Мальчик, что назван Богом

Глава Первая

Введение

(Примерно 6.5 тысяч лет до нашего времени)

Шло прекрасное время Империи Эден. Казалось, Солнце никогда не заходило над небосводом, все новые и новые знания превращались в пергаменты, а пергаменты в книги и труды. Недавно великие Арканисты обуздали силу эдиктов, эту силу нужно было где-то хранить. Эльфийскому Архитектору Лорамуру было поручено создать город, что станет колыбелью для мудрости и знаний Империи. Этот город великий Архитектор назовёт “Крепость знаний”, или же на языке прошлых - “Тюлингтек”.

Пролог

Группа лесорубов двигалась в восточном направлении по натоптанной дорожке, минуя сотни свежих пеньков вокруг себя. В группе было много различных существ. Полсотни людей с топорами, эльфов с посохами и лошади, на которых были зацеплены мешки и ящики, спешно направлялись на новое место вырубки.

— Шевелим ногами! Нужно добраться до поляны и разбить лагерь до захода солнца! – прокричал идущий впереди мужчина в возрасте, с выбритой головой и внушительной хаотично растущей бородой, держа в руках огромный топор.

— Как-то неожиданно быстро продвигается вырубка, такими темпами мы можем слишком быстро источить лес… – робко сообщил товарищу идущий где-то в середине колонны парень в потрепанной рубахе.

— Да не парься ты так, Эрик. Разве ты забыл, что чем быстрее архитектор Лорамур завершит строительство Тюлингтека, тем быстрее мы сможем туда переехать, – рассуждая, ответил другу расслабленно идущий рядом Гарт, закинув руки за голову. – Да и свою любимую Иви ты сможешь с собой забрать. Ха-ха-ха – засмеялся всегда находящийся в веселом настроении Гарт, ударив Эрика по плечу.

— Эй, не неси чепухи, никакая она мне не любимая, – резко покраснев, надулся парень.

— Не обманывай сам себя, дружище! Мы с тобой с восьми лет вместе бегаем, уже как десятка дружбе скоро стукнет, и ты действительно думаешь, что за это время я не научился видеть тебя насквозь? Тогда ты сильно ошибаешься, ха. Её светлые шелковистые волосы, милое личико и никогда не спадающая лёгкая улыбка влюбят в себя любого парня, ну, кроме меня конечно, я ведь не какой-то там наивный девственник! Ха-ха-ха – снова залился смехом Гарт, чуть ли не надрывая живот.

— Эй! Молодёжь! А ну-ка отставить шум, – крикнул мужчина из начала колонны.

— Ангус снова представляет, что мы его солдаты, – прошептал Гарт и начал очень криво притворяться Ангусом, главой деревенского ополчения. Это выглядело действительно неловко, из-за чего Эрик сначала улыбнулся, после чего не смог сдержать порывы смеха и засмеялся.

Именно в таком беззаботном и светлом настроении большая группа с заданием вырубки леса выдвинулась в сторону будущего лагеря.

Эпизод 1

“Казнь”

В лесу близилось время священной реинкарнации, большого и жизненно необходимого события для древнего лесного народа, поэтому деревья всё меньше и меньше проявляли признаки жизни, готовясь закончить цикл и встретить смерть, дабы возродиться с новыми силами и начать всё вновь. В начале следующего цикла родится новая Матерь леса, невероятно.

— Надо бы проверить сосновую рощу, ― подумал Брегалад.

Вернее сказать, таким образом могли понять его имя более низшие расы.

Размеренно встав, он медлительно и неспеша пошёл на итоговый обход, будто бы наслаждаясь последними моментами ощущения жизни внутри себя перед реинкарнацией. Ветерок, пение птиц, журчание ручейка неподалёку и суетливые насекомые – всё это доставляло энту невообразимое чувство умиротворения.

— Отдохнуть в следующем цикле снова не получится… – нехотя вспомнил энт. — Почему-то все способные на защиту леса энты последнее время снова и снова призываются на службу Железным воеводой…

Брегалад прекрасно знал ответ, просто размышлял вслух. Последние циклы оказались очень неспокойными для леса. Деревня, которая стояла рядом и никогда особо не конфликтовала с лесом, с недавних пор серьёзно увеличила свою активность. Жители деревни начали нещадно рубить территории дикого леса, которые нам не принадлежат, но на нём они не остановились и начали продвигаться вглубь и наступать на наши территории. Пойманный в предыдущих циклах бедняга низкой расы, которого в последствии превратили в удобрение для наших ростков, рассказал, что из какого-то великого места под названием “Столица” в наши края прибыл некий Архитектор Лорамур и спроектировал недалеко от нашего леса город, который с недавнего времени перешёл к этапу строительства. Близлежащим деревням он приказал поставить ресурсы для него в ближайшие сроки взамен на своё расположение и щедрую награду для поселений. Соответственно, после такого распоряжения все старосты решили брать материалы из ближайших возможных источников. Именно таким оказался наш лес для деревни Флевер…

— Вроде как это арпи-, ахри-, тьфу. Архитектор назвал его Тюльтег или Тюлингтек, как-то так, – бесконечный поток мыслей буквально бушевал в голове молодого энта.

— Нужно защитить лес, но нельзя ли как-то сделать это более мирным путём? Эти низшие расы хоть и слабее нас, но их в сотни раз больше и нам явно всех не уничтожить… – продолжил рассуждение вслух Брегалад. — Может быть возможно с ними договориться, может быть они просто не знают, что лес на самом деле живой в самом прямом значении… – полагал энт.

Окончив свой обход по Сосновой роще, одной из самых безопасных областей леса, которая находится практически подле ложи Матери леса, молодой энт решил направиться именно туда. У энтов с незапамятных времён принято считать ложу Матери центром леса, именно там происходят все собрания, именно там зачастую находятся самые старшие и мудрые энты под ветвями Матери. Именно ложа является последним рубежом защиты, падёт ложа – значит падёт и Матерь, а её смерть приведет к смерти леса и всего лесного народа. Правда, если враги уже добрались до Матери, значит ни одного живого энта уже не осталось…

Проходя в центр леса, Брегалад преодолевает всё более родные пространства. Чем ближе он подходит, тем больше энтов на своём пути он встречает. В итоге он проходит через совершенно не подозрительную для других рас линию деревьев, но любой энт знает, что это – древние энты, когда-то бывшие старейшинами так же, как и наши сегодня. Когда их жизненный путь подошел к концу, они пополнили ряды “оболочки” ложи, став последним живым щитом, который преградит путь вторженцам.

Пройдя через этих древних энтов, Брегалад попадает в центр леса. Большое открытое пространство, в центре которого стоит огромное по сравнению с остальными дерево. На его величественных ветвях висят круглые плоды непонятного свойства, издающие оранжевое свечение. Это и есть Матерь леса. Вокруг часть её огибает небольшой пруд, заканчивающийся на водопаде, вода из-под которого уходит куда-то под корни Матери. Так же в ложе можно увидеть довольно большое количество энтов, кто-то из них отдыхает, кто-то разговаривает о текущей повестке дня, но сразу видно нескольких довольно старых деревьев, которые стоят под корнями и о чём-то напряженно разговаривают. Их там было трое. Три старейшины, самых мудрых и приближённых к Матери.

Первый – Маранерос. Самый старый из всего лесного народа сегодня, фактически уже превратился в дерево и в скором времени издаст последний осознанный вздох, осев среди умерших древних энтов, очень мудр, но мало чем полезен сегодня. Как бы грустно это не звучало, но его время почти истекло.

Второй – Альдер’блоссом. Энты называют его Железным воеводой, довольно строго и агрессивно относится ко всему и ко всем. Непосредственно отвечает за безопасность владений энтов.

Третий – Дуул-гар’д. Моложе двух других, но возраст его всё равно внушителен. Самый добрый и приятный старейшина, со своими особенными взглядами. У Брегалада с ним довольно хорошие отношения, он учил его различным премудростям еще с детства, так что молодой энт довольно сильно привязан к нему и его мнению.

— Они уже на нашей земле! Уже убивают наших неосознанных братьев! И ты предлагаешь закрыть нам на всё это глаза! Тогда ты просто старый пень с выкорчеванными мозгами! – громогласно сердился Альдер’блоссом.

— Нне ссорьтесь, – медленно кряхтело старое трухлявое дерево Маранерос, не успевая за их быстрым диалогом, – это в ллюбом сслучае нне поможет…

— Никто и не ссорится, первый старейшина, просто кое-кто довольно плохо контролирует кровожадных жуков-паразитов в своей голове, тихо шепчущих на ушко о войне и бесконечной резне, – съязвил Дуул-гар’д не колыхнувшись от напора старшего товарища.

— Да как ты сме… – не успев быть договорёнными, слова Альдер’блоссома оказались прерваны.

— О, Брегалад, ты очень вовремя! – Дуул-гар’д заметил подходящего Брегалада, после чего третий старейшина снова обернулся к двум своим товарищам. – В таком случае, вынужден вас покинуть, можете продолжить обсуждение вдвоём, всё равно ничего нового я бы не услышал.

Дуул-гар’д разворачивается к пришедшему другу.

— Ну что, давай покинем этих заплесневелых стариков, – начали отходить они куда-то в другую сторону поляны, к пруду.

Они присели, окунув ноги-корни в пруд, наслаждаясь чистейшей водой. Отсюда открывался отличный вид на поляну, в центре которой парами росли шесть небольших березок, каждая была в метрах трёх от второй.

— Каковы ощущения перед перерождением? – спокойно спросил Дуул-гар’д.

— Я очень этого жду, надеюсь, что в следующем цикле всё изменится. Сейчас не хватает какого-то спокойствия и умиротворения, я ощутил его разве что сегодня, когда делал обход по Сосновой роще, но я понимаю, что, если бы меня назначили на территорию ближе к краю леса, я был бы больше озабочен безопасностью и насторожен, и не смог бы даже на мгновение расслабиться и насладиться этими невероятными звуками леса… – ответил Брегалад наблюдая за бегущими по небу облаками.

— Нам не суждено выйти за территорию леса и покорить небеса, мы его хранители и связаны с ним посмертно, хотя знаешь, так хотелось бы… – начал мечтать Дуул-гар’д, увидев, что младший энт смотрит высоко в небо.

Разговор двух товарищей на этой ноте затянулся, впоследствии они начали обсуждать совершенно другие темы. Было видно, что вдвоем им хорошо и они действительно друг друга понимают. Не заметив, сколько времени прошло, их отвлеченность от всего мира вокруг прервало зрелище, раскинувшееся прямо посередине поляны, рядом с этими тоненькими, по сравнению с энтами, берёзками.

Они увидели, как к ним подошли четверо энтов. Они были крупными дубами, у всех в руках-ветках были большие копья с острыми наточенными наконечниками. Пока первый держал в руках сплетённую из лозы клетку, внутри которой находился человек, второй и третий подошли к паре сосен, взялись каждый за одну из верхушек и начали с силой сгибать их вниз, втыкая в землю, чтобы они образовали две натянутые арки. Деревья были молодые и очень гибкие, так что они даже не треснули от сильных сгибаний.

— Каре-вал’лом, давай, вытаскивай его, будем крепить, – сказал один из энтов, воткнув острую верхушку в твёрдую землю поляны.

— Казнь… Мне так не нравится смотреть на это… Может быть, мне уйти? – мгновенно занервничал молодой энт, начиная вставать со своего места.

На полянку начали стекаться энты, выходящие из разных сторон леса, чтобы насладиться предстоящим зрелищем.

— Сиди, – не дал встать третий старейшина Брегаладу, опустив его обратно на траву сильной рукой, – Сиди и наблюдай, как энты раз за разом делают одну и ту же ошибку, не понимая, что чем больше убьём мы, тем больше убьют нас…

Один из энтов-стражей открыл большую клетку и, крепко схватив человека внутри, вытащил его наружу.

— ПОЖАЛУЙСТА! ОТПУСТИТЕ МЕ…! – Энт сжал руку, что мгновенно заставило человека замолкнуть от боли. Его всё равно никто не понимал, кроме одного…

— Что он говорит? – спросил Брегалад у Дуул-гар’да.

— Просит его отпустить… – хмуро и сухо ответил старейшина.

Дуул-гар’д был единственным живым энтом в лесу, кто понимал речь вторженцев.

— Только не убей раньше времени. Э-лехетор, завяжешь его? – попросил один из стражей.

Держащий человека энт подошел к берёзам и перехватил его двумя ветками за руки и ноги, чтобы тот не мог ими двигать. В это же время Э-лехетор подошёл с лозой в ветках и начал крепко привязывать ноги к воткнутой в землю верхушке одного дерева, затем руки к верхушке другого. Затем энты подняли свои копья и отошли в стороны, оставив извивающегося человека лежать на траве, руки и ноги были крепко привязаны к напряжённым березам, казалось, одно колыхание ветра – и они расправятся, превратив привязанного пленника в две отдельные части…

К этому времени на поляне собралось несколько десятков энтов. Вдалеке показался идущий к месту казни Альдер’блоссом.

— Из-за чего Альдер’блоссом кричал, когда вы разговаривали? – спросил Брегалад у наставника.

— Ты ведь его знаешь, и меня тоже. Вопрос снова зашёл о вторженцах в наш лес, а мнения на него у нас кардинально расходятся. Он считает, что нужно убивать, потрошить и превращать в удобрения всех, кто ступает на наши территории, именно из-за его решений ты всё ещё на службе, и останешься на ней, пока он не успокоится.

— Пришло время казнить этого недостойного жизни червя, который посягнул на наши чистые земли! – кричал Железный воевода на всю поляну, эмоционально размахивая своим посохом

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕЛАЙТЕ ЭТОГО, Я ПОМОГУ ВСЕМ, ЧЕМ ПРИКАЖЕТЕ, НЕ УБИВАЙТЕ МЕНЯ! КАК ЖЕ МОЯ СЕМЬЯ! – теряя надежду в голосе кричала жертва.

— Я же полагаю, что эти “вторженцы” такие же разумные, как и мы, – наблюдая за всем происходящим подавленно продолжил Дуул-гар’д. – Если объяснить, что мы не хотим войны и просто защищаем свои территории, их можно будет убедить покинуть наши земли и найти новые территории для получения ресурсов или хотя бы не заходить на земли глубокого леса, то есть наши. – Дуул-гар’д опустил глаза и на время задумался. – Как можно жить в зданиях, сделанных из трупов энтов? Хотя они и животных ради меха убивают... Но даже смотря на это, я понимаю, что они просто… другие… Помнишь старую сказку про энта и человека, которые невзирая на свои народы подружились и в итоге превратились в одно целое? Эх, воистину отличная история… – Третий старейшина слегка улыбнулся и задумался.

— Я тоже так думаю, Дуул-гар’д, они не изверги, а просто народ, живущий своей жизнью, и с ними можно идти на контакт, хотя никто здесь наше мнение не поддержит, – с печалью заметил Брегалад.

Пока Железный воевода кричал свою речь, сзади слышались истошные крики мужчины, лицо которого истекало горькими слезами. Они уже не были направлены энтам, они были направлены небесам. Эти слова затмили для Дуул-гар’да все прочие звуки вокруг, он просто начал слушать последние слова мужчины, они резали его древесное сердце, как ножом, он единственный понимал, что он говорит…

“ППРОСТИ МЕНЯ, ДЖЕННИ!”

“Я.. Я НЕ СМОГУ СВОЗИТЬ АКИО В СТОЛИЦУ, НЕ СМОГУ ПОКАЗАТЬ ЕМУ СТАТУЮ ИМПЕРАТОРА!”

“Я НЕ СМОГУ ПОДАРИТЬ КЕРРЕ ТО ПЛАТЬЕ, КОТОРОЕ ОНА ВИДЕЛА У ПРИЕЗЖЕГО ТОРГОВЦА НА ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ!”

“Я НЕ СМОГУ ВЕРНУТЬСЯ К ТЕБЕ ДОМООООЙ!”

Тем временем с безумной радостью Альдер’блоссом, чуть ли не прыгая от возбуждения, отдавал свой жуткий приказ…

Энты-стражи ударили дубинами по основаниям двух берез, заставив их прийти в движение. Последнее, что сказал, глядя в облака, мужчина, перед тем, как его внутренние органы разлетелись по поляне, была фраза, которую Дуул-гар’д прочитал по губам:

“Я вас люблю…”

Тело взлетело и разорвалось на тысячи частей, заливая все вокруг человеческой кровью. Из глазниц Дуул-гар’да полились кристально чистые слезы. Старейшина горько заплакал, и с тяжёлой печалью прижал к себе зажмурившегося Брегалада.

— Ч-что же мы творим… – прошептал старый энт, вытирая слёзы и молясь, чтобы облака донесли последние слова мужчины до его жены, дочери и сына…

Эпизод 2

“Сказка”

Обустройство лагеря было окончено уже поздно вечером. Десятки палаток расположились на большой полянке. Помимо них, под большим деревом был организован небольшой склад, там же к деревьям были привязаны лошади. Глубокий лес и лагерь разделяло пустое пространство. Со стороны лагеря Ангус приказал поставить три привезенных из деревни в разобранном состоянии скорпиона. Скорпионы – это огромные арбалеты, которые должны были устанавливаться на землю. Тяжёлые, неповоротливые и медленные, зато у них огромная пробивная мощь, самое то, чтобы пробить энта насквозь. Так же рядом со скорпионами были установлены небольшие колья. Они были сделаны скорее не для того, чтобы сдержать наступающих энтов, поскольку они спокойно перешагнули бы их, а для того, чтобы разграничить территорию лагеря и открытую зону.

Рядом с этими кольями стояли несколько эльфов в плащах, державших посохи. Староста деревни Флевер, из которой все тут и пришли, написал и отправил личное письмо самому Архитектору Лорамуру, не особо надеясь, что он ответит. В письме говорилось о том, что лес населен опасными и агрессивными живыми деревьями, которые не дают добывать древесину, но лес древний и большой, поэтому ресурсы из него могли бы хорошо послужить его эльфийскому сиятельству. И, на удивление всем, вместо ответного письма к старосте пришли десять эльфов-чародеев, которых Архитектор послал для защиты лесорубов.

Все палатки были собраны вокруг центрального большого костра, который окружали большие сухие бревна, служившие сидячими местами. Над костром уже висел огромный чан с кипящей водой, вокруг которого бегала молодая девушка, а женщина постарше стояла с грозным видом и наказывала ей, что делать. У одной из палаток, над входом которой висел Эденский герб, стоял Ангус, назначенный главным в лагере и разговаривал с одним из эльфов.

— Здесь начинается глубокий лес, обычно дальше мы не заходили. Недавно, здесь, в окрестностях, пропал мой хороший друг – Артур. Он должен был помогать мне с этим лагерем и решил сходить и разведать эту поляну до того, как мы придём. Но он так и не вернулся… – нахмурился Ангус – Но я верю, что он в порядке, может быть, он пошёл другой дорогой и уже дома, с Дженни, Акио и Керри… Очень надеюсь…

— Выходит, у нас только один пост, та линия-рубеж, где стоят скорпионы? – спросил эльф не особо обратив внимание на рассказ главы лагеря.

— Выходит, что да. Если деревья и выйдут откуда-то, то именно оттуда, из Глубоколесья. — Ангус посмотрел в постепенно темнеющую густую чащу в нескольких десятках метров от него. — Но думаю, пока мы не сильно шумим, к нам никто не придёт. Скоро будет ужин, вы тоже присоединяйтесь, – по-боевому, ударив себя по груди, сказал эльфу Ангус.

— Конечно, мы не брали с собой отдельных припасов, – с улыбкой ответил эльф.

Далеко не все эльфы высокомерны по отношению к другим расам. Такая черта скорее свойственна истинным эльфам, расе, что одним своим названием говорит, что перед тобой существо, которому ты никогда не будешь равным. Истинных эльфов очень мало. И именно истинные эльфы занимают вершину этого мира под названием Эден. Император и его семья, Четверо эльфийских Архитекторов, величайшие Арканисты и многие другие сильные мира сего – все они истинные эльфы.

— Какая же тяжёлая хреновина… – кряхтел Гарт, таща на пару с Эриком огромную бадью с водой, которую они только что набрали в текущем чуть поодаль от лагеря ручье.

— Хватит жаловаться, это из-за тебя мы вдвоем наполняем уже четвёртую чёртову бочку в лагере водой! А еще столько же! – возмутился Эрик.

— А я-то причём, я не виноват, что та эльфийка, которую я напугал сзади, нечаянно использовала свой огненный шар, – тщетно попытался оправдаться Гарт.

— Я понимаю, что ты снова поспорил с Альви, но, слава Аурилу, что ты увернулся, иначе сейчас твой прах летал бы где-нибудь в районе строящегося Тюлингтека.

— Ха-ха-ха-ха. Ну и ладно, под огоньком такой эльфийки и сгореть не жалко, – снова обернул всё в шутку Гарт

Эрик нахмурился и надулся.

— То есть ТЫ затянул меня и Альви на эту авантюру с лесорубством для того, дословно: “…чтобы заработать дохренища монет и уехать смотреть мир, ну или хотя бы начнём с Тюлингтека…”, а теперь ты утверждаешь, что готов помереть под огненным шаром ради шутки и даже не чувствуешь ни перед кем больше чувства ответственности? – с возмущённым лицом сказал Эрик

— Господи, брат, тебя так от лесного воздуха сбило? Это же всего лишь шутка была, я же это несерьезно… – в недоумении возгласил Гарт, чуть не отпустив бадью.

— Ха, думаешь только у тебя есть актёрский талант, ну, точнее, у тебя то его нет, но ты пытаешься, – мгновенно сменился в лице Эрик.

— Ах ты мелкий засранец, заставил меня понервничать. Ха-ха. Признаю, получилось. Ты бы видел своё возмущённое лицо! Действительно напугал, – ухмыльнулся Гарт.

— И кто здесь из нас мелкий? Я тебя только что надул, – сказал Эрик.

— Да иди ты, у меня научился, а теперь еще и хвастаешь, – улыбчиво ответил Гарт.

Так Эрик и Гарт кое-как дошли до центра лагеря. Недалеко от костра в ряд стояли восемь бочек, которые Ангус и наказал мальчишкам наполнить.

— Раз, два, выливай, – двое синхронно подняли бадью и вылили плескавшуюся в ней воду в четвёртую бочку.

Краем глаза они заметили, что на скамьях уже все собираются на ужин.

— Эй, ребятки, – Эрику и Гарту на плечи опустились две тяжёлые руки. Они обернулись. – быстро справляетесь, хорошая работа. Прямо-таки солдатская! Молодчики, но на сегодня больше воды нам точно не понадобится. В качестве наказания, думаю, сгодилось. Надеюсь, вы всё поняли.

— Гарт всё понял, – ответил за двоих Эрик.

— Вот и славно, а теперь айда ко всем, ужин готов, – сказал Ангус и направился к костру.

Ужин был поздно, часов в десять вечера, уже сильно стемнело. Возможно, Ангус завершил работу ребят не только из-за милосердного сердца, но и из-за боязни отпускать их в ночное, тёмное Глубоколесье. Длинные брёвна были полностью забиты народом. Все разговаривали, смеялись и отдыхали. Мужчины, женщины, эльфы, люди – все сидели вместе. В основном были, конечно, мужчины, в роли лесоруба женщина довольно проигрышный вариант. Но в готовке и организации лагеря они вполне себе могут помочь. Не было разве что детей, все они остались в Флевере.

— Ну что, путешественники, налетай! – крикнула женщина и вместе со своей помощницей начала по кругу раздавать еду в мисках.

Это было горячее, только что приготовленное, рагу. Как только все почувствовали запах, костёр посередине вполне мог затушиться озером слюней, но, хорошо, что этого не произошло.

Как только в руки Эрику и Гарту попали миски с едой, Гарт начал разговор.

— Что собираешься делать, когда мы переедем в Тюлингтек?

— Не знаю, планов много, наверное для начала нашёл бы какую-нибудь работу подмастерья, думаю, там будут мастера по кожевенным делам, – ответил, жуя, Эрик.

— Думаю, будут, а я, скорее всего, поступил бы в гарнизон кадетом.

— Ты? В гарнизон?

— Ну да, думаю, у меня бы хорошо пошло с военной карьерой, всегда любил помахать кулаками, сил достаточно.

— Для солдата маловато будет силы и любви драться. Стоит обладать хотя бы какой-то дисциплиной.

— Ну, всё приходит с возрастом, как говорится, – Гарт улыбнулся другу и снова опустил глаза в свою миску.

— Я бы хотел заработать денег на дом, в котором я и моя семья сможем жить, – сказал Эрик

— Ты хотел сказать “я и Иви”?

— Эх, да, я так и хотел сказать, – устав от друга ответил Эрик.

— А я бы хотел посетить первый открывшийся кабак или трактир, не собираюсь остепеняться, пока мне так мало лет.

— Ну с тобой тут всё предельно понятно.

— А Альви что собирается делать, она же тоже хочет переехать с нами?

— Не знаю, нужно у неё спросить. Кстати, где она? Она же только что накладывала нам рагу.

— А, вон она, разговаривает с Ангусом и мамой.

Между крупной женщиной и не менее крупным Ангусом сидела маленькая хрупка девушка, которая жадно доедала свою порцию. Это была Альви, подруга Гарта и Эрика. Они втроём были фактически неразлучны и проводили почти всё свободное время вместе.

Гарт начал махать Альви рукой, приглашая её сесть рядом, но девушка покачала головой и показала на двух сидящим рядом взрослых.

— Ладно, оставим её, позже, надеюсь, присоединится, – сказал Эрик машущему другу.

Когда все доели и избавились от своих мисок, положив их к специально стоящую рядом корзину, Ангус встал и прошёл в центр, к костру.

— Дорогие друзья. Лагерь разбит, так что завтра утром в десять часов начнём вырубку. Будем продвигаться в сторону Глубоколесья, там лучшая древесина, а именно такая и требуется Тюлингтеку и его Архитектору. Бояться нам нечего, нас много, если говорить точно, пятьдесят восемь. Из которых сорок три лесоруба, десять чародеев и пять человек помощи, в которые входят наша кашеварка Аннет со своей дочерью, – она помахала половником – , кузнец Йовальд, чтобы чинить и точить наши топоры, – он поднялся с места и кивнул всем – , лекарка София, – с одного из мест плавно поднялась рука. «Обращайтесь», – сказала она – , и конечно же, я, глава деревенского ополчения Ангус, который назначен главой этого лагеря и этого задания, – он бьёт в грудь кулаком и по-воински кивает. – Что ж, всем приятной ночи, построение лесорубов завтра в десять утра на поляне, не опаздывать. А теперь, ОТБОЙ!

С последней громогласной командой все тут же начали вставать и расходиться по своим палаткам. Так и началась тёмная и приятная ночь. Первая в этом лагере. Но Эрику не особо спалось. Они с Гартом были в одной двуместной палатке, их спальники были расположены в метре друг от друга.

«Интересно, почему у меня бессонница, да и вообще как-то не сильно спокойно на душе..?» – думал про себя Эрик, смотря в натянутый потолок палатки и слушая, как храпит Гарт. – «Если подумать, так много всего произошло за эти семнадцать лет.. Смерть отца, дружба с Гартом, Иви... Путешествия, виды, приключения. Помню, как я потерял удочку, взятую у нашего соседа, который совсем в них не разбирался. Пришлось мастерить новую как можно быстрее. Помню, как нечаянно вылил кувшин с водой прямо на голову настоятелю Лемусу, перепутав его с учительницей. Ха-ха, да, это действительно было смешно…».

Бесконечные мысли Эрика прервало резкое воспоминание о том, что в свой походный рюкзак он положил несколько книг.

«Самое время почитать, как я мог про них забыть?» – ругал сам себя парень.

Из раскрывшегося рюкзака тут же на пол вывалились некоторые походные вещи, в боковом кармашке лежали несколько свечей, одну из них Эрик взял и зажёг, поставив тусклое свечение в изголовьи спальника. Продолжив рыться в рюкзаке, на дне он всё-таки обнаружил то, что искал. Взяв стопку, он вытащил её и положил на землю рядом с рюкзаком.

«Итак, что тут у нас..?» – Эрик посмотрел на стопку и верхнюю книгу. «Последователь моря». Занятная книжка. Рассказывает историю про некого культиста, который сомневается в своём выборе». Первая книга отодвинулась с места, открыв вторую. «А тут у нас “Бегущие во времени”. Интересная история, заставляет задуматься о нашей смертности и лучше беречь наше драгоценное время» – Эрик поднял и положил вторую книжку на первую, но вернув взгляд на общую стопку, он немного оторопел. Вместо третьей, положенной книги, лежала другая, на обложке которой было написано “Заветное желание”.

«Эх, ты, братец, и здесь оставил мне подарок. Ха-ха» – мгновенно понял всё Эрик.

Открыв книгу, он увидел, что из неё выпал рисунок. На нём криво и по-детски была нарисована семья. Мама, Эрик, сам маленький брат, Отец, который был раскрашен немного тускло, походил на привидение. Так же на рисунке был рыжий кот с торчащим, несоразмерно большим хвостом.

«Ха-ха-ха, каков же сорванец. Ещё и книгу свою любимую положил. Как вернусь, обязательно куплю тебе леденец и свожу прогуляться по твоей любимой слаймовой полянке» – мысленно потеплел Эрик. «Так, раз уж он положил именно её, то и прочту её».

Он резво убрал в рюкзак прочие книги и выпавшие вещи, оставив лишь тускло горящую свечку и книжку брата.

«“Заветное желание” – довольно старая сказка, давно считается фольклорной, впрочем ладно, приступим».

Давным-давно в подножье ратных гор,

В местах, где пели птицы, лили воды,

Стояла деревушка Эльфинор,

И были счастливы там все подле природы.

Не знала бедствий никогда счастливая деревня,

Все занимались разным ремеслом:

Кто-то рыбачил в кристально чистом пруде ежедневно,

Кто-то ковал, а кто-то земль возделывал плугом.

А рядом лес стоял, что рос здесь с самых летов мирозданья,

И ни один из жителей деревни не подозревал,

Что же внутри, что скрыли кроны древ, а может, знанья?

Решили жители узнать, что же за свет веками там мерцал.

И вот нашли источник яркого мерцанья,

Невероятно древо в сердце леса, что было выше всех других.

На ветвях мощных дерева увидели плоды, достойные вниманья,

Сорвали люди плод и пробудили проклятье страшное, и ветр мигом поутих…

С тех пор деревня бедствия ужасные терпела.

Старейшина, решенье принявший взять плод, от горя умер.

Остался сын его один, что ношу перенял, но все его молили

Спасти от страшного проклятья их. Быть может, лес разумен?

Взял пару яблок смелый парень, да отправился он в лес,

Дошёл до центра, древо свирепело.

— Кто же позволил вам, людишки, плод срывать с небес? —

Звучал древесный глас. Уже стемнело.

— Готов я жизнь свою отдать за жадность моих предков!

Прошу, ты лишь проклятье страшное сними!

Я староста деревни, где сейчас без свитков

Гибнут люди. Сжалься, вразуми!

Древо отказ дало жестокий парню,

Пришлось идти домой ни с чем,

Но по дороге из лесу глава его стала туманна,

Сел он под дерево, и жизнь покинула его совсем…

Так и закончилась история бы наша,

Но появился добрый энт, что разговор подслушал.

Сорвал еще он плод, пока спала его мамаша,

И сок его он влил парнишке, чтобы жил.

Парень глаза открыл, спасителя увидев.

Так встретились два чистых сердца, оба

Судимы были дома, что друг друга ненавидели,

Но с этого момента дружба их росла минуя злобу.

Казалось, жизнь наладилась, периодически

Энт добрый старосте передавал плоды небесные,

И с каждым сорванным плодом проклятие магически

Вдруг стало отступать древесное.

Древо огромное, поняв что энт плоды срывает,

Решило народ людской отправить в мир иной.

Отправило оживших сотни энтов, и вот они стремительно шагают,

В деревню разорвать людей, сей станет им ценой.

На дереве висел последний плод, энт добрый горько плакал,

Метался меж решением, кому помочь: деревне или Матери?

Осознавая, что произойдет, энт плод последний спрятал.

Бежал с ним в сторону деревни, смотря, как древо и все энты слабевают.

В итоге, добежав до места, видит: все энты мёртво в землю оседают,

Все люди перебиты, среди обломков лежит безжизненное тело друга.

Он подбежал к нему, встал на колени и увидел: последний плод мерцание теряет.

Совсем чуть-чуть осталось энту доброму до смерти, и в тот момент, лишившись вдруг испуга,

Он молвит небесам, собравшись плод последний отпустить:

— Прошу, всевидящее древо, Отец, создавший всё живое,

Не дай ты больше между энтом с человеком ссоры допустить,

Это последнее моё желание, мы с человеком – братья, оба мы – живые, и оба мы – совсем-совсем не злые…

Соки плода полились вниз, на землю,

И мёртвый энт держал в ветвях обмякшее тело человека,

Вполне могло казаться в первый взгляд, что все здесь дремлют,

На деле жизнь покинула здесь всё навеки.

В телах людей здесь замечалось древо, в телах же энтов замечалась плоть.

Смешались человек и энт, но жаль, посмертно.

Таким вот образом, одновременно, пропали два больших народа, так пожелал Господь.

Но, может быть, Он всё-таки услышал, заветное желанье энта доброго предсмертное…

Давным-давно в подножье ратных гор,

В местах, где пели птицы, лили воды,

Стояла деревушка Эльфинор,

Где много лет назад исчезли два народа…

«Какая красивая сказка, действительно трогает за сердце…» – устало подумал Эрик.

Глаза его буквально слипались, красивая старая сказка на самом деле смогла заставить его желать сна больше, чем чего-либо в этом мире сейчас. На этом Эрик отложил книгу в сторону, развернул голову, и дунул в сторону свечки, последняя палатка в лагере погрузилась в темноту. Ночь захватила власть над лагерем лесорубов.

Эпизод 3

“Альви, что-то за деревьями”

Звенящий звук колокола раздался по лагерю где-то около девяти утра. Этот звук заставил тех, кто выспался, и тех, кто не выспался, открыть глаза и сделать первый шаг в новый солнечный день. Что за ним таится, знает лишь сам Аорил, хранитель печатей судьбы.

— Фу, ну и гадость, какой мерзкий звук, – прозвучал раздражённый голос со стороны Гарта, который от него ещё больше закутался в спальник.

Эрик кое-как открыл глаза, в лицо сразу ударили лучи солнца, которые просачивались сквозь ткань с верха палатки.

— Доброе утро, Гарт, – кое-как проговорил Эрик, потягиваясь в спальнике.

— Не такое и доброе. Не знаю, как ты, но я собираюсь лежать до того момента, пока Ангус сам не придёт и не выволочет меня из палатки.

Гарт всегда туго вставал, он счастлив, когда его никто не будит и он может валяться до полудня. Эрик же, в свою очередь, не с первой, конечно, попытки, но всё же встал, надел снятую перед сном белую заношенную рубаху и шаткими движениями вышел из палатки. Тело немного болело, спать на кровати намного удобнее, чем в спальном мешке.

«Зато тут воздух лесной» – подумал Эрик.

На улице было приятно, дул лёгкий ветерок, солнце уже начало подниматься над большими деревьями, лагерь был залит лучами. Со стороны центра пахло как-то подозрительно вкусно. Это однозначно была свежесваренная каша.

Эрик направился в сторону бочек, которые они так усердно с Гартом наполняли вчера перед ужином. Подойдя к ним, он заметил, что одну уже опустошили, а в соседней он увидел жучка, что спиной лежал на поверхности воды и барахтал своими микроскопическими ножками, моля своего насекомьего бога, если такой конечно есть, о спасении. Вероятно, таким для него сегодня оказался Эрик. Он опустил палец под жука и слегка приподнял его, чтобы насекомое перевернулось. После этого парень убрал руку от бочек и стряхнул насекомое, наблюдая, как жук, расправив крылья, постарался как можно быстрее улететь от места своей возможной смерти.

«Эх, бедняга. А ведь у него тоже может быть семья. У насекомых вообще есть семьи?» – задался глупым вопросом Эрик.

Рядом с бочками на деревце висел гвоздь, на котором был закреплен ковш. Эрик взял его, зачерпнул воды и залпом вылил её себе не голову, что мгновенно его освежило и вернуло к жизни после резкого подъёма и бессонной ночи. Единственное, теперь он был мокр, с краёв его рубахи стекали капли чистой воды. Но высохнет она быстро, и Эрика совершенно это не беспокоило. Он стряхнул остатки воды с головы и направился к центру лагеря.

Это место выглядело привлекательно. На костре висела огромная кастрюля, из которой исходил приятный манящий аромат, что заставляет встать и выйти из палатки более приятным способом, чем колокол. Вокруг кастрюли крутились две женщины. Одна была постарше с круглыми формами, на голове у нее была белая треугольная повязка. Вторая девушка же, было видно, раза в два моложе, фигура более худая и стройная, небольшое платьишко с фартуком на ней были замечательной одеждой для такой погоды.

— О, привет, Эрик! – доброжелательно сказала девушка, завидев подходящего парня.

— Привет, Альви! Доброе утро, Аннет, – ответил Эрик, подойдя к подруге.

— И ты здравствуй, Эрик, как сегодня спал? – с растянувшейся улыбкой на лице спросила мать Альви, мешая кашу, что была внутри кастрюли.

— Да не особо важно, сначала я полночи не мог уснуть и просто витал у себя в мыслях, после этого вспомнил, что положил в рюкзак некоторые книги. Но в итоге оказалось, что мой брат подкинул в стопку свою книжку – “Заветное желание”. Вот её и прочитал, затем уснул.

— Да, в детстве мне читала эту книжку бабушка, земля ей пухом. Занятная история, правда мне не слишком нравится, что люди там выглядят как круглые идиоты. Даже интересно было бы знать, кто её написал. А то сказка да сказка, – начала рассуждать Аннет.

— Возможно, вы правы, – ответил на сказанное Эрик.

— Ладно, Альви, иди, можешь пару десятков минут отдохнуть, потом возвращайся, нужно будет накладывать всем завтрак. Эрик, дорогуша, пригляди, чтобы она вернулась вовремя.

— Ну мама… – девушка быстро скинула фартук на ближайшее бревно и они с Эриком стали отходить от костра.

— Давай сходим к ручью, хочу чистой воды попить, – сказала Альви.

— А чем тебе не подходят бочки, которые мы добросердечно натаскали с Гартом вчера вечером?

— Нет, я хочу прогуляться, всё утро торчу в этом лагере. А кстати, где Гарт?

— Спит, тебе ли не знать, ха-ха.

— Точно, совсем забыла, что сейчас еще ранне утро, я уже несколько часов на ногах, так что немного непривычно. Обычно мы встречаемся где-то в полдень и как раз идём за Гартом.

Друзья направились к ручью, что находился метрах в двухстах от лагеря. Дойдя до него, Альви присела рядом с водой и посмотрела в своё отражение.

— Эрик, я же хорошо выгляжу?

— Ты снова заводишь этот разговор? Мы же много раз тебе говорили, ты красивая и обязательно найдётся тебе будущий жених. Не в деревне, так в городе.

— Эх, – томно вздохнула девушка, поправив светлые волосы, она была ровесницей им с Гартом. После Альви дотронулась до ручья и начала прыскать своими тоненькими руками водой на лицо и открытую часть груди. – Господи, как хорошо! Довольно жарко, даже несмотря на то, что утро, да и на мне не самое плотное платье.

— Да, правда, в этом году то жарко, то холодно, кто эту погоду поймет, – ответил Эрик, рассматривая лес вдалеке.

Проводя взглядом по самым дальним деревьям, он заметил странное.

— Альви…

— Что?

— Там, вдалеке, дерево двигалось, а теперь встало и стоит.

Эрик показал пальцем на странное место, которое заметил. Подруга быстро перевела взгляд с кристально чистой воды туда.

— Ничего не вижу. У тебя галлюцинации, – посмотрела в нужную сторону девушка.

— Потому что оно не двигается…

Ребята держали взгляд на том месте около десяти секунд, после чего получили то, чего ждали. Одно из деревьев резко сдвинулось с места и с шумом начало бежать, но, слава богу, не в сторону друзей, а в противоположную, в чащу леса. Но, тем не менее, такого резкого движения хватило для взбудораженных парня и девушки, чтобы испугаться.

— ААААА! – от страха закричала Альви и чуть не споткнулась, сделав шаг назад.

— БЕЖИМ! – закричал по натуре пугливый Эрик и, подхватив подругу за руку. Они побежали, быстро минуя деревья перед собой, обратно, в сторону лагеря.

Почти добравшись до лагеря, Эрик, буквально на секунду обернулся, чтобы посмотреть, как там Альви.

— Осторожно! – сказала девушка, но было поздно.

Эрик со всего размаху влепился в большой и твёрдый торс Ангуса, от чего упал на землю.

— Господи, ребята, какой жук вас укусил? – мгновенно встрепенулся Ангус.

— Простите, Ангус! Это я виновата, что повела нас к ручью! Там, там… – оторопела Альви.

— Что там? – сверлил её взглядом глава лагеря.

— Мы видели…

— Живое дерево, – прозвучал тихий спёртый голос откуда-то снизу.

— Точно, Эрик. – Ангус быстро поднял парня и стряхнул с него пыль. – Голова не болит?

— Я не сильно упал, вроде как всё в порядке, – ответил Эрик, проверяя конечности по одной на работоспособность.

— Скорее всего, вы видели энта, ребятки, мы находимся на границе с Глубоколесьем, дальше территории не изведаны, по крайней мере, Артур мне вестей никаких так и не прислал… – опустил взгляд Ангус.

— А разве они не причинят нам вреда? – спросила Альви.

— Нет, не причинят, пока мы в лагере, всё будет в порядке.

Эти слова стали одним из самых ошибочных предположений, что Ангус говорил в жизни…

— Давайте за мной, сейчас завтрак скоро, а после этого начнём уже рубку, мы ведь здесь именно за этим, – по-солдатски развернулся Ангус и отправился в сторону центрального костра.

Эпизод 4

“Противостояние”

Энт стремительно бежал по лесу прямо в центр. Увидев двух людей, которые заметили его, он должен был немедленно, по приказу Железного воеводы, доложить об этом в ложу. Где-то к десяти с чем-то часам он добежал до места и тут же окликнул старейшин.

— Докладываю! На посту Голубой аллеи были замечены два человека у ручья. Меня они, в свою очередь, тоже заметили, – переминался с ноги на ногу энт.

— ВОТ ВИДИШЬ, ОНИ УЖЕ ВХОДЯТ НА НАШИ ТЕРРИТОРИИ! – кричал Альдер’блоссом.

— Ппрошу, ппотише, – говорил куда-то в воздух Маранерос, практически не подавая признаков жизни.

— Это ещё ничего не значит, возможно, они просто зашли туда попить воды и вскоре ушли, – начал защищать вторженцев Дуул-гар’д.

Буквально с этими же словами к старейшинам подошёл ещё один энт примерно из той же части леса, откуда вышел первый.

— Железный воевода, докладываю. Обнаружен лагерь вторженцев прямо на границе по югу. Я был рядом с Солнечной поляной.

— Всё! Это всё, Дуул-гар’д. Ты ни черта не понимаешь, – попытался выйти из круга Альдер’блоссом, но третий старейшина силой преградил ему путь, подняв перед ним руку-ветку.

— Альдер’блоссом, не стоит делать поспешных выводов, мы не должны идти на рожон. Нужно сначала понять, зачем они пришли, сколько их и всё в этом духе. Постой же ты, не кипятись… – попытался остудить брата-старейшину Дуул-гар’д.

— Да как же ты мне надоел! У меня нет ни одного сдерживающего повода, который не давал бы размазать их по той поляне!

— Прошу, дай поговорить с ними.

— Ты старый идиот, мы разные, и они убьют тебя, как только ты к ним выйдешь! Но если ты так хочешь умерешь, то хорошо, мне же будет проще, – Железный воевода остановился.

Стук.

— Что за? – поднял голову второй старейшина.

Стук.

— Что происходит?! – возмутился Альдер’блоссом.

По всей ложе раскатывались громкие стуки, за которым последовал мощнейший звук падения дерева, от которого большинство энтов пошатнулось. В ложе были отчётливо слышны все враждебные действия в отношении леса на территории Глубоколесья, по крайней мере так его называют вторженцы.

Альдер’блоссом, отойдя от невероятно громкого падения дерева где-то на границе, с огромной яростью обратил взгляд на Дуул-гар’да.

— Вот они, твои люди, – он с силой ударил посохом по руке Дуул-гар’да так, что она треснула.

Альдер’блоссом отпихнул в сторону соперника и, не обращая на него внимания, отдал рядом стоявшим энтам приказ.

— Собрать всех энтов-стражей около Солнечной поляны! НЕМЕДЛЕННО! – пара энтов тут же побежала выполнять приказ своего воеводы.

Альдер’блоссом развернулся, подняв свой посох.

— С этого момента, ты не смеешь мне мешать, – после чего он отправился в сторону леса, откуда пришли докладчики. За ним начали тянуться энты со всей ложи, подхватывая свои копья.

— Нет… Только не это… – прошептал Дуул-гар’д, держась за повреждённую руку-ветку.

— РАЗ! РАЗ! РАЗ! – звучал громкий голос Ангуса. – БЕЙ СИЛЬНЕЕ! – с этими словами он подошёл к подпиленному дереву и дал по нему удар ногой такой силы, что дерево треснуло и с грохотом упало на землю. – Переходим к следующему, не стоим! – крикнул глава лагеря лесорубам с открытыми ртами.

За лесорубами уже тянулся шлейф из спиленных деревьев. Они начали прямо с края поляны, с места, где начинается Глубоколесье. Вдалеке можно было увидеть лагерь, и скорпионов, смотрящих в их сторону.

— А это тяжело… – заметил Эрик, вытирая пот со лба.

— А по-моему – самое то. – Гарт был значительно крепче друга, так что у него сил было ещё достаточно.

Сорок три лесоруба выверенными движениями громили в щепки деревья, которые предстали перед ними, не оставляя им ни единого шанса выжить. Возможно, они кричали, возможно, им было больно, когда топоры вонзались в их тонкие тела, но никто их не понимал, так же, как никто не понимал того человека, кого безжалостно казнили на поляне в ложе Матери. Деревья могли лишь жалобно передавать свою боль через корни другим деревьям вокруг себя, а они другим, и так до бесконечности. Существует ли жестокость? Или это всё лишь изначально продуманный жизненный алгоритм? Всё это так относительно…

В лесу, в нескольких сотнях метров от большой группы лесорубов, собралось лесное войско. Несколько десятков энтов-стражей стояли с копьями в руках и талисманами из листьев на шеях. Среди них был и Брегалад.

— Мы должны уничтожить вторженцев, тех, кто посягнул на нашу священную землю! Должны убить их, выпотрошить и выжать из их тел всю кровь, чтобы они хоть где-то были полезными и питали собой наш лес! – кричал своим воинам второй старейшина, ходя туда-сюда и махая посохом.

«Чёрт, где же Дуул-гар’д?» – думал про себя Брегалад, начиная нервничать. Молодой энт всегда был плох в войне, хотя бы потому, что не относится плохо к вторженцам.

Спустя несколько минут мотивационных речей Железного воеводы на поляну со стороны ложи вошёл Дуул-гар’д и быстро нашёл взглядом Брегалада. Они отошли в сторону.

— Что здесь происходит? – с бегающими глазами вопросил у старшего друга Брегалад.

— Южнее находится большой лагерь людей. И они начали рубить наш лес. Альдер’блоссом собрал войско, чтобы уничтожить их, но нельзя этого допустить, иначе прольётся столько крови, сколько наш лес ещё не видел!

— Но что же мы можем сделать?

— Я пойду правее, за деревьями, и постараюсь как-нибудь выйти и завести диалог с людьми. Ты не выдавай себя и иди в общем строе, выполняй приказы второго старейшины, но следи за моими действиями и, главное, за действиями Альдер’блоссома.

— ВПЕРЁД, ЗАЩИТНИКИ ЛЕСА, УНИЧТОЖИМ ИХ ВСЕХ ДО ПОСЛЕДНЕГО!!! – С этими словами Альдер’блоссом ударил посохом о землю и все энты до единого сорвались под боевой клич в атаку.

Дуул-гар’д обратил последний взгляд на Брегалада и скрылся за деревьями по правую сторону. Брегалад присоединился к общей массе.

Эпизод 5

“Брат хотел бы видеть меня героем”

Ангус обратил внимание на какой-то громкий звук вдалеке. Повернув голову, он увидел, как в их сторону бежит огромное количество энтов, невероятно быстро приближаясь. По телу Ангуса пробежался холод.

— ЭНТЫ! ВСЕМ НЕМЕДЛЕННО ОТСТУПИТЬ К БАРРИКАДАМ!

Лесорубы немедленно оторвались от работы и с огромным страхом обернулись на кричащего главу лагеря. Некоторые отпустили топоры, некоторые чуть ли не упали в обморок, увидев бегущую стену из живых деревьев. Зрелище действительно жуткое. Все, в том числе и Ангус, начали бежать в сторону лагеря.

— ГАРТ, БЕЖИМ! – парни присоединились к остальным и побежали за укрытия.

Эльфы, стоящие за баррикадами, увидев, как все лесорубы отчаянно бегут в их сторону, немедленно похватали посохи и встали в боевые позиции.

Добежавшие лесорубы оставили свои топоры и начали хватать разложенные на этот случай за баррикадами арбалеты с взрывными болтами, которые эльфы зачаровали накануне, и сети, связанные камнями на краях. Шесть человек заняли три скорпиона и быстро привели их в боевую готовность. Эрик и Гарт стояли со взрывными смесями в руках и ждали приказа.

— ВСЕМ БЫТЬ ГОТОВЫМИ ПО КОМАНДЕ, АРБАЛЕТЫ И СКОРПИОНЫ, ОГОНЬ! – Ангус занял позицию в центре, встав на мешок одной из баррикад.

— АААРГХ – разъярённые энты уже подбегали к светлой Солнечной поляне, где скоро прольются реки крови и смолы…

Как только войско начало выходить из леса, и ту и другую сторону от начала атаки остановило то, что из правой части леса на середину поляны между баррикадами и войском выбежал один единственный энт. Это был Дуул-гар’д.

— Стоп!! Стрелять по команде! – поднял руку Ангус и стал пристально следить за действиями войска энтов у леса и за действиями энта-одиночки.

Энты-стражи так же остановились и встали в линию у границы леса.

Дуул-гар’д подошёл в центр, огляделся и начал говорить на языке людей.

— Менья назваюет Дуул-гар’д. Я – одьин из треох старейшн лесново нарьода!

— Дерево говорит на нашем языке… – возгласил Ангусу стоящий подле него лесоруб.

К этому моменту к войску из леса подоспел Альдер’блоссом.

— Что этот ублюдок делает? – спросил он про себя раздвинув энтов и встав спереди, со злостью уперев свой тяжелый посох в землю.

— Прьошу, остьянавите воейну! В ньей ньет смысла!

— Меня зовут Ангус! – он спрыгивает с мешка на поляну, обращаясь к дереву в центре.

Дуул-гар’д делает шаг вперёд.

«Я же говорил, это сработает» - подумал третий старейшина.

— Почему вы нападаете на нас? – спросил Ангус.

— Дуул-гар’д – предатель, он разговаривает с человеком, оспорив мой приказ, ты ответишь за это… – с невероятной злобой в глазах Альдер’блоссом развернулся и выхватил из рук одного из энтов копьё.

Железный воевода сделал несколько шагов для разгона, и со всей силы метнул копьё прямо в спину Дуул-гар’ду. Брегалад прекрасно увидел, что Альдер’блоссом собирается сделать, но единственное, что он успел предпринять, был предупреждающий крик:

— СТОООЙ!

Дуул-гар’д, услышав крик Брегалада позади, быстро развернул голову и увидел, как прямо в него, на огромной скорости летит невероятно острое копье, способное насквозь пробить энта. Но третий старейшина, благодаря Брегаладу, в последний момент успевает убрать голову вбок и копьё пролетает на волоске от него. Вот только теперь оно летит прямиком в баррикады и с огромным толчком всаживается в одну из них, оставив после себя облако земли и пыли.

— ЛОВУШКА! ОГОООООНЬ! – Быстро развернувшись и запрыгнув на мешок, отдал приказ Ангус.

С этой командой арбалеты и скорпионы пришли в действие. Тяжёлые выстрелы издались из наземных механизмов. Один из них пролетел мимо Дуул-гар’да и насквозь проткнул одного из стоящих энтов, тот упал замертво. Второй огромный болт так же пролетел мимо, воткнувшись в землю. Третий же попал ровно в цель. Дуул-гар’д нашёл взглядом Брегалада. В глазах у старейшины читался невыразимый страх и горечь. Он протянул руку к стоящему в строю Брегаладу и в этот же момент его тело разлетелось на миллионы щепок от невероятной силы болта, попавшего ровно в сердце.

— В атаку, – с неподдельной улыбкой на лице приказал Железный воевода, поняв, что его главного противника больше нет вживых.

Брегалад упал на колени, не в состоянии двигаться. Энты подняли копья и побежали в сторону лагеря.

— ОГНЕННЫЕ ШАРЫ! ОГОНЬ! – крикнул Ангус, опустив руку.

Эльфы, что стояли в полной боевой готовности, начали применять свои чары. Над каждым сверху появились оранжевые круги с магическими символами и сигилами. Десять больших огненных шаров синхронно отправились в бегущих энтов и успешно поразили цели. Огонь невероятно эффективен против дерева.

Увидев, как их братья заживо сгорают и разлетаются в щепки под натиском эльфийской магии, остальные энты начали бежать ещё быстрее и яростнее.

— НЕ ПАНИКОВАТЬ! ПРИГОТОВИТЬ СЕТИ! – Ангус немного отшатнулся, поняв, что на них бегут ещё десятки энтов.

Приблизившиеся энты уже приготовились атаковать, но у людей были на них другие планы. Они с хрустом попадали на землю, не в состоянии двигаться, так крепко их прижали к траве сети.

— В АТАААААКУ! – приказал Ангус и с огромным топором в руках побежал прямо к лежащему энту.

Все тут же сорвались с мест, следуя его примеру. Ангус подбежал к одному из лежащих в сетях деревьев, поднял свой топор прямо над его головой, в которой горели два зеленых огонька. Энт пытался что-то сделать, но всё было тщетно, Ангус опустил топор прямо на лицо энта, размозжив его деревянный череп, на поляне появилась ещё одна лужа горячей смолы. Сзади на Ангуса летел энт, но, когда он замахнулся на него копьем, в него прилетела взрывная смесь и он, отшатнувшись, с грохотом упал на землю, дёргаясь от боли.

— Я прикрою, Ангус! – сказал подоспевший лесоруб.

Были видны и первые людские потери. Некоторые энты всё же смогли проткнуть лесорубов, выпустив их кишки на поляну. Бой между людьми и энтами шёл равный.

Эрик и Гарт держались вместе, не подпуская к себе энтов и стараясь дезориентировать их, бросая в них зажигательные смеси.

Брегалад, увидел, как к безжизненному телу Дуул-гар’да подошёл Альдер’блоссом и начав тыкать в него посохом, тот засмеялся.

— И что? Посмотри, где теперь твои люди. Взгляни, что с ними стало, они умирают и умирают, а ты не смог этому помешать. Ха-ха-ха! – залился смехом Альдер’блоссом.

Но смех Железного воеводы прервало чувство того, что к его спине на большой скорости несется копьё, собирающееся его ударить. В последний момент развернувшись, он отбивает наконечник своим большим посохом.

— Ты? – воскликнул второй старейшина, стоя на безжизненном теле Дуул-гар’да, вернее на том, что от него осталось.

— Ты забыл учесть, сколько жизней энтов ты потратишь на этот геноцид!

Начинается нешуточная битва. Брегалад впервые в жизни дерется как настоящий энт и Альдер’блоссом ощущает этот напор.

— И что с того? – пока что ему не составляет труда блокировать удары молодого энта и наносить их самому. — Главное – это отогнать этих животных обратно на свои территории, а всё остальное – неважно!

Брегалад усиливает натиск, нанося всё более сильные удары. Видно, что мощные удары посохом, которые наносит Альдер’блоссом, заставляют трескаться руки и торс Брегалада, но он как будто этого не замечает.

«Силен, мать его» — быстро мыслит воевода.

— Ты убил моего друга и наставника. ТЫ УБИЛ МОЕГО ДРУГА И НАСТАВНИКА РАДИ ДОЛБАННОГО ГЕНОЦИДА!

Альдер’блоссом начинает быстро терять инициативу. Его старое тело всё сильнее пропускает удары Брегалада, но он всё же может кое-как отбивать фатальные для него.

— ОСТАНОВИСЬ! Дуул-гар’д мешал мне всё это время!!! – еле успевает говорить второй старейшина, начиная прерывисто дышать.

— ДУУЛ-ГАР’Д БЫЛ ЕДИНСТВЕННЫМ ВЕРНОМЫСЛЯЩИМ ЭНТОМ В ЭТОМ ЛЕСУ, А ТЫ ЛИШЬ ПОМЕШАН НА УБИЙСТВАХ И ВОЙНЕ, МРААААЗЬ! – с этими словами копьё пронзает Альдер’блоссома прямо в деревянную грудь.

— Ч-что, к-как… — он отлетает от сильнейшего удара на землю, держась за живот, из которого начинает стремительно течь смола.

Брегалад молча надвигается на старейшину, он откидывает копьё в сторону и поднимает лежащий рядом посох Альдер’блоссома, который он выпустил из рук, когда его ударило копьё.

— Ч-что ты делаешь? Н-нет, ч-то ты задумал? отойди от меня! – Воевода начинает отползать назад, по земле за ним следует шлейф из смолы.

Брегалад прижимает его тело ногой и с треском прижимает к земле.

— А-АЙ! – вскрикивает от боли Альдер’блоссом.

Брегалад заносит посох над головой Железного воеводы.

— Брегалад, ты ведь никогда не любил роль у-убийцы, – из рта лежащего на земле энта начинает течь чёрная смола, - всегда был против этого… ТАК УБЕРИ ГРЁБАНЫЙ ПОСОХ! – принимает последние попытки выжить второй старейшина.

— Сейчас я судья, Альдер’блоссом.

«УМРИ»

Брегалад опускает тяжёлый посох на голову Железного воеводы и наваливается на него всем весом. Голова раскалывается, как орех.

Альдер’блоссома больше нет.

— ГАРТ, БЕРЕГИСЬ! – Эрик видит, как друга валит на землю один из энтов.

— АААААААА! – истошно начинает кричать Гарт, когда его тело раз за разом начинает яростно протыкать копьё.

— НЕЕЕТ, СДОХНИ! – Эрик достаёт предпоследний бутыль с взрывной смесью и со всей силы бросает его в энта в нескольких метрах от себя. После чего часть энта ярко взрывается, тот падает куда-то в сторону, а сам Эрик чувствует резкую боль в области живота.

Эрик смотрит вниз и видит, как из его тела торчит огромный острый кусок взорванного им энта. Он резко падает на землю. Всё вокруг него взрывается, трещит и рябит.

В стороне видно, как Ангус, сидя на шее у одного из энтов, голыми руками держась за глазницы разрывает дерево на куски, но энт, подоспевший сзади, протыкает его своей рукой-веткой.

— Ангус… Гарт… — в голове у Эрика туманные образы.

Энты добрались до лагеря, где начали разрывать на куски эльфийских чародеев.

Люди явно проигрывают эту битву. К Эрику подошёл энт и замахнулся, желая нанести фатальный для него удар. Но кто-то сзади выбил оружие у него из рук. Развернувшись, энт увидел Брегалада.

— ОСТАВЬТЕ ЛЮДЕЙ, МЫ НЕ ДОЛЖНЫ ЭТОГО ДЕЛАТЬ! – кричит всем вокруг Брегалад, но он замечает, что глаза энта напротив него горят голубым огнем, а не зелёным, как должно быть, но жаль, что слишком поздно. Два подоспевших сзади энта насквозь пронзают его тело копьями и бросают на землю рядом с Эриком.

— Все мертвы… Все мертвы... – Эрик поворачивает голову и видит лежащего рядом энта. – Это всё… Из-за вас…

Эрик слегка приподнимается. Энт не может двигаться, глаза с мигающими огоньками следят за действиями Эрика. Парень вспоминает, что на поясе закреплен последний бутыль с взрывной смесью.

Эрик смотрит в глаза Брегаладу, зеленый огонёк в которых всё сильнее тускнет. Он понимает, что так же умрет от этого взрыва, но он хотя бы заберет с собой жизнь энта. Но в сердце его появляется жгучее сомнение.

— А… А ты знаешь сказку, где энт и человек дружат, а не враждуют? Знаешь, эту книжку мне положил в поход брат, – из глаз Эрика начинают идти слёзы, — и мой братик очень бы хотел, чтобы я попробовал стать героем этой книги… — Эрик откидывает в сторону бутыль со смесью, который падает на траву в метре от них.

— Энт, я прощаю тебя. Слышишь? Прощаю, что бы до этого не произошло… — Эрик смотрит прямо в глаза Брегаладу.

— Йа… тьебя… п-понимаю… – Брегалад приподнимает руку и пальцем пытается коснуться дрожащего Эрика, но силы покидают его и зелёный огонёк, который горел в глазах молодого энта сначала пропадает, затем на мгновение возвращается, после чего гаснет навсегда.

Голова Эрика падает на землю не в силах держаться, с лица капает пот, стекают ручьи слёз. С живота течёт кровь, очень много крови. Под ним образовалась багровая лужица.

— Всё-таки не вышло у нас перебраться в Тюлингтек. – Жидкость заканчивается в его теле и слёзы постепенно прекращают течь. —Прощайте: Гарт, Альви, Ангус, Иви, Мама, братик. Увидимся, – он кашляет кровью, – на той… сто… ро… не… — Эрик, смотрящий на бегущие по небу облака постепенно закрывает глаза, после чего издаёт свой последний вздох. Жизнь покидает его тело. Упавшая рука касается Брегалада…

Битва длится ещё пару десятков минут. Люди проиграли её, хоть и энтам стоило это практически всех жизней. Лишь несколько оставшихся в живых энтов падают на землю и спустя некоторое время деревенеют, присоединяясь к своим братьям на той стороне. Поляна, залитая смолой и кровью, погружается в кромешную тишину, звуки леса снова возвращают власть над этим когда-то дивным местом. Как же до боли напоминает один древний рассказ…

Эпилог

(Спустя 4 дня после событий)

Группа существ стояла около зачахшего костра, места, где всего несколько дней назад кашеварка Аннет со своей дочерью Альви готовили завтрак. Ничего тогда не предвещало беды. В телах людей были замечены вкрапления дерева, а в телах энтов, в некоторых местах, замечалась сгнившая плоть. Запах был ужасный…

Ветер развивал длинный подол чёрного пальто, невероятный контраст белого, как снег, лица, и черной одежды бросался в глаза даже вдали.

— Выживших здесь нет – сказал эльф, стоящий сзади, своему господину.

— Да, воистину прискорбно – Архитектор перевел ярко горящий жёлтый глаз с лежащей под ним молодой девушки со светлыми волосами на эльфа. — А мы ведь знали, что их ждёт, но всё равно отправили чародеев в помощь.

— Вам ведь нужны были ресурсы, мой господин.

— Нет, Морион, – высоким голосом ответил Лорамур, взявшись за шляпу

— Мне нужен сам лес.

— Что Вы имеете в виду? – робко спросил эльф.

— Матерь леса – вот одна из моих целей, – начал отвечать Лорамур, смотря на мёртвые тела в разрушенном лагере. — Мне нужна сила, скрытая в ней. Сила, скрытая в её сладких плодах. — Архитектор расплылся в улыбке, обнажив острые хищные зубы.

— Н-но зачем? – вопросил ничего не понимающий Морион.

— А этого тебе знать не следует, – на мгновение жёлтая искорка в глазу Лорамура стала ярче и, казалось, агрессивнее — Твой удел – это Тюлингтек. Каэль Квеленна поможет тебе со стражей и безопасностью. Иминиэ Ариен возьмется за благоустройство, ну а Валента – у Валента своя цель. — Лорамур повернулся к четырем стоящим сзади эльфам. Территорию лагеря помимо них окружили эльфийские стражи и чародеи. — Никто из вас ведь не против? – с милой натянутой улыбкой спросил Архитектор.

— Никак нет, – резко ответил Каэль Квеленна.

— Можете положиться на меня, ваше Сиятельство, – ответила Ариен.

— Благодарю за оказанное доверие, Архитектор Лорамур, – сказала Ателла Валента, встав на одно колено.

Архитектор благородным и плавным движением поднял её с колена за подбородок, смотря ей в глаза.

— Не забывайте, вы все – служите мне и никому больше. У меня на эти места свои планы, и не стоит другим о них знать.

— Да, Ваше эльфийское Сиятельство… — хором, с ноткой страха, но уверенно, ответили четыре эльфа Архитектору…

Глава Вторая

Эпизод 1

“Детство”

Морозное зимнее утро. На улице метет снег. Тучи и огромные облака закрывают небосвод, на котором, казалось, всегда светит солнце, но, видимо, это лишь красивая сказка. Холод пробирается в дома через еле заметные щели в оконных рамах. Единственное, что спасает жителей деревни от холода – это сильно затопленные дровяные печи. Деревня Флевер никогда не выглядела так спокойно, как сегодня. Возможно раньше, пять лет назад, когда большая группа во главе с Ангусом выдвигалась рубить тот злополучный лес, люди в этой деревне действительно были счастливы, но спокойных деньков тогда было мало. Постоянно что-то происходило, кто-то где-то бегал, ловил бабочек или плескался в речке недалеко отсюда. Сейчас же этой радостью и не пахнет. Жизнь во Флевере течёт тихо, размеренно и обычно. Единственное, теперь здесь нет никакого счастья, оно умерло вместе со всеми отцами, дедушками и детьми, которые после прощания со своими родными и обещаний вернуться как можно скорее, развернулись и направились в свой последний путь, в древний лес, ставшим для них вечной могилой.

Через какое-то время, после того, как деревня впитала в себя горькие слёзы, что лили её жители на протяжении нескольких месяцев, родственники погибших придумали одну традицию. Они решили с этого дня раз в год возвращаться на полянку, где тела их предков давно соединились с землей, и чтить память о своих мужьях, детях и всех тех, кого не стало в то злополучное время. Сегодня именно такой день.

— Тео, завтрак готов, иди кушать.

На скромной кухне женщина раскладывала на тарелки аппетитный и вкусно пахнущий омлет. На ней было длинное узорчатое платье, местами с грязными пятнами и с длинными зацепками. У женщины были черные с нередкой проседью, но густые волосы, закрученные в небрежный пучок на затылке. В молодости эти кудри были её гордостью. Радостная и влюбчивая, она даже не могла представить, что однажды выпадет на её долю. Она пережила многое: смерть мужа, а затем и потерю старшего сына. Руки у неё были бледного оттенка, такими руками обычно обладают те люди, что не спят несколько суток, либо же испытали настолько сильное горе, что оно отразилось на их внешнем виде. Под тонкой кожей виднелись тонкие выпирающие вены.

Кухня выглядела действительно небольшой, лишь разделочный столик, пара стоек и подвешенных на стенах ящиков, один из которых уже чуть ли не отваливался, но починить его было некому. В углу комнаты, недалеко от кухоньки, стояла большая дровяная печь, которая сейчас вовсю топилась, от неё веяло приятным жаром. Наверху можно было спать, и раньше это место было занято. Однако сейчас его единоличной хозяйкой выступает лишь Вихря, домашняя кошка черно-белой шёрсткой. Обычно она целыми днями гуляет по улице, а как стемнеет, возвращается домой, но за окном погода настолько морозная в этот день, что она предпочла остаться дома.

Небольшая приоткрытая дверь со скрипом распахивается, и в комнату с накрытым столом вбегает маленький мальчик лет десяти. Он несется по комнате, в руках у него вырезанный из дерева конь. Мальчик выглядит полным энергии и желания жить. На нём была потрёпанная рубашка и штаны, которые, вероятно, он носил уже не первый год. Волосы у него были темные, как у матери, но вились кудрями. Несмотря на его заношенную одежду, выглядел он ухоженно.

— Тео, снова ты бегаешь по дому! Ну, перестань, довольно. — Мальчик совершенно не реагировал на просьбу матери и лишь мягко посмеивался. — Вот ведь озорник, видит Бог, такой же, как и твой старший брат… — Женщина резко потупила взгляд и о чем-то глубоко задумалась. — Эрик…

Мальчик резко подбежал к матери сзади и с невинной детской улыбкой на лице крепко обнял её. Этот простой, но важный для неё жест, вернул ей ту безвозмездную любовь к сыну, даже к его непослушанию. Она развернулась и обняла его в ответ.

— Дорогой Тео, один ты у меня остался, только ради тебя и живу, — сказала женщина, смотря на стол, за которым, когда-то, в самые счастливые годы ее жизни сидели она, её муж, Эрик и маленький Тео. Они дружно беседовали на разные темы, смеялись над проказами Эрика и его друзей и умилялись с того, как Тео еле-еле выговаривает слова: «мамочка», «папочка» и «братик». Эрик был для Тео чем-то особенным, он постоянно ходил за ним и повторял всё, что он делает, как маленький хвостик. Старшему брату не всегда нравилось такое поведение младшего, и это часто могло раздражать его, но он всегда знал, что безмерно любит своего братика, а он любит его. Они были очень близки друг другу…

— Мама, я люблю тебя, не грусти, — искренне произнёс ребёнок, вжимаясь в её живот.

Из правого глаза Джун упала слеза, после чего она быстро вернула власть над собой.

— Ну что же, садись за стол, будем завтракать.

Мальчик быстро запрыгнул на стул и принялся заниматься своим любимым делом. На столе была скатерть, довольно старая, которую сшила ещё его бабушка по отцовской линии. На ней было множество узоров и выкроенных рисунков, и все они были причудливыми и представляли невероятный интерес для фантазии маленького мальчика.

Однажды он разглядел в одном из витиеватых орнаментов мужчину, что держит в руках цветочек. В голове у Тео мгновенно появилась история, которая рассказывала о молодом парне, который не имел ни дома, ни семьи. Все гнали его ото всюду, нигде его не любили. И вот, однажды он направлялся к небольшому озеру, чтобы искупаться, но заметил необычный и очень красивый цветок, растущий рядом с водой. Парень подошёл к нему и увидел, что лепестки его сияют прекрасным голубым светом. Он колебался, но в итоге сорвал его. Цветок произнес: «Я исполню любое твоё желание, но только одно, и после этого я зачахну…». Голос слышался у парня в голове, и он понимал, что его решение может повлиять на многие жизни. Он сел на большой камень и начал вглядываться в даль, держа в руках цветок. Смотря на то, как где-то вдалеке бегают животные, летают и поют птички, и как ветерок слегка колышет водную гладь озера, он вспомнил всех людей, что встречал в жизни. Всех, кто причинял ему боль и тех, кто помогал ему. Зачастую это были такие же как он: они с чистым сердцем отдавали последнее, чтобы помочь. Ему стало грустно от этой несправедливости.

— Цветочек, я придумал желание… — произнес парень смотря вдаль, на громадные горы со снежными вершинами вдалеке.

— И чего же ты желаешь?

— Я хочу, чтобы все были счастливы.

Цветок исполнил его желание и умер. С этого момента в мире не было ни одного несчастного человека.

Тео очень любит эту историю. Он придумал её сам, но искренне верит, что подобное действительно существует, что есть способ, как сделать всех в мире счастливыми. Сделать так, чтобы никто не воевал, не дрался и не умирал, как его братик Эрик... В комнате у него висит много рисунков, на которых он изображает этот сюжет, на многих из них в роли парня выступает его старший брат, которого уже как пять лет нет в живых. Тео скучает по нему, как и мама, но не показывает этого, чтобы не расстраивать ее еще сильнее. Он был смышленым для своих десяти лет.

Тем временем Джун уже поставила на стол тарелки с горячим омлетом, приготовила ароматный чай и положила большой ломоть хлеба.

— Ну что, Тео, приятного аппетита. Да не оставит нас Аорил. — Джун ненадолго закрыла глаза, о чём-то задумавшись. Тео смотрел за тем, что она делает и старался повторять за матерью. Через несколько секунд она распахнула глаза и приступила к завтраку.

— Эх… Интересно, как мы собираемся сегодня идти туда… — произнесла она, не ожидая ответа свыше и наблюдая, как за окном бесконечно падают снежинки.

— Куда идти? — спросил Тео, не отвлекаясь от завтрака.

— Сегодня мы должны идти на ту поляну, куда пять лет назад ушёл твой брат. Столько лет уже прошло, невообразимо…

— Зачем мы ходим туда каждый год, мама? — спросил Тео, жуя омлет.

— Только там я чувствую, что он всё ещё рядом.

— А зачем тебе это чувствовать?

— Что за глупые вопросы, Тео? Я скучаю по нему! — невольно вышла из себя Джун, чуть приподнявшись со стула от негодования.

Тео спокойно смотрел на маму.

— Я тоже, но он всегда у меня в сердечке, поэтому у меня и нет желания ходить туда и просто так расстраиваться…

Джун раскрыла рот в попытке ответить что-то сыну, но через одно мгновение она поняла, что отвечать ей и нечего. Она сама и не понимала, зачем день ото дня ждёт этого момента, чтобы прийти на поляну и ощутить присутствие сына. Она не понимала, почему так страдает, не понимала, почему не может отпустить это и вздохнуть с облегчением уже как пять лет. Рану на душе от смерти любимого мужа со временем кое-как перестала кровоточить, но от потери старшего сына — нет. Слишком тяжёлая ноша для хрупкой женщины. Не было бы Тео, она бы давно наложила на себя руки и присоединилась бы к мужу и Эрику на той стороне, где никто и никогда бы их не разлучил. Джун молча села и продолжила есть.

После того, как завтрак был окончен, ребенок поднялся из-за стола, сказал жизнерадостное “Спасибо” и мигом исчез в двери, которая вела в детскую комнату. Джун же занялась уборкой кухни, убрала остатки того, что осталось на столе, после чего расплылась в одном из трех мягких креслиц, которые стояли рядом с печкой, и под мурлыкающие звуки Вихри сверху погрузилась в какую-то книгу.

Зайдя в комнату, Тео быстро подбежал к столу и сел за небольшой столик. Стул скрипнул под ним. На столе лежали рисунки, законченные и незавершенные. Слева от стола стояла небольшая кровать, которая была накрыта мягким, местами подшитым меховым покрывалом. В левом углу комнаты стоял массивный деревянный конь, на котором Тео иногда любил качаться. Так же там была целая гора детских игрушек: маленькие резные фигурки воинов, рыцарей, чародеев с посохами и гримуарами и, конечно же, военачальники на конях. Раньше эти игрушки принадлежали Эрику, но он по своему желанию передал их брату за ненадобностью. Тео был очень рад и счастлив, хотя и не особо любил игрушки военной тематики, но сам факт, что их отдал любимый брат, уже стоил многого.

В противоположном от коня углу висели несколько полок, на которых в линию стояло большое количество детских рассказов и сказок, и, самое драгоценное, много рисунков. По ним можно было хорошо разглядеть, как увеличивался навык Тео с годами. Справа стояли рисунки, которые он делал сейчас, они были неплохи, тем более для десятилетнего ребенка. Далее, чем левее стоял рисунок, тем более давним и детским он выглядел.

С самого левого краю стояли совсем детские творения, где-то среди них можно было разглядеть один чуть пожелтевший и испачканный в земле и грязи. На нём криво и неумело, но с любовью, была изображена семья: Мама, Эрик, Тео, Отец, который был раскрашен немного тускло и походил на привидение. Ещё там был рыжий большой кот с несоразмерно огромным хвостом.

Жалко, но когда Тео было семь, кот куда-то ушёл, и больше не вернулся. Мама объяснила ему, что такое случается, иногда котам надоедает жить дома и они становятся дикими, навсегда уходя от хозяев. Тео тогда был очень расстроен. Через несколько дней мама принесла в дом небольшой чёрно-белый комочек. Кошка была совсем маленькая, несколько месяцев от роду. Тео решил назвать её Вихрей, потому что та, как освоилась дома начала везде крутиться и вертеться; теперь у него появилась своя кошка. Когда он первый раз взял её на руки, мама увидела: он был по-настоящему счастлив.

Рисунок этот был найден четыре с половиной года назад в заброшенном лагере, когда за пропавшими наконец пришла группа добровольцев из деревни. Именно его Тео подложил Эрику в книгу, которую он ему дал. Она называлась “Заветное желание”. На него эти каракули навевали приятные воспоминания, когда они все еще были вместе.

На столе у Тео лежали рисунки его любимого персонажа, парня, что нашёл цветок, исполняющий желания. Выглядело хорошо, лучше чем все рисунки, что были видны в комнате. Рисование было его страстью еще с малых лет. Он проводил за этим занятием многие часы целыми днями, из-за этого у него даже сначала не особо ладилось с друзьями, потому что ему было интереснее проводить время со своей фантазией, чем со своими ровесниками. Тео принялся докрашивать лежащий рисунок, чтобы скорее показать его маме.

Спустя несколько часов увлеченный Тео его закончил, на лице мальчика сияла улыбка. Получилось красиво: цвета одежды на рисунке приятно сочетались. Он побежал представлять своё творение маме. Подойдя к двери, он услышал, что в большой комнате слышатся голоса. Тео прислушался. Разговаривает мама и… тётя Делли, её голос он узнает из тысячи. Низкий, басовитый, с ощутимой хрипотцой.

— Всё будет в порядке, Джун. По пути к тебе я заехала в храм. Отец Хеон сказал, что погода в скором времени должна будет наладиться.

— А ему-то откуда это знать? — слышался голос мамы.

— Милочка, ну что ты, отец Хеон ведь может разговаривать с теми, кто находится сверху, он ведь жизнь посвятил религии.

— И то верно. Ладно, пойду схожу за Тео.

— Нет, сиди, я сама, — тётя остановила Джун и со скрипом встала со своего кресла.

Тео это услышал, он запаниковал, думая, что раскроется то, что он подслушал чужой разговор. Это ведь так нехорошо! Он быстро подбежал к деревянному коню и сел на него, начав качаться взад-вперед. Сразу же с этим дверь отворилась. В комнату заглянула большая женская голова.

— Тео! Мальчик мой, я так рада тебя видеть, как же ты вырос! — Делли зашла в комнату.

Тео быстро слез с коня и побежал к ней в крепкие объятия. Схема мальчика сработала, и слава Аорилу. Тетя всегда была сильно набожной и справедливой. Этих двух качеств у неё было не отнять.

Делли сильно отличалась от Джун, хотя бы потому, что она являлась тётей именно ей, а не Тео. Делли приходилась младшей сестрой бабушки Тео, которой сегодня уже не было в живых. Тёте Делли было где-то пятьдесят пять лет, или что-то около того. Она была очень тучной и большой женщиной, деревянный пол скрипел под ее пухлыми ногами. Лицо её было раскрашено какими-то пудрами, да так сильно, что оно было чуть ли не белым, как снег за окном. Губы её были красного оттенка. В эти времена позволить себе красить губы могли только довольно обеспеченные женщины, и это показывало некий статус. На Делли было огромное тёмное платье, вышитое золотыми нитями. Волосы женщины были пострижены по плечи и отлично уложены, они были тёмно-русого цвета, и было заметно, что они окрашены. Короткие толстые руки, на пальцах которых виднелись золотые кольца, обвили Тео.

— Тётя, тётя, я так рад что ты приехала! — Тео чуть ли не прыгал от радости, он любил Делли. А ещё она всегда привозила с собой подарки.

— Дорогой ты мой, тетушка привезла тебе сладостей из города.

Тётя Делли имела дома красоты в некоторых городах неподалёку и обслуживала довольно богатых дам, среди которых было много эльфиек благородных кровей. Тётя уже договорилась об открытии её заведения и в Тюлингтеке, строительство которого через несколько лет уже будет завершено. Так вышло, что тётя Делли практически единственная, кто выбилась в общество знатных людей, относительно того, чего может достичь обычный человек, из всех жителей деревни Флевер. У неё нет детей, она боялась их заводить, так же, как и выходить замуж, поскольку ее интересовала исключительно своя жизнь. Но она всегда очень любила свою единственную племянницу и её семью. Она была ей как вторая мама, а Эрику с Тео как вторая бабушка.

— Ура, ура, ура! — Тео быстро отлепился от тёти и побежал в основную комнату.

Там сидела мама, она взглянула на Тео, бегущего к сверткам, лежащим на столе.

— Мам, почему ты не сказала, что тетя Делли приехала? — спросил Тео, быстро разрывая бумагу.

— Хотела сделать для тебя неожиданный подарок, сынок.

Тем временем Делли неспешным шагом женщины в возрасте вернулась в комнату и села в кресло, продавливая его своим весом.

— Вау, шоколад! — вскрикнул Тео, начав поедать его прямо из свертка с довольным лицом.

— Тео, ну что ты, хотя бы отламывай по кусочкам! — Джун незамедлительно встала с места и побежала к сыну, чтобы остановить его.

— Да ладно тебе, милочка, пусть ест, не каждый день тут у вас появляется шоколад, ха-ха, — басисто посмеялась Делли, с усилиями перекинув ногу на ногу.

Когда Тео успокоился и насладился тающим во рту шоколадом, они некоторое время сидели втроем у печки и разговаривали о том, что обычно касается только их, взрослых. Спустя некоторое время Тео вспомнил, что он доделал свой рисунок и побежал за ним в свою комнату, после чего вернулся и торжественно презентовал его маме и тёте.

— Ты у меня такой умница, Тео — произнесла мама, потеребив его за кудри.

— Выглядит очень достойно, мальчик мой, если ты и дальше будешь рисовать, вполне сможешь в будущем на этом зарабатывать какие-нибудь элины.[1]

— Да где ему здесь, во Флевере, зарабатывать на рисовании, Делли? — спросила Джун, посмотрев на женщину с горечью.

— В таком случае увезу его в Тюлингтек. Вполне вероятно, там построят какую-никакую академию.

— Я не хочу никуда ехать, тетушка, — резко возразил Тео.

— Ты ещё ничего не смыслишь в жизни, мальчик мой. Брат твой старший так и рвался в город, подальше от этой деревни, и тебя это не обойдет стороной.

— А вот и нет, я останусь тут и буду помогать маме, — надул губы стоящий перед двумя женщинами Тео, он держал в руках рисунок.

— Какой ты у нас благородный мальчик, ну ничего, пройдет время и ты сам сделаешь вывод.

Он перевёл взгляд на маму. Она была немного грустна, но когда они встретились взглядами, слегка улыбнулась и кивнула.

После напряженного для ребёнка разговора, он обиженно сел на кресло. Вихря спрыгнула с печки и села к нему на маленькие коленки, немного помяла его ноги лапами и снова легла спать, только уже на нём.

Некоторое время Тео сидел молча и гладил свою маленькую кошку, слушая, как мама и тётя разговаривают на разные совершенно неинтересные ему темы. Гладкая черная с белыми пятнами шерсть Вихри нравилась ему, она действовала на него успокаивающе. Тео не сильно понравилась перспектива быть увезённым в Тюлингтек тётушкой Делли. Он вообще никогда не понимал, почему все тянутся в эти города. Там ведь так много народа, тесно, плохой воздух и всё очень дорого. Как там вообще можно жить? Потом он перевёл взгляд на стол, где лежали большие свертки с разными сладостями и недоеденный им раскрытый шоколад. И всё это тётушка привезла из города… Он глубоко задумался. Вероятно, это был первый в жизни Тео вопрос, который заставил его усомниться. А может быть в городе не так уж и плохо, как ему казалось все эти годы?

— Ну что же, не зря ведь я приехала сюда.. Давайте собираться, навестим дорогого Эрика, — спокойным голосом сказала Делли и с тяжестью встала с кресла.

Джун ненадолго задумалась, но через пару секунд последовала примеру тёти. Тео сидел до последнего. Только когда тетя уже стояла в шубе у входной двери, а мама надевала второй сапог, ребенок оторвался от поглаживания кошки, которое буквально ввело его в гипнотическое состояние и держало в чертогах своего разума.

— Тео, ну что же ты ещё сидишь, мы выходим! — громко сказала мама.

— Я.. я уже иду! — ответил ребенок, придя в себя и сорвавшись с места. Он побежал к себе в комнату. Вихря встрепенулась и убежала под печку от такого резкого подъема.

Тетя слегка улыбнулась, выходя на улицу.

— Я буду ждать вас снаружи, — сказала она племяннице и захлопнула дверь, чтобы не выпускать тепло.

Тео быстро оделся и побежал к Джун, которая ждала его на входе. Вместе они вышли на улицу. Снег уже летел не так, как утром. Метель закончилась, но лёгкие снежинки всё не перестали падать на их головы. Зима сейчас почему-то задерживалась в этих краях. Рядом с домом стояла небольшая карета. Она не была дорого украшена и выглядела довольно неприметно. Транспорт был скорее функционален, чем роскошен. Но, тем не менее, стоила она приличных, особенно для деревенских жителей, денег. Запряжена карета была крупным толи конем, толи быком, хотя скорее это было что-то среднее. Закреплённые на нём ремешки поправлял довольно молодой парень. Когда Джун пересеклась с ним взглядом, он слегка кивнул, но не проронил ни слова. Тётя Делли игралась неподалёку с деревенским псом.

— Ох, ты мой милашка, какой умный пес, ей богу! Да, давай тётушка почешет тебе спинку.. — Делли немного наклонилась, хотя со стороны это выглядело так, как будто она просто стала чуть короче ростом, и начала чесать спинку псу, который с наслаждением прогибал её.

— Мы закончили, Делли, можем выдвигаться, — сказала Джун, подойдя к тёте.

— Да-а, хороший, никто тебя в этой деревне не гладит… Залезайте в карету, — ответила Делли, не отвлекаясь от пса.

— Мы могли бы и пройтись.

— У меня больные ноги, дорогуша, ты ведь об этом хорошо знаешь, а идти нам очень долго. Это вы, молодые, можете добраться туда за пару часов пешком, мои же годы и здоровье этого уже не позволяют… — вздохнув, напомнила тетя, наконец выпрямившись.

Они все вместе уселись в карету, и вскоре кучер погнал животное вперед. Путь их был недолгим. Карета, конечно, не летела, как оседланная королевская виверна, но и не ползла, как какая-нибудь гигантская улитка. Добрались они примерно за пару часов. Может быть, совсем чуть-чуть быстрее, чем пешком, но тёте Делли в принципе не представилась бы возможность такого рода прогулки, так что выбора особо и не было. Тео всю дорогу спал, прильнув к матери, а Джун постоянно смотрела за приоткрытые занавески. Время от времени они с тетей обменивались парой слов, но в целом поездка прошла в тишине.

Когда они добрались до того места, карета остановилась, а молодой парень, что выступал в роли кучера, сделал два отчетливых стука по стенке. Дверь кареты открылась, и семья вылезла из своего транспорта. Их взору открылась так до боли знакомая поляна. Несколько лет назад здесь стоял лагерь, где ходили их знакомые и, самое главное, Эрик. Теперь же здесь можно заметить большое количество деревьев, что проросли на местах смерти погибших. Когда из деревни приехали узнать, почему нет никаких вестей, все оказались ошеломлены. Не осталось ни одного выжившего, лес погубил всех и свои же живые деревья в том числе. Самым страшным и одновременно потрясающим скорбящим жителям показалось то, что отчасти все увидели сходство с древней сказкой, что называется “Заветным желанием”. В мёртвых телах была видна древесина, а в коре энтов тогда были заметны зловонные дыры, место которых, вероятно, когда-то занимала настоящая плоть. Жители решили ничего не делать с погибшими и устроили кладбище прямо на этой поляне. Они посчитали, что это было бы справедливо. С годами дерево из тел энтов и людей проросло в землю, и впоследствии за эти пять лет территория заполнилась больше чем сотней молодых деревьев. Каждый, кто навещал здесь своих близких, знал, какое деревце является нужной могилой.

— Вот мы и здесь… — тихо произнесла Джун, затаив дыхание. Она смиренно направилась к деревцу Эрика. Тео поспешил за ней. Делли, приказав кучеру отвезти карету поодаль, тоже направилась в нужном направлении.

— Ну здравствуй, мой дорогой Эрик… — закрыв глаза, приложила руку к дереву Джун. Тео стоял рядом и наблюдал.

Дерево Эрика росло рядом с каким-то другим, оно было потолще, и кора его была более крепкой. Помимо тёти, Джун и Тео на полянке, в это время на ней был ещё один человек. Он находился неподалёку от неподалёку от них и сидел у небольшого деревца.

— Прости меня, дорогой внук, я никогда не прощу себя за то, что сделал… — Это был староста деревни, мужчина, что принял решение об этом походе в чащу. Выглядел он старым, старее, чем Делли. Она обратила на него внимание.

— Не кори себя, Осин, никто не виноват в том, что произошло. Уверена, Гарт обязательно тебя простит, там, с другой стороны… — утешающим, мягким и вместе с тем низким голосом сказала Делли старосте деревни.

— Он не заслужил смерти. Никто не заслужил… О, мой дорогой Гарт… — с вселенской горечью старый Осин приложил лоб к деревцу своего внука.

Делли поняла, что лучше оставить его с самим собой, и снова обратила внимание на свою племянницу и Тео. Джун молча стояла рядом с деревом и держалась за небольшой кулон, что весел у нее на шее. Она никогда его не снимала, так же, как и обручальное кольцо. Две эти вещи напоминали ей о самых дорогих людях в ее жизни, которых сегодня больше нет с ней и никогда не будет… Вероятно, она разговаривала с Эриком через это дерево. Тётя перевела взгляд на внука. Тео глядел из стороны в сторону.

— Когда мама закончит, настанет твоя очередь, поговори с братиком, а затем и я это сделаю, — с большой улыбкой на крупном лице сказала Делли. Она выглядела счастливой, хотя где-то в глубине души её терзала боль. Эрик был её дорогим внуком, так же, как и Тео.

Спустя некоторое время Джун молча встала и направилась в сторону кареты. На её лице от холода застыла пара чистых слезинок. Делли ничего ей не сказала.

— Тео, настал твой черед, — подтолкнула она внука за плечи.

Мальчик подошел к дереву и, немного помедлив, коснулся его тоненького ствола. Тео постоял некоторое время, затем закрыл глаза. Казалось, сейчас перед ним появится образ брата и они заговорят, после чего он расскажет ему все последние новости, то, чем он сейчас занимается, как учится, какие картины он нарисовал за это время, но…

В голове у него была пустота. Тео не чувствовал ничего необычного, будто бы он коснулся обычного дерева. На мгновение у него в голове появилось определённое осознание того, что он предал старшего брата, что он перестал его любить. Но ребенок сразу отмел эти предположения, так как знал, что это не так.

— Тётя, я почему-то ничего не чувствую… — с горечью, чуть не заплакав, произнёс Тео, развернувшись.

— Ну что ты, мальчик мой, все по-разному ощущают такие вещи. Не стоит себя корить за то, что у тебя это тоже работает по-своему. — Делли стала поправлять ему шапку. — Я, к примеру, тоже не сильно что-то чувствую, прикасаясь к дереву. Находясь на поляне, думаю об Эрике и представляю, как он ступал по этой земле. Ты же, наоборот, думаешь о своём брате всегда, поэтому это место для тебя и не значит ничего большего, чем обычная полянка. Ты меня понимаешь, дорогуша?

— Наверное… — мальчик продолжал чувствовать себя как-то странно.

Они с Эриком всегда были очень близки, и Тео его любил. Но это дерево не значит ничего для ребёнка. Вскоре они покинули полянку.

Тётя Делли уехала следующим днём, и Тео снова остался вдвоем с мамой. Он следил за ней последующие месяцы, замечал её слёзы, как она тихо плакала по ночам. Тео много размышлял. Он всегда был развит не по годам, был умнее своих ровесников и обладал богатой фантазией. Он понял, что никогда не чувствовал настоящей горечи или скорби, как мама. Тео просто не осознавал, что это. И по этой причине он решил для себя, что не хочет столкнутся с этим разрушительным чувством и сделает всё для того, чтобы избежать его. С этого момента он начал рисовать героем своих сюжетов именно себя, а не кого-то другого.

Эпизод 2

“Отрочество”

В деревне Флевер наступила яркая летняя пора. На улице было тепло, уютно и завораживающе. Летние месяцы были лучшими в году. Большинство жителей отдыхало в это время, воскресная школа не работала, все занимались своими делами и набирались сил перед осенним сбором урожая.

У Джун, что обычно работала на небольшой мельнице сортировщицей зерна, тоже был отпуск. В эти жаркие деньки было нечем заняться, поэтому ее обычный день состоял из чтения, разговоров с жителями Флевера, заботы о доме и сна. Изредка она выбиралась к рыночной площади, которая на деле же служила больше рассадником для бесконечной женской болтовни о днях настоящих и серьезных мужских разговоров о днях будущих, чем торговым местом. Сейчас Джун собирала грязные вещи, чтобы сходить в сторону речки и промочить их в мыле.

— Тео, я иду на речку, сходишь со мной? Мне нужно, чтобы ты помог донести тазы, — сказала она, наклонившись над горой вещей, раскиданных ею в два тазика.

— Да что ж такое… — послышался подростковый ломающийся голос, что исходил из-за закрытой двери в детскую комнату.

Тео облокотился на спинку своего стула и откинул голову назад, посмотрев на потолок. Он был деревянный, местами потемневший. Чем старше Тео становился, тем пристальней он его в таком откинувшемся положении рассматривал. Казалось, всего каких-то несколько лет назад он был еще совсем ребенком, сейчас он начал постепенно превращаться во взрослого парня, и детская нежность быстро покидала его, уступая место подростковому своеволию и цинизму.

Обстановка комнаты мало изменилась за эти четыре года: та же кровать, та же полка с книгами и рисунками. Единственное, в комнате больше не было коня и лежащих рядом с ним игрушек. На его месте стоял мольберт, который ему подарила на двенадцать лет тетя Делли, с натянутым на него полотном. Вокруг, на полу, были разбросаны масляные краски. На мольберте была изображена красивая лисица. Ее шерсть очень реалистично переливалась под солнечными лучами, исходящими от окна.

— Ты что, опять всю ночь не спал? — спросила Джун, продолжая копаться в одежде.

Глаза Тео были чуть затуманены, сознание его было раздражено до предела и каждый посторонний звук или голос, грозящий разрушить бастион тишины вокруг него, доставлял ему неимоверное неудобство.

Тео ничего не ответил и просто постарался не обращать на маму внимания.

— Ну что ты опять молчишь, когда к тебе мать обращается?! — воскликнула Джун, поднявшись и повернув голову в сторону двери. Лицо её было сердито. Скорее всего, подобная ситуация повторяется уже далеко не в первый раз.

— Да, я не спал! — раздражённый головной болью закричал Тео, он сделал резкое неосторожное движение, с силой встав с места, и не заметил, как локтем задел разведенную краску. Она мучительно медленно упала на бок и залила полностью рисунок, над которым Тео работал за столом последние утренние часы. — ГРЁБАНАЯ КРАСКА! МИРКУЛ БЫ ЕЁ ПОБРАЛ! — окончательно выйдя из себя на фоне усталости и со всей присущей подростку злобой, закричал Тео, оскорбляя невинную краску, которая разлилась по его же вине.

Спустя мгновение в комнату влетела Джун с какими-то грязными штанами в руках и пока Тео осознавал, что сейчас произойдет, с силой полоснула его по спине. Удар не сильный, но всё же болезненный.

— А-ай, мама, не нужно! — мгновенно успокоился Тео, пытаясь закрыться руками от летящих в него штанин.

— Ах ты негодяй! Как только совести хватает при матери, в своём же доме, да так выражаться! — с яростью продолжала Джун, до того момента, как не обратила внимание на что-то яркое в углу за ее левым плечом.

Она обратила внимание на мольберт. Лисица игриво переливалась под лучиками солнца. Она глядела на Джун своими выразительными глазами. Лиса была как живой, видит бог.

— Господи, Тео, это ты нарисовал? — изумленно посмотрела на сына Джун, опустив штаны, которыми она только что хлестала сына.

— А кто же ещё, мы тут вдвоём вообще-то живем, мам… — ответил Тео, осторожно выпрямляясь и поправляя рубашку, которая была вся в краске.

— Я такой красоты давно не видела…

— Не преувеличивай, обычная картина, закончил свою лисицу сегодня ночью.

В открытую дверь грациозно зашла Вихря, как только она увидела мольберт, она с недоверием на него посмотрела и немного напряглась. Тео подошел к ней и взял на руки. Как бы он ни крутился, Вихря всё равно не отводила взгляд от лисицы.

— Может, нам показать ее кому-нибудь?

— НЕТ! — резко возразил Тео.

Людей, которым он когда-либо представлял своё творчество, можно было по пальцам одной руки пересчитать и то половина окажется лишней, поэтому для него это было непреодолимым барьером, по крайней мере сейчас.

— В таком случае повесим её в гостиной, над нашими креслами.

Тео только что уже отказал матери, второй раз выглядел бы неприлично.

— Ладно, пусть висит там…

С этого момента лисица висела рядом с печкой. Поначалу Вихря постоянно озиралась на неё, когда запрыгивала на своё любимое место сверху, но со временем она привыкла. Картина стала украшением, которому не было равных ни одному другому предмету в доме. Хотя Тео и не говорил открыто, что ему она нравилась, где-то в глубине души его таилась гордость за самого себя.

***

Середина лета выдалась для Тео действительно не бездеятельной: помощь маме с хозяйством, несколько новых идей для рисунков и изрядно выматывающие его прогулки по окрестностям деревни.

Стоит отметить, что этот парень никогда не отличался общительностью, поэтому друзей у него всегда было мало. Единственный, кто с ним дружил, был пятнадцатилетний парень Артур, что приходился сыном деревенскому священнику Хеону, который умел предсказывать погоду.

Они заранее договорились встретиться сегодня в полдень на их любимом месте в ветреной долине. Тео в привычной себе манере сел на кровать с закрытыми глазами. Он нахмурился и резко их распахнул. Глаза резко залили яркие солнечные лучи, проникшие из распахнутого окна. Тео зевнул. Ему не слишком нравится вставать утром с мягкой и уютной постели, но подвести Артура он был не в силах. Да и ветреная долина была для него особенным местом, таким спокойным и в тоже время величественным. Несколько мгновений и сонный Тео пришел в чувство. Он накинул верхнюю одежду и вышел в зал. Лисица его авторства до сих пор висела над креслами слева от печки и украшала дом как его первая серьезная работа. Матери дома не было, Вихри тоже. Тео вышел на улицу. Небольшой, но уютный дворик вновь предстал перед ним. Джун любила природу и всё зелёное и благоухающее достаточно, чтобы наполнить растениями территорию своего двора. Со всех сторон росли цветы и небольшие кустики. И сейчас мама поливала из ведерка один из кустов.

— Доброе утро, Тео, да благословит этот чудесный день Аорил, — обратила внимание на сына Джун, — Какая же великолепная погода, удивительно!

Тео поднял голову и посмотрел на небо. Белые редкие облака резво неслись по лазурному небу, а солнце мягко грело и освещало этот прекрасный мир. Легкий ветерок бережно касался его лица. Приятно.

— Доброе утро, мам, — парень направился прямиком к бочке, что стояла в нескольких метрах от входа.

Как только юноша достиг своей цели, он зачерпнул воду в свои ладони и умылся. Слегка теплая вода освежила разум Тео. Раздраженность и утренний дискомфорт как рукой сняло. Он легко вздохнул и только сейчас по-настоящему осознал, насколько сегодня чудесный день.

— Я сегодня пойду в ветреную долину.

— Зачем?

— Мы с Артуром договорились встретиться в полдень на нашем месте.

— Хах, понимаю, почему вас туда всё время тянет, — продолжила Джун, подрезая ветви куста, — Когда мы с твоим отцом были ещё совсем молодые, лет по восемнадцать, мы постоянно туда убегали. Там очень красиво. Эти безграничные просторы, захватывающие дух… — Она жизнерадостно улыбалась, рассказывая это сыну. Было видно, что ей очень приятны эти воспоминания.

— Ага, а ещё там периодически пролетают королевские виверны.

— Неужели, и куда же они направляются?

— За стену. Кстати мам, а ты не знаешь, что за ней?

— Подозреваю, что что-то важное для эльфов, иначе они бы туда не летали. Да и стена эта построена не просто так.

— Правда? И зачем же? — заинтересовался Тео.

— Не стоит спрашивать такие вещи у меня, сынок. Мы ― обычные люди, нам не суждено знать всего. Единственное, если найдёшь проход, то не заходи внутрь и тем более не переходи через него на другую сторону, это мое единственное условие.

— Почему?

— Сказать честно, я не знаю, так нам говорили твои бабушка с дедушкой, а им уже их родители. Скорее всего, никто не сможет ответить тебе на этот вопрос здесь, просто так принято.

— Понятно… — томно вздохнул Тео — Тебе не кажется это несправедливым? То, что мы ничего не знаем по сравнению с ними.

— Отчасти да, но стоит понимать, что мы и они из разных миров. Они живут в прекрасных городах, белоснежных дворцах и огромных башнях, летают в небесах и подчиняют себе целые народы. Мы же - люди, просто живем в своих маленьких уютных деревнях и служим, если нас об этом просят. Такова наша судьба. Мы даже живем, как минимум, в шесть раз меньше, чем они. С этим стоит просто смириться, как смирились все мы.

— Тетя Делли не смирилась, — ответил Тео.

— Тетя Делли, сынок, выдающаяся женщина. Она пожертвовала всем: семьей, женским счастьем, спокойной жизнью, ради того, чтобы хоть немного приблизиться к ним. Если честно, мне не сильно близки такие идеи. Я слишком простая для них.

Слова, которые произнесла Джун, как-то откликнулись внутри Тео. Его душа начала пылать ярче. Но Тео нельзя было задерживаться, в полдень он должен быть в ветреной долине, а до туда идти как минимум час, нужно было собираться. Тео оставил маму и направился в дом готовиться к выходу.

Несколько десятков минут хватило, чтобы собрать необходимые вещи и переодеться. Тео взял несколько ломтиков хлеба и небольшую нарезку из мяса, которую для него приготовила мама.

Дорога в ветреную долину была несложной, но занимала некоторое время. Нужно было идти прямо по ручью, что в северо-востоке от Флевера, в сторону огромной стены, которая стояла там ещё с незапамятных времён. Сейчас там разве что пролетают имперские всадники на больших вивернах. Этот вид называется королевским.

Тео довольно быстро добрался до места. Наконец он поднялся на небольшой зеленый холмик и его взору предстала захватывающая картина. Прекрасная долина, которая была засеяна красивыми цветами и зеленью. Справа и слева находился негустой лес. Через всю местность протекал небольшой резвый ручеек, который спускался откуда-то с горных вершин вдалеке. А спереди стояла колоссальная стена, которая и делала это место таким уютным и завораживающим. Долина была закрыта от взгляда снаружи. Невысокий холмик и деревья хорошо делали свое дело, а стена как будто отрезала всё лишнее, оставляя лишь умиротворенность и гармонию на душе. Довольно часто со стороны холма приходили порывы мягкого ветерка, который обдувал всех, кто находился в долине. Именно так ее и назвали “ветреной”.

Тео посмотрел в сторону дерева, стоящего вдали от него. Там он увидел еле заметную фигуру, сидящую в тени. Он направился туда. Именно этот древний дуб и был их с Артуром любимым местом. Они проводили под тенью его кроны многие дни, размышляя, мечтая и делясь идеями и переживаниями.

— Привет, Артур, — обратился Тео к высокому худому парню, который лежал под деревом, расслаблено сложив руки за головой.

— Хороший сегодня денек, однако… — сказал Артур глядя на бегущие по небу облака. — Падай.

Тео сбросил рюкзак на траву и лег рядом с другом под тенью раскидистых ветвей дерева.

— Чем занимался пока меня ждал? — спросил Тео.

— Да ничего особенного: лежал, грелся и наслаждался нашей беззаботностью, хах, — ответил Артур, закрыв глаза.

— В этом есть смысл. Скоро мы повзрослеем, и у нас появятся другие заботы, наверное.

— Да ладно тебе, не гони чепухи, я надеюсь, мы сможем находить деньки, чтобы вот так приходить под наш дуб и просто наслаждаться жизнью.

Подул легкий ветерок.

— Кстати, насчет дуба, ты ведь не забыл ножик?

Артур резво встал и направился прямиком к рюкзаку Тео. Из него он достал небольшой нож, после чего обошел дерево сзади и начал что-то скрести. Тео встал с места и подошёл к другу.

— Погляди, уже девяносто восьмой раз мы сюда приходим, — Артур выскребал новую палочку на коре старого дерева, — Даа… а ведь всего два года назад мы закопали под этим дубом всё, что у нас на тот момент было.

— Ага, помню, тогда еще шел дождь, — вспомнил Тео.

— Да, ребята не захотели быть с нами в одной компании, и мы с тобой убежали. И прибежали сюда. Мокрые и уставшие, мысели под этот дуб. У нас в карманах было по несколько элинов, мы закопали их и сказали, что эта долина наша и мы не позволим никому кроме нас ее занять.

— Да, хорошее было время, двенадцать лет.

— Мне было тринадцать! — воскликнул Артур.

— Помолчал бы, такой момент портишь.

Ребята отошли от своего дуба на несколько метров и молча рассматривали каждую из девяноста восьми вырезанных ножом палочек. Через какое-то время они снова улеглись под дуб и начали разговаривать о всякой всячине, потихоньку таская мясо и хлеб, которые Тео принёс из дома.

Спустя час или около того на небе снова показались силуэты крылатых летающих созданий.

— Виверны, — сказал Тео, глядя на летящих животных.

— Папа сказал мне, что за стеной находится что-то опасное… И громадное.

— Да гонишь.

— Говорю же, отец сказал!

— Ну… Может быть, всё равно нам не узнать правду.

— Можем попробовать перелезть через нее, — предложил Артур.

— Было бы хорошо, только боюсь, у нас, мягко говоря, силенок не хватит. Упадем ― и в лепешку.

Артур посмотрел на гигантскую стену. Ровная, местами потемневшая и заросшая под влиянием своенравной и дикой природы, белая стена не давала ни единого шанса перелезть через нее. Она была гладкая, а её камень обтесан так хорошо, что, казалось, несколько поколений эльфов занимались одной только его обработкой.

— Мы здесь уже в сотый раз, но ни разу не подходили вплотную к стене, — обратился к другу Артур, — Не хочешь подойти к ней?

Тео задумался.

— Если честно, Арт, мне немного страшно. Не знаю почему, что-то меня в ней пугает. Может, размер, или эти всадники, летящие в неизвестность.

— Да ладно, ничего с нами не случится. А вдруг мы найдем там что-нибудь интересное?

Тео был довольно любопытным. Одного предложения друга хватило, чтобы интерес перекрыл жилу страха. Артур знал, как подстегнуть Тео на любую авантюру.

— Миркул бы тебя побрал, знаешь, как меня заинтриговать. Поднимайся, — недовольно сказал Тео.

Артур с довольным выражением лица послушался друга.

Несколько мгновений и друзья оказались прямо у основания огромного построения. Тео подошел вплотную и начал всматриваться в стену. Он заметил, что вся она расписана еле заметными крошечными символами.

— Арт, глянь.

Артур подошёл к Тео и присмотрелся.

— Это же истилльские символы.

— Истилльские? Что это значит? — недоуменно посмотрел на друга Тео.

— Ну что ты, совсем не читаешь книжки?

— Арт, я не виноват что у меня отец не священник. У меня вообще нет отца… — опустил взгляд Тео.

— Извини.

— Ничего страшного, я уже привык. Так что с этими символами?

— Истинный эльфийский или же древнеэльфийский, на нем разговаривали еще в первых эпохах Эдена. Официально был введен при Императоре Эниалисе Лучезарном. Сейчас этот язык практически нигде не используется и мало кто его знает, правда, думаю, истинные эльфы до сих пор им владеют, но это лишь мои догадки.

— Боже, откуда ты это все знаешь? Как-будто книжку прочитал.

— Ты сам только что сказал, мой отец ― священник, — улыбнулся Артур, — Мы провели многие вечера за его рассказами и историями. Кстати, в свое время он побывал в столице. Отец назвал Лотос самым красивым и величественным городом на земле. Эти громадные башни и императорский дворец… Когда он описывал мне это в детстве, у меня дух захватывало.

— Хотел бы я побывать там… — задумался Тео.

— Ты же не очень любишь города.

— Раньше так и было, но сейчас я начинаю хотеть чего-то большего, чем просто тухнуть во Флевере.

— То есть ты хочешь уехать? Но тогда мы с тобой вряд ли сможем сюда вернуться… — погрустнел Артур.

— Я такого не говорил, Арт. Да и даже если я уеду, — Тео прильнул спиной к стене — и даже если мы оба уедем, мы все равно сможем всегда вернуться сюда.

— У меня нет особого желания уез… — закончить предложение Артуру не позволило то, чего друзья не ожидали.

Несколько сильных толчков, исходящих с той стороны стены. От первого стука Тео, который прильнул спиной к ней, чуть отлетел вперед. Второй стук заставил несколько небольших обломков отлететь от стены и направиться прямиком вниз.

— Берегись! — Артур взял растерянного друга за руку и отпрыгнул от стены, каменные осколки упали прямо туда, где они стояли.

Обломки стены не представляли угрозы сами по себе, но летели они с огромной высоты. Попав по кому-то из юношей, могло произойти страшное.

Третий стук привел друзей в чувство. Они заметили, что погода резко переменилась. Над долиной начали кружиться тёмные облака, солнце лишило это место своих лучей. Артур и Тео, сильно перепугавшись, побежали в сторону своего дуба. Всё происходило быстро: только что они спокойно разговаривали в ветреной долине, сейчас же они убегают из этого места. Но у них ничего не получилось. Поблизости в землю ударила молния. Сильнейший грохот настиг долину. Спасаясь, Тео и Артур зашли в ручей, вдоль которого бежали.

Окутавшие их холодные воды не могли заставить юношей видеть картину яснее. Они спрятались, вжавшись в дно неглубокого ручья. Им хотелось жить. Спустя некоторое время Тео посмотрел на друга. У него заканчивался воздух, и они оба поднялись, чтобы сделать вдох. Внезапно их взору предстало невероятное: на испепеленной молнией земле стоял воин в огромных доспехах. В сплошной броне было всё, кроме головы. На лице была маска совы. Седые короткие волосы трепались на ветру, который с момента появления воина усилился. В правой руке он держал длинный меч, а в левой крепко что-то сжимал. Воин посмотрел наверх, чего-то ожидая.

Прямо над стеной молниеносно пронеслись пять королевских виверн. Они сделали резкий круг в воздухе и с силой приземлились в долине, в нескольких метрах от воина. Хищные животные издавали агрессивные звуки и начали окружать его. Их всадники были одеты в золотые доспехи симметричных и плавных форм. Один из них заговорил.

— Мы знали, что ты придёшь, Филин! Было очевидно, что Орден встретит тебя в окрестностях западной стены. Действия сопротивления бесполезны! Ты и твоя шайка не сможете посягнуть на власть Императора! — всадник поднял копье у грандиозно направил его в небеса, подтверждая важность своих слов.

Тео и Артур были напуганы до ужаса. Они даже перестали дышать, чтобы их не заметили.

Воин, которого всадники назвали Филином, поднял свой меч и направил его в сторону говорящего эльфа.

— Убить его! — крикнул всадник.

Виверны и их наездники тут же сорвались с места и атаковали Филина. Со всех сторон ему наносились удары копьями и шипастыми хвостами королевских виверн. Воину пришлось отпрыгнуть. После чего он нанёс сокрушительную контратаку, отрубив голову виверне. Упав, тело большого хищника задавило своего всадника. послышался металлический хруст. Четыре всадника отошли назад.

— “Чертов ублюдок!” — произнес главный всадник на эльфийском, — “Шутки кончились. Формация Азероля!”.

После этих слов началась настоящая битва. Всадники проводили сложные комбинированные удары, но Филин мастерски отбивался от них.

Громкие звуки соприкасающейся стали и искры от сильнейших ударов внушали Тео и Артуру желание встать и бежать что есть силы, но разум умолял этого не делать.

Настала очередь воина. Филин начал свою атаку. Он быстро преодолел защиту всадников и резким сплошным ударом повалил одного из них на землю, после чего опустил в него свой меч. Оставшиеся всадники быстро взлетели в воздух и начали кружить вокруг него, нанося быстрые атаки.

— “Дальняя формация Зарилла!” — всадники поднялись над землей и направили свои копья на воина.

Несколько мгновений, и в него полетели вспышки золотых копий. Воин уворачивался от них и закрывался своим большим мечом. Это выглядело грандиозно. Но тут произошло худшее.

— “Там, в ручье ещё одни! Они хотели устроить нам засаду!” — быстро проговорил один из всадников.

— “Уничтожить всё сопротивление!” — жесткий приказ означал приговор для Тео и Артура.

Пока двое пытались обезвредить воина заклинаниями, третий всадник развернулся и направил копье прямо на совсем юных жителей Флевера. Мгновение, и вспышка понеслась в их сторону. Круглые глаза двух подростков, перед которыми пронеслась вся их короткая жизнь, наблюдали их приближающийся яркий конец.

Артур и Тео закрыли глаза, но через мгновение яркий свет что-то затмило, а затем прозвучал взрыв. Друзья увидели, как перед ними стоит большая фигура воина с распростертыми руками. Он, как затмение, закрывал их от яркого света, исходящего спереди. На землю капала кровь.

Главный всадник, увидев, что враг пропустил удар, немедленно воспользовался возможностью.

— Добейте его! Добейте! Живо!!!

Три всадника начали разряжать свои заклинания прямо в застывшего воина. Слышались взрывы. Тео и Артур видели, как его обратная сторона дымится, а вода, в которой они лежат, окрашивается в багровый цвет.

— Вот ты и попался, — едко прошептал главный всадник и дал виверне команду “вперед”.

Когда животное разогналось, он замахнулся копьем и метнул его прямо в спину Филина. Тео и Артур увидели, как большое копье молниеносно пронзило его. Удар был такой силы, что воин пролетел над ними и упал на противоположной стороне. Глаза Тео и Филина встретились. Его маска была треснувшей, доспех разрушен, ноги сломаны от падения. Тео увидел лицо старика, который пытался что-то произнести, но челюсть была неестественно вывернута от удара. Он показал пальцем правой руки знак молчания и перевёл взгляд на левую. В разжатой перчатке был какой-то сверкающий символ. Когда юноша посмотрел обратно на лицо Филина, тело воина уже покинула жизнь, а распахнутые глаза, формой похожие на совиные, пустым взглядом смотрели на Тео.

— Тео! Нужно бежать! — внезапно воскликнул Артур, приводя друга в чувство.

Действительно, победа всадников еще не была окончательной. Этот воин дал друзьям шанс и пришло время им воспользоваться. Артур и Тео быстро вскочили из своего укрытия и что есть силы побежали в сторону леса. Сейчас решалась их судьба. Двое всадников направились за ними. Друзья бежали так, как никогда не бежали, всадники в это время направили копья, чтобы насадить на них своих очередных жертв.

В последний момент ребята успели забежать за деревья, перед крупными ветвями которых остановились виверны.

— Оставьте, Миркул с ними, пусть расскажут остальным, что их дорогой Филин отправился на ту сторону, — злорадствовал всадник, — Нам следует забрать тело и доложить командованию.

Тео и Артур бежали из ветреной долины так быстро и так далеко, как только могли. Отбежав достаточно большое расстояние, они наконец упали на землю.

— Что это было?! — запыхавшись крикнул Тео.

— Я откуда знаю! Мы чуть концы не откинули!

— Миркул побери…

Друзья легли на траву и смотрели в небо, которое потихоньку розовело. Близился вечер. Отдышавшись, в тишине Артур продолжил диалог. — Скоро стемнеет. Нужно вернуться домой до этого момента..

— И что мы там скажем?

— Я… Я не знаю, может…

— Что может?! — Тео сел, — Нам нельзя всю эту чушь рассказывать! Мы можем навлечь на Флевер такие проблемы, что даже староста с ними не справится!

— Ты прав. То, что сегодня произошло, должно остаться между нами.

— Мы чудом выжили, Арт! У меня кипит голова. Кто был этот воин?! По какой причине на него охотились?! Что за чертов символ у него в руке? В общем, пошло оно всё! — Тео встал и начал ходить взад-вперед. — Пойдём домой, иначе перед родителями не отвертимся!

— Как скажешь, Тео. Всё будет в порядке… — неуверенно заключил Артур.

Так пара друзей направилась обратно во Флевер. Без вещей, грязные и побитые. Домой они пришли, когда стемнело. Родителям они рассказали небылицы о том, как боролись и о том, как ловили рыбу голыми руками. Как только Тео объяснился перед мамой, он заперся у себя в комнате и не мог сомкнуть глаз до завтрашнего утра. Слишком много необъяснимых событий пережил четырнадцатилетний подросток за такой короткий промежуток времени.

По прошествии одного дня после тех событий Тео нашёл в себе силы вернуться в ветреную долину днём, чтобы забрать рюкзак с вещами. Он отыскал его на том же месте, где и оставлял. Тео вырезал девяносто девятую палочку на коре и присел под дуб.

Он обратил взгляд на стену, на небольшие обломы в самом верху, затем посмотрел на выжженную траву, где они в первый раз увидели того самого Филина, а после этого на речку, где они лежали и где…

— Погиб этот воин, — Тео резко встал и направился к тому месту. Если всадники не забрали его тело, то символ должен быть где-то на дне.

Тео зашел в воду и начал перебирать глинистую землю, пока через несколько минут в паре метров от этого места не нашёл то, что искал.

Это был символ размером с ладонь. Когда Тео промыл его в обжигающе холодной воде, он увидел красивый каменный бутон розы. Он был плоский, поэтому спокойно мог крепиться на одежду. Внутри бутона находилась корона, перекрещенная двумя мечами. Сзади него была круговая надпись на неизвестном Тео языке: “Vitam nostram dabimus, sed libertatem nostram non trademus”

Тео взял его в руки и посмотрел на местами потемневшую и заросшую громадную стену.

— Что же там сокрыто…

После этого парень собрал вещи и отправился домой, впервые наслаждаясь тем, что он просто жив.

Эпизод 3

“Юность”

День рождения ― славное событие для каждого, особенно, если оно является именно той самой дверью, перед которой, с одной стороны, ты еще ребенок, а, с другой стороны, перешагнув её порог, ты уже становишься взрослым.

Сегодня Тео исполняется семнадцать лет. Знаменательный день для него, Джун, тети Делли и даже Вихри. Именно в семнадцать у жителей Флевера принято признавать, что вчерашний ребенок внезапно становится взрослым. Наступает конец лета: на улице уже веет прохладный ветерок, а солнцу всё труднее пробить свои лучи через большие серые тучи.

За столом сидели Джун, тетя Делли, Артур, дядя Хеон, старейшина Осин, и, конечно же, сам Тео. Они уже сидели какое-то время, ели и рассказывали разные истории.

— Ну что, поднимем по бокалу соснового вина в честь прекрасного именинника! — Хеон чуть приподнялся. Это был худенький и высокий мужчина в темной рясе, Артур был похож на отца, и они были как две капли воды. Волосы у него седые, но скорее не от возраста, а от работы. — Ты всегда был честен с собой, своими близкими и своими интересами. Ты хорошо закончил нашу деревенскую школу и практически не пропускал никаких уроков. Похвально. Сегодня ты переходишь порог отрочества и вступаешь в пору своей юности. Вы ребята у нас умные, — посмотрел он на Артура и Тео, — поэтому не буду долго распинаться, да благословит вас Аорил, по крайней мере я, как священник, вас благословляю. С днём рождения, Тео, молись за свое счастье, и оно обязательно прибудет к тебе. — Хеон вручил Тео сундучок с позолоченным глазом, который являлся символом Аорила.

Все за столом со звонами прикасались стеклом бокалов с прозрачной жидкостью, а затем выпили сладкий алкогольный напиток.

— Да, Хеон, видит бог, застольные речи ― это твоё, — разразился глубокий смех тети Делли.

— Бог не только видит, Делли, Бог меня этой чертой и наделил! — поддержал хохочущую женщину Хеон, рассмеявшись.

Стол был накрыт большим количеством яств. Не сказать, что всё это было деликатесом, но еда была вкусной и сытной. Даже поросенка зарезали специально для этого стола. Так же на столе стояли закупоренные бутылки эльфийского благородного вина, которые Делли привезла к застолью из Тюлингтека, но Осин и Хеон настояли, чтобы сначала испили их местного, соснового.

— Позвольте теперь скажу я, — встал с бокалом старейшина Осин. — Я очень близко знаком с вашей семьей, и, Тео, ты всегда был для меня дорогим мальчиком в нашей деревне. Всегда такой тихий, но такой затейник, хах, а твои картины.. Эти картины! Я мог бы все стены ими завесить. — Все рассмеялись. — Итак, как нынешний старейшина нашей деревни, я дарю тебе… — он протянул небольшую грамоту Тео, — участок земли во Флевере. Не знаю, воспользуешься ли ты им, но я обязан отдать тебе его как бесспорному члену нашей большой и дружной семьи. Мы всегда будем тебя любить, каждый из ста сорока девяти жителей Флевера.

Все выпили бокал соснового вина. Началось обсуждение самых разных тем, Тео и Артур тоже активно участвовали в диалоге.

— Ну что ж, теперь пришла очередь матери, — произнесла тетя Делли, торжественно подняв бокал вина.

— Тетушка, ты застала меня врасплох, — Джун стеснительно встала и взяла в руки бокал с алкоголем, — Сынок, ты уже совсем большой вырос. Я помню, как буквально вчера ты бегал маленький по этой комнате, сидел на кресле или качался на коне в своей комнате. Я кормила тебя, растила, воспитывала, и ты вырос у меня таким прекрасным сыном. — Сначала она начала всхлипывать, а затем на глазах у Джун начали появляться слёзы. — Я тебя очень люблю, ты моя последняя опора, ведь папы и Эрика… — она поперхнулась.

— Джун, дорогая, не сейчас, ну что ты… — начала гладить ее по спине своей толстой рукой тетя Делли.

Старик Осин после этих слов как будто потерял сердце. Он смотрел в стол и с силой сжимал бокал. Спустя пару секунд он громко лопнул прямо у него в руке. На стол закапала кровь.

— Прости меня, Джун, — он посмотрел на неё, глаза его были красными, — Это я лишил тебя сына, только я виновен в том, что произошло…

— О господи, Осин… — шокировано проговорила Делли.

— О Аорил, верховный из всех верховных, великий из величайших, всевидящий и всевластный, да помоги ты обрести покой всем нам… — Хеон начал чуть слышно читать молитву, скрестив руки в молитвенной позе.

— П-простите, мне нужно удалиться… — тихо хрипловатым старческим голосом проговорил Осин, а после отошёл от стола и пошатнулся.

Артур тут же вскочил с места и подбежал к нему, взяв под руки. Тео хотел сделать тоже самое, но друг остановил его.

— Я помогу ему, сиди, встретимся позже, мне тоже есть, что тебе подарить, Тео, — мягко сказал Артур, выходя из дома с Осином. — С вашей рукой всё в порядке, нужно перевязать. Пойдемте к лекарю.

— Ох, с-спасибо, Артур, что-то мне немного поплохело… — пробормотал деревенский старейшина, которому было уже за семьдесят лет.

— Пожалуй, я тоже пойду. Спасибо что пригласили за стол. —Хеон начал вставать, — Не волнуйся Тео, человек становится сильнее исключительно через поражения. — После чего он помахал рукой и вышел из дома.

— Сынок, прости что так вышло… Я тоже подготовила для тебя подарок, — Джун завела руки за голову и раскрыла замок цепочки, сняв с шеи свой медальон.

— Мама, не нужно! — сразу же воскликнул Тео.

— Я не снимала его с того момента, как не стало твоего отца, — перебила сына Джун, — Он подарил мне его тринадцать лет назад. Альтор говорил, что если его нет рядом, этот медальон будет защищать меня от всего. Твоя жизнь сегодня стоит намного дороже моей, так пусть же этот медальон с этого дня защищает тебя, ведь тебе придется пройти через многое впереди. — И Джун подошла к сыну.

— Мама…

Она раскрыла ладонь Тео и положила туда самую дорогую для себя вещь.

— Раскрой его, когда будет трудно, и он придаст тебе сил. С днем рождения, сынок, — Не дождавшись ответа Тео, Джун ушла в свою комнату, были слышны лишь всхлипывания.

— Она всегда была ранимой, — сказала тетя Делли, вытирая и прибирая стол, — Такая у твоей матушки натура.

— Почему так случилось? — спросил Тео, глядя на медальон.

— Есть вещи, которые сильно ранят души людей. Ранят так сильно, что больше эти раны никогда не заживают, — она начала собирать в тряпку осколки, — Эльфы же таких ран получить не могут.

— Что ты имеешь в виду?

— Наше настоящее отличие от эльфов ― в наших душах, а не в том, что они живут дольше или лучше. Люди более уязвимы. Не знаю, почему природа так распорядилась, но эльфы много выносливее нас во многих вещах. К примеру, неделю назад в моем салоне в Тюлингтеке была особа, которая приходится приближенной Архитектора. Недавно у неё умер отец, и как она радовалась тому, что власть над домом теперь ее, ведь братьев у нее по неизвестному стечению обстоятельств не было. Или же не досчитались. Людям никогда подобного не понять. Не понять жестокости, высокомерия и хладнокровности. Вот что нас отличает. Мы слишком добры для этого мира, поэтому мы годны лишь на службу. Такое вот правило Империи Эден. Этот порядок держится уже шесть тысячелетий, а может и дольше, и никто, повторюсь, никто не сможет его сокрушить. — Тетя Делли села на стул. Лицо ее было серьезным, ощущалось, что она больше не разговаривает с Тео, как с ребенком. Так необычно.

— С чего ты взяла? Может быть, он и не такой уж нерушимый. — Тео сразу вспомнилось событие в ветреной долине, которое произошло с ним три года назад.

— Сопротивление коронованной розы? Сказать честно, я в этом совершенно не смыслю. Но уверена, в Академии имени Архитектора Лорамура тебя обязательно посвятят в политику сегодняшнего дня.

Тео несколько секунд осознавал то, что сейчас сказала тетя Делли.

— Ч-что? — робким голосом спросил уже семнадцатилетний парень.

— Тео, дорогой мой внук. Я дарю тебе не просто сундук с элинами, я дарю тебе кое-что более дорогое. — Тетя подошла к печке и взяла с пола небольшой сундучок. Затем вернулась и поставила его на стол. — Открывай. — Делли довольно уселась обратно на свой стул, ожидая.

Тео подошел к сундуку и, чуть помедлив, открыл его. Внутри он увидел… Письмо.

— Открывай, дорогуша, — Делли засияла.

Он открыл письмо. В нем было написано:

“Тео, поздравляем Вас с зачислением на первый год в нашу Академию имени Архитектора Лорамура. Ваши работы впечатлили нас.

Ждем вашего прибытия на начало курса 1-ого числа декады 9-ого месяца Амари по Новоимперскому календарю.

Директор Академии

имени Архитектора Лорамура

города-крепости Тюлингтека

Тейкрим Вэнецкий”

— Т-ты…

— Я отдала пару работ, которые ты мне дарил, супруге директора Академии. Она часто приходила в мой дом красоты. Затем я рассказала ей о тебе, о моем дорогом обеспеченном внуке, у которого страсть к рисованию. Естественно, она рассказала все эти истории о талантливом юноше мужу, а дальше я встретилась с Тейкримом и обо всем договорилась. Ещё я сказала, что ты жил в Лотосе и несколько лет назад перебрался с родителями в Эйфор, что тут неподалеку. Директор не мог упустить такого претендента. И вот перед тобой письмо. — Раскрыв свой план, Делли сияла так, как не сияла вообще никогда.

— Это… Было очень неожиданно, однако… — сказал ошеломленный Тео.

— Не люблю долго хранить секреты, ты даже не представляешь, как мне было сложно держаться эти две недели, хах, — посмеялась Делли.

— Занятия ведь начинаются через три дня…

— Поэтому мы уезжаем завтра утром, я переночую сегодня у вас.

— Что думает мама?

— Она счастлива за тебя, хоть и расстроена.

— Мне, мне нужно подумать…

— Я знала, что ты это скажешь, поэтому у тебя есть на это вечер. А теперь не тухни здесь с двумя скучными старушками, иди и проведи этот вечер так, как будто он последний! — тетя Делли засмеялась.

Задумавшийся Тео направился к выходу.

— Постой, дорогуша, — сказала тетя.

Он развернулся и увидел, как тетя тяжело встает, затем берет две из трех бутылок благородного эльфийского вина и направляется к Тео.

— Держи, нам, старушкам, тут они явно не понадобятся. — Делли подмигнула внуку. — Иди к друзьям, развлекайся.

На этот раз Тео всё-таки вышел из дома. Солнце уже потихоньку садилось, он прошёл чуть вперед и к его ногам подбежала Вихря.

— Ты моя бусинка, — Тео взял свою кошку на руки, и она начала мурчать. — Спасибо за поздравления, хах.

Он увидел, что на дереве в нескольких метрах прикреплена записка. Тео вместе с Вихрей на руках подошел к ней и начал читать: “Жду тебя в ветреной долине. Твой друг, Артур”.

— Вот выдумщик, — усмехнулся парень. — Ну что, дальше я, видимо, один, прыгай.

Кошка спрыгнула с рук Тео и пошла по своим делам. А он сам направился в ветреную долину, где его уже ждали. Погода была замечательной. Желтое небо, солнце, медленно скрывающееся за горизонтом, слабый прохладный ветерок, звук текущего ручейка ― все это напоминало Тео время его детства, которое сегодня закончится. Необычные ощущения. Вроде как и немного жаль и грустно, что все так закончилось, но, с другой стороны, новый жизненный этап не начнется без окончания предыдущего. Именно это сегодня и происходит, конец детства, которое сменит молодость, а затем и взрослая жизнь.

Думая обо всем этом, Тео даже и не заметил, как уже оказался на том самом зеленом холмике, с которого открывается вид на ветреную долину. Сколько раз он видел этот завораживающий пейзаж, эти цветы и эту стену, но ни разу не переставал им восхищаться. Уже изрядно стемнело. Тео сразу обратил внимание на их дуб, даже не на само дерево, а на хороший костер, разожженный недалеко от него. Он направился именно туда.

Подходя ближе, он начал замечать все больше необычного. Там был не только костер, рядом стояли четыре палатки, а на суке дуба висел масляный фонарь, освещавший ближайшую местность. Тео подошел к костру, но рядом никого не было.

— Три, два, один… — послышался голос Артура.

— С днем рождения, Тео! — Со всех сторон выбежали ребята и хором громко выкрикнули поздравление.

Тео растерялся от такой неожиданности, но через несколько секунд успокоился и засмеялся. Это были его друзья, семь человек, включая Артура. Он провел с ними много времени в последние два года. Все начали подходить и поздравлять его, говорить всякие разные пожелания, жать руки и обнимать. Среди этой семерки была девочка, что особенно нравилась Тео, Марта, прекрасная невинная девушка, такая нежная, как цветок, с большими зелеными глазами и длинными каштановыми волосами. Когда она подошла к Тео, он сразу засмущался и начал путать слова.

— Ха-ха, все хорошо, Тео. С днем рождения тебя, давай хорошо проведем этот вечер, — ее лучезарная улыбка сразила его наповал.

— С-спасибо, — робко ответил Тео, опустив взгляд.

Артур, увидев, что друг сдает позиции, быстро перевел тему. Он довольно сильно изменился за последние несколько лет. Из застенчивого худого высокого мальчика он превратился в неплохо сложенного атлетичного парня, став неотъемлемой частью любой молодёжной группы. Именно благодаря Артуру Тео и попал в эту компанию.

— Ну что, раз мы все в сборе и уже темнеет, предлагаю садиться к костру.

Начались веселые разговоры и шутки. Ребята сидели вокруг крупного пламени, которое стремилось вверх, к темному звездному небу. Постепенно беззаботные разговоры перешли к расспросам Тео о том, что он планирует, о том, как себя чувствует уже взрослым. Затем откупорили алкоголь. Началась неотъемлемая часть любых ночных посиделок у костра — страшные истории. Лагерь ребята расположили рядом с лесом, поэтому темы придумывать долго не пришлось. Начались байки про страшных монстров, про живые хищные деревья, что забирают людей, не успевших вернуться в деревню до полуночи, потом кто-то решил рассказать страшную тайну про стены, которую он только что выдумал, даже вспомнили про несчастного старика Блэкби, который умер лет десять назад от какой-то страшной болезни. В рассказе у костра же он был потомственный колдун и его забрали темные силы за какой-то проступок, и якобы под его домом сейчас находятся врата на ту сторону.

Тео пропустил половину историй мимо ушей, поскольку все его внимание было сосредоточено на мягко освещенномпламенем костра лице Марты. Она несколько раз замечала это и улыбалась. Ее большие глаза с выразительными ресницами так мило хлопали, когда она моргала, что ни одна живая сила сейчас не могла перебороть в Тео это чувство первой симпатии.

Так, за разговорами и прошли эти, вероятно, самые беззаботные за последние годы вечер и ночь. Ребята уже начали зевать, на горизонте показывалось еле выглядывающее солнце. Пока девушки убирали остатки еды, парни принесли несколько ведер воды и залили костер. После этого все начали потихоньку разбредаться по своим палаткам.

Тео отошел от лагеря к ручейку и встал, глядя на рассвет и вдыхая свежий утренний воздух. К нему подошел Артур, в руках у него был красивый позолоченный футляр.

— Артур.. Я..

— Я знаю, брат. Тетя Делли рассказала мне все, — Артур чуть замешкался, — Еще несколько дней назад.

Тео посмотрел на друга.

— Я.. Я скажу лишь одно: поезжай. Мне важно лишь то, чтобы ты был счастлив. Ты талантливый художник, тебе нечего делать здесь, в нашем захудалом Флевере. Поезжай, покоряй высоты и пусть мой подарок поможет тебе защитить себя, если понадобится. — На глазах у Артура выступают пара капель. Он передает футляр, быстро вытирает рукавом слезы и направляется в сторону лагеря.

Тео садится на траву. В руках у него позолоченный футляр, на котором красиво выгравировано: “Моему лучшему другу Тео, от Артура”. Он поднимает защелку и открывает его. Внутри лежит красивый новый кинжал на бархатной подстилке. Он длинный и тонкий, его рукоять выполнена из красного дерева с позолоченной отделкой, на ней виднеется узор. Лезвие исписано тонко начертанными и неизвестными ему символами. На наконечнике рукояти Тео заметил символ Аорила ― глаз, от которого исходят лучи во все стороны.

— Спасибо, Арт, я сохраню его, чего бы мне это не стоило, — сказал сам себе Тео и прижал кинжал к груди.

Он просто сидел и думал о своей жизни, наслаждался безмятежностью, которая со дня на день закончится. Артур помог ему принять решение на счет Тюлингтека. Тео закрыл глаза и начал слушать звуки вокруг, как вдруг его плеча коснулась какая-то нежная рука. Он слегка испугался и посмотрел, кто это.

— Ты чего тут сидишь один? — сказала своим тихим успокаивающим голосом Марта.

— Просто захотелось побыть с самим собой.

— Правда? Можно я к тебе присоединюсь? — мягко улыбнулась девочка.

Сердце Тео забилось быстрее.

— К-конечно.

— Мне нравится, когда ты так смущаешься, выглядит мило.

Она заставила парня поперхнуться от такой неожиданной фразы.

— Расскажи мне, о чем ты думаешь, когда смотришь на восходящее солнце? К примеру я вспоминаю свое детство и как мы с родителями часто ходили на озеро в летние дни, когда оно сильно грело и ярко светило…

— Я даже не знаю, что сказать, — Тео задумался.

— Давай, первое, что придет на ум, — придвинулась к нему Марта.

— Н-наверное… Знаю. Бескрайний мир. В мире ведь столько городов, мест, морей и океанов. Как бы хотелось на все это посмотреть…

— Правда? Звучит захватывающе, — Марта взяла Тео за руку.

Тео оторопел. Ее рука была такая маленькая, такая хрупкая. Его сердце хотело выпрыгнуть из тела. Он посмотрел на нее. Ее глаза. Эти большие зеленые глаза. Они смотрели на Тео и пылали такой страстью, какую нельзя было описать словами. Он, будучи уже неспособным о чем-то думать, медленно начал приближаться к ее прекрасному гладкому лицу, после чего поцеловал Марту. Сначала робко, но когда юноша увидел, что ее изумрудные глаза желают большего…

Ее тело было таким же нежным, как и летние цветы рядом с журчащим ручейком, на которых они лежали. Робость отступила перед юными любовниками и предоставила место жаркой страсти. Они долго наслаждались властью друг над другом. Каждая секунда, казалось, длилась целую вечность…

Случилось то, что окончательно закрепило семнадцатый день рождение Тео как конец детства и переход его во взрослую жизнь.

Тео и Марта нежно лежали на траве, обнимались, и смотрели, как солнце поднимается на небосвод. Вокруг лежала разбросанная одежда и в стороне был позолоченный футляр, который подарил ему Артур. Обменявшись любовными словами, они сладко уснули под звук текущего ручья.

В полдень вся компания выдвинулась из ветреной долины. Когда они поднялись на тот самый зеленый холм, Тео остановился и посмотрел на это дивное место, возможно, в последний раз. Он навсегда запомнит этот игривый ручеек, эти красные цветы, зеленую шелковистую траву, огромную замшелую стену, возвышающуюся на десятки метров и, конечно же, их с Артуром старый большой дуб.

— Прощай, моя любимая ветреная долина. Я буду по тебе скучать. — Лицо Тео обдуло ветерком. Может быть, с ним так попрощались.

Он улыбнулся, после чего развернулся и поспешил за своими друзьями.

***

Кучер закреплял сундук Тео на заднюю часть кареты. Наступил момент, которого Тео так боялся: прощание с родными и близкими. Карета стояла на дороге перед домом, в котором он прожил эти семнадцать лет. Возле Тео стояли все, кого он знал: мама, Артур, Марта и друзья, отец Хеон в рясе, старейшина Осин, которому уже полегчало и еще многие другие, с кем юноша провел свое детство.

— Буду ждать тебя внутри, дорогуша, — сказала тетушка Делли и со скрипом начала залезать в карету, отчего она немного накренилась на бок.

Сначала к Тео подошли друзья и все остальные. Они начали прощаться с ним, кто-то радовался и поздравлял, кто-то выглядел грустным. Они крепко обнимались и жали друг другу руки. Следом за ними подошел Артур.

— Береги себя брат, я никогда тебя не забуду. — Они крепко обнялись.

— Да сохранит тебя Аорил, — сказал дядя Хеон.

— Пусть судьба благоволит тебе, — продолжил старейшина Осин.

Они пожали Тео руку. После этого к нему подбежала Марта и крепко-крепко его обняла. Она посмотрела на него. Ее печальные глаза сказали все вместо любых слов. Тео поцеловал ее и Марта отошла, опустив взгляд.

Осталась только Джун. Тео подошел к матери. На глазах у нее были слезы.

— Я обязательно вернусь.

— Я знаю, сынок, знаю, просто ты у меня такой взрослый. — Она начала плакать Тео в плечо.

Спустя минуту он отошел к карете.

— Спасибо за эти семнадцать лет, проведенные с вами! — С этими словами он распахнул дверцу кареты, запрыгнул на подставку для ног и в последний раз взглянул на всех, кого любит.

После этого он посмотрел внутрь. Тетя Делли глядела на него с улыбкой. Тео сел и закрыл за собой дверь. Карета тронулась.

— Тебя ждут великие дела, Тео, — сказала тетушка, — Великие дела…

Он посмотрел в её сияющие темным цветом глаза, после чего отодвинул шторку и стал наблюдать, как Флевер все сильнее отдаляется, скрываясь за горизонтом.

Продолжение следует…

[1] Элин ( один элин ) ― валюта во времена третьей эпохи Империи Эден, размером с фалангу большого пальца гранёный драгоценный камень синего цвета. Он переливается на свету, имеет крепкую структуру и может быть разбит только от сильного удара.