Малая Медведица

Глава 1

За что ему дали Героя России, Палыч рассказывать не любит. Он считает, что версии для журналистов, единожды высказанной в тогдашней суете, вполне достаточно. А если какой-нибудь особенно ретивый студент или аспирант всё-таки начинает расспрашивать, Палыч крякает, набивает трубку, и молча смотрит мимо. При особо хорошем расположении духа, он, может быть, буркнет: «не моя это награда» - и больше ничего не добиться. Если уж очень расположен к собеседнику, может добавить, «просто медведь забрал своё», но это уж точно точка. И только кто-нибудь из многочисленных женщин, может быть, вспомнит, что по ночам он зовёт какую-то Верку... Но, сам он конечно, этого никогда не объясняет, и ничего не говорит.

Но неизбежно помнит…

…Галка смотрела вверх, на медведицу. Та отвечала немигающим взглядом. Галка дёрнула варган, и глубокий металлический звук потёк над заснеженными скалами и ледяным прибоем. «Уходи…», слышалось в низком звоне, «прочь…»

Вдруг кто-то схватил девушку за плечо.

- Хватит! Вы же их приманите! – зашипела Надежда Пантелеевна, тараща глаза под ботоксным лбом, - прекратите немедленно! На вас люди надеются, а вы!..

Галка вынула варган изо рта и облизнула губы.

- Медведи теперь не подойдут к лагерю – по крайней мере, до рассвета, - сказала девушка.

- Опять эти ваши глупости?! Хватит! Хоть сейчас-то хватит! Идите спать! – рыкнула Надежда Пантелеевна. И, обернувшись, добавила в темноту: - Паша, а ты-то что? В конце-то концов!

- Надя, Галя у нас, считай, местная, знает, что делает. Я бы не волновался. На крайняк мы с Володей тут, на стрёме, - ответил Палыч и повёл плечом, за которым висело ружьё, - а теперь идите на отдых. Обе.

Лучисто улыбнувшись Палычу, Галка убрала варган. Надежда Пантелеевна скривилась, но ничего не сказала. Стараясь не шуметь, женщины заползли под перевернутую шлюпку. Палыч ещё раз огляделся кругом. Поднял глаза на медведицу, флагом стоявшую над ледником. Вдруг её звезды зашторило зелёной полосой сияния.

- Эх, мать… - восхищенно вздохнул Палыч. Полюбовавшись, перевёл взгляд вниз, на море.

Там, между двумя скальными островками, черным айсбергом темнел корабль. Точнее то, что от него осталось. Ни огонька, ни движения – напоровшись два дня назад на всплывшую после шторма мину, научная экспедиция застряла между двумя крохотными островками архипелага Франца-Иосифа, которых нет ни на одной карте. Островками, которые так хорошо предохраняли от шторма. Островками, которые работали как экран, не давая отправить сигнал бедствия даже спутниковой связью. А между тем связь была нужна, как воздух: мало того, что при тушении пожара пострадало три человека, так ещё мина повредила провизионку, и еда и особенно питьевая вода грозили кончиться быстро. Оставалось только высадить добровольцев, чтобы те залезли повыше и установили аварийный маячок. Хорошо, что в экспедиции нашлись опытные альпинисты. Плохо, что это две женщины. Ещё хуже, что через этот район проходят пути миграции белых медведей. И, как бы ни хорохорился Палыч, их со стармехом мелкокалиберные охотничьи пукалки на самом-то деле не способны причинить вред такому зверю. Только напугать.

Сияние разгоралось. Холодало. Палыч вздохнул и прислонился спиной к лодке. Прислушался. Володя похрапывал, Надежда Пантелеевна шуршала, устраиваясь, и только Галка спала тихо. Она всегда спала тихо, как умеют только ненцы, особенно, если росли в интернате. Палыч прикрыл глаза, вспоминая. В тот год ему в экспедицию втюхали практикантов-старшекурсников, и он без зазрения совести поместил их в общий барак, ночевать вповалку. Чтобы, значит, посмотрели на романтику. Ожидаемо, каждый ворочался, храпел, кряхтел, сопел… Каждый. Но не она. Ненецкая девочка, отказавшаяся от квот и льгот, самостоятельно поступившая в Москву, и закрывавшая все сессии досрочно, чтобы ездить в горы. Только она всегда стремилась в южные регионы. А потом вдруг попросилась в лабораторию к Палычу. И начала ездить с ним на Север - туда, откуда столько времени пыталась сбежать...

Палыч шмыгнул носом, загнал патрон в ствол, и продолжил дежурство.

Сентябрь в Арктике один из немногих месяцев, когда ночь и день существуют одновременно. Едва рассвело, люди вылезли из-под своего ненадежного укрытия. Вчера, после долгого поиска причала, взбираться на ледник было уже поздно. Теперь же, после завтрака аварийными сухпайками, можно было приступать.

Надежда Пантелеевна и Галка, как опытные альпинисты, определили порядок восхождения. Подъем шел сначала по нагромождению скал, затем по леднику. Протянув верёвку через выданный Галкой карабин (по обыкновению, девушка всегда и везде брала с собой несколько), первым пошёл Володя. В его задачу входило проторить тропу и разведать обстановку относительно медведей. Страховала его Надежда Пантелеевна, которая шла второй, и на правах опытного альпиниста подсказывала, куда и как лучше двигаться. Дальше в связке шёл Палыч. Постоянно оглядываясь вокруг, он тоже искал взглядом зверей. И, наконец, замыкала восхождение Галка, которая страховала всех, постоянно подтравливая верёвку. Она же несла радиомаячок, который необходимо было установить и активировать.

Когда прошли две трети склона, Палыч увидел медведя. Зверь стоял на берегу и следил за людьми. Даже на таком расстоянии было понятно, насколько он огромен. Палыч подёргал верёвку, делая знак всем остановиться. Возможно, если они замрут, зверь уйдёт?

Тщетно. Встряхнувшись, медведь неторопливо пошёл в их сторону.

- Двигаемся! Надо долезть до вершины! – раздался голос Надежды Пантелеевны.

Палыч начал продвигаться быстрее, но понял, что только оскальзывается и спотыкается. Вдруг раздался крик: Володя угодил одной ногой в трещину.

- Я, кажись, застрял!

- Хватайся! Поднимайся! Не паникуй! – отвечала ему Надежда Пантелеевна.

Пока Володька выбирался, Палыч и Галка стояли, наблюдая за медведем. Зверь медленно, вразвалочку, поднимался по следам людей. Он тщательно нюхал следы, останавливался, фыркал. Встряхивался, продолжал движение.

Палыч поднял ружьё, чтобы стрельнуть, но подошедшая к нему Галка положила руку на патронник.

- Не надо. Это не подействует. Это людоед, - прошептала девушка.

Палыч почувствовал, как дерет в солнечном сплетении. Он знал про медведя-людоеда, который наводил ужас на обитателей тундры и уже много лет. Однажды даже экспедицию отменили.

- Отстёгивайся и иди к леднику, - глухо сказал Палыч, освобождая и вскидывая ружьё.

- Павел Павлович, не надо. Возьмите маячок и идите. Медведю нужна я…

- Чего ты городишь?!

Палыч даже опустил ружьё и посмотрел на Галку в упор. Казалось, что её узкие глаза округлились. Зрачки сливались с радужкой, а белков почти не было видно.

- Меня даже назвали Верко, медвежонок, - зашептала девушка, - мой дед, шаман, говорил, что меня принесли медведи, и что я должна…

- Выбрался! – вдруг крикнула Надежда Пантелеевна, - двигаемся да…

Фраза потонула в раскатистом рыке: медведь встал на задние лапы. Палыч выстрелил. Раз! Другой! Третий!

Цель большая, но слишком далеко. Медведь только заревел громче. Затем опустился, и снова пошёл к людям.

- Маячок! Галина! Передайте мне маячок! – закричала Надежда Пантелеевна, - Паша, забери у неё и отдай мне! Быстро! Быстро!

Палыч отстегнул карабин и отступил с «тропы». Несильно толкнул Галку к вершине.

- Иди! Иди наверх, быстро!

Бледная Галка полезла наверх. Добралась до Надежды Пантелеевны. Та, получив заветный кусок металла, ловко полезла выше, вслед за Володей, который уже штурмовал ледяной уступ перед самой вершиной.

Медведь неспешно продолжал восхождение.

Палыч оглянулся. Вот Володя взошел на ледник, вот он стоит на краю и стреляет. Вот поднялась Надежда Пантелеевна. Убедившись, что Галка тоже полезла по стене, Палыч выстрелил в медведя и припустил наверх.

Когда все собрались на леднике, медведь уже шёл по снегу. Володя и Палыч стояли на краю, палили изо всех сил, но зверю это явно было всё равно. Наталья Пантелеевна и Галка возились с маячком. На холоде руки зябли, пальцы не слушались.

В том месте, где люди взобрались на вершину, для медведя склон был слишком крутой. Но зверь очень быстро нашёл лазейку. Не прошло и минуты, как он стоял в нескольких метрах от Палыча, широко раззевая пасть. И даже на таком близком расстоянии пули явно не причиняли зверю вреда.

Вдруг сзади и сбоку раздался металлический звук. Палыч обернулся, и обомлел. Это была Галка. Она стояла дальше направо, и играла на варгане.

Медведь поднялся на задние лапы, взревел. Но, опустившись, пошёл к Галке. Та отступила. Миновав Палыча и Володю, которые от удивления перестали стрелять, миновав Надежду Пантелеевну, которая вцепилась в непослушный маячок, медведь шел за Галкой. Та отступала и отступала, пока не достигла края ледника. Тогда она прекратила играть, и закричала что-то, очевидно, на ненецком.

Зверь кинулся на девушку. Галка нырнула на снег. Белая туша пролетела над головой. Миг – и только затихающий рык напоминал о медведе.

Палыч побежал к краю. Галка лежала на снегу, тяжело дыша.

- Не подходите! – вдруг крикнула она, - тут наст! Обвал будет!

Но Палыч и сам почувствовал, что снег и лёд предательски дрожат. Тогда он рухнул на живот и пополз. Галка тоже поползла, навстречу.

Вдруг снег под ней подался вниз, и по направлению к Палычу поползла трещина. Палыч выставил ружьё прикладом вперёд.

- Цепляйся! - прохрипел он, - давай же, ну!

Снег под Галкой снова подался вниз. Девушка схватилась за приклад, но пальцы скользили. Она сморщилась, словно ребёнок, которому не дали любимую конфету.

- Галка! Галка, держись! – он даже не думал, что умеет так громко.

– Палыч… - прошептала она.

И рухнула вниз вместе с обвалом.

Палыч уткнулся лицом в ледяную кашу и глухо, протяжно застонал.

Сзади раздался писк спасательного маячка: Надежда Пантелеевна и Володя справились с управлением…

….Как ему удалось затесаться в наградную делегацию, Палыч и сам не понял. Может, послушали просьбу героя. Может, просто повезло. Но когда в глубине тундры наконец разыскали старого шамана, единственного родственника Галины, тот отказался разговаривать с большими людьми. И попросил привести к нему только того, кто видел его внучку последним. Тогда в чум зашел Палыч. На шкурах сидел сморщенный, но крепкий старик, одетый в национальный костюм. Рядом копошился совсем маленький ребёнок.

- Дня доброго, - сказал Палыч, оглядывая жилище, увешенное оленьими рогами.

Затем Палыч вынул из кармана наградной лист и коробочку с орденом. Откашлялся. Начал официальное:

- От имени Президента и правительства Рос…

- Твоя садиться, моя говорить, - с достоинством перебил шаман, указывая на сидение напротив себя. Палыч замолк и послушно сел, скрестив ноги.

- Моя хотеть видеть твоя, серк верк. Моя внучка быть верко. Ей забрать верк. Теперь она принести своего верко – шаман кивнул на ребёнка, - твоя смотреть. Твоя видеть. Твоя понимать. Твоя помнить. Твоя забыть слезы.

Палыч ничего не понял, но на всякий случай уставился на ребёнка. Тот повернулся лицом, и Палыч вытаращил глаза. На него смотрела Галка – то же личико, те же бездонные карие щелки. Но только у ребёнка на подбородке было родимое пятно – такое точно пятно, что Палыч прятал под бородой, едва только на лице появилась растительность.

- Моя видеть: твоя в горе. Твоя знать: верк забрать своё. Твоя видеть: верк отдать твоё. Время приходить, твоя стать верк. А теперь уходи. Моя не брать ничего большой люди. Моя жить олень, моя умереть олень. Твоя деть тоже жить олень. Твоя деть тундра.

Ошарашенный Палыч вышел. Кое-как объяснился с делегацией. В итоге решили, что орден поедет в музей малых народов в Архангельске, а деньги перечислят интернату, в котором училась Галка.

На обратном пути Палыч спросил проводника – одноплеменника шамана и Галки:

- Слушай, я в чуме у шамана дитё заметил… он что, один его воспитывает? И вообще, откуда?

- Да это подкидыш, думаю, - пожал плечами проводник, - в тундре всякое бывает. Иногда избавляются от лишнего рта. Сейчас, конечно, это крайне редко, но всё равно случается. Так что думаю, кто-то из дальних принёс. Но мы его без присмотра не оставим, конечно. Имя дадим. Фамилию. Например, в честь героини – Верко. Это по-нашему маленький медведь. Хорошо придумано, а?

Палыч посмотрел наверх, на вставшую флагом Малую Медведицу.

И ничего не сказал.