Мальчик который. Часть 1

Глава 1

- Всем приготовиться, запуск через минуту. Начать обратный отсчёт.

- Ко взлету готовы.

Рассвет задребезжал на горизонте. Коснулся гладкого блестящего бока космического корабля, пробежал лучами по буквам « Омега спейс», заглянул в кабину пилота, отразившись в забрале шлема скафандра. Сверхпрочное стекло со светофильтром защищало от лучей, от ярких вспышек, от всего, что могло бы навредить глазу космонавта, поэтому он без опаски смотрел на восходящее солнце. Никогда ранее оно не казалось настолько родным, словно хлеб, приготовленный матерью в воскресное утро.

Он унял дрожь в руках, сверил датчики на панели перед собой - идеальная точность всех показателей; выдохнул и прикрыв глаза улыбнулся. Нынешняя ситуация совершенно не чем не отличалась от пройденных раз за разом тренировок на симуляторном корабле.

Те же действия, та же кабина, то же кресло, ставшее уже родным, тот же сенсорный экран, те же цифры и координаты на панели перед глазами, лишь одно маленькое незначительное отличие заставило сердце замереть на секунду- он взлетит и корабль унесёт его в космос.

На этот раз все по настоящему. Он не выйдет спустя час из кабины и не выпьет колы, не съест свой обед, не разомнет руки и не пробежимся под дождём до корпуса, где упадёт на свою кровать и уснёт, не снимая ботинок. Теперь не видать ему его маленькой комнатушки в лучшем случае в течении нескольких последующих лет, а в худшем…

Он тряхнул головой, размял шею, потянулся, размял запястья, хотел почесать нос, но забрало скафандра герметически захлопнулось ещё пару минут назад.

Вдруг ужасно захотелось в туалет. Так всегда бывает, когда собираешься в долгу дорогу. Вроде бы и справил нужду перед выездом, но в самый неподходящий момент прижмёт по новому, да так, что низ живота сводить начнёт, а когда съедешь наконец с главной дороги и спрячешься в кустах- упадёт пару капель и все. Мнимое ощущение наполненности мочевого пузыря.

- Ссыкун. - говорил брат ему, когда отцу в очередной раз приходилось останавливаться у обочины.

Почему в самые ответственные моменты появляется это давящее чувство внизу живота?

- Ссыкун. - повторил тихо пилот слова и ухмыльнулся.

Ближайшей обочины не видать ему ещё лет десять. Это по самым оптимальным прогнозам. А туалетной комнаты - как минимум пару часов.

« Быстрее бы» - думал он, поддёргивая ногой, не понимая, чего хотелось сильнее- быстрее очутиться в космосе или в туалете.

Минута вдруг растянулась в вечность, а вся жизнь, все то, что происходило когда- то там, за обшивкой космического корабля, за пределами этого скафандра стало чем- то мимолетным, мелочным, не важным. Словно все тридцать лет оставленные там, позади, были легких послеобеденным сном, взмахни крыла бабочки, лопнувшим мыльным пузырём.

Вот, где вся его жизнь - здесь, в долгих нескончаемых шестидесяти секундах.

Трепет в сердце совсем как в детстве, когда впервые взбирался на заброшенное здание, когда увидел город, будто игрушечный, раскинутый у себя под ногами. Трепет, когда раскачивался на качели все сильнее и сильнее, дотягиваясь ногами к самому небу, когда чувствовал, что летишь и никто не в силах остановить. Трепет первого поцелуя и первого рассвета, росы на изогнутых травинках, снега в рождественскую ночь, звёзды в далёкой галактике, трепет двигателей космического корабля.

Пилот оборачивается назади и видит незнакомого мальчишку в синих коротких шортах и красной футболке. В руках ребёнка игрушечная ракета, он присел на корточки перед телевизором, на экране которого прямой эфир со взлёта космического корабля « Хи спейс», давним предшественником « Омеги».

- Десять, девять, восемь, семь. - повторяет мальчик за торжественным голосом из телевизора. - Шесть, пять, четыре. - космический корабль дрожит, дрожит мальчик, сжавшись, как пружина, дрожат люди, собравшиеся у своих телевизоров, молятся, приковав взгляды к картинке. - Три, два, один.

Корабль, утонув в белом дыму и заревев турбинами взмывает ввысь. Мальчика подпрыгивает как можно выше, протягивая игрушечную ракету к потолку, кружится с ней, запрыгивает на диван, переслаивает с него на подоконник и подносит к небу, туда, где виднеется белый след от взлетевшей « Хи спейс».

На игрушечном кораблике неровным детским почерком написано « Омега спейс».

- Я лечу за тобой, папа. - говорит малыш и становится на носочки, опасно высовываясь в окно.

Вместе с игрушечной ракетой, от земли отрывается уже и настоящая « Омега спейс». Пилот часто моргает, избавляя себя от странного наваждения. Мальчик до боли знаком, как будто виделись с ним когда- то давно, в другой жизни; но настолько ясно и четко увидеть события двадцатипяти летней давности, а именно тогда покинула земную орбиту « Хи спейс», было чертовски странно. Ощущение, что подсмотрел за чьими-то чужими воспоминаниями.

Справа в иллюминаторе восходящее солнце выныривает из-за согнувшегося горизонта, на секунду заливает кабину золотым светом. Пилот, сложив руки на коленях, запрокидывает голову и всматривается в иллюминатор, в облака, оставшиеся позади.

- Центр управления. Приём. - говорит он.

- « Омега спейс», вы покидаете пределы мезосферы.

- Показатели в норме.

- « Омега спейс», вы покидаете термосферу. Настроить координаты.

- Координаты настроены.

- Удачного путешествия, « Омега спейс».

- Благодарю, центр.

- Удачи, Луи.

- Спасибо, Джейк.

На панели управления брелок в виде собаки с растянутой до ушей улыбкой, плавно всплывает, словно его кинули в бассейн с водой- знак того, что корабль в невесомости.

Луи проводит пальцами по сенсорной панели и искусственная гравитация роняется пса обратно на титановую панель. Ее пластмассовые глаза качаются из стороны в сторону, а улыбка кажется ещё шире.

Астронавт отворачивает брелок от себя и отстёгивают ремни безопастности; кусает губы, растянутые довольной улыбкой, прижимает руку к груди, удерживая себя от того, чтобы не вскочить и не пуститься в пляс от радости.

Он поднимает забрало шлема и глубоко вдыхает. Воздух кажется чище и свежее, чем на земле. В нем нет примеси запахов чужих людей, цветущих деревьев, запаха земли и зданий, запаха автомобилей и соседних заводов. Абсолютная чистота.

В соседнем отсеке наконец можно снять тяжелый скафандр, утолить жажду и размяться, но первым делом он бежит в туалет.

Как всегда - пара капель и мочевой пузырь пуст. Неужели снова, как в детстве, приспичивает в туалет при любом важном моменте.

Он смывает и долго моет руки, всматриваясь в своё отражение.

Глаза наконец обрели утерянный блеск. Нет, скорее даже приобрели новый. В них светиться сама жизнь, сами звёзды. Не в какое сравнение с тем, что был раньше. Да и был ли этот жизненный блеск когда либо вообще? Скорее лишь его слабое иллюзорное подобие. Теперь же глаза кристальности чисты. Так же чисты, как разум и сердце, как воздух на корабле и вымытые до скрипа руки.

Когда Луи выходит из уборной комнаты в главном зале уже стоит искусственный интеллект с простейшим именем - Ии. Видимо, его создатели не стали слишком заморачиваться с именами и просто сократили первые буквы двух слов. Аплодисменты им. Не придётся заморачиваться с тем, чтобы называть робота человеческим именем, а вдруг у железяки было имя, как у старого друга детства, или бывшего одноклассника, или, не дай Боже, бывшей возлюбленной. А так, создатели сразу расставили точки над всеми Ии, сразу дали понять, что это всего лишь машина, лишенная чувств, собственных мыслей, запрограммирована и создана человеком.

Луи ещё хорошо помнил скандалы с человекоподобные роботами, которые до чертиков пугали одних и до мелкой дрожи восхищали других. Слишком похожие на людей, слишком идеальные и ещё куча и куча слишком, слишком, слишком.

Был один такой на их лётной базе. В него вроде даже как влюбилась одна из студенток, рвала волосы на голове, когда того отправили на опасное для человека задание, на котором он превратился в расплавленную груду смятой фольги от шоколадки. После того случая студентка покинула корпус кадетов лётного училища и с красными от слез глазами и сгорбленной от веса боли потери спиной скрылась за главном воротами.

Луи нравилось, что Ии на корабле выглядел как большой мусорный бак. Да, у него были идеально гладкие округлённые края, милая пиксельная мордашка на экране, бесшумные гусеницы и спрятанные внутри длинные выгнутые в коленях назад ноги, тонкие детские ручки, но все равно от чего- то Луи Ии напоминал именно мусорное ведро.

- Ии.

- Да, капитан. - пропищал робот детским милым голосочком. По мнению создателей, именно подобный голос оптимален для робота- спутника когда тот сопровождает своего хозяина в космосе долгие месяца и годы.

Слишком басистый, мужской голос способен был спровоцировать у астронавта мужского пола раздражение или восприятие на подсознательном уровне Ии как соперника. Ведь в задачу Ии входил полный контроль здоровья, психического и эмоционального состояния астронавта.

- Заткнись, ты. - кричал астронавт- испытатель, когда робот посоветовал тому принять успокаивающую ампулу. - Не указывай, что мне делать, чертова железка. - один на один на протяжении двух лет в открытом космосе астронавту в компании Ии с голосом какого- то знаменитого в то время актера пришлось нелегко.

Астронавт был раздражён, Ии вернулся на землю с помятыми боками и ободранной облицовкой.

Женский голос же напротив, заставлял астронавтов испытывать слишком частое возбуждение, в следствии чего, не « выпустив пар наружу», как говориться, раздражение и понижение показателей работоспособности.

Астронавты впадали в депрессию и возвращались на землю с нарушением полового поведения или проводили долгие месяца на реабилитации у психотерапевтов.

- Понимаете, этот голос, он сводил меня с ума. Как будто жена зовёт. Особенно когда вылазишь из капсулы, ну, для сна которая, голова еще толком не варит, а тот Ии ласково мурлычет « Доброе утро, капитан» и все, хочешь не хочешь, а крышу сносит. Сразу перед глазами жена в кухонном передничке на голое тело, сразу желание, разгорающееся внизу живота огнём, сразу в голове щелк и ты не о чем, кроме о как том, чтобы присунуть кому нибудь думать больше не можешь. А. - мужчина показал кулаком неприличный жест. - Сами понимаете, не то. Вот и сидишь пять лет в открытом космосе в компании робота и собственной руки.

Создатели Ии стояли за односторонним зеркалом и записывали исповеди астронавтов в свои портативные записнички.

Именно поэтому Ии в конечном итоге обрел голос приближенный к детскому, лишенный какого либо пола. Голос был ровным, успокаивающим, чутким.

- Включи Френк Синатра « Feeling good». - скомандовал Луи.

- Да, капитан.

По всему кораблю разлилась приятная приглушенная музыка. Она мягко обволакивала, текла словно по из всех невидимых щелей корабля.

- Ии, подай вино.

- Да, капитан.

Через минуту робот въехал в залу с бокалом вина на маленьком белом подносе, который прятался и высовывался за надобностью из бока Ии.

- Допустимая норма алкоголя- 10 грамм в месяц. - сказал Ии.

Луи знал, что вино разбавлено водой. Пусть даже все на корабле и было максимально автоматизированным, да и запрограммированный на чрезвычайный случай Ии всегда был под боком, но капитан обязан был всегда быть в трезвом уме и рассудке. В некоторых чп, насколько бы хорошо не был оснащён « разумом» Ии, только мозг человека смог бы правильно среагировать и логическими решениями избавиться от проблемы или вовсе избежать ее.

Ии не ведом страх смерти, человека же спасают инстинкты. Поэтому даже в самых непредвиденных ситуациях только человек способен на принятие верных, пусть и не всегда правильных, решений.

Луи взял бокал разбавленного вина в руку и, салютуя земле, одним глотком осушил его. Не удержался, сжал руки в кулаки и чуть не подпрыгнул на месте.

- Мы сделали это! - выкрикнул он и упал на колени перед окном корабля, которое занимало собой всю левую сторону главного зала судна.

Он прижался к стеклу ладошками и щекой, закрыв глаза, прислушался.

Еле слышное мерцание моторов где- то внизу, тихо шумят приборы, гудят лампы освещения, Ии разъезжает по кабине пилота, проверяет все ли верно с координатами и данными общего состояния корабля.

Наконец гул космического шаттла сменяется еле слышимым дыханием. Сначала это слабый писк в ушах, затем белый шум, такой, который не услышать на земле, сигналы, как будто поступают из космоса прямо в мозг, словно подводная эхолокация, передаваемая китами. Голос космоса, дыхание нашей вселенной.

- Ты слышишь это? - не открывая глаз шепчет Луи, от его горячего дыхания стекло запотевает.

Ощущение, словно он младенец, который вернулся в утробу матери. Всепоглощающая любовь, уют, вселенское спокойствие и безграничное доверие накрывает разом все тело. Тянется от головы, растекается по рукам, капает в ноги. Никогда ранее Луи не чувствовал себя настолько умиротворенным, как сейчас.

- Я дома. - улыбается он.

Луи съел еду, которую принёс Ии, выпил ещё один бокал разбавленного вина, хотя робот настаивал не налегать на алкоголь, сходил в туалет и почистил зубы.

Перед тем, как отправиться в отсек с камерами для сна, вернулся в кабину, проверил все ли идёт по плану- все шло чётче самых лучших швейцарских часов. Отправил отчёт в центр.

Спать совершенно не хотелось, хотелось сидеть на полу в главном зале корабля, смотреть на бесконечные просторы космоса, ловить глазами звёзды и прилетающие вдали астероиды; хотелось сесть за штурвал и выдав рычаги на максимум запустить двигатели на полную мощность, разорвать пространство и время, разорвать сам космос яркой вспышкой.

Но нужно было экономить расходуемый материал как топливный, так и материал жизненного обеспечения. Поэтому теперь Луи предстояло уснуть на долгих сто двадцать часов, чтобы проснуться там, далеко меж звёзд и обломков его предшественников, среди тех, кто положил начало той дороге, по которой сейчас следует Луи, которая стала его целью и смыслом.

Укладываясь в капсулу он знал, что не успеет крышка закрыться за ним, как он тут же уснёт. Специальный снотворный газ усыпит его в одно мгновение. Немного помедлив, Луи все же опустил голову на подушку.

Впервые в жизни он не хотел спать, хотя раньше о сне он только мог мечтать. Во время подготовки к полёту, уснуть удавалось часов на пять, не больше. Теперь же, видимо, отоспится он за все бессонные ночи разом.

« Ещё успеется» - думал Луи, подавляя желание выскочить из капсулы и снова прижаться лицом к стеклу, обнять Млечный Путь своими глазами, утонуть в космосе, растворится меж планет.

- Спокойной ночи, Ии. - сказал он уже вслух.

- Спокойной ночи, капитан.

Прозрачная крышка капсулы мягко опустилась вниз, закрываясь. Ии убедился, что капитан погрузился в глубокий сон, что его жизненные показатели - пульс, содержание кислорода в крови, дыхание- в норме и зафиксировал своё мусорокнтейнерное тело у изголовья капсулы.

Ии прикрыл свои глаза на мониторе - имитация сна - и ушёл в режим энергосбережения.

Корабль погас, лишь несколько аварийных лампочек слабо светились на полу, да красным светом горели теплицы с овощами в тепличном отделе.

« Омега спейс» уснул в колыбельной космоса под ласковый голос матери вселенной.

Глава 2

- Луи. Луи, вставай.

Голос брата вырвал мальчишку из сновидений. Ему снилось, что он был свободным ветром, летал поверх колосящегося золотой пшеницей полю. Он подхватывал птиц и вместе с ними парил в небе, путался в пушистый облаках, поднимаясь все выше и выше, оставляя и облака и птиц внизу, теряя из виду золотые поля и маленькие дома. Он летел к солнцу, к звёздам, как можно вышел и радость свободы наполняла его сердце.

- Луи, не зли отца.

Брат стащил мальчишку за руку с кровати. Упав на пол, Луи ударился локтями.

- Хочешь снова получить ремня?

Оливер был старше Луи на пять лет. Он был высокий, крепкий, как отец, с крючковатым его носом и темными волосами. От матери же ему достались мягкие зелёные глаза и добрая ласковая улыбка.

Умывшись и причесавшись, они оба спустились к столу, где уже стояли тарелки с тостами, блинами и повидлом.

Мать в разноцветном переднике ждала пока закипит чайник и расставляла возле тарелок чашки. Она вытерла влажные руки о полотенце, которые всегда пахло подсолнечным маслом и принялась разливать чай.

Мальчики сели за стол и женщина нежно поцеловала каждого в макушку.

Дверь в прихожей громко распахнулась, ударившись о стену. Послышались тяжёлые, медленные шаги.

- Проснулись, лентяи. - это был отец.

Он бросил в раковину две ощипанные курицы и уселся за стол. Мать убрала птицу в холодильник- одна будет приготовлена на сегодняшний ужин, вторая заморозиться и будет ждать своего часа в морозильнике.

Луи поморщился. Он ненавидел курицу в любом ее виде. Ненавидел мясные ее куски в супе, разваренные и застрявшие меж зубов. Ненавидел жаренные ножки и жир, стекающий по пальцам. Ненавидел живых куриц- глупых и громких, вонючих и вечно куда- то убегающих.

Отец вытирал грязные руки о полотенце и рассказывал матери, что свиньи в этом году какие- то тощие.

Отец каждый день просыпался раньше, чем встанет солнце, спускался на веранду дома, долго курил, ждал, пока начнёт рассветать, потому что, в целых экономии денег, никогда не включал свет во дворе и в сараях, шёл отпирать скот и набирал воду в металические ведра. Поил свиней и, закидывая мешок с кормом на плечи, кормил курей. Как только первые лучи утреннего солнца касались скотного двора, он брал в руки длинную косу и шёл к речке косить траву.

К тому времени, как он возвращался, мать уже накрывала на стол, а дети его просыпались. Отец называл их лентяями потому что те спали до семи утра и растормошить хоть одного из них раньше этого времени было практически невозможно.

Лишь Оливер по выходным вставал на час раньше Луи, сонно и лениво собирал объедки, оставшиеся после ужина, кормил свиней и голодных собак, которые, вечно тощие, с высунутыми от жары красными языками, охраняли их дом и небольшую птичью фабрику, которая находилась тут же, подле дома, вернее, дом стоял в тени ее грязного кирпичного строения.

От отца всегда пахло травой, солнцем, землей, потом и табаком. Руки его были мозолистые и шершавые с полопавшейся кожей, с темными деревянными ногтями, под которыми, как бы долго и упорно не тёр он их щеткой с мылом, всегда была грязь - Луи казалось, что это была засохшая кровь, а лоб всегда был в испарине. Он вытирал лоб рукавом своей рабочей рубашки и тяжело дышал.

Отец был огромен, широкие плечи его были темны от загара, а на носу всегда шелушилась обгоревшая кожа. Заходя в дом он всегда наклонял голову, чтобы не удариться о низкий дверной проем, до которого Луи не мог достать даже в прыжке. Стулья и мебель в доме казалось, были малы отцу, только широкое кресло в зале и родительская кровать были ему по размеру - их он смастерил сам, когда Луи еще не было на свете.

Отец был грозен; Луи никогда не видел, чтобы тот чему- то радовался или улыбался. Он лишь слышал, как тот громко раскатисто смеётся вечером перед телевизором. Смех вырывался как будто откуда- то изнутри живота, лицо же по прежнему оставалось серьёзным, с нахмуренным бровями и плотно сжатыми губами.

Отец был строг и порол детей ремнём при любой их провинности будь то случайно разбитая тарелка или замечание из школы, малейшее непослушание или недоеденная еда. Поэтому, видя отца те всегда опускали глаза в пол, боясь разозлить его.

Следом за отцом в кухню вошла старшая сестра Луи и Оливера - Оливия. Ей было двадцать, она закончила христианскую школу и теперь помогала матери по хозяйству.

Она принесла свежую морковь, только что с земли и охапку красных спелых помидор.

- Сегодня ты опять станешь на конвейер. - обратился отец к Луи, усаживаясь за стол.

- Но отец... - мальчик хотел было возразить, но Оливер ударил его под столом по ноге.

- Не зли его. - прошептал брат, опустив голову.

Казалось, за все свои года Оливер научился угадывать настроение отца и всегда шипел на Луи, когда тот был особо зол.

Слёзы навернулись Луи на глаза. Он глотал их, заедая блинами, которые даже с вареньем казались ему солеными.

Семье Блеков принадлежала небольшая птицефабрика, вернее, они разводили цыплят и продавали их на соседние фермы или фабрики птичего мяса. Отец закупал яйца, которые помещали в длинные инкубаторы с автоматически поддерживаемой температурой в 37.8 градусов по Цельсию, затем они ждали вылупления жёлтых пушистых комочков и сортировали их.

Сортировку цыплят Луи ненавидел больше всего. Ему и сестре приходилось стоять у широкого конвейера и отбирать молоденьких петушков, скидывая их в жёлоб, по которому они скользили вниз и попадали в измельчительную машину, где их, живых и громко пищащих, заживо изрезало в мясо. Некоторые, раненые, но ещё живые, барахтались и пытались сбежать, но всех их отец с братом выносили и сжигали в каменной печи напротив фабрики, либо оставляли в холодильниках и продавали на корм.

Луи намеренно долго рассматривал крылья птенцов, по которым определялся их пол, только чтобы как можно меньше несчастных попало в эту ужасную мясорубку. Иногда отец стоял за спиной и подгонял Луи, толкая его в спину.

- Живее, живее. - приговаривал он и грубо хватал цыплёнка. - Этого в трубу. - бросал он птенца и принимался за следующего.

По щекам Луи стекали слёзы, а через жёлоб внизу измельчительной машины- кровь. Мальчик слизывал с губ солёные капли и шептал каждому тёплому бьющемуся комочку « Прости, прости, прости».

На фабрике, помимо детей Блэка работали двое мужчин и женщина- все они были беженцами из соседней страны, в которой разразилась война. У женщины было трое детей, они были искалечены и обожжены. Эти люди, кожа которых была темнее, нежели у Луи и его семьи, жили в бараках за фабрикой, у них не было света, а мыться они ходили на речку. Они готовили мучные лепешки на открытом огне на улице и каждое утро молились своим богам.

Семья Луи тоже молилась богу. За завтраком, перед тем, как приступить к еде, они складывали перед собой руки и отец ровным своим голосом читал молитву. Только после слов « Аминь» можно было начать есть.

- Отец наш милостивый, благодарим тебя за еду на нашем столе, за мирное небо над нашими головами, за возможность работать и восславлять имя твоё.

- Аминь. - говорили мама.

- Аминь. - говорили Оливер, Оливия и Луи.

- Отец. - однажды обратился Луи. - Скажи, разве бог посылает нам эту еду?

У матери выпала вилка из рук, а брат и сестра испуганно уставились на мальчика, боясь даже глянуть в сторону отца. Отец же спокойно опустил перед собой столовые приборы и медленно отпив чай из своей огромной кружки, ответил.

- Конечно, Луи.

- Тогда зачем мы работаем с утра до ночи?

- Потому что Бог посылает пищу только тем, кто работает.

- Но разве мы не сами добываем себе еду? Мы зарабатываем деньги, чтобы потом купить все нужное.

- Замолчи и ешь. Если бы не господь бог наш, ты бы не сидел здесь и не наслаждался этой едой.

- Но разве бог построил нашу фабрику? Разве он запускает наш конвейер? Разве он носит ящики с яйцами?

Отец ударил кулаком по столу.

- Не богохульствуй. - зарычал он. Глаза его налились кровью, вены на шее вздулись. - Замолчи. - кричал он и слюна слетала с его бескровных губ.

Луи выскочил из-за стола и выбежал во двор.

- В Библии написано « не убий»! - кричал он, убегая в сторону реки. - Я не хочу больше стоять на конвейере! Я не хочу убивать цыплят!

Позже, вечером, когда соседский охотник поймал прятавшегося в лесу Луи и привёл того домой, отец выпорол его ремнём. Оливер держал брата за руки, прижимая к длинной узкой лавке, стоящей в сарае за домом, а отец бил его до тех пор, пока спина, ягодицы и ноги мальчика не стали багровыми с тонкими полосками крови.

Во время наказания отец заставлял читать Луи молитвы и таскал его за волосы, если тот сбивался, если слова его тонули в слезах и криках боли.

Сколько Луи себя помнил он всегда был в окружении курей и цыплят. Отец запрещал ходить ему на скотный двор- мать боялась, что сын может упасть в загон к свиньям и те его затопчут и съедят, поэтому с утра до ночи он либо крутился вокруг матери, которая занималась садом и огородом, либо гонял пугливых курей. Однажды он увидел, как из закатившегося в угол сарая яйца вылупился цыплёнок. Сначала шкорлупа покрылась тоненькой паутинкой из трещин, затем образовалась небольшая дырочка, от куда показался маленький клюв. На минуту движение в яйце прекратилось и Луи ткнул в него палочкой. Испугавшись, что цыплёнок не сможет сам выбраться он легонько стукнул по скорлупе и та раскололась на двое. Из яйца выпал мокрый слабый комочек, который как только поднялся на своих тоненьких лапках тут же бросился к ногам Луи.

- Он теперь будет думать, что ты его мама. - послышался голос Оливера за спиной.

Оливер стоял в дверях сарая и жевал травинку. Волосы его были мокрыми, а рубашка была повязана поверх обрезаных шорт. Брат был бос и ноги его испачкались в грязи.

- Не нужно было ему помогать, цыплята сами должны выбираться из яиц, иначе они вырастут слабыми и их заклюют другие куры.

Маленький Луи испугался, что этот маленький комочек может пострадать и на глаза его навернулись слёзы.

- Что мне делать, Оливер? - спросил он брата и осторожно взял цыплёнка в руки.

Оливер скрестил руки на груди и пожал плечами.

- Посади его в коробку и спрячь в комнате, пока отец не дома.

Луи так и поступил. Каждое утро, после завтрака он кормил птенца, который при виде мальчика сразу же подбегал к нему и жался к ногам, затем он выносил цыплёнка в сад и наблюдал, как тот бегает за муравьями, как клюёт зелёную траву, как встряхивает свой желтый пушок и нелепо скачет вокруг. Луи брал его с собой на реку и сажал в обрезанную пластиковую бутылку, цыплёнок громко пищал и испуганно смотрел по сторонам.

Через неделю цыплёнок зачах и перестал есть. Он больше не скакал так же разво, как прежде, лишь лежал на дне коробки, широко расставив крылья и открыв клювик.

- Оливер, что с ним?

Спрашивал вечером Луи брата.

- Наверное заболел. Он умирает, Луи.

Луи проплакал над птенцом всю ночь, а на рассвете, как только солнце заглянуло в окно и послышались шаги отца на веранде, цыплёнок вытянул свои розовые лапки, напрягся всем телом и замер.

Луи похоронил цыплёнка у речки, из тонких веток осины сделал ему небольшой крестик, положил рядом полевые цветы и долго сидел размазывая слёзы по лицу.

- Не плачь, Луи. - успокаивал его Оливер и гладил по волосам, прижимал рыдающего брата к себе.

Оливер смертельно устал после работы на фабрике и уснул сидя.

Луи было всего десять и он вторую ночь ложился спать с пустым желудком.

- Кто не работает, тот не ест. - сказал отец и запретил матери давать ему даже кусок хлеба.

- Я не хочу убивать цыплят. - говорил Луи и убегал далеко в лес, где собирал ягоды и пил воду из ручья.

Луи был ещё маленьким, но уже задавался вопросами. Он смотрел на распятого на кресте Иисуса и шепотом спрашивал его.

- Если бог есть, почему он позволяет отцу бить меня? Почему заставляет меня убивать цыплят?

Затем он становился перед ним на колени и просил:

- Прошу, дай знак, сделай так, чтобы конвейер сломался, а фабрика закрылась.

Но каждое утро фабрика вновь и вновь запускала свои механизмы, а конвейер все так же тащил на себе маленькие желтые пищащие комочки.

- Почему ты позволяешь всему этому происходить? Почему никогда не отвечаешь на мои вопросы?

Луи рассматривал терновый венок на голове у мученика, его изувеченные ладони и прикрытые глаза.

- Мама, наш бог добрый?

- Конечно, Луи. Он любит тебя и меня и всех людей на планете. Плохих и хороших.

- Тогда бог, наверное, ненавидит цыплят?

Луи сидел за столом и болтал ногами, которыми ещё не доставал до пола.

- Бог любит всех и цыплят тоже.

Луи спрыгивал со стула и снова убегал в лес, прятался от отца и его голоса, громом нагонявшего его.

- Паршивый лентяй! - кричал он сыну вслед.

- Бей сколько угодно. - отвечал ему Луи и представлял, как рано или поздно скажет это отцу в лицо.

Глава 3

- Доброе утро, капитан.

Ии стоял возле капсулы для сна и растягивал свою пиксельную улыбку.

« Какое глупое у него лицо» - подумал Луи, но вместо этого, сказал:

- Ии, поставь Bee Gees “How Deep Is Your Love”

- Да, капитан.

Луи вылез из капсулы и потянулся. Сто двадцать часов казалось, пролетели как пару часиков послеобеденной дремы.

Быстрый завтрак, который Ии оставил на столе пока Луи умывался, состоял из растительного порошка, которому хватало лишь пары капель воды, чтобы приобрести вкус риса, картофеля, макарон, салата или мяса.

Луи съел коричневую кашу со вкусом кабачков и чеснока, запил витаминным напитком, с повышенным концентратом всех необходимых витаминов и высасывая из тюбика желе со вкусом вишни, уселся за панель управления кораблем.

- Капитанский дневник, день пятый по земному времяисчеслению с момента отправления с земли. - начал диктовать Луи компьютеру. - Через два часа по земному времени приблизимся к предполагаемому месту гибели « Альфа спейс». На данный момент все показатели корабля « Омега спейс» в полном порядке. Корабль полностью живет на солнечной энергии, надобности переходить на топливо нет. Запас энергии и трата продовольствия идёт согласно плану.

Жизненные показатели капитана М. Джей Луи Блека соответствуют заявленной норме. Конец записи.

Он откинулся на стуле, подпевая старой песне, которая крутилась уже по девятому кругу.

- Ии. - крикнул Луи.

- Да, капитан. - раздалось из колонок поверх музыки.

- Ты издеваешься? Смени музыку.

- Какую пожелаете?

- Не знаю. - Луи, закинув руки за голову смотрел в потолок. - Давай Sting - Shape of My Heart.

Из колонок зазвучала сначала гитара, затем хриплый голос Стинга унёс с собой в воспоминания. Где впервые он услышал эту песню? Луи не помнил, но почему- то казалось, что за окном пошёл дождь и раздался раскат грома. Захотелось выбежать на улицу и идти под холодным весенним проливным дождём куда глаза глядят, мимо зелёных омытых полей, мимо белых заборов, мимо маленьких каменных домиков, с разноцветными клумбами. Вдруг запахло цветами. Так отчётливо, запахло так, как пахнут цветы именно во время дождя- свежесть с примесью сладости. Легкая кофта с длинными рукавами и растянутой горловиной промокла и липла к телу, ко лбу липли волосы…

- Капитан. - в кабину въехал Ии.

Луи открыл глаза.

- Мы приближаемся. - сказал робот.

Луи уставился в холодную темноту космоса с его сияющими звёздами, которая, почему-то казалась ему роднее и теплее отчего дома. Напротив, именно эта бескрайняя пустота казалась ему самим домом. Будто бы там, на земле, он отбывал свой срок, наказание, а теперь, наконец, ему выпала возможность вернуться в родительские объятия и роднее этих объятиях не было ничего на всем белом свете, там, на земле конечно же. Вселенная была его матерью, а звёзды братьями и сёстрами.

По правому борту показался корабль « Альфа спейс». Луи напрягся и наклонился ближе к окну.

- Ии, запись идёт?

- Да, капитан.

- « Альфа спейс» находится на координатах. - Луи взглянул на панель и записал координаты в капитанский дневник. - Заявленные ранее данные неверны, « Альфа» переместилась. - и уже выключив запись дневника сказал. - Разве это возможно?

Корабль Луи медленно плыл мимо останков корабля, на обломках которого поцарапанные буквы « Альфа спейс» блестели так, словно судно только вчера подкинуло орбиту земли.

- Возможно что- то сместило обломки. - вмешался Ии.

- Да, допустим астероид, но тогда он бы снес все, или зацепил бы только некоторые, а тут выглядит так, словно их аккуратно переместили не нарушив их местоположения.

Луи прищурившись смотрел на старое фото « Альфы» и на обломки. Все оставалось точь в точь так же, как и двести лет назад, за исключением лишь того, что координаты расположения корабля изменились.

- Не зацикливайтесь на этом. - посоветовал Ии.

« Альфа» была уничтожена астероидом, который внезапно изменил свой курс и врезался в корабль. Столкновения избежать было почти невозможно. Во время катастрофы все члены экипажа спали, а капитан, который первым заметил приближающуюся опасность не успел взять управление корабля на себя и произошло то, что произошло.

Автопилот « Альфы» был запрограммирован на определённый курс, отклонение от которого нужно было согласовать сначала с центром и только затем, ввезя новые координаты, получить одобрение от земли. На это времени у капитана не было и последнее сообщение, которое получил центр от « Альфы» был лишь сигнал бедствия СОС, после чего корабль перестал выходить на связь.

Это случилось почти двести лет назад и технологии того времени не позволяли отследить и понять что не так с « Альфой». Это сейчас, нынешнее оснащение корабля передаст центру о малейшей царапинке, не говоря уже о разгерметизация или крупных аварий, чего, конечно же, произойти не могло. Вернее, подобное развитие события составляло лишь 0,000010%.

Тогда же, двести лет назад центр видел лишь то, что корабль не движется, что произошла какая- то поломка, но что именно случилось на самом деле никто не знал.

Безуспешно центр пытался выйти с « Альфой» на связь, посылая сигналы в пустоту. Земля лишь оставалось молиться, что отсутсвие ответа было обусловлено тем, что вышли из строя компьютеры связи.

« Альфа» была оснащена и подготовлена на долгое путешествие, так что провизии, кислорода и энергии хватило бы на многие года и экипаж, даже застряв посреди неизвестности мог вполне спокойно существовать и дожидаться помощи с земли.

Но снова таки, центр понятия не имел с каким родом проблем столкнулся корабль и поэтому в срочном порядке стали строить следующий корабль, который не только бы подобрал экипаж « Альфы», но и продолжил ее миссию.

Спустя год миру предстала « Дельта спейс, которая тут же вылетела за « Альфой». На борту нового корабля находилось десять человек. Десять лучших специалистов в своём деле, десять отменнейших астронавтов, в числе которых были два доктора.

Через пять дней « Дельта» подтвердила, что « Альфа» потерпела крушение, а после слов « Никто не выжил» в центре повисла гробовая тишина.

- Господи. - лишь прошептал кто- то и полустон вырвался из чьих- то губ.

Кто- то молился, кто- то плакал, кто- то устало потирал глаза и до боли кусал губы, кто- то не выдержал и залпом выпил водку прямо из бутылки.

Не успели высохнуть слёзы на глазах у людей, как в центр управления поступил сигнал о разгерметизация судна. Весь экипаж « Дельта спейс» погиб, так и не начав миссию. Это произошло всего лишь через три часа после обнаружения « Альфы».

- Прокомментируйте ситуацию с « Альфой» и « Дельтой спейс». - требовали ответов собравшиеся у ворот центра журналисты.

Глава центра нервно стучал ногой. Их машину заблокировали надоедливые репортеры, тыча камеры в лобовое стекло. Кто- то нагло стучал в заднее, тыча микрофоном в него.

- Не считаете ли вы, что « Дельта» не прошла должных проверок?

- Это разгильдяйство со стороны центра или непредвиденные поломки?

- Разве вы не поспешили с отправкой « Дельты» в космос?

- Ваши руки в крови! - вдруг какие- то люди в платках, повязанные поверх носа принялись раскачивать машину.

Кто- то забрался на капот.

- Вызовите охрану. - директор центра управления полетов устало смотрел на балаган происходивший вокруг.

- Уже. - ответил водитель.

- Вы тоже так считаете? - спросил мужчина подчиненного.

- Что именно, сэр? - тот посмотрел в зеркало заднего вида.

- Что мы поспешили с запуском « Дельты».

- В нашем деле без жертв не обойтись. - спокойно ответил водитель и последние его слова утонули в рёве подъезжающих внедорожников.

Охрана принялась расталкивать репортеров и непонятных людей. Послышались даже выстрелы в воздух.

- Капитан. - пропищал Ии.

Луи наклонился ближе к окну- они приближались к « Дельта спейс».

С виду казалось, что корабль полностью в порядке. Его внешняя обшивка, ее двигатели, ее стёкла, ещё не такие большие, как у « Омеги», а лишь круглые, размером с футбольный мяч окошки, были целы. Луи даже на секунду показалось, что на борту горит свет, чего, конечно же, быть не могло.

« Дельта» погибла в считанные секунды и теперь же была не чем иным, как огромным замёрзшим саркофагом, похоронившем в себе десять астронавтов.

По телу Луи пробежали мурашки.

Если « Альфа» выглядела разбитой, с вывернутыми наружу внутренностями, то глядя на « Дельту» казалось, что « Омега» вот- вот словит сигнал сос, что ее сейчас заметят и включат сигнальные огни, что лица экипажа покажутся в иллюминаторах. Но « Дельта» вот уже как двести лет была мертва. В круглых окнах ее была темнота.

- Бортовой журнал. - начал Луи, отвернувшись от окна, ему казалось, что если он продолжит вглядываться в « Дельту», то обязательно увидит труп члена экипажа в окне или что призрачное лицо выглянет из него. - « Дельта спейс» находится на прежних координатах. Внешних повреждений не наблюдается. « Омега спейс» продолжает путь.

« Наверное, - подумал Луи. - Капитан « Дельты» так же отправил центру управления такой же сигнал, сообщил о своём дальнейшем продвижении, а затем, совершенно неожиданно вышел из стоя.

Впервые за все время полёта Луи испытал страх.

Ему не было страшно на испытаниях, он не боялся, что что- то пойдёт не так при взлёте, а два корабля- сначала «Дзета спейс», который должен был лететь на миссию спустя десять лет после гибели « Альфы», а затем и « Каппа спейс», ещё через пять лет, взорвались на старте, даже не оторвавшись от земли.

- Не считаете ли вы, что данные полёты не принесут никакой пользы? - спрашивали на конференции директора центра космических полётов. - Пока не один из отправленных кораблей не вернулся на землю.

- Мы обнаружили новую планету совсем недавно. Нам требуется больше времени. Тем более, планетоходы не все ещё собраны. - прокашлявшись отвечал директор. - Мы выполняем две миссии одновременно, возможно, проблема в недостатке финансирования…

- Финансирования смертей? - без очереди кто- то выкрикнул из зала.

- … нам нужно больше специалистов…

- Больше жертв, вы хотели сказать? - послышался чей- то голос с другой стороны зала и люди загудели словно разворошенный пчелиный рой.

- Вы не понимаете, космос- наше будущее. - кричали одни.

- Землю надо спасать, а не летать неизвестно куда. - отвечали другие.

- Наше будущее поколение скажет нам спасибо.

- Вот пусть будущее поколение и покоряет космос. Мы не готовы.

- Мы продвинулись дальше, чем когда либо.

Директор пальцами принялся стучать по микрофону, затем поднёс его к колонке позади себя и все в зале зажали уши от мерзкого противного писка.

- Призываю вас к спокойствию, товарищи. - похлопал в ладоши директор. - За последние десять лет наши планетоходы добились невероятных результатов. У нас есть пробы грунта, газов, жидкости с каждой из планет…

- Только вот они все ещё там, в космосе. - спокойно в микрофон ответил мужчина.

Это был один из пожилых астронавтов.

Директор сглотнул ком в горле. Мужчина был его другом и крестным его дочери. Он хотел было обратиться к тому по имени, как привык, словно они были дома, за обеденным столом, но вовремя прикусил язык.

- Том… - начал он. - Вернее, товарищ, не вам ли знать что скоро все это окажется в наших руках.

- Погибших кораблей эдак двадцать? - с ухмылкой отвечал тот.

Директор закипал от негодования. Друг словно медленно вонзал нож ему в спину.

- Нам требуется больше финансов на построение кораблей. - сквозь зубы отвечал директор. - Мы заберём каждый из планетоходов и после получения данных с новой планеты Сион, мы отправим людей и на ее освоение.

Директор включил микрофон и под не утихающий гул ушёл со сцены.

- Том, какого черта? - тряс за плечо вечером он своего старого товарища.

- Там, на «Дельте», погиб мой сын. - плотно сжимая губы, не глядя в глаза отвечал тот. - А на « Каппе» погибли трое наших товарищей. Мы не готовы, Маркус. Останови полёты.

- Мы готовы более, чем никогда ранее. - махнув рукой отвечал директор. - Мы не остановимся.

- Отправь тогда туда свою дочь, раз так веришь во всю эту глупую затею.

- Глупую? - лицо директора покраснело. - Глупую? Да пробы материалов с каждой. - он сделал ударение на слове « каждой». - Почти что у нас в руках. Нужно только забрать их и мы заберём. - он отвернулся и устало опустился в кресло. - Мы их заберём. - он тёр глаза рукой и голос его становился все тише и тише. - Мы их заберём. Я верю.

Луи никогда не было страшно, но теперь ему от чего-то стало не по себе. Поэтому, для успокоения внутреннего волнения, он прошёлся вдоль по всему кораблю, спустился в машинный отсек с тихо гудящими, облаченными в белый титан моторами, которые напоминали огромные яйца; собрал данные о работе двигателей, проверил в порядке ли внешняя и внутренняя обшивка корабля, нет ли никаких сбоев в работе системы жизнеобеспечения и только после этого смог успокоиться и наконец поужинать.

- Капитан, вас что- то беспокоит? Вообще сердцебиение учащено, хотя физических нагрузок не было. - поинтересовался Ии, когда Луи закончил есть.

Он с трудом сглотнул застрявший в горле ком, как ему показалось, каши, большими глотками опустошил стакан и принялся открывать шоколад.

- Тебе не понять. - наконец ответил он. - Ии, тебе не ведомы страх и переживания. Я лишь подумал о том, что могу повторить участь « Дельты».

- Исключено. - ответил Ии своим ровным детским голосом. - Разгерметизация « Омега спейс» невозможна. « Омега спейс» способна выдержать удары астероидов размером с Луну.

Луи усмехнулся.

- « Омега спейс» способна выдержать атмосферное давление Венеры и приблизиться на максимально известное ранее расстояние к солнцу без малейшей угрозы для команды.

- Спасибо, Ии, успокоил. - Луи повернулся на стуле к окну, в котором отражался весь главный зал, глядя в отражение казалось, что звёзды находятся в зале, позади.

Но за спиной был лишь обеденный белый стол, рассчитаный на четверых, прозрачные отсеки с цветами и такие же прозрачные боксы с муравьями, червями, рыбками и хомячками внизу.

В соседнем зале корабля находился спорт комплекс с беговыми дорожками, велотренажерами, гантелями, креокамерой, пятиметровым бассейном , глубиной в один и пять метров, мячами для игры в баскетбол и настольный теннис.

Ии был запрограммирован не только как помощник, но и как верный товарищ по спортивным играм и если бы Луи приспичило сыграть в баскетбол, то из днища робота высунулись бы тонкие ножки на бесшумных гусеницах и тот составил бы капитану компанию.

Ии вообще, казалось, был запрограммирован на все по максимуму- начиная от цитирования стихов и проигрывания музыки, заканчивая полным слежением за состоянием корабля и расчётов более оптимальных координатов полёта.

Глаза Ии были повсюду- в отсеке с двигателями, в отсеке с топливом, если батареи с солнечной энергией выйдут из строя, в отсеке сна, в главном зале, в теплицах с фруктами и овощами в нижних отсека, снаружи корабля с обзором не только на триста шестьдесят градусов вокруг, но так же на полнейший обзор корабля снизу и сверху и, конечно же, в кабине капитана, в его бортовом компьютере.

« Мозг» Ии был повсюду. Он следил за оптимальной температурой внутри корабля, за состоянием питомцев в прозрачных коробках, за насыщенностью кислорода, за временем орошения и полива « огорода», за всем, за чем только можно было следить.

Казалось, словно мозг Ии был даже в самом Луи. Он то и дело отслеживал состояние капитана- будь то физическое или психологическое, тут же замечал малейшие изменения и предлагал варианты восстановления нормы.

Ии строго следил, чтобы капитан получал нужную дозу калорий, витаминов и воды, чтобы двигался, чтобы занимался в спортзале, поддерживая форму тела.

Проверив ритмы работы сердца, взяв кровь из пальца на анализ посоветовал Луи выпить витамин D и на двести грамм больше воды. Затем он ездил за капитаном по кораблю, пока Луи расхаживал взад вперёд, сжимая электронную книгу в руках.

« Мы ничто, но

космическая пыль.

Пытаемся найти

Наш путь назад.

К звёздам.»

Процитировал Луи вслух и сложив руки за спиной долго всматривался в космос.

- Этот стих цитировал капитан корабля « Хи спейс». - заметил Ии.

- От куда ты знаешь? - удивился Луи.

- В моей памяти сохранены все предыдущие полёты, начиная с « Пи спейс», на котором впервые был установлен искусственный интеллект.

- Значит, ты помнишь всех капитанов?

- Всех капитанов и все ошибки, которые они совершали. Вообще. - Ии принялся разъезжать взад вперёд, имитируя ранее хождение Луи по залу. - Вообще думаю, не рационально отправлять в полёт человека. Ии сами бы справились с поставленной задачей.

- Думаешь? - усмехнулся Луи. - Ии теперь умеют думать?

- Это всего лишь программа, симуляция мыслительного процесса.

Луи показалось, что Ии замешкался. Глазки на его мониторе вдруг сузились, потупились в пол.

- Ты же в курсе, как капитан « Мю спейс» добыл планетохода с Юпитера?

- Я осведомлён в этом и считаю, что поступок капитана был весь не рациональным и опасным.

- Тем не менее, он добыл ту банку с планеты. - Луи замолчал, скрестил руки на груди.

Ему вдруг снова показалось, что Ии ведёт себя слишком « по- человечески». На словах « Банка» робот метнул быстрый взгляд на капитана и снова потупил пиксельные точки в пол. Обиделся что ли?

- Я имею ввиду робота. - продолжал Луи, почувствовав себя паршиво, словно только что толкнул ребёнка. - Капитан вышел в открытый космос в одиночку, в самом опасном месте- на кольцах Юпитера.

- И он погиб. - перебил Ии.

- Но он добыл робота. Разве не в этом заключалась его миссия? И он выполнил ее. Если бы не он, неизвестно удалось бы вообще забрать того робота или нет. А все из-за чего? - Луи, вскинув брови вопросительно уставился на Ии.

- Планетоход был поврежден космическим мусором, образующий кольца Сатурна, поэтому не смог выйти в открытый космос и застрял меж метеоров и того самого мусора.

- Вооот. - протянул Луи. - Но тем не менее, данный были в полном порядке и если бы не капитан « Мю спейс» возможно нам бы пришлось ещё лет сто искать того чертового планетохода среди всех тех астероидов и прочей фигни, кружащейся вокруг Юпитера. - Луи махнул рукой в сторону окна.

- А вы бы, капитан, так же поступили?

- Я? - Луи почесал подбородок, прикусил нижнюю губу и задумчиво посмотрел в потолок. - Нет. - пожал он плечами. - Я бы выкинул тебя в космос, чтобы ты достал его. - рассмеялся Луи.

- Но я не рассчитан на подобное.

- Ну тогда и черт с тем планетоходом с Юпитера.

- Черт с ним? - глазки Ии округлились, выражая удавление. - Разве это не цель вашей жизни? Не цель всего мира? Собрать всех планетоходов. Во благо и для развития человечества. - голосом предыдущих директоров центра космического управления проговорил Ии.

- Жуть. - поёжился Луи. - Никогда так больше не делай. И нет, моей целью всегда был только космос и только эта программа позволяет как можно глубже окунуться в него.

- Не понимаю. - уже своим голосом сказал Ии.

- И не поймёшь, жестянка. - рассмеялся Луи. - Я просто хотел отправиться в космос. Как можно дальше.

Луи замолчал, повернулся к окну и мечтательно уставился в чёрные просторы космоса. Улыбка с его лица сползла, оставив лишь еле заметно поднятые уголки губ.

Видя, что капитан закончил диалог, Ии лишь напомнил, что до следующей точки десять земных дней, посоветовал не ложиться в капсулу искусственного сна, а бодрствовать все это время, чтобы не сбивать режим естественного сна. Луи согласился с ним и все десять дней провёл за чтением и занятием спорта.

- Ты что, запрограммирован сдаваться? - запыхавшись Луи упал на пол спортзала.

Он снова обыграл Ии в баскетбол.

- Нельзя, чтобы ваш боевой дух упал, а проигрыш в игре может этому поспособствовать.

В колонках песня Queen- Killer Queen сменилась на Louis Armstrong - Go Down Moses.

- Это Армстронг? - спросил Луи.

- Верно. - Ии забрал мяч из угла зала и бросил капитану.

- А как звали человека, впервые ступившего на Луну?

- Нил Армстронг. - ответил Ии.

- Посмотри на меня и запомни, я буду Луи Армстронгом. - рассмеялся он. - Стану первым человеком ступившим на Сион.

- Но ваша фамилия Блек. - Ии спрятал свои длинные ноги обратно внутрь и снова стал привычным мусорным баком.

- Ничего ты не понимаешь. - махнул рукой Луи. - И чего ты ножки- то свои спрятал? Мы ещё не закончили. - он поднялся с пола и взяв в руки мяч принялся набивать его. - Играй в полную силу, прекращай поддаваться мне. Это я тебе как капитан говорю.

На секунду показалось, что Ии усмехнулся и глазки его азартно блеснули.

- Вас понял, капитан.

В окно движение Ии отобрал у Луи мяч и поднявшись на своих ногах забросил трехочковый.

- О нееет. - театрально закричал Луи. - Мой дух падает. Он падает. - Луи схватился за сердце и упал на колени.

Когда он поднял голову, то увидел напротив растянутую пиксельную улыбку Ии.

- А ты быстро учишься.

Ии протянул капитану свою клешню и помог тому подняться с пола. Луи по дружески похлопал робота по его металической спине.

Глава 4

Луи было двенадцать, когда женщине, работающей на фабрике отца, оторвало руку. Она должна была вычистить измельчитель, но случайно нажала на стартовую кнопку. Ее правую руку раздробило, а перемолотое мясо и кости смешались с мясом, костями и желтым окровавленным пухом цыплят.

Луи потерял сознание, от истошного крика женщины и перед тем, как рухнуть на залитый кровью пол подумал, что перед мясорубкой все равны- и птицы, и люди. Все в итоге закончат тем, что их останки сожгут в каменной печи.

Когда Луи пришёл в себя, его отец вернулся из больницы и заявил, что во избежание судебных разбирательств он вместо барака построит женщине и ее детям дом и позволит им жить на территории их фермы. Женщина работала у отца нелегально и если бы правда всплыла наружу, его могли бы упечь за решетку.

- Я стоял на конвейере в твоём возрасте и не пускал сопли. - кричал отец, замахиваясь на Луи своим ремнём.

Оливер все так же сидел у изголовья, крепко сжимая руки брата. Его ладошки были горячи, а в глазах застыли слёзы.

- Просто смирись, Луи. - говорил он ему тихо, когда отец закуривал сигарету и отходил к окну. - Он убьёт тебя.

Руки Оливера успокаивали. С каждым ударом, опускавшимся на Луи, Оливер сжимал запястья того так, словно ему самому было больно.

Оливер ненавидел держать своего младшего брата, пока отец стегал его по спине. Каждый раз он, сдерживая слёзы, зажмуривался настолько сильно, что перед глазами плыли разноцветные круги, а после, ночью, прикладывал к изувеченной спине Луи холодные компрессы. Оливер боялся отца и не смел его ослушаться.

- Не буду! Не буду! - кричал Луи и давился криками.

- Это твоя судьба! - рычал в ответ отец. - Это судьба твоего брата, его детей и твоих детей!

- Нет! Не за что! Я не убийца.

- Испокон веков наша семья держит эту фабрику. Твой дед, твой прадед, все они стояли у конвейера и ты должен здесь работать. Это твоя обязанность.

- Я не буду работать на этом чертовом конвейере! Ненавижу эту фабрику! Пусть она сгорит! Ненавижу!

Отец ломал Луи медленно. Как будто грозовой ветер гнул молодую иву. Он понял, что мальчик, как бы мал он не был, не страшится его ударов, его грозного голоса и ремня. Сквозь слёзы терпит все наказания и побои, снова и снова сбегая из дому.

Одним ранним утром отец, пока Луи ещё спал, схватил того в охапку и снес брыкающегося на фабрику. Оливер, спящий на соседней кровати, проснулся и бросился вслед за ними.

Луи вырывался и кусался, но отец лишь крепче сжимал маленькое тело своими огромными сильными лапами. Одной рукой он отворил громкие тяжелые ворота фабрики, схватил лежащую подле веревку и грубо бросил Луи на пол. Он привязал ноги мальчика к ножкам конвейера и прорычал:

- Ты будешь стоять здесь, пока не научишься слушаться.

В этот самый момент вбежал Оливер.

- Отец, прошу, успокойся, он ведь все ещё ребёнок. Я буду работать за него. Я буду работать за нас двоих.

- А, Оливер. - обернулся отец и его глаза опасно блеснули. - Подойди сын.

Оливер послушно стал перед отцом. Луи крепко сжимал свои маленькие кулачки и ненавидящим взглядом смотрел в пол. Его трясло, а связанные лодыжки горели огнём от грубой веревки.

Отец схватил старшего сына за плечо и с силой толкнул. Оливер не удержался на ногах и упал перед Луи на колени. Отец сорвал с него футболку и приказал:

- Не смей двигаться.

Оливер послушно опустил голову.

- Оливер, прошу, уйди. - пытаясь сдерживать слёзы простонал Луи. - Уйди, я все вытерплю. Я сильный.

- Я знаю, что мой младший братик самый сильный. - улыбнулся Оливер, ласково глядя на Луи. - Все будет в порядке.

Отец вернулся с улицы с розгами в руках. Он смочил одну из них в воде и замахнулся. Тонкая веточка, рассекая воздух и замершую тишину раннего утра со свистящим звуком опустилась на спину Оливера. Брат не вскрикнул, лишь выгнулся всем телом и упал на локти. Отец неистово стегал сына.

- Я найду на тебя управу, паршивец. - кричал он, снова и снова рассекая воздух, не сводя своих жестоких глаз с Луи.

Луи пытался вырваться. Он вцепился ручками в грубую верёвку, но сил был слишком мало, чтобы развязать толстый узел.

- Хватит! Хватит! - кричал он и давился слезами.

Луи мог вынести когда отец бил его. Он научился сжимать зубы до скрипа, кулаки до треска в пальцах; научился терпеть и не бояться. Но чего он не мог вынести так это того, что из-за него страдает его старший любимый брат.

Оливер был для него всем. Он любил Оливера сильнее сестры и даже матери.

Когда отец запрещал Луи спускаться к ужину, Оливер приносил тому в карманах печенье и сок в маленьких стеклянных бутылках. Когда отец злился, Оливер отвлекал его, чтобы у Луи была возможность сбежать в лес. Оливер защищал младшего брата от соседских мальчишек, которые почему- то ненавидели Луи и обзывали его цыплятником. Оливер рассказывал шепотом различные истории, когда Луи, избитый отцом ворочался на своей постеле и не мог уснуть.

Оливер всегда улыбался и ласково, с любовью смотрел на Луи.

- Я все сделаю. - говорил он, когда отец приказывал Луи вымыть пол фабрики. Забирал швабру и насвистывая и смеясь делал всю работу.

Оливер мог залезть на самое высокое дерево, чтобы сорвать самые спелые, самые румяные, самые сладкие яблоки. Он скидывал их сверху Луи и подставлял лицо летнему солнцу.

Оливер катал Луи на велосипеде, когда в воскресенье они ездили купаться к речке. Оливер научил Луи плавать и нырять, рыбачить и находить съедобные ягоды. Если бы не это, Луи давно бы уже сдался под натиском голода и перестал сбегать в лес и только благодаря тому, что в голове всегда держались слова брата, он мог выжить в лесу даже без единой крошки хлеба.

- Вот видишь этот куст? Это дикая малина. - говорил Оливер и закидывал себе в рот спелую ягоду. - А если стать сюда, меж камней, можно словить рыбу голыми руками. - брат стоял в холодной хрустальной воде, закатав штанины до колен и скинув с себя клетчатую рубашку. Его загорелые плечи напрягались, он замирал и резко хватал заплывшую на мель рыбешку.

Оливер научил Луи разводит костёр и стрелять по банкам из рогатки. Он был добрым, справедливым и спокойным. Всегда слушался мать и отца, не в пример своему младшему брату; носил на себе тяжелые мешки и любил засыпать на крыше сарая, когда солнце стояло в зените, а ферма, утопая в летней хрустящей жаре, замирала до тех пор, пока воздух не становился прохладней.

Луи мог вынести все, но только не осознание того, что брат страдает из-за него. Отец никогда раньше не бил Оливера при Луи, но Луи видел не его спине тонкие белые шрамы, которые оставляют после себя особо тонкие и от того больнее бьющие розги.

- Остановись отец! Остановись. - задыхался от слез Луи, не в силах видеть то, как по рёбрам брата тонкими струйкам течёт кровь, как на его обласканной солнцем спине открываются новые раны.

- Я сделаю! Я все сделаю. - прошептал Луи и слёзы вдруг разом высохли на его глазах. На их место пришло тупое смирение и они подернулись тёмной дымкой.

- Все в порядке, Луи. - Оливер поднял голову, а на его лице растянулась добрая улыбка. В глазах его не было не капли обиды или ненависти к младшему брату. - Все в порядке, Луи. - повторил он и без сил рухнул на землю.

Отец запустил конвейер на минимальную скорость и поднял старшего сына. Оливер еле передвигал ногами.

- Прости, Оливер, прости.

Луи опустил взгляд на конвейер и в жёлоб дробильной машины один за одним стали падать цыплята.

Через пол года отец с другими рабочими достроили дом пострадавшей женщине. Мать отправила Луи к ней, чтобы отнести им яблоки и сочные персики. Когда мальчик заглянул к ним в окно, он заметил, что женщина и дети стоят на коленях пред статуей какого- то Бога. В одной руке он держал солнце, а в другой луну. Лицо его было спрятано под чёрным платком, а тело обёрнуто в белую бумагу с молитвами на непонятном языке.

Луи постучал в двери и хозяйка пригласила его войти. Рукав ее чёрного платья, ниже локтя свободно развивался. Луи никогда прежде не видел ее детей так близко.

Самый старший мальчик был возрастом, как Оливер. У него не было обеих ног и он сидел на диване, все ещё продолжая молиться. Средняя девочка- в длинном чёрном платье, таком же, как у матери, помогала подняться младшему ребёнку с колен. Лицо и тело того было полностью обгоревшим, кожа его походила на кожуру испорченного апельсина, а на лице вместо носа были две овальные дыры. У ребёнка не было губ и глаз, не было ушей и пальцев на руках.

« Лучше бы он умер» - подумал Луи.

- В нашей стране война. Снаряд попал в наш дом ночью. Мой муж, моя мать и мой старший сын погибли.

Женщина разговаривала с сильным акцентом, но голос ее был мягок и ласков. Она говорила так, как говорит мать со своим дитя, когда тот плачет.

- Почему вы воюете? - спросил Луи и сел за стол.

- В нашу страну вторглись чужие люди. Они хотят забрать богатства наших земель.

- Что это за богатства? - спросил Луи.

- Под нашими землями лежит много золота.

- И это золото стоило жизни вашего мужа, матери и сына?

- Никакое золото не стоит чужой жизни, милый мой Луи. Не жизни моих близких, не жизни тех, кто пришёл за этим золотом. Золото это просто золото, чужие жизни же бесценны.

- Разве нельзя остановить эту войну? - Луи вдруг стало очень грустно, что люди убивают друг друга из-за какого- то золота.

- Это зависит не от людей, они всего лишь солдаты, всего лишь орудие, ими управляют, а они ничего не могут с этим поделать.

- Разве они не могут отказаться? Разве они хотят убивать друг друга? Зачем они это делают?

- Потому что им указывают те, кто имеет власть.

- И когда эта война закончится?

- Никогда, Луи. Войны никогда не закончатся. Пока люди не научатся ценить жизни других людей, пока золото или деньги будут стоять выше, чем здоровье и благо наших детей, война никогда не закончится. Они будут растить из наших детей новых солдат, будут заставлять их ненавидеть друг друга, будут вкладывать им в руки автоматы, а в голову ложь. - глаза женщины вдруг вспыхнули огнём. Она отвернулась к статуи своего Бога и принялась молиться.

- Отец сказал, что это все из-за того, что вы молитесь не тому богу. - Луи спрыгнул со стула и направился к выходу.

- А тому ли богу молится твой отец?

Луи не знал, кто были эти « они», кто заставлял детей брать оружие и становиться солдатами, но Луи знал одно- он никогда не будет делать то, чего он не хочет и никто его не заставит. Уже тогда он бросил вызов целому миру и первым его важным противником был никто иной, как его отец.

Отец поставил Луи на колени перед дробильной машиной. Из ее лона сыпались рубленные цыплята, некоторые из них все ещё пищали, маленькие розовые лапки все ещё дергались, а клювики то открывались, то закрывались. Луи вспомнил, как из этой самой трубы падали куски мяса руки женщины и снова потерял сознание.

- Он не мой сын. - кричал отец на мать, когда Луи сидел, прижавшись к запертой снаружи двери своей комнаты. - Посмотри на Оливера, он никогда в жизни не терял сознание, а этот слишком хилый, слишком слабый. Я в его возрасте уже рубил птицам головы и снимал шкуры с кроликов. А что делает Луи? Плачет, убегает в лес и постоянно спорит со мной. Ну я ему дам.

Луи услышал, как тяжелые ботинки отца поднимаются по лестнице, как они останавливаются у дверей его комнаты и ключ отпирает замок. Отец зашёл в комнату, когда Луи спрыгнул с окна в сад, упав в кусты роз, которые посадила мать. Он снова убежал к реке и провёл ночь, уснув в стоге скошенного сена.

Луи нашли через три дня после того, как он убежал из дому, а через месяц сестра повторила судьбу той женщины и ее руку так же перемололо в дробильной машине. Луи плакал в больнице над безрукой бледной сестрой, с культи которой, даже через бинты, сочилась кровь и гной.

- А тому ли богу ты молишься, отец? - спросил Луи своего старика, когда тот упал на колени у больничной койки с изуродованней дочерью.

Впервые в жизни Луи выдержал на себе гневный взгляд отца.

Вызов был брошен.

Луи было двенадцать.

Глава 5

« Гамма спейс» взорвалась от неполадок в топливном отсеке. Батареи солнечной энергии в ту пору ещё не были усовершенствованы настолько, насколько почти идеальными они были сейчас, поэтому корабли летали благодаря керосину и жидкому кислороду. Сейчас же корабли последние несколько десяток лет пользуются лишь безопасной и безграничной энергией солнца.

Вся облицовка корабля по сути состоит из мощнейших солнечных батарей, которые с двойной силой впитывают в себя энергию и не только позволяют кораблю существовать на ней, но и копят ее в специальных панелях.

Тем не менее, топливные отсеки все ещё продолжали своё существование только из-за « на всякий случай» или « мало ли чего».

- Бортовой журнал, день пятнадцатый с момента выхода за орбиту земли. « Гамма спейс» находится на заявленных ранее координатах. Все без изменений.

Луи сравнил фотографии сделанные сто тридцать лет назад, сто лет назад, пятьдесят лет назад и сделал ещё одно фото. Данные автоматически отправились на землю.

- « Омега спейс» в норме и продолжает миссию. - завершил отчёт Луи. - Ии, включи AC/DC - Highway To Hell. - скомандовал он роботу и закинув ноги на панель управления провожал взглядом обломки « Гаммы».

Вдруг у самого окна « Омеги» по левому борту он заметил скафандр с астронавтом внутри. Его лицо, с широко распахнутыми глазами оказалось навсегда заморожено в бесконечной пустоте. Видимо, когда произошёл взрыв, он попытался спастись, забрался в скафандр и обрёк себя на мучительную смерть от голода или закончившегося кислорода.

На сколько часов рассчитан баллон с кислородом в старых костюмах? Луи прикинул в уме и вспомнил, что максимум часа на два.

« Омега» плыла слишком близко к обломкам и Луи, всматриваясь в скафандр рассмотрел застывший ужас на лице бедолаги.

Луи отвернулся от окна и кивая в такт старого рока принялся напевать куплет.

- I’m on the highway to hell.

On the highway to hell.

Highway to hell.

- Ты и мертвого разбудишь. - послышался зевок и сонный голос.

Луи подскочил на кресле.

- Кимми? - раскрыв рот еле вымолвил он.

- Ты чего так удивляешься? - рассмеялся тот.

- Что ты здесь делаешь? - Луи, не моргая, смотрел на стоящего перед ним человека.

- У тебя что, кислородное голодание?

Луи судорожно нажал на браслет на левой руке. Кислород был в порядке.

- Да здесь у тебя походу кислорода не хватает. - Кимми легонько ткнул пальцем в лоб товарищу. - Где Ии? Пришлось самому выбираться из чертовой капсулы. - потянулся Кимми. - Ну, ты уже слышал его?

- Слышал кого?

- Голос вселенной.

Кимми упал в соседнее кресло. В кабине их было всего два.

- Слышал. - уголки его губ поползли вверх. - Ты был прав. Наша вселенная дышит. Я действительно чувствую себя так, словно я в утробе матери.

- Мы и так в ее утробе. Вот бы лететь все дальше и дальше, за Нептун, обогнуть Сион, убраться за край нашей галактики. Возможно там мы нашли бы выход. - Кимми мечтательно уставился перед собой. Лицо его светилось умиротворением.

- Думаешь там, мы родились бы заново?

- Уверен. - дернул головой Кимми так, словно наконец отошёл ото сна. Он ударил ладошками по подлокотникам кресла, голос его стал бодрее. - Мы всего лишь дети, которые ещё не готовы к рождению. Всего лишь зародыши, понимаешь? Не знаю, сколько миллионов лет ещё должно пройти, чтобы мы наконец созрели как плод.

- Мы не доживём. - печально улыбнулся Луи.

- Но мы ведь и не умираем. Луи, мы всего лишь энергия, которая вечна. Для нас нет понятия времени и смерти. Смертны лишь наши земные тела, они всего лишь наши оболочки, от которых, когда приходит время, мы избавляемся. Называй это смертью, я назову это вылуплением.

- Вылуплением? - Луи поморщился.

- Ну да. - пожал плечами Кимми. - Как бабочка из кокона. - Кимми наклонился к Луи. - Как цыплёнок из яйца. - рассмеялся он. - Так тебе будет понятнее?

- Замолчи. - Луи тоже рассмеялся и толкнул Кимми в плечо.

- Не бойся, Луи. Ничего не бойся. - помолчав с минуту сказал Кимми. - Я рядом. - дружелюбно улыбнулся он и слёзы навернулись на глаза Луи.

Он ощутил невероятную тоску, или, вернее сказать, облегчение. Как будто он не видел Кимми лет сто, не меньше и теперь же его сердце наполнилось непонятной грустью. Будто бы он скучал по другу, не в силах встретиться с ним, а теперь же его товарищ снова перед его глазами, такой, каким был всегда - светящийся словно изнутри.

Луи смахнул с ресниц невидимую слезу.

- Капитан, мы приближаемся к Юпитеру и кораблям « Дельта спейс» и « Эпсилон спейс». - прозвучал голос Ии из колонок.

- Понял. - ответил Луи.

- « Дельта» не смогла взлететь с Юпитера. - сказал Кимми. - Представляешь, когда их нашли, экипаж все ещё был жив.

- Они выжили на Юпитере, но погибли на « Эпсилоне». - выдохнул Луи.

Планетоход, работавший на Юпитере повредился и не смог даже выйти за пределы орбиты планеты, упав где- то, затерялся среди газов и облаков аммиака, на дне озёра жидкого водорода.

Экипаж « Дельты» получил приказ спуститься на Юпитер и достать робота, который все еще подавал сигнал.

Вечные грозы, смертельные облака и тучи, невероятные, непредсказуемые порывы ветров, кислотные моря и озёра - корабль осознанно шел на самоубийственную миссию.

Поиски планетохода, обусловленные нечеловеческими условиями затянулись почти на неделю по земным меркам времяисчисления. Центр с замиранием сердца ждал сигналов с « Дельты» и наконец, зимним морозным утром земля проучила сообщение.

- Здесь так прекрасно. - начал Кимми. - Мы спустились к невероятно голубому озеру. Озер такой красоты я не видел даже в самом ярком сне. Стоило лишь только прорваться сквозь грозовые тучи, как мы тут же попали в полнейший штиль и спокойствие. Корабль больше не бросало из стороны в сторону, турбулентность пропала, мы мирно парили нал голубой гладью, ожидая подъёма робота с помощью механической клешни нашего корабля.

Кимми процитировал сообщение, полученное центром от « Дельты».

- А ты знал, что возможно « Дельта» не ломалась? Возможно капитан, влюбившись в Юпитер не захотел покидать эту планету?

- От куда ты знаешь?

Кимми проигнорировал вопрос.

- Он настолько хотел остаться, что запер всех членов команды в грузовом отсеке и месяц разговаривал с планетоходом, расспрашивая того о всех тех его десяти годах жизни на Юпитере.

- Да тв смеёшься надо мной. - недоверчиво посмотрел Луи на Кимми.

- Нет, что ты. Нисколько. Возможно робот тоже влюбился в Юпитер и тоже не хотел улетать. Ведь позже выяснилось, что турбины его были в полном порядке.

Луи смотрел на приближающийся Юпитер. Размеры его впечатляли. Ничего более огромного и величественного Луи в жизни не видал. От вида планеты у двоих парней замерло что- то в груди.

- Прислушайся. - прошептал Кимми. - Слышишь, это раскатов грома на Юпитере, шипение его газов и кислотных озёр. Слышишь?

Планета заполонила собой все пространство в иллюминаторе. Кимми, прикрыв глаза, вслушивался в только ему слышимые звуки Юпитера.

- Возможно когда- то Юпитер был домом капитана « Дельты». - погодя продолжил Кимми. - Ты же читал отчёт? На борт « Эпсилона» ступили все члены корабля.

- Кроме капитана. - договорило ща Кимми Луи.

Никогда ранее не задумывался он об этом. Он читал пособники и отчёты лишь потому, что это требовалось от него. Он изучал предыдущие полёты и записи капитанов лишь затем, чтобы не повторить их ошибок, чтобы быть готовым ко всему. Но он никогда не думал о людях, которые эти сами записи и оставили.

Все капитаны были для него не более, чем текст в книге или на экране монитора. Теперь же он представил себя на месте каждого из них и все они разом обрели форму, мысли, переживания, волнения.

Если Луи не вернётся, то для следующего поколения астронавтов он тоже останется лишь именем в учебнике, лишь ещё одной гравюрой на мемориальной доске почета в парке космического городка.

- Он пожелал остаться там, лома. - слишком тихо говорил Кимми и Луи казалось, что он слышит не его голос, а читает его мысли. - Где твой дом, Луи?

Луи проснулся от того, что Ии толкался в его ногу.

- Капитан, будет лучше, если вы отправитесь спать в капсулу для сна. - пищал он своим детским голосом.

Луи оглянулся по сторонам. Он сам не заметил, как уснул прямо в своём кресле, уронив голову на приборную панель.

Юпитер остался позади вместе с « Дельтой» и ее капитаном, обретшим свой дом, вернее, как считал Кимми, вернувшись домой; с « Эпсилоном», который попав в сильнейший шторм смог лишь выкинуть капсулу с планетоходом за пределы орбиты, отправив ту в открытый космос.

Через пару лет эту капсулу подберёт « Эта спейс» - корабль, котловых побывал на Меркурии и Венере, забрав всех планетоходов и, застряв на долгие два года на Марсе, все таки найдёт умевшего в расщелину горы марсоход; и двинется дальше по курсу- к Юпитеру, рядом с которым и томился в ожидании планетоход в своей капсуле, стоивший жизни экипажа двух кораблей.

Перед тем, как залезть в капсулу, Луи выпил тройную дозу витамина С и съел сочный кусок мяса.

- Ии, поставь музыку, которую слушали другие капитаны.

Ии прикрыл глазки и ушёл куда- то внутрь себя.

- Музыка не найдена. - чуть погодя ответил робот.

- Никто что, не слушал музыку? - удивился Луи.

Ии снова прикрыл глаза.

- Обнаружена запись, которая подходит под определение « музыка».

- Что это?

- Запись бортового журнала капитана « Омикрон спейс».

- Включи эту запись.

- Мне кажется, я схожу с ума. - сквозь шум послышался сбившийся голос.

Было ощущение, что говорили слишком близко к микрофону. У Луи пробежали мурашки по спине.

- Капитан, ваш пульс подскочил до ста шести ударов в минуту.

- Замолчи, Ии. - приказал Луи. - Продолжай проигрывать запись.

- Если вы это тоже слышите, значит, вы тоже либо сошли с ума, либо моя покойная мать действительно играет на фортепиано на борту корабля « Омикрон спейс».

Луи замер и прислушался. На записи слышалось лишь тяжёлое учащенное дыхание мужчины, его шаги эхом ударялись о стены, видимо, он шёл по коридору из кабины капитана в главный зал.

Вдруг, сначала еле слышно, затем все более и более отчётливо стала слышна музыка. Спустя минуту Луи уже четко мог распознать звуки фортепиано и даже угадал в мелодии Бетховена, его Bagatella In La Minor.

- Капитан. - Ии прервал запись. - Ваше сердцебиение в три раза выше нормы. Это недопустимо. Оно достигло ста шестидесяти ударов в минуту. Наденьте кислородную маску и слелайте десять глубоких вдохов.

- Верни запись. - прорычал Луи.

- Отказано.

- Как капитан, приказываю тебе, верни запись.

- Отказано. Наденьте кислородную маску и приведите пульс в норму.

Луи понимал, что спорить с железякой бесполезно, но вместо того, чтобы надеть кислородную маску, он вылез из капсулы для сна и принялся расхаживать по кораблю.

- Я схожу с ума? - рассмеялся он.

- Ваше психологическое состояние в норме. - отозвался голос Ии в колонке.

- Да отстань ты. - махнул он рукой.

Через время, как только сердцебиение пришло в норму, а мысли более менее улеглись, Луи вернулся в отсек для сна, залез в капсулу, к нему подкатил Ии. Корпус робота был испачкан опилками. Видимо, тот как всегда ковырялся в боксе с хомяками.

- И чего ты ошиваешься с ними? - укладываясь, покачал головой Луи.

- Мне… - Ии на секунду замер, глазки его перестали моргать, рот двигаться. - Я думаю, мне нравятся хомяки.

Луи нахмурил брови.

- Какими они были? - Луи рукой остановил закрывающуюся крышку капсулы.

- Кто? - переспросил робот.

- Ну не хомяки же, Ии. Капитаны. Предыдущие капитаны. Ты ведь всех их помнишь. Какими они были?

Ии на секунду замолчал. Глазки его поднялись вверх.

- Достойными. - вдруг ответил он.

Луи прищурившись пристально смотрел на робота.

- Спокойной ночи, Ии. - медленно проговорил Луи.

- Спокойной ночи, капитан.

Глава 6

- Убей меня. - Луи стоял перед отцом вскинув голову вверх. Отец возвышался над ним высокой горой, но уже не пугал. Напротив, он выглядел хоть и грозно, но совершенно разбито и беспомощно. Крепкие сильные плечи его согнулись и ослабли, лицо осунулось и сделалось ещё мрачнее. - Убей так же, как убил Оливера. - процедил Луи.

Луи было четырнадцать и год назад они похоронили его старшего брата.

- Эти чертовы подонки совсем уже распоясалась. - говорил Оливер, сидя перед телевизором в зале. Он жевал бутерброд и смотрел новости, в которых говорили, что беженцы из соседей страны растоптали флаг нашей.

- Эти ублюдки живут на нашей земле и качают права. - отец сидел в своём кресле и пил чай. - Наше правительство слишком многое им позволяет. Сначала пустили их к нам, затем дали им права, такие же, как у нас, а теперь пусть пожинают плоды этих действий.

- Они совершенно не боятся наших законов. - отвечал Оливер. - И конечно же не соблюдают их. Сколько лет прошло с тех пор, когда они сюда приехали? И на сколько вырос уровень преступности в нашей стране?

Оливер возненавидел беженцев после того, как подрался с одним из них, защищая сестру.

- Они даже не знают и не хотят учить наш язык.

- А недавно знаешь, что сказали те двое уродов? - отец имел ввиду мужчин, которые работали на фабрике. - Что им стоит поднять зарплату и уменьшить рабочие часы. Ишь чего захотели. Да на их место я найду сотню таких же, готовых работать за меньшее.

Через месяц те мужчины уволятся, а отец так и не найдёт им замену.

- Мы должны встать на защиту нашей страны. - говорил Оливер, когда семья собралась за ужином. - Завтра я поеду с парнями с соседней фермы в город. Там собираются все протестующие. Мы должны наказать всех тех ублюдков, которые не уважают нас и наши законы.

Отец поддержал Оливера и с гордостью смотрел на сына, а мать и искалеченная сестра лишь молча жевали свою кашу.

- Зачем тебе это, Оливер? - спрашивал Луи брата, когда они улеглись в своих кроватях и выключили свет. Луна и звезды заглядывали к ним в комнату, а ночные птицы перекрикивались в саду.

- Они растоптали наш флаг.

- И что? Это всего лишь разноцветная тряпка. Из-за этого ты теперь хочешь убить их всех?

- Это не просто тряпка, Луи, это знамя нашей страны, нашей земли, нашей свободы, нашего дома и мы должны защищать это. Вот что бы ты делал, если бы чужаки ворвались и захватили наш дом?

- Нашёл бы новый дом.

- А если бы захватили наши земли, где бы ты жил?

- Уехал бы в другую страну, мир большой, Оливер, мы можем уехать за море и построить новый дом.

- А если бы они убили мать и сестру? - брат приподнялся на локтях и посмотрел на Луи.

- Все мы смертны. - шепотом ответил тот.

- Дурак ты, Луи.

- А что бы ты сделал? - Луи смотрел в потолок, на то, как тень дерева прыгала в свете луны по выцветшим обоям.

- Отомстил бы. Убил бы их тоже.

- Но ведь они тоже чьи-то дети или чьи-то отцы. Тогда кто- то другой пришёл бы и отомстил, убив тебя. Разве не так? И как долго это должно продолжаться?

- Ты слишком умён для твоего возраста. - рассмеялся Оливер. - Иди сюда.

Оливер встал с кровати и достал из тумбочки шкатулку.

- Смотри, наш прадед был за морем, он объездил множество стран.

В шкатулке лежали пожелтевшие на краях черно-белые фотографии.

- Он выбрал остаться здесь. Это наш дом. Дом наших предков.

- Я не хочу, чтобы ты уезжал. - прошептал Луи.

- А я не хочу, чтобы страна, которую люблю, чтобы земля, на которой я вырос, чтобы моя семья были в опасности. Я хочу защитить вас всех.

Луи был слишком мал и не понимал почему разноцветный кусок ткани стоил жизни его брата.

На следующий день, как уехал Оливер, в город стянулось много таких же, как он- молодых, горячих, обиженных и обозлённых. Они требовали выгнать беженцев и наказать тех, кто надругался над флагом, кто грабил стариков и насиловал девушек.

Через два дня протесты набрали обороты, а уже через три стали почти опасными. Появились люди с оружием, они кричали и скандировали призывы к действию, призывы к насилию и даже к убийствам.

Через неделю отец и мать уехали в город забрать тело брата. Началась перестрелка и безоружный Оливер был ранен в легкое. Он умер так и не дождавшись помощи. Карета скорой не могла проехать сквозь толпы митингующих. Он умер на руках каких- то незнакомцев, на грязном асфальте под выкрики « смерть чужакам». Он не был чужаком, но он умер.

Луи не плакал на похоронах, но возненавидел флаг своей страны. Он вообще возненавидел флаги всех стран мира. Ведь именно под ними люди шли на таких же людей только потому, что развивающиеся тряпки над их головами разнились в цвете.

Из людей под разными флагами лилась одна и та же красная кровь, одинаковые слёзы застывали на остекленевших глазах, одинаковые голоса звали своих матерей в предсмертных агониях. Боль, страх- все было одинаково, одно на всех. Только флаги были разные.

- Убей меня. - говорил Луи отцу. - Я не стану делать то, чего не хочу. Теперь ты не сможешь меня заставить.

- Ты будешь делать это до тех пор, пока ешь еду с моего стола, пока спишь под моей крышей. - отвечал отец, но в голосе его больше не было угрозы. Он скрипел, как старое сухое дерево, которое вот- вот надломится.

Луи винил во всем произошедшем отца. Если бы он не отпустил тогда Оливера в город, если бы не разжигал в его сердце ненависть к людям, страна которой была в огне, если бы не поддержал его в желании мстить за какую- то тряпку, Оливер был бы все ещё здесь. Теперь же кровать его опустела и всегда была заправлена белым одеялом.

Бывало ночами, Луи просыпался и по долгу смотрел на постель брата. Тогда ему казалось, что он видит спину Оливера, которая спокойно и медленно вздымается при каждом его вздохе.

Мать все так же накрывала стол на пятерых, оставляя тарелку Оливера, накладывая в неё кашу и мясо, наливая горячий кофе в его чашку. Она выплакала все глаза и за день, тот самый день, когда увидела мертвое тело старшего сына, состарилась лет на десять.

Сестра перестала улыбаться и Луи слышал, как она тихо плачет за закрытой дверью, как она зовёт Оливера по привычке, когда идёт в сад за свежими овощами.

- Оливер. - кричала она. - Тебе принести... - и ее слова обрывались и тонули в океане боли потери родного человека.

Луи ненавидел отца всем сердцем и не понимал, как у этого жестокого, грубого, злого человека могли появиться дети. Почему мать полюбила этого подонка и согласилась выйти за него замуж.

- Из-за тебя умер Оливер. - рычал на него Луи и отец, вместо того, чтобы разозлиться и ударить сына, лишь молча отворачивался и уходил в двор рубить дрова.

Луи было четырнадцать, когда на могиле брата зацвели цветы, а в класс Луи пришёл новый ученик.

Кимми было тринадцать и он переехал сюда к своим бабушке и дедушке с пограничного города вместе с матерью, которая всегда была одета во все чёрное. Она курила сигареты без фильтра и никогда не здоровалась с соседями.

- Мой отец был космонавтом. Он погиб на корабле « Хи спейс» возле Урана. - рассказывал Кимми, когда столкнулся с Луи на крыше заброшенного здания. - Я тоже стану космонавтом, закончу его дело и верну тело отца на землю.

Луи прятался от отца, а Кимми всегда тянуло забраться куда нибудь повыше. Он тянулся к небу, к звёздам, к космосу.

Впервые Луи сбежал не в лес, а, подхватив велосипед Оливера вывернул на главную дорогу города и долго ехал по ней, пока не упёрся в старую многоэтажку. Перед ней уже лежал велосипед Кимми.

- Мы из одного класса, не так ли? - выглянул мальчик из окна второго этажа и помахал. - Забирайся сюда.

Луи бросил велосипед рядом и зашёл в дом. В нем было всего пять этажей, но лестница на третий этаж была провалена. Луи застал Кимми за тем, как тот пытался перекинуть деревяшку через зияющую дыру.

- Я хочу забраться на крышу. - сказал Кимми, но доска снова и снова падала вниз. Кимми спускался за ней и снова пытался перекинуть через дыру.

Луи долго наблюдал за Кимми и когда очередная попытка того обрела неудачу, отошёл подальше к окну, с выбитыми стёклами и оттолкнувшись от стены ногами разбежался и перепрыгнул на другую сторону. В момент, когда он пролетал, а по другому этот опасный прыжок назвать было нельзя ничем, кроме как полетом, Луи почувствовал себя свободным, словно он снова ветер из своего сна, будто ничто вокруг более не важно, важно лишь одно- не сорваться и не разбиться. Жизнь забилась в его сердце с новой силой, когда он, перекатившись, упал на бетонный пол третьего этажа. Он дышал полной грудью и смотрел в серый облупившийся потолок. Адреналин постепенно ушёл и ноги мелко задрожали.

Не успел Луи встать, как рядом, кубарем свалился Кимми. Он так же упал на спину и раскинув руки тяжело дышал. Луи посмотрел на Кимми, на его широко раскрытые глаза и губы, растянувшиеся в улыбке. Мальчишки рассмеялись.

- Я думал о том, чтобы перепрыгнуть. - сказал, поднимаясь с пола Кимми. - Но думал, что это невозможно.

- Я даже не думал о том, что это невозможно. - отряхивая штаны говорил Луи. - Мне просто надоело смотреть, как ты мучаешься с этой доской.

- Чисто теоретически, мы могли бы разбиться. - Кимми подошёл к краю обломков лестницы и присвистнув посмотрел вниз. - Нас бы даже не нашли. Моя мать не знает где я.

- Мой родители думают я как всегда сбежал в лес. - признался Луи. - Они бы даже не додумались здесь искать.

- И часто ты сбегаешь?

Луи пожал плечами.

- Бывает.

Вдвоём они поднялись на чердак, выломали и так хлипкую ржавую дверь на крышу и оказались под ночным звездным небом. Летучие мыши кружили вокруг них, а прохладный ветер играл в волосах.

- Я сбегаю из дому потому что отец заставляет меня работать на птицефабрике. - Луи кидал камешки с крыши вниз, они ударялись о деревья и пропадали в непроглядной темноте. - Он заставляет меня убивать.

Кимми сидел молча, ковыряя палочкой швы меж огромными плитами.

- Смотри. - вдруг зачарованно проговорил он и Луи проследил за взглядом Кимми.

Тот неотрывно всматривался в небо.

- Видишь, мимо большой медведицы, там. - он ткнул палочкой вверх и Луи заметил маленький мерцающий огонёк. - Это спутник. А теперь смотри туда. - Кимми встал и подошёл к краю крыши.

Вдруг горизонт вдали окрасился яркими вспышками, озаряя небо.

- Что это? - Луи никогда раньше этого не видел.

- Это ракеты, которыми одна страна обстреливает другую.

Они долго смотрели на яркие вспышки.

- Они не взрываются? - спросил Луи, когда вспышки прекратились.

- Взрываются, но в небе, не долетая до городов. Это называется железный купол. Другие ракеты сбивают их, защищая людей. А теперь. - Кимми посмотрел на часы. - Быстрее, сюда. - он побежал на другую сторону крыши. - Вон, там.

Горизонт снова окрасился яркой вспышкой. Сначала красной, затем белой. Что- то далекое отделилось от земли, медленно начало подниматься в небо, оставляя за собой белый хвост. Оно дернулось, разделилось и маленькая яркая вспышка дёрнулась вперёд, все выше и выше. Через минуту она пропала в темноте далёкого космоса.

- Это « Пси спейс». - прошептал Кимми. - Тоже ракета, вернее космический корабль. Он отправился в космос.

Луи заворожённо смотрел в небо. Позади него падали ракеты на города, пытавшись достигнуть цели и убить как можно больше людей, таких же, как он и Кимми, детей, таких же, как его мать и сестра женщин. А перед ним- в полёт отправилась ракета, которая уносила с собой в неизведанные дали космоса человека. Человека в ракете не заботило то, что под ним умирали люди и шли войны, что цыплята падали в жёлоб, а жестокий отец избивал мальчишку. Он лишь летел вперёд, к звёздам, все дальше и дальше от земли и таких же, как он, людей. Теперь он один на один с космосом.

- Однажды я тоже улечу в космос. - говорил Кимми и тянулся руками к небу.

- Разве тебе не страшно? - спрашивал Луи нового друга.

- Нет. Отец говорил, что все мы - дети вселенной, что жизнь на нашей планете зародилась только из-за того, что на землю попали споры из космоса. Мы все его частичка.

Мы ничто, но

космическая пыль.

Пытаемся найти

Наш путь назад.

К звёздам.

- А как же бог? Разве не он создал нас?

- Мой отец часто летал в космос, он работал на международной космической станции и никогда не говорил, что видел там, на небе Бога.

Луи всматривался в предрассветное небо, посеревшее, поддёрнутой дымкой и редкими облаками. Ласточки выписывали в нем свои зигзаги, мошкара крутилась у самых глаз.

- Скажи, а в космосе есть флаги?

- Флаги? - удивился Кимми. - Нет, там нет флагов, есть лишь один- флаг земли, который объединяет вместе все страны.

- А там есть войны?

- Нет. Кому же там воевать? - рассмеялся мальчик.

- Тогда можно мне тоже с тобой в космос? - спросил Луи.

- Конечно. - обрадовался Кимми.

Кимми заменил Луи брата и он больше не просыпался по ночам и не всматривался в пустую кровать напротив, в надежде увидеть лицо Оливера.

После школы Луи и Кимми уезжали далеко за поля, к высокой горе, с которой был виден город, где погиб Оливер.

- Как думаешь, если нет Бога, значит нет рая, значит мой брат не там, не небесах? - спрашивал Луи, когда они бросали свои велосипеды в высокую траву и садились на самом склоне.

- Твой брат там же, где и мой отец- в космосе. Он вернулся домой. Туда, от куда мы все пришли. - отвечал Кимми, поднимая свои огромные чёрные глаза к небу.

- Домой?

- Да. - кивал Кимми. - Там, в космосе, наш дом.

Кимми била мать. Он приходил в школу с разбитой губой и опухшими глазами. Кимми били одноклассники, называя его безотцовщиной, сиротой и грязным иммигрантом.

- Я не иммигрант. - говорил Кимми, когда они с Луи, толкая велосипеды медленно шли после школы домой. - Мой отец из этой страны, но мать из другой, там, где сейчас война. Я родился в пограничном городе, том, который стоит меж двух воюющих государств. Вон там. - Кимми показывал направо. - Страна с прекрасными садами и озёрами. У них много фруктов и песок по колено. Но они напали на них. - Кимми указывал рукой налево. - В той стране, от куда родом моя мать, прекрасные горы и чистые ручьи, а под горами лежит много золота, которое хотят отобрать. А я. - Кимми перевёл руку и указал перед собой. - Я родился вон там, в пограничном городе, но в этой стране.

Кимми дрался так, словно от этого зависела его жизнь и Луи дрался с ним, стоя спиной к спине.

Мать Кимми сошла с ума от горя, когда ее любимый муж не вернулся домой, когда люди с центра полетов пришли к ней домой и сняв с голов фуражки потупили глаза. Она сломалась, когда ее родной город сожгли люди из другой страны. Долгое время она не жила уже там, но все ещё помнила вкус ягод в саду у матери и запах свежего хлеба. Вечерами она мечтала, что заберёт сына и вернётся домой, но потом оказалось, что дома ее больше нет.

- До того, как приехать сюда. - рассказывал Кимми. - Мы долго жили в лагере для беженцев, хотя мы не были ими, нам просто некуда было идти. Этот лагерь находился за сто километров от пограничного города и триста от этого. Там было много солдат и их семей. Солдаты были добрые, они угощали нас конфетами, но когда они брали в руки автоматы, лица их менялись. Они становились страшными и глаза их горели глазами диких зверей. Солдаты говорили, что защищают пограничный город и контролируют поток беженцев с двух стран, но оказалось, что они лишь забирали все самое ценное у бегущих людей, а у тех, у кого нечего было брать, не пускали в эту страну, расстреливая на границе.

Узнав это, мать Кимми забрала сына и сев в первый же поезд отправилась к родителям мужа.

- У вашего внука мои глаза, но лицо вашего сына. Как бы вы ненавидели меня, примите хотя бы ребёнка.

Она боялась, что сын повторит судьбу отца- отправится в небо и никогда не вернётся, или что станет одним из тех детей, которых, изувеченных показывают по телевизору, которых убивают солдаты только потому, что у них другие глаза.

- Хорошо учись и возможно, ты станешь доктором. - говорила она вечерами сидя на веранде дома.

Кимми молча сидел подле ее ног и слушал тихую музыку, доносившуюся от куда- то с улицы.

- Было бы хорошо, если бы ты лечил людей и помогал им. Не так ли?

Кимми послушно кивал и соглашался, затем поднимался к себе и доставал старые записи отца.

- Ты не сядешь в этот чертовый космический корабль! - кричала мать, замахиваясь на сына, когда находила его за чтением книг отца.

Она таскала его за волосы и била ладошкой по лицу, по плечам и спине, а потом, раскрасшевашаясь, задыхаясь падала на пол, собирала в охапку книги, на которых ровным почерком виднелись красные пометки и обнимая их плакала.

- Ты не бросишь меня так, как бросил он. - рыдала она, кончиками пальцев осторожно гладя страницы.

Она засыпала в обнимку с фотографией мужа и сквозь сон шептала:

- Ты обещал сделать меня счастливой, ты увёз меня из моего дома и проклял на вечное одиночество.

Кимми не понимал почему мать считала себя одинокой, хотя он всегда был рядом с ней.

Кимми никогда не сдавался.

- Однажды перед нами станет выбор. - говорил он, когда они с Луи остановились на главной площади перед огромным экраном с призывом в армию. - Какую ракету ты выберешь, Луи?

Мужчины из их города собирались у главных ворот городского совета. Они прощались со своими родителями и жёнами, садились в чёрные бронированные автобусы.

- Сэм! - выкрикнул Луи и со всех сил замахал руками. - Сэм, это я.

К нему подошёл высокий парень с коротким ёжиком волос в военной форме.

- Ты уезжаешь? - испуганно спросил Луи.

Сэм был одним из друзей Оливера. Он был добрый, шутливый и он был тем, кто нёс гроб Оливера к кладбищу.

- Я еду проходить служебную подготовку. - радостно извести Сэм Луи и похлопал того по плечу. - Когда тебе исполнится восемнадцать, ты тоже должен поступить на службу. Думаю, Оливер тоже хотел бы этого.

Луи попытался улыбнуться, но вспомнил мертвое желтое тело брата, которые вдруг изранилось и превратилось в лицо Сэма. Лицо осунулось, потекло, словно плавленный воск и Луи бросило в холодный пот. Кимми приложил к шее того холодную бутылку воды, заставив Луи придти в себя.

- Тебе обязатьено ехать? - осипшим голосом спросил Луи.

Он помнил Сэма столько, сколько жил. Он часто приезжал к Оливеру на своём громком мотоцикле и дарил Луи комиксы и видеоигры.

- Конечно обязательно. - удивился тот. - А что мне ещё делать? Я не хочу до конца дней своих впахивать на поле пока наша страна находится в опасности. Почти все ребята моего возраста уже прошли подготовку и ждут приказа выдвинуться в пограничную зону.

Отец и мать Сэма сажали пшеницу и растили вкуснейший во всей округе виноград. Каждую осень Луи с Оливером приезжали к нему и ели сочные спелые ягоды прямо с ветви, в тени которой потом засыпали. Виноград тянулся длинной аркой от главных ворот к самому дому Сэма, где их всегда ждала его мать с горячим пирогом и свежим соком.

- Он выбрал свою ракету. - холодно сказал Кимми, когда Сэм уселся в автобус.

Они долго смотрели вслед уезжающим, до тех пор, пока толпа из провожающих не стала редеть.

- Замолчи, Кимми. У них нет выбора. - отвечал Луи, когда они сидели у фонтана, свесив ноги в воду.

- Выбор есть всегда.

- Знаешь, Кимми. - признавался тогда Луи. - Если бы ты не рассказал мне про космос, я наверное всегда бы стоял на конвейером и убивал цыплят, а потом рубил бы курей и кролей, закалывал свиней и делал то, чего не хотел.

- Нет. - поворачивался Кимми лицом к Луи и долго всматривался в погрустневшее лицо друга. - Даже если меня бы не было, ты бы все равно выбрал другой путь. Я верю в это.

Луи подимал плечами и помолчав, продолжал.

- Но у ребят с нашего города действительно нет выбора. Либо быть фермерами до конца своих дней, либо уезжать от сюда как можно дальше. Но ты ведь сам знаешь, мало кто решиться на это, ведь здесь их семьи, здесь их родные.

- Вот они и цепляются за любую возможность уехать от сюда. - продолжал Кимми мысли Луи.

- Если бы ты тогда, на крыше, не показал мне другу ракету, которая дарит надежду, я бы скорее всего тоже выбрал неверную ракету, только лишь бы убраться подальше от отца и его проклятой фабрики.

- Ты бы не смог убить никого. - уверено заявлял Кимми. - Иначе мы бы не были друзьями.

Луи закрывал лицо ладошками и плечи его мелко тряслись.

- Ненавижу фабрику, ненавижу эту войну, из-за которой умер Оливер. Ненавижу. - всхлипывая, плакал Луи.

« Мы должны защитить пограничный город» - вещало из рупоров по всему городу. « Рано или поздно те или другие захватят сначала пограничный город, а затем всю страну. Не позволим!»

Люди с двух воюющих стран, не желавшие воевать, бежавшие от войны и смерти бежали в их страну. Они шли друг с другом рука об руку, у них были разные глаза и разная одежда, но они одинаково прижимали к себе своих детей, одинаково уставали и просили воды.

- Мы не хотим воевать. - говорили одни другим и пожимали друг другу руки.

Кимми заезжал за Луи рано перед рассветом и они уезжали на спортивную площадку, где бегали, подтягивались и отжимались.

- Космонавты должны быть в хорошей форме. - говорил Кимми, приседая. - Уже сейчас мы должны готовиться к испытаниям.

И они готовились. Пропадали в библиотеках, читая про космос и космические полёты. Устроились в мастерскую по ремонту автомобилей и учились механике. Купили книги по физике, математике, астрономии и читали их, спрятавшись в тени деревьев на холме.

- Вообще, моя мать хорошая. - говорил Кимми. - Просто она не хочет, чтобы я повторил судьбу отца.

- Судьбу? Ты веришь в судьбу? - спрашивал Луи, когда они сбегали ночью из дома и лежали на крыше заброшенного здания, рассматривая звёзды.

- Не знаю. - пожимал плечами мальчик. - Я думаю, что человек сам выбирает себе свой путь.

- Мой отец говорит, что моя судьба- стоять за конвейером и работать на птичьей фабрике.

- Но ты ведь этого не хочешь.

- Не хочу.

- Тогда не делай. - смеялся Кимми. - Мы станем с тобой космонавтами. - шепотом продолжал он. - И никто нам в этом не помешает.

- Но ведь твой отец был космонавтом, значит и ты можешь им стать. А мой отец? Он всю жизнь проработал на фабрике. Разве могу и я стать космонавтом?

- Конечно можешь. Не важно, кем ты родился, не важно где ты родился, если ты чего- то хочешь, ты должен идти к своей мечте несмотря не на что. Посмотри на тех людей, которые бегут из своих стран. Они хотят другой жизни и не бояться оставить позади свои дома, свои земли. И ты не бойся.

На следующий день Кимми не пришёл в школу. Он появился лишь через неделю, с синяками под глазами и перебинтованной рукой.

- То, что мать избила меня говорит лишь о том, что она действительно боится, что я улечу в космос, а значит я на правильном пути. Она видит во мне потенциал, который раскрывается с каждым днём, от этого ей становится страшно.

Кимми говорил, что слышит шум космоса, как тот зовёт его.

- Засыпая, я чувствую, как моя душа вздымается вверх, я слышу звуки, которые никогда раньше не слышал, я думаю это звуки космического корабля. - Рассказывал Кимми. - Наверное, это воспоминания моего отца отзываются во мне так. Вселенная зовёт меня.

- А я ничего не слышу. - признавался Луи. - Лишь звуки дробильной машины и вечный писк цыплят, шум деревьев за окном. Я даже больше не слышу голос брата. Я забыл его.

- Просто прислушайся. - шептал Кимми и Луи замолкал, выслушивался в ночную тишину, но ничего, кроме сверчков и вечера не мог уловить.

Кимми же прикрывал глаза и довольно улыбался.

- Я слышу его. Слышу все те далекие звёзды, слышу другие планеты.

Луи всматривался в ночное небо, по которому, среди мерцающих звёзд пролетал спутник и пытался представить себя на его борту.

- У космоса нет звуков. - бросив учебник по астрономии перед Кимми разозлился Луи.

Он читал ее втайне на уроке и когда прозвенел звонок на перемену, повернулся к сидящему сзади Кимми.

- Вот, здесь так и написано. В космосе вакуум, звуки там не распространяются.

Он открыл загнутую страницу и ткнул пальцем в статью. Кимми быстро пробежался по ней глазами и лишь рассмеялся.

- Луи, наша вселенная жива, она как мы с тобой- тоже дышит и голос ее, как голос матери, которая разговаривает с ребёнком в своём чреве - далёкий и кажется нереальным. Просто не все это могут услышать, а человечество еще не изобрело такой измерительный прибор, который может уловить ее звуки, но мы можем почувствовать это. Почувствовать своим сердцем. Младенец в животе тоже не знает, что он находится внутри матери, но сердце подсказывает ему, что он любим, что он в безопастности. Просто доверься нашей вселенной, как ребёнок доверяет матери, которую ещё никогда не видел и ты услышишь биение ее сердца, почувствуешь ее любовь и услышишь ее ласковый голос.

Ночью этого дня Луи до рассвета сидел у окна и не отводя глаз смотрел на звездное небо, на молодой полумесяц. Он вдруг почувствовал, как земля вращается по своей орбите, как звёзды и месяц ползут с одной стороны небосвода на другую, он почувствовал холод далекого космоса и наконец услышал. Услышал голос вселенной.

Сначала это был странный белый шум, затем неясные незнакомые звуки, словно сломанное радио или гудящая линия электропередач, затем, словно вырвавшись от куда- то из воспоминаний он услышал дыхание. Не такое, какое бывает у людей или животных, а медленное, холодное, далекое, но такое родное.

Глава 7

- Центр, на связи « Эта спейс», приём. Сигнал от планетохода с Сатурна нестабилен. Возможно он застрял среди мусора в кольцах планеты. Приём.

Когда Луи проснулся, рядом вместо Ии стоял Кимми. Он поднял крышку капсулы и протянул руку товарищу.

- Доброе утро, капитан. - улыбнулся тот.

- Мы уже возле Сатурна? - сонно спросил Луи.

- Ещё нет. Пойдем, сыграем в баскетбол.

Кимми грыз тюбик с желе в зубах.

- Где Ии? - Луи довольно потянулся, размял шею. - Он должен был приготовить завтрак. Я голоден, как собака.

- Он в нижнем отсеке.

- Что- то случилось?

- Нет, плановая проверка. Он думает, что ты слишком часто нервничаешь, поэтому решил предоставить все отчёты по состоянию корабля когда ты проснёшься.

- Надо же. - усмехнулся Луи. - Запрограммированная быть другом железяка с голосом шестилетнего ребёнка заботиться обо мне лучше, чем моя родная семья.

- Ты все ещё злишься на отца? - Кимми остановился у входа в главный зал.

- Злюсь? - следом замер и Луи. - Думаю, уже нет. Теперь это все неважно. Вся та жизнь, которая была до полёта теперь такая далёкая и словно вымышленная. Как будто я всю жизнь провёл в космосе, а то, что случилось там, на земле, был всего лишь сон в камере для сна. Не более.

Кимми выпил воды и присел на край стола. Он снова устремил свой взгляд в глубины космоса. Вдалеке виднелся Сатурн, но Луи знал, что летнего ещё несколько дней полёта. Просто эта громадина, которая уступала по размерам только Юпитеру была настолько велика, что казалось, будто они вот вот подлетят к его кольцам.

- Разве не этого ты хотел? - спросил вдруг Кимми.

- Чего именно? - Луи рылся в холодильнике. Он достал от туда тюбик с морковным желе и открутил крышку.

- Убежать от туда. С земли.

- Знаешь. - сглатывая желе отвечал Луи. - Перед отлетом один человек мне сказал, что все астронавты эгоисты. Они бросают своих родных, бросают землю и все ради чего? Ради холодных мертвых звёзд и пустых планет?

- Ну, как минимум, одна уже не пустая.

Они рассмеялись. Луи понял, что Кимми имел ввиду оставшегося и давным давно почитого капитана « Дельты» на Юпитере.

- Почему нас так тянет к звёздам? - доставая поднос с едой спрашивал Луи.

- Мы хотим вернуться домой, вот и все.

- Опять ты о своём.

- Ну хорошо, хорошо, мы делаем все это на благо человечество. Вот уже на протяжении двух ста лет наша команда занимается тем, что собирает планетоходы, которые в свою очередь десять лет собирали пробы грунта и бла бла бла. - размахивая руками занудным голосом говорил Кимми, как лектор в космическом училище. - А ещё мы обнаружили новую планету Сион, которая состоит из прочнейшего когда либо известного человечеству материала, который гибок и невероятно легко поддаётся обработке. Теперь мы направляемся туда, чтобы забрать планетоход с молодой планеты и привезти материалы с Сиона на Землю, чтобы наши учёные приняли решение- начинать добычу сионида или нет. Это ты хотел услышать?

Луи поставил поднос с едой на стол.

- Или ты хочешь услышать, что ты просто бежишь от того, что осталось на Земле? От птицефабрики, от войны, от смерти там, на поле брани или некем неизвестным фермером. Ты бежишь от ответсвенности, которая может свалиться на тебя в виде семьи или детей. Тут я прав?

- Ага, а сейчас на мне лежит ответственность куда более больше, чем семья или дети. - усмехнулся Луи. - От результатов миссии зависит будущее человечества. Возможно, однажды, мы переберёмся на другие планеты. Нынешние технологии позволяют возвести колонию на любой из них. Ты ведь знаешь, именно за этим и были посланы все те планетоходы. Мы просто выбираем лучшую из планет.

- И снова таки- бежим с Земли, чтобы начать все по новой.

- Снова разбиться на лагеря и затеять войну?

- Нууу. - задумчиво протянул Кимми. - На Венере или Марсе вряд ли особо повоюешь.

- Поверь, они найдут причину, найдут повод и даже нахождение на другой планете не остановит их.

- « Они», « их»- ты уже не причисляешь себя к роду человеческому? - ухмыльнулся Кимми.

- Ты понимаешь о чем я.

Луи принялся за свой завтрак, состоявший из картофельного пюре все в том же тюбике, замороженных брокколи и свежих листьев салата из теплицы с нижних отсеков.

- А вот ты, Кимми. - Луи ткнул в сторону друга вилкой. - Зачем тебе космос? Только хватит этих песен о диком необузданном желании вернуться домой.

- Но ты ведь тоже это чувствуешь. - Кимми сел рядом. - Признайся, звуки корабля, звуки космоса, звуки планет, которые мы пролетаем, ты все это помнишь. Ты знал обо всем ещё даже до того, как впервые взял в руки учебник по астрономии.

- Иногда мне кажется, что я был на Марсе. - выдавливая пюре из тюбика говорил Луи. - Я помню горы и камни, высохшие реки, в которых раньше текла вода, я помню, как хрустит под подошвой грунт и как холодно там бывает по ночам. И ветер там такой пронизывающий, но стелящийся только по земле. Морозит лодыжки, не поднимаясь выше икр. Я помню звёзды, которые отлично видны с любой точки Марса. Раскинутое полотно небесных светил озаряет ярче самого яркого костра или самого мощного фонаря.

Кимми улыбнулся.

- Мне кажется, давным давно, когда Марс все ещё был зелен и жив, а я выглядел не так, как выгляжу сейчас, я гулял по его пышным салам и бродил вдоль прохладных Ручьёв.

- А что стало потом? - спросил Кимми.

- Я не знаю. - покачал головой Луи. - Потом я родился в семье своего отца и стоял на конвейере в проклятой птицефабрике. Я терял родных и не единой слезы не падало из моих глаз. Наверное я знал, что мы всего лишь попутчики, которые попали на землю в перерыве мёд вечных скитаний по космосу. Я плакал на похоронах лишь однажды.

Кимми прервал Луи, не дав тому договорить.

- Не набивай желудок слишком сильно, пойдём сыграем в баскетбол. В подготовительном лагере ты всегда уступал мне.

- Дружище, да с твоей памятью что- то не так. - толкнул Луи друга в плечо. - Насколько я помню, это ты всегда оставался позади.

- Проверим?

И они наперегонки, как дети, которыми они когда- то были и все ещё не забыли какого это, бросились к супротивному отсеку. Луи остановился на пол пути.

- Черт, Ии серьезно постоянно ковыряется у хомяков. Посмотри.

На полу перед боксами была рассыпана земля.

- Чего он от них хочет?

Луи подошел к стеклянной коробке и постучал по ней пальцем. Два хомяка спали, свернувшись клубочками.

- Быстрее, Луи. - крикнул Кимми из дверей, ведущих в спортивный отсек.

- Капитан, вам составить компанию? - Ии бесшумно въехал в спортзал.

- Что? - обернулся запыхавшийся и вспотевший Луи. - Нет, не надо. Езжай от сюда.

- Показатели эндорфинов зашкаливают. - пропищал Ии. - Капитан, вы счастливы?

Луи и Кимми рассмеялись.

- Конечно я счастлив. - крикнул Луи ловко обводя друга. - Я обыгрываю Кимми на два очка.

- О чем вы, капитан?

- Езжай от сюда, Ии, дуй к своим хомякам. - приказал Луи и забросил двухочковый.

- Да! - радостно вскрикнул он и без сил упал на пол.

Он тяжело дышал, улыбаясь смотрел в высокий белый потолок корабля и чувствовал себя ребёнком, открывшим подарки ко дню рождения.

- Луи, мы подлетаем к Сатурну. Слушай.

Луи прикрыл глаза и услышал. Услышал низкий тихий вой этой газовой планеты, слабое урчание спящего внутри зверя.

- Интересно, зачем понадобилось отправлять планетоход сюда? - привстав на локтях Луи посмотрел в окно.

- Не знаю. - пожал плечами Кимми. - Возможно здесь тоже кому нибудь понравится. Капитан « Дельты» говорил, что под грозовыми тучами Юпитера чистое светлое небо, мягкие облака и самые красивые сияния, чем- то напоминающие северные сияния на Земле, но в разы красивее. Настолько красивее, что слёзы сами льются из глаз.

- Ты придумываешь. От куда тебе знать это?

- Клянусь. - Кимми приложил свою руку к сердцу. - Там, меж колец Сатурна погибло четыре корабля.

- Убийственная миссия. - кивнул Луи. - Я бы сто процентов не согласился на нечто подобное.

- А я бы согласился. Если бы это была единственная возможность попасть в космос, то я бы рискнул, даже наперёд зная о последствиях. Я не побоялся бы броситься к кольцам Сатурна.

- Они теперь все там. Меж астероидов. Кружатся в вечном холоде вокруг орбиты.

- Мы тоже движемся, вся наша галактика, так же кружимся в вечной неизвестности.

Луи и Кимми переглянулись.

« Тета спейс», « Йота спейс», « Каппа спейс» и « Лямбда спейс» погибли в попытках достать планетохода с орбиты Сатурна и лишь капитану « Мю спейс» удалось это сделать. Веной собственной жизни.

Он покинул космический корабль и облачившись в скафандр вышел в открытый космос, прикрепив планетоход к спасательному тросу, но сорвался сам. Ии « Мю» втянул робота на борт корабля, а капитан обрёк себя на мучительную смерть в тёмной пустоте близ колец Сатурна.

- Капитан, бортовой журнал. - через динамики напомнил Ии. - Мы приближаемся к Сатурну.

Луи тут же подхватился и бросился к кабине капитана.

Закончив заполнять журнал и отправив отчёт на землю он связался с центром.

- Как дела, мой мальчик? - звучал голос Джейка Саммера- директора центра по управлению космическими полетами.

- Все отлично. - радовался Луи знакомому голосу.

- Оставь сообщение для отца, Луи. - голос директора дрогнул. - Твой отец болен.

Связь прекратилась.

Луи долго ещё Сидел в своем кресле, невидящими глазами уставившись перед собой. Размышления оборвал Ии.

- Капитан. - прозвучал его голос.

- Мм. - прикрыв глаза отозвался Луи.

- Кто такой Кимми? - глазки Ии медленно моргали, светясь своими пикселями в кромешной темноте спящего корабля.

Глава 8

Луи было шестнадцать, когда он выиграл войну с отцом.

- Я сам буду выбирать что делать. Я свободен и не тебе, не этой фабрике не отобрать у меня эту свободу.

- И куда же ты пойдёшь? - рассмеялся отец. - У нас ничего нет кроме этой фабрики, кроме этой работы. Из поколения в поколение вся наша семья трудилась здесь.

- Я никуда не пойду. - отвечал Луи. - Я полечу. Я стану космонавтом.

- Космонавтом? - смеялся отец. - Космонавтом? Ты что, фильмов пересмотрел? Совсем с ума сошёл? Такие, как мы не становятся космонавтами.

- Почему? Кто тебе это сказал? Почему мне не стать космонавтом? Назови хотя бы одну причину. Я крепок, здоров, мы с Кимми лучшие среди всех учеников.

- Опять твой Кимми. - взревел отец. - Будь он проклят.

Отец ненавидел Кимми даже сильнее, чем приезжих в их страну людей. Кимми, казалось, был для него угрозой. Его восхищенные глаза, которые ясно смотрели поверх всех, словно он мог видеть то, чего не видели другие. Его уверенность и храбрость, его стремление и не по детскому сильная воля - все это раздражало отца Луи. Кимми ухмылялся так, словно был умнее всех жителей города, словно знал всю свою жизнь наперёд и помнил все свои предыдущие. Да даже сам мальчигка не раз признавался об этом Луи.

- Я был там, я помню. - наклонившись к уху Луи тихо говорил он.

Они сидели под огромным куполом городской обсерватории, смотрели фильм про планеты и жевали жвачки.

- Когда? - удивился Луи.

- До того, как попал на землю. - отвечал Кимми. - Я помню как был на Луне, помню ее камни и горы, я помню марс. Его почву и высохшие реки. Я помню ветра Нептуна и жар Венеры. Нет, тот жар не такой, как от огня, он обволакивал меня, но не ранил. Я помню звуки урана, как сталкиваются друг о друга метеориты, кружащие вокруг его, я кружился вместе с ними образуя кольца, там опасно, но та песня, которую можно уловить находясь рядом с ураном, лучше и прекрасней голоса твоего самого любимого человека.

Луи смотрел на купол обсерватории и верил каждому слову, сказанному Кимми и ему самому вдруг начинало казаться, что он тоже был там, в космосе. Он смотрел на пролетающие мимо него планеты и они все казались ему до боли знакомыми.

Мать молилась перед распятием в своей комнате за здоровье сестры. Оливия заболела раком и лежала в больнице вторую неделю потому что ей резко стало плохо. Ее длинные русые волосы лежали в коричневом мешочке в комоде в родительской спальне.

- Зачем ты молишься, мама. - Луи подошёл к женщине и обнял ее за плечи. - Бога нет. - прошептал он ей на ухо.

- Бог есть. - не вставая с колен отвечала мать.

- Отец Кимми был в космосе, он летал в небесах, он не видел никакого Бога.

- Бог не в космосе, Луи. Он в наших сердцах.

Оливия умерла когда Луи исполнилось восемнадцать.

Отец, убитый горем, закрыл фабрику и впервые в жизни Луи пожалел своего старика. Тот за последние несколько лет поседел, уменьшился и словно надломился. Шаги его больше не внушали страх, а голос не заставлял Луи дрожать и отступать. Отец стал немощен, руки его ослабли и тряслись. Все крепкие ребята округи уехали в пограничный город, беженцы отказывались работать и жили подаяниями и мелкими подработками, грабежами и вымогательством. Некому было больше работать на фабрике, никто больше не запускал ее механизмы, не разгружал грузовики с ящиками яиц, не носил на себе мешки с кормом. Лишь мать продолжала ухаживать за скотом и поливать огород.

Женщина, работавшая у них помогала матери, они делили еду и подолгу сидели на лавочке в саду, печально уставившись на закат, вспоминая своих ушедших детей. Затем, как только темнело, они молча расходились по домам, а на утро угощали друг друга едой, приготовленной в ночной бессоннице.

- Возможно, бог все таки есть. - думал Луи собирая свои вещи. - Ведь фабрика все таки закрылась. Возможно, мои молитвы все же были услышаны.

Кимми ждал его у ограды фермы. Он сидел на капоте своей старой красной машины и пил сок из бумажного пакета.

Мать поцеловала Луи и обняла.

- Я люблю тебя, Луи. - плакала она, обнимая сына. - И отец тоже тебя любит. Прости его, старика, он не знает другой жизни. Когда мы с ним познакомились он был точь в точь как ты сейчас- молодой и красивый, с горящими глазами и любящим сердцем. Он всего лишь мечтал о большой семье и чтобы никто не в чем не нуждался. Ты этого не знаешь, но когда отец был маленьким, на фабрике случился пожар и почти год потребовалось на то, чтобы ее восстановить. Он рассказывал, как они страдали от голода и как сильно все это подорвало здоровье его отца, твоего деда, Луи. Это очень сильно повлияло на твоего отца. Он всего лишь боялся. Боялся снова засыпать голодным и не хотел, чтобы вы повторили его участь, поэтому и был так одержим фабрикой. Твой отец ещё не стар, но уже измучен. Прости его, Луи, хотя бы попрощайся с ним.

Луи неуверенно посмотрел в сторону дома.

- Нет, мама. - мягко отдёрнув ее руки сказал он. - Я не могу простить его за его жестокость. Не сейчас, ещё не время.

- Отец умрет, тогда ты пожалеешь, что не простил его.

- Отец крепок, мам, а я ещё не готов.

Луи вспоминал, как отец впервые поставил его за конвейер. Перед этим он провёл восьмилетнего сына меж рядов с инкубаторами, в которых ровными рядами лежали яйца.

- Когда цыплята вылупляются, мы запускаем конвейер. - говорил он, крепко сжимая руку Луи. - Куриц мы оставляем, чтобы они несли новые яйца, а половину продаём на мясо. Петухи же нам не нужны. Мясо у них жесткое, яйца они не несут. Поэтому мы избавляемся от них.

На этих словах они подошли к инкубатору, в котором уже вылупились птенцы. Они желтой оравой толпились в тесной коробке и пищали. Отец приказал одному из мужчин запустить конвейер. Тот достал цыплят и высыпал их на ленту.

- Если у цыплёнка перья в два ряда- это курочка, ее мы оставляем на конвейере. - отец взял птенца в руки и расправил комочку маленькое крылышко, то же самое проделал ещё с тремя. На четвёртом он воскликнул. - А, вот. Видишь. - он поднёс цыплёнка к носу Луи. - Перья в один ряд и одной длины. Это петух, его мы кидаем сюда. - ну успел Луи протянуть к птенцу руки, чтобы забрать у отца, как тот сразу же кинул его в жёлоб.

- Нет! - вскрикнул Луи и слёзы навернулись на его глаза.

Желтый пищащий комочек раздробило в жёлобе.

- Скоро ты научишься быстро определять кто есть кто. Бери. - приказал отец.

Луи сжал руки за спиной.

- Я не хочу. - процедил он сквозь зубы. - Я не буду.

Отец схватил Луи за ухо и силой швырнул на пол. Надвигаясь медленно, словно грозовая тяжёлая туча он снимал с себя ремень и складывал его вдвое.

Луи последний раз посмотрел в сторону дома и стиснув зубы отвернулся. Он не хотел видеть отца, он не хотел прощать его.

Кимми и Луи ехали в сторону аэропорта. Они оба были приняты в международную школу космонавтики и теперь на их плечах развивались темно синие пиджаки с эмблемой школы - ракета на фоне земли.

Из тысячи заявок выбрали всего пятьдесят и Кимми и Луи были в списках тех, кто сдал экзамены и чьи физические и психические способности почти на девяносто процентов из ста соответствовали нормам набора рекрутов.

Они проезжали мимо толп бездомных беженцев, мимо ярких порванных плакатов с призывами отправиться на войну, мимо мужчин в военной форме. Они выбрали свои ракеты и теперь же Луи впервые сел на самолёт и коленки его задрожали, когда шасси оторвались от земли и они взмыли в небо.

- Смотри, Луи, скоро мы будем ещё выше. - шептал Кимми, прилипнув к иллюминатору. - Всего ещё несколько лет и мы с тобой будем там, в космосе.

« Мы ничто, но

космическая пыль.

Пытаемся найти

Наш путь назад.

К звёздам.»

В один голос прочитали они и улыбнулись друг другу.

Луи было девятнадцать, а Кимми восемнадцать, когда они стали кандидатами на роль пилотов космического корабля.

- Его отец тот самый, капитан « Хи спейс». - шептались за спиной у Кимми и он довольно ухмылялся, когда слышал это, плечи его расправлялись, а глаза загорались.

Кимми был лучшим среди всех учеников. Кимми был первый претендент на роль капитана космического корабля « Омега спейс», запуск которого планировался в случае, если « Пси спейс» не справится со своей задачей.

Луи был вторым. Он отстал от Кимми всего на пол балла, но и этого хватило, чтобы отдать роль капитана своему другу. Он завидовал и ненавидел Кимми за то, что тот оказался умнее, сильнее, выносливее. Он любил и обожал Кимми за то, что тот подарил ему мечту, подарил ему космос, дал ему новую жизнь.

- « Спейсы» сейчас летают с одним членом экипажа. - говорил Кимми. - Но кто знает, возможно нам удастся уговорить центр и ты станешь вторым капитаном и тогда мы вместе отправимся к звёздам.

Луи и Кимми жили в одной комнате в общежитии для будущих космонавтов. С утра до ночи они потели на подготовительных занятиях, летали на симуляторах космического корабля, садились за штурвал самолетов. С ночи до утра они сидели за учебниками, за чертежами и пособиями.

Из космического закрытого городка не было видно взрывающихся на горизонте ракет, пытавшихся пробить железный купол, не было видно искалеченных уставших солдат и осиротевших детей. Они были полностью отделены от внешнего мира, сосредоточившись только на одном- на космосе. Лишь однажды Луи пришло письмо от матери, в нем она писала, что фабрику отобрали и из неё вынесли все оборудование, отдав помещение под лагерь для беженцев.

« Вот тебе и судьба». - думал, лёжа на кровати Луи. Отец так дорожил фабрикой, пророчил, что дети его брата и сестры, что дети самого Луи будут работать на ней, но останься Оливер и Оливия в живых, не уедь он сам за сотни километров, фабрика так или иначе прекратила бы своё существование, перестали бы рычать моторы конвейера, остановился бы поток крови с жёлтым пухом.

Кимми получил письмо от бабушки. Его мать убили, когда в городе начались очередные беспорядки и она вступилась за беженцев. Ее избили и бросили умирать и никто даже не протянул ей руку помощи. Те, за кого она заступилась лишь молча ушли в свой лагерь и даже не попытались ей помочь.

- Ты не поедешь на похороны? - спрашивал Луи Кимми, когда тот перестал читать письмо.

- Зачем? Моя мать уже мертва, ее не вернуть, мое присутствие там не обязательно. Думаю, ей уже плевать, увидит ее сын в последний раз или нет, а если я пропущу хотя бы день подготовки, то подведу всех, кто на меня рассчитывает.

Луи и Кимми были друг другу братьями, друзьями, товарищами, коллегами. Они делили меж собой пищу и свои мысли, поддерживали друг друга и, не чувствуя усталости продолжали изнуряющие тренировки, с улыбкой на лице и уставшими от бессонных ночей глазами, ясно смотрели вверх, туда, где роились чужие планеты и холодные звёзды.

- Твой отец не боялся одиночества? - спрашивал уже взрослый Луи своего товарища.

- Не думаю. Что такое одиночество? - задумчиво отвечал Кимми. - Что вообще имеет значение когда ты там, среди звёзд?

- Ты не боишься?

- Не боюсь. Я всегда был одинок и привык к этому. Тем более мы же договорились, что уговорим центр отправить нас туда вдвоём. - Кимми легко стукнул кулаком Луи в плечо. - Вместе мы там точно не соскучимся.

Кимми умер когда ему исполнилось двадцать один. Глупая случайность, не более. Подвернул ногу на лестнице и упал, ударившись головой о ступеньки.

- Кимми, Кимми. - тормошил его за плечо Луи пока звуки скорой помощи разрывали ночную тишину.

Глаза Кимми стали стеклянными и жизнь вытекла из него вместе с кровью, которая сочилась из разбитого виска.

Луи плакал так, как не плакал на похоронах брата и сестры. Казалось, в этот раз он решил выплакать и выплеснуть из себя все, что накопилось в нем за все те потери, которые он пережил.

- Новый капитан « Омега спейс». - в центре зала совещаний по полетам в космические пространства стоял высокий крепкий парень с уверенным взглядом и холодными глазами. - М. Джей Луи Блэк. - представили его и зал разразился аплодисментами.

Глава 9

- Ии, свяжи меня с центром. - Луи только что закончил тренировки и выходил из душа, вытирая мокрую голову.

- Связь будет установлена через час. - раздался голос робота из динамиков в раздевалке.

Луи надел белую футболку, натянул хлопковые штаны и босиком вышел в главный зал.

Сев за обеденный стол он принялся за уже приготовленный Ии завтра. В кармане штанов лежал маленький записной планшет. Включив его, Луи снова пробежал глазами по напечатанному тексту.

« Отец.» - начиналось письмо. « Сейчас я уже в том возрасте, когда у тебя уже появилась на свет Оливия. Я не отец, у меня нет детей, я не муж, у меня нет жены. Давным давно я встретил ту, которая могла бы стать и женой и матерью, но, сделав свой выбор, я оставил все позади. Как однажды оставил тебя и мать.

Отец, во мне нет обиды к тебе , не осталось ненависти и злости, вместо них пришло понимание и смирение. Ты подарил мне жизнь и только благодаря тебе я сейчас там, куда стремился. Ты не поймёшь меня, а я не попытаюсь оправдаться, но все те твои действия по отношению ко мне маленькому сделали меня тем, кем я являюсь сейчас. Именно ты научил меня терпеть боль, невзгоды и лишения; научил не сдаваясь двигаться вперёд, к своей цели. Сам того не осознавая, ты стал моим первым учителем и тренером. Тренером жизни.

Ты запирал меня, заставляя этим рваться к свободен все сильнее и сильнее; ты избивал меня, научив смиренности и пониманию, что раны заживут, но дух, закалённый там, в сарае, на деревянной лавке, навсегда останется во мне. Ты морил меня голодом, тем самым научив выживать, научив мыслить быстрее, действовать смелее; ты запугивал меня, но научил ничего не бояться.

После всех тех лет, прожитых на ферме любые проблемы и невзгоды кажутся теперь для меня мизерными, ведь пройдя весь тот ад в детстве, теперь я готов пройти испытания ещё сложнее и тяжелее. Нет более ничего, что вызовет страх в моем сердце, икоты понимаю, что как бы сильно меня не ломали, я не сломлюсь. Я доказал это себе ещё тогда, мальчишкой, и осознание это до сих пор остаётся со мной.

Я уходил без сожаления, я улетал без страха, я, находясь в открытом космосе, в десятках световых лет от Земли понимаю, что я свободен и ничто и никто более не властны надо мной.

Я отпускаю все эти обиды, они более не живут в моем сердце, более не тревожат меня. Я прощаю тебя даже за смерть Оливера и понимаю, что в этом не было твоей вины.

Мы просто лишь глупые люди, идущие на поводу у других. Нам сказали, что те люди плохие и мы в это поверили, им сказали, что плохие мы и они тоже в это поверили. Люди слепы и не желают открыть глаз.

Я не хочу извиняться перед тобой и так же не хочу слышать изменений от тебя. Я всего лишь хочу, чтобы ты любил мать и помнил, что у тебя есть взрослый сын в далёкой космической пустоши.

Я никогда не пойму горечи твоей потери, как отца. Потерять детей и остаться у разбитой фабрики. Но просто знай, что поднимая голову вверх, смотря ночью на звёзды, я буду так же смотреть на вас с матерью из иллюминатора своего космического корабля с прекрасным названием « Омега спейс», которая подарила мне свободу.

Я не герой войны и не герой твоих грез о хорошем послушном сыне, но я последний из тех, кто либо поставит точку в будущем освоении космоса на долгие долгие года, либо подтолкнёт человечество к развитию.

Не суди меня за мое желание сбежать.»

Луи оторвался от письма и запрокинул голову. Связаться с отцом не представляло возможности, но, как говорил Джейк, Луи мог записать для него видотписьмо и отправить на землю. Так он и сделал.

Поставил камеру, включил запись, сел напротив и снова пробежался глазами по тексту, который готовил часов пять, не меньше. Хотелось сказать многое, но с другой стороны, не хотелось говорить ничего.

- Признаюсь, я не скучал и не скучаю. Каюсь, я даже не думал о вас с матерью все то время, как покинул родительский дом. - начал Луи.

Этого не было в заготовленном тексте, это лилось из глубин его души. Наконец, сделав глубокий вдох, он Луи взял в руки планшет и принялся читать.

Закончив запись почувствовал себя невероятно истощенным и вымотанным. Так же, почувствовав изменения в состояния капитана, в зал въехал Ии. На подносе он привёз витамины и сок.

- Связь будет установлена через десять минут. - сообщил робот.

Луи сел за кресло капитана в кабине и включил монитор связи с Землей. В установленное время на экране появился Джейк Саммер.

- Неважно выглядишь, Джейк. - грустно усмехнулся Луи.

- Мальчик мой. - тот растянулся в улыбке. - Не часто ты выходишь на связь, все отчёты и рапорты, да и только. Как ты?

- В полнейшем порядке. - Луи откинулся на кресле, показывая себя. - Что- то произошло? - в собеседнике он улавливал невидимые нотки волнения и беспокойства, что на директора совсем не было похоже.

Глаза Джейка больше не светились, напротив, выглядели уставшими и погасшими. Уголки его губ сползли вниз, на лбу виднелись глубокие морщины, щеки опустились и одрябли.

- Ты не читаешь новости, которые мы присылаем тебе каждую неделю? - поинтересовался Джейк.

- Нет. - махнул рукой Луи. - К чему мне это? Не хочу расстраивать себя всеми этими земными разборками. Как говориться- не вижу зла, не слышу зла, не говорю о зле. Но. - Луи наклонился к монитору, почесал лоб, уставился в панель перед собой. - Но даже не зная последние новостей и так скажу - правитель одного государства обвинил в чем- то правителя второго, затем присоединились третье и четвёртое. По телевизору как всегда- разборки, да обвинения друг друга.

Одним говорят, что вторые плохие и промывают мозги, разжигая в сердцах брызги ребят ненависть. Вторым говорят, что плохие первые, показывают, как люди в чужой стране страдают и только и ждут того, как храбрые освободители придут и спасут их.

Джейк ухмыльнулся.

- И как всегда. - продолжал Луи. - Никого не заботят люди, заботит лишь золото, лежащее под старыми горами, заботит нефть, найденная на дне залива, заботят залежи газа, в какой нибудь далёкой пустыне. Вот и все. Ничего нового из новостей я не узнаю. Опять кого- то притесняют? Опять кто- то бунтует против повышения цен? Опять очередную звезду застукали с любовницей?

- Ты совершенно прав, мой мальчик. Да, кстати. - Джейк почесал затылок.

- Я записал видео отцу. - прервал того Луи.

Джейк замер, открыв рот, но так ничего и не успел сказать.

- Сначала думал просто отправить письмо, но ведь это так старомодности. - продолжал Луи. - Да и родители давно уже меня не видели. Я ведь уехал, когда мне было семнадцать или около того. Я конечно же высылал матери фото, но все равно решил записать видео, как ты и посоветовал. Мать будет рада снова меня увидеть. Хотел сделать очередное фото, какое нибудь на фоне космоса или даже в скафандре, но затем подумал- а зачем? На видео показал им мой корабль, вид из окна, мы все ещё не далеко от Сатурна…

- Луи, твои отец и мать… - Джейк снова замолк, пытаясь подобрать нужные слова.

Сердце Луи упало в пятки, на лбу выступила испарина. Луи все понял и без слов.

- Я посылал тебе запрос на связь. Отправил пару писем, но ты не отвечал, лишь продолжал слать свои отчёты.

- Когда это произошло? - сглотнув ком прохрипел Луи.

- Три года назад.

- Три года? - от удивления Луи подскочил на стуле. - Уже прошло три года? - он схватился руками за голову.

- Прошло восемь лет, Луи.

- Ии. - подозвал капитан робота после того, как завершил связь с центром.

Ии бесшумно въехал в кабину.

- Сколько длиться наш полёт?

- Две тысячи девятьсот шестьдесят суток. - ответил робот.

У Луи спело дыхание, защемилось вдруг в груди.

- Восемь лет? - прошептал он. - Прошло восемь лет.

Луи встал с кресла, прошёл в главный зал, принялся наматывать круги вокруг обклеенного стола, остановился у боксов с хомяками. Только сейчас Луи заметил, что их стало пятеро. Двое из них сидели в отдельном боксе, а в нижних отсеках, где раньше были черви, было устроено маленькое кладбище с аккуратными крестиками.

- Надо же, он похоронил мертвых хомяков. - подошёл сзади Кимми.

- Ты тоже мёртв. - не отводя взгляда от могилок сказал Луи.

Сухой язык еле ворочался во рту. Губы высохли, а руки вдруг мелко задрожали.

Заметив изменения в ритме сердца капитана, Ии тут же подъехал к нему.

- Что вас беспокоит, капитан? - обратился робот.

- Зачем ты похоронил их? - спросил Луи Ии.

- Я видел, как люди хоронят своих сородичей. - отвечала машина детским голосом.

- Почему не выкинул их вместе с прочими отходами?

- Не смог. - признался робот. - Я. - он вдруг замолчал. - Я скорбил по ним? - Ии уставился на капитана глаза его приняли форму вопросительных знаков, словно он сам сомневался правильное слово ли он подобрал для выражения причины своего поступка. - Я… я посчитал, что похоронить их здесь будет лучше всего.

- Тогда почему вы, Ии, не отправляетесь на поиски тел погибших сленгов « Спейсов», почему не хороните их?

- Этого приказа нет в моей системе. Поэтому я не могу дать вам ответ.

- А хоронить хомяков заложено в твоей железной головушке? - Луи грубо с силой ткнул робота пальцем.

- Никак нет, капитан.

- Но ты это сделал.

- Я видел, как грызуны бегали в колесе. - вдруг начал Ии. - Затем один заболел. Каждый час я проверял его состояние и понял, что здоровье его ухудшилось из-за имеющегося корма, поэтому, во избежание его гибели я стал кормить хомяка морковью и сладким перцем. Спустя время хомяк поправился, а затем они дали потомство. Затем ещё и ещё.

Ии замолчал, медленно моргая глазками он смотрел на боксы с хомяками.

- Это было так прекрасно. Из двух хомяков получилось восемь. Ии создаются людьми, мы не можем размножаться так, как делаете это вы, люди, как делают это все живые существа на планете. Разве это не чудо?

Луи удивлённо смотрел на Ии. Неужели в этом роботе заложено столько мыслей, столько имитаций чувств.

- Когда первые два хомяка умерли, я не смог утилизировать их, ведь я столько заботился о них, кормил, смотрел, как они производят на свет потомство. Поэтому решил похоронить. Про традицию похорон я узнал от капитана одного из кораблей. Мы пролетали мимо разбитой « Альфы», « Дельты» и прочих кораблей и вдруг капитан заплакал. Я поинтересовался, чем вызван столько бурный всплеск эмоций, на что тот ответил, что один из его товарищей погиб на одном из корабле, а он знал его жену и детей. Капитан тогда сказал, что маленькая дочь подошла и спросила где ее папа. Тогда они хоронили пустой гроб. Он плакал потому, что семьям погибших даже не удалось попрощаться со своими любимыми. « Однажды. - сказал он. - Однажды все они, все до единого вернуться домой.»

- Ии. - обратился к машине Луи. - Что ты чувствуешь?

- Ничего, капитан.

- Теперь скажи мне вот что. Ты проверяешь письма, приходящие мне с Земли. Почему же ты не сообщил мне о смерти близких?

- Вы сами приказали мне не сообщать вам о новостях.

- Новости- это одно, а письмо о кончине моих матери и отца это другое.

Ии замолчал, слышно было как гудит его механическое сердце. Луи раньше никогда не обращал внимания на эти звуки. Ии был для него чем- то вроде стиральной машинки или пылесоса, теперь же он показался ему таким же живым, как и он сам.

- Я посчитал, что это может навредить вашему психоэмоциональному состоянию.

- Ты скорбишь по хомякам, но не даёшь мне скорбите по моим родителями. - ухмыльнулся Луи. - По твоему я схожу с ума, Ии?

- Ваше состояние оценивается, как удовлетворительное.

- Ещё один вопрос, Ии. Сколько людей находится на « Омега спейс»?

- Только вы, капитан.

- Тогда я точно схожу с ума.

- Ты в порядке, он же тебе уже сказал. - послышался голос Кимми.

Он сидел за обеденным столом.

- Тогда что ты здесь делаешь, Кимми? Я помню, как ты умер у меня на руках, я помню, как лил слёзы над твоим безжизненным телом в морге, как прощался с тобой на твоей же могиле.

- Я не умер, Луи. - опрокинув стул слишком резко поднялся он. - Я освободился.

Кимми пропал так же резко, как когда - то и появился.

Луи сел напротив окна на пол, обхватил руками ноги и впервые за все время заплакал.

Семь лет.

Семь лет прошло с того самого дня, как он покинул орбиту Земли. Он пролетел Марс, он остановился у Юпитера, он смотрел на кольца Сатурна. А на земле? На земле всё также шли войны, дети все также плакали и умирали с голоду, лилась кровь, слышались взрывы и перестрелки.

Одни убивали других, другие притесняли третьих, третьи винили во всем четвёртых. Замкнутый круг. Ничего не изменилось. Время там, на родной планете шло своим чередом. Люди старели и их закапывали в земли, сжигали в печах, их забывали и вспоминали лишь открывая старые альбомы.

Но здесь, в космосе, все было по другому. Здесь не было того, кто приказал бы Луи взять в руки автомат и выстрелить в спину такому же, как он, человеку лишь потому, что он молился другому богу или потому, что он родился в другой стране.

Здесь не было дня и ночи, а соотвественно не было и времени, именно поэтому семь лет сжались и границы всех этих годов стёрлись.

Здесь не было ненависти, потому что Луи некого было ненавидеть.

Здесь не было любви, потому что Луи некого было любить.

В космосе не было ничего. Не минут, не восходов, не зимы или лета, не людей, не страха, не боли. Здесь было лишь бесконечное пустое нечто, что дышало и обволакивало Луи и его космический корабль.

Возможно там, дальше, за Нептуном, за солнечной системой, за пределами нашей галактики есть что- то иное. Не люди, не звери, не Ии, не космические корабли, а вечное спокойствие, рай, Эдемский сад, или, как утверждал Кимми, рождение.

Луи снова ощутил себя эмбрионом, лег на пол, подтянув колени к груди, взял в рот большой палец, совсем, как младенец и уснул.

- Спокойной ночи, капитан. - сказал Ии.

- Спи, мое дитя. - сказала вселенная.

Глава 10

Луи было двадцать два, когда он познакомился с Софи. Впервые за много лет он покинул центр космонавтики и сев за руль старой машины Кимми уехал в соседний город.

- За все года, что ты живешь здесь, ты ещё не разу не брал отпуск. Езжай, развейся хоть немного. - директор центра подошёл к сидящему за учебниками Луи.

- У меня нет времени. - отмахнулся от того парень.

- Если ты сгоришь на работе, то никаким космонавтом не станешь. Ты же с утра до ночи сидишь за учебниками и не вылазишь из тренировочных.

Луи раз за разом сдавал все тесты, но ему всегда не хватало всего лишь пол балла, чтобы достигнуть результата Кимми. Кимми был первым в истории центра кто сдал все тесты на сто процентов. Луи же за все года обучения и работы не мог набрать больше девяносто девять и пять.

- Да как так? - удивлялся он, открывая результаты тестов и снова утопая за десятками учебников и пособий.

После того, как Луи неправильно приземлился на симуляторе полёта космического корабля, директор самолично вытащил его из кабины и приказал.

- Отпуск. На две недели, не меньше.

Луи испугался, что его отправят в отставку, словно прочитав мысли того, мужчина успокоил парня.

- Не переживай, ты лучший из наших сотрудников. Роль пилота « Омеги» за тобой. Отдохни, мой мальчик и возвращайся с новыми силами.

Луи припарковался на широкой улице, которая тонула в зелени цветущих каштанов и акаций, зашёл в ближайшее кафе и заказал омлет с апельсиновым соком.

Софи работала там официанткой и принесла Луи его заказ. Они встретились взглядами и влюбились друг в друга в то же мгновение. Луи утонул в глубине ее ясных глаз и пал под чарами ее мягкой улыбки.

Она была доброй, заботливой, ласковой. Она гладила Луи по щеке и нежно целовала его в губы, шептала ему на ухо сладкие слова любви, ее волосы щекотали ему щеки и шею, а запах ее духов кружил голову.

Две недели отпуска закончились слишком быстро, словно все уместились в одну секунду, в одно слово Софи, в один ее вздох и в один взмах ее ресниц.

- Я вернусь как можно скорее. - шептал в щеку ей Луи, прижимая к себе все сильнее.

- Пропуск на выезд? - директор складывал свои вещи. - Тридцать лет здесь проработал, а даже собирать нечего. - заглядывая в полупустую коробку тяжело выдохнул он.

Сын директора погиб на войне в пограничном городе, его жена, узнав новость слегла с больным сердцем и желала теперь лишь одного- уехать как можно дальше из страны, которую охватил огонь раздора.

- Это будет тебе мой последний подарок. - подписав и поставив печать протянул мужчина документ Луи. - А да, ты знаешь кто назначен на мое место?

- Джейк Саммер. - ответил Луи.

- Да. Так что он позаботиться о тебе, не переживай. - директор крепко пожал руку Луи и последний раз сел в своё кресло.

Джейк Саммер был отличным специалистом. Он летал вместе с отцом Кимми на международную космическую станцию и всегда был с семьей Кимми до тех пор, пока мать не увезла мальчишку к бабушке и дедушке. Луи уважал Джейка как астронавта и любил, как отца.

- А потом Майк встаёт и такой выливает себе воду из стакана прям в лицо. - смеялся он, рассказывая за ужином Луи и Кимми, как они вернулись с полёта на землю. - Представляешь? - жуя мясо бил он кулаком по столу. - В невесомости мы же привыкли, что вода плавает прям у твоего носа, вот Майк и лил на себя все жидкости ещё неделю.

- А ещё вот что я тебе скажу, мой мальчик. - выпив пива обнимал он Кимми. - Если бы не Майк, то я был бы пилотом « Пси». Понимаешь как? Да, он не вернулся. Зато он там. - Джейк поднимал палец к небу и долго молчал. - А я здесь. И даже если бы я знал наперёд, что с этого полёта невозможно вернуться, я бы все равно не отступил. Думаю, твой отец тоже понимал это. - он ерошил себе волосы рукой и поднимая стакан громко выкрикивал. - За тебя, Майк, везучий ты сукин сын. - и залпом выпивал пиво.

Софи стала первой женщиной Луи, как и Луи стал для неё первым ее мужчиной.

Они гуляли вечерами по тихому городу, уезжали к морю и наслаждались летними короткими ночами, всецело отдаваясь друг другу.

Луи получил разрешение и переехал из центра космонавтики в маленькую квартиру на углу, где жила Софи и от куда открывался прекрасный вид на зелёный парк с прудом. Он встретился с ее родителями и вместе с ними отпраздновал своё двадцать третье день рождение.

- Пойдём на танцы. - обнимая Луи смеялась Софи.

Она надевала короткое малиновое платье и белые туфельки на невысоком каблучке, крутила длинные волосы и красила губы красной помадой.

Они танцевали под задорный джаз и тонули в смехе друг друга, уставшие падали на высокие стулья у барной стойки и заказывали коктейли.

Луи не пил алкоголь до встречи с Софи. Луи не влюблялся до встречи с Софи. Луи не танцевал и не ходил на ночные сеансы в кино до встречи с Софи. Луи не засыпал в обнимку с женщиной до встречи с Софи. Луи не думал не о чем, кроме как о подготовки к полёту до встречи с Софи.

Теперь же с ней, с ее глазами, с ее тихим журчащим голосом, с ее мягким податливым телом он совершенно позабыл о космосе. Ушёл из центра, устроился в автомастерскую рядом с домом только чтобы всегда быть рядом с ней, просыпаться и видеть ее спокойное лицо, ее чёрные длинные ресницы, слышать ее ровное дыхание и прижиматься к ее затылку своим носом, вдыхая сладкий запах любимой женщины.

Он встречал ее после работы и они ужинали на балконе их квартиры. Софи готовила рыбу или мясо и они запивали все это вином. Они ходили в кинотеатры и целовались на последних рядах. Они перекрасили стены спальни в голубой и развесили повсюду их совместные фотографии. По выходным они гостили у родителей Софи и жарили барбекью на их заднем дворике.

Отец Софи был заядлым охотником и научил Луи стрелять по банкам. Однажды он взял того с собой на охоту на уток и Луи слёг с температурой на следующий же день.

- Не понимаю, от куда у людей такая жажда к убийствам? - в бреду метался Луи на подушках их с Софи кроватью. - Отец держал эту треклятую птичью фабрику и заставлял своего малолетнего сына убивать цыплят, хотя у нас во владении были поля и скотный двор. Мы могли бы спокойно прожить выращивая овощи и продавая молоко коров.

Луи вернулся с охоты измученным и уставшим. Софи встретила его в дверях их квартиры и помогла снять куртку.

Луи не хотел ехать на охоту, но Софи настояла, чтобы он провёл время вместе с ее отцом.

- Отец для меня все. - говорила она накануне Луи. - Он самый лучший мужчина. Знал бы ты, как сильно он любит меня и маму, как балует и радует нас каждый день. В детстве он всегда катал меня на своём мотоцикле и мы каждое лето ездили к морю.

Луи стошнило, когда отец Софи подстрелил утку и охотничий пёс принёс мертвую птицу в своих зубах своему хозяину.

Он увидел окровавленные перья на белом брюшке, помутневшие пуговки глаз и надломленный желтый клюв.

Перед глазами тут же всплыли картины из прошлого. Вот он за конвейером, вот он кидает в жёлоб цыплёнка, вот пищащий комочек превращается в красное месиво.

- Смотри, какая жирная. - схватив утку за шею тряс тушкой отец Софи.

Луи тут же увидел перед собой своего отца.

- Бери топор и руби. - приказывал он юному Луи, прижимая курицу к окровавленному пеньку. - Если ты этого не сделаешь, никто сегодня ужинать не будет. Не ты, не я, не мать, не Оливер, не Оливия.

- Отец, я сделаю. - пытался вступиться за брата Оливер, но отец остановил того своим грозным взглядом.

Луи до боли в пальцах сжимал топор. С него все ещё стекала густая кровь предыдущей убитой отцом курицей. Он показывал сыну куда нужно рубить.

- Быстрее. - рычал отец.

Луи не решался.

- Оливер, подойди. - отец наотмашь ударил старшего сына по лицу. - Смотри, маленький ублюдок, из-за тебя Оливер останется голодным и не сможет завтра работать.

- Отец, я … - хотел было начать Оливер, но ещё один удар упал на его горящую щеку.

Луи замахнулся и зажмурившись с силой опустил топор на курицу. Птица истошно закричала, что есть силы замахала окровавленными крыльями.

Удар Луи пришёлся прямиком по лопаткам курицы, намного ниже, чем нужно было.

- Ты закрыл глаза! - вопил отец. - Птица мучается! Ты что, садист? Мы должны убивать быстро, чтобы животное не страдало! Посмотри что ты сделал!

Луи снова замахнулся топором. Ему хотелось как можно быстрее прикончить несчастную птицу и покончить с ее мучениями. Он, на этот раз с широко открытыми глазам ударил курицу.

Он попал прям в позвонок и топор глухо ударился о кость. Курица продолжала биться в конвульсиях. Луи почувствовал, как земля уходит у него из под ног, а в голове все мутнеет.

Он раз за разом опускал топор на шею бедной птицы до тех пор, пока голова не скатилась к его ногам.

Все белое оперение курицы было залито кровью и кусками мяса. Отец отпустил ее и та, задёргав лапами, спрыгнула с пенька, пробежала пару метров и наконец упала замертво.

- Сегодня у нас на ужин будет курица.

- Аминь. - сказала мать.

- Аминь. - сказали Оливер и Оливия.

Луи промолчал. Он лишь молча водил ложкой по тарелке супа, ковыряя мясо убитой им птицы.

- Ешь. - приказал отец и прекратив жевать строго посмотрел на сына. - Иначе никто есть не будет.

Оливер и Оливия замерли, не донеся свои ложки до рта.

Луи зачерпнул суп. В бульоне он видел не разваристое белое мясо, а белое окровавленное оперение, судороги оранжевых лапок и взмахи израненных крыльев.

Луи вырвало прямо в тарелку.

- Никто не встанет из-за стола, пока Луи не доест свой суп. - приказав отец принялся медленно, не сводя с сына глаз есть свой.

- Отлично, сегодня на ужин будет утка. - рассмеялся отец Софи и похлопал Луи по плечу.

Луи тут же вырвало.

- Простите, с самого утра не здоровится. - извинился Луи перед удивлённым мужчиной, вытирая рот.

- Ты как в космос собирался лететь с таким слабым желудком? - прочищая ружьё удивлялся отец Софи.

Софи любила цветы, котов и детей. Она мечтала о дочке и, расчёсывая свои длинные волосы говорила.

- Я хочу, чтобы моя дочь была принцессой. В пышных платьях и с глазами, как у тебя.

Луи подходил к ней сзади и обнимал, ловля не себе ее влюблённый взгляд в отражении зеркала. Затем они долго обнимались и засыпали утопая друг в друге.

Никогда ранее в жизни Луи не был так счастлив. Никогда не смеялся так искренне и никогда не любил так слепо и неистово. Софи стала для него всем- его домом, его космосом, его смыслом и воздухом.

Жаркими днями они выезжали к пруду, расстилали мягкое покрывало и пили сок, ели свежие булки с воздушным сладким кремом и читали друг другу стихи.

- Мы ничто, но

космическая пыль.

Пытаемся найти

Наш путь назад.

К звёздам. - вдруг прочитала Софи и Луи поперхнулся.

- От куда ты это знаешь?

- Мы живем рядом с космическим городком. - ответила девушка. - Когда я была маленькой, сюда приезжали космонавты, один из них постоянно читал этот стих. Как же его звали... - Софи задумчиво подняла свои глазки кверху. - Ну тот, как его имя, он был пилотом одного из тех кораблей, который не вернулся.

- Майкл, отец Кимми. - слишком тихо прошептал Луи и Софи его не услышала.

- Как хорошо, что ты отказался от этой глупой идеи, улететь в космос. - играя с травинкой продолжала она. - Не представляю, что бы со мной случилось, если бы ты вот так вот улетел и не вернулся. Эти космонавты сущие эгоисты.

- Почему? - искренне уливился Луи.

- Они бросают свои семьи, своих родных и ради чего? Ради холодных звёзд и мертвых планет?

- Планеты не мертвы. - Луи смотрел на Софи и она казалось ему ещё дальше, чем самая далёкая звезда галактики. - Внутри них бьется сердце, такое же, как у нас с тобой. - он приложил руку к груди. - Они живы и космос нас жив. Мы созданы были благодаря нашей вселенной. Она наша мать.

Софи удивлённо уставилась на Луи.

- Нас создал бог по образу своему и подобию. - резко ответила она.

- Чисто теоретически, мы сгустки энергии. - начал вдруг Луи, но Софи не дала ему договорить.

- Хочешь сказать, твои родные лишь сгустки энергии? И я тоже?

- Ну да. - Луи не понимал почему Софи начинала злиться. - После смерти мы лишь возвращаемся туда, домой. Туда, где нет не времени, не пространства. Мы возвращаемся в лоно нашей вселенной и блуждаем меж планет, звёзд, метеоров, кружим вокруг чёрных дыр.

- Этому вас в вашем центре учат? Не удивительно, что все эти пилоты были такими помешанными на полётах. Даже зная, что они не вернуться, все равно радостно шли по мостику к кабинам своих ракет.

- Нет, этому нас не учат. Это просто... - Луи запнулся. Он не знал, как объяснить Софи те свои знания, которые просто оджнажды проснулись в нем, когда он, уставший заснул за книгами по метафизике.

- Я видела всех этих космонавтов. - немного успокоившись продолжала Софи. - Все, как одни - горящие глаза и радостные улыбки. Они праздновали свои отлеты и некоторые из них не возвращались, а те, кто возвращался снова улетал. Они словно отвыкли жить на земле, их лица светились далекими звёздами и неизведанными галактиками. Чего они там ищут? Пусть на земле сначала разберутся. Остановят войны, накормят голодных, вылечат больных.

Луи не нашёлся что на это ответить. Он понимал, что они с Софи смотрят на мир по разному. Она смотрит вперёд, он - вверх. Его не заботили голодные дети и умирающие больные, он хотел стряхнуть с себя все это, как пыль стряхивают с пиджака после долгой дороги. Ему казалось, что на земле нет воздуха, здесь нечем дышать, все пропитано злобой, ненависть, корыстью. Все воняло деньгами, за которыми гнались и гнались, затем, умирая, отправлялись в печи, совсем, как цыплята и не деньги, не власть не способны были спасти никого. Все пропиталось золотом, омытым кровью и слезами. Все пропахло порохом и потом искалеченых солдат.

Там, в космосе не было ничего этого.

Луи тряхнул головой, отгоняя от себя ненужные мысли и заставил себя обнять Софи, которая покорно прильнула у нему.

- Ты совсем позабыл меня, Луи. - Луи столкнулся с Кимми когда возвращался домой с букетом полевых цветов для Софи. Почему- то он чувствовал себя виноватым перед ней. - А как же наша мечта?

Кимми стоял перед ним посреди оживленной улицы и печально смотрел на него своими огромными глазами. Он был все тем же живым старым добрым Кимми в своей куртке с нашивкой центра космонавтики на груди и потертых джинсах.

Когда Луи пришёл в себя, призрак уже пропал, а вместе с ним пропало то наваждение, которое сбило Луи с его пути и которое назвалось любовью.

Всю ночь Луи просидел в парке, закинув голову и глядя в звездное небо. Там он видел Оливера и Оливию, там печально блестели глаза Кимми, там, возле Урана застыл корабль « Хи спейс» с отцом Кимми на борту.

Луи достал из кармана красную маленькую коробочку с кольцом внутри. Он хотел сделать Софи предложение, сделать ее своей женой, матерью своих детей, хотел, чтобы она родила ему принцессу с его глазами и ее улыбкой.

- А как же наш космос? - шептал Кимми от куда сбоку и голос его терялся в ночном ветре.

Луи испугался, что сбился с пути. Он вспомнил своё желание, своё стремление, свою мечту и чуть не задохнулся. Он стоял на распутии дорог и должен был сделать правильный выбор. Остаться с Софи? Стать отцом, хорошим семьянином, любящим мужем. Открыть собственную мастерскую, растить детей, стареть рука об руку с любимой женщиной. Или...

- Ты сам выбираешь свой путь. - звучали слова Кимми в голове. - Мы так долго шли к этому и теперь ты готов от всего отказаться? Проснись!

Луи дернуло, будто бы кто- то толкнул его в спину.

Он швырнул коробочку с кольцом в озеро и уверенно встал. С его глаз словно спала пелена, будто бы послеобеденный сон наконец развеялся и он окончательно проснулся.

Луи всегда знал, что его путь лишь один, что давным давно, ещё когда он был мальчишкой, когда бросал вызов отцу и своей судьбе, уже тогда он сделал свой выбор.

Его жизнь - это космос и как бы сильно он не любил Софи, как бы не хотел быть с ней, она не то, к чему он стремился все эти года, всю свою жизнь.

Он почувствовал себя отравленным, одурманенным этой любовью, возненавидел себя за то, что свернул со своей дороги, что почти забыл о своей мечте и готов был отказаться от всего. И в пользу чего? Семьи? Любви? Детей?

Луи рассмеялся.

- Поиграли и хватит. - сказал он сам себе, отряхивая джинсы от прилипшей травы.

Все это было явно не для него. Он стремился туда, вверх, к звёздам; туда, где нет никого, лишь бесконечный холод и мерцание чужих планет.

Софи плакала, когда Луи оставил ее. В нем же не дрогнула не единая ниточка его души. Неужели все это время, проведённое с ней на самом деле ничего для него не значило? Неужели он поиграл в обычного гражданина, семьянина и эта роль оказалась не для него? Нет, он любил Софи по прежнему. Так же сильно, как и в первый день их знакомства, но он понимал, что его место не здесь, его место там, в небе.

Целых два года он был ослеплён любовью и глазами той, которую любил, но бросив все это на весы, Софи и ее ласковые руки, ее мягкий голос и сладкие губы оказались на долю меньше в весе, чем его мечта и он с уверенностью отказался от всего ради ее исполнения. Он знал, понимал, что должен полностью и всецело отдаться лишь одному и это одно было для Луи космосом.

На дрожащих ногах приехал Луи к центру, вызвал по телефону Джейка Саммер и, потупив глаза в пол, словно пропащий сын вернувшиеся домой готов был упасть на колени перед директором и молить того о восстановлении в центре.

- Повезло тебе, что на твоё место так никого и не нашли. И как вам только удалось набрать по сто баллов за тесты? - ворча себе под нос Джейк пропускал Луи вперёд себя за ворота центра. - Скажи спасибо, что у нас приказ хранить все это. - Джейк уселся за свой стол и принялся что- то искать в компьютере. Через минуту он распечатывал результаты теста, который Луи сдавал перед тем, как уволиться. - В чем ваш секрет? - сузив глаза директор уставился на парня.

Луи держал в руках тест с отметкой в сто баллов.

Через неделю Луи уже надевал на свои плечи привычную и такую родную куртку с эмблемой центра космонавтики, а ещё через месяц пришла новость, что « Пси спейс» потерпела неудачу и началась подготовка к строительству « Омега спейс».

Луи сидел возле могилы Кимми и долго не мог решиться заговорить с надгробной плитой.

- Завтра. - наконец вымолвил Луи и отряхнув брюки от пожухлой травы направился прочь с кладбища.

- Вы- последняя наша надежда, господин Блэк. - говорил пожилой мужчина в чёрном костюме. - Предыдущие путешествия хоть и принесли нам и человечеству не мало пользы, но все же являются слишком рискованными. Мы потеряли слишком много отличных космонавтов и просто хороших людей. Осознаёте ли вы все риски, связанные с данной миссией?

- Осознаю. - уверенно отвечал Луи.

- « Омега спейс» - последний корабль, который отправляется в это путешествие, в случае провала или успеха, наша программа по освоению космоса так или иначе будет закрыта. Все же, конечно же, мы надеемся на удачный исход. - мужчина закашлялся. - Мы приняли во внимание все предыдущие ошибки и теперь же корабль полностью автоматизирован. По сути, вашему здоровью и жизни ничего не угрожает. При любой малейшей опасности вы будете погружены в сон, а корабль в срочном порядке возвращён на землю. Все понятно?

- Так точно. - голос Луи не разу не дрогнул.

- Как вы знаете, нашей программе уже сто лет и именно в эту знаменательную дату вы отправитесь на свою миссию. Ваша миссия вам ясна и понятна?

- Так точно.

- Удачи, Луи. - мужчина похлопал парня по плечу. - Ты и Кимми за все эти года стали мне как сыновья. Жаль Кимми не дожил до этого дня, его отец гордился бы им.

- Его отец и так гордится им, Джейк.

Джейк Саммер был старым другом отца Кимми. Кимми рос у него на глазах, он был тем, кто подарил ему его первую игрушечную ракету, играясь с которой мальчишка следил за взлетом корабля « Хи спейс», который раз и навсегда унёс с собой его отца.

Саммер видел в ребёнке своего товарища и втайне молился, чтобы Кимми не повторил участь отца. Он желал для ребёнка спокойной безопастной жизни, но видя блеск в глазах того, когда речь заходила о космосе, уже тогда понимал, что Кимми пойдёт по стопам его друга. Если бы не тот роковой случай, сейчас перед ним стоял бы именно Кимми, а не Луи. Именно Кимми бы полетел в космос, встретился бы с отцом, стал таким же, как и он, героем.

Луи был словно тенью Кимми. Зная историю этого паренька, слушая рассказы о тиране отце, о ненавистной птицефбрике, о смерти брата и сестры, он понимал, что Луи не был тем, кто стремится в космос, он был тем, кто бежал. Бежал от всего того, что происходило вокруг. Хотя Луи и не показывал этого, он был слишком чувствительным и ранимым.

До последнего Джейк Саммер сомневался в кандидатуре Луи, но тот без сомнений был лучший из всех кандидатов на роль капитана « Омеги спейс», лучший, после Кимми.

- Ты же знаешь, что после того, как подпишешь документы, ты уже не сможешь отказаться от полёта. - настаивал Джейк.

- Давайте ручку, я готов подписать все прямо сейчас. - уверенно отвечал Луи.

- Слушай, я слышал, у тебя есть любимая женщина. Ради неё ты даже уходил из программы. - поотечески кладя руку на плечо молодого человека говорил Саммер. - Разве ты не хотел бы вернуться к ней, завести детей, жить обычной жизнью?

Луи удивлённо посмотрел на мужчину.

- Не хотел. Я был ослеплён, я был сбит с пути. Я готов к полёту. Если не ради науки, то ради Кимми. Он был тем, кто подарил мне мечту, кто показал мне космос, кто рассказал мне от куда мы. Мы - дети космоса и я лишь возвращаюсь домой.

- Заканчивай эти разговоры. - махнул рукой Джейк. - Иначе запрещу лететь по состоянию психического здоровья.

Луи говорил словами отца Кимми.

- Как вернёшься, угощу тебя ужином и если захочешь, устрою работать на космическую станцию.

- Правда? - Луи встрепенулся.

Что делать после того, как он вернётся с полёта на землю он даже не думал. Вся его жизнь была лишь подготовка к этому моменту- к полёту ко звёздам, что делать после он даже не задумывался.

- Конечно. Ты лучший из лучших, мой мальчик. На станции нужны такие специалисты. Только вернись целым и невредимым.

- Обязательно. - они крепко пожали руки.

Раз за разом Луи перечитывал задачу своей миссии. Он знал наизусть каждый пункт, каждый параграф, каждое слово, но снова и снова пробегал глазами по выученным строкам.

Его главной задачей было забрать данный с кораблей, которые по той или иной причине не смогли вернуться не землю. Из всех его предшественников, эта миссия была самой простой.

Давным- давно, сто лет назад, семь изучающих роботов были отправлены на семь планет солнечной системы. Десять лет они изучали гравий, почву, ландшафт, давление, малейшие изменения атмосферы каждой из планет. Десять лет они трудились на благо человечества, собирая всевозможные данные и по прошествию всех этих годов пришло время возвращаться им на землю, но ученые столкнулись с новой проблемой - роботы не могли самостоятельно взлететь и вернуться домой, поэтому на их поиски был отправлен первый в истории космический корабль « Альфа спейс», задача которого была забрать и вернуть их вместе со всеми собранными данными.

Сто лет корабли летали на поиски роботов, сто лет забирали их с орбит семи планет, сто лет пилоты рисковали жизнями, улетали и никогда не возвращались на землю и сто лет спустя, когда все роботы собраны, задача Луи состояла лишь в том, чтобы отправиться к последнему кораблю « Пси спейс», на борту которого находились все семь роботов и всего лишь забрать данные с мертвого, застывшего на веки вечные в вечном холоде космоса судна.

Никто из пилотов кораблей « Спейс» ни разу ещё не вернулся на землю. Все они остались в далеком темном галактическом пространстве, одинокие, но не забытые.

Луи не боялся, не единая мысль не проскользнула в его голове, которая могла бы заставить его отказаться от опасного и долгого путешествия. Единственное, о чем он переживал- чтобы ничто не помешало взлету корабля.

Перед тем, как отправиться на могилу к Кимми, Луи остановился на перекрёстке, у того самого балкона в доме, где они жили с Софи. За все это время он даже не думал о ней, хотя по прежнему любил ее.

Он попытался представить ее сейчас рядом с собой, но у него ничего не вышло. Все таки, как бы сильна не была его любовь, он не видел ее рядом с собой. Не сейчас, не здесь. Может когда нибудь, где нибудь в другой жизни, в другом мире, когда он не родится в семье своего отца, когда не будет стоять у конвейера на птицефабрике, когда в мире не будет войн, когда Кимми будет бороздить бесконечные просторы вселенной и посылать ему невидимые сигналы из космоса, может быть тогда Луи будет счастлив с Софи, у них будет дочка, которую Софи будет одевать в пышные платья и звать принцессой, Луи будет готовить барбекю по выходным и сидя на веранде их дома смотреть в ночное небо и будет ему казаться, что там далеко есть кто- то, кого он знал в другой жизни, знал, но забыл.

- Не сейчас, Софи. Не сейчас Луи. - прошептал он проезжающим мимо машинам и двинулся в сторону кладбища.

У знакомой могилы он столкнулся с двумя молодыми мужчинами, на вид- его одногодки. Один, опираясь на трость, курил, другой клал белые цветы у надгробия.

- Я уже думал сдаться. - сказал тот, который опирался на трость. Он обернулся и Луи заметил, что на левом глазу у него чёрная повязка.

- У самого уже руки опускались. - ответил ему второй и встал.

Они словно почувствовали присутствие кого- то ещё и разом обернулись.

- Добрый вечер. - сказал первый.

- Вы друг Кимми? - тут же подхватил второй.

- Да, добрый вечер. - Луи протянул руку мужчинам.

Тот, что с повязкой на глазу посмотрел на второго и замешкавшись протянул руку Луи.

- Я Нил Оуэл. - представился он и покачнулся, удерживая равновесия с помощью трости. - Террорист. - рассмеялся он.

- Джо Грифф. - представился второй и крепко пожал руку Луи. - Капитан подводной лодки.

- Луи Блэк, пилот « Омега спейс». Космонавт.

Глава 11

Луи рассматривал себя в зеркале. За все то время, что он находился в полёте, он не изменился не на каплю. Все те де ясные глаза, все те же ровные брови и крепкий, волевой, как у отца, подбородок, все те же коротко подстриженные волосы, все те же вены на руках и пробивавшаяся щетина. Он выглядел точно так же, как выглядел в день, когда ступил на мост и зашёл в кабину капитана « Омега спейс».

- Какого это, умереть? - спросил он Кимми, который стоял позади.

- Я не умер, Луи.

- Там, на земле, ты мёртв.

- Но здесь, в космосе, я жив и я с тобой.

- Возможно ли, что там, на старте, моя ракета взорвалась и я лишь призрак, зацикленный на своей мечте и исполняющий ее даже после смерти?

Кимми рассмеялся.

- Читай новости хоть иногда. О тебе пишут в газетах каждый год. Твои успехи вдохновляют других. Или, по твоему, они все тоже мертвецы? Тогда уж, со взрывом твоей ракеты, взорвалась и вся планета.

- Расскажи мне Кимми. Расскажи, как ты попал сюда? Почему ты на этом корабле?

- Я думаю, что в один момент, когда ты бороздил просторы космоса, наши с тобой вселенные объединились. Возможно, я не тот Кимми, которого ты знал, возможно, я Кимми из другой вселенной.

- Опять твои глупые истории. - отмахнулся от него Луи.

- Ну почему же глупые? Ты ведь знаешь, что наша вселенная не такая, какой мы можем ее видеть. Их бесконечное количество, но каждая из них существует в своей плоскости и своём пространстве. Возможно, где- то там в космосе была точка, в которой наши вселенные объединились. В твоей я умер, в моей я жив и стал капитаном « Омега спейс».

- И в твоей вселенной я не стал капитаном « Омеги»?

- В моей нет. Но ты радовался за меня так, словно ты занял этот пост. Там у тебя прекрасная жена и самая красивая дочь на свете. Вы называете ее принцессой и перед отлетом я даже подарил ей пони.

- И там… - Луи сжал кулаки, собираясь с силами. - Там, я счастлив?

Кимми замялся.

- Скажи мне правду, скажи, верный ли выбор я сделал, когда сел в этот корабль и нажал кнопку старта? - Луи повернулся к Кимми и схватив того за плечи тряхнул.

- Нет. - на выдохе выпалил Кимми. - Твои глаза пустые, ты словно мёртвый. Твоя жена прекрасная женщина, а ты не замечаешь ее, просиживая вечерами в баре или оставаясь на всю ночь на работе. Твоя дочь не по годам умная, но ты не замечаешь ее успехов. Лишь когда ночь спускается на Землю в твоих глазах загорается свет всех тех миллиардов звёзд, лишь только когда ты поднимаешь голову вверх.

Луи отпустил Кимми и взъерошив себе волосы рассмеялся.

- Значит я сделал правильный выбор. - смеялся Луи. - Я поступил верно.

- Разве это не здорово. - Кимми заставил друга посмотреть на себя. - Разве не здорово? Наша мечта осуществилась. Мы ведь хотели полететь в космос вдвоём, вдвоём быть капитанами « Омеги» и наше желание сбылось. Наша мать, вселенная, услышала нас и помогла нам объединится. Видишь, здесь нет ничего невозможного. Главное верить, Луи, главное верить. Помнишь слова Эйнштейна?

- О том, что вселенная всегда желает нам наивысшего блага?

- Да, Луи, именно эти.

- И тебя совершенно не удивило, когда ты впервые увидел меня?

- Я вышел из сна и сразу понял, что что- то изменилось, а увидев тебя в кабине пилота, я просто принял это как должное. Космос не изучен, Луи, здесь нет места для удивлений или сомнений. Откинь все те земные мысли и установки. Мы вместе на « Омега спейс». Разве не этого мы хотели там, в твоей вселенной и в моей? - повторил Кимми, словно пытаясь убедить Луи.

- Ии тебя не видит. - сказал Луи, прохаживаясь по залу.

- Ии всего лишь машина. В нем нет живой энергии, в нем нет души. Поэтому он не скачет меж реальностями, а лишь ковыряется со своими хомяками. - рассмеялся Кимми. - Мы же сгустки энергии, не более. Знай, Луи, наши тела всего лишь оболочки. Мы то, что внутри. Мы энергия космоса и вселенной. Мы, как и она бессмертны и всемогущи.

- Значит, твой Ии тоже любитель хомяков?

- Нет. - смеялся Кимми. - Он то и дело торчит возле боксов с муравьями. Приготовься, Луи. Скоро мы достигнем корабля моего отца. - выдохнул Кимми и ушёл.

« Ипсилон спейс» сделал больше всего работы и почти собрал всех планетоходов. Год за годом он облетал все корабли и собирал эти ждущие возвращения на землю машины. Двадцать лет прошло после того, как « Ипсилон» покинул нашу планету и отправился в опасное долгое путешествие.

Капитан умер на борту корабля не сумев забрать последнего планетохода - робота с Нептуна.

« Фи спейс» сбился с курса и пропал с радаров, перестал выходить на связь. Ещё там, на земле, Луи думал о том, что капитан возможно все ещё жив, что дрейфует меж потухших звёзд, опасно приближается к чёрным дырам и маневренно уходит от столкновений с астероидами. Возможно, он все ещё ждёт что его найдут. Возможно, в его сердце все ещё теплится надежда снова ступить на мягкую зелень травы, съесть самый большой кусок пиццы, выпить пива с друзьями и посмотреть футбольный матч.

- Ии. - позвал помощника Луи. - Ты говорил, что в твоей памяти сохранены все предыдущие полеты.

- Так точно. - отозвался Ии, держа в своей клешне хомяка.

- Что насчёт « Фи спейс»?

Ии прикрыл глаза, ища нужные записи.

- Воспоминания отсутствуют. - наконец ответил он.

- Что последнее ты помнишь?

Ии снова закрыл глаза.

- Спокойной ночи, Ии. - чужим, незнакомым мужским голосом проговорил робот. - После этого записей нет.

- Вон он. - Кимми как всегда взялся из ниоткуда. Просто вышел из соседнего отсека словно был там все это время, занимался своими делами.

Прямо по курсу виднелся Нептун.

- Мой отец забрал все шесть марсоходов с « Ипсилона» и спустился на Нептун. Последний из роботов провалился глубоко под лёд планеты и не в силах был выбраться от туда самостоятельно. Отец, рискуя всем, спустился и потратил год на то, чтобы добраться до него. Опасные льды и непредсказуемая погода повредили корабль и он вышел из строя прямо возле Нептуна. За отцом, который подавал сигналы, был тут же отправлен наш предшественник « Пси спейс», но как только тот покинул землю, корабль отца перестал подавать какие либо сигналы. Как ты знаешь, потребовалось слишком много времени и почти добравшись до отца « Пси спейс» попал под метеоритный дождь. Знаешь, во мне все ещё теплится надежда, что отец жив.

На заявленных раннее координатах « Хи спейс» отсутствовал.

- Не может быть. - метался по кабине пилота Кимми.

Глаза его застыли, брови нахмурились. Никогда ранее Луи не видел Кимми таким встревоженным.

- Ии. - обратился к роботу Луи. - Записи с корабля « Хи спейс»

- Записи отсутствуют.

- Отсутствуют или удалены? - нервно спросил Кимми, но Ии не мог его слышать.

- Какие последние воспоминания у тебя остались с корабля?

- Спокойной ночи, Ии. - мужским голосом проговорил робот.

- Это голос отца. - встрепенулся Кимми и рассмеялся. - Уверен, он вырубил робота, он никогда особо не жаловал их. Наверное надоел ему за все те года, вот и отправил того в вечный сон. Почти что в вечный. - косо глянул в сторону Ии он. - Луи, запроси координаты Сиона.

- Сиона? Никто ещё не долетал до Сиона кроме планетохода и то ему потребовалось десять лет.

- Я уверен, отец там. - Кимми упёрся руками о стол.

- Мне нужно согласовать это с центром. - Луи поспешно направился в кабину капитана.

- На это нет времени. - остановил его Кимми.

- Нет времени? - нахмурился Луи. - Ты серьезно? Ты готов потратить десять лет, чтобы отправиться неизвестно куда и не можешь подождать пару дней?

Кимми отпустил руку Луи.

- А ты… - тихо сказал он. - Луи, ты планировал вернуться обратно?

Оба капитана замолчали.

- Луи. - наконец прервал молчание Кимми. - В нашей миссии так или иначе есть задача добраться до Сиона. Просто… Просто отправь отчёт о том, что мы направляемся туда немедленно.

- Возможно твой отец все ещё на Нептуне?

- Нет, Луи, я знаю, он на Сионе. Он добрался туда.

- Если это так. - Луи ткнул в грудь Кимми пальцем. - Если это так, то твой отец помешал стать мне Луи Армстронгом.

- Что? - рассмеялся Кимми. - Кем? Луи Армстронгом?

- Забей. - отмахнулся он от товарища. - Ии, поставь Ella Fitzgerald - Cry Me A River.

Из колонок полился мягкий джаз.

- Надеюсь тебе нравиться, ибо все эти десять лет мы будем слушать только мои песни. - Луи скрестил руки на груди.

Кимми рассмеялся и начал подпевать.

- Я же говорил, что он здесь. - Кимми надевал скафандр.

Радары корабля засекли не только планетоход, но и посторонний предмет больших габаритов.

Десять земных лет прошли как минута. Разговоры, шёпот космоса, взрывы далёких звёзд, песни и голоса планет; Ии со своей разросшейся армией хомяков, Кимми со своими разговорами о матери- вселенной. Все было так, как должно было быть.

Луи и Кимми совершенно не изменились. Они все ещё были теми тридцатилетними молодыми мужчинами, какими покинули Землю.

- Я тебе говорил. - крутился перед зеркалом Кимми. - Если времени нет, то и для нас оно останавливается. Посмотри, дни не идут, мы не знаем сколько времени или какой сейчас год. Мы стёрли все это, мы больше не нуждаемся во всем этом. Люди придумали часы и календари. Здесь этого нет, поэтому мы вечны, как наша мать.

- Ага, или мы погибли и наши нестареющие призраки бороздят бескрайние просторы космоса. - закатывая глаза отвечал Луи. - Ты все больше и больше походишь на какого- то сектанта. Вселенная мать, мать, мать.

- Эй. - взмахнул руками Кимми. - Имей сыновье уважение.

Ии облачился в свой забавный костюм и готовился к спуску на Сион.

- Стой. - позади него стоял Луи. - Я иду с тобой.

- Отказано.

- Это приказ.

- Приказ не может быть выполнен если это угрожает жизни капитана.

- Я выкину всех твоих хомяков в открытый космос, если ты ещё раз меня ослушаешься. - пригрозил Луи.

Ии ждал Луи возле стыковочного отсека. Надев скафандр, Луи захлопнул забрало, проверил датчики на панели на левой руке и приказал Ии открывать отсек.

- Насколько мне известно, это называется манипуляция. - пищал Ии, освещая путь перед собой.

Капсула с Ии, Луи и Кимми спустилась на белоснежную гладкую планету. Вдалеке виднелись такие же белые горы. На первый взгляд могло показаться, что планета полностью покрыта снегом, но ступив на поверхность оказалось, что она была твёрдой, как сталь. Небо, невероятно чистое и чёрное, как смоль блестело миллиардами звёзд.

Ии двинулся на координаты планетохода. Кимми двинулся в то место, где был обнаружен неизвестный объект. Луи стоял и крутил головой, решая, за кем же ему направиться. Планетоход и объект, который Кимми считал кораблем отца были в двух противоположных направлениях. Топчась на месте Луи все таки сделал выбор.

- Кимми, подожди. - крикнул он и направился за другом, силуэт которого уже почти превратился в точку.

Только на борту « Хи спейс» Луи удалось нагнать Кимми. Он стоял напротив широкого кресла, в котором сидел мужчина. Луи подошёл ближе. Лицо мужчины было лицом Кимми, лишь открытые глаза были другого цвета.

Кимми осторожно взял из застывших пальцев отца фотографию. Луи увидел, женщину и молодого Майка, трёхлетнего Кимми с космическим кораблём в руке, на котором было написано « Омега спейс»

- Привет, отец. - сказал Кимми. - Вот мы и встретились.

Пока Луи и Ии перевозили планетоходов, которые, на удивление Луи оказались просто огромными, размером с внушительный внедорожник, Кимми разговаривал с отцом. Он сидел рядом с его телом и сквозь забрало скафандра были видны его слёзы.

- Кимми, мы возвращаемся. - сказал Луи и положил руку на плечо друга.

- Я с тобой. Думаю, реальность моей вселенной обрывается именно здесь.

Он последний раз посмотрел в лицо отцу, хотел закрыть тому глаза, но остановился.

- Пусть он всегда видит то, что любил больше всего на свете.

Кимми приклеил фотографию к окну и повернул кресло. Теперь его отец вечность будет смотреть на свою семью и невероятной красоты галактику.

Вернувшись на « Омегу» Ии тут же занялся обработкой данных со всех планетоходов.

Некоторые из них были заметно повреждены. Бока их потерлись, окислились, стёрлись под сильнейшими ветрами, оплавились от высоких температур. У некоторых отсутствовали гусеницы на их толстых ногах, некоторые выглядели так, словно по ним стреляли из пулемета. И за каждым из них стояла история в долгих двести лет. Что видели они, пока бороздили планеты вдоль и поперёк?

- Отец остался таким же, каким я его помнил. - говорил Кимми. - Он ничуть не изменился. Да и посмотри на нас, Луи, мы тоже не капли ее изменились. Прошло почти двадцать лет, а мы все такие же.

Луи молча смотрел на свои руки.

- Возможно, время, которого здесь не существует, более не властно над нами. Мы вернулись домой и мать приняла нас, подарив нам вечность.

- Что если ты прав? Что если мы в утробе вселенной и там, дальше, за миллиарды световых лет нас ждёт истинное рождение? - отозвался Луи.

- Неужели, наконец и ты решил примкнуть к моей « секте»? - перекривил друга Кимми. - А как же твоя теория, что мы космические призраки?

На этих словах, завершив обработку данных Ии въехал в залу.

- Капитан, сообщение от центра управления космическими полетами будет получено через неделю.

- Луи, нам нельзя возвращаться. Уж точно не мне. Потому что вон там. - он махнул рукой в сторону окна. - Вон там я точно стану призраком. Да и что будет с тобой? Двадцать лет, Луи. Двадцать. Если ты вернёшься на землю, тебе будет пятьдесят. И кем ты будешь там? Престарелым героем, которого забудут и вспомнят только на День космонавтики? Нет, Луи, наше путешествие ещё не окончено.

- Ты изначально не планировал возвращаться домой, не так ли?

- Домой? Луи, брат, мы дома.

Луи вернулся в своё кресло, ещё раз проверил все данные, скопированные Ии и стал дожидаться сигнала.

- Ваша миссия выполненная, Луи Блэк. - наконец пришло сообщение. - Примите наши поздравления. Возвращайтесь домой.

- Я дома.

Луи прервал связь, продолжив отправку файлов с планетоходов на землю. Через несколько лет земля получит все данные с каждой из планеты солнечной системы и молодой планеты Сион.

Возможно, это остановит войны, возможно, это подарит людям новые цели и мечту, возможно все больше и больше детей будет смотреть вверх, в небо, заглядывать через свои телескопы в космос, возможно, это даст новый толчок для освоения космоса и изменит все привычные ценности и приоритеты. Возможно, кровь не будет литься из-за золота, возможно, солдаты опустят своё оружие, возможно, старые правители падут и люди объединятся.

Луи не знал.

- Ии, поменять курс.

- Смена курса невозможна. Мы должны вернуться на землю. - раздалось в динамиках.

- Ии, как капитан приказываю тебе оборвать связь с центром.

Ии молчал.

- Ии, хомяки в опасности, пока ты не слушаешь моих приказов.

- Связь с центром оборвана. Каковы новые координаты?

- Просто вперёд, как можно дальше.

Луи посмотрел на Кимми, который улыбался, глядя в окно космического корабля.

- Свести потребление энергии до минимума. - приказал Луи и свет во всем корабле тут же потух.

Луи забрался в капсулу для сна и потянулся. Его ждал долгий сон и он не знал, что его ждёт после пробуждения, но он был счастлив. Так же счастлив, как Кимми, который замер, приложив руку к окну.

- Спокойной ночи, Ии.

- Спокойной ночи, капитан.