Мальчик-который-попал-на-Слизерин

Пролог

Первое ноября 1981 года был весьма странным днём. Несмотря на то, что это был не праздничный день, по улицам Британии ходило множество странных людей, одетых в длинные старомодные мантии и с совершенно торжественно-радостным настроением, а в небе расцветали дивные фейерверки. Это не могло пройти мимо внимания обычной семьи с фамилией Дурсли, живущей в Литтл Уингинг и состоящей из Петуньи — худой блондинки с длинной шеей, лет двадцати пяти, главы семейства Вернона — полного мужчины с очень пышными усами и почти отсутствующей шеей, с тем возрастом, когда ему можно одинаково дать и тридцать и сорок лет, а также их малолетнего сына, которому пару месяцев как исполнился год. Разумеется, это вызвало беспокойство у Дурслей, которые терпеть не могли странностей (ну кроме Дадли, которого только беспокоило лишь что ему дадут вкусненького на обед). Но сейчас наступила ночь и все они мирно и спокойно спали, и не знали, что на улицу рядом с их домом явились несколько личностей, оказавшись настоящими волшебниками: Альбус Дамблдор, директор школы магии — благообразный старец с серебряной длинной бородой; Минерва Макгонагалл — брюнетка средних лет со строгим лицом и квадратными очками; огромный здоровяк Рубеус Хагрид, который был выше любого известного нам человека. Последний привёз на летающем мотоцикле (а что вы хотели, они же волшебники!) спящего младенца с молниевидным шрамом на лбу. Как выяснилось из короткого разговора этих троих совсем не обычных людей: годовалого мальчика по имени Гарри Поттер пытался убить самый тёмный колдун Британии — Волан-де-Морт (почти все волшебники боялись его, поэтому даже не произносили его имя вслух, называя Сам-Знаешь-Кто, и каждый тут же понимал, о ком идёт речь). Но у него не получилось, хотя до этого он убивал очень многих волшебников. К сожалению, перед попыткой лишить жизни самого Гарри, он убил его родителей, которые пытались защитить своего сына. А вот маленького Поттера по неизвестной причине не смог убить, хоть и пытался, и развоплотился сам. И это сделало Гарри Поттера героем среди всех остальных волшебников. Триада необычных посетителей решила оставить Гарри на попечении ближайшего его родственника — родной сестры мамы мальчика — Петуньи Дурсль.

Прошло десять лет. Гарри Поттер за это время вырос, но не приобрел любви и понимания в семье Дурслей. Его кузен — Дадли, выросший в крепкого и толстого мальчика — всегда притеснял Гарри, и в школе, и даже дома. А сам маленький волшебник жил в чулане. Однако с ним случались странные вещи, очень необычные вещи, что вызывало злость у Петуньи и Вернона. И всё это привело к тому, что к нему стали приходить письма, очень много писем, которые приносили самые настоящие лесные совы. Но Дурсли, которых это очень напугало, не давали читать их, более того, они решили сменить место жительства, чтобы скрыться от этих странностей, которых терпеть не могли… Но безуспешно. Хагрид ворвался в хижину на краю моря, где они прятались, и объяснил Гарри, что тот волшебник и его ждёт обучение в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс. Хагрид отвёл его в волшебный район Лондона, скрытый от глаз обычных людей (которых волшебники называли маглами или простецами), под названием Косой Переулок — это улица, где расположены магические магазины, где они купили все принадлежности для школы, в том числе волшебную палочку; сам мальчик оказался богат — родители ему оставили в волшебном банке Гринготтс (в нём работали настоящие гоблины, а сейфы находились в подземелье, в которое надо было добираться на магической тележке!) целое состояние: золотые монеты — галлеоны, серебряные — сикли и медные — кнаты. Сам Гарри много чего узнал, в том числе о том, кто убил его родителей и почему он так знаменит.

Первого сентября он отправился в Хогвартс на волшебном поезде «Хогвартс-экспресс», который вёз юных волшебников всех возрастов. Там он познакомился с Роном — рыжим долговязым мальчиком своего возраста из многочисленной семьи Уизли, которые учились в Хогвартсе. Это был первый друг Гарри Поттера за всю его жизнь. Также он познакомился со строгой девочкой — Гермионой Грейнджер — и рассеянным и нерешительным мальчиком — Невиллом Долгопупсом. Были и неприятные знакомства — заносчивый белокурый Драко Малфой с двумя здоровяками друзьями — Крэббом и Гойлом, с которыми у наших друзей — Гарри и Рона — произошёл короткий конфликт. И теперь Гарри Поттер уже подъезжал к Хогвартсу. Вот здесь и начинается наша история.

Гарри Поттер, прижавшись лбом к стеклу, время от времени чуть трясущемуся из-за движения вагона по рельсам, невидящим взглядом смотрел на быстро пробегающие за окном леса, луга, поля и реки. Стук колёс поезда проникал в разум и усыплял лучше любой колыбельной.

День уже пересёк границу, отделяющую его от вечера, и на окружающий мир опустился сумрак. «Хогвартс-экспресс» медленно сбавлял ход, изредка издавая громкий и звучный гудок. Вскоре он остановился около старой платформы, на которой стоял огромного роста человек. Это был Хагрид — мальчик сразу узнал того, кто вручил ему письмо из Хогвартса месяц назад. Именно с ним Поттер провёл весь день в Косом Переулке, покупая принадлежности к волшебной школе. Это — Гарри мог поклясться чем угодно — был лучший день рождения в его жизни. И мальчик успел даже проникнуться большой симпатией к этому смотрителю и хранителю ключей Хогвартса, который обладал добродушным и открытым характером, несмотря на весьма устрашающий внешний вид.

Великан держал фонарь, кажущийся в его огромных ручищах совсем крошечным.

— Первокурсники! Первокурсники, все сюда! — крикнул Хагрид и, улыбнувшись Поттеру, махнул рукой. — Эй, Гарри, у тебя всё в порядке? — Мальчик расплылся в ответной улыбке и кивнул. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной!

Мужчина собрал ребят и, убедившись, что все на месте, повёл их к узкой дорожке, ведущей с платформы. Едва ступив на неё, Гарри понял, что она резко ведёт куда-то вниз под большим уклоном. Рон молча шёл рядом. Вокруг было очень темно, и лишь фонарь в руках впереди идущего Хагрида освещал им путь.

— Ещё несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — громко крикнул великан через несколько минут спуска. — Так, осторожно! Все сюда!

И действительно, спустя некоторое время они вышли к красивому чёрному озеру огромных размеров, где на пологом берегу их ожидали десятки небольших лодок, которые покачивались, словно находились в настоящем море с его беспокойными волнами. Но главное было не это. Над гладью озера, на вершине скалы виднелся колоссальных размеров замок с бесчисленными башенками и огромными окнами, в которых ярко горел свет, восхитительно отражаясь на чёрной поверхности воды, немного переплетаясь с отблеском от далёких звёзд, усыпавших тёмный небосвод. Неудивительно, что у трёх десятков учеников вырвался дружный восхищённый возглас.

— По четыре человека в лодку, не больше! — командовал великан, наблюдая, как едва знакомые люди стараются оказаться ближе друг к другу, аккуратно забираясь внутрь. Лодки стояли вплотную к берегу, и Поттер без проблем перешагнул через борт, не замочив ноги. Сам Хагрид занял место впереди, возглавляя лодочную процессию. — Расселись? Тогда вперёд!

В одной лодке с Гарри и Роном Уизли — его первым другом в жизни (мальчик ещё не знал, можно ли назвать Хагрида тоже другом, но сердце уже подсказывало положительный ответ) — оказались ребята, с которыми он также познакомился в поезде: Гермиона Грейнджер — очень умная девочка с неожиданно властным характером — и стеснительный мальчик Невилл Долгопупс.

Когда все заняли места на лодках, те сами плавно отплыли от берега. Гарри с трудом сдержал удивлённый возглас, снова увидев такое необычное и непривычное, но восхитительное проявление магии. Он стал смотреть по направлению движения. Молча проплывая вперёд, они всё лучше и лучше различали в сгустившейся темноте очертания этого старинного замка невероятных размеров. Серые каменные стены, массивные кованые решётки на узких окнах, высокие башни — всё это пугало и одновременно манило. Крепость, полная тайн…

Некоторые ребята, оценив все достоинства этого архитектурного произведения искусства, еле сдерживали восторг. С первого взгляда глубоко внутри появилась твёрдая уверенность, что это самое надёжное место в мире.

* * *

Их флотилия причалила к подземной пристани, которая находилась прямо под школой. Хагрид повёл их по каменной лестнице, поднявшись по которой, они очутились на лужайке у подножия замка. Внутрь вела огромная дубовая дверь, больше напоминающая ворота. Поднявшись по ещё одной лестнице, на этот куда более широкой, чем предыдущая, они замерли перед ней. Рон, Гермиона и Невилл держались рядом с Гарри, ни на шаг не отступая от него после того, как покинули лодку, явно находясь под впечатлением от увиденного, а остальные первокурсники следовали за ними и Хагридом. Последний коротко оглянулся на столпившихся позади него детей, а потом трижды сильно постучал. Дверь почти сразу распахнулась, и перед ними предстала очень высокая, хоть и сильно уступающая в росте великану, женщина. Она была одета в изумрудно-зелёную мантию, чёрные волосы аккуратно уложены в пучок сзади, который почти полностью скрывала чёрная остроконечная шляпа.

— Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей их сопровождающий.

— Спасибо, Хагрид, — кивнула волшебница. Её лицо было настолько строгим, что Гарри тут же решил, что её лучше не злить, да и вообще не стоит связываться, хоть как-то привлекая к себе внимание этого профессора. — Я их забираю.

Взглянув поверх очков, МакГонагалл быстро окинула всех присутствующих строгим взглядом, а затем приказала следовать за ней, и вскоре вся процессия, негромко обмениваясь яркими впечатлениями о замке и оглядываясь с неподдельным интересом по сторонам, скрылась в пустой комнатушке, чтобы позже отправиться на распределение.

Вот так и началась история одиннадцатилетнего мальчика по имени Гарри Поттер.

Распределяющая Шляпа

Минерва МакГонагалл провела взволнованных детей в огромный зал. Четыре длинных стола тянулись вдоль его стен, под потолком прямо в воздухе висели тысячи свечей, а сам он, казалось, был укрыт пеленой из миллиардов звёзд и звёздочек, игриво подмигивающих первокурсникам.

— Его специально так заколдовали, чтобы он был похож на небо, — забубнила откуда-то сбоку Грейнджер, рассказывая идущей справа от неё темноволосой девочке. — Я вычитала это в «Истории Хогвартса».

Неужели это правда? Казалось, что потолка нет и весь зал сидит под открытым небом.

Профессор остановилась перед преподавательским столом и взмахом руки заставила первокурсников сделать то же самое. Странный маленький человечек принёс МакГонагалл табурет, который еле стоял на покосившихся от времени ножках, а затем шляпу с многочисленными заплатками. Вдруг головной убор ожил и запел. Скрипучий голос разлился по всему залу. Ребята помладше затихли, а вот старшекурсники так же оживлённо болтали. Всё же они видели распределение не первый раз и поэтому не особо интересовались выступлением Шляпы.

Может быть, я некрасива на вид,

Но строго меня не судите.

Ведь шляпы умнее меня не найти,

Что вы там ни говорите.

Шапки, цилиндры и котелки

Красивей меня, спору нет.

Но будь они умнее меня,

Я бы съела себя на обед.

Все помыслы ваши я вижу насквозь,

Не скрыть от меня ничего.

Наденьте меня, и я вам сообщу,

С кем учиться вам суждено.

Быть может, вас ждёт Гриффиндор,

Славный тем, что учатся там храбрецы.

Сердца их отваги и силы полны,

К тому ж благородны они.

А может быть, Пуффендуй ваша судьба,

Там, где никто не боится труда,

Где преданны все, и верны,

И терпенья с упорством полны.

А если с мозгами в порядке у вас,

Вас к знаниям тянет давно,

Есть юмор и силы гранит грызть наук,

То путь ваш — за стол Когтевран.

Быть может, что в Слизерине вам суждено

Найти своих лучших друзей.

Там хитрецы к своей цели идут,

Никаких не стесняясь путей.

Не бойтесь меня, надевайте смелей,

И вашу судьбу предскажу я верней,

Чем сделает это другой.

В надежные руки попали вы,

Пусть и безрука я, увы,

Но я горжусь собой.

Профессор МакГонагалл шагнула вперёд, в руках у неё был длинный свиток пергамента.

— Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнём. Аббот, Ханна!

Маленькая девочка со светлыми волосами вышла из толпы и направилась к Распределяющей шляпе. Недолго думая, последняя выкрикнула:

— ПУФФЕНДУЙ!

Ханна подбежала к аплодирующему столу. Пухленькая преподаватель довольно улыбнулась и помахала ей рукой. А Шляпа распределяла остальных детей, громко выкрикивая название факультета. Сьюзен Боунс отправилась на Пуффендуй, Терри Бут на Когтевран, а Лаванда Браун стала гриффиндоркой. Миллисенту Булстроуд и Трейси Дэвис — собеседницу Грейнджер — определили в Слизерин, и Поттер быстро посмотрел на их стол. После всего, что он услышал об этом факультете, сидящие там казались ему неприятными личностями. Тот же здоровый верзила Гойл тоже попал на Слизерин.

Наконец очередь дошла до девочки, стоящей рядом с Гарри.

— Грейнджер, Гермиона! — пригласила её профессор МакГонагалл.

Оправдывая свой сильный характер и не испытывая ни малейших сомнений, его знакомая очень быстрым шагом, чуть ли не бегом, подошла к табурету и надела на голову Шляпу.

Та явно задумалась, прежде чем вынести своё решение.

— ГРИФФИНДОР!

Чуть нахмурившаяся Грейнджер тут же расправила плечи и устремилась к столу, который разразился аплодисментами. Сбоку от Гарри недовольно простонал Рон: у него не было симпатий к этой девочке, но тоже хотелось попасть на Гриффиндор.

— Гринграсс, Дафна!

Вышла хрупкая девочка с красивыми длинными белыми волосами и изящно села на стул.

— Слизерин! — тут же вынесла приговор Шляпа, удивив Поттера.

Колдунья чуть улыбнулась и направилась к своему новому факультету, который оглушительно хлопал ей. А Гарри занервничал, переживая о том, что вдруг его вообще никуда не распределят. Что будет в таком случае? Неужели его вернут к Дурслям?

Распределение продолжалось. Когда вызвали мальчика, с которым он ехал в лодке, то тот споткнулся и упал, даже не дойдя до табурета. А Шляпа, когда её всё же одели на него, серьёзно задумалась, прежде чем выкрикнуть: «ГРИФФИНДОР». Тот так был рад, услышав это, что тут же бросился к столу, забыв снять головной убор. Весь зал громко захохотал. Наконец вызвали ещё одного знакомого Гарри.

— Малфой, Драко, — побледневший мальчик вышел из строя первокурсников и, несмотря на лёгкую дрожь, уверенно подошёл к профессору МакГонагалл и осторожно сел на табуретку. Шляпа, едва коснувшись блондинистой макушки, сразу же вынесла вердикт:

— СЛИЗЕРИН!

Драко гордо прошествовал к своему столу. Детей становилось всё меньше и меньше, и Гарри не переставал волноваться. Теодор Нотт уже присоединился к слизеринцам, а Парвати Патил, надев Шляпу на голову, сразу же была отправлена на Гриффиндор, в отличии от своей сестры, которая была её точной копией, но попала за стол Когтеврана.

— Поттер, Гарри, — наконец произнесла профессор.

В зале стало тихо. Даже неугомонные гриффиндорцы замолчали и затаили дыхание, наблюдая за знаменитым мальчиком, садящимся на табурет. По всему залу побежали шепотки:

— Это и вправду он, да?

— Сам Гарри Поттер!

— А у него правда есть шрам?

Последнее, что увидел первокурсник, это лица учеников, смотрящих прямо на него. А затем на глаза упала слишком большая для него Шляпа.

— Гм-м, — задумчиво произнёс тихий голос прямо ему в ухо. — Непростой выбор. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, действительно, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя… Да, ты сможешь стать великим, у тебя есть все задатки, я это вижу, а Слизерин поможет тебе достичь величия, это несомненно…

— СЛИЗЕРИН!

Большой зал затих. Казалось, что вот-вот кто-то выкрикнет: «Это ошибка!»

Сотни глаз были устремлены на Гарри. Ни у кого не было сомнений, что сын Поттера — истинный гриффиндорец, и уж точно никто не ожидал увидеть его на факультете «тёмных волшебников». Раздались лёгкие аплодисменты, в основном из-за преподавательского стола. Сняв шляпу, мальчик взглянул на Рона. Тот стоял с ещё четырьмя нераспределёнными учениками и с диким ужасом смотрел на Поттера, словно он совершил как минимум убийство. Гарри повернул голову в сторону Хагрида, но ответный взгляд был суров и задумчив. Всё разрушилось из-за одного слова: «Слизерин!». Не показывая бьющих через край эмоций, Поттер проследовал к своему новому факультету, что слизеринцы встретили жидкими аплодисментами, явно изумлённые не меньше других. В горле совершенно пересохло, а ладони вспотели. Удивлённые взгляды преследовали Гарри вплоть до того, как он опустился на свободное место за столом, где продолжали обсуждать распределение, поглядывая на него. Мальчик сидел молча, делая вид, что ничего не слышит и не видит. Такая тактика помогла выжить у Дурслей.

— А может, он будущий приспешник Сами-Знаете-Кого? — тихо высказала свои мысли девочка, чем-то напоминавшая мопса.

— Вдруг он новый Тёмный Лорд? — ещё сильнее понизив голос, произнёс какой-то старшекурсник.

— Как такое могло произойти? Он же победил…

Темноволосая девушка, на груди которой красовался серебряный значок с буквой «С», шикнула на возбуждённых студентов, заставив их замолчать, за что Гарри мысленно поблагодарил её.

Распределение продолжилось в обычном темпе.

— Уизли, Рон, — произнесла профессор МакГонагалл.

Поттер с надеждой поднял голову. Если он попал на Слизерин, то, может, и его друг тоже попадёт сюда? Даже отсюда было видно, как Рон нервничает, он прям весь позеленел. Смотря, как тот садится на стул и профессор надевает шляпу ему на голову, Гарри скрестил пальцы. Пусть будет Слизерин! Пожалуйста, пусть будет Слизерин. Пожа…

— Еще один Уизли, — пробормотала Шляпа. — ГРИФФИНДОР!

Алый стол разразился аплодисментами, а рыжеволосый мальчик присоединился к сидящим за столом ученикам. Пара таких же рыжих парней встали, чтобы поприветствовать брата. Гарри ощутил болезненный укол в сердце. Ему так сильно захотелось быть там, на Гриффиндоре…

Последним в списке был Блейз Забини, который тоже, как и Поттер, попал на Слизерин. Профессор МакГонагалл скатала список в трубочку и, взяв в руки Шляпу, зашагала прочь из Большого зала. Блейз сел рядом, а Гарри первый раз окинул взглядом свой стол. Напротив него сидела девочка с маленьким лицом, чем-то напоминающим морду мопса. Однако стоило ей мило улыбнуться чему-то, то это неприятное впечатление развеялось.

«Пэнси Паркинсон», — всплыло у него в голове.

Чуть правее от неё сидел мальчик со светло-коричневыми волосами. Драко Малфой, заносчивый мальчишка-аристократ, с которым у него случилась небольшая стычка ещё в поезде, устроился за столом на его стороне, так что Гарри не видел его лица, но слышал, как он негромко рассказывает о том, что видел, как Поттер ехал в одном купе с Уизли, какому-то худощавому черноволосому мальчику, который прямо смотрел на самого Гарри.

Поттер сразу отвернулся. Ему не хотелось настраивать других слизеринцев против себя. Хотя вместо него с этим прекрасно справится Малфой, но облегчать ему работу, подслушивая чужие разговоры, он совершенно не собирался.

Вдруг настала тишина, и все перевели взоры на стол преподавателей. Альбус Дамблдор — Гарри сразу его узнал по длиннющей белой бороде и полному соответствию с фотографией на вкладыше с шоколадной лягушкой — доброжелательно улыбался. Его взгляд пробежался по всем столам факультетов и задержался на Поттере. Глаза у него были ярко-голубые и даже с такого расстояния, казалось, пронзали насквозь. Мальчик уткнулся взглядом обратно в стол и не поднимал его, пока звучала речь директора.

— Добро пожаловать! — произнёс он. — Добро пожаловать в Хогвартс! Теперь это ваш второй дом, где вы всегда сможете рассчитывать на поддержку и найти опору. — Дамблдор на мгновение взял паузу, снова оглядывая четыре стола, полных учеников. — Не всякий путь правильный, хотя и может казаться простым или коротким. В таких случаях стоит слушать своё доброе сердце, оно подскажет дорогу. Но сейчас, — его голос повеселел, — ваш путь сюда был долог, поэтому без всяких лишних слов я предлагаю начать наш банкет.

Зал разразился радостными криками и аплодисментами.

Праздничный пир произвёл на Гарри огромное впечатление. Столько еды он не видел даже у Дурслей, когда те готовились к Рождеству. Не привыкший к такому изобилию еды, первокурсник растерялся. Наложив себе на тарелку чуть-чуть картошки и пару горячих сосисок, мальчик приступил к трапезе. Его порция была значительно меньше, чем у девушек во время диеты.Здесь я не сравнивала калории. Просто к сравнению, что у Гарри объём порции был меньше, чем мы, девушки, кладём на тарелки во время диеты.

Еда не утолила сильного чувства голода, но взять добавки Поттер не решался. Однажды Дурсли разрешили ему отпраздновать Рождество за одним столом. Это было после наказания. Тётя наложила Гарри картошку и сосиски — и это был первый и последний раз, когда он пробовал такое. Та еда была изумительной, но, доев, он тихо попросил добавки, что вызвало ярость родственников. Не желая портить свой праздник, они наложили ему ещё одну порцию, но после этого момента мальчик больше никогда не праздновал Рождество с Дурслями, которые отправляли его вместо этого в чулан, что отбило напрочь желание когда-либо брать добавки.

Пир заканчивался. Еда исчезла с тарелок, и профессор Дамблдор опять поднялся. Наступила тишина.

— Хм-м-м! — громко прокашлялся он. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом…

Сияющие глаза директора остановились на столе гриффиндорцев.

— По просьбе мистера Филча, — продолжил Дамблдор, — нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует применять магию на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу: они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И, наконец, я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.

Гарри усмехнулся шутке, но впереди сидящий Блейз продолжил с неослабевающим вниманием смотреть на директора, а остальные начали переглядываться и перешёптываться.

— Кхм. Он ведь пошутил? — тихо обратился Поттер к Забини. Тот повернулся к нему, немного нахмурившись. Карие глаза метнулись к шраму на лбу. Гарри, пользуясь случаем, в ответ рассматривал его. Чёрнокожий, худощавый и темноволосый, одетый с иголочки, он мало походил на живого и весёлого Рона. Хотя надменного и манерного Малфоя тоже не напоминал. Взгляд мальчика на мгновение остановился на зелёном галстуке Блейза — знаке принадлежности к Слизерину. Он опустил глаза на свой галстук. Да, у него был такой же. Поттер даже не заметил, когда его галстук поменял цвет. Теперь он на Слизерине, слизеринец.

Его метания не укрылись от Забини, но тот лишь сказал:

— Не думаю. Такими вещами не шутят. Хотя…

— А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — перебив Блейза, прокричал Дамблдор.

Директор встряхнул палочкой, и из неё вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на золотистые искры, которые образовали повисшие в воздухе слова.

— Каждый поёт на свой любимый мотив, — промолвил Дамблдор. — Итак, начали!

И весь зал заголосил:

Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс,

Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых,

Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер,

В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух,

Но для знаний место в них всегда найдётся,

Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни,

А если не знаем, ты нам объясни. Сделай всё, что сможешь, наш любимый Хогвартс,

А мы уж постараемся тебя не подвести.

Каждый пел как хотел: кто тихо, кто во весь голос; кто весело, кто грустно; кто медленно, кто быстро. Весь факультет Слизерина пел негромко, но торжественно. Гарри тоже старался пристроиться к мотиву своего факультета, проникаясь настроением. Его Хогвартс! Да, он не поступил, как хотел, на Гриффиндор, но главное ведь не это, а то, что не надо возвращаться к Дурслям, где он никто и никому не нужен. Тут он научится всему, он сможет стать своим. Его место здесь, в мире волшебства.

Песня завершилась, и Поттер замолчал, чувствуя какое-то единение со своим факультетом, даже с противным Малфоем. Но торжественность нарушилась: близнецы Уизли всё ещё продолжали петь школьный гимн — медленно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой. Раздались приглушённые смешки откуда-то справа и сзади. Гарри чувствовал себя неуютно, даже странно, слушая, как Уизли поют, пока директор со сосредоточенным лицом машет палочкой, а сзади кто-то ехидно, явно издеваясь, почти неслышно комментирует. А когда они, наконец, допели, Дамблдор аж прослезился.

— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза. — Её волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш!

Заскрипели отодвигаемые лавки, с которых начали вставать ученики, и старосты факультетов повели первокурсников в гостиные их факультетов. Слизеринцы вышли вместе с остальными учениками, но далее отделились, начиная спускаться вниз, прямо в недра школы. Факелы почти не освещали дорогу, но создавали таинственные танцы теней на стенах. Гарри шёл рядом с Блейзом, вслед за невысокой темноволосой девушкой. Сзади молча топали другие первокурсники. Слышен был лишь голос Малфоя, который жаловался на какого-то Кровавого Барона. Пройдя по коридору, они остановились перед стеной. Это был тупик.

Добро пожаловать на Слизерин

Ночной Хогвартс был прекрасен. Луна освещала высокие башни замка, заглядывая в кабинеты и окрашивая стены в серебристый цвет. Коридоры школы опустели, и лишь старая кошка Филча бродила по ним в поисках очередного нарушителя. Чёрное озеро было таким гладким и спокойным, что создавалось впечатление, будто это зеркало. Казалось, в такую волшебную ночь никто и ничто не сможет нарушить покой обитателей Хогвартса.

Однако Северус Снейп не был одним из тех, кто спал и видел сладкие сны, хотя они просто ему и не снились. Профессор зельеварения сидел в кресле, двумя руками крепко сжимая кружку с давно остывшим кофе. Он знал, что когда-нибудь в его жизни появится сын Джеймса Поттера. Знал, что мальчишка будет вылитым отцом и заядлым гриффиндорцем. Но до этого момента и предположить не мог, что мерзкий сын врага окажется на его факультете.

Этого не ожидал и директор. Равно как и весь магический мир.

А ещё этот Философский Камень. Порождение гения Фламеля. Как хотелось бы изучить это чудо алхимии! Но сейчас беспокоило Снейпа не это. Кто-то чуть не украл Камень у создателя, а когда перепуганный алхимик спрятал его в Гринготтсе, явно надеясь, что злоумышленник или попадётся при ограблении, или оставит свои планы, обеспокоенный Дамблдор предложил перепрятать его. И как же вовремя! Хранилище оказалось вскрыто. А это уже всерьёз обеспокоило всех. Кто стоит за этим? Какой колдун или, скорее всего, группа колдунов смогла не только найти замаскированное жилище Фламелей, но и проникнуть в Гринготтс, уйдя затем живыми? По словам Дамблдора, супруги потеряли былую осторожность и их, наверное, могли отследить. Оно и видно, что потеряли. Додуматься отнести источник создания золота алчным гоблинам! Как бы то ни было, похоже, их дом или, что более вероятно, один из домов, где хранился Камень, нашли и смогли вскрыть защиту. Само алхимическое чудо, по словам Дамблдора, тоже можно отследить. Вернее, только его путь до банка. А вот как смогли взломать сейф в Гринготтсе? Может, гоблины врут и вор давно пойман и мёртв? Нет, вряд ли, репутационные потери среди клиентов не стоят сокрытия этого факта. А теперь артефакт в Хогвартсе, защищённый надёжными чарами и зельями. Когда Снейп узнал, что Дамблдору нужна его помощь для защиты Философского Камня, то задействовал весь свой талант. И даже если вор, отгадав загадку, пройдёт дальше, то маленький сюрприз покажет ему, что против мастера зельеварения Северуса Снейпа он ничего не стоит. И главное, что чарами невозможно определить, вредное зелье или нет. Как и обнаружить этот сюрприз. Хотя эффект от него не моментальный.

Мысли профессора вернулись к тому дню. Сомнительно, что Хагрид транспортировал настоящий Камень. Скорее всего, это был обманный трюк. Директор не торопится раскрывать свои планы.

Однако на лесника никто не напал, а артефакт теперь находится в замке. Ещё и трёхголового монстра посадили. Для любого волшебника это серьёзное испытание. Так просто убить пса не получится: наверняка поднимется тревога. А эти мелкие паразиты, выдающие себя за учеников… Да половина из этих недоумков не сможет открыть дверь обычной Алохоморой! А другая со страху сразу убежит, вопя как резаные, как только откроет. Да что там говорить, даже его эти три огромные пасти пугают! А само чудовище явно не сможет выбраться через маленькую для него дверь, уж Дамблдор об этом позаботился. Наверняка есть ещё какие-нибудь предосторожности, чтобы школьники не пострадали, но о них знает лишь директор. А ученики его факультета туда не полезут, им хватит ума. Хоть профессор Снейп и был в этом уверен, но мыслями он всё время возвращался к слизеринцу с непослушным вихрем чёрных волос и шрамом в виде молнии на лбу.

Немного ранее у входа в гостиную Слизерина.

Остановившись у тёмной стены, девушка обернулась. У неё было утончённое лицо с тонкими бровями и жёсткий взгляд чёрных глаз, который быстро метался по первокурсникам, ощупывая их с ног до головы. Гарри еле сдержал дрожь, когда она посмотрела на него.

— Это вход в гостиную Слизерина, — голос у девушки оказался звучным и мягким. — Вы должны до отбоя вернуться сюда, иначе с факультета снимут баллы, а вас накажут. Запрещено показывать нашу гостиную кому-либо с других факультетов, как и объяснять, где она находится. Чтобы попасть в неё, надо сказать пароль.

Повернувшись обратно, она произнесла: «Слава Салазару». Стена начала раздвигаться, открывая проход, похожий на тот, через который мальчик попал в Косой переулок.

Девушка шагнула внутрь, взмахом руки приглашая остальных. Перед первогодками предстала огромных размеров гостиная, являющаяся низким длинным подземельем со стенами из дикого камня. С потолка на цепях свисали дающие зеленоватый свет лампы; в огромном камине, украшенном искусной резьбой, потрескивал огонь. На стене над ним висела эмблема факультета — серебряная змея, — под которой была надпись:

«Estote ergo prudentes sicut serpentes et simplices sicut thestrals». Будьте мудры, как змеи, и незаметны, как фестралы.

Несмотря на отсутствие окон, прозрачный потолок открывал прекрасный вид на дно и обитателей Чёрного озера.

— Первокурсники, сюда, — колдунья указала на пустое место у камина.

Гарри и остальные ученики прошествовали к нему. Приведшая их девушка встала немного сбоку. Потихоньку гостиная наполнилась народом, который рассаживался в креслах, расположенных вокруг камина. Таким образом получилось, что все смотрели на первокурсников. Причём каждый считал своим долгом поглазеть на Гарри Поттера, внимательно его разглядывая.

Староста, а это была именно она, откашлялась, и все утихли.

— Дорогой факультет Слизерина! — звонко начала девушка, обводя взглядом сидящих перед ней слизеринцев. — Поздравляю вас с началом нового учебного года в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс! Храните и приумножайте ценности чистокровных традиций, да прибудут они вечны. — Взяв на пару секунд паузу, она чуть заметно улыбнулась. — Приятные новости. Хотелось бы поздравить Лорен Мальсибер и Джайлса Шафика, — девушка еле заметно кивнула в сторону двух кресел, стоящих в первом ряду, — с тем, что они заполучили должности старост школы! Это лучшее признание ваших усилий по возвеличиванию нашего факультета во славу Салазара Слизерина. Мои поздравления!

— Спасибо, Джемма, — кивнула очень красивая ученица с длинными, вьющимися тёмными волосами, которые закрывали её плечи; алыми губами и красновато-карими глазами.

— Хорошо сказано, — доброжелательно, но коротко ответил блондин с ёжиком волос, торчащими в разные стороны. — Благодарен.

Джемма повернулась к группе Гарри.

— Приветствую вас, благородные волшебники и волшебницы, на факультете сильнейших и хитрейших, — начала она, обращаясь к ученикам первого курса. — Могу поздравить вас с тем, что вы попали на лучший факультет. Именно мы уже на протяжении шести лет выигрываем Кубок Школы и Кубок по квиддичу. И надеюсь, что и в этом году мы приложим все усилия и сохраним славу факультета самого Салазара Слизерина. Это зависит и от вас, первокурсники. Факультет получает баллы за успехи учеников в учёбе. А также за победу команды в матче по квиддичу. Если же вы попадаетесь за нарушением правил, их снимают. А это отразится не только на репутации Слизерина, но и на отношении к вам. Поэтому запомните несколько правил: никаких гуляний после отбоя, за час до него вы все должны быть тут. Чтобы никого после девяти вечера я не видела шляющимся вне гостиной, это понятно? Если вас поймают, то, как я уже говорила, пострадают и факультет, и ваша дальнейшая жизнь здесь. Все слышали, что говорил Дамблдор про Запретный лес? Не смейте и думать, чтобы соваться туда! Как и в коридор на третьем этаже. Лучше держитесь подальше от Филча и его книзла. Завхоз за свою кошку шкуру спустит. Остальным ученикам не доверяйте, особенно близнецам Уизли. Это ясно? Так, идём далее, меня зовут Джемма Фарли, а второй староста — Маркус Флинт, капитан нашей команды по квиддичу. Он никогда не упускает победу, а в следующем году лучшие из вас могут попытаться пройти отбор в его команду. Маркус, скажешь что-нибудь?

— Всем привет. Я — Маркус Флинт, капитан, охотник и староста, — произнёс темноволосый старшекурсник, слегка улыбнувшись, показывая кривые зубы. — Профессор Снейп — наш декан и преподаватель зельеварения. Он скоро подойдёт. Все ваши вещи уже доставлены.

— Негусто, Маркус, негусто. — Лёгкая усмешка играла на губах Фарли. — Вы знаете, что Салазар Слизерин искал в своих учениках? Семена величия. Вы были выбраны на этот факультет потому, что в вас есть потенциал стать великими в прямом смысле этого слова. А теперь пусть каждый выйдет вперёд, представится и расскажет про себя, о своих умениях и сильных сторонах.

Это предложение-приказ вызвало замешательство среди первокурсников.

«Какие у меня сильные стороны?» — спросил сам себя Гарри, но ничего не приходило ему в голову. Вряд ли всех этих слизеринцев впечатлит то, что он умеет убегать от Дадли или хорошо готовит еду для Дурслей. Что же ему сказать?

— Что, желающих нет? — грубоватый голос Фарли прервал ход его мыслей. Гарри посмотрел на неё и чуть не онемел, так как староста смотрела прямо на него, явно ожидая, что он выйдет первым.

— Есть! — раздался голос, манерно растягивающий слова. Гарри никогда не был так рад слышать Малфоя. Тот величаво сделал шаг вперёд. — Я Драко, Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя и Нарциссы Малфой. Все знают мою семью. Мой отец обладает огромным влиянием в Министерстве Магии и часто встречается с самим Корнелиусом Фаджем. Если кто не знает, это наш министр. — Забини негромко фыркнул. — Сам я очень хорошо летаю на метле и могу попробовать себя в роли ловца в команде. Очень жаль, что туда не берут первокурсников. Это Винсент Крэбб и Грегори Гойл, мои друзья.

Повинуясь взмаху руки Малфоя, два здоровых парня вышли вперёд и неуклюже кивнули.

— Это Теодор Нотт, — поймав кураж, слизеринец явно порывался представить всех. Темноволосый и высокий мальчик улыбнулся, сделав шаг вперёд, и даже помахал рукой.

Драко явно чувствовал себя отлично, в отличие от Гарри, которого ситуация немного пугала и чем-то напоминала физкультуру в магловской школе, когда из-за страха перед Дадли в команду выбирали всех, кроме него. Но сейчас он и представить не мог, о чём рассказать всему факультету. На метле он не летал ни разу, заклинаний не знает. Что же сказать? Да и всё его волшебство, которое он в панике мог вспомнить, сводилось к случаю в зоопарке. Смешно тогда получилось. Дадли толкнул его, а он, разозлившись, в ответ магией как-то убрал стекло террариума и выпустил удава на свободу, чем изрядно напугал своего двоюродного братца. Да и ещё пообщался со змеёй. Может, сказать про умение говорить со змеями?..

—…очень неплох в зельях. Так, а дальше идёт…

— Спасибо, Драко, я сам представлюсь, — перебил блондина Забини, выступив из толпы. — Меня зовут Блейз Забини. Приятно познакомиться.

Он замолчал, и все опять перевели взгляд на стоящего рядом Поттера. Тот сделал шаг вперёд и выдавил улыбку. Когда пришло время действовать, всё волнение прошло.

— Я Гарри, Гарри Поттер. Но это вы знаете. — Кое-кто хохотнул, на бледных лицах остальных слизеринцев скользнули такие же бледные улыбки. Это придало смелости. — Не боюсь животных и умею с ними обращаться. Могу убирать предметы, которые мне мешают. Рад знакомству, надеюсь, я не подведу Слизерин.

Замолчав, Гарри шагнул обратно к первокурсникам. Подумав, он решил, что раз он смог поговорить со змеёй, то, значит, не испугался и справился с ней. А какая разница, только с одной или с несколькими? Небольшое преувеличение — это же не ложь?.. А то, что он со змеями умеет разговаривать, не является чем-то выдающимся, это ведь каждый волшебник умеет.

Знакомство продолжилось, и Поттер попытался запомнить имена своих новых одноклассников.

Вперёд вышла Милисента Булстроуд — очень полная девочка с тёмно-рыжими волосами. За ней — худенькая, с немного напуганным взглядом, Трейси Дэвис. У Дафны Гринграсс, величаво шагнувшей после, были светлые локоны и худое лицо. Шатенка Элизабет Харли сделала книксен. Когда представлялась Пэнси Паркинсон, стоящий с краю Гарри услышал голос, который был настолько тихим, что нельзя было определить, мужской он или женский.

—...то должна Селвин была выступить перед нами, а не Фарли… Или Уорринг… Хотя здоровяк и слова не вымо... — окончание мальчик не расслышал. —...почему?

— Тс… — зашипел кто-то, призывая то ли говорить потише, то ли вообще замолчать.

— Мальсибер… она…— голос послушался и стал почти совсем не слышным. Поттер уже еле-еле улавливал отдельные слова.

— Да тише ты…

Голос совсем замолк. Из-за этого шёпота мальчик прослушал слова Паркинсон. Последним поприветствовал новых товарищей Питер Пайк — он сидел напротив Гарри в Большом зале.

— Отлично! Раз это всё, то сейчас я приглашу профессора, а потом перваши пойдут спать, — воскликнула Фарли. — Эй, Лиз. Сбегай-ка к Снейпу и позови его.

Худенькая высокая девушка под смешки слизеринцев быстро прошла к выходу и скрылась за ним. Через пару минут проход открылся, и вошёл человек. Чёрный костюм, чёрная мантия, чёрные сальные волосы. Даже глаза были чёрными, холодными и пустыми и почему-то напоминали тёмные туннели. Его взгляд заскользил по всем ученикам, задержавшись лишь на Поттере, внимательно его изучая. А потом мужчина заговорил:

— Думаю, мисс Фарли уже рассказала вам, кем я являюсь, — холодно проговорил он, сложив руки за спиной. — Как ученики моего факультета, вы обязаны выглядеть соответствующе. Мятые мантии и рубашки, незаправленные кровати — привилегии, которые позволяют себе другие факультеты. За пределами гостиной никаких споров и драк. Посещение Запретного леса запрещено. Тех недоумков, кто всё же туда сунется, ждёт исключение из Хогвартса. На моём факультете таких случаев не было, и я полагаю, что и не будет. Посещение закрытого коридора на третьем этаже может кончиться не только вылетом из школы, но и Азкабаном. — За весь монолог Снейп ни разу не изменил ни темп, ни громкость своего голоса. — Надеюсь, все меня поняли. Расписание получите у старосты завтра.

Декан Слизерина крутанулся и спешно покинул гостиную. Его плащ угрожающе развевался за спиной.

— Хорошо, — привлекла к себе внимание Фарли, неторопливо оглядывая слизеринцев. Гарри отметил, что на неё переключились все взгляды, а разговоры, которые начались с уходом Снейпа, тут же прекратились. Девушку слушали со всем вниманием, явно уважая. — Хочу, чтобы вы ещё познакомились с двумя новыми старостами. Это наши пятикурсники: Уиллис Уоррингтон и Корделия Селвин.

Поднялся высокий русоволосый парень крепкого телосложения и белокурая девушка с совершенно холодными глазами и алыми губами. Селвин лишь кивнула, подтверждая слова Фарли, и растянула губы в надменной улыбке. Её длинные волосы, спускающиеся ниже плеч, закачались, как-то странно светясь, словно были волшебными. А вот Уоррингтон стоял истуканом, никак не реагируя.

— По всем вопросам обращаться или ко мне, или к ним, — закончила Джемма. — А теперь, первокурсники, занимайте свои спальни и готовьтесь ко сну.

Гарри по знаку старосты последовал к левой стене, где располагались комнаты. Вид был захватывающий. Винтовая лестница вела вниз, к спальням для каждого курса, как предположил Поттер. Он спустился вместе с остальными, поглядывая на таблички коридоров, на которых было указано, где кто расселён. Нужная надпись нашлась где-то на шестом пролёте. Здесь располагались комнаты мальчиков-первокурсников. Соответственно, чем старше был курс, тем меньше надо было спускаться по ступеням. А семикурсники вообще жили на первом уровне.

Спальня Гарри располагалась почти в конце коридора. Открыв дверь, первокурсник пробежался взглядом по большому помещению. Оглянувшись, он увидел, что Крэбб и Гойл уже зашли в свои комнаты; Нотт с Малфоем о чём-то негромко говорили, стоя у стены; а Блейз, пройдя мимо них, направился к своим апартаментам, которые находились рядом с лестницей. Пожелав ему спокойной ночи и услышав взаимное пожелание, Поттер зашёл внутрь.

В центре спальни стояла огромная кровать с изумрудным пологом. Остальное пространство занимали шкаф из чёрного дерева, стол со стульями и огромный ковёр. Свои вещи Гарри нашёл уже любезно кем-то разложенными. Взгляд наткнулся на настенные часы, которые известили о том, что наступило время ложиться. Умывшись в ванной, расположенной в самом конце коридора, мальчик предусмотрительно запер дверь на ключ и, запрыгнув на кровать, забылся тревожным сном.

* * *

В это время в своей комнате беспокойно ворочался Рон Уизли. Ему казалось странным, что Гарри Поттер оказался на Слизерине. Как это произошло? Образ весёлого собеседника, который разделил с ним трапезу, выступил против Малфоя, а ещё победил самого Того-Кого-Нельзя-Называть, никак не вязался с хитрыми и лживыми слизеринцами. Неужели это всё была игра? Мысли Рональда путались, выуживая отдельные воспоминания такого длинного и трудного дня, пока их обладатель погружался в сон.

Первая учебная неделя

Пробуждение было резким. Вскочив с кровати, Гарри огляделся. Он был в своей комнате, глубоко в подземелье под замком. Никакого больше дома родственников, никакого чулана. И главное — никаких Дурслей! Но то, что он обучается на факультете, выпустившем убийцу его родителей, не давало ему покоя, тяжким грузом лёжа на сердце. Может, Волан-де-Морт спал именно в этой комнате?! Такие мысли совсем не способствовали душевному спокойствию. Хотя, с другой стороны, никаких тёмных искусств он пока ещё не увидел. Да никто не заставит его их изучать! Успокоив себя, он пошёл умываться, а затем, собравшись, поднялся в гостиную.

Было ещё рано, и тут сидели всего два шушукающихся старшекурсника, которые замолкли при виде Гарри.

«Вдруг он новый Тёмный Лорд?»

Нежданно эти слова, сказанные вчера, вспыхнули ярким пламенем у него в голове. Неужели все опасаются его, потому что думают, что он обладает какой-то тёмной магией, которой сокрушил Волан-де-Морта? Да он даже не помнит его! И никакой силы у него нет!.. Пройдя поближе к ярко горящему огню в камине — с утра было холодно, — он плюхнулся в кресло... Но говорить об этом никому ведь необязательно? В магловской школе Дадли бил его и устраивал на него охоту. Все одноклассники боялись его кузена, поэтому с Гарри никто не дружил. А здесь он начнёт новую жизнь, к тому же уже нашёл нового друга. Рон!

Поттер вскочил на ноги. И тут же сел обратно. Рон на Гриффиндоре. Интересно, что он там делает и как отнёсся к тому, что Гарри попал на Слизерин? Вспоминая объятое ужасом лицо, его ошарашенные глаза, мальчик загрустил ещё больше. Да, Рон явно рассчитывал на то, что его друг поступит на Гриффиндор. Поттер со злостью стукнул по ручке кресла. Да он сам думал, что поступит на факультет, где учились его родители! Да эта Шляпа ему даже и сказать ничего не дала, почти сразу определив на Слизерин.

«Имеется весьма похвальное желание проявить себя», — передразнил он мысленно Шляпу.

Да какое тут себя проявить?! Он здесь чужой. Даже поговорить не с кем. Вспомнилось выступление Малфоя, как все его внимательно слушали. У него и вправду влиятельный отец. Общается с самим министром, которого — по словам Хагрида — зовут Корнелиус Фадж. А сам Гарри явно теперь ему не друг.

* * *

Гостиная тем временем наполнялась людьми.

— Так, первокурсники! — раздался вдруг громкий, звонкий и требовательный девичий голос, вырывая Поттера из раздумий.

Гарри оглянулся, увидев, как староста Джемма Фарли стоит у одного из свободных кресел, одетая с иголочки, в чёрную мантию, и оглядывает гостиную. Пайк с Забини уже направились к ней с другого конца помещения, повинуясь её строгому взгляду. Мальчик вяло поднялся и тоже присоединился к ним. Первокурсники собрались сбоку от большого дивана, стоя плотной группой перед Фарли. Та быстро оглядела их и, повернув голову в сторону входа в женские спальни, обратилась к только что появившимся девочкам:

— Гринграсс, Булстроуд, Паркинсон, Харли, подойдите сюда.

Откуда-то сбоку от Гарри возникли Малфой с Ноттом. Потихоньку все двенадцать учеников собрались рядом с ней. Драко открыто позёвывал, да и остальные выглядели сонными и невыспавшимися.

— Доброе утро. — Староста обвела всех изучающим взглядом.

Гарри замешкался, не зная, что сказать, но тут же присоединился к ответному приветствию и пожеланию хорошего утра. Фарли стала подходить к каждому из них, поправляя что-то в одежде, застёгивая пуговицы или перевязывая галстуки. Малфой снова зевнул.

— Трудно было вставать с утра? Не выспались? — весело спросила девушка, бросая быстрый взгляд на Драко. Она остановилась прямо перед Гарри и стала поправлять двумя руками его зелёный галстук.

— Немного, — ответил Малфой, в знак согласия кто-то кивнул.

Гарри же ощущал себя не в своей тарелке, пока девушка рассматривала вблизи и без всяких препятствий его шрам на лбу, а её ловкие тонкие и изящные пальцы принялись поправлять вылезший воротник рубашки. От неё веяло легким ароматом чего-то мягкого, мальчик не мог определить запах. Колдунья безуспешно попыталась уложить вихрь его чёрных волос.

— Ничего-ничего, первая неделя самая сложная, а потом войдёте в колею, — сказала она, напоследок пригладив галстук Поттера, и, лишь быстро глянув на Трейси Дэвис, не дотрагиваясь до неё, подошла к Забини.

— Сойдёт. — Закончив, волшебница критическим взглядом оглядела всех, заставив Дэвис поёжиться.

— Э, Фарли, можно... — обратился было к ней какой-то слизеринец, но та его прервала взмахом руки.

— Позже, — сухо сказала староста, лишь на секунду взглянув на говорившего. Её внимание вернулось к первокурсникам. — Завтрак у вас через сорок минут. Ждите меня здесь, в гостиной, — приказала она, кивнув в сторону кресел, и направилась к выходу.

Гарри боковым зрением увидел, как девочки пошли к ещё свободным креслам у камина, и поспешил отойти от дивана подальше, не желая общаться с Малфоем, который мог припомнить ему их неприятный вчерашний разговор в поезде. К его удивлению, Дэвис осталась на месте, нерешительно глядя в спины своих одноклассниц, не зная, можно ли ей к ним присоединиться. Мальчик пошёл обратно к своему креслу и сел в него. До этого ему казалось, что он был одет правильно, хотя и галстук оказалось сложно закрутить вокруг воротника рубашки. И даже то, что он одевался перед зеркалом, контролируя процесс, очевидно, не очень-то помогло. Его мысли затуманились, а глаза сонно закрылись. Разбудил его Забини, который протянул расписание.

— Фарли сказала передать тебе. Пойдём в Большой зал, что тут сидишь?

* * *

Во время завтрака Поттер обратил внимание на то, кто с кем сидит. И если Малфой пришёл чуть позже вместе с Крэббом и Гойлом, то Пайк с Ноттом уже были за столом. Девочки появились почти все вместе, а спустя короткое время подоспела и Дэвис. Однако на занятие они пошли всей группой. Гарри заметил, что встречающиеся ученики таращатся на него, перешёптываются, а некоторые даже показывают пальцем. Это злило и отвлекало. Неужели все думают, что он тёмный маг, раз учится на Слизерине? Да он даже ни одного заклинания не знает, какой из него тёмный маг?!

Поттер с лёгким волнением вошёл в кабинет заклинаний. Он в жизни никогда не держал палочку, за исключением, конечно, её покупки в Косом переулке. Мальчику было не по себе. Его первый урок в школе магии! Казалось, что только он не сможет ничего сделать. Живот скрутило от волнения, прямо как перед распределением. В голове проскочила мысль, что будет лучше, если он никуда не пойдёт, но быть пойманным за прогул в первый же день учёбы не хотелось. Равно как и подставлять свой факультет.

Гарри с Блейзом уселись с левой стороны, у входа. Гринграсс расположилась сзади с Харли, Булстроуд с Паркинсон, Нотт с Малфоем устроились на втором ряду. Крэбб сел вместе с Гойлом, а Пайк — один, как и Дэвис. Раздался звон колокола, объявляющего о начале первого занятия.

Преподаватель по чарам был небольшого роста, с длинной бородой, чем-то напоминающей бороду директора Дамблдора. Ему приходилось стоять на стопке книг, для того чтобы ученикам было его видно. Своё занятие он начал с переклички, а дойдя до фамилии «Поттер», свалился со своей подставки.

Во время этого вводного занятия Гарри осознал, что на уроках будет весьма непросто. Оказалось, магия вовсе не сводилась к помахиванию волшебной палочкой и произнесению нескольких странных слов. Для каждого заклинания нужны были определённые слова и правильные движения. Но, с другой стороны, никто не требовал от него колдовать прямо сейчас.

После занятия он замешкался, дожидаясь, пока все уйдут. И если Блейз лишь бросил на него косой взгляд и молча вышел из кабинета, то остальные словно и вовсе не обратили внимания. Оставшись в одиночестве, он отправился на поиски Рона. Но тот сам нашёлся: попался навстречу, когда направлялся с группой гриффиндорцев на урок чар. Рон при виде Гарри словно на невидимую стену напоролся. Остальные гриффиндорцы прошли мимо него к кабинету, Уизли тоже хотел двинуться за ними, но Поттер перекрыл ему дорогу.

— Привет, — первым нарушил молчание Гарри. На всякий случай оглянулся, проверив, нет ли рядом его собственных однокурсников. Рон, помедлив, тоже сказал:

— Привет.

Неловкая пауза затягивалась. Сначала мальчику хотелось столько всего сказать, а сейчас, стоя перед Роном, который явно тяготился компанией и тоже не знал, что говорить, он не мог вспомнить ничего из того, что грызло его вчера вечером и сегодняшним утром, ни единого слова.

— Как там на Гриффиндоре? — попытался он ещё раз начать разговор.

Рон, быстро подняв голову, нахмурился. И сквозь зубы ответил:

— Нормально.

Гарри хотел спросить, где находится их гостиная, как его там встретили, что говорили, узнать кучу всего! Но в голове билась мысль, а также слова старосты о том, что нельзя рассказывать другим студентам о чужих гостиных. И наверняка Рону тоже нельзя.

— А я вот попал на Слизерин, — словно извиняясь, признался Поттер, будто тот не видел его распределение. Вся школа молча лицезрела это. — Даже не знаю, как так получилось.

— Зато я знаю, — выпалил Рон. — Что, небось посмеялся со слизеринцами надо мной?

— Что? — не понял мальчик. — О чём ты?

— О том, что ты хорошенькую сцену разыграл в поезде, — зло сказал Уизли, тыкнув в его сторону пальцем. — Слизеринцам верить нельзя, вы все хитрые и лживые.

— Подожди, — Гарри хватал ртом воздух. — Ничего я не разыгрывал! Как ты такое можешь говорить?

— Так я тебе и поверил, — гриффиндорец сбавил тон. — Я со слизеринцами не дружу, так и знай!

Рон, поправив свою сумку, быстро обошёл по широкой дуге застывшего мальчика. Вот так, был друг — и нет друга. Гарри обернулся, но коридор был уже пуст. Так же пусто стало у него на душе.

Не было ни единой мысли. Ссутулившись, словно слова Уизли вытащили из него стержень, Поттер медленно побрёл искать свой класс.

* * *

Так и повелось дальше. К Рону Гарри больше не подходил, а на уроках в основном сидел с Забини, с которым начал понемногу общаться. Драко Малфой явно возглавил их класс, а его друзья-телохранители всюду его сопровождали. Но открыто конфликтовать с Мальчиком-Который-Выжил он пока не решался, хотя Гарри часто ловил на себе его враждебный взгляд. Может, Малфой принял всерьёз те слухи о том, что Поттер — тёмный маг, а поступление на Слизерин явно эти слухи укрепило? Или на него так повлияли слова Снейпа про недопустимость конфликтов между слизеринцами? Как бы то ни было, Поттер всегда держался настороже, а перед сном дверь в свою спальню закрывал на ключ.

Пайк явно предпочитал одиночество и почему-то боялся самого Гарри, а вот Нотт был не против пообщаться как с Малфоем, так и иногда перекинуться словами с Поттером. Причём Гарри часто слышались в его интонации угодливые нотки. Девочки все ходили вместе, кроме Дэвис. Как сказал ему по секрету Забини, Трейси — полукровка, поэтому не вписывается в остальную компанию. Оказывается, если ребёнок родился от волшебника и магла, то его называют полукровкой. А бывают ещё и маглорождённые волшебники, родителями которых являются маглы, но на Слизерин им, по словам Забини, дороги нет. Также мальчик узнал, что учебные программы у разных факультетов не отличаются, и немного успокоился.

* * *

Раз в неделю ночью они поднимались на башню для занятий по астрономии, где изучали ночное небо через телескопы с профессором Авророй Синистрой, которая любила надевать мантии со звёздами. Потом эти мантии слизеринки подробно, в деталях обсуждали после уроков, тихонько хихикая.

Трижды в неделю у них проходили занятия по травологии в оранжереях, расположенных за замком, где низкорослая полная дама — профессор Стебль — рассказывала, как надо ухаживать за волшебными растениями и для чего те нужны.

Самым нудным предметом оказалась история магии: это был единственный урок, который вёл призрак. Он говорил ужасно монотонно, и Гарри приходилось быстро записывать за ним. К концу урока рука очень уставала, а кисть болела. Как ему рассказал Блейз, профессор Бинс однажды умер, а на следующее утро просто пришёл на занятия в виде привидения.

А вот профессор МакГонагалл была совсем другой. Очень строгая, она сразу же произнесла суровую речь, как только первокурсники в первый раз пришли на её урок и расселись по местам.

— Трансфигурация — один из самых сложных и опасных разделов магии, которые вы будете изучать в Хогвартсе, — начала она, стоя перед учениками. — Любое нарушение дисциплины на моих уроках — и нарушитель выйдет из класса и больше сюда не вернётся. Я вас предупредила.

После своей речи профессор перешла к практике, превратив свой стол в льва, а потом вернув ему изначальный вид. Такие мощные чары поразили Гарри, как и остальных слизеринцев, хотя все старались не показывать этого. Потом МакГонагалл продиктовала им несколько непонятных и запутанных предложений, которые предстояло выучить наизусть, и выдала каждому по спичке с заданием превратить её в иголку. Однако к концу урока ни у кого этого не получилось, поэтому профессор сказала натренировать эти чары к следующему занятию.

* * *

Поттер с нетерпением ждал урока профессора Квиррелла по Защите от Тёмных искусств, однако занятия с ним разочаровали мальчика.

Сам кабинет, где они проходили, насквозь пропах чесноком — им, как все уверяли, Квиррелл надеялся отпугнуть вампира, которого встретил в Румынии. Профессор очень боялся, что тот явится в Хогвартс, чтобы с ним разобраться. Тюрбан на голове Квиррелла тоже не прибавлял его занятиям серьёзности. Профессор уверял, что этот тюрбан ему подарил один африканский принц, которому он помог избавиться от очень опасного зомби. Но в это слабо верилось. По слухам, под одеждой Квиррелл был весь обвешан дольками чеснока и в тюрбане его тоже был спрятан чеснок, поскольку профессор, боясь вампиров, желал быть полностью защищённым. И даже спал в том, в чём ходил по школе, чтобы вампир не застал его врасплох.

Да и сам учебник тоже разочаровывал, вызвав отторжение у Гарри. Вместо защитных заклинаний там шло описание мелких вредителей, меры противодействия им, как пускать искры из палочки и много такого, что Поттеру было не особо интересно. Хотя мысль, что Малфой — тот ещё вредитель, заставила улыбнуться, но, скорее всего, искрами его вряд ли напугаешь. К тому же ещё есть Крэбб с Гойлом. Нужно что-то более серьёзное.

Однако за первые несколько дней учёбы Гарри с облегчением убедился в том, что он не хуже других слизеринцев. А ведь многие школьники с других факультетов родились и выросли в семьях маглов и, как и он, даже понятия не имели о том, что являются волшебниками, пока не получили письмо из Хогвартса.

* * *

— Какие занятия у нас сегодня? — спросил Гарри, поедая свой завтрак.

Он уже знал ответ, но ему казалось важным поддерживать общение с этим немногословным мальчиком, по сути единственным его постоянным собеседником во всей школе. Быть как Дэвис или Пайк, которые ходили в одиночестве, ему не хотелось. Хотя девочка предпринимала неуклюжие попытки влиться в компанию к слизеринкам, но совершенно безуспешно. Те её просто игнорировали, словно она была пустым местом. Пару раз Трейси даже ходила рядом с Гарри и Блейзом до учебных аудиторий, но мальчик не знал, о чём с ней разговаривать, так что общение тоже не задалось.

— Два урока по зельям, — ответил Забини, отпивая тыквенный сок из бокала.

— Их ведёт наш декан. Думаешь, будет сложно? — Поттера больше беспокоил не предмет, а то, что занятия будут с Гриффиндором. А значит, там будет Рон Уизли. С момента той встречи они больше ни словом не обменялись.

— Зелья — непростой предмет, — прожевав овсянку, поделился Блейз, — но ведь наше занятие будет с гриффиндорцами. И я думаю, что будет сложно им, а не нам.

Пока они завтракали, прибыла почта. Теперь Гарри уже привык к этому, но в своё первое утро в школе он даже испугался, когда в Большой зал с громким уханьем влетело не меньше сотни сов.

Птицы начали кружить над столами, высматривая своих хозяев и роняя им на колени письма и посылки. Кто-то получал газеты. Часто за столом после прочтения обсуждали безопасность банка Гринготтс, про ограбление которого Поттер слышал ещё в поезде.

Его сова, Букля, пока не принесла Гарри ни одного письма. Да и кто ему будет писать? У него больше нет друзей в волшебном мире. Разве что только Хагрид настрочит что-нибудь. Но тот явно поменял мнение насчёт мальчика, или просто у него не было времени на это, как-никак, наверняка у него тоже есть работа и свои обязанности. Кто ещё ему мог написать? При мысли, что сова может принести письмо от Дурслей, Гарри развеселился. Единственное, что могло связывать его с родственничками, так это радость от того, что они друг друга не видят.

Поэтому сова лишь иногда залетала в зал вместе с другими, чтобы посидеть у него на плече и ласково похватать его клювом за ухо. А потом, съев кусочек тоста, улетала в совятню — так называли в школе домик, где жили совы. Мальчик иногда думал, что Букля и есть его единственный друг. По крайней мере, самый верный. Пару месяцев назад у него и этого не было. Забини был себе на уме и явно пока не тянул на это звание.

* * *

Кабинет Снейпа, профессора зельеварения, находился в одном из подземелий. Тут было очень холодно — куда холоднее, чем в самом замке или тёплой гостиной. Вдоль всех стен стояли стеклянные банки, в которых плавали заспиртованные животные.

Слизеринцы и гриффиндорцы расселись отдельно. Мрачный Рон сел с темнокожим брюнетом. Гарри старался не смотреть на своего бывшего друга, поэтому обратил внимание на девочку с густыми каштановыми волосами, которая сидела одна за партой. Грейнджер. Даже когда все расселись, она также осталась одна.

Снейп начал занятие с того, что открыл журнал и стал знакомиться с учениками. И, как и Флитвик, остановился, дойдя до фамилии «Поттер».

— О, наша новая знаменитость, — негромко произнёс он. — Гарри Поттер.

Его чёрные глаза скользнули с лица Гарри на зелёный галстук на шее. Губы скривила презрительная ухмылка.

— Пэнси Паркинсон, — продолжил он перекличку. — Вижу.

Закончив знакомство с классом, профессор обвёл аудиторию внимательным взглядом.

— Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал он.

Снейп говорил почти шёпотом, но Гарри слышал каждое слово, потому что в кабинете было очень тихо.

— Глупое махание волшебной палочкой к искусству зельеварения не имеет никакого отношения, и потому многие из вас с трудом поверят, что мой предмет является важной составляющей магической науки, — продолжил профессор. — Я не думаю, что вы в состоянии оценить красоту медленно кипящего котла, источающего тончайшие запахи, или мягкую силу жидкостей, которые пробираются по венам человека, околдовывая его разум, порабощая его чувства… Я могу научить вас, как разлить по флаконам известность, как сварить триумф, как заткнуть пробкой смерть. Но всё это только при условии, что вы хоть чем-то отличаетесь от того стада болванов, которое обычно приходит на мои уроки.

После этой короткой речи царившая в классе тишина стала абсолютной. Гермиона Грейнджер нетерпеливо заёрзала на стуле — судя по её виду, девочке не терпелось доказать, что уж её никак нельзя отнести к этому стаду.

— Поттер! — неожиданно произнёс Снейп, заставив мальчика вздрогнуть. — Что получится, если я смешаю измельчённый корень асфоделя с настойкой полыни?

«Измельчённый корень чего с настойкой чего?» — хотел переспросить Гарри, но не решился. Он покосился на Блейза, но тот не отрывал взгляд от преподавателя. Почему профессор спросил первым его? Он не знает ответ. Зато рука Грейнджер взметнулась в воздух.

— Я не знаю, сэр, — ответил мальчик.

На лице Снейпа снова появилось презрительное выражение.

— Так-так… Очевидно, известность — это далеко не всё. Но давайте попробуем ещё раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать?

Гермиона продолжала высоко тянуть руку, с трудом удерживаясь от того, чтобы не вскочить с места. Неудивительно, что с ней никто не сидит. Гарри раздражённо бросил на неё взгляд, мучительно вспоминая, что такое безоаровый камень. По правде говоря, он перелистывал свои новые учебники, пока жил у Дурслей, да и после уроков ему не с кем было общаться, и он делал домашние задания или готовился к следующему уроку, но неужели Снейп рассчитывал на то, что он наизусть выучит «Тысячу волшебных растений и грибов»? Первокурсник старался не смотреть на Малфоя, Крэбба и Гойла, которые сотрясались от беззвучного смеха. Что-то было про этот камень в книге. Он точно читал про него пару дней назад в разделе противоядий.

— Это противоядие, сэр, — ответил он.

— Я не спрашивал, что это. — Теперь голос профессора уже сочился еле ощутимым презрением. — Я спросил, где вы будете искать его. Так, Поттер?

— Да, сэр. — Гарри заставил себя не отводить взгляд и смотреть прямо в эти холодные, немигающие глаза. — Простите, я пару раз прочитал учебник, но не заучивал определения.

Снейп продолжал игнорировать дрожащую от волнения руку Грейнджер, смотря прямо на слизеринца.

— А стоило бы, Поттер. А в чём разница между волчьей отравой и клобуком монаха? — профессор внезапно повернулся к стороне класса, где сидели гриффиндорцы. — Долгопупс?

Гермиона, не в силах больше сидеть спокойно, вскочила, вытягивая руку к потолку. Гарри перевёл дух. Хоть декан остался недоволен его ответом, и его презрение было явно ощутимым, но теперь пусть отвечают другие.

— Я… я не знаю, — очень тихо промямлил разом побледневший Невилл.

— Неужели? Хотя иного я и не ожидал. Тогда запомните: из корня асфоделя и полыни приготавливают усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют напитком живой смерти. Безоар — это камень, который извлекают из желудка козы и который является противоядием от большинства ядов. А волчья отрава и клобук монаха — это одно и то же растение, также известное как аконит. Поняли? Так, а почему вы не записываете то, что я сказал?!

Все поспешно схватились за перья и зашуршали пергаментом. Но тихий голос Снейпа перекрыл поднявшийся шум.

— А за ваше незнание ответа, Долгопупс, я снимаю балл с Гриффиндора.

Затем профессор разбил учеников на пары и дал им задание приготовить простейшее зелье для исцеления фурункулов. Он кружил по классу, шурша своей длинной чёрной мантией, и следил, как они взвешивают высушенные листья крапивы и толкут в ступках змеиные зубы. Гарри работал вместе с Забини. Снейпу не понравилось ни одно зелье, в каждом он отмечал неправильный цвет или состав, пока не дошёл до Малфоя, который тут же удостоился его похвалы. У раздражённого Поттера мелькнула мысль, что всё это из-за отца Драко. Наверняка Снейп боится его влияния или хочет польстить ему через сына. В тот момент, когда профессор призвал всех полюбоваться, как Малфой варит рогатых слизняков, темница вдруг наполнилась ядовито-зелёным дымом и громким шипением.

Долгопупс каким-то образом умудрился расплавить свой котёл, и тот превратился в огромную бесформенную кляксу, а зелье растеклось по каменному полу, прожигая дырки в ботинках стоявших поблизости учеников-гриффиндорцев. Слизеринцам повезло больше, так как они сидели дальше от опасной зоны и до них опасная жижа добралась не сразу, дав время среагировать. Через мгновение все с ногами забрались на стулья, а Невилл, которого окатило выплеснувшимся из котла зельем, застонал от боли, так как на его руках и ногах появились отвратительные красные волдыри.

— Идиот! — прорычал профессор, одним движением ладони сметая в угол пролившееся зелье. У Гарри округлились глаза при виде такого применении магии без волшебной палочки. — Как я понимаю, прежде чем снять котёл с огня, вы добавили в зелье иглы дикобраза?

Мальчик лишь плакал от боли и не мог ничего сказать.

— Отведите его в больничное крыло, — скривившись, произнёс Снейп, обращаясь к другому гриффиндорцу. — И минус балл за такое зелье, Долгопупс.

Покидая класс, Поттер размышлял о том, почему профессор возненавидел его. Ведь его интонация, да и то, что Снейп спросил его первым, явно говорили об этом. Хорошо, что хоть баллы не снял. Наверное, потому что он слизеринец. Говорят, что своим Снейп симпатизирует, зато на гриффиндорцах отрывается. Интересно, как бы к нему относился профессор, если бы Гарри поступил на Гриффиндор?

Квиддич и его последствия

Несколько дней миновало прежде, чем у Гарри Поттера сложилось определённое впечатление насчёт профессора Северуса Снейпа. Мальчик понял, что тот сильно недолюбливает факультет львов, и будь он гриффиндорцем, то ему пришлось бы туго, особенно на уроках зельеварения. Декан на следующих занятиях больше не задавал ему вопросов, но Гарри часто чувствовал на себе его обжигающий и неприятный взгляд.

Тёплые отношения с однокурсниками у мальчика так и не сложились. Конечно, был Блейз, с которым он проводил много времени, но вряд ли это можно было бы назвать дружбой. Скорее, они были знакомыми или приятелями. Более того, Гарри понял, что на Слизерине ничего не бывает за просто так. Блейз охотно делился слухами или какой-то информацией, например, сообщив, что у Пайка позавчера был день рождения, но никто его не поздравил, однако и сам хотел узнавать что-нибудь взамен. Или начинал просить помогать ему с уроками. Мальчику волей-неволей пришлось рассказывать о себе, о своей жизни в мире маглов, изрядно приукрашивая или меняя факты. Ему не хотелось, чтобы гордые и независимые слизеринцы знали о том, как он жил у Дурслей. Словно слуга работал по дому, а спал вообще в чулане. Если они об этом узнают… Это спустит в унитаз все их опасения по его поводу, а репутация Гарри упадет ниже плинтуса.

Злость на Дурслей удушающей волной поднялась в нём. Это они виноваты, что он жил так, именно они скрывали от него правду о волшебном мире! А теперь ему приходится обманывать, придумывая своё несуществующее прошлое в нормальной семье, внутренне трясясь от страха при мысли, что его поймают на лжи или нестыковках в его рассказе. Он станет как старшекурсница Лиз, которую ни во что не ставил не только её класс, но и добрая половина Слизерина, и которая была на побегушках у старосты, да и не только у неё. А уж какие оскорбления для него придумает Малфой! Поэтому он будет держать рот на замке, рассказывая только то, что не навредит ему. Сейчас все приглядываются к нему, составляя своё мнение. Даже тот же Забини, расспрашивающий о всяких подробностях жизни Гарри. Но о своей семье Блейз ведь тоже рассказывал довольно-таки скупо, хотя и обмолвился, что отец его давно умер, а живёт он с матерью. Это подкупало Поттера, у которого вовсе не было родителей, и он считал, что однокурсник в чём-то понимает его. Может, отца Забини тоже убили тёмные маги? Мальчик как-то стеснялся спрашивать об этом своего приятеля.

Вечерами они устраивались вместе за одним столом и делали домашние задания. Гарри иногда думал, что Малфой просто не принимал Забини в свою компанию или что Блейз слишком независимый и не хочет попадать под влияние, которое тот бесцеремонно пытался распространить не только среди их одноклассников, но и на другие курсы. Хотя, по какому критерию отбирал друзей заносчивый слизеринец, оставалось загадкой для Поттера.

Факультет жил своей жизнью, однако Гарри постоянно чувствовал на себе чьи-нибудь взгляды. Создавалось впечатление, что все чего-то от него ожидают. Будто в любой момент он мог превратиться в Тёмного Лорда или проклясть окружающих. Особо его нервировал взгляд тёмно-красных глаз старосты школы Мальсибер, которую многие слизеринцы даже как-то опасались.

Как он успел узнать, у неё была ведущая роль на факультете, а также она являлась близкой подругой Фарли, которая в первый день произнесла впечатляющую вступительную речь. В отличии от многих девушек, Лорен Мальсибер не убирала в строгий пучок свои дивные и волнистые тёмные волосы, позволяя им свободно струиться по спине. Утончённая семикурсница была высокой по сравнению с ним, чуть ли не на две головы выше, и всегда удостаивала Поттера коротким взглядом при встрече, выделяя среди других, но ни разу не сказала ему ни слова. А может, у Гарри просто разыгралась паранойя?

* * *

В доме Слизерина, прямо перед выходом из гостиной, висела доска объявлений. Круглая, с несколькими потёртостями от постоянного использования и кучей различных листков. В пятницу, после сытного ужина, однокурсники Гарри заметили на ней большой и явно официальный лист, который сразу выделялся на фоне остальных. У первокурсников во вторник будут полёты! На мётлах! Эта новость сразу лишила слизеринцев покоя, став главной темой для обсуждения.

На следующий день Гарри разжился в библиотеке книгой по контрзаклятиям и защите от сглазов, которую ему рекомендовала суховатая и строгая библиотекарша мадам Пинс. Тот учебник по Защите от Тёмных искусств, что он купил в Косом переулке, его не удовлетворял. В нём не было ничего такого, что помогло бы защитить себя в случае чего. А вот во взятой книге оказалось достаточно много заклятий с подробным описанием, как применять их.

Отойдя от стола мадам Пинс, которая записывала его фамилию в свой журнал, Гарри перелистывал страницы, невольно улыбаясь. Скоро он перестанет быть беззащитным, сможет в случае чего дать отпор Малфою. Раздался шорох, который отвлёк его от чтения на ходу. Он оглянулся. Неожиданно для него в библиотеке оказалась и Грейнджер. Девочка сидела одна, обложившись книгами, и что-то сосредоточенно записывала в толстой тетради, при этом не замечая ничего из окружающего. На её запястье виднелся след от чернил.

Поттер почувствовал глухое раздражение. Эта девчонка на уроке зельеварения так стремилась дать ответ на вопросы его декана, что аж подпрыгивала на своём стуле, а ведь её никто даже не спрашивал! В то время как он стоял и твердил, что не знает ничего, как дурак. Сердце кольнула вспышка зависти при взгляде на её бордовый с тонкими золотыми линиями галстук. Она-то попала на Гриффиндор, а он нет! Почему всё так несправедливо? На тёмной мантии девочки виднелся герб со львом. Она же хотела на Когтевран, но ей повезло и…

Новая мысль пронзила сознание, сбивая обуявший его гнев. Как и на уроке, она сидела совершенно одна. Гарри вдруг отчётливо, с кристальной ясностью осознал, что Грейнджер явно не нашла друзей на своём факультете из-за несносного характера, который она ярко продемонстрировала ещё в поезде.

Развернувшись, он отправился обратно в гостиную. Про Азкабан, который упомянул Снейп на собрании факультета в первый день, у библиотекарши он спросит в другой раз. Не хотелось ему позориться перед этой всезнайкой вопросами, на которые знают ответы все, кроме него.

* * *

Через десять минут, устроившись в удобном кресле в гостиной своего факультета, он начал листать страницы книги, стараясь не слушать истории однокурсников про их крутые приключения верхом на метле. Хотя не слушать было невозможно. Больше всех рассказывал Малфой, сбиваясь, иногда тараторя и забывая свою манеру говорить медленно и высокомерно. Однако и другим было что сказать. К удивлению Гарри, даже обычно молчаливый Пайк поведал о том, как он добирался с просто невероятными приключениями на метле к своему дяде, который жил где-то очень далеко, а все внимательно слушали. В итоге Поттер и сам отложил книгу и стал внимать историям про воздушные полёты, подмечая детали и делая из этого выводы.

Вместе с Гарри училось двенадцать человек, считая его самого. Пять колдуний и семь волшебников. Наблюдая со стороны, у него начало складываться мнение о каждом. Трейси Дэвис была тихой, молчаливой худенькой девочкой. Её аккуратно подстриженные короткие чёрные волосы не доставали до плеч. Умные тёмные глаза смотрели на мир с какой-то долей испуга, а тонкие брови живописно преломлялись, когда она чему-то удивлялась.

На уроках Дэвис отвечала крайне редко, в гостиной и в Большом зале тоже молчала. Мальчик понимал, что она не нашла себе место среди остальных слизеринок из-за своего происхождения и, скорей всего, небогатой семьи, поэтому и пыталась ходить за ним хвостиком.

А вот её полной противоположностью была Пэнси Паркинсон — более плотно сложенная, черноволосая, её пышная копна спускалась до плеч, а тёмно-зелёные глаза весело и с озорством взирали на мир.

Очень оживлённая и шустрая, со звонким голосом, и хотя на уроках тоже не стремилась отвечать на вопросы, но вне учебных кабинетов вечно что-то торопливо говорила, рассказывала различные истории, услышанные сплетни и общалась со всеми, кто готов был её слушать.

В особенности со своей подругой — Дафной Гринграсс — голубоглазой блондинкой с пухлыми губами и очень милым лицом, — которая вела себя весьма сдержанно, даже иногда холодно и отстранённо, а в ходе беседы отвечала своим приятным мягким голосом не сразу, а взвешенно, чуть обдумав то, что хочет сказать, из-за чего быстро завоевала любовь профессоров точными ответами на уроках.

Четвёртой слизеринкой была Элизабет Харли — худенькая девочка с длинными тёмно-каштановыми волосами, заплетёнными в две косички — и вела она себя точь-в-точь как Трейси Дэвис, но в отличии от последней, слизеринки приняли её в свою компанию: она ходила вместе с ними из класса в класс, в Большой зал, садилась в гостиной тоже рядом, несмотря на то, что в основном молчала.

Гарри так редко слышал, что она что-либо говорила, что даже не запомнил, как звучит её голос.

И Дэвис, и Харли — они обе напоминали мальчику тихих ланей, но если Трейси была испуганной, какой-то потерявшейся и одинокой, то Элизабет явно оказалась среди своих. Последнюю девочку в их классе звали Милисентой Булстроуд. Она была полной, высокого роста и с короткими тёмно-рыжими волосами. Булстроуд явно любила хорошо питаться, по крайней мере, съедала в два раза большего самого Гарри и не отличалась общительным характером, но всё же держалась остальных девочек.

Высокий, худощавый Питер Пайк оказался каким-то нервным и дёрганным, наверное, из-за того, что не находил место в компании Малфоя. И весьма неряшливым: то галстук плохо завяжет, то рубашку не заправит в штаны и её полы некрасиво торчат, то короткие тёмные соломенные волосы сильно растрёпаны: ему уже несколько раз сделала замечание староста Селвин, и ещё мальчишка удостоился хмурого взгляда второго старосты — молчаливого Уоррингтона. Пайк часто бросал взгляды на Поттера, причём последний не мог определить, что в них превалировало: восхищение или страх. Определённо, именно Питер больше всего боялся славы победителя Сами-Знаете-Кого, причём как раз таки её самой мрачной стороны. Или хуже всех скрывал свои опасения. Темнокожий и худой Блейз Забини обладал короткой стрижкой тёмных волос и спокойным, каким-то флегматичным нравом, от которого веяло чем-то мрачным. Он тоже не вертелся вокруг Малфоя, но уже осознанно, предпочитая или одиночество, или общение с Гарри. Темноволосый Теодор Нотт — высокий, хорошо сложенный, с холёным и строгим лицом, которое иногда украшала весёлая улыбка — чем-то очень напоминал блондина, с которым явно дружил ещё до Хогвартса и близко общался в замке, но в отличии от того, у него не было открытой враждебности к Поттеру. А сам Драко Малфой, который был чуть выше Поттера, со светлыми волосами (но до белого цвета Гринграсс или Селвин далеко, немного жёлтого оттенка), которые прилизаны назад, полностью открывая лоб и уши, держался очень уверенно. Его глаза зло, с презрением щурились, когда встречали взгляд Поттера, голос был громкий, он специально манерно растягивал слова, что весьма раздражало. И не раз делал туманные словесные выпады в сторону Гарри. Причём, когда это началось, Поттер даже не понял. Мальчик привык к прямым оскорблениям от Дадли, который редко вообще думал, что и как он говорит. А Малфой, по сравнению с кузеном Поттера, говорил намного более иносказательно. Мальчик на эти уколы молчал, и блондин понемногу становился наглее, не получая должный отпор. Но Поттер не знал, как правильно поступить. Он не чувствовал поддержки класса, все выбрали выжидающую позицию. А Малфой был не один — два здоровяка Крэбб и Гойл, которые почти всюду шествовали за Малфоем, явно были на его стороне. Грегори Гойл был выше всех первокурсников на целую голову и очень сильным. Короткие тёмные волосы, нагловатый, но очень глупый взгляд тёмно-карих глаз. Винсент Крэбб был намного ниже его, но куда толще. Заплывшие жиром глаза чем-то сразу напоминали Поттеру Дадли, стрижка ещё более короткая, чем у Крэбба, а голос оказался неожиданно мягким. Эти двое были самыми отстающими на уроках, не в силах ответить на вопросы профессоров.

Гарри не знал, когда стоит переводить их противостояние в открытую фазу и к чему это приведёт. С Дадли было как-то проще: он враг, и если увидел его – надо убегать. Здесь всё было куда сложнее, и надо держаться настороже, не имея возможности убежать. В магловской школе очень многие ополчились против него: кто-то боялся здоровяка Дадли, сколотившего целую банду хулиганов, кому-то не нравился сам Поттер в нелепой, мешковатой одежде. Поэтому там выбор отсутствовал. Да и друзей у Дадли было больше, чем у Малфоя. А в Хогвартсе блондина против Гарри могли бы прямо поддержать только двое: Крэбб и Гойл. Даже Нотт, по мнению Поттера, занял бы выжидающую позицию, случись между ними прямой конфликт. Раньше и такого численного преимущества было бы достаточно: мальчик физически не справился бы ни с Крэббом, ни с Гойлом один на один. Что ж говорить, когда их двое, да и ещё есть Малфой.

Но сейчас у него есть волшебная палочка, которая даёт большие возможности, нивелируя разрыв. Да и если он будет так же убегать, как в магловской школе, то это сразу покажет всем его слабость, страх перед его «тёмной силой», с помощью которой он поверг Волан-де-Морта пропадёт, и многие присоединятся к Малфою. Поэтому Поттер спокойно смотрел в лицо трём своим врагам, а сейчас принялся энергично изучать книгу с чарами, взятую из библиотеки. И пока Малфою не хватало решимости, поэтому он выражался так смутно, что неясно, о ком шла речь. Но потихоньку в Гарри зрело понимание, что конфликт неизбежен. Всё зависит от того, сколько он готов молча терпеть, когда сможет встать против Малфоя. Как много он вообще готов уступать? Поэтому Гарри украдкой изучал своего врага, ища слабости, чтобы их использовать.

Изначально он полагал, что Малфой не сильно похож на Дадли, но чем больше наблюдал за ним, тем очевиднее становилось, что с Дурслем-младшим у того всё же много общих черт характера. Несмотря на то, что Малфой не бил беззащитных и девочек, вёл себя куда более изысканно и отличался большей сообразительностью, Поттер чувствовал, что есть что-то похожее между ними. Хотя худощавого блондина, которого Гарри прозвал про себя Хорьком, так как он чем-то напоминал ему это животное, и жирного, похожего на свинью Дадли было сложно поставить в один ряд, ведь более разные внешности и представить сложно, Поттер видел, что они оба эгоисты до крайности, которым плевать на других. Он понял, что страх Малфоя — это не быть в центре внимания, быть неоригинальным, не получать признание своей исключительности. Даже его птица была не сова, как у всех, а филин. И Драко с огромным удовольствием, получая письма во время завтрака, жалел тех, кому утром почты не пришло. Гарри знал, что эти уколы направлены в его сторону, но никак не мог отреагировать. Что поделаешь, если у него нет никого, кто ему бы написал?

* * *

И вот долгожданный вторник наконец-таки наступил.

К слову сказать, научиться летать было бы чудесно, однако Гарри пугала мысль о том, что придётся делать это прямо перед Малфоем, который за завтраком рассказывал Нотту и всем желающим о том, как он превосходно держится на метле. Поттеру подобные истории за пару дней порядком набили оскомину, но высказывать свое мнение он не торопился, постепенно привыкая к тому, что на него не обращают внимания. В школе с Дадли было куда хуже.

Погода на улице была замечательной для полётов. Ветра почти не было, грело солнце, возвращая ученикам крохотные дни лета. Гарри с остальными пришлось стоять на большой поляне и ждать опаздывающих гриффиндорцев, вместе с которыми проходило занятие. Наконец все собрались. Урок проводила мадам Трюк. У неё был командный голос, и она напоминала Поттеру его школьного учителя по физкультуре.

— Вытяните руку и скажите «Вверх»! — скомандовала она, оглядывая всех учеников.

Студенты Гриффиндора и Слизерина стояли друг напротив друга. Одновременно вытянув руки, десятки юных магов крикнули:

— Вверх!

Гарри сразу поймал в руки метлу, ощущая с ней некое единение. У большинства учеников успеха не наблюдалось. Метла Блейза лишь слегка поднималась над землёй, Пайк явно нервничал и отдавал команды дрожащим голосом, а его метла лежала совершенно неподвижно, как и у всех слизеринок. Мальчик радостно улыбался, ощущая в руке жёсткий черенок. Несмотря на все разговоры в гостиной, на всё их хвастовство, никто не смог призвать метлу, а у него получилось с первого раза! Кстати, а как там хвастун-хорёк справляется? Покрутив головой и найдя Малфоя, Гарри с раздражением увидел, что тот тоже держит метлу в руке. Его недруг победно ухмылялся, с превосходством глядя на остальных, но, наткнувшись взглядом на успешно призвавшего свою метлу Поттера, не смог сдержать удивлённый возглас. Гарри постарался скрыть распирающий его при виде гневного выражения лица одноклассника смех.

В конце концов, послушав рекомендации тренера, все смогли справиться с заданием. Затем Трюк показала, как правильно садиться на метлу и держаться, чтобы не упасть во время полёта. И в пух и прах раскритиковала посадку Малфоя. Слушая её причитания о том, что тот не умеет сидеть на метле, и оправдания мальчика, Гарри всё же не смог не улыбнуться, переглядываясь с Забини и Ноттом. Первый ему в ответ подмигнул.

Закончив проверять остальных, Трюк оглядела ряды учеников.

— Великолепно! — радостно произнесла она, при этом не теряя командного тона. — Сожмите метлу двумя ногами… Долгопупс?

Гарри обернулся. Гриффиндорец резво поднимался в воздух, явно не управляя полётом, а затем, не удержавшись на метле, рухнул на землю. Мальчик чуть вздрогнул, ощутив, как внутри у него всё сжалось от испуга. Трюк тут же бросилась к Долгопупсу, на ходу доставая палочку. Гарри подошёл ближе, смотря, как она рухнула на колени, быстро осматривая лежащего. Пока та что-то колдовала над рукой пострадавшего, ученики взволнованно перешептывались. Мадам Трюк резко распрямилась, отряхивая грязь с мантии, а затем, развернувшись, подняла Долгопупса на ноги и повела его к замку, бросив на ходу остальным:

— Сейчас я отведу его в больничное крыло, а вы ждите меня и ничего не делайте. Мётлы оставьте на земле. Тот, кто в моё отсутствие дотронется до метлы, вылетит из Хогвартса быстрее, чем успеет сказать слово «квиддич».

Гарри было жалко неуклюжего гриффиндорца. Часто ему доставалась от Дадли, и он знал, что такое боль. А Долгопупс упал с немалой высоты и явно сильно пострадал.

Внезапно Малфой расхохотался. Поттер в недоумении уставился на него.

— Вы видели его физиономию? — довольно воскликнул Драко. — Вот неуклюжий — настоящий мешок!

Гарри с изумлением заметил, что остальные слизеринцы тут же присоединились к смеху Малфоя. Мадам Трюк была уже далеко и не могла их услышать.

— Заткнись, Малфой, — оборвала его Парвати Патил, миловидная гриффиндорка с индийской внешностью. Сейчас её лицо неприятно исказилось в гневе.

— О-о-о, ты заступаешься за этого придурка Долгопупса? — спросила с издёвкой Паркинсон, скорчив презрительную рожу. — Никогда не думала, что тебе нравятся такие толстые плаксивые мальчишки.

Гарри был на стороне Патил. Малфой — просто изнеженный мальчик, неспособный на сочувствие. Вот если бы Хорёк был на месте Невилла, то небось рыдал бы вдвое громче, зовя своего папочку. Но свои мысли Поттер благоразумно оставил при себе.

— Смотрите! — крикнул Малфой, метнувшись вперёд и поднимая небольшой шарик с земли. — Это та самая дурацкая штука, которую прислала ему его бабка.

Воцарилось молчание: все смотрели, как шарик ярко сверкает, отражая солнечные лучи.

— Лучше отдай, Малфой, — вдруг произнес Рон. — Я верну её Невиллу.

Ученики замерли и повернулись к Уизли. Тот немного побледнел, но ещё решительнее сжал губы, не отрывая взгляда от блондина, который открыто ухмылялся.

— Да ну, Уизли? — медленно протянул Драко. — А я вот думаю, что ты хочешь её продать кому-нибудь, выручить для себя пару сиклей. Давай-ка я положу её куда-нибудь, откуда Долгопупс потом сможет достать её сам, — например, на вон то дерево.

— Не смей! — заорал Рон, бросившись к Малфою, но тот уже вскочил на метлу и, на огромной скорости взлетел на высоту пятиэтажного дома, чтобы потом зависнуть в воздухе.

Девочки дружно вздохнули то ли от испуга, то ли от восхищения.

— А ты отбери её у меня, Уизли! — заорал он, чуть свесившись и глядя вниз.

Гарри судорожно вздохнул, наблюдая, как Рон в свою очередь хватает метлу, отмахиваясь от кудрявой всезнайки, которая хотела ему помешать, и поднимается к Малфою под испуганные крики остальных гриффиндорцев.

Гарри хотелось тоже взмыть туда. Но…

«Рон мне больше не друг», — успокаивал он сам себя, хотя воспоминания о рыжеволосом весёлом мальчике наводили грусть. — «Если я вмешаюсь…»

Вдруг Гарри вспомнил про Обезоруживающее заклинание, о котором прочёл в книге совсем недавно. В случае боя с волшебником (Поттер представлял Малфоя, для защиты от которого он вообще читал этот фолиант) полагалось применить эти чары, направив свою палочку на противника, и вырвать у того его волшебный инструмент из рук. А без него маг уже не представлял опасности. Но дальше автор расписывал, что так можно отобрать любой предмет. Главное, чтобы он находился в руке. Само заклинание Гарри ещё ни разу не практиковал. Он мог бы сблизиться с Малфоем и обезоружить того, а шар прилетел бы к нему.

Если бы он был там, наверху…

Мальчик уже было шагнул к своей метле, но новый дружный испуганный крик заставил его резко задрать голову. Оба ученика резво неслись к земле, словно собираясь её протаранить. Гарри заметил шарик, к которому тянулся гриффиндорец. Понятно. Малфой или выбросил шарик, или, возможно, просто уронил, а Рон пытался поймать его, но не успевал. Поверхность всё ближе и ближе… С дрязгом шарик упал на землю и разлетелся веером осколков. Вслед за ним в землю врезался Рон, с треском сломав метлу.

А Малфой уже приземлился среди слизеринцев, победно улыбаясь. Поттер весь замер от гнева. Лучше было просто не вмешиваться, но…

— ЧТО ТУТ ТВОРИТСЯ?!

Гарри резко обернулся: к ним бежала профессор МакГонагалл. Краем глаза мальчик заметил, как Хорёк прячется за широкой спиной Гойла, отбрасывая метлу подальше от себя. Но профессор, не обращая внимания на остальных учеников, добежала до лежащего Рона, упала на колени и начала ощупывать его, водить палочкой, что-то бормоча. Гарри ощутил сухость во рту, услышав стон боли гриффиндорца. Пожилая волшебница наколдовала носилки и уложила на них мальчика. Развернувшись к ученикам, профессор единственным взмахом палочки отправила все мётлы в сторону чулана, где те обычно хранились между занятиями.

— Урок закончен, возвращайтесь в замок, — отрывисто приказала женщина, ведя перед собой носилки и быстро шагая вслед за ними.

Гарри провожал её взглядом, всей душой надеясь на то, что Рон не сильно пострадал.

Из раздумий его вывел презрительный голос Малфоя, который говорил, растягивая слова:

— Гриффиндорцы словно тюфяки, вообще на метле держаться не умеют и падают вниз один за другим, как перезревшие яблоки.

Вперёд выступила Грейнджер, её лицо побледнело от гнева.

— Как тебе не стыдно, Малфой! — упрекнула она слизеринца. — Ведь из-за того что ты первым нарушил правила, пострадал Уизли.

— Он пострадал потому, что он глуп с рождения и не умеет держаться на метле, заучка. — Драко злобно ухмыльнулся, обводя взглядом поредевшие ряды гриффиндорцев. — Впрочем, и остальные грифы точно такие же.

Двое гриффиндорцев с гневно сверкающими глазами шагнули к Малфою, встав по бокам от Грейнджер. Тут же к Драко придвинулись остальные слизеринцы, а Крэбб с Гойлом встали перед ним. Ученики Гриффиндора поняли, что без Рона и Невилла у противника был подавляющий численный перевес, и отступили на шаг.

Слизеринцы рассмеялись. И было не понятно, что было в их смехе больше — издёвки или радости при виде отступившего врага. Паркинсон издавала громкие визгливые звуки, а Дэвис хихикала в ладошку. Гринграсс довольно улыбалась.

— То-то же, грифы, знайте своё место, — ликующе воскликнул Малфой и нашёл взглядом Гарри, что стоял немного сбоку, рядом с Забини и Дэвис. Его глаза злобно сощурились.— Поттер! Что, небось, расстроился, что твой нищий друг пострадал?

Дэвис отступила от него на шаг. В Гарри впились глазами как хмурые гриффиндорцы, так и прекратившие смеяться слизеринцы. Ну да, Рон Уизли — его друг. Был. Неужели Хорёк заметил, что он хотел ему помочь? Как же плохо. Если он сейчас открыто выступит против Малфоя, которого поддерживает весь курс слизеринцев, то они все ополчатся против него. Этого нельзя допустить!

— Ты что-то путаешь, Малфой, — ощущая сухость во рту из-за того, что на него смотрят десятки глаз, но стараясь говорить уверенно, отозвался Гарри. — У меня нет друзей среди гриффиндорцев.

Ну да, ведь и вправду нет друзей у него на Гриффиндоре. А то, что у него нет друзей вообще, — это несущественная мелочь.

Поттер усмехнулся.

— А ты правду говорил в гостиной: действительно хорошо летаешь. Ладно, пойдём отсюда, пока МакГонагалл опять не примчалась и не сняла баллы за драку.

Развернувшись, Гарри потопал к замку. А сзади за ним послышались шаги слизеринцев. Его класса.

* * *

Октябрь уже подходил к концу, и на смену тёплому солнцу пришли колючие ветра и дожди. Приближался Хэллоуин. А в школьных коридорах становилось холоднее. По утрам так не хотелось вылезать из тёплой кровати и идти на занятия.

В один из таких дождливых дней Поттер встретил Хагрида в коридоре. Вокруг не было никого из его класса.

— Привет, Хагрид, — осторожно поздоровался мальчик, остановившись.

— А… Гарри… Это ты. — Глаза великана, некогда добрые, сейчас смотрели на галстук Слизерина пустым взглядом, словно не видя за ним лица мальчика. — Прости, я занят.

— Может, я приду к тебе попить чай? — спросил Поттер, решив всё же проявить настойчивость. Заметив, как фальшиво натянул улыбку Хагрид, он задержал дыхание. Плохое предчувствие кольнуло грудь.

— Чай? Ну… У меня эта… Дел много… Может, эта… В другой раз, — не сказав больше ни слова, лесник прошёл мимо.

Слизеринец так быстро, как только мог, спустился в подземелье и, сказав нужный пароль, бросился в свою комнату. К счастью, в гостиной никого не было. Закрыв дверь на ключ, Гарри дал волю слезам. Горячие капли падали на пол, оставляя на щеках мокрые дорожки. Разговор с Хагридом показал ему, что и он совершенно не желает с ним общаться. А из-за чего? Он же ничего не сделал!

Поттер ударил рукой в стенку, слегка разбив костяшки пальцев. Истерика нахлынула с новой силой, когда мальчик вспомнил о Роне.

* * *

После того происшествия Уизли всего лишь день пролежал в больничном крыле, а Долгопупса выписали ещё раньше. За этот проступок и сломанную метлу Рона отстранили от занятий по полётам и назначили взыскание. Малфой никакого наказания не понёс. То, что это было серьёзной утратой для Уизли, Поттер осознал лишь тогда, когда сам взлетел на метле на втором уроке по полётам. Их с гриффиндорцами благоразумно разделили, перенеся занятия для последних на другое время. Поэтому в этот раз всё прошло без происшествий. А Гарри, взлетая вверх, понял, что такое счастье. Никаких проблем, только ты и свобода, которой ты сам управляешь, поворачивая метлу. В чувства его привёл лишь крик Трюк о том, что урок окончен. Часовое занятие пролетело как один миг. Поттер с огорчением слез на землю и горько пожалел, что первокурсникам нельзя иметь собственные мётлы и летать в свободное от уроков время.

* * *

На урок зелий, после разговора с Хагридом, Гарри не пришёл. Просто не смог. Ему не хотелось, чтобы кто-то видел его слабость, боль. Ужин он тоже благополучно пропустил.

В дверь громко постучали. Казалось, ещё немного, и она слетит с петель. Пробудившись от сна, в который он иногда проваливался, Поттер глянул в зеркало, из которого на него посмотрел бледный растрёпанный мальчик. Открыв дверь, он увидел мрачного Забини.

— Где ты был? — сразу, без всякого приветствия, начал Блейз. — Тебя искал Снейп. Он будет ждать тебя в своём кабинете…

— Спасибо, Блейз, — пробормотал Гарри. Он не желал посвящать кого-то в свои проблемы. — Я подойду к декану. — И он захлопнул дверь.

* * *

Снейп встретил его придирчивым комментарием к тому, что Поттер прятал руки в карманах мантии, скрывая ссадину на правой, что не подобает студенту его факультета. Но Гарри было всё равно. Сидящий за столом профессор рассматривал то шрам на лбу, то ссадину на руке, а затем вдруг ухмыльнулся.

— Видимо, мистер Поттер, одного шрама вам стало мало. Стало быть, хотите ещё один? — сарказм сочился через тихий голос. Гарри заставлял себя смотреть в глаза профессора. — Вы не пришли на мой урок.

— Да, сэр, — безразлично согласился мальчик.

— Это не вопрос, Поттер! — рыкнул Снейп. — Где вы были? Красовались этим синяком перед поклонниками?

— Нет, сэр. Просто неудачно упал. Извините, сэр, что пропустил занятие. Я плохо себя чувствовал, поэтому решил не идти. Невнимательность на вашем уроке может привести к расплавленному котлу, а мне не хотелось повторять судьбу Долгопупса.

Удивительная вещь. Соглашаясь с другими или говоря то, что от него ждали, он мог позволить себе ничего не рассказывать, что избавляло почти от всех проблем. Ложь спокойно лилась, а Гарри совершенно не чувствовал уколы совести. Он сильный. Другие не выживают на Слизерине.

Снейп, кажется, не ожидал такого ответа. По крайней мере, нахмурившись, он сверлил взглядом Поттера.

— Сэр, я могу идти? — поинтересовался слизеринец.

Ответом было молчание, а затем тихое, но хорошо слышное «свободны».

Гарри быстрым шагом покинул кабинет, направляясь к себе. Он не понимал, почему раньше переживал из-за Уизли и лесника, пытался с ними поговорить или даже навязать своё общество. Теперь ему это было совершенно не нужно.

Канун всех святых

В преддверии Хэллоуина гостиная Слизерина была украшена как никогда раньше. Конечно, не так изысканно, как Большой зал: всего лишь с десяток весьма больших летучих мышей на стенах, которые чем-то невольно напоминали Гарри его декана.

Уже лёжа в кровати в канун Дня Всех Святых, мальчик предавался размышлениям, которые немного развеселили его. Например, он думал о том, зачем Хогвартс пытается облечься в страшный костюм для Хэллоуина, способный напугать разве что Дадли, если у них есть Северус Снейп, который и без всякого костюма напугает кого угодно. Мысли Гарри перескочили на другую тему, что сразу омрачило его настроение. Завтра день смерти родителей. До того как он узнал про волшебный мир, Дурсли вообще ничего не говорили про его маму и папу, лишь упомянули, что они погибли в автомобильной катастрофе.

Какая ложь.

Любые вопросы о его родителях не приветствовались, а их фотографии в доме Дурслей отсутствовали. Гарри не знал даже, как они выглядели. Какие у его мамы были волосы? Такие же чёрные, как у него, или другие? Глаза у него от матери — зелёные. А какой у неё был голос? А у папы?

Ворочаясь в кровати, мальчик гадал о том, какие же они были. Два самых близких человека, которых он никогда не видел. Их образ словно оживал перед его глазами, когда он представлял, как его папа с мамой вместе ходили по замку, по которому теперь ходит он, посещали те же уроки, что и он. Иногда чувство одиночества всё же накатывало на него, и такие мысли придавали ему силы.

Вспомнив прошедший месяц учёбы, мальчик удовлетворённо улыбнулся. После того как он публично высказал своё мнение про гриффиндорцев, а потом ещё и похвалил Драко за его мастерское управление школьной метлой, которая выглядела так, словно ей лет как минимум в два раза больше, чем самому Малфою, недружелюбно-нейтральное отношение Хорька к нему изменилось в лучшую сторону. Гарри не знал, какие выводы тот сделал, но, по крайней мере, больше не ощущал открытой враждебности в его взгляде и не чувствовал скрытой угрозы. А совместные полёты на уроках Трюк совершенно неожиданно выявили общие темы для разговоров. Как оказалось, сказанная Поттером фраза про то, что Малфой неплохо летает, была близка к истине. Среди всего первого курса Слизерина только они двое держались на метле очень уверенно. Что не преминул заметить и сам Малфой. Слушая его пространные речи о том, что школьное старьё вроде «Кометы-220» или «Чистомёта-5» не способно раскрыть его талант в должной мере, и сожаления, что у него дома осталась супер крутая (Драко выразился по-другому, однако мальчик мысленно сократил его длинную восхвалительную оду до двух магловских слов) метла «Комета-260», Гарри чувствовал глухое раздражение.

Малфой был заядлым хвастуном, который никогда не забывал ругать гриффиндорцев, да и вообще всех, кто каким-либо образом вызывал у него неудовольствие. И если с Уизли у Драко сразу не заладились отношения, то Долгопупса он презирал за его неуклюжесть и слабость в учёбе. Грейнджер же, наоборот, попадало за её всезнайство. Хотя, по мнению Гарри, Хорёк просто завидовал её успехам в учёбе. Учителя не стесняясь называли мисс Всезнайку лучшей на их курсе, что очень злило завистливого Малфоя. Парвати Патил за её сестру-близнеца, поступившую на Когтевран, что делало её глупее своей точной копии, да и наличие такого идентичного двойника тоже не красило девочку в глазах Драко, якобы лишая её уникальности. Не забывал он и про остальных гриффиндорцев. Молчание же Гарри тот принимал за одобрение. Хотя, если внимательно слушать блондина, можно было узнать много интересного. Рассуждения Хорька о том, что в следующем году именно он обязательно будет в команде по квиддичу, разбавлялись размышлениями на тему того, на месте какого игрока ему играть, чтобы лучше проявить свои дарования, поскольку именно от этого выбора зависит судьба Кубка по квиддичу. Как оказалось, в конце следующего учебного года выпускался лишь капитан команды — Маркус Флинт, — который сейчас был на шестом курсе. Но отсутствие свободных мест ни капли не смущало Драко, он был так уверен в своём превосходстве, что лишь не мог решить, что лучше: пробоваться на место ловца или охотника? А игрока, который занимал это место сейчас, просто выгонят из команды. Если что, отец поможет.

Благодарные слушатели в лице Поттера и других слизеринцев ещё больше вдохновляли и раздували гордость Хорька.

Гарри же размышлял о том, что тоже не прочь вступить в команду и играть в квиддич. Хотя, даже если не выйдет, второкурсникам уже можно будет иметь свои мётлы и летать на поле для своего удовольствия. Только, по словам того же Малфоя, поле обычно занимали команды по квиддичу, которые крайне негативно относились ко всем зрителям, а тем более мешающим тренировке посторонним в воздухе.

Мысли мальчика вернулись к его одноклассникам. Прекращение противостояния Поттера и Малфоя не прошло мимо ни для кого из них. Девочки сразу начали просить помощи с уроками, особенно с Защитой от Тёмных искусств, по которой неожиданно даже для себя Гарри оказался лучшим на курсе. По крайней мере, среди слизеринцев. Наверное, то, что он полностью прочёл учебник по этому предмету, и изучаемая им сейчас дополнительная книга сыграли свою роль в этом. Более того, ему нравилось быть в чём-то лучше других и, оказывая помощь, чувствовать своё превосходство. Такого в магловской школе не было. К тому же можно было спрашивать про непонятные для него самого темы по другим предметам. Гринграсс была хороша в трансфигурации, Нотт — в зельях. А отсутствие постоянного напряжения в ожидании подлости от Малфоя или кого-нибудь другого… дало ему необъяснимую лёгкость и позволило дышать полной грудью. Мысли начали путаться, и Гарри медленно погрузился в сон.

* * *

Утром он вместе с остальными учениками отведал великолепный завтрак с запечённой тыквой. Несколько уроков, и вечером их ждёт банкет, посвящённый Хэллоуину. Сами занятия тянулись из-за этого очень медленно. И лишь последний урок, чары, был интересным.

Слизеринцы пришли в кабинет после когтевранцев, которые расположились в правой части аудитории, что-то сосредоточенно записывая в тетрадях или читая книги. Сами слизеринцы устроились в левой части кабинета. По правую сторону Поттера сел Блейз, рядом Нотт, а чуть подальше — Пэнси. С ней у Гарри общение так и не задалось. Она казалось ему какой-то искусственной, напыщенной и самовлюблённой, не отставая в эгоизме от того же Малфоя. Сам же Хорёк расположился чуть выше в сопровождении обычной свиты — Крэбба и Гойла. Гринграсс села с молчуньей Харли. А дальше устроились Булстроуд, Пайк и Дэвис.

В кабинет вошёл уже привычный своим маленьким ростом профессор Флитвик. У него, как по секрету рассказала Гринграсс, в предках были гоблины, поэтому он такой сморщенный и невысокий. И страшненький.

— Сегодня мы изучим с вами заклинание Вингардиум Левиоса, — голос преподавателя разнёсся по всей аудитории. Флитвик шустро забрался на стопку книг, чтобы видеть каждого ученика, и начал демонстрировать нужные движения палочкой: рассечь воздух и взмахнуть. — Я надеюсь, все помнят те движения рукой, которые мы проходили на прошлом уроке.

Когтевранцы дружно кивнули, а студенты Слизерина сделали это немного неуверенно. Последние хоть и очень высоко ценили ум, но не сидели, в отличие от первых, целыми днями в библиотеке.

— Тогда приступим! — сказал профессор, обрадованный, что его домашнее задание было выполнено. Взмахом палочки он отправил перья ученикам.

Класс заполнился выкриками «Вингардиум Левиоса!». Ближе к концу урока Гарри понял, как это нужно сделать. Сосредоточившись не на процессе, а на результате, представляя белоснежное перо в воздухе, он и не заметил, что оно поднялось, будто кто-то тянул его вверх за невидимую нить.

— Великолепно, мистер Поттер. Пять очков Слизерину! — внезапный голос Флитвика, который раздался над самым ухом, испугал Гарри, и он от неожиданности вздрогнул, потеряв контроль. Перо опустилось на парту за пару секунд до колокола, оповещающего о завершении последнего на сегодня урока.

Ученики, громко галдя, вышли в коридор. Наконец-то уроки закончились! Все на банкет!

В Большом зале, некогда украшенном парящими свечами, теперь летали ухмыляющиеся тыквы, которые таинственно светились, а вырезанные на них улыбки выглядели достаточно устрашающе в полумраке. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а ещё несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся чёрным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые тарелки, на которых вдруг появились самые разнообразные яства. Гарри наслаждался ужином. Праздничный пир был великолепным. Сверкали молнии, а парящие тыквы создавали подходящий антураж.

Внезапно в распахнутые двери Большого зала вбежал взволнованный преподаватель по Защите от Тёмных искусств. Все собравшиеся замерли, глядя, как Квиррелл подбегает к креслу профессора Дамблдора.

— Тролль! — оперевшись на преподавательский стол и тяжело, выкрикнул он. — Тролль… в подземелье… спешил вам сообщить… — И упал в обморок, свалившись на пол.

Началась паника, все вскочили на ноги, не зная, что им делать, послышались испуганные крики, которые прервали оглушительно взорвавшиеся фиолетовые фейерверки. Гарри огляделся: Дамблдор стоял с палочкой в руке и напряжённо смотрел на открытые двери Большого зала. Затем он поправил свои очки и громким спокойным голосом, будто такое случалось каждый день, приказал:

— Старосты! Немедленно уводите свои факультеты в спальни!

Мадам Помфри и профессор Стебль хлопотали над лежащим Квиреллом. Староста Гриффиндора — Перси Уизли — был доволен, что ему поручили такое важное дело, и, вооружившись палочкой и громко командуя, повёл свой факультет на выход. Маркус Флинт криво улыбнулся ему в дверях, если, конечно, это можно было назвать улыбкой, а не злобным оскалом. Сзади колонну гриффиндорцев замыкали двое неизвестных Поттеру старшекурсников со значками старост на мантии. Гарри стал пробиваться к Джемме Фарли (а за ним и весь его класс), которая громко требовала, чтобы все держались вместе. Почему-то эта невысокая, но жёсткая и суровая девушка вызывала у него больше доверия, чем здоровяк Маркус. Её тёмные глаза на секунду встретились с его взглядом, но в этот момент к ней подошла Мальсибер, и девушки о чём-то негромко коротко переговорили, явно разделяя между собой обязанности, как правильно эвакуировать учеников. Несколько старшекурсников вместе с Фарли во главе повели всех на выход, а Мальсибер ушла в конец, замыкая колонну, где её ждали белокурая Селвин и второй староста-пятикурсник, фамилию которого Поттер уже забыл.

Через пару минут, спускаясь в толпе слизеринцев по ступенькам, Гарри вздрогнул при мысли, что тролль находится в подземелье. А если тролль здесь, то не лучше ли было бы им подождать, например, в Большом зале? Казалось, его панические мысли услышали, и какой-то второкурсник или третьекурсник визгливо повторил этот вопрос вслух, явно ожидая, что вот-вот они наткнутся на тролля.

— А ну тихо, мелюзга. Хватит ужасы тут нагнетать. Думаешь, в Хогвартсе лишь одно подземелье? Квиррелл явно имел в виду подземелья в западной стороне замка, а не подземелья Слизерина. А если будешь продолжать визжать, то лично на тебя Силенцио наложу и отправлю сражаться с троллем. Понял? — гневно заткнула того какая-то старшекурсница, держа наготове волшебную палочку.

Сразу воцарилась тишина, нарушаемая лишь шумом их ног и дыхания. Поттер немного расслабился. И с чего он перепугался? Хотя паника захлестнула всех в Большом зале, а не только его. Жаль, конечно, что банкет безнадёжно испорчен. Гарри даже половину блюд попробовать не успел. Его мысли метнулись к троллю. Интересно, справился бы он с ним? Прокручивая в уме заклинания, которые он выучил, мальчик с огорчением подумал, что чары вроде Обезоруживающего заклятия или заклинания Ватных ног вряд ли повергнут чудовище. Хотя, если тот не сможет стоять на ногах, будет ли считаться, что тролль обезврежен и его одолел он, Гарри? Подействуют ли вообще эти чары на тролля? В учебниках ни слова не было сказано про такое существо. Он не знал даже, как оно выглядит.

Поттер огляделся и увидел Забини и остальных одноклассников, идущих сзади него. Многие были бледнее мела, а обычно словоохотливый Малфой словно воды в рот набрал, шёл ссутулившись и иногда испуганно оглядываясь. Замедлив шаг, отстав таким образом от старосты, Гарри спросил:

— А каков этот тролль? Какие чары против него действуют?

Забини, нервно сглотнув, сказал:

— Эт… это ужасное существо. Оно огромное и обладает чудовищной злобой и силой. Никакие уговоры на него не действуют. И чары тут не помогут.

Переведя явно испуганный взгляд на Поттера, он громко воскликнул:

— Неужели ты собрался с ним сражаться? Нет ничего страшнее тролля! Мама говорила, что он похищает и кушает непослушных детей. Гарри, если ты его вдруг увидишь, то надо сразу бежать и прятаться. Я читал сказку, где тролль просто не увидел детей, что сидели тихо, спрятавшись, а других, которые шумели, поймал и съел.

Забини с каждым своим словом боялся всё больше и больше, ещё и запугивая остальных. Пэнси и Дэвис начали уже плакать. А Дафну трясло от ужаса. На самого Гарри тоже эти слова нагнали страху, но он нашёл в себе силы успокоить паникующих одноклассников:

— Ну чего вы? Смотрите, вот тот поворот пройдём, и там уже наша гостиная. Всё будет хорошо.

Незнакомый ему слизеринец, вроде бы с третьего курса, сначала тоже напуганный словами Забини, скосил взгляд на Поттера, задержавшись на шраме. А затем громко сказал, хотя мальчик услышал дрожь в его голосе:

— Тролли, конечно, ужасны, но умелый волшебник с ними справится. Они глупы, а ещё можно попасть им в глаза Конфундосом. А вот великаны куда страшнее. Они и хитрее, и больше в размерах, а ещё говорят, что они куда более кровожадны.

Гарри был прав, они спокойно добрались до гостиной и уселись у тёплого камина. Девочки пошли умываться, а остальные начали обсуждать, как мог проникнуть тролль в, казалось, защищённый замок. Все торопились так быстро покинуть банкет, что никто не захватил с собой еду. Вскоре нервное напряжение спало, и начался отходняк. Поттера клонило в сон. Что произошло с троллем, он не знал.

Мальчик пошёл умываться. А после задался вопросом, возвращаться ли обратно в гостиную или идти спать. Решив всё же вернуться, он на полдороги увидел, что народ расходится по комнатам. Начав спускаться по лестнице вместе с остальными, Поттер заметил напряжённый взгляд Блейза.

Остановившись у двери в комнату, тот окликнул его:

— Гарри, ты ничего больше не слышал о тролле?

— Нет, а что? — удивился мальчик.

— Ходят слухи, что кто-то всё-таки наткнулся на него, — понизив голос, сказал Забини. — Вроде пострадали двое пуффендуйцев.

Всё то ужасное, что Поттер услышал о троллях по пути и в самой гостиной, молнией промелькнуло у него в голове, разгоняя сон.

— Что? Кто именно? Что с ними случилось?

— Я не знаю, — Блейз пожал плечами, — сам услышал из третьих уст. Надеюсь, никто не погиб.

Помедлив, Забини пожелал:

— Спокойной ночи, Гарри.

— Спокойной ночи, Блейз, — ответил машинально Поттер, уйдя в свои мысли. И лишь захлопнувшаяся дверь привела его в чувство. Гарри, прикрывая свою, повторил:

— Надеюсь.

Маленькая гриффиндорка

Утром следующего дня гостиная Слизерина была настолько оживлённой и шумной, что услышать друг друга удавалось с трудом. Все обсуждали прошедший Хэллоуин. Стало известно, что Гермиона Грейнджер не вернулась в гостиную ни во время праздника, ни с общей эвакуацией, ни после неё. Девочку никто не видел, а староста Гриффиндора, отправившийся на её поиски, подумав, что она просто отстала, наткнулся на преподавателей, которые сообщили ужасную правду. Так что слухи, что пострадали двое пуффендуйцев, оказались ложными. Реальность была куда страшнее.

— Ну и хорошо! Всезнайка хоть докучать не будет, — произнёс Малфой и фыркнул, видимо, не понимая серьёзности происходящего. — Вечно лезет куда не просят. Жаль, конечно, что тролль не сожрал этого нищего Уизли. Или сразу их обоих.

Ещё бы, теперь Хорёк становился самым лучшим почти по всем предметам, кроме Защиты от Тёмных искусств, на которой лидировал Гарри.

Драко расположился на диване в конце гостиной, где с утра собрались все первокурсники и пара учеников постарше.

— Интересно, как она попалась троллю? — встревоженно спросила Пэнси. Поттер был почти уверен: ей не то чтобы всё равно, а скорее, она просто хочет подтвердить свои догадки.

— Да из библиотеки шла, эта заучка там всё время пропадает, — Малфой снова фыркнул и оглянулся, ища одобрения у своей свиты. Крэбб и Гойл закивали головами, хотя явно не понимали происходящего, больше переживая о том, будет ли из-за этого завтрак вовремя.

— Я слышала, что её вроде нашли в женском туалете, — негромко произнесла молчавшая до этого Трейси.

— Я уверен, что всезнайка просто решила посвятить Хэллоуин зубрёжке книг на следующий год, — не желая признавать свою возможную неправоту, заявил Малфой и гневно уставился на однокурсницу, словно она рушила все его планы, ведь внимание было уделено ей, а не ему. — Твоего мнения вообще не спрашивали!

Кажется, это было сказано достаточно громко, потому что сидящие в гостиной начали оборачиваться и смотреть на источник шума. Расстроенная Дэвис поднялась со своего места и быстро убежала в спальню.

— Фи, как грубо, Драко, — укорила его Дафна. Однако гнева в её голосе слышно не было. Малфоя, по-видимому, всё это не сильно озаботило.

Гарри сидел погружённый в свои мысли. Это какая-то ошибка. Даже лесник говорил, что Хогвартс — самое безопасное место. Безопаснее самого банка Гринготтс. И тут Дамблдор, великий волшебник. Вон как вчера всех отправил по гостиным. От него так и веяло силой и уверенностью. Наверное, опять кто-то неправильно услышал. Как вчера с теми пуффендуйцами. У него в памяти всплыла девочка с непослушной гривой каштановых волос, что сидела всегда одна: и в библиотеке, и на уроках. Сердце болезненно сжалось в предчувствии беды. Он отогнал гнетущие мысли. Вчера сам директор приказал всем немедленно разойтись по гостиным. А всё то немногое, что он знал о гриффиндорке, — это её патологическая приверженность правилам. Не могла же она ослушаться директора?!

Дверь в гостиную открылась, и вошли Фарли, Мальсибер и Шафик. Разговоры сразу смолкли, слизеринцы обернулись, со всем вниманием наблюдая за старостами. Невысокий блондин остался стоять у входа, нервно чуть притоптывая правой туфлёй, когда как темноволосая семикурсница направилась к ярко горящему камину.

— Все собрались? — Фарли вышла к центру и окинула взглядом всю комнату. — Пора идти в Большой зал.

Слизеринцев буквально прорвало, и на старосту посыпались вопросы:

— Известно, кто пострадал?

— Гриффиндорцы или всё же пуффендуйцы?

— Они хоть живы?

— Говорят, что в Мунго забрали. Это так?

Фарли, с лёгкой усмешкой превосходства обведя взглядом гомонящих учеников, промолвила:

— В Большом зале всё узнаете.

Все направились к выходу. Поттер перед уходом обернулся, чтобы заметить, как Мальсибер одиноко стояла у камина и грела над огнём дрожащие, словно её знобило от холода, руки.

Гарри вместе с остальными слизеринцами поднялся в Большой зал. Сразу бросилась в глаза стена за учительским столом, которая была задрапирована чёрным. Также не было ни тарелок, ни столовых приборов для завтрака. Ученики входили в помещение, нервно поглядывая на непривычную окружающую обстановку. У многих на лице было недоумение.

Поттер осмотрел несколько раз стол Гриффиндора, но каштановой головы Грейнджер нигде не было видно. И почему, в отличие от остальных, гриффиндорцы такие подавленные? Дурное предчувствие сжало сердце. Чёрный — это цвет траура. Неужели всё правда?

За преподавательским столом изменения коснулись не только цвета. Не было за ним ни Дамблдора, ни МакГонагалл. Зато было много неизвестных Гарри волшебников. Они сидели или стояли, беседуя друг с другом. Мрачные лица остальных преподавателей были под стать гнетущей обстановке Большого зала.

— Драко, смотри, там твой отец! — воскликнул Нотт.

— Где? — удивился тот, вытягивая шею. — А, точно, он.

Поттер поспешил перевести взгляд туда. Высокий волшебник с бледным остроносым лицом и длинными светлыми волосами, которые были затянуты чёрной лентой. Вылитый Драко! Малфой-старший беседовал о чём-то с двумя другими мужчинами — высоким стариком со странным колпаком на голове и низким волшебником с котелком.

— Он с министром разговаривает, — с гордостью сказал Хорёк.

Гарри начал пристально разглядывать собеседников отца Малфоя. Старик в сером колпаке был одет в блёклого цвета мантию. У него были густые брови и очки с толстыми линзами. Второй волшебник был невысок, но осанист, седые волосы спутаны, невыспавшееся лицо выражало озабоченность. Одежда его являла собой необычную смесь: костюм в полоску, малиновый галстук, чёрная мантия. А в руках он держал светло-зелёный котелок. Интересно, кто из них министр? Мальчик не успел спросить. Позади преподавательского стола открылась дверь, и оттуда вышел Дамблдор. Все разговоры смолкли — взоры обратились к нему. Лицо директора осунулось, казалось, он ещё больше постарел. Подойдя к своему креслу, он положил руки на его спинку и медленно обвёл взглядом зал.

— Дорогие мои ученики, — начал свою речь Альбус Дамблдор при воцарившейся мёртвой тишине. Некоторые явно были не в курсе происходящего и теперь с испугом смотрели на него. — Я хочу сообщить, что в школе произошла чудовищная трагедия. Это очень вас расстроит, но я надеюсь, что вы найдёте в себе силы это принять.

Дамблдор замолчал, то ли набираясь сил продолжить речь, то ли давая ученикам время осознать уже сказанное, подготовиться к худшему.

— Неизвестно как вчера в школу проник тролль. Мы эвакуировали учеников в гостиные, а сами отправились на его поиски. Но мы опоздали. На него наткнулась Гермиона Грейнджер. Вы должны знать, что тролль — это опасное и тёмное существо. Безжалостное. Оно убило её. Когда подоспели преподаватели, они смогли лишь обезвредить чудовище. Девочку спасти не удалось. Мы понесли невосполнимую утрату. Гермиона Грейнджер. Эта девочка узнала о волшебном мире совсем недавно. И она смело шагнула к нам, а мы подвели её. Она была лучшей ученицей, отзывчивой, всегда приходящей на помощь. Гермиона Грейнджер. Помните о ней. Сегодня не будет никаких занятий. Для того чтобы вы могли проститься с погибшей, — его слова тяжело падали, подавляя окружающих, а в голосе звучала горечь. Директор оглядел шокированный зал, а затем, словно поняв вопрос, повисший в воздухе, продолжил: — Её нашли в туалете. Прибыли мракоборцы из Министерства, поэтому не пугайтесь.

Поттер впервые слышал про мракоборцев, поэтому тихо спросил Блейза:

— Мракоборцы? Кто это?

— Охотники на тёмных магов, — сухо отозвался тот.

Гарри вдруг обратил внимание на мужчину, что зашёл вслед за Дамблдором и теперь стоял, безучастно разглядывая школьников. У него было бледное, измождённое лицо. Он словно не осознавал, что происходит. Вглядевшись в мужскую фигуру, Поттер понял, чем тот приковывал к себе внимание: вместо мантии он был одет в пиджак и брюки.

На лицах учеников, в основном у девочек, отражались горе или печаль, кто-то начал плакать. Мальчики же старались держаться, как подобает сильному полу, но получалось далеко не у всех.

Преподаватели, а следом и остальные, вышли на улицу, где было весьма холодно, и Гарри пожалел, что не забежал в гостиную за тёплой мантией.

В центре двора стоял гроб чёрного цвета. Рядом находились МакГонагалл и мадам Помфри — лекарь больничного крыла Хогвартса — вместе с заплаканной женщиной в магловской одежде. Именно к ним подошли мужчина с Дамблдором. Мальчик понял: это были родители Гермионы.

Министр и другие волшебники не дошли до гроба несколько шагов, встав сбоку.

Дул промозглый ветер.

Гарри чувствовал какую-то нереальность происходящего. У него не вязалась всезнайка… Нет! Не всезнайка, а Гермиона Грейнджер, с этим чёрным гробом. Как и со стоящими около него родителями.

Дамблдор, помолчав, сказал потрясённым ученикам:

— Самое время попрощаться. Родители её заберут.

— Это что, маглы? Маглы в Хогвартсе?! — раздался возмущённый шёпот сзади Поттера.

— Её родители — маглы? Ты уверена?

— Какое кощунство! Этим тут не место, — произнёсла Гринграсс, понизив голос.

К горлу подступила тошнота. Конечно, маглам тут не место. Гарри бросало в дрожь при мысли, что те же Дурсли появятся в школе. Это его мир, тут их быть не должно! Но, смотря на убитых горем родителей Грейнджер, он мысленно молился, чтобы все заткнулись.

К гробу начали подходить школьники, ведомые деканами. Кто-то бормотал слова соболезнования или прощания, кто-то молча бросал взгляд, не останавливаясь.

Поттер подошёл вместе с остальными. В гробу лежала девочка. Он не смог сразу узнать в ней Гермиону, такой маленькой она ему показалась. Лишь немного бледное лицо и сложенные на животе руки говорили, что она не просто прилегла отдохнуть. Он задержался у гроба, в то время как остальные слизеринцы старались быстро обойти его. Неужели это та настырная девочка с командным голосом, что помогала Долгопупсу искать жабу? Казалось, прошла уже вечность с тех событий в поезде. Она умерла? Гарри никак не мог это осознать.

Волшебный образ Хогвартса рассыпался у него в голове. Мальчик поднял голову, оглядывая людей, стоящих по другую сторону гроба. Мать Гермионы не отрываясь смотрела на лицо своей дочери, словно пыталась оживить её. Заглянув в эти глаза, хотелось скорее перевести взгляд в пол, на стену замка или вообще зажмуриться. Они были широко открыты, с веками, отёкшими от слёз. В них застыли непонимание, неверие и пустота. Такая пустота, что создавалось ощущение, будто она тебя поглощает. Чёрные волосы женщины покрывала седина. Мистер Грейнджер, казалось, не мог ни на чём сосредоточиться. Он блуждал взглядом по подходящим ученикам, иногда замирая на лице дочери, чтобы потом, дёрнувшись, вернуться обратно. На какой-то момент он взглянул прямо в глаза Гарри, и тот поразился царившему там отчаянию и безнадёжности. Мальчик поспешил отвернуться. Дамблдор стоял молча, его рука, словно ища поддержки, опиралась на плечо отца Гермионы. Лицо великого волшебника выражало бесконечную усталость. Поттер осознал, что тот не спал всю ночь. Как, наверное, и остальные преподаватели. Директор посмотрел на Гарри и еле заметно кивнул. Приняв это за знак, мальчик влился обратно в толпу. Найдя свой класс, он подошёл к нему, заметив, что у стоящего впереди Драко пропало самодовольное выражение. Сейчас у него на лице было недоумение… и ужас? Столкнувшись в реальности со смертью, Малфой, как показалось Гарри, был ошарашен.

Остановившись рядом с ним, Поттер увидел, как Малфой-старший подошёл к гробу, держа в руках трость с навершием в виде змеи. Постояв пару минут там, он направился в их сторону.

— Здравствуй, отец, — пробормотал Драко, подходя к нему.

— Здравствуй, сын. Не представишь мне своего друга? — проговорил Малфой-старший, растягивая слова.

Драко уставился на Гарри, а затем, вновь взглянув на родителя, произнёс:

— Это мой одноклассник. Гарри Поттер.

— Мистер Поттер? — изумился волшебник. Гарри заметил про себя, что удивление это было чуть наигранным. Взгляд мужчины задержался на его слизеринском галстуке.

— Люциус Малфой, — протягивая свободную от трости руку, произнёс он.

— Гарри Поттер, — просто представился мальчик, пожимая ладонь. Люциус улыбнулся, хоть и слегка натянуто. — Рад знакомству.

— Да, правда, обстоятельства весьма печальные.

Малфой-старший перевёл взгляд на гроб и прощающихся учеников. Затем — на стоящих вокруг слизеринцев. Те, словно получив безмолвный приказ, отошли в сторону, дав им свободно поговорить.

— Чудовищное происшествие, — негромко резюмировал волшебник. — Смерть бедной девочки. Как вы считаете, мистер Поттер, из-за чего это произошло?

Гарри взглянул на Малфоя-старшего. Он ещё никак не мог избавиться от чувства, что стоит у гроба и глядит на лицо Гермионы. Мальчик попытался собраться. Малфой… Ведь Уизли упоминал, что тот служил самому Волан-де-Морту. Следует выбирать, что ему говорить.

— Мне сложно судить. Я только утром об этом узнал. Вы ведь глава Попечительского совета? — вежливо спросил он. — Каково ваше мнение?

— Я считаю, что безопасность в школе поставлена не лучшим образом, — неторопливо говорил колдун, чуть нахмурившись. — Смерть девочки показала это отчётливо. Возможно, преподаватели перестали владеть ситуацией. И директор уже стар и не может справляться со своими обязанностями. Как вы думаете?

— Я не знаю, мистер Малфой.

— Что ж, трудно вас в этом винить. — Маг перевёл взгляд на толпу, и Гарри вместе с ним. Он обратил внимание, что вдали ото всех стояли старосты Мальсибер и Фарли, тоже о чём-то беседуя. — Но будьте уверены: это не останется без расследования. Надеюсь, вы сохраните наш разговор в тайне? Мне бы не хотелось, чтобы пошли слухи.

— Разумеется, мистер Малфой.

— Прекрасно, — произнёс тот, и воцарилось недолгое молчание. — Думаю, вам стоит присоединиться к остальным.

Он указал на слизеринцев, которых старосты вели внутрь замка. Гарри кивнул и пошёл следом. Оглянувшись, он заметил, что Драко теперь беседует с отцом.

Уже у самого входа в замок он услышал крик. Обернувшись, Поттер увидел, что миссис Грейнджер гневно кричит на МакГонагалл.

— Вы обещали, что наша дочь будет тут в безопасности! Как вы могли такое допустить?! — вопила она.

Ответа профессора Гарри не слышал, был слишком далеко.

— Вы пришли в наш дом и забрали мою малютку. А теперь отдаёте её тело? Тело моей дочери! — исступленно выла несчастная мать на съёживающуюся МакГонагалл. Дамблдор что-то говорил, а муж пытался её успокоить. — Вы же волшебники! Разве нельзя… — Миссис Грейнджер резко опустилась на землю, отчаянно глядя в лица магов. Казалось, на место её гневу пришла необъяснимая апатия, будто она потеряла смысл жизни.

— Проходите быстро в замок, нечего тут стоять, — заскрежетал голос Филча.

Зайдя в холл, Гарри услышал новые вопли матери Гермионы, горе которой словно подпитывало повторную волну гнева:

— Вы бездушные твари! Чтобы вы все сдохли, проклятые волшебники! Верните мою дочь!

И лишь закрывшиеся двери отрезали голос. Сев за стол в Большом зале, Поттер ощутил голод. Проклятия миссис Грейнджер ещё звучали у него в ушах. Он представил свою маму на её месте. Что она кричала Волан-де-Морту, когда тот пришёл за их жизнями десять лет назад?

Места за столами факультетов уже были заняты, как и за преподавательским. Кто-то тихо пересказывал услышанное только что ушедшим раньше, кто-то обсуждал сидящих волшебников.

— Это Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка, — сказал Гарри Нотт, кивая на дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами, что сидела рядом с Флитвиком.

Кто-то обсуждал чары, которыми «склеили» магловку после тролля. Гарри опять почувствовал тошноту.

Через минут десять Дамблдор вернулся один и молча сел за стол. Появилась еда, и все приступили к завтраку почти в полнейшей тишине. Однако по столу Слизерина тут же прошёл слух, что декан Гриффиндора сменила свою ученицу на больничной койке, свалившись после криков той наглой маглы.

Когда все более-менее насытились, поднялся Люциус Малфой, и все лица обратились к нему.

— Я глава Попечительского совета школы Хогвартс, — приятным голосом представился он. Несмотря на то, что он говорил негромко, в воцарившейся тишине его было прекрасно слышно всем. — Сегодня нас постигло огромное горе, которое и привело в этот траурный зал. С чувством глубокой скорби и невосполнимой потери мы проводили в последний путь юную волшебницу. Её смерть бросает тень на репутацию Хогвартса, и у многих могут возникнуть вопросы к его руководству — как же такое произошло? Как дети — наша надежда и наше будущее — оказались в такой опасности? Ведь тролли — это глупые животные, и они не обитают в окрестностях Хогвартса. А значит, кто-то намеренно привёл это существо в замок, кто-то, имеющий доступ на территорию, — твёрдо произнёс Люциус. Его голос звучал очень внушительно. — Нарушитель должен быть наказан. Могли пострадать сотни учеников. Мой сын учится здесь, и я начинаю беспокоиться за его безопасность. То, что случилось вчера, могло произойти с любым ребёнком, с любым из вас. Это недопустимо. Попечительский совет, — он перевёл взгляд на группу людей, сидящих слева от него, — внимательно и беспристрастно расследует эту трагедию и примет дисциплинарные меры.

Он сел, и в зале начались перешёптывания. Гарри слышал лишь то, о чём говорили за его столом.

— Это пятно на репутации Дамблдора.

— Этот старик совсем хватку потерял. Тролль! Ладно, это магловка, а если бы погиб чистокровный?

— Надеюсь, Совет примет меры…

Поднялся низенький волшебник, с которым раньше переговаривался Малфой.

— Мистер Малфой обеспокоен происшествием в Хогвартсе, как и все мы. Альбус Дамблдор, — он взмахнул рукой в сторону директора, — заверил меня, что будут приняты все необходимые меры безопасности, чтобы такое не повторилось. Со стороны Министерства я клянусь оказать помощь и поддержку в этом деле. Мадам Боунс также заверила меня, что будет проведено расследование. Мракоборцы уже обыскали школу, так что никакой опасности больше нет. Проблема будет решена. Спасибо за внимание.

Раздались жидкие аплодисменты, но эта речь не смогла перекрыть обвинительный контекст предыдущего выступления. И когда Гарри выходил из дверей Большого зала, у него продолжали звучать в ушах слова мистера Малфоя и крики миссис Грейнджер, а перед глазами стояло лицо маленькой хрупкой девочки.

Рождество

За прошедшие пару недель после Хэллоуина многое изменилось в замке. Расследование, проводимое сотрудниками магического правопорядка, результата не дало: виновный найден не был. Зато учителя, хоть и с полным пониманием относящиеся к расследованию, стали нервными и раздражительными. Но на то была веская причина: мало к кому вернётся душевное спокойствие после смерти ученицы, так ещё приходилось отвечать на вопросы старшего инспектора Лангарма, задаваемые после или между уроками и больше напоминающие допрос. Снейп стал ещё больше срываться на уроках, причём доставалось всем. В заикании Квирелла, который первым обнаружил тролля и за это расплачивался усиленным вниманием правоохранительных органов магической Британии, теперь едва ли можно было различить знакомые слова. В школе повысились меры предосторожности, а наказания за их нарушение ужесточились. Мальсибер и другие старосты принялись зорко контролировать, чтобы никто не покидал гостиную Слизерина после отбоя; Филч начал заколачивать всевозможные входы и выходы, а также щели, словно тролль мог просочиться через одну из них.

Старший инспектор отдела обеспечения магического правопорядка Джон Лангарм.

Убийство — это резонансное дело. И крайняя редкость. А ещё и в самом Хогвартсе. Поэтому он, Джон Лангарм, прибыв в замок и рассматривая тело девочки, решил во что бы то ни стало разобраться и найти виновного.

В ходе расследования его подчинённые выяснили, что тролль не мог проникнуть в замок сам. Единственное место, через которое могло пройти огромное чудовище, — это центральный вход. Но самостоятельно тролль не мог пробраться в школу, не разнеся в щепки ведущие внутрь двери, а затем незаметно прошмыгнуть мимо Большого зала. По словам заики-профессора, тролль уже был в подземельях, когда тот увидел его и поспешил предупредить об опасности остальных преподавателей, хотя... Заика, наверное, просто удрал от него, вопя от ужаса. А тролль уже за ним поднялся, по запаху обнаружил туалет и отправился туда. Подобное существо любит всё вонючее, а от туалета ещё тот запашок. Сам профессор, по его словам, искал в подземельях боггарта к своему уроку и немного заплутал.

Зато инспектору удалось выяснить, почему из всех сотен школьников именно Грейнджер попала под раздачу. Как оказалось, той вообще не было на банкете! Она большую часть дня провела, плача в злополучном туалете. И узнать об опасности и эвакуации в гостиные она никак не могла. А причина её отсутствия в Большом зале оказалась совершенно банальной. Как поведали её однокурсники, после занятий чарами она поссорилась с мальчиком Уизли. У мальчонки на уроке не получалось заклинанием поднять перо, а Грейнджер начала его поучать, как правильно надо колдовать. Уизли это не понравилось, поэтому тот заявил в коридоре однокурсникам, что у той нет друзей, сказав обидные слова про неё. Но мальчонка не учёл, что девочка была рядом и всё слышала. Она расстроилась и ушла плакать в туалет. Однокурсницы якобы пытались её успокоить, но безуспешно. Врут, наверное. Девочка не сидела бы в туалете, если бы её на самом деле попытались успокоить. Грейнджер и вправду была всем безразлична. Так она и просидела в туалете... Пока её не обнаружило чудовище. Подоспевшие преподаватели — МакГонагалл, Квиррелл и Снейп — в ходе скоротечной схватки сумели одолеть тролля и вырубить его. Им даже не помешало то, что в начале боя они лишились самого «ценного» кадра — учителя Защиты от Тёмных искусств, потерявшего сознание. Хотя его можно понять: увидев потом то, что стало с девчонкой, Джервиса — юного подчинённого инспектора — стошнило. Да и остальные позеленели. Несмотря на очевидную смерть, ей всё же пытались оказать помощь всеми возможными способами, директор даже задействовал феникса. Тщетно. Смерть не обманешь. А Самайн любит собирать жатву. Хоть и отмечают его теперь под именем Хэллоуин, но оборотным зельем своё нутро не поменяешь. Как бы то ни было, преподаватели обратились в Министерство.

Прибыл он с группой мракоборцев и кучей канцелярских крыс. Ну, ещё и прихватив своих подручных с отдела. А потом вообще чуть ли не всё Министерство решило посетить Хогвартс. Тролль был изучен, но ничего, что позволило бы пролить свет на то, как он очутился внутри замка, найдено не было. По его решению тролля приговорили к смерти. Таких животных вообще надо истреблять без всяких там бумажек и приговоров! Тело девочки пришлось собирать чарами: нельзя же в таком виде отдавать её родителям на похороны. А те вообще маглами оказались, сами ничего не могут. Несмотря на традиции, директор всё же притащил их в Хогвартс. На его памяти такого никогда не было, чтобы маглы были в Хогвартсе. И это у многих вызвало возмущения. Хотя и не сказать, что ему самому нравился директор: раздражала его манера вести себя, его независимость. Но когда тот спокойно убедил самого министра, что так надо было поступить... Это и то, что Дамблдора поразила смерть маглорождённой девочки, внушало толику уважения. Против маглорождённых инспектор ничего не имел. Но это никак не приближало к поимке виновного! А заикание на допросах того ничтожества, что называет себя преподавателем Защиты от Тёмных искусств, а сам при любой возможности грохается в обморок, противно было слушать. То, что ничтожество ловило в подземельях боггарта, а наткнулось на существо гораздо опаснее, его трусость не оправдывает. Хотя что с него взять? Молокосос ещё.

Да и министр буквально спустил это дело на тормозах, заявив через пару дней Боунс, а потом и в газете, что нет никакого тёмного мага, тролль сам пробрался в замок. Так что виновный найден и казнён, а дело можно закрывать. Но это никак не устраивало старшего инспектора. Впрочем, Фадж и так раздражал его ещё больше, чем Дамблдор.

«Это не убийство, а лишь несчастный случай», — передразнил он слова министра. Это решать ему, Лангарму, а не кому-то другому!

Поэтому инспектор повторно допрашивал преподавателей и был уверен: он знает, кто виновен.

«Точнее, невиновен. Пока что», — поправился он мысленно.

Вину определяет суд. Подозреваемый. Северус Снейп. Бывший Пожиратель. Его отмазал Дамблдор в далёком 1981 году, заявив, что тот сменил сторону и работал против Того-Кого-Нельзя-Называть. Глупый старик! Бывших Пожирателей не бывает! Снейп, похоже, сдал кого-нибудь или что-то сделал для него, вот старикан его и защитил. Ещё и держит под боком, явно контролирует. Но как дементора ни дрессируй, тот всё равно целоваться лезет. И Снейп такой же. Врёт же, что искал тролля. А рану на ноге тогда откуда он получил? Юлит всё, пытаясь скрыть свои эмоции. Эх, как жаль, что Краучевские порядки отменили. Он бы эту маску сорвал бы с него, стёр и размазал. Сейчас, вот именно сейчас, надо напоить его зельем Правды! Но нельзя, закон. Да и нет у него зелья, не выдают сотрудникам, только по решению суда. А ещё лучше, за неимением зелья, под Круциатусом подержать. Полминуты боли, и тот сам всё расскажет. С такими только так поступать. Иногда он скучает по временам, когда можно было всё. Это же во благо, а иначе преступники могут и выкрутиться. И сейчас как раз такой момент. Допрос в самом разгаре, вокруг его люди. Напротив сидит бледный Снейп. От Круциатуса ещё никто не умирал, а польза ого-го какая! Но нельзя, да и молодёжь не поймёт. Сдаст сразу той же Боунс, а в Азкабан не хочется до ужаса. Но ничего-ничего, никто не отменял словесного прессинга. Расколется как миленький.

Всё же Снейп сломался, сказав, что нужно позвать Дамблдора, якобы он, Северус, под клятвой. Позовём-позовём. Небось врёшь про клятву, точно врёшь, как гоблин. Хочешь сказать, это Дамблдор тебе рану нанёс, а не тролль, которого ты в замок притащил?! Сейчас ты мигом отправишься в Азкабан по подозрению в убийстве, а никакой Дамблдор тебя оттуда не вытащит, понял? Молчишь? А вот и старикан пожаловал.

Хм, Дамблдор подтвердил, что Снейп ни при чём. Хотя, что от того ждать? Покрывал его тогда, покрывает теперь. Хм, говорит, что рана нанесена не троллем. Ну да, на ноге явно укус, а представить, что тролль, лёжа на полу, начинает грызть кому-то ногу... Это маловероятно. Скорее, он шибанёт своей дубиной. Как ту девочку. Да и укус явно не его, зубы другие. Ричи проверил, рана от магической твари, быстро не пройдёт. Так, и кто же это? Вместо ответа его отвели на третий этаж.

Мамаша Мерлина, ну и пасти! Что это за чудовище? Он не помнит такого среди живности Англии. Пушок? Какой кентавр придумал такую кличку?! И что это тут делает? Это тайна, директор? А у нас тут расследование! И давайте вернёмся в кабинет, не нравится ему, как средняя пасть на него рычит. Ничего, сейчас вызовем Боунс, найдём управу.

А Дамблдор предпочёл поговорить наедине с Боунс у себя в кабинете. Ничего, пусть его начальница сама разбирается с судьёй Визенгамота, по должности такое положено ей, а не ему. Через час та вышла и сообщила Лангарму, что тут хранят кое-что ценное, но что именно, она не может сказать по просьбе Дамблдора. И это не имеет отношения к расследованию. Снейп, со слов Дамблдора, проверял, не взломали ли защиту ценной вещи, и по своей неосторожности пострадал. Это не повод допрашивать его с зельем Правды.

Да чтоб тебя! А как эта псина, и это он не про Снейпа, состыкуется со школой и детьми? Приняты меры безопасности, и дети не смогут при всём желании туда пробраться? Более того, Дамблдор заверил её, что меры будут удвоены? А школа, по словам Боунс, это вотчина Дамблдора, а не Министерства, поэтому держать тут это чудовище его право, если это не нарушает закон. Так, может, и тролля он тут держал? Для защиты какой-нибудь своей вещички, хоть тех же леденцов, которые небось ночью пожирает? Нет? Он отрицает это? А как мы можем быть в этом уверены? Эх, жаль, нельзя допросить его с зельем Правды. Верховный судья Визенгамота, мать его дементора покорми. Он же первый пнул Крауча, когда сына того отправили на корм к дементорам, и стал требовать отмены его поправок. Похоже, Фадж прав, расследование будет закрыто. Боунс такого же мнения, ничего выяснить не удалось, и пора возвращаться к тем делам, что его ждут в Министерстве. И хотя в Пророке кипят нешуточные страсти, Скитер перемывает Дамблдору все косточки, а Малфой подкидывает под зелье дровишки, но к делу это не пришьёшь. Ну ничего, ещё недельку точно стоит в Хогвартсе походить и повынюхивать. Снова допросить преподавателей, мало ли что вдруг выяснится? Пожирателю надо внимание уделить особое, он точно что-то скрывает. Да и хорошо тут, детство вспоминается, и харчи за преподавательским столом вкусные.

* * *

Постепенно в свои права вступил ноябрь, приближался первый матч по квиддичу в этом семестре. Слизерин против Гриффиндора!

Отголоски расследования эхом отражались в замке в виде слухов, обрастая разными фактами и вымыслами. Но пока было точно известно лишь две вещи.

Первая: Грейнджер, поссорившись с этим Уизли, отправилась страдать в туалет, поэтому там и была настигнута троллем.

Вторая: нахождение сотрудников правопорядка хоть и было необычно для школьников, задавая удивительный колорит, придавало порцию нездоровой активности преподавателям. Филч стал зверствовать, а учителя — очень строго относиться к малейшим нарушениям дисциплины. За опоздания на урок теперь можно было получить не только устный выговор, но и лишиться баллов и отправиться с вредным завхозом искать, какие ещё щели надо заделать в замке.

Однако, несмотря на трагедию, жизнь в школе постепенно налаживалась, возвращаясь в прежнее русло. Хоть Драко и обещал частенько в гостиной, потрясая свежим Пророком, что вот-вот Дамблдора выпнут с поста директора, но с каждым днём Гарри верилось в это меньше. Тем более ему и не хотелось этого. Разве директор виноват в случившемся? Даже если сотрудники правопорядка — а они те ещё суровые дядьки — не смогли ничего найти. Да и кто его место займёт? МакГонагалл? Говорят, она загремела после случившегося в больничное крыло. Так ли это, Поттер не знал, но видел произошедшие с ней перемены. Строгости у той удвоилось. Как и морщин и седин. Слушая её сухой и безэмоциональный голос на уроках, Гарри вспоминал профессора Бинса. Хотя тот, в отличие от неё, не кидал пронзающий взгляд на учеников, который заставлял ёжиться и вспоминать о своих прегрешениях: как мнимых, так и реальных. Поэтому в обществе профессора и на уроках трансфигурации в частности стало очень неуютно.

Но другой кандидат на должность директора, а именно Северус Снейп, вызывал у мальчика ещё больше неприятия, в отличие от всего факультета Слизерина, что с восторгом обсуждал перспективы, если тот займёт пост главы Хогвартса. Остальные деканы, по мнению Поттера, были тоже не очень. Профессор Стебель слишком добрая и не видит ничего, кроме своих теплиц. А маленький Флитвик был явно несерьёзным кандидатом.

Поэтому Гарри с радостью переключился на тему квиддича. Первый матч в сезоне — их факультет против Гриффиндора. В гостиной теперь это стало постоянной темой для обсуждения.

* * *

В день игры Поттер, позавтракав, с остальными отправился на стадион, который вскоре наполнился народом. Все с нетерпением ждали начала. Наконец-таки прогремел горн, и две команды, одетые в красную и зелёную форму, вышли на поле к самому центру. Гриффиндорцы все были с чёрными повязками — данью памяти Гермионе Грейнджер. И если команда Слизерина состояла только из парней, то у них были три охотницы.

Матч судила мадам Трюк. Она стояла посреди поля с метлой в руке и ждала, пока к ней подойдут все игроки. Вернее, немного отставший от остальной команды ловец Гриффиндора, который шёл, махая рукой болельщикам.

Гарри представил себя на поле, это было легко, ведь те же второкурсники Пьюси и Блетчли были почти такого же роста, как он. Но вряд ли бы он был так уверен в себе, как новый ловец львов.

Вот капитаны команд, Маркус Флинт и Оливер Вуд, обменялись рукопожатиями, хотя это больше походило на попытку сломать руку соперника. А самоуверенный ловец тем временем объяснял что-то охотницам-гриффиндоркам, активно размахивая руками. Судья дунула в свисток, и игроки поднялись в воздух, занимая стартовые позиции. Игра началась…

— И мяч у Пьюси! Он летит прямо к воротам Гриффиндора и… чтоб тебя бладжер сбил, простите, профессор, — произнёс гриффиндорец Ли Джордан, комментатор матчей, посмотрев на МакГонагалл. — Пьюси делает рывок и… нет… гол. Слизерин вырывается вперёд!

Слизеринские трибуны взорвались аплодисментами. Драко, сидящий рядом, громко восхищался игрой.

— В следующем году я тоже буду там. Охотником, скорее всего. На таких старых мётлах даже за квоффлом не угонишься, что говорить о снитче?! Но если отец купит мне Нимбус-2000 — новую скоростную модель, то можно пойти в ловцы.

Гарри вполуха слушал Малфоя и его причитания, больше погружённый в игру. Поттер раньше очень хотел сходить на первый матч в этом сезоне и вообще в его жизни. Да и слыша восторженные отзывы об этой игре, он мечтал увидеть всё это великолепие и сейчас ни капли не жалел, что пришёл сюда. Игроки шустро летали по воздуху, молниеносно перекидывая мяч. И потрясающая сыгранность обеих команд тоже восхищала новоиспёченного болельщика.

— Мяч у Кэти Белл! Она стремительно проносится вперёд, точный пас Алисии Спиннет, кстати, отличная находка Оливера Вуда. В прошлом году она была лишь запасной… И снова передача Кэти! Давай, Кэти! Да-а! Гриффиндор сравнял счёт! Десять — десять!

— Мяч разыгрывает Слизерин! Капитан команды Маркус Флинт летит и… О, он прорывается к воротам Гриффиндора… он сейчас забь… Нет, ловким движением его останавливает вратарь Гриффиндора Оливер Вуд, и квоффл снова у Гриффиндора… вот он у охотницы Кэти Белл, которая ловко обходит Флинта, поднимается над полем и…

— Ой… должно быть, это больно — получить бладжером по затылку… Квоффл у Слизерина… Это Эдриан Пьюси мчится к воротам, но его останавливает второй бладжер… его послал Фред или Джордж Уизли — не могу точно сказать, кто из них… но, в любом случае, вышибала Гриффиндора отлично играет, а квоффл снова у Джонсон. Впереди никого нет, и она пользуется моментом… Она летит… уклоняется от приближающегося бладжера… Ворота впереди… Давай, Анджелина… Вратарь Блетчли уходит в пике… промахивается… ГРИФФИНДОР ЗАБИВАЕТ ГОЛ!

Возгласы гриффиндорцев раздались посреди холодного воздуха стадиона. От слизеринцев послышались завывания и стоны.

— Квоффл опять у Слизерина, — тараторил Ли Джордан. — Охотник Пьюси уклоняется от двух бладжеров обоих Уизли и охотницы Белл и с огромной скоростью направляется к… Погодите… Неужели это был снитч?

Толпа зарокотала. Эдриан уронил квоффл, когда обернулся через плечо, чтобы посмотреть на золотую вспышку, которая тут же пронеслась мимо его левого уха, заставив его резко вильнуть метлой в сторону, отшатываясь от неожиданности.

Гарри увидел его ещё раньше. Охваченный волнением, он следил, как ловец Слизерина Теренс Хиггс тоже заметил снитч и рванул к нему… Все охотники словно забыли про то, что должны были делать, просто застыв в воздухе и не отрывая взгляд от золотистого мячика и несущегося за ним пятикурсника-слизеринца. Ловец Гриффиндора, беседующий с только что забившей гол Джонсон, с опозданием рванул следом.

Они усердно гнались за снитчем, стараясь поймать его, но облетая вокруг близнецов Уизли, гриффиндорский ловец серьёзно отстал.

— Ещё бы, на такой метле! — где-то послышался голос Малфоя, отнюдь не сочувствующий.

Сделав ещё один рывок, Хиггс сомкнул пальцы на мячике.

— Слизерин победил!!!

Ли Джордан убитым голосом объявил в микрофон результат: сборная Слизерина победила со счетом 160:20.

Слизеринские болельщики мгновенно повскакивали с мест, проявляя все свои эмоции в честь одержанной победы. Гарри охватила неописуемая радость, и он вопил, прыгал и обнимался вместе со всеми. Они победили!!!

Матч Поттеру очень понравился, но уж больно скоротечной оказалась игра. Более того, он один из первых увидел снитч! А это с трибуны, где обзор не такой хороший, как на поле. Хотя Слизерину и этого хватило для победы. Если бы ловец Гриффиндора не отвлекался на разговоры, то у тех были бы шансы на победу. Да и охотники у них сильные. Гарри с остальными уже спускался вниз в подземелье, но всеми мыслями был ещё на поле.

А вечером факультет устроил изумительную вечеринку в гостиной, празднуя победу. Это несколько покоробило мальчика, всё ещё помнящего про недавнюю трагедию и смерть Грейнджер. И такое он счёл неуместным, хоть и оставил своё мнение при себе. Никому из слизеринцев подобные мысли даже в голову прийти не могли.

Да и вообще праздничное настроение в гостиной Слизерина сохранилось весь ноябрь. После победы однокурсники Гарри отмечали день рождения Теодора Нотта, которому мальчик подарил по совету Блейза шоколад. А через несколько дней уже весь факультет поздравлял свою старосту Джемму Фарли с совершеннолетием, которое исполнилось в почти зеркальную дату — 11.11.1991 года. Поттер даже успел урвать кусок вкуснейшего торта именинницы, когда остальные первокурсники довольствовались бесчисленными пирогами, которыми были уставлены столы в их гостиной.

* * *

Через неделю играла вторая пара команд: Пуффендуй и Когтевран. С последним Слизерин должен играть в феврале, а затем их уже ждал Пуффендуй в мае. Но, по словам заядлых болельщиков, Пуффендуй им точно не соперник, а решающий матч будет лишь с Когтевраном.

Второй матч, на который Гарри пошёл, ему понравился куда больше. Не было нужды переживать за победу своей команды, можно было просто наслаждаться игрой, которая длилась куда дольше, чем первая. Хотя счёт оказался ещё более разительным: 220:40 в пользу Когтеврана. Почти полный разгром.

* * *

Ближе к Рождеству Поттер заметил, как Хагрид начал носить в Хогвартс большие ели, создавая праздничное настроение.

Дни проходили быстро и крайне незаметно, поэтому все, утомлённые тяжёлой учёбой, трепетно ожидали приближающийся праздник. Большой зал стал ещё красивее: огромные наряженные пихты, от которых невозможно было оторвать глаз; белоснежный снег, при свете казавшийся золотистым, который падал в помещении, при этом совершенно не доставляя холода. Маленькие гномы, поющие рождественские песни, украшения, развешанные по всему замку, — повсюду чувствовался дух Рождества.

Весь факультет Слизерина разъехался по домам. Поттер же вообще не собирался возвращаться на Тисовую улицу на рождественские каникулы. И, когда Лиза, по поручению Фарли, составляла список учеников, которые останутся в школе, Гарри тут же попросил внести его туда. Ещё он опасался, что его пригласит к себе Малфой. Отказывать было бы неудобно, но и дольше нужного находиться с Хорьком желания не было. Да и ещё добровольно на все праздники. Мальчику иногда хотелось, чтобы его позвал Блейз. Поттер мечтал хотя бы одним глазком увидеть, как живут волшебные семьи, но тот молчал, а самому напрашиваться в гости он посчитал излишним.

* * *

Гарри проснулся в кровати, плотно задёрнутой изумрудным пологом. Рождественское настроение растворилось где-то в комнате, не оставляя ничего, кроме какого-то неприятного ощущения. Поттер, вяло позёвывая, свесил ноги на пол и отправился умываться. Сейчас в доме Слизерина почти никого не осталось, так что особо можно было не утруждаться, одеваясь с иголочки перед выходом из спальни. Затем, облачившись в белоснежную рубашку и колдовскую мантию, он пригладил чёрных вихрь волос на голове и вышел из своей комнаты. Поднявшись по лестнице в гостиную, Гарри наткнулся на что-то необычное.

Этим «что-то» оказались подарки, аккуратно сложенные на одном из столов. Признаться, мальчик никогда не получал подарков на Рождество, так что лежащие свёртки с его именем принесли приятное волнение. Радостно улыбнувшись, дрожащими руками он взял подарок, который оказался от Забини, с выцарапаной надписью: «Счастливого Рождества!».

— И тебе счастливого Рождества, Блейз, — тихо пробормотал Гарри, словно боясь, что кто-то может услышать.

Осторожно открыв подарочную упаковку, Поттер восторженно посмотрел на содержимое. Это был красивый кулон из чистого серебра.

«Должно быть, дорого стоит», — пронеслось в голове мальчика, когда он трогал холодную цепь.

Украшение представляло собой треугольник с перечёркнутым кругом внутри. Помимо поздравления, было письмо, написанное аккуратным почерком Забини:

Счастливого Рождества, Гарри. Спасибо тебе за подарок. Этот кулон надевай под одеждой, никому не показывая. Иначе он растеряет все свои свойства. Это оберег.

Надев на себя украшение и спрятав его под рубашку, слизеринец рассмотрел на столе ещё пару свёртков. Следующим оказался подарок от Теодора Нотта. Книга с разными видами заклинаний.

Я знаю, как тебе нравится Защита от Тёмных искусств, поэтому дарю тебе очень интересную книгу, в ней ты можешь найти много интересного.

С Рождеством.

Теодор Нотт.

P. S. Кстати, спасибо за эти шоколадки. Никогда не ел ничего подобного.

Поттер улыбнулся. Книга была достаточно толстой и делилась на боевую и защитную магию. А также в подарок шла закладка, меняющая цвет. Открыв оглавление, Гарри с немым выражением лица уставился на страницы. Сотни, нет, даже тысячи заклинаний!

Следующий подарок лежал в тонком конверте и представлял собой лист плотной бумаги.

«Получили твои поздравления, посылаем тебе рождественский подарок. Дядя Вернон и тётя Петунья», — было написано внутри, когда мальчик развернул послание.

К бумаге скотчем была приклеена мелкая монетка. Дурсли остались верны себе: более щедрый подарок придумать было сложно. Поттер, с усмешкой оторвав пенни, швырнул бумагу в мусорку. Девочки подарили ему шоколад, а в свёртке от Дэвис оказалась книга «Взлёт и падение Тёмных искусств». Малфой тоже отдарился шоколадом. Крэбб и Гойл оставили на столе книги по чарам и заклинаниям, кривым почерком подписав их. Гарри счёл, что эти толстые обжоры пожалели дарить ему сладости, предпочтя съесть их самостоятельно, и просто отдали то, что было не нужно. Хорошо ещё, что им хоть хватило ума не дарить ему свои школьные книги. Пайк презентовал магическое перо, которое не оставляет клякс. Ещё в стороне от центра стола лежал аккуратно запакованный свёрток с подписью «Гарри Поттеру», который заинтересовал его. Раскрыв обёртку, мальчик увидел старинную книгу в потрёпанном переплёте.

«Как защитить себя и не впасть во тьму» значилось на обложке. Фолиант выглядел весьма раритетным. Но мальчик уже усвоил, что внешность не всегда отражает истинное содержание. Это касалось и книг. Обычное «Репаро» способно вернуть совершенно новый вид, но такое специально не было сделано. Волшебник, который оставил ему этот подарок, словно подчёркивал, что раз книга столько времени служила, то достойна сохранить своё настоящее обличие. Может, это какая-то традиция? Он развернул фолиант к себе, открывая обложку. В отличии от прошлых подарков, здесь на внутренней стороне не было подписи, словно сочли это неуместным или показывали бережное отношение к книге. Лишь лежал небольшой, изысканно украшенный золотыми и серебряными линиями конверт. Взяв его, Гарри обнаружил в нём пергамент с магически нарисованным гербом Слизерина — огромной змеёй, вставшей на дыбы, которая двигалась, словно живая. Автор, словно что-то показывая этим, поменял привычные цвета между собой: глаза у чудовища были серебряного цвета, а шкура зелёного. На висящем прямо в гостиной гербе всё было наоборот. Содержимое пергамента было совсем коротким:

С Рождеством!

Учись хорошо.

Лорен Мальсибер.

«Как странно, — подумал мальчик, откладывая записку в сторону и аккуратно перелистывая хрупкий учебник, содержавший описание весьма непростых чар, которые явно были не по плечу первокурснику, — подарок от старосты школы…»

Положив фолиант с запиской обратно в свёрток, он вернулся к остальным коробкам. Их было немного, и содержали они шоколад, которые прислали слизеринцы не с его курса. Другие старосты ничего ему не подарили. Поттер вздохнул.

* * *

Тема Рождества и подарков уже обсуждалась не один день в гостиной. Гарри, который ни разу никому не дарил, а тем более не получал подарки, чувствовал себя чужим при этих разговорах. И каково же было удивление, когда у него поинтересовались, что бы он хотел получить на Рождество. Хорошо, он хоть успел спрятать своё изумление. Призрак того, что все узнают о годах унижения перед Дурслями, снова замаячил перед ним. Нет, он не допустит этого, не теперь, когда начал немного понимать правила жизни среди слизеринцев. Признавшись Блейзу, что не очень разбирается в магических подарках, Гарри попросил его рассказать о волшебных традициях на этот счёт. Как оказалось, подарок принято дарить тем, с кем близко общаешься и хорошо знаком. То есть ему достанутся подарки как минимум от всех первокурсников Слизерина! Ему! И в ответ он тоже должен что-то подарить. Причём считается, что ты попал впросак, если ты кому-то подарил подарок, а тот тебе нет. Так он указывает на то, что ты недостоин его внимания. А значит, Гарри надо будет ответить всем тем, кто прислал подарки ему. И ещё принято что-то дарить за услуги. Поэтому у старост всегда целая куча подарков. Если не знаешь, что подарить, то всегда универсален шоколад. Также Поттер узнал, что он может через сову отправить заказ в Хогсмид, в магазин Сладкое Королевство, с деньгами и списком покупок. Только за раз птицу лучше много не нагружать.

* * *

Теперь перед мальчиком встал вопрос о том, чем ответить всем приславшим подарки. И если остальным он может отправить тоже какие-нибудь сладости, то старосте нужно будет подарить что-то более серьёзное. Но что?

Переодевшись в обычную одежду, Гарри поднялся из подземелий на первый этаж, приняв решение. За короткий день он разослал всем ответные посылки, совой заказывая их из магазина Сладкое Королевство, а старосте отправил большой вкусный торт с письмом, в котором выразил свою признательность, пытаясь длиной сообщения и вежливыми словами уравновесить разницу между их подарками.

* * *

Вечером Поттер пришёл на праздник в Большой зал. Тут царила просто волшебная атмосфера. Огромные наряженные ели, переливающиеся разными огнями; падающий снег, конечно же, зачарованный.

За учительским столом так и веяло рождественским настроением: Дамблдор сменил свою шляпу на шапку Санты, а Снейпу предлагал дёрнуть хлопушку. Его мантия со звёздами была не менее чудной, чем головной убор. Она была алой, и казалось, что это не Альбус Дамблдор, великий маг и тот, кого Волан-де-Морт всегда боялся, а Санта Клаус с мешком подарков для детей.

Хагрид без устали подливал себе вина и становился всё краснее и краснее, контрастируя с немного бледным и мрачным лицом профессора МакГонагалл.

По прошествии более двух месяцев история с Грейнджер сгладилась, забылась в памяти школьников. Министерские сотрудники уже давно закрыли дело, в Пророке эта тема была похоронена под грудой других. Новые заботы вытеснили и память о той девочке. Но влияние этого события всё ещё испытывалось. В частности практически все родители попросили своих детей провести Рождество с ними. Поэтому в Большом зале находилось меньше дюжины школьников.

Гарри сел за стол Когтеврана, где устроились все ученики, которые всё же остались на каникулы в школе. Их было так мало, что, видимо, было принято решение организовать один общий стол. Трудно сказать, кого из студентов было больше. Хотя из гриффиндорцев сидели всего лишь четверо Уизли: близнецы, его бывший друг и староста Перси. Взгляд Поттера невольно прошёлся по ним, а приятное ощущение правильного и законченного дела — отправки десятка подарков слизеринцам из совятни — пропало. Рон Уизли, наверное, единственный, кто помнит и переживает по поводу смерти Грейнджер. Возможно, ему стыдно за свои последние слова, адресованные ей. Да и то, что из-за их ссоры Рон невольно стал причиной смерти девочки, грузом лежало у рыжего на сердце. Но Уизли никто не винил. Даже Драко не стал проходиться по этому поводу. Хорёк вообще старался не вспоминать про смерть гриффиндорки и тот день, лишь упоминая его в контексте того, что отец вот-вот скинет директора. Хотя Малфой-старший, если судить по тем газетам, что листал Гарри, употреблял более осторожные фразы, обтекаемо намекая на то, что руководство школы не справляется и необходимы изменения.

Рядом с Поттером сел когтевранец, имя которого мальчик не мог припомнить, и наложил себе овсянку с клубникой. Гарри последовал его примеру, особо не прислушиваясь, что говорят ученики. В основном это были незнакомые школьники старших курсов.

— Э-э-э, Поттер, — кто-то робко и неуверенно позвал слизеринца. Им оказался тот самый когтевранец. — Счастливого Рождества.

— И тебе счастливого Рождества, э-э-э… — Гарри замялся, не зная имени этого парня, лишь по галстуку поняв, с какого тот факультета.

— Терри Бут, — заметив смятение однокурсника, подсказал мальчик с каштановыми волосами, протягивая руку для рукопожатия. Имя Терри слизеринцу ничего не говорило, однако Бут был рад подружиться с Мальчиком-который-выжил.

Немного подождав, Поттер всё же ответил на рукопожатие, предположив с лёгким сомнением, что Терри сделал это из-за его известности.

О чём могут говорить когтевранец и слизеринец? Казалось бы, что мало о чём. Но Бут оказался умным не по годам собеседником, который мог поддержать почти что любой разговор, знал, что и когда нужно сказать. Терри также неплохо разбирался в маглах и их науках, что было редкостью.

После рождественского пира руки Гарри были завалены подарками, поэтому он медленно вышел из Большого зала в сопровождении нового знакомого. Тот, вновь пожелав слизеринцу счастливого Рождества, накинул на себя тёплую мантию и выбежал на улицу, где Хагрид устраивал катание на санях по Чёрному озеру.

* * *

Поттер по привычке закрыл комнату на ключ, складывая подарки на стол. Запертая дверь вселяла в него уверенность в безопасности. Но со временем Гарри забеспокоился. Существует ведь достаточно простое заклинание «Алохомора», которое отпирает двери, хоть и не все.

Поттер залез с ногами на кровать, садясь по-турецки и открывая книгу, которую ему подарил Нотт. В оглавлении он искал то, что может хорошо защитить комнату от нежелательного вторжения.

«Коллопортус» — заклинание, запечатывающее двери.

Гарри сомневался, что у него получится его наложить. Да, он неплохо умел колдовать, мог поднять перо, открыть дверь, наколдовать свет и даже создать воду. И делал это с лучшим успехом, чем Долгопупс варил микстуры на зельеварении. Но эти чары были сложнее, чем всё, что он учил раньше. Хотя слизеринцу понравилось, что в книге были подробные описание и инструкция использования этого заклинания. Также мальчик решил попробовать изучить «Протего». Защитные чары, на случай, если кто-то решит его атаковать. Оставалась одна небольшая проблема. Не было того, на чём можно отработать заклинания.

* * *

Каникулы после Рождества пролетели быстро. За это время Поттер научился запечатывать дверь. Не с первой попытки, конечно, и даже не с десятой. Сейчас слизеринец тоже не был уверен, что заклинание работает как надо, но теперь у него не получалось открыть дверь магией, только его ключом. Однако, решив, что ещё будет практиковаться в свободное время, он выдохнул.

Постепенно начали приезжать отдохнувшие ученики.

Начался новый семестр.

Новый семестр

Каникулы закончились, и начался новый семестр, принёсший с собой февральские морозы. Ученики втягивались в учёбу весьма неохотно, засиживаясь допоздна в библиотеке и гостиных. Лишь скромный день рождения Милисенты Булстроуд немного скрасил холодные январские дни.

Для Гарри семестр означал лишь очередные домашние задания, а также попытки скрыть свою жизнь у маглов от однокурсников, которые начали обсуждать планы на лето, хотя до него было ещё далеко.

Мальчик очень хотел провести каникулы в магической семье, но не в такой, где нужно вести себя идеально, хотя даже такая компания была бы лучше, чем лето у Дурслей.

* * *

Поттер проснулся посреди ночи от шума у его двери. Сев в кровати, он потряс головой, пытаясь прогнать остатки сна. Мальчик прислушался. Кто-то пытался проникнуть в его спальню! Но запирающее заклятие оказалось не под силу обычной «Алохоморе», и теперь голоса совещались о том, что же делать.

Гарри надел очки. Сердце бухало где-то у горла. Схватив палочку с тумбочки, он направил её на дверь. Это Малфой с Крэббом? Непонятно. Пошептавшись, обладатели голосов начали удаляться. Поттер метнулся к двери и замер сбоку от неё, изо всех сил прислушиваясь. Скрипнула лестница. Кто-то поднимался по ней вверх. Значит, это не с его курса: у первокурсников спальни находятся на этом этаже, который был самим нижним. Что они хотели? Точно ушли? Гарри ещё с пару минут размышлял открыть ли дверь и посмотреть, кто это был, но осторожность взяла своё. Хорошо, что он изучил Коллопортус — трудное, но полезнейшее заклинание. Кто же это был? А вдруг они вернутся? Мальчик схватил стул и притащил его к двери. Если кто-то взломает его дверь, то наткнётся на него. А он уж этим взломщикам задаст! Хотя сейчас ему, стоящему в тёмной комнате и нервно сжимающему палочку, набор изученных заклинаний показался откровенно жалким. Чем из этого можно противостоять тем же старшекурсникам? Вдруг это были парни с седьмого курса? Может, они решили разобраться раз и навсегда с Гарри Поттером, отомстив за Волан-де-Морта?

Подождав для верности пару минут и начав уже замерзать в одной пижаме, Гарри отправился обратно в кровать. Кто бы то ни был, они уже ушли, а завтра с утра вставать. Он забылся тревожным сном.

Проснувшись утром и с недоумением увидев свой стул, подпирающий дверь, он совсем не сразу вспомнил события ночи. Теперь всё это казалось таким нелепым. Может, это ему приснилось? Хмыкнув, Поттер встал, надел очки и, вооружившись палочкой, повернулся к двери. Тихо. Он аккуратно отодвинул стул, засунул ключ в замок, повернул его и приоткрыл дверь. Никого нет. Что они тут делали? Пытались взломать его чары? Или навесили проклятие на выход? Надо проверить.

— Фините, — вполголоса произнёс Гарри, взмахнув палочкой.

У пола что-то сверкнуло, и он отшатнулся от двери. Теперь никаких сомнений: заклятие было. Поттер нервно проглотил слюну и оглядел пустой коридор и пролёт винтовой лестницы. Что за чары навесили тут? Он их отменил? Для верности ещё раз наколдовав отменяющие чары и ничего не увидев, мальчик закрыл дверь и отправился одеваться. Из раздумий его вывела хлопнувшая дверь. Гарри рванул к своей и, распахнув её, увидел Гойла в коридоре. Мысль, как проверить, сняты ли чары, сама собой пришла ему в голову.

— Эй, Грегори. Привет, — окликнул он крепыша. Тот с недоумением обернулся. Поттер уже давно заметил, что оба друга Хорька не блистали умом. Сейчас пришла пора этим воспользоваться. — Иди-ка сюда.

Поманив его, Гарри скрылся в комнате. Послышались шаги, и в проёме двери появился Гойл. Мальчик с напряжением наблюдал за тем, как тот переступил порог и остановился на середине комнаты, выжидающе глядя на него. Ничего не произошло. Чары сняты? Или они сработают только на выходящего из комнаты человека, а на зашедшего внутрь нет? Что сказать ожидающему слизеринцу? А зачем ему вообще что-то объяснять?

— Ну, всё, я готов. Спасибо, что подождал. Пошли на завтрак, что стоишь?!

Поттер выждал, пока Грегори первым выйдет из комнаты, и лишь потом отправился следом. Ничего. Значит, чары обезврежены. Он с удовлетворением закрыл дверь и запечатал её магией.

* * *

За столом Гарри напряженно думал, кто же пытался проникнуть к нему, а потом ещё проклял выход. По лицам сидящих рядом слизеринцев ничего нельзя было понять. Никто не выражал удивление тому, что он, Поттер, сидит целый и здоровый за завтраком. Надо быть внимательнее и осторожнее. Его не трогают только потому, что думают, что он сильный тёмный маг, который сокрушил самого Волан-де-Морта. И ведь он вчера ночью это подтвердил! Гарри не позволил самодовольной улыбке отразиться у него на лице, со спокойным видом поглощая пищу. Нет, конечно, он не тёмный маг, чары были хоть и сложными для него, но не содержали ничего зловещего, да и взяты были из обычной книги. Важно другое: его Коллопортус не смогли снять, и он защитил себя от вторжения. Выходит, не зря он беспокоился, переживал и изучал все эти чары!

Но... на Слизерине небезопасно. Вдруг он с дрожью вспомнил Гермиону Грейнджер, её тело в гробу и рыдающих родителей. Нет, не на Слизерине небезопасно, а во всём Хогвартсе! Что если пойти и рассказать преподавателям? Да нет. Кому рассказать? Снейпу? Тот явно к нему относится с отвращением, каждый урок зельеварения тому доказательство. Да и что сказать? Он по голосу не узнал никого. Остальные преподаватели отправят к его декану. Бесполезно. А если узнают слизеринцы, то он прослыт ябедой и, что хуже, слабаком... и трусом. Нет, здесь нужно полагаться только на себя. И на всякий случай не ходить в одиночку.

После того случая Поттер каждый раз проверял отменяющим заклинанием, не наложили ли что-то нехорошее у него под дверью, а сам замок запирал магией, дополнительно прижимая ручку стулом. Но пока больше ночных диверсий не было.

* * *

Свободное от домашних заданий и уроков время Гарри проводил, закрывшись в своей комнате, изучая подаренную Ноттом на Рождество книгу. За месяц Поттер узнал многое о боевой и защитной магии, и ему стало казаться, что он знает её лучше, чем сам профессор Квиррелл. За куда более сложный фолиант от Мальсибер он даже не брался, понимая, что ему не хватит навыков и времени, чтобы освоить что-то ещё из него. Сама староста никак не демонстрировала к нему особое отношение, даже не поблагодарив за торт. Гарри иногда спрашивал себя, не был ли её подарок намёком подготовиться и уметь себя защитить, словно она что-то знала?

* * *

Тем временем на носу был решающий матч с Когтевраном. Маркус Флинт, отметив свой день рождения в середине февраля, рьяно готовился к соревнованию, что вызывало бурные обсуждения в гостиной. В частности оказалось, что поражение гриффиндорцев заставило Вуда — капитана команды красно-золотых — с удвоенной силой заняться тренировками. Это вызвало недовольство других сборных, так как поле всегда было занято. Но победа во втором матче для Вуда, очевидно, стала идеей фикс. В случае проигрыша команда утрачивала малейшие шансы на Кубок. Поэтому гриффиндорцы тренировались как проклятые в любую погоду.

Но в любом случае первыми в новом году играли Слизерин и Когтевран. Матч состоялся в конце февраля. И последние показали себя достойными соперниками.

После того как команда Когтеврана дважды забила гол — первый, принадлежавший Роджеру Дэвису, и второй, забитый с помощью его голевой передачи, — игра стала куда жёстче. Особенно неиствовал Флинт, стремясь во что бы то ни было добраться до колец противника. И через пару минут ему это удалось. Перехитрив вратаря, он пробросил в центральное кольцо.

Слизерин взорвался победными криками. Остальные зрители ответили возмущённым гулом. Гриффиндор и Пуффендуй болели за Когтевран. Первым было важно, чтобы те победили, ведь тогда у них были шансы получить кубок. Но почему пуффендуйцы тоже болели за них, Поттер не знал.

— Слизерин забивает! — вещал Джордан. — Но счёт 20-10 в пользу Когтеврана! Давай, Когтевран, соберись!

Гудение слизеринцев заглушило слова комментатора. Гарри со злостью подумал, что несправедлива такая явная поддержка одной из команд. Разве это честно? Да и то, что постоянно матчи комментирует этот гриффиндорец... Других не нашлось? Лучше вообще без комментатора играть, чем с таким.

Тем временем игра сравнялась. Или змеи опомнились, или первый гол придал им силы, но превосходство воронов, которое у них было в начале игры, сошло на нет. Голы шли один за другим, никто не мог добиться ощутимого разрыва в очках. Крайне важным было то, кто поймает снитч. И за ловцами следили сотни глаз.

— Почему Хиггс не ловит снитч?! Я бы уже поймал и закончил матч! Если мы проиграем, то только из-за него. Я обязательно буду ловцом в следующем году, я играю намного лучше Хиггса, — нервно говорил окружающим Малфой, чуть подпрыгивая на своём сидении. — Кстати, наверное, вы уже знаете, что скоро в продажу поступит новая метла Нимбус-2001. Отец мне точно купит её, а то Комета уже порядком надоела.

— Я бы тоже хотел попробоваться на место ловца, — сказал Гарри. — Надеюсь, что Хиггс поймает снитч. А ты видел золотой мяч на поле?

— Что? Нет, с трибуны не увидеть. А вот в воздухе я бы уже увидел и поймал бы его. У тебя же нет метлы, Поттер. Ты проиграешь мне, — уверенно заявил Драко.

— Метлу можно купить, — парировал Гарри, наблюдая, как Флинт довольно-таки грубо выхватывает квоффл у охотника Когтеврана, пока тот был дезориентирован ударом бладжера. — Правда, я ещё не решил какую. Говоришь, Нимбус-2001 хорош?

Малфой гневно засопел, промолчав.

— Что это? Неужели ловец Слизерина увидел снитч? — внезапно завопил Джордан.

Поттер впился взглядом в Теренса, который на полной скорости мчался к кольцам Когтеврана. Сердце мальчика сделало кульбит. Снитч! Там блестел снитч! Все болельщики Слизерина заголосили, поддерживая своего ловца. А Гарри буквально всеми мыслями был на его месте, разгоняясь вместе с Хиггсом и хватая мячик! Необычное воодушевление царило у него в душе.

— Снитч поймал Теренс Хиггс! И Слизерин побеждает... — убитый голос комментатора заглушили вопли слизеринцев.

Первокурсники начали обниматься и хлопать друг друга. Поттер радостно заключил в объятия сначала Забини, а потом даже противного Хорька. Ликование победителей затмило всё. И, выходя с поля следом за командой Слизерина, они все весело шумели. Теперь они фавориты в борьбе за Кубок. Гарри чувствовал необычайный душевный подъём и торжество. Его ждала вечеринка в гостиной у тёплого камина в удобных креслах.

* * *

Празднование растянулось на всю неделю. Все так радовались, будто факультет уже выиграл Кубок.

В один из таких дней Поттер вышел из библиотеки. В гостиной стоял гвалт, а домашние задания сами себя не сделают, поэтому он и остальные слизеринцы предпочитали заниматься там, где особо не пошумишь. В коридоре он заметил Малфоя, который сделал эссе быстрее него и вышел чуть раньше, и Долгопупса. Удивившись такой странной компании, Гарри направился в их сторону.

Хорёк тем временем достал палочку и взмахнул ею в сторону гриффиндорца. У того лицо разом побледнело, и он попытался отпрыгнуть, но вместо этого ноги мальчика разом склеились, и он упал. Драко расхохотался. Поттер подошёл к ним.

— Что здесь происходит? — спросил он, глядя, как Долгопупс пытается встать, цепляясь руками за стену. Ноги у него были склеены вместе, и нормально подняться он не мог. Это было... смешно?

— Да вот, искал, на ком можно потренироваться в заклятиях, — радостно затараторил Малфой со сверкающими глазами, повернувшись к нему. — Долгопупс любезно предложил свои услуги. Думаю, какое же ещё заклинание применить на нём. Попробуешь, Гарри?

Невилл с ужасом посмотрел на Поттера и пустился наутёк. Вернее, попытался пуститься. Так как нормально бежать он не мог, то снова упал, а затем нелепо вскочил. И уже начал прыгать, стремясь удрать от слизеринцев. Драко опять зашёлся смехом. Глядя на комично прыгающего гриффиндорца, Гарри сам не удержался и прыснул. Мысль о контрзаклятии — Финита — улетучилась. Блондин же тем временем от хохота уже сполз на пол и почти рыдал. Что тоже добавило веселья Поттеру. И, возвращаясь уже вместе в гостиную, они со смехом обсуждали неудачника Долгопупса, который, наверное, так до самой башни Гриффиндора и прыгал.

* * *

Следующий матч Пуффендуя и Гриффиндора Гарри отправился смотреть с приподнятым настроением. Свежий воздух, квиддич. Что может быть лучше? Никакой скучной библиотеки, где приходилось часто сидеть после уроков. Подробности игры мало запомнились Поттеру. Гриффиндор, словно паровой каток, буквально снёс Пуффендуй. Поражение в матче со Слизерином и бесконечные тренировки Вуда, о которых слышал даже Гарри, дали сильную мотивацию красным игрокам отыграться. И они свой шанс не упустили. Охотницы, одна за другой, выходили на расстояние броска и забивали, близнецы бешено отбивали бладжеры, не давая возможности охотникам Пуффендуя на контратаку, а Вуд мастерски парировал единичные случаи. Закончил мучения Пуффендуя ловец команды красных, МакЛагген, поймав снитч.

Через несколько дней Лорен Мальсибер устроила шикарную вечеринку в гостиной в честь своего дня рождения. Ей исполнилось восемнадцать лет, и волшебница через несколько месяцев заканчивала Хогвартс. Гарри впервые видел, как эта немногословная девушка улыбается, принимая поздравления от всего факультета. Голос у неё был тихий и спокойный, однако это совсем не мешало ей разговаривать в шумной и веселой обстановке, так как все почти тут же замолкали, слушая. И мальчик никогда бы не назвал её кроткой, видя её строгий характер, который мало чем уступал характеру профессора трансфигурации.

* * *

К концу марта преподаватели буквально завалили учеников домашними заданиями, и потому пасхальные каникулы, по сравнению с рождественскими, оказались совсем невеселыми.

Однажды Поттер, проводивший много время в библиотеке, увидел лесника, который, на памяти мальчика, тут ни разу не появлялся. Мужчина был в шубе из кротового меха и что-то искал у стеллажей. Затем, взяв книгу, отправился к выходу, минуя мадам Пинс. Гарри пристально наблюдал за ним. Великан украл книгу? Он ведь не выписывал её у библиотекарши. Или нет? Непонятно. Мальчик огляделся. В помещении было почти пусто, компанию за столом ему составляла лишь Трейси, которая что-то писала сейчас в тетради. Другие девочки уже сделали домашнюю работу. Малфой и остальные предпочитали заниматься в гостиной по книгам, что были на руках, а не подниматься из подземелий ради библиотечных. Встав из-за стола, Поттер пошёл смотреть, в какой секции был лесник.

«Разновидности драконов, обитающих в Великобритании и Северной Ирландии», «Пособие по разведению драконов: от яйца до адского чудовища»...

Великан определённо искал информацию про драконов. Гарри вспомнился их разговор летом, пока они шли на железнодорожную станцию.

«Хотел бы я иметь дракона. Всегда хотел... ещё когда маленьким совсем был».

Тогда это поразило Поттера. Неужели сейчас лесник смог всё же раздобыть одного? Вот бы на него посмотреть! Даже жалко, что они с Хагридом не общаются. Интересно, а в Британии есть драконы? Вряд ли. Мальчик перевёл взгляд на полки с книгами об этих гигантских существах. О них стоит почитать, тем более уже порядком надоевшее домашнее задание он почти доделал.

* * *

Через час, вместе с Трейси рассматривая изображение валлийского зелёного дракона — самого распространённого в Британии, — Гарри с облегчением думал, как же хорошо, что он не сунулся с этими вопросами к своим одноклассникам. Даже сидящей рядом девочке ничего не сказал про причину своего интереса. Как оказалось, разведение драконов было запрещено Конвенцией магов давным-давно, и это всем известно. А задай он кому-нибудь такой вопрос, то лишь бы опозорился! Чертовы Дурсли, из-за них он ничего не знает о волшебном мире!

Также эти существа очень опасны, куда опаснее тролля, и намного превосходят его по размерам. И неразумны. Зато их кожа, части тела очень дорогие и применяются во многих областях. А из-за умения летать и дышать огнём драконы являются одними из самых трудно скрываемых от маглов магических существ. Поэтому их содержат в «Заповеднике Валлийских зелёных драконов» где-то в горах Уэльса.

Печень, когти, рог дракона и скорлупа его яиц имеют большое применение в зельеварении. Также существует целых двенадцать способов применения крови этих летающих монстров, которые открыл Альбус Дамблдор. У многих драконов ядовитые клыки, а их кожа обладает защитными свойствами.

«Значит, разведение драконов запрещено и лесник нарушает закон», — подытожил Гарри.

Какое наказание было за это положено, он не знал, но вряд ли за таких чудищ великана погладят по голове. Могут посадить в Азкабан — тюрьму волшебников, про которую он узнал у мадам Пинс. По её словам, тюрьму охраняют ужасные существа — дементоры, но про них он пока не читал.

Мальчик перевёл взгляд на разложенные книги, а затем решительно поднялся, сложил их кучкой и понёс обратно на стеллажи. Дракон — это проблема лесника, а не его. Ему ещё эссе дописывать по зельям.

* * *

А потом почти подряд отмечали свои дни рождения двое слизеринок — Дафна Гринграсс и Трейси Дэвис.

И если у первой было много поздравляющих, то полукровку поздравили лишь Гарри и Блейз, что не помешало той радоваться их скромным подаркам в виде сладостей. Поттер относился к обоим девочкам одинаково, хотя с Дэвис всё же общался чаще, но скорей по причине того, что у той больше не было собеседников, кроме него.

* * *

Сомнения мальчика насчёт дракона решились через несколько недель. Во время завтрака по столу Слизерина прошёл слух, что лесник напился и сжёг свою жалкую хибару, которую он называет домом. Гарри с трудом дождался окончания завтрака и направился на улицу. От обуглившегося, сгоревшего дома Хагрида шёл дым. Приглядевшись, Поттер увидел силуэт великана, который что-то разбирал на руинах. Значит, он правильно понял про дракона? Всё-таки у Хагрида было это существо... И оно спалило тому хижину. Странно, что сам лесник не пострадал. Успел убежать? Но самое главное — где дракон? Гарри перевёл взгляд на тёмные кроны деревьев Запретного леса, что виднелись позади остатков дома великана. Неужели чудовище сбежало туда? Он поёжился.

— Что собрались? — раздался строгий голос за его спиной. — Всем вернуться в замок!

Таких любопытных, как он, оказалось много, и профессор МакГонагалл гневно сверкала глазами на учеников, требуя возвратиться обратно.

Поттеру не нужно было повторять дважды, и он быстро зашёл в тёплое помещение.

Своим однокурсникам он так и не стал рассказывать про причину пожара. Это не его дело, хоть и держать дракона незаконно. Интересно, директор знает? Если да, то лесника могут упечь в Азкабан.

Разговор

В следующие дни Гарри при любой возможности наблюдал за лесником. Тот ходил как в воду опущенный, несмотря на то, что его дом уже вечером стоял как новенький: профессора постарались. Мальчик сам не знал, зачем нужно было шпионить, но любопытство словно сжигало его, коря за упущенную возможность посмотреть на живого дракона.

В один из таких погожих дней Поттер сидел на улице, бездумно глядя на гладкую поверхность озёра. Где-то вдали хлопнула дверь. Он очнулся от своих мыслей и огляделся. Лесник с мрачным видом шёл от своей хижины в сторону замка. Сонливость как рукой смахнуло. Быстро собрав свои вещи и засунув их в сумку, мальчик поспешил за Хагридом. Великан зашёл в замок, и Гарри следовал за ним по коридорам, пытаясь выглядеть естественным и незаметным. Уж больно нечастым гостем тут был Хагрид, иногда даже пропускающий обеды и завтраки в Большом зале.

Тем временем лесник дошёл до каменной горгульи в конце одного из коридоров и, остановившись, что-то сказал ей.

Поттер, аккуратно выглядывая из-за угла, с изумлением наблюдал, как статуя отошла в сторону, открывая вид на винтовую лестницу. Хагрид, громко издав печальный вздох, шагнул на неё, и та начала вращаться, поднимая великана наверх. Гарри, не помня себя, рванул вслед за ним. Тут лесник спрятал дракона? Сердце бешено стучало в груди, но страха не было: ничего ему великан не сделает; если там дракон, то именно ему, Хагриду, придётся оправдываться. Вступив на вращающуюся лестницу, он тоже начал подниматься вверх.

Вдруг раздался стук и голос лесника:

— Профессор Дамблдор, можно?

— Да. Добрый вечер, Хагрид.

«Это кабинет директора!» — с ужасом понял Гарри. Сейчас его вынесет лестницей прямо туда, и они поймут, что он шпионил!

Развернувшись, Поттер рванул по вниз. Бежать против движения ступенек, что скользили вверх, и пытаться не шуметь — очень сложно. Хорошо ещё, что вращение было небыстрым. Хотя, несмотря на это, в конце спуска у Гарри всё равно сбилось дыхание.

Но выход уже перекрывала горгулья, что вернулась на своё место. Мальчик непослушными, слегка дрожащими пальцами ощупал у той каменную спину, а затем попытался сдвинуть её, чтобы освободить проход, но тщетно. Затем Поттер вытащил палочку и прошептал: «Алохомора». Горгулья не сдвинулась.

Внезапно лестница остановилась, и сверху послышался голос Дамблдора и ещё один, но его Гарри различить не смог: он был тихим, с перерывами на всхлипы, да такие, что порой казалось, будто где-то завыла сирена.

Поттер не был любителем подслушивать чужие разговоры, но, когда речь зашла о драконе, любопытство взяло верх и он поднялся на пару ступенек.

— Господин директор, ещё раз спасибо вам, что смогли это, как его, замять дело, не привлекая Министерство, — голос принадлежал леснику. — И спасибо за то, что нашли малыша. И за то, что поправили мой дом, сэр.

— Хагрид! — спокойный голос Дамблдора нарушил воцарившуюся тишину. — Хватит благодарностей. Будь добр, не заводи опасных существ. Ты ведь знаешь, чем могло бы всё обернуться. Тем более ты получил это яйцо от незнакомца. — Воцарилось недолгое молчание. — Хогвартс стал небезопасным местом, поэтому я надеюсь на твоё понимание. Мне пришлось приложить немало сил, чтобы найти твоего дракона в Запретном лесу. И мне не хотелось бы снова оставлять замок из-за таких ситуаций. Ладно, закончим на этом.

— Да, сэр. Ещё раз спасибо, сэр, — прогромыхал лесник.

Сверху распахнулась дверь, и Гарри в отчаянии посмотрел на горгулью. Он в западне и не знает, как открыть проход. Внезапно та отошла в сторону, и мальчик, не удержав равновесие, вывалился наружу. Шаги великана раздавались всё ближе. Поттер рванул к доспехам, стоящим в коридоре, чтобы спрятаться за ними, и застыл, пытаясь унять тяжёлое дыхание.

Там было много пыли, паутины и пауков. Один из них, большой, мохнатый и чёрный, жутко перебирающий лапами и глазеющий на незваного гостя своими многочисленными глазами, спустился на плечо мальчика и медленно пополз в сторону тёплой человеческой плоти, оставляя на школьной мантии едва заметную то ли паутину, то ли слизь... В любом случае паук был не настроен на душевную встречу.

Гарри привык к этим существам, однако таких больших ему не доводилось видеть в чулане, возможно, лишь в зоопарке, где Дадли упал в вольер со змеёй. Но они все были за стёклами и не могли укусить.

Мальчик тряхнул плечом в надежде скинуть паука, но тщетно. Поттер мог поклясться, что слышал его шипение. Попытка избавиться от паукообразного нечто ни к чему не привела, лишь ещё больше разозлила опасное существо, и оно быстрее начало передвигаться к открытой шее. Не ожидавший такого Гарри резко дёрнулся, что привело к падению доспехов, но лесник уже давно прошёл мимо и не услышал грохота.

Паук оказался на полу, и мальчик попятился от него. Членистоногое было зло за то, что ребёнок не только бессовестно вторгся в его владения, но и посмел уничтожить их. Поттер облегченно перевёл дыхание, когда паук не стал ему вредить, а лишь развернулся на своих многочисленных лапах и убежал туда, куда недавно пошёл Хагрид.

— А, Гарри, — вдруг послышался голос Дамблдора, и слизеринец начал догадываться, почему паук не решился напасть. Видимо, даже такие существа боялись и уважали величайшего волшебника столетия, а может, существо просто испугалось его внезапного появления, хотя судя по позе профессора, тот находился здесь уже минуту как минимум.

— Зайдёшь на чай?

Поттер вышел из своего укрытия. Директор стоял у лестницы и пытливо смотрел на него.

— Простите, сэр. Я не хотел.

— Проникнуть в мой кабинет? Любопытство — не порок, Гарри, но порой стоит держать его в узде, — взмахнув палочкой, Дамблдор вернул доспехи на их законное место. — Проходи.

Профессор отступил, приглашая Поттера пройти первым. Слизеринец вновь встал на ступеньку и поднялся наверх, в кабинет директора. Это была круглая просторная комната, полная еле слышных странных звуков. Множество таинственных серебряных приборов, жужжа и выпуская небольшие клубы дыма, стояло на вращающихся столах. Стены были увешаны портретами прежних директоров, которые мирно дремали в красивых рамах. В центре стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, а за ним, на полке, — потёртая Волшебная шляпа. Профессор куда-то исчез, но вскоре вернулся с двумя чашками ароматного чая.

— Угощайся, Гарри, — предложил Дамблдор, усаживаясь в кресло. — Как тебе на факультете?

На мгновение Поттер замер. У него никогда не интересовались, нравится ли ему на Слизерине или нет. Все просто решили, что так и должно быть, а прежние друзья отвернулись от него. К такому вопросу мальчик не был готов. К чему угодно, но не к этому! Однако директор молчал, не торопя.

— Хорошо, сэр. Сначала было непросто, но я привык. — Гарри задумался. Он ведь хотел попасть на Гриффиндор, и этот вопрос о распределении не давал ему покоя — особенно сейчас, в кабинете директора, рядом с Распределяющей шляпой. Помолчав, Поттер всё же задал вопрос:

— Директор, я хотел… хотел спросить, а почему…

— Шляпа отправила тебя на Слизерин? — закончил мысль за первокурсника Дамблдор и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил: — Почему бы тебе не спросить это у самой Шляпы?

Гарри поставил пустую чашку на стол и под одобряющий взгляд волшебника подошёл к полке. Ноги стали ватными, как при распределении.

— Мистер Поттер, — ворчливым голосом произнесла Шляпа.

— Здравствуйте, — волнуясь, сказал мальчик.

— Ты что-то хотел узнать? — очевидно, Шляпа знала ответ на заданный вопрос.

— Да. Я хотел спросить, почему вы отправили меня на Слизерин?

— Хмм… С твоим распределением было не так просто. Но я вижу твоё будущее, все твои задатки и таланты. Ты добьёшься огромных высот на Слизерине.

— А другие факультеты? Я хотел на Гриффиндор поступить.

— Конечно, поступи ты на Гриффиндор, у тебя появились бы настоящие друзья. Но я вижу, что именно на Слизерине ты достигнешь величия. — Шляпа сделала паузу, давая осмыслить сказанное ею. — Ты сам это поймёшь, — затихающим голосом закончила она.

И Шляпа замолчала, перестав двигаться.

Гарри отошёл к столу. Шляпа считала, что ему здесь будет лучше! Как же! Успехи! Поттер почувствовал жуткую злость и огромное желание кричать. Но годы у Дурслей помогли сохранять невозмутимый вид и сдерживаться. Особенно находясь в кабинете директора.

— О, Гарри, присаживайся, — любезно предложил Дамблдор, наливая ещё чая. — Стало быть, у тебя есть вопросы?

— Сэр. Что имела в виду Шляпа? — осторожно спросил юный Поттер. Почему-то профессор внушал доверие и был отличным слушателем, поэтому, когда мальчик смотрел в голубые глаза, полные мудрости, слизеринский девиз — «Я сам» — просто вылетал из головы.

— Думаю, ты и сам это понял, Гарри, — медленно признал Дамблдор. — Она выразилась совершенно ясно. Но запомни, что цель не всегда оправдывает средства. И лишь для тёмного волшебника все средства хороши для достижения его цели. А не испытывая сомнений, не испытывая сострадания к ближним…

— Но я не хочу становиться тёмным волшебником! — мальчик перебил директора, но тот лишь покачал головой.

— Никто не может тебя заставить стать тёмным волшебником. Это лишь твой выбор. — Профессор улыбнулся краешком губ. — Со Слизерина выпускались много хороших волшебников и ведьм, которые не приняли сторону Волан-де-Морта. Гораций Слизнорт, к примеру. Преподавал зельеварение и был деканом Слизерина до профессора Снейпа, — произнёс Дамблдор.

— Да, профессор. Я ещё слышал, что сам Мерлин обучался на Слизерине.

Директор нахмурился.

— Это так, но тут нечем гордиться. Ты ведь читал о его жизни? Нет? Мерлину было предсказано, что один из детей, рождённых в мае, погубит его верного друга — короля Артура. И тогда Мерлин собрал всех детей, рождённых в мае, и отправил на сломанном корабле в море. На верную смерть. Никто из них не выжил. Хотя ходили разные слухи и теории, однако факт в том, что король Артур всё равно погиб, Мерлин не учёл одной детали. Но об этом вам будут рассказывать на истории магии. Это как раз то, о чем я говорил тебе раньше. Никакая цель не может оправдать такие чудовищные средства.

Воцарилась тишина. Гарри поднес к губам чашку горячего чая и отпил. Вкусный напиток оказался с мёдом.

— Профессор, можно задать вопрос? — Поттеру было страшно из-за событий одной из ночей, когда к нему пытались вломиться.

— Ты уже его задал. — Улыбнулся директор. — Но ничего, задавай ещё. Я отвечу на всё что смогу.

— Одной ночью кто-то пытался проникнуть в мою комнату. Я обычно запираю её чарами Коллопортус. А кто-то пытался её открыть. Это не с моего курса. Кто-то старше.

— Коллопортус. Хорошее заклинание, — протянул Дамблдор, помрачнев, — необычно мощное для первокурсника. Думаю, что ты заслужил десять очков Слизерину за такое достижение. Я не знаю, кто это был, но не забывай закрывать дверь на ночь, возможно, он желает навредить тебе. Слизерин… непростой факультет, как ты, наверное, сам успел убедиться. Кто бы это ни был, но чары Коллопортус не открыть обычным заклинанием, а вышибить дверь с помощью взрывных чар — себе дороже. Сработают охранные чары. Так что ты в безопасности. Но я поговорю насчёт этого с профессором Снейпом, и он проведёт расследование, чтобы установить виновных.

— Сэр, не нужно! — прервал его Поттер. — Я не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал.

Дамблдор задумчиво чуть наклонил голову и глянул на него поверх своих очков-половинок.

— Как скажешь, Гарри. Никто не узнает, обещаю тебе, я предупрежу об этом профессора Снейпа. Но я хочу, чтобы ты не пытался решить свои проблемы в одиночку, а в случае чего обращался к профессорам.

Поттер кивнул.

— Я хочу попросить тебя, Гарри, — после длительного молчания произнёс директор. — Выбери правильную дорогу и не угаси в своей душе свет. Многие волшебники сошли с пути как раз ложным учением. Ты не такой.

— Как я узнаю, какая дорога правильная, сэр? — спросил мальчик, ощущая внутри какой-то трепет.

— Сердце подскажет. — Слабо улыбнулся директор. — Не бойся спрашивать себя, думать, сомневаться и взвешивать решения.

Дамблдор помолчал, а затем вытащил свёрток из ящика стола.

— Я хотел бы отдать тебе это. — Волшебник обратил свой взор на первокурсника. — Когда-то твой отец оставил эту мантию-невидимку мне. Полезная вещь… Твой отец в основном использовал её для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе.

Дамблдор протянул свёрток мальчику.

— В это тревожное время пусть она будет у тебя. Она твоя по праву, но, прошу тебя, используй её с умом.

— Спасибо, сэр! — Гарри с трепетом взял его.

— И последнее на сегодня. Я надеюсь, ты сохранишь в тайне наш разговор с Хагридом.

— Разумеется, профессор. А насчёт дракона…

— Думаю, — прервал его Дамблдор, — тебе нужно вернуться в гостиную. Скоро отбой.

Поттер поставил пустую чашку на стол и, поблагодарив директора, вышел из кабинета, прижимая мантию-невидимку к груди.

Через десяток минут зайдя в гостиную, где на него не обратили никакого внимания, Гарри спустился вниз по лестнице и закрылся в спальне, размышляя над словами Шляпы и Дамблдора и разглядывая мантию-невидимку. Она была просто потрясающей. Когда накидываешь на себя, твоё тело будто растворяется в воздухе. Это очень надёжная защита, ведь в случае чего он может ею воспользоваться и его враги просто не увидят цель, а пока будут искать мальчика под кроватью, он успеет уйти из спальни или сам атакует, ударив тех в спину. Дверь слизеринец по-прежнему запирал заклинанием, однако больше никто не собирался на него нападать.

* * *

Приближался конец учебного года, а это означало лишь то, что мальчику вновь придётся увидеть семью Дурслей. Поттер усердно начал готовиться к экзаменам, боясь, что его не примут на второй курс и придётся остаться на Тисовой улице. За это время Хогвартс стал для Гарри домом, к которому он привык, а вот дом номер четыре таких чувств не вызывал и, хоть убей, желания возвращаться туда не было.

Повторение пройденного помогало ему хоть ненадолго отвлечься от этих мыслей.

Слизеринцы после ужина спускались в гостиную, садились и занимались до поздней ночи, запоминая составы сложнейших зелий, заучивая наизусть заклинания и контрзаклинания, зазубривая даты волшебных открытий и восстаний гоблинов.

Наступил день экзаменов. На улице стояла ужасная жара. В огромном кабинете, в котором они писали экзаменационные работы, было не только жарко, но и невыносимо душно. Перед экзаменами всем раздали специальные перья, заколдованные так, что тот, кто брал в руки это перо, лишался возможности хитрить.

Вопросы были непростые, и мальчик пожалел, что был не очень внимателен на уроках, хотя большинство заданий он всё же смог решить относительно легко. Меньше всего проблем было по Защите от Тёмных искусств.

* * *

Тяжёлые учебные дни разбавляли приятные события. В конце мая почти подряд были день рождения у Гойла, затем у старосты школы Шафика, а под конец у самой тихой первокурсницы Элизабет Харли. Даже на свой праздник девочка, смущаясь, не сказала больше десяти слов. Гарри вообще за весь учебный год слышал от неё лишь фразу «Доброе утро», и то лишь в ответ на его приветствие. Зато Драко во время её именин говорил больше всех, рассказывая, какую он грандиозную вечеринку устроит через неделю на свой день рождения.

Однако его планам не суждено было сбыться. В тот день проходил крайне непростой экзамен по трансфигурации, а вечером они готовились к следующему тесту, поэтому злого, недовольного сложными письменными вопросами и к тому же невыспавшегося Малфоя лишь скромно поздравили во время ужина.

* * *

Ещё они сдавали практические экзамены. Профессор Флитвик по одному приглашал школьников в свой кабинет и требовал заставить плясать лежащий на столе ананас. Профессор МакГонагалл дала им задание превратить мышь в табакерку. Количество полученных за экзамен очков зависело от того, насколько красивой получалась табакерка. Но если у неё оставались хвост, усы или что-нибудь ещё мышиное, то на хорошую отметку можно было не рассчитывать. А на экзамене у профессора Снейпа Гарри жутко перенервничал, пытаясь вспомнить, как приготовить зелье, отнимающее память, и всё же допустил ошибку, забыв, сколько раз надо помешивать получившееся варево по часовой стрелке после добавления двух веточек валерианы. Впрочем, его зелье было сварено почти идеально, если сравнивать с работами учеников из Гриффиндора.

Последним экзаменом была история магии. Им предстояло в течение часа письменно ответить на вопросы о древних волшебниках и восстаниях гоблинов. Поттеру никогда не нравилась история. Но зато впереди его ждала свобода. Целая неделя свободы до объявления результатов экзаменов. И когда мальчик услышал, что пора сдавать работы, он ликовал вместе с остальными.

Со свободной душой Гарри вышел с другими учениками на залитый солнцем школьный двор, спеша спуститься к озеру. На берегу веселились близнецы Уизли и Джордан: они дёргали за щупальца заплывшего на тёплое мелководье кальмара. Лесник сидел в кресле в двух шагах от своей новенькой хижины, закатав рукава рубахи и подвернув штанины, и лущил горох. У его ног стояла большая кастрюля. Все первокурсники из Слизерина расположились на берегу озёра. Поттеру было жарко, поэтому он не стал прислушиваться к разговору.

Мальчик бездумно уставился в ярко-голубое небо, заметив летящую в сторону замка сову. В клюве у неё было письмо. Можно расслабиться. Экзамены сданы, результаты будут позже, а скоро заключительный матч по квиддичу. Никаких проблем и тревог.

Любой ценой выжить

Том Марволо Реддл, более известный как Тот-Кого-Нельзя-Называть, кабинет Защиты от Тёмных искусств, полночь.

Сознание и мысли путались. Квиррелл о чём-то бормотал. Неважно. Сегодня ночью он добудет камень. Старик отправился в Министерство магии и вернётся только завтра. Этого времени ему хватит. Скоро наступит новая эра. Лорд Волан-де-Морт возродится. Да, новая эра. Он стоит перед домом Поттеров. Время исполнить пророчество…

Нет…

Нет, он под тюрбаном своего слуги, контролирует его. Если бы не это ничтожество, то он получил бы камень год назад. Год назад! У него уже было бы своё тело, и он собрал бы снова свою армию, сеющую ужас и смерть!

Ярость вновь охватила его. Именно она стала его постоянным спутником вот уже как десять лет. Именно она подпитывала его волю к жизни, была якорем, что удерживала в этом мире. Ярость и ненависть.

Тёмный Лорд испытывал затруднения в ощущении других эмоций, и лишь эти две постоянные спутницы давали ему чувство того, что он ещё жив. Однако частые вспышки ненависти чередовались с потерей ясности мышления и слабостью. Путаница в голове, неспособность ориентироваться в пространстве и времени. Он не понимал, где он и что делает. А затем приходит осознание себя: я Лорд Волан-де-Морт, величайший маг всех времён. Существую в виде духа, словно проклятое привидение. И его снова охватывал гнев, растворяя в себе разум.

Ужасные десять лет без тела, без сил, без ничего. Да, сначала, после развоплощения, он даже этих чувств был лишен, лишь боль… Но желание выжить… любой ценой выжить, не умереть… вкупе с яростью — найти и убить предателей, жалких трусов, стереть в порошок — не давало впасть в забвение. И… надежда. Надежда на то, что его верные Пожиратели найдут его. Ярость пронзила его. Мерзкие предатели! Они отреклись от него. Лишь Лестрейнджи были верны ему, но они гниют в Азкабане.

Ему нужна сила, его мощь. Ему нужно вернуться в своё тело. Ему нужен камень. И он его добудет. А сейчас ему нужно собраться. Да, собраться, ведь мерзкий Дамблдор ждёт его в кабинете. У него собеседование сегодня, и если он займёт должность… О, это такие возможности! И главное — Дамблдор под боком, а он — Лорд Волан-де-Морт — уже не тот школьник, что ушёл из этого замка десятки лет назад. Он обдурит этого любителя грязнокровок и, выбрав момент, прикончит его. Например, освободит ужас Тайной комнаты, а потом ударит в спину старого дурака Авада Кедавра. Да, а потом сам геройски загонит василиска обратно. И победителя наградят. Он будет спасителем Хогвартса! Да и ещё ему, может быть, достанется пост директора! Надо лишь выждать пару лет. Но он пока не решил, как поступит. Планы-планы. Это его путь к вершинам власти. Надо бы крестраж в Хогвартс пронести...

Странно... Он же уже сюда проносил крестраж. В Выручай-комнату…

Нет, это уже было. Это второй крестраж?

Так, где он? Почему темно?..

Он ощутил сознание рядом. Квиррелл! Сейчас 1992 год...

Какой долгий год. Он сумел проникнуть в замок под его тюрбаном.

Обмануть Дамблдора ничего не стоило, Квиррелл находился под его, самого Лорда Волан-де-Морта, защитой! Ну и сам немного владел окклюменцией. Крестраж, размещенный в Выручай-комнате, не должен был причинить ему вреда, как прошлым преподавателям Защиты от Тёмных искусств. Сам крестраж на месте — он проверял.

Бешеная радость обуяла его, он всё-таки стал преподавателем защиты, несмотря на прошлый отказ старика! Какая ирония. И главное — он обладает телом! Хотя бы не испытывает те муки, которые преследовали его на протяжении десяти лет существования в виде бесплотного духа.

И всё шло хорошо, до тех пор пока на Хэллоуин Квиррелл не притащил тролля. А ведь план был прост: пока преподаватели будут ловить зверя, он проберется на третий этаж и оценит защиту философского камня. И если ничего серьёзного, то заберёт артефакт.

Всё пошло прахом. Мало того что Снейп ему помешал, так ещё тролль прикончил грязнокровку! И он, скрытый тюрбаном, даже не смог полюбоваться на искаженное ужасом лицо Дамблдора! Как же, убили одну из его любимых грязнокровок! Но потом стало не до смеха. Сначала его начали таскать на допросы прибывшие в Хогвартс инспекторы, а потом ещё пришлось сидеть в кабинете директора и отвечать на его вопросы! Дважды! Хорошо, что Квиррелл справился, изображая ужас от смерти той грязнокровки и ведя себя, как полное ничтожество. Но после этого он заметил, что его кабинет обыскивали. Кто? Дамблдор? Инспектор Лангарм? Да и теперь ещё Снейп стал за ним следить, а потом вовсе донимать угрозами и расспросами. Мерзкий предатель!

Его подозревают. А время идёт, и к камню он не приблизился. Тело слуги начало потихоньку приходить в негодность. Да и его состояние тоже отвратительное. Мысли часто путаются, слабость. Надо было всё же забыть про камень и провести воскрешение через Ритуал. Хотя зелье крайне сложное и готовится семь месяцев, а за некоторые ингредиенты светит Азкабан... Азкабан. Он хохотал, когда узнал, что Сириус Блэк сидит уже много лет в Азкабане. Поттеры думали обдурить Лорда Волан-де-Морта, но в итоге сами сели в лужу. Хвост сумел выкрутиться и сбежать. Этот мерзкий крысёныш не старался найти его, но... Блэку так и надо.

Ингредиенты для зелья Воскрешения... Да, он предпринял шаги в этом направлении и начал искать их, но всё же надеялся, что камень решит все проблемы. Да, камень куда более простой и быстрый способ. Но месяцы проходили, а продвижений с ним не было. И плоти слуги нет у него, Квиррелл не выживет, когда он покинет его тело, а по ритуалу так нужно. Зато кровь врага рядом. Проклятый Поттер! И ещё поступил на Слизерин! Как жаль, что этого мальчишку не прикончил тролль, всяко лучше было, чем эта бесполезная грязнокровка. Но пророчество не врало, хитрая мелкая тварь вырастает.

А он вынужден прятаться в тюрбане и жить как ничтожный паразит. Никакие меры и чары не помогали: тело волшебника не могло долго переносить душу Волан-де-Морта, и Квиррелл начал медленно умирать. А его сознание мутнело, он слишком слаб. Поэтому пришлось охотиться на единорогов в лесу. Их кровь даст ему силы продержаться. И сознание сразу приобретало ясность. А проклятие? Оно пойдёт на Квиррелла.

Раздобыв яйцо дракона, он смог напоить Хагрида и выяснить, как обойти Пушка. Жалкий неудачник помог ему тогда, когда нужно было свалить вину за убийство грязнокровки у входа в Тайную комнату, помог и теперь, когда надо было достать чёртов камень. Как он и надеялся, дракон спалил хижину лесника и сбежал, а директор отправился в лес. Появилась возможность проникнуть на третий этаж.

Но всё пошло прахом. Проклятый Снейп прицепился к нему, и пришлось с ним искать дракона у Хогсмида. Время было упущено.

И теперь Дамблдор отправился в Министерство. Слушание на всю ночь, так что он добудет камень! Сегодня ночью!

— Пора, — оповестил своего слугу Тёмный Лорд.

— Да, хозяин.

Он стоял перед дверью, ведущей в запретный коридор.

— Ты знаешь, что делать. Проверь её на сигнальные чары и открой.

— Да, повелитель.

Чары были несложные, и дверь распахнулась настежь. Раздался раскатистый громоподобный рык. Пёс не мог их видеть под чарами сокрытия, но повернул голову в сторону открытой двери, принюхиваясь всеми тремя носами. Квиррелл заклинанием заставил арфу играть и пролевитировал её внутрь. При первых же звуках все шесть глаз Пушка начали закрываться. Рычание становилось всё тише и постепенно замолкло. Пёс закачался и опустился на брюхо, а потом повалился на бок.

Квиррелл зашёл внутрь, колдуя волшебной палочкой.

— Мой Лорд, если дверь закрыть, то поднимется тревога, — высказал свои мысли преподаватель.

— Не трогай её, — быстро приказал Волан-де-Морт.

— Да, господин.

— Пёс спит? — вкрадчиво поинтересовался собеседник.

— Да, мой Лорд.

— Обыщи комнату.

Квиррелл медленно двинулся к люку, который охранял Пушок. Жаркое зловонное дыхание, вырывавшееся из трех пастей, чувствовалось всё сильнее.

— Тут люк.

— Проверь его! — прорычал Тёмный Лорд, теряя терпение и поражаясь глупости профессора.

— Никаких чар, мой Лорд, — холодный голос Квиррелла разнёсся по всей комнате. Фиолетовый свет на конце палочки потух, и преподаватель опустил её вниз.

—Тогда открывай! Не теряй время!

Волшебник повёл палочкой, распахивая люк, и осторожно заглянул в него.

— Темно. Люмос. Там растения. Дьявольские силки! Никаких ступеней вниз нет.

— Отгони их и спускайся.

— Да, мой Лорд. Люмос Солем!

Квиррелл пролез в дыру, левитируя себя заклинанием, которому обучил его Темный Лорд. Он спускался вниз, держа ярко горящую палочку, и вскоре достиг дна. Как только его ноги коснулись твёрдой поверхности, Квиррелл отряхнулся от пыли и поправил сползший набок тюрбан.

Растения, судорожно извиваясь и вращаясь, пытались скрыться в углах комнаты, стремясь спрятаться от яркого света.

— Это силки Стебль. Это её ловушка, — задумчиво произнёс Волан-де-Морт.

— Да, мой Лорд. Мы с ней справились. — В комнате повисла напряжённая тишина.

— Это может остановить только школьников, а не Волан-де-Морта! Ступай дальше.

Квиррелл прошёл через каменный проход, который вёл резко вниз. Откуда-то сверху доносилось мягкое шуршание и тихий звон.

— Мой Лорд, впереди свет, — проинформировал Тёмного Лорда профессор.

Волан-де-Морт скользнул в разум Квиррелла, смотря на происходящее его глазами. Они дошли до конца коридора и очутились у входа в ярко освещенный зал с высоким дугообразным потолком. Зал был полон порхающих и кружащихся птиц — маленьких и ярких.

На другой стороне зала виднелась тяжелая деревянная дверь.

— Что это?

— Это… это ключи, — отозвался его слуга. — На них не действует магия.

— Проверь дверь.

Квиррелл подошёл к двери и попытался открыть.

— Мой Лорд! Я не могу её открыть. Чары не действует.

— Разумеется. Это ловушка от Флитвика. Мерзкий гоблин. Надо поймать нужный ключ и им открыть дверь. Понял? Действуй, поймай мне ключ, — раздражённо прошипел Волан-де-Морт.

— Повинуюсь, мой Лорд.

Поднявшись в воздух с помощи магии, Квиррелл ринулся за ключами, внимательно их рассматривая. Покружив несколько минут в водовороте из разноцветных перьев, он заметил огромный серебряный ключ.

— Вот он! — крикнул Квиррелл, чарами сгущая вокруг него воздух, и устремился за ним, вытянутой рукой прижав его к стене. — Я поймал его!

— Превосходно! Теперь открой мне эту дверь! — рыкнул Волан-де-Морт. Камень скоро будет у него.

Они приземлились у двери. Квиррелл вставил ключ в замок, повернул его и услышал щелчок. Открыв дверь, он шагнул внутрь. Комнату внезапно залил яркий свет. Они стояли на краю огромной шахматной доски, прямо за чёрными каменными фигурами. На другой стороне доски стояли точно такие же фигуры, но белого цвета.

— Мой Лорд. Тут шахматная доска. Что мне теперь делать? — спросил Квиррелл.

— Вижу, я смотрю твоими глазами, — отозвался он. — Очевидно, мы должны сыграть в партию. Это западня от МакГонагалл. Проверь всё.

Квиррелл подошёл ближе и начал размахивать палочкой.

— Повелитель, тут всюду защитные чары. Перелететь через фигуры нельзя. Трансфигурации они не поддаются. Это оживлённые фигуры, и, чтобы начать игру, надо занять место одной из них.

Волан-де-Морт расхохотался, но в тюрбане смех получился приглушенным.

— Хитро, ты становишься фигурой, а не игроком. И рискуешь быть съеденным во время партии. Что ж, философский камень заслуживает того, чтобы за него Волан-де-Морт сыграл в шахматы. Займи место чёрного короля.

В следующее мгновение король повернулся и ушёл с доски.

— Белые ходят первыми, — произнес Квиррелл, глядя на ту сторону доски.

Белая пешка шагнула на две клетки вперед.

— Ага… На е4…

— Ходи на е5. Давно я в шахматы не играл, в последний раз с Долоховым, — сказал холодный голос. — Ха, похоже, я становлюсь сентиментальным.

— Мой Лорд, их конь вышел вперёд.

— Вижу. Так, попробуем защиту двух коней.

Волан-де-Морт начал руководить чёрными фигурами, которые покорно вставали туда, куда он им указывал.

— Рокируйся.

— Да, мой Лорд.

Игра была захватывающей. Волан-де-Морту попался достойный оппонент. Вскоре у доски уже лежала целая гора поверженных фигур.

— Вот и всё, — произнёс Тёмный Лорд. — У нас лишний конь... Теперь размениваем фигуры, но они уже проиграли.

Через почти двадцать ходов всё было кончено. Безжалостно разменивая большинство фигур, чёрные смогли протащить пешку в ферзи, а потом поставить мат. Белый король стащил с себя корону и кинул её к ногам Волан-де-Морта. Оставшиеся фигуры-противники, кланяясь, расступились.

Тёмный Лорд издевательски рассмеялся. Когда он возродится, его слуги одними поклонами не обойдутся. Путь дальше был свободен.

— Великолепная игра, мой Лорд. У вас потрясающее мастерство, — восхищался Квиррелл.

— Знаю. Довольно разговоров. Добудь мне камень.

Пройдя в конец комнаты, они открыли дверь и прошли по ещё одному коридору. Осталась ловушка Снейпа, и камень будет его!

Квиррелл открыл следующую дверь, и они оказались в другой комнате. И еле увернулись от потока огня.

— Мой Лорд! — испуганно заверещал профессор. — Тут дракон!

— Убей его! Чёртов Хагрид!

Квиррелл попытался поставить защитные чары, но они еле-еле задержали драконий огонь. Мантия волшебника загорелась. Взмахом палочки он её потушил. Чудовище издало громкий рев, эхом отразившийся от стен комнаты. Дракон был чёрным и очень длинным, больше трёх метров, с огромными крыльями. Морда у него была вытянутой, с широкими ноздрями, крупными рогами и злобными жёлтыми глазами.

Квиррелл потряс головой, вопль дракона оглушил его, в ушах звенело. Существо ринулось вперёд, распахивая пасть с кучей острых зубов. Тёмный волшебник с трудом откинул его чарами. Но ящер, извиваясь словно змея, снова встал на лапы и метнулся в атаку.

Они кружили в тесной комнате — задыхающийся волшебник в подпаленной мантии с нелепым тюрбаном на голове и зубастое чудовище, издающее душераздирающие вопли. Кожа дракона защищала от чар волшебника, но особо сильные тёмные заклинания пробивали её, и вскоре весь пол был забрызган кровью. Раны привели зверя в невменяемое состояние, и в один из моментов он ухитрился вцепиться пастью в левое плечо Квиррелла, раздирая плоть.

— Круцио! — заверещал тот, с ужасом и ненавистью смотря в вертикальные зрачки дракона в десятке сантиметров от себя.

Непростительное заклинание наконец попало не в кожу дракона, которую не пробивало, а в открытую рану у левого крыла. Чудовище заскулило от боли, отпуская руку волшебника, и начало биться на полу, размахивая поврежденными крыльями и распахивая пасть.

Маг держал заклинание, пытаясь отдышаться. Дракон забился сильнее, царапая когтями пол.

— Авада Кедавра! — зелёный луч попал точно в разодранный бок дракона, и тот затих.

Квиррелл помедлил, затем перевёл взгляд на свою руку. Вид раны был ужасен: зубы разорвали плоть, из места укуса текла кровь, пропитывая весь рукав.

— Повелитель! Моя рука…

— Я слабею. Раздобудь камень. Он ключ ко всему, — голос Волан-де-Морта был еле слышен.

Схватка с чудовищем отняла у них много сил. Квиррелл пытался отдышаться, потом применил целебные чары на руку. Хотя бы кровь остановилась. Он огляделся. Комната была вся в красных разводах: стены, пол, даже потолок были забрызганы. В воздухе стоял запах железа и пота. Из разгромленного фонтана, который стоял сбоку, вяло текла вода. Огромное лежбище из разных мехов на полу в углу — чудовище уже никогда туда не вернётся. Квиррелл шагнул к двери и, открыв её, с опаской заглянул внутрь: за ней его могло ждать что угодно. Но в комнате не было ничего страшного.

Посредине стоял стол. На нём выстроились в ряд семь различных сосудов, наполненных какими-то жидкостями.

Волшебник неуверенно подошёл к столу, и вдруг позади него из-под пола вырвалось ярко-фиолетовое пламя, отсекая путь обратно. Тут же языки огня заплясали перед той дверью, которая находилась впереди. Квиррелл испуганно оглядывался, крепко сжимая здоровой рукой палочку, но на него никто не нападал. Он увидел на столе свиток пергамента и прочёл написанное на нем вслух:

— Впереди опасность, то же позади,

Но две из нас помогут, ты только их найди.

Одна вперёд отправит, ещё одна — назад,

В двух — вино всего лишь, а ещё в трёх — яд.

Ты хочешь здесь остаться на долгие века?

Тогда ищи — к тому же подсказка тебе дана.

Во-первых, как бы ловко ни скрывался яд,

Найти его несложно — от вина левый ряд.

Второе — в крайних бутылях налито не одно и то ж,

Но если вперёд тебе надо, помощи зря ты ждёшь.

Затем ни в большой, ни в малой смерти ты не найдёшь,

А если из второй слева и второй справа глотнёшь, сам убедишься — налито одно и то же в них,

Хотя на взгляд они разные, но это уже в-четвертых.

— Это загадка! — Волшебник недоуменно прочёл ещё раз текст и перевёл взгляды на сосуды. Он что, должен выпить один из них?

Начав колдовать, Квиррелл убедился, что чарами определить яд невозможно. Он ещё раз прочёл текст. Так, значит, тут есть вино, а для пути вперёд крайние сосуды не подходят. От пары глотков вина сейчас он бы не отказался.

— На столе семь бутылей: в трёх находится яд, в двух — вино, ещё одна даст возможность вернуться обратно, а седьмая пропустит вперед.

Он несколько раз прочитал написанное, пытаясь не ошибиться в выборе.

— Похоже, пить надо из этой. — Он взглянул на крошечную бутылочку. Надо ещё раз прочитать текст. Вроде, всё верно.

Квирелл взял трясущимися руками самую маленькую бутылочку. Выбора у него нет. Без камня он умрёт, а ждать больше нельзя. Тёмный маг повернулся лицом к чёрному пламени.

— За Тёмного Лорда! — произнёс он, одним глотком опустошив бутылку.

Его пробрало дрожью от ледяной жидкости. Поставив бутылочку обратно на стол, Квиррелл пошёл к чёрным языкам огня. В следующую секунду пламя лизнуло его, но он ничего не почувствовал. На какое-то мгновение огонь закрыл от него то, что находилось впереди. А затем маг оказался в следующем зале, посреди которого стояло огромное зеркало высотой до потолка, в золотой раме, украшенной орнаментом. Оно было расположено на подставках, похожих на две ноги с впившимися в пол длинными когтями. На верхней части рамы была выгравирована надпись: «Еиналежеечяр огеома сеш авон оциле шавеню авыза копя».

Квиррелл осторожно подошёл к зеркалу.

— В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал он, постукивая пальцами по раме.— Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернётся, я буду уже далеко…

Маг обошёл зеркало вокруг, а затем жадно уставился в него.

— Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю… Но где же этот камень? — Квиррелл негромко пробормотал какое-то ругательство.

— Я не могу понять, — продолжил он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить? Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин!

— Сними повязку, дай мне взглянуть на зеркало, — произнёс высокий холодный голос.

Квиррелл повернулся спиной к зеркалу и стал разматывать тюрбан. Когда он снял его полностью, в зеркале отразился его затылок, но вместо волос там было человеческое лицо. Оно было ужасное: бледное, черты словно обожжённые, а нос напоминал змеиный — только щели. Красные глаза уставились в зеркало. Секунда, и отражение Волан-де-Морта и комнаты поменялось в зеркале. Кроме его лица — оно осталось прежним.

Тёмный Лорд в зеркале стоял гордо в чёрном плаще, держа в одной руке палочку, а в другой — философский камень. У его ног лежал окровавленный Альбус Дамблдор. Он был мёртв. Чуть сбоку от Волан-де-Морта висел в воздухе мальчик. У него были чёрные волосы и шрам на лбу. Он кричал и дёргался от мучительной боли. Из прокушенной губы текла кровь. Сзади Волан-де-Морта лежали тела. Очень много тел — изувеченных и с виду здоровых. Но все они были мертвы. Тёмный Лорд в зеркале рассмеялся, направляя палочку на мальчика. Его отражение в реальности рассмеялось вместе с ним. Холодный смех звучал по комнате, пробирая до дрожи Квиррелла.

— Мой Лорд?

— Я вижу камень. Достань его мне быстрее! Используй магию! Достань его!

Квиррелл снова обернулся к зеркалу и начал шептать заклинания, размахивать палочкой. Зеркало то дрожало, то покрывалось льдом, то чёрным дымом, но Квиррелл хмурился — результата пока не было.

Волан-де-Морт смотрел тем временем на выход и размышлял. Когда Квиррелл добудет его камень, нужно быстро и незаметно убраться из замка, пока не заметили пропажу. И подготовить ритуал. В свои годы он потратил огромное количество времени, изучая вопрос бессмертия, стремясь его достичь. И философский камень занимал его ум. Сколько он книг прочитал, пытаясь по крупицам собрать информацию, что Фламель разбрасывал в течение столетий?.. А сколько он сил потратил в этой школе полвека назад, пытаясь на основе этого разработать этот артефакт или хотя бы понять принципы его работы. И теперь камень будет его.

Вдруг пламя раздвинулось, и в комнату шагнул Альбус Дамблдор. Волан-де-Морт в ужасе смотрел на незваного гостя. Всё пропало, он не смог получить камень. Старик каким-то образом всё узнал. А он не в лучшем состоянии для дуэли хоть с кем-то. От Квиррелла тоже толку нет. Нет, только не обратно жить в виде бесплотного духа. Он не выдержит этого!

Дамблдор с не меньшим ужасом смотрел на лицо, торчащее из затылка Квиррелла.

— Что же ты натворил, Квиринус? — слабым голосом произнес он.

Квиррелл с испугом обернулся, а Волан-де-Морт почувствовал прилив надежды. Старик расчувствовался и жалеет его слугу. На этом можно сыграть, тот не сможет убить своего коллегу.

— Дамблдор, — с ненавистью почти прошипел он. — Я захватил Квиррелла, и он теперь мой. Если не хочешь, чтобы он умер, то отдай мне камень.

— Том, ты всё-таки выжил. И чем ты стал? Именно это твоё достижение, к этому ты стремился? — голос Дамблдора крепчал. — Ты стал обыкновенным паразитом?!

— Отдай мне камень, или он умрёт! — рыкнул Волан-де-Морт, ярость снова охватила его.

— Квиррелл выбрал свой путь. Его не спасти. Как и тебя. Это же ведь ты впустил тролля на Хэллоуин? Из-за тебя погибла мисс Грейнджер?

Волан-де-Морт видел в зеркале отражение Дамблдора. Его лицо исказилось злостью, голубые глаза буквально прожигали мага, а волны ярости можно было ощущать кожей. Квиррелла била дрожь. Тёмный Лорд усмехнулся.

— Старик, это по твоей вине всё произошло. Ты был слеп, и грязнокровка погибла из-за твоей глупости. Я сумел привести тролля в замок у тебя под носом! Похоже, ты стареешь. И смерть девчонки на твоей совести! Убей его!

Квиррелл взмахнул палочкой:

— Авада Кедавра!

Зелёный луч полетел в Дамблдора, но он создал перед собой серебряный щит. Луч попал в него, и тот пошёл трещинами, а затем рассыпался. Не успели осколки упасть, как сквозь них пролетели веревки — они стремились связать Квиррелла. Тот, отшатнувшись, взмахом палочки сжёг их. Однако следующее заклинание Дамблдора подбросило его в воздух и приложило об стену. Тёмный маг упал, и его тут же настигло парализующее заклятие, а палочка покатилась по полу.

— Вот и всё, Том. — Дамблдор приближался к поверженному противнику, а вновь созданные веревки его связывали.

Двигаться преподаватель не мог. Внезапно, несмотря на парализующее заклятие, его тело задергалось, забилось, а потом оттуда вылетел чёрным дым.

Дамблдор замер в нескольких шагах, на его лице отразился страх. Дым тем временем полностью вышел из тела, которое сморщилось и почернело.

Старец взмахнул палочкой, и чудовищное по мощи заклинание в виде синего пламени ударило в чёрное марево. Оно немного рассеялось, но тут же собралось вновь и рвануло в сторону стены. Взмах палочки, и марево пронзают серебряные стрелы, а вокруг него появляется круг огня, окружая его. Невзирая ни на что, оно просачилось через чары и достигло стены, где вдруг поменяло траекторию и пролетело через пламя на входе.

Дамблдор взмахом палочки перевернул Квиррелла. Мёртв. Директор стремительно развернулся и бросился вслед за духом Лорда Волан-де-Морта.

Прощальный пир

Наступило время прощального пира. За прошедшую неделю ученикам объявили результаты. Как оказалось, Гарри зря переживал: все экзамены он сдал хорошо, кроме Защиты от Тёмных искусств и истории магии. За последнюю он с трудом набрал проходную оценку, а по Защите получил высший балл. Кстати, об этом предмете. Профессор Квиррелл куда-то пропал, по крайней мере, в Большом зале он не появлялся, а результаты за экзамены по его предмету им передала Лиза. По школе ходили странные слухи, одни неправдоподобнее других. Оказывается, ни один преподаватель не мог удержаться на должности больше года.

Остальные его одноклассники тоже сдали на проходные баллы, даже Крэбб с Гойлом.

Затем состоялись заключительные матчи. Когтевран с трудом одержал победу над гриффиндорцами благодаря своему ловцу, напомнив Гарри прошлый матч его факультета, где также игра шла на равных. А Слизерин повторил разгром Пуффендуя. В итоге они подтвердили свою репутацию лучшей команды, вновь завоевав Кубок школы по квиддичу.

Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея. За столом их факультета царило радостное возбуждение: быть победителем всегда приятно.

Вскоре в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.

— Итак, ещё один год позади! — воскликнул директор. — Но перед тем как мы начнём наш фантастический пир, я хотел сказать вам несколько слов. Все мы знаем, какая трагедия постигла нас в этом году. Погибла Гермиона Грейнджер. Погибла из-за нашей невнимательности и равнодушия. Она была простым и отзывчивым ребёнком, с огромной тягой к знаниям. И её жизнь так трагично оборвалась. Я надеюсь, вы будете помнить её.

Дамблдор помолчал, обводя взглядом лица учеников.

— Я хотел бы, чтобы мы подняли кубки в память о ней.

Он взял бокал со стола. Остальные преподавали сделали то же самое, вставая на ноги. С опозданием за ними повторили ученики. Даже слизеринцы не осмелились игнорировать приказ директора, хотя лица у многих искривились от злости или отвращения.

— За Гермиону Грейнджер!

Гарри поднял кубок и отпил из него. Все сели обратно за стол. Воцарилась тишина, никто не осмеливался что-либо сказать.

— Думаю, вы имеете право знать, почему она погибла. Наш профессор Квиррелл поддался Тёмной стороне. Охваченный злобой и жадностью, именно он привёл в наш замок тролля. Но за всё есть своя расплата. И он поплатился за это жизнью. — Дамблдор помолчал. — Я надеюсь, что вы извлечете из этого урок. Путь в тёмные искусства всегда манит некрепких умом или сердцем. Но в конце пути их ждут лишь страдания и смерть. Не ищите лёгких путей! — Директор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз. — Перейдем к приятным новостям. Кубок по квиддичу в этом году завоевывает Слизерин. — И, выждав окончания радостных аплодисментов змеиного факультета, продолжил: — А сейчас мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Пуффендуй, у них триста пятнадцать очков. Третье — Гриффиндор, триста тридцать два очка. На втором месте Когтевран — четыреста сорок шесть очков. А на первом Слизерин — пятьсот тридцать восемь очков. Поздравляю, Слизерин, с заслуженной победой!

За столом во второй раз раздались аплодисменты, на этот раз более громкие и продолжительные. Поттер радостно улыбался: они победили, а убийца получил своё.

Это был лучший вечер в жизни Гарри. Он был даже лучше, чем те вечера, когда их команда выигрывала в квиддич, или празднование Рождества, или изучение заклинаний из книги, которую подарил Нотт. И он знал, что этот вечер он никогда не забудет. Никогда в жизни.

* * *

Перед самым отъездом всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.

Лесник проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону.

— Поезд отправляется! — выкрикнул машинист из своего окна. Ученики залезли в вагоны, болтая и смеясь. Гарри прошёл вслед за Блейзом, запрыгивая в тронувшийся поезд. Не сговариваясь, они не стали искать купе, где были Малфой с другими первокурсниками, а составили компанию сидящей одной Дэвис, которая с трудом скрывала от этого свою радость. Девочке явно не хотелось в одиночестве ехать весь день. Прижавшись к окну, слизеринцы втроём наблюдали за платформой, а когда поезд повернул и та скрылась из виду, то за постепенно уменьшающимся замком, который ещё долго виднелся вдали.

«Я вернусь туда. Я знаю», — подумал Гарри, в последний раз смотря на высокие башни школы, которые через некоторое время перестали быть видны.

За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они с Блейзом и Трейси дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов. И наконец поезд подошёл к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».

Поттер попрощался с ребятами у выхода из поезда, сказав, что кое-что забыл в купе. Вернувшись туда, он сел на сиденье и стал ждать, пока все покинут платформу. На что понадобилось немало времени, так как перед выходом стоял старый смотритель, выпускавший учеников по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов.

Гарри не хотел, чтобы кто-то увидел его родственников, а тем более говорил с ними. Поэтому он покорно ждал, пока платформа опустеет, а затем отправился к выходу из поезда. Немного сморщенный смотритель в тёмной мантии пропустил его в магловский мир. Мальчик огляделся и подавил горестный вздох. Семейство Дурслей было в полном составе. Нацепив улыбку, он поздоровался с ними и двинулся к выходу с вокзала. Лето обещало быть долгим и нудным, но ужас на лицах тети Петуньи и Дадли, со страхом глядевших на него, грел сердце.

Загадки в темноте

Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, менее известный как глава тайного Ордена Феникса, июль 1992 года, кабинет директора.

Дамблдор сидел в своём кабинете, рассматривая отчёт из Международной конфедерации магов. Но мыслями он был далеко от этих нудных страниц и графиков, вспоминая прошедший год. Один из худших на его памяти. Он уже тогда, как примчался перепуганный Фламель с сообщением о том, что философский камень хотят украсть, подумал о том, что год обещает быть непростым. Что ж, исследовав жилище Фламеля, он не нашёл никаких зацепок, чтобы установить личность таинственного взломщика. Благо, у них было несколько домов, а жить в одном с таким сильным артефактом, каким был философский камень, вредно для жизни.

Чета Фламелей расслабилась после уничтожения волшебника, что мнил себя Тёмным Лордом. Что там! Все расслабились. Да и он тоже внёс свою лепту, возглавив Международную конфедерацию магов и начав по мере сил наводить порядок, не давая разгуляться преступности. По крайней мере в старушке Европе.

Поэтому, договорившись о том, что камень всё же стоит забрать у гоблинов, а Фламелям сидеть безвылазно дома, Дамблдор помог им наложить дополнительные чары на их убежище и отправился за артефактом. Учёный больше переживал не за камень, а за свою жену и себя. Те, кто охотился за источником бессмертия, если бы поймали семью Фламелей, могли найти различные меры убеждения, чтобы выпытать местонахождение камня или заставить создать новый. А за пару веков Фламели отвыкли от долгого нахождения среди людей, поэтому вариант нахождения тех в Хогвартсе даже не рассматривался.

Потом Дамблдор внял настойчивым просьбам Хагрида, который хотел сам отправиться за мальчиком Поттеров. Пусть заодно муляж камня заберёт. Может, вор заинтересуется этим и попытается отнять артефакт, а Дамблдор тут как тут. Но нет, более того, ситуация резко пошла в разнос: в Гринготтс проникли, а сейф, где раньше хранился камень, был взломан. Если бы его сумели украсть, то он бы заподозрил гоблинов, которые иногда бывают меркантильны, но не в данной ситуации. Артефакт он забрал заранее, и это было известно гоблинам. А тем муляжом, что он сделал, их не обманешь. Так что это были не гоблины, что плохо, очень плохо. Он лично осмотрел взломанное хранилище. Кто же это мог быть? Неужели Волан-де-Морт? Дамблдор поднял все свои связи, чтобы выяснить это, но результат оказался нулевым. Даже проверил Нурменгард, не сбежал ли Гриндевальд. Ничего.

Рассказ великана про жизнь Гарри тоже не принёс радости. Жаль, очень жаль, что Петунья так и не переступила свою зависть к умершей сестре и перенесла её на невинное дитя. Он вспомнил тот вечер, когда вместе с МакГонагалл и Хагридом явились в Литтл Уингинг.

Тогда, тёмной ночью, десять лет назад, сидя у её крыльца рядом с маленьким Поттером, он глядел в чёрное небо и спрашивал себя, почему так жестоки люди. Предательство, ложь, убийства — зачем всё это, если можно жить мирно? Тот же Блэк, предал Поттеров, обманул его, Дамблдора, а потом убил так много людей. Крауч сказал, что тот дал признательные показания и уже приговорён им, как верховным судьей, к пожизненному заключению в Азкабане. Чего Блэк достиг всеми этими преступлениями? Гнить в тюрьме, среди ужасных чудовищ?

Разве этого можно было ждать тогда, когда Дамблдор глядел на одиннадцатилетних Поттера, Люпина, Эванс, Блэка и Петтигрю при их распределении в Хогвартсе? Что трое из этих детей будут мертвы по вине четвёртого, а Люпин вообще пропадает куда-то от горя?

И сейчас, когда Волан-де-Морт повержен, у него крутятся вопросы, не давая спокойно жить. Если тот мёртв, то где тело? Где его палочка? Что сейчас делают Пожиратели? Не те, кто пришёл в Министерство с заявлением о том, что были под Империусом. Куда больше у него вызывали опасения те, кто спрятался, затаился в тени. Что они делают, что задумали? Загадки в темноте…

Начало светать. Он поднялся и подошёл к крыльцу. Мальчик спал, завернутый в тёплое одеяло. Совершенно обычный младенец, и лишь шрам выделял его. Именно туда попало убивающее заклятие Волан-де-Морта, а затем, отразившись от Кровных чар, угодило в тёмного мага. Но оно не должно было оставить следов на теле Волан-де-Морта, а прибыв туда, Альбус обнаружил полуразрушенную крышу, само тело тёмного мага отсутствовало. Дамблдор никогда с таким не сталкивался.

Надо дождаться Петунию. Если верны рассказы миссис Поттер, то её сестра может не обрадоваться маленькому Гарри. Поэтому будет лучше оставить того у крыльца, а самому наблюдать, скрывшись под чарами невидимости, потому что в противном случае она может и отказаться от мальчика. В такое слабо верилось, но он должен был предусмотреть все варианты. А так — отказывать некому, что очень важно. Ведь отказ сломает Кровную магию, которая защитила маленького Поттера от смерти, он проверил. И сейчас дарует защиту опять. А он усилит её: никто из магов не сможет найти этот дом, и никто из тех, у кого есть связь с Волан-де-Мортом, у кого есть метка, не сможет войти туда. Надо лишь дождаться рассвета.

Вернувшись мыслями в настоящее, Дамблдор ещё раз обдумал последствия того решения. Да, тогда казалось, что он поступил неверно, Дурсли его неприятно удивили. Можно было отдать мальчика тем же Долгопупсам, они были дружны с Поттерами, а на их доме хорошая защита. Или Уизли, хотя у них и так много детей, им будет тяжело. Крауч настаивал на том, чтобы забрать мальчика в свою семью. Но как оказалось дальше, чутье не обмануло Дамблдора. Пожиратели Смерти, включая сына самого Крауча, навестили Долгопупсов и запытали до безумия. Если бы ребёнок был там, то что бы сделали с победителем Волан-де-Морта его верные слуги, даже страшно представить. А ведь Пожиратели смогли справиться с непростой семьёй: Долгопупсы были мракоборцами. Но неожиданность нападения и двойное превосходство в численности не оставили им ни единого шанса. Что было бы с мирной семьёй, с теми же Уизли?.. А ведь у них ещё и дети есть. Что было бы с ними? Что ж, тогда он поступил верно. Или это его пророчество так ведёт? Эх, Ариана, дай мне силы разобраться.

Так что, слушая рассказ Хагрида о Гарри, Дамблдор испытывал удовлетворение от того, что поступил тогда верно и мальчик вырос не изнеженным принцем, а жизнерадостным и активным ребёнком. Хотя слова лесника об отношении Петуньи к племяннику сердце ему царапнули.

А вот то, что Поттер очутился на Слизерине, крайне неприятно. Он ведь ещё поэтому отправил Хагрида, весёлого и простого гриффиндорца, с которым ребёнку было бы проще всего найти общий язык, а не строгую Минерву, его будущего декана. Известно, как Хагрид относится к слизеринцам, и он предостережёт Гарри от поступления туда. Но что-то пошло не так, и пролитое зелье теперь не соберёшь. Гарри Поттер на Слизерине. Очевидно, это такая плата за то, что тот остался жив — у Дурслей жизнь оказалась не сахар, вот он и научился вертеться, хитрить… как змея. И очутился на змеином факультете. Что ж, раз гриффиндорец Дамблдор не справился со слизеринцем Реддлом, то, может, у слизеринца Гарри Поттера в будущем получится лучше?

А пока надо установить защиту для философского камня. Посмотрим, какой зверёк туда попадется, если решится попытать счастья на его территории. Никакого вреда для детей от него не будет, если его хранить подальше от гостиных факультета.

Философский камень. Давным-давно он просил Николаса Фламеля дать ему камень на время, но тот отказал. Сейчас ситуация изменилась, да и Фламели давно уже потеряли что-то важное, словно выгорели. Это видно по потускневшим глазам. Вечная жизнь — это вечное проклятие.

Зато камень ему пригодится. Может, с его помощью удастся вернуть к жизни Долгопупсов? Фламель говорил, что камень не поможет исцелить их, и отказал тогда, когда он обратился за помощью, но Дамблдор верит в практику. И он должен им помочь. Он должен сделать всё возможное, чтобы с чистой совестью смотреть в глаза их сына, когда тот приедет первого сентября в школу.

В палате больницы Святого Мунго, где лежали Долгопупсы, с момента прошлого его визита, год назад, ничего не изменилось. Минимум предметов, несколько кроватей — вот и вся обстановка. Мягкий свет шёл от хрустальных шаров под потолком в центре, окон в комнате не было. Сдержанно поблагодарив целителя, Дамблдор взмахом палочки создал из воздуха стул и присел у кровати Фрэнка. Тот лежал, укрытый одеялом, и, казалось, не видел посетителя: его взор бегал по потолку, словно того не было и он лицезрел звёзды на небе. Алиса лежала рядом, на другой кровати, и спала.

— Здравствуй, Фрэнк, — вполголоса произнёс Альбус.

Он никак не мог привыкнуть к тому, как выглядел его друг: лицо неприятно искажено страдальческой мукой, тусклый взгляд и седые волосы. В памяти Дамблдора он всегда был другим: жизнерадостным и лихо отплясывающим на своей собственной свадьбе рядом с хохотушкой-женой. Но… смотря на лежащего мужчину, Дамблдор чувствовал, как надежда, что согревала его вместе с эликсиром в кармане, таяла. Мрачные мысли одолевали его. Что если эликсир жизни, созданный философским камнем, не поможет им? Зелье дарует жизнь, но не исцеляет раны и не дарует молодость. Поможет ли оно с повреждениями разума?

Он достал флакон с зельем и, придвинувшись к Фрэнку, откупорил его. Комната словно окунулась в жаркое лето, а в воздухе разлился запах вкуснейших слив. По словам Фламеля, каждый человек воспринимал зелье по-разному, и оно влияло на все органы чувств. Приложив флакон к губам мужчины, Дамблдор заставил его осушить ёмкость. Фрэнк не замечал ничего, механически совершая глотательные движения. Альбус убрал пустую склянку в карман.

— Вот, Фрэнк, ты молодчина. Оно должно помочь. Как ты себя чувствуешь?

На протяжении долгих минут он наблюдал за мракоборцем. Эффект должен быть мгновенным. Но его не было. Дамблдор громко откашлялся и продолжил:

— А я вот решил навестить вас пораньше. Скоро твой сын пойдёт в Хогвартс. Фрэнк, хочешь увидеть, как Невилл… это твой сын… наденет Распределяющую шляпу? — Мужчина лежал, никак не реагируя, его взгляд продолжал блуждать по потолку, останавливаясь на известных лишь ему предметах.

Дамблдор сглотнул, помедлив, привстал и что есть силы пару раз встряхнул за плечи больного, чья голова безвольно моталась вверх-вниз. Следующие слова Альбус уже почти кричал в лицо тому, словно пытаясь пробиться сквозь мутные глаза к разуму бывшего мракоборца.

— Он весь в тебя, Фрэнк! Фрэнк?! Скажи что-нибудь! Твой мальчик… очень похож. Такой же нос, как у тебя! Волевой взгляд и… — Взор директора метнулся к седым волосам мужчины. — Чёрные волосы. Фрэнк, ты меня слышишь? Ну же, посмотри на меня. Обещаю тебе, что ты увидишь, как твой сын поступит, только посмотри на меня, друг.

Сзади Дамблдора раздался скрип. Он оглянулся и уткнулся взглядом в Алису, которая встала с кровати. Она подошла вплотную, и Дамблдор не отрывал взора от её огромных глаз на исхудалом лице. Но женщина молча продолжала взирать на него, а во взгляде не было ни одного проблеска мысли.

— Алиса, здравствуй… Я вот пришёл вас навестить. — Альбус отпустил плечи Фрэнка и рухнул обратно на стул. — Прости, пожалуйста, что разбудил. Как ты себя чувствуешь?

— ...

— В этом году твой сын поступает в Хогвартс. Мы все им гордимся, достойный мальчик. Немного неуклюжий, со слов Августы, но дети все такие. Я вот зелье сварил. Может, оно поможет тебе? Выпей, дорогая. Вот молодец. Как ты себя чувствуешь? Хочешь увидеть сына?

— ...

— Он же навещает тебя? Молчишь. А я помню, как ты на уроках блистала. Помнишь, как ты смогла превратить мышь в бронзовый кувшин? — Дамблдор неожиданно повысил голос и требовательным тоном продолжил. — Мисс Вуд, почему вы не подготовили домашнее задание? А?! Где ваша сумка? Ну? Что молчите, продемонстрируйте мне Манящие чары. Я жду… Минус десять баллов Пуффендую!

— ...

— Молчишь? Прошу, пожалуйста, прости за эту неприятную сцену. Я всё же надеялся, что зелье поможет вам. Да… Ещё и инцидент с философским камнем случился. Представляешь, Гринготтс ограбили! Мракоборец Долгопупс! Какие ваши мысли по этому происшествию? — Альбус не отрывал взгляд от Алисы, надеясь на хоть какую-то реакцию. Но та лишь бездумно продолжала смотреть. — Боюсь, что это Волан-де-Морт проявляет себя после десяти лет затишья. Я…

Открылась дверь, и вошёл пожилой целитель. Дамблдор тяжело поднялся ему навстречу.

— Профессор, здравствуйте. Как поживаете? — голос целителя был хриплым и очень низким.

— Здравствуй, Рихард. Благодарю, неплохо. — Альбус крепко пожал протянутую руку.

— Рад слышать. — Целитель по имени Рихард перевёл взгляд на чету Долгопупсов. Фрэнк продолжал лежать, словно не заметил новоприбывшего, Алиса всё так же взирала на стул, никак не реагируя на то, что Дамблдор уже встал с него и стоит в метре от неё. — Улучшений, к сожалению, нет. Такие повреждения разума не поддаются лечению. И я не наблюдаю никакой положительной динамики. Фрэнк вообще не реагирует на внешние раздражители, полностью инертен. А Алиса… Иногда реагирует, но часто это проявляется совершенно неадекватно. Признаки деменции проявлены ярко. Произошла деградация памяти и искажение мышления, отсутствует речь. Потеря способности ориентироваться, считать, познавать и рассуждать. Также наблюдается нарушение когнитивной функции, восприятия мира и собственной личности. Как-то так, профессор Дамблдор. Зато нарушение сна и аппетита незначительны.

— Благодарю, Рихард, — Альбус подавил вздох. — Я приготовил одно зелье. Возможно, оно подействует. Но реакции пока нет.

— Ещё одно? Я уже говорил вам, профессор, что это совершенно бесполезно. Их разум разрушен практически полностью. И нет никаких шансов, что они поправятся. Более того, наблюдается негативная тенденция. Повреждение нервной системы сказывается на их здоровье. Они заключены в своём мирке, и это… Думаю, вы меня поняли. Каков состав зелья? Что-то из ваших новых разработок?

— Не совсем так, я бы даже сказал, из старых рецептов. Я бы не хотел раскрывать состав.

— Но, профессор, — Рихард нахмурился, — так не положено. И…

— Разумеется. Под мою ответственность. Я хотел бы попросить, чтобы за ними наблюдали в течение ночи. Завтра утром я снова их навещу.

— Что ж, буду ждать вас тогда с утра. Я направлю целительницу сюда, она подежурит. А пока прошу вас в мой кабинет. Угощу вас чаем. Отказ не принимается, профессор.

* * *

Да, камень не помог Долгопупсам. Волшебник в течение месяца навещал их, давал им экстракт, который должен был прибавить пару лет жизни, но разум им это не излечило. Дальнейшие попытки были бессмысленны и даже бесчеловечны: ему вовсе не хотелось, чтобы бывшие мракоборцы существовали в таком состоянии бесконечно долго.

Хотя Дамблдор и сам особо не надеялся на успех, если даже создатель артефакта был уверен в отрицательном результате, но попробовать он был обязан. Есть ли вообще шанс излечить Долгопупсов? У него после посещения их в Мунго было подавленное настроение: ужасно видеть своих друзей в таком виде.

Сейчас главное — защитить камень. Как и от любопытных детских носов, так и от вора.

* * *

Смерть Гермионы Грейнджер тяжким грузом легла ему на сердце. Всего предусмотреть невозможно, но как, как чудовище оказалось на территории замка? Хогвартс ведь защищён! Предатель изнутри? Кто? Северус? Хоть тот и встал на путь искупления, но Дамблдор был не до конца в нём уверен. Увидел сына Джеймса, и старое сыграло в нём? Неизвестно. Что думаешь, Ариана? Или это Квиринус? Что-то неясное тревожило его в молодом профессоре, но что — нельзя было понять.

Он вспомнил, как ворвался тогда в туалет. Как смотрел на девочку, но видел не кровь, нет. Он видел другую, что лежала без всяких повреждений на полу их дома в Годриковой впадине. Ариану, свою сестру.

Бедная девочка, он еле сдерживался, чтобы не заплакать. Удар разбил ей голову и сломал шею. Минерва молча стояла на коленях рядом с ученицей, слёзы текли по её лицу. Северус пытался спасти её, применяя мощные исцеляющие заклятия. Квиринус валялся на полу, с ужасом глядя на происходящее. Он вызвал феникса и бросился помогать Снейпу.

Нет! Нет! Ты не погибнешь, как Ариана, не позволю!

Дамблдор вытащил склянку эликсира жизни, что он варил для Долгопупсов. Это должно помочь! Он влил зелье в рот девочке и с надеждой посмотрел ей в лицо, ища проявление жизни. Ничего… Это бесполезно! Фоукс, помоги, прошу тебя!

Но ни слёзы феникса, ни магия Бузинной палочкой не помогли вернуть девочку к жизни. Если бы у него был Воскрешающий камень! Если бы был…

Он поднялся на ноги и обнял плачущую МакГонагалл. Прибежали Флитвик и другие преподаватели. Ему надо собраться с мыслями.

— Сообщи в Министерство об этом, Филиус. Они должны знать, — директор обратился к декану Когтеврана. У него что-то было не так с голосом, будто горло разом пересохло.

МакГонагалл продолжила плакать у него на плече.

— Поппи, дай ей Успокоительного зелья. Северус, ничего больше не трогай здесь, мракоборцы захотят проверить. Охраняй тролля. Профессор Квиррелл, составьте мне компанию.

Ему нужны были подробности.

Сейчас!

* * *

Квиррелл не лгал. Он встретил в подземелье тролля и бросился в Большой зал, так как испугался, что не справится с ним. А в подземельях искал боггарта для урока: те любят темноту и сырость. Квиррелл не мог его обмануть, он никогда хорошо не знал окклюменцию. Путешествие в Албанию обернулось непростым испытанием для юного профессора и надломило того.

Что ж, Дамблдору пора за родителями девочки. Одно из худших дел, что может быть, — сообщить матери о смерти её дитя. Но такое он не может поручить никому, это его ноша.

После этого чудовищного дня, когда у миссис Грейнджер случилась истерика и ту пришлось отпаивать Успокаивающим зельем, а потом сопровождать до их дома, Дамблдор долго не мог заснуть: призраки прошлого снова закрутили свою карусель. Бедная Ариана, как же он виноват. И несчастные Грейнджеры… Они прощаются с дочерью, а на следующий день похоронят её на кладбище, где он будет присутствовать. Несмотря ни на что. Да и ещё нужно помочь с документами, у властей будут вопросы, как умерла девочка. Как возникли вопросы и у магического общества…

После того как Малфой начал свою кампанию против него прямо в Большом зале, пока он мыслями был с Минервой, которой стало плохо и с которой осталась хлопотать мадам Помфри в медицинском кабинете, Дамблдор понял, насколько он устал. Да и что он мог ему возразить? Может, в этом замешан сам Люциус Малфой?.. Да и ещё тот следователь. Почти сразу обвинил во всём Снейпа. Но тёмные маги предпочитают оставаться в тени. Хотя для директора было сюрпризом, что Северус проверял третий этаж в тот проклятый день. Проверял ли? Или пытался забрать камень? Беда, Ариана, не приходит одна. Паранойя — это ещё не так плохо. Куда хуже — это подозрение в верности друзей, недоверие. А Снейпу он верил. Его раскаяние и любовь к Лили Поттер были несомненны. Но так же он верил Блэку…

Он позже подробно поговорит с Северусом. Сначала надо разъяснить следователю, что того не надо арестовывать, что укус на его ноге не похож на рану от тролля. Неудивительно, что инспектор не разбирается в этом: он не ходил на уход за волшебными существами. Хотя троллей там не изучают.

Жестокость от Лангарма исходит волнами, небось жалеет, что нельзя выбивать показания, как при Крауче. Надо будет присмотреться к этому следователю, поднять дела, которые тот вёл. Время... если бы его хватало на всё это... Зато врагов у него хватает, ещё теперь и этот прибавится. Ну ничего, Боунс он раскроет, что хранится в Хогвартсе, раскроет карты.

Что ж, Снейпа он после этого подробно расспросил. И Квиррелла. Почему, почему он его так беспокоит? Надо попросить Северуса, пусть за ним пристально присмотрит. Две пары глаз лучше, чем одна. Да и ещё раз Квиринуса повторно расспросить не помешает. Может, Снейпа попросить обыскать его кабинет? Нет, прямо такое ему говорить не стоит, но вот намекнуть... Или лучше сделать это самому?

* * *

Кто-то убивает единорогов в лесу. Ариана, у кого могла подняться рука на этих величественных и прекрасных созданий? И кто готов заплатить цену — смертельное и ужасное проклятие? Нет, есть предположения, кто это. Неужели его худшие опасения сбываются?

* * *

Пока он был в Министерстве, сработали сигнальные чары в лабиринте. Он, бросив все дела, помчался в Хогвартс. Том Реддл. Это всё-таки был ты. И в каком виде! Даже простое общение с тобой поражает мерзостью тёмной магии.

«Но ты всё-же сбежал, бросив умирать своего слугу. В виде чего? Что за чёрный дым? Это твоя сущность? Ни мощнейшие чары в лабиринте, ни защитные артефакты не остановили тебя. Все эти меры и привидению не позволили бы отсюда вырваться, но тебя даже не замедлили. Ловушка с сыром захлопнулась, но зверь словно не заметил её и прорвался сквозь защиту.

И пока я выбирался из замка, то тебя и след простыл. Хотя не совсем: след остался. И шёл он далеко за пределы Британии — в Албанию. Но сколько я её ни прочесывал, твоих следов не было. Именно сюда путешествовал Квиррелл, и именно отсюда он привёл тебя в Хогвартс. Всё сходится. Но как найти тебя? И главное — как уничтожить?

Раз ты точно не мёртв, значит, крестраж? Ты всё-таки пошёл этим путём. Но чем повредить твой дух? Обычные заклятия не берут. Остались тёмные, запрещённые. Авада Кедавра, Адское пламя. Но смертельное заклятие попадает в тех, кого ты не хочешь зацепить. Ариана. После твоей смерти я поклялся больше не применять его».

Адское пламя. Чудовищно опасное заклинание. И шесть лет Азкабана лишь за его применение, безо всяких последствий для людей. Если же против кого-то, то даже пожизненно.

Альбус не знал, помогут ли эти заклинания против чёрной сути Волан-де-Морта. Как и не знал, сможет ли он применить их, ведь тут важна не только магическая мощь, но и тёмное желание в душе мага. Нужно ещё изучить, какими путями Волан-де-Морт смог избежать смерти. При мысли о тех свитках, что его ждут, Дамблдор ощутил омерзение. Даже самим существованием Волан-де-Морт вынуждает его пытаться разобраться в ужасной тёмной магии, изучать её. Страшно представить, насколько Реддл мог в неё погрузиться, каких границ достиг. И если он лишь изучает доступные ему письменные источники, то Волан-де-Морт занимался практикой не одно десятилетие с самыми злыми колдунами, которых мог найти.

Я экспериментировал… Я раздвинул границы магии даль­ше, чем это когда-либо удавалось…

Да, Том, ты это сделал. И результат твоего труда ужасает.

* * *

Нужно проверить Англию. Может, Реддл вернулся и прячется у кого-нибудь из своих слуг. У тех, кто смог увильнуть от Азкабана, или тех, кто вообще не был под подозрением. А таких много, слишком много. Альбус взглянул на доклад из конфедерации магов. Как много нудного текста на этих страницах. Но его надо внимательно прочесть, как и тщательно провести поиски Реддла... Волан-де-Морт был неуловим для него уже тогда, когда сеял ужас по всей Британии, нанося удары и бесследно исчезая. Как же найти его сейчас, когда он без тела и вне страны?

Надо бы предпринять меры на уровне конфедерации. Пусть возобновят поиски Реддла. Хотя… правду не стоит говорить: это опаснейшая вещь, и ею надо пользоваться с умом. Нельзя сообщать никому, что тот жив. Только вернейшим людям. Если это станет известно общественности, то Пожиратели смерти сами начнут поиски своего Лорда из-за страха перед хозяином. Пусть он будет мёртв для всех. Дамблдор теперь точно знает, что Волан-де-Морт жив и не успокоится, попытается возродиться. Но облегчать ему задачу он никак не собирается. Может, следующая попытка будет через лет десять? А пока пусть повод к обыскам будет «Магловский закон» Уизли. Он ему поможет. Хотя друзей в Министерстве такие действия Альбусу не прибавят. Как и в семьях, где будут проводиться обыски. Ну ничего страшного, ему не привыкать.

Теперь ещё нужно искать преподавателя для Защиты от Тёмных искусств. Он-то надеялся в 1981 году, после смерти Волан-де-Морта, что ситуация изменится. Но нет, не судьба. Забавная ирония: Реддл проклял предмет, и потом сам в роли учителя тоже пострадал.

А вот с конфедерацией будет сложнее. И на самотёк это не пустишь.

Африканские страны усиленно продвигают плохие решения для волшебного мира, тёмные. И у него уходит много времени и нервов, чтобы им противостоять, искать союзников. А ещё ООСС — Отдел Обеспечения Статута Секретности — высасывает из него все соки, словно дементор всю магию.

Тогда, в далёком 1945 году, волшебников до смерти напугали ядерные бомбы. Они стёрли с лица земли два японских города, вместе с маглами и магами. А ООСС получил пинок за то, что проворонил такое оружие у маглов. Тогда в магическом сообществе решалось, какие меры предпринять и что делать с таким мощным магловским оружием. Хорошо, что он тогда вмешался. Победителя Гриндевальда послушали. А то обозленные японцы предлагали уничтожить это оружие… вместе со всеми учёными, его создавшими… Да и реакторы тоже заодно… со всем многотысячным персоналом. А когда американские маги сказали своё твердое нет, японцы со своим восточным фанатизмом предложили уничтожить и всех американских магов.

Нет, только что закончилась чудовищная война, и он не позволит развязывать новую. С трудом, в ходе долгих и выматывающих дебатов, был найден компромисс, а ООСС получил полномочия на увеличенное финансирование для негласного контроля за магловским оружием и разрешение предпринимать необходимые меры для его ограничения. Что ж, это лучшее решение. Слишком уж чудовищное оружие открыли маглы.

* * *

Но шли годы, список ограничений для маглов, что требовал принять глава ООСС, всё ширился да пополнялся. Это не нравилось Дамблдору. У них и так штат в несколько сотен человек! И это не учитывая тех, кто работает не в штате! А ещё им обязаны содействовать все магические страны! Ну зачем, зачем ограничивать эту микроэлектронику у маглов?! Да не могут они придумать средства для записи и моментальной передачи изображений, на подобии сквозного зеркала, как и не смогут поставить такое в каждую семью! Что за сказки? Они не могут сделать такой резкий скачок, это же похоронит всю суть отдела стирателей памяти!

А безумная идея ООСС насчёт того, что спутники — средства для слежки за маглами, которые могут обнаружить существование магов? Что за паранойя?! Да это всего лишь средство для полётов на другие небесные тверди. И почему «всего лишь»?! Это величайшее достижение! И магам тоже надо развиваться, брать пример с маглов. Ведь изучение других небесных тел — это необычайный шаг вперёд!

И поток таких запросов и предложений постоянно шёл от ООСС. Но то, что предлагают предпринять африканцы для решения, просто чудовищно. Вогнать маглов обратно в Средневековье! Или даже в каменный век. Ну и что, что это избавит магов от всех проблем с маглами? И что, что ваши маглы так веками живут в Африке и никаких забот и проблем от них вам нет? Ну уж нет, пусть ООСС работает. Хотя их полномочия не вызывают прилива энтузиазма у Дамблдора. Неподсудность и работа вне юрисдикции стран, возможность воздействовать на маглов… Список очень длинный. Но это политика. Он всегда её ненавидел. И вот ещё новый доклад из их отдела с пожеланиями и требованиями. На двести с лишним страниц. Что ж, надо читать.

*Албания государство в Европе, в западной части Балканского полуострова. Однако, на гэльском языке: Alba = Шотландия (вся), а королевство Албания часть Шотландии (кстати в района 200 миль от графства Суррей). Так что, возможны два варианта.

Второй курс. Мерзкие маглы

Солнце медленно поднималось из-за горизонта, освещая разноцветные черепицы домов, скользя по подстриженным газонам и заглядывая в окна. Аромат недавно прошедшего дождя витал в воздухе, проникая в настежь распахнутые окна, оставляя в комнатах приятный свежий запах мокрого асфальта и листьев, идеально сочетаясь с запахом свежезаваренного кофе и тихими разговорами на кухне. На небе неясно выступала радуга, которая в пригороде была большой редкостью. Она перекинулась через всё красное небо, которое постепенно меняло свой цвет на фиолетовый, синий, а затем на ярко-голубой. Где-то запели птицы, и пригород начал приходить в движение, оживая после долгого ночного сна.

У Гарри Поттера, который жил в этом пригороде, было пасмурное настроение, несмотря на воцарившуюся солнечную погоду на улице. С самого начала летних каникул, которые длились уже неделю, дядя Вернон обращался с ним, как с бомбой замедленного действия. Хотя всё зависит от точки зрения. Для Гарри в роли этой бомбы выступал сам дядя, от которого следовало держаться подальше. Дело в том, что Поттер был и в самом деле необычным мальчиком, худым, с выразительными зелёными глазами. Точно не из нормальной семьи Дурслей, а из семьи настоящих волшебников. И сам Гарри Поттер тоже был волшебником. Он приехал домой, закончив первый курс Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс. Сидя в своей комнате, мальчик очень скучал по школе, по общим трапезам в Большом зале, по квиддичу. А какая у него замечательная кровать под пологом в подземелье! Да и сама гостиная в мрачных тонах и хитроумные слизеринцы теперь, в комнате на втором этаже, среди сломанных игрушек Дадли, виделись желанными и завораживающе интересными. Но больше всего он скучал по магии. К сожалению, в мире маглов колдовать ему было строжайше запрещено.

Естественно, Дурсли не обрадовались его приезду, и, как только Гарри очутился в доме номер четыре, все магические вещи были заперты в чулане, а сова посажена под замок. Сам мальчик просто растерялся в тот момент, когда его дядя шустро, нагло и бескомпромиссно вытащил его вещи из багажника и отнёс в чулан. Причём Гарри был поражён такой наглостью и подавлен, поэтому ничего не сказал в защиту своего имущества. О, как ему после этого хотелось запустить в Дурслей каким-нибудь заклинанием! Останавливали лишь запрет Министерства, за нарушение которого Гарри могли исключить из школы и сломать палочку, и то, что этот волшебный инструмент вместе с вещами был заперт в чулане. Поттер долго думал, как можно получить свои вещи обратно. Дурсли так просто не согласятся отдать вещи, они рады будут, если его исключат из школы.

«Проклятый магл! Да как он посмел забрать мои вещи!» — думал Гарри, разъяренно меряя шагами свою комнату.

Все эти учебники, палочка и многое другое были куплены им на родительские деньги. Это его вещи! И ещё Буклю заперли в клетку.

Так не пойдёт! Он должен получить свои вещи назад. Домашние задания за лето сами себя не сделают.

Но… Прямой конфликт был нежелателен. Гарри и сам себе не хотел признаваться в этом, но взрослый магл пугал одиннадцатилетнего мальчика. Колдовать летом ему нельзя, хоть Дурсли и не знают об этом. Да и волшебной палочки у него нет, а без неё он бессилен. Поэтому в этой ситуации он может рассчитывать только на свой ум. Как ему вернуть свои вещи? Как запугать маглов? Можно, конечно, угрожать магией, но до такого Гарри не хотел доводить. Ему вспомнилась ситуация год назад в хижине, на острове. Лесник Хагрид тогда очень напугал маглов. Да, самое то! Дурсли же не знают, что великан затаил зло на Гарри из-за факультета, на который его распределила Шляпа.

«Так, надо всё обдумать: что и как говорить завтра», — мальчик успокоился и лег на кровать, погрузившись в размышления.

На следующий день, во время завтрака, Гарри схватил со стола лишнюю, по мнению родственников, гренку, чем привлек внимание магла. Тот возмущенно оторвался от газеты и зло зыркнул на него, явно собираясь что-то сказать.

— А, дядя Вернон. Я забыл вам сказать, что Хагрид обещал иногда навещать меня. Смотреть, как я тут поживаю, — Гарри был сама любезность, и его порадовало побледневшее лицо магла. — Ещё он просил раз или два в неделю отправлять письма, рассказывать, как мои дела. Только вот письмо надо отправлять совой, а она в клетке. Я хотел бы сегодня ему написать, сообщить, что добрался до дома нормально, а то вдруг он испугается, что со мной что-то случилось, и нагрянет сюда?

— Что?! Никаких ненормальных в моём доме! — глаза Дурсля-старшего опасно сверкнули, и он потянулся к Гарри через весь стол.

— Да, мне бы тоже хотелось избежать конфликта. Ну, чтобы ситуация прошлого года не повторилась, — мальчик бросил многообещающий взгляд на Дадли, который, открыв рот, непонимающе слушал, а затем перевёл взгляд на Вернона, который был готов в любой момент взорваться, и отодвинулся от магла подальше. — Поэтому необходимо освободить мою сову. Ну, чтобы я мог написать письмо своему другу. А то я не знаю, вдруг Хагрид подумает что-то не то и опять примчится. Он… несколько неуравновешенный.

До Дадли наконец дошло, о чём шла речь за столом. Знакомство с волшебным миром в общем и с Хагридом в частности обернулось для него приростом лишней части тела. Это случилось тогда, когда лесник хотел превратить Дадли в свинью, но тот отделался лишь свиным хвостом. Тогда толстому недругу Гарри пришлось ехать в больницу, чтобы удалить его. И это было несколько странно. Из того, что успел Поттер выучить за месяцы учёбы в Хогвартсе, он сделал вывод, что со временем чары рассеялись бы сами. Однако то ли вся сила заклинания ушла в долговечность, продлив срок, то ли ещё по какой-то причине, но его кузен с трудом избавился от хвоста. Поэтому сейчас испуганный Дадли, громко ойкнув, выскочил из-за стола и, обхватив свой толстый зад руками, умчался из кухни. Дядя Вернон опустился на стул, дыша, словно рассвирепевший носорог; его крохотные глазки, казалось, хотели пробуравить Гарри насквозь.

— Хорошо. Я отдам тебе ключ от клетки, — рыкнул дядя Вернон. — Напиши своему… другу, что у тебя всё хорошо и приезжать сюда не надо!

Гарри сдержал улыбку, сохраняя невинное выражение лица. Первая часть плана прошла как по маслу. Ну, почти.

— Да, я мог бы написать ему, дядя Вернон. Как и попросить не приезжать сюда… Сказать, что всё в порядке. Но, видите ли, у меня не совсем всё в порядке. Мне нужно делать домашние задания, а учебники в чулане. Если я их не сделаю, то у меня будут неприятности в школе. Но моей вины в этом нет, поэтому учителя могут сюда прибыть, чтобы провести беседу насчёт моей успеваемости с вами. Поэтому я хотел бы получить все свои вещи назад.

Гарри благожелательно смотрел на магла. Его дядя теперь начал багроветь и гневно сопеть. Мальчик перевёл взгляд на Петунью, что с ужасом глядела на него. Нужен был завершающий аккорд. Поттер вновь обратился к маглу:

— Ещё вчера вечером я получил письма от моих одноклассников, с которыми подружился в школе. Они спрашивали, как я добрался и какие у меня планы на лето. А ответить им не смог. Они, кстати, тоже могут заволноваться, почему я не отвечаю. И… попросить своих родителей заехать сюда, — Гарри испытывал какое-то мазохистское удовольствие, запугивая своих дядю и тётю тем, чего и сам жутко боялся. На Слизерине маглов не то что не любят — к ним какое-то брезгливое отношение, словно слизеринцам стыдно испытывать сильные чувства по поводу каких-то простецов. И визит Люциуса Малфоя к Дурслям по просьбе Гарри казался последнему чем-то сумасшедшим и нереальным. Да и если узнают, что Гарри не мог справиться с маглами, которых никто и в грош не ставил на Слизерине… Идея отпадала и потому, что он сам в прошлом году говорил, что ему хорошо тут живётся. Но зато этим можно запугать Дурслей.

Дядя поднялся из-за стола, прервав мысли Гарри, и быстрым шагом ушёл к чулану. Скрипнула дверь, и подошедший следом Гарри смог увидеть свои вещи, сваленные в одну кучу. Он посмотрел на магла, и тот отдал ключ от клетки со словами:

— Предупреждаю тебя… мальчишка… если эта птица будет летать по всему дому, я её опять запру. И… никаких ненормальностей в моём доме! И… напиши этим… Пусть тут не показываются…

— Хорошо, — пробормотал Гарри и быстро забежал в чулан, пока магл не передумал.

Ему хватило лишь пары подходов, чтобы занести всё наверх, в свою комнату. Мантия-невидимка и другие ценные вещи отправились под половицу, которая теперь служила в качестве ухоронки того, чем он особо дорожил. Гарри придирчиво оглядел свою комнату. Убраться бы тут не помешало: похоже, тётя ни разу не заходила в его комнату после того, как он в прошлом году уехал. Да многие сломанные магловские вещи нужно было незаметно выкинуть, потому что почти всё в этой комнате было завалено ими. Тут лежала куча бывших игрушек Дадли. Например, заводной танк, пострадавший от столкновения с соседской собакой, на которую его специально направил кузен Поттера. В углу стоял первый телевизор Дадли — тот разбил ударом ноги, когда отменили показ любимой передачи. В другом углу стояла огромная клетка, где когда-то жил попугай, которого избалованный мальчишка обменял на духовое ружьё; само погнутое ружьё лежало рядом, потому что толстяк как-то раз на него сел. Единственное, что в этой комнате выглядело новым, — это стоявшие на полках книги. Создавалось впечатление, что до них никогда не дотрагивались.

Школьные мантии так и остались в чемодане. Гарри решил не доставать их, ведь маглу не понравятся магические вещи в его доме. Хотя он всё же повесил портрет Букли на дверцу шкафа для одежды. Это был подарок от Теодора Нотта — его одноклассника, — который нарисовал белоснежную сову, и та, словно магическая картина, ожила и двигалась на холсте, взмахивая крыльями, заставляя настоящую Буклю коситься на неё и приветственно ухать.

Мальчик приступил к выполнению домашнего задания. Чем быстрее справишься с таким нудным делом, тем быстрее можно будет заняться чем-то интересным. Правда, ему ещё надо было купить учебники на второй курс, но список с ними он пока не получил. Дурсли перестали его трогать: вероятно, они всё ещё были злы на Поттера за угрозы повторить ту встречу с волшебником, но их, видимо, ещё больше раздражал тот факт, что за любое плохое обращение мальчишка сможет написать своим друзьям и тому великану. Теперь Дурсли жили в ещё большем страхе, ожидая, что в любой момент кто-то из ненормальных появится в их доме. Гарри с трудом подавил желание расхохотаться. Он сделал это! Придумал план и обвел жалкого магла вокруг пальца! Ха! Да, лесник явится ему на помощь, конечно! И план, что вчера вечером казался довольно непродуманным, оказался на деле весьма эффективным. Причём настолько, что во время разговора на кухне Гарри и сам поверил в то, что если он не получит всё, что просит, то к Дурслям нагрянут волшебники.

Мальчик резко поднялся и подошёл к окну. Сегодня было весьма ветрено, и облака буквально наперегонки мчались по небу. Гарри задумчиво их рассматривал, размышляя. То, что он сделал, — это обман и шантаж. Ложь в чистом виде. Это и есть влияние Слизерина? Он получил, что хотел, используя не слишком благородные средства. Ну и что? Это его вещи, он поступил верно. Жалко, конечно, что Дурсли крайне недовольны. Они тоже не дураки и понимают, что в соседней от них комнате он сидит и изучает ненавистное им волшебство. И с каждым днём это напряжение возрастает в доме. Что делать с Буклей? Если никому не написать, то магл это может увидеть. Дурсль уже несколько раз просил «написать всем этим ненормальным, что всё нормально». Хотя почему бы нет? Он давно не использовал свою сову по прямому назначению. Пусть и вправду отнесет письмо Забини. Достав лист бумаги, Гарри быстро набросал текст:

Привет, Блейз. Как у тебя дела? Я добрался хорошо, у меня всё в порядке. Гарри.

Открыв дверцу клетки, он привязал письмо к лапке сове и ласково погладил её. Это его единственный друг в мире маглов. Глядя, как та улетает через окно и удаляется от дома, Гарри загрустил. Несмотря на то что он получил, что хотел, теперь он остался в доме один на один с ненавистными маглами и ещё с кучей учебников и заданием на лето. Это будет скучно. Скорее бы в Хогвартс!

За несколько недель происшествие забылось, и маглы немного успокоились. В один из таких дней дядя Вернон сказал, что на неделе собирается в Лондон. Это был шанс для Гарри! Дело в том, что он так и не купил вещи к учебному году, и было неизвестно, когда в очередной раз представится такая возможность. Домашнее задание было выполнено наполовину из-за того, что большую часть информации нельзя было взять из учебника за первый курс. Поэтому мальчик, решив испытать удачу, подошёл к дяде и смело сказал:

— Дядя Вернон, а можно мне с вами поехать в Лондон?

С лица мужчины мгновенно сошли все краски, а затем оно приобрело багровый оттенок.

— Что? Зачем тебе это?

— Мне надо… Купить вещи в Хог… в школу, — быстро исправился Гарри. Любое неосторожное слово могло вызвать нежелательные последствия как для него, так и для главы семейства. — Дело в том, что один я туда добраться не могу, а Хагрид пока не может меня сопроводить. Конечно, через пару дней он освободится, но если я поеду с ним, то ему придётся заезжать сюда за мной…

Дурсль задумался: кажется, слова о великане попали куда нужно.

— Ладно. Но из Лондона будешь добираться сам! В воскресенье выезжаем. Проспишь — ждать не буду.

— Спасибо, дядя Вернон, — Гарри поспешил уйти, чтобы мужчина не передумал.

В воскресенье Поттер стоял готовый в гостиной. Мистер Дурсль появился чуть позже и, нахмурив брови, посмотрел на Гарри, похоже, ожидая, что тот проспит. Он сел на переднее сиденье водителя, а Поттер скромно уселся на пассажирском кресле у окна. Тисовая улица оставалась позади. От Суррея до Лондона нужно было ехать один час и двенадцать минут.

Дорога была на редкость спокойной, а пробки, что характерны на пути из Суррея, отсутствовали. Мистер Дурсль высадил Гарри у вокзала Кингс-Кросс, заявив, что дальше он доберётся сам. Поттер пытался вспомнить дорогу, по которой в прошлом году вёл его Хагрид. В результате чего Гарри умудрился заблудиться в Лондоне. Проблуждав почти час, слизеринец наконец-то наткнулся на деревянную дверь с вывеской:

Дырявый котёл

В баре никто не обратил на Гарри внимания. Оно было и к лучшему. Проталкиваясь сквозь толпу людей, Поттер добрался до заветной двери, которая вела в Косой переулок. Арка открылась, выпуская из магического переулка двух незнакомых Гарри волшебников. Слизеринец протиснулся между ними и оказался на улице. Вдали виднелось здание волшебного банка Гринготтс. Поттер скривился, вспомнив прошлогоднюю головокружительную поездку на тележке по рельсам, уходящим куда-то глубоко под землю, — по крайней мере, значительно глубже, чем магловское метро. Не то чтобы ему не понравилось, но сейчас желания садиться на этот аттракцион у него не было. К счастью, у Гарри остались галлеоны и сикли — валюта магической Британии. Он ещё в прошлом году положил деньги в карманы магловской одежды да так и забыл про них, ведь в Хогвартсе они были особо не нужны. Правда, пришлось потратиться на подарки для своих однокурсников, да не только им.

Первым делом мальчик направился во Флориш и Блоттс — магазин учебников и книг. Уточнив у продавца, какие учебники нужны второму курсу, Гарри с огорчением понял, что денег на всё не хватит и придётся идти за ними в банк. Он решил сходить туда позже, а пока направился за ингредиентами для зелий.

Аптека, как всегда, пустовала, а исходящий от неё запах цветов вперемешку с драконьим навозом сводил с ума.

«Интересно, как я раньше не заметил этого?!» — пронеслось в голове у Гарри.

Он не мог поверить, что в прошлом году даже не почувствовал неприятного запаха. Набрав нужные ингредиенты для зелий и оплатив покупку, мальчик быстрым шагом покинул магазин. Ближе к вечеру, забрав деньги в банке и уже купив всё остальное, кроме учебников, слизеринец вернулся в книжную лавку.

Приобретя все книги за второй курс, Гарри с тяжелой сумкой поспешил на поезд. Он еле успел на последний, уходящий из Лондона в Суррей, который проезжал город и дальше шёл в неизвестном направлении; остальные поезда не останавливались там. Ехать было недалеко. По времени чуть меньше часа. Устроившись на удобном сидении у окна, мальчик понял, что очень устал за этот длинный день. Убаюканный красотой вечернего неба, Поттер задремал, упустив тот момент, когда контролёр заглядывала к нему и интересовалась, есть ли у него билет.

Проснулся Гарри от резкого торможения состава и, сонно осмотревшись, подорвался с места. Они прибыли в Суррей. На станции машинист не планировал задерживаться: в скором времени послышался гудок поезда, и станция медленно начала удаляться из виду.

Слизеринец подхватил рюкзак и выбежал в коридор, наткнувшись на грозную контролёра.

— Юноша, ваш билет, — она требовательно протянула руку, перекрыв Гарри дорогу.

Мальчик быстро вытащил из кармана скомканный билет и протянул его кондуктору, молясь, чтобы она быстрее его проверила. Женщина придирчиво оглядела талон, пробила его и отступила. Поттер выпрыгнул из состава, приземлившись почти на конце платформы. Поезд, издав оглушительный свист, прибавил скорости.

Луна, как фонарь, освещала дорогу. Кое-где слышались стрекотание сверчков и редкий гул машин. Конечно, графство Суррей — это не Лондон, в котором бурная жизнь не утихает даже ночью, а Тауэрский мост открыт для всех желающих взглянуть на столицу Великобритании ночью, когда здания мерцают тысячами огней.

До Тисовой улицы Гарри добрался уже глухой ночью, вынужденно скрываясь от ночного патруля. Семейство Дурслей и не обратило внимания на пришедшего за полночь племянника. Дадли, скорее всего, видел уже десятый сон, а из спальни дяди с тётей доносился ужасающий храп, от которого Гарри, привыкший за год к тишине своей спальни и вообще факультета, скривился. Его никто и не ждал! От этой мысли в груди кольнуло. Смахнув наступающие на глаза слёзы, мальчик зашёл в свою комнату и плотно закрыл за собой дверь. Даже не переодевшись, он запрыгнул на кровать и погрузился в беспокойный сон.

Добби

Рано утром миссис Дурсль забарабанила костистым кулаком в дверь и пронзительно закричала: «Вставай, Поттер! Надо приготовить завтрак!»

Затем мальчик услышал её удаляющиеся быстрые шаги в сторону кухни. Решив не испытывать судьбу, он поднялся с кровати и быстро её заправил. Потом, пригладив свои непослушные волосы и одевшись, Гарри отправился на кухню.

Миссис Дурсль встретила его придирчивым взглядом. Оглядев племянника, она скривила губы так, будто съела лимон.

— Не стой столбом, иди и переверни бекон! А затем сделаешь Вернону чашку кофе. Поторопись! Завтрак должен быть на столе прежде, чем они придут.

Гарри покорно отправился к плите, краем глаза наблюдая, как пронзительные глаза тёти смотрят в его сторону.

«Как же! Она боится, что я что-то прикарманю!» — подумал Поттер и незаметно даже для себя самого улыбнулся. После той выволочки, что он устроил маглам, жизнь потихоньку вернулась в прежнее русло. Убедившись, что ненормальные внезапно не явятся к ним на порог, Дурсли перестали вздрагивать от каждого шороха и успокоились. Гарри, который получил свои вещи, тоже пока устраивало текущее положение.

— Чего тебя так рассмешило? — зашипела Петунья, больше беспокоясь за сохранность бекона, который так любил Дадли, чем за племянника, который мог обжечь по неосторожности руку.

— Нет, всё хорошо. Простите, — Гарри мгновенно убрал с лица улыбку. В доме Дурслей плакать, смеяться и проявлять другие эмоции разрешалось лишь Дадли. Ведь у того были весьма уважительные причины на это. Например — получить тридцать шесть подарков вместо тридцати семи.

Тётушка лишь скривилась в ответ и продолжила раскладывать яичницу по тарелкам. Они расставляли на столе посуду с жареным беконом и щедро наложенной яичницей, когда массивный мужчина с китообразными формами протиснулся в слишком узкий для него проём. Чмокнув женщину в щёку, он сел в центре стола — как глава семьи, и стул опасно скрипнул, когда Вернон попытался устроиться на нем поудобнее. Гарри поспешил принести кофе, магл не любил ждать. Вскоре показался кузен, разместившись рядом с отцом, отчего ещё один кухонный стул жалобно заскрипел. Внезапный крик боли отвлёк Поттера от раздумий. Оказалось, что Вернон Дурсль пролил на свой деловой костюм кофе, в чём, конечно же, обвинил непутёвого племянника, заявив, что тот принёс слишком горячий напиток.

— Мои любимые брюки! — проревел он, поднимаясь из-за стола. — Тунья, дорогая, принеси мне новый костюм.

— Вам следует быть аккуратнее, — принялся объяснять Гарри, напрочь забывая о вежливости.

— Мне не нужны советы от тебя, мальчишка! — прорычал дядя Вернон и вытер усы, в которых запутались кусочки яичницы. Гарри хотел что-то ответить дяде, но кузен Дадли опередил его, смачно рыгнув, и заявил:

— Хочу ещё бекона!

— Возьми, деточка, со сковородки. Там ещё много, — сказала тетя Петунья, которая уже принесла новый костюм для дяди Вернона. — Кушай на здоровье, пока есть возможность. Школьная еда просто отвратительна!

— Глупости, Петунья, — отрезал дядя Вернон, остановившись у двери. — Я в этой превосходной школе никогда не голодал. Думаю, и нашему сыну еды там хватает.

По мнению Гарри, Дадли не просто хватало еды, а даже наоборот: сын магла был такой толстый, что бока у него свисали с краев табуретки.

— Дай мне сковородку, — приказал он Поттеру.

— Если тебе надо, то встань и возьми сам, — ответил ему Гарри, пользуясь тем, что дядя ушёл переодеваться в гостиную и не слышит.

Петунья положила сковороду перед Дадли и возмущенно уставилась на Гарри. Тот, не обращая внимание, продолжил завтракать. Как его достали эти маглы! Принеси то, принеси это! Одно развлечение: планировать, какие заклинания можно было применить на них, если бы не запрет на колдовство.

Первые две недели Гарри забавлялся над Дадли, начиная что-нибудь бормотать, словно колдуя, а толстяк убегал, вопя от страха. Такая забава никогда не надоедала мальчику, который хотел с лихвой отплатить за годы унижений, но... Именно сегодня у Гарри день рождения, а никто из семейства даже не вспомнил об этом. Конечно, он и не ожидал подарка, но чтобы уж совсем забыть про это…

Переодевшись в новый костюм и вернувшись на кухню, мистер Дурсль угрожающе посмотрел на Поттера. Его лицо приобрело красный оттенок, а глаза, казалось, вылезут со своих мест.

— Из-за тебя я позабыл, что хотел сказать! Сегодня у нас важный день! — громко произнес он, и Гарри от неожиданности поперхнулся. Неужели?.. — Возможно, именно сегодня, — продолжал магл, усаживаясь обратно за стол, — я подпишу самую крупную в жизни сделку. Поэтому нам нужно снова отрепетировать, как пройдёт сегодняшний вечер. Петунья?

Гарри вернулся к своей гренке. На миг ему показалось, что его всё же поздравят с днём рождения. Но нет! Как же этот глупый магл надоел со своей дурацкой сделкой! Последние две недели только о ней и разговор. Дурсль даже явился вчера к нему в комнату и потребовал спрятать на время всё «ненормальное» обратно в чулан. И внимательно контролировал процесс переноски вещей. Похоже, он решил, что от Гарри все беды в доме, а мальчик спит и видит, как бы сорвать его сделку. Ведь именно сегодня вечером в честь мистера Мейсона — хозяина крупной строительной фирмы — будет дан званый обед. Дядя Вернон, чья собственная фирма делает дрели, мечтает получить от него выгодный заказ, поэтому дальнейший диалог Гарри уже знал почти наизусть.

— Я буду в гостиной, — начала рассказывать тетя Петунья. — Моя обязанность — со всей учтивостью приветствовать дорогих гостей в нашем доме.

— Прекрасно. А ты, Дадлик? — Магл перевёл взгляд на сына.

— Я открою гостям дверь, — ответил тот и, с наигранной улыбкой, от которой Гарри передернуло, добавил: — Мистер и миссис Мейсон, позвольте взять ваше пальто!

Жирдяй протянул руку, будто представляя, как принимает верхнюю одежду. От этой сцены миссис Дурсль расплакалась, а Гарри еле сдерживал смех: уж очень нелепо выглядел их сын.

— Молодец, Дадлик! — похвалил сына мистер Дурсль и обратился к Гарри, а его глаза маниакально блеснули, — а ты что будешь делать?

— Я буду в своей спальне. Сидеть тихо, будто меня и не существует, — отчеканил Поттер.

Такая перспектива его вполне устраивала. Это время он может потратить на чтение книг второго курса. Учебник по защите в очередной раз не порадовал Гарри. Жалкое подобие магии, никаких новых заклятий, про которые бы он не знал. Ни в какое сравнение с той книгой, которую ему подарил Нотт. А он надеялся найти методы противостояния тёмным существам, таким как тролль, великаны и дементоры. Но в школьной библиотеке ничего подобного не было, если только в Запретной секции, куда у него нет доступа. Хорошо ещё, что он вчера успел спрятать часть книг под одеяло. Будет что сегодня почитать, потому что по плану Дурслей его на званом ужине быть не должно. Жаль, что он торопился, когда посещал Косой переулок, и не взял дополнительные книги. Да и много покупок в руках не унесешь.

— И чтоб никаких ненормальностей, мальчишка! — потребовал магл. Гарри ограничился кивком. — Затем я веду их в гостиную, представляю Петунье и предлагаю что-нибудь выпить. В восемь пятнадцать…

— Я приглашаю гостей к столу, — важно произнесла тетя.

— А ты, Дадлик, скажешь…

— Мистер и миссис Мейсон, позвольте проводить вас в столовую, — Дадли протянул пухлую руку невидимой даме и прибавил, гордо взглянув на родителей. — Ну как?

— Маленький мой, ты истинный джентльмен! — тётушка опять прослезилась.

— А ты? — Дядя Вернон зыркнул злобным взглядом на Гарри.

— Продолжаю тихо сидеть у себя в комнате, — уныло повторил мальчик. Завтрак был уже съеден, но уйти из-за стола он не мог: приходилось сидеть и слушать эту нудятину.

— Правильно, — кивнул Дурсль-старший. — За обедом каждый скажет гостям что-то приятное. Петунья, ты что придумала?

— Вернон рассказывал, как вы прекрасно играете в гольф, мистер Мейсон! Миссис Мейсон, позвольте вас спросить, где вы купили это очаровательное платье?

— Очень хорошо! А ты, Дадлик?

— На прошлой неделе мы в школе писали сочинение на тему «Мой кумир». И я написал про вас, мистер Мейсон.

Это было что-то новенькое в репертуаре Дадли, и Гарри с трудом удерживался от хохота, трясясь от беззвучного смеха, а тетя Петунья от избытка чувств разрыдалась и прижала сына к груди. Вернон же принял слова сына как должно и опять повернулся к Поттеру:

— Ну, а ты? Что смешного, мальчишка?!

— Ничего, мистер Дурсль. Я тихо сижу в комнате, как будто меня вообще нет, — отчеканил он. Ничего страшного. Один скучный день, а потом все его волшебные предметы вернутся к нему. Если бы только этим скучным днём не был его день рождения...

— Да... — Дурсль продолжал буравить мальчика взглядом. — Сиди там тихо, тогда получишь свой чемодан обратно. Я ничего не говорил Мейсонам о тебе. Незачем им знать о таких, как ты...

Магл переглянулся с женой.

— После банкета ты пригласишь их в гостиную пить кофе, а я, как бы невзначай, заведу разговор о дрелях. Глядишь, до начала вечерних новостей и подпишем контракт. Тогда завтра утром едем по магазинам. Надо столько всего купить для отдыха на Майорке! А сейчас мы с Дадли едем покупать смокинги. Ты, Петунья, приведи всё в идеальный порядок. А ты, — повернулся он к Гарри, — не мешай тётушке и сиди тихо.

Оба Дурсля после завтрака отправились на машине по магазинам, выбирать наряд для столь важной встречи. А Поттер сел на диван и включил маленький телевизор, попутно отвлекаясь на поручения тети по наведению порядка в доме. Интересно, чем сейчас занят Малфой и остальные его одноклассники? После скупого ответа Забини на письмо, Гарри больше не получал почту. Наверное, его однокурсники прекрасно проводят время, не то что он. И никто из них не знает, когда его день рождения, так что подарков от них ждать не стоит. А мальчик вынужден жить с этими, выслушивая нудные разговоры и скудоумные планы. А их званый ужин? Для слизеринца эта встреча не приносила никакой пользы. Получи дядя Вернон желаемое, он, Гарри, всё равно будет лишним в этом доме, и ни на какую Майорку его точно не возьмут.

Может, ему всё же придут поздравления от одноклассников? От Нотта, Гринграсс, Дэвис или Булстроуд, которых он не забыл поздравить в школе с их днями рождения и даже подарил им по плитке вкуснейшего шоколада?! Трейси так и вовсе только он и поздравил, остальные проигнорировали её именины. Да хотя бы пусть прилетит филин от Малфоя, почему бы нет? Сейчас он был бы рад даже этому. Или, может, Блейз пришлёт ему сову с поздравлениями и вкусными волшебными сладостями? Магловская еда совсем надоела. Жаль, что Гарри не спросил у Забини, когда у того день рождения. И сегодня ему так тоскливо... Раз он знаменитый волшебник и про него упоминают во многих книгах, то там ведь должен быть указан день его рождения, разве нет? В течении дня мальчик напряженно прислушивался, надеясь услышать взмахи крыльев сов или стук клюва в окно, но напрасно.

Дела, порученные тётей Петуньей, уже давно были сделаны, и, не дожидаясь, пока приедут обратно дядя с кузеном, Гарри отправился к себе в комнату, грустно посмотрев на праздничный пудинг: гора взбитых сливок, украшенная засахаренными фиалками, а в духовке аппетитно потрескивал вкуснейший свиной окорок. Зайдя в комнату, он по привычке плотно закрыл дверь. Раздался совиный клекот. Мальчик резко с надеждой обернулся к столу, который стоял рядом с окном. Там, в клетке, сидела Букля и возмущенно била крыльями, требуя внимания. Никаких подарков или других сов в его комнате не было.

— Заткни свою птицу, Поттер! — донёсся снизу противный голос магла. Видимо, эти уже вернулись из магазина.

Открыв клетку, Гарри отпустил Буклю на охоту. Радостно взмахнув крыльями, сова вылетела в окно. Мальчик ей позавидовал. Свобода, ветер, лети куда захочешь. Ему вспомнился квиддич. Поттер рухнул на кровать и вытащил учебник с заклинаниями. Жаль, что он ещё не купил себе метлу. Она ведь такая дорогая... А как хорошо было бы сейчас вытащить её из чулана и взмыть в воздух, оставив маглов и все проблемы позади.

Ровно в восемь часов вечера семейство Дурслей заняло свои позиции для встречи гостей. Прозвенел звонок. Даже со второго этажа мальчик слышал, как Дадли проговорил: «Позвольте взять ваше пальто...». Гарри хрюкнул в подушку, представив, как смешно это выглядит. Дальше слушать было не интересно, речь зашла о деньгах, фирме.

Он не знал, сколько прошло времени, но судя по голосам, всё очень затягивалось. Внезапно в спальне послышался хлопок, словно выбило пробку. В гостиной на мгновение повисла тишина.

Гарри оторвался от книги, приподнялся на кровати и едва не закричал: на него смотрело маленькое существо с большими глазами, а его уши были до того огромны, что прикрывали лицо, когда незнакомец тряс головой. Одето существо было в старую наволочку.

— Ты кто? — овладев собой, севшим голосом спросил Поттер.

— Добби, сэр. Домашний эльф, — призналось существо. Разумеется, Гарри иногда слышал от других слизеринцев о домашних эльфах, как о ничтожных созданиях, что подчинялись магам. Но он знал о них очень мало, поэтому сделал в голове пометку потом разузнать о них побольше.

— Приятно познакомиться, Добби, — проявил учтивость Гарри, пристально рассматривая незваного гостя. Существо было небольшого роста, и он мог справиться с ним сам. Но вроде эльфы умели колдовать. А палочка Гарри, как назло, именно сегодня была заперта в чулане. Что нужно этому существу и каким образом оно проникло в его комнату? — Как ты сюда попал? И что тебе нужно?

— Добби пришёл, чтобы Гарри Поттера предупредить об опасности. Ему угрожает опасность в Хогвартсе! — выпалил Добби и мгновенно замолчал. — Гарри Поттер должен пообещать, что не вернётся в школу.

Гарри в задумчивости встал с кровати и подошёл к стулу, не сводя глаз с эльфа. В случае опасности он может ударить его стулом и закричать. Маглы внизу наверняка что-то услышали, когда эльф появился с хлопком в его комнате да и ещё потом весьма громко говорил об опасности в Хогвартсе. Но замок — его дом, а если выбирать между опасностью там и скучной, но безопасной жизнью среди ненавистных маглов, Гарри предпочтет опасность.

Но...

Гриффиндорка умерла в прошлом году.

Хоть ему опасность и не грозила, но всё же нужно узнать всё подробнее у этого... существа.

— Я не могу обещать этого. — Гарри послал эльфу улыбку, при этом крепко сжимая спинку стула. — Я ведь даже не знаю, какая опасность там таится! Ты можешь рассказать, какая опасность будет мне грозить? Или ты про тот случай с троллем? Мракоборцы с ним уже разобрались.

— Нет, Добби говорит про более ужасные вещи, чем тролль. Добби... Добби должен рассказать об этом Гарри Поттеру. Существует заговор. В школе чародейства и волшебства в этом году будут твориться кошмарные вещи и... — Эльф вдруг задрожал всем телом, а потом вовсе сошёл с ума и стал неистово биться головой об стену. Голоса внизу стихли. Гарри оправился от первоначального шока при виде такого самоистязания.

«Эльфы любят жёсткую руку», — вспомнились ему слова Дафны Гринграсс.

— А ну прекрати, Добби! — приказал Поттер. — Что ты тут устроил?!

Эльф в страхе замер и перевёл испуганный взгляд на Гарри. Уши Добби печально повисли.

— Простите, сэр... Добби был обязан наказать себя, сэр, — прошептал домовик, делая шаг назад от мальчика. — Его хозяева...

Поттера словно молнией прошибло. Хозяева эльфа. Эти существа полностью подчиняются приказам волшебников, поэтому... Он зло уставился на Добби. Эту летучую мышь прислал какой-то волшебник, чтобы запугать его, Гарри Поттера, чтобы тот побоялся вернуться в Хогвартс.

— Ах ты! Кто тебя прислал, Добби? — Гарри шагнул вперёд, схватив стул и приподнимая его в воздух, на манер дубинки. Ярость обуяла его. Мерзкий Хорёк, небось это он прислал своего слугу! А Гарри чуть не поверил тому, всерьёз раздумывая о том, стоит ли возвращаться в Хогвартс! — Это Малфой? Говори, живо, это Хорёк тебя прислал ко мне? Я ему устрою! Он что, так испугался, что я обойду его в отборочных по квиддичу, поэтому решил отвадить меня от Хогвартса?!

Эльф испуганно отступал к двери, пятясь от разгневанного слизеринца, а потом вовсе прижался к двери.

— Думаешь, меня можно запугать? — Гарри повысил голос. — Я знаком с Люциусом Малфоем! Думаешь, ему понравятся выкрутасы его сына? А ещё я знаю Альбуса Дамблдора!

Эльф весь скукожился, буквально пытаясь просочиться сквозь дверь. Гарри наступал на него, глаза его зло сверкнули. Ещё шаг, и можно ударить стулом. Эльф испуганно пискнул и исчез, издав при этом громкий хлопок. Гарри замер у двери, сжимая стул руками. Куда делся этот поганый эльф?

Ультиматум маглов

Гарри судорожно озирался. Куда делся этот маленький уродец? На лестнице послышались быстрые шаги. Он успел отпрыгнуть от двери в тот момент, когда Дурсль влетел в комнату, широко распахнув её. Глаза магла опасно блестели.

— Какого чёрта ты тут творишь?! — шёпотом прорычал тот.

Гарри опустил стул на пол и криво усмехнулся:

— Сюрприз от моих ненормальных друзей. У меня же День Рождения, вы не забыли?

— Ты притащил этих ненормальных в мой дом? — Магла аж затрясло то ли от ужаса, то ли от злости. Казалось, что в любой момент его поросячьи глаза выпрыгнут из орбит. Жилка на полной шее магла пульсировала, лоб покрылся испариной, а сам он оглядывался по сторонам, словно волшебники спрятались где-то в комнате.

— Нет, ничего подобного. Это был просто… Э… Сюрприз, — ответил Гарри, настороженно наблюдая за ним. Запугивать магла навряд ли было хорошей идеей, потому что последствия могли быть ужасными.

— Ещё один звук, и ты пожалеешь об этом! — Дурсль с хлопком закрыл дверь. Заскрипели ступеньки лестницы. Магл спустился обратно к гостям, попутно извиняясь и объясняя, что Дадли забыл выключить телевизор.

Гарри теперь уже сам пристально оглядел свою комнату. Куда делся Добби? Без своей палочки мальчик чувствовал себя беззащитным. Проклятый магл со своей сделкой, из-за которой Гарри остался без оружия. Ему нужна палочка! Он обдумал своё желание сию же минуту спуститься вниз, к чулану, за ней. Маглы сидели в гостиной, возможно, ужинали. Шансы есть. Гарри в два шага очутился у двери, распахнув её, шагнул на лестницу. Прислушался. Магл рассказывал какой-то анекдот про бизнесмена и японскую гейшу. Волшебник бесшумно спустился к чулану, который был его бывшей комнатой, и, тихонько отодвинув засов, открыл дверь, с облегчением заметив, что магл не стал закрывать её на ключ. Раздался взрыв смеха из гостиной. В чулане было темно и пыльно. Благодаря тусклому свету с лестницы, мальчик увидел свой чемодан, лежащий на полу. Гарри бросился к нему и открыл его. Волшебная палочка лежала на самом верху, и мальчик с облегчением схватил её. Наконец-то! Если ещё раз этот ненормальный явится, то он сразу же оглушит его. Пусть потом Министерство разбирается, что было правомерным: его колдовство или ненормальный эльф в его комнате! Закрывая дверь в чулан, Гарри с усмешкой подумал, что начал думать как магл.

«Ненормальный».

Хотя как ещё назвать Добби? Его самоистязание чего только стоит. И, главное, он так и не ответил на вопрос, как смог появиться в его комнате. А потом и вовсе исчез. Что это за магия? Поднявшись к себе в комнату, Гарри с трудом подавил желание наложить Коллопортус на дверь. Снова внимательно оглядевшись и убедившись, что в комнате никого нет, он рухнул на кровать. Та жалобно заскрипела. Наверное, Хорёк прислал это недоразумение к нему. Теперь, с палочкой в руке, Гарри почувствовал, как напряжение сходит на нет, поэтому тревогу, что предупреждение об опасности всё же не является розыгрышем, отогнал прочь. Необходимо будет потом выяснить всё об этом Добби, об эльфах и о том, как можно перемещаться в пространстве куда хочешь.

* * *

Утро добрым не бывает. Это Гарри уяснил уже давно. Поэтому, сидя на кухне в окружении маглов, он уныло поглощал завтрак. Сделку с Мейсонами магл успешно согласовал и скорее торопился на работу, чтобы утрясти все моменты до поездки на Майорку.

— Теперь ты, мальчишка, — Дурсль отвлёкся от обсуждения поездки в Испанию и, отхлебнув кофе, гневно уставился на Гарри. — Я тороплюсь на работу, поэтому не успеваю с тобой разобраться за то, что ты устроил вчера. Если бы это сорвало мою сделку… — Магл покраснел от злости, словно сама мысль причиняла ему моральные страдания. — Ты останешься дома, пока Петунья с Дадли поедут по магазинам. И напиши своим… ненормальным. Тебе ведь есть где провести лето?

Гарри в непонимании уставился на дядю.

— Что вы имеете в виду?

— Мы собираемся отдохнуть на Майорке. Неужели ты думал, что мы возьмём тебя с собой? Ты говорил, что у тебя есть друзья! Вот и напиши им, погостишь у них недельку. А лучше даже до конца лета, нам и отвозить тебя не надо будет на вокзал. Или напиши своему Хагриду.

— Вернон, но как они его отсюда заберут? Может, лучше миссис Фигг его возьмёт к себе? — Петунья придирчиво оглядела комнату, словно представляя, как по ней будут ходить волшебники, а их даже дома не будет. Вдруг чего украдут?

— Не знаю, Петунья… Она может, конечно, взять его, но не на такой же срок… Что скажут соседи, если узнают… Пусть пишет своим ненормальным. Только… — магл приблизил своё лицо к Гарри и начал ронять каждое слово, — пусть эти ненормальные сюда даже думать не смеют соваться. Я сам тебя отвезу в Лондон, и ты сам до них доберёшься, понял?

Грузно встав из-за стола, Вернон ушёл в коридор, где захватил ветровку, и, выйдя на улицу, сел в машину. Гарри уныло отправился в чулан за своим чемоданом, размышляя, куда ему уехать на целый месяц. Поднявшись на второй этаж, в свою комнату, мальчик, бросив тяжёлую ношу на пол, лёг на кровать и уставился в потолок. Если подумать, то у него оставался один день на раздумья. Завтра несносный магл повезёт его в Лондон, а что потом-то? Конечно, можно сказать Дурслю, что его заберут сразу, когда они уедут, но магл сам сказал: «никаких ненормальных в его доме!», так что такой вариант отпадал. Можно, конечно, вернуться из Лондона в Суррей, однако Дурсли не настолько тупы, чтобы не запереть дом. Да и попади в него, что он будет здесь делать?

«Нет, так не пойдёт! Надо мыслить масштабнее», — подумал Гарри, в очередной раз откидывая вариант, который изначально казался хорошим и без изъянов. Можно, конечно, и вправду погостить у друзей, у того самого Блейза… Но Гарри представил, как это будет выглядеть:

«Привет, Блейз.

Мои родственники тут уезжают на отдых, а меня с собой не берут. Можно я погощу до конца лета у тебя?»

Поттер ужаснулся от собственной мысли. Уж слишком глупо она звучала, да и он сам в прошлом году заявил, что ему хорошо здесь. Букля к тому же просто не успеет доставить письмо в разумный срок. Да и проводить время в чистокровной семье, где надо держать маску, Гарри не очень хотел. На своём факультете приходилось строить из себя кого-то ещё, вести себя идеально. Однако в школе напряжения, которое появлялось при разговоре с Малфоем-старшим, к примеру, не было. Поэтому проводить своё лето в компании людей, говорящих только о чистоте крови, не хотелось. Тем более он полукровка. Ближе к вечеру Гарри придумал план. Хлипкий, не факт, что сработает, но план. В волшебном заведении «Дырявый котёл» находилась гостиница, а значит, если повезёт, он мог бы остаться там до конца лета!

Во вторник утром Дурсль закинул чемодан Гарри в багажник. Изначально магл хотел посадить туда и птицу, чтобы не мешала, однако всё пространство было доверху забито вещами для отдыха на берегу моря, поэтому было решено взять её в салон автомобиля.

— И всё же, Петунья, почему мы не могли выкинуть сову на улицу? Она бы полетела за нами, — раздражённо произнёс Дурсль, отъезжая от дома.

— Вернон, соседи могут увидеть! Подумай, что они скажут, если за нашей машиной будет лететь сова? — женщина скривилась.

Магл не ответил. Он включил радио, по которому шёл прогноз погоды. Сзади по всему сиденью растянулся Дадли, который начал дразнить сову, а не добившись эффекта, внезапно потянулся к клетке, чтобы ударить птицу. Букля издала протяжный крик, отчего дядя Вернон внезапно крутанул руль, а затем, остановившись на светофоре, резко обернулся к Гарри.

— Ещё один звук, Поттер, от тебя или от твоей птицы, и ты пойдешь пешком! Понял?

— Да, сэр, — ответил Гарри и опустил голову. Очень хотелось произнести что-то гадкое в сторону маглов, но пока он заставлял себя сдерживаться.

Оставшийся путь до Лондона прошёл в относительной тишине. Дадли блаженно провалился в сон, а тётя слушала радио. Около вокзала Кингс-Кросс Дурсль остановился у бордюра и вышел из автомобиля. Он хмуро и нервно огляделся, словно совершал что-то недостойное, и достал чемодан мальчика, а затем так же быстро сел обратно, не желая опоздать на самолет. Петунья и Дадли так и остались в машине, не попрощавшись с Гарри, когда тот выходил. Мальчик стоял на улице до тех пор, пока автомобиль родственников не скрылся за поворотом, а затем направился в сторону «Дырявого котла».

Бар был довольно тёмным и обшарпанным. В нём собирались самые разнообразные посетители любых возрастов и для разных целей. Для одних это был своеобразный клуб, где можно было бы встретиться и спокойно побеседовать за чашечкой чая, а то и чего покрепче. Другие волшебники были тут мимоходом, держа путь в Косой переулок, а также волшебники из провинций, приехавшие в Лондон по делам. Они размещались в гостинице. «Дырявый котёл» не был местом, в котором можно красочно провести день, поэтому по утрам бар пустовал и только под вечер, казалось, оживал, наполняясь народом. Сейчас лишь двое типов в мантиях сидели в самом углу бара и потягивали из больших кружек странный зеленый напиток, совершенно не обращая внимания на Гарри.

Бармен Том ходил между столами с ярко светящейся палочкой, словно что-то искал. На первый взгляд так и казалось, но на самом деле он наводил порядок в баре. Гарри это понял, когда, опустив клетку и тяжёлый чемодан на пол, направился к бармену.

— Доброе утро. — Том обернулся и направил кончик палочки на говорящего. Свет от палочки заставил Гарри зажмуриться.

— А? О, мистер Поттер! Э… И вам доброе утро. — Мужчина взмахнул палочкой, и свет погас. — Для меня большая честь видеть вас. Вы, наверное, хотите пройти в Косой переулок?

— Не совсем. Я хотел бы узнать, где можно снять номер. Мне говорили, что у вас очень опрятные комнаты, — немного лести не помешает, решил Гарри.

— Э, да, комнаты у меня содержатся в лучшем виде, — Том криво улыбнулся и посмотрел за спину мальчика. Его глаза удивлённо расширились, когда он увидел за спиной Гарри чемодан и клетку, в которой сидела и негромко клекотала сова. — Вы хотите снять номер?

— Да, сэр.

— Ээ… Мистер Поттер, но так не принято, — Том явно чувствовал себя не в своей тарелке. — А где ваши… ээ… старшие? Сопровождающие?

Гарри помедлил. Рассказывать всё как есть не хотелось, но прояснить ситуацию было необходимо.

— А они отправились на Майорку, сэр. Я уже там был, сэр, это весьма скучное место, если честно. Они у меня не волшебники, поэтому… — Гарри замялся, не зная, как продолжить. Том выжидающе смотрел на него. Мальчик решил перейти в наступление. — Помнится, вы сказали мне: «Добро пожаловать домой». Вот я и решил провести часть каникул тут, поближе к магии…

— Ээ… Да, мистер Поттер, — Том растерянно замямлил. — Но жить здесь одному, без взрослых, почти месяц…

— Сэр, вы же сами только что сказали, что для вас честь видеть меня. Что-то изменилось? — горло у Гарри пересохло, но он старался сохранить спокойный и доброжелательный тон. Если Том откажет, то что ему делать? Куда идти?

— Нет, что вы! Я не это имел в виду. Для меня всегда честь видеть вас!

— Тогда можно мне снять номер? — Гарри не отводил взгляд от тёмных глаз мужчины.

— Ээ. Да, конечно, мистер Поттер, — произнёс Том и начал рыться в карманах мантии. — Номер 207. Это второй этаж. Пройдёте прямо по коридору и направо.

Гарри взял ключ от номера и пошёл в указанном направлении. Позади шёл бармен, неся его чемодан, иногда останавливаясь и кряхтя. Для слизеринца оставалось загадкой, по какой причине Том не воспользовался палочкой. Поднимаясь по скрипучим ступенькам, мальчик пришёл к выводу, что бармен вызвался нести его багаж только потому, что хотел подольше провести с ним времени.

Нужный номер нашёлся достаточно быстро и представлял собой маленькую комнату с большой кроватью в центре, чем-то напоминающую хогвартскую спальню. Вид из окна выходил на железнодорожную станцию, по которой ездили магловские поезда, от звука которых осыпалась краска в номере. Напротив стоял большой шкаф и письменный стол, а на полу был большой ковёр. И самое удивительное: номер был достаточно чистым, что весьма необычно для таких заведений. Невольно Гарри вспомнил ту гостиницу на окраине города, в которой он был в прошлом году, «спасаясь» от нашествия писем из Хогвартса. Тогда подали заплесневелый завтрак, номера были насквозь пропитаны сыростью, а постельное белье — влагой и плесенью. Так что гостиница в «Дырявом котле» Гарри нравилась несомненно больше, чем та, название которой мальчик даже не мог вспомнить. Том уже поднялся в комнату и поставил чемодан около кровати.

— Вам ещё что-то нужно, мистер Поттер? — произнёс бармен, поднимая взгляд на мальчика.

— Нет, сэр, спасибо, — ответил Гарри, и Том, криво улыбнувшись, отправился вниз, прикрыв за собой дверь.

Поттер раскрыл чемодан и сел на кровать. Предстояло разложить вещи, однако он здесь планировал остаться ненадолго, на несколько недель. Поразмыслив, слизеринец вынул из чемодана только то, что ему пригодится, а всё остальное оставил в чемодане, запихнув его под кровать.

Время, которое Гарри проводил в «Дырявом котле», было хоть и немного скучным, но одновременно лучшим временем в его жизни после Хогвартса. Косой переулок, в который он часто наведывался, был изучен им почти полностью. Ведь когда ещё представится возможность побывать во всех магазинах, купить всё, что хочется, и никуда не торопиться? Единственным местом, где Гарри ещё не был, оставался маленький проход в самом тёмном и неприметном месте Косого переулка. Один раз мальчик подошёл туда, но его отогнала парочка взрослых волшебников, однако перед глазами успела мелькнуть надпись: «Лютный переулок». Туда идти не хотелось, хотя порой Гарри казалось, что там могли бы продавать что-то интересное, раз туда не пускают. Возможно, стоило бы разузнать об этом у Блейза или Малфоя. Хотя выставлять себя незнающим дурачком, который не знает элементарных вещей, он тоже не желал. Поэтому Гарри просто оставил идею о посещении Лютного переулка до лучших времён.

Гарри Поттер прожил в «Дырявом котле» уже почти неделю, когда в пятницу Том принёс ему письмо. Оно было из Хогвартса. Конверт был из жёлтого пергамента с адресом «Мистеру Гарри Поттеру. «Дырявый котёл». Комната номер 207», который был выведен ядовито-зелёными чернилами.

В письме сообщалось, что первого сентября, как обычно, надо сесть на платформе 9¾ в Хогвартс-экспресс, который доставит его в школу. Поезд отходит в 11:00. К письму прилагался список учебников для второго курса:

Учебник по волшебству, 2-й курс. Миранда Гуссокл.

«Встречи с вампирами». Златопуст Локонс.

«Духи на дорогах». Златопуст Локонс.

«Каникулы с каргой». Златопуст Локонс.

«Победа над привидением». Златопуст Локонс.

«Тропою троллей». Златопуст Локонс.

«Увеселение с упырями». Златопуст Локонс.

«Йоркширские йети». Златопуст Локонс.

Гарри с горечью заметил, что почти все учебники по Защите от Тёмных Искусств будут от какого-то Локонса, и, если судить по названию, они явно будут художественной беллетристикой. Позавтракав яичницей в баре, мальчик ушёл в Косой переулок, прихватив сумку. Первым делом Поттер оглянулся с лёгкой надеждой, что увидит своих однокурсников. Но никого из слизеринцев на улице не было. «Флориш и Блоттс» пустовал. Хотя обычно в книжных магазинах не так много народа, как, например, для одежды или мётел. Найти книги Локонса оказалось довольно просто, поэтому Гарри решил заодно посмотреть и другую литературу. И сейчас он не спеша ходил и внимательно рассматривал полки с фолиантами.

Здесь были отделы с художественными сборниками и альбомами, в которых, что удивительно, книг Локонса не оказалось; о разных существах, например, драконах, русалках, гномах, единорогах; а также разнообразные издания и учебники по магии, разделённые на разные секции. Например, книги по боевой магии стояли в одном шкафу, а книги по трансфигурации в другом. Учебная литература, которая нужна была в Хогвартс, разместилась на другой стороне книжного.

Гарри ходил по магазину, желая приобрести книгу для изучения мгновенных перемещений в пространстве. Поначалу молодая продавщица, которой на вид было лет двадцать, не поняла, о чём он говорит, и посоветовала книгу о трансгрессии, единственное, что как-то подходило под описание.

Спустя два часа Гарри, уставший, но довольный, вышел из «Флориш и Блоттс» с книгами Локонса. А также он нёс в сумке замечательные фолианты, которые ему посоветовала продавщица: «Трансгрессия. Как научиться Трансгрессировать», «Зельеварение на 100%», одну книгу про магию, в которой весьма кратко рассказывалось о разделении волшебства на белое и чёрное и давались простые советы, как улучшить свое мастерство. Ещё он приобрёл учебник про анимагию, хотя был не до конца уверен, что это интересно. Не смог отказаться от покупки книги «Тёмные существа. Методы защиты», в которой он нашёл разделы про дементоров, троллей и многих других. Как раз то что надо! А вот покупка книг про эльфов получилась проблемной. Книг оказались всего две: «Как воспитать эльфа» и «Розги и работа для домашнего эльфа». По словам продавщицы, их редко кто покупал.

Придя в «Дырявый котёл», Гарри первым делом открыл книгу про трансгрессию. Ему жутко хотелось узнать, каким именно образом Добби перемещался в пространстве.

«Трансгрессия. Один из способов перемещения волшебника на достаточно дальнее расстояние за считанные секунды. В отличие от других средств, таких как камин или метла, трансгрессия не требует какого-то предмета. Однако она значительно сложнее и требует от волшебника концентрации и наличия волшебной палочки. В то же время трансгрессия — один из самых удобных способов перемещения, который представляет из себя появление в точке назначения за считаные секунды. В программе Хогвартса изучается дополнительно и только для тех, кто старше 16 лет. Наиболее частая ошибка новичков — так называемый «расщеп», когда та или иная часть тела остаётся на точке старта. Это происходит при недостаточной концентрации внимания. Также трансгрессировать или обучать самостоятельно трансгрессии запрещено лицам младше семнадцати лет. Существуют ограничения по весу. Желательно вообще трансгрессировать без лишнего веса, а увеличение веса повышает шанс на расщеп. Парная трансгрессия не рекомендуется, так как в таком случае вес удваивается. Волшебники используют парную трансгрессию только на свой страх и риск.

Побочные эффекты при трансгрессии: при первой трансгрессии могут возникнуть тошнота, головная боль и другие. Редко — потеря сознания».

И ни слова об эльфах! Гарри не был уверен, что Добби использовал трансгрессию. Книга оказалась достаточно интересной. В ней описывалась техника трансгрессии. Но на данный момент его интересовало не это. Перевернув страницу, он нашёл то, что искал:

«Существуют зоны, куда переместиться нельзя. Например, на территории Хогвартса трансгрессировать нельзя. Это связано с тем, что на замок наложены антитрансгрессионные чары, которые не позволяют ни появиться в Хогвартсе, ни исчезнуть оттуда. Такую же защиту многие волшебники устанавливают на свой дом».

Хмм, значит, никто не сможет трансгрессировать к нему в комнату в «Дырявый котёл». А дом Дурслей — это магловский дом, без защиты, размышлял мальчик. Гарри открыл книгу об эльфах и погрузился в чтение. Она оказалась заполнена весьма нудными циркулярами про методы их воспитания, разбавленными различными примерами их наказания.

«Воспитание эльфа лучше всего начинать с ранних лет. Он должен сразу привыкнуть к работе. Если же начать позже, то эльф может вырасти никудышным и бесполезным в работе».

«Девять из десяти ваших бесед с эльфами должны пройти с вашей критикой его поведения и результатов действий. Одну беседу оставьте на похвалу, но не переусердствуйте».

«Если вы планируете дать задание эльфу на ближайшее время, никогда не уведомляйте его об этом заранее. Ваши указания для него всегда должны быть неожиданными — он должен осознавать, что всё его время всегда в вашем распоряжении».

«Если эльф плохо выполнил работу, то накажите его розгами, чтобы он осознал свой проступок, но всё-таки помните, что эти существа слабы и могут умереть».

Судя по книгам, эльфы были для волшебников чем-то наподобие сов. Последние носят почту, а первые выполняют мелкие поручения и уборку дома. Как именно это делается, никого из волшебников не интересовало. Хотя мимолётом упоминалась некая эльфийская магия, с помощью которой эльфы могли колдовать и перемещаться в пространстве. Но она «крайне скудная и ни в какое сравнение не идёт с истинным даром волшебника». От эльфов никто не ждал никакой опасности, они не могли нападать на волшебников. Да им даже палочки брать в руки запрещалось! Не будешь же ты ждать угрозы от совы? Как оказалось, одна из самых больших общин эльфов была в Хогвартсе. Как странно, а он их ни разу не видел в замке.

«Выполняя работу, эльфы могут перемещаться по Хогвартсу и за его территорией».

Гарри словно пробило током. Значит, на них антитрансгрессионные барьеры не действуют… Получается, этот эльф может спокойно появиться прямо здесь и сейчас… Поттер сжал палочку в надежде, что колдовать не придётся. Не хотелось иметь проблем с Министерством.

Косой переулок

Постепенно приближалась осень. Гарри уже освоился в Косом переулке. Необычайная свобода от маглов пьянила его. Хочешь — гуляй по улицам, хочешь — сиди в комнате, изучай книги по магии. Добби больше не появлялся, и он перестал шарахаться от каждого скрипа в доме. Но зато это находило отражение ночью в его снах: беспокойных и мрачных. Но наступал день, и все страхи оставались позади.

Скоро, совсем скоро он вернётся в Хогвартс. И если он хочет попасть в команду Слизерина по квиддичу, то ему нужно купить метлу. Мальчик всё ждал, что встретит Блейза или Хорька, чтобы вместе выбрать гоночную метлу. Покупка была очень дорогая и явно не рядовым событием, поэтому ему хотелось, чтобы было с кем посоветоваться. К тому же Хорёк тоже собирался метлу себе покупать. Но дни проходили, а долгожданной встречи так и не было, когда он гулял по переулку. А писать им и договариваться о ней не хотелось, ведь они так и не поздравили его с днём рождения, что сильно обидело мальчика. Поэтому Гарри и решил через пару недель после приезда в «Дырявый котёл» заглянуть в магазин «Всё для квиддича» и приобрести метлу. Цена на неё, правда, была заоблачной, и для того чтобы её купить, пришлось наведаться в банк и забрать деньги. Мешочек с галлеонами получился тяжёлым, чуть ли не под три килограмма, поэтому Гарри положил его в благоразумно взятую с собой сумку. Зайдя в магазин мётел, который, как всегда, был полон народу, в основном парней, он подошёл к витрине с Нимбусами. С трудом протиснувшись вперед, парень увидел на витрине абсолютно новые, с золотыми буквами «Нимбус-2001», метлы.

Гарри осторожно дотронулся до конца метлы. Гладкое, идеально отполированное дерево словно отражало солнце. Внизу, едва заметно, была написана цена изумрудными чернилами: 200 галлеонов. Огромная цена! За минувший год, когда он покупал принадлежности к первому и второму курсу Хогвартса, то потратил куда меньше золота. Но метла ему нужна! И она будет служить ему очень долгое время. Поттер скривился, чувствуя на себе тяжелый взгляд продавщицы, которой явно не понравилось, что мальчик трогает метлу. Он поспешил сделать вид, что ничего не чувствует, и принялся разглядывать витрину. Чуть дальше стоял «Нимбус-2000», причем стоимость метлы, по виду ничем не отличавшейся от новой модели, выставили всего чуть-чуть дешевле — за сто девяносто галлеонов.

Гарри подумал, что, может, стоит купить «Нимбус-2000», раз он ничем не отличается от новой модели, но внезапно тяжелое дыхание раздалось за его спиной, и продавщица, явно раздражённая, резко спросила:

— Вы собираетесь что-то покупать, юноша?

— Да, мадам, — ответил Поттер, вздрогнув от неожиданности, и повернулся на голос. Перед ним стояла женщина с темными волосами и такими же глазами. Она чем-то напоминала Гарри женскую версию Снейпа, тот так же незаметно подкрадывался. Однако вспоминать о декане летом, в свои законные каникулы, не хотелось совсем, и он поспешил отбросить такие мысли. Молчание затянулось. — Мне хотелось сначала узнать, чем отличается «Нимбус-2000» от «Нимбуса-2001»?

— Буклеты с характеристиками мётел рядом с кассой! — раздражённо ответила женщина. Гарри внезапно почувствовал бешенство из-за её грубого тона. Радостный настрой сменился злостью. Нахмурившись, он наклонил голову, как бы случайно открывая на обозрение шрам. Взгляд продавщицы устремился на его лоб.

— О, мистер Поттер?! — громко воскликнула женщина.

Гомон в магазине немного притих, и люди стали пялиться на них.

— Да, это я. И я хотел бы купить метлу, только если вы соблаговолите мне объяснить разницу между этими двумя метлами, — хмурый Гарри повёл большим пальцем в сторону витрины.

— Э, да. Извините. Новые Нимбусы… они… Ээ… летают быстрее, — понизив голос, пробормотала продавщица. Ей явно захотелось быстрее закончить разговор и испариться.

— Да ну? — Гарри почувствовал мстительное удовлетворение. А вот нечего от него нос воротить. — А где-нибудь можно их распробовать?

— Э, да-да, конечно. Идёмте. — Развернувшись, она двинулась к двери в конце магазина, по пути что-то шепнув высокому темноволосому парню.

Гарри последовал за ней. Выйдя через дверь в обшарпанный коридор, они прошли в другой его конец и, открыв тяжелую дверь, оказались в небольшом дворике. Он был покрыт мелкой травкой, а со всех сторон его окружали то ли двухэтажные дома, то ли складские помещения. Гарри недоуменно огляделся, а рука сама собой полезла в карман к палочке. У него с собой чёртова уйма денег! Дверь снова открылась, и оттуда вышел тот темноволосый парень с двумя мётлами. Подойдя к ним, он восторженно уставился на Поттера.

— Эдмар, возвращайся обратно. Быстро! — отрывисто бросила ему брюнетка, аккуратно забрав мётлы, и нервно посмотрела на Гарри. Эдмар расстроено опустил голову и удалился. — Извините, пожалуйста, мистер Поттер. Вот мётлы. Тестовые поездки обычно не полагаются, но для вас…

Она замолчала, и Гарри забрал у неё «Нимбус-2001». Древко было очень гладкое и явно дорогое. Прутья шли один в один. Он перевёл взгляд на «Нимбус-2000».

— Почему такая разница в цене между ними? — спросил мальчик.

— Двухтысячные — это старая, прошлогодняя партия. — Женщина сглотнула, когда Гарри перевёл взгляд с метлы в её руках на её лицо.

Она опустила взор.

«Она что, тоже боится меня из-за слухов, что я тёмный маг? Неужели все волшебники знают, что я поступил в Слизерин?»

— Они покупались за 180 галлеонов у производителя, — продолжила волшебница, — а потом уже выставлялись за 200. Осталось всего три, когда вышла новая серия, и цены на них упали. А продавать их по цене новых Нимбусов — никто не купит! Но и дешевле закупочных продавать мы не хотим.

— Ясно. — Гарри прошёл на середину дворика.

Оглянувшись на оставшуюся у двери продавщицу, он положил сумку на землю и оседлал метлу. Резко оттолкнувшись, мальчик взмыл ввысь. Ветер шумел в ушах, безграничная свобода пьянила, и плохого настроения как не бывало. Мальчик с трудом сдержал крик от восторга, который охватил его. Скорость метлы просто потрясала. Школьные ей в подмётки не годились! Заложив вираж, он покружил несколько минут по дворику на высоте несколько метров. Управляемость метлы была просто изумительная. Все сомнения о дороговизне моментально испарились.

Лихо приземлившись у продавщицы, он протянул ей метлу и взял «Нимбус-2000». Полетав на ней чуть более десяти минут, он понял, что она чуть хуже — почти незаметно, но всё же медленнее набирает скорость, поворачивает не так шустро, как более новая. По крайней мере, ему так показалось. Но в таком узком пространстве было особо не разогнаться, а высоко летать ему не хотелось. Неизвестно, на какой высоте его могут заметить маглы, живущие в Лондоне. Приземлившись у своей сумки, он взял её и, подхватив метлу под мышку, и пошёл к ожидающей его женщине.

— Я возьму «Нимбус-2001», — небрежно бросил Гарри. Он чувствовал эйфорию после полётов. Сколько он не летал? Больше полугода? И теперь, после Нимбусов, полёты на школьных метлах померкли. А ещё он ощущал странное удовольствие, пользуясь властью над этой женщиной. Она явно его боялась. — Только что-то она ненамного лучше «Нимбус-2000». Я хочу взять его по закупочной цене. Сколько вы сказали? 170 галлеонов?

— 180 галлеонов, мистер Поттер, — женщина робко улыбнулась.

— Хорошо, — Гарри забрал у неё «Нимбус-2001» и приложил его к «Нимбус-2000», сравнивая их. Последний был чуть длиннее и немного отличался изгибом у основания древка. Он снова поднял голову, пронзительным взглядом сверля несчастную продавщицу. — Как вас зовут? Это ваш магазин?

Та испуганно замигала.

— Нет-нет, мистер Поттер. Моего мужа. Я — Элис Пасс. Моего сына Вы уже видели. Муж на кассе, а дочка гостит у бабушки.

— Ясно. Пойдём, я оплачу покупку, — решил Гарри и вернул ей прошлогоднюю метлу.

Стоя у кассы и отсчитывая галлеоны, Поттер размышлял. В Косом переулке летать нельзя. Только здесь. Он перевёл взгляд на миссис Пасс.

— Я завтра приду. Хочу потренироваться на метле там, во дворе.

Та не нашлась что ответить и молча кивнула. Гарри вышел из магазина и побрел в сторону выхода из Косого переулка. Все нужные вещи для Хогвартса были уже куплены. Зато он может каждый день приходить и летать на метле. И эта миссис Пасс… Как она быстро растеряла свою наглость и апломб, когда узнала, кто перед ней стоит. Сила — вот что важно в мире. Именно её уважают, перед ней склоняются. Эйфория немного спала. Гарри не считал себя сильным волшебником. Приятная тяжесть метлы на плече. Он улыбнулся сам себе. Ничего, он станет куда более сильным.

* * *

Весь Косой переулок гудел. Знаменитый волшебник Златопуст Локонс должен был появиться в книжном магазине, где любой желающий мог бы с ним пообщаться. И народ живо обсуждал эту потрясающую новость о всемирном герое и его подвиги. Локонс избавлял далёкие города от опасных тёмных существ и за это получил орден Мерлина третьей степени. Также он был почетным членом Лиги защиты от темных сил и обладателем приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Поэтому неудивительно, что все хотели его увидеть. Однако огромная толпа перед книжным весьма удивила даже подготовленного к этому Гарри. Прямо на двери висела большая вывеска:

Златопуст Локонс подписывает автобиографию «Я — ВОЛШЕБНИК» сегодня с 12.30 до 16.30.

У входа затюканный волшебник без конца повторял:

— Спокойнее, леди, спокойнее! Не толкайтесь! Пожалуйста, аккуратней с книгами!

Этот Локонс, видимо, был очень знаменитым и уважаемым волшебником, раз даже учебники по Защите от Тёмных искусств были его авторства. Оглядев толпу внутри магазина, которая в основном состояла из женщин, Поттер начал пробираться дальше, подавив желание сходить туда позже, когда людей будет меньше, и узнать, что к чему. Это же весьма интересное развлечение! Очередь тянулась через весь магазин в самый конец, где Локонс подписывал свои книги. По всему помещению мерцали вспышки фотоаппарата, а в центре всего, в мантии небесного цвета, с русыми кучерявыми волосами и лихо сдвинутой шляпой, широко улыбаясь, показывая свои белоснежные зубы, находился Златопуст Локонс. Он восседал за столом в окружении собственных портретов, которые подмигивали и одаривали ослепительными улыбками поклонниц и поклонников.

Коротышка нервозного вида приплясывал вокруг стола, то и дело щелкая большой фотокамерой, из которой при каждой вспышке валил густой пурпурный дым. Гарри надоело за этим наблюдать буквально через пару минут. Он подошёл к стеллажам с книгами и начал выбирать, что приобрести. И потерял счёт времени.

— О, это ты, — раздался за спиной голос, который Гарри сейчас же узнал. Он обернулся. Рядом с ним стоял Драко Малфой и улыбался своей нагловатой улыбкой. — Гарри Поттер! Что, захотелось получить автограф у Локонса?

— Даже не думал! — начал оправдываться от неожиданности Гарри. — Вот зашёл посмотреть на знаменитого борца с темными силами.

— Да? Скучное зрелище. Даже не верится, что он будет у нас преподавать Защиту от Тёмных искусств. Хотя отец доволен таким выбором. Дамблдор уже потерял хватку и долго не мог никого найти на эту должность. — Гарри подавил улыбку. Хорёк был, как всегда, в своём репертуаре, выкладывая всю подноготную, которую узнал. — Проклятый старик. Ты уже слышал?

— Ээ, слышал что?

— Неважно, — Малфой был явно недоволен тем, что задал этот вопрос, поднимая какую-то неудобную для него тему. — О, гляди, кто там. Всё из-за его отца.

Поттер бросил взгляд в ту сторону. Там стоял с учебниками Рон Уизли. Они встретились взглядами. Гарри невольно улыбнулся ему. Тем временем Малфой шагнул к Рону. Тот перевёл взгляд на него.

— А-а, Малфой и Поттер. Слизеринцы, опять что-то замышляете? — Рон взглянул на Драко, как на дохлого таракана. У Гарри смыло улыбку с лица. Да как он посмел так сказать?!

— Скорее размышляем, что ты тут забыл, — голос у Драко был презрительным и громким. — Ух ты, сколько покупок! Небось, твои родители теперь месяц будут ходить голодные.

Уизли покраснел. Бросив книги в котёл у ног какой-то девочки, он ринулся на Малфоя и схватил его за мантию.

— Рон! Сейчас же перестань! — окрикнул того худой мужчина в очках, продираясь сквозь толпу с близнецами Уизли. Тот нехотя отпустил Драко. На стоящего сзади Гарри никто из них не обратил внимания, благо чёлка скрывала знаменитый шрам. — Идите на улицу. Это не магазин, а сумасшедший дом.

— Ба-а! Кого я вижу! Артур Уизли! — это был мистер Малфой. Подойдя к сыну, он опустил руку ему на плечо и ухмыльнулся.

— Здравствуйте, Люциус, — холодно приветствовал его мистер Уизли.

— Слыхал, что у Министерства прибавилось работы. Все эти рейды, знаете ли! Хоть сверхурочные-то вам платят? — с этими словами отец Драко сунул руку в котёл Рона и среди глянцевых книг Локонса откопал какой-то старый, потрепанный учебник.

— По-видимому, нет, — печально вздохнул мистер Малфой. — Стоит ли позорить имя волшебника, если за это даже не платят?

Мистер Уизли покраснел ещё гуще детей.

— У нас с вами разные представления о том, что позорит имя волшебника, мистер Малфой, — гневно отрезал он.

— Разумеется, — Малфой-старший перевел серые глаза на Рона, который невольно поежился. — Твой сын ведёт себя как жалкий магл! Напал на моего сына. Неужели он хотел ограбить его? Ниже падать вашей семье некуда. Маглолюбцы и воры.

Тут уж и старший Уизли не выдержал. Пнув ногой жалобно звякнувший котёл, он ринулся на мистера Малфоя, схватил его за грудки и швырнул на книжную полку.

— Я тебе покажу, как поносить мою семью! — зло крикнул он, ловя падающие на него тяжеленные книги.

— Так его, отец! Врежь ему хорошенько! — вопили близнецы.

— Артур! Не надо, прошу тебя, — умоляла миссис Уизли.

Толпа ринулась к выходу, снося на своём пути книжные полки. Гарри метнулся в сторону, на ходу вытаскивая палочку. Да, он как будто угадал, что будет весело.

— Джентльмены! Пожалуйста, прекратите! — надрывался продавец, стараясь навести порядок.

— Чисто сумасшедший дом! А ну валите все отсюдова! — громыхнул чей-то голос.

Гарри обернулся. Здоровый, в шубе. Ну конечно, это был лесник Хагрид. Он с легкостью преодолел завалы книг и в мгновение ока растащил в стороны сцепившихся драчунов. У мистера Уизли была рассечена губа, а у мистера Малфоя красовался под глазом здоровенный фингал — след от удара толстенной «Энциклопедией поганок». Гарри еле подавил нервный смех. В руках у старшего Малфоя всё ещё был учебник Рона. Он сунул его обратно в котёл, глаза у колдуна при этом недобро блеснули.

— Вот твоя книжка, мальчик, — с презрением сказал он Рону, — получше твой отец не в состоянии купить.

С этими словами Малфой-старший высвободился из рук великана, выразительно посмотрел на сына, и оба поспешили убраться восвояси.

— И чой-то, Артур, ты обращаешь внимание на окаянного, — пробурчал Хагрид и принялся одергивать на мистере Уизли мантию, едва не уронив того на пол. — Эта семейка, вестимо, протухла до мозга костей! Не след так из-за них убиваться. Дурная кровь! Пошли-ка скорей на улицу.

Глядя, как они выходят из магазина, Гарри почувствовал, как напряжение отпускает и его начинает немного потряхивать. Взглянув на книги в своей руке, он подошёл к расстроенному продавцу и оплатил их. Тем временем Локонс начал просить репортера из газеты вставить в репортаж сцену сражения. Случившееся явно обрадовало волшебника. Скривившись, Гарри поспешил выйти из магазина. Он представлял себе Локонса серьёзным или, по крайней мере, уважаемым волшебником, но то, что он увидел, заставило его усомниться в правдивости книг…

Август пролетел как-то слишком быстро, и осень начала вступать в свои права. Изредка можно было заметить листья разных цветов, но в основном кроны деревьев оставались такими же тёмно-зелёными, как и в середине лета. Солнце всё ещё грело, словно не желая уступать место ранней осени. Приближался день, которого Гарри ждал всё лето: день возвращения в Хогвартс.

Новый учебный год

Утром первого сентября, ровно в десять часов, Гарри Поттер в последний раз позавтракал в «Дырявом котле». Том постоянно суетился рядом, предлагая сделать хоть что-то, чем изрядно доставал. Мальчик встал, глубоко вздохнув. Чемодан был уже собран, поэтому он поблагодарил колдуна за проживание, отдал ключи и вышел из бара. Надо было поторопиться на вокзал, на «Платформу номер 9 и ¾». Хоть до вокзала и было всего несколько кварталов, но с полным чемоданом вещей и книг весь этот путь вытянул бы из Гарри все силы. А ведь ещё есть и клетка с совой. Поэтому мальчик поступил просто: отправился на автобусную остановку и сел на лондонский даблдекер. Это был красный двухэтажный автобус просто огромных размеров. И конечно, мальчик с клеткой с совой вызвал нездоровый интерес у немногочисленных попутчиков. Поттер сел на клетчатое сидение и уставился в окно, безуспешно пытаясь привлекать поменьше внимания. Вот и вокзал! Выйдя из автобуса следом за пожилым мужчиной в очках, мальчик поспешил на вокзал.

На площади было много маглов, и ему пришлось пробиваться через них с чемоданом и клеткой в руках, что оказалось весьма непросто. Дойдя до входа, он миновал большую раздвижную стеклянную дверь, заходя на сам вокзал, и тяжело вздохнул. Внутри людей было ещё больше. Погрузив свои вещи на тележку, Гарри потряс руками, которые болели после такой увесистой ноши, и перевёл дух. Пальцы покраснели из-за ручки чемодана и кольца клетки, мышцы гудели, а сам мальчик вспотел. Он ненадолго опёрся на ручку тележки, отдыхая и рассматривая маглов. Те шли мимо, иногда бросая взгляд на его белоснежную Буклю. Стянув с себя вспотевшую куртку, мальчик прикрыл ею приметную клетку, скрывая выделяющуюся сову от любопытных глаз маглов. Вот так куда лучше. Его взгляд остановился на часах. Надо поторопиться, до отправления всего пятнадцать минут. Взявшись за свою поклажу, он пошёл по вокзалу, толкая её перед собой и теперь почти не привлекая лишнего внимания. Умная Букля сидела тихо, явно понимая, что нужно сохранять секретность. А вот и нужная каменная стена, разделяющая магловскую и волшебную часть вокзала.

Гарри прошёл сквозь барьер между платформами девять и десять и медленно направился по перрону, выискивая свободное купе. Хоть он и приехал пораньше, но мест уже не было, на перроне было куда больше народа, чем в прошлом году.

Свободное купе нашлось почти в самом конце состава. Он с большим трудом по очереди занёс свои вещи: сначала клетку с совой, а затем и чемодан. Мальчик сел на сиденье и прислонился головой к прохладному стеклу, наблюдая за людьми, которые заполнили небольшую платформу. Гарри прокручивал в голове весь прошедший учебный год, лето у Дурслей и житьё в «Дырявом котле». В памяти само собой всплыло воспоминание о первом дне каникул, когда, проснувшись в старой комнате Дадли, он с ужасом подумал, что школа магии была всего лишь сном. Просто прекрасным сном. И никакого Хогвартса просто не существует. Но увидев свою белоснежную сову, которая спала в клетке, спрятав голову под крыло, он сразу успокоился. Всё хорошо, Хогвартс реален, а не его выдумка, ему не приснилась школа, полная волшебства.

Когда Гарри переехал жить в «Дырявый котёл», так на следующее утро он наблюдал лишь пустую клетку для совы на деревянном столе красноватого цвета. Букле надо было охотиться, поэтому он её тогда выпустил, едва лишь переступив порог своей комнаты. Вспоминая об этом, где-то внутри, прямо рядом с сердцем, он почувствовал тепло. Сняв с клетки свою куртку, он ласково улыбнулся глядящей на него Букле, отчего та громко и одобрительно ухнула. Повесив сушиться вспотевшую одежду прямо на соседнюю спинку дивана, мальчик уставился в окно, ощущая, как радость переполняет его. Вот сейчас, Гарри Поттер едет в Хогвартс, уже на второй курс!

Поезд тронулся, медленно набирая скорость. Голоса и крики родителей звучали на платформе, что-то в последний раз напоминая своим детям, а затем «Хогвартс-экспресс» вильнул вправо, и платформа пропала, и прощальные голоса родителей перестали быть слышны. Гарри откинулся на спинку, поглядывая в окно на быстро сменяющийся пейзаж: ещё недавно были видны магловские дома, деревни, а через час ландшафт сменился на бескрайние поля.

Где же Блейз и остальные слизеринцы? Ему отправиться искать их или лучше сидеть в своём купе? Порой на очередном повороте Гарри всматривался куда-то в даль горизонта с надеждой увидеть те далёкие очертания Хогвартса. Его дома. Ему мерещилось, что уже начали виднеться башни замка, окутанные туманом Великого Озера.

Гарри сидел в полном одиночестве. Иногда по коридору шли школьники, но узнав Поттера, не решались зайти, быстро проходя мимо. Лишь один раз дверь открылась, и Невилл Долгопупс, смущённо улыбаясь, заговорил:

— Здравствуйте. Я потерял жабу, вы не…

Узнав Поттера, он сильно побледнел.

— Нет, — ответил Гарри, повернувшись к однокурснику. Неужели он его боится? Вспомнив, как он смеялся над заколдованным гриффиндорцем, мальчик ощутил укол стыда. — Я её не видел. Может, ты найдёшь её в Хогвартсе или в другом купе?

— Да-а… Спасибо, — Невилл развернулся и быстро закрыл за собой дверь, оставляя Гарри опять в одиночестве.

Больше его никто не беспокоил. Поэтому мальчик, достав палочку, начал пробовать разные заклинания, про которые прочёл в книгах за лето. Наконец-то можно использовать магию! И лишь недолго прервался на обед, когда по коридору прошла продавщица с тележкой еды.

Начало темнеть, Поттер переоделся в школьную форму. Вдали наконец-то появились башни замка, вызвав учащённое биение сердца, а поезд постепенно сбавлял ход, пока полностью не остановился. Выйдя на прохладную платформу, Гарри закутался в мантию и вслед за всеми пошел к каретам. Оглянувшись, он увидел лесника, который стоял на платформе с большим фонарём, как и год назад, громко призывал первокурсников. Им предстояло добираться до замка на лодках. Мальчик посмотрел на бледных перепуганных первогодок и сел в ближайшую карету, оказавшись со студентами-старшекурсниками из Пуффендуя, благо они не обратили на него внимания, продолжая разговаривать, делясь впечатлениями о лете и о том, как они его провели. Кареты медленно двинулись к Хогвартсу. Поттер выглянул в окно, но никого, кто мог их везти, не увидел.

«Наверное, это какое-то заклинание», — подумал Гарри, не найдя объяснения двигающимся сами по себе повозкам. Вскоре они подъехали к дверям замка. И он поспешил первым выйти из жутко душной кареты.

Зайдя в Большой зал, такой же большой, светлый, с парящими свечами, как и в прошлом году, второкурсник, порядком уставший с дороги, сел рядом с Драко на скамью.

— Привет, Гарри, — растягивая слова, поздоровался Малфой.

— Привет, Драко, — ответил Гарри.

Блондин отвернулся от Поттера, начав объяснять что-то своей свите, а те лишь кивали и оглядывались по сторонам, гадая, когда же начнётся пир. Гарри, скупо улыбнувшись, поздоровался с остальными одноклассниками. Их было мало, ещё не все зашли в замок. Хмурая девочка с короткими чёрными волосами и выразительными тёмными глазами расцвела улыбкой, когда приветствовала его. Трейси Дэвис была явно рада его видеть. Она сидела чуть в стороне от других. Гарри был для неё самым близким, если уж не другом, то приятелем. И, скорей всего, единственным.

«Но не поздравила меня с днём рождением», — подумал Поттер про Дэвис, одновременно кивая Элизабет Харли, самой тихой слизеринке, которая даже сейчас еле слышно прошептала приветствие.

— Привет, Гарри, — Пэнси Паркинсон приветливо улыбнулась ему.

Рядом с ней сидели Дафна Гринграсс и Милисента Булстроуд, вполголоса что-то обсуждавшие и бросающие частые взгляды на стол преподавателей. Они тоже поздоровались с мальчиком. Гарри им улыбнулся. Пайк, Забини и Нотт ещё не подошли, но для них слизеринцы специально оставили свободные места. Плохое настроение постепенно улетучилось, и теперь, сидя среди своего зелёного факультета, мальчик почувствовал, как что-то горячее буквально жжёт ему грудь. Он снова в Хогвартсе, среди магии и волшебства! Его взгляд метнулся к преподавательскому столу. Вот сидит добродушный Дамблдор на золотистом троне, слева от него коротышка Флитвик о чём-то говорит с преподавателем полётов на метлах мадам Трюк. Ещё левее, почти у самого края, сидит весь в чёрном декан Слизерина Северус Снейп. Он явно мрачен, даже сердит, и это смотрится на ярком контрасте с сидящим рядом жизнерадостным Локонсом, одетым в светло-бежевую мантию.

В Большой зал зашли ещё ученики, среди которых оказались оставшиеся одноклассники мальчика. Забини тут же занял место с Гарри по другую сторону от Малфоя.

— Привет, Блейз, — кивнул ему и последним двум второкурсникам Поттер. — Тео, Питер.

Когда Нотт завязал разговор с Драко, Забини склонился ближе к Гарри и негромко спросил, чтобы не услышали другие:

— Ты почему не ответил на мои письма?

Поттер воззрился на него с изумлением.

— Мне ничего не пришло! — так же тихо сказал он с возмущением, с трудом удержавшись от того, чтобы громко не сказать это на весь стол. — Лишь одно письмо в июне!

Настало время удивляться темнокожему волшебнику.

— Странно, — протянул он. — Я прислал тебе три письма совой. И поздравлял с днём рождения.

— Я не знал... — севшим голосом признался Гарри. — Ничего не приходило.

Блейз выглядел очень расстроенным.

«Неужели он правда меня поздравил? — недоумевал мальчик, когда Забини повернулся к обратившемуся к нему третьекурснику. — Но почему сова не доставила конверт? Может, из-за того, что я покинул дом Дурслей и жил в Косом Переулке? Или он врёт?»

Поттер гадал об этом до тех пор, пока его организм не напомнил, что обед был давно и самое время подкрепиться. Но тарелки всё ещё были пусты. Время тянулось медленно, и Гарри порядком надоело ждать, ощущая, как лёгкое чувство голода крепнет. Но, к его счастью, МакГонагалл поднялась из-за главного стола и вышла из помещения. А вскоре дверь распахнулась, и в Большой зал вошла большая группа перепуганных первокурсников вместе с деканом Гриффиндора. Мальчик насчитал полтора десятка новых учеников Хогвартса. Глядя на их испуганные лица, Гарри вспомнил себя в прошлом году. Он так же боялся распределения, но в итоге — попал в Слизерин, а не отправился на Тисовую улицу, чего тогда страшился большего всего на свете.

В зале стало тихо, а Шляпа по традиции, раскрыв что-то наподобие рта, запела:

Давным-давно, друзья мои, четыре колдуна Создали школу для того, чтоб магии учить сполна. Великолепие её не стёрли времена, Вот только основателей сама Смерть забрала. Однако много лет назад Жили, трудясь, они И, не боясь проблем, преград, Упорно к цели шли. Мечтали маги волшебство Хранить и улучшать, И каждый свое мастерство Желал по праву дать. И первым Годрик Гриффиндор Вынес такой вердикт: «Учить я буду храбрецов И тех, кто сердцем чист». «Отвага, честь важны всегда, — Сказала Когтевран, — Но на что они, когда пуста Без знаний голова?» И тихо Салазар Слизерин на это прошипел: «Открытым быть, обманутым — Лишь всех глупцов удел». И только Хельга Пуффендуй не стала выбирать: «Какой же прок людей делить? Я всех готова взять!» И так, учили мудрецы Юнцов азам науки, Зельеварение, чары — Теперь здесь не до скуки! Однако время никакой не остановит маг, И стали колдуны решать, О школе — что, да как. Тогда придумали они Оставить здесь меня. Сказал всем Годрик Гриффиндор: «Ей не страшны года!» Быть может, жуткая на вид, По вашим взглядам вижу, Но гордо заявить могу: Я говорю и слышу. Еще, не стоит мне скрывать, Умнее Шляпы нет. И, сортируя вас, друзья, Свой век проживу не напрасно я, Могу всем точно обещать: Лишь будет кто достойней — Я сразу место уступлю, Ну, а пока, друзья мои, Я вас распределю!

Гарри зааплодировал вместе с остальными, и внезапно почувствовал жуткое урчание в животе. А между тем профессор трансфигурации вызвала Эльзу Брин, она, спотыкаясь, вышла к Шляпе, а затем…

— КОГТЕВРАН! — выкрикнула она, и Брин радостно убежала к столу своего факультета.

— Кристин Бьоргман.

— ПУФФЕНДУЙ!

— Джервис Дженнингс.

— ПУФФЕНДУЙ!

— Брендан Ходжес.

— КОГТЕВРАН!

— Чарльз Харпер.

— СЛИЗЕРИН!

— Колин Криви.

— ГРИФФИНДОР! — Вынесла очередной вердикт Шляпа.

— Полумна Лавгуд.

— КОГТЕВРАН!

— Эмилия Стоун.

— СЛИЗЕРИН!

— Эта Стоун грязнокровка! — прошипел где-то над самым ухом Малфой.

— С чего ты взял? — Гарри не знал, что означает это слово, но посмотрев на испуганную девочку и на злобно, с презрением смотрящих на неё студентов, догадался, что, мягко говоря, ей здесь не рады.

— Я знаю все чистокровные семьи, — начал хвастаться Драко. — Но семьи с фамилией Стоун нет.

— А может, она полукровка? — прошептал Гарри. Ведь не может Малфой знать наверняка. — Или у неё приёмные родители маглы.

— Нет. Она грязнокровка, и я скажу тебе…

— Джинни Уизли, — маленькая рыжеволосая девочка подошла к табурету. Длинные красивые локоны струились по тонким плечам и чёрной мантии почти до середины спины. Повернувшись веснушчатым лицом к залу, она села на стульчик и поправила тёмную мантию. Юная волшебница бросила очень быстрый взгляд сначала на стол, где уже сидели её братья, а потом в сторону слизеринцев. Зелёные глаза Гарри пересеклись с ярко-карими, но тут МакГонагалл надела ей на голову Шляпу, которая открыла было рот, но вместо того, чтобы выкрикнуть факультет, что-то тихо сказала девочке, потом задумалась, прежде чем вынести вердикт.

«Странно...»

— Ещё одна Уизли! — Хорёк злобно сощурил глаза, глядя, как ту определяют на Гриффиндор.

— Не думаю, что маглорожденную стали бы распределять на наш факультет, — Дафна Гринграсс жеманно улыбнулась. — Но то, что её фамилия неизвестна, говорит о многом.

— Но…

Возразить Хорёк не успел, потому что вставший директор школы заставил разговоры утихнуть.

— Поздравляю вас с новым учебным годом. Мне бы хотелось напомнить вам, что ходить в Запретный лес строго запрещено, а также наш смотритель — мистер Филч — попросил напомнить о том, что пользоваться магией в коридорах строжайше запрещено. Теперь к хорошим новостям. Счастлив представить вам нового преподавателя Защиты от Тёмных искусств — знаменитого профессора Локонса, который любезно согласился занять должность… — Дамблдора прервали громкие аплодисменты. Локонс, лучезарно улыбаясь, встал и отвесил поклон. Гарри тоже присоединился к аплодисментам, весьма вяло хлопая в ладоши. Наконец они утихли, и директор закончил речь. — А сейчас — да будет пир!

На столе, словно по щелчку, появилась еда. Стейки, все виды мороженого, ростбиф, картошка. Гарри набрал всего понемногу, чтобы ничего не упустить, и сам того не заметил, как присоединился к разговору за столом. Вскоре голоса начали утихать, а глаза у Гарри слипаться. Наконец последние куски тыквенного пирога исчезли с золотых блюд, и Дамблдор намекнул всем, что пора идти спать. Заскрипели отодвигаемые стулья. Прошли первокурсники в сопровождении старост, а остальные тоже начали подниматься, хотя многие продолжали сидеть на скамейках, что-то лениво обсуждая. Гарри же мечтал наконец упасть в кровать и уснуть.

Вместе с однокурсниками Поттер спустился в подземелья и знакомым путём пошёл в гостиную. Слушать приветственную речь уже не хотелось, но Гарри послушно вместе с остальными прошёл к камину и рухнул в удобное кресло. Первокурсники стояли группой и жались друг к другу. Неужели он был таким же? Кажется, с тех пор прошла уйма времени. Он прикрыл глаза, после сытного ужина неимоверно клонило в сон.

— Гарри?

Мальчик с трудом открыл глаза. Рядом сидела Гринграсс и загадочно смотрела на него.

— Извини, Дафна, — мальчик выпрямился в кресле. — Что-то в сон клонит. Ты что-то сказала?

— Хотела узнать, как ты провёл лето, — девочка мило улыбнулась.

— Я? — сонливость как рукой сняло. Так. Что ей рассказывать? — Знаешь, весьма неплохо, спасибо, что поинтересовалась. А ты как?

Слушая её пространный рассказ про отдых с родителями в Египте, Гарри ощущал зависть. Пока девочка купалась в море, посещала магические пирамиды и хорошо проводила время, он жил со злыми маглами, а потом вообще его вынудили уйти из дома, выставив, как ненужную вещь, за порог.

—…Кстати, тебя часто видели в Косом переулке.

Дафна, неожиданно закруглив рассказ о своём отдыхе, переключилась на него и теперь выжидающе смотрела на Гарри. Последний, убаюканный историей Гринграсс, совершенно не был к этому готов и растерянно заморгал. Лицо слизеринки теперь тонуло в полумраке, придавая ей зловещности.

— В Косом переулке? Да, я довольно-таки часто туда заходил. Ты имеешь в виду во время покупок школьных принадлежностей? — Гарри чувствовал себя всё менее и менее уверенно под внимательным взглядом голубых глаз девочки. Поэтому судорожно искал возможность перевести тему с него самого на что-то другое. Ему хотелось спросить у неё, посылала ли она ему подарок на день рождения. Но не стал, побоявшись услышать отрицательный ответ. — Я ещё встретил Драко на презентации Локонса, он был чем-то расстроен.

— О, ты был на той презентации? — Дафна теперь улыбалась краешком губ, что сразу преобразило её лицо в очень милое. — А ты видел, как мистер Малфой и мистер Уизли повздорили?

Гарри неуверенно кивнул. Слизеринка в нетерпении подалась ближе к нему и, понизив голос, потребовала подробностей. Глядя, как та смакует все детали драки, Гарри задержал взгляд на её волосах. Они были светлыми, но в полутьме загадочно блестели. Мальчику внезапно захотелось провести по ним рукой.

— Фи, он поставил ему фингал. Как-то низко, по-магловски. Не думала, что так будет. Хотя после этих возмутительных обысков…

— Каких обысков? — спросил Гарри, отвлекаясь от волос девочки. Почему-то теперь смотреть ей в глаза было стыдно.

— О, Гарри, — удивилась Дафна. — Неужели ты газет не читаешь? Я имела в виду, что в поместье Малфоев, да и не только у них, прошли обыски. И их инициировал мистер Уизли. Хотя говорят…

— Кмх, — многозначительно от­кашля­лась Джемма Фарли, и все утих­ли.

Гринграсс сразу же повернулась к ней, приняв вид прилежной ученицы. Наступило время знакомства с первокурсниками.

Первокурсники

Гарри, с трудом оторвав взгляд от Дафны, переключился на первокурсников. Кроме подозрительной для всех Стоун, было ещё три девочки и два мальчика. Все слизеринцы, удобно расположившиеся в крес­лах, внимательно разглядывали нерешительно стоящих первокурсников. Гарри тоже не был исключением. Столкнувшись взором с высоким для одиннадцатилетнего возраста мальчиком, Гарри нахмурился. Ему не нравилось, как тот жадно рассматривал его. Этот черноволосый первокурсник, увидев, что его интерес обнаружили, неприятно покраснел и опустил взор. Гарри подавил усмешку. Тем временем староста, убедившись, что все внимают ей, начала свою речь:

— При­ветс­твую вас, бла­город­ные вол­шебни­ки и вол­шебни­цы, на фа­куль­те­те силь­ней­ших и хитрейших. Наш факультет самый лучший. Имен­но мы уже на протяжении долгого времени побеждаем в соревновании за Ку­бок Шко­лы и Ку­бок по квид­ди­чу. А именно — удерживаем лидерство уже семь лет! Я уверена, что и в этом го­ду мы при­ложим все уси­лия и сох­ра­ним сла­ву фа­куль­те­та са­мого Са­лаза­ра Сли­зери­на. Кстати, а это теперь также за­висит и от вас, пер­во­кур­сни­ки. Факультет получает баллы за успехи в учёбе. А в противовес, за на­руше­ни­е пра­вил или другие проступки, у фа­куль­те­та могут снять бал­лы. А это не толь­ко от­ра­зит­ся на ре­пута­ции Сли­зери­на, но и на от­но­шении к вам. По­это­му вы должны уяснить нес­коль­ко пра­вил: ни­каких гу­ляний пос­ле от­боя, за час до не­го вы все дол­жны быть тут. Также Зап­ретный лес находится под запретом. Это ясно? Вы все знаете, что случилось с маглорожденной гриффиндоркой в прошлом году? Если не хотите повторить её участь, то ведите себя соответствующе. — Староста оглядела стоящих первокурсников, многие из которых побледнели. — Поэтому будьте внимательны, как нюхлер в поисках золота, и осторожны, как при работе с рогом взрывопотама. Бережёного и Мерлин бережёт. Всё ясно? Есть ещё Филч. Он любит назначать отработки, так что не попадайтесь. Насчёт блужданий по замку все меня поняли? Чтобы я не искала вас, уроки закончились — сразу в гостиную. Иначе наказания Филча покажутся вам несущественными по сравнению с тем, что я придумаю. Надеюсь, никому не нужны проблемы? — Помолчав, она продолжила — С этим разобрались. Теперь что? Ах да. Ме­ня зо­вут Джем­ма Фар­ли, я ваша староста. Второй староста седьмого курса — Мар­кус Флинт, ка­питан ко­ман­ды по квид­ди­чу. А те­перь пусть каж­дый вый­дет впе­рёд, пред­ста­вит­ся и немного рас­ска­жет о се­бе и о сво­их уме­ни­ях.

Это выз­ва­ло переполох сре­ди пер­во­кур­сни­ков. Гарри эта речь пробрала насквозь, несмотря на то, что он куда старше этих новичков. Он скосил взгляд на Дафну. Та выжидающе рассматривала первокурсников.

— Молчим? Что ж, начнём со Стоун, — приказала Фар­ли.

Девочка с каштановыми волосами в немного потрёпанной мантии вздрогнула и испуганно огляделась. Всюду на неё смотрели изучающие или враждебные взгляды. Она уставилась поверх голов и, судорожно вздохнув, промямлила:

— Я… Я… Я Эмилия. Фамилия Стоун. Э-э… Немного увлекаюсь чарами и историей Египта. Вот и всё.

Она умолкла. Гарри увидел, как Хорёк, подался вперед и произнёс враждебным тоном:

— Стоун, а кто твои родители? Что-то я не помню такую фамилию среди волшебников.

Девочка заморгала и позеленела. Нерешительно переступив с ноги на ногу, она ответила:

— Моя мама Элизабет Стоун. Работает в Министерстве Магии, в отделе магического правопорядка. А мой отец… Э-э… Мистер Стоун пока не работает… Вот…

Воцарилось молчание. Малфой недоверчиво и немного насмешливо хмыкнул.

Голубые глаза Стоун метались по слизеринцам, пока не остановились на зелёных глазах Гарри. Глядя на эти наливающиеся влагой синие омуты, его будто что-то толкнуло под руку.

— Стоун. — Громко произнес он. Многие слизеринцы вздрогнули. — Да, я знаю миссис Стоун. Она ведьма. — Гарри краем глаза увидел, что Хорёк недоуменно смотрит на него, но он просто перевёл взор на мальчика, который пялился на него ранее. Тот как раз стоял рядом с Эмилией. — Что ж, теперь ты. Расскажи про себя.

— Э-э… Ну, ладно. Меня зовут Чарльз Харпер. Я отлично играю в плюй-камни. Также неподражаем как ловец и охотник. Надеюсь, что скоро окажусь в сборной факультета по квиддичу.

Он замолчал и перевёл взгляд на блондина, что стоял ближе всех к камину. Тот представился Оливером Каммингсом. Дальше Гарри уже не особо запоминал подробности и о чём они говорили, когда представлялись. Лишь запомнил имена: Мэдисон Бойд у низкой и толстой девочки в очках, Салли Брэдли у чёрноволосой девочки с узким милым лицом. И Миранда Вудс — девочка с волосами мышиного цвета. После всплеска нездорового внимания к возможной грязнокровке интерес слизеринцев улёгся, и они тихо перебрасывались словами, комментируя внешний вид первокурсников и положение их семей в волшебной среде. Гарри снова вернулся взглядом к Стоун. Та, увидев это, нерешительно улыбнулась. Мальчик сам не мог себе объяснить, зачем он решил за неё заступиться. Но зато сейчас он отчётливо осознавал, что она ему должна за эту защиту. Когда все представились и замолчали, то староста снова откашлялась, привлекая внимание к себе.

— Так, раз на этом всё, то сей­час я по­зову про­фес­со­ра, — вос­клик­ну­ла Фар­ли. — Э-эм… Лиз, по­зови, пожалуйста, нашего декана. Так, а пока повторю для всех. Будьте внимательными и осторожными. Не лезьте к кентавру под копыта. Ясно?

Сдержанный гул согласия был ей ответом. Вскоре через про­ход зашёл в гостиную Северус Снейп. Подойдя поближе к собравшимся, он ос­мотрел всех и за­гово­рил.

— Меня зовут Северус Снейп, — мрачным и тихим голосом начал он. — Вы уче­ники мо­его фа­куль­те­та, поэтому теперь вы должны выглядеть подобающе. За пре­дела­ми этой гос­ти­ной никаких конфликтов. Я требую от вас повышенной внимательности и осторожности. В прошлом году погибла одна из учениц. Надеюсь, что вы будете держать это в уме, когда захотите что-то сделать. Я также требую от вас приглядывать друг за другом. За первокурсниками особенно. Разъясняйте им, что непонятно. Каждый слизеринец должен быть ответственен. По­сеще­ние Зап­ретно­го ле­са, как понятно из его названия, зап­ре­щено для всех. Разумеется, этот запрет касается только тех, кто хочет жить. На­де­юсь, все ме­ня по­няли. Рас­пи­сание по­лучи­те у ста­рос­ты зав­тра.

Снейп немигающим взором снова оглядел всех собравшихся и, повернувшись, вышел из гостиной. Оставшиеся слизеринцы загомонили.

— Тише, тише, не шумим, — подняв руку, Фарли добилась, что все замолчали, слушая только её. — Как вы знаете, Мальсибер и Шафик выпустились в прошлом году, — она оглядела всех, словно на что-то намекая. Гарри сообразил, что теперь факультет находится под её руководством. Наверное, она и Флинт стали старостами школы. — Назначены Рэнделл Кэрроу и Кэндис Макнейр на должность старост. Первокурсники, вы переходите под их шефство. По всем вопросам обращайтесь к кому-нибудь из них. А теперь извольте идти в свои спальни.

Первокурсники послушно отправились спать, а за ними потянулись и остальные. Гарри, устало зевнув, пошёл к вин­то­вой лес­тни­це, что ве­ла к спаль­ням. Увидя табличку «Второй курс», Гарри направился к двери со своим именем. Зайдя внутрь, мальчик быстро умылся и разделся. Забравшись в постель, он вспомнил, что не наложил охранные чары на дверь. Достав палочку с комода, Гарри сонно взмахнул ею в сторону двери, произнося запирающие чары. Затем, укутавшись в теплое одеяло, с уютом начал засыпать.

Первые уроки

На следующий день Гарри с жадностью поглощал овсяную кашу, закусывая вкуснейшим жареным беконом. Ни плохая погода — волшебный потолок в Большом зале был затянут серыми облаками, — ни сонные лица одноклассников не могли поколебать бодрое настроение мальчика. Гарри принялся за тыквенный сок, как над головой зашумели крылья влетевших сов. Они кружили по залу, протяжно кричали, заглушая голоса мальчишек и девчонок, и роняли там и здесь письма и посылки.

В первой половине дня у них были уроки трансфигурации. Преподаватель Минерва МакГонагалл — высокая худощавая женщина с очень строгим лицом — была деканом факультета Гриффиндор. И зайдя в класс вместе с остальными слизеринцами, Гарри при виде профессора невольно вспомнил студентку её факультета, погибшую на Хэллоуин в прошлом году. Тогда в замок неизвестным образом попал тролль — монстр, на которого, по несчастью, и нарвалась первокурсница. Эта встреча закончилась её смертью. Мрачные воспоминания. Неудивительно, что в классе было очень тихо, хотя урок ещё даже не начался. Само занятие проходило вместе с когтевранцами. Поздоровавшись со знакомым по прошлому Рождеству Терри Бутом и пробормотав невнятное приветствие остальным его однокурсникам, Гарри вместе с Забини сели подальше от учительского стола — подальше от МакГонагалл. Та за лето изменилась слабо — прибавилось немного морщин, а суровые зеленые глаза цепко рассматривали второкурсников.

Прозвенел звонок. На уроках профессора МакГонагалл, как всегда, было непросто. Хоть Гарри и занимался летом домашними заданиями дополнительно, но практической магии-то не было, поэтому чары давались с трудом, в отличие от сидящего рядом Забини. Задание, которое дала им профессор, состояло в том, чтобы превратить навозного жука в большую пуговицу. Жук Гарри попался большой, в пару дюймов длиной, тёмно-фиолетового цвета с металлическим оттенком и большими усиками. И мальчик, как он ни старался, но никак не мог его превратить в пуговицу, в отличие от других слизеринцев. Остальные ученики, кроме девочек, которые презрительно разглядывали свой учебный материал и явно медлили с чарами, довольно быстро сумели применить заклинание, но не совсем правильно. У Малфоя вышла пуговица, которая лихо пустилась наутёк от него по школьной парте. У Забини получилась пуговица с усиками. А Крэбб вовсе так ткнул в жука своей палочкой, что раздавил его. Это очень огорчило профессора и сидящих рядом учеников. Да и негромкие возгласы с парт факультета знаний ясно давали понять, что у них процесс тоже идёт. И лишь сумев сконцентрироваться и не обращая внимание на окружающих, Гарри сумел тоже превратить своего жука в подобие пуговицы — хоть она и получилась неживая, но подошедшая МакГонагалл всё-таки раскритиковала за сохранившийся узор на ней, да и сама пуговица всем своим видом якобы немного напоминала жука. Используя «Фините» и отменив заклятие превращения, Гарри начал пробовать заново. К концу урока второкурсники все выдохлись и напоминали собой измождённую группу после сложных экзаменов. Даже более способным когтевранцами досталось: когда некоторые из них справились с заданием, то профессор потребовала превратить жука в более изысканную пуговицу, с необычным узором, раздав каждому по рисунку с ожидаемым результатом. А Крэбб и Гойл вовсе лишились баллов за неудовлетворительный результат. В итоге все второкурсники с радостью услышали звонок и вырвались из класса.

Следующим уроком была травология, и опять вместе с когтевранцами. Слизеринцы первыми вышли из замка и отправились на урок. Попутно Дафна негромко сетовала, что на первом уроке возились с жуками, а сейчас опять придётся в земле возиться, словно домовой эльф. Гарри сразу же при упоминании эльфа вспомнил Добби и покосился на идущего впереди Малфоя. Он так и не успел узнать про эльфа у того. И как лучше начать разговор? В мыслях Гарри ловил его в каком-нибудь коридоре, прижимал к стене, и с палочкой у горла Хорёк всё выкладывал и каялся в грехах. А после молил его о пощаде, а восхищённый взгляд случайно проходившей мимо Дафны грел сердце Гарри. Но Хорёк никогда не ходил один, да и вдруг он не испугается и не станет признаваться в том, что это он натравил сумасшедшего эльфа на Гарри Поттера?

Тем временем они миновали школьные огороды и направились к теплицам, где росли волшебные цветы и травы. Профессор Стебль была невысокого роста, очень полненькая, в старенькой шляпе и с растрёпанными волосами; платье у нее вечно было в земле, а при виде её ногтей тетя Петунья упала бы в обморок.

— Здравствуйте, дети! Вас с нетерпением ждёт теплица номер три! — громко произнесла она, не дожидаясь, когда слизеринцы подойдут ближе. Гарри настороженно переглянулся с Забини. В прошлом году они занимались только в теплице номер один, а в третьей растения были более опасные. — Давайте быстрее! Поторопимся!

Профессор достала большой ключ и отпёрла им дверь теплицы. Оттуда повеяло теплом, запахом сырой земли, удобрений, тяжелым ароматом гигантских, размером с зонт, цветов, свешивающихся с потолка. Слизеринцы зашли внутрь. Профессор Стебль встала у обшарпанной деревянной скамейки в центре теплицы, на которой лежала куча наушников. Тем временем в теплицу шумно зашли когтевранцы.

— Ну чего вы так долго?! Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры! — обратилась она к ним. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения?

Первой подняла руку ученица Когтеврана.

— Мандрагора — это целебное растение. Компоненты из неё используют в различных целебных зельях, — произнесла она.

Гарри вспомнил её. Падма Патил — миловидная чёрноволосая девочка. Её сестра-близнец училась на Гриффиндоре.

— Отлично. Десять баллов Когтеврану, — сказала профессор Стебль. — Итак, дети, мандрагора является главной составляющей частью большинства противоядий. Но вот и сама мандрагора небезопасна. Кто может сказать почему?

Тут уже взметнулось несколько рук. Профессор одобрительно кивнула Трейси, и та, немного запинаясь, ответила:

— Из-за того, что в случае опасности, это растение издает очень громкий звук, который оглушает волшебника или даже может убить.

— Да, это так. Слизерину десять баллов. Мандрагоры, которые сейчас перед вами, — рассада, совсем ещё юная. — Профессор указала на глубокие ящики, и весь класс подвинулся вперед, чтобы лучше рассмотреть. В ящиках росли рядами торчащие из земли пучки лилово-зёленых листьев — в каждом около ста маленьких мандрагор. — Возьмите наушники, — распорядилась профессор Стебль. Толкаясь, ученики бросились к скамье, никто не хотел весь урок сидеть в розовых из искусственного меха, когда есть красивые чёрные. — Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда надо будет наушники снять, то я покажу вам большой палец. Теперь все надеваем наушники!

Гарри быстро надел чёрные наушники, сделанные из меха и кожи неизвестного ему волшебного животного. Тишина воцарилась полнейшая. Профессор Стебль что-то произнесла, проверяя, все ли теперь не слышат звуки. Гарри лишь видел, как у неё открывался рот, и с трудом удержался от того, чтобы инстинктивно не снять наушники и услышать, что ему говорит преподаватель. Профессор сама надела розовые наушники, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растеньице и с силой дернула.

Поттер не удержался от восклицания, но его, конечно, никто не услышал. Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землей безобразный младенец. Листья росли у него прямо из макушки, кожа бледно-зелёная, вся испещренная разноцветными точками, и было очевидно, что он истошно орет. Профессор Стебль взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в тёмный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники.

— Поскольку эти мандрагоры совсем ещё маленькие, — пояснила она, — то их плач не убивает. Но их вопли могут оглушить на пару часов. Я уверена, что никому не хочется в первый же день попасть в больничное крыло, так что следите, чтобы наушники плотно закрывали ваши уши и ничего не было слышно. Когда урок закончится, я подам этот знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост вот здесь лежит, в мешках. И следите за тем, чтобы жгучая антенница не коснулась кожи, а то будет ожог.

К Забини, Гарри и неуверенно подошедшей к ним Трейси присоединился Терри Бут.

— Терри Бут — представился он, кивнув Дэвис и Забини. Все четверо стали набивать цветочные горшки компостом, приготовленным из драконьего навоза.

— Неприятный урок был у МакГонагалл, — начал Бут, искоса рассматривая слизеринцев. Гарри в ответ что-то пробубнил в знак согласия. — Ей вообще не угодишь, и так неверно, и это не так. Я эти пуговицы за урок уж возненавидел. Да у меня лучше, чем в магазине вышли, но она лишь недовольно всё раскритиковала. Эх, жду не дождусь урока с Локонсом. Читали его последнюю книгу? Вот настоящий маг, он знает, как бороться с тёмными силами.

Слушая разглагольствования когтевранца о достоинствах и величии их преподавателя Защиты от Тёмных искусств, к которым с энтузиазмом присоединилась и Трейси, ребята чуть не пропустили приказ надеть наушники. Но вот они были надеты, и ребята начали пересаживать мандрагоры. Профессор Стебль легко справилась с первым саженцем, на то она и была профессор травологии. Дело, однако, оказалось не такое простое. Мандрагоры не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, они корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Гарри минут десять запихивал в горшок одну особенно толстенькую мандрагору. К концу урока он, как и все, был весь в поту, выпачкан землей, а ещё с непривычки болели руки. Наконец профессор взмахнула рукой, подавая знак, что занятие закончилось.

Профессор Локонс

Выйдя из теплицы, усталые студенты гурьбой отправились в замок. Их ждал душ и обед. Поттер тем временем пристроился к идущей в стороне Трейси, которая даже не пыталась догнать других слизеринок. Руки у неё были мокрые: после возяканья в грязи, все слизеринцы воспользовались единственным умывальником в теплице, а потом насухо вытерлись полотенцем. Однако девочка была самой последней в очереди, а после всех учеников ткань собрала всю воду с рук, став влажной и совершенно бесполезной. Поэтому она и не стала вытирать руки.

— Как ты думаешь, интересный урок будет у профессора Локонса? — начал разговор Гарри, покосившись на неё.

Одетая в такую же, как у него, тёмно-зелёную мантию, белоснежную рубашку, а может блузку, которую девочка умудрилась не запачкать в грязи, когда работала в теплице, в отличии от него, и зелёный с серебром галстук, она была на пять-десять сантиметров ниже Поттера. Слева на груди у неё был герб Слизерина — большая белая змея на фоне изумрудного щита. От ведьмы пахло потом после тяжёлого труда.

— Конечно! Я жду не дождусь этого. Он крайне необычный волшебник, — взволнованно затараторила девочка.

— Да, я тоже, — Гарри решил не говорить о своем отрицательном впечатлении, сложившемся при первой встрече с Локонсом в магазине «Флориш и Блоттс», да и мнение о его книгах тоже решил попридержать. Зато попытался разузнать о Стоун побольше. И полукровка Трейси, которая общалась только с ним, да и немного с Забини, подходила на роль неболтливого информатора как-никак лучше. — А почему вчера все взъелись на эту Стоун?

— Эм… — сбилась с мысли неожиданным поворотом разговора Трейси и сморщила свой маленький носик. — Ну её подозревали в том, что она из этих… маглов. Что её родители — маглы...

— То есть грязнокровка? — Гарри решил расставить все точки над «и».

— Э-э, ну да, — лицо девочки покраснело, а сама она нерешительно, вполголоса произнесла, против этикета машинально вытирая мокрые ладони о свою мантию. — Гря… грязнокровка.

Теперь всё стало ясно. Слизерин — это факультет приверженцев чистоты крови, и даже такая полукровка, как, например, Трейси, испытывает определенное давление со стороны своего факультета, более того, другие слизеринки не принимали её в свою компанию. А грязнокровка — это оскорбление, обозначающее волшебника, чьи родители маглы.

— А разве грязнокровка — это не ругательство? Малфой его произнес.

— Ну да. Это очень грубое слово. А Малфой… Семья Малфоев многое может себе позволить, — в голосе девочки странным образом перемешивались оттенки горечи и зависти.

— Да, они влиятельная семья, — произнес Гарри. — Хотя это не помешало Уизли провести у них рейд.

— Да, я тоже об этом читала. Всё из-за этого магловского закона, что этот Уизли продвинул. Но знаешь, говорят… — тут Трейси зачем-то оглянулась, хотя они отстали от одногруппников метров на десять, а когтевранцы только начали выходить из теплицы. Мальчик с усмешкой подумал, что им осталось мокрое полотенце. — Что тут замешан Дамблдор. Он таким образом пытается отомстить Люциусу Малфою за ту кампанию, которую тот организовал в Пророке против него. Заодно и многие другие влиятельные семьи попали под обыск. И все они — соратники Малфоя. А ещё я слышала, что этот Уизли совсем ненормальный и напал на Малфоя в «Флориш и Блоттс». И чуть весь магазин не разгромил.

Гарри, который был очевидцем происходящей там драки, довольно улыбнулся и поведал девочке известные ему подробности о конфликте мистера Уизли и мистера Малфоя. Трейси внимательно слушала, чуть приоткрыв рот и не сдерживая восклицаний в самые напряжённые моменты. Темноволосая волшебница куда эмоциональнее восприняла эту историю, чем Гринграсс, которой он рассказал вчера вечером. Посмаковав подробности, Гарри решился спросить насчёт второго важного момента, который его беспокоил.

— Трейси, немного неудобный вопрос, — сказал он, когда они уже зашли в замок. — Я хотел узнать насчёт того, присылала ли ты мне письма летом. А то я уезжал из Британии и мог пропустить...

Мальчик начал издалека, вплетая искусно приготовленную ложь. Если она забыла про его день рождения, то у него есть весомый повод обидеться...

— Конечно, — у неё аж взлетели тонкие брови вверх от изумления, а сама девочка споткнулась, и Гарри пришлось её хватать за локоть, чтобы она не упала. — Ой! Спасибо, Гарри! — Дэвис поправила свой зелёный галстук, который почти вылез из-под мантии. — Я отправляла тебе сову утром тридцать первого июля. С подарком на твой день рождения. Ты хочешь сказать, что ничего не получил?

— Нет, — с грустью признался Гарри.

— Как такое возможно? — удивилась девочка, покусывая свои пухлые губы. — Я точно тебе прислала сову! Поверь мне! Я... Я специально в этот день отправилась в Косой Переулок, — Трейси сильно взволновалась, принявшись уже оправдываться, — чтобы в магазине «Совы» отправить тебе письмо. Пойми, у меня у самой нет совы, поэтому я и заказала отправку там. Продавец при мне привязала к лапке тёмной неясыти мою посылку и пергамент с поздравлением. Я решила дарить не шоколад, а одну книгу... Долго-долго выбирала её, поэтому... И я...

— Я верю тебе, Трейси, не переживай, — поспешил успокоить подругу Поттер. — Тем более мне вообще письма не приходили. Подарок от Забини тоже не дошёл до меня.

— О-о, — ещё сильнее распереживалась Дэвис и замолчала, не зная, что говорить.

Сложно было сказать, кто был больше расстроен: Гарри, который не получил интересную книгу, или Трейси, чей подарок, который она старательно готовила, затерялся. Но они уже подошли к входу в общежитие, так что обсуждение прекратилось. По прибытии в гостиную слизеринцы отправились сначала в душ, а затем пошли обедать в Большой зал. После этого все вышли во двор. Небо плотно затянули темные тучи, а ветви деревьев покачивались из стороны в сторону от лёгкого ветра. Гарри быстро наскучило слушать разговоры слизеринок о Локонсе и предстоящем уроке, который всех их волновал. Дэвис, пользуясь редким случаем, тоже была в компании девочек, внимательно слушая их. Поэтому он отошёл в сторону от них и, сев на скамейку, бездумно уставился в тёмное небо. Скоро Поттер почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Оглядевшись, он увидел стоящего в паре шагов от скамьи мальчика с волосами мышиного цвета и с галстуком Гриффиндора. Мальчик смотрел на Гарри, вытаращив глаза, как будто завороженный. В руке он сжимал обыкновенную магловскую фотокамеру. Поймав взгляд Поттера, он покраснел и потупился, смотря на землю под ногами. Но тут же набрался смелости и снова поднял голову.

— Не сердись, Поттер. Я Колин Криви из Гриффиндора, — произнес он на одном дыхании, нерешительно шагнув вперед. — Как ты думаешь… как ты посмотришь на то… если я сделаю снимок? — поднял он камеру.

— Снимок? — недоуменно переспросил Гарри.

— Ну да, снимок. В доказательство того, что мы с тобой знакомы, — продолжал Колин, приблизившись ещё на шаг. — Я всё о тебе знаю. Мне столько о тебе рассказывали: как Сам-Знаешь-Кто хотел тебя убить, как ты чудесно спасся, а он навсегда исчез, и все такое… Что у тебя на лбу есть метка, похожая на молнию, — тут его взгляд скользнул на лоб Гарри. Тот почувствовал раздражение: ему не нравилось, когда кто-то начинал рассматривать в упор его шрам. — А один мальчик из нашего класса сказал, что если проявить пленку в особом растворе, то твои фотографии будут двигаться. — Колин от избытка чувств вздохнул со всхлипом и продолжал: — Как здесь замечательно! Дома со мной происходили странные вещи, а я и не знал, что это — волшебство. Но потом получил письмо из Хогвартса и всё понял. Мой папа молочник, так он и сейчас не верит в магию. Я хочу послать ему много-много всяких фотографий. Будет здорово, если он получит твою, — он умоляюще взглянул на Гарри. — Твой друг не мог бы сфотографировать меня вместе с тобой, чтобы мы стояли рядом? И ты мог бы подписать фото?..

— О, Поттер. Ты общаешься с грязнокровкой? — друг, о котором говорил Криви, оказался Малфоем, который незаметно подошёл к ним сзади.

— Нет. Я… Я не знал, что он грязнокровка… — Гарри уже понял, что значит это грубое слово, ну а то, что гриффиндорец не потомственный маг, было уже понятно в середине его монолога.

— Да ну? Что тебе нужно? — высокомерно обратился Драко к первокурснику, скривив лицо в презрительной гримасе.

— Я хотел, чтобы ты сфотографировал нас с Гарри, — сказал Криви Малфою, без страха взирая на остальных слизеринцев, что подошли к эпицентру событий, привлечённые громким голосом Драко. — А Гарри его подпишет.

— Что? — с неподдельной злостью воскликнул покрасневший Малфой. — Разве я похож на фотографа, тупая грязнокровка?! — громкий голос Драко Малфоя гулко разнесся по двору. Повернувшись к Гарри, Малфой с обидой сказал:

— И ты тоже хорош! Раздаешь свои фотографии с автографом всяким грязнокровкам!

— Ничего я не раздаю, Малфой! — стиснув кулаки, огрызнулся Гарри, вставая со скамейки. — Он просто подошёл ко мне и спросил.

— Что за словом ты меня обзываешь? — с негодованием выпалил Криви, не видя подошедшего к нему сзади здоровяка Крэбба, на фоне которого гриффиндорец казался маленьким и беззащитным.

— Обзываю? — насмешливо протянул Малфой. — Нет, я констатирую факт! Ты — тупая грязнокровка, что пристаёт ко всем. Таким, как ты, не место в Хогвартсе.

Тут Криви не выдержал такое посягательство на его нахождение в замке.

— Это тебе тут не место, вошь бледная! — и даже замахнулся фотоаппаратом на Хорька. Тот испуганно отшатнулся. Крэбб схватил сзади мальчика и попытался отобрать у него фотоаппарат.

— Что ж, ты первый начал… — зло начал Малфой.

— Хватит! — быстро приказал Гарри, кивая на приближающегося Златопуста Локонса. — Сюда Локонс идёт.

— Что, что тут происходит? — Златопуст летел точно синяя птица, бирюзовая мантия развевалась за спиной, словно плащ супергероя. — Кто тут раздаёт фотографии с автографом?

Гарри хотел было что-то придумать в оправдание чуть не начавшейся драки, но Локонс, пройдя мимо стоящих в обнимку Крэбба и Криви, обхватил Гарри за плечи и, улыбнувшись во всю ширь белозубого рта, пропел:

— А, Гарри! Подписываешь фотографии? Так, начинайте, мистер Криви. Мы готовы! — одарил он Колина сияющей улыбкой.

Растерянный Гарри, которого профессор крепко приобнял за плечи, смотрел, как остальные слизеринцы немного отошли, попутно шикнув на Крэбба. Тот, глупо улыбаясь, наконец-то догадался отпустить Криви и замер сбоку от него наподобие статуи.

— Да, да, вот и славно. Сделайте двойной портрет, мистер Криви. Лучше не придумаешь. И мы оба на нём распишемся! — распоряжался Локонс. От него пахло дорогим парфюмом.

Криви, которого Гарри начинал немного ненавидеть за то, что затеял всё это и помешал ему спокойно отдохнуть во время перерыва, повозившись немного со своей камерой, сделал снимок. Поттеру пришла мысль предложить сделать групповой снимок, но тут как раз прозвенел звонок на урок.

— Идите в классы! Быстрее! — скомандовал Локонс, продолжая держать мальчика за плечо.

Гарри в недоумении замер — вырываться было бы невежливо. Тут профессор и сам устремился ко входу, ведя парня туда. Слизеринец, повернув голову к профессору, оглядел его. Тот тоже мимоходом взглянул на Гарри и лучезарно улыбнулся. Златопуст Локонс шагал быстро, его бирюзовый плащ развевался, а золотистые локоны переливались под отлично сидевшей шляпой того же цвета, которая была покрыта золотой каймой.

— Соломоново решение, — неожиданно заговорил Локонс, входя в замок вместе с Гарри через боковые двери. — В этой сцене с юным Криви я был твоим щитом. Поскольку он фотографировал нас двоих, твои недруги не будут тебя корить: ишь какой, ставит себя выше других… Хотя позволь откровенно тебе сказать: раздавать фото с автографом в таком юном возрасте — верх неблагоразумия. Придёт время, когда тебе, как сейчас мне, будет необходимо иметь наготове пачку таких фотографий, но, — жизнерадостно хохотнул он, — думаю, что сегодня, пожалуй, ещё рановато.

Наконец-то они вошли в кабинет Локонса, и Гарри освободился. Замерев на месте, он смотрел, как профессор прошел к своему столу. Обычно в Хогвартсе профессора не позволяли себе такое панибратство — фотографироваться в обнимку с учениками. Наоборот, они старались их держать на расстоянии. Недоуменно покачав головой, Гарри одёрнул свою мантию и устроился на последнем ряду, сев за стол. Тут же в кабинет вошли, громко переговариваясь, и остальные ученики. Урок проходил вместе с гриффиндорцами, которые постарались сесть подальше от слизеринцев.

Забини, скользнув на соседний стул, немного насмешливо произнес:

— Хороший старт карьеры: совместная фотосессия с самим Локонсом! Жаль, что фотографировал не Ежедневный Пророк, да? А этот, как его…

— Наверное... — прервав его, Гарри нерешительно огляделся. Многие смотрели на него с завистью. Трейси опять сидела одна; мальчик пожалел, что нельзя садиться втроем за одну парту. — Не знаю, как зовут… этого. Это неважно. Он гряз… из семьи маглов.

— Вот как? Что ж, опасайся Гринграсс и Паркинсон. Они явно хотели быть на твоём месте и ещё достанут с «просьбами» принести для них автограф Локонса.

— Да, я знаю, — хотя это и было для него неожиданной новостью.

— Не продешеви с ответной «просьбой». Кстати, — тут Забини понизил голос, — Люциус Малфой купил всем членам нашей команды «Нимбусы-2001». Дорогой подарок, как ты считаешь? — и, слабо улыбнувшись, продолжил. — Я тоже не откажусь от автографа Локонса. Надеюсь, моей информации было для этого достаточно?

Гарри лишь кивнул, оглушенный новостью. Если та метла, что купил Гарри, стоила двести галлеонов, не учитывая скидку, что он выбил, то семь мётел стоят тысячу четыреста галлеонов! Сумасшедшие деньги! Насколько богата семья Малфоев, что может позволить такие подарки? И главное, что за это он получил?

Урок защиты от Тёмных искусств

Профессор Локонс громко прокашлялся, и все смолкли, смотря на него. Глаза многих горели от восхищения. Он взял книгу с первой парты и продемонстрировал её всему классу. С обложки улыбался и подмигивал его же портрет.

— Это я, — сказал профессор и тоже подмигнул. Гарри недоуменно округлил глаза. — Златопуст Локонс, рыцарь ордена Мерлина третьего класса, почётный член Лиги защиты от тёмных сил и пятикратный обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку. Но не будем сейчас об этом. Поверьте, я избавился от ирландского привидения, возвещающего смерть, отнюдь не улыбкой!

Профессор замолчал, словно ожидая взрыва смеха, но в классе царила тишина. У Гарри от этого пробежали мурашки по спине.

— Я вижу, вы все купили полный комплект моих книг, — продолжил Локонс. — Как это прекрасно! Пожалуй, начнём урок с проверочной работы. О, не пугайтесь! — тут же воскликнул он, широко улыбаясь. — Я только хочу проверить, как внимательно вы их прочитали и что из них усвоили… — С этими словами профессор начал раздавать всем листки с вопросами. — Даю вам полчаса. Начинайте.

Прочитав несколько первых вопросов, Гарри с недоумением повернулся к Забини. Тот с неверием читал свой список, иногда отрицательно качая головой в ответ на какие-то свои мысли. И неудивительно! Вопросы были не по курсу Защиты от Тёмных искусств, а о личности профессора и его увлечениях. Например, надо ответить на такие вопросы, как: какой у Локонса любимый цвет, какими хобби он увлекается или какие у него мечты.

Гарри незаметно огляделся. Сидящий впереди Малфой потихоньку открыл одну из книг профессора и начал искать ответы. Нотт всё ещё читал вопросы. Трейси хмурилась, явно пытаясь вспомнить прочитанное из книг. Гриффиндорцы на соседнем ряду что-то уже писали на своих листочках. Гарри, пожав плечами, тоже открыл книгу «Тропой Троллей» и начал искать в ней ответы. Но как оказалось, найти в этой художественной книге какой-то отдельный момент, указанный в задании и касающийся профессора, было непростой задачей. А учитывая количество вопросов, то практически невыполнимой, по крайней мере для того, кто внимательно не читал книгу. Спустя полчаса Локонс собрал работы и быстренько просмотрел их.

— Ай-яй-яй! — покачал он головой укоризненно. — Никто из вас не помнит, что мой любимый цвет сиреневый. Я об этом пишу в книге «Йоркширские йети». А кое-кому не мешало бы повнимательнее читать «Встречи с вампирами». В главе двенадцатой я чёрным по белому пишу, что идеальный подарок для меня в день рождения — благорасположение между всеми людьми, магами и не магами. Но, разумеется, я не отказался бы и от бутылки доброго огненного виски Огдена! — профессор ещё раз подмигнул классу.

Забини еле слышно фыркнул. Гарри с досадой подумал, что стоило искать ответы и в других книгах. Хотя с облегчением понял, что времени на это всё равно не хватило бы, да и остальные ученики тоже не справились с заданием. — А теперь перейдем к делу. — Локонс перешёл на деловой тон и достал из-под стола большую клетку, закрытую тканью. — Сегодня я вас научу, как обуздывать самые мерзкие создания, существующие в мире магов и волшебников. Предупреждаю: вы будете лицезреть в этой комнате нечто действительно ужасное. Но не бойтесь, пока я рядом, ничего плохого с вами не случится. Единственно я прошу — сохраняйте спокойствие.

Гарри насторожился. Рука сама собой скользнула в карман и стиснула волшебную палочку. Что за мерзкие создания хочет натравить на них этот клоун? В его утверждение о совершенной безопасности почему-то не верилось.

Локонс опустил руку на ткань, закрывающую клетку.

— Ведите себя тише, — понизив голос, погрозил пальцем профессор классу. — Они могут перевозбудиться.

Все в испуге замерли. Гарри незаметно вытащил палочку, так как держать руку в кармане стало неудобно. И тут Локонс сдёрнул ткань.

— Да, это они! — драматически произнес он. — Только что пойманные Корнуэльские пикси!

Гарри внимательно разглядывал этих «пикси». Какое точное название, оно идеально передавало их суть. Мелкие, не больше фута, с вызывающе ярко-синей кожей и очень голосистые создания. Ему они напомнили стрекоз — такие же яркие, с прозрачными крылышками и противные. Только у стрекоз не было подобия человеческих лиц и рук. Тем временем пикси начали метаться в клетке и строить рожи.

Симус Финниган — один из гриффиндорцев — громко хихикнул.

— Что такое? — улыбаясь, спросил у того профессор.

— Но… но ведь они совсем… неопасные, — еле вымолвил сквозь смех гриффиндорец.

— Не скажите, — Локонс покачал головой. — Их забавы могут быть чертовски неприятны. А теперь посмотрим, — повысил голос профессор, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку.

Это он сделал зря. Пикси, словно ошпаренные, вылетели из клетки и начали очень быстро носиться по классу, устраивая форменный бедлам. Особенно не повезло впереди сидящим гриффиндорцам. Две твари набросились на Долгопупса и взлетели с ним в воздух. Гарри недолго радовался своей предусмотрительности — моментально выпущенные им несколько заклинаний не попадали в слишком быстрые цели, а лишь добавили шума и разрушения. И привлекли внимание мелких монстров. Целая группа этих тварей рванула к нему. Гарри шмыгнул под стол, где уже спрятался Забини. Эти пикси тем временем, пролетев над их партой, разбили окна и вылетели наружу. Глядя на битое стекло на полу и осыпающиеся сверху осколки, Гарри громко выругался, благо за шумом его не было слышно. Чёртов Локонс и чёртовы пикси! Ни одно заклятие, что знал мальчик, не подходило для таких быстрых целей. За это время пикси, видя, что им никто не мешает, полностью погрузили класс в хаос. Везде летали учебники, чернильницы, портреты Локонса и чьи-то сумки. Одного пикси, что хотел схватить его сумку, повешенную на спинку стула, мальчик приложил «Агуаменти». Поток воды отшвырнул существо в сторону, и оно пропало из виду. Тут раздался крик профессора:

— Чего вы испугались? Действуйте! Гоните их обратно в клетку! Это ведь всего только пикси! Пескипикси пестерноми!

Однако ничего не произошло. Гарри выглянул из своего укрытия, и как раз вовремя: одна из тварей резко спланировала, выхватила у Локонса его волшебную палочку и выбросила в окно. Тот охнул и нырнул под собственный стол, а люстра, на которую мелкие монстры успели повесить за шкирку Долгопупса, упала вместе с мальчиком прямо на то место, где секунду назад стоял профессор. Гарри охнул от ужаса: гриффиндорец явно получил травмы. Надо было выбираться отсюда, пока пикси не принялись за него.

Тут прозвенел звонок, и Гарри за рукав выволок из-под парты Забини, схватил свою сумку и бросился к выходу.

— Трейси, давай быстрей, — крикнул он девочке, которая только выбиралась из-под парты.

Его примеру последовал весь класс. Распихивая локтями гриффиндорцев, Гарри помог Дэвис удержаться на ногах, схватив ту за локоть. И наконец, выскочив из кабинета, они отбежали от него до конца коридора. Все студенты уже выскочили, а последним выбежал профессор и захлопнул дверь. Остальные слизеринцы подбежали к Гарри, Забини, Трейси и Дафне, которая тоже сумела в суматохе выскользнуть одной из первых и сейчас пыталась отдышаться.

***

Громогласно обсуждая прошедший урок, слизеринцы двинулись подальше от злополучного кабинета. Хотя больше всех, как всегда, говорил Малфой, эмоционально ругая преподавателя за тот ужас и испорченные вещи. Гарри тем временем тоже вспомнил про свой учебник (хорошо ещё, что он не достал из сумки все книги Локонса, иначе их тоже ожидала бы печальная судьба) и письменные принадлежности, что были на столе и которые явно разорвали мелкие монстры. А также Долгопупса. Походу пухляку не повезло, и он остался в классе… А девочки дружно встали на защиту профессора. Что не мешало Хорьку разливаться соловьем, найдя заинтересованную аудиторию. Гарри чуть позже тоже подключился к обсуждению, преследуя свои цели.

— Наверное, Драко, ты правильно выразился. Локонс и вправду бегал, словно домовик, — Гарри постарался сделать вид, что не заметил, как Дафна с Пэнси одарили его возмущённым взглядом, а всегда сдержанная Харли даже фыркнула. — Кстати, Драко. А у тебя сколько домовиков в доме? Ты говорил, что вы очень обеспеченная семья.

— Конечно, — с гордостью заметил Хорёк. — У Малфоев всё самое лучшее. Но этих ничтожеств много и не нужно, так что у меня он один. Такое же глупое создание, как та грязнокровка с фотоаппаратом. Аха-ха, вот бы грязнокровку заставить полировать мне башмаки. На большое-то он не способен.

Слушая, как Хорёк снова оседлал своего любимого конька — ругать всех и вся, кто не питает должного уважения к его семье, Гарри внимательно наблюдал за ним. Малфой — не очень хороший актер, все эмоции сразу видны. Поттер за прошедший год учебы неплохо его изучил. Поэтому было очевидно, что тот не обеспокоен вопросом, а значит, эльфа прислал не он.

— А у этой бездарности имя есть? — Невзначай спросил Гарри, чтобы окончательно успокоиться.

— Конечно. Его Добби зовут. — Гарри вздрогнул и снова посмотрел на Малфоя. — Как по мне, очень глупое имя, и какой бездарностью была его мать, чтобы ему такое дать?

Сбоку неслышно фыркнул Забини. Гарри судорожно думал. Неужели это признание? Что Хорёк сам отправил к нему этого сумасшедшего? Не похоже. Надо выяснить подробнее всё.

— И как он, слушается тебя?

— Конечно, а как же ещё, Гарри? Иначе его ждёт наказание! Он глуп и часто всё путает. Отец велел ему наказывать себя почаще. Надеюсь, хоть это научит его. Хотя это ничтожество вечно ходит и дрожит. Надоело о нем говорить.

Гарри кивнул, задержав взгляд на Забини. Тот понял его, и ребята незаметно отстали от группы.

— Чему ты усмехался, когда Драко говорил про эльфа? — Не стал тянуть Гарри и спросил напрямик у своего приятеля.

Забини улыбнулся.

— А тебя почему заинтересовала тема с эльфом? — ответил он вопросом на вопрос.

Гарри помялся. Сказать правду? Можно, но не ту правду.

— Ну-у, ты же знаешь… Я живу с маглами и эльфов не видел, так как им нельзя жить с маглами, — Гарри понял, что вот-вот сам запутается, и закончил. — Поэтому и спросил. Твой черёд.

— Это просто, Гарри. Эльфам дают имя при рождении не другие эльфы, а их хозяева. Так что эльфа именем Добби нарекла миссис Малфой, хотя, скорей всего, судя по возрасту, мистер Малфой, ещё до брака с ней. А Драко этого не знает и…

— Назвал своего отца бездарностью, — со смехом закончил Гарри.

Забини весело рассмеялся вместе с ним, и они поспешили вслед за остальными. Драко обещал пожаловаться Снейпу и отцу. Глупо пропускать такое зрелище.

Неудача

Ребята догнали группу во главе с Малфоем уже у кабинета профессора Снейпа. Драко решительно постучал и вошёл внутрь, а остальные последовали за ним. Профессор с усталым и мрачным видом сидел за столом с кучей пергаментов. Гарри огляделся. Жарко горящий камин в углу бросал причудливые тени на стены и стеклянные банки, стоящие на полках. Холодный взгляд профессора оббежал делегацию. Поттер остался стоять позади, за Пэнси и Трейси. Несмотря на то, что Снейп был его деканом, Гарри не испытывал к нему ни малейшего уважения или приязни. Причиной тому был сам профессор, а точнее, его отношение к Гарри. Уже с первого урока в прошлом году мальчик почувствовал сильную неприязнь со стороны декана. Из всего факультета Слизерина именно ему доставались едкие комментарии во время уроков зельеварения, да и в молчании профессора, когда тот смотрел на Гарри, тому чудилась угроза. Внешний вид профессора тоже был неприятным. Он постоянно был одет в чёрную мантию; сальные, неухоженные волосы и мрачный вид, а также холодная и зловещая аура сама по себе заставляла держаться от него подальше.

— Слушаю Вас, мистер Малфой.

Пока Хорёк эмоционально рассказывал о хаосе на уроке, Гарри нетерпеливо переступал с ноги на ногу. Стоять уже надоело. Наконец Малфой закончил рассказ.

— Что ж, происходящее мне ясно. Никто не пострадал? Нет? Тогда возвращайтесь в гостиную. Насчёт учебных принадлежностей и самого урока я поговорю с… профессором Локонсом.

Слизеринцы вышли и отправились в гостиную. Малфой довольно рассуждал о том, какой же он молодец. Гарри это порядком притомило, и он незаметно свернул с дороги в гостиную и направился наверх, в Большой зал. В нём было немноголюдно. Времени до ужина оставалось ещё много, однако за столом Слизерина уже расположились некоторые ученики. Поттер с удивлением увидел Эмилию Стоун, сидящую в одиночестве с какой-то книжкой. Мальчик направился к ней.

— Привет.

— О, привет, — девочка скованно улыбнулась ему и закрыла учебник. — Как прошёл твой день?

— Хорошо, — коротко ответил Гарри, выжидающе глядя на Эмилию.

Вблизи стало заметно, что у нее на носу есть небольшая горбинка, а на щеках мелкие веснушки. У девочки были короткие тёмно-каштановые волосы, которые не доставали до тонких плеч. Маленькое левое ушко выглядывало через локоны. Тонкие чёрные брови чуть хмурились. Выразительные и большие голубые глаза смотрели в упор на Поттера, а зелёный галстук был завязан куда изящнее, чем у него самого, невольно приковывая взгляд. Эмилия с заминкой продолжила:

— Я хотела тебя поблагодарить, — сейчас, когда её голос не дрожал от волнения, он оказался мягким и тихим. — Ну за то, что ты вступился за меня тогда в гостиной.

Гарри улыбнулся.

— Пожалуйста. Мне стало жалко тебя, — честно признался он. — Не хотелось бы, чтобы ты стала изгоем у нас на факультете. А твоя мама и вправду работает в Министерстве?

Её глаза недоуменно расширились.

— Так ты не знаешь её?

— Ты не ответила, — Гарри постарался ей так же мило улыбнуться, как бы сделала на его месте Дафна, но сам еле сдерживался, чтобы не поморщиться от досады. Наверное, не стоило об этом спрашивать.

— Да-да, она там работает. В отделе магического правопорядка… Я… Не знаю точно кем. Она… — девочка разнервничалась, её щёки покраснели, а голос стал писклявым.

Гарри разозлился. Что она так шумит? Он подошёл к ней с этим вопросом, когда никого рядом не было, но если она продолжит шуметь или разревётся, то о его промахе узнают все.

— Тихо! — Поттер резко прервал её причитания своим шипением. — Я тебе верю, не надо шуметь.

Глядя, как девочка успокаивается, Гарри сел рядом и взял её книгу. Неожиданностью было для него то, что это оказалась книга профессора Локонса «Тропою Троллей». Он повертел её в руках и спросил об этом у Эмили.

— Что у тебя делает книга за второй курс?

— Эта? «Тропою Троллей»? Она была в списке учебников за мой курс.

— Странно. Я её тоже купил. Хм. — Гарри задумался. — Знаешь что? Разузнай, какие учебники купили остальные. На твоём курсе и вообще.

Он вернул ей книгу и поднялся с табурета. Пусть хоть так возвращает свой долг.

— Потом расскажешь.

— Хо… хорошо, — с заминкой согласилась она.

***

После ужина Гарри сидел в гостиной, лениво размышляя о прошедшем дне. Его внимание привлекли громкие возгласы. Повернувшись, он увидел, как Маркус Флинт что-то громко обсуждает со своими однокурсниками. Квиддич! Он же хотел попасть в команду по квиддичу. По словам Малфоя, это возможно, несмотря на то, что команда уже набрана, да и слова Забини о покупке Люциусом Малфоем дорогих мётел для команды тоже добавляли пищи для размышления. У него тоже есть метла! Причем намного лучше, чем школьные! Да и летом он тренировался и летал, это было так здорово! Ощущение полета, ветер в ушах и гулко бьющееся сердце! Поэтому нужно подойти к Флинту и предложить себя на место ловца. Если тот не захочет сразу его принять в команду, тогда можно потребовать, чтобы они посмотрели, как он летает, и выставили его против действующего ловца. Да, всё так. На новой и более быстрой метле он разобьёт его в пух и прах. А вот если и у того будет такая же метла? Вдруг Малфой уже подарил новейшие «Нимбусы» команде? Но они явно не успели привыкнуть к ним, а Гарри освоился и приноровился к скорости. Хотя маленький дворик на задворке Косого Переулка и большое поле для квиддича нельзя сравнивать.

Гарри поднялся и подошёл к старшекурсникам. Те смолкли и с интересом уставились на него. Мальчик обратился к самому здоровому из них — капитану команды, Маркусу Флинту.

— Флинт, можно тебя на минуточку? Я хотел узнать по поводу квиддича и возможности попасть в команду.

— А, Поттер, так ты насчёт команды подошёл? — протянул здоровяк. — Так свободных мест нет, у меня комплект в команде.

Гарри смешался. Отстаивать свою точку зрения под ироничными или изучающими взглядами развалившихся в креслах взрослых парней было непросто. Да и не любил он просить. Мальчик нахмурился. Он не попрошайка! Это Флинту нужно просить его вступить в команду, а лучше каждый год устраивать отборочные испытания, чтобы выбирать лучших в команду, да и чтобы те игроки, которые уже в составе, не расслаблялись.

— Да, я знаю. Но может, ты захочешь меня испытать, я летаю неплохо и хотел бы попробоваться на место ловца, — сидящий сбоку от Флинта темноволосый худой парень в очках хихикнул. Гарри посмотрел на него — он не знал его имени. И выложил свой последний козырь. — У меня новая метла — Нимбус последней модели.

— О как, — Флинт улыбнулся, показывая кривые зубы. — Видишь ли, Поттер. Место ловца занято. Твоим однокурсником. И у него тоже новый Нимбус. Как и у всей команды.

Что-то в животе Гарри сделало кульбит.

— Подарок от Люциуса Малфоя, а ловец теперь его сын?

Флинт лениво кивнул:

— Ага. Теперь у львят и заучек вообще нет шансов. Мы их просто размажем по полю.

Гарри тоже кивнул в знак согласия и отправился прочь, несолоно хлебавши. Но его догнал голос Флинта:

— И да, Поттер... Про новые мётлы — это секрет. Чтоб никому ни слова!

***

Гарри был зол. Его реноме лучшего ученика по Защите от Тёмных искусств пошатнулось. Хотя не только он не смог продемонстрировать свои умения, а весь класс сидел, дрожа от страха, под партами, но чувство бессилия, которое испытал тогда Поттер, ему крайне не понравилось. В чём прок от мощных заклятий, если он даже с такими мелкими противниками справиться не может?! Гарри не любил быть слабым, потому что на Слизерине слабых не любят, ими быть крайне тяжело. Хотя, наверное, так везде. Но на Когтевране ученики больше сосредоточены на учебе, на Гриффиндоре занимаются черт-те чем, а на Пуффендуе властвует дружба. Поэтому для безвольных волшебников Слизерин подходил меньше всего по сравнению с другими факультетами.

Но с другой стороны, это не его вина, а больше профессора Локонса, который не смог, во-первых, обучить их нужным чарам, а во-вторых, справиться с хаосом в классе. Хотя никто и не корил Гарри, и не смотрел на него косо, но это чувство бессилия сильно не понравилось самому мальчику. Поэтому он, не слушая разглагольствования Малфоя о том, что тот получил место в команде по квиддичу и теперь он всем покажет, как надо играть, отправился в библиотеку — единственное место, где можно было скрыться, так как в гостиной самодовольный властвовал Хорёк. Да… И ещё то, что он пролетел мимо с местом в команде по квиддичу, тоже не добавляло ему настроения. Только тогда, когда он получил отказ, то понял, как сильно рассчитывал получить это место. Поэтому все дни Гарри пребывал в самом скверном расположении духа.

В библиотеке нужное заклинание против пикси нашлось очень быстро. Эти чары были специально рассчитаны против именно таких вредителей, и ими можно было вывести из строя сразу большую группу существ, то есть не нужно было точно целиться в одну тварь. Гарри очень внимательно прочитал раздел про пикси, а также начал искать другие заклинания после того, как он записал всё нужное себе в тетрадь, отдельно для тренировки. Следующее заклинание, которое он счёл приемлемым против пикси, было огненные чары, пламя. Оно накладывалось также на большую область, выпуская из палочки большой огненный сгусток. С другой стороны, эти чары были очень сложными для второкурсника, по крайней мере, так решил мальчик, так как они были в книге с другими сложными чарами. И их явно не стоило применять в классе, полном людей, а лишь в критической ситуации, когда другого выбора нет.

Ещё одно заклинание, которое нашел Гарри, называлось «Ловчая сеть», которое окутывало противника и лишало его подвижности. Эти чары были из раздела, смежного с трансфигурацией, в которой он не очень блистал, и они тоже явно не из простых. Решив всё же разобраться, как оно правильно применяется, он начал листать книгу, которую ему подарил Теодор, и вдруг наткнулся на упоминание Непростительных заклятий.

«Интересно, что за чары такие?» — удивился мальчик, принявшись читать коротенькую главу.

В ней не было сказано, как их применять, а лишь общее описание. Заклятие Смерти, Заклятия Пытки и Заклятие Подчинения. По словам автора учебника, от этих заклятий не существует защиты или каких-нибудь барьеров, а их применение каралось Министерством Магии пожизненным заключением в Азкабан.

Слизеринец ушёл мыслями в себя, текст в книге расплылся перед его глазами. Вот бы подчинить Флинта, чтобы он выгнал Малфоя из команды и взял Гарри на его место! Или Заклятие Смерти — Авада Кедавра. Мальчик представил самых ненавистных ему людей — Дурслей и Северуса Снейпа. Вот бы кто-то применил эти проклятия к ним и избавил общество от них. Или они сами бы умерли. Ведь такое может произойти? За те девять долгих месяцев, что он будет в волшебном мире, с маглами же может что-то случиться, ведь так? Может, они утонули в Испании? Или просто там остались, вдруг Дадли так понравилось тёплое море, а Дурсли не смогли его уговорить вернуться в Британию? Тогда и ему не надо будет возвращаться в Литтл Уингинг, а жить он сможет в Косом Переулке, снимая комнату.

Или Драко Малфой. Вечно самодовольный, важный. Он раздражал Гарри. Хотя смерти он ему не желал, но вот Заклятие Пытки — Круциатус — стёрло бы с его лица улыбку превосходства. Заклятие причиняет мучительную боль. Поттер окончательно погрузился в свои мысли, и в себя его только привел окрик мадам Пинс о том, что библиотека закрывается. Сдав книги и направляясь в гостиную, Гарри подумал, что стоит изучить эти заклятия. На всякий случай.

Отражение

Минула неделя. Трейси и Блейз, явно обсудив между собой ситуацию, подарили Поттеру коробку вкуснейшего шоколада, поздравив с прошедшим днём рождения и даже извинившись за то, что совы не смогли доставить ему посылки вовремя. Гарри был очень рад этому, и они вместе съели все эти сладости, запивая тыквенным соком, который тоже как-то раздобыла девочка. Драко Малфой стал официально ловцом сборной команды по квиддичу и начал ходить на тренировки. На самой первой тренировке у них даже был конфликт с гриффиндорцами. Где, по словам самого Хорька, он показал «у кого домовые эльфы толще». Узнав о новых метлах у команды Слизерина, гриффиндорцы ушли с поля очень расстроенные, что раздуло самомнение Малфоя, к вящему раздражению Гарри, ещё больше. Но была и отдушина: никто не мешал Поттеру самому летать на своей новой метле. Пусть он и не был в команде, но радость от полета выметала всё недовольство. И просто громадное поле для квиддича ни в какое сравнение не шло с небольшим пустырем в Косом Переулке. Гарри свободно выписывал разнообразные бочки, петли в воздухе, а пару раз даже входил в пике. Но очень высоко не поднимался — чем выше, тем холоднее. Хорошо, что хоть очки немного спасали от ветра и пыли. После, налетавшись вдоволь, он мог спокойно сидеть и смотреть, как команды по квиддичу тренируются на поле. А если с собой немного прихватить еды, то вообще прекрасно. Или попросить Эми (так он сокращённо называл первокурсницу Эмилию) принести чего-нибудь перекусить. Это было удобно, с одной стороны, что не нужно было нести провизию с собой, но с другой, нарушало его одиночество. Хотя к нему часто присоединялся Забини, и они по очереди летали на метле Гарри. Девочке он пару раз предлагал, но она боялась подниматься в воздух. Наблюдать за тренировкой команд мальчику тоже было интересно, хотя не так, как сам матч с полными трибунами болельщиков и напряжённой игрой. И если игроки-слизеринцы не особо обращали на него внимание (кроме Малфоя, который, явно красуясь, не упускал возможности выполнить какой-нибудь пируэт рядом с трибуной, где сидел Гарри), то другие команды подозрительно косились на него, но выгнать почему-то не осмеливались.

***

Занятия по Защите от Тёмных искусств превратились, по мнению Гарри, в сплошной спектакль или даже балаган. После фиаско с пикси Локонс явно решил отказаться от практических занятий. Теперь на уроках Поттер и остальные второкурсники были вынуждены слушать, как профессор читает свои же книги.

Хотя многим такое времяпровождение и нравилось, но Гарри был не из их числа. Однако иногда уроки у нового профессора были ещё хуже. Обладатель приза «Магического еженедельника» за самую обаятельную улыбку, явно считая, что не может передать словами весь трагизм и героизм своих великолепных свершений, принимался разыгрывать сцены из книг вживую. Причем самого себя играл он сам, а остальные роли почему-то доставались Поттеру, что крайне злило последнего. Но профессор оставался избирательно глух как к недовольному ворчанию мальчика, когда тот выходил к доске, так и к просьбам выбрать другого ученика, тем более, что желающих было очень много. И Гарри приходилось изображать то трансильванского крестьянина, страдавшего от заклятия Болтливости, то простуженного снежного человека, то вампира, который после встречи с Локонсом терпеть не мог крови и питался исключительно листьями салата. Что не добавляло душевного спокойствия мальчику. Зато изучение Непростительных заклятий пошло семимильными шагами. Как оказалось, эти запрещённые чары также зависели от желания мага получить результат, как и обычные заклинания, но ещё требовали недюжинной магической мощи. И если для зажжения на конце палочки света нужно было просто захотеть побольше света, представляя результат, то использование Круциатуса требовало от мага большое желание причинить боль другому. В книге, что подарил Нотт, описывалось, как использовать эти заклинания, правда, без конкретики. А в библиотечных книгах было ещё меньше информации. В книге «Развитие и упадок Тёмных искусств» было подробно описано противостояние с тёмными силами XX века. Гарри узнал, что все Непростительные заклятия были очень популярны среди Пожирателей Смерти — так назывались последователи Тёмного Лорда. Круциатусом они пытали своих жертв для того, чтобы добыть информацию, или маглов ради забавы. Заклятие подчинения использовалось, чтобы контролировать своих врагов. Это вносило хаос. Министерство Магии не справлялось, мракоборцы не могли защитить граждан, так как тёмные волшебники наносили удар, вламываясь в дома магов, которые им чем-то не угодили. А Министерство узнавало об этом лишь тогда, когда над домом висела Чёрная метка — знак Волан-де-Морта, зелёный череп со змеёй, выползающей изо рта, — а срочно прибывшего отряда мракоборцев внутри ждали только трупы.

Никто не знал, кому можно доверять, а кто под Империусом. Сквозь книгу Гарри почувствовал весь мрак того времени, смятение и ужас живших тогда магов. Неужели его родители тоже ощущали этот хаос? По словам Хагрида, сам Волан-де-Морт решил с ними расправиться, значит, для него они были опасными противниками. Интересно, как его родители сражались с ним? Против любимого заклятия Тёмного Лорда — Авады Кедавры — не было защиты. Судя по книге, благодаря этому проклятию, Волан-де-Морт убивал тех, кто ему противостоял. Именно так он убил его родителей и попытался покончить с Гарри, настигнув их в родном доме в Годриковой впадине.

Мальчик отбросил книгу к углу стола. Желание изучать дальше Непростительные заклятия пропало. Просидев так в одиночестве, в библиотеке, Гарри очнулся и пошел сдавать книги. Ему хватит того, что он изучил. Теперь он знает, какие тёмные заклятия могут против него использовать, осталось разобраться, как им противостоять.

***

Гарри нравилось общаться со Эмилией Стоун. Иногда он гордо ощущал себя в роли её старшего брата, который разбирается во всём, что грело ему сердце. Он не опасался, что его разговоры с первокурсницей как-то ранят его достоинство — многие слизеринцы, как оказалось, брали под покровительство более слабых учеников, что давало им какие-то бонусы при общении между собой. Поэтому Гарри, не стесняясь, иногда просил Эми то принести перекусить ему после обеда на поле по квиддичу, так как вместо обеда летал, то объяснял ей какие-то сложные моменты в учебнике, бывало, даже отправлял её принести какую-нибудь книгу из библиотеки в гостиную. А ещё она быстро выяснила, по его просьбе, что учебники Локонса купили все курсы Слизерина, да и у других факультетов оказались такие же учебники. Взамен Гарри оказывал ей безмолвное покровительство, и та не стала изгоем на курсе, как это случилось с Трейси в прошлом году. Своими глазами видя, что с Эмилией то ли просто общается, то ли дружит сам Гарри Поттер, первокурсницы-слизеринки впустили её в свой круг. Ещё большим плюсом для девочки стало то, что Малфой, видя такое отношение Гарри к Стоун, решил от неё отстать и перестал буравить подозрительным взглядом.

Были и на факультете Слизерин изгои, с которыми очень ограниченно и неохотно общались другие студенты, и иногда жестоко унижая их. Таким слизеринцам явно приходилось несладко. В основном это были полукровки, которые не могли похвастаться хоть каким-то мастерством в сфере магии, и не сообразившие или не согласившиеся быть на вторых ролях у более удачливых сокурсников. Поэтому таких, кто не мог принести пользу, сторонились или, если позволяла ситуация, подвергали нападкам.

Гарри вспомнился маглорожденный с Гриффиндора, которому Крэбб чуть не сломал фотоаппарат. По прошествии нескольких дней после того случая, как сокурсники самого Гарри чуть не побили гриффиндорца, стало ясно, что образ Поттера как великого волшебника и спасителя от тёмных сил совершенно не померк в глазах этого Криви. И даже то, что сам Гарри назвал первокурсника «грязнокровкой», тоже, на первый взгляд, не повлияло на него. По крайней мере, тот продолжал таскаться за ним на расстоянии, держа в руках свою дурацкую камеру и кидая на своего кумира, как казалось самому Гарри, крайнее восторженные взгляды с совершенно идиотским видом. Хотя теперь он не лез с просьбами подписать автограф или с чем-то ещё, что, конечно, мало успокаивало Поттера. Периодически следящий неприятный мальчик — явная заноза для того, кто за последний год привык к одиночеству и соблюдению дистанции с другими. И если Забини или Эмилия были приятными собеседниками (с первым всегда было что обсудить, а общение с девочкой поднимало самооценку Гарри, который чувствовал себя старшим, более опытным товарищем), от которых можно было спокойно уйти, когда захочешь, то гриффиндорец приклеился к нему как банный лист. Ладно бы только он один! Беда не приходит одна, и второй её представитель оказался тоже из Гриффиндора. Гарри иногда думал, что от этого факультета только одни беды и сыплются на его голову. Новой проблемой оказалась сестрёнка Рона Уизли. Столкнувшись пару раз в коридоре, Гарри заметил, что та всегда краснеет и бросает на него взгляды, а поймав немного растерянный ответный взгляд мальчика, мелкая Уизли буквально вспыхнула до корней волос и, развернувшись, убежала прочь, оставив мальчика стоять в смятении. Со временем он часто начал ловить на себе её взор, а потом заметил, что та часто оказывается рядом с кабинетом, где будет проходить у него урок.

Такое недвусмысленное фанатичное преследование приводило в смятение мальчика, и он старался не показывать это, то начиная громкий разговор с Забини о методах применения очищающих чар, то с Хорьком (!) о его тренировках в составе команды, то с Крэббом (!!!) о трансфигурации. Главное — быстрее оказаться в классе. Иногда мальчик горько жалел, что на занятия нельзя ходить в мантии-невидимке. Хотя он понимал, что будь на его месте Малфой, то тот бы воспринимал такое внимание как должное, а ещё и начал бы больше задирать нос. Для Гарри же всё это было некомфортно.

Однажды мальчик после урока по Защите от Тёмных искусств немного задержался в классе, выжидая, чтобы все ученики покинули помещение. У него была просьба от лица Забини, который за информацию о метлах для команды Слизерина и о Малфое в её составе ожидал именной автограф Локонса. Хоть и Поттеру претило подходить с такой просьбой к профессору, но он себя пересилил. К его удивлению, тот сразу же с большой радостью расписался, лишь спросив, почему Забини сам к нему не подошёл. Промямлив, что его друг несколько смущается, Гарри решил ковать, пока горячо, и раздобыл именные автографы для всех своих сокурсников и даже для самого себя.

Покидая кабинет с ворохом бумаг, Гарри испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он выполнил просьбу Забини, даже более того, он может преподнести автограф и Дафне, а взамен та… Тут Гарри смешался. Да и как ей передать автограф? Как это будет выглядеть?

Мальчик отогнал подальше эту мысль. Его кольнуло сожаление. Ведь можно было сэкономить сикли и подарить Пайку, которому пару дней назад исполнилось тринадцать лет, автограф Локонса, которого тот боготворил, а не покупать шоколад из Хогсмида. К сожалению, с этим Поттер опоздал. Он ухмыльнулся. Шоколад был стандартным и удобным подарком, ведь вкусы Пайка он не знал, да не хотел узнавать.

Гарри вернулся к тому, что он обдумывал раньше, пытаясь разобраться и невольно сравнивая себя с профессором. С одной стороны, у них было много общего. Они оба популярные маги. Но с другой... Ему был очень неприятен, почти омерзителен Локонс, этот Павлин. Эти его ужимки, бесполезные уроки и такой суетливый восторг от того, что Гарри понадобились бумажки с его подписью. Мальчик невольно вспомнил, что и он мог быть таким же, ведь многие его считали героем, как и самого Локонса. Вон, тот же Криви или девочка Уизли с радостью бы получили его автограф. Но Гарри не хотел этого, не хотел всей этой славы, и совсем не хотел быть хоть чем-то похожим на Павлина или Хорька. Нет, он таким не будет, это не его путь.

Таинственный инцидент

Наступил октябрь. Холод и сырость стали незаменимыми спутниками студентов, сопровождая их везде: и во дворе, и в классах. Лишь у горячего очага в гостиной можно было немного избавиться от этих непрошенных гостей, с уютом разместившись в удобных креслах, и смотреть, как задорно потрескивают поленья в жарком пламени. У Гарри мрачных гостей оказалось ещё больше, так как он хоть и забросил изучение Непростительных заклятий, но эти страшные чары, словно преследуя отступившего, начали ему сниться в кошмарах. То он видел, как в зелёном пламени убивают его родителей, то он сам участвовал в пытках каких-то маглов. Причём часто в роли жертв выступали то Дурсли, то почему-то семья Малфоев. Сны были тягучие и иногда смутные, но мальчик всегда просыпался в холодном поту и после никак не мог вспомнить подробностей.

Погода тем временем совсем испортилась, и дождь лил без перерыва. И сидя в уютном кресле, Гарри со злорадством в душе притворно сочувствовал унылому Хорьку, которому надо было на тренировку по квиддичу в такое ненастье. Тем временем вся школа, и Слизерин в частности, предвкушала банкет в честь праздника Хэллоуин. Говорили даже, что привидение башни Гриффиндора устраивает грандиозный прием призраков со всей Британии в честь своего пятисотлетия со дня смерти. Но чем ближе было торжество, тем меньше у Гарри оставалось праздничного настроения. Мальчик невольно вспоминал про убийство своих родителей в злополучный Хэллоуин. С того дня, как он узнал, с помощью какого заклятия они были убиты, их смерть словно стала ещё ближе к нему.

Но мало-помалу парень заразился весёлой атмосферой от своих одноклассников, которые с нетерпением ждали пир. Большой зал в этот праздник был по традиции украшен живыми летучими мышами и фонарями, сделанными из огромных тыкв. Поэтому когда Гарри вечером усаживался со всеми за праздничный стол, то от его пасмурного настроения, которое довлело над ним утром, и следа не осталось. Тем временем ходившие уже несколько недель слухи, что Дамблдор пригласил на праздник труппу танцующих скелетов, оказались лишены основания. По крайней мере, мальчик, с интересом оглядываясь по сторонам, ничего такого не заметил.

Все слизеринцы выглядели нарядными, хоть и в привычных тёмных мантиях, но девушки оделись более празднично. У кого-то по-другому уложены волосы или красивая заколка в локонах, а кто-то осмелился надеть выходное платье под мантию.

Размышления Гарри прервал профессор Дамблдор, который поднялся со своего места. В Большом зале сразу наступила тишина. Даже у слизеринцев, как бы презрительно они ни отзывались о директоре, последний одним своим видом, по мнению Гарри, вызывал страх, а иногда даже уважение.

— Наступил очередной Хэллоуин, — неторопливо произнес Дамблдор, спокойно оглядывая присут­ствующих. — Прежде чем приступить к великолепным праздничным блюдам, я хотел бы сказать вам пару слов, — профессор взял паузу. — Прежде всего, мне хотелось напомнить о мисс Грейнджер, которая погибла ровно год назад. Признаюсь, что мы потеряли замечательную ученицу... И я хочу, чтобы вы помнили об этом. Помнили и были настороже. А теперь — ешьте.

С этими словами Дамблдор сел на место, и по Большому залу заструились шепотки.

— Опять он заладил про эту грязнокровку!.. — тихо прошипел голос справа.

Гарри одеревенело начал медленно поворачиваться к нему. После мрачных и весомых слов Дамблдора его словно объял холод, а праздничного настроения как не бывало. Он с ознобом вспомнил то ужасное утро год назад, пустой взгляд мистера Грейнджера у гроба девочки и крики её матери. Саму девочку в гробе Гарри, как ни старался, не мог вспомнить. Образ размывался.

Он всё-таки повернулся и смерил взглядом Нотта, с трудом сдерживая рвущиеся на волю слова. Мама Гарри тоже была маглорожденной и тоже умерла в этот ненавистный Хэллоуин. Нотт тем временем замолчал, поняв по дергающейся щеке Гарри, что сказал что-то лишнее, и жалко улыбнулся ему. Поттер отвернулся обратно к преподавательскому столу, но те уже приступили к трапезе. Гарри уткнулся невидящим взглядом в свою тарелку.

Он как никогда чувствовал себя чужим среди всего этого зала, среди этих чопорных слизеринцев, что оценили жизнь маленькой девочки даже не достойной упоминания, и среди сотни других учеников, которых он не знал. Ему так хотелось очутиться вдали отсюда, чтобы не слышать и не видеть вообще никого. Хоть бы на кладбище у могилы Грейнджер, хотя нет, там, наверное, сейчас её родители, лучше бы у могилы родителей Гарри. Интересно, а есть ли вообще их могила, или Волан-де-Морт не оставил ничего, что можно было бы похоронить? Как он понял из книг, заклятие смерти Авада Кедавра не оставляет повреждений на теле. Мальчик, глубоко погружённый в мысли, сам не заметил, как принялся за праздничный ужин.

После ужина все ученики покинули Большой зал. Гарри осоловело шёл рядом с Крэббом, не слушая, о чём говорят другие. Плохой сон и нервная усталость истощили мальчика, и он понуро переставлял ноги. Вдруг впереди образовался затор. Крэбб начал протискиваться вперед сквозь толпу за Малфоем, перед которым все расступались, и Гарри автоматически двинулся за ними. Пробравшись в первые ряды учеников, он увидел, что на стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов:

«ТАЙНАЯ КОМНАТА СНОВА ОТКРЫТА

ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!»

Под зловещей непонятной надписью свисала Миссис Норрис — кошка школьного завхоза была подвешена за хвост к скобе для факела, и к тому же явно мёртвая. Гарри негромко ахнул от ужаса.

— Трепещите, враги наследника! — громко завопил стоящий слева от него Малфой и, горделиво выпрямившись, когда все обратили взоры на него, продолжил, — сначала кошка, а следующими будут те, в чьих жилах течёт нечистая кровь!

— Что тут такое? А? — услыхав Малфоя, Аргус Филч растолкал толпу, но при виде Миссис Норрис попятился и в ужасе схватился за голову. — Что с моей кошкой? Что? — все молчали. — Что с ней?

— Успокойтесь, Аргус, — раздался спокойный голос директора, который в сопровождении других профессоров прошел к стене со зловещей надписью.

Гарри, скосив глаза, увидел, что лицо Малфоя стало очень испуганным при виде Дамблдора.

Их директор осторожно снял Миссис Норрис со скобы для факела.

— Идёмте со мной, Аргус, — мягко обратился он к Филчу.

Локонс, сияя улыбкой, подошел к Дамблдору.

— Мой кабинет ближе всех, господин директор, сразу вверх по лестнице. Пойдёмте ко мне…

— Благодарю вас, Златопуст, — ответил директор и, аккуратно держа в руках труп кошки, двинулся дальше. Локонс, довольно улыбаясь, последовал за ним, а процессию замыкал мрачный Снейп. Профессор МакГонагалл же осталась, повернувшись спиной к стене и внимательно рассматривая учеников.

— Кто-нибудь пострадал? — отрывисто спросила она.

Ученики начали что-то вразнобой говорить в знак отрицания, а кто-то покачал головой.

— Значит, все целы? Кто первым обнаружил ее?

— Эм, профессор, — раздался голос старосты Гриффиндора. — Я один из первых прибыл на место происшествия.

— Вы кого-нибудь видели здесь, мистер Уизли?

— Нет, профессор.

— Немедленно уведите гриффиндорцев в гостиную! Мисс Фарли, на вас ученики Слизерина. Будьте внимательны! В гостиной всех учеников пересчитать, если кого будет не хватать, то доложить об этом мне. Всем оставаться в гостиной. Где... О, Филиус, вот вы. Надо доставить...

— Ну чего встали, второй курс? — холодный голос Джеммы раздался прямо над головой Гарри, отчего он вздрогнул. — Быстро все в гостиную!

Бросив последний взгляд на стену с посланием врагам какого-то наследника, Гарри поспешил за остальными.

***

Гарри ожидал, что по пути в гостиную все будут обсуждать это происшествие, но весь факультет словно в рот воды набрал, и лишь эхо шагов по ступенькам подземелья Слизерина гулко раздавалось далеко вокруг.

«Почему никто не обсуждает этот жестокий розыгрыш? Совершенно очевидно, что это близнецы Уизли, про их проказы не слышал только глухой. Хотя, — Гарри с сомнением задумался, — даже для них убивать кошку Филча — это перебор. К тому же эта таинственная надпись... Что она значит? Может, она как-то связана с Грейнджер? Это знак или намёк на её смерть в прошлом году?»

Добравшись до гостиной, Джемма Фарли потребовала, чтобы все оставались наверху, а сама чуть ли не бегом отправилась к себе в комнату. Уже сидящий до их прихода на диване Флинт не особо обеспокоился, а вот другие старосты тихо переговаривались, стоя рядом с входом в женские спальни и ожидая возвращения Фарли.

Гарри, сразу же усевшись в теплое кресло, встретился взглядом с Малфоем. Последний выглядел так, словно получил подарки на Рождество и день рождения в один день, да и ещё выиграл Кубок школы с Чемпионатом по квиддичу.

— Ну что, Гарри?! — воодушевление в голосе Малфоя, казалось, можно было потрогать руками, настолько оно было сильным. — Вот и закончилось время грязнокровок в нашей школе! Они следующие на очереди!

— Фи, Драко! Опять ты выражаешься, — попеняла ему незаметно подошедшая Гринграсс, совершенно не обращая внимания на стоящую у кресла Трейси. Гарри невольно улыбнулся Дафне и получил быструю улыбку в ответ.

— Да, но... — воскликнул Малфой. — Но, Дафна! Ты ведь сама должна понимать...

Тут громко хлопнула дверь, и тут же мимо них быстро прошла староста Фарли с тетрадью. Дэвис поспешила уступить ей дорогу, сев на пустующий диван.

— Так, я называю имя, а вы должны подтвердить своё присутствие. Так, начнём. Первый курс...

Слушая быструю перекличку, Гарри то в нетерпении злился, что староста прервала Малфоя, который хотел пролить свет на это происшествие, то страшился того, что вдруг кого-то не будет на месте. Призрак смерти девочки навис над ним опять. Хотя он же среди слизеринцев.

«Мы уж точно не должны пострадать, раз под ударом грязнокровки... Значит, Филч тоже из семьи маглов?»

С облегчением резюмируя, что все на месте, Фарли тут же погнала первый курс спать в их комнаты, хоть и те с удовольствием бы остались и дальше в гостиной, но не могли перечить строгой старосте. Остальные же слизеринцы разбились на группы и что-то начали обсуждать, иногда озабоченно хмурясь. Гарри вдруг заметил, что многие частенько поглядывают на него: бросая короткие взгляды или, наоборот, задерживая долгий изучающий взор. Что, почему на нем сосредоточилось такое внимание? В чём его подозревают? По спине пробежал холодок, и Гарри повернулся обратно к Малфою и Дафне. Однако Хорёк поднялся из кресла и важно прошествовал к группе третьего курса, а Дафна спокойно тут же заняла его место в кресле и, немного поправив и так отлично уложенные светлые волосы, чуть наклонилась к Гарри и негромко спросила:

— Итак, что ты знаешь о Тайной комнате?

Легенда о Тайной комнате

Гарри сидел, невольно задумавшись над вопросом Дафны.

«Что ты зна­ешь о Тай­ной ком­на­те?»

Вообще-то ничего он не знает, но ведь так не скажешь ей! Почему-то мальчику не хотелось выглядеть в глазах этой умной и всегда спокойной слизеринки остолопом, не знающим очевидных вещей. Наверное, это послание про Тайную Комнату и его значение было очевидно всем магам, что родились и впитали это с молоком матери, а вот для него оно было скрыто и неведомо. На смену растерянности пришла злость, которую он с трудом подавил. Да когда же он будет знать всё о мире волшебников! Сколько таких белых пятен у него ещё осталось? Сколько ему предстоит узнать из-за того, что он прожил с этими Дурслями в их чулане вместо волшебного мира со своими родителями в своём доме в Годриковой Впадине?! Проклятый Волан-де-Морт!

Ладно, можно, во-первых, что-нибудь сказать про близнецов Уизли. Чтобы уж вовсе не молчать. Ну, что это хоть и они — первые шутники Хогвартса, то всё равно не могли так поступить с кошкой. Даже для них это перебор. Может, связать это с Грейнджер? Ведь недаром и она умерла в тот же злополучный Хэллоуин ровно год назад. Если опереться на слова Хорька, то это как-то связано с маглорожденными и опасностью, идущей из этой «Тайной» комнаты. Все эти мысли промелькнули за миг, и мальчик решил, что именно стоит ей сказать.

Гарри улыбнулся серьёзно глядевшей на него девочке. Её голубые глаза немного сузились, внимательно наблюдая за его реакцией, но она тоже улыбнулась. Мальчик почувствовал себя куда более уверенно и негромко сказал:

— Про Тайную Комнату мне известно не так уж и много, но и не так мало. А что известно тебе?

— А я первая спросила, — девочка немного надула щёки и с неудовольствием потребовала у Гарри не темнить, — расскажи мне, что ты знаешь.

— Ну, мне не хотелось бы рассказывать многое, сама знаешь, — Гарри невольно копировал интонации и выражения старшекурсников с его факультета, когда те хотели навести тумана, — но думается, что это происшествие как-то связано с тем, что убили ту маглорожденную Грейнджер ровно год назад и именно в такой же Хэллоуин.

Прозвучавшие собственные слова невольно вызвали дрожь у мальчика. Одно дело вспоминать про её смерть (хотя директор говорит про убийство), а другое — озвучивать вслух. Это словно встряхнуло сильно поблекшее воспоминание, придало ему четкости, будто оно произошло вчера. Поэтому Гарри поспешил воспользоваться информацией от Малфоя, чтобы прогнать мысли о умершей девочке. Хорёк точно знал, о чём речь.

— Наверное, это послание, — весомо сказал он. — Я думаю, что маглорожденные под ударом. Так что это вряд ли розыгрыш от близнецов Уизли, так как их семья известные маглолюбцы. Конечно, у меня есть кое-какие подозрения, но... — Мальчик многозначительно улыбнулся, как улыбалась староста Фарли, когда предвкушала какое-то неприятное событие для кого-то другого. И решив перевести обсуждение на менее щекотливую тему, которая тоже вызывала у него интерес. — Можно тоже задам тебе вопрос? Ты говорила про обыски у Малфоя. И что-то про Дамблдора...

Девочка угрожающее расширила глаза и тихонько в знак отрицания покачала головой. Гарри в недоумении замолк, выжидающе глядя на неё. Та замялась, оглядываясь по сторонам. Сразу же к ним подошла Элизабет Харли, а Гарри увидел, что сидящая в паре метрах Трейси не слушает нудное щебетание толстой девочки Булстроуд, а старательно прислушивается к их разговору.

Дафна тем временем мастерски перевела тему разговора на защиту от Тёмных Искусств, будто бы Гарри только что объяснил какой-то непонятный для неё вопрос. А на вопрос Харли про загадочную надпись, состроила глубокомысленное лицо и заявила, что это просто глупый розыгрыш, в котором могут замешаны те же Уизли, хотя утверждать наверняка она не может. Элизабет, которую это происшествие так выбило из колеи, что она за несколько минут сказала больше, чем он услышал от неё за весь прошлый год, тут же подхватила тему. Гарри же сидел и удивлялся превосходной актёрской игре Гринграсс. Голубоглазая милая девочка открылась ему с неожиданной стороны. А те взгляды, которые она кидала временами на него в ходе разговора с Эли­забет подсказали что к этому вопросу они ещё вернутся. У них теперь была своя тайна, что объединяла их.

***

В течение нескольких дней все только и разговаривали про Тайную Комнату и о случившемся с кошкой Филча. Причём Гарри, как ни старался, так и не смог узнать полную картину происходящего. Многие ученики решительно отметали сам факт, что эта комната открыта, и предполагали, что это чей-то чудовищный розыгрыш, а скорее всего — жестокая месть доставшему всех завхозу. Теперь тот постоянно дежурил вокруг того места, где повесили его кошку, словно караулил убийцу. Тщетно пытался стереть надпись на стене — Гарри сам это видел. Прятался в коридорах, кидался на школьников, ища случая учинить над ними расправу за «чересчур громкое дыхание» или «слишком счастливый вид». Что не прибавило к нему любви и убило всё сочувствие к его кошке. Учителя тоже оказались на взводе и стали куда чаще встречаться в коридоре, словно патрулируя и отправляя в гостиные тех, кто праздно шатался после уроков. Более того, к ним вечером начал заглядывать в гостиную Снейп, что буквально тушило всё оживление среди учеников, а помещение погружалось в тишину.

Гарри всё никак не мог разузнать подробности убийства кошки, а присутствие декана буквально подавляло все ведущиеся в гостиной разговоры. И лишь немногие ученики, когда не было Снейпа и выдвигалась версия розыгрыша, недоверчиво качали головой, но не вдавались в полемику. А то, что многие слизеринцы подозрительно или даже предвкушающе поглядывали на самого Гарри, никак не позволяло тому незаметно подслушать их разговор. А узнать про Тайную комнату нужно.

Мальчик сам не знал, почему это так важно для него, но чувствовал, что тут нечто большее, чем чья-то неудачная шутка, закончившаяся смертью кошки. Но с чего начать? Искать в библиотеке? Там тысячи книг! К тому же, как он подозревает, Дафна, скорей всего, ещё раз подойдет к нему с этим вопросом. И надо будет что-то отвечать, приводить доводы, а та, в свою очередь, тоже поделится своими знаниями или догадками. Поэтому после урока заклинаний у Флитвика он решил задержаться в классе и, убедившись в том, что все остальные ученики вышли, подошел к профессору, который копошился в груде документов на учительском столе, и спросил:

— Профессор, извините меня. Э... У меня есть вопрос... не по предмету. Можно спросить?

Флитвик с интересом уставился на него. Гарри немного знал про декана Когтеврана, но был уверен, что профессор не так строг, как МакГонагалл, даже скорее добродушен, и не ненавидит его так, как Снейп. А то, что Флитвик — декан всезнаек, говорило в его пользу. Наверное, такой учитель уж точно всё знает.

— Что ж, мистер Поттер, спрашивайте, — отозвался маленький профессор (говорят, у него в предках были гоблины) с нотками заинтересованности.

— Я хотел узнать... то есть спросить по поводу надписи про Тайную Комнату. Ну ту, что была на Хэллоуин. Что за Тайная Комната такая?

— Ну что ж, — Флитвик замялся, поглядев на Гарри, словно в первый раз его видел. Он явно не ожидал такого вопроса. — Очень странно, что ученик со Слизерина не слышал про легенду о Тайной Комнате своего основателя. — Профессор взял паузу, но Гарри продолжал выжидающе смотреть на него, лишь переступив в нетерпении с ноги на ногу. — Но, пожалуй, и такое бывает. Ну, хорошо, мистер Поттер. Как вы знаете, профессор Слизерин не совсем доброжелательно относился к магам, которые вышли из семей маглов. Сложно сказать, молодой человек, какая была причина такого его отношения, но, к сожалению, даже сейчас отголоски этого веют в обществе магов, так и на факультете профессора Слизерина. — Тут в голосе маленького профессора прозвучала неподдельная горечь. — Возможно, возникновение этих нежелательных явлений связано с инквизицией. В Средние века маглы не очень любили магов. А те... Те отвечали им полной взаимностью. И лишь Статут о Секретности позволил развести наши миры по разные стороны. Вы помните, в каком году он был заключен, мистер Поттер?

— Ээ, в тысяча шестьсот семьдесят восьмом году? — напрягся от неожиданного вопроса Гарри.

— Не совсем. В тысяча шестьсот восемьдесят девятом году. Вам стоит проявлять больше внимания на уроках истории магии. Хотя этот закон готовился не одно десятилетие, а многие государства того времени принимали подобные законы или указы об ограничении общения с маглами ещё раньше, но именно Международный Статут о Секретности был принят почти всеми магическими странами в тысяча шестьсот восемьдесят девятом году и заложил основание того мира, в котором мы сейчас живём. Так вот, за шесть веков до этого события профессор Слизерин выразил мысль, что нельзя обучать маглорожденных учеников, а секреты магии должны принадлежать только семьям чистокровных волшебников. А остальные основатели были не согласны с такой точкой зрения, поэтому профессор Слизерин со временем покинул школу. И... оставил в замке комнату... Тайную Комнату, которую никак не найти. И лишь тот, кто наследует магию самого профессора Слизерина, может открыть её и как-то, с помощью этой комнаты, изгнать всех тех, кто не удовлетворял стандартам школы... с точки зрения профессора Слизерина.

Профессор Флитвик замолчал, а Гарри потрясенно быстро переваривал полученные сведения. Выходит, Малфой был прав? Теперь понятно, почему он связывал эту надпись с угрозой маглорожденным. Но причём тут нападение на кошку?

— Профессор, но если профессор Слизерин (Гарри невольно повторил обращение самого Флитвика к основателю) так относился к маглорожденным, то почему напали на кошку? Вряд ли она была маглорождённой школьницей!

— А это... Сложно однозначно установить причину такого поступка, мистер Поттер. Возможно, лиходей лишь хотел привлечь внимание этим к своей надписи... Или показать серьёзность своих намерений.

— А может, это просто жестокий розыгрыш? — Гарри вспомнил свои подозрения насчёт близнецов Уизли. При новости, что в замке может быть какая-то комната — Гарри представлялось что-то тёмное, зловещее — становилось очень неуютно и даже страшно.

— Всё может быть, мистер Поттер, — неторопливо произнёс профессор. — Однако все мы должны быть настороже. И ещё, раз зашло обсуждение на эту тему, я хотел бы у Вас кое-что спросить. Вам известно что-то про Тайную комнату? Может, кто-то подозрительно себя ведёт? Или после моего рассказа у вас какие-нибудь подозрения появились? Или, может, даже знаете, кто это?

Гарри в какой-то момент сообразил, что это ведь его многие подозревают.

Тёмный Маг... Победить Тёмного лорда мог лишь тёмный маг.

Почувствовав на себе изучающий взгляд Флитвика, мальчик растерялся. Точно такой же он часто замечал от других учеников, и даже в своей гостиной.

— Извините, профессор, мне ничего не известно, — промямлил Гарри, с ужасом чувствуя, как краснеют его щеки. Не говорить же профессору, что на факультете на самом деле подозревают его самого?!

— Вы уверены, мистер Поттер? — С напором поинтересовался Флитвик. — Надеюсь, вы понимаете, что угроза может быть реальна. Никому бы не хотелось повторения прошлогодней трагедии.

— Да... Да. — Неожиданно маленький и безобидный профессор словно окутался силой и буквально подавлял его этим. — Но... но ведь, может, это просто легенда? Нелепая легенда. Этот Слизерин же умер тысячу лет назад, и комнату никто не нашёл за это время. Так почему сейчас?..

Профессор вздохнул и перевёл взгляд на листы с учебным материалом на столе.

Поправив своими узловатыми руками пару исписанных листов, он повернулся обратно к Гарри:

— Боюсь, что это не просто легенда. Раньше Тайную Комнату открывали. Пострадали студенты. В ходе одного нападения погибла девочка. — Гарри встретился взглядом с серыми глазами профессора. — Поэтому, мистер Поттер, ситуация очень серьёзная. И я вас прошу, если что-то будет известно, то немедленно сообщите мне.

— Разумеется, профессор, — Гарри чувствовал, как капля пота стекает по его лопатке. Он уже сто раз пожалел, что решил спросить про Тайную Комнату.

Слизерин против Гриффиндора

После злополучного разговора с профессором Флитвиком Гарри несколько дней чувствовал себя не в своей тарелке. Связана ли эта надпись о Тайной комнате с предупреждением эльфа Добби? Состояние прострации из-за подозрений в его сторону сменялось смешанным чувством ужаса и неверия, что существует Тайная комната и колдун, который не остановится перед убийством маглорождённых волшебников ради каких-то затхлых идей Салазара Слизерина, так и каким-то странным ощущением удовлетворения, что именно его, Гарри Поттера, считают не просто известным именем, которое больше ничего из себя не представляет. Нет, его считают сильным, хоть и тёмным, магом, который способен открыть совершенно секретную комнату, которую за сотни лет не мог найти никто, ни один профессор! Необъяснимо, но факт — это приковывало к нему внимание и даже прибавляло почтения среди некоторых слизеринцев, хотя многих из них он даже не знал, как зовут! Но с другой стороны, такое нездоровое внимание к нему не внушало оптимизма, а немного тревожило его. И если со стороны других факультетов лишь немногие ученики подозревали его в чём-то и с опаской провожали взглядами в коридорах, то настороженное отношение профессоров оказывало куда большее влияние на него. Хотя часто Гарри казалось, что это всё разыгралась мнительность и преподаватели относились к нему, как к обычному ученику, а не как Дурсли — словно он нечто опасное или заражённое, как будто взведённая бомба, которая может взорваться.

Дафна Гринграсс, погружённая в учёбу, видимо, забыла о разговоре с Гарри, а тот сам не спешил поднимать эту тему, как и вопрос о противостоянии Люциуса Малфоя и Альбуса Дамблдора. Уроки Локонса внезапно перестали быть для мальчика испытанием нервов, а превратились в своеобразную отдушину, где он развлекался как мог, невольно получая удовольствие от неожиданно открывшегося у него актерского таланта, да и аплодисменты аудитории, которых всегда ждал профессор после какой-либо сцены, так же грели душу мальчика. Тем более что-то подобное даже проводили старшекурсники Слизерина, устраивая магические карнавалы или маскарады, перевоплощаясь в древних и могущественных волшебников. Так что такие выступления перед своим классом, считал Гарри, ни капли не роняли его достоинства. Хотя ни он сам, ни кто-то из его однокурсников ни разу не были на этих карнавалах, потому что в основном в них участвовали старшекурсники где-то в скрытых от остальных учеников аудиториях подземелья, а организацией занималась Джемма Фарли, сменив на посту лидера Лорен Мальсибер, которая уже выпустилась из Хогвартса в этом году. Но Гарри, которому хватало того, что он играет сцены у Локонса, как-то было не до этого. Да и то, что отношение профессора к нему не изменилось после происшествия с кошкой, и на очередном уроке Защиты от Тёмных искусств мальчик играл оборотня, показывало, что не все считают его тёмным магом.

Мнение остальных студентов мальчика перестало интересовать, так как ни с кем из них он не общался, кроме дежурных фраз на уроках. А вот отношением своего факультета он дорожил. Тем более что его одноклассница Трейси Дэвис, окончательно поняв и смирившись с тем, что другие слизеринки в классе никогда не примут её в свою компанию, последовала примеру Эми и сосредоточилась на общении с Поттером, тоже принимая его ведущую роль. Это её уберегло от неприятного внимания третьекурсницы Роули, которая была не прочь поглумиться над кем-то более слабым. Но с Трейси ей не повезло, не успела. Дэвис понемногу сама начала общаться со Стоун, с которой у неё нашлись общие темы, и даже с её подругами-первокурсницами. Поттера, который переживал за неё, это обрадовало. Ещё большую радость вызвала у Гарри новость, что скоро открытие сезона квиддича. Первый матч — Слизерин против Гриффиндора! И всю неделю до матча в гостиной только об этом говорили, к вящему удовольствию Гарри, задвинув в угол тему про несчастную кошку Филча. Больше всех, разумеется, ораторствовал Павлин, как окрестил Гарри теперь Малфоя из-за его самолюбования, то упоминая какие-то свои достижения, то рассказывая, как он будет громить ненавистных львов. Причём с его слов выходило, что это красно-золотым ещё повезло, что его выбрали на роль ловца. Будь он охотником, то результат будущего матча был трехзначным ещё до поимки снитча, разумеется, в пользу Слизерина, а вратарь Гриффиндора — Вуд — прописался бы в больничном крыле как минимум на месяц.

И когда в субботу утром Гарри шёл в Большой зал в компании восторженного и немного нервничающего Малфоя, то никак не мог понять, чего он сам ждёт от предстоящего матча. С одной стороны, ему очень хотелось увидеть победу своего факультета. Учитывая, что он видел на тренировках, то именно у слизеринцев были самые лучшие метлы среди всех команд, и это решающий фактор. Да и вечеринка после матча всегда приятна и дружелюбна. Но с другой стороны, Малфой с помощью своих метел лишил его шанса попасть в команду. Подобная несправедливость очень злила и обижала мальчика. Вот бы Павлин позорно выступил, а все поняли, что именно Гарри мог бы привести их к победе. Или вдруг Малфой получит травму, а Гарри выйдет и поймает снитч! В какой-то момент, уже идя за радостно гомонящей толпой в компании что-то живо обсуждающих рослых студентов в зелёных мантиях на стадион, он даже пожалел, что не взял на трибуны свою метлу. Хотя, наверное, смотрелся бы он очень глупо. Усевшись между Ноттом, который неожиданно выбрал место рядом с ним, и Крэббом, Гарри с удивлением заметил, что Фар­ли со своей компанией занимает ряд сидений выше, прямо над ними, мимоходом попросив подвинуться четвёртый курс. Обычно они садились куда выше, где вид и обзор лучше на происходящее в воздухе.

На поле начали выходить команды. Первыми, как всегда, появились слизеринцы, и Гарри усмехнулся — второкурсник Малфой смотрелся на фоне других куда более рослых игроков словно гном среди людей. Даже третьекурсники — вратарь Майлз Блетчли и охотник Эдриан Пьюси — сильно вытянулись за лето, в отличии от худого Драко.

Их сектор трибун радостно закричал, приветствуя свою команду. Почти сразу же показались гриффиндорцы, и болельщики команды Слизерин тут же встретили противника свистом и улюлюканьем. Зато другие зрители встретили гриффиндорцев восторженными криками, Гарри с негодованием отметил, что за львов болел не только Гриффиндор, но и Когтевран с Пуффендуем. Тем временем Флинт и Вуд пожали друг другу руки, и вскоре, подгоняемые рёвом толпы, обе команды взмыли в воздух.

Погода ещё больше испортилась, и начал немного накрапывать дождь. За прошедший час с лишним от начала матча Гарри окончательно убедился в справедливости своего вывода, который он сделал ещё во время наблюдений за тренировкой команд. Слизеринцы, пользуясь подавляющим преимуществом в скорости и маневренности своих новых мётел, очень быстро завоевали превосходство в воздухе, буквально оставляя не у дел команду львов. Гриффиндорцы не были готовы к тому, что почти все передачи их охотников перехватывались в середине поля, а также не были в состоянии отобрать квоффл у охотников в зелёной форме или хотя бы догнать их. И лишь мастерство вратаря Вуда хоть как-то сдерживало команду Слизерин. Что мало отражалось на разгромном счёте 90—10. Не слушая ликующие вопли Нотта и Крэбба, которые оказались завзятыми болельщиками и, главное, — чересчур громкими, Гарри с удивлением заметил, что львы начали понемногу приноравливаться к более быстрым противникам. Охотницы Кэти, Анджелина и Алисия, чьи имена, как какую-то мантру, выкрикивал комментатор, перешли на короткие пасы друг другу, уже не рискуя посылать квоффл через половину поля и не позволяя его так легко перехватывать. Так же перестроили свою игру близнецы Уизли, и всё чаще и чаще вратарю Слизерина Блетчли приходилось вступать в игру. А Малфой так и не мог поймать снитч, который Гарри уже видел два раза на поле. В тот момент, когда гриффиндорцы смогли ещё раз забить квоффл, снитч появился в третий раз. К сожалению Гарри, именно Малфой заметил его первым и рванул к нему через всё поле. Один из Уизли отправил вдогонку бладжер, но слизеринец сумел уклониться. Ловец Гриффиндора катастрофически не успевал — Малфой опережал его на метров двадцать, и разрыв всё увеличивался. Лишь юркость снитча не позволяла Малфою закончить матч прямо сейчас. Трибуны оглушительно ревели. Гарри, да и все остальные, вскочили на ноги. Гарри невольно, про себя, начал ругать Малфоя. Почему тот медлит?! Ну же! Давай, поймай его! Да!

Ловец Слизерина наконец-то схватил снитч и, пролетев по инерции еще метров тридцать, развернулся и гордо начал делать круг почёта по стадиону, тряся рукой с маленьким золотым мячом и что-то крича. Однако завершить круг ему не позволила своя же команда, окружив того и начав радостно обниматься и похлопывать друг друга по спинам. На трибунах творилось то же самое. Нотт на радостях начал обниматься с Гарри и Крэббом, а потом потащил всех их вниз на поле. Дальнейшее помнилось Гарри весьма сумбурно. Они сначала всей толпой поздравили команду, потом так же громко и весело топали со стадиона в гостиную. Малфой раз двадцать успел рассказать обо всём, что происходило на стадионе, дополнительно приукрашая и приукрашая свою роль, словно они не видели весь матч своими глазами. Но и это не могло испортить Гарри настроение. Кто-то принёс сладости и другие вкусняшки, поэтому началась весёлая вечеринка. Слизеринец отправился спать уже поздно ночью.

***

На следующее утро, рано позавтракав, Гарри пошёл в библиотеку, чтобы доделать домашнее задание по трансфигурации, так как нового пересказа Малфоем своих собственных же подвигов он точно бы не выдержал. К удивлению мальчика, через полчаса к нему присоединилась Гринграсс, которая целеустремленно сразу направилась к его столу, даже не взяв какую-нибудь книгу. Наверное, всё же решила разузнать, что ему известно про Тайную комнату, мелькнула у него мысль и, отложив в сторону наполовину исписанный лист, Гарри вежливо поздоровался. Дафна, испытующе устремив на него свои голубые глаза и понизив тон, спросила:

— Ты уже в курсе про того гриффиндорца?

Он недоуменно на неё уставился, невольно забыв о предстоящем разговоре о Тайной комнате.

— Что, неужели не слышал? Нет? — Дафна, наморщив лоб при виде того, как Гарри отрицательно качает головой, начала нервно двигать руками, словно сама не зная, куда их деть, — Коппер, с шестого курса Гриффиндора... Новое нападение... Он маглорождённый... Вот...

Гарри застыл как громом поражённый. Новое нападение? Теперь убили гриффиндорца, студента?

— Так ты не знал об этом? — с ощутимым напряжением спросила девочка.

— Нет, я рано встал и отправился на завтрак, поэтому никого не видел и не в курсе новостей.

— Хм, ну да... — протянула задумчиво слизеринка, — ну да...

— Так что с этим Коппером? — с трудом скрывая испуг, спросил Гарри. — Он... он мёртв?

— Что? — удивленно повысив голос, переспросила девочка. — Нет, вовсе нет. Он окаменел, как и кошка... Сейчас в больничном крыле.

Они посидели в гнетущем молчании, задумавшись каждый о своём. Дафна первая нарушила тишину.

— Гарри, я давно хотела спросить... И ответь, пожалуйста, честно. Что ты знаешь про Тайную комнату? Можешь мне рассказать?

Гарри похвалил себя, что не зря готовился к этому разговору, и подробно пересказал информацию, полученную от профессора Флитвика, добавляя свои подозрения и мысли. По задумчивому лицу девочки было непонятно, знала ли она об этом или нет. После того, как он закончил свой рассказ, снова воцарилось долгое молчание.

— Так что теперь будет, как думаешь? — не выдержал Гарри.

— Ну... Очевидно, что такое сложно будет замять. Ты же видел сам, как разгорелась конфронтация между мистером Малфоем и профессором Дамблдором. Мистер Малфой небезосновательно продвигает идею, что в Хогвартсе не очень безопасно, раз погибла ученица. И... он стремится изо всех сил сместить с поста директора профессора Дамблдора, выбить у него один из столпов власти. Как ты сам видишь, Дамблдор давно ухватил себе чересчур жирный кусок. И это, Гарри, никому не нравится. Сам посуди: глава Визенгамота — Дамблдор, глава Международной конфедерации магов — Дамблдор, глава Хогвартса тоже — он! И у многих возникает вопрос: «Не слишком ли много у него власти?» И мистер Малфой, наверное, считает, что нужно у него отнять хотя бы одну должность. Но... — тут девочка заговорила ещё тише, и Гарри пришлось наклониться к ней. — На Слизерине принято ругать Дамблдора, но как ты можешь быть уверен, что кто-то из слизеринцев не докладывает про это руководству школы? Как ты можешь быть уверен, что твой собеседник искренен? Ты же знаешь, Гарри, искренний слизеринец — это редкость.

— Ты думаешь, что кто-то может так поступить? — ошеломленно спросил Гарри. Ему не очень нравилось, когда плохо отзывались о Дамблдоре, так как при личной беседе на первом курсе у него сложилось сугубо положительное впечатление о нём, но чтобы кто-то ябедничал со Слизерина самому Дамблдору?.. Со Слизерина?!

— Разумеется, я не могу утверждать это со всей категоричностью, но зато могу отметить, что переходить Дамблдору дорогу — это крайне глупо, — рассудительно сказала Дафна. — И обыски в поместье Малфоев служат ярким тому примером, ведь так? Поэтому я и прошу тебя: не поднимай эту тему при всех, как ты чуть не поступил в прошлый раз. Это может дорого стоить, особенно, если у тебя нет поддержки. Ну ты сам это понимаешь, тем более должен понимать, что нельзя просто так ввязываться в такие вещи, если не видишь, каков будет конечный результат, — эмоционально и немного сумбурно сказала слизеринка. Глаза её блестели. — Мне не нужны проблемы, Гарри. Ведь даже... Даже наш профессор Снейп! Он, кажется, будто в стороне от всего этого, что он не в команде Дамблдора, а по-своему нейтрален, вернее — свой человек, который всегда заступится за нас. Но отец рассказывал, что именно профессор Дамблдор спас его от Азкабана, когда Тот-Кого-Нельзя-Называть пал. Поэтому стоит ли доверять тому, кто так обязан Дамблдору?

Дафна замолчала, погрузившись в свои мысли. Было очевидно, что она решила ответить Поттеру откровенностью на его рассказ о Тайной комнате, сделав какие-то свои выводы из услышанного. Ведь мальчик не сказал ей, откуда всё узнал, не собираясь признаваться, что подходил с этим вопросом к Флитвику.

Информация про Снейпа поразила Гарри. А ещё он виновато подумал, что его подруге не понравилось то, что он начал обсуждать вражду Дамблдора и Малфоя с ней в гостиной при всех, а ещё и чуть не проговорился про её жирный намёк, что в этих обысках дома Малфоя может быть как-то замешан Дамблдор. Гринграсс встрепенулась, чем прервала самобичевание Гарри, и продолжила разговор.

— И ещё один момент. Я узнала по своим источникам, что кошка не мертва, как многие думают. Но, несмотря на это, её так и не вылечили. С одной стороны, она жива, но, с другой стороны, она попала под такие мощные чары, что ни один профессор, ни сам Дамблдор не могут её оживить. Если бы она была мертва, то понятно, что её мог задушить любой... Или проклясть эту противную кляксу Филча. Тут большого умения в чарах не нужно. А если бы она была бы заколдована, то такие сильные маги, как Дамблдор, легко бы её расколдовали. Ты ведь понимаешь, что это значит, Гарри? — спросила девочка, наклонясь к нему. — Раз её не могут расколдовать, то тут замешана по-настоящему сильная, тёмная магия. А это значит, учитывая недавнее нападение на гриффиндорца, что колдун, способный на это, владеет чарами, которые неподвластны нашим профессорам, а Тайная комната действительно открыта.

Дуэльный клуб

Промозглая слякоть окончательно отступила под натиском зимы, и замок укрыл белоснежный саван. Известие, что произошло новое нападение на маглорождённого и теперь он, окаменелый, лежит в больнице, в считанные дни облетело всю школу. Сразу же оно обросло невероятными подробностями, и многие стали рассказывать слухи, один страшнее другого. Что не мешало Дафне с удовольствием пересказывать их Гарри. После состоявшегося разговора в библиотеке их отношения изменились, словно была какая-то стена недоверия между ними, но теперь она рухнула. Девочка спокойно влилась в их компанию, по ходу дела отстранив на вторую роль Трейси и ещё подтянув за собой весьма шумную Пэнси, писклявую Милисенту и тихоню Элизабет. Так что в библиотеке, в гостиной и на уроках они сидели дружной толпой. Гарри сам не понял, как получилось, что теперь вместо спокойного сидения одному или с тихим собеседником Забини его окружила пёстрая и шумная компания. Пэнси со смехом рассказывала, что среди учеников началась повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегами ради защиты от Наследника. Не обошлось и без Малфоя. Хорёк, ничуть не сумятясь, начал ходить с ними, со злобной радостью рассказывая, что он был прав и грязнокровкам настал конец. Самое интересное, что в Пророке, к удивлению Малфоя, ничего о нападении не говорилось.

Наступало седьмое ноября — день рождения Теодора Нотта. Воспользовавшись этим, как поводом, Гринграсс поинтересовалась у Гарри, понравился ли ему шоколад, который летом она отправила в качестве подарка на его двенадцатилетие. Очевидно, что до этого девочка сочла невежливым такое спрашивать, но когда они вместе привязывали к лапке Букли письма в совятне, чтобы заказать для именинника сладостей из магазина в Хогсмиде, её вопрос звучал уже более уместно.

— Прости, Дафна, — сказал Гарри, понимая, что расстроит её. — Но я ездил в Испанию летом, поэтому до меня совы не доходили.

Рассказанная история про путешествие в июле в Испанию вызвала удивление у девочки. Она считала, что сова везде сможет найти адресата, даже в другой стране. Тем более что её сова вернулась потом с пустыми руками. Обманывать её почему-то было куда тяжелее и больнее, чем Трейси. Тем более Гринграсс что-то подозревала о его житье в Косом переулке.

Со слов Дафны отправка поздравления — это традиция, и она не могла поступить так некрасиво, не ответив на его поздравление в апреле на её именинах.

— Но я отправила сову не только из-за этого, — добавила девочка. — Я хотела тебя поздравить в этот день и сожалею, что ты не получил его.

Сам мальчик испытывал смесь облегчения и радости от того, что она не забыла про его день рождения, возможно, даже заглядывала в учебники, чтобы узнать точную дату, но и огорчение, что лишился очередного подарка, который был бы так кстати в мрачные дни у маглов, когда Гарри был полон уныния, думая, что никому не нужен. На следующий день Гринграсс, чуть краснея, вручила ему посылку из «Сладкого Королевства», в котором был целый набор сладостей, и лично поздравила с прошедшим праздником. Мальчику было очень приятно, однако, он уже долгое время задавался вопросом, по какой причине он не получил, как минимум уже пять писем. Может тут замешан проклятый эльф, который собирался не дать ему поехать в Хогвартс?

Тихо прошёл день рождения Теодора, который второкурсники отметили в своём кругу. А вот восемнадцатые именины старосты школы Джеммы Фарли шумно праздновал уже весь факультет Слизерин, устроив большую пирушку в гостиной, которая по размаху лишь немного уступала той, что была после победы их команды над Гриффиндором.

А вот в школе царила немного мрачная атмосфера. Погода тоже капризничала. Даже матч по квиддичу между Пуффендуем и Когтевраном не смог разогнать пасмурную обстановку, и на трибунах было тише обычного. Гарри заметил, что некоторые зрители больше наблюдают за ним, чем за игроками. Что ж, к подозрениям он уже привык. Более того, Дафне пришло письмо от её отца — Джозефа Гринграсса, — в котором он поведал многое. Оказывается, министр магии Фадж решил, что такой эпизод, как попадание ученика в больничное крыло, не стоит освещать в прессе или бить тревогу по этому поводу. Также отец Гринграсс поделился тем, что уже было известно ребятам про Тайную комнату, и предостерёг девочку не лезть в эти все дела. Что не помешало ей вместе с Гарри и Пэнси сходить на место нападения на гриффиндорца Коппера, где они ничего не нашли, и на место, где подвесили кошку. Всё было, как прежде, только у стены, где красовались слова «Тайная комната снова открыта», теперь стоял стул.

— Сюда этот стул Филч притащил, дежурство устроил, — пояснила Пэнси на недоуменный взгляд Гарри. Услышав шаркающие шаги завхоза, они поспешили убраться прочь.

Оторвавшись от Филча, ребята перевели дух.

— Этот Филч раздражает, — гневно произнесла Пэнси, — и зачем Наследник напал на кошку, а не самого Филча? — Она скосила глаза на Гарри, и в её голосе появилась странная интонация. — Без этого противного человека жилось бы куда легче. Думаю, Наследнику достаточно было бы прошипеть на Филча что-нибудь на змеином языке, как тот свалился бы замертво от страха.

— На змеином? — переспросил с недоумением Гарри. Он вспомнил, как в зоопарке говорил с удавом, натравив того на Дадли. Удав ещё поведал ему, что никогда не был в родной Бразилии. — И что?..

— Ну да, — подтвердила Дафна, — Салазар Слизерин говорил на нём, поэтому на гербе нашего факультета — змея.

Гарри промолчал, шокированный. Он точно понимал язык змей... Так может слухи внутри факультета про него внезапно имеют под собой веские доводы? Как такое возможно?! Хотя этот Слизерин жил тысячу лет назад. Неужели он и вправду его наследник? Мальчик, погрузившись в свои мысли, всё же заметил, как слизеринки обменялись между собой быстрыми взглядами. Чтобы не показывать своё удивление, он чуть заметно улыбнулся и кивнул девочкам. Но со своими подругами он пока не стал делиться такой тайной. Вместе они покинули негостеприимное место.

В начале декабря Снейп приказал составить список желающих остаться в школе на Рождество. Опрашивать всех пришлось Лизе, записывая немногочисленных желающих на пергамент, который потом должна была забрать Фарли. К недовольству Гарри, который, разумеется, ни за какие галлеоны не желал проводить такой замечательный праздник на унылой Тисовой улице и мечтал о том, что гостиная будет почти вся в его распоряжении, Малфой тоже решил остаться. Почти все остальные слизеринцы собирались домой, как и остальные факультеты, но другие больше из-за страха нападения наследника Слизерина, чем по каким-то другим причинам.

Войдя через неделю в Большой зал, мальчик заметил у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Оказывается, сегодня открывался Дуэльный клуб. Все захотели пойти на такое необычное и долгожданное мероприятие. В восемь часов вечера Большой зал был заполнен студентами, которые пришли на первое занятие. Обеденные столы были убраны, под бархатно-чёрным потолком горели свечи, вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованы. Гарри с интересом ждал начала, по слухам, вести занятия будет их декан и профессор Флитвик, который когда-то был даже чемпионом по дуэлям на волшебных палочках. Однако, к его большому огорчению, на подмостки вышел Златопуст Локонс в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снейпом в чёрном будничном одеянии. Локонс взмахнул рукой, требуя тишины.

— Подойдите поближе! Ещё! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор всё же одобрил моё предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая его, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп, — сверкая улыбкой, рассказывал свой план занятий Локонс. Гарри поморщился. Профессор тем временем продолжил. — Он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности.

— Спорим на галлеон, что Снейп его за пару заклятий на лопатки уложит? — предложил Забини.

— Вот ещё, — недовольно ответил ему Гарри, — нашёл дурака.

Хотя Локонс и вызывал у него раздражение тем, что не преподавал уроки защиты, как хотелось бы самому мальчику, но на его занятиях было весело, и участие в пьесах вместе с ним приносило удовольствие Гарри, у которого было мало развлечений. Снейп, напротив, вызвал стойкое неприятие, а уроки были скучны и иногда отвратительны, как и компания гриффиндорцев, что с ними всегда сидела. Особенно его сверлил взглядом бывший друг Рон Уизли, то ли подозревая Гарри в том, что это он стоит за началом травли маглорождённых, то ли злясь почему-то на него из-за плохого отношения профессора. Хотя снимающий на ровном месте очки с факультета и придирающийся к ним Снейп, как казалось Гарри, забывал, что Поттер не студент Гриффиндора. По крайней мере, хорошее отношение к слизеринцам на него не распространялось.

Дуэлянты тем временем повернулись друг к другу и изобразили приветствие: Локонс изящно поклонился, их декан раздраженно кивнул.

Гарри с сожалением подумал, что Локонс может справиться со Снейпом, если только что-то удачно напутает с заклинанием. Может даже, декан угодит в больничное крыло? Волшебники подняли палочки, направив их друг на друга.

— Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял Локонс притихшей аудитории, — на счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. Раз, два, три…

Палочки взметнулись, и Снейп воскликнул:

— Экспеллиармус!

Блеснула ослепительно яркая молния, Локонса отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на подмостках. Малфой с Ноттом рассмеялись. Локонс, без шляпы и с развившимися кудрями, кое-как поднялся на ноги.

— Отличный посыл! — сказал он. — Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! — Ослепительно улыбнулся он враз покрасневшей девочке, которая поймала улетевшую палочку профессора и теперь возвращала её, — без палочки я как без рук. Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть…

Снейп аж позеленел от злости, метнул злобный взгляд на Локонса, и тот поспешил добавить:

— На этом показательная часть окончена. Перейдём непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне.

Снейп сразу направился к стоящим группой слизеринцам.

— Поттер сражается с Уизли, — одарил Снейп ненавидящим взглядом мальчика. — Мистер Малфой с мистером Ноттом. Мистер Забини с Финниганом. Мистер Пайк... — Снейп оглянулся на группу гриффиндорцев, — с Томасом. Вы, мисс Патил, встаньте против мисс Булстроуд. Мисс Гринграсс — с мисс Браун...

Гарри с тяжёлым камнем на сердце поплёлся к враждебно и немного испуганно смотрящему на него Уизли. Блейз встал сбоку от Гарри, внимательно наблюдая за своим соперником.

— Обменяйтесь приветствиями! — скомандовал с подмостков Локонс. Гарри и Рон смотрели друг другу в глаза. Поттер чуть кивнул, Уизли сузил глаза и крепче сжал палочку. — Палочки наизготовку! На счёт «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз… два… три!

Гарри стремглав громко выпалил:

— Экспеллиармус!

Вместо того, чтобы просто вырвать палочку у Уизли, заклятие получилось у нервничающего Гарри слишком мощным, и гриффиндорец отлетел на пару метров. Мальчик с испугом подумал, что переборщил, и неуверенно сделал шаг вперёд.

— Неплохо, Гарри, — раздался голос Забини. Гарри обернулся и увидел, что тот крутил в руках палочку своего противника, который приходил в себя от полученного заклятия. — Осторожно!

Гарри резко оглянулся. Уизли, ползая на корточках, нашёл свою улетевшую палочку и вскочил на ноги, уже замахиваясь в сторону Поттера.

— Слагулус Эрукто! — он с громким криком отправил в Гарри чары Слизней.

Видя быстро летящую в него вспышку света, у мальчика ёкнуло сердце, но он успел защититься:

— Протего!

Заклятие, ударившись в щитовые чары, улетело обратно в Уизли.

— Риктусемпра! — крикнул Гарри вдогонку.

Серебряная молния поразила его противника в грудь, который громко икнул и скрючился, держась за живот.

— Я сказал, никакого насилия! — испуганно завопил Локонс, увидев поверх голов, как Уизли осел на пол.

Гарри послал на гриффиндорца щекотку, и того стало корчить от неукротимого смеха, а вкупе отраженным заклятием из его рта посыпались слизняки. Рон дёргался от смеха, попутно изо рта извергая больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятно, что Гарри с омерзением отшагнул от него, опуская палочку вниз.

— Фу-у, — протянул Забини, приближаясь к Поттеру и глядя на извивающегося Уизли, — а ты суров. Вообще-то не рекомендуется смешивать разные заклятия, но эффект получился интересным...

— Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался со своего места Локонс. Гарри испуганно бросил взгляд на профессора и отменил свои чары:

— Фините инкантатем!

Уизли прекратил изображать буйнопомешанного, дергаясь словно змея, но продолжил отрыгивать слизней. И тут вмешался Снейп, применив соответствующее контрзаклинание. Выплюнув напоследок огромного слизня, Уизли сильно откашлялся, но кроме желчи, больше ничего из него не выходило. Испуганно и с ненавистью глядя на Гарри, он с трудом поднялся на ноги. Поттер отвёл от него взгляд, осматривая Большой зал, превратившийся в зону сражения и окутанный зеленоватой дымкой. Драко с усмешкой возвращал с трудом поднимающемуся с пола Нотту его палочку. Милисента победила Патил, правда врукопашную, банально уронив ту на пол, с которого девочка не торопилась подниматься, однако, к удивлению Гарри, держа в руке свою палочку. Дафна обезоружила Лаванду и зачем-то перекрасила ей волосы в синий цвет. Трейси довольно смеялась, победив своего противника с Пуффендуя. Вскоре Снейп произнёс контрзаклятие, и мальчик сообразил, что поверженный ею противник успел-таки наслать на неё чары щекотки, поэтому веселье Дэвис было искусственным. Его взгляд наткнулся на Фарли с группой старшекурсников, которые стояли у входа в Большой зал, о чём-то беседуя. Они почему-то не участвовали в дуэлях.

— Ох, ох, ох! — бегал от одного дуэлянта к другому Локонс, — вставайте, МакМиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Вставайте, мисс Патил, на полу холодно. Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится… Пожалуй, лучше начать с защиты, — он растерянно взглянул на Снейпа, но потом справился с собой и сказал твердым голосом:

— Приглашаю двух добровольцев. Долгопупс, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать?

— Неудачная мысль, профессор Локонс, — заметил Снейп. — Долгопупс самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придётся нести в больницу в спичечном коробке. Я бы предложил Уизли и Поттера, — усмехнувшись, произнес профессор Снейп, — Возможно, Уизли сможет показать нам хоть что-то, а не то убожество, что он продемонстрировал сейчас.

— Вот и отлично! — Локонс взмахом руки пригласил Рона и Гарри в центр зала. Толпа расступилась.

— Уизли делает выпад волшебной палочкой, а ты, Гарри, ответь ему вот таким приёмом. — он показал замысловатый жест палочкой. — Понял? Повтори, пожалуйста! Три… два… один!

Гарри ничего не понял из приёма Локонса и начал дуэль по-своему:

— Остолбеней!

Бывший друг тоже взмахнул палочкой, и Гарри уклонился от луча заклинания, запоздало ставя «Протего», когда проклятие уже пролетело мимо. Уизли тоже уклонился от заклятия мальчика и снова наслал заклятие Слизней. Те, попав в щитовые чары, рассеялись. Поттер разозлился на Рона. Мало тому было пострадать от своего заклятия, так он ещё хочет, чтобы и Гарри рыгал слизняков на виду у всех?

— Экспеллиармус! Экскуро!

Палочка Уизли вылетела у того из рук, а изо рта полезла розовая мыльная пена, она покрыла его губы, и он упал на колени. Гарри презрительно ухмыльнулся, глядя, как Уизли задыхается в пене.

Немного бледный Снейп шагнул вперед.

— Достаточно, Поттер, — выплюнул он, — хватит издеваться над соперником.

— Да, сейчас сниму чары! — согласился Локонс и направил на Уизли свою палочку.

Вспышка.

Но вместо излечения Рон покрылся какими-то противными пятнами, продолжая пускать пену. В дело вмешался второй профессор, подойдя ближе и наконец-то снимая проклятие. Бедный мальчик прекратил извергать розовую пену. Пытаясь отдышаться, он кашлял, трясясь всем телом, и никак не мог подняться с пола. Поттер обратил внимание на то, что страшные пятна на лице и ладонях остались. Похоже, даже декан Слизерина не смог полностью нейтрализовать заклятие Локонса. Или просто не захотел.

— Что ж, думаю, на этом достаточно, — мрачно произнес Снейп, — пострадавшие, отправляйтесь в больничное крыло.

Гарри, убрав палочку, направился к своей группе слизеринцев, ловя испуганные взгляды от других факультетов и восхищенные — от своего.

Слухи

После дуэли авторитет Гарри на факультете возрос. Многие слизеринцы оценили умелые и уверенные действия их знаменитого однокурсника в ходе поединка, а некоторые, неожиданно для самого мальчика, даже увидели в унижении Уизли жест против мировоззрения его семьи, выпад против его отца: мистер Уизли был известным маглолюбцем и вообще — о, ужас! — одним из верных сторонников Дамблдора. Как оказалось, слишком многим семьям насолил этот рыжеволосый волшебник, которого Гарри мельком видел на каникулах в книжном магазине «Флориш и Блоттс». Поэтому в гостиной обсуждение подробностей дуэли младшего Уизли и их зловеще знаменитого сокурсника очень быстро переросло в поливание грязью отца гриффиндорца с вытаскиванием всех известных скелетов из его семейного шкафа, причем все разговоры специально ввелись так, чтобы их слышал сам Гарри. Наверное, слизеринцы решили, что это вызовет одобрение мальчика. Кому-то, например, не нравилось, что мистер Уизли рьяно защищает права маглов, плотно поддерживая позицию Дамблдора в этом вопросе.

Таким студентам больше импонировала семья Блэков, которая была одним из главных политических противников Дамблдора в 70-е годы и оказалась сосредоточением ужасов и тёмных сил. По крайней мере, так для себя решил Гарри, когда попросил рассказать про них подробнее. Самая тёмная волшебная семья, члены которой вообще не считали маглов за людей и относились к ним, как к бесполезным говорящим животным. Например, с ужасом узнал Гарри, одна ведьма из Блэков пыталась пропихнуть закон, разрешающий магам охотиться и убивать маглов. Просто так. Кто-то охотится на куропаток, а кто-то вот — на маглов. Но закон, с облегчением подумал Гарри, не прошёл, поэтому многие Блэки потом состояли на службе у Волан-де-Морта, который им разрешил убивать столько маглов, сколько они захотят.

«Чудовищная семейка...» — думал Гарри, внимательно слушая куда более осведомлённых сокурсников. — «Семья, которая не стеснялась мучить и уничтожать простых людей, даже гордилась этим. Настоящие маньяки, монстры, ничуть не лучше самого Волан-де-Морта. Ведь даже конкретно вот эти слизеринцы… которых тоже сложно назвать милыми, даже на фоне моего факультета, который, мягко говоря, считает маглов не ровней волшебникам… Даже они, с долей ужаса и страха, рассказывали о Блэках и их часто проводимых запрещённых ритуалах и огромных познаниях в темных искусствах».

Неудивительно, что все эти Блэки почти умерли, как и сам Волан-де-Морт. Кто-то попал в Азкабан, а кто-то, скорее всего, пострадал из-за неверно проводимых тёмных ритуалов или вовсе спятил от злобы и ужаса. Ещё большее презрение вызвал у Гарри Сириус Блэк, который, как оказалось, был другом его отца в школе. Но когда Тёмный Лорд начал набирать силу, то Блэк присоединился к нему после выпуска, творя чудовищные злодеяния. А после того, как его хозяин умер, он организовал убийство целой группы маглов, попутно уничтожив улицу. Как с таким чудовищем мог дружить его отец в школе? Или это дружба была лишь на людях? Ведь многие так же считают Драко Малфоя его другом. Неужели Блэк уже в школе переметнулся на сторону Волан-де-Морта? А брат Блэка? Ре­гулус, который недалеко ушёл от Сириуса, оказавшись таким же Пожирателем Смерти, творившим преступления во славу чистоты крови. Мелькали и другие имена: Ори­он, отец Сириуса и Регулуса, его же­на Валь­бур­га, Ар­кту­рус, Пол­лукс, Сиг­нус. Все эти люди с большой энергией, достойной куда лучшего применения, используя связи и деньги, рьяно поддержали Тёмного Лорда. Для начала они продвигали нужные законы, например, позволяющие избежать ответственности за убийство маглов, а потом, когда Волан-де-Морт развернулся на всю катушку, они запустили корни в Министерство, вставляя палки в колёса министерскому правосудию. Их влияние, вместе с другими чистокровными семьями, бы­ло столь подавляющим, они были спо­соб­ны от­крыть та­кие две­ри, что Министерство Магии вяло реагировало долгое время на творившийся террор среди немагического населения. И лишь тогда, когда под удар начали попадать уже сами волшебники, что в одиночку решили противостоять Пожирателям Смерти, Министерство очнулось от сна. Но момент был давно упущен, и Волан-де-Морт со своими сторонниками набрал силу, попутно окончательно запустив руки в само Министерство Магии, частично контролируя его действия, что парализовывало все ответные шаги. Разразилась настоящая гражданская война. Причём плотно с семейством Блэк связывали ещё одну семью — Лестрейнджей, которая тоже служила Тёмному Лорду. Беллатриса Лестрейндж была родом из семьи Блэк, а её муж и деверь (брат мужа) — Родольфус и Рабастан. Они дружно поддержали Волан-де-Морта и примкнули к Пожирателям. Но правосудие восторжествовало, и их посадили в Азкабан за пытки Фрэнка и Алисы Долгопупс.

Гарри вернулся мыслями к дуэли. У Малфоя жгучую ненависть вызвал обыск его дома летом, который проводился под руководством мистера Уизли. Поэтому Драко с огромной радостью нашел отдушину в унижении Рона и теперь каждый раз при встрече с гриффиндорцем напоминал ему, какое тот ничтожество, описывая произошедшую дуэль во всех красках. Сам Гарри, к собственному ужасу, стал для Малфоя чуть ли не самым близким другом, так как тот почему-то сделал вывод, что тот специально так жёстко поступил с Уизли, чтобы отомстить за его семью и унизительные обыски. И теперь Гарри был вынужден участвовать во всех обсуждениях и конфликтах с гриффиндорцем, что провоцировал Хорёк. Хорошо хоть Драко обладал хоть какой-то толикой хитрости, и наказание за это обходило их компанию стороной.

На фоне открытой Тайной комнаты почти все слизеринцы почувствовали себя чуть ли не самыми главными среди других школьников и вели себя соответственно. А слухи, что их сокурсник главный претендент в наследники Слизерина, необратимо просочились к учащимся других факультетов. Больше всего Гарри почему-то боялись пуффендуйцы. Пэнси с удовольствием рассказывала, что студенты этого факультета, например, Финч-Флетчли, оказавшийся маглорождённым волшебником, пугались при встрече с ним, опуская головы в пол или прижимаясь к стенам коридора. Сам мальчик, с удовольствием используя возможности, открывшиеся после того, как слизеринцы сочли его наследником, лишь с досадой реагировал на такое открытое проявление страха. Для него это было неприятной стороной медали этой популярности. Хотя какая-то часть Гарри, маленькая и тёмная, получала от этого удовольствие, упиваясь страхом перед его мрачной силой. Ведь он — змееуст, а значит, доля слухов и порожденных из-за этого преимуществ в этой ситуации его по праву. Хотя то, что знание змеиного языка по общепринятой квалификации — это признак тёмного мага, немного беспокоило, но куда больше он переживал из-за того, что наследник — настоящий наследник — может разозлиться за такое присвоение его лавров и извлечение из этого пользы. А то, что быть змееустом нехорошо — это спорный момент. Вот для Слизерина это было бы потрясающим событием. Великий дар самого основателя факультета! А если бы Гарри раскрыл свой талант перед ними... Мальчик аж зажмурился при этой мысли. Последствия такого шага он не мог предсказать. Хотя его осторожные расспросы на эти темы могли уже вызвать подозрения у слизеринцев. И если бы не реакция других учеников и учителей, которые всё равно бы узнали об этом, то, может, он бы так и рассказал свой хранимый секрет. Но он помнил слова Дафны. Никому не стоит доверять.

***

Снег покрыл все окрестности замка белым саваном, а сильная вьюга, словно с угрозой воющая уже несколько дней подряд, окончательно отбила желание высовывать нос на улицу.

И именно в это время состоялось второе нападение. Известие об этом принесла вездесущая Пэнси, заодно сообщив имя нового постояльца больничного крыла — Финч-Флетчли. Высокий, темноволосый и самый трусливый пуффендуец был найден окаменелым, а вместе с ним под удар наследника попало привидение Гриффиндора. И, как всегда, никаких зацепок на месте нападения преподаватели не нашли. Описывающая в подробностях происшествие Пэнси аж светилась, то ли радуясь самому нападению, то ли тому, что занятия на сегодня отменили. Гарри же задумчиво сидел в кресле, погруженный в мысли, раздумывая о случившемся. Дар змееуста, которым он точно обладал, был уникальным. Все его осторожные расспросы выявили, что ни у каких семейств, даже таких чистокровных, как Блэки или Малфои, не было магов, умеющих беседовать со змеями. Тогда кто же наследник Слизерина? Если он тоже обладает даром, как и Гарри, то может ли он быть его потерянным родственником? Дядей, а может, братом или сестрой? Вот бы с ним познакомиться! Может, это хороший маг, который заберёт его от Дурслей? Ему невольно вспомнился Дадли. Вот от такого родства он бы с радостью отказался. Гарри не раз и не два хотелось всем признаться, что он не является наследником Слизерина, но потом он думал: «А зачем?» Он никого не обманывал, не утверждал, что он открыл Тайную комнату, а польза того, что все в это верили, была очевидна и не подлежала сомнению. На факультете его все зауважали и даже чуть ли не преклонялись, без проблем делились кучей информации, помогали в разных делах, а то, что случилось после нападения на Финч-Флетчли, окончательно убедило его, что он поступает правильно, хоть и по-слизерински. На следующий день к нему подошёл капитан команды Слизерина по квиддичу.

— Поттер, эээ... Я тут подумал... — помявшись, немного нерешительно начал Флинт перед недоумевающим Гарри, который только что удобно устроился в кресло. — Ты говорил, что хорошо летаешь… Да и я сам видел это на поле. Вот и хотел сказать тебе… Ну чтобы ты был в команде. Ты же хотел... А Пьюси не очень хорош...

— Я... на место охотника? — У Гарри отлегло от сердца, и он радостно заулыбался.

— Э, ну да... — Флинт оскалился в улыбке, обнажив кривые зубы. Гарри с трудом сдержал дрожь от этого неприятного зрелища. — Но можно и на место Деррека... Он загонщик... У тебя же Нимбус есть?

Гарри кивнул, невольно поморщившись. Играть на роли загонщика и отбивать бладжеры ему не хотелось. Куда больше его прельщала роль охотника... А ещё лучше — ловца! Его реакция не скрылась от капитана команды, и тот кивнул, словно предвидел такое.

— Не хочешь, как хочешь. Позиция охотника куда лучше, да и битой махать не под твоё телосложение. Без обид, Поттер? Ну тогда жду на следующей тренировке.

Гарри сел обратно в кресло, провожая взглядом уходящего Флинта. Ему хотелось прыгать от радости и вопить. Вот он и в команде по квиддичу! Да, с удовлетворением заметил фальшивый наследник Слизерина, он совершенно правильно поступил.

Дела сердечные

Учебный семестр завершился, и наступили рождественские каникулы. И если в прошлом году в школе и так оставалось не очень много учеников, то из-за нападений в этом году оставшихся можно было пересчитать по пальцам. Тишина, глубокая, как снег на полях, опустилась на замок. Из слизеринцев остались лишь Гарри, Малфой, Крэбб, Гойл, какой-то нелюдимый, очень мрачный пятикурсник и ещё несколько ребят, которых мальчик совсем не знал. Драко, пользуясь тем, что Гарри новичок в команде, утянул его на поле по квиддичу, тренироваться. Хотя на самом деле мальчик просто хотел похвастаться умением держаться на метле и на правах более опытного игрока постоянно щедро сыпал советами о том, что и как делать во время матча. Поттер же просто был в восторге от полётов и внимательно слушал наставления своего «лучшего друга». Грегори с Винсентом тоже составили им компанию, прихватив свои мётлы, которые были хуже, чем у Гарри и Драко. Все, кроме Малфоя, были в обычных школьных мантиях. По совету Гринграсс, который она дала перед тем, как поехать домой на Рождество, Гарри уже заказал себе спортивную форму по квиддичу, отправив письмо и нужное количество золота с Буклей в магазин Косого переулка «Всё для квиддича», заодно и указав в списке покупок дополнительные принадлежности, такие как защита для ног и рук. Не забыл он написать и свои размеры, так и за какой факультет будет играть. От этого зависел цвет его плаща и герб на нём. Мальчик был благодарен Гринграсс, ведь сам он про это вспомнил бы только сейчас, когда вышел на поле с Малфоем для тренировки. А ведь заказ быстро не пришлют, его ещё надо сшить.

Погода была прохладной. Согревающие чары, что он наложил на себя и других трёх слизеринцев сразу при выходе из замка, пришлись очень кстати. Драко, пользуясь тем, что он член команды, каким-то образом раздобыл снитч, квоффл с бладжерами и устроил настоящее соревнование.

***

Спокойная и немного праздничная атмосфера замка и его окрестностей, покрытых, словно в сказке, белым снегом, и танцующие под порывами ветра снежинки подняли настроение Гарри, а к компании Малфоя он понемногу уже привык и даже научился получать удовольствие от общения с ним. Можно было играть с Драко в волшебные шахматы, в плюй-камни или пускать фейерверки. А если всё это надоело, то можно было отрабатывать заклинания на его громилах под видом тренировки в защитных чарах. Гарри в который раз пожалел, что Дуэльный клуб приказал долго жить. Хотя с долей превосходства и самодовольства он заметил, что ни Крэбб, ни Гойл не могли ему противостоять: ни поодиночке, ни все вместе. Мальчик был рад возможности тренировать чары по-настоящему, видя их реальные эффекты на двух бедных здоровяках, поэтому изучал многие заклятия и методы противодействия, чтобы потом расколдовать своих одноклассников. Драко же почему-то не хотел скрестить с ним палочки в дуэли, предпочитая отрабатывать заклинания на Гойле, который ему очень сильно уступал в дуэльном искусстве. К злости Гарри, Рон Уизли тоже остался на каникулах в школе. Вместе с ним остались и другие Уизли. Их вид всегда ему немного портил настроение в Большом зале.

В день рождества Гарри поднялся самым первым в гостиную. Все слизеринцы знали, кто именно решил остаться на каникулы в Хогвартсе, и поэтому оставили подарки у камина, предварительно наложив чары, чтобы никто раньше времени не думал их распаковывать. С утра заклинание спало, и мальчик нашёл на одном из столов целую кучу презентов для него. Причём она была существенно больше всех остальных, предназначенных другим. В недоумении он распаковал парочку, которые оказались книгами с различными заклинаниями от малознакомых Гарри слизеринцев. Неужели весь факультет решил хоть что-то подарить ему? Справившись с растерянностью, мальчик решительно принялся переносить свои подарки в комнату и сваливать их на кровать. На четвертом рейсе в гостиной появился сильно зевавший Гойл, и Гарри попросил того помочь. Наконец-то все подарки были перенесены, заняв полностью всю кровать и оккупировав часть пола. Слизеринец подавил желание немедленно открывать их и поплёлся с Гойлом на завтрак. Не успел мальчик приступить к приёму пищи, как в Большой зал влетела Букля с маленьким пакетиком в клюве и приземлилась рядом с ним.

— Привет! — с улыбкой встретил её Гарри. — Подарок мне принесла? И тебя с Рождеством.

Подвинув ей пару блюд со стола, он увидел ещё трёх сов, которые летели к нему. Букля в знак расположения клюнула его в ухо самым дружеским образом и принялась за угощение. Пакет, который, как выяснилось, прислали Дурсли, содержал зубочистку и короткое письмо, где они интересовались, не сможет ли Гарри остаться и на летние каникулы в школе или у своих ненормальных друзей. Слизеринец со вздохом спрятал его в карман мантии. Его желание совпадало с желанием этих маглов, но вот что делать — было не очень понятно. Вряд ли Том снова купится на его историю об уехавших отдыхать куда-то в Европу родственниках и его нежелании ехать с ними. Да и то, что его, как оказалось, часто видели в Косом переулке с последующим осторожным вопросом от Дафны, заставило его тогда нервничать. Но что оставалось делать? Над этой проблемой он ломал голову уже несколько месяцев, то периодически откладывая в сторону, то возвращаясь к ней. Жить с ограниченными маглами ему совершенно не хотелось. Настроение начало портиться, и он побыстрее выбросил мысли о лете из головы и переключился на другие посылки. Одна из них была от Дафны, которая прислала старинный толстый фолиант с весьма милым письмом, где она поздравляла его с праздником и говорила, что только Гарри может оценить содержание этой книги из библиотеки её семьи. Другие посылки оказались без подписи, но в которых его сдержанно поздравляли с Рождеством и высказывали ему полную поддержку, а также перечисляли имена нескольких грязнокровок, без которых, по словам неизвестных авторов, воздух в замке был бы куда чище. Мальчик несколько секунд ошарашенно смотрел на текст, а потом быстро убрал эти послания к тому, что пришло от Дурслей, с желанием при первой же возможности сжечь все три.

Всё оставшееся время Гарри потратил на то, чтобы разобрать свои подарки и написать всем что-то в ответ, так как за такой короткий срок он точно бы не смог найти несколько десятков презентов в качестве ответного жеста. Все его одноклассники не забыли поздравить мальчика, но из-за множества писем и заваленный кучей необычных вещей и книг, он не запомнил кто и что именно ему подарил. Потом, с ноющей рукой от многочасового чистописания и с кучей писем, Поттер отправился в совятню, где битый час привязывал конверты к школьным совам.

«Хорошо хоть успел на рождественский ужин» — с облегчением подумал слизеринец, вдыхая чарующие и аппетитные запахи, витающие в холле.

Сам Большой зал выглядел изумительно: множество покрытых инеем рождественских елей и пышных гирлянд из омелы и остролиста, чудесный волшебный снег — сухой и тёплый, — падающий с потолка. Под руководством Дамблдора собравшиеся исполнили его любимые рождественские гимны. Громче всех ревел Хагрид, и голос его креп после каждого бокала яичного коктейля. Гарри и другие слизеринцы смиренно пели, не забывая отдавать должное великолепным блюдам на столе. Во время одного из перерывов кто-то из близнецов Уизли — Фред или Джордж — заколдовал значок старосты Гриффиндора. Ко всеобщему удовольствию, на нём появилась надпись «Дурачина», и бедняга безуспешно пытался выяснить, над чем это все смеются. Больше всех злорадствовал Малфой, который был рад любому унижению Уизли. Кстати, именно благодаря Драко мальчик узнал одну интересную новость. Оказывается, после нападения на Финч-Флетчли Пэнси пустила слух, что это она сообщила Гарри Поттеру о том, что этот пуффендуец — грязнокровка. И почти сразу бедняга окаменел. Со всеми вытекающими из этого выводами. И теперь Драко счёл своим долгом раскрыть глаза своему другу на засилье маглорожденных в Хогвартсе, какими-то путями выяснив каждого пофамильно и сообщив об этом мальчику, словно в надежде, что тот их всех прикончит.

***

Каникулы закончились, и все студенты вернулись в замок. Для мальчика это ещё означало, что теперь он будет тренироваться вместе с командой. Поэтому в хо­лод­ное, яс­ное и про­моз­глое ут­ро он вместе с остальными игроками в зе­лёных ман­ти­ях сос­ре­дото­чен­но то­пал на заснеженное по­ле. Флинт наскоро повторил для новичка правила игры, которые тот уже более-менее знал, и приказал всем взлетать на поле. Грэхэм Монтегю — второй охотник — должен был прикрывать вратаря Майлза Блетчли у ворот, а Флинт с Гарри прорваться к тому и забить мяч. Загонщик Перегрин Деррек прикрывал их атаку, пытаясь сбить Грэхэма бладжером, второй загонщик Люциан Боул старался, в свою очередь, не допустить этого. Драко Малфой был предоставлен самому себе и ловил снитч. Игра была очень насыщенная и быстрая, так как, несмотря на сильное противодействие Грэхэма, Флинт несколько раз прорывался к воротам и забивал. Гарри лишь под конец научился обходить защиту и сумел забить один гол. На следующей тренировке уже мальчик был охотником, который помогал вратарю, и это ему не очень понравилось. Успевать за двумя охотниками было практически нереально, и лишь редкие пассы он мог перехватить. И то лишь для безнадежной попытки прорыва к пустым воротам на другой стороне поля. Поэтому, переговорив с Флинтом, на следующих тренировках он играл сугубо в атаке, что было тоже не совсем просто, но взаимодействовать с командой он уже научился. Не забыл мальчик поздравить капитана с днём рождения. Ещё в январе именины были у Милисенты Булстроуд, но девочка сильно простыла, поэтому второкурсники не смогли отметить её праздник.

Новых нападений пока не было, и внимание слизеринцев переключилось на новый закон против оборотней, который составила Долорес Амбридж, лишивший больных ликантропией возможности устроиться на работу. Почти все горячо поддерживали это решение.

— Запрет брать на работу этих зверей весьма своевременный, — высказала своё мнение Дафна. Драко её поддержал, более того, посетовал, что оборотней не истребляют, хотя должны бы. Даже Забини не остался в стороне, высказав недоумение тем, что неужели нашлись такие глупцы, которым хватило ума взять на работу оборотня:

— А вдруг тот покусает кого-то?

Приближалось празднование Святого Валентина. Что вызвало понятный, но сдержанный ажиотаж среди слизеринцев. Сначала Гарри решил про себя никому ничего не дарить, но более опытный в этих делах Забини объяснил, что так будет невежливо. С его слов, нейтральное поздравление с праздником — это традиционный жест уважения и пожелание дружбы, что также расположит этого человека к тебе и поможет в дальнейшем. Поэтому мальчик передумал и начал готовить дружеские открытки всем знакомым девушкам, включая старосту. Тем более, что из этого никто большого секрета не делал и, как ему поведал тот же Забини, девочки об этом узнали почти сразу же и решили сделать ответный жест. Гарри подозревал Забини в раскрытии информации или даже в каком-то розыгрыше, но почти сразу же успокоился, когда тот показал несколько своих открыток с его поздравлениями в адрес одноклассниц.

В день Святого Валентина стены Большого зала были сплошь увиты пышными ядовито-розовыми цветами, с бледно-голубого потолка сыпались конфетти в форме сердечек. Гарри вместе с слизеринцами подошел к своему столу.

— Что случилось с залом? Кто придумал всё это? — спросил Драко с неудовольствием, усаживаясь за стол.

— Профессор Локонс, — ответила Дафна с блеском в глазах, что придало ей очень милый вид.

Гарри повернул голову к столу преподавателей, и вовремя! Локонс в кричащей ярко-розовой мантии в тон цветам в зале жестом требовал тишины. Преподаватели по обе стороны от него сидели с каменными лицами. Гарри со своего места видел, как дёргается щека у профессора МакГонагалл. Снейп выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— С Днём Святого Валентина! — громко произнес профессор Защиты от Тёмных Искусств, дождавшись полной тишины. — Для начала позвольте поблагодарить всех — а их целых семьдесят три человека, — кто прислал мне к этому дню поздравительные открытки! Большое вам спасибо за такую поддержку! Поэтому я взял на себя смелость устроить для вас этот маленький сюрприз. Но это ещё не всё!

Локонс хлопнул в ладони, и в зал вошла процессия мрачного вида гномов. Правда, это были необычные гномы: у каждого в руке была арфа, а за спиной — золотые крылышки.

— Представляю вам моих любезных купидончиков, валентинских письмоносцев! — лучезарно улыбался профессор, театрально взмахнув рукой в их сторону. — Сегодня они будут ходить по школе и разносить валентинки. Веселье только начинается! Я уверен, и мои коллеги захотят внести лепту в наш праздник! Давайте попросим профессора Снейпа, пусть он покажет нам, как сварить Любовный напиток! А профессор Флитвик в этот праздник пламенеющих сердец мог бы рассказать кое-что о Приворотных средствах. Он знает о них, старый проказник, больше любого чародея!

Профессор Флитвик спрятал лицо в ладонях. Взгляд Снейпа говорил, что он силой вольёт стакан яда в глотку любого, кто обратится к нему за Любовным напитком.

Гарри очень обрадовался, что не нужно самолично передавать записки с поздравлениями, которые он написал всем девочкам своего курса. Содержание было весьма нейтральным, написанным под копирку во всех открытках, кроме одной. Валентинку для Дафны мальчик сделал более душевной, а по бокам текста нарисовал снитч, который немного напоминал сердечко. Подумав, он не решился брать листочек, адресованный старосте школы Фарли, хотя и написал милое поздравление «С Днём Святого Валентина», но оставил его у себя в спальне. Уж больно она была строгой волшебницей, да и Блейз тоже ничего не собирался ей дарить или поздравлять. А с двумя другими девушками-старостами Гарри даже и словом не обмолвился за всё время, так что им он тоже ничего не приготовил.

Сразу после завтрака мальчик вручил весь ворох открыток наименее свирепому гному и с облегчением отправился на уроки. Компанию по пути к гномам ему составил Забини со своими валентинками, который, как показалось Гарри, заметил, что его дружба с Драко укрепилась, и начал завидовать, а может — ревновать, не желая терять место лучшего друга. По крайней мере, по пути на урок Забини изрядно прошёлся по Драко, ругая его, так как он весьма сильно обидел, по словам самого Блейза, всех девочек, не выказав ни малейшего желания прислать им поздравления. Гарри, который до подсказки Забини насчёт открыток тоже не думал никому ничего дарить, с удовольствием присоединился к критике Малфоя, однако с осторожностью выбирая слова.

На протяжении всего дня гномы с валентинками бесцеремонно сновали из класса в класс, к вящему раздражению преподавателей. Гарри уже получил все валентинки с дружескими словами поддержки от всего класса и даже от множества слизеринок постарше, которым ему пришлось тоже написать валентинки на перемене, чтобы не обидеть девушек. А два листочка были вовсе не подписаны с выражением симпатии ему, что смутило мальчика. А после обеда один из гномов, особенно уродливый, повстречался в коридоре и двинулся ему навстречу.

— Эй, ты, Гайи Поттей! — проскрипел он, расталкивая учеников.

Гарри остановился, неловко улыбаясь. Рядом с ним со скучающим выражением лица замер Драко. Подойдя поближе, гном забренчал арфой.

— Тебе музыкальное послание, Гайи Поттей! Слушай внимательно! Его глаза хоть видят слабо, — начало существо нараспев, что звучало просто чудовищно в исполнении скрипучего голоса. Гарри поморщился.

— Но зеленей, чем чародея жаба,

— А волосы его черней тоски,

— Чернее классной грифельной доски.

— О, Божество, хочу, чтоб сердце мне отдал,

— Герой, что с Тёмным Лордом совладал!

Улыбка словно приклеилась к лицу Гарри, а внутри кипел гнев и смущение. Более нелепое поздравление сложно было придумать! Малфой сбоку издевательски расхохотался. Мальчик со злостью и недоумением посмотрел на него. Драко сквозь смех выдавил:

— Ты чего, не понял, от кого это позорище пришло? — Он кивком показал на кого-то сзади.

Мальчик обернулся, и среди первокурсников Гриффиндора он увидел замершую рыжеволосую Джинни Уизли.

Её большие глаза с испугом и какой-то надеждой немного беспомощно смотрели на него. Всё решил возглас Драко.

— Уизли, уверен, что Гарри не понравилось твое послание!

Джинни, заплакав, вбежала в класс. Драко опять издевательски расхохотался. Гарри покачал головой. С одной стороны, злость на такое нелепое стихотворение ещё бурлила в нём, но доводить до слёз девочку он не хотел. Однако к смеху Драко присоединились другие слизеринцы, и ему пришлось играть свою роль, тоже посмеиваясь над нелепым поздравлением, не выдавая, что эта ситуация его задела.

«Да, — подумал Гарри, перед тем как отправиться на урок, — для кого-то это праздник, а для кого-то одно расстройство и крах надежд».

Квиддич

Прошло несколько месяцев с того дня, как были найдены окаменелыми Джастин Финч-Флетчи и привидение Гриффиндора. С тех пор больше нападений не было, и в Хогвартсе ученики понемногу начали с надеждой смотреть в будущее, не опасаясь каждого шороха, хотя очень многие всё так же с опаской передвигались по замку и пугались любого слизеринца. Прошли дни рождения Дэвис и Гринграсс. В отличии от прошлого года, Трейси поздравило куда больше учеников, а не только Гарри и Блейз. Однако, та же Дафна ей ничего не подарила, хотя милостиво приняла первого апреля презент от Дэвис на свои именины. Но через пару дней Гринграсс даже во время дня рождения девочки сидела как бы со всеми, но ничего не пила и не ела. Что говорить про Малфоя или Нотта, которые были заняты больше своими делами и, наверняка, даже не подозревали, что пропускают очередной праздник.

Мадам Помфри сообщила, что мандрагоры понемногу растут и близок тот день, когда можно будет оживить пострадавших учеников. А тем временем у Гарри появилась новая тема для размышлений: нужно было выбрать новые предметы, которые он начнёт изучать с третьего курса. Мальчик с интересом рассматривал в гостиной список предметов, который ему вручила староста: прорицания, уход за магическими существами, магловедение, древние руны и нумерология. Ему понятно было, что магловедение — это самый бесполезный предмет из всех перечисленных. Всю свою жизнь прожив с Дурслями, он и так знал про маглов слишком много, и у него не было ни малейшего желания изучать их дальше с точки зрения волшебников, которые, откровенно говоря, сами мало что понимали в магловском мире. Да и профессор была не из маглорождённых, поэтому Гарри изрядно сомневался, что она могла его чему-то научить.

К тому же отношение к маглам на факультете Слизерина было, мягко говоря, не совсем понятным. С одной стороны, эта тема была в своём роде табу. Чистокровный волшебник, ни с того ни с сего начавший обсуждать маглов с другими чистокровными волшебниками, имел бы в магическом мире репутацию человека небольшого ума. С другой стороны, из-за нападений Чудовища Слизерина на маглорождённых сложно было обсуждать детей маглов без упоминания их родителей и мира простецов. Но в одном Гарри был абсолютно уверен: на его факультете никто в здравом уме не выберет предмет по изучению маглов, а того глупца, что всё-таки совершит этот проступок, это сразу сделает изгоем. Поэтому, после недолгих размышлений, он решительно отказался от магловедения и начал раздумывать, что выбрать из четырёх оставшихся. Про прорицание он ничего не знал, а самого преподавателя ни разу не видел. Но... Весьма соблазнительно было бы избежать проблем и добиться успеха, зная будущее. Как, например, в случае с предстоящей игрой против Когтеврана знать, как правильно играть. В гадание и астрологию Гарри не верил, но пора уже было отходить от магловских понятий. Это мир магии, и тут прорицание — достойная наука. Была ещё одна причина, по которой Гарри очень хотел записаться на этот предмет, хотя он старался не сильно думать о ней...

Уход за волшебными существами... Перо Гарри остановилось под этой строчкой. Зачем ему этот уход? За Буклей он и так неплохо ухаживает, а другие существа ему особо и не интересны. Ухаживать за такими, как тот эльф Добби? Мерлин упаси! Про древние руны он ничего не знал, хотя и видел непонятные тексты, над переводом которых иногда вечерами корпели старшекурсники. Ему тогда показалось, что это очень нудное и неинтересное занятие, по крайней мере, радости у изучающих его он не заметил. Другое дело нумерология. Тоже сложный предмет, но читая подаренные ему книги по разнообразным магическим искусствам, он часто натыкался на отсылки к этой области знаний. Практически любой ритуал был связан с нумерологией. Так что же выбрать?..

Его размышления прервал Драко, который уже отметил в пергаменте нужные ему предметы и теперь решил посмотреть, как идут дела у Гарри, и если что не так, дать ему полезный совет. Как оказалось, почти все слизеринцы определись с предметами ещё на летних каникулах, или этот выбор сделали за них родители, что с явным неудовольствием заметила Пэнси. Гарри представил себе, что сказали бы дядя Вернон и тётя Петунья, вздумай он обсудить с ними свою будущую карьеру волшебника, и криво ухмыльнулся.

— Этот выбор просто кажется сложным, — важным тоном сказал Драко, через плечо ознакомившись со списком Гарри. — Я вот сразу понял какие предметы лучше всего выбрать. Нумерология крайне важный предмет, и любой, кто хочет достичь хоть каких-то успехов в магии, должен его знать. Мой отец сразу сказал, что только достойные выбирают нумерологию, а вот грязнокровки пусть довольствуются магловедением и изучают своих никчёмных маглов. А остальные предметы не так важны, как нумерология. Жаль, что надо обязательно выбрать хотя бы два. Я выбрал уход за магическими существами. Мой отец выбрал именно его, когда учился в школе, и сказал, что это полезный предмет, поэтому я думаю, что и тебе тоже стоит записаться на него. А прорицания — это чушь несусветная, всякие гадания на чаинках... Я поспрашивал у тех, кто обучался у этой Трелони. Скукота.

Под давлением Драко Гарри всё же поставил галочку напротив ухода за магическими существами. Нумерологию до этого он уже отметил сам. А когда Малфой отошёл от его кресла и стал собираться на выход в Большой зал, то мальчик поставил ещё галочку напротив прорицания. Его выбрала Дафна, и Гарри очень хотелось две вещи: попасть на этот предмет вместе с ней и иметь хотя бы один урок без компании надоедливого Малфоя.

Очередной матч по квиддичу слизеринцы играли против Когтеврана. И хотя для команды это был второй матч и они лидировали в таблице, обогнав другие факультеты, Гарри всё равно изрядно нервничал перед матчем, несмотря на весьма успешно проходящие тренировки. Ведь для него это был первый матч в качестве игрока на поле среди огромного количества зрителей. Хотя Поттер никому не говорил о том, что он стал охотником в команде Слизерина, вся школа каким-то образом об этом узнала чуть ли не в тот же день, когда к нему подошёл с этим назначением Флинт. И Гарри прекрасно знал причину такой необычной информированности учеников. Это был Драко Малфой и его болтливый язык. Мало того, что он узнал об этом чуть ли не быстрее самого Гарри, так ещё и умудрился растрепать эту новость всем однокурсникам. Причём явно выставив всё так, будто Флинт взял Поттера в команду, исключительно прислушавшись к совету Малфоя. И теперь весь Хогвартс думал, что Гарри просто великолепный игрок, которого тренировал не менее великий Драко Малфой. Вкупе со славой наследника Слизерина, неудивительно, что Поттер опять стал вызывать нездоровое внимание. И позеленевшие лица многих когтевранцев были одним из немногих последствий этой славы. Несмотря на это, вечером перед матчем Гарри трясло от волнения. Он злился на Малфоя, который чересчур расхвалил его, и теперь мальчик очень боялся подвести ожидания своего факультета. Поэтому на следующее утро он пришёл на завтрак невыспавшимся и с плохим настроением.

В тот день Большой зал был наполнен умопомрачительным запахом бекона и жареных сосисок, а ученики оживлённо обсуждали предстоящий матч.

К одиннадцати часам стадион был полностью забит — собралась вся школа. У многих в руках были бинокли: трибуны были расположены высоко над землёй. Гарри к тому времени уже сидел в раздевалке вместе с остальными членами команды, переодевшись в длинную новую зелёную спортивную мантию вместо чёрной школьной. А сборная Когтеврана должна была выйти на поле в светло-синей форме. Флинт тем временем раздавал последние указания. Под конец речи он обратился к Гарри.

— Ничего не бойся, это они тебя боятся. Эти трусы трясутся, едва увидев тебя, так что постарайся это использовать. Играй так же, как на тренировках. Ты юркий и небольшой, так что старайся незаметно прошмыгнуть ближе к воротам, а там я дам тебе пас. Если видишь, что не выходит, то в квоффл не цепляйся, а сбрасывай его на меня. Так, Малфой, Чанг шустрая, но метла у неё просто с барахолки. «Комета–260» уступает «Нимбусу», как кнат галеону, — он небрежно провёл рукой по своему «Нимбусу» и довольно осклабился, показывая кривые зубы. Гарри, у которого всё внутри тряслось от страха, постарался тоже улыбнуться, но вышло, положа руку на сердце, криво. — За дело, покажем им!

Команда разразилась ободряющими выкриками и повалила на поле. День был прохладным и солнечным. От волнения у Гарри подгибались колени. Он надеялся, что, шагнув на поле под громкие аплодисменты, не упадёт на глазах у всех собравшихся. Судила матч мадам Трюк, которая стояла в центре поля, держа в руках свою метлу, явно отличавшуюся от потрепанных и откровенно старых школьных мётел. Для Гарри было очевидно, что это её собственная метла, за которой та аккуратно и с любовью ухаживала. Все прутья были ровненькие, не торчали в разные стороны, как на старых школьных мётлах; рукоять метлы хоть и истрепалась со временем и имела на себе следы от частых соприкосновений рук, выглядела весьма добротно и надёжно. Он перевёл взгляд на саму мадам Трюк, которая ожидала, пока команды выстроятся друг напротив друга. Это была высокая женщина с короткими серыми волосами и необычно жёлтыми, словно у хищника, глазами. Они нетерпеливо метались между игроками его команды, ощупывали и оценивали. Раздался её резкий голос.

— Итак, нам нужна красивая и честная игра. От всех и каждого из вас, — заявила она, жестом приказав всем подойти поближе.

Гарри показалось, что она обращается не ко всем игрокам, а лично к его капитану, который с хмурым лицом рассматривал противника. Поттер тоже обратил внимание на игроков в тёмно-синих жилетах и лазурных плащах. Ловец Когтеврана Чжоу Чанг была в команде единственной девушкой. Она была на голову ниже Гарри, и он, несмотря на нервное возбуждение, заметил, что она очень красивая. Её чёрные волосы были залихватски забраны сзади в длинный хвост, который воинственно трепетал на ветру или при движении. У неё были тёмно-карие глаза с миндалевидным разрезом и полные губы, а лицо немного раскраснелось от холода. Увидев, что Гарри внимательно её разглядывает, она побледнела и опустила голову. У Поттера ёкнуло сердце, а лицо невольно исказила усмешка. Похоже, и она его боится, ничем не отличаясь ото всех остальных. Ход его мыслей прервала мадам Трюк, громко свистнув.

— Вперед! Все вверх! — приказала судья. Немного замявшись, Гарри взлетел вслед за Малфоем. В воздухе всё его волнение словно рукой смело. — Матч начинается!

Гарри даже не заметил, как Флинт завладел квоффлом и ринулся вперёд, к кольцам когтевранцев, охотники которых рванули ему наперерез. Поттер направил метлу за ним. Оглянувшись, Флинт отдал пас на Гарри. Тот, поймав тяжелый мяч и обойдя защитников, увидел перед собой вратаря, который защищал кольца. Гарри притормозил и резко выбросил руку с мячом в сторону крайнего левого кольца. Вратарь рванул в сторону, пытаясь перекрыть удар, а Гарри, обманув его этим финтом, над которым они работали на тренировках, спокойно забросил мяч в незащищенное правое кольцо.

Трибуны разразились ликующими криками. Гарри ощутил необычайное воодушевление и гордо помахал болельщикам.

— Отлично сработано, Поттер! — крикнул Флинт, подлетая к нему.

Гарри довольно кивнул. От былой неуверенности не осталось и следа. Он оглядел громко вопящие трибуны и снова помахал болельщикам в зелёных мантиях, с радостью найдя взглядом Дафну и Трейси. Тем временем команда Когтеврана о чём-то переговаривалась рядом со своими кольцами, но снова раздался свисток и матч продолжился.

Дальнейшая игра пошла под диктовку команды Слизерина, которые поймали кураж от быстрого открытия счёта, да и куда более новые метлы обеспечивали им преимущество в скорости. Голы следовали один за другим, Гарри метался по полю словно ураган, то помогая забивать мяч, то сам отправляя квоффл в кольца, то пытаясь помешать уже когтевранцам атаковать своего вратаря. Бывало, что забивали и в кольца Слизерина, тогда по трибунам проносилось разочарованное «о–ох!», а когтевранцы же приветствовали своих охотников бурными аплодисментами, но после несколько забитых мячей Гарри перестал следить за счётом, полностью погрузившись в игру. От жёстких передач квоффла у него болели руки, отбитые ладони, когда он принимал пас, горели, но слизеринец не обращал на это внимания, охваченный спортивным азартом. Догнать, отобрать квоффл, развернуться, увернуться от бладжера, отдать пас, резко рвануть в пике, поймать обратный пас, пробить по воротам...

Неожиданно игра остановилась. Кто-то вскрикнул, Гарри резко остановился, развернувшись. Снитч порхал у самой земли рядом с воротами Слизерина. К нему уже летел распластавшийся на метле и тянущий руку вперед Малфой. Чжоу преследовала его, но она безнадёжно отставала. Протянув руку, Малфой схватил снитч и резко выпрямил метлу. Прозвучал свисток мадам Трюк. Гарри увидел, как остальные члены команды несутся к Малфою, и последовал за ними. Все довольно хлопали ловца и поздравляли друг друга. Гарри чувствовал себя необычайно счастливым. Они победили! А внизу на трибунах бушевали слизеринцы.

Померк свет

Радость и эйфория от победы во втором матче по квиддичу продлилась всю неделю, а поражение Гриффиндора от Пуффендуя лишь усилило ликование слизеринцев, которые после этого стали не просто фаворитами в турнире, а настолько вырвались вперёд, что лишь чудо могло помочь другим командам побороться за Кубок. Да и то, что их новый охотник — сам Гарри Поттер — придавало куда больше уверенности всему факультету, который буквально распирало от гордости. Тут наложилась и уверенность в том, что он как-то причастен к нападениям на недостойных детей маглов, обманом проникших в Хогвартс, так и весьма уверенная игра во время матча. Поэтому Гарри получил утроенную порцию уважения и благоговения на факультете, к нему часто подходили, заводили беседы, что-то рассказывали или просто делились новостями и сплетнями. Кажется, он никогда в жизни не чувствовал себя таким счастливым, ведь он сделал то, чем мог гордиться по праву, и никто больше не мог сказать, что Гарри Поттер — это всего лишь известное имя. Дошло до того, что Драко начал немного завидовать такому вниманию, а Дафна стала мрачнеть при виде очередной обращающейся к нему слизеринки, которой были непонятны «вот эти чары, которые объяснял на уроке Флитвик» или ещё какой-то вопрос. Так что Гарри купался во внимании факультета, и именно поэтому новая жертва чудовища из Тайной комнаты — какой-то невезучий пуффендуец — воспринялась им как-то отстранённо. Ну полежит парень пару недель в больничном крыле, а там уже мандрагоры поспеют, и всех разом оживят.

Страшный образ Тайной комнаты как-то потускнел, померк на фоне других событий, которые поглощали всё его свободное время, да и ни один слизеринец от этого неизвестного чудовища не пострадал. И тем неожиданней было для него появление Северуса Снейпа в гостиной и суровое объявление о запрете покидать их общежитие после шести часов вечера. Гарри как раз сидел за столом, дописывая работу по трансфигурации, Трейси развлекала его, рассказывая интересные истории и анекдоты, которые она знала просто в неисчислимом количестве. Паркинсон иногда вклинивалась, вспоминая что-то подходящее к этому из школьной жизни Хогвартса и сплетен, которые она услышала. Теодор же удобно развалился на кресле и что-то рисовал в магическом альбоме. Нарисованное там оживало и само двигалось по холсту. Выходило очень красиво. Его последней работой была небольшая деревенька, обнесённая частоколом из обтёсанных брёвен, и огнедышащий дракон тёмно-бордового цвета, с огромным гребнем на голове и впечатляющим размахом крыльев. После того, как его дорисовали, дракон ожил, начал летать вокруг деревни, выпуская огонь, который очень быстро объял деревянные постройки, а жители в панике забегали.

Но достаточно было закрыть и снова открыть альбом, то и деревня, так и дракон возвращались к своему изначальному состоянию. У Нотта было очень много этюдов: и их Запретный лес на фоне заката, мрачный и великолепный; и бушующий океан с одиноким островом, на котором темнел какой-то замок; и белоснежный Гринготтс в Косом переулке; и их подземелья, расположенные глубоко под землей. И, разумеется, было много зарисовок самого Хогвартса, его коридоров, кабинетов, озера и природы. Гарри считал, что Теодор был очень талантлив в живописи, и молча восхищался его работами, которые были словно живые. Нотт ему даже подарил в прошлом году портрет его белоснежной совы Букли, которая вышла почти такой же красивой, как и сама пернатая подруга Гарри. Мальчик иногда просил альбом и тоже пытался нарисовать поле по квиддичу с игроками или вид ночного замка с озером, но у него получалось далеко не так потрясающе, как у Нотта.

И в этот момент спокойствия открылся проём, и в гостиную зашёл хмурый профессор Снейп. Все разговоры сразу смолкли. Кивнув поднявшейся Фарли, он попросил её пригласить всех, чтобы можно было сделать объявление.

— В замке вводятся повышенные меры безопасности. Все ученики должны возвращаться в гостиную до шести часов вечера. После этого времени запрещается находиться в коридорах, кабинетах, в Большом зале, в библиотеке или в любом другом месте, кроме гостиной Слизерина, — медленно с расстановкой произнес декан, дождавшись, когда все соберутся. — На уроки с завтрашнего дня будете ходить в сопровождении преподавателей. Никто не пользуется туалетной комнатой без провожатого. Все матчи и тренировки временно отменяются.

Известие об отмене квиддича и тренировок шокировало и очень расстроило Гарри Поттера. Да и не только его одного. Все слизеринцы выслушали строгое предписание, не проронив ни слова. Мальчик переглянулся с Малфоем, который сидел с таким лицом, словно не понял ничего из сказанного Снейпом. Теодор Нотт расстроенно вздохнул. Профессор тем временем взмахом палочки приклеил пергамент с приказом к доске объявлений и обвёл взглядом всех сидящих в гостиной. Его тёмные глаза презрительно сузились при виде Гарри. Тем временем игроки сборной возмущенно загомонили, пытаясь оспорить такое решение профессора, и тот повернулся к ним.

— Так нечестно, профессор! — горячо заговорил Флинт, вскакивая с кресла и размахивая руками. — Кубок у нас уже в кармане! Зачем отменять квиддич?!

Его поддержали остальные игроки и ярые болельщики.

— Почему квиддич отменяют?

— Это козни гриффиндорцев и их директора! Они опять проиграли Кубок, вот и придумали всё это.

— Нам остался всего один матч и всё.

— Несправедливо!

— Это приказ директора, он не обсуждается, — холодным тоном разом отмёл все возражения декан. — Я жду от вас взвешенного поведения и точного соблюдения всех мер предосторожности. На этом всё.

После ухода их профессора обсуждение затянулось до самой ночи. Малфой то бурно радовался, будучи уверенным, что теперь-то Дамблдора выгонят, то пребывал в унынии, что квиддич отменили. Староста Джемма Фарли о чём-то шепталась с другими девушками. Другие выражали недоумение, почему приказ распространяется на них, ведь чудовище Слизерина никак не может грозить самим слизеринцам. Больше всех возмущался их капитан команды.

— Мы должны выиграть этот чёртов Кубок! — распалился Флинт, обращаясь к команде и всем тем, кто его слушал. — Мы сильнейшая команда, и у нас лучшие мётлы. Остальные нам и в подмётки не годятся! Кубок по праву наш. Сколько подряд мы его выигрывали уже?! И я его получу во чтобы то ни стало, запомните моё слово! Даже если надо будет остаться на второй год!

Гарри почти не участвовал в дискуссии, мрачно думая о том, что полетать на метле ему светит ещё не скоро, а нового матча по квиддичу (в котором он сыграл бы великолепно!) теперь вовсе не видать. Поэтому ночью ему снился то матч по квиддичу, который всё же разрешили, но он никак не мог начаться, так как мадам Трюк потеряла свой свисток, а у Гарри всё не получалось его найти среди густой травы стадиона; то профессор Дамблдор, отчитывающий его, что из-за тех слухов, курсирующих по школе, профессора не смогли найти настоящего наследника Слизерина, поэтому матчи отменили.

Сон переменился...

Он сидел в купе поезда, в котором ехал вместе с Роном и Гермионой. Оно было залито солнечным светом и их веселым смехом. Рон успешно демонстрировал чары на своей крысе, Гермиона весело улыбалась, глядя на очередное превращение, а сам Гарри очень радовался, видя живую девочку. Ему всё хотелось обнять её, извиниться, сам не зная за что, но было как-то не до этого. Он всё же поборол себя и обнял её.

— Прости меня, пожалуйста, прости-прости-прости, — с болью в голосе шептал мальчик, крепко прижимая её к себе, чувствуя, как горячие слёзы текут у него по щёкам. — Мне так жаль. Я...

Он бормотал нелепые извинения, сожалея о том, что случилось, что он не помог, а в ответ слушая её успокаивающие слова.

— Гарри, всё в порядке, — девочка в ответ обняла, он ощутил, как её неожиданно крепкие руки намертво сжали его. — Всё в порядке, ничего страшного же не случилось. Тебе всего лишь приснился какой-то кошмар.

Гермиона ласково поглаживала его по голове, и Гарри, украдкой вытирая слезы, ещё раз сильно сжав её в объятиях и улыбнувшись Рону, уселся обратно на свое место.

— Приятель, ну что ж ты в самом деле? — улыбнулся ему в ответ Рон. — Всё хорошо, никуда мы не денемся от тебя, нашел о чём переживать! Лучше послушай, как Фред и Джордж...

Гарри счастливо улыбнулся. Главное, что Гермиона была жива и не было никаких проблем или забот. Они шумно что-то обсуждали, шутили и хорошо проводили время под бодрое пыхтение поезда, пока откуда-то не раздалось шипение.

Смех угас, они оглядывались, искали и не могли найти, откуда идёт этот зловещий звук, солнце прекратило озарять купе, и на их лица легла тень. Внезапно Гарри заметил, что Рон и Гермиона с ужасом смотрят прямо на него, вжавшись в угол как можно подальше, и вдруг понял, что змеиное шипение издаёт он сам. Неудивительно, что он проснулся с гулко бьющимся сердцем и весь в поту.

***

Утром во время завтрака в Большом зале Гарри обратил внимание, что все профессора сидят с более мрачным видом, чем обычно. Разумеется, это не касалось Локонса, который был в своей манере одет в светло-синюю мантию и как всегда жизнерадостный. Он часто посылал улыбки в зал, кому-то подмигивал и что-то оживлённо рассказывал профессору Стебль, уныло тыкающей вилкой в тарелку с овсянкой. Не успел Гарри поделиться своими наблюдениями с сидящими рядом Трейси и Забини, как профессор МакГонагалл поднялась со своего места, и студенты притихли.

— Минуточку внимания! — громко и как-то нерадостно произнесла МакГонагалл. — Прослушайте объявление.

Школьники зашикали на тех, кто увлёкся приёмом пищи и ничего не слышал. Почти сразу же воцарилась тишина.

— Я хотела бы объявить, что профессор Дамблдор временно покинул пост директора школы, — с горечью сказала она. Гарри заметил, что её голос чуть заметно дрожит. — Теперь его обязанности выполняю я. Но это не значит, что будут какие-либо послабления в мерах безопасности. Все его указы остаются в силе, и я за этим прослежу.

Со стола Слизерина раздались радостные возгласы, которые почти сразу затихли от сурового взгляда профессора трансфигурации. А у Драко было такое лицо, словно он в одиночку выиграл Кубок Школы и Кубок по квиддичу. Он тут же сообщил Гарри, да и всем окружающим, что это именно его отец, который был прошлой ночью в Хогвартсе, наконец-то выгнал Дамблдора с поста директора. Весь попечительский совет, который возглавлял Люциус Малфой, согласился с тем, что старик вообще ни на что не способен, и новое нападение на ученика это показало со всей ясностью. А ещё, добавил Драко с гордостью, с его отцом был сам Министр Магии Корнелиус Фадж. Также они задержали лесника Хагрида и отправили того в Азкабан. Как оказалось, Драко рано утром получил письмо от своего отца, где тот подробно рассказывал обо всём, да и ещё обещал, что скоро это будет опубликовано в Ежедневном Пророке. У Гарри от этих новостей испортилось настроение.

Профессор, или вернее сказать, директор МакГонагалл села на своё место, а зал погрузился в обсуждение шокирующей новости. Гарри тем временем внимательно разглядывал пустующее место их бывшего директора, словно это могло его вернуть, краем уха слушая Драко. Как-то странно было осознавать, что Дамблдор их покинул. Очевидно, что Люциус Малфой добился своего и победил в кулуарной борьбе. Гарри обратил внимание, что многие ученики выглядят испуганными и подавленными, более того, ему показалось, что и их профессора тоже как будто съежились от страха. По крайней мере, почти все сидящие за главным столом выглядели потерянными или мрачными.

Весь день после этого был насыщен пересудами и обсуждениями, поэтому Гарри не сразу заметил, что его друзья, после случившегося нападения на пуффендуйца, всегда стараются быть рядом с ним. Он и раньше крайне редко бродил по замку один, а теперь, после введения всех этих драконовских мер безопасности, такое попросту стало невозможным. Сначала такое поведение его друзей вызвало недоумение, а потом он осознал, особенно после того, когда уловил откровенно враждебные или злорадные, а также испуганные взгляды некоторых пуффендуйцев. Наверное, это были друзья ученика, который попал в больничное крыло в результате последнего нападения. А злорадные, наверное, потому что они ждут не дождутся, когда придут в себя пострадавшие, выпив зелье на основе мандрагоры, и наверняка уверены, что они первым делом укажут на Поттера, как виновника всех злодеяний. Гарри усмехнулся. Наивные дураки эти пуффендуйцы. Он никоим образом не причастен к нападениям, а про его дар змеиной речи ходят одни только слухи, и всё.

Хотя у него были сомнения в том, что его вины в этом нет. Ведь владеет же он даром самого Слизерина, а значит, в его жилах течёт кровь самого основателя Хогвартса и факультета, на котором он обучается. Вдруг Тайная комната сама открывается, обнаружив в замке наследника Слизерина? Или он впадает в транс и не помнит, как её открыл? Но эти предположения он быстро отмёл. Как-то это глупо. Да и если было бы всё так, то комната открылась бы ещё на первом курсе, а простые чары, наложенные на дверь его спальни, показали, что ночью он никуда не выходил, а днём всегда в окружении других. Поэтому мальчик успокоился и не обращал внимания на все эти пронзающие его взгляды с других факультетов, шепотки за спиной и откровенный страх перед ним. Он уже к этому успел привыкнуть. Более того, он иногда подходил к таким кучкам запуганных школьников, которые начинали прижиматься друг к другу от страха при виде его, и заводил пустые или банальные разговоры, например, о сегодняшней погоде, а сам в душе потешался над их испугом и заиканием, когда они отвечали. Но вот его друзья опасались, что кто-нибудь из этих злопыхателей захочет отомстить Гарри, подкараулив того в одиночестве. Хотя, наверное, тот же Малфой просто радовался тому, что, когда он ходит рядом с Поттером, и ему перепадает часть славы наследника Слизерина, и даже не думал о грозящей опасности. С одной стороны, Гарри приятна была такая забота, это согревало сердце и повышало ему настроение. Он хотел завести друзей в школе, вот он их и завёл. Но с другой стороны, такая опека задевала его самолюбие и даже немного злила. Неужели они думают, что он не может постоять за себя? Да он лучший в защите от Тёмных искусств, знает столько чар! В конце концов, он змееуст! Все в замке боятся именно его! Да и в дуэлях он очень силён, от скуки теперь он стал приказывать Крэббу и Гойлу во время тренировочных дуэлей одновременно нападать на него, так как поодиночке они вообще ничего не могли сделать. Это почти не изменило ситуацию, так как чар они знали очень мало и не могли пробить щитовые заклинания, которые применял Гарри. Он как-то уже подзабыл, что после первых нападений и подозрений в его сторону сам боялся ходить по замку один.

Известие о том, что профессор Дамблдор покинул школу, словно разделило Хогвартс на «до» и «после». Казалось бы, их директор очень редко показывался школьникам, не вёл никаких предметов, а иногда даже пропускал общие завтраки, обеды и ужины. Гарри вдруг запоздало осознал, что их директор был очень занятым человеком, иначе у него бы нашлось время для общих трапез в Большом зале, на которых обычно присутствовали все преподаватели. А если какой-то профессор отсутствовал, то это вызывало пересуды, обсуждения причин и различные сплетни. Профессор МакГонагалл не стала занимать его место, а осталась на своём, что невольно притягивало к учительскому столу бесчисленные любопытные или испуганные взгляды. И именно пустующее позолоченное кресло во главе стола создавало впечатление какой-то пустоты, будто Большой зал, да и весь замок немного померк, утратил в яркости и цвете.

Экскурс в историю

В отличии от других факультетов, которые совсем пали духом, слизеринцы совершенно по-другому восприняли уход Дамблдора. Услышав известие об его отставке, многие за столом зелёного факультета с трудом сдерживали радостные улыбки, а вечером в честь этого в гостиной устроили грандиозную вечеринку, где отмечали избавление от проклятого и ненавистного защитника маглорожденных. В центре вихря неожиданного праздника оказался Гарри Поттер с Драко Малфоем, за которых подняли немало кубков в тот вечер. Кто-то раздобыл сливочное пиво и множество сладостей, заказав всё это в магической деревушке под названием Хогсмид, которая была расположена рядом с Хогвартсом. Гарри пил это пиво в первый раз с огромным удовольствием: чудесный напиток с очень приятным вкусом согревал всё тело до кончиков пальцев. Хотя никто прямо и не говорил, что Гарри Поттер — наследник Слизерина, но эта мысль просто витала в воздухе гостиной, хоть и не была озвучена в итоге.

Многие радовались, говорили, что благодаря Гарри Поттеру и отцу Драко — Люциусу Малфою — их избавили от этого любителя маглорожденных и всякой нечисти, поэтому теперь наконец-то Хогвартс очистится от лишних обитателей и вступит в новую эру. Драко сразу толкнул речь, в которой говорил, что благодаря именно его отцу ненавистного Дамблдора прогнали с поста директора, а теперь, возможно, во главе школы поставят их декана. Ну а профессор Снейп опять вернёт им квиддич, да и вообще наведёт в замке порядок. Со слов Драко, Люциус Малфой на этом не остановится и, если все волшебники поддержат, то выкинет Дамблдора с должности судьи Визенгамота. Все сразу начали гадать, кого могут назначить на его место, попутно припоминая, какие решения их уже бывшего директора на судебном поприще им больше всего не нравились. В ходе обсуждения выяснилось, что Дамблдор, который занял место Верховного судьи всего несколько лет назад, успел отдавить за это не столь продолжительное время практически все мозоли чистокровным семьям со Слизерина. По крайней мере, каждый хоть что-то да припомнил. Ещё выяснилось, что пост Дамблдор занял после Бартемиуса Крауча, который, со слов слизеринцев, был ещё тем чудовищем, чуть ли не хуже их бывшего директора.

Многие годы тому назад, в ходе противостояния Тёмному Лорду в Министерстве Магии очень быстро поднимались вверх по карьерной лестнице люди с сильной волей, жестокие и беспринципные, характеры которых буквально ковались в горниле гражданской войны и попытках переломить всё растущее насилие, вал убийств магов и маглов. Одним из таких людей и был Барти Крауч, который возглавил отдел магического правопорядка и, пользуясь растерянностью и беспомощностью остального высшего руководства Министерства Магии, подмял под себя практически всё управление страной.

Именно он спустил с поводка мракоборцев, по сути разрешив им делать всё, лишь бы был результат. А так как имена Пожирателей Смерти были никому неизвестны, то под удар часто попадали невиновные, которых хватали по малейшему подозрению и могли очень жестоко допрашивать и даже пытать. Ведь с подачи Крауча мракоборцам разрешили применять против подозреваемых Непростительные заклятия, а для отправки в Азкабан хватало личного указания Крауча. Последний тем временем ещё и руководство Визенгамота подмял под себя, встав во главе этой организации, которая сама по себе обладала весьма большими полномочиями. Разумеется, это вызвало ненависть со стороны многих волшебных семей, которая не утихла и по сей день, хотя тот же Драко Малфой сказал, что его отец сейчас состоит в хороших и дружеских отношениях с семьёй Крауча. Кому захочется испытать на себе Круциатус или сменить уютный дом на общество ужасающих дементоров лишь потому, что кому-то что-то показалось и он об этом сообщил в Министерство?

Такие жесткие меры смогли замедлить вал насилия, дав возможности хоть как-то противостоять Тёмному Лорду. Это и обеспечило большую поддержку обычных магов политики Крауча, хотя тот же Дамблдор протестовал против такого насилия, практически ничем не отличавшегося от Волан-де-Мортовского террора. Но тогда Дамблдор был только директором Хогвартса и одним из судей Визенгамота и не мог на равных противостоять всесильному главе отдела магического правопорядка. А потом Тёмный Лорд умёр, попытавшись убить его, Гарри Поттера, и для Пожирателей Смерти настали горячие деньки. С очень многих волшебников спало заклятие Подчинения, и они сразу отправились в волшебную больницу Мунго или в Министерство, так как практически не помнили последние месяцы или даже годы своей жизни. По сути, Пожиратели Смерти поменялись положением с магами, которых они угнетали. И теперь именно они тряслись от страха, в отсутствие своего лидера. Кто-то из них побежал сдаваться в Министерство, кто-то залёг на дно. Среди последователей Тёмного Лорда началась паника, а она не доводит до добра. Один из Пожирателей Смерти — Игорь Каркаров, который сейчас возглавляет одну из магических школ Европы, — в обмен на освобождение и снятие с него всех обвинений выдал информацию про всех своих бывших коллег. Тех и начали арестовывать. Другие Пожиратели Смерти пытались избежать Азкабана, притворившись, что они тоже были под заклятием Империус. Какими-то чарами они смогли стереть себе память или нивелировать действие зелья Правды. Поэтому они так же шли в Мунго или в Министерство со словами, что они ничего не помнят, буквально растворяясь в толпе десятков других таких магов. Их гнал страх, что могут назвать их фамилию в числе подозреваемых, например, тот же Каркаров. А в лапах Крауча их ждал арест и пытки. И ещё спросят, раз ты был под Империусом, а со смертью Того-Кого-Нельзя-Называть заклятие пало, то почему ты не сообщил об этом никому? Все пострадавшие маги говорили одно и тоже. И как точно определить, кто из них врёт? Зелья Правды для всех магов не сваришь, тем более есть несколько антидотов. Подготовленный маг, приняв любой из них, для всех будет выглядеть находящимся под Зельем, но умение утаивать правду сохранит. Поэтому неудивительно, что те, кто похитрей, смогли избежать Азкабана.

Все дела Пожирателей вёл именно Крауч, причём часто требуя максимально возможный срок. Тех же Лестрейнджей, Блэка и многих других именно он отправил в Азкабан. Даже своего сына, который тоже оказался Пожирателем Смерти, он отправил туда. Всё это в конечном счёте подорвало доверие к Краучу, поэтому его и спихнули на вторые роли. А ведь именно Краучу прочили министерское кресло. Но его авторитет был полностью подорван, что сначала позволило прошлому министру магии удержать власть в своих руках, пока магическое сообщество не определилось и не решило назначить Корнелиуса Фаджа на пост министра, с трудом спихнув Крауча на Отдел международных отношений. Причём с момента поимки сына Крауча прошло девять лет, а Фадж стал министром лишь пару лет назад, в 1990 году, сменив Миллисенту Багнолд, которую одни маги презирали за то, что она допустила произвол Крауча, а другие за нерешительность и слабость Министерства в ходе противостояния с Тёмным Лордом.

***

Праздничное настроение и ежедневные вечеринки среди студентов зелёного факультета затянулись больше чем на неделю. Теперь многие слизеринцы чувствовали себя вольготно и вели себя очень нагло. А вот в сердцах студентов не змеиного факультета с уходом Дамблдора поселился страх. Зато теперь Драко Малфой расхаживал по школе с таким заносчивым видом, что Гарри с трудом сдерживал смех. Даже остальные его одноклассники вели себя куда более сдержанно. Дошло до того, что на уроке зельеварения Драко громко начал обсуждать отставку Дамблдора, бросая злобные взгляды в сторону гриффиндорцев, вместе с которыми у них было совместное занятие.

— Я всегда знал, что отец — единственный, кому под силу изгнать Дамблдора и кому хватит мужества всё же это сделать, — не понижая голоса, манерно говорил Малфой, намеренно вещая на всю аудиторию. — Я уже говорил тебе, Гарри, что он считает его никуда не годным директором, который не может ни с чем справиться, а лишь потакает этим магловкам. Эта... — Драко запнулся, его лицо чуть побледнело. Он невольно вспомнил кошмарные похороны Грейнджер.

Драко Малфой никогда про это не говорил, а в тех редких случаях, когда кто-то на Слизерине поднимал тему её смерти, то спешил покинуть гостиную. Гарри знал: то происшествие оказало сильное влияние на Малфоя, да и не только на него одного. Да, Драко не перестал желать прогнать всех маглорождённых с Хогвартса, но никак не желал им участи той первокурсницы. Гарри внезапно вспомнил свой сон и подавленно опустил взгляд в пол. Как знать, попади он на факультет Гриффиндора, то, может быть, Гермиона была бы жива. Он мог бы дружить с Уизли, и тот не стал её обзывать, она бы не спряталась от обиды в туалет, и там бы её не настиг тролль.

Малфой тем временем справился с заминкой и продолжил:

— Прошлый год это показал. Может, теперь у нас будет настоящий директор, который не испугается Тайной комнаты и не станет её закрывать. МакГонагалл долго не просидит, она просто так, замещает… — Гарри неопределённо хмыкнул, не понимая, какой директор в здравом уме согласится на такой шаг. Хотя... Он посмотрел на проходящего между рядами профессора зельеварения.

— Сэр, — Драко, словно прочтя его мысли, тут же громко обратился к Снейпу, — почему бы вам не предложить свою кандидатуру на пост директора?

— Не вашего это ума дело, Малфой, — урезонил его преподаватель, хотя по его тонким губам и пробежала едва заметная улыбка. — Профессор Дамблдор лишь временно отстранен попечителями. Возьму на себя смелость утверждать, что он скоро опять будет с нами.

— Как бы не так! Я думаю, сэр, мой отец поддержит вашу кандидатуру, — самодовольно заявил Драко. — Я ему скажу, что вы самый лучший профессор в школе.

Снейп усмехнулся, окинув взглядом класс. Гарри тем временем пришла мысль, что если того назначат директором, то профессором зельеварения выберут кого-то другого, да и декан у них будет тоже новый. Эта мысль сразу подняла ему настроение и, удовлетворенно кивнув, он вернулся к своему зелью.

***

За три дня до экзаменов профессор МакГонагалл сделала за завтраком ещё одно объявление.

— У меня хорошие новости, — начала она, и притихший было Большой зал взорвался криками.

— Дамблдор возвращается! — шумно обрадовались многие.

— Поймали наследника Слизерина! — воскликнула какая-то девушка за столом Когтеврана.

— Матчи по квиддичу возобновляются! — вопил вратарь Гриффиндора.

— Профессор Стебль известила меня, — продолжала МакГонагалл, когда гвалт стих, — что мандрагоры наконец-то созрели и готовы к употреблению. Уже вечером мы сможем вернуть к жизни всех претерпевших заклятие Оцепенения. Хочу вам напомнить, что одна из жертв, по-видимому, знает, кто именно на них напал. Горячо надеюсь, что этот кошмарный год успешно завершится поимкой преступника.

Зал радостно зашумел. Лишь стол Слизерина хранил безмолвие. Многие взгляды обратились к Гарри, который постарался принять безмятежный вид, не торопясь закончил завтрак и отправился на уроки.

В середине дня их класс сопровождал недовольный Локонс.

Гарри размышлял о том, если всех пострадавших расколдуют, то могут ли всё же возобновить турнир по квиддичу. По всем прикидкам выходило, что у них достаточно времени, чтобы доиграть последние матчи, и тогда они получат Кубок. Тем временем их профессор, сто раз на день повторяющий, что опасности больше нет, был искренне убежден, что платит непомерную цену за дежурства и другие охранные меры: волосы у него были не завиты и золотом не отливали — ещё бы, ведь он полночи провел на ногах, патрулируя четвёртый этаж.

— Помяните мое слово, — начал он, когда класс свернул за угол, — первое, что скажут ожившие изваяния: «Это был Хагрид». Говоря откровенно, я поражаюсь, почему профессор МакГонагалл до сих пор не отменила эти обременительные меры безопасности.

Но тут эхом прокатился по замку усиленный явно магическим способом голос профессора МакГонагалл:

— Всем ученикам немедленно вернуться в свои спальни. Всем преподавателям собраться в учительской. Пожалуйста, как можно скорее.

Подозрения.

Эхо объявления их нового директора, затихая, гуляло по коридору. Профессор Локонс застыл на месте, словно громом поражённый; школьники недоуменно переглядывались между собой. Известие их напугало. Что же случилось?

Гарри лихорадочно размышлял, связано ли это с новым нападением на студента. Может быть, поймали настоящего наследника Слизерина? Вдруг уже оживили окаменевших учеников в больничном крыле, и те рассказали преподавателям, кто эта таинственная личность, которая кошмарила школу весь год? Мальчик ощутил укол сожаления. Если поймают наследника Слизерина, то что все подумают про него — Гарри Поттера? При мысли о том, что он лишится славы наследника на своём факультете, у него снова, как утром на завтраке, засосало под ложечкой. Он потеряет столько преимуществ! Неужели все решат, что он простой обманщик и ничего из себя не представляет толкового? Может, никто из пострадавших не видел настоящего наследника? Стыдливую мысль о том, что он совсем забыл про лесника, который сейчас сидит в Азкабане по обвинению в этих нападениях, он постарался побыстрее развеять. И зачем только надо было Локонсу упоминать об этом?! Хагрид ему никто, так что нечего о нём думать или, тем более, переживать. Тут профессор наконец-то отмер и быстро пошёл в сторону учительской, недовольно бормоча что-то себе под нос и совершенно забыв про студентов.

— Профессор Локонс! — Гарри окликнул его. — Профессор Локонс!

Тот оглянулся и недоумённо посмотрел на слизеринца и остальных застывших учеников, словно удивляясь, что в коридоре присутствует кто-то ещё, кроме него самого.

— А как же мы? — спросил Гарри, шагнув к нему, рукой отодвигая в сторону Пэнси. Кто-то сбоку согласно закивал головой, яро выражая поддержку прозвучавшего вопроса.

— А вы, эээ... идите в свои гостиные. Да-а, идите. — профессор Локонс пригладил свою шевелюру. — Это неожиданное объявление... выбило меня из колеи.

И Локонс снова развернулся, явно собираясь уйти. Студенты Гриффиндора растерянно захлопали глазами. Гарри ухмыльнулся им, понимая причину их страха, и снова обратился к профессору:

— Но нам же запрещено ходить в одиночку, — процитировал он, немного подражая строгому тону профессора Снейпа. Трейси с Пэнси хихикнули. — Передвигаться по замку можно лишь в сопровождении преподавателя.

Профессор снова замер.

— Да… Действительно. Ну тогда... Ну тогда я вас провожу. Только у вас разные факультеты… — Локонс растерялся окончательно.

Обычно, в прошлые дни после введения всех новых мер предосторожности, если у них были сдвоенные занятия, то после окончания урока всех студентов отводили в Большой Зал или сопровождали поочередно каждый факультет на нужный урок, ведя их всех вместе гурьбой. Конечно, такой метод передвижения по замку приводил к сильным опозданиям, но профессора перестали обращать на это внимание. А после ужина деканы факультетов уже сами отводили своих студентов в гостиные. Теперешняя необычная ситуация выбила Локонса из колеи, поэтому Гарри поспешил ему на помощь.

— Мы можем сами дойти до своей гостиной, — он повёл рукой в сторону своих одноклассников. — Не беспокойтесь, профессор, мы же студенты Слизерина. А гриффиндорцев можете проводить до их гостиной.

— Да, — важно заметил Малфой, — нам охрана не нужна, это им нужно бояться.

Гарри повернулся к Драко и коротко кивнул ему, соглашаясь. Затем мальчик развернулся и вместе с друзьями отправился в сторону своей гостиной. Секунд десять спустя до Гарри донеслись звуки удаляющихся шагов и ещё одна громкая бравада Локонса об очередных деталях его боя с Ирландским привидением. Слизеринцы отошли на приличное расстояние, прежде чем голос профессора затих вдали. На мгновение Гарри даже стало жаль Гриффиндор. Но только на мгновение. Больше всего в тот момент его занимала мысль отправиться на второй этаж, где была надпись про Тайную комнату, и посмотреть, что произошло. Может удастся что-то разузнать. Пока он думал, как незаметно улизнуть, из-за поворота им навстречу вышла профессор Вектор с четверокурсниками в синих и зелёных мантиях. На её лице отразилось удивление.

— Что вы здесь делаете одни, без сопровождения? — её грудной голос звучал очень строго, громко и отрывисто.

Блёклые глаза сразу зацепились за стоящего впереди всех Гарри, и она сжала губы в узкую линию, разом напомнив ему профессора МакГонагалл. Он нахмурился.

Их игру в гляделки прервала Пэнси, которая откашлялась, привлекая внимание к себе, и сообщила преподавателю, которая явно была не духе, что у них был урок с профессором Локонсом, который велел им самим вернуться в свою гостиную. Лицо профессора Вектор озарилось пониманием, и она недовольно поморщилась.

— Следуйте за мной, — она приказным жестом махнула рукой, в которой крепко сжимала волшебную палочку. — Никому нельзя бродить по замку без сопровождения. Давайте живее.

Поэтому им ничего не осталось, как следовать за ней в гостиную Когтеврана, так как профессор решила сначала проводить студентов с этого факультета. Испуганные ученики в синих мантиях старались держаться как можно ближе к профессору и как можно дальше от Гарри Поттера. А вот слизеринцы, наоборот, перестроились в конец колонны, поближе к второму курсу своего факультета, доброжелательно поздоровались. Завязалось общение и обмен новостями. Шумной толпой они прошли несколько коридоров и лестницу, спиралью поднимающуюся вдоль стены башни, оказавшись, наконец, у мощной деревянной двери с бронзовым молотком в форме орла. Гарри ещё никогда раньше не приходилось здесь бывать. Приказав слизеринцам ожидать её возле лестницы, Вектор вместе с когтевранцами направилась к двери. Гарри, не скрываясь, сделал пару шагов вперёд, с интересом наблюдая за ними. Он не видел гостиные других факультетов, поэтому сейчас сгорал от любопытства. Вход в гостиную Слизерина был замаскирован под обычную стену, и незнающему человеку было невозможно её отыскать. А ведь ещё нужно знать пароль! Дверь же Когтеврана была на виду. Интересно, у других факультетов тоже вход в гостиную не секретный? Он сделал ещё пару шагов вперёд, начисто забыв о проблеме наследника Слизерина. Гарри с удивлением увидел, что на дверном проёме нет ни ручки, ни замочной скважины. Вектор подошла ближе и стукнула по ней молотком. Неожиданно клюв орла открылся и что-то произнёс женским мелодичным голосом, но из-за большого расстояния до него Гарри ничего не разобрал. Профессор взмахом руки указала на дверь когтевранцам, но вместо того, чтобы открыть её и пройти в свою гостиную, они о чём-то начали оживлённо переговариваться. Гарри нахмурился.

— Как хорошо, что я был распределён на Слизерин, а не очутился на факультете этих умников, — пробормотал подошедший к нему Нотт. Гарри обернулся. Никто из слизеринцев второго и четвертого курса не стал подчиняться приказу профессора ждать у лестницы. Все подошли поближе к Гарри. — Каждый раз гадать над какой-то загадкой, чтобы попасть в свою гостиную... Такое могла придумать только ненормальная Когтевран. И ладно бы ещё за правильный ответ что-то полагалось, но просто мучить себя ради попадания в свою же гостиную. Вот ещё!

Очевидно, сообразил Гарри, чтобы попасть внутрь, нужно решить какую-то загадку. Так необычно. Хотя что ещё ожидать от основательницы факультета знаний? А если он не знает ответа, то как попасть внутрь? Он задал этот вопрос Нотту.

— Вот поэтому ты не когтевранец, а слизеринец! — со смехом отметил тот. Гарри тоже посмеялся. — Если не знаешь ответ, то стоишь перед дверью и ждёшь тех, кто знает.

— Это ещё и служит показателем в их иерархии, — влился в беседу худенький четверокурсник с большим носом и растрепанными волосами. Его глаза, не отрываясь, благожелательно смотрели на Гарри Поттера. — Чем больше раз ты не можешь ответить на вопрос орла и коротаешь время под дверью своего факультета, тем хуже ты считаешься среди других когтевранцев.

— Они хвастаются, что это хорошая тренировка ума, — промолвила девушка с короткими волосами мышиного цвета и необычно большими синими глазами. Она покачивала головой в знак неприятия. — Глупое оправдание. На самом деле это не так.

— Зато у них выбора нет, — улыбнулась другая четверокурсница с длинными золотистыми локонами. — Придётся много читать книг, соответствуя критериям основательницы, или остаться за пределами гостиной.

Тут наконец-то когтевранцы смогли найти ответ на вопрос, и дверь открылась. Было сложно хоть что-либо разглядеть через головы заходящих внутрь студентов, поэтому Гарри, движимый любопытством, сам того не замечая, подошёл почти вплотную к двери и заглянул внутрь. Гостиная оказалась большой — не уступающая по размерам слизеринской — круглой комнатой с изящными арочными окнами с шёлковыми занавесями, переливавшимися синевой и бронзой. Последний студент отошёл от дверного проёма, и Гарри увидел куда больше, так как теперь никто не загораживал ему обзор. Здесь были разнообразные столы: массивные, из разных сортов дерева; небольшие, целиком из железа, украшенные изящными узорами, а также разноцветные из стекла. Рядом с ними были уютные кожаные кресла, заполненные возбужденными когтевранцами, которые громко что-то обсуждали. У стен разместилось множество книжных шкафов, а в нише напротив входа стояла статуя женщины из белого мрамора и с необычной короной на голове. Гарри подумал, что это, скорей всего, сама основательница факультета. Статуя стояла у двери, которая вела, вероятно, к спальням этажом выше.

К сожалению, дверь в гостиную быстро закрылась, и Гарри решил, что был бы совсем не против побывать там в гостях. Вектор обернулась и вздрогнула, увидев мальчика рядом с собой. Она бросила на него хмурый взгляд, но ничего не сказала по поводу того, что её ослушались. Взмахом руки профессор приказала следовать за собой. Путь до гостиной показался коротким, потому что Гарри почти не обращал внимание на дорогу, ибо не мог перестать думать о других факультетах: о том, какие у них гостиные, дружны ли они, невольно сравнивая со своим положением на факультете змей. Сейчас ему было очень комфортно среди своих. Что было бы, если б он попал на другой факультет? Стал бы он изгоем из-за слухов о нём, как о наследнике Слизерина?

Шедшая рядом Дафна вполголоса возмущалась тем, что приходится идти так быстро. Гарри согласно поддакивал и пару раз поддержал её за локоть, когда та спотыкалась при спуске на лестнице. Она еле поспевала за торопящимся профессором, поэтому шумно дышала, а на лице, несмотря на царившую прохладу в коридорах подземелий, проступили крупинки пота. Вектор довела до дверей в гостиную и быстрым шагом отправилась обратно. Удивлённо глядя ей вслед, Гарри вспомнил, что МакГонагалл приказала всему преподавательскому составу собраться в учительской как можно скорее.

В комнате было людно. Все собрались кучками и что-то вполголоса обсуждали. Заметив вновь прибывших, несколько учеников сразу поспешили к ним, но узнав, что им ничего нового неизвестно, и бросив взгляд в сторону покачавшего головой в знак отрицания Гарри Поттера, разочарованно вернулись к своим группам. Гарри и все остальные подошли к ярко горящему камину, где им сразу нашлось место, и обсуждение возобновилось. Все гадали, произошло ли новое нападение и на кого на этот раз. Больше всех выдвигала теории Пэнси, найдя благодарных слушателей. Она рассказывала всевозможные слухи и небылицы, услышанные за последний месяц, а когда они иссякли, стала гадать, кого опять наказал наследник Слизерина, лукаво поглядывая на Гарри, но тот старался держаться чуть в стороне, изображая человека, которому много что известно, но которого не стоит расспрашивать о подробностях. К его удивлению, Драко явно старался копировать его поведение и тоже сидел молча, иногда поглядывая на Поттера. Несколько раз в гостиную входили очередные школьники, которых сняли с уроков, но Гарри не обращал на них внимания.

Но вдруг, после очередного хлопка двери, один за одним все голоса смолкли. На пороге стоял профессор Снейп. Его лицо, и раньше не отличавшееся здоровым цветом, теперь было бледнее мрамора. Держа руки в карманах, он окинул гостиную внимательным острым взглядом, на долю секунды останавливаясь на каждом взволнованном лице.

— Произошло новое нападение, — без прелюдий заявил он. — Завтра утром вы все отправитесь домой.

Студенты застыли в гробовой тишине. Выждав минуту, чтобы все переварили сказанное, профессор снова заговорил:

— Если кто-то что-то видел или обладает любой информацией, касающейся нападений, я настоятельно рекомендую немедленно, — Снейп особенно выделил «немедленно», — сообщить об этом мне. В противном случае Хогвартс будет закрыт.

К чести слизеринцев, никто не обернулся на Гарри Поттера, который покрылся табуном мурашек от этого известия и необычно сурового голоса декана. Гарри невольно сглотнул. Как закрыт? Его отправят обратно к Дурслям? Навсегда? Но он хочет остаться в Хогвартсе… Так не может быть!

Вдруг Гарри встретился взглядом со Снейпом. Удивительно, но его бледное лицо больше не выражало привычного презрения при виде мальчика.

Оно вообще ничего не выражало, серым пятном расплываясь перед взором Гарри. Лишь пустые черные глаза профессора притягивали его, словно магнит, засасывая в свою бездну, не давая возможности вырваться. Никто не издал ни звука, не решаясь прервать момент. Неожиданно Дафна схватила Гарри за руку, и тот, придя в себя, скосил на неё удивленный взгляд, но девочка не отрываясь испуганно смотрела на их декана. Поттер невольно повернулся обратно и снова встретился взглядом со Снейпом.

На лице мужчины мелькнуло сомнение, и он вздохнул, отводя взгляд. И словно дышать стало легче.

— Профессор, — тихо произнесла Фарли, нервно вдохнув. — Кто на этот раз?

— Джиневра Уизли, — холодно заявил Снейп. — Чудовище утащило её в Тайную комнату.

Тут и там послышались шокированные вздохи и перешёптывания. На секунду Гарри показалось, что профессор хотел сказать что-то ещё, но в следующее мгновение он молча развернулся и вышел прочь.

Неизвестный слизеринец

Северус Тобиас Снейп, май 1993 года, подземелья Слизерина.

Северус Снейп закрыл за собой дверь гостиной и остановился, обдумывая произошедшее там и всю ситуацию в целом. Делая объявление своим слизеринцам, профессор внимательно следил за реакцией каждого, стараясь вычислить потенциального или потенциальных виновников или свидетелей. В общем и целом, студенты казались шокированными и напуганными, что, конечно же, не могло не принести некоторое облегчение. Кем бы ни являлся наследник, вероятность того, что в данный момент он находился в гостиной его факультета, была ничтожно мала. Но, к сожалению, полностью отметать такую возможность всё равно было нельзя: у каждого маньяка в истории был ничего не подозревающий сосед. И Снейп просто должен был знать наверняка. На законных основаниях допросить каждого ученика, применяя легилименцию, профессор не мог. Даже у мракоборцев не было таких прав. Но сам он никогда особо не стеснялся в использовании поверхностной легилименции, для которой не нужна волшебная палочка, а проблемы законности или этичности его мало волновали. Если никто не почувствует и не поймёт его мимолётного касания к их разуму, то и переживать не о чем.

Основы легилименции гласят, что человеческая память — это не книга, которую можно взять и раскрыть, когда заблагорассудится, а куда более сложная материя, многослойная, со своей структурой. И процесс легилименции чем-то напоминает осторожный визит в зеркальный зал, в котором волшебник рассматривает отраженную жизнь человека в зеркалах фрагментарно, чуть ли не случайным образом. И не существует никакой возможности окинуть взором всё это целиком. Магловское понятие «телепатии» имеет мало общего с настоящей легилименцией. Маги, овладевшие этим искусством, способны при определенных условиях проникать в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. Особенно те воспоминания или мысли, которые гложат человека, которые у него постоянно на уме.

Северус Снейп с удовольствием бы покопался в памяти Поттера, наверняка там нашлось бы то, за что его можно было бы исключить из школы. Причём он обладал не только умением с помощью заклятия Легилименции препарировать сознание человека, но и мог незаметно, без палочки, проникать в разум человека, глядя ему в глаза. Это было своеобразное искусство, мастерство воли.

Он периодически заглядывал в сознания своих студентов, чтобы держать ситуацию хоть под каким-то контролем и иметь возможность среагировать в разы быстрее. Снейп был уверен: если бы кто-то из тех слизеринцев, которые были у него под подозрением, хоть как-то был связан с происходящим, то он рано или поздно это понял бы. Большинство подозреваемых были старшекурсники, и, к его сожалению, среди них были и те, кто развил в себе навыки окклюменции и могли защитить свой разум от вторжений извне. Но даже они вряд ли были в состоянии ощутить столь лёгкое касание их мыслей. Особенно после неожиданного объявления, которое ни одного студента не оставит равнодушным.

Не считая наследника Слизерина, разумеется.

А вот проклятый мальчишка Поттер... В отличие от подавляющего большинства маленьких кретинов, блуждающих по школе, кажется, с одной единственной целью — усложнить его жизнь, и в отличие даже от некоторых особо бездарных его коллег, Снейп не считал Поттера наследником Слизерина. Этот самовлюбленный напыщенный эгоист просто не был способен ни на что выдающееся. Паршивец мог лишь купаться в украденной славе, упиваясь всеобщим вниманием, которое ничем не заслужил, как и его никчёмный отец. Северус Снейп испытывал отвращение, вспоминая о том, что Джеймс Поттер был любимчиком на факультете Гриффиндор, но Гарри Поттер… Сын переплюнул своего отца и стал любимчиком в Слизерине. На его факультете, среди серебра и зелени! Этот факт приводил его в бешенство.

Обычно мимолетные ковыряния в совершенно тривиальных сознаниях паршивцев не приносили Снейпу никакого удовольствия, но в этот раз он поддался любопытству при виде обескураженной физиономии Поттера и задержался в голове мальчика намного дольше, чем было строго необходимо. Он не сомневался, что его змеи это заметили: столь пристальное внимание никак нельзя было принять за обычный изучающий взгляд. Каково же было его удивление, когда вместо радости от того, что пострадала семья Уизли, с которой у Поттера сложились явно плохие отношения, мальчишка думал лишь о том, что не хочет закрытия школы, не хочет возвращаться к маглам, к этим Дурслям. Хотя чего ещё ждать от этого несносного неблагодарного выскочки? Все мысли исключительно о себе и своих мимолетных желаниях — ничего нового и удивительного. Никаких помыслов о Тайной комнате в его никчёмном мозгу, естественно, не было и в помине. Откуда бы им там взяться? Несмотря на это, в тот момент Снейпа так и подмывало перебрать память Поттера более подробно, смакуя каждое воспоминание по отдельности, но это не сулило ему ничего, кроме неприятностей. Он и так решился на слишком многое при всех.

Профессор вынырнул из своих раздумий и нахмурился, растерявшись на секунду. Что делать дальше? Ах да, встреча с остальными деканами. Резко развернувшись на месте, Снейп зашагал в сторону кабинета МакГонагалл. Даже если Минерва всё еще в башне Гриффиндора пытается донести ситуацию до своих тупоголовых учеников и объяснить, что им пора собирать манатки, смысла стоять в пустом коридоре не было. Эх, если бы не похищение девочки, он был бы даже рад, что все эти болваны покинут школу раньше времени...

К удивлению Снейпа, Минерва МакГонагалл обнаружилась в своём кабинете в компании Филиуса Флитвика и Помоны Стебль. Их директор сидела за своим столом поникшая, спрятав лицо в ладонях. Снейп заметил, что предполагаемая смерть уже второго ученика за два года Минерву очень сильно подкосила. Раньше она не позволяла себе такого публичного проявления слабости.

В кабинете царила гробовая тишина. Её нарушали лишь шаги нервно ходящей туда-сюда Помоны и равномерное тиканье часов. Это тиканье показалось Снейпу чересчур громким буханьем, а при виде состояния деканов у него ёкнуло сердце. Часы словно отмеряли время, которое осталось у пропавшей девочки. И оно утекало, неумолимо и безостановочно. Тик-так, тик-так.

— Я сообщил своему факультету, — холодно заявил Снейп остальным деканам. Желание что-либо говорить у него отсутствовало. Он взвесил ситуацию, пока добирался до её кабинета, и пришёл к выводу, что мисс Уизли вряд ли будет найдена живой. Да и будет ли найдена вообще? Чары, под которые попали другие ученики, яснее ясного сигнализировали, что им противостоит чрезвычайно могущественный тёмный маг, который шутить не будет.

Минерва подняла голову и бросила пронзительный взгляд на Снейпа. Лицо у неё было мёртвенно-бледным. Тот невольно почувствовал себя неуютно, словно та как-то поняла, что он не верит, что Уизли можно спасти... Словно он уже опустил руки… Словно пропажа девочки его вина... Что за чушь?

— Хорошо, Северус, — безэмоционально произнесла Минерва.

Крошечный Флитвик сидел, сгорбившись, на стуле, застыв в каменной позе.

— Мы думаем над тем, что же предпринять, — пропищал Флитвик, повернувшись к нему. — Никаких подозрений или догадок у вас нет?

Снейп в отрицании покачал головой.

— Необходимо срочно что-то делать, — нервно заявила Помона. В отличии от Минервы, которая ушла в себя после известия о Уизли и при появлении профессора Снейпа надела на лицо маску бесстрастия, декан Пуффендуя очень нервничала, и её голос звучал громко и визгливо. — Попечительский совет лишил нас Дамблдора, и вот что мы получили! Похитили ученицу! Сообщим им, пусть решают, что дальше. Надо что-то делать, быстрее! Минерва, что ты молчишь?!

— Надо ещё раз обыскать школу, — профессор трансфигурации плотно сжала губы, в её глазах появилась решимость. — Возможно, общими усилиями мы сможем отыскать хоть какой-то след. Я могла что-то упустить. Мы вместе с Перси Уизли осмотрели не всё… О Мерлин! Бедная миссис Уизли!

Директор замолкла, судорожно вздохнув. Казалось, что ей не хватает воздуха.

— Да что это такое?! — запричитала Помона. — Сначала мисс Грейнджер, а теперь мисс Уизли?!

— Надо осмотреть всю школу, мы должны приложить все силы, чтобы история с мисс Грейнджер не повторилась, Помона, — казалось, что истерика Стебль помогла МакГонагалл собраться с силами. Она поднялась на ноги, требовательно оглядев остальных профессоров. — Что скажете насчёт Попечительского совета?

— Да, стоит им сообщить, — ожил Флитвик, выпрямившись. — Но я не уверен в эффективности мер, которые они примут. Да и чем они помогут? Гораздо важнее сейчас решить, что делать. Мадам Помфри заверила меня, что зелье мандрагоры будет готово буквально через пару часов. Может, ожившие ученики сообщат имя злоумышленника?.. Как же не хватает Альбуса... Если бы кто и мог спасти мисс Уизли, то только он.

— Дамблдор не может вернуться вопреки воле Попечительского совета, — покачала головой Макгонагалл.

— Проинформируй их, — решил Флитвик, — а мы с Северусом займёмся поисками девочки.

Однако Снейп, решив дождаться попечителей, наколдовал себе стул, и стал наблюдать, как Минерва по каминной сети приглашает одного за другим членов Попечительского совета. Ответили, к сожалению, не все. Снейп бесстрастно наблюдал, как один за одним в кабинет через ярко вспыхивающий камин заходили попечители.

«Хм, всего трое? Похоже, судьба школы никого не волнует… Может, и нам стоит расслабиться?»

Как он понял по фрагменту разговора Минервы через камин, не все они оказались дома, поэтому их было так мало. Первым через порог камина ввалился низенький плешивый старичок. Брук, насколько он помнил. По слухам, денег у него — куры не клюют, а вот ума… Тот оглянулся на свою спутницу — Барнз — худощавую волшебницу неопределённого возраста с застывшим в недовольной гримасе сморщенным лицом, будто всё вокруг оскорбляло её чувства. Что ж, её присутствие также никому не доставляло удовольствия. Третьим был Коул, лысый худощавый волшебник. Огромные очки придавали ему чудаковатый вид. Он чаще других посещал Хогвартс и казался самым адекватным из всех троих. Все надежды Снейпа на конструктивный диалог тут же сфокусировались на нём.

— Добрый день, господа, — хмуро поздоровалась Минерва. Брук и Коул кивнули. Они явно не чувствовали себя уютно, так как обстановка в кабинете была мрачной, давящей. Профессора хмуро с ними поздоровались.

— Ближе к делу, МакГонагалл, — произнесла Барнз сухим голосом, высокомерно задрав подбородок. — Что произошло? Из-за чего такая спешка?

— Монстр похитил девочку, — со злостью в голосе произнесла Минерва. Её суровый взгляд заставил поежиться попечителей. — Первокурсницу с Гриффиндора, мисс Джинни Уизли, дочь мистера Артура Уизли.

У попечителей отразился шок на лице. Они разразились шквалом вопросов.

— Как такое произошло?

— Почему Вы уверены, что её похитили?

— Ай-яй-яй, зря Дамблдора убрали, он бы не допустил.

— Что же делать? Закрывать школу?

— Преступник оставил надпись, в которой уведомил, что её скелет будет висеть в Тайной комнате вечно, — сухо ответила Минерва. Снейп чувствовал, что она в ярости от своего бессилия, от пустой траты времени, от того, что не видит путей спасения ученицы. — Мы пересчитали учеников и почти сразу обнаружилась нехватка Джинни Уизли. Теперь хотелось бы услышать, какие меры предложит принять Попечительский совет в такой ситуации для спасения нашей ученицы.

Троица переглянулась. Видно было, что они раздавлены этой новостью, в ужасе.

— Я хотела бы увидеть эту надпись, — севшим голосом сказала Барнз. Она безуспешно пыталась придать лицу безэмоциональное выражение, но получалось из рук плохо: губы тряслись, глаза бегали из стороны в сторону. Женщина не знала, куда девать свои руки. — Да… Надпись…

Снейп брезгливо поморщился, наблюдая, как сомневающихся и громко причитающих попечителей Минерва повела показывать ту надпись. Глупые, бесполезные старые пни!

«А вы уверены, что девочку утащил монстр, а она не заблудилась в замке?»

«Ой, что же делать?»

«Да как же так?»

«Это вы, — с ненавистью думал профессор Снейп, — члены Попечительского советы, должны решать, что делать, а не стулья протирать!»

Минерва немного времени провела с членами Попечительского совета, пока те не покинули замок, решив посовещаться с остальными попечителями. Декан Гриффиндора сразу же после этого поспешила присоединиться к обыску Хогвартса, которым занялись остальные профессора.

Замок ими был перевернут и просмотрен сверху донизу, расспрошены портреты, приведения. Снейп потёр переносицу. Все эти меры дали ворох информации, замок словно жил своей жизнью, но... Ничего, что могло помочь найти девочку, найдено не было. Всё было безрезультатно. Профессора после многочасового обыска устало стояли в коридоре. Бессилие — вот что они чувствовали в тот момент. Они бросили все силы, чтобы найти свою ученицу, но ничего не вышло.

Снейп брёл к своему кабинету. Надо узнать, что произошло на факультете за это время, может, кто-то покидал гостиную или проговорился о чём-то? Он достал из кармана значок старосты и, чарами активировав его, связался с Фарли и приказал той немедленно явиться к нему в кабинет. У каждого декана был такой значок, связанный Протеевыми чарами со значками, которые носили старосты. Благодаря этому студенты могли экстренно связаться со своим деканом, так и декан мог отправить сообщение им. Его мысли вернулись к попечителям. Он сомневался, что они могут сделать что-то полезное для того, чтобы спасти девочку. На что способны эти идиоты магического мира? Лишь плясать под дудочку Люциуса да выгонять Дамблдора. Притащить в школу мракоборцев? Ну да, великая польза от этого. Ну наводнят школу эти идиоты в мантиях, будут искать совесть у гоблинов. Снейп знал, что раз уж Дамблдор, чрезвычайно могущественный волшебник, не смог найти комнату за прошедший год, несмотря на все усилия, что раз уж они, профессора школы, маги, не лишённые таланта, тоже ничего не смогли сделать, то мракоборцам уж точно ничего не светит. Хватило с него визита одноглазого параноика Грюма.

Погруженный в свои мысли, он и не заметил, как добрался до своего кабинета. Если бы он знал, где эта чёртова комната… Никаких шансов её найти. Уж если за тысячу лет не нашли… Единственный, кто знает её месторасположение — это Наследник Слизерина. И теперь ещё Джинни Уизли.

Он опять вскочил на ноги и начал быстрым шагом мерить свой кабинет; усталости как не бывало. Как вообще эта глупая девчонка умудрилась пропасть? Он боялся признаться самому себе, но рыжеволосая девочка чем-то ему напоминала маленькую Лили, было какое-то неуловимое сходство. Неужели она умрёт?

Когда-то давно, когда профессор Снейп ещё сам учился в этой школе, он услышал легенду о Тайной комнате и после этого грезил найти её и с помощью чудовища избавиться от всех тех, кто не достоин учиться, в первую очередь — мародеров с Поттером и Блэком во главе, а также ото всех тех, кто ему не нравился. Чтобы чудовище расправилось с ними. Тем более ходили слухи, что Тайная комната — это не простая выдумка или сказка для детей. Нет, она существует в реальности и даже была открыта в 40-е годы. А теперь те слухи воплотились в жизнь, но он этому был не рад. После первых же нападений неприязненное отношение к факультету Слизерина сменилось на ужас и страх.

За этот год и он сам, и остальные профессора, и Дамблдор тщательно обыскали несколько раз замок в поисках Тайной комнаты, но безрезультатно. Даже сложнейшие чары не помогли им определить её местоположение. Северус подозревал, что тут замешан какой-то ритуал, в котором смешали и тёмную магию, и, возможно, аналог древних чар Доверия и ещё что-то неизвестное. Сложно перебороть магию одного из основателей замка. За тысячелетие столько знаний было потеряно. Забытые чары... Пыль веков...

После того, как Дамблдора отправили в отставку, призрачные шансы найти эту комнату вовсе исчезли. Он понимал уже давно, что директор не всемогущ и не всеведущ, но чтобы так быстро тот лишился своего поста, которым очень дорожил... Это вводило в ступор. И хотя Снейп был очень даже не против занять должность директора, возглавив Хогвартс, но бразды правления взяла МакГонагалл. Люциус теперь принимает все меры, чтобы снять Дамблдора с поста Верховного судьи Визенгамота, дескать, пусть занимает пост главного мага в Международной конфедерации магов, и хватит со старика. Разумеется, как только Дамблдор лишится и этого поста, потеряв долю влияния, то Малфой примется пропихивать на место президента конференции своего человека. Люциус не остановится на полпути.

Профессор зельеварения вернулся мыслями к настоящему. Единственный шанс найти Уизли — это найти Тайную комнату. Где она находится, знает только Наследник Слизерина. Значит, надо найти его. Снейп решительно поднялся.

***

После ухода Снейпа слизеринцы не сразу оправились от шокирующих новостей. Хотя многие и обрадовались тому, что надоевшая им учёба закончится немного раньше и они вернутся домой, но были и те, кто больше думал о маленькой девочке из семьи Уизли. О ней и о том, что означало её похищение, что из этого следовало. Ведь до этого под удар попадали только маглорожденные, нечистые кровью, которых слизеринцы презирали и считали их судьбу заслуженной. Чистокровные волшебники и в страшном сне подумать не могли, что их может коснуться карающая длань Наследника Слизерина, что и они не могут чувствовать себя в безопасности. Однако нападению чудовища на Уизли в ходе жаркой дискуссии оправдание нашлось очень быстро. Многие студенты сразу окрестили эту семью предателями крови, не заслуживающими носить гордое звание волшебника. И для этого заявления у них были веские причины.

Практически любой волшебник на факультете Слизерин знал, что Артур Уизли открыто симпатизирует ничтожным маглам, всячески поддерживает и продвигает промагловские законы в Министерстве, да и вообще — один из людей Дамблдора. Какие ещё могут быть сомнения, что он не такой, как они? Так что никакого сочувствия из-за беды, коснувшейся его семьи, Артур Уизли не вызывал. Но... Гарри заметил, что некоторые слизеринцы теперь бросают на него взгляды, преисполненные страха. Может, они боятся хоть как-то прилюдно не одобрять действия наследника Слизерина, до этого момента вызывающие восторг у большинства их факультета?

Сам Гарри никак не мог понять, чем руководствовался наследник, выбрав такую жертву. Хотя он давно уже прекратил ломать голову над личностью этого неизвестного слизеринца, но... Почему именно Джинни? Даже если Уизли и могут считаться предателями крови, то зачем похищать маленькую девочку, ведь в замке есть и другие Уизли. Тот же ненавистный Рон или близнецы. Да хоть пусть утащат того заносчивого старосту — Перси Уизли. Зачем выбирать рыжеволосую девочку, которую ему, в отличие от других студентов факультета, откровенно жалко? Неужели наследник посчитал, что не может справиться с другими Уизли, и выбрал самую слабую жертву? Или у него были другие причины?

Мальчик чувствовал себя не в своей тарелке. Одно дело — быть почитаемым на своём факультете, и совсем другое — подозреваться в похищении человека. Или даже... Гарри настойчиво гнал мысли о её смерти. Наверняка профессора уже приняли необходимые меры, и её вот-вот спасут. Не зря же МакГонагалл их всех собрала, ведь так?.. Прошлогоднее происшествие не повторится. Перед ним опять возник образ рыжеволосой, немного конопатой девочки. Перед глазами пронеслось её нелепое поздравление на день Святого Валентина. У него защемило сердце. Он ведь явно нравился ей. Она даже не постеснялась отправить гнома с сочинённым ею стихотворением к нему, чтобы выразить свои чувства. А он никак не отреагировал. Лишь посмеялся. Хотя она, наверное, не подозревала, что Малфой так быстро раскусит отправителя.

Гарри повернулся к Драко и увидел, что тот явно был в смятении. И Поттер понимал, что тот сейчас чувствует. С одной стороны, сын Люциуса ненавидел всю семью Уизли, а особенно Рона, но с другой, не желал Джинни повторения участи Грейнджер. Гарри казалось, что он просто хотел, чтобы они исчезли, не мешали ему. Но он никак не мог забыть обыски, что Артур Уизли устроил у них в доме.

Общее обсуждение как-то быстро застопорилось. Кто-то побыстрее хотел домой, на каникулы, но были и недовольные закрытием школы. Больше всех был расстроен Флинт, которого лишили шанса получить Кубок по квиддичу. Проклиная всех грязнокровок и семейку Уизли, тот в бешенстве отправился к себе в комнату. Ближе к вечеру все разошлись по спальням, собирать вещи перед отправкой домой. Лишь немногие остались сидеть в гостиной, и Гарри был среди них. Ему не хотелось оставаться одному в комнате. Ему казалось, что он должен что-то сделать, спасти Джинни. Вся его легенда и слава, связанная с Тайной комнатой, теперь выглядели полной глупостью. Да и возвращение к Дурслям уже не виделось ему концом света. Да, у них плохо жить, но... Каково сейчас Рону? По сравнению с его горем, проблемы Гарри мимолетны, неважны.

Ему бы переговорить с Дафной, может, признаться в том, что он змееуст, но не наследник Слизерина. Ей он доверял, она посоветует, что делать. Ни Дэвис, ни Нотт, ни Малфой или даже Забини таких чувств у него не вызывали. Да, у них были неплохие отношения, но делиться с ними своими тайнами он не хотел. А вот Дафна — другое дело, ему было приятно и общаться с ней, и смотреть на неё. Что-то ёкало у него в груди при виде девочки, радостное и щемящее. Неужели такие же чувства он вызывал у Джинни? Но юная слизеринка ушла к себе в комнату, а Нотт вытащил карты, предложив поиграть.

Что же делать? Нельзя просто так допустить, чтобы она умерла. Он должен что-то предпринять. Пойти к профессору Флитвику, рассказать ему всё. Неожиданно к нему подошла староста Джемма Фарли.

— Поттер, — её тёмные глаза требовательно смотрели только на него, игнорируя других сидящих рядом, — профессор Снейп сказал привести тебя.

Гарри удивленно уставился на неё.

— Что? Зачем?

— Не знаю, — невысокая староста пожала плечами, — он тебя ждёт. Идём.

Гарри недоуменно переглянулся с Ноттом и поднялся на ноги.

— Ладно, я понял. Иду.

Вдвоём они вышли из гостиной. К его удивлению, Фарли шла очень быстро, и он еле поспевал за её широким шагом. Гарри гадал, что от него может хотеть профессор Снейп… Наверняка возникнут вопросы о слухах насчёт него, как о наследнике Слизерина. Он вспомнил тот долгий взгляд, которым декан его одарил перед тем, как покинуть гостиную. Нет, ему он ничего точно говорить не будет. Снейп у него вызывал неприязнь своим отношением, вечными придирками. Да, лучше будет всё отрицать.

Хотя...

Наверное, и остальные деканы собрались. Неужели они ничего не смогли придумать, не спасли Уизли? Прошло столько времени… Стоит ли им всем говорить, что он знает змеиный язык? Вдруг это поможет в поисках Тайной комнаты и в спасении Джинни. Или от этого не будет никакого проку, а лишь принесёт ему большие проблемы и подозрения со стороны профессоров?

Неровное колыхание пламени факелов давало мало света, погружая коридоры в полумрак. Миновав не один проход, они наконец остановились у одного из кабинетов. Девушка взмахом руки показала, что пропускает его вперёд, и Гарри зашёл внутрь. Кабинет явно давно не использовался и был покрыт пылью. Несколько десятков парт, беспорядочно расставленных по кабинету, пребывали в плачевном состоянии, а некоторые даже прогнили и развалились. Посреди комнаты стоял парень, опираясь на сравнительно целую парту, и крутил в руках волшебную палочку. Он был высокого роста, темноволосый и явно намного старше Гарри. Его тёмные глаза с интересом разглядывали мальчика.

— Привет, — вежливо поздоровался с ним Гарри.

— Здравствуй, Гарри Поттер, — отозвался тот приятным мелодичным голосом. Гарри снова оглядел кабинет, пытаясь найти профессора, которого нигде не было видно.

«Наверное, сейчас подойдёт» — мелькнула у него мысль.

Гарри посмотрел на стоящую рядом Фарли и спросил у неё:

— А где профессор Снейп?

Та безучастно смотрела мимо него.

— Эй, — снова позвал её, но девушка словно не слышала его. Он перевёл взгляд на парня, который мягко улыбнулся ему.

— Она не ответит на твой вопрос, пока я ей не прикажу. А вопросы здесь задавать буду я.

— Эээ... Ты?.. — Гарри недоуменно заморгал.

Чувство неправильности происходящего пронзило его. Он нащупал в кармане свою волшебную палочку, и это придало ему храбрости.

— Да, именно я, — парень с превосходством ему улыбнулся.

— Кто ты такой? — в лоб спросил Гарри. — И какие у тебя ко мне вопросы?

Мелькнула мысль, что всё же есть недовольные или сильно обозленные тем, что наследник напал на чистокровную волшебницу, и об этом пойдёт сейчас разговор. Мысль мелькнула и пропала. Несмотря на то, что студентов змеиного факультета не так уж и много, он никак не мог вспомнить среди них этого улыбающегося парня, хотя был уверен, что знал всех других старшекурсников в лицо: за два года он запомнил весь факультет. Но форма на незнакомце была явно Слизерина, точь-в-точь такая же, как и у самого Гарри — в цветах серебра и зелени. Роясь в памяти, стараясь снова вспомнить всех учеников своего факультета, мальчик наморщил от напряжения лоб.

— Что-то я не помню тебя среди старшекурсников, — протянул он с недоумением.

— Ну да, конечно же. Но это и неудивительно, что ты меня не помнишь. Я учился в этой школе, — неизвестный слизеринец обвёл рукой помещение и взглядом стены класса, словно за их пылью он видел весь волшебный замок, — очень давно.

Гарри недоверчиво нахмурился.

— Что-то ты не похож на взрослого волшебника, который давно закончил школу, — заметил он, оглянувшись на замершую, словно статуя, Фарли. — Это какая-то шутка? Как тебя зовут?

— Я не говорил, что закончил школу, — незнакомец прищурился, внимательно наблюдая за Гарри. — Я сказал, что учился тут очень давно. А что же до моего имени…

Неизвестный слизеринец на мгновение замолчал, склонив голову. Его пронзительный взгляд придавил Гарри к полу, парализуя. Сердце мальчика гулко бухнуло в груди.

—...то ты знаешь меня под именем Волан-де-Морт.

Противостояние

Глаза Гарри недоуменно расширились.

— Волан-де-Морт? Не может быть! — Гарри покачал головой, явно не веря в услышанное, и сделал шаг назад. Мальчик не боялся произносить это имя, в отличие от большинства слизеринцев. Какой смысл страшиться погибшего колдуна? — Он умер давно! Умер лет одиннадцать назад! Тем более Волан-де-Морт намного старше тебя!

— Нет-нет, зря ты думаешь, что так легко убить Тёмного Лорда, величайшего мага всех времен! — с жаром воскликнул парень, его глаза сверкнули красным отблеском. Гарри ещё отступил на шаг назад. — Я постиг тайны бессмертия. Я защитил себя от смерти. И именно я Наследник Слизерина, чью славу вероломно и лживо присвоил себе ты.

— Подожди-подожди, — пробормотал в растерянности Гарри. — Я не понимаю. Получается, это ты открыл Тайную комнату?

— Ну да, с помощью малышки Уизли. И этого дневника, — он небрежно кивнул на чёрный дневник, который лежал рядом с ним на парте. Гарри до этого не замечал его.

— Дневника? — окончательно запутался мальчик. — Как? Я не понимаю.

— Ну естественно, ты не понимаешь, — с превосходством заметил Наследник Слизерина. — Это Тёмная магия, и она недоступна такому никчёмному неудачнику, как ты. И как только люди могли поверить, что ты из себя что-то представляешь? Что ты Наследник Слизерина. Забил пару квоффлов и решил, что ты чего-то стоишь? Но это не так.

— А Джинни... — Гарри всё пытался осознать происходящее и вспомнил нескладную девочку, о которой думал весь день. — Так она помогала тебе? Как такое может быть?

— Интересный вопрос, — любезным тоном начал Волан-де-Морт. — Это длинная история, но так уж и быть, я расскажу тебе её, так как я никуда не тороплюсь. Я очаровал Уизли. Я хорошо умею подчинять людей, понимая их суть, видя, что ими движет. Причина её незавидной участи и твоего нахождения в этой комнате в том, что она открыла сердце и свои маленькие секреты некоему невидимому незнакомцу. Ей достался мой дневник, — он снова кивнул в сторону чёрной тетради. — Я был заключён в нём долгие годы. И когда она начала писать в нём в прошлом году, делилась своими страхами, переживаниями, своими глубинными помыслами, мечтами, то сама не заметила, как попала под мои чары. Да... Малышка Джинни писала в нём много месяцев, поверяя мне свои ничтожные горести и печали: её дразнит брат, ей приходится носить поношенную мантию, учиться по старым учебникам. Как слаба её надежда понравиться знаменитому, прекрасному, великому Гарри Поттеру…

За всю беседу он ни разу не оторвал глаз от лица Гарри — они выражали какую-то странную алчность.

— Как он смеялся над ней и её поздравлением вместе с другими слизеринцами, разбив бедняжке её влюблённое сердечко. Это было даже смешно, но по большей мере смертельно скучно — выслушивать глупенькие излияния одиннадцатилетней девчонки. Но я был терпелив. Я отвечал, я проявлял сочувствие, я был добр. И Джинни полюбила меня, — он открыл дневник и начал читать. — «Никто никогда не понимал меня так, как ты, Том… Я так рада, что у меня есть этот дневник и я могу ему довериться… Это всё равно что иметь друга, который всегда с тобой, неотлучно…»

Волан-де-Морт расхохотался леденящим хохотом, дико не соответствующим облику шестнадцатилетнего подростка. От его страшного хохота у Гарри на голове зашевелились волосы.

— Если уж я решил, Гарри Поттер, то непременно очарую того, кто мне нужен, — с его лица не сходила довольная улыбка. — Джинни изливала душу, а мне как раз её душа и была нужна. Я впитывал её глубинные страхи, самые потаенные секреты и наливался жизненными соками, становился крепче, сильнее. Моя мощь так выросла — куда там маленькой мисс Уизли. У меня накопилось столько энергии, что я начал обратное излияние — напитал мою маленькую подружку моими собственными секретами... секретами теперь уже моей души… Никто и не заметил, как я подчинил её. Именно она открыла Тайную комнату. Под конец она начала о чём-то подозревать. Это было так забавно. Послушай, — Волан-де-Морт снова начал читать строки из дневника, написанные Джинни. — «Дорогой Том, мне кажется, что я теряю память. Вся моя мантия в петушиных перьях, а я понятия не имею, откуда они взялись. Дорогой Том, я не могу вспомнить, что делала в ночь на Хэллоуин. Тогда кто-то напал на кошку, а светящейся краской была перемазана я. Дорогой Том, Перси постоянно твердит, что я стала бледная и сама не своя. Думаю, он подозревает меня… Сегодня было ещё одно нападение, и я опять не помню, где была. Том, что мне делать? Мне кажется, что я схожу с ума… Похоже, это я нападаю на всех, Том!» — он ухмыльнулся при виде выражения ужаса на лице Гарри. — Она пыталась избавиться от дневника, но никто не может противостоять силе Волан-де-Морта! Но убийство грязнокровок перестало быть моей целью. Я хотел совсем другого. Я захотел получить тело и я его получил.

Гарри чувствовал себя так, будто попал в кошмар. Вот-вот он проснётся, и выяснится, что он просто задремал в уютном кресле перед жарким камином. Но в глубине души он понимал, что всё происходит наяву.

— Джинни где? — требовательно спросил он.

«Что ещё за Том?» — мелькнула у него мысль. — «Он что, представился Джинни чужим именем?»

— Похвально, что ты о ней переживаешь, — с издёвкой промолвил Наследник. — Самоотверженная глупость, ведёшь себя словно гриффиндорец. Я забрал все её силы, и она перестала быть мне нужна, — Наследник улыбнулся. — Я убил её.

— Нет... — Гарри вспомнил рыженькую девочку.

«Джинни...»

Он выхватил палочку.

— Хочешь дуэли? Это будет забавно. Я тебе покажу, что значит настоящий волшебник, — Наследник резко взмахнул палочкой, и Гарри рефлекторно поставил щит. Красное заклинание разбилось о него, а ненависть к убийце вытеснила все сомнения мальчика. Гарри захотел причинить ему боль, наказать. Недолго думая, он атаковал в ответ.

Все заклинания, которые Гарри пытался применить, Волан-де-Морт легко блокировал или же он просто не успевал их закончить, вынужденный защищаться или уклоняться от ответных чар. Бой захватил его полностью, он погрузился в схватку. Заклинания летали так быстро, что не было времени размышлять или как-то планировать бой. Это не шло ни в какое сравнение с учебными и медленными дуэлями с Крэббом или Гойлом, которые, откровенно говоря, даже вдвоём и рядом не стояли с мощью его нового противника. Гарри чувствовал необычайное воодушевление и упоение от схватки. Хваленый старшекурсник, истинный наследник Слизерина, подлый убийца не мог с ним справиться. А Гарри противостоял ему, применяя все атакующие заклинания, которые он выучил за два года. Он с ним справится, притащит его, поверженного, в гостиную и всё будет правильно, всё будет хорошо.

Заклинания, мощные чары, проклятия... Они погрузили комнату в хаос, превращая парты в труху, рикошетя или разбиваясь о стены, от которых разлеталась каменная крошка. Гарри действовал очень быстро, иногда интуитивно, выкрикивая одно заклинание за другим, блокируя ответные проклятия магическими щитами, а от некоторых инстинктивно уклонялся, понимая, что защитные чары против такого не помогут. Вот Гарри взмахнул палочкой, собираясь произнести ещё одну атакующую связку заклинаний, как вдруг почувствовал, что лежит на чём-то жестком.

В голове очень сильно гудело, а уши заложило. Сверху раздался холодный голос.

— Лживое ничтожество, неужели ты думал, что сможешь противостоять самому Лорду Волан-де-Морту своими детскими чарами? Уже на первом курсе я превосходил тебя во всём. Я увидел достаточно, — голос Тёмного Лорда звучал откуда-то сверху. Желания подниматься на ноги у Гарри не было совершенно. — Ты недостоин быть на факультете самого Салазара Слизерина... Думаю, что стоит тебя проучить за то, что целый год ты присваивал мою славу. Круцио!

Гарри только успел дёрнуться, как его постигла такая боль, что он забыл обо всём на свете, забыл, где он и что происходит, забыл собственное имя.

Боль.

Она была совершенно невыносимой, пронизывала всё тело.

Кости, казалось, ломаются на части, а голова горит изнутри и вот-вот разлетится на куски; глаза бешено вращались в глазницах, он кричал и выл, катаясь по полу, но не слышал даже собственного голоса.

И тут...

...всё прекратилось.

Гарри, тяжело дыша, с трудом поднял голову. Красивое лицо Тёмного Лорда исказила жестокость, которая не просто портила лицо юноши, нет, она искажала его, обесчеловечивала; ноздри возбуждённо трепетали.

Это внушало дикий страх. Гарри не хотел услышать снова «Круцио». Даже мысль об этом заставляла тело нервно дрожать. Рядом с Наследником стояла Фарли и безучастно смотрела на его страдания.

— Помоги, — с мольбой в голосе произнес Гарри, протягивая к ней руку. Она же его староста, она поможет. Сбросит чары Подчинения. — Пожалуйста...

— Она? — Волан-де-Морт издал холодный смешок. — Это она тебя сюда привела, глупец. Под Империусом она будет выполнять всё, что я скажу. Никто не сможет противиться моей власти, — Гарри показалось, что тот немного успокоился, по крайней мере, звериная жестокость ушла с его лица, оно даже стало каким-то добрым, он улыбался своим мыслям.

«Пусть радуется, всё хорошо, только не надо снова меня пытать. Пожалуйста!»

Наследник подошёл к Фарли и потрепал её за щёку, сказав:

— Абсолютный контроль.

Гарри попытался аккуратно сесть. Тело после Пыточного заклинания плохо слушалось, его ещё пронзали фантомные боли, руки дрожали. Где его палочка?

— Но думаю, она может помочь, ведь так, уважаемая староста? — с наигранной почтительностью обратился он к замершей столбом девушке и, не дожидаясь её ответа, продолжил. — Помоги Поттеру осознать, что ему не место на Слизерине, что он крупно ошибся, присвоив себе титул и славу Наследника Слизерина. Мой титул! Примени к нему Круциатус.

У Гарри всё сжалось. Глядя, как староста так же отстранённо, с безучастным выражением на лице, засунула руку в карман, он неверяще уставился на извлечённую оттуда палочку, которую она направила прямо на него.

— Не... нет, не надо! Пожалуйста. Ты...

— Круцио.

Пришла боль, заставив его громко взвизгнуть. И сразу ушла. Мальчик понимал, кто он и где находится, хотя и снова лежал на полу. Тело болело, и Гарри немного тошнило.

— Да, книга из библиотеки Блэка не врала, — задумчиво произнес Волан-де-Морт, разглядывая Фарли. — Видишь ли, Поттер, чтобы приносить боль, нужно желать этого. Желать увидеть, как ты будешь корчиться от неё, скулить и плакать. А вот староста этого не хочет. Она вообще ничего не хочет и не понимает, кто она. Как утверждалось в том манускрипте, тот, кто находится под Империусом, не всегда может нормально применять чары Пытки. Да и многие другие чары тоже будут неподвластны. Я практикой подтвердил теорию, Поттер! Хотя, возможно, что это староста такая слабачка. Ты же почувствовал разницу между её силой и моей мощью? Давай я тебе ещё раз покажу, чтобы не было сомнений. Круцио!

Снова хлынула чудовищная боль. Она изгибала его тело, заставляла кричать, выть, катаясь по полу. Не было ни единой возможности от неё укрыться, спрятаться...

— Я ведь думал стать учителем Хогвартса, — где-то рассказывал ОН, сняв на время проклятие, пока Гарри не мог унять дрожь от пытки, лежа на полу.

Слезы текли по щекам, его тошнило, а всё тело стало словно чужим, произвольно дёргаясь само по себе. Ему казалось, что его израненный разум заперт не в своём вместилище. Он взглянул на своего мучителя. Перед ним всё мутнело, но он увидел...

Молодое, красивое, с правильными чеканными чертами лицо сейчас искажала поистине устрашающая гримаса, весь его профиль был просто полностью преисполнен злобой, гневом, и жаждой насилия, его глаза прямо и неотрывно, жадно смотрели на мальчика, источая поистине пугающее предвкушение страданий, словно бы пытаясь впитать в себя каждое движение, каждую секунду и мгновение агонии своей жертвы, крылья его носа трепетали, а под ними…

Кровожадный оскал, словно бы это даже и не разумный человек, а очень голодный, хищный зверь, умело загнавший свою добычу и теперь с наслаждением вырывающий из её ещё дергающего тельца самые сочные и аппетитные кусочки горячего и свежего мяса.

— ...фессором Защиты от Тёмных искусств. Мы же в школе, а ты ученик, ведь так, Поттер? — оскал обратился в мягкую улыбку, заставив мальчика содрогнуться от ужаса. — Вот первый урок ты уже усвоил, что для Круциатуса нужно желание причинять боль, а у волшебника под Империусом нет ни желания, ни свободы воли. Что насчёт второго урока, а, Поттер? Я читал, что от длительного Круциатуса люди сходят с ума. Давай проверим, что будет быстрее: сойдёшь ли ты с ума или у меня разболится голова от твоих криков. Круцио!

Мальчик снова заорал, корчась на полу. Гарри чувствовал, что разум его трещит, плавится от чудовищной боли. Что он пытается ускользнуть, как угорь от хватких рук, как крыса, забиться в нору, лишь бы не было её.

Боли.

Ему казалось, что он снова сидит в чулане у дома Дурслей. А напротив него сидят его мама и тетя. Они улыбаются ему. Вдруг свет в комнате гаснет и их лица скрываются в тени, а улыбки становятся страшными, зловещими. И из их уст звучит мужской голос:

— Больно? А ведь ты мог спасти Джинни. Я ведь хотел встретиться с тобой там, в Тайной комнате, поэтому и приказал Джинни оставить ту надпись. Но ты не пришёл, и она умерла. Круцио! ...были к тебе вопросы... ...не обладавший особенными чарами, смог одолеть величайшего в мире волшебника? ...только шрамом, а я утратил всю свою мощь? Но вместо беседы ты решил бросить вызов самому лорду Волан-де-Морту. Что ж, почувствуй ответственность за свои действия. Давай ещё одну порцию боли? Круцио!

Пытки тянулись бесконечно, а перерывы между ними были так малы. Волан-де-Морт что-то говорил, спрашивал, но мальчик помнил всё обрывками, с трудом осознавая, где он и что происходит. Ему так хотелось, чтобы Волан-де-Морт просто убил его, чтобы больше не пытал, но у него не было сил попросить. Он боялся промолвить и слово, боялся прервать речь Волан-де-Морта, ведь когда он молчит, то Гарри кричит от боли. Пожалуйста, хватит! Не надо снова.

— ...долго. Но ничего, я закончу с тобой и отправлюсь на поиски самого себя. Вместе нас ничто не остановит. Круцио!

Мальчик опять закричал вконец сорванным голосом, но вдруг боль почти сразу же ушла. Гарри ещё рефлекторно подёргался несколько секунд, но такой чудовищной боли, как раньше, не было.

— Что? — Волан-де-Морт недоверчиво уставился на свою палочку. — Круцио! Круцио! Круцио!

Каждый раз Гарри вскрикивал от чудовищной вспышки боли, но почти сразу заклинание спадало.

— Как такое может быть?

Гарри перевернулся на спину и с трудом поднял голову на Волан-де-Морта. Тот выглядел недоуменным, даже напуганным. Гарри вдруг заметил, что сквозь него видно стену класса, которая была в трещинах и в следах от попадания чар. Маг просвечивал насквозь.

— Что за ерунда? — Волан-де-Морт решительно потряс головой и наставил палочку на Гарри, который в испуге вздрогнул. Наследник предвкушающе улыбнулся. — Авада Кедавра!

И ничего. Ни вспышки, ни зелёного луча, дарующего долгожданную смерть. Вдруг палочка выскользнула из рук Наследника и упала на пол. Волан-де-Морт бросился за ней, пытаясь схватить, но та просто покатилась дальше. А его тело окончательно потускнело. И вдруг начало втягиваться обратно в открывшуюся чёрную книгу.

— Нет! Нет! Не хочу! — в ярости кричал уже еле видимый призрак. — Поттер! Я выберусь и убью тебя! Убью! Убью!

Волан-де-Морт втянулся в дневник, который тут же захлопнулся. Гарри с облегчением перевёл дух и без сил распластался на холодном и таком приятном каменном полу.

***

Никаких мыслей вообще не было, боль потихоньку уходила из тела. Ему даже показалось, что он потерял сознание. Он смотрел на потолок, и ему казалось, что тот дрожит, а комната вращается. Голова сильно кружилась и всё плыло у него перед глазами.

Он не осознавал, сколько прошло времени. Полежав так непонятное количество времени, он всё же нашёл в себе силы, чтобы подняться на ноги. Голову тут же пронзила вспышка боли. Покачнувшись, мальчик всё же удержался на ватных ногах. Его пошатывало и снова тошнило. Он с трудом приходил в себя.

Отряхнув мантию от пыли, Гарри отыскал свою палочку и осмотрел разрушенный кабинет. Пахло горелым деревом. Его взгляд со страхом остановился на чёрной книжке, куда засосало Волан-де-Морта. Что произошло? Неужто кончились силы, что он отнял у Уизли? Мысли текли очень медленно и тягуче, словно густая патока. Неожиданно стоящая всё это время столбом Фарли пошевелилась и ойкнула, тряся головой. Гарри среагировал мгновенно и инстинктивно:

— Экспеллиармус.

Палочка старосты вылетела у той из руки, и мальчик с трудом поймал её. Всё тело опять сразу пронзила боль, и он покачнулся, еле-еле сдерживая стон. Мышцы рук налились тяжестью и реагировали с трудом. Он поднял голову, посмотрев на Фарли. Староста от попавшего в неё заклинания пошатнулась и села на пол. Гарри пожалел о своей поспешности. Он шагнул к ней, ему хотелось быстрее поднять её, расплакаться от пережитого ужаса, его чуть ли не трясло. Всё кончилось. Он как-то выжил. Спасся, пережив второе смертельное проклятие от Волан-де-Морта. Тряся головой, Фарли бросила злой взгляд на Поттера:

— Ты что делаешь? А ну верни мне мою палочку!

Мальчик остановился, оторопело смотря на неё. Как она смеет на него кричать после того, что он пережил из-за неё? Это она завела его сюда, в западню! Лицо его ожесточилось.

— Чтобы ты снова напала на меня? — с гневом просипел Гарри, с трудом сдерживаясь от того, чтобы не пульнуть в неё каким-нибудь плохим заклинанием. Его опять замутило.

— Я что? Я не... — она поморщилась и схватилась за голову. — Ничего не помню. Что со мной? Что ты сделал? Что?!

— Ничего! Это ты меня привела сюда обманом, — прохрипел Гарри. От криков во время пытки у него сорвало голос. — Напала на меня.

— Что за ложь, Поттер? — она поднялась на ноги, голос обрёл металлические оттенки. Она пришла в себя. — Верни мою палочку! Сейчас же!

Поттер разозлился. Как она смеет обвинять его? Ему хотелось одновременно сесть обратно на пол и расплакаться от пережитого, от вернувшейся боли от Круциатуса, что ещё волнами расходилась по его телу, то начать крушить всё, что он видел перед собой. Выбора его лишила староста, не дождавшись ответа и решительно бросившись к нему с целью отобрать свою палочку. Гарри ударом заклинания отбросил её. Но Фарли это не остановило; она вскочила обратно на ноги с гневным криком и опять бросилась к нему, так что Гарри опять применил магию, швыряя старосту на пол. А потом ещё раз. И ещё. Она всё не успокаивалась. Что-то тёмное поднялось внутри него. Девушка рухнула на ветхую парту, которая от удара сломалась, поднимая облако пыли. Гарри переступил с ноги на ногу, покрепче сжимая палочку.

Фарли с трудом, покачиваясь, поднялась на ноги. Вся её мантия была в пыли, как и у Гарри. Рукав у девушки порвался, были царапины и ссадины на руках. Но её лицо не выражало страха, а лишь злость.

— И это всё, что можешь, Поттер? Тебе это с рук не сойдёт! Будь у меня палочка, то я бы тебя размазала по стенке, а ты только и можешь, что куражиться над безоружной, — крикнула она, а потом с издёвкой добавила, — наследник Слизерина. Думаешь, все слизеринцы поверили в эти глупые слухи? Не будь таким наивным! Во время последних нападений ты был среди своих одноклассников!

«Круциатус. Больно?»

Гарри сжал крепче свою палочку, не отрывая взгляда от презрительно ухмыляющегося лица старосты.

«Я тебе покажу, что значит настоящий волшебник. Ты недостоин».

Злость обуяла его. Он покажет ей, что нельзя насмехаться над ним! Он не слабый!

— Серпенсортиа!

Тёмная змея вылетела из его палочки и шлёпнулась на пол. Фарли зло рассмеялась.

— О, хочешь натравить на меня змейку? Ничего более серьёзного не смог придумать, жалкая полукровка?!

— Задуши её. — на этот раз произнесенных слов никто не услышал. Из уст Гарри раздалось шипение, которое весьма зловеще прозвучало в этой комнате. Змея послушно заскользила к девушке, которая в шоке застыла.

— Что? Нет! — она попыталась отпихнуть змею ногой, но та ловко обвилась вокруг одной ноги, в пару оборотов обернувшись вокруг второй, и девушка рухнула на пол, потеряв равновесие.

Змея заскользила дальше, проигнорировав жалкую попытку отмахнуться рукой, и обвилась в несколько колец вокруг шеи девушки. И сжала хватку.

Изо рта Фарли донесся хрип. Она схватилась за змею, тщетно пытаясь ослабить хватку её колец на своей шее. Девушка не могла вздохнуть ни капли воздуха. Гарри подошёл к ней и присел на корточки так, чтобы их головы были вровень. Она задыхалась, лицо покраснело, а глаза, казалось, вот-вот выпрыгнут из орбит.

— Ну как? Теперь тебе страшно?

Наследие Слизерина

Посреди полуразрушенного кабинета с обуглившимися стенами и тлеющей мебелью судорожно дёргалась девушка, лежащая на полу. Она задыхалась, лицо покраснело, ноги стучали по полу, а глаза вылезли из орбит. Злость в душе Гарри уступила голоску жалости, когда он на неё смотрел. Неясный шум и гудение в голове у мальчика ослабло, и пришла мысль, что она вот-вот задохнётся.

— Отпусти её, — наконец приказал Гарри змее.

Та ослабила хватку, разжав свои кольца вокруг шеи девушки, и та с криком отбросила её в сторону. Змея, злобно шипя, отлетела под парту, а Фарли в страхе поползла как можно дальше от Поттера, пока не прижалась спиной к стене. Глаза с тревогой смотрели на приближающегося Гарри, она с трудом, но жадно дышала.

— Так это правда? — Фарли с ужасом прохрипела, смотря на него снизу вверх. Голос у неё был сиплый, говорила она еле-еле слышно. На её шее остался красный след удушения от змеиных колец. — Ты действительно наследник Слизерина? Ты убил Джинни Уизли?!

Он убил Джинни? Он? В его голове зашелестел мягкий голос, от которого у него пошла дрожь по телу.

«А ведь ты мог спасти её. Но ты не пришёл, и она умерла».

Да, он убил её. Она умерла из-за его бездействия. Если бы он...

— Да, — с усилием произнес он. — Она умерла из-за меня.

— Нет, я не знала! — ударилась в крик девушка, испугавшись за свою жизнь. — Не убивай меня, пожалуйста! Не надо! Я сделаю, что угодно! Пожалей!

«Никто и не заметил, как я подчинил её. Никто не сможет противиться моей власти. Абсолютный контроль».

— Почему я должен тебя пожалеть? — ухватился он за её последние слова, вспомнив, как Волан-де-Морт пытал его. «Тебе это с рук не сойдёт! Я бы тебя размазала по стенке». И куда делась смелая девушка, которая бросалась навстречу его заклятиям? — Меня никто не жалел.

— Не надо! Я никому не скажу! Пожалуйста! Пожалуйста! — взмолилась она. У неё тряслись губы, и она с ужасом смотрела на палочку в руке Гарри. — Клянусь!

— Клянешься? — Гарри задумался.

Он даже в мыслях не думал об её убийстве. Он и сам не знал, чего хотел. Боль от пыток ещё не прошла, но... Приятное чувство власти при виде страха их гордой старосты, одной из самых... даже самой сильной и уважаемой волшебницы, которую он знал в школе, кружило ему голову. Семикурсница, староста всего факультета и Хогвартса...

И это после пыток, когда его унизили и растоптали. Самое время восстановить утерянное чувство достоинства. Что с неё получить? Джинни мертва... Фарли не сможет вернуть всё как было, она не сможет её оживить. В этом году она заканчивает Хогвартс, и в следующем году её уже тут не будет. Если ещё школу не закроют окончательно. В голове у него снова зашумело, и он потряс ею, пытаясь сосредоточиться. Он сумеет всё исправить, если у него будет верный товарищ... Но всё его влияние на неё пропадёт, как только они покинут эту комнату, как только он отдаст ей палочку. Всё его преимущество исчезнет... Неожиданная мысль пришла ему в голову. — Этого мало. Ты дашь Непреложный обет подчиняться мне.

— Непреложный обет? — У Фарли глаза полезли на лоб. — Нет, не надо! Не надо!

— Да! — припечатал Гарри Поттер.

Вид униженной и испуганной старосты почему-то радовал его. Всего несколько минут назад на её месте был он, корчась и крича от боли. Или прошло несколько часов? В голове у него забухал молот, в глазах мутнело. Комната то расплывалась, то покачивалась. Лишь сидящая на полу староста с текущими по лицу слезами была видна особо чётко. Он не отрывал от неё глаз. Фарли не простая школьница, она лидер факультета и сильная волшебница. Так почему же она не могла перебороть чары принуждения? Он полностью доверял ей, а она воспользовалась этим и привела в западню. Она тоже виновата... Виновата! Это она привела его к Волан-де-Морту, из-за неё он пережил всё это. Мысль, что девушка была под Империусом, Гарри отмёл, ведь она могла вырваться из этого заклятия, он читал о таких случаях. Нельзя просто уйти. Нельзя, после всего случившегося.

— Или так, или никак, — жёстко отрезал Поттер. — Или ты хочешь повторить судьбу Уизли?

Та затрясла отчаянно головой.

— Тогда делай, что говорят, — приказал Гарри. — Поняла?

— Но... но...

Гарри взмахнул палочкой, и Фарли закрутило вокруг своей оси. Она вскрикнула от испуга.

— Может, мне снова призвать змею? — прошипел на змеином Гарри.

Та, услышав, встрепенулась, выползла из-под парты и быстро приползла поближе к ним. Старосту прекратило вращать, и её лицо замерло в метре от вставшей на хвост змеи. Фарли парализовало от страха, когда она увидела, как та агрессивно раздувает свой капюшон. Неужели это гадюка? Несмотря на свой дар общения с этими существами, Гарри не разбирался в них.

— Может, ты хочешь побеседовать с ней? — Гарри кивнул в сторону змеи.

Фарли снова отчаянно затрясла головой. Её красивые тёмные волосы растрепались, извалялись в пыли, утратив свой лоск.

— Или отведать Круциатус? Я могу пытать тебя, а потом убить, — солгал мальчик, продолжая запугивать девушку. Он чувствовал, что стоит ему остановиться, то снова падёт в объятия ужаса. — А всем скажу, что это ты напала на меня. На твоей палочке как раз заклятие Круциатус найдут. Скажу, что это ты наследница Слизерина. Ну? Хочешь жить, дай мне Непреложный обет!

— Хо... хорошо, — теперь Фарли плакала без остановки, тихонько всхлипывая. Но Гарри не ощущал никакой жалости к ней, нутром чувствуя, что он почти добился желаемого. Сейчас главное — это достичь цели, а остальное неважно. — Я... Не могу... пожалуйста... Нужен третий волшебник... чтобы скрепить клятву... Не надо... пожалуйста...

Гарри задумался. Этот факт вылетел из его головы. Он крепко зажмурился, пытаясь собраться с мыслями. Это немного помогло, и у него сформировался план. Он кивнул ей.

— Да, хорошо! — он пристукнул палочкой себя по руке, пытаясь унять нервную дрожь. — Мы пойдём в гостиную Слизерина. Петрификус Тоталус!

Фарли парализовало. Ему надо, чтобы она слушалась его и в гостиной, но он не может прийти с ней туда, угрожая палочкой. Другие слизеринцы такого не поймут. Необходимо действовать незаметно. Девушка до ужаса боится змеи, значит нужно, чтобы та была рядом, контролировала её. Но и такую тварь просто так, у всех на виду, не притащишь.

— Спрячься у неё в одежде, — прошипел Гарри змее. Та ловко заползла к девушке под мантию через рукав. — А теперь слушай меня. Ты пойдёшь... — Гарри замер, обдумывая, как правильно поступить. Запуганный вид старосты, порванная мантия вызовут вопросы. Его опять замутило. — Нет... жди здесь...

Он отвернулся от неё, прижав руку ко рту, с трудом сдерживая тошноту. Наконец приступ прошёл и, сглотнув вязкую слюну, мальчик не торопясь направился к двери. Ему нужен был кто-то, кто не станет задавать лишних вопросов, кто-то, кого он может задавить своим авторитетом. Маг, который был ему должен...

Вернее, колдунья...

Девочка с каштановыми волосами, Эмилия Стоун, первокурсница, за которую он вступился в начале года. После этого девочка попала под его влияние, выполняла мелкие поручения, а взамен он обеспечил защиту на факультете. Хотя быть в друзьях у самого наследника Слизерина почётно, и ей многие завидовали...

Ему казалось, что с тех пор прошло куда больше времени... времени...

Время ей отдать свой долг. Задумавшись, он машинально поднял укатившуюся палочку Волан-де-Морта с пола, сунув ту в карман, и вышел из комнаты.

Холодный воздух в коридоре освежил его разгоряченное лицо, пока он быстрым шагом шёл в гостиную Слизерина. Свет факелов формировал извивающиеся тени и страшные образы, а эхо его шагов гулко раздавалось по замку. Перед глазами перестала плавать какая-то муть, зрение обрело чёткость. Он постарался успокоиться и шагать как можно тише. Ему нужно не нарваться на преподавателей. Надо захватить мантию-невидимку. Что они скажут, если вдруг встретят его? Отбой уже был или нет? Он никак не мог вспомнить.

Гарри остановился посреди коридора и критически оглядел себя. Потрёпанная и порванная мантия со следами пыли, грязные руки. Он направился в туалет. Горло пересохло так, что когда он попытался что-то сказать, у него вышел только хрип. Открыв кран умывальника, мальчик с наслаждением долго пил холодную воду, а затем принялся умываться. Закончив, Гарри заметил, что пальцы на левой руке дрожали и дёргались сами по себе. Эффект от Круциатуса? Когда он спадёт, и спадёт ли вообще? Он сжал правой рукой дрожащие пальцы и посмотрел в зеркало. В нём отражался немного растрёпанный мальчик с непокорно торчащими чёрными волосами и бледным лицом. Нижняя губа была прикушена до крови. И зелёные глаза.

Он наклонился поближе к зеркалу и вгляделся в них. У Волан-де-Морта они вспыхивали багрецом. Он отвернулся. Время не ждёт. Достав палочку, мальчик постарался привести себя в порядок. Закончив, Гарри направился к своей цели. А вот и гостиная.

Гарри ощущал какую-то нереальность. Словно и не было Волан-де-Морта, пыток, словно ничего этого не было. Мальчик всё ещё был всеми мыслями в том кабинете, где его чуть не убили. Слишком резким был переход из плохо освещенного холодного коридора в тёплую гостиную с ярким огнём в камине.

В ней стало ещё меньше народу, чем было до его ухода. Хотя Нотт и Забини, наверное, сначала ждали его, устроившись в углу и играя в карты, но усталость взяла своё, и они уснули прямо на диванах. Мальчик порадовался, что Пэнси ушла уже спать, эта сплетница сразу бы прицепилась к нему с вопросами. А парни и не заметили его прихода, мирно сопя. Но Стоун в гостиной не было.

Он ещё раз огляделся и заприметил четверокурсницу, которая задумчиво сидела в кресле и глядела в огонь. Мальчик подошёл к ней.

— Привет, — постаравшись мило улыбнуться, с трудом двигая мышцами лица, промолвил Гарри. Ему требовались огромные усилия для того, чтобы вести себя естественно. Девушка, опомнившись, встряхнулась, и посмотрев на него, сонно кивнула. Оказывается, она почти уснула в кресле. Гарри не мог вспомнить, как её зовут. — Ты можешь мне помочь? Я хотел поговорить со Стоун. Она на первом курсе. Ты можешь привести её из спальни сюда? Мне... У мальчиков нет доступа в девичьи комнаты.

— Хорошо, — кивнув и зевая, девушка поднялась с кресла, — спокойной ночи.

— Спасибо. Я тоже схожу к себе в комнату и буду её в гостиной ждать через пару минут. Спокойной ночи.

Девушка отправилась по его просьбе за Эмилией, а сам Гарри быстро начал спускаться к себе в комнату, перешагивая через несколько ступенек лестницы. Сняв чары с двери, он заскочил в комнату. Закрыв дверь, мальчик бросился к сундуку и вытащил оттуда мантию-невидимку. Такая мягкая, успокаивающая... Гарри задумался... Вроде бы чары ему предстояли не сложные, но всё же... Он помедлил, но затем извлек из тумбочки толстый фолиант и положил его в рюкзак.

Бросившись обратно к двери, он внезапно замер, не дойдя до неё одного шага. Может, ничего не надо делать? Может, стоит остаться в спальне? Не совершает ли он глупость? Его взгляд дёрнулся, метнувшись к уютной кровати. Чары со старосты сами сойдут через час или два, а наколдованная змея пропадет ещё раньше. Но... Что она сделает, когда освободится? Не захочет ли отомстить ему? Неужели у него нет выбора? Хотя, наверное... Ты недостоин быть на факультете Салазара Слизерина.

Он снова прикусил свою губу, та отозвалась болью. Мальчик решительно распахнул дверь и, натянув мантию-невидимку на себя, устремился наверх по лестнице.

В гостиной Гарри с облегчением увидел, что Эмилия стояла одна, в нелепой ночной пижаме, зевая и потирая глаза ото сна. И ждала его. Незаметно подойдя к ней, мальчик зашептал ей на ухо:

— Эми... Это я, Гарри. Под чарами невидимости.

Девочка дёрнулась от неожиданности.

— Иди за мной, из гостиной.

И подтолкнул её к выходу. Девочка за целый год привыкла слушаться Гарри, поэтому без вопросов повиновалась. Выйдя из гостиной, Поттер накинул на Эмилию мантию-невидимку и, схватив ту за руку, быстро потащил к кабинету, где оставил Фарли. Что там с этим дневником? Вдруг Волан-де-Морт опять сумеет из него выбраться, если Гарри будет медлить? Надо было его сжечь.

Они заскочили в комнату. Гарри, сбросив с себя мантию, кинулся к Фарли, которая так же обездвижено лежала без всяких изменений. Эмилия замерла в испуге на месте, мантия-невидимка от резкого движения мальчика наполовину сползла с неё, открывая плечо и голову, повиснув на левой руке. Она испуганно озиралась по сторонам, рассматривая полуразрушенную комнату, её синие глаза смотрели с недоумением. Гарри подскочил к старосте и прошипел по змеиному:

— Ты как? Ты там ещё? — обращаясь к змее.

Раздался испуганный крик Эмилии, когда та услышала шипение.

Голова змеи показалась из ворота мантии парализованной девушки и прошипела в ответ:

— Даа.

Дорожки слёз на лице Фарли уже высохли, её глаза испуганно метнулись с лица Гарри вниз, к голове змеи, торчавшей из её одежды. Гарри довольно кивнул. Она визжала бы от страха и ужаса, не будь на ней чар оцепенения. А так слизеринка могла лишь двигать глазами. Поттер вытащил книгу из рюкзака и начал быстро листать страницы, ища нужную главу. Найдя про Непреложный обет, он углубился в чтение. Он раньше уже читал эту главу, но теперь хотел полностью восстановить в памяти, чтобы не ошибиться.

— Чт... что здесь происходит? — спросила Эмилия, её лицо выражало нешуточный испуг, а в глазах затаились слезинки.

Гарри оценивающе посмотрел на неё и понял, что она не сможет накладывать заклинание, да и вряд ли вообще знает нужные жесты палочкой для этого. Судя по всему, она не в состоянии сейчас что-либо делать. Пусть для начала успокоится. Интересно, палочка у неё при себе? Он внимательно оглядел её пижаму, заставив девочку поёжиться. Маловероятно, что палочку она могла спрятать, карманов же нет. Так-то она ему не соперник, но всё же... Он промолчал, не став отвечать на её вопрос, вернувшись к книге. И с чего он решил, что эти чары лёгкие? Когда он думал о них, то всё казалось очень просто, но сейчас он был в этом не так уверен. Мальчик нахмурился. Всё не так просто.

Эмилия тем временем подошла поближе к нему, по дуге обходя старосту и аккуратно ступая по полу в меховых тапочках, надетых на босые ноги. Она не отрываясь смотрела на Фарли и змею и старалась держаться подальше от них. В одной пижаме девочке было холодно, и её стала бить дрожь. Гарри повернулся к ней.

— Фарли хочет дать Непреложный обет мне. Ты будешь делать, что я скажу. Поняла?

Та замерла, не понимая, что делать, лишь хлопая глазами.

— Но... но...

Гарри хмуро посмотрел на неё.

— У тебя какие-то проблемы с этим?

— Я не понимаю... — тихо замямлила та... — Что происходит...

— Я тебе объясню, что происходит. — Гарри бросил взгляд на лежащую на полу Фарли и вытащил из кармана палочку девушки. — Вот смотри, это её палочка. Она привела меня в этот кабинет и напала. На меня напала! И применила ко мне заклятие Круциатус. А за него дают пожизненный срок в Азкабане! Сейчас, с помощью мощных чар, я покажу тебе, какое заклинание было использовано этой палочкой. Докажу всё это.

Гарри приставил свою волшебную палочку концом к концу к палочке Фарли.

— Приори Инкантатем! — скомандовал он.

Из места соединения палочек медленно выплыла тень человека. Гарри узнал самого себя. Он лежал на полу и корчился от боли. Картинка была соткана из густого серого дыма. Его опять замутило. Как он слаб... Ему стало стыдно и неуютно, что таким его видит Эмилия. В душе поднялась волна гнева.

— Ты знаешь, что это значит? — зло обратился он к лежащей на полу Фарли, разрывая соединение палочек. — Заклятие Круциатус! За это тебя упекут в Азкабан пожизненно. Навсегда! Я скажу, что это ты открыла Тайную комнату и пытала меня.

Он повернулся обратно к Эмилии. Та со страхом глядела на его корчившуюся тень, которая понемногу рассеивалась в воздухе.

— Это и есть Круциатус. Но Фарли не хочет в Азкабан. Взамен этого она даст мне Непреложный обет, тогда я никому ничего не расскажу. А ты его у неё примешь, поняла? Поняла, я спрашиваю?!

Эмилия испуганно закивала головой. Гарри повернулся к Фарли.

— Не дергайся, и без всяких глупостей. А то змея от неожиданности может укусить тебя. Ты поняла?

Та завращала глазами, не в силах ничего больше сделать.

Гарри поднял палочку и отменил парализующие чары:

— Финита.

Фарли вздрогнула, но сразу замерла, в страхе боясь что-либо сделать.

— Ты! — палочкой Гарри указал на Эмилию. — Опустись к ней на колени. Быстрее!

Та боязно подошла к Фарли и опустилась перед ней на колени, держась от неё более чем в метре. Её взгляд не отрывался от змеи, которая иногда высовывала раздвоенный язык, пробуя воздух на вкус.

— Да ближе! Возьми её за руку, за правый локоть. Ну же.

Эмилия заторможенно протянула руку и схватила Фарли за локоть. Её руки дрожали. Гарри подошел ближе, укладывая правильным образом руки девушек друг на друга.

— А теперь слушай меня. Ты скажешь ей следующую фразу: «клянешься ли ты подчиняться Гарри Поттеру и выполнять все его приказы». Ты, — ткнул палочкой Гарри в Фарли, — скажешь «клянусь». Потом ты, Эми, скажешь: «клянешься ли ты оберегать Гарри Поттера и»... — Сначала Гарри хотел, чтобы Фарли поклялась никоим образом не причинять ему вреда, но затем, пока шёл обратно сюда с Эмилией, передумал. Ведь если Фарли будет обучать его защищаться от вражеских чар, то в ходе таких занятий может случайно ранить его. А ведь за вред по отношению к нему можно счесть и детские чары. — «Никогда не пытать его». А ты скажешь: «клянусь». Запомнили? Дальше ты у неё спросишь: «клянешься ли ты никогда не предавать Гарри Поттера». А ты, Фарли, подтвердишь: «клянусь». Поняла?

— Поттер, но это...— попыталась возмутиться в последний раз Фарли. Змея недовольно зашипела, и та замолчала.

— Или так, или будешь всю жизнь гнить в обществе дементоров. Давай, говори, сначала попробуем без чар.

***

— Клянешься ли ты подчиняться Гарри Поттеру и выполнять все его приказы? — прерываясь от волнения, спросила Эмилия.

— Клянусь, — бросила Фарли, не отрывая взгляда от головы змеи в нескольких сантиметрах от своего лица. Она невольно вздрагивала, когда змея, пытаясь устроиться поудобнее, периодически перемещалась под её мантией, взбиралась на плечи.

Тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Гарри Поттера, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскаленной про­волокой.

— Продолжай, — мальчик ободряюще улыбнулся Эмилии.

— Клянешься ли ты оберегать Гарри Поттера и никогда не пытать его?

— Клянусь, — обреченно повторила Фарли. Второй язык пламени вылетел из волшебной па­лочки и обвился вокруг первого, так что получилась тонкая сияющая цепь.

— Клянешься ли ты никогда не предавать Гарри Поттера? — голос Эмилии начал дрожать.

— Клянусь, — сказала Фарли. Её осветила крас­ная вспышка — третий язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки, сплелся с первыми двумя, опутал крепко стиснутые руки Фарли и Эмилии, словно веревка, словно огненная змея.

Дневник

Гарри замер, наблюдая за произошедшим и моргая от яркой вспышки света. Язык пламени медленно рассеивался в воздухе. Фарли разорвала ритуальное рукопожатие, отстранившись от Эмилии.

— Может, теперь ты уберёшь свою змею? — её голос звучал устало и убито.

— Теперь всё? — проигнорировав замечание, взволнованно спросил Гарри, крепче сжимая в руке палочку. — Ты будешь делать то, что я скажу?

Фарли обречённо посмотрела на него.

— Да, — забывшись, она кивнула, и змея на её шее недовольно зашипела. Причём это было выражение недовольства без слов, так как Гарри не услышал ничего на змеином языке. Зато как сильно мальчик обрадовался, услышав её ответ. У него всё получилось! Теперь он не один, у него есть верный товарищ!

— Да-да, — торопливо забормотал Гарри и приказал на змеином языке, — вылезай.

Змея медленно выползла из мантии девушки, спустившись по руке. Фарли постаралась сразу отодвинуться как можно дальше от неё, обхватив себя руками в защитном жесте и дрожа всем телом. Эмилия же просто застыла в испуге при виде здоровенной змеи.

— Встань, — приказал Гарри. Он ломал голову над тем, что же ей приказать для проверки Непреложного обета, но ничего дельного не приходило в голову. — Ну же, поднимайся.

Фарли поднялась на ноги, не обращая внимание на то, что её мантия и юбка вся в пыли.

— Теперь мы квиты, — довольным тоном сообщил ей Гарри. — Я никому не сообщу о случившемся здесь. И ты тоже держи рот на замке. Не бойся, тебя не посадят в Азкабан. Улыбнись же, всё хорошо.

Фарли через силу выдавила улыбку. Гарри почувствовал облегчение. Всё получилось. Его план сработал. Однако чувство радости быстро притупилось. Несмотря на то, что Фарли будет теперь слушать его, она всё равно не может приехать на следующий год в Хогвартс, чтобы защитить его. Она же заканчивает седьмой курс и скоро покинет замок окончательно. Она не может вернуться сюда вопреки воле профессоров. И он опять останется здесь один, без друзей. Его взгляд задержался на Эмилии. А ведь она вернётся в замок, ей ещё шесть лет учиться. Неплохо было и её подвести под чары Непреложного обета. Но как? Он чувствовал, что вымотался, исчерпал все свои доводы, когда разговаривал с заносчивой Фарли. Да и применять какие-то неприятные меры к Эми, к доброй девочке, которая всегда ему помогала, внимательно слушала его, раскрыв рот, да и вообще не сделала ничего плохого, рука у мальчика не поднималась. Это не Фарли, которая его подставила и пытала. О, Фарли! Гарри повернулся к старосте. Теперь проблемы можно поручать решать ей. Девушка в этот момент задумчиво рассматривала Эмилию. Её тёмные глаза ещё сильнее почернели, пока скользили по светло-розовой пижаме для сна, опустились на тапочки девочки, надетые на босые ступни, а потом на мгновение метнулись к Поттеру. На лбу у неё легла морщинка.

— Она проболтается, — коротко бросила она.

— А? — переспросил Поттер, не поняв, что та имела в виду.

— Она слишком много знает, — Фарли прекратила обнимать себя в защитном жесте и с хмурым видом повернулась к Гарри, — если об этом узнают преподаватели... Нельзя, чтобы кто-то про это узнал, тогда проблемы будут у нас обоих. Надо стереть ей память.

Возможность того, что Эми может кому-то пойти рассказать о случившемся в кабинете или просто проболтаться, не приходила измотанному Гарри в голову.

— А ты умеешь стирать память? — он бросил взгляд на сидящую на полу девочку, которая никак не реагировала на их разговор. Это тоже хороший способ всё скрыть. Хотя мысль о Непреложном обете всё ещё оставалась притягательной. — Сможешь ей аккуратно поправить воспоминания?

— Ни разу не пробовала, — Фарли невозмутимо пожала плечами. — Но ничего страшного, всё когда-то будет в первый раз. Отдай мне мою палочку.

— Фарли, у меня есть идея получше, — Гарри с трудом удержался, чтобы не отшатнуться от её протянутой руки. Возвращать ей палочку в его планы не входило. — Погоди. Послушай меня. Я хочу, чтобы и Эми тоже принесла такой же Непреложный обет, как и ты. Уговори её. Тогда не нужно будет стирать ей память, тем более ты не уверена, что всё получится.

Да, так будет правильнее. Нельзя просто так рисковать здоровьем Эми, позволяя стирать той память. Вдруг она лишится рассудка?

— Но... но... — Эмилия наконец очнулась от ступора и испуганно переводила взгляд с Гарри на Фарли.

Староста смерила Гарри непроницаемым взглядом, прежде чем со вздохом опуститься перед ней на колени.

— Эмилия, тебе нужно принести такой же Непреложный обет Гарри, который заключила я.

— Но... но я не хочу, — тихо забормотала девочка. — Я же сделала всё... всё, что надо было... всё, что вы просили...

— Да, но ты сама подумай, — Фарли схватила девочку за локоть, образовав нужную для ритуала хватку. Эмилия дёрнулась пару раз, но у хрупкой девочки не хватило сил вырваться. — Ты приняла мою клятву, ты держала мою руку, когда клялась я, и теперь будет справедливо, если ты ответишь тем же. Это будет честно по отношению ко мне. Или ты не уважаешь свою старосту?

— Но зачем нужна эта клятва? — пискнула Эмилия. — Я не знаю, что за Непреложный обет, но звучит очень страшно...

— Ничего страшного в этом нет, — Фарли говорила уверенно, проникновенно глядя той в глаза и ласково улыбалась. — Просто будешь так же под защитой Гарри. Это нормально. А Гарри Поттер великий волшебник, Наследник самого Салазара Слизерина. Теперь ты всё знаешь. Знаешь то, чего не знает никто в Хогвартсе, ни один профессор. Сколько за этот год было бесед, догадок в гостиной, всяких обсуждений? Но именно перед тобой открыли эту сокровенную тайну. Тайну Наследника. Ты особенная, раз заслужила такое доверие. Неужели ты не оправдаешь столь благородный жест? Ведь это большой секрет, очень-очень важный, не только для нас, но и для всего факультета! И мы не можем оставить всё так. А вдруг ты пойдешь и всё расскажешь кому-нибудь? Нет, теперь у тебя нет выбора. Просто повторяй за мной, и всё будет хорошо. Я обещаю тебе.

Фарли, убедившись, что её слова достигли своей цели, повернулась к Гарри.

— Тебе потребуется волшебная палочка.

Гарри торопливо подошёл к ним и поднёс палочку к их рукам.

— Клянешься ли ты оберегать Гарри Поттера и никогда не пытать его? — Фарли ободряюще улыбнулась Эмилии и подмигнула. Та затравленно озиралась по сторонам, но справа была змея, гипнотизируя её взглядом своих вертикальных зрачков, слева стоял Наследник Слизерина. Она снова посмотрела на Фарли и нерешительно ответила той улыбкой.

— Клянусь, — пообещала девочка и вздрогнула, когда тонкий сверкающий язык пламени вырвался из волшебной палочки Гарри Поттера, изогнулся, словно окружив их сцепленные руки докрасна раскалённой про­волокой.

— Вот видишь? — лёгким тоном обратилась Фарли, продолжая улыбаться. — Ничего страшного не случилось, ты такая молодец. Продолжим? Просто говоришь «клянусь», и никто не будет стирать тебе память. Клянешься ли ты никогда не предавать Гарри Поттера?

— Клянусь, — повторила Эмилия. Второй язык пламени, повинуясь движению руки Гарри, вылетел из волшебной па­лочки и обвился вокруг первого так, что получилась тонкая сияющая цепь.

— Клянешься ли ты подчиняться Гарри Поттеру и выполнять все его приказы? — голос Фарли немного построжел, словно сама мысль об отрицательном ответе была недопустима.

— Клянусь, — торопливо повторила Эмилия. Её осветила крас­ная вспышка — третий язык пламени, вырвавшись из волшебной палочки, сплелся с первыми двумя, опутал крепко стиснутые руки Фарли и Эмилии.

Гарри удовлетворённо кивнул. Теперь у него двое верных друзей. Хотя ему придётся молчать о наказании Фарли. Но она заслужила это. Никто не может нападать на него!

Фарли поднялась на ноги, на лице у неё играла довольная ухмылка. Но стоило её взгляду перейти с Эмилии на Гарри, как улыбки не бывало и вернулся хмурый вид.

— Я не знаю, какие ты чары наложил на этот кабинет, что сюда ещё не примчался никто из профессоров, но лучше всего привести тут всё в порядок и побыстрее отправиться в гостиную.

Гарри кивнул. Да, наверняка Волан-де-Морт наложил чары на кабинет, чтобы никто не услышал его мучений. Мальчик поёжился от нахлынувших воспоминаний. Сейчас не время, надо собраться! Он оглядел полуразрушенный кабинет и взмахом палочки начал чинить поломанную мебель, пытаясь устранить последствия произошедшего тут побоища.

— Репаро!

Бесформенная куча досок очень быстро начала собираться в парту.

— Агуаменти!

Тлеющий остов, что остался от нескольких парт и стульев, залила вода.

— Репаро! Репаро!

Фарли с критическим видом наблюдала за ним.

— Было бы быстрее, если ты вернул бы мне палочку, — заметила она.

— Позже, — отрицательно покачал головой Гарри. — Я сам справлюсь.

Гарри сосредоточенно ходил вокруг класса, стараясь придать ему менее разрушенный вид. Выходило не так чтоб очень хорошо. Как жаль, что у него не получается заклинание Эванеско. С его помощью можно было просто убрать всю поломанную мебель и мусор. Молчание снова прервала Фарли, которая внимательно следила за ним.

— Ты думаешь, всё это скрыть от профессоров? Как?

— Ну да, ты же никому не проболтаешься. Эми тоже, — Гарри бросил взгляд на девочку. — Эмилия, ты никому не скажешь, что тут произошло. Верно?

— Нет-нет, никогда, — та потрясла головой, поднимаясь на ноги. Её пижама тоже была в пыли из-за сидения на грязном полу.

— Вот и хорошо, — мальчик довольно кивнул, возвращаясь к ремонту. — Иначе у нас будут большие неприятности.

— А про проблемы с легилименцией ты подумал? — с хмурым видом спросила Фарли.

— Подумал, — автоматически подтвердил Гарри, с запозданием сообразив, что он не знает, с чем соглашается. — Но какие из-за этого будут проблемы?

— Возможно, и никаких, — задумчиво протянула староста. — Я обладаю кое-какими навыками, но вот девочка. Эмилия, тебе твои родители объясняли базовые навыки защиты разума?

— Базовые навыки чего? — пискнула девочка.

— Понятно, — со вздохом констатировала Фарли. — Тогда слушай меня, и слушай внимательно. От этого зависит твоё бытие как волшебницы. Ты дала клятву не предавать Поттера, а значит, если о случившемся узнает кто-то ещё, то... Непреложный обет нельзя нарушить. Нарушитель умрёт. Завтра, вернее, уже сегодня мы отправимся домой, поэтому риск, что кого-то из нас будут допрашивать, минимальный. Но сильные волшебники обладают способностью понимать, врёшь ты или нет... Да. Когда ты смотришь им в глаза, то они могут распознать ложь... А некоторые могут даже увидеть, при длительном зрительном контакте, что ты думаешь в этот момент. Поэтому веди себя естественно и ни в коем случае не смотри в глаза. Ни профессору Снейпу, никому другому, ясно? У тебя кто в семье обладает такими навыками?

— Я не знаю... Я в первый раз слышу про такие чары.

— Это не чары... Твой отец же магл, ведь так? — Гарри услышал в голосе девушки брезгливые интонации. — А мать мелкий клерк в Министерстве?

Эмилия кивнула, неуверенно переступая с ноги на ногу. Её лицо тронула краска стыда.

— Тогда бояться нечего. Но поменьше думай о Непреложном обете, когда находишься в обществе со взрослыми волшебниками. Старайся думать о чём-то обычном, обыденном, например, о домашнем задании на лето или о том, что ты хочешь на обед.

Гарри тем временем лихорадочно думал о том, что услышал. Легили... что? Защита разума... Мальчик резко остановился, наткнувшись на чёрный дневник, который лежал на одной из парт. Ах да, вещь Волан-де-Морта... Он совсем забыл про него. Проклиная свою дырявую память, Гарри подошёл поближе. Вроде ничем не примечательная книжонка, не опасная.

Столько бед и страданий из-за такой маленькой вещички. Мальчик вскинул палочку:

— Инсендио!

Из его палочки вырвалось пламя. Шагнув вперед, чтобы лучше видеть, Гарри с сожалением подумал о своей поспешности. Стоило бы изучить эту вещь, может, удалось бы что-то узнать про Волан-де-Морта. И удивленно заморгал. Чары, что должны были сжечь её дотла, не сработали. Дневничок лежал целёхонький. Он изумлённо приоткрыл рот, глядя на свою палочку. Что происходит? Ещё раз!

— Инсендио!

Теперь мальчик пристально наблюдал. Заклинание точно попало в цель, но вместо того, чтобы объять дневник огнём, просто рассеялось, будто его и не было. С нарастающей паникой Гарри направил палочку на соседний стол. Неужели он потерял магию?

— Инсендио!

— Поттер? — требовательно спросила Фарли, ожидая объяснений. Но Гарри просто отмахнулся, наблюдая, как стол очень быстро загорелся от попадания заклинания. Мальчик перевёл дух. Потом с сомнением повернулся к дневнику. Тем временем весь стол очень быстро объял весело потрескивающий огонь, дыхнуло жаром, и Гарри пришла в голову мысль.

— Вингардиум Левиоса.

Но чары опять не подействовали на дневник, мальчик хотел поднять его и бросить в стихийно образовавшийся костёр. Он ошеломленно посмотрел на чёрную тетрадь. Неужели она защищена мощными чарами? Хотя такое стоило ожидать от Волан-де-Морта. Чувство бессилия опять затопило его. Может ли он вообще уничтожить её? Неужели он настолько слаб? Взмахнув палочкой, он чарами наклонил стол так, чтобы дневник скатился прямо в бушующий огонь. Тот ухнул в пламя, вызвав столп искр, и Гарри сделал шаг назад, настороженно наблюдая. Дым от кострища тем временем начал заполнять комнату, и мальчик закашлялся. В подземелье не было окон, и дыму некуда было уходить.

— Используй Эванеско, чтобы удалить дым, — посоветовала староста, отходя подальше от горевшей парты.

Гарри замялся в нерешительности. Были заклинания, которые могли помочь, он про них знал, но не успел или не смог их выучить как из-за нехватки времени, так и из-за сложности таких чар. И Эванеско — заклинание, которым запросто можно было разом удалить весь дым, — как раз было из их числа.

— Верни мне, пожалуйста, палочку, — начав кашлять, попросила Фарли. Но мальчик лишь бросил на неё взгляд, полный сомнения. — Ну же, Поттер! Неужели ты боишься? Я поклялась не причинять тебе вреда. Тебе всё равно придётся её вернуть мне! Да и без палочки я даже в свою комнату зайти не смогу!

Ему не нравилось, что Фарли так быстро пришла в себя, что стала командовать. Он ведь главный. Как шустро она оправилась, забыв, что сидела на полу, рыдая. Но с другой стороны, он действительно не знал, что ему делать. А товарищи на то и нужны, чтобы помогать. Гарри недовольно кивнул и, вытащив из кармана палочку, протянул Фарли.

— Держи. Только без глупостей.

Девушка быстро схватила палочку, недобро посмотрев на Гарри. Вдруг она покачнулась и её лицо побледнело.

— Убери дым, иначе мы задохнёмся! — кашляя, приказал Гарри, его глаза слезились от дыма.

— Эванеско!

Часть комнаты сразу очистилась от дыма, но вместо того, чтобы продолжить дальше колдовать, Фарли с изумлением уставилась на палочку в своей руке.

— Это не моя.

Гарри, проморгавшись и смахивая слезы, вызванные дымом, шагнул ближе, с недоумением разглядывая палочку. Пошарив в кармане, он вытащил ещё одну. Он вспомнил, как поднял палочку Волан-де-Морта с пола. Если проклятый маг провёл столько времени в дневнике, то откуда у него палочка? Тот наверняка отобрал её у Уизли.

— Ах да, это палочка Джинни, — сказал он.

Если эту палочку увидят у него, то ему несдобровать. Он тут же забрал её у замершей в шоке Фарли и отдал той вторую палочку, её собственную. Та с ужасом смотрела на Гарри, осознав, что означают его слова. Поттер не заметил этого, размышляя, куда деть палочку Джинни. Его охватил страх быть пойманным. Нельзя палочку таскать в кармане, вдруг его обыщут или она вывалится оттуда. Да он может по ошибке, прямо как сейчас, вытащить вместо своей палочки вот эту. Нельзя прятать её в комнате, вдруг туда кто-то проникнет. Подумав, он решил отдать эту палочку Фарли. Но потом, когда они тут разберутся со всем.

— Давай, ты же хотела помочь, — сказал он старосте.

— Эванеско!

Дым сразу полностью пропал. С помощью Фарли они за короткое время привели комнату в порядок. Фарли с большим удовольствием развеяла змею, заставив ту исчезнуть. Остался лишь догорающий костёр, в который упал дневник. Девушка наложила чары на огонь, и теперь от него не было дыма.

— Что за вещь ты бросил туда? — с палочкой в руке к ней быстро вернулась уверенность, и она с гордым видом стояла сбоку от Гарри, рассматривая ярко горящий огонь. За пламенем не было видно ни дневника, ни чего другого.

— Опасная книжка, — сухо заметил Гарри. — Её надо было уничтожить.

— Вроде бы она вся сгорела, — Фарли чарами расчистила кострище, и в нём показался целёхонький дневник, на вид совершенно целый, без следов огня. — Или нет. Похоже, эта книжечка защищена чарами.

— Ты можешь её уничтожить? — мальчик очень устал, а новая неудача лишила его инициативы и желания что-то делать самому.

— Скорей всего, — лениво заметила Фарли.

— Тогда чего же ты ждёшь, а? — Гарри начал терять терпение.

— Сейчас, — девушка направила палочку на дневник. — Эванеско!

И ничего. Дневник словно игнорировал магию.

— Хм. Апарекиум!

Чары опять не подействовали.

— Делетриус! Диффиндо!

Безрезультатно. Дальше посерьёзневшая Фарли колдовала, еле слышно шепча заклинания или вообще без звука. В дневник летели всевозможные чары разного цвета, некоторые отражались от него и улетали в стены, взрываясь или вызывая разлёт каменных осколков. Но староста, быстро поставив магический щит, прикрыла всех их от ранений.

— Очень странно, — наконец признала своё бессилие девушка. — Она не поддаётся никакой магии, но и в самом предмете никаких защитных чар нет. Я вообще не могу обнаружить никакой магии в нём. Что это за вещь, Поттер?

— Я же уже сказал — опасный артефакт. — устало ответил мальчик. — Здесь его оставлять нельзя. Ты возьмёшь его с собой. Только спрячь так, чтобы никто не нашёл. Потом разберёмся. Только ни в коем случае не пиши в нём. Это очень опасно.

Необходимость брать с собой неизвестный артефакт никак не обрадовала девушку, но противоречить прямому приказу она не стала. Наколдовав из воздуха перчатки и кусок ткани, она завернула туда дневник. Гарри вытащил вторую палочку.

— Вот, возьми ещё палочку Джинни. Сама понимаешь, найти её у тебя никто не должен.

Секреты факультета Слизерин

Выйдя из кабинета, Гарри накинул на всех мантию-невидимку. Фарли каким-то непонятным образом очутилась по центру их компании, возглавив процессию, а он и Эми прижались сбоку к ней. Девушка с интересом трогала ткань мантии-невидимки, щупала, но ни о чём не спрашивала. Дневник с палочкой Уизли она положила в сумочку, которую наколдовала буквально из воздуха ещё в кабинете. Эмилия явно замёрзла в своей тоненькой пижаме, да и тапочки на босых ногах не обеспечивали полной защиты от холода, губы у неё посинели, поэтому она прижималась к Фарли в попытках согреться.

Гарри задумался, от усталости мысли еле-еле ворочались. Может, зря он взял с неё Непреложный обет? Пользы от этого никакой, она только стала опасной обузой. Вдруг Снейп прочитает её мысли? Как же это называлось? Леги... Язык сломаешь, пока выговоришь. Если верить Фарли, а она врать ему не будет, чтобы профессор ничего не узнал, будет достаточно просто не смотреть тому в глаза. Что не так уж и сложно. Гарри подавил зевок. Он так устал. Его мысли вернулись к дневнику. Значит, Тёмный Лорд не умер, пережив смерть его родителей в Годриковой Впадине... Он как-то спрятался внутри этой вещи после Хэллоуина. Хотя как-то странно: с его слов, он провёл в дневнике долгие годы.

Голова мальчика налилась тяжестью, и он отказался от попытки вспомнить, что точно говорил ему Волан-де-Морт. Этот дневник очень сильно беспокоил Гарри, пробирая нутро до ужаса. Надо сообщить преподавателям, хоть кому-нибудь, подать знак, тревогу, что этот монстр всё ещё жив. Трубить во все колокола. Пусть заберут дневник, уничтожат его. Но как всё это объяснить? Не обвинят ли его в смерти девочки? Да и трюк, что он провернул с Фарли и Эми, вряд ли вызовет одобрение. За такое могут исключить?

Может, остальные подозревают или догадываются, что Тот-Кого-Нельзя-Называть не уничтожен, и ему не стоит никому ничего говорить? Может, это ни для кого не будет ошеломляющей новостью, каковой она стала для самого Поттера? Вроде тот же Хагрид, когда забирал его от Дурслей, говорил, что Волан-де-Морт, возможно, всё ещё жив и где-то прячется. А если Гарри придумает, как избавиться от ужасного дневника, то и проблема решится сама собой.

Так они добрались до гостиной. Сообщив Гарри, что будет ждать его на этом же месте через десять минут, Фарли потянула Эмилию в сторону женских спален, по пути давая ей последние указания. Недовольно бурча, мальчик немного постоял под мантией-невидимкой в центре гостиной, хмуро глядя на спящих на разных диванах Нотта и Забини, но потом решил так же сходить к себе и переодеться. Энергия, с которой он полчаса назад бежал вниз по лестнице, не чуя ног, куда-то делась, поэтому Гарри еле-еле передвигался, лениво считая ступеньки. А вот и его комнатушка.

Неторопливо стянув с себя повидавшую многое за последние часы мантию, джемпер и рубашку с брюками, он бросил их в чемодан, достав оттуда свежее белье. Что-то царапнуло ему кожу на груди. Он схватился за кулон, который висел у него на шее. Точно, это подарок Забини, и он треснул. Гарри потянул за холодную цепь, сняв его, чтобы получше рассмотреть. Подарок представлял собой треугольное украшение с перечёркнутым кругом внутри, который теперь был расколот пополам, обнажив острые края. Об один из них и царапнулся Поттер. Куча мелких осколков упала на пол, когда мальчик снимал рубашку, а он так устал, что и не заметил этого. Что ему говорил Забини? Это был защитный оберег... Но никак помочь Гарри он не смог. Наверное, сломался во время того, как Волан-де-Морт пытал его.

Гарри аккуратно положил его на тумбочку и собрал все осколки с пола, которые смог найти.

— Репаро! — слизеринец направил палочку на истерзанный подарок.

Осколки еле дёрнулись, и всё. Гарри с сожалением понял, что его не получится восстановить. Мальчик оделся и убрал книгу с описанием Непреложного обета в чемодан. Усевшись на кровать, он оглядел тёмную комнату. Надо идти обратно, может, староста уже ждёт его. И, надев мантию-невидимку, слизеринец не торопясь стал подниматься в гостиную.

Фарли ещё не было, Гарри под мантией-невидимкой уселся в кресло и сам не заметил, как задремал. Долгий день и тяжёлая ночь, полная событий и эмоциональных потрясений, вымотали его. Тёплый воздух от тлеющего камина, такое уютное и мягкое кресло погрузили его в беспокойный сон, в ходе которого он нервно вздрагивал и дёргался.

Услышав голоса, он резко встрепенулся, судорожно ища палочку. Но оказалось, что тревога была напрасной, Фарли вернулась в гостиную и разбудила оставшихся ребят, отправив тех спать. Их голоса как раз прервали сон мальчика. Гарри успокоился, пытаясь унять гулко бьющееся сердце. Ему многое хотелось обсудить, и нужно было собраться с мыслями.

Дождавшись, пока шаги его одноклассников стихнут, Фарли вытащила палочку. Она полностью переоделась, привела себя в порядок и даже успела принять душ, что было видно по её мокрым волосам. Наверное, отстраненно подумал Гарри, она немного подсушила их магией, но не до конца. Интересно почему? Девушка внимательно, прищурив тёмные глаза, оглядела пустую гостиную и взмахнула палочкой.

— Гоменум ревелио!

Мальчик почувствовал, будто что-то пролетело над головой; на миг его накрыла тень. Девушка резко обернулась к нему, вскинув палочку.

— Кто там?

— Это я, — он стянул с себя мантию-невидимку. — Не тычь в меня палочкой.

— Интересная мантия, Поттер, — накладывая чары на гостиную, произнесла Фарли. Гарри опознал среди них заклинание, заглушающее звук. — Теперь мне понятно, как ты смог незаметно всё это сделать...

— Сделать что? — Гарри опять с трудом подавил зевок.

— Неважно, — она задержала на нём долгий взгляд. — Садись, нам есть что обсудить.

Мальчик послушался, сев на диванчик, который освободили ушедшие спать одноклассники. К его удивлению, Фарли ничего не стала спрашивать у него ни про Тайную комнату, ни про чудовище, там обитавшее, ни о том, как Гарри её открыл, хотя никто не мог найти тайник Салазара уже многие века. Не интересовала её и судьба девочки, которую он якобы утащил в комнату Слизерина и убил там. Старосту куда больше беспокоил порученный ей дневник и палочка Уизли. Ход беседы сразу же стала задавать она, как более опытная, Гарри же старался больше слушать, иногда устало кивая. Он понимал её опасения: хранение неизвестного артефакта само по себе было небезопасно, а если учитывать все обстоятельства, то её желание узнать, что это такое, было оправданным. Но рассказать ей, что внутри находится Волан-де-Морт, Гарри не мог. Да он и сам плохо понимал, что это за магия такая, с помощью которой тот попал в дневник.

Мальчик решил, что необходимо будет как можно больше узнать про такую магию и про самого Волан-де-Морта. Изучить дневник, найти способы его уничтожить. Но ни признаться в своём неведении девушке, ни просто отмахнуться от её вопросов он не мог. Поэтому повторил свои слова, сказанные в кабинете, как об опасности артефакта, так и о том, что писать в нём недопустимо. Слово за слово, Фарли вытягивала из него информацию. Гарри сам не понял как, но староста как-то поняла по его обмолвкам, что в этой вещи обитает какая-то разумная и очень опасная сущность. Оставив вопрос с дневником на потом, Фарли переключилась на палочку, которую она предлагала немедленно уничтожить, так как та являлась чудовищной уликой. Если её обнаружат у них, они оба сразу попадут под подозрение. Гарри и сам это понимал, но что-то внутри него противостояло такому решению. Причём Фарли явно хотела спихнуть уничтожение на него, но что-то мешало ей прямо такое предложить.

Гарри же куда больше интересовало упомянутое девушкой копание в мыслях учеников профессором Снейпом. К его удивлению, Фарли охотно подхватила тему, подробно рассказывая всё как есть. Обычно она такой словоохотливой не была, не делясь информацией просто так. Исходя из её слов, профессор Снейп часто пренебрегал нормами морали и закона, без всяких сомнений используя чтение мыслей, называемое магами легилименцией. Упомянула она и то, что Снейп, оказывается, пытался прочесть и его мысли сегодня.

— А ваше противостояние в гостиной со Снейпом? — воскликнула Фарли, восхищённо глядя на него и бурно жестикулируя. — Как ты смог виртуозно спрятать свои мысли!

Значит, Снейп применял эту легилименцию и к нему. Обуявшая его злоба немного рассеяла усталость мальчика. Да как он посмел, проклятый декан! Скорее всего, Снейп сообразил, увидев его мысли, что Гарри не является наследником Слизерина. А Фарли, считая теперь его за наследника, думает, что он сумел тогда обмануть профессора. Думает, что теперь Гарри просто интересуется подробностями случившегося и тем, как это «противостояние» выглядело со стороны. Как же он устал от всего этого...

Проклятый Снейп! Проклятые маглы! Злость на Дурслей удушающей волной поднялась в нём. Это они виноваты, что он ничего не знает ни про легилименцию, ни о том, что нельзя смотреть магам в глаза! Скрывали от него волшебный мир, вот он и чувствует себя слепым здесь! Тогда бы он так легко не попал в ловушку Снейпа. Хотя, со слов Фарли, таким мерзким чтением мыслей отличался среди профессоров лишь Снейп, но ему от этого не легче! Крайне ужасное чувство, что твои помыслы, тайны кому-то известны, что нет ничего сокровенного, личного, только твоего. Из-за того, что декан копался в его голове, Гарри чувствовал себя нечистым, испачканным.

Поэтому мальчик уцепился за поднятую тему, живо интересуясь, чем ещё промышляет ненавистный декан. Он принялся расспрашивать Фарли и узнал, что Снейп выбрал её старостой, потому что она согласилась ему помогать, докладывая о положении дел на факультете. Более того, профессору нужен был именно тот, кто не постесняется доносить вообще обо всём. Когда декан с ней беседовал, то прямо так ей и сказал. Поэтому Фарли очень часто приходила к Снейпу с отчётом, рассказывая, что творится на факультете, какие подозрения ходят о личности Наследника Слизерина. С момента поступления Гарри на первый курс особое внимание уделялось ему. А когда начались нападения, то мальчик попал под очень плотное наблюдение. Снейпа интересовало всё: с кем Гарри общается, что говорит, с кем ходит и куда. Поэтому Фарли всё докладывала Снейпу, львиную долю внимания уделяя юному второкурснику. Это не особо удивило Гарри, что-то подобное ему уже рассказывала Гринграсс.

Старосты обладают большой властью на факультете. Снятие баллов, неприятные отработки, наказания, помощь в учёбе и многое другое. Кнут и пряник. А сколько неофициальной власти у Фарли, в обход правил... Сколько тёмных и неприятных историй было скрыто от профессоров благодаря ей? Это приносило ей немало золота в карман. Также росло число её должников, с которых в будущем с пользой можно спросить возврат оказанной услуги.

Гарри узнал, что уже назначены старосты на замену ей и Флинту, так как они в этом году покидали школу, и оставались лишь шестикурсники Уоррингтон и Селвин, и пятикурсники Кэрроу с Макнейром. Но на факультете должно быть шесть старост, по двое с каждого курса, начиная с пятого. Обычно выбирали из детей состоятельных родителей, облечённых властью. Но на этот выбор влияла не только семья претендента. Важно было, чтобы будущие старосты понимали правила игры. Чтобы выполняли требования профессора Снейпа, выходящие за рамки официальных обязанностей. Будущие пятикурсники Джулия Монкли и Энтони Корнфут соответствовали этим требованиям, как никто другой. Первая являлась дочерью влиятельного и очень богатого главы семейства Монкли, а второй был сыном члена Визенгамота.

— Совершенно очевидно, что через два года старостой мальчиков будет Драко Малфой, — объясняла Фарли, что-то колдуя палочкой над своими мокрыми волосами. — Его отец очень могущественен и дружен с деканом. Отец Теодора Нотта куда менее влиятелен, поэтому он в тени Малфоя. Блейз Забини, пф... Есть ещё ты, Гарри Поттер, знаменитость. Но зная предвзятое отношение декана к тебе, то даже у грязнокровки больше шансов поступить сюда, чем тебе стать старостой.

— Но разве выбор старосты — это не прерогатива директора? — слова девушки неожиданно задели его, и он возразил лишь из желания сказать хоть что-то. Гарри вдруг понял, что она опасается за судьбу Драко Малфоя. Неужели она думает, что из-за значка старосты он что-то с ним сделает, и поэтому старается прояснить, что у Поттера вообще шансов нет?

— Разумеется, нет, — весело рассмеялась девушка. — Конечно, директор одобряет кандидатов в старосты, но выбор их самих за деканом.

В таком случае, действительно, у него мало шансов. Хотя до этого момента он вообще не думал об этом, не загадывая так далеко, но знать, что тебе изначально перекрыли туда дорогу, было неприятно.

Хотя с выбором старосты мальчиков неожиданно появились проблемы, неясности. Со слов девушки, Маркус Флинт, который сейчас староста факультета и выпускается вместе с ней из школы, что-то чудит, хочет остаться на второй год. Это вызовет конфликт с Корнфутом, который уже как года два нацелился на эту должность.

Также она рассказала о том, что у неё были свои осведомители среди факультета, а ещё были студенты, которые докладывали напрямую Снейпу, минуя её. Особо важной информации, конечно, не поступало, но это позволяло декану держать руку на пульсе, знать о мелких прегрешениях и о всей внутренней кухне факультета. Интересно, та четверокурсница, которую Гарри отправил за Эми, входит в число тех, кто сообщает всё декану, или нет? А если и входит, то передаст ли об этом Снейпу до отъезда или не успеет? Может, за лето всё это забудется? Жаль, что он не помнит, как её зовут.

Гарри знал, что Фарли очень значимая личность на факультете, но не предполагал, что настолько. Она участвовала в подборе кандидатов на место следующих старост, беседовала с ними по отдельности, а потом и вместе со Снейпом. В течение года вводила их в курс предстоящих задач. С её слов, Флинт не особо вникал во все эти дела, отстранившись и передав все обязанности ей. Их капитан был слишком далёк от всех этих тонкостей, помешавшись на своём квиддиче.

Гарри так устал, что у него стали слипаться глаза. Сообразив, что уже плохо понимает то, о чём ему рассказывает девушка, он решил отправиться спать. Но не получилось: в гостиную стали подниматься проснувшиеся слизеринцы. Они с Фарли и не заметили, как наступило утро. Но мальчику уже было всё равно, что кто-то увидит, как он секретничает о чём-то со старостой: целые сутки на ногах вымотали его до предела. Если бы сейчас в гостиной появился Снейп и обвинил бы его во всех смертных грехах, то он бы лишь сонно моргнул. Поэтому он поудобнее устроился на диванчике, прикрыв глаза, с трудом подавляя желание принять горизонтальное положение. Тем временем гостиная наполнялась одетыми и готовыми к отправке домой слизеринцами. Практически все были без настроения, так как вчера ужина не было, а голодный желудок не служит проявлению благодушия.

Вяло поучаствовав в завязавшемся разговоре, Гарри всё же поднялся с дивана и вместе с Крэббом отправился к себе в комнату. Там, скоро собрав вещи в чемодан, он вручил его Винсенту. За этот год обучения у мальчика образовалась целая библиотека книг, которая ни в чемодан, ни в тумбочку не помещалась. Поэтому пару месяцев назад он попросил старшекурсников зачаровать ему чемодан. Они сделали его безразмерным и очень лёгким. Теперь туда без проблем вмещалось очень много вещей.

Такая библиотека появилась у Гарри после Рождества, когда ему вручили огромную кучу подарков, ведь каждый слизеринец пытался преподнести щедрый «дар» предполагаемому наследнику Слизерина. Поэтому подарки были не дежурные, а весьма ценные, а с учётом того, что Гарри любит читать, заполняя белые пятна в своём познании о волшебном мире, то книг ему подарили много. Именно в них он нашёл подробное описание Непреложного обета. И тогда ему показалось, что эти чары, которыми полагалось скреплять клятвы, не очень сложные. Но вчера Гарри всё же взял с собой книгу с описанием, как проводить этот обет, чтобы не ошибиться. И не зря, так как уже на месте понял, что по памяти чары бы не осилил. Разумеется, у Непреложного обета есть свои тонкости, правильные формулировки, и Гарри использовал одну из них, а другие просто переделал на свой лад. Конечно, в фолианте упоминалось, что слова клятвы надо очень хорошо обдумать, но тогда у него не особо много времени было на это.

Гарри с Крэббом поднялись обратно в гостиную. Слизеринцы уже начали её покидать, торопясь с вещами в Большой зал, на завтрак. Они пристроились в конец толпы. В коридоре его внимание привлекла Дафна, потянув за руку. Поняв, что она хочет поговорить наедине, Гарри замедлил шаг. Отстав таким образом ото всех, они некоторое время шли вместе. Девочка долго мялась, не зная, как начать разговор. Но потом набралась духу.

— Зачем ты смотрел Снейпу в глаза? — громким шепотом спросила она. — Вчера, в гостиной! Зачем?! Он таким образом применяет легилименцию, может прочесть твою память, все мысли!

Волна нежности затопила Гарри. У него всё же есть друг, которому небезразлично, что с ним. Ну или подруга, которая помогает и переживает о нём. И тут же возникло подозрение. А помогает ли? Ведь он мог уже быть осведомлён об этом и уметь защищаться. Может, она просто хочет заработать на этом доверие? Почему она не сказала об этом раньше? Но не стоит подавать вид, что он сомневается в ней.

— Спасибо, Дафна, за твоё беспокойство, — он тепло улыбнулся ей и сжал её руку. — Но не переживай, я про это давно знаю и обладаю хорошими навыками в защите своей памяти. Просто так он не может ничего узнать.

Девочка споткнулась и потупилась, не найдя что ответить. А Гарри тем временем снова со злобой вспомнил Снейпа. Проклятый декан прочитал его память! Только одна мысль об этом приводила его в бешенство. Необходимо как можно быстрее прочитать всё про защиту разума, чтобы больше не попадать впросак. Хотя, если верить Фарли, то он увидел только то, что думал мальчик в тот момент, а не всю его память. О чём же он думал тогда, в гостиной? Гарри с трудом вспомнил, что он переживал о Уизли, боялся за её жизнь. Мальчик повеселел. Такие мысли не вызовут подозрений, наоборот, положительно скажутся на его репутации среди профессоров. Эх, если бы эта дура-Уизли не писала в дневнике, то ничего бы этого не было. Из-за неё Гарри пережил крайне неприятную ночь. Что же делать с её палочкой?

— Я вот что хотел спросить, — обратился он к Гринграсс. — А можно ли ломать чужую палочку? Например, случайно или, если отобрал в бою, то намеренно.

— Нет, конечно, — казалось, мысль, что кто-то ломает палочку, привела девочку в ужас.

— А почему? — не отставал Гарри. — Например, палочку врага?

— Всё равно нельзя! Даже если случайно ты сломал палочку, то это значит, что удача отвернулась от тебя. Это может плохо кончиться. Примета ужасная. А уж если намеренно...

Они наконец поднялись в Большой зал. Все столы были уже заняты. Студенты завтракали, но привычного оживления не было. Тихая и мрачная атмосфера. Гарри чувствовал, что на него все смотрят. Сев за свой стол, они тоже приступили к еде. В Большом зале была куча профессоров и несколько волшебников в алых мантиях, в которых он узнал мракоборцев. Были и министерские чиновники, которые о чём-то беседовали с профессором Флитвиком.

Мальчика тем временем одолевали тревожные мысли, которые крутились по замкнутому кругу. Как жаль, что в Хогвартсе нет Дамблдора. Он бы ему отдал дневник. Хотя как он объяснит всё то, что случилось вчера? Что дневник оказался у него? Кто ему поверит, что он не хотел ничего плохого? Поможет ли Дамблдор ему или нет? Он же всё равно не злобный тёмный маг?.. Да, он немного вспылил, но он никогда не упивался властью и чужими страданиями. Нет-нет, он поступил совершенно правильно, справедливо и оправданно. Ведь он защищался. И только! Но как объяснить, что случилось с Фарли и Эмилией? За такое его точно по голове не погладят. Но ведь уж директор точно сможет уничтожить проклятый дневник. От недосыпания мысли у него путались, мальчик поморщился от вспышки головной боли.

Однако засиживаться им долго не дали, мракоборцы дали знак, и все ученики с вещами потянулись к выходу из замка. Холодный воздух разогнал сонливость. На лужайке Гарри обернулся, бросив прощальный взгляд на величественный замок, который возвышался над ними. Пустые, мёртвые окна глядели на него. Защемило сердце. Вернётся ли он?

Слизеринцы стали рассаживаться в кареты. Гарри забрался вместе с Ноттом, Малфоем и Гринграсс в одну из таких безлошадных карет. В ней было неожиданно очень тепло, и пока они тронулись, пока миновали ворота Хогвартса с фигурами вепрей по бокам, пока довезли их до поезда, пускавшего дым и готового к дальней дороге, мальчик опять задремал.

Весь путь их сопровождали мракоборцы, которые сразу стали руководить посадкой учеников в поезд. Поттер вместе со всеми занял купе, к ним сразу присоединились другие слизеринцы. И поезд тронулся, за окном замелькала дикая природа, а в проходе патрулировали хмурые мракоборцы.

Гарри, который вообще не спал ночью, опять задремал, проспав большую часть пути под монотонный стук колёс. Нотт и Забини, которые тоже явно не выспались, клевали носом. Одно из восклицаний Драко вырвало Гарри из полудрёмы, и он уловил мысль, что пришла ему во сне. Неплохо было бы с Фарли встретиться летом, поговорить более обстоятельно, решить, что делать с дневником и палочкой. Сегодня ночью он так устал, что ничего не сказал ей об этом. Фарли его так заговорила, что это совершенно вылетело у него из головы. Но как дать ей знать, что нужно будет приехать к нему? Как дать знать, где он живёт? Из конспиративных соображений мальчик не хотел ходить по всему поезду и разыскивать её. Не хотел, после всего услышанного, давать всем знать, что у них изменились отношения. Да и гриффиндорцы... Если они верят, что это он сделал с Уизли, то не стоит им давать повода. Гарри до ужаса не хотел повторения вчерашней ночи...

Можно было бы, когда он приедет к маглам, отправить Фарли сову с письмом. У него кольнуло сердце. Он забыл из совятни забрать Буклю. Хотя его сова очень умная, она сама прилетит к нему. По крайней мере, Гарри, так думая, смог с трудом себя успокоить.

Достав листочек бумаги, он написал свой адрес у маглов и добавил просьбу прибыть туда завтра после обеда. Выйдя в коридор, он отыскал Эмилию в соседнем купе, знаком показав, что хочет поговорить с ней. Та вышла, и он передал ей записку, попросив отдать Фарли. Гарри немного кольнуло чувство вины за вчерашнее происшествие, за то, что Эмилия пережила по его вине, и, удержав её за руку, он ласково с ней попрощался и пожелал хорошо провести лето, не забывая ему писать. Эмилия пробормотала что-то в знак согласия и пошла искать старосту. Недолго понаблюдав, как она пробиралась по коридору, обходя мракоборцев, Гарри и вернулся к себе в купе.

Уже в Лондоне мальчик попрощался со всеми одноклассниками и пересёк магический барьер, разделяющий мир волшебства от обычного. Кругом сновали маглы, стоял шум и гам. Гарри смотрелся нелепо и странно в своей мантии и с огромным чемоданом, который он нёс слишком легко, будто тот был игрушечным. С ухмылкой он подумал, как отреагируют Дурсли, увидев его на пару недель раньше положенного, представил их лица. Но потом мальчик горько вздохнул. Ему ещё надо купить билеты на другой поезд, уже магловский, чтобы добраться из Лондона в Суррей. Вернётся ли он обратно в Хогвартс?

Прощай, магический мир.

История одного волшебника.

Альбус Персиваль Дамблдор, менее известный как глава тайного Ордена Феникса, 30 мая 1993 года, кабинет директора.

Это была круглая, просторная комната, расположенная на вершине башни, с множеством серебряных приборов, хаотично расставленных на хрупких столах. На стенах висели портреты прежних директоров, которые внимали происходящему в помещении, стараясь не упустить ни слова.

В центре стоял громадный письменный стол на когтистых лапах, рядом с ним изваянием застыл хмурый профессор Дамблдор, а за ним на полке лежала потёртая Волшебная шляпа. Сурового вида женщина в квадратных очках стояла у камина, одним своим молчанием показывая глубину отчаяния. Её лицо осунулось от переживаний и недосыпа. Слышались приглушенные рыдания. Рыжеволосая толстая женщина, сидевшая перед камином, никак не могла унять слёзы. Худой, с приличными залысинами мужчина, сняв очки, с силой тёр лицо, пытаясь избавиться от головной боли. Родители Джинни Уизли, узнав о похищении дочери, бросились к своим волшебным часам в доме, которые показывали местонахождение и самочувствие членов семьи. В тот момент стрелка с именем Джинни застыла на надписи Смертельная опасность.

С момента её пропажи прошло уже шестнадцать часов. Хогвартс был перевернут вверх дном в поисках девочки, но никаких успехов это не принесло. Утром Министерство Магии прислало целую делегацию и группу мракоборцев. Долго же они реагировали: похищение произошло ещё вчера в середине дня, но реакция у министра магии оказалась словно у ленивца. Хотя от Фаджа иного и не ожидалось: старательное замалчивание в «Ежедневном пророке» происходящих в школе нападений, зарывание головы в песок оказалось основной политикой Министерства. Примерно так же развивались события и в прошлом году с Гермионой Грейнджер: случившееся с ней быстро задвинули в угол.

Тем временем учеников уже эвакуировали из школы, отправив по домам в сопровождении прибывших мракоборцев, а к Дамблдору обратился Попечительский совет с просьбой вернуться на пост директора. И теперь перед ним родители Джинни: безутешные, но иногда с проблеском безумной надежды. Дамблдор не смел у них её отнимать. Хотя ему ли не знать, как безжалостен наследник Слизерина? Он уже убил одну девочку пятьдесят лет назад: Миртл Уоррен. Её жизнь забрало чудовище из Тайной комнаты. Профессор не сомневался, что происходящее в школе снова было делом рук Тома Реддла. Почерк совершенно такой же: сначала окаменения маглорожденных в течении года, а потом... Потом смерть. Вряд ли убийство мисс Уоррен было запланированным — слишком велика вероятность закрытия школы, чего бы Реддл ни за что не захотел. Нет, наследник хотел лишь запугать маглорожденных, чтобы те сами покинули замок. Он упивался страхом, которым пропиталась вся жизнь в школе, и своей властью над всеми её обитателями. Нет, это не имело внешнего проявления, никто и не заметил, но Дамблдор это чувствовал, наблюдая за Томом. Уже тогда Реддл набрал достаточно влияния и поддержки со стороны могущественных чистокровных семей, чтобы быть спокойным за свою безопасность. Зато Альбус тогда ощущал себя абсолютно беспомощным. Правда, в прошлый раз Реддл никого в Тайную комнату не утаскивал. Да и жертвами всегда были маглорожденные, а здесь была чистокровная волшебница Уизли. Жаль, что решение об отправке всех домой принимает не директор, а Попечительский совет.

«Возможно, — думал Дамблдор, — если школу закрыли бы раньше... Если бы я надавил на попечителей, то ничего бы не произошло. Это моя вина. Только моя, Ариана, и ничья больше».

Дамблдор вспомнил другую семью: Грейнджер, которые тоже потеряли и оплакивали свою дочь. Слишком много несчастий. Слишком много смертей. И самое ужасное, что гибнут маленькие дети. Да, есть вероятность, что Джинни ещё жива, но сердце директора подсказывало: случилось худшее. Он скользнул дальше, в глубь времен, вспомнив семью Миртл. Такие несчастливые и одинаково ужасные судьбы. И так по-разному пошла жизнь родителей после трагедии. Семья Миртл была неблагополучной, и после смерти дочери её отец начал сильно выпивать. Их семья распалась, не выдержав испытания горем. Мистер Уоррен не протянул и десяти лет, а миссис Уоррен уехала из Англии, её след затерялся. И редкими посетителями могилы девочки были лишь профессора школы. А вот родители Гермионы вели себя по-другому, были из другого теста. Горе их сплотило. Мистер и миссис Грейнджер не опустились, находя отдушину в любимой работе и друг в друге. Дамблдор их навещал, но сначала они не желали его видеть, знать хоть что-то, связанное с волшебным миром, который забрал жизнь их дочери. Но в прошлом году, когда он рассказал им, что убийца был найден, ситуация изменилась. Новость о том, что профессор Квиррелл, который привёл тролля в замок, мёртв, что хоть какая-то справедливость восторжествовала, помогла немного успокоить обливающиеся кровью сердца родителей девочки. Гермиона Грейнджер отомщена. Дамблдор не стал им говорить, что главный виновник всего этого Волан-де-Морт. Нет, правда слишком опасна, чтобы её знал кто-то ещё. Но всё же упомянул о возможном сообщнике профессора Квиррелла и о том, что он его ищет изо всех сил. И клятвенно пообещал, что найдёт. Так что на годовщину смерти девочки мистер и миссис Грейнджер признательно кивнули им в знак приветствия, когда они с Минервой пришли на могилу Гермионы на кладбище, не став возмущаться или проклинать их.

Дамблдор погрузился ещё дальше в прошлое, вспоминая дни минувшего. Может, там он найдет ответ, когда надежда иссякла?

Юный Реддл беспокоил Альбуса ещё тогда, полвека назад, в годы своего обучения в школе. Предполагаемый наследник Слизерина обладал немалой харизмой, не вызывал ни малейших подозрений и вообще был образцовым учеником. Но Дамблдор помнил их первую встречу в доме сирот. Том Реддл был вором, который обкрадывал других детей. Будущему Тёмному Лорду нравилось причинять боль, нравилась власть над людьми. В приюте его боялись и дети, и даже взрослые. Дамблдор помнил и признание, что он знает змеиный язык, умеет общаться со змеями. Таким редчайшим даром обладал сам Салазар Слизерин.

Но первого сентября в школу приехал уже совсем другой человек, сразу же отправившись на факультет серебра и зелени. Как разительно контрастировало его поведение в школе по сравнению с тем, как мальчик вёл себя в приюте. Настолько качественную маску он смог надеть на себя, так изменить свою манеру поведения, что сумел обмануть всех профессоров, с их многолетним опытом преподавания, с их умением разбираться в детях, в их поступках и характерах. Дамблдор не боялся признаться самому себе: даже он не видел настоящего Реддла сквозь эту маску. И это внушало куда большие опасения, чем если бы мальчик остался верен тому поведению, которое демонстрировал в приюте, продолжая вести себя как обычный хулиган. Но нет, юноша с неизвестной родословной стремительно собрал вокруг себя компанию преданных друзей, в том числе из чванливых чистокровных. Как он смог очаровать тех, кто и руки не подаст тому, у кого нет родословной, состоящей только из волшебников хотя бы до седьмого колена? Одного дара змеиного языка было бы недостаточно для этого.

Компания, которая крутилась вокруг Реддла, была многообразной: слабые маль­чики, нуждавшиеся в защите, честолюбцы, стремив­шиеся к славе, и склонные к насилию дети, которым нужен был заводила, способный обучить их более изощренным формам жестокости. Будущие Пожиратели Смерти. Реддл держал их в ежовых рукавицах, так что ни в каких явных прегрешениях они замечены не были, хотя за семь проведенных ими в Хогвартсе лет слу­чилось немало прескверных происшествий, кото­рые надежно связать с ними не удалось.

Затем Реддл сумел занять престижнейший пост старосты Слизерина, отодвинув в сторону многих чистокровных волшебников. Седьмой курс он завершил с высшими оценками по каждому сданному им предмету. Том Реддл был лучшим уче­ником, лауреатом Специальной премии за заслуги перед школой, и все ожидали от него чего-то осо­бенно блестящего. Многие считали, что он подастся в Министерство Магии, и Гораций Слизнорт, бывший тогда его деканом, предла­гал организовать необходимые для этого встречи, познакомить его с полезными людьми.

«И пойдете по дурной дорожке, юноша, по­помните мои слова», — так Слизнорт ответил Реддлу во время памятной беседы на одном из званых вечеров, что декан Слизерина организовывал в школе. Это несколько не соответствовало тем взаимоотношениям, что были между Слизнортом и Реддлом, помощи и желанию профессора продвинуть своего юного протеже вверх по извилистой карьерной лестнице в Министерстве Магии. Воспоминание об этой беседе Гораций передал Дамблдору через пару десятилетий.

К тому моменту, когда Дамблдору стало известно о том, что Реддл интересовался темой крестража, тот уже развернулся на полную катушку, начав настоящую войну. К сожалению, Слизнорт подправил своё воспоминание перед тем, как отдать флакон с ним Альбусу, и ничего не хотел слышать о том, что оно неполное. Но Дамблдор всё равно был ему благодарен, ведь если бы не эта информация, то он бы сейчас не имел даже малейшего представления, в какую сторону смотреть и что искать. И что это был за интерес, академический или нет? Реддл просто рассматривал создание крестража как один из гипотетических вариантов обретения бессмертия или всё же решил пойти этой дорогой? Каким было полное воспоминание? К сожалению, этого никак не узнать, так как Гораций решил, что того, что он уже предоставил, было достаточно.

Да, крестраж — надёжнейшее средство, чтобы избежать смерти. Но Реддл, как и многие другие до него, не подумал, что будет в случае худшего сценария развития событий. Был безгранично уверен в своей силе и бессмертии. Крестраж позволял душе, лишённой телесной оболочки, удержаться в этом мире, но загвоздка в том, что ещё нужно было вернуть себе тело. А слабый дух на это был уже не способен, нужны были единомышленники, огромные ресурсы для сложного ритуала с редчайшими ингредиентами. Как оказалось, у могущественного Волан-де-Морта — Повелителя судеб — ничего этого не было. Какой же из тебя повелитель, если ты даже своей судьбой управлять не можешь? Одни сторонники отвернулись от него, другие отправились в Азкабан. И он пропал на долгие годы, прячась и выжидая.

Том Реддл не был единственным создателем крестража, за множество веков этим чудовищным путём смерти соблазнились многие. И, умерев, не смогли вернуть себе тело, скитаясь в виде духа и сходя с ума от такого состояния. Мало-помалу, за годы они утратили разум, став сгустками зла без воли и стремлений. Такая участь ждала и Волан-де-Морта.

Дамблдор вернулся мыслями в 40-е годы. Сначала Волан-де-Морт обратился к профессору Диппету с вопросом, нельзя ли ему остаться преподавать в Хогвартсе. Альбуса очень обеспокоила эта просьба, её скрытые мотивы. Хотя для всех Реддл был образцом чести и подражания, Дамблдор, занимавший тогда должность профессора трансфигурации, сумел разубедить директора брать его на работу. Это было несложно, Диппет и сам этого не хотел: слишком уж Реддл был молод.

Каковы же причины, побудившие его проситься на пост профессора? Волан-де-Морт так сильно привязался к школе? В Хогвартсе прошли его самые счастливые годы, замок был единственным местом, которое стало для него домом. Таким оно было и для Дамблдора. Именно здесь он чувствовал себя свободным от того мрачного дома в Годриковой впадине и связанных с ним воспоминаний, от ухода за больной сестрой.

«Прости меня, Ариана. Мне так жаль. Так жаль. Если бы ты только могла пойти в Хогвартс, если бы можно было всё исправить».

Замок — это оплот древней ма­гии. Волан-де-Морт проник во множество его тайн, которые большинству выпускников школы и не снились. Но он понимал, должно быть, что остались ещё потаенные места, кладези волшебства. А став преподавателем, он получил бы ещё огромную власть над юными магами и чародеями. Возможно, эту идею он почерпнул у профессора Слизнорта, с которым у него сложи­лись наилучшие отношения и который показал ему, каким влиянием и престижем может пользоваться преподаватель. Дамблдор ни на миг не поверил бы, что Волан-де-Морт соби­рался провести в Хогвартсе весь остаток своих дней. К счастью, этого не случилось, и Том поступил на работу в волшебный магазин «Горбин и Бэркес», специализирующийся на продаже вещей, обладающих свойст­вами необычайными и мощными.

Волан-де-Морта, однако, не устраивала роль простого продавца. Вежливый, красивый, сообразительный, он получил вскоре особую работу, из тех, что могут найтись только в таком подобном заведении. Нового сотрудника стали посылать к людям, которых нужно было уговорить расстаться с тем или иным сокровищем, уступить их владельцам магазина для последующей прода­жи, и он вёл такие перего­воры на редкость хорошо. До тех пор, пока один из визитов не закончился смертью женщины по имени Хепзиба Смит, которая обладала двумя величайшими сокровищами: чашей Пуффендуй и медальоном Слизерина. Но неожиданно женщина умерла от отравления, а вина пала на её домового эльфа, который по ошибке подсыпал яд в какао. Но ещё до того, как её родичи узнали, что чаша и медальон ис­чезли, продавец из магазина «Горбин и Бэркес», тот самый молодой человек, который с таким постоян­ством навещал мисс Смитт, бросил работу и пропал. Куда он отправился, хозяева мага­зина не знали, его исчезновение удивило их не мень­ше, чем всех остальных. И больше никто Тома Реддла в течение очень долгого времени не видел и не слышал.

Несмотря на огромную нехватку времени из-за деятельности на посту профессора, проблем с Грин-де-Вальдом, Дамблдор не ослаблял своё внимание за Реддлом, и его исчезновение очень настораживало. Куда же он пропал? Альбус решил не оставлять всё на самотёк и начал поиски. Ещё в школе Реддл рьяно занимался своей родословной, ища своих родных. Учитывая подозрения, что именно он был наследником Слизерина, и пропажу медальона того же Слизерина, Дамблдор вышел в расследовании к древнему семейству Мраксов, которые проживали около деревни Литтл-Хэнглтон.

Мраксы являлись прямыми потомками Салазара Слизерина, были упомянуты в «Справочнике чистокровных волшебников», в котором значились фамилии истинно чистокровных семей, получивших название «Священные двадцать восемь». Чистота крови сохранялась из поколения в поколение, члены семьи Мракс не раз женились на своих ближайших родственниках, но в итоге стали рождаться неуравновешенные и агрессивные люди. Однако в деревне никого из этого семейства Альбус не нашёл. Дальнейшие поиски привели его к Азкабану, в котором сидел Морфин Мракс за убийство трёх маглов. Немало времени и сил ушло у Дамблдора, чтобы добиться визита в эту ужасающую тюрьму. Близость дементоров вызвала озноб у Альбуса, он вспомнил ту ночь, когда умерла Ариана.

Морфин был в очень плохом состоянии, постоянно бредил и разговаривал сам с собой. Вред от нахождения рядом с тварями, именуемыми дементорами, сломал его, нанеся психике необратимые повреждения. Дамблдор всё же сумел, отогнав дементоров, наладить отдалённое подобие диалога с заключенным. По весьма подозрительному стечению обстоятельств, убитые Мраксом маглы носили фамилию Реддла. Морфин умолял его отпустить, клялся, что не хотел убивать, просил вытащить его из тюрьмы, а потом начал бредить, рассказывая про пропавший перстень отца и медальон. Говорил, что тот убь­ет за это. Очень сложно общаться с безумцем, однако Альбус обладал искусством легилименции. Морфин не обманывал, он действительно убил этих маглов. Но у Дамблдора возникли подозрения. У Хепзибы как раз пропал один медальон, обладающий огромной ценностью и являющийся реликвией основателя — предка Морфина. Неужто оно самое? Поэтому он не без труда извлек из его памяти нужные воспоминания. Как оказалось, на самом деле магла Тома Реддла, скорее всего отца исчезнувшего юноши, судьбой которого Альбус интересовался, и его семью Морфин не убивал. Воспоминания оказались ложными, наведенными искусной магией.

В памяти Морфина Дамблдор нашёл много скрытых воспоминаний. Мракса кто-то заставил забыть очень многое. Об увлечении своей сестры Меропы презренным маглом Реддлом, о том, как та сбежала с ним вместе с семейной реликвией — медальоном Слизерина. И даже о визите юноши, очень похожего на того магла, и после которого он уже ничего не помнил. В этом юноше Дамблдор сразу узнал пропавшего старосту Слизерина. Значит, Морфин приходился дядей Волан-де-Морту. И он не убивал маглов. Наверное, это сделал его племянник, Том Реддл-младший, отомстивший таким образом отцу за то, что тот в своё время бросил его мать. Ложные воспоминания Том вложил в память оглушённого дяди. Судя по всему, Волан-де-Морт забрал его волшебную палочку и пересек долину, направившись в особняк, где жило семейство Реддлов. Там он убил магла, который бросил его мать, да за­одно уж и своих дедушку с бабушкой, тоже маглов, уничтожив последних представителей рода Реддлов и отомстив отцу, который не желал его знать. Затем вернулся в лачугу Мраксов, произ­вел довольно сложную магическую процедуру, на­селившую разум его дяди ложными воспоминани­ями, бросил волшебную палочку Морфина рядом с её лежавшим в беспамятстве владельцем, прикар­манил древнее кольцо и удалился. Коктейль чувств, что Дамблдор испытал в тот момент, сложно было передать. Ужас от содеянного Реддлом, ярость от того, что невиновный в убийстве попал в тюрьму и сходит с ума уже не один год, и радость, что все его поиски привели к цели. Не зря он тратил время, разыскивая след пропавшего юноши. Ведь казалось бы, что ему какой-то ученик, через школу таких проходит не одна сотня. Но нет.

Дамблдор оглянулся перед уходом из камеры. Морфин, весь всклоченный и постаревший, сгорбившись, сидел на матрасе. Он так и не понял, что никого не убивал. Дементоры помутили его разум, и последний из Мраксов сошёл с ума. Окончательно ли? Возможно, в Мунго смогут помочь ему. Жаль, что нельзя его забрать сейчас, в этом случае придётся сражаться с дементорами и с охраной тюрьмы. Это всё осложнит, да и охранники или сам Морфин могут пострадать. Но ничего страшного, через пару часов Дамблдор вернётся с магами из Министерства. Наверное, он мог бы постараться сейчас объяснить Морфину, что тот сидит за преступление, которого не совершал, и скоро его ждёт освобождение из этого ада, достучаться до истерзанного разума. Но такое нервное потрясение с последующим визитом вернувшихся дементоров может добить уже ослабевшего волшебника.

Альбус поспешил в Министерство, настаивая на пересмотре обвинения Морфина. Состояние невинно осужденного было очень плачевным, долго в заключении он бы не протянул. Однако всё это застопорилось. Никто не хотел возиться с этим делом, давно похороненным в пыли. Да, Мраксы были чистокровными волшебниками, но уважения и почёта к ним уже никто не питал. Для всех Морфин был лишь давно забытым оборванцем, который сознался в преступлении, но ещё почему-то не умер в тюрьме. Дамблдора вообще допустили в Азкабан, позволив допрашивать его, лишь потому, что он был победителем Геллерта Грин-де-Вальда, спасителем Европы и известным героем. В газетах его окружили почётом, но как дошло до реальной помощи, то желающих сразу убавилось. С трудом Дамблдор всё же через несколько недель добился того, чтобы дело с большим скрипом начали пересматривать и вызвали на допрос Морфина, но все эти меры запоздали. Последний из семейства Мракс умер. Его похоронили вблизи тюрьмы, рядом с другими скончавшимися в её стенах несчастными, а его дело убрали обратно на пыльную полку. Все доказательства, хоть и косвенные, умерли вместе с Морфином. Дамблдору было жалко его. Каким бы тот ни был, он не заслужил такой смерти — в тюрь­ме среди чудовищ, обвиненным в убийстве, которого не совершал.

След Волан-де-Морта затерялся. До Дамблдора доходили разные слухи, тревожащие и противоречивые. С заключением Грин-де-Вальда в волшебную тюрьму Нурменгард тёмные волшебники не кончились в Европе. Они затаились или стали вести мирную жизнь. Или хотя бы создали видимость этого. И Волан-де-Морт нашёл их, став обучаться уже у них. За эти годы он подвергся такому большому количеству различных магических трансформаций, что его стало невозможно узнать. Красивый талантливый молодой человек с тёмными волосами и чёрными глазами превратился в ужасного лысого человека с череповидным лицом и скелетоподобным телом и стал самым злым магом столетия, известным как Тёмный Лорд Волан-де-Морт.

А те маги, что занимались его обучением, затем пропадали. Он, получив всё, что они могли дать ему, избавлялся от них. По-крайней мере, об этих магах больше не было ни слуху ни духу.

«Ариана, неужто Реддл был уже таким, когда пришёл в школу, неужто его уже было не исправить, никак не помочь или спасти? Или это моя вина, что не смог помочь мальчику?»

В прошлом году Дамблдор много сил потратил на поиски духа Реддла. С его подачи Министерство смогло провести обыски в домах тех, кто вызывал у него подозрения. Вдруг Реддл вернулся и прячется у кого-нибудь из своих слуг? Изучив многие свитки и книги, посвященные тёмной магии, Дамблдору удалось узнать, какими путями может воспользоваться Тёмный Лорд для воскрешения, так и то, как он смог укрыться от смерти.

Как выяснилось, существовало одно древнее сложнейшее и очень тёмное воскрешающее зелье под названием «Кость, плоть и кровь». С его помощью можно вернуть полноценное тело тому, кто его лишился или необратимо повредил, но остался жив. Но его состав крайне сложен, время приготовления более полугода.

В большом фолианте с говорящим названием «Тайны наитемнейшего искусства», который был обернут в поблёкшую чёрную кожу, содержалось очень многое о тёмной магии, в том числе о том, как изготовить крестраж. К сожалению, способов уничтожения этой мерзости оказалось крайне мало.

Это тоже стало причиной для обысков в домах чистокровных. Вдруг у тех найдутся компоненты для зелья или следы приготовления для воскрешения? Спасибо Артуру и Аластору. Последний помог наладить нужные контакты, в частности с Кингсли, и Дамблдор смог объяснить, что нужно искать. К сожалению, в Министерстве оказались коррумпированные сотрудники, которые слили информацию на сторону, поэтому многие обошлись лишь несерьёзным штрафом.

Альбус вернулся воспоминаниями в позапрошлый год. Для него неприятной неожиданностью стало поступление Гарри на Слизерин. Дамблдор видел, что мальчика такое распределение шокировало, что он не рад этому. Как и видел, что ему тяжело на факультете, что он не может найти там друзей. Снейп обещал присматривать за ним, но поступление Поттера на Слизерин стало испытанием не только для самого Гарри, но и для его декана. Судьба мальчика волновала профессора Дамблдора. Пророчество начало сбываться, Волан-де-Морт действительно получил себе бескомпромиссного врага, убив родителей Гарри Поттера.

Какое вызвало у него огорчение, когда он узнал от Хагрида, что Петунья так и не смогла перешагнуть через свою ненависть к сестре, решив скрыть волшебный мир от племянника. Возможно, ею двигали светлые чувства. «Волшебный мир уже забрал у неё сестру, может, она так хотела защитить мальчика, Ариана?»

Профессор Снейп ожидал увидеть в нём своего злейшего врага — Джеймса Поттера. Альбус же надеялся, что в Гарри воплотятся и смелость Джеймса, и доброта Лили. Но в итоге получилось то, что получилось. Гарри Поттер отправился на Слизерин, куда никогда бы не попали его родители. И это его, Дамблдора, вина, или это путь, что прокладывает для мальчика пророчество?

Прошлогодний визит юного Поттера, когда мальчик поделился своими переживаниями, многое прояснил, но одновременно обеспокоил и успокоил старого волшебника. Дамблдор никогда не опускался до того, чтобы нарушать право человека на личные тайны, вторгаясь в его мысли. Но его искусство в легилименции было столь велико, что он превосходно чувствовал, когда ему врут. Гарри был неплохим парнем, мало похожим на Тома. Он явно не хотел обучаться на факультете, с которого вышел Волан-де-Морт, боялся стать тёмным волшебником. Реддл никогда таких переживаний не испытывал. Мальчик был добрым и смелым, задавал вопросы, сомневался, шёл на контакт. Ни обучение на факультете Слизерин, ни смерть Грейнджер не ожесточили его. Или нет? Как повлияла на него смерть Гермионы? Не подтолкнет ли его этот страх, как и Реддла, к поиску бессмертия?

Впервые увидев шрам на лбу мальчика одиннадцать лет назад, Дамблдор счёл это не только за отметину Тёмного Лорда и даже не простую рану от заклятия, а за признак наличия глубинной связи между мальчиком и Волан-де-Мортом. Но в прошлом году эта связь никак не проявилась. Гарри не понял, как не понял и Дамблдор, что злейший враг проник в Хогвартс. Не ощутил присутствие Волан-де-Морта в паре метров от себя, когда профессор Квиррелл вёл уроки в течение года.

Как сильно отличается Гарри от Тома? Были ли у Тома друзья? Настоящие друзья. А есть ли друзья у Гарри? Дамблдор не сомневался, что он нашел бы их на Гриффиндоре. Но на Слизерине? У мальчика такая же жажда знаний, как и у Реддла... Он сумел заработать авторитет среди однокурсников.

Дамблдор вспомнил происшествие в зоопарке два года назад. Змея сбежала из вольера после того, как в нём волшебным образом исчезло стекло, что вызвало немалый переполох и нашло отклик в нескольких магловских газетах. Как потом Альбус выяснил, это было в тот день, когда там был Гарри Поттер со своей семьей. Что же произошло? Неужели Гарри тогда натравил змею на своего брата? Или это была случайность? Это знак того, что и Поттер обладает даром змееуста?

Дверь кабинета распахнулась, прервав размышления Дамблдора, и внутрь ворвался Малфой с перекошенным от бешенства лицом. Он с такой силой распахнул дверь, что та, ударившись, отскочила от стены. Его сопровождал эльф. Мистер Малфой замер при виде семьи Уизли. Что-то непонятное мелькнуло на короткое время на его лице, но он быстро справился с собой.

— Добрый вечер, Люциус, — приветствовал его Дамблдор.

Малфой, оглядев собравшихся, повернулся к столу.

— Так, значит, вы вернулись. — холодные глаза Малфоя впились в Дамблдора. — Попечительский совет отстранил вас, но вы, как я вижу, пренебрегли его мнением. Сочли для себя возможным вернуться в Хогвартс.

— Спешу известить вас, Люциус, — Дамблдор, не улыбаясь, смотрел на Малфоя. Холодная ярость разгоралась в его душе, — что ко мне обратились одиннадцать членов Попечительского совета — все, кроме вас. Разговор был нелегкий и откровенный. Узнав, что очередная жертва — дочь Артура Уизли, — Дамблдор бросил взгляд на Уизли. Те рассматривали визитера, — совет попросил меня без промедления вернуться. Похоже, пришли к общему мнению, что при нынешних обстоятельствах лучшего директора школы, чем я, не сыщешь. И вот что странно: некоторые члены совета намекают на то, что их согласие на мою отставку было вырвано под угрозой заклятия, которому могут подвергнуться их семьи.

Мистер Малфой, и без того всегда бледный, сделался ещё бледнее, глаза его превратились в щелки.

— Ну и что, вы уже прекратили нападения? — спросил он с издевкой. — Преступник пойман?

— Боюсь, что нет. Мы проверили всю школу... Но... — голубые глаза вернулись к Уизли. — Я думаю, нам лучше поговорить снаружи.

— Нет-нет, мне хотелось бы, чтобы они тоже услышали, — произнес Малфой, — что второй погибший ученик умер во время вашего директорства. Их дочурка!

— Дамблдор не виноват, — поднялся Уизли-старший. — Это вы выгнали его с помощью своего совета, запугав всех!

— Наша дочь не погибла! — взвилась криком раненого зверя Молли Уизли. — Она жива!

— Да, я принял непосредственное участие в отставке Дамблдора с поста директора, — самодовольно заявил Малфой. — Потому что он полностью утратил контроль над ситуацией.

— Вы же один из попечителей, мистер Малфой, — внезапно подал голос толстый волшебник на одном из портретов. — Вы должны понимать, что ответственность лежит и на вас.

— Я слышала, какие слухи ходят по поводу этого наследника, — сказала хмурая женщина с портрета, смотря только на Дамблдора.

— Всё из-за мальчишки Поттера, — подал голос ещё один портрет. — Долгие десятилетия не было никаких несчастных случаев, а как он пришёл в школу, уже две де...

— Довольно, Финеас, — прервал того Дамблдор. — Смею заверить вас, что Поттер никак не причастен к этому.

— Вы так уверены? Может, у вас есть доказательства? — жёсткая усмешка исказила лицо Малфоя. — Действительно, многие подозревают Гарри Поттера. Что вы скрываете, Дамблдор? Может, вам тоже занять место рядом с Хагридом в Азкабане?

Дамблдор поднялся на ноги. Старое, изборожден­ное морщинами лицо излучало холодную ярость; невидан­ная мощь исходила от Дамблдора и распространялась обжигающими волнами по комнате. Но Малфоя, казалось, это ни капли не беспокоило.

— Даже странно, что нападению подверглась мисс Уизли, — Люциус посмотрел на Артура Уизли. — Ваша дочь. До этого ведь под удар наследника попадали только маглорожденные. Если так посудить, то потакание маглам не довело вашу семью до добра? Или, — его взгляд скользнул к миссис Уизли, — может, она не такая уж чистокровная? Может, потакание маглам в вашей семье перешло все неразумные границы? Может она...

Артур вскочил, его глаза загорелись бешенством. Рука моментально нырнула за волшебной палочкой.

— Артур! — окрикнул его Дамблдор. Тот замер, не отрывая взгляда, переполненного ненавистью, от Малфоя.

— Послушай лучше, что говорит твой любимый директор, — прошипел Малфой, крепко сжимая палочку, которую он выхватил в ответ на жест Уизли. — Ты уже посмел один раз выступить против меня, и к чему это привело?

— Что вы имеете в виду? — Минерва сухо прервала поединок взглядов.

Малфой почувствовал исходящую от неё нешуточную угрозу. Его лицо превратилось в маску.

— Лишь то, что не стоит наживать себе врагов, — он бросил взгляд на Дамблдора, заметив в его руке палочку. — Позвольте откланяться.

Вот только огромные встревоженные глаза эльфа, с мольбой глядящие на Дамблдора, когда домовик с мягким щелчком закрыл дверь за гордо удалившимся Малфоем, подсказали Альбусу, что эта история только начинается.

Грязь под ногами

Джемма Сабелла Фарли, выпускница факультета Слизерин, 31 мая 1993 года, город Литтл Уингинг.

Весеннее солнце находилось в зените, бросая небольшую тень на аккуратную и чистую, без единого клочка мусора, улицу небольшого магловского городка. По краю асфальтированной дороги шла девушка, рассматривая миниатюрные двухэтажные домики и таблички с номерами. Она была не очень высокого роста, в длинном, до щиколоток, тёмном платье и туфлях, а её чёрные волосы, аккуратно уложенные в строгий пучок, прикрывала модная шляпа. В последний день весны было немного прохладно, так что сверху на ней было тёмно-синее пальто с золотыми пуговицами, которое в данный момент было расстёгнуто.

Её холёное лицо не выражало ровным счётом ничего, ни единой эмоции, хотя Фарли — а это была она — находилась в состоянии бешенства, испытывая крайнюю степень злости, буквально до зубного скрежета.

«Маглы, маглы, кругом проклятые маглы! Суетливые, крикливые, громкие! А во что они одеты? Мужчины в джинсовых брюках в обтяжку или даже в шортах! А женские особи? Что за короткие юбки, оголяющие ноги до колен или, Мерлин их прокляни, даже выше? Никакого приличия! А у многих магловок даже юбкой не повернётся язык назвать то, что они напялили. Какой-то жалкий клочок тряпки. Дикари! Настоящие животные, те тоже ходят полуголые. И ещё эти автомобили, которыми так гордятся простофили, шумные, с неприятным запахом и очень быстрые».

Фарли рассматривала снующих туда-сюда маглов, испытывая омерзение, словно она попала в малоопрятный зоопарк. В Лондоне она сначала привлекала внимание своим необычным видом — на неё многие простофили оглядывались. Поэтому ей пришлось, предварительно заклинанием отведя от себя взгляды, трансфигурировать волшебную мантию в платье, наподобие тех, что носили эти животные, только куда более благородное и приличное. Даже мысленное сравнение её одежды с магловской вызвало у неё рвотный позыв. Не дай Мерлин, если её увидит кто-нибудь из знакомых волшебников! А сколько времени она потратила на общение с этими дикарями?! Они мало того, что не могли понятно объяснить ей, как добраться до этого проклятого Мерлином Литтл Уингинга, так ещё и не особо горели желанием помогать. Эта грязь под ногами волшебников, что недостойна даже грязные котлы чистить, не захотела ей помогать?! Сколько девушке пришлось наложить Конфундусов? Как жаль было тратить магию на такой мусор. В довершение всего оказалось, что она не может переместиться к нужному дому сама, с помощью трансгрессии, так как для этого нужно было точно представлять место прибытия, и ей пришлось ехать на магловском поезде среди этих варваров. Потом, после очередного общения с грязными маглами на станции вокзала и новых Конфундусов, она узнала, что её ждёт ещё поездка на автобусе среди этих животных. Зайдя туда, ведьма постаралась встать как можно дальше от них. На то, чтобы добраться до магловского городка, у Фарли ушло целых полдня! Полдня среди этих зверей! Девушка содрогалась при мысли о том, насколько, наверное, вся её одежда и она сама пропахла магловской вонью. Жутко хотелось вернуться домой, выбросить все эти вещи и долго-долго скрести себя мочалкой под горячим душем, смывая всю эту грязь.

Так что к обеду девушка кипела от злости, внешне сохраняя беспристрастное выражение лица. Худший день, да и год был не лучше. Действительно, прошедший год выдался у бывшей старосты факультета Слизерин очень непростым и богатым на неординарные события. Мало того, что последний курс обучения девушки в Хогвартсе, мягко говоря, не задался с этими нападениями на грязнокровок, так на неё ещё возложили дополнительные нагрузки. Это остальным слизеринцам было хорошо и комфортно в этот год, а Снейп взъелся так, что просто ужас, и ведь ей приходилось с ним беседовать слишком часто, выслушивать длинные нотации и выполнять его поручения! Всю плешь проел! Так ещё и Гарри Поттер...

«Этот... Поттер...

Как? Ну как получилось, что я принесла ему Непреложный обет? Как?! Ведь казалось, что я за два года составила о нём очень точное и, главное, идеально выверенное мнение. Стеснительный мальчик, не хватающий звёзд с неба. Обычная мелкая замухрышка, второкурсник, наподобие того же Драко Малфоя, только не такой напыщенный. Не будь Поттер победителем Тёмного Лорда, то о нём бы никто и не вспомнил. И вдруг Гарри Поттер оказался Наследником Салазара Слизерина!»

Она, да и другие студенты её факультета, умеющие думать, ещё в начале года прикидывали, кто же этот Наследник, кем может являться этот таинственный маг, кто унаследовал кровь и магию могущественного основателя их факультета, самого Салазара Слизерина? И Поттер после первых нападений неплохо подходил на эту роль. Тихий, не особо выделяющийся среди других мальчик. Самое главное в таком деле, чтобы тебя не заподозрили. Даже Лорен отмечала, когда ещё училась в Хогвартсе, что он необычный. Поттер чем-то заинтересовал эту проницательную волшебницу, которая была её близкой подругой. Но у самой Джеммы не укладывалось в сознании, что двенадцатилетний мальчишка сможет найти вход в Тайную комнату, в легендарную сокровищницу самого Салазара Слизерина. Затем пошли слухи, что мальчишка обладает даром змеиного языка. Но уже тогда ей стало ясно, что его неприметность оказалась не на высоте, не особо удачной ширмой, и мальчик всё же попал под подозрение остальных факультетов. Вряд ли Наследник Слизерина позволил бы, чтобы кто-то прознал про его личность.

Хотя, к её недоумению, многие слизеринцы поверили в сказки про страшного Поттера, потомка Слизерина, который покарает всех грязнокровок и возвысит их факультет. Какая глупость! Зачем им это, если они и так целое десятилетие впереди всех? Каждый год именно её факультет завоевывает Кубок школы, в том числе благодаря нескромным усилиям девушки; в квиддиче они тоже самые лучшие: легко громят остальные команды; Кубок, на котором выгравированы две метлы, постоянно находится в кабинете Снейпа, что изрядно досаждает старушке МакГонагалл, когда она туда заходит.

Профессор Снейп имел другое мнение по поводу второкурсника со шрамом. Он вообще относился крайне предвзято к Поттеру, с нескрываемой неприязнью. Да, она почти сразу же поняла, что Снейп почему-то ненавидит мальчика. Многие гадали о том, что же послужило причиной такому негативному отношению их декана к знаменитому Мальчику-Который-Выжил. Может, дело в том, что профессор трансфигурации и глава Гриффиндора Минерва МакГонагалл хотела Поттера на свой факультет? Возможно, между ней и Снейпом пробежал фестрал из-за мальчика, который предпочёл их Слизерин, поэтому отношения деканов окончательно разладились? Вот Снейп и зол на Поттера.

Другие же думали, что их декан делает вид, что поддерживает позицию Дамблдора, который был весьма негативно настроен против тёмных магов, а Поттер как раз будущий Тёмный Лорд взамен погибшего Того-Кого-Нельзя-Называть. Фарли же знала правду, которая была весьма банальной и неприглядной. Снейп и отец Поттера не ладили в школьные годы, даже враждовали. Как раз в то время Тёмный Лорд набирал силу и искал сторонников, и их декан быстро очутился среди тех, кто его поддерживал, на факультете Слизерин. А отец Поттера, несмотря на то, что был чистокровным, примкнул к тем, кто защищал мерзких грязнокровок, став ярким лидером факультета Гриффиндор. Вот старикан Снейп и отыгрывается на мальчишке Поттере из-за неприязни к его родителю. Фарли благоразумно помалкивала об этом, держа информацию при себе. Если бы Снейп узнал о том, что она болтает про это, то он бы сильно испортил ей жизнь в замке.

Год назад Фарли надоели слухи о том, что Гарри Поттер обладает тёмной магией, которой тот сокрушил Того-Кого-Нельзя-Называть. Ей в какой-то момент пришло в голову немного спровоцировать первокурсника, устроить ему своеобразное тестирование, а в случае чего заодно и разрушить тому репутацию. Шепнуть пару слов парочке пятикурсников труда не составило, и те однажды ночью попытались проникнуть к Поттеру в спальню. Однако мальчик оказался не так уж прост, защитив дверь комнаты чарами. Шуметь было нельзя, так что они ретировались, не доварив своё зелье. А потом вдруг Снейп как-то про это вынюхал и приказал ей же выяснить, кто всё затеял.

«Неудобно получилось».

Ей пришлось хорошенько запугать этих пятикурсников: взамен того, что у них не будет проблем, они здорово опустошили свои кошельки, заплатив девушке золотом.

«Гарри Поттер… Неужели в этом мальчике скрывалось такое чудовище? Безжалостный убийца. Чем ему так насолила эта предательница крови Уизли, что тот расправился с ней? Наверное, дело в том, что он хотел за что-то отомстить её семье, например, за промагловскую позицию? Или это была извращённая месть за то поздравление от Джинни Уизли в Валентинов день, которое девочка отправила стихами с помощью гнома?»

Да, Фарли уже тогда внимательно наблюдала за мальчиком и была в курсе таких подробностей его жизни.

«И такому монстру я принесла Непреложный обет. Это в голове не укладывалось. Как же теперь жить? Но был ли у меня выбор в той ситуации? Если мальчишка уже прикончил Уизли практически ни за что, то что он сделал бы со мной, если бы я тогда отказалась?»

Поттер ещё с полукровкой Стоун заключил Обет, зачем-то приведя ту в одной пижаме. Причём весьма хитро спихнул всю работу на Фарли, заставив её уговаривать девчушку.

«Да, я провернула всё мастерски, раздав полукровке лепреконское золото, но от того факта моя судьба мало изменится. Ничего, скоро я покину Британию, а девчонка пусть сама всё расхлебывает, выполняя извращённые приказы безумца».

Она свернула на другую улицу, ориентируясь по карте, которую дало одно из зачарованных ею животных.

«Ещё одна магловская вещь! Можно было спросить дорогу к нужному дому у встречающихся маглов, но мне уже хватило их мычания за этот день, и следующего оборванца я просто прокляну».

Её мысли вернулись к Поттеру и предстоящей встрече с ним.

«Как я могла ему проиграть дуэль? Неужели он такой искусный маг? А ведь дуэль была: разгромленный класс и потрёпанный вид Поттера тому доказательство. И вроде всё логично: наверняка я побеждала мальчишку, на мне-то не было ни царапины, но вдруг тот вырвал у меня палочку... И я как-то проиграла второкурснику. Но ничего из этого не помню. Он как-то стёр мне часть воспоминаний? Что за чары Поттер применил? Обливиэйт? Что-то из арсенала чар, что он нашёл в Тайной комнате?»

«Непреложный обет... Может, есть шанс как-то снять его, обойти? Я даже не успела после всего случившегося изучить книги про этот магический ритуал. Возможно, есть какие-то тонкости в клятве, хоть что-то, за что можно уцепиться и разорвать эти цепи, которые приковали меня к Поттеру».

Взамен этого, после бессонной ночи и шумного поезда, её с нетерпением и предвкушением ждали дома родители. Они устроили праздничный и роскошный ужин в честь окончания обучения своей дочери в школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, который продлился до позднего вечера. Она была единственным ребёнком в семье, поэтому ей всегда доставалось повышенное внимание: требовательное от отца и любящее от матери.

Её семья была не такой богатой, как, например, Малфои, но это не мешало им вести праздную жизнь. Её отец нигде не работал, владея несколькими тайными производствами каких-то незаконных зелий. Дочь в подробности своих дел он старался не посвящать. Также у её семьи был магазинчик в Косом переулке, в котором продавали разнообразные снадобья, зелья и другие товары. А ещё неофициально был небольшой ларёк в Лютном переулке, где уже шли на реализацию предметы более сомнительного происхождения, которые нельзя было продавать в Косом Переулке. Джемме никогда не нравилась предпринимательская деятельность, вся эта торговля, поэтому гордость отца вызывала у неё усмешку, а его магазины она называла презрительно «ларьками». Куда больше девушка любила блеск золота. Однако, несмотря на это, всё же её отец обладал немалым влиянием в магическом сообществе и часто пропадал то в Министерстве Магии, то посещал важных людей, в отличие от домоседки матери.

Фарли во время праздничного ужина чересчур налегала на изысканное вино, стараясь расслабиться и забыть про случившееся с ней, так что после его завершения ей было не до разбирательств с клятвами. Она очень устала. Добравшись до кровати, девушка сразу же уснула.

«И теперь, вместо того, чтобы искать, как снять с себя этот проклятый обет или планировать маршрут своего будущего великолепного турне по миру, я вынуждена в первый день каникул... Даже не так! В первый день свободной и взрослой жизни тащиться по проклятому магловскому городку».

«Может, Поттер специально позвал меня сюда, чтобы так показать ущербность маглов? Какая глупость, это и так ясно было давным-давно».

А ведь Фарли ещё не успела сдать Жутко Академическую Блестящую Аттестацию, коротко называемую ЖАБА. Да, для неё результат экзаменов мало влияет на возможности будущего трудоустройства, но и откровенно проваливаться всё же не следовало. Ей чувство собственного достоинства не позволит плохо сдать тесты, опозорить честь чистокровной волшебницы... Она невидящим взглядом проводила очередного, дементор высуши его душу, магла.

«Мне ли думать про честь, находясь среди этого навоза?..»

«Но взамен экзаменов школу вроде как закрыли, а их всех отправили по домам. А как же ЖАБА? Наверное, профессора вообще забыли про это из-за того, что Поттер убил Уизли. По крайней мере, даже мне не сообщили, как теперь им быть с экзаменами?..»

Остальным-то школьникам, может, и без разницы, если школу откроют после осмотра мракоборцами, то их переведут дальше на следующий курс без зачётов, то пятикурсникам и особенно семикурсникам экзамены предстояли куда более важные и серьёзные. По результатам ЖАБА можно было хорошо трудоустроиться. Но теперь Фарли было уже плевать на эти чёртовы экзамены.

«Мне стоит как можно быстрее покинуть Британию и отправиться в путешествие по миру. Подальше от Поттера. А через два года, если всё же вернусь обратно в страну, то экзамены можно будет сдать заново. Я сумею договориться».

«Поттер...»

Она очень старательно пыталась не вспоминать, как совсем недавно лежала на холодном полу, обездвиженная, без палочки, полузадушенная змеёй. До этого девушка вообще не боялась этих существ, но ощущение, когда мерзкая змея извивается под твоей мантией, ползает по тебе... Как только Фарли ворошила память об этом, так её начинало трясти от бешенства, и мысли о том, что она сделает с мальчиком, сами роились в голове. И девушка чувствовала неприятное покалывание от Непреложного обета. Магия словно напоминала о её клятве. Как же она надеялась, что чары обета не выйдут у Поттера! Но надежда умерла. Получив палочку, она только подумала о том, чтобы наказать мальчишку за всё, просто представила заклинания, которыми можно его мучить, как тут же ей так поплохело, что она еле на ногах устояла.

«Палочка... Как он вообще посмел использовать «Приори Инкантатем» на моей палочке?! Как у него на это совести хватило?! Даже мракоборцам такое не позволено! Мало ли какие я чары использовала? Это неэтично и совершенно недопустимо! Я же тогда пару часов как вышла из душа и, естественно, высушила себя магией, а потом ещё нанесла на тело косметические зелья с помощью палочки, чтобы сэкономить время. А «Приори Инкантатем» показывает не только заклинания, а ещё и область, куда их применяли. Какой ужас, они могли увидеть меня совсем без одежды, если бы просмотрели до конца все чары, которые я использовала в тот день!»

Когда ненормальный Поттер ограничился тем, что проверил лишь последнее заклинание, демонстрируя ей и полукровке, то Фарли испытала немалое облегчение, избежав ещё одно прилюдное унижение. Девушка такое точно бы не пережила. Если бы она ещё могла нормально соображать в тот момент, а не дрожать от ужаса при виде образа корчившегося от пыток мальчика, который туманным облаком сформировался из её палочки...

«Неужели я использовала «Круциатус»? Проклятый Мерлин... В голове не укладывается, как могло дойти до этого?»

Но ничего, сейчас она выяснит, что этот убийца ещё хочет узнать от неё, а потом свалит из Англии. Её ждёт просто замечательное путешествие по миру. Запланированное и такое желанное. Все проблемы Наследника, школы можно будет выбросить из головы. Более того, можно обдумать вариант вообще не возвращаться обратно. Да, за эти годы она обрастала связями, и деятельность на посту старосты обеспечила ей тёплое местечко на выбор в Министерстве Магии. Но сейчас ситуация изменилась. Ей вообще не улыбается бегать на побегушках у мальчишки. Ещё бы избавиться от проклятого дневника и палочки Уизли. Она думала над тем, стоит ли брать их с собой. С одной стороны, может, мальчишка сегодня заберёт их у неё. Это сняло бы груз с её шеи. Но с другой стороны, может и не забрать, а тащить такое с собой по магловскому миру ей не хотелось, как и лишний раз приближаться к проклятым предметам. Непонятный и явно опасный артефакт, да и палочка, что не уберегла свою хозяйку. Она бы уничтожила палочку, но предубеждения чересчур давили на неё. Как можно ломать палочку, вдруг магия отвернётся от неё после такого кощунства? Поэтому эти предметы она закопала в лесу, что был недалеко от её дома. В случае чего она может трансгрессировать и откопать их за пару минут, а затем вернуться к Поттеру. Отдаст ему дневник и палочку — пусть сам разбирается.

«Необходимо будет отвлечь его внимание на что-то другое. Постараться запудрить ему мозги, рассказав побольше всякого. Про ту же Дафну Гринграсс. Девчушка, походу, втюрилась в Поттера. Как же, герой Британии, Наследник Слизерина и не такой заносчивый, как Малфой. И последний теперь как-то отошёл на вторые роли. Неужели испугался зловещей славы Наследника?.. Ну да, Поттер — это выгодная партия для любой девушки, жаль только, что он полукровка. Похоже, дурёха Гринграсс поверила, что Поттер Наследник самого Салазара. Да и многие поверили, окружив того вниманием».

Раньше это вызывало у Фарли дикий хохот. Даже Лорен в письме спрашивала про это, прислав сову аж из самого Китая. Этот глупый интерес немного раздражал Джемму, хоть и в ответном сообщении она честно поделилась своими мыслями, но больший упор сделала на то, чтобы узнать как у её подруги дела и как проходит путешествие, собираясь тоже составить ей компанию после сдачи ЖАБА. Зачем ей мальчишка Поттер?

«Чтобы быть Наследником Слизерина, надо как-то найти Тайную комнату. А как это Поттер сделает, если он всегда в центре внимания, у всех на виду? Как оказалось, дурёхой была я сама».

А вот и нужный дом. Тисовая улица, дом 4. Её взгляд прошёлся по домишке, который ничем не отличался от соседних.

«И в этом захолустье живёт Гарри Поттер? Неудивительно, что он вырос таким... монстром, убийцей в двенадцать лет. Раз уж его воспитывали эти дикари, не знающие ни чести, ни цивилизованности».

Но не успела она направиться к парадной двери дома, как её окликнули сзади.

— Фарли, привет.

Она обернулась, с некоторым трудом сдерживаясь от того, чтобы не потянуться за волшебной палочкой. К её злости, этот голос теперь вызывал у неё дрожь. Мальчик стоял в нелепой магловской одежде, которая весьма странно смотрелась на нём. Фарли неизменно представляла его только в чёрной мантии с зелёным галстуком. Сейчас же Поттер был одет по-другому. Тёмная куртка, футболка синего цвета, светло-зелёные брюки и коричневые ботинки. На плече старенькая и потёртая сумка, из которой подозрительно торчал кусок необычной ткани.

«Мантия-невидимка! Мальчонка шпионил за мной, наверняка шёл от вонючего магловского автобуса!»

— Привет, Гарри! — Фарли приветливо ему улыбнулась. Она невольно пересеклась с его зелёными глазами и поспешила отвести взгляд. Если он сумел обдурить Снейпа, то не стоит искушать судьбу: не ей тягаться с ним в навыках окклюменции. — Я получила твою записку, надеюсь, ничего срочного? А то я уже забеспокоилась. — «Почему он молчит?» — Я так давно не видела родителей. — «Надеюсь, мой тон расположит его, а не разозлит. Его-то родители давно мертвы». — Мы хотели этот день провести вместе, а потом времени не будет. Ещё и экзамены на носу. Мне по ЖАБА несколько предметов необходимо сдавать. — «Ну же, скажи, что хотел, и отпусти меня домой. Видишь: у меня дел невпроворот!»

— Экзамены? — спросил с недоумением Гарри. Они прогулочным шагом начали удаляться дальше от его дома. — Их же отменили.

— Не отменили, а перенесли на неопределённый срок, — Фарли почувствовала облегчение, что тот не пригласил её к себе. Если бы ещё пришлось зайти в дом к маглам, чувствовать вонь их норы, то её бы точно вырвало.

«Поттер пытается незаметно увести меня от своего дома? Интересно, почему?»

— Выпускные экзамены надо будет сдавать в любом случае, — продолжила она, про себя мысленно добавив: «но мне на них уже плевать, главное, свалить от тебя как можно дальше. И это никакое не предательство, я же не нарушу клятву. Я просто уеду».

— И ты собираешься к ним готовиться? — задал он ей вопрос.

«Мне послышалось, или у него в голосе проскользнула нотка недовольства? Осторожнее, врать не стоит».

— Тот, кто хочет хорошо сдать экзамен, должен готовиться, — она весело рассмеялась, оглядываясь по сторонам. Они уже миновали несколько домов. Поттер выглядел каким-то скованным, зажатым, не таким, каким он был в школе.

«Куда делась его гордая улыбка, взгляд с превосходством?»

— Я хотел тебя попросить...

«Он что, робеет?»

— Я живу с маглами... И это... Ну, это маглы.

«О, да. Как я понимаю тебя, тоже чувствую омерзение к ним. За этот день я видела намного больше этих дикарей, чем хотела бы. Ну, такая твоя судьба, Поттер. Жить среди навоза».

— И я думал переехать. Ты ведь вчера говорила, что у тебя достаточно золота для свободной жизни.

«Что? Нет-нет!»

— Вот я и подумал, что ты, наверное, купишь коттедж себе и переедешь туда. И заберёшь меня от маглов.

Воцарилось молчание. Фарли сначала остановилась как вкопанная, но потом быстро пошла дальше, а Поттеру чуть ли не бегом пришлось её догонять. Некоторое время они шли молча.

«О Мерлин!»

Фарли словно очутилась снова там, в кабинете, парализованная и беспомощная. Она чувствовала неприятную сухость во рту. Отвратительное ощущение удушья снова нахлынуло на неё, баламутя воспоминания. Гарри покосился на идущую рядом девушку.

— Так что ты скажешь? — он нерешительно прервал молчание.

— Ой, Гарри, ну ты шутник, — девушка рассмеялась, сама с ужасом чувствуя искусственность своего смеха.

— Но я не шутил, Фарли, — парень почувствовал себя увереннее и даже перестал сутулиться. — Ты хоть представляешь, как ужасно жить здесь, с этими маглами? Я не хочу этого, я задыхаюсь здесь, вдали от Хогвартса. Я мечтаю расстаться с Дурслями! Ты просто не представляешь, какие они. Я их ненавижу.

— Так что ты не убьешь их, как убил Уизли? — зло бросила Фарли, не успев остановить себя. Она с досадой прикусила язык.

«Не стоило это говорить. Не надо эту тему поднимать. Подталкивать его. Мало ли что он выкинет?!»

Мальчик вдруг споткнулся, разом потеряв весь боевой настрой.

— Я... Я...

«Что, неужели совесть проснулась? Раньше надо было думать! А не требовать с меня Непреложный обет! Мерзкий полукровка!»

— Как бы то ни было, но мне надо готовиться к экзаменам, — девушка остановилась. — Я лучше пойду домой.

— Подожди, — заторопился Поттер, суетливо взмахнув руками. Похоже, мысль, что Фарли сейчас покинет его, оставив тут одного, привела мальчика в ужас. — Я думал, ты сможешь выделить день или два на то, чтобы подыскать мне другой дом. Тем более ты и сама не знаешь, когда будут эти экзамены!

— Покупка дома — это очень дорого, — девушка с ужасом почувствовала холод, в груди неприятно засосало. Непреложный обет... Позавчера ночью, когда она подумала (только подумала!) напасть на мальчика, сначала было то же самое чувство, а потом её так сильно скрутило, что она чуть не потеряла сознание. Она приложила руку к животу. Жуткое ощущение, словно ты чем-то болен и тело уже не совсем принадлежит тебе, может наказать тебя за нарушение клятвы. — У меня нет столько денег.

— И сколько это стоит? — Мальчик, прищурившись, смотрел на неё. Он нервничал, говорил очень быстро, губы подрагивали. — Я могу добавить нужное количество золота. Мне родители оставили денег в сейфе Гринготтс. Можно же купить недорогой дом. Или какой-нибудь на отшибе, даже у тех же маглов? Только я хотел, чтобы там можно было колдовать. Драко и другие мои однокурсники могут колдовать на каникулах, один я с этими маглами ничего не могу.

— Я не знаю... — Фарли почувствовала, что её загнали в угол. План уехать как можно дальше от Поттера и больше никогда его не видеть начал таять, словно туман после рассвета. Она отвернулась от него и деревянным шагом пошла дальше по улице.

— Узнай, пожалуйста. Это же несложно будет? — спросил Гарри, но не дождался ответа. — Или у тебя были другие планы? Не молчи, рассказывай.

Фарли дёрнулась, почувствовав в его голосе нотку приказа.

— Ой, да ничего серьёзного, — девушка не удержала дрожь в голосе. — Так, думала отдохнуть после школы.

Гарри остановился, подозрительно рассматривая её.

— Ты что-то не договариваешь. Расскажи мне всё, пожалуйста. Мы же друзья.

— Я планировала с девочками со своего курса и двумя когтевранками отправиться в путешествие после Хогвартса... Этим летом, где-то на полтора года, может два, по миру, — сказала Фарли, стараясь держать легкий тон. «Чтоб Мерлин тебя побрал, Поттер! Я же сдохну, если не расскажу всё!» — Это путешествие было запланировано после окончания школы... Повидать мир, узнать много нового... После окончания школы — это обычное дело... На несколько лет, иногда больше... Китай, Египет, Америка. Под это мероприятие мною были рассчитаны финансы и скоплены деньги...

Она видела, как напрягся мальчик, для него это было неприятное известие. Он раздражённо взмахнул рукой, прерывая её.

— Нет, так не пойдёт, — промолвил он. — Ты ведь помнишь, что должна мне? Придумай повод отказаться от этого путешествия. Я хочу, чтобы ты помогла мне уехать от Дурслей. Узнай, сколько стоит дом... Куда можно переехать. Подальше от этих Дурслей. Лучше бы, конечно, купить жильё... Да! Отмени своё путешествие и займись приобретением жилья, хоть где! В той же Годриковой Впадине, или где-нибудь в другом месте, где можно, не боясь, использовать магию.

Сбылись её худшие опасения. Фарли лихорадочно думала, искала доводы, как уговорить его, чтобы он отказался от этого, чтобы мальчишка передумал.

— Но это же неприлично, — попыталась она зайти с другой стороны. — Мальчику жить у незамужней девушки. Недопустимо! Мы же не родственники, Поттер!

— Да ничего страшного, просто никому не говори, держи в секрете, — тот махнул рукой, не особо слушая её. Он улыбнулся каким-то своим мыслям. — Какой хороший повод уехать от Дурслей. Такая возможность. Да и ещё, чтобы можно было использовать магию... А ты столькому меня научишь... Я просто теряю тут время. Мне надо стать сильнее... Пока я слишком мало знаю и умею. Слишком слаб, беззащитен. Быть достойным...

Лицо у Гарри покраснело, сначала он говорил громче, чем следовало, а потом внезапно скатился до шёпота. Девушка с ужасом смотрела на мальчика, который несколькими словами рушил её судьбу. Тот был как в лихорадке.

— Поттер! Поттер! Гарри...

Он посмотрел прямо на неё, словно очнувшись, и она не смогла оторвать взгляда от его зелёных глаз.

— Ну, Гарри, — Фарли выдавила улыбку. — Позволь мне съездить в путешествие. Я так давно об этом мечтала. Я...

— Хватит врать мне! — вдруг взорвался Поттер. — Сначала ты говорила про экзамены, а теперь про путешествие! Почему ты не хочешь помочь мне? Почему не заберёшь от маглов? Я хочу услышать правду!

«Какая резкая вспышка злобы. Я попалась. Не могу солгать из-за приказа».

— Я хочу уехать... Как можно быстрее... Я боюсь тебя...

— Что? — удивился мальчик. — Но почему?

— Почему? Ты спрашиваешь «почему»? Ты сделал меня своей служанкой, Поттер! Меня! — она разъярилась, её начало колотить от бешенства. — Я только закончила Хогвартс, вся жизнь впереди...

Она начала задыхаться, не находя как выразить своё возмущение.

— Лучше уж быть моей служанкой, чем гнить в Азкабане, как ты считаешь? — промолвил Гарри, сузив глаза. Рука мальчика нырнула в карман брюк. «За волшебной палочкой, — сообразила Фарли, провожая взглядом быстрое движение Поттера, — он может меня проклясть прямо тут, а я ничего ему не сделаю в ответ». — Тем более, я бы сказал иначе: не служанкой, а товарищем, другом.

— Другом? Другом?! — девушка зло фыркнула. — Ты так расплывчато составил клятву, что я могу помереть случайно, сделав что-то не то! Разве с друзьями так поступают?! А что ты творил вчера со мной? Натравил змею, чуть не задушил! Ты заставил меня принести эту клятву! Заставил! И насчёт Азкабана, которым ты меня пугаешь... У меня появились вопросы. Если я напала на тебя, как ты говоришь, применила Круциатус, то как получилось, что бой я проиграла? Почему просто не отобрала у тебя палочку? Почему ничего не помню из случившегося, а? — она судорожно вздохнула. — Если бы не ты, то я бы отправилась в Китай! Я хочу уехать из Англии! Подальше от всего этого! Хочу путешествовать, а не разбираться с этим дерьмом!

— Лучше скажи спасибо мне, — с угрозой сказал Гарри, проигнорировав её вопросы, — если бы не я, то ты сейчас была в компании дементоров в Азкабане, а не в Китае.

Фарли замолчала, гневно дыша.

«Очередной приказ... Непреложный обет принуждает меня поблагодарить чёртового Поттера».

— Спасибо, — выдавила она.

Какое-то время они шли молча, разгоряченные разговором.

— Что там насчёт дневника? — отрывисто спросил мальчик, не глядя на неё. — Ты сможешь его как-нибудь спалить или повредить?

— Я не уверена, что у меня получится его уничтожить, — девушка с трудом подавила свою злобу. «Поттера не стоило доводить, если я не хочу разделить судьбу Уизли». — Я его закопала в лесу. Ты же не говоришь, что это... Я уже пыталась, помнишь? Может, ты сможешь его уничтожить? Великому Наследнику Слизерина такое будет по силам. — И она замолчала.

«Проклятая клятва...»

Она чувствовала, что теперь ей надо связаться с друзьями и отказаться от путешествия. Что надо искать дом для мальчишки. Иначе она умрёт. Она слишком молода, чтобы умирать.

— Я... — Гарри замолчал, но Фарли тоже молча шла. — Я не знаю, как его уничтожить. Поэтому и попро...

— Если ты отдашь приказ уничтожить дневник, а я не смогу этого сделать, как не смогла вчера, то я умру, ты понимаешь? — нервно перебила девушка, быстро выпалив вопрос. «Проклятый Мерлин, а если он вправду захочет, чтобы я умерла?»

— Да... — мальчик потёр лоб. — Нет... Я не хотел... Не хотел... Не надо этого. Просто постарайся изучить его, разобраться... Поищи возможности, как его уничтожить. И про меня не забывай, я всё ещё хочу уехать от Дурслей.

Всё его возбужденно-радостное состояние пропало. Гарри угрюмо рассматривал однотипные дома, возле которых они остановились, и проезжающие по улице редкие машины. Затем он мазнул по девушке взглядом, резко развернулся и пошёл обратно.

— Пока, — сухо бросил ей на прощение. — И не затягивай с покупкой дома, Фарли!

Примечание:

*1. Не доварив своё зелье. Это устойчивое выражение в волшебном мире. Аналогично: несолоно хлебавши.

*2. Раздав полукровке лепреконское золото. Аналогично: навешав полукровке лапшу на уши.

Тягостная обстановка

На Тисовой улице уже царила темень. Было по-ночному очень свежо. Все жильцы близлежащей округи уже давно спали, чёрные окна их домов мёртвым взглядом таращились на пустынную улицу. Только в одном доме — под номером четыре — на втором этаже горел свет. Лучи от электрической лампочки очень плохо проникали на улицу, так как были предусмотрительно зашторены плотные занавески. В небольшой комнате сидел черноволосый мальчик и, развалившись на кровати, читал книгу. Лоб его бороздила морщинка, а лицо было хмурым и сосредоточенным: содержание фолианта оказалось очень непростым.

Гарри Поттеру не спалось. Ведь когда он засыпал, то сразу попадал в мир кошмаров. Тягучие и мрачные сны про Волан-де-Морта, про то, как мальчик снова попал к нему в плен, и тот мучает его, и нет никакой надежды на спасение; про Тайную комнату, про то, как прятавшийся там Ужас Тёмного Лорда преследует его, принимая облики один страшнее другого, а потом мучительно убивает. Ещё часто ему снилась мёртвая Джинни Уизли. Эти сны были хуже всех остальных. Девочка одним своим видом давила на него, от неё не было никакого спасения. Она всегда появлялась неожиданно. Иногда рассказывала про свою жизнь и про то, что он, Гарри Поттер, не спас её, не пришёл, когда она так в нём нуждалась. Упрекала его за то, что он предал её любовь, и из-за этого отступничества всё пойдёт прахом в его жизни. А она верила в него, считала героем. Но Гарри оказался способен лишь на то, чтобы присвоить чужую славу, и ни на что больше.

В другом кошмаре рыжеволосая девочка молчала, смотря на него пронзительно. И в этом молчании Гарри чувствовал такую безнадёгу, что его охватывал животный ужас. А иногда Джинни вытаскивала палочку и голосом Волан-де-Морта накладывала на него Круциатус. А чаще всего он видел их... своих родителей: маму и папу. Лили Поттер выглядела как более взрослая копия Джинни Уизли, а Джеймс Поттер был похож на отца Гермионы, которого Гарри видел в день её похорон. События кошмара происходили на Хэллоуин в их доме в Годриковой Впадине. Мама с папой кричали ему, чтобы он спас их, спас Джинни, но Гарри не мог даже двинуться с места, наблюдая, как Волан-де-Морт перешагивал через мёртвое тело Гермионы, которая потускневшими глазами смотрела на мальчика, безвольно опустившего волшебную палочку... Волан-де-Морт, приближаясь к его родителям, поднимал руку с палочкой, конец которой сиял зелёным цветом... После этого юный волшебник с воплем просыпался.

Из-за всего этого Гарри предпочитал бодрствовать до утра, рьяно изучая выбранные им книги. Он не виноват в смерти Грейнджер и Уизли! Не виноват! Пытаясь укрыться от неожиданного чувства вины, которое сжимало его сердце после кошмаров, Гарри с маниакальным рвением принялся за учёбу. Ему столько нужно узнать! Стать сильнее, не повторить их судьбу.

Сначала он не знал, за что ему взяться в первую очередь. За окклюменцию, чтобы защитить свой разум? Или изучить ещё больше защитных чар, чтобы он смог обороняться в следующий раз? Или сосредоточиться на атакующих заклятиях, пусть и в области тёмной магии, ведь обычными чарами он ничего Волан-де-Морту сделать не смог. Или искать средство уничтожения дневника? У него глаза разбегались от такого выбора, а отвратительное самочувствие делало ситуацию ещё хуже.

На третий день приезда к маглам Гарри решил перебрать свой багаж и начал вытаскивать все книги из безразмерного чемодана. У него их было так много! Большую часть ему подарил факультет... Который думал, что именно он является Наследником Слизерина. При мысли об этом боль отдалась в голове нешуточной вспышкой. Его теперь часто мучила мигрень, особенно после кошмаров. Если бы он знал, чем придётся заплатить за такую славу... Что с ним сделает за это разозлённый Наследник...

На то, чтобы перебрать все книги, у мальчика ушло несколько часов. Приятное занятие, успокаивающее: он чувствовал себя при деле, что теперь он двигается вперёд, а не стоит на месте, не тонет в омуте кошмаров.

«Мне надо изучать магию, очень надо» — постоянно твердил сам себе Гарри, рассматривая старинные фолианты. — «Надо стать как можно сильнее. Я слишком слаб».

Ему казалось, что он чувствует снова и снова заклятие Круциатус, что оно не рассеялось полностью и навсегда где-то поселилось в его теле, спряталось, словно та змея, которую он натравил на Фарли. Ему иногда чудилось, что он даже чувствует привкус этой боли. После этого его охватывало нервное возбуждение, и он не мог найти себе места, начиная метаться по комнате, словно загнанный зверь, уже услышавший щелчок взводимого курка ружья настигшего его охотника. Здесь, среди маглов, он ничему не научится. Проклятые Дурсли. Ох не зря они просили в письме, которое Гарри получил ещё в Хогвартсе на Рождество, чтобы он остался где-нибудь у друзей и на летние каникулы. Не зря... Дурсли, мало сказать, не обрадовались ему — они были в настоящем шоке. Когда Гарри вечером, уставший, злой и невыспавшийся, добравшись — с пересадкой на другой поезд — до Литтл Уингинга, дошёл с двумя чемоданами до дома маглов и постучался в дверь, то ему открыл Дадли. Гарри недовольно поморщился: за целый год тот ещё больше потолстел, а лицо, как показалось мальчику, стало куда более глупым, чем раньше. Кузен, испуганно вскрикнув больше от неожиданности, чем от страха, во весь голос заорал, зовя родителей:

— Он тут! Па-а-апа, ты же говорил, что он больше не вернётся! А он пришёл! Па-а-ап!

Тут же высыпала вся семейка: тощая высокая женщина с длинной шеей и толстый блондин, чем-то напоминающий моржа, вставшего на задние лапы. Очевидно, что приход Гарри застал их во время ужина: у Петуньи в руках был фартук, а у Вернона застряли крошки еды на усах. Дурсль сразу принялся орать про ненормальных, про то, что проклятого мальчишку никто тут не ждал и как его — Вернона — всё это достало, что вызвало у Гарри неожиданную вспышку головной боли. Но когда магл резко сделал шаг к нему, возмущённо махая руками, то мальчик испуганно отшатнулся, роняя чемодан и выхватывая волшебную палочку.

— Не приближайтесь, а то прокляну! — нервно бросил он, во рту у него моментально всё пересохло.

Мысли о недопустимости нарушения запрета на колдовство крутились где-то на задворках сознания, но больше всего он боялся, что ему причинят вред. И хотел этого избежать, причинить вред первым. Это же считается самозащитой? Лица Дурслей позеленели от страха. Дадли, испуганно подвывая, бросился наутёк. Гарри шагнул внутрь дома, закрывая за собой дверь, пока маглы со страхом пятились от него, не отрывая глаз от палочки, конец которой неярко светился и сыпал искрами на пол.

Так, с помощью угрозы, он и попал к себе в комнату, но радости и миролюбия в отношениях с маглами это ни капли не прибавило. В доме теперь царила атмосфера ненависти и страха. Гарри задыхался в ней. Какой контраст после Хогвартса, где ему все так рады! После долгого пути он очень устал, хотел спать и есть. И ему некуда было уйти, мальчик был заперт здесь с проклятыми маглами. Не на улице же ему жить. Но и не дело, если волшебник боится маглов и вынужден из-за этого голодать. Поэтому, переведя дух и разложив свои вещи по комнате, несмотря на неурочный час, он пошёл на кухню и приготовил себе ужин.

Так и пошло дальше: Дурсли принимали пищу все вместе, а он в одиночестве. Маглы теперь избегали его, ну и он не навязывал своё общество. Очевидно, что его кошмары, когда мальчик ночью с громким криком просыпался, тоже не добавляли им спокойствия.

Гарри так надеялся на Фарли, что та ему поможет, заберёт его от маглов и вернёт в волшебный мир, ведь он уберёг её от Азкабана, и ему казалось, что они подружились. Она с таким доброжелательным видом рассказывала ему про факультет в последний день в Хогвартсе, ничего не скрывая и весело посмеиваясь. После этого Гарри не верилось, что он недавно приказал змее душить её. Наверное, что-то перепутал, не мог же он поступить так жестоко. Ему не хотелось думать об этом.

Гарри хотел встретить Фарли на следующий день после возвращения из волшебного мира, поэтому в тот день долго ждал на улице, укрывшись мантией-невидимкой от назойливых Дурслей. Ему вовсе не хотелось, чтобы взрослая волшебница увидела этих маглов, стыдился их. Но оказалось, что он глуп и наивен. Она хотела бросить Гарри здесь, среди маглов, и уехать отдыхать — подальше от него. Сбежать. Правильно сказал тогда Волан-де-Морт. Он слишком слаб. Нельзя никому верить. Вновь накатило ощущение безнадëжности и собственной беспомощности. Друзей у него нет.

Подавленность его всё росла, и внутри у Гарри было тяжело и тоскливо. Как скверно ему сейчас, какое ощущение бессилия нагоняет это торчание на Тисовой улице, а впереди была ещё одна беспокойная, тяжёлая ночь: если не кошмары с гибелью Уизли, то мучения от Волан-де-Морта. Ночью мучительные сны, днём ощущение, что ты пойман в ловушку, — Гарри считал, что одно с другим связано.

***

Гарри полностью опустошил безразмерный чемодан, вытащив из него всё содержимое. В итоге у него почти вся комната была заставлена книгами. На своей кровати он разложил фолианты, в которых была описана защита разума от ментальных воздействий. В другой ряд ушла литература про Высшие чары. Отдельной стопкой Гарри сложил книги про тёмную магию. Например, такие как про ритуалы чёрного колдовства. Разглядывая иллюстрацию в одной из таких книг, в которой было изображено, как двух маглов приносят в жертву, мальчик думал про проклятых Дурслей. Ритуал в книге демонстрировал, как при помощи сложных рун и нумерологии можно изменить своё тело, сделав его более жизнеспособным и сильным. Он отложил эту книжку к остальным. Про ритуалы набралось больше десятка фолиантов. Ему стоит всё же убрать лишнее обратно в чемодан. Сейчас куда важнее разобраться с окклюменцией. Выбрав несколько нужных книг по этой теме, Гарри погрузился в чтение. Оказалось, что это очень сложная наука, которой надо заниматься не один год, чтобы достичь хоть какого-то мастерства. Но кое-что он мог делать уже сейчас, в частности, очищать сознание. Это, как утверждалось в учебнике, было хорошей тренировкой для ума, к тому же крайне затрудняло врагу чтение твоих мыслей. Через несколько дней, к его удивлению и радости, после комплекса таких упражнений у него переставала болеть голова, да и он начинал себя лучше чувствовать. Другие упражнения, такие как, например, представить квоффлы разных цветов в тёмной комнате и заставить их двигаться или вспомнить, закрыв глаза, точную обстановку вокруг себя, давались ему куда сложнее.

Также Гарри узнал про поверхностную легилименцию, которую Снейп практикует на нём и других студентах. Сначала мальчик боялся, что тот легко читает мысли, просто взглянув в глаза любому встречному, но потом понял, что процесс куда более сложный. Недостаточно просто мимолётно встретиться взглядами, а должна образоваться связь между магами. И чем больше Поттер будет готов противостоять вторжению в свой разум, тем сложнее будет туда проникнуть. Поэтому и существует грубая легилименция, когда с помощью колдовства палочкой маг буквально тараном пробивает все барьеры, добираясь до своей цели. Автор учебника предупреждал, что это трактуется как нарушение магического закона и за такое могут посадить в Азкабан, не говоря уже о том, какой вред может быть нанесён разуму волшебника, в который таким варварским образом прорываются. Это может необратимо его повредить.

В другие дни Гарри изучал более подробно фолианты по поводу Непреложного обета. Он со страхом сначала решил, что этот обет, по сути, аналог Империуса. Ведь человек под ним полностью лишён своей воли, и выполнение приказа для него важнее всего. Но, как оказалось, под Непреложным обетом человек может сомневаться в приказе, а может и вовсе отказаться его выполнять, хотя за это ему придётся заплатить жизнью. Но Гарри уже понял, что есть вещи куда хуже смерти. Также он узнал, что каким-то образом Непреложный обет буквально пронизывает волшебника, связывая его слово и магию с клятвой. Эта связь может показать, когда волшебник отклоняется от данного им слова, например, ухудшением самочувствия.

Клятвы должны быть точными, понятными и исключающими противоречия. Ещё иногда очень важен дух клятвы: о чём дающий и принимающий обет думают в момент заключения этого магического договора, как понимают подтекст клятвы. Автор учебника противоречил сам себе, явно не стараясь понятно изложить свою мысль, а постоянно ударялся в пространные и запутанные рассуждения, но Гарри всё же сделал вывод, что образуется какая-то связь между двумя магами при наложении чар, что исключают двойное трактование. И если бы он принимал клятву Фарли, то вкладывал бы правильную мысль в слова, но о чём думали слизеринки, когда заключали обет? Тогда Гарри лишь скреплял обет и никаким другим образом в нём не участвовал, так что важно, как понимали слова клятвы Фарли или Эми. Возможно ли такое, что одинаковые по тексту обеты будут отличаться друг от друга в деталях из-за этого?

Мальчик поднялся с кровати и, отдёрнув штору, посмотрел на тёмное окно. Оказывается, если волшебник дал клятву сделать что-то сложно осуществимое или даже невозможное, то Обет никак ему не поможет в осуществлении клятвы. Например, если он прикажет Фарли хорошо относиться к нему, а не как сейчас — со страхом и злостью, то она вряд ли сможет по щелчку пальцев поменять своё отношение, так как ненавидит его. А Обет признает это нарушением клятвы и убьёт её. Неужели он заслужил её страх?

Минуло несколько дней. Гарри усиленно занимался упражнениями, так как если достаточно устать, полностью вымотаться, то никаких кошмаров не было. Да и чем ему ещё заниматься? Колдовать в доме маглов нельзя. Хорошо хоть профессора домашней работы не задали на лето. Неужели потому что они не уверены, откроется ли школа осенью? Или Хогвартс закрыли навсегда? Неужели он будет вынужден здесь прожить всю жизнь? А что если... Вдруг Фарли не справится с покупкой дома? Поттер иногда думал о Тайной комнате. Что за Ужас там? Почему это существо ему постоянно снится?

Мальчик при этой мысли почувствовал озноб, головная боль опять вернулась. Он постарался очистить сознание, как было написано в учебнике по окклюменции. Эффект был сомнительный, но мигрень понемногу начала проходить. Так-то невелика цена за возвращение в Хогвартс: сделать домашнюю работу. Он бы с радостью выполнил все задания, лишь бы вернуться обратно в замок.

Он часто разглядывал небо, ожидая появления там точки, которая быстро будет приближаться и наконец-то влетит в его окно. Где Букля? Почему она не прилетает к нему? Прошло уже несколько дней, а от его пернатого друга нет новостей. Ему хотелось погладить её перья, это успокаивало его. Неожиданный стук в окно заставил мальчика вскочить с кровати, уронив книгу на пол, и броситься открывать ставни. Однако вместо белоснежной совы Гарри увидел тёмную сипуху. К лапке её был привязан кусок пергамента. Открыв окно, Поттер впустил птицу внутрь комнаты. Послание оказалось кратким письмом от Фарли:

Подобрала тебе дом, прибуду за тобой вечером.

Мальчик очень быстро начал собирать вещи. Сложив всё обратно в два чемодана, Гарри принялся в нетерпении мерить шагами комнату, бросая взгляд на медленно темнеющее небо.

Что же она так долго? Устав ходить, Поттер снова принялся проверять, положил ли всё нужное в чемодан. А потом ждал Фарли у окна, не отрывая взора от улицы. Окончательно стемнело, и тут раздался резкий хлопок. Гарри встрепенулся и, прижав нос к холодному стеклу, увидел, как Фарли вышла из-за угла соседнего коттеджа, который скрывала тёмная крона растущего дерева, и целеустремлённо направилась к его дому. Мальчик растерялся, не зная, что делать, заметался по комнате. Наткнувшись на один из чемоданов в темноте, он чуть не упал.

Это привело его в чувство. Схватив тяжёлый багаж со своими вещами и пустую клетку, он пинком открыл дверь и спустился по лестнице. Бросив вещи у входной двери, он рванул обратно к себе в комнату и, легко подхватив оставшийся там безразмерный чемодан с книгами, потащился с ним вниз. Но на середине спуска по лестнице Гарри услышал стук в дверь. Замерев на месте на один удар сердца, мальчик услышал недовольное ворчание маглов, которых разбудил то ли шум, производимый им, то ли громкий стук. Вполголоса чертыхнувшись, он преодолел оставшиеся ступеньки и, бросив всё у подножья лестницы, побежал открывать дверь. Распахнув её, Гарри увидел девушку, которая открыто пришла в волшебном наряде, даже не пытаясь маскироваться под маглов. На ней была надета тёмная мантия с иголочки. Её волосы немного растрепались.

— Здравствуй, Поттер, — без выражения произнесла Фарли, быстрым и цепким взором оглядев мальчика и прихожую за ним.

— Э... привет, — запыхавшимся из-за беготни по лестницам голосом отозвался Гарри. Увидев хмурое лицо девушки, он растерялся и, секунду помедлив, отошёл в сторону, вежливо пропуская её внутрь. — Зайдëшь?

На лице девушки мелькнула презрительная гримаса, но та шагнула внутрь, и Гарри закрыл дверь, мысленно ругая самого себя. Он хотел как можно быстрее уйти и совсем не собирался приглашать её в дом.

— Ты готов? Отправляемся? — отрывисто бросила девушка, не проявляя ни малейшего желания пройти дальше прихожей.

— Да-да, конечно! — торопливо бросил Гарри. В доме скрипнул пол: очевидно, маглы решили узнать, что за шум и кто ломится к ним поздно вечером.

Фарли шагнула ближе к Поттеру и крепко схватила его за руку. Хлопок, и они исчезли из комнаты.

Новый дом

Гарри почувствовал рывок за руку, а в следующий миг в глазах потемнело, его сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздохнуть: грудь как будто сжала хватка великана, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные перепонки прогибались, и вдруг... Он очутился на просёлочной дорожке, ведущей к огромному двухэтажному дому, окна которого темнели в сотне метров от места, где они появились. Его затошнило, в голове запульсировала такая знакомая и неприятная боль, поэтому он не заметил, как Фарли отпустила его руку. Лицо девушки скривила довольная злая улыбка при виде того, что Гарри так плохо, что тот согнулся в три погибели.

— Что... Что произошло? — с трудом он выдавил из себя, пытаясь унять рвотный позыв и сглатывая густую слюну.

— Я тебя трансгрессировала, — раздался сверху голос девушки.

— Трансгрессировала?.. Куда?

— К твоему дому. После первой трансгрессии такое бывает, — с участием произнесла Фарли, смотря на бледное лицо выпрямившегося Гарри, — ничего страшного.

Вытерев покрывшийся испариной лоб, он огляделся. Они стояли посреди чуть мокрого после дождя поля, дальше виднелся упомянутый девушкой одинокий дом, больше напоминающий коттедж с мощными воротами и огромными окнами, а за ним рос многовековой лес, окружая и поле с травой, и дом со всех сторон. Извилистая грунтовая дорога вела прямо к воротам, которые в полумраке казались тёмно-синего цвета.

— А мои вещи? Чемоданы, клетка и всё остальное?! — поправив очки, он повернулся к девушке.

Бледные губы Фарли сжались в узкую и жёсткую полосу.

— Сейчас их принесу.

Она с хлопком исчезла. Гарри с изумлением уставился на то место, где только что была девушка.

«Я только что трансгрессировал?» — запоздало подумал мальчик. — «И Фарли сейчас тоже?»

Он шагнул было по дороге в сторону дома, но, не пройдя и пары метров, как снова согнулся, держась за живот: новая вспышка боли — намного сильнее предыдущей — скрутила мальчика, и его вырвало остатками ужина.

Раздался новый хлопок, и Фарли появилась за спиной Гарри с чемоданом. Положив свою ношу на землю, она, лихо повернувшись на месте, с хлопком вновь пропала из поля зрения. Ей понадобилось ещё несколько раз трансгрессировать, чтобы притащить все вещи мальчика. За это время Гарри пришёл в себя после трансгрессии и пытался восстановить дыхание.

— Это всё, — девушка запыхалась, быстро дышала, и её немного шатало после множества перемещений. — Видела твоих маглов... Они были недовольны...

Несмотря на прохладную погоду, лицо мальчика покраснело после этих слов. Он испытывал коктейль чувств: стыд перед девушкой из-за проклятых маглов, злость из-за того, что они причиняли помехи, мешая и портя ему жизнь одним своим существованием. Также он испытывал огромное нежелание объясняться с Фарли по этому поводу.

«Что же там произошло?» — мелькнула у него паническая мысль. — «Не зря я скрывал на факультете подробности своей жизни у маглов, никому не рассказывал об этом. Но... Я даже записку не оставил Дурслям, что ухожу. Я думал попрощаться... Крикнуть на прощание и быстро уйти, но она так неожиданно меня трансгрессировала, что я и пикнуть не успел. Конечно же, маглы не могли не услышать хлопки от трансгрессии, поэтому и вышли в прихожую, а там Фарли... Какой они испытали шок при виде волшебницы, которая появилась внутри их дома?»

Его взгляд метнулся к вещам. Девушка перенесла не только чемоданы, что он оставил в прихожей и у лестницы, а вообще всё его имущество, даже то, которое он забыл в своей комнате, например, котёл для варки зелий.

— Ну вроде бы всё. Твою просьбу, — Фарли выделила интонацией последнее слово, — я выполнила. Обустраивайся, если что — отправишь сову.

— Погоди! — воскликнул Гарри, протянув руку к собравшейся уже трансгрессировать колдунье. — А ты куда?

— Домой, — девушка махнула в неопределённую сторону рукой. — Меня родители заждались. И так весь день здесь провозилась.

— Но... — Гарри оглядел целую гору своих вещей и ужаснулся. До дома их тащить будет очень тяжело. Он критически оценил расстояние до видневшегося вдали строения, бросив на него взгляд, а затем растерянно повернулся к девушке. — Я думал, ты поможешь хотя бы вещи мне донести. Да и вообще расскажешь, что за дом и где мы находимся. Я... Я думал, что буду жить у тебя... что ты себе купишь дом... Как дорого он тебе обошёлся?

Фарли, помедлив, вытащила палочку и, взмахнув ею, заставила все его вещи взмыть в воздух и неторопливо полететь в сторону дома.

— Хорошо, я помогу тебе, — сказала она, шагая вслед за медленно плывущими в воздухе предметами. Гарри пристроился справа от неё так близко, что их плечи касались. — Всё, что ты сказал, я сделала. Уговора жить с тобой не было, да и покупать дом у магов — это очень дорого. Хороший дом уж точно мне не по карману, — она рассеянно пригладила свои растрепавшиеся волосы, а потом подняла палочку повыше, чтобы та лучше освещала им неровную, сырую после дождя дорогу. — Да и зачем я тебе? Продуктов тут на несколько месяцев, а если я съеду от родителей неизвестно куда, то это вызовет столько ненужных вопросов и проблем...

Она метнула быстрый взгляд на мальчика, и тот проглотил несколько вертящихся у него на языке вопросов, продолжив внимательно слушать её. После трансгрессии он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Дом я купила у старичка-магла, нужные документы с купчей лежат на столе в гостиной. Это обошлось очень и очень дорого, — её лицо исказила злая улыбка. — Это жи... Ээ... То есть этот магл хотел какие-то ваши фунты, но я его уговорила взять в уплату ценные вещи. Мы сторговались на две ветки.

— Две ветки? — Гарри показалось, что он ослышался. Поэтому мальчик потряс головой и понажимал пальцами на своё левое ухо, ошибочно думая, что от трансгрессии его заложило.

— Ну да. Когда он показывал сад, то говорил, что тут очень хорошая природа, чистый воздух и великолепные деревья в лесу. Вот я и решила подарить маглу частичку восхитившего его великолепия. Думаю, магловский дурачок был очень рад получить такой дар из рук волшебницы.

— Ты ему сказала про магию? — Гарри споткнулся при этой мысли.

— Нет, конечно, — самодовольные нотки пропали из голоса Фарли, а вместо них прозвучало недоумение от такого глупого вопроса. Они прошли под линией электропередач, преодолев половину расстояния до ворот. — Я купила этот дом за обычные ветки ясеня, вот и всё.

— Ты его заколдовала... — догадался мальчик. — Конфундус? Империус?

— Конечно же это Конфундус! Применять Непро... — начала Фарли с возмущением, но тут же прервала саму себя. — Как бы то ни было, тупое животное подписало все бумаги, со всей бюрократией дикарей-простецов оно должно было разобраться само, чтобы мне не заниматься этим. Заодно и продукты привёз из города. Кстати, все счета будет оплачивать тоже магл.

Гарри не знал, как на это реагировать, уж слишком жёстко Фарли поступила с маглом. Хотя магл же остался жив-здоров. Свежий лесной воздух взбодрил его, полутёмная обстановка, которую освещала лишь яркая луна и светящаяся палочка девушки, добавила приятной таинственности, настраивая его на доброжелательный лад. Никаких Дурслей, никакой больше злобы и ощущения западни среди маглов! Наконец-то он вырвался! Свободен!

— Находимся мы в Уэльсе, неподалеку от Ньютауна, — не торопясь, рассказывала девушка, освещая палочкой себе и Гарри путь и аккуратно обходя лужи. — Ты просил сделать так, чтобы никто ничего не узнал, и я наложила на дом и местность разные заклятия. Времени на это ушло порядком, поэтому я и прибыла в ту магловскую... В магловский город так поздно. Да, я хорошо так тут поработала над домом... Всякие скрывающие заклятия, чтобы никто не нашёл тебя здесь.

У Гарри голова, в которой ещё гнездилась боль, пошла кругом от таких новостей, но спросить про главное, про то, что его беспокоило, он не забыл:

— А колдовать? Я смогу колдовать здесь?

— Да, конечно. Чары Надзора накладываются лишь на то место, где живут грязнокровки, — Фарли презрительно скривилась. — Вот они и колдовать не могут. Поэтому, скорей всего, чары стоят только на твоём доме. А здесь никаких чар нет.

— А как я буду получать совиную почту? — воспользовавшись тем, что девушка замолчала, он забросал её вопросами. — Должны же прислать список учебников к третьему курсу?

«Знает ли она, почему Букля ещё не вернулась?» — мелькнула у него мысль.

— Не знаю, будут ли сюда приходить послания с совами, — задумчиво протянула Фарли. — Я наложила очень много чар. Так ты думаешь, что Хогвартс откроется после всего?

— Должен, а как ещё иначе? — экспрессивно спросил Гарри. Сама мысль о том, что он никогда не вернётся в замок, причиняла ему почти физическую боль. Девушка, неопределённо хмыкнув, пожала плечами, не став спорить. — И как? Что будет с совой? Моя Букля осталась в Хогвартсе.

— Ну, если не сюда, то сова наверняка полетит к твоим маглам. Как и другая корреспонденция.

— К маглам? — возмутился Гарри. — Я не хочу, чтобы они читали мою почту! Как сделать так, чтобы я получал свои письма, а не они? И чтобы моя Букля прилетела сюда?

— Я могу снять чары... — протянула волшебница, но потом категорически тряхнула головой. — Хотя нет, это так до-олго.

— Если ты снимешь чары... А если кто-то узнает, что я покинул маглов? — его совсем не порадовала идея остаться без защитных заклятий совсем одному в незнакомом доме.

— Ну до семнадцати лет ты несовершеннолетний, поэтому должен жить со своими родственниками.

— И что? Меня заставят вернуться к ним?

— Не думаю... Ты же Гарри Поттер. Но шумиха поднимется изрядная.

— Значит, снимать защитные чары нельзя. Но как мне получить письмо из Хогвартса? Если профессора поймут, что сова не может найти меня, то они забьют тревогу, — вернулся к своему вопросу Гарри. — Ты можешь сама забрать мои письма так, чтобы те не достались Дурслям?

Девушка задумалась. Гарри внезапно понял, что её нежелание самой вновь отправляться к презираемым ею маглам борется с нежеланием уничтожать свой труд по защите территории дома.

— Да, я могу. Наложу заклинание на окно твоей комнаты у маглов, и если сова залетит внутрь, то я об этом узнаю. И трансгрессирую туда, забрав письмо у птички. Обычно совы отдают письма, когда понимают, что их передадут дальше нужному адресату. Умные создания. Как я поняла, с твоими маглами можно не особо церемониться? — Гарри кивнул. — Надо бы ещё в дом какие-нибудь твои вещи вернуть. В твою комнату. Вероятно, это поможет, и сова прилетит туда. Честно говоря, я не знаю, как совы ориентируются и как находят своих адресатов. У них своя, особая магия.

— В письмах, что я получал из Хогвартса, был написан мой адрес, — протянул Гарри.

— А, это школьный артефакт. Здоровенная книга. По слухам, это Кандида Когтевран создала её, чтобы та указывала местоположение любого ученика школы. Но книга работает только тогда, когда нужно отправить ученику приглашение в Хогвартс или список литературы.

— И МакГонагалл каждый год сама пишет письма всем ученикам? — заинтересованно спросил Гарри. Про книгу Когтевран он слышал в первый раз. Вот бы на неё посмотреть, узнать, что за чары вложила в этот предмет основательница его школы. Он вспомнил своё желание побывать в гостиной её факультета.

— Зачем? — они подошли уже вплотную к воротам, и Фарли взмахом палочки их распахнула. — Есть же самопишущие перья. А ещё можно написать одно письмо и продублировать его магией, потом только вписав имя получателя.

Во дворе царило запустение. Всё заросло кустарниками и сорняками. Металлический забор огораживал довольно большую область земли и кончался у самого леса. Фарли отправила вещи Гарри внутрь дома, а сама остановилась у входной двери.

— Что насчёт... Если я попробую пару заклинаний? Ты ведь говорила, что я могу тут колдовать, — с нетерпением произнес Гарри, тоже извлекая палочку и бросая взгляд через дверь. Внутри было темновато.

— Да, как я уже сказала: Надзор распространяется только на дома грязнокровок.

Гарри бросил на неё злой взгляд. Его мама тоже была из маглов, по крайней мере её родители — дедушка и бабушка мальчика — были маглами, а сама она была маглорождённой. И Поттер внезапно пришёл в бешенство из-за этого оскорбления.

— Я не хочу слышать от тебя это слово. Никогда!

Фарли замялась, явно проглотив гневную отповедь. Гарри побуравил её злым взглядом, а затем взмахнул палочкой:

— Люмос!

На конце палочки зажёгся огонëк, освещая прихожую. Несмотря на то, что домом явно не занимались и тут никто не жил очень давно, нигде не было ни пыли, ни грязи: окна сияли чистотой, мебель выглядела весьма добротно, и даже пол не скрипел под их ногами, когда они зашли внутрь. Пройдя на большущую кухню, Гарри с интересом всё рассматривал. Открыв холодильник, он с удивлением заметил, что тот не работает, хотя внутри было полно свежих продуктов. Щёлкнув выключателем у двери, мальчик увидел, как электрическое освещение ярко озарило комнату, заставив их моргать.

— Проклятый Мерлин, эти магловские штучки! — гневно выругалась Фарли, зажмурившись.

— Холодильник не работает, — сообщил той Гарри, вытаскивая оттуда коробку с соком.

— А магловские вещи вроде как выходят из строя, если применять рядом магию, — произнесла Фарли, моргая, чтобы её глаза привыкли к свету. — Ну, я пошла тогда.

— Подожди, — Гарри поспешил остановить девушку, пока она не трансгрессировала. Он ещё не всё успел с ней обсудить. — Я хочу, чтобы ты меня обучила, как себя защищать.

Фарли замерла, её тёмные глаза поблëскивали при магловском свете.

«Почему, интересно, сломался холодильник, а лампы работают?» — мелькнула у Гарри мысль, но он постарался сосредоточиться на предстоящем разговоре.

— Каким образом? Я не профессор, и у меня по Защите от Тёмных искусств только «Выше Ожидаемого», да и то только за СОВ, — растерянно произнесла девушка.

— Ну и что? Ты явно можешь меня чему-то научить, — с нетерпением произнес Гарри. Его мысли вернулись к тому дню... Позорная схватка с Волан-де-Мортом. Тот просто играл с ним, проверял его. Глупо было надеяться на то, что он, второкурсник, сможет справиться с Волан-де-Мортом. Юный возраст Тёмного Лорда обманул его, дал ложные надежды на возможность победы. Все его самостоятельные занятия Защитой от Тёмных искусств, все его тренировки оказались совершенно недостаточными в схватке с ним. Круциатус... Теперь он понимал, почему за это заклятие отправляют на пожизненный срок в Азкабан. Ему казалось, что тень боли от пыточного заклинания всегда будет с ним, что он снова и снова ощущает её, словно забытый запах. Он тряхнул головой. Это не должно повториться! У него есть Фарли, которая обучит его серьёзной, взрослой магии.

— Несмотря на то, что я наследник Слизерина, мне нужно ещё обучаться волшебству, — он постарался добавить в голос убедительных интонаций. — Профессор Локонс нас ничему не обучал. Я хочу, чтобы ты научила меня, как сражаться, как защищать себя.

— Поттер, но я же тебе уже ответила: я не профессор, я не умею обучать. Как ты не поймёшь?! Да, у меня «Выше Ожидаемого» за СОВ по Защите от Тёмных искусств. И этого мало! И то, честно говоря, я выполнила теоретическое задание с огромным трудом. Я не знаю ни методик обучения, ничего.

— А Непростительные? — с невольной дрожью поинтересовался Гарри. — Ты же умеешь их применять.

— Нет, — прикусив губу, девушка покачала головой, — не помню, чтобы их использовала.

— Тогда тебе следует подготовиться, не так ли? — Гарри помнил, что приказы надо выдавать обдуманно, чтобы Обет не погубил её. Он уселся за стол, налив морковный сок в стакан, показывая этим, что разговор будет долгим. — Раз ты остаёшься в Англии, то ты можешь поступить работать в Мракоборческий центр, а? Мракоборцы очень сильные, и там, в этом центре, я слышал, тренируют хороших магов, обучают полезным вещам. Ты же хотела работать в Министерстве? Вот хороший вариант.

— Мракоборческий центр? Что? Ты шутишь? — она усмехнулась и нижней частью спины оперлась на одну из секций кухонного гарнитура. — Туда берут лучших, Поттер. Я даже бы сказала: лучших из лучших! Знаешь, какая там огромная зарплата? А чтобы подать свою заявку, минимум надо иметь в аттестате пять предметов с оценкой «Превосходно» по ЖАБА! Защита от Тёмных искусств и куча других предметов... А у меня нет таких отметок, и вряд ли я смогу сдать их все на высший балл. А ведь ещё надо сдавать после этого сложнейшие внутренние экзамены в самом центре. Уверяю тебя, нет никаких шансов, что я туда пройду, Поттер. Не отдавай такой приказ мне, я не смогу его выполнить и умру!

— Но ты всё равно же можешь обучить меня! — отпив сока, мальчик согласился с её доводами насчёт Мракоборческого центра. А жаль, такая хорошая идея пропала, хотя паника в её голосе порадовала его. — Например, устроив учебные поединки, дуэли? Просто так тебе же не поставили бы «Выше Ожидаемого» по Защите от Тёмных искусств?

— О да, я могу с тобой устроить поединок, — она предвкушающе улыбнулась, а глаза у неё заблестели. Выражение лица колдуньи не понравилось Гарри.

— Ты ведь не можешь причинять мне вреда, ты не забыла? — поторопился напомнить ей мальчик.

— Ты же просишь тебя обучать, а значит, мы будем сражаться. А как сражаться, если в тебя нельзя посылать заклинания? Одними синяками ты вряд ли отделаешься. Разумеется, я буду аккуратной. Ведь если я тебя случайно прибью или покалечу, то и сама умру. Заодно покажешь мне, как ты смог меня одолеть тогда. Так что, Поттер? Согласен на такое или передумал?

— Да... Согласен, — на какой-то момент Гарри перестала нравиться эта идея, но отступать было уже поздно. Немного помедлив, он спросил о том, что часто являлось ему в кошмарах и очень сильно беспокоило. — Что там с дневником? Ты разобралась, что за чары заключили Его туда?

— Ну... — девушка переступила с ноги на ногу. Тема разговора ей явно не нравилась. — Как ты и просил меня, я проверила дневник. Но... Никаким чарам обнаружения или проявления скрытого он не поддаётся. Такое впечатление, что это обычная книжка без капли магии. И если бы я своими глазами не видела, как оно держит агрессивные чары, не обращаясь в пыль, то так бы и решила. — Она замялась, подбирая слова. — И ещё... У меня было странное желание открыть его и написать там что-нибудь... поделиться своими мыслями. И если бы не твой приказ не делать этого и узы Обета, то я бы так и сделала.

— И? Что дальше? — Гарри резко подался вперёд, проливая капли сока на стол.

— Обет мне напомнил... и я пришла в себя... Крайне омерзительное чувство... — девушка поёжилась, словно ей стало холодно. — И ещё вот что... Я заметила, что на дневнике написано: Том Реддл. Кто это?

«Том Реддл?» — подумал Гарри. — «Что за ещё Реддл? Хотя погоди-ка, Волан-де-Морт упоминал, что Уизли обращалась к нему по имени Том. Неужели это его настоящее имя?»

— Эй, Поттер? Что за Реддл? — нетерпеливо спросила Фарли, увидев, что мальчик погрузился в свои мысли. — Кого заключили туда?

— Это Волан-де-Морт, — то ли себе, то ли ей ответил Гарри. — Это его настоящее имя.

В поисках прошлого

Не успел звук произнесённого имени Волан-де-Морта затихнуть, как Фарли испуганно отшатнулась и, потеряв равновесие, резким движением руки смахнула целую гору разной посуды, которая была аккуратно расставлена в нескольких металлических сушилках на матовой поверхности кухонного гарнитура, чуть сама при этом не упав. Чашки с тарелками с громким дребезгом посыпались на пол и разбились, электрический чайник, вращаясь и стуча вилкой по ламинату, улетел к двери. Гарри от неожиданности опрокинул свой стакан, и тёмно-красного цвета сок пролился на чистый белоснежно-мраморный стол. Слишком резким оказался для мальчика приход в себя после погружения в размышления.

— Ты чего? — высоким голосом он обратился к Фарли, которая замерла, словно кролик при виде огромного удава.

— Ты… ты назвал его имя!

Гарри чертыхнулся про себя: в его планах не было рассказывать про то чудовище, что обитает в дневнике. Он слишком глубоко задумался и, очевидно, начал размышлять вслух. Фарли тем временем оправилась от шока и смогла соединить всё сказанное раньше в единую картину. И ужаснулась.

— Это невозможно! Тот-Кого-Нельзя-Называть мёртв. Он же погиб, когда напал на тебя! Погиб!.. Праздник же в твою честь, как избавителя… что отмечают каждый год проклятые гряз… — Фарли чуть не подавилась этим словом, но продолжила. — Эти! Именно ты! Мальчик-Который-Выжил! — девушка гневно повысила голос, и, потеряв всякую выдержку, неэстетично ткнула в его сторону пальцем. — Ты! Ты его уничтожил! Что за шутки, Поттер?

Гарри водрузил свой стакан на место. Воцарилось молчание, и лишь сок звучно капал со стола на пол.

— Почему ты молчишь? — с недоумением нарушила тишину Джемма. — Что за небылица про Того-Кого-Нельзя-Называть? Он же мё…

— Он не мёртв! — резко прервал её Гарри. — К сожалению. Он как-то спасся и выжил.

— Что?! Но как? Ты же…

— Что я? Что? Я не помню, что было в тот день! — Гарри опять вспылил, всё то, что угнетало его последнюю неделю, вырвалось единым порывом наружу. Как будто это он всем сообщил, что самый страшный тёмный маг столетия повержен, уничтожен, а теперь стал виноват, когда это оказалось ложью. — Не помню! Вся эта слава, всё почитание… Я не знаю, за что оно мне! В первый раз я узнал про Волан-де-Морта, — Фарли вжала голову в плечи, — от Хагрида, когда тот принёс мне письмо в Хогвартс. Как, по-твоему, много я могу рассказать о своей победе над ним?

— Но-но он же исчез! Как он мог выжить? Почему скрывался столько времени? — с нескрываемым недоверием в голосе громко спросила Фарли, тогда как осколки посуды скрипели под её туфлями.

— Не знаю… Ни малейшей идеи… — Гарри пожал плечами. — Но важно другое — его нужно уничтожить.

— Если ты говоришь правду… Я… я не хочу в этом участвовать, — девушка протестующе замотала головой и направила палец на Гарри. — Обучать тебя защитной магии и подобрать дом — это ещё куда ни шло, а выступать против Тёмного Лорда…

— А ты уже участвуешь, — Гарри улыбнулся ей краешком губ. — Ты уже пыталась уничтожить дневник в Хогвартсе, помнишь? Да и только что ты говорила, что применяла на нём всякие атакующие чары. Скажи-ка, как Волан-де-Морт отнесётся к этому, а?

Фарли испуганно охнула и зажала рот руками. Гарри с мрачным удовлетворением кивнул. Снова воцарилось молчание.

— Мне вот что не даёт покоя, — через некоторое время задумчиво произнёс он. Раз уж проболтался, то можно это обратить на пользу, посоветоваться с более опытной колдуньей, которая лучше его знает о прошлом и магическом мире. — Волан-де-Морт мне казался уже взрослым магом, примерно как наш декан. А из дневника вылез чуть ли не парень моего… ну старше меня на пару лет, твой ровесник. У него ещё был значок старосты на школьной форме. Такой же, как у тебя. Как такое возможно? Он что, вернул себе молодость? И как он вообще смог спрятаться в этом дневнике?

Фарли лишь отрицательно покачала головой и что-то пробормотала очень тихо. Гарри расслышал только: «Вылез?..» Он нахмурился.

— Ты же что-то знаешь, ведь так? — с напором он спросил. — И как всегда недоговариваешь?..

— Тебе вообще страх неведом, Поттер? — тоскливо протянула Фарли, обнимая себя за плечи. — То одно, то другое.

— Это не так. — Гарри покачал головой. — Я просто знаю, что он убьёт меня, если снова выберется из дневника, поэтому хочу уничтожить его раньше. Так что? Рассказывай, что пришло тебе в голову.

— Вопросы про Сам-Знаешь-Кого не зря нежелательны, Поттер, — сглотнув, словно ей не хватало воздуха, сказала Фарли. — Мы, чистокровные, слишком много потеряли, когда тот исчез. Я думаю… Возможно, ты поторопился с выводом. Скорее всего, ты ошибаешься. Я видела его снимки в старых газетах… — её голос опустился до шёпота. — И он совсем не напоминает мне какого-то школьника. Такое могущество, как у него…

Она умолкла, словно испугавшись дальше говорить, словно Тот-Кого-Нельзя-Называть мог её услышать.

— Интересно. — Гарри почувствовал, что усталость резко навалилась на него. Долгое ожидание Фарли у Дурслей, страх того, что она не приедет за ним, нервное напряжение во время переезда, которому маглы чуть не помешали, а потом тяжёлые последствия трансгрессии дали о себе знать. А ещё он не занимался окклюменцией сегодня, и начала возвращаться головная боль, заставляя морщиться. Неожиданно он вспомнил, что в одной из книг упоминалось, что после Круциатуса нужно восстановление и спокойная атмосфера, а вот трансгрессии противопоказаны. А из-за пролитого сока руки стали неприятно липкими, что ещё сильнее ухудшило настроение мальчика. — Думаю, на сегодня мы закончим. Я что-то устал, вообще сил нет, да и ты сама говорила, что тебя ждут родители. Ты тогда поищешь информацию про Волан-де-Морта: снимки из газет там — мне интересно, как он выглядел… — и остальное. Всё, что сможешь найти… Важно узнать, как он может быть связан с этим Реддлом. А завтра принесешь мне всё, что нашла.

Он оглядел беспорядок, воцарившийся на кухне.

— Может, ты всё уберёшь это?

Фарли взмахнула палочкой, и разбитые чашки и тарелки начали склеиваться и сами расставляться обратно на свои места. Новый взмах, и сок с пола и со стола пропал. Сухо кивнув Поттеру на прощание, девушка направилась к выходу. Гарри последовал за ней, провожая.

— Пока, — увидев, что он идёт за ней, бросила девушка, выходя с крыльца.

— Да, до завтра. И спасибо тебе, Фарли. И за дом, и за то, что вытащила меня от Дурслей, — с чувством произнес Гарри, ощущая, как слёзы подступают к горлу. Он неожиданно для самого себя расчувствовался. — Я знаю, что у нас непростые отношения, но огромное спасибо. Для меня это было важно.

— Долг платежом красен, а взяв у гоблина галлеон, потом отдаёшь два, — девушка явно витала в своих мыслях. Наверное, подумал Гарри, уже представляла себя дома. Повернувшись вокруг себя, она с хлопком исчезла.

Гарри постоял немного на крыльце, глядя на звёздное небо, которое раскрыли расступившиеся облака. А потом вернулся в дом и приготовил себе бутерброды, которые с наслаждением съел, запивая соком и восстанавливая свои силы, попутно рассматривая кухню. Теперь это его кухня. Она куда больше, чем у Дурслей, а ведь ещё есть в доме столовая, которой не было у его родственников и её функцию выполняла кухня. Помыв посуду при помощи магии, он отправился изучать дом. На первом этаже, кроме кухни и прихожей, было ещё несколько комнат: гостиная с каменным камином, столовая с массивным тёмно-коричневым столом, две спальни, чулан и туалет. Разглядывая интерьер чулана, Гарри мрачно вспоминал, как жил в таком у Дурслей. Неужели он больше туда не вернётся?

На второй этаж измученный долгим днём Гарри подниматься уже не стал. Заняв одну из спален, он вытащил из чемодана свои вещи и уснул.

На следующий день Гарри проснулся очень рано. Сначала ему даже не верилось, что он уехал от Дурслей, казалось, что всё это приснилось. Но вскочив со своей кровати, Гарри убедился, что всё наяву. Оглашая весь дом радостными криками, мальчик побежал умываться, а потом готовить себе завтрак. За годы, проведенные у маглов, он научился полной самостоятельности. В ожидании визита своей бывшей старосты с информацией о Волан-де-Морте Гарри в крайне приподнятом настроении ходил по дому, изучая все комнаты, попутно колдуя палочкой. Хотя очевидно, что Фарли уже при помощи магии выполнила уборку, так как нигде не было ни грязи, ни пыли, ни паутины, но это не помешало мальчику шуточно колдовать: пускать разноцветные пузыри или просто разукрашивать стены и обои в разные цвета. Здесь он чувствовал себя необычно свободно и вольготно.

Фарли пришла только под вечер. С собой она принесла целый ворох старых газет и несколько десятков фотографий. Сев за стол, Гарри принялся рассматривать их, тогда как девушка, сначала нервно ходившая по кухне, замерла у него за спиной, предусмотрительно не приближаясь к кухонному гарнитуру с посудой. Принесённые ею вырезки оказались, в основном, из газеты «Ежедневный Пророк» и были посвящены Тёмному Лорду, хотя встречались и незнакомые названия газет, возможно, решил мальчик, даже иностранных. Его сразу заинтересовала одна из фотографий и, взяв её в руки, он вгляделся в неё.

Один маг стоял в окружении множества волшебников, которые явно специально позировали для хорошего снимка невидимому фотографу, на фоне какого-то огромного семейного древа, что было очень искусно изображено на стене позади них в довольно-таки большой комнате. Но мальчика интересовал только маг, стоящий по центру. Он сразу понял, кто это, так как тот отличался ото всех остальных на снимке. Лицо Тёмного Лорда казалось восковым, бледным, перекошенным, белки глаз налились кровью, а зрачки были вертикальными, словно у змеи. Волшебник совсем не был похож на того школьника, что назвал себя Волан-де-Мортом и мучил его. Но Гарри склонился прямо в упор к фотографии, стараясь получше её разглядеть. Непонятно почему, но ему казалось, что какое-то сходство всё же есть.

— Очень редкая фотография, — произнесла Фарли за его спиной, склонившись над плечом мальчика. — Ты-Сам-Знаешь-Кто со своими… эээ… даже не знаю… соратниками. Семья Блэков. Вот этот, — она ткнула на тёмноволосого волшебника с гордым и утончённым лицом, стоявшего рядом с Волан-де-Мортом, — Орион Блэк. Знаменитая личность в прошлом. А вот это его сын, — она указала на ребенка, которому ещё не было и пяти лет. Черноволосый непоседа то дёргал стоящую рядом женщину за мантию, то забирался к ней на руки. — Сириус Блэк, будущий Пожиратель Смерти. Убийца маглов. Пожизненно заключён в Азкабан. А вот эта колдунья, — она перевела внимание Гарри, указав на красивую девушку с пронзительным взглядом и упитанными щёчками. Её чёрные волосы непослушно выбивались из-под модной шляпы, и она то и дело бросала взгляд на стоящего в самом центре Волан-де-Морта. — Беллатриса Лестрейндж, вернее ещё пока, на этой фотографии, она носит фамилию Блэк, но потом выйдет замуж за Лестрейнджа. Сейчас тоже находится в Азкабане.

— Ничего себе! И ты всё это собирала и хранила? — с осуждением спросил Гарри.

— Нет конечно. Есть у меня один знакомый, который с детства увлекается историей и… — запнулась Фарли, — почитает Тёмного Лорда. Он для него кумир. Вот Дерек и собирает всю информацию, коллекционирует фотографии, вырезки из газет. И не он один такой, но именно его я хорошо знаю, поэтому и одолжила у него всё это.

— То есть это надо будет вернуть? — недовольно произнес Гарри, переходя к следующей фотографии.

— Необязательно. Что-то он больно легко с ними расстался. Думаю, что он сделал нелегальные копии «Пророка» и всех этих вырезок. Да и возвращать ему мне ничего не хочется, я пообещала взамен несколько твоих колдофотографий, иначе сложно было его растормошить для конструктивного разговора. А снимки Мальчика-Который-Выжил его очень заинтересовали… Неприятный он малый. Как видишь, Тот-Кого-Нельзя-Называть, — тихо сказала Фарли, глядя, как Гарри рассматривает волшебника в тёмной хламиде на фоне объятого огнём дома и мрачно мерцающей высоко сверху Чёрной Метки — змеи, выползающей из черепа, — которая бросала зелёные отблески на окрестность, — участвовал во всяких нападениях, убийствах и не боялся демонстрировать своё лицо.

Гарри посмотрел на другую фотографию. На ней Волан-де-Морт что-то рассказывал собравшимся вокруг него волшебникам в тёмных плащах и масках. Гарри скрупулёзно разглядывал каждого мага, понимая, что видит перед собой Пожирателей Смерти. Их маски пугали одним своим видом: каждая была совершенно особой, отличной от других, разукрашена узором или, подумал Гарри, защитными рунами, отверстие под рот было в виде металлических решеток или прорезей, что выглядело сурово и одновременно отталкивающе, а впадины под глаза создавали впечатление, что под маской затаился зверь, который смотрит на тебя и лишь ждёт, чтобы напасть, вцепиться в твоё тело.

Но куда больший ужас вызывал сам Волан-де-Морт, не скрывающий свою внешность. Здесь его лицо ещё сильнее изменилось, напоминая больше змеиное, чем человеческое. Гарри с трудом сдержал дрожь, вглядываясь в красные глаза.

— Ладно, я отправляюсь домой отдыхать, — внезапно заторопилась девушка.

— Хорошо. Я пока всё это прочту, — бросил Гарри, погружаясь в текст первой газеты. — Жду тебя завтра, только давай пораньше, до обеда.

***

Гарри весь вечер разглядывал фотографии, читал газеты и вырезки из «Пророка». В основном они были посвящены тем магам, которых убил Волан-де-Морт или его приспешники, а также мерам, что принимало Министерство в попытках остановить его. Самые ранние статьи датировались 1970-м или более поздним годом, а самые поздние — началом 1980-х годов, когда Тёмный Лорд исчез и начались суды над Пожирателями Смерти. С некоторой оторопью Гарри рассматривал полуразрушенный дом своих родителей, где, по утверждению «Пророка», нашёл свой конец Тот-Кого-Нельзя-Называть. Как оказалось, его бывшему дому был посвящён целый коллаж и огромная куча фотографий.

Он перевернул следующую фотографию. На ней значилось:

«Семейство Лестрейндж и Наследник Слизерина. Для чистых всё чисто. 1964 год».

Фотография была похожа на ту же, где было семейство Блэк. Он вернулся к статье, в которой говорилось про убийство Пруэттов.

«В ходе чудовищного преступления… Гидеон и Фабиан Пруэтты отважно, с поистине гриффиндорской храбростью, вступили в неравный бой… По неуточнённым данным из конфиденциального источника, нападавших было пятеро… неизвестные в мантиях Пожирателей Смерти… использовали запрещённые заклинания… Над местом убийства висела Чёрная Метка…»

Таких статей об убийствах магов было не одна и не две, и под мерное мерцание электрической лампы, которое озаряло весь стол, но оставляло остальную часть комнаты во мраке, Гарри внимательно читал их, перелистывая страницы, рассматривая старые фотографии и погружаясь в ту эпоху смерти и насилия. Шелест страниц раздавался в комнате, и мальчик понимал, что, оказывается, в первые несколько лет Волан-де-Морт не был вне закона, мог ходить по Косому переулку среди готовившихся к Хогвартсу детей, спокойно посещать Министерство Магии по своим делам, заходить на званые ужины к различным магическим семьям и набирать всё больше силы и власти, а главное — сторонников. И никто не подозревал, что этот маг с не особо приятным лицом — чудовище, которое убьёт не один десяток людей. Гарри слышал не так много историй о том времени, но держа в руках живые доказательства творимых Пожирателями Смерти злодеяний, разглядывая снимки Волан-де-Морта, мирно беседующего с другими волшебниками ещё до того, как тот развязал настоящую войну, парень начал воспринимать всё куда ближе к сердцу. Мёртвые призраки прошлого ожили и оказались в состоянии протянуть свои костлявые руки к нему.

Поэтому поздно ночью, когда уставший Гарри отправился всё же спать, ему снились беспокойные сны, в которых к нему подбирались тёмные силуэты в плащах, скрывая лица под ужасными масками, а над домом ярко горела Чёрная Метка, через окна озаряя его спальню мрачным зелёным светом. Неудивительно, что утром он проснулся в разбитом состоянии, хотя к визиту Фарли немного пришёл в себя. Вырезки о Волан-де-Морте, которые он оставил на кухне, необъяснимым образом притягивали его, поэтому когда Фарли снова зашла в дом, то застала Гарри внимательно разглядывающим очередную фотографию.

— Я хотел бы с ним поговорить, — не здороваясь, словно ночного перерыва и не было, сказал Гарри. — С тем твоим знакомым, что дал тебе всё это. На фотографиях Сам-Знаешь-Кто не похож на Реддла. Здесь ему лет… Даже не знаю сколько… Он вообще мало…

— Напоминает человека? — закончила за него с нервным смешком Фарли. Её взгляд был прикован к лысому, безносому мужчине с жёстким взглядом, который то взмахом палочки поджигал дом, то страшно улыбался, подняв лицо к небу — к своей ярко горящей Метке.

А ведь кто-то был с ним, тот, кто сделал эту фотографию.

— Да… Я хотел бы поговорить с твоим знакомым. Может, он знает больше, чем указано в этих статьях. Например, про Тома Реддла, кто он такой. Или менял ли Тёмный Лорд своё имя.

— Я уже спрашивала его об этом, он не знает. Пойми, Тот-Кого-Нельзя-Называть вообще появился из ниоткуда тридцать лет назад. Маг без прошлого. Сразу обзавёлся сторонниками из могущественных и богатых семей, которые, может, и знали что-то о его прошлом, но хранили молчание. Но я поищу ещё информацию насчёт Реддла. Тем более ты говоришь, что он был старостой факультета… Слизерина, ведь так?

Гарри кивнул.

— Это будет несложно. И Дерек тоже поищет. Он уже давно носом роет землю, пытаясь найти хоть что-то про корни Сам-Знаешь-Кого. Хотя вчера он битый час убеждал меня, что Сам-Знаешь-Кто — это легендарный маг, который возник в результате тёмного ритуала.

Гарри прикипел взглядом к одной из фотографий. Возможно ли, что те ритуалы, что были описаны в его книгах, с жертвоприношениями, так изменили внешность Волан-де-Морта? В себя его привёл возглас Фарли:

— Ну что, ты готов? Устроим дуэль?

Примечание: под "одолжила" имеется ввиду, что взяла в займы, а не отдала. Но возвращать она не планирует, поэтому говорит так — хоть это и неправильно — а не "в займы".

Дуэль

Гарри шёл за девушкой, нервно вращая в руках палочку. Его беспокоила предстоящая схватка... Куда ему до взрослой волшебницы? А вдруг эмоции у Фарли взыграют, одержат верх над рассудком, и она захочет отомстить ему за всё? Неужели только ради этого она и согласилась обучать его? Ему вспомнилась дуэль с Волан-де-Мортом... Хотя девушка и должна быть намного слабее Тёмного Лорда, но всё же... Нет, теперь всё будет по-другому: он будет готов и бдителен!

Гарри не хотелось показать себя слабым или неумелым магом перед ней. Они вышли из дома и, пробираясь через давно непаханое поле, отошли от коттеджа подальше, метров на триста, подойдя вплотную к высокому металлическому забору, что прилегал к лесу. Свет сочился сквозь шелестящие кроны деревьев, и было по-утреннему свежо. Умиротворение природы никак не соответствовало сосредоточенному настрою Поттера. Оглянувшись на просеку, которую Фарли прорубила в зарослях, плавно взмахивая палочкой, словно бы кося ею мешающую проходу траву, Гарри увидел, что дом теперь скрывали кустарники и одинокие деревья. Можно было не беспокоиться, что шальные заклятия попадут куда не нужно.

— Я наткнулся на одну фамилию, когда читал статьи из газеты, — произнёс он ей в спину, но волшебница даже не обернулась. — Мальсибер. Ойген Мальсибер. Знаешь такого?

— Нет, незнакома, — сухо бросила Фарли. — Он в Азкабане.

— И, э-э-э, вспомнил... Эм... Лорен Мальсибер, которая была старостой школы до тебя и выпустилась в прошлом... — начал было Гарри, вспоминая тёмноволосую девушку с необычными глазами, но закончить ему не дали.

— Это двоюродная его сестра, — коротко пояснила Фарли, прерывая его и явно не желая об этом говорить. — Давай сосредоточимся на предстоящем.

Девушка остановилась, очередным взмахом палочки очищая территорию от оставшейся растительности, чтобы она не мешала двум волшебникам. Благодаря её усилиям получилась относительно ровная окружность диаметром метров двадцать.

— Готов? — звонким голосом спросила она, предвкушающе и одновременно настороженно наблюдая за ним. Гарри быстро кивнул, ещё крепче сжимая палочку. — Начали!

В него сразу полетел красный луч. Едва успев отбить его Щитовыми чарами, Гарри пришлось отклоняться ещё от одного заклятия, а потом от металлических цепей, что Фарли создала прямо из воздуха. Громко дребезжа и позвякивая, те стремглав бросились на него, пытаясь заковать ноги. Мальчик взмахом палочки отбросил их от себя и пригнулся, пропуская над своей головой жёлтый луч.

Колдунья сразу взвинтила скорость поединка, и Гарри еле успевал защищаться или уклоняться от стремительно летящих из её палочки заклинаний, причём все заклятия она посылала молча, не издавая ни звука. Об ответном нападении не было и речи: он пытался сосредоточиться на защите.

Мальчик кружил по рыхлой земле, сбоку что-то горело, а силуэт напротив него отправлял в него одно заклятие за другим, не давая ему опомниться. Так долго продолжаться не могло. И в какой-то момент он просто не успел среагировать: луч угодил ему в живот, выбив весь кислород из лёгких, подбросил его на полметра в воздух, а затем немилосердная гравитация обрушила мальчика на землю.

— Что-то как-то слабенько, Поттер, — раздался сверху голос.

Гарри с трудом поднялся на ноги, инстинктивно вытянув левую руку в защитном жесте. Девушка, стоящая в метрах пяти от него, направляла палочку в его сторону, но не думала пока нападать.

— Ты колдуешь без слов, — с трудом произнес он. Живот словно горел от удара заклинания и весьма сильно болел. Руки, которые он выставил перед собой, чтобы защитить лицо от приземления, были в земле. Кустарник сзади него весело потрескивал, ярко горя тёмно-лиловым от попадания магического огня, и даже не думал затухать.

— Да, — самодовольно подтвердила девушка. — Невербальная магия.

— Из-за этого я не знаю, какие ты посылаешь заклинания, и не успеваю от них защищаться, — Гарри шагнул ближе к ней, убирая руку от болящего живота.

«Не время жаловаться, — мелькнула мысль. — Я сам виноват: слишком слаб».

— В этом и смысл невербальной магии. — У девушки покраснело лицо, глаза блестели, а грудь быстро вздымалась при дыхании, ноздри трепетали. Ей явно понравилось то, как она справилась с Гарри, и хотелось ещё.

— А как я тогда научусь, если не понимаю, от чего именно я защищаюсь? Ты можешь колдовать, произнося заклинания вслух?

— Давай попробуем, — легко согласилась Фарли, поднимая палочку.

***

Дуэли продолжились и в этот день, и в последующие. Он проигрывал. Раз за разом в их учебных поединках он не мог справиться с ней, не мог никак даже удержать глухую оборону. Фарли просто проламывала её, словно ледокол — хрупкий лёд. Она была неудержима. Банально знала больше заклинаний, быстрее ориентировалась, когда их надо применять, и использовала разные атакующие стили, то засыпая Гарри заклятиями так быстро, что он не успевал отбивать их все, и был вынужден прыгать и уворачиваться, и, в конечном счёте, ошибаться, пропуская одно или сразу два проклятия; то трансфигурировала из воздуха различные атакующие предметы, которые скопом набрасывались на бедного мальчика. Палочка была словно продолжением её руки, которая неуловимо мелькала, иногда сливаясь в движении. Так она ещё и реагировала в бою намного быстрее Гарри, потому что привыкла с детства применять магию и колдовала чуть ли не на уровне инстинктов. А, может, дело было в том, что мальчик слишком много времени провел в тёмном и тесном чулане, поэтому ему было сложно ориентироваться в динамической обстановке, и он банально не успевал за ней? Но в квиддиче Гарри чувствовал себя, словно рыба в воде, хотя там надо реагировать не менее быстро.

Его разрешение на учебные поединки дало Фарли куда больше возможностей для применения магии против мальчика, причём она не стеснялась быть жёсткой и причинять Гарри боль, поэтому с каждой дуэли он возвращался в синяках и ссадинах, но никогда не жаловался. Поттер так уставал, что ему было уже не до Волан-де-Морта — хорошо бы добраться до ванной и полежать в ней, отдыхая и отмокая. А потом поискать заклинания, что применяла девушка. Хотя пару раз Гарри ухитрялся отбиваться от Фарли некоторое время, но та не стыдилась использовать трансгрессию и перемещалась к нему за спину и обезоруживала.

В первый раз, когда такое произошло, Гарри вообще не успел понять, что случилось. Две минуты боя он как-то держался, потом, увернувшись от одного заклинания и отбив враждебно заколдованного ворона, летящего прямо на него, услышал резкий хлопок на том месте, где стояла девушка. Бросив взгляд, он увидел, что там никого нет, но ничего не успел сообразить, как новый хлопок раздался сзади, уже у него за спиной, а когда Гарри стремглав попытался обернуться и одновременно отпрыгнуть в сторону, его моментально настигло очередное заклинание, и он рухнул на землю, парализованный с ног до головы. Всё это случилось менее чем за секунду.

Затем девушка, не особо торопясь, сняла оцепенение, и он сумел подняться на ноги и прийти в себя. На его последующее возмущение таким неспортивным поведением, Фарли парировала тем, что почти все взрослые волшебники обладают возможностью трансгрессировать, и надо уметь этому противостоять. Гарри сразу загорелся этому научиться, но девушка отказалась, говоря, что не сумеет обучить его и не знает, что делать, если с ним случится расщепление. Мальчик знал, что это явление, при котором волшебник вследствие неудачной трансгрессии — а скорее всего первые его попытки такими и будут — не может перенести своё тело полностью и расщепляется на части, оставляя фрагменты своей одежды или тела на прежнем месте. Он прочёл об этом в книге, когда изучал перемещение в пространстве домового эльфа Добби в магловский дом.

Однако Гарри через некоторое время заметил, что после множества моментальных скачков девушка сама немного теряется в пространстве, и это давало ему время реагировать и отбивать её заклинания. Но это преимущество вскоре сошло на нет, так как дуэли были полезными не только для Гарри, но и для Фарли, которая тоже развивалась и научилась быстро ориентироваться в пространстве и атаковать сразу же, не теряясь и ни на миг не отвлекаясь на неприятные ощущения после перемещения.

К его ужасу, никакой защиты против мгновенно скачущей по всему полю колдуньи не существовало. Антитрансгрессионное заклятие, которое Гарри нашёл в книге вечером после дуэли, даже сама Фарли не могла поставить, что уж говорить про Поттера.

Эти дуэли показали Гарри, что сражаться с ней на равных он не может. На полноценное обучение заклинаниям, которые она применяла против него, уже не хватало сил: после таких утренних дуэлей он просто валился с ног и спал до обеда, и садился за книги лишь к вечеру, когда Фарли уже давно была у себя дома.

В один из таких визитов Джемма поделилась новостями про Уизли. Причём девушка начала издалека.

«Неужели она всё ещё думает, — мелькнула у Гарри неприятная мысль при этом, — что это я убил Джинни? После моего признания насчёт Волан-де-Морта и дневника, неужели она не догадалась, что было на самом деле?»

По словам Фарли, она отправилась в Хогвартс для поиска информации про Реддла. Девушка выяснила, что Министерство всё же сообразило, что студенты Хогвартса ещё не сдали СОВ и ЖАБА, поэтому скоро им объявят о дате экзаменов и о месте их проведения. Пользуясь подготовкой к экзаменам как поводом, девушка в последнее время довольно часто посещала школьную библиотеку. Разговорившись с мадам Пинс, она выяснила, что прибывшие в Хогвартс мракоборцы там и остались, день за днём то ли обыскивая школу, то ли патрулируя её. Альбус Дамблдор был восстановлен в должности: после того, как все узнали о похищении дочери Артура Уизли, Попечительский совет обратился к бывшему директору с просьбой вернуться на пост. Более того, это несколько пошатнуло позицию Люциуса Малфоя, настаивающего на его отставке, и теперь многим казалось, что трагедия как раз и произошла из-за отсутствия Дамблдора, ведь никакой альтернативы Малфой не предложил. Это всколыхнуло вялую политическую полемику в «Пророке», придав ей новые силы. Ещё и профессор Локонс, со слов Пинс, покинул школу по неизвестной причине.

«Ошеломляющие новости, — подумал Гарри. — То, что вернулся Дамблдор — это очень хорошо. Но вот Наследника Слизерина и тело Джинни они вряд ли найдут».

Но самое главное произошло дальше. Фарли всё же нашла Тома Реддла. Гарри с нетерпением разглядывал фотографию, которую девушка незаметно скопировала из одного из альбомов выпускников школы в библиотеке. Он сразу нашел на ней того, с кем бился в кабинете несколько недель назад, кто признался в убийстве Уизли, использовал на нём Круциатус... Всё такой же молодой парень, слизеринский галстук и значок старосты... Уже не факультета, а всей школы... Он с ненавистью вгляделся в лицо своего мучителя.

— Что ты про него узнала? — отрывисто спросил он.

— Ничего. Ровным счётом. Это совершенно обыкновенный староста, ничего выдающегося, — покачала девушка головой. — Но знаешь, что случилось именно в то время, когда он обучался в школе? Была открыта Тайная комната.

Это подтверждало его мысли, поэтому Гарри лишь кивнул на её слова, внимательно разглядывая на фотографии остальных волшебников и волшебниц. Что-то ему казалось знакомым, но он не мог понять, кто или что именно. Он перевернул фотографию. На обороте значилось: «Выпуск факультета Слизерина, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс. 1945 год». И имена тех, кто были на фотографии. Он отыскал имя Реддла. Том Марволо Реддл. И всё. Так что его беспокоило? Он принялся читать остальные фамилии: Лестрейндж... Эйвери... Орион Блэк! Где-то он уже читал про него. Гарри метнулся к столу, где были разбросаны прошлые снимки, и выудил из их числа фотографию Блэков. На ней по левую руку от Волан-де-Морта стоял уже куда более взрослый Орион Блэк.

— Смотри, — потрясая обеими карточками, возбуждённо сказал он Фарли, — Реддл учился с этим Орионом! И на фотографии с выпуска, и на этом снимке 1963 года они стоят рядом. Они друзья! Это доказательство, что Волан-де-Морт и Реддл один и тот же человек!

— Возможно… — казалось, Фарли что-то беспокоит. — Мне тоже пришла такая мысль в голову, но категорически такое утверждать не возьмусь. Главный аргумент — это то, что так утверждал сам владелец проклятого дневника, а таким опаснейшим штукам верить нельзя, понимаешь? Определённо, я думаю, стоит относиться, как минимум, со скептицизмом и доверять лишь твёрдым фактам. Не думаю, что он… выжил. Возможно, это всего лишь обычный ученик, знакомый с Блэком и никак не связанный Сам-Знаешь-С-Кем...

— Хм, — протянул Гарри, проницательно глядя на девушку, — тебя что-то другое беспокоит, ведь так?

— Да, но об этом чуть позже. Смотри, что я ещё нашла для тебя, — она протянула ему ещё одну фотографию.

Взяв её, Гарри увидел молодых волшебников, но уже в форме Гриффиндора. Он перевернул карточку, чтобы посмотреть оборот. Питер Петтигрю, Римус Люпин, Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Лили Эванс... Это его родители! Он быстрее перевернул обратно. Они стояли в окружении других волшебников в школьных мантиях. Худой кареглазый юноша с чёрными взъерошенными волосами...

«Папа...»

Он то дружески обнимался, весело смеясь, с обаятельным черноволосым парнем с залихватской, даже изящно небрежной, причёской, то заговорщически переглядывался со стоящей рядом очень красивой девушкой с густыми тёмно-рыжими волосами и миндалевидными ярко-зелёными глазами...

«Моя мама...»

Это фотография с их выпуска. Он прикипел к их лицам, словно пытаясь впитать их и запомнить навсегда. У него защемило сердце. Как же ему их не хватает!

— Спасибо, — тихо произнес Гарри. До этого он не видел своих родителей. Парень обратил внимание, что они все стояли чуть-чуть в стороне от других школьников с их факультета, словно отдельная группа близких друзей.

— А насчёт моего беспокойства… Это касается семьи Уизли, — торопливо начала Фарли. — Я думаю, что тебе стоит знать. В «Пророке» написали, что семья Уизли выиграла денежный приз и теперь отправляется в Египет. Якобы для того, чтобы восстановить здоровье после того трагического происшествия с их дочерью. Но... Я в замке... То есть в школе видела миссис Уизли... Видок у неё ещё тот. Со слов мадам Пинс, Уизли живёт в замке, днём ходит вместе с мракоборцами в надежде всё же найти свою дочь, а ночует в больничном крыле, так как профессора переживают за её здоровье, — девушка фыркнула. — Представь, она до сих пор не потеряла надежду. Ещё... Ещё она носит с собой волшебные часы, которые показывают месторасположение всех членов её семьи. Когда я неслучайно — так как хотела на неё взглянуть — встретила её в коридоре, то она мне очень долго твердила, что её дочь жива. Оказывается, она, как заведённая, всем твердит об этом. Рассказывает, что сначала часы показывали состояние её дочери «в смертельной опасности», но сейчас стоят на «потерялась». Если бы случилось самое худшее, то стрелка с именем её дочери бы исчезла. А значит, она жива и её просто надо найти. Якобы она просто заблудилась в замке. Как я сказала: видок у Уизли был явно сумасшедший. Вот кому путешествие в Египет пойдёт на пользу. Но она не хочет покидать замок.

Фарли протянула Гарри «Ежедневный Пророк» с чёрно-белым снимком и статьёй:

«Сотрудник Министерства Магии выиграл главный приз.

Артур Уизли, глава Отдела по борьбе с незаконным использованием изобретений маглов, выиграл Главный приз, который ежегодно разыгрывает газета «Ежедневный Пророк».

— Мы собираемся с сыновьями в Египет. Там мой старший сын работает ликвидатором проклятий в местном отделении банка «Гринготтс», — сообщил нашему корреспонденту растроганный мистер Уизли. Как вы знаете, семью Уизли постигла болезненная утрата и ради реабилитации они собирались на отдых. Вся редакция «Ежедневного Пророка» выражает полную поддержку семье Уизли. Они проведут в Египте месяц и вернутся к началу учебного года. Так что на момент выхода статьи они должны были уже покинуть Англию».

Гарри не мог не заметить, что в газете не раскрывалось, какая именно утрата постигла семью его несостоявшегося друга, а имя Джинни вообще отсутствовало. Также не упоминалась и их обезумевшая мама. Но мальчик с болезненным интересом разглядывал живую фотографию: вот они, шесть Уизли стоят на фоне огромной египетской пирамиды. Хотя видно, что, несмотря на бравурный тон в газете, у них чуть ли не похоронное настроение: застыли, словно статуи. Совсем не двигаются и радостно не машут, как обычно ведут себя люди на подобных фотографиях. Высокий с залысинами мистер Уизли, окружённый пятью его хмурыми сыновьями, казалось, ещё больше постарел и обзавелся морщинами. Близнецы с какой-то злостью смотрят с фотографии; ещё один волшебник высокого роста, худощавый, рыжие волосы собраны в «конский хвост», он смотрит куда угодно, но не в камеру, и лишь Перси Уизли собран, лицо спокойное, хотя черты лица заострились. В центре стоял длинный, нескладный Рон — Гарри сжал губы, испытывая смешанные чувства — и держал отца за руку, то ли в качестве поддержки, то ли ища защиту. Гарри обратил внимание на шевеление на его плече. Присмотревшись, он хмыкнул и отложил фотографию. Всего лишь крыса.

Полное интервью Артура Уизли, когда ему вручили выигрыш и выразили соболезнования в редакции Пророка:

«Да, большое спасибо вам. Я думал, что часть суммы уйдёт для Мунго, хотел, чтобы Молли прошла курс лечения. Но она не хочет покидать школу, надеется на то, что наша дочь найдётся. После моего разговора с профессором Дамблдором, мы решили, что она будет наблюдаться у мадам Помфри, куда будут вызываться специалисты из Мунго. Так Молли будет в замке, заодно и под присмотром. И Чарли теперь с ней... Хотя я хотел, чтобы мы съездили все вместе к моему сыну в Египет. Все вместе… но моя дочурка, моя Джинни…» — он расплакался. Через некоторое время, после того как его успокоил Чарли и корреспондент Пророка: «Я уже потерял надежду. Молли из-за этого пришла в ярость. Но… Я не знаю, что делать… Билл уговорил меня съездить с моими сыновьями с ним в Египет. Он там работает ликвидатором проклятий в местном отделении банка «Гринготтс». Это всяко лучше, чем возвращаться в мёртвый дом...»

Узник

Неизвестно какой месяц, Северное море, Азкабан.

Чертовски холодно. Проклятые дементоры. Худая тень — призрачный отголосок былого человека — сидела, сгорбившись на старом, облезлом матрасе. Тусклый свет проникал сквозь решётчатое окошко мощной, обитой железом двери, озаряя каменные стены крохотной камеры.

Холод и дементоры. Проклятые друзья, неразлучные спутники. Им наплевать, что он невиновен.

Он был не единственным магом в чудовищной тюрьме среди чудовищ. Здесь содержались десятки волшебников, но на их этаж помещали только самых опасных. Тех, кого не планировали больше выпускать. Беллатриса Лестрейндж. Её муж Родольфус с братом Рабастаном. Барти Крауч-младший. Их доставили сюда почти одновременно вместе с ним, только чуть позже. Он видел, как дементоры вели их по коридору. Стоял у двери. Мальчишке Краучу и двадцати тогда не было. Лестрейнджи его не особо интересовали, а вот двоюродная сестричка… Безумная тварь. Она никогда не прятала лицо во время рейдов, и сейчас вышагивала, гордо выпятив подбородок, лениво полуприкрыв тяжёлые веки, словно не было ни тюрьмы, ни монстров за спиной. Чокнутая… Она бросила на него презрительный взгляд и, скорчив отвратительную рожу, сразу же отвернулась.

Их камеры были в том же коридоре. Крауч так вообще рядом сидел, за стенкой. Уже к вечеру вопил как резаный и звал свою мать. Слабак. Потом успокоился. Через несколько дней все успокаиваются... Во сне только кричат.

Обычно здесь нет разговоров. Нет звуков. Дементоры не любят звуки. Только мёртвая тишина, словно камеры населяют одни трупы. Она давит со всех сторон, давит так сильно, что закладывает уши, что начинают вращаться стены и неясно, где верх, а где право. Сначала медленно, потом быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ… До тех пор, пока ярость не смешается с отчаянием, не выплеснется наружу с дикими воплями, пока ногти в кровь не содраны и лицо не исполосовано. Пока дементор не подберётся ближе, ещё ближе… Так близко, что кошмары захлестнут с головой, становясь последней отдушиной. Пока глаза не закроются. И мир не погаснет… Хоть на мгновение.

А времени тоже нет. Не понять, ни кто ты, ни где ты. Сколько прошло минут? Сколько лет? Не сосчитать. Слишком много. Единственная мерка — удары сердца. Один, два, три… Бесконечность. За что?

Но ничем не лучше, когда и тишины — нет. Когда по коридору разносятся крики и стоны заключенных, которых мучает, медленно убивая, очередной кошмар. Иногда чей-то безумный шепот… Череда бессвязных слов. Бормотание. Казалось, что заключённые кричат, лишь бы показать миру и самим себе, что они ещё живы. Живы… Что они не сдались. Но стоит этим тварям скользнуть ближе к камере, гаснет даже слабое сияние бледных кристаллов, закреплённых на потолке в коридоре. Всё и вся замолкает, и пространство заполняется невыносимыми звуками их хриплого, клокочущего дыхания. Замораживая душу, буквально впиваясь в сердце ледяными иглами. Оно бьётся еле-еле в неестественном холоде. Или стучит как ошалелое, будто срок уже пришёл. Словно пойманная птица в лапах зверя. Пульс угасает, торопясь отбить как можно больше ударов, прежде чем прозвучит последний.

Многие умирают от тоски и ужаса, который преследует их ежедневно, ежечасно, сжигает изнутри. Они сходят с ума и перестают есть. Просто не хотят больше жить. Иногда даже можно предсказать, когда очередной заключённый умрёт. Дементоры чувствуют смерть и собираются у камеры несчастного, словно стервятники. Провожают в последний путь всхлипами, к которым никогда не привыкнуть.

Крауч сдох довольно быстро. Так и надо этому ублюдку. За Алису и Фрэнка. Они теперь такие же мертвецы, как и он. Жаль, что Лестрейнджи ещё живы. Худшие всегда выживают, как тараканы. Худшие и он. Сколько лет с того времени прошло? Не сосчитать. Слишком много. Они часто говорят во сне... Лестрейнджи. Говорят о той лживой крысе, об этом предателе. О Хвосте. Подонок.

Сил нет… И голодный, как собака. Еда отвратительная, определённо уступает по своей мерзости лишь… Он забыл чему... Еда... Они сами как еда... для дементоров. Эти твари питаются человеческими эмоциями. Иссушают. Высасывают всё самое доброе и светлое. Стоит заключенному вспомнить что-то хорошее: улыбку матери, светлый школьный денёк, смех, вкус шоколада — хоть что-то, как этот монстр тут же замирает рядом с его дверью. Несмелая улыбка тут же исчезает. Заключённый отшатывается, стараясь забиться как можно дальше в глубь темницы, вжаться в стену. Оказаться хоть чуть-чуть ещё подальше от чудовища в плаще. От бесконечного кошмара.

И лишь раз в неделю дементоры ненадолго оставляют своих жертв в покое, когда прибывают маги-смотрители. Проверяют, все ли заключённые живы, доставляют запас еды на неделю и уходят, оставляя ежедневный утомительный разнос этой бурды по камерам дементорам. А уж эти твари не забывают давать им жрать, не хотят, чтобы их пища сдохла так, с голоду. Какая ирония.

Нет ничего. Лишь камера и маленький квадрат коридора за решёткой в двери. А за ними — пустота. Мир серый. Одно уныние. Нет, не одно. Отчаяние. Какой смысл жить? Всё зря... Не будь силы, что горела внутри Узника, и анимагии, то он давно бы уже потерял рассудок.

Он невиновен. Только это и помогало ему держаться. Выживать. Эта мысль не была счастливой, скорее отдавала горечью утраты, так что дементоры не могли её отобрать. Её и окклюменцию. Магия поддерживала тело Узника, не давала ему сдаться. Но он этого не ощущал. Сама тюрьма высасывала волшебство и мысль о колдовстве была невыносимой.

Когда становилось совсем тяжело, Узник превращался в камере. Становился собакой. Толстая шкура защищала от холода. И от дементоров. Они ничего не видят, воспринимают людей только через их эмоции. И они ощущали, как его чувства в эти часы делались менее человеческими. Менее сложными. И не задерживались у камеры надолго. Иногда Узник думал, что этим помогает держаться своим соседям, проклятым Лестрейнджам, потому что дементоры быстрее проходили их участок коридора. А иногда — что их, наоборот, «едят» ещё больше, так как с него взять много не смогли.

Спать лучше в теле собаки. Удобнее на матрасе. Не так холодно. Кошмаров почти нет. Только иногда… Совсем редко. Дементоры ничего не видят, воспринимают людей через их эмоции… а у собак нет эмоций. И снов нет. Только иногда. В первые месяцы видел дом Поттеров. В тот самый день. Джеймс и Лили. Тряс их тела, умоляя очнуться. В ушах звенело, руки по локоть в крови. Бегал по знакомым комнатам и слушал, как они кричат от ужаса, стонут. День за днём в кошмарах возвращался в их мёртвый дом. Словно бесконечный кровавый калейдоскоп. Мутная пелена и подступающее безумие туманили сознание. Сны… Может, он ошибается? Может, кошмары приходят куда чаще? Сколько прошло времени? Месяц? Несколько лет? Не сосчитать… Слишком много. А вокруг только серость, холод, их дыхание, и сердце всё бьётся. Предатель. Но если явь чудовищна и полна отчаяния, то сновидения куда хуже. Стоит закрыть глаза, как погружаешься в страну кошмаров, порождённых тварями колдовской тюрьмы.

Только ведь он невиновен.

***

Раз в год в тюрьму с инспекцией приезжал министр магии. Должен приезжать. Но старуха Багнолд не заглядывала вот уже несколько лет. Кому нужны те, о которых давно забыли, кого побоялись убить?

Опять послышались завывания и стало намного холоднее: дементоры.

Заключённые — и те, кто сошёл с ума, и те ещё, кто держался — ноя и стеная от ужаса, задёргались и забились в камерах, чувствуя приближающихся чудовищ. Но те, проплыв по коридору, покинули этот этаж, и затем послышались голоса и человеческие шаги.

—...льсибер. Здесь Джагсон. А далее сидят Лестрейнджи. Сразу в трёх подряд. А здесь Блэк...

Бледный коротышка бегло бросал взгляды сквозь решётки камер и быстро проходил мимо. Заключённые, пока дементоры ушли, дав им недолгий перерыв от бесконечной пытки, потихоньку приходили в себя, вяло копошась на полу без сил или впав в апатию. Коротышка резко остановился, наткнувшись на сосредоточенный взгляд Узника. Низкорослому чиновнику было над чем задуматься: по сравнению с другими заключенными, Узник выглядел весьма бодро. И это его пугало. Похоже, что на этого человека дементоры воздействовали куда слабее, чем на других, сидящих в этой тюрьме. Хотя слабые и не выживали здесь долго. Этот заключённый уверенно стоял на ногах, рассматривая своих визитёров, и выглядел так, словно и не чувствовал воздействия демонов. Его пальцы крепко держались за прутья решетки, на губах играла кривая улыбка, а взгляд был прикован к предмету в руках коротышки.

Чистая газета, словно из другого мира. Ей явно было не место тут, она смотрелась чужеродно. Зачем она здесь? Коротышка хотел ею отгородиться от тюрьмы? Или держа в руках что-то материальное, ему было проще сохранять здесь рассудок? Может, он отгонял ею запах?

— Блэк!.. — отшатнулся коротышка, а потом ещё отступил на шаг, чуть не запутавшись в своей мантии. Из-за решётки его сверлил жестокий взгляд убийцы, которому всё равно, скольких убивать и как. Скучающее выражение лица заключённого, словно ему тут всё надоело, проглядывало сквозь спутанные длинные волосы и нечёсаную страшную бороду и пугало ещё больше. Немного сутулая, застывшая поза, будто убийце вечно холодно, довершала картину. Сопровождающие испуганно потянулись за палочками.

— О, новый хозяин проклятого Министерства. Вспомнил сюда дорогу? Приветствую-приветствую вас всех в нашей скромной обители, — раздался каркающий голос, словно Узник забыл, как говорить. Облако пара вырывалось у него изо рта. — Ты же Фадж, да? Я у тебя газетку вижу. Прочитал уже? Может, дашь её мне, а то я соскучился по кроссвордам.

Коротышка задумался, шокированный увиденным и самим фактом наличия желания у Узника. Он был не в силах оторваться от необычайно тёмных живых глаз, в которых не было безумия. Сделав шаг ближе, он передал скатанный в трубку «Пророк» через решётку, невольно поморщившись от ударившего нос запаха немытого тела.

Процессия двинулась дальше под звуки торопливых шагов в коридоре и бесконечные имена у бесконечных камер. Долохов, Руквуд, Трэверс...

Узник ласково провёл по газете, наслаждаясь ощущением бумаги под пальцами. На первой странице фотография семьи рыжеволосых волшебников. Уизли. Он провёл шершавым пальцем по каждому из них. Возмущение живых фотографий таким отношением вызвало у него улыбку. Пирамида. Египет? Он бы туда съездил, если бы не война. Сразу всплыло в памяти, как они об этом мечтали. Вместе с Джеймсом, Римусом, Лили и… Палец остановился на плече одного из мальчиков. Не может быть… Это он?

Руки Узника, державшие газету, дрогнули.

— Он в Хогвартсе! Он в Хогвартсе! Он...

«Он жив. Он рядом с Гарри. Он в Хогвартсе. В Хогвартсе. Сбежать. Найти и убить! Он в Хогвартсе. Хвост убьёт последнего Поттера. Лестрейнджи зовут своего господина во снах, молят спасти их. Он жив. Жив... Хвост убьёт. Ударит в спину опять, как только Волан-де-Морт зашевелится. Убить. Дементоры не помеха».

Утром чудовище открыло дверцу камеры. Оно несло миску с едой в своих покрытых струпьями то ли руках, то ли лапах, погрузив длинные костлявые пальцы в неаппетитное варево. Проскочив в виде собаки в образовавшийся проём, Узник бросился по коридору не разбирая дороги. Его вели инстинкт выживания и страх быть пойманным. Скрежет собачьих когтей эхом раздавался по каменному коридору, привлекая стражей.

Влево, ещё раз влево. Пёс повернул за угол и замер. Чёрный высокий силуэт. Дементор.

Назад, назад. Здесь направо. Злобная тварь бесновалась, Узник чувствовал, что его время истекало, уже почти истекло. Несмотря на то, что дементоры слепы, в глупости их не обвинить. Они понимали, что происходит что-то не то, тюрьма оживала, наполняясь криками заключённых и хриплым дыханием чудищ. Дементоры вышли на охоту. Они чуяли его. У Узника на загривке шерсть встала дыбом, он метался по коридорам. Куда бежать? Тупик, назад! Тяжёлое дыхание вырывалось из пасти. Нельзя попасться. Он в Хогвартсе. Налево. Ещё дементор. Быстрее, быстрее! В Хогвартс… Там лестница! Направо, вниз, быстрее!

Торопливые лапы перескакивали через измученные временем каменные ступени. Узник спускался чуть ли не кубарем, надежда билась в его сердце. Он нашёл путь.

Вниз, вниз! Конец лестницы, вперед по коридору, налево!

Стоп!

Есть!

Короткий торжествующий лай.

Вот он, выход!

Пёс рванул туда, откуда заманчиво тянуло солёным морским ветром, протискиваясь через прутья решётки в двери.

Бушующее море, которое омывало остров, сейчас выглядело обманчиво спокойным. Оно давало надежду, от него теперь веяло не холодом, а запахом свободы. Ударам волн о скалистый берег вторил радостный, сумасшедший лай.

Собака обернулась назад, повернув морду к колдовской тюрьме. Возносящаяся ввысь монументальная угольно-чёрная башня, в которой он провёл более одиннадцати лет, вызывала дрожь и слабость в лапах. Но он без сомнения бросился вперёд.

Холодные объятия океана. Плыть. Плыть. Очень быстрые течения, огромные волны, шквальные ветры и частые туманы — всё это могло ждать глупца, который собрался бы пересечь Северное море. Но Узнику повезло: сейчас водная гладь была относительно спокойна. Вдох, выдох. Набегающие волны окатывали с головой совершенно мокрого пса, но тот словно не замечал этого и плыл дальше, к одному ему известной цели. Узник устал, потерял чувство времени, но что-то внутри указывало ему, куда плыть, где находится берег. Мощные лапы неумолимо загребали воду, спину ломило, и собачьи лёгкие горели огнём.

Земля. Твёрдая поверхность. Пёс фыркал, встряхиваясь всем телом, разбрызгивая вокруг воду, а потом рухнул на землю без сил.

«Хогвартс. Он в Хогвартсе. Мне надо туда. Только взглянуть бы на Гарри. Какой он? Вылитый Джеймс? Где же он? Наверняка у Петунии. Лили… Она всё мечтала, что когда закончится война, выберется из дома и помирится с сестрой. Сына показать. Открытки и письма. Отправляла. Лили... Джеймс...»

«Гарри. Он там. У неё. Литтл Уингинг...»

Огромный чёрный тощий, как скелет, пёс со стоном поднялся на лапы, замер на несколько мгновений, прислушиваясь к тихому шелесту волн за спиной и собирая последние остатки сил, а потом бросился к цели, исчезая в густом тумане раннего утра.

Примечание:

Миллисента Багнолд, когда была министром магии, то в последние годы у власти, понимая, что её вот-вот сдвинут, не посещала Азкабан, так как это крайне неприятный визит и ухудшает здоровье. А Корнелиус Фадж первые годы на посту министра тоже пренебрегал этой обязанностью.

Тёмные начала

С тех пор, как Гарри прочёл статью про семейство Уизли в «Пророке», прошло несколько дней. Он всё так же продолжал тренироваться с Фарли по утрам (если тяжёлые, изматывающие и чрезвычайно динамичные сражения можно было так назвать), и самостоятельно заниматься магией по вечерам, изучая разнообразные книги в поисках нужных заклинаний, отрабатывая их затем на улице, пытаясь таким образом подготовиться к следующему дню. Жалко, очень жалко, что всё не может быть настолько же просто, как тогда, на дуэлях с Крэббом и Гойлом… Но Фарли куда быстрее и… опаснее…

Место под дуэли Гарри с Фарли огородили защитными чарами, а то летящие в разные стороны заклятия уже повредили металлический забор, далеко разбросав его искорёженные куски, и сожгли несколько деревьев. И если железную ограду восстановили простым «Репаро», то растительность таким способом спасти оказалось невозможно. Особенно было жаль яблоню, которая только начала цвести. После одной из дуэлей её ствол почернел, а на следующий день сломался и упал, похоронив под листвой и ветвями своих мелких собратьев, лишь остов не более метра высотой остался в земле, напоминая о произошедшем. И это было странно, так как и Гарри, и Джемма слишком мощные проклятия не использовали, только те чары, ранение от которых можно было вылечить за несколько минут (хотя побочные эффекты иногда могли сохраняться и до вечера). На этот случай девушка принесла с собой целый запас лечебных зелий из дома: некоторые из которых надо было принимать до дуэли, чтобы снизить эффект от проклятий, другие после, чтобы помочь организму восстановиться.

Фарли после их долгой утренней тренировки обычно отправлялась сразу к себе домой, принимать водные процедуры, смывая усталость и пот, а после обеда сосредотачивалась на предстоящих ей экзаменах ЖАБА. Гарри интересовался всеми её делами, таким образом компенсируя свой недостаток в общении. Парень за прошедший год привык быть в центре внимания среди слизеринцев, и невольное затворничество у Дурслей, когда даже с Буклей нельзя было поговорить, нагоняло на него депрессию.

Фарли рассказала, что её планы пойти работать в Министерство Магии обрели твёрдую основу. Тем более сейчас это стало куда проще, когда на фоне происшествия в Хогвартсе и смерти Уизли можно было половить рыбку в мутной воде начавшейся подковёрной возни. А то, что практически все те выпускники Хогвартса, которые могли претендовать на тёплое место в Министерство Магии, собираются на долгое время уехать в традиционное путешествие по магическому миру, критически снижало число конкурентов. Но без бумаги с отметками ЖАБА даже Фарли не взяли бы, несмотря на все её связи, поэтому она хотела сдать все экзамены как можно лучше, чтобы не было ни малейшего повода в ней усомниться.

Девушка волей-неволей многое рассказывала о себе. Её друзья сильно обиделись, потому что Фарли отказалась в самый последний момент от кругосветного путешествия с ними. А она не привыкла быть в одиночестве: ей нужно, чтобы её слушали, ловили каждое слово. В этом они с Гарри были похожи. И благодарный слушатель в виде Гарри Поттера, который недостаточно хорошо разбирался во многих сферах жизни волшебного мира, был весьма кстати.

В основном это Гарри расспрашивал девушку, а не наоборот. Он затронул тему о том, где она научилась так хорошо сражаться. Как оказалось, Джемму, когда та была чуть старше Гарри, сначала обучал отец, но так как он был больше бизнесмен, чем боец, и основательно заплыл жиром, то нанял мракоборца за немалые деньги, который и поставил ей «удар» где-то между пятым и шестым курсом. Но боевая трансгрессия ей тогда была недоступна. Она законно считала себя элитой чистокровного мира среди выпускников Хогвартса. Девушка на своём курсе была лидером, хотя, скорей всего, уступала тем, кто собирался стать мракоборцем и упорно занимался. Но таких было очень мало. Хотя девушка и так обыгрывала Гарри легко: пользуясь своим превосходством в знаниях, она могла использовать, помимо обширного арсенала боевых заклинаний, различные чары и трансфигурацию.

За эти дни Гарри пришло несколько писем от одноклассников, которые Фарли, словно какой-то магловский почтальон, доставляла ему из дома Дурслей. Это злило её, но ничего с этим она поделать не могла. Со слов девушки, обычно совы отдавали свой груз сразу, достаточно было упомянуть его имя, хотя некоторые — более наглые или нетерпеливые — не дожидаясь того, как адресат придёт и заберёт письмо, бросали свою посылку на стол и улетали прочь. Представив лица Дурслей, которые временами слышали громкие непонятные хлопки из его бывшей комнаты, когда девушка трансгрессировала внутрь, но попасть внутрь не могли из-за наложённых ею чар, Гарри не сдержал улыбку. Джемма мимоходом отметила, что трансгрессировать прямо в дом — это даже не дурной тон, а чрезвычайно отвратительное и недопустимое поведение, но ради Гарри она поступается своими принципами. Более того, это относится скорее к домам волшебников, а магловскую дыру в расчёт можно было не принимать, как и желания существ, там обитающих.

Эмилия прислала только короткую записочку, в двух словах рассказывая о начале своего лета и новостях, однако составила её весьма доходчиво и Гарри словно увидел всё своими глазами. Её мама пропадала на работе, так что девочка в основном сидела дома вместе с отцом. Маленькая волшебница жила в магловском районе, и теперь, после года учёбы в Хогвартсе, ей не было интересно общаться с приземлёнными и недалекими детьми простецов. И всё, в конце текста даже не было подписи «Эмилия». Стоун не интересовалась, как у него дела, не проявила обычное вежливое внимание, спросив, как он проводит лето, поэтому у Поттера не возникло желания написать ей в ответ. От Дафны, к удивлению Гарри, не пришло ничего, хотя и Нотт, и Малфой, и Забини, и Дэвис прислали по письму, в которых они интересовались, как у него дела, какие у него планы на лето. Открывая письмо Драко, парень вдруг вспомнил, что забыл поздравить того с днём рождения, которое было пару недель назад. С другой стороны, он сам до сих пор не знал точно, отправлял ли Малфой аналогичное поздравление ему в прошлом году, как это сделали Гринграсс, Забини и Дэвис, или нет? Возможно, что оно тоже было утеряно, но Поттеру больше импонировала идея, что самовлюблённый Павлин просто не подумал ему написать. А от Пэнси за начало июня пришло аж три послания, в которых та, как бы между строк, приглашала его в гости. Что-то подобное было и в других письмах. Но Гарри, в свете живого Тёмного Лорда, опасался приезжать в семьи тех, кто его поддерживал. Малфой-старший... Нотт-старший... Их фамилии были упомянуты в старых газетных вырезках, как подозреваемые в деятельности Пожирателей Смерти. Правда, их почти сразу оправдали, как находившихся под Империусом, но... Ему было откровенно страшно: непонятно, кому можно доверять, а кому нет. Теперь он куда лучше понимал волшебников во время террора Волан-де-Морта, когда все подозревали друг друга и боялись за свою жизнь. Ладно семья Паркинсон или Забини, про них он ничего компрометирующего не слышал, а вот другие? Вдруг Люциус Малфой или отец Нотта каким-то образом узнали о том, что их хозяин жив и теперь находится у Гарри?

Всё же Поттер пришёл к выводу, что отец Драко связан с Волан-де-Мортом, возможно, в курсе насчёт дневника или даже сам пронёс его в Хогвартс. Может, даже подозревает, что чудовище, которое там спрятано, теперь у Гарри. Насколько был удивлён Люциус Малфой, когда Волан-де-Морт не вернулся к нему? Ведь такой был у него план: сместить Дамблдора и возродить своего лидера? Может, Драко как раз и звал Гарри в гости по просьбе своего отца? Из-за этого парень и не испытывал ни малейшего желания к ним ехать и гостить у Малфоев. Стараясь отогнать мысль о том, что если бы он послушал год назад, что же ему хочет поведать эльф Добби, то, может быть, Джинни была бы жива — что за глупая мысль о глупой девчонке вечно приходит ему в голову? — он обычно подхватывал свой «Нимбус-2001» и устремлялся в небо.

Прилетела Букля. Причём именно к нему в дом, а не к Дурслям. Гарри очень обрадовался этому и сразу бросился кормить свою питомицу, которая с интересом осматривала его дом, ставшим и её новым жилищем. Теперь не было никакой надобности держать её в клетке, а лес рядом обеспечивал ей возможность ночной охоты. Гарри запоздало сообразил, что сова задыхалась в магловском городе, и радость от переезда снова обуяла его, но уже вызванная тем, что будет хорошо его пернатому другу. Букля с благодарным клёкотом принялась за угощения. Мальчик потом долго хвалил её за то, что та вернулась к нему, ласково гладя белоснежные перья. Сова довольно жмурилась, почти как кот, наверное, соскучилась одна в совятне. Гарри лишь порадовался, что его необъяснимая связь с Буклей оказалась сильнее, чем защитные чары на доме. И куда веселее стало жить в коттедже вдвоём. Даже не так скучно было изучать толстые тома по разным разделам магии. Теперь их можно было читать вслух, словно объясняя Букле, которая внимательно всё слушала. Иногда Гарри казалось, что умная птица хоть что-то да понимает. А когда у него уставали глаза, то можно было перевести взгляд на Буклю или подойди погладить её. Теперь рядом пульсировало ещё одно сердце, разгоняя по вечерам одиночество своим дружелюбным уханьем или шуршанием крыла.

Но всё же Гарри переживал — больше, чем о своих подозрениях насчёт семьи Малфоев и всего остального — о том, почему нет ни строчки от Гринграсс. Даже на его сову с письмом она не ответила. Это так его расстроило, особенно после третьей совы Пэнси, что он не находил себе места в доме. Пытаясь выбросить из головы мысли о странном поведении Дафны, Гарри вытащил метлу и взмыл в воздух, летая в своё удовольствие перед домом. Это сразу освежило его, и мрачных мыслей как не бывало. Поднявшись высоко в воздух, он увидел, что конца леса и не видно: он скрывался за горизонтом, расплываясь из-за огромного расстояния. Разогнавшись до сумасшедшей скорости, Гарри летал над верхушками деревьев, которые с шумом рассекал поток воздуха и заставлял качаться. А потом выписывал петли, резко планировал в пике или просто медленно парил. Это дарило умиротворение и одновременно заряжало бодростью, поэтому такой способ отдохнуть стал регулярным. Особенно чувство свободы во время полёта помогало восстановить пошатнувшуюся гордость после очередного поражения на дуэли.

Помимо поединков, он вместе с Фарли изучал те чары, которые она наложила на его новый дом. А после этого, уже вечером, когда стемнело, он пускал фейерверки, которым его научила девушка. Глядя на чёрное небо, на котором расцветали разнообразные узоры, начерченные его магией, он был счастлив. Тогда ему пришла в голову мысль, что это лето проходит куда веселее и продуктивнее, чем прошлое, после первого курса. В том году его беспокоило, заключит ли Дурсль контракт на свои дрели, вернее, когда магл прекратит каждый раз брюзжать об этом, глупый домовик, и куда уехать, когда Дурсли собрались на отдых в Испанию. Сейчас эти проблемы казались смехотворными. У него теперь есть свой дом, и он чувствовал себя как никогда хорошо. Особенно когда занятия окклюменцией начали приносить пользу, и кошмары окончательно оставили мальчика.

Прошлым летом Гарри прожил очень много времени в Косом переулке, после того как Дурсли «попросили» его на улицу. Почему бы не развеяться и не посетить его снова? Вспомнить, как всё было тогда, в безоблачное время, когда он и мысли не допускал про Волан-де-Морта. Хотя профессора Хогвартса ещё не прислали список учебников, которые надо будет купить к третьему курсу, можно же просто погулять по волшебной улице, вдыхая чуть забытый запах нагретого асфальта и рассматривая магазинчики по бокам. От Фарли никаких возражений не последовало, и та трансгрессировала его прямо в Косой переулок.

Преодолев неприятное чувство от магического перемещения, Гарри отпустил руку девушки. По этому случаю ему пришлось надеть мантию, чтобы не выглядеть по-магловски.

— Давай зайдём в магазин Фортескью, — предложила Фарли, критически оглядывая мальчика, которого ещё немного шатало после трансгрессии. — Тебе надо прийти в себя.

Они заглянули в уютную кафешку, где радушный хозяин ему так сильно обрадовался, что мальчику стало даже немного неудобно. Устроившись за столом, Гарри сразу заказал себе любимые сорта и блюда. Фарли вела себя куда скромнее. Через час, съев не одну порцию мороженого, Гарри поднялся из-за стола. Мистер Фортескью наотрез отказался брать деньги не только с Гарри, но и с «его подруги». Они покинули магазин.

— Иногда неплохо быть героем, — заметила Фарли.

Объевшийся Гарри осоловело кивнул.

— Ну что ж, — протянула девушка, поглядывая на свои часики. В отличие от Гарри, который расстегнул одежду, пока сидел в кафе, она была одета подчёркнуто строго, в тёмную мантию в слизеринских цветах. — Мне надо в Министерство. Хочешь со мной?

— Нет, пожалуй. Я прогуляюсь, — ответил Гарри. Мысль о новой трансгрессии на полный желудок привела его в ужас.

Договорившись встретиться на этом же месте через три часа, они разошлись каждый по своим делам.

Гарри не торопясь прогуливался по Косому переулку. За прошедший год здесь ничего не изменилось. Редкие волшебники брели по своим делам. Дойдя до белоснежного здания волшебного банка, Гарри зашёл в книжный магазин, который был через несколько домов от него. Внутри царила тишина. Одна волшебница — Гарри припомнил, что видел её на Гриффиндоре — что-то сосредоточенно выбирала, стоя рядом с прилавком. Поттер прошёл вглубь магазина. Проходя между книжными рядами, он читал названия, размышлял, что ему может пригодиться в дальнейшем. С одной стороны, у него и так была целая библиотека, которую, дай Мерлин, за год бы освоить, и сейчас он одновременно изучал и читал шесть-семь книг, а с другой — было приятно бродить в спокойной обстановке, вдыхая запах страниц, которым пропах магазин, и разглядывая различные фолианты, с удовольствием гадая, какие же знания в них заключены. Вряд ли здесь есть книга «Как уничтожить Волан-де-Морта без шума и пыли. Руководство для начинающих», хотя было бы неплохо. Поступив в Хогвартс, Гарри полюбил книги: сначала они заменяли ему друзей, а потом, когда у него всё же появились друзья среди однокурсников, то стали верными спутниками, кладезями знаний и помощниками, которые давали силу. Задумавшись, он чуть опоздал на встречу с Фарли, которая дружески его пожурила и, взяв за руку, трансгрессировала их обоих обратно к дому.

Сейчас Гарри куда лучше понимал как девушку, так и стиль поведения, который она использовала при общении с ним. Теперь они были в одной лодке, поэтому она старалась помогать и вела себя дружелюбно по отношению к Гарри, хотя и выпускала злость во время их дуэлей и иногда была очень язвительной и жёсткой в беседе. Ну а то, что девушка не поднимала тему произошедшего в Хогвартсе, вполне устраивало Гарри. Ему нужен был кто-то — хотя он в этом и сам себе не признался бы — с кем можно открыто обсудить происходящее, рассказать, чем он занимался, или посоветоваться. В глубине души ему всегда хотелось иметь хоть кого-то наподобие родителей — взрослого волшебника, у которого можно было бы спросить совета, не боясь при этом выглядеть идиотом, кого-то, кто поддержал бы его. Хотя обычно в Хогвартсе он близко общался с Дафной и даже ей доверял намного больше, чем Трейси или Блейзу, но летом, вне замка, такого человека не было. Кроме Джеммы Фарли. Гринграсс ему не писала, несмотря на то, что Гарри первым делом отправил Буклю с письмом ей, а не другим, но даже тогда он не получил ответа. А вот совы от однокурсников приходили регулярно. Мысль об этом в очередной раз его расстроила. Уж можно было коротко что-то написать ему, ведь так? Хотя бы ответить на его письмо, в котором он пожелал хорошо провести лето, спрашивал, как у неё дела, и интересовался, могут ли они встретиться в Косом переулке? Гарри ощущал обиду. Но, может, её письмо ещё не пришло, может, оно в пути? Или её сова запуталась из-за защитных чар, не найдя нужного дома? Ведь Букля вернулась с пустыми лапами, не принеся ответа. Куда более отзывчивые Трейси или Пэнси не вызывали у него такого интереса. Их внимание он воспринимал, как само собой разумеющееся. Было понятно, что Трейси без него было бы сложно на факультете, так как из-за статуса полукровки её с трудом подпускали даже на вторые роли, вот она и ходила своеобразным хвостиком за Гарри с Блейзом. А Пэнси — просто болтушка. Дафна Гринграсс была на их фоне куда более сложной личностью, умной, цельной и даже немного загадочной.

Фарли предположила, что Гринграссы могли уехать отдыхать за рубеж, вот и писем нет, а отвечать сразу, впопыхах, пересылая той же совой — это дурной тон.

— До начала учебного года уже точно встретитесь, всяко лучше, чем романтические письма слать, — заметила она. Это Гарри успокоило, хоть и вогнало в краску. Никакие романтические письма он не писал!

А пока Джемма в истинно слизеринской манере во всём искала выгоду, стараясь обратить ситуацию себе на пользу. Начиная с того, что она брала некоторые редкие книги у Гарри, чтобы почитать их на досуге, заканчивая использованием своей дружбы с героем Британии ради повышения своего авторитета и влияния. И одними снимками Поттера для Дерека — мага, кумиром которого был Волан-де-Морт и всё, что с ним связано, — которые всё же девушка сделала ради получения от того информации, дело не ограничилось. По её словам, крайне важно показать многим её знакомым, что она на короткой ноге с Гарри Поттером, это поможет ей как в налаживании связей, так и в поисках информации про Сам-Знаешь-Кого. Двойная выгода для них обоих. Тем более если она остаётся в Британии, то неплохо бы ей занять подходящую её умениям и уму должность в Министерстве, а Гарри неплохо поможет ей нацелиться на более высокий пост, чем она хотела до этого.

Такие перспективы окрыляли девушку. Что в этом было: то ли жажда золота, что обеспечивал пост, то ли удовлетворение своего честолюбия, Гарри не знал. Причём девушка быстро поняла, что ему не нравится, когда его используют в тёмную, и начала посвящать его в перипетии отношений внутри Министерства, а также знакомить в неприметном кафе в Косом переулке с разными людьми, с которыми приходилось вести разговоры ни о чём. Что тоже не вызывало восторга у парня. Джемма мастерски использовала разные грани славы Гарри Поттера, кого-то запугивая мрачной славой Наследника Слизерина, а кому-то показывая героя и победителя Сам-Знаешь-Кого и обещая его поддержку.

Ещё Фарли снова заинтересовалась магической защитой дневника. Ей претила мысль, что ей что-то не даётся, а Волан-де-Морт теперь, после десятка обсуждений вместе с Гарри и упоминаний мальчиком его имени без всяких плохих последствий, уже не казался таким страшным, раз он заперт в дневнике и не может выбраться. По обмолвкам в разговоре с ней, Гарри выяснил, что, попутно готовясь к ЖАБА и ища ещё какие-нибудь упоминания о Реддле, Фарли в Запретной секции библиотеки Хогвартса разыскивала что-нибудь, что может пролить свет на то, чем является дневник Тёмного Лорда и как его уничтожить. А со стороны профессоров или мадам Пинс, если бы они начали наблюдать за ней, такой интерес девушки к Запретной секции в рамках подготовки к ЖАБА по Защите от Тёмных искусств не выглядел подозрительным. Более того, многие старшекурсники узнали о предстоящих экзаменах и о возможности подготовки в Хогвартсе и нехотя потянулись в школу, так что теперь она не сидела одна в библиотеке, как белая ворона, у всех на виду. Правда, теперь несколько мракоборцев всегда ошивались рядом в коридоре или провожали учеников, следуя за ними, когда те приходили и уходили из неё. Суровые маги в алой форме то ли охраняли студентов в попытках уберечь от опасности, то ли искали что-нибудь подозрительное.

Гарри знал, что он может заставить Фарли делать что угодно, но его честь противилась таким мыслям. Зачем обижать единственного человека, который помог ему: увёз от Дурслей, нашёл новый дом и теперь занимается его проблемами? Да, не по своей воле, но таков мир. А сложившиеся партнёрские отношения или даже связь ученик-учитель его вполне устраивали. Ему не хотелось нарушать их, превращая в откровенно враждебные. Теперь, когда Фарли узнала про Волан-де-Морта, Гарри был готов рассказать ей всё, ну, вернее, почти всё, про случившееся тогда, когда умерла Уизли, если она попросит. Парень в сомнении нахмурился… Ну, если хорошо попросит... Гарри ещё сам не знал, что ему делать, поступи от неё такая просьба, но теперь у него не было какого-то внутреннего запрета и желания скрывать эту тайну. По крайней мере про его дуэль с самим Волан-де-Мортом уж точно он мог рассказать. Наверное, она скорее всего до многого уже сама додумалась, голова у неё работает очень быстро.

После многих часов, проведённых за разговорами, Гарри теперь многое знал о ней. Например, что она единственная дочь в семье, живёт с родителями, которые были весьма обеспеченными людьми. Её отец занимался производством и продажей алхимических зелий, а иногда и зачарованными амулетами и разными ритуальными принадлежностями.

Ещё она, благодаря новым перспективам, нацелилась ни много ни мало на должность самой Боунс, а ещё на место в Визенгамоте. С её слов, это самая тёплая позиция: знай себе сиди на редких заседаниях, а приличное жалование судьи капает. Правда, это были планы далёкого будущего. Также у неё были на примете два молодых человека, за одного из которых она планировала в отдалённом будущем выйти замуж. Ещё она мечтала купить себе жилье. По непонятной причине Гарри стал для неё отдушиной, которой она многое рассказывала. А ведь тот сначала ошибочно полагал, что она всё ещё хочет попросить отправиться в путешествие, более того, если он вернётся в Хогвартс и они уже не смогут видеться, то зачем ей оставаться в Англии? Но мечты девушки изменились.

Гарри тоже не сидел без дела. Он не мог, как Фарли, копаться в Запретной секции, но у него была своя библиотека, может и уступающая школьной, но всё равно весьма большая и с редкими книгами, в том числе с фолиантом, который ему подарила пару лет назад староста Мальсибер на рождество. Поттер листал их и выписывал все мощные заклинания, которые он только мог найти, в отдельную тетрадь. Сначала парень хотел применять их в бою против Фарли, но быстро понял, что они чересчур опасны и он может сильно покалечить девушку. Это натолкнуло его начать изучать лечебные чары, чтобы в случае чего суметь помочь, если в дуэли она пострадает. Волшебница уже несколько раз исцеляла его не особо серьёзные раны, явно хорошо зная эту сферу магии, но могло получиться так, что она сама будет ранена и не сможет оказать помощь себе. Поставив такую цель перед собой, он старательно записал в список задач, под который он выделил другую тетрадь. Там уже значилось: «уничтожить Волан-де-Морта», «разузнать побольше про Волан-де-Морта и Реддла», «научиться защитным чарам», «хоть раз победить Фарли».

Пока с уничтожением Волан-де-Морта, то есть дневника, в который он был заключён, никак не ладилось. Поэтому Гарри переключился с поисков заклятий, которыми можно одолеть Фарли, на то, чем можно разрушить дневник. Всякие разновидности костедробящих проклятий, чары гниения или кислоты мало подходили для этого, уж Фарли наверняка их знала, но мальчик всё равно записал их. На всякий случай. Он уже не задумывался, плохие они или хорошие, просто ему это знание было нужно, поэтому и изучал тёмные книги. Нашёл Гарри и другие чары, куда более опасные. «Дуновение тьмы», которое обволакивает волшебника тёмным облаком и уничтожает настолько основательно, что после рассеивания облака не остаётся вообще ничего. Название пошло от странного ощущения, которое возникает во время применения заклинания, словно веет чем-то нехорошим и очень злым, будто самой тьмой. Гарри не смог точно разобраться в этом, учебник был весьма стар, и язык автора был запутан.

В другой книге Гарри нашёл ещё одно мощнейшее заклятие под названием «Адский огонь». Волшебник вызывал пламя, которое буквально, судя по написанному тексту, оживало и питало само себя, пожирая всё вокруг. Но больше всего оно «любило» людские души. Как оказалось, его несколько раз применяли для уничтожения дементоров, которых не брали другие чары. Однако «Адский огонь» слишком часто выходил из-под контроля и пожирал самого мага, который создал его. От использования таких чар Гарри решил благоразумно отказаться, слишком уж напугало его прочитанное.

А вот найденное другое заклинание с названием «Сгусток Тьмы» выглядело не настолько опасным. Да, оно впивалось в тело волшебника и начинало безостановочно поглощать его, словно губка воду, но по крайней мере не было таким бешеным и своевольным, как «Адский огонь». Накладывая его, можно было не бояться, что оно вместо этого перекинется на тебя самого.

«Авада Кедавра» — убивающее заклятие. Гарри покрутил в руках ручку. Именно им убили его родителей, может, оно сможет уничтожить их убийцу?

«Сияние» — сгусток фиолетового света, внутри которого происходили странные вспышки. Как и остальные, оно уничтожало всё, до чего добиралось.

Но, к разочарованию Гарри, ни одно из этих заклятий у него не получилось, когда он пробовал колдовать на заднем дворе, подальше от дома. Пробовал все, кроме «Адского огня». Он пытался снова и снова, перечитывал старые манускрипты, но палочка лишь недовольно искрила, а на него накатывала усталость. Как он понял, чтобы применить эти заклинания, нужно обладать огромной магической мощью и — что не менее важно — иметь очень хороший внутренний настрой на эти чары, эмоционально соответствовать им. Для «Авады Кедавры» надо иметь желание убивать, чтобы вызвать «Адское пламя», волшебник должен испытывать ярость и желание сжечь всё вокруг дотла, для «Дуновения Тьмы» надо «чувствовать тьму внутри себя, её дыхание»… что бы это ни значило. У остальных заклинаний тоже были свои условия. Ничего из этого Гарри не чувствовал.

Поэтому он попросил Фарли после очередной изматывающей дуэли, в которой она опять гоняла его по всему полю, принести на следующий день дневник. Может, у куда более сильной колдуньи, чем он, получатся эти чары, и она уничтожит его? Думая об этом, Гарри весь был на взводе, и даже вечерний полёт на метле не принёс привычного успокоения.

Фарли прибыла на следующий день, вся встревоженная. И понять её можно было, когда Гарри взглянул на «Ежедневный Пророк», который она протянула ему:

— Из Азкабана сбежал Сириус Блэк!

На первой полосе был большой снимок, занимая больше половины страницы. Человек с фотографии прищурился, глядя на Гарри. Усталое, с длинными спутанными волосами, лицо, худое и бледное.

Поттер принялся за чтение.

«Первый побег из Азкабана! Правая рука Сами-Знаете-Кого сбежал! Убийца Блэк на свободе!

Опаснейший преступник за всю историю тюрьмы Азкабан вырвался на свободу. В ходе беседы с репортерами у себя в кабинете министр магии Корнелиус Фадж подтвердил, что вчера из камеры строгого содержания совершил побег Сириус Блэк, о чём, ввиду особой опасности беглеца, он уже проинформировал премьер-министра маглов.

«Я прибыл только что из Азкабана и с сожалением вынужден вам сообщить, что Сириус Блэк сумел, несмотря на все усилия охраны, сбежать. Мы прилагаем все силы к задержанию преступника и просим волшебное сообщество проявлять бдительность и осторожность. Ни в коем случае нельзя приближаться к нему», — сказал усталый и расстроенный министр окружившим его репортерам».

«Сириус Блэк, — гласила подпись под фотографией этого волшебника с длинной бледной искривленной физиономией, уже насмешливо смотревшего на Гарри. — Осужден за убийство Питера Петтигрю и двенадцати маглов».

«Альбус Дамблдор, недавно восстановленный в должности директора Школы чародейства и волшебства «Хогвартс», пока никак не прокомментировал произошедшее. Руфус Скримджер — глава мракоборческого отдела — заявил, что направит все усилия для поимки Блэка. Уже отозваны из отпусков все мракоборцы.

Читайте дальше:

«Чёрный путь правой руки Сами-Знаете-Кого» — страницы со второй по третью,

«Кто виноват, что убийца сбежал?» — страница четыре,

«Кровавая трагедия одиннадцать лет назад» — страницы с пятой по седьмую,

«Где сейчас Блэк?» — страница восьмая,

«Кто помогал ему в побеге?» — страница девять.

«Последний из тёмного рода. Какие ужасы нас ждут?» — страница десять».

Гарри испуганно посмотрел на девушку и только сейчас заметил, что за газетой, которую она отдала ему, был знакомый дневник. Теперь она напряжённо держала его в ладони. У него ёкнуло сердце.

— Эээ... Фарли... — настороженно начал Гарри. — С каких пор ты носишь дневник в руках?

— Что? О чём ты говоришь? Это сейчас неважно! — нервно бросила она. — Блэк…

— Ты ведь помнишь, что внутри Сам-Знаешь-Кто? — Гарри постарался достучаться до девушки, стиснув в кармане волшебную палочку. — Раньше ты всегда таскала его в сумке и дотрагивалась только в защитных перчатках. Почему сейчас без них?

Девушка замерла, а потом с криком отбросила дневник в сторону, который упал на пол, но не раскрылся.

— Джемма, — впервые он обратился к ней по имени, чувствуя, как бешено бьётся сердце, — ты помнишь, что с тобой было? Или, может, у тебя есть провалы в памяти?

— Нет… Я не уверена… Всё так запуталось, — она в растерянности запустила руки в волосы. — Мне снились какие-то беспокойные сны, но я думала, что это связано с тобой. Я изучала этот дневник по твоему приказу, но ничего не писала в нём. Это я точно помню, я убирала его в шкаф и запирала на ключ.

— В шкаф? Ты же говорила, что держишь его подальше от своего дома, в каком-то лесу!

После этих слов на Фарли было жалко смотреть. Она села на пол, еле слышно бормоча:

— Я не понимала. Меня словно тянет к нему. Там ведь он… Тёмный Лорд… Самый величественный и могущественный маг всех времён. Сначала хотела просто посмотреть… прикоснуться к его магии… Если понять, что это такое, то можно обрести бессмертие…

— Или умереть! Ты хочешь повторить судьбу Уизли? — Гарри вскочил, уронив стул. Реддл уже один раз поработил Фарли, и это могло повториться.

Девушка с невыразимым ужасом смотрела на лежащий дневник, явно перебирая свою память в поисках объяснения случившегося. Куда делся уверенный вид взрослый колдуньи, которая расчищала себе дорогу в верхние эшелоны Министерства? Сейчас она напоминала испуганную девочку, не находящую слов из-за своей ошибки.

— Нет... — пробормотал Гарри сам себе и уставился Фарли в глаза, полный решимости. — Мы уничтожим его. Сейчас.

Примечание: 1. ЖАБА (Жутко Академическая Блестящая Аттестация), а на самом деле просто NEWT (Nastily Exhausting Wizarding Tests - перевод FED-NS) — выпускные экзамены семикурсников, известные некоторым как ТРИТОНы (Типично Решаемый Изнуряющий Тест-Оценка Навыков). На самом деле NEWT переводится, как МИМТ — Мерзкие Изнурительные Магические Тесты (либо МИМЭ, где Э — экзамены). Но звучит не слишком здорово, поэтому я буду придерживаться ЖАБА.

2. Сириус Блэк сбежал почти сразу после окончания учебного года в Хогвартсе. Но из-за похищения Джинни Уизли школу закрыли раньше, так что прошло больше дней с момента возвращения Поттера к маглам до побега Блэка.

Запрещённые проклятия

Подойдя к кухонной двери, Гарри призвал манящими чарами из своей комнаты защитные перчатки из кожи дракона — их использовали на уроках травологии и редко в зельеварении. Ему не хотелось оставлять Фарли одну с дневником, по крайней мере, не в том состоянии, в котором она пребывала сейчас. От уверенной в себе колдуньи не осталось и следа, на полу сидела лишь испуганная девушка.

Гарри, натянув перчатки на руки, осторожно подошёл и присел на корточки перед проклятой тетрадью, в которую был заключен Тёмный Лорд. Она лежала там же, куда её отбросила Фарли, совершенно не изменив своего положения. Безобидная тетрадка в тёмном переплёте, если не знаешь, что в ней обитает.

Гарри, задержав дыхание, взял дневник и поднял его с пола. Вроде ничего страшного не случилось. Немного помедлив и собравшись с мыслями, он направился прочь из кухни, но, замерев у двери, бросил взгляд на девушку. Поджав под себя ноги и оставаясь сидеть на полу, она не отрывала взгляда от дневника в руках парня. У неё было совершенно бледное лицо. Гарри вышел из кухни, прошёл по коридору в свою комнату, держа проклятую вещь в вытянутых руках, словно бомбу. Левитировать её перед собой, наверное, было безопаснее, но увы, он помнил, что чары на дневник не действуют. Вытащив из комода свою старую сумку, доставшуюся ему ещё от Дадли лет пять назад, он засунул его туда и вжикнул застёжкой. Когда «это» пропало из поля зрения, скрытое тканью сумки, Гарри почувствовал немалое облегчение. Оглядев свою спальню, мальчик подобрал с тумбочки рядом с кроватью тетрадь со своими записями о проклятиях, которые он нашёл за прошедшие недели, и с решительным видом вернулся на кухню.

Джемма всё так же сидела на полу, явно не испытывая желания подняться на ноги, и лишь вздрогнула при его появлении. Гарри бросил сумку на стул и, стянув массивные перчатки, положил их на стол вместе со своей тетрадью. Он набрал стакан чистой воды из кувшина и, подойдя к девушке, дал её попить, придерживая дно рукой. Фарли, жадно глотая воду, понемногу успокоилась. Протянув руку, Гарри помог ей подняться с пола, и, прихватив принесенные вещи, он потянул девушку на улицу, на их место, расчищенное под дуэли. Свежий воздух взбодрил Джемму, и она, продолжая крепко держаться за ладонь Поттера, следуя его примеру, вытащила палочку.

Пока они шли, Гарри объяснял ей свою идею. Он предлагал снова попробовать покончить с дневником, тем более раз уж она поддалась его чарам, опасность возросла многократно.

— Я подобрал самые мощные проклятия, которыми можно попытаться уничтожить его. — Ветер дул, унося его слова прочь. Фарли одним движением палочки установила вокруг них тишину. — У меня эти чары не выходят, не знаю почему, но у тебя, я надеюсь, они должны получиться.

И он протянул ей тетрадь с записями запрещённых заклятий. Девушка, взяв её одной рукой, начала вникать в написанное. Другая рука крепко сжимала волшебную палочку. Изучение заняло много времени. Фарли трансфигурировала им простенький стол и стулья из сломанных веток, которых было много на земле после их дуэлей. Как только они устроились поудобнее, Гарри приманил чарами из дома книги с подробным описанием этих проклятий и начал объяснять, как он понял прочитанное. Девушке не понравилось, что он сам пробовал использовать эти проклятия. Вместе они заново прошлись по выписанным тёмным чарам, но ничего нового Фарли ему не поведала. Свежий лесной воздух освежал, какие-то насекомые, ещё по своей глупости не убравшиеся из опасной зоны их дуэлей, стрекотали, пряный запах травы щекотал обоняние. Но два мага словно этого не замечали, хмуро склонившись над старыми книгами.

Джемма сначала пришла в ужас от списка, но потом, бросив злой взгляд на сумку, смирилась. Некоторые из этих проклятий, с её слов, были столь чудовищны, что за них светил пожизненный срок в Азкабане, и так опасны, что после их применения уже наверняка некого будет сажать в тюрьму: они могут выйти из-под контроля и убить самого мага. А она не Сам-Знаешь-Кто, чтобы выжить после такого, и не Сириус Блэк, чтобы сбежать из Азкабана. Поэтому Фарли наотрез отказывалась применять Адский огонь, а Гарри не стал отдавать прямой приказ.

Волшебница, нерешительно замерев, поглядела на сумку. Вид у той был весьма мирный: застёжка бликовала на солнце, старенькая молния частично разошлась, комья чернозёма немного забросали её сверху, когда Гарри кинул сумку на землю. Фарли произнесла заклятие кислоты, и из вершины её палочки вырвалось то ли облако, то ли пар, моментально окутав сумку. Ткань сразу потеряла свой цвет, пожелтев и начав разрушаться. Но не особо быстро, поэтому девушка тут же наложила ещё и магический огонь, который живо объял омертвевшую материю и видневшийся за ней дневник.

— Я уже применяла эти чары, — произнесла Фарли, бросив взгляд на Гарри, который сморщил нос от резкого специфического запаха кислоты. — Безрезультатно.

Но то ли она ещё на что-то надеялась, то ли хотела выместить свою злость, но как только огонь угас, открывая их глазам чёрный пепел, что остался от бывшей сумки Дадли, и совершенно целый дневник, то девушка использовала проклятие гниения, а потом ещё другие заклинания из арсенала. Вскоре от сумки не осталось вообще ничего, даже пепла, земля вокруг почернела, но дневник выглядел таким же неповрежденным, каким он был в руках Волан-де-Морта.

Волшебница перешла на более сильные тёмные проклятия. Вернее, попыталась. Однако ни «Дуновение Тьмы», ни «Сгусток Тьмы» у Фарли не получились. Они вместе заново перечитывали книги, долго обсуждали и спорили, как их надо применять и почему не получается у них, ища ошибку. Она честно пыталась, но ничего не выходило. Её палочка недовольно искрила, так же как у Гарри. Глаза Фарли зажглись ненавистью. Она начала забрасывать дневник уже испробованными чарами, которые просто рассеивались или бессильно растекались по обложке. Гарри присоединился к ней, в надежде, что под их двойным бешеным напором защита дневника не выдержит.

Окончательно разозлившись и раскрасневшись от переполняющих чувств, девушка взмахивала палочкой, её волосы растрепались от беззвучного ветра, глаза горели нездоровым огнём. Она как никогда напоминала злую колдунью.

— Авада Кедавра! — потеряв всякое самообладание, выкрикнула она. Парень замер на месте.

Полыхнула вспышка слепящего зелёного света, изумрудного цвета луч вылетел из её палочки, пронесся со свистящим звуком и впился в дневник.

Гарри задержал дыхание от неожиданности.

— По-получилось? — хрипло спросил парень. — Он уничтожен?

Девушка испуганно посмотрела на него, чуть не выронив палочку. Она не собиралась применять смертельное заклятие, но эмоции взяли верх.

— Не знаю. — Голос у Фарли дрогнул. Её начало немного трясти. — Это заклятие не оставляет следов.

Гарри промолчал, невольно потерев свой шрам, оставшийся от этого заклинания двенадцать лет назад. Он знал, наверное, куда больше Фарли, прочитав немало про проклятие Смерти. Оно убивало живых существ, не оставляя повреждений, а вот обычные предметы разрушало с потрясающей лёгкостью. Хотя к дневнику явно не подходило слово «обычный».

— Инсендио! — Гарри отправил заклинание огня в дневник. Если Волан-де-Морт уничтожен, то тот должен был утратить свои защитные свойства и сгореть. Но, как и несколько недель назад, заклинание лишь бессильно скользнуло по нему, сразу угаснув.

— Бессмысленно… — потерянным голосом подытожила девушка. — Что там ещё осталось у тебя из списка? «Сияние»?

С третьего раза, к удивлению обоих магов, у девушки из палочки вырвался небольшой фиолетовый сгусток и неожиданно резко рванул к дневнику, поблескивая изнутри вспышками света, от которых у Гарри ёкнуло сердце. Объяв проклятую тетрадь, сгусток неожиданно взорвался, отбрасывая их с Фарли в стороны. С трудом поднявшись на ноги, они увидели целехонькую тёмную тетрадь на том же месте.

***

Волшебник и волшебница сидели в столовой и пили чай вместе с разнообразными сладостями. Помнится, до этого Джемма всегда отказывалась от блюд, которые приготовил Гарри, хотя в Косом переулке кушала за обе щёки. Наверное, потому что еда была магловская, и чистокровная ведьма не хотела есть пищу простецов. Хотя особого отличия Гарри не видел.

— Мы уничтожим его рано или поздно, — с мрачной решимостью сказала Фарли.

Гарри кивнул, грея руки о горячую кружку. Его почему-то знобило.

— Я сдам экзамены и устроюсь в Министерство работать, как и хотела. Благодаря новым возможностям я смогу занять должность при первом заместителе Министра. Придётся кое-кому отсыпать галлеонов, но ничего страшного, это же не единорогов с руки кормить. Потом всё отобьётся. Но важно не это. С помощью Министерства можно будет найти способ его уничтожить, тем более там Архив куда обширнее, чем библиотека в Хогвартсе. В крайнем случае можно обратиться в Отдел Тайн.

Парень снова кивнул. Воцарилось молчание.

— А как ты вообще относишься к Волан-де-Морту? — задал неожиданный вопрос Гарри, заставив её вздрогнуть. — И ответь, пожалуйста, честно. Не надо делать скидку на то, что он убил моих родителей и как-то щадить мои чувства. Если бы ты не выступала против него по незнанию, то как бы ты на самом деле к нему относилась, если бы он вернулся? У нас ведь на факультете очень даже одобряют его идеи. Да и ты сама к маглам и маглорождённым относишься не лучше остальных. Да даже твой друг, этот Дерек, который отдал тебе фотографии, почитает Волан-де-Морта и восхищается им.

Девушка помолчала, думая, что ответить.

— Ну начнём с того, что Дерек — не мой друг. Знакомый, который неожиданно оказался полезным, но не более. — Она медленно поднесла кружку чая ко рту и отпила. — И я как-то раньше не думала о нём. Ведь все считали его мёртвым. Да, ты правильно говоришь, что Слизерин поддерживает идеи Сам-Знаешь-Кого о нашем месте в мире. Превосходство чистокровных неоспоримо, и именно мы должны управлять страной, а маглы… Настолько глупы, что даже не знают, где их место. Но… Проблема не в этом, а в том, что многие маги против этого. — Она взмахнула рукой. — Даже твой отец, из влиятельного чистокровного рода, выступил против. Всё это привело к войне и смертям тех, кто умирать не должен был. Если бы не они, если бы не Дамблдор… То Сам-Знаешь-Кто мог бы бескровно взять власть и всё было бы так, как надо. Дети маглов не должны работать в Министерстве или в Хогвартсе. Они должны знать своё место. Те, кто хотели, поддержали бы Сам-Знаешь-Кого, а мы могли бы просто постоять в сторонке, а когда он победил — пожать плоды. Но как ты знаешь — так не вышло. Многим не понравились эти идеи, и началась война. И тут выяснилось, что Тёмному Лорду не особо важно, кто перед ним: чистокровный или нет. Если это враг, то он убивал его без всякой пощады. Отсидеться не получилось. Поэтому я не хочу его возвращения. Зачем? Я могу и без него хорошо жить. А вернётся он — начнётся новая война.

— А маглорождённые? — спросил Гарри. — Что было бы с ними, если б он победил?

— Они заняли бы своё место, — бесстрастным тоном подтвердила Фарли то, что он ожидал от неё услышать. — Да тот же Криви. Вспомни, как он раздражал тебя и остальных со своим фотоаппаратом.

— Да, но я не хочу, чтобы он умер.

— Так и мы не хотим. Но и рисковать ради него жизнью — таких дураков нет. Не дело, когда такие, как он, занимают важные должности. Поэтому нам нужен сильный лидер, а не этот тюфяк Фадж, который как что, так бежит за советом к Дамблдору. Нужен кто-то, кто укрепит страну, притянет обратно Ирландию, наведёт порядок. Именно Англия должна руководить Европой, место во главе — наше по праву, особенно теперь, когда Рим совсем ослаб, время Египта давным-давно прошло, а Германия никак не может оправиться от дел Грин-де-Вальда. Самое время воспользоваться ситуацией. Сам-Знаешь-Кто смог бы.

— Я не совсем об этом, — прервал её Гарри. — Думаешь, они не повторили бы судьбу моей мамы? Маглорождённые.

— Я не знаю, Гарри. Вряд ли кто-то может знать, что хотел на самом деле Сам-Знаешь-Кто. — Девушка наклонилась через стол ближе к Гарри. — То, что он убил твоих маму и папу — это чудовищно. Я сочувствую твоей утрате. То, что ты остался один, сиротой — это неправильно. Но и умирать из-за твоих родителей я не согласна.

— А как же маглы? — хмуро спросил Гарри. Услышанное ему не понравилось, хоть и слова волшебницы достигли своей цели, всколыхнув какие-то невидимые нити в его душе.

— А что с ними? — Фарли пожала плечами.

— Ты говоришь, что многим магам не понравились идеи Волан-де-Морта, и поэтому они выступили против него. Но ведь это не совсем так. Эти идеи витали в нашей стране очень давно. Целые десятилетия до пришествия Волан-де-Морта. И никто не начинал из-за этого войну. А мой отец и другие, тот же Дамблдор, выступили против него лишь потому, что он и его сподвижники начали убивать маглов…

— Эти маглы… — Фарли пренебрежительно покачала головой. — Их так много, кто ж считает, сколько их умерло? Они могли умереть от тысяч причин, а не лишь потому что гря… волшебники решили, что этих простецов убивают люди Сам-Знаешь-Кого. У каждого действия должна быть цель. А какой прок от смерти этих ничтожеств? — Фарли помедлила, но закончила свою мысль. — Да, возможно, ты и прав, Пожиратели Смерти уже в разгар войны устраивали рейды в магловские города, чтобы ослабить Министерство, которое пыталось уберечь Статут от раскрытия. Пойми меня правильно, я не одобряю гибель маглов, но начинать войну из-за этих… Ставить в один ряд магловскую жижу в венах и нашу чистую, волшебную кровь и магию. Это самое настоящее кощунство.

***

В последующие дни их жизнь вернулась в обычное русло. Дневник Гарри решил оставить у себя, и потом, по примеру Фарли, закопал его в огороде. Сначала он думал спрятать его где-нибудь на втором этаже, но девушка иногда ходила по дому, а мало ли как могло повернуться дело: вдруг бы она наткнулась на него, и дневник взял бы её под контроль?

В один из дней Фарли принесла свежий номер «Ежедневного Пророка». На первой полосе был большой снимок сбежавшего преступника.

«Блэк всё ещё на свободе!

Сегодня Министерство Магии сообщило, что Сириус Блэк — самый опасный преступник за всю историю тюрьмы Азкабан — до сих пор не пойман.

— Мы делаем всё возможное, чтобы найти Блэка, — заверил утром министр магии Корнелиус Фадж. — И призываем волшебное сообщество сохранять спокойствие.

Некоторые члены Международной федерации колдунов недовольны тем, что Фадж сообщил о происшедшем премьер-министру маглов.

— А как бы вы поступили на моем месте? — заявил Фадж, известный своим раздражительным характером. — Блэк сумасшедший. Он опасен как для волшебников, так и для маглов. Премьер-министр поклялся, что он никому не скажет ни слова об истинной личности Блэка. И давайте будем честными: кто бы поверил, если б он и рассказал?

Маглам сообщили, что у Блэка есть пистолет (железная дудка, которой простецы убивают друг друга). Волшебное сообщество опасается повторения бойни, устроенной Блэком двенадцать лет назад. Напомним, тогда Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек».

— Министерство в панике, — сообщила Фарли, дождавшись, когда Гарри дочитает газету. — Они вообще не знают, что теперь делать. Даже не знаю, хочу ли я устраиваться туда в такое время. Там творится полнейший бедлам.

Гарри потёр переносицу. Не только Министерство было в панике. Многие с его факультета прислали письма, в которых навязчиво советовали быть осторожным, рассыпаясь намёками на грозившую ему опасность. Пэнси так вообще прислала целую простыню на три страницы, где делилась своими страхами. Она теперь боялась выходить из дома. Ей в каждой тени мерещился Блэк. Парень знал, что её старший брат, закончивший школу лет десять назад и уже женившийся, очень редко навещал родительский дом, а мистер и мисс Паркинсон часто оставляли её одну. Девушка настойчиво звала Гарри в гости на долгий срок, наверное, решив, что уж Мальчик-Который-Выжил её защитит. Такое приглашение было не совсем приличным, но показывало её большое доверие к нему. Гарри испытывал немалое смущение, интересуясь, не против ли её родители, если он приедет, а также попытался успокоить Пэнси. Но письмо он так и не успел закончить…

— Он сбежал из-за тебя… — прервала его мысли Фарли, отложив зефирку в сторону. Девушка начала иногда приносить еду с собой, составляя Гарри компанию за завтраком.

— Что?

— У моего отца есть друзья в Министерстве. Да и у меня самой тоже. Они сказали, что смотрители Азкабана после министерской инспекции несколько раз обходили тюрьму. На всякий случай. И слышали, как Блэк говорил: «Он в Хогвартсе».

— Он в Хогвартсе… И что? — со страхом спросил Гарри. — В Хогвартсе же много людей, не я один.

— Но Мальчик-Который-Выжил и «уничтожил» Тёмного Лорда всего один, — выделила она тот факт, что Сам-Знаешь-Кто оказался жив. — В Министерстве предполагают, что он сбежал за твоей головой. И я, — с грустью произнесла девушка, — с ними согласна. Конечно, можно предположить, что Блэк явится за Дамблдором, но, боюсь, старик ему не по зубам. Хотя, может, он давно сошёл с ума в тюрьме из-за дементоров, и не понимает этого. Или за Снейпом… Он ведь враждовал с Блэком и твоим отцом, причём так серьёзно, что до сих пор ненавидит тебя, сына Поттера. А потом и Снейп, и Блэк стали Пожирателями Смерти, что, скорей всего, пришлось не по душе последнему. Ведь Снейп — полукровка. А когда Сам-Знаешь-Кто исчез, то Снейпа до кучи отмазали от Азкабана, а Блэк попал в тюрьму. Снейпа защитил Дамблдор, назвав своим шпионом в рядах Пожирателей, вот Блэк хочет отомстить за предательство своего хозяина, дементор высуши его душу.

— Что? Я не знал, что мой отец враждовал со Снейпом, — шокированно произнёс Гарри. — Так вот почему он постоянно ко мне придирается. Но ведь Снейп уже давно в Хогвартсе, не один год. Почему Блэк сбежал только сейчас?

— Ну, возможно, Блэк не мог сделать этого раньше, или до Азкабана новости долго идут. Ведь письма туда не положены.

— Или… Он узнал про дневник и Волан-де-Морта, — мрачно произнёс Гарри, отламывая голову у шоколадной лягушки.

— Что? Но как? — Фарли повысила голос.

— Блэк — тёмный маг, правая рука Волан-де-Морта. Наверняка он очень хорошо разбирается в тёмных искусствах, — начал делиться своими подозрениями Гарри. — А что из себя представляет дневник, мы так и не разобрались. Вдруг Блэк смог как-то почувствовать его даже в Азкабане? Через Чёрную Метку, например. Как я понял, именно через неё Волан-де-Морт связывался с Пожирателями. И этот знак у Блэка есть на теле. Но Блэк не знает, где точно находится дневник, иначе давным-давно бы явился к дому твоих родителей за ним, когда ты хранила его там. Хотя, может, причина не в этом. Но этот маг, который смог обмануть дементоров и сбежать из Азкабана… Может, у него своя тёмная магия, которую мы даже представить не можем. Ты же читала газету? Он одним проклятием убил тринадцать человек! Одним! Блэк был ближайшим соратником Волан-де-Морта. И он единственный, кто смог сбежать из этой тюрьмы. Раньше никому не удавалось бежать из Азкабана. И теперь он, может, охотится за дневником. И мной.

*Примечание: «Это же не единорогов с руки кормить» — устойчивое выражение в волшебном мире. Означает то, что можно выполнить без особого труда. Аналогично: «это не дрова колоть».

Апатия

Когда Фарли ушла, Гарри пребывал весь вечер в расстроенных чувствах. Не хотелось ни заниматься магией, ни что-то делать. Он просто лежал на кровати и смотрел в потолок. Никакие усилия, ничто не могло уничтожить дневник. Всё тщетно. Ещё и Волан-де-Морт чуть снова не поработил Фарли. Эта штука чересчур опасна. Уж больно сильно на неё влияет. Как вообще можно было не заметить этого? Притащила дневник к себе домой, таскала голыми руками, держала в своей спальне. И это с учётом всех его предупреждений! Она явно зазналась, переоценивая свои силы. Хотя... Гарри задумался. Его вина тоже в этом была. Слишком уж он хотел уничтожить эту вещь.

А сегодня, после его слов, что Блэк как-то может чувствовать дневник — Волан-де-Морта через Чёрную Метку, Фарли умчалась к себе и через час принесла специально зачарованную шкатулку для того, чтобы Гарри поместил его туда. Она должна была как-то экранировать магию Волан-де-Морта, чтобы Блэк его не нашёл. Но у Поттера не было желания выкапывать эту чёртову штуку из земли. Ещё Джемма предлагала передать дневник мракоборцам, но Гарри отказался. По его мнению, крайне сложно будет объяснить им всё без самого Реддла, который вряд ли выйдет из своего убежища, чтобы подтвердить их историю. Надписей на дневнике нет, подпись «Том Реддл» вряд ли им что-то скажет, магии внутри тоже. Их слова могут не принять всерьёз или, наоборот, повесить все обвинения на Гарри, памятуя ходящие в Хогвартсе слухи. Шуму поднимется очень много. Тем более не факт, что за это время дневник не перехватит кто-то из Пожирателей, работающих в Министерстве. Из-за этого Фарли с Гарри поругались. Шкатулка так и осталась на столе, где её она оставила, когда ушла.

Это поражение… Он думал, что дело в том, что ему не хватает магических сил, чтобы суметь творить высшие тёмные чары, а у Фарли, которая закончила Хогвартс, уж сил точно должно хватить с лихвой. Но он ошибался. Почему у неё всё же не вышло? Хотя проклятие «Сияние» вроде как получилось, но даже оно не смогло сжечь дневник.

«Адский огонь». У Гарри мурашки шли по спине только от одного названия. Фарли испугалась и не стала использовать это заклинание. Неужели у неё не хватит контроля, чтобы обуздать живой огонь? Или она просто боится? За эти тёмные чары безапелляционно сажают в Азкабан! На пару лет уж точно, хотя Фарли не помнила, какой именно срок выносит за это Визенгамот. Вроде бы, по её словам, это зависит от многих факторов. Удивительно, но если используешь Непростительные чары — Круциатус, Империус или Авада Кедавра — не на людях, а, к примеру, на манекенах или животных, то максимум что светит — штраф. А в случае сотворения этого Пламени Ада посадят в Азкабан, даже если ты тренировался и никто не пострадал. Хорошо, что он додумался не пытаться его сотворить, хотя ему не хватает сил даже на более слабые проклятия. Или злости? Крайне важна именно эмоциональная составляющая. А он недостаточно ненавидит дневник, Волан-де-Морта внутри него, так выходит? Значит, ему надо стать более злым, и никакого другого выхода нет?

Ещё непонятно, почему Авада Кедавра не сработала на дневнике. Это ведь убивающие чары, так почему они не убили Волан-де-Морта? Как Гарри понял, это заклинание волшебники специально создали для убийства себе подобных. Конечно, для магов прошлого оказалось приятным дополнением, что заклятие Смерти ещё действует на других существах, а не только на людях. Вроде бы — Гарри не помнил точно — Авада Кедавра как-то действует на душу. Просто выбивает её из тела? В книгах были так заумно прописаны эти моменты, автор часто пускался в философские рассуждения и ставил вопросы морали, но когда Гарри читал про эти чары, то его больше интересовало, как сотворить их, а не то, что происходит, когда зелёный луч покинет его палочку, или то, что людей убивать нехорошо. Точный процесс, происходящий от действия заклинания, у него тогда не вызвал любопытства, так как Гарри не собирался применять эти чары. Убивает и убивает. Но кажется, что Авада Кедавра действует не на все живые существа. Например, призраков им убить нельзя. Парень нахмурился. Хотя призраки явно не живые существа. Но и Волан-де-Морт потом стал кем-то вроде призрака, когда его засасывало в дневник. Поэтому и Фарли не смогла его убить?

Гарри лениво поднял руку и потёр свой знаменитый шрам на лбу. На него тоже заклятие Смерти не подействовало, когда ему был год. Это потому что он особенный? Как Волан-де-Морт?

Яркий луч лунного света проник в комнату, озаряя её. Все предметы в ней приняли загадочные формы, бросая тень. Но мысли парня были заняты другим.

На кого ещё не действует Авада Кедавра? Какие ещё существа? Драконы? Вроде у этого здорового огнедышащего монстра мощная магическая шкура, и убить его нельзя. Хотя маги как-то раньше убивали драконов, то ли применяя несколько Авада Кедавра сразу, то ли как-то ещё. Гарри не вдавался в подробности, ему они были не нужны. Где это он встретит дракона? Ну, если только Хагрид ещё одного заведёт. Его мысли вернулись к беседе, которая состоялась с Джеммой.

Произошедший между ним и Фарли разговор вызвал у него тогда чувство опустошения. Но сейчас он немного пришёл в себя. А чего он ожидал? Того, что она начнёт беспокоиться о судьбах других, о маглах или маглорождённых? Остальные слизеринцы такие же, если не хуже. И как их отвернуть от идей Волан-де-Морта? Не то чтобы Гарри беспокоили судьбы маглов, но вот существование идей Тёмного Лорда — его врага и убийцы родителей — заставляло к этим идеям относиться крайне категорично. Ведь даже после мнимой смерти этого Реддла эти идеи остались живы и весьма популярны. Может ли Гарри, используя свою славу как Наследника Слизерина и победителя Сам-Знаешь-Кого, возглавить свой факультет? Не сейчас, но хотя бы через несколько лет. Или на нём навечно клеймо полукровки, мага второго сорта, которое не даст ему раскрыться полностью, будет подрезать крылья? Возможно, он сможет занять пост старосты, и это даст ему в руки власть на факультете.

Нет...

Снейп его точно не допустит, это просто невозможно.

Должность старосты Гарри Поттеру точно не светит, скорее всего, её займёт Малфой… Но Драко боится Гарри, может, в таком случае он сможет им управлять, и через него всё получится? А если сможет, то что ему это даст?

Вот если бы их декана как-то сместить с должности, убрать…

Теперь, когда Гарри узнал, почему Снейп его ненавидит, то чувствовал презрение к своему декану. Он же не виноват в том, что происходило десятки лет назад между его отцом и мерзким профессором. К презрению ещё добавилось отвращение из-за того, что Снейп самым подлым образом копался в его мыслях. Их декан — мерзкий человек, даже если отринуть мысли о его отношении к самому Поттеру, то как он относится к студентам других факультетов? Часто откровенно унижает, отнимает баллы, всеми силами старается, чтобы именно Слизерин победил в факультетской борьбе. Если подумать, то ни от какого другого профессора такого поведения Гарри не видел. Неудивительно, что именно их факультет всегда побеждает, при такой-то грязной игре. Причём Снейп всё это делает исподтишка, стараясь, чтобы другие профессора на это внимание особо не обращали. Он старался остаться в рамках правил. Что сложного всегда спрашивать самых умных слизеринцев, которые точно ответят на его вопрос, а у гриффиндорцев вызывать отвечать бестолочей вроде того же Долгопупса?

Но это не самое главное. Блэк сбежал… Вроде для того, чтобы убить его… Или сначала последователь Тёмного Лорда будет пытать Гарри за то, что его хозяин развоплотился? Совсем так, как Волан-де-Морт месяц назад. И лишь потом прикончит его, Гарри Поттера? Лучше уж смерть, чем снова пройти через это. Его бросало в дрожь, когда он вспоминал эти ужасные пытки. Теперь он понимал страх Пэнси из-за этого маньяка. Девушка даже боится выходить из дома. Хотя Гарри вроде как сейчас в безопасности. Вряд ли кто-то, кроме Фарли и руководства школы, знает, что он живёт в Литтл Уингинге. И лишь одна Джемма в курсе, что он теперь переехал в другое место. Даже если Блэк явится в Литтл Уингинг, то его там не найдёт. Он отогнал беспокойство о Дурслях, которые остались там. С чего ему вообще переживать о проклятых маглах? За всё время жизни у них он ни одного доброго слова не услышал, получая лишь презрение и унижение, а потом, когда стал волшебником, то к этим чувствам добавился ещё и страх. Так что им он ничего не должен. Наверное, ему даже стоило бы порадоваться, если Блэк нападёт на них, но вместо этого сердце у парня было не на месте, а в душе царили беспокойство и какая-то опустошённость.

«Трус! Я просто жалкий трус, — думал Гарри. — Хочешь, чтобы ещё и Дурслей убили, как девочку Уизли? Неужели тебе станет легче, когда ты посмотришь на их мёртвые лица? Увидишь их могилы? — спрашивал он сам себя. — Тётя Петунья же единственная моя родня. Что бы сказала мама? Хотя, может, Дурсли заслужили такое?»

Вскочив с кровати, он несколько раз прошёлся по комнате, а затем подошёл к окну, уставившись на звёздное небо. Луна полностью скрылась за облаками, поэтому снаружи царил мрак, в котором вдалеке терялся лес.

«Дурсли ведь не бедствовали, имели огромный дом и кучу комнат. Они могли хорошо обеспечивать меня, а не заставлять одеваться в обноски. Да даже комнату мне отдали лишь после того, как поняли, что волшебники скоро нагрянут. А до этого использовали её, как склад вещей Дадли».

Гарри знал, что многие необеспеченные семьи живут вместе, даже спят в одной комнате и чулан тоже используют так же, как спальную комнату. Но Дурсли-то как раз были обеспеченные! А племянника поселили в тёмную кладовку! С пауками! Пыль, спёртый запах. Да и ещё постоянный топот по лестнице, когда маглы спускались или поднимались по ней. Гарри отказывали в просмотре телепередач, лишали отдыха или не давали вкусную еду, подсовывая обгоревшие остатки, которые было противно есть. И им ещё хватало наглости постоянно попрекать тем, что он живёт на их шее. Мёрзкие лжецы, вот кто они! Врали, что его родители были никудышными людьми и разбились на машине. А эпопея с письмами? Дурсли из кожи вон лезли, лишь бы он не получил письмо.

Лицо парня исказила усмешка. Он вспомнил, как дядя Вернон, пытаясь не дать ему получить письмо, лёг спать в коридоре, а Гарри рано утром пытался прокрасться к почтовому ящику и… наступил прямо ему на лицо своей ступнёй. Парень не выдержал и громко расхохотался, вспоминая об этом. Бедняга дядя, как же он тогда кричал! Да, были и хорошие моменты…

Улыбку Гарри стёрло следующее воспоминание, как магл рвёт при нём письма, предназначавшиеся ему. А сколько раз его запирали в чулане? Бывало, что он, когда его наказывали, целую неделю сидел там, выходя только в туалет или поесть. Десять лет его использовали как прислугу! Да и Дадли постоянно преследовал, не давая жизни ни в школе, ни дома.

Так что, если маглам будет плохо, то Гарри ничего не имел против. Они заслужили это. Но вот если их найдёт Блэк… Он же будет их пытать, стремясь выяснить, где Гарри… Пытать так же, как Волан-де-Морт пытал его самого. Такое он бы никому не пожелал. Никому и никогда. Мысли о том, что к Дадли применят Круциатус и тот завизжит от боли, были отвратительны, ужасны, но… немного притягательны. Где-то в глубине души какая-то частичка Гарри хотела, чтобы кузен, который никогда не упускал шанса сделать пакость ему, почувствовал боль. Мимолётная мысль об этом отдавала каким-то нездоровым возбуждением, будто парень на мгновение представил, что он держит палочку, которая карает Дадли. Ощущает под пальцами шероховатую поверхность своей палочки… Ощущает власть над маглом, который столько выпил у него крови… Гарри подавил эту мысль, распахнул окно, запуская в спальню свежий воздух. Тот сильно обдул лицо, выметая плохие мысли. Пахло лесом. Глубоко несколько раз вздохнув, он опять лёг в кровать, устраиваясь спать…

Но сон не шёл. Если Блэк примется за маглов, то он может дознаться у них про Фарли, которая забрала его оттуда. Пожиратель Смерти может выбить из Дурслей пытками правду, разрушив наложенный на них Конфундус. Не говоря уже о том, что смерть Дурслей привлечёт внимание к самому Гарри и к тому, что он от них откровенно сбежал. Но что ему делать? Перевезти Дурслей сюда? Немыслимо! Тогда зачем всё это было? Зачем было затевать переезд?

Наверное, Фарли могла наложить на них новый Конфундус и доставить сюда маглов. Гарри затошнило при одной мысли об этом. Почему ему нельзя жить спокойно одному, без этих маглов?! Но с другой стороны, может, он зря беспокоится? Блэк вряд ли найдёт его бывший дом, тем более зачем ему Дурсли? Даже если он, пусть и такое вроде как невозможно, всё же прибудет в Литтл Уингинг, то, не найдя Гарри, быстро покинет город. Его же по всей стране разыскивают! Парень вспомнил снимок из газеты. Колдун напоминал безумца. И ни капли не походил на импозантного парня, обнимающего за плечи отца Гарри. Как так получилось, что они с Джеймсом Поттером разошлись по разные стороны баррикад? Почему Блэк встал на сторону Волан-де-Морта? Неужели заповеди чистокровных оказались сильнее дружбы, и Блэк возненавидел его отца из-за того, что тот выбрал в жены маму Гарри — маглорождённую Лили Эванс, — а не девушку из их круга?

Гарри вспомнил всё то, что читал и слышал про семью бывшего друга своего отца. Отец Блэка учился вместе с Волан-де-Мортом. Поэтому Сириус Блэк и выбрал его сторону? Такой монстр вряд ли бы вступил в Пожиратели из-за того, что испугался за свою жизнь, как многие другие слабые и никчёмные волшебники. Тогда бы он не стал тем, кого все боятся. Наверное, он очень могущественный колдун, не чета Гарри Поттеру.

Что же делать? Фарли предположила, что, возможно, маги из Министерства появятся у дома маглов, поставят охрану на случай визита Блэка.

— В прошлый раз я наложила на Дурслей Конфундус, — сообщила ему девушка перед уходом, — для того, чтобы они думали, что ты никуда не уезжал, а всё время мирно сидел в своей комнате, изредка выходя вниз. Маглы получили приказ не беспокоить тебя.

Поэтому она отправилась к Дурслям для того, чтобы наложить на них новый Конфундус, чтобы если кто-то из этих волшебников к ним зайдёт, то маглы бы сказали, что Гарри сейчас не дома, а ушёл гулять. Она придумала многоступенчатую ложь. Парень нахмурился. Ему всё же надо было трансгрессировать к Дурслям вместе с Фарли. Сходить, посмотреть, как там они. Своими глазами всё увидеть. Да, зря он не пошёл.

Ему не понравилось, что Фарли сама решила этот вопрос, не спросив его. Но, с другой стороны, она всё сделала правильно, обдумав ситуацию со всех ракурсов и подложив соломинку, а он лишь злорадствовал, что маглы пугаются резких звуков при трансгрессии Фарли в его бывшую комнату. А ситуация оказалась совсем другой. Они и не подозревали, что Поттер уехал от них. Гарри это не очень нравилось. Будто бы он всё ещё не окончательно уехал от Дурслей, раз они не знали об этом, будто бы ещё сохранилась между ними какая-то связь. И он ведь сам разрешил Фарли не церемониться с ними пару недель назад. Но он думал, что она просто припугнёт их в случае чего, а не будет менять им сознание чарами. Хотя что ещё было ожидать от чистокровной волшебницы? Уж точно не трепетного отношения к маглам. А теперь она снова отправилась к ним, ещё раз наложить Конфундус. Вроде бы эти чары безвредны. Вроде бы.

А что если привезти Дурслей сюда, в его дом, то всё не так плохо будет? Ведь это не их дом, а ЕГО! Здесь он может применять магию, и маглы заплатят за прошедшие десять лет в чулане, он может их заставить на своей шкуре всё прочувствовать… Парень забылся тревожным сном.

Последующие дни не принесли никаких новостей. По словам Фарли, несмотря на все уверения Фаджа, что Блэка вот-вот поймают, след преступника словно растворился в воздухе. Зато известие о побеге Пожирателя Смерти прибавило рвения Поттеру и Фарли на занятиях по Защите от Тёмных Искусств. Девушка теперь стала более мрачной и уже не шутила, как раньше, а сосредоточилась на том, чтобы парень отрабатывал каждое заклятие и контрзаклятие, с которым она его знакомила.

Назначили дату ЖАБА. Девушка упорно готовилась. И, опасаясь за жизнь Гарри, перетащила все свои учебники в его дом и теперь занималась подготовкой к экзаменам уже здесь, не трансгрессируя к себе сразу после их учебных дуэлей. Домой к родителям она отправлялась теперь под вечер, а не до обеда. Наверное, она с ужасом представляла, что однажды придёт сюда утром, а Гарри лежит мёртвый, и над домом горит Чёрная Метка, как в тех газетных вырезках про времена Волан-де-мортовского террора. А раз она не смогла защитить его, то Непреложный обет убьёт и её. Или она умрёт в момент смерти Гарри, в один миг с ним? По мнению Поттера, это был нерациональный страх, ведь никто не знает, где находился этот дом. Но это сделало девушку нервной и раздражительной.

Всё это заставило Фарли в один из дней всё же собрать все свои вещи и переехать жить к Гарри, заняв второй этаж. Страх за жизнь Поттера и, собственно, за свою жизнь заставил её отринуть нормы приличия и поселиться в магловский дом с парнем, даже не поинтересовавшись его мнением насчёт этого. Гарри не решился возражать, помня её просто неоценимую помощь по приобретению этого коттеджа, который стал ему родным домом. Да и особняк был огромным, места ей точно хватит, ну и девушка не будет его притеснять или обижать, как это делали проклятые Дурсли. И если так нужно для её спокойствия, то почему бы нет? Со слов Джеммы, защититься против Блэка даже вдвоем у них вряд ли получится, зато защитные чары вокруг дома дадут им время, чтобы удрать. Она сможет трансгрессировать их обоих в безопасное место. И теперь они несколько раз отрабатывали парную трансгрессию прямо из дома в какие-то незнакомые места, где раньше была девушка.

Жизнь под одной крышей с девушкой имела свои плюсы и минусы. Фарли сразу же взяла всю готовку на себя, отказываясь есть магловскую пищу. Готовила она необычайно вкусно и всякий раз разные блюда. Зато мытьё грязной посуды, которой стало в разы больше, чем когда он жил один, она оставила на Гарри, благо он привык к этому в доме маглов, а при помощи палочки это было делать куда проще. И хотя Поттер не был грязнулей и иногда убирался в комнатах, но именно с приездом Фарли дом преобразился. Исчезла пыль с углов, со шкафов и подоконников, окна стали кристально чистыми и прозрачными. Многие магловские вещи девушка со временем испарила Эванеско, заменив волшебными. Буквально в каждой комнате что-то поменялось. Например, это были: красивые занавески на окнах, в цветах Слизерина, которые сами протирали стёкла или закрывались при ярком свете, или тёплые ковры, которые по щелчку пальцев приползали к ногам, словно собачки; говорящее зеркало, куча всяких растений. Про крема, которые десятками появились в ванне, Гарри даже не заикался. Девушка ходила в домашней мантии весьма строгого пошива, а когда задумывалась, то что-то напевала себе под нос, пританцовывая. Гарри представил, что если его родители были бы живы, то он жил бы как-то вот так. Мама бы готовила ему кушать, следила бы за ним и помогала, любяще обнимала, ласково что-то говоря и крепко прижимая к себе. А отец бы занимался с ним чарами или устраивал дуэли. Возможно, они бы играли в квиддич. Это было бы похоже на семью? Фарли временами напоминала, вернее, представлялась ему немного похожей на старшую сестру или мать. От этого чувства у сироты щемило сердце.

В новых выпусках «Пророка» обсуждали все новости по кругу. Многим странам, которые относились к Статуту секретности куда суровее, не понравилось то, что Фадж сообщил о побеге Блэка главе маглов. Хотя, по словам Фарли, тут была замешана политика, так как всем плевать на маглов, а вот побег Пожирателя Смерти из тюрьмы, которую все называли абсолютно надёжной, вызвал злость и страх не только в Англии, но и в других странах. Тем более, что некоторые государства отправляли своих заключённых в Азкабан, не имея собственных тюрем. Магов слишком мало, чтобы из-за нескольких преступников строить сооружение для заключения и охранять их. Министру Фаджу пришлось оправдываться. Но в основном в газетах обсуждали события того дня, по всякому смакуя, как Пожиратель Блэк одним проклятием умертвил сразу тринадцать человек, и строя предположения, куда он подался.

Фарли полностью сконцентрировалась на подготовке к своим экзаменам, почти весь день читая книги и свои конспекты. Гарри старался ей не мешать, а когда та отправилась на сдачу первого из экзаменов, то пожелал:

— Ни пуха ни пера!

Это так удивило колдунью, что та уточнила значение этого выражения. А когда Поттер объяснил эту магловскую пословицу, то, криво усмехнувшись, пояснила:

— Правильно говорить: «Ни приворота, ни проклятия».

Вечером она приходила очень уставшая, сразу ложилась спать, чтобы с утра снова готовиться к следующему тесту. Её экзамены растянулись на несколько недель. А когда Фарли всё же успешно сдала ЖАБА, то они устроили весёлый пир, а потом она отправилась к родителям, праздновать уже у них. Она вернулась лишь на следующий день, и Гарри напросился с ней в Косой переулок. Девушка, несмотря на все предосторожности, о которых она каждый раз вещала, ему не отказала. Взявшись за руки, они трансгрессировали.

За прошедшие дни волшебная аллея немного изменилась. Везде появились портреты Блэка с надписью «разыскивается» или «видели ли вы этого волшебника?»

Многие маги стали более суетливыми, испуганными, стремились быстрее покинуть Косой переулок или, наоборот, собирались группами и обсуждали Блэка. Но Гарри всё так же, следуя уже устоявшейся традиции, заглянул вместе с Фарли в кафе-мороженое, где девушка подробно в который раз рассказывала, что и как отвечала на экзаменах. Парень многого не понимал из материалов старшего курса, хотя Защита от Тёмных Искусств у него вызвала неподдельный интерес.

— Самое сложное — это теоретический экзамен, — рассказывала Фарли, с наслаждением поедая шоколадное мороженое. — Слишком много материала надо знать, целая куча вопросов на различные темы. Всё это запомнить невозможно. Практическая часть оказалась намного проще. Думаю, что получу «Выше Ожидаемого». «Превосходно» мне точно не видать. Так что, — рассмеялась она, салфеткой аккуратно вытирая губы от шоколада, — не сделать тебе из меня мракоборца.

— А когда будут известны результаты? — спросил Гарри, поедая трюфельное мороженое. От идеи сделать Фарли мракоборцем он давно отказался. Она и без этого куда сильнее его, так что ему сначала надо бы догнать её уровень. Хотя, может, став мракоборцем, Фарли узнала бы, как уничтожить этот дневник, не рассказывая всем, из-за чего умерла Уизли.

— Где-то через неделю, — беспечно махнула рукой девушка.

После этого они вместе прогуливались по Косому переулку. У «Флориш и Блоттс» Гарри замер как вкопанный. На него смотрел огромный портрет их профессора по Защите от Тёмных Искусств и улыбался в тридцать два зуба. Надпись гласила, что Златопуст Локонс издал книгу. «Чудовище Слизерина из Тайной комнаты» — было выведено на обложке у витрины. Какие-то волшебницы у витрины восторженно щебетали о том, как великий герой пытался спасти Уизли, но не успел, но зато уничтожил монстра и запечатал Тайную комнату. Гарри в шоке рассматривал улыбающийся и подмигивающий ему портрет. Множество голосов раздавались внутри магазина: там было полно народу. Поттер почувствовал, как его обуял гнев. Он шагнул было к входу, но тут ему на плечо легла тонкая рука.

— Гарри, не надо, — сказала Фарли, глядя ему в глаза, когда он обернулся. — Это того не стоит.

Парень замер, пытаясь справиться со своим гневом, и согласно кивнул.

«Обманщик! Этот Локонс...» — праведная злоба душила его.

Они пошли дальше. Через несколько минут Поттер окончательно успокоился, когда увидел в магазине «Всё для квиддича» новость о новой метле. Магазин был переполнен, и Гарри стало интересно, как-никак он был игроком в квиддич и должен следить за новинками в волшебном спорте. Протиснувшись внутрь и с трудом пробравшись вперёд, они увидели витрину, а в ней метлу невиданной красоты.

— Ирландская международная ассоциация только что заказала семь таких красавиц! — вещал хозяин магазина. — А они фавориты Кубка мира!

Гарри с нетерпением начал читать описание к ней.

«МОЛНИЯ»

«Новейшая гоночная спортивная метла. Кленовая рукоятка обтекаемой формы отполирована алмазной крошкой. Каждая метла имеет собственный номер, выгравированный вручную. Каждый из берёзовых прутьев был тщательно отобран и идеально подогнан, что придаёт метле совершенные аэродинамические свойства, а также непревзойдённое равновесие и точность. «Молния» развивает скорость до 150 миль в час за 10 секунд! В метлу встроен неломающийся волшебный тормоз. Цену спрашивайте у продавца».

И подумать страшно, сколько золотых галлеонов надо выложить за эту «Молнию»! За «Нимбус-2001» Гарри отдал 180 галлеонов, хитро выбив скидку при покупке. Но эта новая модель выглядела просто божественно. Но и на своей метле он выиграл матч по квиддичу. Так какой прок ухлопать все деньги из хранилища Гринготтс, когда у него уже есть отличная метла? Но, возможно, через год, если она подешевеет, то он купит её. Может, ему стоит попросить знакомую продавщицу полетать на ней? Интересно, насколько она лучше «Нимбус-2001»? Он хотел бы знать точно, может, это рекламный трюк, а отличия минимальны. Хотя, разглядывая шедевр, что расположился на витрине, в такое не верилось.

Гарри огляделся, но в такой толпе за головами других людей не разглядел продавщицу. Как её зовут? Парень уже подзабыл за год. Элис? Казалось, что с того дня, как он летал на метле над двориком в Косом переулке, прошло уйма времени, чуть ли не десятилетие. Он вернулся взглядом к витрине. Интересно, а Драко уже знает про «Молнию»? Надо ему сегодня же, как вернётся домой, написать насчёт этого, узнать его мнение. И отправить ещё Буклю к Блейзу и к Тео. И если последний может и знать об этой новинке, то уж Забини точно не в курсе.

Фарли с неясной улыбкой смотрела, как парень прилип к витрине, но глаза её оставались серьёзными. Вскоре Гарри надоело стоять в огромной толпе людей, которые хотели разглядеть «Молнию», и, купив набор за уходом за метлой, они покинули магазин, направившись домой.

Возвращение

Минуло ещё несколько дней. Репортеры так ничего и не написали насчёт целей Блэка, что он сбежал не ради самого побега, а чтобы добраться до кого-то в Хогвартсе. Фарли сухо сообщила Гарри, что о молчании для прессы распорядился сам министр Корнелиус Фадж. В Министерстве были уверены, что Блэк окончательно спятил и хочет убить Гарри Поттера, так как думает, что после его смерти Тёмный Лорд возродится. Теперь у дома Дурслей постоянно и незаметно дежурили несколько мракоборцев на тот случай, если Блэк явится туда.

«Они не так далеко от истины, хоть и сами не подозревают об этом. Если Блэк меня найдёт… То ему не составит труда отнять дневник и попробовать снова вытащить оттуда своего хозяина. Если найдёт… — думал Гарри, лёжа на кровати. Сверху, на втором этаже, беспокойно заворочалась в своей постели Фарли. Мысли парня беспорядочно метались от одного к другому. — Но я не один. И ему ни за что не найти меня здесь! Блэк одним проклятием убил тринадцать человек… Но это же маглы, они беспомощны. А я волшебник. У меня есть мантия-невидимка. Нет, Блэку до меня не добраться. А может, его цель в другом? Может, он будет искать убежища у своих друзей, таких как Малфой?»

Теперь Гарри не сомневался, что Люциус Малфой — это Пожиратель Смерти, один из главных членов организации, созданной Тёмным Лордом. И хотя тот утверждал десять лет назад, после исчезновения Волан-де-Морта, что к нему применили Империус и он никогда не поддерживал Сами-Знаете-Кого, но Гарри не питал никаких иллюзий. Он отринул всякие сомнения, которые у него оставались, и окончательно записал Люциуса Малфоя в свои враги. Даже если посмотреть на его сына, на Драко Малфоя, который постоянно цитировал своего отца, или как он радовался смерти маглорождённой Грейнджер, то становится понятно, на чьей стороне находятся симпатии Люциуса Малфоя. С этими невесёлыми мыслями Гарри уснул.

***

На следующий день Фарли, благодаря своим знакомствам и змеиной, а вернее, слизеринской хитрости, узнала самой первой свои результаты по ЖАБА. Схватив долгожданный листок, который ей принесла сова, она быстро его прочитала. Гарри подошёл и заглянул через плечо. У неё не было ни одного «Удовлетворительно» — все оценки были или «Выше Ожидаемого», или «Превосходно». Но мальчик лишь успел охватить лист общим взглядом, как Фарли, радостно вскрикнув, повернулась и коротко обняла его, прижав к своему плечу. Гарри растерянно замер, но Джемма тут же его отпустила и как ни в чём не бывало быстро пошла собираться. Через десять минут она, переодевшись в выходную мантию и не завтракая, умчалась в Министерство. Поттер лишь покачал головой. Похоже, теперь он остался на весь день один. Что ж, у него будет время приготовить что-нибудь вкусненькое к её приходу и отпраздновать отличные результаты её экзаменов. Так и получилось: Фарли вернулась лишь под вечер.

И вовремя, так как Гарри уже приготовил к тому времени праздничный ужин. За столом, поедая вкусные коржики со сгущёнкой и немного отпивая элитное волшебное вино (у Гарри был бокал со сливочным пивом и жидкое мороженое, у которого был изумительный вкус, и оно нравилось ему больше, чем замороженное), Фарли поведала о своих успехах. Девушка всё же исполнила свою мечту и устроилась в Министерство Магии, став младшим заместителем министра. Это далось ей непросто, но она полностью использовала все свои возможности и умения, досуха выжимая имеющиеся бонусы из запаса.

Благодаря Фарли, Поттер знал все расклады в Министерстве. Выпускники Слизерина выстроили свою сеть там, за ответные услуги помогая своим. Джемма не упоминала, когда эта сеть появилась, а может, и не знала, но Гарри почему-то твёрдо решил, что этому положил начало Волан-де-Морт, десятки лет назад пытаясь таким образом захватить или парализовать власть. Ну а после его краха сеть уцелела из-за своей полезности и удобства для чистокровных. Хотя, может быть, всё это существовало и до Волан-де-Морта, так как вряд ли выходцы с факультета хитрецов изменяли свои привычки всеми путями добиваться власти после окончания Хогвартса. Гарри не знал, сколько веков или десятилетий существует эта «сеть», да и это его не особо интересовало. Слизеринцы продвигали своих, а те, поднявшись выше, подтягивали остальных, вот что было важно. В голову Гарри, когда он представлял это, пришёл образ своеобразной паутины или даже спрута, который опутал своими щупальцами все отделы волшебного государства.

Со слов Фарли, министр магии Корнелиус Фадж уже как несколько лет пытался выстроить удобную для себя вертикаль власти, тем самым невольно позволяя чистокровным восстановить своё немного пошатнувшееся положение после краха Тёмного Лорда. Фадж совсем не доверял ни Амелии Боунс, которая была весьма популярна в Министерстве своим профессионализмом, честностью и — что было главным минусом для многих — неподкупностью, видя в ней конкурента на свой пост, ни Альбусу Дамблдору, который был популярнее Фаджа и Боунс вместе взятых и который откровенно раздражал уже Фарли своими взглядами и поддержкой нечистокровных волшебников. И не только её одну. Поэтому Фадж пытался контролировать напрямую все свои отделы, подозрительно косясь на Боунс или на Крауча, памятуя, что последний претендовал на его пост в прошлом. Тогда кресло под Миллисентой Багнолд — прошлым министром магии — шаталось, и именно Крауч тогда чуть его не занял. Но сын Крауча оказался Пожирателем Смерти, который замучил членов семьи Долгопупса, доведя их до безумия. Гарри слышал про чудовищные деяния Лестрейнджей, как и сына мистера Крауча, в том числе про пытки родителей Невилла, но ничего не знал про их безумие.

«Значит, родители Невилла тоже пострадали, как и мои мама с папой, ведь их разум теперь мёртв? По словам Фарли, оба Долгопупса сошли с ума от пыток и теперь лежат в Мунго», — Гарри содрогнулся, представляя себя на их месте. Если бы Волан-де-Морт пытал его чуть дольше…

Как бы то ни было, известие, что у Крауча, который позиционировал себя как главный лидер борьбы с тёмными магами и антипод Тёмному Лорду, сын оказался верным последователем Волан-де-Морта, произвело тогда эффект взорвавшейся бомбы. Популярности Краучу это явно не добавило, и пост министра прошёл мимо него. А Багнолд, пользуясь этим, смогла удержаться на своем посту намного дольше. Но в последние годы её всё же смогли подвинуть, так как своего влияния она лишилась ещё раньше, чем Барти Крауч. Чистокровные волшебники не могли ей простить чисток и жестоких действий Крауча. Их противники, как бы это ни звучало странно, не прощали ей того же, так как ни законностью, ни справедливостью мракоборцы, которых спустил с поводка Крауч, не отличались. Да и с учётом того, что Багнолд была живым напоминанием неудачной гражданской войны, унёсшей многие жизни, так и явно неэффективным лидером, то её участь была предрешена. Она потрепыхалась немного у власти, но больше из-за того, что кабинет министров никак не мог решить, на кого её заменить. Чистокровные волшебники не хотели видеть на посту жёсткую Боунс, ещё больший ужас у них вызывал Альбус Дамблдор, к которому много раз обращались другие влиятельные маги с просьбой занять пост министра, помня о его уверенных действиях во время войны с Сам-Знаешь-Кем. Несмотря на творимый тогда террор, который выплеснулся даже за пределы Британии и также нашёл отражение в других волшебных школах, в Хогвартсе было всё тогда спокойно. Но Дамблдор отказался, и место Багнолд занял Корнелиус Фадж. Поэтому Фадж ещё и постарался спустить всех собак из-за побега Блэка на Багнолд, так как она в последние годы у власти, понимая, что ей на посту удержаться всё же не удастся, пренебрегала ежегодными визитами с инспекцией в Азкабан, оберегая своё здоровье от вредного воздействия дементоров.

Создавалась парадоксальная ситуация. Фадж мог снять главу любого отдела, но и главы отделов могли общим голосованием вышибить его из кабинета министров. И настраивать их откровенно против себя, отстраняя популярнейшую главу отдела Боунс без веской причины, Фадж не мог. Поэтому первый заместитель министра Долорес Амбридж, которая фактически подчинялась только ему, совала свой нос везде, незаметно ища возможные способы отстранения или компромат на неугодных ему волшебников. И именно под её негласное подчинение и попала Джемма Фарли. С её слов, эта толстая и низенькая женщина с тоненьким голосом обладала неплохой хваткой, а главное то, что Фарли быстро нашла с ней общий язык. На девушку в основном свалилось много бумажной работы, а в свете побега Блэка ещё и часть контроля за другими отделами. Стирателям памяти и мракоборцам приходилось много патрулировать в магловских районах, ища беглого преступника. Фадж, с одной стороны, требовал поимки Блэка, а с другой — уже который год постепенно уменьшал финансирование Отдела обеспечения магического правопорядка, стараясь таким образом ослабить Боунс.

Разговор с Фарли затянулся до поздней ночи, а на следующий день в честь успешного получения должности она устроила праздничную вечеринку. Сначала в доме Гарри, а потом отправилась к родителям — праздновать уже там. Девушка любила веселиться, тем более она считала должным: если добился чего-то сложного, то нужно себя хорошо за это наградить. И эта черта нравилась Гарри.

У Фарли начались рабочие будни. Домой девушка приходила очень уставшей, но довольной. В Министерстве она чувствовала себя словно рыба в воде, тем более косвенно она представляла волю министра магии как его заместитель, так что власти у неё было немало. Ей дали под крыло несколько волшебников. К её злости, среди них была и одна маглорождённая девушка. Зная характер Фарли, Гарри заочно посочувствовал этой бедняжке. Но теперь у его подруги не оставалось сил, а главное, времени, чтобы заниматься с ним. Более того, она настойчиво предлагала ему вернуться к Дурслям, так как там теперь патрулировали несколько мракоборцев и дом стал надёжен. А здесь большую половину дня Гарри был один. Парень сразу же отказался, чуть не вспылив и не накричав на девушку, когда та начала настаивать на этом. Он ни за что не собирался возвращаться к Дурслям.

Тогда Фарли купила ему вредноскоп, который должен был оповестить его на случай угрозы. В теории прибор должен был определить заранее визит незваных гостей, а чары на доме должны были дать Гарри время, чтобы убежать. Теперь парень держал мантию-невидимку всегда с собой, а метлу отнёс в кухню, спрятав за дверью, чтобы, если что, можно было быстро улететь. Главное, — переживал Поттер, — не забыть сказать Букле, чтобы она тоже улетала. Может, даже посадить её обратно, в случае чего, в клетку и, прихватив её, улететь вместе на метле. По словам Фарли, если Блэк всё же явится сюда, то может увидеть, что сова Гарри улетает из окна дома, и понять, что его приход обнаружили. Помимо всех прочих негативных последствий, он может просто убить сову, сбив заклятием.

Гарри пробовал несколько раз незаметно улететь на метле, натянув на неё мантию-невидимку и прихватив клетку с совой. Это была идея Фарли — потренироваться, раз уж не удалось уговорить парня уехать к Дурслям, хотя она не оставила попыток, действуя уже куда тоньше, чем в первый раз. У Гарри на тренировках всё получалось как надо. Джемма играла роль Блэка и делала вид, что активировала защитные чары, которые вообще-то свободно её пропускали, так как это она их ставила. Фарли просто посылала искры вверх, обозначая момент атаки. Ещё раньше срабатывал вредноскоп, чувствуя, что хозяину грозит опасность (Фарли пообещала, что если она поймает его, то парень вместо ужина получит несколько неприятных заклятий). Гарри тогда стремглав хватал метлу, бежал на второй этаж, усаживал Буклю в клетку, садился на метлу и, накинув мантию-невидимку, вылетал через окно. Главное было лететь медленно, не торопясь, чтобы ветер не сорвал мантию-невидимку с него. И не забыть наложить звукопоглощающие чары на клетку, так как Букле такой способ перемещения не особо нравился, и она шумела.

Фарли ещё предложила ему переехать к ней в дом: она могла бы вернуться к своим родителям и привести его в гости. Но Гарри не хотел покидать коттедж, уже ставший ему родным домом. Однако девушка всё равно нервничала каждый раз, когда отправлялась в Министерство, и не оставляла попыток уговорить Гарри быть более внимательным к своей безопасности. Как будто он невнимателен, думал Поттер — уж после пыток Волан-де-Морта меньше всего ему хотелось попасть в лапы безумному убийце Блэку.

Прошло несколько дней. Девушка принесла список литературы для третьего курса, которую школьная сова доставила в дом Дурслей. Хогвартс всё же решили открыть, иначе куда девать сотню школьников? Не отправлять же учиться в другие магические школы — это похоронит всю репутацию Британии. Со слов Фарли, Фадж скорее новую школу открыл бы прямо в Министерстве, чем позволил детям отправиться учиться в другие страны. В Пророке об этом открытии Хогвартса лишь вскользь упомянули. Как-то это событие и всё, что было с ним связано, отошло для магического сообщества на дальний план, а теперь основное внимание было уделено Сириусу Блэку. Министр лишь заверил, что школу проверили мракоборцы и никакой опасности не было обнаружено. В газете не было никаких упоминаний ни про Джинни Уизли, ни про окаменевших учеников. Фарли рассказала, что их уже давно оживили, а насчёт Джинни Уизли официальная позиция Министерства в том, что девочка жива и просто пропала. Хотя семью Уизли и самого Артура Уизли, который работал в отделе Боунс, очень многие работники Министерства искренне жалели. Оказалось, что отец Рона был весьма честным и трудолюбивым сотрудником и сыскал немало друзей, несмотря на свой иногда чудаковатый характер.

Получив письмо из Хогвартса из рук Фарли и разглядывая его, Гарри не мог сдержать улыбку. Всё-таки он был прав: его школу откроют! Он вернётся!

Уважаемый мистер Поттер!

Сообщаю Вам, что Министерством Магии принято решение допустить юных волшебников и волшебниц до дальнейшего обучения в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Поэтому первого сентября начинается учебный год. «Хогвартс-Экспресс» отходит от платформы № 9 ¾ с вокзала Кингс-Кросс в 11.00. В выходные дни третьекурсникам будет разрешено посещать деревню Хогсмид. К письму прилагается форма с разрешением. Её должны подписать ваши родители или опекун. Также прилагается список учебников для третьего класса.

Искренне Ваша

профессор М. МакГонагалл,

заместитель директора школы

Гарри достал форму с разрешением и, прочитав его, посмотрел на Фарли.

— Что там? — она поднялась со стула и подошла к нему. — Разрешение в Хогсмид? Маглы подпишут. Кстати, насчёт завтра…

***

Наступало 31 июля 1993 года. День рождения Гарри Поттера. Несмотря на то, что это была суббота, Фарли всё равно в этот день работала. Но они вечером обсудили, что им делать. Джемма предположила, что наверняка ему придёт немало подарков… В его комнату, в дом Дурслей. Ведь совы не могут найти его здесь, а благодаря принятым мерам они считают, что Гарри живёт у маглов. А ведь комната у Дурслей нерезиновая и не расширена пространственной магией! Как отреагируют патрулирующие на улице Литтл Уингинга мракоборцы, если куча сов с подарками залетит внутрь его комнаты утром и будет весь день ждать там? Это будет по меньшей мере подозрительно. А она не может трансгрессировать десятки раз туда из Министерства, чтобы забирать посылки. Более того, может, и сами мракоборцы захотят зайти к нему домой и поздравить героя с днём рождения. Ей итак приходилось прилагать усилия, чтобы у них создалось впечатление, что Поттер уже несколько недель сидит в своей комнате и не выходит на улицу, якобы опасаясь сбежавшего Пожирателя Смерти. Вернее, усилия прилагали маглы: зажигали свет у него в спальне вечером и делали всё, чтобы у мракоборцев, охраняющих и одновременно наблюдающих за домом номер четыре, не возникло никаких сомнений. Однако сейчас случай был особый, поэтому девушка предложила ему утром трансгрессировать в свою комнату у Дурслей и принимать подарки там. А вечером уже она заберёт его обратно. Это предложение очень не обрадовало парня. Джемме пришлось его долго уговаривать. Дурсли же заколдованные, он может сидеть в своей комнате и открывать гостинцы и подарки от своих одноклассников. А для связи Фарли дала ему сквозное зеркало — волшебный предмет, состоящий из двух связанных между собой зеркал, — с помощью которого можно было поговорить с ней на любом расстоянии. Для этого Гарри должен чётко назвать её имя или фамилию. Парень несколько раз потренировался, и эта штука действительно работала.

Но ему ни за какие коврижки не хотелось возвращаться к Дурслям. Хотя ради получения подарков… Это его подарки, и их ему хотелось всё же получить. Может, там будет презент и письмо от Дафны, в котором она объяснит своё молчание? Уж с днём рождения она обязана его поздравить! Но больше всего он боялся, что кто-то узнает, что он уехал от Дурслей. Что будет, если мракоборцы действительно зайдут к нему домой и увидят, что его нет? Могут ли они определить, что на маглах применяли магию? Что если из-за этого у Джеммы будут проблемы? То, что ему не нравилось у них жить, не служило оправданием для этого. Этот довод помог пересилить его угрюмое нежелание покидать свой дом, и Фарли с огромным трудом смогла его уговорить.

Утром следующего дня Гарри забрал с собой метлу, мантию-невидимку, а также вредноскоп и парочку книг, чтобы почитать. На всякий случай. Девушка, взяв его за руку, перенесла к Дурслям. Гарри тут же отпустил её руку, всё ещё обиженный на это решение, хотя и всё понимал. Парень крепче сжал метлу в руках.

— На комнате звукопоглощающие чары, так что мракоборцы и маглы тебя не услышат, если будешь шуметь, — сообщила Фарли, разглядывая Гарри. На её лбу возникла короткая морщинка. Она вытащила из кармана какой-то предмет. — Я хотела тебя поздравить вечером, но с учётом обстоятельств должна сделать это сейчас. Она защитит тебя в моё отсутствие.

Гарри, опустив метлу на пол, принял из её рук огранённую фигурку в виде змеи. Чешуя у неё была золотистого цвета, а глаза — изумрудными.

— Это мощный охранный амулет. Он парный, и вторая фигурка у меня. — Девушка прижала руку к груди, показывая где. Блеснула золотая цепочка у неё на шее. — В случае опасности ты должен крепко сжать змею, и я получу сигнал об этом и тотчас же прибуду к тебе. И ещё он работает как портал. Скажешь «перенеси в убежище» и очутишься рядом с Хогвартсом.

Девушка задержала взгляд на змее в руках Гарри.

— Змея — это знак твоей принадлежности к Слизерину. Моё уважение к владению его речью и магией.

Гарри приподнял змейку на уровень глаз, и изумрудные очи той блеснули, словно живые. Фарли подошла ближе и тоже дотронулась до змеи. Та внезапно открыла пасть, и высунув язык, потянулась им к Гарри. Джемма помогла надеть её на шею парню, язык змеи стал цепочкой. Гарри аккуратно спрятал амулет под футболкой и почувствовал, как змея свернулась в клубок.

Фарли ещё раз осмотрела комнату и добавила:

— Никуда не выходи из дома. Я трансгрессирую за тобой вечером. Пожалуйста, береги себя.

И трансгрессировала в Министерство.

Гарри остался один. Он огляделся. Ему было так странно вернуться в свою комнату. Фарли наверняка в мерах подстраховки или из-за любви к чистоте наводила порядок в комнате во время визитов сюда: внутри не было ни пылинки. В этом она была так похожа на его тётю Петунью. Парень ухмыльнулся. Если бы он вслух сравнил её с маглой, то Джемма прибила бы его на месте. Он подошёл к своей кровати. Странное чувство овладело им. Будто бы он и не уезжал отсюда. Что-то защемило у него в груди, а голова внезапно отдалась болью, словно он совсем недавно испытал Круциатус. Словно и не было этих двух месяцев вдали от проклятых маглов. Тяжело дыша, Гарри рухнул на пол и подполз к постели, приняв сидячее положение, прислонившись к ней спиной. Его охватил неожиданный приступ. Он пытался окклюменцией очистить свой разум, чтобы избавиться от боли, но ничего не получалось. Раздались голоса Дурслей внизу. Гарри Поттер вернулся обратно в ад.

Примечание: В каноне неизвестно дежурили ли у Дурслей мракоборцы после побега Блэка. Гарри был слишком зол, когда раздул Марж и вряд ли разглядывал окружающий мир, когда убрался из дома Дурслей и мог их незаметить. Тем более мракоборцы могли быть в мантии-невидимке или под маскировочными чарами. Например, они могли получить приказ охранять Поттера, а что делать, когда тот вышел из дома с чемоданом, не знали. Поэтому сопроводили его до автобуса Ночной рыцарь. Это и объясняет откуда Фадж знал, что Поттер в автобусе и поэтому ждал его у Дырявого котла. Наверное, у Министерства есть возможность отслеживать автобус. Ну и так возможен вариант, что никаких мракоборцев в каноне не было. А в этой главе их присутствие - это эффект уже двух смертей в Хогвартсе.

Кто старое помянет...

В предыдущих главах: Гарри Поттер и Джемма Фарли не смогли уничтожить дневник. Сириус Блэк сбежал из Азкабана и Гарри подозревает, что причина побега — это как раз дневник Волан-де-Морта, который тёмный маг мог почувствовать через Чёрную метку.Тем временем Джемма Фарли успешно сдаёт экзамены и они с Гарри отправляются праздновать это в Косой переулок. Возвращаясь обратно, Гарри увидел, как в самом популярном книжном магазине чествуют его бывшего профессора Локонса, который объявил, что это он победил Чудовище Слизерина и даже написал по этому поводу свою книгу. Фарли уговаривает Гарри не вмешиваться и они отправляются домой. Вскоре девушка получила результаты своих экзаменов, и устроилась на работу в Министерство Магии, заняв пост заместителя министра. Фарли беспокоилась, что теперь, когда она пропадает на работе, за Гарри может явится Сириус Блэк. Но была и хорошая новость: Хогвартс всё же решили открыть, несмотря на то, что Джинни Уизли так и не нашли. Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его День Рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы и он будет там в безопасности, забирая посылки с праздничными поздравлениями.

Гарри сидел на своей постели и снова смотрел в потолок. Апатия овладела им. Как дошло до того, что он снова очутился здесь? Почему? За что?! Силы оставили его, словно это место выпивало все соки. Даже руку поднять желания не было.

Лучше бы уж он отправился в Косой переулок покупать учебники к школе. Может, и совы с поздравлениями от сокурсников прилетели бы туда? И почему он не догадался предложить это Фарли? Стоит ли сейчас отсюда сбежать туда?

Внизу, откуда-то из кухни, раздался противный голос магла — мальчик многое бы отдал, чтобы никогда не слышать его. Оно словно больно царапало изнутри. Слышимость, несмотря на то, что их разделяла лишь тонкая древесина пола и хлипкая дверца, была скверная. Похоже, что чары Джеммы работали лишь в одну сторону. Или они уже ослабели?

— Идиот! — рявкнул злой магл. — Хоть бы сказал, откуда сбежал этот маньяк! И вообще, какой… — Конец фразы скривившийся, как от надоевшей зубной боли, Поттер не расслышал, поднимаясь с кровати, которая издала скрип и заглушила слова магла. — А вдруг этот псих сейчас бродит по нашей улице?

Гарри замер, шокированный услышанным. Неужели Дурсль понял, что он вернулся к ним? Но так странно, маньяком его ещё никто не называл.

— Да неужели непонятно, — продолжил магл громко разоряться. Раздался стук, наверное, он в бешенстве обо что-то ударил кулаком, — таким людям дорога одна — на виселицу!

Гарри расслышал звуки работающего телевизора. О, оказывается, речь не о нём. Наверное, по новостям говорили о каком-то преступнике. И как странно, что он сразу не сообразил, ведь маглы околдованы и думают, что Поттер все эти дни жил вместе с ними. Гарри тяжко вздохнул. Может, на самом деле так и есть? Может, никакой Фарли не было, никто не забирал его отсюда, и это всё — плод его воображения?

— Ну, я пошëл, Петунья. — Слова магла отвлекли парня от мрачных мыслей. — Поезд Мардж прибывает в десять часов.

«Ну отлично! — с сарказмом подытожил Гарри. — Ещё и Мардж приезжает. А ведь её Конфундусом никто не обрабатывал, так что… Эта женщина вечно третирует меня, как только увидит. С неё станется зайти в мою комнату и начать орать, особенно если она увидит кучу сов и подарки, которые должны скоро прислать мои однокурсники мне».

Мардж не являлась родственницей Гарри по линии Петуньи. Она — сестра магла Вернона, живёт в пригороде в особняке с садом и разводит бульдогов. По какой-то необъяснимой причине эта женщина ненавидит мальчика даже больше, чем сами Дурсли. Одна радость в том, что она редко приезжала сюда, когда Гарри здесь жил. До Хогвартса. А начав учиться в школе магии, Гарри перестал вообще её видеть, проводя большую часть года в замке. Но раньше каждый раз её приезд оборачивался серьёзными неприятностями для него. Он вспомнил день рождения Дадли. Когда его брату исполнилось пять лет, то она привезла щедрые подарки ему, а Гарри лишь достались её упрёки. А потом они с Дадли уже вечером побежали наперегонки по улице, и Гарри победил, но в награду, когда он вернулся обратно к месту старта вместе со своим братом, лишь больно получил от Мардж тростью по ноге. После этого он расплакался, а Дадли начал его дразнить. Помнится, до этого момента они с братом как-то более-менее уживались вместе, даже иногда играли. Но после их отношения стали ухудшаться. Дадли понял по примеру, который продемонстрировали взрослые, что Гарри можно и нужно обижать.

Маглы тогда ушли в дом, а черноволосый мальчик остался на улице, растирая злые слёзы, глядя на безразличное темнеющее небо. Никто его не пожалел. Нога болела, и он несколько часов хромал.

«Гадина!» — с ненавистью думал Гарри, заново переживая этот момент, будто он был совсем недавно, уже почти ощущая сильную боль в ноге от того удара тростью. Злоба облекала воспоминания в тёмные цвета, гротескно подчёркивала будто вырезанные из камня лица маглов и громкий издевательский смех Дадли.

А через некоторое время проклятая Мардж снова приехала к ним на праздники. Дадли достался дорогущий электронный робот, а ему — коробка собачьего печенья, которое женщина с издёвкой вручила ему.

«Я что, собака что ли? — злость разгоралась в нём, пока он сидел один в темноте. — Почему эта магла так издевалась надо мной? Я волшебник! Я куда сильнее и ценнее её! Лучше! А как она презрительно ухмыльнулась, вручая мне корм для собак?»

Все эти воспоминания всколыхнули муть в его душе. Забытая обида, как змея, подняла свою голову, словно старая рана отозвалась сильной болью, когда он её потревожил. До этого момента он почти даже не вспоминал об этой мерзкой женщине. Не выдержав, Гарри резко вскочил и принялся мерить шагами свою комнату. Попавшемуся на его пути стулу не повезло: парень пнул его ногой, тот отлетел и ударился о стенку. Одна ножка отломилась и покатилась по полу. Это немного привело его в себя. Но ненадолго. Он вспомнил последний визит «любимой» тётушки Мардж. Тогда он нечаянно наступил на лапу её бульдогу, которого она привезла с собой. В итоге проклятая магла натравила собаку на него, и та гоняла его по всему саду Дурслей, намереваясь покусать. Если бы Гарри не натренировался за прошедшие годы быстро удирать от Дадли и его банды, то злобный монстр бы его догнал и точно загрыз. Но он успел забраться на дерево, где и просидел до глубокой ночи голодный и замёрзший. Никто и не подумал ему помочь или отозвать пса.

Мардж очень не любила Гарри, поэтому он за всю свою жизнь не слышал ни одного доброго слова от неё и не видел ни одного хорошего поступка по отношению к себе. Она или ругала его, или даже натравливала своего бульдога. И эта женщина приезжает сюда именно сегодня! Н-да, какой замечательный подарок ему на день рождения организовали проклятые Дурсли! Ох, если бы он мог только её сглазить!

Не желая сидеть взаперти весь день и ждать, когда ненавистная Мардж приедет, Гарри надел свою мантию-невидимку. Он огляделся и, вытащив палочку, еле сдержался, чтобы не заколдовать книги, которые он взял с собой почитать, сложиться аккуратной стопочкой на тумбочке. Его объял озноб. Он не у себя дома, а у Дурслей! У него на какой-то момент из головы вылетел тот факт, что здесь колдовать нельзя! Гарри слишком привык к магии, привык всегда колдовать. Так его учила Фарли: инстинктивное колдовство улучшает его умение пользоваться палочкой, оттачивает навыки, и применять магию для него становится так же легко, как дышать. И тогда он станет сильнее в бою. Тяжело дыша, Гарри отказался от своей изначальной идеи вылететь через окно на метле на улицу и потом магией отправить метлу обратно в комнату. Ему придётся спускаться обычным способом по лестнице.

Аккуратно открыв дверь, Гарри спустился по лестнице вниз на первый этаж. Никого не было в прихожей, и парень, наплевав на запрет Фарли покидать дом, выбрался на улицу. Ему было тошно сидеть взаперти в этом доме. Хотелось вдохнуть свежего воздуха. Он погладил через футболку кулон со змеёй. Этот подарок немного растрогал его, и обида на Фарли прошла. Наверное, дорогая штука. Как она сказала? Второй кулон надет на неё, и в случае чего она узнает об опасности?

Выйдя на лужайку перед домом, парень огляделся. Сначала Гарри хотел просто убраться подальше от дома Дурслей, может, прогуляться до парка или до своей старой магловской школы. Как давно он там не был? Уже несколько лет точно прошло. Надо бы сходить туда. Но, уже пройдя через улицу на другую сторону, Гарри вспомнил о мракоборцах, про которых упоминала Фарли, и огляделся по сторонам. Никого рядом не было, ни единой души. Наверное, они замаскировались, чтобы поймать Блэка, если этому убийце всё же втемяшится в голову подойти к парадной двери дома номер четыре и вежливо постучаться.

Сможет ли Гарри найти своих охранников? Ведь в мантии-невидимке ему нечего бояться. А даже если они его обнаружат, то ничего не сделают ему. Возможно, даже лучше будет, если они увидят его, убедятся, что он так же живёт у маглов и никуда не уезжал. Да и поиск мракоборцев будет хорошей тренировкой.

«Жалко, что колдовать нельзя», — подумал Гарри, поглаживая палочку. Ему сразу пришли в голову несколько чар, которыми можно было тех обнаружить.

Парню понадобилось больше получаса поисков, чтобы обратить внимание на чёрную машину, припаркованную в десятке метров от дома Дурслей. И как он сразу её не заметил? Наверное, какая-то магия отвода внимания. В машине сидели двое: чернокожий мужчина и непримечательная женщина с сонным видом. Неужели это волшебники? Внезапно мужчина насторожился и начал внимательно оглядываться по сторонам. Растормошив девушку, он вытащил что-то серебристое и надел на себя, сразу исчезнув из виду. Мантия-невидимка! Дверь машины открылась и через секунду аккуратно закрылась. Гарри настороженно оглядывался, ища взглядом волшебника, но никак не мог найти. Поттера объял неожиданный приступ страха. Его спальня внезапно стала казаться ему весьма безопасным местом, куда стоит вернуться как можно скорее. Не став искушать судьбу, Гарри направился прочь. Оглянувшись, он увидел, как волшебница тоже покинула машину, при этом неудачно захлопнув дверцу и сильно ударившись локтем, чуть при этом не упав. Она приглушённо ругалась, потирая руку.

Гарри застыл, разглядывая волшебницу и думая, что ему делать. Они могут заметить, как он открывает дверь в дом. Мимо него проехала машина, и он с удивлением обнаружил за рулём толстого Дурсля. Раньше у него была другая машина, не такой уж старенький Opel Vectra B светлого цвета. А сейчас магл припарковал у дома тёмную и совершенно новенькую Opel Vectra C. Оттуда выбрался магл и его сестра. Эта краснолицая внушительной комплекции дама очень походила на дядю Вернона. В одной руке она держала здоровенный чемодан, второй прижимала к груди старого угрюмого бульдога. Гарри потихоньку пристроился в кильватере за ними в своей мантии-невидимке, стремясь убраться с внезапно ставшей негостеприимной улицы. Дурсль шустро открыл ключом дверь и придержал её, пропуская Мардж. Гарри незаметно прошмыгнул вслед за ней и прижался к стене, пропуская Дурсля. Маглы отправились дальше по прихожей внутрь, а Гарри постоял в мантии-невидимке, размышляя, что делать. Желание шляться по улице у него пропало. Да и зачем ему видеть свою старую школу? Уж там приятных воспоминаний не больше, чем в доме Дурслей.

— А где мой ненаглядный Дадли? — хрипло гаркнула впереди Мардж. — Где мой медвежонок?

Гарри передёрнуло от звука её голоса. Теперь, когда можно было никуда не торопиться, он замер, разглядывая Мардж. Он не видел её лица, лишь голову сзади, но уже чувствовал ненависть к ней, глядя на такую знакомую причëску и цвет её волос, вспоминая презрительную гримасу, с которой она всегда смотрела на него.

В коридоре появился толстяк Дадли. Соломенные волосы прилизаны, из-под пяти подбородков торчит галстук-бабочка. Бросив чемодан на пол, Мардж ринулась навстречу племяннику и, потискав его одной рукой, смачно чмокнула в щеку. Гарри прекрасно знал, что её объятия Дадли терпит лишь потому, что та ему за это платит. И действительно, когда объятия разжались, в кулаке толстяка хрустнула двадцатифунтовая бумажка.

— Петунья! — воскликнула она и двинулась к худой, как жердь, маме Дадли.

Тётушки поцеловались, Мардж прижалась массивной челюстью к впалой щеке Петуньи.

— Мардж, не хочешь ли чашку чая? — спросил Дурсль. — А что желает Злыдень?

— Злыдень желает испить чаю из моего блюдечка, — ухмыльнулась женщина.

Маглы убрались из прихожей, пройдя в кухню, и Гарри перевёл дух. Незаметно для себя он задержал дыхание, пока они были рядом. Словно испугался магловской вони, как Фарли, которая и не скрывала омерзения, когда говорила о маглах.

Сняв с себя мантию-невидимку, он тихонько распахнул входную дверь и, высунув голову, огляделся. Его взгляд не нашел чёрную машину, хотя неуклюжая женщина всё так же была на улице и теперь, замерев, искоса поглядывала на высунувшегося из двери Гарри Поттера. Чернокожего волшебника не было видно. Закрыв дверь, Гарри проскользнул на лестницу и поднялся к себе. Теперь, когда мракоборцы видели его, то он может быть спокоен.

Пока он бродил на улице, совы уже принесли первые поздравления с днём рождения. Две большие сипухи — одна с преобладающими белыми и серыми перьями, другая с тёмно-коричневыми, — вольготно устроились на столе у открытого окна и смотрели на него своими большими немигающими тёмными глазами с жёлтой оболочкой. Третья чуть поменьше — Гарри не знал её породу, — устроилась за ними, прямо на подоконнике, то ли скромничая, то ли побаиваясь более взрослых особей.

— О, у меня такие гости, — приветливо сказал Гарри, подходя к ним.

Чувство одиночества сразу покинуло его. Сипухи приветливо ухнули, помогая ему снять свой груз с лапок. На одной небольшой прямоугольной вытянутой коробке, аккуратно обёрнутой серой бумагой, значилось: «Гарри Поттеру от Миранды Вудс». Парень с огромным трудом припомнил эту первокурсницу, которая училась вместе с Эмилией Стоун. На другой — примерно такого же объёма, но квадратной формы — каллиграфическим почерком чёрным цветом было выведено: «Гарри Поттеру с Днём Рождения от Джеффри Салливана». Эту фамилию он не знал, скорей всего какой-то старшекурсник. Чтобы забрать третье письмо, мальчику пришлось чуть высунуться из окна. Его лицо обдувал приятный ветер, на улице было очень свежо. Взгляд парня быстро оббежал улицу, заметив, что предполагаемая девушка-мракоборец продолжает стоять на улице. До невзрачной волшебницы было слишком большое расстояние и он не мог определить куда она точно смотрит, однако ему показалось, что теперь она открыто уставилась на него. Возможно, что колдунья просто беспокоилась, не вывалится ли он из окна, хотя Гарри даже не свесился с него, а лишь чуть высунулся. Сделав вид, что не замечает её назойливого внимания, он принялся развязывать третью посылку.

— Сейчас-сейчас, — обратился Гарри к двум сипухам, когда те нетерпеливо ухнули, перебирая своими лапками по столу. Посылки они отдали, а улететь не могли: мальчик не нарочно перегородил им выход через окно.

Как только он забрал груз, то все три совы улетели. Бросив взгляд в окно, Поттер с изумлением увидел, что колдунья пропала. Улица была полностью пуста. Недоверчиво хмыкнув и подхватив подарки, Гарри сел за стол, распаковывая посылки. Настроение парня поползло вверх, пока он читал доброжелательные поздравления на открытках. Когда он принялся разворачивать сами подарки, зашуршали крылья и сразу два новых крылатых почтальона залетели в комнату. Гарри, улыбнувшись им, а то у них был очень уж серьёзный вид, забрал посылки. Он начал открывать завёрнутые коробочки побыстрее. Сначала было несколько пачек шоколада, который мальчик тут же попробовал, а потом другие совы принесли всякие книги и многое другое. Открыв уже с десяток подарков и перекусив сладостями, Гарри почувствовал жажду. Прихватив мантию-невидимку, он прошмыгнул на кухню, где сидели маглы.

Мардж уже попивала чай с фруктовым тортом, а в уголке её злобный бульдог шумно лакал чай из блюдца. Пол вокруг был запачкан слюной и чаинками. Петунья была явно не в восторге. Эта блюстительница чистоты терпеть не могла животных. И, разумеется, Гарри под мантией-невидимкой зашёл именно в тот момент, когда маглы обсуждали его.

— А где этот неблагодарный мальчишка? — спросила Мардж. — Или вы сдали его в детский дом?

— Он сидит у себя в комнате, — сухо ответила Петунья. — Зачем нам сдавать моего племянника в детский дом?

Неожиданная отповедь прошибла даже толстую кожу Мардж, и та, не зная, что сказать, сначала замерла, а потом отпила чай из стакана.

Гарри, пользуясь тем, что маглы сидят к нему спиной, подошёл к кухонному гарнитуру и налил себе кружку с чаем из чайника. Внезапно собака зарычала, явно почувствовав его. Царапая когтями пол, бульдог подбежал к замершему и скрытому Гарри и, непонимающе щуря свои маленькие злобные глазки, открыл было пасть, намереваясь цапнуть невидимого, но такого знакомого по запаху врага, но парень испуганно лягнул его ногой, и тот, коротко взвизгнув, отлетел от него на полметра.

— Что такое? — Мардж обернулась и вскочила на ноги. — Злыдень! Ты ушибся? Ох, мой бедный старичок.

Гарри, злобно посмеиваясь, обошёл склонившуюся над бульдогом Мардж, подавив желание толкнуть или даже пнуть и её, вышел из кухни. Вернувшись к себе, мальчик обнаружил ещё несколько сов. Он принялся открывать послания, закусывая разными сладостями и запивая вкусным чаем. Фамилии адресатов мелькали перед ним, уже не откладываясь в памяти, пока он не наткнулся на поздравление от Малфоя, которое принёс настоящий филин.

«Дорогой друг!

Поздравляю тебя с важной датой, с твоим тринадцатилетнем! Как ты уже знаешь (а если ещё неведомо тебе, то познакомишься с этим на уроках нумерологии, на которые ты записался по моему совету), цифра "13" имеет очень важную роль среди магического искусства. Желаю тебе благородного развития, как сведущего в волшебстве, чтобы проклятия всегда обходили тебя стороной, и стремления укреплять положение нашего факультета Салазара Слизерина, к чему мы с тобой итак приложили грандиозные усилия в прошлом году. Но сейчас тебе стоит быть настороже, опасаясь весьма страшной угрозы. К сожалению, в письме я могу лишь сообщить, что случилось нечто непредвиденное и, как друг, я не мог промолчать. Все подробности я расскажу при личной встрече. Ты всегда можешь найти поддержку в моём лице.

Драко Люциус Малфой, 31.07.1993 года».

Гарри покачал головой, откладывая письмо в сторону вместе с какой-то книгой про магические традиции. Драко всегда был напыщен, но сейчас величавость его речи превысила все пределы. Причём, мимоходом отметил Поттер, торопясь открыть следующее письмо, Малфой никогда не любил много писать и этот стиль был ему не свойствен. Хотя почерк был его... Ну и мало ли как Драко пишет поздравительные письма, всё же Гарри видел лишь домашние работы и сочинения своего одноклассника.

Пришло письмо от Пэнси, и оно оказалось не таким высокопарно-надменным, как у Драко, но, как показалось Поттеру, намного искренним.

«Привет, Гарри!

С Днем Рождения!

Пусть твоя палочка

В День Рождения взмахнет

И все-все пожелания мигом исполнит,

Одаряя светом магии тебя!

Счастья пусть кентавр привезет

И единорог золотом наполнит твой котел!

С Днем Рождения!

Ты очень умный и любишь читать. Я знаю, что ты обожаешь защиту от темных искусств, так что дарю тебе книгу по ней! Читай про свою любимую защиту от самых темнейших искусств и будь самым-самым сильным!

Пэнси».

Мальчик с улыбкой прочитал стихотворение, а потом быстро пролистал небольшую книгу в глянцевой обложке. Обнаружив уже знакомые и изученные чары, Гарри отложил её в сторону, так как за это время в его комнату залетели ещё сразу несколько почтальонов. А через несколько минут ещё две неясыти.

Он просто не успевал читать письма, как следующая сова приносила ещё подарок с поздравлениями. В его памяти лишь откладывались знакомые имена. Трейси (подписалась без фамилии), Теодор Нотт, Терри Бут, Блейз Забини, Элизабет Харли...

Внезапно на одном из запечатанных посланий с подписью «Гарри Поттеру» вредноскоп закрутился, и парень не стал его открывать. Это повторилось от двух других посылок, и Гарри отложил их от греха подальше. Похоже, это прислали ему недоброжелатели. Парень покосился на свою палочку, которая лежала рядом на кровати, и опять поморщился. И почему ему нельзя колдовать?

Глядя, как растёт целая гора подарков на его кровати, Гарри с усмешкой подумал, как тяжело будет Фарли всё это переносить в его новый дом. Свою нерешительность и смутную тревогу, или даже страх, что Джемма не явится за ним, он запихнул куда подальше. От Дафны Гринграсс ничего не было, хотя даже Эмилия прислала небольшое поздравление с подарком, которым оказалась книга по зельеварению. И такое отсутствие новостей от его подруги несколько испортило ему настроение. Но не успел он загрустить, как раздался знакомый голос, заставив парня вздрогнуть.

— Гарри? — вопрошала откуда-то невидимая Фарли. — Возьми зеркало, это Джемма.

Он вскочил со стула и подбежал к кровати, подхватывая сквозное зеркало. Вместо своего отражения он увидел в нём лицо тёмноволосой девушки, которая внимательно разглядывала его.

— Привет! — счастливо улыбнулся он, чувствуя, как уходит пасмурная тяжесть с груди. — У меня всё хорошо.

— Рада слышать, — кивнула она. — Мракоборцы на месте? Не заходили к… к тебе, чтобы поздравить?

— Да, я видел, — начал было Гарри, быстро сообразив, что стоит говорить, а что нет, — женщину, похожую на мракоборца из окна. Но ко мне никто не заходил.

— Это хорошо, — волшебница бросила взгляд мимо зеркала и Поттер услышал стук, словно в дверь её кабинета кто-то стучал. — Ни минуты покоя, они словно домовые эльфы, ничего не могут сделать без моей команды, — пожаловалась она. — Ты никуда не выходил?

— Нет, — без запинки соврал парень и добавил, — лишь на кухню, попить чая.

— А, ну приятного аппетита, — вздохнула девушка. — Много сов прилетело?

— Спасибо. Ты не представляешь насколько много, — весело ответил Гарри, бросая взгляд на ещё одну сову с маленькой коробкой в лапах, которая прямо сейчас залетела в его спальню и сделала круг почёта у книжного шкафа, приземлившись в конце концов на кровать перед ним.

— Хорошо, — девушка поднялась из-за стола, и его взгляд зацепился за два стеклянных шкафа за её спиной, набитых какими-то папками. — Я прибуду за тобой после шести вечера. А сейчас, извини…

— Да, я понимаю, — согласился Поттер, понимая, что у неё много работы.

— Ещё раз с Днём Рождения! — успел он услышать её голос, прежде чем связь оборвалась.

Гарри отложил зеркало в сторону, счастливо улыбаясь и разглядывая кучу подарков. Какой хороший день!

Несколько часов прошли за один миг. Поттер потратил их на открывание и рассматривание подарков. Фарли оказалась права. Ему показалось, что за этот день его спальню посетила сотня сов. Почти вся комната была завалена дарами. Но вот наступил вечер, и Гарри уже не мог скрывать своё нетерпение. Когда же Джемма его заберёт отсюда?

Его глаза всё время возвращались к часам — ещё один приятный и полезный подарок.

Они показывали время 17:55.

17:59

«Да где же она?!»

18:04

Он уже начал волноваться.

«Может что-то случилось? Или она забыла про него?»

Внезапно раздался хлопок, и прямо пред ним трансгрессировала Фарли. Её лицо выражало усталость. Гарри радостно улыбнулся, вскочив. Она вернулась! За ним! Он чуть не бросился её обнимать, но, натолкнувшись на сосредоточенный взгляд её тёмных глаз, немного погасил свой порыв.

— Привет! Как ты тут? — тепло спросила она. — Всё хорошо?

Гарри хотел было начать жаловаться и перечислять всё случившееся, но вместо этого из его уст прозвучало:

— Скучно. Пойдём отсюда.

Фарли оглядела целую гору подарков и покачала головой.

— Ах да, нужно ещё же разрешение на посещение Хогсмида подписать у маглов, — улыбаясь до ушей при виде её реакции на знаки внимания от факультета, сказал Гарри.

— Точно, — Фарли кивнула и направилась к двери из спальни. — Пойдём.

Вместе они начали спускаться по лестнице.

— Э-э-э, Джемма… — немного нерешительно сказал Гарри, идя за ней вниз по ступенькам и глядя ей в спину. — К маглам приехала ещё… э-э… одна магла.

— Ничего страшного, — произнесла она. И вытащила палочку.

Всё семейство Дурслей и сестра Вернона сидели за столом. Мардж была одета в клетчатый шерстяной пиджак, под которым виднелась отвратительная жёлто-коричневая блузка с огромными чёрными пуговицами, и в юбку, повторяющую стиль пиджака. На магле был огромный свитер, с серыми рукавами и тёмными полосами на груди. Петунья в светлую блузку с цветами и тёмно-красную юбку до колен. Женщины первыми заметили, как Поттер и Фарли зашли на кухню, — под их ногами скрипнула половица пола. И если лицо миссис Дурсль ничего не выражало — Гарри даже показалось, что она еле-еле улыбнулась, то толстое лицо Мардж скукожилось, а маленькие глаза презрительно сощурились.

— Ах ты паршивец! Неблагодарный мальчишка, даже не встретил тётушку! И ещё привел незнамо кого в дом!

Фарли изумлённо перевела взгляд с неё на Гарри, лицо которого некрасиво покраснело. Внутри него зародился гнев.

— Если думаешь с нами ужинать, то ты ошибся: сегодня ты остался без еды за своё поведение и свою оборван… — Мардж хотела что-то ещё сказать ужасное про его спутницу, но Джемма взмахнула палочкой в её сторону, и та схватилась за горло и задрожала.

Дурсль вскочил — он хотел было что-то гневно вскрикнуть, но, повинуясь палочке девушки, его глаза стали пустыми, и он уселся обратно. Злыдень, который жадно чавкал у своей миски, наконец-то отвлёкся и, коротко тявкнув, бросился на волшебницу. Мелькнул быстрый жёлтый луч, и бульдог без звука рухнул на пол, проскользив метр, но немного не докатившись до ног девушки. Гарри смотрел, как Фарли колдует, и чувствовал зависть. Как хорошо быть взрослым волшебником! Она может спокойно колдовать даже в присутствии маглов, и никакой запрет на неё не распространяется.

— Хм, привязанность животного к своей родне переборола мой Конфундус. — Щёки Джеммы раскраснелись, она гневно дышала. — Не ошибусь, если предположу, что эта жирная карга — его сестра?

— Да, — Гарри поёжился от тона Фарли и от того, что она делала. Он почувствовал предвкушение. И страх маглов. Мардж в ужасе пучила глаза, открывала рот, но из её уст не было слышно ни звука.

— Давай, Гарри, не тяни. Надо подписать это разрешение и убраться отсюда. Не хочу долго нюхать вонь магловской дыры.

Гарри вытащил бумагу, и Петунья без всяких слов подписала её. Он повернулся обратно, а Фарли направилась к двери. Они сейчас уйдут. Парень обернулся обратно к Мардж. Его лоб бороздила морщинка, а зелёные глаза горели.

— Подожди, — приказал он Джемме.

Фарли остановилась, повернувшись к нему.

— Накажи её! Я хочу, чтобы ты наказала эту дрянь за её слова.

Примечание: Opel Vectra B, которая была у Дурслей по фильмам, выпуска 2000 года. Но как мы помним, сейчас 1993 год. Однако, эту нестыковку или киногрех фильма, я переиначу, так как наш мир и мир Гарри Поттера различны. Поэтому допустимо, что развитие автомобильной промышленности пошло несколько по другому.

Расплата

В предыдущих главах: Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его День Рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы и он будет там в безопасности, забирая у сов посылки с праздничными поздравлениями. Гарри проводит свой День Рождения у Дурслей, тихо сидя в своей комнате и принимая подарки. И в этот же день приезжает тётушка Мардж. Вечером в комнату Гарри трансгрессирует Фарли, собираясь его забрать домой. Но нужно было подписать разрешение на посещение Хогсмида. Они спускаются на кухню к маглам, где Мардж оскорбляет их. Следует конфликт.

Фарли повернулась и с сомнением посмотрела на Гарри. Потом взгляд её тёмных глаз быстро скользнул к маглам. Девушка, пожав плечами в жесте равнодушия, отошла от двери и вернулась в центр кухни, где стоял Гарри. Колдунья неторопливо направила палочку на Мардж. Очевидно, что эта толстая женщина не осознавала, что происходит и кто эта девушка в необычной одежде, но даже до её куцых мозгов дошло, что творится что-то из ряда вон выходящее, и это связано именно с подругой проклятого мальчишки, с брезгливым презрением смотрящей прямо на неё. Магла явно ощутила угрозу в её действиях и особенно от той странной штуки в руках, которую девушка направила ей в лицо. И наконец до неё дошло, что в её немоте и ужасной боли в горле виновата эта мерзкая подруга Поттера. Говорить она не могла, поэтому громко замычала и затрясла головой, испуганно смотря на конец медленно разгорающейся палочки.

Волшебница резко взмахнула палочкой, и мычание Мардж заменили стоны и шипение. Её кожу словно обдало кипятком. Магла затрясла своими руками, которые сильно покраснели, а на ладонях у неё появились волдыри. Она явно испытывала сильную боль. Петунья, Вернон и Дадли бездумно пялились на эту экзекуцию, явно скованные волшебным дурманом. Фарли опустила палочку и облизнула пересохшие губы. Девушка искоса посмотрела на Гарри, и её лицо покинуло предвкушающее, жадное выражение, став спокойно-нейтральным.

— Может, хватит? — с намёком на спокойствие спросила она, возбуждённо дыша. Волшебница немного помедлила, сомневаясь, стоит ли предлагать дальше продолжить это, но всё же не удержалась. — Или ещё?

Гарри испытывал непонятное удовольствие, наблюдая, как Мардж мучается. Перед ним всплывали сцены унижений, которым подвергала его эта жирная женщина. Издевательства. Тот удар тростью по его ноге. Он словно ощущал фантомную боль от этого удара десятилетней давности, но наблюдая, как женщина мучается, Гарри чувствовал облегчение. Теперь же он возвращает должок. Ещё большее удовольствие ему приносило то, что всё это происходит по его приказу, что Джемма Фарли преданно действует по его указке.

— Ну как тебе? — обратился он к Мардж тоном, полным злого веселья. — «Паршивец» говоришь, да?

Он шагнул ближе к ней, и маленькие глазки маглы с ужасом наблюдали за ним.

— Я ведь помню всё, что ты делала со мной. Что насчёт собачьего печенья? Превратим тебя в собачку. — Гарри повернулся к своей подруге. — Джемма, как ты на это смотришь?

На лице Фарли появилось удивление, но потом она улыбнулась и взмахнула палочкой в сторону напуганной женщины. Та вдруг затряслась, а её руки и лицо начали покрываться шерстью. Мардж начала превращаться в собаку. Женщина издала тоскливый всхлип, немного напоминающий вой, и уменьшилась в размерах. Она скрылась под грудой своей одежды, ставшей ей большой. Джемму это не устроило, и она плавным движением палочки заставила тряпьё маглы взмыть в воздух, и на пол шмякнулась уже не Мардж, а толстый бульдог, точь в точь как лежащий без движения Злыдень. У Гарри ёкнуло сердце при этом, но изо рта у него лишь вырвался злой смешок. Собака озиралась по сторонам совершенно по-человечески и с самым шокированным видом.

— Накорми её печеньем! — Гарри взмахнул рукой, указывая на миску, стоящую на полу.

Там не было никакого печенья. В миске лежала неаппетитная вязкая смесь, состоящая из кусков частично пережёванного мяса и слюней Злыдня.

— Конфундус! — Джемма направила палочку на Мардж. Маленькие глазки бульдога утратили горевший в них человеческий ум, стали совершенно пустыми. Волшебница пару секунд смотрела на собачку, а потом приказала: «Жри из миски, животное. Съешь всё».

Мардж в виде собаки подошла к миске и начала поглощать остатки еды Злыдня, который продолжал лежать без движения.

— Под «показать маглам их место» ты это имела в виду? — Гарри кивнул на то, как Мардж неумело кушала из миски: часть еды разлетелась по полу, и она вынуждена была жрать и слизывать буквально с него.

— Не знаю... Не совсем... — в голосе Фарли странным образом смешалось омерзение и удовлетворение своей властью. — Я как-то думала, что будет это почище, а не так.

Она повернулась к застывшим за столом Дурслям и начала разглядывать их. Её взгляд скривился от омерзения, когда она остановилась на толстом Дадли.

— Что это за женщина? Почему так отзывается о тебе? — поинтересовалась волшебница, скривив свой носик.

— Сестра магла, — Гарри указал на Вернона и лишь потом сообразил, что Фарли спрашивает не об этом. — Она обычная магла, для меня она никто. Раньше, когда я был маленький... она плохо ко мне относилась.

Слова с трудом давались Гарри. Ему не хотелось расписываться в своей слабости перед девушкой. Улёгшаяся злость снова подняла голову. Теперь творимое не вызывало у него внутреннего протеста.

— Неплохо было бы и остальных наказать. Но под Конфундусом же они ничего не понимают. Какой в этом прок? — Гарри указал пальцем на Мардж, которая теперь языком вылизывала пол. — Она не понимает, что это унизительно, да и потом ничего не вспомнит. Это даже не наказание, а не знаю что.

— Думаешь? — Фарли зло улыбнулась и одним движением сняла с неё Конфундус. Бульдог застыл на месте, а потом издал совершенно человеческий вопль ужаса, от которого Гарри подпрыгнул. — Не беспокойся, я наложила чары. Мракоборцы снаружи ничего не услышат.

Мардж попыталась было повернуться к ним, но запуталась в своих же собственных лапах и упала.

— Этот, — Джемма указала на Дадли. — Я хочу ещё наказать его. Мне он давно не нравился.

— А какой смысл наказывать, если он ничего не понимает? — спросил Гарри.

— Я сниму Конфундус, и он будет всё понимать. Это как бы твои родственники, поэтому я относилась к ним сдержанно, но если можно, — Фарли покрутила рукой, намекая на продолжение.

— Сначала сними Конфундус, — бросил Гарри ей в ответ. Она взмахнула палочкой, и Дадли осоловело захлопал глазами. — А он же помнит то, что произошло с ним?

— Да, Конфундус изменяет восприятие человеком ситуации. Например, если волшебник слабый, то заклинание подстраивает его поведение под заложенный приказ. Маг будет считать, что происходящее вокруг совершенно нормально для него, — Фарли оседлала своего любимого конька и принялась менторским тоном объяснять правила применения заклинания и его эффекты Гарри, словно они опять занимались Защитой от Тёмных Искусств возле его дома, а не на кухне рядом с замершими истуканом маглами. — На сильных волшебников оно действует куда слабее или может не подействовать вообще. Ну а про таких существ, как маглы, — она повела рукой в сторону Дадли, который теперь очнулся и с ужасом рассматривал их, дёргая за рукав платья свою маму. Но Петунья с отсутствующим видом смотрела куда-то в сторону. — Например, эти двое по моему приказу не воспринимают мои чары как что-то странное или необычное. Они про это никому не скажут даже случайно. И сейчас они послушны, словно эльфы. Хотя куда более бесполезные, — с омерзением добавила Фарли. — Я уже тебе говорила, какие огромные средства расходует моё Министерство, чтобы скрывать нас от этих. А ведь золото можно было тратить на достойные вещи.

— Что-что... — непонимающе забормотал Дадли.

Гарри не знал, куда девать свои руки, и снова бросил взгляд на подписанное для него разрешение на посещение Хогсмида. Пергамент немного был смят, а некоторые буквы на нём даже стёрлись, так как у парня вспотели руки. Получив подпись Петуньи несколько минут назад, он мог просто уйти и уже был бы у себя дома.

— И что ты хочешь на нём применить? Какое заклятие? — ощущение власти над проклятыми маглами теперь, когда он мог не сдерживаться, опьяняло его. Гарри чувствовал, как в жилах у него стучат все двенадцать лет ненависти к Дадли... К Дурслям. Прямо сейчас он может заставить их заплатить, заколдовать магла так, что он... Хотя какая-то часть Гарри буквально кричала о том, что всё происходящее неправильно. Но разве не этого он хотел, когда думал, что станет взрослым волшебником и сможет за себя постоять? И разве не это он обдумывал, когда рассматривал вариант, что позволит Дурслям жить у него дома с целью защитить их от Блэка и то, что они окажутся полностью в его власти, так как у себя он может спокойно применять магию? Гарри вспомнил, что думал о том, как будет Блэк мучить его родственничков, если доберётся до них. — Быть может, ты хочешь на них потренировать Круциатус?

Царившее на лице девушки какое-то жадное выражение дрогнуло. Оно сменилось на растерянное, которое быстро уступило чему-то другому: то ли сожалению, то ли испугу. Но Гарри не видел этого.

— Нет, я такие чары не буду применять, — наотрез отказалась Джемма.

— Надо же, я думал, что ты хочешь. — Гарри почувствовал, как Фарли дала слабину, услышал страх в её голосе. Она слабее его. — Тогда, может, что-то другое? Например, когда прошлый раз Дадли столкнулся с магом, с Хагридом, то тот его чуть не превратил в свинью. Что насчёт того, чтобы повторить успех Мардж? — Гарри указал на бульдога. — Хотя лесник — неумелый маг и не справился, наколдовав лишь свиной хвостик у него на заднице. Хм, а что насчёт щупалец? Преврати его руки и ноги в щупальца, как у осьминога.

Лицо Фарли вздрогнуло. Дадли затряс руками, и из его уст раздалось сдавленное «Не надо!»

Он вскочил со стула, пытаясь убежать. Девушка немного побледнела, но взмахнула палочкой, и брат Гарри окутался фиолетовым сиянием. Вместо рук и ног у него появились тёмные отвратительные щупальца с присосками по краям. Он громко завопил и не смог удержаться на этих скользких конечностях, рухнув на пол.

Мардж, тонко взвизгнув, неожиданно бросилась в попытке укусить Фарли, с трудом перебирая своими короткими лапами, но быстрый росчерк волшебной палочки, и в ту угодил красный луч. Обездвиженная Мардж замерла на полу в паре футов от Злыдня.

Гарри, сглотнув слюну, подытожил:

— Неплохо было им заплатить за всё. Честно говоря, Джемма, жизнь у меня была здесь не сахар. Хочу, чтобы они заплатили за двенадцать лет моего существования здесь. Как я понимаю, ты можешь сделать так, чтобы они помнили о том, что произошло, но не могли ничего по этому поводу предпринять, пожаловаться?..

— Да, могу, — отстранённо ответила Фарли и несколько раз взмахнула в сторону Петуньи и Вернона. Маглы ошеломлённо заморгали, затрясли головами, пока не увидели стонущего сына, который никак не мог подняться из-за произошедшей с его телом метаморфозы, опираясь на свои руки-щупальца и с ужасом разглядывая присоски.

Издав нечеловеческий вопль, Петунья бухнулась наземь рядом с Дадли и ухватилась за конец щупальца, попытавшись выдернуть его. Дадли взвыл от боли и попытался отпихнуть её от себя. Вернон заорал, как раненый носорог, и бросился к Джемме с Гарри, сжав кулаки, но новое заклинание волшебницы бросило его на колени.

— Вы... чокнутые маги! — он еле хрипел, не находя слов от ярости и ненависти.

— Выбирай выражения, животное! — слова Фарли хлестнули его не слабее заклинания. — Иначе я вас верну к тому состоянию и облику, которые вам больше подходят, чем теперешние. Уж больно вы похожи на людей, словно маскируетесь под нас.

Магл открывал и закрывал рот, словно выброшенная рыба на берег суши. Он не мог подняться, а теперь ещё колени отдались запоздалой болью, когда заклинание заставило его рухнуть на них.

— Гарри, прости меня! Прости нас! — раздался голос Петуньи. Гарри повернулся к ней. Его тётя обнимала Дадли и поглаживала его по голове, пытаясь успокоить. — Пожалуйста, расколдуй моего сына. Это моя вина, не его! Это я завидовала твоей матери! Завидовала, что она волшебница, а я обычная. Только я виновата! Поэтому плохо относилась к тебе. Пожалуйста, умоляю, прости меня! Только не трогай моего сына.

Гарри почувствовал озноб, глядя на истерику женщины. Он хотел этого? Теперь он удовлетворëн?

— Довольно, тётя Петунья, — тихо сказал Гарри Поттер. — Вы просите прощения за те годы, что я жил у вас, словно слуга? Я не прощаю. И я ничего не забываю. Двенадцать долгих лет здесь... Сейчас мы расколдуем вашего сына и уйдём. Ради памяти моей матери, вашей сестры. Я уверен, что если бы вы умерли тогда, а не мои родители... Что будь она на вашем месте, то постаралась заменить Дадли маму... вас... Любила бы его не меньше, чем меня. Окружила бы любовью и заботой, а не... — парень покосился на стоящую рядом волшебницу. — Неважно. Мы уйдём, но вы будете жить в страхе, что в любой момент мы можем вернуться. Вы никогда не сможете ни уехать, ни спрятаться, будете прикованы к этому дому и всегда вынуждены носить маску абсолютно нормальной и добропорядочной семьи для всех соседей, как вы всегда сами и хотели. Ну а внутри вы будете трястись от страха при мысли о том, что мы можем снова явиться к вам. И вы никому не сможете пожаловаться: ни словом, ни взглядом выдать свой ужас. Джемма об этом позаботится. И через двенадцать лет, может быть, я вас прощу… Если только Сириус Блэк не доберётся до вас раньше и не прикончит. Сначала я хотел вас пожалеть и как-то защитить от него, но, вернувшись сюда, и пробыв в этом доме день, и заново пережив, и вспомнив, как здесь я жил, у меня не осталось к вам сочувствия.

С тринадцатым Днём Рождения!

В предыдущих главах: Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его День Рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы и он будет там в безопасности, забирая у сов посылки с праздничными поздравлениями.

Гарри проводит свой День Рождения у Дурслей, тихо сидя в своей комнате и принимая подарки. И в этот же день приезжает тётушка Мардж. Вечером в комнату Гарри трансгрессирует Фарли, собираясь его забрать домой. Но нужно было подписать разрешение на посещение Хогсмида. Они спускаются на кухню к маглам, где Мардж оскорбляет их. Следует конфликт.

Фарли накладывает проклятие на пса Мардж, а саму женщину превращает в точную копию собаки. Повинуясь приказу Гарри, волшебница отращивает у Дадли щупальца вместо рук и ног. Тётя Петунья умоляет остановиться и просит прощения у Гарри за всё.

Гарри с Джеммой вернулись к себе домой, трансгрессировав прямо из коттеджа Дурслей на крыльцо. На улице уже стемнело, и было очень свежо. Дул ветер, донося приятный запах листвы с опушки. В бывшей комнате Гарри у Дурслей, откуда они и трансгрессировали, ещё осталось очень много вещей. Разумеется, он первым делом прихватил с собой метлу и кое-что из наиболее ценных вещей, но громадную кучу подарков в честь дня рождения, которые ему прислали почти все студенты факультета Слизерин, никак невозможно было перенести за раз. Однако Джемма не согласна была отложить это дело, чтобы заняться им завтра утром. Она не собиралась ещё раз посещать магловскую дыру через столь короткий промежуток времени. И пока девушка мучилась с огромной охапкой даров, перетаскивая их в спальню Гарри из дома Дурслей, сам виновник торжества решил организовать вечерние посиделки с чаем на кухне. Ему надо было успокоиться. Гарри ещё крайне нервничал после случившегося там. Не слишком ли он жёстко поступил с Дурслями? Но через несколько минут тёплая и привычная обстановка на кухне, мягкий свет от магических шаров и методичная сервировка стола развеяли все его сомнения. Он поступил совершенно правильно, как и должен был поступить. Он не может ошибаться. Зато Петунья теперь поняла, как они с ним плохо поступали, осознали свои гадкие поступки по отношению к мальчику, который ждал от них заботы и любви, ведь никого другого у него и не оставалось, кроме них. Справедливость восторжествовала. Перед уходом Фарли искусно заколдовала их, чтобы маглы помнили о случившемся, но не могли проговориться никому об этом. Правда, для этого ей пришлось вернуть прежний человеческий вид Мардж, чтобы поработать над сознанием женщины.

Когда Фарли закончила с переносом вещей, то как раз успела к готовому праздничному столу, обильно заставленному разной снедью. Они сели пить чай со сладостями, которые ему прислали с факультета. Джемма ещё поставила на стол огромный белый торт с тринадцатью свечками, который купила для именинника. Изумрудная надпись сверху гласила: «Гарри Поттеру», потом были расположены свечки в виде числа тринадцать, а под ними — «лет». Джемма погасила свет на кухне и зажгла их.

Свечки красочно по-волшебному горели, при этом пускали небольшие фейерверки разных цветов, а потом образовалась радуга, которая сложилась в число тринадцать. Джемма тут же предупредила восторженного и притихшего от этого изумительного зрелища Гарри, что свечи сейчас превратятся в зверей, и надо будет их съесть, загадывая каждый раз новое желание. И вовремя! Ярко вспыхнув, свечки одна за другой обзавелись крыльями и взлетели, начав кружиться над тортом. Гарри смотрел на это, раскрыв рот. Его ещё никто так не поздравлял с днём рождения! В прошлом году так вообще подарков не было! Как это отличалось от жалкого торта Хагрида на его одиннадцатилетие!

Свечки, загадочно мерцая, стали превращаться в небольших зверей размером чуть больше спичечного коробка. Первыми были змея, лев, орёл и барсук — это явно в знак факультетов Хогвартса. Следующие — дракон, феникс, единорог, сфинкс, русалка, гоблин, кентавр, птица в виде снитча и сова.

— Приготовься! — весёлым тоном посоветовала Фарли. — И не забудь желания! Для каждого животного своё отдельное желание!

И животные (и разумные существа) стали один за другим подлетать к Гарри, который их проглатывал. И у каждого был свой вкус: шоколадный, кремовый, приятно-воздушный, как сахарная вата, и другие. А Джемма негромко скандировала «C днём рождения, Гарри!»

Он не помнил точно, что загадывал. Поимку Блэка? Счастья? Смерти Волан-де-Морту? Найти друзей? Стать сильнее? Овладеть Адским Пламенем? Помириться с Гринграсс? Мысли одна за другой метались, а он сам чувствовал себя счастливым. Джемма радостно рассмеялась и зажгла в комнате свет. Она уже давно избавилась от магловского освещения, и теперь неяркий, мягкий свет на кухне шёл от небольших шаров, которые парили под самым потолком.

Торт оказался очень вкусным. Гарри окончательно выбросил мысли про Дурслей и их проблемы, со счастливым видом поедая отрезанный кусок торта и другие сладости и слушая рассказ девушки о том, как у неё прошёл день в Министерстве. Как всегда Джемма рассказывала интересные вещи, которые, может быть, и были повседневными, но в её исполнении звучали захватывающе или интригующе. После такого прекрасного поздравления Гарри уже не хотел обсуждать с ней случившееся в доме Дурслей.

Поужинав, парень направился к себе и принялся разбирать свои подарки. И перечитал ещё раз письмо, принесённое филином Драко Малфоя. Усмешка появилась на его лице. Хитрый Хорёк раскидывал туманные намёки, подчёркивая свою важность, и между строк сообщая о Блэке и угрозе, которую тот представлял для Гарри, и обещая рассказать подробности при личной встрече. Ну да, ну да. Только он уже всё и так знает от Джеммы.

Гарри отложил письмо от Драко. Хорошо сегодня всё получилось. По его приказу Джемма прищемила хвост маглам. Парень задумчиво пролистал книгу о традициях волшебного мира, которую прислал в качестве подарка Драко. Вот бы ещё и остальных обидчиков так же отловить: Пирса и других магловских мальчишек. Всех тех, кто участвовал в игре «Поймать Гарри». Джемма по его приказу превратила бы Пирса в цаплю и заставила жрать лягушек. Он снова покосился на книгу. Какой странный подарок, от Драко такого он не ожидал. Это был своеобразный намёк, что Гарри не разбирается в традициях волшебного мира, так как чистокровные маги обычно свысока смотрели на невежественных маглорождённых, ничего не понимающих в культуре их мира. А также своеобразный жест покровительства: знак, что семья Малфоев ведёт его за руку, вводя в волшебный мир и объясняя таким образом упомянутые традиции.

Фарли рассказала ему пару недель назад об одной такой традиции. Это случилось тогда, когда он удивился, что присылать ответ той же совой, которая принесла письмо, — это признак поспешности и невоспитанного поведения. Например, девушка так никогда бы не поступила в обычной ситуации.

«Может, — предположила она тогда, — поэтому письмо от Дафны тебе ещё и не пришло».

Как теперь он понял, причина была в чём-то другом, не в отсутствии совы у Дафны или соблюдении каких-то старомодных традиций. Например, с Пэнси, как оказалось, Гринграсс поддерживала связь. Парень вернулся к подарку Малфоя, задумчиво разглядывая обложку. Джемма поняла по ещё некоторым вопросам, которые Гарри задавал ей, что он не разбирается в традициях волшебного мира, и преподнесла ему точно такую же книгу. Мимоходом объяснив, по какой причине такой презент может чистокровный волшебник подарить кому-либо и что это означает. Это тоже оказалось ещё одной традицией со своими правилами и обязательствами. Подарить такую книгу чистокровному волшебнику — это скрытое оскорбление, знак того, что он невежда. Но к Гарри это не относилось, так как он действительно иногда не понимал и не знал некоторых традиций волшебного мира. Поэтому тогда он не обиделся, а лишь поблагодарил Фарли за книгу. Да, он понял, что это объяснение также подходит и к ней самой, что она таким образом показывает, что помогает, покровительствует и обучает его. Но не скрыто, а чистосердечно и прямо заявляет об этом таким способом, как умеют делать только слизеринцы. То есть мимоходом, давая двойное трактование, — раз ты не разбираешься в традициях волшебного мира, то есть хорошая книга, держи и читай; если что непонятно, то я тебе помогу, спрашивай. Ну, а то, что такой дар является знаком помощи и покровительства, то тут уж ничего не поделаешь. Гарри был ей благодарен и принялся потихоньку изучать это скучное чтиво. Что скрывать, она действительно помогала и обучала его уже два месяца. В отличие от Драко Малфоя!

Но вряд ли Драко пришла идея подарить ему эту книгу. Нет, блондин на такое точно был не способен. Скорее, ему посоветовал такой подарок Люциус Малфой. Не то чтобы это беспокоило Гарри, но какой-то неприятный осадок остался. Что за странный жест от семьи Пожирателя Смерти? Быстро пролистав книгу и не обнаружив никаких записок, он убрал её на самую дальнюю полку. Вернувшись к кровати, он наткнулся на письма, на которые реагировал вредноскоп, предупреждая парня об опасности своим вращением. Гарри помедлил и позвал Фарли.

Настороженная девушка зашла в его комнату. Она уже успела переодеться в светло-серую домашнюю мантию, которая ей очень шла, и принять душ. Волосы у девушки были мокрые. И Гарри указал палочкой на одно из этих писем, лежащих в стороне.

— Я хотел открыть их, но вредноскоп закрутился, — сообщил он. — Наверное, там что-то опасное.

Девушка вытащила свою палочку и начала накладывать заклятия. Гарри среди них узнал заклятие обнаружения, но другие были незнакомыми. На его вопросительный взгляд она объяснила, что эти чары позволяют определить вредные вещества и злую магию.

— В одном из них гной бубонтюбера и письмо, — вынесла вердикт Джемма, указав на конверт. — В неразбавленном виде очень опасен, так как может разъесть кожу не хуже кислоты. Так… А во втором что-то неприятное, какой-то предмет… Проклятый предмет. А третье… Хм… Тут вроде бы обычное письмо, но что-то в нём странное есть. Я не могу понять. Надо бы открыть конверт, чтобы точно определить…

Фарли покрутила палочкой в сомнении.

— И что мы будем делать? — спросил её Гарри, нерешительно замерев рядом с кроватью.

— Ну варианта два, — она посмотрела на парня, а потом обвела взглядом всю спальню, заставленную подарками. — Я забираю эти письма и отдаю их своим людям — они изучат их и попытаются найти отправителей. Ну, и вариант второй. Я их просто уничтожу. Здесь и сейчас. Честно говоря, мне хотелось бы узнать, кто твои враги. Как я понимаю, у тебя нет мыслей, кто это? Не против, если я их всё же изучу?

— Хорошо, — пожал плечами Гарри. У него начало портиться настроение.

Фарли помедлила, снова оглядывая целую стопку подарков.

— Знаешь что? Завтра я отдыхаю. Давай вместе завтра и все подарки твои переберём, — предложила девушка. — Сейчас был долгий день, поэтому лучше тебе поспать. Вредноскоп не всё может увидеть. А я устала и не хотела бы пропустить какое-нибудь зловредное проклятие.

Повинуясь её палочке, подарки принялись выплывать из его спальни.

— Пока полежат на кухне, — сообщила волшебница и, пожелав спокойной ночи Гарри, отправилась спать.

***

На следующее утро Гарри зашёл, позёвывая, на кухню. Там уже полностью одетая Фарли накладывала еду.

— Доброе утро, — с трудом подавив зевок, сказал он.

— И тебе.

Гарри сел за стол и принялся за вкусную яичницу с беконом.

— Мне вчера пришла в голову одна идея, и я отнесла эти подозрительные письма в Министерство, — Джемма огорошила Гарри новостью.

— Вчера? Ночью? — утром парень не очень хорошо соображал на голодный желудок.

— Да, — коротко ответила волшебница.

— Что? А зачем? — парень продолжал забрасывать её вопросами.

— Мало ли, вдруг одно из них от Сириуса Блэка, и там есть что-то, что может привести его сюда, — рационально рассуждала девушка, намазывая джем на булочку. — Пускай пока полежат в Министерстве у меня. А в понедельник я уже с ними разберусь.

Закончив завтрак, они с Гарри начали разбираться с подарками. Там было их больше сотни. В основном это были дежурные поздравления от друзей, одноклассников и студентов с других курсов. Редко, но попадались и поздравления с факультета Когтевран. Присылали много шоколада. Одних тортов было несколько десятков всяких разнообразных видов. Джемма помещала их на кухонную полку, накладывая чары, чтобы они не портились.

Гарри полсотни поздравлений уже успел открыть и посмотреть вчера у Дурслей, но, наверное, здесь ещё осталось вдвое больше. Судя по количеству, в честь него пришли поздравления со всего факультета — каждый счёл должным поздравить знаменитого Гарри Поттера, Наследника Слизерина. Но больше всего было книг.

— Теперь ты понимаешь, Джемма, откуда у меня такая большая библиотека? — сказал Гарри, рассматривая груду подаренных фолиантов.

— Да, весьма удобно. Было бы лучше, если можно было заказывать, что именно подарить. Так как я знаю, у кого есть кое-какие очень дорогие книги, — мечтательно произнесла Фарли. — Ты ведь понимаешь, Гарри, что надо каждому отправить ответное письмо с благодарностью за поздравление?

Гарри в шоке посмотрел на неё.

— Здесь же сотни адресатов! — громко завопил он, размахивая письмом от девушки с пятого курса.

— Ну да, — легко согласилась колдунья, разглядывая очередное милое письмо от какой-то четверокурсницы с её бывшего факультета.

Глядя, как Гарри сковал ужас, Фарли успокаивающе улыбнулась, откладывая конверт с надписью «Гарри Поттеру от Джулии Монкли» в сторону.

— Ладно, у меня есть самопишущее перо — продиктуешь ему дежурный текст, размножишь листы, а потом допишешь, кому они, можно даже без подписи. Адрес только не забудь, если знаешь его, конечно. И имя адресата.

— Да, это будет куда проще и быстрее, спасибо большое! У меня бы рука отвалилась столько писать! — Гарри с ужасом вспомнил, как он в прошлый раз отправлял ответы с поздравлениями на Рождество. Тогда он не знал про самопишущее перо.

— Согласна, это облегчит задачу, — кивнула Джемма и, хмыкнув, отложила письмо в сторону, — но всё равно займёт час или более. Да и сове твоей работа на неделю. Или две.

Разбор подарков занял весь выходной день. Больше ничего зловредного не нашлось. Гарри повеселел. Что ему обращать внимание на нескольких злопыхателей? Тем более Джемма обещала попытаться их найти. Гарри хотел было отправиться в Косой переулок, чтобы купить нужные учебники к третьему курсу, но было уже поздно, поэтому Фарли попросила дождаться следующего её выходного. Так что через неделю они вместе рано утром отправились в Косой переулок.

Сначала они зашли в магазин мадам Малкин «Мантии на любой случай», где Гарри прикупил себе новую школьную мантию, так как старая была маловата. Заодно ещё закупились по мелочи. В аптеке Гарри пополнил запасы зельесоставляющих веществ, с раздражением поминая проклятого Снейпа недобрым словом за его мерзкие фокусы с легилименцией. Ну, и самое главное — это покупка учебников.

Увидев витрину книжного магазина «Флориш и Блоттс», Гарри с Джеммой удивились. Вместо толстенных, как кирпичи, тиснённых золотом книг с заклинаниями там стояла большая железная клетка, а в ней сотня «Чудовищных книг о чудищах». Зато не было книг Локонса о его лживой победе над чудовищем в Тайной комнате. По клетке летали рваные листья — учебники сцепились в ожесточённой схватке и яростно щёлкали переплетами. А ведь это был обязательный фолиант по уходу за магическими существами, что было указано в списке, который прислала МакГонагалл.

Когда бедный продавец узнал, что книга нужна только одна — для Гарри, — а не две, как он изначально подумал, то резко обрадовался. Джемме пришлось связать бешеную «Чудовищную книгу о чудищах» верёвками, когда ту вытащили из клетки, так как она распахнула пасть и пыталась покусать Гарри. Парень сильно расстроился, когда узнал у продавца, что книги Локонса разлетелись как горячие пирожки, и теперь тот печатает уже второй тираж для продажи в их магазине.

Потом он приобрел толстенную книгу «Нумерология и грамматика» для второго нового предмета, пока Фарли разглядывала стеллажи с книгами.

— «Как рассеять туман над будущим» Кассандры Ваблатски, — попросил Гарри у продавца, зачитывая конец списка нужных учебников к школе.

— Начали проходить прорицания? — догадался продавец и повел их в отдел предсказаний. Маленький стол был заставлен стопками книг: «Предсказание непредсказуемого. Огради себя от потрясений» и «Магический кристалл треснул. Когда отворачивается удача».

— А вот и она. — Продавец встал на стремянку и снял толстую книгу в чёрном переплете. — «Как рассеять туман над будущим». Отличное пособие по всем видам гадания: хиромантия, магические кристаллы, птичьи внутренности…

Продавец протянул Гарри «Как рассеять туман над будущим».

— Что-нибудь еще? — с вежливой улыбкой спросил волшебник.

— Да, — кивнул Гарри. — Мне ещё нужны «Трансфигурация. Средний уровень» и «Стандартная книга заклинаний» для третьего курса.

Покинув магазин, Джемма недовольно фыркнула, бросая взгляд на дерущиеся книги на витрине. И было отчего. Хагрида, которого арестовали несколько месяцев назад по подозрению в нападениях на маглорождённых, отпустили. Он получил полное оправдание. Министерство выпустило его из Азкабана и даже принесло ему свои извинения. Со слов Фарли, за прошлый случай пятьдесят лет назад, когда Хагрида исключили из Хогвартса, его тоже оправдали мимоходом, по настоянию проклятого Дамблдора, вручив бумажку об этом. И, так как он теперь чист перед законом, директор сделал его профессором! Простого лесника взяли на одну из самых престижных должностей! И «Чудовищную книгу о чудищах» выбрал именно Хагрид, явно показывая, что на уроках будут изучать всяких монстров.

Последние дни перед третьим курсом

В предыдущих главах:

Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его День Рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы и он будет там в безопасности, забирая у сов посылки с праздничными поздравлениями.

Гарри проводит свой День Рождения у Дурслей, тихо сидя в своей комнате и принимая подарки. И в этот же день приезжает тётушка Мардж. Вечером в комнату Гарри трансгрессирует Фарли, собираясь его забрать домой. Но нужно было подписать разрешение на посещение Хогсмида. Они спускаются на кухню к маглам, где Мардж оскорбляет их. Следует конфликт.

Фарли накладывает проклятие на пса Мардж, а саму женщину превращает в точную копию собаки. Повинуясь приказу Гарри, волшебница отращивает у Дадли щупальца вместо рук и ног. Тётя Петунья умоляет остановиться и просит прощения у Гарри за всё.

Джемма и Гарри празднуют день рождения, а потом отправляются в Косой переулок, чтобы купить учебники и другие принадлежности для третьего курса.

Гарри с интересом изучал новые книги по третьему курсу, которые он с Джеммой купил в Косом переулке. Многое из написанного в них он уже знал, но ему очень понравилось, что учебник по Защите от Тёмных искусств не содержал какую-либо художественную беллетристику, то есть преподаватель не назначал те же учебники от Локонса, какие у них были в прошлом году. Тогда Гарри не составило труда узнать, что у первокурсницы Эмилии точно такие же книги, какие приобрёл он сам. А ведь для каждого курса должен быть свой фолиант, со всё более и более усложняющимся материалом. Например, первый курс в основном содержал правила работы с палочкой, меры безопасности, и что предпринимать в различных ситуациях, и как не навредить самому себе при колдовстве. А из атакующего в нём были лишь всякие искры да и несколько чар против мелких животных или паразитов. А фолиант за второй курс уже включал в себя куда больше разновидностей атакующих и защитных чар, хоть и часто повторял в усечённой мере несколько глав из учебника первого курса. Но вместо привычного фолианта «Тёмные силы: пособие по самозащите. Второй курс» авторства Квентина Тримбла, который школьники, переходящие на второй год обучения в Хогвартсе, покупали уже более полувека, им пришлось приобрести целый набор совсем других книг: «Встречи с вампирами», «Духи на дорогах», «Каникулы с каргой», «Победа над привидением», «Тропою троллей», «Увеселение с упырями», «Йоркширские йети», что написал не так давно Златопуст Локонс. Как оказалось, жадный Локонс просто указал все свои книги в списке обязательной литературы, чтобы повысить продажи. Наверняка прибыль была космическая, и волшебник заработал много золота на этом. Учитывая, что детей в школе больше трёх сотен и каждый купил комплект из семи книг, то профессор получил четырёхзначную сумму в золоте. И ведь ничего не поделаешь: список одобряется профессором, ведущим предмет, и никто не может его отменить. Вот, наверное, заместитель директора Минерва МакГонагалл была тогда в шоке или даже в ярости, когда получила для отправки обязательной литературы полное собрание произведений Локонса от него самого. Сначала Гарри злился и презирал профессора, но потом втянулся в организуемые им постановочные битвы перед всем классом, где у мальчика была одна из главных ролей, и молодой, пафосный Локонс, но при этом театрально подкованный, уже не вызывал такого отторжения. Но пару дней назад Поттер увидел его новую книгу, где тот хвастался лживой победой над чудовищем Слизерина... Когда ничего для этого не сделал. И Наследник Слизерина, настоящий, пытал Гарри, когда сам профессор трусливо удрал из замка... И это привело парня в бешенство.

Может, у них в этом году и профессор будет другой, а не только учебник? Вряд ли их прошлый преподаватель захочет вернуться в замок, из которого так быстро убежал. Нужный учебник от того же автора Квентина Тримбла для третьего курса у Гарри был уже так давно, что он и сам не помнил, купил ли его прошлым летом или ему подарили слизеринцы уже в школе. Когда читаешь много книг, то многое из давно изученного забывается. Что уж говорить про название книг или автора? Да и на день рождения Гарри подарили двенадцать экземпляров этой книги. Джемма была права — было бы неплохо заказывать подарки, сообщая то, что он хочет получить, чтобы избежать такой ситуации. Многие другие подаренные ему книги тоже дублировались, но именно учебником по Защите от Тёмных искусств его решило осчастливить слишком уж большое количество знакомых. Наверное, было бы ещё больше, но всё же, наверное, некоторые слизеринцы переписывались друг с другом, договариваясь о подарках. Хорошо ещё, что хозяин «Флориш и Блоттс» оценил совершенно новое состояние всех книг, которые повторялись в библиотеке Гарри или были ему не нужны, и пошёл навстречу знаменитому герою Британии, приняв все фолианты обратно почти по рыночной цене. Кошелёк Гарри потяжелел на колоссальные четыреста галлеонов, разом отбив прошлогоднюю очень дорогую покупку гоночной метлы «Нимбус-2001». Сам учебник за третий курс по Защите от Тёмных искусств содержал много информации про всяких враждебных тёмных тварей, а также описывал методы защиты от них. Гарри уже почти всё это знал, но всё равно ему было интересно читать, так что он за один вечер быстро одолел весь учебник, освежив в памяти уже давно им прочитанное.

Проблема с проклятой книжкой всё ещё висела грузом на его шее. Что делать с дневником Реддла, за прошедший месяц он так и не придумал, а Фарли про это тоже пока помалкивала. После того случая, когда он не стал откапывать дневник, Джемма на следующий день устроила ему разнос, спрашивая, почему он сразу не спрятал дневник в зачарованную шкатулку, которую она принесла? Вдруг его предположение верно, и Сириус Блэк сможет отследить дом, как-то учуяв дневник с помощью тёмной магии?! Гарри тогда весь день лежал в апатии и даже не подумал, что девушка сразу увидит этот экранирующий от магии ларец на столе, там, где она оставила его вчера. Но оправдание быстро родилось в его голове. Он спокойно объяснил паникующей девушке, что побоялся выкапывать дневник один, без неё. Это звучало очень убедительно, и Фарли замолчала. После этого она предложила сначала попить чай и перекусить. Гарри сразу сообразил, что девушке и самой требуется набраться храбрости и сил, чтобы заняться этим делом. Она боялась. До ужаса боялась Тёмного Лорда и предмета, в который он заключён. Но они всё же в конце концов взяли шкатулку и отправились на поле, где вместе откопали дневник. Потом, взяв его с помощью защитных перчаток из кожи дракона, поместили внутрь зачарованного ларца и закопали обратно. После этого Джемма выглядела так, словно выполнила очень тяжёлую, но крайне нужную работу.

Так что, раз с дневником, как и с поиском отправивших проклятые подарки на его день рождения, пока дело не двигалось, то он усиленно занимался самообразованием, тем более домашних заданий на лето не было. Он рассортировал подаренные книги, разложив их в свою библиотеку по тематике и уровню полезности. А потом внимательно изучал эти фолианты, ища в них что-то, что может ему помочь, как в случае нападения Блэка, так и чары, которые могут уничтожить дневник Тёмного Лорда. Но в основном он просто выходил на улицу и там отрабатывал чары, мощные проклятия, доводя их до автоматизма. К сожалению, у него не было спарринг-партнёра, так как Джемма работала шесть дней в неделю. Зато в воскресенье у них были обязательные дуэли, где девушка с большой охотой вытряхивала пыль из парня, несмотря на все его усилия по недопущению этого. Слишком уж большая разница была между одной из лучших выпускниц и третьекурсником.

Ещё его заинтересовало магическое законодательство после того, как он с Джеммой преподнёс урок для Дурслей. Как оказалось, ничего страшного в этом не было. Дело ограничилось бы штрафом, да и если только Джемма не смогла бы доказать, что магла её оскорбляла и пыталась сама напасть на неё. Практически всё зависело от показаний свидетеля, которым был сам Гарри. Так что ничего опасного не произошло, и ничего им за это не будет. Хотя громкое разбирательство могло подпортить карьеру девушки в Министерстве. Но только в том случае, если маглы смогут узнать, что их права были нарушены, найти зачарованный от них самих же вход в Министерство и подать иск в Отделе обеспечения магического правопорядка. Что было из области фантастики. А вот за то, что он сам сделал с Фарли, заставив дать Непреложный обет, ему светит срок в Азкабане. В районе семи лет, но тут на срок влияло множество факторов. Могут дать больше, а могут и меньше. В его случае всё как раз снижало наказание до самого минимума. То, что он был под пытками, к которым его привела сама Фарли, так остальные события того дня делали ситуацию явно неординарной, поэтому смягчающих обстоятельств было навалом. Более того, несовершеннолетних не сажают в Азкабан. Гарри долго разбирался, но в итоге смог выяснить, что за это его, скорей всего, исключат из Хогвартса, так как он нарушил сразу несколько пунктов устава школы, за которые вышибали из замка без всяких сантиментов. А ещё отнимут и сломают волшебную палочку, выпишут громадный штраф, и всё. Хотя могут вообще запретить иметь её вовсе. Но за нарушение этого запрета, если волшебник купит палочку в обход закона, штраф будет не более ста галлеонов, что очень немало.

Он уже преступник. Даже применяя магию вне школы, здесь, у себя дома, он нарушает Декрет о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних, причём систематически, за что тоже следует исключение из Хогвартса. Правда, для того, чтобы это доказать, необходимо, чтобы сам Гарри нагло колдовал прямо перед лицами сотрудников из Сектора борьбы с неправомерным использованием магии. А если они не видели своими глазами, то доказать ничего не выйдет. Просто так он не признается, а легилименцию или сыворотку правды использовать на нём никто не будет. Во-первых, он несовершеннолетний, что сразу усложняет дело, так как на детях принудительное использование таких средств запрещено законом, а во-вторых, применение такого мощного зелья происходит только при очень серьёзном преступлении, да и то, оказывается, оно не всегда срабатывает правильно. На нелюдях уж точно работает некорректно, а есть ещё целый перечень компонентов, приняв которые до сыворотки правды, можно свести её воздействие до нуля. Легилименцию вообще не используют при допросе, а вот воспоминания, которые предоставил сам волшебник, могут рассмотреть, но они имеют намного меньший вес, чем показания под сывороткой правды. Ещё есть заклинание Приори Инкантатем, которое вызывает все последние магические действия, произведённые палочкой. При этом из проверяемой палочки появляются образы предметов, на которых использовались заклятия. И по внешнему виду этих образов или чар можно примерно определить, как давно они использовались. Но просто так никто не будет использовать это заклинание, проверяя чужую палочку, так как то, что колдует чародей, — это его личное дело. Для этого нужны веские обвинения или чрезвычайная ситуация. Гарри порадовался, что пару месяцев назад ограничился лишь тем, что показал Эмилии Стоун только последнее заклинание, которое использовала Джемма Фарли на нём, а не все, что она наколдовала за тот день. Хотя даже это было ещё одним серьёзным нарушением закона. И также попирало одну из магических традиций, как стало известно из книги, которую прочёл Гарри. Оказывается, даже у поверженного в дуэли врага, отняв палочку, нельзя проверять, какие заклинания он использовал. Причём эти же традиции запрещали ломать чужую палочку.

Многие знания — многие печали. Зато теперь он разобрался, как себя вести, чтобы не попасть под следственную машину Министерства. Как оказалось, всё довольно-таки просто: не признавать свою вину, ничего не пить, не отдавать свою палочку, да и вообще поменьше разговаривать. Осталось ещё много туманных моментов: как-никак магическое законодательство весьма обширно, но парень понемногу грыз гранит этой сферы судебной науки.

Несмотря на то, что день рождения уже прошёл, от однокурсников ещё приходили письма, в которых они обсуждали многие дела. В основном тема касалась Сириуса Блэка, но поднимали и другие вопросы. И Забини, и Трейси выразили радость, что их подарки снова не затерялись. Девочка большего всего ликовала из-за этого, явного переживая из-за своего предыдущего утерянного презента; да и собственной совы у неё не было, и постоянно обмениваться письмами она не могла. Гарри вспомнил, что в прошлом году на свой день рождения он ничего не получил. Ему в то лето вообще письма не приходили, лишь в начале июня. Ещё Забини переживал насчёт того, как будет вестись предмет по Уходу за магическими существами, не доверяя профессионализму Хагрида, бывшего лесника, который вряд ли чему мог их научить, раз даже сам не окончил Хогвартс. Многие его поддерживали в этом, высказывая аналогичные опасения. Гарри не решился признаваться в письмах, что именно Хагрид водил его в первый раз в Косой переулок, помогал разобраться со многими непонятными вещами в волшебном мире и даже подарил ему любимую сову Буклю. Поэтому он тоже выражал сдержанные опасения в письмах, подчёркивая, что бывший сиделец Азкабана вряд ли сможет их научить чему-либо, да и соглашался с Трейси, что он просто страшный и опасный. Драко, не получив вопросов насчёт Блэка или об опасности, про которую он писал, в ответном сообщении, вернулся к теме квиддича, выражая уверенность, что они снова победят в матче, которого он ждал с нетерпением. Малфой явно горел желанием, о чём он не преминул подчеркнуть в третьем по счёту послании, продемонстрировать те финты, которые изучил за лето. Гарри с облегчением узнал, что Люциус наотрез отказался покупать своему сыну «Молнию». Поэтому Поттер выразил своё огорчение Павлину, намекнув, что он успел опробовать метлу, не приобретая её, и она просто превосходна. Это была ложь, но зато следующее письмо Драко было полностью пропитано завистью, где он спрашивал о подробностях. Ну хоть что-то в этом мире не меняется. Гарри не стеснялся пофантазировать, отвечая ему.

Некоторые письма пришли с других курсов Слизерина, от студентов или студенток, которые были или младше, или старше Гарри. В основном они писали ответы на его дежурную благодарность за их подарки на его день рождения. Со многими из них у Поттера завязывалась переписка. Джемма не стеснялась вместе с Гарри читать их послания и подчеркивала, чьи из родителей адресатов занимают важное место в магическом мире, а кому можно уделять поменьше внимания. Не то чтобы Фарли нужна была помощь в Министерстве: она и так внезапно стала одной из важных фигур на политическом поприще, хоть и находилась в тени самого министра Фаджа. Власти у неё было много, хотя её, как сам понял Гарри по поведению девушки, никогда не бывает достаточно. Поэтому пару раз парень помогал Фарли завязывать через себя неформальные знакомства с нужными людьми.

Ещё его однокурсники хотели встретиться в Косом переулке, но Фарли сказала, что это большой риск из-за маньяка Сириуса Блэка, да и девушка не хотела отпускать его одного, а сама она работала с утра до вечера. В выходные они отрабатывали на дуэлях то, что Гарри изучил за неделю, поэтому было не до праздных шатаний. Парень с этим согласился. Уж очень ему хотелось хоть раз победить девушку в магическом поединке.

В один из вечеров Фарли после Министерства пришла в приподнятом настроении. Гарри как всегда ужинал вместе с ней и сразу это заметил. Теперь, когда она работала, вся готовка опять легла на его плечи, но продукты покупала колдунья.

— Джемма, ты сегодня необычно часто улыбаешься. Что-то случилось? — он спросил, откладывая шоколадное пирожное в сторону. — Я же вижу, что ты хочешь мне что-то рассказать.

Она довольно улыбнулась.

— Да, хотела сообщить тебе после ужина, но раз ты заметил, то поделюсь этим сейчас. У меня новость насчёт безопасности в Хогвартсе. Министр плотно за это взялся, пытаясь избежать повторения... э-э-э, я хотела сказать, воспрепятствовать проникновению в замок или на территорию школы Блэка. Поэтому Корнелиус Фадж решил организовать кордон из дементоров, которые должны не допустить туда этого Пожирателя Смерти.

— Дементоры — это охранники из Азкабана? — Гарри в задумчивости покрутил тарелку с гренками на столе.

— Да, — на лицо Фарли легла тень. — Министр полагает, что они смогут тебя защитить от Сириуса Блэка, если тот попытается проникнуть в Хогвартс.

— Но как они защитят, если не смогли удержать его от побега из Азкабана? — лоб парня искривила морщинка.

— Так-то это верно, Гарри, — согласилась девушка с ним. — Но, с другой стороны, они удерживали его одиннадцать лет в Азкабане, так что не допустить Блэка до Хогвартса в твои оставшиеся четыре года обучения они могут. Должны справиться, Фадж в этом уверен, да и я с ним согласна. По крайней мере, это дополнительная защита, и хуже уж точно не будет. Да и сам по себе замок защищён, и там Дамблдор. И как бы мне ни хотелось это говорить, но старикан, — резко высказалась о нём волшебница, — тоже сильный маг.

— Я помню, что дементоры навевают страх и ужас, — новости были скорее хорошими, но что-то не давало Гарри воспринять их спокойно, в положительном ключе. — И мне не четыре года осталось учиться, а пять. Третий, четвертый, пятый курс, — он принялся считать, загибая при этом пальцы, — шестой и седьмой. Получается пять лет.

— Э-э, да, я так беспокоилась именно за этот твой год обучения, что не посчитала его. Значит, пять лет... И совершенно верно ты говоришь про дементоров. И вот о чём я хотела тебя попросить, Гарри. Дементоры — очень опасные существа, они не совсем разумны, и лучше тебе от них держаться подальше. Ни в коем случае не приближайся к границам замка. И тем более к дементорам.

— А как с ними можно справиться?

— Я даже не знаю, вроде есть какое-то заклятие, — пожав плечами, протянула Джемма.

— Ты не знаешь, как справиться с дементорами? — не поверил своим ушам Гарри.

— А зачем это мне? — с некоторым недоумением спросила Джемма. — Дементоры всегда в Азкабане, на улице их встретить невозможно. Какой смысл изучать чары, что никогда не понадобятся? В школьную программу они уж точно не входят.

— Но сейчас же они будут в Хогвартсе, — подчеркнул Гарри.

— Ну давай ты поищешь, какие чары им можно противопоставить, и мы их потренируем, — задумчиво согласилась девушка.

— Хорошо, вроде я даже натыкался на них несколько раз в какой-то книге, — Гарри нахмурился, пытаясь вспомнить.

— В мой выходной тогда посмотрим, что это за чары, — Джемма допила чай и поднялась, собираясь отправляться спать.

— Погоди, ты упоминала Альбуса Дамблдора, — Гарри не сдержал улыбки. — Значит, ты признаёшь, что он может защитить меня от Блэка, что наш директор полезный?

— Гарри, слизеринец должен уметь извлекать из всего пользу. И если Дамблдор такой непотопляемый и опять вернулся на пост директора Хогвартса, то почему бы не увидеть в этом и положительную сторону? — Джемма поморщилась и направилась к двери. Остановившись в проёме, она повернулась к Гарри. На её лицо слабо отбрасывали блики магические светильники, и оно было в полумраке. — Ты же понимаешь, что даже такой чудак, как Дамблдор, не будет бегать по всему замку, охраняя тебя? Ты должен сам заботиться о своей безопасности и быть настороже, не покидая замок и не ходя в одиночестве, а только со своим классом.

— Разумеется, понимаю, — Гарри поправил ободок своих очков. — Но какой прок будет от моих одноклассников, если вдруг Блэк проникнет в замок и повстречается нам в коридоре?

— Блэк — убийца. И, скорей всего, сумасшедший, — резко сказала Джемма. — Но даже ему будет непросто взять и убить группу детей чистокровных волшебников. А пока он будет занят этим, ты должен будешь сбежать. Мы же это с тобой обсуждали. Надеваешь мантию-невидимку, скидываешь ботинки, чтобы не шуметь, и уходишь оттуда как можно быстрее.

— Но... но что будет с моими друзьями? — нахмурился парень.

— Главное — это твоя жизнь, — Джемма отошла от дверного проёма, подойдя к Гарри вплотную, и положила руки ему на плечи, подчёркивая важность своих слов. Раньше она не позволяла себе телесный контакт. Её слова звучали торжественно и громко. — Ты величайший волшебник, и магический мир ждёт от тебя грандиозных свершений. Неужели ты позволишь этому маньяку просто так тебя убить? Ты ведь отвечаешь не только за свою жизнь, но и за мою. Что я буду делать без тебя? Поэтому ты должен заботиться только о себе, а не думать об одноклассниках. Блэк идёт за тобой, и другим ничего не будет грозить. Тем более твои "друзья" тоже будут разбегаться при виде Пожирателя, а не защищать тебя, так что твоя задача — как можно быстрее надеть мантию-невидимку, уйти от него и сообщить преподавателям.

Джемма дождалась, пока Гарри кивнёт, соглашаясь с её словами.

— Надеюсь, ничего такого не будет, — её тёмные глаза скрестились взглядом с его зелёными. — Тем более Дамблдор — единственный, кого боялся Сам-Знаешь-Кто. И Блэк его тоже должен бояться до ужаса, ведь... Об этом мы тоже поговорим в воскресенье. Спокойной ночи.

Девушка ушла к себе, на второй этаж. А Гарри, поужинав и убрав посуду, отправился в свою спальню. Он сразу же вытащил книги по тёмным тварям и сел искать нужное заклятие против дементоров. Как оказалось, заклинаний против них не существовало вообще. Вернее, было всего одно: «Адским пламенем», по словам одного из авторов, можно было уничтожить чудовище. Это удивило Поттера. Теперь понятно, почему Фарли так восторженно отзывалась о такой охране: дементоры почти неубиваемые. Гарри отыскал статью про них.

«Дементоры — это слепые существа, охраняющие заключённых в Азкабане. Они обладают мощной защитой против магии. Страшны тем, что в их присутствии волшебник испытывает сильные приступы страха и отчаяния, теряя волю к жизни и способность сопротивляться. Внешне дементоры напоминают парящие мёртвые тела в чёрных балахонах. Под капюшоном обычно не видно лица, и только там, где у человека находится рот, зияет щель. Кожа этих существ сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Ростом дементоры достигают двух и более метров. Также в их присутствии окружающий мир покрывается льдом и мраком».

Гарри перевернул страницу книги. Хорошо, что эти существа на его стороне. Дальше читать смысла нет, поэтому нужно найти, как им противостоять, раз уничтожить их нельзя. Да и вряд ли это ему понадобится. Он перешёл к следующей книге, где отыскал заклятие Патронуса. Описание чар оказалось весьма сложным. Нужно было сосредоточиться на счастливом воспоминании, вызвать его в своей памяти, ощутить радость и эйфорию, а потом произнести «Экспекто Патронум», выполняя непростое движение палочкой.

Гарри задумался. Заклинание Патронуса противоположно «Адскому Пламени» или «Дуновению Тьмы», для применения которых нужны были другие эмоции — желание жечь и уничтожать. Что же ему вспомнить хорошего? Что больше всего подходит? Когда он был наиболее счастлив? Ну точно не у Дурслей! Значит, в Хогвартсе? Да, там были счастливые моменты, но что-то ни на одном из них он не мог сосредоточиться. Рёв стадиона, когда он выиграл матч по квиддичу? Так это не его личная победа, а всей команды. Не то. И тут Гарри замер. Ну конечно! Естественно, что он был счастлив, когда уезжал от Дурслей в свой собственный дом, когда покинул проклятый магловский город, который навевал на него апатию одним своим видом. Гарри сосредоточился, пытаясь вспомнить тот день: как он шёл с Джеммой по лесной дороге, своё нетерпение и трепет. Как он лёг в своей новой спальне, ещё не понимая, что скоро она станет такой привычной и родной. Как он ночью выпускал фейерверки в тёмное небо, как они переливались всеми цветами радуги и никто за это не ругал его. Свобода. Счастье.

— Экспекто Патронум!

Ничего. Гарри сосредоточился на воспоминании, погружаясь в него. Он почувствовал влажный запах травы, полумрак вокруг, пока они шли к его дому.

— Экспекто Патронум!

Ни одной искры из палочки.

— Ну же! Экспекто Патронум!

Внезапно из волшебной палочки вырвалось что-то похожее на струю серебристого газа.

— Ура, получилось! — громко обрадовался Гарри. Он вскочил на ноги, смотря, как газ постепенно рассеивается в воздухе, даря при этом какое-то умиротворение и спокойствие. Парень улыбнулся. Он уже хотел было идти будить Джемму, чтобы похвастаться, что у него получились чары с третьего раза, но решил её не беспокоить. Завтра ей с утра на работу. Да и это было как минимум неприлично: заходить в спальню к спящей девушке.

На следующий день Гарри продолжил тренировки, и всё время у него выходило белое облачко. Он прочитал в книге: чем больше облачко и чем дольше оно держится, тем сильнее Патронус, и тем эффективнее он защищает от дементоров. Самый лучший Патронус — это телесный, который принимает форму какого-либо зверя и который обладает каким-то зачатком разума. Гарри с интересом пробовал это заклинание весь день, но телесной формы у него не выходило. Хотя облако становилось всё гуще и плотнее. Через несколько дней, когда Джемма похвалила его за успехи в освоении Патронуса, он решил сосредоточиться на других заклятиях.

В выходные утром во время завтрака Гарри всё же решил спросить Фарли по поводу Хагрида. Ему было интересно, что случилось с лесником, который когда-то забрал его от Дурслей, а ещё наказал Дадли свинячим хвостом. Гарри знал, что Хагрида оправдали, выпустив из Азкабана, а Дамблдор назначил его профессором. Но парень хотел знать все подробности, которые смогла выяснить Джемма.

— Ну ты же знаешь, что полвека назад его обвиняли, что это он открыл Тайную комнату, — волшебница немного удивилась его вопросу. — Или, по другой версии, притащил опасного монстра в замок, и тот кого-то убил. Тогда этот случай замяли. Но его исключили. А в этом году, как ты и сам знаешь, его снова обвинили в нападениях, и теперь он уже не отвертелся, поэтому его посадили в Азкабан.

— К дементорам! — зачем-то подчеркнул Гарри.

— Однако, — Фарли бросила взгляд на него, — последние события показали, что Хагрид невиновен, и Министерство его отпустило. А Дамблдор добился того, что его оправдали за то полувековое нападение, и с него сняли все обвинения. — Фарли ухмыльнулась. — Теперь этот тупица, — неожиданно жёстко выразилась она, — может восстановиться в Хогвартсе и учиться вместе с тобой. Если ему на это ума хватит. Вроде и курс у него тоже был третий. Но вместо этого Альбус Дамблдор решил назначить его профессором, что меня сильно шокировало.

— А он не может быть связан с побегом Блэка? — задумчиво спросил Гарри. — Сажают Хагрида, потом отпускают, и через пару недель Блэк бежит из Азкабана!

— Вряд ли, Гарри, — покачала головой волшебница, о чём-то напряженно думая, словно собираясь с духом. — Они сидели на разных этажах. И кстати, раз мы упомянули Блэка, ты же помнишь, что я хотела про него рассказать? Я хотела с тобой серьёзно поговорить о том, что узнала совсем недавно. Ты ведь знаешь, что твои родители дружили с Сириусом Блэком, — девушка помолчала, собираясь с мыслями. Гарри внимательно слушал. — Так вот, когда разгорелась война с Сам-Знаешь-Кем, твои родители выступили против него на стороне Министерства. И Тёмный Лорд начал искать их... И нашёл. — Гарри замершим взглядом смотрел в тёмные глаза Джеммы. Девушка же старалась смотреть куда угодно, только не на него. Он уже знал то, что она рассказывала, но снова слышать такое было непросто. — Но нашёл не он сам — ему помог друг твоих родителей. Сириус Блэк. Именно он привёл Тёмного Лорда к дому Поттеров в Годриковой впадине.

Гарри молчал. И это его молчание явно сильно пугало девушку. У неё немного дрожали пальцы, когда машинально поправила свою тарелку с супом.

— Поэтому его и посадили в Азкабан, где он гнил столько лет. Я тебя очень прошу, не думай, что я тебе всё это рассказала для того, чтобы ты нашёл его и отомстил за смерть родителей. Нет, я... Я жду совсем другого поведения. Лучшая месть — это если не дать ему того, что он хочет. Не дать ему тебя убить, Гарри! Его поймают и снова отправят к дементорам, как он и заслуживает. Честно говоря, я сомневалась, стоит ли тебе говорить это, но теперь я уверена, что ты поступишь благоразумно и не доставишь удовольствия Блэку, чтобы он расправился с тобой. Поэтому не рискуй. А сейчас неплохо было бы размяться и провести дуэль. Ты же хочешь выпустить пар?

Парень молча поднялся.

— Так пойдём, — девушка оставила недоеденную еду на столе и тоже поднялась.

Стоунхендж

В предыдущих главах:

Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его День Рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы и он будет там в безопасности, забирая у сов посылки с праздничными поздравлениями.

Гарри проводит свой День Рождения у Дурслей, тихо сидя в своей комнате и принимая подарки. И в этот же день приезжает тётушка Мардж. Вечером в комнату Гарри трансгрессирует Фарли, собираясь его забрать домой. Но нужно было подписать разрешение на посещение Хогсмида. Они спускаются на кухню к маглам, где Мардж оскорбляет их. Следует конфликт.

Фарли накладывает проклятие на пса Мардж, а саму женщину превращает в точную копию собаки. Повинуясь приказу Гарри, волшебница отращивает у Дадли щупальца вместо рук и ног. Тётя Петунья умоляет остановиться и просит прощения у Гарри за всё.

Джемма и Гарри празднуют день рождения, а потом отправляются в Косой переулок, чтобы купить учебники и другие принадлежности для третьего курса.

Джемма рассказывает, что Сириус Блэк предал родителей Гарри, сообщив Тёмному Лорду, где они прячутся.

Саму дуэль Гарри помнил смутно. Фарли явно специально затянула их поединок, позволяя ему выплеснуть всю свою злость. Куда более сильной волшебнице не составило большого труда сдерживать разъярëнного парня, который пытался хоть в бою показать, что он на что-то способен. И это несмотря на то, что он уже многому научился за эти два месяца. Однако филигранное использование волшебной палочки, умение моментально перемещаться с места на место и то, что именно она обучала Гарри и знала его стиль боя, позволило ей без особого риска для здоровья выстраивать поединок так, как именно она хотела. На улице царила жара, и они стали обливаться потом, особенно Гарри, у которого плохо получались невербальные чары, и ему приходилось произносить заклинания вслух, хоть и негромко, чтобы Джемма не слышала. Хоть они и делали перерывы, чтобы попить воды, или принять восстанавливающие зелья для лечения ран, или использовать исцеляющие чары, но в итоге Гарри очень сильно устал за двухчасовую дуэль. Полностью вымотавшись, он отправился в дом, пока Фарли убирала последствия их дуэли. Огород за домом окончательно превратился в выжженную местность, и лишь защитные чары на периметре сдержали область распространения разрушений дальше.

После печальной информации о предателе его родителей лицо Сириуса Блэка словно горело перед глазами Гарри, куда бы он ни шёл. Предатель. Убийца. Непонятная, спутанная рожа Пожирателя из снимков в газетах стала для него очень знакомой, чуть ли не близкой, будто он видел его раньше много раз. Разные мысли хаотично мелькали, наполняли его голову, толкались, словно потревоженный улей пчёл.

Блэк предал его родителей, именно из-за него их убили. Ведь он знал, знал, где жила семья Гарри. Знал и всё же привёл туда Тёмного Лорда. Выходит, что Джеймс Поттер всё ещё доверял ему, даже после брака с маглорождённой матерью Гарри. А зря. Если бы Гарри мог до него дотянуться сейчас, вцепиться в ненавистное горло предателя, услышать, как тот хрипит от боли... Парень с хрустом сжал кулаки.

Значит, чары Доверия? Он без всяких проблем сумел понять всё, что произошло тогда, тем более что Джемма разговорилась в перерывах между их дуэлями, постепенно достраивая трагичную картину прошлого, вплетая недостающие элементы мозаики в полотно событий тринадцатилетней давности. Пожиратель был на свадьбе его родителей. Был крёстным отцом самого Гарри. Считался лучшим другом Джеймса Поттера.

Если бы не Блэк, то Гарри никогда бы не жил у Дурслей. Не было бы никакого чулана, он не был бы ненормальным, приживалкой для проклятых маглов. Если бы не этот мерзкий Пожиратель, то его родители были бы живы. Если бы... Иногда ему казалось, что ненависть, пульсирующая в венах, разорвёт его самого. Но после изматывающей дуэли он не имел сил и желания всё крушить, так как именно этим уже занимался два часа, когда сражался с Джеммой. Но в сложной дуэли ему требовался холодный разум и расчёт, так что вся его ярость перековалась во что-то другое, что буквально свернулось клубком где-то глубоко в нём, затаилось до поры до времени. Обедать ему не хотелось, и он просто лежал весь день, смотря в потолок и думая, думая, думая. Ужин с Джеммой прошёл в мрачном молчании.

На следующий день, когда Гарри спустился на завтрак, собираясь проводить юную волшебницу на работу, то та, одетая в домашнюю мантию, ждала уже за накрытым столом, за которым и сообщила ему, что сегодня не пойдёт в Министерство, хотя был понедельник — начало рабочей недели.

— А я решила взять выходной, — бодро ответила девушка на его вопрос, намазывая джем на булочку для Гарри. — Хочу хоть один день провести нормально, отдохнуть. С Амбридж я договорилась, так что всё хорошо.

— Спасибо, — Гарри, благодарно кивнув, взял тарелочку с готовой булочкой и яичницей с ветчиной, которую она ему протянула.

Он недоумевал, хоть и постарался это не показывать. Джемма никогда с бухты-барахты не решала так неожиданно что-либо. Почему она не сказала ему вчера об этом?

— Сытно покушаем и сегодня весело проведём день, согласен? — девушка тепло ему улыбнулась.

— Хорошо, — протянул Гарри, всё ещё не понимающий причины хорошего настроения девушки. Ей нравилось работать в Министерстве, да и уставшей она не выглядела.

Завтрак на столе и вправду был впечатляющий: тут были и гренки, и куски ветчины с хлебом, и множество разных пирогов с грибами, яблоками, вишней и даже ананасами, и лепёшки, а ещё куча фруктов и овощей. И когда только Джемма всё успела приготовить? И впрямь волшебница!

— Знаешь, что я придумала? — девушка немного театрально заговорщически понизила голос. Он покачал головой в знак отрицания. — Сходим сегодня в зоопарк!

Гарри уже один раз был в зоологическом парке в Лондоне вместе с Дурслями, но неужели чистокровная волшебница поведёт его туда же? В магловский зоопарк? Он спросил об этом Фарли:

— В зоопарк? Обычный, магловский?

— Нет, конечно, — Джемма аж потрясла своей головой так энергично, что её роскошные чёрные волосы растрепались по плечам. — Это магический заповедник, лучший в Европе! В нём есть почти всё, ну кроме драконов, конечно. Их держат отдельно: больно прихотливые и опасные животные. Это в сотне миль от нас, рядом с Эймсбери. Тебе понравится! Как закончим приём пищи, то начнём собираться. Проведём наш выходной вместе!

Это так сильно обрадовало Гарри, что он действительно побежал одеваться, не задавая лишних вопросов. И лишь когда волшебница, которая переоделась в выходную мантию в неожиданно светлом цвете, вышла с ним из дому и взяла за руку, чтобы трансгрессировать, он сообразил, что Джемма так хочет отвлечь его от мыслей о Блэке и его предательстве в отношении семьи Гарри.

Резкий рывок, и они уже на месте. Поттер с изумлением крепче сжал ладонь девушки. Перед ним возвышались огромные камни, выстроенные в круг.

— Это... это Стоунхендж? — севшим голосом прошептал Гарри, узнавая одну из главных достопримечательностей Великобритании.

— Ах да, знаменитое место, ну ты, наверное, сам знаешь из истории магии. Нам туда, — девушка левой рукой указала на арку в десяти метрах от них, которую Гарри только что заметил. Они стояли на каменной мостовой, которая плавно вела от циклопического сооружения камней, больше напоминающего квиддичное поле, завёрнутое в круг, к этой арке, за которой ничего не было.

— Нет, не очень знаю, — покачал головой Гарри, следуя за Фарли к арке и невольно оглядываясь назад, рассматривая камни Стоунхенджа. — Мы вроде такое ещё не проходили. Ну ты же знаешь профессора Бинса. Легче заснуть на парте, чем слушать его нудные уроки.

— Согласна, — девушка мягко высвободила свою ладонь из руки Поттера и перехватила ею корзинку, в которую собрала немного еды для перекуса. — А вот до Хогвартса я увлекалась историей. Так что сейчас даже точно не скажу, когда читала про Стоунхендж, но точно не на уроках истории. В Стоунхендже нет ничего особенного. Но зоопарк решили сделать рядом с ним в знак памяти.

Пройдя через арку, они внезапно очутились в просторном помещении с высоким потолком и красочным огромным фонтаном по центру. Причём вода выплёскивалась изо ртов, хоботов или клювов множества волшебных животных, которые хаотично двигались, летали или плавали внутри фонтана, огороженного переливающимися разными цветами невысокими плитами. Гарри изумлённо всё рассматривал, пока они пересекали этот зал.

— Красиво, но в Министерстве фонтан куда лучше, — негромко заметила девушка, увидев интерес Гарри.

Они подошли к стойке, за которой сидел крайне длинноносый волшебник среднего возраста, одетый в бордовый костюм. Сверху была надпись: «Магический зоопарк Британии».

— Здравствуйте, мисс Фарли, — он поднялся со стула, улыбаясь.

— Здравствуйте, — поздоровалась девушка. Гарри уловил в её голосе оттенок недоумения. — Мы с вами знакомы?

— О нет, мисс Фарли, но не знать замминистра Корнелиуса Фаджа... — служащий начал заливаться соловьём, и Гарри, не желая слушать подхалимаж, отошёл подальше от стойки, рассматривая помещение более внимательно.

Кроме волшебной арки, через которую они прошли, и фонтана, здесь было ещё два входа, выполненных в виде металлических ворот с узорами, изображавшими многочисленных зверей. Причём они двигались, но сейчас в основном спали или позёвывали. Одни ворота были закрыты, вторые открыты. Гарри оглянулся на волшебную арку. Похоже, что она сделана примерно так же, как и вход в Косой переулок. Тем временем Джемма закончила разговаривать с волшебником и, заплатив за два билета, направилась к нему. Гарри обратил внимание, что она изумительно смотрится в своей белой, как чистый, недавно выпавший снег, мантии, словно ангел. Вдвоём прошли через открытые ворота, очутившись в просторном коридоре, по бокам которого были заключены в стеклянные атриумы разные животные. Кого тут только не было! Ослепительные белые саламандры, которые грелись у ярко горящего волшебного пламени, хмурые авгуреи — птицы, похожие на стервятника с зеленовато-чёрным оперением, нарлы и многие другие животные. Гарри с Джеммой рассматривали, дивились разным видам и громко обсуждали внешность, поведение и волшебные свойства животных, которые подробно были написаны на табличках рядом со стеклом. К счастью, посетителей было очень мало, и могло показаться, что зоопарк только для них двоих. Джемма купила сладкую вату, и Гарри с удовольствием её ел.

А в конце этого длинного туннеля с сотнями животных была дверь, через которую они вышли в живописный край! Никакого потолка, бескрайнее солнечное и чистое голубое небо, а вокруг них были огромные луга, где резвились разные магические животные, которых уже не держали взаперти. Вот здесь уже волшебников было побольше — они следили за порядком. Джемма с Гарри перекусили на ходу, запивая сливочным пивом, которое сюда поставляли прямо из Хогсмида. Прокатились на всяких зверушках. Гарри с удовольствием поглазел на гиппогрифов — коней с головами орлов. Это были весьма мощные и гордые животные. И ещё ошеломлённо издалека рассматривал прекрасных единорогов. А Джемма даже погладила одного из них, самого белоснежного и замечательного. Темноволосая волшебница в своей белоснежной мантии словно светилась рядом с этим ослепительно белым существом. А вот Гарри они боялись, хотя, со слов Фарли, единороги вообще не подпускают к себе мужчин, предпочитая только женскую руку.

Потом они устроили сытный обед, расположившись на траве, словно на пикнике. Джемма хорошо поддерживала разговор, не давая Гарри захандрить. Он начал расспрашивать про Стоунхендж. Оказалось, что это древнейшее магическое сооружение, которое было создано ещё до нашей эры. Это было ещё в допалочковой эпохе, когда шло время жезловой магии. По словам Фарли, волшебники уже тогда владели силой, и пока люди-животные бегали с палками и ещё думали над тем, как вызывать огонь, которого боялись до ужаса, то маги уже подчинили огненную стихию своей власти. Как оказалось, Фарли очень хорошо разбиралась в истории и очень многое могла рассказать о древности. Во время неолита, когда основные орудия древних людей были сделаны из различных пород камня, уже существовали древние маги. Хотя никаких записей про это, естественно, не сохранилось. Гарри лениво подумал, слушая её, что она рассматривает всю эту историю через призму своей чистокровной чванливости, занижая маглов. Однако, рассказывала она, если принято древнюю эпоху маглов делить на каменный, медный, бронзовый и железный века в зависимости от того, какой металл тогда активно применялся простецами, то магическую древнюю историю разделяют на жезловый, посоховый и палочковый века в зависимости от того, чем в основном колдовали волшебники в то время. Уровень волшебства совершенствовался, и чем сложнее была магия, тем сильнее возникала необходимость в более совершенном магическом инструменте. Поэтому девушка подробнее рассказывала про то, как использовали магические жезлы в Древнем Египте, про посохи и волшебные палочки Римской империи и Греции.

— Как ты знаешь, семья Олливандер собирает волшебные палочки с 382-го года до нашей эры, — найдя благодарного слушателя, Джемма с искоркой говорила необычно мягким голосом. Вокруг была красивая природа, солнце ласково грело. Они полулежали на траве. Было так хорошо. — Сам Олливандер вообще ведёт свой род от проклятых римлян. Его предок Аррунт Олливандер двадцать веков назад прибыл в нашу страну вместе с римской армией, которая и подчинила нас Римской империи. Ненавижу римлян... — она отпила сливочного пива. — Помнится, лет десять назад, — с ноткой ностальгии сказала девушка, — я ходила с отцом по Косому переулку и записывала даты основания самых древних магазинов, пытаясь таким образом составить исторические списки. Пока отец мне не подарил книгу по Древней Англии. Как же много я тогда узнала, целый волшебный мир древности! В том же Стоунхендже по ночам висели магические фонари, использовавшиеся до изобретения Люмоса, да и сами заклинания до создания того же Экспеллиармуса были намного длиннее. Многогранное применение было у этого места, его даже использовали для того, чтобы просто собираться магам для обсуждения каких-либо вопросов, познакомиться, узнать новости. Маги тогда жили отдельно друг от друга, а каминной сети или мётел ещё не изобрели, чтобы можно было быстро прийти в гости. Тогда ещё маглы подчинялись нам, так что здесь часто устраивали эффектные магические поединки, где маги определяли мастерство. Никакой трансгрессии, ни смертельных заклинаний, настоящие поединки чести и умения. Но в эпоху владычества Рима, когда сюда и прибыл Олливандер, Стоунхендж был наполовину разрушен. Особой ценности сейчас он не представляет, но вроде чародеи древности проводили здесь ещё расчёт магических ритуалов, наблюдали за звёздами. Как раз на нумерологии спросишь об этих ритуалах, — сказала Фарли.

— А философский камень тоже здесь создали? — спросил Гарри, с трудом вспоминая хоть что-то из истории. — Эти же маги древности?

— О нет. Хотя даже в эти незапамятные времена его пытались создать, но получилось это уже намного позже, нежели активная история Стоунхенджа. Его сделал Николас Фламель. Это французский маг тринадцатого века. — Фарли взяла паузу, отпив воды. — А сейчас ему уже более шестисот лет.

Гарри в изумлении покачал головой. Жить больше чем половину тысячелетия! Это же так много!

— Но вернёмся к древней истории. Ты ведь наверняка знаешь, что Непростительные заклинания были на латыни, что это Римская империя их придумала. Вернее, маги, живущие в ней. И из-за этого вторжения римлян исконный язык волшебников Британии сильно искажён. В итоге мы сначала попали под власть Рима, а когда он распался, то под англосаксов в пятом веке, которые боролись с кельтами, а потом ещё вторглись норманны в одиннадцатом веке, — по её интонации Гарри без проблем понял, что она очень недовольна этими моментами в истории родной страны. — Разумеется, завоевание в основном коснулось животных-маглов, маги были куда более цивилизованными и договаривались. Даже тогда ещё не было ни трансгрессии, ни чего-то другого для быстрого перемещения, а мётлы только проектировались, поэтому маги путешествовали или на лошадях, или на кораблях. Кстати, даже основатели нашей школы были норманнами. Годрик Гриффиндор — его отец был норманном, а мать уже кельткой. И когда он вырос, то стал могущественным магом, и поэтому в честь него назвали целую лощину. Также и Кандида Когтевран — норманнка. А вот Салазар Слизерин и Пенелопа Пуффендуй уже коренные, если их так можно назвать, англичане. И несмотря на это, они стали хорошими друзьями и вместе основали школу, построив огромный замок. Колоссальная работа!

Однако Гарри заинтересовался другим вопросом.

— А как давно вообще магия существует? Ну ты говоришь, что волшебными палочками пользуются не одно тысячелетие, а до них были посохи и жезлы. А что было до них?

— О, Гарри, это глубокий вопрос. И больше в стиле философии. Видишь ли, несмотря на то, что мы изобрели письменность, она охватывает лишь небольшой промежуток времени в нашей истории. Да и то, ту же письменность древних германцев ты не разберёшь: она была рунической. Есть ещё римская письменность, греческая. Есть свитки из Эфиопии, которым несколько тысяч лет, или папирусы с магическими знаниями в Китае, не уступающие им по древности. Да и в Англии многие тысячелетия живут маги. Но вот алфавиту всего четыре тысячи лет. Как и самым первым заклинаниям. Они были простейшими, бесполезными в сегодняшнее время. Но что было до этого, никто сказать не может. Я лично думаю, что магия была всегда. Я знаю всех своих предков до пятнадцатого века. К сожалению, несколько ниточек потом теряется, ведя в Азию и Африку. Но зато всех остальных я знаю уже до десятого века. Крайне сложно изучать историю, когда она написана не на английском языке, а на кельтском или древнегерманском. Эти несколько завоеваний сильно исказили нашу историю, наш язык. Но у меня в предках есть и кельты, и норманны, и даже римляне. И это не говоря уже о новом времени.

Гарри испытывал стыд, что не знает никого дальше своих родителей. В доме Дурслей не было фотографий родителей Петуньи — магловских дедушки и бабушки Гарри, а в альбомы ему смотреть было запрещено. Он даже не знает их имён, не то чтобы лиц! Они вроде умерли до его рождения или почти сразу после. Так что по магловской линии у него совсем всё плохо. Такая же удручающая картина по линии отца. Гарри лишь знал, что его отца зовут Джеймс, а вот про дедушку и бабушку ничего не знал. Хорошо ещё, что у него были фотографии родителей благодаря Фарли. Но признаваться девушке, которая знала десятки поколений своих предков, в том, что он вообще ничего не знает, он не стал. Тем более что она очень долго занималась родословной и составляла ветви древа семьи, поэтому может такое незнание воспринять как-то не так. Джемма же, не зная, о чём думает Гарри, принялась рассказывать про своё родословное древо, которое осталось в виде огромного свитка в доме её родителей. По её словам, горизонтальная линия древа весьма обширна, но её куда больше интересовала вертикальная линия, которая вела в глубь веков. Многие линии терялись: кто-то уезжал в другие страны, и связь с ними прерывалась. Были ценнейшие источники информации — это портреты предков, которые были рады рассказать о себе. Да и тот факт, что маги жили куда дольше, чем маглы, позволяло им не так сильно ощущать груз веков.

А потом они отправились дальше изучать зоопарк. Он был реально огромен, раскинувшись на сотни акров или десятки квадратных километров земли. И умело скрыт от маглов. После этого Гарри усталый и довольный возвращался домой. Он был очень благодарен Джемме. Она специально взяла себе выходной, чтобы провести его с ним, чтобы отвлечь его от мыслей о Блэке, не позволив ему вариться в четырёх стенах, подпитывая свою ненависть и злость. Это был очень умный ход с её стороны. И теперь образ злого волшебника-предателя смазался перед ним, перестал быть таким острым. Тысячи новых эмоций буквально смыли весь накопленный негатив.

— Спасибо, — поблагодарил Гарри девушку, сам беря её за руку. Они уже почти покинули зоопарк и подходили к точке трансгрессии. Она вопросительно посмотрела на него. — Спасибо за то, что привела сюда. Это было... Не описать словами. Я словно окунулся в новый мир.

Джемма довольно улыбнулась, но промолчала. И чуть сильнее сжала его ладонь своими мягкими пальчиками.

— И насчёт твоих слов. И моего обещания. Клянусь, что сдержу его, — Гарри говорил медленно, обдумывая каждое слово. — Я не буду искать Блэка, а если он найдёт меня, то сделаю всё, как ты сказала. Надену мантию-невидимку и убегу. Я не дам ему себя поймать, мучить и убить. Не дам. Обещаю.

Фарли внимательно посмотрела на него. Они уже вышли из волшебной арки, и вокруг была тёмная звёздная ночь. Они провели в магическом зоопарке весь день.

— Хорошо, Гарри, — кивнула она, принимая его обещание.

Сомнение

В предыдущих главах:

Помня о том, что Гарри дарят очень много подарков, Фарли уговорила его вернуться в дом маглов на его день рождения, так как на Тисовой улице патрулируют мракоборцы, и он будет там в безопасности, забирая у сов посылки с праздничными поздравлениями.

Гарри проводит свой день рождения у Дурслей, тихо сидя в своей комнате и принимая подарки. И в этот же день приезжает тётушка Мардж. Вечером в комнату Гарри трансгрессирует Фарли, собираясь его забрать домой. Но нужно было подписать разрешение на посещение Хогсмида. Они спускаются на кухню к маглам, где Мардж оскорбляет их. Следует конфликт.

Фарли накладывает проклятие на пса Мардж, а саму женщину превращает в точную копию собаки. Повинуясь приказу Гарри, волшебница отращивает у Дадли щупальца вместо рук и ног. Тётя Петунья умоляет остановиться и просит прощения у Гарри за всё.

Джемма и Гарри празднуют день рождения, а потом отправляются в Косой переулок, чтобы купить учебники и другие принадлежности для третьего курса.

Джемма рассказывает, что Сириус Блэк предал родителей Гарри, сообщив Тёмному Лорду, где они прячутся.

Джемма берёт выходной на работе и зовёт Гарри в волшебный зоопарк, расположенный рядом с Стоунхенджем. Они очень хорошо проводят время, и парня покидают мрачные мысли. По возвращении домой он обещает, что не будет искать Блэка.

После этого необычного и крайне впечатляющего путешествия в волшебный зоопарк Гарри был переполнен положительными эмоциями. Да, он называл это именно «путешествием», а не визитом или походом, так как это тянуло на незабываемый вояж в другой мир, наполненный дивными, волшебными животными, которых он никогда раньше не видел. Среди мрачных новостей о Блэке, о Волан-де-Морте, о том, что убийца его родителей жив и совсем рядом, это было словно глоток свежего воздуха, было тем, в чём он сильно нуждался. Это придало ему сил, зарядило его энергией, помогло немного прийти в себя, укрепив внутренний стержень. Это оставило на нём светлый отпечаток, отложившись в голове счастливым воспоминанием на долгое время.

А когда он вернулся домой, то у него начались приятные хлопоты. Нужно было собираться в Хогвартс, так как вот уже послезавтра будет первое сентября 1993 года. Начало третьего курса обучения в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс», который, как сказала Джемма, по воле основателей носил такое название, включающее в себя буквы из начала их фамилий. Даже странно, что именно основатель его факультета Салазар Слизерин, у которого, судя по всему, много поколений предков жило в Британии, был приверженцем идеи исключительности чистокровных магов по сравнению с обычными людьми, а не Годрик Гриффиндор, чей отец прибыл в Британию с армией завоевателей из континентальной Европы.

Как бы то ни было, Гарри потихоньку собирал свои чемоданы. Один из них по его просьбе двое старшекурсников заколдовали ещё в Хогвартсе, сделав безразмерным, а второй уже сама Джемма, наложив такие же чары. Их Гарри так и не смог освоить, так как они были слишком сложными и изучались на старших курсах. Он понимал, что если упорно займётся этим, то за лето, скорей всего, сможет и сам научиться заколдовывать разные вещи, делая их внутреннее пространство безразмерным. Но это значило, что надо отказаться от изучения других отраслей магии, сосредоточившись только на этом, чего Гарри никак не мог сделать. Так что Джемма всё устроила сама, и теперь в эти два чемодана можно было складывать сколько угодно предметов. А вещей у него было действительно очень много, начиная с огромной библиотеки, где были сотни книг, заканчивая метлой «Нимбус-2001» и котлом с компонентами для зелий.

Ещё Гарри решил взять дневник с Волан-де-Мортом с собой в Хогвартс. Разумеется, такое не могло пройти мимо Джеммы без внимания с её стороны, и она поинтересовалась, почему он принял такое решение. Это был непростой вопрос. Поттер не особо доверял способности девушки противостоять Волан-де-Морту, ведь уже дважды она попала под его чары как в прямом, так и в переносном смысле. Сначала была под Империусом, приведя Гарри в засаду к самому Тёмному Лорду, и парень еле-еле сумел выжить тогда. А через некоторое время, когда девушка забрала дневник, чтобы найти способ его уничтожить, то проклятая вещь как-то начала брать над ней контроль, и она сама этого не замечала. Джемма Фарли чуть не повторила судьбу Джинни Уизли! Поэтому Гарри понимал с кристальной ясностью, что оставлять проклятую книжку здесь крайне опасно. Он может потерять Джемму. Ведь она здесь будет несколько месяцев без него... Фарли пока решила остаться жить в его доме, даже в те месяцы, когда Гарри будет в Хогвартсе. Как оказалось, ей не особо хотелось возвращаться к родителям, когда она тут всё уже обустроила под себя, на свой манер, накупив много волшебной мебели и других вещей. Хотя Гарри чувствовал, что она не в восторге от жизни в доме, который построили маглы, но уже просто привыкла, обжилась здесь, окружив себя внутри дома магическими предметами. Привычка — страшная сила.

Поэтому он просто сказал, объясняя свой поступок насчёт Волан-де-Морта:

— Я считаю, что так надёжнее будет. Если дневник с Ним будет у меня. Так надо.

— Хорошо, — кивнула девушка.

Она не стала допытываться, по какой причине так решил Гарри, явно всё поняв без лишних слов. Да и ему просто хотелось держать его ближе к себе, контролировать. Вдруг он найдёт способ уничтожить дневник, а его не будет под рукой? Хотя после всех их безрезультатных усилий ему в такое верилось с большим трудом.

***

Гарри собрал все свои вещи только на следующий день, 31 августа. И каково было его изумление, когда Джемма явилась с работы во время того, как он спустился на первый этаж, уставший после долгих сборов, и на кухне готовил себе обед.

— Гарри, это я! — раздался знакомый девичий голос.

Хлопнула дверь. Перед уходом на работу Джемма всегда запирала её магией, устанавливая пароль, который знали только они двое. Это была предосторожность на случай визита Блэка. Хотя, как считал Гарри, если подлый предатель сумеет прорваться незамеченным за защитный магический периметр вокруг дома, то хлипкая дверь не остановит этого тёмного мага. Да и сам парень не сидел весь день в четырёх стенах, часто выходя по различным своим делам во двор. Он не собирался сидеть в комнате и трястись от страха из-за Сириуса Блэка.

— Джемма? — настороженно переспросил Гарри, вытаскивая палочку. В горле у него внезапно пересохло. Это первый раз за всё время, когда она вернулась так рано.

— Да, я ненадолго ушла с работы, хотела кое-что тебе сообщить... — девушка появилась в проёме кухни и испуганно замерла, увидев направленную на неё палочку с горящим на конце красным светом. Совладав с эмоциями, она одобрительно кивнула Поттеру: — Молодец, всегда настороже.

— Спасибо, — Гарри опустил палочку, однако не торопясь убирать её в карман. — Так что случилось?

— Да Фадж придумал, как тебя обезопасить. Уж больно он переживает, беспокоится о тебе. Я только что узнала, — девушка налила себе вишнёвого сока в стакан. — Завтра ты не вместе со мной будешь добираться до Платформы 9¾. Всё будет по-другому, не как я планировала. Фадж решил прислать за тобой машину с мракоборцами, чтобы доставить тебя под усиленной охраной к поезду. Разумеется, машина прибудет в Литтл Уингинг, где по плану тебя и провожающих тебя родственников со всеми почестями довезут до школьного поезда мракоборцы.

Джемма замолчала, начав жадно пить сок. Гарри ошеломлённо заморгал.

— Но зачем? Хотя нет, зачем — это мне понятно. А без этого никак не обойтись? Я бы трансгрессировал вместе с тобой, как обычно. А эти мракоборцы... — Гарри не договорил, но хмурые волшебники в алых мантиях не вызывали у него больших симпатий, ассоциируясь с трагическими событиями в Хогвартсе.

— Нет, никак. Если только ты не хочешь, чтобы вся Англия узнала, что ты не живёшь у маглов. Проклятый Мерлин, я осталась из-за этого без обеда, — расстроилась девушка.

— Мне что, опять надо возвращаться к Дурслям? Так же, как на свой день рождения? — настроение у парня начало портиться. — Неужели я никак от них не отвяжусь?!

— Не переживай, Гарри, — девушка бросила печальный взгляд на стол, заполненный едой. — Я в первую очередь отправилась к маглам и всё подготовила. Никаких проблем не будет. Сейчас я перевезу тебя туда вместе с вещами, а завтра ты отправишься в Хогвартс уже оттуда.

— Но... Я ещё не все вещи собрал в чемоданы, — солгал Гарри. — Может, ты трансгрессируешь меня вечером, после работы? Или завтра с утра? Тогда никуда торопиться не надо будет.

— А это дельная мысль! — обрадованно согласилась девушка. — Тогда ты собери всё, что возьмёшь в Хогвартс, к вечеру. А сейчас я пообедаю с тобой.

Девушка энергично покинула кухню, отправившись мыть руки. Гарри покачал головой. Проклятый Фадж со своими бредовыми идеями.

За обедом Фарли, уже переодевшаяся в домашнюю мантию, сообщила ещё одну новость. Оказывается, поезд будут обыскивать дементоры.

— Как я поняла, это больше идея Амбридж, чем Фаджа. Она считает, что дементоры могут как-то учуять Блэка. — Джемма надолго замолчала, уставившись в окно, явно задумавшись. Потом перевела невесёлый взгляд на Гарри. — Знаешь, меня очень беспокоит тот факт, что этот Пожиратель просто пропал. Буквально испарился в воздухе, словно проклятое лепреконское золото, Мерлин скорми его душу дементору. У нас совершенно нет никакой информации ни где он, ни что делает. Вообще никакой, хотя его ищет весь корпус мракоборцев в полном составе! Боюсь, он может быть где угодно. Как и прорваться каким-то способом в «Хогвартс-экспресс». — Она помолчала и вдруг улыбнулась. — Но это необычный поезд: когда он движется, то в него просто так не попасть. Ни порталом, ни трансгрессией, ни как-то ещё. А дементоры с мракоборцами смогут проверить, безопасно ли внутри. Так что ты просто сиди в своём купе. Желательно найди наших старост. Ты их знаешь, Джулия Монкли и Энтони Корнфут, и ещё Уиллис Уоррингтон. Монкли невысокая, блёклые волосы и большие зубы, — дала ей нелестную характеристику Джемма. Гарри же помнил эту привлекательную волшебницу с золотистыми волосами совсем другой. Фарли, когда нервничает, становится очень язвительной, подмечая все недостатки других людей. — А Корнфут...

— Я прекрасно помню, как они трое выглядят, — прервал её Гарри, подняв ладонь.

— Отлично. Корнфут более ответственный, чем Флинт, так что не стесняйся к нему обращаться, — продолжала напутствовать его немного нервничающая Джемма. Гарри вспомнил, что Флинт всё же сдал экзамены и окончил школу, хотя собирался остаться на второй год, из-за чего у них и разгорелся конфликт с Корнфутом. — А Уоррингтон сильный маг, собирается сдавать ЖАБА по Защите от Тёмных искусств. Рядом с ними ты будешь в большей безопасности. Пообещай, что сядешь поближе к старостам.

— Обещаю, — кивнул Гарри. Старосты обычно занимали лучшее купе, так что с этим проблем не возникнет. Главное, собрать остальных своих однокурсников в своё купе рядом с ними.

Джемма, спокойно пообедав, отправилась обратно в своё Министерство, от которого он видел только одни проблемы. А Гарри с горечью принялся мыть посуду. Вот-вот он покинет свой дом и отправится в Хогвартс. И даже временный визит к Дурслям его не так сильно беспокоил, как то, что он покинет свой дом. Какое-то щемящее чувство стискивало его грудь при мысли об этом. Внезапно мальчик осознал, что впервые не испытывает всепоглощающего счастья от того, что возвращается в волшебную школу. Да, ему хотелось туда вернуться, этот замок стал ему настоящим домом, которым никогда не было жилище Дурслей, но... Но теперь у него есть свой дом. Да, в Хогвартсе можно колдовать, там обучают магии профессора, там его ждёт уютная кровать и горячий камин в гостиной, его друзья, но... Он может и здесь колдовать, магии он обучается сам, да и Джемма помогает. У него и здесь уютная кровать, да и Джемма... Можно ли её считать настоящим другом? Или кого можно считать другом, как не её?

Гарри улыбнулся, почему-то вспомнив её довольное лицо, когда она мучила Дадли. И направился к себе в комнату. Надо будет ещё раз проверить, всё ли он собрал. Больше всего его беспокоил дневник с Волан-де-Мортом. Несмотря на то, что он его спрятал в зачарованную шкатулку, а её саму завернул в свою футболку, крепко обвязав узлом, чтобы та не открылась (хотя крышку закрывал сложный замок, но Гарри не доверял этому и решил подстраховаться), ему было мерзко даже находиться с дневником в одной комнате. Мысли о том, что сделать с проклятой вещью и как её уничтожить, посещали его, одна страннее другой. Может, стоит выбросить его в Чёрное озеро? По слухам, оно бездонное. Пусть Волан-де-Морт пробудет во тьме глубин вечно, как и во тьме, которую он сам и выбрал. Хотя потолок в гостиной Слизерина выходит как раз на озеро. Или отдать его профессорам? Просто подбросить? А если они как-то узнают, что Волан-де-Морт был у него?

Гарри вдруг осознал, что он уже полчаса стоит в нежилой комнате на втором этаже, прижавшись к оконному стеклу лбом, и смотрит в темнеющее небо. Он с какой-то ностальгией вспомнил небо над волшебным замком. Как красиво было в Большом зале, когда ещё никого нет за столом, а через потолок видно быстро летящие по небу тёмные облака. Какой приятный запах леса на опушке. И как свистит ветер, когда он летит на метле. Квиддич.

«Определённо, я хочу вернуться в Хогвартс», — понял Гарри, довольно улыбаясь и распахивая окно. Свежий ветер ворвался в комнату, и он вдохнул полной грудью, счастливо рассмеявшись.

Внизу хлопнула дверь. Это могла быть только Фарли. И да, Гарри тут же услышал её голос, громко зовущий его. Парень спустился вниз. В коридоре его ждала Джемма в своей выходной чёрной мантии с иголочки. Все вещи уже были сложены рядом.

— Готов? — Джемма внимательно оглядела его.

— Да, — кивнул Гарри.

— Пойдём на улицу, я тебя трансгрессирую, а потом вернусь за чемоданами и совой, — девушка тут же вышла за дверь. Гарри последовал за ней.

— А почему бы не взять с собой пару чемоданов сразу? — не понял Гарри, игнорируя её протянутую к нему руку. — Тебе надо будет тогда меньше раз туда-сюда трансгрессировать.

— Это меры безопасности, Гарри, — Джемма нетерпеливо переступила с ноги на ногу, и парень послушно взялся за её теплую и мягкую ладошку, сжав на ней свои пальцы. — Трансгрессия — сложная процедура. И если она уже парная, а не одиночная, то повышается шанс на расщепление, так как вес удваивается. А если ещё два огромных чемодана будем переносить... Разумеется, всё это предосторожности, но я не хочу просто так рисковать, — она начала поворачиваться, утягивая Гарри за собой. Он почувствовал, как тело словно сжимается, протискиваясь через что-то узкое, но всё равно услышал конец её фразы: тобой.

Отражение в тени

В предыдущих главах:

Фарли накладывает проклятие на пса Мардж, а саму женщину превращает в точную копию собаки. Повинуясь приказу Гарри, волшебница отращивает у Дадли щупальца вместо рук и ног. Тётя Петунья умоляет остановиться и просит прощения у Гарри за всё.

Джемма и Гарри празднуют день рождения, а потом отправляются в Косой переулок, чтобы купить учебники и другие принадлежности для третьего курса.

Джемма рассказывает, что Сириус Блэк предал родителей Гарри, сообщив Тёмному Лорду, где они прячутся.

Джемма берёт выходной на работе и зовёт Гарри в волшебный зоопарк, расположенный рядом с Стоунхенджем. Они очень хорошо проводят время, и парня покидают мрачные мысли. По возвращении домой он обещает, что не будет искать Блэка.

Фадж собирается отправить мракоборцев, чтобы сопровождать Гарри Поттера до поезда под охраной, и последний поэтому вынужден вернуться к Дурслям.

Гарри опять очутился в своей старой комнате в доме маглов. Здесь всё было по-прежнему, словно он никогда её не покидал. Джемма отпустила его руку и со словами «Я сейчас» с хлопком трансгрессировала обратно в его родной дом. Парень сел на свою кровать, принадлежавшую когда-то ещё Дадли, невольно осматриваясь по сторонам, и его взгляд будто что-то искал среди книг на полках шкафа. Кровать была заправлена покрывалом с разноцветными узорами. Раздался новый хлопок, и из ничего появилась Джемма, держа в руках два его огромных чемодана. Гарри вскочил, забирая ношу из её рук. Благодаря чарам они были куда легче, чем могли показаться на первый взгляд, хотя внутри суммарно было намного больше центнера веса.

— Спасибо, — девушка улыбнулась, её темные глаза остановились на чуть потеплевшем при виде неё лице Гарри. — Остались только клетка с Буклей и твоя метла.

— Хорошо, — Гарри кивнул, кладя один из чемоданов на пол, а другой — на скрипнувшую от этого кровать. За его спиной Фарли опять с громким хлопком трансгрессировала. Хорошо, что дом звукоизолирован магией, никакие соседи или мракоборцы, которые наверняка опять дежурят на улице, не услышат.

Гарри открыл свой чемодан, ища там ночную пижаму для сна. Ещё у него была дневная домашняя пижама, хотя её он надевал очень редко. День был долгий и нервный, поэтому он собирался поскорее лечь спать, чтобы завтра наступило быстрее и он как можно меньше провёл времени в унылом доме маглов, где даже колдовать нельзя. Что было просто ужасно. Вытащив пижаму, Гарри помедлил, не решаясь начинать переодеваться и снимать с себя футболку и штаны, так как в любой момент времени могла появиться в его спальне девушка. Это его поставило бы в совершенно неудобное и неприличное положение. Поэтому он стал копаться в другом чемодане, где были сложены его книги, чтобы было что полистать перед сном для успокоения. Это вошло у него в привычку: когда ложишься спать, то нужно немного почитать, прежде чем уснуть. Ему это очень нравилось. Тем более что сейчас, без возможности использовать волшебную палочку, парень чувствовал себя каким-то неполноценным, словно ему укоротили руки или отняли что-то важное, ограничили. Неудивительно, что настроение у него было не очень весёлое, а зелёные глаза горели недобрым огнём.

Раздался новый хлопок, и снова появилась Джемма. В одной руке она держала за кольцо пустую клетку, а в другой — метлу.

— А где Букля? — удивился Гарри, не увидев внутри своего пернатого белоснежного друга и сжав губы в тонкую полосу.

— Я отпустила её, она сама прилетит, — Джемма бросила взгляд на кровать, где лежала ночная пижама парня и, немного покраснев, быстро отвела взгляд в сторону. Девушка, не торопясь, подошла к тумбочке, на которую поставила клетку, и сделала пару шагов к шкафу, прислонив к нему гоночную метлу Гарри. В комнате царил полумрак из-за заходящего за горизонт солнца. Фарли замерла, не поворачиваясь лицом к Гарри. — Я не решилась трансгрессировать с Буклей. Совы плохо переносят такое, предпочитая добираться своими силами. Она у тебя умница. Я сказала ей, где ты сейчас, и ещё, что ты отправишься завтра с утра в Хогвартс. Думаю, можно положиться на её выбор, куда ей будет проще добраться.

— Конечно, она прилетит сюда! — горячо воскликнул Гарри, досадуя и на то, что забыл об этом подумать, и на то, что волшебница не спросила его самого, а решила всё сама насчёт его совы. — До Хогвартса много сотен километров!

— До Литтл Уингинга путь тоже неблизкий, — подчеркнула девушка, разглядывая магловские книги на полках. Гарри вдруг понял, что она почему-то сейчас сутулится. — Да и Букля может захотеть полетать вдоволь, поэтому она выберет более длинный путь.

— Хорошо, — Гарри помедлил, внезапно чувствуя укол вины при мысли о том, что теперь не надо будет возиться с огромной клеткой совы, когда он будет грузиться в поезд «Хогвартс-экспресс», и обратно сел на кровать. Он негромко предложил Джемме: Может, спустимся вниз и попьём чай?

— Я думаю, что это лишнее, Гарри, — покачала головой Джемма, продолжая стоять к нему спиной. — Сегодня был тяжёлый день, да и завтра мне, как и тебе, рано вставать.

— Э-э, ну хорошо, — кивнул Гарри. Джемма наконец повернулась и тепло улыбнулась ему. Он как никогда раньше почувствовал, насколько её присутствие чуждо магловскому дому и его бывшей комнате у Дурслей.

— Тогда я пошла, — она расправила свои плечи, снова приняв облик горделивой волшебницы. Гарри заметил, что она словно стала выше ростом, а его комната посветлела. — До встречи. Береги себя, Гарри.

— Ты тоже, — он поднялся. — Пока.

Джемма, резко повернувшись, исчезла с громким хлопком в вихре своей мантии. Гарри внезапно почувствовал себя одиноким, брошенным. Всё случилось слишком быстро. Когда он снова увидится с ней? В каникулы? Он снова вернулся к кровати, усевшись на неё и листая книгу. Переодеваться расхотелось, он просто откинулся на спину, не чувствуя в себе сил делать вообще хоть что-то. Нахлынула апатия. Мысли лениво кружились в голове. Внезапно заскрипели половицы перед дверью. Парень напрягся, нащупывая и стискивая в кармане волшебную палочку. Мог ли Блэк пробраться сюда незамеченным? Если что, то у него есть медальон на груди, который перенесёт его в безопасное место, если он захочет. Неизвестный замер прямо перед дверью. И постучал.

— Кто там? — раздался голос Петуньи.

Гарри чуть не прыснул от смеха. Он понимал, почему она так спросила, ведь совсем недавно в комнате никого не было, а теперь из неё раздавались громкие хлопки и голоса (похоже, что Джемма сегодня наложила чары только на внешние стены дома, а не на его комнату), но это было так смешно — постучаться в дверь и спрашивать: кто там?

— Это я, — повысив голос, он обратился к магле. — Гарри.

Та помолчала. Половица опять скрипнула, будто бы она переступала в нерешительности с ноги на ногу.

— А, Гарри! Здравствуй, — её голос звучал приглушённо, и не только не очень толстая дверь тому была причиной. — Могу я войти?

— Входите, — парень пожал плечами, словно магла могла увидеть его.

Та распахнула дверь, которая протяжно скрипнула, словно жалуясь на свою тяжёлую судьбу. И зашла в комнату, настороженно оглядываясь. На ней было цветастое платье или даже ночнушка, длиной почти до самого пола, но с открытыми плечами. На ногах тапочки. Гарри обратил внимание на её испуганно расширенные глаза и поджатые губы, придавшие ей вид напуганной лошади. Когда-то он очень боялся её, но сейчас всё изменилось.

— Привет, Гарри, — Петунья снова поздоровалась и замерла, шагнув от порога всего на полметра.

Парню порядком это надоело.

— Вы что-то хотели? Джемма вам сказала что-то сделать? — спросил он. Неужели она опять заколдовала его родственников?

— Нет-нет. Она сказала, что ты прибудешь сюда, а завтра отправишься... в свою школу... с этими... из вашего Министерства, — Петунья принялась заламывать руки в нешуточном волнении. — Я думала, что тебя ждать сегодня к обеду. Э-э, ты не проголодался? Я могу разо...

— Нет, — прервал её Гарри, поворачиваясь обратно к книге.

Он сидел, опустив глаза и якобы читая про виды магических перемещений в Средние века, но строчки проходили мимо его разума. Магла продолжала стоять у двери, нервируя лишь одним своим присутствием. Истекла целая минута, прежде чем она прервала это тягучее молчание, хотя Гарри показалось, что прошло куда больше времени.

— Злыдень так и не очнулся, — тихо сказала она.

— Что? — не понял Гарри, не отрывая взгляд от книги, но не видя ни строчки.

— Бульдог Мардж, — голос Петуньи дрогнул, и парень посмотрел на лицо своей родной тёти. Оно было мёртвенно бледным. — После того, как эта, — она повела плечами и головой назад, словно Джемма стояла за дверью у её спины, — запустила в него свой луч из палочки, то... Он дышал, когда вы покинули дом и мы пришли в себя. Но почти сразу же дыхание прервалось. Сердце не билось. Мы его похоронили. Вернон закопал тело на заднем дворе дома.

Гарри почувствовал озноб. Он не очень-то хотел убивать собаку. Не хотел, чтобы всё так получилось. Но как?.. Увидев какое-то ждущее выражение лица у маглы, он принял холодный и отстранённый вид, словно ему всё нипочём.

— Ничего страшного, — чужим голосом сказал ей Гарри. — Туда ему и дорога. Меня не особо волнует это. Особенно после того, как я по милости этого бульдога провёл весь день на дереве, страдая от голода. Мне тогда было шесть, помните? Это плата за всё плохое, понимаете?

У Петуньи широко распахнулись глаза, она открыла в неверии рот, но подумав, просто повернулась и ушла, аккуратно прикрыв за собой дверь. Гарри встал и молча подошёл к тёмному окну. Он увидел своё отражение в нем. Зелёные глаза неподвижно смотрели на него.

«Плата? Чем глупая собака-то провинилась? Злыдень лишь хотел защитить своих. Защитить от них... Вина полностью на хозяйке. То заклятие не должно было убить животное. Хотя Злыдень уже был старый, да и проклятие было рассчитано на волшебников, а не на мелких животных. И конечно, оно было не таким безвредным, как обычное Остолбеней. Да, собаку можно было спасти, если сразу бы сняли заклинание. Если бы они захотели...»

Его собственное отражение принялось расплываться перед его глазами.

***

На следующее утро Гарри проснулся очень рано. Все вещи его были уже готовы и собраны, так что он оделся, умылся и спустился на завтрак. Толстый магл сидел в гостиной с газетой, но глаза его были прикованы к окну на улицу — он явно ожидал визита этих незваных гостей-волшебников. Он был полностью при параде: одетый в строгий и дорогой деловой костюм, который, наверное, по его мнению, должен был ему придать устрашающий вид. Заметив в коридоре замедлившего шаг у двери в гостиную Поттера, уже одетого в белую рубашку с слизеринским галстуком и в чёрные штаны, магл злобно запыхтел и отвёл глаза от парня, уставившись в свою газету. Гарри прошёл дальше на кухню, машинально поправив галстук. Вряд ли он сможет переодеться в поезде, поэтому сразу облачился в школьную форму, но волшебную мантию оставил в сумке. Её накинуть сверху много времени не займёт. Явно в колдовской одежде ходить по дому маглов ему не хотелось, это было бы так странно и даже неуютно. Да и злить Дурслей лишний раз не стоило. Ну немаловажным аргументом было то, что в ней откровенно жарко в доме, сейчас он даже джемпер снял, держа его в руках.

Магла хлопотала за кухонной плитой, и на столе всё уже было готово к завтраку. Гарри сел на своё привычное за много лет место за столом, повесив джемпер на спинку и ожидая других обитателей дома, прежде чем приступить к приёму пищи, но через несколько минут понял, что ждёт зря. Никого больше не будет. Поэтому он взял в руки ножик и вилку, принявшись за завтрак в одиночестве. Парень гадал, нарезая на кусочки и кушая вкусную яичницу, куда же делся Дадли? Может, маглы закрыли его в спальне, чтобы ни Гарри, ни другие волшебники даже случайно с ним не пересеклись? Или — тут парень подавил смешок — Дадли заперли в чулане, как раньше закрывали его самого? Может, маглы надеялись, что злобные волшебники не станут там искать их сына? Или всё же Дадли ночует у кого-то из своих друзей? Странно, ведь ему сегодня тоже надо идти с утра в школу, хоть и в магловскую. Не то чтобы это волновало парня, но в тишине кухни, где магла делала вид, что моет посуду, мысли сами собой крутились вокруг того, где же это ничтожество — его кузен?..

Когда он закончил завтракать и принялся относить посуду, чтобы магла её помыла, раздался стук во входную дверь. Женщина выронила тарелку из рук, и та вдребезги разбилась, упав на пол. Гарри неодобрительно цыкнул, бросив хмурый взгляд на побледневшую маглу, и покинул кухню, быстро надевая джемпер и собираясь открыть входную дверь. Сердце забилось чаще, похоже, это прибыли мракоборцы за ним, чтобы отвезти на поезд. Выйдя в коридор, он увидел, как из гостиной грузно вышел магл, тихо бормоча под нос, явно не зная, что его слышит оставшийся за спиной Гарри:

— Это всё ещё мой дом... должен сам открыть... проклятые ненормальные... чтобы они все провалились к чёртовой матери... — мужчина замер у двери, взявшись за цепочку так, словно это ядовитая змея, но не решаясь открыть. Стук повторился уже куда громче. — Да-да?! — громко спросил магл, отдёргивая руку. И тихо пробубнил: «Чёрт бы побрал этих психов, дверной звонок для чего был придуман, а?»

— Здравствуйте, мы из Министерства. Откройте, пожалуйста, мы с визитом к миссис Дурсль, — раздался приятный мужской баритон за дверью.

Магл досадливо крякнул и завозился с цепочкой и замком. Гарри замер в метрах двух от него, не приближаясь, сжимая в кармане волшебную палочку. Дверь распахнулась, заливая коридор утренним светом, который немного ослепил глаза.

Мракоборец

В предыдущих главах:

Джемма рассказывает, что Сириус Блэк предал родителей Гарри, сообщив Тёмному Лорду, где они прячутся.

Джемма берёт выходной на работе и зовёт Гарри в волшебный зоопарк, расположенный рядом с Стоунхенджем. Они очень хорошо проводят время, и парня покидают мрачные мысли. По возвращении домой он обещает, что не будет искать Блэка.

Фадж собирается отправить мракоборцев, чтобы сопровождать Гарри Поттера до поезда под охраной, и последний поэтому вынужден вернуться к Дурслям.

Гарри узнает от своей тёти, что собачка Мардж не пережила заклинание Фарли. На следующее утро раздается стук в дверь, с просьбой открыть магу из Министерства.

— Здравствуйте, вы мистер Вернон Дурсль? — как-то располагающе поздоровался высокий чернокожий мужчина, тоже одетый в деловой костюм. На груди справа был какой-то значок с перекрещенными палочками. — Я Кингсли Бруствер. Рад знакомству с Вами!

И протянул маглу руку. Тому не осталось ничего иного, как пожать её. Уж больно доброжелательную атмосферу создал этот мужчина всего несколькими словами, да и своим благочестивым и даже величавым видом. И ни капли не напоминал колдуна. Гарри уже видел этого волшебника раньше, когда тот наблюдал за его домом, сидя в волшебной машине. И с ним там была… женщина с фиолетовыми волосами, которая тут же зашла следом. Хотя женщиной её сложно назвать, девушка примерно такого же возраста, как и Джемма. И на ней была обычная тёмная мантия, которая сразу показывала, что она настоящая волшебница.

Гарри нахмурился, не в силах вспомнить, но он точно был уверен, что волосы у неё в прошлую встречу были другого цвета, совершенно неприметного, а никак не вызывающе фиолетовые.

— А вы мистер Поттер? — с некоторой вопросительной интонацией произнёс Бруствер, делая шаг ему навстречу и протягивая руку. Гарри пожал её и почувствовал, что хватка у мужчины крепкая. — Кингсли Бруствер. Мракоборец.

— Э, здрасте, — немного растерянно кивнул Гарри, краем глаза видя, как магл в ужасе таращится на необычные фиолетовые волосы волшебницы, а та, подмигнув маглу, чуть скривилась, и они внезапно поменяли цвет, став ярко-розовыми, как жевательная резинка. Тот тихонько охнул, прижимаясь к стене. — Рад знакомству. Проходите.

— Тонкс, ты тут не для этого, — раздался за спиной мракоборца до боли знакомый голос, и, чуть подтолкнув странную волшебницу в спину, чтобы та освободила ей дорогу, внутрь зашла Джемма Фарли, сразу закрыв за собой дверь. — Привет, Гарри!

— Привет, Джемма, — парень сильно удивился этому неожиданному и, чего греха таить, приятному сюрпризу. Она не говорила ему вчера, что тоже будет его сопровождать. — Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо. Я, — она стрельнула глазами вбок на стоящего рядом Бруствера, — вместе с мракоборцами сопровожу тебя до вокзала. Ты все свои вещи собрал?

Кингсли дёрнулся было что-то сказать, но Гарри просто кивнул:

— Да, я готов, — его не покидало странное чувство нелепости происходящего, словно это был какой-то спектакль. Который разыгрывала Джемма, руководящая мракоборцами в качестве замминистра? Ну и хитрющая же она!

— Отлично! — его подруга кивнула, её тёмные глаза остановились на почему-то немного помрачневшем лице Бруствера, — Тонкс, спусти его вещи вниз, а мы пока пройдём в гостиную.

Розоволосая мракоборец, коротко кивнув, прошла дальше по коридору, и Гарри воскликнул:

— Я провожу.

— Спасибо, — мило улыбнулась обернувшаяся назад Тонкс, пропуская его вперёд себя.

Они вместе стали подниматься по лестнице на второй этаж магловского дома, и Гарри обратил внимание, что Тонкс оглядывает всё вокруг себя с колоссальным любопытством.

— Забавное жилище, — заметила она, когда они вошли в его комнату.

— Ага, — кивнул Гарри, подхватывая свою метлу. — Дом моей тётки.

— А это Ваша комната? — девушка разглядывала книжные полки. Гарри, уезжая отсюда более двух месяцев назад, забрал все свои вещи, так что ничего магического тут не было. Он даже содрал со стены флаг Слизерина со знаком змеи и волшебную картину с Буклей со шкафа для одежды, повесив их уже в спальне своего дома.

— Ага, — кивнул Гарри, подхватывая один из чемоданов.

— О, оставьте, мистер Поттер, это лишнее, — она шустро извлекла из кармана палочку, направив её на второй чемодан. — Локомотор, чемодан!

Тот поднялся в воздух на десяток сантиметров и завис. Держа волшебную палочку, как дирижëрскую, Тонкс отправила чемодан через всю комнату к двери.

— Давай сюда второй чемодан, сверху, — приказала волшебница, укладывая первый на пол.

Гарри поспешно отложил метлу, подтащил свой чемодан, и поставил его поверх первого. Из-за этого он приблизился вплотную к мракоборцу, и его зелёные глаза остановились на её необычных розовых волосах. В одном ухе девушки висела серебряная серёжка в виде кольца — Гарри был так близко, что разглядел — с непонятными тёмными рунами внутри обода, а второе ушко закрывали её локоны.

— Никогда такого не видел, — признался он, имея в виду смену цвета волос девушки на розовые. — А Вы не можете рассказать…

— Как это мне удаётся? — перебила она, улыбаясь. — Я метаморфиня.

Увидев озадаченное лицо Гарри, мракоборец охотно пояснила незнакомый ему термин:

— Это значит, что я могу менять свою внешность, как мне захочется. И давай без всяких «Вы» и «мистер». Я всё же ненамного старше тебя. Выпустилась на год раньше, прежде чем ты поступил в Хогвартс. Вернее, даже всего на два месяца раньше — в июне девяносто первого. Я сдавала ЖАБА, а ты собирался за школьными принадлежностями в Косой переулок.

— Хорошо, — Гарри кивнул, чуть разрывая близкую дистанцию, чувствуя слабый аромат её духов с каким-то яблочным оттенком, который заставлял приятно трепетать его ноздри. А она красивая. Метаморфиня продолжала с интересом разглядывать его комнату, поэтому он решил, что время на разговор у них есть. — Так значит, вы решили меня сопровождать к поезду?

— Ага, — кивнула волшебница, вместе с ним подходя к метле. — Фадж решил, что нужно обеспечить тебе безопасность из-за Блэка. Ой!

Девушка прижала ладонь к губам, с испугом смотря на Гарри.

— То есть я хотела сказать… Ну… — Тонкс экстренно попыталась найти выход из сложившейся ситуации.

— Да не беспокойся, я уже в курсе, что могу быть одной из целей этого безумца, — утешил её Гарри.

— В курсе? — усомнилась с немалым облегчением розоволосая мракоборец. — Тогда ладно. Фадж приказал держать эту информацию в секрете. И если узнает, что я проболталась…

— Не узнает, — пообещал ей Гарри, которому не очень хотелось обсуждать Блэка снова, тем более с мракоборцем. — Так, значит, ты метаморфиня? Можешь принять облик любого волшебника?

Тонкс кивнула.

— И как этому научиться? — с нетерпением спросил Гарри, делая шаг к ней ближе.

— Никак. Этому невозможно научиться, врождённая способность, — девушка пожала плечами, вытащив одну из книг с полки и начав её перелистывать. — Три месяца назад я получила высшие баллы по скрытности и маскировке без всякой зубрëжки из-за своего дара, — она положила книгу на место и подошла к метле Гарри. — У, «Нимбус-2001», — девушка медленно провела пальцами по древку. — А я всё ещё летаю на «Комете-260», — призналась Тонкс, бросив короткий взгляд на парня и возвращаясь к метле.

— «Комета-260» тоже хорошая метла, — успокоил её Поттер, вспомнив, что у Малфоя когда-то была точно такая же, и он немало её нахваливал. Хотя что-что, а бесконечные истории о подвигах Драко на метле Гарри ещё бы не вспоминал лет сто.

— Ну да, только до Нимбуса ей далеко, — с завистью проговорила Тонкс.

— Наверное, да, — согласился парень. — Значит, ты можешь превратиться в любого? Например, в того же Блэка?

Тонкс, вздрогнув, оторвалась от разглядывания метлы, посмотрев на Гарри.

— Да, только я это не буду делать, — покачала головой мракоборец, помрачнев. — Не хотелось бы получить шальное проклятие, если Кингсли случайно сюда подымется и увидит рядом с тобой этого Пожирателя. Да и противно принимать его внешность. Ах да! Надо нам спускаться.

Девушка подхватила метлу и вытащила палочку. Взмахом древка она подняла оба чемодана в воздух. Гарри схватил с тумбочки клетку.

— А сова твоя где? — спросила девушка, оглядывая комнату, словно та могла где-то здесь спрятаться.

— Отпустил полетать, — солгал Гарри, с досадой думая, что Букля всё же отправилась в Хогвартс напрямик. — Прилетит сама в школу. Э-э, а ты можешь уменьшить клетку, чтобы её не надо было нести в руках?

— Да, конечно, — кивнула Тонкс и опустила чемоданы обратно на пол. Гарри поспешил поставить клетку на кровать. — Во что бы её превратить? Ах да.

Девушка взмахнула палочкой, и клетка скукожилась, металл стал ломаться, гнуться, и через пару секунд на её месте была миниатюрная, выполненная из железа сова.

— Смешно, — улыбнулся Гарри, беря её в руки.

— Ну у мракоборцев специфический юмор, — немного смущëнно призналась Тонкс, сводя ноги вместе и нерешительно переступая в своих кедах.

— А насколько сложно к вам поступить? — бросив быстрый взгляд на неё, спросил Гарри.

— Хочешь стать мракоборцем? — девушка поигрывала палочкой.

— Ну я только думал… — Гарри вернулся к разглядыванию получившейся совы. Несмотря на то, что чары были явно не слишком сложные, у Тонкс получилась крайне изящная копия с точными деталями клюва и других особенностей Букли. Ему стало очевидно, что мракоборец видела его сову, раз сумела так точно воспроизвести её лишь одним магическим усилием. У Гарри бы такое заклинание не получилось.

— Достаточно «Фините», чтобы отменить чары, — Тонкс поняла по-своему его внимание к бывшей клетке Букли. — В школе снимешь чары. А насчёт поступления на курсы мракоборцев я тебе должна сразу сказать, что это очень серьёзная цель. К ней надо готовиться заранее, а не за один год или два до выпуска. Для этого… То есть для поступления туда нужны высшие баллы по ЖАБА, минимум пять «Превосходно». Когда я подавала документы, то требования были куда менее строгими. Желательно брать шесть или семь предметов, на это тоже смотрят, но не больше, иначе сложно будет сдавать такой объём. Да и потом, Гарри, будет непросто, очень непросто. У меня была куча тестов на устойчивость во всяких опасных или нестандартных ситуациях, да и ещё… Ну я как бы не должна про это говорить, — Тонкс нервно оглянулась на дверь и взмахом палочки прикрыла её. — Все тесты и подготовка тщательно охраняются Министерством. Секретность очень большая. Всё же мракоборцы — это самые элитные и сильные маги нашей страны, показатель могущества Британии. Поэтому важно, чтобы мы умели сопротивляться давлению, не прогибаться, имели быстрые навыки в колдовстве, ориентировались в боевой ситуации. И мало иметь хорошие оценки по ЖАБА, нужно ещё анализировать ситуацию, та же самая «постоянная бдительность», — девушка совсем невесело ухмыльнулась, зябко поведя изящными плечами. — Очень много работы на улице, постоянное обучение. Даже сейчас — я ещё стажёр, и сопровождение тебя — это один из моих тестов.

— Хм, — парень оценивающе оглядел девушку. — Было бы интересно устроить с тобой тренировочную дуэль.

— А давай! — тут же согласилась девушка, радостно улыбнувшись. — Доставай палочку, тут как раз за домом…

— Тонкс… — прервал её Гарри, примирительно выставив ладони перед собой. — Мне же нельзя колдовать вне Хогвартса. Да и как-то вряд ли можно всё это устроить в магловском районе. Соседи же заметят. А они обычные маглы.

— Ах, Мерлиновый навоз! — выругалась Тонкс. — Всё время про это забываю! Как вообще можно жить в магловском районе?! Здесь даже взрослым волшебникам приходится скрываться.

— Ну да, хорошо тебе, исполнилось семнадцать, и колдуй сколько влезет, — играя разочарованность, сказал Гарри.

— Ну ничего-ничего, скоро и ты сможешь… — мракоборец, не зная, что сказать, смущëнно потёрла свой нос. — А я уже думала показать тебе парочку приёмов, которым недавно обучилась.

— Что-то из того, что преподают по Защите от Тёмных Искусств? — решил аккуратно узнать Гарри.

— Ну не совсем, — протянула Тонкс и улыбнулась. — Сам же знаешь, какая беда с преподавателями там.

— Хм? — переспросил Гарри, не поняв. Она про Локонса, про этого мошенника?

— Ну они не задерживаются больше года. За время моей учёбы сменилось семь профессоров! Семь! Как думаешь, как с таким обучением хорошо знать предмет, если у каждого из них своя программа? Правда, никто из них не погиб, — тихо добавила Тонкс. — До Квиринуса Квиррелла. Хотя всё же общую базу они ставят, и профессор Рейкпик — она у меня была на шестом курсе, очень сильная, наверное, ты про неё слышал, сейчас она работает в Гринготтс ликвидатором заклятий — очень хорошо натаскивала на обнаружение проклятий, но до нужного уровня, чтобы сдать все необходимые экзамены на хорошие баллы, приходилось много работать самой… Ладно, Гарри, заговорились мы тут с тобой. Насчёт мракоборческого центра черкни мне совой, объясню, что и как. А пока налегай на чары с трансфигурацией, да и проси Мерлина, чтобы в этом году профессор по Защите от Тёмных Искусств смог отличить оборотня от обычного волка.

— Ну хорошо, — согласился Гарри. — Пойдём.

Они направились к двери.

— Значит, мракоборец… Тонкс… Тонкс, — Гарри невольно вслух вспоминал среди чистокровных семей такую фамилию.

Волшебница замерла, повернувшись к нему.

— Это фамилия моего отца. Он маглорождëнный, — с прохладцей произнесла девушка, невольно скользнув глазами по гравировке со змеёй на чемоданах Гарри. — Это проблема?

— Нет, — Гарри спокойно улыбнулся в ответ, встречая взгляд её непонятного цвета глаз. Они были тёмные, немного серые по краям с крапинкой зелени. — Моя мама тоже маглорождëнная.

— А… Ну да, — девушка повеселела и даже почему-то немного растерялась.

— Так ты скоро станешь… э-э, — замялся Гарри, подбирая не обидную для неё формулировку, не сказать же: настоящим мракоборцем? Как будто она сейчас поддельная или ненастоящая. Ему не хотелось обижать эту весёлую девушку. — Ну, закончишь свою стажировку?

— Ну, как я говорила, я пока только ещё обучаюсь, — призналась Тонкс. — Прохожу обучение в Мракоборческом центре, стажировку в поле. А вот на следующий год стану полноправным мракоборцем, как Кингсли. Кстати, с нами ещё и третий мракоборец. В машине нас ждёт Роберт Саламандер.

— Саламандер? — ухватился за знакомую фамилию Гарри.

— Да, это внучатый племянник знаменитого автора, — сказала девушка, левитируя перед собой чемоданы и подходя к лестнице на первый этаж.

Они спустились вниз, и Гарри услышал, что Кингсли объясняет маглам, как определить мракоборца.

— Видите? У меня из значка появляются две скрещенные палочки и моя фамилия. Это и позволяет понять, мракоборец перед вами или нет.

Поттер с Тонкс зашли в гостиную. Маглы сидели на диванчике, а Кингсли Бруствер расположился на стуле напротив с чашечкой в руках. Фарли нашлась у открытого окна — Гарри подумал, что она словно задыхалась здесь, поэтому хотела глотнуть свежий, не с запахом магловской дыры воздух.

— А, мистер Поттер! — обрадовался Бруствер, поднимаясь. — Я объяснял, как определить, не поддельный ли перед тобой мракоборец. Нужно всегда быть настороже в эти непростые времена.

— Да-да, постоянная бдительность, — еле слышно пробормотала Тонкс. Гарри скосил на неё глаза, увидев, что та поморщилась.

— Как говорил мой наставник, — Кингсли вещал спокойным тоном, и сама атмосфера в гостиной была мирной, — постоянная бдительность! Если ты бдителен, то тебя сложно застать врасплох.

— Хорошо, сэр, — кивнул Гарри, понимая, что Тонкс явно не понаслышке знакома с этим строгим наставником.

— Поэтому не стоило нас пускать, доверившись моим словам, мистер Дурсль, — снова объяснял Бруствер, однако смотря прямо на Гарри, явно говоря ещё и для него. — Сами понимаете, пока преступник в бегах, нужно всем быть настороже, чётко зная, кому вы открываете дверь. Например, спрашивая только то, что может знать визитёр. Под нашей личиной мог быть тёмный маг. Понимаете, мистер Поттер?

— Да, сэр, — Гарри помедлил, но всё же парировал: — Но, во-первых, даже если Сириус Блэк принял оборотное зелье, чтобы замаскироваться под одного из вас, то быть сразу тремя магами одновременно он бы не смог. Вы же не один пришли, а с Тонкс и Фарли. Во-вторых, я уже видел на мантии мракоборцев этот значок, а вас видел в поезде, как и в Хогвартсе. Ну и в-третьих, вряд ли бы Блэк вёл приличную светскую беседу, скорее, тут же бы напал на меня.

— Хм, — задумчиво произнёс чернокожий волшебник, смотря на него так внимательно, словно в первый раз увидел его. — А вы решительный молодой человек, мистер Поттер, — его глаза остановились на Тонкс. — Так… Вы, значит, собрали все вещи? Готовы к отправке?

— Да, сэр, — ответил Гарри.

— Что ж, тогда в дорогу. Только… — он повернулся к маглам. — Вы уверены?

— Да-да, мистер Бруствер, — ответила Петунья, тоже поднимаясь на ноги. Магл продолжил сидеть, стараясь не смотреть на необычные волосы Тонкс, которая стояла сбоку и вплотную к плечу Гарри. — Мы полностью доверяем вашему умению защитить… моего племянника. Да и мы будем вам мешать, сложнее будет уследить за всеми.

— Но всё же вы не увидите его до каникул, — убеждал их Кингсли. Гарри заметил, как Джемма недовольно смотрит на мракоборца. Если бы Гарри не знал, что маглов попросила сама Фарли не провожать его до вокзала, то он бы и не понял — она просто боится, что мракоборцы докопаются до её вмешательства в жизнь Дурслей и откроется колдовство над ними. Но если сейчас Тонкс или Бруствер увидят её недовольный взгляд, то, скорей всего, решат, что чистокровной волшебнице претит лишний раз проводить время с маглами, ехать с ними в одной машине. — Вы совсем не затрудните нас своим присутствием, да и никакой опасности нет.

— Ничего страшного, мистер Бруствер, — решил вмешаться Гарри. — Я не против отправиться с вами сам. Кстати, я вас видел здесь совсем недавно.

— Меня? — смущённо сказал мракоборец.

— Наверное, меня, — призналась Тонкс, помогая ему. — Ух, боюсь, мне сложно будет сдавать тесты на проникновение и незаметность.

Тут глаза девушки расширились, когда она поняла, что проговорилась про слежку за домом маглов.

— Тебе сложно? С даром метаморфини? — не поверил Гарри.

— Я предлагаю продолжить это, несомненно, увлекательное обсуждение уже в машине, по пути на платформу 9 и ¾, — прервала Джемма, быстро идя к выходу из комнаты. — Тонкс, чемоданы в багажник. Гарри, пойдём.

Платформа 9 и 3/4 — Хогвартс-Экспресс

В предыдущих главах: Фадж собирается отправить мракоборцев, чтобы сопровождать Гарри Поттера до поезда под охраной, и последний поэтому вынужден вернуться к Дурслям.

Гарри узнает от своей тёти, что собачка Мардж не пережила заклинание Фарли. На следующее утро раздается стук в дверь, с просьбой открыть магу из Министерства.

Мракоборцы помогают собрать вещи мальчика, в ходе этого он ближе знакомиться с Нимфадорой Тонкс. Джемма Фарли оказывается в числе сопровождающих, явно курируя охрану Гарри Поттера, как замминистр.

Мракоборцы споро сопроводили его к тёмно-зелёной машине совершенно непонятно какой модели, но Гарри вблизи с огромным трудом узнал в ней черты Opel. Слишком уж сильно был переделан этот автомобиль охотниками за тёмными магами под свои непростые задачи. Но долго разглядывать машину у него не получилось: Джемма сразу же распахнула перед Гарри заднюю правую пассажирскую дверь, нервно оглядывая по-утреннему пустынную улицу и сжимая в правом кармане свою волшебную палочку. Парень залез внутрь, поздоровавшись с совершенно лысым невыспавшимся магом, который, как показалось парню, даже прикорнул на руле, пока их ждал. По крайней мере, у него на лице был характерный круглый след с красноватым оттенком. Джемма захлопнула дверь и села рядом с водителем, аккуратно поправив при этом полы своей мантии. Гарри оглянулся на дом маглов. К его изумлению и смущению, Петунья и Вернон Дурсли вышли на крыльцо, смотря, как Бруствер и Тонкс заталкивают вещи Гарри в багажник. Раньше им было плевать на парня, в прошлый раз они вообще бросили его одного в центре Лондона, укатив на машине и обдав его дымом из выхлопной трубы, торопясь на отдых в жаркую Испанию. А сейчас…

«Наверное, это чары Джеммы заставили их блюсти хоть какие-то приличия, чтобы мракоборцы не увидели ненависть маглов к нему, — решил Гарри. — Или провожать его в школу вынудил страх перед разъярённой волшебницей».

Тонкс, загрузив последней его спортивную метлу в багажник, присоединилась к Гарри на заднем сидении, улыбнувшись. В салоне автомобиля было очень просторно. Парень, смотря в окошко, увидел, как Кингсли подошёл к Дурслям, явно чтобы попрощаться с ними.

— Вечно он время тянет, — недовольно протянула Джемма, её тëмные глаза непрерывно обшаривали улицу впереди через лобовое стекло и по зеркалам сзади машины. — И если бы на что-то достойное…

Глаза Тонкс округлились, когда она услышала, в каком тоне Фарли говорит про родственников Гарри. Она бросила взгляд на парня, который и не подумал выйти из машины, чтобы попрощаться со своими дядей и тётей. Гарри считал, что его короткого «пока», сказанного маглам в гостиной перед уходом, было совершенно достаточно. Тем временем Кингсли, словно почувствовав, что ждут только его, быстро дошёл до их машины и сел с другой стороны, заставив Гарри подвинуться к Тонкс. Парень коротко помахал маглам, пока чернокожий мракоборец закрывал дверь. Министерская машина ловко стартанула с места, унося Гарри от дома родственников.

— Бруствер, хотела бы напомнить, что ваша обязанность — это охрана Гарри Поттера, а не реверансы и знакомства с маглами, — холодно бросила Джемма, обернувшись назад. — Постарайтесь сосредоточиться на этом.

Мракоборец промолчал, хотя заметно напрягся после такой отповеди, которую Фарли всё же обернула в вежливую форму. Гарри, прижатый к тёплому боку Тонкс, невольно подумал, что Джемма почему-то очень нервничает и ещё явно невзлюбила Кингсли. Дальше они ехали молча. Поттер видел, как мелькают деревья и дома, а потом их машина быстро выехала на оживлённый автобан, ведущий в столицу. Гарри не особо хотелось говорить, хотя у него были вопросы и к Джемме, но он не хотел и не мог это обсуждать с ней при сидящих вплотную к нему мракоборцах, также были и вопросы к Тонкс, но и с ней он не желал беседовать при других свидетелях, тем более при Джемме. Поэтому он сидел молча между двумя мракоборцами, пока их автомобиль, к его изумлению, не въехал в Лондон. Хотя и министерская машина, казалось, не отличалась от магловских, и Гарри заметил, насколько она быстрая, но всё же менее чем за двадцать минут проехать путь, на который автомобилю Дурсля требовалось более часа! Это волшебство какое-то!

Доехав до вокзала, Саламандер припарковался прямо у самого входа, игнорируя запрещающий знак. На площади перед вокзалом было весьма оживлённо, группы маглов постоянно входили и выходили через несколько больших раздвижных стеклянных дверей. Бруствер еле слышно кашлянул, глядя на откровенно волшебную мантию Тонкс, и та, увидев его взгляд, вытащила палочку и провела по своей одежде, делая её более-менее похожей на магловский приталенный костюм с тёмно-зелёной юбкой длиной чуть ниже колен. Встретив взгляд Джеммы, Тонкс чуть покраснела и повела палочкой дальше, продляя полы юбки почти до туфель, в которые она превратила свои кеды. Гарри вышел следом за сменившей свои ярко-розовые волосы на неприметный тёмно-серый цвет волшебницей из машины, и, повинуясь взмаху Фарли, они все вчетвером направились к вокзалу, оставив за спиной лишь водителя.

Саламандер, следуя приказу Фарли, остался у машины, сопроводив их лишь взглядом до дверей вокзала. Джемма приказала, чтобы он присмотрел за чемоданами и метлой. Гарри, быстро шагая, на ходу сообразил, что Саламандер нужен на тот случай, если мерзкий Блэк сможет как-то завладеть вещами в багажнике, а потом как-то их сглазить, чтобы проклятие затем попало на самого Гарри, когда тот возьмёт их в руки, или забраться в сам чемодан, чтобы неожиданно напасть уже в замке. Это было настолько бредовой идеей, что Поттер всерьёз опасался, что так оно и будет.

Гарри, Тонкс, Кингсли и Фарли быстро шли по вокзалу, внутри маглов было не так уж много, что не мешало мракоборцам нервно сжимать палочки в карманах. Кингсли вообще внешне не показывал признаки нервного состояния, а вот Джемма с Тонкс явно были на взводе. Тёмные глаза Фарли так пристально рассматривали каждого встречного магла, словно пытаясь прожечь в нём дыру, и явно наложенные на ней маглоотталкивающие чары заставляли простецов обходить их группу по большой дуге и не обращать внимание на её откровенно волшебную мантию с изысканным тёмно-зелёным воротником и каёмкой серебряного цвета. Джемма Фарли весьма отчётливо подчёркивала свою принадлежность к факультету Слизерин и к его Наследнику. Это несколько нивелировало маскировку Тонкс, которая быстро-быстро крутила своей головой, заставляя тёмные волосы биться по своим плечам или рассыпаться веером. Наконец они дошли до барьера, разделяющего магловский вокзал и Платформу 9 и ¾. Маглы его не видели, так как на нём были специальные чары. Вместе с Джеммой, которая шла впереди и ухватилась за ладонь Гарри, он преодолел границу между обычным и волшебным мирами и вслед за девушкой очутился на магической части вокзала. Алый паровоз уже стоял здесь, на перроне, тихий, но клубы дыма еле-еле уже шли от вагона машиниста. Вокруг не было других школьников, ни шума, ни гама. Ещё было слишком рано. Гарри невольно почувствовал восторг, вдыхая необычный, но такой привычный запах дыма. Он возвращается, он едет домой!

На замощённом светлым камнем перроне в метрах двадцати от них стояли три мракоборца в алых мантиях, одного из них Гарри даже мельком видел в Хогвартсе. Рядом с ними было ещё несколько сотрудников Министерства в обычных тёмно-синих мантиях. Позади Гарри появились Тонкс и Кингсли. Последний тут же направился к этим волшебникам, тогда как Джемма быстро повела Гарри, продолжая держать его ладонь в своей, сразу к вагону-купе. Тонкс последовала за ними, на ходу сменив цвет волос обратно на розовый, и взмахом палочки превратила свой костюм обратно в мантию. Чернокожий мракоборец замедлил шаг, недоумённо оглянувшись. Но потом всё же подошёл к своим коллегам и обменялся с ними короткими фразами. До Гарри лишь донеслись «всё нормально?» и «скоро прибудут остальные, поэтому…». А потом Кингсли, кивнув на прощание, быстрым шагом принялся догонять Джемму, Гарри и Тонкс, которые ушли в левую сторону от магического прохода, направившись к первому вагону. Гарри сообразил, что это Джемма должна была подойти к этим дежурившим здесь мракоборцам, чтобы узнать новости или принять их доклад, как старшая в их группе. Но девушка предпочла нарушить правила Министерства или распорядка и остаться с Гарри, быстрее дойдя до нужного купе и не таща его к непонятным и малознакомым магам. Волшебница всерьёз опасалась возможности появления здесь Сириуса Блэка в потоке других волшебников, которые провожают своих детей, поэтому хотела, чтобы Поттер к этому времени уже сидел в поезде.

Зайдя в первый вагон, Джемма с Тонкс тут же отвели Гарри в его купе. Тот немного удивился, что его продолжают сопровождать внутри поезда сразу две девушки, словно ему и здесь грозила опасность, но не стал возмущаться, чтобы не подрывать авторитет Фарли. Однако Джемма до конца играла роль охранника и передала его с рук на руки трём уже одетым в мантии Слизерина старостам, купе которых было рядом. Они явно были в курсе, что Поттера привезут мракоборцы, и ждали его. Пятикурсница Джулия Монкли была невысокой привлекательной волшебницей, её золотистые волосы немного переливались и были убраны в строгий пучок.

— Здравствуй, Поттер, — мило улыбнулась она, поднимаясь с сидения вместе со вторым старостой Энтони Корнфутом — худощавым волшебником с немного раскосыми глазами и прилизанными чёрными волосами. Тот тоже поздоровался с парнем и Фарли, не обращая внимания на мракоборцев, которые замерли в коридоре. Сидящий на противоположном месте семикурсник Уиллис Уоррингтон тоже поднялся, но лишь молча кивнул.

— Здравствуй, Монкли, — Гарри кивнул девушке и пожал протянутую руку Энтони. — Привет, Корнфут. Уоррингтон.

— Здравствуй, Поттер, — негромко всё же поздоровался русоволосый здоровяк, крепко, но не больно стискивая его ладонь в рукопожатии. Парень обратил внимание, что у него значок старосты отличался от тех, что были у Корнфута и Монкли.

— Добрались без происшествий? — участливо поинтересовалась золотоволосая волшебница, уступая Гарри своё место у окна.

— Разумеется, — Джемма осталась на ногах, внимательно оглядывая это купе.

— Поттер, а где твой чемодан и сова? — снова обратилась к нему Монкли.

— А… — протянул тот, но Джемма развернулась к стоящей у входа Тонкс и приказала:

— Тебе нужно принести вещи Поттера. Метла, чемоданы и всё остальное. Сделай всё это вместе с Саламандером. Возьми его себе в помощь.

Розоволосая мракоборец кивнула и пошла к выходу, а Фарли выглянула в коридор, потом зашла обратно. Её глаза быстро обежали купе, пока она вытаскивала свою палочку. Старосты напряглись, но Джемма лишь принялась проверять помещение, накладывая различные заклинания, вызвав ошеломлённое переглядывание у них. Гарри узнал среди чар Гоменум Ревелио и некоторые другие. Убедившись, что ничего такого нет, Джемма, смотря только на Гарри, сказала:

— Мы сейчас проверим оставшиеся купе, а вы пока будьте здесь. Если что, Малфоя и остальных тоже позовёшь в это купе.

— Да не беспокойтесь, Фарли, — Монкли поспешила её успокоить, посылая быструю улыбку Поттеру. — Мы о нём позаботимся.

— Да я и сам могу о себе позаботиться, — фыркнул Гарри и улыбнулся девушке, пытаясь смягчить свои слова.

Джемма с Кинсгли ушли в разные стороны, явно собираясь полностью проверить первый вагон или даже весь поезд. С их уходом в купе воцарилось неловкое молчание. Гарри устроился на уже нагретом сидении справа у окна, а трое старост переглянулись. Девушка села напротив Гарри, Уоррингтон вернулся на своё место, а Корнфут остался у закрытой двери, прислонившись спиной к стене. Монкли сразу же попыталась завести непринуждённый диалог, начав расспрашивать о погоде в том районе, где он живёт, как он провёл лето, при этом переплетя тонкие пальцы обеих рук. У Гарри были какие-то воспоминания, которыми он мог бы поделиться, но сейчас ему ничего не хотелось. Поэтому отвечал не очень подробно, говоря сначала, что всё было неплохо. А сам вспоминал про быстрые дуэли с Джеммой, проблемы с дневником Волан-де-Морта, который пришлось оставить в багажнике мракоборцев. Страх того, что охотники на тёмных магов смогут как-то найти самую опасную вещь, которую Гарри видел в своей жизни, иногда сжимал его сердце и не способствовал простому общению, пока он слушал Монкли и невольно разглядывал её. Действительно, передние зубы у неё показались ему чуть больше, чем надо, хотя если бы не слова Джеммы об этом, то он бы и не обратил на это внимание. Её серые глаза горели живым умом, и иногда она забавно двигала своим небольшим носиком, что-то вспоминая во время разговора. Гарри иногда задавал вопросы, как прошло её лето, а потом спросил, как она сдала СОВ.

— Жаль, что у меня нет внутреннего ока, как у Трелони, — весело рассмеялась девушка, — иначе я бы предсказала, как сдам экзамены.

Парень запоздало сообразил, что СОВ она будет сдавать летом следующего года, так как ещё учится на пятом курсе, на котором и проходят эти сложнейшие экзамены, но тоже улыбнулся, слишком уж у неё был заразительный и мягкий смех. Слизеринка оживлённо рассказывала о своих планах на экзамены, поэтому где-то через минуту Гарри включился в разговор, чтобы получше узнать новую старосту факультета и о новостях, которые могли пройти мимо него. Корнфут тоже вставлял коротенькие реплики. Уоррингтон лишь молча сидел и внимательно слушал, не встревая в диалог. Поттер услышал, как Джемма прошла обратно по коридору, очевидно, собираясь перепроверить купе за Кингсли.

Монкли немного рассказывала про своих родителей, кем они работают, какой у них бизнес. Гарри почти сразу вспомнил, что у мистера Монкли есть свой магазин в Косом переулке и они часто сотрудничают с отцом Джеммы, хоть друзьями и не являются. Девушка откровенно призналась, что после школы собирается продолжить прибыльное дело отца, тем более что её старший брат всё еще не вернулся из своего турне, в которое отправился после Хогвартса. А Корнфут делился новостями судебной власти страны, так как его отец был членом Визенгамота. К его нескрываемому удивлению, Гарри весьма хорошо разбирался в этом, поэтому между ними и завязался непринуждённый диалог. Корнфут надеялся тоже со временем стать членом Визенгамота, для начала устроившись туда под патронаж своего отца, заняв должность его заместителя. Фарли немало рассказывала Гарри про работу Министерства и уделяла большое внимание Визенгамоту, поэтому тот знал, и какие законы сейчас там обсуждают, и на какие политические группы высший орган страны разделён.

Джеммы и мракоборцев не было так долго, что на перроне появился одноклассник Гарри — Теодор Нотт со своими родителями. Гарри постучал в окно, привлекая его внимание. На лице Нотта расцвела улыбка, он взмахнул рукой, приветствуя друга. Гарри кивнул вбок на своё купе, показывая, куда надо ему подойди. Теодор тоже качнул головой в знак согласия и, не прощаясь с мистером и миссис Нотт, быстро пошёл к его вагону со своим чемоданом. Гарри увидел, как он отправил, взмахнув палочкой, свой чемодан в вагон через дверь, а потом, замерев у входа внутрь школьного поезда, всё же помахал на прощание своим родителям. На перроне уже становилось многолюдно, потихоньку через барьер прибывали всё новые и новые волшебники с детьми. Иногда вспыхивал зелёным пламенем единственный волшебный камин в самой дальней части вокзала, доставляя магов, не пожелавших воспользоваться стандартным путём. Дверь в купе Гарри снова распахнулась, и Монкли замолчала, оборачиваясь. На пороге стоял худощавый волшебник, который за лето ещё больше вытянулся. Раньше он был лучшим другом Драко Малфоя, но теперь Гарри не был так в этом уверен.

— Привет, Гарри! — радостно пожимал ему руку Теодор Нотт, а потом начал здороваться с остальными.

Но не успел снова завязаться разговор, как дверь купе снова открылась и вошла Тонкс, левитируя перед собой один из чемоданов, улыбнувшись:

— Ого, сколько у тебя, Гарри, друзей, — весело сказала она, оглядывая купе, полное слизеринцев.

Следом за ней зашёл хмурый Саламандер. Вместе они принесли все вещи Гарри, разместив чемоданы и метлу сверху над сидениями. Саламандер почти сразу вышел, а вот Тонкс немного задержалась, но ей стало как-то неуютно среди слизеринцев, особенно из-за трёх старост, которые молча смотрели на неё. Прилизанный Корнфут вообще продолжал стоять, придерживая дверь и явно ожидая, когда она выйдет. Она коротко кивнула Гарри и, бросив «пока», поспешила покинуть купе, чуть не столкнувшись при этом с Фарли. Мракоборец вышла, пропустив внутрь Джемму. Кингсли за её спиной не было видно.

— Всё нормально, — с каким-то облегчением сказала Фарли, её тёмные глаза остановились на Нотте, которому она просто кивнула в знак приветствия. — Можно тебя на минуточку, Уоррингтон?

Тот молча кивнул, поднимаясь. Джемма бросила многозначительный взгляд на Монкли и та, извиняюще улыбнувшись, тоже встала и вышла вслед за ней и Уоррингтоном, и Корнфут продолжал неловко стоять у закрывшейся двери, не зная, что ему сказать, но всё-таки потом произнёс:

— Поттер, слышал новую шутку? — и понизил голос. — Что вы скажете, увидев магла, по шею плавающего в навозе?

Теодор с Гарри переглянулись и пожали плечами.

— Я всегда знал, что дерьмо не тонет, — громко фыркнул Корнфут. Нотт весело расхохотался. Гарри натянул на лицо вежливую улыбку.

— А вот ещё есть, обхохочетесь! Итак, почему маглы воня… — начинает вторую шутку парень, но его прервало негромкое покашливание, и внутрь вернулись Джемма с Монкли. Уоррингтона нигде не было видно. Две старосты — новая и старая — переглянулись, и золотоволосая села обратно к окну, приковывая внимание к себе, а в это время Джемма незаметно поманила Гарри пальцем, призывая выйти из купе наружу. Мальчик послушно вышел вслед за ней.

В коридоре почти никого не было, но Джемма всё равно подошла к нему вплотную.

— Ну всё, будем прощаться, — серьёзно сказала она, понизив голос, чтобы стоящие вдали мракоборцы ничего не услышали. Гарри с огорчением увидел, как она устала, ведь волшебница обошла весь поезд, проверяя каждое купе. Она быстро дышала, её грудь часто подымалась и опускалась, а на лбу были бисеринки пота.— Если что — пиши мне совой или свяжись по сквозному зеркалу, если что-то срочное. Талисман у тебя есть, — девушка положила свою маленькую ладошку на грудь парню, нащупывая фигурку змея, — в случае чего не стесняйся его использовать. Помни самое главное!

— Постоянная бдительность! — громко бросил Гарри.

— Что? — ошеломлённо заморгала Джемма. — А это… — она недовольно посмотрела на Тонкс, которая стояла в нескольких метрах от неё. Саламандер же был ещё дальше, у второго входа в вагон. Тонкс сделала вид, что ничего не слышит и не видит, и попыталась слиться с обстановкой, сменив цвет волос под тёмную обивку стен. Джемма посмотрела на Гарри. — И это тоже. Ладно, — она ещё раз коротко кивнула, задержав взгляд на его лице. — Хорошего пути.

— Спасибо, — ответил Поттер, смотря, как она направилась к выходу.

Гарри услышал, как она перед уходом сказала двум мракоборцам, чтобы они патрулировали только этот вагон. Их ответ приглушила дверь, которая закрылась за ним, когда он вошёл обратно в своё купе. Поттер, оказавшись внутри, сразу понял, что Нотту явно не очень уютно одному в присутствии двух старост. Но Корнфут, дождавшись, пока парень вернётся на своё место, продолжил рассказывать смешные истории и анекдоты, которые стали куда менее грубыми и фривольными в присутствии девушки. И они как-то быстро расслабились, особенно Нотт, который то хихикал, то смеялся над каждой шуткой, бросая весёлые взгляды на своего знаменитого одноклассника. Гарри обратил внимание, что Монкли сосредоточенно наблюдает то за ним самим, то за окном, где к трём мракоборцам присоединились Кингсли с Джеммой. Чернокожий волшебник чему-то хмурился и разминал правую руку. Все пятеро постоянно бросали взгляд на его купе. Такое пристальное внимание начало ему уже прилично досаждать.

«Быстрее бы в Хогвартс, — подумал он, смотря, как Бруствер подошёл к обычным сотрудникам, как понял Гарри, из обеспечения магического правопорядка, которые стояли рядом с выходом в магловский мир, рассматривая каждого из новоприбывших волшебников. — Там такого не будет».

Потихоньку купе наполнялось другими слизеринцами. Сначала прибыл Забини. Его мать, сухо распрощавшись с ним у перрона и кинув неприязненный взгляд в сторону мракоборцев, постаралась быстрее уйти от их назойливого внимания. Потом прибыло семейство Малфоев. Драко, зайдя в купе, радостно пожал руку Гарри. Затем на магическом перроне появилась Трейси вместе с мамой. Тёмноволосая одноклассница, попрощавшись, тоже пришла в их купе. Монкли, видя, что в купе стало слишком много народа, потянула Корнфута на выход, сказав, что если что, то они будут за стенкой в первом купе, а пока им надо пройтись и посмотреть, всё ли в порядке в коридорах.

Все друзья Гарри делились новостями, весело обсуждая всякие мелочи, но парень нет-нет, но часто кидал взгляд в окно, невольно ожидая появления своей белокурой одноклассницы. И увидел, как прибыла Эмилия Стоун вместе со своей мамой. Эта второкурсница тоже принесла ему Непреложный обет, поддавшись на уговоры Джеммы Фарли. Её глаза испуганно оглядели заполненный перрон, пока не встретились через окно с зелёными глазами Гарри. Её лицо неожиданно побледнело, она сильно и резко кивнула ему, зачем-то поздоровавшись вслух. Гарри видел, как её губы двигались, но из-за стекла и шума, который создавали другие ученики на перроне, он, естественно, ничего не услышал. До неё было по меньшей мере метров десять. Он кивнул ей в ответ. Его взгляд пошёл дальше от неё, зацепившись за что-то странное. С одним из мракоборцев, у которого был ошарашенный, даже обескураженный вид, общался странный волшебник в ярко-жёлтой мантии. У него были длинные белые волосы и вытянутое лицо. А рядом с ним… В какой-то момент Гарри показалось, что эта девочка — Гринграсс, и у него ёкнуло сердце. Но нет, миловидная девочка с такими же светлыми волосами лишь отдалённо её напоминала. Её лицо было намного более детским и наивным, да и сама её фигурка — слабой и хрупкой. Очень худенькой.

Тут дверь купе снова открылась, отвлекая Гарри от окна. Появилась Пэнси вместе с Дафной и ещё одной девочкой, и в последней он безошибочно узнал сестрёнку Гринграсс, которую не раз видел на колдографиях, которые ему иногда показывала раньше его лучшая подруга. Все быстро начали знакомиться, а Гарри с некоторым изумлением разглядывал младшую. Две сестрички были такими разными!

Дафна была словно снежная королева: тонкое и строгое лицо, да даже волосы в цветах зимы — белоснежные, словно девственный снег. У неё были потрясающие синие глаза необычной глубины, и за них, а также за то, что она держала всех девушек своего и младшего курса в ежовых рукавицах, её прозвали Снежной королевой. Не в последнюю очередь за хладнокровный и властный характер. А Астория оказалась совсем другой: горячая и живая, словно огонь, с озорными глазками и тёмными волосами.

Трое девушек принялись устраиваться в купе. Пэнси успела пошутить, что они словно старшекурсники, едут рядом с салоном старост, и подмигнула Гарри. Драко тут же недовольно скривился, сказав, что это никому не нужный лишний контроль, бросая хмурый взгляд на окно, где его отец беседовал о чём-то с отцом Нотта. Гарри, задержав пристальный взгляд на старшей Гринграсс, когда помогал девушкам с их чемоданами, сказал:

— Дафна, можно с тобой поговорить наедине?

Долгожданная встреча.

В предыдущих главах: Гарри узнает от своей тёти, что собачка Мардж не пережила заклинание Фарли. На следующее утро раздается стук в дверь с просьбой открыть магу из Министерства.

Мракоборцы помогают собрать вещи мальчика, в ходе этого он ближе знакомится с Нимфадорой Тонкс. Джемма Фарли оказывается в числе сопровождающих, явно курируя охрану Гарри Поттера как замминистр.

Мракоборцы и Джемма Фарли доставляют Гарри на вокзал. В купе его ждут новые старосты Слизерина, где он с ними знакомится, пока Фарли и, подчиняясь её приказу, Кингсли проверяют поезд, ища Сириуса Блэка. Постепенно купе Гарри наполняется его одноклассниками и одноклассницами, пока не приходит Дафна Гринграсс. Гарри просит её поговорить с ним наедине.

Гарри показалось, что вся оживлённая беседа в их купе тут же смолкла и все с любопытством уставились на них, но, не обращая на это внимание, он открыл дверь, которая скользнула вправо вбок, показывая чуть качающийся при движении поезда по рельсам светло-серый пол коридора. За окном медленно проплывал перрон с провожающими. Парень замер сбоку у двери, оставшись стоять у правого сиденья, ожидая, пока старшая Гринграсс выйдет. Девушка, гордо выпрямившись и расправив плечи, прошла мимо него, обдав еле уловимым запахом духов. Гарри направился за ней, аккуратно прикрыв за собой дверь. Дафна шла не оборачиваясь, и он, следуя за ней, оказался на расстоянии нескольких метров от их купе, замерев прямо рядом с закрытой дверью машиниста. Справа сбоку был первый выход из вагона. Они остановились у одного из многочисленных панорамных окон, девушка молча смотрела, как перед ними проплывали покрытые пшеничным золотом поля, вдали виднелся тёмный лес, а на самой грани горизонта под действием тумана расплывались небольшие горы. Поезд как-то волшебным образом уже очутился где-то за городской чертой Лондона.

Оглянувшись назад, Гарри увидел вдалеке, где-то в середине коридора, мракоборца Тонкс, которая стояла к нему спиной и весело болтала с какой-то низенькой темноволосой девушкой, которая была явно с факультета Пуффендуй. Они обе не увидели ни Гарри, ни Дафну, поглощëнные громким разговором. Даже до Поттера долетали отдалённые слова и фразы. Больше в коридоре никого не было, но он всё-таки вытащил палочку и наложил чары приватности. Потом, испытывая внутренний трепет, он посмотрел в миловидное лицо Дафны, которая наконец-то повернулась к нему. И Гарри невольно вспомнил события в прошлом учебном году на втором курсе, как тогда так же волновался перед разговором с ней в гостиной и в библиотеке, понимая, что они будут обсуждать Тайную комнату. Как это было давно!

Сейчас все мысли Гарри занимало лишь одно: почему-то три месяца от неё не было никаких новостей! Он жаждал услышать её объяснения. Гарри не сомневался в том, что причины у неё наверняка очень серьёзные, железобетонные, но как ни напрягался, никак не мог сообразить или хотя бы предположить, что могло произойти такого, что его лучшая подруга, какой он её считал, ни разу ему не написала за это лето. И не ответила на его многочисленные письма! А ведь у них особые, личные и доверительные отношения. Белокурой девочке, вернее, девушке, ведь за лето она ещё выросла, почти догнав его по росту, под именем Дафна Гринграсс он доверял. Но как? Почему? Это мысль пронзала его, билась в голове, не давая ни единого ответа, мучила, словно глубокая заноза. Это было похоже на… предательство?..

От неё пахло чем-то особенным — морозно мягким и нежным. Голубые океаны её глаз встретились с пронзительным зелёным взором Гарри на мгновение. Или вечность. У него ёкнуло сердце, и тут же Дафна отвела взгляд в сторону и неожиданно… всхлипнула.

— Про… прости меня, Гарри, — тоненьким голосом сказала она.

Он непонимающе смотрел на две мокрые дорожки, бегущие по её щекам.

— Я… не хотела, — постоянно всхлипывая, тихо призналась Дафна. — Мне… мне родители запретили… общаться с тобой. Прости! Я… я очень хотела… тебе написать, — она пронзительно посмотрела ему в глаза, по её щекам постоянно текли слёзы, — правда-правда хотела, но отец забрал мою сову и… запретил тебе писать. Я получала все твои письма, но не могла ответить. Не могла! У меня не было совы, чтобы отправить письмо… А-а… с твоей я не додумалась написать, Букля почти сразу улетала. К тому же, — куда тише добавила белокурая девушка, снова всхлипнув, — я не могла идти против воли моих родителей.

— Но… почему? — с шоком спросил Гарри, пытаясь вложить всё своё недоумение в этот вопрос.

— Они знают про тебя, — плача и вытирая слёзы, ответила Гринграсс. — Что ты… ну… ты знаешь… Связан с Тайной комнатой. Вся школа знает. И запретили мне тебе писать! Из-за этой девочки Уизли… И-и…

Гарри ощутил, как ему стало мерзко на душе. Дафна Гринграсс казалась ему сложной, несгибаемой личностью. Очень умной и всегда готовой на мудрый или даже язвительный ответ, в зависимости от того, нравится ли ей беседа и собеседник или нет. И этот образ умной и загадочной девушки просто рассыпался осколками стекла перед ним, раня. Сейчас перед Гарри стояла плаксивая девочка, не способная ни на что. И этот вид рыдающей Гринграсс разрушил всё его уважение и восхищение. И хотя слёзы совсем не портили её миловидное личико, но Гарри с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться от лёгкого чувства омерзения, которое охватило его в этот момент.

«Она слаба. Недостойна»,— прозвучало в его голове.

Её лицо перед ним смазалось, и Гарри словно увидел рыдающую Фарли, на которую направлял свою палочку. Он моргнул, и опять перед ним было бледное личико его подруги с её красными от слёз глазами. Ему пришлось приложить усилия, чтобы гримаса отвращения не появилась на лице. Дафна громко всхлипнула, у неё заложило нос, и Гарри подошёл ближе.

— Ну-ну, — успокаивающе сказал он, делая шаг к ней и вытирая дорожки слёз с её щёк.

Девушка тут же доверчиво прижалась к нему, и он внезапно ощутил касание её мягкой груди к себе. Гарри неловко похлопывал её по спине, чувствуя, как она, опустив голову, заливает слезами его жилетку с рубашкой, и мечтал, чтобы всё это как можно быстрее прекратилось.

«Не хотела она… А переписываться с Паркинсон могла! Уж что-что, а передать через болтушку Пэнси мне весточку в письме ей труда бы не составило. Да, это личное, но я-то три месяца себе места на находил! — зло подумал Гарри. — Или отдать короткую записку Букле, когда та приносила ей мои письма. Это заняло бы меньше минуты. Но нет, ей родители запретили!»

Наконец Дафна успокоилась и подняла заплаканное лицо к нему.

— Ты не злишься на меня? — с надеждой тихо спросила Гринграсс, а на её длинных ресницах застыли две капли слезинок.

— Нет, — спокойно солгал Гарри, смотря в её голубые глаза. — Ты в этом совсем не виновата, поэтому как я могу злиться? Мы же лучшие друзья.

На её лице несмело расцвела улыбка, и, ойкнув, она неловко отстранилась от парня, разрывая объятия и покраснев.

— Пойдём в наше купе? — спросил Гарри. Он не испытывал ни малейшего неудобства. — Нас уже, наверное, давно потеряли.

— Ты… ты иди, — попросила девушка, доставая из кармана небольшое зеркальце в искусно обработанной серебристой оправе и оглядывая своё заплаканное лицо. — А мне надо умыться, привести себя в порядок. Я потом…

— Хорошо, — кивнул Гарри, поворачиваясь к ней спиной, но припечатал в конце: и я тебя жду, Дафна.

Парень всё же постоял несколько минут в коридоре, сначала палочкой убрав капли слёз с рубашки, а потом просто глядя в окно и приходя в себя после разговора, прежде чем вернуться обратно к своим одноклассникам. Зайдя в купе, он застал в самом разгаре обсуждение домашней работы. В отличии от него, все слизеринцы были в чёрных мантиях.

— Да не может такого быть! — горячился Драко. Теодор огорчëнно то кивал, то качал головой, сидя напротив него.

— Ну почему вы мне не верите? — немного раздражëнно спросила Пэнси, всплеснув руками, однако Гарри, садясь обратно к окну, как-то уловил, что её расстройство наигранное. — Да, Бинс дал это задание на лето.

— Но никто из других профессоров не задавал никакой домашней работы на каникулы, — не сдавался Малфой. — Даже МакГонагалл и Снейп! Почему этот глупый призрак?..

— Я вообще думал, что школу могут не открыть, — негромко признался Забини, перебивая его.

— Просто Бинса никто не слушает, — вставила свой кнат Трейси, смотря только на Гарри, который внимательно слушал их беседу.

— Нам надо было сделать какой-то доклад по истории магии? — парень включился в разговор.

— Да, — важно кивнула Пэнси, и уголки её чуть пухлых губ поднялись в открытом намёке на улыбку. — А вы проспали это его объявление во время урока, э-э, наверное, уснув на парте. Нужно было написать про маглов, которые нападали на магов в Средние века.

— Что? — не поверил своим ушам Драко. Дверь еле слышно распахнулась, впуская внутрь Дафну. Гарри с удовлетворением увидел, что на её лице нет и следа от слёз. Девушка тихонько села рядом со своей сестрой. Малфой продолжал недоумевать. — Маглы охотились на волшебников? Какие дураки могли на такое осмелиться? Ты шутишь!

— Вовсе нет, — подала голос Астория Гринграсс, прикрыв волшебный альбом, который ей дал Нотт. Он рисовал прекрасные живые картины, и девочка до этого с восторгом и одобрительными восклицаниями их рассматривала. — Тогда ещё не был принят Статут о Секретности, и «эти» знали про нас. — Увидев, что все смотрят на неё, она смело улыбнулась. — Дафна написала этот доклад на несколько футов пергамента, и я ей помогала. Мы вместе листали учебники, искали материалы.

— Астория всё правильно говорит, — сказала Пэнси, когда Дафна никак не отреагировала на вопросительные взгляды, адресованные ей. — Тогда существовала магловская церковь. Простецы верили в какого-то там бога, которого волшебники якобы убили на кресте. И многие века охотились за нами, пытаясь отомстить. Даже жгли пойманных на кострах. Только нормальных магов поймать они никак не могли, поэтому хватали своих же.

— Дикари, — фыркнул Теодор. — Надо же додуматься до такого!

— Кстати о дикарях, — Драко постарался уйти от неприятной для него темы про невыполненную домашнюю работу по истории магии, ведь несмотря на то, что Бинс бесплотный призрак, оценки он ставил весьма реальные. — Вы знаете, кого назначили профессором по уходу за магическими существами вместо Кеттлберна?.. Хагрида! Эту тупую голову! Представляешь, Гарри?

— Да, я знаю, — тот согласился с ним. Огромный добродушный лесник словно предстал перед его глазами. И он помнил отношение Хагрида к нему. На его уроках явно не будет просто.

— Неужели его назначили профессором? — не поверил Тео, выпрямляясь. — В такое мне совсем не хочется верить.

— Да ты сам увидишь этого болвана сегодня, — горячо заверил его Малфой. — У нас с Гарри очень надёжные источники информации.

Остальные слизеринцы принялись обсуждать эту новость. К удивлению Поттера, оказалось, что не все знали об этом. Парень помнил, что обсуждал это с Трейси и Блейзом, да и ещё слушал жалобы Пэнси по поводу нового профессора, и полагал, что и остальные однокурсники были уже в курсе. Больше всех ярился почему-то Малфой, с какой-то злобой поливая руганью их нового профессора. Особенно после того, как Гарри упрекнул аристократа, что именно по его совету он поставил галочку напротив ухода за магическими существами, когда выбирал предметы для дальнейшей учёбы. Драко сначала попытался оправдаться своим незнанием, но потом опять начал ругать Хагрида. Старшая Гринграсс в основном отмалчивалась, хотя её сестрёнка спросила:

— Ты помнишь, как про него рассказывала? Ой, он ведь такой здоровый и страшный.

Дафна лишь согласно кивнула головой, не выказывая никакого желания присоединиться к разговору.

— А кто будет профессором по Защите от Тёмных Искусств? — исчерпав тему про неумеху Хагрида, который даже на охрану Запретного леса не годится, Драко перевёл разговор на другой интересующий его вопрос. — Локонс вроде бы ушёл с этого поста, да?

Неожиданно глаза всех слизеринцев остановились на Гарри. Он сообразил, что они видели книгу Локонса, где тот восхвалялся своей великолепной победой над чудовищем Слизерина.

«Лжец и обманщик! Вот кому Волан-де-Морт мог бы отомстить, а не срывать злобу на мне тогда, — зло подумал Гарри. И у него вдруг мелькнула мысль: Хотя, может, они надеялись, что я знаю, кто будет следующим профессором, а не намекали на Локонса?»

Он с досадой подумал, что надо было спросить об этом у Джеммы. Хотя, вероятно, такая информация прошла мимо её ушей, но в этом Гарри очень сомневался. Его подруга, став заместителем министра магии, очень скрупулёзно собирала важную информацию. А одна из самых престижных должностей в волшебной Британии — профессор школы «Хогвартс» — такой и была. С другой стороны, то, что никто из его друзей так и не поднял тему наследника Слизерина, его очень радовало, и парень был за это благодарен. Гарри пожал плечами и включился в тему обсуждения, кого могли назначить на эту должность. Может, какого-нибудь престарелого мракоборца?

***

Вечерело. За окном погода испортилась, небо заложило тёмными тучами, задул порывистый ветер, в оконное стекло и крышу сильно били крупные капли дождя, но в сгущающемся мраке поезд «Хогвартс–Экспресс» упорно держал курс на север, рассекая холодный воздух и везя юных волшебников и волшебниц.

Слизеринцы успели обсудить предстоящие визиты в Хогсмид на выходных. Все девочки хотели посетить «Сладкое королевство». Даже Драко, который не преминул похвастаться тем, что уже был там много раз, к примеру, два года назад, тоже был совсем не против снова попробовать сладости этого знаменитого магазина. От описания разных сортов мороженого, перечных чëртиков, шоколадных шаров у многих ребят потекли слюнки, несмотря на то, что они хорошо подкрепились, купив у женщины с тележкой разной снеди.

По коридору туда-сюда стали ходить люди. К ним часто заглядывали, здоровались. Мощные парни — Крэбб с Гойлом — были вынуждены занять купе в совсем другом вагоне — здесь не хватило всем места. Милисента Булстроуд — девушка с плотным телосложением и тяжёлой челюстью — тоже зашла в их купе и пожаловалась, что ей приходится сидеть с какой-то мелюзгой со второго курса. Астория сделала вид, что не понимает её намёка. Драко поднял было тему про Сириуса Блэка, но Гарри шикнул на него, и тот замолчал.

Поезд начал замедлять ход, Гарри посмотрел в окно, но за ним был лишь густой туман, который закрывал обзор. В купе ярко горели лампы, и в темноте за стеклом было ничего не разглядеть.

— Вроде бы рано, — тихо сказала Дафна. Это были её первые слова, которая она сказала сама, а не отвечая на заданный ей вопрос. — До Хогвартса ещё полтора часа ехать.

— Тогда зачем мы замедляемся? — недоумëнно спросил Нотт, вместе с Гарри вглядываясь в окно.

— Да тебе просто кажется, — Драко свободно разложился на сидении, сыто рассматривая одну из карточек со знаменитым волшебником из целой стопки таких же, которые собрались у него на коленях после того, как он съел большую кучу шоколадных лягушек. — Поезд едет дальше.

— Нет-нет, — громче обычного сказал Теодор, опровергая подозрения в собственной мнительности, и бросал искоса взгляд на сидящего напротив Гарри, тёмно-зелёные глаза которого странно отражались от чёрного окна. — Мы определённо едем медленнее.

В подтверждение его слов поезд ещё сильнее замедлился, а шум двигателя совсем угас, и теперь они катились по инерции. Купе погрузилось бы в тишину, но ветер и дождь, которые теперь не глушил звук работающего на магии паровоза, ещё сильнее стали бить по окну. В купе было уютно, тепло и светло вопреки ненастной погоде, но какое-то непонятное чувство словно овладело Гарри.

— Ну, может, поворот там какой-нибудь, — безмятежно ответил Драко, откладывая одну карточку и беря другую. — Или у машиниста что-то сломалось. Скоро поедем.

Внезапно поезд дëрнулся и резко остановился. Все карточки Драко полетели на пол, книга, которую читал Забини, выскочила у него из рук, больно ударив по колену Нотта, и тот зашипел от неожиданности. И в этот момент погасли все лампы в купе, погружая слизеринцев во тьму.

— Что такое? — испуганно вскрикнул Драко.

— Не знаю! — бросил Гарри, повернувшись к окну.

Ему показалось, или кто-то приближался к поезду? Сзади раздавался какой-то шорох, возня, Пэнси и Трейси о чём-то вполголоса переругивались.

— Тихо! — приказал Гарри, словно это мешало ему разглядывать то, что происходило за окном. И он с изумлением увидел, как дверь в поезд спереди — около кабины машиниста — открылась, впуская внутрь высокую тёмную фигуру. На какой-то момент ему показалось, что эта фигура не касалась ногами земли.

Внезапно стало холодно. Стужа буквально пробрала всё тело мальчика, заставив поёжиться и пожалеть, что он не накинул тёплую мантию сверху. Но ещё больше его отвлекал от происходящего в купе и снаружи голос. Просящий не трогать его.

«Не Гарри».

Он разносился еле-еле слышно, и парень был напуган, боясь спросить у остальных в купе, слышат ли они этот голос, который звучал так, будто был только в его голове. Тело парня словно попало в тягучую паутину, не было сил даже двинуться, отвернуться от тёмного окна и оглянуться назад, в чёрную пустоту за его спиной. Казалось, что произойдёт что-то ужасное. Уже происходит.

Этот голос был странно знаком, но Гарри никак не мог вспомнить откуда. Появился перед глазами какой-то тёмный туман, закрывая такое же тёмное окно. Внезапно мелькнула картинка, сцена из его памяти, когда Петунья пыталась закрыть собой своего сына. И её голос, так же умоляющий не трогать Дадли. А Гарри бессильно смотрел на палочку, которая была направлена прямо на них. Вдруг он услышал металлический лязг — открылась дверь первого купе. И женский вскрик. Там старосты… Уоррингтон, Монкли и… что-то туманило его разум, он забыл, как звали третьего... Парня... Он ещё рассказывал что-то глупое и смешное, но воспоминание об этом словно померкло, стало нереальным. Гарри невольно поднялся навстречу опасности, выходя на центр купе, рука крепко сжала палочку в кармане, а в глазах немного двоилось. Где его тётя Петунья?

— Что… что… что это такое? — дрожащим голосом спросил донельзя перепуганный Драко.

Девочки все забились в ужасе в угол. Гарри внезапно понял, вернее, вспомнил, что свет в купе давно уже погас. Но видел тёмные силуэты одноклассников. Было очень холодно.

— Люмос!

Дрожащее пламя засветилось на конце его палочки. Колдовать было очень тяжело, словно что-то буквально высасывало из него магию, но, увидев бледные перепуганные лица сёстер Гринграсс и других слизеринок, Гарри почувствовал прилив смелости. Он сможет их защитить. И загоревшуюся пламенем злость в душе.

— Это дементор, — ответил Гарри, невольно сам только что осознав этот факт, трясущемуся Малфою, который обнял сам себя обеими руками. Это не Блэк. Дементор пришёл не по его душу, не за Гарри. Он ищёт проклятого Пожирателя.

Тут, словно нарочито медленно, дверь перед ним открылась, вызвав у него непонятный приступ страха. Огонь на конце палочки осветил парящее чудовище в чёрном балахоне, который полностью скрывал его, и лишь под капюшоном что-то виднелось. Или нет? Гарри чувствовал, что его тошнит, слабостью наливалось всё тело. Слова о том, что здесь нет Блэка, застряли в его горле, он как-то сразу понял, что монстру это будет совершенно безразлично. Ему всё безразлично.

Ему было холодно. Перед ним был Он. Высокий слизеринец, темноволосый и с красивым лицом, на котором была звериная, ужасная улыбка.

Волан-де-Морт.

Его холодный высокий голос.

«Ты недостоин быть на факультете самого Салазара Слизерина».

«Больно?»

«Только не Гарри!» — женский вскрик. И холодный мужской смех.

«Примени к нему Круциатус».

«Отойди, девчонка…»

«Лживое ничтожество».

Парень почувствовал всепоглощающий приступ ужаса. Он снова попал в ловушку Волан-де-Морта, и тот запытает его до смерти.

Нет, всё это неправда!!!

Гарри пытался сосредоточиться, перед ним был дементор, он не… Нужно воссоздать в голове счастливое воспоминание. Но у него их не было. В нём не было никакого счастья. Слабость и бессилие овладели им.

Огромная фигура перед ним протяжно втянула воздух, издав настолько мерзкое хриплое шипение, что Гарри физически почувствовал мурашки по коже. Его обдало ледяной стужей от дыхания монстра, которое буквально забралось под одежду, под самую кожу. Мороз был такой, что он содрогался всем телом. Руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Сердце больно закололо, оно словно стало биться медленнее, слабее.

— Экспекто Патронум, — Гарри с огромным трудом вспомнил слова нужного заклинания, но на палочке не возникло даже ни малейшего огонька.

Он не может. Собственный голос ему показался слабым и далёким. Скосив глаза, он увидел, что Люмос на конце его палочки давно погас. Где-то сзади кто-то всхлипывал. Надо… Надо вспомнить что-то хорошее. Надо думать о чём-то радостном. Счастливом.

Но в нём не было никакой радости. Он даже не помнил, какие счастливые мысли его посещали, когда он вызывал Патронуса у себя дома. Он забыл, что такое счастье, забыл свой дом. Даже сам факт вызова тогда Патронуса сейчас, перед «лицом» этой твари, казался чем-то глупым, давнишним и нереальным. Дементор снова выдохнул ледяной воздух, и Гарри с ужасом ощутил, как у него слабеют колени. Он никогда не доберётся до Хогвартса вместе со своими друзьями. И друзей у него…

Очертания заснеженного кристально белого, огромного и прекрасного замка с ярко горящими окнами вспыхнули перед ним, обдав морозной свежестью. Но не той всепоглощающей стужей, которая пробирала его до костей при дыхании монстра, нет, освежающим ветерком, позволяющим прийти в себя. Он вцепился в это воспоминание и еле слышно прошептал, чувствуя, как каждый слог заклинания пульсирует у него по всему телу:

— Экспекто Патронум.

Небольшое светлое облачко появилось из палочки и замерло перед ним, не в силах скрыть его от взора дементора. Куда там до огромного облака, которое появлялось у него раньше! Но сейчас даже ему он был очень рад. Он смог, заклинание работает! Сразу же ледяная стужа дементора ушла. От облака веяло теплом, защитой, чем-то родным. Его слабый свет необычно ярко сиял в совершенно тёмном купе. Что-то тёплое разгоралось в груди Гарри, что-то, что не могло забрать это кошмарное огромное чудовище перед ним.

Из-под плаща монстра высунулась чешуйчатая, полуразложившаяся рука, он отчётливо видел каждый миллиметр этой конечности: лоснящаяся, сероватая, вся в слизи и струпьях, как у долго находившегося в воде утопленника. Гарри затошнило от ужаса и отвращения. Эта лапа протянулась вперёд и попыталась отодвинуть светлое облако, преграждающее путь.

— Экспекто Патронум, Экспекто Патронум, Экспекто Патронум, — еле слушающимися посиневшими губами твердил Гарри, пытаясь устоять на ногах, ощущая, как темнота и холод снова сжимают его сердце.

Раздался громкий высокий, визгливый хохот в его ушах…

Долгие, хриплые, клокочущие вдох и выдох.

Он с трудом сдерживал дементора, защищая одноклассников за своей спиной, и чувствовал, как Патронус жадно пьёт из него энергию. Ничего подобного не было раньше, когда он тренировался. Тогда Патронус был почти как обычный Люмос, согревал, но не требовал ничего взамен. А сейчас всё было по-другому. Но даже эта выпитка сил из него была в радость, он чувствовал, что жив, что может ощущать хоть что-то, кроме всепоглощающего отчаяния, чувствовал, как бешено и мощно бьётся горячее сердце в груди.

Дементор снова издал клокочущий звук. В коридоре был какой-то шум, там что-то говорили, требовали, но Гарри ничего не видел и не слышал, кроме манящей тёмной пустоты под капюшоном. Что там под ним?

Тёмный туман снова начал наползать на его сознание. Он снова увидел, как Петунья защищает, закрывая собой, сына, но теперь эта палочка была в его руке. Это он направлял её на них, собираясь мучить и пытать их. Она была в его руках, а лицо Петуньи плавно изменилось, превратилось в другое. Миловидное, обрамлëнное рыжими волосами. А вместо Дадли за её спиной стояла детская кроватка. Уши наполнил стремительно нарастающий шум, но он услышал…

«Пожалуйста, только не Гарри! Убейте лучше меня, меня!»

Снова клокочущий звук. Его старый молниевидный шрам на лбу внезапно обожгло резкой болью, и он словно увидел себя со стороны. Спину какой-то женщины перед собой… Кто-то страшный перед ней.

Белая вспышка буквально снесла дементора. Огромная ослепительно серебристая кошка пролетела в грациозном прыжке по тому небольшому куску коридора, который он видел, в сторону кабины машиниста.

Гарри неподвижно стоял, тяжело дыша. Его палочка так же указывала на дверь, а светлое облако потихоньку принялось рассеиваться перед ним. Что это было за видение, кто эта женщина? Ему было крайне трудно вернуться в нормальную жизнь. Он почувствовал, что под его джемпером рубашка промокла от холодного пота и прилипла к спине.

Внезапно в дверном проёме появился мракоборец Бруствер, держа в руке светящуюся палочку. Окинув быстрым взглядом купе, он бросился дальше за большой кошкой. Следом за ним перед Гарри появилась Тонкс с совершенно бледным лицом. И снова загорелись фонари, дрогнул пол, и поезд резко дёрнулся, трогаясь вперёд. Мракоборец схватилась правой рукой с палочкой за косяк двери, чтобы устоять на ногах.

— Что? Как ты, Гарри, нормально? — звонким голосом вскрикнула девушка, тогда как её саму била нервная дрожь.

Гарри кивнул. В горле было сухо. Он невольно отступил от дверного проёма, оглядывая сидящих слизеринцев. Неожиданно Дафна бросилась к нему и, обняв за шею, горько заплакала. Её буквально трясло от страха. Он увидел, как Пэнси жмётся к Забини, а её глаза полны ужаса. Тонкс замерла, не зная, что сказать, но тут появился её напарник, мракоборец Саламандер.

— Дементор должен был обыскать весь вагон, а Кинсгли его прогнал, — недовольно бросил он, смотря только на Тонкс. — Непорядок.

С другой стороны подошла староста факультета — Монкли. У неё было такое же бледное лицо, пустые руки дрожали. Её золотистые волосы даже как-то поблëкли.

— Что случилось? — с трудом спросила она так, словно каждое слово вызывало мучение. Голос у неё был севший, хриплый и слабый, её губы еле заметно дрожали. — Вы как?

— Гарри прогнал его, — сказал Драко, у него зубы друг на друга не попадали, поэтому он говорил невнятно, продолжая трястись всем телом. — Этот дементор замер здесь… Я… А я… И Гарри… он вызвал белое облако, и весь ужас ушёл. А я… Мерлин спаси нас…

Саламандер еле слышно фыркнул, но Монкли смотрела с огромным изумлением на Гарри.

— Ты вызвал Патронуса? Настоящего Патронуса?

Тёмные существа

В предыдущих главах:

Мракоборцы помогают собрать вещи мальчика, в ходе этого он ближе знакомится с Нимфадорой Тонкс. Джемма Фарли оказывается в числе сопровождающих, явно курируя охрану Гарри Поттера.

Мракоборцы и Джемма Фарли доставляют Гарри на вокзал. В купе его ждут новые старосты Слизерина, где он с ними знакомится, пока Фарли и, подчиняясь её приказу, Кингсли проверяют поезд, ища Сириуса Блэка. Постепенно купе Гарри наполняется его одноклассниками и одноклассницами, пока не приходит Дафна Гринграсс. Гарри просит её поговорить с ним наедине.

Гарри с большим огорчением узнает, что причина, по которой Гринграсс отмалчивалась всё лето, — её родители. Поезд мчится по железной дороге в Хогвартс, но внезапно останавливается, и перед слизеринцами предстаёт дементор, вызывая самые страшные воспоминания в их памяти.

Гарри чувствовал озноб и слабость, и лишь тёплое девичье тело, которое доверчиво прижималось к нему, позволяло не потеряться в ужасе, который охватывал его.

«Я видел его, когда он пришёл убивать моих родителей?! — сейчас парень испытывал жуткий страх перед этим именем. — В ту ночь!»

— Ты… ты вызвал Патронуса? — немного нерешительно повторила Монкли, не дождавшись ответа.

Тонкс, раскрыв рот, смотрела на Гарри. Тот, повернув голову к старосте через Дафну, лишь молча кивнул. Забини слабым голосом, ещё не отошедшим от страха, чуть хрипло и еле слышно сказал:

— Он вызвал яркое облако, и эта штука… это существо… оно сразу ушло. Гарри спас нас.

Монкли явно хотела что-то ещё спросить, но тут за её спиной появился немного нервный Кингсли, который, отодвинув её, быстро оглядел всех слизеринцев внутри купе. Гарри встретился взглядом с его глазами, и мракоборец спросил у всех:

— Как вы себя чувствуете?

— Бывало лучше, — честно ответил слизеринец, опуская взор на белокурую макушку Гринграсс.

Бруствер одобрительно хмыкнул то ли правдивому ответу, то ли храброму поведению парня, и направился дальше по коридору, взмахом руки уводя за собой оставшихся двух мракоборцев, которые покорно пошли за ним и, судя по звукам, заглядывали в каждое следующее купе на их пути. Гарри продолжал поглаживать по плечу Дафну, и Монкли, не зная, что ещё сказать, просто закрыла дверь. Наконец слизеринка, прошептав «спасибо», отстранилась и села рядом со своей младшей сестрёнкой, которая тут же её обняла, дрожа и прижимаясь. Гарри, сцепив руки, быстро вышел из купе. В коридоре никого не было — очевидно, что мракоборцы прошли во второй вагон. Он прижался головой к холодному стеклу окна. Мимо стремительно неслись тёмные силуэты деревьев — поезд набрал ход, стремясь наверстать упущенные задержкой километры и доставить пассажиров в безопасное место. Свет от окон прогонял темень снаружи, но недалеко, отбрасывая неровные и скачущие тени. Гарри показалось, что где-то сбоку мелькнула тёмная высокая фигура. Он с трудом подавил дрожь.

«Что это было? — гулко и без перерыва билась мысль в его голове. — Дементор. Это же сущий монстр! Что-то настолько страшное, что…»

У него не находилось слов, чтобы описать только что случившееся. Раньше ему казалось, что охранники тюрьмы опасны лишь для заключённых, а магам, у которых есть волшебная палочка и которые никак не нарушили закон, опасаться их незачем. А в случае чего можно и защититься, заклинание не такое уж сложное. Но когда чудовище появилось перед ним… Ужас и такое отвратительное бессилие. Они словно сковали его, даже сейчас он чувствовал липкий страх. Ощущение, что всё уже проиграно, и погружение в бесконечную пучину ужаса.

И ещё эти воспоминания… Он знал, что дементор вызвал у него самые худшие воспоминания в жизни. Образ Сам-Знаешь-Кого, когда тот пытал его, сводя с ума запрещённым заклинанием Круциатус. Этого он и боялся. И понимал, что именно так будет, если он всё же наткнётся на это чудовище, как и предупреждала его Джемма, хоть и не ожидал увидеть всё это заново. Это было так, словно случилось с ним прямо сейчас опять, словно не было никакого тёплого лета. Слишком живое и реалистичное получилось воспоминание, дементор словно усилил его, приумножил страх и ужас. Гарри опять почувствовал дрожь. Но образ его тёти? Почему дементор вызвал воспоминание о ней? Какая-то часть внутри парня понимала, что миссис Дурсль закрывала своего сына от угрозы. От него и Фарли. И это было так до ужаса похоже на то, как закрывала его собственная мама от Волан-де-Морта, когда тот пришёл в их дом… Почему так получилось? Как он увидел события того дня?

— Гарри?

Он обернулся. В проëме стоял Тео и, чуть приоткрыв рот, смотрел на него.

— Ты как? — поинтересовался у Гарри слизеринец, шагнув к нему и закрывая за собой дверь купе.

— Хорошо, — солгал парень.

— Тогда, может, вернёшься к нам? — нерешительно спросил Нотт.

— Да, сейчас. Только пару минут постою здесь.

Нотт кивнул и скрылся за дверью. Гарри вернулся обратно к окну, смотря на своё отражение и не видя его. Ярко-зелёные глаза. Именно такие смотрели на него тогда, когда почему-то палочка оказалась в его руке. Он не сразу узнал свою маму, хоть и часто разглядывал её фотографию... Так сильно её лицо было искажено страхом. А за ней была его детская кровать? Неужели дементор может показать всё это со стороны, как-то исказить картину? Думать о том, что он видел всё это от лица Тёмного Лорда… Даже сама мысль об этом вселяла ужас.

Он как-то иначе всё это представлял. И увидеть это вживую, вот так вот…

«Мама… — что-то горячее душило его изнутри. — Моя бедная мама… пыталась защитить меня. От этой твари. Когда убивали мою семью».

***

Поезд прибыл на станцию Хогсмид, за окном ярко светили фонари. В купе третьего курса Слизерина царило немного подавленное молчание, весёлого дневного настроения как не бывало. Девушки оставались всё такими же бледными, Драко нервно вздрагивал от малейшего шума, да и остальные парни выглядели не лучше. Поэтому слизеринцы с пасмурным видом выходили из поезда. И не только они, все остальные студенты были какие-то нервные и испуганные. Но общий гам и шум, уханья сов и мяуканья на разные голоса как-то внесли оживлённость в души школьников, деловая суета забила ключом, и все постарались оставить за спиной то происшествие в поезде. Астория чуть не поскользнулась на платформе, которая обледенела, и лишь чудом удержалась, вцепившись в рукав Малфоя. Гарри подумал, уж не эффект ли это наледи от стужи дементора. Хотя и так было весьма прохладно, и все надели тёплые накидки по случаю морозной погоды, но не настолько же, чтобы вода превратилась в лёд.

— Первокурсники, сюда! — громыхнул голос.

Гарри бросил взгляд назад и увидел, как Рубеус Хагрид собирал первогодок, чтобы переправить, согласно традиции, через Чёрное озеро. Их глаза на короткое время встретились, и маленькие глазёнки-пуговицы нового профессора по уходу за магическими существами сузились. Быстрый поток учеников унёс Гарри дальше с платформы и от Хагрида, но парень нет-нет да оглядывался на поезд. Там остались его вещи, но он беспокоился не за сохранность своего имущества, а за дневник с Волан-де-Мортом внутри. Но не мог же он единственный среди всех тащить огромный чемодан с собой! Это было бы нелепо и подозрительно. Да и зачарованная шкатулка, куда был заключён проклятый монстр, тоже никак бы не влезла в его карман.

Гарри с остальными вышел со станции, спускаясь по лестнице к грязной, с большими ямами, покрытыми тонкой ледяной коркой, дороге. Почти все слизеринцы, которые ехали с Поттером в одном купе, пытались держаться поближе к нему, явно рассчитывая, что он их защитит, если дементор появится вновь. Трейси так вовсе чуть ли не цеплялась за рукав слизеринца. Парень сквозь шум голосов всё же слышал, как совсем недалеко от него Пэнси кому-то «по секрету» рассказывала, как «Поттер прогнал дементоров», во всех подробностях, которые тут же обрастали весьма существенными изменениями по сравнению с тем, что было на самом деле. Например, дементор был уже не один, а с «товарищами» — один страшнее другого. Гарри подавил усмешку — Пэнси, как всегда, была верна себе. Впереди всех учеников шёл высокий мракоборец Бруствер, который на две головы возвышался над студентами, а вот другие охранники затерялись в толпе школьников.

Наконец, когда они вышли к дороге, им открылся вид на сотню безлошадных карет. Именно на них добирались ученики до замка, начиная со второго курса. Гарри удивлённо моргнул, продолжая идти за золотоволосой старостой. Сейчас в кареты были запряжены лошади, но чем ближе он к ним подходил, тем меньше они ему их напоминали. Странная чёрная шкура, которая плотно обтягивала тонкий скелет, драконьи головы вместо лошадиных и кожистые большие крылья

.

Эти существа смотрелись крайне чужеродно. Чем-то они были похожи на Пегаса, которого как-то видел Гарри на картинке ещё в магловской школе. Но, в отличие от этого прекрасного, ослепительно белого и благородного коня, эти выглядели голодными чёрными посланниками самого ада. И, самое главное, ведь никто из других учеников их не видел. Парень это безошибочно и быстро определил, понимая, что в противном случае были бы возгласы удивления и ужаса. Но все словно ослепли, усаживаясь внутрь карет и не обращая внимания на истощённых и страшных существ.

Гарри замер у кареты, в упор разглядывая одного из них. Выглядело оно весьма отталкивающе. Белые, словно слепые, глаза. Пугающие. Вытянутая чёрная морда с неожиданно острыми зубами. Из больших ноздрей шёл белый, полупрозрачный пар. Длинный хребет с сильно выступающими позвонками тянулся до самой головы, на которой были два больших нароста. И все эти чудовища стояли словно статуи, неподвижно и беззвучно.

— Ты видишь их? — раздался у его уха негромкий голос, и Гарри отдёрнул руку.

Он необдуманно хотел дотронуться до существа, убедиться, что тот не плод его больного воображения, может, вызванный воздействием дементора; что рука не пройдёт через него насквозь. Рядом с ним стояла Монкли, которая смотрела прямо на это чудище. Однако Гарри сразу, как-то по наитию, определил, что она смотрит как-то мимо него, словно насквозь. Теодор наблюдал за ними в двух метрах, определённо не слыша ничего: вокруг было слишком шумно. Остальные уже забрались в карету, пока Забини, зайдя внутрь последним и довольно ухмыльнувшись при этом (Поттер отстранëнно это заметил), чуть прикрыл за собой дверцу, чтобы сохранить тепло внутри.

— Да, — кивнул Гарри, повернувшись к девушке, но не упуская из виду тёмную тварь. Серые глаза старосты на секунду остановились на лбу слизеринца, чтобы потом вильнуть и посмотреть в район его плеча.

— Это фестрал, — коротко сообщила девушка, поёжившись всем телом, словно ей стало неожиданно зябко.

— Фестрал, — повторил Гарри, словно проверяя, как звучит это слово. Это было что-то знакомое, определённо, он где-то про них читал. Или, может, Фарли про них что-то говорила? — Они же приносят несчастье.

— Несомненно, — подтвердила девушка и начала переступать с ноги на ногу под испытывающим взглядом Поттера. Она, не выдержав воцарившегося молчания, нервно добавила: — Про них мало кто знает, они всегда везут наши кареты. Их видит только тот, кто узрел смерть. Поттер, может, пойдём в карету?

— Гарри, ну что ты там? Идёшь? — выкрикнул Малфой, выглядывая из окошка. — А то холодно же!

— Да-да, поехали, — поторопилась согласиться с ним Монкли и даже протянула руку к плечу Гарри, но так и не решилась взять его за рукав.

Они втроём подошли к двери кареты, но внутри место осталось только для одного волшебника. Сёстры Гринграсс сидели вместе, Астория всё ещё дрожала, несмотря на тёплую обстановку, и, закрыв глаза, прижималась к боку Дафны, которая обнимала её за плечи. А слева сидела Пэнси, с интересом разглядывая, как другие занимают кареты. Напротив них устроились Малфой с Забини. Куда делись остальные его одноклассники, Гарри, увлечённый разглядыванием этого странного существа, не увидел.

— Давай, Гарри, садись, — Драко даже отодвинулся чуть дальше и похлопал по обшитому дорогой тканью сидению.

Парень извиняющимся взглядом посмотрел на Тео и, пожав плечами, забрался внутрь.

— Мне холодно, — еле слышно пожаловалась Астория, не открывая глаз, и Гарри захлопнул дверь, напоследок увидев расстроенные лица Теодора и Монкли. Староста определённо хотела поехать с ними явно по приказу Джеммы, чтобы оберегать парня от угроз.

«Только какой от неё прок? — подумал Гарри, когда карета, качаясь и трясясь на ухабах, покатилась по неровной дороге. В окне мелькали тёмные остовы деревьев и ветки. — Она даже от дементора не смогла меня защитить. Как и себя саму. А уж от Блэка тем более не сможет… Тот сожрёт её, даже косточки не оставит».

В карете чуть попахивало навозом и соломой, но вдыхая этот запах, Гарри чувствовал себя лучше. Слишком ещё свежо было ощущение пробирающей до самых внутренностей стужи от монстра в поезде. А еле уловимый, терпкий запах, чем-то напоминая тёплое лето и деревню, словно давал понять, что слизеринец жив. Карета подкатила к мощным чугунным воротам, слева и справа высились каменные колонны, увенчанные крылатыми кабанами. Внезапно его опять обдало ледяным холодом, который тут же сжал его сердце, причиняя физическую боль.

— Опять они… — со страхом простонала Пэнси, которая сидела по направлению движения и видела, что впереди.

Гарри сообразил, что там стоят — если такое слово можно вообще применить к этим тварям — дементоры, ещё до её слов и резко захлопнул стеклянное окошко, откинулся на спинку сидения. У колонн парили два очень высоких чудовища в чёрных мантиях. Астория еле слышно тонко проскулила, словно раненая дворняга, которой было больно, но она боится издать громкий звук, чтобы не выдать себя. Дафна крепче вцепилась в свою сестру. Парень опять почувствовал себя плохо, но карета быстро миновала ворота и покатилась по длинной извилистой подъездной дороге к замку, и ему стало лучше.

— Всё хорошо, — попытался он успокоить друзей или даже самого себя.

В окне открылся вид на приближающиеся башни школы. В груди у него потеплело, веяло чем-то родным и уютным. Наконец-то он добрался! Вернулся! Долгий и тяжёлый день остался позади, и сейчас его ждёт сытный ужин, а потом тёплая постель в его спальне. Наконец их карета остановилась среди множества других, и слизеринцы, торопясь, покинули её, начав подниматься по каменным тысячелетним ступеням, ведущим в замок, к большим распахнутым школьным дверям.

Он на секунду оглянулся на тёмных фестралов, которые безучастно стояли, не обращая внимания на огромную толпу учеников. Значит, он видел смерть? Поэтому увидел этих существ? Как странно. Его взгляд обежал ряды учеников, которые также поднимались по ступеням к замку или ещё шли от карет. По школьникам словно прошла невидимая дрожь: кто-то замедлил шаг, кто-то охнул. Они сразу узнали слизеринца, полы мантии которого трепал холодный ветер, а зелёные глаза — в тон цвета его галстука — цепко смотрели на них.

«Считают меня наследником. Им запретили общаться. Страх».

Он отвернулся, идя вместе с дожидавшимися его слизеринцами внутрь замка. Они вошли через высокие дубовые двери в огромный холл, освещëнный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. Гринграсс увела свою младшую сестру куда-то вбок, но Гарри сейчас был занят своими мыслями.

«И Монкли… Она ведь теперь знает, что я вижу фестралов, значит, видел смерть. И, естественно, всё спишет на убийство Уизли. Болтать лишнего она не будет, я видел это по её глазам, но… Даже ничего не делая, я раз за разом встраиваю камни в основание легенды, что именно я и есть наследник Слизерина».

Внутри Большого зала было много народа. Гарри отметил несколько мракоборцев. Взгляд парня быстро обежал профессорский стол, но нигде не было миссис Уизли. Может, она всё же покинула Хогвартс? Возможно, надеялся Гарри, она выздоровела или её положили в Мунго? Видеть её не было ни малейшего желания.

Тысячи свечей парили в воздухе. Он занял своё место за столом Слизерина, ощущая, как на нём скрещивается множество взглядов учеников других факультетов, как они начинают перешëптываться, но ему приходилось отвечать на многочисленные приветствия учеников своего факультета, и лишь когда крошечный профессор Флитвик внёс Распределяющую шляпу, Гарри смог сосредоточиться на своих мыслях, краем уха слушая, как артефакт Гриффиндора бодро рассказывает небольшой группке первокурсников про то, какие факультеты есть в Хогвартсе и по каким критериям ребят распределяют.

«Но почему, когда я видел смерть Грейнджер, ну, вернее, её мёртвое тело, то не видел фестралов? — напряжённо размышлял он, вместе с остальными хлопая Астории Гринграсс, когда ту сразу определили на Слизерин. Девочка ослепительно и вместе с тем скромно улыбнулась и бодро пошла к ним за стол. Казалось, что её слабость уже прошла и привычная бодрость духа вернулась. — Или когда узнал про смерть Уизли. Когда мы уезжали из Хогвартса, то не было никаких фестралов. А сейчас увидел. Почему другие ученики не видят фестралов, хотя так же видели тело Грейнджер в гробу? То есть, может, надо не саму смерть видеть, а осознать её? В течение лета я часто видел кошмары и осознал?»

Взгляд Гарри поднялся к волшебному потолку, затянутому чёрными тучами. У него на душе стало так же мрачно, когда он вспомнил рыжеволосую девчушку, которая часто приходила ему в ужасных сновидениях, мучая его. А потом его взгляд вернулся к профессору МакГонагалл, которая с крайне сосредоточенным видом скручивала свиток со списком учеников. Вид у нее был суровый. Седые волосы собраны в тугой пучок, квадратные очки. И казалось, что она ещё больше постарела. Смерть двух учениц за два года сильно подкосила декана факультета Гриффиндора, на котором они учились. Гарри не заметил, как распределение уже закончилось. Профессор Флитвик унёс Распределяющую Шляпу, и на ноги поднялся директор школы — профессор Дамблдор. И сейчас Гарри как никогда был рад его видеть, мрак в душе начал немного рассеиваться. Несмотря на унизительную отставку полгода назад, профессор выглядел совершенно таким, каким он его запомнил — живым, собранным и энергичным. У него были серебряные волосы до плеч и такая же борода, очки–половинки и необычайно длинный крючковатый, чуть сдвинутый в сторону нос. Его сияющие глаза внимательно оглядели всех учеников.

— Приветствую всех! — сказал директор школы. — Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе Чародейства и Волшебства «Хогвартс»! Мне хотелось бы очень многое вам сказать. Все вы знаете, какое ужасное преступление произошло несколько месяцев назад. Монстр из Тайной комнаты похитил первокурсницу Джиневру Молли Уизли с факультета Гриффиндор, — Дамблдор молчал бесконечно долго, цепко обводя глазами все столы, заглядывая в каждое лицо. Гарри стойко выдержал взгляд голубых глаз, твердя про себя о том, что он невиновен. — Мы не знаем, что с ней случилось. Но должны сохранять надежду. Министр магии, наш Корнелиус Фадж, заверил меня, что Хогвартс сейчас безопасен, и разрешил ученикам вернуться в замок. Но для надёжности здесь будут дежурить мракоборцы. К моему сожалению, это не единственное неприятное известие, — Дамблдор кашлянул и продолжил: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства Магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс–Экспрессе». — Дамблдор выдержал паузу, собираясь с мыслями. Гарри разглядел, как на лбу у него появилась морщинка. — Они будут стоять у всех выходов с территории школы. И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения или сопровождения наших профессоров. Дементоров не проведёшь ни переодеванием, ни какими-либо ещё фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Хоть они и подчиняются Министерству, но они безжалостны. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред, не приближайтесь к ним! Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры, — Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнёс ни слова. — Закончу на более приятной ноте, — сухо продолжил он. — Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя Защиты от Тëмных искусств.

Поднялся болезненного вида измождëнный волшебник среднего возраста со светло-каштановыми волосами. Смотрелся он несколько жалко, так как был одет в поношенную мантию. Раздались редкие хлопки, в основном из-за стола Пуффендуя.

«Люпин?» — Гарри нахмурился. Он где-то слышал эту фамилию… И лицо преподавателя было странно знакомым ему. Но ведь он не мог видеть его, когда жил у Дурслей? Может, он его случайно видел в Косом переулке в толпе? Но тогда почему он запомнил его фамилию? Его точно не было среди знакомых Джеммы Фарли, с которыми он общался там.

Профессор сел, а Гарри увидел, как его декан — профессор Снейп — смотрит через весь стол на этого Люпина. Его худое, землистого цвета лицо сильно искривилось, открыто выражая сильнейшее отвращение. Парень хорошо знал это его выражение. Оно появлялось на лице Снейпа всякий раз, как он смотрел на него самого. Да и сейчас сам Гарри с трудом удержал ничего не выражающую, нейтральную маску на лице, тоже испытывая сильную ненависть к зельевару, прекрасно помня как и его омерзительное отношение в прошлом году, так и шпионаж за ним и копание в его мыслях. Вот бы Снейп попался дементору на ужин! Это было бы справедливо!

— Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, объявить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием.

Здоровяк поднялся, весь покраснев от волнения и опустив глаза, а его встретили громовые аплодисменты половины зала, которые заглушили язвительные комментарии слизеринцев даже для рядом сидящего Гарри.

— Ну вот, кажется, и все, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать!

Всё новое — когда-то старое

В предыдущих главах:

Мракоборцы и Джемма Фарли доставляют Гарри на вокзал. В купе его ждут новые старосты Слизерина, где он с ними знакомится, пока Фарли и, подчиняясь её приказу, Кингсли проверяют поезд, ища Сириуса Блэка. Постепенно купе Гарри наполняется его одноклассниками и одноклассницами, пока не приходит Дафна Гринграсс. Гарри просит её поговорить с ним наедине.

Гарри с большим огорчением узнает, что причина, по которой Гринграсс отмалчивалась всё лето — её родители. Поезд мчится по железной дороге в Хогвартс, но внезапно останавливается, и перед слизеринцами предстаёт дементор, вызывая самые страшные воспоминания в их памяти.

После встречи с чудовищем в поезде все слизеринцы чувствовали себя не в своей тарелке. Покинув поезд, они добрались до карет, в которые, как с изумлением увидел Гарри Поттер, были запряжены чудовищные существа, лишь чем-то отдалённо напоминающих лошадей. Однако слизеринцы почти без происшествий добрались до замка, где после долгой речи, Альбус Дамблдор позволил приступить к трапезе.

Ужин в Большом зале был в самом разгаре. Длинные свечи парили высоко в воздухе, яркие магические лампады, висящие на цепях, которые держали в пастях большие статуи символов основателей, создавали тëплую обстановку. Но несмотря на это и на то, что многие слизеринцы давно не виделись, за их столом царили какие-то еле ощутимые, но всё же подавленность и натянутость. Одно из важнейших событий — возвращение в Хогвартс — было омрачено встречей с дементорами. Оказалось, что эти монстры зашли не только в первый вагон, в котором ехал Гарри со своими друзьями, но и в остальные шесть. Только там не было того, кто смог их прогнать прочь... Но сейчас никто не желал обсуждать этих чудовищ за столом. Все словно единогласно наложили на это вето, это была ужасная зарубка на памяти, к которой никогда не хочешь возвращаться, хотя она постоянно подсознательно мучает тебя. Строгое предупреждение их директора насчёт этих монстров было излишним, так как их внешний вид и состоявшееся близкое знакомство с дементорами лучше всяких слов отбили желание не только к ним приближаться, а даже вспоминать о них. После ужина слизеринцы дружной толпой покинули Большой зал, направляясь в свои подземелья. Гарри чувствовал сильную усталость и ещё большую сытость. Он, словно стремясь заесть плохие эмоции, поглотил очень много вкусных жареных окорочков. Вместе с однокурсниками Поттер спускался по большой серой лестнице вниз, идя знакомым путём в свою гостиную.

Гарри неторопливо в середине большой группы дошёл до тёмной стены, где уже была гостеприимно распахнута дверь в логово слизеринцев. Зайдя в огромную гостиную, которая представляла собой низкое длинное подземелье со стенами из дикого камня, он сразу направился к удобному креслу у камина, украшенного искусной резьбой, в котором уже весело потрескивал яркий и тёплый огонь. Слушать приветственную речь от новых старост совсем не хотелось, но Гарри послушно вместе с остальными своими друзьями сидел и ждал её начала. Он ненадолго прикрыл глаза: после сытного ужина неимоверно клонило в сон. Высокий второкурсник назойливо что-то говорил, стоя рядом, пока его не отогнал прочь Малфой.

С потолка на цепях свисали зеленоватые лампы, на стене висела большая эмблема факультета — серебряная змея, вставшая на дыбы. Гарри встретился взглядом с её тёмными глазами. Они казались какими-то бездонными. Он вспомнил, как вызвал змею, чтобы доказать своё право и силу Джемме Фарли. Его дар, умение говорить с ними — дар Салазара Слизерина? Он сосредоточился на её тёмных глазах, и на какой-то момент змея словно ожила, её кольца задвигались, всё ближе и ближе скользя к нему. Гарри моргнул, и наваждение исчезло. Что это было? Может, это знак, что Салазар признал его как своего наследника? Или лишь игра воображения, вызванная усталостью и дементором?

Он ещё какое-то время всматривался в герб, а потом задрал голову вверх. Несмотря на отсутствие окон, потолок открывал прекрасный вид на дно и обитателей Чёрного озера, освещая их своей магией, мягким светло-зелёным цветом, так как ни солнечные лучи, ни лунный свет сейчас не пробивались на такую глубину.

У камина уже жались друг к другу маленькие первокурсники, терпеливо ожидая, когда их старшие товарищи займут удобные места, чтобы выслушать традиционное представление новичков всему факультету. Всего их было семь: пять девочек и два мальчика. Среди них была и Астория Гринграсс. Гарри, разглядывая невысокую девчушку, с запозданием сообразил, что она пропустила ритуальное плавание на лодках через Чёрное озеро, которое было для первокурсников обязательным и красочным мероприятием сродни посвящению и приобщению к магии. Вспомнив красивую чёрную гладь воды, как в ней отражались огни множества окон замка и сам величественный Хогвартс, который открылся потрясённому Гарри два года назад, он ощутил острый приступ жалости к младшей Гринграсс. Но парень на станции видел, что она чуть не падала от страха после встречи с дементором. Поэтому старшая сестра побоялась отпускать её одну в лодку и посадила Асторию в карету вместе с третьекурсниками, пытаясь таким образом её согреть. Тогда он не обратил на это внимания, выбитый из колеи произошедшим в поезде и ужасным видом фестралов. Даже сейчас Дафна часто смотрела на стоящую среди других первокурсников сестрёнку, оценивая её состояние, пока сидящая рядом с ней Пэнси о чём-то шушукалась с двумя четверокурсницами. Гарри пообещал себе, что будет присматривать за этой жизнерадостной девчушкой, не давая её в обиду.

Наконец новая староста девушек Джулия Монкли вышла к первокурсникам, подняла ладонь перед собой, и шум принялся утихать. Девушка стрельнула глазами в сторону Гарри и, улыбнувшись ему, начала традиционную речь первого дня. Все они слушали эту речь уже не в первый раз (кроме, разумеется, самих перепуганных первокурсников), но теперь в ней словно сменились акценты в мрачном свете событий Тайной комнаты Салазара Слизерина, и привычные слова обрели двойной смысл. Да и Гарри уже привык к сильному голосу Джеммы, что всегда именно она объявляла новости, и сейчас было так необычно слушать другую девушку с куда более мягким тоном и манерой говорить. Тем более что Монкли сама чувствовала себя не очень уверенно перед огромной аудиторией, и он это остро ощутил. Нет, говорила она почти без заминки, но мимика и иногда совсем чуть-чуть дрожащий голос её выдавали.

— Приветствую вас, благородные волшебники и волшебницы, на факультете сильнейших и хитрейших. Это лучший факультет из всех, — начала она традиционное приветствие, которое Гарри почти выучил, когда Джемма Фарли в прошлые годы произносила его. — Мы раз за разом одерживаем победы в межфакультетском соревновании, и Кубок по квиддичу тоже по праву сильнейшего наш, — староста умело обошла тот момент, что в прошлом учебном году ни Кубок Школы, ни Кубок квиддича они не получили по причине того, что учебное заведение закрыли. — Поэтому я призываю вас приложить все усилия, чтобы сохранить славу факультета самого Салазара Слизерина. Итак, что самое важное, — девушка старалась всё понятно объяснить маленьким первокурсникам, которые её внимательно слушали. — Вы должны знать, что за успехи в учёбе наш факультет получает баллы. Если же вы нарушаете правила, то баллы снимают. В конце года факультет, набравший большее их количество, побеждает. Поэтому никакой магии в коридорах, после отбоя вы не можете покидать эту гостиную, — Гарри не мог не заметить, что традиционная речь всё же поменялась. Знакомые слова звучали чуть по-другому, словно фальшивые ноты в привычной песне. — Также запрещено заходить в Запретный лес. С этим всё. По всем вопросам обращайтесь ко мне. Меня зовут Джулия Монкли, а второй староста — Энтони Корнфут. — Гарри обратил внимание на парня-старосту, чьи ранее прилизанные чёрные волосы стояли торчком, словно он несколько раз запускал пальцы в свою шевелюру. Он имел бледный вид и явно пытался согреться, стоя очень близко к камину, и не обращал никакого внимания на речь Монкли. Похоже, что не на одну Асторию дементоры оказали очень сильное влияние, совершенно выбив из колеи. Но Гринграсс хоть сумела справиться с этим. А он нет. — Нашего декана, уважаемого профессора зельеварения, зовут Северус Снейп. Э-э, старосты шестого курса Кэрроу и Макнейр, — девушка повела рукой в сторону шестикурсников, — но их беспокоить не нужно, обращайтесь со своими вопросами ко мне. Ещё на нашем факультете, как вы все уже должны знать, учится сам Гарри Поттер, — немного пафосно произнесла Монкли. Это было совершенно неожиданно для Гарри, который с трудом удержал безучастным лицо, когда взгляды всех первокурсников, да и всех остальных слизеринцев скрестились на нём. Он лишь смог медленно кивнуть, словно принимая такой знак внимания от факультета и от старосты лично. — Ну и самое любимое напоследок. У всех первокурсников будут учебные полёты на метле! Сроки их проведения узнаете по объявлению, которое я размещу здесь, — девушка указала на доску объявлений. — Также проводится турнир по квиддичу среди факультетов. Наша команда, естественно, фаворит в соревновании. Капитана ещё вроде бы не назначили?.. — немного вопросительно произнесла Монкли, снова переводя взгляд на Гарри.

Тот отрицательно покачал головой, невольно припоминая хвастливые заявления Драко, который явно мечтал сам стать капитаном. Но в случае чего он был готов уступить должность Поттеру, когда Забини об этом спросил у него. Сам Гарри считал, что у них слишком мало шансов. Никто не станет назначать капитаном кого-то из третьекурсников, которые всего сыграли два матча (а Поттер вообще всего один) и в команде меньше года, когда есть более опытные игроки. Ну и Снейп скорее Кубок прогрызёт зубами, чем назначит капитаном Гарри Поттера. Наверное, будь у него такая возможность, то он бы вообще выгнал его из команды, но, как сказала летом Фарли, предыдущий их капитан Маркус Флинт не особо глядел в рот Снейпу, поэтому и декан, по мнению уже самого парня, не стал поднимать этот вопрос, когда неожиданно для всех Поттер стал одним из охотников на втором курсе. Джемма явно не хотела, чтобы у Поттера возник какой-то конфликт с деканом, когда она не в замке, поэтому и смягчала многие свои слова про отношение Снейпа к нему. Да и парень сам понимал, что профессор зельеварения может сильно ему навредить, если он перегнёт палку. Сейчас, по мнению Гарри, капитаном станет пятикурсник Грэхэм Монтегю. Загонщики Деррек и Боул выпускались в этом году, поэтому глупо назначать их всего на один сезон, и, как считал Гарри, они не тянули командную должность. Отбивать бладжеры у них выходило куда лучше, чем шевелить извилинами. Ну а вратарь Майлз Блетчли был слишком мерзким и скользким типом, всегда предпочитая по мелочи пакостничать врагам, обычно игрокам других команд, о чём не стеснялся рассказывать в раздевалке, создавая впечатление не очень твёрдого духом человека, и, несмотря на хорошее отношение к нему со стороны других игроков команды, не пользовался безусловным уважением, что было весьма важным условием, чтобы держать всех в узде. Сам Гарри считал, что смог бы отдавать команды другим и руководить, но у него было пока недостаточно опыта и понимания, как проводить тренировку и что приказывать во время самой игры на поле. Тут бы самому квоффл не упустить, куда ещё следить за другими? Хотя от прекрасной отдельной ванной комнаты для старост и капитанов команд он бы не отказался.

— ...Ну вроде всё, — подытожила староста, теребя пальцы правой руки друг о друга. — Не хочешь что-нибудь добавить, Поттер? — поймав его взгляд на себе, нерешительно спросила девушка, неправильно истолковав его задумчивый взгляд

Тысячи мыслей промелькнули у парня, взгляды всего факультета снова сосредоточились на нём, незримо, но ощутимо давя.

— Нет, — веско припечатал он. Очевидно, что Монкли не хватало уверенности, не хватало помощи со стороны второго старосты, поэтому она и апеллировала к нему, попутно выказывая этим своё уважение. Что такого ей сказала про него Джемма? Или Монкли думает, как и все остальные, что он наследник Слизерина? — Самое время послушать первокурсников. Пусть каждый представится нам, расскажет о себе и о том, какую пользу может принести.

— Хорошо, — расслабилась Монкли, оборачиваясь к новичкам. — Итак, кто первый?

На мгновение помедлив, вперёд вышла Астория Гринграсс, гордо расправив худенькие плечи, разом напомнив этим свою старшую сестру. Её жизнерадостный голос сразу разрушил эту картину.

— Меня зовут Астория. Я из благородной семьи Гринграсс. Мы славимся благочестием и... — девичий звонкий голос заполнил гостиную. Гарри понял, что это заученная речь, восхваляющая положительные качества девочки, её семьи и не содержащая ни крупинки полезной информации. И лишь когда Астория назвала среди своих друзей его и других третьекурсников, с которыми ехала в поезде, а ещё и поблагодарила за ту защиту, которую он предоставил им всем от монстра, Гарри улыбнулся. А она далеко пойдёт. Потом вперёд вышла черноволосая девочка с решительно вы­ступающим подбородком.

— Я Ромильда Вейн.

В отличие от Астории, она говорила по делу и кратко. Следующим представился другой первокурсник. Потом курносая девочка. И Гарри, который очень устал после тяжёлого дня, уже не слушал их так внимательно, лишь отметил, что многие пытались пустить пыль в глаза, но безуспешно, да и ещё золотоволосую девчушку — Агнес Монкли, которая была младшей сестрой старосты.

— Так, хорошо, — наконец кивнула старшая Монкли, когда все первокурсники представились. — Лиз, помнишь свои обязанности? Сообщи нашему декану, что мы его ждём.

Худенькая высокая девушка-семикурсница быстро прошла к выходу, стена перед ней открылась, и она вышла из гостиной, направляясь к кабинету Снейпа. Уже тот факт, что даже в своём выпускном классе она вынуждена быть на побегушках у новой старосты, которая младшее её на два года, ярко описывал её позицию на факультете.

Гарри поморщился при упоминании декана и поднялся с кресла. Негромкий разговор, который завязался в гостиной после слов старосты, тут же смолк.

— Всем спокойной ночи, — пожелал слизеринец, неторопливо идя к лестницам в давящей тишине.

Никто не посмел ему помешать. У Гарри не было никакого желания видеть Снейпа лишний раз, тем более слушать его речь. Он весьма резко, по наитию принял это решение, но когда уже приступил к его выполнению, осознал, что оно полностью верное. И это не было нарушением правил школы. Но уходом он показал всему факультету своё отношение к Северусу Снейпу. И это меньшее, что Гарри мог сделать с учётом того неприязненного отношения декана к нему, которое тот и так слабо скрывал. К тому же у него была веская причина торопиться — его грызло желание проверить, на месте ли дневник.

Быстро спускаясь по винтовой лестнице, Гарри на третьем пролёте услышал сзади громкий топот множества ног. Многие студенты тоже ушли вслед за ним. На четвёртом пролете, достигнув этажа, где висела табличка «Третий курс» и располагались спальни мальчиков, парень обернулся. Его догнали Драко, Забини и Тео. Также выше по лестнице мелькнули лица с других курсов. Факультет поддержал демарш того, кого они считали Наследником Слизерина. Гарри благодарно им улыбнулся, когда парни пожелали спокойной ночи ему, и зашёл в свою спальню, которая теперь располагалась сразу у лестницы, а на двери висела табличка «Гарри Поттер». Он пробежался взглядом по большому помещению, снимая свою обувь у порога. Живя рядом с лесом, где на улице было много чернозëма, он привык разуваться при входе в дом, чтобы не заносить грязь внутрь. В городе у маглов было намного чище, поэтому там они ходили в помещении в уличной обуви.

Это была совсем другая комната, не та, в которой он жил на втором курсе, да и располагалась она по-другому на этаже. Гарри не сомневался, что магии замка доступно было перемещать этажи вверх и вниз, меняя их расположение и постепенно поднимая каждый год этаж курса выше, но традиции Слизерина призывали быть всегда готовым к новому, к умению быстро приспосабливаться. Поэтому такая смена обстановки, когда менялся не только этаж, но и спальня изнутри, этому очень соответствовала. Каждый год их комнаты менялись. Теперь они жили на третьем этаже, если считать снизу. Очевидно, что это именно основатель их факультета Салазар Слизерин решил, что смена привычного места позволит им лучше адаптироваться.

Гарри счастливо и с облегчением выдохнул, увидев, что все его чемоданы лежали на месте. Но всё же он с некоторым трепетом открыл один из них и проверил дневник. И шкатулка в узелке одежды, где тот хранился, и сам он были на месте. Немного помедлив, он швырнул шкатулку с дневником обратно вглубь чемодана. Слишком неприятные чувства она у него вызывала.

В ванной Гарри умылся и вернулся обратно в спальню, привычно наложив охранные чары на дверь, разделся. Он ухмыльнулся, запоздало сообразив, что Монкли, нервничая, забыла сообщить факультету про Уоррингтона и Селвин, которые стали старостами школы в этом году. Об их назначении сказала ему Джемма пару недель назад, не забывающая поддерживать связь с значимыми для неё слизеринцами и слизеринками.

Немного помедлив, раздумывая, что с разгневанного Снейпа станется вломиться к нему в комнату, не увидев его в гостиной, парень наложил дополнительную защиту на дверь из всех заклинаний, которые более или менее для этого подходили. И наконец-то забрался в тёплую постель, которую он согрел чарами, пока готовился ко сну. Положив очки на комод, парень с наслаждением стал засыпать. Последней его мыслью было то, что неплохо было бы разложить все его любимые книги в шкаф напротив. Наконец-то он вернулся домой.

Нумерология — Магические числа

В предыдущих главах:

Гарри с большим огорчением узнает, что причина, по которой Гринграсс отмалчивалась всё лето — её родители. Поезд мчится по железной дороге в Хогвартс, но внезапно останавливается, и перед слизеринцами предстаёт дементор, вызывая самые страшные воспоминания в их памяти.

После встречи с чудовищем, все слизеринцы чувствовали себя не в своей тарелке. Покинув поезд, они дошли до карет, в которые, как с изумлением увидел Гарри Поттер, были запряжены страшного вида существа, лишь отдалённо чем-то напоминающие лошадей. Однако они почти без происшествий добрались до замка, где, после долгой речи, Альбус Дамблдор позволил приступить к трапезе.

После ужина все отправились по гостиным. Гарри слушал немного нервную речь новой старосты, размышляя о том, кто будет капитаном в их команде по квиддичу. Сообразив, что Астория из-за влияния дементора пропустила красочное традиционное путешествие на лодках через Чёрное озеро, он пожалел девочку и решил приглядеть за ней. Парень, а вместе с ним и многие другие студенты по его примеру, покинул гостиную, не дожидаясь их декана — профессора Северуса Снейпа. Добравшись до своей спальни, Гарри удостоверился, что дневник Волан-де-Морта на месте.

Утром следующего дня Гарри Поттер вместе с другими слизеринцами зашёл в Большой зал. И хотя было ещё раннее время, завтракало уже множество студентов и царил привычный многоголосый шум. Гарри спокойно сел на своё место, замечая, как среди столов других факультетов стало тише, и снова почувствовал на себе взгляды. То же самое было в прошлом году, и хотя за лето он несколько отвык от этого, но утро в гостиной, где он был в центре внимания, помогло Гарри не теряться. Там Монкли вручила ему расписание третьекурсников, которое парень раздал потом всем остальным, кроме сони Пэнси, явно не торопившейся покинуть свою спальню. Посмотрев в листочек с печатью Хогвартса и гербом змеи, где были выведены её имя и фамилия, Гарри безошибочно понял причину её сладкого сна: в девять у неё было свободное время, а первое занятие сегодня стояло в двенадцать часов дня по Защите от Тёмных искусств. Поэтому она могла спокойно пойти в Большой зал позже. А вот у Гарри первым уроком была нумерология, на которую он записался ещё в прошлом году по совету Драко Малфоя.

Большая группа сов принесла почту. У сидящей справа Трейси тоже не было утром уроков, но она встала пораньше, в отличие от Пэнси. По просьбе Гарри именно она должна была предупредить Паркинсон после завтрака по поводу времени её первого урока. Гарри видел расписание самой Трейси, когда передавал его: там были прорицание и уход за волшебными существами. Никто из слизеринцев не выбрал магловедение, а на древние руны — довольно-таки непростую дисциплину, — к огромному изумлению парня, записалась Миллисента. Но у чистокровных волшебников не было очень уж большого выбора предметов. Если исключить магловедение, на которое ни один здравомыслящий слизеринец не запишется, то оставались нумерология, древние руны, прорицание и уход за магическими существами. Кормить и ухаживать за зверями согласится не каждая девочка, а нумерология была весьма и весьма сложной наукой. Поэтому, как сказала Миллисента, у неё оставалось всего два предмета: прорицание и древние руны.

И теперь Трейси вслух читала газету «Пророк», которую Поттеру доставила большая сипуха (Гарри вручил птице монетку, и та перелетела на другой стол — с собой у неё была ещё небольшая охапка корреспонденции, которую надо было раздать другим ученикам, следящим за новостями своей страны). Сам парень разбирал несколько писем, которые ему доставили другие совы. Быстро убедившись, что они от знакомых ему людей, он убрал их в свою сумку. Проверять их на неприятные сюрпризы в виде проклятий в Большом зале он не хотел, а открывать на авось было глупо. Да и содержимое, скорее всего, было крайне скучным, например, поздравления с началом учебного года.

— И ничего про дементоров, — прочитав первую страницу, начала возмущаться Трейси. — «Министерство обеспечило безопасность школьников» и «всё прошло без эксцессов», — саркастично процитировала фразы из текста слизеринка. — И нет ничего о том, что нам пришлось пережить!

— Не сказали о том, что Гарри защитил нас, — негромко произнесла Дафна, бросая недовольный взгляд на Трейси, когда её младшая сестричка поёжилась при упоминании монстров. Гринграсс крайне редко хоть в чём-то соглашалась с полукровкой Дэвис, даже сейчас её слова звучали так, словно она сама прочла газету и сделала этот вывод.

— Как странно, — удивился Драко и отобрал газету у темноволосой девушки. — Дай-ка я посмотрю. Может, они ещё не в курсе?

«Естественно, они всё это скрыли. Куда лучше выглядят слова о том, что они обеспечили безопасность, чем о том, что чудовищные монстры обыскивали купе за купе, заставляя при этом всех трястись от страха, — подумал Гарри. — И это, наверное, даже хорошо. Идея-то была Фаджа, но если будут негативные мнения об этом, то, скорее всего, прилетит Джемме. Ведь именно она взвалила на себя всю охрану и была на перроне, пытаясь защитить меня. Мне этого не надо. А вот научиться защищаться от чудовищ по-настоящему не помешало бы. Учитывая, что нас разделяют всего лишь стены замка и жалкие сотни метров».

Парню не хотелось признаваться, но даже выходить во двор не было никакого желания. Продолжая завтракать вместе с остальными и слушая, как Дэвис дальше читает газету, которую ей вернул Малфой, Гарри краем глаза уловил на себе долгий и, вероятно, злобный взгляд профессора Снейпа. Но парень не стал обращать на это внимания и оборачиваться к нему, помня о том, что легилименция возможна при зрительном контакте. Сейчас он вообще старался не смотреть профессорам в глаза, не полагаясь на свои слабые навыки окклюменции, хоть и не забрасывал описанные в книгах тренировки разума. Похоже, что их декан быстро связал отсутствие части студентов во время своей приветственной речи в гостиной — если, подумал Гарри, мрачные и сухие слова можно было так назвать, — с ним. И теперь был жутко зол. Это немного нервировало. Парень вспомнил утренний разговор с Джеммой по сквозному зеркалу, где девушка явно расстроилась, когда он рассказал про свой вчерашний демарш, и попросила особо не раздражать профессора, напоминая, что тот очень злопамятный и его коварная месть не заставит себя ждать.

Было так странно разговаривать по сквозному зеркалу с Фарли, слышать её голос и видеть лицо, будучи за сотни километров от неё.

«Маглы никогда не придумают такую продвинутую технологию, их изобретательности хватило лишь на обыкновенный телефон», — подумал Гарри, весело разговаривая с девушкой и немного стесняясь своей ночной пижамы, сразу вспомнив, как тётя Петунья забавно выпучивала свои лошадиные глаза, часами перешёптываясь по телефону, висящему на стене в кухне, без остановки растягивая и закручивая провод между трубкой и самим аппаратом.

Как оказалось, Джемма пыталась связаться с ним по сквозному зеркалу ещё вчера вечером, безошибочно подгадав время, когда закончатся пир в Большом зале и приветственная речь новой старосты в гостиной. Только она не учла, что Гарри не будет сидеть и ждать Снейпа, а потом ещё где-то час болтать о том о сём со своими друзьями (хотя Джемма назвала их менее лицеприятно — «свитой») в гостиной, а отправится спать намного раньше, поэтому не услышит её зов из чемодана.

Взрослую волшебницу по зеркалу было слышно очень хорошо, как будто она находилась совсем рядом. За её спиной виднелась только часть потолка и уже заправленная кровать, да и сама Джемма сидела на стуле за своим шикарным, из красного дерева, рабочим столом, одетая в выходную с иголочки мантию, и придерживала сквозное зеркало одной рукой. Гарри стало любопытно, куда это она собралась так рано. Было как раз время завтрака, а готовить еду в дорогой и представительной одежде, как известно, — страшнейший грех. Обычно она ходила в своей домашней мантии. Возможно, девушка банально проспала, и сейчас была одета в одну ночнушку, потому и наложила на себя иллюзию, чтобы выглядеть подобающим образом, а может просто встала пораньше и уже собралась в Министерство. Он не стал спрашивать. И про дементора Гарри не стал вдаваться в подробности, но уже тот факт, что ему пришлось вызвать Патронуса, сильно разозлил девушку. Похоже, что мистер Кингсли Бруствер умолчал об этом в своём отчёте и сегодня его ждала знатная головомойка от заместителя министра.

Гарри вынырнул из воспоминаний, когда к нему обратился Грэхэм Монтегю — высокий пятикурсник, охотник команды Слизерина. Он был подтянут, черноволос и широкоплеч, а также обладал строгим аристократическим, идеально симметричным лицом и ослепительной улыбкой, что не давало покоя большей части девочек и девушек факультета.

— Доброе утро, Поттер, Малфой, — вежливо поздоровался пятикурсник. Гарри ответил на приветствие, Драко, поглощëнный яичницей, лишь смог нелепо кивнуть.

— Наверное, вы оба уже знаете, что капитаном нашей команды назначен я, — сказал Монтегю, немного горделиво расправляя плечи и красуясь перед всем факультетом, который навострил уши. Гарри невольно сравнил аккуратную причёску Монтегю со своим извечным растрёпанным «гнездом на голове» — у них обоих были чёрные, как смоль, волосы — и мысленно вздохнул. — Наш первый матч будет с Гриффиндором, так что будем упорно тренироваться. В эту субботу общий сбор.

— Хорошо, — согласился Поттер.

Из-за ухода вчера из гостиной, похоже, они с Малфоем пропустили эту новость. Грэхэм задержал на нём взгляд, явно о чём-то собираясь сказать, но потом быстро пошёл прочь, пожелав на прощание хорошего дня. Всё получилось так, как и предполагал Поттер. Снейп назначил капитаном не…

— Ну что, Гарри, пойдём на занятие? — внезапно спросила Дафна, когда Гарри опять погрузился в свои мысли.

Оглянувшись, он заметил, что все его однокурсники уже позавтракали и ждали лишь его.

— Да, конечно, — он поднялся.

После выхода из Большого зала группа разделилась: Забини с Трейси и ещё несколько студентов пошли обратно в гостиную, а остальные слизеринцы дружно отправились на нумерологию, которая была первым уроком в новом учебном году у третьего курса. Зайдя в нужное помещение, первым, что заметил Гарри, было огромное множество схем, расчётов и формул, развешанных как на больших стендах, так и по стенам между ними, совсем не оставляя свободного пространства. Даже цвет стен нельзя было определить! Это вызвало громкий стон ужаса у Малфоя.

— Крепись, Драко, — весело, с нотками притворного сочувствия сказал Гарри, хлопнув его плечу. — Ведь это твоя была идея — выбрать этот предмет.

Улыбаясь, он продолжил осматриваться. К его удивлению, класс был почти полон. Однако львиную долю (парень ухмыльнулся при этой мысли, вспомнив герб Гриффиндора) составляли студенты Когтеврана; синий цвет их галстуков бросался в глаза, сразу выдавая принадлежность студентов к этому факультету. Похоже, что здесь собрался весь их третий курс. Парни и девушки толпились у стендов и с интересом изучали формулы, что-то записывая в тетради, и живо обсуждали, махали руками и спорили до хрипоты, даже не заметив, как зашла в класс куда менее многочисленная группа слизеринцев. Хотя было неудивительно, что факультет умников выбрал самый сложный предмет. Гарри обратил внимание на парня с каштановыми волосами, с которым он когда-то общался. Терри Бут. Если ему не изменяет память, то их знакомство произошло на рождественские каникулы, когда почти все разъехались по домам и в Большом зале было очень мало людей на вечернем праздничном ужине, поэтому все сидели за одним столом. Тогда Бут был весьма вежлив с ним, да и оказался весьма интересным собеседником.

Взгляд слизеринца переместился на черноволосую красивую девушку, которая сейчас о чём-то спорила с каким-то мальчиком. Её звали Падма Патил. Мило раскрасневшись, она возмущëнно тыкала пальцем прямо в учебник, явно пытаясь как-то донести свою мысль до оппонента. Гарри знал, что у неё есть сестра-близнец на Гриффиндоре. Из представителей остальных факультетов в классе была лишь пуффендуйка — Сьюзен Боунс, которая сейчас сидела совсем одна. И ни единого студента с красным галстуком. Гарри вдруг с какой-то горечью подумал, что если бы не тролль два года назад, то он бы встретил здесь Грейнджер, с её каштановыми волосами и непослушной причёской. Она всегда тянулась к знаниям.

Из слизеринцев вместе с Гарри в класс пришли Дафна Гринграсс, Теодор Нотт и Драко Малфой. Ни Блейз, ни Пэнси, ни другие ученики не захотели связываться со столь сложной дисциплиной. Даже Трейси, которая явно записывалась на те же предметы, что и Гарри, старательно держась за их дружбу, после тяжёлых и долгих размышлений всё же не решилась записаться на сложную нумерологию, выбрав лишь прорицание и уход за магическими существами. Как помнил Гарри, по словам Фарли, нумерология не являлась обязательным предметом. Её изучение не было необходимым условием для того, чтобы устроиться на работу в Министерство или ещё куда-то. Так как других девушек не было (обычно Гринграсс сидела вместе с Пэнси за одной партой), то Дафна заняла место с Гарри, к вящему огорчению Малфоя, который сам хотел сесть с ним.

Положив учебник на стол, Поттер бросил испытующий взгляд на Боунс, сидящую прямо перед ним. Девушка потеряла свои пухлые щёки за лето, черты её лица сильно заострились, а длинные рыжие волосы чем-то напоминали ему семейку Уизли, вернее, девочку, которая являлась раньше ему в кошмарах. Она так и осталась за партой совсем одна — до их прихода когтевранцы расположились на всех свободных партах в передней части всех трёх рядов, но к ней никто не сел. Ну а сейчас Дафна и другие слизеринцы, воспользовавшись тем, что весь курс Когтеврана находится в прострации, явно поглощëнный обсуждением непонятных формул, просто освободили весь правый ряд от их вещей, перенеся учебники и сумки орлов на средний ряд, а потом, довольные, заняли вторую и третью парты прямо за Боунс, которая теперь смотрелась там одиноким воробушком, окружëнным слизеринцами.

«Правильнее даже было сказать, что она была барсучонком, которого окружили мои гадюки. Если вспомнить гербы наших факультетов», — мысленно усмехнулся Гарри и, чуть помедлив, потом всё же подошёл к ней.

— Привет, Боунс, — поздоровался парень с пуффендуйкой, которая, дёрнувшись, тут же обернулась к нему, смахнув при этом книгу со стола. Гарри успел подставить ладонь, не дав учебнику упасть.

— А, привет, Поттер, — явно испуганно ответила девушка, пододвигая книгу обратно к центру стола. — Ой, спасибо.

Он знал, что пуффендуйка живёт со своей тётей Амелией Боунс, которая возглавляла один из важнейших отделов в Министерстве — магического правопорядка. Фарли про неё отзывалась сугубо во враждебных и неприятных тонах: часто противодействует Фаджу или держит подчёркнутый нейтралитет, отдел её плохо поддаётся контролю, да и вообще она женщина слишком независимая и жёсткая на вкус Джеммы, да и не только её — всей верхушки Министерства. Неудивительно, что Бруствер — сотрудник Боунс — не пожелал отчитываться перед Джеммой и ничего не рассказал про инцидент в поезде, когда Гарри противостоял дементору, который вышел из-под контроля, и темнокожему мракоборцу самому пришлось выгонять озлобленное чудовище из вагона. От воспоминаний о монстрах резко начало портиться настроение. Мысленно встряхнувшись, Поттер постарался сосредоточиться на девушке и общении с ней. С некоторых пор ему хотелось подружиться с Боунс — этой тихоней, которая со страхом смотрела на него при редких встречах в коридоре или более частых на совместных уроках, видя в нём лишь страшного наследника Салазара Слизерина — поэтому, бросив взгляд на книгу, которую пуффендуйка всё ещё сжимала в руках, Гарри завязал ни к чему не обязывающий разговор о нумерологии и о том, кто что успел вычитать из учебника за лето.

Но даже при всей нейтральности темы, беседа клеилась довольно плохо, и он часто ловил себя на том, что просто открыто смотрел на собеседницу, пока та пыталась говорить, а мысли его убежали далеко от чисел. То, что Гарри узнал про неё, было весьма важно для него самого… Сьюзен, как и он, жила со своей тётей, потому что её родители — как и его — были убиты самим Волан-де-Мортом более десяти лет назад или (по одной из версий) Пожирателями Смерти, оставив лишь двух представителей волшебной семьи Боунсов: её и её тётю. История была покрыта тайной, ведь никаких свидетелей эти твари не оставляли, лишь Чёрную Метку и мёртвые тела. Эта схожесть судеб — пусть и отдалённая — и любопытство подталкивали Гарри ближе к Сьюзен, не давая его желанию подружиться с ней угаснуть, заставляя начинать разговоры, которые он не знал, как вести.

— А где Эрни Макмиллан? — чтобы заполнить очередную неловкую паузу, образовавшуюся после того, как тема нумерологии окончательно исчерпалась, Гарри вспомнил про напыщенного пуффендуйца, который всегда ходил с ней.

— У него сейчас магловедение, — улыбнулась Боунс. Девушка немного расслабилась, поняв, что Поттер не настроен враждебно и не хочет прогнать её с ряда, который так внезапно и напористо оккупировали слизеринцы.

— Он не выбрал нумерологию? — удивился Гарри, вальяжно прислонившись к первой парте второго ряда.

— Нет, ему хочется побольше узнать про маглов, — сказала девушка. Её глаза сузились, когда она осознала, кому это говорит, но взгляд не опустила.

— А тебе, видимо, нет? — спросил Гарри, еле заметно и ехидно улыбнувшись.

Её карие глаза изумлённо распахнулись, она не ожидала такую трактовку выбора ею предмета, но ответить девушке помешала профессор Вектор, которая стремительно зашла в класс, строго и громко закашлявшись, чтобы привести в чувство когтевранцев. Те немного шокировано уставились на слизеринцев, которые заняли их парты, но увидев среди них Поттера, который кивнул Боунс и вернулся за парту к Дафне, не решились ничего сказать, а поторопились занять свои новые места.

Нумерологию вела уже знакомая Гарри преподавательница. Она была высокой, среднего возраста женщиной с длинными чёрными волосами, которые доходили ей почти до пояса, одетой в бархатную красную мантию и остроконечный колпак такого же цвета. Гарри успел немного узнать её характер, когда она провожала слизеринцев вместе с классом Когтеврана. Вспомнив, как ему хотелось попасть в необычную, почти воздушную гостиную факультета умников, парень снова с интересом оглядел учеников в синих галстуках на соседнем ряду. Кто из них может его туда провести? Но те старательно делали вид, что рядом нет никаких слизеринцев. От выбора жертвы его отвлёк грудной голос профессора. Говорила она строго и отрывисто, начав урок с переклички учеников, отмечая острым пером что-то в своём журнале, хотя у других преподавателей это делало заколдованное перо. Её блёклые глаза остановились на Гарри дольше обычного, когда она назвала его фамилию, но больше Вектор ничем не выдала своего особо неприязненного отношения к нему, хотя он помнил, с каким напряжением профессор смотрела на него несколько месяцев назад.

Нумерология оказалась более усложнëнной математикой, которую Гарри проходил в магловской школе. Им и раньше приходилось заниматься различными расчётами на уроках заклинаний и трансфигурации. Но сегодня они с помощью запутанных формул изучали разные магические фигуры: треугольники, трапеции и семиконечные звёзды — и как их можно в дальнейшем использовать в ритуалах. И это только на вводном, первом занятии! Но больше всего профессор Вектор рассказывала про числа. Оказалось, что в основе нумерологии лежит понятие того, что любое число несёт в себе определённые характеристики, и цифры подобны нотам в музыке: каждая подходит под определённый ритуал, поэтому некоторые цифры — как три, семь, тринадцать — важнее, чем другие. С помощью нумерологии можно даже создавать более сложные заклинания, что студенты и изучают на старших курсах. Многое из этого Гарри уже знал из других дисциплин, а часть прочёл сам.

Ещё профессор рассказала, что основоположником этой науки считался древнегреческий маг Пифагор, который жил в шестом веке до нашей эры. В честь него назвали множество ритуалов, которые он сам же и изобрёл. Грек внёс большой вклад в магические науки. Даже сейчас, по словам профессора Вектор, большая часть учебника начального курса нумерологии опирается на данные, которые получил Пифагор.

«Ну да, а потом пришли «проклятые римляне», как их называет Джемма, и все эти достижения забрали себе», — весело подумал Гарри, быстро записывая лекцию.

Рядом с ним идеально ровно сидела Дафна, тоже старательно конспектируя в большую тетрадку слова Вектор про теорему Пифагора о соотношении сторон прямоугольного треугольника, и как это связано с расчётом в одном магическом ритуале. Поймав взгляд Гарри, она мило улыбнулась.

— Тех, кто сможет сдать экзамен в конце года и перейти на следующий курс моего предмета, ждут куда более сложные материалы, полученные уже магами средних веков и нашего времени, — быстро сказала Вектор, одновременно рисуя мелом сложную схему на доске. После взмаха палочки рядом появились формулы.

Их учитель оказалась действительно строгой, не терпящей лишнего шума и отвлечений от доски. И хотя она весьма понятно и доступно объясняла вводный материал, к концу урока у Гарри уже гудела голова от обилия новой информации. Так что он, как и остальные слизеринцы, с наслаждением услышал звонок, возвещающий об окончании занятия.

Защита от Тёмных Искусств

В предыдущих главах:

После встречи с чудовищем, все слизеринцы чувствовали себя не в своей тарелке. Покинув поезд, они дошли до карет, в которые, как с изумлением увидел Гарри Поттер, были запряжены жуткие существа, лишь отдалённо чем-то напоминающие лошадей. Однако они почти без происшествий добрались до замка, где после долгой речи Альбус Дамблдор позволил приступить к трапезе.

После ужина все отправились по гостиным. Гарри слушал немного нервную речь новой старосты, размышляя о том, кто будет капитаном в их команде по квиддичу. Сообразив, что Астория из-за влияния дементора пропустила красочное традиционное путешествие на лодках через Чёрное озеро, он пожалел девочку и решил приглядеть за ней. Парень, а вместе с ним и многие другие студенты по его примеру, покинул гостиную, не дожидаясь их декана — профессора Северуса Снейпа. Добравшись до своей спальни, Гарри удостоверился, что дневник Волан-де-Морта на месте.

На следующий день подруга Гарри Трейси Дэвис, читая газету, которую ему принесла сова, с удивлением обнаружила, что про дементоров в ней нет ни малейшего упоминания. Первым уроком у слизеринцев была нумерология. Гарри, зная, что у пуффендуйки Сьюзен Боунс так же, как у него, родителей убили, решил с ней познакомиться, завязав начало дружбы. Урок нумерологии вела профессор Вектор, она оказалась весьма требовательной к ученикам, а сам предмет — очень сложным.

После нумерологии у слизеринцев был урок Защиты от Тёмных искусств, и Гарри надеялся на хорошую разминку, на что-то боевое, где можно отдохнуть головой и наконец-то показать всё то, чему он обучался все эти долгие месяцы. У него была репутация человека весьма сведущего в этой дисциплине — в прошлом году даже более старшие курсы по многим вопросам подходили именно к нему. По Защите от Тёмных искусств парень всегда был лучшим среди всех факультетов.

В классе профессора Люпина уже сидели остальные слизеринцы, которые не записались на нумерологию, включая Пэнси, которая тут же начала узнавать подробности прошедшего урока. Трейси, украдкой довольно улыбаясь, слушала, как Драко жалуется, что предмет такой сложный, что он уже жалеет о своём выборе. Девушка пришла вместе с Пэнси, которой Гарри сразу передал листок с её расписанием. Ему хотелось, чтобы Трейси немного влилась в коллектив, по крайней мере, Пэнси теперь иногда обращалась к ней с вопросами. Дэвис явно почувствовала заботу со стороны парня и была довольна этим.

Драко продолжал возмущаться, в красках описывая все невзгоды и трудности, которые явно ожидают их на уроках нумерологии, а Гарри уже достал книгу «Основы Защиты от Тёмных искусств» авторства Жига Мышьякоффа со стопкой чистых пергаментов и остальные письменные принадлежности. Магловские шариковые ручки, конечно, были поудобнее, чем обычные перья, но со временем они начинали мазать и оставлять кляксы. Пэнси подарила Гарри специальное волшебное перо какого-то неизвестного ему животного, оно было куда практичнее, чем любое другое, и его не надо было чистить или заострять конец.

Рядом с ним сел серьёзный Нотт, который сразу достал свой альбом. Крэбб с Гойлом заняли самую последнюю парту, с ленцой оглядывая кабинет — они даже не достали свои учебники. Компанию Элизабет Харли — самой тихой девушки группы с тёмно-каштановыми волосами — составила полная Милисента Булстроуд. Гарри сделал себе зарубку в памяти о том, что с ней стоит общаться более плотно, чтобы узнать, изучают ли на древних рунах что-то по-настоящему интересное и, если да, как это могло бы пригодиться ему лично. Питер Пайк, как всегда, сидел один и со всем вниманием слушал Драко. Забини и Трейси тоже расположились по отдельности, но за партами, которые были рядом с Гарри. Парень не успел порадоваться, что этот урок не будет сдвоенным с каким-то другим факультетом, а значит, всё помещение будет целиком их, как в класс быстро вошёл профессор Люпин. Он спокойным изучающим взглядом оглядел притихших слизеринцев.

— Добрый день, — приветствовал он их, кивнув головой. Взгляд Гарри уцепился за его потёртую одежду с заплатками. — Сегодня у нас будет практическое занятие, так что все берите волшебные палочки и идите за мной.

Слизеринцы с шумом направились за профессором, который вышел из класса, и они быстро пошли по коридору. Гарри теперь с каким-то сожалением подумал, что досадно, что у них не совмещённый урок с кем-то, где он смог бы продемонстрировать своё мастерство не только слизеринцам, но и остальным студентам, чтобы никто не сомневался в нём. Более того, он весьма резонно полагал, что за лето ещё сильнее отточил свои навыки. И его немного тревожило, что со всеми этими заботами он совсем позабыл о том, что где-то видел их нового профессора и слышал его фамилию раньше. Его взгляд снова уцепился за его потёртую мантию, но развить эту мысль ему помешала идущая рядом одноклассница.

— Куда он нас ведёт? — тихо спросила Пэнси, прошептав на ухо Гарри и положив свою ладошку ему на локоть, отрывая от напряжённых размышлений.

— В учительскую, мисс Паркинсон. — Неожиданно у их нового профессора оказался очень острый слух. — Почти пришли.

И действительно, пройдя следующий коридор, Люпин остановился перед учительской.

— Ну вот, заходите, — профессор пропустил сначала учеников, а потом зашёл сам, прикрыв за собой дверь.

В отделанной деревянными панелями просторной комнате стояло много старых разномастных кресел. Большие панорамные окна давали чистый свет, который струился по немного пыльному воздуху и отражался от двух стеклянных шкафов с журналами.

— Поглядите на гардероб, — привлёк внимание студентов профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый шкаф для мантий. Внутри него что-то завозилось.

Преподаватель подошел ближе, и гардероб внезапно аж покачнулся в сторону, ручка дверцы задёргалась. Что-то сильное словно рвалось из шкафа наружу. Пэнси и другие девушки невольно спрятались за Гарри и за более широкими спинами Крэбба и Гойла.

— Там всего-навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — Так что бояться нечего. Боггарты любят темноту и чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником; одного я обнаружил в футляре напольных часов. Этого я нашёл утром для нашего сегодняшнего урока. Итак, кто ответит, что такое боггарт?

Все слизеринцы молчали. Поняв, что придётся отвечать ему, Гарри сделал шаг вперёд, так как поднимать руку было как-то нелепо, когда не сидишь за партой.

— Боггарт — это тёмное существо, которое принимает внешний вид проявления страха человека, — сказал Гарри. — Подражает чертам страха, издаёт ужасные звуки. Он неопасен. Например, если боишься дракона, то его… э-э, магии, если так можно сказать про боггарта, не хватит, чтобы превратиться в такое могучее существо, поэтому он примет вид огня или пожара.

— Или лишь морды дракона, — добавил, согласно кивнув, Люпин. — Отлично, всё верно. Так вот, боггарт в гардеробе ещё ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит — неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можете сказать, мистер Малфой, какое?

— Э-э, — Драко напрягся, беспомощно оглянувшись на Гарри. Памятуя о прекрасном слухе их профессора, тот не решился нагло подсказывать, стоя в первых рядах.

— Нас много, и это усложняет выбор боггарта, — поняв, что Малфой ничего не скажет, Люпин терпеливо принялся объяснять сам. — Он теряется и не знает, в кого ему превратиться. Заклинание против боггарта простое, нужно только одно: хорошенько сосредоточиться. Лучшее оружие против него — смех. Превратите его во что-нибудь смешное и рассмейтесь — он тут же исчезнет. Сперва поучим заклинание без волшебных палочек. Повторяйте за мной: «Ридикулус!»

— Ридикулус! — хором воскликнули слизеринцы.

— Хорошо! — кивнул Люпин, опираясь одной ладонью на учительский стул. — Но это самая лёгкая часть. Сейчас каждому из вас нужно будет выйти и сразиться с ним, предварительно тщательно обдумав в голове, как вы превратите свой страх во что-то смешное.

Пока все напряжённо думали, Дафна, мило улыбаясь, подняла руку.

— Да, мисс Гринграсс, — отозвался Люпин, останавливая взгляд на ней.

— Профессор Люпин, а я не хотела бы, чтобы мои одноклассники делились своими страхами. Всё это немного личное, — девушка опустила свою руку вниз. Гарри различил, как она добавила, как будто специально, чтобы услышал только он: — И я не хочу, чтобы кто-то увидел мои страхи.

По какой-то причине Гринграсс была именно рядом с Гарри.

Профессор Люпин кивнул, соглашаясь с её предложением.

— Дельное замечание, мисс Гринграсс, — сказал преподаватель, Гарри даже показалось, что он чем-то доволен. — Но у него есть существенный минус. В одиночку с боггартом справиться намного сложнее. Однако я всё равно прошу вас всех тщательно подготовиться и хорошенько продумать, во что смешное вы превратите свой страх. А потом тех, кто хочет сражаться с ним отдельно, я буду вызывать по одному за эту ширму, — взмахом палочки он создал простенькую чёрную ширму, которая скрыла и гардероб, и остальную половину учительской.

Теперь невидимый ученикам шкаф опять задрожал. Это пугало.

— Итак, вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как такое страшилище превратить в посмешище, — повторил Люпин, внимательно оглядывая студентов.

Все погрузились в размышления.

«Чего я больше всего на свете боюсь?» — задумался Гарри. Если под таким углом рассматривать вопрос, то схватка с боггартом внезапно перестала казаться пустяком, лёгкой прогулкой. У него были свои страхи, один ужаснее другого.

«Мёртвую Джинни Уизли? Волан-де-Морта, который снова пытает меня?» — Гарри никак не мог собраться с мыслями и начал паниковать. Ему не то что не хотелось встречаться с этими проявлениями страха, даже думать о них было не по себе.

— Ну что, кто пойдёт первым? — внезапно и чересчур быстро, по мнению Гарри, спросил Люпин.

Взгляды всех слизеринцев остановились на Гарри. Как он сообразил с сожалением, лидерство в своём классе накладывало кое-какие обязательства. Парень кивнул, вытаскивая палочку, и пошёл к ширме. Ему вдруг стало страшно. Во что смешное можно превратить Волан-де-Морта? Это вообще возможно? Стало сухо во рту. Ладони, наоборот, вспотели при мысли об этом. Что-то тяжёлое словно придавливало его к полу, в животе появилась пульсирующая боль. Он не был готов снова встретиться с этим кошмарным слизеринцем. И с ещё большим ужасом он подумал о том, что это может быть дементор… Из-за этого парень пропустил часть слов профессора Люпина, которые тот говорил ему, услышав только окончание его речи: он почему-то извинялся и хотел, чтобы первое сражение с боггартом было при всех для того, чтобы все могли научиться противостоять боггарту на его примере.

— …не хотите ли, мистер Поттер, устроить схватку без ширмы? — закончил свою речь Люпин. Любой, даже Крэбб, уловил сомнение в голосе профессора, когда он это предлагал.

Гарри отрицательно качнул головой, собираясь с мыслями.

— Нет, — отрезал парень.

И прошёл за ширму.

Он нервничал. Мысль увидеть это чудовище лицом к лицу пробирала. До ужаса. Тем более перегородка хоть и закрывала его от остального класса, но явно не заглушала звуки. Профессорский стол как раз был слева от него, а перед ним стоял шкаф с ожидающим внутри боггартом.

— Готов? — спросил Люпин, подходя ближе, явно чтобы поддержать в случае чего.

Гарри вдруг понял, что все его мысли сконцентрированы на том, что его одноклассники слышат происходящее, с напряжением ловят любые звуки из-за ширмы, и поэтому он сам никак не может сосредоточиться на предстоящей схватке.

«Какого проклятого Мерлина?!» — зло подумал он и просто наложил чары приватности, которые использовал совсем недавно в разговоре с Гринграсс.

Его страхи принадлежат только ему самому. Ну и, в случае чего, профессор тоже его поддержит. Если только он не такой же трус и обманщик, как Локонс. Гарри сжал палочку, не отрывая глаз от дверцы. В какой-то момент ему захотелось посоветоваться с Люпином, спросить, что делать, если перед ним будет Волан-де-Морт. Или дементор. Во что смешное их можно превратить? Но почти сразу отмёл эти панические мысли и решил рассчитывать только на свои силы. Ему надо среагировать быстро. Если это будет Волан-де-Морт, то, возможно, он примет форму молодого слизеринца, и тогда Гарри будет крайне сложно объяснить профессору, почему какой-то старшекурсник пытает его. А если это будет дементор, то…

Не дождавшись ответа, Люпин взмахнул палочкой, из которой в ручку гардероба ударил столп искр, и дверь распахнулась. Гарри испытал иррациональный приступ ужаса, когда увидел, как за дверной косяк ухватилась тонкая рука. И показался он. Высокий красивый староста Слизерина. Значок со змеёй белел у него на левом плече. Тонкие губы кривила злая усмешка. Но больше всего пугали глаза. Они были не такие, как запомнил Гарри. Они были другие, ярко-красные, и смотрели на него с такой злобой, с таким обещанием всех мук, что он почувствовал себя словно кролик перед громадным удавом, который молча сейчас совьёт свои стальные кольца вокруг его мягкой тушки и будет сжимать его до тех пор, пока жизнь не начнёт уходить из его слабого тела. А потом, не дожидаясь окончательной смерти, распахнёт свою огромную змеиную пасть и начнёт пожирать его заживо.

— Ридикулус! — завопил Гарри лишь для того, чтобы прервать это.

Блеснула вспышка, и человек перед ним превратился в дементора.

Его затопила новая волна ужаса. Перед ним стоял другой монстр, ничуть не лучше прежнего. Высокая парящая фигура доставала своим капюшоном прямо до потолка. Слова профессора о смехе всплыли у него в голове, и он пытался вспомнить что-то смешное, во что можно превратить дементора. Хоть что-нибудь. Но даже само значение смеха и радости ускользало от его понимания в присутствии этого чудовища. Было так холодно.

— Ридикулус! — ещё раз вскрикнул Гарри, взмахивая палочкой. Его голос звучал куда слабее, словно его заглушала тьма, которая окутывала разум.

Однако дементор словно не отреагировал на заклинание, неторопливо и неостановимо приближаясь к нему. В ушах нарастал гул. Из-под чёрного плаща высунулась покрытая струпьями рука, которая нацелилась на горло парня, из-под капюшона вырывалось хриплое протяжное дыхание… Пронизывающий холод словно засасывал в трясину…

«Только не Гарри! Только не Гарри! Пожалуйста, я сделаю всё что угодно…» — Мольбы мамы были полны страха и животного ужаса.

«Отойди… Отойди, девчонка…» — высокий холодный голос почти просил.

Гарри содрогнулся от ужаса. Дементор и голос в его голове дополняли друг друга, усиливали кошмар, и сама мысль о сопротивлении становилась жалкой. Уши заложило, как от мощного удара по голове.

«Это обман. Ловушка. Профессор Люпин обманул меня, — понял парень, ощущая, как страх туманит его разум. — Это западня! Это передо мной не боггарт, а настоящий дементор!»

— Экспекто Патронум! — вскрикнул Гарри, пытаясь вызвать Патронус, но после столкновения с Волан-де-Мортом он был полностью выбит из колеи и сейчас слышал его голос в голове. Его и матери. Чары опять не сработали. Из палочки не вылетело ни единой искры света. Отступая от приближающегося дементора, Гарри чувствовал, как паника не даёт ему сосредоточиться, как ноги заплетаются друг о друга. Он замерзал от ледяного холода.

— Экспекто Патронум, — его голос слабел. — Экспекто патронум…

Тут дементора заслонила фигура профессора, который прыгнул между Гарри и этим монстром.

Щелчок — и дементор исчез, превращаясь в серебряный шар. Люпин его заколдовал, легко превратив в веселую серебряную рожицу, и загнал обратно в шкаф. Гарри безучастно смотрел на всё это, словно впав в прострацию. Наконец преподаватель обернулся к нему.

Их глаза встретились. Люпин явно не знал, что сказать, неловко кашлянул, проводя пальцем по волшебной палочке. Гарри пришёл в себя. Парень тут же сообразил, что не может вернуться к своим одноклассникам так, проиграв какому-то боггарту. Он не слабак!

— Мне нужна ещё одна попытка, — твёрдо сказал парень, сцепив зубы. Он пытался обойти профессора.

Тот удержал его за локоть.

— Нет, Гарри, — мягко сказал Люпин. — На сегодня хватит.

— Я хочу попробовать, — Гарри не отрывал глаза от ручки дверцы шкафа.

Люпин, вздохнув, отпустил его и сам подошёл к шкафу.

— Это как-то связано с тем слизеринцем, в которого превратился твой боггарт? — спросил он, проведя ладонью по деревянной, немного потрёпанной дверце. Существо внутри затаилось и не издавало ни звука.

Гарри тяжело посмотрел на профессора и кивнул.

— Я не могу позволить тебе снова сразиться с ним. Ты вымотан. Честно скажу тебе, увиденное и меня выбило из колеи. Однако мы можем сохранить… э-э, подробности в тайне от остальных, — слабая улыбка тронула губы этого ещё нестарого преподавателя. — Ведь не зря мисс Гринграсс настаивала на конфиденциальности.

Уход за волшебными существами — Урок у профессора Хагрида

В предыдущих главах:

После ужина все отправились по гостиным. Гарри слушал немного нервную речь новой старосты, размышляя о том, кто будет капитаном в их команде по квиддичу. Сообразив, что Астория из-за влияния дементора пропустила красочное традиционное путешествие на лодках через Чёрное озеро, он пожалел девочку и решил приглядеть за ней. Парень, а вместе с ним и многие другие студенты по его примеру, покинул гостиную, не дожидаясь их декана — профессора Северуса Снейпа. Добравшись до своей спальни, Гарри удостоверился, что дневник Волан-де-Морта на месте.

На следующий день подруга Гарри Трейси Дэвис, читая газету, которую ему принесла сова, с удивлением обнаружила, что про дементоров в ней нет ни малейшего упоминания. Первым уроком у слизеринцев была нумерология. Гарри, зная, что у пуффендуйки Сьюзен Боунс так же, как у него, родителей убили, решил с ней познакомиться, завязав начало дружбы. Урок нумерологии вела профессор Вектор, она оказалась весьма требовательной к ученикам, а сам предмет — очень сложным.

Урок по защите от Тёмных искусств, на котором профессор Люпин обучал сражаться с боггартом, неожиданно для Гарри обернулся старым кошмаром, когда его самый сильный страх обратился в Волан-де-Морта. Парень пытался его побороть, но боггарт лишь трансфигурировался в дементора, который оказался явно сильнее. От поражения его успел спасти профессор Люпин.

Воцарилась тишина. После слов профессора Гарри просто кивнул, не в силах оторвать взгляд от ручки гардероба. Его словно парализовало. Он не мог даже заставить себя повернуться к шкафу спиной. Несмотря на доводы разума, парень никак не мог убедить себя в том, что там не жуткое чудовище — дементор, а всего лишь обычный боггарт. Ему даже казалось, что он ощущает что-то потустороннее, идущее от этого шкафа, какой-то холод, словно…

— Ты как, Гарри? — Голос стоящего рядом профессора резко привёл его в чувство.

— Хорошо, — на автомате ответил Поттер, с огромным трудом всё же отводя глаза от гардероба.

— Значит… дементор… — сказал Люпин, словно размышляя вслух. — Это порази…

— Остальные… — прервал его Гарри на полуслове, кивнув в сторону ширмы, где ждали его слизеринцы. — Они ведь поняли всё… Почувствовали дементора. Значит, они узнали, кого я боюсь и что я не справился, да?

«Не справился…»

Признать такое ему было тяжело.

«Настолько слабый, что от боггарта не смог избавиться…»

— Могу тебя обнадёжить, что нет, ничего они не узнали и не почувствовали за этой ширмой, — неожиданно успокоил его Люпин, тоже бросая взгляд туда. — Как ты правильно сам сказал раньше, боггарты не могут полностью копировать объекты страха волшебника. Даже я, стоя совсем близко, лишь чуть-чуть ощущал влияние этого «дементора». Оно не идёт ни в какое сравнение с тем, как воздействовало чудовище в поезде на психику и тело. И тем более, если слухи не врут, ты сумел одолеть его вчера?..

— Откуда вы знаете?.. — удивился Гарри, испытывая немалое облегчение от новости, что о его поражении никто не узнал.

— Мисс Паркинсон чересчур громко делилась этой весьма важной новостью со своей подругой, когда мы шли по дороге от станции к нашим каретам, — с еле заметной лукавой улыбкой сказал профессор. — Определенно надеясь, что об этом услышат и остальные ученики.

Гарри пожал плечами, явно не желая продолжать разговор. Он чувствовал себя ужасно после всего произошедшего. К всепоглощающему ужасу, которым дементор чуть только что не свёл его с ума, добавилось ещё жуткое ощущение и даже какая-то пустота внутри от слов Тёмного Лорда. Их образы перемешались у него в голове, словно два терзающих его монстра. При первом чудовище — дементоре — он слышал, как второе мучило и убивало семью. Его семью.

— Ну что ж, думаю, можно позвать следующего, — заторопился Люпин, поняв, что от Гарри ответа не дождёшься. — Иначе не все успеют сразиться с боггартом до конца урока.

Парень просто кивнул и повернулся спиной к профессору, собираясь с мыслями. Он всей душой желал, чтобы заглушающие звук чары сработали как надо и никто не понял, что он проиграл, не прознал о его слабости перед жалким боггартом… Гарри вышел из-за ширмы с победным видом, спокойно улыбаясь. На лицах у слизеринок появились улыбки облегчения. Забини одобряюще ему кивнул.

— Ну как, сложно было? — громко спросил Теодор, заметно нервничая, когда он подошёл к ним.

— Не особо, — сказал Гарри, безразлично при этом пожав плечами.

— Так, кто следующий? — Люпин вышел из-за ширмы следом за Гарри и обвёл взглядом разом притихших слизеринцев. — Может, мистер Нотт хочет быть вторым?

Тому явно не хотелось этого, и он даже посмотрел в сторону Трейси Дэвис, собираясь отправить её. Глаза девушки испуганно расширились, когда она поняла по его лицу, что он собирался сказать, и тогда у неё не останется выбора, кроме как послушаться. Но не успел тот открыть рта, как Пэнси его опередила:

— Верно, маги вперёд, колдуньи потом. Давай, Тео!

Нотт бросил на неё сердитый взгляд, но, горделиво выпрямившись, бодро прошёл к профессору, вытаскивая на ходу палочку. Парень предпочёл не реагировать на негромкое пожелание удачи от Трейси. Гарри в этот момент затерялся где-то глубоко в мыслях, лишь отстранённо замечая происходящее.

«Ну да, захотел всем продемонстрировать своё мастерство, — зло думал слизеринец, ругая самого себя. — Показал так показал. Хорошо, что Дафна настояла на ширме, а то бы при всех опозорился. Разумеется, она не думала, что так всё получится, но благодаря её действиям моя неудача осталась тайной».

Он понял, что его гнев на неё проходит, и, когда посмотрел на блондинку, которая напряжённо прикусила нижнюю губу, то ли переживая за скрывшегося за ширмой Нотта, то ли беспокоясь о том, что скоро ей идти туда самой, ощутил, как тёплое чувство снова поселилось в душе. Девушка краем глаза заметила на себе его взгляд, и напряжение ушло с её лица, оно стало безмятежным.

Чары приватности продолжали действовать, поэтому ни Гарри, ни остальные не услышали, как Нотт справился со своим страхом. Но когда он вышел, победно улыбаясь, взмахивая рукой с зажатой в ней палочкой, Гарри понял, что эта улыбка была не наигранная, как у него самого, — Теодор действительно победил боггарта.

«Н-да, даже у Тео получилось. А у меня нет. Как такое вообще возможно?».

Следующей пошла за ширму Пэнси. К большому неудовольствию Гарри, и она, и Драко после неё, а потом Трейси и другие справлялись со своей задачей. И даже побледневшая Гринграсс, которой он не стал желать удачи, смогла одолеть боггарта. Удивительно, неужели ни у кого самый страшный страх не обратился в дементора, несмотря на то, что они видели это чудовище совсем недавно? Или монстр недостаточно на них повлиял, так как перед ним был в роли щита Гарри? А вдруг всё-таки у кого-то из его одноклассников боггарт обратился в дементора, но тот с ним сумел справиться? Ведь все они победили, даже Крэбб и Гойл. Или такие не боевые магини, как Милисента и Элизабет. По крайней мере, все слизеринцы выходили из-за ширмы намного быстрее самого Гарри, что было для него косвенным признаком их успеха.

— Превосходно! — Люпин похвалил Забини, когда этот хмурый темнокожий маг вышел из-за ширмы. И тут же прозвенел колокол, оповещающий о конце урока.

— Как же вовремя! — лицо профессора озарила улыбка, он устало оглядел учеников. — Вы все молодцы. Итак, оценки следующие: по пять баллов каждому, кто сражался с боггартом. И ещё пять баллов мистеру Поттеру за правильный ответ. На следующий урок вы должны прочитать в учебнике о боггартах, всё законспектировать и сдать в среду. Все свободны!

После окончания занятия их ждал вкусный обед в Большом зале. По помещению разносились чудные ароматы жареной курицы и печёной картошки. Однако Гарри было как-то не до этого: после занятий по Защите от Тёмных искусств он чувствовал себя не в своей тарелке. Парень с каким-то внутренним неприятием понял, что дома было как-то лучше, чем в Хогвартсе. Хотя очевидно, что всё это было потому, что он крупно ошибся на уроке. Эта неудача мучила его. А успех остальных учеников, удачно справившихся с боггартом, которого он сам и за противника раньше не считал, вызывала у него сильный дискомфорт, чуть ли не ощущение, что он совершил непоправимую, чудовищную ошибку. Гарри невольно в мыслях раз за разом возвращался к этому, посекундно обдумывая, как надо было поступить, чтобы всё у него получилось. Ну почему, почему он не смог собрать волю в кулак и создать Патронуса? Или превратить Волан-де-Морта в вешалку для одежды? Ему так хотелось вернуться назад и всё исправить. Куда более тяжёлый и нудный первый урок по нумерологии теперь казался чуть ли не идеальным временем, когда он просто сидел и записывал лекцию вместе с Гринграсс. А сейчас…

Гарри попытался всё же успокоиться и сосредоточиться на обеде. Его ждало занятие по уходу за волшебными существами, которое будет вести Рубеус Хагрид. Интересно, как он отнесётся к мальчику, которого два года назад забрал от Дурслей и водил по Косому переулку, помогая с покупками и объясняя реалии волшебного мира? После распределения на факультет Слизерин Хагрид не сказал ему ни словечка, не считая того раза, когда Гарри попытался с ним заговорить сам. Но тогда здоровяк только таращился на серебристый с зеленью галстук Гарри, словно не видя его самого, так что теперь парень ожидал от предстоящего урока мало приятного и много проблем. Если бы он знал, кто будет профессором, то ни за что бы не записался на уход за волшебными существами. Он-то думал, что вести занятия будет Сильванус Кеттлберн. Спасибо Драко, тот удружил своим советом весной, когда выбирали предметы для третьего курса.

Ощущение неправильности осталось с ним даже после того, как их группа покинула Большой зал, направляясь к выходу из замка. Всеми мыслями он всё ещё был в учительской напротив закрытого старого, потрёпанного шкафа. Это не было видно по его лицу, он умело скрывал чувства от других и даже о чём-то разговаривал с Ноттом, когда тот что-то сказал и махнул в сторону огромных песочных часов с драгоценными камнями внутри, олицетворяющих баллы факультетов. Гарри лишь бросил туда короткий взгляд, отметив, что изумрудов на их факультете лишь чуть меньше, чем синих сапфиров у лидирующего Когтеврана. Но пасмурное настроение не покидало его. Хотя Гарри и поддерживал завязавшуюся неторопливую беседу слизеринцев, когда они уже вышли из дверей безопасного Хогвартса и начали спускаться по утоптанной дорожке ниже, к дому Хагрида, где их ждал урок по уходу за волшебными существами, а заодно и граница земель замка, охраняемая дементорами, что делало ситуацию только хуже. Его зелёные глаза беспокойно разглядывали тёмную опушку приближающегося леса, невольно выискивая высокие тёмные фигуры в плащах. Сердце парня сжимал холод, он никак не мог выбросить из головы голос мамы, просящий пощады, и слова Волан-де-Морта… Это любого могло повергнуть в уныние. И даже предстоящий урок с Хагридом внезапно перестал его беспокоить, став лишь какой-то неприятной ерундой.

А ещё и Дафна осталась в замке, поэтому рядом с Гарри шли только Драко с Пэнси, а Тео чуть отстал, замедлив шаг и бросая задумчивый взгляд на огромное тёмное озеро. Слизеринцы опять разделились. Те, кто записался на нумерологию и прорицание, проигнорировали уход за магическими существами, так как ни у кого не было желания ходить более чем на два дополнительных занятия в этом году. Лишь Гарри, как оказалось, из всех слизеринцев выбрал сразу три новых предмета. Да и многим не хотелось лишний раз быть на уроке с Хагридом, который провёл долгое время в Азкабане. Поттеру казалось, что слизеринки немного боятся великана из-за этого. Однако все мальчишки пошли на урок Хагрида.

Свежий воздух бодрил, а ясное, бледно-серое небо очень гармонировало с таким же серым настроением Гарри. Влажная трава пружинила под ногами. Сбоку осталось огромное озеро, по которому гулял ветер, баламутя его поверхность. Они прошли через луг, спускающийся к Запретному лесу, где на опушке стояла хижина Хагрида. Уже издалека было видно, что рядом с профессором собралась группа гриффиндорцев. Слизеринцы замедлили шаг, явно провоцируя Хагрида, который ждал только их и теперь маялся от нетерпения, чуть не подпрыгивая от возбуждения. Лесник был в своей кротовой шубе, а его здоровый пёс обнюхивал съёжившуюся Лаванду Браун.

— Давайте быстрее! — криком поторопил он слизеринцев, когда те подошли метров на двадцать.

И взмахом руки повёл гриффиндорцев вдоль опушки. Слизеринцам осталось лишь только ускорить шаг. Пэнси, поблёскивая глазками в сторону тёмного леса, пристроилась с противоположной стороны от Гарри, идя рядом с ним и шёпотом рассказывая всякие ужасы про лес. Про него ходили страшные слухи, и парень порадовался, что ни разу там не был. Он искоса посмотрел на увлечённо болтающую девушку, которая аж светилась от радости, вспоминая всё новые и новые истории. Гарри с удивлением подумал о том, что она ещё ни словом не обмолвилась о своём приглашении к ней в гости летом, которое она прислала явно из-за страха перед сбежавшим Блэком. Будто рядом с ним она чувствовала себя в полной безопасности. Неужели она думала, что он сможет справиться с этим Пожирателем Смерти?

Вскоре им открылась ограда у просторного загона, где и собрались ожидающие их гриффиндорцы вместе с Хагридом. Слизеринцы, ведомые Гарри, постарались встать подальше от львов. Мальчик внимательно разглядывал нового профессора, но не заметил, чтобы тот как-то изменился за несколько месяцев нахождения среди дементоров.

— Сегодня мы будем изучать нюхлеров, — пробасил лесник, обращаясь к стоящим рядом студентам Гриффиндора. — Вы это… все купили книги?

Ученики согласно загомонили. Многие тут же достали эти опасные, кусачие учебники, которые дико поблёскивали глазами, но ничего сделать не могли, так как их пасти были надёжно закрыты. У кого-то «Чудовищная книга о чудищах» была стянута ремнями, а вот Симус Финниган даже заковал её в огромные скрепки.

— Они… это… Сегодня вам не понадобятся, вот, — нервно бросил Хагрид, шокировано разглядывая такое издевательство над книгами. — Мы будем изучать нюхлеров… А их там, эта…

— Как это не понадобятся? — громко возмутился Драко. — А зачем тогда мы купили их?

— Я… ну… Хотел показать других интересных зверушек, они очень милые, но… — говоря это, Хагрид явно расстроился и зачем-то взмахнул в сторону Запретного леса, чем заставил Пэнси плотно придвинуться к Гарри и нервно сглотнуть. — Но… учебники… Это, значит…

— А почему не покажете? — продолжил упорствовать Драко.

— Вообще, это не твоё дело, Малфой, — насупился профессор, отворачиваясь.

Он открыл ворота в загон и в два широченных шага подошёл к ящикам. В них были чёрные пушистые длинноносые и очень милые зверьки с плоскими передними лапами. Они поблёскивали глазками, в которых светился разум, и смирно сидели, разглядывая с интересом учеников, даже не думая убегать.

— Это нюхлеры, — в который раз повторил Хагрид, едва ученики зашли внутрь загона и обступили многочисленные ящики. — Да… Живут они больше в шахтах. Любят разные блестящие штуки… ну вот, полюбуйтесь.

Пэнси громко взвизгнула, когда один из зверьков вдруг резко подпрыгнул, открыв пасть, и вцепился бы зубами в её наручные часы, если бы девушка быстро не отпрыгнула, спрятавшись за спиной Гарри. Нюхлер, наткнувшись на злой взгляд зелёных глаз, решил подобру-поздорову убраться прочь и нырнул обратно в ящик.

— Они за версту драгоценности чуют, — радостно сообщил Хагрид. — Поэтому я подготовил вам маленькое соревнование. Значит, тама вон я зарыл кой-чё ценное, — он указал на вскопанный участок земли, — что профессор МакГонагалл наколдовала для урока. И эта, чей нюхлер найдет больше всех, тот получит баллы. Только все украшения с себя снимите. Давайте, выбирайте себе по нюхлеру, и сейчас начнём.

Гарри вместе с Пэнси подошли к одному из ящиков. Парень сразу выбрал себе зверька, который с интересом рассматривал его. Взяв оказавшегося неожиданно тяжёлым нюхлера на руки, Гарри не удержался и аккуратно погладил его. Он был мягкий, словно одна из кошек миссис Фигг. Чёрный пушистик довольно засопел и тут же обнюхал его ладонь. После того как Гарри помог выбрать Пэнси по её просьбе «какую-нибудь не самую опасную животину» и отнёс её нюхлера вместе со своим ко вскопанному участку земли, девушка поблагодарила его. Сама она подошла, когда набралась смелости, предусмотрительно спрятав часы поглубже в карман своей мантии.

Остальные слизеринцы и гриффиндорцы очень быстро разобрали других зверьков и приступили к состязанию. По знаку Хагрида нюхлеры начали поиски: они ныряли во вскопанную землю, словно в воду, выныривали, спешили к своим студентам и выплёвывали им в руки всякие дорого выглядящие безделушки. Наблюдая, как зверёк мило водит носиком, парень не сдержал улыбку. На душе у него стало легко и свободно.

Он огляделся, улыбаясь. Все гриффиндорцы и слизеринцы, забыв о межфакультетских разногласиях, были заняты делом, громко и эмоционально подбадривая своих нюхлеров, явно втянувшись в соревнование, и даже Драко сейчас просил своего нюхлера копать быстрее и ничего больше не видел вокруг.

Гарри встретился взглядом с Уизли. Рон смотрел на него хмуро, сжав губы в тонкую полоску, но тут же отвёл глаза. Гарри заметил, что лицо гриффиндорца словно ожесточилось, стало худым, заострённым, пропала детская припухлость. И несмотря на царившее в загоне веселье, не было похоже, что он хоть раз улыбнулся. Смерть сестры изменила рыжего парня, мрак поселился в нём.

Профессор предсказаний

В предыдущих главах:

На второй учебный день подруга Гарри Трейси Дэвис, читая газету, которую ему принесла сова, с удивлением обнаружила, что про дементоров в ней нет ни малейшего упоминания. Первым уроком у слизеринцев была нумерология. Гарри, зная, что у пуффендуйки Сьюзен Боунс так же, как у него, родителей убили, решил с ней познакомиться, завязав начало для дружбы. Среди чистокровных магов такой откровенный шаг многое значил. Урок нумерологии вела профессор Вектор, и она оказалась весьма требовательной к ученикам, а сам предмет — очень сложным.

Урок по защите от Тёмных искусств, на котором профессор Люпин обучал сражаться с боггартом, неожиданно для Гарри обернулся старым кошмаром, когда его страх обратился в Волан-де-Морта. Парень пытался его побороть, но его ужас лишь трансфигурировался в дементора, который оказался явно сильнее. От полного поражения его успел спасти профессор Люпин.

Гарри с тяжелым сердцем шёл на урок по уходу за волшебными существами, который вёл профессор Хагрид. Там их ждала группа гриффиндорцев. Несмотря на вражду факультетов, занятие, на котором ученики изучали нюхлеров, прошло в весёлой, чуть ли не дружеской обстановке.

Идя обратно по дорожке к замку, Гарри уже совсем с другим настроением рассматривал и луг, и Чёрное озеро, и светлое небо над собой. Неожиданно весёлое занятие у профессора Хагрида и милые зверьки ненадолго затмили печальные мысли, и теперь у него был совсем другой настрой, нежели по дороге сюда. Да и гриффиндорцы были далеко от них: после урока остались о чём-то поговорить с Хагридом. Ни тот факт, что победа в соревновании по выкапыванию драгоценностей неожиданно досталась Крэббу, а не ему, ни немного суровый вид Хагрида, ни злое выражение лица Уизли не могли испортить Поттеру настроение. Главное, что урок прошёл более-менее хорошо, если не сказать отлично, безо всяких происшествий и визита страшных дементоров из Запретного леса. Гарри догнал Теодора и попросил этого искусного художника нарисовать волшебную иллюстрацию прошедшего урока. Парню хотелось иметь живое воспоминание о смешном нюхлере, которое можно достать и, держа в руках, рассматривать. Или даже поместить в рамку. Тем более что волшебные картины, которые очень красиво рисовал Теодор, в руках мага оживали и двигались, невольно напоминая магловский телевизор. Нотт легко согласился, а Пэнси, которая очевидно хотела попросить о том же, немного расстроилась тем, что не успела и рисунок теперь достанется не ей.

К удивлению Гарри, у входа в замок прямо перед большими дверьми стояли другие слизеринцы с его курса, явно ожидая их.

— Решили подышать свежим воздухом, — улыбаясь, сказала Дафна, встречаясь взглядом с Гарри.

Тео и Драко отправились обратно в подземелья Слизерина, как подозревал Гарри, досыпать, компенсируя свой столь ранний подъём, а все остальные пошли на урок прорицания. Пока они пересекали холл, парень надеялся, что Нотт всё же прямо сейчас займётся картиной и к его приходу она уже будет готова во всей красе, но торопить и наседать на него не собирался, понимая, что вдохновение не всегда приходит тогда, когда хочется. Вездесущая Пэнси тут же принялась рассказывать ему, как лучше выбрать путь до Северной башни, где их ждал урок прорицания, отвлекая от мыслей, а Крэбб, Гойл и Пайк грузно топали сзади. Им пришлось пройти немало коридоров, чтобы добраться до башни, а потом необходимо было взбираться по узкой винтовой лестнице. Девушки, весело щебеча, тут же спихнули свои сумки мощным Крэббу и Гойлу и спокойно стали подниматься выше по ступенькам уже налегке. Дафна засыпала вопросами про прошедший рядом с лесом урок, и Гарри с Пэнси удовлетворяли её любопытство, подробно всё рассказывая и делясь впечатлениями. Трейси иногда вставляла свои комментарии, а Элизабет по привычке отмалчивалась, хотя тоже была на этом уроке.

Белокурая волшебница Гринграсс после их рассказа искренне пожалела, что не увидела таких смешных и милых нюхлеров, хотя, конечно, не стала бы брать их на руки, так как «они наверняка очень грязные». Грузная Миллисента с трудом поспевала за ними, остатка её дыхания еле хватило на то, чтобы коротко ответить на вопрос Гарри о древних рунах, сообщив, что это был вводный урок, где они изучали древнескандинавский алфавит. Парень вспомнил длинную лекцию Джеммы в зоопарке, во время которой она рассказывала про этих норманнов, которые были из Скандинавии, и про их язык, который отличался от английского. Наверное, решил парень, Миллисента будет изучать именно его. Ему хотелось более подробно расспросить её, но его подруги требовали внимания к себе, да и, оборачиваясь назад, он чуть не споткнулся о следующую ступеньку, поэтому Гарри решил отложить это на потом. За оживлённым обсуждением время в дороге прошло незаметно, и они оказались на тесной площадке, где уже столпился целый курс пуффендуйцев. Те, увидев слизеринцев, тут же резко замолчали и замерли, а некоторые даже отступили на пару шагов, словно перед ними были не ученики другого факультета, а реальные и очень страшные змеи. Гарри быстро нашёл взглядом в середине факультета «барсуков» Боунс, с которой успел пообщаться на сегодняшнем первом уроке, и хладнокровно улыбнулся ей, словно не замечая общей испуганной реакции её одноклассников. Девушка тут же потупила глаза, еле заметно кивнув в ответ.

В этом закутке не было свободного места, и пуффендуйцы прижались к стенам. Каким-то чутьём ощущая, что Пэнси сейчас скажет им что-то издевательское, Гарри чуть повёл плечом, останавливая её. Он сделал шаг ближе к Боунс и другим ученикам её факультета, обдумывая, с кем бы ему завести разговор, чтобы прервать тягостное молчание. Но от этого пуффендуйцев избавила серебристая веревочная лестница, которая резко опустилась сверху прямо рядом с ними. Гарри тут же напрягся от этого неожиданного движения, быстро поднимая голову вверх. На потолке была круглая большая дверца с табличкой из бронзы, на которой аккуратно было выведено изящным курсивом: «Сивилла Трелони, профессор прорицания». Парень с удивлением узнал почёрк Минервы МакГонагалл. Пуффендуйцы тут же ринулись к покачивающейся в воздухе лестнице и быстро, по очереди, помогая друг другу, стали подниматься по ней. Гарри тут же опустил взгляд вниз, к полу — парни, явно желая защитить девушек от «страшного Наследника Слизерина», пропустили их вперёд, и несмотря на то, что у всех трёх волшебниц были весьма длинные мантии, скрывающие ноги, рассматривать их снизу всё же было неприлично.

После пуффендуйцев первым стал взбираться по лестнице Гарри, потом остальные слизеринцы, а слизеринки чинно замыкали процессию. Поднявшись на самый верх и встав на ноги, он очутился в очень странном классе. Погружённое в какой-то странноватый красноватый полумрак круглое помещение создавало тревожное настроение. Весьма приличное количество круглых столиков стояли в окружении обитых пёстрой тканью кресел и мягких пуфиков, часть которых уже заняли пуффендуйцы, стремясь сесть как можно дальше от двери в полу и стоящего там слизеринца, на которого они старались даже не смотреть. Гарри продолжил внимательно оглядываться, пока остальные его однокурсники поднимались в кабинет. Тёмно-красные шторы на окнах были плотно задёрнуты, более десятка ламп отбрасывали мрачновато красный свет, потому что были накрыты тёмно-красным шёлком. В камине напротив столиков ярко горел огонь, на котором закипал медный чайник, стоящий прямо на весело потрескивающих поленьях. Тяжёлый густой дурманящий аромат, которым был пропитан воздух, ещё больше усиливал духоту и жар в помещении. Поттеру сразу захотелось обратно к лесу, вдохнуть полной грудью свежего воздуха. В конце концов последней по лестнице поднялась Гринграсс и, кивнув, забрала свою сумочку у Крэбба. Девушка настороженно оглядела классную комнату, подходя к Гарри.

— Добро пожаловать, — внезапно раздался приглушённый голос, звучащий так, словно у говорящего была какая-то марля на рту. — Как приятно видеть вас, наконец, в вашем физическом облике.

Из самой глубины полумрака плавно вышла невысокая волшебница. Их профессор прорицаний была очень худой женщиной непонятного возраста с растрёпанными длинными светлыми волосами, в очках с очень толстыми стёклами, из-за которых глядели на мир огромные глаза. Гарри она чем-то напоминала цыганку, которую он когда-то видел по телевизору: шаль на тонких плечах, на шее неисчислимое количество разных блестящих цепочек и ожерелий, золотые браслеты и перстни с огромными драгоценными камнями на запястьях и пальцах. Это создавало отталкивающее впечатление.

— Садитесь, деточки, садитесь, — обратилась профессор Трелони к замершим у входа слизеринцам.

Так как пуффендуйцы уже заняли часть столиков у окна, слизеринцы шумно рассаживались на свободные места на второй половине класса. Гарри с Пэнси и Дафной сели вокруг одного стола, рядом с дверью. Почему-то парню хотелось быть поближе к выходу. К его огромному огорчению, люк плавно — явно по волшебству, ведь Трелони даже ничего не делала — закрылся, закупоривая единственный источник воздуха. Сидя между темноволосой и светловолосой слизеринками, Гарри снова огляделся. Почти все ученики расстегнули тёплые мантии, а некоторые даже их сняли и повесили на спинку своих кресел. На стенах висели многочисленные полки, которые были завалены всяким, на его взгляд, хламом: запыленные птичьи перья, почерневшие огарки свечей, пухлые колоды потрепанных старых гадальных карт, бесчисленные магические кристаллы разнообразных размеров и полчища чайных чашек. Всё это немного его заинтриговало, но он уже успел пожалеть, что записался на этот предмет.

— Приветствую вас на уроке прорицания, — Трелони села в широкое красное кресло возле ярко горящего камина. — Меня зовут профессор Трелони. Скорее всего, вы до сих пор ещё меня не видели. Я очень-очень редко покидаю свою башню. Шум и суматоха школьной жизни затуманивают моё внутреннее око.

Гарри чуть пожал плечами на это заявление. Он несколько раз видел эту женщину. К примеру, во время рождественских каникул, когда студентов в школе оставалось не более пары десятков, она всегда была в Большом зале. Мысль его перескочила дальше, пока он обдумывал, где её могли увидеть и запомнить остальные его одноклассники. Может, она была на похоронах мисс Грейнджер два года назад, когда замок заполонило огромное количество народа? Он никак не мог вспомнить. Хотя, если подумать, тогда должны были присутствовать все профессора без исключения.

— Так, значит, вы избрали прорицание — самое трудное из всех магических искусств, — продолжила Трелони, её глаза-блюдца за очками дёргано метались, оглядывая сидящих перед ней пуффендуйцев и слизеринцев. — Хочу вас с самого начала предупредить: я не смогу научить многому тех, кто не обладает врождённой способностью ясновидения. Несмотря на то, что многие ведьмы и колдуны, насколько бы талантливы ни были в своей области, скажем, внезапных исчезновений, не всегда способны рассеять густой туман, застилающий тропинку к будущему. Этот величайший дар даётся очень немногим. Вот вы, — она неожиданно обратилась к Гойлу, который, открыв рот, с глупым видом смотрел на преподавателя, — не могли бы сказать, как поживают ваши родители? Здоровы ли?

— Э-э-э? — здоровяк не сразу уловил, о чём речь.

— Да, это смутное знание, — сказала профессор Трелони, словно тот дал ей разумный ответ. — В этом году мы будем изучать основополагающие методы прорицания. Первый семестр посвятим гаданию по чаинкам. Во втором семестре займёмся хиромантией. Между прочим, деточка, — Трелони метнула взгляд на Трейси, — вам следует опасаться темнокожих.

Слизеринка поёжилась, бросив косой взгляд на Забини, сидящего от неё через столик. Гарри с трудом сдержал ехидный смешок.

— В летнем семестре перейдём к магическим кристаллам, если к тому времени закончим с предсказаниями по языкам пламени, — продолжала профессор своим туманным голосом. — К сожалению, в феврале занятий из-за вспышки сильнейшего гриппа не будет. У меня самой совсем пропадёт голос. А на Пасху один из нас навеки нас покинет…

Воцарилось тягучее молчание. Гарри с ужасом ощутил, как сердце забилось намного быстрее. Уж не предрекает ли ему профессор предсказаний смерть? Если Блэк найдёт его…

— Вы, деточка, не могли бы… — обратилась она к Боунс, сидевшей к ней ближе всех; та в страхе съёжилась, — дать мне самый большой серебряный чайник?

Девушка принялась помогать профессору, а Гарри потряс отяжелевшей головой, пытаясь вернуть кристальность разуму.

— А теперь я попрошу вас разбиться на пары, взять с полки чашку и подойти ко мне, — приготовив всё нужное, сказала профессор. — Я вам налью чай, вы сядете и будете пить, покуда на дне не останется одна лишь чёрная гуща. Левой рукой поболтайте её круговым движением, затем переверните чашку на блюдце, подождите, пока жидкость стечёт, и передайте чашку своему напарнику. Оставшиеся на стенках чаинки кое-что ему скажут. Растолковать увиденное поможет учебник «Как рассеять туман над будущим», страницы четвёртая и пятая. А я буду ходить между столами и помогать вам.

Гарри и две девушки с полными чашками вернулись за свой столик — заработав недовольный взгляд профессора из-за того, что они сели втроём, — и неторопливо выпили обжигающий чай. Поболтали чашки, как сказала профессор Трелони, опрокинули на блюдце и обменялись ими. Пэнси тут же открыла свой учебник на указанной странице. Тяжёлый дурманящий дух в комнате нагонял сон, и Гарри с трудом соображал, что происходит, а голос Трелони, которая что-то объясняла, долетал до него как из густого тумана. Парень слишком привык к свежему лесному воздуху у себя дома и задыхался в этой жаркой комнате, наполненной тяжёлым ароматом трав от многочисленных кружек заваренного чая. Дафна с Пэнси с каким-то нездоровым интересом рассматривали его чашку, пытаясь разгадать найденные ими знаки по книге, и бурно обсуждали увиденное. Пэнси даже перетащила своё кресло поближе к однокласснице. Их слова ускользали от его внимания, он пытался сделать вид, что рассматривает чашку Дафны, но чёрные чаинки лишь сплетались в хаотичный узор, окончательно туманя разум.

Вдруг слизеринки притихли, и Гарри уловил краем глаза движение. С трудом повернув чугунную голову, он с изумлением увидел, что профессор стояла у их столика и внимательно разглядывала его чашку, держа её в своих бледных пальцах. Глаза парня прилипли к ним, наблюдая, как они, словно пауки, ходили по его чашке. Возникло какое-то неприятное ощущение, словно он уже где-то видел такие же пальцы. Горло сковал спазм. Весь класс притих, уставившись на их столик. Профессор вращала чашку против часовой стрелки, внимательно рассматривая узоры на её стенках.

— Это сокол… — внезапно произнесла она голосом, из-за которого у Гарри побежали мурашки по спине. — Мой мальчик, у тебя есть смертельный враг.

— Ой, — испугалась Пэнси, зажав рот.

Туман в голове Гарри понемногу стал исчезать.

«Смертельный враг? — с трудом подумал парень, мысли словно налились тяжестью и сейчас с трудом ворочались. — Она это про Блэка или про Тёмного Лорда?»

— Вы… вы это про кого? — хрипло спросил Гарри, горло у него пересохло от волнения.

Но профессор не ответила, а лишь приблизила свои тёмно-зелёные глаза к чашке, продолжая её вращать, но теперь уже в обратную сторону.

— Дубинка… ужасное нападение… — туманным голосом шептала она, понизив голос, но её всё равно слышал весь класс. — Мерлин мой, какая несчастливая чашка! Череп… опасность в дороге…

«Опасность?.. Она имеет в виду дорогу к Хогвартсу и дементора в поезде?»

Все ученики смотрели на профессора Трелони затаив дыхание. Она последний раз покрутила чашку и вскрикнула, напугав всех ещё сильнее. Профессор положила чашку на место и опустилась в ближайшее кресло, смежив веки и прижав к сердцу поблескивающую самоцветами руку.

— Мой мальчик, мой бедный мальчик… — шептала она, не открывая глаз. — Нет, милосерднее промолчать… Ничего не говорить… Не спрашивайте меня…

— Что Вы там видите, профессор? — испуганно спросила Пэнси, бросая взгляд на Гарри. У Дафны дрожали губы.

— Что там? — коротко бросил Гарри одновременно с ней, ощущая, как его сухие уста еле-еле двигаются.

— Мой мальчик, — профессор чуть повысила голос, всё так же закрыв глаза. — У тебя здесь Грим.

— Что? — не понял парень.

Но остальные слизеринцы явно поняли, что это значит. Пэнси вскрикнула в страхе, зажав рот правой ладонью, а Дафна вцепилась в руку Гарри, словно с ним могло прямо сейчас случиться несчастье.

— Грим, мой мальчик! Грим! — Профессора Трелони так поразила непонятливость Гарри, что она широко распахнула громадные глаза и уставилась на него. — Огромный пёс, вестник беды, кладбищенское привидение! Мой дорогой мальчик, это самое страшное предзнаменование, оно сулит тебе смерть.

У Гарри чуть не остановилось сердце. Все взгляды были устремлены на него. Синие глаза Гринграсс опять налились слезами, хорошо ещё, что её видели только Поттер с Паркинсон. Девушка явно верила в это предсказание и даже боялась снова посмотреть в чашку Гарри. Однако многие пуффендуйцы с надеждой смотрели на профессора Трелони, будто её пророчество вот-вот могло сбыться и освободить их от чудовища, которое обитало в замке. Самого Гарри это предречение сильно выбило из колеи. Каждый год в Хогвартсе кто-то умирал, неужели его судьба быть следующим? Он зло смотрел на профессора Трелони, но не знал, как выразить свои бурлящие эмоции и надо ли вообще что-то ей отвечать.

— На этом наш урок сегодня закончен, — произнесла Трелони своим самым потусторонним голосом. — Соберите, пожалуйста, все ваши вещи…

Ученики молча поставили на место чашки, собрали учебники и закрыли сумки. Многие пуффендуйцы украдкой бросали взгляды на Поттера, словно ожидая, что он умрёт прямо сейчас. У Боунс же был какой-то испуганный вид. Пэнси тем временем незаметно прихватила чашку Гарри со стола.

— До встречи, дорогие мои, — замогильным голосом выдохнула Трелони. — И да сопутствует вам удача.

Гарри первым спустился по верёвочной лестнице в самых расстроенных чувствах. Второй аккуратно спускалась Пэнси, полы её длинной тёмно-зелёной мантии цеплялись за верёвку, мешая спокойно переставлять туфли по шатающимся ступенькам, которые задирали ткань вверх, обнажая чёрную юбку и стройные ноги в светлых гольфах. Гарри так был поглощён случившимся в классе, что не стал акцентировать на этом своё внимание, все его мысли были заняты прозвучавшим предсказанием, но его лицо словно обдало жаром. Парень подошёл к девушке и помог встать на твёрдый пол, для этого ему пришлось чуть приобнять её за талию и взять за руку. Пэнси, покраснев, поблагодарила его. Они отошли в сторону, освобождая дорогу спускающейся следом Гринграсс.

— Зачем это? — Гарри кивнул на карман в мантии Пэнси, куда та спрятала его чашку.

Девушка вдруг смутилась ещё сильнее, поняв, что он видел, как она украла этот предмет из кабинета профессора Трелони.

— Надо будет разбить чашку. Тогда предсказание не сбудется. Я надеюсь на это. Ты… — Пэнси замялась, оглядываясь на Дафну, которая поправляла свою мантию после спуска по лестнице, и, ещё сильнее понизив голос, схватила его за запястье, оттаскивая подальше. — Ты же не скажешь никому про это? Я ведь сделала это ради тебя.

В Хогвартсе воровство не поощрялось, а если узнают, что был ограблен профессор, то наказание будет очень суровым.

— Конечно нет, никому не скажу, — легко согласился Гарри, невольно чувствуя к ней прилив благодарности, при этом осознавая, что теперь у него появился рычаг давления, теперь она на крючке. Свежий воздух в коридоре частично вернул ему бодрость духа. — Так ты веришь во все эти предсказания?

— Разумеется, — тут же сказала Пэнси, серьёзно глядя на него. — Ты же слышал, что сказала профессор Трелони.

— Мне она показалась странной, — признался Гарри, не желая демонстрировать страх, который он испытал после того, как прозвучали слова о его скорой смерти.

— Гарри, — сказала Дафна, подходя к ним и не дав ответить недовольно фыркнувшей на его слова Пэнси, — а раньше ты не видел Грима? Этого… большого чёрного пса?

Парень напряжённо задумался, но ничего такого ему не приходило в голову. Мог ли он видеть что-то подобное при посещении магического зоопарка летом? Там обитали сотни разных животных, но вроде ничего такого не было. С другой стороны, он видел фестралов. Сойдут ли они тоже как предвестники беды? Кажется, видеть их — к большому несчастью. Взглянув на крайне испуганные лица девушек, Гарри решил придержать эту информацию при себе.

— Нет, никогда такого раньше не видел, — произнёс он. Слизеринки облегчённо выдохнули. — Да и вообще я собак не особо люблю, — подумав, сказал Гарри, невольно вспоминая убитого Злыдня. На большую чёрную собаку светло-рыжий низенький бульдог никак не тянул. Но может эти события как-то взаимосвязаны?

Увидев, что все слизеринцы спустились вниз, Гарри кивнул в сторону выхода с площадки. Их ждал урок заклинаний.

Профессор зельеварения — Декан

В предыдущих главах:

Урок по защите от Тёмных искусств, на котором профессор Люпин обучал сражаться с боггартом, неожиданно для Гарри обернулся старым кошмаром, когда его страх принял форму Волан-де-Морта. Парень пытался его побороть, но его ужас лишь трансфигурировался в дементора, который оказался явно сильнее. От поражения его успел спасти профессор Люпин.

Гарри с тяжелым сердцем шёл на урок по уходу за волшебными существами, который вёл профессор Хагрид. Там их ждала группа гриффиндорцев. Несмотря на вражду факультетов, занятие, на котором ученики изучали нюхлеров, прошло в весёлой, чуть ли не дружеской обстановке.

Следующим уроком был ещё один новый предмет — предсказания. Встретившись с девушками у входа в замок, Гарри и остальные слизеринцы пошли к Северной башне, где встретили пуффендуйцев. Последние были весьма напуганы из-за славы Гарри Поттера как наследника Слизерина и убийцы Джиневры Уизли. Сам урок не вызвал восторга, а в конце профессор Трелони предсказала смерть Гарри Поттеру.

Урок заклинаний у профессора Флитвика прошёл как в тумане. Так же, как и ужин в Большом зале. Быстро сделав домашнюю работу в гостиной, парень отправился к себе в спальню: его ждал вечерний разговор с Джеммой. Но ни о дементоре, в которого превратился его боггарт, ни о том, что он слышал, как убивал его маму Волан-де-Морт, ни о предсказании профессора Трелони ему говорить совершенно не хотелось. Слишком свежими были эти воспоминания, чтобы о них рассказывать. Тяжёлый день его вымотал, поэтому, попрощавшись с тоже уставшей после работы волшебницей, он пошёл спать в тёплую кровать.

На следующий день у них был сдвоенный урок зельеварения. К большому сожалению, вместе с гриффиндорцами. Уже тот факт, что ему придётся сидеть в одном классе со Снейпом, мог надолго испортить Гарри настроение, присутствие там Уизли только ухудшало ситуацию. Также не добавляло бодрости духа то, что утром Джемма по сквозному зеркалу в панике сообщила, что убийцу Блэка видели не так уж далеко от Хогвартса. Поэтому Гарри пришлось заново повторить ей все меры безопасности, которые они подготовили летом, и пообещать не покидать гостиную без веской на то причины. Во время завтрака он прочёл почти то же самое в «Пророке». Оказывается, Сириуса Блэка видела совсем недалеко отсюда одна магловская женщина. Она, конечно, приняла его за обычного преступника и позвонила в полицию. Пока сигнал дошёл от маглов до Министерства Магии и оттуда примчались готовые к бою мракоборцы, Блэка и след простыл. Хорошо ещё, что никому из слизеринцев с его курса газеты не приходили и ему не пришлось успокаивать взволновавшихся девушек, которые пока не пришли в себя после вчерашнего предсказания Трелони о его смерти.

На уроке они проходили новое зелье, судя по ингредиентам и рецепту, оказавшееся весьма сложным в приготовлении. Если правильно его сварить и дать выпить какому-нибудь зверьку, то он помолодеет. Можно ли его применять к волшебникам, учитель не сказал, и не было дураков его об этом спрашивать. Зелье действительно оказалось самым сложным из тех, что варил Гарри, а учитывая, что профессор Снейп был явно не в духе, ему приходилось всё внимание уделять своему котлу. Сильно булькающее варево должно было стать ядовито-зелёным, но пока добиться нужного цвета у парня никак не получалось. Но, по крайней мере, оно не было красным, как у Невилла Долгопупса. Этот неумеха-гриффиндорец никогда не мог приготовить нормальное зелье и был самым отстающим в классе. Слушая, как Снейп громко распекает Долгопупса, Гарри с удовольствием заметил, как неаппетитная субстанция в его котле начала зеленеть, и тут же уменьшил огонь. Вроде бы всё получается. А вот бедняге Долгопупсу не повезло. Снейп вдруг решил проверить зелье гриффиндорца на его жабе, которую тот зачем-то принёс на урок.

Профессор взял Тревора — так звали огромную жабу, — зачерпнул ложечкой несколько капель красного зелья и, сильно надавив на подбородок несчастного испытуемого, заставил его распахнуть пасть, куда и засунул ложку, выливая содержимое. Гарри с удивлением заметил, как ноздри преподавателя возбуждённо затрепетали. Воцарилась мёртвая тишина. Тревор сглотнул и неожиданно совершенно по-человечески чихнул. Ученики с изумлением смотрели, как его кожа краснела, хоть превращаться в головастика он явно не собирался. И вдруг жаба затряслась, пронзительно квакая, и её обильно вырвало на пол каким-то небольшим густым комком красноватой слизи.

— Отвратительно, Долгопупс, — резюмировал профессор и швырнул полумёртвую жабу в руки съёжившемуся гриффиндорцу. — Как всегда, ваше зелье вышло неудачным, и по вашей вине эта жаба не проживёт и десяти минут. Минус пять баллов Гриффиндору.

Урок закончился, и Долгопупс, плача, направился прочь из класса, слушая успокаивающие слова своих одноклассников. Драко и многие слизеринцы издевательски рассмеялись им вслед, собирая свои вещи куда менее поспешно. Склянки с зельем уже были поставлены на лабораторный стол, грязные котлы сложены у стены, и можно было идти на следующий урок.

— Поттер! — Снейп остановил полный ненависти взгляд на Гарри. — Задержитесь.

Остальные слизеринцы не торопясь вышли из класса, бросая испуганные взгляды на декана и Поттера. Последним вышел Нотт и закрыл за собой дверь. Гарри остался стоять у первого стола центрального ряда, который был совсем рядом с учительским, и нервно теребил ручку своей сумки. Другая рука поглаживала волшебную палочку в кармане. Профессор некоторое время хранил молчание, холодно рассматривая своего ученика.

— В первый день учёбы я заметил ваше отсутствие в гостиной, когда делал объявление перед моим факультетом, — вкрадчиво начал декан, прищурив тёмные пустые глаза.

Гарри промолчал, не отрывая взгляд от стола, помня про легилименцию и нежелательность долгого зрительного контакта с профессором. Он уже давно не был тем глупым второкурсником, которого легко можно было обмануть. За лето Гарри многому научился. Стороннему наблюдателю — хотя в кабинете кроме них двоих никого не осталось — могло показаться, что ему стыдно, и именно поэтому парень опустил голову. Его бледные губы сжались, придавая лицу неожиданно жёсткое выражение.

— Лично меня порадовало отсутствие необходимости лицезреть вашу персону. Однако вместе с вами, — Снейп сделал многозначительную паузу, словно не договорив, и Гарри отчётливо понял, что тот проглотил слово «никчёмным», — гостиную покинули и другие волшебники, более достойные, чем вы. Как вы это объясните? — с напором, но вкрадчиво и резко спросил он.

Гарри видел, что Снейп зол. И, как счёл парень, злится совсем не из-за того, что его не было в гостиной, а потому что он не смотрит ему в глаза. Но Поттеру так сильно не хотелось провоцировать прямой конфликт… Это было бы не в духе Слизерина. И как бы он ни ненавидел своего декана, у профессора было намного больше власти, а заодно и возможностей сделать его жизнь здесь крайне сложной. Да и Джемма его просила…

— Примите мои извинения, профессор Снейп, — вежливо ответил Гарри, буквально переступая через себя, но всё так же не отрывая взгляда от стола, разглядывая шероховатости и порезы от ножей на его поверхности и больше боясь нового беспардонного вторжения в свой разум. — У меня было плохое самочувствие, поэтому я почти сразу ушёл в свою комнату.

— Как я и думал, — с презрением бросил декан. — Не смогли придумать достойную ложь, почему вы сбежали из гостиной… Или знаменитому Гарри Поттеру даже утруждаться объяснениями не надо, ведь он уходит, когда ему вздумается.

Гарри со злостью сжал кулаки, промолчав.

— Что ж, такое отвратительное поведение с вашей стороны требует соответствующего наказания, — негромко, смакуя каждое слово, веско произнёс Снейп. — Я думаю, что месяц мытья грязных котлов каждый вечер укажет вам на ваше место в этом мире.

— Целый месяц?! — с неверием воскликнул Гарри.

Это было одним из самых серьёзных наказаний… Подобные меры применялись к злостным нарушителям, например, по вине которых кто-то был покалечен и угодил надолго в больничное крыло к мадам Помфри.

— Да, — с открытым наслаждением медленно чуть ли не прошептал профессор, ощущая ужас парня. — Ах, Поттер, вы же в команде по квиддичу! Похоже, мистеру Монтегю придётся искать замену на место охотника, так как вы не сможете участвовать ни в тренировках, ни сыграть матч против Гриффиндора. Какая жалость, — с издёвкой медленно закончил декан. — Похоже, закончилась ваша карьера в квиддиче. Но для факультета так даже будет лучше, и мистер Монтегю наверняка очень быстро найдёт нового охотника, более умелого, чем вы.

— Но, профессор Снейп, — попытался оправдаться Гарри с чувством собственного достоинства, невольно ощущая, как у него леденеют внутренности. — На каком основании? Я не нарушал никаких правил школы.

«Целый месяц? Исключил меня из команды? — с нарастающей яростью думал слизеринец, ощущая, как что-то тяжёлое завертелось в животе, словно разозлённый клубок змей. — Если это так, то это конец. Конец всему. Слизеринцы увидят, что я слаб, что все мои усилия против Снейпа разлетелись вдребезги».

Снейп наклонился к нему вплотную, поставил ладони на стол и с издевкой прошипел:

— Ах не нарушали правила, Поттер?!

— Да, сэр, — с нажимом сказал Гарри, ощущая тяжёлое психологическое давление от учителя. Тот буквально напирал на него, и парень с трудом удержался от того, чтобы не отшатнуться от профессора, не разорвать дистанцию. Ему требовалась вся его выдержка, чтобы делать вид, что он теперь с интересом разглядывает малоаппетитное содержимое одной из банок за спиной Снейпа, и не смотреть тому в глаза. — В уставе школы не сказано, что ученики должны в первый день собираться в гостиной, чтобы послушать объявление декана. Как и не было ваших указаний на это. Также нахождение в гостиной или ненахождение в гостиной не является нарушением устава школы, если студент не покидал само факультетское общежитие, выходя в коридор, а, допустим, ушёл спать, как сделал я в тот день, — волнуясь, припомнил он правила Хогвартса, под конец немного сумбурно и запутанно. — Так что да, я ничего не нарушал, сэр. И считаю, что такое наказание несоизмеримо моему…

— Неужели вы открывали устав? — с каким-то злым изумлением прошипел профессор, перебивая. — А что вы скажете насчёт пункта о проявлении уважения к профессорам школы? Помните такой? М-м?! Проявили вы его ко мне, уйдя в тот вечер? Нет. А за это, Поттер, — он буквально выплюнул его фамилию, — за это вы и получите отработку.

— Но… — начал было Гарри.

— Молчать! — прикрикнул Снейп, хлопнув ладонью по столу. — Ваше недостойное поведение, вызванное чрезмерной гордыней, указывает на вашу расхлябанность и упоение своей раздутой славой! Это совершенно недопустимо. Поэтому вы каждый вечер будете здесь. Зайдёте сегодня ко мне, — губы профессора насмешливо скривила змеиная ухмылка, — как раз надо почистить несколько котлов, — он чуть качнул головой в сторону тех котлов, в которых они минут пять назад готовили зелья. — И думаю, что это будет вашим занятием не только весь сентябрь, но и следующий месяц тоже, если вы сейчас же не закроете свой рот и не покинете мой кабинет.

Гарри быстро соображал. Он ещё не привык отстаивать свои интересы под таким давлением, наперекор людям, обладающим властью. А ведь над ним угрожающе нависал взрослый мужчина, мерзкий декан, которому все остальные ученики подчинялись беспрекословно. Снейп решил отыграться на нём. Он не дурак и быстро догадался, что всё в тот день случилось из-за Гарри. Тем более что многие слизеринцы остались в гостиной, в том числе и старосты, и кто-то из них мог его выдать. У последних-то и выбора особо не было. Хотя, скорее всего, ушла лишь малая часть из более чем сотни человек, декан это заметил и решил ему отомстить таким гнусным образом.

— Разумеется, профессор Снейп, — холодно согласился Гарри, его разум обрёл кристальную чёткость, перед ним словно появилась извилистая тропинка, дорожка к тому, как можно попытаться отстоять своё. — Но вы говорите про устав школы. А что насчёт законов нашего волшебного мира? С каких пор, уважаемый профессор, у нас разрешено применение легилименции к ученикам в школе? И как отреагирует на это Визенгамот, если я обращусь туда с жалобой?

— Что за чушь ты несёшь, Поттер? — прошипел Снейп не хуже змеи.

— Я имею в виду, — сказал Гарри, ощущая, как у него бешено бьётся сердце и вспотели ладони, — что кто-то в гостиной Слизерина несколько месяцев назад применял легилименцию. Статья сорок три, параграф восемь: «Применение легилименции на человеке без его разрешения или ордера Визенгамота».* У меня есть свидетели. Весь факультет. И я могу выступить с этим заявлением.

— Какой же ты глупый мальчишка, Поттер. Совсем как твой бесполезный и бездарный папаша, — зло рявкнул Снейп; Гарри с трудом сдержал эмоции, незаметно стискивая левый кулак за спиной. — Он тоже был на редкость высокомерен и глуп. — профессор выдохнул и вкрадчиво с презрением закончил, — попробуй докажи это.

Гарри с дичайшим трудом выдавил из себя улыбку, черты лица словно одеревенели от гнева, который душил его изнутри.

— Действительно, это сложно будет доказать. У меня только есть мои ощущения во время того вторжения в моё сознание. Показания со стороны других учеников тоже не помогут однозначно выявить этот факт, — он подтвердил недосказанность профессора, заставив того скривить губы в усмешке, — ведь это была не палочковая легилименция, когда маг открыто нападает на чужой разум, а поверхностная. А сыворотку правды никто по такому поводу применять не будет. Я знаю законы волшебного мира. И согласен с вами, сэр, что данное нарушение закона доказать будет крайне сложно. Но речь ведь совсем о другом, — Гарри взял паузу, чтобы придать важности своим словам. — Как вы считаете, как отреагирует общественность, другие профессора нашей школы, когда узнают о моём заявлении в Визенгамот? Как отреагируют слушатели Визенгамота и его судьи? Если мне не изменяет память, то верховным чародеем там числится сам профессор Дамблдор. Верно, сэр? И если будут обсуждать моё дело… — он пару секунд помолчал, давая домыслить остальное молчащему Снейпу. — Да, сэр, я не смогу ничего доказать, — Гарри покачал головой, — не будет никакого обвинительного акта. Но! Сам процесс, моё публичное выступление поднимет такой ненужный шум…

Тут лицо профессора дрогнуло, некрасиво потемнев. Его исказила маска ненависти.

— Да как ты смеешь… — прохрипел он. Его чёрные глаза метали молнии.

Ненадолго воцарилось молчание. Слизеринец и декан стояли друг напротив друга.

«Я… я не могу отступить… — чувствуя, что он совсем на краю, думал Гарри. — Не могу быть слабым. Никогда!»

Молча терпеть исключение из команды, которое никак не скрыть, Гарри был не намерен и собирался сопротивляться всеми доступными способами. Ведь его престиж на факультете сразу был бы разрушен. Он устроил демарш против Снейпа, а тот назначил ему тяжёлую, практически бесконечную отработку и вышвырнул из команды. И какой тогда из него лидер, если он будет сидеть и покорно драить грязные котлы? Проиграет. Это низвергнет его. Поэтому он пошёл на принцип, собираясь драться до конца. Тот факт, что он сам первым бросил вызов Снейпу, Гарри отмёл в сторону. Сейчас это неважно, нужно собраться.

— Ты такой же мерзавец, как и твой отец, — хрипло бросил Снейп голосом, полным злобы.

Гарри краем глаза видел, что тот оскалился, обнажив жёлтые неровные зубы. Лицо декана теперь побелело от ярости, губы задрожали. Парень вспыхнул от оскорбления, но с трудом сдержал рвущиеся ответные слова, стараясь рационально обдумать, что сказать.

— Позволю себе с вами не согласиться, — с большими усилиями сохраняя ледяной тон, сказал мальчик, ощущая, как дрожат пальцы. Эта схватка была немногим легче, чем бой с дементором в поезде. — Но мне очень интересно ваше мнение, профессор Снейп, о моём отце, который является признанным героем в магической Британии. — Декан издал непонятный звук. — Это будет неплохим кирпичиком на суде. Всем интересно будет узнать, как ваше мнение о яром противнике Волан-де-Морта связано с личной неприязнью или с чем-то, возможно, другим. — Снейп вздрогнул и, к ужасу Гарри, потёр рукав мантии в районе левого предплечья. Парень сразу понял, что там Чёрная Метка — знак, который Тёмный Лорд ставил своим слугам. Он перед одним из Пожирателей Смерти! Как он про это забыл?!

— Ты… не смей… — просипел Снейп.

Его лицо стало совсем серым, а на лбу запульсировала вена, совсем как у Дурсля, когда тот был в бешенстве.

— Произносить его имя? — переспросил Гарри, ощущая странную смесь ужаса и ярости. — Почему мне не называть по имени мерзкого убийцу моих родителей?

Декан тяжело дышал, словно только что одолел бегом путь по лестнице до кабинета прорицаний, невольно напоминая ему полную Миллисенту, но вместо смеха Гарри ощущал страх. И злость.

— Возможно, Визенгамот найдёт и другие причины, почему вы такими словами ругаете моего папу — героя, из-за которого и пропал Волан-де-Морт, — Гарри, сжимая палочку в кармане, намекнул про деятельность Снейпа, когда он был Пожирателем Смерти.

Лицо Снейпа дёрнулось, и парень понял, что он перегнул палку. Но правда была за ним, и он не мог просто отступить. Время сыграть по-другому, поменять тактику.

«Если Снейп нападёт на меня, то, возможно, мои позиции на слушании в Визенгамоте возрастут. Только нужно ли это мне самому?»

— Вы ненавидите меня с моего первого дня в этой школе, — с горечью сказал Гарри. — Хотя я ничем это не заслужил. И сейчас считаете, что я веду себя недостойно, говоря всё это вам, сэр. Что я нападаю, и вы — жертва. Но это не так. Не я нарушал закон. Не я применял легилименцию, проникая в чужие и личные тайны. И я боюсь теперь находиться с вами в одном помещении дольше абсолютно необходимого времени именно по этой причине, вот поэтому и ушёл из гостиной. Именно я тут пострадавшая сторона. Жертва.

Снейп резко отвернулся, смахнув рукой колбы с сегодняшними зельями со своего стола, и те полетели в стену, разбиваясь на осколки и расплёскивая содержимое во все стороны. Воцарилась тяжёлая, давящая тишина.

— Пошёл вон, Поттер, — совершенно замороженным голосом, еле выдавливая из себя слова, сказал он, не оборачиваясь.

Гарри настороженно попятился к двери, держась в пол оборота, ожидая проклятия в спину. Но ничего не было. Взявшись за дверную ручку, он остановился.

— Как я понимаю, отработки не будет?.. Сэр? — спросил он, разглядывая своего декана. Тот промолчал, лишь его спина дёрнулась. — Что ж, до встречи на следующем уроке, профессор Снейп… И, в случае если мои оценки по зельеварению внезапно резко ухудшатся, я вправе считать себя возможным написать письмо об этом на имя директора школы, где изложу все факты, — оставил за собой последнее слово Гарри и закрыл дверь.

Его в коридоре ждали слизеринцы. Они явно желали подробно расспросить о том, что хотел Снейп, но Поттер не дал им этой возможности.

— Пойдёмте на следующий урок, — тоном, не терпящим возражений, сказал он.

Гарри чувствовал, как у него горит лицо, а ноги стали ватными. Но что он мог сделать, как поступить иначе? В любом другом случае, если бы отработка не была назначена так несправедливо, Гарри промолчал бы. Да даже если бы Снейп назначил ему мытьё котлов на день-два или даже неделю, то он бы не стал доводить до такого ужасного конфликта. Крайне редко отработки превышали срок недели. Но целый месяц! Исключение из команды! Тем более, что до матча с Гриффиндором ещё два месяца! Какого Проклятого Мерлина?! Это никуда не шло!

«Я, быть может, даже и согласился бы на отработку, если бы не попытка выгнать меня из команды. Ведь сами отработки можно скрыть от всех. На крайний случай у меня есть мантия-невидимка, и я мог бы незаметно ото всех приходить сюда и мыть котлы. Но потерю места в команде никак не скроешь».

И главное, что здесь не было отношений ученик-профессор, а играла роль личная неприязнь профессора Снейпа к нему. Он ненавидит его за отца, а Гарри ненавидит его за предвзятость к нему и за его поступки. Все те мелкие пакости, которые Снейп совершал по отношению к нему, разом вспыхнули в разуме Гарри. Он считал, что и оценки по зельеварению Снейп ему занижал. Не очень сильно, парень никогда не был хорошим зельеваром, но всё же занижал. И это чувство несправедливости захлестнуло его. И хотя Гарри был на факультете самого Снейпа, и раньше тот не решался откровенно его гнобить, но всякие поползновения к этому были всегда, словно он какой-то жалкий пуффендуец. Но Гарри их молча принимал, так как профессор и есть профессор — ничего не поделаешь. Но теперь Снейп перешёл все границы, и он просто не мог отступить перед мерзким Пожирателем Смерти, иначе ему конец.

Мысли Гарри неожиданно скользнули на факультет Гриффиндора. Может, там всё же ему было бы лучше? Ведь если бы на месте Снейпа отработку ему назначала МакГонагалл — декан львов, — то он бы ничего не сказал ей против. Но Гарри не сомневался, что профессор трансфигурации ограничилась бы для начала беседой, чтобы узнать причины проступка, и в случае чего дала бы наказание на один день отработок. Гарри успел её изучить, и, несмотря на излишнюю суровость и сухость, она была справедливым человеком, назначающим отработки даже студентам своего факультета, если их вина была доказана. А здесь Гарри чувствовал, что правда за ним. И Снейп — хуже дементора. Поэтому всё это перешло в открытый конфликт. И как он хотел этого избежать! Но не вышло. В каком ужасе будет Джемма, когда он ей об этом расскажет! На какой-то момент он даже малодушно подумал о том, чтобы не сообщать ей, но отмёл этот вариант. Джемма печётся о его интересах и куда лучше знает и Снейпа, и сами порядки замка. Она поможет ему советом. Теперь у него появился враг в замке.

Примечание: закон взят из работы «Армия Чародея» автора Komisar.

Разбор полётов

В предыдущих главах: Гарри с тяжелым сердцем шёл на урок по уходу за волшебными существами, который вёл профессор Хагрид. Там их ждала группа гриффиндорцев. Несмотря на вражду факультетов, занятие, на котором ученики изучали нюхлеров, прошло в весёлой, чуть ли не дружеской обстановке. Следующим уроком был ещё один новый предмет — предсказания. Встретившись с девушками у входа в замок, Гарри и остальные слизеринцы пошли к Северной башне, где встретили пуффендуйцев. Последние были весьма напуганы из-за славы Поттера как наследника Слизерина и убийцы Джиневры Уизли. Сам урок не вызвал восторга, а в конце профессор Трелони предсказала смерть Гарри Поттеру. Декан Северус Снейп захотел назначать Гарри Поттеру отработки, с целью исключить его из команды и показать факультету, что тот всего лишь наглый мальчишка. Парень попытался ему объяснить, что его нарушение несоизмеримо наказанию, но безуспешно. Тогда Гарри перевёл конфликт на более высокий уровень.

Прошло несколько дней. У Гарри возрастало тревожное чувство, которое подспудно грызло его, заставляя мурашки бежать по спине, а сердце — ёкать. Ощущение назревающей беды. Слишком всё было спокойно. Да, испуганные, а иногда даже откровенно враждебные взгляды (в основном студентов с факультета Гриффиндор) продолжали его преследовать, куда бы он ни шёл. Но никто не осмеливался прямо встретиться глазами с Гарри: его и идущую с ним группу одноклассников боялись. И главное, что его мерзкий декан словно затаился, как крыса в норе, будто бы ожидая возможности напасть исподтишка. И лишь металл кулона в виде небольшой змейки у него на груди — подарок от Джеммы, который мог его спасти в случае смертельной опасности, — холодил кожу, напоминая о девушке и словно оказывая сильную моральную поддержку. Никаких репрессий не последовало, но теперь еле скрытая неприязнь Снейпа к нему перешла все границы и превратилась в открытую ненависть. Когда он глядел на Гарри, уголки его тонких губ злобно подёргивались, пальцы сжимались и разжимались, как будто хотели сомкнуться на горле мальчика, что не могло не нервировать.

Ещё больше парня растревожило то, как Фарли отреагировала на его рассказ о случившемся. Его подруга не скрывала шока, который исказил её красивое лицо в сквозном зеркале, сделав очень взрослым.

— Что-о сделал Снейп? — с неверием переспросила девушка, от волнения протянув слово.

— Выгнал меня из команды по квиддичу, назначил целый месяц отработок, — хмуро сказал Гарри, сидя перед ней в школьной белой рубашке, а чёрную мантию и зелёный с серебром галстук повесив на спинку стула. Зеркало он прислонил к толстому учебнику по нумерологии.

— Но… как? — Джемма поморщилась и потёрла свои виски, пытаясь снять напряжение. — Он не может тебя выгнать из команды, если нет серьёзного нарушения правил. А ты лишь не был в гостиной… А это никак не считается…

— С его слов, — перебил её Гарри, — это знак неуважения к нему лично. А в уставе Хогвартса есть такой пункт о подобающем отношении к профессорам. Я перепроверил, хотя и так это знал. Всё верно, есть такой пункт. Там написано что-то вроде: «учащийся должен уважительно относиться к профессорам, слушаться беспрекословно», — и тому подобное.

— И за это уцепился Снейп? — с сомнением сказала Джемма. — Хотя да, но всё же целый месяц отработок? Это же чересчур. И выгнать из команды… Минуя решения капитана самой команды.

— Он сказал, что Монтегю сам меня попросит покинуть команду, когда я не смогу появляться на тренировках, — с горькой усмешкой ответил Гарри.

— Я с ним поговорю, — решительно сказала Джемма, кивнув своим мыслям. — Со Снейпом. Я постараюсь как-то его убедить, что наказание слишком серьёзное. Может, получится.

— Не нужно, — Гарри покачал головой. — Я с ним уже наговорился на год вперёд. Помнишь тот случай с легилименцией в гостиной?

— Когда… Снейп безуспешно пытался проникнуть в твой разум? — немного севшим голосом переспросила Джемма. — Помню.

— Да, именно тогда, — чуть кивнул головой Гарри, невольно на мгновение отводя взгляд от её тёмных глаз. На самом деле тогда у проклятого Снейпа всё получилось, но Джемма не была в курсе этого. — А как ты знаешь, это нарушение закона. Нельзя просто так вторгаться в чужую память, будь ты хоть трижды деканом. И я ему сказал об этом. Иносказательно, конечно. Что если он не прекратит донимать меня и назначит такую отработку, по сути унизив меня перед всем факультетом, то об этом станет всем известно. И я не побоюсь пойти с этим в Визенгамот.

Джемма прикрыла веки.

— Ему это не понравилось, — девушка не спрашивала, а утверждала.

— Мягко говоря, да, — с немного нервным смешком согласился Гарри. — Он… Он был просто в бешенстве. Сначала говорил, что я ничего не смогу доказать. А когда я ему сказал, что важен не факт доказательства, а сам шумный процесс, то его чуть удар не хватил. Отзывался плохо о моих родителях.

— Он что? — не поверила волшебница, широко раскрыв глаза.

— Ну, ты говорила, что мой отец с ним конфликтовал в школе, — нервничая, сказал Гарри. Тема была очень неприятной для него, и каждое слово приходилось выдавливать из себя. — И Снейп нелицеприятно прошёлся по нему.

— Что он конкретно сказал? — сузив глаза, девушка склонилась ближе к зеркалу.

— Я не хотел бы это повторять, — хмуро отказался Гарри. — Крайне неприятные вещи.

На короткое время воцарилось молчание.

— Я… я не знаю, что сказать, — Джемма нервно потеребила кончик носа. — Наверное, не стоило… Снейп опасный человек. Он же был Пожирателем Смерти.

— Я знаю! — воскликнул Гарри. — И он остался им. Он при мне потёр своё предплечье, когда я упомянул имя Тёмного Лорда. Там у него Чёрная Метка.

Лицо Джеммы сразу как-то побледнело.

— Но я отстоял своё место в команде и не получил отработок. Когда я ему сказал, что все узнают о вторжении в мой разум, то… Он… — Гарри замялся, не зная, как точно выразить свою мысль. — У него не было слов. Снейп явно не ожидал такого удара с моей стороны. Но что мне было ещё делать? Честным отношением ко мне от профессора зельеварения, — с сарказмом протянул Гарри должность Снейпа, — никогда даже не пахло. Неудивительно, что мой отец его ненавидел.

— Ты бросил вызов его власти на факультете, вот и он попытался тебе отомстить. Но неудачно. Если бы не его ошибка тогда, в гостиной… — Джемма кивнула. — Ты прав, ничего бы не получилось сделать с его наказанием, если бы не это. У тебя не было другого выбора. Снейп никому не обязан отчитываться о том, какие взыскания он назначает и по какому поводу. А на Слизерине действует право сильного. Ты бросил ему вызов, и если бы он легко выгнал в ответ тебя из команды, то ты лишился бы уважения и поддержки всего факультета. Ты показал бы себя слабым. И Снейп действовал как-то грубо. Хотя он редко отличался особой выдержкой по отношению к тебе.

— Но у меня же есть мой факультет, который прекрасно относится ко мне, так? Я же не потерял его расположение. Очень многие ученики меня уважают. Я иногда чувствую себя, будто я тоже староста, наравне с Монкли и другими, ко мне часто обращаются с разными вопросами. А Корнфут вообще самоустранился, так что… Не мог ли я повернуть ситуацию к себе на пользу, рассказав об этой несправедливости остальным на моём факультете? — Теперь, когда конфликт уже случился, Гарри искал другие пути, которыми можно было его разрешить, словно это как-то могло изменить произошедшее. — Многие могли послать сову родителям, и всё. Это ведь необоснованное наказание, да? Выгонять меня из команды и назначать месяц отработки за то, что его обидел мой уход из гостиной. Разве это не безумие? Не покажет ли это Снейпа глупым человеком, который лишь мстит мне из-за моего отца?

— Не думаю, Гарри, — Джемма покачала головой. — Как ты вообще это себе представляешь? Будешь ходить и жаловаться другим, что тебя посадили мыть котлы? Во-первых, это выставит тебя не в лучшем свете. Если ты сильный, то почему ты жалуешься? Так подумают твои друзья. Сочтут тебя слабым. Ну а дальше, кто из них вообще станет писать по этому поводу своим родителям, тревожить их? Да и что они напишут? Все родители сочли бы твой уход из гостиной и игнорирование предстоящей вступительной речи декана не очень вежливым поступком, — Джемма запнулась, — и кстати, твой поступок таким и был, если честно. И, хотя правила Хогвартса были на твоей стороне, этого оказалось мало. Сам убедился, как важны сила и власть, тогда любой закон и правило можно повернуть, как хочешь. Но Снейпа я тоже не оправдываю, у тебя были веские причины отнестись к нему без должного уважения и даже продемонстрировать это. Но ни один родитель не будет разбираться с деканом из-за чужого ребёнка. И в Хогвартс просто так не попасть, тем более сейчас, когда меры безопасности стали поистине драконовскими. Даже из-за Гарри Поттера, — мягкая знакомая улыбка вернулась на её лицо. — Не забывай, на каком ты факультете. Здесь каждый сам за себя. Ты можешь рассчитывать только на меня. И на мои силы.

— И что бы ты сделала? — спросил Гарри. — Как заместитель министра.

— Власть Министерства, к сожалению, заканчивается у ворот Хогвартса, — промолвила медленно девушка. — Тем более, зная Снейпа и его отношение к тебе, вряд ли бы он стал слушать доводы разума.

Джемма опять замолчала, задумчиво смотря куда-то за плечо Гарри.

— И что? Как бы ты поступила? — не выдержал ожидания парень.

— Даже сама не знаю! — вспылила Джемма. — Сначала бы обдумала за ночь, что можно было ему сказать. Но, скорее всего, мне крайне сложно было бы его убедить. Да, я не просто бывшая ученица, и Снейп не смог бы уклониться от разговора со мной. От других визитёров он бы только отмахнулся, а вот от меня — нет, но… Я попыталась бы снять с тебя наказание, но уверена, что он бы отказался. Он бы сказал, что это обычная отработка, ну а то, что ты не сможешь участвовать в играх команды, так это, с его слов, была бы не его вина. Вот и всё. Да, так бы и было. Возможно, что твоя линия поведения сегодня после урока зельеварения была единственно верной. И Снейп тебя атаковал необдуманно, не зная всех твоих возможностей. Он явно не рассчитывал, что ты знаешь как про легилименцию, так и такие подробности про закон, который он нарушил. Снейп видел в тебе лишь…

— Глупого мальчишку? — недовольно хмыкнул Гарри.

— Ну да, — кивнула девушка и продолжила развивать свою мысль. — И твой козырь с тем случаем в гостиной стал ещё весомее, когда он отступил. Это было твоё единственное преимущество против него, и разыграл ты эту карту мастерски. И отступление Снейпа обнажило его слабость, он испугался, дрогнул и поддался тебе. Но, Гарри, не забывай, что он тёмный маг. И раз был Пожирателем Смерти, то наверняка неоднократно участвовал в убийствах. Помнишь, ты рассказывал летом про маглов, которых убивали по приказу Сам-Знаешь-Кого? — Джемма пронзительно посмотрела на него своими тёмными глазами, и Гарри торопливо кивнул. — Если у Снейпа есть Чёрная Метка, то для её получения, для входа в число соратников Тёмного Лорда, по непроверенной информации, нужно было пройти кровавую инициацию. Убить кого-нибудь из этих. Для Пожирателей Смерти это словно скот резать. Так Сам-Знаешь-Кто повязывал своих соратников кровью. Ещё не забывай, что декан — полукровка, а не чистокровный волшебник, которого могли принять в ряды куда проще. Снейпу, чтобы попасть к Пожирателям Смерти, нужно было очень сильно выслужиться. Интересно, сколько людей убили и замучили Пожиратели у него на глазах? А скольких убил он? — Джемма словно ушла в себя.

Гарри промолчал. Не такие слова он ожидал услышать от Фарли в адрес Снейпа, раньше она старалась высказываться нейтрально.

— Возможно, он ничуть не лучше Блэка. Вот Мерлиново проклятие, — внезапно выругалась Джемма, стукнув кулачком по столу, отчего по зеркалу пошла рябь. — Снаружи замка Блэк, а внутри Снейп. Но есть кое-что, что может помочь. Я думаю, что моё письмо, где я вскользь упомяну, что этот факт — с выходящей за рамки закона легилименцией — известен и мне, и что я беспокоюсь о твоей судьбе, полностью защитит тебя от его необдуманных действий. Когда Снейп поймёт, что эта тайна известна не одному тебе, а ещё кому-то за пределами замка, он поостережётся…

— Наверное, но только в этом случае Снейп узнает, что ты мой человек, — Гарри задумался, не заметив, как лицо Джеммы дрогнуло при этих словах. — Значит, Снейп не ожидал ни того, что я знаю, что такое легилименция; ни того, что я понял, когда тот пытался вторгнуться в мой разум; ни того, что я знаю законы, а также понимаю, что законно Снейп ничего мне не может сделать?.. Именно поэтому моё давление помогло: он побоялся, что я испорчу его репутацию? Он всего этого не ожидал, поэтому и проиграл?

— Да, — Джемма согласно закивала головой и тут же начала рассказывать подробности законов, которые Снейп нарушил, и как это может им помочь, а потом пустилась в перечисление тех учеников факультета Слизерин, которые могут хоть как-то навредить Гарри, выполняя указания декана, или, по крайней мере, передавать всё услышанное, шпионить за ним. Не забыла она упомянуть и старост, которые тоже подчиняются декану.

Гарри же окончательно погрузился в свои мысли. Это не Снейп ошибся. Это он сам изменился. На втором курсе он просто бы принял это наказание и ничего не смог сделать.

«Я был слишком слаб».

Снейп ожидал именно такого парня и в этом году. Слабого, уязвимого, глупого. Он не знал, что Поттер уже прошёл многое вместе с Фарли. Не знал, что Гарри встретился со смертью в лице Волан-де-Морта и того слабого мальчика, которого Джемма привела вечером в тот пыльный кабинет несколько месяцев назад, нет. Больше нет.

И именно поэтому он повёл себя по-другому. Как умершая Грейнджер, которая наверняка знала бы все эти законы назубок и имела твёрдую теоретическую базу, на которой можно было выстроить свою защиту; как он сам, ведь лишь у него хватило смелости противостоять декану в открытом споре, отстаивая свои интересы; и как Джемма, у которой хватило бы слизеринской наглости, чтобы шантажировать профессора, как она уже проделывала летом с другими людьми, дёргая разные ниточки и с помощью Гарри добывая такой желанный для себя пост в Министерстве. Он многому научился у неё.

— Северус Снейп… — Гарри прервал Джемму. — Его надо убрать… с поста декана. Он слишком опасен и мешает мне. Это будет твоей задачей, Джемма.

Дневник Волан-де-Морта

В предыдущих главах:

Гарри с тяжелым сердцем шёл на урок по уходу за волшебными существами, который вёл профессор Хагрид. Там их ждала группа гриффиндорцев. Несмотря на вражду факультетов, занятие, на котором ученики изучали нюхлеров, прошло в весёлой, чуть ли не дружеской обстановке.

Следующим уроком был ещё один новый предмет — предсказания. Встретившись с девушками у входа в замок, Гарри и остальные слизеринцы пошли к Северной башне, где встретили пуффендуйцев. Последние были весьма напуганы из-за славы Поттера как наследника Слизерина и убийцы Джиневры Уизли. Сам урок не вызвал восторга, а в конце профессор Трелони предсказала смерть Гарри Поттеру.

Декан Северус Снейп захотел назначать Гарри Поттеру отработки, с целью исключить его из команды и показать факультету, что тот всего лишь наглый мальчишка. Парень попытался ему объяснить, что его нарушение несоизмеримо наказанию, но безуспешно. Тогда Гарри перевёл конфликт на более высокий уровень.

Вечером Джемма Фарли узнала о его конфликте с деканом. Вместе они решили, как действовать в такой ситуации.

Следующие дни прошли куда более спокойно. Гарри аккуратно опросил других учеников и даже уточнил у Монкли, но никто не знал ничего про его конфликт со Снейпом. Староста же сообщила, что никому из слизеринцев не назначена отработка. В воскресный день с тяжёлым сердцем Гарри шёл по коридору, раздражённо замечая, как много других студентов вокруг. Лишние свидетели ему были совсем не нужны, поэтому парень ранее накинул на себя мантию-невидимку и теперь иногда с трудом уворачивался от столкновения с потоками весело болтающих школьников.

Зато когда он прошёл в особую башню и замер перед огромной каменной горгульей, вокруг было тихо и пусто. Скинув с себя мантию-невидимку, Гарри некоторое время разглядывал каменное чудовище. Огромные распахнутые крылья; мощные, завитые, словно пружины, мышцы на лапах и голова орла. Проход был закрыт, а он не знал пароля.

— Здравствуйте, — откашлявшись, Гарри поздоровался со стражем, чувствуя себя несколько глупо. — Мне нужно увидеть профессора Дамблдора.

Фигура не двигалась, и Гарри уже решил, что это знак и он ошибся, придя сюда, и надо уходить, но вдруг горгулья беззвучно отшагнула, открывая проход. Бросив взгляд на мрачную статую и тяжело вздохнув, парень встал на первую ступеньку винтовой не очень широкой лестницы, которая быстро понесла его вверх. Замерев у закрытой двери, Гарри постучал и, услышав полный энергии голос директора, разрешающего войти, открыл её, вступая в вотчину Альбуса Дамблдора.

— А, Гарри, — весело отозвался стоящий профессор, одетый в длинную мантию с фиолетовыми узорами, и кормящий чем-то феникса Фоукса, который довольно клевал подношения, сидя на золотой жёрдочке. — Проходи.

Гарри не торопясь прошёл в кабинет, который совершенно не изменился с его прошлого визита на первом курсе: всё тот же огромный письменный стол, какие-то серебряные приборы в шкафчиках и на столиках и портреты старых директоров. Не дожидаясь приглашения, парень, крепко стискивая лямку портфеля, прошёл к столу и сел перед ним на место для визитёров. На лбу Дамблдора появилась морщинка, но тот молча продолжал кормить феникса, иногда ласково поглаживая его по холке, и не торопился начинать разговор со своим неожиданным утренним гостем.

Через две минуты Гарри понял, что может просидеть так очень долго. Пора было сделать следующий шаг. Он пришёл сюда, чтобы отдать дневник Реддла Дамблдору. Гарри давно об этом думал. Он рассматривал этот вариант сразу, как только эта чёртова тетрадь оказалась в его руках, но тогда Дамблдора не было в Хогвартсе, а их сразу же отправили по домам. А сейчас, когда Снейп может решить отомстить ему по-другому и, к примеру, провести обыск у него в комнате, например, хотя бы из-за подозрений в том, что он Наследник, то эта штука может стать причиной для его исключения. Раз Снейп — Пожиратель Смерти, он сразу поймёт, что Реддл и есть его хозяин. Может, тогда мерзкий декан постарается отнять дневник и возродить своего господина? Да и парень ещё боялся, что Блэк может как-то чуять местонахождение проклятого Мерлином артефакта, иначе почему он стал двигаться в сторону Хогвартса? Поэтому стало ещё опаснее хранить дневник у себя, а передать его кому-нибудь другому или перепрятать Гарри боялся. Джемму крайне сложно будет пригласить в замок, Эмилия вряд ли сможет противостоять Тёмному Лорду, а остальных посвящать в эту сокровенную и ужасную тайну он не хотел.

— Директор, я хотел вам отдать этот дневник, — сказал слизеринец, извлекая из сумки сначала защитные перчатки из кожи дракона, быстро надевая их, а затем вытаскивая огромную шкатулку. — Дневник Реддла.

Он не увидел, как побелело лицо директора, как и не услышал, шурша своей сумкой, как несколько необычного вида зёрен выпали у того из рук, свалившись на дорогой, красочный ковёр, на котором стоял директорский стол и насест для феникса.

— Как?.. Как ты сказал? — директор тут же обошёл стол, подходя к своему креслу, но не торопясь садиться в него. Его голубые глаза наблюдали за аккуратными манипуляциями Гарри, а старческая рука впилась в спинку креслица, вдавливая в него оставшиеся в ладони зёрна, но не замечая этого.

— Дневник Реддла, — Гарри повторил, со страхом открывая большую шкатулку и вытаскивая оттуда чёрную книгу, которую он медленно и даже немного торжественно положил на стол перед директором. Шкатулку он сразу убрал обратно в сумку, подальше от изучающего взгляда профессора, который явно успел увидеть защитные руны на крышке.

— Откуда он у тебя? — Дамблдор всё же сел и теперь, приспустив очки на нос, поверх них разглядывал чёрный дневник. Гарри и директора разделяло меньше метра поверхности светло-коричневого стола, на котором, кроме книжки Реддла, было ещё с десяток книг и несколько конвертов. Парень успел мимоходом разглядеть, что адресатом на обороте самого верхнего из них значился Альбус Дамблдор. — Как ты его нашёл?

— Вообще-то он меня сам нашёл. В конце мая. Это был парень, слизеринец, со значком старосты, — хрипло сказал Гарри и ощутил, как ему не хватает воздуха, когда он погрузился в эти воспоминания. Снова. — Он... он сказал, что это он… что он — Волан-де-Морт и что именно он открыл Тайную комнату и убил Джинни. Джинни Уизли. Ещё он хотел расправиться со мной. И мы сражались, но я проиграл. Он гораздо сильнее… А потом…

«Какой же ты слабый… Беззащитный, — раздался холодный голос Реддла, словно тот был совсем рядом. — Давай, пожалуйся старику, расскажи ему всё, поплачь».

Внутренности парня словно заледенели, и он поднял жёсткий взгляд на Дамблдора. Ему совсем не хотелось рассказывать, как Реддл издевался над ним. Это было неотрывно связано с Фарли и принесённым ему Обетом. Это только его, и никому про это знать не позволено.

— Он просто растворился, втянулся обратно в эту книжку, — парень кивнул на дневник и замолчал, не желая больше ничего говорить.

— Почему ты не рассказал об этом мне? — Дамблдор словно встрепенулся, с трудом отрывая взгляд от тёмной тетради и смотря прямо в лицо Гарри.

Тот же глядел лишь на чёрный дневник. Не совершил ли он ошибку, придя сюда?

— Я… После этого я был как в прострации… А вас не было в Хогвартсе, — скомкано сказал Гарри.

— Понятно, — тихо сказал профессор, заставив сердце Поттера сжаться.

— Я… Я был напуган… — продолжил парень, ощущая, как по его спине стекает холодный пот. — Боялся… Что из-за слухов обо мне как о Наследнике Слизерина… Если бы вы были в Хогвартсе, то я бы подошёл. Но к профессору Снейпу… Нет.

Дамблдор, казалось, полностью погрузился в свои мысли и совсем не слышал его.

— Профессор, что это такое? — решился через минуту спросить Гарри. — Этот Том Реддл действительно является Волан-де-Мортом? Почему у него другое имя? И как он спрятался в книжке? Как пережил Хэллоуин двенадцать лет назад, ведь все считают, что он мёртв? Или это какой-то искусный обман?

— Вопросы, вопросы, — тяжело вздохнув, медленно протянул Дамблдор. — Ты задаёшь вопросы, неразрывно связанные между собой. И ответ на один из них повлечёт ответ на другой. Я расскажу тебе, думаю, ты заслужил, чтобы всё это знать. Но я хочу, чтобы эта история не покинула этот кабинет. — Директор дождался кивка Гарри. — Ну что ж… Итак… Действительно был такой мальчик, Том Марволо Реддл. Он был сиротой, никто не знал, кем были его родители. Я учил его здесь пятьдесят лет назад, — Дамблдор надолго замолчал, словно собираясь с мыслями, но Гарри показалось, что его директор погрузился в эти воспоминания. Парень не решился нарушать тишину, пока директор не пришёл в себя и не продолжил. — Преподаватели с первого дня относились к этому необычайно одарённому и красивому ученику с вниманием и сочувствием. Он казался вежливым, спокойным и жаждущим знаний. Почти на всех он производил очень приятное впечатление. Переходя с курса на курс, он собрал вокруг себя компанию преданных друзей. Я называю их так потому, что не могу подобрать более точного слова, хотя ни к кому из них Реддл не был особенно привязан. От этих учеников веяло каким-то мрачным обаянием. Компания была пёстрая: слабые мальчики, нуждавшиеся в защите; честолюбцы, стремившиеся к славе; и склонные к насилию люди, которым нужен был заводила, способный обучить их более изощрённым формам жестокости. Реддл держал их в ежовых рукавицах, так что ни в каких явных прегрешениях они замечены не были, хотя за семь проведённых ими в Хогвартсе лет случилось немало прескверных происшествий, которые, впрочем, надёжно связать с ними не удалось. Самым серьёзным стало открытие Тайной комнаты, приведшее к смерти девочки, — голубые глаза директора пронзительно остановились на лице Гарри. — Но для всех Том был блистательным старостой, прилежным учеником. Окончив школу, он исчез, скитался в дальних краях, якшаясь с самыми опасными тёмными колдунами. И всё глубже погружался в тайны чёрной магии. Он подверг себя такому количеству чудовищных превращений, что, когда вновь появился — уже под именем Волан-де-Морта, — был совершенно неузнаваем. Не было ничего общего между зловещим Тёмным Лордом и умным славным мальчуганом, который был когда-то старостой школы. Учился он, как и ты, на Слизерине.

«Значит, мои предположения оказались правдой, — с торжеством подумал Гарри, вспоминая многочисленные подшивки газет, которые они с Джеммой изучали, их разговоры про это. — А Джемма ошиблась. Надо будет рассказать ей!»

— Но как он не умер? — тут же спросил парень, чуть наклонившись вперёд. — Почему он очутился в этом дневнике?

— В ту ночь, когда твоя мама защитила тебя, смертельное заклятие отразилось в Реддла, — очень медленно произнёс Дамблдор. — Но он не умер, так как всю жизнь стремился защитить себя от смерти, которой так страшился. И, боюсь, что ему это удалось. Это очень тёмная магия. Сам Волан-де-Морт жив и, Гарри, это большой секрет. Я хочу тебя попросить, чтобы ты никому об этом не рассказывал. Если эта информация дойдёт до его сторонников, то они начнут искать его. В позапрошлом году он проник в Хогвартс и пытался украсть философский камень. И хотя Реддл потерпел неудачу, но это привело к смерти ещё одной девочки — мисс Грейнджер. — Дамблдор замолчал, потом тихо добавил: — Я предполагаю, что сейчас он существует в виде духа.

— Но он ведь как-то сумел вывернуться и выбраться из дневника, — с нетерпением спросил Гарри, с какой-то жадностью слушая ответы. Неужели он теперь всё узнает, во всём разберётся? — Это вы его туда заключили?

— Нет, конечно нет, — медленно покачал головой седовласый волшебник. — Это он сам создал этот чёрный артефакт, который ты принёс. А его дух существует отдельно от него.

— Я не понимаю, — Гарри склонился перед дневником. — Что это за артефакт тогда? Почему он представился Волан-де-Мортом?

— Я не могу точно ответить на этот вопрос, — Дамблдор замер, словно изваяние, и Гарри, бросив на него короткий взгляд, поразился, каким старым он выглядел. От его жизнерадостного голоса, которым он приветствовал парня, не осталось и следа. — Пока не могу. Мне нужно время, чтобы изучить его.

— Но у вас же есть предположения? Что это вообще такое? Я хотел бы знать, ведь эта штука пыталась меня убить, — понизив голос, спросил Гарри и добавил, — сэр.

— Да, безусловно. Это информация не для детских ушей. — Дамблдор в упор посмотрел на Гарри, но тот выдержал взгляд, понимая что если отведёт глаза, то директор ничего не скажет, но с другой стороны опасаясь за свои мысли. Вряд ли директор будет применять к нему легилименцию, но после того, что сделал Снейп, парень никому не доверял.

— Хорошо, — тяжело вздохнув, Дамблдор сплёл вместе свои длинные тонкие пальцы. — Существует очень тёмный ритуал, с помощью которого можно уберечься от смерти. Своеобразный якорь. И этот… дневник, возможно, как раз такой якорь. Внутри него не сам Волан-де-Морт, а лишь вместилище того, каким он был в школе. Это слишком тёмная вещь, но, думаю, ты понял суть.

— И вы уничтожите его? — с надеждой спросил Гарри.

— Приложу для этого все усилия, — Дамблдор кивнул.

— Но как? — Гарри вспомнил, как пытался сжечь дневник магическим огнём. О более сильных проклятиях в присутствии Дамблдора он пытался даже не думать. — Я пытался, но у меня не вышло.

— Надеюсь, что моих сил хватит для этого, — сказал Дамблдор, и Гарри почувствовал себя не очень уютно. Наверное, у победителя Грин-де-Вальда больше магических сил, чем у третьекурсника, но какое-то сомнение всё кружило в его душе. Что-то мешало ему просто уйти, оставив дневник здесь.

— И тогда всё? — с трудом спросил Гарри, внезапно ощущая, как возбуждение уходит, оставляя после себя пустоту и уныние. — Проблема с убийцей моих родителей будет решена?

— Не уверен я в этом, — тихо сказал директор.

— То есть как? — удивился парень. — Вы же сами только что сказали, что уничтожите его!

— Для того, чтобы ответить на твой вопрос, мне нужно время. — Голубые глаза директора вернулись к дневнику. Гарри услышал, как он еле слышно прошептал, — чтобы изучить его.

Поттер не стал ничего говорить.

— Ты говорил, что сражался с ним, — задумчиво повторил директор после нескольких минут молчания. — А что было потом? Он не сказал, где находится вход в Тайную комнату?

— Нет, — односложно ответил Гарри.

— Мисс Уизли осталась там, — мягко сказал Дамблдор. — Я хотел бы вернуть девочку её семье. Они заслуживают получить хотя бы тело своей дочери.

— Я… Я ничего не знаю про это, профессор. Волан-де-Морт про это ничего не говорил, — с тяжестью на сердце произнёс Гарри. — Но разве те, кто попал под оцепенение в прошлом году, не рассказали, где Тайная комната, когда оцепенение с них сняли?

— К сожалению, они ничего не помнят, — грустно ответил директор. — И да, Гарри, думаю, факультет Слизерин заслужил сто очков за твой поступок.

— Да, спасибо. Э-э-э… Профессор, — нерешительно поблагодарил Гарри, немного нервничая, не зная, как директор отреагирует на его слова. Он не ждал награды. И ему не нужна была такая слава. — Я хотел бы другой награды. Я не хочу, чтобы кто-то из моих одноклассников… Вернее, вообще хоть кто-то с моего факультета знал, что я к вам приходил. Вы же сами говорили, что на Слизерине есть последователи Тёмного Лорда, да и Наследник тоже Слизерина… Многим не понравится…

Он замолчал, ощущая, как голубые глаза Дамблдора разглядывают его, словно впервые видят.

— Что же ты хочешь? — наконец спросил он.

— Я хотел бы попросить… Чтобы вы сказали… Объявили всем, что я непричастен к смерти Уизли. Что я не виноват.

— Хорошо, я сделаю это, — с каким-то облегчением сказал профессор, словно его худшие предположения не оправдались. — Но главное, чтобы ты сам не винил себя.

Воцарилось молчание.

— Ты чувствуешь вину… — Это был не вопрос.

— Я… — У Гарри вдруг свело спазмом горло, директор одной фразой вскрыл давно мучающий его нарыв. — Я не мог ей помочь. Хотел, но не знал как. Я… Она даже поздравила меня в день Валентина, а я… Не смог… помочь…

Образ рыжеволосой маленькой волшебницы словно снова появился перед ним, её карие глаза смотрели на него, а тонкие губы улыбались.

— Я знаю, Гарри. — Дамблдор поднялся, подошёл к нему и положил руку на плечо. — Тут нет твоей вины. Всегда, когда умирает кто-то из близких или знакомых, люди чувствуют вину, — медленно произнёс директор. — Корят себя и думают о том, что было бы… Сожалеют о прошлом. Винят себя за упущенные возможности и недосказанные слова. Я и сам такое чувствую. Это нормально, Гарри. Время лечит. Главное, чтобы ты не зацикливался на этом, а постарался сказать эти слова живым, тем, кто этого заслуживает. Надо жить настоящим, а не прошлым.

— Да, профессор, — неожиданно даже для самого себя, Гарри почувствовал, как эти искренние слова словно сняли с него груз вины. На сердце у него стало легче. — Я хотел ещё попросить… Раз вы говорите, что надо жить настоящим. Можете ли вы обучить меня магическим знаниям?

— Обучаются мастерству, а не знаниям, Гарри, — Дамблдор слабо улыбнулся. — Каким именно магическим знанием хотел бы ты овладеть?

— Я хотел бы научиться противостоять дементорам, — выпалил Гарри. Феникс музыкально вскрикнул.

— Думаю, что с этим вопросом ты можешь обратиться к профессору по Защите от Тёмных искусств, ведь это, скорее всего, в его компетенции. Я сообщу ему о твоём желании, и профессор Люпин, я уверен в этом, не откажет тебе в помощи, — Дамблдор отпустил его плечо и вернулся в своё кресло. — Я хотел спросить тебя ещё кое о чём. Тебя иногда видели в Косом переулке.

«Он знает про Джемму Фарли!»

— Да, я гулял с друзьями, закупался принадлежностями к школе, — спокойно ответил Гарри.

— Я рад, что у тебя есть друзья. Но будь осторожен, идеи Волан-де-Морта всё ещё сильны не только среди некоторых учеников, но и в обществе, к моему глубокому сожалению. Постарайся не ошибиться в человеке, не перепутать друга с простым приятелем. Это ошибка может дорого обойтись, — с глубоким вздохом тихо закончил Дамблдор, явно что-то припомнив.

Гарри вдруг понял, что ему пора.

— Я, наверное, тогда пойду, сэр. А то мои меня потеряют, — сказал парень, поднимаясь. — Я хотел бы вас попросить, пожалуйста, чтобы вы сообщили мне, как узнаете что-то про эту штуку и если уничтожите её.

— Разумеется.

Голос директора догнал его уже у двери:

— Гарри, последний вопрос. Твой шрам… Он у тебя не болел? — слизеринец взялся уже за ручку, но оглянулся. Утреннее солнце пробивалось через панорамные стёкла, ярко освещая кабинет, но лицо Дамблдора было скрыто тенью.

— Нет.

Кровь на пергаменте

В предыдущих главах:

Следующим уроком был ещё один новый предмет — предсказания. Встретившись с девушками у входа в замок, Гарри и остальные слизеринцы пошли к Северной башне, где встретили пуффендуйцев. Последние были весьма напуганы из-за славы Гарри Поттера как наследника Слизерина и убийцы Джиневры Уизли. Сам урок не вызвал восторга, а в конце профессор Трелони предсказала смерть Гарри Поттеру.

Декан Северус Снейп назначает Гарри Поттеру отработки, с целью исключить его из команды и показать факультету, что тот всего лишь наглый мальчишка. Парень пытается ему объяснить, что его нарушение не соизмеримо наказанию, но безуспешно. Тогда Гарри переводит конфликт на более высокий уровень.

Гарри отдаёт дневник Реддла Альбусу Дамблдору. Директор объясняет ему, что в тетради не сам Волан-де-Морт, а, скорее всего, лишь часть его духа. С помощью ритуала Реддл сделал из дневника якорь, удерживающий тёмного мага от смерти. Дамблдор обещает постараться уничтожить дневник.

Дневной свет ласково озарял парты, радуя последним теплом осени. Гарри сидел в библиотеке, с трудом разбирая формулы по нумерологии в огромном фолианте-справочнике, который по своим поистине устрашающим размерам был длиннее его локтя, а по толщине — чуть меньше ладони. Рядом с ним сидел Нотт и что-то с воодушевлением выводил волшебной кисточкой в своём альбоме, иногда подправляя получившееся магией из палочки. Парень не любил, когда смотрели, как он рисует, поэтому Гарри сосредоточился на своём домашнем задании по нумерологии, которое пока совершенно отказывалось хоть как-то решаться. Малфой сдался ещё раньше и покинул библиотеку вместе с Крэббом, собираясь немного отдохнуть перед походом в Большой зал на обед. Наверняка — решил Гарри — будет валяться на диване. Больше слизеринцев рядом не было.

Мысли Гарри путались, мешая сосредоточиться на домашнем задании. Он почему-то чувствовал себя предателем из-за того, что сообщил Альбусу Дамблдору о Волан-де-Морте и отдал дневник. Может, этот тёмный волшебник как-то и на него влияет? Всё же Гарри чересчур долго хранил у себя чёрный артефакт, и, хоть он куда более стойкий, чем Джемма, какое-то воздействие было оказано? Так он себя успокаивал, но подспудное ощущение того, что он предал свой факультет, продолжало его грызть. Ещё он был недоволен тем, что отказался от награды, которую ему предложил Дамблдор. Гарри понимал, что факт того, что он спихнул с себя этот проклятый артефакт или — как его назвал директор — «якорь», и теперь уничтожение этой чудовищной штуки легло на чужие плечи — сам по себе огромнейшая награда, и он должен чувствовать облегчение, что груз спал с его души. Но вот упущенные возможности получить что-то себе немного тянули его за живое. Жадность внутри него словно раскрыла свою бездонную пасть и требовала, требовала. Но что он мог получить со старого директора? Золота просить как-то глупо… Отставку Снейпа? Вряд ли Дамблдор согласится, да и пришлось бы всё рассказывать об их конфликте. Книги по тёмной магии? Смешно.

Гарри оглядел многочисленные стеллажи, от пола до потолка забитые книгами. Здесь и именно здесь можно было изучить столько магии, сколько захочешь. Тем более заклинаний он и так знает очень много, проблема лишь с тем, чтобы суметь их применить. А вот просьба обучить противостоять дементору… была разумной. С этим монстром крайне сложно справиться, и Гарри чувствует в этом свою слабость. А слабости надо давить. Может, Люпин и ещё чему-нибудь его обучит? А то без Джеммы и своего привычного расписания тренировки магической дуэли совсем забылись. Осознав, что он уже несколько минут читает один и тот же абзац, описывающий магическую формулу, так и не разобравшись, для чего она вообще нужна, Гарри с наслаждением захлопнул надоевший громоздкий учебник.

— Закончил? — спросил его Тео, с каким-то пронзительным интересом разглядывая альбомный лист.

— На сегодня хватит, — скупо ответил Гарри, раздумывая, к кому обратиться с нумерологией.

Джемма сразу сказала, что ничего не понимает в этом предмете, поэтому не сможет ему помочь с объяснением или с решением задач. А получать низкие оценки парень не хотел, как и уделять самостоятельному изучению этой сложной дисциплины всё свободное время. Нужен был какой-то третий выход, чтобы с меньшими усилиями достичь желаемого. Так что Гарри решил искать кого-то одаренного со старших курсов. И такие студенты у него были на примете, только он пока не определился, к кому подойти: бледной четверокурснице или к лысому пятикурснику в таких же очках-велосипедах, что и у него самого? Он уже выяснил, что они очень хорошо разбираются в нумерологии, но кто из них помнит программу третьего курса, и главное — сможет её доступно объяснить? Расклад, где они посмеют отказать ему в помощи, Гарри отмёл как невозможный.

— И я закончил, — удовлетворившись увиденным, Нотт кивнул, провёл палочкой по краю бумаги, отделив от альбома, и протянул лист Гарри.

Тот с трепетом взял его в руки и стал рассматривать живописную картину, которая ожила, стоило ему коснуться её пальцами. Это был огромный загон на краю тёмного леса. Мрачно возвышались мощные деревья, листву которых колыхал ветер. На этом фоне стоял он сам рядом с черноволосой девушкой, а у их ног крутились два быстрых зверька. Вот оба слизеринца нагнулись и, улыбаясь, погладили нюхлера, который тут же перевернулся на спинку и затряс лапами, подставляя животик, давая себя приласкать.

Гарри не мог сдержать улыбку, смотря, как Пэнси весело смеётся, положив руку ему на плечо.

— Вижу, что понравилось, — довольным тоном заключил Нотт.

— Очень! — честно признался Гарри, продолжая улыбаться. — Очень мило выглядит.

— Будь готов, что Пэнси попробует выпросить его себе, — сказал Тео, начиная собираться. — Пойдём в гостиную? Через сорок минут обед.

Негромко переговариваясь, двое слизеринцев покинули библиотеку, не забыв сдать фолианты суровой мадам Пинс. Можно было взять книги с собой, но тащить тяжёлые справочники с сотнями страниц Гарри не хотел. На выходе из библиотеки Нотт предложил не идти в гостиную: он хотел немного подождать, просто гуляя по замку, чтобы потом отправиться на обед. Но Гарри помнил о словах Джеммы и решил не рисковать. Быстро миновав несколько коридоров, они стали спускаться по лестнице в глубины подземелий. Ритмичные шаги разгоняли тишину подземелий. Он то и дело поглядывал на альбомный рисунок в своих руках. Парень побоялся скручивать его трубочкой, да и в сумке он точно бы помялся. Факелы бросали неровный свет, но душа пела, разглядывая картину, от которой веяло добром. Пэнси Паркинсон оказалась весьма деятельной и смелой девушкой. Чего стоил тот факт, что она взяла и утащила чашку из кабинета Трелони, которую они потом, зажигая кучу свечей, словно проводя ритуал изгнания, вместе уничтожили. Это нравилось Гарри в… Впереди раздался шорох.

Парень замер, переложил лист в левую руку и схватил за рукав не услышавшего ничего Нотта, останавливая его тоже. Не успел Тео спросить, что случилось, а Гарри — засунуть ладонь за палочкой в карман, как из проёма (он знал, что там тупик) справа показались две высокие фигуры.

— Что вам на?.. — Нотт запнулся, узнав в них двух необычных гриффиндорцев.

Их выдавали рыжие волосы и одинаковые лица, которые были сейчас бледны и крайне сосредоточены. Красный с золотом полураспущенный галстук болтался на шее у одного близнеца, словно только так давал тому дышать. Фред и Джордж Уизли. Гарри ощутил, как у него стало сухо во рту, а рука бессильно замерла, не в силах двинуться, чтобы вытащить палочку. Сердце больно ёкнуло от страха и забилось в бешеном темпе. Только не это! Не надо!

— Поттер… — зло, словно тёмное проклятие, бросил один из близнецов.

— Проклятый Наследник… — продолжил другой. Они подхватывали фразы друг за другом — звучало и смотрелось это жутко.

— Слизерина…

— Это из-за тебя погибла Джинни!

— Ты! Ты во всём виноват!

— Мы хотели с тобой разобраться ещё в доме твоих Дурслей...

— Но там тебя не было.

— Смотри, он даже ничего не говорит против. Он даже не отрицает этого.

— Убийца! Время заплатить кровью за нашу сестру! — в руках гриффиндорцев появились палочки, и Гарри, поборов ступор, вытащил свою. То же самое сделал Теодор, со страхом смотря на куда более рослых пятикурсников.

Слизеринец крепко стоял на ногах, готовый к бою. Привычное ощущение палочки в руке придало ему силы, и страх ушёл. Вся его фигура напоминала опаснейшего хищника. Глаза обоих близнецов вспыхнули ненавистью, и сразу же полетели заклинания. Гарри уклонился и оттолкнул в сторону Нотта, который не успел среагировать. Два красных луча пролетели в десятке сантиметров от них. Тео пришёл в себя и вместе с Гарри начал защищаться. Заклинания, ярко озаряя полутёмный коридор, врезáлись в их магические щиты и отражались, выбивая крошку со стен. Уже после первых чар Гарри понял, что это совсем не шутки. Проклятия были очень опасными. Не колеблясь, он ответил своими заклинаниями с не меньшей угрозой.

Но больше его настораживало выражение глаз врагов. Близнецы постепенно сократили разделяющее их со слизеринцами расстояние раза в три. Коридор был очень широк, и они сражались друг напротив друга. Несмотря на то, что близнецы сначала атаковали только Гарри, лишь отражая заклинания Тео, при ближнем расстоянии они сразу же разделили цели, и последнему пришлось несладко. Правый гриффиндорец насел на Нотта, который еле успевал уклоняться от летящих в него чар, а левый сосредоточенно смотрел прямо в лицо Гарри и громко выкрикивал заклинания, пытаясь пробить постоянно обновляемую парнем защиту. Она то сверкала, отражая чары, то пропадала, истаивая, не в силах направить урон обратно, но всё же нейтрализуя проклятие. Поттер быстро двигался: он был в своей стихии, уже привычно выстраивая атакующие связки и успевая защищаться и даже помогать Тео. Гарри чувствовал огромное воодушевление и переполняющую его силу.

«Джемма была куда более опасным противником», — мелькнула быстрая мысль и погасла. Её-то он никогда не побеждал, да и поражения от неё были обидными, неприятными, болезненными, но точно не смертельными. А Уизли его убьют. — «Твари!» — бросил тёмные чары в Уизли. — «Уничтожу!»

Гарри полностью сосредоточился на схватке, палочки волшебников мелькали очень быстро. Он смог ещё пару раз отправить проклятия в соперника Нотта, давая возможность своему другу немного прийти в себя, иначе тот бы уже проиграл, так как явно уступал своему оппоненту. Если не в мастерстве, то в устрашающем напоре. Тео лишь мог защищаться, не успевая перейти в атаку. Но вскоре Гарри стало не до помощи союзнику. Первый Уизли, зло скалясь, обрушил на него целый град заклинаний, мешая атаковать своего брата и совершенно не заботясь о своей собственной защите, из-за чего лишился куска правого уха, когда Поттер всё же достал его. Но близнец словно ничего и не заметил, исступлённо атакуя. Гарри блокировал лишь часть всего потока заклинаний, от других уклоняясь, безошибочно определяя, что такое его щит не выдержит.

Внезапно сбоку сдавленно охнул Нотт: проклятие попало ему точно в руку — волшебная палочка с глухим стуком упала на пол и покатилась, оставляя своего хозяина без единственного оружия. Его соперник отвлёкся на долю секунды, голубые глаза торжествующе вспыхнули — он замер. Гарри среагировал моментально: следующее заклинание было направлено не на его оппонента, а на противника Нотта.

Проклятие вылетело из палочки, а сам Гарри отшатнулся в бок, уклоняясь от чар первого близнеца.

— Протего! — успел вскрикнуть второй Уизли, но проклятие Гарри уже попало ему куда-то в район живота — он рухнул на пол как подкошенный. Его губы резко разомкнулись, и изо рта хлынула кровь.

Нотт, шипя от боли в распухшей и покрасневшей ладони, осел на пол и посмотрел на двух оставшихся на ногах волшебников. Противник Гарри выругался и снова обрушился заклинаниями, но ему явно недоставало умений. Поттер технично отступал, раз за разом отражая проклятия и отвечая своими. Они уже отдалились от сидящего Нотта, который баюкал свою раненую руку, и поверженного Уизли на десяток метров. Что-то больно обожгло лицо Гарри, но он не обращал на это внимание, хладнокровно выискивая слабости своего врага. Тот уже пропустил несколько проклятий, левый рукав мантии был весь изорван, и на пол капала кровь. Очередной каскад заклинаний, и Уизли вынужден был полностью уйти в оборону. Это стало его последней ошибкой.

Не успевая за более быстрым противником, гриффиндорец не увидел, как третье проклятие в атакующей связке попало ему в ногу. Но не мог не почувствовать вспышку чудовищной боли. Он громко вскрикнул, когда что-то отчетливо хрустнуло в левой ноге. Уизли пошатнулся, не отводя от Гарри ненавистного взгляда, а в следующий миг отлетел на несколько метров, словно кукла. Ударившись об пол рядом с Ноттом и своим братом, гриффиндорец, кувыркаясь и собирая пыль, продолжил путь, тяжело подпрыгивая и сильно ударяясь о камни. Гарри его одолел.

Он справился. Он сильный. Это не боггарт, а двое пятикурсников, но он их одолел. Смог.

Гарри медленно подошёл к остальным. Теодор тяжело дышал, с трудом удерживая раненую руку второй (даже через мантию было видно, что она сильно опухла, натягивая ткань), его лицо было искажено болью, но Поттер лишь смотрел на Уизли, в чей живот прилетело его проклятье. Тот стоял на четвереньках и выплёвывал вязкую жидкость цвета ржавчины, которая уже залила весь пол перед ним и пропитала ткань одежды. Его руки тряслись, еле удерживая от падения, а глаза слезились от горечи желчи, которая раздирала горло. Второй Уизли затих где-то в стороне.

«Надо от них избавиться, — мелькнула мысль. — За это меня точно исключат, но если не будет свидетелей…»

Пульс бешено стучал в висках. Гарри бросил взгляд на Теодора, который ещё сильнее побледнел, увидев выражение лица своего друга.

«Он ничего не скажет. Он…»

— Надо позвать профессоров, — Теодор ухватился здоровой рукой за рукав мантии Гарри и с трудом приподнялся. — Гриффиндорцы совсем с ума сошли и напали на нас. Их за это исключат. Я…

— Да, быстрей позови кого-нибудь, — мёртвым голосом согласился Гарри, отворачиваясь.

Нотт, чуть пошатываясь, побрёл за помощью, глухой стук его башмаков вскоре затих. Поттер смотрел, как Уизли рухнул в лужу собственной крови, явно потеряв сознание. Вроде эти чары не должны привести к смертельному исходу. Он вдруг представил, как будет это выглядеть для профессоров. Рана Нотта несерьёзна, его исцелят за минуту. Несмотря на свой помятый вид, Гарри тоже не пострадал. А Уизли… Их словно сломали, пережевали и выплюнули. А ни у кого не должно вызывать вопросов: кто из них жертва.

Опустившись на колени, Гарри попытался вспомнить лечебные чары. Прижав палочку к животу Уизли, парень начал нашёптывать заклинание, ощущая лишь запах пота и крови… Аромат был даже приятным, но каким-то немного тяжёлым, словно сдавливал голову при вдохе. Лицо гриффиндорца было бледным — подбородок красным и липким от желчи. Что-то много вокруг было крови, часть одежды была ей густо заляпана. Гарри сумрачно взглянул на лежащего вдалеке второго близнеца и, не поднимаясь, наложил и на него несколько лечебных чар. Затем попытался оттереть кровь с первого Уизли, из-за чего пришлось расстегнуть мантию парню, и наткнулся на сложенный пергамент. Гарри торопливо начал очищать чарами рубашку гриффиндорца: когда-то белая ткань промокла и покрылась ярко-красными разводами, которые, высыхая, багровели. Потом всё его внимание притянул грубый кусок сложенной бумаги, который сейчас валялся на полу, выделяясь на сером камне: весь в крови Уизли. Что-то в нём заинтересовало, приковало взгляд. Кажется, он увидел линии, какой-то чертёж или… быстрые шаги не дали рассмотреть эту странную вещицу. Не зная, что делать с окровавленным пергаментом, Гарри скомкал его, словно мусор, и бросил в сторону. Комок пролетел несколько метров и упал на пол. Еле слышно выругавшись, парень резким движением палочки загнал его за стоящие вдали доспехи.

***

В кабинете директора было мрачно. Альбус Дамблдор сидел за столом, сложив пальцы в замок, а Гарри и Теодор рассказывали свою невесёлую версию случившегося. Северус Снейп застыл у окна, а Минерва МакГонагалл стояла рядом с одним из серебряных приборов, который тихонько звякал, будто подтверждая произнесённые мальчиками слова. Закончив рассказ, слизеринцы замерли.

— Так значит, мистер Уизли и мистер Уизли первыми напали на вас? — декан Гриффиндора была бледной, а глаза суровыми.

— Да, мэм, — кивнул Нотт, поняв, что Гарри отвечать не собирается и придётся ему самому держать удар. — Мы просто шли в нашу гостиную, когда они выскочили и подло на нас напали. Меня серьёзно ранили, — парень невольно повёл совершенно здоровой рукой, которую Снейп уже успел излечить. Однако, слизеринец продолжал аккуратно её придерживать, всё ещё ощущая фантомные боли. Гарри это было знакомо — дуэли с Фарли часто заканчивались так, что даже после восстанавливающих зелий и лечебных чар тело продолжало болеть, словно нервы помнили повреждения.

— Никто не нападает просто так, — внезапно отозвался один из портретов. — Всегда есть для этого причина.

— Я… — Теодор замялся, оглянувшись на Гарри. — Не знаю её. Возможно, то что мы слизеринцы, а они…

— Директор, — подал голос Снейп, вкрадчивыми интонациями разом нагнетая обстановку. — Уизли пострадали очень серьёзно. Поттер применил неизвестные чары, возможно, черномагические. Я считаю, что его надо наказать, а палочку проверить, чтобы точно выяснить характер нанесённых им повреждений. Возможно, речь идёт об отчислении и, так как он на моём факультете…

Глаза Нотта расширились, он с удивлением уставился на своего декана.

— Профессор, — отозвался Гарри, перебив декана, — проверка палочек — это прерогатива мракоборцев.

Спорить ему совсем не хотелось, поэтому он не стал продолжать свою мысль, хотя ему было что сказать. Никто не посмеет отнять у него палочку. Худое лицо Снейпа исказила злоба, а глаза продолжали метать гневные искры.

— Я… я считаю, что мы совсем не виноваты, — после короткой паузы севшим голосом сказал Теодор, переводя взгляд на каждого из трёх профессоров по очереди. — Мы лишь защищались и…

— Мистер Нотт, возвращайтесь в гостиную вашего факультета, — приказал Снейп, прерывая его.

— Я… — слизеринец растерянно оглянулся на Гарри и пошёл к двери. — Хорошо.

Дождавшись, пока Нотт уйдёт, Снейп шагнул ближе к Поттеру, буравя взглядом.

— Крайне подозрительно, что ты не даёшь свою палочку на простую проверку, — негромко сказал профессор. — А это страх перед возможными последствиями. Может, вызвать мракоборцев прямо сейчас?

Гарри перевёл взгляд на МакГонагалл, которая строго поджав губы, рассматривала его, ни слова не вымолвив в его защиту, но и не обвиняла, как Снейп, который явно пытался отыграться за то унижение в собственном кабинете.

— И причина, — ядовито продолжал Снейп, — по которой Уизли якобы напали на вас…

— Северус, — устало отозвался Дамблдор. — Вы сами знаете эту причину.

Камин внезапно вспыхнул, не дав декану Слизерина ответить. Из зелёного пламени появилась сначала низкая волшебница, а потом высокий с пролысинами маг с бледным лицом. Миссис Уизли была в домашнем халате поверх вязаного свитера, а мистер Уизли в рубашке и потёртых штанах.

— Что случилось? — вскрикнула женщина, её щёки покраснели от волнения, а губы дрожали. — Что с моими сыновьями?

Гарри, вспомнив относительно молодое лицо матери Рона на вокзале Кингс-Кросс, когда та подсказала ему, как пройти на Платформу 9 и 3\4, неприятно поразился, насколько миссис Уизли с тех пор покрылась бесчисленными морщинами и сильно осунулась, словно разом постарев. Казалось, что вместо двух лет для неё прошли десять, если не пятнадцать.

— Всё нормально, Молли, — успокаивающе сказал Дамблдор, поднимаясь на ноги. — Их жизни и здоровью ничего не угрожает, но пару дней они будут вынуждены провести в вотчине мадам Помфри.

— Как вы узнали о том, что здесь случилось? — с недоумением спросила МакГонагалл. — Я ещё не успела ни отправить сову, ни связаться с вами по камину.

— Это я им сообщил. Как декан, я должен был уведомить их о таком вопиющем нарушении правил Поттером, — Снейп бросил косой взгляд на Гарри, и по лицу у него расползлась змеиная ухмылка.

«Ах ты мерзкий…»

— Что ты сделал с моими сыновьями? — оказавшись почти вплотную, миссис Уизли пронизывающе смотрела на Гарри и, казалось, еле сдерживалась, чтобы не схватить его за плечи и не начать трясти, трясти, пока тот не ответит на всё… за всё, что натворил.

— Ничего, — отозвался Гарри. Горло пересохло, и он едва слышал собственный голос. Впервые за сегодняшний день его охватил парализующий ужас. — Они первыми напали на меня. Мы с Ноттом шли…

— Мальчишка лжёт! — грубо прервал его мистер Уизли, оборачиваясь к Дамблдору. — С чего им нападать на него первыми?

— Ну же, Поттер, вам задали вопрос, — Снейп приблизился к Гарри, встав рядом с Уизли. Чёрные глаза смотрели с ненавистью. — Вы их спровоцировали? В чём причина?

— Северус, — одёрнул его Дамблдор, вставая между ними и Гарри.

— Они считают, что я связан с Тайной комнатой, — не стал отпираться от очевидного Гарри.

— Скажи мне… скажи, прошу тебя, где наша дочь, — внезапно взмолилась Уизли, не обращая внимания на Дамблдора, подходя к Гарри и цепляясь ему в руку. Через мгновение она совершенно потеряла самообладание, упав на колени, а по лицу потекли слёзы. — Ты знаешь… пожалуйста, скажи. Скажи!

— Миссис Уизли, — Гарри был шокирован, ощущая крепкую хватку её пальцев, профессора вокруг начали что-то говорить, но тут же замолчали, слушая слова слизеринца. — Я знаю о Тайной комнате намного меньше, чем любой из присутствующих здесь. Вам лучше расспросить профессора Дамблдора, или профессора МакГонагалл, или, — с холодцой добавил Гарри, — моего декана. У них куда больше информации об этом месте, чем у меня. Я же знаю не больше пересказанной легенды. Я никак не связан с Тайной комнатой…

«Я забрал все её силы…»

— …если вы не забыли, — громче сказал Поттер, — то моя мама — Лили Поттер — маглорождённая, а я сам — полукровка. Какой из меня Наследник Слизерина? И я…

— Но ты обучаешься на Слизерине, — добавил мистер Уизли, с напряжением вглядываясь в него.

— Да, да. Это так, — согласился Гарри, вырывая руку из пальцев миссис Уизли, которую Дамблдор рывком поднял на ноги. Парень отошёл от них на шаг. — Как и ещё несколько полукровок. И что? Слизерин — это факультет умеющих хитрить, умеющих приспосабливаться к ситуации. Где написано, что все слизеринцы — это злые чудовища, которые нападают на маглорождённых? Я говорил совершенно честно: я не знаю…

«Она перестала быть мне нужна».

—… где ваша дочь…

«Я убил её».

—…и я никак не причастен к её похищению.

— За тобой нелицеприятная слава, мальчишка, — раздался голос с портрета.

— Финеас! — опять вмешался Дамблдор, не оборачиваясь. Уже какое-то время он пытался успокоить миссис Уизли. Муж и жена не отрывали взгляд от Гарри, стоя рядом и крепко сжимая свои ладони.

— Да, некоторые считают меня наследником Слизерина, — сказал Гарри. — Но я не знал ни про магию, ни про сам Хогвартс, пока ко мне не пришёл профессор Хагрид с письмом. Почему меня отправили на Слизерин — это надо спрашивать Распределяющую Шляпу, ведь я узнал про существование этого факультета только в день моего распределения.

Воцарилось молчание.

— Думаю, пора мистеру Поттеру вернуться в свою гостиную, — прервал тишину Дамблдор и с заминкой сказал: — Минерва, можешь ли ты проводить мальчика?

Гарри ступил на вращающуюся лестницу, которая спустила его вниз. Ощущая за собой давящее присутствие декана Гриффиндора, он пропустил её вперёд сразу, как горгулья закрыла вход в директорский кабинет. Держать её за спиной ему не хотелось. Что-то его тревожило. Проверив карманы, он убедился, что палочка на месте. В другом кармане была сложенная картина, которую нарисовал Нотт. Они с Пэнси играют с нюхлерами. Такая беззаботная и тихая. На ней были красные капли чужой крови.

Мрачная слава

В предыдущих главах:

Декан Северус Снейп назначает Гарри Поттеру отработки, с целью исключить его из команды и показать факультету, что тот всего лишь наглый мальчишка. Парень пытается ему объяснить, что его нарушение несоизмеримо наказанию, но безуспешно. Тогда Гарри переводит конфликт на более высокий уровень.

Опасаясь мести Снейпа и обысков у себя в комнате, Гарри решает отдать дневник Реддла директору Хогвартса Альбусу Дамблдору, который был известен тем, что всегда боролся с Тёмными Искусствами. Директор объясняет ему, что в тетради не сам Волан-де-Морт, а, скорее всего, лишь часть его духа. С помощью ритуала Реддл сделал из дневника якорь, удерживающий тёмного мага от смерти. Дамблдор обещает постараться уничтожить дневник.

В коридоре подземелий Гарри и Теодора подкарауливают близнецы Уизли. Гриффиндорцы обвиняют Поттера в смерти сестры и нападают.

На факультете Гарри Поттера встретили, словно героя, когда он в весьма потрёпанном виде пересёк порог гостиной, сухо попрощавшись с деканом Гриффиндора в коридоре.

— Гарри! — одновременно воскликнули сильно взволнованные Пэнси и Дафна, вскочив ему навстречу из кресел. — Ты как?

— Всё нормально, — улыбнулся он, скрывая сильную усталость.

В огромной гостиной было не так много учеников: почти все ушли на обед, так как с момента, когда они с Тео покинули вотчину мадам Пинс, прошло более часа. Друзья остались дожидаться Гарри, зная его привычку возвращаться после библиотеки в гостиную, перед тем как идти в Большой зал. Его поочерёдно обняли сёстры Гринграсс, Паркинсон и Дэвис. Дафна явно переживала и испугалась за него, поэтому долго не выпускала, обняв обеими руками за спину. Оказавшись в тёплых девичьих объятиях, Гарри стал понемногу приходить в себя. Белокурые волосы девушки прижались к его щеке, чуть щекоча. Веяло чем-то морозно-сладким. Он успокаивающе похлопал её по спине, как в горле неожиданно запершило. Она отстранилась, в голубых глазах ярко сверкали эмоции.

— Я так волновалась, — прошептала она и отошла на полшага, когда Пэнси тоже приблизилась.

Глаза цвета зелени, так похожие на его собственные, но куда более тёмного оттенка, пристально смотрели, а тонкие брови гневно хмурились. Она была чуть ниже его ростом.

— Проклятые Уизли, — горячо и зло сказала девушка, тоже крепко обнимая Гарри. — Ты такой молодец.

От неё веяло уютом и спокойствием, поэтому напряжение отпускало, а заведённая внутри него пружина ослабла. Парень наконец осознал, что опасности больше нет, он дома. Через долгие мгновения она отпустила его, и Гарри ласково улыбнулся. На её щеках появился лёгкий румянец, но она отзеркалила улыбку.

— Молодец… — повторила она, смахивая что-то с его плеча, и отошла, уступая место.

— Главное, что ты цел, — Трейси лишь коротко прижалась к нему на мгновение, и он осознал, что его объятия с Гринграсс и Паркинсон длились явно дольше положенного.

Гарри впервые за эти дни обратил внимание на Трейси, пытаясь рассмотреть ту вблизи. Тёмные волосы не доставали до плеч, полные губы были красными, оттого что она прикусывала их от волнения, тёмные глаза с восторгом смотрели на него. От неё веяло цветочными духами и слегка — цитрусом. Астория тоже его обняла и мило покраснела, когда он дружески потрепал её по голове. Младшая сестрёнка Дафны едва доставала ему до подбородка. Драко с Забини похлопали его по плечу, с испугом глядя на его чуть порванную мантию с еле заметными пятнами крови. Элизабет Харли, Миллисента Булстроуд и Питер Пайк были не в достаточно близких с ним отношениях, чтобы так ярко выражать сопереживание, поэтому, оттеснённые в сторону, они просто кивали или иным способом выражали поддержку Гарри и одобряли нелестные эпитеты в сторону проклятых гриффиндорцев. А Винсент Крэбб и Грегори Гойл остались сидеть на диване, наверняка больше переживая о том, что они сейчас пропускают обед, чем о национальном герое, победившем в неравной схватке.

Когда все убедились, что Гарри в порядке, перепуганные взгляды сменились на восторженные. Теодор Нотт, которого отпустили из кабинета директора немного раньше, как оказалось, уже рассказал всем немногочисленным присутствующим о подлом нападении гриффиндорцев, случившемся совсем рядом: почти в двух шагах от входа в их гостиную. И не забыл упомянуть, что именно Гарри вынес всю тяжесть битвы, мастерски и жёстко расправившись с обоими противниками.

— Какой же ты сильный маг, — с восторгом запищала черноволосая первокурсница Вейн.

К некоторому удивлению Поттера, Тео совсем не старался утянуть у него хоть чуточку славы и выставить себя в лучшем свете. Что в этом было: то ли страх перед ним, то ли благодарность за спасение — Гарри не знал. Но с гордостью принял поздравления от своих друзей и других студентов, которые не успели отправиться на обед до прихода Теодора Нотта вместе с ошеломляющими новостями, а потом, с намерением узнать всё из первых рук, остались в гостиной.

— Обед скоро закончится, — негромко пожаловался Крэбб сидящему напротив Гойлу, но Поттер услышал. — Есть очень хочется.

— Я сейчас спущусь, приведу себя в порядок, переоденусь, и пойдём, — сказал Гарри. Оглядев свою потрёпанную после схватки мантию, он добавил, — хотя нет, идите без меня, а я буду чуть позже.

— О нет, теперь мы тебя одного не оставим! И всё равно времени не хватит, — взглянув на часы, сказала Дафна, — даже если выйдем из гостиной прямо сейчас.

— Да как же так? — возмутился Драко, не желающий оставаться без своего любимого лакомства — запеканки с почками.

— Знаешь что, Гарри, ты иди, делай что нужно, — быстро заговорила Пэнси, понимающе переглянувшись с Трейси. — А мы что-нибудь придумаем. И не торопись, дай нам немножко времени, хотя бы минут двадцать-тридцать, ладно?

— Ладно, — согласился парень и пошёл к лестнице в сторону своей комнаты. — В полчаса уложусь.

— Хорошо, мы подождём тебя здесь, — раздалось ему вслед сразу несколько голосов.

Громкие разговоры взбудораженных слизеринцев ещё долго слышались спускающемуся по ступенькам Гарри. Одной рукой он ухватился за перила, а в другой держал картину, нарисованную Ноттом. Чтобы не пугать Пэнси, Дафну или других девушек пятнами крови, ему пришлось сложить её, немного при этом помяв. А сейчас он сжимал её между пальцами, сам не зная зачем. Усталость накатывала волнами, а мысли продолжали возвращаться к тому времени, когда он так же спускался по лестнице, измученный пытками Тёмного Лорда, и последующим событиям, произошедшим четыре месяца назад. Наконец показалась дверь его комнаты, и Гарри привычно достал палочку, чтобы снять защитные чары. Внутри было мирно и тихо, но в голове ещё звучали обвинения и проклятия близнецов Уизли. Их голубые глаза, полные ненависти.

«Проклятый Наследник!»

«Ты во всём виноват!»

«Убийца!»

Бумага в его ладони жалобно заскрипела, когда пальцы судорожно сжались, и он опомнился. Аккуратно расправив её и положив на стол, Гарри взял чистую одежду и пошёл в душ, чтобы смыть усталость после боя. Да и тяжёлый разговор с четой Уизли, поддерживаемый мерзким деканом, тоже изрядно его утомил. Ему хотелось освежиться, поэтому он долго-долго стоял под холодными струями воды, уносящими с собой пот и капли чужой крови. Мрачные мысли ушли, оставив после себя умиротворение.

«Я всё правильно сделал…»

Неторопливо просушив палочкой волосы, Гарри зашёл в свою комнату одеться в чистые вещи и причесаться, а потом поднялся обратно в гостиную. К его изумлению, там собрался весь факультет, который с шумом встретил его возвращение.

— Поттер! — улыбаясь, тут же подошла к нему Монкли, которая, в отличие от многих слизеринцев, одетых очень нарядно, выглядела совсем обычно. Единственной отличительной чертой на её тёмно-сером школьном джемпере был золотисто-зелёный значок старосты. Чёрную мантию она сняла, чуть запыхавшись. Девушка мгновенно вручила Гарри бокал с каким-то напитком и подняла в другой руке такой же.

— Наш герой! За Гарри Поттера! — громко произнесла она тост, и весь факультет тут же его подхватил. — За слизеринца, который всегда побеждает!

— За Поттера! — вторил ей неразговорчивый семикурсник Уоррингтон, который сменил Джемму Фарли на посту старосты школы.

Отпив сливочного пива из предложенного бокала, Гарри наконец-то огляделся. Семь больших и длинных трансфигурированных столов ломились от количества разных вкусных блюд. Слизеринцы успели за такое короткое время принести всё в гостиную? Или он стоял слишком долго под струями воды в душевой кабине, пытаясь прийти в себя, и утратил чувство времени? Но всё это неважно: когда нос Гарри учуял запах жареной курицы, он испытал невероятно острое чувство голода. Что бы он ни говорил своим друзьям насчёт того, что гриффиндорцы не смогли его даже задеть, чуть ли не выставляя этот неожиданный бой лёгкой прогулкой, — поединок отнял у него много сил. О том, что было бы в случае его проигрыша, парень старался не думать.

Гарри не ожидал, что факультет организует такой масштабный праздник в честь его победы. Стульев было мало: волшебники словно подхватили магловскую традицию и устроили фуршет. У парня создалось впечатление, будто он в одиночку победил в матче по квиддичу. По крайней мере, обстановка была такая же, как после единственной игры, в котором он участвовал как охотник. Гарри едва успел обрадоваться тому, что переоделся в чистую одежду, которая больше подходила яркой обстановке и нарядным мантиям окружающих, как его тут же закрутил весёлый круговорот празднества. Хотя, как ему сказала Пэнси, в немного обгоревшей мантии у него был куда более героический вид. Но в остальном на нём не было ни царапины: окончательно придя в себя после боя, он инстинктивно применил несколько лечебных чар, а Дамблдор в своём кабинете одним движением палочки мгновенно вернул его раненому лицу прежний вид. Так что заклинание, которое словно ошпарило его, не оставило и малейших следов, в чём он убедился, разглядев своё отражение в сквозном зеркале в комнате. То же самое было у Нотта: декан за несколько секунд излечил ему руку ещё в коридоре. Как предполагал Гарри, чтобы выставить пострадавшими гриффиндорцев, у которых был совсем израненный вид, по сравнению со стоящими на своих ногах слизеринцами. Декан был готов на всё, чтобы очернить его. Тогда было бы больше причин для исключения парня из школы. Сам Гарри никакого лечения от Снейпа не получил, хотя стоило адреналину немного спасть, он почувствовал жар вокруг лица, а несколько порезов и ушибов, скорей от выбитых из стен каменных осколков, чем от проклятий, сильно болели. Чтобы не слушать тогда очевидно нелестные слова злого декана, он отошёл в сторону и, пока близнецов погружали на носилки и отправляли в Больничное крыло, занялся самолечением. Гарри с трудом вынырнул из неприятных воспоминаний. Проклятого Снейпа здесь нет, так и нечего лишний раз про него думать! Вечеринка в его честь, и он будет последним гриффиндорцем, если продолжит стоять тут и киснуть.

Обстановка в гостиной воцарилась праздничная и очень весёлая, что бальзамом очищения лилось на душу Гарри. Разумеется, за время долгого застолья не обошлось и без ложки дёгтя. Гринграсс и Паркинсон каким-то непостижимым для него образом связали нападение двух гриффиндорцев с предсказанием профессора Трелони о смертельной опасности для него, что вызвало оживлённую дискуссию среди множества девушек.

— Она как раз говорила про опасность в дороге, — повторно пересказывала Пэнси внимательно слушающим её четверокурсницам, — и эти бешеные псы-гриффиндорцы подкараулили Гарри как раз на пути в гостиную.

— Всё же я думаю, что эта часть её предсказания касалась случившегося первого сентября в поезде, — намекнув на дементора, возразила Дафна, сидя с идеально ровной спиной. На ней была праздничная воздушно-небесная мантия, даже скорее платье с закрытыми плечами и полностью скрывающее ноги волшебницы. Длинные белокурые волосы держались в строгом пучке, а в ушах переливались две изящные серёжки.

— О нет, Дафна, такое невозможно! — горячо воскликнула Пэнси, взмахивая рукой с бокалом. В отличие от своей подруги, которая выглядела словно принцесса, сошедшая со страниц книг, Паркинсон была одета в изысканную мантию тёмного цвета, которая не только прикрывала, но и подчёркивала бордовое платье длиной почти до самого пола с тёмно-фиолетовым поясом и золотистым узором. Её чёрные волосы не доставали до плеч и были уложены в простую прическу. — Предсказание на то и предсказание, что относится к будущему, а не к прошлому! И никак не может касаться того, что уже свершилось.

Такая тема для обсуждения не особо нравилась Гарри, поэтому он, отпив уже вишнёвого напитка, отошёл к группе четверокурсников. Те тут же насели с просьбой повторно рассказать о дуэли, но вместо этого парень позвал Нотта, и тому опять пришлось отдуваться за него. У художника гораздо лучше получалось обрисовать случившееся, описывая всё более красочно и внушительно. Гарри тоже коротко вставлял ремарки, заново переживая те события. Заодно открылись некоторые неизвестные ему до этого факты. Как оказалось, коварные Уизли какой-то сложной иллюзией перекрыли путь по коридору для идущих на обед в Большой зал студентов, как-то узнав, где находится гостиная Слизерина. Всем ученикам пришлось идти в обход, так что пятикурсникам никто не помешал подкараулить и напасть на Поттера с Ноттом.

Вокруг них сразу скучковались остальные слизеринцы. Ожидаемо в ходе беседы несколько раз всплывала тема Наследника и Тайной комнаты. Совсем не сложно было связать нападение братьев-гриффиндорцев с их сестрой, похищенной Наследником Слизерина в прошлом учебном году. Но Гарри такие вопросы пресекал на корню, не имея ни малейшего желания общаться на эту тему. Ему хватило того, что пришлось объясняться перед семьей Уизли. Их горе вызвало у него душевную боль и стыд, и проходить всё это заново ему совершенно не хотелось. Он вдруг обратил внимание на то, что светловолосая красавица-староста Монкли была рядом: стояла в трёх шагах от его кресла с бокалом в руке и смеялась над одной из его шуток, а вот Энтони Корнфута нигде не было видно. Неудивительно, что это не осталось незамеченным. Кто-то принялся возмущаться таким поведением, ведь весь факультет тут, а новоиспечённый староста, скорей всего, сидит в своей спальне, как в укрытии. Многие даже отметили, что Флинт был куда лучше или что Снейпу стоило назначить Грэхэма Монтегю на этот пост.

Гарри тоже мысленно жалел, что Флинт уже выпустился из Хогвартса, но не из-за его якобы прекрасных навыков в качестве старосты. Как парень помнил, несколько месяцев назад тот даже угрожал остаться на второй год, чтобы снова выиграть и заполучить Кубок по квиддичу, который, по мнению бывшего капитана команды, украли проклятые гриффиндорцы вместе с директором, отменив последние матчи. А вот новый капитан Грэхэм Монтегю, завладевший вниманием своим рассказом о планах на предстоящую игру с Гриффиндором, вызывал в Гарри какое-то смутное неприятие. Наверное, это из-за слов мерзкого Снейпа, который собирался с его помощью выкинуть Поттера из команды. Флинт на такое никогда бы не пошёл, но кто знает, сможет ли устоять Монтегю под давлением могущественного декана? Но эти мысли и сомнения по поводу нового старосты и тем более про веселящегося в нескольких шагах Монтегю Гарри не стал озвучивать вслух. Всё же Корнфут раньше был неплохим парнем, и лишь встреча с дементором заставила его замкнуться в себе. Возможно, вскоре он оправится и тогда припомнит злые слова, ведь любой из присутствующих может ему это без затей передать, чтобы получить преференции перед старостой.

Мысли Гарри вернулись к Флинту, когда Монтегю закончил вытирать ноги о команду львов и перешёл к рассказу смешной истории, связанной с охотником Когтеврана. Всё же Маркус многому научил его в квиддиче, и Поттер жалел, что теперь капитан не он. Хорошо, что летом Джемма вправила Флинту мозги и теперь тот хотел попасть в сборную Англии по квиддичу хотя бы запасным для начала. Подруга Поттера как-то собиралась этому поспособствовать, конечно, для личной выгоды. Поэтому бывшему сокоманднику пришлось сократить традиционные странствования после Хогвартса до нескольких месяцев. Рослому бывшему капитану, как и остальным семикурсникам, пришлось сдавать летом ЖАБА в Министерстве вместе с Джеммой Фарли, поэтому Гарри обо всём знал.

Празднование длилось ещё несколько часов, медленно перейдя в ужин, но вот долгий день закончился. Его ждала беседа с девушкой, которая явно будет рада узнать о его успехах в схватке против двух пятикурсников.

***

В следующие дни Гарри был в самом центре всеобщего внимания, хотя, казалось, куда уж больше. Шепотки его преследовали на каждом шагу. Не сбавило накал мрачной популярности и объявление Альбуса Дамблдора во время завтрака в Большом зале. Директор твёрдо заявил о том, что мистер Гарри Поттер никак не связан с Тайной комнатой или же с исчезновением Джиневры Уизли.

Слова старца звучали очень внушительно.

— Я полностью уверен, что Гарри Поттер никоим образом непричастен к этому, — закончил директор.

Дамблдор выполнил просьбу Поттера, данную, когда тот передал ему дневник Волан-де-Морта. Но ни о настоящих виновниках, ни о судьбе близнецов директор не сказал ни слова. Естественно, многие не поверили. Всех поразило, что Поттер, несмотря на подозрения, сумел опять выйти сухим из воды. Однако слова Альбуса Дамблдора всё же посеяли среди учеников сомнения. Может, всё же победитель Сами-Знаете-Кого не виноват? Мнения разделились — страха в чужих глазах стало меньше. Теперь его не только боялись, но и уважали.

В редкие свободные минуты между занятиями Гарри гадал, что на это повлияло, почему Хогвартс словно разделился на два лагеря: тех, кто поверил Дамблдору, и тех, кто опасался лишний раз даже взглянуть в сторону слизеринца. Тот факт, что кто-то всё ещё считал его наследником Слизерина, причастным к смерти Уизли? Или то, что он вышел безнаказанным из всей этой истории, неслабо покалечив близнецов? А может его владение Патронусом — заклинанием магии высшей категории? Информацию о сложности этих чар распространили ученики шестых и седьмых курсов, занимавшиеся углублённым изучением Защиты от Тёмных искусств, для всех непосвящённых в тонкости дисциплины, не забыв упомянуть об уникальности заклятия в противостоянии дементорам. Наверное, всё это вместе вызвало у людей не только страх, но и уважение. К удивлению Гарри, с подачи кого-то из его друзей все решили, что именно он вызвал в поезде Патронуса, который прогнал дементора. Однокурсники в его купе как-то сопоставили несколько фактов: это он сдерживал дементора, яркое облако от его палочки, вспышка света и убегающее чудовище. Связав появление телесного Патронуса, которое они, может, даже и не разглядели, с тем, что Гарри наколдовал ранее, они пришли к неверному выводу. Хотя на самом деле тут надо было благодарить мракоборца Кингсли Бруствера. Поистине ужасный эффект появления дементоров в поезде почувствовали все школьники, потому что чудовищ было несколько и они прошлись по всем вагонам. Поэтому колдовская сила Гарри Поттера теперь ни у кого не вызывала сомнений. Ведь никто не смог прогнать дементоров, кроме него. Остальные чудовища, оставив после себя глубоко подавленных учеников, по своей воле покинули поезд.

Гарри часто общался с Джеммой Фарли по сквозному зеркалу, подробно рассказывая ей о всяких мелочах. Она ему объяснила, что его амулет-змея не смог бы во время боя с Уизли перенести его из Хогвартса, так как замок зачарован от такой магии. Но подарок всё равно должен был защитить его, а значит, именно по этой причине Гарри не пострадал. Хотя он предположил, что, возможно, амулет не сработал, так как он был в силах самостоятельно защититься от проклятий близнецов. Джемма с этим согласилась. Коснулась она и причин случившегося, настаивая на том, что Гарри стоит ходить с группой однокурсников, а никак не с одним только Теодором Ноттом, которому, наоборот, пришлось помогать с его противником. Но Гарри знал, что будь он один, если бы не Тео, отвлёкший на себя одного Уизли, он бы проиграл двум магам.

— Этих Уизли вряд ли исключат, — с ненавистью добавила волшебница. Их нападение вызвало у неё клокочущую ярость, ощущаемую даже через холодную гладь зеркала. — Эти мерзавцы хоть и напали первые, по сказанному тобой я могу заключить, что ты их телами изрядно вытер пыль с пола у нашей гостиной. Так что они не скоро покинут больничное крыло.

— Всё верно, — кивнул Гарри. Иносказательная похвала волшебницы польстила и обрадовала его куда сильнее, чем все открытые восхваления от слизеринцев. — Они не сдерживались в выборе проклятий, поэтому и я не стал. А наши дуэли с тобой летом позволили одержать уверенную победу, не получив значимого вреда в ответ.

— Раз директор сразу не объявил об их исключении, то они останутся в школе, — подытожила в конце разговора девушка, чуть успокоившись. — Всё же это крайняя мера, и должно произойти что-то из ряда вон выходящее, чтобы Дамблдор пошёл на нечто подобное. В этот раз фасадом служит лишь столкновение учеников с разных факультетов, которое можно представить как простой конфликт из-за того же квиддича. Вы же все — члены разных команд, кроме Нотта. Чтобы всё выяснить более подробно, нужно проверять палочки. Кстати, ты молодец, что не поддался в этом вопросе Снейпу. Таким образом, исключение Уизли не выгодно никому. Посуди сам. К примеру, — принялась рассуждать девушка, — рассмотрим ситуацию: близнецов выгоняют из школы. Тогда ничто не помешает им обратиться в отдел магического правопорядка, всё же ты их сильно покалечил. Даже если не они сами пойдут жаловаться, то это сделают родители этих убогих. Начнётся расследование, и тогда сложно будет уклониться от проверки палочек. А ты говоришь, что применял, хм-м, некоторые нежелательные проклятия?

— Не совсем так, — нахмурился Гарри. — Они тоже их использовали. И насчёт нежелательности… Возможно, за некоторые чары можно получить суровое наказание, — он чуть помедлил, убеждаясь, что Джемма поняла скрытый смысл его слов. — А не только исключение.

— Сам понимаешь, что таким способом никто не карает несовершеннолетних волшебников, — пояснила Фарли. — Но такая проверка у тебя и у Уизли всё раскроет. На этих, дементор сожри их душу, предателей крови плевать (пусть действительно им повезёт встретиться с этими чудовищами, и те иссушат их), но твоя палочка тоже всё откроет. А значит, будет длительное разбирательство в Визенгамоте. Если Уизли будут исключены, то им терять нечего. Да, может, в итоге им сломают палочки, а также повесят штраф, но нам тоже достанется. Поэтому это невыгодно. Но не переживай, я найду, чем отплатить им, так что они горько пожалеют о своём поступке, — хищно заявила она.

— Не нужно, — задумчиво отказался Гарри. — Они и так получили на орехи от меня. Ты бы их видела. Сейчас они страдают в больничном крыле. Хоть внешний эффект проклятий я успел снять, набор плохих воздействий они получили большой, так что мадам Помфри ждёт много работы. Ведь одно дело лечить раненого, когда видно повреждения на теле или есть другие внешние эффекты от проклятий, и совсем другое — долечивать за кем-то, когда непонятно, что за увечья были нанесены, — парню за прошлые месяцы вдоволь пришлось изучить лечебную магию, которую девушка применяла после их совместных дуэлей, исцеляя на нём не очень серьёзные раны и обучая его нужным заклинаниям, чтобы он мог помочь себе в случае нужды, если её не будет рядом.

— Да и, — не дал возмутиться волшебнице его жалостью, — их семья и без этого натерпелась. Лучше нам сосредоточиться на Северусе Снейпе.

***

Беседы по сквозному зеркалу в последующие дни проходили куда спокойнее. Девушка держала в курсе своих дел на работе, делилась подробностями международной политики. Гарри сначала недоумевал по поводу причин таких разговоров, но потом сообразил, что когда-то попросил её делиться новостями, сообщать, что происходит у неё в Министерстве Магии, и она просто выполняла своё обещание. И каково было его удивление, когда утром в один из дней он с почтовой совой получил первое письмо от Фарли, несмотря на вчерашний вечерний разговор по зеркалу. Примостившаяся рядом Букля сердито косилась на сипуху, которую прислала Джемма. Сова Гарри иногда прилетала утром в Большой зал, чтобы принять угощение из его рук. Читая письмо от подруги, Гарри заметил, что скучает по её спокойному голосу, по живому общению. Сквозное зеркало не давало всего этого. Да и, к сожалению, парень не всегда мог связаться с ней по этому артефакту: Драко Малфой и другие слизеринцы теперь очень редко оставляли его одного, окружая своего знаменитого сокурсника большим вниманием, и часто собирались у него в комнате, притаскивая стулья из своих спален. Драко так вообще ловил почти каждое его слово.

Разумеется, многие заинтересовались обучением у Гарри после его победы над близнецами, воспринимая его как выдающегося волшебника. И хотя обоих Уизли выписали из больничного крыла через четыре дня и даже как-то наказали (всё же это они первыми напали) — это не повлияло на желание многих дружить с Поттером, тем более что сами близнецы старались не попадаться ему на глаза. По слухам, у них был длительный разговор с Альбусом Дамблдором, который и объяснил, что Гарри Поттер ни в чём не виноват. Досталось и гриффиндорскому старосте — Перси Уизли, их старшему брату. По крайней мере, слухи, перешедшие к нему от Пэнси, служили в пользу этой версии. Якобы сами Уизли в гостиной Гриффиндора говорили об этом и заявили, что не считают Поттера виновным в похищении своей сестры. К радости Гарри, в «Пророке» об этом происшествии статей не оказалось. Ему бы не хотелось закреплять за собой такую славу, и он переживал об этом, хотя, убедившись, что на страницах газеты про него ни слова, немного расстроился таким игнорированием. Но «Ежедневный Пророк» был целиком сосредоточен на Блэке.

По словам Уиллиса Уоррингтона — семикурсника, который выбрал углублённое изучение по Защите от Тёмных искусств, — не каждый волшебник с его курса способен справиться одновременно с двумя магами. Поэтому кто-то решил с помощью более плотного общения набиться к Гарри в друзья, а другие загорелись идеей обучиться сложным заклинаниям, в том числе Патронусу, чтобы можно было защитить себя от чудовищ, что окружили замок. Для наиболее любопытных он несколько раз продемонстрировал в гостиной использование Патронуса, создав плотное светлое облачко. После празднования светлые эмоции буквально захватили его, поэтому заклинание не вызвало сложностей. Слизеринцы, которые готовились сдавать СОВ по Защите от Тёмных искусств или просто хотели защититься от дементоров, подходили к нему, прося дать парочку советов или даже потренировать их, взамен предлагая золото или другую ответную услугу. Гарри соглашался, с удивлением понимая, что власти на факультете у него всё больше и больше. Так же легко разрешились проблемы с нумерологией. Два слизеринца, которые разбиралась в этом предмете, с готовностью помогли, доступно объясняя каждую сложную тему.

Его позиция на факультете Слизерин изменилась. Слово Гарри Поттера теперь имело куда больший вес, чем в прошлом году. Чувство власти на своём факультете снова прельщало мальчика, но теперь он осознал этому цену. Гарри пользовался своим авторитетом с куда большим умом, стараясь, по примеру Фарли, налаживать связи с нужными людьми, чтобы ещё больше упрочнить своё положение. В какой-то момент он осознал, что может взять столько власти на факультете, сколько сам захочет. Ученики подходили с разными вопросами, неразрешёнными спорами, слизеринцу не раз приходилось быть арбитром. Однажды Гарри даже стал замечать, что не помнит, кто к нему обращался и по каким вопросам, имена тоже не оставались в памяти. Слишком много было желающих пообщаться, среди которых были и ученики с других факультетов. Для решения этой проблемы пришлось завести записную книжку, для фиксирования информации о человеке и оказанной тому помощи. Саму книжку Гарри заколдовал, чтобы никто кроме владельца не мог её прочесть. Осмелившийся взять её в руки попадёт под вредные чары. А того, кто попробует её открыть, будет ждать кровать в Больничном крыле на неопределённый срок.

Огромная власть пьянила Гарри Поттера, но не опьяняла. Он прекрасно понимал, чем это может обернуться по опыту прошлого года. Как и то, что эта власть может испариться в мгновение ока. Ему уже было недостаточно уважения и подобострастия со стороны факультета, как было в прошлом году, ему хотелось большего: перевести всё это в вещественную форму. И когда его принялись благодарить за помощь галлеонами, он не стал отказываться. Золото полилось в его карман рекой. Он узнавал секреты и слабости других, пытаясь заводить своих доносчиков, по примеру Снейпа, но по большей части научившись слушать, что говорят вокруг, не стеснялся оказывать услуги за золото, хорошую книгу или информацию. Всё это требовало не один месяц тяжёлых усилий; он лишь находился в начале пути. В дела старших классов он особо не вникал, но на младших курсах его влияние было подавляющим. Только второкурсница Эмилия Стоун старательно избегала Гарри, но он не собирался ей навязываться. Это было странно, ведь именно эта девочка, скованная Непреложным обетом, находилась под его властью в большей мере, чем любой другой в замке, но он испытывал какое-то непонятное чувство, мешавшее ему самому к ней подойти. Всё же девочке многое пришлось тогда пережить, когда она попала в это подчинённое состояние. У Гарри были мысли о необходимости разговора с ней, но парень постоянно его откладывал, тем более свободного времени у него не оставалось.

Ученики более старших курсов стремились с ним подружиться, имея для этого множество причин, не последней из которых была его подруга — Джемма Фарли, которая получила высокий пост в Министерстве отчасти благодаря слизеринцу. Многие, воодушевившись этим примером, тоже мечтали забраться на Олимп магической Британии, что неизменно приводило к Гарри Поттеру. Да, были те, кто явно не был рад возвышению парня на факультете, но страх заставлял оставаться в тени, тем более что единственные, кто могли и должны были взять власть на факультете в свои руки, оказались не готовы к такой ситуации. Джулия Монкли только-только стала старостой и была ещё совсем неопытной. И вообще, из-за всех навалившихся вдруг обязанностей ей пришлось несладко, так что она была даже рада разделить некоторые с Поттером. Но без старост шестого и седьмого курса девушка бы совсем закопалась, и даже помощь Гарри её бы не выручила. Однако опытные старосты хоть иногда вмешивались в жизнь факультета, но занимались больше тем, что спихивали всю основную работу, например: объяснение всех правил первокурсникам, контроль за ними и управление первыми пятью курсами — именно на Монкли. Хорошо ещё, что первокурсников было намного меньше, чем учеников курса Гарри. Второй староста-пятикурсник Энтони Корнфут как-то самоустранился от всего, поэтому Поттер забрал часть его функций себе, с лёгкостью налаживая отношения с лидерами старших курсов. Словно в отместку за то, что Фарли гоняла их в прошлом году, заставляя делать всю грязную работу (хотя воображение Гарри отказывалось представлять, как можно гонять мощного Уоррингтона), теперь они намеревались расслабляться и отдыхать. Старосты шестого и седьмого курса неприятно напоминали ему себя год назад, когда он без каких-либо усилий получал почёт и внимание факультета. Для себя он отметил, что надо потихоньку Корнфута вытягивать из депрессии, понемногу отдавая ему обременительные обязанности, оставляя себе лишь приятные, иначе со Снейпа станется снять того с должности и заменить на менее удобного для Гарри человека — того же Монтегю. А сам Энтони будет ему благодарен за такую помощь, что ещё больше укрепит положение Поттера.

Старостой школы в этом году назначили Уиллиса Уоррингтона. Несмотря на то, что Слизерин не выиграл Кубок школы из-за поспешного закрытия замка, профессора учли, что у их факультета было наибольшее количество очков, да и никаких серьёзных взысканий и происшествий со стороны слизеринцев не было. Заменив на этом посту Джемму Фарли, Уоррингтон не стремился, как она, быть впереди всех, а сосредоточился на учёбе. Говорили, что он очень хорош в Защите от Тёмных искусств и трансфигурации. Высокий, русоволосый, редко улыбающийся и немногословный, он выглядел как непоколебимая скала, но Гарри не увидел его успехов в противостоянии с дементором в поезде. В отличие от Уоррингтона, его напарница и вторая староста школы совсем не отличалась собранностью и строгостью. Корделию Селвин — высокую красивую блондинку с длинными шикарными волосами и очень холодными глазами на утончённом идеальном лице — больше волновала организация вечеров, где они с подругами собираются в своём кругу, обсуждают старые и придумывают новые сплетни, разглядывают фасоны модных платьев и погружаются в другие многочисленные девичьи темы, которые редко были интересны самому Поттеру.

Но её особой страстью, ради которой она была готова пожертвовать другими делами, были карнавалы, посвящённые историческим темам. Гарри не знал, как всё это точно называется, и никогда не проявлял любопытства, но Пэнси и Дафна, которые очень стремились туда попасть, рассказывали ему все новости о предстоящем 31 октября в день Хэллоуина историческом мероприятии, посвящённом могущественной волшебнице древней Англии — Моргане. Со слов девушек, оно приподнимало завесу тайны над одной из кровавых эпопей длинной жизни великой чародейки, когда та хитростью смогла сокрушить семь противостоящих ей кельтских колдунов, убив их всех. То ли в магической дуэли, когда она подлавливала каждого из них по отдельности и те не могли сбежать (Гарри знал, что в те давние времена ещё не изобрели трансгрессию как способ магического перемещения), то ли отравив семерых разом на каком-то из званых ужинов. Ещё ожидалось, что будет показана какая-то взаимосвязь с Самайном, то есть Хэллоуином, который до прихода англосаксов носил такое название, но тут способность всеведения Пэнси пасовала: всё же тайну Селвин старательно охраняла, чтобы не портить интригу, но кое-что да просачивалось наружу. Староста шестого курса Кэндис Макнейр предлагала провести историческое мероприятие, посвящённое египетскому магу-фараону Аменирдису и его успешному походу против Персии. Но Корделия Селвин так сильно хотела быть Морганой, что готова была даже перекрасить свои великолепные белоснежные волосы в глубокий чёрный цвет (древняя волшебница увлекалась тёмной магией, и её волосы словно этому соответствовали), поэтому была резко против изменений в сценарии.

Всё это лишь звучало интересно, но по рассказам о прошлых подобных реконструкциях Гарри составил картину происходящего. Волшебники и волшебницы разыгрывали разные исторические сцены, переодеваясь в мантии других государств и эпох, и играли разных влиятельных героев того времени. Всё происходило очень чинно и, наверное, — предполагал парень — скучно, хоть и красочно. Например, многие египетские волшебницы и волшебники носили более открытые одеяния из-за жаркого климата, но такого слизеринцы себе не могли позволить из-за норм приличия. Гарри знал, что и в прошлом году, и позапрошлом были такие же магические карнавалы, но ни разу сам не участвовал, а зрители не допускались. Во-первых, к этим мероприятиям готовились очень долго. Магией нельзя было изменить свои мантии, сделав из них старомодные, а нужно было их заказывать из специального магазина. Хотя, как рассказывала Пэнси, иногда всё-таки приходилось подгонять одеяния под нужный размер, но это держалось под большим секретом, чтобы не нарушать аутентичность. Раньше организацией всего этого занимались старосты Лорен Мальсибер и Джемма Фарли, но без особого огонька. Сейчас Гарри знал, что Джемма увлекается историей, но почему-то такое воплощение в реальных персонажей не вызвало у неё сильной увлечённости. А вот Селвин сразу с головой в это погрузилась. И, став старостой на пятом курсе, она заняла место духовного лидера этого движения, несмотря на то, что роль руководителя этого клуба в прошлом году перешла к Фарли, так как Мальсибер тогда уже выпустилась из Хогвартса.

Семикурсница больше всего любила устраивать балы, а потом могла неделями обсуждать с другими волшебницами, как всё прошло и что им понравилось. Крайне редко такие мероприятия проводились в гостиной, которая, несмотря на внушительные размеры, не подходила, так как почти всегда переполнена студентами. И обстановку там нельзя менять кардинально, что не удовлетворяло организаторов, и перекрыть вход от других студентов, не числившихся в списках участников, невозможно. Обычно всё происходило в большом помещении в подземелье, которое клуб выбрал для себя и переделал под свои нужды. Так как это был условно открытый клуб, то там ещё могли участвовать несколько представителей других факультетов. Однако чопорные слизеринки не хотели принимать кого попало, так что в основном это были чистокровные когтевранки, которые так же увлекались историей, а главное — имели достаточно знаний о древних эпохах, чтобы вносить предложения и помогать советами и большим количеством золота для покупки нужных мантий и других вещей для себя. Селвин умело отсекала нежелательных учеников и учениц с других факультетов, предпочитая устраивать эти вечера только для «своих». Даже Дафна, которая как-то выказала интерес, вряд ли сможет вскоре туда попасть. А у Трейси вообще шансов нет, так как она полукровка. Чем-то Гарри это напоминало сцены в магловских театрах, но без присутствия зрителей. Один из участников, шестикурсник Кэрроу, тем не менее осторожно закинул зелье в котёл, намекнув Поттеру, что он тоже может поучаствовать, но парень не захотел. Да, он слышал, что в легендах был подходящий низенький кельтский колдун из этих семерых — как раз его роста (а все старшекурсники были выше парня на целую голову), но у него совершенно не было времени на это, тем более необходимо было заказывать дорогую мантию на профессиональное изготовление. Да и тогда пришлось бы много общаться с Корделией, которая чем-то ему напоминала Пэнси: самую худшую её сторону — болтливую и немного легкомысленную, — усиленную в несколько раз. Джемма Фарли тем не менее сказала, что девушка своё дело по контролю факультета знает, просто у неё несколько иной склад ума.

Традиционно старост школ назначают из факультета, победившего остальных по очкам и получившего Кубок школы. Но, естественно, деканы учитывают не только это, но и другие важные заслуги, которые могут сыграть как в плюс, так и не дать занять желанный для многих пост. Разумеется, могут быть веские причины, чтобы лидер факультета-победителя прошлого года не получил пост главного старосты, например, если у него были взыскания или другие серьёзные ошибки. Вступительная речь, которую надо подготовить, и другие подобные обязанности ложились на старост пятого курса. Шестикурсники приноравливались к новым предметам: у них тоже не было много свободного времени, а седьмой курс полностью сосредоточился на подготовке к выпускным экзаменам. Разумеется, не все, некоторые учились через пень колоду, но самых сильных учеников (а другие и не имели возможности стать старостой) это не касалось. Монкли тоже предстояли в этому году сложные экзамены СОВ, и ей тоже нужно усердно готовиться, но никого из четвёрки старших старост это не волновало. Девушка же ещё не определилась, какие предметы выбрать для шестого курса, на чём сосредоточиться, чтобы набрать высокие баллы. Ей хотелось продолжить обучение зельеварению, но для прохода на углублённый курс требовался высший балл. Гарри в одной из бесед с ней привычно посоветовал Защиту от Тёмных искусств. За текущие недели они неплохо сблизились, и она оказалась весьма милой, с заразительным весёлым смехом и ослепительной улыбкой. А её длинные золотистые волосы приковывали взгляд, поблёскивая на солнце. Но Гарри не доверял ей ни на кнат, прекрасно помня слова Джеммы про условия отбора на должность старост и кому они могут передать все новости.

Беспокоящее его отсутствие дуэльной практики Поттер решил просто. Он выбрал несколько старшекурсников, которые собирались сдавать СОВ в этому году по Защите от Тёмных искусств, чтобы тренироваться вместе с ними в одном из пустых кабинетов. Вернее, сдача экзаменов по этому предмету была обязательно для всех, но лишь двое парней настроились продолжить обучение в искусстве колдовской защиты на следующий год. И этот факт сильно изумлял Гарри. Да, этот предмет был не особо необходим для карьеры, более того, парень знал лишь одно место, где требовалась обязательная сдача ЖАБА по нему — при вступлении в ряды мракоборцев. Даже в отделе обеспечения магического правопорядка — в котором как раз стоял особняком корпус мракоборцев — не было такого критерия. Но ведь именно эта дисциплина обучает защищать себя! Неужели на шестых и седьмых курсах, где учеников было намного больше, чем на его курсе, обучение настолько узконаправленно, что почти никого не заинтересовало? Или причина в чём-то другом? Джемма Фарли не постеснялась же предпочесть этот предмет и сдать по нему ЖАБА, но вот её преемники Монкли и Корнфут явно не собирались следовать её примеру, хотя Гарри не бросал надежду уговорить девушку всё же выбрать этот предмет. А вот их одноклассники Кассиус Уоррингтон и Уильям Причард решили попытать свои силы, хотя, как знал Гарри, не собирались идти в мракоборцы.

Сначала всё же было боязно сразу вставать против пятикурсников в открытом бою, поэтому он попросил их продемонстрировать, что они умеют. Вместе они убрали мешающие парты в сторону. Оба слизеринца встали друг против друга и по его отмашке начали учебный бой. К изумлению третьекурсника, набор их чар оказался не очень серьёзным. И потом, в личной дуэли, Гарри смог победить каждого по отдельности. Всё же им далеко до Джеммы Фарли, а серьёзные проклятия и защиту от них изучают не на четвертом курсе, который они закончили несколько месяцев назад, а как раз частично на пятом году обучения и более подробно на углублённых занятиях по Защите от Тёмных искусств, которые начинались для тех, кто смог достойно сдать СОВ по этому предмету. А учитывая, что в прошлом году преподавателем был профессор Локонс, который предпочитал обучать через свои театральные выступления, то победа Гарри была не таким уж большим достижением. А вот тому же старшему Уоррингтону — семикурснику и брату Кассиуса — он не рискнул предлагать учебный поединок. Однако тот, узнав, что Гарри тренируется с его младшим братом, сам заинтересовался проверкой его и своих навыков в совместном бою. Прямо он этого не сказал — лишь похвалил парня, выжидающе смотря, словно полагая, что гордость и высокомерие затмит Поттеру глаза, и он попытается сразить его в колдовской дуэли здесь и сейчас. Но Гарри проигнорировал эту скрытую провокацию, прекрасно понимая, что против семикурсника у него не намного больше шансов, чем против великолепной в этом искусстве Джеммы Фарли. Да, возможно, его репутация как Наследника Слизерина в случае поражения не сильно пошатнётся, так как у него якобы есть другие сильные стороны без могущественной магической силы и вряд ли кто-то серьёзно ждал, что третьекурсник одолеет семикурсника. Но всё равно она немного подпортится — это приведёт к негативному эффекту, который ему совсем не нужен. Возможно, стоило провести закрытую дуэль, попросив Уоррингтона не раскрывать подробности. Но это сделает Гарри его должником, и у того появится рычаг давления на него. Это парня совсем не устраивало.

Единственный, кто мешал власти Гарри Поттера на факультете, это профессор Снейп. Благодаря своему дару легилименции, в прошлом учебном году он узнал, что Гарри не является наследником Слизерина. К радости парня, открытых конфликтов больше не происходило. Он старался вести себя скромно при злобно зыркающем на него декане, но независимо. Джемма всё же написала тому письмо, где туманно сообщила, что в курсе событий, касающихся одного знаменитого третьекурсника, как и о его беседе с деканом. А потом заявила, что с Гарри у неё тёплые, дружеские отношения, попросив профессора приглядеть за ним. Разумеется, Снейп понял все намёки. Ответил он не сразу, но в итоге девушка получила письмо. Очевидно, что профессор собирался с мыслями. Он сдержанно поблагодарил её за интересные сведения, между строк явно специально напоминая ей, что она раньше являлась его осведомителем на факультете, снабжала его информацией. Далее декан ядовито намекнул, что она могла взять под покровительство более достойного волшебника, а в конце посоветовал ей обратить внимание на профессора Люпина. Это заинтересовало Фарли, как и самого Гарри, который был в курсе содержания ответного письма декана. Но всё, что она смогла выяснить — новый профессор по Защите от Тёмных искусств нигде раньше не работал. Они решили, что Снейп просто пытается отвлечь их таким образом, хотя Гарри и раньше замечал неприязненное отношение Снейпа к Люпину. Но предыдущих профессоров на этой должности — Локонса и Квиррелла — их декан не жаловал тоже, скорей всего, мечтая занять их место.

Однако внимание профессора вскоре переключилось с ненавистного Гарри Поттера на Невилла Долгопупса и упомянутого профессора по Защите от Тёмных искусств. Как Гарри с Дафной пересказала всезнающая Пэнси — на занятии с курсом Гриффиндора у «этого некрасивого и толстого мальчика» боггарт превратился в страшного профессора зельеварения. Как оказалось, тот боялся Снейпа до ужаса. Дафна предположила, что это из-за смерти его жабы на одном из уроков. Но к изумлению обоих слизеринцев, гриффиндорец смог справиться с боггартом. Даже голос Пэнси чуть дрожал от неверия, когда она пересказывала в красках все подробности, хотя она уже знала об этом от других и должна была переварить информацию. Всё же репутация у гриффиндорца была ниже, чем у домового эльфа, а с неприятной силой боггарта слизеринцы столкнулись на самом первом занятии у Люпина. Сам Гарри тогда не смог ничего противопоставить тёмному созданию, и это до сих пор его мучило. А вот Долгопупс смог. Если кто-то узнает, что тот превзошёл его в колдовстве…

— И он заколдовал Снейпа, превратив в свою малопривлекательную бабушку, переодев в старомодное платье и нахлобучив на голову шапку-грифон, — со смехом закончила Пэнси.

Гарри не смог сдержать хохот, когда представил всё перечисленное на мрачном зельеваре.

Снейп в женском платье!

Голубые глаза Гринграсс расширились в изумлении, и она попросила заново всё рассказать, явно не доверяя своим ушам.

Это сильно подпортило репутацию Снейпу в Хогвартсе, и теперь тот ходил ещё злее. Гарри даже захотелось пожать руку гриффиндорцу за такой выпад против профессора. Как жаль, что он тогда не был рядом! И никто не догадался запечатлеть это на фотоаппарат. Может, если он найдёт где-нибудь боггарта и внезапно выставит против Долгопупса, то тот снова его заколдует, превратив в смехотворного Снейпа? Такие колдографии будут разлетаться, словно перья феникса. Гарри замялся, напомнив себе, что с боггартом он так и не справился. А значит, у него этот план не получится. Возможно, как-нибудь потом его удастся осуществить и отомстить проклятому декану. Главное, что он прекрасно знал из рассказов Фарли, кто докладывает профессору Снейпу; что можно говорить и при ком, а что нельзя. И чувствовал себя на факультете как рыба в воде. Тем более сейчас он мог спокойно рассказывать своим друзьям, как провёл лето, не стесняясь жизни с Дурслями. Теперь ему не нужно было врать об унылой и плохой жизни у маглов. Но, разумеется, он не упоминал, что съехал от Дурслей и живёт в своём доме вместе с Джеммой Фарли, так как считал это личной информацией, которую нужно держать в строгом секрете. Зато теперь многие ученики негласно стали поддерживать именно его, а не Снейпа, считая его противовесом профессору, который докладывал Дамблдору всё о факультете.

*Примечание: осторожно закинул зелье в котёл — это устойчивое выражение в магическом мире. Аналогично: закинул удочку. Осторожно узнавать что-либо, предварительно разузнавать что-либо, высказывать намёк на что-либо.

Старый друг. Римус Люпин

В предыдущих главах:

Опасаясь мести Снейпа и обысков у себя в комнате, Гарри решает отдать дневник Реддла директору Хогвартса Альбусу Дамблдору, который был известен тем, что всегда боролся с Тёмными Искусствами. Директор объясняет ему, что в тетради не сам Волан-де-Морт, а, скорее всего, лишь часть его духа. С помощью ритуала Реддл сделал из дневника якорь, удерживающий тёмного мага от смерти. Дамблдор обещает постараться уничтожить дневник.

В коридоре подземелий Гарри и Теодора подкарауливают близнецы Уизли. Гриффиндорцы обвиняют Поттера в смерти сестры и нападают.

Все слизеринцы, вернувшись с обеда, узнали о нападении Уизли и о сокрушительной победе Гарри Поттера и организовали в честь этого праздник. На завтраке Альбус Дамблдор объявил, что Гарри Поттер не виновен в пропаже Джинервы Уизли, и это раскололо Хогвартс на две части. Многие поверили директору и перестали откровенно бояться Поттера, но оставались и те, кто продолжал испытывать страх. А сам Гарри, пользуясь своей мрачной славой, забирал всё больше власти на факультете, подминая под себя старост, уже выступая в роли лидера.

Неторопливо потекли ненастные дни сентября. Гарри нравились уроки по Защите от Тёмных искусств. Профессор Римус Люпин учил их противостоять разнообразным вредным магическим существам. После боггарта они сражались с красными колпаками. Эти свирепые карлики с огромными носами-клювами и когтями водились всюду, где когда-то проливалась кровь — в затканных паутиной закоулках замков, в оврагах на месте сражений — и дубинами убивали заблудших путников. Потом третий курс Слизерина изучал ползучих водяных, которые напоминали обезьян, покрытых чешуёй. Эти существа жили в прудах и душили перепончатыми лапами всех, кого им удавалось заманить к себе.

«Да, это будет полезно, — считал Гарри. — Я слишком сосредоточился на противодействии другим волшебникам, уделяя всего себя дуэльному искусству, и совершенно забросил читать про тёмных тварей, поэтому и не смог справиться с боггартом. Ещё было бы полезно научиться правильно сражаться с дементорами, но после случившегося с близнецами Уизли нужно выждать некоторое время».

Отношение профессоров (не только Люпина, но и других) и так было к нему настороженное, а сейчас сместилось ещё больше в отрицательную сторону. И Гарри подозревал, что тут свою роль сыграл Северус Снейп, скорее всего распространяющий про него неприятные слухи среди других деканов и преподавателей. На уроках по зельеварению Гарри чувствовал себя не в своей тарелке, ощущая постоянное давление и ненавидящий взгляд Снейпа на себе. Это, с одной стороны, позволяло ему нарастить своеобразный панцирь и стойко переносить негативную атмосферу, с другой — не добавляло любви к этому предмету. Ещё ему совсем перестали нравиться уроки профессора Трелони. В освещённой камином, насыщенной благовониями комнате класс искал тайный смысл в смутных фигурах и символах. А у Трелони, стоило ей взглянуть на Гарри, огромные глаза заволакивало слезами. Он старался не замечать её взгляда, невольно желая ей подхватить какой-нибудь неприятный сглаз. Может, действительно как-то незаметно проклясть профессора? Её жалостливый взгляд был ничем не лучше ненавистного взора Снейпа. А вот уроки ухода за магическими существами оказались весьма интересными. Профессор Хагрид на занятия раз за разом приводил в загон интересных животных. Больше всех запомнился великолепный единорог, ожидающий их на одном из уроков. Он был чистейшей белой масти, словно олицетворяя собой живого Патронуса. Очень высокий, благородный, с умными глазами, золотыми копытами и огромным рогом. Девушки окружили единорога и ласково гладили его по бокам и шее, так как парней к себе тот не подпускал. В зоопарке Поттер видел его лишь издалека. Хагрид принялся рассказывать про строение рога: что тот специально вырастает такого размера, чтобы им можно было очищать снег и находить под ним траву, но никак не мешает наклонять голову к земле, чтобы жевать зелень, но Гарри не особо слушал. Он не мог оторваться от ясных, чуть золотистых глаз, которые то и дело пронзали его, словно это необычное существо (теперь у него язык даже мысленно не поворачивался назвать его животным) видело его насквозь. Может, его Патронус — единорог? Что-то странное он чувствовал, глядя в эти чистые и добрые глаза, что-то ещё, кроме восхищения. Он отвернулся в сторону.

***

На двух тренировках по квиддичу Монтегю потихоньку осваивался с обязанностями капитана. На смену выпустившегося из Хогвартса Флинта он назначил Кассиуса Уоррингтона — пятикурсника и своего друга. Гарри знал, что Эдриан Пьюси (его Флинт исключил из состава, заменив на Поттера) был недоволен этим, как и тем, что не было отбора на свободное место охотника среди всех желающих, но возмущаться против более влиятельных и старших студентов не решился. Уоррингтон был неплох на поле, так что остальные игроки его приняли. А Гарри его хорошо знал по совместным тренировкам по Защите от Тёмных искусств и дуэлям, так что даже был рад его назначению. Первый матч у них предстоял с командой Гриффиндора в октябре, так что слизеринцы настроились на лёгкую победу. У львов были старые медленные мётлы, да и по уровню игры они уступали фаворитам, но Гарри ощущал смутную тревогу. Он прекрасно помнил, как охотницы Гриффиндора в прошлом году всё же смогли сломать стиль игры Слизерина и даже начали отыгрываться, сокращая разрыв. А теперь ещё близнецы Уизли, которые занимают место загонщиков, могут попробовать отомстить во второй раз, сосредоточив все свои усилия на том, чтобы сшибить с метлы именно его.

Зато теперь Гарри перестал беспокоить дневник Тёмного Лорда. Вручив его Дамблдору, парень будто снял огромный груз со своей шеи и лишь радовался, что эту проблему будет решать кто-то другой. Мысли про Волан-де-Морта, о каком-то якоре, которым тот удерживался, лишь смутно тревожили его, похороненные под грудой дел: заботы о факультете, учебные тренировки с Уоррингтоном и Причардом, квиддич. А ещё Гарри до изнеможения тренировал чары Патронуса. К его радости, заклинание без всяких проблем получалось. Большое светлое облако появлялось, когда он колдовал, представляя в мыслях, как покидает дом маглов, как с огромной скоростью летит на метле высоко над землёй, свой уютный дом и личную комнату или поход в магический зоопарк с Джеммой. Но парень прекрасно помнил, как было трудно колдовать даже самые простые чары, находясь рядом с той тварью. А стоило ему припомнить ощущение пронзающей стужи от дыхания дементора, то тёплое облачко быстро гасло. Да и телесный патронус у него никак не выходил, несмотря на все усилия. Именно поэтому он всё же решил, что достаточно выждал после случая с близнецами и время обратиться к профессору по Защите от Тёмных искусств за помощью.

Направляясь к кабинету Люпина, Гарри аккуратно поправил на себе мантию-невидимку. У него вошло в привычку в тех редких случаях, если он собирался куда-то в одиночестве, надевать её, чтобы скрыться от чужих глаз. Таким образом он защищался от Сириуса Блэка, если тот как-то всё же проберётся в Хогвартс. Да и лишнего внимания это помогало избежать. Ступая по пустынному коридору, который вёл к знакомой аудитории, Гарри хмурился. Его что-то беспокоило, будто он забыл какую-то вещь, но никак не мог вспомнить, что именно. Какая-то мысль крутилась на задворках сознания и не давала покоя, пока он не остановился у нужной двери, убирая мантию-невидимку в сумку, и не постучал сильно два раза костяшками о деревянную дверь. Профессор Люпин нашёлся в своём кабинете. Получив разрешение войти, Гарри открыл дверь. К его удивлению, Люпин сидел за столом и пил чай с булочками. Такая домашняя картина явно не соответствовала образу серьёзного профессора, и скоро же будет обед в Большом зале.

— А, Гарри, — дружелюбно сказал Люпин. — Будешь чай?

— Нет, сэр, — покачал головой слизеринец, неторопливо подходя к столу. — Спасибо.

Воцарилось молчание.

— Ты что-то хотел? — деликатно спросил Люпин, который чувствовал себя немного некомфортно под взглядом Гарри, мешающим ему спокойно насладиться сдобным десертом.

— Да, сэр, — парень с трудом оторвал глаза от булочки с повидлом. — Видите ли, профессор, я обращался к профессору Дамблдору насчёт того, есть ли возможность обучиться противостоять дементорам. Он рекомендовал с этим вопросом подойти к вам, — Гарри чуть помедлил, но продолжил. — Как вы помните, у меня есть проблема с этими существами, а профессор Дамблдор заверил, что такой мастер, как вы, легко сможет меня научить, как с ними справиться.

После такой не особо затейливой лести лоб Люпина скривила морщина. Взгляд голубых глаз профессора задержался на зелёном галстуке Гарри и перешёл обратно к столу.

— Неужели он вправду так сказал?

— Да, сэр, — без запинки ответил Гарри, не в силах вспомнить точные слова директора. Он чуть лукаво улыбнулся. — Точную его фразу я сейчас и не припомню.

— Что ж, боюсь, что профессор Дамблдор великодушно польстил мне. Вообще-то я не мастер в бою с дементорами, — задумчиво протянул Люпин. — Тем более что ты уже знаком с чарами Патронуса.

— Да, сэр, — согласился Гарри, — но одно дело вызывать их в светлой, тёплой комнате, а другое — стоя напротив этих чудовищ, ощущая, как стужа сковывает меня и мороз пробирается под кожу. Я… Это намного сложнее. И когда боггарт превратился в дементора, у меня ничего не вышло. А Пэнси… — он встретился глазами с Люпином и поправился, — мисс Паркинсон недавно мне сказала, что вы смогли вызвать Патронуса и защитить группу пуффендуйцев тогда в поезде, — напомнил Гарри. — Получается, вы добрались до Хогвартса на поезде?

— Да, — кивнул Люпин. — Что ж, я могу попробовать тебя обучить, но… Дементора в Хогвартс не проведёшь.

— Возможно ли такое, что получится снова использовать боггарта, сэр? — спросил Гарри.

— Да, это должно сработать, — Люпин бросил острый взгляд на парня. — Кстати об этом. Я хотел поинтересоваться, а в курсе ли ты, что у некоторых учеников боггарт обращается тобой?

— Что? — натурально изобразил удивление Гарри, хотя прекрасно знал об этом. — Нет, не знал.

— Всё же не стоит запугивать других учеников, Гарри, — сурово произнёс Люпин, заставив у того ёкнуть сердце и сжать губы в тонкую линию. — Это нисколько тебя не красит. Я знал твоих родителей и вряд ли…

«Родителей?» — у Гарри внезапно сложилась мозаика, словно что-то щёлкнуло в голове.

Всё его сознание было сконцентрировано только вокруг последней фразы профессора.

Сириус Блэк знал его родителей. Знал… тоже знал… Сириус Блэк.

Знал. Знал... ЗНАЛ!

Это короткое слово вдруг вызвало у него приступ животного ужаса.

Это его союзник, пособник Пожирателя! Люпин помог сбежать убийце из Азкабана! Именно его он видел на фотографии с Блэком! Это ловушка!

Нет!

Это он сам...

Блэк...

...замаскированный чарами!

У Люпина вдруг побледнело лицо, он прервался на полуслове, с тревогой смотря прямо на Гарри. Ощущая, как бешено бьётся пульс, парень сунул руку в карман, отскакивая от стола, боясь не успеть. Догадка, родившаяся у него, ослепляла словно яркая вспышка, заставляла торопиться, коля острыми шипами ужаса и пониманием — что он не успеет, он пропал.

Почувствовав внезапный всплеск адреналина, Гарри стремительно выхватил палочку.

— Остолбеней! — в то же мгновение громко выкрикнул он, и красный луч вылетел из его палочки, быстро устремившись к недоумевающему преподавателю, который начал приподниматься со стула.

К его чести, тот успел среагировать, вскочив из-за стола и уклонившись, и выхватил своё оружие. Стул полетел на пол, а Поттер сразу же обрушил каскад заклинаний на Люпина, быстро отступая к двери.

С десяток проклятий, начиная от покрывающего всё тело болезненными ожогами, которое разом должно свалить на пол волшебника, вызвав сильнейший болевой шок, и заклятием, которым он поразил Уизли, до смертоносных чар вроде останавливающего сердце, против которых не спасёт ни один щит.

«...опаснейший преступник».

Могущественный тёмный маг.

Беспощадный убийца его семьи…»

Заклинания с огромной скоростью вылетали один за другим из его палочки, ярко освещая при этом помещение разным цветом, отражаясь в немногочисленных стеклянных шкафах.

Люпин отбил их все, защитившись от последнего взмывшим в воздух стулом, который разлетелся из-за этого в щепки.

«Мне конец, я не смогу справиться со взрослым волшебником, надо уходить, немедленно бежать!» — подступающая паника перед быстрым поражением и возможными пытками туманила его разум.

Он уже ощущал свою беззащитность перед ним.

Его ждали новые пытки «Круциатусом». Ужасающие и бесконечно долгие, сводящие с ума.

— Поттер! — раз за разом ставя защитные чары или уклоняясь от вспышек проклятий, последствия от которых уже погрузили кабинет в хаос, выкрикнул Люпин. — Что ты делаешь?! Немедленно прекрати!

Гарри промолчал, пытаясь на ощупь открыть дверь. Но именно в этот момент профессору надоело только обороняться и он атаковал сам. Мальчик увернулся от нескольких заклинаний, которые попали в дверь, рассыпаясь искрами. Злоба вдруг охватила его, уступая место страху.

«Детские чары! Сейчас я ему покажу мощь настоящего…»

— Гарри, успокойся, пожалуйста! — взмолился волшебник, отражая любимую связку Гарри. Окно за спиной профессора со звоном разлетелось мелкими осколками.

Парень наконец замер, настороженно глядя на оппонента и готовый отреагировать на любой признак опасности. Видя, что Поттер перестал атаковать, Люпин приподнял руку с палочкой перед собой, показывая, что не собирается нападать в ответ.

— Что на вас нашло, мистер Поттер? — холодно произнёс профессор, смотря на него через пыль, поднявшуюся в кабинете.

— Вы знакомы с Сириусом Блэком? — зло спросил Гарри, тяжело дыша.

Однако он чувствовал какую-то нестыковку, что он всё-таки ошибся. Напал на профессора… Что-то не складывается. Эта мысль внезапно привела его в неконтролируемую ярость. Надо напасть, разобраться, что не так, ударить магией, и всё будет правильно. Надо…

— С чего ты так решил? — переспросил Люпин.

Это отвлекло Поттера от произнесения проклятия. Он отметил севший голос профессора.

— Я видел вас вместе! — выкрикнул Гарри, крепко стискивая палочку, с трудом сдерживаясь, чтобы не продолжить бой.

— Что? — ошеломлённо воскликнул Люпин. — Когда?

— В школе! Вы были на фотографии вместе с ним! — «и почему я решил так?» — Вы вместе с Блэком предали моих родителей!

— Нет, не предавал! — страстно воскликнул профессор, делая шаг навстречу, под хруст осколков. — Я был другом твоих родителей.

— Был? — переспросил Гарри, отходя от него на шаг. — Я очень сомневаюсь, что у моих родителей были друзья. Один из них сейчас хочет меня убить.

— Ты и это знаешь? — удивился Люпин. — Но с твоими родителями я дружил.

— Тогда где вы были? — не веря ему, яростно спросил Гарри. — Почему меня отдали маглам, а не вам?

— Миссис Дурсль — твоя тётушка, поэтому естественно, что сироту отдают родственникам, — помедлив, успокаивающим тоном произнёс профессор, не отрывая испытывающего взгляда от парня. — А я…

— Тогда почему вы меня не навещали? — наседал Гарри, пытаясь сделать Люпина виноватым. — Я не знал ничего о волшебном мире до прихода Хагрида!

— Я… я не мог… — замялся профессор.

— Почему? — не отставал парень.

— У меня были свои причины, Гарри. И они очень серьёзны, поверь мне…

Слизеринец стоял, готовый к атаке, но профессор Люпин внезапно просто отложил палочку на стол и доверчиво поднял руки, ещё раз демонстрируя свои мирные намерения.

— Ты знаешь, что Блэк был другом твоих родителей. Мы вместе учились в Хогвартсе, были однокурсниками на факультете Гриффиндора — неудивительно, что есть наша общая фотография. Но клянусь, что я не друг Блэка и не его сообщник. Я… — профессор говорил убедительно, но вместо того чтобы придать успокоение, его слова наоборот всё сильнее заставляли Гарри паниковать. Он ощущал, что совершил ужасную ошибку. — Я не видел его с момента заключения в Азкабан. Не помогал ему бежать.

«Мерлин! Проклятый Мерлин! Меня исключат! Я напал на преподавателя. На профессора. И… — Мысли быстро мелькали в его голове, ударяясь друг о друга. — Попытаться уйти? Или оглушить профессора, пока тот безоружен? Но что, если он успеет увернуться и доберётся до палочки? Мерлин, сколько же правил школы я нарушил?!»

— Профессор, я… — сказал слизеринец после неуютного молчания.

— Но, Гарри, ты же понимаешь… — сурово начал Люпин, но Поттер его торопливо перебил.

— Я хотел извиниться, простите меня, пожалуйста. Я, — Гарри замолчал, но Люпин не собирался ему помогать, настороженно рассматривая его. — Всё из-за этого Сириуса Блэка. Он охотится за мной. И у меня не в порядке нервы. Я весь на взводе, в страхе за свою жизнь. По вашим словам, вы были близки с моими родителями, а я знаю, что Блэк был лучшим другом отца, вот и… Так среагировал. Прошу ещё раз простить меня. Да и отношение других студентов, нападение гриффиндорцев… — горячо зачастил Гарри. — А ещё эти дементоры. Вы же знаете, что случилось в поезде.

Лицо профессора Люпина смягчилось.

— Да, — кивнул он. — Я знаю. Прости, что не смог тогда тебя защитить.

Гарри сохранил непроницаемое лицо, хотя изумился до глубины души. Как будто ему нужна чья-то защита!

— А это, — Люпин оглядел полуразрушенный класс. — Ну я же профессор по Защите от Тёмных искусств. Вот и проверили твою боеспособность, — и тихо добавил, — как и мою.

— Я понимаю, профессор. Извините меня за поспешные слова и суждения, — покаялся Гарри, опустив голову.

— Да… — Люпин растерялся. Он явно ожидал продолжения спора и выпытывания, почему он ни разу не навестил Поттера. — Ничего страшного, в такой ситуации подозрительность лишней не бывает. Раз ты видел фотографию, то вопросы были естественны… Наверное, я тоже бы так вёл себя в твоём возрасте на твоём месте.

— И простите меня за то, что я тут устроил, — Гарри обвёл рукой полуразрушенный класс. — Хотя такой профессор, как вы, легко бы справился со мной, поэтому спасибо, что проявили благосклонность.

На лбу у Люпина пролегла морщинка.

— Не прибедняйся, — сухо бросил профессор и, взяв палочку, начал быстро восстанавливать разрушенное.

Поняв, что его не собираются исключать или тащить к директору на разборки, Гарри испытал огромное облегчение. Он кивнул.

— Большое спасибо вам, — повторил слизеринец, смотря, как стекло встаёт обратно в раму окна.

— Но это не значит, что ты можешь так себя вести, — всё ещё суровым тоном сказал Люпин, бросая на него косой взгляд. — Нельзя использовать такие чары. Я уверен — ты не такой жестокий. Лили и Джеймс… Твои родители были светлыми людьми.

— Да, это больше не повторится, — снова повинился парень.

«Да-да, а, походу, у моих родителей вовсе не было никаких друзей, — подумал Гарри, но не стал такого говорить вслух. — Ублюдок Блэк, предавший их, да Люпин, который ни разу не навестил их сына — вот и все друзья».

Но ему не надо портить отношения с профессором. Удивительно, что он вообще не выкинул его из кабинета за нападение, сняв при этом полсотни баллов! Снейп на его месте уже требовал бы исключения, пуская слюни от ярости в кабинете директора. Хотя Люпин — преподаватель Защиты от Тёмных сил, поэтому учебная дуэль смотрится немного адекватнее, чем бой с профессором зельеварения. Но такое сравнение себя с тёмными силами Гарри не понравилось.

Люпин за несколько минут восстановил кабинет, а парень аккуратно перевёл тему на заклинания, которые они использовали во время дуэли, и начал потихоньку подводить «друга» своих мёртвых родителей к мысли, что неплохо было бы реабилитироваться за годы отсутствия и обучить его чарам индивидуально. Всё же его новые соперники-пятикурсники хоть и обладали нужными навыками, чтобы достойно тренироваться с ним, но у них не было никакого стиля боя. Ничего такого, к чему Гарри привык, проводя бои с Джеммой Фарли. Вернее, даже никак не мог привыкнуть, так как колдовское искусство, которым обладала его подруга, позволяло той строить стиль боя так, чтобы полностью контролировать поединок с более слабым противником, которым он являлся. А Уоррингтон и Причард просто закидывали его чарами, не пытаясь строить из них сложные атакующие связки, поэтому почти всегда проигрывали.

К ярости парня, профессор Люпин опять завёл разговор о его родителях и о том, что некоторые чары использовать недопустимо. Гарри не хотелось, чтобы этот предатель, который ни разу за двенадцать лет его не навестил, марал память мамы и папы своими придуманными россказнями об их якобы дружбе, но решил сыграть в эту игру, попросив помочь разобраться в том, как же правильно защищать себя.

— Очень важно научиться защищать себя, используя чары, которые смогут спасти мне жизнь, но не лишат жизни врага, — резюмировал Гарри свою речь, понимая, что именно такое больше всего понравится профессору. — Тем более что у меня не было родителей — никого рядом, чтобы объяснить мне что хорошо, а что плохо в этом новом для меня волшебном мире.

К его изумлению, это сработало. Люпин потупил взор, словно стыдился смотреть ему в глаза. Так просто оказалось разжалобить профессора.

— Да, думаю, что ничего плохого в этом нет, — тихо проговорил Люпин. — Учитывая Блэка и дементоров… Думаю, что я смогу помочь тебе.

Змей и Ворон

В предыдущих главах:

В коридоре подземелий Гарри и Теодора подкарауливают близнецы Уизли. Гриффиндорцы обвиняют Поттера, что это он убил их сестру, и нападают.

Все слизеринцы, вернувшись с обеда, узнали о нападении Уизли и о сокрушительной победе Гарри Поттера и организовали в честь этого праздник. На завтраке Альбус Дамблдор объявил, что Гарри Поттер не виновен в пропаже Джиневры Уизли, и это раскололо Хогвартс на две части. Многие поверили директору и перестали откровенно бояться Поттера, но оставались и те, кто продолжал испытывать страх. А сам Гарри, пользуясь своей мрачной славой, забирал всё больше власти на факультете, подминая под себя старост, уже выступая в роли лидера.

Гарри отправился к профессору Люпину, чтобы попросить научить его противостоять дементорам. В ходе беседы профессор затронул тему родителей Гарри, заявив об их дружбе. Парень неожиданно вспомнил, что единственный друг его родителей — это Сириус Блэк, предатель и сторонник Тёмного Лорда. Решив, что Люпин — враг, Гарри нападает на него.

Вечером Гарри сидел в своей комнате за рабочим столом. Ярко светила волшебная лампа, привезённая из дома. Парень задумчиво разглядывал альбом, куда он сейчас поочерёдно помещал волшебные фотографии, сортируя их по времени. Раньше они хранились в обычном конверте на одной из полок шкафа в его доме. Лампу, как и сам альбом, ему подарили, причём уже давно, слизеринцы. Был у него ещё и другой альбом, также подаренный кем-то с факультета. Гарри уже не помнил, кем именно. Его страницы он заполнил уже совсем другим содержанием, вкладывая туда все колдографии, сделанные более десяти лет назад и связанные с Волан-де-Мортовским террором. Их раздобыла Джемма летом. Занимаясь этим, Гарри невольно сравнивал себя с тем отвратительным поклонником Тёмного Лорда, который проводил исторические изыскания и поиск всей информации по этому чудовищу, от него Фарли и получила все эти снимки с газетными вырезками. Но парень успокоил себя мыслью, что собирает сведения с целью противостоять врагу, уничтожить, словно какой-то матёрый детектив, распутывающий сложное дело. Магл Вернон часто смотрел подобные криминальные фильмы. Однако сейчас парень разглядывал свой обычный альбом с фотографиями школьных будней, которых, к сожалению, было совсем мало.

У волшебников нет обычая делать фотографии без всякого на то повода — лишь по важным событиям. Но даже общей фотографии его курса, после того, как они сдали экзамены в первый учебный год, не было ни у Гарри, ни у кого-то ещё.

«Хотя что могло быть более значимым событием, чем поступление в Хогвартс?» — сейчас размышлял парень.

Но никто не делал колдоснимков ни на перроне «Платформы 9 и ¾» на фоне алого «Хогвартс-Экспресса», красочно пускающего густой белый дым, ни во время распределения по факультетам, ни даже в более неформальной обстановке в самой гостиной. Этим волшебники сильно отличались от маглов. А очень жаль, Гарри бы не отказался вновь почувствовать ту атмосферу, рассматривая движущиеся и живые картины самого первого дня. Также никаких фотографий, которые могли сохранить приятные воспоминания, не было сделано и на втором году обучения. А окончание курса вообще получилось очень смазанным — ни праздничного ужина, ничего. Тогда было не до этого. Так что в его альбоме, к искреннему удивлению самого Гарри, почти все фотографии были выполнены маглорождённым с Гриффиндора. Колин Криви, так вроде звали того парня. Мелкий мальчишка явно побоялся лично подходить к слизеринцу, всегда окружённому многочисленными друзьями, поэтому совой присылал фотографии целой пачкой в конверте. И это была не личная птица мелкого гриффиндорца, так как почтальоны прилетали всегда разные. Гарри предположил, что тот заимствует их у своих друзей на факультете. И сейчас парень, рассматривая волшебные снимки, удивлялся его находчивости и пронырливости, так как Криви ради хорошего кадра сумел даже пробраться на тренировку команды Слизерина, куда никогда не пускали чужаков. К сожалению, почти все фотографии были выполнены издалека, но мимику и настрой передавали очень хорошо: они были магическими, живыми.

Гарри задумался. У него нет ни одного снимка его верной подруги Джеммы Фарли, хотя они вместе посещали зоопарк в Стоунхендже, где была масса прекраснейших видов и удивительных магических животных, которых он видел первый раз в жизни. Даже его первые собственные фотографии девушка сделала лишь для того, чтобы отдать их поклоннику Тёмного Лорда в обмен на дополнительную информацию. В доме Дурслей у него вообще не было ни единого снимка, и не сказать, что это его тяготило, но сейчас ему захотелось иметь память о прошлом. И он знал, как это сделать. Среди слизеринцев были те, кто мог позволить себе волшебный фотоаппарат (куда там магловской подделке Криви!). Решив, что поручит им чаще фиксировать жизнь факультета, начиная с фотографий его курса и командой Слизерина в спортивной форме с мётлами на поле, Гарри перевернул страницу, рассматривая то, ради чего он вообще достал альбом из своего чемодана.

Группа взрослых гриффиндорцев, все с тёмно-алыми галстуками. Среди них его папа и мама. Подарок Джеммы Фарли. Гарри присмотрелся, приблизив фотографию к лицу. Он действительно очень похож на своего отца, даже очки одинаковые. А мама была очень красивой девушкой с густыми тёмно-рыжими волосами и миндалевидными ярко-зелёными глазами, такими же, как его собственные. Она ничем не напоминала свою родную сестру, его тётю Петунью. Взгляд зелёных очей перешёл на парня, которого дружески обнимал его отец. Обаятельный, тоже черноволосый с залихватской, даже изящно небрежной причёской. Сириус Блэк! Тот, кто предал его родителей. Вглядываясь в тёмные глаза, в это улыбающееся лицо, слизеринцу мерещилась коварная ухмылка на губах, словно тот уже замыслил измену. Внутри взыграла неожиданная ярость.

— Мерзкий предатель! — прорычал Гарри, с трудом сдерживаясь, чтобы не разорвать фотографию пополам, отсекая его родителей от ухмыляющегося Пожирателя. — Ничего-ничего, недолго тебе гулять на свободе!

Он попытался успокоиться. Будь он точно уверен, что его родители сохранят возможность двигаться и улыбаться на этой фотографии, он бы точно разорвал её напополам, чтобы отсечь часть с предателем, уничтожить! Но Гарри достал альбом не для этого. Он перевёл взгляд на другого волшебника, стоящего левее Блэка. Тот улыбался спокойно, с каким-то внутренним достоинством. Светло-каштановые волосы, чуть пухлое лицо и добрые глаза. Практически ничего не напоминало в этом молодом человеке уже постаревшего профессора Римуса Люпина, но это действительно был он. Пухлость прошла, из глаз ушёл радостный блеск, появились многочисленные морщины, да и седина в волосах очень старила однокурсника его родителей. Может, Люпин не соврал и действительно дружил с его отцом? По мимике и взглядам, которыми папа и Люпин обменивались на фотографии, было видно, что они хорошо знакомы. Да вся их группа выделялась сплочённостью на фоне других гриффиндорцев, которых было неожиданно много. Но почему он так постарел? Ведь получается, что он и его родители одного возраста.

— Э-э, какого же они года рождения? Сколько им было лет? — вслух спросил сам себя Гарри.

Он перевернул фотографию. На оборотной стороне аккуратно были выведены имена, фамилии выпускников и дата — восьмое июня 1978 года.

— О как, — удивился Гарри. — Значит, эту фотографию сделали до сдачи экзаменов ЖАБА, которые в середине июня. С тех пор прошло пятнадцать лет, а им на седьмом курсе было лет восемнадцать, а это значит… — парень задумался на секунду, складывая в уме числа. — Мои родители 1960 года рождения, и Люпину сейчас около тридцати трёх лет. Но выглядит-то он далеко за сорок. Так, а что это? — его взгляд зацепился за знакомую фамилию. — Питер Петтигрю.

Гарри задумчиво прочитал несколько раз это имя вслух, а потом развернул фотографию к себе лицевой стороной. Левее от Люпина стоял полный мальчик. Он улыбался в камеру несколько жалко. Мышино-коричневые волосы ярко блестели под лучами солнца, а блеклые голубые глаза нерешительно глядели на слизеринца. В памяти всплыли слова под фотографией Блэка — не этой, а той, когда он был уже осуждён, — опубликованной в «Пророке».

«Сириус Блэк убил Питера Петтигрю и двенадцать маглов».

Так значит, он убил этого парня? Но зачем? Надо будет поинтересоваться об этом у Джеммы, наверняка она знает всё.

— Интересно, а какая точная дата рождения у моих родителей? — спросил сам себя парень, возвращаясь к их лицам. Мама очень мягко ему улыбнулась, и Гарри, ощутив, как сжалось его сердце, тоже невольно приподнял уголки губ. — Как жаль, что вы не можете со мной поговорить… Я бы столько хотел рассказать… Ма…

Ощутив, что у него намокают глаза при уже ставшей печальной улыбке Лили, словно та услышала его, парень поспешно перевернул фотографию и отложил, нахмурившись.

«Может, стоит написать об этом Джемме? Она как-нибудь разузнает дату рождения моих родителей», — постарался Гарри настроиться на деловой лад и отрешиться от лица мамы, её грустной улыбки, которая словно отпечаталась у него на сетчатке глаз, становилась лишь ярче, стоило опустить веки.

Спрашивать об этом напрямую через сквозное зеркало, тем самым признавая своё абсолютное неведение даже в таких важных вещах, как день рождения собственных родителей, ему очень не хотелось. Это принизит его. Вот Джемма всё знает о своих предках до глубины тех веков, о которых рассказывает на уроках истории скучный призрак Бинс. Неожиданная мысль пронзила его, заставив замереть.

«А где мои родители похоронены? Может, в Годриковой впадине, где был их дом? Или в другом месте? Могу ли я навестить их могилы? Через месяц будет уже двенадцать лет с момента их убийства».

Раньше он не интересовался такими вещами. Маглы, в чьём доме даже имена его родителей были под строгим запретом, за долгие годы отбили у парня желание поднимать эту тему. А в Хогвартсе жизнь текла так оживлённо, так быстро, что он об этом даже ни разу не думал. Вернее, лишь раз, вспоминая прощание с Гермионой Грейнджер. Но теперь, столкнувшись со смертью, у него словно открылись глаза. Может, этому поспособствовали слова Дамблдора: если бы у семьи Уизли была возможность хотя бы похоронить свою дочь…

«Погоди… Зачем обращаться к Джемме? Раз Люпин якобы друг моих родителей, то ничто не мешает спросить у него. Почему бы и нет? Такая тема поможет подружиться с профессором, проверить его слова на правдивость, а это будет полезно, тем более тот так и не сказал, когда именно будут тренировки против дементора или учебные дуэли».

«Дуэли с профессором… — мысль засела у него в голове, он невольно прокручивал случившееся в кабинете по Защите от Тёмных Искусств. — Как такое вообще произошло? Со мной что-то не так? Ладно, с Уизли получилось… Э-э, так сильно… Они сами напали! Но потом я ведь хотел их прибить, чтобы скрыть всё это. Готов был на… Лишь бы меня не исключили из Хогвартса, — Гарри перед собой ничего не видел, его руки словно сами собой перебирали документы, книги, письма, лежащие на его столе, пытаясь как-то занять себя. — Хотя, учитывая слова и поступки Снейпа в кабинете Дамблдора, не зря я опасался последствий, ох, не зря, но… Да и это всё произошло в пылу боя, когда я был заведён. Но какая была реакция на Люпина? Сразу бросился на него в атаку, в агрессию, лишь по первому подозрению, что он помогает Блэку… Почему? В итоге я уже несколько раз срывался на профессорах, если считать самого Снейпа. Из-за этого меня могли спокойно исключить из школы. Или, как минимум, выгнать из команды по квиддичу. Что-то со мной не так».

Наверное, решил Гарри, стоит вернуться обратно к методам защиты разума — окклюменции. Она успокаивает, позволяет собраться с мыслями. В школе он занимался ею нерегулярно, заваленный ворохом забот о факультете. И со Снейпом, наверное, можно было как-то помягче провести разговор.

Размышляя, Гарри наткнулся взглядом на сложенный листочек бумаги. Раскрыв его, он обнаружил собственное письмо. Заголовок начинался: «Здравствуй, Тонкс!» Но больше ничего не было написано, лишь два слова сиротливо выведены на самом верху пергамента.

— Ах да, эта та мракоборец, которая умеет менять внешность, — вспомнил Гарри день, когда целая группа магов вместе с Джеммой забирали его от Дурслей.

Он начал писать письмо ещё две недели назад, но тогда после приветствия в начале перо бессильно замерло: Гарри не знал, о чём писать этой малознакомой девушке. И она сама тоже не прислала за полмесяца письмо, хотя могла, они же договаривались списаться друг с другом. Наверное, постеснялась. Вдохновлённый новой идеей и возможностью выбросить из головы мрачные размышления, Гарри на этот раз легко переборол робость и достал своё волшебное перо, тут же застрочив им.

«Здравствуй, Тонкс!

Как ты, наверное, уже поняла по подписанному конверту, тебе пишет твой друг, которого ты сопровождала на вокзал, а потом на поезде довезла до Хогвартса. Как ты поживаешь? Как проходит стажировка среди суровых мракоборцев? Может, сдаёшь уже экзамены, и если да, то удачно, я надеюсь? В случае чего Ни приворота, ни проклятия тебе на них! Или как говорят маглы — Ни пуха, ни пера! У меня всё хорошо, хожу на занятия. В этом году несколько новых предметов. Нумерология весьма сложная, приходится много читать. Зато вечерами летаю на метле, тренируюсь с командой для победы.

Хотел поинтересоваться у тебя, как ты себя чувствуешь после встречи с дементорами? Ужасные существа, да? Некоторые ученики после этого были выбиты из колеи и так ещё не пришли в себя. Кстати, а ты не в курсе насчёт того, как проходит розыск Блэка и когда этих чудищ уберут из нашей школы?

Жду твоё ответное письмо,

будущий мракоборец Гарри Поттер».

Поставив точку, парень перечитал письмо. Писать в официальном стиле ему не хотелось, поэтому получилось нейтрально-веселое письмо, более подходящее под задорный характер самой Тонкс. Заодно подчеркнул своё неплохое отношение к маглам, упомянув их пословицу, сравнивая с магическим аналогом. Для полукровки Тонкс, которая может отнестись к нему, слизеринцу, с некоторым предубеждением, этот факт должен развеять все подозрения. Хотя бы вспомнить, как она смотрела на его чемодан с эмблемой Слизерина… А в конце Гарри даже нарисовал улыбающуюся рожицу, подчёркивая шутливую подпись про будущего мракоборца.

«Итак, — подытожил Гарри, ещё раз проглядев написанное и запечатывая всё в конверт с подписью: «матёрому мракоборцу Тонкс от Гарри Поттера», — поинтересовался про экзамены, немного рассказал про себя. Вроде бы всё».

Подумав, он не стал в письме спрашивать о защите от дементоров, всё же это выставит его слабым, будто он сам не может защититься от них, и ослабит эффект от того, как он смог противостоять монстру в купе, что явно произвело сильное впечатление на молодую мракоборку. Надо будет отправить конверт завтра утром, если Букля прилетит в Большой зал за лакомствами. Не хотелось бы тащиться в совятню одному. Да и путь туда неблизкий. А передавать кому-то другому это письмо, чтобы отнесли… Не то чтобы Гарри не доверял своим друзьям, но как-то это действие вызывало у него беспокойство. Поэтому ему нужна Эмилия Стоун. Она его никак не предаст. Физически не сможет, связанная магической клятвой. В случае чего, ей и вручит письмо, пусть помогает, хватит ей прятаться от него. А потом дождаться ответа от Тонкс и, исходя из содержимого, можно уже поинтересоваться более подробно по интересующим его вопросам. Для начала нужно протянуть к ней ниточку, которая свяжет её с ним.

***

Темнеющее небо выглядело удивительно мрачно. Прохладно и свежо. Природа словно застыла в ожидании дождя. Игроки в зелёных формах быстро рассекали воздух, перекидывая друг другу мяч. Это была третья тренировка по квиддичу в этом году. Грэхэм уже освоился в роли капитана и руководил более уверенно, что добавило рвения всем членам команды Слизерина. К удивлению Гарри, остальные факультеты тренировались не так часто, как они. Гриффиндорцы так вовсе ещё ни разу не вышли на поле. А вот слизеринцы добросовестно раз в неделю надевали спортивную форму и отрабатывали всевозможные заготовки к предстоящему матчу со львами.

Сегодняшняя тренировка не вызвала у парня былое вдохновение, так как зрителей на трибунах почти не было. Грэхэм зорко следил, чтобы секреты и разработанные комбинации на будущий матч не выведали соперники, но не был против, если в качестве зрителей приходили ученики с их факультета. Только сегодня одноклассники Гарри, как назло, были заняты выполнением домашних заданий, так что ни Пэнси, ни Дафна, ни кто-либо другой восторженно не хлопал или не улюлюкал, когда он забивал мяч в кольцо или делал мастерский финт. Вдобавок его сильно грызло то, что он пару часов назад проиграл тренировочный бой Причарду, однокласснику Уоррингтона. Это была их вторая схватка в этот день, в первой он легко победил, что поспешно породило чувство уверенности. После этого поражения он внимательнее следил за противником, осознав, что слишком расслабился и поверил в свои силы, поэтому и пропустил заклинание. Несмотря на то что в последующих тренировочных поединках он одержал верх, а потом не оставил и малейших шансов на победу Уоррингтону, который сменил Причарда, — настроение было уже испорчено. После дуэлей они втроём тренировались в чарах, которым старшекурсники успели обучиться у профессора Люпина за месяц.

Закончив тренировку, Гарри и другие игроки отправились в раздевалку принимать душ. Переодевшись в чистое, не пропитанное потом бельё, парень надел обратно спортивную форму, кроме защитных наплечников и наколенников. Таскать с собой на тренировку помимо обязательной метлы и крайне нужной в случае чего мантии-невидимки, которая хоть и была невесомой, но занимала немало места, ещё и сменную повседневную форму было бы тяжело. Никто так не делал. Пока он с другими игроками дожидался Драко на улице, Грэхэм принялся повторять уже отработанный до дыр план на предстоящую игру с Гриффиндором, что отозвалось глухим раздражением в душе парня. Наконец Малфой показался из раздевалки, и они отправились обратно в замок.

— Вечно ты долго моешься, — попенял ему Гарри, придерживая за рукав, чтобы отстать хоть на десять метров от Монтегю. — Грэхэм опять зудел про важность командной работы.

Вяло переговариваясь с таким же уставшим Драко, на полпути к замку парень вдруг заметил одинокую фигуру, бредущую к лесу в нескольких сотен метрах справа от их тропинки. Приглядевшись, он шокировано заморгал и остановился. Красивые длинные платиновые волосы чётко выделялись на тёмной мантии. Зачем Гринграсс пошла одна к Запретному лесу?

—… у глупых грифов нет ни единого шанса, — Драко оглянулся на Гарри, только сейчас заметив, что тот отстал. — Что такое?

— Я кое-что забыл в раздевалке, — быстро соврал тот. — Иди в гостиную один, мне всё равно надо было в совятню подниматься. Хотел письмо отправить.

— Ну-у ладно, — растерянно согласился Малфой. — Как знаешь.

Гарри быстро пошёл обратно, кратко обдумывая только что сказанную ложь. Письмо Тонкс он отправил утром с Буклей, которая, словно почувствовав его желание, прилетела на завтрак. Поэтому ничего странного в том, что ему надо сходить в совятню: там есть школьные совы, которые за определённый гостинец могут отправить посылку. Ведь не у всех школьников есть такие почтальоны, а писать домой нужно. Парень поморщился, когда вспомнил о том, как ему по несколько раз пришлось объяснять это первокурсникам-слизеринцам. Монкли не справлялась с обязанностями старост в одиночку. Возможен и второй правдоподобный вариант: он договорился с кем-то воспользоваться чужой совой, вот и всё. Да, Малфой никак не поймает его на вранье.

Эти мысли быстро промелькнули у парня в голове, пока он шёл так, чтобы как можно быстрее пропасть из зоны видимости друга. В сторону бредущей теперь уже слева Гринграсс Гарри осмеливался лишь коситься, чтобы Драко не увидел, куда направлен его взгляд. Оглянувшись назад через полминуты, он убедился, что Малфой уже не сможет увидеть, куда он пойдёт. Тогда парень стремглав оседлал метлу и полетел за Дафной. Что ей в голову взбрело? Ветер свистел в ушах, «Нимбус» быстро набрал приличную скорость. Расстояние в несколько сотен метров он преодолел за считанные секунды.

— Дафна! — крикнул Гарри, спрыгивая на землю в пяти метрах от неё.

Девушка шла очень медленно и не оборачивалась. Какая-то странность кольнула его сердце. До леса ещё было далеко, и опасности никакой, так что не так?

— Дафна, постой! — Гарри бросился за ней и, когда догнал, не удержавшись, схватил за плечо, разворачивая девушку к себе. — Ты не слышишь меня?..

Это оказалась не Дафна Гринграсс. От неожиданности Гарри растерялся и замер, не сводя взгляда со стоящей перед ним девочки. Она была намного младше его подруги. Очень бледные брови, глаза навыкате и миловидное лицо. Парень обознался из-за таких же длинных светлых волос, как у Дафны. Девочка была очень худенькой, одета в белую рубашку, джемпер и чёрную длинную юбочку, без привычной колдовской чёрной мантии, отсутствие которой он не увидел из-за далёкого расстояния. Всего этого было явно мало для холодного вечера. Она пока никак не реагировала на то, что растерянный Гарри продолжал крепко удерживать её за плечо.

— Гарри Поттер, — тихо сказала девочка, пока тот рассматривал её синий галстук.

— Э-э, да, — признался он. — Я… А я тебя помню. Видел на перроне перед отправлением.

— Да, — девочка кивнула. — Я бы хотела добраться до школы на морщерогих кизляках, но это было бы невежливо по отношению к духам поезда.

Гарри растерянно заморгал, снова скосив взгляд на цвет её галстука.

— Тебе так понравился мой галстук? — правой рукой девочка полностью высвободила его из-под чёрного джемпера, не снимая с шеи, и чуть повертела в ладони. — Я могу тебе его отдать. Хочешь, поменяемся?

Парень отпустил худое плечо. С каждым словом она всё больше удивляла.

— Я… Нет, спасибо, — он попытался улыбнуться, чувствуя себя неожиданно неловко, отказываясь от такого предложения. Что-то было не так, что-то настораживало в ней. — Мне мой нравится.

— Думаешь? — голос девочки стал тише, а большие глаза застыли, разглядывая уже знак его факультета. — Ты выбрал не тот цвет. Серебро и зелень хоть и идёт к твоим глазам, но алый был бы гораздо лучше. Считаешь, что у тебя так много друзей, но на самом деле их нет. А будь ты красно-золотым — всё сложилось бы по-другому.

— Что? — севшим голосом спросил Гарри, не в силах поверить своим ушам. — Ты… ты предсказываешь будущее?

— Нет, — слабо улыбнулась девочка. — Мы же сравниваем наши галстуки.

Гарри промолчал, но когтевранка не собиралась прерывать воцарившуюся тишину, с интересом разглядывая синюю с бронзовым ткань, словно в первый раз увидела, иногда будто сравнивая, переводя взгляд на стоящего перед ней парня. Вокруг них сгущалась тьма. Ночь окончательно вступала в свои права, хотя до отбоя было ещё долго.

Он словно на мгновение окунулся в тот судьбоносный день два года назад, когда негромкий голос Распределяющей шляпы шептал:

«Непростой выбор. Очень непростой… Ты сможешь стать великим, у тебя есть всё для этого. И Слизерин поможет тебе достичь настоящего величия».

«А если всё сложилось бы по-другому? — мелькнула непрошенная мысль, пока он всматривался в серые глаза девочки. — Я бы дружил с Роном, не ссорился с Хагридом. Может, и Грейнджер была бы жива. Уж я бы не выпустил её из зоны своего внимания, не оставил бы плакать одну в туалете».

«Какая глупость!»

— Считаешь, что мне было бы лучше на Гриффиндоре? — чуть громче с нотками злости спросил Гарри, оглянувшись, словно их кто-то мог услышать. — Что у меня нет друзей? — Девочка хотела было что-то ответить, но он не дал ей такой возможности. — Ты ошибаешься. Я на своём месте. Как вообще ты можешь что-то знать про меня, а?

Вместо ответа когтевранка отвернулась и пошла обратно к лесу.

— Эй, стой! — Гарри пришлось снова схватить её за плечо, так как она не отреагировала на его приказ. — Ты куда идёшь?

— Я пришла покормить их, Гарри Поттер, — она махнула в сторону, и парень с содроганием увидел, как вдалеке на опушку выходят истощённые чёрные лошади с кожистыми крыльями. Фестралы. Два, три… Нет, намного больше.

— Ты… тоже их видишь? — тихо спросил парень, будто они могли их услышать. Ему внезапно захотелось подойти поближе. Эти существа… притягательны?

— Да, — произнесла девочка и продолжила, поняв скрытую часть вопроса: — У меня мама умерла. Она была выдающейся колдуньей, но очень любила экспериментировать. С одним заклятием вышла большая беда. Мне тогда было девять.

— Я… прости, — сказал Гарри. Его взгляд замер на фестралах. Увидев, что ученики к ним не подходят, они не торопясь вновь скрылись за густыми кронами деревьев. — Но ученикам нельзя в Запретный лес. Профессор Флитвик не объяснял это у вас в гостиной?

— Я тогда была очарована мягким воздухом, — кратко призналась девочка, и Гарри внезапно для себя понял, что она имеет в виду необычно воздушную атмосферу в гостиной Когтеврана, которую он ощутил даже мельком, так и не зайдя туда и лишь наблюдая со стороны, несколько месяцев назад. И по этой причине прослушала слова своего декана, она это имела в виду? Как странно — понимать эту странную девочку. Она продолжила своим особым мягким тоном: — Но я не собиралась заходить в лес, лишь покормить. Они другие, но тоже нуждаются во внимании, понимаешь?

Гарри наконец уловил то, что казалось ему странным, что тревожило его. Он не видел в ней страха, который искажал лица других учеников, стоило их глазам встретиться в коридорах замка. Обычно мало кто с других факультетов вообще осмеливался смотреть ему в лицо. А она… Она смотрела так, словно видела на его месте кого-то другого. Смотрела так, будто они друзья. Были друзьями. И он внезапно понял, что ему трудно выдержать этот взгляд.

— Неужели я тебя вообще не пугаю? — напрямик и несколько грубовато спросил он у странной девочки, не в силах скрывать мысли, к чему он уже привык на факультете среди слизеринцев, прикрываясь намёками или полутонами в словах.

— А зачем мне тебя бояться? — она пожала своими хрупкими плечиками. — Змеи не кусают, если их не провоцировать. Если на неё не наступить. А ты странная змея.

— Ну это… — протянул Гарри, зябко поведя плечами.

Галстук был ею забыт и покоился на груди поверх тёмного джемпера. Взгляд её огромных выпуклых глаз был обращён прямо на его лицо.

— Идём, я отведу тебя обратно, — Гарри кивнул в сторону огней замка. — Нельзя первокурснице бродить одной у леса.

— А я на втором курсе, — призналась девочка и вдруг доверчиво взяла Гарри за руку.

— Как тебя зовут? — парень ощутил, как её тоненькие пальчики сжались в его ладони. Вместе они направились по тропинке к замку.

— Полумна Лавгуд.

Примечание: Гарри Поттер написал письмо Тонкс с некоторыми ошибками, всё же не официальное письмо.

Ума палата — дороже злата

В предыдущих главах:

Все слизеринцы, вернувшись с обеда, узнали о нападении Уизли и о сокрушительной победе Гарри Поттера. В честь этого устроили праздничный обед, который был так кстати для проголодавшегося героя. На следующий день Альбус Дамблдор объявил, что Гарри Поттер невиновен в пропаже Джиневры Уизли, и это раскололо Хогвартс на две части. Многие поверили могущественному директору и тем перестали откровенно бояться Гарри, но были и те, кто продолжал испытывать страх. А сам Гарри, пользуясь своей мрачной славой, забирал всё больше власти на факультете, подминая под себя старост и играя уже роль лидера.

Гарри отправился к профессору Люпину, чтобы попросить научить его противостоять дементорам. Тот был не против. В ходе беседы профессор затронул тему родителей Гарри, заявив, что он с ними дружил. Парень неожиданно вспомнил, что единственный друг его родителей — это Сириус Блэк, предатель и сторонник Тёмного Лорда. Решив, что Люпин — враг, Гарри нападает на него.

Гарри Поттер размышляет о своих родителях. Случайно находит начатое письмо Нимфадоре Тонкс, которое решает закончить и всё же отправить. На следующий день, после вечерней тренировки по квиддичу, парень видит бредущую к Запретному лесу Дафну Гринграсс. Догнав её, парень осознает, что ошибся.

Было весьма прохладно и свежо. Две фигуры — одна без мантии, а лишь в джемпере, а другая в спортивной форме — вышли на тропинку, ведущую к замку. Несмотря на то, что на окрестности очень быстро опускалась тьма, яркие огни из многочисленных окон Хогвартса озаряли дорогу, словно путеводный свет. И отражались от платиновых волос девочки, которую черноволосый парень то ли удерживал, то ли вёл за руку. Какие-то небольшие камешки изредка отскакивали от их туфель и башмаков и катились дальше, пропадая из виду.

Гарри хотел было зажечь на конце волшебной палочки «Люмос», чтобы полностью осветить всю дорогу, но его правая ладонь была занята пальчиками Полумны, а во второй он держал сумку и одновременно прижимал к себе не такую уж лёгкую метлу. Да и не хотелось рассеивать полумрак ярким светом. Он был неожиданно приятен. Парень покосился на молчаливо идущую справа от него девочку. Неожиданно с ней оказалось весьма комфортно идти в тишине, ни о чём не разговаривая. Умиротворённо. Но парень всё же решил прервать это:

— Не стоит одной подходить близко к Запретному лесу, — к удивлению самого Гарри, вместо строгого выговора, с которым он часто обращался к младшим курсам и не только, его голос звучал мягко. — Тем более так поздно. Видишь, как быстро темнеет? И как бы ты возвращалась обратно к замку? А ведь ещё вокруг территории бродят дементоры.

— Я… — внезапно Полумна вздрогнула, не договорив.

— Что такое? — всполошился парень.

Девочка опустила голову, закрывая лицо своей чёлкой.

«Она безрассудно пошла к лесу перед самыми сумерками, но при одном лишь упоминании дементоров её бросает в дрожь?»

— Прости, я не хотел тебя напугать, — Гарри чуть сильнее сжал её пальчики. — Не бойся, ты со мной. И никакие дементоры нам не страшны. Я защищу тебя от них.

— Спасибо, — голос девочки совершенно утратил свой потусторонний оттенок, который до этого заметил в нём Гарри, став полностью нормальным. — Ты храбрый, — она посмотрела на парня, и тот встретился с её выпуклыми большими глазами. — Раньше никто не пытался здесь заботиться обо мне, — с убийственной честностью выдала она. — Я никому не нужна в замке.

«Она изгой на своём факультете?!»

— Тебя кто-то обижает? — напрямик поинтересовался Гарри. Уж он был в состоянии защитить любого, в том числе её. — Может, кто-то из Когтеврана? Кто?! Ты скажи мне, и я…

— Нет, Гарри Поттер, — сказала девочка, не отрывая от него глаз. — Никто меня не обижает.

— Но? — с упором спросил Гарри. — Я ведь чувствую, что ты не договариваешь. Скажи мне правду. Я смогу помочь.

— Бывает так, что одиночество ранит сильнее, — девочка замолчала.

— Разве у тебя совсем нет тут подруг? — быстро спросил Гарри, подавив вздох. С одиночеством он вряд ли сможет ей помочь. С врагами было бы намного проще разобраться.

— Была, — её голос стал ещё тише. — Мы дружим с детства с ней. И часто играли у озера. Она любила играть с моими волосами, расчёсывая их.

Гарри покосился на немного растрёпанные волосы девочки. Похоже, она редко пользовалась расчёской.

— Да? И где же она?

«Неужели они поссорились?»

— О, она умерла в мае, — будничным тоном произнесла девочка, лишь её рука чуть дрогнула в его ладони. Гарри замер на месте. Сердце бешено забилось.

— Что?.. — в горле у него разом пересохло. — Как её звали?

Выпуклые глаза Полумны снова пронзили его, словно пытаясь понять, что скрывают его зелёные очи за линзами очков.

— Джинни, но ты и так это сам понял, Гарри Поттер.

— Но… но… ведь точно неизвестно, умерла она или нет. В Министерстве думают, что она просто пропала, — уцепился он за соломинку, больше пытаясь её успокоить, чем соврать. Ужасная правда, которая точно была известна лишь ему и Дамблдору. Если последний не сообщил потом родителям Уизли об этом.

— Можно сказать, что она пропала, — внезапно согласилась Полумна и сама потянула его за руку. — Если тебе так легче. Идём, становится холоднее.

Они шли молча, пока не приблизились к огромным трибунам поля для квиддича.

— Так… вы дружили с детства? До Хогвартса? Получается, ты с ней жила рядом? — не в силах был удержаться Гарри. Девочка кивнула. — Ты… ты не могла бы рассказать про неё? Какая она… была.

— Как мягкий и тёплый огонь, — сказала Полумна. У Гарри чуть приоткрылся рот от сравнения огня с мягким. — Вы с ней в этом очень похожи.

— Мы похожи? — не поверил Гарри. — Я и… — он не мог договорить, сказать её имя вслух было выше его сил. — И она?

— Да, есть немного. Она была честной. И жалостливой.

— Я не такой! Я не жалостливый.

— Тогда как ты объяснишь, что помог мне, уводя оттуда? — она махнула назад, в сторону леса. — Что моя рука делает в твоей?

— Ну это… — растерялся Гарри. — Я просто перепутал тебя с одним человеком.

— И? — Лавгуд с сомнением посмотрела на него. — Это всё же не помешало тебе, когда ты понял, что я — не она.

— Ну… — замялся Гарри. — Я часто помогаю своим первокурсникам, да и второкурсникам тоже. Давай лучше вернёмся к твоей ситуации.

— Джинни тоже мне помогала после смерти моей мамы. Отец с тех пор стал сам не свой, поэтому мы часто играли у озера. Она очень яркая была, — вдруг с горечью закончила Полумна.

И снова они шли в молчании, которое стало куда менее уютным. Тяжёлым. Давящим. Парень не знал, как его прервать. Ни единого слова не приходило в его голову, кроме как…

— А она ведь отправила мне валентинку, — выпалил Гарри. — Со своим стихотворением и признанием в симпатии.

— Что? — удивилась девочка. — Я не знала.

— Неужели она не рассказала об этом? — Гарри неожиданно для себя ощутил, как краснеет. — Я думал, что девочки делятся друг с другом своими переживаниями.

— Джинни отдалилась в прошлом году, — призналась когтевранка. — Мы перестали общаться.

«Значит, уже тогда Волан-де-Морт…»

— Ещё она играла в квиддич, — продолжила вдруг девочка. — Вытаскивала метлу брата из сарая, а потом летала над полем. Несколько раз мы летали вместе на одной метле. Это так чудесно! — восторженный голос Полумны не вязался с её белым лицом, по которому текла одинокая слеза. Гарри не видел этого, представляя мелкую Уизли на метле.

«Надеюсь, у меня не появится новый кошмар с её участием».

— А ты любишь летать, — глаза девочки остановились на древке метлы, которое выступало из под левого локтя Гарри на полметра.

— Да, — подтвердил Гарри, не сразу поняв, что она не спрашивала, а утверждала.

— Я видела, как ты летал на поле на матче, — тихо сказала Лавгуд. — Так свободно. Словно птица.

— Э-э, спасибо.

«Ей не хватает тепла…»

Одна идея пришла ему в голову.

— Хочешь, я тебя тоже покатаю на метле? — предложил парень, останавливаясь и удерживая Полумну на месте. Он отпустил её тёплую ладонь. Закинув сумку на плечо, Гарри взялся за «Нимбус» двумя руками.

— Ты хочешь? — не поверила девочка. — Правда-правда?

— Правда, садись, — он скинул сумку на землю.

Гарри сел на метлу и дождался, пока сзади девочка перекинет ногу через древко. В длинной юбке ей было не очень удобно, но она крепко вцепилась ему в спину.

— Нет-нет, — улыбнулся парень. — Так ты не удержишься. Обхвати меня за талию, а древко крепко сожми ногами.

Убедившись, что когтевранка теперь сидит по всем правилам безопасности и точно не свалится, Гарри плавно оттолкнулся от земли и взмыл в воздух. Летел он не спеша, не собираясь пугать девочку, потихоньку набирая высоту до двух метров и подлетая к огромным трибунам стадиона. Вскоре громадина стены трибун слева оказалась на расстоянии вытянутой руки, и Гарри начал их облёт, держась так, чтобы они закрывали их от взора с замка.

«Надо было всё же зайти на поле» — подумал Гарри, постепенно наращивая высоту.

Пролетев третью по счёту высотную башню, их метла наконец поравнялась с трибунами, и Гарри направил её влево, огибая сверху деревянное ограждение и чуть ли не касаясь спинок сидений ботинками. Они очутились на поле для квиддича. Парень чуть ускорился, и девочка сзади счастливо рассмеялась. Её смех серебряным колокольчиком раздавался на пустом стадионе, пока к нему не присоединился смех Гарри.

Ветер, скорость, свобода. Больше им ничего не было нужно.

Они пролетали над огромными кольцами, кружили над каждой из шестнадцати двадцатиметровых башен. Летали до тех пор, пока Гарри не решил, что надо спускаться, чтобы не пропустить ужин. Да и Лавгуд могла начать мёрзнуть.

Лихо перелетев через трибуны обратно, Гарри приземлился рядом со своей сумкой, которая так же продолжала лежать прямо на земле.

— Спасибо! — лучась радостью, поблагодарила Полумна, открыто улыбаясь.

— Пожалуйста, — Гарри ответно ей улыбнулся и подхватил сумку. — Не замёрзла?

— Нет! — она покачала головой, и её светло-солнечные волосы заструились по плечам от движения. — Я так рада, что вышла поздно! Если бы не это, то не встретила бы тебя.

— Ну да, — смутился Гарри. — Пойдём в замок?

— Хорошо, — покладисто согласилась девочка.

— Поэтому я и играю в квиддич! — переполненный эмоциями, парень взмахнул обеими руками. — У нас скоро матч с Гриффиндором, и ты увидишь, как мы сыгрались с командой. В прошлом году была всего одна игра... Ну, то есть для меня одна игра была, у команды две, а потом квиддич вовсе отменили, как и тренировки. Но в этом году мы обязательно выиграем Кубок!

— Да, я буду болеть за тебя! — не менее эмоционально ответила Лавгуд.

Теперь они шли бодро, пружинистым шагом.

— Спасибо, — снова улыбнулся Гарри. Но тут же ему пришла мысль. — Но это только в матче Слизерин — Гриффиндор. Когда мы будем играть с Когтевраном, то ты не должна болеть за меня.

— Почему? — простодушно удивилась девочка, смотря на него во все глаза.

— Ну, — протянул Гарри. — Ты можешь и должна поддерживать свою команду. Это поможет тебе найти друзей на факультете, а если будешь болеть за других, то, наоборот, получишь кучу недоброжелателей. Тем более что у вас сильная сборная по квиддичу, не чета Пуффендую. Матч с ней предстоит не менее интересный, чем с Гриффиндором.

— Хорошо, я сделаю, как ты сказал, Гарри Поттер.

— Да, так будет правильно. И зови меня просто Гарри. Мне, если честно, не терпится узнать, что придумал Вуд. Это их капитан, — пояснил Гарри. — В прошлом году я с ними не играл, и тогда они пытались переломить нашу связку охотников, но Малфой снитч поймал раньше, не дав мне понять, получилось ли у них или нет. Так ты тоже увлекаешься квиддичем?

— Квиддич такая странная игра, — чуть тише сказала Лавгуд, опустив голову, словно боясь его обидеть.

— В смысле? — не понял парень.

— Ну какой смысл в остальных игроках, если ловец поймает снитч и принесёт победу своей команде? — девочка прямо посмотрела на него.

— Имеешь в виду, что поимка снитча приносит 150 очков и остальное не важно? — удивился Гарри, получив кивок Лавгуд. И воодушевился. Про квиддич он мог говорить часами. — Ну смотри, все игроки команды взаимосвязаны и дополняют друг друга. То есть с одной стороны можно сказать, что ловец ловит снитч и команда выигрывает, то есть действия остальных игроков не важны, но если взглянуть на ситуацию более пристально, то сразу становится всё понятно — один ловец сам не справится, его должны прикрывать загонщики, которые отбивают от него бладжеры. Понимаешь? Вот это, кстати, сразу показывает, какой стиль игры выбрала команда. Должны ли загонщики сосредоточиться на охране своего ловца от бладжеров или все силы бросить, чтобы выбить чужого ловца? А, может, помогать охотникам забивать голы? Или мешать чужим охотникам, прикрывая вратаря на своей половине поля? Грубо говоря, если они сосредоточатся на охране своего ловца, то вдруг чужой ловец сможет поймать снитч? А если они сосредоточатся на обеих задачах, то может случиться так, что вражеские охотники получат преимущество за счёт того, что их загонщики будут пробивать бладжерами путь к воротам или даже выбьют из игры одного из охотников. А замен обычно или нет, или они слабые, плохо сыграны. И тогда команда проиграет с разгромным счётом. Ведь потому что будет неравная игра три охотника против трёх охотников и ещё двух загонщиков. Понимаешь? Таким образом, роль загонщиков и других членов команды очень важна, а не только ловца. И разница счёта в игре легко может перескочить за 150 очков, тогда и поимка снитча не принесёт победы, а лишь скрасит поражение! — Гарри поймал любимую волну и горячо объяснял внимательно слушающей его девочке. — Допустим, в прошлом матче охотники Гриффиндора не могли сравниться с нашей командой по скорости, и их загонщикам пришлось полностью переключится на помощь им. Это сначала помогло им выправить игру, но Малфой — наш ловец — остался без присмотра и смог первым обнаружить и поймать снитч. И победа! Так же в футболе. Важны ведь не только нападающие, но и остальные игроки — вратари и защитники!

— А что такое «футбол»? — не поняла девочка.

— Магловский вид спорта, — без запинки выпалил Гарри.

— О, — удивилась Лавгуд.

— Что, удивляешься, что слизеринец знает про магловский вид спорта? — рассмеялся парень.

— Нет, лишь тому, что страшный Наследник Слизерина говорит про магловский футбол, — мягко ответила девочка.

Её серебристо-серые глаза встретились с зелёными. Девичьи тонкие губы поднялись в намёке на улыбку. И снова зазвучал серебряный смех.

***

Довольные Гарри Поттер и Полумна Лавгуд вместе прошли через большой холл Хогвартса и направились в башню Когтеврана. Их совместный маршрут не остался незамеченным: несмотря на то, что до ужина оставалось ещё время, в коридорах то и дело встречались ученики разных факультетов, которые с одинаковым удивлением провожали странную пару взглядами. Гарри счёл, что это будет полезным для Лавгуд. Уже завтра все узнают, что он с ней дружит, и это будет лучшей защитой для девочки. А учитывая то, что у него и без этого есть знакомые с других факультетов, то излишнее пристальное внимание Полумна не получит. Скорее всего лишь любопытство и интерес со стороны своего факультета, что приведёт к ней одноклассников с вопросами. А там уже она найдёт среди них кого-нибудь, с кем ей будет интересно продолжить общение и в дальнейшем подружиться.

«А для меня это неплохая возможность проникнуть в гостиную Когтеврана, — словно оправдываясь за свой благородный позыв, думал Гарри. — Да, это правильное решение, что я решил помочь ей. Хорошо ещё, что всё это не оказалось хитроумной ловушкой от Пожирателя. Всё же был небольшой риск в том, что я подлетел так близко к Запретному лесу. Но с другой стороны, кто бы тогда увёл Полумну оттуда?..»

Они стали подниматься по головокружительной спиральной лестнице, которая шла вдоль стены башни. Гарри уже был здесь, когда профессор нумерологии Септима Вектор провожала сюда группу Когтеврана во время последнего нападения Тёмного Лорда. Однако невольное воспоминание о том дне не могло сейчас испортить ему крайне хорошее настроение. Они вдвоём подошли к большой деревянной двери с бронзовым молотком в форме орла.

— А у тебя точно не будет проблем, если я зайду к вам в гостиную? — снова уточнил у Полумны Гарри.

— Если ответишь на загадку, — туманно ответила девочка, — то ты можешь войти.

Гарри перевёл внимание на дверь. На ней не было ни ручки, ни замочной скважины. Сам орёл, казалось, смотрел прямо на них тёмными глазами. Крылья его были сложены, а когти вцепились в дверь. Полумна протянула руку и, схватив голову орла тонкими пальчиками, аккуратно стукнула его затылком-молотком об дверь. Клюв орла открылся, но вместо птичьего клёкота оттуда раздался нежный мелодичный голос:

— Что крепче верёвки, важнее злата и невидимо взору?

Гарри нахмурился, повернувшись к Лавгуд. Она мягко улыбалась, рассматривая его. Крепче верёвки? Сталь? Но ещё оно важнее злата. Сталь не может быть дороже золота. И невидимое. Что это такое? Его зелёные глаза осматривали помещение, пока он напряжённо размышлял. И он снова встретился с серебристыми глазами девочки. Неужели это?..

— Дружба?

Когтевранка улыбнулась.

— Хороший ответ, — сказал нежный голос, и дверь распахнулась.

«Возможно, загадка имеет не единственный правильный ответ», — сообразил Гарри, вежливо пропуская вперёд девочку.

И наконец он очутился в гостиной Когтеврана. Она оказалась огромным круглым помещением с изящными арочными окнами с шёлковыми занавесями, переливавшимися синевой и бронзой, через которые проникал, таинственно отражаясь и ярко освещая всё вместо факелов, звёздный свет. Здесь были разнообразные столы: массивные, из разных сортов дерева; небольшие, целиком из железа, украшенные изящными узорами, а также разноцветные из стекла. Рядом с ними были уютные кожаные кресла, заполненные возбуждёнными учениками, которые громко что-то обсуждали. У стен разместилось множество книжных шкафов, а в нише напротив входа стояла статуя женщины из белого мрамора с необычной короной на голове. Статуя стояла у двери, которая вела, вероятно, к спальням этажом выше.

Гарри и Полумна остановились у центра гостиной, и на них стали обращать внимание. Разговор постепенно затих, и воцарилась тишина.

— Здравствуйте, — чуть улыбаясь, спокойно кивнул всем Гарри, отпуская древко метлы на ярко-синий пол. Когтевранцев неожиданно было очень много, явно под полсотни человек. Но здесь собрался не весь факультет, в Большой зал их приходит куда больше.

«Наверное, сидят в библиотеке, где же ещё им быть?»

К Гарри тут же направилась высокая девушка с длинными вьющимися светлыми волосами. Он тут же узнал старосту — Пенелопу Кристал.

— Лавгуд, всё хорошо? — обратилась она к девочке.

— Да, Гарри меня проводил досюда.

Кристал с удивлением воззрилась на парня серовато-зелёными глазами.

Тот пожал плечами.

— Ничего такого, у меня была тренировка на поле. А потом увидел Полумну и… — он замолчал, не зная, что стоит говорить жадно слушающим десяткам когтевранцев.

— И объяснил правила игры в квиддич, — жизнерадостно ответила девочка, придя ему на помощь. — Оказывается, в игре важен не только ловец, а и остальные игроки.

Наверное, такое поведение почти всегда молчаливой девочки вызвало у Пенелопы не меньшее удивление, чем появление в гостиной Гарри Поттера, и она изумлённо уставилась на неё.

— А у вас здесь красиво, — любуясь звёздным светом, который освещал всю гостиную, сказал Гарри. — И никакие факелы не нужны. У нас в гостиной Слизерина видно лишь дно озера, а у вас звёздное небо. Изумительно.

Он специально сообщил немного сведений про свою гостиную, чтобы смягчить когтевранцев. Кто-то нерешительно улыбнулся.

— Да, это основательница заколдовала сам потолок, — Пенелопа кивнула в сторону мраморный женщины.

— Это и есть Кандида Когтевран? — спросил Гарри, подходя туда.

Лавгуд пошла вместе с ним, и старосте ничего не оставалось, как следовать за ними. У основательницы были длинные волосы под стать Полумне, загадочная полуулыбка, а на голове красовалась изящная мраморная диадема. На диадеме была надпись: «Ума палата дороже злата».

Гарри видел её портрет в одном из учебников по истории магии, и красота этой женщины пугала, как и её острый взгляд фиалковых глаз.

— Да, — подтвердила Пенелопа, нервно покусывая губу.

— Какая красивая волшебница, — с трудом отрывая взгляд от статуи Когтеврана, сообщил он, думая, о чём бы ещё сказать.

А потом парень совершил непоправимую ошибку. Он задал вопрос когтевранцам.

— Если мне не изменяет память, то она прибыла в Англию вместе с Годриком Гриффиндором? — он невольно оглянулся на сидящих учеников.

Те тут же затараторили, перекрикивая друг друга. Многие вскочили на ноги, быстро подходя к ним, что сильно напрягло Гарри. Поднялся гвалт, в котором ничего нельзя было услышать, пока староста не закричала:

— Тихо!

Гарри думал, что она или начнёт ругать их, или как-то успокоит, но дело было в другом. Безошибочно ткнув в какую-то девушку, староста сказала:

— Ты первая была, говори.

— Она родилась в 920 году в Руане, — очень быстро затараторила та. — Точная дата прибытия в Англию неизвестна, но судя по её возрасту, началу строительства Хогвартса и первых её упоминаний в кельтских манускриптах, то это предположительно 950 год. Нет никаких сведений, что они прибыли вместе с Годриком Гриффиндором на одном корабле. Наоборот, есть две взаимно не связанные легенды, что Гриффиндор родился уже в Англии. Тем более что его отец был норманном, а мать кельткой. А Кандида Когтевран чистокровная норманнка…

— Понятно, — чуть ошеломлённо вставил Гарри, когда девушка замолчала, набирая дыхание. Его взгляд остановился на живописной картине — величественная птица на синем фоне. Она была далеко от парня, и точные детали было не разобрать. — А на гербе у вас ворона, и Полумна…

— Ворона?! — вдруг возмутился пухлый старшекурсник. — Вовсе нет! Это никакая не ворона, а ворон!

Кивающие в знак согласия его словам несколько других учеников тут же разразились негодующими возгласами после последнего слова.

— Белби, не неси чушь! — принялась возмущаться миленькая девушка, потрясая своими кулачками в воздухе.

— Твоя палата совсем без ума, — чуть ли не нараспев вторил ей парень с растрёпанными волосами, — разве не я тебе в прошлом году доказал с совершенно неоспоримыми фактами, что у нас на гербе изображён величественный орёл?!

— Ой, да что ты там мог доказать? — парировал этот Белби, сердито сжав губы. — Если только самому себе! Нашёл одну книжку и построил всю свою глупую теорию на ней.

Его тут же поддержали несколько учеников. В ответ парень с растрёпанными волосами чуть слюной от возмущения не изошёл.

— Смотри, Поттер, — внезапно его схватил за рукав один из когтевранцев. Гарри узнал в нём однокурсника, Энтони Голдстейна. До этого момента тот ни разу за всё время учёбы не разговаривал с ним. В руке у него был огромный фолиант, который был раскрыт на иллюстрации птицы. — Вот это ворона, у неё светлые перья и мелкий клюв, а вот здесь, — он быстро перелистнул несколько страниц, — ворон. Он значительно крупнее и больше весом. И у него красивый однородный чёрный оттенок перьев по всему туловищу, крыльям и голове, — тут же принялся читать вслух текст к иллюстрации, — и клюв с лапами…

— Погоди-погоди, Энтони, — перебила его одноклассница Патил, вставая рядом с Лавгуд. Её длинные тёмные волосы выделялись странным контрастом на фоне её белокурых. — А Поттер выдвинул интересную гипотезу. Ворона бывает и с тёмной раскраской.

— Нет-нет и ещё раз нет, — Энтони в знак этого потряс над головой фолиантом. — Ты разве не видела наш флаг? Клювы отличаются!

— Мерлин, научи этого домовика убираться, вы бы слышали сами себя! — вклинился кто-то сбоку. — Какой ещё ворон? Тело же орла! На гербе! Орла! Поймите, наконец-то…

— Да что вы привязались к этому флагу? Ему всего лишь полтора века, а Когтевран жила тысячу лет назад! Когда перерисовывали, то ошиблись в клюве, вот и всё! Ведь на иллюстрации от четырнадцатого века явственно видно, что это…

— Стреттон, не молчи! Поддержи меня! Да сама фамилия Когтевран переводится, как «коготь ворона», с…

— Ой, только не делай вид, что ты забыла про гиппогрифов! Их вывела наша основательница! Напомнить тебе, какой формы клюв у него? А? Орла! Клюв орла, глаза орла, да вся голова орла, а туловище лошади! Значит, и на гербе тоже орёл! Этот факт упоминается в трактате Сигизмунда…

— Да при чём тут гиппогрифы? Мало ли какие эксперименты она ставила? Зато ты никак не опровергнешь факт того, что вороны — самые умные птицы, которые превосходят в интеллекте даже наших сов!

— А по поводу перевода сказать-то нечего?! Ну?

Гарри ошеломлённо смотрел на них. Куда делись их стеснение и страх перед ним? Громко перекрикивая друг друга, когтевранцы пытались убедить остальных в своей теории, иногда взывая к Поттеру. Некоторые тут же рылись в книгах, чтобы, найдя нужное, зачитать текст. Парень попытался привлечь к обсуждению и Полумну, чтобы у неё наладилось с кем-то общение. Повинуясь его голосу, воцарилась тишина.

— Мне кажется, что вы все правы, — тут же сказала девочка и, чуть-чуть лукаво улыбнувшись, добавила, — хотя это, может, очень необычная птица, которую сейчас не встретишь.

— Что ты имеешь в виду? — выпалил Голдстейн, уже притащивший ещё более устрашающего вида энциклопедию.

— А вдруг это был ворон с телом орла? — то ли спросила, то ли предположила девочка.

Все на секунду замолчали, переваривая неожиданную гипотезу.

— А что? — поддержал её Гарри. — Если уж Кандида Когтевран сотворила этого гиппогрифа из орла и лошади, то могла и создать новую птицу, скрестив ворона и орла. Птицу, обладающую умом ворона и силой орла.

— С головой и крыльями орла, а туловищем лошади, — задумчиво протянула какая-то темноволосая высокая девушка.

— Вроде совершенно новая гипотеза, — сказал Голдстейн, одновременно одобрительно и так, словно её в первый раз видел, смотря на Лавгуд. — И не лишена изящества.

— Да нет, говорю же вам… — обсуждение вспыхнуло с новой силой.

Прошло немало времени, прежде чем все успокоились. Обсуждение плавно перешло на учёбу, где Гарри смог даже благодаря успехам в нумерологии принимать намного более активное участие, тем более что на уроках у профессора Вектор присутствовал третий курс Когтеврана в полном составе и им было что разобрать. Но когда через пять минут он осознал, что они явно собираются обсудить все темы в учебнике, то засобирался обратно. Тем более что до ужина оставались считанные минуты, а увлечённые наукой когтевранцы даже не собирались туда.

— Спасибо, но мне надо ещё переодеться после тренировки и лишь потом идти на ужин, — вежливо попрощался Гарри. — Полумна… Патил, до встречи. Бут, Голдстейн. Всем пока.

Лавгуд кивнула, остальные тоже коротко попрощались, явно поглощённые новой темой.

— Кристал, можно тебя на минуточку? — Гарри позвал старосту к выходу.

Та коротко кивнула, наверное, одна из немногих не утратив холодного рассудка при этом обсуждении. Вдвоём они вышли из гостиной.

— Я хотел с тобой поговорить на личную тему, — сказал ей Гарри, смотря в её необычно серо-зелёные глаза. Ни малейшего сомнения или волнения, общаясь со взрослой девушкой, парень, привыкший решать проблемы на своём факультете, не испытывал. — Конфиденциально.

— Хорошо, — как-то напряглась когтевранка, особенно, когда парень достал палочку и наложил чары приватности.

— Это касается Полумны Лавгуд. Ты, наверное, знаешь, что у неё мать умерла, — Гарри безошибочно определил по чуть расширившимся глазам девушки, что для неё это было новостью, но не показал виду.

«Пусть думает, что я считаю её более осведомлённой в делах факультета, а значит, более умной, чем на самом деле», — подумал Гарри.

— Она осталась без мамы ещё до Хогвартса, — продолжил он, и Кристал поёжилась. — И ей явно не хватает ни друзей, ни поддержки на факультете. Можешь ли ты присматривать за ней?

— Обычно слизеринцев не волнуют чужие проблемы, — задумчиво сказала девушка, не торопясь отвечать, но парень почувствовал: его слова достигли цели.

Он помедлил, настраиваясь на собеседницу, и ощутил, что его подготовленные слова про то, что у неё была единственная подруга — Джинни Уизли — будут сейчас лишними, и поменял стратегию разговора. Сначала он хотел использовать это, зная, что такое должно тронуть старосту, но понял, что это будет ошибкой.

— Я слишком хорошо понимаю её, — проникновенно сказал Гарри, словно всматриваясь в неё. Он старался заглянуть ей в глаза поглубже, внедрить в них свою правду. — Я... Я тоже лишился родителей, — совершенно внезапно для него оказалось, такое было сложно сказать вслух. — Я знаю, что тебе, как старосте, нелегко. Столько обязанностей, особенно с первокурсниками.

Девушка явно прониклась. У неё даже чуть глаза не стали мокрыми. Гарри несколько минут с ней разговаривал, а сам обдумывал ситуацию. До этого он с Пенелопой Кристал не общался, но от Монкли прекрасно знал её характер. Честолюбивая, но не подлая девушка, которая старательно соблюдала правила и не была замечена ни в чём предосудительном. Раньше её факультет нейтрально-положительно относились к слизеринцам, что можно было понять по общению и взаимопомощи старост, которые во многом определяли позицию факультета. Но недавно всё это изменилось. Пенелопа Кристал стала как-то дистанцироваться, отвечая в холодной манере и больше дружа уже со старостами Гриффиндора, где заправлял Перси Уизли, в отличие от семикурсника когтевранца Роберта Хиллиарда, который пытался сохранить некий нейтралитет между воронами и змеями. Или правильнее называть когтевранцев орлами, если верить второй теории? Джерард Стрикленд — второй шестикурсник и староста был несколько в стороне от этого, больше сосредоточенный на учёбе.

Гарри знал от Джеммы, что у когтевранцев была своя, более сложная система организации работ старост, основанная на логике и, наверняка зная этих умников, сложных расчётах. К примеру, общение с факультетом Гарри Поттера — а в основном со старостами змей — всегда ложилось на опытных учеников седьмого курса, тогда как пятый курс занимался куда более спокойными пуффендуйцами, а шестой — гриффиндорцами. Причину изменившегося отношения было найти крайне легко — всё было в том, что гриффиндорцы считали, что в смерти Джинни виноват Поттер, и её брат — Перси Уизли — как-то повлиял на Кристал, воспользовавшись неопытностью Джулии Монкли, перетащив на свою сторону. Учитывая, что старосты просто вынуждены часто общаться друг с другом, это порождало немалую проблему. Ситуация с Когтевраном стала сложной. Это Джемма могла через губу разговаривать с другими факультетами, имея большую поддержку и связи, являясь куда более опытной, чем Монкли, да ещё и старостой школы в придачу. А вот Джулия, оставшись без поддержки своего второго старосты, по сути одна, была новенькой на этом поприще и ещё не привыкла диктовать волю другим. Но работу всё равно делать надо было, и взаимодействие старост по факультетским вопросам всегда присутствовало. А Селвин с Уоррингтоном словно затаились, наблюдая, выплывет ли она или нет. Поэтому приходилось общаться с Хиллиардом, который, хоть и не мог не поддерживать Кристал, но вёл себя куда более сдержанно и нейтрально и был вынужден тянуть всё на себе, обсуждая вопросы с Монкли. Даже Гарри с ним два раза пересекался по мелочам. Но после объявления Дамблдора о том, что Гарри Поттер невиновен, ситуация вновь изменилась. Кристал оттаяла, по-женски сделав вид, что ничего не было. И сам Перси Уизли даже принёс извинения, правда, не Поттеру, а Корделии Селвин. И зарождающийся конфликт угас.

Парень, уже собираясь предложить Кристал прогуляться до его гостиной, спешно придумывал веский предлог. Ему не хотелось идти одному, слишком он привык быть в центре внимания. Да и опасность была в виде Блэка. Прятаться под мантией-невидимкой сегодня совершенно не хотелось. Идти под ней, словно разбойник, скрывающийся в своём собственном доме. Гарри считал Хогвартс своим первым домом. Но не успел, так как дверь гостиной снова открылась и когтевранцы направились на ужин. К ним подошла Полумна, а вместе с ней и несколько учеников.

— Ну что, пойдём на ужин, Лавгуд? — добро улыбнулась ей Пенелопа.

Начало было положено.

Приветствуем новую бэту — SazelL!

Коварные планы

В предыдущих главах:

Гарри отправился к профессору Люпину, чтобы попросить научить его противостоять дементорам. Тот был не против. В ходе беседы профессор затронул тему родителей Гарри, заявив, что он с ними дружил. Парень неожиданно вспомнил, что единственный друг его родителей — это Сириус Блэк, предатель и сторонник Тёмного Лорда. Решив, что Люпин — враг, Гарри нападает на него.

Гарри Поттер размышляет о своих родителях. Случайно находит начатое письмо Нимфадоре Тонкс, которое решает закончить и всё же отправить. На следующий день, после вечерней тренировки по квиддичу, парень видит бредущую к Запретному лесу Дафну Гринграсс. Догнав её, парень осознает, что ошибся.

Гарри вдруг понимает, осознает, что его новая знакомая что-то значит для него. Какая-то особенная. Её глаза, смотрящие на него без страха, всколыхнули в его душе странное чувство. Он решает помочь ей, проведя до гостиной Когтеврана. Разагадав загадку, они прошли внутрь, и одна из мечт Гарри исполнилась — попасть в чужую гостиную.

Не совсем обычная новая подруга Гарри Поттера всё же вызвала оживлённые пересуды в Хогвартсе, хотя он полагал, что такого не произойдёт. Это не мешало парню здороваться с ней при редких встречах в коридоре, спрашивать, как она поживает, тем более каждый раз личико девочки светилось от этого, словно он дарил ей какой-то долгожданный подарок; и держать руку на пульсе происходящего в башне Когтеврана. Пэнси, которую он попросил побольше разузнать о её так называемой проблеме, тут же сообщила, что с девочкой начали общаться на факультете. Необычные идеи Лавгуд придавали дискуссиям особую остроту, которая не могла не заинтересовать любителей знаний. Иногда это позволяло взглянуть на застывшую теорию под другим углом, сдвинув обсуждение с мёртвой точки. Да и оказалось, что Полумна Лавгуд не зря очутилась на факультете знаний, в остром уме и прозорливости ей точно было не отказать, что Гарри и сам успел почувствовать за весьма короткое время. И всё об этом Пэнси успела выяснить за считанные дни. Поттеру иногда казалось, что у неё везде есть подруги, готовые делиться информацией. Интересно, а какие сплетни она выкладывает им взамен? Смог Гарри поговорить и со старостой Когтеврана — Кристал тоже при встрече сообщила, что у Лавгуд появились друзья, да и сама она явно принялась присматривать за ней, приняв судьбу сироты очень близко к сердцу.

Вечером Гарри сидел в своей спальне, разбирая несколько пришедших писем. Среди них было одно особое, заинтересовавшее его. Тонкс быстро прислала ответ на его послание. Парень получил это письмо, которое принесла Букля, ещё утром, но только сейчас смог его открыть. Среди полного людьми Большого зала, когда он был полностью уверен, что все его действия на виду, спокойно читать не было никакой возможности, поэтому он убрал его в свою сумку. Хорошо, что больше не было писем, на которые реагировал его вредноскоп, но парень не забывал каждый раз до открытия проверять их заклятиями, которые могли обнаружить вредные чары или любую другую неприятную начинку. К сожалению, пока расследование Фарли по тем опасным посылкам, которые он получил на свой день рождения, не привело ни к какому результату и ещё продолжалось.

Он с нетерпением развернул пергамент, оборотная сторона которого служила своеобразным конвертом, где были выведены его имя и фамилия, как получателя, а также кратко «от Тонкс», и вчитался в убористый, немного корявый почерк.

«Привет, Гарри!!!

Получила твоё письмо, спасибо за пожелания, мне было очень приятно. Экзамены ещё не сдаю, всё так же занимаемся сам знаешь чем. Смешно звучит, да? Я хотела написать поисками сам знаешь кого, но тогда это прозвучит двусмысленно, и ты подумаешь не то. Наверное, ты уже сообразил? Я не очень в ладах с секретностью, да и проговорилась тебе тогда в твоей комнате. Блэка мы ищем, короче. И днём и ночью. В «Пророке» писали про него, теперь роем и патрулируем все окрестности рядом, между прочим, с Хогвартсом! Пока безрезультатно, но зато поймали несколько давно разыскиваемых преступников! Представляешь, как я этому рада? Эта такая возможность сделать наши улицы безопаснее!

А насчёт нумерологии, ну ты дал! Это же такой сложный предмет! У меня в классе никто его не выбирал даже. Это когтевранцы туда скопом записываются. Может, тебе надо перевестись к воронам, а? Шутка! А насчёт дементоров, ты постарайся держаться от них подальше, хорошо? Это очень важно. (Здесь её перо оставило на пергаменте несколько точек, словно она думала, что ещё написать). Мне несколько дней снились кошмары после встречи с ними. Ужасные чудовища. Думаю, как только поймаем Блэка, так и сразу уберём их от вас. Давай, береги себя, о великий мракоборец!

Тонкс.

PS. А в команде ты кто? Ловец, да?

Не забывай тренировки в боевой магии и не спи на уроках по защите от тёмных искусств, как-нибудь устроим тренировочную дуэль! Жду-жду ответного письма!»

Гарри с улыбкой дочитал письмо. Тонкс оказалась ещё более открытым человеком, чем он полагал ранее. Хотя её упоминание кошмаров… Похоже, не одному ему они снятся. Может, посоветовать ей занятия по окклюменции? Или мракоборцы и так умеют очищать свой разум от лишнего, тем самым защищая его? Надо бы написать ей ответ. Но не успел Гарри взяться за перо, как ожило сквозное зеркало. Там появилось лицо Джеммы Фарли. Её длинные шикарные чёрные волосы спускались кудрями до плеч, а сама она была одета в голубенькое домашнее платье.

— …и Поттер! — произнесла девушка фразу для связи. — О, привет.

— Привет, Джемма, — Гарри улыбнулся ей, складывая письмо и откладывая его в сторону.

Лицо девушки чуть скривилось, когда её глаза зацепились за строчки письма, но она лишь села чуть ровнее, и между ними завязался разговор. Обменявшись дежурными новостями, девушка перешла к главному.

— Хотелось бы тебя порадовать, — медленно произнесла волшебница. Её глаза не отрывались от лица Гарри. — Процесс по выдворению Северуса Снейпа с хогвартского Олимпа сдвинулся с мёртвой точки.

Такое заявление сразу заставило парня собраться.

— Итак, самый простой и лёгкий способ лишить его должности, это если решение об его увольнении примет сам директор, — начала Джемма, — так как набором профессоров и остального персонала занимается именно он. Но, к сожалению, этот способ неприменим. На Альбуса Дамблдора у меня нет ни малейшего влияния, — сухо призналась девушка. — Зато я знаю тех, у кого это влияние есть. Попечительский совет Хогвартса. Но на ровном месте нельзя уволить человека, а чтобы вынудить их действовать, нужны веские причины. Возможно, в случае наличия таких оснований они явятся в Хогвартс, чтобы сместить профессора, и Дамблдору придётся уступить, или для начала отправят какую-нибудь инспекцию, которая проверит его работу, чтобы подтвердить или опровергнуть неприятные, но нелицеприятные факты. И у меня появилось несколько интересных нитей, — её тонких губ коснулась улыбка. — Я собрала информацию, что из-за его нелогично жёстких критериев отбора на шестой курс — а Снейп требует за СОВ только «Превосходно», не допуская остальных, — многие желающие не смогли продолжить обучение по искусству зельеварения. Даже есть несколько жалоб, которые пришли в Министерство за последние одиннадцать лет. Больше всего возмущались те, кто до этого проходил, а потом, когда он стал профессором, оказались за древком метлы, хотя даже купили учебник и необходимые принадлежности. Все эти письма с жалобами у меня, — девушка махнула в сторону стопки бумаг на её столе. — Этого, естественно, недостаточно, но смотри, какое неприятное зелье выходит благодаря Северусу Снейпу. Для того чтобы пойти обучаться на мракоборца, нужно сдать ЖАБА по нескольким предметам. И, — сделала она упор на свои слова, — зельеварение в их числе. Без этого не стать мракоборцем. Саму оценку мы не рассматриваем, хотя, само собой, нужны высокие баллы. Но те, кто не смог набрать «Превосходно» для Снейпа на пятом курсе, уже априори не могут сдавать ЖАБА, так как тот не пускает их на шестой курс обучения.

— Погоди, но летом ты сама говорила, что для поступления в мракоборческий центр нужно ЖАБА с отметкой именно «Превосходно», и ничуть не ниже. Да, это касалось не зельеварения, а Защиты от Тёмных искусств, — Гарри прикусил губу, не желая признаваться девушке в том, что уже забыл, обучалась ли она на шестом-седьмом курсе зельеварению и сдавала ли по нему ЖАБА, хотя помнил, как она рассказывала про то, какие экзамены у неё были. — А если СОВ сдан не на высший балл, то можно ли сдать куда более сложный экзамен на седьмом курсе лучше?

— Можно, — с лёгкостью приняла его аргумент Джемма. — Во-первых, после пятого курса число предметов сокращается и можно уделить внимание целиком только интересующим тебя, по которым и будут экзамены. И хорошо подтянуть зельеварение за эти два года, чтобы сдать на нужную тебе оценку. Может, кому-то совсем чуть-чуть не хватило до «Превосходно» по СОВ, может, он «Выше Ожидаемого» набрал по самой верхней кромке, а его лишили такого шанса! Да и критерий приёма в мракоборцы всё же плавающий, а не постоянный. Если у тебя все остальные экзамены на «Превосходно», а лишь одно зельеварение «Выше Ожидаемого», то они могут хотя бы рассмотреть твою кандидатуру, провести беседу. Это во-вторых. В-третьих, «Превосходно» начали требовать недавно, а ранее достаточно было и «Выше ожидаемого». А, значит, пройдя с баллами СОВ на шестой курс, у тебя есть шансы всё же стать мракоборцем. Но тут в дело вступает наш декан! И лишает всех возможностей таких будущих мракоборцев. Как мы знаем, Снейп — Пожиратель Смерти. А, как известно, эта организация была в несколько натянутых отношениях с мракоборческим центром, — Джемма позволила себе слабую улыбку, когда Гарри не сдержал смех от такой шпильки. — Так вот. Из-за его действий наше государство недополучает магов, по сути, теряет людей на такой важной должности, которые должны защищать нас. Нет ли тут подрыва обороноспособности Британии? Думаю, это хороший камень в основании фундамента, на котором мы можем возвести строгое обвинение и начать против него кампанию. Именно из-за него в мракоборцы в последние десять лет так мало пополнений, новых магов. По рогам единорога можно их пересчитать. Твоя знакомая Тонкс два года назад, да и ещё трое, но парочку из них уже отсеял Грюм.

— Но ты ведь говорила, что это Фадж специально так прижимает отдел Боунс, чтобы она не усилилась, опасаясь за свой пост министра, — возразил Гарри, не став ничего говорить про «твоя», хотя это кольнуло его. — Не выделяет финансирования, вот и нового набора нет, хотя штат укомплектован не полностью. Это твои слова, да, и я ещё помню, кто-то из твоих знакомых, с которыми мы встречались в Косом переулке, тоже что-то подобное говорил.

— Разумеется, — Джемма чуть-чуть улыбнулась. — Но, во-первых, одна метла другой не помеха, а во-вторых, эту причину мы умолчим. И всё. Кстати, именно Фадж, когда занял пост министра магии, стал требовать набирать только с «Превосходно» в мракоборческий центр, якобы для того, чтобы принимать только лучших магов.

— Ну хорошо. А кто этот «Грюм», который отсеял мракоборцев? — спросил парень.

— Да умалишённый один, — Джемма вдруг поёжилась, — ты не мог про него не слышать. У него прозвище «Грозный Глаз» из-за его магического глаза. — Гарри что-то действительно такое слышал. — Мракоборец. Уже в отставке. И это прекрасно, не хотелось бы, чтобы он рассматривал меня своим глазом.

— Ясно, — протянул Гарри, не понимая причину её страха. — Допустим, у нас есть причина, почему Снейпа надо убрать. Что дальше? Ты говорила про какую-то инспекцию? Что она будет делать?

— Так вот, раз с ЖАБА мы разобрались, — подытожила Фарли, словно ставя точку в этом обсуждении, — то перейдём к следующему пункту. Инспекция в Хогвартсе. Я считаю, что будет правильным назначить очень въедливого и заинтересованного в подтверждении версии обвинения Генерального Инспектора во главе комиссии, которая будет все эти вышеупомянутые факты проверять. Я считаю, — жёстким тоном говорила она, и Гарри без малейшего труда увидел в ней ту сильную, властную волшебницу, которая отдавала приказы в Министерстве своим подчинённым, — что верным действием будет и опрос учеников, а недовольных Снейпом очень много. Тем более есть некоторые происшествия, например, смерть Грейнджер два года назад, и их можно использовать как повод переключиться с подрывной деятельности Снейпа, как ещё сочувствующего идеям Сам-Знаешь-Кого или даже действующего Пожирателя Смерти, и начать расследовать уже эти случаи.

— Но ведь расследование уже было проведено, — не понял Гарри. — Никого не нашли…

— Разумеется, ведь искали виновных. А теперь мои люди будут искать того, кого можно назначить виновным, проведя правильное расследование. Возможности у Министерства есть, но, к сожалению, для начала здесь нужна резолюция Фаджа. И поэтому у нас возникает проблема. А он, как мне по здравому размышлению кажется, на такое не пойдёт, ведь это конфронтация с Дамблдором, которого… Хм, — чуть взяла паузу девушка, как показалось Гарри, подбирая вежливые слова, но, как оказалось, нет, — он боится до ужаса, словно фестрала. Хотя я в нейтральных тонах обсуждала возможную заинтересованность Министерства делами Хогвартса с Амбридж, и она этим очень загорелась, словно гоблин при виде галлеона. Это было несколько неожиданно для меня. Можно использовать её, как кентавра, который расчистит нам путь своей головой, а я останусь в тени. Если что пойдёт не так, то все проклятия пойдут на её голову. Ещё у меня есть другие идеи, но…

— Что «но»? — не понял её заминку и многозначительный взгляд Гарри. — Говори прямо.

— Можно попробовать свалить вину на Снейпа за смерть двух учениц в прошлых годах и Тайную комнату, но это будет крайне сложно, тем более мне не нравится, что это бросает тень на тебя, — без обиняков выдала Джемма. — Этого может хватить, чтобы выдворить его с профессорской должности, но для рассмотрения дела в Визенгамоте никак не хватит. К тому же после того, как пришлось отпустить Хагрида, Фадж поостережётся отправлять к дементорам второго сотрудника Дамблдора. А также я считаю, что надо ещё выждать хотя бы два месяца, так как Снейп, увидев такие действия против него, быстро сообразит, что они связаны с тобой, ведь ваш конфликт произошёл совсем недавно. Он сообразит, что это исходит от тебя, а это нам не нужно.

— Погоди, постой, — нахмурился Гарри. — То есть ты ещё ничего фактически не делала и предлагаешь выжидать? Я думал, что со Снейпом мы решим быстрее, — он не понял, почему она медлит.

— Ты что?! — взметнула брови девушка. — В таком деле нельзя спешить. Главная задача — это не свалить Снейпа, а чтобы он не понял, откуда произошёл удар. Сам представь, у тебя с ним произошёл конфликт, а на следующей неделе про него выходит какая-то неприятная статья в «Пророке». Это неприемлемо, он сразу поймёт, откуда в него летят проклятия. Нет-нет, тут надо поступать тоньше, хитрее. Поэтому я думала, что стоит выждать два или три месяца. И это минимум. Возможно, появится удобный случай действовать за спиной кого-то…

— Уже несколько недель прошло, — с сомнением проговорил Гарри. — Хотя да, наверное, ты права.

— Да, этого очень мало. Желательно бы ещё больше повременить, собрать материалы. Ты же знаешь, что мы змеи. А змеи должны уметь на время затаиться, выждать, чтобы жертва расслабилась. И тогда последует смертоносный бросок.

— Звучит отлично! — Гарри довольно откинулся на спинку стула. Пока план выглядел разумным.

— Но и это ещё не всё, — продолжила Джемма. — Видишь ли, как я сказала, я аккуратно поговорила с Амбридж насчёт ситуации в Хогвартсе. Как ты помнишь, ей не особо нравится Альбус Дамблдор. Но представь, как её перекосило, когда речь зашла про Хагрида, — Джемма фыркнула. — Она, кстати, тоже с нашего факультета. У неё есть… гм, особый пунктик насчёт волшебных народов. А Дамблдор, наоборот, вступается за них. Даже тот закон, защищающий нас от оборотней, у неё получилось продавить в Визенгамоте, когда у Дамблдора были большие проблемы в Хогвартсе, и он не смог ей противостоять. У неё грандиозные планы! Она, оказывается, хочет перетрясти всё образование в Хогвартсе, устроить инспекцию. Тут наши цели весьма точно и удобно совпадают, что является редкой удачей, словно Феликс Фелицис свёл наши дорожки. Если с неё ещё получить что-то выгодное мне, ведь она будет полагать, что я помогаю в важном для неё деле, а на деле раздаю лепреконское золото… Ну, пока придержим палочки, нечего варить зелье, пока котла ещё нет. Так! Значит, если Снейп ярый сторонник Альбуса, то с её помощью, возможно, удастся избавиться от его присутствия в замке. И она в курсе насчёт тебя. — Гарри вопросительно приподнял бровь, и Джемма уточнила: — Ну, что мы с тобой друзья и на одной стороне. Она хочет это использовать, я полагаю.

— И в чём проблема? — не понял Гарри. Если эта Амбридж способна уговорить Фаджа расследовать дело Снейпа, то он готов ей помочь. — Что конкретно она хочет?

— Если Гарри Поттер — герой Британии, Мальчик-Который-Выжил, расскажет всякое неприятное про плохое обучение в школе Магии и про Северуса Снейпа, то это и будет формальным поводом для неё просить у Фаджа устроить проверку в Хогвартсе. А если ещё это попадёт в «Пророк», то сам понимаешь, — она чуть улыбнулась. — Снейпу конец.

— Ну я не знаю, Джемма, — замялся Гарри. После того, как Джемма озвучила это таким образом, то ему не особо понравилась эта идея.

— Конечно нет! — горячо возразила Фарли. — Это полностью разрушит инкогнито. Ей-то хорошо, она в Министерстве. А ты в замке. Вместе со Снейпом. Если бы ты уже закончил Хогвартс и работал со мной, то другое дело. Поэтому нужно действовать незаметно. И вариант с Амбридж нам совершенно не подходит.

— А как? Как тогда всё хочешь провернуть?

— Я предлагаю зайти совсем с другой стороны. Помнишь, ты рассказывал, что Снейп отравил жабу Долгопупса?.. И та умерла. А Долгопупс в ответ превратил боггарта в Снейпа, одетого в женские одежды. И над Снейпом все потешались? — теперь Джемма в беседах с Гарри говорила про своего бывшего профессора сугубо в негативном ключе, относясь к нему не лучше, чем к семейке Уизли. — А что сделал Снейп?

— Ты имеешь в виду, как он отреагировал? — уточнил Гарри. — Ну как я понял, он отыгрывается на Долгопупсе. Тому очень плохо приходится на занятиях по зельеварению.

— Вот-вот, — обрадовалась девушка. — Это очень хорошо.

— А? — не понял Гарри, которого муки Долгопупса не особо радовали. На его месте мог быть он, обладай он более мягким и терпеливым характером. — Что «хорошо»? Я, конечно, понимаю, что он гриффиндорец, но что в этом хорошего? Снейп издевается над сиротой, чьих родителей убили Пожиратели Смерти. Нет, — поправился Гарри, — не убили, а замучили до безумия. Это же ужасно.

— А вот это есть хорошо! — цинично сказала Джемма. — У Долгопупса есть бабушка, и у неё теперь, получается, есть очень серьёзный повод для ответных мер против Снейпа.

— А-а, — сообразил Гарри. — Ты хочешь с ней объединиться?

— Нет-нет, — быстро заговорила девушка. — Ты неверно понял. Теперь у нас есть ширма, за которой мы можем действовать. Я могу проводить мероприятия от её имени. Свалить все действия, а также последствия этих действий на неё. Разумеется, это будет лишь смутный след к ней, а не явная тропинка.

— О как, — протянул Гарри. — Звучит…

— Погоди, этот план я ещё не одобрила, не думала приводить в исполнение, — Джемма даже вытянула ладонь перед зеркалом, останавливая его. — Как ты понимаешь, можно выждать достаточный срок и лишь потом действовать. Это моя первоначальная задумка. Но ситуация с Долгопупсом весьма удобна, всё это стало известно всем ученикам, и Снейп зверствует. Поэтому… Появились некоторые сомнения. Из плюсов то, что можно действовать, прикрываясь чужой личиной, чтобы Снейп подумал на бабушку Долгопупса. Из минусов, что минимальный срок, который я отвела, никак не будет выдержан. Даже с учётом того, что все действия надо подготовить и начать постепенную реализацию, это будет полтора-два месяца. Что даёт существенные риски на то, что Снейп будет подозревать нас с тобой тоже. Так что тебе, как идейному вдохновителю, решать, как поступим, — заключила Джемма. — Я рекомендую всё же выбрать более надёжный план. Выждать. Тем более у меня появились опасения, что делом, в котором замешан замаскированный прямо в Хогвартсе Пожиратель Смерти, может заинтересоваться Бартемиус Крауч. Говорят, что он помешан на ловле тёмных магов. Это может привести расследование к ненужным выводам, что испортит наш план. Но может получиться так, что такой удобной маски для наших действий больше не представится. Я вообще не помню, чтобы репутацию Снейпа так сильно макали в грязь. Но решать тебе.

Гарри задумался. Ждать ещё три месяца, вернее, даже больше? Столько он не выдержит.

— Я хочу действовать сейчас. Вдруг действительно удобного случая больше не представится. Конечно, прошла всего пара недель, и это немного. Но я считаю, что возможность прикрыться Долгопупсом пересиливает риски более агрессивного и раннего начала. Ещё неизвестно, как всё пойдёт, поэтому выжидание лучшего момента может сыграть не только в нашу пользу, но и против нас. Да и каждый день находиться с ним в одном кабинете во время уроков очень в тягость, ощущать его злобный, сверлящий взгляд на себе. А кто ещё знает, что он выкинет? Всё же он пытался забрать у меня палочку после нападения Уизли и хотел, чтобы меня вообще исключили из Хогвартса. Нет, ждать нельзя.

— Хорошо, — с тяжёлым вздохом сказала Фарли. — Я поняла.

— А как ты собираешься действовать? Что у тебя есть на Снейпа?

— Итак, — собралась Фарли, — для первого этапа у нас есть факт, что Снейп издевается над учениками. Специально подрывает обучение по зельеварению, не давая грамотным специалистам сдать экзамены по ЖАБА на мракоборца. Добавим в котёл, что он мучает сироту, родителей которого уже замучили Пожиратели Смерти. Хорошая же метафора, да? Она твоя, но умные люди мыслят схоже, — её уста исказила лукавая улыбка. — Мне эта фразочка тоже пришла на ум, когда я узнала эту новость от тебя. Идём дальше. Родителей Долгопупса пытала Беллатриса Лестрейндж, Пожирательница Смерти. А он тоже Пожиратель и теперь мучает их сына. Да так мучает, что его самый большой ужас в жизни — это боггарт, который превращается в профессора. Я ещё не придумала, как это подать так, чтобы прослеживался след к бабке Долгопупса, но это уже частности.

— Хм, — задумался Гарри. Когда Джемма обрисовала эту картину под таким углом, то его отвращение к Снейпу стало ещё больше. Как и восхищение изворотливостью её ума.

— А значит?.. — спросил Поттер.

— Для начала начнём кампанию против него, якобы он обижает детей, мстя их родителям, которые выступали против Сам-Знаешь-Кого. Публикации в «Пророке», что он Пожиратель Смерти, убийца, который учит детей. Я очень многое выяснила про него, и это заняло приличное количество времени, — девушка поправила волосы, убрав их с плеч, и Гарри понял, что её всё же задели его слова про то, что она ещё ничего не сделала. — Раз Снейп был Пожирателем Смерти, то на него должно быть досье, так? Как ты знаешь, у Министерства есть главный архив, куда стекается вся доступная информация. — Гарри не моргнув глазом кивнул, хотя про главный архив ничего не знал. — Но в том то и дело, что он общедоступный, поэтому я туда даже не заглядывала. Раз архив Министерства — это уже относительно публичное место, куда может получить доступ любой желающий, по запросу, конечно, то там ничего интересного не будет. А вот архив Отдела магического правопорядка меня заинтересовал. Это центральный архив отдела, где собирают всю информацию по преступникам, подозреваемым, ну ты понимаешь, — Джемма чуть откашлялась, восстанавливая дыхание после длительного монолога. — Расположен в отдельном кабинете. А есть ещё архивы всех секторов, в которые служащие собирают нужную по работе информацию чуть ли не в частном порядке, иногда исключительно для внутреннего пользования. В конце года потом они всё это структурируют и отдают в общий архив отдела, — поделилась она внутренней кухней Министерства, технической стороной бюрократии. — Но это нам не интересно. И я заглянула туда. Но, к сожалению, там про Северуса Снейпа ничего нет. Ни задерживался, ни привлекался. На него дела нет. Поэтому я пошла в один из самых секретных архивов — к мракоборцам, где собирают досье на всех, куда имеют доступ лишь немногие. И если делом занимались они, то оно должно лежать в их архиве, а не у обычных следователей. Хорошо, что у меня есть доступ в это святая святых. Скримджер весьма не против сотрудничества.

— Никто не понял, что именно ты ищешь? — чуть напрягся Гарри.

— Нет, так как я курировала твою охрану в связи с Блэком, а ещё и руководила одной из операций по его розыску, то ничего удивительного, что заинтересуюсь делом Блэка, — она криво ухмыльнулась. — Так что доступ я туда получила, сказав, что ищу материал, который может поймать этого Пожирателя Смерти. Ну и никто не будет смотреть, какие папки открывает там заместитель министра. Архивариуса у них нет, так что в кабинете я была одна.

— У тебя есть и дело про Блэка? — заинтересовался Гарри.

— Конечно, но об этом потом. Сначала вернёмся к текущему вопросу. Естественно, в архивах магического правопорядка я самостоятельно всё искала, чтобы никому не было известно, какие именно папки я смотрю. Ну и я часто хожу и контролирую отделы, у меня весьма приличный список полномочий. Поэтому это не должно вызвать никакого особого интереса, — девушка не успокоилась, пока полностью не объяснила Гарри, что никакого риска для неё не было. — Но, разумеется, в отдел мракоборцев попасть сложнее. Хорошо, что ещё параноик Грюм отправился на пенсию, а то могли быть проблемы. Представляешь, он накладывал такие защитные чары на комнату архива, что сами мракоборцы иногда попадали в Святой Мунго, когда пытались открыть какую-нибудь папку там? А вот Скримджер более спокойный. — Гарри с трудом вспомнил, что тот является главой мракоборческого центра. — Поэтому никаких препон для доступа в архив мракоборцев у меня не было. Наверное, тебе интересно, как он выглядит? Это огромное помещение со стеллажами, заполненными папками. Защита, конечно, там приличная, но так как мне доступ дали, то всё прошло так легко, словно единорога погладила. Магией, к сожалению, пользоваться там не рекомендуется, так что пришлось всё искать самой, но в этом нет ничего сложного. А вот выносить оттуда, конечно, ничего нельзя, но это не помешало мне сделать дубликат личных дел и незаметно унести.

— То есть защита у мракоборцев не на высоте? — не поверил своим ушам Гарри, глядя, как Джемма достаёт папку с листами.

— Ну я бы так не сказала, — протянула девушка. — Всё же доступ туда имеет ограниченное количество магов. И раз они прошли туда, чтобы ознакомиться с каким-то делом, то создание дубликата… В этом ничего такого сверх криминального нет. Просто одно из стандартных правил, чтобы информация не попала в чужие руки, если маг всё же вынесет документы. Я и не собиралась разбрасывать это досье где ни попадя. Ладно, давай вернёмся к тому, что у нас есть, — она открыла папку и достала первый лист с фотографией. — Так, Северус Тобиас Снейп, родился девятого января 1960 года, Паучий тупик, Коукворт, Англия. Полукровка. Так, родители, — протянула девушка и бросила взгляд на Гарри. Тот аж подался вперёд от интереса. Джемма вздохнула. — Ладно, отец у него магл. Тобиас Снейп, — презрительно прочитала она. При Гарри она не надевала свою маску добропорядочной колдуньи, которая не кривит лицо лишь при одном упоминании маглов. — А вот мать чистокровная волшебница Эйлин Элизабет Принц. Семья наших от неё отреклась после замужества. Кстати, сама семья ничем не примечательна, линия уже прервалась. Обидно.

— Принц? — переспросил Гарри. — Странная фамилия.

— Действительно, — согласилась Джемма. — А учитывая его статус крови, выходит, что он принц-полукровка, — издевательски протянула она. — Так, — она быстро читала, — про детские годы Снейпа ничего нет. Поступил в Хогвартс в 1971 году на факультет Слизерин. Так-так. Во время учёбы было несколько десятков взысканий и нарушений правил. Несколько тёмных происшествий в Хогвартсе, когда он там учился. Даже с твоим отцом есть. Снейп его сглазил, и тот пролежал сутки в больничном крыле. Но ничего серьёзного. Заставил квакать Петтигрю. Был подвергнут проклятию мыльных пузырей и подвешен вверх ногами. С неизвестным лицом подсыпал зелье за шиворот двум пятикурсникам, из-за чего у них спина покрылась волдырями. И это только то, что удалось выяснить. Сам понимаешь, многое и не доходит до профессоров. Выпустился в 1978 году. Нигде не работал. А вот, — она извлекла бумажку, всю исписанную размашистым почерком, — доклад мракоборцев. Северус Снейп был вызван свидетелем в Министерство. Им стало известно, что он был близко дружен в школе с Мальсибером, который начал разыскиваться по подозрению в применении Непростительных заклинаний к… Так, это неважно.

— Погоди… — протянул Гарри, уцепившись за знакомую фамилию. — Мальсибер? Это случайно не тот…

— Да, — прервала его Джемма. — Тот.

Гарри смешался, и, видя это, девушка всё-таки объяснила:

— Он сидит в Азкабане.

— А Лорен Мальсибер… — Гарри припомнил фамилию его старосты, когда он только пришёл в Хогвартс, красивой черноволосой девушки с красно-карими глазами. За прошедшие несколько месяцев изматывающей работы на факультете, общением с учениками с разными фамилиями и именами, он уже подзабыл, что именно Фарли говорила насчёт неё летом, с трудом вспомнив её имя.

— Я же говорила, — терпеливо повторила Джемма. — Это его двоюродная сестра.

— Да-а, ты говорила про это в июне, но я тогда не стал спрашивать, как так получилось, — сказал Гарри.

— Как так получилось «что»? — с напряжением спросила Джемма. Ей совершенно определенно эта тема была неприятна.

— Ну-у, — протянул Гарри, думая, как узнать, что он хотел, и не довести волшебницу до белого каления. — Как так вышло, что сестра этого Мальсибера сначала стала старостой факультета, а потом всей школы? Как допустил это Дамблдор?

— А что в этом такого плохого? — с нервным смешком спросила Фарли.

— Так этот Мальсибер был Пожирателем Смерти и служил Волан-де-Морту! — прямо сказал Гарри, потеряв терпение и заставив волшебницу содрогнуться при звуке этого имени.

— Именно, что это он был, а не Лорен! — не менее эмоционально возразила Джемма, сбрасывая маску спокойствия. — Это он служил, а не она! Тёмный Лорд пал ещё до того, как она пошла в Хогвартс! Понимаешь? С неё нет никакого спроса, ни она, ни кто другой не отвечает за чужие действия. Разумеется, у Дамблдора не возникло никаких вопросов к ней из-за такой надуманной причины, у неё безупречная репутация, поэтому она целиком и полностью заслужила пост старосты Хогвартса. Она и тот человек, который сидит в Азкабане, — совершенно разные маги! — Гарри кивнул, смотря, как у Фарли даже раскраснелись щёки. В гневе она была дивно хороша. — Разумеется, её преследовали шепотки и сплетни, пока она училась вместе со мной. Ей… Ей было… непросто. Она ведь с этим Пожирателем росла вместе. Они из старых семей.

Гарри недоумённо посмотрел на неё.

— Это означает, — Джемма замялась, пытаясь подобрать слова. — Означает, что когда дети в семье вырастают и находят себе пару, то эту пару приводят в родительский дом и живут вместе, все под одной крышей, а не уходят в другой дом, купив новый. К примеру, твои родители, когда поженились, купили дом в Годриковой впадине и жили отдельно от других Поттеров — Флимонта Поттер и Юфимии Поттер, хоть и рядом. А вот те же самые Блэки жили все в одном доме.

— А больше никого из Поттеров не осталось? — жадно спросил Гарри. Похоже, что Флимонт и Юфимия — это его дедушка с бабушкой, но уточнять он постеснялся, чтобы не выдать своё полное незнание.

— Вроде бы нет, — протянула Джемма. — Точно нет! Хотя постой. Ещё был Карлус Поттер, он женат на одной из Блэк, если мне не изменяет память. Но они давно умерли, а их единственный сын пропал ещё до моего рождения.

Гарри с трудом скрыл удивление. Кто-то из его предков породнился с тёмной семьёй Блэков?! Как такое возможно?! Джемма, видя, что больше вопросов нет, продолжила.

— Итак, Северусом Снейпом заинтересовался Отдел обеспечения магического правопорядка. Посланная сова его не нашла, поэтому по его адресу отправилась группа из двух мракоборцев в Коукворте, — читала она отчёт. Гарри вздрогнул, но волшебница, опустив глаза к листу бумаги, не заметила. При первом упоминании города он не обратил на это внимание, но сейчас… Два года назад, когда ему начали приходить письма из Хогвартса, именно туда его увёз Дурсль вместе с остальной семьёй. Правда, они долго в том городе не пробыли, отправились на остров. — Открыл мужчина средних лет. Отличительные черты: высок, темноволосый, крючконосый, глаза карие. Был сильно пьян. Магл. Узнав, откуда мы, изрядно испугался. По поводу местонахождения сына заявил: «что этот щенок уже два года здесь не живёт». В осмотре жилища не препятствовал, наоборот, высказал заинтересованность причиной поиска сына, сразу заявив, злорадствуя, что не сомневался, что тот попадёт на кривую дорожку, где и проломит свою шейку. В ходе осмотра дома других жильцов не было обнаружено. Про свою жену магл заявил, что она ушла куда-то на работу. Следы присутствия обитания жены есть, личные вещи на месте. Следы обитания самого Снейпа не найдены. Его комната выглядела заброшенной. Магл вызвался добровольным помощником, узнав, что магическая полиция, — её лоб чуть скривила морщинка на этом слове, — разыскивает его сына. Никаких мер воздействия не применялось. Налицо крайне неприязненное отношение магла к Снейпу. Магл работает на какой-то магловской фабрике рядом. В помещении, где спал злоумышленник, обнаружены следы варки зелий, что возможно при неудачном приготовлении сложных составов, предположительно, незаконного характера. Самой комнаты под зельеварение в доме отдельно нет, — Джемма остановилась и объяснила Гарри. — Этот мракоборец так пишет, наверное, ирландец. Приняли решение мать Снейпа не дожидаться. Магл пообещал уведомить сына, что тому нужно явиться в Отдел магического правопорядка для допроса. Итог: местонахождение Снейпа неизвестно, дополнительная причина для розыска: возможная варка незаконных зелий. На этом всё, — Джемма отложила лист.

— То есть его объявили в розыск? — спросил Гарри.

— Не совсем, — чуть качнула головой Джемма в знак отрицания. — Искали как обычного свидетеля. А если и какие-то нехорошие зелья всплывали, то связать с ним не было возможности. Дальнейшее упоминание Снейп, — она достала следующий лист из папки, — получил в 1981 году, когда очень неожиданно стал профессором зельеварения в Хогвартсе. Более того, сменив на посту декана Слизерина — профессора Горация Слизнорта, который вышел на пенсию.

— Стой-стой, — остановил рассказ Гарри. — Я не совсем понял, что он делал эти три года после окончания школы в 1978 году? И почему так резко стал профессором?

— Ты действительно не понимаешь, чем он занимался, или просто хочешь, чтобы я сказала об этом вслух сама? — девушка чуть склонила голову, её тёмные глаза внимательно смотрели на него.

— А! — сообразил Гарри. — Был Пожирателем Смерти у Сама-Знаешь-Кого?

— Именно! — подтвердила Джемма. — Почему Дамблдор взял его на должность профессора, не совсем понятно, но услышав дальше его досье, у тебя появятся предположения, которые можно будет сравнить с моими. Итак, Северус Снейп устроился на работу профессором школы в 1981 году. Соответственно, он сразу стал деканом. Вряд ли Дамблдор хотел ставить его во главе факультета, но традиции монолитны. Испокон веков главные предметы в Хогвартсе ведут деканы. Может, Слизнорт не хотел задерживаться в замке? — рассуждала Джемма. — Тем более он был деканом уже более полувека, наверное, устал от всего этого. Или… У тебя есть вопрос, Гарри?

— Да. Почему когда стало известно местонахождение Снейпа, то его не схватили мракоборцы? — спросил Гарри. — Для допроса.

— Никаких доказательств его преступлений не было, лишь одни подозрения, — пояснила Джемма. — И одно дело вызывать для допроса безработного бывшего школьника, а другое дело — профессора школы. Это разные вещи. Тем более декана! Но, разумеется, теперь ему было уделено намного больше внимания мракоборцев, так как он стал значительной фигурой. Они выяснили, что Снейп близко дружил в школе с Эйвери и Мальсибером. Также на его втором году обучения старостой школы стал Люциус Малфой. Но на этом всё. Через два месяца Тёмный Лорд исчез, а за Пожирателями Смерти началась охота. Коснулась она и новоявленного декана Слизерина. Против него дали показания о том, что Снейп является Пожирателем Смерти. Был вызван в Министерство. Прибыл вместе с Дамблдором. Последний заявил, что Снейп работал агентом среди Пожирателей Смерти, примкнув на его, Дамблдора, сторону и передавая важные сведения. Сам Снейп заявил, что с 1978 года собирал информацию для Тёмного Лорда, варил по его приказу зелья. Потом перешёл по личным причинам, разочаровавшись в деятельности, на сторону Дамблдора в 1980 году. На вопрос о наличии Чёрной Метки ответил утвердительно. Сообщил дату получения — 5 апреля 1980 года. Повод получения — Лорду понравилась переданная информация. И... Сам-Знаешь-Кто предложил тому выбрать награду, и он выбрал. Хм, а про содержание этой информации ничего нет, — добавила Джемма и продолжила, — Бартемиус Крауч настаивал на заключении в Азкабан и на проведении дополнительных мероприятиях, так как наличие Чёрной Метки показывает, что он был близок к Сам-Знаешь-Кому, а тот всегда повязывал своих слуг кровью. Однако Дамблдор вмешался, поручился за него. Снейп уверял, что никого не убивал, а лишь варил зелья. Вот таким образом Снейп и очутился на том месте, где он сейчас. Но, — девушка улыбнулась, — благодаря нашим действиям, я думаю, что мы сможем изрядно испортить жизнь этому Пожирателю Смерти и изгоним из Хогвартса.

— Я не совсем понимаю, — протянул Гарри. — Я знаю, как тогда происходили расследования. Крауч был во главе Министерства и по любому подозрению людей хватали, выясняли всё, что они знают, могли напоить сывороткой правды даже без суда. Почему это не было проделано со Снейпом? Дамблдор помешать не мог, хоть и был директором Хогвартса. Как ты говорила, что власть Министерства заканчивается у ворот замка, но ведь верно и обратное, так? Власть Хогвартса ограничивается школой, и для Крауча никакой Дамблдор не указ.

— Ну всё не совсем так. Главой Министерства тогда была Багнолд, — начала девушка, заёрзав и устраиваясь на стуле удобнее, и Гарри заметил, что она несколько нервничает, стиль её речи изменился, в частности она не стала называть имя министра, упомянув лишь фамилию. — Крауч был главой правопорядка. Но в основном ты прав. Во времена, когда Сам-Знаешь-Кто… была война с ним, то Крауч вёл суды именно так. Он не сдерживался, словно оборотень, порвав цепи закона. Ну а потом Сам-Знаешь-Кто пропал. И… Крауч же не дурак. Ему все эти полномочия были даны лишь во время этой Гражданской войны. А теперь, когда он нацелился на пост Министра магии, ему, наоборот, нужно было всё делать чисто и красиво, чтобы даже единорог свой рог не поцарапал. Чтобы заработать политические очки, чтобы те люди, которые боялись его власти и методов, ощущая и зная о действиях его людей и мракоборцев вне закона, увидели в нём другую сторону. Всё нужно было делать по закону.

— И там в бумагах ничего про это нет, почему не использовали сыворотку правды, хотя бы и по суду в рамках закона?

— Так. — Джемма перевернула страницу. — Здесь не указано. Наверно, сочли нецелесообразным.

— Это почему ещё? — возмутился Гарри.

— Ну это же профессор зельеварения. Ему чай сварить так же легко, как антидот к сыворотке правды. А ещё зелье правды очень мощное, дорогое и токсичное. Зачем тратить галлеоны впустую, если эффект неясен.

Гарри задумался, а Джемма продолжила.

— Далее отмечается, что Снейп продолжил работать в школе. Аналитический отчёт о возможности того, что он является членом Ордена Феникса…

— А что это? — уцепился Гарри за незнакомое словосочетание.

— Хм, — зашурстела листами Фарли. — Где-то была о нём бумажка. Сейчас не найду. Ну если кратко, — её глаза вернулись к сквозному зеркалу, смотря прямо в его зелёные, — то это организация Дамблдора. Они боролись против Сам-Знаешь-Кого. Твои родители тоже в ней состояли.

— Мерлин меня прокляни, — ошеломлённо и восхищённо протянул Гарри. — Это удивительно… Я не знал. В вырезках Дерека ничего не было об этом.

— Ну это просто объяснить. Дерек всё же искал информацию про Тёмного Лорда, а не про его противников. Даже про Пожирателей Смерти у него очень мало данных, он лишь вскользь их рассматривал. Да и про Орден Феникса, на самом деле, известны лишь крохи. Вроде Дамблдор его распустил, когда Сам-Знаешь-Кто исчез. Так, я продолжаю?

— Да, — кивнул Гарри, уже чувствуя усталость. Долгий день утомил его.

— В отчёте лишь допускается, что Снейп был в Ордене Феникса. Заключение специалиста такое, что это маловероятно. А вот, — она вытащила следующий лист, исписанный мелким почерком, — отчёт от мистера Джона Лангарма о смерти Грейнджер два года назад.

— Это?.. — с вопросительной интонацией протянул Гарри.

— Сотрудник Министерства, старший инспектор из Отдела обеспечения магического правопорядка, — Фарли прочла верхнюю часть отчёта. — Он расследовал тот случай в Хогвартсе.

— Погоди с этим, — остановил её Гарри, — ты говорила, что у тебя есть идеи, почему Снейпа взяли в Хогвартс.

— Да, есть, — она отложила бумагу. — Это весьма странно, ты не находишь? До него работал профессор Слизнорт, опытный старый волшебник. Но тут же назначили недавнего выпускника сразу на важную должность, — Джемма чуть запнулась, и Гарри улыбнулся ей, понимая, что её саму тоже взяли на одну из важнейших должностей в Министерстве сразу после выпуска. — Да-да, — согласилась с ним девушка, — но это не объясняет, как он стал Пожирателем. Сам он заявил, что поводом для этого должна была быть какая-то важная информация, переданная Сам-Знаешь-Кому в апреле 1980 года. Что за информация? Что он делал после этого полтора года до устройства в Хогвартс? Почему Снейпа вообще допустили до Сам-Знаешь-Кого? Ты же понимаешь, Гарри, что Тёмный Лорд полукровок не любил, — Джемма выделила последнее слово, показывая на самом деле, как он относился к ним, — а ведь Снейп утверждал, что готовил нужные зелья по его приказу.

— Возможно, ему поставили Чёрную Метку из-за хороших зелий?

— Скажи ещё, что гоблины начнут раздавать галлеоны, чтобы нажить богатство, — не поверила Джемма. — Чтобы варить зелья, Метка не нужна. Нет, это знак высокого доверия.

— Неужели он убил кого-то по приказу Сама-Знаешь-Кого? — Гарри ощутил страх. Он вспомнил слова Джеммы о том, что такое возможно, когда он рассказал ей о его конфликте со Снейпом. Но тогда он не воспринял её слова всерьёз, а после и вовсе о них забыл.

— Этого мало. Пойми, Гарри, Тёмный Лорд повязывает кровью тех, кто получает Чёрную Метку. Обычно это кровавая инициация, посвящение. Будущий Пожиратель должен доказать ему свою верность, показать, что относится к маглам, как к животным, которых можно убивать, когда хочется. Я немало прочитала об этом в бумагах. Маг должен был убить магла. Скорее всего, прямо на глазах Сам-Знаешь-Кого. Возможно, он даже проверял, может ли его будущий слуга использовать полный набор Непростительных проклятий, используя магла как подопытного. И после этого выбора у Пожирателя не было. Или служба Тёмному Лорду, или пожизненное заключение в Азкабан. Но самый важный факт! Это испытание касалось только чистокровных волшебников, лишь они могли, пройдя его, стать Пожирателями Смерти! А Северус Снейп полукровка, и все это знали. Наверняка, чтобы выслужиться и хоть немного стать своим среди других подручных, чтобы про него хоть бы узнал Сам-Знаешь-Кто, он убил не одного магла. Но Метку так и не получил. Оборотень Сивый тоже много кого убил, но критерий отбора в Пожиратели Смерти очень строг. Но всё же Снейп чем-то смог удивить Тёмного Лорда. И раз его взяли в Пожиратели, значит, что-то да и умеет. Ценная боевая единица. И, скорее всего, именно его направил в Хогвартс сам Тёмный Лорд, а значит, общался с ним лично. А вряд ли Тёмный Лорд общается со всякими недостойными.

Джемма замолчала, восстанавливая дыхание после эмоциональной речи.

— Понятно, — кивнул Гарри, пытаясь не упустить ни слова из сказанного, всё запомнить.

— Возвращаемся к мистеру Лангарму. Он пишет, что магловку убил тролль… Это мы и сами знаем. О, вот здесь он делает вывод, что самостоятельно чудовище проникнуть в школу не могло, а значит, кто-то его пустил внутрь.

— Дамблдор заявил, что это был профессор Квиррелл, — прервал её Гарри.

— Да. И до этого дойдём, — она бросила на него быстрый и оценивающий взгляд, словно подозревая в чём-то. — Тут, кстати, есть и объяснительная от профессора Квиррелла, что он обнаружил тролля в подземельях, где искал боггарта к своему уроку. Ещё Лангарм пишет в своём отчёте, что по его решению тролля приговорили к смерти. Хм, непорядок. Он мог подать рапорт на этот счёт, а решение принимает Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними. А рапорта я не вижу, да и писать прямо в отчёте о расследовании смерти маглорождённой решение о приговоре к троллю… Что-то в отделе Боунс совсем распоясались. О, а это, думаю, тебя заинтересует. Лангарм прямо пишет, что допрашивал Снейпа, подозревая именно его. Упомянул про рану у того на ноге. Со слов директора Дамблдора, это укус, нанесённый трёхголовым огромным псом.

— Эм-м, — протянул Гарри. — Что-то я не понял, откуда взялся пёс?

— Об этом здесь ни слова, — тут же ответила его собеседница.

— Ты, похоже, не особо удивлена? — понял Гарри, с небольшим подозрением смотря на неё.

— Когда читала в первый раз, то, конечно, удивилась, — призналась Фарли, отрываясь от бумаг. — Про Грейнджер и Снейпа в отчёте больше нет ничего.

— А где её похоронили? — внезапно спросил Гарри. И видя непонимающее лицо Фарли, уточнил, — Грейнджер, эту гриффиндорку.

Лицо Джеммы приняло беспристрастное выражение, но парень безошибочно понял, что той не нравится его интерес к маглорождённой, как и то, что ей придётся об этом читать.

— Что-то об этом было, — мягко сказала девушка, не зная, что Гарри догадался о её мыслях. — Её тело отдали маглам, — прочла она и опять возмутилась. — Рапорт написать он даже не подумал, а вот их имена здесь указал. Совсем не умеет расставлять приоритеты.

— А как их зовут? — поинтересовался Гарри.

— Ричард Грейнджер и Мария Грейнджер, — она бросила на него острый взгляд. — Похоронили её на кладбище в Кингстон-апон-Темс. О, а это ведь город совсем рядом от города твоих маглов, да? От Литтл Уингинга.

— Да, — согласился парень, понимая, что умершая гриффиндорка жила от него в десяти минутах езды.

— Ну же, Гарри, не вешай нос, — вдруг приободрила его Фарли и тепло улыбнулась. — Не вспоминай о ней, это прошлое. Идём дальше? Тут ещё много страниц, а завтра мне в Министерство, а тебе на занятия.

— Хорошо, давай, — встряхнулся Гарри.

— Что есть у нас ещё? — она перелистнула страницу и снова посмотрела в сквозное зеркало. Её тёмные глаза впились в его лицо. — Здесь про Уизли. Читать?

— Да, — холодно согласился Гарри, ощущая, как у него перехватило дыхание под конец, а сердце словно провалилось.

«Она была как мягкий и тёплый огонь. Вы с ней так похожи».

— Джиневра Молли Уизли пропала 29 мая 1993 года в Хогвартсе в середине дня. Последним её видел Колин Криви, гриффиндорец, первый курс, когда они вышли с урока профессора Флитвика. На следующем уроке у профессора МакГонагалл она не появилась, в результате чего была поднята тревога. Была обнаружена на стене третьего этажа надпись кровью «Её скелет будет пребывать в Комнате вечно». Так, есть аналитическая выписка про Тайную комнату…

Голос девушки словно стал глуше, затихал, когда Гарри словно окунулся в тот день… В ту ночь, полную ужаса и боли.

— …ничего важного. Предполагаемое мистическое хранилище тёмного артефакта основателя Хогвартса Салазара Слизерина или…

Пыль кабинета, куда его привела, словно ягнёнка на заклание, спокойно сейчас говорящая девушка.

—…неизвестное чудовище…

Летящие в него проклятия, от которых волосы вставали дыбом.

— …используется, чтобы изгнать маглорождённых.

Высокий холодный смех.

— …профессора… безрезультатно…

Джемма ещё долго читала про легенду о Тайной комнате, а перед Гарри представал улыбающийся Том Реддл, который только что убил девочку Уизли и собирался пытать, мучить и убить его самого. Он убрал руки под стол, чтобы Джемма случайно не увидела, как дрожат у него пальцы.

—…предполагаемый злоумышленник, подписавшийся как наследник, в данное время разыскивается. Ученики Хогвартса эвакуированы, а сам замок обследован мракоборцами. Вот и отчёт об обыске, — она выудила следующую бумажку. — Да тут весь состав мракоборцев расписался. Даже Грозного Глаза привлекли. Только результата ноль, стареет этот параноик. Куда ему до магии самого Наследника, — Джемма посмотрела на Гарри, но тот никак не отреагировал, погружённый в свои мысли. Она кашлянула, привлекая его внимание, а потом заключила, — в итоге расследование закончено, а Уизли объявлена пропавшей.

Джемма опять замолчала, а Гарри вспомнил её желание выяснить про дневник. За те несколько недель на него столько навалилось, что он так и не рассказал ей о том, что отдал его Дамблдору. Он думал об этом сообщить, но потом случилось нападение близнецов Уизли. Затем как-то всё это вывалилось у него из памяти, он был загружен грудой дел. А когда вспоминал, то было слишком поздно, чтобы связываться с ней, так как, скорее всего, она уже готовилась ко сну, или это было во время уроков. И в какой-то момент он решил сообщить ей об этом лишь тогда, когда Дамблдор уже уничтожит дневник.

— Насчёт Сама-Знаешь-Кого, — он посмотрел на усталое лицо девушки. — Ты хотела ещё летом узнать в своём архиве про дневник, про Реддла, про Волан-де-Морта. Есть результаты?

— Отрывистые и неполные, — честно сказала Джемма, явно уже с трудом переключаясь на новую тему. — Есть досье на самого Тёмного Лорда.

— Ты нашла архив про самого Тёмного Лорда?! — не поверил Гарри.

— Да, — самодовольно заявила Фарли. — И знаешь что? Нет никакого Тома Реддла! Ни малейшего упоминания в этих сотнях страниц!

— Но… Когда ты успела их прочесть?

— Я очень быстро читаю. И если искать что-то конкретное, то это много времени не займёт. Итак. Сам-Знаешь-Кто появился в 60-х годах. Ах да, тут множество фотографий. Правда, почти все они касаются 70-х годов. А вот из 60-х годов почти ничего нет. Тех фотографий, которые были вместе с семьёй Блэк или Лестрейндж, в досье нет. Помнишь же, я достала их у Дерека? Это немного странно.

— Странно что? — переспросил Гарри и тут же сам сообразил. — То, что тот ненормальный фанат Сама-Знаешь-Кого собрал некоторые фотографии, которых нет в архиве мракоборцев?..

— Именно! — подтвердила Джемма. — Я даже не могу понять…

— Возможно, их изъяли из архива, — тут же выдвинул предположение Гарри. — Вряд ли этим могущественным семьям, таким как Блэк или другим, понравилось бы, что их связывает что-то с тем, на кого идёт охота всех магов страны. С этим убийцей.

Джемма с удивлением согласилась.

«Неужели она до этого сама не додумалась? Или специально хочет, чтобы я почувствовал себя умнее её, польстить мне, подтолкнув к этому выводу насчёт архива?»

— А способы уничтожения дневника ты нашла? — вернулся к нужной теме Гарри.

— С этим надо обращаться в Отдел Тайн. А это уже сложнее, чем покопаться в Отделе обеспечения магического правопорядка.

— У тебя не получилось?

— Не сомневайся во мне, — она улыбнулась. — Я собрала и собираю ещё информацию, но думаю, что вывод может быть однозначным. Адское пламя. Более страшного заклятия не существует в мире. Оно всё уничтожает, и именно ему под силу справиться с дневником. И если уж оно не уничтожит его, то ничто не уничтожит. Хотя есть ещё в Отделе Тайн Комната смерти, где стоит древняя Арка смерти.

— Арка смерти?

— Да, я видела её. Странное ощущение, когда находишься в этой комнате, если честно, — Джемма заговорила шёпотом. — Две огромные каменные колонны, а между — чуть изорванная чёрная ткань, которая еле заметно колышется без малейшего ветерка. И она выглядит одинаково, даже если обойти с другой стороны. Раньше её использовали для казни преступников. Если отправить через неё мага, он исчезнет навсегда. Я думаю, что неплохо было бы дневник в неё швырнуть и посмотреть, что будет. Только незаметно это сделать невозможно. Даже меня сопровождали несколько сотрудников Отдела Тайн.

Гарри вдруг пожалел, что отдал дневник Дамблдору. Может, не стоило решать всё единолично? Сейчас он решил поступить хитрее: спросив её мнение, как она думает, если он так поступит.

— Как ты думаешь, что если отдать дневник Сама-Знаешь-Кого Дамблдору? Пусть он с ним разберётся.

— Дамблдору?! — чуть не вскрикнула Джемма и надолго задумалась. — Я даже не знаю, — в итоге она сделала такой вердикт. — Не могу спрогнозировать, как он поступит. Как ты объяснишь, что он оказался у тебя в руках? Не опасно ли это? И какая будет от этого выгода?

— Разве уничтожение самого Тёмного Лорда недостаточная выгода? — спросил Гарри. — Меня больше беспокоит, сможет ли он его уничтожить.

— Так-то Дамблдор единственный волшебник, кого боялся Сам-Знаешь-Кто. И если не принесёт никакой опасности… Хотя нет, риск всё равно есть. Возможно, это правильный путь, но какую выгоду можно получить с Дамблдора?.. — Джемма явно задумалась, собираясь получить что-то для себя.

— Я подумаю над этим. И когда придумаю, то отдам дневник.

— Обязательно мне потом всё расскажи, — попросила Джемма.

— Хорошо, — Гарри устало потянулся. Время близилось к ночи.

— Ну, давай на этом пока закончим, — предложила девушка, тоже с трудом сдерживая зевок. — Мне вставать через шесть часов. У тебя никаких новостей нет в Хогвартсе?

— Да нет, — признался Гарри. Он ей раньше рассказал о своей просьбе к Люпину научить его противостоять дементорам, но умолчал о том, что тогда его просьба превратилась в бой между ними. — Профессор Люпин пока молчит, и я думаю, что завтра или на днях снова к нему подойду, но уже на перемене. Ах, Кэрроу подходил ко мне. Наверное, ты в курсе, что Селвин устраивает очередной карнавал, уже посвящённый Моргане?

— Как ты это назвал? — удивилась Джемма, даже потеряв остатки сна, и наклонилась к зеркалу.

— А что такое? — сильно смутился Гарри, быстро вспоминая, употребляют ли волшебники вообще это слово. Вроде бы он его услышал от Пэнси. Но сейчас он так устал, что не мог вспомнить точно. — Карнавал. А как правильно его называете вы?

— Ну, — тут уже замялась Фарли. — Определённого названия нет, но точно уж никакой не карнавал! Каждый раз вечер носит гордое имя того волшебника или события, которому посвящается. И октябрьский месяц посвящён Вечеру Морганы.

— Ладно-ладно, — сдался Гарри. — Так вот, ко мне подходил Кэрроу, но я отказался.

— Как отказался? — удивилась Джемма. — А почему?

— Ну у меня не хватает на всё времени, — сказал ей часть правды Гарри, которому не хотелось признаваться, что ему не так уж и горит лишний раз общаться со старостой Селвин, которая заправляла этим.

— На это уж можно найти время, — заявила Джемма. — Такие мероприятия проводят два-три раза в год, а то, что туда пригласили третьекурсника, так это вообще в первый раз на моей памяти. Эх, как жаль, что мне нельзя прийти, — с ноткой ностальгией протянула девушка. — Как же там красиво. Я ни разу не пропускала... Я очень рекомендую тебе поучаствовать в нём, тем более, раз всё организовала Корделия. Пойми, вряд ли Кэрроу подошёл по своему разумению. Скорее всего, его направила Селвин. И если ты так отказываешь, то это обидит её. Неплохо бы, если бы ты тогда всё-таки согласился.

Гарри подавил унылый вздох.

— Хорошо, тогда я подойду к Кэрроу и скажу, что согласен, — почему-то эта идея не нравилась Гарри, и Фарли почти сразу же сама объяснила причину.

— Не стоит. Сначала ты отказался участвовать, а потом передумал. Это покажет тебя не с самой лучшей стороны. Правильнее будет, если ты подойдёшь напрямую к Корделии. Сообщишь о предложении Кэрроу, скажешь, что не против участвовать, но если лишь она сама даёт на это согласие. Ведь именно она организатор, и её мнение, якобы, для тебя важно. — Джемма улыбнулась. — Я знаю Селвин. В любой другой ситуации она бы раскусила маскировочные чары, легко увидя двойное дно, но всё, что касается дней древней магии и героев, затмевает ей разум, и она воспримет всё за чистый галлеон и будет очень довольна. Это самый лучший способ расположить её.

— Хорошо-о, — Гарри с трудом опять подавил зевок.

— Ладно, будем прощаться, — глаза Джеммы блеснули. — Перед пожеланием хороших снов я хотела бы кое-что сказать. Ты, я вижу, плотно общаешься с Тонкс, — она кивнула в сторону письма на столе, куда положил его Гарри в начале разговора, хоть и из-за угла расположения сквозного зеркала сейчас не могла его увидеть. — Что ж, она может стать неплохим мракоборцем. Только как ты воспримешь то, что она является племянницей убийце Блэку? Двоюродной. Доверять ей не стоит. Она может выманить тебя из замка и привести прямо под его палочку. Спокойной ночи, Гарри.

Корделия Селвин

В предыдущих главах:

Гарри Поттер размышляет о своих родителях. Случайно находит начатое письмо Нимфадоре Тонкс, которое решает закончить и всё же отправить. На следующий день, после вечерней тренировки по квиддичу, парень видит бредущую к Запретному лесу Дафну Гринграсс. Догнав её, парень осознаёт, что ошибся.

Гарри вдруг понимает, ощущает, что его новая знакомая что-то значит для него. Какая-то особенная. Её глаза, смотрящие на него без страха, всколыхнули в его душе странное чувство. Он решает помочь ей, проведя до гостиной Когтеврана. Разгадав загадку, они прошли внутрь, и одна из мечт Гарри исполнилась — попасть в чужую гостиную.

Вечером с Гарри Поттером связывается Джемма Фарли по сквозному зеркалу. Они подробно обсуждают план против Северуса Снейпа; также девушка читает досье мракоборцев на этого бывшего Пожирателя Смерти. Под конец разговора волшебница сообщает, что знакомая Поттера — мракоборец Тонкс — близкая родственница Сириуса Блэка и весьма опасна.

Спал Гарри мало и беспокойно. Из-за длительного вечернего разговора с Джеммой по сквозному зеркалу, которое плавно перетекло в уже ночное обсуждение, он лёг очень поздно. Но вместо объятий Морфея его мучили тяжёлые мысли о прошлом и предстоящем; парень долго ворочался в кровати, не способный заснуть. Всё это воплотилось в продолжительные и вязкие сны, содержимое которых он совсем не помнил, проснувшись утром с гудящей головой. Простыня была мокрой от пота. С трудом поднявшись, надев свои очки и взглянув на часы, прикрепленные к стене — очередной подарок от одного шестикурсника, — Гарри убедился, что ещё раннее утро. А обычные часы, которые раньше были в его прошлых двух комнатах, исчезли, словно что-то в замке увидело, что у него появились в этом году собственные.

Сон совершенно пропал. Подхватив простыню вместе с одеялом, он накинул сверху на себя мантию и протопал к двери. Дёрнул за ручку. Та, естественно, не открылась, с вечера запечатанная множеством чар. Чертыхнувшись, парень бросил тряпки на пол и вернулся к тумбочке за палочкой.

— Можно было наложить специальные чары, чтобы дверь нельзя было открыть только снаружи, а изнутри она открывалась по нажатию на ручку, — сам себе сказал Гарри, снова бросая взгляд на часы. Они были совсем простенькими. — Но они куда сложнее, да и вроде как менее надёжные из-за этого.

Намного более дорогие и изысканные часы у него тоже были, в виде змеи с тёмно-зелёной чешуёй, распахнувшей пасть, которая служила своеобразным циферблатом. Длинный красный язык двигался по окружности, являясь часовой и единственной стрелкой, обволакивая своим кончиком серебряные цифры. Когда парень убедился, что часы невозможно закрепить к стене — стол и тумбочка у него были уже заняты, — а издаваемое змеёй шипение при достижении очередного часа не имеет ничего общего со змеиным языком и он никак не может его перевести на английский, то убрал их обратно поглубже в чемодан.

Вернувшись к двери и встав на простыню — а то на каменном полу босиком было холодно, так как ковёр покрывал не всю комнату, — Гарри принялся снимать чары с двери. Колдуя вербально, произнося заклинания, он ощущал, как горло всё сильнее пересыхало. Наконец замок щёлкнул, и он толкнул дверь. Обернувшись, призвав мягкие меховые тапочки манящими чарами, Поттер в них вступил и подхватил простыню и остальные постельные принадлежности.

Пройдя через открытую дверь, он вышел из комнаты на пустую лестничную площадку. Большая широкая металлическая лестница плавно вела наверх — на этажи старших курсов, — и дальше выходила в гостиную. Слева у стены чёрные ступеньки с рельефной поверхностью в виде обвивающих друг друга змей шли вниз — на ярусы первого и второго курса. Они были весьма удобными, и даже если обувь была мокрой или грязной из-за непогоды, никак не скользили, но чем-то немного напоминали лестницу из старой магловской школы Гарри, где также были металлические решётчатые ступени. Завершали конструкцию два изящных серебряных поручня с закрытыми пастями змей чуть более тёмного цвета и поблескивающими изумрудными глазами, которые начинались по бокам лестницы в метре от пола, плавно изворачивались на середине пролёта этажа вдоль стены и уже заканчивались на ярусе четвёртого курса. Под самой лестницей было очень много места.

Абсолютная тишина. Вокруг никакого. Ступая мягкими тапочками по жёсткому каменному полу серого цвета, Гарри прошёл привычным путём к большой ванной комнате на своём этаже и скинул там постельное бельё в огромную и пустую корзину. Оттуда вещи забирали на стирку домовые эльфы. Поттер нахмурился, опять вспомнив про этих существ. Закрыв за собой дверь ванного помещения, он пошёл обратно к себе. Ходить так, в одной мантии, надетой на майку и трусы, не особо приветствовалось, да и было как-то неприлично, но ранним утром Гарри не особо думал об этом, резонно полагая, что все ещё спят и он никого не встретит, тем более девушек в этой части общежития не было — они жили в другой части гостиной, куда ему хода нет.

Тяжесть в голове понемногу рассеивалась. Постельное бельё и одежда два раза в неделю отправлялась на стирку: скидывалась в ту корзину, которую забирали эльфы Хогвартса. Но ему не нравилось, что эти создания, постирав его вещи, потом как-то проникали к нему в спальню и застилали свежим постельным бельём кровать, клали в шкаф запасные наволочки, простыни и остальные тряпки с одеждой. И это несмотря на все его защитные чары! Умом он понимал, что опасности от них нет, но то, что они были в его комнате — это нарушало его чувство собственности и защищённости. Раздражало. Однако идея как-то отыскать этих существ (а их попробуй ещё найди!) или связаться с этими невидимыми уборщиками, попросив складывать его чистые вещи в отдельную корзинку у его двери, где любой проходящий мимо мог что-нибудь с ними сделать, не нравилась ему ещё больше. Но куда в противном случае класть вещи для него?

Зайдя обратно в спальню, он подхватил сменное нижнее бельё и, закрыв дверь, вернулся в ванную комнату. Раздевшись, он положил волшебную палочку, с которой даже здесь не расставался, на свою одежду, сложенную на длинную скамью. И зашёл в душ. Приятная холодная вода остудила его, разгоняя мрачные и тяжёлые мысли.

Гарри после душа вернулся в комнату. Было ещё так много времени до пробуждения факультета, и спокойно можно было подремать пару часов, но у него сна ни в одном глазу. Он оглядел палочку в своей руке. Вся в отпечатках пальцев. У него был набор по уходу за волшебной палочкой, даже, вернее, их было два, но никогда до этого он не занимался этим. Парень шагнул к шкафу, распахивая дверцу. Надо будет всё же привести палочку в порядок. От кого-то он слышал, что неухоженная волшебная палочка показывает неряшливость колдуна, да и её боевые свойства от этого могут снизиться. А ведь она его самый верный товарищ, который никогда не подводил, был всегда с ним, и именно с её помощью он защитил себя от стольких опасностей.

Гарри оглядел свой гардероб. К сожалению, выбор у него был крайне небольшой. Домашняя пижама, которую он редко надевал для сна, предпочитая майку и трусы, никак не подходила к выходу в гостиную. Магловские футболки и штаны были бы ещё более худшим выбором. Оставались лишь обычные белые рубашки, форменный джемпер, чёрные брюки и такого же цвета колдовская мантия. Завязать зелёный с серебром галстук и можно идти на уроки. Но Гарри не хотелось. Может, надеть что-то другое? Его взгляд остановился на светлых трико. Он вытащил их, разглядывая. Хоть они и выглядели очень по-домашнему, но Поттер предположил, что пока он в своей гостиной, то это будет вполне допустимо. Ему очень надоело одеваться всегда в одно и то же. Всего лишь пару раз на каникулах, когда все слизеринки и старосты уезжали по домам, а оставшихся парней можно было по пальцам пересчитать, он (да и остальные) одевался более свободно. Иногда даже Поттер сидел в одной пижаме перед огромным камином. При девушках, к сожалению парня, такое уже было недопустимо, хотя, как он знал, на других факультетах — особенно на Гриффиндоре — студенты вели себя менее чинно.

Пожав плечами, Гарри решил выбрать именно светлые трико, всё равно потом можно будет спуститься через пару часов и переодеться к завтраку. Он уже натянул их на себя и взглянул в зеркало, как вдруг вспомнил, что ему придётся сегодня беседовать с Корделией Селвин. Заносчивая, но легкомысленная староста школы. Представив, как он подходит к ней в этом трико, как её глаза-ледышки опускаются и останавливаются на них, а брови в изумлении взмывают вверх, парень тихо выругался и снял их с себя. Придётся всё-таки облачиться в рубашку и штаны. Мантию и тем более галстук надевать он ни за что не собирался. Хотя можно было накинуть на майку и трико свою мантию, и тогда за ней не будет видно, что на нём, но так будет жарко. С утра камин топили очень сильно, и магический огонь горел в нём необычайно ярко.

Опять переодевшись, он вытащил из чемодана набор с тюбиком специального раствора, тряпочкой и памяткой, как надо должным образом заботиться о своей волшебной палочке, заодно прихватив ещё книгу по правильному уходу за магическим инструментом. Закрыв за собой дверь, Гарри замер в нерешительности. Не хотелось накладывать все-все защитные чары на свою комнату, потому что совсем скоро ему придётся возвращаться обратно и снимать их, а потом, перед уходом на завтрак, снова устанавливать. Но пока он думал, то машинально уже творил нужные чары и опомнился лишь тогда, когда наложил большую их часть. Ухмыльнувшись своей привычке, которая отдавала какой-то нездоровой паранойей, он вступил на лестницу и поднялся по ней на четыре этажа вверх, зайдя в гостиную. К его удивлению, там уже сидели несколько парней, играющих в шахматы. Зрители коротко поздоровались с ним, пожелав доброго утра, когда как двое игроков были слишком поглощены игрой, не замечая ничего вокруг. Гарри поприветствовал их, но не стал подходить, сразу направившись в самый дальний угол гостиной, подальше от яркого камина. Мало ли, вдруг предложат сыграть. Шахматы были слишком сложной игрой, в которой недостаточно просто запомнить все правила, чтобы иметь равные шансы для победы. Чтобы уметь хорошо играть, нужно было много-много партий провести с опытным противником. Естественно, проигрывая, а этого Гарри не любил.

Усевшись за удобный стол, он разложил набор по уходу, книгу и памятку. Проведя ладонью по большому шару — магической лампе, которая покоилась на металлическом золотом стержне, обвитым змеёй с тонким станом, хвостом стоящей на тёмно-коричневой поверхности стола, — он включил мягкий зеленоватый свет. Можно было дёрнуть за голову змеи, тогда лампа тоже загоралась, но опытным путём Поттер обнаружил, что достаточно погладить гладкую поверхность шара. Пролистав небольшую брошюру с руководством и разглядывая картинки с инструкциями, парень вытащил свою палочку. Она была очень длинной, Гарри помнил слова Олливандера, что она двадцати сантиметров, сделана из остролиста, а сердцевина — перо феникса. Ухмыльнувшись при мысли, не феникс ли Дамблдора — Фоукс — случайно дал его палочке перо, что было бы крайне странно; наверняка это какая-то другая бессмертная волшебная птица, тем более, как помнил парень из учебника, их перья не портились и могли храниться веками; он вытащил из шкатулки специальную тряпочку для полировки. Она была из очень мягкой ткани серебряного цвета, с искусным рисунком изумрудной змеи по центру. Разумеется, как ещё иначе? Подарок не мог не содержать символ факультета. И Гарри начал понемногу палочку полировать, стирая отпечатки пальцев. Но мыслями он уже был далеко.

Как такое может быть, что эта весёлая девушка Тонкс, которую он уже немного считал то ли почти подругой, то ли близкой знакомой, оказалась совсем близкой, но уже родственницей этого беспринципного негодяя и убийцы? Жуткого Пожирателя Смерти Сириуса Блэка. Но Джемма бы не стала его обманывать… Значит, Тонкс специально хотела с ним подружиться, втереться в доверие, а потом привести к Блэку, чтобы тот убил? Но… как-то это не сходится. Именно он первый ей написал, решив поддержать их намечающуюся дружбу. Да дружбу ли? Чем он мог быть интересен девушке намного старше, если бы не его мрачная слава? Может, она хочет что-то выяснить про Наследника Слизерина, ищет девочку Уизли? Но тогда вряд ли она бы молчала, а написала бы письмо первой.

Гарри вспомнил их беседу в комнате в доме Дурслей, когда мракоборцы приехали за ним. Он не чувствовал в ней фальши. Нет, не похоже, что она надела маску, играя перед ним. Его мысли скользнули к другому дню, к своему дню рождения, когда он впервые увидел Тонкс: та выходила из магической машины и ударилась локтем о дверь. Она же тоже его узнала чуть позже, а значит, обязательно бы напала, если бы была заодно с предателем Блэком. Этот убийца легко бы расправился с Кингсли Бруствером, а учитывая удар в спину от Тонкс, то у темнокожего мракоборца и шанса не было бы что-то им двоим противопоставить. А значит, что? Выходит, Фарли неправа. Но настрой Поттера по отношению к Тонкс был уже невольно смещён, и теперь он думал о ней с большим подозрением. К невесёлым мыслям прибавился и Снейп — ещё один проклятый Мерлином Пожиратель Смерти. Парень переживал о том, что план может не получиться, и того не удастся изгнать из Хогвартса.

«Но ведь и Джемма права, предупреждая меня, — он достал лак из набора и стал понемногу наносить его кисточкой на палочку. Он должен был, словно мазь, впитаться в древко из остролиста. Сама палочка теперь выглядела совсем как новая, чуть поблёскивая при особо ярких всполохах пламени в камине. — И если даже Тонкс никак не связана с побегом Блэка, то она вполне может при встрече с ним принять его сторону, всё же он её дядя. Но вот что странно. Джемма сама тоже просит не относиться к её подруге Мальсибер предвзято из-за того, что её брат Пожиратель Смерти и сидит в Азкабане. Так почему я должен относиться хуже к Тонкс, у которой совершенно аналогичная ситуация?»

«Потому что Блэк предал моих родителей, и из-за этого их убили. А что плохого сделал этот Мальсибер, я даже не знаю».

Зло цыкнув, он откинул в сторону кисть, чтобы через секунду снова взять её в руки и продолжить наносить лак.

«Верно. Того Пожирателя я даже в лицо не знаю, а проклятая физиономия Блэка иногда сама всплывает передо мной. Интересно, стала бы Джемма относиться по-другому к Лорен Мальсибер, если бы у той тоже сбежал из Азкабана брат? Вот что стоило бы у неё спросить, соврать-то она мне не сможет! А то легко ей кидаться обвинениями, — закончив с палочкой, он поставил её на специальную подставку, где та должна была обсыхать не менее пятнадцати минут. — Хм, вроде Мальсибер применял к кому-то Непростительные заклинания. Чудовищно, — всплыло у него в памяти. — А вот… Но постой, всё же самой Тонкс было же не так много! Она лишь на несколько лет старше меня. Да и несмотря на то, что Блэки — это семья старых правил и живут вместе в одном доме, они вряд ли бы допустили, чтобы магл пришёл вместе с их родственницей жить в их дом. Наверняка или мать, или бабушка Тонкс ушли из дома, когда поняли, что им с семьёй Блэк не по пути. Да сам Блэк мог ни разу не видеть Тонкс! А ей… ей было, когда его посадили… Хм, Блэка поймали сразу или почти сразу после поражения Волан-де-Морта. Как жаль, что Джемма не рассказала, что там в досье Блэка. Но, как бы то ни было, это или ноябрь-декабрь 1981 года или начало 1982 года. Если Тонкс закончила Хогвартс в тот год, когда я поступил сюда, то она старше меня на семь лет. Или восемь? — Гарри потянулся было за пером и бумагой, чтобы подсчитать, но вспомнил, что сумку оставил в спальне. Придётся обходиться собственными силами. — Так, она поступила в Хогвартс в одиннадцать лет, так же, как и я. На седьмом курсе ей было семнадцать лет, а значит… Так, это 1991 год, когда мне было одиннадцать, а значит, между нами разница в шесть лет. Хотя нет, ей было уже семнадцать, когда она только перешла на седьмой курс в сентябре 1990 года… Я тогда ещё и про Хогвартс не знал и лишь влачил жалкое существование у маглов. Сколько же всего я не знал. Ладно… А закончила она через десять месяцев, то есть в восемнадцать лет. Выходит, что у нас разница в возрасте в семь лет и она 1973 года рождения. Отнимем это от 1982 года, то выходит, что ей было девять лет, когда поймали Блэка. Совсем маленькая. Это снимает с неё все вопросы, но письмо ей написать всё равно не помешает».

Парень поднялся и, подойдя к несколько по-утренне хмурым шестикурсницам, которые уже были в школьной форме, готовые к выходу из гостиной, одолжил у одной из них перо с чернильницей и пергамент.

Вернувшись, он начал письмо.

«Привет, Тонкс!

Получил твое письмо, спасибо. В команде я охотник, мне все очень нравится. Я люблю квиддич и тренировки, хотя они очень не простые. Огромная скорость, ощущение полета, ветер. Этао такая свобода! Что может быть лучше? А ты летала на метле? Может тоже была в команде? Кстати а на каком ты факультете училась? А то я ничего про тебя не знаю. Расскажи, пожалуйста про себя. Как зовут твоих родителей? Моих ты наверняка знаешь, это Лили и Джеймс Поттеры. Может они дружили с твоими родителями? В школе или после нее? Из какой они семьи? Я уверен, что у тебя были друзья. Расскажи о друзьях, о своих отношениях. Мне это очень интересно, так как близких у меня нет. А насчёт дементоров, я понимаю насколько опасны эти отвратительные чудовиша и не приближаюсь к ним. Но им к счастью путь в замок закрыт.

Какие новости на работе?

С нетерпением жду ответа, Гарри».

Поставив точку, он отложил письмо в сторону, скользнув взглядом по тёмной стене из камня. Надо бы переписать письмо на чистовую, да лист у него всего только один.

«Это же нормально, что я интересуюсь тем, как она жила до Хогвартса?.. — Он сильно нервничал, пока писал, невольно постоянно вспоминая подлого ненавистного предателя. Теперь ему казалось, что всё его письмо пропитано вопросами именно об этом Пожирателе, каждая строка словно вопрошала, неистово молила дать правдивый ответ. В голове был полный раздрай. — Вряд ли она расскажет про Блэка. Но не могу же я прямо в лоб спросить её о родственниках, тогда она сразу догадается, что я интересуюсь про дядюшку Блэка. Но тогда как задать вопрос? Написал про друзей, про отношения с ними, сместив акцент на то, что у меня нет близких друзей. Хотя она видела меня с моими одноклассниками… Значит, надо переписать по-другому? Хм. Если она в детстве дружила с Блэком, то... Нет, вряд ли! Так... Я всё же поинтересовался про её семью, родственников. Да, немного назойливо, но будет выглядеть так, словно я считаю её своим другом. Может, она даже подумает, что мне одиноко на Слизерине, и проявит участие».

Смех вывел его из состояния задумчивости. Он огляделся и с удивлением заметил, что гостиная уже заполнилась народом. Его взгляд безошибочно остановился на громко смеющейся белокурой волшебнице с холодными глазами. Селвин сидела в окружении подруг и о чём-то оживлённо беседовала. С трудом подавив вздох, Гарри быстро сложил письмо, даже не перечитав его и сделав из тыльной стороны листа конверт, где размашисто написал: «Тонкс от Гарри Поттера». Вложив письмо в книгу, парень поднялся, собираясь подойти к Селвин, и замер. Он забыл, прошло ли нужное время и высохла ли палочка. Наверное, стоит её оставить на подставке, потом он вернётся за ней.

Гарри направился к старосте, которая сидела вместе с одной подругой на диване, когда как две другие волшебницы устроились рядом в креслах напротив. Когда он приблизился к их дивану, это не осталось незамеченным, и четыре девушки замолчали, выжидающе смотря на то, как Поттер подходит. Тот невольно подробно разглядывал Селвин. Надменное выражение, открытое тонкое горло, распущенные длинные белые роскошные волосы, которые скрывали её плечи и спускались ещё ниже, чёрный то ли тряпичный, то ли кожаный ободок, удерживающий её локоны, тонкие чуть более тёмного оттенка брови, выразительные глаза, обжигающие ледяным взглядом, и гордый изгиб чувствительных губ. Белоснежная блузка с аккуратно завязанным галстуком цвета лесной зелени с серебряными полосами скрытая тёмным джемпером, и расстёгнутая мантия.

— Здравствуй, Селвин, — поздоровался он с ней и кивнул остальным. — Доброе утро.

— А, Поттер, — излишне громко, как показалось Гарри, воскликнула она, пока остальные тоже с ним поздоровались, сказав «Здравствуй» или «Доброе утро», — доброе утро.

У неё, как всегда, было хорошее настроение, хотя её глаза остались такими же пугающе холодными.

— Я хотел с тобой поговорить, — решил не темнить Гарри, сказав всё напрямую. — Насчёт вечера Морганы.

Девушка оглянулась на своих подруг, а те уставились на неё. Темноволосая волшебница по фамилии Белби в кресле почему-то еле заметно кивнула ей, и Селвин повернулась обратно к Поттеру.

— Почему бы и нет? — раздражающая парня улыбка продолжала кривить её лицо. — Давай поговорим.

Гарри уже решил, что она хочет беседовать прямо при всех, хотя вокруг было много народу — слизеринцы сидели в креслах, позёвывая или просто смотря в постепенно светлеющий потолок, через который виднелась кристальная вода Чёрного озера; или на диванах, что-то обсуждая между собой. Утренние шахматисты, очевидно, уже закончили партию и теперь что-то друг другу объясняли, склонившись над доской и переставляя фигуры. Поговорить так, чтобы никто не услышал, было совершенно невозможно, и это не учитывая трёх внимательно слушающих её подруг. Но Селвин явно имела на это свой взгляд.

— Так, куда бы нам… — она оглянулась вокруг, приподнимаясь с дивана, и посмотрела в сторону лестницы.

Неужели она хочет пригласить его к себе? Это было неудобно, всё же она девушка. Хотя Селвин — староста, может, для неё это допустимо. Но Гарри не очень хотелось этого. С облегчением он вспомнил, что на лестнице в женские комнаты должно быть заклятие, не пускающее мальчиков, а значит, этот вариант нереальный. Парень вдруг со страхом подумал, что она может предложить пойти к нему, а у него не убрано. В последнее время он стал лениться заправлять за собой постель. Но это ещё менее прилично, если бы он пришёл в её спальню! Он ненадолго расслабился, решив, что Селвин вряд ли предложит такое, так как это было бы неуместно. Но тут же пришла мысль, что в качестве старосты эти нормы её не касаются. Но всё равно это как-то неудобно и неправильно, хотя если она возьмёт в компанию с собой ещё кого-нибудь…

Парень пришёл ещё в больший ужас, что к нему заявятся сразу несколько семикурсниц. У него не хватит для них стульев, неужели придётся сажать их на кровать? И если для Теодора или Драко такое нормально, то для них... Может, у Селвин, как у старосты школы, есть свой отдельный кабинет в гостиной? Он запоздало оглянулся на оставленную на столе палочку — та сиротливо лежала на подставке, словно выражая немой укор брошенного друга. Необходимо будет её забрать, вне зависимости куда его позовёт Селвин для приватной беседы.

— О, идём туда, — его сомнения прервала она сама, увидев, куда направлен его взгляд, и отреагировала, кивнув в ту сторону, — за те столы. Там свободные места.

Согласно качнув головой, Гарри направился туда, ощущая, как она идёт за его спиной. Мимоходом отодвинув свою палочку на подставке и принадлежности по уходу, он сел на стул, ожидая, что Селвин сядет напротив него. Но та, взмахнув палочкой (и когда только достала?), создала стул из воздуха, который мягко приземлился перед ней совсем рядом с Гарри. И её стул из белого дерева — с махровой тёмно-зелёной подушкой и спинкой — был куда более удобный и роскошный, чем его. Плавно сев, она выжидающе посмотрела на него, и Гарри не сразу сообразил, что она ожидает не начала разговора, а создания конфиденциальности.

Пришлось ему всё же взять свою палочку. К его облегчению, лак уже полностью впитался, а сама поверхность стала очень гладкой. Волшебный инструмент чувствовался словно продолжением руки, он даже потеплел в ладони, будто бы благодаря за заботу. Взмахнув им, он наложил несколько чар против подслушивания, мимолётом вспоминая традиции, которые он читал из книги, подаренной Джеммой. Судя по ним, именно парень должен накладывать чары, если у него конфиденциальная беседа с волшебницей. Но если место разговора выбрал другой человек, то это право ложится на него. Также создание условий для беседы наедине — обязанность хозяина дома. Можно ли главную старосту считать хозяйкой факультета? В гостиной эти обязанности ложатся на неё? Но, с другой стороны, этим она специально подчёркивает своё главное положение, что он должен услужить ей. Как же всё запутано в этих магических традициях.

— Итак, о чём же ты хотел со мной поговорить? — спросила Селвин. Учитывая, что её стул стоял почти перпендикулярно к его и она сидела лицом к нему, то ему пришлось чуть развернуть свой стул к ней, чтобы не сидеть боком. — Что тебя интересует?

— Ко мне недавно подходил Кэрроу, — несмотря на то, что Гарри хотелось быстрее закончить этот разговор и освободиться, его голос звучал вежливо и спокойно, — он предложил мне поучаствовать, — она с таким же вежливым интересом смотрела, ожидая продолжения, и он решил уточнить, — в вечере Морганы. Так как ты занимаешься этим, то я решил для начала уточнить, не против ли ты моего участия, всё же я третьекурсник. — В душе Гарри желал, чтобы та ответила ему отказом, потому выложил свой главный козырь, как разницу в возрасте, зная, что младшие курсы никогда не участвовали.

— О, так ты хочешь попросить меня, чтобы я тебя взяла? — с весельем спросила Селвин.

Гарри с трудом удержался от того, чтобы не поморщиться, а губы у него сами собой растянулись в ответной улыбке.

— Да, если это возможно, — чтобы при разговоре не смотреть ей в глаза, парень невольно рассматривал её платиновые волосы. Они чуть светились странным белым светом, словно изнутри.

— Хорошо, — кивнула она, её изумрудно-серые очи на долю секунды задержались на его галстуке.

Гарри невольно посмотрел ей в лицо, впервые обратив внимание на то, какого цвета у неё глаза, ранее предпочитая не поддерживать долгий зрительный контакт с теми, кто имеет возможность продавить его не такую уж сильную защиту разума, лишь отмечая их холодный блеск, потому совсем забыл, что сейчас на нём нет галстука, а он в белой рубашке.

На её пухлых губах чуть лилового цвета внезапно расцвела улыбка.

— Я очень рада этому! — воскликнула она, звонко хлопнув в ладоши. — Ты придёшься очень к месту. Знаешь, кем будешь, да? Я рассчитывала, что станешь Халводом Строптивым, — она тут же раскрыла свою сумочку и, не прекращая говорить, принялась в ней рыться, пока не извлекла оттуда большой и очень толстый блокнот. — По внешности он мало на тебя походит, но зелье старения поправит ситуацию. И если что, то результат отшлифуем чарами. А роста ты подходящего. Только название другое — «Тёмная Ночь Фионы Морганы». Это ты от Паркинсон услышал, да? «Вечер Морганы», — протянула она. — Звучит так ужасно. Да где же оно? — Она пролистала несколько страниц. — А вот, посмотри, — девушка остановилась на нужной странице и положила блокнот на стол, развернув его к Поттеру.

Волшебница кивнула Гарри, и тому пришлось придвинуть стул к ней и сесть рядом вплотную, чтобы смотреть в блокнот под нормальным углом и иметь возможность читать то, что она показывает. Почерк у девушки оказался аккуратным и каллиграфическим. Он вчитался в текст, невольно вдыхая еле уловимый приторный запах духов.

— День проведения ты знаешь, через пять недель — 31 октября. Как раз будет день Самайна, — рассказывала колдунья, а Гарри подавил неуместную улыбку. Селвин в этот момент очень сильно напомнила ему Джемму, которая тоже часто использовала устаревшие названия праздников. Всё же очень немного волшебников называли Хэллоуин Самайном.

Староста продолжала вводить парня в курс дела, рассказывая до этого секретный план вечера. Многое Гарри уже знал от Пэнси, хотя у него вызвало удивление, как обстоятельно всё было подготовлено и проработано.

— Сначала я хотела устроить бал, в котором будут и убийственные взгляды, интриги, и танцы, но кое-что пришлось поменять, и слава Моргане, что хоть незначительно. Это первые два часа. А потом, когда она «отравит» троих магов и быстро покинет бальное помещение и дом, — Селвин почему-то называла в третьем лице Моргану, хотя именно она собиралась быть ею, — то за ней бросятся остальные колдуны, в том числе ты, Халвод Строптивый. Причём она так мастерски всё провернёт, что не все сразу поймут, что кто-то отравлен, найдут их не одновременно, в разных помещениях большого дома, так что и в погоню бросятся не все скопом. А Моргана, поняв это, решает дать им бой. Ты настигаешь её вторым, как раз в тот момент, когда убивают твоего друга.

По мере монолога тембр её речи менялся, звонкость и бархатистость пропали.

— Ты проиграешь мне, — безапелляционно заявила Корделия. Гарри с изумлением увидел, как она всё больше и больше погружается в образ Морганы. Речь стала быстрой, жёсткой, отрывистой. Властной. Он даже моргнул, на мгновение ему показалось, что у неё тёмные волосы, даже чёрные, как смоль. Прямо как на гравюрах у самой Морганы. — Ты же это понимаешь?

— Разумеется, тем более такой сильной волшебнице мне проиграть будет легко. А вот одержать победу над Морганой вряд ли, — Гарри с серьёзным видом польстил ей, умело сгладив это, словно говорил не о Селвин, а о другой, подхватив манеру речи самой девушки.

Он знал, что она не изучала Защиту от Тёмных искусств после окончания пятого курса. Так что всё было не так однозначно. Но всё ж она семикурсница, её опыт в магии куда больше. Парень сам не знал, кто победил бы в реальной схватке…

«Я».

— Спасибо, — расцвела улыбкой девушка, сразу разрушив образ суровой тёмной волшебницы. — Потом я ухожу дальше в сад и превращаю его в лабиринт. За мной охотятся оставшиеся два колдуна. Моя задача устроить на них засаду и убить. Хм... — она бросила на него испытывающий взгляд, — а в этом ты можешь мне помочь, — она перевернула страницу.

Гарри склонился над столом, читая.

— Так, вот здесь происходит наша дуэль, — её острый и длинный ноготь, выкрашенный нежным зелёным цветом, указал на строчки в блокноте. — А вот здесь идёт игра в поймай мантикору. А вот тут…

Гарри аккуратно перехватил её за кисть и не дал ей перелистнуть страницу, не успев дочитать.

— Не торопись. — Некоторое время он вникал в текст. — Послушай, Селвин. А почему так мало заклинаний у тебя записаны? Что со мной в бою, что с остальными. Пять-семь и бой закончен, — он улыбнулся, показывая, что высказывает мнение, а не критикует её. Смягчает свои слова. Её глаза пристально уставились в его затем, чтобы они (и Гарри, и Корделия) одновременно отвели взгляд, возвращаясь к блокноту. — Ты сама предложила мне высказать своё мнение, — чуть севшим голосом сказал он, когда заметил, что она как-то напряглась.

— Да, но ты понимаешь, что травмы нам не нужны? — задала логичный вопрос девушка. — По крайней мере, серьёзные.

— Да, обойдёмся без них, — тут же согласился Гарри, невольно вспоминая прочитанное в блокноте про ранение самой Селвин, — но я всё же предлагаю вот здесь добавить…

Они начали обсуждать сам бой, куда парень вносил изменения, попутно интересуясь, какие заклинания Селвин может применять. В порядок предыдущей сцены на балу он не лез, видя, что там проработано всё на уровне. Тем более в балах он не разбирался. И неожиданными для него оказались слова старосты, когда он на пару мгновений замолчал, думая, что ещё добавить в дуэли.

— Надо будет заказать специальный костюм для танцев, — она обежала его взглядом. — Думаю, в магазине «Твилфитт и Таттинг» сделают за неделю под твои размеры.

— Погоди, Селвин, — испугался Поттер, не ожидавший, что ему придётся танцевать. — Но… я не танцую.

— Все танцуют, в этом и смысл, — парировала девушка, чуть нахмурившись.

— Ты неправильно поняла. Я танцую не очень-то хорошо, — покривил против истины Гарри. Это было неправдой. Он вообще танцевать не умел.

— О как, — удивилась Селвин. — Ну это не страшно. Попросишь своих однокурсниц. Обучишься этому с Паркинсон или Гринграсс. Так, давай-ка я с тебя сниму размеры, пока не забыла, — отодвинув свой стул, она поднялась, и Гарри тоже пришлось встать.

Вытащив палочку, взмахом она создала ленту, которая тут же принялась измерять рост Гарри, обхват груди, талии, бёдер и ступней.

— Это обязательно? — спросил Поттер, пытаясь скрыть смущение.

Несмотря на то что они стояли в самом углу гостиной, всё же он ощущал на себе взгляды, пока настырная лента скользила по его телу. Гарри привык к вниманию, быть в центре, но не к такому, как сейчас. Он пожалел, что не надел мантию или хотя бы джемпер. Селвин записывала его размеры в блокнот, а потом взмахом палочки создала листочек, скопировав такой же из блокнота.

— Конечно! — воскликнула девушка и развеяла ленту. — Уже всё. Нужно будет заказать на тебя костюм именно сегодня! Пока его примут в работу, пока его подошьют. Лучше ничего не откладывать на последний момент.

— Хорошо, — согласился Гарри, гадая, сколько придётся потратиться. Магазин был не такой дешёвый, как «Магазин мадам Малкин». Он вспомнил свою идею. — Кстати, Селвин, я предложил Салливану делать снимки нашего факультета. Для памяти. Он уже сделал колдографию нашей команды. И мне пришла мысль, что можно запечатлеть сам… — он на долю секунды запнулся, чуть не сказав неверное название, — саму Тёмную ночь Морганы, бал, дуэли. Думаю, получатся весьма впечатляющие снимки.

Селвин с трудом дождалась окончания его речи, покусывая свои пухлые губы.

— Нет-нет, — тут же воскликнула она, когда он замолчал. — Я категорически против, так как испортит всю обстановку погружения в ту эпоху. Так и собьёт с настроя всех героев. Это совершенно недопустимо!

Под таким углом Гарри не рассматривал ситуацию, всё ещё с трудом представляя предстоящее мероприятие. Ему было тяжеловато отрешиться от магловского вида театра, где была сцена и зрительный зал со стульями, куда и мог затесаться фотограф. Но быстро придумал решение.

— Да, прекрасно это понимаю, — кивнул он старосте, устраиваясь обратно за стол, чтобы поменьше привлекать ненужного внимания, да и опасаясь, что ей вздумается ещё раз с него мерку снять. — Но можно сфотографироваться всем вместе уже после мероприятия.

— О, — задумалась она, продолжая стоять и постукивая палочкой по ладони.

К некоторому удивлению Гарри, размышляла она весьма долго; почему-то парень начал нервничать, хотя повода к этому совершенно не было. Он принялся поправлять на себе рубашку, словно лента могла что-то сделать с ней. А потом склонился над открытой страницей её блокнота. Там были записаны его размеры. Поттер, не спрашивая разрешения, перелистнул назад, безошибочно найдя страницу с описанием дуэли, и снова вчитался в неё, как и в уже записанные замечания.

— А это отличная идея, — наконец отмерла Селвин, в голосе звучала радость. — Если колдографии делать уже потом, то ничего страшного не будет! Да и как красиво получится, мне останется на память, когда я закончу школу!

— Разумеется, — кивнул Гарри. — Как я понял, Салливан может сделать несколько копий, чтобы всем хватило. А вот здесь, смотри, — он указал на текст с самой первой дуэлью, в которую они уже внесли некоторые изменения, — ты сражаешься с Белби, — парень вспомнил ту одноклассницу, с которой Селвин переглянулась, прежде чем согласиться пойти с ним. Он скосил глаза назад и увидел, что та вроде бы смотрит на них, словно контролирует. Но до них было метров двадцать, и линзы очков не захватывали периферийное зрение, поэтому Гарри не был уверен.

— Да, — подтвердила Селвин. — Видишь ли, Поттер, первая дуэль самая важная, самая интересная. А Розанна очень неплохо владеет схваткой. И один из отравленных кельтов, Гилмор, был ей очень близок, поэтому она неслась ко мне, объятая ненавистью и пылая местью.

— Ты побеждаешь, но получаешь ранение в руку и неприятное проклятие, — перечитал Гарри. — А здесь уже настигаю тебя я в образе Халвода. И вижу, как ты убиваешь Белби, — Селвин недовольно цыкнула, и парень поправился, — то есть Брееду, э-э, — он взглянул в блокнот, — Тёмный Коготь, которая является мне близким другом. И сможешь ли ты сражаться со мною, полным ярости, несмотря на раны? То есть я могу сыграть неумелого волшебника, но будет ли это реалистично? Ведь потом тебя ещё ждут двое оставшихся магов, которые прибудут к концу моей дуэли. А против двоих, по своему опыту скажу, сражаться одновременно сложно даже в лабиринте. Тем более что мы с тобой ещё добавили разные заклятия. У тебя собьётся дыхание. Рану от первой дуэли ты решила всё же оставить настоящей, выпив перед началом всего этого зелья. Это тоже ослабит тебя. И все эти зелья… — протянул Гарри. — Они полностью не снимают боль, не исцеляют рану. — Он чуть поморщился, вспоминая свои ранения после дуэлей с Джеммой. — Тем более ты хочешь их принять заранее, а нужно именно после получения травмы. Это тоже ослабит эффект.

— А исцеляющие чары? — задумчиво спросила Селвин.

— О, они помогут, — тут же ответил Гарри, улыбнувшись; в данной дискуссии он ощущал полное превосходство практического опыта, — только как ты успеешь их наколдовать, если по твоему плану я уже буду рядом и сразу начнётся наше сражение? Ещё учитывай, что несмотря на название, исцеляющие чары не исцеляют… полностью. Боль может остаться на несколько часов, как и слабость. Всё зависит от того, какое было проклятие. И ещё важный момент, — он на мгновение взял паузу, — если ты или даже любой волшебник ранен, то сознание путается от боли, и бывает сложно применить нужное заклинание правильным образом. С первого раза. А ведь ты ещё будешь торопиться, ожидая меня и новых… врагов.

Гарри замолчал, но Селвин хранила тишину, напряжённо обдумывая сказанное. Тогда он вернулся к её блокноту, читая про дальнейшие события.

— А Белби сильная волшебница?

— Да… — отмерла Селвин.

Гарри хотел было выразить одобрение, что первый и самый сложный бой она поставила в самое начало, ведь в конце ей не хватило бы сил, но семикурсница продолжила.

— Я недавно ввела в план дуэли, поэтому не до конца всё проработала. — Поттер сообразил, что, возможно, Селвин сподвигло добавить эти многочисленные сражения Морганы событие, когда он сражался с гриффиндорцами. Во всяком случае, это было у всех на слуху, очень популярной темой для обсуждения, поэтому старосте захотелось тоже такое попробовать. — Так что ты предлагаешь? Убрать ранения?

— Конечно! — парень кивнул. — Зачем тебе в фиктивной дуэли получать раны? Это как-то…

— Это не фиктивная дуэль, а самая настоящая! Всё должно быть так, как было тогда! — жарко воскликнула староста, удивив Гарри и сбив с мысли. — В этом весь смысл!

— Тогда я не понимаю… Вернее, не вижу, как ты сможешь подряд сразиться с четырьмя не самыми слабыми волшебниками. Да и ещё в какой-то момент сразу ещё сражаясь с двумя. Если это не Крэбб и Гойл, — тупость этих двух одноклассников была известна на Слизерине и, к сожалению, далеко за пределами факультета, — то у нас проблема.

— Думаешь, я не справлюсь? — пододвинув стул, Селвин опять села, забирая из рук Поттера свой блокнот.

— Никто бы не справился, — криво ухмыльнулся тот, проиграв уже в воображении все бои и примерно представив результат. — Если только сама Моргана, — закончил он тише, но Селвин услышала.

«Или само чудовище Тёмный Лорд».

— Проблем нет, есть задачи. Интересные или не очень, — задумчиво сказала волшебница. — Я думаю перенести бой Морганы и Халвода Строптивого. Твой и мой. В самый конец… И ещё… Слишком много заклинаний ты предлагаешь использовать. Да, я понимаю, так будет правильнее. Но их применение и нужный порядок сложно выучить. Поэтому пусть будет импровизация.

— Импровизация? — невольно вырвался у Гарри громкий возглас.

— Да. Потому что всё это не выучить. Ты должен сам понять своего мага, на что он способен и когда должен проиграть.

— «Должен проиграть»? — с сарказмом протянул Поттер, улыбнувшись краешком губ. — А как же настоящая дуэль, а не фиктивная постановка?

Всё же ему проигрывать не хотелось, даже в этой реконструкции реальных событий.

— Что ж, и это можно решить, — староста сузила свои глаза. — Ты занимаешься с Уоррингтоном и Причардом, — внезапно продемонстрировала она знание таких подробностей. — Я могу с тобой позаниматься, посмотрим, правильная ли твоя оценка. Как раз моё мастерство должно соответствовать могуществу Морганы…

Гарри на долю секунды отвёл взгляд, думая о том, что Селвин или скрывает свою силу и очень опасна, или слишком самонадеянна.

— И в бою с ней ты должен демонстрировать не силы Гарри Поттера, а Халвода Строптивого. И тогда проблем не будет.

— Раз Строптивый и другие кельтские колдуны бросили вызов самой Моргане, то вряд ли они слабые маги, — парировал Поттер.

— Да, Фосетт говорила, что у них было определённое могущество… — протянула Селвин. И тут же широко улыбнулась. — Ну это не единорогов гладить, мы с тобой сможем разобраться. — Она вернулась к листочку Поттера. — Так, сюда надо включить старящее зелье и ещё вот это, — палочка в её руке неожиданно для парня стала выполнять роль пера, без всякого труда позволяя ей быстро писать прямо на бумаге. — Это ты приобретёшь, — она подвинула лист по столу к Гарри, — а это предварительный сценарий, — протянула она кипу листочков с блокнота, магией воссоздав копию и продолжая ещё что-то колдовать, — только должна сразу тебя предупредить, — листочки тут же были сшиты друг к другу, наподобие папки, а сверху появилась тёмная обложка с серебряной надписью «Для Гарри Поттера», — что он заколдован так, что его прочесть можешь только ты. И, Поттер, держи, пожалуйста, всё в строгом секрете. Тебя предупреждать, как остальных, не надо, но тайны нашего общества должны быть скрыты.

Она поднялась, поворачиваясь спиной ко всем, её дивные волосы заскользили по плечам, падая вперёд.

— И ещё, Поттер, — её глаза лишь на мгновение обожгли его льдом, а потом принялись разглядывать подставку для палочки, словно это была самая интересная вещь на столе. — Мы понимаем, насколько не место этим в нашей школе. Как важны традиции и наследие нашего факультета. И мы хотим продолжить обучение. Это будет невозможно, если школу снова закроют. Мы поддерживаем, — она не сказала, кого именно они поддерживают, — и просим учесть это тоже.

Ошеломлённый в начале речи, уже к середине Гарри понял всё, что она имела в виду. Она замолчала, то ли ожидая, то ли ещё что-то. Парень еле заметно кивнул, подавая знак, что принял во внимание.

Любопытство

В предыдущих главах: Гарри вдруг понимает, осознаёт, что его новая знакомая Лавгуд что-то значит для него. Какая-то особенная. Её глаза, смотрящие на него без страха, всколыхнули в его душе странное чувство. Он решает помочь ей, проведя до гостиной Когтеврана. Разгадав загадку, они прошли внутрь, и одна из мечт Гарри исполнилась — попасть в чужую гостиную.

Вечером с Гарри Поттером связывается Джемма Фарли по сквозному зеркалу. Они подробно обсуждают план против Северуса Снейпа; также девушка читает досье мракоборцев на этого бывшего Пожирателя Смерти. Под конец разговора волшебница сообщает, что знакомая Поттера — мракоборец Тонкс — близкая родственница Сириуса Блэка и весьма опасна.

Услышанное беспокоит мальчика, и, не в силах сдержать волнение, он впопыхах утром пишет письмо Тонкс. По совету Джеммы Фарли Гарри Поттер обращается к старосте школы Корделии Селвин с желанием участвовать в организованном ею мероприятии, посвящённом тёмной и крайне могущественной колдунье — Фионе Моргане. Та соглашается, и это неожиданно перерастает в обсуждение возможных дуэлей, которые планировалось провести на нём после бала. Парень, обладая неким практическим опытом, много что посоветовал девушке. Под конец та произносит странные слова, адресуя их уже к Наследнику Слизерина.

Гарри Поттер провожал взглядом плавно идущую от него старосту. Её белые волосы, покоившиеся на спине, создавали необычный контраст на совершенно тёмной ткани колдовской мантии, приковывая к себе внимание. Парень столкнулся глазами с подругой и одноклассницей Селвин — темноволосой волшебницей по фамилии Белби, чья героиня тоже участвовала в предстоящей дуэли с Морганой и была лучшим товарищем героя, которого играл Поттер. Колдунья тут же отвела взгляд. Он ещё несколько секунд рассматривал их, пока Селвин не дошла обратно до своего дивана, а потом отвернулся к столу, взяв в руки книгу. Его глаза заскользили по тёмным строчкам текста, но он не видел ни слова, всё ещё ощущая еле уловимый аромат духов старосты.

Как хитро всё придумано! Он вообще не ожидал, что Селвин может заговорить с ним о таких серьёзных вещах, считая её куда более легкомысленной. Но именно она, как один из лидеров Слизерина и староста школы, была вынуждена поднять эту тему. Причём подгадала очень удачный момент, когда Гарри сам попросил включить себя в список участников этой «Тёмной Ночи Морганы», Мерлин прокляни их обеих, и не только легко согласилась на это, но ещё приняла его предложения по дуэлям, заведя дружеское обсуждение. И пока они обговаривали все детали, колдунья изучила его настрой, сумев найти с ним общий язык.

«Сначала подослала Кэрроу, чтобы пригласить меня, — размышлял Гарри, восстанавливая цепочку событий, — а когда ничего не вышло, то внезапно я сам подошёл к ней с этим. Наверняка, — предположил парень, — она не собиралась так быстро поднимать этот вопрос. Не сегодня и сейчас. Но поняв моё настроение, подобрав ключик, осознала, что это весьма удобный момент. Но и отказать я ей не мог. Настоящий Наследник Слизерина мною пойман и теперь в руках Дамблдора. Я могу теперь с чистой совестью играть его роль? С чистой совестью... — горько повторил парень. — Никаких нападений больше не будет. Так что всё вышло удобно?.. Удачно… Но почему меня это так задело?»

Совершенно очевидно, что Белби тут тоже замешана, не зря ведь они с Селвин обменялись взглядами. Гарри считал, что с ним мог поговорить и Уиллис Уоррингтон, как второй староста школы, а не она. Однако семикурсники, возможно, обсудив между собой, решили, что лучше всего, если подойдёт с этим именно Селвин, потому что такие слова от сильного мага Наследник Слизерина мог воспринять больше как угрозу, а не просьбу. А утончённую Корделию Селвин, которая вела себя всегда более легкомысленно, но имела хорошо подвешенный язык, чем молчаливый Уоррингтон, Наследник Слизерина мог бы хотя бы выслушать. Что и произошло на самом деле. Или просто Уоррингтон испугался?

Его мысль скользнула дальше. Неудивительно, что остальные старосты не особо помогают пятикурснице Монкли, так как увидев, что Поттер сам принялся выручать её на новом поприще, они отступили в сторону, наверняка рассчитывая таким образом занять его. Удобно. Картина внезапно сложилась полностью. Да, отдавая кусочки власти и пирога почёта с золотыми добавками в виде галлеонов, остальные лидеры факультета посчитали, что ему тогда не хватит времени на злодеяния. Разумеется, удачно совпало и то, что её напарник Корнфут выбыл из игры из-за дементоров, но даже если не было бы этого, то они явно придумали бы что-нибудь другое. Или он видит двойное дно там, где его нет?

Внезапно к нему подошла темноволосая шестикурсница с чуть близко посаженными глазами и замерла, отрывая от размышлений. Он вопросительно уставился на неё, удивлённый тем, что кто-то решился нарушить его одиночество, а теперь стоит и молчит.

— Моё перо, — нерешительно сказала она, опуская взгляд к пишущим принадлежностям. — Можно мне забрать его, пожалуйста? У меня нет с собой запасного.

Гарри опомнился. Он позаимствовал у неё перо вместе с пергаментом, когда нужно было написать письмо Тонкс.

— Да, конечно, — Поттер поднялся и протянул ей перо с чернильницей.

Парень ощутил смешанное чувство раздражения оттого, что приходится отдавать вещи, которые он уже счёл своими, и укол совести из-за этого и своей забывчивости.

«Могла бы и сходить к себе в спальню за новыми принадлежностями», — мелькнула непрошеная мысль, но сейчас его заботила проблема куда серьёзнее.

— Спасибо, — поблагодарили они друг друга одновременно.

Колдунья улыбнулась и ушла, а Гарри начал собирать свои вещи со стола. Время подходило к началу завтрака, а у него ещё столько дел. Идя через гостиную к лестнице, Поттер отвечал на приветствия слизеринцев, скрывая то, что его чувства находятся в каком-то полном раздрае. Он шёл быстро и никто не стал его задерживать с вопросами или проблемами, хотя парень безошибочно — уже опытным взглядом — отметил, что таких желающих было двое.

Гарри за минуту спустился по ступенькам обратно в свою спальню. Ему необходимо было передать все новости Джемме и попросить её купить нужные вещи. И если насчёт одежды он мог бы и сам позаботиться, отправив Буклей вместе с денежной суммой свои размеры с описанием костюма и остального в тот дорогой магазин, название которого он уже подзабыл, то с зельями так просто не выйдет. К сожалению, Гарри не знал, где заказывать уже готовые составы, хотя мог поспрашивать у одноклассников, но не хотел. А раз уж это Джемма предложила ему участвовать в «Ночи Морганы», подписав его на это, то пусть сама и всё покупает. И ещё необходимо было переодеться к выходу в Большой зал и к предстоящим урокам. Сняв защитные чары и открыв дверь, Гарри прошёл к ковру и разулся перед ним, оставив туфли на каменном полу. Странная, но такая необходимая привычка снимать обувь дома после улицы, полной чернозёма, неожиданным образом сохранилась и в Хогвартсе. Заглядывающих в его комнату одноклассников он тоже заставлял разуваться у входа. Это позволяло сохранить ковёр идеально чистым, да и комната стала опрятнее. А то, когда Нотт с Малфоем заходили к нему, то последний, ничуть не смущаясь, забирался с ногами на кровать, подтянув носок под колено. Гарри не сомневался, что наличие обуви не остановило бы Драко.

Положив листок с записями и скрепленный блокнот, которые ему вручила Селвин, на стол, парень вытащил сквозное зеркало из первого ящика под ним. Его взгляд лишь на секунду скользнул по своему отражению в нём, быстро упав на выведенные аккуратным почерком старосты записи на пергаменте. Перечитав их, чтобы не запутаться в разговоре с Джеммой, парень сказал:

— Джемма Фарли!

Его дыхание оставило на отражении запотевший след. Однако через долгие секунды зеркальная поверхность осталась пуста.

— Джемма! — повторил он, гадая, почему она молчит.

Оно работало, Гарри не видел отражения собственного лица, но и девушки в нём тоже не было.

— Джемма Фарли!

На этот раз она ответила почти сразу, зеркальная поверхность пошла рябью, и он увидел свою подругу. К его удивлению, она поднесла зеркало так близко к себе, что Гарри видел лишь её лицо, шею и голые тонкие плечи с золотистым загаром и двумя белыми бретельками на них, да часть стены со знакомыми белыми обоями позади. Тёмные волосы были совсем растрёпаны, вихрем падая на плечи, а её обычно такие чёрные глаза как-то посветлели, отдавая оттенком моря, и сонно глядели на него.

— Привет, — сказал Поттер, с сожалением поняв, что разбудил её.

— Привет, — вяло протянула девушка, чуть кивнув ему.

— Я думал, что ты уже проснулась, — начал Гарри; в его голосе не было даже намёка на оправдания. До этого они так рано не связывались, предпочитая общаться вечером.

— Ещё совсем рано, — с осуждением парировала Джемма.

— Я разговаривал с Селвин, — перешёл к главному Поттер, бросив взгляд на часы. До подъёма оставалось ещё двадцать минут, его сбило то, что гостиная была полна народу, а оказалось, что сейчас всего половина седьмого. — Она не против моего участия в «Ночи Морганы». Так что тебе придётся купить всё по списку, что она мне дала.

— Мне? — уже с возмущением воскликнула девушка. Глаза её сверкнули, темнея и изгоняя остатки сна.

— Ну а кому же ещё? Я в Хогвартсе, не могу ходить по Косому переулку. Запиши, что нужно будет купить, — глаза парня опустились к листочку. — Так…

— Погоди-погоди, у меня нет при себе пера! — встрепенулась девушка. — Я сейчас.

Отражение пошло рябью, и Гарри увидел лишь потолок спальни и часть белого одеяла. Похоже, что она бросила сквозное зеркало на кровать.

Топот босых ног по полу.

Шебуршание.

— Диктуй, я готова записывать, — услышал он её голос.

— Так… Старящее зелье, — парень вернулся к списку, начав его перечислять. Его несколько смущало называть свои размеры для одежды, но то, что он не видел лица девушки, нивелировало эту робость. — Вроде всё.

— Хорошо, я записала, — подтвердила девушка, но она так и не появилась перед ним.

— Эм, Джемма? — позвал Гарри.

— Да, я сейчас, — отозвалась та, и через десяток долгих мгновений парень увидел, как её пальчики взялись за зеркало и повернули к себе.

Джемма уже оделась в светлую однотонную домашнюю мантию и улыбнулась ему.

— Ещё Селвин затронула тему с Тайной комнатой. Она завуалированно попросила, чтобы школу больше не закрывали, — сказал Гарри о том, что больше всего его сейчас беспокоило.

Волшебница поёжилась, поведя плечами, и парень понял, что он ошибся: на ней была лёгкая блузка с открытыми рукавами, так что он видел её локти и предплечья, а не лёгкая мантия, которая бы полностью закрывала руки девушки до запястий.

— А ты? — коротко спросила Джемма.

— Согласился, — так же лаконично ответил Поттер.

— Хм, — протянула колдунья, в задумчивости убирая волосы, упавшие спереди на её плечи, за спину. — Правильное решение.

— Ну вроде бы всё, — Гарри вдруг с запозданием почувствовал неудобство оттого, что разбудил её. — Я пойду, а то скоро нужно подниматься в Большой зал, а ещё столько надо сделать до этого. Свяжемся вечером?

— Договорились, — Джемма кивнула. — Хорошего дня. Пока.

— Тебе тоже, — завершил разговор парень.

Неудобно получилось. Его подруга даже одеться не успела, так рано он с ней связался. Гарри тяжело вздохнул — ему так хотелось всё подробно обсудить с ней, но растрёпанный и откровенно сонный вид волшебницы сбил его с толку и весь настрой. Несколько неловко было то, что Джемма платит за него. Но Гарри подозревал, что Селвин решила его пригласить, предварительно посовещавшись с Фарли. Что она ей о нём рассказала?

Он отложил сквозное зеркало и подошёл к шкафу, принявшись завязывать слизеринский галстук. Гарри обдумывал, кого же выбрать для тренировки танцев? Для него это казалось продолжением обычного обучения и подготовкой к чему-то в будущем, как-то ассоциируясь с тренировками в Защите от Тёмных искусств. Пэнси или Дафну? Вроде бы это и не важно, достаточно поинтересоваться у них обеих, кто хорошо умеет танцевать, может показать ему нужные движения, да и имеет свободное время этим заниматься. Но…

Уже полностью с иголочки одетый, парень поднимался обратно в гостиную, каким-то образом глубиной души чувствуя, что вопрос здесь более важный, чем наличие свободного времени у слизеринок. Почему Селвин указала только их? Дэвис её не устроила лишь потому, что она полукровка, но есть же ещё Миллисента и Элизабет. Хотя она могла знать по фамилии только Паркинсон и Гринграсс. Так кого?..

Проблему выбора его лишила Пэнси, которая тут же перехватила его, едва он появился в гостиной.

— Доброе утро, Гарри! — выпалила она, на секунду даже хватая его за рукав, утягивая в сторону открытого выхода из общежития, из которого слизеринцы потихоньку, группами, потянулись на завтрак. Парень лишь успел увидеть, как встрепенувшаяся на кресле при его появлении Дэвис поспешила вслед за ними.

Гарри тоже пожелал Пэнси доброго утра, но та словно не слышала и сразу насела на него с вопросами.

— Это правда? Ты разговаривал с Селвин и теперь участвуешь в «Вечере Морганы»?

— Да, но…

— Ой, как здорово! Просто замечательно!!! — затараторила она. — А где он проходит, она тебе уже сказала? А что там будет? Какое платье у Селвин? Ну же, Гарри, не молчи, я хочу всё знать в мельчайших подробностях!

— Ты так быстро спрашиваешь, что я даже отвечать не успеваю, — улыбнулся ей Гарри.

— Ой, прости-прости, — тут же повинилась девушка, теперь крепко ухватившись за рукав мальчика. — Так как?

— Да, я согласился участвовать, — признался Поттер, — но ты и сама знаешь, что старосты всё держат в секрете и я не могу тебе рассказать. Селвин взяла с меня слово молчать.

— О! — в этом восклицании девушка выразила всю глубину возмущения.

Поттер знал, что Пэнси больше всего любила секреты и больше всего ненавидела, когда их от неё скрывали. Чтобы избавить себя от возможной словесной пытки, Гарри тут же решил попросить девушку помочь с танцами.

— И это... — начал он, — Селвин сказала, что в программе обязательно танцы, и я хотел попросить тебя помочь...

— Так там будет бал?! — тут же воодушевилась колдунья при этой сногсшибательной новости. — Ну же, Гарри, расскажи побольше! А какие платья, какой крой?

— Пэнси, я только что сам узнал про сам бал и что мне надо на нём танцевать. А я не умею.

— Я тебя научу, не переживай! — легкомысленно отмахнулась девушка. — А какой у тебя будет костюм? Ты играешь кельтского колдуна, так? Ой, а во что они бывают одеты?

— Вроде плащ и рубаха, — сказал Гарри. — Но для бала у меня будет другое…

— А что именно? Я помогу тебе их подобрать!

— Я уже заказал нужное и отправил список, — признался он и тут же пожалел об этом.

Пэнси, узнав, что Гарри будет участвовать, тут же вознамерилась сама организовать всё для него и теперь пришла в негодование, когда поняла, что он уже отправил заказ в магазин. А как же долгий выбор по каталогам, разглядывание всех вариантов и такое интересное обсуждение достоинств каждого костюма?

— Это большой секрет, — сумел отговориться Гарри, заговорщески понизив голос, чтобы придать ещё большего значения словам. — Селвин настойчиво просила меня об этом никому не рассказывать. Даже сейчас я уже рассказал тебе много чего, что нельзя было говорить никому, и то лишь потому что полностью тебе доверяю, Пэнси.

Это только подогрело её интерес, судя по поблескивающим тёмно-зелёным глазам.

— О-о, — довольно протянула она и лукаво улыбнулась. — Посмотрю, как ты сохранишь этот секрет, когда тебе придётся на танцах облачиться в эту мантию.

На это парень не нашёлся что ответить. Хорошо ещё, что она не сообразила, что он никак не мог отправить заказ за такое короткое время. Или, может, посчитала, что успел?

«Интересно, а зачем мне кельтское одеяние, если на балу будет парадная мантия, хотя и очень необычная? — подумал внезапно парень. — А потом сразу надо бежать за Селвин, когда она отравит моих друзей-кельтов. Когда мне переодеваться из парадного костюма в плащ и рубаху? Как вообще это планировала Селвин?»

— А расскажи по поводу волос Селвин, — тут же попросила Пэнси, пользуясь тем, что они шли в относительном одиночестве. Догнавшую их Трейси она, шикнув, отогнала на приличное расстояние, чтобы та не подслушивала, и бедная девушка тащилась за ними в десяти метрах.

— Они белые и очень длинные, — улыбаясь, сказал Гарри.

— Гарри! — возмутилась Паркинсон, шутливо стукнув его в плечо, её тёмные короткие локоны закачались от резкого движения. — Ты же понял, что я имею в виду! Насчёт покраски её волос, — разумеется, Пэнси большего всего на свете интересовал вопрос, каким образом она их покрасит. — У Морганы же они такие тёмные, совсем как у меня! Я весьма подхожу на роль этой тёмной колдуньи, не считаешь?

Гарри чуть пожал плечами. До этого утра он считал, что и Пэнси Паркинсон, и Корделия Селвин совсем не подходят на роль этой мрачной колдуньи, которая убила стольких магов. Молчаливая подруга Фарли — Лорен Мальсибер, которая сейчас путешествовала где-то за пределами Европы, то ли в Азии, то ли в Африке, — куда лучше соответствовала. Своими красно-карими глазами, чёрными, как смоль, длинными волосами, тихим и таким зловещим голосом. За полтора года, которые он не видел её, парень уже забыл её образ, и лишь эти штрихи остались в его памяти, сильно искажённые мрачным веянием от Азкабана, в котором сидел её брат. Парень как-то невольно проводил связь между ней, её братом — Пожирателем Смерти — и Сириусом Блэком. Однако, видя, как Селвин буквально вживается в роль Морганы, он уже был не так уверен в своих суждениях.

— Она изменит их магией? — не дожидаясь ответа, вслух принялась размышлять Пэнси, всё так же удерживая за локоток Гарри и идя очень близко к нему.

Парень с опозданием ощутил от неё приятный, но незнакомый аромат — наверное, новые духи. Он покосился на девушку: она улыбалась, рассуждая о волосах Селвин, иногда при шаге прижимаясь плечом к нему.

Внезапно в памяти всплыли золотистые плечи Джеммы, и Поттер ощутил, как щёки обдало жаром. Его подруга всегда одевалась подчёркнуто строго, когда они летом жили вместе в одном доме, но сейчас, видимо, спала в ночнушке. Парень привык за два года, что в Хогвартсе все волшебницы ходят в закрытых мантиях, что видно только обувь и кисти рук. В магловском мире, в котором царили более свободные нравы, он уже не гулял несколько лет, так что и не помнил, как там одеваются девушки, как и своих одноклассниц в начальной школе, а когда ненадолго всё же пересекал магловские улицы, то не обращал внимания, стремясь быстрее добраться до цели. Хотя, раз Джемма, которая всегда была образцом нравственности, предстала перед ним в таком виде, то, значит, нет ничего предосудительного в этом. Но, может, она просто не знала спросонья, что ему видно, а что нет. Ведь в её зеркале отражалось только его лицо, а не она.

— ...или нанесёт краску для волос? — всё гадала Пэнси. — Может, специальной расчёской расчешет. Ты ведь знаешь, что есть такие, которые могут по желанию волшебницы перекрашивать волосы при расчёсывании на пару дней? О, наверное, всё же будет какое-то сложное зелье! Моргана известна своими коварными отравлениями и ядами. Так что она выпьет какое-нибудь зелье, чтобы изменить свои волосы.

Гарри с сожалением проводил взглядом пятикурсников, увидев среди них того, который помогал ему по нумерологии. Если можно было бы догнать их, якобы для того, чтобы тот объяснил ему одну из новых тем, прежде чем Пэнси завалит его всеми своими теориями по поводу причёски будущей Морганы. Но наконец они зашли в Большой зал, и девушка замолчала. За столами сидела где-то четверть учеников, уже занятая завтраком. Остальные ещё или спали, или только собирались сюда.

Привычный шум чуть утих, стоило всем обратить внимание на Гарри Поттера. Слизеринцы быстро заняли место за своим столом, принявшись за завтрак. Парень ненадолго погрузился в свои мысли.

«Дуэли… Вернее, тренировки с Селвин. Это… очень интересно. Но у меня совсем нет времени. Сегодня вечером тренировка по квиддичу! А ведь ещё обучение танцам с Пэнси, и это тоже займёт много времени, — мрачно размышлял Гарри. — Но как было бы здорово сразиться со старостой! Попробовать свои силы с новым противником, с семикурсницей. Уоррингтон и Причард уже несколько поднадоели, иногда я легко справляюсь с ними, хотя пользы от такого времяпровождения не отрицаю. А ведь наверняка будут ещё дела, Монкли что-то должна была сделать, а потом мы собирались это обсудить… И не стоит забывать про домашние задания! По крайней мере, Селвин я своё согласие на тренировку не давал».

Зевая, подошли его остальные одноклассники, но не успели приступить к приёму пищи, как зашуршала почта. Белоснежная сова плавно приземлилась на стол рядом с Гарри.

— Букля, — обрадовался он, и та жизнерадостно ухнула, ущипнув его за палец самым дружеским образом.

— О, привет, красавица, — сказала Пэнси, пододвигая к ней свободный стакан с водой.

Поттер в это время вытащил из книги письмо для Тонкс и принялся привязывать к лапке совы. Однако не успела та вдоволь напиться, как перед Гарри приземлилась сипуха, которая тут же протянула газету «Ежедневный Пророк». Ему пару недель назад надоело каждый раз платить ей мелкой монетой, так что он захотел оформить подписку на месяц или год, написав небольшую записку о своём желании и передав галлеон с ней же обратно, но, неожиданно для него, на следующий день галлеон вернулся к нему вместе с новой газетой, а в — хоть и официальном, но слащавом — письме от редактора сообщалось, что ему оформлена пожизненная бесплатная подписка. Это было приятно, хотя сама газета давно не радовала Гарри. На первой полосе прочно обосновалась мерзкая и откровенно страшная фотография Пожирателя Смерти Сириуса Блэка, а самые главные статьи и страницы были целиком посвящены только ему, в которых на разный лад обсуждались преступления, с каждой новой статьёй обрастая всё более ужасными подробностями, и образ предателя ставился ещё гаже. Сколько правды в этом, а сколько вымысла, парню было неизвестно. Также обсуждались меры, которые предпринимало Министерство, стараясь его поймать. А с недавних пор некоторые собеседники, дающие интервью, выдвигали идею, что Блэк уже давно сбежал из государства в ту же Францию или Германию. Иначе его бы легко поймали наши доблестные мракоборцы.

Сам Гарри уже несколько недель не читал газету. От одного вида ненавистного лица Пожирателя его охватывала злоба, а настроение надолго портилось. Тем более что ничем новым похвастаться «Пророк» не мог. Газету вместо него читала Трейси, которая потом пересказывала самое интересное. Темноволосую девушку устраивало это, ведь именно благодаря Гарри у неё было необычное положение для полукровки на Слизерине. К сожалению для неё, она не могла похвастаться влиятельной семьёй, богатством или мастерством в магических искусствах, а значит, была не особо полезна для других. Поэтому её ждала роль Лизы или что-то похожее на это — быть на побегушках у чистокровных или стать изгоем, что явно было ещё хуже. Но так как все знали, что она подруга Поттера, видели, что он с ней общается, то девушку никто не трогал и не помыкал ею. Разумеется, по влиянию ей было далеко до той же Гринграсс, которая крайне редко сама обращалась к Дэвис, но такая позиция всё же открывала перед ней многие возможности.

Но сейчас газету перехватила Пэнси, которая была слишком взбудоражена, чтобы просто есть запеканку, которую с наслаждением уплетал Гарри. Трейси тут же воззрилась на неё с молчаливым укором. Однако та этого не заметила, листая туда-сюда «Пророк», не в силах сосредоточиться дольше пары секунд на одной строчке.

Подошедшая Дафна была явно удивлена таким поведением, но не собиралась разговаривать во время еды, и лишь когда перешла к тыквенному соку (Гарри знал, что его она не особо любила, но считала полезным, да и выбор напитков с утра был очень мал), сочла должным отметить:

— Пэнси, так ты останешься совсем голодной, — и не дождавшись от той объяснений своему поведению и не имея возможности спросить в лоб при всех «что с ней не так?», но не в силах сдержать любопытства, добавила: — Неужели написали что-то настолько захватывающее, что ты совсем забыла про завтрак?

Первая подруга

В предыдущих главах:

Джемма Фарли сообщает, что знакомая Поттера — мракоборец Тонкс — близкая родственница Сириуса Блэка и весьма опасна. Услышанное беспокоит мальчика, и, не в силах сдержать волнение, он впопыхах утром пишет письмо Тонкс. По совету Джеммы Фарли Гарри Поттер обращается к старосте школы Корделии Селвин, изъявляя желание участвовать в организованном ею мероприятии, посвящённом тёмной и крайне могущественной колдунье — Фионе Моргане. Та соглашается, и это неожиданно перерастает в обсуждение возможных дуэлей, которые планировалось провести после бала. Парень, обладая неким практическим опытом, много чего посоветовал девушке. Под конец та произносит странную речь, адресуя её уже к Наследнику Слизерина.

Гарри анализирует слова Корделии Селвин, вскрывая чешую тайны под ними, и понимает, что она и её «друзья» несколько озабочены тем, что школу могут снова закрыть, если он, как Наследник, снова кого-то убьёт или начнутся окаменения учеников. Приняв решение, Гарри спускается к себе в комнату и по сквозному зеркалу поручает Джемме Фарли купить всё, что нужно для «Ночи Морганы». Потом возвращается в гостиную, размышляя, кого попросить обучить его танцам. Выбора его лишает Пэнси Паркинсон, которая тут же суёт свой любопытный нос, стремясь узнать как можно больше про это событие на Хэллоуин, и легко соглашается ему помочь. Все эти новости приводят девушку в возбуждённое состояние, что отмечает за столом в Большом зале Дафна Гринграсс.

Темноволосая девушка замерла, держа газету в руках и удивлённо уставившись на Гринграсс. Наверное, ей казалось невозможным, чтобы кто-то ещё не знал о произошедшем, ведь это такое важное и чудесное событие! Гарри с мирным видом продолжал пить сок, сидя справа от неё вплотную и делая вид, что это его никак не касается. Чутьё ему подсказывало, что, если он посмотрит на Паркинсон, та, скорей всего, неверно поймёт его взгляд и решит, что он одобряет рассказать всё Гринграсс. Хотя никакой тайны из этого парень делать не собирался, но знал, что информацией просто так делиться не стоит.

Каких усилий потребовалось Пэнси не выболтать тут же всё своей лучшей подруге, — что она узнала, успела додумать и то, что можно обсудить вместе с ней во всех подробностях, — Гарри не знал. Но убедился, что его подруга умеет хранить тайну… как и лгать, слушая, как Пэнси умело врёт Дафне, сначала рассказывая нелепый слушок про старосту Корнфута, который якобы её так заинтересовал, что она задумалась во время завтрака, а потом как-то, совершенно непонятным для Гарри образом, перескочив на обсуждение Блэка. Это тут же испортило настроение Поттеру, и, залпом допив сок, он поднялся из-за стола.

«Расскажет, так расскажет, — решил мальчик, когда вместе с послушно поднявшимся на его кивок Пайком отправился на первый урок; одному ходить по Хогвартсу не стоило, — но про Блэка слушать сил нет».

Драко ещё не закончил завтрак, обычно дожидаясь Винсента и Грегори — а эти два здоровяка очень любили обильно поесть. Блейз и Теодор пришли поздно, так что их тарелки были пока что полными. Девочки-слизеринки ходили вместе, ну, кроме Трейси. Вот и она, оставшись за столом глазами и ушами Гарри, в случае чего расскажет ему, проболталась ли Пэнси. Хотя в последнее время Трейси понемногу стала приживаться среди слизеринок, в том числе благодаря его усилиям.

Во время занятия по Защите от Тёмных искусств Гарри не заметил ни малейшего признака того, что девочки узнали новости о так сильно заинтересовавшем их событии, и лишь Люпин иногда останавливал на нём свой хмурый взор. А в середине урока профессор неожиданно — предварительно кратко, но весьма понятно пересказав основные вехи пройденных тем — решил устроить письменный тест, и до самой перемены они шуршали перьями, отвечая на вопросы. Благодаря повторному изложению материала от профессора все моменты восстановились в памяти и задание не оказалось сложным для Гарри. А вот Малфою досталось замечание от преподавателя, когда тот неумело попытался списать хоть что-нибудь у сидящего рядом с ним Поттера.

Прозвенел звонок, и ученики с облегчением потянулись к учительскому столу, сдавая свои работы. Нотт хмурился — небось не смог решить всё. После случившегося нападения Уизли он попросил Поттера подтянуть его по Защите от Тёмных искусств и даже временами приходил на совместные занятия по дуэлям с пятикурсниками. Гарри считал, что несмотря на большую мотивацию, успехи тот делал очень уж скромные. Но даже эти достижения никак не могли помочь на тесте — вопросы были посвящены пройденным материалам о тёмных и опасных существах и никак не касались боевой магии, применяемой волшебниками друг против друга.

Гарри во время контрольной больше думал о том, стоит ли ему снова подходить к Люпину по поводу обучения методам противостояния дементорам и боевым заклинаниям или повременить, но смог ответить на все вопросы. Парень решил, что лучше не тянуть с этим, несколько безрассудно и наплевательски отнесясь к своему свободному времени, которого и так совсем не было.

Ему не составило труда чуть дольше собирать свой портфель, хотя из вещей на столе было лишь одно волшебное перо, не нуждающееся в чернилах. Он взглядом и мотанием головы показал одноклассникам, чтобы те его не ждали.

Когда Элизабет последней направилась к двери, Гарри подошёл к профессору, положив исписанный листок поверх пергамента девушки. Его взгляд за пару секунд успел обежать её ответы, и парень со вспышкой самодовольствия отметил, что она в лучшем случае ответила лишь на половину вопросов, судя по пустым областям после номеров некоторых заданий и малого количества текста, где она всё же попыталась хоть что-то написать. Поднявшийся со стула Люпин поглядел на полностью заполненный лист Поттера, который тот аккуратно положил на стол, и его лица коснулась слабая улыбка.

— Сэр, — обратился к нему Гарри, понимая по прошлому общению, что мягкий стиль разговора с Люпином не подходит и предпочтительнее говорить прямо — по делу и сразу в лоб, — я хотел спросить насчёт нашей с вами договорённости…

Люпин молча смотрел на парня, его изборождённое морщинами лицо ничего не выражало, но Гарри ощутил, что тот в лёгком замешательстве.

«Интересно, неужели мои родители выглядели бы так же старо, как он?» — мелькнула мысль.

— Да, я помню, — наконец отмер профессор. — Что ж, для этого мною был найден боггарт, и если он снова превратится при виде тебя в дементора, то можно будет провести занятие. Сегодня вечером, к примеру, — Люпин взял паузу, явно собираясь сказать или место, или точное время, и Гарри воспользовался этим.

— Сэр, у меня сегодня вечером тренировка по квиддичу, — быстро сказал он, сочтя, что про тренировки по танцам профессору знать необязательно. — Может, завтра вечером, сразу после ужина?

— Хорошо, жду тебя в этом кабинете… — после заминки ответил Люпин.

Он хотел сказать что-то ещё уже кивнувшему в знак согласия Поттеру, который стал поворачиваться к двери, но сдержался и промолчал. Гарри остановился вполоборота.

— Да, сэр? — с вопросительной интонацией, но с нажимом в голосе протянул он и, видя, что Люпин не отвечает, добавил: — Вы что-то хотели ещё мне сказать?

— Скорее, задать вопрос, — медленно произнёс профессор. — Ты играешь за команду Слизерин?.. — Гарри удивлённо расширил глаза, а потом красноречиво опустил голову вниз, на свой зелёный галстук и герб со змеёй на мантии слева на груди. — Разумеется, да, — пробормотал Люпин, — и чего это я? — и громче: — А кем?

— Охотником, — улыбнулся Гарри. Поговорить про квиддич он любил, поэтому даже ощутил какое-то доброжелательное мимолётное чувство к Люпину, хотя было странно, что тот не знал об этом.

— А твой отец был ловцом, — сказал профессор с еле ощутимой ностальгией в голосе. — Он играл за факультет Гриффиндор и был словно рождён в воздухе. Ни разу не упустил снитч.

Тёплое чувство пропало. Пришёл холод с болью. Горечь.

«Он так хочет на меня повлиять, вспоминая моего отца? Приводя его в пример мне? — Холодное бешенство разгоралось в нём, когда он самым доброжелательным образом смотрел на профессора. — Что ж ты раньше меня не отыскал, когда я так нуждался в…»

Ощутив, что происходит что-то неладное, Поттер поспешил завершить разговор.

— Да, я очень горжусь своим отцом. И именно поэтому я пошёл в команду по квиддичу в прошлом году, как только появилась возможность, сэр, — ложь лилась так легко с его уст, словно давно проложила устье реки обмана. Он глянул на часы. — Ой, мне надо на следующий урок. Тогда до завтра, профессор. Спасибо.

— Да-а, иди… — чуть растерянно протянул Люпин, глядя, как за Поттером закрылась дверь.

Проблема популярности в том, что тебя всегда окружают люди. Нельзя просто так побеседовать с нужным человеком незаметно для остальных. Весь третий курс Слизерина ожидал Гарри, стоя чуть в стороне от кабинета Защиты от Тёмных искусств. Присоединившись к ним, Поттер направился на следующий урок. И лишь через несколько минут смог в одном из коридоров попытаться переговорить с Трейси Дэвис. Для этого ему пришлось крепко ухватить её под локоток, удерживая ойкнувшую девушку на месте. Потом, пробираясь сквозь густую толпу учеников, он повёл её в сторону незаметно от других слизеринцев, пока наконец они вдвоём не вышли на пустую лестничную площадку. Тёмные глаза уставились на него, лицо её чуть побледнело, когда она встретилась с его пронзительным взглядом в паре десятков сантиметров от себя.

— За столом во время завтрака Пэнси что-то говорила? — напрямик спросил Гарри, в упор глядя на Трейси. Гнев после разговора с Люпином душил его, требовал выхода, и ему с трудом удалось оторвать от неё свою правую руку, вцепившуюся в плечо девушки.

— Что? — непонимающе переспросила Трейси. — А… Нет. То есть я хотела сказать, эм… только то, что было при тебе… то, что сам слышал. Когда ты ушёл, она быстро закончила завтрак и поспешила за тобой, а я с ней пошла. — И тише добавила: — Газету так и не читала. Она у меня с собой.

— С Дафной они больше не разговаривали? — уточнил Гарри.

— Нет, — Трейси начала приходить в себя, и хоть её голос звучал мягко, с ощутимым подобострастием, но уверенности и твёрдости в нём прибавилось.

— Хорошо, — Гарри кивнул и отступил от неё на полшага, разрывая давящий контакт. — Будешь мне сообщать, о чём говорит Пэнси, когда меня нет рядом. И остальные девочки. — Сейчас он ломил напрямую, хотя, когда общался с другими слизеринцами, то действовал в разы тоньше. Поттер никогда ещё так не требовал у своих одноклассников что-нибудь делать, относясь к ним более мягко, чем к остальным на факультете. Но гнев, бурлящий в нём, и своеобразное подчинённое положение Трейси вытолкнули именно такие слова. У девушки удивлённо расширились глаза, но через секунду её лицо озарило понимающее выражение и она кивнула.

— Хорошо, я сделаю это для тебя, Гарри, — улыбнувшись так, словно давно ждала этого, негромко сказала колдунья.

Одарив её напоследок внимательным взглядом, Гарри пошёл к входу в коридоре.

«Вот и пригодилось то, что я помог Трейси с общением с другими девочками. И теперь могу получать информацию из первых рук. И она подумала, что это плата за мою поддержку. Глупо было думать, что я помогаю ей из-за благородного порыва, чтобы ей не было одиноко, общаясь лишь со мной и Блейзом».

Хотя точно назвать причину своей помощи Гарри даже сам не смог бы.

— Всё, идём, — приказал ей Поттер и добавил: — И постарайся проделать всё это незаметно.

— Да, я понимаю… И… — Что-то в тоне девушки заставило его обернуться. Она серьёзно смотрела на него. — Пэнси моя подруга, но общаться со мной она стала только благодаря тебе. Да и ты сам видел её истинное отношение ко мне по пути на завтрак. Не она меня защитила от той третьекурсницы в прошлом году — жестокой Роули, которая желала мне зла. Это сделал ты. И ты единственный, кто поздравил меня в мой день рождения, ну, тогда…

— Там был ещё Блейз, — Гарри, попытавшись скрыть свою растерянность, подошёл к ней ближе. Парень понял, что она имела в виду свои именины на первом курсе.

— Думаешь, Блейз бы пришёл, если бы не ты? — уверенно спросила Трейси. — Нет, — покачала она головой. — Ты меня поддержал, когда я была совсем одна. Ты мой лучший и единственный друг.

Что-то тёплое родилось внутри, гнев угасал. Ему хотелось тоже сказать добрые слова, обнять своего друга. Но…

«Сказать «спасибо»? Это обесценит её слова».

— Ты тоже моя первая подруга, — улыбнувшись, сказал правду Гарри.

Да, на первом курсе он дружил только с Забини и Трейси. И лишь на втором Гринграсс вышла вперёд, заняв важное место в его жизни. Сейчас он смотрел на девушку, но видел ту девочку, которая со страхом озиралась в гостиной второго сентября, когда все остальные ушли, оставив её одну. Без друзей, словно… как и он. Но тогда Гарри почти сразу начал общаться с Блейзом. А она… Попыталась ходить за ними, мальчишками, не в силах быть одной. А он… принял в свой круг, прекрасно помня, каково это быть одному против всех в школе у маглов. Да и тогда, на первом курсе, у него было не особо много друзей. Она да Блейз.

А ведь у неё никого нет и сейчас. Девочки с ней нормально не общались два года, и лишь с подачи Гарри хоть что-то начало меняться. Это у него, как только он «помирился» с Малфоем на том уроке у мадам Трюк, когда Уизли глупо разбился, то всё сразу более-менее наладилось. Страшно подумать, что было бы, соверши он эпичную глупость, поддержав гриффиндорца, а не Драко. А вот Трейси… она так и осталась тогда без друзей, кроме него. Нет, всё даже хуже. Постоянно общаясь с огромным числом людей, Гарри как-то сам отдалился от неё. Нет, даже не так. Трейси всегда была рядом, но у него перестало хватать времени. Он даже не помнил, что она подарила ему на день рождения два месяца назад. Хорошо ещё, что от Роули её защитил, да и помог наладить общение в прошлом году с Эмилией и её одноклассницами. Хотя… какое это общение? Это ему интересно было со Стоун, по сути верховодя и опекая девочку, выступая в новом для себя амплуа. А от полукровки Трейси такое отношение чистокровные первокурсницы-слизеринки не потерпели бы. Но это лучше, чем ничего.

Отвернись от неё Гарри сейчас, и она опять останется одна. И Пэнси, и Стоун с ней дружат только из-за его действий. Он даже не знает, продолжила ли Трейси общаться после того события в конце учебного года со Стоун или нет.

Трейси сказала всё это искренне. И в этом и заключена манипуляция. Она честно показывала, что Гарри её единственный друг, и поэтому он не сможет отвернуться от неё. Ему совесть не позволит. Может, стоило её позвать в тот вечер, чтобы именно она скрепила Обет с Джеммой, чем оказавшаяся такой ненадёжной Эмилия? Поставив себя на её место, видя словно со стороны, как он сам отдаляется от неё, Поттер почувствовал, словно медленно падает в глубокий колодец, а стены смыкаются над ним. Он ощутил укол стыда. И приятное ощущение власти над ней. Всё это смешалось в нём. Но ничего страшного, всё ещё можно поправить.

Тёмные брови девушки хмурились, пухлые губы были поджаты, а чёрные глаза наблюдали за ним из-под чёлки. Слабый запах цитруса приятно щекотал ноздри, а Гарри вспоминал, как они вместе сидели в библиотеке, читая книги про драконов. Девочка тогда немного стеснялась, но в следующие дни, если он сидел один, то, заходя в библиотеку, кидала на него вопросительный взгляд, безмолвно спрашивая, можно ли подсесть. Мальчик просто кивал ей или делал приглашающий жест, и её лицо озарялось скромной улыбкой.

Только вот тогда он не рассказал ей причину своей заинтересованности драконами. Не счёл нужным. Не доверял? Он лишь общался с ней, иногда помогая и получая поддержку в ответ, но близкого доверия к ней не испытывал. Ни к кому не испытывал.

Но её проникновенные слова…

Так, может, стоит проверить, достойна ли она? Может, она и есть его лучший друг в школе? Тот, кому можно действительно доверять? Тут же он вспомнил, как на уроке у мадам Трюк, когда Малфой обвинил его в том, что он сочувствует гриффиндорцам и дружит с Уизли, Трейси отшагнула от него. Нет, надо её проверить.

— Я вспомнил, как мы с тобой сидели в библиотеке. Читали про драконов. Помнишь? — он протянул руку и поправил выбившиеся волосы из чёлки подруги. Он ощущал себя старше её, словно она была его сестрёнкой.

— Да, помню, — кивнула Трейси, её голос звучал чуть растерянно. Дыхание девушки словно обожгло его ладонь. Он закончил приводить в порядок её причёску. Взгляд зелёных глаз скользнул по девичьим плечам и вильнул в бок.

— А через несколько недель у лесника сгорел дом, — чуть тише сказал Гарри, неторопливо роняя слова.

Теперь он выжидающе смотрел на неё.

— Да, и это тоже помню. Драко, — имя Малфоя редко звучало из неё уст, поэтому для Гарри было странно услышать его, — тогда болтал, что лесник напился и сам поджёг дом.

— Да, такая… хм, скажем, неофициальная версия, потому что профессора ничего не объявляли. Но она не соответствует истине. Хочешь знать правду?

— А что ты попросишь взамен? — с заминкой, но твёрдо спросила Трейси.

«Слизеринка…»

— Только то, что уже есть. Твоё доверие. И молчание об услышанном.

— Тогда хорошо, — кивнула девушка. Её глаза обежали его лицо, словно ища что-то. — Даю слово.

— Думаю, тебя удивит услышанное. И, скорей всего, даже шокирует, — то ли потихоньку нагнетал Гарри, то ли подготавливал Трейси к новости. — Драконы крайне редкие существа и очень опасные. И тем необычнее то, что один из них оказался на территории Хогвартса.

Он чуть улыбнулся, когда лицо девушки исказилось от изумления: глаза расширились, рот чуть приоткрылся.

— Его завёл Хагрид, получив сначала в виде яйца. Уже тогда я знал об этом. Вот поэтому читал те книги про драконов. Естественно, глупый лесник не смог справиться с этим чудовищем. И когда оно вылупилось и чуть подросло, то сожгло его дом. До тла.

— О Мерлин, — протянула Трейси. — А что дальше? Оно умерло от пожара?

— Думаешь, огонь может повредить дракону? — с сарказмом спросил Гарри, и щёки девушки покраснели. — Нет, он улетел в Запретный лес.

— И это чудовище ещё там? — с ужасом спросила волшебница, представив, насколько могло вырасти это существо за полтора года.

— Нет, — покачал головой Гарри. — Разумеется, нет. Профессор Дамблдор отправился за ним и сумел найти его, обезвредить.

Парень не стал говорить, что не знает, что директор сделал с ним. Судя по отношению Хагрида тогда в кабинете, вряд ли монстру был причинён вред. Возможно, его отправили в заповедник Британии, где официально жили драконы?

— Скорей всего, его содержат где-то в загоне рядом с Запретным лесом. Около хижины лесника, — он вплёл своё предположение в паутину обмана. — Живой дракон.

— Как?! — моргала глазами Трейси.

— Скрыть его чарами, и никто его просто так не найдёт, — улыбнувшись, объяснил Гарри. — Наверное, ты заметила, как Хагрид подозрительно себя ведёт.

Интересно, сможет ли Трейси держать язык за зубами. Новость-то ого какая интригующая. Если она проболтается, то Гарри всё равно об этом узнает от других и будет знать, что ей нельзя доверять. А то, что в этом случае под удар попадает Хагрид — в том маловероятном случае, если его предположение внезапно окажется правдой и чудовище действительно оставили на территории Хогвартса, — его совсем не волновало. Драконов держать — это нарушение закона; лесник снова может отправиться в Азкабан.

А если Дэвис оправдает его доверие, то можно… Что можно, он ещё и сам не решил.

— Вот такая история получилась, — подытожил сказанное Гарри. — Поторопимся, через минуту колокол, и мы опаздываем на урок.

Девушка кивнула.

— Тогда пойдём, — сказала она.

Парень, пробиваясь через уже поредевшую толпу (помогало то, что идущие ему навстречу ученики, узнав Поттера, сами расступались в сторону), размышлял о разговоре. За его спиной держалась Трейси, словно маленький хрупкий кораблик позади ледокола.

Скрещенные палочки

В предыдущих главах:

Утром по совету Джеммы Фарли Гарри Поттер обращается к старосте школы Корделии Селвин с желанием участвовать в организованном ею мероприятии, посвящённом тёмной и крайне могущественной колдунье — Фионе Моргане. Та соглашается, и это неожиданно перерастает в обсуждение возможных дуэлей, которые планировалось провести после бала. Парень, обладая неким практическим опытом, много что посоветовал девушке. Под конец та произносит странную речь, адресуя её уже к Наследнику Слизерина.

Гарри анализирует слова Корделии Селвин, вскрывая чешую тайны под ними, и понимает, что она и её «друзья» несколько озабочены тем, что школу могут снова закрыть, если он, как Наследник, снова кого-то убьёт или начнутся окаменения учеников. Приняв решение, Гарри спускается к себе в комнату и по сквозному зеркалу поручает Джемме Фарли купить всё, что нужно для «Ночи Морганы». Потом возвращается в гостиную, размышляя, кого попросить обучить его танцам. Выбора его лишает Пэнси Паркинсон, которая тут же суёт свой любопытный нос, стремясь узнать как можно больше про это событие на Хэллоуин и легко соглашается ему помочь. Все эти новости приводят девушку в возбуждённое состояние, что отмечает за столом в Большом зале Дафна Гринграсс.

Днём Гарри Поттер договаривается с Люпином о начале занятия обучения методам защиты от дементоров. Затем он беседует с Трейси Дэвис, решая проверить, достойна ли она его доверия.

Наступило время обеда, и Большой зал наполнился шумными учениками. Третий курс Слизерина дружно сидел в середине своего стола, восстанавливая силы после трудных занятий. Несмотря на то, что предметы у них часто были разные — кто-то ходил на уход за магическими существами, кто-то на руны, а кто-то на прорицание или нумерологию, — но они всегда собирались вместе вокруг Гарри Поттера. Поэтому сейчас ученики обменивались впечатлениями о прошедших уроках. Драко жаловался на непростой тест по Защите от Тёмных искусств, попутно ругая профессора Люпина, весьма нелицеприятно проходясь по его внешнему виду. Тот и вправду выглядел весьма потрёпано в своей старенькой, перелатанной мантии. У Гарри это вызывало недоумение и смутное подозрение. Несмотря на то, что в магическом обществе не особо было принято бесконечно чинить волшебством уже изношенную или старую одежду, но, если не оставалось выбора, это лучше, чем выглядеть как нищий. По крайней мере, так считал сам Поттер, прекрасно помня, в какие ужасные, ношенные вещи Дадли его одевала тётя Петунья, самым мерзким образом экономя на своём племяннике. Но… Взгляд Гарри скользнул от хмурого Теодора, который явно был недоволен напоминанием Малфоя о контрольной, ожидая плохого результата своего теста, поэтому молчал, к профессорскому столу, где Спраут оживлённо о чём-то беседовала с возмутителем спокойствия слизеринцев — профессором Защиты от Тёмных искусств. У Люпина не было никакой злой тёти. И мальчику казалось, что тот специально выглядит так, словно… наказывая себя за что-то. И у Поттера была мысль…

Внезапно, вырывая из медленно текущих размышлений, перед ним приземлилось красивое чёрное перо, приковывая взгляды сидящих рядом Драко и Блейза, да и остальных тоже. Оно было даже в чём-то изысканное, не очень большого размера и плавно крутилось на столе. Парень с удивлением разглядел внезапно появившиеся на нём серебряные буквы, выведенные изящным и немного знакомым почерком, непонятно где им виденным.

«В 17 в 8 кабинете М»

Только успел Гарри прочесть, как перо рассыпалось чёрным пеплом, который почти тут же исчез, словно впитался в стол.

— Что за шутка? — не понял Драко, отодвигаясь подальше от стола.

— Какое-то перо, наверное, упало с совы, — произнёс Пайк, который, наоборот, стремился разглядеть поближе место, где секунду назад лежало перо, а потом задрал голову вверх, высматривая возможного пернатого виновника.

— И сразу исчезло? — насмешливо спросил Блейз.

— Ну бывают же волшебные перья, — попытался оправдаться покрасневший слизеринец, бросая испуганный взгляд на Поттера.

Слушая их продолжившееся обсуждение, Гарри сообразил, что текст из серебряных букв видел только он. И, кажется, парень догадывался, кто посланник. Его глаза невольно скользнули влево по столу, чтобы наткнуться на взгляд Селвин. Белокурая волшебница сидела среди своих подруг, но смотрела прямо на него. Она изобразила намёк на подмигивание, а на губах играла привычная улыбка превосходства. Волшебница явно была довольна своим экстравагантным сообщением.

«Её подпись «М» означает Моргана? И что за чары такие? Мне они незнакомы. Необычное мастерство».

Он чуть кивнул головой так, чтобы не привлекать чужого внимания, подыгрывая девушке.

«Мне всё больше хочется сразиться с ней».

Селвин могла не знать про тренировку его команды вечером. И что делать? Он никак не успеет к ней, а потом на квиддич. Хотя, можно сказать Монтегю о том, что надо перенести тренировку на более позднее время. Уже после ужина. Но всё будет так впритык! Сразу после уроков нужно идти на встречу с Селвин, затем на ужин. Но у них хватит времени, чтобы оценить силы друг друга. Очень хочется схлестнуться с ней! Так даже лучше, после квиддича он может быть уставшим и не покажет то, на что способен. А если она будет его противником, мастерством не уступая Джемме, то… Его взгляд остановился на Пэнси, которая достала учебник «Как рассеять туман над будущим» и вместе с Дафной и Трейси пыталась определить, что означает это тёмное перо и его таинственное исчезновение. А ведь после квиддича его ждёт обучение танцами с ней. Мысль о том, чтобы попросить девушку отменить их тренировку к балу вызвала у него испуг. Легче с Блэком встретиться, чем объяснять это Пэнси, тем более что девочка наверняка лелеет мечту подробно его расспросить обо всём. День предстоит насыщенный.

Взгляд парня прошёлся по столам других факультетов. За ним всегда наблюдали многие ученики, однако стоило его вниманию обратиться на них, тут же опускали глаза или делали вид, что занимаются другими делами. Эта небольшая победа приятным образом немного грела его душу, являясь очередным знаком признания его силы и влияния. И действительно, оправдывая его ожидания, несколько гриффиндорцев, которым словно заняться было нечем, как смотреть на него, тут же отвели взгляды, возвращаясь к еде, но кое-что пошло не по плану, дало осечку. Темноволосая гриффиндорка, сидящая наискосок от него, продолжала пристально смотреть прямо ему в лицо, не отрывая взгляда. В её тёмно-синих глазах отчётливо читался вызов.

«Странно. После того, как я справился с близнецами, и разноса, что устроил Дамблдор гриффиндорцам, с такой открытой враждебностью не сталкивался».

Гарри с трудом вспомнил, что не видел её среди одноклассниц младшего Уизли. Значит она учится на старшем курсе. Парень невольно подробнее разглядел её. Длинные волосы были распущены и небрежно перекинуты через правое плечо, галстук расслаблен (куда там идеальной завязке галстука у Трейси!), пухлые губы сжаты, а нос был чуть великоват. Гарри смотрел ей в глаза секунд десять, пока к нему не обратился Нотт, и ему пришлось прервать их противостояние, которое и так сильно затянулось. Теодор явно решился узнать заранее, какие задания он сделал неверно, и они принялись обсуждать тёмных существ, и Гарри успешно выбросил из головы гриффиндорку.

* * *

После занятий Гарри повёл своих друзей в гостиную. Подходя к входу, он чуть отстал, пропуская вперёд Малфоя с Крэббом и Гойлом. Драко важно сказал пароль, открывая проход, куда и прошла эта троица, а Дафна и Теодор зашли следом. Гарри же распрощался с идущими рядом с ними учениками, кратко сообщив, что у него есть дело. Игнорируя сгорающие от любопытства взгляды, испепеляющие его спину, он направился глубже в подземелья. Ни у кого не нашлось решимости его остановить. Кроме как…

— Гарри!

Он обернулся. Пайк, Забини и Элизабет уже заходили в открывшийся широкий проём, озаряемые странным зеленоватым светом гостиной. А окликнувшая его Пэнси быстро шла к нему, нагоняя. Замершая у входа Трейси вопросительно, как показалось парню, смотрела на него, и он качнул головой в знаке отрицания. По их договорённости она должна была незаметно пойти за ним и, в случае чего, позвать на помощь. Всё же Гарри не доверял Селвин, опасаясь ловушки. Девушка кивнула, дёрнулась было то ли зайти в гостиную, то ли как-то закрыть проход, но остановилась, выжидающе смотря в спину Пэнси. Последняя подошла к Гарри.

— А ты куда? — заглядывая ему в глаза, спросила колдунья.

— У меня есть одно дело, — скупо ответил Гарри и замолчал, смотря на неё.

— Тебе не стоит одному ходить по коридорам, — нерешительно сказала Пэнси.

— Не беспокойся, это совсем рядом, в кабинете номер восемь. Это связано, — он чуть помедлил, обдумывая, и продолжил, — с Селвин и организацией «Ночи Морганы». И об этом никому ни слова.

— Хорошо… — как-то растерянно кивнула девушка.

Он решил, что не будет ничего страшного в том, что он доверился ей, заодно обезопасил себя, рассказав, где он и с кем.

— А как же танцы? — мысли Пэнси скакали туда-сюда, словно кролики на лужайке. — И ты мне расскажешь про всё, как там было?

Гарри, улыбнувшись, просто поднёс палец к губам, призывая к тишине, и направился к нужному классу, а Пэнси увязалась за ним.

— Насчёт танцев я не знаю, — сильно понизив голос, сказал парень, на секунду обернувшись к ней. — У меня ещё будет тренировка по квиддичу после ужина. А ведь нужно же что-то подготовить к танцам, да? Помещение и…

— Ой, об этом не беспокойся, я всё сделаю. Значит, после ужина… и этого квиддича, — с недовольством закончила девушка. — Ну ничего, как раз времени на всё хватит.

— Хорошо, — замерев у поворота коридора, Гарри всеми мыслями был уже далеко. Нужный кабинет был совсем рядом. — На всякий случай стой здесь. Я пойду, посмотрю, там ли она. Если всё нормально, то зайду внутрь, а ты пойдёшь в гостиную. — Он поглядел на Пэнси, которая уже с испугом смотрела на него, явно позабыв все свои вопросы и предстоящие танцы. Но её глаза взбудоражено блестели.

— Я… А…

— Ничего не бойся, — кивнув ей на прощание, мальчик пошёл дальше один.

Сам кабинет номер восемь был очень близко, но бесшумно идя по ярко освещённому коридору, парень крепко сжимал палочку в кармане. Какой шанс на то, что его ждёт не Селвин, а Пожиратель Блэк? Он остановился прямо у двери. Какой глупый риск и главное — ради чего?

Парень взглянул на часы. Было без трёх минут пять. Может, стоит уйти, пока не поздно? Но краем глаза он видел, как смотрит на него из-за угла Пэнси, вытащившая свою палочку и напряжённо сжимающая её. Теперь, когда она наблюдает за ним, он даже мантию-невидимку надеть не может, чтобы незаметно изучить место встречи. Интересно, как Трейси выполнит его поручение? Может, она стоит сзади Пэнси? Вдруг дверь перед ним со скрипом открылась и, к удивлению Гарри, он увидел, что Селвин внутри, стоит у одинокой парты, опираясь на неё.

— А ты вовремя, — вместо приветствия сказала волшебница, отходя от парты.

Она явно подготовилась: половина кабинета была ею очищена, все парты аккуратно сложены друг на друга во второй части, да и мантия на ней была другая, не такая, как днём, не школьная, а с языком пламени и явно более удобная для дуэлей: чуть короче полы, но всё равно ниже колен, открывая тёмные чулки или колготки, а на ногах туфли с застёжкой.

И она зачем-то сняла свой тёмный ободок с волос, и те белоснежным водопадом струились по плечам, спускаясь ниже.

— А, Селвин, — громко сказал Гарри специально для Пэнси, — пришлось быстро идти, — сказал он, заходя внутрь и внимательно оглядываясь.

Селвин была одна. Он подошёл к одной из парт и убрал за неё свою сумку, в которой лежали мантия-невидимка, учебники и письменные принадлежности.

— Если будем заниматься, — добавил он, — то неплохо в следующий раз после ужина встретиться.

— Как скажешь, — улыбнулась колдунья; в руке у неё была волшебная палочка, которой она поигрывала, заставляя нервничать Гарри.

Он тоже достал палочку. Волнение тут же прошло. Парень принялся накладывать защитные чары на парты, а потом подошёл к двери, закрывая её и тоже заколдовывая.

— Зачем это? — раздался голос Селвин, и он понял, что теперь занервничала уже она.

— Так проще, чем их потом приводить в порядок, — хмуро ответил Поттер, напряжённо вспоминая, не забыл ли он ещё какие-нибудь заклинания. Профессора будут недовольны, если они разнесут класс. — Тем более что после некоторых проклятий нечего будет восстанавливать.

Он повернулся к ней лицом. Похоже, колдунья была недовольна тем, что он ничего не сказал про её весьма необычную мантию. Возможно, что именно в этом она и собирается на «Ночь Морганы»?

— Итак, мы не обсудили, что именно ты хочешь извлечь из этих уроков, — сказал Гарри, рассматривая девушку. Ему показалось или она явно выше Джеммы?

— Ну как же?! — воскликнула Селвин, эмоционально всплеснув руками с зажатой в правой волшебной палочкой. — Ты занимаешься с младшим Уоррингтоном и этим… вторым…

— Уильям, — пояснил Гарри. — С Уильямом Причардом.

— Вот и я хочу, чтобы ты позанимался со мной дуэльным мастерством. Чтобы я полностью осознала, каково быть Морганой. Чтобы смогла справиться со своими противниками в бою.

— Уоррингтон… старший, — уточнил Гарри, проигнорировав слова про Моргану. — Он же не участвует? Не будет сражаться с тобой?

— Нет, ему не нравится всё это, — девушка нахмурилась, а потом качнула головой, и её белоснежные волосы повторили её движение. — Неважно. Если я смогу достоверно сражаться, как билась бы Моргана… Это будет идеально. Мне не особо хочется, чтобы в дуэлях кто-то поддавался.

— Понимаю. Но я хотел бы добавить условие. Я не хочу, чтобы кто-то знал про наши с тобой занятия. И кто выходит из них победителем, — прямо сказал Гарри, подходя ближе.

— Это… приемлемо, — Селвин явно нервничала, и обычная словоохотливость ей изменила. — Только я ни разу не билась ни с кем на дуэли. Я могу пропустить проклятие.

Зелёные глаза внимательно разглядывали стоящую напротив девушку.

«Лжёт. Как можно ни разу не сразиться ни с кем? Хочет, чтобы я потерял внимательность, расслабился. Я прекрасно видел, какие сложные чары она знает, одно послание с пером чего стоит. Бой уже начался с обмана».

— Не переживай, — легко сказал Поттер, крепче сжимая палочку. — Я знаю лечебные заклинания.

— Такие слова мало ободряют, знаешь ли, — ответила Селвин, поведя плечами. — Надеюсь, что ты будешь аккуратен. Всё же тренировочная дуэль…

Гарри кивнул, соглашаясь.

— Ну это не совсем дуэль… в традиционном её значении, — заметил он, — а тренировка, более напоминающая реальный поединок.

— Нет-нет, — возразила Селвин. — Я хочу именно дуэли.

И она приняла начальную стойку для правильного колдовского поединка. Гарри вздохнул, с трудом вспоминая магические традиции и кодекс, которые он когда-то читал летом. И тоже принял нужную стойку к дуэли. Селвин поклонилась, Поттер раздражённо кивнул. Палочки тут же были направлены друг на друга.

— Какой в этом смысл? — с недовольством спросил Гарри. — У нас всё равно нет секундантов, которые будут отсчитывать время.

— Тц, — воскликнула Селвин, приготавливаясь. — До начала дуэли не позволено вести никаких разговоров.

— А сама-то…

— Я волшебница, мне можно, — и тут же: — Начали! — бросила она, взмахивая палочкой.

Гарри, ожидавший отсчёта на «три, два, один», на мгновение растерялся. Из её палочки вылетел золотой луч, который с огромной скоростью заструился всё дальше вверх, не прерываясь, а потом замер на миг и, повинуясь взмаху в его сторону, резко рванул к парню, закручиваясь в своеобразное золотое лассо. Поттер знал это заклинание. Из области Высших чар. Очень сложное, оно могло обхватывать предметы, поднимать очень тяжёлые вещи, даже слона. При филигранном исполнении им можно было на расстоянии отрезать тюльпан и подтянуть к себе, не повредив даже лепесточка. Также оно могло скрутить человека, словно паутина, сделав совершенно беспомощным. Только было одно малюсенькое «но». Оно не было боевым и парировалось очень просто.

Со свистом рассекая воздух, огромный золотой хлыст стремительно приближался к нему, стремясь обхватить, и у парня ёкнуло сердце.

— Протего! — взмахивая палочкой, Поттер инстинктивно отшатнулся в сторону.

Этот здоровенный трос — по толщине не уступающий его кисти — с треском врезалась в прозрачный щит, бессильно растекаясь по нему, вызывая еле слышное гудение. Давно в него не летели такие мощные чары, лишь Джемма применяла их на дуэлях летом, да и то предпочитая боевые проклятия и трансфигурацию.

Заклинание развеялось вместе с магическим щитом, силы которого никак не могло хватить, чтобы парировать его обратно, но тут же в парня полетело «Остолбеней», а потом ещё чары помех, ещё и ещё, причём девушка колдовала, ни издавая ни звука. Гарри легко отбивал все эти заклинания, опытным взглядом определяя их и понимая, что они не опасны. От всех них защищало «Протего», однако, парень, рисуясь, от двух ловко увернулся.

Короткий взмах, и в Селвин полетело связывающее заклинание, а потом ещё несколько простых атакующий чар. Та ушла в оборону, без проблем ставя магический щит, а потом снова колдуя новый, когда тот рассыпался после нескольких заклятий. Поттер счёл ненужным переходить на мощные проклятия, раз она атакует слабыми. Сначала надо оценить возможности противника. Колдунья, пользуясь временной передышкой, сама перешла в атаку, неожиданно используя заклинания из области Чар, которые лишь условно могли подходить к атакующим. Все они бессильно растекались по его защите.

Мальчик сжал губы, увидев, что она снова применила оглушающие чары. Её заклинания пошли по кругу. Почему она использует только эти чары? Неужели она не видит, что его «Протего» — которое он вынужден колдовать вслух, хоть и негромко, не владея в отличие от неё невербальными чарами — спокойно их отражает? В дуэлях с Уоррингтоном и Причардом они тоже начинали с лёгкого — для разминки, — но потом переходили на более мощные чары, которые могли пробить щит, чередуя их с обычными атакующими. Невозможно, чтобы её набор атакующих заклятий был так мал. Или она повторяет за ним? Возможно, ей нужно время. Гарри тоже атаковал, и чары бессильно заскользили по её магическому щиту.

Через пару минут такого неторопливого поединка парень осознал, что полностью контролирует его, но всё ещё не стремился применять более сильные чары, собираясь выяснить, на что способна девушка, отдавая ей ведущую роль. И это сработало. Селвин немного расслабилась, влилась в сражение. Гарри быстро это заметил: нервный румянец и судорожные быстрые движения прошли, глаза заблестели, появился азарт. Она освоилась, прошла скованность. Наконец-то осознав, что атакующими чарами ничего не добиться, девушка сменила тактику.

Рисунок боя изменился. Селвин перевела упор боя на трансфигурацию, наколдовывая разнообразных зверей: прыгающих, летающих, ползающих и бегающих, которые тут же стремительно атаковали его. Но на них Гарри уже не стеснялся использовать мощные проклятия, которые с одного попадания развеивали их. Причём некоторые звери пропадали сразу, а другие вспыхивали или взрывались. Они были не совсем живыми и вряд ли что-то могли чувствовать.

Это было так похоже на их поединки с Джеммой. И так же кардинально отличались. Его подруга основной упор делала на боевые чары, а если прибегала к трансфигурации, то создавала почти всегда неживые предметы. Селвин же словно решила натравить на Гарри весь зверинец, который только знала. И использовала заклинания из области Чар, но даже не пытаясь их верно чередовать с боевыми. А ещё, к его удивлению, она совсем не двигалась, словно приклеилась к одному месту на полу.

«Всё страннее и страннее…»

Эти игры стали ему надоедать, и он понемногу наращивал темп, забирая инициативу. Проклятия были неопасными, но при попадании сразу бы выбили волшебницу из поединка, и та вынуждена была раз за раз ставить щиты. Поттер ускорился, теперь колдуя очень быстро. Палочка мелькала, стремительно посылая в неё заклинание за заклинанием. Селвин уже не пыталась атаковать, полностью уйдя в оборону и постоянно ставя «Протего».

«Неправильная стратегия».

Поттер отправил сложную связку заклинаний, пытаясь подловить колдунью, и ощутил вспышку жара в груди, когда увидел, что у него получилось.

Красный луч скользнул под её рукой и впился в живот волшебницы, отталкивая назад. Гарри тут же привычно послал «Экспеллиармус», вырывая у той палочку, тем самым обезоруживая противницу. Палочка полетела прямо к нему, а Селвин упала на спину, полы мантии взметнулись и задрались до колен, обнажая чёрные колготки и длинную юбку. Поттер схватил её палочку левой рукой и бросил взгляд на девушку. В голове невольно всплыло, как Фарли так же была им обезоружена в одном из таких классов давным-давно, затем повержена на землю, но тут же подскочила, бросая свои обвинения ему в лицо. Он замер, не в силах двигаться.

«Жалкая полукровка!»

В голове у него немного загудело. Его нос уловил лёгкий, но всё же хорошо различимый металлический аромат крови, памятный по безжалостной схватке с близнецами Уизли, по залитому их кровью полу. Он моргнул, чтобы увидеть, как вокруг черноволосой девушки обвивала свои тёмные кольца огромная змея, больно сжимая хватку — так, что он ощутил, как у него самого в груди закололо, — и начала душить за горло. Волшебница задыхалась, а он не мог сдвинуться с места, чтобы спасти её.

Корделия охнула, а потом звонко расхохоталась, сквозь смех бросив:

— Поттер, что ж ты так груб с девушкой?! Где твои манеры?

И наваждение у него пропало. Он моргнул, снова видя лежащую Селвин вместо Фарли.

Из-за их вчерашнего ночного обсуждения Снейпа он опять забыл потренировать перед сном окклюменцию.

Во рту было так сухо.

Она явно не собиралась подниматься, и ему пришлось подойти к ней и протянуть руку. Её тонкие мягкие пальцы взялись за его ладонь, и Гарри напрягся, помогая не такой уж лёгкой и хрупкой волшебнице встать на ноги. Она явно была тяжелее его — выше на голову и обладала куда более пышными формами, чем худощавый мальчик. Он протянул её палочку со словами:

— В реальной схватке нет места галантности, — объяснил он, испытывая непонятное чувство. Он отпустил её руку и отвернулся, разрывая дистанцию: — Продолжим.

Краем глаза он уловил сзади резкое движение и быстро бросился в бок, колдуя:

— Протего!

Заклинание Селвин бессильно скользнуло по его щиту. Она снова звонко рассмеялась, покручивая палочкой.

— Всегда наготове? — весело спросила колдунья. — Неплохо.

Гарри криво улыбнулся:

— А ты быстро учишься, — скрывая своё недовольство и испуг от её неожиданной атаки, а также радость, что он мастерски успел среагировать. Внезапный приступ прошёл, и он снова ощущал себя просто отлично.

— Ну, Поттер, — на лице девушки опять играла раздражающая улыбка, — женское коварство не знает границ.

По ней и не скажешь, что она с треском проиграла ему. Может, это была случайность?

— Продолжим? — он сузил глаза. Селвин не ответила, взмахом палочки очистив мантию от пыли, которая прилипла к ней, пока она лежала на полу.

Палочка привычно чуть грела его ладонь своей поверхностью, и Гарри слабо улыбнулся, ощущая текущую в себе силу, уверенность и понимание обстановки. Глаза девушки внимательно наблюдали за ним, а он чуть картинно отвёл руку назад и тут же взмахнул в сторону Корделии, начиная второй раунд дуэли.

Чары озаряли небольшой класс, врезаясь в магически укреплённые стены. Селвин теперь заставила его попотеть. Почему-то она продолжала использовать очень мало сильных атакующих чар, не особо превосходя обоих пятикурсников, с которыми он успел провести много схваток, но зато компенсировала куда большим набором обычных заклинаний из области чар и трансфигурации, обладая совсем другой спецификой ведения боя.

«Неужели это её стиль? Она видит, что мои чары неопасны, поэтому тоже щадит меня? А если…»

Гарри отправил в неё неприятное проклятие сразу после обычного «Оглушения», только сместил палочку чуть-чуть в сторону. Она не должна заметить, что чары летят мимо, поэтому обязана защититься более мощными чарами или отшатнуться. Однако невербальное «Протего» волшебницы отправило его же оглушение обратно и тут же рассыпалось, пробитое тёмным проклятием. Парень, отступив в бок и пропуская собственное заклинание мимо себя, с изумлением увидел, как проклятие пролетело в десяти сантиметрах от девушки. Какого Проклятого Мерлина?! Она не могла не опознать проклятие! Неужели так уверена в себе? Притворяется? Ладно, а если так?..

Шагнув ближе, он перешёл в атаку. Селвин тут же ушла в оборону, даже не пытаясь вырвать инициативу. Отправив ещё несколько тёмных проклятий, чередуя их с обычными чарами, Гарри увидел, что девушка совсем не уклоняется и лишь его точность позволила ей не пасть их жертвой. Её «Протего» никак не могло защитить от такого, хотя сильно бы снизило повреждения. Он обещал, что ничего серьёзного не будет, но…

Простые заклинания вылетали машинально один за другим из его палочки, пока он думал над ситуацией. Неожиданно Селвин рухнула, словно подкошенная. Как… Она пропустила его заклинание?

Он медленно подошёл, направив палочку на лежащую лицом вниз девушку. Он так погрузился в свои мысли, что не помнил, какое именно заклинание прошибло её оборону. «Остолбеней»? «Петрификус Тоталус»? Что-то другое? Староста не двигалась, упав на бок, белые волосы, немного скрывая лицо, лежали прямо на полу, который частично покрылся пылью, поднятой неведомо откуда из-за их заклинаний. Он видел, что глаза у неё закрыты. Её рука была заведена под тело до локтя, оставляя на виду лишь кисть, но продолжала крепко сжимать палочку.

— Оживи!

— Ах, — девушка двинулась, села, подтянув под себя ноги и очумело качая головой. — У-у.

— Ты опять пропустила заклинание, — риторически пояснил Гарри на её ошарашенный взгляд.

Та с трудом поднялась, пошатываясь и тяжело дыша. Гарри молча смотрел на неё. Она притворяется? Не может быть такого, ведь… Она…

«Слаба…»

Он ощутил, как что-то внутри него ожило, заворочалось. Что-то, что зародилось в нём в тот момент, когда Снейп обрушился на него с чудовищными словами, а он был вынужден их слушать. Ощутив в пальцах покалывание, он крепче взялся за палочку.

«Сейчас… Сейчас он разберётся…»

— Погоди… — задыхаясь, сказала девушка. — Секундочку… дай отдышаться.

Поттер опустил палочку. Очередное коварство?

Он смотрел, как она подошла к единственной парте на их половине класса — в неё попало несколько шальных заклятий и видок был полуразгромленный — и стянула с себя мантию, оставшись в джемпере, белой рубашке и тёмной юбке. Опершись рукой на парту, на которую она и бросила свою мантию, колдунья пыталась отдышаться. Волшебница дрожащими пальцами принялась расстёгивать пуговицы джемпера, распахнув его. А потом стянула слизеринский галстук, бросив сверху на мантию. Лицо у неё покраснело, она быстро дышала.

— Я… — через минуту сказала Селвин, немного придя в себя. — Готова.

Рубашка из плотной белой ткани облегала её тело, улыбка уже не кривила губы. Теперь она уже не собиралась с ним раскланиваться, словно это обычная дуэль. Гарри качнул головой. Как-то перестало ему всё это нравиться.

Колдунья опять молча атаковала его, парень ушёл в оборону, наблюдая за её действиями. Отсутствие свидетелей, непонимание происходящего, ожидание куда большего от противника понемногу ослабляло цепи, сдерживающие его. Он тоже вступил в бой. Чары срывались с его палочки всё сильнее, но Селвин, словно издеваясь, ничего нового не показывала.

«Неужели она притворяется? Такой риск… Она могла бы получить травмы, — злость постепенно зарождалась в его душе, когда он уклонялся от простых чар и мощными проклятиями уничтожал летящих в него противно каркающих колдовских птиц. — Хочет меня обмануть? А что она сделает, если одно из таких заклятий полетит прямо в неё?»

Он играючи отмахнулся от её чар, которые опять включали в себя привычный набор из «Остолбеней», «Чар помех», «Экспеллиармуса» и связывания ног.

«Неужели она думает этим меня одолеть? Ну сейчас я ей покажу!»

Но вместо решающей атаки Гарри замялся, уклонившись от ещё одного оглушения, которое просвистело совсем рядом, на мгновение красным осветив тёмную ткань его мантии.

Селвин просила её обучить, а не издеваться над ней. И эти сражения он затеял лишь для того, чтобы оценить её навыки, а не ломать девушку или заводить себе недруга. Хватит с него того, что его ненавидит Снейп.

Селвин не виновата в том, что слабее Джеммы. Навыки в чарах и трансфигурации у неё потрясающие… Как и магическая сила. Только она не может это правильно реализовать. А если она специально занижает свои умения в боевых заклятиях, то это не его проблема. Если она захочет продолжить обучение, то он всё равно увидит её реальное мастерство. В дуэлях такого не скроешь.

— Всё, хватит! — прервал бой Гарри.

Девушка тяжело дышала, её грудь вздымалась, натягивая ткань рубашки. Она уставилась на него.

«Тоже странно, — мелькнула мысль. — Она не уклонялась, ни выкрикивала заклинаний, но выглядит так, будто пробежала километр».

— Значит так, — перешёл на деловой тон Поттер, — я думаю, что примерно увидел твои навыки. И слабые места. У тебя две основные проблемы. Во-первых, плохой набор атакующих чар. Какой в них смысл, если они не в состоянии пробить мой щит? Вторая проблема в том, что ты недостаточно хорошо защищаешься. Медленнее колдуешь «Протего», чем я атакующие чары, поэтому и пропускаешь в итоге. И плохо двигаешься. Если не можешь быстро защищаться, то надо хотя бы уклоняться от чар, а не стоять на одном месте…

— Но по правилам…

— Забудь про правила дуэли, — прервал её Гарри. Значит, это правило дуэли она соблюдает, а атаковать в спину не чурается? — Сейчас сначала разберёмся с атакой. Какие чары ты умеешь применять, скажем так, более серьёзные? Чтобы от него не защитило «Протего»?..

— Ну есть одно… — Селвин замялась.

— Какое? — Гарри подошёл к ней ближе, невольно ощущая запах пота от волшебницы. — Продемонстрируй на стене.

Староста замялась, но всё же послушалась. Парень легко узнал это заклинание, хотя у девушки оно вышло лишь с третьей попытки. Гарри безошибочно определил, что его она колдовала всего несколько раз в жизни, слишком уж неловкими были движения. Проклятие оказалось действительно неприятным, выбив изрядно каменных осколков, когда пронзило стену класса. И если такое в него попадёт, то он точно не сможет вылечить себя из-за сильной боли и придётся идти в больничное крыло. Хотя оно не такое страшное, каким он угостил одного из близнецов Уизли. Но…

— Понятно, — кивнул Гарри. — Эти чары, может, потом попробуем. А лечебными чарами владеешь? — парень просчитывал все варианты. — Сможешь ли ты оказать мне помощь, если попадёшь этим заклинанием?

Девушка нервно облизала губы.

— Я не знаю… Не думаю, что стоит такое колдовать… — нервно сказала она. — Это очень опасно.

— Всякое может случиться. — Гарри пожал плечами. — Я знаю несколько лечебных заклинаний.

К его удивлению, Селвин их тоже знала, как и ещё несколько более сложных.

— Это хорошо, — он улыбнулся. — Главное, ты не нервничай и в случае происшествия не торопись. Просто примени эти исцеляющие заклинания.

Дождавшись её кивка, он продолжил:

— Хорошо. А сейчас запоминай слова и нужные движения.

Он показал ей заклинание синих стрел. Их особенность была в том, что несмотря на серьёзную мощь, которой было достаточно, чтобы пробить магический щит волшебника, они приносили удивительно мало вреда человеку, лишь лишая его на короткое время сознания.

Через десять минут у Селвин из палочки вылетела одна стрела, чтобы со вспышкой впиться в стену напротив. Девушка счастливо рассмеялась.

— Ещё давай, — приказал ей Поттер, подумав, что это очень даже неплохо. У него ушёл не один час, чтобы освоить это заклинание. — У тебя они должны получаться сразу. Натренируем их, а потом я буду в тебя посылать луч, а ты уклоняться. Он совсем неопасный, лишь чуть почувствуешь, словно щелбан отвесили по месту попадания. Потренируем твои увороты. А после этого закончим, надо будет принять душ и переодеться.

— А душ зачем? — не поняла Селвин, облизнув губы.

— У меня через час тренировка по квиддичу, надо переодеться в спортивную форму. А ты вспотеешь после моих чар, когда тебе придётся быстро двигаться, и надо будет менять мокрую рубашку.

На щеках Селвин появились две красные полосы. Она так краснеет? Однако Поттера это уже не интересовало. Староста оказалась неплохим соперником, но ещё много предстояло ей показать и научить. Время дорого.

— Итак… Начнём, пожалуй, — сказал Гарри, подходя к ней.

Нотки морозной мяты

В предыдущих главах:

Гарри анализирует слова Корделии Селвин, вскрывая чешую тайны под ними, и понимает, что она и её «друзья» несколько озабочены тем, что школу могут снова закрыть, если он, как Наследник, опять кого-то убьёт или начнутся окаменения учеников. Приняв решение, Гарри спускается к себе в комнату и по сквозному зеркалу поручает Джемме Фарли купить всё, что нужно для «Ночи Морганы». Потом возвращается в гостиную, размышляя, кого попросить обучить его танцам. Выбора его лишает Пэнси Паркинсон, которая тут же суёт свой любопытный нос, стремясь узнать как можно больше про это событие на Хэллоуин, и легко соглашается ему помочь. Все эти новости приводят девушку в возбуждённое состояние, что отмечает за столом в Большом зале Дафна Гринграсс.

Днём Гарри Поттер договаривается с Люпином о начале занятия обучения методам защиты от дементоров. Затем он беседует с Трейси Дэвис, решая проверить, достойна ли она его доверия и защиты.

Вечером того же дня Гарри Поттер приходит на место встречи с Корделией Селвин, опасаясь засады. В качестве подстраховки он просит Трейси Дэвис, чтобы та пошла незаметно за ним и в случае чего позвала на помощь. Однако его планы нарушила Пэнси Паркинсон, которая, увидев, что он уходит один, увязалась за ним. Что не помешало парню попросить о помощи уже её. Никакой засады на месте встречи не было, но неожиданно семикурсница оказалась не столь сильной в колдовском искусстве, как его подруга Джемма Фарли.

Светлое просторное помещение в глубинах подземелья Слизерина в двух минутах ходьбы от самой гостиной основателя. Два слизеринца стояли друг напротив друга. Высокая белокурая девушка пыталась отдышаться, ей не хватало воздуха. Темноволосый худощавый мальчик поднял палочку.

— Хорошо, ещё раз!

Селвин напряглась, ей явно было не по себе стоять безоружной, когда на неё наставили волшебную палочку, но согласно коротко кивнула. Резкий взмах, и в девушку полетел красный луч, а она изо всех сил рванула в сторону.

После проведённых трёх дуэлей Гарри решил честно ей помочь, поэтому основной упор сделал на то, чтобы она научилась защищаться, быстро двигалась и её оборона не проламывалась так легко, как сейчас. Для этого было одно учебное заклинание, которое не оглушало волшебницу, а лишь показывало попадание. Задачей семикурсницы было избегать этих заклятий, уворачиваться всеми способами, не используя чары для защиты или нападения. И это стало для Селвин большой проблемой.

За полчаса заклинание попало в девушку десятки раз — причём оно было не особо приятным, хоть и не болезненным, — прежде чем она научилась уворачиваться. Защититься «Протего» было нельзя, ведь смысл тренировки тогда терялся. Селвин при каждом столкновении красного луча с её телом бросала злые взгляды, но парень не переживал. Чары при попадании рассеивались после небольшой вспышки, не причиняя никакого вреда, кроме морального.

— Быстрее двигайся, — приказывал Поттер, снова и снова колдуя. — Отскакивай! А сейчас проще было пригнуться.

Гарри был прав, говоря, что она сильно вспотеет, ведь ей пришлось шустро метаться по всему классу, стараясь ускользнуть от летящих в неё лучей, которые он безжалостно и неотвратимо быстро раз за разом отправлял. Лицо покрыли бисеринки испарины, она тяжело дышала, белокурые волосы слиплись от пота, а воротник рубашки прилип к шее. Но она и не подумала снимать свою жилетку, чтобы было не так жарко. От быстрых движений и резких прыжков её бюст покачивался, сбивая внимание мальчика, но он старался сосредоточиться на тренировке, не поддаваясь на коварные уловки колдуньи.

Иногда он останавливал Селвин, показывая, как надо правильно уклоняться и на что вообще обращать внимание. Девушка слушала его советы и вскоре в небольшом классе возникло чувство товарищества, которое быстро устанавливается в практических делах, когда есть общая цель. Мальчику казалось, что они невольно сблизились. Да и под конец у неё стало получаться избегать попаданий так ловко, что он даже удивился.

— На сегодня хватит, — подытожил Гарри, решив закончить, видя, что она устала.

Селвин не сдержала выдох облегчения.

— Получается неплохо, но надо провести ещё тренировку, — не особо думая над последствиями своих слов, сказал Гарри.

— Ладно, — согласилась волшебница, как показалось Поттеру, лишь бы закончить это и вырваться из класса.

— У тебя есть талант, только нужно его развить, — счёл нужным поддержать её мальчик, чтобы она не упала духом. Настроение у него было отличное, как после хорошо законченного дела. — Тренируй чары, что я тебе показал, и всё получится.

Селвин кивнула, подхватив свой галстук и мантию со стола, пока Гарри подробно начал рассказывать о её ошибках во время дуэлей. Вместе они направились в гостиную, покинув тренировочный класс. Староста так вымоталась, что еле переставляла ноги. Она совсем неэлегантно накинула свою необычную мантию и зелёный галстук себе на плечо. У поворота, где час назад он оставил Пэнси, Гарри замер, закончив объяснять, как важно правильно совмещать атакующие чары с трансфигурацией злобных животных, чтобы удар был одновременным. Ему пришла в голову мысль.

— Селвин, — обратился он к ней, невольно ощущая не такой уж неприятный запах пота от неё, его взгляд скользнул к мокрому воротнику её рубашки на шее, потом к левому плечу, закрытому тёмной жилеткой, — я думаю, что нам не стоит одновременно вместе приходить, если мы хотим сохранить наши занятия в тайне. Давай ты подождёшь пару минут здесь, а я пойду вперёд.

У измученной девушки эта просьба не вызвала спора. Поэтому через минуту после расставания Поттер зашёл первый в гостиную, оставив её в коридоре.

Одноклассники ждали его, уже готовые идти на ужин. Довольный Драко стоял в стороне, одетый в форму для квиддича, держа свою метлу «Нимбус-2001» в руках, и явно хвастался окружившим его второкурсникам, среди которых затесалась Астория. Мальчик увидел, что Пэнси и Трейси сидели вместе с остальными третьекурсниками, с нетерпением бросая взгляды на вход, и сразу улыбнулись ему, стоило Гарри войти. Наверное, получив знак от Поттера, что Селвин всё же ждёт его и это никакая не ловушка, они не стали ждать целый час в пустом коридоре, а вернулись сюда. Интересно, Пэнси заметила свою подругу или той удалось тихо уйти первой?

Гарри свернул в сторону лестницы и, спустившись на третий этаж, зашёл в спальню за своими вещами для квиддича. Переодевшись в спортивную форму, он вытащил все учебники и письменные принадлежности из своей сумки и, бросив взгляд на часы, чертыхнулся. Он опаздывал на ужин. И ещё задерживал своих друзей, которые наверняка без него не уйдут. Побросав всё вытащенное на кровать и засунув защитные наручи в сумку, где на дне лежала лишь одна мантия-невидимка, парень поспешил наверх, держа в левой руке «Нимбус-2001», не забыв зачаровать свою дверь. В гостиной он столкнулся с Селвин, которая явно направилась в душ — по крайней мере целеустремлённо шла к двери, ведущей в женские спальни и душевые комнаты, а не собиралась на ужин. Она уже привела себя в идеальный вид: ни следа пота, привычная улыбка, которой она одарила его, галстук аккуратно затянут, сверху совсем обычная мантия, а не та, с языками пламени. Мальчик спокойно — так же, как и она — прошёл мимо, к поднявшимся с диванов одноклассникам, ни мимикой, ни жестом, никак не показывая, что совсем недавно они яростно сражались в колдовской дуэли.

Вместе со своим классом он принялся подниматься из подземелий. Идущая рядом Гринграсс с не ясной ему улыбкой украдкой бросала взгляды на форму по квиддичу на нём. Малфой громко жаловался весь путь на Монтегю: из-за того, что время тренировки перенесли, ему тоже пришлось идти на ужин в спортивной форме и с метлой. Это не давало возможности Тео и Забини, бросающим короткие взгляды на Гарри — как тот их расшифровал, полные любопытства, — спросить, куда же он ходил и отсутствовал больше часа. Как будто он будет им отчитываться. Хотя, может, они беспокоятся из-за Блэка?

На ужин они немного опоздали — тот уже начался и весь зал был полон. Гарри стремглав поедал гренки, положив метлу рядом с собой. А потом с Драко вдвоём очень быстро поспешили на тренировку: из команды только один противный Блетчли был в Большом зале, когда они зашли, и то закончил раньше их, а остальные явно уже ушли на поле.

Вся команда по квиддичу собралась в раздевалке и явно была не особо довольна тем, что тренировку перенесли на столь позднее время. Больше всех возмущался громила Элмер Деррек, у которого якобы назначена романтическая встреча с Розанной Белби — семикурсницей и подругой Селвин. Однако капитан Монтегю не стал тушеваться или хоть как-то объяснять негодующим игрокам, что изменение расписания произошло по просьбе Поттера, а просто приказал всем подниматься в воздух.

Безграничная свобода во время полёта на метле и холодный ветер выбили все лишние мысли у Гарри из головы, так что целый час быстро прошёл. Уже в раздевалке, слушая разговор Монтегю о возможностях «Молнии», как самой скоростной метлы, он уловил на себе взгляд Драко, полный зависти. Его приятель считал, что летом он вдоволь налетался на ней, однако о своих подозрениях так никому и не сказал, пожираемый плохо скрываемым чувством зависти.

Уже возвращаясь обратно в замок в середине своей команды, которая продолжила со вкусом обсуждать во всех подробностях «Молнию», сравнивая её характеристики с «Нимбусами» в своих руках, а также другие скоростные мётлы, Гарри наконец-то смог обдумать произошедшее сегодня, не участвуя в разговоре. Странная смесь разочарования от неоправдавшихся надежд на достойного противника сплеталась с гордыней от того, что он смог справиться с куда более взрослой волшебницей. Несмотря ни на что, некоторые её чары пугали, особенно тот золотой хлыст, который с гудением врезался в его «Протего». Но какая ему польза от этих тренировок? От пятикурсников он хотя бы мог получать методики подготовки к СОВ по Защите от Тёмных искусств, да и не только…

Монтегю громко рассмеялся, говоря что-то неприятное про ирландского ловца и вырывая Гарри из размышлений. Они уже подходили к замку. Зайдя внутрь, мальчик бросил взгляд на часы с очками факультетов. Когтевран ещё сильнее улучшил свою лидерскую позицию. Вторым шёл Слизерин. Гарри ускорил шаг, догоняя свою команду, которая спешила в подземелья. Он ощутил острую нехватку Джеммы. Если бы она осталась старостой, то — Поттер был в этом уверен — отрыв Когтеврана не был бы таким большим. Или даже Слизерин вырвался вперёд. Его взгляд незряче скользнул по одному из портретов на стене. Будь она во главе факультета, то всё было бы по-другому, они могли зарабатывать больше очков, а не так, как сейчас, когда Монкли одна, а остальные старосты сосредоточены не знай на чём. А Джемма больше радела за факультет. Невольно ему вспомнилась её тёплая улыбка, глубокий взгляд тёмных глаз, как она его обняла в тот день, когда получила результаты ЖАБА. В горле неожиданно запершило. Ему не хватало её. На губах вдруг заиграла кривая ухмылка. Всё нечестное лидерство Когтеврана будет до первой игры в квиддич. А там он им всем покажет.

Время было уже позднее. В коридорах почти не встречались ученики.

«Интересно, как отреагирует моя команда, если бы Блэк выскочил прямо сейчас? — Поттер оглядел шестёрку идущих рядом слизеринцев. — Бросились бы наутёк или замерли от страха?»

Он с сожалением понял, что в случае чего мантию-невидимку в такой ситуации незаметно вытащить из сумки никак не сможет. А вот и вход в их общежитие. Гурьбой они зашли в свою гостиную. Гарри увидел сидящую Пэнси вместе с другими девушками, но ничего не сказал, лишь кивнул, что заметил её взгляд.

«Эх, меня ждёт ещё одна тренировка».

Поттер пошёл снова переодеваться в свою комнату, спускаясь вместе с остальными игроками по лестнице.

«Надо будет что-то другое придумать, а то эти бесконечные движения туда-сюда отнимают уйму сил и времени, — хмуро подумал мальчик, уже переодеваясь в своей спальне. — Да и вряд ли Монтегю согласится всё время переносить время тренировок на такое позднее время».

Гарри замер, размышляя. Несмотря на то, что он принял душ после тренировки, ему пришлось всё же обратно надевать на себя спортивную форму. Он за несколько прошедших тренировок видел, как Монтегю сушит мокрую от пота футболку и остальные вещи заклинанием, как и слышал сами слова этих чар. В отличие от Селвин, капитан-пятикурсник не владел или не хотел применять невербальное колдовство. Запомнив нужный жест, парень тоже в раздевалке повторил его. Но то ли сами чары не до конца правильно у него получались, то ли они не убирали пот, но запах сохранился, хотя вещи стали абсолютно сухими. И похоже ему придётся полностью переодеться, чтобы не предстать таким перед Пэнси. Ещё бы неплохо снова принять душ, но он так устал, что решил не тратить на это время. Переодевшись в чистую белую рубашку и тёмный джемпер, Гарри накинул сверху чёрную мантию и, подхватив сумку с мантией-невидимкой, покинул свою спальню.

Вся его компания сидела за столами, занимаясь домашними заданиями. Гарри с неприятной вспышкой в груди вспомнил, что он ничего не сделал на завтра. Хотя можно будет списать у кого-нибудь. Мальчик подсел к ним, завязывая разговор с Теодором. Поймав взгляд Пэнси, он чуть дольше посмотрел ей в тёмные глаза, подавая таким образом знак. И вернулся к разговору с Теодором. Через несколько минут девушка поднялась и покинула гостиную, выйдя наружу в холодный коридор. До отбоя ещё было время, хоть и немного, так что её поступок не вызвал удивления. Сам Гарри, выждав побольше, сделал вид, что устал и пошёл к себе в спальню, пожелав всем «спокойной ночи». Выйдя к лестнице, мальчик вытащил из сумки мантию-невидимку и накинул её на себя. Убедившись, что его не видно, он прошёл через гостиную к выходу.

Холодный воздух коридора освежал, разгоняя усталость. Отойдя на несколько метров, он стянул с себя мантию и стал озираться. Пэнси нигде не было видно.

— Пэнси? — негромко позвал Гарри, ощутив, как мурашки забегали по спине.

— Я тут, — отозвался девичий голос, и дверь в двадцати метрах в один из классов открылась.

Девушка выглянула и быстро замахала ему рукой. Поттер направился в класс бодрым шагом, а потом протиснулся между Пэнси и полуоткрытой дверью, которую она продолжала удерживать, от переживания даже прикусив нижнюю губу.

Волшебница тут же закрыла её за ним.

— Уф, как это волнительно! — воскликнула она. — Словно мы на вражеской территории.

Она чуть раскраснелась, глаза горели.

— Ну да, — чуть растерянно подтвердил Гарри. — В следующий раз лучше сразу договориться о месте встречи и тогда будет проще.

Он огляделся. Чистый пол без следов пыли. Всего лишь один стол сбоку у двери, на котором стоял огромный патефон, вызвав у него нешуточный интерес. Но Гарри тут же взяла в оборот Пэнси.

— Давай рассказывай, — живо и энергично спросила она, расстёгивая свою мантию. — Как у вас прошло с Селвин?

— Всё хорошо, — улыбнувшись, скупо ответил Гарри.

Девочка сняла мантию и под ней оказалось очень красивое платье. Плечи закрыты, полы платья почти до самых туфель, но оно куда плотнее облегало тело слизеринки в отличие от школьной мантии, подчёркивая её тонкую талию и скромный бюст. Оно явно было для бала, не то, тёмное бордовое, которое он видел на ней на вечеринке, посвящённой его победе над Уизли, а тёмно-голубое, немного похоже на то, которое надела тогда Гринграсс.

Но в отличие от своей подруги, на которой платье выглядело так чудесно, словно она сказочная принцесса, сошедшая из иллюстрации книги, на Пэнси оно создавало куда более скромное впечатление.

— А что обсуждали? — она помедлила, бросая на него взгляд полный любопытства. — Может, расскажешь?..

Гарри было неудобно отказываться, больше из-за того, что необычная обстановка и наряд девушки смущали его. Он сообразил с каким-то неприятным чувством, что это не совсем похоже на тренировку, на которую рассчитывал. Раньше Гарри относился к этому как к ещё одному уроку — словно обучению дуэльному искусству.

«И во что я ввязался?»

— Про бал говорили, — солгал он. — Но про бал ты уже знаешь.

Он напряжённо думал, что сказать. Про дуэли не хотелось говорить, а вот про бал он сам мало что знал.

«Может, нагнать жути? Пэнси такое любит».

— Селвин же хочет играть Моргану, — чуть тише произнёс он, придавая весомости сказанному. — А она могущественная тёмная колдунья. Вот и задавала пару вопросов… мне.

Лицо девушки исказилось от изумления, но даже она не решилась уточнить, что это были за вопросы.

— А кто принёс патефон? — спросил Поттер, меняя тему обсуждения, когда пауза, по его мнению, затянулась.

— Я, — коротко ответила Пэнси, всё ещё находясь под впечатлением.

— Он же тяжёлый, — удивился мальчик.

— Я же волшебница, — улыбнулась она. — Сначала хотела попросить второкурсников или Лизу, но потом решила, что это нарушит нашу тайну.

Последнее слово она произнесла с придыханием. Гарри тоже пришлось снять мантию, но на нём была лишь дежурная белая рубашка, сверху тёмный джемпер и чёрные брюки. Галстук он не стал завязывать, оставив его в комнате, не желая мучиться из-за этого.

— А когда мы закончим, то уйдём, а что делать с патефоном? — спросил он, когда девушка подошла к столу и сосредоточенно стала взмахивать палочкой над предметом его интереса.

Гарри подумал, не таскать же его туда-сюда. Может, просто наложить заклинание на дверь и всё?

— А зачем что-то с ним делать? — задумчиво отозвалась волшебница. И тут же расслабленно вздохнула, лоб её разгладился: из патефона полилась мягкая музыка. Она положила палочку на стол справа от музыкального инструмента.

— А вдруг его кто-то заберёт? — оставлять без присмотра вещи Гарри не привык, а патефон надо бы вернуть, явно дорогая штука. И естественно, если они после тан… этого занятия принесут его в гостиную, то такое не пройдёт мимо слизеринцев.

— Это невозможно, — удивленно сказала она. — Всё же это чужая вещь.

Воровство в Хогвартсе было не принято, и сама мысль об этом вызвала у Пэнси изумление.

«Что не помешало ей обокрасть Трелони, стащив у той дорогую чашку, — подумал Гарри. — Напомнить ей об этом что ли, посмотреть, что она на это скажет?»

— А чей патефон? — мальчик решил всё же смолчать, не провоцируя Паркинсон.

— Даже не знаю, — протянула девушка, оглядываясь на патефон. — Он уже давно в Хогвартсе. В нашей гостиной. Общий.

Она подошла ближе к Гарри и оглядела его наряд. От неё веяло духами с каким-то лёгким мятным оттенком, и вся она была такая возвышенная, что он с трудом мог ассоциировать её со своей подругой, с которой ходил на школьные занятия все эти два года.

— А что вообще будет на бале? — тут же разрушая его впечатление, через её праздничный и немного сказочный образ показалась любопытная девочка, которую он прекрасно знал. — Какие танцы? Скорее всего, вальс, это да. Хотя даже не знаю, какие были тогда танцы, века назад. А какой костюм? Ты же не будешь, как сейчас, в одной рубашке?

— Я… я не знаю, — смущённо признался Гарри.

— Надо узнать, всё же стили очень разные. Я, конечно, обучу тебя основным движениям, но чтобы идеально всё исполнять нужно много тренировки, чувствовать ритм и свои движения. А главное — знать какие танцы будут на этом бале.

— Хорошо, я узнаю, — согласился парень, понимая, что Пэнси всё равно много чего узнает о секретном бале, но ведь Селвин сама сказала обратиться к ней, так что нет ничего такого, если он её просветит.

— Начнём с классического вальса, — заявила девушка, посерьёзнев. Её глаза требовательно посмотрели на него. — Запоминай движения.

Пэнси закружилась под музыку, держа руки перед собой, словно танцуя с невидимым партнёром. Снова поймав взгляд Гарри на очередном повороте, она сказала:

— Смотри, как двигаются ноги.

Гарри опустил глаза, наблюдая, как изящные туфли скользят по полу. Щиколотки закрывали тёмные носки, не портя впечатление, а дальше ноги скрывали полы платья.

— Начнём, пожалуй, — она шагнула ближе и взяла его за руку.

Почувствовав её тёплую ладошку, мальчик начал смущаться ещё сильнее.

— Так, локоть чуть выше, — тут же скомандовала девушка, приводя его этим в себя. Левая её ладонь легла на предплечье Поттера. — Ладонь мне положи на спину.

Он послушался, ощущая под пальцами ткань платья. Запах морозной мяты стал сильнее.

«Так странно… Раньше так пахло от Дафны».

— Вот так, — одобрила Пэнси. — А теперь двигаемся. Раз-два-три, раз-два-три…

Они закружились в танце.

— Смотри вниз, на ноги, как они двигаются, — сыпала советами Пэнси, и у Гарри постепенно стало получаться. — Не торопись, сначала позволь мне вести.

— Ох, как я давно не танцевала, — сказала через несколько минут девушка, расслабившись, когда поняла, что Поттер достаточно умел, чтобы не оттоптать ей ноги.

— А кто тебя этому научил? — спросил Гарри, больше для того, чтобы прервать неловкое для него молчание.

— Мама научила, — с ноткой грусти произнесла она, и Гарри понял, что она соскучилась по семье. — Кстати, насчёт картины Тео, — протянула она, несколько торопливо. — Ну, с нюхлером.

Гарри вспомнил, как Нотт изобразил их вдвоём на фоне тёмного леса во время урока по уходу за магическими существами. И как кровь попала на картину, когда на него напали Уизли. Он не стал тогда её очищать, а теперь боялся испортить, видя, что кровь сильно высохла и впиталась в холст.

— Да? — он чуть улыбнулся, глядя ей в тёмно-зелёные глаза. Казалось, что в глубине их спряталось что-то таинственное, какая-то загадка.

— Ты не отдашь её мне, — сразу поняла по его взгляду девушка. — Как жаль. Кстати, я тоже начала рисовать. Оказалось, это словно ты творишь что-то новое. Особенное. Всё что хочешь подвластно твоей кисти, достаточно лишь это представить.

— Интересно… — односложно ответил Гарри, отводя взгляд. Во рту неожиданно пересохло.

Пэнси чуть сократила дистанцию между ними, почти прижалась к нему, соприкасаясь одеждами.

— А может, я смогу тоже поучаствовать в этом маскараде? — серьёзно спросила она, пытаясь поймать взгляд Гарри, внезапно меняя тему. — Которое организовывает Селвин.

— Как оказалось, название «маскарад» неверное, — невпопад ответил Гарри, только ощущая её тёплую ладошку в своей и её дыхание у своего лица. — Каждый раз у этого, хм, мероприятия, своё новое, особое название.

— Вот как, — чуть удивлённо протянула девушка.

— Да, — подтвердил Гарри. Ему было непросто выполнять танцевальные движения и разговаривать. — И предстоящее носит название «Ночь Фионы Морганы». Или как-то так.

— Я поняла, — и лукаво улыбнулась, когда их одинаковые зелёные глаза опять встретились. Теперь Гарри ощущал неудобство от столь близкого к нему её лица и взгляда. — Но ты мне не ответил насчёт моей просьбы.

— Я спрошу у Селвин насчёт этого, — пообещал Гарри, чуть кривя против истины. Он был уверен, что та ни за что не возьмёт Пэнси на бал и что, скорей всего, все места будут заняты к тому времени, когда они снова переговорят. Ну а вдруг нет? Ничто ему не мешает уточнить у неё насчёт одного места, не называя фамилию Паркинсон. Ну а если вдруг окажется, что он ошибся… — Но ничего не обещаю.

— Спасибо, — эмоционально поблагодарила его девушка. — Эх, как жаль, что в Хогвартсе нет никаких балов. Вот бы пригласили «Ведуньи» к нам! Это было бы чудесно. Они изумительные!

Гарри знал, что это популярная музыкальная группа у волшебников. Фарли она не нравилась, так что он не слышал ни разу ни одной песни. Поэтому он промолчал.

— А у тебя неплохо получается, — заметила Пэнси через минут десять, когда музыка утихла. — Надо бы танцы проводить и потом, после окончания дня Морганы. Давай теперь попробуешь сам, не смотря за ногами. А то ты часто головой вертишь, это портит впечатление. И постарайся не наступить на мою ногу.

— Ладно. И это… Я не хотел бы, чтобы кто-то знал, что я плохо танцую, — обратился он к Пэнси, которая опять колдовала над патефоном. Тот снова заиграл. — Или что ты меня обучаешь этому.

«Она вряд ли будет молчать, да и когда они притащат огромный патефон обратно в гостиную, то это сложно будет не заметить. Но если её послушать и оставить его здесь, то можно сохранить всё в тайне…»

— Ой, не беспокойся, ничего такого я не скажу, — чуть улыбаясь своим мыслям, ответила девушка, останавливаясь и поправляя платье на талии. Что именно она хочет сказать, Гарри даже побоялся спросить, зная её очень хорошо.

— Продолжим? — задорно спросила она, снова встречаясь глазами с Гарри.

Он кивнул.

Мягкая музыка продолжала заполнять класс.

Вечерние посиделки под блеск золота

В предыдущих главах:

Днём Гарри Поттер договаривается с Люпином о начале занятия обучения методам защиты от дементоров. Затем он беседует с Трейси Дэвис, решая проверить, достойна ли она его доверия и защиты.

Вечером того же дня Гарри Поттер приходит на место встречи с Корделией Селвин, опасаясь засады. В качестве подстраховки он просит Трейси Дэвис, чтобы та пошла незаметно за ним и в случае чего позвала на помощь. Однако его планы нарушила Пэнси Паркинсон, которая, увидев, что он уходит один, увязалась за ним. Что не помешало парню попросить о помощи уже её. Никакой засады на месте встречи не было, но неожиданно семикурсница оказалась не столь сильной в колдовском искусстве, как его подруга Джемма Фарли.

Гарри встречается с Пэнси в одном из кабинетов подземелья Слизерина. Девушка начинает обучать его танцам.

— Думаю, на сегодня хватит, — испуганно сказала Пэнси, отстраняясь, когда раздался звук колокола, возвещающего об отбое.

Она отошла от Гарри на шаг, а он застыл посреди танцевального движения. Музыка продолжала звучать из патефона, когда гул колокола медленно угасал.

— Но ведь прошло совсем немного времени, — заявил Гарри, не зная куда девать руки, слишком всё произошло неожиданно: и прозвучавший сигнал о том, что запрещено покидать гостиную, и то, как Пэнси отошла от него.

Чуть придя в себя, Гарри оглянулся на дверь. До этого момента он ни разу не был после отбоя вне помещений своей гостиной. Это… было страшно… и волнительно?

— А… — протянула Пэнси несколько испуганно. — Гарри, это был сигнал отбоя! Мы должны находиться в гостиной, а не здесь!!!

Страх девушки почему-то придал ему силы. Гарри совсем не хотелось показывать собственный испуг, хоть он и вспомнил про сбежавшего убийцу, который хотел убить его.

«Блэк?! Ерунда, мы в двух метрах от входа в гостиную. Бояться совсем нечего».

Эту мысль он и решил озвучить.

— Пэнси, успокойся, — он смотрел прямо в глаза побледневшей девушке. — Мы в двух метрах от нашей гостиной. Бояться совсем-совсем нечего.

— А, ну да… Хорошо, — девушка то ли безуспешно пыталась сделать вид, что она не напугана, то ли набраться храбрости. — Тогда пойдём? — она кивнула в сторону двери. — Ну, в нашу гостиную.

Гарри не очень хотелось возвращаться в гостиную. Сколько они занимались? Десять минут? Полчаса? Время пролетело мимолётно. А вернуться можно в любой момент, тем более что они всё равно опоздали и нарушили правила школы. И ещё ему снова хотелось танцевать с ней, приобнять её, двигаясь в такт сказочной мелодии. Но, с другой стороны, всё это немного пугало и смущало мальчика.

— Но мы только-только начали! — сказал он Пэнси возмущённо, обуреваемый вихрем эмоций. — Я начал понимать, как двигаться во время вальса и… Ну, можно ещё час позаниматься. Ты покажешь какой-нибудь другой танец, и мы разучим его.

«А Джемма?» — внезапно вспомнил он.

Скорей всего она его ждёт, собираясь поговорить по сквозному зеркалу. Вчера они не договорили, хоть и закончили поздней ночью. Да и есть огромная разница в том, когда их с Пэнси поймают (что очень маловероятно): через пару минут после отбоя, когда можно будет оправдаться тем, что они услышали колокол и сразу пошли в гостиную, или через добрый час.

— Хорошо, Гарри, — растерянно согласилась Пэнси, отводя взгляд. Ей понадобилось секунд десять, чтобы набраться смелости и всё же возразить ему, подобрав нужные слова. — Но, может, продолжим в другой раз? Я не хочу попадаться профессорам. Из-за нас факультет потеряет баллы. И ещё могут запретить так собираться для наших с тобой занятий. Пожалуйста, давай пойдём в нашу гостиную. А завтра… Завтра я тебя снова буду обучать. Обещаю…

— Ну ладно, — нехотя согласился он с девушкой, скрывая радость, что её просьба совпала с его мыслями и даже помогла определиться с решением. — Жаль, конечно… Давай, может, завтра тогда пораньше соберёмся? Чтобы у нас было побольше времени.

Губы Пэнси тронула искренняя улыбка.

— Чудесная идея!

Она отвернулась и быстро подошла к столу.

— Финита! — музыка из патефона умолкла.

Пэнси торопливо надела обратно на себя тёмную мантию, скрывая под ней синее платье. Гарри последовал её примеру, тоже накидывая на себя верхнюю одежду. Какое-то неприятное чувство грусти на мгновение сжало его сердце. Ему не хотелось уходить из класса.

— Ну что, пойдём? — спросила девушка, поправив на себе мантию и застегнув её спереди.

— Идём, — согласился мальчик.

Вдвоём они аккуратно вышли в тёмный и пустынный коридор. Гарри ощутил, как задор от того, что они нарушают правила, заставляет сердце бешено биться. Дверь в класс закрылась. Рядом с ним кралась Пэнси, постоянно оглядываясь. Стараясь не издавать ни звука, они пошли в сторону гостиной, но тут мальчик опомнился.

— Слушай, — он ухватил девушку за локоть, — а если мы вместе придём, то все поймут, что мы чем-то секретным занимались. Да и я уже сказал, что иду спать. Наверное, стоит зайти по отдельности.

— Верно, — очень тихо сказала Пэнси, снова оглядываясь, словно Снейп мог показаться в любую минуту из-за угла. — Ну давай тогда я первая. Ой, я боюсь. Боюсь идти одна. Проводи меня до входа.

Очутившись у входа в гостиную, слизеринка сказала пароль и вошла, облегчённо вздохнув, когда стена раздвинулась. Гарри чуть постоял, а потом вернулся к кабинету, по пути вытаскивая из сумки мантию-невидимку, которую тут же накинул на себя. Чувство абсолютной безопасности тут же охватило его. Теперь его не видно никому, никто его не поймает и не накажет. Для успокоения наложив несколько заклинаний на дверь, чтобы туда никто не мог зайти и забрать патефон, мальчик подёргал ту за ручку. Надёжно закрыто. Ему не хотелось проблем для Пэнси, если вдруг музыкальный инструмент пропадёт. Тем более что её проблемы придётся, скорей всего, решать ему.

Он огляделся. Пустынный и мрачный коридор.

Вокруг никого. Тишина манила его. Его взгляд замер, рассматривая путь, ведущий к выходу из подземелий. Десять минут и он очутится в вестибюле Хогвартса перед Большим залом, где огромные часы с драгоценными камнями, показывающие сколько очков у факультетов прямо сейчас. Его никто не может увидеть. Он сможет гулять по ночному замку, наслаждаясь чувством свободы. Гарри уже сделал шаг…

«Джемма».

Точно. Его подруга будет ждать его, в нетерпении сидя перед сквозным зеркалом и зло хмурясь.

«Но…»

Манящая темнота впереди звала, заставляя сердце биться сильнее, а кончики пальцев покалывать.

«Вспомни судьбу Уизли и Грейнджер. Их такое брожение по коридорам не довело до добра».

Всё нетерпение и предвкушение как рукой сняло. Устало вздохнув, Гарри двинулся к входу в гостиную.

Сказав пароль, он прошёл внутрь. Похоже, что магии замка было без разницы, видно его или он скрыт мантией-невидимкой, достаточно было негромко произнести нужные слова, и проход открывался. По мнению самого Гарри это было не совсем надёжно: любой мог подслушать нужный пароль, ведь его не меняли в течение всего года. На месте Снейпа, он бы придумывал новый пароль каждый месяц, а лучше даже каждую неделю. Но похоже мерзкому декану было банально лень этим заниматься. А может, он просто надеялся, что Блэк вызнает их секретный шифр и проникнет внутрь, пытаясь убить Гарри. Всё же Снейп такой же Пожиратель, как эта тварь, что предала его родителей.

Ощутив вспышку злобы, Поттер вдруг опомнился и резко дёрнулся, приходя в себя. Оказалось, что уже какое-то время он стоит перед выходом из гостиной, уставившись в стену с гербом Слизерина в двадцати метрах от себя. Как странно. Поттер огляделся. После сигнала отбоя это огромное помещение опустело, остались лишь те, кто не успел сделать домашнюю работу и теперь корпели над учебниками и тетрадями, пытаясь быстрее закончить. Светловолосая староста Монкли сидела в одном из кресел, явно наблюдая за порядком в гостиной, кидая взгляды на трёх четверокурсников, наверное, думая над тем, отправить их спать или дать доделать домашнюю работу. И зло косилась на черноволосого красавчика Монтегю, который мило болтал с волшебницей с длинными, вьющимися кудрявыми волосами, очень тонкими бровями и пронзительным взглядом карих глаз. Гарри с некоторым изумлением узнал в этой улыбающейся девушке ту четверокурсницу (сейчас уже пятикурсницу, мелькнуло у него в голове), которую он в прошлом году отправил за Эми, чтобы та привела её в гостиную. И чтобы он смог…

Взгляд мальчика зацепился за знакомую макушку коротких волос. Пэнси сидела в кресле и кидала напряжённые взгляды на вход, ожидая его. Хотя сам проход ей не было видно, так что она не заметила как тот открылся и закрылся за Поттером. Но если бы не мантия-невидимка, то она бы увидела Гарри почти сразу, как только он сделал пару шагов вглубь гостиной. Казалось, что основатель словно специально придумал такой вход, чтобы можно было незаметно от других приходить или уходить из гостиной, если хватает магического мастерства. А если бы он ещё владел магией иллюзий, то всё стало бы ещё намного проще.

Девушка покосилась в сторону старосты, понимая, что терпение той на исходе и та скоро отправит её спать, тем более что никакую домашнюю работу она не делает. Да и ещё будет нагоняй за то, что она пришла после отбоя. Но Пэнси продолжала сидеть. Улыбнувшись, мальчик незаметно подошёл к ней и, с трудом подавив желание подшутить, прошептал на ухо:

— Это я, Гарри, — девушка аж вздрогнула от испуга и попыталась обернуться, но мальчик невидимой рукой удержал её за плечо, так, что она повернула к нему лишь одну голову. — Скрыт маскировочными чарами. Не смог уйти, чтобы ты не осталась тут и ждала меня, беспокоясь. Всё хорошо, ложись спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — тихо прошептала Пэнси, шокировано тараща глаза сквозь него.

***

С наслаждением закрыв за собой дверь спальни, Гарри на несколько долгих секунд прислонился к ней спиной. Наконец-то он у себя. Как же он устал! Скинув башмаки у ковра, он стянул с себя мантию и подошёл к письменному столу. Сквозное зеркало, прислонённое к тёмно-зелёному камню стены, словно изнутри клубилось дымом, не отражая его лицо. Мальчик сразу понял что это значит.

— Джемма! Джемма ты тут? — позвал он.

Она отозвалась не сразу, но вот зеркальная поверхность дрогнула, и перед ним появилась его подруга.

— Привет, — сказал Гарри, выдвигая стул из-под стола и садясь перед зеркалом.

— Здравствуй, — как-то сухо приветствовала его волшебница, что ему сразу не понравилось.

Её глаза придирчиво обежали его лицо. Мальчик чувствовал некоторое неудобство, глядя на неё сейчас, одетую в светлую, почти белую, домашнюю мантию, вспоминая, как разбудил её утром, и она предстала перед ним в одной ночнушке. Ему потребовалось приложить усилия, чтобы спокойно смотреть в её тёмные глаза, а не скользнуть взглядом на плечи, скрытые под светло-серой тканью, прекрасно помня золотистый оттенок её кожи.

— Я сходила в магазин «Твилфитт и Таттинг» и купила всё по заказу, — неожиданно перешла она к делу, продолжая сухим тоном и даже не спросив, как у него прошёл день, как она всегда делала. — На изготовление потребуется шесть дней, а потом они доставят всё это к тебе в Хогвартс.

— О, хорошо, — отозвался Гарри. — Спасибо.

Джемма немного помолчала.

— Пришлось прилично потратиться, — коротко сказала она.

— И сколько ты заплатила?

— Тридцать семь галлеонов и пять сиклей, — она выжидающе уставилась на него, назвав сумму.

Гарри с трудом удержался от того, чтобы не присвистнуть. Приличная сумма, более чем! Да весь набор учебников к третьему курсу стоит гораздо дешевле! Глядя на Джемму, он тут же сообразил, что она хочет вернуть деньги. Чтобы он возместил их ей. Но мысль об этом вызвала у него сомнения. С одной стороны, было бы правильно отдать ей это золото, потому что он будет пользоваться этими вещами, но, с другой стороны, именно из-за неё пришлось всё это покупать. И главное — ему не понравился тон, с которым она с ним говорила. Он решил прямо об этом поговорить, чтобы не оставалось никаких недомолвок.

— Ты, как я понимаю, хочешь, чтобы я их вернул? Эти тридцать семь галлеонов, — он чуть взял паузу и, увидев, что Джемма вот-вот выпалит про сикли, сам добавил, — и пять сиклей.

— Да, разумеется, — она чуть заметно кивнула, — я купила всё для тебя, это твои вещи. И будет правильным, если ты возместишь мне расходы.

— Возможно, ты права, но… — не торопясь говорил мальчик, скрывая то, что он нервничает, собираясь спорить с ней, подбирая нужные слова и аргументацию, — я хотел спросить, когда работаешь в Министерстве, ты получаешь не только зарплату, но какие-то иные преференции.

Джемма помолчала, то ли удивлённая поворотом разговора, то ли ещё по какой-то причине. Затем ей явно пришла мысль в голову, и она захотела что-то сказать, но Гарри не дал ей этой возможности.

— Я являюсь одним из лидеров факультета, по сути, управляя им… И получаю немало золота, оказывая разные… услуги, — продолжил Поттер, скрывая недовольство. Ему очень не понравилось как прозвучало слово «услуги», словно он находится у кого-то в услужении, но ничего другого ему в голову не пришло. — Наверняка, ты тоже так получала золото. Тем более что была старостой школы, а это самая престижная должность в Хогвартсе. И сейчас уже получаешь золото в Министерстве.

— Да, это так, — лишь коротко ответила девушка, явно, мягко говоря, пребывая не в восторге от того, что он поднял тему теневого заработка.

— Как ты считаешь, если я помог тебе устроиться на этот пост в Министерстве, то могу тоже претендовать на часть доли? — прямо спросил Гарри, заставив её глаза расшириться от изумления.

— Ну я и так лоббирую твои интересы, — громко сказала она. Теперь в её глазах полыхал гнев. — В прямом смысле этого слова. Очищая твои ветки и защищая тебя.

Гарри только успел подумать, что она имеет в виду Блэка, но уточнить не успел, как его подруга продолжила.

— Я прилагаю колоссальные усилия, чтобы поймать Блэка, — с жаром говорила она, — но пока безуспешно. И…

— Очищая ветки? — переспросил он, перебивая.

— Лоббирование — это древнее слово, означает помощь, — девушка заговорила быстрее, — пошло от травников, когда они очищали ветки от всякого ненужного, защищая по…

— Странно, я считал, что ты лоббируешь, — с неким трудом выговорил непривычное слово Гарри, понимая, что Джемма специально переводит тему, — наши интересы, а не только мои. Ведь мы с тобой связаны, — у парня при этих словах ёкнуло сердце, и он быстрее продолжил, не желая, чтобы она заметила и что-то сказала или объясняла по этому поводу, — мы вместе покупали продукты летом и остальные вещи в дом, вели общий быт. У нас всё было вместе, не раздельно. Я вообще не думал… — Он замолчал, уже не зная, что сказать, но через мгновение продолжил. — А вот по поводу золота…

— Хорошо-хорошо, пусть сегодняшняя покупка будет для тебя подарком, — Джемма попыталась мило улыбнуться, но у неё не вышло.

Гарри покачал головой.

— Джемма, ты такая жадная, — сказал он, даже с некоторым удивлением для себя осознав это.

Их глаза скрестились словно шпаги, минуя сотни километров, которые их разделяли.

— Я хотел бы тридцать процентов, — парень сжал губы, даже не пытаясь нацепить улыбку. — Но не от всего, а от прибыли.

— Треть?! Да ты заразился гоблинской лихорадкой, Поттер! — Джемма явно была очень недовольна. — Десять процентов и ни кнатом больше! Это будет честно.

Гарри склонил голову, наблюдая за ней, как она возмущается, экспрессивно размахивая руками. С одной стороны, ему не особо нужно было это золото. Родители оставили ему приличный запас денег в сейфе банка Гринготтс. К сожалению, в прошлом и позапрошлом году, особенно на первом курсе, когда покупали принадлежности к школе, часть денег он потратил, но это была сравнительно небольшая сумма. Куда больше он выложил, покупая сверхдорогую гоночную метлу «Нимбус-2001». Но потом, в этом году, он с лихвой восстановил свои затраты, продав книги, которые ему подарили слизеринцы. У него были дубликаты книг или те, которые он счёл ненужными. И сейчас, являясь лидером факультета, ему шёл небольшой, но устойчивый поток золота. Возможно, и не сравнимый с зарплатой Джеммы, размер которой точно он не знал. Но она была в верхнем эшелоне власти и вряд ли получала менее ста галлеонов в месяц. Может, даже двести? Гарри никогда не поднимал этот вопрос. И за этот месяц он получил в разы меньше, чем она, но ведь он ещё школьник. Но прибавка была очень хорошая, и он явно обеспечил себя на несколько лет вперёд по затратам на школьные предметы. А если поток золота сохранится и даже окрепнет…

Так что зачем ему эти десятки галлеонов, которые она получила за всякие услуги в Министерстве? Но теперь он взглянул на ситуацию с другого ракурса. Сколько раз он ходил с ней в Косой переулок, общался с неинтересными людьми, которые глядели на него с жадным любопытством? Время потребовать своё. На Слизерине было принято: ничего не делается просто так. И Гарри исходил именно из этого правила.

— Ну давай, — Джемма, не выдержав его взгляд, всё же уступила, — ну давай пятнадцать.

И Гарри одновременно с ней повторил:

— Давай пятнадцать.

— Договорились, — тут же выпалила девушка.

Гарри покачал головой, понимая, что мог спокойно требовать больше. Но зачем ему всё это золото? Свою мечту он исполнил, купив метлу. Другую, куда более важную мечту, исполнила сама Джемма, купив ему дом и забрав от Дурслей, даровав освобождение от того ужасного магловского мира. С какой-то досадой на самого себя парень сообразил, что ему просто не понравился её тон в разговоре с ним, буквальное требование вернуть золото.

— Надеюсь, ты не собираешься письмами присылать мешочки золота? — уточнил он, чуть улыбаясь, пытаясь смягчить впечатление от их спора. — Потом передашь, когда я буду дома.

— Хорошо, Гарри, — неожиданно покладисто согласилась волшебница.

— Ладно, — Гарри неосознанно потёр подбородок. — Что ты говорила насчёт Блэка? Ну, что ты усиленно его ищешь.

— Так-так, эм, — неожиданно для Гарри, волшебнице оказалось сложно сразу собраться с мыслями, он всё же сильно выбил её из колеи. — Как ты помнишь, прошлый раз убийцу видели маглы. И я решила, что эти животные неплохо следят, поэтому устроила оповещения маглов насчёт Блэка. Теперь каждое это существо будет знать его и искать.

— Я слышал от когтевранцев, что живут среди маглов, что его фотографию ещё летом показывали по телевизору, — недоверчиво протянул Гарри, вспоминая свои сомнения насчёт того, кто знает о том, что Блэк охотится за ним. По его информации об этом почти никто не знал, хотя некоторые подозревали. Но тема с Сириусом Блэком была одной из популярных, поэтому ничего странного, что знакомые когтевранцы обсуждали с ним, ошибочно полагая, что тот обучался на его факультете.

— Всё верно, но этого мне показалось мало, — по губам Джеммы скользнула какая-то нехорошая, змеиная улыбка. — Ты же знаешь, что у меня в штате есть квалифицированный специалист по этим маглам, — холодный тон, в котором было скрыто острое лезвие презрения к безымянной для Гарри маглорождённой, не вязался с красивой улыбкой тонких губ Джеммы, — которая сама родом оттуда. Вот и я приказала подготовить меры, чтобы маглы искали Блэка, словно алчущие гоблины, роющие землю в поисках ослепительного блеска золота. Ещё с главарём маглов пообщалась. С некоторым трудом и большим скрипом он всё же смог понять угрозу, — волшебница не сказала, угроза была от Блэка или маглу угрожала она сама. — Теперь по этому телевизору Блэка будут показывать по десятку раз в день, во всех газетах будут его фотографии, каждый их полицейский будет знать его в лицо. Заодно и награду огромную назначили. Это должно сыграть свою роль.

— Хорошо, — кивнул Гарри, когда она замолчала.

Мальчик удивился, что она знала магловское слово «телевизор», но, с другой стороны, раз она взяла на свой контроль, то должна была разобраться во всех тонкостях.

— А под главарём маглов ты кого подразумеваешь?

— Хм, да одного старикашку, — Джемма поморщилась. — Вроде маглы даже ему дали должность премьер-министра.

Воцарилась тишина. Мальчик не знал, что сказать, а Джемма явно не собиралась ему помогать.

— Я хотел тебя спросить, — с облегчением припомнил он одну тему, которая беспокоила его. — Не подталкивала ли ты Селвин, чтобы она предложила мне участие в Ночи Морганы?

— Нет, но мы обсуждали тебя, — безэмоционально призналась Джемма.

— Что? Но зачем? — удивился Гарри, ощущая обиду, что за его спиной бывшая староста и нынешняя секретничали о нём. Что могла Джемма про него рассказать? Про Обет? Вряд ли. А про Дурслей?..

— Как зачем? — мгновенно прервала его панические мысли девушка. — Селвин теперь староста школы и обладает определённым влиянием в замке. И её заинтересовали, хм, новости о том, что ты числишься моим другом, — сказала Джемма.

«Как хитро она назвала то, что благодаря мне получила пост в Министерстве. Вернее, не только из-за меня, конечно, тут не стоит возгордиться, но только из-за этого могли пойти слухи о нашей дружбе».

— А меня заинтересовало то, — продолжила Джемма, — что она, обладая должной властью в Хогвартсе, сможет как-то помогать тебе и защищать.

— И что ты ей сказала? — несмотря на всё то, что говорила Джемма, Гарри боялся того, что она расскажет его секреты.

— Многое. В основном то, что тебе стоит уделить должное внимание. Всё же ты необычный волшебник. Выдающийся… Она… — Джемма прикусила губу. — Селвин хорошая колдунья и неплохо было бы, если бы вы с ней стали общаться. И если ты не будешь постоянно вести мальчишеские разговоры, про тот же квиддич, то всё получится.

— Ну это… — Гарри замялся, не зная, стоит ли говорить про проведённую сегодня дуэль. — Я не против. Наверное, важно не пропустить её день рождения? Чтобы не обидеть Селвин.

Мальчик вспомнил уже прошедший день рождения Пайка, который был девятнадцатого сентября. Его высокий одноклассник оказался самым старшим среди всех третьекурсников (по крайней мере, среди слизеринцев), родившись аж в 1979 году, и сейчас ему исполнилось четырнадцать лет. Родился бы он на двадцать дней раньше, то учился бы не с ними, а на четвёртом курсе. На празднике в честь его именин был небольшой тортик, но отмечали как-то скромно. Гарри подарил книгу, которую не вышло продать в Косом переулке. Не то чтобы Пайк очень любил читать, но на фоне того, что тот же Драко вообще ничего не подарил, парень выглядел выгодно.

— Нет, — качнула головой Джемма, её тёмные локоны поплыли по плечам, приковывая взгляд парня, — у неё летом, девятого июля.

— У меня тоже летом, — чуть улыбнулся Поттер.

— Я знаю, — кивнула его подруга.

«Может, стоит спросить, когда день рождения у неё самой?»

Несмотря на то, что в прошлом году они праздновали всем факультетом, он не запомнил ни дату, ни даже месяц.

— А когда у тебя день рождения? — всё же выпалил мальчик, не подумав, что своей забывчивостью может обидеть подругу.

— Одиннадцатого ноября, — безэмоционально ответила Джемма, словно пребывая в своих мыслях.

Воцарилось молчание. Разговор после выяснений отношений не клеился и мальчик пожалел, что вообще ввязался в тот спор. Но с другой стороны, он сэкономил приличный капитал.

— Я хотела бы узнать, как ты поговорил с Корделией, — на этот раз прервала молчание Фарли. — Ты сказал, что она не против твоего участия в «Ночи Морганы». Что ещё она говорила? Удачно ли всё прошло или были какие-то проблемы?

— Ну да, всё прошло просто отлично, — кивнул мальчик, пытаясь не вспоминать неприятное чувство, когда Селвин повернула разговор так, будто он почти упрашивал её взять на этот вечер. — Мы подробно обсудили предстоящие дуэли и…

— Дуэли? — удивилась Джемма, перебивая.

Гарри пришлось рассказать, что по плану Селвин она собирается сразиться с несколькими магами в облике Морганы, умалчивая об их договорённости, хотя всё же сомневаясь в этом решении. Но если Селвин сохранит их тайну, то и ему не стоит первым её разбалтывать.

— Странно, — нахмурилась Джемма. — Только не говори, пожалуйста, об этом Корделии, пусть это останется между нами, но я всегда её считала не особо сильной в искусстве магического поединка.

Гарри пожал плечами, уже твёрдо решив, что не будет рассказать про их прошедшую дуэль. Его Джемме явно не понравится, что он бродил один по коридорам, идя на встречу с Селвин, и она тут же запретит ему покидать гостиную вечером.

— А помнишь расследование тех вредных писем? — Он попытался незаметно перевести тему. — Ну, которые пришли летом на мой день рождения? Есть результат?

— Да, но расследование ещё в процессе. Я хотела рассказать тебе когда всё будет кончено. Ну ладно. Как помнишь, одно содержало гной бубонтюбера и письмо. И оказалось очень непростым. Письмо зачаровано так, что адресата не удаётся найти. Причём вердикт специалистов такой, что стиль зачарования, хм, словно это сделал кто-то из мракоборцев.

— Ты намекаешь на Тонкс? — в упор спросил Гарри.

— Ну, необязательно она, — Джемма, не ожидавшая, что он спросит в лоб, чуть сдала назад. — Хотя она знала, где ты живёшь. Но это однозначно опытный маг. Или кто-то, кто имеет доступ к такой бумаге.

— Хм, — протянул Поттер. — А что в письме?

— Уверен, что хочешь знать? — чуть сузила глаза Фарли, глядя на него.

Гарри кивнул.

— «Справедливость восторжествует, и ты сядешь в Азкабан, убийца».

Мальчик вздрогнул.

— Вот как, — не в силах скрыть растерянность, протянул он.

— И ещё, — продолжила Джемма, — ты знаешь, что Тонкс в родстве с Лестрейнджами? Беллатриса Лестрейндж — её родная тётушка, — она словно пыталась отыграть своё замешательство, выложив ещё один нелицеприятный факт, который не мог не огорчить Гарри. — И пожизненно сидит в Азкабане за свои ужасные преступления.

Огорошенный услышанным, Поттер лишь пожал плечами. Он припомнил, что хотел вернуть её же слова про подругу Джеммы — Мальсибер, брат которой сидел сейчас в Азкабане. Но после всего того, что она ему сказала, у него не было сил на споры, а горло сильно пересохло.

«Родная тётя Тонкс — Лестрейндж, — билось у него в голове. — Колдунья, которая замучила родителей Долгопупса до безумия».

— Второй конверт был без письма, — Джемма взяла паузу, словно видя бурю в душе Гарри, которую вызвали её предыдущие слова. — Но в нём был красивый кулон. Только он был проклятый. Не смертельное проклятие, но приятного мало. И успех в поиске этого негодяя сопутствовал мне. Я полагала, что посылку отправил Коппер.

— Кто? — недоумённо нахмурился Поттер, пытаясь вернуться к обсуждению.

— Это гриффиндорец, сейчас на седьмом курсе. Он маглорождённый. И пострадал от…

Джемма замолчала, явно на что-то намекая.

— От чудовища Тайной комнаты? — продолжил за неё Гарри.

— Да, можно и так сказать, — она кивнула. — Его оживили с помощью зелья мандрагоры в мае, и он решил тебе отомстить. Расследование привело прямо к его дому. Но, разумеется, его там не было, он же сейчас в Хогвартсе. А вот его родителей задержали. И под фактом множества улик они сознались, однако, отрицая, что это сам их сынишка Коппер всё затеял. По их словам, он выболтал им, кого подозревали в этих происшествиях, вот они и решили отомстить. Я распорядилась применить Сыворотку Правды, и представляешь моё изумление, когда их рассказ оказался правдивым? Коппер действительно был не в курсе их коварного плана. Его родители собирались просто тебя наказать, утолить свою жажду мести, и желательно, чтобы ты попал в Мунго на пару месяцев, чтобы не вернулся в Хогвартс. Поэтому исключить Коппера из Хогвартса не выйдет.

— С ума сойти, — тихо прошептал Гарри, ощущая и гнев, и целый вихрь разных эмоций.

— Да… — Джемма улыбнулась. — Как ты хочешь их наказать?

— Наказать? — не понял мальчик.

— Да.

— А что с ними сейчас?

— Ну для начала я их отправила в Азкабан, пока идёт следствие. А ещё всё это засекретила, чтобы никто не прознал про это. Не хотелось, чтобы их сын знал, что происходит с его родителями и где они.

— В Азкабан? — его злость прошла, когда он вспомнил дементоров. И ужасный холод. — Не слишком ли жёсткие меры?

— Нет, — безжалостно сверкнула глазами Джемма. — Это было покушение на тебя. И даже если ты решишь, что их надо отпустить, то они будут так рады этому… После общества дементоров-то. И знаешь что ещё?

— Нет, — Гарри был слишком ошарашен, чтобы даже попытаться отгадать. Разговор полностью вела Джемма.

— Им совсем недавно пришло письмо от сына, прямо перед арестом! И он писал, что ошибся насчёт тебя, что ты невиновен, — Джемма звонко и очень заразительно рассмеялась, даже Гарри улыбнулся. — Представляешь? Как они молили не отправлять их в Азкабан, просили прощения. И под Сывороткой правды подтвердили, что не считают тебя виновным.

— Стой-стой, но ведь Коппер маглорождённый, — Гарри немного пришёл в себя. — То есть его родители маглы! Как они смогли проклять кулон и отправить мне?

— Да тут всё просто, — улыбнулась Джемма. — Купили в Лютном переулке. Оказывается, эти варвары весьма неплохо научились ориентироваться в нашем мире. Я благоразумно полагаю, — чинно отметила волшебница, — что они сочтут полезным длительное знакомство с дементорами для дальнейшего знакомства, которым я их обеспечила, и не сойдут с ума уж очень быстро.

— Я… я думаю, что стоит их отпустить, — севшим голосом сказал мальчик.

— Как скажешь, — Джемма улыбнулась. — Думаю, ещё неделька в Азкабане им не помешает, а сверху придавлю их громадным штрафом. А что? — удивилась она на взгляд Поттера. — Я в своём праве, они подписали признательное показание. В следующий раз будут думать, кому и что отправлять. Чтобы выбраться из тюрьмы, они отдадут что угодно. Да и ещё потребую у них, чтобы Коппер в Хогвартсе ничего не узнал, а то мало ли какие мысли ему придут в голову. Благо, что само расследование вели мои люди, и оно было… Скажем так, не особо официальным.

— Но это… — Гарри чуть нахмурился.

Джемма по-своему истрактовала его задумчивый взгляд.

— Не беспокойся, я не забыла, что пятнадцать процентов с этого причитается тебе. Это в данном случае будет очень уж справедливо, всё же ты пострадал от их действий.

Гарри кивнул, не став уточнять, что всё его «страдание» — это чуть испорченное настроение на своём дне рождения. Ему хотелось сказать, что это как-то излишне — сажать людей в Азкабан из-за этого. И ещё потом брать за освобождение большие деньги. Но он осознавал, что Джемма просто не поймёт, если он попросит обойтись с ними более мягко. Да и это мало того, что покажет его слабым и мягкохарактерным перед ней, так и ещё… Мальчик задумался, не находя никаких аргументов, чтобы уговорить её или хотя бы урезать применяемые меры. С другой стороны, только случайность в виде вредноскопа тогда спасла его от того, чтобы он не взял этот проклятый кулон в руки. В тот день он был очень уязвим, в доме маглов не мог применять магию и не смог бы проверить чарами свои подарки. С горечью мальчик подумал о своей глупости и поспешности. Это его враги и нечего обходиться с ними мягко. Единственное, что он мог бы попросить, чтобы семикурсник Коппер не прознал про своих родителей и не попытался отомстить ему здесь. Но Джемма сама об этом упомянула только что, а излишнее напоминание об этом покажет его запуганным слабаком.

— Ладно, — Гарри запустил ладонь в волосы, пытаясь собраться с мыслями. Всё же после такого ему было сложно сосредоточиться. Такого результата он совсем не ожидал. — А что с последним письмом? Их же было три.

— Тут сложнее, — Джемма поморщилась. — Текст прочитал маг и после этого потерял сознание. Он… лишь недавно поправился полностью и покинул Мунго. Самое странное, что наложенные чары так и не удалось распознать, что-то слишком заковыристое. Они явно должны были проклясть только кого-то единственного, — волшебница, чуть наклонив голову, странно посмотрела Гарри в глаза, но тот не отвёл взгляда, — и на бумаге после этого следов почти не осталось от проклятия. Поэтому, наверное, с лечением в Мунго возникли такие трудности.

— А что было написано?

— «Ты заплатишь кровью».

«Убийца! Время заплатить кровью за нашу сестру!» — вспыхнули в его памяти слова.

— Это близнецы Уизли! — не думая, тут же выпалил он.

— Да? — чуть сузила глаза Джемма. — А как ты догадался?

— Именно это они прокричали, когда… подкараулили меня с Ноттом.

— А я тебе говорила, что надо было их дожимать тогда, а не пускать ситуацию на самотёк, — хмуро заметила Джемма.

— Письмо-то пришло летом, намного раньше, чем они напали, — Гарри привёл довод в своё оправдание.

— Верно, — протянула она. — Как бы то ни было, я всё же подозревала Уизли-старших. К сожалению, прямых доказательств не было, хотя бумага была не зачарована и, после продолжительных поисков, привела к их дому в Норе. Но видишь в чём дело, Гарри. Уизли слишком много. Насчёт близнецов я выскажу большие сомнения, они несовершеннолетние, а значит, не могли зачаровать текст. Они могут колдовать только в Хогвартсе. Да и слишком сложное заклинание, вряд ли оно под силу пятикурсникам…

— Вспомни, именно они пытались найти меня у Дурслей, — не согласился Гарри. — Уизли сами это сказали. Да и близнецы всегда славились тем, что на выдумку хитры.

— Возможно, только ты про это умолчал, чтобы я могла про это вспомнить, — хмуро заметила Фарли. — Но я всё же подозреваю других братьев. Билл Уизли работает в египетском отделении банка «Гринготтс» ликвидатором заклятий. Ему под силу придумать что-то подобное. Он главный подозреваемый. Есть ещё двое братьев — Чарли и Перси. Чарли Уизли сейчас в Румынии, драконовед. А Перси Уизли староста Гриффиндора… Но он не подходит. Ему семнадцать исполнилось лишь в августе, так что колдовать он не мог, чтобы проклясть письмо, которое ты получил на день рождения в июле.

— Ты сама говорила, что какие-то чары не дают летом колдовать, — припомнил Гарри. — Но они устанавливаются только над домами маглов. А Уизли чистокровные.

— Да какие они чистокровные? — с возмущением воскликнула Фарли. — Проклятые маглолюбцы, якшаются с маглами. А чары называются Надзором.

— Но всё равно, — не желая с ней спорить, Гарри продолжил, — на их дом вряд ли поставили эти чары Надзора. Или ты считаешь по-другому, и они не могли колдовать?

— Ну… — замялась Джемма, явно не желая признать ошибку. — Наверное, всё же могли. Я погорячилась с этим заявлением. Но с Уизли больше проблем, чем с Коппером. Кто точно зачаровал неизвестно. Двое старших сыновей Уизли уже покинули нашу страну. И ещё их сарай, который они называют домом, посещало летом много магов.

— Зачем? — не понял Гарри.

— Соболезновали утрате.

— Ясно, — мальчик чуть поморщился, поняв, что речь про Джинни Уизли.

— Так что трудновато установить, кто точно виновен. Я предлагаю задержать сначала обоих старших Уизли, допросить. И не уверена, что получится сделать всё так же тихо, как с семьей Коппера. И это может вызвать противодействие Дамблдора, всё же это его люди, но думаю, что всё получится. Если они будут невиновны, то возьмусь за Перси Уизли, а ещё отправлю людей за Биллом и Чарли Уизли. Думаю…

— Мне кажется, что всё это лишнее, — прервал её Гарри. — Ни Билл, ни миссис Уизли с мистером Уизли не знали, где я живу.

— А близнецы знали?

— Нет… — немного неуверенно ответил Поттер.

— Но как-то вызнали, где ты живёшь. А значит, всё не просто так. Кто ещё знал, где ты живёшь? — давила Джемма.

— Рон… — мальчик напряг память, вспоминая говорил ли он в поезде, когда они вместе добирались в первый раз до Хогвартса, о месте, где живут маглы. — Он не знал. Никто не знал… Кроме. Хагрида!

— Он же сидел в Азкабане, — сначала отмела его довод Джемма. — Хотя нет, его выпустили до твоего дня рождения…

— И Уизли могли вызнать у него, — выпалил Гарри.

— Да, такое вполне возможно, — задумчиво протянула Джемма. — Или он мог проболтаться намного раньше. О, как же я жалею, что его выпустили раньше, чем я стала заместителем министра. Уж у меня бы он до сих пор был бы в Азкабане, а не занимался вредительством.

Парень припомнил её же слова про Хагрида. Наверное, освобождение лесника из Азкабана выбивал сам Дамблдор. Вряд ли девушка смогла бы ему противостоять, даже если на тот момент сочтя это необходимым. Да и после случившегося с Уизли всем стало ясно, что Хагрид не может быть Наследником.

— Но ведь никто не знал, где я живу! А письма приходили. Совы сами смогли меня найти. Я сообщил свой адрес только тебе! Передав записку через Эми…

— Думаешь, Уизли отняли записку у неё? — быстро сообразила Джемма. — Это вряд ли, они не ехали в нашем вагоне. Да и коридор патрулировали мракоборцы. Ты можешь спросить у неё самой. Кстати, как она? Ты ничего про неё не рассказываешь.

— Хорошо. Мы не особо с ней общаемся.

— Вот как, — с недовольством отметила Джемма, сузив глаза, но Поттер попытался не дать ей продолжить спрашивать про это.

— Всё же я думаю, что не надо принимать такие жёсткие меры. Ты же сама говоришь, что за них вступится Дамблдор, — Гарри не хотелось говорить, что ему просто стало жалко семью Уизли, которые потеряли дочь. — Да и я не сомневаюсь, что это всё-таки близнецы, а не кто-то другой.

— В пользу твоей версии говорит то, что Билл и Чарли Уизли разъехались из Британии, а не повторили попытку, узнав, что ничего не получилось. Как и не следили за результатом этой посылки, например, наблюдая, придёшь ли летом ты в Косой переулок.

Гарри кивнул.

— Так ты сможешь провести расследование в более мягкой манере? Чтобы не вызвать подозрений. Чтобы не всполошить их.

— Конечно, я смогу, — девушка гордо улыбнулась, поправляя свои тёмные волосы. — Миссис Уизли часто посещает Мунго, её лечение ещё не закончено. Думаю, мне не составит труда подменить одно из зелий и выдать ей Сыворотку правды. Возможно, придётся заплатить кому-то из целителей или как-то по-другому сделать. Тоже самое я могу повторить с мистером Уизли уже в Министерстве, но тут надо подумать. Хотя он явно не в себе, уж больно с потерянным видом ходит. Так что я могу пригласить его в свой кабинет и угостить чаем.

— Умно… — повторил Гарри. — А можешь ли прислать мне Сыворотку правды?

— Хочешь напоить ею близнецов? Опасная затея.

— Ну да, — кивнул парень. — Хотя под мантией-невидимкой это будет не так сложно.

— Поняла, — Джемма в сомнении прикусила нижнюю губу. — Зелье правды просто так не дают. Даже мракоборцам. И даже мне непросто было его раздобыть. Я сделаю это ради тебя. Только… Я… Прошу, чтобы ты использовал его крайне аккуратно и без свидетелей. Иначе у меня будут серьёзные проблемы. Как и у тебя.

— Хорошо, — серьёзно кивнул Гарри.

— И не забудь про Перси Уизли, — добавила колдунья, её тёмные глаза зло блеснули. — Он тоже входит в круг тех, кто мог тебе прислать это. Не ограничивайся двумя Уизли.

Они чуть помолчали.

— Ещё хотел спросить тебя… — Гарри чуть помедлил, пытаясь сформировать свою мысль. — Я как раз вспомнил. Ну как с этими проклятыми письмами. В прошлом году было что-то похожее. Ну не совсем, — неожиданно он растерялся под внимательным взглядом её тёмных глаз. — Но летом, на мой день рождения я не получил ни одного поздравления. А уже в школе я узнал, что мои друзья, — теперь это слово не вызвало у него большого сомнения, как было раньше. Но тут скорее всего изменилось его восприятие, чем одноклассники стали ему ближе, — отправляли мне подарки. Такое ощущение, что их кто-то перехватывал. И ещё. На мой день рождения ко мне пришёл домовой эльф. — Поттер счёл, что вступил на скользкую тему и замолчал, размышляя, что именно стоит ей говорить.

— Домовой эльф? — удивилась Джемма.

— Да, — подтвердил Гарри. — Он нёс какую-то чушь, о том, что мне не стоит возвращаться в Хогвартс. Я его припугнул, и он сбежал. И вот что я думаю. Возможно, что он воровал мои письма, чтобы я разочаровался в друзьях и у меня было меньше причин возвращаться в Хогвартс.

— Какая странная затея, — тихо протянула Фарли.

— Ага, — согласился Поттер. — Ну ты же знаешь, что эти существа очень глупы. Но вряд ли эльф действовал сам. Может, это кто-то подослал его.

— Определённо, это так, — лаконично кивнула Джемма, нахмурившись. Её лицо приняло очень жёсткое выражение.

— Эльф представился Добби. И я узнал, что у Драко тоже есть эльф по имени Добби.

Эти слова огорошили Джемму.

— Значит, что твои враги Малфои?

— Я не знаю. Сможешь ли ты это тоже расследовать?

— Да, я этим займусь. Малфои очень могущественная семья, и нужно всё провести очень аккуратно и осторожно, но думаю, для начала, разузнать мне будет под силу, так как, возможно, что это даже не они, — Джемма внезапно чуть улыбнулась. — Тем более что Люциус Малфой очень часто встречается с Корнелиусом Фаджем, что легко позволило мне наладить с ним связи, а Нарцисса Малфой иногда бывала у нас дома и хорошо знакома с моей мамой. Так что, Гарри, не переживай. Эту угрозу я найду и устраню.

Вечернее обсуждение. Досье Сириуса Блэка

В предыдущих главах:

Вечером того же дня Гарри Поттер приходит на место встречи с Корделией Селвин, опасаясь засады. В качестве подстраховки он просит Трейси Дэвис, чтобы та пошла незаметно за ним и в случае чего позвала на помощь. Однако его планы нарушила Пэнси Паркинсон, которая, увидев, что он уходит один, увязалась за ним. Что не помешало парню попросить о помощи уже её. Никакой засады на месте встречи не было, но неожиданно семикурсница оказалась не столь сильной в колдовском искусстве, как его подруга Джемма Фарли.

Гарри встречается с Пэнси в одном из кабинетов подземелья Слизерина. Девушка начинает обучать его танцам.

Вечером Гарри беседует с Джеммой Фарли, которая сообщает о своих успехах в поиске тех, кто отправил ему проклятые подарки на день рождения, и мерах, что она предпринимает для поимки Блэка.

— Спасибо, Джемма, — поблагодарил Гарри девушку после того, как она пообещала найти причину, почему у него пропадали письма, а главное: подарки ко дню рождения, которые он очень ценил. Потому что в этом году ему прислали подарков больше, чем Дадли получал за последние годы вместе взятые, а вот в прошлом году вообще ничего не пришло.

— Пожалуйста, — девушка приняла его благодарность с каким-то гордым видом, но затем тепло улыбнулась, словно их размолвка осталась далеко позади. — И отправь мне Буклей, пожалуйста, список тех вещей, которые тебе должны были подарить, но ты их не получил. Мне нужно от чего-то отталкиваться. А лучше будет в виде заявления. В Министерство Магии от Гарри Джеймса Поттера, — чуть быстрее заговорила Джемма, надиктовывая примерный образец письма своим мягким голосом. — Прошу принять моё заявление о том, что в июле прошлого года у меня были похищены ценные вещи и особые магические предметы, которые присылали мои друзья на мой день рождения. Подозреваю эльфа Добби, который явился в дом и сознался в этом, а также пытался напугать меня. Ну и так далее.

— Но он не сознавался в этом! — воскликнул Поттер.

— Какая разница? — Джемма удивлённо посмотрела на мальчика. — Неужели ты считаешь, что в случае чего, эльфа будет кто-то слушать? Нет, твоих слов будет достаточно, а эта бумажка нужна мне самой.

— Ладно, я всё это напишу, — пробормотал Гарри.

Писать какую-то бумагу ему не хотелось, но ведь это почти обычное письмо для Джеммы, да и главное: вдруг получится вернуть его вещи! Ему было очень любопытно, что же подарили на его день рождения Дафна, Пэнси и другие одноклассники. Может, у Джеммы получится всё это вернуть ему? Гринграсс вроде бы отправляла шоколад, Дэвис какую-то книгу, а вот что могли прислать другие, он не знал. Гарри рассчитывал, что подарков окажется немало. Хотя наверное в разы меньше, чем после второго курса, когда слизеринцы дарили их уже Наследнику Слизерина. Да и не так Поттер был избалован подарками, чтобы спокойно смотреть на то, как их у него отнимают, и было не важно, прошло ли с тех событий день или год. Это его вещи!

— Так, — продолжила Джемма. — Думаю, что следующий вопрос будет куда более интересным и даже захватывающим для тебя.

Волшебница специально взяла паузу, и Гарри естественно не выдержал.

— Да? И о чём он?

Она опять улыбнулась.

— Как ты знаешь, в следующем году будет Чемпионат мира по квиддичу. Это эпохальное событие и… — Гарри, к своему ужасу и недоумению, не знал, хотя был ярым поклонником квиддича. Правда это только относилось к школьному. За прошедший месяц никто не обсуждал то, что предстоит Чемпионат мира по квиддичу, потому что основной темой для обсуждения был Сириус Блэк. — … и вызовет интерес всего мира. Но вот что тебя потрясёт до глубины души, — девушка аж возвела указательный перст. — Я приложила немало усилий, чтобы провести финал Чемпионата у нас, в Англии! Представляешь: он пройдёт у нас?! — громко воскликнула она, переполненная эмоциями. — Как это поднимает престиж и мощь Британии! Покажет её превосходство! Именно поэтому нужно как можно быстрее поймать Блэка. Он создаёт угрозу, это может помешать проведению финала у нас.

«И ещё хочет меня убить», — заметил про себя Гарри. Но новость его потрясла настолько, что он даже забыл про свои неполученные подарки.

— Чемпионат по квиддичу! — воскликнул мальчик. — Как здорово! Ты такая молодец!

— Да, — девушка довольно улыбнулась и с ленцой откинулась на спинку стула. — Строительство гигантского стадиона для его проведения уже началось. Весьма выгодное дело. И это будет самый большой стадион во всём мире.

— Ух ты!

— Разумеется, билеты у нас будут в самой верхней ложе, — довольно вещала Джемма. — И я ещё хотела спросить… Мм, узнать твоё мнение насчёт одного важного вопроса.

— Да-да, — мальчик уже представлял огромный стадион и зрелищные броски охотников в кольца, — конечно, спрашивай.

— Ты превосходный игрок в квиддич, который привёл нашу факультетскую команду к победе. Поэтому я хотела узнать твоё мнение о нашей команде. Как пройдут матчи у Англии? Имеет ли она шансы на победу или нет? Что скажешь насчёт Уэльса и других наших команд?

Гарри задумался над таким неожиданным вопросом. Он никогда особо не интересовался игрой сборной, узнавая лишь новости тогда, когда кто-то рядом, к примеру Драко или Тео обсуждали это. Он не знал ни имён игроков в команде, ни их мастерство игры, не говоря уже о том, что не был в курсе, с кем они будут играть. У него самого было слишком много других дел. Но Джемма явно рассчитывала на то, что он отлично разбирается в этом. Вроде бы, когда они в Косом переулке зашли смотреть новейшую метлу «Молнию», то кто-то из продавцов говорил, что ирландцы закупили семь штук для своей команды. И что у них большие шансы на победу.

— У нас очень сильная команда, — сказал Гарри, в действительности вообще ничего не зная про это и желая, с одной стороны, не выставить себя профаном, с другой стороны не подвести подругу, дав ей неверные сведения. — Но я всё же не буду торопиться с выводами и постараюсь собрать побольше сведений.

К его сожалению, Джемма раскусила, что он уходит от ответа.

— Ну ты же играешь в квиддич, разбираешься в этом. — Она рассчитывала, что он что-нибудь подскажет, но Гарри промолчал. Для него было странно, что почти всезнающая Фарли крайне неожиданно не так хорошо разбирается в квиддиче. — У кого бы я ни спрашивала: самые радужные прогнозы, будто Кубок уже в руках нашей сборной.

— Да, разбираюсь, но нужно оценить и другие команды, а также против кого мы играем, — мальчик изо всех сил вспоминал расстановку команд в магловском футболе, чтобы хоть что-то сказать, не показывая своё полное незнание. У маглов сначала был групповой этап, а потом матчи на вылет. — Так что обдумаю это и тебе расскажу. Давай лучше вернёмся к Блэку. Я вот подумал, что Снейп специально не меняет пароль входа в гостиную, потому что, может быть, помогает Сириусу Блэку.

— Чтобы он проник внутрь и добрался до тебя? — переспросила Джемма.

— Ну да, — кивнул Гарри и поделился своими подозрениями. — Они оба Пожиратели Смерти. Вот и сговорились между собой.

— Это очень серьёзное обвинение, Гарри. И сомнительное. Если бы они сговорились между собой — во что я не верю, — то Северус Снейп мог каждый день менять пароль для входа в гостиную и сообщать об этом Сириусу Блэку. Наверное, тебе запали в душу те мои слова и обвинения, которые я готовила для Северуса Снейпа. Так они надуманны. Ты не должен позволять им отравить тебя, они ложны и не имеют силы…

— Я вовсе не боюсь! — прервал её Гарри.

— А стоило бы, — тут же перевернула ситуацию обратно Джемма. — Сириус Блэк крайне опасен. Какие заклинания ты накладываешь на свою дверь? Надеюсь, достаточные? — она дождалась кивка от Поттера и перечисления заклинаний. — Отлично, но ещё добавь сигнальные чары, которые поднимут тревогу, если кто-то пытается взломать защиту на твоей двери. А вот «Волчий укус» вряд ли у тебя выйдет, так что имеющихся чар должно хватить. По моим предположениям у Сириуса Блэка нет волшебной палочки, но стоит держать в уме, что он как-то её раздобыл. Но я считаю, что в Хогвартсе ты в безопасности. Несколько мракоборцев постоянно дежурят внутри. Меры безопасности повышены. Сам замок окружен дементорами. И даже Северусу Снейпу будет крайне сложно с ними договориться, — с усмешкой закончила она.

— Ладно, — скрывая обиду, согласился с ней Гарри. Джемма словно специально выставляла все его слова глупыми. Может, она таким образом мстила из-за их договора насчёт золота? — Я понял-понял. А как там дела с Боунс? Удаётся навести шороха, чтобы её сместить?

«Не забыть бы прочитать про эти чары, что она упомянула. «Волчий укус» звучит опасно. Это точно будет не лишним, защищая меня и вход в мою спальню».

— Хм, — ухмыльнулась Джемма. — Галлеоны после гоблинов пересчитывать надо.

Гарри не понял этой фразы, а Джемма продолжила:

— В этой ситуации то же самое, что со Снейпом. Торопиться в таком деле нельзя. Нужно очень аккуратно действовать, потому что Боунс крепко стоит на ногах, а начав варить против неё зелье… Это не тот случай, когда можно уйти, не доварив его, — Джемма сжала свои тонкие губы в узкую линию, из-за чего её лицо словно прибавило пять лет, стало очень жёстким и суровым. — Она работает здесь не один год, и за пару месяцев ничего не сделать.

Гарри наконец сообразил, что означала эта поговорка.

— Тем более я уже тебе говорила, что это займёт не один год. И ещё сомнительно, что я смогу быть одновременно главой Отдела магического правопорядка и заместителем министра, — с некоторым сожалением резюмировала Джемма. — Думаю, что на место Боунс нужно будет поставить своего человека в случае успеха. Возможно, что Амбридж решит занять её место, а я поднимусь чуть выше, — заявила честолюбивая девушка.

— Кстати, — припомнил Гарри, — я познакомился с племянницей Боунс. Я слышал, что она живёт с ней. Родителей…

— О, это очень хорошо! — Джемма тут же оживилась и даже перебила Гарри. — Постарайся подружиться с ней поближе, узнать побольше про неё и про саму Боунс. Может, даже удастся напроситься к ним в гости. И вызнать, когда ты подружишься с девчушкой, какие слабости есть у Боунс. Может, — со смехом закончила девушка, — она хранит какие-то тёмные артефакты, а сама лишь притворяется такой добропорядочной.

— Ладно, — нехотя согласился Гарри. В его в планы не входило напрашиваться в гости к какой-то девочке.

— Вот и договорились, — тут же закрепила его слова колдунья. — Кстати, насчёт тёмных артефактов. Ты ещё не отдал Дамблдору?..

— Нет, — Гарри сообразил, что речь про дневник Волан-де-Морта. Он уже передал его директору, но пока не собирался сообщать ей правду. Душевное состояние мальчика тут же улучшилось, когда он вспомнил о том, что был прав насчёт того, что Реддл — это и есть Волан-де-Морт. А Джемма ошиблась. Ему потребовались большие усилия, чтобы сохранить чуть хмурое лицо, а не радостно выкрикнуть об этом.

— Наверное, не стоит хранить у себя его долго, — медленно цедя слова, рассуждала волшебница, строго выпрямившись, словно пытаясь удержать какой-то огромный вес, что придавливал её плечи.

Гарри помнил, что летом дневник был близок к тому, чтобы погубить её так же, как Уизли. Джемма беспокоится о нём? Она больше не злится? Всё же этот конфликт задел и расстроил мальчика намного сильнее, чем ему хотелось бы признаваться. Он слишком привязался к единственному человеку, кто заботился и оберегал его, поэтому сейчас немного жалел о сказанном.

— Это очень опасная вещь. Ты… Не пишешь в нём? — звук её голоса упал, она говорила чуть громче шёпота. Гарри покачал головой, Джемма впилась в него взглядом. — Тебе не сняться странные сны?

— Нет, — Гарри всё же смог справиться с охватившим его чувством сожаления. — Ничего такого.

— Я обдумала то, что ты сказал, — после паузы продолжила девушка, — и решила, что чем быстрее ты избавишься от него, тем лучше. Возможно, будет правильным, если ты отдашь его как можно скорее Дамблдору. Сделай это завтра. Если Реддл — это Сам-Знаешь-Кто, то директор, возможно, знает об этом. А если нет, то… — она неопределённо повела левым плечиком и холодно улыбнулась.

Гарри невольно задержал взгляд на её плече и поэтому не сразу сообразил, что её «если нет» означает, что проклятый дневник может уничтожить самого Дамблдора.

— В любом случае, это будет уже не нашей проблемой, — мягко закончила колдунья, её губы поднялись в намёке на улыбку. — Ещё я хотела предложить тебе вариант просто оставить эту вещь где-нибудь в Хогвартсе. Погоди! — прервала она попытавшегося возразить Поттера. — Я понимаю, что ты хочешь это уничтожить, и не собираюсь тебя отговаривать. Но ты уверен, что сможешь объяснить Альбусу Дамблдору, откуда у тебя эта вещь?

— Уверен, — кивнул Гарри, сделав вид, что не заметил в её вопросе двойного дна: она и сама не знала, откуда у него дневник Волан-де-Морта.

— Что ж, — поджала губы Джемма, с напряжением смотря на него. — Я хотела спросить, а…

— Джемма, — прервал её Гарри, ощутив, как сердце бешено бьётся, а пальцы нервно покалывают невидимые иголки, — давай это обсудим при личной встрече, а не через сквозное зеркало.

— Ну… — лицо волшебницы дёрнулось.

— Это не настолько важно, чтобы спешить с этим, — спешно придумывал Гарри оправдания. — И я всё же хотел рассказать тебе лично, а не так.

— Хорошо, Гарри, — неожиданно покладисто согласилась Джемма. — Значит, тогда я встречу тебя в Хогсмиде и ты мне всё расскажешь.

Такое решение было неожиданным для Гарри. Он-то рассчитывал, что у него срок до каникул. Хотя до Хогсмида ещё целый месяц, так что время у него есть. Но Джемме палец в рот не клади, сразу без руки останешься. Хватка у колдуньи действительно бульдожья.

— Ну ладно. Я что-то хотел спросить тебя насчёт Блэка, никак не могу вспомнить, что именно, — напряг память Гарри.

«Сириус Блэк убил Питера Петтигрю и двенадцать маглов», — он вспомнил фотографию своих родителей в школе, где рядом с ними стоял и Блэк, и Люпин, и Петтигрю.

— Питер Петтигрю, — обозначил он свой интерес. — Блэк убил его. Но зачем?

— Что ж, давай перейдём к архиву Сириуса Блэка, — согласилась Джемма и вытащила папку.

— Да, наконец-то! — обрадовался Гарри. — Так что такого есть в Министерстве Магии про Блэка?

— Да так, — напряглась Джемма, — ничего особенного. Сириус Орион Блэк. Родился третьего ноября одна тысяча девятьсот пятьдесят девятого года, значит, ему сейчас тридцать три года, — Гарри чуть вздрогнул, увидев на странице с биографией Пожирателя огромную фотографию. Мужчина на ней выглядел совершенно безумным и куда старее.

«Ему тридцать три года», — мрачно думал Гарри, пока Джемма читала досье.

— …Лондон, площадь Гриммо, двенадцать. Его родители — Орион Блэк…

«Столько было бы моим родителям…»

— …Вальбурга Блэк.

«...если бы Блэк не предал их и Волан-де-Морт не убил».

— …Естественно, они оба чистокровные. Есть брат, Регулус Блэк…

Гарри вспомнил фотографию, на которой был непоседливый мальчуган рядом со строгой мамой. А в центре был Волан-де-Морт.

— Значит, Блэк… — прервал он Джемму, бросая взгляд на ящик своего стола, где и лежал альбом с этой фотографией, — родственник Тонкс.

— Да, — с готовностью тут же подтвердила девушка. — Двоюродный дядя.

Гарри не услышал в её голосе довольных интонаций, но чувствовал, что они там были, несмотря на то, что она строго нахмурилась, показывая этим своё неодобрительное отношение к такому опасному родству.

— По линии отца или матери? — уточнил он. — А Беллатриса Лестрейндж?

— Хм, — вдруг задумалась Фарли над его вопросом.

— Что, ты не знаешь? — удивился Гарри через несколько мгновений, глядя на напряжённо думающую девушку. — Я думал, ты разбираешься во всём этом. Ну, со всем связанным с родословными волшебников, древней истории, тем более это было не так уж и давно. Просто я вспомнил фотографию семьи Блэков, которую ты принесла летом, и подумал, что там может быть Тонкс. На фотографии.

— Ой, какие глупости, Гарри, — тут же отмела Джемма, что удивило мальчика, не только её реакция, а слова. Раньше Фарли выражалась более спокойно. — Тонкс родилась намного позже. А я задумалась лишь по той причине… так как у них сложная родословная. А так я прекрасно разбираюсь в этом. Видишь ли, — задумчиво протянула она, неосознанно поправляя тёмные локоны справа, которые чуть выбились из причёски. — Отец и мать Сириуса Блэка. Орион Блэк и Вальбурга Блэк… Они оба из рода Блэков. Вальбурга Блэк дочь Поллукса Блэка, а Орион Блэк сын Арктуруса Блэка.

— Родители Сириуса Блэка родственники? — поразился Гарри. — Брат и сестра?

— Вовсе нет, слушай внимательнее, Гарри. Поллукс и Арктурус — это разные имена, — Джемма нахмурилась ещё сильнее, теперь сцепив пальцы перед собой в замок, положив их на поверхность стола, и подалась чуть вперёд к зеркалу. — Если мне не изменяет память, то они оба внуки Финеаса Блэка — директора Хогвартса, который был до Альбуса Дамблдора и Армандо Диппета. — Фарли улыбнулась. — И до Фронсака и Моул, только их фамилии мало что тебе скажут, а вот имена их я уже запамятовала. Знаешь ли, сложно всё это помнить.

— Но если этот Полукс и Артурус были внуками Финеаса, то, значит, они были троюродными братьями! — возмутился мальчик; такое близкое родство вызвало удивление.

— Поллукс, — поправила Джемма. — Две буквы «л». И Арктурус Блэк. И нет, они были двоюродными братьями, если у них один и тот же дедушка. Ты совсем не разбираешься в родословных древах?

— Двоюродными… — протянул Гарри, не зная, что ответить на её нериторический вопрос. — А их дети поженились.

— Да, Орион Блэк и Вальбурга Блэк приходятся друг другу троюродными братом и сестрой.

Гарри изумлённо покачал головой.

— Соответственно по матери Сириуса Блэка, Нимфадора Тонкс приходится ему двоюродной племянницей. Её мать — Андромеда Тонкс, — у Джеммы как-то само собой фамилия Тонкс звучала с еле ощутимым презрением, — родная сестра Беллатрисы Лестрейндж и двоюродная самому Блэку. А вот по отцу Сириуса Блэка чуть сложнее, — Джемма аж вскинула глаза к потолку, припоминая, а её пальцы что-то рисовали в воздухе, словно восстанавливая родословное древо из памяти. — Вроде четвероюродная племянница. Или пятиюродная… Андромеда Тонкс и Сириус Блэк по своему отцу точно четвероюродный брат и сестра, а вот прибавляется ли колено дальше, при разнице поколений, я не помню. Нет, точно не прибавляется, ведь Андромеда Тонкс двоюродная сестра, а её дочь Нимфадора Тонкс двоюродная племянница. Значит, она также будет четвероюродной племянницей Сириуса Блэка по его отцу.

— Понятно, — постарался прервать Гарри девушку, пока та совсем не ушла в дебри. Он и так мало что понял из этого, а что будет, если Джемма продолжит, страшно представить. — Значит, Тонкс и Блэк близкие родственники. Но возможно они даже не видели друг друга, ведь ты сама говоришь, что Тонкс родилась намного позже, — привёл он свои выводы, к которым пришёл утром. — Есть об этом что-то в досье?

— Не торопись. Про детские годы ничего нет, — Джемма вернулась к страницам. — А вот это тебе будет интересно. Он учился в Гриффиндоре. Я имею в виду этого Пожирателя Смерти, — она чуть слышно вздохнула, ей как будто было неприятно упоминание такого словосочетания. — Сириуса Блэка.

Гарри пожал плечами. Он и так это знал, видел Блэка в форме Гриффиндора. Иначе как бы он оказался на фотографии выпуска Гриффиндора вместе с его родителями, если учился бы на другом факультете? Это лишь значило, что из Гриффиндора тоже выходили Пожиратели Смерти, только и всего. Да те же Уизли с их нападением на него тоже гады.

— Отметки хорошие, но множество взысканий из-за нарушений правил. После нигде не работал. Предположительно состоял в Ордене Феникса. Был… — голос Джеммы дрогнул. — Был Хранителем Тайны Поттеров. — Дальше она не читала, а смотрела прямо в глаза Гарри. Мальчик был уверен, что она пропускает горы текста, но понимал, что там про предательство и смерть его родителей, и сейчас совсем не хотел слышать про это. — Второго ноября устроил чудовищный взрыв в Лондоне. Как раз тогда и был убит Питер Петтигрю. Он числился другом твоих родителей…

«Как и Блэк! — мелькнула молнией мысль. — Но… «числился». Как это сухо. Похоже, он был единственным другом моих родителей».

— И пытался сам его поймать, но не справился. Это чудовище слишком опасно. Его схватили. Он признал вину. Свидетельские показания, — колдунья переложила в сторону кучу исписанных страниц. — Был осуждён на пожизненное заключение в Азкабан. — Джемма взяла другой листочек. — Так, а вот следующая запись. В ходе допроса Беллатрисы, Родольфуса и Рабастана Лестрейнджей, — Джемма кинула взгляд на Гарри. — Ты же помнишь, что их задержали позже Блэка? — Тот кивнул. — Беллатриса Лестрейндж подтвердила, что Сириус Блэк был двойным агентом, добывающим информацию в Ордене Феникса. И является Пожирателем Смерти. Но всех их троих всё равно приговорили к пожизненному заключению в Азкабане, несмотря на такую помощь следствию. Так, ну это неинтересно. Так. Ни Каркаров, ни… — взгляд Джеммы замер, а её голос споткнулся на долю секунды, — Мальсибер не подтвердили, что видели Блэка в рейдах, или что-то знали о его двойной игре. Ну это понятно, — оторвалась она от следующего свитка. — Сам-Знаешь-Кто соблюдал секретность на этот счёт. А тут уже про наши дни. Совершил побег из Азкабана. Следствие ничего не дало, как он смог сбежать, не выяснено. Так, а здесь про розыскные мероприятия, но про них я уже тебе говорила. На этом всё.

— А у Сириуса Блэка архив поменьше, чем у Северуса Снейпа, — заметил Гарри, пытаясь скрыть свои чувства, и добавил с улыбкой, что забыл сказать вчера. — Значит, ты всё же попала к мракоборцам, как я и хотел. Хоть и только в архив. Так значит про Блэка всё?

— Да. Я ещё взяла досье на Римуса Люпина. Но тут совсем ничего нет. Итак, — она открыла папку про нынешнего профессора по Защите от Тёмных искусств. — Римус Джон Люпин. Родился десятого марта одна тысяча девятьсот шестидесятого года. Полукровка. Отец Джон Лайелл Люпин. Мать из маглов — Хоуп Хауэлл, — Гарри не слышал, но опять чувствовал нотки презрения в голосе девушки. — Про детство ничего. Поступил в Хогвартс на факультет Гриффиндора. Был старостой, но не школы, а только факультета. После Хогвартса нигде не работал. Также подозревался на членство в Ордене Феникса.

— Если мракоборцы знали, что Люпин — член Ордена Феникса, то об этом могли узнать и Пожиратели, — рассуждал Гарри. — Тогда почему его не убили?

Он всё же относился с недоверием к профессору. Может, и он предатель?

— Если делать вывод, судя по этой странице, то она написана уже после поимки Сириуса Блэка, — пояснила Джемма. — Тогда секретность снизилась. В итоге про Люпина ничего нет. Всё досье — это несколько колдографий и одна страница. С исчезновением Сам-Знаешь-Кого ни единой записи, и лишь в этом году добавили, что он стал профессором по Защите от Тёмных искусств в Хогвартсе.

Гарри тем временем обдумывал услышанное. И пришедшая мысль ему не нравилась. Если все чистокровные в родстве друг с другом, то значит, и Джемма в родстве с Блэком. Кем она ему приходится? Он не сомневался, что она знает ответ на этот вопрос, но задавать его не стал, чтобы не расстраиваться.

— Ну вот и всё. А теперь давай поговорим про Северуса Снейпа, — с этими словами Джемма пристроила чуть подрагивающее перо над чистым листком бумаги, и оно само зависло в воздухе. — Вспомни, пожалуйста, всё, что можно против него использовать. Любые моменты.

Гарри ненадолго задумался. Ух, сколько же он про него может рассказать!

— Ну во-первых, он профессор очень никудышный. Помнится на первом его уроке Долгопупс пострадал, — перо быстро застрочило по бумаге, немного отвлекая мальчика. — Он совсем не объяснял технику безопасности, хотя такая тема была в книге! Ей посвящалась целая глава! Если его сравнить с другими профессорами, то он явно проигрывает. Например, у Флитвика нам только к пятому или шестому занятию позволили колдовать простое заклинание, а до этого обучали вступительной теории о том, как правильно двигать волшебной палочкой.

Гарри начал припоминать все многочисленные неправильные с его точки зрения моменты, которые случились при нём за эти два года занятий в кабинете зельеварения, а также всё, что он слышал от других, а Джемма с непроницаемым лицом внимательно слушала, пока перо очень быстро записывало.

— Хорошо, спасибо, — где-то через полчаса подытожила Джемма, когда Гарри рассказал всё, что смог припомнить, и начал повторяться. Голос у него за время этого монолога чуть охрип, а воды, чтобы смочить горло, в комнате не было. — Разумеется, ни твои конфликты, ни попытку исключить из команды мы не будем использовать, сам понимаешь почему. Хотя, возможно, на одном из шагов стоит отметить негативное отношение профессора Северуса Снейпа, — повинуясь её жесту, перо принялось записывать уже её слова, — к Мальчику, Который Выжил. Потому что иначе получится подозрительное игнорирование общеизвестных факторов, немного нужно будет мазнуть красками об этом на холсте «низвержения этого Пожирателя Смерти», добавляя реалистичности.

— Ну да, — растерянно согласился Гарри.

— Да, действительно, много свидетельств из других источников, что Северус Снейп не особо умеет объяснять материал, — принялась объяснять уже то, что нашла она. — А вот если рассматривать его с профессиональной... Вернее, с научной точки зрения всё не так гладко. Сведений намного меньше. Как ты знаешь, есть несколько газет, специализированных на зельеварении. «Практика зельеварения», «Зельеварение сегодня». Я изучала их некоторое время, и Снейп упоминается крайне редко. Но с другой стороны, это позволило мне сделать вывод, что твой декан явно не кладезь науки, не такой уж выдающийся мастер зельеварения. Уж точно не самый светлый ум в искусстве варить зелья. Тот же Гораций Слизнорт был намного лучше.

— Слизнорт? — сморщил лоб мальчик, вспоминая. — Это профессор, который преподавал до Снейпа? А что ещё за мастер зельеварения? — удивился мальчик.

— Это означает мастерское владение своим предметом. И звание Мастера присваивается каждому профессору школы. Так вот Северус Снейп — один из них. И да, Гораций Слизнорт — прошлый преподаватель по зельям.

— А что всё-таки значит «мастер по зельям»? — переспросил Гарри. — Это не то же самое, что «профессор по зельеварению»?

— Ну это тот, кто внёс большой вклад в эту науку, ею занимается. Особого определения такого нет. Например, Северуса Снейпа считают мастером зельеварения потому, что он является профессором в школе. Как я уже сказала, — с оттенком неудовольствия повторила девушка. — То есть, если стал профессором, то ты получаешь как бы есть…

Джемма задумалась.

— Учёную степень? — помог ей Гарри.

— У нас нет учёных степеней, — отрезала Джемма. — Насколько я знаю, — она смягчилась под конец. — Но если рассматривать «мастера», то… Да, можно так сказать.

— Так получается, что тот же Локонс или Квиррелл, они тоже мастера, только по Защите от Тёмных Искусств?

— Ну да, — Джемма улыбнулась, когда увидела, как вспыхнуло от негодования лицо Гарри.

— Так выходит, что это звание теряет свой великий смысл?! Разве это не унижает репутацию Хогвартса, если любой неумеха может стать профессором, а значит, мастером в этой магической сфере? — с запозданием мальчик припомнил, что Квиррелл был не так прост. По словам Дамблдора, он виноват в смерти Грейнджер. Но для Гарри он так и остался заикающимся мужчиной в странном чурбане, боящийся собственной тени.

— Да, такой фактор есть, но надо учитывать, что преподавание Защиты от Тёмных искусств, оно как бы стоит особняком, так как каждый раз сменяются преподаватели, — несколько пространно рассуждала Фарли. — Могут продержаться всего один год. И естественно о наборе хорошего специалиста в такой ситуации речи не идёт. Поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. И надеяться, что следующий преподаватель Защиты от Тёмных искусств окажется достаточно компетентен, чтобы снять это тёмное проклятие. Вообще-то ему по должности это положено. Я не знаю, знаешь ли ты, но ходят слухи, что проклятие на должность наложил Сам-Знаешь-Кто каким-то образом.

— Ого, — немного простовато удивился Гарри. — Тёмное проклятие?

— Да, — кивнула Фарли. — Ты не знал? — Мальчик покачал головой. — Вот уже многие десятилетия никто не может удержаться на должности профессора по Защите от Тёмных искусств больше года.

Про это он не знал, хотя Тонкс что-то такое говорила.

— И знаешь какой из этого можно сделать вывод? — спросила девушка.

Он задумался над вопросом, но Джемма не стала его томить.

— Выходит, что профессор Дамблдор наверняка тоже попытался снять проклятие и не справился с этим. А значит, Тёмный Лорд сильнее его.

Услышанное не могло никак обрадовать Гарри. Неужели их директор не настолько силён? Слабый? А что же тогда дневник? Как он сможет уничтожить Волан-де-Морта, а? Не стоит ли зайти к директору, узнать об успехах? А вдруг его тоже поработили, как рыжую Уизли? Тогда наоборот, стоит держаться подальше.

Может, стоит рассказать обо всём Джемме? Эта проблема опять сильно забеспокоила мальчика.

А что если всё это повторится?! Ужас охватил его. Что если он опять попадёт в плен к Волан-де-Морту и…

Во рту стало сухо, дёсны и зубы заныли, словно Круциатус сжал его челюсти вместе намертво, кроша зубы. Отголоски старой боли ласково (обманчиво ласково!) погладили виски, напоминая о себе.

Увидев, что сказанное впечатлило парня, Джемма продолжила:

— Так вот, возвращаясь к этому. Северус Снейп особо не может похвастаться новыми открытиями в зельях. Упомянутый к фестралам Дамблдор, к примеру, открыл множество способов использования драконьей крови, создав на основе их сложные зелья. А Снейп в основном улучшал уже готовые зелья. Разумеется, усовершенствовать готовые, уже устоявшиеся веками составы тоже непросто: нужно иметь очень хорошее понимание в зельях, своеобразный профессионализм. Однако, одарённым это его не делает. Ведь он не смог создать что-то новое и своё. В отличие от Слизнорта, который за десять лет своего отдыха от профессорской деятельности изобрёл целых три зелья.

Гарри промолчал. Ему было бы куда приятнее услышать от Джеммы, что Снейп полное ничтожество, которое не только не способно никого научить, но также и полная бездарность в самих зельях, способная лишь цитировать готовые учебники и приказывать готовить зелья по рецепту, написанному на доске.

— Он больше технический специалист, который способен найти недостатки в готовой работе, — закончила Джемма свою мысль, — чем придумать что-то совершенно новое, что двигает науку вперёд.

— А зачем это тогда нам, если это не поможет против Снейпа? — спросил Гарри.

— Хотелось бы точно знать, что мы не выступаем против единственного светоча в области зельеварения в Англии, — чуть улыбнулась девушка, пожав плечиками.

— Ну как я понял по твоим словам, он намного слабее в профессиональном плане, чем Слизнорт.

— Всё верно. Ну по собранной мною информации, — Джемма поморщилась, — пришлось пить Оборотное зелье, редкая гадость. Но я хотела попробовать действовать совершенно скрытно. Я перевоплотилась в пожилую женщину. Крайне… интересный опыт. Затем уже изменяла внешность магией или посылала своих людей. Так вот, по собранным мною данным и беседам со многими людьми, как преподаватель Слизнорт получше выглядит в качестве профессора. Умеет работать с учениками, подавать материал, да и хитрее. И показатели успеваемости его учеников совершенно определённо на это указывают. А вот плохое взаимоотношение с учениками у Северуса Снейпа — это и есть низкое качество преподавателя.

— Да, это так. В основном он говорит «рецепт на доске», — Гарри произнёс вслух пришедшую ему мысль, — а затем ходит и снимает баллы с гриффиндорцев. На его уроках очень тяжёлая атмосфера. Многие ученики боятся его до дрожи. Он ходит, запугивает их. Но от этого они лучше материал не осваивают.

— Да, и твой первый урок… — она бросила на секунду взгляд на листочек с его рассказом. — Нет ни объяснений техники безопасности, ничего. В итоге первокурсник пострадал. Ну и жаба Долгопупса. Ведь она умерла?

— Да, из-за зелья Снейпа. Он решил в наказание отравить её, — подтвердил Гарри и тут же спросил. — А этот Слизнорт, что про него известно? Может, можно Снейпа заменить на него?

— Не особо много. Я не стремилась собрать лично по нему сведения, а лишь всё узнавала в рамках сравнения с Северусом Снейпом. Гораций Слизнорт, по-моему, только один остался, — волшебница чуть устало поморщилась. — Это я точно знаю, что Слизнорты имеют единственного представителя в своём семействе. Если мне не изменяет память, то очень многие погибли от драконьей оспы в семидесятых годах. Сам Гораций Слизнорт семью не создал, а значит, род прервётся на нём, — мальчик с удивлением услышал в её голосе тщательно подавляемую горечь. — Ладно, вернёмся к тому, что мы обсуждали. Как я сказала, меня заинтересовало, какие зелья придумал Снейп, какие открытия он сделал, а чем может похвастать Слизнорт. И в сравнении Северус Снейп очень проигрывает Горацию Слизнорту с его полувековым опытом. Тем более что он сам и учил Снейпа всему. Итак! Подытожим. Я выяснила, что Снейп способен только усовершенствовать зелья, но ничего нового не придумал, — Поттер кивнул. — А вот у Слизнорта за время профессорской деятельности послужной список открытий солидный.

— Понятно, — Гарри ощутил, как усталость стала накатывать на него, и это не укрылось от глаз Джеммы.

— Скоро закончим. Про Северуса Снейпа всё. Остался только один вопрос. Судя по заказанным предметам одежды и зельям, то ты будешь играть роль одного из кельтских магов, так?

— Да, — кивнул мальчик. Имя и прозвище его роли вылетело у него из головы.

Джемма задумчиво смотрела на него.

— Так-то там будет много старшекурсников, но собираться вы будете вне гостиной, а в глубине подземелий.

— И? — он не понял, к чему она ведёт.

— Во-первых, тебе придётся покинуть гостиную, чтобы туда спуститься. Во-вторых, весьма далеко от неё. Это опасно. Из-за Сириуса Блэка.

— Но ты сама сказала, что там будут старшекурсники!

— Они не смогут никак защитить тебя от Пожирателя Смерти, — сухим тоном сказала Джемма. — Я хочу, чтобы ты полностью понимал ситуацию, Гарри. Никто из них даже палочкой не шевельнёт, если он вдруг явится за тобой.

— Я… Они будут просто смотреть, как меня убивают? — мальчик ощутил, как сердце рвётся из груди. — Пытают?

— Вряд ли. Скорее постараются быстрее убежать, спастись самим. Тебе тоже надо броситься бежать и как можно быстрее спрятаться под мантией-невидимкой! — нервно повысила голос Джемма. — Она же у тебя всегда с собой?!

— Да-да, — закивал Гарри. — Успокойся, пожалуйста, всё хорошо. Не переживай ты так. Блэку никогда не попасть в Хогвартс.

— О, горячо на это надеюсь, — волшебница запустила пальцы в волосы, разом испортив свою причёску. Это придало ей очень нервный, даже чуток сумасшедший вид. — Я уже пожалела, что предложила тебе записаться на это. Наверное, мне стоит написать Корделии. Пусть она попросит профессора Люпина или Флитвика подежурить на месте проведения мероприятия.

— Ладно, — растерянно протянул Гарри.

Джемма бросила на него острый взгляд, смотря за реакцией. Но повела разговор по другой дорожке.

— Ещё на «Тёмной Ночи Фионы Морганы» будут танцы. Корделия очень любит танцы. Ты же умеешь танцевать, так?

— Нет, — выдавил из себя Гарри.

— Как нет? — поразилась девушка. — Тогда что ты будешь делать? Может, откажешься от участия?

— Я договорился с Пэнси, чтобы она меня тренировала.

— С Пэнси Паркинсон? — переспросила Джемма.

Гарри кивнул, ощутив, что невольно краснеет. Фарли явно что-то хотела сказать, но в самый последний момент отвела взгляд в сторону, задумавшись.

— Что? — не выдержал мальчик, преодолев смущение.

— Ничего, — коротко ответила Джемма. — Просто удивилась этому. Но Паркинсон — это неплохой выбор. А как ты к ней относишься?

— Ну-у… — протянул Гарри, невольно вспомнив, как совсем недавно танцевал с ней, её зелёные глаза. Его щёки обдало жаром ещё сильнее. — Мы друзья.

— Ясно, — суровый голос Джеммы привёл его в себя. — Ты ведь сможешь её оставить, когда надо будет бежать?

— Я… Оставить? — не понял мальчик.

— Если в замке всё же появится Сириус Блэк, — медленно процедила Фарли. — Тебе надо будет скрыться. Надеть мантию-невидимку. И не отвлекаться ни на какую Паркинсон или кого-то ещё. Понимаешь?

— Э-э, да… — Гарри вдруг ощутил, словно попал в ледяную воду. Он должен оставить Пэнси одну против Блэка?

— Ты ведь помнишь своё обещание мне? — Джемма впилась в него взглядом.

— Да… — он пообещал после визита в зоопарк Стоунхенджа, что будет спасаться сам.

— Ты же понимаешь, что если ты сбежишь, то остальные будут в безопасности? — Её тёмные глаза словно стремились внедрить в него свои переживания. — Что Сириус Блэк охотится за тобой. И Пэнси, как и остальные, не будут его целью. А ты. Только ты! Поэтому ты должен заботиться о своей жизни. И сразу же спрятаться.

— Да, Джемма, — кивнул Гарри. — Я всё это понимаю. И так и сделаю. Можешь мне верить.

— Хорошо, — чуть успокоилась девушка. — А ваши танцы с Пэнси где будут проходить?

— В одном из классов. Рядом с нашей гостиной.

— Наедине?

— Ну… ну да…

Фарли это совсем не понравилось.

— Опасно ходить одному. Паркинсон может не думать об этом… Но…

— Я хочу скрыть то, что я не умею танцевать. И я её попросил, чтобы она об этом молчала. Так что наши занятия останутся в тайне. И это будет не опасно.

— Паркинсон и тайна? — ухмыльнулась Джемма. — Думаешь, она сможет сохранить тайну?

— Да, — Гарри кивнул. — Я ей доверяю.

— Доверяешь, значит? — её улыбка стала чуть шире. — Интересно… А…

— Джемма, мне уже хочется спать, — заторопился прервать её Гарри. — День был длинный, а завтра опять на уроки. Наверное, доброй ночи?

— Хорошо, Гарри, — лицо Джеммы не покидала улыбка, невольно напоминая ему Селвин. — Спокойной ночи.

Утреннее письмо

В предыдущих главах:

Гарри встречается с Пэнси в одном из кабинетов подземелья Слизерина. Девушка начинает обучать его танцам.

Вечером Гарри беседует с Джеммой Фарли, которая сообщает о своих успехах в поиске тех, кто отправил ему проклятые подарки на день рождения, и мерах, что она предпринимает для поимки Блэка, а также рассказывает о предстоящем в следующем году Чемпионате мира по квиддичу. Девушка просит как можно быстрее избавиться от дневника Волан-де-Морта и договаривается с Гарри встретиться в Хогсмиде в следующем месяце. После этого она читает досье мракоборцев на Сириуса Блэка. Обсуждение перетекает на тему Северуса Снейпа; поднимаются вопросы его профессиональной компетенции. Под конец Гарри сообщает волшебнице, что Пэнси Паркинсон занимается обучением его танцам для «Тёмной Ночи Фионы Морганы», что вызывает у Джеммы лукавую усмешку.

Утром следующего дня Гарри поднялся в гостиную пораньше. Он занял один из столов, достав письменные принадлежности: вчера ожидаемо не было времени, чтобы сделать домашние задания на сегодняшний день, поэтому пришлось так изворачиваться. Перо быстро скользило по бумаге, мальчик споро делал эссе по трансфигурации, ожидая остальных своих однокурсников. А ведь ещё надо было написать заявление для Джеммы насчёт его подарков. Понемногу третьекурсники подтягивались к его дивану, позёвывая; многие выглядели невыспавшимися. Мальчик с улыбкой встретил Пэнси, пожелав «Доброго утра». Пока подходили остальные, они невольно пару раз переглянулись. Общая тайна словно сплотила их, а сегодня до ужина они снова должны были встретиться.

Где-то за час Поттер успел доделать самые важные домашние задания и, решив, что остальное можно дописать и на переменах, отправился вместе с одноклассниками к выходу из гостиной, присоединяясь к общему потоку слизеринцев, идущих в Большой зал. Во время завтрака перед Гарри приземлилась незнакомая тёмная сова. Мальчик с удивлением узнал на конверте почерк Тонкс.

«Зеленоглазому охотнику от розоволосой подруги» — значилось на нём.

«Как она смогла так быстро получить моё письмо и прислать ответ? — недоумевал Поттер, аккуратно отвязывая конверт от лапки терпеливо ждущей совы. Внезапно догадка пронзила его. — Она совсем рядом с Хогвартсом! Тонкс же мракоборец, а значит, ловит Блэка. Неужели в Министерстве считают, что эта тварь всё же попробует прорваться внутрь замка за мной?»

Пододвинув бокал с водой сове, Гарри с понимаем увидел, что та даже не стала пить, а сразу взлетела в воздух. Значит, перелёт у птицы был недолгим и она совсем не устала. Мальчик с трудом подавил любопытство и желание тут же вскрыть конверт. Всё же вокруг слишком много жадных глаз для спокойного чтения. Письмо подождёт. Он ещё раз бросил взгляд над подпись.

«Зеленоглазому охотнику от розоволосой подруги».

Как бы мракоборец ни старалась, всё же её таинственная надпись легко угадывается почти любым знакомым Поттеру магом. Охотников не так уж и много и по цвету глаз можно додумать остальное, а розовые волосы Гарри видел среди всех волшебниц только у неё.

Рядом с ним сидела Трейси Дэвис, внимательно читая газету «Ежедневный Пророк». На его вопросительный взгляд девушка покачала головой.

— Ничего важного или интересного.

— Тогда лучше удели внимание завтраку, — мальчик забрал у неё газету и сам последовал своему совету.

— Хорошо, Гарри, — тут же согласилась девушка.

Все остальные одноклассники сонно орудовали вилками. Справа от него сидел Блейз. У Поттера не было привычки занимать одно и то же место, но обычно он старался устроиться подальше от огромных дверей и поближе к преподавателям. Он оглядел своих друзей. Напротив сейчас сидели Гринграсс, Паркинсон, Малфой и Нотт. Остальные садились или после Забини, или тоже на противоположной стороне. Странно, что Гринграсс смогла занять очень важное место среди его друзей, но вот Трейси не уступила ей своего места рядом с Гарри, отчаянно держась за него. И повод у неё был железный: она читала газету для Поттера, а потом должна была пересказывать вкратце основные события. А Гринграсс очевидно посчитала ниже своего достоинства спорить с ней.

Через десять минут Гарри подхватил газету со стола, но его пальцы нащупали на последней странице что-то похожее на перо. Он быстро аккуратно развернул газету, чтобы увидеть в руках чёрное перо, на котором серебряными буквами было написано почерком Корделии Селвин:

«Сегодня. Там же. После ужина.

М.»

«А она не сдаётся», — удивился мальчик, вспоминая изнурённый вид старосты вчера. Он не стал ни оглядываться назад, ни даже показывать вида, что получил её послание.

Уже во время уроков Гарри вспомнил, что после ужина он договорился с Люпином о том, чтобы обучаться противостоять дементорам. Придётся сообщить Селвин, что тренировку надо отменить или перенести на позднее время. Да и ещё сегодня его ждёт Пэнси с уроками танцев. Но больше всего его жёг конверт в сумке. Что же мракоборец ему написала? Дождавшись свободного момента на перемене, мальчик достал письмо. На всякий случай проверив его чарами, он вскрыл конверт. Ну не может он ждать до вечера! Лист оказался полностью исписанным.

«Привет, Гарри!

Как хорошо, что ты написал мне. Хотя твои вопросы иногда меня удивляли, но я честно на все отвечу. Моих родителей зовут Андромеда и Эдвард. Они хорошо общались с твоими родителями, но не в школе, они вместе не учились, так как старше лет на десять, а уже после неё. И я даже их помню, но очень смутно. Мне было всего восемь лет, когда их убили. Помню, как мама плакала, а вокруг царил праздник из-за исчезновения Сам-Знаешь-Кого. И потом лишь помню могилу твоих родителей, где-то в Годриковой впадине.

А вот лица твоего отца почти не помню. У твоей мамы были ярко-ярко рыжие волосы, помню как расчёсывала их, а потом ходила тоже с точно такими же волосами долгое время. Помнишь же мой дар? Есть еще кое-что, что хотела бы я рассказать. Но не в письме. Ты ведь на третьем курсе? Или на четвертом? Пойдешь в Хогсмид? Мы могли бы встретиться там. Я в отношениях не состою, ни с кем не встречаюсь. В школе как-то было не до этого, а сейчас почти нет свободного времени. Единственный молодой человек, с которым я познакомилась – это ты. Так что гордись!!!

Ты всегда можешь на меня положиться. Ты хороший мальчик и я рада была бы стать тебе другом. Если тебя кто-то обижает, то не стесняйся и не бойся мне об этом написать. Я знаю, что на Слизерине очень не просто. Моя мама там училась. Она была из очень строгой чистокровной семьи и даже мыслей при распределении не было о другом факультете. И я знаю о нравах, которые там царят, от нее. Но она встретила моего папу в Хогвартсе и полюбила его. Он был с другого факультета и маглорожденным. Понимаешь? Они полюбили друг друга и это не помешало выйти ей за него замуж. Так что Слизерин еще не приговор. Хотя ей пришлось скрывать свои чувства от всех. Ей было очень сложно. Это так. Я не смогу в письме описать все сложности какие были у моей матери, но это сделало ее очень сильной.

Тонкс

PS: я еще хотела спросить. Только ты не обижайся. А как ты вообще попал на Слизерин?

Забыла написать еще кое-что. То, что ты стал охотником это очень здорово. Я не была в команде, но часто летала на Комете-260. Хотя ей так далеко до твоего Нимбуса-2001! А теперь она совсем устарела. А новая метла очень дорогая, да и времени свободного на полеты нет. И речь даже не про Молнию!

Гарри хмыкнул, разглядывая нарисованную грустную рожицу рядом с названием новейшей гоночной метлы. Мордашечка лукаво ему подмигнула, и мальчик продолжил чтение письма.

Училась я на факультете имени Пуффендуй. И мне показался он лучшим факультетом. Я его вспоминаю с самыми добрыми чувствами. И очень бы хотела снова вернуться в то время, ходить на уроки с друзьями. К сожалению сейчас из-за моей работы я давно ни с кем из них не вижусь. На работе у меня все очень не просто, расскажу при встречи.

Снова обнимаю, Тонкс».

После прочтения письма осталось куда больше вопросов. Раздался звук колокола, и мальчик вложил листок в книгу. Несмотря на сложную тему на уроке все его мысли были о прочитанном. Его взгляд постоянно возвращался к строкам письма.

«А про семью она ничего не сказала, — думал Гарри. — Лишь что семья была очень строгой. Но фамилию Блэк не упомянула. Побоялась напугать меня или оттолкнуть? Но вроде бы хочет встретиться в Хогсмиде, чтобы рассказать об этом. Только стоит ли мне снова с ней встречаться?»

«Я знаю, что на Слизерине очень не просто. Моя мама там училась».

«А я не знал, что мама Тонкс училась на моём факультете. Я как-то всё внимание уделил самой Тонкс и её родству с Блэком. Как странно».

«А как ты вообще попал на Слизерин?»

Гарри ухмыльнулся при этих строках. Не в силах сдерживаться, он перевернул страницу своей тетради и написал, делая вид, что записывает лекцию Флитвика:

«Как я попал на Слизерин? Ну как и все. Надел на голову Шляпу. Шляпа сначала сомневалась куда меня направить. Я ничего не смог сказать. Я думал, что попаду на Гриффиндор».

Это было не совсем так. Мальчик замялся, раздумывая, стоит ли о таком вообще ей сообщать. Об этом никто не знал. Он даже Дамблдору не рассказывал. Перо замерло над словом «Гриффиндор», покачиваясь. Он уже собрался было это вычеркнуть, но вдруг с обжигающей вспышкой вспомнил, что проболтался директору, что хотел на Гриффиндор.

«Это была ошибка? Может, я зря?.. Вряд ли. Я не ошибся тогда. Это помогло мне завоевать доверие директора и сейчас тоже поможет с Тонкс».

Решительно кивнув, мальчик продолжил писать письмо Тонкс:

«Она ведь тогда сомневалась, но всё же отправила меня на Слизерин. Такое ощущение, что мне не хватило решимости, чтобы сказать ей об этом. Наверное, это и определяет распределение. Как ты считаешь? Если бы хватило решимости, если бы я не растерялся, то очутился бы на Гриффиндоре?»

Мальчик сам не заметил, как его ложь плавно перетекла в то, что у него было на душе, в правду. Строчки летели одна за другой из-под его пера.

«А если ума или верности друзьям, то на какой-нибудь другой факультет» — написал слизеринец.

«Не пойдёт». — решил Гарри, и его перо замерло.

Он постарался выставить себя в выгодном свете, поэтому решительно вычеркнул про верность друзьям, исправив на «а если бы у меня были друзья и я знал, каково это с кем-то дружить, то на твой факультет». Потом это можно будет переписать в чистовик письма. Перевернув страницу назад — к лекции — он снова обратился к письму Тонкс.

«Я в отношениях не состою, ни с кем не встречаюсь. В школе как-то было не до этого, а сейчас почти нет свободного времени».

«Почему она написала про свои отношения? — недоумевал Гарри. — Она неверно поняла мои вопросы про Блэка и друзей? — прозвенел колокол, и Флитвик заявил о завершении урока, сообщив, что домашнего задания не будет, достаточно прочитать сегодняшнюю лекцию. — Об этом можно подумать вечером. Сейчас нужно сообщить Селвин, что я занят в то время, когда она хочет провести тренировочную дуэль».

Он вытащил листочек бумаги и написал:

«Прости, но после ужина буду занят до самого отбоя. А перед ужином иду на танцы с П.

ГП».

— Передай это Селвин, — идя уже на обед, он вручил Трейси запечатанный магией листочек.

Во время обеда он аккуратно поднял тему насчёт Чемпионата мира по квиддичу.

— Драко, а как ты рассматриваешь наши шансы на победу в Чемпионате мира по квиддичу?

Малфой аж застыл с вилкой, удивлённо уставившись на него. Его оплошностью тут же воспользовался Нотт.

— Безусловно, наша команда очень сильна, хоть и не фавориты. Первая игра у нас с Францией…

— Мы должны разгромить Францию, — опомнился Драко, но продолжить не успел.

— Они никогда не славились сильными охотниками, — согласилась с ним сидящая напротив третьекурсников шестикурсница.

— Джеффри, — обратился к ней староста Кэндис Макнейр с несколько снисходительным тоном, — у нас лишь первая игра с Францией, а потом нас ждёт Сенегал.

— Я прекрасно знаю порядок матчей, Кэндис, — заявила уязвлённая девушка.

— Ну сомнительно, всё же их новый ловец… — продолжал возражать Нотт Драко.

Обсуждение тут же приняло активную форму, когда присоединились остальные слизеринцы за столом, лишь изредка замолкая, когда кто-то из игроков по квиддичу вставлял своё авторитетное мнение. Поттер сделал вывод, что несмотря на восторженные оценки некоторыми парнями игроков сборной Англии, победа её в предстоящем турнире была не столь однозначной. Одна пятикурсница вытащила альбом, где от руки была нарисована сетка матчей в следующем году. Первая игра, как уже выяснил Гарри, предстояла с командой Франции, о которой многие отзывались со снисхождением, явно не считая за сильных противников. А после этого должны были выйти на победителя группы Сенегал-Трансильвания. И Сенегал, и Трансильвания выглядели грозными противниками, а разрыв между играми был слишком большим, чтобы можно было серьёзно рассчитывать, что победитель в этой паре не успеет отдохнуть перед игрой с Англией. И это в случае, если ещё Англия одолеет Францию.

— Охотники у нас играют нестабильно, — внезапно вставил негромко семикурсник Уоррингтон. Он говорил редко, но всегда по делу. Его слова потонули в общем обсуждении, которое привлекло внимание даже профессоров с их главного стола, но Гарри запомнил. Мальчик ещё краем глаза отметил, как недовольно дёрнулось лицо Снейпа на такой повышенный шум со стороны одного из самых тихих и примерных факультетов.

У Гарри в голове понемногу составлялась картина Чемпионата мира по квиддичу. Один из главных фаворитов — это Канада — победитель прошлого чемпионата, прошедшего в 1990 году. На взгляд Поттера уже один этот факт вносил долю неуверенности в безоговорочную победу сборных Британии. Тем более выяснилось, что не все матчи чемпионата пройдут в Британии, а лишь сам финал да часть игр самих сборных страны. Тот же матч Трансильвании с Сенегалом будет сыгран на территории первой. А ещё Уэльс и Шотландия играли отдельно от Англии, что давало больше возможностей хоть кому-то пробиться в финалисты, но это так же распыляло достойных британских игроков на несколько команд. Причём, как оказалось, что не у всех волшебников были «Молнии»: в основном они играли на привычных и проверенных «Нимбусах», так как стоимость новейшей метлы была слишком заоблачной. Хотя та же Ирландия, которая тоже участвовала в чемпионате и де-факто числилась в составе магической Британии, взяла и купила всей своей команде мётлы, что злило многих поклонников других сборных государства. Но Гарри понял, что следует настороженно ждать успехов от Англии и именно это сообщить Джемме.

После одного из уроков, когда они шли на урок прорицания, Трейси отдала запечатанный магией листочек, который раскрылся, стоило мальчику взять его в руки. Это был ответ Селвин.

«Тогда встретимся после отбоя».

***

Гарри одним из первых поднялся по лестнице в кабинет прорицаний, не желая ждать пуффендуйцев, так как тогда надо будет попытаться выполнить поручение Джеммы: общаться с Боунс, чтобы наладить с ней более близкий контакт и, может, даже напроситься к ней в гости на каникулы, что ему не очень-то и хотелось.

Оказалось, что они пришли слишком рано, так как сидящие ученики ещё не покинули класс, а пока только начали собираться. Возможно, преподавательница их просто задержала, потому что путь до сюда с прошлого урока для слизеринцев был неблизкий и половина перемены уже прошла.

— А, Поттер, — обрадовалась профессор Трелони, поднимаясь со стула и подзывая его длинным взмахом руки, закутанной в тёмную вуаль; ярко сверкнули золотые браслеты и перстни с огромными драгоценными камнями на её запястьях и пальцах.

Поттер мысленно вздохнул, краем глаза увидя, как ученики перестали собираться, уставившись на него, а из люка с трудом вылезал Пайк.

— Вы не представляете, что я увидела сегодня утром, — в руках профессора появились стопка игральных карт. — Несчастье, настоящее бедствие! Вы…

Сейчас мальчик сильно жалел, что, во-первых, вообще записался на этот урок, а во-вторых, что пришёл так рано. Стоило взбираться не первым; пусть Пайк с Крэббом и Гойлом бы поднялись. Или вообще стоило заходить последним, после Гринграсс с Пэнси, или Харли с Дэвис. Хотя это не особо прилично, он уже нечаянно подсмотрел на чулки Пэнси, когда та спускалась по лестнице с их первого урока… Ощутив, что при воспоминании об этом, его щёки обдало жаром, а профессор продолжает бубнить что-то очень нудное, он огляделся и понял, что предыдущий урок был у четверокурсников. Совместный урок Когтеврана и Гриффиндора. Он прекрасно помнил ловца факультета орлов — Чжоу Чанг: весьма красивую девушку с чёрными волосами, которые были убраны в короткий хвостик, и тёмно-карими глазами с миндалевидным разрезом и полные губы. Также он узнал Стреттона — их новичка, ставшего охотником. Капитан команды Слизерин — Монтегю — внимательно следил за изменениями в рядах противников и не преминул несколько раз похвастаться на поле по квиддичу и в Большом зале о том, как он своевременно разузнал всё.

Однако, несмотря на то, что почти все ученики украдкой разглядывали его, словно не видели каждый день в Большом зале, и тут же отводили глаза, стоило Поттеру посмотреть на них, было кое-что, что выбилось из привычного потока событий. Две гриффиндорки на него таращились. И если стоящая у своего столика невысокая охотница — он забыл её имя — с растрёпанными короткими волосами тут же уделила внимание своей сумке, продолжив запихивать туда книгу, то сидящая за тем же столиком девушка продолжала зло смотреть на него. Он тут же узнал ту колдунью, которая вызывающе пялилась на него вчера в Большом зале. Значит, он не ошибся, и она не одноклассница Уизли. Выходит, раз они вместе с Чанг здесь, то она на четвёртом курсе. Но что ей надо от него, почему она так смотрит? Сейчас он разглядел её синие глаза, которые пристально уставились на него, словно выискивали слабость. Но его глаза сами скользнули ниже. На ней была чёрная колдовская мантия и длинная юбка. Но то ли полы мантии раздвинулись, то ли юбка задралась вверх из-за того, что она сидела на очень низком пуфике, обнажая стройные девичьи ножки в чёрных колготках и просветлевшую ткань в районе коленей. Мальчик невольно опустил взгляд к её потрёпанным чёрным башмакам, в глаза бросились застёжки на них. Чуть вверх, и его взгляд опять задержался на беззащитных коленках гриффиндорки, на которых покоились, как оказалось, и полы мантии, и края юбки, и небрежно лежала её рука.

Гарри ощутил, как его щёки обдало жаром. Он поспешил отвернуться. На губах безымянной гриффиндорки появилась нехорошая улыбка — наверняка она решила, что победила в дуэли взглядов, что Поттер дал слабину, и не замечала положения своей юбки. Краем глаза Гарри увидел, как она поднялась на ноги, и до него донёсся тихий торжествующий смешок.

Старые демоны

В предыдущих главах:

Гарри встречается с Пэнси в одном из кабинетов подземелья Слизерина. Девушка начинает обучать его танцам.

Вечером Гарри беседует с Джеммой Фарли, которая сообщает о своих успехах в поиске тех, кто отправил ему проклятые подарки на день рождения, и мерах, что она предпринимает для поимки Блэка, а также рассказывает о предстоящем в следующем году Чемпионате мира по квиддичу. Девушка просит как можно быстрее избавиться от дневника Волан-де-Морта и договаривается с Поттером встретиться в Хогсмиде в следующем месяце. После этого она читает досье мракоборцев на Сириуса Блэка. Обсуждение перетекает на тему Северуса Снейпа; поднимаются вопросы его профессиональной компетенции. Под конец Гарри сообщает волшебнице, что Пэнси Паркинсон занимается обучением его танцам для «Тёмной Ночи Фионы Морганы», что вызывает у Джеммы лукавую усмешку.

Мальчика немного выбило из колеи странное письмо Тонкс. И оно мало успокоило его. Также сильно его удивило то, что Селвин не просто не сдалась, а решила продолжить тренировки в колдовской схватке буквально без перерыва прямо на следующий день, несмотря на впечатляющий разгром.

Гарри Поттер с трудом подавил вздох. Скучнейший урок профессора Трелони протекал со скоростью улитки. И не было никакой возможности заняться чем-нибудь полезным, хотя бы написать письмо со списком украденных у него подарков летом прошлого года для того, чтобы Джемма смогла провести своё расследование: прорицательница в огромных очках часто бросала взгляд на стол, где сидел он и Пэнси с Дафной. Для мальчика было очевидно, что преподаватель обдумывала, стоит ли озвучить уже для всего класса те ужасные события, ожидающее его в будущем и которые она сообщила ему на перемене. Слушая, как Паркинсон задала вопрос про то, что значит чёрное перо (с помощью него Селвин вчера в обед передала ему сообщение о месте и времени встречи), и отвлекла Трелони от него, мальчик посмотрел на Трейси. Девочка сидела вместе с Блейзом и замершим взглядом смотрела в книгу, явно не слушая ни профессора, ни свою «подругу». Ему бы не помешало уточнить, какую книгу она хотела ему подарить год назад. Он покосился на Пэнси. Девушка, затаив дыхание, внимала объяснениям Трелони насчёт этого «зловещего знака», чуть сощурив глаза.

Она ведь тоже должна была прислать ему подарок на прошлый день рождения. По договорённости с ней перед ужином у них будет ещё один урок танцев. Там он и спросит об этом. Разумеется, в этом году он получил сотни подарков на свои именины, поэтому вроде бы и не стоило из-за этого переживать. Но… Мальчик не хотел выбрасывать это из головы — подарки после первого курса дарили именно ему, когда как в этом году слизеринцы уже преподносили их Наследнику Слизерина. Но сейчас Поттера беспокоило совсем другое. После ужина его будет ждать профессор Люпин для обучения магическим дуэлям и защитным чарам. И… Противостоять дементорам.

При мысли о том, что он снова столкнётся с этими чудовищами, мальчика, несмотря на духоту в классе, охватил озноб. Он посмотрел на сидящую с другого края стола Гринграсс: на лице сосредоточенное выражение, белокурые волосы уложены в изящный пучок специально для урока прорицания (Гарри не знал, какая тут взаимосвязь, хотя Гринграсс об этом шушукалась с девочками, и вроде бы это как-то было связано с Меркурием), а глаза неотрывно смотрят на Трелони, ловя каждое слово, как и сидящая по центру Пэнси. Казалось, что никто не заметил, как его пробрала дрожь. Весь день он успешно пытался не думать о том, что его ждёт в кабинете по Защите от Тёмных искусств… О том существе, которое его ждёт… Но сейчас, когда появилось свободное время, в голову постоянно лезли мысли об этом. Услышит ли он снова голос матери? Сердце больно кольнуло и бешено забилось, когда он словно наяву услышал её мольбы к убийце, полные ужаса. Почему… Почему он слышит только маму? Где же папа?

Ощутив, что ещё чуть-чуть и он вскочит, не в силах сдерживать свой гнев, мальчик постарался очистить свой разум, вспоминая навыки окклюменции. Закрыв глаза, он приложил ладонь ко лбу, закрываясь от профессора и делая вид, что читает книгу. Надо представить тёмную комнату, полную разноцветных квоффлов. Сначала у него получалось, и даже сердце подуспокоилось, замедлив свой бег, но, как всегда, на пятом из мячей память засбоила, он не мог запомнить цвета предыдущих, а воображение тут же, словно получивший волю ретривер, сорвалось с поводка и полетело дальше, превратив квоффлы в лучи заклятий.

«Точно, меня ждёт очередная дуэль с Селвин», — сообразил Гарри, и фантазия услужливо нарисовала напротив высокую белокурую волшебницу в огненной мантии и с палочкой наготове.

Он задумался о том, как лучше провести их схватки, а воображение уже заставило их обмениваться проклятиями. Это помогло выбросить мысли об уроке Люпина. Неплохо было бы, если староста сумела показать что-то интересное. Ощущая, как пульс у него участился, мальчик принялся представлять их дуэль, уже не замечая духоту в классе.

Внезапно загудел колокол. Гарри недоумённо огляделся. Пока он размышлял, урок пролетел совершенно незаметно. Пуффендуйцы и слизеринцы стали собираться. Взгляд Поттера обежал столы и пуфики. Ни у кого из девушек не повторилась ситуация, как у той гриффиндорки: все чинно складывали вещи в сумки. Ощутив, как краска ударила в лицо при воспоминании о том случае, он отвернулся и принялся сам тоже собирать письменные принадлежности и учебник. После той сцены ему совершенно не хотелось интересоваться этой наглой гриффиндоркой; даже думать о ней было смущающе.

Спустившись по верёвочной лестнице сразу после слизеринок, он отозвал Трейси в сторону.

— Я хотел спросить насчёт твоего подарка, — негромко сказал Гарри, глядя, как Крэбб споро спускается по верёвке. Пуффендуйцы остались в классе, молчаливо уступая слизеринцам. Наверное, — решил мальчик, — они ещё минуту-две будут выжидать, прежде чем покинуть класс.

В ответ на недоумённый взгляд Трейси, он пояснил рублеными фразами, сдерживая голос, чтобы не услышали другие слизеринцы:

— На моё двенадцатилетние. Ну год назад, в июле. Оно ещё не дошло до меня. Затерялось по пути.

— А-а, — протянула девочка. — И что ты хотел спросить?

— Это же была книга? — дождавшись кивка Трейси, он продолжил. — А что за книга? Кто автор?

— М-м, — она прикусила губу. — Автор… автор… не могу вспомнить.

Она наморщила лобик, а Гарри поймал взгляды других учеников, которые с любопытством смотрели на них, явно гадая, о чём они говорят. Площадка под кабинетом была не очень большая, поэтому им пришлось понижать голос.

— Эта книга была про всякие сглазы, описывала, как защищаться от них, — принялась перечислять Трейси. — А фамилия… Флеминг? Флоринг? Никак не могу вспомнить. Гарри, ну уже год прошёл же, — чуть жалобно протянула она. — Я не помню.

— А как она выглядела? Сколько страниц?

— Толстенная книженция, — тут же ответила девочка. — Я её еле в руках держала, даже страшно было к сове привязывать. Страниц триста, не меньше.

— А обложка? Хотя бы название запомнила?

Девочка лишь страдальчески вздохнула.

— Что-то про сглазы точно было в названии, Гарри, — протянула она.

Все слизеринцы спустились по лестнице и они пошли прочь от класса прорицания. Поттер оглянулся назад, глядя на люк в потолке. Как он и думал: пуффендуйцы и не думали спускаться. Но в этом скорее всего сыграли нормы приличия, первыми должны спускаться девочки, но тогда надо, чтобы слизеринцы-мальчики отошли подальше от лестницы.

— Точно не помню, — вытянула из себя Трейси. Теперь они шли вместе, а Дафна с Пэнси, негромко обсуждая прошедший урок, за ними в паре шагов. — Буквы уже поблекли, книга старая была. Но я одела её в новую обложку, красивую такую, тёмно-зелёную, с миленьким серебряным узором совы.

— Совы? — удивился Гарри, отметив, что по такой обложке проще простого будет найти книгу. — А почему совы?

— А они красивые, — улыбнувшись, сказала девочка. — А эта белая напомнила мне твою Буклю.

Поттер кивнул, принимая её ответ. Они шли в подземелье. Для этого надо было миновать множество лестниц и коридоров, и Пэнси с Дафной чуть отстали, так как мальчик шёл быстро, и они не успевали за ним. Теперь сзади них грузно топали куда более физически сильные Крэбб с Гойлом. Когда прошли место, где на него напали близнецы Уизли, мальчик нахмурился. Трейси молчаливо шла рядом, изредка бросая взгляды на идущего слева Гарри. А вот и вход в гостиную.

Сказав пароль, третий курс зашёл внутрь. Естественно, Нотт и Малфой были уже здесь (у них не было урока прорицания). До ужина было ещё очень много времени, так что по плану им предстояло делать домашние уроки. Но Гарри с Пэнси собирались улизнуть на танцы.

Время летело с огромной скоростью, и Поттер это понимал, поэтому поспешил в свою спальню: выложить учебники и тетради из сумки, переодеться к встрече с Пэнси. С ним потянулись и остальные мальчики — необходимо было взять учебники и тетради для того чтобы сделать уроки на завтрашний день. Поттер воспользовался шансом и узнал у Блейза, пока они спускались по лестнице, что он отправлял ему. В прошлом году первого сентября он уже спрашивал у него, но не уточнил, что именно тот дарил ему, уже расстроенный из-за того, что подарок был, но затерялся.

— Это были магические наколенники для квиддича, — негромко сообщил темнокожий слизеринец, и Гарри с трудом сдержал удивлённое восклицание, но Блейз всё же понял его эмоции. — Я решил подарить именно их, зная о твоём желании купить метлу и попытать счастья в отборе в команду. А эти наколенники должны были увеличить твои шансы.

Гарри кивнул. Судя по всему, эти наколенники были во всём лучше его обычных.

Зайдя в свою комнату, Поттер быстро опустошил сумку, оставив лишь принадлежности для письма и пару чистых листов, приготовил мантию-невидимку. Он шагнул к шкафу, распахивая его. Мальчик стоял перед своим гардеробом и понимал, что ему совсем нечего надеть другого на танцы, кроме как снова школьных рубашки и брюк. А ведь Пэнси что-то такое говорила про одежду. Или она ждёт именно вещи из магазина, которые Фарли заказала? Он протянул руку, погладив рукав мантии. Странно. Ещё летом он замечал, что он вырастает из мантии, но сейчас она была ему точно по размеру. Он напряг память. С остальной одеждой то же самое. Причём комплект из нескольких мантий и рубашек он покупал ещё к первому курсу. Как такое может быть? Неужели он с тех пор не рос? Необходимо было ещё летом обновить гардероб, когда он посещал Косой переулок, покупая учебники к школе, но… Поттер не привык покупать себе новую одежду. Петунья обычно одевала его в старые вещи Дадли. Наверное, надо поговорить с Джеммой и купить что-нибудь нарядное, раз появилась такая нужда.

Он взглянул на себя в зеркало: рубашка, сверху тёмная безрукавка и зелёный с серебром галстук. Снизу чёрные штаны. Мальчик счёл, что отсутствие на нём привычной мантии смотрелось весьма дерзко, придавая ему бесшабашный вид. Может, этого хватит для Пэнси? Пора идти.

***

Занятия танцами проходили там же. На этот раз Гарри пришёл туда первым. Патефон, к облегчению мальчика, оказался на месте. Со всеми этими переживаниями он забыл, что боялся того, что его могут украсть. Поттер с подозрением оглянулся, но кабинет был полностью пуст, а заклинания на двери убеждали, что внутрь никто не входил. Сняв с себя мантию-невидимку и убрав её в сумку, он подошёл к патефону. Минуту спустя мелодия, заливающая тихий кабинет, тут же снова навеяла волшебную обстановку.

— О, ты уже здесь, — удивилась Пэнси, заходя внутрь и закрывая за собой дверь.

Она аккуратно сняла свою тёмную мантию. На ней было вчерашнее прелестное тёмно-голубое платье в пол с закрытыми плечами.

— Было непросто незаметно улизнуть из гостиной, — заметила девушка.

«Я мог бы незаметно для всех накидывать на неё мантию-невидимку. Мы бы вместе ушли», — подумал Гарри. В громадной гостиной Слизерина были укромные места. Но он промолчал. Ему не хотелось делиться тайной о своей мантии. Достаточно того, что про неё уже знает Эмилия. Эми…

— Сначала мы повторим вальс, а вторую половину времени изучим более быстрый танец, — сказала девочка, прерывая его мысли и подходя к нему. — Надеюсь, ты не забыл движения.

— Нет, — тихо сказал Гарри, кладя руку ей на талию.

— Руку выше, — тут же поправила его Пэнси, её ладонь обхватила его за кисть и переместила к спине, расположив в районе лопаток. — Это не французская вольта, за талию не надо держаться.

Она приподняла локоть правой руки мальчика и тут же, сверху устроив свою руку, положила ладонь ему на плечо. Левые ладошки пары взялись друг за друга. Поттер ощутил её маленькие пальчики.

— Итак, начали, — с удовольствием скомандовала слизеринка, и пара задвигалась.

Гарри прилежно повторял движения, но мысли часто стремились к тому, что его ждёт после ужина.

— Что-то не так? — спросила Пэнси через двадцать минут.

Они закончили вальс и сейчас стояли отдыхали. Девочка чуть поколдовала над патефоном, и мелодия ускорилась.

— Нет, всё хорошо, — успокоил её Гарри.

— Сейчас попробуем вальс в более быстром темпе, — мальчик послушно стал к ней в пару, и они снова закружились, — а затем…

Пэнси умолкла, пытаясь встретиться глазами с Поттером.

— Что-то всё-таки не так, — негромко сказала она. — Ты можешь мне рассказать. Обещаю, что это останется между нами.

Мальчик помолчал, обдумывая. Похоже соврать не получится, ничего в голову не приходило.

— Я… У меня встреча с Люпином после ужина, — признался Гарри. — Мы будем заниматься Защитой от Тёмных искусств. И я буду сражаться с дементором.

Пэнси содрогнулась всем телом. Мальчик вёл её дальше в танце, не позволяя остановиться. Её лицо побледнело; несколько минут они двигались молча.

— Но ты же умеешь с ними бороться, — тихо прошептала она наконец. — Ты выгнал дементора из поезда.

«Всё же Пэнси решила, что это я сделал, а не мракоборец», — понял слизеринец, напряжённо думая, что сказать ей в ответ.

— Я и в квиддич умею играть, — с бравадой, которой он сам не чувствовал, заявил Гарри, — но всё равно посещаю тренировки. Знаешь почему?

— Нет… Почему? — как-то снизу вверх заглянула ему в глаза девочка.

— Чтобы не потерять навыки, отточить новые.

— Но дементоры такие страшные, — протянула Пэнси, её голос чуть дрожал от страха.

— Не бойся ничего. Тем более я буду не один — со мной будет профессор Люпин. Зря я тебе сказал. Теперь ты испугалась.

— Ничего не зря! — порывисто ответила Паркинсон. — Друзья для этого и нужны, ведь так?

«Друзья?» — он вспомнил то безнадёжное ощущение перед монстром, острое осознание того, что он один, что друзей у него нет, болью впивающееся в сердце.

— Конечно, друзья для того и нужны, — легко согласился он.

***

Мальчик направился на ужин вместе со своим классом. Во время танцев он расспросил о подарке Пэнси. Это был шоколад. Девочка сильно расстроилась, когда услышала, что её подарок не дошёл до него.

После ужина он один из первых покинул Большой зал и, убедившись что вокруг ни души, надел мантию-невидимку. Пройдя несколько коридоров, Гарри зашёл в один из классов. Достав листок и перо, он быстро написал письмо Джемме об украденных вещах в виде заявления. Пэнси и Дафна подарили шоколад. Сложно будет найти их, если украл этот эльф, то уже точно съел его сладости. Книгу Трейси будет куда легче отыскать по необычной обложке. А уж наколенники для квиддича с эмблемой Слизерина точно уникальны. У других друзей он не стал расспрашивать, что они подарили. Хватит и этого. Интересно, а что ему подарила Джемма на его двенадцатилетие? Скорее всего ничего, ведь тогда они не общались. Это не мешало ему написать в конце под PS:

«Также я не знаю, что подарила мне ты. Если ничего, то ничего страшного. Если эта бумага официальная, то я специально написал в самом конце, чтобы ты смогла незаметно оторвать этот кусок».

Положив листок в сумку, он наткнулся на письмо Тонкс. Она упомянула его родителей… Она даже помнит их, видела живыми. Почему-то эта связь тогда ещё маленькой девочки с его родными казалась куда более настоящей и реальной, чем упомянутая дружба профессора Люпина с его отцом. В дружбу с его матерью он вообще не верил. Но ему совсем расхотелось писать в ответном письме Тонкс про своих родителей, потому что это неотрывно было связано с Блэком, и он просто не мог передать всё через бумагу, начиная злиться. Казалось, что этот Пожиратель смерти отравлял всё, что было так дорого для Гарри. Такое лучше обсудить, когда они встретятся с Тонкс в Хогсмиде. Мальчик невидяще посмотрел на совершенно чистую доску рядом с учительским столом.

«Когда»… Не «если». Значит он уже решился с ней встретиться?.. Поттер убрал письмо глубже. Надо будет написать ответ, но сейчас его ждёт Люпин… И дементор.

Мысли, которые он гнал с утра, теперь надёжно вцепились в него. Ощущая, как пульс сильно бьётся в висках, сердце бешено колотится, а горло пересохло, он с трудом поднялся.

«Я сокрушу его. Это даже не дементор. Жалкий боггарт. Да с ним Крэбб и Гойл справились, а я в прошлом году их обоих побеждал десятки раз! И тихоня Лиза».

С боевым настроем он буквально домчался до кабинета не чуя ног и, убрав мантию-невидимку, постучал и вошёл.

Профессор уже был там, сидя за учительским столом: у Поттера на письмо Джемме ушло много времени и ужин закончился.

— Здравствуйте, профессор, — выпалил слизеринец, чуть запыхавшись.

— Здравствуй, Гарри, — отозвался тот, внимательно смотря на него.

У мальчика не было желания тянуть время или играть в загадки.

— Я готов, — звонко отозвался он. — Вы нашли боггарта?

— Да, — на лбу у Люпина пролегла морщинка. — Но для начала… Я знаю, что ты уже умеешь вызывать Патронуса. Но всё же я хотел попросить это продемонстрировать здесь в классе. В более спокойной обстановке.

Мальчик вытащил волшебную палочку, ставя сумку на пол. Он сделал пару шагов к середине кабинета и сосредоточился.

«Я в Хогвартсе. Это мой дом. Я здесь. Я справлюсь», — он всеми силами пытался поймать то ощущение заснеженного замка, свежий ветер жизни, вдохнуть их в себя. — «Я самый могущественный маг, даже семикурсница-староста мне проиграла. Я смогу».

— Экспекто Патронум!

Светлое облачко тут же вылетело из палочки и замерло перед ним в метре. Комната словно погрузилась в тёплое лето, стало намного светлее, тени сжались по углам. Тяжесть и все переживания отступили с его сердца. Он улыбнулся облачку, словно это было что-то родное, и с вызовом посмотрел на профессора.

— Хорошо, — кивнул Люпин, вытаскивая свою волшебную палочку. — Ну что ж, ты готов опробовать заклинание на дементоре?

Патронус медленно развеивался, неподдерживаемый чарами.

— Да, — кивнул мальчик, настороженно глядя на шкаф.

Люпин взмахнул палочкой, и дверь распахнулась. Оттуда повеяло ледяной стужей. Кабинет сразу погрузился в полумрак: все факелы задуло, свет давала лишь палочка профессора и почти совсем угасшее сияние Патронуса.

Чёрная фигура показалась в проёме шкафа и пугающе быстро покинула его, устремившись прямо к Поттеру.

— Экспекто Патронум! — завопил Гарри, ещё прекрасно помня тепло от Патронуса.

Из палочки Поттера опять вырвалось облачко, заслоняя его от чудовища. Двухметровое существо замерло, словно наткнувшись на стену. Патронус надёжно скрывал мальчика: ни единого звука, ни криков матери, ни холодного и такого страшного голоса её убийцы.

— Теперь сделай шаг, загони его обратно в шкаф, — напряжённо посоветовал Люпин, прерывая мрачные мысли мальчика.

Поттер послушался и шагнул к дементору. Облако, повинуясь, двинулось вперёд. Фигура в чёрном плаще нелепо попятилась. Несколько шагов, и она, словно съежившись и уменьшившись в размерах, очутилась в шкафу, упираясь во внутреннюю стенку. Резкий взмах сбоку, и дверца закрылась.

— Отлично, Гарри! — обрадованно заявил профессор. — Просто отлично!

— Спасибо, — улыбнулся мальчик.

Странное чувство. Он столько дней думал о том, чтобы реабилитироваться, справиться с дементором. Распланировал все свои мысли и то, как будет действовать. А когда всё же получилось, то…

«Надо попробовать ещё раз. Чтобы всё получалось сразу и легко. И… Я так и не услышал мамин голос».

— Честно говоря, я до последнего несколько сомневался, что ты сможешь вызвать Патронус перед дементором, — заявил Люпин и тут же продолжил, словно пытаясь сгладить свои слова, — а ты справился. Великолепный результат, просто великолепный.

Мальчик недоумённо посмотрел на него. Профессор явно был в сдержанном восторге: губы приподнялись в улыбке, глаза светились. Неожиданно он словно сбросил с десяток лет и напомнил ему того молодого Люпина, которого он разглядывал на выпускной фотографии его родителей.

— Я полагал, что будет телесный Патронус, — не зная зачем солгал Гарри.

— Телесный патронус — это очень… — Люпин помедлил, обдумывая, — труднодоступная магия. Без сомнений я назвал бы это магией высшей категории. Но я уверен, что если ты приложишь усилия и продолжишь тренироваться, то у тебя всё получится. Но ты должен знать, что даже обычный Патронус — это великолепное достижение. Ты сможешь сдерживать дементоров.

— Но этого недостаточно, — мальчик всё же втянулся в диалог. — В поезде мракоборец взял и прогнал его. Дементора просто снесло от двери. У него Патронус был в виде зверя, — Гарри наморщил лоб, вспоминая. — Какая-то здоровая кошка. Я читал, что более сильное воплощение Патронуса принимает как раз телесную форму. Именно она является окончательной и способна справиться с дементором.

— Да, совершенно правильно, — Люпин улыбнулся. — Будь мы на уроке, то я бы прибавил десять баллов… Слизерину. Но ты должен понимать, что мракоборцы проходят очень тяжёлое и разностороннее обучение. И я не могу утверждать с полной уверенностью, но, наверное, в их подготовку входит и обучение чарам Патронуса.

— А у вас, профессор, Патронус какую форму приобретает? — наивно спросил Гарри. В душе у него загорчила обида из-за того, что его сочли слабым.

«Я не слабый! Как он смеет меня успокаивать, если должен меня обучать?! Мне не нужны слова его поддержки! Сейчас посмотрю, как он будет изворачиваться, после слов, что Патронус — это высшая магия, то следовательно он сам не может её вызвать. А своим наивным видом я поставлю его в неудобное положение. А если всё-таки может (ведь как-то он выгнал дементоров и спас пуффендуйцев по словам Пэнси), то разузнаю, что за Патронус у него. Но я сомневаюсь…»

— Я бы предпочёл вернуться к уроку, — вежливо отклонил его вопрос Люпин, словно что-то поняв, и отворачиваясь к погасшим светильникам.

— Давайте ещё раз? — задал Гарри вопрос в спину профессору, который поочерёдно зажигал факелы; в комнате сразу стало гораздо светлее.

— Хорошо, — Люпин повернулся к нему, уже без улыбки внимательно разглядывая слизеринца. — Готов?

Хочет ли он услышать её голос?

— Да.

Взмах палочки, и дверца снова открылась.

Чудовище, как показалось Гарри, нерешительно покинуло свою обитель. Мальчику захотелось чуть повременить с чарами, ведь вряд ли он всегда будет так быстро готов колдовать, надо испробовать всё в реальной обстановке.

Оно медленно приближалось. На этот раз факелы гасли не все сразу, а один за другим. Становилось с каждым мгновением темнее и холоднее.

— Гарри… — то ли позвал, то ли попросил профессор откуда-то сбоку, но тот вглядывался в закрытый капюшоном лик чудовища, словно не замечая отвратительную, блестящую чешуйчатую конечность, тянущуюся к нему.

Ещё чуть-чуть…

В любой миг он может снова услышать мамин голос…

Мама.

Тихий скрип, словно открылась дверь.

Громкий мужской голос полный паники оглушил его.

«Лили, хватай Гарри и беги! Беги!»

«А что до меня, ты знаешь меня под именем Волан-де-Морт», — вкрадчиво раздался ненавистный голос, и мальчик не сдержал дрожь, чуть не выронив палочку.

«Быстрее! Я задержу его…», — приказывал его отец, но Гарри чётко слышал полное отчаяние в его голосе. Нескрываемый ужас за маму. И за него — за Гарри.

Мальчик отшатнулся назад.

«Тёмного Лорда невозможно задержать. Такое могущество. Всё бесполезно. Бессмысленно», — мысли были полны безнадёжности и даже не могли заглушить холод, который словно проник в его тело.

— Гарри! Заклинание! — где-то сбоку раздался возглас; профессор уже шагнул к нему, то ли собираясь прикрыть его собой, то ли самостоятельно справиться с дементором, но…

Ледяная стужа дыхания чудовища обдала мальчика, капюшон был уже так близко…

— Экспекто Патронум! — хрипло прошипел Поттер, с трудом собираясь.

Монстр замер совсем рядом и туманное облачко вырвалось из палочки Гарри, ограждая того. Но оно было куда слабее.

Того тепла, уверенности не было и в помине.

Холодный смех резко прозвучал вновь. Он был наполнен той безумной радостью, с которой Реддл пытал его.

«Что насчёт второго урока, Поттер? Круцио!»

Мальчик дёрнулся, невольно пытаясь увернуться от несуществующего заклинания, чуть не споткнувшись и не упав. Облако совсем потускнело.

Дементор, хрипло дыша, медленно снова поплыл к нему, и на Гарри накатилась волна ледяного холода…

— Сосредоточиться на счастливом воспоминании, Гарри, — раздался спокойный совет профессора. — Вспомни свои эмоции, восторг. Ты справишься с ним.

— Экспекто Патронум! — прошептал мальчик. — Экспекто Патронум! Экспекто Патронум!

Он заморгал, пытаясь разглядеть чудовище через тёмный туман, который дурманил его зрение. Но ничего не вышло, а в голове раздались крики, уже женские крики.

«Только не Гарри! Только не Гарри!»

Это была мама. Её слова и ужас, таящийся в них, буквально резали сердце.

«Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…»

Вдруг дементор пропал. Мальчик тяжело сглотнул слюну и крепче сжал палочку, наблюдая серебряный шар на его месте. Профессор Люпин взмахнул палочкой, загоняя того в шкаф. Дверца с глухим стуком захлопнулась.

— Не получилось, — хрипло пробормотал мальчик, обнимая себя в защитном жесте и потирая предплечья в попытках согреться. Изо рта вырывался пар.

— Как ты себя чувствуешь? — встревоженно спросил Люпин, смотря на него.

— Паршиво, — ответил Гарри. Профессор хотел было что-то добавить и, испугавшись, что тот решит закончить урок, мальчик быстрее сказал: — из-за того, что не вышло одолеть дементора, а не потому что устал. Холодно.

— Сейчас-сейчас, — заторопился Люпин, зажигая факелы. — Это очень хороший результат. Ты вызываешь Патронуса и можешь сдерживать его. Я крайне удивлён, что у тебя получается это заклинание. Ты раньше ведь тренировался в использовании этого заклинания?

Поттер кивнул, не собираясь вдаваться в подробности. Он никак не мог согреться. Его бил озноб. То, что он услышал… это засело где-то внутри него, сворачивая внутренности в тугой узел.

— Съешь. — Люпин протянул ему шоколадную «лягушку». — Надо съесть перед следующей попыткой. Станет полегче.

Тот хмуро посмотрел на профессора.

— Не уверен, что сейчас время для сладостей, — Поттер повернулся к шкафу.

Дементор.

Как это ужасно. И отвратительно. Он всё-таки хотел услышать голос матери. Но это оказалось чудовищной ошибкой; сердце разрывалось от горечи; голова гудела. И голос отца. Он ошибся, не понимая раньше… Теряясь в догадках, где был папа в ту ночь, когда Волан-де-Морт пришёл убивать маму.

«Папа пытался защитить её. И меня. Но кто может противостоять этому чудови…»

— Ешь, — прервал его мысли Люпин. — Шоколад очень хорошо помогает. Увидишь, станет легче. Поверь, он неядовитый.

Мальчик взглянул ему в лицо. Профессор протягивал шоколад, обеспокоенно глядя на него.

«Интересно, догадывается ли Люпин, что я слышу своих родителей? Вряд ли. Кому такое вообще в голову придёт?»

Гарри послушно взял протянутую шоколадную лягушку и откусил кусочек. Удивительно, но по жилам заструилось тепло. Тяжесть из головы ушла и появилась связность мыслей. Дементор словно бьёт под разными углами, смешивая воспоминания о той ночи, когда Волан-де-Морт убил его родителей, и другой — когда он мучил его самого.

— Ну как, стало лучше? — с беспокойством спросил Люпин.

— Да, конечно, — на автомате ответил мальчик, но тут же опомнился. — То есть нет, мне и не было плохо. Я готов.

Он доел лягушку и приподнял палочку. Но Люпин не торопился.

— Ты выбрал хорошее воспоминание. Постарайся на нём сосредоточиться. Вспомни те ощущения, которые были у тебя тогда. Это должно быть самое счастливое воспоминание, — объяснил профессор.

— Да-да, хорошо — ответил Гарри, стиснув в руке волшебную палочку. Он не помнил откуда вообще взялось это воспоминание заснеженного Хогвартса. Сейчас внутри него понемногу поднимала голову ярость; лицо ожесточилось.

— Сосредоточился?

— Да.

Повинуясь взмаху палочки, шкаф снова открылся.

Чудовище выплыло оттуда. Перед ним тухли огни факелов. Монстр словно олицетворял собой мрак в своём чёрном, рваном плаще. Все мысли о сопротивлении гасли, стали бессмысленны. Злость и ярость на дементора и Волан-де-Морта никак не помогали и растаяли, словно туман. Их место твердо и неторопливо занимал Страх. Отчаяние и безнадёжность словно проникали в Поттера с каждым новом стуком сердца. Это не то, с чем можно бороться. С этим бесполезно сражаться. Лучше развернуться и убежать. Попытаться хотя бы. Но даже ради этого он не мог сделать ни единого движения.

— Гарри, заклинание! Экспекто Патронум! — приказал профессор, и тот опомнился.

— Экспекто Патронум! — мальчик попытался вложить все свои счастливые воспоминания, но ощущал привкус горечи.

Фигура в капюшоне замерла, и из палочки Поттера вырвалось облако, зависая между ним и дементором.

Но уже звучал холодный голос.

«Отойди… Отойди, девчонка…»

«Я задержу его…», — голос папы не дарил надежду, а наоборот, мальчик ощутил, как колени стали подгибаться.

«Отец!» — пронзила его мысль.

Холодный голос смеялся, произнося заклинание…

«Авада Кедавра!»

«Он пытался задержать Волан–де–Морта, он хотел выиграть время… дать маме возможность скрыться…»

— Ридикулус! — воскликнул Люпин, выпрыгивая вперед.

Раздался громкий треск, и Патронус и дементор исчезли. Ноги у Гарри подкосились, и он пошатнулся. Мальчик смотрел, как профессор загоняет серебряный шар на месте боггарта обратно в шкаф, и чувствовал, как спина стала мокрой от пота.

«Проклятый Мерлин…» — подумал мальчик, добираясь до стула и устало плюхаясь на него.

— Неплохо, Гарри, неплохо, — повернувшись, Люпин снова принялся зажигать факелы.

— Спасибо. Я… Мне надо отдохнуть.

— Конечно. Если ты чувствуешь, что устал, то можно на сегодня закончить. Это…

— Нет-нет, я лишь пару минут отдохну.

Он молча наблюдал за Люпином, который зажёг все факелы.

— А насколько настоящий дементор сильнее боггарта? — спросил он, давно мучаясь этим вопросом.

— Сложно сказать. Но если ты можешь справиться с боггартом, то справишься и с дементором, — профессор помолчал. — А что произошло тогда в поезде? Ты вызвал Патронуса перед дементором, но не смог прогнать? Его выгнал кто-то другой — тот мракоборец?

— Да, — кивнул мальчик. — Мой Патронус смог удержать это… А мракоборец уже вышвырнул чудовище из вагона.

Разговаривать ему не хотелось. Все мысли крутились вокруг навеянных воспоминаний от дементора. Насколько они правдивы?

«Тёмный Лорд пришёл в их дом и убил папу… Я… Я даже слышал заклинание. Всё из-за Блэка. Если бы он не предал… Мои родители были бы живы. Если бы папа понял, что нельзя доверять этой твари… Никому нельзя доверять».

Через несколько минут он поднялся.

— Ладно, ещё одна попытка, — сказал мальчик. — Мне показалось или дементор стал не таким… какой он был в первые два раза… Да?

— Боггарт слабеет. Он не может подпитаться твоими страхами и теряет силы.

«Я тоже. Устаю».

Вслух он ничего не сказал.

— Ты точно готов? — спросил Люпин. — Сосредоточился? Ну что ж, начали!

Он снова распахнул шкаф, появился дементор — комната наполнилась темнотой и холодом, и…

— Экспекто Патронум! — завопил Гарри, делая шаг навстречу. — Экспекто Патронум!

«Смотри, какой богатырь растёт!» — мама полна гордости, но Поттеру слышится мольба, обращённая к Волан-де-Морту, не убивать его.

«Лили, это будущий великий игрок в квиддич!» — это голос отца. Но почему ему так больно, когда он его слышит?..

Так холодно…

«Бродяга, ему всего год!»

«Но метла…» — хриплый голос полон усмешки. Блэк!

«Он станет великим игроком в квиддич!»

«Бродяга, я хотел попросить… мы хотели попросить… Если… если с нами что-то случится, то позаботься о Гарри. Ты будешь его опекуном». — голос папы.

Жуткий смех.

Гарри ощутил, как к горлу подступает тошнота.

«Позаботься… если с нами что-то случится…»

«Никто не сможет противиться моей власти». — бесконечная уверенность в своём праве.

«Но нашёл не он сам — ему помог друг твоих родителей. Сириус Блэк. Именно он привёл Тёмного Лорда к дому Поттеров в Годриковой впадине», — смутно знакомый девичий голос.

«Где он гнил столько лет…»

Он не мог вспомнить кто это говорил.

Раздался высокий визгливый хохот…

— Экспекто патронум! — хрипел Гарри, у него больше не было сил на шаг вперед. — Экспекто патронум!

Люпин снова шагнул вперёд, и дементор обернулся шаром.

Мальчик чуть не упал, пошатываясь. Он с трудом добрался до стула, дышать было тяжело. Его глаза безучастно смотрели, как профессор опять загнал боггарта в шкаф и принялся зажигать факела.

«Странный боггарт у Люпина. Белый шар. Он чем-то опасен? Это какой-то артефакт?»

— Я думаю, что на сегодня хватит, — подытожил Люпин, закончив и вглядываясь в бледное лицо мальчика.

— Хорошо, профессор, — к своему стыду, Гарри услышал в своём голосе немалое облегчение. — Тогда перейдём к обучению по Защите от Тёмных искусств? Какие чары вы хотели мне показать?

Люпин воззрился на него с удивлением.

— Нет, Гарри. Я имел в виду, что на сегодня занятий хватит. Ты устал. Дементору очень тяжело противостоять, и тебе явно нужен отдых. Ты совершенно бледный и еле на ногах держишься. Возьми, — он протянул шоколад. Помолчав, профессор продолжил, — думаю, что надо сначала обучиться Патронусу, как ты хотел, а потом уже заниматься другим направлением. Да и тебе нужно успеть до отбоя добраться до своей гостиной.

— Но я ещё могу, — тихо сказал Гарри. После воплей родителей и… остального. Ему казалось, что вокруг всё тихо. Уши заложило. Он откусил шоколадку.

— И всё же нет. Давай на следующее занятие попробуем уменьшить время на обучение заклинанию Патронуса и больше времени… Как ты это назвал? Дуэльной магии. Как раз через неделю в этом кабинете проведём новое занятие. А сейчас закончим. Я тебя провожу до гостиной.

— Не нужно, сэр, — возразил Гарри, поднимаясь. После шоколада ему стало намного лучше. Его ещё ждала Селвин. — Я сам дойду, — поняв, что профессор не согласится, мальчик тут же спросил, переводя тему: — Я хотел спросить про родителей. Про своих родителей. Вы говорили, что дружили с ними.

— Э… — это явно выбило Люпина из колеи. — Да, конечно, спрашивай.

— Где похоронены мои родители? После того, как их убил Волан-де-Морт, — Поттер с удивлением увидел, что профессор не вздрогнул при этом имени. — И где был их дом?

«Эта тема поможет подружиться с профессором, а это будет полезно… Проверить его слова на правдивость. Я ведь уже знаю, что они жили в Годриковой впадине, видел разрушенный дом на коллажах того сумасшедшего поклонника Тёмного Лорда», — пальцы слизеринца сжались от злобы; ему почему-то хотелось придушить этого Дерека. — «И похоронены они там же, судя по словам Тонкс».

— Что ж, — мужчина механически провёл ладонью по столу, вглядываясь в шершавую поверхность дерева; голос его был тихим. — Они жили в Годриковой впадине. Джеймс оттуда был родом. Его родители жили… И Джеймс с Лили приобрели в этом посёлке дом, — мальчик вдруг понял, что профессору даже больно произносить имена его родителей. — А когда… их… то… Их похоронили на кладбище там же.

«Пока сходится. Но это могли знать многие», — внезапно ему стало очень интересно, он сел обратно, да и слабость с ознобом отходила. Мальчик машинально взял со стола ещё одну шоколадную лягушку и откусил кусочек.

— А родители… моей мамы? Что с ними стало?

— К сожалению, они умерли вскоре после твоего рождения. Несчастный случай. Всё случилось в один год. В тысяча девятьсот восьмидесятый.

— А… А как их звали?

— Мистер Эванс… Рудольф Эванс… — профессор запнулся, вспоминая. — И его жена: Эвелина Эванс. Твои бабушка и дедушка.

— А… какими они были, сэр?

— Если честно, Гарри, я их почти не знал. Встречался с ними всего несколько раз, на свадьбе твоих родителей. И…

— На их похоронах?

— Да, — тяжело добавил Люпин.

— А где они похоронены, сэр?

— Мм, в городе Коукворт, — нахмурившись, припоминая сказал профессор. — Твоя мама оттуда была родом.

— Они были такими старыми?

— В те годы я был ненамного старше тебя, и да, мне они казались старыми. Но если я не ошибаюсь, то им не было и пятидесяти.

— Хорошо. Хорошо… — внезапно мальчик понял, что не знает, что ещё спросить. — А дедушка и бабушка по отцу? Кто они?

— Твоего дедушку звали Флимонт Поттер. Очень доброжелательный волшебник с удивительным чувством юмора, — Люпин смотрел в тёмное окно. — А его твёрдости духа можно было позавидовать, — профессор еле слышно хмыкнул. — Тогда это было редкостью. А его жена, миссис Поттер… Юфимия Поттер. Добрейшая женщина. Они очень любили твоего отца. И с большой радостью приняли Лили в семью.

— Но они умерли… — тихо сказал Гарри.

— Да… Они умерли от драконьей оспы в 1979 году. Буквально через несколько месяцев после свадьбы твоих родителей.

Мальчик вскинул голову. Выходит, все они умерли до его рождения. Или почти сразу после. Воцарилась тишина и лишь ветер выл за окном.

— Смерть всех забирает, — произнёс Поттер, поднимаясь. — Спасибо за урок, профессор.

Ночная усталость

В предыдущих главах:

Вечером Гарри беседует с Джеммой Фарли, которая сообщает о своих успехах в поиске тех, кто отправил ему проклятые подарки на день рождения, и мерах, что она предпринимает для поимки Блэка, а также рассказывает о предстоящем в следующем году Чемпионате мира по квиддичу. Девушка просит как можно быстрее избавиться от дневника Волан-де-Морта и договаривается с Поттером встретиться в Хогсмиде в следующем месяце. После этого она читает досье мракоборцев на Сириуса Блэка. Обсуждение перетекает на тему Северуса Снейпа; поднимаются вопросы его профессиональной компетенции. Под конец Гарри сообщает волшебнице, что Пэнси Паркинсон занимается обучением его танцам для «Тёмной Ночи Фионы Морганы», что вызывает у Джеммы лукавую усмешку.

Мальчика немного выбило из колеи странное письмо Тонкс. И оно мало успокоило его. Также сильно его удивило то, что Селвин не просто не сдалась, а решила продолжить тренировки в колдовской схватке буквально без перерыва прямо на следующий день, несмотря на впечатляющий разгром.

Гарри Поттер тренируется противостоять дементору при руководстве профессора Римуса Люпина. У мальчика выходит вызывать Патронуса, что можно назвать частичным успехом, но то, что он слышит и вспоминает в присутствии дементора, оказывается крайне тяжёлым бременем для него.

Гарри не помнил, как дошёл до подземелья Слизерина. Ему казалось, что мантия-невидимка его укрывает, даря тепло, однако озноб после дементора никак не проходил. Похоже, если бы не шоколад, то всё было бы в разы хуже. В кабинете, где должна была происходить встреча с Селвин, колдуньи ещё не было. Устало дойдя до парты, он скинул мантию, убрал её в сумку и откинулся на стуле, закрыв глаза. Усталость поселилась в его теле, голова чуть гудела. Минут через десять он немного пришёл в себя и просто положил руки на парту, устроил на них голову, отдыхая. Очнулся Поттер, лишь услышав лёгкие шаги. Повернулся в сторону двери, которая распахнулась, и вошла Селвин.

— О, Поттер, — звонко воскликнула девушка, останавливаясь. — Ты уже здесь. Удивлена.

Он молча смотрел на неё. Обычная школьная форма, никакой мантии с языками пламени. Чёрный ободок держал распущенные белоснежные волосы, которые скрывались за плечами, виден воротник белоснежной рубашки, элегантно завязан зелёный галстук, эмблема факультета Слизерин слева на груди, на противоположной стороне знак старосты школы, тёмная мантия почти до пола, застёгнутая в районе груди, была распахнута ниже, открывая часть джемпера и чёрную юбку ниже колен, как и тёмные колготки.

Чёрные туфли нетерпеливо топнули.

— Я не увидела тебя в гостиной, — продолжила Селвин, — поэтому не была уверена, что ты придёшь. Всё же как-никак я назначила встречу после отбоя и детское время уже давно закончилось.

Мальчик продолжил смотреть на неё ничего не значащим взглядом. Странно, он не слышал звука отбоя. На безупречном лице Селвин не было привычной улыбки, но приковывали взгляд её глаза: холодные, серо-светло-зёленые; они ничего не выражали, ни единой эмоции.

— Шутка, Поттер, эта шутка, — чуть нервно заявила она.

— Ясно, — сказал Поттер, отводя взгляд. — У меня есть свои способы как незаметно покинуть нашу гостиную.

— Вот как, — мягко протянула староста. — Расскажешь о них?

— Как-нибудь, может, и расскажу, — эта беседа немного привела в чувство, Поттер поднялся. — Ну давай приступим, — хрипловатым голосом сказал он, начав накладывать защитные чары.

Раздался звук колокола, возвещающего об отбое. Значит, Селвин пришла раньше обговоренного времени.

— Доставай палочку, — повернулся к ней Поттер, — покажешь, как у тебя с тем вчерашним проклятием.

Тонкие пальцы старосты с белыми острыми ногтями достали палочку. Селвин безошибочно продемонстрировала заклятие «Синих стрел». Убедившись, что она не забыла ничего из вчерашнего (мальчик невольно вспомнил, как Пэнси поправила его руки, когда он расположил их неверно), Гарри показал ей ещё одно проклятие из своего арсенала, которое было куда неприятнее и опаснее. К его удивлению, она освоила его за минут двадцать, что было очень быстро.

— Хорошо, — нехотя констатировал Гарри, когда староста в пятый раз продемонстрировала их, в очередной раз уничтожая созданный ею самой стол. — Сейчас тогда устроим несколько дуэлей, а потом повторим увороты, в случае чего…

Однако, колдунья замялась.

— Да, только есть одна проблема, — отреагировала она на его вопросительный взгляд. — После вчерашней тренировки у меня всё тело болит. Ноги ноют, плечи почему-то тоже. Я не смогу сражаться, я в этом уверена.

Гарри оглядел девушку. Это поставило в тупик, и он задумался, как быть.

— Вот как. Ну давай тогда потренируем нападение. Помнишь то заклинание, от которого надо уклоняться, — задал риторический вопрос мальчик, — сейчас я покажу как его колдовать, а потом ты будешь нападать на меня, я уклоняться.

— Ну хорошо-о, — мягко сказала староста, и он уловил в её голосе предвкушение, — значит, мы поменялись ролями.

— Ты никому не сказала про наши занятия? — решил уточнить Гарри, вставая лицом к ней. — Как я просил.

— Нет, — качнула головой девушка. — Но Белби знает в общих чертах…

— Как она знает, если ты никому не говорила? — зло спросил Гарри. — Как же твоё обещание?

— Я обещала никому не говорить. И сдержала это, — сухо сказала семикурсница. — Но обещание было дано вечером, а разговор с ней состоялся утром. Так что я своё слово держу. И ни я, ни она об этом не проговоримся, так что не беспокойся. Тем более многие знают, что ты участвуешь в «Ночи Фионы Морганы».

Она облизала свои губы в нетерпении, крутя в ладони палочку.

— Хорошо, если так, — Поттер повёл палочкой, — а теперь смотри.

После того, как он объяснил девушке, как применять эти чары, они приготовились. Селвин не надо было упрашивать — она тут же стала атаковать, посылая в него красные лучи и явно не собираясь сдерживаться. Мальчик ловко уходил от учебных заклятий; уж этому он у Джеммы научился, да и с Уоррингтоном и Причардом натренировался. Корделия через несколько минут вошла во вкус, явно забыв про боль в теле, изо всех сил пытаясь в него попасть. Она даже скинула свою длинную мантию, которая ей мешала, однако Поттер держал дистанцию, продолжая спокойно уклоняться; на случай всяких неожиданностей в правой руке у него была волшебная палочка. Девушка не успевала или не могла двигаться очень быстро: длина юбки сковывала её, не позволяя делать широкие шаги и стремительные рывки, и это несмотря на то, что она явно уменьшила магией стандартную длину школьной юбки, которая должна была быть почти до пола наравне с мантией.

Мысли Поттера были далеко, пока они кружили по классу, который озаряли красные вспышки летящих заклятий. Всего полчаса назад он слышал своих родителей и предателя Блэка; последний словно отравил все воспоминания, и вместо гордости в голосе мамы и папы, звучала мольба и страх.

«Смотри какой богатырь растёт».

Чары пролетели у самой головы.

«Это будет лучший игрок в квиддич!»

Мальчик пригнулся, а потом отпрыгнул в сторону.

У него уже пестрело в глазах от красных лучей, а в ушах всё звучали предсмертные крики родителей.

***

— Ладно, сначала пойду я, а затем через пару минут ты, — сказал Поттер, восстанавливая дыхание. Их более чем часовая тренировка закончилась; он устал и вспотел.

— Уверен? — переспросила Селвин; мальчик счёл, что она явно раздосадована тем, что ни разу в него не попала. — Время уже после отбоя, а если ты будешь со мной, то никакого наказания не будет.

— Не беспокойся, — коротко ответил Гарри, выходя из класса и закрывая за собой дверь. Пара шагов и он уже совершенно невидим под волшебной мантией.

В гостиной оказалось немало студентов средних и старших курсов, хотя уже больше часа прошло со времени отбоя. Несмотря на это, никто не увидел, как он незаметно пришёл: Гарри снял и убрал мантию-невидимку к себе в сумку, прежде чем выйти на общее обозрение. Можно было сразу отправиться незамеченным к себе в спальню, но уставший Поттер не сообразил, рассматривая языки пламени в камине в двадцати метрах от себя. Малознакомая пятикурсница, сидящая за одним из столов, увидела его и тут же улыбнулась, чуть поведя головой к столу, словно приглашая. Гарри подошёл.

— О, Поттер, посмотри, я тут внесла кое-какие изменения, — затараторила девушка, перед ней был огромный лист с расписанием и схемой игр в предстоящем Чемпионате мира по квиддичу.

Гарри с опозданием вспомнил, что она тоже участвовала в утреннем разговоре про квиддич, как и то, что календарь матчей составляла тоже она. Он сел к ней за стол. Чуть дальше сидела ещё одна пятикурсница, которая занималась домашней работой, перед ней был учебник по трансфигурации. Несмотря на усталость, квиддич Гарри весьма интересовал, и он погрузился в обсуждение с темноволосой колдуньей, не замечая, что та чуть поморщилась, уловив запах пота от него. Заметив через несколько минут краем глаза движение, Поттер увидел, как Селвин неторопливо прошла по гостиной, направляясь к ярко горящему огромному камину, где уже сидела в кресле её темноволосая подруга Белби.

«Болтушки», — зло подумал Гарри, когда оттуда раздался весёлый смех.

— …ещё неизвестно, где будут проходить матчи сборных Англии, Шотландии, Ирландии, но точно можно сказать, что… — бодро говорила сидящая слева на стуле пятикурсница.

Он искоса посмотрел на девушку. Тёмные, даже чёрные волосы ниже плеч, ранее тонкие брови сейчас стали выразительно-густыми, открытый лоб, чуть вздёрнутый нос, который немного больше среднего размера, и алые пухлые губы с белоснежными зубами. Она была весьма привлекательна, а карие глаза светились умом.

Как же её зовут? Вроде бы такое сложное имя. Гарри почти не общался с другими пятикурсницами, кроме как старосты Монкли; эти девушки были намного старше его, поэтому, если он и слышал, как её зовут, то это давно забылось. Мальчик напряг память, но всё, что ему пришло в голову, так то, что кто-то ему ранее говорил про неё: «Странная девушка. И ненадёжная. У неё брат учится на Гриффиндоре. Да и говорят, я слышал краем уха, что они в родстве с маглами были».

С маглами… А вот он своё родство не знает. Флимонт Поттер и?.. Юфимия… Или ещё двое Эвансов, его бабушка и дедушка по маме, Эвелина и Рудольф. Надо будет записать их имена в записную книжку, чтобы не забыть. Мальчик ощутил острое чувство зависти. У Джеммы же целая родословная есть, а он только смог узнать совсем немногое.

Гарри невольно представил огромное, прекрасное дерево на белом листе с именами и фамилиями различных магов, расстеленное почему-то на полу, и сидящую Джемму, которая подтянула ноги под себя, спрятав их под тёмную юбку, и задумчиво склонилась над родословной. Вот бы ему такое же.

— Послушай, м-м, — протянул он, всё ещё не в силах вспомнить её имя. Всё же он знал по именам только учеников всех младших курсов, а также четвертого.

— Розамунда, — с ухмылкой подсказала сидящая в трёх-четырёх метрах от них девушка с серыми волосами, которая тоже была с пятого курса. — Её так зовут.

— Ты просто подслушивала, Мэриан, — покраснела Розамунда, зло сказав.

— Что? — скривив губы, поднялась Мэриан. Её светло-синие глаза быстро стрельнули в сторону Поттера. Розамунда чуть сжалась в испуге.

— Достаточно, — сказал Поттер; ему хотелось, чтобы его голос звучал властно, но это было скорее устало.

— Ты же знаешь, что мне не нравится, когда меня зовут полным именем, — оправдываясь пробормотала Розамунда. Она посмотрела на Гарри. — Роза, все зовут меня Роза.

— Тогда уж «Мэтлок», а не Роза, — произнесла Мэриан. Почему-то девушке не понравилось то, что её одноклассница просит обращаться по имени, а не по фамилии.

— Хорошо, Эйвери, — уже как-то официально сказала та.

«Эйвери? Что-то знакомое».

— Так ты тоже участвуешь в Ночи Морганы? — обратилась серовласая к Гарри. — Я тоже буду.

— Да, участвую, — коротко сказал Поттер.

— Поэтому ты так поздно в гостиной сидишь? — с интересом спросила она, бросая взгляд на часы. Поттер обратил внимание, что никого младше пятого курса в помещении не было. — Хм, что-то изменилось в проведении бала?

«Значит, она тоже участвует», — отстранённо подумал Гарри, который вовсе не горел желанием обсуждать всякие платья к балу. Ему хватило Паркинсон.

— С этим к Селвин, — коротко сказал он Эйвери. — Роза, — и обратился к Мэтлок по имени, невольно снова бросая взгляд на огромный холст с расписанием игр. Она любила рисовать, как и Теодор Нотт… который отрицательно о ней отзывался, может, предположил Гарри, завидуя её таланту. — А ты ведь хорошо рисуешь?

— Да, — кивнула девушка, в голосе даже не звучало намёка на скромность; Эйвери встала за её спиной, — а ты хочешь, чтобы я что-то нарисовала?

— Да… Я хотел бы попросить тебя нарисовать мою родословную, — сказал Поттер. Её глаза изумлённо расширились. — Если тебе будет несложно, — добавил мальчик.

— Нет… — растеряно протянула она. — Ничего сложного, я думаю. Немного похоже на то, что я вот здесь делала.

— Спасибо, — сказал мальчик.

— А я ей могу помочь, — тут же влезла Эйвери, положив ладонь на плечо Розе, и добавила на вопросительный взгляд Поттера: — интересно же, в каком мы родстве состоим.

— Ну, будет неплохо, — нерешительно добавила Роза.

— Эйвери… — протянул мальчик, глядя на неё снизу вверх. Та улыбнулась ему; её лицо сразу стало милым, утратив жёсткие черты. — А твой отец случайно не учился с нашим деканом?

— Верно, учился, — бодро заявила та, не отрывая взгляда от лица мальчика. — Они хорошие друзья.

«Как будто в этом есть что-то хорошее».

— Ладно, — Поттер поднялся. — Спокойной ночи.

— Добрый ночи, — кивнула Мэтлок.

— Спокойной ночи, Гарри, — тепло попрощалась Эйвери.

***

В комнате его уже ждало сквозное зеркало, которое чуть ли не подрагивало от нетерпения его собеседника.

— Джемма Фарли, — позвал он, садясь за письменный стол, и тут же в зеркале появилось лицо колдуньи; её чёрные волосы были распущены, а плечи закрывала белая махровая ткань, скорее всего халата. Она устроилась на своей кровати, не став садиться за письменный стол, явно готовясь ко сну.

— Здравствуй! — Джемма осмотрела его, словно выискивая, что с ним не так. — Почему ты так долго?

— Сначала обучение у Люпина, — устало сказал Гарри, — а потом меня затянул разговор про квиддич. Как ты и просила…

— Обучение у профессора Люпина? — Нахмурилась девушка. — Ты это о чём?

— Он обучает меня противостоять дементорам, — коротко пояснил мальчик.

— Это как? Вы ведь… не ходите за пределы замка? — голос у неё просел.

— Что? — сначала он не понял её вопроса. — Ах, нет. Мой боггарт превращается в дементора. И я пытаюсь изгнать его.

— Какой… ужас, — тихо сказала Джемма. — Ты как себя чувствуешь?

Мальчик вздрогнул. Он посмотрел в чёрные глаза девушки, понемногу приходя в себя. На душе стало тепло; о нём беспокоятся; он нужен ей.

— Я… Уже получше, но было так тяжело, — начал он и не смог остановиться. — Ты не представляешь, какой ужас этот дементор приносит.

Сначала рассказывать было тяжело, но с каждым словом у него словно вытаскивали из тела шипы. Вскоре он закончил.

— Ты слышишь, как Сам-Знаешь-Кто убивает твоих родителей? — мёртвый голос Джеммы, то, как она это озвучила, заставило мальчика поёжиться.

— Да. Мама просила у него не трогать меня, просила пощадить.

— Гарри… Это…

Девушка не находила слов. Мальчик с испугом ожидал слёзы, но её глаза были сухи.

— Зачем ты это делаешь? Тебе не надо ходить на эти уроки. Это ужасно! И крайне опасно.

— Я… Я не хочу быть слабым, — глухо сказал Поттер. — Я должен уметь справиться с боггартом. Даже Харли справилась с ним. И Крэбб, и Гойл, все они одолели боггарта. А я нет.

— Но это ведь не боггарт, — в голосе Джеммы звучала растерянность.

— Как я понял, — попытался отстоять своё решение Гарри, — боггарт намного слабее дементора. Ну, когда он превращается в…

— Я поняла, — перебила его Фарли. — Но тебе не нужно этим заниматься. Ты вовсе не слабый! Ты очень сильный волшебник, Гарри. И я тебя прошу…

— Я не брошу эти занятия, — перебил её в свою очередь Поттер. — Для меня это важно. Я хочу научиться противостоять дементорам.

Джемма несколько секунд глядела ему в глаза.

— Ну хорошо, — девушка кивнула, — только постарайся, чтобы обучение тебе не было во вред. Ты ведь хочешь научиться бороться с дементорами, а не довести себя до нервного срыва.

— Такого не будет, — чуть зло сказал Гарри, которого задели её последние слова.

— Ладно, — колдунья чуть улыбнулась. — Ты отнёс дневник Сам-Знаешь-Кого директору?

Гарри про это уже забыл. Прошло много дней, но от Дамблдора не было никаких известий. Их директор всё так же сидел во время приёма пищи в Большом зале, но никак не показывал, что с дневником есть хоть какие-нибудь успехи, хотя Поттер просил его сообщить, если удастся его уничтожить.

— Да, я отдал его.

— И-и??? — в нетерпении Джемма склонилась вперёд.

— Он обещал уничтожить его, — коротко сказал Гарри. Долгий день вымотал его, да и не помнил он слово в слово беседу с директором, словно с тех пор прошли не дни, а целые месяцы.

— И всё? — недоумённо спросила девушка, скривив брови. — Он ничего не спрашивал? А ты? Ты спросил что это такое? И что за маг этот Том Реддл?

Благодаря её вопросам память Поттера стала медленно оживать.

— Да, спрашивал. Спрашивал, — повторил мальчик, пытаясь выиграть время. Он ещё раз взглянул в чёрные глаза. — Как ты помнишь, я тебе говорил, что именно из этого дневника вылез Реддл. Мы с ним сражались. Об этом я рассказал Дамблдору. И знаешь что? — он криво улыбнулся. — Я был совершенно прав. Этот Реддл и есть Волан-де-Морт!

Гарри улыбнулся ещё шире, когда Джемма, сохранив нейтрально-спокойное лицо, не смогла сдержать изумлённое расширение глаз; зеркало, которое она держала в руке, дрогнуло.

— Я был во всём прав. И в том, что он учился полвека назад здесь. И то, что он в прошлый раз открыл Тайную комнату. И то, что отец Блэка был его другом. После школы он отправился постигать все тайны тёмной магии. И из-за этого он как-то изменился внешне, стал страшилищем. И когда снова вышел в свет, то никто не мог его узнать, — он вспомнил, как читал газетные подшивки про Тёмного Лорда летом, — теперь вся история сложилась.

Пока он рассказывал, Джемма сосредоточенно слушала, пытаясь не упустить ни слова.

— Потом это чудовище выследило из-за Блэка моих родителей и убило, — горько закончил Гарри.

— Я… сочувствую… — тихо сказала Фарли.

— Спасибо. Вот вроде и всё.

— Ты сказал, что он вылез из дневника, — задумчиво произнесла Джемма. — Но как он очутился в нём? И как дневник очутился у тебя?

— Джемма, мы же договорились обсудить это в Хогсмиде.

— Ну да, ну да… — пробормотала девушка. — Но мы договорились обсудить про то, как он очутился у тебя. А вот про сам дневник разговора не было. Он про это не говорил?

— Говорил, — медленно сказал Гарри, подбирая слова. Директор просил его никому об этом не говорить. Но он доверял Джемме куда больше, чем Альбусу Дамблдору. — По его словам это очень тёмная магия. Волан… Волан-де-Морт как-то смог создать своеобразный якорь того, каким он был в школе. С помощью этого дневника. Какой-то тёмный ритуал.

Джемма потёрла лоб.

— Но… Зачем это Тёмному Лорду?

— Как я понял, эта вещь помогает уберечься от смерти. Поэтому он и не погиб в ту ночь, когда пришёл убивать моих родителях. Этот дневник его защитил.

— И Дамблдор уничтожил его?! — с нетерпением, в которым звучал ужас, выпалила Джемма.

— Нет… — сказал Гарри и добавил, когда лицо девушки исказил испуг и недоумение. — Но обещал это сделать. Честно говоря, Джемма, я не совсем всё понял, но вроде выходит, что Дамблдор и сам не очень понимает, что это за вещь и что будет если её уничтожить.

— Как что? — экспрессивно воскликнула колдунья, аж всплеснув руками. — Тёмный Лорд будет уничтожен!

— Дамблдор был в этом не уверен.

Воцарилось молчание. Джемма напряжённо покусывала губы, Поттер понял, что та еле сдерживается, и вопросительно наклонил голову.

— Уничтожить… — девушка хрипло прошептала еле слышно, но в тишине комнаты её слова прозвучали оглушительно. — Его обязательно надо уничтожить, Гарри. Уничтожить. Уничтожить. Устранить смертельную угрозу нам.

— Это не так просто, — задумчиво сказал Гарри. — Вспомни, какие чары мы применяли, пытаясь это сделать.

— Как будто такое можно забыть, — пробормотала Джемма.

— Ну вот. Ты говорила, что «Адское пламя» может справиться с этим. Только…

— За его применение светит Азкабан, — тут же поняла колдунья.

— Верно. И наш директор в непростой ситуации.

— Да уж, — тихо сказала Джемма, размышляя.

— Он просил никому об этом не рассказывать. Если Пожиратели узнают, что он… жив. То попробуют тут же ему помочь.

— Я поняла.

— О чём думаешь? — улыбнулся Гарри, когда молчание затянулось.

Она бросила на него острый взгляд.

— О том, как было бы хорошо, чтобы Дамблдор уничтожил дневник, а потом привлечь его за применение тёмной магии и снять со всех постов, — совершенно неожиданно для него призналась Джемма.

Теперь уже Гарри замолчал, не зная что сказать.

— Ладно, теперь всё это пока не в нашей власти, — чуть поспешно сказала Фарли. — Ты ещё говорил про квиддич. Удалось выяснить о том, что я тебя просила? Какие шансы нашей сборной в победе в чемпионате в следующем году?

Гарри коротко рассказал ей свои выводы, которые он сделал из обсуждения с другими слизеринцами во время обеда и с Розой только что. Ему было очень странно обсуждать тему квиддича после беседы о Волан-де-Морте.

— Так что я не был бы уверен в бесспорной победе любой из наших сборных, — подытожил Гарри.

— Да, у меня тоже появились сомнения из-за того, что все называют разные сборные: кто-то за Англию, Скримджер за Уэльс, Бэгмен машет палочкой в сторону Ирландии, а кто-то вообще за Шотландию, — Джемма взглянула в сторону (Гарри знал, что там у неё висят часы). — Ох, уже так поздно. Тогда будем прощаться. Спокойной ночи, Гарри.

***

Тягучий сон медленно превращался в кошмар. Он очутился в тёмном огромном помещении. Но не был один. В углу комнаты, скрываясь в тенях, замерла высокая фигура в плаще с накинутым капюшоном. Мальчик замер, боясь привлечь внимание, и был уверен, что стоит фигуре выйти из угла, как окажется, что плащ у него рваный, а лапы в ужасных струпьях.

— Гарри Поттер!!! — шёпот сзади заставил содрогнуться.

Он резко обернулся. Напротив стояла девочка, рыжие волосы полностью закрывали лицо. Она тянула свои мёртвые руки к нему.

— Только не Гарри! — шепот буквально заполнил комнату.

Мальчик задыхался, чувствуя, как девичьи пальцы сжимаются на горле.

Он вскочил в кровати, заполошно дыша, в ушах гудело. Колокол гудел, возвещая о начале дня. Поттер огляделся. Вокруг была его комната. Это просто кошмар. Только сон. Надо торопиться на завтрак, он и так проспал.

Весь день он чувствовал себя не в своей тарелке, по большей мере отмалчиваясь во время разговоров других слизеринцев. Плохое настроение словно соответствовало ужасной и дождливой погоде. И сегодня не было ни квиддича, ни танцев с Пэнси. Девочка предложила проводить их два-три раза в неделю, чтобы она могла успевать делать домашние задания. До ужина его ждала Селвин.

Встретившись с ней и смотря, как она повторяет те проклятия, которые он показывал, а потом учит новое, он чувствовал себя очень странно. Ему казалось, что он заперт в стеклянном куполе и просто безмолвно наблюдает за происходящим, не испытывая ни малейшей эмоции. Словно дементор заперт с ним же. Или остался внутри него.

— Отлично, — сухо сказал он, когда Селвин закончила, — а теперь попробуй совместить это проклятие с каким-нибудь зверем, который будет атаковать, — мальчик показал на одну из парт, — хотя бы её.

Глядя, как проклятие заставило стол задрожать, а ворона приземлилась и стала долбить по поверхности клювом, Гарри добавил:

— Нет, нет, надо чтобы они атаковали одновременно.

— А почему от чар нет видимого эффекта? — спросила Селвин, опуская палочку. — Вчерашний сглаз рвал стол в клочья.

— Эффект будет, если попасть в человека. Оно вызывает внутри повреждения. К счастью, не особо сильные, так что даже без лечебных чар магу ничего не грозит и он поправится, — помедлив, не желая объяснять дальше, Гарри всё же добавил, чуть тише: — через несколько недель. Лечебные чары исцеляют за пару минут, но всё же болезненные ощущения могут сохраняться до утра. — Селвин вздрогнула, посмотрев на Гарри. — Сегодня не будем устраивать тренировочные дуэли, не переживай.

— А я и не переживаю, Поттер, — улыбнулась белокурая волшебница. — Я ещё не готова, но завтра, думаю, всё получится.

— Ключевой момент в том, — кивнув, продолжил Поттер, — что если оно попадёт в тебя или в меня, мы сможем быстро излечить это, без всяких вредных последствий. И ещё я принесу тогда в следующий раз несколько зелий, которые надо будет выпить перед сражением, тогда всё будет ещё проще. И ещё важный момент. «Протего» не защищает от этого проклятия, но сильно снижает наносимый урон. Я применял это против Уизли, но тот, несмотря на травму, продолжил сражаться.

Поттер отметил, что при этих словах холодные глаза старосты как-то странно сверкнули. Наверное, игра света от факелов — в помещении горели факелы по бокам стен, явно волшебные, без дыма и не создавали духоту.

— Расскажи… расскажи, как ты одолел их, — внезапно попросила она, воспользовавшись паузой.

— Хм, — Гарри задумчиво посмотрел на неё, пытаясь скрыть растерянность. Разве он с Ноттом (а рассказывал в основном именно последний) недостаточно подробно всё описали на вечеринке в честь победы над Уизли? — Как-нибудь в другой раз, у нас не особо много времени. Итак, продолжим…

«Как странно получается. Если бы Селвин сражалась с кем-то из близнецов Уизли, то кто одержал бы вверх? Тогда бешеные гриффиндорцы продемонстрировали весьма глубокое владение опасной магией, а от заклятий, наподобии тех двух, которым я уже обучил Селвин, старались увернуться. Не всегда получалось, да и ещё щитовые чары поглощали часть вреда, так что набор проклятий, которые получили в течение всего боя близнецы просто чудовищный. Но Селвин даже уворачиваться от удара не привыкла и пала бы сразу. Но только так ли это плохо? В итоге близнецы держались намного дольше, чем она, получая всё больше и больше вреда, в глупой надежде одолеть меня. А Селвин может сразиться и победить одного из Уизли, в трансфигурации и чарах она куда больше разбирается, чем я сам, а это могло решить всё».

— Интересно, а смогу ли я сражаться с двумя волшебниками и победить их в схватке? — снова колдуя, задала вопрос староста. — Как ты справился с Уизли.

— Это будет тяжело, — заметил Гарри, смотря как Селвин успешно пыталась совместить новое выученное заклятие с трансфигурацией, чтобы атакующая связка стала куда неотразимее. Главное было сразу закрепить на практике чары, чтобы они получались быстро и без особых раздумий.

— Я готова к этому. Тем более ты же одолел двоих Уизли. Как это произошло? — она чуть склонила голову вбок, пристально смотря на Поттера. — Это важно. Всё же это был реальный поединок, и я думаю стоит всё проанализировать, чтобы я могла извлечь что-то полезное. Это может пригодиться.

Звучало резонно. Настолько, что Гарри засомневался.

— Это всё мало похоже на то, чему учат на уроках, — нехотя сказал Поттер, вспоминая занятия у профессора Локонса. — Всё происходит очень быстро. Одному близнецу повезло больше, если так можно вообще сказать. Моё проклятие быстро выбило его из боя, заставив покрывать кровью пол. А вот второй долго сопротивлялся. Так-то я был не один, со мной был Нотт. Но он тоже был ранен в руку и упал. И Уизли пытался меня достать, — Гарри холодно улыбнулся, заново всё вспоминая, образы буквально заслонили всё вокруг, он уже снова сражался в ярком коридоре против врагов. И не видел, как Селвин в нетерпении склонилась вперёд, впитывая его слова. — Но он не мог. Никак не мог. А вот я раз за разом пробивал его защиту.

И он получил все проклятия, никак не в силах остановиться. Затем я отшвырнул его от себя, и бой закончился. Интересно, смогла ли мадам Помфри снять все эффекты от проклятий? — он посмотрел на старосту, её глаза горели предвкушением. — Ты можешь справиться с Уизли один на один, всё же в чарах и трансфигурации ты хороша, но… Этого недостаточно. Ты ещё не можешь даже хоть недолго противостоять мне. Для этого нужно провести множество реальных поединков. Если ты рассчитываешь на «Ночи Морганы» справиться с семерыми волшебниками, то нет… За несколько занятий этому никак не научиться.

«Да, второй Уизли получил всё, целый набор проклятий, когда первый Уизли только одно, хоть и крайне неприятное. Их единственный шанс одолеть меня был, если они обрушились бы на меня одновременно», — подумал Гарри.

— Ну, во-первых, — она сказала мягко, покручивая в ладошке палочку, — можно провести не несколько занятий, а несколько десятков занятий. У нас весь октябрь впереди. Будем заниматься каждый день.

Теперь Гарри понял, почему Фарли говорила, что Селвин несколько помешана на этих исторических вечерах, раз готова каждый день сражаться с ним.

— Только какой смысл мне от этого? — спросил Поттер, и Селвин уставилась на него. — Весь октябрь заниматься с тобой, без всякого отдыха. Ты прости, конечно, но у меня не так много свободного времени, Селвин. Пару занятий ещё куда не шло, но каждый день в течение месяца… Да и из наших занятий с Кассиусом и Уильямом я больше пользы извлекаю, у них хотя бы углубленное обучение по Защите от Тёмных искусств с Лю… с профессором Люпином.

Гарри лукавил. Ему нравилось обучать девушку, командовать ею, взрослой волшебницей. Но сейчас у него было отвратительное настроение. Да и какая-то часть его требовала платы, а также мучило понимание, что он зря тратит своё время. Сам-то Поттер эти заклинания знал.

— Ну помощь старосте… — девушка замялась, поймав скептический взгляд Поттера. — Ты ведь ещё участвуешь в «Ночи Фионы Морганы». А это платное мероприятие. Пять галлеонов. А я с тебя не взяла ни кната.

Сумма более чем приличная. Но если смотреть на первый взгляд. А если учесть, что это будет занимать всё его свободное вечернее время, то уже не настолько внушительна. Селвин поняла это по его молчанию.

— Согласна, сумма не очень большая, но всё же. И ещё у тебя будет моё расположение, — повысила голос девушка, видя, что её слова не достигают нужного эффекта. Ей явно не хотелось, чтобы Поттер отказывался от их занятий. — Мне осталось сдать ЖАБА, и школа закончится. И «Ночь Фионы Морганы» — это лучшее, что будет у меня в этом году. Последний бал в замке.

— Я это понимаю, — Поттер устало потёр лицо. — А разве ты плохо ко мне раньше относилась?

— Нет, я… — девушка замялась, явно не привыкшая кого-то уговаривать.

— Ладно, будем заниматься, — не стал спорить Гарри. — Там видно будет. Я же не против тебе помочь, провести несколько дуэлей. Но всё же шансов выдержать схватку по очереди с семью магами…

— Ты упускаешь из внимания одну важную деталь. Ведь они ожидают от меня одной планки мастерства, а… — Селвин на миг запнулась. — А Наследник Слизерина может обучить меня такому могуществу, которое им никогда не снилось… И благодаря этому я их всех обыграю.

Гарри впился в её глаза, словно ища что-то. Его в первый раз кто-то из слизеринцев осмелился назвать Наследником Слизерина прямо в лицо. Однако Селвин мягко улыбалась, холодные глаза выжидающе смотрели, спокойно выдерживая его взгляд.

— Давай попробуем.

Выходные

В предыдущих главах:

Мальчика немного выбило из колеи странное письмо Тонкс. И оно мало успокоило его. Также сильно его удивило то, что Селвин не просто не сдалась, а решила продолжить тренировки в колдовской схватке буквально без перерыва прямо на следующий день, несмотря на впечатляющий разгром.

Гарри Поттер тренируется противостоять дементору при руководстве профессора Римуса Люпина. У мальчика выходит вызывать Патронуса, что можно назвать частичным успехом, но то, что он слышит и вспоминает в присутствии дементора, оказывается крайне тяжёлым бременем для него.

Последующие тренировки с Селвин прошли без дуэлей. Поттер переговорил с пятикурсницами Мэтлок и Эйвери, попросив первую изготовить родословную его семьи. Позже мальчик не сдержался и по сквозному зеркалу рассказал Джемме про занятия у профессора Люпина, в котором он противостоит дементору, и то, что он слышит, когда это существо рядом. Также, хоть и с большим запозданием, Поттер сообщил ей, что отдал дневник Тома Реддла директору школы Альбусу Дамблдору.

Наконец-то наступили выходные. Для Гарри Поттера это значило, что появилось время разобрать накопившиеся домашние задания и другие дела, так что после завтрака он засел в гостиной, корпя пером над пергаментами. Компанию ему составил весь третий курс.

— Уф, — с наслаждением закрыл учебник Поттер через несколько часов.

— Наконец-то закончил? — спросила Астория Гринграсс, темноволосая младшая сестра Дафны, которая коротала время рядом вместе с другими первокурсницами: Агнес Монкли и Ромильдой Вейн. — Гарри, а ты можешь показать, как правильно летать на метле? У меня не получается на уроках мадам Трюк. Сможешь, пожалуйста, научить меня? — и девочка мило заморгала глазами, просяще смотря на Гарри.

— Да, мы могли бы все вместе пойти на поле для квиддича, — тут же добавила Вейн, чуть склонив голову; зелёный свет гостиной, проникающий через водную гладь Чёрного озера, странным образом освещал её тёмные волосы. Младшая Монкли согласно закивала.

— Я думаю, что у Гарри Поттера не хватит времени, чтобы уделить внимания вам всем, — холодно сказала сидящая рядом Дафна, и вроде она обращалась ко всем, но смотрела только на Вейн. Чуть скривив губы, она вернулась к своему дневнику, что-то записывая. Как по секрету рассказала Пэнси, она любила сочинять различные рассказы.

— Хорошая идея, — манерно произнёс Малфой. — Самое время немного отдохнуть от этих нудных домашних заданий, — Гарри знал, что Драко безуспешно корпел над нумерологией, которая плохо давалась. — И для вас будет полезно увидеть, как летают великие игроки.

Поттер кивнул, поднимаясь. Благодаря помощи у него не было проблем с нумерологией, к зависти Драко. Время уже подходило к обеду, а после него действительно можно было сходить на поле. Он прекрасно понимал неприязненное отношение Дафны к Вейн. У девочки кто-то из родителей был то ли маглорождённым, то ли полукровкой. Вроде бы это была мама девочки, так как Вейны — это волшебная семья, хоть и небогатая. Поэтому Гринграсс относилась к ней сухо, но по негласным правилам факультета нельзя было «обижать» первокурсников. А её младшая сестрёнка была слишком доброй, то ли имела какую-то корысть, или сама Вейн нашла к ней ключик — Поттер не смог точно определить причину, предполагая, что всего есть помаленьку, — и прекрасно общалась с Ромильдой. Ну а третья девочка приходилась младшей сестрой старосты пятого курса, которую никак нельзя было обижать, если нет желания получить проблем.

После обеда они всей гурьбой пошли на поле для квиддича. К ним ещё присоединились мальчишки первого курса, как и некоторые второкурсники (кроме Эмилии Стоун). Поттер ещё позвал с собой Полумну Лавгуд, с которой давно не общался, просто подойдя к столу Когтеврана. Это вызвало шепотки, но мальчик привычно не обратил на это внимания.

Дружной компанией они прошли внутрь стадиона на само поле. Арена потрясала своими громадными размерами, трибуны возвышались над школьниками на десятки метров ввысь, но Поттер знал, как обманчиво это впечатление: достаточно взмыть в небо и всё будет как на ладони. Вместе с Теодором и Драко Гарри объяснил новичкам, как правильно летать и надёжно садиться на метлу, чтобы не свалиться с неё. Ни Дафна, ни Пэнси или другие девочки с третьего курса не стали участвовать в обучении, устроившись на трибунах. Поттер подозревал, что дело в том, что у них не было формы для квиддича — удобных штанов, закрывающих ноги, а в мантии и юбках для чинных слизеринок было не особо комфортно сидеть на метле и тем более быстро летать. А вот первокурсницы об этом не думали, да и уроки у мадам Трюк и так проходили в школьной форме. За долгий час удостоверившись, что девочки уже уверенно начали летать — Поттер оказался строгим учителем, — он расслабился. Парили они всего в метре над землёй на старых школьных метлах. Он сам выбрал самые надёжные из них, помня ещё по первому курсу, на которые не стоит садиться.

Было прохладно и свежо.

— У нас в команде нет девочек, — сказал он стоящей совсем рядом Лавгуд, которая мечтательно смотрела на быстро плывущие облака. Малфой в небе выделывал кульбиты среди других слизеринцев, пользуясь тем, что его «Нимбус-2001» был куда быстрее обычных школьных мётел. — Поэтому я даже не знаю, какая должна быть у них форма, — Гарри бросил взгляд на трибуны, безошибочно найдя Гринграсс по белоснежным волосам. Ему стало интересно, как бы она выглядела в форме для квиддича. Девушка уже поблагодарила его за помощь с её сестрой: Астория сейчас выглядела такой счастливой, ни следа не осталось от той запуганной девочки, которую до ужаса напугал дементор месяц назад.

— Очень мужественная, я видела, когда они собирались на поле, — мечтательно сказала Полумна, оглядывая поле. Понемногу оно заполнялось желающими полетать в удовольствие: редкое время, когда поле для квиддича не было оккупировано какой-нибудь командой для тренировки к Чемпионату. — У нас Чжоу ловит золотой мячик.

— Да, я помню, что она у вас ловец, — он скосил взгляд на когтевранку. «Чжоу? Не Чанг. Она назвала её по имени». — Но в воздухе как-то было не до того, чтобы обращать внимание на её форму. В своём первом матче мы их победили. А ты с ней подружилась?

— Да, она очень добрая. Мы иногда обсуждаем даже квиддич, — довольно сообщила Полумна.

«Или хитрая Чанг пытается через тебя узнать какие-то секреты», — ухмыльнулся про себя Поттер; он не собирался обсуждать стратегию их игры.

— Быстрее бы квиддич, — через минуту вырвалось у него, когда Драко пролетел сквозь кольца на противоположной стороне поля. — Первая игра с Гриффиндором, и мы должны победить!

Лавгуд просто смотрела на него, поняв, что её друга что-то гложет.

— Меня беспокоит то, — оглянувшись и убедившись, что никто не слышит, сказал Гарри, — что Слизерин шесть лет подряд побеждал в чемпионате по квиддичу, а как я стал охотником, так удача отвернулась от нас.

— Нет твоей вины в том, что в этом году отменили квиддич, — мягко сказала Полумна.

— Но всё равно, я очень надеюсь, что смогу справиться с этой задачей. И Кубок будет наш.

— Джинни много рассказывала про квиддич, — очень тихо почти прошептала Полумна. Гарри промолчал: они не обсуждали девчонку Уизли со дня их знакомства. А недавний кошмар отбивал всякое желание ворошить это. Квиддич отменили из-за её… смерти. Он сам напомнил Лавгуд о потерянной лучшей подруге, просто не подумав над словами. Но извиняться Гарри не собирался. — Она мечтала о квиддиче, хотела тоже попасть в команду. Её братья играли в команде. А Чарли был её кумиром.

— Чарли Уизли? — протянул Гарри. Этот парень был в списке подозреваемых Фарли, кто мог прислать ему проклятое письмо. Он пока так и не получил от неё сыворотку правды, чтобы провести собственное расследование.

— Да, — просто ответила девочка. — Я помню, он приезжал летом. Давно. Джинни слушала его рассказы про волшебный замок, про жаркие схватки на поле. Он ни разу не упускал снитч.

— Верно, — припомнил Поттер. — Вроде именно благодаря ему Гриффиндор несколько лет побеждал в квиддиче. Да-да, точно, так и было! А когда он выпустился, то мы заняли лидерскую позицию.

— Да, а потом он уехал в Румынию, в заповедник по разведению драконов. Но иногда он приезжал…

— Гарри! — Малфой завис в воздухе. — Давай полетаем!

Тот согласно кивнул и забрался на метлу. Он на секунду обернулся к Полумне с вопросом в глазах, но та, еле улыбнувшись, покачала головой. Его подруга стеснялась внимания, которое было бы обеспечено, если бы он стал катать её на метле.

***

Полёты на метле словно очистили его разум. И довлеющее над ним несколько дней воздействие дементора ушло. Вечером перед ужином Гарри бодро встретился с пятикурсниками Уоррингтоном и Причардом. Из-за Селвин и танцев у него не осталось времени на дуэли с ними, но сегодня он собирался это исправить. Пока Причард рассказывал про смешной случай на травологии, Поттер размышлял о том, возможно ли справиться в бою сразу с двумя магами, если каждый уступает ему в дуэли один на один. Он ведь уже несколько недель занимался с ними и приноровился к их бою, и уже без особых проблем побеждал. За всё время был всего один обидный проигрыш. Поэтому сейчас он предложил устроить дуэль их двое одновременно против него одного. Светловолосый здоровяк Кассиус — младший брат старосты школы Уиллиса Уоррингтона — и темноволосый, высокий, но худой Уильям Причард, встали напротив него.

— Готовы? — чуть нервничая, спросил Гарри. Пятикурсники кивнули. — Начали!

Они обрушили на него такой каскад заклинаний, что тот с трудом успевал защищаться; даже уворачиваться от летящих чар стало непросто: Поттер отбивал проклятие Причарда, и только собирался контратаковать, как в него летели чары Уоррингтона. Увернулся, так они уже атакуют оба одновременно. Палочка его мелькала, он сумел разорвать дистанцию, по спине тёк пот. Выдержав в таком бешеном темпе три минуты, Поттер остановил бой, задыхаясь.

«Я с трудом могу защищаться, а атаковать просто не успеваю. А эти почти сразу это раскусили и навалились».

— Неплохо, — ухмыльнулся Гарри, чуть приходя в себя. Теперь он понял, что чувствовала староста, когда не могла угнаться за ним.

«Без шансов на победу. И Селвин тоже не сможет».

— Ладно, давайте теперь один на один. Кассиус!

Высокий пятикурсник недолго продержался против Поттера, который постарался показать, что он не слабый из-за того, что остановил прошлый бой.

— Ух, больно, — взвыл Кассиус, когда Гарри его обезоружил, попутно сшибая на пол неприятным проклятием.

— Сейчас, — отозвался Поттер, накладывая лечебные чары.

— Мог бы и полегче, Гарри, — с обидой сказал Уоррингтон. — Ты же знаешь, что у меня сегодня день рождения.

Поттер промолчал.

— Шестнадцать лет, дружище, — весело заявил Уильям. — Сдал СОВ, и уже почти совершеннолетний.

Тема предстоящих в следующем году экзаменов много раз поднималась.

— Вы уже определились с тем, что будете сдавать? — Гарри глянул на обоих пятикурсников; Уоррингтон морщился, потирая плечо (ткань мантии разодрана), куда угодило проклятие Поттера.

— Ты имеешь в виду СОВ? — с непониманием отозвался Причард, нерешительно вставая напротив Гарри.

Тот поморщился. Иногда он торопился сказать что-то, не совсем обдумав, поэтому это звучало понятно только для него одного. Сейчас уже было невозможно выбирать какие экзамены сдавать в конце пятого курса.

— Нет, конечно. О предметах, которые можно продолжить на шестом курсе.

— Я хотел бы заклинания, трансфигурацию взять, — принялся перечислять Уильям. — Ну ещё Защиту. Думаю про травологию и зельеварение.

— Ой, брось, — живо отозвался Кассиус Уоррингтон, убедившись, что лечебные чары Поттера полностью излечили руку. — Снейпу нужно «Превосходно» за его предмет, а это не пикси изгнать. Что-то я не заметил за тобой таких талантов.

— За тобой тоже, друг, — нервно отозвался Причард, смотря, как Гарри поигрывает палочкой.

— Ну так я и не собираюсь на зельеварение.

— Это ошибочная позиция, мистер Уоррингтон, — точь в точь повторив строгую интонацию профессора трансфигурации, Причард не сдержался в конце и хихикнул. — Надо сначала попробовать получить на экзамене максимальный результат и лишь потом уже делать выводы.

Поттер промолчал, хотя его и подмывало спросить, что они думают про то, что их декан излишне строго отсекает желающих продолжить обучение по его предмету на шестом и седьмом курсе. Его слова могли запомнить. А когда Джемма сделает свой ход против Снейпа, то сопоставят это со сказанным сегодня. Шанс небольшой, но был. Никто не должен знать, что он точит нож против декана, интересуется мнением студентов.

— Уильям, готов? Начали.

Через час дуэли закончились, и слизеринцы обсуждали, сидя за столом, материал, который дал профессор Люпин в рамках подготовки к СОВ.

— Гарри? — обратился к нему Причард, когда они наконец закончили. — Я хотел тебя попросить научить меня чарам Патронуса.

— Хочешь уметь… — Поттер чуть запнулся, вспомнив своё сражение с дементором, и слово «справиться» показалось совершенно неуместным, — сдерживать дементора?

— Да… Тогда в поезде ты с ними справился. Поэтому я подумал.

— Я тоже хочу, — вклинился Уоррингтон. — Как раз Хогвартс окружают эти чудовища, поэтому такие чары жизненно необходимы, когда я решу покинуть замок. Скоро же в Хогсмид. Да и о будущем думать надо. Вдруг на СОВ пригодятся.

— Что ж, почему бы и нет? — Поттер оглядел их, поднимаясь. — Чары очень непростые. Важно думать о счастливом моменте в жизни, представить его и сразу же произнести «Экспекто Патронум». Вот так. Экспекто Патронум!

Из его палочки вырвалось светлое облачко, которое, как показалось Поттеру, нерешительно огляделось, и Гарри почувствовал вину из-за того, что вызвал его, а врага нет.

— Ух ты, — удивился Причард.

Уоррингтон промолчал.

Гарри несколько минут объяснял, как наколдовать чары Патронуса, и у обоих пятикурсников получилось после нескольких безуспешных попыток вызвать светлое облако.

— Молодцы, — похвалил их Гарри. И смотря на их радостные лица, Поттер всё-таки не смог утаить огромную ложку дёгтя, основную проблему: — только Патронуса вызывать при дементоре намного сложнее. Когда он рядом… Крайне сложно вспомнить счастливые воспоминания, чтобы колдовать.

— Ну да, непростое заклинание, — протянул Кассиус; в его голосе было скрыто самодовольство, что он им овладел.

Истина явно не могла дойти до них, пока они не почувствуют на своей шкуре. Однако авторитет Гарри из-за того, что он научил их, намного возрос.

— Надеюсь, — продолжил Кассиус, — всё же не придётся пробовать его на дементорах. Хотя если поезд опять будут обыскивать…

— Давай не будем об этом, — Уильяма всего передёрнуло. — Мне одного раза хватило.

Он поймал взгляд Гарри и неловко пожал плечами.

— Если говорить начистоту, то я бы остался на каникулы в замке, если бы знал, что они опять появятся в поезде. Поэтому…

— Поэтому ты попросил тебя научить Патронусу, — закончил за него Поттер.

— Да, — кивнул Уильям Причард. — Хотелось бы иметь право выбора.

— Кстати, о праве выбора, — Уоррингтон ухмыльнулся, обращаясь к Уильяму, — ты уже выбрал, с кем пойдёшь в Хогсмид?

— Нет… — тот покраснел. — Я думал, что весь наш класс пой…

— Ты же понял, о чём я. Позвал Джулию?

Похоже, что речь шла про их невысокую одноклассницу, золотоволосую старосту Монкли, младшую сестру которой Гарри днём учил летать на метле.

— Я… я… — Причард замялся, бросая взгляд на Поттера. — Ещё нет…

Гарри почувствовал смущение, слушая. Словно подозревая об этом, Уоррингтон раз за разом поднимал подобные темы, пользуясь возможностью без помех обсуждать, когда Теодора или кого-нибудь ещё не было на их занятиях. Гарри не хотелось, чтобы здесь было много народа; это отвлекало, поэтому его друзья не распространялись, где они собираются и зачем, а пришедшего второкурсника Харпера просто выгнали. Это было далеко не первое их занятие, поэтому Поттер неплохо стал общаться с ними, уже по-дружески называя их по именам.

— Упустишь свою возможность, — Уоррингтон рассмеялся. Среди друзей он вёл себя дружелюбно, но в гостиной отмалчивался, явно подражая своему немногословному брату. — Их семья весьма уважаемая, да и с большим достатком. Это очень хорошая пара. Верно, Гарри?

— Ну… — обсуждать такое ему не очень хотелось, тем более старосту, с которой он немало общался. Обдумав, он всё же решил кое-что поведать. — Вроде Монкли нравится наш капитан.

— Монтегю? — севшим голосом уточнил Причард.

— А у нас есть ещё один капитан? — бросил Поттер. — Конечно, он.

— Не знал, не знал, — произнёс Кассиус. — Что ж, Грэхэму сложно… конкурировать. А когда мы разгромим Гриффиндор, то его рейтинг взлетит до потолка Большого зала.

Поттер вспомнил высокого черноволосого красавца Монтегю. Привлекательная, спокойная и всегда достойно ведущая себя Монкли как никогда подходила ему. Сама староста не говорила об этом Гарри, но в один из дней он заметил, как она смотрит на капитана. Сообщая об этом пятикурсникам, Поттер преследовал свои цели.

— А жаль, — сказал Кассиус. — Было бы очень неплохо, если после Хогсмида ты с ней потанцевал на балу. Но если нет, то никак…

— Но вроде бы сам Грэхэм общается с Розой, — вспомнил Гарри, как он видел вместе капитана и смеющуюся другую пятикурсницу. Ту, которая обещала сделать родословную для него.

— Возможно, да, — задумчиво протянул Уоррингтон. — Я тоже такое замечал. Он неровно к ней дышит. Тогда стоит попытаться…

— Нет, если ей нравится Грэхэм, то я… — Причард явно пал духом. — Не буду.

— Ладно, — Уоррингтон безмятежно улыбнулся, — но я всё же уточню у Грэхэма во время тренировки.

— А ты с кем пойдешь в Хогсмид? — спросил у того Уильям.

— Хочу позвать Кристал, — уверенно и без тени сомнений ответил Уоррингтон.

Поттер и Причард удивились одновременно:

— Она же из Когтеврана!

— Когтевранская староста? Она же старше тебя на год.

— Ну-ну, набросились вдвоём, — рассмеялся Кассиус. — Ты же тоже с ней общаешься, Гарри, несмотря на то, что она с другого факультета. Да и не только с ней.

Тот пожал плечами. Одно дело общаться по своим делам, а другое идти вместе в Хогсмид.

— В этом нет ничего страшного… — продолжил Уоррингтон. — Как и в том, что она староста. Монкли тоже староста.

— Ладно, давайте на сегодня закончим, — предложил Поттер. — Ну и о том, что я рассказал, пусть останется между нами.

— Разумеется! — бодро согласился Уоррингтон. — Не стоит опаздывать на вечеринку в честь моего дня рождения. Тем более будет несколько опрометчиво, если опоздаю я сам.

***

Во время ужина перед Поттером неожиданно приземлилась очень толстая сова. Это было необычно, письма всегда доставляли во время завтрака. Но мальчик узнал птицу со светло-коричневой раскраской и тонким чёрным клювом: именно она уже пару раз доставляла послания от Джеммы, хотя иногда её замещали другие совы. Сейчас у неё на лапке были привязаны два кожаных мешочка. Отвязав один, он заглянул внутрь. Прозрачная жидкость в маленьком флаконе. Неужели Джемма всё же наконец-то прислала зелье правды? Он оглянулся, забирая у совы и второй мешочек. Не заметил ли кто, что там внутри? Светловолосая Эйвери улыбнулась ему, отрываясь от стакана с томатным соком. Капля красного сока осталась на её губе, зловеще напоминая кровь. Поттер задержал взгляд на золотом кубке в руках девушки, размышляя. Теперь, когда сыворотка правды у него, надо как-то будет капнуть в бокал Рона Уизли или близнеца Уизли. Но как подлить зелье? Здесь, в Большом зале? И как оно точно действует? Может, стоит сначала на ком-то применить в безопасной обстановке, чтобы проверить эффект? Взгляд Поттера прошёлся по столу Слизерина и остановился на Трейси. Девочка с аппетитом кушала, орудуя вилкой. Хорошая кандидатура. Можно попросить её выпить или даже незаметно подлить ей сыворотку правды, заодно узнав, насколько честно она дружит с ним. Одноклассница же обещала сообщать о разговорах среди её подруг, будет интересно узнать, не проболталась ли она сама про дракона Хагрида? Несколько дней назад Поттер придумал и рассказал ей историю, что здесь есть замаскированный загон для этого огнедышащего существа. Но сначала надо бы связаться с Фарли, сообщить ей, что зелье он получил, и узнать, как лучше его применить. Кушать после вечеринки не сильно хотелось. Он заторопился к себе в гостиную, прихватив с собой Трейси и Пайка (одному ходить было небезопасно, поэтому двум его одноклассникам пришлось закончить ужин раньше, чем они собирались). Спустившись в свою комнату, Поттер связался с Фарли по сквозному зеркалу.

— Я получил посылку с сывороткой правды, — заявил он после того, как поздоровался, появившейся в зеркальной глади девушке. За её спиной была незнакомая стена.

— Очень хорошо, — та кивнула. — Я ещё вложила туда те зелья, которые ты заказывал.

— Спасибо, — он вытащил содержимое второго мешочка. Похоже, что тут зелья для «Ночи Морганы». Джемма кашлянула, привлекая внимание.

— Мешочки заколдованы, чтобы флаконы не разбились. И не вздумай подливать сыворотку правды в Большом зале! Профессора тут же заметят и мантия-невидимка может не помочь! Также хотела сказать, что достаточно будет двух капель, — быстро проговорила ему Джемма.

— Разве нужно не три?

— Три капли сыворотки правды необходимо для взрослого мага. А для Уизли хватит и двух.

— А что дальше? Как точно оно действует?

— Зависит от многого, — пожала плечами девушка. — Но волшебник впадает в забытие где-то на полчаса или час и, пока он находится в нём, честно отвечает на все вопросы. А когда придёт в себя, то ничего не помнит. Только надо будет как-то объяснить ему, куда делся этот час. Или не попадаться на глаза до этого, чтобы он не знал виновника своего состояния.

— Ясно… Джемма, а как лучше его применить?

— Ты меня спрашиваешь? — девушка нахмурилась. — Применение сыворотки правды было твоей идеей. Я считаю, что будет крайне сложно всё это провернуть и весьма опасно, поэтому отговаривала тебя.

Она замолчала.

— Джемма? — откуда-то раздался незнакомый женский голос. — Доченька, ты где?

— Гарри, сейчас я у родителей, — волшебница чуть улыбнулась. — Время ужина.

— А, хорошо, не буду тебя отвлекать, — кивнул Поттер, но Фарли явно не торопилась заканчивать разговор.

— Нет ничего такого в том, — проникновенно сказала девушка, чуть склонившись над зеркалом; её тёмные глаза блестели, отражая свет, — если зелье и вовсе не использовать. Это совсем не нужный риск для тебя. Просто убери его в чемодан и не беспокойся. Будет ещё возможность для лучшего применения. Ладно, мне пора. Пока.

— Пока.

Поттер некоторое время сидел, задумавшись. Просто так отказываться от своего плана он не желал; не хотелось полностью перекладывать расследование на Джемму. Вытащив уже начатое письмо для Тонкс, он дописал его, отдельно ответив согласием на встречу в Хогсмиде. Мракоборец много писала про его родителей, но ему совершенно расхотелось это обсуждать. Стоило ему подумать про то время, как вспоминался Блэк, который незримо был рядом с его мамой и папой. Виновен в их смерти. Виновен во всём.

Закончив письмо, он поднялся. До отбоя было много времени, его ждала Селвин.

***

— Что ж, — начал Поттер, когда они опять встретились в кабинете в подземельях Слизерина. — Я обдумал возможность сражения с двумя магами сразу. Селвин, я не сомневаюсь в твоих магических силах, но всё же за несколько занятий подготовиться так, чтобы ты смогла подряд справиться с четырьмя волшебниками, когда они все будут применять свои заклинания… — он чуть помолчал, давая осознать ситуацию. — И моё мнение: это очень сложно.

Селвин это явно не устроило.

— Запланированное точно менять не буду, — кратко сказала она, погружаясь в раздумье, как поступить.

— Можно что-то подмешать на балу её врагам, чтобы можно было их одолеть, — произнёс Поттер. Он вспомнил, как думал подмешать Уизли сыворотку правды; ведь это будет так по-слизерински, но сказал он совсем другое: — Это явно будет в духе Морганы, ведь она…

— Отравительница, — закончила за него староста. — Возможно и такое. Но всё же. Всё же… Я и так отравлю нескольких кельтских магов. Если уж травить всех, то как они смогли выжить, а другие нет? Да и такое развитие событий наши историки однозначно нашли бы в книгах.

— Тогда не знаю. Что ж, начнём?

Для начала они вместе повторили заклятия, а потом изучили несколько новых проклятий, которые сам Поттер научился применять летом благодаря Джемме. Смотря, как у Селвин получаются эти чары, он ощутил гордость за неё. И удивление тому, как она очень быстро впитывала новые знания и легко их применяла. Укол зависти. Колдунья намного лучше осваивала заклинания, когда как ему это давалось куда тяжелее, да и времени уходило больше.

— Хотел спросить… — обратился Поттер к ней. — Ты говорила, что вступительный взнос 5 галлеонов. А на что он?

— А почему сразу не спросил? — не смотря на него, волшебница сосредоточенно пыталась уже невербально применить чары, которые должны были сжечь наколдованный ею стол. Вслух у неё всё получилось.

— В тот момент было неинтересно, — без запинки солгал Поттер; Селвин незачем знать про его плохое самочувствие после дементоров… Как и про то, что он слышит голоса умерших родителей. Это касается только его. Это его. И Джеммы. — Так что?

— Ну очень многое. Будет трапеза, значит, необходимо заказать еду из Хогсмида. Разную утварь в дом для создания обстановки. Добираться до дома надо будет на лошадях, хотя вот их создадим сами.

— На лошадях? — удивился Гарри.

— А как же. В то время трансгрессии ещё не существовало, поэтому волшебники двигались верхом. Ты умеешь держаться на лошади, Поттер?

— Нет.

— Значит, я обучу тебя, — белокурая девушка бросила на него короткий взгляд. — Как, кстати, с обучением танцам? Паркинсон занимается с тобой?

— Да. И она просила узнать, какие будут танцы на балу. И ещё просила спросить, может ли она участвовать.

— Ого, сразу две просьбы от Паркинсон, — ухмыльнулась Селвин. — Смело, очень смело.

— Я не называл бы это так, — ему стало жалко свою подругу, слишком уж недобрый тон был у колдуньи. — Пэнси очень хорошо помогает мне с танцами. Чтобы я достойно показал себя. Тут её благодарить надо.

— И в качестве благодарности пригласить её на бал? — усмехнулась староста. — Нет, всё же найдёшь способ поблагодарить её по-другому.

Девушка явно на что-то намекала, но увидев, что Поттер собрался возражать, продолжила:

— Я не могу её допустить. Она слишком мала, чтобы участвовать.

— Может, возможно тогда её в качестве какого-то из детей героев пригласить? Бал же будет происходить в доме волшебников. Неужели у них нет детей?

— Хм, — задумалась Селвин.

— Так… — прервал молчание Поттер, когда понял, что девушка задумалась надолго. — Танцы. Какие будут?

Он растерялся, когда староста принялась перечислять совсем незнакомые названия видов танцев.

— Наверное, будет лучше, если ты расскажешь об этом Пэнси, — попросил он, когда она наконец остановилась. — Ну, начнём дуэли?

— Хорошо, заодно и насчёт её участия сообщу, когда приму решение, — Селвин согласно кивнула. — Но в любом из случаев, она не участвует в бале.

— Ну ладно. Я принёс несколько зелий, которые надо будет выпить перед сражением.

Он вытащил ёмкости и откупорил пробку. Селвин с недоумением посмотрела на него.

— Ты предлагаешь пить из пузырька? — с замешательством спросила она.

Несколько движений палочки колдуньи и из воздуха появился бокал, который мальчик подхватил. Он налил зелье туда.

— После тебя, — коротко сказала Селвин, делая приглашающий жест.

Поттер пожал плечами и сделал глоток, затем протянул девушке. Она взяла его тонкими пальцами и неторопливо опустошила бокал. Он налил туда второе зелье. Процедура повторилась.

— Начнём?

Волшебники приготовились и вновь по классу засверкали заклятия.

Ощущение от дуэли было совсем другое. Селвин теперь не стояла на месте, а быстро двигалась, уклоняясь от проклятий и пытаясь сразу же огрызаться своими, и не была такой лёгкой целью, как в прошлые их дуэли.

Поттер понял, что получает огромное удовольствие от их поединка и от того, что она научилась благодаря ему. Чувство самодовольства быстро сменилось. Какой-то липкий страх от возможного проигрыша, раздражение и предвкушение проверить, насколько долго она сможет продержаться против него, как всё это будет, если он надавит намного сильнее, странным цветком процветали в нём. Гарри не позволил этим желаниям взять вверх и остановил поединок, заприметив её ошибки.

— Очень хорошо, даже превосходно. Молодец, — похвалил её Гарри. Селвин быстро дышала. — Но смотри… Лучше, когда отклоняешься от моих чар, не пытаться колдовать в ответ. Мимо летит. Сначала уклонись, потом прицелься и атакуй. Да, так будет медленнее, но зато опаснее и точнее. А потом, когда уже привыкнешь, то пробуй в движении колдовать. И не забывай применять трансфигурацию, совмещая её с проклятиями. Продолжим.

Их дуэли продолжились, а затем Поттер опять заставил Селвин тренировать увороты. Теперь у неё получалось куда лучше, но всё же нет-нет, но иногда луч задевал семикурсницу. Гарри внезапно осознал, что ему всё это нравится: чувство власти, как она вынуждена пытаться хоть как-то увернуться от его чар, что гордая староста школы послушно выполняет его приказы. В отличии от Джеммы, она не была связана с ним ничем.

Когда они уже закончили, Поттер предложил Селвин вызвать Патронуса. К его удивлению, у Селвин не вышло наколдовать даже облачка.

— Патронус слишком непростая магия, высшая категория, — сказал Гарри, припоминая слова Люпина. — Тем более ты очень устала. Наверное, в следующий раз получится. Во вторник или среду попробуем ещё.

— Завтра, — его обожгли холодные глаза Селвин. — Встретимся завтра.

Тайны и обманы слизеринки

В предыдущих главах:

Гарри Поттер тренируется противостоять дементору при руководстве профессора Римуса Люпина. У мальчика получается вызывать Патронуса, хоть и не в полной телесной форме, что можно назвать частичным успехом, но то, что он слышит и вспоминает в присутствии дементора, оказывается тяжёлым бременем для него.

Последующие тренировки с Селвин прошли без дуэлей. Поттер переговорил с пятикурсницами Мэтлок и Эйвери, попросив первую изготовить родословную его семьи. Позже мальчик не сдержался и по сквозному зеркалу рассказал Джемме про занятия у профессора Люпина, в которых он противостоит дементору, и то, что он слышит, когда это существо рядом. Также, хоть и с большим запозданием, Поттер сообщил ей, что отдал дневник Тома Реддла директору школы Альбусу Дамблдору.

На выходных Гарри подтянул домашние задания, а потом позвал друзей, в том числе и Полумну Лавгуд, на поле по квиддичу, полетать. На обучении по Защите от Тёмных искусств с пятикурсниками (младшим Уоррингтон и Причардом), те попросили показать им чары Патронуса, чтобы уметь противостоять дементорам. Также выяснилось, что Причарду очень нравится староста Джулия Монкли, но вот сама девушка, по мнению Гарри, симпатизирует капитану их команды — темноволосому красавцу Монтегю. А Уоррингтон собрался пригласить в Хогсмид Пенелопу Кристал — белокурую старосту шестого курса Когтеврана. Во время ужина Гарри пришла посылка от Джеммы — Сыворотка правды для допроса Уизли. Поттер подозревает, что они не смирились с тем, что он не виноват в смерти их младшей сестры и жаждут мести, как и то, что именно кто-то из Уизли прислал ему проклятое письмо (от которого даже пострадал один сотрудник Министерства Магии, угодив в больницу Мунго). После этого Гарри встретился с Селвин; они устроили тренировочную дуэль, и мальчик осознал, что колдунья быстро учится и уже перестала быть лёгким противником.

Сыворотка правды жгла ему руки. Поттер всё обдумывал, как поступить, часто рассматривая маленький пузырёк в своей спальне. Тут определенно было больше трёх капель, наверное, под целую сотню. Конечно, он просил Джемму Фарли прислать это с целью допроса кого-нибудь из Уизли или даже всех, но сначала ему хотелось применить на ком-то ещё в лёгких условиях, чтобы проверить, как оно действует, знать, чего ожидать после того, как эффект зелья сойдёт на нет. «Достаточно будет трёх капель, а потом маг ответит на все вопросы с убийственной честностью», — такие строки, вроде бы, были написаны в книге про эту сыворотку. Придёт в себя через час, ничего не помня. Может, стоит попробовать потренироваться на Трейси? Ведь даже если он потратит на неё три капли зелья, то останется ещё очень много. Но Гарри никак не мог определиться с тем, как это дело провернуть. Стоит ли просто предложить ей кубок, подлив туда Сыворотку правды? Только вот такой поступок за пределами Большого зала будет смотреться как минимум странно, тем более у него нет кубка. Но Джемма предупредила, что в Большом зале профессора могут заметить неладное. Если в гостиной?.. Только при всех такое не провернёшь, а звать её куда-то — это будет необычно и может насторожить девочку. Может, сказать ей всё напрямую, как есть? Мальчик обдумывал эту идею под разными углами. Да, она многим ему обязана и может согласиться. Но… Также может прийти в ярость и наотрез отказаться. Такой поворотный момент было крайне сложно спрогнозировать. На её месте он точно отказался бы. А если она всё же согласится, то те доверительные отношения, которые сейчас существуют между ними, будут разрушены. На секунду он представил реакцию девочки, её лицо, когда он рассказывал бы свою идею. Всё верно, это безусловно её обидит. Несмотря на её зависимое положение от Гарри, у неё есть какая-никая гордость, так и твёрдый характер. Да, похоже, что этот самый лёгкий и прямой путь будет ошибочным. Да даже Дамблдор ведь говорил, что не стоит выбирать лёгкие пути, нужно обдуманно подходить, с умом выбирая правильную дорогу. Значит, нужно делать ходы с хитростью. Понемногу план выкристаллизовывался в его голове.

За два часа до ужина мальчик зашёл в Большой зал вместе с Крэббом. Было безлюдно: уроки уже у многих закончились, и ученики предпочитали отдыхать в своих гостиных, гулять по коридорам замка или наслаждаться прекрасным закатом у Чёрного озера, несмотря на холодную, пасмурную погоду. Оба слизеринца одиноко устроились за столом. Через минут десять раздался шелест крыльев, и две совы спикировали к ним, доставляя заказ с Хогсмида. Гарри специально попросил в письме в «Три метлы» и в «Сладкое королевство», чтобы время заказа было такое. Несмотря на то, что магазины были разные, но крылатые почтальоны прилетели одновременно: наверняка они встретились в воздухе на границе деревни и решили лететь вместе. Крэбб послушно взял две запакованные коробки; совы без задержек взлетели: Поттер заплатил заранее, и это обошлось ему чуть более двух галлеонов. Пока они с Винсентом добрались до нужного класса, мальчик пожалел о своём решении: встречающиеся на пути ученики с интересом смотрели на красивые упаковки в руках здоровяка. Значит, куда лучше было бы, если он получил бы заказ утром. Странности привлекают ненужное внимание. А на завтрак в Большой зал приходят десятки писем и посылок, так что его доставка просто затерялась бы на этом фоне. Добравшись до класса в подземелье Слизерина, он отправил Крэбба в гостиную, а сам принялся распаковывать коробки. Он чувствовал, как адреналин зашкаливает. Руки чуть дрожат. Поттер сильно волновался. Появился азарт. Через двадцать минут всё было готово.

Холодный коридор по пути в гостиную. Серебристая ткань согревала. Слишком редко он пользовался мантией отца. Может, стоило забрать коробки самому, а до класса добираться в ней, невидимым для всех?

Незаметно пробраться в свою же гостиную, найти сидящую Трейси, с сосредоточённым видом делающую домашнюю работу, подойти к ней — заняло немного времени. Но, к сожалению Гарри, девушка сидела не одна, а с Пэнси. Он остановился в шаге от их стола.

Поттер ухмыльнулся, когда увидел, что вместо домашней работы (хотя открытый учебник по зельеварению и готовый пустой лист лежал совсем рядом) предполагаемая жертва для допроса под Сывороткой правды читала какой-то журнал про украшения. Он посмотрел на Пэнси, которая то и дело заглядывала в журнал Трейси, негромко что-то обсуждая, а потом рисуя понравившиеся бижутерии в своей тетради. Паркинсон сидела без мантии, в чёрной жилетке и белой рубашке. Мальчик недовольно обернулся, озирая гостиную. Почему она здесь, а не со своей лучшей подругой — Дафной? Белокурая девушка нашлась в компании своей сестры Астории, сидящая в глубине помещения, рядом с несколькими шкафами с книгами. Они о чём-то оживлённо беседовали и явно не собирались ни на что отвлекаться. Волосы старшей Гринграсс струились по её плечам, взгляд мальчика на несколько мгновений задержался на них.

— Смотри, какое очаровательное колье, — отметила Трейси, отвлекая Поттера. Она разглядывала зелёное украшение, по мнению мальчика, не отличавшееся ничем особым.

— Ого, чудесное, с изумрудами, — тут же отозвалась Пэнси, склоняясь к Дэвис. — Но оно мало сочетается с теми чёрными серёжками…

Сложно будет передать записку так, чтобы не заметила Паркинсон. Нужно её отвлечь. Гарри вытащил палочку и чарами смахнул со стола её перо. И немного удивился, когда ткань мантии-невидимки не помешала, свободно пропустив заклятие.

— Ай, — Пэнси потянулась за ним, согнувшись. — Как неудачно оно закатилось. Да стой ты, перо, ну куда?!

Трейси неслышно хихикнула в ладошку, смотря, как той пришлось отодвинуть свой стул и вообще залезть под стол за далеко укатившемся перо. Поттер, не теряя времени, аккуратно отлевитировал свою записку на стол прямо перед ней. Девушка вздрогнула, с интересом и опаской взяв сложенный вчетверо листочек, который появился словно из воздуха. Быстро развернув, она прочла написанное, её тонкие брови взлетели вверх от удивления. А потом неожиданно для Гарри она улыбнулась. Слизеринка резко обернулась, заставив его вздрогнуть, и оглядела гостиную, безуспешно пытаясь найти Поттера.

— Если кому расскажешь, — с шумом выбралась из-под стола Пэнси, поправляя юбку, Трейси тут же сунула записку в карман мантии, — то дементор тебе добрым магом покажется.

— Никому не скажу, — убрала улыбку Трейси.

— Уф, словно перо сглазили. Укатилось так далеко. Теперь коленки болят, пол-то каменный, — принялась жаловаться Пэнси, склоняясь и потирая через юбку ноги.

Гарри не стал ждать, что ответит ей Трейси, направившись к выходу из гостиной, а затем обратно в класс. Такая таинственность ему нравилась, невольно напоминая действия Селвин. Время встречи он указал с запасом, но медлить всё равно не стоило.

Через десять минут темноволосая девушка осторожно раскрыла дверь и облегчённо улыбнулась при виде Гарри, входя внутрь.

— Привет! — звонко поздоровалась она.

— Привет. Ты чего-то долго.

Слушая её оправдания, Гарри съел пироженку. Два стола перед ним были соединены вместе и заставлены разнообразной снедью из Хогсмида, в основном сладостями. Также стояли две бутылки сливочного пива: закрытое и одно уже начатое, налитое в его бокал.

— А в честь чего праздник? — она подошла ближе, жадным взглядом обводя стол.

— Праздник? — недоуменно переспросил Гарри. — Нет никакого праздника, просто я проголодался, до ужина ещё долго, вот и сделал заказ из Хогсмида. Угощайся.

— О, спасибо, Гарри.

Трейси быстро села на противоположенной стороне стола, расстегнув и скинув мантию с плеч на спинку стула, и взяла шоколадную лягушку.

— Помнишь наш разговор после Защиты от Тёмных искусств? — спросил Поттер, бросая на неё острый взгляд. — Рассказывай, о чём говорили твои подруги.

— Сейчас, — приглушённо пробормотала Трейси, с аппетитом кушая шоколад и перемазав в нём губы. — Гринграсс и Паркинсон обсуждали Ночь Морганы. Это правда, что ты участвуешь в нём? Или в ней? Хм, не знаю, как правильно. И значит… Поэтому у тебя была та встреча с Селвин?

— Да-да, правда, — с нетерпением подтвердил Гарри. — О чём они конкретно говорили?

«Проболталась ли Пэнси?»

— В основном обсуждали платья. Гринграсс гадает, какой фасон будет у…

— Нет-нет, — поморщился мальчик, — касаемо меня, что говорили?

— Ну… — Трейси тоже наморщила лоб, вспоминая. — Что очень здорово, что ты участвуешь, всё сможешь в красках рассказать. А также — где он вообще проходит.

Гарри не сдержался и вздрогнул, представив себе этот допрос.

— Ещё они гадали, кого именно ты будешь изображать. Будет ли там бал и если будет, то в каком стиле. Эта Моргана же жила так давно, наверное, и балы там другие, не такие, как сейчас, — девушка вздохнула. — Я вот ни на одном не была.

«Значит, Пэнси ничего не рассказала Дафне», — с облегчением понял Поттер.

— А что думает Дафна по поводу моего участия в Ночи Морганы? — поинтересовался мальчик.

— Ну, как я поняла, ей больше обидно, что ты ей об этом не рассказал.

— О как, — с огорчением понял Гарри. — Я никому об этом не рассказывал. Селвин попросила.

— А… — Трейси хотела что-то спросить, но мальчик не дал ей такой возможности.

— О чём ещё они говорили?

— Ну в основном обсуждали Ночь Морганы. И тех, кто участвует. — Трейси на несколько минут погрузилась в перечисление известных ей старшекурсников, которые должны были там быть, и что про них говорили подруги, не забывая при этом поглощать сладости. — А-а! Вот ещё Милисента рассказала, что Макнейр получила посылку с платьем и даже якобы её видела в нём. Врёт, я думаю. Зелёное платье с кружевами. Оно же совсем не идёт ей! Да и кружева… Она же чистокровная, — с еле слышной издёвкой в голосе девушка скривила губы, — а не какая-то магловка, чтобы такое носить.

Гарри тем временем открыл вторую бутылку сливочного пива, налив себе, а также плеснул во второй бокал, на дне которого были три капли Сыворотки правды, и протянул его Дэвис. Сначала он хотел добавить зелье в саму бутылочку, но не был уверен, что сможет после этого закрыть её, да и Трейси могла выпить только часть пива, и смесь не подействует как надо. А ещё мальчик забыл слова Джеммы, что будет достаточно двух капель.

— Спасибо, — девушка взяла на четверть наполненный бокал и одним махом его опустошила. И замерла и стала смотреть пустым взглядом перед собой. Гарри облизнул разом пересохшие губы.

— Трейси? — позвал он её. — Ты меня слышишь?

— Да, — монотонным голосом ответила она.

— Что ты чувствуешь?

«Сыворотка подействовала?»

— Ничего, — ни интонация, ни тембр голоса не менялись.

— Наверное, так действует зелье, — тихо пробормотал Поттер. И громче спросил: — Ты будешь отвечать на мои вопросы правдиво?

— Да.

— Хорошо-хорошо, — забормотал Гарри. Он разнервничался. Ему почему-то пришли в голову сцены допросов из магловских фильмов, которые он смотрел у Дурслей. — Тогда скажи как тебя зовут. Да, назови своё имя, отчество и фамилию полностью.

— Трейси Камила Дэвис.

— Дату рождения?

— Шестое апреля тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Всё это Поттер и так знал, кроме второго имени девушки.

— Место жительства?

— Британия, город Вудхолл Спа, Лесной проезд, дом пятьдесят четыре.

— О, а где это? — про такой город Гарри никогда не слышал.

— Северо-центральная часть Англии. Двести километров от Лондона.

— Ты так точно знаешь, какое расстояние, — удивился Поттер. — Мы же обычно добираемся с помощью магических средств.

Трейси молчала, и он спросил:

— Почему так?

— Моя мама не волшебница. И мы много раз ездили в Лондон на машине.

— А какая… — Гарри запнулся, чуть не спросив, какая у них машина.

Он настолько вжился в образ детектива, фильмы про которых смотрели маглы, что забыл цель всего этого. Магл Дурсль точно бы спросил, что за автомобиль у миссис Дэвис, заодно принялся бы рассуждать, что женщина за рулём — это не к добру. Магл обожал посудачить, насколько вели­ки и роскошны машины у соседей.

— Ладно, так… — мальчик в нетерпении поднялся и сделал несколько шагов по классу, попутно накладывая запирающие чары на дверь. — Значит так. Сыворотка работает. Работает! Что же я хотел спросить? Ах да!

Он повернулся к безучастно сидевшей девушке.

— То, что ты мне рассказала — это правда? — выпалил Поттер. — Про Пэнси и Дафну?

— Да.

— Пэнси не проболталась про бал? Никаких разговоров о том, что я заказал себе костюм для него? Или о том, что мы с ней вечером тренируемся… танцуя?

— Нет, никаких разговоров об этом. Хотя Пэнси и Гринграсс иногда фантазируют о том, что будет на балу.

— Понятно… — кивнул Гарри. Выходит, что Паркинсон держит слово. — А ты сама? Не проболталась?! Ну про то, что я тебе рассказал, а? Про Хагрида и дракона?

— Нет.

Как удобно, что он ей совсем недавно об этом поведал. Значит, Трейси можно доверять секреты, даже такие пламенные, как живой дракон на территории Хогвартса. Она умеет держать язык за зубами. Но этого ему было мало.

— Может, ты рассказываешь кому-нибудь про меня? — выпалил он вопрос. — Мои секреты или что-нибудь.

— Мои родители интересовались, с кем я дружу. Я сказала, что с тобой и что ты очень хороший. Твои секреты я никому не рассказывала.

— Неплохо-неплохо. Тогда, продолжим, — мальчик спокойно устроился за столом, смотря в пустые тёмные глаза напротив, — расскажи мне о нашем классе. Будет интересно узнать всё с твоей точки зрения, может, я что-то упускаю.

— В нашем классе двенадцать человек, — бесцветно начала Трейси. — Пять девушек и семь мальчиков. Я, Трейси Дэвис, полукровка. Худая, тёмные волосы…

— Нет-нет, про тебя я знаю, — перебил её Поттер. — Продолжай.

— Гарри Поттер, Мальчик, который…

— Про меня тоже не надо, лучше оставь на конец.

— Пэнси Паркинсон, чистокровная. Темноволосая, волосы короткие. С пронзительным взглядом. Глаза тёмно-зелёные, любит французские духи и…

— Давай без духов, ну и про внешность не надо, — прервал её Гарри. — Просто расскажи кратко про наших одноклассников, о твоём мнении о каждом.

— По характеру несдержанная, не ценит друзей (Поттер тут же вспомнил, как она однажды утром по пути в Большой зал прогоняла Трейси, когда хотела узнать от него подробности про Ночь Морганы). Очень любит сплетни, мне нравится с ней общаться. Обожает книзлов, хочет выступать в хоровом пении, но говорит, что ей не разрешают родители. Лучшая её подруга — Гринграсс. Также общается с Милисентой, Элизабет, на короткой ноге с противной Роули. Является близкой подругой Гарри Поттера. На дружеской ноте со всеми в классе, кроме Блейза, Крэбба, Гойла и Пайка. Есть старший брат.

— Ну да, — кивнул Гарри. Почти всё это он знал. Забини был слишком независимым, да и не любил пустой болтовни. Крэбб и Гойл весьма глупы, беседовать с ними можно примерно с таким же успехом, как с деревом. А Пайк — нерешительный и часто заискивающий перед всеми парень, что тоже не нравилось Пэнси.

— Дафна Гринграсс, чистокровная. Очень высокомерная, наглая и самолюбивая, — Гарри вздрогнул от такой нелестной и, откровенно говоря, неожиданной для него характеристики. — Холодная, бессердечная ледышка, которая больше всего ценит чистоту крови, как и власть. Ведёт себя так, будто она королева. Ненавижу её. Презирает всех, кто ниже её по статусу.

О таком отношении мальчик и не подозревал. Он вспомнил плачущую девочку у него на плече, боящуюся того, что их дружба может быть разрушена. Как она мягко улыбалась ему, когда они сидели рядом у камина, а отблески пламени отражались в её белых волосах.

— Ты не права, — прошептал Поттер, но Трейси не услышала.

— С остальными старается поддерживать хорошие отношения. Дружит с Пэнси и с Гарри. Хороша в трансфигурации. Её младшая сестра учится на первом курсе.

Действительно, Дафна часто ему помогала с трансфигурацией, взамен он объяснял ей Защиту от Тёмных искусств.

— Драко Малфой, — продолжила Трейси, — чистокровный. Очень наглый, заносчивый, самолюбивый. Раздражает и пугает. Семья крайне богата. Его отец близкий друг Фаджа. Плохо, с презрением относится ко всем, кто не может дать отпор. Говорит, не думая, обидят ли его слова других. Является близким другом Гарри. Также Теодора. Имеет хорошие связи среди более старших курсов. Является ловцом нашего факультета. Является единственным ребёнком в семье.

Гарри кивнул, вроде всё по делу, хотя за время близкого общения с Драко как-то эти отрицательные черты характера перестали бросаться ему в глаза.

— Теодор Нотт, чистокровный. Привлекательный, весёлый, опрятный. С большим чувством юмора. Мне это нравится. Но может быть грубым. Дружит с Малфоем, с Гарри. Любит рисовать и получается у него превосходно. Разбирается в зельях. Паркинсон говорит, что он мечтает стать мастером в создании волшебных палочек, превзойдя Олливандера.

Про такую мечту Поттер ни разу не слышал.

— Элизабет Харли, — девушка опять перешла рассказывать про волшебниц в классе, — чистокровная. Тихая, внимательно слушает других, часто соглашается с тем, что ей не нравится, но если что-то идёт наперекор её характеру, то молча делает по-своему. Завидую ей. Близко ни с кем не общается.

Гарри неопределённо хмыкнул. Про тихоню Элизабет он вообще мало что знал, так как она почти не участвовала в жизни класса. Молчаливая девочка с косичками.

— Милисента Булстроуд, чистокровная, — Трейси перешла к последней ведьме класса. — Грубая, жадная. Очень любит кушать, иногда даже забирала то, что мне понравилось в Большом зале. Часто требует дать списать домашнюю работу. Вечно жалуется, что её не берут ни в один школьный клуб, но ничего для этого не делает. Жалеет, что выбрала древние руны. Ленивая. Сильно раздражает, терпеть не могу эту толстуху.

Поттер поморщился.

— Блейз Забини, чистокровный. Спокойный, молчаливый. Иногда язвительно шутит, себе на уме. Близкий друг Гарри, в глухой вражде с Малфоем, которую тот не замечает. Общается со мной с первого курса. Считаю его другом. Питер Пайк, чистокровный, семья бедная. Нерешительный, хоть иногда пытается хоть как-то себя показать важным. Ни с кем близко не общается. Неряшливый, не расчёсывает волосы, забывает про душ. Состоит в клубе по плюй-камням. Винсент Крэбб, чисто…

— Про него не надо.

— Грего…

— Тоже не надо!

— Гарри Поттер, чистокровный…

— Стой, я же полукровка, — протянул Поттер. Трейси промолчала. — Погоди, или нет? Рассказывай.

— Строго говоря — нет. Согласно классификации, твои родители маги. Поэтому я считаю тебя чистокровным волшебником.

— Стой-стой, — не понял Гарри и тут же засыпал её вопросами. — Что за классификация? Откуда ты это знаешь? И почему я чистокровный? И объясни подробнее!

— Классификация волшебного сообщества и семей ведомо их магии и чистоты крови. Названия книги я не помню, — безэмоционально принялась рассказывать девушка. — Когда я в первые недели в Хогвартсе увидела к себе такое отношение девочек, то мне стало очень сильно обидно и больно. Хотелось разобраться, чем я от них отличаюсь, почему со мной не общаются. В библиотеке оказалось немало книг на эту тему. Из них я поняла, что полукровка — это союз двух разных пород. Маг и вейла. Полукровка. Полувейла. То есть половина крови одной породы, половина другой. Союз мага и магла — это полукровка. Половина крови простеца, половина крови волшебника. Значит, полукровка — это если один родитель не волшебник, как у меня. У меня мать не колдунья. А папа — маг. Поэтому чистокровные слизеринки относятся ко мне, будто я хуже их. А твоя мать — маглорождённая волшебница. Ключевое: волшебница. То есть вступая в брак с волшебником Поттером, у них будет рождён чистокровный волшебник, потому что они оба маги. Разумеется, есть исключения. Тех же сквибов разные авторы трактуют по-своему. Одни считают, раз сквибы умеют пользоваться Летучим порохом, видят волшебных существ, которых не видят обычные люди, да и вообще могут видеть всё волшебное, то они тоже считаются волшебниками, и дети у них будут чистокровными волшебниками. А некоторые авторы указывают на то, что раз сквибы не могут колдовать, то и недопустимо считать их…

— Всё-всё, давай не про сквибов, — поспешно перебил её Гарри. — Что ещё про чистокровных? Хм… В отношении меня?..

— Разумеется, есть более жёсткие требования, так как многим старым чистокровным семьям не понравилось то, что детей от брака двух маглорождённых приравняли к ним, называя чистокровными. Некоторые авторы пишут, что для того, чтобы маг считался чистокровным, его родители должны быть волшебниками, но не оба маглорождёнными, а один по меньшей мере полукровкой, и хотя бы один дедушка или бабушка являлся настоящим чистокровным волшебником. Согласно таким книгам, рождённый в союзе маглорождённого и полукровки будет чистокровным. Если смотреть в отношении тебя, то ты ещё считаешься чистокровным волшебником. В других книгах считают, что чистокровный маг — это у кого оба родителя, а также обязательно все дедушки и бабушки являются волшебниками. И если смотреть с этой стороны, то выходит, что ты полукровка, потому что дедушка с бабушкой по маминой линии у тебя маглы.

— Ты знаешь моих дедушек и бабушек? — заинтересовался Гарри, сузив глаза.

— Нет.

— Так откуда узнала, что они маглы?

— Мне было интересно узнать побольше про тебя, и я читала газеты и книги. Во всех них, где хоть как-то упоминали чистоту крови, до замужества Лили Эванс и после замужества уже Лили Поттер была указана как маглорождённая волшебница, а обладай у неё хоть один родитель крупицей магии, то кто-нибудь из авторов, если не большинство, указали бы её полукровкой.

Девушка замолчала.

— Продолжай, — попросил Поттер. — Про чистокровных и другой, эм, ну плохой подсчёт.

— Для многих старых семей будь даже миссис Поттер полукровкой, то ты чистокровным не стал бы. Ведь для них важно, чтобы все предки третьей линии обладали магическим даром. Разумеется, к тебе они относились бы намного лучше, чем ко мне, ведь у тебя в родителях оба маги, несмотря на то, что дедушка и бабушка у нас обоих обычные люди. И это несмотря на то, что у мисс Эванс текла кровь только маглов, как и у моей мамы. Важно лишь умение колдовать. Для таких семей полукровка — волшебник, рождённый от чистокровного волшебника и магла, либо от чистокровки и маглорождённой колдуньи, как у тебя, либо от двух полукровок. Что звучит весьма нелогично, на что указали некоторые учёные. Ведь тогда даже десяток поколений полукровок не дадут чистокровного мага. Да и не написано, кем будет ребёнок от брака двух маглорождённых волшебников. Но всё равно старые семьи, у которых намного более строгие традиции, смотрят на два поколения, чтобы и дедушки с бабушками являлись настоящими волшебниками. Или даже дальше, смотря на сколько повёрнуты на чистоте крови. Ещё важно, как ты себя ведёшь. Ты очень смел, воспринимаешь хорошее отношение к себе как должное, и это настраивает людей относиться к тебе с уважением. А я чувствую иногда себя такой слабой, робкой. Поэтому и выходит разное отношение к нам.

— Понятно. Дальше. То есть с этим всё, а лучше… — замялся Гарри, ещё не в состоянии переварить, что является чистокровным волшебником. — Ну расскажи, как ты относишься ко мне.

— С уважением. Ты очень хорошо мне помог. Ты защитил меня от дементоров. Ты защитил меня от Роули. Благодаря тебе меня никто не обижает и Пэнси начала общаться со мной. Также благодаря тебе у меня есть подруги среди второго курса. Ты мой единственный настоящий друг в Хогвартсе. Намного лучше Блейза.

Мальчик довольно улыбнулся, хотя его удивило, что Трейси сочла, что дементоров было много в их вагоне. Но девушка продолжила:

— Со страхом.

— Как? — ошеломлённо протянул Поттер, моргая. — Но почему?!

— Ты Наследник Слизерина и совершил убийство Джиневры Уизли.

Гарри замер, словно статуя, ощутив, как сердце пропустило удар, но Трейси продолжала дальше.

— С симпатией. Ты привлекательный, уверенный и немного нравишься мне.

Мальчик моргнул, краска невольно прилила к его щекам, он засмущался, услышав такое откровенное признание из уст девушки.

— С раздражением. Ты мог бы уделять мне больше внимания, общаясь со мной. Пригласить к себе на лето, дать свой телефонный номер у маглов, если он у них есть. Показать всем, что я твой лучший друг. Помочь мне ещё с друзьями. Помогать с учёбой.

— Как можно испытывать столько эмоций за раз? — громко воскликнул Поттер, всё ещё ощущая, как у него горит лицо.

— Я не испытываю эти эмоции за раз, — безэмоционально парировала Дэвис. — Они возникают в зависимости от ситуации.

Гарри хотел спросить у неё, что она думает про Наследника Слизерина и что именно он якобы убил Джинни Уизли, но вылетело у него совсем другое:

— Так я тебе нравлюсь?

— Да, — моргнув, кратко ответила девушка.

— Эм… Ну… Можешь… — замялся мальчик, не зная, как сказать. — Подробнее. Сказать. Ну, за что нравлюсь…

— Ты очень дружелюбен ко мне. Единственный друг. Поддержал, когда мне было плохо. Не забыл про мой день рождения. Защитил от дементоров. И от Роули. Ты очень богат.

Последнее замечание ему не понравилось.

— Ты очень знаменит, и к тебе огромный интерес среди всей школы. Ты выдающийся маг, который раскрыл секрет Тайной комнаты, и знаешь многие тайны нашего основателя. Обладаешь навыком змеиной речи. У тебя огромная власть среди…

— Откуда ты знаешь, что я умею говорить со змеями? — выпалил Гарри, перебивая. Об этом знала только Джемма.

— Я слышала, как об этом говорили Пэнси, Милисента, Пайк, Вудс, Эми, Харпер…

— Эмилия?! — вскинулся мальчик, опять перебивая. — Что именно она сказала и когда?

Про его дар знала не только Джемма, но и ещё Эми. Как он мог про это забыть? Если она проболталась…

— Эмилия Стоун, слизеринка со второго курса. Она сказала, что слышала, как один мальчик с её курса рассказывал, что ты умеешь общаться со змеями. Это было в декабре прошлого года. Потом в марте она говорила, что слышала разговор двух когтевранок со старшего курса о тебе, что ты тёмный маг и призываешь змей; по ночам выбираешься из замка в Запретный лес, находишь змей и шепчешься с ними…

— Я понял, — прервал её Поттер, повысив голос. — Но они откуда об этом знают? Ну то есть… Глупость какая. Это же просто слухи.

— Да, слухи. По легенде наш основатель владел змеиной речью, поэтому и Наследник должен ею владеть. Это один из признаков того, что ты Наследник.

— Летом или в сентябре она что-нибудь про это говорила? — с напряжением спросил Гарри. Именно в последний день второго курса Стоун видела, как он приказывал змее.

— Нет.

— Ясно… Просто слухи, — мальчик чуть расслабился. — Это просто слухи. Ладно, продолжай, прости, что перебил тебя. Ты остановилась на том, что у меня «огромная власть на факультете».

—У тебя огромная власть среди всего факультета, и не только, — Трейси продолжала так, словно не было никакой вспышки гнева Поттера. — До перрона тебя сопровождала Фарли, которая стала большой шишкой в Министерстве Магии. Тебя уважают старшекурсники. Ты хладнокровно бросил вызов нашему декану, и он ничего не смог сделать тебе в ответ. Меня восхищает, как ты спокоен и собран в сложных ситуациях, сохраняешь бодрость духа, когда всё рушится. Из-за этого рядом с тобой спокойно и безопасно. Ты чрезвычайно сильный маг, справился с дементорами и очень во многом разбираешься. А ещё ты выше меня, отличный игрок в квиддич, а твои зелёные глаза очень милые.

— Что ещё? — тихо прошептал ошеломлённый и смущённый Гарри. Несмотря на то, что Поттер понимал, что девушка вряд ли осознает происходящее, он потупился, не в силах оторвать взгляд от кусочка шоколадного тортика на тарелке с ёлочками.

— Ещё я считаю привлекательным Теодора Нотта.

— Что? — удивился Поттер, поражённый всеми этими откровениями. — А он-то почему?

— Он милый, у него очень смешные шутки. Привлекательный. Очаровательные глаза, красивые волосы изящно уложены. И очень обеспеченный.

Девушка замолчала, и Гарри протянул:

— То есть тебе нравлюсь и я, и Нотт. Да?

— Нет. Нотт хотел отправить меня первой сражаться с боггартом. Это явно не джентельменский поступок. И он мне разонравился. Ты мне нравишься, но дружеские чувства к тебе больше. Ещё симпатичен Грэхэм Монтегю. Он капитан нашей команды, высокий, умный и сильный. Кассиус Уоррингтон. Привлекательный, с чувством юмора, сильный и спокойный. Его старший брат — староста школы Уиллис Уоррингтон. Сильный, но пугающий. И немногословный, это тоже плохая черта.

— Вот как.

Гарри задумался, Трейси тоже молчала.

— А как ты относишься к Драко Малфою? — спросил Поттер.

— Он противный паразит. Наглый и бестактный. Он мне очень не нравится и сильно раздражает. Хотя внешность весьма у него привлекательная. Завидую богатству его семьи. Я его боюсь. Боюсь, что он может начать меня обижать, а Гарри Поттер выберет его сторону, не став меня защищать. И я стану изгоем.

— Ясно-о, — протянул Гарри. Такая честность прямо подавляла. Он покосился на карман своей мантии, где лежала склянка с Сывороткой правды. Опасная вещь. Причём убийственно опасная, не только для допрашиваемого, но и для него самого.

— Расскажи ещё что-нибудь, — вяло попросил мальчик. Сыворотка работала, это он выяснил. Теперь осталось увидеть, как поведёт себя Трейси, когда действие кончится. Можно ещё что-нибудь спросить у неё, чтобы просто молча не сидеть. — О чём вы общаетесь с Пэнси?

— О мальчиках, одежде, косметике, уроках и профессорах. Много сплетен, которые она, не стесняясь, пересказывает мне. Гринграсс не всякое будет слушать с интересом. Да и Пэнси завидует её гладким, белым волосам, их длине. Всё гадает, какой шампунь она использует, так как словам самой Гринграсс насчёт этого не верит. Ещё Пэнси выписывает множество модных журналов, касаемо платьев, шарфиков, мантий, колец, серёжек, куло…

— Дальше, — прервал её Поттер. — Про журналы не надо.

— Также ей интересно, кто с кем встречается и какие у кого отношения. Кого видели целующимися; последнее, что она рассказывала, так это как видели семикурсников Деррека и Белби, возвращающимися с прогулки вокруг озера, и то, как Деррек поправил волосы Белби у уха, а на прощание очень мило поцеловал её в губы.

Взгляд мальчика остановился на тонких губах Трейси, которые частично были в шоколаде из «Сладкого королевства»; Поттер невольно представил себе поцелуй, сердце бешено забилось.

— Ты с кем-нибудь целовалась? — Гарри засмотрелся на светло-алые губы девушки, поэтому выпалил прежде, чем подумал.

— Нет.

Несмотря на то, что и Трейси, и Пэнси (да и не только они) охотно делились с ним всякими слухами, рассказывать про поцелуи явно не хотели, наверное, смущаясь обсуждать с мальчиком такие темы. Он попытался сосредоточиться на ею сказанном. Элмер Деррек был загонщиком в команде Поттера и чуть ли не в два раза здоровее, обладая самой мощной фигурой на факультете, но в учёбе не блистал, а Розанна Белби — подруга Селвин, весьма неплоха в трансфигурации, а также одна из немногих, кто продолжил изучение Защиты от Тёмных искусств после пятого курса.

— Ладно. Надеюсь, ты не вспомнишь, когда придёшь в себя, что я спрашивал об этом, — пробормотал Гарри, пытаясь собраться, мысли прыгали туда-сюда, словно кролики на лужайке. — Так! Ты ещё что-то говорила… Сейчас вспомню. Одежда… кстати, хотел спросить насчёт неё. Я заметил… Ну ещё летом… Э-э… Что почти вырос из своей мантии. Хотя покупал её два года назад! Но сейчас я посмотрел её в шкафу, и она мне по размеру! Как раз! Совсем не отличается от той мантии, которую я купил недавно.

Трейси молчала, скованная зельем. Раз Поттер не задал вопрос, то и отвечать не надо.

— У тебя такое было? — напрямик спросил мальчик.

— Не знаю, не обращала внимания, мама и папа каждый год покупают мне одежду.

— А где? В мире магов? — заинтересовался Гарри, подозревая, что, может, в этом дело.

— Да, в магазине мадам Малкин.

— Что покупаешь?

— Мантию, юбку, джемпер, платье, блузку для школы, — девушка сделала паузу, — фут…

— Что, каждый год? — перебил её Гарри, думая, что она всё сказала.

— Да, приходится. Что-то можно магией подогнать под размеры, удлинить рукава или полы, но это долго не держится. И это может сделать только папа, в школе я не могу ни к кому с этим обратиться. А сама не умею.

— А летом прошлого года я ничего не покупал. У меня одежда с первого курса. Ты знаешь почему так?

— Нет.

— А что ещё покупаешь?

— Нижнее белье, — без всяких интонаций ответила девушка. — Ночнушки…

— Ой, — жутко смутился Гарри, покраснев как помидор. — А-а… Ну… Значит… Мм… А у маглов ничего не покупаешь?

— Нет, всё у магов. Раньше до Хогвартса с мамой часто покупали в магловских магазинах.

— А почему? — быстро спросил Гарри. — Ладно, мантию можно купить только в Косом Переулке, но всё остальное можно купить в мире маглов.

— Никто из настоящих волшебников не будет закупаться у простецов. Одежду шьют магические мастерские. Ни одна уважающая себя волшебница не станет надевать лифчик или трусы, к которым прикасались руки маглов. То же самое касается и остального…

Его глаза натолкнулись на пустой взгляд колдуньи, пока она продолжала рассказывать про разные магические ткани и процесс их шитья, и у него мурашки побежали по телу.

— С кем ещё ты общаешься? — выдавил он, ощущая, как горит лицо.

— С Эмилией Стоун…

— Расскажи про неё.

— Эмилия Стоун, полукровка. Отец магл, мать волшебница, работает в Министерстве на низкой должности. Является твоей подругой, поэтому смогла сразу хорошо устроиться среди слизеринок своего курса, не став как я изгоем среди девочек на первом курсе. Подружилась со мной, любит смотреть телепередачи дома. Стесняется своих веснушек. После лета замкнулась, крайне неохотно разговаривает…

Гарри пожалел, что не предложил Сыворотку правды Стоун. Это было бы куда проще, он мог просто приказать ей выпить. С другой стороны, она и так связана с ним Обетом, а значит, должна отвечать правдиво? Ему не хотелось всё это смешивать, а ещё обращаться к ней… с любыми вопросами.

— …не смогла объяснить, почему летом мне не звонила, хотя свой номер я ей продиктовала. Благодаря твоей защите к ней не пристаёт Роули, — продолжала Трейси.

— Расскажи и про неё, — мимоходом попросил Гарри, размышляя о своём.

«Значит, Эми замкнулась из-за принесённого мне Обета? Даже перестала общаться с Трейси. Или дело в чём-то другом?»

— Дарлин Роули, чистокровная. Противная, злая. Из богатой семьи, много друзей. Дико мстительная, хотела меня обидеть, но ты защитил меня. И ей хватило ума не лезть против Поттера.

— Чистокровная, полукровка… — пробормотал мальчик. — Ты с таким придыханием относишься к чистоте крови?

— И да, и нет. С одной стороны, я поняла, что чистокровность не делает из тебя что-то особенное. Я ничуть не хуже Харли или Милисенты. Но, с другой стороны, факультет очень сильно давит, ты смиряешься и принимаешь правила жизни в школе.

— В этом мы похожи, — ухмыльнулся Гарри, немного придя в себя после таких откровений. — Ладно, давай другое обсудим. Что ты знаешь про Блэка?

— Ужасный тёмный маг. Сбежал из Азкабана. Правая рука Сам-Знаешь-Кого. Убил пару десятков маглов, кровожадный. Настоящее безумное чудовище. До смерти его боюсь.

Поттер хмыкнул. Вообще-то Блэк убил не десятки маглов, а всего двенадцать.

— Ты знаешь, что он охотится за мной?

— Нет.

— А что он был другом моих родителей и хранил секрет, где они прятались от Сама-Знаешь-Кого, а потом их выдал?

— Нет.

— Ясно, — потёр лицо Гарри. — Ты вот всё время говоришь, что я твой единственный друг. А я вот вспомнил про ещё одного Дэвиса. Роджер Дэвис. Он капитан Когтеврана. Это случайно не твой родственник?

— Думаю, что да. Но мы с ним никогда не общались. Мои родители никогда не интересовались дальними родственниками.

— А почему тогда ты выбрала Слизерин? — предположил мальчик. — Ты ведь могла поступить на Когтевран. И общаться с этим Роджером. Там всяко тебе было бы проще.

— Я вообще не думала, что поступлю в Слизерин.

— Хм… Я тоже… Я тоже, — пробормотал Поттер. — Всё равно ты не вспомнишь мои слова. А куда ты хотела поступить?

— У меня всё время мечты сменялись. Честно говоря, я никак не могла выбрать факультет. В какие-то моменты вообще думала, что попаду на Гриффиндор. Даже общалась с Гермионой Грейнджер, пока мы шли к Распределяющей шляпе и тогда думала, что её отправят на Когтевран. Я тоже думала попасть туда. Она очень умная, у неё можно было просить помощи с уроками и списывать. Но меня вызвали первой и сразу отправили на Слизерин, а Грейнджер вообще на Гриффиндор.

— Я тебе завидую, если честно, — Гарри устало потёр лицо; она ничего не вспомнит, так что можно было раскрыться и сказать правду. — У тебя есть папа с мамой. А я совсем один. Жил с детства с маглами. Они меня ненавидят, — он каким-то потухшим взглядом смотрел в пустые глаза напротив. — Ни слова доброго, ничего… Как я рад был, вырвавшись оттуда. У меня не было ни… Хотя Джемма… Зря ты её боишься, она хорошая, — мысли мальчика путались, слова буквально вырвались неудержимым потоком. — А у тебя… Есть те, кто любят и заботятся о тебе. Папа и… мама. Эх. Они могут тебя обнять, прижать к себе. Поддержать. А каково это иметь семью? — он стеснялся своего вопроса, даже смотреть в глаза Трейси, поэтому опустил взгляд к столу, не видя на нём ничего. — Любящих родителей?

— Хорошо, они обо мне заботятся, любят, кормят, встречают с поезда, ждут меня и часто пишут, когда я отправляю школьной совой письма, они присылают ею же ответ. Не представляю, как бы я жила без них. Но их опека и внимание часто раздражают. Я уже взрослая и сама могу решать. А не подчиняться их бесконечным правилам.

— Свобода это хорошо, — кивнул Поттер. — Но… Я… тебя… Тебя мама часто обнимает? А что говорит отец?

— Летом по несколько раз в день. Когда меня обнимает мама, он молчит.

Трейси замолчала.

— Расскажи о них… О своей семье.

— Отец у меня маг. Варин Дэвис. Он очень строгий. Мать Вероникa Дэвис, не волшебница. Моя семья небогата.

— Никогда бы об этом не подумал, это и не видно, — удивился мальчик. — В чём это выражается?

— Мне покупают учебники с рук. Перчатки из кожи дракона дорогие для моих родителей. У меня из кожи саламандры, которые куда дешевле. Не часто покупают подарки. Мы никуда не ездим на отдых.

— Что-то вроде как у семьи Уизли?

— Нет, они ещё беднее. Хотя мистер Уизли должен неплохо получать в Министерстве. Но у него огромная семья, расходов много.

— Но они выиграли приз в Ежедневном пророке, верно? — Гарри начало раздражать, что для того, чтобы услышать ответ, приходилось задавать вопрос. — Что скажешь по этому поводу?

— Да, семь сотен галлеонов. Я чуть не умерла от зависти. Мне хотелось получить хотя бы часть этих денег.

— На Слизерине много кто им завидует? — при Гарри никто не называл даже их фамилию, кроме случая с нападением близнецов.

— Не особо. Ты же убил их дочь. Но всё равно такой громадный куш. Пару разговоров я слышала, так что явно есть ученики, которые полыхали злобой и завистью из-за этого.

— Ясно…

Он попытался отогнать неприятное чувство, возникающее каждый раз, когда его подруга без обиняков называла его убийцей. Его мысли стали кружиться вокруг того, что, может, стоит как-нибудь ей рассказать, что это не он заманил Уизли в Тайную комнату. Но такое откровение вызовет такую бурю вопросов от Дэвис, что и болтушка Пэнси позавидует. Не в силах принять решение, он сердито шмыгнул.

— Хм, — мальчик задумал о том, что ещё спросить. Действие зелья не продлится до ужина. — Как ты оцениваешь наши шансы на победу против Гриффиндора? И сколько я забью им голов?

— Уверена в нашей победе, потому что у нас сильнейшая команда, которая уже одерживала победы над Гриффиндором и ни разу не проиграла. В охотниках ты, это уже залог победы. Думаю, что ты забьёшь ещё больше, чем в прошлый раз. Более пяти мячей.

— Квоффлов, — поправил её Гарри. — Ладно. А что знаешь про Селвин?

— Корделия Селвин, чистокровная. Наша староста и староста школы. Высокая, очень красивая, с шикарными белокурыми волосами, идеальным лицом и большой грудью, — Поттер прикусил губу от такого откровенного комментария про бюст старосты; такие вещи среди мальчиков никогда не обсуждались. — Носит очень дорогие вещи и украшения. Обожает сплетни. Со мной ни разу не разговаривала, чему я рада. Она меня пугает, а от её смеха мурашки по коже. Её семья очень богата и влиятельна. Всегда ходит в окружении подруг. Парня нет. Организовывает мероприятие «Ночь Морганы», в котором участвует Гарри Поттер.

Когда она начала перечислять то, что уже знал Поттер, он прервал её, задумавшись.

— А расскажи про свои мечты. Чего ты хочешь?

— Я хочу быть чистокровной волшебницей. Сильной, могущественной и красивой. Чтобы мною восхищались. И любили. Хочу, чтобы у меня было больше друзей. Которые зависели бы от меня и выполняли мои желания. Хочу, чтобы грудь росла быстрее. Хочу, чтобы волосы были такие же длинные, как у Селвин и Гринграсс, но чтобы их не надо было расчёсывать по несколько раз в день. Хочу, чтобы домашние задания сами по себе делались. Хочу, чтобы Гринграсс и Роули как-то сильно опозорились и все стали бы их презирать. Или чтобы их вообще исключили из Хогвартса. Хочу, чтобы то же самое случилось с Малфоей и Милисентой. Малфоя неплохо было бы сшибить с метлы во время матча, чтобы он серьёзно пострадал и из-за его плохой игры наша команда проиграла. И его все бы возненавидели. Хочу, чтобы Гринграсс и Малфой умоляли меня о дружбе и пощаде, а я заставила бы их на коленях вылизывать мои туфли. А потом бы забрала все вещи у Гринграсс: духи, платья, золото и украшения. Хочу быть богатой, чтобы у меня было много золота, например, выиграв так же, как Уизли. Чтобы могла покупать новые платья, дорогие серёжки, кулоны и украшения. Новые вещи. Прекрасные мантии. Хочу, чтобы все засматривались, восхищаясь моей красотой. Хочу, чтобы у меня был красивый, весёлый и сильный парень, который ласково целовал бы меня, держал бы за руку, выполнял мои желания и дарил подарки, чтобы все завидовали мне. Хочу, чтобы я стала самой главной и участвовала в Ночи Морганы. А Гарри и Селвин начали мною восхищаться, поэтому уступили роль Морганы мне. А после школы хочу устроиться главой отдела или заместителем министра в Министерство.

— Проклятый Мерлин, — прошептал Поттер, перебивая её. — Только за просто так ничего не бывает. Чем ты готова заплатить за свои мечты?

— Всем, что у меня есть.

— Если ты про золото, то ошибаешься. Иногда непонятно заранее, что может потребоваться взамен и сколько это будет стоить, — мальчик невольно вспомнил, чем он заплатил за свою славу наследника. — Кстати, а сколько у тебя золота? — задал он весьма личный вопрос, который был бы грубым даже среди близких друзей.

— Нисколько.

— Как? Вообще денег нет?

— Есть.

— Тогда почему ты сказа… А, ты имела в виду галлеоны, — понял Поттер, вспомнив жёлтый блеск дорогого металла. — Под золотом. Что у тебя нет ни одного галлеона. Тогда спрошу по-другому. А сколько у тебя денег?

— Семь сиклей и тринадцать кнатов. Два фунта и двести семьдесят три пенса.

— Хм… Это же, — прикинул Поттер в уме. — Еле на галлеон набирается. И это причём с учётом магловских денег. У нас же через месяц поход в Хогсмид. Ты чем там расплачиваться будешь?

— Сиклями и кнатами, — размеренно ответила Трейси.

— Да уж понятно, что не фунтами, — хмыкнул Гарри. — Их-то у тебя никто не примет. Только этого золота маловато.

Девушка промолчала, так же безучастно глядя на Поттера. Мальчик почему-то ощутил мимолётный укол стыда, словно он делал что-то неправильное.

— А откуда у тебя вообще деньги? Мне достались от родителей, — добавил он, будто бы ответная откровенность немного уравнивала их позиции.

— От папы и мамы, а также от родственников. Родные со стороны мамы дарят магловские деньги, эти два фунта пришли мне от бабушки с дедушкой; кто-то дарит и пятьдесят пенсов. Со стороны папы дарят уже нормальные деньги, но мы с ними мало общаемся, поэтому приходит лишь дядюшка Стюарт и тётя Полли. Они пару раз дарили мне несколько сиклей.

— Так мало. А в честь чего тебе дают деньги?

— Обычно на день рождение, но иногда на всякие праздники, — безжизненно ответила девушка; её голос чуть сел из-за того, что ей пришлось много говорить.

— А что подарили тебе на день рождение в этом году?

— Папа с мамой прислали портмоне. Они туда вложили целый галлеон от себя. И несколько фунтов от дедушки с бабушкой.

— Но ты уже его потратила, так? — спросил Гарри. — Раз остались только сикли.

— Да, нужно было купить тебе подарок.

— У тебя ушли почти все твои сбережения на подарок мне?

— Не все, большая часть. Ещё на множество всякого к Хогвартсу, что мне нужно самой и за что не будут платить мои родители, так как это не школьные принадлежности.

Поттер помолчал, сначала не находя слов. Даже скованной зельем Трейси он не смог признаться, что не помнил, какой подарок она ему прислала летом на день рождение.

— Не стоило так много тратить на подарок мне, раз у тебя мало сиклей, — мягко сказал он, словно она осознавала это. — Зачем такой дорогой подарок?

Но Трейси ответила.

— Мне хотелось, чтобы ты запомнил его, чтобы он не был хуже, чем подарят тебе другие слизеринки. Я не хотела, чтобы ты расстроился или разозлился на плохой подарок. Мне очень важна твоя дружба и защита, я не хотела этого лишиться. За дружбу надо платить.

— За дружбу надо платить, — повторил Поттер; в его памяти всплыла загадка на входе в гостиную Когтеврана. «Крепче стали, невидимая и дороже злата». — А насколько крепка твоя дружба? Что если та же Роули подойдёт к тебе и потребует меня предать или прекратить дружить, иначе она тебя заколдует или будет пакостничать. Ты ведь этого очень боишься. Что будешь делать?

— Не знаю.

— Как не знаешь? — удивился мальчик. — Ты же обязана честно отвечать на мои вопросы, так?

— Всё верно, но я не могу дать однозначный ответ, так как всё зависит от ситуации, и я не знаю, как буду действовать, насколько испугаюсь.

— Тогда расскажи все ситуации, подробно, — напирал Поттер.

— Если Роули будет не одна, если я сильно испугаюсь, пойму, что в случае отказа мне будет больно, то соглашусь на все её требования, но до последнего не буду выдавать твои тайны, буду лгать, а как только освобожусь от неё, то побегу к тебе, рассказав всё. За защитой. Если я испугаюсь не сильно или вообще не испугаюсь, то гордо откажу ей или попытаюсь ответить туманно, а потом поспешу к тебе всё рассказать. Ты меня защитишь, а Роули достанется. Может, ты её даже покалечишь.

— То есть если Роули на тебя насядет, то ты меня не предашь? — решил полностью разобраться Поттер.

— Нет.

— Почему?

— Ты страшнее и опаснее её. Ты мой единственный друг, который защищал меня.

— А если то же самое предложит тебе Снейп? Ну, то есть без угроз, а просто шпионить за мной, докладывать? А взамен золото? Или знания, может, защиту от меня? Или от других. От той же Роули.

— Постараюсь вежливо отказаться. Или мнимо соглашусь, а потом пойду к тебе и расскажу.

— Почему? Ты так предана мне? — без улыбок спросил Гарри. Он был почти уверен, что из его курса никто не бегает к Снейпу. Почти уверен.

— Первое: меня бросает в ужас от ситуации, если я буду шпионить за тобой, если я предам тебя, а ты узнаешь об этом. Я боюсь представить, что ты сделаешь. Второе: для Снейпа я непримечательная ученица, полукровка. Для тебя я друг, ты ценишь меня. Твоё внимание очень важно для меня.

— А если Снейп предложит взамен исключить Роули из Хогвартса? Ты же её так боишься. Предложит тебе помогать с уроками, даст знания, ты хочешь стать могущественной волшебницей. Сделает старостой на пятом курсе.

— Откажусь. Это обман. Снейп не может просто так исключить Роули.

— Нет, стой-стой. А если он действительно может всё сделать, что обещает? Что тогда? Если дело очень серьёзно и речь идёт о моём исключении?

— Откажусь. Ты мой друг, тебе я доверяю больше. Ты сможешь выбраться из любой ситуации. А если я предам твою дружбу, то жестоко отомстишь. Снейп хоть и декан, но ты Наследник Слизерина и убил…

— Хорошо-хорошо, — поторопился прервать её Поттер; затем он вспомнил, как отец Гринграсс потребовал прекратить общение с ним. — А если это будет твой отец? Если он испугается моей славы Наследника Слизерина и у… у… — мальчик не смог выдавить из себя слова «убийца», — и остального… И потребует прекратить со мной общаться?..

— Соглашусь с ним. Я не могу перечить отцу, это принесёт мне нерешаемые проблемы. Но ты не узнаешь о его требовании. Как и мой отец не узнает, что я не выполнила его требование. Без твоей дружбы и поддержки жизнь в школе для меня будет ужасна, так что я скрою требование отца от тебя, а отцу солгу. Это не его дело, с кем я дружу.

— Ясно, — кивнул мальчик; он сам не понимал, удовлетворил ли его такой ответ. — А где твой отец работает? А мать?

— Папа в магической компании по производству зелий. Мама в школе.

— Производству зелий? — переспросил Гарри. — Что за зелья?

— Да. Разнообразные, я знаю лишь про косметические зелья. «Простоблеск», «Кожа, как шёлк»…

— Понял-понял, — поспешил её прервать Поттер. — Ты почти всё сводишь ко всяким девчачьим вещам. Это не нужно.

Он задумался. Одна идея пришла ему в голову.

— Расскажи свой самый большой секрет, — попросил Гарри.

— Гринграсс в прошлом году хвасталась своими духами, у неё был целый набор, и она оставила итальянские духи, забыв на диване в гостиной. Я их украла. И незаметно ушла в свою спальню. Они очень дорогие, стоят семь галлеонов. Сначала побрызгалась ими, запах просто дивный, что-то морское со сладкой вишней. А потом поняла, что по запаху Гринграсс быстро поймёт, что это я их взяла. У меня своих духов нет. Быстро побежала в ванну, смывать запах с себя и с одежды. Из-за этого пропустила два урока. Мне было так страшно. Духи я вечером выбросила в Чёрное озеро. Потом жалела. Я могла ими пользоваться летом.

— Ещё… какие ещё секреты?..

— Я превратила своего боггарта в лысую Роули. Боюсь, если она об этом узнает, то даже страх перед Гарри не удержит её от мести. Я мечтаю и придумываю планы, как подставить или выставить в плохом свете Гринграсс и Малфоя перед Гарри, чтобы тот их унизил, поругался с ними или выгнал из Хогвартса, или отдал мне в подчинение, но даже когда появляются какие-то возможности для этого, я слишком боюсь хоть что-то сделать. Мечтаю, чтобы Роули не было в Хогвартсе. В детстве меня обидел папа, за что-то наругав. В отместку я взяла его наручные часы и забросила за шкаф. Он не смог их сразу найти, но к моему ужасу применил волшебство, и они сами прилетели к нему из-за шкафа. Но он не видел, где они были, от удара, когда я кидала их, они сломались, и так как были волшебными, то чарами папа не смог их починить. Они были дорогим подарком, и я рада, что он не понял, что это я их сломала. Мама незаметно от папы водила меня в свою школу, где я сидела у неё на уроках. Папа был на работе и не мог об этом знать. Домашние уроки мне приходилось делать втайне от него, пока он не возвращался с работы. Несмотря на запрет родителей я привела моих подруг — Ирму и Мелиссу — домой, так как они не верили, что у меня есть говорящее зеркало. Они так этому удивились, что у меня колики начались от смеха над их лицами. Ещё их поразили светильники, которых достаточно погладить, и они светятся. А потом мы залезли в кабинет отца, и я им показала Самопишущее перо. Отец про этот случай ничего не прознал. Но один раз он выходил из камина и застал нас. Мои подруги были шокированы тому, как он появился в свете зелёного пламени. Папа долго ругался, а потом ни Ирма, ни Мелисса ничего не помнили про визиты ко мне. В детстве я украла игрушку в магазине. Меня разозлил Дэвид — сосед магл — когда ругал меня, что нельзя кидать камни в ограду. Из-за этого у меня случился выплеск магии, и ему в голову прилетела большая ветка, разбив лоб. Мне показалось это мало, и через пару дней я разбила ему окно на втором этаже. В пять лет я описалась, когда мы ходили на аттракционы. Соседский мальчик Майкл бросил новорождённого котёнка в бочку с водой, а я просто смотрела, как он тонул, громко пища. Через пару дней я сама кинула котёнка в бочку с водой, но не выдержала и вытащила его оттуда, расплакавшись. Несколько раз снились кошмары с тонущим котёнком, его жалобный писк; после этого я терпеть не могу котов. Мне было лет шесть или семь, когда я нечаянно выпила бокал с вином; сначала меня стошнило, а потом я уснула. В прошлом году Роули назвала меня в спину «тупой полукровкой» и злобно засмеялась, а я ничего не смогла сказать, испугалась и сделала вид, что не услышала её. Я обманула Гарри, сказав, что хорошо отношусь к Гринграсс, просто мало с ней разговариваю. На самом деле я её ненавижу и завидую, и мы никогда не разговаривали. Два месяца назад слышала, как мои родители занимались любовью. В прошлом…

— Стой, всё хватит! — поторопился прервать Гарри, услышав последнее. — Проклятый Мерлин… Ты… Пожалуйста, лучше расскажи про себя, пока действие Сыворотки не кончилось. Всю свою историю.

— Меня зовут Трейси Камила Дэвис. Второе имя мне дали в честь моей бабушки, матери отца. Родилась я…

— Это я уже слышал, — перебил её Гарри, от всей души надеясь, что её рассказ заставит его самого забыть сказанное только что про её родителей. — Рассказывай дальше.

— Моё первое воспоминание: я бегу куда-то с группой подруг, мы смеёмся, а потом спотыкаюсь и расшибаю коленку. Плачу. Мама меня куда-то несёт. Колено болит. Шрам до сих остался.

— Н-да, я бежал с Дадли — это мой двоюродный брат — наперегонки, а потом Мардж меня ударила тростью по ноге за то, что я первым добежал, — мальчик невольно потёр коленку через штанину. — Но вроде шрама не осталось, лишь синяк. Зато потом я хорошо отомстил Мардж.

Он невольно вспомнил умершего пса маглы и ощутил сухость во рту.

— Ладно, — пожал плечами мальчик, — продолжай.

— Моя мама не волшебница. И мы много раз ездили в Лондон на машине. Почти совсем не общаемся с родственниками отца. Я потом догадалась — он боялся, что из-за того, что взял в жёны маму, за ними могут прийти Пожиратели Смерти, поэтому ещё до моего рождения мы переехали в маленький магловский город, разорвав все связи. А после гибели Сам-Знаешь-Кого так и остались в нём жить. А другие родственники то ли обиделись из-за того, что во время войны мы их бросили, то ли есть ещё какая-то причина. Живём мы в небольшом двухэтажном доме. Как я подозреваю, отец нарушил закон и Статут о Секретности, заколдовав бывшего хозяина, так как дома весьма дорогие, а столько денег у нас не было на покупку богатого кирпичного дома. Перед домом растут два красивых дерева и клумба с множеством цветов, над которыми мы с мамой сильно трясёмся, с любовью ухаживаем. Я живу на втором этаже, а родители на первом. У меня очень милая спальня, хоть и небольшая. Уютная кровать со слониками, письменный стол. Сплю я с Фреди — это мой плюшевый жёлтый единорожа. Он волшебный, растёт вместе со мной. Когда его подарили, я не помню, он всё время со мной. Когда я вырасту, то он станет ослепительно белым. Уже сейчас он чуть белеет. Справа от дома пристроен большой гараж из кирпича на две машины. Но машина у нас одна, марку я не знаю. Она тёмная и очень быстрая. За домом большое поле с газоном. Я быстро подружилась с соседскими детьми, мы всегда играли у нас во дворе в снежки, строили укрепления или снеговиков. Джоди, Ирма, Мелиcca (я называю её Мели) и Грэг. Отец не разрешал приглашать их домой, меня это сильно обижало, но потом он объяснил, когда я нарушила его приказ, что маглам нельзя видеть волшебные вещи, так как за это будет суровое наказание. За это меня лишили всех игрушек на месяц, а также запретили выходить из дома. Мне тогда было шесть лет. Но мама с ним поговорила и запрет не продлился и недели. К моему удивлению, мои подруги не помнили о том, что они заходили ко мне, как и о том, что я показывала им свои игрушки. С тех пор я играла или у них во дворе, или была в гостях у них дома. К себе больше не звала. Мама хотела сначала отправить меня в младшую школу, но отец не разрешил, сказав, что меня ждёт Хогвартс. Свои первые магические выбросы я не помню. Лишь помню, что папа подарил мне что-то чудесное, я смеялась, а он принялся подкидывать к потолку. А я взяла и зависла там, радостно хохоча. Потом мы праздновали…

Гарри внимательно слушал, иногда задавая уточняющие вопросы и попросив рассказывать основное. Но вскоре его внимание расфокусировалось, он начал думать о своём, особенно, когда она начала повторять уже рассказанные секреты.

— В десять лет у меня начала расти грудь, — равнодушно сказала Трейси, привлекая внимание Поттера как к рассказу, так и к упомянутой области тела.

В отличие от той же Селвин, она не могла похвастаться внушительным бюстом, тем более за чёрным джемпером и белой рубашкой ничего не было видно. Одежда скрадывала размер, делая её плоской. У Пэнси грудь точно была больше… По крайней мере, в том платье, в котором она танцевала с ним.

— Пришло письмо из Хогвартса. Мои родители были счастливы. В основном папа. Устроили грандиозный — по нашим меркам — праздник, а потом мы направились в Косой Переулок за покупками. Своим друзьям я сказала, что отправляюсь в закрытую школу. Я так волновалась, отправляясь в Хогвартс. Но папа потребовал, чтобы мы не ехали на машине, а добрались магическим способом. Он из-за этого долго спорил с мамой, которая не умела пользоваться каминной сетью. Папа настаивал, что так будет лучше. Поэтому я с ним отправилась через камин в «Дырявый котёл». Чемодан и остальное должна была привезти к вокзалу мама на машине. Мы очень долго шли до вокзала, я устала. Мама нас уже там ждала, мы чуть не опоздали. Я расплакалась, когда мы прощались у поезда. Мама на прощание крепко обняла меня. В поезде я сидела с какими-то незнакомыми девочками, которые были старше меня. Я их не запомнила, так как сильно устала, а ещё распереживалась, что никак не могла успокоиться. Меня трясло, потом я снова расплакалась уже в туалете. Когда мы приехали, Хагрид сопроводил нас до лодок. Когда я увидела прекрасный замок, то была в восторге. Перед распределением я очень нервничала. Я не знала, куда отправит меня Распределяющая шляпа. Грейнджер что-то рассказывала, я поняла, что она очень умная и решила отправиться на факультет с ней. Мне хотелось быстрее с кем-то подружиться, а она могла бы помочь с уроками и домашними заданиями. Но по алфавиту я шла первая, и Шляпа отправила меня на Слизерин, а Грейнджер на Гриффиндор. Меня не особо радостно встретили за столом Слизерина, но всё внимание было приковано к Гарри Поттеру. Его Шляпа распределяла дольше меня и тоже отправила на Слизерин. После этого началась учёба, но я ни с кем не смогла подружиться. Девочки будто меня не видели, словно я была призраком. Из-за этого я очень сильно расстраивалась и часто плакала в туалете или в своей спальне. Чтобы понять, чем я отличаюсь от чистокровных, я стала ходить в библиотеку…

Девушка на одной ноте рассказывала про свою жизнь.

— …На дверь ванной комнаты они прикрепили расписание, где указано время, когда они принимают душ или ванную. Моей фамилии там нет. Полагаю, что всё остальное время моё. Это расстроило меня, я плакала в спальне…

— …На второй неделе я увидела в ванной комнате корзину, куда были сложены какие-то вещи. Заглянула туда: сверху лежала блузка. Подпись на воротнике «Дафна Гринграсс». Похоже, что грязные вещи необходимо было складывать в эту корзину для стирки. Блузка была аккуратно сложена, под ней лежали трусы. В другой части корзины лежали ещё вещи, явно других девочек. Я не стала рыться в грязном белье, а после приёма душа принесла свои грязные вещи, положив их аккуратно сверху. На следующий день ко мне подошла Милисента и потребовала, чтобы я не складывала свои «вещички» в их корзину. Я зашла в ванную комнату. Корзина с вещами была уже пуста. А мои вещи лежали на полу. Они были постираны, но похоже, что Милисента или кто-то из первокурсниц, забирая своё из корзины, выкинули мои. Но куда мне тогда складывать грязные вещи, корзинка ведь одна для всех?..

— …С мальчишками тоже не получалось подружиться, я не знала, о чём с ними говорить, да и стеснялась. Единственный, кто со мной общался, это был Гарри Поттер. У него была какая-то ссора с Малфоем, из-за чего они не общались, кидая друг на друга злые взгляды. Уроки оказались весьма непростыми. На уроке полётов разбился Уизли, а Малфой и Гарри подружились и стали вместе летать. После этого в классе стало легче дышать, а мне удалось начать разговаривать ещё и с Блейзом.

— …Тролль пробрался в Хогвартс и убил Грейнджер. Я была так напугана, что ничего не помню из того дня, лишь то, что Малфой меня тоже обидел и я побежала плакать в туалет. И лишь потом только поняла, что почти так же была убита Грейнджер. После этого я вообще боялась ходить одна хоть куда-то, и даже в туалет шла только когда кто-то шёл, из-за чего на меня недовольно и зло смотрели Гринграсс и Милисента. В школе были какие-то министерские маги, что-то искали. На рождество я поехала к родителям…

— …Сидели вместе с Гарри, читали в библиотеке про драконов. Я была очень счастлива, что у меня появился такой хороший друг…

— …Шестого апреля мне исполнилось двенадцать лет и Гарри с Блейзом подарили мне замечательные сладости, такие вкусные, что мы вместе съели их за десять минут…

— …Дом лесника Хагрида сгорел. Малфой и кто-то ещё говорили, что это из-за того, что тот напился и не уследил за огнём в печи, но Гарри мне недавно сообщил, что это из-за дракона, которого теперь держат где-то в скрытом загоне рядом с домом Хагрида…

— …Экзамены были такими сложными, что я очень переволновалась и даже не смогла ответить на…

— …Хотя было достаточно сложить эти числа, но каждый раз у меня получались разные значения, так как я никак не могла успокоиться и сильно переживала…

— …В последний день был пир…

— …Дамблдор объявил, что это профессор Квиррелл привёл тролля в замок. И погиб из-за этого. Я была в таком ужасе. Затем…

— …Когда мы отправились в Лондон, ко мне в купе зашли Гарри и Блейз. Я была так рада, что у меня есть друзья…

— …Родители устроили грандиозный праздник с огромным вкуснейшим бисквитным тортом и…

— …Я встретила своих друзей. Но не смогла правильно солгать о своей школе…

— …Мы отдалились, мне стало неинтересно с ними. Почти всё лето провела одна, Гарри мне не писал, хотя я отправила ему на День рождения замечательную книгу. Потом выяснилось, что он куда-то уезжал и мой драгоценный подарок затерялся. Это так ужасно, что…

— …Великолепный Локонс стал у нас профессором. Это просто чудесно и…

— …Мерзкие пикси были повсюду, я была в ужасе, но Гарри вытащил меня из класса. Блейз рассказал, что его подарок тоже не дошёл до Гарри…

— …Малфой стал ловцом команды и ещё больше начал раздражать меня…

— …Гарри купил себе дорогую метлу, завидую его богатству. Он звал меня на ней полетать, но я побоялась, прекрасно помня, как быстро и страшно он летал на уроках полёта. Локонс…

— …Очень мужественный. Гарри раздобыл его автограф для меня, я была так счастлива. На Хэллоуин было нападение Наследника Слизерина на кошку Филча. Меня это напугало до ужаса. Гарри близко сдружился с Гринграсс. Ненавижу её и завидую её красоте и богатству, а также её положению. Какой же у неё противный голос. А её голубые глаза такие страшные, когда смотрит на меня, но будто сквозь, не видя…

— …Гарри защитил меня от гадкой Роули, которая явно хотела надо мной поиздеваться, а потом превратить во вторую Лиз, которая выполняет все приказы старосты Фарли. Назвала меня «тупой полукровкой» и злобно засмеялась, а я ничего не смогла сказать, испугалась и сделала вид, что не услышала её. Но потом увидев, что я дружу с Гарри, Роули оставила планы, но продолжает меня буравить взглядом. Боюсь её до ужаса. Даже сильнее, чем Фарли. Локонс объявил об открытии дуэльного клуба. Я справилась, но…

— …Гарри мастерски победил Уизли, показав всем, что он самый сильный. Я горжусь им. Вскоре он стал охотником. Ходят слухи, что именно Гарри является Наследником Слизерина. Я не верю, что милый Гарри может быть этим жутким Наследником. Я отправилась на Рождество домой…

— …На день Святого Валентина я получила две открытки! От Гарри и от Блейза! Они такие милые! Но другие девочки получили куда больше поздравлений, кроме Милисенты. Я тоже написала поздравления Гарри и Блейзу…

— …Мне кажется, что у меня самая маленькая грудь среди всего класса. Может, только у Харли меньше. В школьной форме груди не видно, из душа они выходят полностью одетыми, по нашей части гостиной тоже ходят полностью одетыми, никаких футболок или ночнушек. Единственное, что понятно, так это что у Милисенты грудь больше, чем у любой девочки, даже больше, чем у третьекурсниц. Её грудь даже строгая мантия скрыть не может. И эта толстуха стала стесняться своей груди и сутулиться, пытаясь скрыть размеры. Но это потому что она такая толстая…

— …На мой день рождения пришли не только Гарри и Блейз, а куда больше людей. Даже Гринграсс, чему я очень рада. К моему облегчению, она не говорила ничего обидного мне и даже пару раз улыбнулась. Я рада, прекрасный день…

— …Новое нападение…

— …Отец Малфоя отправил Дамблдора в отставку, теперь директором стала строгая и мерзкая МакГонагалл. Теперь я не сомневаюсь, что Гарри Наследник Слизерина. Но мы с ним друзья, он мне ничего не сделает. Но немного страшно.

— …Я в ужасе. Гарри похитил девочку Уизли, а школу закрывают…

— …Мои родители задержались, они не смогли встретить меня вовремя у поезда, так как новость о том, что школу закрыли и ученики отправились домой опоздала. Пришлось целый час ждать их на волшебном перроне, так как одна я бы не донесла тяжёлый чемодан. Зла на Гарри. Каким бы великим Наследником ты ни был, но друзей забывать нельзя. Мог бы и позвать к себе. Рада, что он далеко. Если бы он прознал мои мысли, то был бы недоволен.

— …Из Азкабана сбежал убийца Блэк…

— …На отце лица нет, настолько он испуган и белый. Мне страшно, никогда не видела отца в таком состоянии…

— …Однажды ночью я хотела попить воды, стала спускаться вниз по лестнице. Похоже, что дверь в спальню родителей была открыта, так как, не дойдя до конца лестницы, я услышала стоны мамы. Не сразу поняла, что они с папой занимаются любовью. Я со стыда и смущения чуть на месте не умерла, побежала обратно в свою комнату…

— …День рождения Гарри. Я обдумала за этот месяц всё случившееся и решила, что не мне его судить. Он мой друг, много раз мне помогал и раз считает, что Уизли должны быть наказаны, то так и надо. Главное, что ко мне он хорошо относится. А эти Уизли всегда меня раздражали. Да и я не уверена на все свои деньги, что это он Наследник. Это же просто слухи, а сам он мне ничего не говорил. Отправила ему совой шоколад, так как в прошлый раз книга не дошла. Надеюсь, что он вспомнит, как мы на мой День рождения вместе кушали сладости. Много переписываемся с Гарри. Удобно, когда есть сова, я прошу её подождать и тут же пишу ему ответ. Её зовут Букля. Она очень умная. Мне очень нравится её гладить. Я скучаю…

— …Хогвартс всё же открыли. Мама не хотела меня туда отпускать, папа, что странно, не знал, что ей ответить. Но я решила — я еду…

— …Дементоры оказались настолько страшными, что я весь вечер никак не могла прийти в себя. Гарри их прогнал, и я так рада, что он мой друг. Завидую ему, вот бы мне так уметь…

— …Гарри помог мне подружиться с Пэнси. Она оказалась такой весёлой и смешной. Я рада…

— …Наверное, у Харли вообще груди нет, думаю, что она ходит без лифчика. С Пэнси такое не обсудить, а сама определить я не могу…

— …Пэнси позвала меня к себе в спальню, посмотреть её новое платье. Меня впервые к себе позвала одноклассница, волнуюсь. Её комната почти не отличалась от моей, но на столе стоит большое зеркало и куча всяких флаконов. Я села на кровать, разглядывая плакат «Ведуний» на стене, а она вытащила из гардероба бордовое платье. Оно просто изумительное, но полностью закрывающее и грудь, и плечи.

— …Пэнси открыла дверь шкафа, зашла за неё, закрываясь от меня, и принялась переодеваться в это платье…

— …Определённо у неё грудь больше, чем у меня. Но, может, это платье создаёт такое впечатление…

— …А у неё на кровати куда больше плюшевых игрушек: жираф, единорог, носорог…

— …Я её тоже позвала к себе, но вот у меня выбор платьев куда более скромный. Фредди я спрятала под одеялом. Пэнси была шокирована магловским платьем, которое купила мне мама без ведома папы, из-за того что плечи были открыты, как и перед, тем самым открывая декольте, а ещё и длиной, которая выше колен…

— …Мой боггарт превратился в Роули. Её взгляд настолько страшен, что я чуть не пустилась бежать. Лишь благодаря профессору Люпину мне удалось собраться, хотя она меня оскорбляла и обещала такие издевательства. Я сделала её лысой, но даже посмеяться над этим не смогла. Профессор Люпин поинтересовался, нет ли у меня проблем с ней, но я ему сказала, что у меня есть кому защитить меня. А он хороший человек. Очень интересно, какой боггарт у Гарри. После урока плакала в туалете. Если Роули узнает, что я её превратила в лысое страшилище…

— …Профессор Трелони сказала, что мне стоит опасаться Блейза. Теперь я его боюсь. Надеюсь, что наша дружба не дала трещину…

— …близнецы Уизли напали на Гарри. Тот их просто размазал, они теперь в больничном крыле. Я была права, они плохие, так им и надо. Пэнси…

— …Гарри попросил помочь во время встречи с Селвин. Я подозревала, что у них свидание, но потом поняла, что это что-то другое. Очень любопытно, наверняка обсуждают эту Ночь Морганы. Пэнси все уши прожужжала про это. Вот бы хоть краем глаза взглянуть. Домашняя работа…

—…Гарри позвал меня встретиться, а тут столько сладостей. Как это здорово!

Под конец девушка уже осипла после своего бесконечного монолога, рассказав всю историю своей жизни.

— Какие заклинания ты знаешь? — мальчик решил задать нейтральный вопрос. — Расскажи, что умеешь по Защите от Тёмных искусств.

Трейси вдруг мигнула и повесила голову, еле слышно захрапев.

— Трейси? — испугался Гарри. — Трейси?!

Он вскочил, оббежал стол и затряс её за плечо так сильно, что её голова закачалась, как у китайского болванчика.

— А? Что? — девушка осоловело закачала головой, оглядываясь; взгляд Гарри зацепился за её бокал, где на самом дне были остатки сливочного пива с Сывороткой правды. Мальчик ловко взмахнул рукой, переворачивая его так, чтобы всё до капли вылилось на стол.

— Ты взяла и заснула, — он не отпускал её плечо, внимательно следя за её реакцией.

— А… аргх… — прохрипела Трейси. — Пить хочется, горло пересохло.

— А тебе можно? — нервно спросил Поттер. — Ты после сливочного пива уснула.

— Ну Гарри, — хрипло взмолилась девушка, глядя на него снизу вверх. — Ну пожалуйста. После сладостей во рту очень сухо. Я так хочу пить.

— Ну ладно, — отряхнув бокал так, чтобы и капли не осталось, мальчик потянулся к бутылке сливочного пива, но передумал. — Хотя нет, — он вытащил волшебную палочку. — Агуаменти! — бокал наполнился наполовину, но Гарри слил это на пол. — Агуаменти! — и протянул ей воду. — Думаю, сливочное пиво тебе пить не стоит. Лучше…

— Спасибо! — Трейси выцарапала у него бокал и судорожно стала пить. — Уф! Ещё.

Гарри снова наполнил бокал.

— Вообще-то ты и сама знаешь заклинание, — сказал он, забирая бутылку. Девушка в считанные секунды одолела второй бокал.

— Но ты уже вытащил палочку, — улыбнувшись, протянула ему снова пустой бокал. — Какое же это наслаждение. Спасибо. Пожалуйста, наколдуй ещё воды.

— Агуаменти!

В этот раз Трейси пила медленнее. Гарри забрал её бутылку со сливочным пивом и, чтобы она ничего не заподозрила, налил его в свой бокал. Отпивая из него, мальчик размышлял. Он узнал весьма много и Трейси теперь может пользоваться его доверием. Более того. Узнал слишком многое. Гарри покосился на девушку. Похоже она действительно ничего не помнит.

— Я хотел тебе сказать, — дождавшись, когда она допьёт и с наслаждением откинется на спинку стула, потирая живот полный воды, сказал Поттер. — Думаю, что неплохо было бы обучить тебя Защите от Тёмных искусств. Я лично этим займусь. Раз мы с тобой друзья, то ты должна будешь быть сильной. — Она уставилась на него с немым изумлением, и мальчик скупо улыбнулся ей, невольно задержав взгляд на её губах. — Разумеется, это будет моя услуга тебе. Дружеская, — Поттер отметил для неё тот момент, что он не просит, а оказывает ей этим большое одолжение. — Будешь ходить со мной и пятикурсниками Кассиусом и Ульямом. Они готовятся к СОВ, собираясь продолжить обучение Защите от Тёмных искусств на шестом курсе. Если будешь стараться, то после пятого курса пойдём вместе на углублённое изучение Защиты от Тёмных искусств. Разумеется, тебе придётся удвоить усилия и на занятиях у профессора Люпина.

— Хорошо, — тихо сказала его подруга. — Спасибо, я буду стараться.

Волшебное древо

В предыдущих главах: Последующие тренировки с Селвин прошли без дуэлей. Поттер переговорил с пятикурсницами Мэтлок и Эйвери, попросив первую изготовить родословную его семьи. Позже мальчик не сдержался и по сквозному зеркалу рассказал Джемме про занятия у профессора Люпина, в которых он противостоит дементору, и то, что он слышит, когда это существо рядом. Также, хоть и с большим запозданием, Поттер сообщил ей, что отдал дневник Тома Реддла директору школы Альбусу Дамблдору. На выходных Гарри подтянул домашние задания, а потом позвал друзей, в том числе и Полумну Лавгуд, на поле по квиддичу, полетать. На обучении по Защите от Тёмных искусств с пятикурсниками (младшим Уоррингтон и Причардом), те попросили показать им чары Патронуса, чтобы уметь противостоять дементорам. Во время ужина Гарри пришла посылка от Джеммы — Сыворотка правды для допроса Уизли. После этого Гарри встретился с Селвин; они устроили тренировочную дуэль, и мальчик осознал, что колдунья быстро учится и уже перестала быть лёгким противником. Гарри Поттер использовал Сыворотку правды на своей подруге — Трейси Дэвис, — попросту подлив зелье в кубок и воспользовавшись тем, что она ему полностью доверяет. Девушка поведала все свои тайны.

Гарри Поттер сидел в Большом зале и вяло ковырял вилкой в тарелке. После разговора с Трейси, которая была под действием Сыворотки правды и безжизненным голосом отвечала на все-все его вопросы, он был в каком-то оглушении, никак не приходил в себя. Мысли всё время вращались насчёт того, что поведала его подруга. Мальчик понимал, что девушка столько всего рассказала сокровенного, что сейчас оказалась полностью в его власти. И про неоднократное нарушение Статута, и про воровство у Гринграсс, и ещё про многое другое. Даже обнародование малой части хватит, чтобы полностью уничтожить её репутацию. Интересно, какие секреты скрывают другие слизеринки? Он задумчиво оглядел стол: от просиявшей на его взгляд Трейси, внимательно и спокойно посмотревшую в ответ Дафну, чисто и ясно расплывшуюся в улыбке Пэнси, потупившуюся Элизабет и до жадно кушающую и ничего не замечающую, кроме еды, Милисенту. Чтобы рассказали они, будь на месте Дэвис? Какие тайны скрывают? Если они поведали бы свои секреты, то тогда полностью были бы в его власти.

Но… Этот путь сулил весьма большие трудности. Вряд ли остальных удастся так легко выманить и невзначай угостить напитком с Сывороткой правды. Да и уже полученные сведения о всей жизни его подруги… Они подавляли, буквально заставляя голову трещать от мыслей, а щёки то и дело покрываться краской. Гарри осознал, что его отношение к Трейси изменилось, но никак не мог понять в чём и как. А сможет ли он принять тайные стороны жизни других слизеринок? Да и они могут заметить, что его поведение поменялось. Той же Дафне Гринграсс точно не откажешь в проницательности.

А если станет известно об использовании Сыворотки правды, то он проблем не оберётся. Хотя мальчик понимал, что одно дело, если факультет прознает, что он допрашивал Трейси Дэвис — полукровку, единственная защита у которой является он сам, и совсем другое, если на её месте будет Малфой или Гринграсс. Если узнают то, что он сделал с Дэвис, это вызовет куда меньший эффект. Да, к нему станут относиться с подозрением, но больших трудностей на факультете у него не будет, так как по сути это дело останется между ним и Трейси. А вот если это выйдет за пределы Слизерина, если узнают на других факультетах…

Хотя его итак большинство учеников Хогвартса до последнего времени считало кровожадным чудовищем, совершившим убийство. И лишь благодаря словам Дамблдора последователей этой теории уменьшилось, но, похоже, не полностью. Куда больше проблем будет, если о допросе Трейси узнают преподаватели. Гарри точно не мог припомнить правила, но не сомневался в том, что за такое его сразу бы отчислили. Он был целиком и полностью в этом уверен. Так стоило ли рисковать и ставить на карту исключение из Хогвартса? Снаружи замка где-то бродит Блэк, ищет его, а здесь он в безопасности под защитой мракоборцев, которые надёжно охраняли все подступы к школе. Тем более в нём зрело понимание, что такой допрос может сработать незаметно лишь один раз, ну или, может быть, два-три, если у него получиться подлить зелье кому-нибудь из Уизли, как он планировал изначально. Но если использовать бесконтрольно Сыворотку правды на многих школьниках, то их странное поведение привлечёт куда больше внимания, чем если так будет вести себя один человек. Потому что у зелья оказался один негативный эффект, который он почти сразу заметил у Трейси. Хоть действие Сыворотки правды и спало с девушки, её поведение изменилось. Пока они сидели вместе в кабинете, доедали сладости, она всё время безудержно болтала, рассказывая то, что вряд ли поведала в обычном состоянии.

Это было большой проблемой. Такой её нельзя было вести ни в гостиную, ни в Большой зал. Мало ли что у неё спросит та же Пэнси? Да, когда Трейси очнулась, то она могла вообще не отвечать на вопросы, но если она начинала, то ей хотелось говорить только правду. А если она в лицо скажет Милисенте про то, что та толстая? Или пойдёт извиняться перед Дафной за кражу духов? Реакцию Гринграсс, перед которой при всей гостиной признаются, что её обокрали, Поттер представить не мог.

Это настолько удивило мальчика и даже напугало, что он не придумал ничего лучшего, чем предложить Трейси устроить первую тренировочную дуэль, когда они вместе доели все сладости. Сначала он объяснял ей, как нужно защищаться от проклятий. В конечном счёте во время дуэли он наложил на неё «Силенцио», так как защитными чарами Трейси не владела. Поттер сделал вид, что не может снять заклятие. Это должно будет уберечь её от ненужных вопросов во время ужина, а там заклинание само спадёт в течении часа или двух, да и скоро будет отбой. Девочку явно не обрадовал такой поворот событий, но к облегчению Поттера, от слёз она воздержалась, хоть и испугалась.

Как он потом прочитал из книги в своей спальне, собираясь на ужин, одним из побочных действий Сыворотки правды было неумение лгать в течении нескольких часов после её использования. Со временем действие зелья уменьшалось, полностью прекращаясь на следующий день. Одноклассникам в Большом зале он сообщил, что у них была тренировочная дуэль, она пропустила заклятие, поэтому молчит. Малфой даже уставился на Трейси с завистью, словно получение проклятие было какой-то важным преимуществом. Но теперь Поттер понимал, насколько не просто будет скрыть повторное применение Сыворотки правды, если этот побочный эффект повторится.

Уже сидя в гостиной, Гарри счёл, что усилия снова использовать на ком-то зелье не стоят всего этого. Слушая Драко, он то и дело бросал взгляды в сторону двери в женские спальни. Время поджимало и надо было идти на тренировку с Селвин. Но мыслями он возвращался к Трейси: она ушла в свою комнату, но чары с неё ещё не спали и девушка не могла говорить. Поттер поздно сообразил, что она не сможет снять защитные чары со своей двери, чтобы попасть к себе. Но колдунья не возвращалась обратно, и похоже — предположил мальчик, — что она не ставила никакие защитные заклинания. Он прекрасно понимал её характер и если она не могла действительно попасть к себе в спальню, то поднялась бы обратно в гостиную, обратившись за помощью к нему или просто села бы рядом. Тем более в её нынешнем состоянии была его вина. По крайней мере, Трейси никогда не была сильна ни в заклинаниях, ни в Защите от Тёмных искусств, и наверняка не владела ни «Коллопортусом», ни тем более чем-то более сложным.

«Защищать свою комнату надо будет обязательно обучить её в первую очередь», — решил Гарри, вспоминая, как какие-то негодяи пытались пробраться в его комнату на первом курсе.

Была ещё одна проблема, о которой Поттер не сразу подумал. Он узнал слишком много. И ему будет сложно относиться к Трейси по прежнему. У него были хорошие отношения с Пэнси, и Дафной. Да и Милисента, и Элизабет с ним всегда были добры. Так же у него были весьма дружеские отношения и с Ноттом, и с Драко, и с Блейзом. И из этого вытекала ещё одна причина не использования Сыворотки правды. Что если он узнает такое, что не сможет с ними дружить после этого? Даже если эти секреты не будут касаться именно его самого, а каких-то их действий в прошлом, которые он сочтёт ужасными или некрасивыми. Да даже того, что рассказала сама Трейси относительно одноклассников уже вносило ужасную сумятицу. Как мог спокойно смотреть на Элизабет и не вспомнить слова Трейси о том, что у той нет груди, что она ходит без этого женского лифчика? Или как теперь расспрашивать единственную ходящую на древние руны Милисенту, зная, что ей очень лень заниматься этим предметом и скорей всего её раздражают вопросы или она не знает ответы и врёт ему, и не обращать внимание на её огромную грудь, которая, по словам Трейси больше, чем у всех девочек даже с четвёртого курса? А что говорила Трейси про Гринграсс? Ужасные, грубые слова.

Да и зачем ему допрашивать своих друзей? У него не так много свободного времени, а на подготовку и сам разговор с Трейси ушло часа три и два с лишним галлеона, и это без учёта его сил и того, сколько он продумывал план мероприятия. Да и более того, он не знал, что делать с полученной информацией. И опасался, что такая громада уж слишком сокровенных сведений может запросто похоронить своим весом его самого. Он узнал столько много, а учитывая, что сама Трейси за прошедшие года рассказывала не мало, то он начал понимать, что ему сложно некоторые моменты вспомнить, говорила ли она добровольно или под Сывороткой правды. Но, с другой стороны, Трейси наверное сама не может помнить эти моменты. А самые её сокровенные тайны теперь он уж точно знал и помнил, что их она поведала под действием Сыворотки правды. Но пока он не собирался это использовать. В этом не было нужды. Тем более только часть из них можно было как-то объяснить проницательностью или большой осведомленностью в жизни Хогвартса, например, что он заметил тот момент с тем, как она украла духи. А многое другое он никак не смог бы использовать против неё. Надо постараться не перепутать, что она рассказывала сама, а что было получено под действием Сыворотки правды. Против воли девочки, недобровольно.

«Недобровольно».

Он еле слышно охнул. Вот тот момент, который его беспокоил. Он же планировал просто убедиться, что Сыворотка правды действует и какой эффект будет, когда действие спадёт. А в итоге выудил всю информацию из Трейси, которая ему доверяла и нуждалась в нём. Как-то нехорошо получилось. Мало того, что он узнал все её детские секреты, но теперь он знал, что нравится ей, как и весьма личные подробности.

Мальчик понемногу успокаивался. Теперь, когда он осознал, что тот червячок, который его беспокоил изнутри, был зовом совести, то стало куда легче. Он ведь не собирается использовать то, что узнал, против самой Трейси. Тем более, теперь он понимает её куда лучше и сможет ей помочь. А вот если она посмеет от него отвернуться, предать, то знает куда точно бить. Но Трейси для него и так в лепёшку расшибётся. Она предана ему настолько, насколько это вообще возможно. Тогда зачем ему что-то делать дополнительно к этому, принуждая её? А если что, он спокойно может намекнуть ей про итальянские духи Гринграсс. Но это в крайнем случае, зря пугать девушку до смерти не стоит, а то она пойдёт опять рыдать в свою спальню. Судя по её рассказу — она большая плакса. Но наверное все девочки такие, вспомнить, как Дафна расплакалась в коридоре поезда.

Похоже, что теперь Трейси его человек. Причём его человек намного больше, чем она сама осознаёт. Раньше он особо не уделял внимание Трейси. Ну крутилась она где-то на фоне. Никогда её переживания не были для него так важны, как той же Гринграсс. Но услышав многое вживую, поняв её характер, узнав всю её историю без всяких прикрас, то отношение к ней изменилось. Словно её образ обрёл незримые формы, стал живее, а переживания куда сердечнее. Она была куда более ранимой и слабой, но злости и готовности на пакости в ней тоже было куда больше, чем он полагал. За её милой улыбкой скрывался зверь, слабый, почти без когтей, но коварный и… вороватый. Воровство Поттер не поощрял. Даже живя у маглов, которые почти ничего ему не давали из личных вещей и никогда не дарили подарков, ему и в голову не приходило воровать. Ни как у посторонних людей, так и у них самих.

И всё же получилось, как он планировал. Теперь можно без всяких проблем обдумать, как допросить Уизли. Осталось только придумать, как подлить им Сыворотку правды. Но почему-то у него из головы не выходил кабинет, где сидели они вместе с Трейси, два стола между ними и монотонные ответы, которые она давала.

А некоторые сведения были вовсе интригующими, хоть и смущающими донельзя.

«Покупали нижнее бельё. Начала расти грудь».

Мальчик постарался выкинуть это из головы и поднялся из-за стола. Его ждала Селвин.

***

Селвин явно делала успехи, и на дуэли ему пришлось весьма непросто. Заодно они обсудили предстоящее мероприятие, которое планировалось через несколько недель. Костюм и зелья Джемма прислала почтой, что весьма обрадовало Селвин. Мальчик сначала гадал, стоит ли на следующие танцы с Пэнси облачиться в одеяние кельтов или опять надеть традиционную мантию. Слишком уж необычным были их рубахи и штаны. Разумеется, Селвин не обрадовала его, сказав, что именно в этом он должен быть и на «Ночи Морганы», как и в них ходить на танцы с Пэнси. А под конец староста, явно в отместку весьма тяжёлым дуэлям, создала магией чёрную и здоровую лошадь.

В древности маги не ведали ни искусства мгновенного перемещения, ни волшебных мётел, поэтому были вынуждены передвигаться верхом. И Гарри полагалось научиться скакать на лошади, так как придётся добираться именно на нём. Животное впечатляло своими колоссальными размерами. И хоть оно стояло смирно, а стремена позволяли мальчику забраться на седло, у Поттера вышло не сразу. Лошадь громко заржала, повернув голову к своему неумелому наезднику, пока тот никак не мог устроиться на седле. Девушка не скрывала ухмылку, наблюдая за его попытками. Но всё же у Поттера получилось управлять лошадью и даже двигаться по ставшему сразу крохотным классу. Животное, благодаря магии, было послушным, но всё же имело собственную волю. Вид сверху немного потрясал. Было слишком высоко, даже Селвин, которая была намного выше третьекурсника, теперь казалась маленькой. Мальчик крепко держался за поводья, заставляя лошадь повернуть в сторону. Урок будет непростым.

***

Вечером следующего дня Поттер вместе с командой после тренировки завалился в гостиную. Надо было переодеться, немного отдохнуть и идти на ужин. Затем вечером его ждала очередная дуэль с Селвин. Но планы были нарушены, когда его на полпути перехватила Эйвери. Ему с трудом удалось не поёжиться, когда её блёклые синие глаза пронзительно заглянули в его, несмотря на то, что светловолосая девушка приветливо улыбалась.

— Гарри, идём, — с весёлой интонацией обратилась она к нему. — Просто здорово всё получилось. Ты будешь в восторге!

Он с удивлением уставился на неё.

— Идём, идём, — Эйвери улыбалась ему. — Тебя ждёт сюрприз.

Видя, что он медлит и ничего не делает, девушка неожиданно взяла его за руку, крепко ухватив, и потянула за собой. Мальчик, ощущая в своей ладони её холодные пальчики, пошёл за колдуньей к группе столов, где к его изумлению собралась неожиданная компания: Розамунда Мэтлок — пятикурсница, к которой он обратился с просьбой составить родословную, Уильям Причард — её одноклассник, с которым он проводил учебные тренировки, Гальфрид Бёрк — лысый щуплый парень в очках, помогающий ему с нумерологией, Розанна Белби — семикурсница с длинными тёмными волосами, светло-серо-синими глазами, открытым лицом и веснушками, Альдива Феркл — четверокурсница, с которой Гарри почти ни разу не беседовал и… Блейз Забини.

— Смотри что мы сделали, — стоящая слева Эйвери наконец отпустила его ладонь и вытащила волшебную палочку, повела ею и свёрнутый холст, лежащий на поверхности стола, распрямился, оказавшись просто колоссального размера. Он занял и поверхность стола сбоку и два верхних, но даже так не умещался, свисая на десятки сантиметров по бокам. — Та-да-ам!

Поттер склонился над холстом. Его взгляд разбежался, так тот был заполнен квадратиками с именами, фамилиями и датами, соединёнными линиями. Да тут сотни фамилий!

— К сожалению, — сказал Бёрк, — в библиотеке был только устаревший справочник, которому не одно десятилетие. Но у Альдивы были свои книги и…

— Ушло немало часов, — словно не слыша его, воскликнула Эйвери. — Но это так здорово! Вот здесь, Гарри, ты, — волшебница повела палочку в самый вверх.

На самом верху значилось: Родословное Древо Гарри Джеймса Поттера. Чуть ниже шла небольшая его фотография по плечи — мальчик тут же узнал себя в школьной форме, — его имя и фамилия с датой рождения 31.07.1980. Чуть ниже шла одинокая ветвь к Джеймсу Поттеру. Он склонился ниже. Даты жизни папы.

27.03.1960 — 31.10.1981.

Его отец родился в марте. Он не знал этого. А дата смерти… Он провёл пальцем по 31.10.1981. Это когда Волан-де-Морт пришёл убивать их. Фотографии отца не было, но зато ниже от него шли две нити — Поттер Флимонт (09.05.1904 — 27.12.1979) и Поттер (Фоули) Юфимия (27.07.1908 — 20.12.1979).

— Это твоя бабушка, — сказал Бёрк, обратив внимание куда смотрит мальчик. — Она и мистер Поттер заразились драконьей оспой. Так было написано в книге.

— Да Гарри и сам это прекрасно знает, — бросила Эйвери, недовольно зыркнув на Бёрка.

Вот значит кто у него дедушка и бабушка? Про них говорил Люпин… Флимонт Поттер. Умер за полгода до его рождения, прожив семьдесят пять лет.

«Очень доброжелательный волшебник с удивительным чувством юмора. А его твёрдости духа можно было позавидовать».

Юфимия Поттер прожила на четыре года меньше. По словам Люпина они оба умерли от драконьей оспы почти сразу же после свадьбы родителей Гарри.

— Да, они умерли почти сразу после свадьбы моих родителей, — пробормотал Поттер, невольно возвращаясь к своему отцу. К его удивлению, мамы не было на холсте. — Похоронены в Годриковой впадине.

— Да, род Флимонтов прервался на Флимонте Поттере, — кивнула Феркл.

— Вовсе нет! — воскликнул Бёрк. — Последней была София Флимонт, а её сын назвал в честь этой фамилии своего сына. Это было имя, а не фамилия.

— Гальфрид, я прекрасно это знаю, — огрызнулась девушка, но по-доброму. — Просто пошутила.

«Судя по тому, что она назвала его по имени, — Поттер коротко глянул на них, заметив, что Бёрк растерянно улыбнулся на возмущение Феркл, — то они были как минимум друзьями или подружились, пока составляли моё древо».

Глаза мальчика спустились ниже, к родителям его бабушки Юфимии. Отец Фоули Карей (1884 — 1969), а мать Фоули Эвелин (1885 —1944) в девичестве Маклагген.

— Маклагген?.. — еле слышно пробормотал Гарри, вспоминая игрока команды львов.

— Я пообщался с Маклаггеном, — взгляд Блейза метнулся на Маклагген Эвелин, бабушку его отца. — Ну, ловцом Гриффиндора. Да только он ничего почти не знает про своих предков.

— А брат Фоули был министром магии! — добавил Причард. — Твой двоюродный прадед руководил Британией с тысяча девятьсот двадцать пятого по тысяча девятьсот тридцать девятый год.

Но мальчик уже смотрел на дедушку. Поттер Флимонт.

«Да, всё, как говорил Люпин. Они все мертвы».

Чуть ниже значился уже прадед мальчика Поттер Генри (1878 — 1961) и прабабушка Поттер (Корнфут) София (1881 — 1959). Это родители Флимонта Поттера.

— Корнфут София? — вопросительно протянул Гарри, снова натыкаясь на знакомую фамилию.

— Да, ты в родстве с нашим «великолепным» старостой, — сказала Эйвери, стоя вплотную к мальчику. — Не то, чтобы прям есть чем гордиться, но тут уже ничего не поделаешь. Все чистокровные семьи друг с другом в родстве. Знаешь какое у нас с тобой родство? — лукаво спросила колдунья, заглядывая в лицо Гарри.

— Нет, — Поттер покачал головой.

— Я прихожусь тебе пятиюродной сестрой, — девушка показала на свой портрет, который окружало семейство Эйвери.

Эйвери Мэриан. 27.01.1978. Слева карточка — светлые волосы расправлены, горделивый взгляд синих взгляд, открытое горло, тёмное платье закрывало плечи, которые развёрнуты так, словно она сидит боком.

Её фотография была единственной среди всех Эйвери.

— Как раз этот Корнфут женился на моей двоюродной пра… — она повращала указательным пальцем в воздухе, показывая, что не знает точное колено, — прабабке полтора века назад. У меня ещё два младших брата, один родился в этом году, а второй пойдёт через четыре года в Хогвартс.

Мальчик увидел, что мама у ней в девичестве была Бойд, звали Джaнeт, родилась в 05.12.1953. Отца звали Рингер Эйвери, 03.01.1960 года рождения. Он родился в один и тот же год, что родители самого Гарри. Значит и обучались на одном и том же курсе. Скосив взгляд на Мэриан, Гарри не стал сомневаться, где именно обучался её отец, тем более дружащий со Снейпом.

— И двое дядей, — продолжала рассказывать про свою семью девушка. — Один, к сожалению, погиб в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, а второй недавно женился на миссис Макнейр. Она вроде бы двоюродная тётя Кэндис Макнейр.

Кэндис Макнейр — староста Слизерина шестого курса. Мальчик быстро обежал взглядом часть древа с Эйвери. Они часто роднились с Чанг; бабушка и дедушка Мэриан оказались друг другу родственниками, тоже носящими фамилию Эйвери, из одного рода. Ещё Эйвери пересекались с Голдстейнами, один раз с Данбарами, даже промелькнула фамилия Люпина, но детей у пары не было. Так же были в их роду женщины с фамилией Малфой и даже Олливандер.

— Лира Феркл (Эйвери), — под конец прочитал Поттер, а потом посмотрел на стоящую рядом Альдиву с такой же фамилией.

Судя по древу и скромным познаниям самого Гарри в генеалогии она приходилась троюродной сестрой Мэриан Эйвери.

— Милая сестричка, — улыбнулась той Эйвери, заставив опустить вниз глаза.

Поттер принялся разглядывать фамилии левее своего дедушки Флимонта. Поттер (Блэк) Дорея (1920 — 1977) и Поттер Карлус (1920 — 1974). Именно про них говорила Джемма! И у них оказался сын — Поттер Коллум (1950 — 1972). Умер двадцать один год назад. Ещё левее была одиноко указана Авилина Поттер (1914 — 1931) — сестра Карлуса, но от неё не вело никаких линий.

— А кем этот Поттер Коллум мне приходится? — спросил Гарри, однако его глаза не могли оторваться от четырёх букв левее имени Дорея.

Б-л-э-к.

— Где? — сразу раздалось несколько голосов вокруг; их столы окружили другие слизеринцы, сколько хватало места.

— Так, — Бёрк поправил очки. — А, так, ммм… Ну Карлус Поттер приходился твоему деду Флимонту Поттеру двоюродным братом, значит его сын — Коллум Поттер — будет тебе троюродным дядей.

— Понятно, — кивнул Гарри.

Троюродный дядя. Какое дальнее родство. Ни у его дедушки, ни у бабушки не было родных братьев и сестер. У него не было ни то, чтобы двоюродных братьев, даже троюродных не было. Похоже, что Дадли и Дурсли единственные близкие родственники. И умерший Поттер Коллум.

Б-л-э-к.

Эта фамилия давила, приковывала взгляд. И Гарри всё же не выдержал.

— А Дорея Поттер. Она же из Блэков? Значит я в родстве с Блэками.

— Ну, строго говоря, — слово взяла Эйвери, смотря сбоку на лицо Гарри, но тот не отрывал взгляда от холста, — нет. Считается, что она вошла в семью Поттеров, но это не делает тебя кровным родственником Блэкам.

Действительно, родителей Дореи Блэк на древе не было.

— Мы просто не стали описывать семейство Блэков, — добавил Бёрк. — Так-то ты безусловно с ними будешь…

— Гальфрид! Хватит! — прервала его Эйвери.

Воцарилось молчание. Мальчик ощущал на себе изучающий взгляд сидящей за крайним правым столом темноволосой семикурсницы Белби. Её Селвин подослала?

«Безусловно буду с ними «что»? В родстве?» — но глаза мальчика зацепились за знакомую фамилию. Фарли! Эделина Поттер (Фарли) значилась матерью Карлусу Поттеру.

— А, родственница нашей бывшей старосты, — Эйвери сразу увидела, где остановился взгляд Поттера. — Годы жизни: тысяча восемьсот восемьдесят шестой по тысяча девятьсот сорок девятый. К сожалению, её родословную мы дальше не смотрели.

Мальчик просто кивнул, но волшебница как-то сразу поняла его интерес к этой фамилии.

— Фарли ещё встречаются. Вот здесь, — она ткнула на середину листа. — Фарли Марджери тысяча семьсот шестьдесят четвёртого года рождения. И ещё вот одна Фарли, тысяча семьсот сорокового года рождения.

Но мальчик лишь взглянул на них, а потом вернулся обратно, разглядывая снова часть древа со стороны мамы Джеймса. Он зацепился за фамилию Малфой. Его прадед или прапрадед Маклагген Бонифэйс взял в жёны Элизабет Малфой. Значит он в родстве с Малфоями? С Драко и его отцом, Пожирателем Смерти, Люциусом Малфоем? Он повёл пальцем вниз, от её отца — Мелвина Малфоя, — спускаясь до Осгорода Малфоя (1813 — 1883).

— А это уже шестое поколение до тебя, — кто-то подсказал сбоку, а палец мальчика повёл вправо, к брату Осгорода — к Валькелину, — а затем пошёл вверх, чтобы через несколько поколений замереть на Люциусе Малфое (04.04.1954) и его жене Нарциссе Малфой (11.11.1955), в девичье Блэк.

«Блэк! — вспыхнуло у него в голове. — Я и не знал, что мать Драко родственница убийцы. Хотя если её муж Пожира…»

— Это мои мама и папа, — раздался манерный голос Драко, который незаметно подошёл к ним. — Я помог их добавить сюда.

— Да, — вклинился Забини, — но зато ты так и не сказал даты жизни своих дедушки и бабушки.

Поттер обратил внимание, что только у родителей Драко были указаны даты рождения, а у остальных Малфоев только годы. Абраксас Малфой — дед Драко — умер два года назад, а его жена Камесинна Розье более десяти лет назад. С удивлением, Гарри заметил, что у Нарциссы Малфой день рождение в точь-в точь, как у Джеммы — одиннадцатого ноября. Родителей мамы Драко не было на древе.

— Я хотел ещё добавить фотографии, — обиженным тоном сказал Драко, хмуро посмотрев на Блейза, — но…

— У нас не хватило времени, — продолжила за него Эйвери.

— Да, непросто было всё это рисовать, — добавила Роза Мэтлок.

Мальчик посмотрел на неё и кивнул, показывая, что запомнил её старания. Поттер окинул взглядом холст, ощущая трепет и благоговение. Неужели у него тоже появится родословная, как у Джеммы? Такая же как у неё или даже лучше?

— Ну а это я, — озвучил очевидное Малфой, тыкнув в прямоугольник с «Малфой Драко (05.06.1980)». — Мой род ведёт от величайшего мага — Арманда Малфоя. Он был близким другом нашего основателя — Салазара Слизерина и…

Гарри не мог не заметить, как при этих словах Бёрка чуть передёрнуло от возмущения, но пятикурсник благоразумно промолчал.

— Так в каком мы родстве? — Поттер покосился на Драко.

— Ну… э-э, — замялся тот.

— Я же тебе говорила, Малфой, — вклинилась четверокурсница Альдива Феркл.

— Не очень близкая родня, — нашёлся Драко.

— Он приходится тебе семиюродным братом, — сказала Феркл, глядя на Малфоя несколько снисходительным взглядом.

«Друзьям Малфоя такое пренебрежение от неё не понравится».

— А я прихожусь тебе, — обратилась она к Гарри, — Поттер, шестиюродной племянницей и одновременно пятиюродной сестрой. Вот здесь я, — Феркл ткнула в область далеко от центра, в правой части родословной. — Мой прапрапрапрадед, — девушка загибала пальцы, считая «пра», — Беренгарий Феркл приходился твоему прапрапрапрапрадеду Бурингарию Ферклу родным братом, а общий наш предок — это Бенегер Феркл, родился в тысяча семьсот сорок седьмом году. Кстати, ещё вот что интересно, твой предок Бурингарий Феркл приходится мне одновременно двоюродным и родным родственником, — она ткнула на линию, ведущую от Ферклов к Шафикам, далее к Малфоям, затем к Эйвери, и вернувшуюся обратно к Ферклам. — Перехлёст образовался. Это иногда происходит, поэтому часто линии родословной пересекаются, путаются. Так же мой прапрапрапрадед по линии Эйвери…

— Над вашим семейством проклятие веет, — обижено выпалил Драко, перебивая её.

Гарри промолчал, краем глаза видя, что кто-то кивнул. Но его взгляд зацепился, что женой Бенегера Феркла была Гундреда Лестрейндж.

«Лестрейндж».

— Никто из Ферклов не живёт больше шестидесяти лет, — растягивая слова, протянул Малфой, зло улыбаясь.

— Вообще-то не больше шестидесяти шести, — вклинился Бёрк. — И это не распространяется на колдуний, которые вышли замуж.

— Мы про это не говорим, — севшим голосом сказала Феркл.

Гарри увидел, как её глаза наливаются слезами.

— Вроде у её одного предка было сразу семь сыновей сквибами… — раздался негромкий шёпот.

«Ну да, как я и думал. Накинулись»…

— Да, Феркл превратил их в ежей и оставил в таком в…

— Главное, что проклятие не задевает тебя, — попытался успокоить её мальчик, чуть улыбнувшись ей, что сразу прекратило споры.

Девушка закивала, благодарно улыбнувшись. Мальчик не смог не отметить, что сейчас её отцу было сорок два года, а значит он умрёт через двадцать четыре года или раньше, если слухи про проклятие верны.

— А годы жизни знаменитого Арманда Малфоя не знаешь, — раздался голос старосты Кэрроу, явно обращаясь к зачинщику спора.

Малфой покраснел.

— Я напишу отцу, — это прозвучало, как угроза. — И он пришлёт родословную.

— Ты лучше посмотри сюда, Поттер, — торжественно произнёсла Эйвери, показывая вниз листа. — Ты в родстве с знаменитыми Певереллами.

Поттер опустил взгляд в самый низ древа. Речь шла уже о тринадцатом веке. Бледный палец девушки указывал на Поттера Хардвина (1242 — 1323), который взял в жёны Певерелл Иоланту (1257 — 1330).

— Певерелл, — прошептал Гарри, словно пробуя на вкус. Он никогда не слышал про такую фамилию.

— Ага, — улыбаясь, весело подтвердила Эйвери. — Знаменитые и страшные Певереллы из сказок.

— Вот это самое важное, — Бёрк повёл ниже палочкой по Иоланты, указав на её дедушку. — Игнотус Певерелл, родился двенадцатого июля тысяча двухсот четырнадцатого года, а умер восемнадцатого мая тысяча двухсот девяносто первого года. Один из трёх братьев.

— Ну это больше легенда, Поттер, — сказала Феркл. — Сказка. Нет никаких точных фактов, — Бёрк явно хотел возразить, но та ему не дала. — Линия Певереллов прервалась давным давно. Зато вот здесь… — она задержала дыхание, но Гарри и сам увидел куда все смотрят.

Салазар Слизерин (930 — 1319).

— Салазар Слизерин. Наш основатель.

— Он женился на одной из Певереллов, — возбуждённо говорила Эйвери, — а потом их потомки снова соединились с Поттерами.

«Неужели всё-таки я в родстве со Слизерином? Ну это логично, я же владею змеиным языком».

— Жаль, что точные даты рождения и смерти основателя неизвестны, — сказала Феркл.

— Они упоминаются же в легенде, — раздался звонкий голос Астории Гринграсс.

— Да, только легенд не одна, поэтому и никто точно не знает дат, — спокойно парировала Феркл.

Пэнси тоже склонилась над холстом, её тёмно-зелёные глаза быстро разглядывали фамилии.

— А Паркинсон здесь нет.

— Зато фамилия Причард присутствует, — гордо сказал Уильям, обращаясь к Поттеру. — Теперь ты будешь знаком со всеми Причардами.

— Ну это только начало, будем ещё дополнять, — Феркл улыбнулась Пэнси. — И вроде бы твоя фамилия где-то точно была.

Поттер снова посмотрел на свой портрет, чувствуя гордость. Десятки, сотни его предков буквально ввели вглубь веков. Самый первый Поттер родился в 1194 году, отец упомянутого выше Хардвина.

Но что-то не хватило. Не было его матери. Лили Поттер. Правильно, его мама маглорождённая.

«И что?!» — злобно подумал Гарри.

Неужели он её стесняется?

«Только не Гарри! Только не Гарри!» — жуткие слова словно вкрутились в голову раскалёнными иглами, заставив мальчика побледнеть. — «Пожалуйста, я сделаю всё, что угодно…»

— Хорошая работа. Только ещё добавьте мою маму, — он взглянул в глаза каждому слизеринцу. — Лили Поттер.

— Э, хорошо, — отозвалась Феркл.

— Всё сделаем, — растерянно кивнула Эйвери.

— Да, ещё множество чего можно добавить, — живо отозвался Бёрк. — Фотографии и фамилии, даты… Я многим написал. Можно вообще составить родословную всего Слизерина.

— Было бы прекрасно, — улыбнулся Гарри.

Он взглянул на часы, с удивлением увидев, что прошла уйма времени.

— Просто превосходная работа, — Поттер оглядел стоящих рядом слизеринцев.

Похоже, что Бёрк с Феркл занимались поиском в учебниках и справочниках родословной, Мэтлок рисовала всё найденное, перенося на холст, а Эйвери и остальные… наверное, помогали.

— Спасибо, — тут же отозвалась Эйвери.

— Ну чтож, время ужина, — чуть улыбнувшись, Гарри направился в свою комнату. Ему хотелось как можно быстрее похвастаться Джемме Фарли.

***

— Я решил тоже сделать свою родословную, — гордо сообщил он, смотря в её чёрные глаза в зеркале. — Оказывается мы с тобой в родстве. Карлус Поттер женился на Фарли.

— Как интересно, — Джемма забралась с ногами на стул, поправив юбку, чтобы та полностью закрывала её колени, лодыжки и носки. — Карлус, говоришь? Так это не совсем родство же. Карлус приходится тебе родственником, а не его жена. И погоди-ка…

Видя, что она нахмурилась, собираясь возразить, Гарри вспомнил обсуждение в гостиной и понял, что ошибся, перепутав фамилии.

— Я неверно сказал. Карлус женился на какой-то Блэк, а вот его отец, вроде бы, на твоей родственнице.

— Не на какой-то, а на Дорее Блэк. А его мать звали Эделиной. И да, — Джемма холодно улыбнулась, — в девичестве она была Фарли.

— А ещё мой прадед в семнадцатом веке женился на Фарли, — живо выпалил Поттер. — И ещё один тоже в том же веке.

Джемма молчала кивнула, явно не впечатлённая.

— Я ещё и предок Слизерина, — заявил Гарри, пытаясь хотя бы этим её поразить. — Поттеры с ними породнились.

— Предок? — склонив голову, переспросила волшебница. — Ты хотел сказать «потомок»? Странно. А где ты нашёл об этом упоминание?

— Это не совсем я нашёл, — с легкостью признался Поттер, скрывая недовольство, что Джемма так быстро перешла к этому. — Попросил пятикурсников.

— Вот как, — протянула Джемма. — А спроси-ка их, как они сопоставили ваше родство. Что-то я не помню такого ни в одном из архивов и переписей.

Мальчик уставился на неё.

— Хорошо, как раз до ужина об этом поговорим. После ужина снова свяжусь с тобой.

***

В гостиной Гарри отозвал Бёрка в сторону, чтобы свободно обсудить без лишних ушей.

— Я хотел спросить, а как моя линия… Ну Поттеров… пересекается с линией Слизерина?

К удивлению мальчика, пятикурсник замялся.

— Ой, ну я… я не знаю, — он огляделся, словно ища спасения. — Сейчас позову Эйвери.

— Нет, — хмуро остановил его Поттер. — Говори ты.

— Только не говори Эйвери, ладно? — взмолился Бёрк, не отрывая бегающего взгляда от пола. — Но сколько бы я книг не пересмотрел, Слизерин и Поттер не были в родстве. Пожалуйста, только не злись, ладно? А?

Поттер промолчал.

— Да, — тихо продолжил Бёрк, — наш основатель взял в жёны одну из Певерелл, но Аделина Певерелл — это правнучка Певерелла Кадма, родного брата Игнотуса.

— Так, — Гарри нахмурился, сказанное ему ничего не говорило. Он несколько запутался во всех этих именах, но постарался не показать этого.

— Ну я… — забормотал Бёрк. — Это она попросила так сделать. Ну что ты… ты будешь доволен… И…

Он замялся, не находя слов, судорожно вздрагивая, опустив голову. Гарри понял: ещё чуть чуть и тот разревётся как девочка.

— Я тебя не виню, успокойся. Я поговорю с ней. Ты всё правильно сделал. С родословной.

— Да, да, — радостно зашептал парень. — Спасибо.

— Только в следующий раз мне не лги.

— Да, я понял. Хорошо, — кивал пятикурсник. — Я не хотел.

Понемногу Бёрк успокоился.

— Но Эйвери же говорила, что я в родстве с Певереллами, — скрывая своё непонимание, снова спросил Гарри. — А они в родстве со Слизерином. Так что не так?

— Ну э-э-э… Смотри, по легенде, которую так гнусно отрицает Альдива, было три брата Певерелла. Антиох, Кадм и Игнотус. Внучка Игнотуса вышла замуж за Поттера, а правнучка Кадма за Салазара Слизерина. Это не делает родственниками Поттеров и Слизерина. И это… чтобы их потомки пересекались, этого нигде нет. Это, безусловно возможно, — испуганно сказал Бёрк, — ведь с тех пор минуло семь столетий, но даже на уровне легенд такого нет. Это Эйвери сказала, чтобы мы так сделали. Но подтверждений нет.

«Эйвери?!» — мальчик посмурнел.

— И это… Ещё хотел сказать. Малфой говорил про дружбу его предка с основателем. Это всё выдумки, — Бёрк понизил ещё сильнее голос. — Салазар Слизерин очень чутко выбирал друзей. Арманд Малфой прибыл в Британию с Вильгельмом, который потом стал королём. И Малфои придерживаются того, что Вильгельм был лучшим другом их предка. И магом, мало уступающим всем четверым основателям. Они всё преподносят так, что Вильгельм и Малфой сделали немало для основания Хогвартса, чуть ли не нарекая их пятым и шестым основателем. Но это всё выдумки. Вообще-то Вильгельм был маглом и Арманд Малфой был у него в подчинении, — чуть ли не шёпотом закончил Бёрк. — И вроде бы Слизерин, наоборот, был в большой вражде с ними.

— Понимаю, — протянул Поттер. Родословная Малфоя его нисколько не интересовала, хотя покушение Драко на то, что он тоже как-то связан с его предком Салазаром Слизерином мальчику не понравилось. — Ну ничего страшного, ты ведь продолжишь работу над этим. Может ещё что найдёте. И родство Поттеров со Слизерином может подтвердиться. И ещё, Бёрк, — Поттер постарался придать твёрдость своему взгляду, — я всё проверю, что у вас получилось. Надеюсь, больше таких приписок не будет?

— Нет-нет! Не будет, — затряс головой пятикурсник. И после молчания сказал: — И это… Насчёт родства.

— Да? — вкрадчиво спросил мальчик, ощущая, как угольки злости потихоньку разгораются ярче.

— Ну… — замялся Бёрк. — Мы ещё поищем, но боюсь, что род Слизерина исследован вдоль и поперек. Но мы ещё внесём в Древо даты рождения и смерти твоих более дальних предков. Мэтлок пока не успела это сделать, хотя я уже нашёл всё в справочнике. И это… Если не найдём… — пятикурсник поправил свои очки. — Поттер, если не найду подтверждение родства, то... Эм, а линию со Слизерином оставить?

Мальчик задумался. Это позволит ему сохранить легенду о Наследнике, но…

— Раз Эйвери это указала, то будет неправильным что-то менять, — с хитринкой вывернулся Поттер. — Но! Когда будет готова вся родословная, то сделаешь мне вторую копию. Версию, где всё так, как в книгах. И никому про это не скажешь ни слова.

— Я понял, — послушно кивнул Бёрк.

— Ну и убирай родословную к себе. Я не хочу, чтобы все её рассматривали.

— Эйвери её забирает. Сказать ей?..

— Нет, пусть она забирает к себе тогда. И добавьте остальных. Б… — мальчик споткнулся на фамилии врага. — Блэков тоже. Мне это интересно.

***

— Видишь? — воскликнула Фарли, когда он ей всё рассказал после ужина. — Ты можешь верить только мне!

— Но зачем ей это? — спросил Гарри, сидя в своей в спальне и беседуя с волшебницей по сквозному зеркалу.

— Ну Эйвери хотела подольститься к тебе. — Джемма ухмыльнулась. — Старостой её не сделали, Монкли спокойно обошла её. Естественно, она недовольна такой ситуацией. А учитывая твоё частое общение с Монкли, помощь ей: всё это порождает зависть. Вот и она тоже решила попробовать подружиться с тобой.

— Подружиться? — зло воскликнул Поттер. — Вписав Слизерина, когда его там нет, тем самым испортив родословную? Я вот начинаю думать, не вписали ли остальные своих предков в мою родословную, чтобы потом…

Гарри не договорил, рассерженно дыша.

— И так было понятно, что целью этого было завязать с тобою крепкие отношения, — миролюбиво продолжила волшебница. — Но ты не переживай так сильно. Принесёшь в Хогсмид свою родословную, я заберу и на выходных всё посмотрю. Может будет что-то, что можно и в мою родословную добавить оттуда. А неверные «приписки» я сразу замечу.

Джемма замолчала, а Поттер никак не мог успокоиться, неожиданно сильно разозлясь на Эйвери за такой обман.

— А если она специально так сделала? Эйвери. Ну чтобы я поверил в это и стал рассказывать про своё родство со Слизерином, а другие ученики, ну те, кто разбираются в древней истории, это увидели и подняли меня на смех?

— Не вижу какую выгоду это принесёт ей. А чтобы другие нашли ошибку… Ну зависит от того, насколько умело она это обставила. На твоём месте я бы не стала подчёркивать или как-то называть своей составленную родословную. Поменьше говори о родословной, пока я её не проверю, а если будут спрашивать, то не забывай подчёркивать, что писал родословную не ты, а другие люди. Это будет правильно. И если она сделана топорно, то позор получат уже они. — Джемма сделала паузу, устраиваясь поудобнее и опять забираясь с ногами на стул, поправляя чёрную юбку. Положив руки на колени, она снова посмотрела прямо Гарри в глаза. — А как там показано родство Поттеров и Слизерина?

— Эм-м, — протянул мальчик. Бёрк подробно объяснял, но он уже запутался в фамилиях. — Вроде бы какой-то Поттер женился на одной из Певерелл, а на другой женился сам Слизерин. На другой Певерелл, я имел ввиду.

— И?.. — вопрошающе протянула колдунья. — Всё так и было, но это не даёт тебе родство с самим Салазаром Слизерином.

— Да-да, Бёрк так и сказал. А вот как было написано в родословной, я уже не помню. Вроде бы уже потомки Слизерина снова женились на Поттерах.

— Значит ещё Бёрк этим занимался. Вряд ли он тебе солгал, чтобы подставить Эйвери. Что ж, такая версия, которую он сделал, более искусная. Многие волшебные семьи считают, что Слизерины пересекались с ними. Не сами Слизерины, а их потомки по женской линии. Однако никаких подтверждений нет, но это позволяет им потешить своё величие. Но Поттеры… Нет, не с Поттерами, так как твои предки…

Джемма запнулась.

— Да-а? — спросил Гарри.

— Ну в давние века Поттеры не были особо зажиточными или очень влиятельными, а Слизерины же ставили власть и чистоту крови выше всего. И их род давно прервался. Последний Слизерин умер в пятнадцатом веке. Его звали Ларвуз Слизерин. Он женился на своей сестре Валириане, но так и не продолжил род. Его отец женился на своей двоюродной сестре Тарен. Последние потомки Салазара Слизерина, уже не сохранившие фамилию, это семьи Мраксов и Сейров, но и они вымерли. Кстати, именно Сейры сначала мешали присоединить Ирландию к нам, а потом, наоборот, помогли. Очень сильная семья. Когда-то была. — Джемма покачала головой. — Я прекрасно знаю родословную Слизеринов. Род Слизерина очень древний, корнями уходит глубоко за эпоху до нашей эры. — Она замолчала, проведя левой ладонью по своим волосам, разглаживая их. — Знаешь, меня злит это обозначение «до нашей эры». Это не наше. Не наше! — зло бросила Фарли. — Это маглы придумали. А волшебники послушно используют магловское исчисление, — голос девушки засочился ядом. — О да, великие маги вместо того, чтобы взять за начало исчисления хотя бы дату основания Хогвартса или Александрийской библиотеки, решили следовать за жалкими простецами. Оторопь от этого берёт. Какое жалкое ничтожество до этого додумалось, хотелось бы знать?..

Девушка перевела дух, успокаиваясь. Гарри внимательно слушал, не проронив ни звука. Она рассказывала очень интересно, с эмоциями и живописно, куда там скучному профессору-призраку по истории магии!

— Ладно, — продолжила она. — Так вот, Слизерин — это древнейший род. Но в шестнадцатом веке что-то произошло и все записи, архивы и родословные о них были уничтожены. Всё утеряно. Ужасное событие. И восстановить родословную Слизерина стало невозможно, хотя многие пытались. Да, этому посвящено множество трудов. Однако портрет Салазара Слизерина за прошедшие века с момента его создания уже всё забыл и смог сообщить очень немногое — лишь про своих родителей. Дальше он уже не помнит, да и разговаривать особо не желает. Остались лишь косвенные упоминания, по которым не удаётся восстановить практически ничего. К примеру, Пифагор упоминает какого-то Слизерина, с которым проводил исследования в шестом веке «до нашей эры» — с долей яда произнесла последние слова Джемма. — А толку-то? Только родословную после Салазара Слизерина удалось сохранить, а что было до него оказалось утерянным. У Салазара Слизерина от Аделины Певерелл было трое детей, но всего единственный мальчик Пейрис Слизерин, который мог сохранить его фамилию. Его имя означает чистый. И ещё у Салазара Слизерина были две дочери — Праймила и Сангила. Салазар Слизерин изо всех сил стремился сохранить чистоту крови, поэтому и своего сына Пейриса, и свою дочь Праймилу женил на Певереллах. Певереллы, Мраксы и Сейры сочетали самое ценное и важное, а именно — были могущественны, влиятельны и благородно блюли чистоту драгоценной волшебной крови. Разумеется, каждое из этих трёх семейств было могущественно в своё время. При жизни Салазара Слизерина это были Певереллы, затем, уже после его смерти, стали Мраксы. А первый известный Поттер жил в начале двенадцатого века и никак не мог похвастаться ничем из этого. Да и потом Поттеры в течении многих веков не выделялись, в отличии от десятка богатейших и влиятельнейших семейств, тех же Мраксов, Гринграссов, Сейров, Малфоев, Пуффендуев, Смитов и многих других. Однако, несмотря на это, Салазар Слизерин всё же не желал разбавлять свою кровь даже кровью Певереллов, поэтому свою дочь Сангилу хотел отдать замуж за сына её брата или сестры, но к, сожалению, Праймила родила только дочь Тарен, — Джемма скосила взгляд в сторону, наверное освежая память по какой-то книге, — которая вышла замуж как раз за единственного сына Пейриса — Квалитуса Слизерина. Квалитус приходился ей двоюродным братом. Так вторая дочь Слизерина — Сангила — и умерла бездетной, ненадолго пережив отца. Сам Пейрис Слизерин унаследовал долголетие своего отца, как и его силу, но не хитрость.

— Пейрис — это единственный сын Слизерина? — уточнил Гарри, чтобы снова не запутаться в этих многочисленных именах.

— Да. Пейрис Слизерин слишком кичился своим могуществом, постоянно искал ссоры и был убит в возрасте ста тридцати лет. Женился он, как я сказала, на своей двоюродной сестре из Певереллов — на единственной дочери брата своей матери. Одна дочь Пейриса Слизерина вышла замуж за Мракса, а вторая за волшебника, фамилию которую история не сохранила, но у неё была знаменитая дочь Морригана, которая умела превращаться в ворону. Сейры считают её за основательницу своего рода. А сын Пейриса — Квалитиус — боялся, что род Слизерина прервётся на нём, так как он опять остался единственным Слизерином. Поэтому у него было много детей. Но, как я уже сказала, к сожалению, был всего один сын — Ларвуз Слизерин, который и должен был продолжить род. Ларвуз Слизерин взял в жёны свою родную сестру Валириану Слизерин. Только вот такой союз оказался бесплодным. Ещё у Ларвуза Слизерина было четыре сестры, кроме жены, которые так же выходили за самых чистокровных, а именно за Мраксов. А их дети, которые приходились друг другу двоюродными, женились друг на друге. Из интересного, как я помню, в тысяча четыреста девятом году у Мраксов родились двое близнецов — брат и сестра. Которые потом стали мужем и женой. Вот так и прервался род Салазара Слизерина, — подытожила, вздохнув, Джемма. — Певереллы прервались ещё раньше. Остались только Мраксы и Сейры — единственные потомки Слизерина, но и их роды прервались. Так что…

— Да, — кивнул Гарри, перебивая её, — только ты кое-что забываешь. Я же владею змеиной речью. И ты знаешь об этом. А это…

— Дар самого основателя, — прошептала Джемма. — Значит где-то в глубине веков Поттеры и потомки Слизерина породнились, и ты действительно в родстве со Салазаром Слизерином.

Будни

В предыдущих главах: На выходных Гарри подтянул домашние задания, а потом позвал друзей, в том числе и Полумну Лавгуд, на поле по квиддичу, полетать. На обучении по Защите от Тёмных искусств с пятикурсниками (Причардом и Уоррингтон младшим), те попросили показать им чары Патронуса, чтобы уметь противостоять дементорам. Во время ужина Гарри пришла посылка от Джеммы — Сыворотка правды для допроса Уизли. После этого Гарри встретился с Селвин; они устроили тренировочную дуэль, и мальчик осознал, что колдунья быстро учится и уже перестала быть лёгким противником. Гарри Поттер использовал Сыворотку правды на своей подруге — Трейси Дэвис, — попросту подлив зелье в кубок и воспользовавшись тем, что она ему полностью доверяет. Девушка поведала все свои тайны. По просьбе Гарри начато составление родословного дерева Поттеров. Оказалось, что очень многие находятся с ним в родстве, хоть и очень дальнем. Активную роль сыграла в этом мисс Эйвери, подчеркнув, что Гарри является потомком самого Салазара Слизерина. Рассказав об этом Джемме Фарли, мальчик узнал, что это лишь гипотеза с очень маленькими шансами на истину. Однако, Поттер парировал тем, что он знает змеиный язык, а именно этим и славился Салазар Слизерин.

Гарри Поттер задумчиво смотрел в сквозное зеркало, поверхность которого отображало лишь его собственное лицо. Недавно закончившийся разговор с Джеммой не решил гложущих его проблем, а лишь, наоборот, породил множество новых загадок. Судя по всему услышанному за этот вечер — он действительно был потомком Салазара Слизерина. Распределение на факультет самого грозного из основателей, искусство открывать завесу над чужими тайнами, а главное — умение понимать змеиный язык — всё это подсказывало единственный верный ответ. А ведь в прошлом году он уже предполагал такое и, возможно, в любом другом случае, мальчик бы возгордился таким родством, но… Ему не давало покоя то, что Тёмный Лорд тоже был наследником Слизерина, в свои школьные годы даже дважды открывал Тайную комнату, убивая маглорождённых. Такое родство настолько претило Поттеру, что он с трудом сдерживал бешенство внутри себя, желание метаться по комнате, кидая вещи в стену. Осложнялось это и тем, что его родители… мама или папа… кто-то из них носил в себе частичку своего убийцы. Был связан с этим монстром кровными узами, которые тянулись вглубь веков к овеянному мрачной славой основателю. И из-за того, что ни Фарли, ни Бёрк не могли дать точный ответ насчёт родства Поттеров и Слизерина, то он не мог исключить даже маму из этого уравнения! Невольная злость на родителей, стыд за такие чувства, гнев по отношению к самому себе и злоба к проклятому Тому Реддлу заставила его дыхание участиться, а виски прострелить резкой болью.

— Так… — мальчик испустил глубокий вздох, пытаясь справиться с нахлынувшей мигренью.

Он попытался окклюменцией очистить разум, сосредоточившись на одном из упражнений. Постепенно у него стало это получаться, и Гарри ощутил, как нервная дрожь уходит. Мысли перестали гневно бурлить, и он смог успокоиться. В конце концов, если он в родстве со многими слизеринцами, то почему так переживает из-за родства с Тёмным Лордом? Тем более это значит, что и сами слизеринцы тоже в родстве с ним. Да и к тому же, это может быть очень дальнее родство, так что вообще не стоит сильно расстраиваться. Бёрк разберётся с родословной, и всё будет хорошо. Заодно добавят туда его маму. Мальчик постарался выбросить из головы проклятого Реддла, сосредоточившись на своей родословной. Зачем ему переживать, если вот-вот Альбус Дамблдор решит этот вопрос, уничтожив тетрадь? Вспоминая про огромное родословное древо Поттеров, его мысли пришли к неприятным выводам. Тёмный дар змеиного языка достался только ему…

Разгорячившись во время разговора с Джеммой, он даже прямо сказал, что владеет змеиным языком. С того ужасного дня, когда его пытал Тёмный лорд, и мальчик был вынужден вызвать змею, Гарри ни разу об этом не упоминал. Хотя Джемма несколько раз сама затрагивала эту тему; да даже её подарок — кулон в виде змеи — был прямым, как древко метлы, жестом о его даре. Мальчик аккуратно погладил кулон на груди. Как она тогда сказала?

«Это тому, кто владеет магией и языком Основателя»?

«Моё уважение».

Её уважение?..

Обычно он сдержан, но вот с Джеммой так не выходит, ему не всегда получается контролировать свои слова. А что он ответил бы, если старшая подруга спросила про его дар? Углубила бы тему, поинтересовавшись, почему он сомневается в своём родстве со Слизерином, если ещё летом объявил себя Наследником основателя?!

От Фарли у Поттера были сокровенные секреты. Тайны… Однако постепенно эта тайная стена между ними разрушалась, камешек за камешком. А ведь их дружба началась… даже была построена на лжи о том, что он — Наследник Слизерина. На — сердце мальчика ёкнуло, когда он вспомнил колющую правду — страхе Джеммы. Да, оказалось, что эта легенда частично подлинна, он действительно потомок Слизерина и владеет змеиным языком, но остальное было ложью. Он не убийца, никогда не открывал Тайную комнату, да и не знает, что за чудовище там обитает. Что будет, когда эта стена рухнет окончательно и правда всплывёт наружу?

Другие вопросы тоже не прибавляли спокойствия. А что, если Бёрк или Феркл спросит у него, когда родилась его мама, чтобы добавить эту дату в родословную? Ему не хотелось попасть в неудобное положение, но… Он почти ничего не знал про Лили Поттер. Даже её лицо Гарри в первый раз увидел всего пару месяцев назад, когда Джемма принесла школьную фотографию его родителей вместе с другими гриффиндорцами. Он не знал ни даты, ни месяца, ни даже года рождения мамы. Какие лица будет у Бёрка и Феркл, когда он не сможет ответить на такой простой вопрос? Что же делать? Похоже, придётся написать в Литтл Уингинг единственной, кто может ответить на этот вопрос.

Он тяжело вздохнул. Против этого восставало всё его нутро. Но другого варианта не было, и мальчик потянулся к письменным принадлежностям.

«Здравствуйте, тётя Петунья. Как вы поживаете?» — перо его замерло на секунду, но тут же бодро застрочило, выводя предложение за предложением. Надо будет от неё узнать и про родителей Лили и Петуньи, а не только про день рождения мамы. Его бабушка Эвелина и дедушка Рудольф Эванс. А может Петунья знает и дальше, вглубь веков. Неплохо было бы добавить всех их в его родословную. Может так удастся проследить путь к Салазару Слизерину и понять, что связывает его с Тёмным Лордом? Наверное, стоит подойти ещё и к Люпину, уточнить и у него про маму. Всё же письмо долго идёт, да и неизвестно ответит ли магла ему вообще, а ответы могут потребоваться уже завтра. Будь вопрос не настолько личным, то он бы лучше написал каждому однокурснику своих родителей — их имена и фамилии были на обратной стороне школьной фотографии, — чем обращался бы к магле. Надо будет отдать письмо Трейси, она отнесёт, только не забыть попросить, чтобы та сказала сове, чтобы та дождалась ответа — вряд ли Петунья с ходу сможет вспомнить всех родственников.

***

Ранним утром следующего дня двое слизеринцев быстро шли по коридорам школы. Невысокая темноволосая девушка с короткой стрижкой то и дело бросала взгляд на идущего на полшага впереди зеленоглазого мальчика в очках. Тот же смотрел в окна, которые выходили во двор. Стекла запотели, а окрестности Хогвартса, словно кровожадный зверь, застелил густой туман, пряча свою добычу.

— Гарри! — не выдержала молчание Трейси; её звонкий голосок заполнил коридор, отражаясь от каменных стен, и она продолжила уже куда тише. — А ты говорил, что мы будем заниматься Защитой от Тёмных искусств? А когда?

— На следующей неделе начнём. Какие заклятия ты уже знаешь?

— Ой, немного, — пожала плечами девушка.

Они свернули в другой коридор, прошли до развилки и стали подниматься по лестнице. Дэвис сильнее закуталась в мантию — по утрам было холодно, а она проснулась совсем недавно и ещё помнила тепло постели.

— Ты знаешь, что у Элизабет очень строгие родители? — понизив тон, спросил Гарри, выдавая Трейси информацию, которую она сама ему поведала.

— Да, я слышала про это, — тихо отозвалась волшебница, прикусив нижнюю губу.

— Бывают, что они её бьют, да?

— Я слышала, что её наказывают, если она в чём-то провинилась, но вот что её прям бьют, такого нет, — покачала головой Трейси.

— А от кого слышала?

— Харли рассказывала об этом Гринграсс, — сообщила девушка, не упомянув, что сама она подслушала их. — Как я поняла, Гринграсс сумела её разговорить. Никогда не слышала, чтобы Элизабет с таким жаром на что-то жаловалась.

— Я вообще почти не слышал, чтобы она говорила, — добавил Поттер, машинально ухмыляясь.

Ему не нравилось то, что он узнал, но слова Трейси его чуть успокоили. Даже противные Дурсли его не били.

— Ага, — серебряным колокольчиком рассмеялась Дэвис. — Сидит и молчит, словно воды в рот набрала. И почему с ней пытается общаться Гринграсс?

— Так что с наказаниями? — вернулся к интересующей его теме Поттер. Это был весьма личный вопрос. Такое не обсуждалось среди слизеринцев.

— Ну я точно слышала про розги, — с удовольствием поделилась секретом Трейси. — Прям за очень-очень серьёзные поступки ей ими достаётся. Как она говорила, её отец их заколдовывает, и они хлещут её по попе.

Девушка зло ухмыльнулась, а мальчик ощутил жалость. Тихая, совершенно незаметная и неконфликтная Элизабет не заслуживала такого.

— Жуть! — взмахнула руками Трейси, разговор захватил её. — А она лежит во время наказания на диване. Наверняка это очень больно! И куда больнее ремня. Грэ… — она запнулась, — я слышала, что иногда так наказывают. Наверное, она плачет, — с притворным сочувствием сказала волшебница. — Не представляю, как такое можно терпеть.

— А почему так? — Поттер ощутил, как жалость уступает место гневу. — Неужели её мама не защищает её?

— Ну… — протянула девушка, размышляя. — Как я поняла: ей достаётся за дело. Она говорила, что четыре года назад случайно подожгла кабинет, когда хотела пробраться в Хогсмид через камин, чтобы набрать сладостей в «Сладком Королевстве».

Мальчик не сдержал возглас удивления, отчего Трейси заулыбалась.

— Что, не ждал такого от тихони Харли? Естественно, ей и влетело по первое число. Она ещё думала, что на её рассказ Гринграсс в ответ тоже с ней поделится секретами. Какая глупая. Та и не думала ничего ей рассказывать. А жаль. Я бы… — она замолчала.

— Да? Договаривай.

— Я хотела бы узнать что-нибудь такое и о Гринграсс, — негромко призналась Трейси.

Вряд ли Дафна стала бы рассказывать что-то настолько личное. Да и Харли поступила, по мнению Гарри, весьма опрометчиво, поведав свою историю, тем более что наверняка Трейси слышала лишь часть, а Дафна узнала куда больше подробностей. Элизабет здесь гордиться нечем. Её следовало держать рот на замке: несмотря на её жалобный рассказ, Дафна никак не сможет ей помочь, да и это точно помешает им дружить на равных. А если узнают другие, то это подорвёт репутацию девушки. Даже сам Гарри начал испытывать к ней жалость, а Трейси — издевательское презрение. И если Гринграсс вряд ли будет о таком болтать, но уже то, что их разговор подслушала Дэвис — огромный провал. Вряд ли она воспользуется такой информацией, ей всё же не нужен такой враг, который будет мстить, а незаметно слухи об этом не распустишь. Но это ставит Харли в уязвимое положение.

— Не говори об этом никому больше, — приказал Поттер.

— Я и не собиралась, — с оттенком обиды ответила девушка. — Но хорошо.

Гарри ещё не знал, как это использовать. Харли ему была неинтересна, да и непонятно даёт ли то, что он узнал её постыдную тайну какие-то возможности? С другой стороны, это чем-то напоминало его ситуацию с Дурслями, когда он изо всех сил скрывал своё униженное положение в мире маглов от слизеринцев. А вот Элизабет проболталась. Воспоминания о простецах вызвало у него злобу и остальной путь прошёл в молчании. Наконец двое учеников добрались до кабинета преподавателя по Защите от Тёмных искусств.

— Я зайду к Люпину, — сказал Поттер, не поворачивая головы к идущей слева Трейси, подходя к нужному помещению, — а ты подожди меня здесь. В кабинет не входи.

— Хорошо, Гарри, — слизеринка замедлила шаг, а потом подошла к окну напротив кабинета и, коснувшись пальцами стекла, начала рисовать на нём, пока Поттер коротко постучал в дверь.

— Здравствуйте, сэр, — вежливо поздоровался мальчик, когда дверь в кабинет Защиты от Тёмных искусств открылась, и на пороге показался уже одетый в свою потрёпанную мантию Люпин.

— Гарри… — мутновато-синие глаза профессора цепко взглянули мальчику прямо в лицо. — Что случилось? — Люпин заметил робко стоящую в нескольких метрах позади обернувшуюся Трейси, которую не было сразу видно из-за спины Гарри. — Мисс Дэвис?..

— Здравствуйте, профессор, — чуть помедлив, негромко пискнула девушка, пока Поттер разглядывал истасканную мантию Люпина.

— Извините, пожалуйста, сэр, за столь ранний визит, — вежливо и спокойно сказал мальчик, думая, как бы ловче сделать так, чтобы поговорить с Люпином наедине. Ему не хотелось, чтобы его подруга знала о том, какую тему они будут обсуждать, что он сам не знает даже дня рождения собственной матери. — Мы с Вами обсуждали уже это… И я хотел бы с Вами поговорить, если можно.

— Да, конечно, — волшебник посторонился, пропуская его, — входи.

Мальчик шагнул внутрь, оглядел кабинет быстрым взглядом и повернулся к профессору. Тот немного вопросительно смотрел на Трейси, явно ожидая, что девушка тоже войдёт внутрь. Саму слизеринку изнутри кабинета Гарри уже не видел.

— Сэр? — позвал его мальчик, с нетерпением ожидая, когда тот всё же догадается захлопнуть дверь.

Люпин закрыл дверь и повернулся к нему.

— Я думал, что твоя подруга тоже зайдёт, — пояснил он.

— Она стесняется, — без заминки соврал Гарри, чуть махнув рукой, словно отгоняя несущественную мошку. — Вы говорили, что хорошо знаете моих родителей, — мальчик дождался кивка профессора, — и я постоянно думал об этом. Но есть кое-что, что я хотел бы узнать. Я… хотел узнать день рождения мамы.

— Эм… — вопрос явно удивил профессора. — День рождения… Ты не знаешь?..

— Нет, — признался Поттер.

— Январь… Да, — на лбу Люпина образовалась глубокая складка. — Если мне не изменяет память, то это тридцатое января.

— Вы не помните точно? — спросил мальчик. Ему нужна была конкретная дата, чтобы добавить в родословную Поттеров. — Месяц январь, а какого года?

— Тысяча девятьсот шестидесятого, — изумления в голосе профессора прибавилось. — Столько лет прошло с того времени, как мы праздновали её день рождение. Мрачное тогда время было. А вот… На их могилы… — голос Люпина опустился до шёпота.

Профессор замолчал. Его правая рука невольно дёрнулась.

— Давно я там не был, — добавил он.

— А мои дедушка Флимонт и бабушка Юфимия тоже похоронены в Годриковой впадине? — спросил Гарри.

— К сожалению, нет, — мрачным тоном сказал Люпин. — Они болели драконьей оспой. Больница Святого Мунго после их смерти не выдала тела.

— Тогда где их похоронили?

— Была поминальная служба. А тела уничтожили, — отрывисто сказал мужчина.

Гарри видел, что каждое слово словно с болью вырывается из профессора.

— Спасибо, сэр, — поторопился попрощаться Поттер; он уже разузнал, что хотел. — Для меня это было важно.

— Пожалуйста, — пустым голосом ответил Люпин, погружённый в свои мысли.

***

Во время завтрака Гарри обратил внимание, что профессора Люпина не было за главным столом. Но Поттера больше беспокоило то, что от Джеммы уже несколько дней не было писем. Девушка иногда присылала почту с помощью сов; за прошедший месяц их было пять. А Гарри отвечал на них; для него это было важно, хоть он и сам не знал почему. И хотя это не мешало им переговариваться почти каждый день по сквозному зеркалу, только вот темы, которые поднимались через совиную почту они не обсуждали. По вечерам, разглядывая листок, где ровный почерк Джеммы плёл словесные кружева, он представлял, как девушка сидела в своей комнате за столом, и сосредоточенно писала ему это письмо. А думая, что ей ответить, выводя свои мысли на бумагу, мальчик словно чувствовал, что это живая ниточка, что связывает его с единственным человеком, которому он дорог. Но она всё же так и не ответила на его намёк-вопрос какой подарок от неё был в прошлом году на его день рождение. А это явно неспроста. Значит, почти наверняка, Джемма ничего не дарила.

Чуть позже, идя вместе с остальными на урок, Поттер пребывал в своих мыслях, пока не услышал, как Пайк пристаёт с Трейси с просьбой дать ему списать домашнюю работу, которую он поленился сделать. Та явно не хотела делиться результатами своего труда. Мальчик продолжил напирать на неё, несмотря на отказ, пока они все вместе шли по коридору.

— Отстань от неё, Пайк! — жёстко приказал тому Поттер, бросив суровый взгляд.

Питер побледнел, бормоча под нос то ли извинения, то ли оправдания.

— И поправь галстук, — добавил мальчик, взглянув на неаккуратно завязанный предмет одежды.

Пайк стал судорожно возиться, поправляя свой галстук, чем вызвал смешок у девушек, синхронную ухмылку у Нотта и презрительно скривившегося Забини.

— Да, Пайк, — важно вклинился Драко. — Вечно ты неряшливый, словно как какой-то магл. Разве в твоей семье зеркал нет?

Гарри бросил взгляд на нерешительно улыбнувшуюся ему Трейси, которой даже смелости не хватило поблагодарить его при всём классе. Хоть он и решил её защищать, но пока понятия не имел, что делать с информацией, которая на него свалилась в результате допроса с помощью сыворотки правды.

«Может стоило всё же выбрать кого-то другого? Ей далеко по смелости до Дафны или Пэнси. И куда делась вся её отвага, с которой она крала чужие вещи?»

Слушая вялые оправдания Пайка, которого неожиданно сильно начал песочить Малфой, и видя сомнения Забини, которому одинаково не нравились они оба, что сейчас сильно мешало тому присоединиться к остракизму, взгляд Поттера наткнулся на знакомое лицо. Гриффиндорец Колин Криви. Надоедливый фанат с громоздким фотоаппаратом, который вечно шляется за ним в надежде на хороший снимок.

Поттер нахмурился, обдумывая можно ли как-то использовать этого глупого и восторженного второкурсника в своих целях. Сможет ли он провести его в башню Гриффиндора? Незаметно, наверное, такое не получится провернуть, но вдруг вход в гостиную львов допускает именно тихое проникновение, так же, как и в его собственную гостиную? А если воспользоваться мантией-невидимкой, то проболтается ли о ней Криви в дальнейшем? Может стоит с ним пообщаться, понять его характер и способен ли он хранить тайны? Хотя для начала было бы неплохо узнать, где вообще находится башня Гриффиндора. Может кто-то из слизеринцев знает точный вход? Тогда можно будет перепроверить не соврёт ли ему Криви и не засада ли это.

Мальчик кивнул гриффиндорцу и заметил, как тот расплылся в улыбке. Надо будет не забыть этим заняться, тем более, у него есть та, кого можно будет отправить поговорить с Криви. Он покосился на Трейси, которая специально отстала от Малфоя и Пайка, боясь, что и ей может прилететь злое слово.

«Гриффиндор…»

Нельзя сказать, что Поттер никогда не интересовался, где находится логово львов, но в основном его товарищи приносили лишь разрозненные слухи. Он точно знал, что гостиная Гриффиндора расположена в башне Гриффиндора. Само название на это прозрачно намекало. Причём не внизу, а где-то на верхних этажах, напоминая этим гостиную Когтеврана. Если удастся туда проникнуть, то может выйдет незаметно подлить сыворотку правды Уизли и тоже допросить их.

Наконец слизеринцы разделились: Гарри, Драко, Дафна, Теодор отправились на нумерологию, а остальные по своим делам.

В классе было шумно. Пунктуальные когтевранцы уже заняли свои привычные ряды — у окна и центральный, — разложив учебники и тетради, и теперь собрались вокруг парты Падмы Патил, что-то обсуждая. Терри Бут лихорадочно читал учебник, Мэнди Броклхерст разглядывала большой стенд со схемами у стены, а оставшиеся трое — Деннис Алдермастон, Майкл Корнер и Лайза Турпин (которая сидела вместе с Патил) — попеременно слушали стоящего с двумя открытыми тетрадями Энтони Голдстейна и саму Падму. Приход слизеринцев не остался незамеченным и разговор понемногу утих. Пуффендуйки Боунс ещё не было: она почему-то взяла за правило приходить под самый конец перемены.

Гарри поздоровался со всеми (третий курс орлов недружно ответил на его приветствие), занимая своё место за второй партой с молчаливой Гринграсс, которая, садясь, поправила чёрную юбку под столом, прикрывая ноги. Длинные мантии пришлось снять, иначе их подол лежал бы на полу, а если сидеть в застегнутых, чтобы те не задевали деревянный настил кабинета, то в тёплой комнате становилось слишком жарко. Положив сумку на колени, белокурая девушка достала оттуда учебник, тетрадь и перо с чернилами. Повесив сумку на спинку стула, слизеринка чуть склонилась вперёд, над партой, читая свои записи. Тонкие губы были сжаты. Взгляд Гарри прошёлся от её предплечья, скрытого тёмным шерстяным жилетом, по изгибу локтя, обтянутому белой тканью рубашки, по манжете без пуговиц, к тонким пальцам, медленно листающим тетрадь.

Его мысли были далеко, переключившись с дум, как проникнуть в гостиную Гриффиндора, на когтевранцев.

Его визит в гостиную Когтеврана, открытая дружба с Полумной Лавгуд, да и редкие беседы со старостой Пенелопой Кристал сломали лёд между факультетами, по крайней мере, в отношении самого Гарри Поттера, переставшему быть в глазах орлов страшной фигурой, которому и «Доброго утра» пожелать опасно, а если встретиться глазами, то кровь застынет в жилах. Правда холодок и недоверие оставались, но одной из немногих групп, с которыми пересекался Поттер, как раз был третий курс когтевранцев на уроке нумерологии, который перестал его бояться. А следом за Гарри и остальные слизеринцы стали вяло их приветствовать. Малфой лишь сухо кивал, торопясь занять своё место. Для Гринграсс потеплевшие отношения с умниками были явно неожиданными, а их «Привет» и «Доброе утро», сказанное вошедшим четверым слизеринцам, выбило её из колеи: тонкие губы растянулись в растерянной улыбке, а голубые глаза недоумённо заморгали. Но девушка быстро пришла в себя, доброжелательно поздоровавшись.

Зато Теодор Нотт тут же воспользовался случаем и постарался наладить дружеские отношения. Поттер ещё не понял, что двигало им: то ли Тео нравилось налаживать связи, то ли таким образом парень получал помощь с крайне трудной нумерологией, крутясь около когтевранцев и слушая их обсуждения, то ли ему нравилась красавица Патил, вокруг которой он в основном и вился. Девушка была умна, хороша собой и энергична. Карие глаза смотрели с неожиданной проницательностью, тонкие брови то изящно изгибались, когда она удивлялась какому-то объяснению однокурсников, которое всегда во время перемены превращалось в жаркий спор, то сердито хмурились на услышанную глупость, а роскошные чёрные волосы были собраны в строгий пучок, открывая ушки, где висели небольшие, но изящные серебряные серёжки.

А вот что нравилось другу Поттера, пятикурснику Уоррингтону в Пенелопе Кристал — оставалось загадкой, хотя с ней мальчик общался побольше, чем с Патил, и наедине, идя по коридорам замка (вряд ли ему что грозило в присутствии старосты, но Трейси послушно ходила за ними хвостиком далеко позади). И лишь два раза мальчику казалось, что разговор с Кристал произошёл продуктивно.

В первый раз они обсудили как дела у Лавгуд на факультете, а во второй раз Кристал опять делилась новостями про Полумну, но затронула и происшествие, когда один второкурсник со Слизерина что-то не поделил с когтевранцем, за что и получил отработку. Поттер пообещал, что поговорит с ним и тот не будет искать новую ссору. В остальное время девушка безудержно болтала, рассказывая разные, не всегда интересные истории. Мальчик понял, что она хочет после Хогвартса пойти работать в Министерство Магии и, наверное, её интересует его дружба с заместителем министра Фарли. Квиддич старосту почти не увлекал, хотя она была в курсе и правил, и текущего расклада предстоящих игр, где фаворитами были слизеринцы. А вот предстоящее мероприятие посвящённое Моргане, которое организовала Корделия Селвин, её очень интересовало. Но скорей всего её манил ожидаемый там «бал». Для Гарри это были лишь танцы, но похоже, что Кристал относилась к такому куда серьёзнее. Только её туда не пригласили. Причину Поттер не знал, подозревая злопамятный характер Селвин, своеобразную месть за холодное отношение к факультету со сторону Кристал. Ещё староста Когтеврана задавала вопросы про его факультет, проявляя неприятный для Гарри интерес к делам Слизерина. Важного он ничего не рассказывал, подозревая, что Кристал спрашивает не просто так, а пытается как-то найти Наследника Слизерина и убийцу Джинни Уизли. Может даже эти вопросы подсказывал ей старший брат убитой. Но мальчик старался наоборот показать свой факультет в более светлых тонах и отвести подозрения. И в свою очередь расспрашивал уже саму Кристал, всё лучше и лучше узнавая её натуру.

У Кристал был властный характер, она явно привыкла поучать других, но в противовес этому и сама умела слушать. Её рассказы про собственную семью, где она была единственным ребёнком, про успехи в учёбе (девушка успешно сдала все СОВ) и о многом другом были скучны для мальчика. Общих тем для разговора у третьекурсника и шестикурсницы находилось до удивительного мало. Ударялась она во время их прогулках и в учёбу, рассказывая и объясняя сложные моменты в нумерологии и трансфигурации, что было полезно для Поттера, но глубокие теоретические беседы по сложным предметам не добавляли мальчику хорошего настроения. И вряд ли такое могло привлечь Уоррингтона. Но она была не подлой, искренне радела за учеников и помогала им в проблемах, была способна на сочувствие, да и вообще являлась честной и порядочной.

И Поттер прекрасно понимал, что именно из-за этого профессор Флитвик сделал её старостой. Она строго придерживалась правилам. Но вот такие черты характера вряд ли бы заинтересовали остроумного и хитрого пятикурсника слизеринца, не особо соблюдающего школьные уставы. А когда Кристал говорила про учёбу, то очень напоминала профессора МакГонагалл, только она могла и улыбнуться, и посмеяться над какой-то весёлой ситуацией, в отличии от сурового и мрачного декана львов. Так что Поттер сошёлся на том, что Уоррингтона привлекала сугубо её внешность, да и уважаемый статус старосты. У девушки были красивые, белые вьющиеся волосы, куда более длиннее, чем у коротко постриженных Пэнси и Трейси. Скорее в этом она походила на сидящую сейчас слева от него Дафну, хотя у той локоны были чисто белого цвета, когда как у Кристал немного более тёмного оттенка. Зелёные глаза волшебницы были куда темнее его собственных, и хоть и могли придавать её миловидному лицу очаровательное выражение и какую-то хрупкость, но Поттер ощущал от них давление, когда она властно что-то рассказывала, словно не поддерживала беседу, а сухо излагала школьный материал. Она по старшинству пыталась навязать ведущую роль в общении, что не нравилось Гарри. Духами шестикурсница не пользовалась. Да и то, что она была почти на голову выше мальчика и смотрела на него сверху вниз, тоже ему мешало получать удовольствие от их бесед.

Прозвенел звонок и, словно специально стоя перед дверью и ожидая сигнала, внутрь стремительно зашла преподавательница нумерологии вместе с Сьюзен Боунс. Последняя тут же тихо скользнула за парту перед Поттером и Гринграсс.

— Доброго утро! Открываем тетради и записываем, — тут же скомандовала колдунья, обводя слизеринцев взглядом. Её красных колпак чуть качнулся. — Тема «Положение Пифагора о числах». Мисс Боунс, давайте быстрее! Нам надо ещё успеть разобрать влияние вавилонских колдунов на открытие нуля.

Девушка перестала копошиться и открыла тетрадь. После строгого замечания Сьюзен побоялась отвлекаться даже на то, чтобы снять мантию. А уж смелости повернуться и поздороваться с Гарри ей и подавно не хватило. Снова обдумывая так и сяк мысль, как попасть в гостиную Гриффиндора, и записывая длинную лекцию профессора Вектор, мальчик не заметил, как прошёл урок.

***

— Гарри, я хотел с тобой поговорить, — несколько манерно начал Драко, подсаживаясь к нему за стол с другой стороны от Питера, пока Поттер старался быстрее доделать скучнейшее эссе по истории магии.

До обеда было ещё полчаса, и мальчик задержался в классе Защиты от Тёмных искусств, стремясь урвать лишние минуты на домашние задания, которые он не успел сделать вечером. Тренировки с Селвин, танцы с Паркинсон, квиддич и дуэли с пятикурсниками съедали изрядное количество времени, оставляя лишь крохи, которых никак не хватало на всякие рефераты, которые постоянно задавали профессора. Сейчас ему компанию составили Малфой, Крэбб с Гойлом и Пайк. Последний пытался подсказать Гарри хоть что-то по эссе для призрака Бинса, но Поттер быстро понял, что «помощник» знает историю ещё хуже, чем он сам. Девушки и остальные слизеринцы уже ушли, даже Трейси убежала по каким-то своим делам. Профессор же попрощался и тоже покинул кабинет.

— Да? — с радостью отвлёкся мальчик и ставя точку, подавляя голосок совести, что эссе не доделано полностью.

— Как я знаю, ты делаешь родословную, — скрестив пальцы перед собой, сказал Драко. — И я говорил, что мой род — род Малфоев — очень древний и величественный. — Он с превосходством посмотрел на сжавшегося Пайка и затем презрительно сузил глаза. — Я попросил отца, и он прислал родословную нашей семьи. Хочешь посмотреть?

— Да, конечно, — Гарри с удовольствием отложил надоевшее эссе. Если что, его можно будет дописать завтра на перемене.

Малфой вытащил из сумки сложенный холст и развернул его. Несмотря на привычку Гарри сдерживать свои эмоции, он всё же не смог сдержаться, глядя на грубо сложенные углы и помятую бумагу.

— Драко, ты чего?! — он воскликнул. — А… А ничего что твоя родословная так помялась?

— Отец прислал лишь дубликат, не доверив сове оригинал, — Драко развернул огромный холст на столе, закрыв им книгу по истории магии и исписанный лист с эссе. — Если хочешь, то на каникулы можешь приехать к нам, посмотреть, как выглядит сама родословная. Но это точная такая же, так что не переживай. Кстати, где-то был чехол под неё, — Малфой принялся возиться в сумке. — Ну и ладно, — бросил мальчик, когда не нашёл искомое. — Как ты знаешь, мой предок — великий маг Арманд Малфой — дружил с самим королём Англии Вильгельмом Великим. Они вместе прибыли в Англию из Франции в одиннадцатом веке и…

Гарри склонился над родословной, не особо вслушиваясь в болтовню Малфоя. На самом верху родословной был изображён сам Драко Малфой (05.06.1980), чуть ниже его родители. От Нарциссы Малфой (11.11.1955) вела ниточка к её родителям — Сигнусу Блэку (12.06.1934 — 01.04.1992) и Друэлле Блэк (06.06.1934 — 20.10.1987). Но продолжение ещё ниже, к родителям самих двух Блэков не было, хотя у Люциуса Малфоя (04.04.1954) были указаны и мать с отцом, и дедушки с бабушками, и более древние предки. Мальчик мимоходом снова отметил, что у миссис Малфой дата рождения такая же, как у Фарли — одиннадцатое ноября. Только она старше её на пару десятков лет. Ей в этом году исполняется тридцать восемь лет. Но всё его внимание было приковано к двум одинаковым фамилиям. Блэк.

— Отец сказал, что можно тебе её подарить, — словно оказывая ему честь, под конец заявил Малфой и Гарри очнулся.

— Можно мы поговорим наедине? — спросил он, бросая взгляд на остальных.

Питер быстро закивал и, сложив книгу и тетрадь в сумку, пошёл к выходу, а Крэбб и Гойл, помедлив, потянулись за ним. Малфой горделиво смотрел на уходящих слизеринцев.

— А здесь есть Поттеры? — дождавшись, когда закроется дверь, издалека начал Гарри.

— Эмм, ну должны быть, — растерянно протянул Малфой, явно не ожидая такого вопроса.

— Что-то я не вижу. А почему у тебя линии прерываются? Почему не указываются дальше? — он провёл пальцем от Нарциссы Малфой к её родителям. — Только твои бабушки и дедушки по… линии твоей мамы. А их родителей уже тут нет.

— Потому что это родословная Малфоя, — как само собой разумеющиеся ответил Драко.

— Разве у твоей мамы не фамилия родителей?

— Нет, она Малфой, как и я, — не задумываясь, сказал Малфой.

— Но при рождении у неё была другая фамилия.

— Ах да, конечно. Но видишь ли, Гарри, в родословной такое не указывается. Даже у моей бабушки Друэллы Блэк не указана фамилия…

«Блэк» — вот и прозвучала ненавистная фамилия его злющего врага.

— …хотя она до этого носила другую фамилию, — не замечая, как лицо Поттера немного побледнело, продолжал медленно и вальяжно рассказывать Малфой, — Розье. Она давно уже умерла. Я… — голос слизеринца вдруг утратил торжественные ноты. — Я её почти не помню.

Фамилия Розье кольнула Гарри, но он не мог вспомнить, где слышал её.

— Мы очень тесно связаны с семейством Розье, — продолжал Малфой. — Тут этого нет, но мой прадед женился дважды. Его первая жена умерла после родов, и он взял в жёны какую-то Феркл, — мальчик фыркнул, явно вспоминая свою ссору с четверокурсницей Феркл. — Родственницу той глупой девочки.

Поттер с трудом подавил раздражение. Четверокурсница Альдива Феркл, на которую озлобился Драко, была кем угодно, но точно не глупой, обладая живым умом и сообразительностью.

— Сигнус Третий и Друэлла, — тихо прочитал Гарри имена Блэков. — Двенадцатое июня тысяча девятьсот тридцать четвёртого, а умер первого апреля тысяча девятьсот девяносто второго года. Это же в прошлом году! — удивился мальчик. — А твоя бабушка Друэлла родилась шестого июня тысяча девятьсот тридцать четвёртого, а умерла двадцатого октября тысяча девятьсот восемьдесят седьмом.

Он помолчал. Блэки. Родные той твари, что предала его родителей. Проклятое семейство самых тёмных и ужасных волшебников.

— А Сириус Блэк здесь есть? — спросил он, пронзительно посмотрев на Драко.

— Нет… Но я вот что хотел сказать, — таинственно, понизив голос, начал Малфой.

Драко горделиво встал, расправляя мантию и чуть помедлил, словно набираясь торжественности, а потом, неожиданно повысив голос, громко продолжил:

— Есть кое-то, о чём я должен тебя предупредить. Это крайне важные сведения и очень серьёзные. Но ради нашей дружбы я их тебе раскрою. Как ты знаешь, Сириус Блэк — опасный преступник, сбежавший из Азкабана. А вот что ты не знаешь, так это то, что Блэк попал туда из-за того, что гнусно предал твоих родителей. Именно он сообщил… — тут голос у мальчика дрогнул, чуть просев, но всё же справившись с собой, Драко продолжил, хотя торжественность пропала: — Тёмному Лорду про твоих родителей. И именно из-за него они погибли.

Малфой замолчал, уставившись на Гарри, явно ожидая каких-то эмоций и благодарности за предоставленные сведения. Но сидящий слизеринец продолжал на него холодно смотреть, и лишь зелёные глаза пронзительно блестели на побледневшем лице.

— Да… Ну вот… — замялся Драко, не дождавшись ответа.

— Я знаю об этом, — негромко сказал Поттер, — но спасибо за то, что сообщил. Я это ценю.

— Пожалуйста, Гарри. — Драко заулыбался, а потом выпалил: — А я ещё хотел спросить… Ну я же тебе рассказал… Теперь ты… Ну… Что с Уизли?

Гарри молча смотрел на него. Он понял, что тот имеет в виду пропавшую Джинни Уизли.

Молчание затягивалось.

Нетерпеливое выражение на лице Малфоя дрогнуло. Поттер вдруг понял, что и сам не знает, как реагировать на такой совершенно неуместный вопрос. Его улыбка была холодной, а сам он чувствовал, как внутри него всё окоченело.

— Думай, какие вопросы ты задаёшь, — тихо прошипел Поттер, сидя за столом и смотря на стоявшего перед ним Малфоя.

Злоба разгоралась в нём. Он молчал, просто смотря на Драко. Это явно проняло Малфоя, и тот сделал шаг назад. Драко только теперь в полной мере осознал угрозу, словно сгустившуюся в кабинете. В кабинете, в котором он был наедине с… угрозой.

— Да-да, — тот закивал, побледнев. — Прости, я не хотел… Просто, я… Извини меня.

Тишина стала почти осязаемой. Давящей.

— И ещё, Драко, — подымаясь с места и смотря тому в глаза, Поттер подвёл черту под разговором, — прежде, чем спрашивать, подумай дважды, хочешь ли ты на самом деле узнать ответ на свой вопрос.

— Гарри, прости меня, — повторил Малфой.

Поттер молча покинул кабинет, оставив Драко в полной тишине.

***

Дни медленно текли друг за другом. Трейси по его поручению сходила в совятню и отправила письмо в Литтл Уингинг. Гарри нравилось командовать и смотреть, как его друзья выполняют поручения. Однако, мальчик чувствовал, что есть какая-то грань, которую пересекать не стоит. Только в отношении Трейси Дэвис он такую черту не ощущал. От Петуньи пока не пришёл ответ, но слизеринцы так и не обратились к нему насчёт даты рождения его мамы, а обсуждая с Бёрком и Феркл, которые занимались составлением родословной и переданным документом от Драко, мальчик заметил, что на холсте с его собственной родословной появилась фотография Лили Поттер, которая связывала нитью с Джеймсом Поттером и вела к его имени. И дата была верной, совпадая с той, которую сообщил ему профессор Люпин. Да и фотография была точь-в-точь, как со школьного альбома из библиотеки.

Они выбрали самый большой стол в углу гостиной. На нём стояли сразу две волшебные лампы, дающие рассеянный светло-зелёный свет и отражающийся от каменной стены из облицовочного камня, к которому он вплотную и был придвинут. Этот участок стены был темнее других.

— Как жаль, что нет ничего про предков Арманда Малфоя, — сетовал, сидящий слева Бёрк.

Гарри пристроился между ним и Феркл. Хрупкая темноволосая девушка была вынуждена прижаться к его правому боку, так как заставила свободный стул сбоку и часть стола перед собой историческими справочниками и толстыми книгами, один из которых прямо сейчас сосредоточенно читала. Несмотря на тёплый воздух в гостиной, она и не подумала снять мантию, даже не расстегнула её. И лишь поправляя свои кудрявые волосы, когда те лезли в глаза, и изредка цокала, отмечая что-то в своей тетрадке.

— Я надеялся, может у Малфоев есть какие-то сведения, — продолжил Бёрк, — но нет. Жаль, жаль. Этот мистер Малфой прибыл из Франции, но на этом все сведения о нём теряются, обрываются. Неизвестно ни кем были его родители, ни чем он сам занимался во Франции. Гарри, а ты знаешь, что слово «мистер» происходит от праиндоевропейского слова «мэг», что значит сильный, большой? Так, а тут что указано? — отвлёкся пятикурсник, разглядывая пергамент. — У меня такой даты нет.

С Гальфридом Бёрком мальчик быстро нашёл общий язык, и они стали обращаться друг к другу по имени. А вот Феркл почему-то продолжала говорить уважительно-отстранённое «Поттер», хотя тот уже несколько раз назвал её Альдивой, показывая неформальное и близкое отношение к ней. Он был совсем не против получить её в друзья, так как она была весьма умна и полезна; эта четверокурсница импонировала своей собранностью, умением упорно работать, как и манере спокойно общаться, поддерживая интересную беседу без взрыва эмоцией, чем-то очень напоминая его подругу Гринграсс.

Может даже именно поэтому он сразу стал относиться к ней доброжелательно и с некоторой симпатией. Только в отличии от Дафны, Альдива обладала мягким характером, не скупилась ни на улыбку, ни на теплоту в голосе, а также куда хуже могла постоять за себя. Тот конфликт с Драко чуть не довёл её до слёз. Так что мальчик резонно считал, что раз он тогда её защитил и теперь они занимаются вместе его родословной, что явно было очень интересно самой девушке, то легко подружатся. Но похоже, что Феркл предпочитала более уважительное обращение к Гарри Поттеру. А вот Бёрка она панибратски называла Гальфридом, хотя тот был старше её на один курс.

Пока Бёрк сверял свои сведения с родословной Малфоя, добавляя недостающие моменты и изредка обращаясь к Феркл, Гарри разглядывал часть своего древа, где разрасталась ветвь семьи Малфоя. По словам Драко, его бабушка по матери была Друэлла Розье, а рассматривая вторую бабушку — мать Люциуса Малфоя — Камесинну Малфой (15.11.1927 — 02.05.1981), он отметил, что родители у той тоже значились Розье: Трэвис и Мэрилин. А значит, что Люциус Малфой и Нарцисса Малфой приходились друг другу родственниками как минимум по линии Розье. И покопавшись в своих записях, Гарри легко отыскал, почему фамилия Розье была ему знакома. Эван Розье был обозначен в старых газетах, которые принесла ему летом Джемма, как опасный Пожиратель Смерти, и убит более десяти лет назад мракоборцем. Но на родословной Малфоев его не было.

Само генеалогическое древо Малфоев было сильно урезано, полностью отображая родственные связи лишь колдунов. Их жёны были указаны без других родных — без братьев, сестёр, дядей и тётей — только с родителями. Сравнивая с родословной семьи Поттеров, которую прямо сейчас делал Бёрк, Гарри видел огромную разницу между ними. Оказывается, что у Нарциссы Блэк были ещё две сестры — Беллатриса Лестрейндж и Андромеда Тонкс. Первая посажена в Азкабан давным-давно. Вообще-то Джемма говорила ему о них обоих, только не упоминала их родство с Драко Малфоем. Но сейчас отсутствие даты смерти у Беллатрисы шокировало мальчика. Ему почему-то казалось, что раз она в Азкабане, то значит умерла, на ней можно поставить крест. Тогда их с Джеммой обсуждение касалось вопроса, можно ли доверять Нимфадоре Тонкс из-за её родства с Блэком и Лестрейндж. Про вторую сестру из Блэков — мать Драко — Нарциссу он не знал ничего. И совсем недавно выяснилось то, что она носила эту проклятую фамилию. Только мальчик решил, что она какая-то очень дальняя родственница. Выходит, он ошибся. Получается, Сириус Блэк приходится двоюродным братом матери Драко. Точь-в-точь, как Дадли является его кузеном. Так мерзко. Но знал ли об этом Малфой? А дальше… Беллатриса приходилась родной тётей самому Малфою. Гарри помнил, что именно она запытала родителей Долгопупса до безумия. И прекрасно помнил свой ужас при мысли, что мог повторить их судьбу. Куда там его отвращению к собственной тёте Петунье! У Драко тётя была куда ужаснее!

Ещё он обратил внимание, что дочери семьи Малфоев, выходя замуж и меняя фамилию, словно утрачивали важность для Малфоев. Указывались лишь их дети, а потом линии прерывались. Например, Элизабет Малфой — прапрабабушка самого Поттера, которая связывала их две семьи и умерла более полувека назад, — на родословной Малфоев имела двоих детей и всё. Ни её единственная внучка, ни папа Гарри, ни он сам не был обозначен. И это касалось всех других бывших Малфоев. Единственная троюродная сестра Драко была показана, как умершая и не имела детей. Зато изящным почерком напротив многих Малфоев было обозначены их выдающиеся достижения. Наверное, это Люциус Малфой написал, когда делал дубликат своей родословной. Древо Драко по глубине веков уступала родословной Поттеров, и была намного, чуть ли не в десятки раз, уже по горизонтали.

Чуть позже пришла сова от Тонкс. Её письмо он прочитал поздно вечером, устроившись на кровати в своей комнате. Девушка живо интересовалась, чем он занимается, как у него дела, снова спрашивала не обижает ли его кто-нибудь. Гарри остановился на этих строчках. Он почувствовал угрызения совести из-за того, что в прошлом письме специально надавил той на жалость. И теперь мракоборец переживает из-за него. Похоже, так и выглядит пуффендуйская взаимовыручка и верность. Если, конечно, у Тонкс нет какого-нибудь хитрого умысла, и она не связана с Блэком или не руководствуется другими корыстными мыслями. Поттер дочитал письмо до конца, и тут же сел за ответ.

Между ними завязалась переписка. Его догадка оказалась верной — мракоборец днём находилась в Хогсмиде, патрулируя деревушку, поэтому Букля доставляла его письма ей моментально. Упомянутое ранее имя Нимфадора вызвало с её стороны просьбу не обращаться к ней так, а лишь по фамилии, но не потому что она за более официальное общение, а просто ей так больше нравится. Что это значило, мальчик так и не понял. Но у него не было возможностей долго ломать над этим голову.

Гарри с огромным трудом удалось сопоставить расписание, чтобы все его вечерние занятия пересекались как можно меньше. Тренировки по квиддичу раз в неделю, два раза в неделю обучение по Защите от Тёмных искусств с пятикурсниками, через каждые семь дней — встреча с Люпином. И каждый день жёсткие дуэли с семикурсницей Селвин, которая прикладывала все силы, чтобы одержать вверх в магическом поединке. А ещё занятия танцами с Паркинсон три раза в неделю. Это более чем тесное общение с Пэнси позволило ему лучше узнать девушку. Она оказалась не настолько легкомысленной, как он считал ранее. И за её простоватым характером обнаружилась неординарная личность со своими увлечениями и мыслями. А в какой восторг пришла волшебница, когда он на их занятии снял мантию и она увидела под ним вместо стандартной белой рубашки коричневую рубаху и подпоясанным кожаным ремешком серые штаны, которые носили древние кельты. В комплекте, что прислала Фарли, был ещё тяжёлый плащ, но его мальчик не стал брать с собой.

— Ой как здорово! — вертелась вокруг него девушка в своём синем танцевальном платье, непринуждённо разглядывая несколько необычную и явно старомодную одежду.

— Ай! — воскликнул Поттер, когда Пэнси неожиданно ущипнула его за предплечье.

— Какая необычная ткань, грубая, но крепкая, — Паркинсон не обратила внимание на его сердитый взгляд. — И ремешок. Такой тонкий. А что, они мантию не носили? Ну древние колдуны Британии.

— Есть ещё плащ и несколько странных ремешков, но я их не стал брать с собой, — сдался под её напором, недовольный Гарри. — Может начнём уже?

Взяв с него обещание принести остальные вещи на следующее занятие, девушка приступала к новому уроку танцев.

***

Незаметно прошёл день рождение Уильяма Причарда. Гарри, заваленный горой дел, лишь коротко его поздравил, а потом незаметно ушёл на занятие с Люпином. Несмотря на договорённость с профессором заниматься ещё и дуэльной магией, мальчик снова и снова сражался с боггартом, но своего первого успеха достичь никак не мог. Ему удавалось сдерживать чудовище, обратившееся дементором, но прогнать не получалось. Полные боли мольбы мамы и жуткий, ледяной смех Волан-де-Морта словно лишали его сил, и взгляд зелёных глаз тускнел. После этих поединков Поттер чувствовал себя очень уставшим и изнеможённым, и уже сам понимал, что ему не хватит сил, чтобы ещё сражаться с Люпином. А ведь потом его ждала боевая тренировка с Селвин. Каждодневные дуэли с семикурсницей несколько примеряли его с отсутствием того же у профессора по Защите от Тёмных искусств. Сейчас главное — уничтожить свою слабость. Быть достойным.

Однако успехов в вызове Патронуса совершенно не наблюдалось. У него то получалось вызвать белое серебристое облако и сдерживать дементора, то даже лёгкой дымки не было, и профессору приходилось вмешиваться, защищая его.

«Блэк… — несмотря ни на что, Гарри никак не мог выбросить его из головы, опять вставая перед шкафом с боггартом и пытаясь сосредоточиться на воспоминании о походе в очаровательный зоопарк Стоунхенджа. — Надо собраться, сейчас… если всё получится. Я сильный. Люпин увидит. И не будет сомневаться в моей силе. Никто не должен сомневаться».

Но невольно мальчик всё никак не мог выбросить из головы то, что будет, когда дверца откроется. Он услышит голоса мамы и Тёмного Лорда. Услышит, как эта тварь убивает маму. Его маму… Неужели он снова это услышит?

И дементор опять одерживал вверх.

После Люпин угостил его шоколадом. Вкусняшка медленно растворялась во рту, согревая. Голову словно перестало сдавливать металлическими тисками, а сознание очистилось. Мальчик бросил взгляд на профессора, который сидел за учительским столом напротив него и искал что-то в ящике.

— Сэр, а Вы можете, пожалуйста, рассказать про моих родителей? — негромко спросил Гарри.

— Про родителей?.. — мужчина поднял голову и взглянул ему в лицо. — Эм, хорошо… Ты… чаю не хочешь?

— Можно, — скромно ответил мальчик. Он почему-то на какой-то крошечный момент испугался, что профессор откажет. Что стоит тому опустить глаза чуть ниже, на зелёный галстук, и лицо мужчины затвердеет. И именно в это долю мгновения Гарри почувствовал стеснение, словно зелень, украшенная серебром, его тяготила.

Но…

Минула секунда, другая.

И это чувство растворилось.

Глядя, как мужчина заваривает чай, а затем баюкая горячую кружку в руках, пытаясь согреть озябшие пальцы от холодного дыхания дементора, Гарри ощутил, как тепло от шоколада медленно распространяется изнутри. Напряжение окончательно отпустило его.

— Джеймс… Он никогда не унывал, — вздохнув, начал Люпин. — Какие бы беды не случались, он всегда находил выход. Не терял бодрость духа. Это дорогого стоило в те времена. А учился твой отец просто отлично, но не всегда соблюдал школьные правила. Наверное, как твой профессор, я не должен такого рассказывать, — с еле заметной смешинкой заметил мужчина, смотря на Гарри.

«Сказать, что я тоже не всегда соблюдаю правила? Из-за прошлого инцидента он насторожится. Нельзя».

При взгляде на профессора, Поттер невольно вспомнил свою стычку с ним. Он тогда ошибочно решил, что профессор служит Блэку или даже является им. И чуть не попал под исключение из Хогвартса, лишь благодаря умелым словам смог выкрутиться.

— Продолжайте, прошу, — добавил в голос Гарри живой интерес.

— Ну что ж. Твой отец был очень храбрым. И верным другом, готовым на всё ради своих друзей. А смелости его я даже завидовал… Знаешь, Джеймс словно делился ею, тянул людей за собой. И никогда не боялся выступать против тех, кто сильнее его.

«Это он про Тёмного Лорда», — пронеслось в голове у Гарри.

Люпин чуть сгорбился, сидя на старом стуле, погрузившись в воспоминания.

— Сэр, а что дальше? Вы с ним близко дружили?

— Он был одним из моих лучших друзей в Хогвартсе, — твёрдо сказал Люпин. — Мы проводили много времени вместе. Дурачились и учились. Твой отец был отличным игроком в квиддич, он играл за гриффиндорскую команду Хогвартса в качестве ловца. Ты можешь им гордиться, он ни разу не упускал снитч. Как я узнал, ты в этом весь в него, — губы Люпина осветила мягкая улыбка. — Твоя команда ни разу не проиграла. Он был словно рождён в воздухе. А как он баловался со снитчем…

— Баловался?

— Да… Отпускал, а потом снова ловил. Снитч очень шустрый, я с трудом уследить за ним мог, а Джеймс отпускал его всё дальше и дальше, и каждый раз снова ловил…

Оказалось, так легко вывести профессора на разговор.

— И он был очень независимым…

Мальчик отпил чай из кружки, внимательно слушая.

— А сила духа… Он стремился стоять за справедливость. И разумеется, больше всего он любил разные шалости. Помнится, мы даже специальную карту составили замка, где были изображены все волшебники. И использовали её, чтобы для своих приключений и…

Люпин улыбался, вспоминая прошлые дни.

— А твоя мама… Лили была добрая. Очень добрая и чуткая, готовая помочь всем и каждому. Она умела видеть свет в других, даже если они сами его в себе не видели. И храбрая, она всегда отстаивала свои взгляды, не боясь ничего и никого… А Джеймс был очень харизматичным парнем, Гарри. Но они не сразу нашли общий язык. Но нашли. Такое случается. Её доброе сердце и мягкость позволили ему самому стать более спокойным, ответственным…

Глаза профессора наполнились горечью и гордостью одновременно. Зелёные очи напротив молчали наблюдали за ним, отражаясь в стёклах очков.

— Вы с мисс Дэвис быстро нашли общий язык, — улыбнулся Люпин. — Она хороший друг и тепло отзывалась о тебе.

«Это он про её слова о том, что в Хогвартсе у неё есть тот, кто может её защитить? — с ехидцей подумал Поттер. — Знали бы Вы, как я «оправдал» её доверие».

Профессор не стал углубляться в это, продолжив рассказывать про Джеймса и Лили. Не умолчал он и про не особо положительные черты, как импульсивность, безудержный нрав. Беседа продолжалась. Мальчик узнал, что у Люпина не осталось родных. Мать профессора умерла ещё до рождения самого Гарри, а отец через несколько лет после. Римус Люпин был таким же сиротой, как и он сам.

Пользуясь его добродушным состоянием, Поттер предложил ему показать какие чары можно использовать для защиты. И они всё же провели несколько коротких дуэлей, где преподаватель подробно объяснял, как и когда лучше применять Экспеллиармус, Протего и другие чары, чтобы найти брешь в обороне противника. Гарри с трудом подавлял раздражение, когда Люпин объяснял азы, которые он сам итак прекрасно знал. Однако некоторые узкие места в применениях заклятий заставили его смириться, а про рассказ про удачные совмещения разных атакующих чар тут же завладели всем его вниманием.

Но больше всего Гарри радовало то, что у него получилось найти общий язык с Люпином. Надо было только расспросить про своих родителей. Сначала было непросто, профессор словно заставлял себя говорить, вспоминая прошлое, но потом его было уже не оставить, и он оживлённо рассказывал множество историй и часто интересовался неужели тётя Петунья сама ничего не рассказывала мальчику.

Гарри надеялся, что Люпин будет относиться к нему положительно и тогда поможет изучить сильные чары. Однако в последующих поединках Поттер неожиданно понял, что профессор не так уж и сильно может ему противостоять. В отличии от Фарли, тот был скован антитрансгрессирующим заклятием, накрывающий весь замок и его окрестности, и не мог постоянно перемещаться, заходя Гарри за спину, что всегда проделывала Джемма, делая поединок чрезвычайно динамичным и неприятным для него. Так же профессор явно сражался, не используя мощных заклинаний против своего ученика, а вот Гарри, который уже продемонстрировал раньше свой немалый арсенал чар, не был ограничен этим. Поэтому их поединок превратился в мастерство фехтования, поединок скорости и не был таким быстротечным, как с Джеммой, которая использовала куда больше заклятий, в особенности, из области трансфигурации.

Но, с другой стороны, Гарри отметил отличия в стиле боя этих двух волшебников. Если Джемма пыталась просто забросать его разными чарами и созданными опасными вещами или животными и, подловив его в какой-то момент, обезоружить, то профессор Люпин использовал более плавный стиль, иногда предпочитая мягко переходить в оборону, наблюдая, как Гарри будет эту защиту вскрывать. Он словно предоставлял мальчику возможность раскрыть себя, давал поле для деятельности, не подавляя. И профессор ничего не говорил про те сомнительные заклинания, которые Гарри нет-нет, да использовал. Но сам Поттер не демонстрировал самых тёмных чар, которые были ему известны. Более того, спустя неделю после их первого поединка Гарри ухитрился впервые обезоружить профессора.

Но его радостное настроение, когда он уже выходил из кабинета и, кивнув ждущей его Трейси, направился в гостиную, омрачило понимание, что Люпин сам ему поддался, чтобы понаблюдать, что он будет делать с безоружным противником. В мельчайших подробностях вспоминая их дуэль, Гарри осознал этот момент с особой чёткостью. Он бы и не догадался, если бы не их дуэли с Джеммой, а наоборот, преисполненный триумфом от победы, стал бы заниматься ещё более усердно. Всё же, несмотря на его усилия, Люпин явно не доверял ему полностью.

Практика

В предыдущих главах:

Гарри Поттер использовал Сыворотку правды на своей подруге — Трейси Дэвис, — попросту подлив зелье в кубок и воспользовавшись тем, что она ему полностью доверяет. Девушка поведала все свои тайны.

По просьбе Гарри начато составление родословного древа Поттеров. Оказалось, что очень многие находятся с ним в родстве, хоть и очень дальнем. Активную роль сыграла в этом мисс Эйвери, подчеркнув, что Гарри является потомком самого Салазара Слизерина. Рассказав об этом Джемме Фарли, мальчик узнал, что это лишь гипотеза с очень маленькими шансами на истину. Однако, Поттер парировал тем, что он знает змеиный язык, а именно этим и славился Салазар Слизерин.

Гарри написал письмо своей тёте, интересуясь датой рождения мамы, а так же других родственников. Драко Малфой принёс свою родословную и начал задавать вопросы про смерть Джинни Уизли. Гарри выяснил многое о жизни родителей у профессора Римуса Люпина, а так же они провели несколько учебных дуэлей.

Октябрь окончательно вступил в свои права. Погода совсем испортилась, и зарядили сплошные холодные дожди, из-за которых из окон уже не было видно Запретного леса. Небо стало чёрным, словно сгустившийся на землю мрак. Но даже в редкие просветления ненастья за пределы замка всё равно стало невозможно выбраться без тёплых школьных мантий. Некоторые студенты даже сменили плотные, но летние мантии на более тёплые зимние, сверху ещё накидывая утеплённый чёрный плащ с серебряными застёжками, который мог защитить в случае, если всё же пойдёт дождь. Гарри Поттер не покупал себе зимнюю мантию, так как в самом первом письме из Хогвартса было указано, что требовались лишь три повседневные для ношения в самом замке. Эти строки педантично прописывала и присылала в письме Минерва Макгонагалл перед началом каждого учебного года вместе со списком учебников. Разумеется, не было запрета привезти больше летних мантий или других, тёплых — для разных сезонов года. Профессора такое не контролировали, если это не выбивалось из общего вида. И даже ненавистная для Пэнси крайне строгая и скрупулёзная декан Гриффиндора и заместитель директора ничего не могла сказать, пока фасон и тёмный цвет одежды соответствовал требованиям Хогвартса. Поэтому мальчик обратил внимание, что несмотря на то, что форма у всех была одинаковой, различия в доходах отражалась и в этом: у более богатых учеников, таких как Драко, Дафна и Пэнси, плащи и мантии были совершенно новые, когда как у той же Трейси или Питера уже несколько потрёпанные. Отличия были незаметны на первый взгляд, но если присмотреться, то такие мелочи становятся очевидными. У той же Гринграсс плащей было несколько, причём не только стандартного чёрного цвета, но ещё и с серебряным нутром, и тёмный с оттенками зелёного цвета; гардероб её лучшей подруги тоже не уступал в роскоши. Плащи девушки одевали, чтобы добраться на урок травологии или ухода за волшебными существами (на последний из всех слизеринок ходила одна лишь Пэнси).

День клонился к вечеру. Гарри Поттер шёл на очередное занятие с Причардом и Уоррингтоном по Защите от Тёмных искусств, в котором они устраивали дуэли, изучали только что пройденный материал и готовились к предстоящим для пятикурсинков в следующем году СОВ. Компанию сегодня ему составила Трейси. Девушка шла позади и явно волновалась: лицо её побледнело, да и обычной разговорчивости не наблюдалось. В замке было относительно тепло, но слизеринка всё равно надела поверх чёрной мантии ещё и плащ. В отличие от Трейси, Гарри не мёрз, так что свой плащ вручил девушке, которая свернула его и сейчас несла в руках. Единственный плащ Поттера был не новый: мальчик приобрёл его более двух лет назад, а этим летом забыл обновить, когда покупал мантию. Однако, несмотря на это, плащ не был ему мал, хотя за прошедшее время он вырос более, чем на десять сантиметров. Но даже так его плащ выглядел чуть лучше, чем у Трейси. Он помнил, что в магазине мадам Малкин отдал более восьми галлеонов, только уже забыл — за один плащ или весь комплект? Может Трейси закупалась в более дешёвом магазине? Или вообще родители ей купили уже поношенные вещи? Гарри, который раньше привык донашивать старые вещи Дадли, такое бы не удивило.

Ещё, в отличие от Поттера, у неё не было зимней мантии. Сам мальчик тоже не догадался купить её ни прошлым летом, ни в этом году, но кто-то зоркий и чуткий с факультета обратил на это внимание и прислал такой подарок на день рождения. Если ему не изменяла память (тогда его просто завалили совы с посылками), то эта была староста с шестого курса — темноволосая красавица Макнейр. И главное, что она не ошиблась с размером: мантия была в самый раз, а внутренняя обивка дорогим мехом прекрасно согревала в самую ветряную и ненастную погоду. Гарри уже одевал обновку несколько раз, выходя на улицу. На его взгляд, это была дорогая покупка, и ему нравилось такое внимание. Словно факультет таким отношением заменял что-то важное, то, что всегда ему не хватало. Словно это и была его настоящая семья.

Несмотря на царившую за окном дождливую погоду, настроение у мальчика было приподнятым. Скоро начнутся матчи по квиддичу, и скучные уроки легче будет терпеть.

Наконец они добрались до нужного места. Пятикурсники уже были в классе: худой Причард зачем-то левитировал перед собой стул ножками вверх, когда как здоровяк Уоррингтон стоял, опираясь на стол, и жевал яблоко.

— Привет, — кивнул им Поттер. Сегодня как-то так получилось, что они не пересекались ранее, так что поздороваться было бы не лишним. Девушка сзади него промолчала.

— А-а… — Уоррингтон уставился на робко приткнувшуюся за плечом мальчика Трейси; Причард уронил стул.

— Она тоже будет с нами тренироваться, — пояснил Гарри. — Иди сюда, — поманил он её вглубь комнаты. — Сейчас покажу обезоруживающее заклинание.

— Ладно, — растерянно пробормотал Причард.

Девушка послушно последовала за ним в конец класса. Здесь был свободный и весьма просторный клочок кабинета без парт и стульев. Неровные шероховатые камни в стенах контрастировали с аккуратно выложенным деревянным неокрашенным полом.

— Начнём с заклятия «Экспеллиармус», — стоя напротив однокурсницы, принялся объяснять мальчик. — Самое важное в дуэли — это лишить противника оружия. Без него он будет беспомощен, понимаешь? Поэтому, если твой враг сунул руку в карман или ты видишь в его руках волшебную палочку, сразу атакуй этим заклинанием. Ты умеешь применять его?

— Нет, но я видела, как Снейп обезоружил им профессора Локонса! — выпалила девушка, сильнее раскрыв свои огромные тёмные глазища.

Мальчик припомнил тот случай в Дуэльном клубе и поморщился. После того, как летом он увидел презентацию нового бестселлера Локонса в Косом Переулке, этот мошенник вызывал у Поттера сугубо негативные чувства. Мальчик периодически видел у других студентов эту книгу, в которой знаменитый герой Британии хвастался победой над чудовищем Слизерина из Тайной комнаты, что заставляло Гарри скрипеть зубами от злости. Раз даже он сам не ведал, что за монстр там обитает, хоть и встречался лицом к лицу с ужасным Наследником Слизерина, то куда этому неумехе-обманщику знать о подобном?

— Этого мало, — коротко сказал Гарри, стараясь выбросить из головы образ сверкающего белоснежной улыбкой жулика. — Итак, запоминай движение палочкой.

Мальчик несколько раз продемонстрировал, как правильно накладывается заклинание. Затем принялся смотреть, как пытается колдовать Трейси.

— Нет-нет, не так, — он шагнул к ней и, взяв за кисть, начал направлять её руку. — Вот так, резко и быстро. Экспеллиармус! — он сделал вместе с ней резкий выпад, но заклинание не подействовало, так как палочка была в ладони слизеринки. — Попробуй.

Ведомая рукой мальчика, Трейси произнесла:

— Экспеллиармус!

Из её палочки вырвался красный луч и ударил в стену.

— Вот так, — похвалил её мальчик. — Молодец.

— У меня получилось! — обрадовалась Трейси, расплывшись в улыбке, глаза её заблестели.

— Ещё раз, — приказал Поттер.

— Экспеллиармус! Экспеллиармус! — снова и снова выкрикивала Трейси.

Гарри продолжал помогать правильно совершать движение, придерживая пальцы девушки, сжимающие палочку. Тыльная сторона её ладони была неожиданно горячей. Он поправил манжету мантии волшебницы, задрав её повыше, чтобы не мешалась, обнажив тем самым рукав белой рубашки.

После того, как у Трейси стало получаться, Поттер отпустил её руку и принялся смотреть, как она колдует сама.

— Неплохо, — признал мальчик через несколько минут, и девушка просияла. — Пока тренируйся. Колдуй в стену. И ещё, не надо так громко произносить заклинание — враг не должен слышать, какое заклинание ты колдуешь. Произноси уверенно, оно сработает, даже если ты будешь шептать. И сними наконец свой плащ. Здесь же достаточно тепло.

Гарри направился к пятикурсникам. Они явно были удивлены тому, что Поттер привёл к ним такое пополнение, но потом новые заклятия и остальное оказались куда важнее, и они вообще перестали обращать внимание на колдующую в углу девушку. Где-то через полчаса начались учебные поединки, и к ним подошла Трейси, скинувшая свой плащ на парту. Она приостановила тренировку, восторженно наблюдая, как Поттер поверг на пол Причарда и принялся за Уоррингтона.

— Хочешь попробовать? — внезапно обратился Кассиус к девушке, после того как Поттер победил его и вернул палочку. — Ты же Дэвис, верно?

— Да-а… — запнулась слизеринка; она зарделась. — Трейси Дэвис.

— Идём сюда, — поманил палочкой Уоррингтон, показывая на центр класса. Его глаза блеснули в ярком свете горящих у стен факелов.

Трейси нерешительно сделала шаг, крепко сжимая в руках волшебную палочку.

— Это лишнее, — вмешался Поттер, тоже делая шаг вперёд и резко взмахивая рукой.

Он прекрасно помнил признание девушки в том, что ей нравится этот русый здоровый пятикурсник. И знал, что Кассиус никак не может симпатизировать самой Дэвис. Вряд ли тот решил помочь ей в обучении, доброхотом он не был. А значит счёл, что Трейси сама напросилась на уроки, и Поттер привёл девушку, чтобы они её изгнали так же, как и других желающих. Или, может, он просто разозлился из-за трёх проигрышей в дуэли? Но Гарри всегда его побеждал. Что изменилось? А то, что свидетелем поражения была какая-то девчонка, младше его на два года. Что сильно не понравилось честолюбивому Кассиусу. В любом случае, для самой Дэвис это не сулило ничего хорошего.

— Мы с тобой отдельно позанимаемся, — пояснил той Гарри. — И ещё. Это важно, — он пронзительно посмотрел девушке в глаза. — То, что мы проходим здесь, какие чары учим, с кем сражаемся — это секрет. Никому об этом не говори. А если будут спрашивать, то мы с тобой занимаемся вдвоём. Вот и всё. Если будут другие вопросы, то отправляй их ко мне. Скажи, что я запретил тебе что-либо говорить.

— Хорошо-хорошо, — кивнула девушка. — Я поняла. Так и сделаю в случае чего.

— Я вас не представил друг другу, — он посмотрел на парней, которые в ответ лишь одновременно пожали плечами. — Думал, что это не нужно. Значит это моя однокурсница и подруга, Трейси Дэвис. А это тоже мои друзья — Кассиус Уоррингтон и Уильям Причард.

— Рад знакомству, — улыбнулся Кассиус, словно и не было никакой сцены.

— Привет, — кивнул Уильям; Гарри понял, что его явно не впечатлила какая-то третьекурсница, и ему безразлично это знакомство, даже несмотря на то, что Поттер представил её как своего друга.

— Я тоже рада знакомству, — пискнула Трейси.

Воцарилось молчание.

— Кассиус, а какой у тебя план на посещение Хогсмида? — спросил Гарри, стрельнув глазами в сторону Трейси.

Тот пожал плечами, но не сказал ни слова.

— Позвал Кристал? — напрямую спросил Гарри; он иногда перекидывался словами с этой девушкой — старостой Когтеврана, — поддерживая знакомство, которое зародилось в его единственный визит в гостиную её факультета.

— Ну… — Уоррингтон растеряно посмотрел на Поттера, а потом скосил взгляд на явно подслушивающую Трейси.

— За Трейси не беспокойся, — понял его сомнения мальчик, давя ухмылку, так как пятикурсник раньше сам поднимал тему, смущая его, а теперь можно было ему так изящно отомстить. — Она никому не будет рассказывать. Я ей целиком доверяю.

Девушка улыбнулась, щёки и уши у неё покраснели.

— Я её пригласил, — нехотя начал Уоррингтон. Он явно был не в восторге, что ему приходилось рассказывать, но трое заинтересованных слушатели жаждали узнать новости.

— И что? — нетерпеливо выпалил Уильям, подаваясь вперёд.

— Она… она удивилась, — хмуро ответил тот. — Обещала подумать.

— Как так? — не поверил Причард. — А почему не согласилась сразу?

— Не знаю вот, — зло бросил Уоррингтон. — Да и я не уверен, хочу ли идти с этой полукровкой.

Гарри заметил, как лицо Трейси, которая тоже была полукровкой, потемнело. Он мысленно усмехнулся. Небось теперь и Уоррингтона вычеркнет из списка тех, кто ей нравится, как сделала с Ноттом.

— Она полукровка? — удивился Причард. — Я не знал…

Уоррингтону невольно пришлось рассказывать всё в подробностях о родителях Кристал. Разговор подхватили Причард и Поттер, которые стали немного разбираться в генеалогии волшебных семей Британии. И Гарри бросилось в глаза, что для его товарищей Трейси была пустым местом. Да, он сказал, что той можно доверять, но пятикурсники не обращались к ней, даже не смотрели в сторону девушки: их взгляд скользил мимо, словно её и не было рядом.

— Ладно, Гарри, я, наверное, пойду, — через минут десять заторопился Кассиус; хоть он очень старался не показывать этого, но парень всё же был расстроен как и отказом Кристал, так и разговором об этом.

— Погоди, мы же ещё не закончили, — Причард потянулся к своей сумке, доставая тетрадь и две книги. — Давай…

— Ладно, — с раздражением подчинился слизеринец.

Пятикурсники сели за домашнюю работу, в то время как Поттер подошёл к девушке.

— Устала?

— Нет, — Трейси улыбнулась.

— Тогда продолжим. — Он снова отправился вглубь кабинета, чтобы не мешать другим заниматься и даже наложил звукоизоляционные чары. — Слушай внимательно! Самое главное в бою, чтобы в тебя не попали. Поэтому избегай стоять на месте. Туда-сюда тоже дёргаться не надо. Бей сама, а если кидают заклятием в тебя, то защищайся или уклоняйся. «Протего» мы изучим на следующем уроке. О, и ещё одно важное заклинание, — мальчик покосился на увлечённо обсуждающих что-то пятикурсников, и решил всё же не выдавать то, что девушка не умеет защищать свою спальню; то, что они их не слышат, не помешает им понять, какие чары они изучают, — но с ним потом. Значит потренируемся в уклонении от летящих в тебя чар.

— Хорошо, — напряжённо согласилась девушка, которую явно не обрадовала идея насчёт летящих в неё непонятных заклятий.

Гарри вспомнил первое учебное заклятие, вспотевшую Селвин, то, как она задыхалась от постоянных прыжков. И оглядел стоящую рядом Трейси: чёрные короткие волосы, сжатые губы, зелёный галстук с серебряными полосами на белой рубашке и туго застёгнутая школьная мантия с гербом Слизерина на груди. Та невольно вздрогнула.

— Снимай мантию и жилет, а то вспотеешь, — приказал Поттер.

— Что? — удивилась Трейси. — Почему я вспотею?

— Тебе придётся очень быстро уворачиваться от заклятий, — пояснил мальчик, чарами отодвигая парты и стулья ещё дальше от них, расчищая площадку. — Ты вся вспотеешь в жилетке и в мантии. Так будет правильнее и удобнее.

Девушка помедлила, зачем-то отступив на пару шагов, но потом медленно протянула руку к пуговицам чёрной школьной мантии. Пары движений тонкими пальчиками оказалось достаточно, чтобы расстегнуть мантию. Гарри молча стоял, размышляя окажется ли Трейси такой же неловкой, как Селвин в их первую дуэль. Наконец мантия отправилась на стол, поверх уже снятого плаща. Дэвис расстегнула пуговицы жилета, и сняв и его, положила на стол. Оставшись в одной белой рубашке с зелёным галстуком и длинной тёмной юбке, она глубоко вздохнула. Вздох этот заставил чётче обозначиться контуры её груди. Без мантии и толстого джемпера, стоя лишь в одной рубашке, скромный бюст третьекурсницы теперь был куда заметнее.

— Селвин тоже так сражается, — подбодрил её Гарри, про себя отметив, что она даже не подумала вытащить волшебную палочку, которая осталась в кармане её мантии на столе. — Ладно, давай попробуем. Я атакую — ты уворачиваешься. Начали!

Красный луч вырвался из палочки мальчика и тут же впился в правое плечо не успевшей среагировать Трейси.

— Ай! — поморщилась девушка больше от неожиданности, чем от боли.

— Не стой на месте! — приказал Поттер. — Ты же слышала заклинание, так чего замерла? Двигайся! Это тренировочное заклинание, оно просто показывает попадание. Оно не болезненное. Ещё раз!

Красный луч снова полетел в девушку, но та быстро шагнула в сторону.

— Молодец. Ещё!

Чары озаряли кабинет, пока волшебники кружили в импровизированной дуэли. Слизеринка металась из стороны в сторону, пригибалась, отпрыгивала, но иногда всё же не успевала, и луч попадал в неё. Но Поттер видел, что она двигается куда быстрее, чем здоровенная и крупная Селвин в их первую дуэль. Хотя галстук ей явно мешал, пару раз даже попав той по лицу. Ещё Гарри обратил внимание, что грудь у неё колышется меньше, чем у старосты, у которой размер был куда больше. Та исповедь Трейси, в которой она без всяких обидняков обсуждала размеры семикурсницы и иные пикантные темы, словно надломил какой-то барьер внутри мальчика касаемо женского пола, и теперь он невольно сравнивал достоинства двух абсолютно разных девушек.

— Ладно, пока хватит, — через минут двадцать прервал поединок Поттер, видя, что подруга уже задыхается. На её покрасневшем лице появились бисеринки пота.

— Уфф! — запыхтела Трейси, тут же стягивая с себя надоевший галстук и расстёгивая верхние пуговицы рубашки, открывая чуть больше обнажённого горла и ключицы. — Воды!

— Тут бокалов нет, — ухмыльнулся мальчик, глядя как она бросает галстук на парту, а потом оттягивает рубашку для доступа воздуха и дёргает ткань вперёд-назад, чтобы охладиться. — Продолжим. Доставай свою палочку.

В отличие от Селвин, он не стал давать ей время на отдых, да и девушка не стала его просить об этом, лишь вытерла вспотевший лоб и вытащила волшебную палочку из мантии.

— Теперь давай, атакуй меня.

— Атаковать? — растерялась Трейси, во все глаза смотря на Поттера. — А как?

— Экспеллиармусом, которому я тебя научил. Ты же не забыла?..

— Нет. Готов? Экспеллиармус! — выпалила она, посылая красный луч в него.

— Протего!

Заклинание попало точно в щит, но Поттер применил чары так, что они не отразились в Трейси.

— Я мог колдовать так, чтобы твоё проклятие отразилось в тебя, — тут же объяснил ей мальчик. — И тебе придётся уклоняться. Но сейчас мы тренируем именно твой «Экспеллиармус», поэтому щит я буду делать такой, чтобы он поглощал твои чары. Ещё раз!

— Экспеллиармус! — звонко крикнула девушка.

— Протего!

Красная вспышка опять ударила по щиту.

— Ты слишком сильно вкладываешься в чары. Нужно по-другому, — Гарри принялся объяснять её ошибку, не став ругать за то, что полчаса назад у неё получалось как надо, а сейчас она сбивается, — иначе меня просто снесёт, а надо лишь обезоружить. Сначала всё правильно, ошибка в конце. Не обрывай движение так резко.

Девушка ещё несколько раз атаковала его, и Гарри наконец увидел, что она делает всё правильно. В этот раз он не стал ставить щит, и палочку вырвало у него из рук. Трейси ловко её поймала.

— Молодец! — Гарри протянул руку ладонью вверх к ней. — Мою палочку.

Девушка сделала несколько шагов, улыбнулась и отдала ему палочку.

— Ещё раз.

Слизеринка повернулась. Худенькая спина в белой рубашке чуть горбилась. Мальчик вдруг вспомнил, как в точно такой же ситуации Селвин атаковала его сзади.

«Гарри их прогнал, и я так рада, что он мой друг».

«Я не верю, что милый Гарри…»

«…ко мне в купе зашли Гарри и Блейз. Я была так рада, что у меня есть друзья…»

Сердце невольно кольнула жалость.

Звонко цокнули её каблуки, и мальчик моргнул. Трейси уже подняла палочку и с вопросительным выражением лица смотрела на него.

— Давай.

Они тренировали чары до тех пор, пока у слизеринки не стало получаться идеально. Затем четверо слизеринцев засобирались в гостиную. На выходе Поттер задержался и кивнул уходящим пятикурсникам.

— Пока, — коротко бросил им Гарри.

Те чуть замешкались, рассчитывая, что Поттер пойдёт с ними.

— Пока! — первым пришёл в себя Причард.

— До встречи в гостиной, — галантно произнёс Кассиус, изящно кивнув на прощание.

Они привыкли, что Поттер не любил лишние вопросы. Мальчик с Трейси остались стоять у открытой двери, дожидаясь, пока старшекурсники скроются за углом.

— Сейчас я научу тебя, как заклинанием закрывать свою комнату, — негромко пояснил Гарри девушке, когда звук шагов окончательно затих.

— Не поняла, — уставилась на него Трейси, — у меня же есть ключ. Гарри! Я хочу в душ! Очень устала.

После дуэлей её лицо было красным, и дышала она быстрее, чем обычно.

Оба плаща — свой и Гарри, — джемпер и мантию она аккуратно сложила и держала в руке.

— Сначала обучение, отдых потом, — безапелляционно заявил мальчик. Но глядя на обиженное лицо слизеринки, добавил: — Я тоже устал. Я ведь ещё сражался и с Кассиусом, и с Уильямом. Но это нужно в прежде очередь тебе… Прежде всего тебе, — исправился он. — Твой ключ от комнаты от обычной Алохоморы не защищает. Любой сможет открыть твою дверь, понимаешь? Нужное заклинание «Коллопортус». Смотри, как надо. Коллопортус!

Мальчик закрыл заклинанием дверь. Он подёргал ручку, показывая, что та закрыта.

— Алохомора! — наколдовал он и снова дёрнул ручку. Безрезультатно. — Видишь? А если бы у меня был ключ от двери, и я закрыл её, то «Алохомора» бы открыла. Жаль, что ключа нет. Мы можем сходить в мою комнату и проверить.

— Да я верю тебе, верю, — девушка оттянула воротник, пытаясь охладиться. — Просто я хочу в душ и…

— Не раньше, чем я тебе всё объясню. Ты должна этому научиться, нельзя быть слабой! Чтобы открыть дверь, запертую магией, используешь заклинание «Аберто». Как я уже сказал, «Алохомора» тут не поможет. Поэтому тебе нужно выучить оба заклинания, чтобы не остаться перед запертой тобой же дверью, которую ты не можешь открыть.

— А почему «Алохомора» не поможет? — заинтересовано спросила девушка. — И что за заклинание «Аберто»?

— Потому что «Алохомора» служит для отпирания дверей, запертых не магией, — терпеливо объяснил мальчик. — К примеру, обычным ключом. А значит что? Чтобы защитить свою комнату, ну или там дом, нужно запираться магией.

Он покосился на вещи в руках девушки.

— Да, сейчас, — кивнула Трейси и зашла обратно в класс, сложив вещи на ближайшей парте.

— Так вот. Если просто закрыть на ключ, то любой волшебник к тебе может зайти, просто открыв дверь магией. А этого я не хочу. Для этого есть заклинание «Коллопортус». Оно не простое, но зато очень надёжное. Никакой «Алохоморой» не открыть. Ну не совсем. Ты ведь знаешь, что есть разное мастерство в, эм, умении пользоваться чарами?

Девушка нерешительно пожала плечами.

— Ну? — требовательно спросил Гарри.

— Нет, не знала, — призналась Трейси, преступив с ноги на ногу.

— Эм… Ну придётся объяснять, — вздохнул мальчик. — Не спи на уроках. Есть разные уровни, эм, умения чар, — поправился он. — Вот например, «Экспелиармус», который мы с тобой тренировали. Если ты овладеешь им полностью, то сможешь уже по желанию просто вырывать палочку у противника или бить так, что тот улетит на землю. «Протего», которым я защищался, позволяет направлять твои чары в тебя же, когда ты меня атакуешь, но я его колдовал так, чтобы он только поглощал твои чары, не рикошетя ими в тебя, и чтобы твоя палочка осталась у тебя. «Экспекто Патронум» — заклинание против дементоров. Можно вызывать небольшое облако, а можно вызвать телесную форму. «Люмос» — можно наколдовать слабый свет, а можно осветить им всю комнату. Так и «Коллопортус». Если ты владеешь им мастерски, то можешь наколдовать так, что именно твоя «Алохомора» потом откроет замок. А если другой парень, эм, — замялся Гарри, — или девочка попытаются открыть «Алохоморой», то у неё ничего не выйдет. Но я так не рекомендую делать, защита будет слабее. Для открытия нужно использовать как раз «Аберто», оно служит антизаклинанием для «Коллопортуса». Однако, опять-таки, чужое «Аберто» не сможет открыть запечатанную тобой дверь. Твоя комната откроется, только если колдуешь ты. Можно ещё при этом усилить чары, поставив придуманный тобою пароль. Ну, как у нас на входе в гостиную. Но это изучим потом. Пойми, — веско сказал мальчик, глядя Дэвис прямо в глаза, — есть целое множество чар, которые ты обязана знать. И половину из них ты должна выучить за этот месяц. Есть специальные чары, чтобы дверь нельзя было открыть только снаружи, а изнутри она открывалась по нажатию на ручку. Но они куда сложнее, да и вроде как менее надёжные из-за этого. Специальные проклятия, чтобы попытка взлома оканчивалась плохо для гада, что ломится к тебе. «Любопытный нос» — проклятие, чтобы вырос огромный нос, «Энгоргио» — должна распухнуть рука в несколько раз, чтобы колдовать тот даже не смог, «Глациус» — чары заморозки, «Коньюнктивитус» — ослепляет противника, — Трейси испуганно прижала ладонь к губам, и Поттер счёл должным пояснить: — временно ослепляет. И ещё парочка хороший чар. Тот же «Волчий укус», — Гарри прикусил губу. Это заклятие упоминала Джемма, и оно так у него и не вышло. — Ну и сигнальные чары, которые поднимут тревогу, если кто-то пытается взломать защиту на твоей двери. Ладно, давай начнём.

Они вышли из класса и повернулись к двери.

— Значит запоминай движение палочки, — начал Гарри. — Коллопортус!

Замок тут же щёлкнул.

— Вроде бы поняла, — девушка кивнула.

Поттер ухмыльнулся. Чтобы овладеть этим заклинанием у него ушли все рождественские каникулы на первом курсе.

— Так! — резко остановил он колдунью, когда та уже направила палочку на дверь. — Давай-ка потренируемся не на этой двери. А то запрёшь её и потом не сможешь открыть. А там наши вещи. Да и это заклинание держится очень долго, а у нас там повторное занятие послезавтра. Ты ведь поняла, как это работает? Если ты закроешь дверь, то я уже не смогу её открыть.

— Да, поняла, — кивнула девушка, облизав пересохшие губы.

Они выбрали соседний класс и, как и думал Гарри, у Трейси лишь после несколько десятков неудачных попыток вышло заколдовать дверь. Которую она не смогла открыть ни «Алохоморой», ни «Абертой».

— Ладно, на этом хватит, — убедившись, что девушка совсем выдохлась, смилостивился мальчик. — Вот ещё, посмотри. Аберто! — он направил палочку на заколдованную дверь. — Подёргай ручку.

Трейси снова безуспешно дёрнула многострадальную ручку двери, которую они мучали за последний час не менее полусотни раз.

— Видишь? Я колдую правильно, но моё заклинание не может открыть дверь. Только ты сможешь открыть дверь. Ну, если сможешь правильно колдовать.

— Только у меня не получается, — расстроено призналась в конец уставшая девушка.

— Ничего страшного. Я тебя научу. Пойдём.

Они вернулись в класс.

— Ты оденься, — сказал Гарри, накидывая плащ себе на плечи. — Не стоит идти в таком виде в гостиную.

Слизеринка послушно принялась натягивать на себя шерстяной джемпер. Тем более, что пыл дуэли прошёл, и она действительно начала зябнуть.

— Да и в рубашке ты замёрзнешь в наших подземельях, — счёл нужным добавить мальчик, глядя на неё.

— Это не рубашка, а блузка, — глухо буркнула девушка из-под джемпера, в котором скрылась её голова.

— Не знал. А какая между ними разница?

— У рубашки есть пуговицы, — пояснила Трейси, поправляя свои короткие растрёпанные волосы. — А у блузки нет, она одевается через голову.

— Эм, ясно, — Гарри заметил две единственные пуговицы сверху блузки, пока Дэвис не скрыла их, завязывая поверх галстук.

Смотря, как Трейси одевает школьную мантию, мальчик счёл важным пояснить ещё пару моментов.

— И ещё. Поосторожнее с Кассиусом. То, что он мой друг, не значит, что он друг тебе. Не думаю, что вы вообще сможете стать друзьями.

Он посмотрел на притихшую девушку. Поттер прекрасно пользовался тем, что знал, что той нравится Кассиус и то, что она понимает, почему тот не обращает на неё никакого внимания. Она бедна, да и чистокровной семьёй похвастаться не может. Тот факт, что он старше её на два года тоже играл огромную роль, но если бы дело было только в этом, то он хотя бы разговаривал с ней.

— Не переживай. Зато ты моя подруга, и этого должно быть тебе достаточно, — прямо сказал ей Поттер.

— Да, — кивнула Трейси.

Она должна понять, что именно его дружба ей помогает. И только его вмешательство спасло её, когда пятикурсник решил восстановить свой авторитет на слабой свидетельнице своего поражения. Гарри вдруг замер, вспомнив её слова во время допроса про «убийцу» и про то, что она его боится. Ему очень не нравилось, что Трейси воспринимает его как убийцу девчонки Уизли. Сейчас самое время признаться ей, что он никого не убивал. Он даже не знает, где находится Тайная комната. Хотя ему приходило в голову начать искать Тайную комнату, особенно на фоне составления родословной, всех его размышлениях о возможном родстве с Салазаром и даже после того глупого прямолинейного вопроса Драко об Уизли. Но он сразу отметал эти мысли, ведь известно, что Тайная комната не просто комната Слизерина. Там обитает жуткое и смертоносное чудовище, унёсшее множество жизней. И Поттер даже не знает, откуда начать поиски комнаты. Да и эти поиски могут вызвать подозрения со стороны профессоров или хмурых мракоборцев, а ведь только совсем недавно его перестали винить в смерти младшей Уизли. Ну и, рыская в одиночестве по замку, был неиллюзорный шанс нарваться на какую-то опасность. Тех же Уизли. Или, что куда ужаснее, — Блэка.

Мысль мальчика вернулась к одевающейся девушке. А стоит ли ей вообще что-то говорить? С одной стороны, его прямо корёжит, что она считает его убийцей. Но вот с другой стороны, идея очистить его репутацию прекрасна только лишь на первый взгляд. А если прикинуть дальнейший ход её мыслей, то легко понять, что его слова о том, что он не убийца, приведут девушку к дальнейшему выводу, что он и не Наследник Слизерина. А её отношение к нему, абсолютное доверие, строилось на двух факторах: благодарности за поддержку перед другими слизеринцами и страха из-за ужасного Наследника. Так стоило ли уничтожать один из этих столбов? Ведь никакой выгоды не будет. Глупое решение.

— Да, Гарри, спасибо большое тебе, — повторила снова Трейси, вырывая его из мыслей. — Я… Я очень ценю, что ты для меня делаешь.

— Ладно. И не вздумай тренироваться на своей комнате, — добавил Гарри, когда они вышли из кабинета. — Я не хочу, чтобы ты потом не могла попасть к себе или выйти оттуда.

— Поняла, — кивнула девушка.

«Интересно, а станет ли она ради пакости заколдовывать дверь соседок, чтобы те не смогли попасть к себе?»

— А я хотела спросить про дракона Хагрида. Можно его посмотреть? — совершенно неожиданно для Гарри, спросила Дэвис.

— Это вряд ли. С тех пор прошло много времени. И это опасно. Возможно его вообще отправили в заповедник для драконов. И да, очень важный момент, — Поттер остановился и Трейси тоже. Смотря прямо в её чёрные глаза, он добавил: — Всё, что я говорю, должно оставаться между нами. Я не потерплю, если будешь рассказывать хоть кому-то мои секреты.

— Да, — серьёзно кивнула девушка. — Ты… ты можешь мне доверять.

***

Поздно вечером была очередная дуэль с Корделией Селвин. Гарри поражался её стремительным успехам. Да, ей всё ещё очень не хватало навыков, но боевые заклинания она училась применять на лету, и ему приходилось всё больше напрягаться, чтобы удержать натиск и победить. Иногда он просто останавливал бой, когда староста начинала задыхаться от усталости. Как и Трейси, она снимала школьную мантию и джемпер, чтобы заниматься было проще.

Гарри стало казаться, что юбка волшебницы стала чуть короче. Раньше он не обращал внимания, но сейчас внезапно заметил, что слизеринка надевала не колготки, а гольфы, которые заканчивались чуть ниже колен. Похоже, пока длина юбки была существенно ниже колен, это не было ясно, так как подол скрывал и верх гольф, и коленки девушки. Вернее, юбка всё ещё была ниже их, но теперь, когда колдунья резко двигалась, уклоняясь от проклятий, подол, бывало, задирался чуть выше, приоткрывая и верх гольф, и немного голой кожи. Ноги Селвин были с золотистым загаром, а коленки неожиданно хрупкие.

— Длинная юбка мешает двигаться, — заметив взгляд мальчика, семикурсница одёрнула юбку вниз. — Из-за этого я не могу тебя победить!

«Джемме юбка ничуть не мешала», — чуть не выпалил Гарри. Его подруга вовсе сражалась в мантии и всё время одерживала победы, не оставляя ему не единого шанса.

— А если сделать чуть короче, то думаю, так удобнее будет двигаться, — сказала староста, улыбнувшись. Её глаза снова стрельнули в сторону Поттера, щёки чуть покраснели.

Какая хорошая идея! Надо будет Трейси рассказать об этом. Хотя вряд ли она владеет трансфигурацией на таком уровне. Даже он так не умеет.

Дуэли продолжились, и мальчик удивился, что пышный бюст старосты теперь не прыгает из-за резких движений, а лишь слегка колышется, словно стал чуть меньше.

«Какая-то сложная магия», — подумал Гарри, с трудом уворачиваясь от пролетевшей рядом синей магической стрелы, полной колдовской мощи.

То ли по этой причине, то ли по какой-либо другой, но прогресс у Селвин двигался семимильными скачками, словно освоив трансгрессию. Поттера это неприятно поражало: она приблизилась вплотную к его мастерству, и о лёгких победах можно было забыть. Его щит «Протего» не мог сдержать мощных заклинаний, которые она выучила благодаря ему. И мальчику так же, как и самой Селвин, приходилось уворачиваться и уклоняться от таких опасных чар. Да и девушка, следуя советам Поттера, начала куда более умело использовать трансфигурацию и обычные чары, совмещая их с боевыми проклятиями и заставляя уже Гарри задыхаться от всё ускоряющегося темпа. Он на себе сразу ощутил разницу, поняв, что она стала куда сильнее, чем пятикурсники Кассиус и Уильям. Но Корделии всё равно не хватало практического опыта, и за час с лишним Гарри с трудом, но всё-таки пару раз сумел подловить её и обезоружить, а остальные бои заканчивались в ничью, когда он сам останавливал поединок. И под конец тренировок у них обоих рубашки были мокрые от пота.

— Я всё хотела спросить, — устало начала Селвин, наколдовав зеркало в половину своего роста, которое повисло в воздухе, и критично разглядывая своё отражение в нём, — а почему ты со мной возишься? Готовишь к «Тёмной Ночи Фионы Морганы». Помогаешь, старательно объясняешь каждое заклинание. И это каждый, Мерлин не сглазь, день! А ведь у тебя своих дел достаточно. Я же это вижу.

«Неужели она сама не видит, какие успехи делает?» — мелькнуло в голове у Поттера.

— Честно? — так же устало спросил мальчик, пытаясь в том же зеркале надеть галстук и думая, как правильно сказать, чтобы ей понравилось. — Мне стало интересно, как происходят эти дни магической истории. Тёмная ночь Морганы. Я загорелся сделать всё правильно, идеально. Мне стало важно научить тебя дуэльному мастерству, так и я сам тоже подчёрпываю новое. Я знаю, что тебе нравится заниматься подготовкой к этому дню. И мне тоже стало это приносить удовольствие. Нравится. Да, тяжёлый труд, мы оба устаём. Но когда видишь результат, ты понимаешь, что всё это не зря. Ты многому у меня научилась. А я… Я тоже. Ты ведь понимаешь? — Гарри перешёл на душевный тон. — Это не просто красивые слова, сказанные в стиле Слизерина. Нет. Они есть как есть. На самом деле, от чистого сердца.

Девушка помолчала, смотря на его отражение за своей спиной. Потом развернулась к нему.

— У тебя неправильно получилось, — приблизившись, она развязала галстук и начала заново завязывать. — Позволь мне.

Мальчик невольно вспомнил свой второй день в Хогвартсе, когда ему точно так же завязывала галстук Джемма Фарли. От вплотную стоящей колдуньи на Поттера обрушилась странная смесь духов и пота. Его сердце забилось быстрее. Он посмотрел снизу вверх в её холодные глаза. Заглянул в них. И увидел своё отражение.

***

Уже идя вместе с ней в гостиную, мысли Гарри лениво вращались вокруг этой необычной семикурсницы. Та пользовалась своей властью старосты факультета и школы и не стеснялась выходить в коридор после отбоя. Вместе с ней приходится нарушать правила и ему. Хорошо, что занятия проходят не так далеко от гостиной, что уменьшало шансы попасться Снейпу. Разумеется, Гарри предпринимал меры предосторожности и одевал мантию-невидимку, если считал, что времени до отбоя осталось мало и придётся возвращаться после удара колокола. С Селвин они встречались уже в классе. Он не сомневался, что кто-то наверняка доложит Снейпу, если увидит, как он выходит после отбоя, и декан будет караулить его. Всё это беспокоило мальчика, заставляло нервничать. Ладно, если Снейп... А вдруг его подкараулит Блэк? А если Джемма узнает об этом?! Но он уже дал Селвин обещание, и не в его правилах было нарушать своё слово. К тому же, ему нравились их дуэли. Он не мог и не хотел отказаться от них.

Интересно, а может ли это вызвать проблемы у Селвин? Она уходит куда-то одна, а потом возвращается в компании Поттера. Хотя обычно они возвращались по отдельности, но мальчик не сомневался, что самые наблюдательные слизеринцы сообразят, что к чему. Хотя старосты после отбоя могли находиться не в гостиной, у этого должна быть веская причина, например, патрулирование в поисках нарушителя или не хватка одного из студентов и розыск этого заблудшего с дальнейшим суровым наказанием. Разумеется, никто из старост не будет по каким-то пустякам покидать тёплую гостиную и ходить по тёмным холодным и бесконечным коридорам Хогвартса, тем более, когда утром надо рано вставать и идти на занятия. Так что действия Селвин выбивались из привычного порядка, бросались в глаза. Разве это не повлияет на репутацию девушки? С другой стороны, она же староста, может делать всё, что хочет. И, в отличие от других старост, Селвин явно куда вольготнее относилась к школьным правилам. Как и к своей репутации. Про Перси Уизли Гарри мало что мог сказать предосудительного. Встречи Поттера с Пенелопой Кристал были только по делу и в положенное время. Уиллис Уоррингтон тоже ничем плохим не отметился. Хотя вот пятикурсник-староста Энтони Корнфут после встречи с дементором перестал исполнять свои обязанности, что обрушило его репутацию, закрепив за ним славу труса. Разговоры и шепотки нельзя было остановить. И мальчик не сомневался, что и про ночные прогулки Селвин уже пошли слушки среди факультета.

Но пока что Гарри устраивало текущее положение, хоть и заниматься каждый день было непросто. Селвин оказалась не просто умелой волшебницей. Нет, она превосходно обучалась, очень быстро запоминая и практикуя то, что у него самого заняло уйму времени. И хотя в чём-то девушка уступала тому же Кассиусу, однако набор её заклинаний явно превосходил его, заставляя Гарри сильно попотеть. Всё больше их дуэли превращались во что-то большее, поединок мастерства и бешенной скорости, где малейшая ошибка будет стоить победы. И такое балансирование на самой грани приносило Гарри Поттеру ни с чем не сравнимое удовольствие. Когда палочки становились продолжением руки, освобождая потоки необузданной энергии, когда мелькали ослепительно яркие вспышки-заклятия и приходилось бешено вертеться, чтобы не попасть под внезапный удар, когда бой останавливался, и, задыхаясь и прерывисто дыша, они быстро разбирали ошибки, чтобы, на мгновение скрестив взгляды, понимающе кивнуть друг другу и послать намёк на улыбку, а затем снова скинуть палочки, словно острые шпаги и попытаться поразить противника. Это заставляло сердце биться, ощущать бешеный пульс жизни и самому ощущать себя по-настоящему живым, не стоять на месте, а с трудом, но всё же прорываться дальше и дальше. И самое главное, что Селвин признавала его мастерство, видя в нём не только Наследника Слизерина, но и умелого мага. И Гарри всё с большим нетерпением ждал Хэллоуина и вечера Морганы.

Трудности

В предыдущих главах:

По просьбе Гарри начато составление родословного древа Поттеров. Оказалось, что очень многие находятся с ним в родстве, хоть и очень дальнем. Активную роль сыграла в этом мисс Эйвери, подчеркнув, что Гарри является потомком самого Салазара Слизерина. Рассказав об этом Джемме Фарли, мальчик узнал, что это лишь гипотеза с очень маленькими шансами на истину. Однако, Поттер парировал тем, что он знает змеиный язык, а именно этим и славился Салазар Слизерин.

Гарри написал письмо своей тёте, интересуясь датой рождения мамы, а так же других родственников. Драко Малфой принёс свою родословную и начал задавать вопросы про смерть Джинни Уизли. Гарри выяснил многое о жизни родителей у профессора Римуса Люпина, а также они провели несколько учебных дуэлей.

Гарри начал обучать Трейси защите от Тёмных искусств. Но больше всего он получал удовольствие от дуэлей с Селвин, которая, благодаря ему, научилась многому и уже могла сражаться с ним на равных.

Гарри Поттер продолжал ходить на занятия с профессором Люпином, но у него так и не получалось победить боггарта в обличии дементора. Хотя «Ридикулус» всё же действовал на чудовище, но вот Патронус получался слабым. А про телесную форму и говорить не стоило. Гарри пытался найти способ, читал много книг в библиотеке. Однако, как оказалось, бездонное книжное хранилище школы не смогло его выручить. Даже найденный с помощью мадам Пинс десяток книг не содержал ничего важного, что помогло бы одержать верх над дементором, а жуткие иллюстрации монстров лишь усиливали страх. Это приводило Поттера в ярость.

Вдобавок дементоры оказались ещё более опасными созданиями, чем раньше он представлял. Листая книгу, Гарри наткнулся на изображение «Поцелуя дементора» — этим понятием, в данном случае совершенно лишённым романтического подтекста, автор описывал процесс, когда это жуткое существо припадало к беспомощной жертве и буквально высасывало из неё душу. Рассматривая движущуюся картинку с волшебником — короткие, растрёпанные волосы, чёрная мантия, — который бессильно привалился к стене, безучастно глядя прямо перед собой пустыми глазами, мальчик поёжился.

Хотя данный вид наказания уже давно не применялся к преступникам, Поттер легко представил себя на месте несчастного. Если бы он не знал заклинание Патронуса, тогда в поезде он был бы совершенно бессилен. И дементор мог бы делать с ним всё, что захотел. Быть в распоряжении этого существа, полагаться лишь на то, что оно может испытать милость?.. Мальчик с удвоенной силой принялся искать хоть что-нибудь, что могло ему помочь. Но большинство авторов советовали убегать, спасаться, ведь дементоры движутся медленнее, чем люди. Только вот из некоторых ситуаций бежать просто некуда. И случай первого сентября живой тому пример. Да и ощущение слабости, ужас и дрожащие ноги… Многие ли смогут в таком состоянии вообще двигаться?

Ещё было «стандартное» заклинание против дементоров — «Экспекто Патронум», но ничего нового, что мальчику не говорил бы Люпин или он не прочитал ранее сам, Гарри не нашёл. К его удивлению, про «Адское пламя», которое было в состоянии полностью уничтожить чудовище, ни в одном учебнике не упоминалось. Похоже, такие книги хранились в Запретной секции. Некоторые авторы неуверенно советовали использовать свет, чтобы отпугнуть тёмное существо. Профессор Люпин, когда Гарри обратился к нему с этим вопросом, действительно подтвердил, что дементорам свет не нравится, но «Люмос» или другое подобное заклинание скорее разозлит их, чем заставит убраться прочь.

Значит, надо было попасть в Запретную секцию. Но мадам Пинс категорически отказалась туда пускать, а на возмущение мальчика, что в книгах нет нужного ответа, лишь издала недовольный звук. По мнению библиотекаря, книги имеют все ответы, надо всего лишь внимательнее читать. Поттер не стал с ней спорить, понимая, что всё равно ничего не добьётся, а разозлённая женщина просто заберёт у него фолианты. Невольная аналогия с тем, что «Люмос» не поможет, а лишь разозлит дементора, как и его доводы лишь взбесят мадам Пинс, заставила его хмыкнуть и немного подняла настроение.

Про себя ругая библиотекаршу, мальчик вернулся к своему столу. Компанию в библиотеке ему составили Трейси и Блейз, которые молча делали домашнее задание. Их однокурсница, Элизабет Харли, сидела в одиночестве чуть поодаль и жадно читала какую-то толстую книгу.

— Трейси, прочитаешь вот эти книги про дементоров. — Слизеринка подняла голову, а Поттер обвёл взглядом внушительную стопку. — Мне нужно знать, какие методы используются в борьбе с ними.

— Ладно… — девушка с ужасом оглядела более десятка корешков.

Мальчик обернулся и, прихватив стул от стола перед ними, сел напротив Трейси и Блейза.

— Потом всё расскажешь. Хотя нет, лучше составишь краткий конспект, — он улыбнулся подруге. Сам Гарри бегло прочитал все эти учебники за несколько дней, но вдруг что пропустил. К сожалению, свободного времени у него для вдумчивого изучения не было. — Потом можно будет даже сдать профессору Люпину. Я уверен, что он оценит.

— Я поняла, — девушка вытащила одну книгу из стопки и стала перелистывать. — А что конкретно нужно найти? Вдруг я не справлюсь.

Блейз чуть слышно насмешливо хмыкнул.

— Ну ничего, возьмёшь в помощь Блейза, — подсластил пилюлю Поттер; темнокожий однокурсник вскинулся, пересёкся взглядом с Гарри, чтобы через секунду кивнуть. — Эти чудовища опасны, бродят вокруг нашей школы. Важно уметь противостоять им. — Он посмотрел на сидящую через три стола Харли. — Элизабет, иди сюда.

Девочка с косичками вздрогнула, огляделась, словно не осознавая, где находится. Но долго искать того, кто её позвал, не пришлось: и Трейси, и Блейз обернулись, смотря на неё, а Поттер властно махнул, подзывая. Элизабет медленно поднялась, но подошла быстрым шагом, прижимая к себе книгу, словно ища в ней защиту. Она молча замерла перед сидящими однокурсниками.

— Ты же часто бываешь в библиотеке, — сказал Гарри, и Харли кивнула; две её косички закачались. — Сможешь помочь Трейси и Блейзу? Они составляют эссе по методам защиты от дементора. — Девушка вздрогнула, её глаза испуганно расширились, но Поттер уже повернулся к Трейси. — Прочитаете эти книги, они уже записаны на меня. Потом поищите ещё в библиотеке. Помните дементора в поезде? Тогда я вас защитил. Представьте, что меня бы не было с вами. Что бы вы делали? Вот это и ищите здесь, — он ткнул пальцем в книги. — Как вызывать Патронус, какие есть методы защиты и способы противостояния им. Втроём у вас быстрее получится.

— Хорошо, Гарри, — сказала Трейси. Блейз кивнул. Помедлив, Элизабет тоже согласно качнула головой.

Мальчик ещё некоторое время объяснял, какой именно результат он хочет получить от них, после чего четвёрка слизеринцев направилась на ужин, разложив книги по своим сумкам. Позже в библиотеке Трейси нашла ещё пару подходящих под запрос книг и записала их на себя. Блейз по-джентльменски предложил отнести самую тяжёлую сумку в гостиную, но предупредил, что такое великодушие с его стороны касается только физической нагрузки, а умственную деятельность они поделят поровну. Уже сидя у камина, Поттер обратил внимание, что однокурсники устроились вместе в креслах, явно выполняя задание. Открытая тетрадь с пером невинно лежала на столе, не догадываясь, что была выбрана для записей об одном из самых жутких и тёмных существ всего магического мира.

— Я думаю, конспекты лучше вести Элизабет, — подойдя сказал Гарри и положил оставшиеся книги на стол перед одноклассниками.

Кареглазая девушка кивнула, взяв перо в руки, а Поттер направился в свою спальню. На его лице появилась ухмылка. С одной стороны, это поможет Харли начать с кем-то общаться, кроме Гринграсс. А с другой, ей явно будет не просто. С того момента, как он её подозвал, она не сказала ни слова.

Он принялся листать книги, которые были у него в личной библиотеке, в надежде найти что-нибудь ещё. Но и там ничего не было нужного. Добрался он и до старинного фолианта — подарка старосты Мальсибер на первом курсе.

«Как защитить себя и не впасть во тьму» — блекло значилось на обложке.

Книга смогла его увлечь. Хотя про самих дементоров ничего не было, зато о различных заклятиях автор написал весьма много. Несмотря на упоминание в названии «защиты», ничего обороняющего в книге не нашлось. Да и боевых заклятий оказалось очень мало. В противовес этому очень много внимания уделялось тёмной магии. Хоть Гарри и был знаком со многими тёмными заклинаниями, но с упомянутыми в фолианте почти не сталкивался. Для него было важно победить противника. А вот книга словно ставила целью изувечить кого-то. Заклятие, которое будет постепенно разъедать ноги, вне зависимости от того, в какую часть тела попадёт. Это тёмное проклятие ничем не снималось, причиняя боль, и буквально пожирая человека за… многие годы. Какой от него толк в бою? Это больше было похоже на беспощадную месть. Проклятие, заставляющее кости внутри человека тлеть, причиняя муки, но не убивая, пока волшебник не сходил с ума. Ещё в трёх главах, к удивлению Гарри, весьма подробно описывалась опасность тёмной магии. Это было весьма неожиданно для книги, полностью посвящённой самым опасным чарам. Мальчик мельком пролистал эти главы, но не из-за того, что воспринял подобные рекомендации неважными. Он не собирался применять эти заклинания, они совершенно не подходили для боя.

***

Следующее занятие с профессором Люпином проходило несколько необычно. Покрытый морщинами колдун явно пребывал в своих мыслях и иногда косился на дверь, словно ожидая кого-то ещё. Гарри же несколько раз обдумывал, стоит ли попросить профессора допустить к их занятиям Трейси или не надо перед той раскрывать то, чем они тут занимаются. Девушка привычно ожидала его в коридоре, только в этот раз она не стала показываться на глаза Люпину.

— Хорошо, Гарри, — наконец кивнул профессор, когда тот наколдовал «Импедимента», а потом «Остолбеней». — Наверное, на этом сегодня закончим.

— А как же боггарт, сэр? — спросил мальчик, косясь на шкаф.

— Предлагаю боггарта оставить на следующий раз, — Люпин подошёл к столу. — И ещё. Эту неделю я буду занят, так что давай перенесём наш урок. Приходи, пожалуйста, на следующей неделе в это же время. Разумеется, урок по Защите от Тёмных искусств в четверг не в счёт.

Гарри задумчиво смотрел на профессора. Кажется, или у Люпина одновременно какой-то нервный и усталый вид? А насчёт боггарта… С одной стороны, ему самому не хотелось снова ощущать чудовищное влияние дементора. С другой стороны, иначе защищаться не научиться. Да и сегодняшнее занятие заняло в два раза меньше времени, чем обычно.

— А Вы можете рассказать про Волан-де-Морта?

Люпин закашлялся, выпучив глаза. Вопрос явно застал его врасплох. Мальчик переступил с ноги на ногу, изображая нерешительность. Воцарилась тишина, лишь по окнам кабинета гулко барабанил дождь.

— Позволь спросить, — отдышавшись, пристально уставился на него профессор, — чем вызван такой интерес?

— Он лишил меня родителей, — не сразу и медленно сказал Гарри, обдумав вопрос.

Это была правда, но не вся. К сожалению, остальные причины своего интереса, мальчик не мог озвучить. Ему хотелось узнать, какой информацией о Волан-де-Морте владел друг его родителей, в курсе ли он про дневник Волан-де-Морта, который мальчик в прошлом месяце отдал Дамблдору. Может, профессор по Защите от Тёмных Искусств помогает тому с его уничтожением? Поэтому у него времени нет и такой усталый вид? Или Люпин вообще не в курсе того, что враг жив?

Люпин помолчал.

— Что именно ты хочешь узнать? — суховато спросил он наконец.

— Я читал несколько старых газет. Про него. Вы встречались с ним лицом к лицу?

— Это настоящее чудовище, — взгляд профессора метнулся к чёрному окну, по обратной стороне которого стекали капли дождя, а потом прямо уставился на Гарри. — Монстр. Беспощадный. Лицо у него мало напоминает человеческое. Да, я видел его.

Люпин посмотрел на стол перед собой, а потом снова взглянул в лицо Гарри.

— Все его сторонники ходили в масках, скрывали свои лица, боясь быть узнанными, но не он.

— А почему с ним не могли справиться мракоборцы? Они же очень сильные маги, — Гарри на секунду засомневался, стоит ли говорить дальше, но решил, что Люпин явно положительно оценит, что он лично знаком с мракоборцем, тем более, они считались престижными магами, хоть и их работа была опасной. — Та же Тонкс весьма сильная колдунья. Она охраняет наш замок.

Он с досадой подумал, что среди патрулирующих Хогвартс мракоборцев Тонкс ни разу не встретилась. Гарри вспомнил, как мощный патронус отшвырнул дементора, который первого сентября проник к ним в купе поезда. Правда, этот патронус наколдовал Кингсли, а не Тонкс. С ней он лишь обсуждал тренировочную дуэль, а её колдовскую силу не видел. Но мальчик решил про это ничего не говорить.

— Тонкс — дочь Андромеды и Эдварда Тонкс? — быстро спросил Люпин.

— Да, она, — улыбнулся Гарри, вспоминая весёлую колдунью. Совсем недавно от неё пришло ещё одно письмо.

На лбу Люпина пролегла морщинка. Интересно, знает ли он, что Нимфадора Тонкс является племянницей Сириуса Блэка? Очень похоже на это, раз он назвал по именам её родителей. Мальчик принялся гадать, скажет он об этом или нет. Но профессор промолчал насчёт этого, переведя тему.

— Что ж, я ничуть не умоляю достоинства мракоборцев, но Волан-де-Морт был очень сведущ в тёмной магии. Он очень силён. И достаточно хитёр, чтобы не встречаться с мракоборцами лицом к лицу.

Лицо Люпина потемнело.

— То есть мракоборец бы одолел Волан-де-Морта при встрече? — удивлённо спросил Гарри. Что-то тут не вяжется.

— Поразительно, — медленно сказал Люпин, — что ты не боишься произносишь его имя. Это очень редкая черта.

Поттеру показалось, что тот не хочет отвечать и тянет время.

— Это Дамблдор мне показал пример, — вывернул мальчик. Он уже обратил внимание, что директор пользуется у профессора большим уважением, поэтому умело использовал это. И действительно, лицо Люпина разгладилось.

— Тёмная магия очень опасна, Гарри. Я тебе скажу, что тем мракоборцам, которые столкнулись с Волан-де-Мортом или его последователями не всегда удавалось выйти победителями.

— Они погибли?

— Да, были погибшие, — с грустью подтвердил профессор. — Ужасное время было. Каждую неделю мы узнавали о новых убийствах, замученных людях. Министерство магии не справлялось. Мракоборцы тоже. Настоящий хаос. Его последователи были страшными и безжалостными людьми. Можно было доверять только самым близким. И то, как ты знаешь… — голос Люпина дрогнул.

«Блэк».

— Есть мракоборцы, которые лежат в Мунго уже много лет, — отрывисто сказал профессор. — Искалеченные. Целители не в силах им помочь. А общество про них забыло, — горько добавил учитель.

— Я знаю про Долгопупсов.

— Да, — кивнул Люпин. — Но я не о них. Не только Алиса и Фрэнк пострадали… Не только они.

Профессор замолчал. Гарри с трудом сдерживал раздражение. Разговор проходил тяжело, нужного он не услышал, а Люпина всё это явно расстраивало, так что каждое слово приходилось из него тянуть.

— Я не зря рассказывал тебе об опасности тёмной магии, — негромкие слова неожиданно веско и тяжеловесно прозвучали в кабинете. — Не каждый способен понять всей её чудовищности, пока не станет слишком поздно. Ты же знаешь, что такое трясина, Гарри?

Мальчик молча кивнул; он чувствовал, что профессор оценивает его реакцию, то, как он воспринимает сказанное.

— Тёмная магия словно беспросветная трясина. Попав в неё, ты уже не можешь выбраться, будешь быстро всё глубже и глубже погружаться в неё. И какими изначально ни были твои побуждения, благородными или нет — конец всегда один. После неё выходят одни испражнения.

Мальчик вздрогнул — настолько неожиданно было услышать такое слово от всегда вежливого профессора. И это очень напоминало предупреждения из книги «Как защитить себя и не впасть во тьму».

— Волан-де-Морт этому факту наглядный показатель. Он стал настолько уродлив, что его и человеком назвать нельзя. Тёмная магия исказила его. Верно то, что Волан-де-Морт был невероятно силен и искусен в тёмной магии. Многие пытались его остановить. Долгопупсы. Боунсы. Малькольм. Скримджер. МакКинноны. Гаррисон. Браун. Уотсон. Лили и Джеймс.

Гарри опять вздрогнул при имени родителей. Злоба снова подняла голову где-то глубоко внутри него.

«Проклятый Волан-де-Морт! Проклятый Блэк!»

— Все они были лучшими людьми, которых я знал. И куда более сильными волшебниками, чем твой учитель по Защите от Тёмных искусств. И никого из них этот монстр не пощадил.

— Ск-Скримеджер? — горло у Поттера пересохло. — Глава мракоборцев?

— Нет, его брат Вильям Скримджер. Он уже лет пятнадцать лежит в Мунго. Волан-де-Морт наложил на него неизвестные чары, и теперь он прибывает вечно в стране кошмаров, лишь изредка просыпаясь.

— А целители? Его не могут разбудить?

— Нет, — медленно покачал головой Люпин, — никакая магия не помогает.

Профессор провёл ладонью по столу, плотно сжав губы.

— Адам, Малькольм и Браун. Три очень опытных мракоборца. Каждый из них встретился с Волан-де-Мортом лично. И лишь подоспевшие другие волшебники смогли спасти их от смерти. Несмотря на всё своё искусство, Волан-де-Морт никогда не стремился сражаться против большого количества сильных волшебников. Или Дамблдора. И тут же сбегал. Правда, мракоборцам это не помогло, — негромко и горько отметил Люпин. — Малькольм в прошлом году скончался в Мунго. Адам и Браун ещё держатся. Тёмная магия поразила их, медленно сжигая конечности.

Гарри вздрогнул. Именно про это заклятие он читал недавно в книге Мальсибер. Хотя может это эффект от Адского пламени?

— Конлей Боунс. И Гаррисон. Мы их даже тела не смогли похоронить. Остался один пепел. Его дочь учится вместе с тобой, Сьюзен Боунс. Она тоже сирота.

Люпин остро посмотрел в глаза Поттеру. И тот не смог выдержать этот взгляд.

— А Эдгар… Эдгар Боунс. Это брат Конлея, дядя Сьюзен. Очень сильный маг, я с ним провёл множество таких же тренировочных дуэлей как с тобой. И ни разу не победил. Волан-де-Морт убил его в его собственном же доме, вместе с женой Брианной и детьми Крэйгом и Джорджем. Джорджу тогда и пяти лет не было.

— Я читал про это, — тихо сказал Гарри. — Читал, что неизвестно, кто убил Боунсов. Свидетелей не было, лишь над домом Чёрная метка.

— Я был там. От дома мало что осталось. Аластор Грюм определил, что бесчинствовал один тёмный волшебник. И почерк был похож только на Волан-де-Морта. Да и никому было больше не по силам убить Эдгара и Брианну в их собственном защищённом доме.

— А Беллатрисе Лестрейндж? Или Сириусу Блэку? Им не под силу?

Люпин вздрогнул.

— Нет, вряд ли. Лестрейндж никогда не действовала одна. И Блэк… Он… — глухо сказал профессор. — Не знаю, дал бы Волан-де-Морт ему такое задание. Вряд ли бы он стал рисковать своим шпионом. Да и несмотря на всю силу Блэка, он не смог бы так быстро справиться с Боунсами и уйти до подкрепления. Это был Волан-де-Морт.

— А Вы думаете, он исчез? — напрямик спросил мальчик. — Окончательно исчез?

Люпин остро взглянул ему в глаза.

— Я не могу сказать точно, — медленно протянул он. — Не могу ответить на этот вопрос.

— Но всё равно, сэр, как Вы сами считаете? Вот Дамблдор говорил, что он где-то скрывается.

— Ты разговаривал об этом с Дамблдором? — оживлённо спросил Люпин, лицо его разгладилось, а взгляд словно посветлел.

— Да, — мальчик кивнул.

— Мне он то же самое говорил, — профессор тяжело и медленно вздохнул. — Это давит. Скрытая угроза. Но его не было столько лет, — веско и с надеждой отметил Люпин. — Так что я просто надеюсь, что он мёртв. Туда ему и дорога.

Поттер кивнул. Он не торопился выдавать ужасную правду, помня слова Дамблдора. Но честен ли сейчас Люпин, действительно ли не знает, что чудовище всё ещё живо?

— Я ответил на твой вопрос? — вырвал мальчика из размышлений профессор.

— Эм, да, сэр, — кивнул Гарри.

— Тогда позволь задать встречный. Он касается того, в кого превратился твой боггарт на первом уроке. Я хотел узнать, кто этот ученик?

— Эм… — протянул Поттер.

Правду было сказать легко. Очень. Правильную «правду». Гарри уже знал от Дамблдора, что Волан-де-Морт носил в школе другие имя и фамилию. И Поттер легко мог якобы найти фотокарточку в библиотеке. Как и сделала Джемма. Поэтому и его боггарт принимал вид молодого Волан-де-Морта. И эта правда крайне удобно скрывала истину. Но вот отвечать так ему совершенно не хотелось. Несмотря на то, что Люпин рассказал очень многое, ничего из этого Поттер не мог счесть действительно важным. Ничего, что могло бы ему помочь против Волан-де-Морта, ничего, что помогло бы стать сильнее. Так почему он должен всё выдавать по первому вопросу? Это был вопрос доверия. Однако, несмотря на то, что у них установились явно хорошие отношения, выходящие за общение учитель-ученик, Гарри нутром чувствовал, что Люпин его доверия не достоин.

— Сэр, — начал мальчик, пытаясь выиграть время, — это несколько личное.

— Я понимаю, — мягко согласился Люпин. — Но как профессор, я должен знать, не угрожает ли тебе опасность. Я обратил внимание, что на нём был значок старосты. Но ни на мистера Уоррингтона, как и на мистера Кэрроу он совершенно не похож. Как и на двух старост предыдущих выпусков — мистера Флинта и мистера Шафика.

Мальчик с трудом скрыл удивление. Похоже, что профессор провёл целое расследование, рылся в картотеке прошлых выпусков в библиотеке.

— Наверное это мои страхи… — по наитию произнёс Гарри. — Этот боггарт — я сам. Я боюсь стать таким же, беспощадным и готовым на всё. Ради поста старосты.

— Уверяю тебя! — тут же воскликнул Люпин. — Ты не такой. То, как ты защитил своих однокурсников, твои стремления. Всё это показывает в тебе хорошего человека. Да и в желание стать старостой…

Профессор замолчал. Неужели он понял, что это была ложь?

— Спасибо, — поторопился мальчик, — сэр.

— Гарри, я… — мальчик так и не узнал, что хотел сказать Люпин, взгляд профессора остановился на часах. — Наверное тебе пора, скоро время ужина, не хотелось бы тебя задерживать.

— Я понял, спасибо, сэр.

Поттер покинул кабинет и быстрым шагом направился в сторону гостиной. Незримой тенью к нему присоединилась Трейси. Он молчал и девушка не решилась хоть что-то сказать. Свернув в коридор, они внезапно встретили своего декана, идущего навстречу. В руках он нёс дымящийся бокал. Трейси замерла, изумлённо уставившись на такое необычное зрелище. Поттеру пришлось тоже остановиться. Чёрные глаза профессора презрительно щурились, плащ развевался за спиной, несмотря на то, что тот шагал не в своём стремительном темпе, явно боясь расплескать содержимое. Приблизившись, Снейп замедлил шаг и презрительно посмотрел в лицо Гарри, а потом перевёл взгляд на девушку справа от него.

— Поттер… Дэвис… Романтическая прогулка?

Мальчик совершенно не ожидал такого. Мысль сказать о занятиях с Люпином мелькнула, но он просто машинально пожал плечами. Лицо Снейпа искривила усмешка, но он ничего не сказал, пройдя дальше. Гарри покосился на Трейси. Лицо у неё стало пунцовым.

— Ещё не готово? — дождавшись, когда шаги профессора смолкли, спросил Гарри и девушка удивлённо вскинула брови. — Эссе про дементоров.

— Нет, Гарри. Когда? Всего день прошёл. Элизабет всего несколько листов написала.

— Как идёт общение с ней? — мальчик сделал вид, что не было никакой встречи со Снейпом.

Они зашагали дальше.

— Нормально, — хмыкнула девушка. С её щёк понемногу уходила краснота. — Если не учитывать, что она почти всегда молчит. А рот раскрывает, только когда я её о чём-то спрашиваю. Кстати, я хотела попросить у тебя сову, чтобы отправить письмо.

— А что за письмо? — удивился Гарри. — По поводу дементоров?

— Нет, — девушка вздрогнула. — Нет, конечно, нет! У моего папы день рождения. Я вот хотела его поздравить.

— Хм. И у Причарда скоро день рождения. Случайно не в один день?

— Ой, я даже не знаю, — пожала плечами Трейси. — А когда у него?

— Вроде бы в пятницу.

— Нет, у отца завтра будет.