Мако. Книга первая: Острова. Часть вторая - Холодный Остров.

Глава 1. Человек В Чёрном.

«Прайвет Драйв, 4!» было выведено кривыми буквами, которые словно не договорились заранее о том, какого же размера они должны быть.

Бумажка в пальцах Мионы пережила многое. Машинную стирку, к примеру. Или сушку на батарее, из-за чего теперь казалась хрупкой, словно пересохшая чипсина. А потом Миона ещё и чай разлила на несчастный клочок — чтобы его окончательно добить, видимо; других предположений о судьбе бедной записульки у девочки просто не было.

И, естественно, Мионе пришлось снова сушить эту бумажку. Потому что без неё адрес, по которому жил Поттер, вымывало из головы девочки стремительнее, чем обратное течение у берега засасывает неосторожного пловца на глубину.

Так что бумажка в пальцах Мионы была та самая, которую ей ещё сам Гарри передал перед своим отплытием с острова колибри. Только вот беда: написав адрес, Поттер не указал город, в котором он жил. А сама Миона запомнила только то, что это недалеко от Лондона, можно доехать на пригородном поезде…

— Тц, как же раздражает, — пробубнила Грейнджер, запихивая клочок повидавшей многое бумаги обратно в карман школьных брюк. — Ещё потом и обидится на меня, точно говорю обидится. Не щенок, а поросёнок, ну как так-то…

Она тяжело вздохнула и оправила форму: школьные брюки, тонкая светлая водолазка, на ногах - массивные ботинки, которые, казалось, способные пережить что угодно. Так-то Миона, ясное дело, не собиралась возвращаться в свою младшую школу — впереди девочку ждал Хогвартс. Однако на ребёнка в школьной форме представители власти почему-то обращали меньше внимания, чем на простенько и со вкусом одетую девочку.

Вот ещё бы куртку она не забыла надеть, совсем бы красота была!..

Миона не знала, почему так; почему на ребёнка в школьной форме реагируют меньше, чем на ребёнка в гражданской одежде. Может, полиция и взрослые думали, что где-то неподалёку проходит экскурсия? Вот и не трогали Миону… практически.

— Девочка, всё хорошо? Ты не потерялась?

Миона подавила желание скривиться от раздражения и натянула на лицо выражение самое милое и ласковое, на которое она только была способна в моменте. Обернувшись к говорившему, Грейнджер почувствовала, как эту ласковость с её лица смывает — перед девочкой стоял не сердобольный взрослый или бдительный полицейский, а один из тех, кого вообще на свете быть не должно.

Любитель детей, если говорить вежливо.

— Всё хорошо, — буркнула Грейнджер, осматривая мужчину перед собой оценивающим взглядом.

— Может, ты потерялась? Отвести тебя к маме? Или к учительнице?

Миона пожала плечами, показывая сомнение. В целом, она на самом деле сомневалась, потому что не смогла сразу придумать, что же ей делать с так неожиданно подвернувшимся огрызком общества. Вроде как и не отпустишь — не получив желаемое, этот глюк человечества пойдёт приставать к другим детям… а они не Миона, они себя защитить не могут.

«Расплодились люди, конечно, — отстранённо подумала Миона, позволяя мужчине с блестящими глазами сжать свой локоть и повести куда-то в сторону подворотен. — Такие... и раньше появлялись, но тут чисто статистика уже работает. Чем больше выборка — тем больше вероятность проявления отклонений… а чистки внутри вида не проводятся ни искусственные, ни естественные».

Да и вообще, читала она про эти самые чистки. Нацизм до сих пор отзывался болью у старшего поколения; даже Хизер и Рой, так-то не заставшие Второй Мировой, в своей молодости умудрились нахлебаться её последствий.

По мнению Мионы, вся проблема нацизма, — неважно, был ли он немецким, итальянским, скандинавским или китайским, да хоть африканским или ещё каким, — состояла в том, что одна нация ставила себя выше другой. Ну так если подумать, это и было ядром самого понятия «нацизм». Идея, неправильная с самого начала: как давно практикующий маг, Миона знала, что люди внутри одинаково красные; другое дело, что в некоторых народах действительно чаще встречались различные уродства и отклонения.

Но «качество» крови или её происхождение ведь были тут ни при чём. Намного больше на появление физического или ментального уродства влияло здоровье женщины, условия среды, доступность еды. Близкородственные браки тоже не очень способствовали хорошему. А так, забери у какой-нибудь «отсталой цыганки», — раз уж речь зашла про Вторую Мировую, — ребёнка и воспитай его, как чистокровного немца… будет у тебя немец. Только чернявенький.

— Сейчас, сейчас, — приговаривал мужчина, больно сжимая пальцы на плече Мионы; девочка чувствовала, что от волнения и предвкушения у него вспотели ладони, и пот пропитал тонкие рукава. — Сейчас я отведу тебя, да…

Вот взять хотя бы этот огрызок человечества. Чистокровный англичанин; а уж англичане были широко известны своим нацизмом. В некоторых учебниках по той же антропологии до сих пор сохранялись записи типа «в природе острова N жили следующие звери: куницы, лисы, мыши, аборигены...», да и на Миону в той же школе косо посматривали из-за тёмной кожи и вьющихся волос. Нацизм в Англии цвёл и пах, пускай и не выпячивал себя и свои гнилые идеи на первый план. Вроде как затихарился, если можно было так сказать.

Так вот, Миону-то схватил за руку чистокровный англичанин норманнского типа. Светлокожий, светловолосый, полноватый, с тёмно-серыми глазами и вытянутым лицом. Квадратный подбородок, мощная и длинная шея, одет неброско. Встретишь такого на улице — не запомнишь; а если и запомнишь, то не опишешь. Этакий Джон Доу, идеальная невзрачность.

И вот такой « настоящий англичанин!!!» — с явным отклонением и сексуальным желанием по отношению к маленьким девочкам в школьной форме. В чужих мыслях Миона слышала неподдельную радость: как давно он не видел школьную клеточку! Конец лета, как он счастлив, что ему попалась одна девчонка… которую, к тому же, так легко оказалось зацепить!

Миона почти решила, что ему жаль этого болезного, — а значит, умирать он будет быстро и без страданий, — как в вихре чужих эмоций она заметила капельку злости и радостной гадливости. Что-то тёмное, неприятное в ней самой поднялось в ответ на это; Миона усилием воли задавила это, не давая просочиться наружу змеиным ядом на коже.

Мужик не просто был «больным»; он своим состоянием наслаждался. И это уж точно не говорило в его пользу.

— Вот-вот, милая, мы почти…

Они действительно «почти». Мужчина завёл Миону в подворотню, — мрачную и пустынную, как в каком-нибудь фильме, оканчивающуюся тупиком, — затащил за мусорные баки и встал так, чтобы преградить путь к отступлению. Выражение лица у него поменялось: из заискивающего и располагающего стало предвкушающим и хищным. Ну точно крыса на охоте.

Хотя нет, крысы Мионе нравились. Умные создания.

«А ведь говорила мне Хизер, чтобы я одна не ходила, — отстранённо размышляла Миона, пока пыхтящий огрызок копошился с ремнём на брюках, продолжая при этом лопотать что-то успокаивающее, — ладно, не хочу я на это смотреть. Чем бы его жахнуть-то, чтобы сохранить душу и тело для какого-нибудь ритуала?..»

Она пошевелила пальцами, согнула и разогнула их, словно разминая суставы. Ощутила, как по коже, стрекоча, запрыгали крошечные искорки; от этого же электричества волосы Мионы встали дыбом, пропуская сквозь себя разряд.

Но девочка даже не успела и взмаха сделать перед собой, как рядом раздался хлопок; как уже успела понять Грейнджер, с таким звуком путешествовали местные волшебники.

— Что здесь… Ступефай!

В несостоявшегося насильника влетел красный луч, отбросивший мужчину прямо на мусорные баки. Огрызок затих — видимо, пригрелся среди своих, только яблочных. Чувствовал, так сказать, близкое родство.

Миона с любопытством посмотрела в сторону нового действующего лица.

«Да уж, такого обычным шокером не уложишь, — с внутренней усмешкой подумала она. — Надо что-то посерьёзнее».

— Вам разве не говорили родители, что нельзя доверять кому попало? — раздражённо выплюнул спаситель Мионы.

Или спаситель огрызка — тут уж как посмотреть. Потому что теперь с педофилом, судя по всему, Мионе не удастся разобраться так, как она хотела.

«И на ритуал его не пустишь, — грустно подумала Грейнджер, — обидно».

Появившийся маг тоже был мужчиной, однако ни за что никто не смог бы назвать его «невзрачным». Напротив, волшебник словно вышел из детской сказки. И был он там явно не на стороне мифического «добра» — те так не одеваются.

Это был Чёрный-Чёрный Человек: чёрные волосы, чёрная мантия поверх чёрной одежды, да даже волшебная палочка в длинных узловатых пальцах — и та оказалась чёрной. Серьёзно, ни вставки другого цвета, ни хоть какого-то аксессуара!

Кожа у Человека В Чёрном напротив оказалась нездорово-бледной. Лицо вытянутое, тоже из английской породы, но другое, не такое грубое, как у насильника. Глаза миндалевидные, а под глазами, — мамочка родная! — такие древние и глубокие синяки грязно-жёлтого цвета, что Мионе тотчас стало невероятно жалко этого несчастного.

Это как вообще надо себя загонять, чтобы получить два вот таких «украшения»? Видно же было, что по фенотипу у мужчины не должны расцветать такие шикарные «фонари», словно ему только что оба глаза подбили на большой дороге. А значит или со здоровьем проблема, или кто-то просто забил на свой распорядок дня.

«Вообще, он молодой, — поняла Миона, получше приглядевшись к распекающему её за беспечность мужчине. — Вряд ли больше тридцати-сорока лет. Вон, и морщин нет почти. Даже если магической крови в нём кот наплакал, такой возраст — плёвое дело».

— И вы меня ещё и не слушаете! — нехорошо прищурился мужчина. — Где ваши родители, мисс?

— Я тут одна, — наконец очнулась от своих размышлений Миона. — Здравствуйте.

Мужчина тяжело вздохнул и жестом смертельно уставшего человека потёр переносицу.

— Как только ваши родители… к какому училищу вы принадлежите, мисс? Я обязательно свяжусь с вашим куратором, чтобы поговорить о такой вопиющей беспечности. Даже простецы могут представлять огромную опасность! Неужели вас этому не учат?!

— Училище? — не поняла Миона.

Пришёл черёд мужчине удивлённо поднимать брови.

— Училище, — медленно, как для недоразвитой, повторил мужчина. — Место, где вам преподают магические науки. Хотя бы основы, учитывая ваш возраст.

Миона хлопнула ресницами и едва подавила желание растрепать волосы: среди вздыбленных кудряшек всё ещё проскальзывали искры электричества, так что можно было самой получить по пальцам от статики.

— Я в этом году пойду в Хогвартс, если вы об этом. Кстати, я Гермиона Грейнджер, сэр. Спасибо, что помогли мне.

— В этом году? Вы разве не… мой имя — Северус Снейп, — мужчина кивнул в знаке приветствия, хотя знакомиться было слегка поздновато, по мнению Мионы. — Я преподаю зелья в Хогвартсе и являюсь деканом факультета Слизерин.

Если честно, Мионе последнее практически ничего не сказало. Конечно, она купила какие-то книги, когда профессор МакГонагалл водила девочку в магический квартал год назад, но так их и не открыла… по крайней мере, не все.

Вроде бы среди книг была «История Хогвартса», где, наверное, и про факультеты рассказывалось — Миона всё равно это дело не читала. Хотя стоило бы, если так подумать. но как-то вышло, что она решила отложить все магические книжки на начало учебного года; в свободное же время девочка сидела в библиотеке или перед телевизором, изучая, как живут обычные люди в свои обычные дни.

Пожалуй, будь Миона простым ребёнком из неволшебной семьи, да к тому же ещё и воспитанным в современности, то за магические книги она бы ухватилась руками и ногами. Однако память многих прошлых звеньев цепей её перерождений, — и ещё куча знаний о разной магии и о мире, — значительно снижали интерес девочки ко всему «волшебному». И покорение космоса обычными людьми казалось ей более занимательным, чем история старого магического замка.

Вряд ли в книге для детей, к тому же, расскажут настоящую историю — со всей грязью, интригами, скрытыми играми и переделом власти. Вероятно, под обложкой разрекламированной в книжном «Истории», скрывалась пара легенд, которые не напугают дошкольников. И какие-нибудь обычные описания замка впридачу.

Про те же факультеты, к примеру.

— Сэр, а как вы поняли, что я маг? — поинтересовалась Миона.

Волшебник, до этого выводящий какие-то пассы своей палочкой, на секунду замер и обернулся. Затем он немного брезгливо встряхнул рукой; с палочки сорвалось бледно-жёлтое облачко, которое затем окутало бессознательного педофила. И только после этого Северус Снейп сделал резкое движение деревяшкой.

Это «заклинание» Миона уже знала — про него ещё мисс МакГонагалл говорила. Если попадаешь в беду, то делаешь такое движение, думая о том, что тебе нужна помощь; во всех сертифицированных Магическим Министерством волшебных палочках было встроено что-то вроде сигнализации. Она считывала это движение и вызывала местных бобби.

Как-то их мисс Минерва называла… что-то с солнцем связано. Закаты, рассветы… Да, рассвет. Авроры.

— На вашей одежде достаточно вышивок, чтобы любой, кто хоть немного понимает в магии, осознал их природу, — всё же снизошёл до объяснений мужчина. — Из-за этих же вышивок я предположил, что вы из магического училища. В Хогвартсе уроков домоводства нет уже половину века как минимум.

— Понятно. Спасибо за ответ, сэр.

Он кивнул. Затем в подворотне раздалось несколько хлопков — прибыли те самые Авроры. Миона неприятно удивилась их внешнему виду: ну кто на правозащитников надевает красные мантии, скажите пожалуйста? Это же всё равно, что повесить на полицейского мишень. Чтобы все видели: стрелять сюда, пожалуйста!

С другой стороны, считать себя умнее всех опасно для здоровья. Возможно, что красные мантии нужны именно для того, чтобы привлекать внимание? Вроде как: смотрите, это дядя-Аврор, к нему надо обращаться за помощью. Маркёр для самых глупеньких и маленьких.

А так-то среди Авроров, — ну, Миона так предполагала, — есть и другие, которые такую яркую мантию не носят. И которые страхуют вот этих вот, с мишенями на спинах.

— Профессор Снейп? — удивился один из прибывших хранителей правопорядка; судя по тому, что его можно было описать скорее как «юношу», чем как «мужчину», он только недавно выпустился из школы. — У вас… проблемы?

— Если бы у меня и были проблемы, мистер Саммерс, то вряд ли я решил воспользоваться вашей помощью для их решения, — неожиданно агрессивно выплюнул Человек В Чёрном; Миона аж захлопала ресницами, насколько её удивила эта реакция от более или менее адекватного до этого момента мужчины. — Всё равно у вас для этого не хватит ни связей, ни компетенции, ни тем более мозгов. На мусорных баках лежит педофил из простецов. Приставал к этой юной мисс. Разбирайтесь.

Взгляды скрестились на Мионе. Девочка сделала большие печальные глаза — ну точно щеночек из какой-нибудь детской сказки, над которым издевались все кому не лень. Это немного привело Авроров в себя после неожиданно резкой отповеди профессора Снейпа: один из мужчин подошёл к Мионе и опустился рядом с ней на колено.

Красная мантия очень красиво обняла его фигуру и по-киношному расстелилась на брусчатке.

— Привет, — улыбнулся Аврор. — Меня зовут Ричард. А тебя?

— Гермиона Грейнджер, сэр.

— Очень приятно, Гермиона. Где твои родители?

За спиной Ричарда Северус Снейп скрестил руки на груди и закатил глаза. Ну да-ну да, вопросы те же.

— Я одна, сэр, — ответила Миона, заведя руки за спину и изображая из себя смущённую девочку из благополучной семьи; как жаль, что она сегодня надела брюки, а не юбку! Девочкам в юбке верят больше, чем таким же девочкам, но в штанах. — Дело в том, что мои родители работают, а я ищу своего друга. Он мне неправильно написал адрес и совсем не оставил номера телефона, чтобы я могла с ним связаться!

— Телефон? — растерялся Ричард.

Снейп надменно фыркнул. Миона же сделала зарубку на память: кажется, магический и обычный мир в Англии достаточно разошлись, чтобы даже представитель Аврората не знал о телефонах.

Дикость какая-то — в прямом смысле!

— Средство связи, у каждого есть свой уникальный номер для идентификации, — выплюнул Снейп. — Что за друг, мисс Грейнджер?

На фоне другие Авроры паковали огрызок в жёлтые светящиеся магические ленты. Мионе было практически до слёз жалко, что её потенциальная жертва для какого-нибудь ритуала была так бездарно потеряна; с другой стороны, может и не бездарно. Надо только воспользоваться ситуацией и как минимум завести пару знакомств.

Ей точно не помешает хорошее впечатление от Северуса Снейпа, раз уж он преподаёт в Хогвартсе. Да и среди Авроров. Кто знает, где и как может потом пригодится чужое позитивное отношение; Миона давно вывела, что люди охотнее помогают тем, кому однажды сделали что-то хорошее, чем тем, кто это самое «хорошее» сделал им самим.

Поэтому, наверное, так удобно для некоторых людей оставаться жертвой. Все помогают, все относятся, как к фарфоровым. Только и знай, что делай большие печальные глаза да говори тонким высоким голосочком о своих бедах и огорчениях.

— Вряд ли вы его знаете, — сказала Миона, немного помявшись. — Его зовут Гарри Поттер. Сэр.

Неожиданно имя щеночка вызвало какой-то нездоровый ажиотаж: Ричард замер, Снейп удивлённо поднял брови, и даже авроры на фоне, до того бьющие баклуши, — с огрызком они уже разобрались, переправив того куда-то порталом, — уставились в сторону Мионы.

У неё ослиные уши выросли или что?

— Гарри… Поттер? — Ричард моргнул; затем в его глазах зажёгся огонёк, который Мионе не понравился.

Это было что-то неприятное. Вроде жадности или желания лёгкой наживы. Только вот Миона никак не могла взять в толк, как же так получилось, что имя её мальчишки вызвало такую нездоровую реакцию — знаменитость он в Англии или что?

Если да, то Миона, получается, крепко так влипла. Ох, знала она, что не всё так просто с желанием Уиро, знала же! Никогда боги ничего не делают просто так; обычная с виду цель может с отвратительной лёгкостью превратиться в квест по спасению мира.

Как бы и в этот раз так не вышло. Вот поэтому Миона и не любила связываться с богами: им хрен возразишь, если они чего-то от тебя хотят. А ты потом отдуваешься, пытаешься, делаешь, что от тебя требуют!..

— Ну да, Гарри Поттер, — Миона прищурилась, поджала губы и даже сделала шаг назад от странно ведущего себя Аврора. — А что, он что-то натворил или как?

— Он…

— Мистер Уилсон, придите уже в себя. Чужая слава застлала ваш разум? Хотя о чём это я — было бы что застилать. Ничего так и не изменилось с момента вашего выпуска. Признаться честно, я даже удивлён, что мы смогли дослужиться до командира отряда. С вашими-то данными…

Ричард дёрнулся, словно Снейп залепил ему пощёчину, а не просто сказал пару «ласковых». Мужчина поднялся с колена и со злобой посмотрел на преподавателя; кажется, даже во время учёбы у этих двоих отношения были такие себе.

— Правильно говорят, что змеи не меняются, — не хуже той самой змеи прошипел Ричард Уилсон; рыжие волосы, до того собранные в довольно аккуратный длинный хвост, немного распушились из-за плохо сдерживаемой магии.

Недолго думая, со следующим вдохом Миона эту магию всосала. Ну а что, почему бы и нет? Разбрасываются тут, понимаете ли. А она десяток минут назад потратилась на заклинание, которое даже использовать не успела.

Воистину, расскажи богам о своих планах — над тобой посмеются. И всё же, всё же, как же было жаль, что огрызка увели! Миона, признаться, чувствовала себя так, словно ей залезли в карман и вытащили оттуда тщательно оберегаемые печенья Аиту как минимум. И это при том, что педофила Грейнджер даже поначалу не знала, куда приткнуть!

Как же быстро она стала считать его жизнь и энергию своими, мама родная.

— Змеи сбрасывают кожу, мистер Уилсон, — Снейп неприятно ухмыльнулся, обнажая желтоватые кривые зубы. — Если бы нормально учили зельеварение или хотя бы уход за магическими существами, то знали бы это. Я же говорю: странно, что вам удалось так подняться по карьерной лестнице.

Уилсон скрипнул зубами.

— Уходим! — отрывисто бросил он своим подчинённым; те не стали спорить и как-то задерживаться, так что уже через несколько хлопков в переулке Миона осталась с Северусом Снейпом наедине.

Девочка прочистила горло. Снейп посмотрел на неё и вопросительно поднял бровь: ну что ещё?

Он снова выглядел более… адекватным, что ли. Более спокойным. Казалось, что наличие рядом людей, — или идиотов? — вызывало у мужчины чувства сродни изжоге, поносу и мигрени одновременно.

— А это нормально, что Авроры в итоге оставили меня здесь одну?

Снейп кашлянул; на секунду Мионе почудилось, что ему стало неловко за чужой проступок.

— Привыкайте, мисс Грейнджер. Выпускники Гриффиндора часто делают ошибки… разного рода.

— Мама бы назвала это «профессиональной некомпетентностью», — заметила Миона, предусмотрительно выдав свои мысли за мнение Хизер.

Хотя Хизер была разумной женщиной, так что наверняка тоже так бы считала. Только вот Миона совершенно точно не собиралась ничего матери рассказывать. Как говорится, меньше знаешь — крепче спишь.

Тем более что души Гермионы и Эдит наконец укоренились в её чреве.

Где-то с минуту Снейп стоял молча и даже не шевелился. Словно его голова, как медленный огромный компьютер, обрабатывала поступившую информацию; Миона в это время покачивалась с пятки на носок, от нечего делать пытаясь понять, какая же вышивка на её одежде «сдала» природу девочки.

Может, нарисованные знаки на подошве кроссовок, чтобы обувь сильно не пачкалась? Или швы с обратной стороны лёгкой водолазки, благодаря которой ткань отводила воду? Очень нужный апгрейд, если ты живёшь в Англии с её туманами и сыростью.

А может, «сдала» Миону вышивка на брюках? Знаки должны были отвлекать внимание простых людей, чтобы лишний раз девочка не использовала свою магию на простецах. Потому что одно дело колдовать в своём Месте Силы, — которым являлся весь остров колибри, — да и народу там не так чтобы много; и другое — творить волшебство на голой воле в чужой стране, где у тебя никакого более или менее надёжного источника энергии нет.

Тут уж не до реверансов, используешь все способы, как бы облегчить себе жизнь и пореже прикасаться к затратному волшебству.

И всё же: ну этот Снейп и глазастый! Кто другой вообще бы не обратил внимания на одежду ребёнка. Может, это была профдеформация? Человек, преподающий зельеварение, просто обязан быть внимательным и подмечать всё, даже самые мелкие и незначительные детали. Бросишь в кастрюлю с гадостью ненужную гадость, и что-то обязательно взорвётся.

Ну, это так Аиту говорила.

Сама-то Миона, если честно, едва разбиралась в зельях. У неё как: покидала всё в котёл, приказала, магией приправила — и пьёшь отвратительный супчик. Как-то не сложилось за все годы долгих-долгих жизней у Мионы любви к готовке волшебных супчиков.

Да она и обычные-то не шибко любила готовить. Это у Аиту в голове перещёлкнуло; Миона к сковородкам и кастрюлям решила подходить только в самых крайних случаях. Тем более когда есть Хизер, которой вроде как нравилось готовить для дочери.

Интересно, считается ли урок зельеварения в школе, — в обязательной для прохождения программе волшебников-недоучек, то есть, — за тот самый «крайний случай»?

— Ваша мать, несомненно, была бы права, — Снейп вздохнул и огляделся по сторонам. — Идите за мной, мисс Грейнджер.

— Я с незнакомцами не хожу, — Миона поморщилась, увидев на лице мужчины недовольно-недоверчивое выражение. — Обычно не хожу, сэр.

— Даже интересно узнать, что же такого произошло, раз вы решили в этот раз пренебречь собственным правилом. За мной, мисс Грейнджер. Разговаривать в этой подворотне я с вами точно не собираюсь.

«Какой принципиальный, — Миона закатила глаза, когда мужчина резко развернулся и пошёл на выход из переулка. — Разговаривать он не собирается, ну вы только на него посмотрите!»

Тем не менее она пошла следом за Человеком В Чёрном. Перед самым выходом из переулка, всё ещё скрываясь в тени стен и находясь под защитой заклинаний, отвлекающих внимание, — именно их Северус Сней, судя по всему, и плёл до того, как вызвать Авроров, — зельевар снова достал волшебную палочку. Как Миона успела заметить, инструмент мистер Снейп хранил в кобуре на предплечье; интересно было, что одежда отлично прилегала к коже и нигде не топорщилась в районе рукава, не выдавая место хранения волшебной палочки.

Два неторопливых пасса деревяшкой и колоритная чёрная-чёрная мантия стала обычным, ничем не примечательным плащом. Несмотря на то, что лето ещё не закончилось, погода была не очень приятной, — дождливая и сырая по утрам, сухая и прохладная днём, — так что плащ не привлекал никакого ненужного внимания.

То ли дело одежда Мионы. А ведь девочка всего-то забыла дома лёгкую спортивную куртку! Хорошо ещё, что руны сокрытия работали без сбоев, иначе пришлось бы отнекиваться от внимания заботливых неравнодушных взрослых раз в десять чаще.

Она вышла из-под защитной магии и обернулась, с интересом разглядывая чужое плетение. Скрыт действовал даже на неё: Миона продолжала видеть всё, что происходило за паутинкой заклинания, однако словно не была заинтересована в происходящем под ним. Только большая концентрация позволяла девочке не отводить взгляд и всё же видеть Северуса Снейпа под его колдовством.

Сам мистер зельевар, судя по всему, тоже понял, что его заклинание не работает на Мионе. Или работает, но как-то неправильно, ослаблено.

— Говорить будем о вас, мисс Грейнджер, — сказал мужчина, выходя на улицу и останавливаясь рядом с девочкой. — О том, что вы делали здесь одна, откуда на вашей одежде магическая вышивка и о том, что вы собирались делать с тем мужчиной.

Миона улыбнулась. Заметил, получается.

— И, конечно же, — тон Снейпа упал на несколько градусов, — о том, что вам нужно от Гарри Поттера.

Глава 2. Меж двух... дубов.

Северус Снейп оказался даже более интересным, чем Миона поначалу подумала. Она всегда уважала людей, способных работать с собственным сознанием; у Мионы ушло не одно столетие, чтобы научиться нескольким ментальным трюкам, однако в большем она так и не преуспела. Говоря откровенно, волшебство разума давалось ей с трудом: там, где кому-то было достаточно прочитать пояснения, а то и вовсе действовать наобум, Мионе стоило стараться, как чернорабочий в самых грязных шахтах.

Конечно, за свои воплощения она в итоге разобралась с тем, как же работает её сознание. И даже научилась влиять на чужие! Вот только чего это ей стоило? Миона, признаться, даже вспоминать об этом не хотела. Все эти потерянные часы, дни и годы тренирвоок… аж жутко становилось от мысли про всё это утёкшее время.

Северус Снейп, таинственный Человек В Чёрном, преподаватель зельеварения в Хогвартсе, а так же декан Слизерина, был одним из тех редких счастливчиков, которые умели едва ли не больше Мионы, когда дело касалось ментальной магии. И это притом, что Снейп был молод до безобразия.

Гений, истинный гений! Вот и нашлось, кстати говоря, объяснение чужому гадкому характеру: гении имеют право быть настолько отвратительными, насколько им позволяет социум. Да и не был Снейп самым гадким из тех, с кем Мионе приходилось общаться за свои воплощения. Как говорится, «всегда может быть хуже». И некоторые люди, по воспоминаниям Мионы, были живым, — хотя уже, наверное, не очень, — подтверждением этой пословицы.

Снейп привёл её в какой-то магический ресторанчик, который держал явно кто-то из неодарённых или магов в первом поколении. А может кто-то из тех, кто плевать хотел на устои и «предания старины». Слишком много было новаторства; как поняла Миона из недолгого общения с Минервой МакГонагалл и краткого похода по Косому Переулку, магическая Британия утопала в своей традиционности.

Говорить мужчина предложил в кафе; Миона на это только пожала плечами, потому что ей, в общем-то, было всё равно. Ситуация в общем вырисовывалась немного странная: Грейнджер всё никак не могла понять, почему профессор вообще решил с ней пообщаться. Да и говорил он с ней не совсем как с ребёнком… то есть, некоторая нотка покровительственного тона всё равно проскальзывала, однако Миона чувствовала, что относится Северус Снейп к ней, как к молодой взрослой… наверное.

Или ей просто хотелось так думать.

Они отошли от основной застройки и довольно споро добрались до редкого лиственного леса. Миона смотрела по сторонам, выискивая взглядом волшебное кафе и думая, а уж не решил ли Северус Снейп прибить одну излишне доверчивую девочку вместо разговора. Но всё было намного проще: мужчина вёл её в магическое заведение, а не в обычное. Так что и вход в него был не самым простым.

Кафе оказалось очень даже приличным, хотя и пряталось буквально между двух дубов. Оно, кстати говоря, так и называлось: «Меж двух дубов». Чтобы войти в него, нужно было… найти два дуба, — или вырастить собственные, Миона была уверена, что это тоже сработало бы, — после чего простучать по правому дереву особый ритм. От этого веточки над головами Мионы и Снейпа сплелись, образовывая в итоге тоненькую верхушку арки.

Снейп отстучал ритм, дождался, пока веточки сплетутся, а потом взял Миону за локоть, — даже не спрашивая разрешения! — и протащил за собой в образовавшуюся арку. Девочка только моргнуть успела, как перед глазами у неё встало просторное помещение, отделанное светлым деревом. Столы, стулья, несколько довольных жизнью и едой посетителей в наличии. Как и девушка-официантка в кожаных штанах и белой рубашке, словно только что вышедшая из какой-нибудь фэнтезийной книги.

— Есть какие-то предпочтения и ограничения в еде? — спросил Снейп, кивая подошедшей к ним официантке.

Девушка махнула им рукой и повела к расположенным дальше приватным кабинкам. Снейпа тут, видимо, знали, раз даже не стали спрашивать, что же этому господину нужно.

— Не ем человечину и антропоморфных, — ответила Миона, смотря на убранство здания. — Красиво тут…

Вообще-то, она ела и то и другое, но только в крайних случаях. Если других вариантов не было или ещё что. Вот как-то Миона застряла на необитаемом острове в компании нескольких магов… и волшебством тогда пользоваться было нельзя. Так что тут банальная расстановка приоритетов и моральный компас очередного воплощения.

Но если есть прекрасные свиные сосиски, то зачем зариться на филей человека, правильно? К тому же, в современности часто выходило, что те же бройлерные курочки или фермерские хрюшки питались лучше, чем среднестатистический сапиенс или сапиенс магикус. И, естественно, это всё сказывалось на качестве и вкусе мяса. А Миона привыкла довольствоваться лучшим, если не было никаких ограничений — иначе зачем она вообще начинала всю эту историю с бессмертием, правильно?

Нет ничего приятного в том, чтобы проводить свои бесчисленные годы в страданиях. Тут уж и до Нирваны доберёшься, если всё будет так выходить. А уж после Нирваны вообще ничего нет, так что и думать больше не надо будет.

На озвученные «предпочтения» Снейп хмыкнул, кивнув сам себе. Судя по всему, Миона подтвердила какие-то его мысли, сама не зная об этом.

Ну да она особо к нему в голову не лезла. Сознание Северуса Снейпа можно было вскрыть, как банку швейцарским ножом; однако после этого банка ведь не будет целой. У Мионы, пожалуй, хватило бы сил, чтобы грубо проломить ментальную защиту мужчины, однако что потом?

Не настолько были важны его мысли, чтобы лишаться возможного расположения потенциально полезного в Хогвартсе человека.

Кабинка оказалась просторной и рассчитанной на десять человек минимум. Длинный стол, отдельные стулья, — Миона почему-то ожидала увидеть пару лавок, но всё оказалось приличнее, чем она думала, — стилизация под брёвнышки на стенах и совсем никаких картин. Всё из светлого дерева — что отделка, что мебель.

Официантка дождалась, пока Снейп и Миона сядут, после чего взмахнула палочкой. На стол опустилось два больших листа меню. Правда, одно до Мионы не долетело: Снейп изничтожил его небрежным пассом.

— Спасибо, пока нам больше помощь не нужна.

Девушка кивнула и вышла из кабинки. Миона вытянула шею, любопытно пытаясь разглядеть, как же выглядит меню в руках у мужчины. Тот делал заказ, прикасаясь кончиком волшебной палочки к перечню блюд и выбирая то, что он хочет видеть на столе.

— Что предпочитаете на десерт, мисс?

Миона фыркнула.

— Сосиски. Можно двойную порцию.

— Не любите сладкое?

— Почему не люблю? Люблю. Но сосиски люблю больше.

Он хмыкнул и положил меню на стол, пододвинув бумагу в сторону Гермионы. Девочка взяла предложенное, рассматривая узоры и витиеватый шрифт; удовлетворив своё любопытство, она отложила меню и взглянула на Северуса Снейпа.

— Итак, — произнёс мужчина, опираясь локтями о стол и перекрещивая длинные бледные пальцы. — Вы говорили, что поступаете в Хогвартс в этом году.

Миона улыбнулась. Почему-то эти «посиделки» напомнили ей о том, как она разговаривала с почтальоном в Новой Зеландии. Только вот в этот раз она была на месте «жертвы», если можно так выразиться.

— А это действительно то, что вы хотите спросить в первую очередь?

— А вы привыкли отвечать вопросом на вопрос?

— А вы считаете, что так отвечать нельзя?

Снейп усмехнулся, но как-то криво, невесело. Миона скрестила ноги под столом и взглянула на мужчину с полнейшим обожанием в глазах; зельевара от такого взгляда натурально передёрнуло.

— Прекращайте, мисс, — сухо произнёс он, отстраняясь от стола и застывая на стуле с идеально ровной спиной. — Нет желания вспомнить о субординации?

— Я ещё не ученица какого-либо из факультетов, — Миона пожала плечами, — и даже учебный год не начался. Сэр. Так о какой субординации мы можем говорить?

— Что вам нужно от Гарри Поттера?

— Неверный вопрос, — Миона прищурилась и поджала губы; магия внутри её тела беспокойно всколыхнулась неожиданным подземным толчком, однако девочка силой задавила этот выплеск, — что ВАМ от него нужно? Сэр.

Снейп молчал секунд тридцать. Всё это время он смотрел на Миону, совершенно не моргая. Девочка ощущала лёгкие ментальные прикосновения к глади своего разума, однако никакого акта насилия не было. Зельевар только прощупал её защиту и, поняв, что незаметно её не обойти, отступил.

Будь Миона менее опытна в менталистике, она бы этой проверки даже не заметила.

— Эти кабины мой друг использует для ведения деловых переговоров, — сказал он, снова склоняя голову набок; возможно, это было его неосознанной привычкой? — После еды можно активировать знаки, благодаря которым не будет возможности соврать. Предлагаю воспользоваться этой особенностью данного заведения.

Мионе, признаться, было интересно, почему мужчина вдруг перешёл на деловой стиль, однако предложение оказалось очень даже заманчивым. Так что она кивнула.

— А посмотреть на эти знаки можно?

Снейп дотянулся до меню и стукнул волшебной палочкой по практически незаметному прямоугольнику. Если честно, Миона его поначалу приняла за часть виньетки, а не за полезную «кнопочку».

— Вы разве в них что-то поймёте, мисс?

— Может, мне просто нравится смотреть на картинки?

Уголок рта Снейпа дёрнулся в лёгком намёке на улыбку. После мужчина кивнул и, казалось, полностью потерял всякий интерес к Мионе. Тем более что принесли еду; тут уж действительно было не до странных вопросов и разговоров.

И, кстати. Мионе принесли двойную порцию сосисок на десерт, что было очень мило. Непонятно только когда Снейп успел её заказать — после её ответа он ведь не касался меню палочкой.

Когда официантка унесла последнее грязное блюдо, Миона получила в руки большой лист, на котором было нарисовано нечто вроде октограммы. Сложный рисунок изобиловал символами, которые Миона или не до конца понимала, или заранее посчитала бесполезным нагромождением знаков. Были у составителей подобных схем плохие привычки, которые ещё в прошлых воплощениях раздражали Миону до красной пелены перед глазами.

Самая ужасная из них — добавление вот этих вот «пустышек» в нормально работающий рисунок. Дескать, делалось это для того, чтобы всякий прохожий не смог с ходу скопировать рабочий инструмент; подобные схемы ведь использовались во многих ритуалах, потому что могли облегчить жизнь колдующего. К примеру, Миона и сама знала несколько рисунков, способных значительно снизить требования ритуала к жертвам, магии или даже к количеству участников.

Какие проблемы в жизни — такие и умения. Иногда Мионе приходилось выкручиваться из таких передряг, что и вспоминать об этом не хотелось.

— Как вам вензеля? — ласково, спросил Снейп, как змея с полной пастью яда.

— Виньетки симпатичные, — ответила Миона, откладывая лист в сторону. — Ну, давайте ритуал.

Судя по тому, что она увидела, ничего опасного тут не было. Можно было и не перестраховываться, конечно, но тут опять же взыграло в Мионе любопытство: а вдруг она бы увидела что-то новое?

Что же, октограмма показала, что появились новые знаки для составления магических схем. А вот привычка раскидывать «пустышки» у составителей так никуда и не ушла — и очень жаль, если кто спросит Миону. Вот избавиться бы от этой пакости, эх!.. маги ведь сами своё развитие останавливают этими приблудами!

У волшебников прошлого, — и, видимо, у магов настоящего, — это было огромной проблемой, как считала Миона. Пока обычные люди обменивались технологиями, делились знаниями и рассказывали о своих достижениях, маги ничего из перечисленного не делали. Вот и получилось, что прогресс человечества скакнул вперёд, тогда как волшебство явно затормозило.

Уж за четыреста с лишним лет могли бы составители грамм отказаться от своего идиотизма, ну в самом деле! Иногда этот мир, — а ещё больше люди, жившие в нём, менявшие его! — просто сводил Миону с ума.

Ритуал, предложенный Снейпом, действительно не давал врать. Более того, он словно настраивал тебя на человека, с которым ты общаешься, так что возможные недопонимания и проблемы должны были решаться без ругани и криков. Зачем кричать на человека, который тебе нравится, правильно?

И что-то Миона не была уверена, что «деловые партнёры» друга Северуса Снейпа знали об этой особенности ритуала. Какой интересный тип, проводить переговоры в подобном месте, да с такой помощью от магии…

Сам зельевар точно был в курсе того, как ритуал работает: насколько Миона поняла, мужчина рассчитывал на свою ментальную защиту от излишнего позитива в её сторону. Тогда как Грейнджер, судя по всему, должна была проникнуться к мужчине исключительно тёплыми чувствами и выдать всё, что Миона знала и думала. Преподнести информацию, так сказать, на блюдце с золотой каймой.

Только вот у Мионы были свои способы защиты сознания, так что от навязанной симпатии она бы не пострадала в любом случае. Прощупывая чужую ментальную защиту, Снейп не мог этого не понять. Но всё равно предлагал ритуал… значит, рассчитывает хотя бы на то, что соврать под его влиянием Миона не сможет.

Вообще-то, даже из этой магической ловушки был выход. И врать Миона могла бы; надо было только убедить себя в том, что сказанное тобой — правда. А уж убеждать себя она научилась, за столько-то лет… только вот смысла в этом не было, и намного большую пользу и ей самой, и Северусу Снейпу принесла бы обычная честная беседа.

Активировался ритуал элементарно, нужно было только одновременно положить ладони на определённый участок с обратной стороны столешницы. Никакой крови для активации не требовалось, только капелька магии. Настолько крошечная, что Миона эту потерю практически не ощутила.

Дерево от места прикосновения вспыхнуло золотой волной, которая разошлась по комнате молниеносной вспышкой и так же быстро угасла. Снейп, знавший о таком эффекте, предусмотрительно закрыл глаза; Миона же получила прямо по зрачкам, так что временно лишилась всяческой ориентации.

— Зачем вам Гарри Поттер?

— Помочь ему хочу, — огрызнулась Миона, пытаясь проморгаться и прийти в себя из-за вспышки света.

— Почему?

— Потому что боги не дают выбора тем, кто к ним обраща… это же просто нечестно!

Что-то было, видимо, в этом свете, раз Миона сказала то, что сказала. Ей даже захотелось поаплодировать продуманности зельевара: ну надо же, её обвели вокруг пальца! Не то чтобы Миона считала это невозможным; однако опыт прожитых лет значительно снижал вероятность произошедшего.

А тут — ну надо же… всё же, Миона любила человечество. Оно никогда не переставало удивлять, сколько бы она ни жила жизней.

— Боги, значит.

Когда зрение вернулось к Мионе, девочка увидела, что Снейп хмурится. Не понравилось ему услышанное, значит? Ну, тут уже Миона ничем ему помочь не могла: ей самой нынешняя ситуация не особенно была по душе. Грейнджер бы и так помогла Гарри… наверное. Но вот из-за того, что это было обязаловкой, раздражение нет-нет, да проявлялось где-то на дне души.

Опасное это было чувство, если так подумать. Вот услышит его Уиро…

— А зачем Гарри вам? — спросила Миона. — Что? Я тоже имею право знать, что происходит, раз уж в этот ритуал мы вступили вдвоём!

Снейп скривился. Побарабанив пальцами по столу, он как-то по-особенному тяжко вздохнул и с каплей отвращения, — не имеющей никакого отношения к Мионе, стоит отметить, — посмотрел на девочку.

— Раз уж в этом деле замешаны боги… я поклялся защищать жизнь Гарри Поттера. Так что…

Он не договорил, но это было и не нужно. Судя по всему, старая клятва не вызывала в этом человеке никакого энтузиазма; вот уж они с Мионой были в одной лодке, если так подумать.

Ясное дело, узнав, что кто-то ищет Гарри Поттера, мужчине пришлось шевелиться и тащить этого «кого-то», — читай: Миону, — на допрос. На мягкий допрос, потому что ни кандалов с цепями, ни верёвок с пыточным инструментарием Миона не видела. Её ещё и покормили вкусно, так что вообще было грех обижаться.

— Как вы собираетесь его… защищать? В вас роста не больше пяти футов. (152см)

— В таком маленьком теле живёт очень мощная магия! — Миона важно подняла палец, совсем не по возрасту ребячась.

Или по возрасту? Если говорить о возрасте тела, хм…

— Ну да, — кисло согласился Снейп. — Конечно.

Он откинулся на спинку стула и скрестил руки, нервно барабаня пальцами себя по локтю. Миона же, отчего-то окончательно развеселившись, принялась очень по-детски болтать ногами.

Кажется, она видела какой-то веселящий знак в схеме ритуала. Другой вопрос, почему этот знак не подействовал на Снейпа, если ей сейчас всё так забавно и уморительно?

Где справедливость, спрашивается? Или это вот так кисло-грустно у зельевара выглядит его веселье?

— Что за «мощная магия», мисс?

— Полинезия.

— Очень информативно, учитывая количество островов и появляющихся из-за этого волшебников-эндемиков в магической среде.

— Слушайте, давайте выключим этот ваш ритуал? — Миона закрыла лицо руками, потому что сдерживать ненормальную, слишком радостную улыбку не было никаких сил. — Он просто отвратительно на меня действует. Сэр!

Снейп поднял брови, но дополнительных просьб или объяснений не потребовал. Один взмах рукой, и Миона ощутила, как чужое влияние ручейком покидает её тело.

Кто бы ни составлял эту схему для ритуала, а шутником он был знатным. Наверняка же было какое-то условие, чтобы «веселящий» знак подействовал. И Миона, судя по всему, под это условие подходила.

Главное чтобы веселье не на всех женщин распространялось, иначе это уже как-то нехорошо получается. Однако уточнив этот вопрос у Снейпа, Миона облегчённо выдохнула: зельевар лично разговаривал под влиянием ритуала с несколькими женщинами, и Миона была единственной, кому вдруг стало настолько «весело».

— Ага, — проворчала Грейнджер. — Так весело, что даже плакать захотелось.

— Можно считать это аллергией, если вам угодно. Благо симптомы не острые.

— Да я бы не сказала. Мне остро хотелось посмеяться…

Шутка не зашла. Снейп, судя по всему, в общем был из тех людей, кто или туго понимал юмор, или напрочь его игнорировал по каким-то личным соображением. Может, хотел свой авторитет сберечь перед Мионой или ещё что. Мало ли у человека может быть причин.

— Вы уже обучались магии, — сказал Снейп, и это точно не было вопросом. — Вас учили родственники с островов?

— Тётка, — легко соврала Миона. — Она что-то вроде шамана на одном из островов Новой Зеландии.

— «Что-то вроде»?

— Я бы скорее назвала её хранительницей этого острова. Одной из.

Мужчина кивнул, думая о чём-то своём. Миона дотянулась до недопитого стакана с соком и жадно вылакала остатки.

— Можно воды?

— Да, конечно. Прошу прощения, что не подумал об этом.

Снейп был предельно вежлив, аккуратен, даже можно сказать что учтив. Совсем не верилось, что не так давно он прилюдно опустил главу отряда Авроров при его же подчинённых.

Это что, была какая-то личная месть? У Мионы просто в голове не укладывалось, что зельевар был настолько «разным» при общении с разными людьми.

Она, конечно, такое уже видела. Не раз. Но всё равно удивлялась, словно подмечала подобное впервые.

— Вы знаете, где живёт Гарри? — спросила Миона. — Дело в том, что он действительно написал мне свой адрес, однако не указал город, и я…

— Знаю, — перебил её Снейп. — Однако я не собираюсь вести вас к нему. Если вы действительно заключили договор, обещали кому-то или ещё что, то вполне сможете подождать пару дней. Встретитесь в Хогвартс-экспрессе.

Миона округлила глаза. Почему-то ей и в голову не пришло, что Снейп может её вот так просто взять и… да он её практически послал, получается. А она-то решила, что после откровений под ритуалом у них образовалось нечто вроде скрепляющей тайны. Духовная связь, общая для них двоих миссия по спасению!.. нет, не мира — но одного мальчишки, которому в самом деле может быть нужна помощь.

Миона ведь ещё и Дурслям обещала помочь. Не только же в Гарри было дело!

— Но, сэр!..

— На этом всё, — Снейп даже слушать её возмущением не стал.

Он поднялся из-за стола и, пока Миона сидела с открытым ртом, вышел из кабинки. Похлопав ресницами, девочка вскочила следом и практически выбежала за Человеком В Чёрном.

Снейп общался с официанткой, словно всё было нормально. Расплатился он так же, как делал заказ — при помощи прикосновения волшебной палочки.

— Где вы живёте, мисс? — спросил Снейп, разобравшись с оплатой.

— Просто оставьте меня там, где вы меня нашли, — цыкнула Миона.

— Я могу проверить ваш адрес в книге учеников Хогвартса, — невозмутимо заметил Снейп. — Правда, это займёт некоторое время, которое вам придётся провести здесь в ожидании. Так что лучше бы вам просто назвать адрес, по которому вы живёте — всем будет легче.

— Вы думаете, что после вашего отказа я захочу облегчить вам жизнь? — Миона фыркнула, как рассерженная кошка. — Я подожду. Умному человеку, знаете ли, есть чем заняться в одиночестве.

— Вам-то откуда это знать, — капнул ядом зельевар. — Идите обратно в кабинку, мисс Грейнджер. Раз уж вы так настаиваете, я уточню ваш адрес в школе. Вернусь примерно через полчаса.

«В угол на полчаса, мисс Грейнджер! — прозвучало голосом Северуса Снейпа у Мионы в голове. — Наказаны за излишние ожидания!»

Хмыкнув, Миона резко развернулась и пошла обратно в кабинку. Была мысль, конечно, просто перескочить в другую точку реальности благодаря магии, однако ситуация оказалась не такой страшной, чтобы светить своими способностями. Раз уж Северус Снейп считает её маленьким, — хоть и умненьким, судя по всему, — ребёнком, то пускай оно так и остаётся. В глазах окружения всегда выгоднее выглядеть слабее, чем ты есть на самом деле.

Жаль, жаль. Миона действительно надеялась… возможно, она была слишком разбалована своей вседозволенностью на острове колибри; да и люди там были проще, если уж на то пошло. У них было мало интересов, но много наивности и доброты. И почтения, конечно же.

Вот почтения Мионе очень не хватало.

В кабинку официантка принесла фрукты и графин с водой, а ещё листы и цветные карандаши. Миона чуть было не расхохоталась, увидев этот набор для детских развлечений. Хоть бы какой магический конструктор завели бы — наверняка же у современных волшебников есть что-то интересное, чтобы детей занять!

Карандаши и лист… хорошо ещё, что не палочку с песочком.

От нечего делать Миона действительно села за рисование. Сначала она пыталась изобразить что-то, отдалённо похожее на кролика, но получилась в итоге кошка с ушами, как у кокер-спаниеля. Домик превратился в дракона, дерево стало облаком, из которого стеной лился дождь… да и приелось это рисование очень быстро. Тем более что рисунки перемещались по листу и не хотели нормально дорисовываться, отбегая от кончика карандаша.

Так что Миона воскресила в памяти схему ритуала, — она запомнила её до последнего знака, спасибо ментальным способностям, — и быстро перерисовала ту на бумагу простым карандашом. Круги и линии были просто идеальными.

Затем девочка взяла цветные и начала обводить знаки, группируя их оттенками. Красные были жизненно необходимы для работы схемы, синие можно было безжалостно выкидывать, жёлтые давали какой-то сомнительный результат, зелёные вообще словно пририсовали для прикола — как тот знак, что заставил Миону как следует повеселиться.

На чистый лист она перенесла всё красное. Затем, чуть подумав, добавила жёлтое и зелёное. Новая октограмма выглядела значительно чище и проще; Миона была уверена, что, когда она разберётся с непонятными для неё знаками, результат будет ещё лучше.

— Я смотрю, вы тут увлеклись.

Миона подняла взгляд от своих схем. Снейп вернулся быстрее, чем за обещанные полчаса, и теперь стоял в дверях, со странным выражением смотря на перерисовки девочки.

Не торопясь Миона собрала нужные ей листы со схемами, сложила несколько раз и убрала в карман.

— Говорила же, что умный человек найдёт себе занятие даже в пустой комнате. Сэр.

Снейп хмыкнул. Но интерес в его глазах… Миона отчётливо его видела.

Возможно, для их с зельеваром сотрудничества ещё не всё было потеряно.

Глава 3. Платформа и аллея.

Миона не знала, на каких ей богов стоит ругаться из-за того, что Поттера за оставшееся время до первого сентября она не нашла, так что на всякий случай держала своё недовольство при себе. Вот оскорбишь ты кого-то непричастного, а он тебя потом в рыбку превратит. И будешь ты бороздить моря и океаны, хотя планировала учиться в старой шотландской школе.

А там уж за это Уиро по головке точно не погладит. И тёмному богу будет плевать, что на поезд в школу ты не успела из-за воли другого небожителя; богов вообще мало волнуют проблемы слабых никчёмных смертных, если уж совсем откровенно. И за свои перерождения Миона не раз сталкивалась с подтверждением этого.

Хогвартс-экспресс отходил от платформы с нецелым номером, — девять и три четвёртых, серьёзно? Миона против воли задумалась о том, куда же идут поезда с платформ девять и одна четвёртая, девять и одна вторая… — первого сентября в одиннадцать утра. На билете было заявлено, что в пути поезд пробудет около восьми часов — невероятно много времени, которое можно было бы использовать более продуктивно.

На следующий год, — если она таки останется в замке до второго курса. — Миона решила, что будет это время использовать для того, чтобы подготовить домашнее задание. В обычных школах на лето давали список заданий, так чем волшебная была хуже? Наверняка учителя так же придумывают для своих подопечных тысячу и одну цель, чтобы занять летние месяцы.

До вокзала на машине было ехать не больше получаса, так что Миона утром собралась, перепроверила собранное и дальше просто читала, валяясь на кровати. Рой специально устроил себе выходной, чтобы проводить дочь в интернат. А вот у Хизер это, к сожалению, не вышло: кто-то из владельцев клиники должен был оставаться на посту, потому что сегодня был какой-то важный пациент или вроде того… Миона особо не разбиралась.

С Хизер они простились после того как мать Мионы проглотила быстрый завтрак. И вечером до этого - мать Мионы долго сидела у кровати своей дочери, гладя девочке волосы и мягким шёпотом рассказывая всякие интересности со времён собственного обучения.

Миона обожала эту женщину.

— Милая, я надеюсь, ты не в обиде…

— Тысячу раз уже говорила, что нет, — Миона обняла Хизер, успокаивающе похлопав женщину по спине. — Тем более что ты по мне будешь скучать больше, чем я по тебе.

Хизер улыбнулась. Рой откровенно залюбовался женой, — Миона видела это в отражении оконных стёкол, — потому что на щеках у той появились хорошо различимые ямочки.

— Это точно. У тебя будет столько новых впечатлений, что я даже завидую. Тут в обычную школу когда идёшь, не знаешь, за что хвататься… а уж про волшебную и говорить нечего!

Миона промолчала, продолжая улыбаться. Если бы кто её спросил, она бы выбрала обычную школу. Потом, может быть, поступила куда-нибудь, где её бы научили строить ракеты — почему-то тема покорения космоса не отпускала её сознание с тех пор, как Миона узнала о высадке человека на Луну.

Но в этом была прелесть бессмертия: Миона могла просто отодвинуть своё желание научиться строить ракеты для следующего воплощения. Девочка не чувствовала ни расстройства из-за этого, ни обделённости.

Да, она не научится возводить огромные металлические шаттлы. Не увидит бескрайность космоса своими глазами. И не адаптирует технологии под магию.

И что с того? Впереди у Мионы, — пускай даже и не совсем у неё, — были миллионы новых звеньев цепи. Мысль о том, что в будущем ей будет чем заняться, оказалась намного приятнее, чем если бы девочка всё же отказалась от Хогвартса и желания Уиро, и пошла бы таки на ракетостроение.

Жизнь продолжала преподносить сюрпризы и оставалась настолько интересной, что иногда Мионе от этого плакать хотелось. Потому она когда-то и задумалась о бессмертии! Никогда ей, наверное, не будет «достаточно» времени, чтобы узнать и сделать всё, что она хочет. Слишком много в мире… всего!

А за его пределами — ещё больше.

— Детка, ты готова? — в комнату к Мионе заглянул Рой, совершенно взъерошенный, словно им только что подметали. — Я проверил машину.

Миона положила закладку в книгу и убрала ту в чемодан. Волшебный сундук был размером с большую тумбу, так что влезало в него всё и даже больше. Как сказал продавец, это была «стандартная форма» чемодана для учащихся: он раскладывался и мог заменить собой шкаф, прикроватную тумбу и школьный стол одновременно.

Не очень эта информация Мионе понравилась, если честно. Это что же получается — в месте, куда она едет, не будет достаточного количества мебели? Зачем такие ухищрения? Или дело в защите, которую можно было навесить на этот чемодан? Его плетения магии намекали, что было бы неплохо встроить в них несколько дополнительных функций…

Одни вопросы. И отвечать Мионе никто не собирался.

— Я давно готова.

— Отлично. Тогда проверь билет и вещи, если нужно, — Рой зашёл в комнату и взлохматил волосы от нервов; ну ясно теперь, почему он такой был взъерошенный. — До сих пор поверить не могу, что тебе не нужны никакие документы. Вроде бы в школу поступаешь, а…

— Это же волшебники, — хмыкнула Миона, почему-то ощущая странное беспокойство от этой фразы.

Неужели она её будет в будущем так часто повторять, что это чувствуется уже сейчас?..

— Волшебники или нет, они всё ещё подданные Короны, — Рой покачал головой. — Ладно, не буду мешать. Проверяй и иди к машине, я просмотрю её перед выездом.

Он вышел из комнаты, бормоча что-то нелестное о британских магах. Миона свесила ноги с кровати и оглядела комнату. Нескоро она сюда вернётся… даже если есть возможность уезжать из замка на каникулах, это же несколько месяцев ждать!..

Она вытащила билет из чемодана и ещё раз осмотрела клочок бумажки. Большой, размером с ладонь, с витиеватыми буквами и датой отправления поезда. Билет был... самым обычным, если не вчитываться в написанное. Его Мионе вручила ещё Минерва МакГонагалл, так что билет пролежал в папке с документами Мионы целый год. Ужасная безалаберность, как девочке казалось. На месте преподавателей она бы не отдавала билеты сразу.

Лучше уж прийти через год и отдать бумажку за пару дней до поездки. Это ладно, что Миона аккуратная. Но не все же дети такие? Одноклассники Мионы, к примеру, наверняка бы потеряли билет на экспресс уже через пять минут после того, как получили его. Или пролили бы на него что-то.

И что тогда? Прощайте, паровоз и детские мечты о волшебстве? Неправильно это как-то было, если кто спросит Миону. Ни сопровождения никакого, ни помощи. Если бы она не спросила, как попасть на платформу со дробным номером, то Минерва МакГонагалл могла бы и забыть упомянуть о странном способе…

Кто вообще придумал таранить колонну собой? Вот просто… кто? Почему нельзя сделать какие-нибудь порталы? Да и не думала Миона, что так уж много в мире волшебников, рождённых у обычных людей. Неужели нельзя учеников по одному довести до школы?

Возможно, в этом всём была виновата странная черта англичан: очень уж они любили придерживаться всяких традиций. Неважно, полезные ли эти традиции или же нет. Принято? Всё, делаем. Никакого новаторства, всё ровно по кайме, никаких отступлений!

И всё это усугублялось привычкой волшебников к накопительству знаний и отсрочке прогресса… вот странное же дело: Миона, практически девочка-из-прошлого, думала о прогрессорстве больше, чем волшебники-англичане! По крайней мере, ей так казалось. Она, признаться, не так уж много волшебников-то и видела, однако опыт и знатное количество прожитых лет позволяли девочке сделать определённые выводы.

И не то чтобы они ей нравились, если говорить откровенно.

В машине с Роем лучше было не разговаривать: отец легко отвлекался от дороги, что было достаточно опасно. Он даже не включал музыку или радио, предпочитая ехать в тишине, полностью сосредоточившись на правилах движения. Так что Миона тихо ехала на заднем сидении, пристёгнутая по всем правилам, и наблюдала за мелькающими городскими пейзажами.

Поход на Косую Аллею ей запомнился, причём исключительно негативно. Минерва МакГонагалл была из тех людей, которые несомненно увлечены своим предметом, но при этом не очень любят людей в целом. Детей это тоже касалось. Миона также могла предположить, что женщина была воспитана в строгости, потому что любое неповиновение она воспринимала довольно сложно.

Не прямо «в штыки», а скорее «со скрипом». Для такого человека, стоит запомнить, будет очень важно соблюдение правил и иерархия. Авторитеты! Которых у Мионы уже давным-давно не было вовсе; ну не считать же за «авторитет» того же Уиро? Он бог, там другие градации всё-таки.

МакГонагалл провела Миону по определённому маршруту, не отклоняясь от него ни на одну лавку. Девочка даже не смогла зайти в местный зоомагазин, хотя очень хотела купить какую-нибудь умную волшебную зверушку. У профессора же был определённый план, и она придерживалась его, достаточно жёстко гася просьбы Мионы о более свободном посещении Аллеи.

Котлы-Мантии-Аптека-Палочка. Потом домой. Конечно, я отвечу на ваши вопросы, мисс Грейнджер, но лучше купите пару лишних книг — в них есть вся необходимая вам информация, и в избытке!

Как будто у неё был партнёрский договор с книжным, в самом деле.

Помимо чрезвычайно «правильной» Минервы были и другие, так же пришедшие на Косую Аллею в тот день. Кто-то был увлечён исключительно своими покупками и детьми; других больше интересовали сплетни. То, что часть посетителей заявилась не за обновками, а за свежими новостями, практически не удивляло: при отсутствии телевидения или интернета чем ещё было обывателям заниматься, правильно?

Но вот то, что эти сплетники так же поливали грязью всех, кто не вписывался в их понятия «нормы»… и Миона даже не о себе говорила, хотя и ей тоже прилетело несколько не самых лестных комментариев.

Ходя из лавки в лавку вслед за Минервой МакГонагалл, Миона наблюдала за другим ребёнком, которого также привели на Аллею за покупками. Девочка, видимо, шла учиться в том же году, в котором получила приглашение, так что нервничала настолько, что это было видно всем вокруг.

Да и одета она была бедненько. Чистенько, но… латаная юбка, подшитые рукава у кофты, общий сиротский вид. Какая-то неприкаянность, недолюбленность и взгляд волчонка были у всех, кто лишился родителей, и она исклюением не оказалась.

— Ну надо же, только посмотрите, — хмыкнула одна из сплетниц, когда МакГонагалл задержалась чуть поодаль, чтобы поздороваться со своим знакомым; вот на болтовню со всякими время у неё было, а на посещение заинтересовавших Миону лавок нет. — Какое у нас пополнение.

Женщина раскрыла веер, — настоящее произведение искусства: чёрное кружево и сталь спиц, — и прикрыла половину лица. Глаза над чёрным полупрозрачным узором казались желтоватыми, как у хищника. Они выделялись несмотря на то, что лицо незнакомки было прикрыто чем-то вроде вуали: вроде ткань судествовала, скрывая кожу, но при этом словно её не было, потому что движениям она самовершенно не мешала.

Словно иллюзия ткани, а не настоящая вдовья вуаль.

— Иоанна, милая, — хмыкнула другая женщина, стоявшая рядом с первой. — Будь ласковее. Всё же, это «национальное достояние» и «свежая кровь».

Они обе усмехнулись, и довольно неприятно. МакГонагалл рассмеялась в ответ на шутку своего знакомого; Миона перевела взгляд на девочку, которая с восторгом смотрела по сторонам и даже не знала, что о ней говорят.

Впрочем, та девочка была обычным ребёнком. Может даже из простых, не одарённых магией. Так что она могла бы не понять, что говорят о ней, даже если бы услышала чужие слова.

— Такой кровью разбавлять свою, — безымянная женщина брезгливо скривила губы, — значит не уважать предков.

Веер резко сложился.

— Вот о предках там точно не думают, — цыкнула Иоанна, не уточнив, где именно «там». — Девчонка может и неплоха, но почему наш мир должен принимать и обогревать сирот, которых делают магглы?

— Потому, что глава Визенгамота очевидно ударился в Христианство, моя дорогая сестра, — хмыкнула безымянная. — А там как говорится? Обогрей всех, забудь о себе…

Женщины проследили за девочкой, прошедшей мимо них. Сопровождающая будущей ученицы бросила на этих двоих, — обе в чёрных платьях, статные, очень богато выглядящие, — неприязненный взгляд и приобняла сиротку за плечи.

Непривычная к такому обращению девочка напряглась, словно её должны ударить. Иоанна на такое покачала головой.

— «Обогреть всех» значит «не обогреть никого», — сказала она, резко расправляя веер и принимаясь обмахиваться. — Отвратительно. Хуже ещё, что у меня складывается впечатление, что «обогревать» должны непременно наши рода, на наши же деньги.

— А кого ты предлагаешь на роль «обогревателя»? — фыркнула на это вторая. — Уизли? Им самим тепла недостаточно. Нарожали, а кормятся детки в замке.

Иоанна рассмеялась; на этот звук отреагировала МакГонагалл. Поняв, неподалёку от кого стояла Миона всё это время, женщина быстро распрощалась со своим знакомым и поспешила к ребёнку, которого должна была сопровождать.

Миона посмотрела на Иоанну — прямо в её жёлтые глаза. Женщина сначала нахмурилась, — в её голове мелькнуло неудовольствие, что какая-то мелкая дрянь посмела вот так проявлять неуважение, — но вот потом…

— А, смотри-ка, ещё одна, — хмыкнула вторая. — Скоро у нас будет настоящее засилье чёрных.

— Она не чёрная, — осадила свою подружку желтоглазая. — Тихо.

— Хм?..

Миону смерили взглядом — чисто просканировали от буйной шапки волос и до кончиков пальцев на ногах. Так и не найдя причины, почему же Иоанна вдруг переметнулась из лагеря сплетниц к праведницам, женщина чуть склонилась к своей подруге и тихо что-то спросила.

Миона не разобрала, потому что МакГонагалл положила ей руку на плечо, отвлекая от чего-то несомненно интересного. Однако когда они отошли, и Миона обернулась на двух сплетниц, те смотрели ей вслед — молча и напряжённо.

Что это такое было, она так и не поняла. Да и не интересовалась особо Миона чужим поведением; всё любопытство закончилось там же, стоило только девочке отойти от тех двух женщин.

— Милая, подъезжаем, — сказал Рой, всматривающийся в дорожное движение, как олень всматривается в лесную чащу в сезон охоты. — Хочешь что-то ещё докупить? Время есть, мы приехали раньше, чем я рассчитывал. Сладости, пироги, может мяса вяленого?

Учитывая, что Рой всегда рассчитывал время с небольшим запасом «на всякий случай», ничего удивительного в раннем прибытии не было. Но Миона всё равно отказалась от заманчивого предложения: ей ещё нужно было найти Поттера на волшебной платформе и как-то объясниться с ним.

А если бы вышло ещё и Дурслей выловить, — хоть одного из них, на самом деле; подошёл бы любой член семейства, чтобы обновить защитные чары, — то стало бы вообще хорошо.

На привокзальной территории было грязно, шумно и людно. Рою едва удалось арендовать тележку для провоза багажа — все куда-то резко заторопились первого сентября, словно других дел не было в этот день, и свободных тележек отчаянно не хватало. Может, не только Хогвартс принимал учеников? Слишком уж много детей Миона видела на платформах.

Рой проводил её до нужной колонны, но остановились они чуть поодаль от места перехода. Миона хотела понаблюдать: не одна же она будет проходить на волшебную платформу, правильно? Значит, кто-нибудь обязатель…

— Ты видел? — Миона потёрла глаза.

— Видел что, детка?

— Вон там, — она ещё и пальцем указала. — Ребёнок только что реально вошёл в стену.

— М-м-м-м… волшебные штучки?

Она перевела взгляд на Роя. Отец вглядывался в направлении, указанном Мионой, однако взгляд его блуждал и соскальзывал с нужного места, как летняя резина с дороги в гололедицу. Присмотревшись повнимательнее, Миона увидела тонкую и аккуратную вязь скрывающего заклинания — намного более искусного, чем демонстрировал не так давно Северус Снейп.

— Ладно, не присматривайся, — девочка похлопала отца по руке, — а то голова заболит.

— Но я хотел увидеть, как люди входят в стену…

Миона вздохнула.

— Там какое-то заклинание, так что ты в любом случае ничего не заметишь. Так что придётся подождать, пока я вырасту и получу разрешение на колдовство.

Рой улыбнулся. Затем он опустился рядом с Мионой на одно колено и приобнял девочку за плечи.

— Что, получается, мы здесь расходимся? Моя малышка такая взрослая, сама едет непонятно куда…

Его лицо перекосило — было без всяких слов ясно, как Рой относится к этой идее. Миона рассмеялась и упала в отцовские объятия. Долго же она ещё без них будет, правильно Хизер говорила…

Вообще, они с Роем и Хизер не должны были видеться вплоть до каникул. Миона планировала после острова колибри сразу сесть на поезд и уехать покорять тайные земли Шотландии, однако вышло как вышло. Наверное, Миона даже была этому рада: оказалось, что провести день-другой дома, рядом с родителями, было очень… очень приятно.

Привязалась она, тут даже гадать не надо.

От Роя пахло сигаретами и сухим чаем. Миона зарылась лицом в пиджак отца и прикрыла глаза.

Если кто-то только посмеет… Если только какая-то тварь рискнёт тронуть Роя или Хизер…

— Ну-ну, — Рой похлопал дочь по спине. — Всё хорошо, милая. А ты так хорохорилась раньше! Ты всё ещё моя маленькая девочка…

Миона фыркнула.

— Всегда ей буду. По крайней мере, в этой жизни.

— Вот и договорились.

Она отстранилась от отца. Глаза у Роя были на мокром месте, однако мужчина держал себя в руках. Чтобы не задерживаться ещё больше, Миона быстро поцеловала его в щёку и налегла на тележку с багажом.

— Встретимся на каникулах, — она махнула отцу рукой и улыбнулась напоследок, прежде чем войти на территорию действия скрывающих чар.

Рой, мгновенно потерявший дочь из виду, сначала нахмурился. Затем покачал головой, неуютно передёрнулся и, засунув руки в карманы, медленно побрёл в сторону парковки.

Миона напряглась на секунду, собирая энергию на кончиках пальцев, прежде чем подарить отцу последнее благословение. Может, магия удачи и не продержится до возвращения Мионы из Хогвартса, но по крайней мере месяц хорошей жизни у Роя будет.

Дом Грейнджеров и без этого был подобен крепости. Миона даже спорить не собиралась: она скорее всего знатно перестраховалась. Но это был первый раз, когда она по-настоящему уходила от родителей, и девочке хотелось, чтобы Рой и Хизер были в безопасности.

Раньше, будучи на острове колибри, она могла минут за десять добраться до своего дома. В экстренных случаях перемещение заняло бы сущие секунды. Но Хогвартс… насколько Миона помнила, он находился в скрытой складке пространства, и просто так оттуда не выйдешь.

Даже в детской книжке говорилось, что никакие перемещения на территории Хогвартса не работают. Никто, конечно, не уточнял, что это из-за размещения замка на других планах бытия: детям хватало и обычного «нельзя», а для взрослых были написаны отдельные книги.

Вот и получалось, что Миона в какой-то степени впервые покидала родительский дом. Насовсем, без возможности как-то помочь Рою и Хизер при необходимости. Но то, что её не было рядом с родителями, не значило, что она не могла оставить в их доме свою магию.

Мно-о-ого своей магии, если уж быть совсем откровенной…

Она вздохнула и прошла сквозь барьер. Каменная кладка мелькнула перед глазами, но никакого коридора перехода Миона не увидела. Складывалось впечатление, что рядом с обычной платформой сразу соседствовала другая, зеркальная.

Здесь было намного более шумно. К обычному людскому гомону примешивались животные крики, уханье сов, пыхтение паровоза и треск от творящихся заклинаний. Миона поспешила отойти от точки перехода, чтобы ненароком никому не помешать, однако катить перед собой багажную тележку при таком столпотворении оказалось тем ещё удовольствием.

Ворча, Миона налегла на ручку тележки одной рукой. Второй она делала движения вроде «кыш-кыш», и люди перед ней, незаметно для себя, принялись расчищать для девочки путь. Миона прошла практически до входа в один из вагонов, когда её за шкирку кто-то схватил — ну точно как котёнка.

Хорошо ещё, что в воздух не подняли.

Миона задрала голову и встретилась взглядом с чёрными глазами своего недавнего знакомого. Северус Снейп всё ещё выглядел нездоровым, явно пренебрегал соблюдением режима и опять носил чёрное — видимо, это одна из его привычек. И он опять был в длинной мантии, которая ему вполне шла.

— Магия вне учебных классов запрещена, мисс Грейнджер.

Словно в насмешку, над ними взорвался фейерверк. Миона захихикала, тогда как Снейп скривился, будто от ужасной вони.

— О, носатый поймал первачка, — услышала Миона из толпы.

Сказано это было достаточно тихо, но у Снейпа оказался животный слух. Отреагировал мужчина мгновенно: выхватил палочку свободной рукой и, не произнося ни слова, ткнул её кончиком в сторону говорившего. Несмотря на толпу, заклинание попало ровно в говоруна: мальчишка лет пятнадцати взвизгнул и подскочил, держась за седалище, словно его туда кто-то клюнул.

— Минус сорок баллов с Гриффиндора, мистер Джозеф, — прошипел Снейп, — за оскорбление преподавателя.

— Да учёба ещё даже не началась!

— Минус ещё шестьдесят за пререкание с преподавателем, — мужчина гневно раздул ноздри. — И ежедневные отработки на две недели. Вы правы, мистер Джозеф, год ещё не начался… а вы уже успели заработать взыскание. Гриффиндор, и добавить тут нечего.

Снейп помог Мионе забраться в вагон, не сводя яростного взгляда со своей цели. Судя по всему, происходило что-то странное, потому что за действиями зельевара дети наблюдали чуть ли не с выпученными от шока глазами.

А уж когда Снейп ещё и палочкой махнул, чтобы багаж Мионы залетел вслед за ней…

После этого мужчина неприятно улыбнулся и бросил Мионе короткий взгляд.

— Сидите в купе, мисс Грейнджер, и даже не думайте из него выйти. Я вас найду. Мистер Джозеф! Вы, как я вижу, пришли с родителями?

Говорун изрядно побледнел. Его взгляд мотылялся от Мионы до Снейпа и обратно, словно не зная, на ком надо остановиться. Сквозь толпу к нему спешила супружеская пара — судя по сходству во внешности, те самые родители.

Воспитывали своего сыночка они в любом случае так себе.

Миона пожала плечами и зашла в вагон. Ладно уж, Потетра можно будет и потом найти. Не страшно.

Коридорчик был заметно шире, чем в обычных поездах: ехала как-то Миона в одном с Хизер, когда им нужно было добраться до другой части страны. Так в том коридорчике едва один человек мог пройти спокойно, а чемодан то и дело стучал то по стене, то по дверцам купе.

Здесь же спокойно проходило по два человека, направляющиеся в разные стороны, да и огромный сундук чувствовал себя замечательно. Убранство было «под старину», много дерева и бордовой краски. Кажется, Миона видела фотографии таких поездов в каком-то ретро-журнале, которыми выписывал Рой.

Пустое купе нашлось довольно быстро. Правда, там были чьи-то вещи, но Миону это не особенно смутило: раз этот «кто-то» убежал, бросив своё место, то остальные должны быть свободны. Обычно если человек пытался удержать местечко для своей компании, которая ещё не подошла, то так беспечно не уходил… куда бы то ни было.

Да даже в туалет! Хочешь ехать чисто своей компанией? Сиди и терпи, можешь хоть лопнуть. А то придёт какая-нибудь Миона, да и разрушит ваше уединение…

Багаж Мионы залетел в купе и самостоятельно забрался наверх. Помимо сундука девочка взяла с собой ярко-розовый чемодан на молнии — его она планировала попытаться зачаровать на расширение пространства. Она же учиться едет, в конце концов!

Ну и если она что-то надёргает на территории Хогвартса, то в нём и повезёт для Аиту. А на каникулах нет никакого смысла тащить все вещи обратно домой; небольшого чемодана должно быть достаточно, чтобы съездить к родителям и обратно.

Миона считала себя чуть ли не гением из-за того, что придумала это.

Ещё у неё был её рюкзак — тот самый, в котором она привозила деньги для Аиту. Цвета розового неба… вообще, Миона заметила, что розовый цвет ей в этом воплощении почему-то очень нравится. При этом она не хотела носить его, — розовые вещи стойко напоминали ей о поросятах, какой бы оттенок перед ней ни был, — но вот иметь рядом… да, это было совершенно другое дело.

В рюкзаке Миона несла несколько книг в дорогу, тетрадь, ежедневник… по мелочи. Набор шариковых ручек там был опять же, а ещё бесполезная расчёска — её Миона тоже хотела зачаровать в Хогвартсе, чтобы та не ломалась при попытке расчесать волосы девочки.

Хоть у неё и были сумасшедшие кудряшки, но их тоже ведь нужно было расчёсывать! Хоть раз в месяц!..

Дверь купе открылась.

— Ой, — мальчик растерялся, увидев Миону внутри. — Эм. Здрасте.

Она встала и протянула руку.

— Привет. Меня зовут Миона Грейнджер. А тебя?

— Н-невилл… Лонгботтом.

Он пожал Мионе руку, сильно волнуясь. Ладонь у Невилла была влажная и холодная, как лапка лягушки.

— Очень приятно, Невилл. Я тебя потеснила, извини. Не против поехать в Хогвартс вместе?

Глава 4. Проклятый поезд.

Главной особенностью движения магического поезда Миона могла бы назвать его тихий ход по складкам пространства.

Другие детишки это вряд ли замечали, однако Грейнджер чувствовала каждой клеточкой своего бренного бедного тела, как Хогвартс-Экспресс, точно ленива гусеница, преодолевает одну пространственную лакуну за другой. Движение поезда было похоже на ту же гусеницу: напряжение перед прыжком, выпад вперёд, замедление или полная остановка для новой подготовки, опять напряжение перед прыжком. Но внешне это был просто поезд, просто чухающий вперёд по полям.

Миону укачало, едва Хогвартс-экспресс выехал за пределы Лондона и начал свою прыгучую историю.

Сидя на кушетке в купе, склонившись над котлом для варки зелий, — оловянный, стандартный размер №2, — Миона теряла литры слюны и просто ненавидела всё вокруг. Сердобольный Невилл сначала держал ей буйные волосы, не давая запачкать те в слюне и рвоте, а потом всё же догадался позвать на помощь.

Волосы он Мионе, кстати говоря, очень удачно подвязал. Получился практически афрохвост; завязал его Невилл, кстати говоря, своим галстуком. Пока тряпочка была серой, без каких-либо отличительных признаков, кроме вышивки имени владельца с обратной стороны. Потом она окрасится в цвета Дома, в который мальчишку распределят.

Вышитое имя Миона видела потому, что Невилл плоховато завязал свой галстук. Один конец падал ровно перед лицом Грейнджер. Когда она выныривала из котла, то только эту надпись и могла видеть.

«Невилл Фрэнк Лонгботтом, ГРИФФИНДОР»

Интересно, что будет делать Невилл, если поступит на другой факультет, спрашивается. Вспарывать нитки?

— Боги всеблагие и не очень, как же мне хуо-о-о-о…

Миону вывернуло. Она сплюнула в котёл, едва желудок прекратило опустошать, и с интересом посмотрела на свой богатый внутренний мир, вышедший наружу. Желчь была хорошего цвета — ну так Миона и не жаловалась на здоровье или пищеварение.

— Мисс Грейнджер? Ну конечно же, как я и думал. Настолько жаждете славы, что готовы буквально на всё?

Несмотря на свои едкие слова, Снейп, — ну а кто бы ещё мог прийти на помощь, собственно говоря; Миона так и знала, что Невилл притащит именно его, а не кого-либо другого, — опустился рядом с Грейнджер на одно колено и вытащил свою волшебную палочку. Колдовал зельевар очень осторожно, и чужая магия почти не касалась Мионы даже при сканировании тела.

— Не могу понять… с вами раньше такое уже было?

Миону вывернуло ещё раз. Она подняла руку, показывая, что нужно дождаться окончания приступа; на губах горчило, под переносицу словно ваты напихали.

Сплюнув, Миона устало посмотрела на мужчину. Из-за спины Снейпа выглядывал Невилл — видно было, что мальчишке отвратительно из-за едкого запаха рвоты, но беспокойство за девочку, с которой Лонгботтом был едва знаком, перевешивало всё остальное.

— Не было, — сказала Миона чистую правду. — Я ни разу так быстро не перемещалась в подпространствах.

Вот всегда она говорила: жизнь найдёт чем тебя удивить и через сотню вечностей. Раньше не было никаких искусственных созданий, способных на быстрые переходы между подреальностями. Да, были животные, — и даже ездовые, — которые могли прыгать по нужным им пластам. Однако у любого зверя его способности всегда ограничивались — ради их же безопасности.

У Хогвартс-Экспресса такой защиты не было. А может и была, но на Миону она почему-то не распространялась.

Да точно должна быть! Здесь же столько детей каждый год ездит, ну не могли же британские маги оставить их без экранирования и защиты?

Снейп уничтожил рвоту в котелке. Миона скептически посмотрела на профессора; в следующую секунду её стошнило снова.

Не оставлять же ёмкость пустой, правильно? Некоторые народы считают, что это к беде.

— Нет, так дело не пойдёт, — Снейп вздохнул и быстро потрогал руки Мионы, её шею и лоб. — Если вас продолжит так тошнить, то до замка за восемь часов ничего и не доедет. Встать можете?

Миона сглотнула вязкую, отвратительную слюну.

— Смогу. Но котёл я вам не отдам.

— Да упаси вас Мерлин, мне-то он зачем? Наоборот, держите крепче.

И всё-таки какая же потрясающая это вещь — магия! Одно мановение палочкой, и всё попавшее в котёл быстро испаряется как по волшебству!

Хотя почему это «как»…

Миона поднялась, но не без помощи зельевара. Снейп вывел её из купе, попутно шуганув любопытствующих. Миона бы похихикала от манеры профессора разговаривать с детьми, — кто его вообще допустил до преподавания, скажите пожалуйста? Миона бы такому кадру на своих детей даже смотреть не дала бы, чтобы не сглазил, — однако ей было очень плохо для веселья.

А вот Невилла эта снейпова манера разговаривать не проняла… по крайней мере, недостаточно, чтобы отпугнуть ребёнка от девочки.

Дрожа как маленькая собачка, Невилл точно так же пучил глаза на Снейпа и отказывался уходить или оставлять Миону одну. Это тронуло бы Мионе сердце, честное слово! Если бы она не пыталась выплюнуть желудок.

— Мерлин с вами, — буркнул в итоге Снейп. — Берите её под руку и за мной. Мисс Грейнджер, секунду.

Он заставил котёл парить перед Мионой, чтобы ей было удобнее цепляться за мальчишку, с которым она только-только познакомилась. Да уж, парящий котёл с отвратительным содержимым… Ещё одно очень сомнительное решение, стоит признать. Наверное, на месте Снейпа Миона бы взяла ребёнка на руки и понесла самостоятельно.

Но она была на своём месте, а не на его, так что никаких комментариев. Ещё помогать не будет. Такие как этот Снейп нежные, если дело касается их гордости: раз ковырнёшь, всю оставшуюся жизнь последствия расхлёбывать будешь.

С грехом пополам они дошли до вагона для старост и преподавателей. Миону усадили… куда-то. Она из-за продолжающейся тошноты практически перестала отслеживать, что вокруг происходит. Если же Миона начинала включаться в реальность, то в нос сразу бил запах рвоты, тело ощущалось слабым, потным и холодным, голова болела, а во рту было отвратительно кисло.

Так что иногда лучше абстрагироваться от собственных чувств — целее будешь.

Будучи немного не в себе, Миона заполошно искала в глубинах своей памяти хоть что-то, что могло бы помочь ей в моменте и облегчить ситуацию. Но как назло ничего не находилось; единственное, что Миона нашла, решительно не подходило.

Тошнота, вызванная изменениями магического давления, могла быть купирована в теле без магии. Однако Миона была ребёнком, с детским несовершенным телом, со слабыми магическими каналами и только устаканивающимся Источником. Какая ещё блокировка?

Вот так заблокируешь — и точно никакой магии не будет. Одни ракеты да покорение космоса. А Миона, вообще-то, уже решила, что этот путь не для неё; по крайней мере, не в нынешнюю жизнь.

И что, снова менять направление? Это только в море можно так лавировать; сейчас же жизнь Мионы больше была похожа на горную речку с бурным и настойчивым течением, а не на свободные просторы большой воды.

Значит, никакой блокировки.

— Буэ-э-э-э…

— Мадам Помфри, здесь ученице требуется помощь. Сможете переместиться?

— Симптомы?

Миона оторвалась от котелка и посмотрела поверх его оловянной кромки. Снейп разговаривал… с зеркалом.

За свою жизнь в общем Миона видела не так много зеркал. Четыреста лет назад ещё не было той чистоты амальгамы, к которой современные люди без магии давным-давно привыкли. И даже сами волшебники мало работали с зеркалами, хотя и научились делать их намного раньше простецов.

У магов были другие проблемы с зеркалами. Если без волшебства секрет производства зеркал хранился за семью замками, да и в целом делать их было слишком трудно, то вот магические зеркала буквально манили в себя всякие сущности.

Mirror-mirror on the wall… Свет мой, зеркальце, скажи, кто давно живёт во лжи? Или кто живёт в тебе, стекляшка? Демон, дух умершего, заплутавший бог или и вовсе просто чья-то неприкаянная тень?

Сказки ведь не из пустого места появляются. Вот понаблюдали какие-нибудь крестьяне, как зеркальце местного лендлорда кушает девственниц на завтрак, обед и ужин — и придумали сказку про плохую стекляшку. Хотя там сюжет другой… но истории про говорящие зеркала, про духов в них, про проклятые отражения хоть отбавляй. Эта тема даже в современных ужастиках была популярна.

— Непрекращающаяся рвота, словно от отравления. Спутанность сознания, головная боль, слабость в теле. Девочка даже стоять сама не может.

«А ещё перед глазами всё плывёт, если не концентрироваться, — добавила про себя Миона, судорожно вцепившись в котёл. — И колдовать практически нереально».

— Дайте ей настойку от желудочных проблем, скорее всего девочка переволновалась или съела что-то не то.

— Мадам… вы правда думаете, что я не отличу обычное отравление от чего-то более опасного?

— Ну что там…

В отражении появилась женщина — Миона увидела её, потому что в очередной раз решила испытать удачу и подняла голову от котла. Невилл стоял рядом с девочкой и обмахивал её какой-то книжкой — кажется, это была История Магии.

Женщина Мионе понравилась, кстати говоря. Круглое добродушное лицо, внимательные тёмные глаза, иссиня-чёрные волосы. Правда, выражение портили поджатые губы: они до того сильно сомкнулись, что словно пропали с лица в общем.

Женщина-из-зеркала, — она же Мадам Помфри, судя по всему, местный врач, — явно не была довольна, что её дёрнули. Может, Мадам оторвали от каких-то крайне важных дел. Или её рабочий день просто ещё не начался.

Мионе было плевать. Ей было плохо, а эта женщина по какой-то причине считала, что…

— На вид обычное отравление, — заметила Мадам после минуты разглядывания Мионы; Грейнджер снова скрутило над котлом. — Не знаю, что вас тут смущает, профессор Снейп.

И сказано это «Профессор Снейп» было таким тоном, что даже самый недалёкий бы понял: «профессором» зельевара назвали совершенно незаслуженно. Будто Снейп этот титул купил, в самом деле… будто это вообще возможно!

— Попробуй воды выпить, — рядом с Мионой на одно колено опустилась девочка-китаянка, протягивая Грейнджер явно наколдованную кружку с такой же наколдованной водой. — Может, станет легче.

Китаянка опустошила котёл, за что Миона ей была крайне благодарна. После воды же наступило краткосрочное облегчение. Которое закончилось опять же над котлом.

Мионе показалось, что её душа решила вылететь вместе с желчью.

— И всё же, Мадам Помфри, я считаю, что мы должны перевести девочку в Больничное Крыло.

— Насколько я вижу, она ещё не была распределена.

— …и?

— Значит, у нас нет полномочий это сделать. У меня нет. До распределения я не имею права оказывать какую-либо медицинскую помощь детям, вы же знаете. Профессор Снейп, попробуйте стандартный подход при отравлениях магическими реагентами. Если не получится…

Она вздохнула. После этого изображение пропало.

А вот то, как Снейп скрипнул зубами, Мионе уже совсем не понравилось. Ну неужели она настолько плохо выглядит, что…

— Все вон отсюда. Мисс Грейнджер, вы куда собрались?! В вашем состоянии надо сидеть и не шевелиться лишний раз!

Миона, как могла, пожала плечами. Сам сказал «все вон», а теперь ещё и возмущается, что она его послушалась и постаралась встать, — в обнимку с оловянным другом, конечно же, — и выйти из купе.

— Мис-с-стер-р Лонгботтом, вам нужно особое приглашение? — спросил Снейп, сгорая в собственном тихом бешенстве. — Вон!

— Я-я найду тебя п-потом! — выпалил Невилл, прежде чем выскочить из купе вслед за более старшими детьми.

Ну, смелости этого мальчика можно было только позавидовать. В его возрасте, — Миона имела в виду свою самую-самую первую жизнь, — она бы не смогла так долго сопротивляться авторитету взрослого.

Не характер у мальчишки — камень. Гранит! Время его обтешет, и будет вообще красота. Миона всегда любила наблюдать за тем, как из подобных Невиллу, — которых почему-то всегда и везде считали «рохлями», «мямлями» и всем в этом духе, — вырастают очень интересные личности.

— Нет у неё полномочий, — ворчал Снейп едва слышно, выгружая из своих карманов на столик в купе какие-то склянки и пестики; складывалось впечатление, что карманы у зельевара безданные, потому что флаконов прибывало с каждой секундой. — Конечно, нет. У неё их никогда нет, ни сейчас, ни двадцать лет назад. Что только делает на своём месте, спрашивается?.. Грейнджер!

Миона подскочила на месте, едва не выронив котёл. И зачем так орать?!

— Оторвитесь от своей любви! — гаркнул Снейп ещё раз, опускаясь рядом с Мионой на одной колено. — Флаконы в моих руках. Видите? Грейнджер, вы вообще в себе?

Миона кисло посмотрела на зельевара — глаза в глаза. Снейп скривился и достал из мантии платок, который буквально всучил в руку Мионы. Пока она вытирала губы, зельевар и котёл подержал, и внутри его магией почистил.

Заботливый, ага. А что орёт и шипит… у всех свои недостатки.

Но всё-таки характер у него — просто вонь стухшего моллюска, не меньше. Ужас. С таким он вряд ли себе жену найдёт; какая женщина вообще решится жить рядом с подобным ядовитым морским ежом? И неважно, что внутри у него мягкая и нежная мякоть, ты сначала продерись сквозь смазанные отравой колючки!

— Давайте, зелья надо выпить без перерыва. Так что держите себя в себе!

Миона сглотнула и посмотрела на протянутые флаконы. Каждый был не больше десяти унций, — обычный стакан, — но Снейп протягивал их пять штук, и в итоге объём получался вполне значительный.

И это надо залпом, не прерываясь и не плюясь?

— Ничего не выйдет, — пробормотала Миона, забирая первый флакон.

Она прислушалась к себе, но вроде бы в желудке наконец было более или менее спокойно.

Открыв пробку, Миона осторожно понюхала содержимое флакона. Почему-то она думала, что должно вонять какой-то тухлятиной или на худой конец ношеными носками, однако пахло вполне неплохо. Как земляничная зубная паста или вроде того.

Остальные зелья оказались примерно такими же на вкус, ягодными. Голубика, малина, клубника, вишня, под конец — почему-то насыщенно-томатный вкус. Миона выпила всё предложенное, даже не поморщившись; после мучительной рвоты в её желудке не осталось ни одной лишней капельки жидкости, так что зелья прошлись по измученным органам, как освящающая всё на своём пути вода.

Вода жизни!

Миона облегчённо вздохнула и отставила котелок на колени. И даже расслабленно откинулась на спинку сидения, радостно посмотрев на Снейпа перед собой.

А потом её снова вырвало — благо, котелок был рядом.

— Значит, не отравление, — выдохнул Снейп, сжимая переносицу пальцами. — Замечательно.

Он поднялся и подошёл к зеркалу. Постучал по отражающей поверхности, однако это ничего не изменило: никакого изображения так и не появилось, хотя мужчина прождал минуты три. Миона за это время успела не только избавиться от зелий внутри себя, — ягодный вкус, снова появившийся на языке, был будто насмешка и сильно отдавал именно помидорами, — но и проклясть в сердцах того, кто придумал Хогвартс-Экспресс.

— Это тут при чём? — отреагировал на злобу Мионы Снейп.

Девочка вытерла рот платком и требовательно протянула котёл в сторону зельевара. Не глядя, мужчина опустошил его.

— Мне из-за поезда плохо! — нажаловалась Миона, сведя брови к переносице. — Он скачет по складкам пространства, как бешеный кенгуру. Давление тоже скачет туда-сюда, естественно, что я реагирую! Между складками ведь…

— Между складками пространства тончайший слой магического вакуума, — Снейп поднял брови, удивлённо смотря на девочку. — Вы ощущаете эту разницу?

Миона криво улыбнулась.

— Хорошо ещё, что изменение магического давления не влияет на тело так же, как изменение атмосферного, да?

Снейп нахмурился и потёр висок.

— Нам только вашей лопнувшей головы не хватало. Год ещё не начался, мисс Грейнджер! Я-то думал, что в этом выпуске моей главной головной болью будет Гарри Поттер, а не маггловоспитанная девочка!

Миона бы ответила — но не смогла. Так что просто подняла большой палец.

За последующие пятнадцать минут её тошнило ещё четыре раза, причём в последний появилась жёсткая резь в желудке. Миона, естественно, об этом и сказала Снейпу; сам зельевар стоял, отсчитывая секунды между её извержениями и ища подтверждение словам девочки. При этом рядом с плечом у Снейпа порхал измеритель магического давления.

Выглядел он как простая шкала на градуснике, ничего необычного. Бесполезное заклинание в обычной жизни; может, Снейпу оно было нужно в зельеварческой работе? В любом случае, сейчас оно показало одно: как только происходили значительные колебания шкалы, — вверх-вниз-на прежний уровень, — Миону рвало.

Выведя эту закономерность, Снейп кивнул и развеял заклинание. Дождавшись периода затишья, он подхватил Миону на руки и крутанулся на пятке.

Одно мгновение — и они оказываются в знакомой обстановке. Миона понятия не имела, почему Снейп выбрал именно то кафе, где они впервые «нормально поговорили», однако оказаться не в поезде, рассекающем реальность, а в стабильном месте, было просто божественно.

— Мистер Снейп? — к ним подошла та же официантка, что и в прошлый раз. — Вас ожидают.

— Если это мистер Малфой…

— Нет-нет. Женщина представилась как Поппи Помфри. Прошу, за мной.

И ни одного комментария насчёт бледно-зелёной Мионы у него на руках. Вот это профессионализм.

Миона тяжело вздохнула и прикрыла глаза. В кафе было тихо, ни одного посетителя. Пустые стулья, пустые столики… даже на кухне не было видно повара, хотя в прошлый раз, насколько Миона помнила, он готовил. Точнее говоря, он больше выделывался перед пришедшими клиентами, чем готовил; основную работу делали вроде бы брауни… Миона не рассмотрела в тот раз.

«И всё же, какое странное место, — подумала Миона, вслушиваясь в звуки вокруг. — Точно «для своих». Никаких комментариев, никаких вопросов. А если меня сейчас разделывать будут, то эта официантка что, начнёт предлагать разные специи?»

— Я по лицу вижу, что вы какую-то дурость думаете.

— Наверное, мне придётся купить другой котёл для зельеварения?

— Считаете, что вашего яда достаточно, дабы разъесть олово?

— По яду вы главный. Сэр.

Снейп цыкнул.

— Вам в детстве не хватало розог, судя по всему.

— У меня прогрессивные родители, которые не считают физические наказания нормальным способом воспитания.

Мужчина остановился и поставил Миону на пол.

— Судя по тому, как вы болтаете, ваш недуг волшебным образом испарился, и дальше вы можете идти самостоятельно.

Миона пожала плечами. Ну, в принципе…

— Да, сэр.

— Отлично. Идём, не будем заставлять Мадам ждать. И, мисс Грейнджер… в школе я подобного поведения с вашей стороны не потерплю.

— А я всё ещё попаду в школу?

Он промолчал.

Их отвели в одну из приватных кабинок. Миона уже даже головой не вертела, — и не потому, что боялась возвращения тошноты, а скорее из-за того, что обстановка уже была её знакома, — но вот войдя в отдельную комнатку, пристально уставилась на женщину внутри.

Что же, одно Миона могла сказать точно: волшебные зеркала, словно в сказке, изрядно улучшали внешность того, кто в них отражался. Мадам Помфри была значительно худее, чем Мионе показалось изначально; щёки у неё не румянились, глаза не блестели, а волосы оказались не угольно-чёрными, а тёмно-серыми, седыми. Губы нормальные, не поджатые до исчезновения.

Взгляд был уставшим, но добрым; если бы Миона сразу увидела это выражение глаз, то ни за что бы не подумала, что Мадам против неё как-то настроена.

Вот только волшебное зеркало показывало властный, спокойный и самоуверенный взгляд. Ни следа от усталости или хорошего отношения.

— А вот и вы, — Мадам встала с дивана и оправила свой сестренский передник; у Мионы сложилось впечатление, что женщина сразу же из Больничного Крыла, не переодеваясь, отправилась в странное дубовое кафе.

Снейп, увидев Мадам, замялся. Мионе было легко представить профессора лет на двадцать младше, так что перед ней словно подросток увидел взрослую наставницу, которой нагрубил не так давно.

— Вы же не собирались помогать магглорождённой, Мадам Помфри. Что же вас заставило прийти… и как вы поняли, что я направлюсь именно сюда?

Женщина покачала головой.

— Профессор, вы, как ни прискорбно признавать, достаточно предсказуемы. Так что я даже не сомневалась, что вы придёте именно сюда, дабы дать девочке переждать магическое отравление. Зелья не помогли, как я понимаю?

Она посмотрела на Миону и приветливо ей улыбнулась. Девочка улыбнулась в ответ — с медиками всегда лучше было дружить, чем враждовать. Хотя бы внешне.

А уж с настоящим отношением к Мадам она потом разберётся. Тут слишком много непонятного было сейчас, чтобы делать какие-то выводы.

Медичка подошла к Мионе и протянула девочке руку в приветствии.

— Добрый день, юная мисс. Меня зовут Поппи Помфри, я колдомедик Хогвартса. Рассказывайте, что у вас произошло.

Миона посмотрела на Снейпа, но профессор только кивнул. Так что ничего не оставалось, кроме как представиться и рассказать про свою чувствительность к перепадам магического давления — раз уж всё равно эта ситуация не была тайной по крайней мере для половины поезда.

— Разновидность магического отравление, как я и предполагала, — кивнула Поппи. — Лечения от этого нет, к сожалению, однако мы можем минимизировать последствия… давайте-ка я над вами поколдую, мисс Грейнджер. Вы наверняка успели заработать себе обезвоживание, да и с животом будете мучиться, если сейчас ничего не сделаете.

Миона согласно вздохнула.

Но, вообще-то, стоило бы придумать что-то от подобного «недуга». А то смешно выходит: со всем своим опытом Миона даже до Хогвартса не смогла доехать нормально.

Буквально свалилась с проклятого поезда на рельсы, получается.

Глава 5. Камины, порталы, перемещение.

— А если я просто домой пойду, а не в Хогвартс? Знаете, профессор Снейп, рядом с моим домом есть небольшой парк. Кажется, я там видела два прекрасных молодых дубка, растущих довольно близко друг к другу…

— Ну-ну, милая, что ты выдумываешь? Всё будет в порядке.

Снейп только хмыкнул на слова Мадам Помфри, да и Миона посмотрела на медика с большим скепсисом во взгляде. Конечно, женщине чужих треволнений не понять: не ей же было плохо во время поездки на Хогвартс-Экспрессе.

А теперь Миону ещё непонятно на что склоняют, словно до этого ей приключений было мало…

— Вы такие забавные, — Мадам рассмеялась, — выражения лиц абсолютно идентичные!

— Это потому, что гении мыслят параллельно, — буркнула Миона, переводя взгляд на своё потенциальное орудие пыток.

«Орудие» как стояло у стены, так и осталость стоять. Ничего с ним не происходило.

И слава всем богам и духам! Если бы вдруг камин заговорил человеческим голосом, — или, того хуже, отлепился от стены и пошёл куда-то по своим делам, — то Миона бы точно начала обряд экзорцизма прямо на месте. Благо знаний о том, как избавляться от злобных духов, у неё было хоть отбавляй.

Это сейчас время было спокойным и мирным, если можно так его назвать. А вот раньше, те же четыреста лет назад, духи оставались чуть ли не властителями всех земель и вод, о которых только Миона слышала когда-либо. Куда ни глянешь — там или дух, или божонок; далеко не всегда они были настроены добродушно или хотя бы не возражали против людей рядом с собой. Профессия «истребителя духов» была востребована во всех народах.

А уж в Ватикане её вообще чуть ли не в культ возвели. Но об этом Миона старалась не задумываться: кажется, в Инквизиции одно из звеньев её цепи тоже умудрилось отметиться. Слишком уж «бурно» цвела сила Святой Церкви в определённый период, да и методы охоты на нечисть были очень знакомыми.

— Милая, — Мадам Помфри собрала свой медицинский чемоданчик и взмахнула палочкой; саквояжик поднялся в воздух, словно ничего не весил, — ничего страшного в перемещении по каминной сети нет. Правда. Даже учитывая твою восприимчивость к перепадам магического давления, этот способ перемещения… как бы сказать… довольно щадящий, понимаешь?

— Можно ожидать очередной приступ рвоты, — добавил Снейп, которому Миона почему-то верила всё-таки немного больше, чем Помфри. — А это вы уже пережили, так что волноваться не о чем. Это в любом случае намного быстрее, чем перемещение на Хогвартс-Экспрессе. Волноваться не о чем.

— Волноваться всегда есть о чём, — возразила Миона, косясь на камин. — Это же жизнь, в конце концов. Полная толерантность ко всему не входит в мои планы.

Мадам снова рассмеялась, тогда как Снейп закатил глаза. Миона, в целом, понимала его раздражение; однако это не Снейп не так давно страдал от неконтролируемой рвоты каждые две-три минуты, так что и не ему было судить поведение Мионы. Правильно? Правильно.

— И вообще, — она сделала несколько шагов назад, не сводя взгляда с камина, — как это работает? Перемещение через камин — это вообще что за… магия?

Снейп едва слышно зарычал. Потом посмотрел на Мадам, — она всё ещё подхихикивала, — и поджал губы.

— Ну что вы, Северус, — женщина добродушно усмехнулась и даже подмигнула профессору, — вы же декан. Наверняка вы с лёгкостью объясните этой юной мисс, как работает каминное перемещение! А я с удовольствием послушаю.

— Только не говорите мне, что вы этого сами не знаете, — кисло произнёс Снейп.

Мадам легкомысленно пожала плечами. Кажется, собственное незнание нисколько её не смущало; Мионе вообще показалось, что она даже в какой-то степени обрадовалась ему.

— Невозможно знать всё в этом мире, не правда ли? Но тем приятнее заполнять пробелы в своём образовании!

— Поверить не могу…

Снейп посмотрел на Миону — точно так же, как она минуту назад смотрела на камин. Но только вот девочка боялась, что из-за «каминного перемещения», — чем бы оно ни было; Миона с подобным ещё не сталкивалась, — она вернётся в состояние, в котором была в поезде.

Чего же в таком случае боялся профессор и декан?

— Я декан Слизерина, — сказал Снейп, будто отвечая на мысли Мионы, но на самом деле обращаясь к Мадам Помфри. — Смею заметить, что традиционно на моём факультете минимальное количество магглорождённых первокурсников.

— Но их же не совсем нет, правильно?

Мадам махнула волшебной палочкой, и обеденный стол ожил. Перебрав ножками, как застоявшийся конь, он неспешно отошёл к стене, открывая вид на диван.

Усевшись на него, Поппи похлопала по местечку рядом, подзывая Миону. Та же решила, что прямо с дивана в камин её никто засовывать не будет — так что послушно подошла к женщине и уселась рядом.

Их внимание скрестилось на мрачной фигуре Человека В Чёрном.

— Мне нужно вернуться на поезд, — сказал Снейп.

И Миона, и Поппи сразу же поняли, что это был последний пробный выстрел. Но если девочка ничего не сказала, то Мадам махнула рукой:

— Вы сами говорили, Северус, что вы там исключительно по просьбе вашей знакомой. Которой, в свою очередь, была интересна одна необычная темнокожая девочка.

— А вам бы всё разболтать, — закатил глаза Снейп.

Миона подняла брови и удивлённо посмотрела на Мадам Помфри. Та подмигнула девочке, пока Снейп устало тёр лицо.

— Как я понимаю, речь шла о мисс Грейнджер, — продолжила медсестра, словно в ней с рождения не было заложено ни капли обычного человеческого стыда. — А раз уж мисс Грейнджер сейчас здесь, то на поезд вам спешить абсолютно не нужно, Северус. Всё верно?

— …верно.

— Вот и отлично, — женщина хлопнула в ладоши. — Так что там с каминными перемещениями? Мне уже жуть как интересно.

Миона кивнула. Северус Снейп потёр подбородок; по слегка расфокусированному взгляду Миона поняла, что мужчина пытается в голове выстроить небольшую лекцию, объясняющую непонятный для девочки феномен.

Ладно, может быть, она была неправа, и из Снейпа вышел неплохой учитель. Хотя бы по тому, как он задумался, можно было сделать такое предположение… вот только никто не говорил, что преподавать кучке детей легко. Может, потенциал профессора полностью должен был раскрыться в обучении тет-а-тет?

Хотя представить Снейпа чьим-нибудь репетитором у Мионы всё равно не получалось, как бы она ни старалась.

— Так… давайте начнём с большего и перейдём к меньшему, — начал Снейп. — Каминная сеть уникальна для каждой страны за исключением нескольких мелких магических княжеств, которым оказалось выгоднее сделать общую сеть для перемещений. Это значит, что, войдя в камин Англии, вы, мисс Грейнджер, не сможете выйти из камина в Австралии. Это ясно?

Миона кивнула.

Уже хорошо. Хотя она могла перемещаться по воде и под водой практически на любое расстояние, сил этот способ всё-таки стребовал немало. Прокладывание подводного пути «оттуда-туда» значительно облегчался, если одним из пунктов был остров колибри или хотя бы Новая Зеландия; в противном случае расходовалась личная сила Мионы, что всегда её очень раздражало. Приходилось изворачиваться и цепляться за источники вокруг, лишь бы дотянуть до нужного места.

Не было в ней столько магии, сколько нужно на открытие подобных проходов! Точнее говоря не на открытие, а на поддержание: прокол всегда сделать легче, чем удержать стабильный безопасный путь.

— А может быть такое, что я войду в камин в Англии, а потом из другого камина в Англии выйдет только половина меня? Профессор.

Снейп поморщился.

— Артефакты, отвечающие за перемещения, полностью надёжны, стабильны и просматриваются специалистами минимум раз в квартал. Так что можете не переживать. Максимум, что вы потеряете при использовании каминного перемещения — это украшение или шарф. Но для этого есть свод правил для использования каминов, с которым вы потом обязательно ознакомитесь. Далее…

— Если же вы засунете в камин только руку или ногу, — влезла в объяснение Мадам, — то на той стороне увидят лишь вашу проекцию на углях. Так, засовывая голову в камин, волшебники при помощи летучего пороха общаются друг с другом. Никто ничего при этом себе не отрывает, беспокоиться совершенно не о чем!

— Да, да, Мадам Помфри, благодарю. Далее!

Снейп прошёлся туда-сюда перед двумя своими слушательницами. Мантия хлестала мужчину по ногам, словно живая.

— Каминная сеть позволяет совершать перемещения в определённом ареале и только к подключённым к ней каминам. Это исключает вероятность попадания в дом простецов или магов, которые предпочитают уединение. Чтобы попасть, куда вам необходимо, вы должны использовать летучий порох и знать место назначения. Без летучего пороха перемещение невозможно, это ключевой элемент. Самого пороха нужно совсем немного, — Снейп вытащил из внутреннего кармана мантии маленький мешочек и передал Мионе; внутри оказалось нечто вроде тёмно-изумрудной муки с крупными включениями более светлых кристаллов. — Чем выше качество пороха, тем более стабильное будет перемещение. Это порох среднего качества, достаточно удобный и не слишком дорогой.

Мадам покивала несколько раз и достала свой мешочек.

— А это, — сказала она, развязывая тесёмки и показывая Мионе идеально перемолотый порох того же цвета, — летучий порох высшей категории. Его используют в основном медики, чтобы транспортировать больных без дополнительных повреждений. Достаточно щепотки, так что расход очень экономный.

— Стоит сто галеонов за такой мешочек, — вздохнул Снейп. — Подобный порох также используют при транспортировке хрупкого груза, зелий, животных. Рекомендуется для перемещения беременных… вы поняли, я думаю.

— Около пятисот фунтов, выходит, — прикинула Гермиона. — А сколько стоит средний помол, как у вас?

— Как у меня — это немного лучше, чем средний. Десять сиклей за горсть. Повсеместно используется более грубый порох. Два сикля за ковшик, если покупать на Косой Алее в магазине производителя.

— «Flow-Pow», — подсказала Мадам Помфри. — Только не стучись к ним в дверь, всё равно не откроют. Мне кажется, у них там дверь просто для красоты…

— Чтобы купить летучий порох, нужно прибыть в магазин через камин при помощи летучего пороха, — объяснил Снейп. — Иначе вас не обслужат. Полнейший… глупость.

«Чтобы открыть упаковку с ножницами вам потребуются ножницы, — подумала на это Миона, сделав вид, что не заметила оговорки мужчины. — Да уж, люди одинаковые что с магией, что без неё».

А профессор, видимо, как-то попал на уловку этой странной компании. Иначе с чего бы это он, так сказать, «не удержал лицо», когда зашла речь про внутреннюю политику продавцов пороха?

— Никогда не покупайте порох в местах, не предназначенных для этого! — Мадам пригрозила Мионе пальцем. — Каждый десятый пациент в больнице святого Мунго попадает туда именно из-за плохого качества летучего пороха! Лучше переплатить, но купить то, что вас не поджарит во время перемещения, это ясно?

Девочка кивнула.

— Вы наговорились? — холодно спросил профессор. — Я могу продолжать?

— Да-да, Северус, конечно. Мы внимательно слушаем.

У мужчины дёрнулась щека.

— Каким образом работает вся эта система… Мадам Помфри, мы не можем отправить мисс Грейнджер через камин.

— Почему?

Снейп вздохнул и бросил короткий взгляд на Миону.

— Прошу прощения за свою прошлую ошибку. Каминное перемещение завязано на множестве мелких прыжков из одного места в другое, — пояснил он, сцепив руки за спиной и слегка склонив голову, будто в раздумьях. — Фактически маг при помощи летучего пороха делает прокол, запитывает управляющий артефакт собственной силой и начинает перемещение из одной трубы в другую. Снова и снова, пока не достигнет конечной точки. Поэтому люди внутри не сталкиваются, предвосхищая ваш вопрос, мисс Грейнджер. Если два человека перемещаются к одному и тому же конечному пути, то один из них всегда придёт раньше другого, пока второй будет делать лишний круг по трубам в каминной сети. Чтобы выход освободился.

— Значит, есть вероятность навсегда застрять в этих трубах? — Миона поёжилась. — Нет, теперь я точно не буду использовать камины! Тем более если они всё равно не помогут мне избежать недомогания…

— Да уж, ну и дела, — Мадам хлопнула ладонями по коленям. — Значит придётся нам, профессор Снейп, переправлять девочку аппарацией. Или можно всё-таки попробовать премиальный порох…

— Ни за что! — ужаснулась Миона.

— Ну, значит, не сегодня, — легко отступилась от собственной идеи медсестра. — Честно говоря, у меня ещё есть дела в Хогвартсе, Северус, так что, если мы всё решили и для здоровья мисс Грейнджер больше нет никаких угроз…

Миона плотно сжала губы, чтобы не дать предательскому смешку сорваться с них. Так и хотелось добавить: «Не волнуйтесь, Мадам, единственная опасность для меня здесь — это сам профессор Снейп!»

Но она промолчала, конечно же. Северус Снейп и без того проявлял недюжинное добродушие, — судя по всему, для него совершенно не характерное, — чтобы и дальше испытывать его терпение смешками и подколками. Это Миона знала, что зельевар для неё — сущий ребёнок, если учитывать жизни её прошлых воплощений.

А каково было бы услышать подобное взрослому мужчине с болезненной, уязвлённой когда-то в прошлом самооценкой? Да ещё и от мелкой девчушки.

— Вы не заберёте мисс Грейнджер с собой? — спросил Снейп, ни на что особо не надеясь.

По тону вопроса это сразу было ясно. Спросил, не веря в чудо; зельевар сразу понял, что разбираться с неучтённой проблемой ему предстоит самостоятельно.

Мадам Помфри встала с дивана, оправила свой передник и показательно тяжело вздохнула.

— Я бы с радостью, однако дела, дела… нужно перепроверить зелья и инструменты перед приездом учеников, выдать последние наставления домовикам, запастись тёплыми пледами и какао-порошком. Наверняка кто-то из первокурсников опять в этом году упадёт в воду во время переправы!

— Вы делаете одно и то же каждый год. Неужели домовики ещё не запомнили, что от них требуется.

— Ах, Северус!..

Женщина махнула рукой на прощание, вышла из комнаты и была такова. Оставила, можно сказать, профессора без внятного ответа; практически сама сняла с себя всякую ответственность.

Снейп это тоже понял, так что неприязненно поморщился. Затем он посмотрел на Миону, — она с интересом уставилась на мужчину в ответ, — и дёрнул верхней губой.

Или это просто был нервный тик.

— Год ещё не начался, — простонал он на выдохе, — а уже… мисс Грейнджер, подойдите ко мне!

Она послушалась. Когда Миона встала рядом с зельеваром, тот окинул её скептическим взглядом, взял за плечи и отвернул от себя.

— Сейчас произведём парную аппарацию. Перемещение. Мы уже использовали этот способ, когда я привёл вас сюда, так что никаких побочных эффектов быть не должно. Но, на всякий случай, держите себя… в себе. Готовы? Три, два…

Один!

Миона зажмурилась, когда в нос её словно ударило множество пузырьков. Такое же чувство возникало, если переборщить с минералкой или кока-колой: множество мелких быстрых уколов пронеслись по носоглотке девочки, задели корень языка и ухнули в желудок.

Перед зажмуренными веками вспышками промчался калейдоскоп разных цветов. Тело сплющило, потом вытянуло, встряхнуло, — руки профессора на плечах оставались константой в вертящемся мире Мионы, — и наконец словно протянуло сквозь игольное ушко.

Как бы ни называли этот способ перемещения маги, он Мионе не понравился. Меньше, чем ей не понравилось ехать на проклятом поезде, но всё равно ведь не понравился! В прошлом волшебники использовали прекрасные, отлично работающие порталы; Миона, помнится, даже училась их делать.

Вот подрастёт она — и подарит Хогвартсу такой портал прямиком с дробной платформы. Вроде бы там ничего особо серьёзного не было в инструкциях, ну а человеческую жертву в современности найти легче лёгкого.

И больше не будут дети страдать из-за того, что приходится трястись в проклятом поезде!

Когда мир вокруг пришёл в себя и запах влажной землёй, Миона отшатнулась от мужчины. Глаз она так и не открыла, так что запнулась обо что-то на земле и упала — хорошо ещё, что не лицом в грязь, потому что вовремя успела подставить руки.

По спине Мионы сразу же забарабанил дождь. Настоящий ливень! Стена воды, бьющая с небес, практически полностью изничтожила любой намёк на дорожку: под руками и коленями Мионы была жидкая грязь, не более густая чем тесто для панкейков.

— Мисс Грейнджер, вставайте. Да вставайте вы! — Миону вздёрнуло на ноги. — Что за невезение… идти можете?

— В прошлый раз перемещение прошло легче, — пробормотала Миона, не уверенная, что за звуками дождя её слова услышат.

Снейп цыкнул — она это поняла скорее по выражению его лица, чем как-то иначе. Кончиком волшебной палочки мужчина описал над ними полукруг, и в воздухе возникло нечто вроде полупрозрачного экрана, защищающего людей от дождя.

Стало значительно тише, хотя с краёв волшебного экрана вода лилась словно крошечные водопады. Непрерывный поток отсутствовал только спереди, чтобы было видно, куда ты идёшь.

— В тот раз я стартовал из точки магического вакуума, чтобы вам было проще, — пояснил Снейп, магией очищая одежду и кожу Мионы. — Идём. Нам нужно добраться до замка…

Он с сомнением посмотрел себе под ноги. Узконосые туфли, будь у них глаза, очень грустно посмотрели бы на Снейпа в ответ: такая обувь была абсолютно непригодна для творящейся вокруг погодной вакханалии.

Почему-то Снейп не изменил свои туфли при помощи магии, хотя вроде бы должен был знать Трансфигурацию. Миона познакомилась с этой дисциплиной только поверхностно, пролистывая учебник. Однако даже этого было достаточно, чтобы понять, что можно творить при помощи превращений одних предметов в другие.

Может, у профессора с Трансфигурацией было не очень? Как сказала Мадам Помфри, «невозможно знать всё»; учитывая текущую ситуацию, Миона бы перефразировала: невозможно знать и уметь всё.

Ей вот, к примеру, даже её вечности не хватило для этого.

— Мисс Грейнджер, не отставайте!.. вы сможете идти вообще?

Миона могла — не настолько перемещение выбило землю у неё из-под ног. По крайней мере, моральные силы у неё всё ещё были. Значит, и с грязью справится.

— Нам далеко идти? — спросила Миона, вытаскивая свою ногу из отвратительно чавкающей грязи.

У Снейпа не было больших проблем с этой жижей; откровенно говоря, Мионе казалось, что зельевар использует какую-то магию, чтобы не утопать в грязи по щиколотки. Потому что ничем иным она не могла объяснить то, что более лёгкая Миона проваливалась, тогда как высокий мужчина в неплохой физической форме — нет.

— Если вы читали «Историю Хогвартса», то должны знать, что на территории замка аппарация невозможна. Мы переместились к деревне рядом, называется Хогсмид. Вы читали эту книгу?

— Не припомню, — призналась Миона, сражаясь за то, чтобы сохранить ботинки на своих ногах. — Вообще, вроде бы нет.

— Вы не купили её? Обычно профессор МакГонагалл рекомендует «Историю» для общего развития магглорождённых учеников.

А, это… Миона помнила, что её сопровождающая очень настаивала на какой-то литературе. Однако девочка решила сберечь выданные родителями деньги на будущее. Пара монет в кошельке или по карманам никогда не были лишними.

— Профессор МакГонагалл советовала взять определённые книги в магазине, — сказала девочка, — но я этого не сделала.

— Почему?

— Услышала, как другая женщина в книжном говорила, что в Хогвартсе одна из лучших библиотек магической Европы. Так что подумала… что лучше я сохраню деньги. А книги в школе почитаю.

— Вы думаете, что у вас будет много свободного времени в школе?

Стена дождя немного поредела, так что Миона смогла оглянуться по сторонам. Они со Снейпом только-только вышли из небольшой деревеньки, где домики не выросли выше трёх этажей. Впереди было что-то, что раньше вроде как могло считаться тропинкой. Её конец терялся в серости ливневой стены, так что финального пункта назначения Миона видеть не могла.

Но ясное дело, что в итоге эта грязевая речка, по ошибке считающаяся дорожкой, должна была привести их с профессором к замку.

— Ну и погодка, — пробормотала Миона, неприязненно ёжась; как же она порадовалась, что Снейп не только почистил, но и высушил её одежду после перемещения! — Да, профессор, мне кажется, что в замке мне будет нечем заняться большую часть времени.

— Домашние задания, личные проекты практически по каждому учебному предмету, множество кружков, клубы по интересам… у большинства детей не хватает времени даже на половину из перечисленного.

— Я особенная.

— Вы высокомерная выскочка, которая слишком много о себе думает. Попридержите язык в замке, вот мой вам совет. Если нарвётесь на обиду какого-нибудь древнего рода…

— Спасибо за предупреждение, профессор.

Ей не сложно, мужчине приятно. Да и вообще, Снейп, наверное, на самом деле только поделился с ней каким-то неписаным правилом… ну, так Мионе показалось. А это дорогого стоило.

Дальше они шли молча. Миона всё-таки не потеряла ботинки, но зато как следует изгваздала ноги в грязи — по самые бёдра, если быть откровенной. Липкие и быстро остывающие капли ползли вниз по коже, и Миона не была рада, что решила пораньше надеть школьную форму. Лучше бы она в джинсах ехала, честное слово.

По крайней мере, так бы грязь не попала её на бёдра. А тут… юбка, шерстяные гольфы и тёплое нижнее бельё — маловато преграды для жижи, в которую превратилась земля.

Замковые ворота и стена выступили из-за завесы дождя в одно мгновение. Едь Миона на машине, ни за что бы не успела отреагировать на это призрачное явление — врезалась бы в каменную кладку или железную витую ограду.

От одного взмаха волшебной палочкой огромные ворота медленно и неохотно раскрылись. Скрип стоял на всю округу. Снейп провёл девочку на территорию единственной элитной школы магической Великобритании.

Ворота за их спинами захлопнулись с оглушительным ржавым лязгом.

— Не обращайте внимания на их недовольство, — посоветовал профессор Снейп, даже не оборачиваясь.

— Им не нравится работать раньше графика, как и Мадам Помфри?

Мужчина усмехнулся.

— Что-то вроде того.

На призамковой территории оказалось посуше, да и земля не превратилась во что-то непотребное. Идти было намного легче, честно говоря: никаких грязевых луж, только обычные, да ещё и подозрительно чистые.

Миона проследила за тем, как дождевая вода собирается в эти лужи и потом живыми ручейками, — как будто водяные змейки, — утекает в сторону замковой стены.

Магия...

— Добро пожаловать в Хогвартс, мисс Грейнджер, — неловко сказал Снейп, явно пересиливая себя; почему только он вообще решил сказать это, если подобные «приветствия» ему не нравятся?

Замок возвышался над ними серой громадой, острыми шпилями и более чем десятком башен. Миона задрала голову, всматриваясь в строение, которое она видела давным-давно ещё не доведённым до совершенства.

— Совершенно уникальное прибытие, не правда ли?

Время было Хогвартсу к лицу, он явно похорошел. Миона улыбнулась, разглядывая каменную кладку и чувствуя дыхание старого замка.

Кажется... он её узнал?

— Да, профессор. Действительно… Совершенно уникальное.

Глава 6. Волшебные лестницы.

Изнутри замок представлял собой печальное зрелище.

Миона не знала точно, чего добивались четверо Основателей, — а также их семьи и рода; никто же не думает, что Хогвартс возвели всего четыре человека без всякой поддержки? — однако явно не этого.

Здесь не было разбитых окон, дыр в стенах или обвалившихся балок, как после военных действий. Однако по полу гуляли леденящие ноги и душу сквозняки, каменная кладка осыпалась мелкой крошкой, под потолком висела паутина. Пылевые комочки, собирающиеся в небольшие стайки, настороженно глядели на Миону чёрными крошечными глазками: переживали, что их могут выгнать из полюбившихся уголков каким-нибудь грязным веником или заклинанием.

Миона шла след в след за Северусом Снейпом и, что было для неё нехарактерно, молчала. Смотря по сторонам на творящееся безобразие, она не могла придумать ни одного подходящего сравнения для того, что видела.

Хотя нет, погодите-ка… кажется, это называлось «разруха».

Миона вздохнула. Да уж… конечно, прошло немало лет с тех пор, как замок был построен, но довести магическое здание до такого состояния — это надо было постараться, причём не одному поколению. Щиты едва держались; и Миона говорила не столько о щитах от врагов реальных, сколько от всякой дряни, что лезла обычно в мир из-за изнанки.

Хогвартс был построен в прекрасной долине, в которой когда-то жил древний дух Вепря — оттуда и название замка, Основатели решили ничего не выдумывать особо. К тому моменту, как Гриффиндоры нашли эти земли, духа здесь уже не было, однако остались следы его пребывания. Мощные следы, напитанные магической силой и спустя столетие после смерти Вепря.

Гриффиндоры долго не думали, — хотя обычно отличались привычкой оценивать ситуацию со всех сторон; клан полководцев и воинов, так что осторожность и планирование были в их крови, — и присвоили долину себе. Места здесь были спокойные, тихие, никому не нужные… прежде всего из-за того, что на след от силы Вепря слеталась всякая иномирная дрянь.

Гриффиндорам-то было всё равно, кого рубить и против кого воевать: против людей или против зверей, а может и вовсе против духов, демонов, химер… да хоть против Богов, дайте только подходящее оружие. Молва об уме этого клана была быстра, но ещё быстрее разносились слухи о безбашенности дома Гриффиндор и о том, что их тщеславие больше их сердец.

Хорошо ещё, что моральный компас у клана был настроен верно, и желание славы не переходило во что-то гадкое.

Так вот. Клан обосновался на землях, с которыми ни у одной другой семьи не получилось сладить. Нашли в долине, — или в замке, Миона уже и не помнила точно, — какой-то портал, ведущий непонятно куда. Несколько членов клана вошли в этот портал, но обратно так и не вернулись; дальше испытывать судьбу Гриффиндоры не стали, так что изнанка прокола так и осталась неизвестной.

Иногда из этого портала выходили твари одна другой страшнее. Вот тут-то и пригодилась привычка Гриффиндоров воевать: до зубов вооружённый клан, не чурающийся ни меча, ни магии, быстро затолкал неведомых зверушек по клеткам и стал их изучать. Разрыв реальности был признан очень полезным и охранялся, как семейное сокровище; Мионе было интересно, остался ли этот портал сейчас.

Слизеринов, к примеру, Годрик сманил именно информацией о портале и магическом фоне в долине: род отравителей, зельеваров и алхимиков никак не мог проигнорировать столь интересные вести. Равенкло пришли, когда им пообещали дать поизучать вылезающих существ и сами свойства портала. А Хаффлпафф…

Ну, они просто примазались, если честно. Миона помнила, как строился замок: с каждым годом представителей огромного клана Хаффлпафф становилось всё больше и больше, пока на земли близ Хогвартса не перебрались все до единого члена этой прекрасной семьи. Торговцы, зачарователи, воители — у Хаффлпаффов не было единой направленности дара, да и брали под крыло они всех подряд, с магией и без.

Так и выживали там, где не справлялись другие. Миона была уверена, что Хаффлпаффы до сих пор где-то коптят небо, может быть даже в маггловском мире: главной чертой этой семьи она могла бы назвать удивительное приспособленчество.

— Мисс Грейнджер! Вы меня вообще слушаете?!

— Не особенно, — призналась Миона, концентрируясь на Снейпе. — Простите, сэр. Что вы говорили?

У мужчины перекосило лицо. Ноздри раздулись, словно зельевар собирался выдохнуть целый столп пламени; глаза метали молнии, а из уголка губ вот-вот должен был закапать яд. Судя по всему, Снейп очень важно распинался… о чём-то. Возможно даже, что долго: от главного входа в замок они с Мионой успели дойти аж до третьего этажа.

Застопорились они рядом с лестницами… точнее с местом, где должна была быть лестница.

Миона выглянула из-за Снейпа и удивлённо уставилась на пустой лестничный пролёт. Ни ступенек, ни перил, один их огрызок на площадке. Ситуация чисто как во сне, когда ты убегаешь от какого-нибудь монстра: там, где должен быть путь, только пустота.

Приглядевшись, она увидела, что лестница сейчас вела к другому пролёту.

— А…

— Хогвартские лестницы известны тем, что двигаются вне всякой системы, — со вздохом произнёс Снейп. — Сколько бы ни пытались просчитывать траекторию их движения, оно, судя по всему, является хаотичным. Или исследователям просто не хватило материала, чтобы выявить, как именно активируется это движение.

— А просить пробовали?

— Что? — Снейп повернулся к ней. — Попросить?..

Миона завела руки за спину и качнулась на пятках. Будь здесь Хизер, она бы обязательно сделала дочери замечание: такое движение миссис Грейнджер считала слишком расхлябанным, недостойным маленькой леди.

Пускай Грейнджеры не имели земного надела или титула, который даровала Корона, Хизер и Рой старались хорошо воспитать Миону. Порой даже слишком хорошо: Грейнджер знала столовый этикет, который мог бы позволить ей разделить пищу с Королевой; умела делать приличный книксен; знала, что на балах танцуют не только вальс. Последнее вообще непонятно зачем было. А уж три года, что Миона ходила на танцы, она до сих пор вспоминала со знатной неприязнью: преподавала «ТОНКОЕ ИСКУССТВО ТАНЦА» престарелая девственница, обозлившаяся на весь мир.

Миона вообще не понимала, зачем ей подобное образование, но послушно впитывала всё, что ей могли предложить множество репетиторов, кружков и секций. Мир всегда заботился о её комфорте; так вышло и в этот раз: кто бы мог подумать, что Миона Грейнджер в итоге будет не космические корабли строить, а попадёт в натуральное Средневековье с замками, дуэлями, магией и рыцарями?

И тем самым этикетом с танцами, конечно же.

Вообще, с воспитанием у Грейнджеров вышло забавно. Девять месяцев в году Миона была хорошей девочкой, маленькой леди с прекрасными манерами по требованию. Оставшиеся три она ходила дикарём по песку и гальке острова колибри, до последнего отказываясь даже топик надевать. Пока грудь не начала расти и слишком уж выпирать, Миона ходила в юбке да в леях; даром что Новая Зеландия — это не Гавайи.

Такая себе дикарка в перчатках и парче. Но Мионе вроде бы нравилось; интереснее жить, когда ты не ограничен рамками, а можешь легко менять их и подстраивать под себя.

Вчера ты играешь в крикет и развлекаешь себя конной прогулкой, сегодня вместе с Роем кричишь на телевизор, где футбольная сборная Англии проигрывала Итальянцам. И попкорном в этот телек, попкорном, за кривые ноги национальных футболистов!..

— Что вы имеете в виду под «попросить»? — спросил в итоге Снейп где-то через полминуты, поняв, что Миона сама больше рот открывать не намерена.

— Мне кажется, у этого слова одно значение…

— Мисс Грейнджер, не испытывайте моё терпение.

Миона улыбнулась. Достав волшебную палочку из кобуры, крепившейся к бедру, — для этого пришлось приподнять юбки, и глаза от этого у Снейпа буквально чуть не выпали из орбит, — Миона прикоснулась кончиком деревяшки к огрызку лестничных перил.

Они были единственным, что осталось от лестницы на третьем этаже.

— Передвиньте сюда лестницу, пожалуйста! — громко попросила Миона, подавая капельку сил в волшебную палочку.

Перила слизнули эту каплю, словно заблудший в пустыне путник. Крошечные брауни под лестницами, выглядящие как голодранцы и узники темниц, запищали от восторга. То, что для Мионы было каплей, для них оказалось небольшой лужицей: самые мелкие из и без того небольших существ вернули на впалые щёки капельку румянца.

Заскрипев, — Мионе показалось, что вполне радостно, — лестница начала передвигаться к нужному пролёту на брауниевой тяге.

— Совпадение, — нахмурился Снейп, который малышей не видел.

— Как скажете, профессор.

Мужчина прищурился и недоверчиво посмотрел на замершую прямо перед ним лестницу. Миона, поняв, что Снейп идти вперёд не собирается, начала подниматься первой.

Она, конечно, чувствовала себя замечательно из-за того, что поняла принцип работы лестниц… но как-то ей было не по себе от того, насколько плохо выглядели брауни. Тощие, в плохоньких одеждах, с грустными, уже даже не слезящимися глазами… что-то тут было явно не так.

Брауни были немного похожи на духов дома, разве что они редко селились именно в зданиях, где жил волшебник; духи дома же, напротив, появлялись исключительно в магических семьях, как концентрация разливающейся в воздухе магии.

Брауни предпочитали реденькие безопасные леса, долины и холмы. Малыши были отдельным крошечным народцем, который в общем неохотно попадался на глаза что магам, что обычным людям. Однако они обожали молоко и молочные продукты: кефир у них был вместо браги, масло вместо мороженого, а уж за кусочек сыра малыши могли починить даже полностью «убитые» ботинки или переломившееся надвое лезвие косы.

В прошлом брауни приходили на фермы и делали разную работу, за что люди ставили им кувшинчики с молоком или сладости, если кошелёк позволял. Забавно, что сладкое сами брауни не особенно любили, так что отдавали его своим ездовым животным — мышам или крысам. Ну а те не особенно сопротивлялись таким вкусняшкам, ясное дело.

И вообще, дают — бери.

Но Миона не могла припомнить, чтобы она видела хоть одного брауни, выглядящего столь же печально как те, что двигали лестницы.

— Апчхи! — услышала она тоненький голосочек у себя под ногами.

— Мисс Грейнджер, осторож!..

Не смотря вниз, Миона перепрыгнула через пропавшую ступеньку на лестнице. Ну вот, мало того, что здешние брауни выглядят как оборванцы, так они ещё и болеют, судя по всему.

Прямо какие-то маленькие бомжики, а не добрые духи помощники.

— …но. Иногда ступеньки пропадают.

Миона добралась до вершины лестницы, обернулась на Снейпа и кивнула со всей серьёзностью. Мужчина хмурился больше обычного: пытался понять, что с ней не так, наверное.

На секундочку Миона почувствовала маленькое гаденькое удовольствие. Так тебе, Человек В Чёрном! Был бы ты не таким нестерпимым… гм, букой, то сейчас бы узнал ещё одну тайну странной-странной девочки с кровью Океании и самим Океаном, бушующим в венах.

Кстати говоря, действительно бушующим. Миона задумалась, отслеживая свою кровь: почему-то сердце стучало быстрее обычного, хотя никаких предпосылок для подобной тахикардии не было. Даже предыдущий сеанс выворачивания уже не влиял на тело; молодой крепкий организм здорового мага справился даже с таким.

Тогда почему сердце так гадко стучит и на душе неспокойно? Океан магии внутри раскачивался, словно дно под ним ходуном ходило и трескалось. Литосферные плиты пришли в движение?

Только вот у Мионы под гладью её сил никаких литосферных плит не было — лишь песок и ил, под которым хранились воспоминания прошлых воплощений.

Сделав себе мысленную заметку разобраться с этим позже, Миона дождалась, пока Снейп поднимется. Проходя мимо девочки, он как-то странно на неё посмотрел. А затем и вовсе провёл рукой, указывая на следующую лестницу:

— Прошу, мисс Грейнджер. Повторите ваши действия, чтобы я понял, что это не совпадение и не случайность.

Миона покачала волшебную палочку в пальцах, прежде чем посмотреть на лестницу. Та, как и прошлая, была повёрнута в другую сторону, так что перед Грейнджер снова разверзся провал.

— Это как-то небезопасно, — заметила Миона, вытягивая шею и смотря вниз.

Высота четвёртого этажа в современных зданиях и в замке, что был построен почти тысячу лет назад — это две совсем разные высоты. В первом случае можно говорить о двух с половиной-трёх метрах на этаж. Но в Хогвартсе придерживались совсем иных канонов, и один этаж был минимум пять метров в высоту.

Три метра — это чисто размер дверей. Так что выходило, что четвёртый этаж замка был равен седьмому этажу обычного дома…

— Хогвартс — самое безопасное место в Соединённом Королевстве, — с ухмылкой произнёс Снейп, явно кого-то цитируя.

— С такой высоты падать совсем не безопасно.

Снейп поднял брови, словно возмутившись тому, что Миона ему не верит. Затем заложил руки за спину, прошёл прямо к границе лестничной площадке и повернулся к Грейнджер лицом.

— Вы правда не верите моим словам?

— Сомнение это критерий веры.

— У вас неплохое образование, — заметил Снейп, — раз вы цитируете Зойме.

— Понятия не имею, кто это такой, мне просто фраза понравилась. Так что там с безопасностью?

Снейп вздохнул, а после, ничего не говоря, рухнул спиной вперёд. С высоты четвёртого замкового этажа!

Естественно, Миона чуть было не нырнула за мужчиной следом, просто по инерции. Такой молодой, а уже пытается свести счёты с жизнью — ну что ты будешь делать?! Она бы его выдернула из костлявых пальцев Уиро, честное слово; тем более что с самолевитацией у Мионы было неплохо, и…

Примерно на высоте персого этажа Снейп мягко спружинил прямо в воздухе, словно упал на отличный батут. Затем инерция подкинула его обратно; магия помогала, так что мужчина поднялся ровно на тот же уровень, с которого и упал. Мантия зельевара красиво развевалась всё время падения и обратного полёта; когда Снейп завис перед лестничной площадкой, на которую его вернул невидимый батут, чёрная ткань эффектно вздыбилась, словно два крыла летучей мыши.

Или дракона — тут кто с чем сравнивает. Мионе больше нравились мышки-малышки, чем огромные огнедышащие твари. Драконов она не любила; те отвечали ей взаимностью.

Но они вообще никого не любили кроме своих яиц. А когда из тех вылуплялись крошечные драконята, то у них была всего неделя, чтобы встать на крыло и улететь от матери; на большее любви драконицы просто не хватало.

Вот такие странные животные, да…

— Падение для учеников и гостей замка абсолютно безопасно, — сказал Снейп с неподходящим моменту постным лицом.

Однако Миона чувствовала исходящую от Человека В Чёрном радость — полёт зельевару явно понравился. Да и глаза у Снейпа блестели больше обычного. В остальном же, не обладая даром эмпатии и не зная людей достаточно, можно было пропустить даже этот блеск; выглядело всё так, словно Снейп просто показал абсолютную безопасность падения, не жалея, так сказать, собственной шкуры.

Миона задумчиво кивнула и с интересом посмотрела вниз.

— То есть, если я сейчас спрыгну…

Она представила, как это выглядело бы. Юбка точно развернулась бы сначала колокольчиком или парашютом. А потом бы загнулась наверх, струясь по телу шерстяной тканью.

Да уж. Тут если и прыгать, то только в штанах. Даже если на Мионе и будут тёплые шорты, — которые она, кажется, будет носить среди этих сквозняков постоянно, — то всё равно светить ими для тех, кто внизу… как-то не хотелось.

— То убьётесь, — с лёгкой ухмылкой сообщил Снейп.

— Это как?

— Вы сейчас не являетесь ни ученицей, ни официальным гостем замка, — охотно просветил Миону Снейп. — Так что на вас большая часть замковой защиты не распространяется. Сюда не просто так не допускают посторонних — это опасно прежде всего для них самих.

Миона промычала нечто «понимающее», после чего стукнула волшебной палочкой по огрызку перил. Брауни взялись за работу, и лестница, тяжело и недовольно поскрипывая, начала двигаться к нужному пролёту.

— Удивительно, — неприятно протянул Снейп. — Неужели не совпадение?

Слыша, как возмущаются и ворчат маленькие духи на самодовольство Снейпа, Миона не сдержала улыбки. Кажется, что ночью кто-то потеряет флакончик-другой… насколько брауни могли быть полезными, настолько же они могли быть и пакостливыми — духи же.

Не понравилось им, судя по всему, как Снейп отнёсся к Мионе… которая их подкормила.

Поднимаясь по лестнице, Миона в благодарность за такое проявление заботы положила руку на перила и влила более серьёзную порцию энергии. Из-под ступенек послышалось копошение, ворчание потом кто-то довольно икнул. Закончилось всё звуком, как будто открыли винную бутылку: ЧПОК.

И тишина…

— Прошу, мисс Грейнджер, — махнул рукой Снейп на новую пустоту.

Миона почесала голову волшебной палочкой и неуверенно оглянулась на прошлую лестницу. Брауни под ней валялись счастливые и абсолютно пьяные от прилетевшей энергии. А «чпокнуло», оказывается, их прибавление: рядом с полубессознательными человечками на паутинках в воздухе висел микро-гном в пелёнках. Ребёнок, то есть.

Значит, вот как они размножаются… а взрослые всё ладят своё «секс», да «секс». Ничего они не понимают, ха!

— Наверное, не получится, — протянула Грейнджер.

— Почему?

«Потому что лестница на перерыве», — захихикала девочка про себя.

— Ну мне же просто везло, не больше, — сказала она вслух.

Снейп тяжело вздохнул и хмуро посмотрел на девочку. Потом пожевал губу, думая о чём-то своём, и в итоге спустя пару секунд неуверенно предложил:

— Пройдёте распределение — разрешу один раз прыгнуть.

— Я это и сама могу сделать. Сэр.

— Не можете, — покачал головой Снейп. — То есть, можете, но, если вы сделаете это самостоятельно, то вас не только поднимет, но ещё и током ударит. Такая защита от дурака, как вы понимаете. Иначе дети бы только с лестниц и прыгали вниз, ленясь спускаться по-человечески.

Миона хмыкнула, представляя себе эту картину. Вот старшекурсники, как десант, прыгают с верхнего лестничного пролёта. Сталкиваются на пути вниз, ругаются, может, кто-то даже подерётся во время полёта… такие себе детские развлечения, ничего необычного.

— М-м-м…

Прыгнуть хотелось. Миона не сомневалась, что она сможет обойти часть защиты с наказанием, но что-то в этот миг ей так стало лень копаться в чужой магии… хотелось просто по-детски разбежаться и сигануть вниз, доверившись этим чарам; плетение защиты, которое Миона видела, хоть и казалось ветхим, всё же оставалось очень прочным на самом деле.

Замок скорее развалился бы по камушку, чем позволит себе послабление в мерах детской безопасности. Защитная магия будет действовать до последнего. Кланы строили Хогвартс как место, где не будет детских смертей… по крайней мере, Миона помнила, что это было их приоритетной целью.

К сожалению, её, кажется, убили до того, как замок был построен. То есть не её-её, а то звено цепи, которое было до неё. Другое перерождение, дочернее для первого, не осталось в Хогвартсе, а уехало… кажется, даже из Англии.

Да, точно. Она покинула Туманный Альбион, потому что оставаться здесь было слишком сложно — всё напоминало о возлюбленном, который умер браво и глупо. И о котором до сих пор вспоминать было…

Об этих льдистых глазах, светлых волосах и улыбке разбойника.

Миона сглотнула и отвела взгляд от Снейпа, что ожидал её ответа. Положила руку на частичку перил и влила силы — очень много, на самом деле; намного больше, чем было надо.

Лестница сдвинулась без всякой помощи пьяненьких брауни, а в голове у Мионы зашумело от перерасхода энергии. Зато физическое неудобство отвлекло от душевных терзаний.

— А куда мы идём, профессор? — спросила Миона.

Последнюю лестницу крутить было не нужно, так что они поднялись без проблем и свернули в коридор. Миона оглянулась напоследок, выискивая взглядом кого-то из малышек-брауни, но тех качественно вырубило от передоза.

Глаз быстро устал от мельтешения портретов: ими были увешаны все стены от пола до потолка, все восемь этажей. Лестницы находились в огромной отдельной комнате, — видимо, спроектированной именно для того, чтобы ничто не мешало их движению, — где не было ни единого окна. Зато потолок оказался сделан то ли из волшебного стекла, то ли просто заколдован так, чтобы проецировать погоду внутрь закрытой комнаты.

Впрочем, даже если бы не было этого волшебного потолка, помещение всё равно смотрелось… просторно, что ли. Внушительно. Множество «окон»-картин не давали ощущения замкнутости, да и общий размер лестничной комнаты не наводил на мысль о затхлости или тесноте.

Наверное, в этой комнате даже у клаустрофоба не возникло бы никаких проблем.

— В кабинет директора, — откликнулся Снейп.

Миона едва за ним поспевала: детские короткие ножки не справлялись со скоростью, которую мужчина взял. В итоге Грейнджер плюнула на всякие приличия и, слегка подпрыгнув в воздухе, заскользила следом за зельеваром, как призрак. Три сантиметра над полом — не больше.

Ну что поделать, если зельевар совсем не старался подстраиваться под её детский шаг? А для каких-то склок, — которые точно начнутся, если Миона сделает замечание и попросит идти помедленнее, — она была слишком душевно измотана невовремя проснувшимся воспоминанием.

Иногда легче подстроиться, чем пытаться прогнуть ситуацию под себя.

— В кабинет директора?..

— Вы прибыли в замок нетрадиционным способом, раньше времени, да ещё и после неудобств с Хогвартс-экспрессом. Необходимо предупредить директора не только о вашем присутствии, но и об особенностях вашего здоровья.

— М-м-м…

— Как глава Хогвартса, он должен решить вашу проблему, — произнёс Снейп; в его голосе Миона услышала сомнение. — Придумать альтернативу поездкам на поезде… или в камине.

— Или перемещению с магом, — вставила Миона.

— Не просите невозможного, мисс Грейнджер, — суховато огрызнулся Снейп. — Что вас, на драконе из замка до дома доставлять?

— Нет-нет-нет, профессор, никаких драконов! Ни за что, лучше уж камином!

Он хмыкнул, и на этом разговор затих. Миона шла вслед за Снейпом, опять вертела головой и смотрела по сторонам.

На этом жтаже замок выглядел получше — видно было, что он более обжит, да и ходили тут явно чаще. Прежде всего, здесь было значительно чище: никакой паутины, трещинок на стенах или тех самых глазастых пылевичков по углам.

Зато здесь были ковровые дорожки. На удивление не вытоптанные за годы и годы использования, а вполне себе приличные, даже с сохранившимся узором. Зачаровали их на неубиваемость, что ли?.. или, может, меняли время от времени?

Или этот коридор был не так популярен, как Миона подумала изначально, и ковры не успели как следует стоптаться?

Здесь опять на стенах были портреты — целая тьма разных волшебников и волшебниц, любопытно следящих за передвижением Мионы и Снейпа. Давно умершие дамы и господа ходили друг к другу в картины, перешёптывались, кто-то даже некультурно тыкал в сторону девочки и мужчины пальцем или веером.

Дикари-с. С другой стороны: а как ещё им развлекаться, правильно?

Миона понятия не имела, что это за картины такие, но, похожи, они были чем-то вроде артефакта. В те времена, что она помнила, подобных портретов вроде бы не делали… или она просто о них не помнила, хм.

Вот она, ненадёжность её памяти. А копаться в воспоминаниях не хотелось: лишь задев их, Миона ощутила слишком много боли, которую она бы предпочла вообще не вспоминать.

Такая себе прививка от копания в собственной памяти.

Снейп довёл девочку до симпатичной статуи каменной гаргульи… или это была не статуя: когда профессор подошёл к серому монстру, гаргулья подняла голову и вопросительно посмотрела на мужчину.

— Карамельно-ягодный хруст, — сказал Снейп с непередаваемым выражением на носатом лице.

Мионе почудилось, что гаргулья тихонько хрюкнула от смеха. Затем монстр шагнул в сторону, позволяя магам подойти к двери.

— Вперёд, мисс Грейнджер. Думаю, директор уже знает о нашем приходе.

Глава 7. Директор старого замка.

Директор Дамблдор был выдающимся человеком и сильным магом — это Миона поняла ещё до того, как поднялась в его кабинет.

На самом деле, едва отворилась дверь за гаргульей, как Миона ощутила это. Веяние чужой силы было сравнимо с порывом метели, врывающейся в тёплый дом в момент, когда отец семейства вынужден выходить на охоту или за дровами. Снежинки волшебства осели на лице Мионы ласковыми покусываниями: сила директора Дамблдора была опасной, но доброжелательно настроенной, если можно так сказать.

Миона не сомневалась, что магия этого человека способна в одно мгновение превратиться в смертоносный снежный буран. Однако сейчас директор был настроен по-доброму, можно было даже сказать что игриво. Если бы его магия проявилась в мире по-настоящему, то, пожалуй, Миона бы с удовольствием поиграла в снежки.

Это была приятная встреча и приятное открытие. Говоря откровенно, за своё новое воплощение Миона ещё не встречала кого-то столь же сильного. Магия Альбуса Дамблдора была похожа на мощь волшебников прошлого, живших лет семьсот-восемьсот назад.

Конечно, для магов это не особо большой срок. Иные колдуны и колдуньи разменивали тысячелетие, оставаясь свежими, бодрыми и возмутительно молодыми. Вот только, хотя длина поколения у волшебников составляла около ста-ста пятидесяти лет, за прошедшие годы маги умудрились выродиться.

Возможно, Миона была неправа в своих суждениях; она надеялась, что она ошибалась! Её линия не была на островах Туманного Альбиона сколько, те самые восемьсот лет? Или тысячу? Миона помнила начало строительства Хогвартса, однако потом её цепь воплощений покинула Англию, чтобы поискать счастья на других землях.

И больше сюда не возвращалась. До тех пор, пока Аиту не провела ритуал над собственной племянницей, урождённой англичанкой.

Миона встала на ступеньку винтовой лестницы. Артефакт сразу пришёл в движение, медленно поднимая девочку в кабинет; перемещение было мягким и плавным, так что Миона не ощутила и капли дискомфорта. Тот, кто зачаровывал эту лестницу, был весьма искусен в своём деле.

Снейп встал за девочкой, распространяя у неё за спиной душное ощущение собственного недовольства. Ну да, кому понравится столько возиться с чужим ребёнком. С другой стороны, разве зельевар не стал тьютором для Мионы, учитывая всё, через что они прошли?..

Ладно, это просто досужие размышления; конечно же, никакого тьюторства от Хогвартса точно не планировалось. А жаль. И, возможно, даже вредно для общества магов: было бы неплохо, чтобы кто-то вводил в другую жизнь волшебников, воспитанных обычными людьми.

«Магглами», как говорили здесь. Мионе это слово не особо нравилось, прежде всего из-за его этимологии: «mug» ведь обозначало «грязь». Сразу видно отношение волшебников к тем, у кого дар не пробуждён или его так мало, что только на интуицию и остаётся.

К примеру, разве можно было бы назвать Хизер или Роя «магглами»? Вот уж нет! У матери и отца Мионы были дары от мира, просто не настолько проявленные, как у «открытых» волшебников. И Миона первая отгрызёт нос тому, кто попытается оскорбить её родителей, назвав тех грязью.

Они ведь были замечательными людьми. Защита семьи — превыше всего!..

— Что за вздохи? — спросил бдительный Снейп, услышавший тяжёлое пыхтение Мионы.

Лестница почти довезла их до верха башни; ехать пришлось где-то минуту, так что Миона представляла, на какой высоте они находятся. Хорошо ещё, что от винтового маршрута девочку не затошнило.

— Да так… подумала, что будет сложно.

— Не вы ли переживали, что в Хогвартсе вам будет нечем заняться? И теперь думаете о тяготах учёбы?

— Не учёбы, — пробормотала Миона, прикидывая, как она могла бы отвадить особо резвых детишек от собственной персоны и от обсуждения Хизер и Роя.

Да ладно, пускай говорят — но что, если разговоров детям покажется мало? Закрытый интернат, развлечений нет, иерархия среди детишек будет выстраиваться быстро и жёстко. Разными способами. И не все из них Миона сможет пропустить сквозь себя, как песок воду.

Придётся отвечать. Но как?

Ну не убивать же малолетних чистоплюек, правильно? Миона не сомневалась, что кто-нибудь, да выскажется о её происхождении; затрагивая саму девочку, затронули бы и её родителей, которых Миона любила и в которых она души не чаяла. И ей бы не хотелось, чтобы эта ситуация повторялась из раза в раз… а значит, надо сразу дать понять, что ей это всё неинтересно.

Только опять же — как? Игнорировать? Это не всегда работает, особенно если детишки, как говорится, заартачатся и упрутся в идею собственного превосходства по праву рождения. Наказывать их за взгляды родителей тоже было как-то неправильно, по мнению Мионы. Она вообще считала, что лет до четырнадцати мозгов в современных детях не было совершенно, за исключением некоторых особо битых жизнью личностей вроде того же Поттера.

Хотя у щеночка тоже были проблемы с адекватным взрослым мышлением; ну так он и взрослым-то не был, какие, собственно говоря, претензии?

Начинать полномасштабную кампанию против чистокровных веяний? Упасите боги, Миона ещё с детьми не воевала. Ей достаточно чихнуть, чтобы у другого человека начались проблемы — было бы желание.

Но его не было.

Итого получалось, что «воевать» Миона не собиралась, игнорирование потенциально ничего не дало бы против возможного буллинга, задирать мелких в ответ вообще казалось какой-то глупостью.

Так что вопрос «И что делать?» всё ещё был на повестке дня.

Лестница остановилась перед дверью. Та гостеприимно распахнулась, не дождидаясь, пока её коснутся. Миона зашла в светлый кабинет с высокими потолками, хмурясь, будто старушка из-за больной поясницы.

Помещение за тяжёлой дверью было просторным и приятным, с большими окнами на дальней стороне. Вид из них открывался до того замечательный, что Миона на секунду забыла обо всех своих переживаниях; действительно, о чём можно беспокоиться, когда перед тобой расстилается бесконечная зелёная гладь древесных верхушек с одной стороны и искрящееся зеркало озера с другой? Небо над этой практически пасторальной картиной было пастельно-голубым, будто вырезанным из полотен Буше. Не хватало только белой громады пушистых облаков для полного сходства.

— Северус? — услышала Миона мягко-удивлённый мужской голос. — Не ждал вас так рано. Представишь меня юной мисс?

Снейп за спиной девочки шумно вздохнул. Миона перевела взгляд на владельца кабинета, — одного взгляда хватило, чтобы выявить, кто из взрослых в помещении является директором и владеет снежно-холодной магией, — и с удивлением увидела улыбку.

Для британцев улыбки оказались недоступной роскошью, словно растягивание губ требовало от них невероятного умственного и душевного напряжения. А вот в Новой Зеландии с этим проблем не было: множество туристов-американцев принесли с собой привычку чуть что дружелюбно демонстрировать зубы.

Мионе нравилось, как европейцы, обычно мрачные и с постными лицами, теряются, стоит ей начать улыбаться. Как правило, ей начинали улыбаться в ответ — видимо, невежливо было не реагировать на проявленное дружелюбие со стороны ребёнка.

— Да, Альбус, конечно. Гермиона Грейнджер, одна из первокурсниц. Мисс Грейнджер, перед вами Альбус Дамблдор, нынешний директор Хогвартса.

Альбус Дамблдор был из тех, кто улыбается на опережение — вот что поняла Миона, едва взглянув на него. Потому что к моменту, когда она выдала собственное приветствие, «благодать» мистера Дамблдора уже вовсю сияла на его лице. Пускай она и была прикрыта белым облаком дамблдоровой бороды.

В общем-то, он ей понравился. Высокий сухой мужчина с белоснежными волосами и такой же снежной бородой, Дамблдор обладал молодым взглядом хитреца и располагающей аурой. Одет он был великолепно, как волшебник из какой-нибудь сказки: золотой колпак, загнутые арабские туфли, тёмно-бордовая мантия с крупными золотыми звёздами и перемещающейся по ткани луной; Миона заметила, что огрызок месяца разрастается в полноценное круглое блюдце, а потом снова истаивает, замыкая цикл превращения ненастоящего светила.

Она немедленно захотела себе такую же мантию. Мантию, юбку, блузку, галстук, шляпу, да хотя бы носовой платок! Ведь что она за волшебница, у которой даже нет такой потрясающей и совершенно волшебной одежды?!

— Мисс Грейнджер! — ворвался в сладкий мир её размышлений рявк Снейпа. — Придите уже в себя!

Миона моргнула, возвращаясь к реальности из сладких фантазий, где она была полностью одета в такие шикарные ткани. Ведь можно не только звёзды придумать! Как насчёт рыбок, что перемещаются по складкам и волнам ткани? Может, сделать на мантии пузырьки, которые можно лопать с весёлыми чпоками? А может…

— Мисс Грейнджер!

— Простите, профессор Снейп, — без какого-либо раскаяния произнесла Миона, пожирая взглядом мантию директора. — Директор Дамблдор, вы выглядите невероятно. Где вы заказываете такую одежду? Она просто… просто волшебная!!!

Снейп издал что-то среднее между рыком и стоном обречённости; Дамблдор же, напротив, раскатисто рассмеялся. Голос у него был таким же молодым, как и глаза; откровенно говоря, к белоснежной бороде и морщинам этот голос совершенно не подходил.

— Ну-ну, Северус, всё в порядке. Разве такой живой интерес у юной мисс не значит, что мой выбор одежды просто замечательный?

Раздались приглушённые смешки, и Миона наконец обратила внимание на стоящих вокруг людей. Судя по всему, это были преподаватели волшебного замка; по крайней мере, Минерва МакГонагалл, уже знакомая Мионе по встрече год назад, здесь тоже присутствовала. А она ведь, насколько Миона помнила, являлась завучем и профессором Трансфигурации.

Логично было бы предположить, что остальные взрослые в комнате тоже что-то преподавали, правильно? А Миона, получается, влетела в этот предшкольный педсовет на полной скорости течений Гольфстрима.

Ну да ладно. Что ни делается — то к лучшему, да и для чего-то нужно миру. Может, Мионе требовалось как-то заявить о себе до основного представления детишек-первокурсников. Она же, с какой стороны ни погляди, существо совершенно особенное!

Правда, не стоит, наверное, говорить, насколько именно…

— Я дам потом вам адресок, — Дамблдор подмигнул Мионе; её тело на секунду обнял освежающий морозный ветерок, оставляя на коже приятную прохладу. — Но всё же, что случилось? Северус, что-то не так с поездом? Насколько я помню, ты вызвался сопровождать Хогвартс-экспресс из-за предчувствий…

— ЕГО ТРЕТЬЕ ОКО РАСКРЫЛОСЬ, — грянуло из угла директорского кабинета; от силы этого женского вопля что-то тоненько задребезжало, словно группа хрустальных бокалов подхватила тремор.

Выкрик принадлежал тоненькой женщине с огроными круглыми очками, из-за которых привлекательное лицо становилось похоже на совиную морду. Преподаватели снова издали нечто вроде коллективного смешка. Миона заметила, как поморщилась Минерва МакГонагалл, услышала недовольное цыканье Снейпа у себя из-за плеча и заметила весёлый блеск глаз Дамблдора.

Директор опять ей подмигнул.

— Ну-ну, Сибилла, не стоит говорить за другого человека. Даже если его Око…

— Всё нормально у меня с «Оками», — отбрил Снейп показательно-раздражённым тоном. — А мои предчувствия стоят перед вами, Альбус. Я вызвался сопровождать Хогвартс-экспресс именно из-за мисс Грейнджер.

— Не из-за Гарри Поттера? — подала голос полная женщина в охровой мантии. — Удивительно, коллега.

Не стой Миона рядом, она была уверена, что Снейп бы по-кошачьи зашипел на эту ремарку. Однако из-за необходимости сохранять хоть какой-то авторитет перед девочкой-первокурсницей, он ограничился одним недобрым взглядом.

Положив руку на плечо Мионе, — она удивлённо уставилась на его длинные пальцы и аккуратный маникюр; другие учителя с таким же удивлением рассматривали непредсказуемо отреагировавшего Снейпа, словно тот отрастил третью голову без второй, — зельевар чуть сжал пальцы и сухо заметил:

— Мисс Грейнджер обучалась островной магии на территории Новой Зеландии с раннего детства. Ей может потребоваться интеграция как иностранке, так что я взял на себя смелость проследить за знакомством мисс Грейнджер и других детей. Ради их безопасности, конечно же.

— Я не ем детей, — растерянно заметила Миона, продолжая удивлённо рассматривать Снейпа.

Тот не отреагировал. А вот Дамблдор усмехнулся в бороду:

— Нет-нет, юная мисс, дело совсем не в этом, — заметив, что Миона перевела фокус внимания на него, директор кивнул. — Это нормальная практика для Хогвартса, помогать с адаптацией иностранных магов. В этом году у нас поступают девочки из Индии, две девочки из Китая, один мальчик из закрытого анклава Ирландии. Всем им потребуется некоторая адаптация к местным традициям, и учителя с ней должны помочь.

— Я что, от этих детей отличаюсь как-то?

— Видимо, Северус решил, что есть такое, — директор заулыбался. — Вы заявлены как урождённая англичанка, так что под эту программу изначально не попадаете. Вот профессор и обеспокоился. Стоит признать, что в Хогвартс очень давно не поступал никто из племенных жителей. Или из тех, кто был воспитан в этом ключе.

— Эм…

Дамблдор сложил руки на животе, переплёл пальцы и чуть наклонился в сторону Мионы, доверительно заглядывая той в глаза. Голубые радужки мужчины были удивительно яркими, никакой пастели. Может, из-за этой яркости маг в обычной жизни носил очки?

Сейчас аксессуар болтался на груди директора, вися на тонкой золотой цепочке.

— В последний раз, когда в Хогвартс поступал кто-то из племён Новой Зеландии, мы едва не лишились нескольких домовиков, — мягко сообщил директор. — Видите ли, наш бывший ученик решил, что несчастные создания здесь исключительно ради охотничьих развлечений…

Миона открыла рот. Закрыл его. Почесала щёку.

Да уж.

— Поэтому, видимо, Северус решил немного усилить бдительность, — продолжил директор. — Похвальное стремление. Однако я всё ещё не понимаю, почему…

— Ей стало плохо в поезде, — без экивоков ответил Снейп. — Мисс Грейнджер практически не переносит изменение магического давления, так что стандартные способы перемещения волшебников в Хогвартс ей не подходят. Мне пришлось вытаскивать её из поезда через аппарацию. Затем так же перемещаться в Хогсмид.

— М-м-м…

Дамблдор погладил бороду. Приглядевшись, Миона заметила кучку маленьких серебристых бантиков, которые директор повязал на неё. Зависть захлестнула Миону с головой: бороды у неё точно не будет, а волосы скоро из-за регулярного колдовства встанут практически в афро. Не будут они послушно лежать и ждать, пока их как-нибудь украсят.

Хотя, может, за прошедшие времена волшебники и волшебницы разобрались с проблемами излишне вьющихся волос. Всё ради красоты! Всё всегда ради красоты, раз уж на то пошло — чувство прекрасного и стремление к нему же у человечества было с самых истоков его существования.

Не зря же Миона, — древнее существо, которое уже и человеком можно было назвать с натяжкой, — чувствовала, как её душа стремится к прекрасной ткани директорской мантии?

— Что же, проблему я услышал, — произнёс директор спустя где-то минуту молчания; всё это время и взрослые, и Миона стояли молча, ожидая решения Дамблдора. — Разберёмся. В крайнем случае будем отправлять вас из Хогсмида на автомобиле… хотя это конечно вызовет некоторые трудности, но можно… хм. Ладно, решим это позднее.

Он хлопнул в ладоши, больше для себя: видимо, это движение было знаком для директорского разума, что пора переключиться на другую тему для обдумывания.

— Северус, будь добр, устрой мисс в гостевой комнате. Остальные ученики прибудут только через шесть часов, так что придётся подождать. Надеюсь, вы не против компании домового эльфа?

Последний вопрос уже был для Мионы, а не для Снейпа; девочка почему-то почувствовала пузырьки веселья, подумав о несчастных домовиках, которых когда-то застращал ученик из Новой Зеландии.

— В отличие от вашего прошлого ученика, я на разумных не охочусь, — сказала Миона, добавив про себя заветное «практически»; так-то она предпочитала рыбалку или подводную охоту любой другой. — А эльфы, как я прочитала, не только разумные, но ещё и очень-очень… добрые.

Она чуть было не сказала «полезные», что точно не было бы хорошо для образа почти-английской девочки из хорошей семьи. Хорошо, что эту крошечную оговорку никто не заметил: даже Дамблдор продолжал смотреть на Миону с большим благодушием, как дружелюбный Санта-Клаус из рождественских историй.

Тёмно-красная мантия это сходство только усиливала.

— Эльф Хогвартса, будь добр, покажись.

Рядом с Дамблдором появился… уродец. Выглядел он немного похоже на подлестничных брауни, только намного больше, размером с карлика; может, из-за своего роста этот несчастный и не носил одежды? Эльф был завёрнут во что-то вроде простыни, закреплённой на манер римской тоги; держалась ткань на броши с гербом Хогвартса.

Странное создание было сморщенным, как шарпей, и голым, как Кохона. Только если гавайские бесшёрстные кошки были словно сделаны из кучи складочек, то эльф выглядел скорее как манекен, на который небрежно накинули покрывало-кожу неестественного беже-серого цвета.

У него были огромные, как два теннисных мяча, глаза навыкате, и уши, словно у слонёнка Дамбо. Вздёрнутый острый нос, на который будто кто-то нажал, так что пипка была поднята, как у поросёнка. Практически по-детски треугольный подбородок кое-как уравновешивал в остальном круглую безволосую голову.

Единственное место, где были у существа волосы, — если не считать невидимой части тщедушного тельца под тогой, — это уши. Вот из них шерсть торчала в несколько пучков, словно кто-то собрал волосы со всего тела и запихнул туда.

— Бэтти рада, что её позвали, — произнесло существо писклявым голоском.

«Оно ещё и девочка, — удивлённо подумала Миона. — Да уж…»

За свои воплощения она на всяких существ насмотрелась, так что вроде бы уже не должна была удивляться чужому уродству или странной внешности. Однако в домашнем эльфе всё было как-то не так: слишком длинные для тельца руки, огромные стопы и ладони, вытянутые пальцы. Ногти оказались тщательно подпиленными, однако для Мионы не составило труда «дорисовать» их в воображении; выходили не аккуратные плоские ноготки как у приматов, а что-то вроде вампирьих когтей.

Значит, эти существа ещё и хищные? Или ногти нужны для… для чего, гм. Навскидку Миона могла вспомнить парочку тварей с такими же пальцами; все они подъедали падаль, а своими плотными когтями вскрывали плотные хитиновые панцири волшебных насекомых.

У тех же вударджи, например, тоже были когти. Волшебные карлики Австралии в основном как раз-таки питались насекомыми, и коготки помогали им достать сочное мясо из толстобрюхих паразитов, живущих в основном на драконах или вивернах. Но на вударджи эльф совсем не был похож. Хотя бы потому, что бороды не было.

На Миону эльф посмотрела с подозрением, однако без какого-то негатива. Грейнджер склонила голову к плечу, уставившись на карлицу в ответ; на пробу Миона выпустила кусочек своей силы за пределы тела. Просто чтобы посмотреть, что будет.

Эльфа сразу раздула свои невыразительные ноздрички. Глаза у Бэтти блеснули, как у кошки на охоте. Однако когти не отросли, клыки не показались, лицо не исказилось — значит, эльфа не была чем-то потусторонним. Твари изнанки сильно реагировали на силу Мионы, и её магия фактически была прекрасным идентификатором для всякой иномирной гадости.

Эльфа отреагировала на вышедшую силу, но не изменилась внешне. Значит, Бэтти была ребёнком этого мира… очень гадким ребёнком, глядя на которого невольно начинаешь думать о том, что естественный отбор где-то свернул конкретно не туда.

Судя по всему, эльфы были химерами; по крайней мере, эта теория объясняла неприятный внешний вид, работу с волшебниками и наверняка привитые магические способности. Миона могла видеть, как магия рывками течёт в кривых каналах внутри эльфского тела: ничего красивого и природного в этом не было, зато хорошо чувствовались экспериментаторские ручонки.

Как говорится, «работает — и ладно». Удивительно только, что химера прижилась и стала сама размножаться: Миона читала про эльфов, и первое упоминание о них относилось ещё к тысяча шестисотым годам нашей эры. Значит, химерологи создали их и того раньше.

Чудны дела твои, человеческий гений. Миона не переставала удивляться тому, на что способны люди при достаточно развитом воображении и неограниченных средствах. Кто-то на памяти Мионы даже дракона-химеру собрал из костей каких-то мелких грызунов. Двигалась тварь исключительно на магии и честном слове, летать сама не могла, разумом не обладала — ну чисто пугало кукловода. Однако сколько крепостей было с этой «куклой» завоёвано, подумать страшно!

И ностальгически. Эх, Миона бы с удовольствием сейчас поучаствовала бы в каком-нибудь сражении за правое дело или за земли. Но мирное новое время говорило, что полномасштабных войн тут вроде как уже не планируется… по крайней мере таких, которые понравились бы Мионе; тяжёлая техника и огнестрельное оружие хоть и вызывали в Грейнджер определённый интерес и трепет, всё же лишали людей моральных терзаний и удовольствия от сражения.

И от убийств, конечно. Намного проще нажать на курок, чем собственноручно перерезать кому-то горло кинжалом. В этом смысле Миона считала, что огнестрельное оружие облегчало уничтожение себе подобных.

Когда Рой водил дочь в тир с настоящим оружием, Миона как следует изучила пистолеты и винтовки. Большая часть огнестрела была ей не по зубам из-за большой отдачи, — ребёнок просто не смог бы выстрелить, не поранившись или хотя бы не шлёпнувшись на задницу, — однако кое-что она всё-таки попробовала.

Выстрел был быстрым, как змеиный бросок, — но недостаточно быстрым, чтобы Миона не смогла проследить полёт пули, — и оставил после себя ощущение какой-то незавершённости. А ещё гудение в руках — практически такое же, какое бывает при перерасходовании магических сил, когда ты колдуешь на грани своих возможностей.

Может, поэтому обычные люди любили огнестрельное оружие? Всё-таки кровь и плоть у них с магами была одинаковой; лишённые раскрывшегося дара волшебства, простые люди искали замену тем ощущениям, что с лёгкостью могли испытать маги.

Ну, Миона так предполагала.

— Мисс Грейнджер, — услышала она усталый вздох Снейпа. — Вы с нами?

— И часто вы так выпадаете? — с интересом спросил Дамблдор. — О чём вы думали, если не секрет?

Миона потёрла бровь. О чём-о чём…

— Ваша мантия, — «смущённо» пробормотала она, — я бы хотела…

Дамблдор рассмеялся. Затем жестом истинного фокусника он как-то странно провернул руку, и в пальцах директора появился носовой платок. Сделан он был из той же ткани, что и его мантия.

— Прошу, мисс, — добродушно усмехнулся директор. — Платок абсолютно чистый и новый, так что можете не переживать.

Миона с некоторым внутренним трепетом приняла кусочек ткани. На ощупь он оказался похож на шёлк, только немного грубее. Рисунки были почти такими же, как и на мантии директора: звёздочки оказались меньше, а луна не повторяла свой цикл из раза в раз, застыв в фазе растущего тонкого месяца.

Зато оказалось, что этот месяц боится прикосновений, как щекотки: Миона ткнула в него кончиком пальца, и острый серп закувыркался по ткани, пытаясь избежать контакта.

— Бэтти проводит вас, — сказал директор, весело наблюдая за восторгом Мионы. — У вас есть ещё какие-то вопросы?

— Да она всё прослушала, — проворчал Снейп. — Какие вопросы могут быть, если ты ничего не знаешь…

Дамблдор покачал головой.

— Северус…

— Вообще-то, сэр, есть кое-что, — Миона отвлеклась от ткани у себя в руках и прямо посмотрела на директора. — Если можно, я бы хотела посмотреть договор на поступление в Хогвартс.

Кажется, такая просьба удивила не только директора, но и других взрослых. Миона поспешно убрала своё сокровище в карман школьной юбки.

— Договор?..

— Когда мисс МакГонагалл к нами пришла, у неё не было при себе договора, — заметила Миона, заведя руки за спину. — Дело в том, что мои родители очень ответственно подходили к выбору места для моей учёбы, и меня научили, что надо обязательно просматривать условия школы, в которую ты поступаешь. У Хогвартса же есть такой договор?

Дамблдор погладил свою бороду и подёргал один из светлых бантиков. Затем он кивнул.

— Конечно. Сейчас вы можете идти вместе с Бэтти, она проводит вас до гостевых покоев. Ваш договор вам также принесёт Бэтти.

— А если меня не будет в нём что-то устраивать? — бдительно спросила Миона. — Я смогу изменить условия своего пребывания?

— С этим могут возникнуть некоторые проблемы, — покачал директор головой. — Однако нет такой беды, с которой человек бы не справился, верно? Так что, если вас что-то смутит в договоре, мы сможем с вами это обсудить.

— Мы сможем это сделать до распределения?

— Только до распределения это и делается, — директор водрузил на нос очки, враз увеличивая своё сходство с Санта-Клаусом. — Потому что распределение может считаться за окончательное согласие на учёбу, мисс. Так что, думаю, мы с вами обсудим ваш договор… скажем, часа через три. Вам этого времени хватит для ознакомления?

Миона довольно кивнула. Что же, немного бдительности ещё никому не мешало — кто знает, что за договор должны были заключать ученики с замком, правильно?

Насколько она помнила, тот же Гриффиндор частенько фонтанировал не самыми здравыми идеями. И в договоре вполне могло обнаружиться обязательство убить десяток-другой тварей из Разлома — просто потому, что для Годрика это было показателем личной силы мага.

Ну и ещё это было весело — а куда Гриффиндоры без веселья, правильно?

Глава 8. Недоперевод и недопонимание.

— «Словом сиим объявляю я, что всякий отрок и девица, под своды нынешней великой великолепием освещаемой школы вступающие»… Мне вот интересно, а Годрик не мог как-то по-другому изъясняться? Точно рука этого выпендрёжника чувствуется…

Домовой эльф Бэтти недовольно поджала губы в ответ на эту реплику, но Мионе до реакции маленькой мутантши дела не было: Грейнджер пыталась продраться сквозь высокую старую речь и понять, что же от неё требуется.

Было видно, что к составлению договора приложили руку все из «Основателей». Правда, Миона так и не поняла, почему из истории вдруг исчезли рода и кланы, а также члены семей излишне популяризированной четвёрки. Говоря откровенно, Годрик и Салазар даже не были самыми знаменитыми в своих родах в прошлом; вместо них блистала сестра Годрика, Розита, и младший брат Салазара, Сьерра.

Однако вот она, прихоть истории: в её анналы вошли не те, на кого Миона поначалу ставила. Да и вообще, она продолжала удивляться тому, как всё исковеркали.

Но, как говорится, историю пишут победители… одна правка событий тут, другая помарка там при переписывании текстов, неудачный чих диктора — и вместо того же Салазара вполне мог бы в будущее прийти какой-нибудь Сулизен, к примеру. И это было бы ещё очень даже ничего, мягонько.

Миона потёрла кончик носа и вернулась к договору. Как она уже упоминала, в нём чувствовалась рука Основателей. Не только четвёрки, но и их семей: некоторые речевые обороты, записанные в нём, принадлежали людям, которых Миона помнила ещё живыми. А полный список правил и обязательств перед магическим замком намекали, что трудились над ними самые башковитые представители своих семейств.

Только вот казалось Мионе, что балагур-Годрик всё взял и исковеркал в последний момент. Потому что та же Ровена любила краткость, а здесь мысль тянулась, как жвачка. Попробуй ещё её собрать в один хоть сколько-то приличный комок.

Это была «традиционная» шутка Годрика. Миона помнила, как он, договариваясь с другими семьями, с самым серьёзным видом протягивал тем свиток. И, пока возможные партнёры продирались сквозь обилие завитушек и витиеватых буковок, Гриффиндор с радостно блестящими глазами наблюдал за чужими мучениями.

Потом-то он получал по шапке от своих родственников, потому что главой клана Годрик не был, как бы ни уверяли в обратном книжки по истории. Главенствовал у Гриффиндоров сухонький старичок, на которого даже смотреть было страшно — казалось, что он может распасться на ручки-ножки от этого взгляда. Но мозг у него работал что надо, этого не отнять.

Годрика отправляли заключать договора, запугивать, общаться… парнем он был неплохим и умным, пускай и не особо опытным поначалу в делах разговорных; ну так а кто опытен, если ничего не делает, правильно? Годрик отличался могучим телосложением, яркой рыжей гривой и громким голосом — самое то для переговоров. За простецкой внешностью никто не думал об остром уме и логике полководца.

Что уж говорить, если даже в историю Годрик вошёл как не особо умный вояка, действующий больше на энтузиазме… Вот поэтому Миона, собственно говоря, и не любила «историю» как предмет для изучения: будучи сама свидетельницей многих значимых для человечества событий, она едва могла слушать, что о них говорят в современности.

История была такой же наукой, как и все другие: она утверждала что-то, основываясь на фактах, и могла «передумать», если находила факты правдивее или интереснее. Но меняла своё мнение не столь охотно, как та же физика, насколько Миона видела.

И, опять же, писали историю «победители». Добавить к этому Мионе было нечего.

— «В дар школе скромной, однако же несомненно лучшей»… так, а вот это уже интересно. Бэтти!

Домовичка, успевшая за период молчания Мионы прикорнуть прямо на стульчике, встрепенулась и уставилась на девочку глазами навыкате.

— Наполнить чернильницу, мисс волшебница?

— Да, пожалуйста. И дай пожалуйста новый пергамент, этот кончился.

Домовушка кивнула и исчезла, так и не встав со стула. Появилась она почти сразу, принеся Мионе то, о чём девочка просила; всё предоставлял директор в жесте своей доброй воли. Вещи самой Мионы уже четыре с лишним часа ехали вместе с другими учениками в Хогвартс-экспрессе, а писать нужно было уже сейчас — ну как тут было не воспользоваться директорским предложением?

Миона обмакнула перо в чернила и принялась писать. Ручка, говоря откровенно, была удобнее; Миона считала шариковые ручки и карандаши одним из величайших изобретений человечества наряду с сосисками. Однако и с пером Грейнджер прекрасно работала: в конце концов, она в прошлом только им и писала…

Когда была на территории Англии, да. Или других европейских стран. А так все были кто во что горазд. Одно маленькое племя даже кровью вело записи — может, из-за этого там записывание событий так и не стало популярным, кто знает. Не напасёшься ведь крови на всю людскую мудрость, сколько врагов ни бей!

Договор, как Миона и предполагала, требовал от ученика избавиться от тварей изнанки. Годрик запросил всего-то десяток, хотя обучение во все времена стоило дорого. Да ещё и времени дал предостаточно: ученик Хогвартса должен был исполнить свою «трудовую обязанность» за время обучения.

А вот дальше начинались многочисленные «если». Если ученик не делал этого за время учёбы в Хогвартсе, то за каждое десятилетие к его десяти тварям прибавлялась ещё одна. Жили маги лет по триста в среднем, так что можно было накопить плюс тридцать тварей — а это уже достаточно, чтобы перенапрячься.

Если ученик Хогвартса не исполнял свою часть договора, то «долг» по тварям переходил на род. Основателям было всё равно, кого ты будешь бить: хоть крошечных изнаночных мышей и комаров, хоть огромных химер, опасных даже для Годрика. Главное — сделай. Не сделал? Что же, пускай отдуваются твои родственники. Всё равно как: хоть сами, хоть при помощи наёмников, хоть через дружеские договоры.

Главное факт исполнения условия, а не то, как это произошло. Вполне в духе Гриффиндоров, одним из правил которых было «Победа хороша любым способом и даже подлостью». Лишь бы самому только в подлеца не превратиться.

Однако была одна деталька… маленькая… крошечная… написаны эти правила были на старом языке. И, судя по тому что Миона чувствовала со стороны Чёрного Леса, — который, как просвятила девочку Бэтти, теперь назывался «Запретным», — конкретно этот пункт договора давненько не соблюдался.

Лес просто кишел странными существами вроде брауни, которых обычный, необученный волшебник просто не увидит. Охотиться на невидимок? Дураков нет!

— Бэтти, — позвала девочка, почёсывая щёку. — Извини, не могла бы ты помочь?

— Что нужно юной мисс волшебнице?

Миона протянула домовушке свой договор.

— Ты можешь прочитать, что там написано?

— Конечно, мисс! — Бэтти горделиво выпятила тощую впалую грудку. — Домовые эльфы великого замка способны прочитать любой текст, существующий в пределах стен Хогвартса. Нас учат этому с самых малых лет!

— А долго домовики живут?

— Дольше волшебников, — улыбнулась Бэтти; выглядело это отвратительно и чем-то мило одновременно. Все эти кожные складочки и глубокие полосы морщин… — Триста лет волшебника для домовика период полной зрелости. В этом возрасте многие заводят семьи…

— А тебе сколько?

— Бэтти юная, мисс волшебница. Мне только сто семьдесят пять лет, я ещё учусь тому, как быть правильным домовым эльфом.

— М, ясно. Прочитай текст с первой страницы, пожалуйста.

Домовушка ещё раз кивнула, — огромные уши забавно хлопнули, — и принялась зачитывать то, что Миона и ожидала услышать. В нескольких местах девочка поправила Бэтти, но в остальном эльфа читала даже без акцента, что было удивительно.

Забрав свой договор обратно, Миона сказала, что готова обсудить его с директором. На то, чтобы согласовать её посещение с мистером Дамблдором у Бэтти ушло не больше минуты. А переместить девочку вышло и того быстрее.

Живот Мионы словно перевернулся, а потом органы начали возвращаться на свои законные места. Ощущения были пренеприятнейшие, однако всё равно лучше, чем поездка на Хогвартс-экспрессе.

Но, если бы кто спросил Миону, она бы предпочла дойти до кабинета на своих двоих.

Дамблдор очень учтиво дождался, пока её прекратит мутить, после чего предложил запить гадкие ощущения кислым чаем. Идея была замечательная, а желудок Мионы скромно напомнил, что совсем недавно его капитально опустошили.

— Сэр, а можно что-нибудь поесть? — не стала проявлять несвойственной ей стыдливости Миона. — С завтрака уже прошло достаточно времени.

Дамблдор повёл палочкой, — что-то с ней было не так, но Миона решила не акцентировать на этом внимание, — и над её кончиком появились полупрозрачные голубоватые часы. Завидев время, директор охнул:

— Да уж, нехорошо вышло. Теперь вы будете думать, что в Хогвартсе совсем не учат гостеприимству!

У Дамблдора был ласковый взгляд, свойственный только людям, которые любят детей. Миона предполагала, что иначе и быть не могло: на месте директора огромной магической школы детоненавистник долго бы не продержался.

Прежде всего из-за магии самого Хогвартса. Полуразумный замок любил детей; он был создан для того, чтобы любить детей! И видеть кого-то неприятного во главе учебного процесса он точно не хотел.

Обед накрыли прямо в директорском кабинете. Мебель разошлась, освобождая пространство для небольшого столика на две персоны; документы птичками разлетелись по местам; артефакты, ворча, уползли в тёмные уголки и попрыгали на полки, прибитые высоко под потолком.

Стол сервировался в мгновение ока. К тому моменту, когда к нему подскакали козлики-стулья, на столешнице уже была не только скатерть, но и расставленные приборы, пустые тарелки и исходящие паром блюда.

Стулья сами пододвигались, как деревянные джентльмены, а под Мионой её «скакун» ещё и ножки вырастил, чтобы девочке было удобно сидеть за высоким столом. Тот был рассчитан на директора, который отличался высоким ростом; естественно, на обычном табурете ребёнку оказалось бы неудобно!

— Так-так, что у нас тут… о, ростбиф! Прекрасное продолжение прекрасного дня. Вы едите мясо, мисс Грейнджер?

— Любое, кроме человечины, — повторила Миона то, что уже говорила Снейпу.

— Отрадно это слышать. Знаете, года три назад к нам поступил мальчик из закрытого магического анклава Колумбии. Несчастный ребёнок, совершенно никакой социализации… попытался съесть однокурсника за оскорбление.

— Он до сих пор тут учится?

Дамблдор вздохнул. По мановению руки его борода самостоятельно завернулась в тугой жгут и как живая змея обернулась вокруг директорской шеи. Всё, лишь бы не пачкаться едой, видимо.

— Нет, к сожалению нет. Его родители отказались менять воспитание ребёнка, и он продолжил вредить окружающим… Хогвартс такого не терпит, как вы понимаете, прочитав договор. Одно дело — шуточные заклинания и поправимый вред. Другое — попытки откусить уши у девочек, да ещё и регулярные. Мальчику пришлось отказать в обучении, исключительно ради его собственной безопасности.

Миона задумчиво кивнула. Да, был такой пункт в договоре. Если говорить совсем просто, то никто не смел портить в Хогвартсе жизнь других. Это не касалось личной травли или буллинга, — потому что во времена Основателей и за первое, и за второе можно было быстренько лишиться головы, — но вот попытки откусить чьи-то уши точно воспринимались замком за «вред».

Такие дети бывают. Иногда это зависит от воспитании, иногда при рождении случается сбой. И некоторых детей, считала Миона, лучше бы изолировать от других — для пользы всех вокруг и общества в целом.

Еда была неплохой: достаточно соли и специй, хорошая текстура, замечательный вкус. Кто бы ни готовил в школе, а своё дело он отлично знал и умел не только сделать идеальное пюре из картошки, но и пожарить мясо так, что от одного взгляда на него начинали течь слюнки. Миону порадовало, что также были и салаты, и конфеты на десерт, хотя к последним она оставалась равнодушна.

Зато Дамблдор не отказывал себе в сладком. Когда пропали основные блюда и появилось ещё несколько тарелочек с разными десертами, директор словно познал ценность жизни. Он наслаждался каждой конфетой или кусочком засахаренных фруктов, которые только попадали к нему на язык. Настоящий сладкоежка!

Миона этому удивлялась, но тихонько, чтобы не разрушить мгновение чужого счастья. Однако на чашку с чаем директора она посматривала с неодобрением, вспоминая при этом своих родителей-стоматологов: в небольшую посудинку Дамблдор добавил четыре ложки сахара с горкой.

Ей оставалось только надеяться, что у магов всё хорошо с медициной. Уровень инсулина в сахаре директора… то есть, в крови директора от всего этого сахара должен был оказаться просто запредельным.

Маги, конечно, существа живучие, но у всего есть предел, в самом деле…

— Так что там с вашим договором? — поинтересовался Дамблдор, удовлетворив сахарные потребности своего внутреннего ребёнка. — Что-то смутило?

— То, что вы вообще выдали мне его на руки.

— А что в этом такого?

— Я же ребёнок. К детям отношение сейчас довольно…

Миона покрутила ладонью, пытаясь подобрать подходящее слово, однако директор понял её и без законченного предложения.

— Мисс Грейнджер, позвольте откровенность, — он поправил очки и добродушно усмехнулся. — Я живу уже больше ста лет, и нынешняя увеличивающаяся инфантильность молодого поколения для меня несколько… странное явление. В целом, конечно, приятно, что дети из мира простецов дольше могут наслаждаться своими беззаботными юными годами, однако в мире магов этой тенденции всё ещё не наблюдается. В целом, конечно, всё зависит от семьи, где воспитывается ребёнок, так что возможны всякие допущения. Однако если мы посмотрим усреднённую статистику… скажем так, дети магов, особенно из знатных или старых родов, по разумности несколько ближе к взрослому человеку, магией не обладающему. Ясное дело, что с определёнными допущениями.

— Поэтому вы привыкли, что ребёнок может попросить что-то взрослое?

— Вы не первая, кто просит на рассмотрение договор, — кивнул директор, вручную приводя свою бороду в надлежащий ей вид. — Ничего удивительного в этом нет… то есть, не было бы, если бы вы не были из обычной семьи. Если честно, в вашем потоке только ещё одна семья не-магов запросила этот договор, но, как я и говорил, это старый и знатный род, пускай и не волшебный. Однако помимо этого есть ещё одна причина. Догадываетесь, какая?

Чай у директора был вкусным. Не Earl Grey, которым повально увлекались, кажется, все в Англии, а приятный чёрный, без ярких ноток или стойкого послевкусия. Миона наслаждалась каждым глотком.

— Моё воспитание, я полагаю.

— Совершенно волшебно, мисс! Как рассказал мне Северус, вы воспитывались у своей тётушки в Новой Зеландии. Никаких подробностей профессор Снейп, к сожалению, мне не поведал… сказал, чтобы всё интересующее я спросил у вас напрямую. Кажется, — директор наклонился к Мионе, загадочно блестя глазами, — он просто не смог узнать ничего стоящего. Хотя наверняка очень пытался! Как и все зельевары, профессор Снейп очень тщательно подходит к анализу и изучению материала, вы понимаете.

Миона улыбнулась. Да уж, тщательно… про неё он действительно много узнал, судя по всему; причём сделано всё было чисто и тихо, Рой и Хизер так и не увидели Снейпа ни разу и даже не знали о его существовании. Этакий профессор-призрак.

— Моя тётя живёт на одном из маленьких островков неподалёку от Те Куити, это один из городов Новой Зеландии. У её острова нет официального названия.

— «Её» остров, мисс Грейнджер?

Миона кивнула, болтая ногами. Стул под ней тихонечко поскрипывал в такт движения лодыжкам, словно вёл отсчёт.

— Она считает себя хранительницей этого острова и людей, которые там живут. Насколько я знаю, раньше там всем заправлял её отец, очень старый колдун. Но что-то они там не поделили, и тёте пришлось занять его место.

— А её отец?..

— М-м-м… она его, как бы сказать, попросила больше не участвовать в жизни её людей и земли. И вод вокруг этой земли тоже.

Конечно, Миона знала всю историю Аиту, — за исключением четырёхсот лет после создания семени сознания девочки, ясное дело, — так что и про её отца она хорошо помнила. Это для Аиту прошли века; для Мионы изгнание Акахата произошло лет пятнадцать назад, не больше.

Отец Аиту был страшным человеком, который, к тому же, больше всего на свете желал отринуть собственную природу. Его не интересовал способ продлить жизнь, которым могли бы поделиться Аиту, Миона, да хоть тот же Николас Фламель; бессмертие Акахата не интересовало вовсе.

А вот перерождение… или вознесение — это совсем другое дело. Акахата делал всё, лишь бы прекратить быть обычным колдуном. Стремился достать до неба и солнца, как Икар.

Но всё, что он делал, в итоге только низвергало его в библейскую геенну.

— И чему вас учила тётя, если не секрет?

Миона моргнула, вырываясь из воспоминаний. Расслабилась… рядом с директором было приятно отключить голову; девочка подумала бы на какие-то ментальные техники или воздействие, однако гладь Океана её магии оставалась безмятежной. Ни следа от чужих прикосновений.

С директором рядом было просто приятно находиться. Миона не смогла бы, конечно, сравнить его с «добрым дедушкой», — прежде всего из-за того, что Альбус Дамблдор в её глазах был таким же ребёнком, как и Северус Снейп, и Гарри Поттер, и даже ещё не родившиеся Гермиона с Эдит, — однако он располагал к себе именно как любимый родственник. Удивительное качество, давно она ничего подобного не встречала.

— Никаких секретов. Слушать природу, дышать под водой, разговаривать с животными, — Миона принялась загибать пальцы, про себя решив остановиться на седьмом или восьмом, — приносить жертвы богам и духам, призывать этих богов и духов, изучать договоры и менять их себе на пользу. А ещё, но только совсем немного, предсказанию и сновидчеству.

Лицо у Дамблдора оставалось всё таким же расслабленно-безмятежным, однако Миона ощутила, что директор немного напрягся. Что приятно, это было связано не с самой Мионой и её умениями, а, скорее, с беспокойством за неё.

Как она и говорила, директор очень напоминал ей какого-то родственника. Может, не слишком близкого, однако…

— Мисс Грейнджер, — медленно произнёс Дамблдор, — дело в том, что половина из того, что вы назвали, на территории магической Англии попадает под запрет вплоть до тюремного заключения.

Вот это Миону уже, признаться, удивило. Она подняла брови и ошарашенно уставилась на директора.

И что можно из этого безопасного, практически детского списка отнести к разряду «невероятно опасно»?

— Вы про призыв богов и духов? — предположила она.

Дамблдор снял очки, протёр стёклышки и тяжело вздохнул.

— Нет-нет, до тех пор, пока вы не призываете инорасников и не создаёте химер, вы можете заниматься чем угодно, иной призыв не запрещён… к моему удивлению, кхм. Я больше про принесение жертв, друидство, магию договоров и сновидчество.

— А сны-то чем закону не угодили?!

Дамблдор хмыкнул и указал палочкой на чайничек. Тот подпрыгнул, — звякнула крышечка, которую чайник чуть было не потерял, — и поспешил к чашке Мионы, чтобы ту наполнить.

— Там своя история… если вкратце, то веке этак в семнадцатом была одна колдунья, которая занималась сновидчеством. И она натворила достаточно, чтобы её основная деятельность попала под запрет.

— Она что, по чужим снам ходила?..

— Что самое странное, все её преступления не были связаны со снами, — директор удручённо покачал головой. — Однако законы всегда принимаются людьми, мисс Грейнджер. И если большинство считает, будто ведьма творила зло из-за своей страсти к сновидчеству… вы умная девушка, как я погляжу, так что должны понимать, как это работает.

Миона кивнула. Да уж, жалко.

— И что мне тогда делать? — спросила она, постукивая ногтем по чашечке; заметив пристальный взгляд директора на свои руки, Миона остановилась. — Я же не могу забыть то, что умею?

— Закон работает так, что знать вы можете что угодно, — успокоил её Дамблдор. — Насчёт этого не переживайте. А вот с практикой могут возникнуть проблемы. И, конечно, говорить о своих умениях вам не стоит… давайте сделаем так: я подготовлю для вас список основных запрещённых видов деятельности и порекомендую литературу, чтобы вы не попали в неприятности по незнанию. И объясню, если что-то ещё будет непонятно. Скажем… пара встреч в неделю? Должно хватить, как мне кажется. Ах, как жаль, что уроки маговедения уже не ведутся!..

Директор пожевал губу и посмотрел поверх Мионы на дальнюю стену. На ней, как и во всём Хогвартсе, висели портреты — множество изображений почтенных мужчин и женщин, с интересом прислушивающихся к разговору.

Миона невольно задумалась: а есть ли у нарисованных людей своя «жизнь»? Или хотя бы её подобие? Потому что если нет, и весь их интерес состоит в наблюдении за остальными, по-настоящему живыми людьми, то это как-то совсем уж жутко получается.

Узнать бы поподробнее про эти картины… они заинтересовали Миону практически так же, как когда-то драконоведение. Главное чтобы с потенциальной любовью к живописи не вышло так же, как с обожанием драконов. Самое большое разочарование Мионы во всех её воплощениях.

— Вы мне очень поможете, если сделаете это, — признала Миона, повесив голову. — А почему нет уроков маговедения?

Директор отмахнулся.

— Политика, мисс Грейнджер. Хогвартс, насколько вы могли узнать из договора, считается независимым от её влияния, однако же не всегда то, что написано, совпадает с действительностью. Иногда приходится идти на определённые уступки… впрочем, это дела прошлых лет, и я работаю над улучшением нашего положения, — он подмигнул Мионе; девочка подумала, что это, возможно, одно из любимых невербальным взаимодействием с детьми. — Давайте обсудим ваш договор, всё-таки мы с вами здесь сидим из-за него. Есть что-то непонятное?

— Вообще-то, да.

Миону не интересовали охота на тварей из-за Изнанки, пункт с обязательным «добрым делом» во славу Хогвартса, требование защищать замок в случае необходимости и многое другое. Однако вот пункт, который «запрещал приносить неудобства другим ученикам», её не устраивал.

— Слишком расплывчатая формулировка, — объяснила Миона. — К примеру, если я кого-то прокляну — это будет считаться неудобством?

— Смотря какое проклятие, пожалуй, — пробормотал Дамблдор, внимательно вглядываясь в старые символы. — Если будет неудобно сидеть из-за хвоста, то, пожалуй, да. Мисс… вы владеете этим языком?

— Древнеанглийским? Да. Это смесь латинского и кельтского с несколькими вкраплениями племенных словечек… Тётя учила меня не только запрещённым вещам. А вы что, его не знаете?

— Не довелось его изучать… признаться честно, я думал, что эти слова полностью дублируют те, что на более современной копии договора. Вернее, наоборот.

Директор указал на второй пергамент, который она тоже получала на руки но которым при этом не заинтересовалась. Причина была проста:

— Это перевод, — сказала девочка. — Не самый точный, да ещё и несколько пунктов договора опущено.

— Ох-хо, век живи — два учись. Итак, у меня есть к вам деловое предложение! Как насчёт немного поработать переводчиком?

Дамблдор старался выглядеть воодушевлённо-обрадованным, однако Миона видела, что директор ужасно взволнован. В принципе, она его понимала: он и сам наверняка подписывал договор с Хогвартсом… а теперь оказывалось, что «дубль» с переводом был с подлянкой.

Ей даже стало немного жаль мужчину перед собой. Однако всё равно всплывало недоумение: как же так вышло, что язык, на котором был написан договор, практически утерян? Миона понимала его потому, что когда-то сама на нём говорила и писала. Но у того же Дамблдора этого опыта не было, а магический древнеанглийский от обычного всё-таки отличался.

Нет, говорили-то те же Гриффиндоры на том же языке, что и какие-нибудь простецы. Однако вот письменность… дело было как в Японии с их несколькими азбуками: каждый пользовался своим вариантом, все были счастливы, — ну, в большей степени, — а современным людям теперь мучиться.

— А почему вы не можете попросить эльфов? — осторожно спросила Миона.

— Эльфов, мисс?

— Бэтти сказала мне, что эльфы Хогвартса могут прочитать любой текст в замке.

Ещё немного, и от этой новости директор бы засветился, как святой человек в религиозных историях.

— Мисс Грейнджер, — произнёс он с большим чувством, — возможно, вы этого сейчас не понимаете, однако одной этой новостью вы сделали для Хогвартса больше, чем некоторые его учителя. Итак, насчёт вашего договора — это единственный спорный момент?

Миона кивнула.

Даже жаль, что договор она ещё не подписала: кажется, сама того не желая, она случайно сделала для замка одно большое «доброе дело».

Глава 9. Многоуважаемая Шляпа и полный зоопарк (1).

За чаепитием с умным человеком время всегда проходит незаметно, вот чему Миона научила Хизер. Несмотря на значительную разницу в возрасте, с матерью Мионе всегда было приятно общаться; было что-то необычное в мировоззрении Хизер, да и к современности женщина принадлежала больше, чем её дочь.

Можно было сказать, что Миона по-настоящему училась у Хизер. Тому, как быть современным человеком; что запрещено и что разрешено в настоящем; как не выглядеть в глазах окружающих неотёсанной дикаркой и производить исключительно хорошее впечатление.

Впервые, пожалуй, маленький возраст нового воплощения был Мионе на руку. Четыреста лет, учитывая промышленную революцию человечества и вездесущую борьбу за эмансипацию то одного, то другого слоя населения, на самом деле, были огромным сроком. Если бы Миона переродилась взрослой, то вряд ли смогла бы избежать нежелательных пересудов за спиной и неодобрительных взглядов.

Будучи же ребёнком, она словно выиграла в лотерею времени: можно было ошибаться, вести себя нелепо, говорить «неправильные» с точки зрения общества вещи. Всё корректировалось «воспитанием»; Хизер очень гордилась, что её умнице-дочери не надо ничего объяснять по несколько раз, как это бывало с другими детьми.

Миона же, в свою очередь, слушала мать с отцом и запоминала общественные «да» и «нет».

То, что за чаем минут не наблюдается, Миона в очередной раз убедилась, сидя за одним столиком с Альбусом Дамблдором. Он был крайне образован; но, что более важно, он был заинтересован в мире, который его окружает.

Сколько раз Миона сталкивалась с людьми, чьё обучение никогда не прекращалось, но в которых не чувствовалось внутренней тяги к жизни? О-о-о, если кто-то из новомодных психологов считал, что подобная «тусклость» разума — явление исключительно современное, то они глубоко заблуждались. Хандра, сплин и депрессия были всё время, что у человека развивался его прекрасный мозг; разве что говорить на тему и называть эти синдромы более активно началаи именно под конец девятнадцатого-начало двадцатого веков.

Альбус Дамблдор с жаром, несвойственным его магии и внешности, рассказывал о Хогвартсе; с первых же восторженных описаний Миона поняла, что директор любит замок всем сердцем и многое в него вкладывает. Он был хорошим управителем… наверное. Всё же, насчёт этого Миона не могла быть уверена: она не видела бухгалтерских отчётов и не знала точно, насколько грамотно ведётся управление Хогвартсом и его территориями.

Ветшал же замок изнутри, правильно?.. хотя Мионе казалось, что плохое распределение бюджета здесь было ни при чём; то ли дело плохое распределение магии. Но это уже была тема для более тщательного обдумывания.

За увлекательной беседой Миона хотела бы провести весь вечер. Однако её мечтам оказалось не суждено сбыться: прерывая тему магических животных, в окно директорского кабинета впорхнула птичка.

Ненастоящая, кстати говоря. Это было искусно сложенное оригами журавлика, трогательно дёргающее крылышками в имитации полёта.

— Альбус, — сказала бумага голосом Минервы МакГонагалл, — дети прибыли в Хогсмид. Будь добр, спусти мисс Грейнджер к холлу, чтобы я её забрала для Распределения.

Директор удивлённо посмотрел на журавлика, который приземлился ровно на крышечку заварочного чайника. Затем, поправив очки, мужчина смущённо откашлялся:

— Надо же, как быстро прошло время. Знаете, Миона, — за время разговора она разрешила ему называть себя по имени, — так и вся жизнь проходит. Не успеваешь ты оглянуться, как в зеркале отражается седой старик вместо молодого рыжего юноши…

Миона рассмеялась и в один глоток допила всё, что оставалось в её чашке.

— Не знаю, директор.

— Конечно, ваши годы…

— Не-е-ет, дело точно не в этом.

Он блеснул глазами, кажется, поняв её мысль. Однако всё равно подхватил простенькую шутку:

— В чём же тогда, Миона?

— В том, что я понятия не имею, что я буду делать, если в моём зеркале вдруг отразится рыжеволосый юноша!

Они посмеялись на двоих, затем поднялись из-за стола. Стул на прощание очень грустно помахал Мионе одной из своих ножек; в ответ Миона погладила мебель по спинке, думая, что наверняка скоро вернётся в этот кабинет.

Прежде всего, их разговор с директором прервали. Нехорошо, в любом случае надо будет договорить. А ещё профессор Дамблдор обещал Мионе какие-то записи и ликбез по законодательству магической Англии, что тоже наверняка в итоге выльется в чаепитие и долгие-долгие разговоры.

С умным человеком всегда приятно провести время. Альбус Дамблдор был умным, и эта пословица в точности отражала мысли Мионы про него.

— Что же, мисс Грейнджер, — более официально произнёс мужчина, указывая Мионе в сторону выхода и винтовой лестницы, — прошу. После вас.

— Спасибо, директор!

Вниз лестница двигалась быстрее, чем наверх; или, возможно, Мионе это просто показалось… она не была уверена, если честно. В любом случае, выход из директорской башни всё ещё находился под охраной гаргульи, которая не сошла со своего поста до тех пор, пока Дамблдор не пощекотал её со спины под мышками.

— Она ужасно своевольная, — жаловался директор Мионе, пока они неспешно шли по одному ему известному маршруту. — Любительница сладкого, сама назначает пароли, представляете?

Миона поднапрягла память, пытаясь воскресить в ней всё, что она знала о гаргульях. Что-то скреблось; что-то, из-за чего слова директора показались ей смешными и практически невозможными.

— Разве гаргульи разговаривают? — вспомнила она. — Я никогда о таком не слышала.

— Нет-нет, ни в коем случае не разговаривают, даже собственного языка не имеют, как и голосовых связок. Но, Миона, давайте будем откровенны: кто мешает им научиться писать?

— Я об этом так не думала…

Директор довольно хмыкнул.

— Я привёз Гуттенберг из Германии ещё в своей юности. Дама она строптивая, уговорить её практически ни на что нельзя. Сколько я с ней бьюсь, чтобы самому назначать пароли для входа в башню, кто бы знал… раньше на её месте был зачарованный голем, также изображавший гаргулью, стоит отметить. Став директором, я заменил этого голема на Гуттенберг… потому что всё равно не знал, куда её пристроить. Ну не возвращать же её на родину, правильно? Я к малышке привязался, знаете ли!

Миона захихикала в ладошку. Ну и история! Самое то для Хогвартса, если так подумать: тут, судя по всему, всегда происходило что-то странное. Хотя, наверное, это было даже логично, что в замке происходили странности: здесь чувствовалась такая концентрация магии из-за постоянно колдовавших несдержанных юнцов, что Миона буквально плыла в плотном киселе.

Очень удобно. И подпитаться можно, если умеешь, и накопители сделать; накопители никогда не помешают, это она за все свои воплощения хорошо усвоила. В любой момент можно попасть в обезмагиченную местность, из которой будет практически нечего высасывать. И как тогда творить затратное колдовство?

Вот то-то и оно, что никак. С накопителями же эта проблема решалась на раз-два, никаких сложностей. Главное заготовить их побольше.

Честно говоря, с ними была всего одна проблема: как бы их понезаметнее распихать по украшениям и карманам, чтобы не прослыть параноиком или экстравагантным любителем несуразных украшений. Но, учитывая, сколько других проблем накопители решали, даже с подобным прозвищем можно было бы смириться.

Лишь бы на пользу.

К тому моменту, как Миона и директор дошли до первого этажа, ученики уже прибыли. Они нестройным потоком заходили в замок, вразнобой здоровались с Дамблдором и с интересом смотрели на Миону; в глазах многих детей она видела узнавание. Ну да, после ситуации со Снейпом, — когда он ей помог с погрузкой вещей в поезд, — она, кажется, стала кем-то вроде местной знаменитости.

Снейп в этом и виноват, если кто её спросит. Вот зачем он себе сделал настолько отвратительную репутацию, что один небольшой акт помощи воспринимается окружающими как что-то невероятное?

Сложно ему всё-таки живётся с подобной репутацией…

Директор довёл Миону до главного входа в замок и буквально с рук на руки передал Минерве МакГонагалл. Та ради прибытия детей и начала нового учебного года принарядилась: изумрудная мантия из шёлка, на голове — ведьмовская шляпа с загнутым кончиком и широкими полями женщине. Вещи, что удивительно, женщине очень шли. Однако Миона даже не успела и слова сказать, как профессорша приказала ей соблюдать тишину и спокойно дожидаться прибытия других первокурсников.

Миона на такую резкость, — практически грубость! — только моргнула. Но потом пожала плечами, вспомнив о ворчащих воротах замка: может, они с Минервой были кем-то вроде духовных близнецов.

Директор распрощался с ними обеими и ушёл, насвистывая какой-то фривольный мотивчик. МакГонагалл, глядя ему вслед, только неодобрительно покачала головой; сразу стало ясно, что к преподаванию и общению с детьми эти двое относятся совершенно по-разному.

Миона, сколько бы ни напрягалась, никак не могла представить мисс профессора, ведущую с первокурсницей хоть что-то серьёзнее школьных тем. Никакого диалога; судя по всему, эта женщина была из тех преподавателей, которые превыше всего ставили соблюдение дисциплины на уроках и сохранение собственного авторитета.

С такими было не очень приятно работать, если честно, а учиться у них и того сложнее. Миона надеялась, что она ошиблась в своих суждениях…

Что ж, со временем она это узнает.

Первокурсники прибывали отдельно от основной массы учеников. Миона предположила, что это сделано для придания большей торжественности; однако какая может быть торжественность прибытия, когда по пути до замка детям нужно не измазаться в грязи и не дать себя снести ливневым потокам?

Дождь хлестал с такой неистовостью, что даже замковые чары не справлялись. Земля Хогвартса превратилась в то же жидкое месиво, по которому Миона и Снейп шли от Хогсмида. И небеса, кажется, останавливаться не собирались.

Миона и профессор вышли из замка под крыльцо. Дождь барабанил по нему с такой силой, будто собирался проломить каменный навес своими каплями.

— Мисс Грейнджер, — произнесла женщина, вглядываясь в то плотнеющую, то редеющую стену дождевых капель, — когда мы заметим подходящих детей, войдите в замок и встаньте немного сбоку. В момент, когда я поведу первокурсников дальше, присоединитесь к потоку.

— Зачем?

Женщина вздохнула, словно Миона спросила что-то неимоверно глупое и элементарное одновременно.

— Затем, мисс Грейнджер, чтобы не выделяться больше необходимого. Я понимаю, что дети в вашем возрасте ценят собственную уникальность, даже если она основана на независящих от вас причинах, однако это не лучший способ с кем-либо познакомиться или поднять свой авторитет. Также я прошу вас никому не рассказывать о вашем способе прибытия в замок. Не стоит делать ваши физиологические особенности достоянием общественности, понимаете?

Объяснение было странным, но Миона на всякий случай кивнула. Она и так не собиралась никому ничего рассказывать, раз уж на то пошло. Просто потому, что — ну а кому какое дело до её здоровья, правильно?

Разве что Невиллу надо будет объяснить ситуацию, пожалуй. Мальчик хорошо себя показал; Миона была бы не против и дальше общаться с ним. Может, даже влиять на его развитие… подсказывать… учеником его взять, что ли?

Хотя сейчас в ней говорила благодарность за то, что Лонгботтом не оставил Миону в одиночестве в сложный момент, эту мысль действительно стоило обдумать. Милый мальчишка этот Невилл; будет жаль, если в нынешнем нежном возрасте с ним случится что-то неприятное, и из Лонгботтома не вырастет такой же доброжелательный взрослый.

Стоит отдать должное МакГонагалл: едва заметив вдалеке огонёк волшебной лампы, магичка произнесла какое-то заклинание. Звучало оно как сложная тарабарщина, однако эффект имело замечательный: дорожки, до того размытые практически до месива, вдруг встряхнулись, выжали из себя воду и стали жёстче. Ливневая стена, пусть и не пропала полностью, заметно поредела.

Детям и великану, ведущему тех, идти стало значительно легче.

Миона прищурилась, думая, что за умник допустил великана, — пускай даже наполовину! — к детям. Фоморы, как называли их в некоторых странах, отличались неправильной оценкой опасности в жизни, сниженным интеллектом, да ещё и человечину любили. Детское мясцо для них вообще считалось чуть ли не деликатесом.

И тут великан, — пускай всего наполовину; Миона отлично помнила, что любое волшебное существо «наполовину» быть не может, обычно больше тяготея к своему магическому родителю, — ведёт детишек. Маленьких, сладеньких, с косточками, которые будут хрустеть на крупных зубах как кубики сахара.

Кто вообще додумался, спрашивается?!.

— Идите в замок! — зашипела МакГонагалл на застывшую девочку.

Миона, поджав губы, подчинилась. Стоя у стен, как какой-то подслушивающий подросток, она несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула; каменная кладка рядом с ней покрылась капелью, словно в хаммаме. Успокоиться было сложно: отчего-то магия не застывала внутри, как это было обычно, а продолжала баламутить сама себя.

Миона провела руками по волосам, потянула за тугие кудри. Это помогло успокоиться.

В Хогвартсе главным сейчас был Альбус Дамблдор, который показался ей крайне смышлёным молодым человеком… то есть, просто человеком; если Миона назовёт директора «молодым», то вопросов в итоге не оберёшься.

Так вот. Дамблдор произвёл прекрасное впечатление, так что Миона решила полностью довериться его подбору персонала. Наверняка директор знает о полувеликаньей природе одного из своих работников, — говоря откровенно, тут всё было видно с первого полувзгляда, так что «не узнать» очень сложно, — и понимает риски. А вдруг этот большой парень на самом деле душа компании и просто добрый здоровяк?

И Миона, вообще-то, зря панику развела.

— Я забираю детей, — услышала девочка.

— Так эта, да, конечно. Удачи, ребятишки!

МакГонагалл ввела в замок продрогших промокших будущих первокурсников, которые испуганно озирались по сторонам и жались друг к другу, словно зебры при виде львиного прайда. Миона покачала головой: ну что за безответственность?

Одно движение рукой, и первокурсники высушились. Да ещё и обогрелись.

Мионе, конечно, сил не пожалела ради детского здоровья, однако и свой корыстный интерес у неё в обсушивании был: как бы она смогла «влиться» в детскую толпу, если сама Миона — сухая и тёплая, а будущие первокурсники могут разве что булькать и квакать?

Кстати говоря, над дверью главного входа в Хогвартс она заметила слабенькое, едва заметное от потери сил плетение. Вот оно-то и должно было сушить-греть-убирать грязь. Только держалось оно на честном слове; ещё немного — и просто развеется.

Кинув в него небольшой сгусток энергии, Миона поспешила за детьми. Напитывать такие ослабевшие рисунки — дело затратное не только по силам, но и по времени. А той магии, которую она сейчас влила в плетение, должно было хватить плетению, чтобы продержаться ещё какое-то время.

Как бы сложно ни было напитывать чужие заклинания и рисунки магии, а завивать собственные узоры всё ж таки затратнее.

Миона встала рядом с каким-то мальчишкой с практически белыми волосами. Лицо у него было надменное, но это выражение совершенно не шло ребёнку; больше казалось, что оно было неумело заимствовано у кого-то.

— Ты что, прибыла сюда камином? — протянул мальчишка, стараясь не выдавать, что из-за темпа хода МакГонагалл он устал и запыхался. — Я тоже хотел, но от-тец сказал, что поездки на Хогвартс-экспрессе это традиция.

— Я Миона Грейнджер, — она схватила мальчишку за руку и коротко потрясла влажную холодную ладонь. — Извини, что не по форме, с таким темпом я скоро бежать начну. Не до книксенов.

Блондин захлопал длинными, но обесцвеченными ресницами и, вытащив свою ладошку из цепких миониных пальцев, понимающе кивнул.

Вот оно, воспитание! Даже в такой несомненно странной ситуации оно не дало ребёнку сойти со своих рельсов… или дело всё-таки было в чём-то другом.

— В Англии больше приняты реверансы, — заметил ребёнок. — Я Драко Малфой.

Миона встряхнула волосами и с неприязнью уставилась в спину МакГонагалл. Та, видимо, почувствовала чьё-то недовольство, так что замедлилась.

Хотя, возможно, дело было в малютке-брауни, что кинулся женщине под ноги. МакГонагалл смогла не споткнуться, однако была вынуждена замедлить свой бег. Вот же… женщина! То, что у неё длинные ноги, не значило, что они есть и у детей!

Проходя мимо крошечного спасителя детской дыхалки, Миона нагнулась и подхватила брауни на руку. Малыш залопотал что-то невнятное и практчиески сразу заснул; пришлось убирать его в карман юбки, чтобы не смущать поглядывающего на Миону мальчишку.

Дальше идти было легче. Дети, отдуваясь после быстрого бега, выглядели не только уставшими и напуганными, но ещё и вспотевшими. Даже на бледном лице нового знакомого Мионы блестело несколько капелек пота.

Вздохнув, Грейнджер опять повела рукой. Ну что за растраты энергии без веской причины!.. В этот раз детишек пришлось сушить и охлаждать, в прошлый она их сушила и грела… дальше что, сушка и отжим, как в стиральных машинках?

— Это ты? — шёпотом спросил Драко, ощутивший помимо свежести ещё и прилив бодрости.

Миона кивнула. Однако вместо восторгов и невероятной благодарности она вдруг встретилась с нахмуренными светлыми бровями и поджатыми губами:

— Нельзя так делать! — с осуждением произнёс ребёнок. — Это моветон!

— Почему?

— Применение волшебства на другом маге без выраженного согласия этого мага может привести к обиде и к дуэли, — охотно поделился мальчишка. — Ни в коем случае нельзя так поступать!

Миона надула губы.

— Где ты тут видишь магов, скажи мне пожалуйста? — проворчала она. — Одни перепуганные дети. До магов им ещё пара лет точно.

— И всё равно, mamá говорила, что!..

— Мне вернуть всё как было?

От её насмешливого тона Драко пошёл некрасивыми красными пятнами — так, как умеют краснеть только рыжие или блондины.

— Нет! Нет… спасибо за это. Я ещё не успел выучить чары комфорта, они слишком сложные для нашего возраста. Я говорю про английские, само собой. Ты использовала точно не их. Прекрасная работа.

Подразумевалось, что Миона должна была распушить павлиний хвост и начать хвастаться о том, где она выучила «крутые» чары; однако она только кивнула, улыбнулась и отвернулась от Драко, успев заметить на его лице удивление пополам с недовольством.

Ну-ну. Спросил бы прямо — она бы и ответила прямо. А вот все эти экивоки и словесные манипуляции Миона терпеть не могла. Она умела плести изящные кружева болтовни, — потому что иногда не было возможности добиться своего по-другому, да и некоторые духи не говорили прямо, предпочитая использовать иносказательность и ассоциации, — однако всегда больше уважала честные и простые слова.

Это как с договорами: приятнее прочитать несколько простых условий на одном листе, чем разбираться в десяти пергаментах витиеватого текста, в котором воде было больше, чем во всех Океанах планеты.

МакГонагалл довела детей до неприметной стрельчатой дверцы и остановилась. Обернувшись на первокурсников, она удивлённо подняла брови.

Кажется, мисс профессор не ожидала, что увидит сухих первокурсников. Да уж.

Спрятав свою волшебную палочку в рукав мантии, Минерва обвела детей тяжёлым взглядом, под которым несчастная ребятня выпрямлялась по струнке и начинала прихорашиваться изо всех сил. Мионе же, напротив, захотелось сделать что-то пакостное: в ухе палочкой поковыряться или вытащить из носа козявку.

Не любила она, когда пытаются вот так давить.

— У вас есть несколько минут перед Распределением, чтобы привести себя в порядок, — сказала женщина. — Проверьте рубашки, ботинки, юбки и мантии. Всё должно быть чисто и приглажено!

Молниеносный выпад вновь появившейся в руках палочкой, и кто-то из детей в первых рядах ойкнул. Кажется, ребёнку досталось то ли чистящим, то ли гладящим заклинанием… а может и тем, и другим одновременно.

Миона пихнула Драко локтем.

— Ты же говорил, что нельзя применять магию на других? Моветон.

— Полнейший, — ошарашенно кивнул Малфой. — правильно papá говорил, Гриффиндор не подходит нашей семье!

Миона пожала плечами. Интересная сегрегация, конечно; видимо, она процветала не только в нынешнем поколении, а в общем.

Факультет не подходит, потому что профессор что-то там сделала — ну где такое видано, а?

Чуть покопавшись в памяти, девочка вспомнила, что МакГонагалл была деканом Гриффиндора — по крайней мере, год назад, когда женщина впервые пришла в дом Грейнджеров. Этот «титул» точно был в её представлении!

— У вас не так много времени! — напомнила МакГонагалл, прежде чем открыть дверь, впустив в коридор звуки множества разговоров и веселья.

Профессор ушла, плотно закрыв за собой дверь в праздник и оставляя детей в одиночестве. Миона встала на цыпочки, пытаясь высмотреть среди ребятни Невилла или Гарри, но как-то не срослось. Чтобы найти кого-то из них, ей требовалось как минимум взлететь: оказалось, что среди первокурсников Миона не была самой высокой, несмотря на почти год разницы в возрасте.

Впрочем, долго разглядывать детей у неё бы всё равно не получилось: в один прекрасный момент Миона ощутила, как её обдало холодом, и из стены вдруг высунулось голубовато-серое полупрозрачное лицо.

Миона настолько была ошарашена этим явлением, что даже рот открыла. За лицом появилась шея, плечи, грудь, живот… весь призрак целиком.

А за ним — ещё один. И ещё один. И ещё… мертвецов было восемь, и Миона запомнила каждого из них. Представители разных эпох, разных классов, но все мёртвые, как один.

Призраки двигались плотной компанией и словно не заметили детей на своём пути. Миона села на корточки, дёрнув вслед за собой своего нового блондинистого знакомца; тот, в свою очередь, схватил двух молчаливых крепких ребят, что шли рядом.

Плотные мальчишки попытались было сопротивляться и схватили Малфоя, чтобы удержать его на ногах. Однако Миона, когда того хотела, могла стать сильнее кенгуру.

Призраки явно подзадержались при пересечении первокурсников. Более того, один из «придворных» мертвецов вдруг взял свою пассию за руку и начал танец.

Но головой Мионы мелькнуло множество слоёв юбок, а вот ноги под ними оказались изъедены рыбами или крысами. Девочка всё же поставила бы на рыб: слишком характерные изменения призрачной плоти, такие только из-за воды получались.

— Говорю же, Толстый Монах, это совершенно неприемлемо! — продолжила призрачный разговор одна из дам, с усмешкой наблюдающая за танцем своих знакомцев. — Мы просто не можем и дальше позволять ему подобные бесчинства, особенно в нашу сторону! В конце концов, мы уважаемые… о, первокурсники!

Призраки наконец «заметили» детей; некоторые из первокурсников уже были бледными до синевы и стучали зубами, словно простояли на морозе пару часов.

Танцоры отплыли от детей, и только после этого Миона позволила Драко с его друзьями подняться. За призраками Грейнджер наблюдала внимательно, как за дичью на охоте.

В замке, в Хогвартсе, в этом волшебном месте… призраки. Слепки душ, что так и не нашли покоя, получается. Которым нужна пища; которые за пищу принимают энергию живых, отнятую прямиком из сердец и органов. Ведь только живые могут беспрепятственно оставаться там, где мертвецам ходу не было.

И это всё — в школе для маленьких волшебников?!

Миона нахмурилась. Пока призраки болтали с детьми, не попавшими под «танец», она наблюдала за мертвецами. Нет-нет, да и мелькала в их лицах жажда, которую никогда не узнает живое существо. Сама Миона её знала: случалось пару раз оставаться без тела, но так и не передав эстафету перерождений. Приходилось… терпеть этот потусторонний голод до тех пор, пока не была создана новая цепь.

— Ты мне руку сейчас раздавишь, — прошипел Малфой Мионе на ухо. — Ты чего так отреагировала, в твоей Африке нет привидений или что?

Она скосила глаза на Драко и расцепила пальцы.

— В моей «Африке», — медленно произнесла Миона, концентрируя внимание на главном среди призраков; на том, к кому стекалось больше всего энергии, — я таких мертвецов вместо ужина ела.

— Да ладно, ладно, извини… жутко это всё.

— Стрёмно, — добавил темнокожий мальчишка рядом с ними; он успел присесть, копируя действия Мионы, так что не пострадал от мертвецов. — Спасибо, сестра.

Миона кивнула. Затем она взглянула Толстому Монаху прямо в его призрачные глазки; мертвец замер на секунду, а после…

— Монах! — охнула одна из призрачных дам, отшатываясь от жертвы магии Мионы. — Да вы обмочились!

Дети грянули хохотом, глядя на насквозь мокрого призрака; энергия, отнятая у них ранее, но не укоренившаяся в мертвецах, хлынула обратно в молодые тела. Монах, абсолютно смущённый, замахал руками и поспешил скрыться от любопытных глаз. Пролетая сквозь стену, он оставил за собой мокрое пятно, ровно по форме своего объёмного тела.

Миона раздражённо выдохнула и пригладила волосы. На руках у неё остались капли воды. Да и одежда была мокрой: вышедшая из-под контроля магия «обмочила» не только Монаха, но и её саму.

Странно...

Решив разобраться с этим позже, Миона в третий раз за сегодня повела рукой. Детям, — да и ей тоже, если уж на то пошло, — было необходимо согреться… и высушить одежду, да.

Опять.

Глава 10. Многоуважаемая Шляпа и полный зоопарк (2).

— Эй, ты в порядке?

Миона отмахнулась от Драко, но потом, подумав, всё-таки приняла его помощь. Стоять, оперевшись на кого-то, было намного легче: неверные ноги то и дело пытались то подвернуться, то ослабеть, то просто прекратить выполнять свою главную функцию.

Неприятно.

Третья просушка вытянула из неё столько энергии, что Грейнджер даже икать начала. Перед глазами на секунду потемнело, в теле образовалась приятная лёгкость и пустота. Словно эйфория от голода, которая появляется в самый последний момент, это опасное чувство могло ввести тебя в заблуждение, будто всё в порядке. Хотя на самом деле твоё тело просто устало бороться; ты уже не можешь остановиться и съесть хоть кусочек, чтобы хотя бы не умереть…

Встряхнув кудряшками, Миона залезла в карман; схватила по ошибке возмущённо пискнувшего брауни, потом всё-таки нашла крошечную стеклянную бусинку. Её она закинула в рот и разгрызла, жмурясь от гадкого привкуса и боли в переполнившихся магических каналах: стекло было тем самым накопителем энергии, о котором Миона совсем недавно думала…

Только вот незавершённым, так что энергия из него выделялась только при разрушении. Хорошо ещё, что Миона не поленилась сделать магическое стекло — оно не ранило создавшего его волшебника. А если бы в ней было на каплю больше лени, и Миона взяла бы простой стеклянный шарик?.. прощайте, зубы!

Интересно, были ли у магов зелья, чтобы восстанавливать потерянные зубы? Помнится, в одном из воплощений именно пустая челюсть была источником постоянного раздражения Мионы. Сложно наслаждаться жизнью, когда ты даже манго нормально съесть не можешь! Тогда её называли «чёрной колдуньей», имея в виду не цвет кожи, а вечно дурной нрав.

Немного придя в себя, Миона заметила, что Драко чуть ли не полностью держит её на себе.

— Извини, — пробормотала она выпрямляясь.

— Джентльмен должен всегда помогать дамам вне зависимости от возраста и положения, — пропыхтел ребёнок, с облегчением отпустивший свою «ношу». — Что с тобой произошло? Это из-за призраков?

— В каком-то смысле. Перерасход магии.

— Ясно. Однажды maman попала в такую же ситуацию, — неожиданно поделился Драко, смотря на Миону с некоторым сожалением. — Очень неприятно, ей потребовалась помощь колдомедиков. Может, окликнуть профессора?

МакГонагалл, вернувшаяся к детям, расставляла тех по парам, словно в детском саду. Драко с Мионой, — а также два крепыша из друзей Малфоя и темнокожий мальчишка, назвавший Миону «сестрой», — оказались практически в конце шеренги. Впрочем, никого это не смутило: вставшая в пару с тёмным мальчиком брюнетка фыркнула, что всё равно Распределение ведётся в алфавитном порядке.

Это она так неодобрительно «не-отозвалась» насчёт поведения нескольких мальчиков, решивших, что им обязательно нужно быть в первых парах шеренги. К собственному неудовольствию, Миона в одном из задиристых пацанов узнала Поттера.

— Опять куда-то влез, — пробормотала она. — Нет, Драко, спасибо. Всё уже в порядке. Как видишь, я восстановилась. Энергонакопитель помог.

Малфой уставился на неё, словно Миона только что, прямо перед ним, открыла третий глаз.

— Ты использовала накопитель магии? — едва слышным шёпотом спросил он. — Это же только для экстренных случаев!

Что ещё за новости… что там Миона опять нарушила по незнанию?

— Это противозаконно? — спросила она.

— Нет, — отозвалась девочка сзади. — Просто до неприличия дорого.

Миона обернулась и благодарно кивнула брюнетке за пояснение. Девочка, кстати говоря, была достаточно симпатичной: лицо сердечком, вздёрнутый нос, большие глаза. Взгляд оказался спокойным и чистым; Миона всегда обращала внимание на такие вещи. Только вот всё равно Грейнджер что-то в глазах девочки не понравилось.

Это как с чаем. Пьёшь и пьёшь его себе, всё хорошо и вкусно. А потом чувствуешь на языке гадкий песочек от накипи.

Толпа детишек успокоилась — ну, насколько это было возможно. МакГонагалл, видимо, поняла, что лучшего порядка ей уже не добиться, так что насколько смогла быстро рассказала, что будет происходить дальше: оказывается, таинственное «Распределение», — о котором, между прочим, было написано в «Истории Хогвартса», как сказал довольный собой Драко, — проходит очень просто. Надо всего-то надеть на голову говорящую Шляпу, которая в итоге скажет, какой из Факультетов тебе больше всего подходит.

— Гриффиндорцы храбрые, слизеринцы хитрые, хаффлпаффцы дружелюбные, рейвенкловцы умные, — перечислял какой-то хвастунишка на несколько парочек впереди. — Я точно пойду на Рейвенкло, как все мои предки!

— А программа обучения отличается? — спросила Миона, повернувшись к Драко.

Малфой отрицательно мотнул головой. Впрочем, на Миону он почти не смотрел: намного интереснее ему, как мальчишке, было узнать, за что там МакГонагалл распекает несколько первых парочек. Среди которых, кстати говоря, всё ещё был Поттер…

Неуёмный мальчишка. Впрочем, это даже хорошо: именно из таких вот «неуёмных» потом вырастают замечательные взрослые мужчины. Если переживают свои попытки убиться в детстве, гм.

— Отличие в форме, в месте, где ты будешь жить, и в расписании, — ответила вместо Драко девочка со странными глазами. — И я говорю не про наличие или отсутствие предметов, а просто про их последовательность в графике дня.

Миона повернулась к своей неожиданной помощнице и благодарно улыбнулась. Затем она протянула девочке руку; брюнетка странно посмотрела на этот жест, но всё же аккуратно вложила свою детскую маленькую ладошку, едва ощутимо пожимая пальцы Мионы.

Несмотря на спокойное лицо, рука у девочки оказалась едва тёплой и очень влажной, как лягушачья лапка. И чего все дети тут так нервничают перед распределением, спрашивается, если оно ничего не меняет в жизни-то?..

— Я Миона Грейнджер. Спасибо за подсказки.

— Панси Паркинсон, — кивнула девочка, вытаскивая ладошку из хватки пальцев Мионы. — Всегда пожалуйста. Факультеты ничего не меняют, по сути, однако они формируют круг твоего общения. Тётя говорила, что придётся соответствовать тому ярлыку, который ты получишь вместе с окрашенным галстуком и нашивкой на мантию.

— «Храбрый», «хитрый» и всё в этом духе?

— «Дружелюбный» или «умный», — девочка прикрыла тяжёлые веки. — Да.

— Ты уже выбрала, куда хочешь поступить? Наверняка же можно договориться с говорящей шляпой?

— Слизерин, — ответила Панси, не раздумывая ни секунды.

— Почему?

В разговор влез Малфой, который выглядел довольным, как объевшийся сладких фруктов лемур:

— Потому что её семья древняя и благородная, конечно же! — ответил он, хвастливо выпячивая грудь и задирая острый нос чуть ли не к потолку.

Выглядело это одновременно забавно и раздражающе; спасал Драко исключительно его юный возраст, чтобы веселья всё же было больше, чем раздражения. Но ещё немного подрасти — и придётся Малфою отказаться от этого жеста.

Дети двинулись вперёд, как кучка пингвинов во главе с предводительницей-МакГонагалл. Мионе пришлось отвернуться от Панси, так и не услышав её ответа. Однако девочка, которую перебил Драко, удовлетворила любопытство Мионы сама: подошла на полшага ближе, чем это было нужно, и прошептала:

— Потому что на Слизерине можно быть максимально незаметной.

Миона кивнула, не поворачиваясь, и Панси отступила. Что-то в ней было странное, если честно. Но что именно? И почему Океан души Мионы так на эти странности волнуется? Словно что-то родное рядом, хм…

Очередное дело «на потом», получается.

Дети протиснулись сквозь узкую дверцу и очутились в огромном зале, полном столов и галдящих подростков. Витражные узкие окна, серые монументальные каменные стены, четыре стола для учеников и один для преподавателей; последний стоял на помосте и был размещён перпендикулярно к другим, чтобы учителя видели всё происходящее в зале.

— Это Большой Зал, — самодовольно сказал Драко, будто именно он когда-то строил именно эту часть замка. — Здесь проходят все пиры и в обычные дни едят ученики с учителями.

— А домовые эльфы где едят? — спросила Миона, вспомнив про Бэтти.

Малфой странно на неё посмотрел.

— Домовые эльфы, хм? Да мне всё равно, где они едят. Никогда об этом не задумывался.

Миона оглянулась на Панси, своего почти-проверенного информатора, однако девочка неуверенно пожала плечами. Видимо, тоже не знала. Ну а спрашивать у темнокожего мальчишки рядом с ней не было никакого смысла: он вовсю вертел головой по сторонам, осматривая убранство зала, словно это было самое волшебное место в жизни этого несчастного ребёнка.

Мальчик поднял взгляд на потолок. Челюсть ребёнка просто отвисла от восхищения: над толпой нераспределённых детишек было настоящее небо. Высокие своды и поддерживающие колонные словно исчезали в наведённой иллюзии, растворялись в ней. Миона видела эти переходы: вот колонна есть, а вот здесь её уже нет, но зато плывут светло-серые, выделяющиеся на темноте небосвода облака. Если бы вместо Колонн были Атланты, что держат небо на плечах, то выглядело бы всё ещё более впечатляюще…

Впрочем, Миону увиденное небо над головой не особенно удивило. Даже, честно говоря, Грейнджер немного расстроилась: она помнила как Розита, сестра Годрика, пыталась высчитать, как бы сделать внутри Замка «ненастоящую природу». Хотелось ей иметь такое помещение, которое могло бы показать всё, что ты захочешь: фьорды с холодным ветром; спокойный берег моря; лесную поляну или же непроходимую колючую чащу; бескрайние степи, прожаренные солнцем; вечные голубые льды…

— Ты представляешь, как это будет невероятно? — вздыхала Розита, довольно щуря золотые, как у большинства Гриффиндоров, глаза. — Вот устал ты от людей, раз — и ты уже один на один с природой. Конечно, тех же единорогов туда уже не запихнёшь, слишком сложное зачарование выйдет, да и трупы лошадей надо будет куда-то девать. Но природу-то, природу! Её мы сможем сделать, да?

Работа обещала быть сложной. Но, как говорила Розита, вполне выполнимой. И вот теперь Миона, вернувшись в Замок, видела лишь её обрывки: небо над головами учеников было не более чем улыбкой, срезанной с холста Моны Лизы.

Больше всего Мионе, когда она слушала мечтательные рассуждения Розиты, хотелось ощутить мощь её чар на себе. Почувствовать веяние летнего ветерка в середине зимы за замковыми стенами. Поймать в ладони солнечный луч ночью. Пройтись не по камням, а по мягкой зелёной траве.

И после этого… небо.

Оно было красивым, пускай и не отражало настоящей погоды. Очень натуралистичным, словно крышу украл какой-нибудь великан. Однако Мионе было всё равно горько от вида истончившихся волшебных плетений: как и все чары в замке, иллюзии Розиты держались из последних сил.

«Неужели никто не занимался замком все эти годы? — с тоской подумала Миона, краем уха слушая голос МакГонагалл. — Не может же такого быть? Или дело в чём-то другом?..»

Хогвартс даже не имел достаточно сил, чтобы проявлять себя. Вся энергия замка уходила на обеспечение безопасности учеников — его главную задачу.

Вот сейчас, к примеру, Хогвартс оберегал детишек, что сидели под тысячью свечей. Ни одна капля воска, стекающая с них, не достигла чьего-либо плеча. А ведь под тёмным и практически безоблачным звёздным небом этих свечей было так много, что их мягкий рассеянный свет заполнял собой весь Большой Зал.

— Грейнджер, Гермиона!

Малфой на всякий случай осторожно дёрнул Миону за руку, но девочка и без его подсказок обратила внимание на МакГонагалл. Кивнув Драко в благодарность, она подошла к табурету рядом с профессоршей и села на тот, едва при этом не упав: мебель видалоа лучшие годы.

Проходя мимо Поттера, Миона приветственно помахала мальчишке. Однако, к её удивлению, Гарри от неё отвернулся. Хотя точно увидел и узнал.

«Поросёнок,» — беззлобно подумала Миона, когда ей на голову надели распределяющую Шляпу.

«Всего лишь Шляпа, моя дорогая, — скрипучим голосом отозвалось у Мионы в голове. — Никаких поросят, если мы не на кухне».

Учитывая, что Миона покидала земли Туманного Альбиона ещё до того, как Замок был достроен, то в создании этого артефакта она точно не принимала участия. Судя по тому, что бухтел раньше нервничающий Драко, именно Годрик зачаровывал Шляпу, которая потом должна была распределять учеников по «Основателям»; поверить в этот вздор мог лишь тот, кто не знал Гриффиндоров лично.

Они были замечательным кланом! Прекрасной семьёй. Охотники, воины, полководцы. Гриффиндоры как никто другой умели сражаться, добывать знания и сохранять их. И зачаровывать они тоже умели! Правда, только оружие.

Миона так и не успела понять, что это был за взбрык магии, однако чары и наговоры Гриффиндоров не ложились ни на латы, ни на ткань, ни на что-либо другое. Оружие — и точка. Причём любое: даже если ты будешь использовать вместо меча вилку, то её можно будет зачаровать. Помнится, дядя Годрика, Руфус, как-то именно с вилкой вышел против одной из взбесившихся химер.

Победил, естественно. И ещё потом полночи ворчал, что ему мешают спать, тем самым мешая спать всем остальным. Забавным он был, этот дядя Руфус; а уж о его длинных завитых рыжих усах среди женщин и вовсе чуть ли не легенды ходили.

Миона в них, ясное дело, не верила ни капли. Хотя слышать их было забавно, этого не отнять.

«На чём построено Распределение? — всё-таки решила она спросить, пока Шляпа молчала. — В чём его смысл?»

«Я должна была подбирать тех, кто может стать частью семей, что основали замок, — легко ответила Шляпа. — Пока кланы были при Хогвартсе, я продолжала руководствоваться этим. Потом — нет».

«А чем?»

«Характеры. Спокойным хаффлпаффцам будет сложно жить вместе с гриффиндорцами, которым нужен кураж, или со слизеринцами, которые привыкли жить выгодой. Иногда случаются промашки, дети растут, их характеры меняются… в мире нет ничего совершенного, впрочем».

«Значит, вы следите за душевным комфортом детей?»

Многоуважаемая, — теперь только так! — Шляпа издала нечто вроде смущённого скрипучего покашливания.

«Можно и так выразиться, как мне кажется… впрочем, лучше не затягивать Распределение, иначе дети могут начать волноваться. Это плохо для их здоровья. Вы пришли сюда с миром?»

Немного удивившись этому «вы», Миона всё же улыбнулась: было приятно воскресить даже такую маленькую, но добрую традицию.

— Я пришла сюда с миром, — произнесла она одними губами, не в силах перестать улыбаться.

«Куда бы вы меня направили, Многоуважаемая Шляпа?» — добавила она мысленно.

«Гриффиндор. Обоих. Вы неспокойные, а он уже был там, где не смог обрести величие…»

Миона нахмурилась, улыбка стекла с её лица. «Обоих», да?

Что же, с ней летом происходило достаточно странностей, чтобы Мионе не требовалось уточнять, о ком именно Шляпа говорит. Ну, Белая… удружила. Никаких ей жемчужин следующим летом!

«А если бы я попросила тебя выбрать мне из Основателей семью по крови?»

«Ни к кому, — сразу же ответила Многоуважаемая Шляпа. — Своей кровью ты могла бы отравить каждого, древняя. При всём моём уважении».

— ГРИФФИНДОР!

«Благодарю, — подумала Миона напоследок, прежде чем МакГонагалл сняла с её головы Шляпу. — Здравствуй в веках, артефакт».

— Береги себя, — шёпотом ответила Шляпа, так, чтобы её слова услышала только Миона. — Хогвартсу нужна помощь.

О, она это и без подсказок со стороны видела.

Миона соскочила с табурета и поспешила к столу, что стоял дальше всего. Гриффиндорцы хлопали ей без особого энтузиазма, но поглядывали доброжелательно; для только что распределившихся первокурсников были выделены места в самом начале столов, выставленных в одну длинную линию.

Жест заботы, как и у других факультетов. Незачем малышне бежать в другую сторону зала. К тому же, Миона заметила, что есть некоторое разделение: чем старше были дети, тем дальше они сидели от табуретки распределения и стоявшим за ней столом для преподавателей.

Миона поздоровалась с детьми, не особо обращая на них внимание. Ещё увидятся, наговорятся, перезнакомятся — им всё-таки вместе, получается, пять лет куковать. И это минимум!

Хогвартс предлагал три варианта обучения: до конца третьего, пятого или седьмого курса. Минерва МакГонагалл очень неохотно отвечала на вопросы Роя и Хизер о различиях в этих вариантах, но всё-таки родители у Мионы были людьми деловыми, так что своего добились и информацию получили.

До конца третьего курса учились только те дети, которые не собирались дальше как-либо соприкасаться с магическим миром. Таких было мало, — один ребёнок в пару лет по словам МакГонагалл, — однако всё-таки они были. Дети учились управлять своими силами, часто у них была отдельная программа обучения; вполне логично, кстати: зачем им изучать ту же Травологию, если единственное, зачем они пришли в Хогвартс — это понять, как не уничтожить магию внутри себя и не переродиться в Обскура?

Мерзкая штука этот Обскур, вот что Миона могла бы об этом явлении сказать. Это всё равно что взять и вывернуть человека изнутри наружу, мясом и органами. Только Обскур выворачивал не физическую составляющую, а свои духовные оболочки. Неконтролируемое разрушение всего и вся вокруг шли как бонус. А появиться Обскур мог из-за любой мелочи, на самом деле. И даже во взрослом возрасте никто не был от подобного «выворачивания» застрахован: Миона, к примеру, знала несколько не очень приятных заклинаний, которые могли бы…

Чаще всего Обскурами становились именно дети до 13 лет. Чем ребёнок меньше — тем выше шанс «вывернуться»; ну так с детьми всегда больше проблем, чем со взрослыми. Раньше не все доживали до десяти лет, теперь не все могут быть нормальными, неопасными для себя и окружения магами до тринадцати. Прежде всего Обскура порождали мысли, что с ребёнком что-то не так. Или отрицание своей магии. Или наказания за неё… в общем, всё, что мешает маленькому мажонку нормально расти и развиваться, как он должен.

Иногда дети были настолько запуганы своими семьями, что даже слышать ничего не хотели про обучение в школе для магов. Тогда, видимо, и прибегали к этой маленькой хитрости: поучись, милый ребёнок, в Хогвартсе всего три года, чтобы не причинять никому вреда! А потом ты, конечно же, вернёшься туда, где ты привык находиться.

Только вот за эти три года, как Миона подозревала, с ребёнком проводилась настолько плотная и тяжёлая работа, что по итогу маленький маг не хотел возвращаться в плохо влияющее на него место. Ну а дальше… дальше Миона уже не знала, но хотелось бы ей думать, что было что-то хорошее. Может, в фостер-семью малыша принимали, кто знает.

А может и на алтаре резали. Тоже чем не вариант, собственно.

Можно было учиться пять или семь лет. После пяти лет обучения ты мог уйти в какой-нибудь специализированный колледж, — так, к примеру, наверняка поступали те, кто хотел быть медиком, — или же продолжить дело своей семьи… вряд ли потомственным зельеварам или тем, кто разводит магических существ, школа может дать больше, чем несомненно полезный и полный опыт предков, правильно? В этом случае вполне хватит аттестата о завершении магического образования — что ещё нужно для начала своей карьеры?

Семь лет обучения — это более углублённое изучение пары-другой предметов. Всё как в обычных школах, получается… как Further Education, только по-маговски.

И ничего маги не отличаются от простых людей, как бы волшебники ни кричали об обратном.

Панси Паркинсон, как и хотела, распределилась на Слизерин. Гарри Поттер — на Гриффиндор, и кто бы видел, с какой опаской он смотрел на Миону! Грейнджер сразу стало смешно: ну щеночек, как же так! Сам отворачиваешься, а теперь боишься из-за этого в глаза посмотреть?

Стыдно, не правда ли? Нет бы поговорить, обсудить всё… хотя Миона, конечно, понимала причину его реакции на неё: наверняка Поттер ждал девочку до самого конца лета, она же обещала ему появиться хотя бы разок до отправки в Хогвартс. А тут вон оно как вышло… ни ответа, ни привета, ни-че-го. Неприятно как минимум.

Сел Поттер напротив Мионы, но так, чтобы не оказаться с ней лицом к лицу. Глаза отводил, так что девочка решила пожалеть ребёнка и перевела взгляд на оставшихся нераспределённых первокурсников.

С каждой минутой их становилось всё меньше и меньше, кстати. Осмотрев переминавшихся с ноги на ногу детишек, Миона нахмурилась: Невилла она среди них не увидела. Значит, уже распределился. Хм, даже интересно, сбылось ли предназначение кого-то, кто делал вышивку на его галстуке…

Который, кстати говоря, был у Мионы в кармане юбки: Снейп из поезда девочку сдёрнул вместе с её необычной повязкой для волос. Это уже в кафе Миона более или менее привела себя в порядок, а чужую вещь спрятала, чтобы вернуть потом. Надо только понять, куда возвращать…

— Ты кого-то ищешь? — тихо спросили у Мионы слева.

Она повернулась и сразу же разулыбалась.

— Ага. Тебя. Спасибо за галстук.

Невилл смущённо потёр кончик носа и кивнул.

— П-пожалуйста, — едва выдавил он из себя, пунцовея ушами, щеками и шеей под перекрёстными взглядами близкосидящих гриффиндорцев. — Я рад, что тебе лучше…

Отдав мальчику полоску ткани, Миона ещё раз оглянулась по сторонам. Рыжий мальчишка, с которым Гарри попал под выговор от МакГонагалл, тоже был распределён на Гриффиндор. Ребёнок оказался так счастлив, что едва не упал, запнувшись на ступеньках помоста, ведущего к преподавательскому столу.

Судя по тому, как жарко приветствовали этого мальчика такие же рыжие гриффиндорцы постарше, на факультете у ребёнка было по крайней мере три брата. Интересно… плодовитое семейство, получается.

Хорошо, что Поттер с этим мальчишкой задружился в поезде: если что, старшие братья наверняка помогут Гарри влиться в школьную жизнь. И прикроют друга своего младшенького, если у них хорошие отношения…

Рыжий упал на лавку рядом с Поттером и так душераздирающе выдохнул, что Миона на секунду ребёнка даже пожалела. Перенервничал, бедняга…

— Почему вы сказали, что надо будет сражаться с троллем?! — возмущённо спросил ребёнок, немного отойдя от нервов. — Это же полнейшая чушь!

У Мионы на секунду заложило уши, словно она резко нырнула на большую глубину. Нахмурившись, девочка заткнула одно ухо и потрясла головой.

— Да ладно тебе, это же шутка! — протянул один из рыжих близнецов.

— Кто вообще даст тебе сражаться с троллем, ты же первокурсник! — закатил глаза второй.

Снова заложило уши. Миона поджала губы и встряхнула рукой, словно пытаясь сбросить с неё налипшие капли. Стало немного легче; да и второго предупреждения было достаточно чтобы понять, на что надо обратить внимание.

Один из духов, — из тех, что всегда были рядом с Мионой и ждали шанса, чтобы стать свободными, — разорвал связывающие их нити и растворился в воздухе. Значит, свою работу он выполнил: рассказал поймавшей его ведьме о чём-то значимом.

«Сражаться с троллем, — подумала Миона, незаметно вытирая мокрые пальцы о юбку; всего лишь морская солёная вода, не кровь, а то крику бы было… — интересные порядки в Хогвартсе. Неужели кто-то решит заняться тварями с Изнанки, чтобы уменьшить свои долги, хм».

На это никакой реакции уже не было — ну да Миона её и не ожидала. Её чуть ли не носом ткнули в то, на что обязательно надо обратить внимание. Чего ещё нужно требовать, правильно?

Но всё-таки, где в Хогвартсе дети возьмут тролля? Здесь же должно быть безопасно....И почему именно первокурсники должны будут с ним сражаться? Сказали ли рыжие близнецы про тролля просто ради забавы, или же у них есть нечто вроде пассивного дара предвидения?

Почему тролль-то?

— Ты выглядишь какой-то обеспокоенной, — заметил Невилл.

Миона задумчиво кивнула.

— Я как-то могу тебе помочь?..

— Ты и так мне очень помог в поезде, — мягко улыбнулась она, похлопав мальчишку по ладони. — Спасибо, Невилл, с некоторыми вещами иногда приходится справляться самостоятельно.

Но, если уж быть до конца откровенной хотя бы сама с собой…

Не слишком ли много для одной Мионы приколов в самом начале учебного года?

Глава 11. Приветственный пир.

Момент, когда Распределение всё-таки закончилось, Миона неожиданно для себя самой пропустила. Виновата в это была её собственная невнимательность: слишком уж Грейнджер увлеклась разговором с Невиллом.

Оказывается, мальчишка так переволновался, сидя под распределяющей многоуважаемой Шляпой, что, едва его направили в Гриффиндор, как он вскочил со стула и побежал к вожделенному столу под алыми знамёнами.

— А шляпу…

— Многоуважаемую Шляпу, — поправила мальчика Миона.

Невилл странно на неё посмотрел, но затем, видимо, решил не спорить, так что просто продолжил:

— Да. В общем, её. Многоуважаемую Шляпу я так и не снял. Побежал прямо с ней, это было максимально глупо! Надеюсь, я не стал посмешищем, — совсем уж тихо добавил он, — хотя точно стал. Все смеялись. И обсуждали это, пока другой мальчик чуть не упал с табурета…

— Этому табурету уже давно было пора найти замену, — цыкнула девочка-блондинка на несколько мест левее Невилла. — А если бы я была в колготах? Они бы точно порвались, вы видели эти занозы?!

Миона хмыкнула и ободряюще похлопала Невилла по плечу.

— Абсолютно согласна, — громко сказала она; затем добавила уже для Невилла, значительно тише, — слышал?

— Ну… да?

— Вот тебе доказательство одной очень мудрой мысли, которая способна значительно облегчить твою жизнь: каждый думает о себе и о своих проблемах. Для той девочки важно было не то, что ты убежал со Шляпой, а как бы поаккуратнее сесть на табурет, чтобы не оставить зацепок на юбке или не понахватать заноз.

Невилл смотрел на Миону как грустный совёнок, медленно и печально моргая.

— Правда?

— Правда. А если кто-то всё-таки больше увлечён тобой, а не собой, то тут два варианта. Или ты важен для этого человека, или его стоит пожалеть, потому что его собственная жизнь ужасно неинтересная.

Ребёнок слабо улыбнулся. Было видно, что слова Мионы полностью его не успокоили, однако какое-то облегчение всё-таки принесли. В любом случае, Миона не считала себя обязанной повторяться: Лонгботтом казался ей умным малым, так что мысль наверняка уловил и с первого раза.

Ну а если нет… что же, возможно, Миона когда-нибудь повторит то, что она сказала только что. Но явно не сейчас.

— Кстати, — вспомнила она. — Можно вопрос?

— Да, конечно.

— Кто у тебя в семье прорицаниями занимается?

— Что? — удивился ребёнок.

— Твой галстук, на нём же была вышивка «ГРИФФИНДОР», и ты попал сюда. Кто предсказал твоё Распределение?

— Эм-м-м… никто, — неожиданно смущённо признался Невилл. — Это ба вышила. Она очень надеялась, что меня распределят именно в Гриффиндор.

— Почему?

— Она считает, что это лучший факультет. Там… своя история.

Он замолчал, а Миона решила не давить — да и какое право она на это имела, собственно говоря. Вместо этого девочка поблагодарила Невилла за ответ и повернулась к столу. Только для того, чтобы удивлённо поднять брови: пустые до этого тарелки были наполнены самой разной едой.

— Кажется, я что-то пропустила, — пробормотала девочка, беря в руки появившуюся вилку и рассматривая гравировку на рукояти.

Столовое серебро было старым, но не времён «Основателей»; собственно говоря, во времена строительства Хогвартса главным столовым прибором был короткий кинжал. Или руки. Особо изощрённые любители эпатировать публику, — тот же несравненный дядя Руфус, к примеру, — использовал магию, чтобы делить еду на кусочки и доносить до рта.

Дамам нравилось. А уж то, что руки дяди Руфуса с его прекрасными усами после таких «фокусов» были чистыми — и подавно.

Стол был заставлен самой разной едой. Миона даже привстала, чтобы увидеть всё разнообразие блюд. Получалось, что они повторялись через каждые десять-пятнадцать мест; выходило, что все ученики могут попробовать приглянувшуюся еду.

В основном, конечно, на столе была представлена английская кухня: йоркширский пудинг, ростбиф, жаркое из капусты и картофеля, жареная рыба. Однако Миона также увидела другую еду, которая точно понравилась бы всяким малоежкам: запечённые куриные ножки, картофельное пюре, сосиски, — которым Миона обрадовалась как родным, — и даже наггетсы, удивившие девочку до глубины души.

За последними, кстати говоря, велась настоящая охота, вступать в которую ни Миона, ни Невилл не решились.

— Что такого в этих кусочках? — тихо спросил Лонгботтом, склонившись к уху Мионы.

— Для многих детей это комфортная еда, — так же тихо ответила она, смотря за тем, как наггетсы расхватывают с тарелок; просто скорость света какая-то! — Никогда не пробовал?

— Нет…

— Ничего такого, на самом деле. Куриная грудка измельчается до фарша вместе с кожей, чтобы было мягче, потом всё обваливается в панировке и готовится в кипящем масле.

— А что такое панировка?..

Миона кашлянула. Даже она, ребёнок старой цивилизации и людей без магии, знала, что такое панировка!..

— Ты никогда не готовил?

— Дома у нас этим занимаются домовики, — неловко признался Невилл. — Я даже на кухню не заходил ни разу, если честно…

— Ясно. Тогда я тебе как-нибудь потом покажу, — пообещала Миона. — А на немагическую территорию ты заходил когда-нибудь? Там наггетсы на каждом шагу продаются.

— Нет.

Совершенно смущённый своим же ответом, Невилл отвернулся и принялся накладывать себе еду. Он попытался было предложить Мионе что-то, но девочка его помощь отклонила: кроме сосисок её на столе ничего не интересовало. Она, в конце концов, только недавно плотно пообедала с директором…

Зато другие дети буквально набросились на еду, словно стая оголодавших волчат. Те, кому не достались наггетсы, перешли к еде на «разряд» пониже: куриным ногам, рыбе, мясу. Печёные овощи почему-то стойко игнорировались, хотя выглядели просто замечательно.

Их ело совсем немного детишек. И одна из таких приверженок «овощного питания» сидела по правую руку от Мионы.

Грейнджер понятия не имела, как она сразу не заметила, что её соседка была стопроцентной индуской. Тёмная кожа с бронзовым отливом, большие оленьи глаза с пушистыми трогательными ресницами, длинная толстая коса чёрных блестящих волос. Из-за последней Миона сразу же ощутила укол добродушной зависти: эх, её собственные волосы никогда не окажутся в такой приличной и аккуратной причёске!

В ушах у девочки были крупные золотые серьги, на запястьях — объёмные браслеты, опять же из золота. А ещё тыльная сторона ладоней индуски оказалась украшена витиеватыми узорами хны.

Честно говоря, школьная форма Хогвартса совсем не подходила под все эти украшения, и девочка выглядела… немного странно, пожалуй. Она и сама это понимала, так что чувствовала себя неловко. Да и ела совсем по чуть-чуть.

— Ты ждёшь десерта или что? — спросила Миона у соседки, доброжелательно улыбаясь. — Привет. Я Миона Грейнджер.

— Я Парвати Патил, — ответила девочка с легко узнаваемым мягким мурлычущим акцентом. — Десерт… нет. Я просто…

Она замялась и опустила взгляд на тарелку.

— Не ешь мясо? — спросила Миона.

— Да! Да… не только мясо, на самом деле. Я также не ем молочные продукты, яйца, икру, рыбу… все животные продукты. Мне важно соблюдать строгий пост.

— Хм…

Миона окинула взглядом стол перед ними. Если так подумать… и использовать такие «фильтры»… то выходило, что девочке практически нечего есть. Те самые овощи, отварной картофель, — потому что в пюре вмешивали топлёный жир и сливки, — может быть ещё хлеб…

— Странно, что никто не позаботился о твоём рационе, — заметила Миона, думая о директоре Дамблдоре; он не показался ей человеком, которому было бы плевать на возможное голодание учеников.

— Мы с сестрой должны были учиться в Индии, — вздохнула Парвати. — Однако работа отца потребовала его присутствия в Англии, и нас перевели в Хогвартс буквально в последний момент. В суматохе наша семья забыла предупредить о моём рационе, ведь в Индии с этим проще. Мне нужно будет написать письмо отцу, он разберётся, но сейчас…

И она ещё раз вздохнула.

Миона почесала макушку, чуть было не запуталась пальцами в собственных волосах, затем встала и наклонилась к столу, высматривая блюда в отдалении от их мест.

— Что ты делаешь? — спросил Невилл.

— Директор Дамблдор упоминал, что в Хогвартсе учатся дети из разных стран, так что наверняка есть кто-то, кто также не употребляет животную пищу… Вон там, кажется, я вижу салаты. Парвати, пойдём, посмотрим?

Девочка сделала большие глаза — ну точь-в-точь испуганная лань.

— Разве так можно? Вставать из-за стола, да ещё и чужую еду отбирать…

— Вряд ли другие дети за эту еду платили отдельно, так что она фактически общая, — пожала плечами Миона. — Ну так что, идём?

— Я…

— Одна не пойду, — предупредила Грейнджер, закатывая глаза. — Мне и сосисок хватит.

Парвати прикусила губы, но, чуть подумав, всё же нерешительно кивнула. Миона дождалась, пока девочка выберется из-за лавки, и бодро зашагала к участку стола, где видела салаты.

Это был практически другой конец зала, так что идти пришлось прилично. Детей было много, и некоторые из них с интересом смотрели на двух первогодок, которые куда-то целенаправленно двигались. Впрочем, большинство школяров всё-таки были увлечены скорее собственным ужином, чем девочками — как Миона и говорила Невиллу.

Оказалось, что рядом с целью, — теми самыми салатами, возле которых ещё обнаружились какие-то лепёшки, овощные котлеты и множество отварных овощей, — сидела целая группа вегетарианцев. И некоторые из них явно были индусами, как и Парвати.

— Добрый день! — бодро произнесла Миона, максимально очаровательно улыбаясь. — И приятного аппетита. Можно у вас взять постную еду?

— Взять нельзя, — ответила одна из девушек-индусок. — А вот присоединиться можно. Сейчас освободим вам два места. Ребят, двигайтесь!

— Одно место, — поправила её Миона. — Всё, Парвати, приятного аппетита. Твоя сестра, как я вижу, поста не придерживается?

Девочка, один в один похожая на гриффиндорку Патил, сидела за столом Рейвенкло и уплетала курицу с выражением огромного блаженства на довольном лице. Ей точно никаких вегетарианских блюд не требовалось, чтобы как следует поужинать.

Парвати при упоминании сестры ласково улыбнулась.

— Она ест всё, ей не нужен пост. Спасибо, Миона, ты меня очень выручила!

— Мелочи, — отмахнулась Грейнджер. — Всё, приятного аппетита, меня ждут сосиски. Хотя… это что, растительные наггетсы?

— Обычные. Тут их никто не ест, так что тарелка полная… хочешь забрать?

— О, вот это как раз. Спасибо!

Блюдо оказалось очень горячим, — видимо, чтобы еда на нём не остывала, — так что Мионе пришлось идти на хитрость и нести его, левитируя над руками. Светить своим умением поднимать что угодно в воздух силой мысли Грейнджер не рискнула: а ну как окажется, что и это тут запрещено?!

Сновидчество же чем-то закону не угодило… чем левитация лучше, спрашивается?

— Невилл, держи! — Миона установила блюдо перед ребёнком. — Давай-давай, хватай быстрее, а то сейчас чайки налетят.

— Чайки? Тут только совы в замке, ну, может, ещё вороны.

— Это я фигурально выражаюсь. Ты посмотри, сколько вокруг голодных глаз!

Лонгботтом кивнул и взял себе несколько куриных кусочков. Очень вовремя: блюдо с вожделенной добычей действительно заметили другие дети, так что опустело оно практически мгновенно.

— Как будто неделю голодали, — проворчала Миона, недовольно качая головой из-за такой скорости. — Чего все так на еду-то набрасываются?

— Так в поезде не кормят… ах да, точно. В общем, в Хогвартс-экспрессе не дают никакой еды, там можно только сладкое купить. И даже если брать что-то с собой, то много ведь ты в любом случае не унесёшь, — Невилл попробовал наггетс, нахмурился и отложил недоеденный кусочек в сторону. — Кажется, мне не понравилось.

— У всех свои вкусы. Возьми сосиски, они прямо супер.

— «Супер»?

— Замечательные. Слушай, ну неужели нет никакого контакта между миром магов и не-волшебников?

— Многие семьи ведут бизнес с обычными людьми, — пожал плечами Невилл, быстро и аккуратно разрезая у себя на тарелке так рекомендованную Мионой сосиску. — Но это обычно делается через управляющих, так что контакт на самом деле сведён к минимуму… а некоторые семьи, к примеру, ведут чисто магический бизнес.

— А твоя семья на чём специализируется? Есть что-то?

— Детективное агентство Лонгботтомов по праву считается самым лучшим на островах.

— Детективное агентство? — отреагировал рыжий мальчишка напротив, сидящий рядом с Поттером. — Я никогда о нём не слышал!

Невилл отложил приборы и тяжело вздохнул. Было видно, что тема ему немного неприятна, однако лицо Лонгботтом держал хорошо. Даже замечание рыжему не сделал за прерывание разговора…

С другой стороны, мальчики были одного возраста. Это Миона хотела тут выдавать указания налево и направо — ну так она и была старше всех детей в Большом Зале вместе взятых.

— По крайней мере, так было раньше, — признал Невилл. — Сейчас-то в главной ветви рода только я и ба… остались. Кхм. А линия моего двоюродного дедушки Элджи больше специализируется на поиске редкостей и ценностей в магических землях и лакунах.

— А что насчёт теплиц? — не унимался рыжий. — Я слышал, что ваша семья продавала какие-то дорогущие растения.

— С теплицами работал мой дедушка. Но после его смерти… в общем, пока там работать некому.

— О… ясно. Прости. Я, кстати, Рон. Рон Уизли. Может, нас поселят в одной комнате? Братья рассказывали, что здесь живут по четыре и по пять человек…

— Это не те самые братья, которые сказали тебе про тролля? — с сомнением спросил Гарри.

Рон стушевался, втянул голову в плечи и кривовато улыбнулся.

— Ну… не могут же они врать обо всём и сразу, да?

Поттер неодобрительно покачал головой, невольно копируя жест Мионы. Затем он посмотрел на девочку, — больше, судя по всему, случайно, — вздрогнул и почти сразу же отвёл взгляд.

— А мои родители стоматологи, — не стала акцентировать на этом внимание Миона. — У них своя клиника.

— Стоматологи?

Казалось, что это слово так же ввело Невилла в ступор, как и «супер».

— Врачи, лучащие зубы. Ещё у них в клинике занимаются изготовлением протезов, лечением дёсен и челюсти. У магов такого нет?

— Я не знаю, — признался Невилл. — Но я никогда о таком не слышал.

— У волшебников зубы лечат Костеростом, — выдал Рон. — У меня у старшего брата один раз в зубе были чёрные точки, и болел зуб сильно. Так этот зуб мама просто вытащила заклинанием для выдёргивания морковки, а потом дала прополоскать рот чем-то и споила Биллу пару ложек Костероста. За ночь всё выросло заново.

— А Костерост — это?..

— Зелье, — пояснил Невилл, подкладывая в тарелку Мионы ещё сосисок. — Для роста костей, как можно понять из названия.

— Хм-м-м-м…

Что же, такой способ «лечения» зубов Мионе показался форменным варварством, если честно. С другой стороны, варварство это было крайне эффективным: зачем пытаться спасать кариозный зуб, если можно просто его выдернуть и получить на его месте новый?

Хизер и Рой с ума бы сошли от таких новостей. Получалось ведь, что всё их стоматологическое искусство, все навыки и годы обучения буквально ничего не стоили. И конференции, и написанные научные работы, и их клиника тоже…

Жуя сосиски и краем уха слушая болтовню детей, Миона думала о том, что маги Англии, отдалившись, наверняка со временем стали чем-то вроде другого государства. Другого народа, если можно так сказать.

Просто это было видно даже на примере зубов. В Новой Зеландии такого не было: если зуб болел, то ты шёл к стоматологу, будь ты магом или не-волшебником. Миона знала, что маги могли вырастить новый зуб, но для этого точно использовалось не зелье, а что-то другое.

А здесь… и сколько таких крошечных различий существует, спрашивается? Тот же Невилл даже не понимал некоторых словечек Мионы, как и она порой зависала от его лексикона. Конечно, со временем это всё сгладится, однако Миону несколько волновала такая отделённость магов от простых людей: по всем историческим событиям можно было с лёгкостью понять, что это никогда ни к чему хорошему не приводило.

Изоляция — отвратительное решение, как ни посмотри. Однако интегрировать волшебников в обычный мир, учитывая подобную отдалённость и, что уж там говорить, некоторую «дикость» по сравнению с не-магами, будет трудно. Если практически невозможно.

Обратно это тоже работало, кстати говоря. Не-магам было бы сложно принять все те чудеса и «дичь», что происходила на волшебных землях изо дня в день.

Это как пытаться совместить сирен и жителей прибрежных городков! Вроде бы живут рядом, но среды совершенно разные, как и мировоззрение. И ничего хорошего из этого точно не выйдет.

А оставлять всё как есть… возможно, так Миона и поступит в будущем. Или нет. Две причины против этого: Поттер и Хогвартс.

Замок было банально жаль. Миона, жуя сосиски, вдруг твёрдо решила заняться им: вылечить, привести в порядок, подлатать по мере сил. Всё равно ей быть здесь пять лет минимум, пока её тело не созреет для проведения ритуалов, которые могли бы помочь Аиту. Так почему бы не заняться реконструкцией и не вернуть старые добрые традиции, что закладывали ещё семьи-Основатели?

Насчёт же Поттера… что бы он сейчас ни вбил себе в голову, — этот маленький мнительный ребёнок, — Мионе, признаться, было плевать. Мнение Гарри практически не учитывалось, когда разговор заходил о его безопасности и, что более важно, о сделке Мионы с Уиро. То, что Грейнджер находилась не на территории бога Смерти маори, ничего на самом деле не значило: она-то знала, что подобные сущности влёгкую перемещаются по всему земному шару.

Там Уиро, здесь будет Морриган, на землях славян — Морена. Шинигами в Японии, Яма в Индии. Но смысл-то у всех этих имён один! И, как Миона подозревала, «Смерть» тоже была одна и та же для всех верований; одно и то же существо, откликающееся на разные лады в зависимости от места, где о нём говорят.

Пропала тяжёлая еда, на её месте появились разнообразные десерты. Ученики возбуждённо загомонили: кто не любил сладкое, правильно?

Миона тоже любила сладости, но больше из-за влияния её детского тела: сахар прекрасно восполнял энергию что физическую, что магическую. К тому же, не все десерты девочке приходились по душе:: тяжёлые кремы в тортах, сухие коржи и излишне сладкий мармелад точно не были в фаворе. Зато всякие печенья она обожала... и на столе их не было, как на зло. Да и после сосисок в живот уже ничего не лезо... Так что, взяв несколько яблок, она положила их к себе на колени, чтобы забрать с собой — вдруг ночью есть захочется. Или дары преподнести кому-нибудь… то, что Грейнджер была в Хогвартсе, на территории магической Англии, совсем не значило, что она собиралась отказываться от привычной деятельности.

Магия любит постоянство, Миона это давно уяснила. Особенно это проявлялось в ритуалистике, где было множество повторений для увеличения эффекта заклинания. Камлания, опять же, были на этом построены… но камлания Миона, признаться, не очень любила: иногда ей казалось, что духи приходили в ответ на них только для того, чтобы шаман замолчал наконец.

Десерты на столе пробыли значительно меньше, чем основные блюда, однако дети успели объесться сладким чуть ли не до икоты. Даже Невилл, который изначально показался Мионе разумным малым, теперь сидел и тяжело отдувался: слишком уж понравились пареньку тыквенные пирожные. Он съел их целых десять штук!

Хотя что это Миона на других ворчит. Она-то сама чуть ли не полное блюдо сосисок приговорила… хорошо ещё, что организм мага быстро расправлялся с едой, и больные животы маленьким сладкоежкам и сосискоежкам не грозили; обычный-то ребёнок от такой порции еды, пожалуй, просто лопнул бы.

Вот они, плюсы иметь магию!

Два старосты, имена которых Миона благополучно прослушала, собрали осоловевших первокурсников и повели на выход из Большого Зала. Грейнджер удивилась, что в конце ужина не было никакой напутственной речи от директора или преподавательского состава; может, перед едой Дамблдор сказал всё, что он хотел?

Но а как же пожелать детям спокойной ночи?

— Невилл, — шепнула Миона Лонгботтому, с которым была поставлена в пару на пути в гостиную, — а как письма домой написать? Я матери обещала отписаться, когда нас заселят по комнатам.

— Эм… никак. Только если завтра после уроков отправить письмо с совой.

Этому Миона очень неприятно удивилась. То есть, как это — «никак»?

— Родители же волнуются, — ошарашенно пробормотала она. — А тут никакого способа связи нет?

— Нет. Раньше, насколько я знаю, можно было отправить письмо с личным домовиком, если он имелся, но после Второй мировой войны в Хогвартсе запрещено появляться эльфам, которые не принадлежат к общине замка.

— Ужас какой-то…

Как и остальные дети, дорогу до общежития Миона не запомнила. Никакой речи от старост не было так же, как и от директора; первокурсников просто расселили по комнатам и сказали, что завтра подъём будет в семь утра.

И всё.

Стоя в просторной комнате вместе с четырьмя другими девочка, Миона думала, что всё-таки в чём-то братья-обманщики Рона были правы: общежитие действительно было рассчитано не на двух детей. Хорошо ещё, что комнаты были большими.

— Кто-нибудь хочет кровать у окна? — спросила Миона. — Если нет, то я бы её заняла.

— Вещи уже разложены, — заметила Парвати.

Миона закатила глаза.

— Как будто вещи нельзя переложить. А вот если мы привыкнем к местам, тогда уже невесело будет. Ну так что, можно я к окну?

— Вообще-то, окна в Хогвартсе продувают, — заметила блондинка, что на ужине беспокоилась о гипотетических колготках. — Болеть хочешь?

— Меня тётя научила чарам, так что всё нормально будет. Та-ак, кто тут Лаванда Браун?

Лавандой оказалась эта блондинка, которая, кстати говоря, была совсем не против поменяться. Другие девочки тоже решились изменить предложенную схему расселения: Парвати заняла кровать, которая стояла рядом с выходом, а две другие девочки, — Фэй Данбар и Салли Энн-Перкс, — умостились на кроватях, стоявших друг к другу практически впритык.

Как потом оказалось, эти двое были знакомы ещё до Хогвартса — и, естественно, успели подружиться.

В любом случае, Миона оказалась довольна своей кроватью: можно было сидеть на мягком и смотреть в окно. Вид открывался просто замечательный — не зря же гриффиндорская гостиная располагалась на самом верху одной из хогвартских башен.

Глава 12. Яблочки и девочки.

Если Миона и надеялась на спокойную ночь, то очень зря: не успела Грейнджер погрузиться в мягкие, приятные дрёмы, как из них её выдернул приглушённый всхлип.

Грейнджер в одно мгновение распахнула глаза, словно рядом с ней была опасность. Впрочем, ночь — время ведьм и существ, что не переносят мирной жизни и солнечного света; именно ночью и стоило опасаться злого колдовства.

Её беспокойство было вполне оправдано.

Некоторое время она лежала, вслушиваясь в тишину комнаты — повторится ли всхлип или же он был только искрой её воображения? Обманкой разума, не успевшего погрузиться в ночные грёзы. Всего лишь маленькой ложью уставшего за насыщенный день сознания Только иллюзией, которая…

Всхлип.

Миона села и зябко поёжилась. В кровати было тепло: плотное тяжёлое одеяло, шерстяное покрывало сверху и горячая грелка рядом с ногами не давали осенним холодам пробраться в детские сны. К тому же, Миона, — больше по настоянию Роя, чем из собственной придумки, — надела вместо пижамы тёплый мягкий комбинезон.

«Магглы» то, «магглы» сё… если магия слетит, то именно флис поможет сохранить драгоценное тепло холодной ночью в выстуженном, больном замке. Будь Хогвартс хоть немного в лучшей форме, никаких сквозняков в спальнях не было бы и в помине: всё же, именно во время сна мажата наиболее беззащитны… как и простые люди, в целом.

Сон должен быть тёплым, нежным и спокойным. А не…

Всхлип.

Миона потёрла нос, сдержала чих и передёрнулась. Вылезать из-под одеяла не хотелось, — она никогда не любила из тепла выбираться в промозглый влажный воздух английской зимы, осени или весны, — но и слушать, как ребёнок рядом давится слезами, тоже было не очень хорошо. Так что, вздохнув, Миона одним движением скинула одеяло и…

И вспомнила, что она всё-таки волшебница, так что накинула на себя чары тепла.

Флис и тёплое волшебство — лучшие подружки! Там, где не справлялся первый, справится второе; наоборот тоже работает.

Она отдёрнула полог кровати и зябко поёжилась, хотя и не ощущала холода в полной мере. Однако даже под защитой собственных чар Миона понимала, что за пологом творилось вообще что-то невообразимое… только изморози на стенах не хватало.

«Вот немного обживусь и сделаю нам самую тёплую комнату во всём замке, — раздражённо подумала Миона, нашаривая ногами тапочки, — это что такое, жить просто невозможно. Никакого обогрева, никаких чар! Не могли те же Хаффлпаффы, любители комфорта во всех аспектах жизни…»

Всхлип-всхлип!

«Ах, да…»

Она встала с кровати и вытянулась, высматривая, кто из девочек не спит. С места Мионы открывался отличный вид на всю комнату, так что она сразу увидела, как любопытная Браун выглядывает из-за своего полога.

Миона переглянулась с блондинкой; Браун, судя по колыханию ткани, пожала плечами — она тоже не знала, что происходит.

Дальнейший осмотр выявил, что Салли-Энн Перкс и Фэй Данбар только-только проснулись; девочки перед сном умудрились как-то скрепить пологи на двух своих кроватях, так что у них теперь был практически собственный шатёр. Правда, за прошедшее время ненадёжные крепежи отвалились, и теперь Миона видела, как соседки поднимаются и трут глаза, пытаясь понять, что происходит.

Значит, осталась только…

Всхлип!

Миона вздохнула. Увидела, что Лаванда, Фэй и Салли-Энн, выбравшиеся из-под защиты своих пологов, дрожат; не успев как следует обдумать, что она делает, Грейнджер наложила на девочек чары тепла.

Дети сразу расслабились и удивлённо заозирались. Лаванда, заметившая, что Миона единственная не ищет неожиданный источник приятных согревающих чар, благодарно улыбнулась. Улыбка девочку очень красила: из простенькой блондинки улыбающаяся Лаванда вдруг превращалась в милого ангелочка, совсем как из рождественских английских сказок.

Около кровати Парвати девочки замешкались — ни одной из них не хватало наглости или смелости, чтобы отдёрнуть полог и заглянуть к индуске. Закатив глаза, Миона взяла на себя это несомненно сложное и важное дело.

Парвати сидела, подтянув колени к груди, закутавшись в одеяло с головой, — и оставив только лицо с влажно блестящими глазами и сопливым носом, — и прислонившись к спинке кровати. В синеве ночи кожа девочки казалась чернозёмом, особенно на фоне белого белья.

— Так… извини, мы залезаем, — предупредила Миона, скидывая тапочки, — снаружи холод собачий, чтобы мы там стояли. Вы со мной?

Фэй и Салли-Энн переглянулись, но отрицательно мотнули головами. Сцепив руки, они отступили от кровати Патил и быстро вернулись к своему «шатру».

Немного почти-швейной магии, и полог снова скрепился.

Лаванда неодобрительно покачала головой, глядя на это отступление, и залезла на кровать Парвати. Миона мельком заметила, что у блондинки не было тапочек, и от холода каменного пола, — хоть бы ковёр какой постелили, в самом деле! — тонкие пальчики на белых ножках трогательно поджимались.

«Миона и её детский сад, — подумала Грейнджер, задёргивая полог и вливая в ткань изрядное количество сил, чтобы тепло не уходило с территории Парвати, — да уж, как всегда. И почему мне так на детей везёт, интересно?»

Парвати продолжала всхлипывать, но уже значительно тише; больше её теперь интересовали действия Мионы и Лаванды.

Грейнджер высунула руку из-за полога и магией подманила два одеяла. Втащив их, она отдала одно Лаванде; девочки закутались в тепло, и теперь на кровати было целых три одеяльных кокона.

— Что случилось-то? — спросила Миона, устроившись с максимальным для ситуации удобством.

— В-в-в…

— В?

— Вендиго, — едва слышно сказала Парвати. — Я его видела! О-он з-заглянул… в комнату!

— У тебя же полог был задёрнут? — удивилась Миона. — Как увидела-то?

Парвати, напуганная собственной смелостью, затрясла головой, отказываясь говорить что-либо ещё. Лаванда с беспокойством посмотрела на Миону и, увидев кивок, подползла к индуске, чтобы ту обнять.

Сама же Миона потёрла подбородок, пытаясь вспомнить, что она знала о вендиго. Странно, что индуска сказала о них, а не об асурах или ракшасах — всё-таки вендиго были из мифологии индейских племён. Было несколько легенд насчёт того, как вендиго появлялись; по большей части, с мифологией развлекались простые люди, которые не знали, как вендиго приходили в мир.

Вендиго пугали тем, что не имели собственного лица. В одних преданиях они были похожи на доппельгангеров, менявших облик по желанию или после поедания кого-либо; в других вендиго представляли собой бесформенных существ из черноты или тени с горящими алыми глазами.

На самом деле…

— Он сожрёт меня, — заплакала Парвати; это были слёзы отчаяния, которые точно не должен знать ребёнок. — Сожрёт, чтобы получить милость Сати. И всё! Ну почему я пришла сюда, почему я забыла охранные амулеты, я не!..

— Тихо, — перебила начинающуюся истерику Миона. — Если ты действительно видела вендиго, то бояться тебе нечего.

— Почему?

— Во-первых, я бы его почувствовала, — вздохнула Грейнджер. — Во-вторых, вендиго очень осторожные в охоте и не приближаются к тем, кто сильнее их. Они тебе не волки и не мантикоры, эти существа очень пугливые, иногда даже слишком.

— С-сильнее?..

— Ну, в замке много взрослых сильных магов, разве нет? Тот же Дамблдор. Они сюда не полезут… из-за него.

— А кто такие вендиго вообще? — спросила Лаванда.

Миона почесала щёку.

— Переходный этап между человеком или магом и тёмным духом. Как оборотень, только вторая форма именно духовная, а не физическая.

Лаванда побледнела; видно было, что про духов она слышала хотя бы краем уха.

— А разве в Хогвартс тёмные духи могут проникнуть? — спросила она, прижимаясь к Парвати.

Миона подвигала бровями.

— Я же здесь, — увидев, как девочки побледнели ещё больше, она замахала руками, — так, тихо, это всего лишь шутка. Никаких тёмных духов в Хогвартсе быть не может, замок был построен так, чтобы они сюда не могли прийти.

«Но вот сохранилось ли это с веками — большой вопрос, гм…»

— Так что никаких вендиго, — кивнула сама себе Миона. — Может, это кошмар был?

Парвати мотнула головой, чуть было не ударив макушкой Лаванду.

— Нет! Я точно что-то видела!

— Хорошо, хорошо, давай не будем спорить… тем более, как я понимаю, это может быть связано с какими-то вашими ритуалами, я права?

Патил отвела взгляд. Ну, ответа лучше и не найти.

— Так почему всё-таки вендиго? — снова спросила Миона. — Я бы скорее на асур подумала…

— У меня мама не индуска, — буркнула девочка, — а индианка. Так что я знаю тёмных существ Америки ничуть не хуже, чем в Индии. А вендиго… может, действительно причудился.

Мионе даже вглядываться в её лицо не надо было, чтобы понять, что девочка сама себя успокаивает.

— В магии нельзя отмахиваться от того, что ты видела, слышала или чувствовала, — задумчиво произнесла Грейнджер, смотря чуть поверх голов Лаванды и Парвати. — Даже если это сон... так что забудь мой прошлый вопрос, да. Вдруг действительно какой-то тёмный дух был? Тем более если ты участвуешь в ритуале, растянутом во времени и разделённом на несколько частей.

— Я…

— Надо связаться с твоими родителями, — решила Миона, скидывая с плеч одеяло. — Или с тем, кто курирует твой ритуал.

— Письма нельзя отправлять самостоятельно, — тихо заметила посмурневшая Лаванда. — Я перед сном спрашивала у старост, даже пыталась добиться, чтобы меня к декану МакГонагалл отвели…

— И как? — с интересом спросила Миона.

Лаванда скривилась.

— Никак! Меня чуть было не послали прямым текстом, грубияны! И даже миленькая моська не сработала. Хотя у меня моська всегда раньше срабатывала!

Миона фыркнула.

— Даже не сомневаюсь. У тебя хорошее лицо, правильные черты.

Девочка довольно улыбнулась и поправила светлые волосы. Ну да, комплименты всем приятны, даже детишкам.

— Ты сможешь связаться с папой? — спросила Парвати дрожащим голосом.

— Может, действовать через декана и директора? — предложила Миона, запрокидывая голову и рассматривая полог сверху. — Всё-таки они должны с этим разбираться…

— А результат-то будет? — с сомнением спросила Лаванда. — Что-то я как-то не верю в хороший исход этой затеи.

— Может, есть какой-то другой способ? — жалобно проблеяла Парвати. — Меня наверняка уведут отсюда, а я… я боюсь с кровати вставать, если честно.

Миона недовольно посмотрела на… ребёнка. Да, нельзя забывать о том, что рядом с ней дети. Мажата, но дети. Которых отлучили от родителей.

— А если писать захочешь? — всё-таки не сдержала Миона провокационный вопрос.

Парвати насупилась и спрятала лицо в одеяле.

— Потерплю, — не очень разборчиво буркнула она. — Так что, есть какой-нибудь способ?

— М-м-м-м…

— Может, у тебя есть сквозное зеркало? — предположила Лаванда. — Или парные блокноты?

— Понятия не имею, что это. Я вроде как из обычной семьи.

— Ага. Это тебя обычные мама с папой научили тёплые чары накладывать?

— Аргумент. Нет, это тётя. Подождите секунду, я сейчас что-нибудь придумаю. Не оставлять же тебя в таком состоянии, правильно? — Миона улыбнулась Парвати, с некоторым облегчением увидев улыбку в ответ.

Затем в глазах Парвати мелькнуло что-то, из-за чего у Мионы прошлись неприятные мурашки по позвоночнику. Словно через зеркала души Патил в мир выглянуло существо, которое не может пройти в реальность в полной мере — не из-за нехватки сил, а лишь по собственной доброте. Потому что один только шаг этого существа способен перемолоть реальность в порошок…

Похожее чувство у Мионы было рядом с Уиро. Только вот бог смерти легко проходил в мир в одном из множества своих обличий: всё же, каждую секунду на планете умирало бессчётное множество существ самых разных размеров.

В конце концов, смерть муравья всё ещё оставалась смертью.

«Никаких обещаний, никаких договоров, — думала Миона, быстро перерывая свои вещи в поисках хоть чего-то, что могло бы навести её на мысль, как же помочь Патил. — Мне одного хватило. Нет-нет-нет, никаких новых обязательств. Тех, что есть, мне хватит с головой!»

За плечом Мионы раздался смешок — очень тёплый, ласковый. Никакой угрозы в нём не было; напротив, Грейнджер вдруг ощутила себя так, словно рядом с ней была Хизер. Любимая мать в новом воплощении…

Руки Мионы коснулось яблоко — одно из тех, что Грейнджер забрала с ужина. Только вот яблоки эти Миона убирала в школьную сумку на завтра, а не оставляла на прикроватной тумбе.

— Чудеса, да и только, — проворчала Грейнджер, рассматривая фрукты. — Яблоки, хм… Парвати, а у тебя есть какое-нибудь блюдо?

— Можно потише? — раздалось со стороны кроватей Перкс и Данбар. — Мы, вообще-то, пытаемся поспать!

— А мы пытаемся изгнать тёмного духа из комнаты, — фыркнула на это замечание Миона. — Но, если хотите, мы, конечно же, перестанем… как думаете, до утра кто из вас двоих не доживёт?

Полог отодвинулся; прищепки полетели в разные стороны. Выглянувшая Фэй была злой как хомяк и с потемневшим лицом.

— Может это вас съедят?! — прошипела она; но Миона-то всё равно видела подрагивающие губы. — Почему именно нас должны?!

Миона нежно-нежно улыбнулась. А потом, — только ради развлечения! — добавила в глаза капельку магии, чтобы в радужках заплескалась синева Океана её души.

— Вы вкусные, — сказала она, сохраняя на губах улыбку. — Я бы именно с вас и начала.

Вся краска схлынула с лица Данбар; полог задёрнулся, и больше Миона Фэй не слышала.

— Вот блюдо, — сказала Парвати, года Грейнджер вернулась к ней на кровать.

— Я доставала, — похвасталась Лаванда. — Эта трусишка реально боится с кровати вставать!

Парвати шмыгнула носом, но ничего на это не сказала. Миона взяла блюдо, осмотрела его со всех сторон, — чуть ли не обнюхала, если честно, — и довольно кивнула.

— Подходит, — одобрила она, кладя блюдо на кровать. — Так, смотрите. Сейчас будем использовать старую магию, которой меня научили далеко-далеко…

Она взяла одно из яблок, установила его на ободок тарелки и подманила Парвати поближе к себе.

— Значит так. Думаешь о том, с кем хочешь связаться. Кто это будет?

— Отец, — ответила Парвати, ни секунды не сомневаясь. — Он точно знает, как прогнать любого тёмного духа, если что.

— Замечательно. Так вот, думаешь о нём. В середине блюда появляется рябь — ты не пугаешься, ясно? Продолжаешь думать про отца.

— А как он поймёт, что…

— Наше изображение появится в любом отражении. Вода, полированная дверца шкафа, то же блюдо или даже пол, — Миона хмыкнула. — Совсем как в сказках, да?

— Я таких сказок не знаю…

— О, дикое поколение! В общем, когда начнёте говорить, яблоко будет усыхать. Связь может в любой момент разорваться, так что лучше не тормози и говори самое важное. Вопросы?

— Н-нет…

— А мне потом можно будет поговорить с родителями? — спросила Лаванда. — Они, конечно, ждут письмо завтра, но я точно знаю, что мама от беспокойства спать не ляжет. Так и будет сидеть в своём будуаре… там как раз есть зеркало, даже несколько!

— Если яблоко останется, то почему нет, — Миона пожала плечами и отпустила фрукт; яблоко, игнорируя законы физики, покатилось по самой каёмочке блюда. — Но если Парвати придётся два раза связываться, то извини.

Браун неуютно поёжилась.

— Ничего. Лучше уж чтобы мы избавились от этой… вендиги.

— Вендиго. Ударение на первый слог и не склоняется. О, смотри, рябь.

В центре блюда действительно вместо цветастых узоров теперь как будто плескалась грязная водица. На её поверхности шли маленькие волны, по которым скакали белые блики — та самая «рябь», о которой говорила Миона.

Не прошло и минуты, как вместо таких магических «помех» появилось удивлённое лицо мужчины. Индуса, так что «связь» наладилась правильно.

— Парвати? — мужчина ещё больше приблизился к чему-то, на чём выскочило изображение дочери. — Это что, славянская магия?

— Папа, времени мало, — выдала Парвати, прежде чем залепетать на индийском.

Миона краем уха вслушивалась разве что первые пару предложений, потом предпочтя переключить внимание на Лаванду. Блондинка выглядела удивлённой: наверное, она до последнего не верила, что у соседки по комнате что-то получится.

Браун выпуталась из одеяла и отползла в сторону от Парвати, чтобы не мешать индуске разговаривать с отцом. Посмотрев на Миону, Лаванда смущённо улыбнулась.

— Я не думала, что у тебя реально что-то выйдет, — сказала она доверительным шёпотом, потерев кончик носа. — Прости пожалуйста.

— Мне чужое неверие погоды не делает, — хмыкнула Миона, подтягивая колени к груди. — Знаешь, в богов тоже не верят. Как моя тётя говорит, это неверие живёт до первого шторма.

— Ясно. А где ты научилась колдовать, если у тебя родители обычные? Та самая тётя?

— Я вроде же говорила… хотя, может, это и не вам я это говорила. Да, тётя. Она живёт на территории Новой Зеландии, так что магия у меня, как сказал директор, может быть немного необычной для английских волшебников.

Лаванда выдала многозначительное «О-о-о!» и посмотрела на Миону с более выраженным интересом. Грейнджер усмехнулась: и без всяких подсказок было ясно, что в глазах блондинки она только что приобрела большой вес, если судить магов по полезности их умений.

— А что тебя связывает с тем мужчиной-преподавателем? — спросила Браун, чуть переварив информацию про тётю. — Знаешь, в поезде шептались, что ты его внебрачная дочь.

Миона поперхнулась. Это Снейпа-то на роль её отца назначили?

Снейпа?!

— Ага, мы же просто одно лицо, — ошарашенно пробормотала она, глядя на Лаванду. — Ты вроде умная, не веришь же в такую дребедень?!

Браун захихикала.

— Ну-у-у… не знаю. Повернись-ка в профиль, мне надо оценить твой нос!

Миона тоже не сдержала маленького пакостного смешка. О, да, нос у Северуса Снейпа был действительно выдающейся частью его измождённого вытянутого лица.

— Естественно, я в такую ерунду не поверила, — отмахнулась Лаванда, когда девочки тихонько отсмеялись. — Вы не похожи вообще ничем. Ни поведение, ни внешность, ни каких-то неосознанных движений. Обычно у родственников хоть какие-то совпадения есть. И вообще, это же не я выдумала, а старшекурсники.

— Наверняка им просто делать в Хогвартсе нечего. Вот и создают разные сплетни, чтобы от скуки не загнуться.

— Мама тоже училась в Хогвартсе. И она говорила, что на последних курсах не до сплетен. Там уже лишь бы экзамены не завалить.

— Это если тебе нужны нормальные результаты для экзаменов. А некоторым лишь бы не отчислили — уже хорошо.

— Миона, — позвала девочку Парвати. — Поговоришь с папой?

— Главное чтобы он не испугался моей причёски, — проворчала Грейнджер, подползая к индуске и заглядывая в блюдо; яблоко, катавшееся по ободку, выглядело не лучшим образом, словно пролежало в жарком сухом месте пару часов. — Намасте, мистер Патил. У нас осталось только пара минут.

— Намасте, мисс Миона. Я хотел отблагодарить вас за помощь моей дочери.

Миона кивнула. Это ребёнку можно сказать, мол, «пустое» или «мне это ничего не стоило»; со взрослыми лучше не давать вида, будто ты можешь горы свернуть. Даже если это так.

Потому что взрослые, — ну как и некоторые дети, Миона всё-таки не стала бы лукавить, — имели замечательную привычку пользоваться чужими услугами.

Хизер называла это «садиться на шею». Миона была более грубой и давала характеристику «оборзеть вкрай».

Ну а Рой обычно был тем самым лопушком, рядом с которым оборзевали или на шее которого и сидели.

— Также я хотел бы попросить вас помочь моей дочери нанести письмена на её кровать, — продолжил Патил. — Благодарность моя не будет знать границ.

— Главное, чтобы эти границы дошли до нашей комнаты, мистер Патил, — не повелась на пустые слова Миона.

— Простите?..

— Нам в комнату нужен ковёр, мистер Патил. Или несколько ковров, чтобы хотя бы рядом с кроватями положить. Каменные полы отвратительно-холодные, это даже через тапочки чувствуется.

Индус улыбнулся и понятливо кивнул.

— Хорошо, мисс Грейнджер. Благодарю вас.

— Обращайтесь, я всегда… пропал.

Яблоко, больше похожее на тонкий чипс, упало на кровать. Любопытная Лаванда взяла пересушенный фрукт и легко разломила его с характерным треском.

— Удивительно, — пробормотала девочка. — Ни капельки воды!

— Ну, капелька там-то осталась, — не согласилась с такой характеристикой Миона. — Оно же не до пыли рассохлось. Ладно, Парвати, что за знаки тебе там отец надиктовывал?

— А как насчёт меня? — надула губы Лаванда.

Миона на эту детскую манипуляцию не повелась.

— И ты нам поможешь кровать расписывать, — хмыкнула она, забирая из рук Патил тетрадку, в которой Парвати и записывала знаки. — А потом уже и связь. Работа превыше всего, мисс Браун, так и знайте! Тем более если вендиго ходит где-то за пологом...

Глава 13. Сборы и видения.

В отличие от Парвати, Лаванде просто до неприличия повезло: её яблочко каталось по ободку блюда целых полчаса. За это время Браун успела не только успокоить свою мать, — удивительно красивую женщину без явно определяемого возраста; также голубоглазую блондинку, — но и перезнакомить нас с Патил со всеми своими родственниками.

Которых поздно ночью повытаскивала из кроваток всё та же мисс Браун: характером активная Лаванда пошла в матушку так же, как и внешностью. Миона даже не сомневалась, что, выдайся подходящий случай, Лаванда бы точно так же разбудила и их с Парвати.

Семья у Браунов была большой, в семь поколений. Совсем уж «древность», — Миона похихикала от таких сравнений для пра-пра, — будить не стали, но вот прабабушка на Миону с Парвати посмотрела.

«Поинтересовалась, с кем там наша Лав-Лав подружилась», как объяснила своё любопытство бабуля.

Миона не запомнила ни представленных ей племянников, ни дядюшек-тётушек, ни кого-либо кроме отца, матери и прабабки Лаванды. Впрочем, Грейнджер это было и не нужно: вереница родственников блондинки выглядывали из блюда лишь чтобы потешить собственное любопытство.

Учитывая, что «звонили» девочки после нанесения знаков на кровать Парвати, разговор и «демонстрация» закончились чуть больше чем за час до подъёма — уже и рассвет сквозь стекло комнату в рыжий окрашивал. Не было никакого смысла ложиться, так что девочки поспешили первыми принять утренний душ и умыться.

Миона не знала, как обстоят дела с горячим водоснабжением в замке, но что-то ей подсказывало, что лучше бы не задерживаться и умываться одной из первых. Насколько она знала, Годрик собирался зачаровывать любую воду в Замке так, чтобы та была приятной для тела температуры; естественно, это не касалось воды для зелий или готовки. Что в итоге стало с идеей Гриффиндора, Миона не знала; трубопровод в Хогвартсе явно появился значительно позже.

Но она бы посмотрела на ту вязь заклинаний, которые нужны были для исполнения гриффиндоровой «гениальной» идеи. Это ведь выходит, что каждую комнату надо вносить в рисунок; а что делать, если в волшебном замке типа Хогвартса то и дело появляются новые помещения?

По крайней мере, должны появляться. Мионе казалось, что, учитывая болезненное состояние замка, ни о какой внушительной пространственной магии не могло идти и речи. Это ведь по большей части было баловство, а не реально необходимая для безопасности детей магия. И что уж говорить о пространственных изменениях, если даже с лестницами было не всё в порядке?

Малыш-брауни, который прибился к Мионе, всю ночь преспокойно проспал на её подушке; никакие вендиго кроху не беспокоили. Когда пришло время собираться к завтраку, девочка осторожно переложила малютку в карман юбки, перед этим завернув в тёплый мягкий носочек. Ей казалось, что, проснись брауни в пустой комнате и в полном одиночестве, он бы обязательно испугался.

А зачем ей детей пугать, правильно?

Вообще, Миона хотела отнести своего неожиданного попутчика к его сородичам под лестницу, однако этой идее было не суждено сбыться: первокурсников старосты повели на завтрак совсем не той дорогой, которой они шли в гриффиндорскую башню накануне.

— Запоминайте дорогу, — сказал долговязый рыжий юноша, — потому что постоянно мы вас водить не будем.

Сонные дети выглядели максимально неготовыми запоминать что-либо в своей жизни. Фэй и Салли-Энн тёрли глаза, стараясь при этом держаться подальше от Мионы; Поттер со своим новым другом словно вовсе забыли умыться; Невилл был таким потрёпанным и мятым, будто всю ночь им играли в футбол. Было ещё двое мальчишек и две девочки, с которыми Миона оказалась знакома только визуально — вроде бы эта четвёрка действительно вчера сидела неподалёку от неё…

— В этом году у нас больше всего перваков, — услышала Миона тихое замечание от недовольной старосты-девушки, довольно симпатичной шатенки. — Как думаешь, за возню с ними нам будут выдавать какие-то дополнительные баллы?

Рыжий старшекурсник заметил внимательный взгляд Мионы. Обернувшись, он кривовато ей улыбнулся — вроде как в попытке успокоить, что ли…

— Придержи своё недовольство, тебя прекрасно слышно, — сквозь зубы сказал он напарнице. — Хочешь повозмущаться, иди к декану.

Девушка уточкой поджала губы.

— Вот и пойду. На Хаффлпаффе всего пятеро перваков. Пятеро! А у нас? Двенадцать, Перси!

— Что ты предлагаешь, избавиться от парочки по пути на завтрак? — фыркнул на это Перси. — Стелла, такой себе вариант.

— От братьев своих избавься, — буркнула Стелла поморщившись. — Год ещё не начался, а они…

— Продолжишь задевать моих братьев, я их на тебя и натравлю.

— Почему тебя вообще поставили старостой? — закатила глаза девушка. — Они тебя совсем не слушаются.

Перси хмыкнул, покачав головой. Мионе от флёра усталости из-за этого жеста пробрало до самых косточек: судя по всему, староста считал, что братья его вполне… «слушаются», хм.

Интересно, что бы ещё это значило?

— Спа-а-ать хочу, — простонала Лаванда, ожесточённо борясь с зевотой. — Кто вообще придумал болтать чуть ли не до рассвета?

Миона покашляла в кулак.

— Поверь мне, — сказала она максимально учительским тоном, — если бы ты поспала оставшийся от ночи час, то вообще бы утром не встала.

— Надеюсь, у нас сегодня не будет Астрономии, — не стала спорить блондинка.

— Почему это?

— Мама сказала, что Астрономия проводится по ночам. Представляешь? Если регулярно так пренебрегать сном, то точно появятся синяки под глазами!

Парвати, идущая больше на силе воли, чем благодаря осознанности, захихикала. Миона к ней присоединилась: кажется, в этом мире Лаванду больше всего волновала именно красота.

Хотя кто вообще беспокоится о синяках под глазами в свои одиннадцать лет?

До Большого Зала Перси и Стелла довели детей быстрее, чем вчера, что было очень приятно: кажется, Миона понимала, почему среди обязательных к покупке вещей не было физкультурной формы. Даже если в расписании не найдётся никаких специализированных уроков с активностью, попробуйте так по замку побегать — да к вечеру вполне можно без ног остаться из-за усталости!

Конечно, детишкам с их неуёмной энергией этого бояться не стоило… и, глядя на дурачащихся и проснувшихся мальчишек, Миона подумала, что парочку уроков физкультуры было бы всё же неплохо ввести.

В Большом Зале всё осталось так же красиво, как и вчера. Возможно, правда, не так торжественно: меньше свечей, нет развевающихся флагов над столами, да и тарелки на вид попроще. Столы были в том же положении, что и вчера, вытянутые по Залу в четыре шеренги; честно говоря, Миона всё же надеялась, что вместо этих непонятных «кишок» её утром встретят столики поменьше, за которыми было бы удобно сидеть небольшой компанией.

Потому что получается ведь, что ты можешь сидеть только за своим столом, со своим факультетом. Но что, если у тебя, к примеру, есть братья, сёстры или друзья на другом? И вы привыкли есть вместе…

Пока Миона думала, Парвати, — неожиданно смелая; вот что делает с ребёнком выживание тёмно-страшной ночью! — аккуратно дёрнула старосту Перси за мантию.

— Извините, — тихо, но уверенно сказала индуска, — но я же могу сесть завтракать со своей сестрой, правильно?

Перси вытянул свою мантию из пальцев девочки и переглянулся с напарницей; Стелла выглядела такой же недовольной, как и перед выходом из гостиной Гриффиндора.

— В целом правилами это не запрещено, но…

— Отлично, спасибо! — перебила Миона старосту, зная, что ничего хорошего за этим «но» не последует. — Мы будем за столом Равенкло!

Она схватила Парвати и Лаванду под руки и быстро утащила в нужную сторону, так ни разу и не оглянувшись на старост.

— А куда мы так спешим-то? — спросила Лаванда, у которой всё никак не получалось подстроиться под шаг Мионы.

— Запомни, Браун, что после «но», сказанного таким тоном, обычно не идёт ничего хорошего, — менторским тоном оповестила девочку Миона. — Если бы мы слушали Перси дальше, то нам точно запретили бы идти за стол Равенкло. Или заговорили бы так, что мы бы сами сюда не пошли. Намасте, Патил! Я Миона Грейнджер, подруга твоей сестры.

Первогодки Равенкло уже вовсю завтракали, когда Миона с девочками подошли к их столу. Грейнджер заметила, что большинство детей были так увлечены книгами или какими-то поделками из дерева, что даже не обратили внимания на то, кто садился рядом с ними.

— Очень приятно, — улыбнулась близняшка Парвати. — Меня зовут Падмавати, но вы можете называть меня Падма. Намасте, Миона.

— А я Лаванда! — пискнула Браун. — И это… намасте?

Индуски заулыбались. Миона дала сёстрам сесть вместе, чуть дёрнув полезшую вперёд Лаванду на себя: судя по тому, как Парвати и Падма сцепили руки, их разлука прошла сложнее, чем девочки показывали.

— Слушай, — Лаванда села рядом с Парвати и оглядела стол, опять заставленный едой. — А что, если нам должны раздать какие-то вещи за завтраком? Насколько я знаю, сейчас первый учебный день.

— Вам ничего не дали? — удивилась Падма; от Парвати её отличали более тёмные глаза и затаившаяся жёсткость на тонких губах. К тому же, Падма была полнее сестры килограмм на пять. — Нам старосты раздали расписание утром, чтобы мы сразу собрали учебники до завтрака.

— Наши старосты, видимо, были так недовольны количеством подопечных, что ни о чём таком не подумали, — вздохнула Миона, нацеливаясь на тарелку с сосисками. — Вот видишь, Лаванда, они такой шанс упустили, чтобы раздать нам расписание…

Браун совсем по-взрослому цыкнула.

— Не смешно, — сказала она. — Значит, нам его сейчас раздадут?.. или не раздадут, потому что мы ушли за другой стол.

— Ну не в другую же школу мы перевелись? — резонно спросила Миона, намазывая толстый слой сливочного масла на булочку. — Да и я предупредила, где мы будем. Зал не такой уж и большой, хотя и Большой, так что нас не потеряют.

— И откуда в тебе столько самоуверенности…

Вместо ответа Миона откусила от булки и задорно ухмыльнулась; Лаванда на это покачала головой, но тоже принялась за свой завтрак. Такт, неожиданно проснувшийся в девочке, позволял ей не влезать в тихие переговоры близняшек Патил, а значит, развлекать блондинку за столом предстояло Мионе.

…или нет. Потому что Лаванда внезапно проявила не только тактичность, но и умение разговорить кого угодно: уже через пару минут мальчишка-рейвенкловец, что до этого сидел, обирая какую-то деревянную поделку, живо рассказывал улыбающейся Браун всё, что он только знал про Хогвартс.

Миона жевала сосиски. Лаванда пила какао и улыбками подбадривала рейвенкловца делиться информацией; к концу своего завтрака Браун и Грейнджер знали о преподавателях больше, чем любой другой из первокурсников. Очень удачно, если кто спросил бы Миону.

Закончив с едой, она ещё какое-то время посидела за столом, а затем всё-таки решила узнать, что там с расписаниями. Перси и Стелла всё ещё ели, при этом переговариваясь, однако Миону чужой комфорт интересовал мало: если эти двое банально забыли листы с расписанием для первокурсников, то отдуваться будут дети, а не старшаки. Да и, к тому же, даже если листы у старост при себе, до башни Гриффиндора было идти и идти.

Кто захочет опаздывать на уроки в первый же день, правильно? А ведь нужно будет как минимум школьные сумки взять, учебники найти, проверить, всё ли положили с собой… дел просто невпроворот. Так что Миона пошла к старостам, уже точно настроясь рушить чужой спокойный завтрак.

— Если бы ты потерпела, то всё бы получила чуть позже, — поморщилась Стелла в ответ на прямой вопрос, где расписание; девочка вытащила из сумки кипу листов и впихнула их Мионе в руки. — Раз такая активная, то раздай своим однокурсникам.

— Если бы я не была такой активной, — ответила Миона, читая списки предметов, — то мы бы всем курсом опоздали на первый же урок. Трансфигурацию ведёт профессор МакГонагалл, наш декан, правильно?

Самодовольная улыбочка пропала с губ Стеллы. Девушка выхватила листы с расписанием обратно, перепроверяя, кто действительно будет у первачков… первым, да.

— Это не МакГонагалл! — по-детски возмутилась Стелла. — У вас первые Чары с Флитвиком!

Естественно, Миона это видела. Но также она понимала, что Стелла вряд ли просмотрела расписание своих подопечных — слишком эта девушка казалась зацикленной на себе и собственном удобстве.

В самом деле, в эгоизме нет ничего плохого. Эгоизм — отличная штука! До тех пор, пока он не перерастает в эгоцентризм.

— Правда? — очень ненатурально удивилась Миона, вырывая из ручонок старосты несколько листов для себя и девочек. — Ой. Ошиблась.

Она опять ничего не стала слушать: развернулась и пошла к столу Равенкло… правда, для этого опять пришлось обходить «кишку» столов Гриффиндора; благо, перваки так и сидели почти у самого края.

По пути Миона отдала один из листов Невиллу, потому что взяла их слишком много. Хотела было отдать ещё одну копию Гарри, но Поттер очень убедительно делал вид, что его тут нет и он вообще не Гарри-просто-Гарри, так что Миона даже пытаться не стала.

Ей интересно было, что кончится первым: её собственное терпение, — потому что такое показательное «игнорирование» всё же самую капельку раздражало, — или же смелость Гарри, таящая буквально с каждой встречей с Мионой.

— Девочки, поднимаемся, — скомандовала Миона, остановившись за спинами Лаванды и Парвати, — нам надо срочно бежать в башню, чтобы собрать сумки. Надеюсь, вы с завтраком закончили?

— О, это что, расписание? — Лаванда получила свой лист и нахмурилась. — Ну вот, посмотрите. Всё как я и говорила. Астрономия в час ночи, да ещё и два раза в неделю!

— Смотри на это как на возможность подышать свежим воздухом.

— Лаванда права, — поддержала девочку Падма, — я тоже ничего хорошего в этом не вижу. Ладно ещё сейчас, но потом-то ведь холодно будет, а Астрономическая башня, как мне сказали старосты, продувается всеми ветрами. Зимой, да на ветре, почти два часа…

— Нужен термос, — согласно кивнула Миона.

Близняшки, да и Лаванда тоже заулыбались.

— А ещё я не понимаю, — продолжила Падма, поднимаясь вместе с сестрой, — почему нельзя изучать звёзды в Большом Зале. Вчера было хорошо видно их на потолке. И здесь явно теплее, чем на Астрономической башне, вне зависимости от сезона и ветренности!

Миона улыбнулась. Так-то у неё был ответ, но вот объяснять, откуда она знает, что звёзды на потолке Большого Зала «мёртвые»…

Судя по всему, детище Розиты держалось… да что уж Миона удивлялась: как и множество других чар в Замке, небо Большого Зала держалось на последнем издыхании. И показывал волшебный «телевизор» небо, запечатлённое чарами пару столетий назад — не сегодняшнее.

Как Миона это поняла? Всё просто: Аиту в молодости увлекалась астрономией, так что запомнила несколько созвездий, которых уже не было в современности. Звёзды, как и всё в мире, — во всех мирах, — имеют свой срок жизни… Мионе всегда было немного грустно смотреть на небо и не видеть привычных рисунков; дело было не только в движении небесных тел, но и в угасании далёкого света.

А вот потолок Большого Зала вчера показывал созвездия, знакомые Мионе. Которым было лет четыреста минимум, получается.

Перси и Стелла совершенно не торопились заканчивать завтрак, да и никаких обещаний насчёт сопровождения обратно в башню старосты не давали. Миона долго не думала: дорогу до общежития, — даже две, — она хорошо запомнила, так что уверенно поманила за собой Лаванду и Парвати на выход из Зала.

Где они столкнулись с Малфоем и Панси — почему-то эти двое пришли самостоятельно, без эскорта из старост, однокурсников или хотя бы мальчишек-крепышей, что были с Драко раньше.

— О, доброе утро! — обрадовалась слизеринцам Миона. — Надеюсь, вам хорошо спалось. Вы знали, что на новом месте во сне можно увидеть того, кто предназначен тебе судьбой?

— Доброе утро, — кивнула Панси. — Не слышала.

— Утро, Грейнджер. Ты всегда такая активная после сна?

— Я даже не ложилась толком, — Миона пахнула рукой и поправила причёску; впрочем, её волосам это всё равно не сильно помогло. — Ночью Парвати увидела какую-то тень, так что мы потом расписывали кровати защитными знаками… ай, да. Драко, Панси, это мои соседки по комнате. Лаванда Браун и Парвати Патил. Парвати, Лаванда — это Драко Малфой и Панси Паркинсон.

— Удивительно, что ты запомнила наши фамилии, — Малфой кивнул девочкам, лишь едва мазнув по ним взглядом. — Ты вчера словно была не в себе, особенно во время распределения. Сейчас тебе уже лучше?

— Лучше — не то слово. Спасибо за заботу, Драко! И извините, мы, кажется, можем опоздать на урок…

— Миона, подожди, — окликнула девочку Панси; выглядела слизеринка не по характеру взволнованной. — Ты говоришь, что ночью были какие-то видения? Мисс Патил, что вы видели?

— Я-я… подумала, что увидела вендиго, — призналась Парвати, мучительно темнея щеками. — Показалось, наверное.

Панси прищурилась.

— Возможно. Спасибо за ответ, мисс Патил.

— Можно Парвати. Мне привычнее, если обращаются по имени…

Они распрощались со слизеринцами и вышли-таки из Большого Зала. Отойдя от него метров на сто, Лаванда вдруг фыркнула:

— А ещё говорят, что это я много болтаю! Миона, сама же говорила, что нельзя задерживаться!

Миона надула щёки.

— А когда это вежливая и приятная беседа в Англии не была поводом, чтобы задержаться? Это мы ещё опустили часть с обсуждением погоды…

Парвати хихикнула.

— До того, как мы переехали в Англию, я думала, что все эти истории про «погодные» разговоры нужны только для анекдотов. Но оказалось, что тут действительно могут по полчаса обсуждать дождь!

— А ещё в Англии лучший чёрный юмор, — улыбнулась Миона. — И у всего есть своё объяснение. Разговорами про погоду тут можно прощупать желание другого человека общаться с тобой или его отношение к ситуации. Типа, если погода «солнечная», то всё хорошо.

— А если «дождь»…

— То всё плохо, элементарно, — Миона завела девочек в зал с двигающимися лестницами. — Так, ступеньки иногда пропадают. Если услышите чихание — смотрите себе под ноги!

— Чихание?.. — не поняла Лаванда.

— Считай, что тебя так лестница предупреждает, что сейчас у неё не будет ступеньки. Знаешь, нет ничего приятного так проваливаться. И тем более у нас нет времени, чтобы спасать вашу обувь, если она улетит вниз.

Пока девочки вертели головами, Миона осторожно вытащила из кармана юбки крошку-брауни и вернула малыша родне; брауни постарше восторженно запищали, принимая нового родственника обратно в общину. Вместе с носком и большим куском сыра, который Грейнджер стащила во время завтрака.

Нужно же малышей подкармливать, правильно? Миона и про магию не забыла, правда, волшебной энергии брауни досталось совсем немного: после ночи сил в девочке было печально мало.

Потому что ночью спать надо! Даже магам. Это некоторые из волшебных существ из ночи силу черпают, — и Миона не единожды была одним из них, да, — а вот мажатам важно соблюдать режим.

— Мне кажется, мы дошли до башни даже быстрее, чем утром, — заметила Лаванда, останавливаясь перед портретом Полной Дамы, за которым и скрывался вход в гостиную Гриффиндора.

Миона искренне считала, что оставлять в качестве привратника нарисованного человека — затея максимально глупая. Но кто она такая, чтобы лезть со своими идеями в устройство замковой жизни, правильно? Живут же таким образом волшебники, и, судя по всему, не один век живут!

Доверяют портретам… которые, судя по объяснениям Перси, могут уйти из своей рамы к какому-нибудь другу совершенно на другом этаже. И что тогда делать, если нужно будет срочно попасть в гостиную?!

— Это благодаря лестницам, — пояснила Миона. — Если их попросить, то они повернут, куда тебе надо.

— А ты разве просила?

— Я тихонько.

Лаванда назвала пароль, чтобы Полная Дама пропустила девочек в гостиную; Миона этот пароль на свою беду опять прослушала. Внимания к мелочам в Грейнджер было до обидного мало: и как она, спрашивается, должна будет попасть в гостиную, если рядом с ней не будет никого из гриффиндорцев?

«Внимательнее надо быть, — пожурила саму себя Миона, — а то опять наберёте приключений, мисс Грейнджер».

Почему-то это замечание у неё в голове звучало голосом Снейпа.

К тому моменту как девочки собрали сумки и по несколько раз перепроверили, не остался ли какой-нибудь учебник в чемодане, гриффиндорцы только-только вернулись с завтрака. Время уже поджимало: до первого урока в волшебной школе оставалось не больше пятнадцати минут. И, учитывая, сколько нужно ходить по замку, этого времени было слишком мало для нормальных сборов.

Миона, Лаванда и Парвати уселись в гостиной, пока остальные дети с перекошенными от ужаса лицами в своих комнатах перерывали вещи. Две девочки, которых Миона заприметила раньше утром, жили в отдельной комнате; на всякий случай она не стала на этом акцентировать внимание.

Ну да, в их комнате было пять девочек, а в другой — только две. Но как их всех расселять, если Фэй и Салли-Энн точно не захотят расставаться, да и другие две девочки, видимо, уже успели сдружиться? Мионе понравились Лаванда и Парвати, так что их тоже хотелось оставить рядом, раз уж жить всё равно приходится вместе... В целом, комната, доставшаяся Мионе с её соседками, была достаточно большой, чтобы никто никому не мешал ни спать, ни просто существовать.

Если вендиго ночью не заглянет за полог, конечно…

— А далеко до класса Чар идти? — невинно спросила Миона у Стеллы, что нервно притоптывала ногой. — Мне кажется, что мы опоздаем, если не выйдем сейчас же…

Ну что поделать, не понравилась Мионе эта девушка. Вот и дёргала её Грейнджер как тигра за усы: максимально раздражающе, но при этом осторожно — так, чтобы даже поругаться или укусить было не из-за чего.

Когда на Миону находило такое настроение, Хизер только за сердце хваталась: пользуясь детской безнаказанностью, Грейнджер-младшая могла, особо не напрягаясь, вывести из себя противного старика в очереди. Или как-нибудь, — исключительно культурно! — обозвать кого-то, кто открыто грубил Хизер. Всё же мать у Мионы была наполовину островитянкой, так что по расовому признаку частенько «получала» от всяких неприятных личностей.

— Ничего странного, — вместо Стеллы ответил Перси. — Даже если вы немного опоздаете, профессор Флитвик не будет наказывать, тем более в первый день. Из всех преподавателей он один из наиболее лояльных к ученикам.

— В отличие от Снейпа, — раздражённо бросила Стелла. — Кто вообще додумался ставить нам Продвинутые Зелья первым уроком?!

— Очевидно, декан МакГонагалл, — вздохнул Перси. — Успокойся, мы всё равно опоздаем.

— Да он нас даже на урок не пустит!

Перси прищурился — в который раз. Миона вообще заметила, что он частенько делал это в ответ на реплики Стеллы.

— И что ты предлагаешь?

— Слушай, Уизли, — девушка откинула светло-каштановые волосы за плечо. — Тебе всё равно ничего не светит даже с хорошим дипломом, ты же знаешь, да? Так может, я пойду на Зелья? Я всё-таки надеюсь на хорошую работу после школы, а со Снейпа станется снизить общий балл за пропуск.

Миона, внимательно наблюдающая за лицом Перси, заметила, как у рыжего дёрнулась венка под правым глазом. Однако Уизли не проявил и капли своего раздражения. Вместо этого с улыбкой, мало соответствующей ситуации, он сказал:

— Конечно, иди. Никаких проблем.

А дождавшись, пока Стелла дойдёт практически до выхода, Перси добавил:

— Можешь сразу идти до кабинета декана и сдавать значок. Раз уж должность старосты тебе оказалась не по плечу.

Стелла резко повернулась; лицо у неё было перекошено из-за сложно описываемой эмоции. Когда она шла обратно ко всё ещё улыбающемуся Перси, то топала, словно маленький недовольный слонёнок.

Уизли посмотрел на Миону, наблюдавшую всё это представление. И потом, — очень неожиданно, если честно, — кивнул ей, словно маленькой сообщнице.

Глава 14. Чарующий профессор Чар.

Ну, как Миона и думала, на первый урок их класс всё-таки опоздал. Впрочем это, кажется, совершенно не удивило преподавателя: Филиус Флитвик, как и обещал Перси, не сказал в сторону гриффиндорцев ни единого недовольного слова.

Напротив, он был крайне восторжен, когда увидел количество прибывших учеников. Даже подпрыгивал… стоя при этом на очень ненадёжной стопке книг. Свалиться с шатающейся башни высотой в собственный рост было раз плюнуть — что, собственно говоря, профессор и продемонстрировал.

Правда, до пола он так и не долетел. Потому что книги из разрушенной башни, шелестя страничками, по-птичьи взмыли в воздух. Миона даже видела, как одна очень толстая книженция старательно машет кожаной обложкой в попытке удержаться на месте во время полёта.

Остальные книги, — из тех, что потоньше и полегче, — подхватили профессора Флитвика прямо в падении.

— Ох, ну что вы стоите-то? — запричитал профессор, по-черепашьи пытаясь перевернуться и встать со всего книжного летающего настила. — Проходите, про-эгх!-ходите! И садитесь поскорее!

Миона осмотрела аудиторию. Помещение было просторным, но отчего-то эха после слов Флитвика совсем не звучало; вероятно, виноваты в этом были те огрызки чар, которые плавали под потолком словно рыбы-зомби. На стенах, — опять же под потолком, — нашлись ритуальные рисунки — именно они должны были впитывать энергию из неудавшихся ученических чар. А потом эта энергия, как подозревала Миона, должна была пополнять внутреннюю «батарейку» Хогвартса…

Что-то не так с рисунками, выходит. Потому что обрывков заклинаний много, и некоторые из них выглядели довольно сложно. Не под силу первокурсникам, в общем.

Несмотря на такое многообразие неудавшейся магии, — и, что важнее, энергии, заложенной в неё! — заклинания ритуальными рисунками словно игнорировались. Миона прищурилась, пытаясь углядеть, что же было не так со старыми схемами… но те располагались достаточно высоко, так что с наскоку выглядеть все ошибки у девочки не получилось.

— Миона, — её за рукав школьной мантии дёрнула Лаванда, — пошли на место.

— Сможем сесть повыше?

— Хм? Ладно, мне без разницы.

Аудитория была типа амфитеатра, так что скамьи располагались лесенкой. Большинство первокурсников расположились где-то посередине — вроде как и не слишком близко к преподавателю, который может оказаться каким угодно, и не слишком далеко. Всем школярам ведь известно, что на задние парты внимания всегда обращают больше, чем на серединку.

Лаванда, Миона и Парвати отлично устроились втроём на последнем ряду. Профессор Флитвик, опять же, не сделал никакого замечания девочкам и даже не попросил их пересесть поближе. То ли у учителей здесь был очень высокий уровень уважения к личному выбору учеников, то ли мужчина оказался просто слишком занят, выписывая для Перси и Стеллы какие-то бумажки.

Вполне возможно, что и то и другое.

Старосты, получив свои «вольные грамоты», ушли довольные. Даже забыли предупредить о том, что их нужно будет после уроков дождаться; как поняла Миона, всю неделю первокурсников должны были сопровождать их старшие товарищи. Невольно Грейнджер задалась вопросом: так ли действительно страшен Северус Снейп, этот Человек В Чёрном, раз из-за каких-то «объяснительных» бумажек от Флитвика старшекурсники выглядели так, будто нашли мифический Грааль?

Профессор Флитвик наколдовал себе новую башенку из книг, на этот раз даже выше предыдущей. Такой «постамент» мужчине был нужен из-за его крайне скромного роста: та же Миона уже в свои двенадцать, — которые скоро наступят, всего-то чуть больше чем через две недели, — была выше мага.

— Он, кажется, полурослик, — тихо сказала Парвати. — Удивительно, у нас бы таких в Индии к детям не подпустили бы.

— Здесь фомор работает, — ворчливо откликнулась Миона; она сидела между Парвати и Лавандой, так что индуска наклонилась к ней, чтобы обе девочки услышали сказанное. — Или полукровка-фомор. И ты удивляешься полурослику?

— «Полурослик» звучит очень грубо, — так же шёпотом сказала Лаванда, по указанию профессора убирая со стола все письменные принадлежности. — В Англии не используют это слово, если не хотят оскорбить. А профессор Флитвик явно не тот… человек, которого стоило бы оскорблять.

— Он вообще не человек, — пожала плечами Миона. — Что оскорбительного в слове «полурослик»? Он действительно будет мне по пояс, когда я полностью вырасту.

— Миона!

— Ладно, ладно…

— А как тогда его характеризуют? — спросила Парвати, откладывая сумку на скамью. — Если «полурослик» не подходит.

Лаванда замычала.

— Не знаю… не уверена. Может, «полугоблин»?

Миона и Парвати уставились на профессора. Флитвик показывал движения рук, которые ученикам нужно будет повторить: по словам мужчины, именно пальчиковой гимнастикой и вот такими кручениями запястья первокурсники и будут заниматься чуть ли не целый месяц.

Целый месяц! Миона, когда услышала это, сразу же полезла в сумку за расписанием. В неделю выходило в общем четыре часа занятий с профессором Флитвиком: два одинарных по полтора часа и одно сдвоенное с небольшим перерывом в пятнадцать минут.

И что, все эти часы они будут… делать вот такую гимнастику, что ли? И в качестве домашней работы... тоже?

— Профессор, можно вопрос? — услышала она.

Спрашивал Малфой — занятия у Гриффиндора шли со Слизерином. Блондинчик уселся как прилежный ученик на второй ряд парт, так что Флитвик отлично видел мальчишку.

— Представьтесь, молодой человек.

— Драко Ма-алфой, — сказал он с гордостью; протянутое «Ма-алфой» звучало отвратительно, — Слизерин. У нас будет четыре часа Чар в неделю, неужели мы всё это время будем разрабатывать суставы? Простите, профессор, но у некоторых с этим проблем нет.

Явно хвастаясь, Малфой показал Флитвику возможности своих рук. Сразу стало ясно, что с Драко занимались; впрочем, учитывая, что он принадлежал к старому роду, удивляться хорошей домашней подготовке не стоило.

— Я тоже так могу, — фыркнула Лаванда, повторяя за Малфоем его ручную гимнастику; пальцы девочки чуть подрагивали. — Но я же не выделываюсь.

— Он хороший вопрос задал, — встала на защиту блондинчика Миона.

Она тоже могла бы отогнуть кисть руки к предплечью до острых углов между костями; хоть её родители и были обычными, Миона всё-таки знала, что руки надо тренировать с момента, когда суставы совсем мягкие. Во многих ритуалах и чарах подвижность запястий играла не последнюю роль.

И не только запястий, кстати говоря. В старых плясках было важно, чтобы позвоночник тоже оставался максимально гибким, так что Миона и общей гимнастикой не пренебрегала. Как и многие из учеников, судя по всему: после высказывания Драко Миона увидела, как и другие детишки начали крутить ладошками, пытаясь впечатлить профессора.

— Прекрасно, просто прекрасно! — полурослик подпрыгнул на своих книгах; те устояли, а башенка даже не дрогнула от неосторожных движений. — Конечно же нет, мистер Малфой, это было бы просто пустой растратой времени, если кто меня спросит. Поэтому те, кто смогут сдать мой тест на подвижность ваших ручек, получат поощрительные баллы и дополнительное задание. Очень интересное, обещаю вам!

— И этим заданием мы будем заниматься на уроках, сэ-эр?

— Именно, мистер Малфой, и-мен-но! Так что не переживайте, ни секундочки из вашего драгоценного времени не пропадёт. А теперь давайте-ка я вам покажу, что вы должны уметь делать. Те из вас, кто уверен в своих силах, потом могут подойти ко мне и показать возможности ваших пальчиков!

Миона прищурилась. Послышалось, наверное…

— Что-то не так? — спросила Парвати.

— Кажется.

— Что именно кажется? — любопытно захлопала ресничками Лаванда.

— Показалось что-то людоедское в тоне профессора, — Миона дёрнула уголком губ и принялась повторять движения рук. — Не обращайте внимания.

— Гоблины едят человечину, так что не отмахивайся от своих чувств, — Лаванда вздохнула и с опаской посмотрела на Флитвика, который чуть ли не шоу устроил из обычной суставной гимнастики для магов. — Не уверена я конечно, что профессор такой… он всё-таки наполовину человек…

Парвати хлопнула ресничками.

— А что с этим не так?

— Если ты ешь себе подобных, то перерождаешься, — объяснила Миона, увидев, что Лаванда неуверенно пожала плечами. — Не знали? Те же вендиго появляются именно из-за этого. Ну, один из способов стать вендиго — начать человеку есть людское мясо. Один из законов магии гласит, что нельзя поедать себе подобных, иначе будешь проклят.

— Таких подробностей я не знала, — призналась Патил. — А ты это…

— Тётка у меня умная. И очень старая. Ей скоро семьсот стукнет… если доживёт.

Такой закон действительно был. Нигде не записанный, он, тем не менее, работал не хуже гравитации: как только существо, — любое магическое, речь ведь не только про людей шла! — начинало пожирать себе подобных, оно также начинало перерождаться во что-то… странное.

Насколько Миона помнила, даже были теории среди некоторых отбитых личностей, будто другие расы вроде тех же гоблинов или полуросликов появлялись из-за перерождения человека. Но эти домыслы имели мало общего с реальностью, так что как правило долго не жили.

— То есть, если так подумать... съешь кусочек… и всё? — Парвати даже губы рукой прикрыла, будто кто-то должен засунуть ей в рот стейк из человечины.

Миона крутанула запястьями.

— Нет конечно. Там определённые условия и исключения. И есть себе подобных надо не один год, чтобы на тебя легло проклятие. Как, по-твоему, жили раньше племена каннибалов?

— Как же?

— Преспокойно. Высчитывали благоприятные и неблагоприятные дни, чтобы съесть соседа-другого, или же вели отсчёт с последнего «пира», чтобы не словить проклятие. К тому же, ритуальное поедание для чего-либо тоже не вызывает изменений, как и самозащита или экстренные случаи.

Лаванда недоверчиво хмыкнула. К профессору, закончившему показывать гимнастику, потянулись Слизеринцы; Драко Малфой, естественно, в первых рядах.

Патил, Браун и Грейнджер негласно решили подождать, пока очередь уменьшится. Тем более под такую интересную тему для разговора.

— Какие ещё могут быть экстренные случаи? — спросила Лаванда, скрещивая руки на груди. — Я вот представить не могу, чтобы…

— И хорошо, что не можешь, — перебила её Миона. — Но поверь, случиться в мире может что угодно. К примеру, что ты будешь делать, если попадёшь в зону, где нельзя колдовать? А потом упадёшь со своим сопровождающим… ну, пускай будет, что в какую-то яму. И вот вы там сидите день, два, двадцать… как думаешь, неужели в голове ни у одного из вас не возникнет мысль о каннибализме?

Парвати поёжилась. Лаванда же поджала губы.

— Да не бывает такого, всё звучит как выдумка!..

— Бывает, — кивнула Патил. — Я слышала похожую историю. Два брата-охотника в Индии выслеживали тигра-людоеда. И попались в ловушку, которую устроили жители ближайшей деревни. Как раз они яму выкопали и зачаровали её так, что её видно не было. А потом, поняв, что ловушка сработала, жители не стали проверять, кто там попался… тигра они боялись как злого духа и считали, что от одного взгляда на него на них непременно ляжет проклятие. Так что решили они яму осмотреть только через два месяца.

— И?..

— Охотник там был только один, — тяжело призналась Патил. — И кости второго. Первый сошёл с ума и до сих пор говорит, что слышит голос своего умершего брата.

Лаванда нервно поправила волосы.

— Ужас какой, — пробормотала она. — Мир — такое страшное место…

Миона встала.

— Мир — замечательное место, — сказала она, кивком головы указывая на освободившееся пространство рядом с профессором. — Пошли, очередь почти рассосалась.

— …«рассосалась»? Это какой-то сленг или типа того?

Грейнджер усмехнулась.

— Типа того. Пошли, пошли!

Результат проверки профессора оказался не настолько впечатляющ, как Миона поначалу думала. Учитывая, сколько первокурсников, — преимущественно со Слизерина, — подходили к полурослику, чтобы проверить разработанность их суставов, «отобранных» счастливчиков было не так уж и много.

К примеру, Лаванду профессор отправил обратно «поупражняться получше» чуть ли не сразу. А вот Парвати Флитвика впечатлила до восторженного хлопанья и невнятных возгласов; смущённая Патил призналась, что чуть ли не с рождения ей делали гимнастику по каким-то «тайным индийским техникам». Которыми она, кстати говоря, совершенно спокойно пообещала поделиться с профессором, едва тот об этом попросил.

— А разве «тайные» не значит, что ты должна никому про них не рассказывать? — спросила Миона, напоказ изгибая свои запястья и делая пальцами «шпагаты». — Или я чего-то не понимаю?

Парвати рассмеялась. Да и Флитвик тоже начал подхихикивать.

— В моём случае «тайные» они только потому, что никто не удосужился про них рассказать общественности, — с готовностью ответила Патил. — А папа наоборот сказал, чтобы я рекламировала индийскую культуру.

— «Рекламировала»? — хмыкнула Миона.

Патил с улыбкой кивнула. А вот профессор, к удивлению Мионы, вдруг нагнулся со своего постамента, схватил девочку за руку и отогнул Грейнджер запястье — так сильно, что у обычного человека большой палец, за который Флитвик ухватился, точно вышел бы из суставной сумки.

У Мионы же палец легко коснулся предплечья.

— Отличный результат! — похвалил профессор. — Вам на островах разрабатывали руки, мисс Грейнджер? Признаться честно, я не ожидал подобного.

— Почему?

Профессор крякнул и сел прямо на книги. Ножки у него из-за этого казались совсем крошечными, как у ребёнка; и как такого «человека» не называть полуросликом, собственно? Тем более что выглядел он молодо, как и все полурослики… по крайней мере те виды, о которых Миона знала.

Да, лицо у Флитвика было морщинистым. Но это скорее были видовые морщины гоблина, чем мимические или старческие морщины человека. Если так подумать, то Миона дала бы профессору не больше шестидесяти: хороший молодой возраст для мага или полумагического создания. Подростковый даже, учитывая, сколько могут прожить те же гоблины…

— Потому, что маги Новой Зеландии мало шевелят пальцами или кистями рук при колдовстве, насколько я знаю. Как минимум те, с кем я знаком.

Миона вздохнула.

— Вы наверняка знакомы с теми, кого на островах называют «новой волной», — сказала она, получая из рук преподавателя подписанный бланк; благодаря ему Миона могла пользоваться библиотекой, как и все остальные сдавшие тест первокурсники. — Они колдуют палочками, переняв английскую манеру, или же проводят какие-нибудь простые обряды, где достаточно страшно выглядеть и прыгать на месте.

— Возможно, возможно… Ладно, девушки, идите на места.

Миона с Парвати вернулись к недовольной Лаванде, которая на свои руки смотрела как на предателей. Едва девочки сели, как Браун жалобно протянула:

— Вот вам и «семья артефакторов»! Я эти упражнения половину жизни делаю, а в итоге что? Он даже не посмотрел на то, что я могу!

Парвати смущённо улыбнулась; было видно, что девочка не знает, как на такое нытьё реагировать. Миона же похлопала блондинку по спине.

— У тебя пальцы дрожали, — пояснила Грейнджер. — Может, в этом дело?

Браун подняла брови — высоко-высоко, так, что глаза у неё стали поистине кукольными.

— Если так, то мне конец, — сказала она, звуча ужасно трагично.

— Почему?..

— У меня руки в любом случае дрожать будут. В детстве был несчастный случай, так что…

Она вытянула руку над партой и напрягла мышцы; неподвижные до этого пальцы сразу затряслись, словно при болезни Паркинсона.

— Вот так, — поморщилась Лаванда, сжимая кулак. — Раньше ещё хуже было, сейчас-то хоть не вся рука дрожит, а только пальцы. Но кисть-то гибкая!

— Тебе, наверное, лучше с этим обратиться к профессору Флитвику, — тихо заметила Парвати. — Может, он что-то придумает…

— Я…

— Точно надо, — кивнула Миона. — Этот тремор же у тебя не на пару недель, понимаешь? В любом случае нужно будет что-то думать с дальнейшим обучением.

— Вот именно! Лаванда, нельзя же так относиться к собственному волшебству!

— Ладно, хорошо, чего насели? Поговорю я с ним потом...

— Дети, внимание! — Флитвик несколько раз хлопнул в ладоши. — Те из вас, кто не прошёл тест, будут заниматься со мной по специальным учебникам, их я вам выдам в конце второго урока. Те, кто прошёл — получают по десять баллов для своего факультета. Вы, как я и говорил, займётесь личными проектами, для которых вам нужно поделиться на пары. Поскольку, как я знаю, вы обычно делитесь на парочки с друзьями, то я сейчас сам вас распределю… Те, чьи имена я называю, пожалуйста, сядьте рядом друг с другом — вам вместе работать целый месяц. А может и больше…

Миона вздохнула. Ну вот, пошла школьная жизнь. Как будто недостаточно было в началке всех этих проектов, задач, выступлений, изысканий и всего прочего. Хотя, наверное, в волшебной школе должно быть повеселее, правильно?..

Неправильно. Потому что «домашняя работа» таковой остаётся что с задачками по математике, что с рефератом по тем же Чарам. Миона была уверена, что ничего «классного» не будет в магической школе — в конце концов, это же в первую очередь именно ШКОЛА.

С другой стороны, стоило отдать современности должное: такое количество школ, которое встретило Миону в настоящем, вызывало исключительно уважение. Чтобы раньше кто-то так мучился с обучением детей? Особенно учитывая, что до десяти лет многие из них просто не доживали?

В общем, славьтесь, школы и учителя. И пенициллин. И сосиски — ну да они просто потому, что Миона их любила, да.

— Грейнджер, Гермиона, — услышала она Флитвика. — Так-так… вы будете работать с мисс Панси Паркинсон. Пожалуйста, пересядьте.

Миона нашла взглядом Панси; девочка с тёмными глазами сидела на третьем ряду, так что Паркинсон пришлось повернуться, чтобы увидеть свою подругу по несчастью. Не сговариваясь, они собрали свои вещи, вышли из-за парт и пошли друг навстречу другу.

Посередине встретились и, не обмолвившись ни единым словом, сели. Панси выбрала место слева, пропустив сначала Миону: как оказалась, слизеринка была левшой, и при другой посадке писать девочкам было бы неудобно.

Флитвик распределил оставшихся детей, — Парвати, кстати, встала в пару с Малфоем, так что Миона Патил заранее посочувствовала; Драко казался хорошим парнем ровно до момента, пока не открывал рот, — и объяснил, что до конца первого урока детишкам нужно выбрать тему, над которой они хотели бы работать. Естественно, она должна касаться Чар и не быть слишком сложной!

А что такое «сложно» — это другой вопрос. И с выбранными темами профессор предлагал подойти к нему, чтобы он сам оценил, справятся ли с задачей первокурсники.

— Но что, если мы ничего не придумаем, профессор? — спросила Салли-Энн.

К удивлению Мионы, она тоже «прошла».

— Тогда я дам свою тему, не переживайте, — помахал рукой профессор. — В конце концов, вы действительно можете выбрать что-то слишком сложное или запутаться в том, чего хотите. Просто постарайтесь найти то, что вас заинтересует.

— Очень странное пожелание, — поделилась своими мыслями Миона с Панси, — тебе так не кажется?

— Странная? Чем?

Грейнджер почесала шею. Воротничок форменной рубашки кололся, словно был из плохой шерсти, хотя собственно шерстью там и не пахло. Интересно, только у неё так?

— Ну допустим, я всё-таки воспитана обычными людьми, — увидев скептический взгляд, Миона цыкнула, — я же сказала «допустим». Так вот. Откуда я знаю, что сложно, а что нет? И что именно является Чарами, а что нет?

— Не понимаю.

— Я могла бы взять тему «превращение стола в стул», — пояснила Миона. — Видела такое в мульт… неважно. Видела, короче.

— Но это же не Чары, а Трансфигура… а-а-а. Ясно.

Миона кивнула и посмотрела на Флитвика. Пока одна часть учеников старательно пыталась придумать, чем бы заняться, а другая тренировала кисти, профессор преспокойно спустился со своей книжной башни и, насвистывая, ушёл куда-то в подсобное помещение.

Панси проследила за взглядом Мионы и поджала губы.

— Говорят, что профессор Флитвик наиболее ориентирован на учеников, — саркастически заметила слизеринка.

— Или же просто позволяет ученикам ничего не делать, — покачала Миона на это головой. — Что у вас вообще входит в предмет Чар?

— У кого «у нас»?

— У англичан. У магов-англичан, так-то я тоже подданная короны, если так подумать.

Паркинсон кивнула, показывая, что поняла вопрос, после чего попросила пару минут на раздумье. В итоге Панси смогла кое-как сформулировать, что Чары — это воздействие магии на предмет.

— Магия придаёт предмету свойства, которых у него до этого не было.

— И чем это отличается от Артефакторики?

— Тем, что Чары — явление временное, — Панси потёрла руки и нахмурилась, подбирая слова. — И что обычно предмет зачарования получает одно, максимум два дополнительных свойства. Левитация, к примеру… или охлаждение.

— Это как из математики выбрать только сложение и изучать исключительно его, — проворчала Миона.

Панси понимающе улыбнулась.

— Наверное, сравнение действительно хорошее. Так что, есть идеи насчёт темы для исследования?

Миона недовольно почесала нос. Флитвик не назвал ни нужного размера реферата, ни каких-то формальностей вроде того, нужно ли указывать источники информации. Он словно котят взял учеников и кинул их вперёд, выдав бумажки для библиотеки.

Ну же, дерзайте, детки!

— Хорошо хоть пропуск в библиотеку выписал, — вторила мыслям Мионы Панси.

— М? Были бы какие-то трудности?

— Вам на Гриффиндоре что, ничего не рассказали? Первые месяцы первокурсников в библиотеку вообще не пускают. Вроде бы из-за какого-то старинного обычая.

Миона посмотрела на бумажку-пропуск и хмыкнула.

— Да уж… действительно, повезло, — с сарказмом протянула она.

Глава 15. Священное Хранилище Знаний.

Что же, придумать, какую тему хотелось бы изучить, внезапно оказалось сложнее, чем Миона рассчитывала.

Не то чтобы она была нелюбопытна. Или слишком много знала — хотя это всё-таки могло считаться правдой. Просто Панси одну за другой зарубала на корню все идеи Мионы: как бы Грейнджер ни пыталась, а все возникающие у неё вопросы и интересы мало относились к Чарам. Скорее, это была Трансфигурация или что-то между двумя дисциплинами.

Сама Панси тоже не шибко помогала. Она вообще внезапно оказалась крайне инертной, будто в жизни её практически ничего не интересовало. Или не в жизни, а только в Чарах… в любом случае, на исходе первого урока Чар девочкам пришлось подходить к профессору Флитвику за его темой.

Свою-то они так и не придумали!

— Хм-хм-хм-м-м-м… признаться честно, я думал, что вы меня порадуете, — полурослик покачал головой, словно реально был разочарован из-за того, что девочки «провалились» с таким лёгким заданием. — Может быть, ещё подумаете?

— Можно просто тему? — нетерпеливо спросила Панси. — Профессор, мы даже не знаем, с чего начинать. Как можно задавать вопросы по теме, если мы её не знаем и не понимаем?

Полгуболин печально взглянул сначала на Паркинсон, затем на Миону. Грейнджер сделала вид, что она понятия не имеет, почему же Флитвик такой грустненький.

Да, да… может, если бы они ещё посидели и подумали, то всё-таки нашли бы тему для своего реферата. Но иногда нужно было расслабиться и предоставить миру позаботиться о тебе — по крайней мере, так Миона считала. И этот подход к жизни не раз её выручал.

Сейчас на Чарах, к примеру.

— Ладно, — вздохнул в итоге Флитвик. — Ваша тема тогда… хм. Ну, пускай будет «Зачем на Чарах изучают, как заставить ананас танцевать».

Миона моргнула.

Что?

— Что? — повторила она вслух.

Флитвик улыбнулся и сложил руки на животе. Учитывая, что стоял профессор не полу, а не на своём книжном пьедестале, Миона могла видеть разве что идеально круглую лысину на мужской макушке.

— А что не так, мисс Грейнджер? Этот вопрос часто возникает у обучающихся, а танцующий ананас, между прочим, входит в программу СОВ и ЖАБА.

— В программу… чего?

— Экзамены в конце пятого и седьмого курсов, — пояснила Панси. — Хорошо, профессор, мы возьмём эту тему. Спасибо.

Флитвик кивнул, почти сразу же теряя к девочкам всякий интерес. Миона позволила Панси довести себя до и места, и только там поинтересовалась, всё ли у профессора в порядке… с учебными материалами.

— А что не так? — не поняла удивления гриффиндорки Паркинсон.

— Ананас-то зачем заколдовывать? Еда же…

Панси пожала плечами — для неё, кажется, в происходящем не было ни тайны, ни странности, ни интереса. Миона же почесала макушку, опять чуть было не запуталась в собственных волосах и решила просто смириться с тем, что какие-то вещи ей, возможно, не понять.

Зачем колдовать над едой — вот что её волновало. Если принципиально нужно заколдовать какой-то предмет, то почему бы не взять деревяшку, уголёк, какую-нибудь вазу? Почему именно еда, спрашивается? Да ещё и такая экзотическая как ананас!

Миона бы поняла, если бы те же ананасы, манго и мангустины были на столах преподавателей и учеников в каждый приём пищи. Однако даже Рой и Хизер, несмотря на доход выше среднего, не могли покупать своей любимой дочери экзотические фрукты в большом количестве.

Хогвартский завтрак был простым и сытным: яйца, каша, пудинги, сосиски, сыр с мясными нарезками, хлеб… из фруктов — яблоки, груши, немного винограда. Помидоры и огурцы, сладкие перцы и зелень, пара тарелок сухофруктов.

Никаких следов того, что ананасы в Хогвартсе росли на каждом углу и были так распространены, что их уже не знали, куда пихать. Только в этом случае Миона бы поняла, почему их можно использовать в качестве учебного пособия!

Сладкие, вкусные, щипающие язык ананасы… ей даже грустно стало. Лучше бы на стол их поставили, — даже если бы каждому ученику досталось всего по паре кусочков! — чем заколдовывать.

Чары были сдвоенными, с перерывом между уроками. В выделенные для отдыха пятнадцать минут девочки-первокурсники собрались в стайку и пошли исследовать ближайшую территорию в поисках туалета. Потому что сидеть ещё полтора часа после всего того чая, что был выпит на завтрак, казалось просто невыносимым.

К счастью, туалет нашёлся совсем рядом. А вот мальчишкам не повезло: их уборная внезапно располагалась на другом этаже, так что даже прилизанный Драко был вынужден чуть ли не бежать, чтобы не опоздать на второй урок у Флитвика.

— Как тебе Малфой? — спросила Миона у Парвати, когда индуска вышла из уборной.

Девочки решили, что, раз уж они пришли вместе, то и уйти надо вместе — хотя бы для того, чтобы никто не потерялся по пути до класса. Забавно, что на цвет галстуков и принадлежность к факультету никто не смотрел, в отличие от мальчишек: вот там-то Миона уже успела услышать, как Поттер сцепился с Малфоем по распределительному признаку.

Смешные, на самом деле. Как будто клеймо «Гриффиндор» или «Слизерин» останется с ними на всю жизнь.

С другой стороны, если так подумать… Миона вспомнила, как кривился профессор Снейп, обращаясь к аврору в стиле «Это же Гриффиндор, чего тут ожидать?»

Может, факультет с тобой до конца жизни и остаётся?.. это звучало не очень разумно, однако Миона помнила, как хвастался своими школьными днями потомственный англичанин Рой: для отца старые знакомые из молодости порой были ближе и роднее, чем нынешние сослуживцы.

Менталитет, который ни Миона, ни её мать до конца не понимали, если быть откровенной.

В любом случае, Миона успокаивала себя тем, что она всё-таки не была деревом, и её «корни» не заставляли прожить Грейнджер на одном месте всё новое воплощение. В конце концов, изучение мира — это хорошо и даже замечательно, однако больше новых знаний Миона в жизнях ценила собственное счастье и ощущение комфорта.

Ведь что без первого, что без второго собственное бессмертие из благословения становилось обычным проклятием.

— Малфой, — Парвати фыркнула. — Мальчишка.

— А подробнее?

— Хвастливый, очень. Постоянно говорит о том, что дома круче, но в Хогвартс ему пришлось идти по настоянию отца. А отец у него тако-о-ой! — она захихикала. — Если бы Драко был индусом, то после таких восхвалений я бы подумала, что своего отца он пытается мне сосватать.

Миона загоготала; смех мячиком отскочил от высоких потолков и вернулся ослабленным эхом, так что казалось, будто от слов Парвати смеются несколько человек сразу.

— Вы заметили, что в аудитории эха нет? — спросила подошедшая Лаванда. — Интересно, что за чары?

— А тебе зачем?

— Профессиональный интерес! — девочка задрала нос. — Сказать по правде, Брауны в каждом поколении пытаются узнать что-нибудь впечатляющее о Хогвартсе. Какую-нибудь тайну, чтобы усилить род и пополнить библиотеку наших знаний. Даже считается, что, если ты ничего не найдёшь, то и в магии тебе удачи не видать…

Миона усмехнулась. Интересно, что сказала бы Лаванда, если бы узнала, что рядом с ней стоит целая ходячая библиотека самых разных знаний? Артефакторикой Миона тоже увлекалась — в своё время. И, судя по тем магическим кругам, что Грейнджер видела, не шибко магические науки вперёд шагнули.

Она, если так подумать, многое перепробовала… а уж ради такого приятного человека как Лаванда можно было и со своих воспоминаний ил стряхнуть. Чего им прозябать в забвении, правильно?

Миона никогда не понимала идеи бесполезного складирования знаний ещё и потому, что со временем, — как говорил ей собственный опыт и наблюдения, — любая информация забывается, так или иначе. Где-то кто-то не успел обучить преемника; в другом месте сожглись последние свитки; в третьем драгоценные фолианты и скрижали оказались в похоронном «приданом» какого-нибудь правителя… некоторые знания возвращались к людям, другие навсегда умирали. И их скелеты оставались только в закоулках памяти существ вроде Мионы — тех, кто шагал по эпохам, как по разноцветным клеточкам плитки на какой-нибудь площади.

— Почему тебя эхо заинтересовало-то? — спросила Миона.

— А что с ним не так? Музыкальные и звуковые чары очень интересные. Если бы не проблема с руками, я бы точно занялась чем-нибудь вроде них. Даже в детстве…

Лаванда вздохнула и угрюмо повесила голову. Настроение у девочки явно упало.

— В детстве мне нравилось мастерить музыкальные шкатулки. Простенькие, мне дедушка помогал с зачарованиями и обработкой дерева. Но какой там был звук!.. если мы с вами подружимся, то я обязательно вам подарю по одной, — она улыбнулась и по-воробьиному встряхнулась, словно сбрасывая с себя наст снежной печали, — но только если подружимся!

Миона хмыкнула.

— И когда ты поймёшь, что мы подружимся?

— Не знаю, — Лаванда принялась накручивать светлую прядку тонких волос на палец. — Мама всегда говорит, что друзья познаются в беде. И что без бед прожить нельзя — это она так о моих руках говорила. Так что просто подождём очередной беды?

— В Индии такие слова сочли бы за приглашение для несчастий, — недовольно покачала головой Парвати.

— В Индии вообще все суеверные, — фыркнула на это Миона. — И иногда без повода.

— Ну, знаешь… не «суеверные», а «осторожные».

— Да-да, благая Парвати, как скажешь. Слушаю и не повинуюсь!

Миона сложила руки в молитвенном жесте и под смех девочек поклонилась — совсем как джинн в арабских сказках. И, к облегчению девочки, что Браун, что Патил поняли эту отсылку; а то уж Мионе начинало казаться, — в основном из-за Невилла, если честно, и из-за его рассказов об изолированности его семьи от обычного мира, — что маги даже массовой культуры не знают.

Ладно уж, бог с ними, со всякими ток-шоу. Но сказки-то про джиннов дети должны знать!

Последняя из девочек вышла из туалета, и первокурсницы организованной группой двинулись обратно в класс. Мимо них промчался Поттер, за тем — Уизли. После них пробежали два плотных мальчишки со Слизерина, которые обычно ходили с Драко.

— Рождённый бегать, — философски протянула Миона.

Потом, вспомнив, что она в компании детей, Грейнджер замолчала. Но Парвати и Лаванда вопросительно уставились на девочку, так что пришлось переиначивать знаменитую присказку:

— …битым не будет.

— Почему мне кажется, что ты хотела совсем не это сказать? — с сомнением спросила Браун.

Миона на это только улыбнулась.

В аудитории помимо профессора Флитвика обнаружились также трое старшекурсников, все с Равенкло. Они тихо переговаривались с профессором; Миона и Парвати, переглянувшись, решили не пихать в сторону полугоблина Лаванду. По Браун было видно, что сама она вряд ли подойдёт к Флитвику со своей проблемой, так что девочки заранее сговорились блондинке немного «помочь».

Потому что не дело это. Миона видела в Лаванде потенциал, как и в большинстве детей. И что-то ей подсказывало, что этот самый потенциал может банально «умереть» в Браун, превратив смышлёную девчонку в едва удерживающуюся в Хогвартсе отстающую.

И всё только из-за проблем с руками!

Лаванда, махнув девочкам, ушла на своё место. Парвати и Миона, как и другие «сдавшие», остановились рядом с Флитвиком по просьбе профессора. Некоторое время пришлось подождать, пока вся группа соберётся, после чего полугоблин объявил, что сдавшие его тест ученики сейчас же пойдут в библиотеку.

— У нас с вами сдвоенный урок, но делать вам на нём будет решительно нечего, — пояснил Флитвик. — Я буду рассказывать про гимнастику для рук и про то, как она влияет на суставы, а также давать упражнения. Если вы хотите, то можете остаться, конечно, но мне кажется, что лучше провести полтора часа над работой, которую вы в любом случае будете делать, верно?

Несогласных не нашлось. Оказалось, что старшекурсники-равенкловцы и должны были сопроводить детей в библиотеку: все они подрабатывали там, помогая хранительнице знаний ухаживать за книгами. Работа это была не пыльная, — потому что в библиотеке имелось множество чар от пыли, влажности и вредителей, конечно же, — за неё немного платили. Да и хорошие отношения с библиотекаршей мадам Пинс дорогого стоили: для своих любимчиков у женщины всегда были в наличии даже самые «ходовые» книги.

Всё это Миона узнала, пока Панси по её просьбе собирала их вещи. И эту же информацию девочка передала Паркинсон, когда та подошла ближе.

— И с какого курса можно подрабатывать? — приятно удивилась Панси.

— С четвёртого по шестой, как я поняла.

Слизеринка мгновенно поскучнела.

— Только первый начался. Долго ждать ещё.

— Тебя так заинтересовала вакансия?

Она мечтательно вздохнула.

— В библиотеке тихо и мало света, — пробормотала Панси, смотря куда-то в потолок. — Идеальное место.

— Возможно.

От класса Чар до библиотеки идти было всего ничего: каких-то два лестничных пролёта и три коридора. Даже дорогу было запоминать не обязательно. Найдёшь класс Чар — найдёшь и библиотеку, потому что по пути было столько приметных пейзажей, что Миона без проблем запомнила все точки для ориентирования.

Вот пейзажи ей понравились больше, чем портреты. Да, на картинах шевелились те же деревья или из-за нарисованного ветра пригибалась трава. Но при этом пейзажи не смотрели тебе прямо в душу, когда ты проходил мимо, не окликали и ничего не комментировали.

А то Миона уже успела наслушаться. По дороге от класса Чар до женского туалета было несколько портретов каких-то очевидно крайне уверенных в себе дам в чёрных тугих платьях. Когда Миона проходила мимо них, то «грязнокровка», произнесённое на смутно знакомом её языке, оказалось самым милым, что она услышала от портретов.

Сквернословили благородные дамы не только в сторону Мионы, ясное дело; досталось также и чернокожей Кейле, и индуске-Парвати, и даже Панси, которая в ответ на неприятные слова только поморщилась. Как оказалось, Паркинсон была наполовину гречанкой, что совсем не отразилось в её внешности.

Ну, может самую капельку… волосы у Панси действительно были чёрными и толстыми, как у гречанки. Но в отличие от той же Мионы или Кейлы, Паркинсон совсем не выделялась на фоне остальных девочек.

Когда девочки шли обратно, благородные дамы опять хотели начать свои упражнения в словесности… только вот у них это не вышло.

Не шибко-то ты сможешь гадости говорить, если у тебя с лица то и дело падает рот, правильно?

Интересно, что на портреты действовали те же чары и проклятья, что и на живых людей. У Мионы появлялось всё больше вопросов насчёт этих странных картин. Судя по всему, нарисованные люди обладали собственным характером, могли запоминать новую информацию, — иначе не ставили бы Полную Даму спрашивать постоянно меняющиеся пароли, правильно? — могли ходить в гости друг к другу, очевидно перемещаясь по какому-то потустороннему миру.

Но Миона даже предположить не могла, чем же портреты были на самом деле.

— Как думаешь, — сказала Миона, пока они с Панси ожидали, когда их пригласят в библиотеку, — Лаванда знает что-нибудь о портретах?

— Хм-м-м… дай-ка подумать. Брауны — старая семья, на островах давно, артефакторы не из последних, но всё же больше бытовые, — Панси склонило голову и нахмурилась, копаясь в глубинах своей памяти. — Не помню, занимаются ли они созданием магических портретов, но это распространённая информация, так что вполне возможно. Думаю, тебе лучше спросить всё у своей подруги.

— По словам Лаванды, мы ещё не друзья.

— На редкость мудрое умозаключение.

Миона сверкнула улыбкой.

— По цвету волос судишь?

— Скорее по цвету галстука…

— Ох какая ты ядовитая!

Панси коротко улыбнулась и постучала пальцем по эмблеме у себя на жилетке: символом Слизерина была белая змейка.

Читательский билет в библиотеке не требовался, вместо этого нужно было прикоснуться своей волшебной палочкой к книге, стоявшей на подставке рядом со столом библиотекаря. Некоторые манипуляции от мадам Пинс, — высокой и сухопарой женщины неопределённого возраста с тугим пучком чёрных с проседью волос, — и вот уже первокурсники допускаются в священное хранилище знаний.

Нет, не так.

Священное Хранилище Знаний! Не меньше. Потому что с тем трепетом, с которым говорила про библиотеку мадам Пинс, нужно по крайней мере три заглавных буквы для описания этого прекрасного места.

Мадам повелительным жестом отпустила старшекурсников работать; не прошло и мгновения, как тройка равенкловцев словно растворилась среди книжных стеллажей. Сама же мадам, осмотрев первокурсников перед собой, поправила очки с тончайшими линзами и хмуро предупредила, что за порчу книг детей ждёт вечное изгнание из хранилища.

То есть, из Священного Хранилища. Конечно же.

Затем она зачитала правила, среди которых Миона не услышала ничего особо интересного: книги не портить, страницы не загибать, ничего внутри не писать. Не есть и не пить в библиотеке, возвращать или продлевать вовремя, — через стандартные две недели, — дольше трёх месяцев книгу у себя не задерживать. И не шуметь, чтобы не мешать другим, конечно же.

Самым необычным было требование не трогать те книги, которые сами не даются в руки. Дескать, иногда у томиков бывает «особое настроение», и лучше их в эти моменты не беспокоить.

«А то они не совьют гнездо из обрывков детских сочинений и не принесут потомства, — мысленно добавила Миона за библиотекаршу. — И тогда мы не получим новое пополнение литературы!»

— У вас есть вопросы?

Учитывая, что мадам также рассказала, как искать книги, где брать каталоги и как устроена библиотека в общем, никаких вопросов у первокурсников остаться было не должно. Но Миона всё равно подняла руку.

— Да, мисс?

— Я услышала, что первокурсникам обычно не разрешается посещать библиотеку в первые несколько месяцев учёбы. Какой-то обычай или вроде того. Почему так? И как готовить уроки тем, кто так и не получил допуск у учителя?

Мадам поправила очки и чуть приподняла брови.

— Тем, кому не хватает информации из учебников, обычно пропуск выдаёт учитель, нужно только обратиться к нему. Большинство детей, на моей памяти, не особенно тянутся к знаниям, так что описаний из основной учебной литературы для первых курсов им вполне хватает. Что же до первого вашего вопроса… Молодые люди, если вам не интересно, вы свободны. Можете идти искать информацию для ваших работ!

Кейла переглянулась с Салли-Энн, с которой до этого тихонько болтала. На то, чтобы уйти после слов мадам, смелости гриффиндоркам не хватило, так что они просто замолчали, как и было велено.

— Действительно, в Хогвартсе есть правило, согласно которому первокурсников не допускают до библиотеки. И вы правы, мисс, — она заглянула в книгу, потом бросила взгляд на палочку, которую Миона воткнула в волосы, — Грейнджер. Это действительно связано с прошлым обычаем. Как вы знаете, в прошлом, да и сейчас тоже, знания для магов имеют огромную ценность. Библиотека Хогвартса же по праву считается одной из самых богатых на эти знания. И так было с давних времён!

Видимо, книги, библиотека и история были для женщины крайне важны: рассказывая о причинах возникновения странного правила, мадам Пинс будто наполнилась энергией изнутри и даже плечи распрямила.

— И также с давних времён, дети, за знаниями магов велась самая настоящая охота. Так что многие приходили в Хогвартс чтобы эти знания…

— Украсть?! — перебил мадам какой-то слизеринец.

Женщину перекосило, будто ей кто-то наступил на туфлю. Слизеринца одёрнули свои же, так что мальчишке никаких замечаний не перепало. Однако рассказ мадам продолжила уже без прежнего энтузиазма:

— Да, можно и так сказать. Согласно летописям, это начало происходить ещё в тринадцатом веке. Маги приходили в Хогвартс, вроде как ради учёбы, однако не задерживались в замке дольше, чем им было необходимо. Библиотека зачарована так, что книги из неё вынести нельзя — я имею в виду, вынести за пределы Хогвартса. Конечно, есть свои исключения и способы обойти это правило, но нас они в контексте истории сейчас не интересуют.

Она кашлянула в кулак.

— Так вот. Маги приходили, находили нужную им информацию и уходили. Договор с Хогвартсом они не заключали по непонятной причине, так что ничего не платили за то, что получали знания. И директор того времени, чьего имени и портрета, к сожалению, не сохранилось, решил проблему очень просто: любой пришедший в школу маг допускался к библиотеке только через несколько месяцев пребывания в Хогвартсе или после подписания договора со школой. Раньше считалось невежливым жить где-то без пользы для тех, кто дал тебе приют, так что магам приходилось работать, чтобы получить нужные знания. Опять же, если исключения, как вы понимаете. Вы, к примеру, в школе всего второй день, однако уже получили разрешение использовать школьные книги. Но в основном это правило отлично показало себя в прошлом, так что его не убирают и сейчас. Вопросы?

Руку подняла полная девочка-слизеринка.

— А если договор не заключать? Мама говорила, что можно запросить доступ в библиотеку даже тем, кто в Хогвартсе не учится...

— Тогда доступ в библиотеку даётся лично и не более чем на три месяца, — мадам поправила очки. — И там свои условия… и свой договор, получается. Только уже не на обучение, а на оказание услуги магу от Хогвартса.

Миона хмыкнула. Услуга? Ну-ну. Интересно, что там за условия такие, и обо всех ли условиях прописано в современном экземпляре этого второго «не-договора». А то первый очень удивил даже директора замка.

— Вопросы? Нет вопросов? Отлично, тогда самое время вам заняться собственными изысканиями.

— Мадам Пинс, — окликнул женщину ещё один старшекурсник, стоя в дверях библиотеки, — я с первачками.

— Отлично, заводи их.

Миона переглянулась с Панси, после чего девочки, не сговариваясь, пошли вглубь библиотеки.

— Я не видела своего договора с Хогвартсом, — задумчиво сказала Паркинсон, идя к нужному стеллажу, полностью заставленному литературой о Чарах. — Даже интересно было бы его почитать.

— О, это такое увлекательное чтиво… можно попросить у директора или у декана, думаю, тебе не откажут.

— Тебе выдавали договор?

Миона кивнула и вытащила одну из книжек. На её обложке почему-то был нарисован маг, тонущий в зловещем котле, полном ярко-фиолетовой жижи с глазами.

— Кажется, перепутали отдел, — пробормотала Миона, проверяя корешок книги. — А, нет. «Последствия неправильно наложенных чар на предметы магического обихода». Какое колоритное название…

— У магических книг почти всегда так, привыкай.

— Ла-адно… кстати, о договоре. Если будешь просить, то бери старую версию, а не современный перевод.

— Я запомню, Грейнджер. Спасибо.

— А, мелочи. Забей.

Панси внимательно посмотрела на Миону. Глаза у слизеринки бликовали, как у кошки в темноте; зрелище могло бы показаться жутким, если бы Миона его заметила.

Но книжка со странной обложкой заинтересовала девочку намного сильнее.

Глава 16. Сказки.

К удивлению Мионы, полтора часа в библиотеке прошли по-волшебному незаметно. Девочки не успели даже найти хоть сколько-то подходящую литературу для своего будущего реферата, а Стелла уже стояла в дверях Священного Хранилища Знаний, поторапливая первачков: скоро должен был начаться обед.

— Мы вообще ничего не сделали, — задумчиво заметила Панси, ставя несколько отобранных для лёгкого чтения книжек обратно на полки. — Даже не продвинулись вперёд. Ни на единый шаг.

Миона промычала что-то согласное, быстро листая томик у себя в руках. Пергамент оказался скользким, как мокрая рыбья чешуя, и только благодаря собственной магии Грейнджер не давала этой «рыбке» уплыть из своих пальцев. Описаны в такой «рыбьей» книге были, что вполне логично, различные обитатели морских глубин и речных потоков: гриндилоу, утопленницы, русалки и сирены, всякие твари поменьше и потупее…

Чем дальше ты листал — тем опаснее становились твари на страницах и тем больше книга пыталась ускользнуть. Определённо, в конце обязана было находиться существо типа Белой. Или какой-нибудь морской бог!

Интерес в Мионе горел неудержимым пламенем, если честно. Но Стелла…

— Первокурсники! — шипела девица, не смея повышать голос, даже стоя в коридоре. — Все на выход!

— Только мы остались, — подтвердила опасения Мионы Панси.

— Да иду я, иду… сейчас, спрошу, можно ли взять книгу с собой.

Естественно, мадам Пинс отказалась выдавать этот скользкий том Мионе. Не потому, что девочка была первокурсницей, — складывалось впечатление, что мадам было в общем плевать на возраст посетителей Хранилища, — а потому, что книге требовались особые условия содержания.

— Где вы её нашли? Вроде бы вы с мисс Паркинсон были в отделе Чар…

— Там много книг, не подходящих для Чар, — сразу наябедничала Миона, с некоторым сожалением отдавая скользкую книгу мадам Пинс. — Мы отложили их на стол. Эта тоже стояла на полке.

Мадам нахмурилась, из-за чего её в общем-то симпатичное лицо преобразилось. Мионе почудилось, что она увидела в женских чертах сухость, строгость и остроту, как у кромки книжного листа.

Ох, сколько раз Миона резалась о бумагу, когда только-только осваивала чтение и этот новый прекрасный мир…

— Я посмотрю, благодарю вас, девочки. А эту книгу, мисс Грейнджер, вы можете прочитать в любое время в библиотеке. Раз уж она далась вам в руки.

Миона улыбнулась. Библиотекарша же этого не заметила: намного больше она была увлечена успокаиванием скользкой книжонки, которой, оказывается, просто не хватало воды. Ведь жил этот томик, как и существа, описанные в нём — в большом аквариуме с солёной морской водицей!

— Спасибо, мадам.

— Первокурс-с-сники!

Миона переглянулась с Панси. Слизеринка терпеливо ждала свою напарницу по реферату и казалось, будто шипение Стеллы совершенно её не беспокоит.

Впрочем, за слизеринцами должны были прийти свои старосты, разве нет?..

— Они уже ушли, — пояснила Паркинсон, выходя вслед за Мионой из библиотеки. — Наши старосты не ждут, пока все соберутся. Даже первокурсники должны быть крайне организованы и уметь ценить не только своё, но и чужое время. Ну или принимать последствия вроде плутаний по коридорам замка.

— Отличные правила, — недовольно бросила Стелла, поправляя свои прекрасные длинные волосы. — Просто замечательные!

Староста резко развернулась и быстрым шагом пошла в сторону Большого Зала. Миона смотрела ей вслед, не зная, что надо чувствовать.

Позлиться на такое обращение, что ли?.. или пожалеть тех первачков, которые едва поспевали за старшекурсницей. Даже длинноногий рыжий Рон — и тот практически бежал…

К девочкам подошли Парвати и, к удивлению Мионы, Малфой. Блондинчик наклонился и поднял с пола длинный женский волос — тон в тон с гривой Стеллы.

— Вот вроде чистокровная, а простейших вещей не знает, — скривился мальчишка. — Через этот волос можно столько проклятий наложить! Она даже никаких артефактов не носит.

— Если ты скажешь, что это «Гриффиндор», то я тебя стукну, — предупредила его Миона. — Дай сюда.

Она забрала волос и в несколько быстрых движений завязала его в три узла с одинаковыми расстояниями между ними. Детишки с интересом смотрели за её действиями и, кажется, запоминали, что надо делать.

Завязав, Миона подняла волосок и подожгла его снизу. Огонь мгновенно мигнул на кончике её пальца и ярко-красной искоркой прошёлся по всей длине волоса. Тот оставался целым, — и висел между детьми, — секунд пять, после чего засветился золотой ниточкой и словно растворился в воздухе.

— Это что было? — спросила Панси.

Колдовство Мионы вызвало у неё такой интерес, которого не было видно на Чарах или при Распределении. Грейнджер посмотрела на девочку и улыбнулась.

— Волосок обещания, — пояснила она, уверенная, что и Патил, и Малфой, и та же Паркинсон точно запомнили всё, что она делала. — Стелла не самый приятный человек, я это успела за вчерашний вечер и за сегодняшнее утро понять. Так что волосок обещания будет сам следить, чтобы меня не обижали.

— В смысле?..

Миона провела рукой, думая о только что свершившемся колдовстве. Золотой волосок соткался из воздуха, посиял несколько секунд, после чего снова пропал.

— Это гавайская магия, если хотите, потом научу. Очень просто. Три узелка на волоске — это три шанса для человека, которому он принадлежит. «Шансы» тратятся, если человек делает по отношению к заклинателю что-то плохое. Ну там, сквернословит в его сторону или как-то более серьёзно подставляет. Вообще-то, можно делать сколько угодно узелков, но я привыкла к трём.

Малфой потёр подбородок.

— Если что-то «плохое» в твою сторону случается, то узел что, пропадает?

— Да. И когда пропадают все три узла, сделанное «плохое» возвращается к тому, кому принадлежал волос. Правда, помноженное во столько раз, сколько было узелков… если их навязать штук сто, то можно даже убить мага.

Дети засопели. Для них «убить» было сложным, наверняка пока не до конца понятным словом.

— Сто узлов на одном волосе не накрутишь, — сказала Парвати.

— Ну, если очень постараться… да и от длины волос зависит, на самом деле.

— Побреюсь налысо, — пробормотал Драко, нервно приглаживая свои залаченные волосы. — Хотя нет, papá не одобрит.

Миона пожала плечами.

— Достаточно просто не терять биоматериал. Так что если у тебя есть какие-то заговорённые вещи от выпадения волос или для уничтожения их, то всё очень легко решается. Ну что, идём в Большой Зал?

Дети активно закивали. Никто не знал точно, как дойти до Большого Зала, так что пришлось первокурсникам спрашивать информацию у портретов, висящих буквально через каждые пять шагов.

Некоторые нарисованные личности игнорировали подходящих детей, другие спокойно отвечали на заданные вопросы, третьи старались подольше оставить около себя живых, чтобы поболтать и развлечься за их счёт. Миона поначалу решила, что портреты таким образом подпитываются от первокурсников, — ну вроде как привидения, только запечатлённые на холсте, — однако это был неправильный вывод. Сколько бы девочка ни всматривалась, портреты не касались детских энергетических оболочек.

Просто нарисованным дамам и господам было смертельно скучно, вот они и болтали, раз уж выдалась такая возможность.

Кое-как дети добрались до зала с двигающимися лестницами. Вот тут-то Миона выдохнула, в отличие от своих сопровождающих: благодаря малышам-брауни Грейнджер была уверена, что точно доберётся в любую точку Хогвартса.

Нужно было только попросить — исключительно нежно и ласково!

Сопровождающие её энтузиазма не разделяли.

— О, нет, эти лестницы, — простонал Малфой, очень картинно закатывая глаза и изображая мученика вселенского масштаба. — Только не они!

Девочки кивнули, тогда как Миона этого пассажа не поняла.

Ну, лестницы. И что с того?

— Как это «что с того»?! — возмутился Драко, чьему стону Миона не вняла. — Они же двигаются, Грейнджер, дви-га-ют-ся! Мы в Большой Зал вообще не попадём! Пошли другой дорогой, может, другие портреты помогут…

— Интересно, а все англичане такие чопорные? — фыркнула на это Миона.

— В смысле, «чопорные»?!

Грейнджер хмыкнула, подошла к перилам, — сама лестница в это время была повёрнута в другую сторону, — и, похлопав по дереву, сделала тот же трюк, что и со Снейпом: просто попросила лестницу повернуться так, чтобы пройти в Большой Зал.

Малыши-брауни счастливо запищали, едва услышав, кто к ним обращается. За одну только встречу они успели запомнить Миону и теперь радовались ей, как собственной сестре, переборщившей с кашей в детстве.

Ну или удобренной зельями роста — если такие есть, конечно.

— Когда мы были здесь с профессором Снейпом, — начала Миона спускаться по ступенькам, — то он тоже сказал, что лестницы совершенно несносны. Или вроде того. А я на это спросила, пробовал ли он просто попросить лестницы встать так, как ему нужно. Он очень этому удивился.

— Потому что это бред полнейший, — фыркнул Драко. — Просить что-либо у артефактов, серьёзно?

— Ну, оно же работает.

— Вообще-то, — подала голос Парвати, — в индийских сказках множество упоминаний о том, что со временем любой артефакт может стать живым и даже разумным. В английском фольклоре такого нет?

Драко неожиданно смутился.

— Может и есть, — буркнул он, — только я этого не знаю. Мне сказки в детстве не читали.

— А что было вместо них?

— Жизнеописания предков славного рода Малфой, — Драко поджал губы. — Там половина библиотеки в этих… «описаниях». Даже сказки барда Бидля мне не читали, представляете?! Я потом их сам прочитал, когда подрос и смог сам выбирать, чем занимать свободное время.

— Что за Бард? — спросила Миона.

Пока никто на неё не смотрел, она успела опустить руку по ту сторону перил и подхватить первого попавшегося в её пальцы брауни. Кроха, едва очутившись в ладони этакой великанши, сначала испуганно замер; затем, по вкусу магии поняв, кто его держит, восторженно запищал.

Миона умилилась до невозможности. В то же время ей стало не по себе, — в последнее время всё, связанное с Хогвартсом, вызывало у неё или приступ ностальгии, или пугающее чувство обречённости, — из-за того, что брауни так доверился ей.

Малорослики ведь видели её пару раз, не больше. Плюс один раз Миона их подкормила своей магией. И ещё раз — помогла одному из их братии. Всё!

И этого им хватило, чтобы так доверчиво подставляться под руки?

Брауни были пугливым, легко смущающимся народцем, который предпочитал не попадаться на глаза кому-либо. Поэтому они и работали по ночам, когда встретиться с людьми вероятность практически нулевая.

Конечно, Миона могла видеть сквозь их чары, скрывающие брауни от всех остальных магов, однако этого было мало для подобного доверия, разве нет? Или малыши считали что, если уж она их видит без всяких трудностей, то можно и довериться ей?..

Ох, повезло им, что Миона хорошо относилась ко всем существам, живущим в мире. Пока они ей не угрожали, ясное дело; сложно «по-хорошему» относиться к бешеной химере или к твари изнанки, когда что первая, что вторая пытаются тобой пообедать!

Засунув брауни в карман школьной юбки, — кажется, пора начинать носить в карманах какие-нибудь угощения для волшебной мелкотни, — Миона вдруг столкнулась взглядами с Драко. Панси и Парвати смотрели вниз, слегка перегнувшись через перила, а вот Малфой…

Внимательные серые глаза скользнули по форме Мионы вниз, к карману юбки. Но Драко, спасибо ему большое, не стал ничего комментировать.

— Бард Бидль, — медленно произнёс он, не отводя взгляда от кармана, в котором Миона продолжала держать руку, — очень знаменит среди магов всех возрастов. Написал больше двадцати сказок на разные темы. Мне кажется, что у всех чистокровных в их библиотеках есть как минимум по одному сборнику его авторства.

Миона невинно улыбнулась.

— Популярный?

— Примерно как Братья Гримм в обычном мире, — ответила вместо блондина Парвати.

— Сказки у Барда Бидля такие же, — добавила Панси. — Мрачные, жестокие, часто с несчастливым концом. Вроде как они должны готовить ребёнка к тому, с чем ему придётся столкнуться в жизни.

Миона подняла брови.

— Это ещё с чем?

— Зачарованные артефакты, которые могут выпить из тебя жизнь, — принялась перечислять Паркинсон, — подарки от Высших сущностей или просто от магов, из-за которых ты в итоге умираешь. Ритуалы, в которые можно вступить по незнанию или по неосторожности…

— Моя тётя тоже считает, что сказки Бидля можно читать дошкольникам как предостережение от опасностей, — кивнула Парвати. — Что там ещё было…

— Говорящие животные, раздвижные стены и последствия несоблюдения договоров, — сразу же ответил Малфой. — По крайней мере в тех сказках, которые в сборнике у меня дома. Я надеялся, что в хогвартской библиотеке смогу найти остальные сказки Барда Бидля, но здесь только несколько книжек. Одна из них такая же как у меня дома, а остальные на других языках, включая рунический. Так что… разочарование полнейшее.

Мионе мгновенно стало жаль ребёнка, которому просто не досталось в детстве интересных историй. Поучительные жизнеописания предков — это замечательно, даёт много разнообразного опыта и знакомит с хрониками собственной семьи, однако сказки, сказки! Это же возможность окунуться в волшебство, живя при этом в волшебстве!

— А когда у тебя день рождения? — спросила Миона, стараясь сделать так, чтобы жалость не сильно отразилась в голосе.

Знает она таких как Малфой. Поняв, что его жалеют, он будет действовать ровно двумя способами: или начнёт этой жалостью пользоваться себе на радость, или же разобидится, что к нему так относятся. Судя по тому, что Драко пока был младшекурсником, стоило скорее ожидать именно детских обид и недовольства; в любом случае, ничего хорошего бы не было, пойми Малфой чувства Мионы.

Дети дошли до очередного лестничного пролёта и остановились. Как-то получилось, что, спускаясь по лестницам, они оказались на четвёртом этаже. Но зато теперь перед ними была последняя лестница, которая уж точно доведёт их до первого этажа, где и был Большой Зал.

— Был уже, летом. Пятого июня.

«Значит, книгу со сказками придётся дарить по другому поводу, — решила Грейнджер. — Ладно, в мире так много праздников, что какой-нибудь точно подойдёт».

— А у вас? — спросила Миона у девочек.

Парвати и Падма родились девятнадцатого апреля, в какой-то важный индийский праздник. А вот Панси, как и Миона, была осенним ребёнком: меньше чем через неделю девочке должно было исполниться двенадцать лет.

— Седьмого сентября, да? — Миона хмыкнула, прикидывая, что там получается по расписанию. — Это же суббота? Можно было бы собраться и отметить. Погулять там по территории, к примеру.

— Вряд ли получится, — хмыкнул Малфой. — Насколько я смог услышать, нам должны поменять расписание. Вполне возможно, что суббота окажется занята чуть ли не полностью.

— Это откуда такая информация?

Миона махнула рукой, зовя детей продолжить их поход. Разговоры — это, конечно, хорошо, однако ими точно сыт не будешь. Тем более что она уже могла ощущать вкусные запахи, идущие точно из Большого Зала; значит, идти до него осталось всего ничего!

— Да, Малфой, — поддержала интерес Мионы Панси. — Я ничего такого не знаю.

Мальчишка довольно ухмыльнулся. Быть в центре внимания и обладать эксклюзивной информацией ему очень нравилось, так что Малфой распушился как молодой петушок. Даже грудь вперёд выпятил — ну того и гляди перья прорежутся и шпоры на ногах вырастут.

— Случайно услышал, на самом деле. Мой отец в неплохих отношениях с деканом Снейпом, так что я хотел вчера вечером через него передать письмо родителям. Ну и… получилось так, в общем. А расписание будут менять потому, что распределение вышло не очень удачным.

— В каком смысле?

Миона прищурилась. Кажется, она догадывалась, что было не так с этим Распределением. Наверняка расписание будут менять из-за того же, из-за чего жаловалась Стелла: слишком много первокурсников попали на Гриффиндор, тогда как Равенкло и Хаффлпафф оказались практически обескровлены.

На Слизерине тоже было достаточно ребят. По крайней мере, когда Миона сидела на чарах, то постоянно натыкалась взглядом на зелёные элементы чужой школьной формы. Слизеринцов было человек десять — примерно.

— Слишком много распределилось на Гриффиндор и Слизерин, — подтвердил мысли Мионы Драко. — Некоторые классы просто не смогут вместить сразу два курса, как это делалось обычно. Я узнал, что вы, грифы, будете одни на Трансфигурации, к примеру. Как и слизеринцы. А вот хаффы и рейвы будут совмещены.

Миона вздохнула. Ну вот… расписание ей нравилось, говоря откровенно. Даже то, что несколько уроков должны были проводиться ночью — ну так Астрономию по-другому, видимо, и не выучишь.

Интересно, как расписание переделают? И немного это получается нечестно по отношению к учителям: сначала они делали расписание целое лето, причёсывали его, тасовали так, чтобы всем было удобно… а теперь должны переделать летнюю работу буквально за день.

— Значит, суббота действительно может быть занята… ладно, тогда посмотрим, что можно будет сделать. Как у вас вообще принято справлять дни рождения, Панси?

Они наконец дошли до Большого Зала и встали чуть поодаль от входа. Дети внутри споро набивали животы, пытаясь компенсировать затраты магической энергии. Да уж, волчата…

На обеденных столах стояли супницы, жареное мясо, гарниры, салаты… еда была простой и сытной. И Миона опять увидела сосиски!

Если их будут давать с каждым приёмом пищи, то она станет самым счастливым магом на островах, честное слово!

— Ничего особенного, — ответила Панси, поправляя школьную сумку; Малфой, заметив, что лямка сильно впивается девочке в плечо, быстро перехватил её поклажу и очаровательно-вежливо улыбнулся. — Спасибо.

— Даже должна не будешь.

— И за это тоже. Так вот, ничего особенного на праздники обычно не делают. Могут пригласить иллюзиониста или фокусника, могут отвести куда-нибудь в интересное место вроде заповедника или оранжереи. Собирают друзей. Если род старый, то даётся бал, но к моей семье это не относится.

— Раньше Паркинсоны давали прекрасные балы, — заметил Малфой. — Что вы так на меня смотрите? Так было написано в дневниках дедушки Абраксаса.

— Может и давали. Только после смерти моего дяди линия наследования перешла к нашей семье. Ни мама, ни отец не были к этому готовы, так что сейчас пытаются разобраться с управлением родом, а не с балами.

— Отставить мрачные разговорчики, — приказала Миона. — Значит, празднование не сильно отличается от обычного… вот и отлично! Тогда погуляем, если будет время и погода не подведёт. Что в подарок хочешь?

— Мы не в тех отношениях, чтобы делать друг другу подарки.

Миона закатила глаза.

— Учитывая, что мы недавно познакомились, я не буду тебе дарить бриллиантовое колье, не беспокойся. Да и нет у меня его. И носить такие вещи неудобно. Но вот какую-нибудь интересную безделушку будет получить приятно, разве нет? Я вот, к примеру, хотела бы получить какие-нибудь перья для письма, красивые. А то в канцелярии купила самые обычные, а ими писать до невозможности скучно!

Слизеринцы позволили себе улыбнуться.

— Простые перья покупаются для того, чтобы поставить руку писать ими, — пояснила Парвати, тоже не скрывающая улыбку. — Поэтому для первокурсников рекомендуют именно их.

— Ты хорошо пишешь, даже без помарок. И очень быстро, — похвалила Миону Панси. — Ладно. Пускай будут перья. Найду тебе какое-нибудь со стразами.

— О-о-о, я просто обожаю блестяшки!

Что Паркинсон хочет получить в подарок, она так и не сказала. Впрочем, Миона решила написать письмо родителям после уроков и попросить их купить для Панси какой-нибудь сборник обычных сказок со всего мира. Вроде бы рядом с их домом в книжном продавались интересные подарочные томики…

Видела Миона, как загорелись глаза девочки при упоминании сказок. То, что Панси ничего не сказала, ничего и не значило. Любому ребёнку, любящему читать, красивая книжка с красочными картинками принесёт много радости. А если над этой книжкой ещё поколдовать, чтобы картинки немного двигались…

В этом не было ничего сложного. Ещё маори заставляли свои татуировки двигаться, и было это тысячелетие назад. В Египте с лёгкостью зачаровывали целые стены с жизнеописаниями фараонов, чтобы сюжет изображённого правления проигрывался от начала до конца снова и снова.

Миона не была бы собой, если бы не научилась оживлять свои рисунки!

Однако её картинки именно картинками и оставались. Они могли двигаться по приказу, выполнять простенькие команды, реагировать на внешние раздражители… но при этом не обладали самосознанием, как это было у портретов в Хогвартсе.

Сколько бы Миона ни пыталась, а без использования магии душ у неё не получалось создать «оживлённый» рисунок с достаточным уровнем интеллекта. Да и не говорили они… так что эти чары были разве что неплохим развлечением на её пути, чем реально полезным приобретением.

Впрочем, она и развлечениям была рада. Потому что ведь что за мир без них?

Дети разошлись к своим столам. Проходя мимо старост, Миона увидела, как Стелла поморщилась: кажется, Перси не оставил без внимания то, что старшекурсница по дороге до Большого Зала потеряла несколько детишек.

Интересно, до какого уровня занудства мог дойти Уизли? И каково Стелле было работать с ним в паре?

С другой стороны, Миону это не касалось. А вот сосиски — это да, это святое. Это должно наполнить её желудок!

— Первокурсники! — услышала она голос Перси, пока перекладывала с общего блюда на своё сосиски одну за другой. — До конца обеда осталось пятьдесят минут. Если вы поели, то подойдите ко мне за новым расписанием! И не расходитесь после обеда, если не помните, как попасть в башню Гриффиндора!

— Ну, как там? — к Мионе сбоку пододвинулась Лаванда.

— «Там» — это где?

— В библиотеке, конечно же! Там куча книг, пыли и паутины, как описывают близнецы Уизли? А есть говорящий страж-паук размером с лошадь? А…

— Верь им больше, — перебила Миона блондинку. — Нет там ничего необычного. Книги и всё.

Потому что самым страшным зверем в Священном Хранилище Знаний была никто икая как мадам Пинс.

И никаких пауков!

Глава 17. Громкий дух.

После обеда, — на нём даже были десерты, которым дети обрадовались больше, чем чему-либо другому, — Перси собрал первокурсников в одну осоловевшую от еды группку и повёл малышню в башню Гриффиндора.

На всякий случай староста ещё раз показывал основные маркеры для ориентирования: портрет всё время визжащей ведьмы, которую когда-то приложили чарами тишины; статуя рыцаря, который словно смотрел на тебя из-под своего опущенного забрала; потрёпанный временем коврик, на котором всё ещё угадывались цветочки фаллической формы.

Последние, правда, Перси обозвал «цветы примечательной расцветки», хотя собственно говоря именно в расцветке там ничего необычного и не было. Миона посмеялась с подобной изворотливости, честно; Парвати, как жительница страны-изобретательницы Камасутры, тоже.

Остальные детки реально пытались вглядываться в цветы, чтобы понять, что же такого «примечательного» в их расцветке. Миона, признаться, даже несколько удивилась: ну неужели в одиннадцать-двенадцать лет в детях так и не возникло никакого интереса к понятной и простой теме?

Конечно, она не раз слышала выражение «пуританская Англия», причём не только от Хизер с Аиту, но и от потомственного англичанина-Роя. Но как-то раньше не связывала одно с другим. В её-то детском окружении тема пестиков и тычинок активно обсуждалась.

Вообще, интересно с этим «пуританством» получалось. Потому что выходило, что обычные дети и подростки знали про секс всё и даже больше; вырастая, они, видимо, теряли все эти знания на дороге жизни и становились поборниками «сексуального ограничения» и прочих непонятных течений. Словно из голов вчерашних детей-подростков всё, отмеченное темой секса, вымывалось напрочь!

Магическая Англия в своём «пуританстве» погрязла ещё больше. У местных волшебников, как Миона поняла, крайне приветствовались попытки сохранения аскетичных нравов и всякой строгости в поведении. Женщины здесь не носили открытых платьев, а оголить ту же лодыжку считалось чуть ли не верхом неприличия.

При этом было нормально, если под мантией маг или волшебница не носили нижнего белья.

Двойные стандарты какие-то. И они были чуть ли не на каждом углу!

Впрочем, чего Миона вообще хотела от страны, где сновидчество запретили из-за чьих-то противоправных действий, верно?

Приведя детей в башню, Перси раздал своим подопечным новое расписание. Миона сразу же обратила внимание на субботу: к сожалению, как и предсказывал Драко, она оказалась занята. Сначала у Мионы стояло «Общение с директором», а после обеда — «Полёты», прямиком до ужина.

Выходило, что только воскресенье оставалось свободным днём... который, судя по всему, Мионе придётся тратить на изучение библиотечных книжек. Там было столько всего интересного!

— Из-за смены расписания на сегодня у вас больше не будет уроков, — сказал Перси. — Так что можете заняться домашним заданием по Чарам, если профессор Флитвик его дал, или познакомиться друг с другом. Я очень вам не советую уходить далеко от гостиной Гриффиндора, но вот спуститься в низ башни вы вполне можете, чтобы разведать обстановку рядом. Если что-то будет непонятно или если вы потеряетесь, то всегда моно обратиться за помощью к портретам или призракам. Только остерегайтесь Пиввза.

— Пиввза? — моментально заинтересовалась Миона.

По её опыту, если кто-то говорит «остерегайтесь чего-то», то этим «чем-то» оказывается что-то как минимум интересное. Вроде бы она слышала что-то про Пиввза во время завтрака, но что?..

Не на всё её внимания хватало.

— Пиввз — пакостный дух Хогвартса, — поморщился Перси. — Полтергейст. В целом безопасный, иначе его бы давно развеяли, но может серьёзно осложнить жизнь, если, к примеру, забросает вас шариками с водой. Иногда кидается такими же шариками, но уже с навозом… так что, если его увидите, лучше быстро куда-нибудь прячьтесь.

— А как он выглядит-то? — спросила Кейла.

Оказалось, Пиввз был не типичным полтергейстом, а очень даже проявленным. Обычно-то с такими существами не всегда даже понимаешь, что столкнулся: злые духи частенько не имели никакой определённой формы. Всё их существование сводилось к причинению наибольшего вреда для окружающих, чтобы накопить энергии и заиметь, наконец, собственное тело.

Само слово «полтергейст» Мионе поначалу было незнакомо — ну не было таких понятий четыреста лет назад. Но затем она посмотрела парочку фильмов ужасов, — которые почему-то стандартно поднимали Хизер настроение даже в самых тяжёлых случаях, — и познакомилась с новым именем для старого явления.

Те же аиту, если так подумать, тоже могли называться полтергейстами — пускай и с большой натяжкой. Потому что аиту обычно имели определённую форму и не нуждались в её формировании; это, однако, не делало их менее опасными или зловредными по сравнению с полтергейстами. Цели разные, однако и для воплощения аиту во что-то более физическое, — вроде тех же вендиго или асур, — и для проявления полтергейстов в мире требовалось одно и то же.

Энергия!

И неважно было, как именно её получать. Негативом-то, конечно, легче всего: разумные всегда проще пугаются, чем радуются. Вот и выходит, что Пиввз «шалил» так, как мог.

Раз уж убивать и калечить никого нельзя...

— У него насыщенно-голубая кожа, — перечислял Перси, — одет Пиввз в ярко-красный костюм с золотым колпаком. Лицо широкое, нечеловеческое, вы его точно ни с кем не спутаете. А ещё его можно услышать загодя, потому что на его обуви и колпаке прикреплены колокольчики. Поняли? Заслышали звон — сразу уходите туда, где больше людей!

«Колокольчики, да? — Миона прищурилась, но на всякий случай кивнула, как и остальные дети. — Интересно…»

Перси махнул волшебной палочкой, вызывая перед собой цифры. Присмотревшись, Миона поняла, что Уизли узнал время. Какое полезное однако заклинание.

Вроде бы Снейп им тоже пользовался. Интересно, есть ли описание этих чар в библиотеке?

— Ещё вопросы есть? — спросил Перси. — Иначе я уйду, у меня ещё урок.

— Когда мы сможем отправить письма родителям?

Дети одобрительно загудели, а Фэй Данбар, спросившая это, довольно закраснела. Понравилось девочке делать что-то социально значимое.

— Я же сказал, пока можете написать всё, что хотите. Вечером после ужина я отведу кого нужно в совятню и объясню маггловоспитанным, как пользоваться помощью волшебных сов. А теперь извините, мне пора.

Он практически выбежал из гостиной, едва не столкнувшись на выходе с другим старшекурсником. Мионе даже стало жалко Уизли: Стелла, очевидно, слилась с обучения первачков, а вот у рыжего оказалось больше ответственности.

— Миона, — окликнула её Парвати. — Ты будешь писать родителям?

Грейнджер покачала головой.

— Нет, моё письмо уже готово. Я лучше похожу по замку.

— Не потеряйся.

Махнув соседкам по комнате и снова аметив, как Гарри вымученно отвёл взгляд от летней подружки, Миона направилась было на выход… но потом резко развернулась и подошла к ближайшему гриффиндорцу, чтобы уточнить пароль.

Узнав его, — «Капут Драконис!» — Миона ещё минут пять подхихикивала. «Голова дракона» на латыни… Учитывая, насколько Грейнджер не любила драконов, выбранная кодовая фраза удивительно подняла девочке настроение. Голова отдельно от туловища, прелесть же!

Так их, этих летающих ящериц! Ничего от них хорошего! Ну может разве что ингредиенты для зелий; учитывая, что учебник зельеварения у Мионы не вызвал ничего кроме тоски из-за предстоящих уроков, это тоже было сомнительным плюсом.

Она хорошо помнила, как оборзевшие ящерицы сжигали целые города и страны — только потому, что люди жили «слишком близко» к драконьим гнёздам. А то, что это дракон пришёл на уже занятую местность, ящерицу не волновало. Она же ящерица, в конце концов!

Так что — «Капут Драконис». Чтобы жизнь ящерицам мёдом не казалась, да.

Башня, в верхней части которой располагалось общежитие Гриффиндора, снаружи казалась намного больше, чем она была внутри. Спускаясь по винтовой лестнице, Миона размышляла о странном архитектурном решении: большая часть пространства в башне была заполнена камнем, и в некоторых местах едва могли пройти два человека одновременно.

Скорее всего, за этой каменной кладкой должны были находиться ещё какие-то помещения. Может даже скрытые магией, раз их никто не нашёл. Или же дело было в банальной человеческой лени, из-за которой никто и не думал ходить по башне вверх-вниз и сканировать стены заклинаниями.

Ну или простукивать их по-простому, если камень был зачарован и глушил всякие чары.

«Удивительно, сколько тут занятий, — думала Миона, продолжая явно затянувшийся спуск по лестнице; чтобы выйти из башни, было мало просто выскочить из гостиной, нужно ещё и лестницу преодолеть. — Библиотека, портреты, духи, призраки, теперь ещё и полтергейст, который вроде как вредитель, а на самом деле похоже что нет. Тайные проходы и скрытые помещения, куча неизвестной литературы, восстановление чар Основателей… кажется, профессор Снейп был прав, и скучать мне в Хогвартсе действительно не придётся».

Она остановилась. Выдохнула. Недовольно посмотрела на ступеньки у себя под ногами: лестница даже и не думала заканчиваться, уходя вниз бесконечной тонкой спиралью.

«Но это только если я отсюда выйду».

Ещё пятнадцать минут спуска, и Миона приподняла себя левитацией. Хотя девочка была в хорошей форме и могла без устали плавать буквально часами, спускаться по лестнице — это не то же самое что плыть, подхваченная течением.

Едва Миона подняла своё тело в воздух, как лестница пришла в движение. Спираль, уходящая вниз неизвестно на сколько, вдруг встряхнулась как мокрый пёс и распрямилась. Больше не было винтовой лесенки, уходящей в бесконечность; вместо неё перед Мионой оказались обычные ступени, ведущие в донжон.

Однако стоило Мионе опустить кончики своих сапожек на ступеньку, как лестница снова начала сворачиваться.

Девочка поджала ноги. Ступеньки распрямились. Поморщившись, Миона магией перенесла себя к подножию лестницы и только там опустилась на пол. Ничего не произошло… разве что раздался недовольный скрип, словно кто-то открыл дверь, через которую никто не проходил лет триста.

Миона погрозила кулаком в воздух, однако только удивила этим несколько портретов, висящих то тут, то там.

Скрип повторился. Миона вышла из башни в донжон, сопровождаемая скрипом, словно неприятным смехом.

— Очень смешно, — поморщилась девочка, направляясь к следующей лестнице. — Просто обхохочешься!

В этот раз её оставили без ответа.

Хогвартс был живым, в этом Миона даже не сомневалась. Семьи-Основатели и задумывали замок как полуразумное существо, которое со временем будет развиваться и прогрессировать. Идея о создании развивающегося духа отдавала гордыней и желанием поиграть в Бога; впрочем, Миона точно знала, что ничего особо сложного в этом не было.

Это же не разумные картинки создавать, в самом деле. Живые дома строились и зачаровывались со времён Лемурии и даже раньше, так что технология, если можно так сказать, давным-давно была отработана. Самой большой сложностью для создания живого дома была и остаётся необходимость в жертвах.

В большом количестве разумных жертв, если быть более точной.

Одно из главных правил магии: ничто не берётся из ниоткуда. Чтобы получить большой разумный замок, — дом, донжон, дворец, да хоть пещеру, — тебе придётся положить на внутренний алтарь неизвестное количество тех, кто уже обладает разумом. Помнится, в тот момент как раз вспыхнула война с полуросликами… Гриффиндоры ещё радовались, что не придётся для Хогвартса резать магов или обычных людей: гоблины для ритуала оживления подходили ничуть не хуже.

Да уж. Скажи кто современному магу, что Хогвартс буквально создан из костей и смерти, и замок мгновенно окажется в опале. Потому что «Нельзя поощрять жестокость!», как гласили социальные плакаты в начальной школе. Интересно только, как это «не-поощрение» будет проявлено. Замок забросают помидорами, — Миона видела такое в каком-то ток-шоу, — или придумают что-то поинтереснее?

Разумный Хогвартс ругался скрипом, недовольствовал сквозняками и, кажется, собирался крепко обидеться на Миону. У замка всё было просто: он ощутил ту, кто видела его начало; та, кто видит его начало, никак ему не помогла, чтобы не стать также свидетелем его конца.

«Разумный» замок вовсе не должен был быть интеллектуалом, на самом деле. Тем более в условиях жёсткой нехватки энергии. Это всё равно что требовать решения интегральных уравнений у бедуина, который едва не умирает в пустыне от обезвоживания и голода! Откуда несчастный бедуин, спрашивается, возьмёт глюкозу для работы мозга?!

Миона подошла к ближайшей стене и похлопала по прохладному камню.

— Ну-ну, — тихо сказала она, отдавая капельку своей силы в стены Хогвартса; как Миона и думала, энергия сразу куда-то ушла, словно ухнула в пропасть, — не всё сразу. Умереть я тебе в любом случае не дам.

Замок возмутился ещё больше. За шиворот Мионе попало несколько капель — леденящих что кожу, что душу. От прикосновения этого холода девочке стало зябко будто под одежду попало не две несчастный капелюшки, а целый ушат только-только растаявшей воды.

— Ну что ты ругаешься? — спросила Миона, передёрнувшись. — Да, я не побежала сразу тебя лечить и искать истоки твоей болезни. Но, давай будем откровенны — а почему я вообще должна?

— Разве ты не обещала присмотреть за этим домом для маленьких колдунов?

Голос раздался у Мионы из-за спины и был очень… противным, что уж тут скрывать. Высокий, манерный, но при этом капельку истерично-визгливый — словно вот-вот сорвётся на гадкий хриплый крик, от которого должна моментально заболеть голова.

Миона обернулась. Всем телом, а не только головой; когда ты имеешь дело с духами, призраками и различными явлениями, ты всегда должен оборачиваться всем телом, если по-другому нельзя.

Повернёшь одну только голову — и в тебя залезут, даже забыв вытереть ментальные грязные ноги.

За её спиной стоял Пиввз. То есть, Миона подумала, что это Пиввз, потому что дух сзади отлично подходил под описание Перси: ярко-голубая насыщенного оттенка кожа, красный бархатный костюмчик, — складывалось впечатление, что Пиввз украл его у какого-то ребёнка, — ненормально-широкое лицо, немного навевающее ассоциацию с раздутой жабой…

Глаза у Пиввза были недетские, несмотря на всю его клоунскую внешность. Чёрные радужки сливались со зрачками, склера — светло-розовая, будто все капилляры полопались. И поза у Пиввза была какая-то… напряжённая, что ли.

Словно он от Мионы не ожидал абсолютно ничего хорошего.

Кстати, на костюме духа действительно были колокольчики — и не три, как говорил Перси, а немного больше. Только они совсем не звенели; звук издавали только те, что остались на потрёпанном золотом колпаке и туфлях с загнутыми носами.

— Я таких обещаний не помню.

Пиввз пожал плечами и недобро посмотрел на Миону. Он был похож на ребёнка-беспризорника, который настолько разучился верить в добро, тепло и ласку, что теперь начинал огрызаться без всякой на то причины.

И пакостить. Конечно. Потому что когда в твоей жизни не хватает радости, то тебе хочется, чтобы и у других ничего хорошего не оставалось, понимаете?

— Ты вообще ничего не помнишь, судя по всему. Но в записях осталось о том, как работает твоя память, так что это и не удивительно, — Пиввз упал набок и разлёгся в воздухе, словно на перине; колокольчик на колпаке тренькнул, но как-то очень уж тихо. — У тебя действительно нет никаких обязательств перед замком. А как насчёт совести — она-то осталась?

— Не люблю, когда меня к чему-то принуждают.

Пиввз широко и крайне неприятно ухмыльнулся. Лицо у него от этого словно треснуло пополам; рот внутри оказался не тёмно-синим или фиолетовым, как можно было бы ожидать, а ярко-красным, как у мультяшки. И зубы у него были как морская галька: крупные, словно обтёсанные водой и оттого круглые, серо-противные. Увидь Хизер или Рой такие зубы, точно бы потащили Пиввза к себе в стоматологическое кресло.

Полтергейста даже его духовная природа не спасла бы!

А ещё всё лицо у Пиввза было в бородавках. Сначала Миона подумала, что на голубой коже повыскакивали закрытые комедоны… но по факту это были именно бородавки, как у какой-нибудь злой ведьмы из сказок-страшилок.

— Да кто тебя принужда-а-ает, — протянул Пиввз, продолжая ухмыляться. — Никто тебя не принужда-а-ает. Только если ты сама себя принужда-а-аешь!

Складывалось впечатление, что ничего полезного больше от Пиввза Миона не услышит. Может, настроение у него для разговоров пропало, а может другое что… в любом случае, терять своё время Грейнджер не собиралась, так что просто развернулась и пошла дальше вниз по лестницам.

Брауни вынул любопытную моську из кармана её юбки. Выглядел малыш заспанным и растерянным; завидев Пиввза, он издал нечто вроде испуганного писка и почти сразу же спрятался обратно под защиту шерстяной формы.

— Эй-эй-эй! — услышала Миона у себя за спиной. — ЭЙ! Ты что, меня кидаешь, что ли?!

Она ничего не ответила, продолжая спускаться. Пивз разозлённо запыхтел — опять же как ребёнок, возмущённый игнорированием своей несомненно важной уникальной персоны.

Затем Миона ощутила, как что-то схватило её за лодыжку и дёрнуло в сторону.

Короткий миг испуга заставил её сердце сильно и тревожно бахнуть. Затем заработала голова. Миона увидела оскал подлетевшего ближе Пиввза, — крайне довольного тем, что она падает, — ощутила недовольство Хогвартса и собственную злость.

Быстрым как у змеи движением Миона вытянула руку и схватила Пиввза за воротник его бархатного красного костюмчика.

Кажется, полтергейст такого не ожидал, потому что ухмылка на его бородавчатом лице моментально сменилась на испуганное выражение. Он был… как ребёнок, да. Сколько бы Миона о нём ни думала, ассоциации приходили исключительно «детские», словно Пиввз просто был ещё одним из учеников в Хогвартсе.

С очень, очень плохим характером!

Подтянув себя к Пиввзу, Миона сцепила зубы. Лица девочки и полтергейста были настолько близко, что Грейнджер могла чувствовать дыхание духа; оно отдавало конфетами, пылью и ветрами, которые обдували хогвартские башенки.

— Ты меня что, убить захотел? — прошептала Миона, смотря духу прямо в его нервно бегающие глазёнки.

Он дёрнул её за ногу, когда Миона только-только ступила на очередную лестницу. Заваливалась девочка в сторону перил, перегнуться через которые ничего не стоит. Немного неудачи, — или призрачной помощи от разозлённого полтергейста, — и Миона просто перелетела бы через них, даже не заметив.

Конечно же, она могла левитировать — это бы Миона и сделала, на самом деле, если бы не смогла ухватить Пиввза за одежду. Но само понимание, что кто-то покусился на её жизнь… на самое драгоценное, что только может быть у мага…

Осознание собственной ценности прошило Миону молнией. Аиту, Гарри, Хизер и Рой, Белая, ещё не рождённые сёстры… и всё это требует её присутствия.

Остров колибри и его жители. Хогвартс, который может умереть в любой из моментов. Парвати, боящаяся собственной тени, и Панси, взгляд которой Мионе всё ещё не нравился.

Уиро, чью чёрную кожу и разноцветную улыбку Миона увидела уголком глаза в момент опасности.

— Я-йа-а-а… не хот-тел, — пробормотал Пиввз, испуганно сводя брови.

Миона схватила воротничок второй рукой; её ноги не касались пола, так что держалась она исключительно на силе магии, рук и пальцев, что было чертовски сложно. Полтергейст, чуя приближение чего-то крайне неприятного, несколько раз попытался вырваться. Дёргаясь в разные стороны он, впрочем, совершенно ничего не добился.

Зато из пальцев Мионы по его телу зазмеились светящиеся золотые нити. Они обвили тело Пиввза, как живые змеи на охоте, и сплелись в яркие сверкающие узлы.

Только когда последний из них затвердел, Миона отпихнула от себя Пиввза. Сама Грейнджер левитацией приподняла собственное тело и осторожно встала на самый верх ступенек. Сердце у неё сильно бухалось о рёбра изнутри, но в остальном всё было хорошо.

— Ч-что ты сделала? — едва слышно спросил Пиввз, ковыряя золотые нити на своём костюмчике. — Что это?

Миона отряхнула юбку и проверила, как в кармане чувствует себя брауни. Малыш дрожал и, едва Миона запустила в карман руку, схватил её за палец в истерическом объятии.

— Колокольчики на твоём костюме, — вместо ответа произнесла Миона. — Для чего они нужны?

— Я что, тебе отвечать должен? Вот ещё!

Играть или любезничать с полтергейстом, чьи действия могли привести к её смерти, Миона больше не собиралась:

— Я приказываю тебе ответить, громкий дух: для чего на твоём костюме колокольчики и сколько их было изначально?

Нити на теле Пиввза пришли в движение и сдавили полтергейста. Дух попробовал разорвать одну из пут, однако в результате только обжёгся о светящееся золото.

— Отвечай! — добавила силу в голос Миона.

— Семь! — взвизгнул от боли Пиввз. — Их было семь, по числу священных комнат в Хогвартсе! Каждый колокольчик — часть договора, чтобы я эти комнаты защищал от потустороннего, с чем обычным магам не справиться!

— Почему звенящих колокольчиков осталось только три? Ты разорвал договор?

Несмотря на боль и обиду, Пиввз возмущённо посмотрел на Миону.

— Эй, я люблю этот замок, ты!.. я защищаю его, это мой дом! Зачем мне ещё разрывать договор по его защите, если я в любом случае буду его защищать, что с договором, что без?!

Миона поджала губы.

— Да кто тебя знает. Ты меня чуть было не убил сейчас.

— Я бы тебя не убил, — закатил дух глаза. — Ну покалечил бы. Потому что ты не хочешь сразу помогать Хогвартсу! А он, между прочим, ждёт твоей помощи, и… ай-ай-ай-ай, прекрати!

Миона только сильнее сжала кулак, вытянутый в сторону полтергейста.

— Ненавижу, когда меня к чему-либо принуждают, — выплюнула она. — Ты не бог и не Высший, чтобы делать это. Всего лишь… крошечный… порабощённый… дух!

— Прекрати!

Пиввз сорвался на визг. Впрочем, звучал визг злости, а не боли: у Мионы не было стремления по-настоящему наказывать полтергейста за его действия. Скорее, она просто хотела показать… последствия.

— Если ты убьёшь кого-либо или покалечишь без моего разрешения, — медленно произнесла Миона, — то я сожму твою душу в жемчужину и отдам её существу, которое будет её переваривать вечность за вечностью. И всё это время ты будешь ощущать боль во много раз сильнее чем сейчас. Тебе всё ясно, громкий дух?

— Да-да-да, ДА, пожалуйста, только прекрати, отпусти, я больше ни одной навозной бомбы не кину без твоего разрешения, КЛЯНУСЬ!

Миона разжала кулак. Пиввз свалился прямо на ступени, словно растеряв всякие способности к колдовству.

— Вот и отлично, — мрачно сказала Грейнджер. — Навозные бомбы можешь кидать сколько угодно, они меня не интересуют. Как и другие твои развлечения, которые не наносят непоправимого вреда. Но я повторяю, дух, только посмей навредить кому-либо без моего позволения…

Пиввз свернулся в позу ребёнка и накрыл голову руками. Из-под длинных толстых пальцев в шесть фаланг каждый раздалось жалобное поскуливание вперемешку с чисто детским плачем.

— Я понял, ведьма, понял! — хныкал он. — Ничего, никого! Честное слово!

Миона скривилась. Проходя мимо Пиввза, — потому что ей всё ещё было нужно спуститься по лестнице, чтобы продолжить изучать замок, — она чувствовала со стороны полтергейста раздражение и злость, но никак не страх. Да и Хогвартс наблюдал за всей этой сценой с опаской: кажется, призванный для защиты дух напрягал даже замок, несмотря на все заверения.

Изгнать этого полтергейста, что ли?.. с другой стороны, Мионе казалось, что Пиввз ещё будет полезен. Наверняка он долгое время провёл в замке, связанный с ним узами договора, так что и знать должен столько, сколько обычным магам и не снилось.

— Я найду тебя позже, — сказала Миона, остановившись у подножия лестницы, — и тогда мы поговорим про твои колокольчики, громкий дух. Что-то не верится мне, что ты потерял четыре штуки исключительно по большой случайности.

Да и в общем она его словам не верила, раз уж на то пошло.

— Я-я бы не стал обманывать! Не тебя!

— Заткнись, — посоветовала Миона, оборачиваясь. — Потому что само твоё существование сейчас висит буквально на волоске.

— Что?

— Как думаешь, что я сделаю, если вдруг решу, что пользы от тебя меньше, чем проблем?

Золотые нити сдавили с такой силой, что Пивз посерел. А может, серость возникла из-за осознания, что его жизнь может прерваться в любой момент.

— Я нужен Хогвартсу, — прошептал он, смотря на Миону со слезами на глазах; наконец эти слёзы были настоящими.

Миона даже не кивнула, смотря в ответ без капли приязни.

— Время покажет, дух. Время покажет…

Глава 18. Добро.

Хотя Пиввз несколько подпортил Мионе настроение, она всё равно решила продолжать свою прогулку по замку. Возвращаться в гостиную Гриффиндора не хотелось; внезапно в девочке проснулась та взрослая часть, которой просто жизненно необходимо было провести хоть немного времени в одиночестве.

Из-за этого она шла по коридорам, спускалась по лестницам и подходила к поворотам, постоянно прислушиваясь: не столкнётся ли Миона с кем-либо на своём пути? Способ остаться в одиночестве был не самым эффективным, если так подумать; те же призраки могли перемещаться абсолютно бесшумно, а портреты, наоборот, шумели намного больше, чем обычные люди.

В какой-то момент Миона поняла, что выглядит, — да и ведёт себя, — она просто глупо. Остановившись посреди пустой галереи, девочка сцепила руки за спиной и качнулась с пятки на носок; настроение поползло вверх от понимания собственной детскости в поведении.

Миона подошла к стене и нежно погладила тёмно-серый камень. Хогвартс откликнулся моментально: он так и не вернулся к своему сонно-ленивому состоянию после стычки Грейнджер с полтергейстом.

— Не буду я ему ничего делать, — проворчала Миона, ощущая беспокойство замка, — по крайней мере, пока он не опасен для детей или для тебя. Но, насколько я понимаю, вы вместе уже не одно столетие и всё вроде бы не так плохо…

Замок задумался. Потом под ладонью Мионы камень нагрелся, а девочку охватила сильная радость; чувство было навеянным, а оттого чужеродным и не настолько приятным, как если бы Миона радовалась чему-то своему.

— Ладно, ладно, я поняла, — она похлопала по камню. — Проводи меня куда-нибудь, где я никого не встречу.

На мгновение Хогвартс затих. Затем камни задрожали, и те из них, на которых стояла Миона, резко сдвинулись назад, унося девочку с собой; Грейнджер нелепо взмахнула руками в попытке удержать равновесие, но всё равно едва не завалилась. Если бы не попавшиеся ей под руку доспехи…

Какие ещё доспехи?

Миона подняла голову и увидела, что на ногах она удержалась лишь благодаря доспехам, которые прибежали к ней на помощь. Металл переливался как бензиновые разводы и казался по-настоящему волшебным. Если бы Миона не видела, как кузнецы-кудесники делали такие доспехи лишь благодаря своему гению, она бы точно подумала на зачарование.

На самом деле, температурное воронение стали было довольно опасным процессом. Уничтожить уже готовый доспех при попытке получить что-нибудь «покрасивее» — плёвое дело. Однако богачи всех времён так любили выделяться, — даже на поле брани, что было немного странно для Мионы; она-то предпочитала сливаться с толпой и действовать по-тихому, если того позволяла ситуация, — что знакомому кузнецу Мионы платили баснословные деньги за его навыки.

Интересно, как у магов с кузнечеством? В прошлом мастера этого дела считались кудесниками и чародеями, и зачастую так оно и было: даже если человек не обладал магией, он всегда мог научиться использовать колдовские знаки или процессы. Мечи, к примеру, отлично ковались в драконьей крови, а те же доспехи поливались ядом каких-нибудь зубастых тварей. Но что происходит с ремеслом сейчас?

У протых людей оно затухло: большую часть работы теперь выполняла техника на заводах.

Кузнецы тоже были, конечно, но это уже скорее по хову сердца. Рой возил Миону в пригород, где располагался небольшой музей. Держал его самый настоящий кузнец, так что знакомство с ним было девочке на руку: в будущем ей точно понадобятся некоторые специфические вещи, которые обязательно нужно делать под каждого волшебника индивидуально. Однако в большинстве своём этот кузнец делал всякие бесполезные сувенирчики для тех, кто приходил посмотреть на его мастерство.

В свободное время он ковал мечи, которые даже для исторических реконструкций не использовали: слишком был свободным полёт фантазии у этого кузнеца.

Было ли что-то подобное у магов или же кузнечество тут не умирало? У кого бы это спросить… интересно, Лаванда или Панси знают что-то о современных кудесниках-кузнецах, или же Мионе в будущем всё-таки придётся обращаться за помощью к тому не-волшебнику?

Внутри воронёных доспехов-помощников никого не было. Сначала Миона подумала было, что они управляются каким-нибудь призраком, однако от стали не исходило никаких потусторонних эманаций. Более того: Миона не чувствовала вообще никаких энергий от доспехов! Словно рядом с ней был обычный человек в стали… просто вышедший века этак из пятнадцатого.

— Интересно, — пробормотала она, благодарно кивая доспехам; те, убедившись, что Миона больше не собирается память, отошли обратно к нише в стене, из которой и выбежали девочке на помощь. — А я их поначалу и не заметила…

Хогвартс на эту фразу никак не отреагировал — замок был занят выстраиванием дороги для Мионы. Стена, к которой девочка прикасалась до этого, медленно расходилась в стороны. Грейнджер видела точь-в-точь такую же картину как на входе в Косой Переулок: кажется, маги взяли идею подобного формирования ходов именно от Хогвартса.

Впрочем, это было логично. Большая часть высокообразованных волшебников проходила именно через Хогвартс. То, что замку сейчас было нелегко создавать дорожку, ничего не значило: Миона была уверена, что в прошлом, пока у Хогвартса не было таких впечатляющих проблем с энергиями и собственной поддержкой, он легко прокладывал подобные пути куда угодно. Вот и насмотрелись маги прошлого.

Миона осторожно приблизилась к сформированной арке. Перед ней она оглянулась на доспехи, но те заняли своё место в нише и больше не шевелились. Учитывая, что от стали не исходило ни капли магии, Миона бы никогда не подумала, что они вообще могут шевелиться.

Воистину, век живи — век учись.

За аркой было темно. Складывалось впечатление, что там ничего и нет; что Хогвартс создал портал, за которым может скрываться буквально что угодно. Миона сформировала над ладонью крошечный шарик света и запустила тот вперёд себя.

Дальше был совершенно обычный коридор. Скорее всего, Хогвартсу просто не хватило сил, чтобы сформировать факелы или любой другой источник освещения. Также в коридоре не было ни единой картины, растения, окна или гобелена. Пол оказался пустым как и стены, и потолок.

В целом, сформированный путь больше напоминал длинную такую каменную кишку.

— Вот если тебе настолько тяжело, — вздохнула Миона, проходя через арку, — то зачем вообще выполнять мои просьбы? Ты всегда можешь отказаться. Я бы пережила, если бы встретилась с кем-нибудь.

Этой претензии замок не понял. Для него всё было просто: Миона попросила — он сделал. Ведь не просто же так она эту просьбу озвучила, правильно?

— Да уж. Буду лучше подбирать слова.

В конце каменного коридора оказалась дверь: высокая, из тёмного дерева и с гербом Хогвартса над ней. Открылась она легко, без всякого сопротивления; Мионе было достаточно просто толкнуть дерево, чтобы увидеть, куда Хогвартс привёл её.

— О… ну да, тут детей точно не будет.

Она прошла вперёд; дверь едва слышно закрылась за её спиной. Миона глубоко вдохнула и улыбнулась приятному запаху: Хогвартс привёл девочку в зимний сад.

Здесь было множество растений, самых разных. Но ещё больше здесь росло сорняков, из-за которых даже пару шагов оказалось нельзя сделать.

Стоял полумрак, света отчаянно не хватало; в большей степени из-за того, что разросшиеся растения закрывали собой все его источники. Миона подняла руку и выпустила с ладони небольшой поток воздуха, чтобы раздвинуть нависшие у неё над головой огромные листья.

Помещение было огромным, в три замковых этажа. Но сколько оно шло вглубь? И какие мутации могли появиться за годы, пока сюда не входили маги?

Миона хмыкнула. Оглянувшись по сторонам, она приметила средних размеров камень, — может, его сюда когда-то принесли для декорирования зимнего сада? — весь поросший мхом. Когда Миона начала накаливать этот камень благодаря магии, пушистый зелёный мох вдруг встрепенулся и одним крупным пластом быстренько пополз вон с неудобной теперь лежанки.

Миона успела разглядеть целую кучу тонких иглоподобных ножек, прежде чем странное моховое создание скрылось в опавших листьях и трухе.

Девочка осторожно уселась на тёплый камень и поправила юбку. Воздух был тяжёлым, чувствовалась парниковая духота и спёртость. И всё же, это было прекрасное место — большей частью из-за того, что здесь точно никого не было, кроме самой Грейнджер.

Никого живого, по крайней мере. Если кто-то из учеников и преподавателей в своё время находили это местечко, то они вполне могли остаться здесь навсегда. Магические растения ничуть не уступали в опасности волшебным животным; из-за этого, кстати говоря, Миона в своё время очень удивилась тому, что в Хогвартсе нет магической ботаники.

Магозоология была, — и та на третьем курсе, ну что за безобразие! — а магоботаники не было. Странные люди!

Конечно, здесь преподавали травологию, но ведь это было не то. Если сравнивать с обычными дисциплинами, то магоботаника была равнозначна обычной ботанике, а травоведение скорее напоминало курс из серии «что мы можем вырастить у себя в теплице».

Как будто дети за пределами Хогвартса не столкнутся со странными растениями, в самом деле. Может, эпоха индустриализма и шагала впереди планеты всей, однако Земля всё ещё оставалась чистой, не закатанной в бетон и асфальт. Да даже если бы люди и умудрились полностью «приручить» планету, всё равно бы какой-нибудь гипноодуванчик вырос. Пророс бы сквозь тот самый асфальт!

Вообще, в Хогвартсе многих предметов не хватало. Миона планировала спросить насчёт странностей расписания у директора в субботу, когда они встретятся с Дамблдором. Грейнджер никак не могла взять в толк, как же это так выходит, что в «лучшей магической школе Европы» не преподаётся банально родной язык.

Здесь не было математики или общемировой истории. Отсутствовала нормальная физкультура, что реально было странно; а как же идея о гармоничном физическом развитии подрастающего поколения? Здесь не было также ничего творческого: ни намёка на уроки музыки, живописи или хотя бы на танцы.

Про этикет и обычаи английских магов вообще можно было не упоминать. Это Мионе повезло, что она вроде как «пришлая» для Англии, а потому ей всё расскажут… ну, по крайней мере она на это надеялась.

А остальные ученики в Хогвартсе в чём провинились? Им почему ничего не надо рассказывать?

И ладно ещё чистокровные, они-то перенимали мелкие привычки своих родителей-англичан. Но что насчёт детей из обычных семей? Или тех, кто не мог похвастаться длинной родословной?

Странно. Всё это было странно.

Некоторое время Миона просто сидела на камне, разглядывая зелень вокруг. Где-то в глубине зимнего сада слышалось приглушённое чириканье птиц и какая-то возня, вроде как мышка копалась в трухе. Значит, место было «обитаемо»… и хищные растения получали подобающую своей природе подкормку.

Встав с камня, Миона потянулась. Вот ещё одно дело для неё; ей самой стало интересно привести этот зимний сад в подобающий вид. Может, остаться в Хогвартсе на все возможные семь лет обучения? С той скоростью, с которой список «дел» Мионы рос, ей и семи лет могло не хватить на осуществление задуманного.

Она вернулась к двери, из которой вышла. Открыла её. Нахмурилась: за деревом была плотная каменная кладка.

— Очень смешно, — фыркнула Миона, плотно закрывая дверь. — Давай-давай, выводи меня отсюда.

Хогвартс как будто замялся. Миона ощутила его неуверенность; так ребёнок, во время игры разбивший вазу, боится в этом признаться из-за возможного наказания.

— Ладно тебе, — хмыкнула девочка. — Веди, куда хочешь. Я немного отдохнула, так что у меня есть настроение для одного маленького чуда. Только выбери самое важное.

Хогвартс обрадовался. Когда Миона ещё раз открыла дверь, за той уже не было ни каменной стены, ни длинного каменного коридора.

Зато был такой резкий запах, что Миону едва не вывернуло.

Она щёлкнула пальцами, создавая вокруг головы нечто вроде пузыря из чистого воздуха; вонь до этого была настолько сильной, что у девочки начало резать глаза. Сморгнув набежавшие слёзы, Миона тряхнула головой и, кашлянув, вошла в дверной проём.

Её школьная туфля сразу же погрузилась во что-то жидкое и мерзкое. Раздался отвратительный чавкающий звук, словно кто-то облизал Мионе подошву. К счастью, что бы ни было разлито на полу, оно не успело скопиться настолько, чтобы нога девочки увязла в этом по щиколотку.

Не решившись и дальше испытывать судьбу, Миона подняла себя в воздух. Самолевитация действительно спасла в моменте: несмотря на низкий уровень брезгливости, Мионе не доставало удовольствия пачкаться в чём-то, что пахло… так.

Сверху посреди комнаты что-то капало. Миона передёрнулась: кажется, она поняла, где находится… и что Хогвартс от неё хочет.

Благодаря волшебству она очистила туфлю и увеличила защитный шар со свежим воздухом в несколько раз. Стенки шара Миона укрепила так, чтобы они оставались прозрачными, но при этом прекратили быть проницаемыми. Теперь её можно было хоть с ног до головы облить чем угодно, а у Мионы бы даже юбка не намокла.

— Да уж, — протянула она, медленно пролетая вперёд и смотря по сторонам. — Я конечно понимала, что не всё хорошо, но не настолько же…

Вчерашняя радость насчёт присутствия в замке канализации сегодня казалась насмешкой судьбы. Как-то Миона не задумывалась над тем, куда отходы из этой канализации идут. А ведь в замке круглогодично кто-то, да проживал. Даже летом здесь, насколько Миона поняла, оставался хотя бы персонал вроде того же завхоза или некоторых учителей.

Она остановилась практически посреди помещения и поморщилась: не было ничего приятного в её положении. Сверху, снизу и во все стороны всё было затоплено… людским добром, да.

«Вот дерьмо!» — сказала бы на это Хизер.

Потому и запах стоял просто ужасный. Но тут другой вопрос: почему эта система вообще дала сбой?

Миона потёрла подбородок. Да уж, ну и задачку ей Хогвартс загадал… она мало смыслила в трубах и сантехнике, имея только очень примерное понимание, что это за система. Но, насколько она представляла, когда появлялись проблемы с канализацией, дело было в одном из двух: в засоре внутри труб и в переполнении резервуара, где отходы хранились.

— Вот этим я ещё конечно не занималась, — хмыкнула Миона, поправляя волосы. — Спасибо, милый.

Хогвартс как будто плечами пожал. А что он-то? Это дети. И учителя. Но в основном всё-таки дети!

И потом, разве Миона сама не…

— Да-да, — закатила девочка глаза; поставив руки параллельно полу, она сосредоточилась на том, чтобы не рассмеяться от идиотизма ситуации. — Боги с тобой, ребёнок. Давай посмотрим, что тут не так.

Сгустив энергию на кончиках пальцев, Миона прикрыла глаза и представила как всё, что её окружает, начинает собираться. Когда-то таким же образом она поднимала воды Океана или земляную крошку. Влить чуть больше силы — и этими потоками можно будет рушить стены и пугать армии!..

Правда, непонятно ещё, чего именно испугается армия больше: невообразимых сил мага, который смог поднять потоки экскрементов в воздух, или же самой природы этих потоков.

Струи закручивались возле шара, что надёжно оберегал Миону от проблем. Девочка всё равно то и дело передёргивалась: привыкла она как-то оставаться в чистоте, спасибо современности. Заклинания и неоформленная магия, конечно, тоже вполне неплохо помогали следить за гигиеной, но всё-таки горячий душ — это горячий душ. Каждый день!

В прошлом не у всех правителей этот самый горячий душ был, между прочим!

Подняв в воздух всё, что могло быть поднято, Миона соединила руки и переплела пальцы. Объём начал уменьшаться; чем больше Миона давила силой, тем плотнее становилась субстанция перед ней.

В какой-то момент вниз начала стекать вода — прозрачная и чистая. По идее, её даже пить было можно… но Миона бы не стала этого делать, гм. Как-то…

Ну только если в экстренных ситуациях!

Весь объём отходом теперь был перед Мионой. Магия спрессовала высушенное добро до плотного блока размером не больше тумбочки.

К моменту когда Миона медленно опустилась на чистый каменный пол и прекратила поддерживать заклинание защитного шара вокруг, Хогвартс был в полном восторге. Освобождённое и очищенное помещение оказалось намного больше, чем девочка изначально предполагала. А значит и грязи в нём было тоже… больше.

Сухой брикет потенциальных удобрений Миона отлеветировала в сторону. Больше в помещении не пахло, — спасибо магии, — и находиться тут можно было более или менее спокойно. Главное не вспоминать то обилие…

Да уж.

— Почему здесь всё не убиралось? — спросила Миона будто бы у самой себя; ясное дело, что замок ответить ничего не мог. — Такая важная часть жизни, и в проблемах… по уши.

Она обошла помещение по периметру, внимательно всматриваясь в начертанные на полу знаки. Письмена были знакомы — а значит им было не меньше четырёхсот лет.

Интересно только, это кто-то использовал в своей работе старые знаки или же этот резервуар для отходов использовался очень давно?

Там, где знаки были по каким-то причинам повреждены или размыты, Миона их дорисовывала, просто обводя пальцем и напитывая силой. Однако Грейнджер всё равно никак не могла найти источник проблемы: большая часть затёршихся символов отвечала именно за то, чтобы вонь не расходилась по всему замку. Кто-то, видимо, очень боялся проблем с ароматом канализации, так что охранные периметры, не пропускающие запахи, повторялись из раза в раз — вроде как дублируя сами себя.

— Лучше бы о ненаполняемости подумали, — проворчала Миона. — Или это всё потом должно было использоваться?.. для чего, они тут взрывчатку делали или что?

На удобрение какашки магов пускать — ну такая себе идея, если честно. Мало ли кто чем болел и у кого какие проклятия, правильно? А телесные жидкости — это телесные жидкости. На той же моче приворотов и проклятий всяких можно сделать столько, что в это просто не верилось.

Миона проверяла знак за знаком с обычной для неё скрупулёзностью. Любила она письмена, что уж поделать. И давно ими не занималась, получается; всё как-то в жизнях находились другие идеи для приложения собственных сил, не до волшебных знаков было. Может, вернуться к ним?

Хотя волшебные портреты Миону всё ещё интересовали больше всего, с этим не поспоришь. Странная штука.

В центре помещения было нечто вроде дыры, уходящей на довольно приличную глубину. Пол имел едва различимый наклон, чтобы добро сливалось в центр. Миона прикинула, что дыра была метров семь как минимум. И каждый сантиметр из этих метров был исписан мелкими закорючками, напоминающими червячков в танце.

Арабский, похоже.

Прямо над дырой было несколько труб разного размера; на всякий случай Миона перекрыла их магией, чтобы на голову девочке не вылилось всякое-разное. Проблема, судя по всему, была не в этой стороне… потому что добра в комнате изначально было много, а вот то, что оно не уходило — это совсем другая история.

И уходить добро должно было в эту дырку снизу, судя по всему. Не просто же так все трубы подведены именно к ней, правильно? И наклон пола...

Сначала Миона хотела было спуститься, левитируя себя. Потом подумала: не таким уж большим было отхожее углубление для замка, рассчитанного на проживание тысячи человек. Значит, червячки внизу, — Миона не могла их точно увидеть и прочитать, — были нужны для, так сказать, измельчения и уничтожения.

И тут она такая умная, рыбкой ныряющая вперёд!

Миона оторвала частичку волоса и осторожно левитировала ту вниз. Как девочка и думала, червячки засияли, а волосок был уничтожен.

Без всякого запаха, хе-хе.

Миона села рядом с дыркой по-турецки и почесала затылок. Когда червячки загорались, не все из них «работали»: были явные прерывания вязи, где символы оставались мёртвыми. Вероятно, в этом и состояла причина накопления в комнате добра.

Система была сломана, как Миона изначально и думала.

— А что, — она хмыкнула, вскакивая на ноги, — маг-сантехник. Неплохо звучит, как по мне. Требуемая, но не слишком уважаемая профессия…

Она обошла дыру по окружности, заложив руки за спину и думая, как бы подлезть к символам. В итоге не придумала ничего умнее, чем выпросить у Хогвартса мелок, — замок без проблем скинул на Миону белый кусочек откуда-то сверху, — и левитировать тот к проблемным символам.

Они всё ещё были рабочими, просто за века связывающие их пути как бы… истончились? И из-за этого энергия, требуемая для их активации, просто не могла до них дойти. Это как если бы ужику дали проглотить страусиное яйцо.

Сначала этого ужика надо было вырастить во что-то более серьёзное.

Миона управляла мелком, вкладывая личную силу в чужие символы и чувствуя, как магия быстро сливается…

— В канализацию, — усмехнулась девочка, смахивая со лба пот. — Даже смешно получается. Ирония судьбы!

Скорее всего, символы должны были самостоятельно регенерировать; Миона заметила несколько конструктов, отвечавших за это. К сожалению, тут в дело вступала общая «обескровленность» замка.

Получалось, что проблем много, причём самых разных. Однако корни у этих проблем одни. И это было неприятно.

Миона не могла бы гордиться той работой, что она провела. Говоря откровенно, к моменту полного бессилия девочка сделала самый минимум, который позволил бы в следующий раз вернуться в эту комнату и не тратить дополнительные силы на уборку.

Настоящая работа ей только предстояла… когда-нибудь в будущем; у Мионы семь лет учёбы впереди, время точно найдётся. Раз уж обещала замку разобраться, то отступать нельзя было.

— Ох, старость не радость, — простонала Миона, с хрустом выпрямляя спину; чтобы как следует видеть, как мелок выписывает символы, девочке пришлось стоять у границы дыры на карачках. — И ведь за это даже не заплатят!..

Хогвартс забеспокоился так, словно Миона ему прямо в эту же секунду начала предъявлять счёт. Устало потерев лицо, Грейнджер шикнула на разошедшийся замок:

— Тихо ты. Мне ещё самой тут жить несколько лет, и в туалет я тоже буду ходить. Считай, что ты мне ничего не должен.

Замок будто шмыгнул носом. Ну точно ребёнок, несмотря на прожитое тысячелетие.

Вообще, без заплаток Мионы резервуара бы хватило ещё лет на двадцать-тридцать. Символы всё-таки работали, пускай и не на полную мощность; их главное преимущество было в постоянстве этой работы, тогда как поступающий поток добра зависел от праздников и смены времён года. Значит, за каникулы и лето замок мог разбираться с большой частью «поступлений», пока детей не было на его территории.

Теперь, после небольшой помощи от Мионы, — которая едва могла дышать от усталости, говоря откровенно, — у Хогвартса было лет пятьдесят. Но это всё исключительно при условии что замок раньше не распадётся по камушку. А ведь были все основания…

Утечка энергии и была опасна тем, что в итоге из тебя выпивали всё до капли. Для разумного замка, чья жизнь создавалась и поддерживалась ритуалами, это было особенно травмирующе. Как переваривание заживо.

Миона отошла подальше и сняла все удерживающие чары с труб. Вниз хлынуло; поморщившись, девочка развернулась и неуверенной походкой направилась на выход. Всё, на сегодня её работа здесь закончена.

— А ну открывай, — проворчала девочка, обнаружившая за заветной дверью только каменную кладку. — Я сейчас больше ничего делать не буду. Устала.

Замок послушался сразу, что было удивительно; а Миона-то ожидала, что Хогвартс придётся уговаривать выпустить её из канализации. Но нет, в следующий раз за дверью оказался выход.

Да и куда! Не просто в какой-нибудь коридор, — чему Грейнджер была бы вполне довольна, кстати говоря, — а сразу в спальню девочек. В комнату Мионы!

— Ты ж мой умница, — устало вздохнула Грейнджер, шагая вперёд. — Просто молодец.

Вряд ли она сама бы дошла до спальни, если честно. Миона перестаралась с использованием своих магических умений… хотя не то чтобы она на самом деле потратила много энергии.

Если так подумать, она сделала самый минимум. А устала так, будто целый лунный месяц колдовала на пике своих сил.

— А, — поморщилась Грейнджер, вспомнив слова Многоуважаемой Распределяющей Шляпы. — Точно. Я же теперь практически беременная…

Нет, с подселенцем точно надо было разбираться — и побыстрее. Если даже не самое сложное колдовство так изматывало, то что будет, когда потребуется нечто посерьёзнее? Жизнь давно научила девочку, что неожиданности случаются именно тогда, когда ты к ним максимально не готова.

— Но это потом, — Миона вздохнула и заставила себя не упасть на кроватку, а пойти в сторону душа, — всё потом.

Сначала ей нужно было помыться: хоть одежда у Мионы пахла домашним кондиционером для стирки, в носу у девочки всё равно сохранялось фантомное благоухание добра.

Глава 19. Moemoeā /// грёзы.

Алоха. у меня плохое настроение, но для вас это хорошо. прода же :) Обратную связь подключите, пожалуйста. приятного чтения!

***

Конечно же, соседки по комнате заметили, что с Мионой что-то не так. По крайней мере, это касалось Фэй Данбар: Грейнджер ввалилась в спальню как раз в тот момент, когда девочка заполняла свою прикроватную тумбочку.

Вид бормочущей Мионы, явно находящейся не в себе, произвёл на Данбар сильнейшее впечатление. Или, возможно, дело было в том, что Грейнджер пришла не из гриффиндорской гостиной, а из тёмного помещения, которое совсем не было похоже на комнату в башне.

В любом случае, и без того опасающаяся Миону Фэй стала ещё более странно поглядывать в сторону Грейнджер. Но это Миона узнала далеко не сразу; в день, когда она разбиралась с канализацией замка, она ещё более ухудшившегося отношения и не заметила.

Вымывшись начисто, Миона всё равно не смогла избавиться от ощущения, будто от неё невообразимо несёт канализацией. Несколько раз перенюхав и свои волосы, и одежду, — которую девочка также выстирала вручную, напрочь забыв о том, что грязные вещи надо было кидать в специальную корзину для белья, — Миона ничего не добилась.

Запах всё равно сохранялся! Хотя его и не было на уровне реальности. А значит, «пахло» именно энергией, налипшей на Миону в процессе работы.

Мало приятного, учитывая, чем Грейнджер занималась…

Чтобы «отмыть» с себя эту энергию, пришлось по старинке искать тазик, — благо, тот нашёлся в общей душевой, — и заговаривать воду в нём. Ничего сложного; работа была нудной, а, учитывая усталость Мионы, ещё и раздражала своей монотонностью.

Налила воду — заговорила воду — вылила воду на себя. И так семнадцать раз; именно столько потребовалось Мионе, чтобы отвратительное ощущение ненастоящей вони полностью пропало.

Вот во всём волосы виноваты, девочка была уверена. Не будь они такими густыми и непослушными, можно было бы обойтись десятком обливаний, а не семнадцатью!

В кровать Миона упала, едва соображая от усталости. И, словно в насмешку над этим состоянием, в комнату вбежала Лаванда:

— Грейнджер! — практически крикнула она. — А ты что здесь делаешь?!

— Спать пытаюсь…

Браун запрыгнула на кровать Мионы, едва не вывалив оттуда владелицу мебели.

— Когда это ты успела пройти мимо нас?.. впрочем, неважно. Собирайся, нас сейчас поведут в совятню, письма отправлять!

Миона накрыла голову подушкой. Ни о каких письмах она в моменте думать не хотела.

Но ведь Рой и Хизер…

— Письмо в первом ящике тумбы, — сказала она, едва ворочая языком. — Отправь за меня, а?

— Адрес там есть? — деловито уточнила Лаванда.

Он точно там был, так что Миона просто махнула рукой. И уснула, как и была — с головой под подушкой.

Сон захватил её сознание с первых же секунд. Миона словно попала в шторм; захлёбываясь и пытаясь отплеваться от горькой воды, что заливалась в рот, она бестолково молотила руками и ногами, лишь бы удержать равновесие.

Её бросало из стороны в сторону, как ничтожную песчинку или снежинку высоко в воздухе. Ни одно из её движений не помогало выгрести в безопасность; казалось, что каждое скоропалительное решение только подтаскивало Миону ещё ближе к закономерному концу.

В какой-то момент она вдруг вспомнила, кто она и где находится. Резко прекратив молотить по воде, Миона сделала последний резкий вдох и камнем ушла на глубину.

Девочка зажмурилась. Мир сновидений был опасен своей зыбкостью и тем, что положиться в нём нельзя было даже на саму себя. Весь твой опыт, привычки, знания — всё могло обернуться не на пользу и принести большую опасность.

В своё время Миона начала изучать сновидчество именно из-за того, что не понимала законов мира грёз. Столько лет прошло, а в своих изысканиях Грейнджер едва продвинулась: ей было достаточно тех знаний, которых она нахватала по верхам.

Какие-то законы во снах всё-таки действовали, кстати говоря. Но только в том случае, если в людские грёзы не вмешивались духи или боги.

Но, вроде бы… это был не случай Мионы.

Она открыла глаза. Вокруг было темно; единственным источником света являлось тело Мионы. От кожи исходило слабое, едва заметное свечение, словно Грейнджер кто-то благословил.

В окружающей тьме даже этого было достаточно, чтобы Миона сама себе казалась звёздочкой.

Сделав на пробу несколько гребков, Миона поняла, что ничего не добилась. Куда плыть? Где верх, а где низ? И вообще…

Где она сама?

Миона подтянула колени к груди и на всякий случай создала вокруг себя золотистую защитную сферу. Кажется, вовремя: сияние этого волшебства на мгновение осветило какую-то длинную змееподобную фигуру.

Будь Миона моложе, обязательно бы испугалась. Однако, вернув себе самообладание, девочка также обрела контроль над ситуацией — настолько, насколько это было возможно.

Как это всегда происходило во снах, едва ты успокаиваешься, как мир вокруг тебя замирает. Без активности сознания сновидениям словно было не от чего питаться; в этом состоянии, когда они застывали, словно насекомые в янтаре, управлять ими было — одно удовольствие.

Только вот огромная тварь, плавающая рядом, останавливаться совершенно не собиралась. Она мелькала то сзади, то сбоку, то снизу — и каждый раз проплывала мимо так быстро, что Миона совсем не могла понять, что же это такое.

Она надула большой пузырь воздуха, чтобы потом выпустить его за границы своей золотой защиты. На глубине так можно было определить, где находится верх: отпускаешь свой пузырик и наблюдаешь, куда он поплывёт. Очень удобно, особенно если ты находишься под толщей воды, где могла жить разве что Белая.

Однако в пространстве снов привычные способы спасения не работали: пузырь медленно отодвинулся в сторону от Мионы, да там и застыл. Никакого «верха» не существовало.

Вздохнув, Грейнджер распрямила ноги. Неприятно, конечно, но не смертельно. Сон рано или поздно кончится, даже если Миона в нём застряла; такое происходило не в первый раз, так что сильно переживать не стоило.

Что её действительно волновало — так это огромное существо рядом. Судя по тому, как оно двигалось, оно не принадлежало миру сновидений; больше Миона подумала бы о каком-нибудь духе. Но его размер… в духовном мире обычно сохранялись те же пропорции, что и в реальности: чем существо больше — тем больше оно ест.

И размеры плавающей рядом «змеи» внушали вполне конкретные опасения.

Не хочет ли этот дух съесть Миону?

Она прикрыла глаза и попыталась проснуться. Одного желания или усилия, как и думала Миона, оказалось недостаточно: не-реальность вокруг даже не подумала хотя бы вздрогнуть. Ну просто ради приличия могла же, нет?

Нет.

По векам Мионе ударил свет. Девочка зажмурилась и прикрыла лицо рукой; свет продолжал бить по глазам даже сквозь пальцы, словно они были прозрачными, как медузье тело.

Миона отвернулась от света сразу, как только глаза начало печь. Подняв веки, она увидела, что мир вокруг всё ещё был таким же чёрным, как и раньше; источник света оказался как раз у девочки за спиной.

Вокруг не было защитного золотого купола, из-за чего сердце Мионы на секунду словно рухнуло в живот. Страх вспыхнул, расцвёл огненным язычком и сразу же угас: даже без защиты Миона была достаточно сильной, чтобы…

В спину ей словно подул ветер. Девочка обернулась, подслеповато щурясь из-за сияния. Дыхание у Мионы перехватило: прямо за её спиной была огромная цветастая хищная морда.

Если бы Танифа открыл пасть, то Миона с лёгкостью смогла бы оказаться в ней целиком. Десять Мион!

Каждый раз, встречаясь с чем-либо столь огромным, Миона испытывала нечто вроде трепета. Это было глубинной чувство, присущее даже животным: едва заметная дрожь проходилась по телу, мышцы после краткого мига напряжения расслаблялись, руки и ноги казались слабыми и словно тебе не принадлежали.

Затем включался мозг, и всё снова становилось хорошо. Но даже перед драконами, которых Миона не очень-то уважала, она порой испытывала подобное чувство. Особенно если драконы были старыми, разожравшимися на ближайших деревнях или крупном скоте и оттого огромными, как молодые горы.

Секунд через десять разглядывания Танифа Миона поняла, что глаза у неё больше не болят. Исходящий от существа свет перестал быть травмирующим; напротив, Грейнджер сравнила это сияние с солнечными лучами. Как будто что-то поменялось в самой Мионе, давая ей возможность вернуть… саму себя?

— Аиту на меня влияет, — прошептала Миона, смотря на сверкающую радужную чешую. — Вот же... pokotiwha!

Предположение было неприятным; если дух, который поглотила Миона, действительно на неё влиял, значит он смог зацепиться за что-то внутри. Обычно аиту, которых Миона поглощала, — не то чтобы она этим злоупотребляла; опасное это всё-таки было дело, как ни посмотри, — тихо-мирно растворялись в Океане её энергии, становясь его частью.

В этот раз всё пошло не так. Впрочем, это не было для Мионы новостью: ещё после слов Многоуважаемой Распределяющей Шляпы Грейнджер поняла, что магия снова преподнесла ей интересный сюрприз.

Не очень приятный, это да. Но интересный же?

Танифа приблизил морду к Мионе. Большие круглые глаза смотрели куда-то вперёд, но у девочки всё равно было впечатление, что монстр разглядывает её. Преодолевая внутреннюю дрожь, Миона протянула руку и коснулась чешуи питомца Уиро.

Танифа был… тёплым. Его чешуя оказалась мягкой, как выделанная кожа; только на границах цвета ощущались небольшие бугорки или переходы. Под тонкой плёнкой чешуи монстр был словно сделан из густого теста: нажмёшь — и под пальцами появится небольшая вмятина.

Монстр ощутимо ткнулся Мионе в ладонь. А затем, — не успела Грейнджер даже моргнуть или хотя бы испугаться, — распахнул пасть и в один укус сожрал девочку.

С потоком темноты Миона свалилась на что-то твёрдое. Танифа захлопнул пасть; в его рту было сухо. От длинного змееподобного языка, свёрнутого как змея и полосатого, как тигриный хвост, исходил настоящий жар, будто от костра. Места в пасти было предостаточно, чтобы Миона могла не приближаться к такому источнику тепла; честно говоря, она была уверена, что язык Танифа мог бы сжечь её дотла.

Зубов Миона не увидела, зато нёбо оказалось словно ночное небо. Она могла видеть, как сверкают далёкие звёзды у неё над головой и как лукаво выглядывает из-за горизонта луна. Даже не одна: спутников в пасти Танифа оказалось целых три, и каждый был в собственном цикле.

Интересно, зачем Танифа её всё-таки проглотил?..

Миона не стала рисковать и удаляться от начала пасти. Однако и заняться тут было нечем; она даже не могла понять, двигается ли Танифа или же нет. Вокруг был настоящий мир, с настоящим небом и виднеющимся вдалеке океаном. Сама Миона словно стояла на большом острове со змеёй-языком на нём.

Она села на приятно-горячую «землю» и потёрла лицо. Легла поспать, называется… после такого сна ей точно понадобится ещё один сон, только уже восстанавливающий. Миона, конечно, обожала магию и всё с ней связанное, но как-то вся эта ситуация скорее нервировала, чем вдохновляла…

Миона подняла голову, вслушиваясь в себя.

Нет. Это опять были не её чувства. Чужие! Сама Миона была в восторге: когда ещё она бы смогла оказаться внутри пасти Танифа? Когда бы ещё у ней появился бы случай увидеть это ненастоящее небо? Или же оно настоящее, а то, что видят люди и звери каждый день — подделка?

У Мионы не было страха перед смертью, перед Уиро или перед его питомцем; эти чувства ей не принадлежали и оказались навязаны тем аиту, что зацепился за Грейнджер изнутри.

Проклятая Белая!.. «Умри, Миона, пожалуйста!»

Тьфу! Миона проживёт ещё столько вечностей, что всяким белым это даже и не снилось!

От избытка эмоций, — больше всего в Мионе бурлило возмущение, — она вскочила на ноги и принялась ходить туда-сюда, нервно сцепив руки за спиной.

Потом остановилась. Расцепила руки и досадливо поморщилась: опять же, нервозность ей не принадлежала.

Это хорошо ещё, что Миона за свою долгую-долгую жизнь знала, какая она и как на всё вокруг реагирует. Если бы подобное подселение произошло с ней раньше… сильно раньше… то было бы намного сложнее отделять зёрна от плевел.

То есть, чужой страх от собственного спокойствия.

Она глубоко вдохнула — так, чтобы заболела грудная клетка. Задержала дыхание. Настолько, чтобы подселенец внутри забеспокоился: что не так с кислородом? Где воздух? Где воздух, так же ведь можно умереть?!

Поймав эту мысль, совершенно не характерную для себя, Миона словно схватила змею за хвост. Пара магических манипуляций, и у Грейнджер удалось вытащить эту «змею» из себя.

Миона буквально выдернула из собственной груди аиту, что примостился где-то в Океане её души. Это же был сон, так что ни законы волшебства, ни законы логики тут нормально не работали — Грейнджер на руку.

Едва дух оказался перед Мионой, как в голове у девочки стало мирно и тихо. Никаких нервов, никакой усталости, ничего ужасного; смерть представлялась досадным окончанием долгого путешествия, а не страхом всей жизни.

Ничего постороннего в мыслях Мионы больше не было.

Она с любопытством посмотрела на аиту перед собой. Тёмный дух пытался вырвать свою худенькую ручку из её пальцев; безрезультатно, само собой. Как бы он ни пытался, а справиться с акульей хваткой очень непросто даже здоровому. Тут же было видно, что духу несладко приходилось долгое-долгое время.

Он был… худым, пожалуй. Но эту худобу даже нездоровой нельзя было назвать, если честно: перед Мионой словно стояла карикатура на анорексию. Вытянутые руки и ноги, слишком длинные для нормального человека, были обтянуты масляно блестевшей кожей; лицо у духа оказалось измождённым, уставшим от вечных страхов, с прозрачными сухими веками и запавшими щеками. Ни единого грамма жира, ни единого проблеска жизни.

Кожа была тёмно-коричневой. Но это был не здоровый цвет от большого количества меланина, а скорее кожа мумии, высохшая и пролежавшая в гробнице долгие-долгие годы.

Да и в целом, аиту оказался похож на мумию, деформированную после смерти. Миона видела печальные последствия мумифицирования для тела; вот аиту отлично бы смотрелся среди остальных мертвецов, которым пытались сохранить их тела для воскрешения.

— Отпус-с-сти-и-и!.. — прошипел-простонал дух, что в последний свой рывок едва не сломал запястье. — Больно!

Миона разжала пальцы, и аиту отшатнулся. Одежды на нём не было; взгляд Грейнджер скользнул к тазу, чтобы определить пол существа, что было перед ней.

Мужчина. Понять это было довольно трудно, но всё же… мужчина.

Бедренные кости, туго обтянутые плотной потемневшей кожей, выглядели попросту жалко. Аиту наткнулся на раскалённый язык Танифа и тотчас завизжал от боли; огонь на коже взвился в сущие мгновения и практически сразу обхватил всё изуродованное тело.

Миона повела рукой, и аиту обдало солёным потоком. Поднялся пар: вода, попавшая на язык Танифа, испарилась и создала самую настоящую баню.

Видимость упала практически до нуля. Клубы плотного белого пара заслонили даже ненастоящее небо в пасти монстра Смерти. Миона стояла, напряжённая и собранная, ожидая нападения аиту в любой из моментов — слишком уж был удобный случай, чтобы им не воспользоваться.

Миона бы на месте духа обязательно попыталась убить владельца тела. Просто… умерев во сне, ты так же умираешь и в реальности. После смерти владельца можно было бы полностью захватить тело и жить в своё удовольствие — столько, сколько позволила бы магия или любая иная энергия.

Дух не сделал ни одного шага в сторону Мионы. Когда Грейнджер сдула воздушным потоком пар, аиту обнаружился неподалёку от полосатого языка Танифа.

Мумия скрючился в позу ребёнка и тихонько поскуливал. Лежал он спиной к Мионе, так что она могла разглядеть каждый выпирающий позвонок или по-птичьему торчащие лопатки. Обожжённая кожа слезала пластами, обнажая под собой тёмное сухое мясо.

В голове у Мионы мелькнула глупая мысль, что оно было похоже на вяленые куриные кусочки, которые так любил Рой. Самое то к пиву...

Встряхнув головой, Миона осторожно приблизилась к скулящему аиту. Она всё ещё ожидала нападения, однако… однако дух, кажется, совсем не был агрессивным.

Он словно весь состоял из боли, страха и нежелания умирать. Даже подобное убогое существование, которое Миона, признаться честно, ни за что бы не назвала «жизнью», для аиту было лучше, чем забвение или перерождение. Воля к жизни у этого… существа… могла вызывать только уважение.

И немного грусти, пожалуй. То, что было перед Мионой, не могло считаться целым духом.

Это был кусочек! Впрочем, что это Миона удивлялась: она знала, что аиту, вытащенный из Гарри и поглощённый ею, был всего лишь частью целого. Не больше.

Миона осторожно коснулась плеча духа. Аиту замер; он также прекратил поскуливать и издавать какие-либо другие звуки. На секунду Мионе показалось, что он всё-таки умер, но потом дух медленно обернулся.

Кожа на шее угрожающе заскрипела, но не лопнула.

На Миону посмотрели большие и чистые глаза, блестящие от испуга. Грейнджер задохнулась, глядя в них: таких синих радужек она никогда до этого момента не видела. Ни разу за всю свою долгую-долгую жизнь.

За все свои жизни!

— У тебя глаза как Океан, — пробормотала Миона, осторожно погладив аиту по плотному плечу. — Я не причиню тебе вреда. Ты понимаешь, что я говорю?

Мумия кивнула. С помощью Мионы он смог сесть, но вот на ноги у аиту подняться уже не получилось: они его просто не держали.

Весь этот дух был таким жалким, что это даже казалось неприятным. Кусочек человеческого гения, часть людского безумия. Что за маг мог вообще решить разорвать свою душу?

Может, Миона была воспитана в других реалиях, однако целостность и неделимость собственной души оставались для неё приоритетом. Создавая свой способ бессмертия, Миона шла не по пути «оторвать кусочек от целого», а скорее через «вырастить новый кусочек у целого». В чём-то это было похоже на размножение растений: каждое новое звено цепи создавалось из изобилия собственной души, а не из недостатка.

Здесь же…

Убогое зрелище.

Синие-синие глаза наполнились слезами; прозрачные дорожки побежали по впалым щекам и изуродованной коже. Миона ощутила себя так, словно обидела ребёнка. Хотя она ничего и не делала.

Погладив лысую вытянутую голову, Миона поджала губы. Зачем Танифа проглотил её, чтобы она… чтобы что?

Изо рта питомца Смерти было не сбежать, это она знала. Если Танифа не выпустит тебя самостоятельно, то ты будешь весь остаток своей жизни скитаться в вечности его живота. Учитывая небо над головой и Океан вокруг, можно было предположить, что вместо внутренностей у монстра был целый отдельный мир.

Не такая уж плохая участь получается, если подумать. Опыт Мионе подсказывал, что даже в животе Танифа есть разумные. Значит, можно было бы вполне неплохо устроиться…

Не о том она думала.

Миона села рядом с духом. Синие-синие глаза, умытые солёными слезами, смотрели на неё со страхом и надеждой. О, Миона хорошо этот взгляд знала: так же на неё смотрели в прошлом сироты, которые решали довериться взрослому, возможно в последний раз за свою долгую печальную жизнь.

— Как тебя зовут?

Аиту всхлипнул. Затем он потянулся к Мионе. Она подумала было, что дух хочет объятий или чего-то в этом роде… но он вдруг пробил пальцами плоть Мионы и раскрыл ей грудную клетку, как какие-то дверцы.

Миона не ощутила боли. Ничего она не ощутила, на самом деле. Даже когда Аиту залезал в неё, словно прячущаяся кукушка в старые напольные часы.

Забравшись полностью, он закрыл за собой рёбра. Ну что за молодец.

Миона поморщилась от ощущения неправильности произошедшего. Потерев грудь, на которой не осталось никаких ран, — да даже пижамная кофта, в которой была Грейнджер, снова стала целой! — девочка прокашлялась. Чувство было похоже на то, что возникает при проглатывании слишком большого куска: дискомфорт где-то внутри, который ты никак не можешь облегчить.

Что же…

Она встала и посмотрела по сторонам. Звёзды на фальшивом небе мигали, словно ничего не произошло; Океан вдалеке был спокоен, словно в нём не было ни единой живой души. Когда Миона взглянула на плотную полоску рта Танифа, та вдруг приоткрылась. Полосатый язык «встал на дыбы» и указал направление.

Девочка поспешила на выход.

Она выплыла изо рта Танифа в ту же бесконечную темноту. Сияние, до этого исходившее от разноцветной чешуи, поугасло.

Танифа медленно опустился — так, чтобы Миона оказалась вровень с его огромными рыжими глазами. На девочку он смотрел… с любопытством? Грейнджер плоховато понимала, что в голове у питомца Смерти.

И что это вообще было за поглощение? Для чего?..

Не для того же, чтобы Миона познакомилась с аиту внутри себя?

— Спасибо, — на всякий случай сказала Грейнджер, не рискуя ещё раз прикасаться к чешуе.

Танифа мягко прищурился. Миона, очевидно, сказала что-то не то… или сделала что-то не то.

Огромный рот ещё раз распахнулся. Девочка увидела большие скруглённые разноцветные зубы, плоский широкий красный язык и источник света вместо глотки. Танифа вдохнул; поток черноты, в которой Миона была, словно в воде, хлынул к свету, унося Грейнджер с собой сильным течением…

В следующий момент она открыла глаза.

В спальне было темно и тихо; Миона проснулась посреди ночи. Слышалось детское дыхание и едва различимый храп со стороны Лаванды. Фэй, у которой никак не получалось погрузиться на глубину своих грёз, бормотала что-то непонятное и наверняка лишённое смысла.

Миона села на кровати. Одеяло было откинуто в сторону. Полог, про который Грейнджер совсем забыла из-за усталости, оказался задёрнут. Интересно, это Парвати постаралась или же Лаванда подумала о комфорте своей пока-ещё-не-подруги?

Девочка спустила ноги на ледяной пол. Холод, сковавший ступни, заставил окончательно проснуться. Идти по ледяному камню не было никакого желания, так что Грейнджер магией подозвала свои тапочки.

Какое-то время она просто сидела на кровати, сдвинув полог и разглядывая комнату. Лунный свет из окна возле кровати Мионы напоминал о свечении Танифа во сне. Правда, монстр источал из себя золотистое солнечное сияние, тогда как луна отражала мертвенную бледность с каплей голубизны.

Что хотел Танифа от Мионы?

Она встала и почти сразу заметила, что полог на кровати Парвати не был задвинут. Значит, всё-таки Лаванда: блондинка вроде говорила, что у неё большая семья. Наверняка Браун привыкла заботиться об окружающих…

Решив передать каплю этой заботы дальше, Миона подошла к кровати индуски и взялась за полог. Однако, взглянув на Парвати, Грейнджер замерла.

Казалось, что вместо знакомой девочки Миона увидела нечто иное. Определённо, это всё ещё была Парвати; одновременно Патил больше не являлась собой. Глазами, — обычным человеческим зрением, — Миона видела всё ту же индуску, с которой они успели очень по-детски сдружиться.

При этом Парвати больше не была обычной одиннадцатилетней гриффиндоркой. Она была чем-то большим, чем человек.

Больше, чем маг — в самом широком понимании этого определения.

Поджав губы, Миона задёрнула полог. А затем, не жалея восполнившейся магии, напитала знаки, вырезанные прошлой ночью на столбиках кровати Патил.

Ни одна из теней, реальная или воображаемая, не должна была коснуться того, что Парвати несла в себе.

Глава 20. Польза магических превращений.

— Даже в такой многогранной науке как Трансфигурация несомненно присутствуют правила и ограничения, действующие на любого мага вне зависимости от уровня его сил. Правила Гампа — самые известные из этих нерушимых устоев. Перья на изготовку! Записываем!

Голос профессора МакГонагалл был единственной причиной, почему у Мионы никак не получалось лечь на парту и тихо-мирно предаться грёзам. Сны наползали на глаза девочки толщей тёмной ночной воды; и невдомёк было богам, насылающим видения, почему же уставшая девочка никак не хочет отдаться в их объятия.

Тем не менее, сил, — в большей степени моральных, — Мионы не хватало, чтобы ещё и вести записи. Грейнджер сидела над пустым листом пергамента, низко склонив голову и буквально создав защитный полог из собственных волос; те, как и их хозяйка, были практически прямой занавеской, а не привычным полуафро, вьющимся вокруг головы.

Ну а что поделать? Нехватка энергии всегда так выглядела; по крайней мере, у Мионы. Выложилась она ночью, ох как выложилась… наверное, не надо было напитывать знаки на кровати Пары, да? Это было бы логично: после всех своих ночных приключений и «знакомства» с аиту внутри, — а также после встречи с Танифа и его богатым внутренним миром, что было более впечатляюще, как ни посмотри, — силы бы Мионе поберечь.

С другой стороны, девочка сделала ровно то, что ей показалось правильным в моменте и о чём просила её душа. Так сказать, поколдовала от чистого сердца.

Что теперь, своё сердце не слушать? Цепляться за крохи магических сил, а себя предавать?! Вот ещё!

Но последствия, конечно…

— Мисс Грейнджер!

Миона медленно подняла голову и раздвинула занавеску из волос. Те пытались всё время закрыть лицо; получались неплохие такие блэкаут шторы, если честно. Ну а дальше в дело вступала банальная биология: глаза видели, что темно; уставший мозг думал, что ночь; обезмаженное тело молило об отдыхе.

И как тут сонным богам не откликнуться? В такой-то экспозиции!

— Да, профессор?

Честно говоря, Миона едва сдержала зевок. И именно из-за него девочка не обратилась к МакГонагалл по фамилии.

— О чём я только что говорила? — спросила Минерва, гневно прищурившись.

— Ну-у-у…

Настроение у декана было строго-поганым; день у женщины не задался с самого начала. Миона не знала, что там у МакГонагалл происходило рано утром, однако потом «любимые ученики» задали женщине жару.

Был какой-то конфликт между старшекурсницами, прежде всего. Миона могла наблюдать его с самого зарождения, но в итоге так и не поняла, из-за чего девицы кричали: то ли из-за парня, то ли из-за вещей, а может и в общем у них накопилась злость друг на друга. Но эти две громкие гриффиндорки подняли на уши весь факультет без исключения.

Миона, — она к этому времени сидела на одном из диванов в гостиной и рисовала магические знаки, пытаясь придумать, что бы ей делать с хогвартской канализацией; работа никак не шла, потому что надо было спать идти, а не заниматься непонятно чем, — тогда одному порадовалась: что ей душ не нужен. Да и умылась она уже, ещё ночью после своего пробуждения.

Потому что в середине громкого спора проснувшиеся детишки вереницей потянулись в санузлы и начали образовывать длинные грустные очереди.

Так вот, девушки настолько громко визжали, что на это отреагировали портреты — в гостиной Гриффиндора их было всего два, и оба женские. Изображённые барышни послушали, подумали и в итоге пошли будить МакГонагалл.

Нет, ну а что? Правильное решение, как ни посмотри. Ведь это же обязанность декана — давать по ушам тем, кто не держит себя в руках, правильно?

Пришедшая МакГонагалл щедро осыпала взысканиями бузитёрш и нашипела на учеников, что никак не могли спокойно и без толканий стоять в очереди. Миона за этим наблюдала со сдерживаемыми смешками: ситуация была просто анекдотическая, если честно.

Но это всё было только первой ласточкой для Минервы.

Следующая «прилетела» к концу завтрака. Стелла, — Миона узнала, что её фамилия была Марчбэнкс, — согласилась помочь Перси и сказала, что она отведёт первокурсников на первый урок. Это, кстати говоря, была та самая Трансфигурация.

Только вот Стелла, едва спешащий Перси буквально выбежал из Большого Зала, неприятно улыбнулась, повернулась к детям и, презрительно их осмотрев, бросила:

— Доберётесь сами, Чары у вас уже были. А у меня есть дела.

Лаванда пыталась было сказать, что Чары должны были у них быть сегодня по прошлому расписанию, однако слушать Браун староста не стала. Махнув прекрасным высоким хвостом, Стелла модельной походкой удалилась из Большого Зала, оставив первокурсников в большой растерянности… ну, практически всех: Гарри Поттер и Рон Уизли, эти два шилопопых парня, практически сразу ускакали куда-то из-за стола. Как Миона успела услышать, они нашли во дворе замка, совсем рядом с выходом, норки, где жили красивые жуки с переливающимися панцирями.

Когда только эти двое успели так окрестности разведать, спрашивается… хотя Миона тоже была хороша, так что этот вопрос снимался.

Первокурсники хотели было сначала пойти искать кабинет самостоятельно. Хорошо ещё, что детям хватило организованности, — речь шла не про Поттера с Уизли, ясное дело, — и ума, чтобы не разбредаться поодиночке, а ходить группой. Да и идея, в общем-то, была неплохой…

— Погодите все. Иди, — Миона ткнула Лаванду локтем в бок, — и спроси у какого-нибудь старосты, куда нам надо.

Блондинка поджала губы и наклонилась вбок, к Мионе. Они и так сидели за столом совсем рядом, а уж теперь словно и вовсе обнимались.

— Все гриффиндорцы разошлись уже, — шёпотом ответила Браун; Невилл, сидящий по другую сторону Мионы, активно закивал. — К кому идти-то?

Грейнджер пожала плечами, неприятно удивлённая недогадливостью девочки.

— Старосты только на Гриффиндоре есть, что ли?

— Нет, но…

— Слизерин почти в полном составе за столом. Иди-иди, сделай грустную моську и большие печальные глаза.

Лаванда бросила взгляд на слизеринцев.

— Вообще-то, — заметила она, — вы с Парвати вроде как неплохо общаетесь со Слизерином. Не я.

Это Миону не впечатлило: она наколола на вилку несколько дополнительных сосисок и, игнорируя нетерпеливое возмущение Лаванды, переложила еду к себе на тарелку.

— Да сколько в тебя влезает-то?

— Достаточно. Что же до Слизерина… не знаю насчёт Парвати, а я тебе точно скажу, что дети там такие же как и на Гриффиндоре.

В этот момент один из третьекурсников, до этого вполне успешно жонглирующий яйцом на ложке, зажатой ручкой во рту, потерял равновесие. Ноша упала; оказалось, что яйцо мало того что сырое, так ещё и окрашено в ярко-синий внутри. Белок-индиго, почему-то жидкий как вода, расплескался во все стороны, забрызгивая красно-золотой галстук и белую накрахмаленную рубашку…

— Или даже поспокойнее, — добавила Миона, отводя глаза от такой сцены; смотреть на это было больно. — Так ты идёшь или нет?

— Иду, иду… как думаешь, к кому подходить?

— Во-он к тому, — Миона аккуратно указала на самого рослого и плечистого из слизеринцев, у которых был значок старосты.

— Он?! Да почему? Может, лучше у этих… спросить?

Третьекурсники загоготали. Миона подняла одну бровь, и Лаванда уныло вздохнула.

— Потому что. Хочешь Стеллу проучить?

— Ну да.

— Тогда иди к нему. Обычно такие бугаи очень теряются, если их просят о помощи. Давай-давай, может это твой будущий муж, а ты нос воротишь.

Лаванда закатила глаза, но послушно поднялась и пошла к слизеринскому столу.

Как Миона и предсказывала, староста не послал первокурсницу, что подошла к нему с проблемой, — даже учитывая, что Лаванда была с Гриффиндора! — а внимательно выслушал и действительно помог.

Кто бы видел лицо МакГонагалл, когда к ней на урок её же первачков привёл юноша со «враждующего» факультета!.. Миона с большим удовольствием наблюдала за тем, как женщина приходила в тихую ярость по мере того как слизеринец объяснял ситуацию.

В итоге деканша поблагодарила слизеринца и даже выдала ему бумажку о том, что он не просто так опоздал на свой урок. Как говорится, добрые дела наказуемы.

То есть, не так. Добрые дела приносят почёт. И удовольствие от жизни.

Ну а вишенкой, — двумя вишенками, — на торте для МакГонагалл стали Рон и Гарри, которым пришлось искать кабинет Трансфигурации самостоятельно. Жуки прятались лучше, чем мальчишки искали, судя по всему, так что мальчишки заявились спустя почти двадцать минут после начала первого урока без всякого улова. Так ещё и ввалились эти двое в кабинет так, словно были победителями в жизни!

Миона тут бы, конечно, предлог поменяла. Судя по тому, как МакГонагалл отчитывала мальчишек, они были победителями ПО жизни. В самом саркастичном понимании этого титула.

Кстати говоря. Вот думая о поступке Стеллы, Миона одного понять не могла: девушка была беспечной или всё-таки глупой? А может, невнимательной? Что ей стоило перепроверить расписание первокурсников перед тем, как уходить в закат по своим таинственным делам и подставлять Перси? Всё же, Мионе хотелось думать, что Стелла ни за что бы не поступила так, как она поступила, если бы девушка знала, что первые две пары у мелкотни будет проводить её же декан…

МакГонагалл, выведенная из себя, преподавала громко, отрывисто выкидывая из себя слова и теорию, словно военные лозунги. Впрочем, стоило отдать ей должное: объясняла женщина материал довольно понятно… а может просто никто не хотел лишний раз попадать под руку, так что никаких вопросов и не задавали.

Мионе, в любом случае, всё было ясно. Не то чтобы это было удивительно, конечно… однако в случае необходимости Грейнджер смогла бы объяснить основные законы Трансфигурации Парвати и Лаванде. Ну а остальные… попросят помощи — она и им объяснит.

Как говорят в экономике, был бы запрос.

— Мисс Грейнджер… где ваш конспект?

— Я обязана его вести, профессор? Мне всё понятно.

МакГонагалл пожевала губу. Миона знала, что, в целом, ведение конспекта необязательно; ей об этом рассказал старшекурсник-полуночник, мучаемый бессонницей. Главное было хорошо писать тесты и сдавать экзамены, всё остальное — мелочи.

— Ну и прогуливать не надо, — задумчиво добавлял паренёк, забывая, что он это уже говорил. — Разве что на Биннса можешь положить. Он призрак, ему вообще всё равно. Даже контрольные не проверяет.

— Потрясающе. Слушай, если с ним всё так плохо, то чего другого учителя не наймут?

— А кто его знает-то? Уж точно не я, малявка. Мне кажется, что учитель-призрак — это тема. Может, они так новых учеников привлекают? Типа, настоящий замок с настоящими призраками.

Нет, это явно была не пиар-стратегия. Что-то другое…

Список вопросов у Мионы рос с каждым днём. И как же мало у девочки оставалось терпения, чтобы дождаться субботы и вывалить, наконец, все свои непонятки прямиком на директора Дамблдора!..

— В целом, — медленно произнесла МакГонагалл, скрещивая длинные и тонкие руки под грудью, — вы не обязаны этого делать. Однако я бы крайне рекомендовала вести записи, прежде всего для собственного удобства. Потом, при подготовке к контрольным и экзаменам, они вам точно понадобятся.

Миона кивнула, нейтрально улыбаясь. МакГонагалл, видя, что её слова не произвели должного эффекта, резко развернулась и прошла к доске, чтобы женщину видел вес класс разом.

Кстати говоря, помещение действительно не могло бы вместить одновременно и Слизерин, и Гриффиндор в новом потоке. Так что учились первокурсники поодиночке, каждый в компании только своих же галстуков.

— Вы можете не вести записи, — повторилась МакГонагалл, обводя учеников пристальным взглядом поверх очков, — и я не стану снимать за это баллы до тех пор, пока вы не мешаете общему учебному процессу. Однако…

Ученики, обрадованные таким официальным заявлением, воодушевлённо загомонили. МакГонагалл пришлось доставать волшебную палочку и стучать ей по доске как указкой, призывая к тишине.

— Однако, — повторилась женщина, — это правило будет действовать только до тех пор, пока вы сдаёте мне контрольные тесты и экзамены на «Превосходно». Даже с «Выше Ожидаемого» я буду требовать от вас конспектирования преподаваемого материала. Я понятно объясняюсь?

Миона подпёрла голову рукой, уныло скандируя вместе с другими учениками:

— Да, профессор…

— Раз уж зашёл разговор, давайте обговорим и остальное. Можете записать. Если вам требуется выйти, то вы не прерываете урок и ничего не спрашиваете, а просто выходите. Повторяю: никаких вопросов! Также я…

Правила, правила, правила… Миона находила их полезными, конечно, но в моменте от них хотелось куда-нибудь спрятаться.

Под подушку, к примеру.

Интересно, сколько мелких гриффиндорцев попадутся на эту ловушку и прекратят конспектирование? Уизли точно ничего не будет делать: Миона видела, что он пытается показаться крутым перед Гарри, доказывая Поттеру, что всё знает и умеет. Сам Гарри?.. ну, возможно. Если Поттер не будет заинтересован в предмете, то может на него и забить, как Миона поняла.

Парвати точно будет учиться идеально, она словно обязана была быть самой-самой. Лаванда — по настроению, но даже если не сделает записи, то всё равно потом найдёт их у кого-нибудь. Да хотя бы у той же Патил. Данбар и Перкс Мионе знакомы не были, так же как и оставшиеся два мальчишки и две девочки. А вот Невилл будет с конспектами, без сомнений. Он же любит бабушку, так что и расстраивать её не захочет… пока.

Интересно, как проявится у Лонгботтома переходный возраст. Громкий бунт или тихая ненависть всего вокруг?

Миона потёрла лицо и прекратила делать всякую имитацию бурной деятельности. Девочка легла на парту, — Грейнджер моментально достался нехороший взгляд от МакГонагалл; впрочем, Минерва ничего не сказала, потому что сама установила стандарты поведения на своём уроке, — и прикрыла глаза.

Веки были тяжёлыми, как створки раковины огро-о-омного моллюска…

— Миона!

Грейнджер открыла глаза и выпрямилась, удивлённо смотря на Парвати. Уснула?.. Патил сидела слева за крошечной одиночной партой — ну так здесь у всех были такие. Индивидуальность, всё в этом духе…

Парвати указала куда-то вниз. Миона посмотрела под парту и нашла там спичечный коробок, упавший во время резкого пробуждения девочки.

— А что делать-то надо? — тихо спросила Грейнджер.

Патил недовольно покачала головой, но всё-таки кивнула в сторону исписанной доски. Чего там только не было! И магические круги, которые Миона ещё не видела, и какие-то странные длинные формулы на латыни, — почему-то совершенно не складывающиеся в нормальный, читабельный текст, — и схематичные, не очень понятные зарисовки…

— Там нет того, что надо делать, — пробурчала Миона, поднимая спички.

Парвати захихикала.

— Превращаем спичку в иголку. Тебе дать конспекты?

— Нет, обойдусь. Спасибо, Пара.

Услышав сокращение собственного имени, Парвати удивлённо посмотрела на Миону. Честно говоря, взгляд у девочки был до того напряжённый и пронзительный, что становилось не по себе.

Грейнджер даже подумала поначалу, что сокращение Парвати не понравилось до отвращения.

— Мне тебя так не называть?

— Никто моё имя не сокращал, — призналась Парвати, сжимая спичечный коробок в кулаке. — Нет, просто… неожиданно.

— Так можно или нет?

— Можно! — воскликнула Парвати громче необходимого; орлиный взгляд МакГонагалл упёрся в девочек и резанул, как натянутой струной.

Миона и Парвати одновременно опустили глаза, делая вид, что крайне заинтересованы в своей работе. Когда же Грейнджер украдкой посмотрела в сторону Патил, то заметила, что девочка быстро вытирает слёзы.

Что было крайне… странно.

«Потом расскажешь?» — написала Миона на бумажке.

Патил послание прочитала, поджала губы и отрицательно мотнула головой. Миона почесала затылок, но настаивать не стала.

Всему своё время. А у неё было достаточно других поводов для удовлетворения своего любопытства.

Итак… спичка.

Миона вытащила одну и, не удержавшись, чиркнула головкой о коробок. Раздался заветный «пшик», однако ни дыма, ни тем более огонька не появилось. Да и серой не пахло, раз уж на то пошло.

Хмыкнув, Миона пропустила чуточку энергии через деревяшку. Спичка вздрогнула как живая, расширилась, сжалась, после чего в мгновение ока потеряла тёмно-коричневую головку и форму; секунда, и в пальцах Мионы была уже не спичка, а просто какая-то щепочка.

Вытащив вторую из коробка, — тоже, видимо, наколдованного, — Миона повторила фокус. Ну да, в руках у неё были не спички, а щепки, которым зачем-то придали вид спичек. Попробовав на голом желании перевоплотить учебный материал в запрошенные иголки, Грейнджер в приятном удивлении подняла брови: спички превращались куда легче, чем обезмагиченные щепочки.

Не всё так просто… выходит, в изначальные щепки вливали энергию, что по факту упрощало дальнейшую работу ученикам. Очень полезно, между прочим, особенно для детей из обычных семей, с волшебством не соприкасающихся.

Помогало ребёнку поверить в чудо и раскрыть свои силы.

Миона превратила было все спички из коробка в иголки, — одна к одной; правда, у Грейнджер получились какие-то метательные иглы, а не швейные… — и потом посмотрела по сторонам. Заметив, что дети вокруг пыхтят и едва не плачут над своим учебным материалом, Миона вернула спичкам их первоначальный вид.

То есть, второначальный. Потому что ей нужны были спички, а не щепки.

— Мисс Грейнджер, подойдите.

Подняв голову, Миона посмотрела на Минерву. Женщина выглядела удивлённой, но в хорошем смысле. Она даже забыла о своей прежней злости.

Да уж, умела Миона поднять другим настроение, это правда.

Когда она подошла к профессорскому столу, МакГонагалл махнула палочкой, и за спиной Мионы словно появился пузырь, не пропускающий звуки. Дети за партами поглядывали с интересом, однако одного строгого взгляда профессорши было достаточно, чтобы гриффиндорцы возвращались к работе и пыхтению.

— Я заметила ваши умения, — сказала МакГонагалл, кладя волшебную палочку на стол и переплетая пальцы. — Однако, насколько я увидела, вы превращали спички… сырой силой, если можно так сказать. Вас научили этому на Островах?

Мионе подумалось, что так-то Англия — это тоже остров; естественно, она не стала этого говорить. Грубо же!

— Да, мэм.

— «Профессор» или «профессор МакГонагалл», когда идёт урок, — поправила Миону женщина. — «Мэм», «декан» или первые варианты вне уроков. Продемонстрируйте, пожалуйста, ваше превращение.

Миона достала спичку и сделала из неё иголку. МакГонагалл, внимательно наблюдающая за процессом, медленно кивнула.

— Прекрасное превращение, мисс Грейнджер, однако, — она забрала иглу из рук Мионы, — не для нашего урока. Посмотрите на доску, пожалуйста. Что вы видите?

— Магические круги и формулы на латыни, мэм.

МакГонагалл покрутила иглу в пальцах, попробовала кончик на остроту.

— Вы должны были использовать для превращения и то, и другое, мисс Грейнджер. Ваше колдовство крайне… я затрудняюсь подобрать слово, если честно. Крайне эффективно, пожалуй. И даже, к моему удивлению, не особо энергозатратно, как мне показалось. Однако это именно колдовство, а не трансфигурация. Вы понимаете, о чём я говорю?

Миона почесала щёку. Присмотревшись к кругам, нарисованным на доске, девочка кивнула.

— Прекрасно, мисс Грейнджер. Не поймите меня неправильно, однако я вынуждена просить… нет, я всё же требую от вас использования формул и магических чертежей. Сейчас класс будет проходить простейшие превращения, и вам будет достаточно сменяющихся формул и пары-другой рисунков, что вполне заменяется желанием и концентрацией. Однако потом предмет усложнится, и одной голой силы или тонкости колдовства вам будет попросту не хватать… вы понимаете, о чём я?

Миона нахмурилась. Ещё раз посмотрела на доску. Потом на иглу.

Достала спичку и взглянула уже на неё.

— Профессор, — медленно, словно сомневаясь в собственных суждениях, произнесла девочка, — поправьте меня, если я не права, но… получается, что Трансфигурация благодаря формулам и фразам позволяет как бы… снижать расход энергии на преобразования вещества?

МакГонагалл улыбнулась настолько довольно, что это выглядело практически счастливо.

— Именно, мисс Грейнджер, балл Гриффиндору за смекалку. Более того, на продвинутом курсе ученики учат не просто как менять что-либо, но и как делать результат невозвратным. А до этого будет превращние живого в неживое и обратно. Это открывает большие перспективы, вы не находите?

— Можно слепить щит из земли и сделать его потом металлическим? — предположила Миона.

Профессорша кивнула.

— Да, мисс Грейнджер. Что-то в этом духе, — она махнула волшебной палочкой, возвращая воздуху проницаемость. — Возвращайтесь на своё место и попросите конспекты у соседок, если вам всё-таки будут необходимы записи.

Говоря это, МакГонагалл выглядела крайне самодовольной. Миона подавила улыбку, видя такое выражение на лице женщины; в конце концов, почему не дать человеку порадоваться собственной победе, правильно?

Но вообще, если бы не усталость, Миона, наверное, слушала бы лекцию… наверное. А может быть и нет. Иногда на Грейнджер накатывали волны самомнения и самовосхваления; тогда Миона начинала смотреть на окружающих как на неразумных детей, думая при этом, что уж они-то научить ничему её уже не смогут!..

Длилось такое состояние обычно очень и очень недолго. Сегодня вот, к примеру, оно продержалось сколько, часа два?

Всё из-за усталости, она это точно знала. Чем хуже работает голова — тем больше в черепушке нежелания учиться и нарциссизма.

— Она тебя ругала? — спросила Парвати, когда Миона села за парту. — Сильно досталось?

Мальчишка по правую сторону так увлечённо махал руками над своей спичкой, что Миона от греха решила подвинуться в сторону Патил. Привстав, Грейнджер приподняла парту, — та оказалась тяжелее, чем Миона рассчитывала, так пришлось подключать левитацию, — и подтащила стол к Парвати.

Очень вовремя, между прочим: во время очередного щедрого дирижёрского замаха из волшебной палочки мальчишки вдруг вырвалась настоящая струя огня. Подпалив спички, она по-змеиному свернулась на парте и выдала крошечный взрыв, из-за которого волосы мальчика встали дыбом, а лицо всё покрылось сажей.

— Мистер Финниган! — МакГонагалл вскочила со своего места и поспешила к ученику. — И почему я не удивлена? Мерлин, вы просто копия своей матери!

Мистер Финниган, — Миона не помнила его имени, если честно, — кашлянул, выплюнув клочок дыма. Пока МакГонагалл чаровала над пострадавшим, Миона повернулась к Парвати и успокаивающе похлопала девочку по руке:

— Нет, не ругала. Просто объяснила, что Трансфигурация — очень полезная наука.

— Но не очень безопасная, — добавила Патил, кося взглядом в сторону угольно-чёрного лица Финнигана.

— Я буду сидеть ближе к тебе, ты не против? Не хочу нам комнату дымом ароматизировать.

Глава 21. Зелья - это вам не супчик! (с)

— Нет-нет, дорогая, ты не можешь просто взять и поставить свою фишку поверх моих.

— Почему? Я же вроде как их съесть должна.

— Да, конечно. Но тут, видишь ли, у меня стоят два нарда. Они настолько прекрасно друг с другом общаются, что твой одиночный боец их точно не проглотит.

Миона вздохнула.

— Оборона спина к спине. Ясно. Значит, я пропускаю ход? Хотя вроде там был один нард...

— Вот умница, верно! Пропускаешь. А теперь давай-ка я кину кубики…

Мадам Помфри достаточно азартно подхватила два игральных кубика и швырнула их на специальный маленький поднос. Тот был частью игрового набора, и благодаря чарам на небольшой деревяшке кубики с неё не улетали.

Очень удобно, между прочим. Вот бы обычным людям такое.

— Мне кажется, что семи точек не бывает, — подозрительно заметила Миона, щурясь на странный кубик.

Мадам Помфри прикрыла рот рукой и показательно-беспечно засмеялась.

— Ах, шалунишки, — игриво сказала она, погрозив пальцем неправильному кубику. — Давай-ка обратно. Не подыгрывай!

Кубик подскочил, стукнулся ребром о доску и снова упал, на этот раз гранью с шестью точками кверху.

— Нет, я так не играю, — пробормотала Миона, глядя на то, как довольная Помфри выводит с доски один нард за другим. — Это же жульничество!

— Это магический мир, дорогуша.

— Жульничество чистой воды!

— Знаешь, как говорят у нас в Англии? — Мадам продолжила убирать нарды с поля, прикрыв глаза; выглядела женщина до того довольной, что это было просто неприлично. Словно не первокурсницу обыграла, а древнего и опытного мага!

Так, секундочку…

— И как же?

— Невнимательного грех не обобрать!

— Это где ещё такие присказки в ходу, интересно…

Медиведьма потрепала Миону за щёку и, подхватив закрывшуюся доску для нард, поднялась с больничной койки.

— И, поскольку ты проиграла, дорогая моя…

— Да выпью я ваши зелья, выпью. Но так и знайте, они пахнут как тухлые влажные носки после того, как их носил дядя Руфус!

— Не знаю, что за дядя такой, но ему бы не мешало вывести из ногтей грибок, — захихикала женщина, — уговор дороже злата, моя дорогая. Никуда не уходи, я сейчас принесу твои скляночки!

Миона хмыкнула, задумчиво смотря в спину Помфри. «Никуда не уходи», да?.. будто она могла это сделать, ну честное слово.

За ширмочкой застонал Невилл. Миона махнула рукой, и беленькая преграда отодвинулась, открывая вид на несчастного Лонгботтома. Он выглядел как свежезавёрнутая мумия, даром что бинты были ярко-розовыми, практически любимого Грейнджер рассветного оттенка. Тут и там на этих бинтах проступали влажные тёмно-зелёные пятна, то увеличивающиеся, то уменьшающиеся.

Они ещё и пульсировали в ритм, как кучка маленьких сердечек. Но смотреть было занятно… первую минуту, да. Потом начинало подташнивать: «сердец» на бинтах было много, а Миона — одна.

Да уж… как говорится, ничто не предвещало. И вообще, никогда такого не было — и вот, опять!..

— А вот и скляночки… ты чего подглядываешь, дорогуша? — Мадам махнула палочкой, и кучка разноцветных флаконов стройно опустились на прикроватную тумбу Мионы; сама же Мадам задвинула ширму обратно, скрывая от любопытства Грейнджер постанывающего Лонгботтома. — Ты бы лучше о себе беспокоилась, в самом деле. Знаешь, что есть такая замечательная штука, как «врачебная тайна»?

— Тогда переведите его в отдельную палату, делов-то, — Миона с подозрением осмотрела кучку флаконов. — К тому же, тут и «тайнить» нечем. Ну бинты и бинты. Просто жалко его.

Помфри покачала головой, разглядывая Миону.

— Ты бы действительно о себе бы лучше подумала, детка, — сказала женщина намного мягче. — Ему не так сильно досталось по сравнению с тобой, пара деньков — и я отпущу его обратно познавать мир магии. С тобой же…

Она махнула рукой и ушла за новой порцией флаконов.

Миона снова оглядела уже принесённые. Кажется, она проигрывала в нарды раз… десять? Или нет? Одиннадцать? Короче говоря, больше, чем было нужно; за один проигрыш она должна была выпить один флакон. Фу...

Казалось бы, такая простая игра! Где там вообще можно проиграть?! Но эти кубики, за которым и не уследишь; сами нарды, которые перепрыгивают с места на место и переползают на соседние аванпосты, словно заправские партизаны; Мадам, травящая интересные байки из жизни школьной медсестры и усыпляющая этим бдительность…

Мионе понравилось. Внимания на всё не хватало, однако магическая разновидность нард, — Грейнджер назвала бы их «Обмани другого» и никак иначе, — оказалась намного интереснее обычных. Правда, пропал медитативный дух оригинальной игры… но за всё нужно платить, собственно.

За свои проигрыши тоже, Белая покусай эту Мадам Обманщицу.

Хотя нет, не надо. Помфри Мионе нравилась, несмотря на неправильно сложившееся первое впечатление. Женщина была точно на своём месте в мире, обладала приятным лёгким характером, с радостью сама перешла в разговоре с Мионой на более неформальный тип речи и вообще словно игнорировала, что общается с ребёнком. При этом Помфри идеально соблюдала личностные границы, — ну, насколько это было реально для медика, — ловко уводила разговоры от неприятных тем и не забывала про иерархию, не опускаясь до уровня ребёнка.

— Давай-ка, — флаконы, как ленивые жирные птицы, медленно поднялись в воздух, чтобы выстроиться в нужной последовательности.

— Залпом?

Мадам с сожалением покачала головой.

— Хотела бы я, чтобы было так, Миона… к сожалению, эти зелья нужно пить как можно медленнее, чтобы они начинали действовать уже во рту.

— И вкус у них…

— Отвратительный, да. Ты правильно поняла.

— О, просто отлично…

Мадам захихикала и, извинившись, — чисто номинально, — покинула Миону. Грейнджер осталась наедине с разноцветными флаконами; когда Миона открыла один из них, то её чуть не вырвало прямо на кровать.

— Ну неужели все эти зелья обязательно должны так вонять?! — прошипела девочка, делая осторожный пробный глоток.

Вкуса не было, но вот аромат жижи во рту раскрылся с новой силой. Миона ощутила, как от этого концентрата закружилась голова; сразу вспомнилась мисс Дин из родительской клиники. Женщиной она была видной, с необъятной грудью и неуёмной любовью к фуксиевым пиджакам и слишком резким ароматам в парфюме.

Рой жаловался, что после мисс Дин стоматологическое кресло приходилось протирать спиртом — иначе убойный флёр духов просто не пропадал, намертво впитываясь в кожаное покрытие.

Второй и третий глотки были такими же отвратительными, как и первый. Миона понадеялась было, что нос привыкнет к вони, однако этого никак не происходило.

Вздохнув, — закашлявшись, — Миона смирилась со своей судьбой и продолжила отпивать дрянь мелкими глоточками. Ну, что поделать? Не всегда жизнь будет розами пахнуть, так сказать… совсем не всегда.

Примерно на третьем флаконе, когда Миона уже вроде как вошла в некую отвратительно воняющую медитацию, дверь в Больничное Крыло приоткрылась. Внутрь заглянула голова; прищурившись, Миона опознала в неожиданном визитёре Драко Малфоя.

Тот, увидев Миону, довольно кивнул и пропал за дверью. А потом открыл её полностью, пропуская вперёд себя четырёх девочек: Миону решили навестить сёстры Патил, Панси и Лаванда. Всё под предводительством Драко!

А Поттер, поросёнок, даже не почесался… хотя Миона видела, что он вроде как за неё испугался, когда котёл рванул и облил Грейнджер с Лонгботтомом с ног до головы.

— Привет, — тихо сказал Малфой, нервно оглянувшись. — Где медиведьма?

— Варит яд для меня. Ты чего перекосился?

— В магическом мире это может быть очень плохой шуткой, — пояснила Панси пантомиму Драко. — Как ты себя чувствуешь?

— Да нормально всё. Сижу-лежу, зелья пью… не знаю зачем, мне не говорят схему лечения.

— Это нормально, — Паркинсон прикрыла тяжёлые веки. — Магическое лечение часто не раскрывается пациенту, чтобы его не травмировать ещё больше.

— В смысле?..

— Иногда тебе дают выпить зелье для чего-то странного. К примеру, чтобы растворить твою печень.

Миона с сомнением посмотрела на что-то фиолетово-пузырящееся у себя в руках.

— Ну и пускай, — сказала она, делая глоток наконец без отвращения. — По крайней мере, у этого «странного» вкус виноградной газировки.

Любопытный Малфой успел сунуть нос за ширму Невилла и теперь был бледнолицым не только по происхождению, но и по мироощущению. Светлые серые глаза метались по коже Мионы, выискивая волдыри. Те были у Невилла на руках, которым не досталось бинтования.

— Нет у меня волдырей, успокойся, — закатила Миона глаза. — По крайней мере, снаружи…

— А…

— Да-да, — она поморщилась, — в отличие от счастливчика-Невилла, у меня вся эта красота ушла внутрь.

Малфою совсем поплохело. Он медленно сел на кровать Мионы и уставился на Грейнджер большими, печальными и идеально круглыми глазами.

— Как котёл вообще взорвался? — подала голос Падма. — У нас уже были зелья, и всё прошло без всяких эксцессов.

Драко поджал губы и потёр лоб.

— Это потому, что у вас все спокойные учатся. Слушай, Грейнджер… может, подмешал что-то кто-нибудь? Кто у вас с Лонгботтомом был рядом с котлом? Ну не могло же оно просто взять и…

Он изобразил руками взрыв. Миона захихикала, однако быстро замолчала: тело у неё просто отвратительно болело, прямиком изнутри.

Новое, неописуемое чувство. В который раз Миона убеждалась, что боль имеет столько оттенков и подтонов, что это даже нечестно; а вот здоровье и счастье всё как-то одни и те же, несмотря на сменяющиеся века.

— Я думаю…

— Да безрукая она просто, — недовольно сказала Лаванда, скрещивая руки на груди и смотря на Миону с испуганной злостью. — Ты вообще не смотрела в котёл! О чём ты думала вообще?!

— О магических кругах Трансфигурации, — устало призналась Миона. — Да, Драко, Лаванда права. Взрыв котла — это моя ошибка.

— Или Лонгботтома, — тихо добавила Пара. — Всё-таки вы вместе над одним зельем работали…

Миона поджала губы. Вот тоже верно. Ну ладно она, у неё сегодня звёздами было предначертано ошибаться и наступать двумя ногами в то-самое. Но что насчёт Невилла? Он тоже рядом стоял, с тем же котлом.

— Если вам интересно мнение профессионала, — Мадам вынырнула из-за ширмы, знатно перепугав учеников своим неожиданным появлением, — то профессор Снейп сказал, что это было командное творчество. А сейчас, дети, приёмное время окончено. Вашей подруге нужно отдыхать. И бинтоваться.

Миона фыркнула.

— Органы по канопам будем раскладывать?

— Обязательно, моя дорогая. Я бы начала с мозга, однако его по традиции выкидывают.

Дети испуганно посмотрели на Мадам; Миона, увидев это, начала давиться смешками. Поняв, что ничего ужасного не происходит, визитёры несколько расслабились. Но на Помфри продолжали коситься с удивлением.

Нетипичный взрослый, ну надо же.

— Миона, — Панси кивнула, когда Грейнджер посмотрела на неё, — что мы будем делать с нашим исследованием? Мне продолжать работать в одиночку?

— Никаких перенапряжений для пострадавшей, — более строго произнесла Помфри. — Умственных тоже.

— Хорошо, хорошо… Панси, ты не против обсудить это завтра? Я тут надолго, судя по всему, так что действительно решим, что делать. Скидывать всё на тебя одну мне не хочется.

Слизеринка кивнула. Затем она попрощалась и, резко развернувшись, пошла на выход из Больничного Крыла.

Задев при этом плечом Парвати — судя по всему, вполне намеренно…

Сёстры Патил удивлённо посмотрели вслед Панси, да и остальные тоже растерялись от такого поведения. Нестройно попрощавшись, дети побрели к выходу; Малфой перед тем как уйти вытащил из кармана упаковку с тыквенным котелком и несколько мармеладных сосисок в пакетике.

— На, — Драко отдал сладкое прямо в руки Мионы, — не скучай тут. Мы ещё зайдём, я думаю.

— Ладно, спасибо. Развлекайтесь там, детишки.

Малфой хмыкнул и поднялся на ноги.

— Звучишь как моя семиюродная тётка. А ей, между прочим, скоро двести тридцать лет.

— Отличная наверное женщина!

— Ага. Семнадцать мужей пережила.

Лежать в Больничном крыле было ничуть не интереснее, чем в обычной больнице. Когда Миона только-только осознала себя ребёнком, Хизер много времени проводила с дочерью в белых палатах: маленькая волшебница Гермиона очень цеплялась за свою жизнь, можно сказать что до последнего.

Такое бывало, впрочем, так что Миона этому не удивилась. Раньше она бы просто пролежала в лихорадке пару недель, прежде чем начать своё новое воплощение; теперь прежние недели превратились в растянутые на многие месяцы приступы слабости, подавляемые таблетками и уколами.

Но всё равно, было очень интересно посмотреть, как в новом мире лечатся обычные люди. Не самый потрясающий опыт, но определённо очень даже… неплохой.

Однако скука… такая же серая унылость была и в Больничном крыле: Мадам не могла долгое время разговаривать с Мионой, Невилл за ширмой плавал в наведённых грёзах, а больше никого и не было. Несколько детишек, прибежавших к Мадам, так же быстро вылечили свои ушибы с порезами, прежде чем снова унестись. Уроки-то закончились, наступило свободное время!

Миона уныло разглядывала пейзаж за окном и думала о вечном. Мадам даже не давала в руки Грейнджер какие-нибудь листы с карандашами. Дескать, не перенапрягайся, девочка моя, ничего не делай!..

А скучать, значит — это нормально?

Впрочем, Миона больше придиралась и ворчала, как та самая престарелая родственница. Найти какое-нибудь занятие ничего не стоило; если так подумать, то дел в своём внутреннем Океане у неё было, мягко говоря, предостаточно. Однако как-то на девочку навалилась апатия, усталость снова развернула свои пушистые крылья, а сон незаметно подобрался под веки.

Проснулась Миона хорошо отдохнувшей. И разбудил её голос Человека В Чёрном; этот тембр Грейнджер ни с чьим бы не перепутала:

— Как Грейнджер?

— Нормально. На неё очень плохо действуют снотворные, пришлось выматывать нардами. Что с этими детьми, профессор Снейп?

Миона приоткрыла глаза. Лежала она так же, как и раньше, на куче подушек. Даже практически сидела, а не лежала, получается. Только вот за окном стояла глубокая ночь, и ничего почти видно не было.

Одна обкусанная луна болталась высоко в небе как девица, которую никто не приглашает на танец.

Снейп и Помфри стояли практически напротив кровати Мионы, около окна; рядом со взрослыми на койках лежали два хаффлпаффца. Судя по мирному дыханию и неестественно вывернутым конечностям, юношей намеренно погрузили в магический сон.

— Шутники, — выклюнул Снейп. — Вылечить их, а потом сразу бы в Аврорат.

— Работать?

— Сидеть! Слава близнецов Уизли не даёт покоя остальным недалёким и недоразвитым, — Снейп завернулся в свою мантию, как летучая мышь заворачивается в крылья. — Однако даже близнецы до подобного не доходили. Пытаться скинуть человека с лестницы!

Помфри охнула. Несколько взмахов волшебной палочкой, и конечности горе-нападающих встали на место, словно никаких травм и не было. Поскольку парни с жёлтыми галстуками были без сознания, то никаких зелий им и не давали.

Наркоз по-волшебному.

— Вряд ли директор даст ход этому делу, — осторожно заметила женщина.

— Если не даст, то я сам походатайствую, чтобы у них жизни не было за школьными стенами, — мрачно сказал Снейп. — По крайней мере в Европе. А до выпуска сгною этих двоих над котлами. Они у меня света белого больше не увидят.

— М-м-м… схожу-ка я за инструментами. Кстати, это ты их так?

Снейп цыкнул.

— Нет. Сами свалились с восьмого этажа, когда пытались от меня убежать.

Помфри удивилась.

— Но что насчёт защиты?..

— Она срабатывает только для пола, сама знаешь. А эти недалёкие личности угодили на лестницу, которая в тот момент как раз поворачивалась. Если бы я их не затормозил заклинанием, то было бы в Хогвартсе на два трупа больше.

Мадам медленно кивнула.

— Ещё когда ты учился…

— Да, Поппи, я знаю, — устало сказал Снейп, отпуская мантию; Миона могла видеть смятую ткань и заломы на ней. — Знаю. Но это было тогда. А сейчас защита уже не работает на поворачивающихся лестницах. Несколько лет, если ты вдруг забыла.

— Забудешь такое… мисс Грейнджер, как вы себя чувствуете?

Миона моргнула. Как она?..

— Нормально, — сказала она, думая больше про сказанное, чем о своём состоянии. — Представляете, профессор, а я и забыла, что можно упасть без проблем… вы мне, вроде как, обещали одно свободное падение, помните?

Снейп поморщился, как от зубной боли. Ясно, что его волновало собственное обещание; Миона же больше беспокоилась о неожиданных провалась в собственной памяти.

Это был не привычный ил, спасающий её сознание от переработки. Что-то другое... аиту?

— Забудьте всё обратно, мисс Грейнджер. Будет безопаснее, прежде всего для вас. Вы чуть было не упали с лестницы?

Миона улыбнулась и рассказала про свою встречу с Пиввзом. К удивлению девочки, её короткий, — и крайне отредактированный, — пересказ слушали очень внимательно и даже с каплей интереса.

— Вот значит куда он пропал, — пробормотала Мадам, потирая подбородок. — Говоришь, он испугался заклинания из Новой Зеландии? А ты меня случаем не сможешь этому заклинанию научить?

— Эм-м-м… боюсь, что нет. Прости.

Отказ Мадам совсем не расстроил.

— Ну ничего, ничего. Теперь я знаю, как приструнить этого шалопая в крайнем случае. Надеюсь, что ты не откажешь мне в услуге, если я попрошу помощи.

— Конечно же нет.

— Вот и ладненько.

Помфри вплотную занялась пострадавшими хаффлпаффцами, тогда как Снейп подошёл к кровати Мионы. Просмотрев пустые флаконы из-под зелий, — а также обнюхав их, как профессиональный химик, — Снейп кивнул, очевидно довольный работой медиведьмы.

— На следующих уроках вы с мистером Лонгботтомом будете сидеть по отдельности, — сказал Снейп, уставившись чёрными непроглядными радужками прямо на Миону. — Мне достаточно одного инцидента, чтобы понять всю мощь вашего тандема. Главное выберете место подальше от Финнигана, он тоже небезопасен для ваших кривых рук.

Мадам рассмеялась.

— А раньше ты двоих бедовых рядом не сажал, Северус! Неужели возраст? Или глаз замылился?

У Снейпа дёрнулась щека.

— Про возраст это вы мне скорее расскажете, — произнёс он практически без эмоций; Мадам закашлялась. — Мисс Грейнджер, вы меня услышали?

— Да. Сэр.

— Вот и отлично.

Он собрался было уйти, но Миона смогла ухватить зельевара за краешек мантии. Когда Снейп почувствовал, что его не пустили дальше, то резко развернулся и одарил Миону таким яростным взглядом, что пальцы у неё разжались без всякого участия мозга.

— Простите, профессор, — сказала Грейнджер, думая о том, что Снейп, видимо, всё ещё был на взводе после неудавшегося покушения; она бы и не подумала, что такое вообще возможно в стенах «безопаснейшего» Хогвартса!.. — У меня на субботу была запланирована встреча с директором Дамблдором…

— Уроки ассимиляции, — кивнул Снейп. — Их вполне можно перенести, вы вроде ведёте себя практически как нормальный человек.

— Северус! — возмутилась Мадам.

Снейп её проигнорировал. Да и Миона тоже, если честно. Намного больше её волновало то, как бы ей сохранить свою запланированную встречу с директором.

Иначе её просто разорвёт от всех вопросов и непоняток, что хранились в её голове!

— Я ей голову собирать не буду, — фыркнула Мадам, услышав все эти доводы. — Так что придётся директору приходить сюда для разговора.

— Будто у него других дел нет…

— Ох, Северус, да полно тебе. В конце концов, девочка крайне разумна. Вряд ли она будет так переживать из-за какой-нибудь ерунды, правильно?

Северус окинул Миону внимательным пронизывающим взглядом.

Грейнджер почесала нос и едва удержалась от оглушительного чиха.

— …ладно, — сказал в итоге Снейп, — я передам директору вашу просьбу, мисс Грейнджер. К тому же, насколько я знаю, мистер Дамблдор тоже хотел с вами пообщаться.

Миона улыбнулась.

— Насчёт договора, да? Там было несколько сложных моментов, которые он…

— Да, — перебил её Снейп. — Вот это вы с директором и обсудите. А у меня всё это выслушивать совершенно нет ни времени, ни интереса.

Глава 22. Излишняя энергичность.

Как девочки и договаривались, на следующий день Панси пришла в Больничное крыло.

Ей пришлось вытерпеть целый допрос от Мадам Помфри: медиведьма хотела убедиться, что один из её пациентов ни в коем случае не будет напрягаться. Это ведь могло помешать выздоровлению! Так что строго-настрого запрещались активные обсуждения, громкий смех, сплетни, излишне глубокие размышления, философские вопросы, школьные проблемы…

И вообще, громко не дышите!

Миона была практически уверена, что идеальный пациент для Мадам — это спящий пациент. Ничего не просит, ничему не возмущается, разговаривать не может. И не дышит громко, конечно же.

Панси вытерпела подобное отношение с поистине королевским достоинством. Выслушав все пожелания Мадам, Паркинсон только уточнила насчёт «серьёзных размышлений» — что медиведьма понимает под этими словами? Когда же Мадам от такого вопроса растерялась, Панси с прохладно-милой улыбкой заверила женщину, что «серьёзно думать» девочкам не над чем и ничего предосудительного они с Мионой не планировали — разве что обсудить, как работать над проектом по Чарам в дальнейшем, учитывая изменившиеся обстоятельства.

Мадам, поняв, что её чуть не переиграли неожиданным вопросом, упёрла руки в бока и добродушно усмехнулась:

— Ладно уж. Идите, обсуждайте…

— Но не слишком активно! — добавила Миона со своего места.

Мадам махнула рукой, и на этом тему закрыли. Дальше можно было спокойно говорить о чём угодно, всё равно медиведьма ушла во внутренние помещения Больничного Крыла и отслеживать, кто там и о чём болтает, явно не собиралась.

— Привет, — Панси кивнула Мионе, двигая стул к кровати Грейнджер. — Ты всё ещё сидишь здесь одна?

— Ну, в целом, это же даже хорошо, что я одна. Не хотелось бы мне ещё и здесь шума от излишне активных детишек…

Паркинсон хмыкнула.

— Знаешь, Миона, а в чём-то Драко действительно был прав. Ты действительно похожа на какую-нибудь престарелую родственницу.

О, ну конечно. Как же иначе, правильно?

— Надеюсь, что я любимая престарелая родственница, — сказала Грейнджер. — К тому же, немного некорректно было бы говорить, что я в Больничном крыле совсем одна. У меня тут Невилл под боком.

Панси посмотрела на ширму, за которую только вчера заглядывал Драко. За ней не было ни движения, ни звука — Лонгботтом спал.

— Его не видно и не слышно…

— Это потому, что у него низкий болевой порог, — вздохнула Миона. — Вчера поздним вечером с него сняли наведённый сон, так несчастный Невилл чуть было с ума не сошёл от боли. А ещё его волдыри чесались так, что он практически ничего не соображал. Бедняга.

Панси промолчала. Внимательно осмотрев Миону, — она была так же замотана в бинты, как и Невилл вчера; другое дело, что бинты Мионы были грустно-белого цвета, совершенно обычные. Никакой красочности, никакой справедливости! — Паркинсон кивнула каким-то своим мыслям и достала из школьной сумки толстую тетрадь в кожаной обложке.

Невилл был забыт в одно мгновение.

— Я вчера ходила в библиотеку, — пояснила девочка, передавая тетрадь в руки Мионе, — чтобы просмотреть один заинтересовавший меня книжный шкаф. И нашла там несколько книг, которые могут потенциально нам помочь с рефератом.

— Тебе их на руки не выдали или что? — спросила Миона, рассматривая аккуратные записи Паркинсон в тетради.

Почерк у Панси был мелкий и каллиграфически-ровный; даже и не верилось, что такие крошечные красивые буковки можно написать чернилами и пером. У Мионы, конечно, тоже получались приемлимые записи, однако в ровных строчках не имелось ничего… никакой изюминки, что ли. Тогда как у Паркинсон были и крошечные завитушки, и очаровательные точечки рядом с буковками, и подчёркивания.

Словом, одна сплошная красота. И читалось очень легко!

— Наверное, учителя на твои домашние задания будут просто молиться…

— Я слишком долго обучалась искусству каллиграфии, чтобы у меня был неопрятный почерк, — улыбнулась похвале Панси. — К тому же, тебя должно волновать содержание записей, а не их внешний вид.

— Ну, посмотреть на красивое всегда приятно… так, стоп. Ты что, нашла ответ на наш рефератный вопрос?

Миона более внимательно вчиталась в написанное. Теми самыми красивыми буковками прямо под изящным названием книги была выведена всего одна строчка:

«Танцующий ананас нужен исключительно для веселья экзаменатора.»

Миона, если честно, дара речи лишилась. Увидев это, Панси рассмеялась, изящно прикрывая рот ладошкой.

— Ну конечно, — фыркнула Грейнджер, поняв, что её разыграли. — Давай, давай! Смейся над своей престарелой родственницей. Не стыдно? Никакого уважения к возрасту!

Панси продолжила улыбаться, щуря глаза как кошка, довольная пойманной добычей.

— Я просто выписала книги, которые могут быть нам полезны, — повторилась она. — Там список, на следующей странице.

Миона перевернула плотный лист и одобрительно кивнула: Панси не просто выписала названия возможно-полезных книг, но ещё и сделала пометки, где их можно найти. Так, к примеру, два томика оказались заняты, так что их придётся ещё и ждать. В принципе, это не должно было стать проблемой, потому что Паркинсон нашла достаточно другой литературы…

— Миона? Почему хмуришься?

— Согласно закону подлости, нужная нам информация точно будет вот в этих книгах, — Грейнджер ткнула пальцем в названия с пометкой «зарезервировано». — Ладно. Ну, ты выписала названия, а дальше-то что?

— Дальше… не знаю, если честно. Я планировала принести тебе несколько томов, чтобы ты, пока лежишь в Больничном крыле, их просмотрела. Свободного времени у тебя много, как я поняла, — Панси указала взглядом на кровать, с которой Миона не вставала уже практически сутки, — так хоть как-то себя займёшь… только вот после речи Мадам Помфри насчёт правил поведения в Больничном крыле я уже не уверена, что тебе можно читать.

— Читать мне можно, — проворчала на это Миона, — мне дышать нельзя. Плохо её слушала, видимо.

Панси мягко прищурилась.

— Возможно. В общем, я уточню у медиведьмы насчёт моего плана. Если Мадам согласится с ним, то завтра после уроков я занесу тебе несколько книг для изучения. Ещё что-то тебе понадобится? Чернила, перья, может быть какая-нибудь подставка, чтобы писать было удобнее?

— Нет, здесь всё есть. У Мадам потрясающая коллекция простых карандашей и бумажных тетрадей, так что никаких чернил со свитками. Попрошу себе канцелярии, чтобы писать в удовольствие… а насчёт книг не переживай и приноси их, не спрашивая. Мадам разрешит.

Панси не выглядела убеждённой оптимизмом Мионы, так что Грейнджер пришлось добавлять:

— Я у неё любимая пациентка. Естественно, она мне сделает поблажку!

Дольше поговорить с Паркинсон, к сожалению, не получилось: слизеринка пришла в Больничное крыло, забрав время от собственного обеденного перерыва. Мадам Помфри, как главный поборник здорового образа жизни в Хогвартсе, не дала Панси засиживаться рядом с Мионой и болтать о пустяках, а выгнала из своей вотчины, едва девочки решили все насущные вопросы. Ведь обед сам себя не съест!

Недоверчивая слизеринка всё-таки спросила насчёт книг самостоятельно; к удивлению Панси, Мадам подтвердила слова Мионы:

— Она же моя любимая пациентка, — сказала женщина с усмешкой. — Конечно, приноси книги. Только отдашь их мне, я всё-таки слежу за тем, чтобы эта деятельная юная леди не перетруждалась.

— Лёжа на больничной кровати? — с сомнением пробормотала Панси.

— Ох, знаю я таких, как мисс Грейнджер. Они находят приключения в любом месте и в любое время. Что ей больничная койка, мисс Паркинсон!..

После обеда Мадам практически силой влила в Миону положенные зелья и оставила девочку спать — ничего интересного. Медленно погружаясь в наведённую лекарственную дрёму, Грейнджер краем сознания улавливала хныканье Невилла: ему тоже достались зелья, которые нужно было непременно пить самостоятельно… а просыпаться Лонгботтому совершенно не хотелось.

В этот раз в пространстве сна Мионы не было ни Танифа, ни, — благослови её сны боги и духи, — его хозяина. Девочка чувствовала, что наведённая дрёма зыбкая и лёгкая, как лёгкий утренний туман, так что действовала максимально аккуратно. Лишь бы не спугнуть это мягкое, ласковое чувство! Лишь бы остаться тут немного дольше, чтобы не скучать и не изводить себя в реальности, где Мадам запрещала всё подряд.

Миона медленно шла по туманной белизне, заведя руки за спину. Вокруг ничего не было: ни деревьев, ни песка, ни хотя бы неба. Белое Создание, очутись оно здесь, точно потерялось бы на фоне этого «ничего». Интересно, понравиолся бы Белой такой сон? Что бы она о нём подумала?

Иногда она входила в сновидения Мионы… раньше, когда Грейнджер ещё не обжилась в своём теле, и её душу было легко вытащить и сожрать.

Заметив вдалеке уже знакомую фигуру собственного аиту, Миона вздохнула. Ну вот… и что с ним делать, спрашивается? Была бы Грейнджер на островах или в месте силы, она бы просто вытащила духа из себя. Выдернула бы, как сорняк с огорода! Но делать это в Хогвартсе? В замке, которому энергии не хватало самому на себя?..

По идее, разлом реальности рядом выдавал такое количество магической «радиации», что нуждаться Хогвартс попросту не мог. Энергия изнанки отлично должна была перерабатываться любым разумным зданием: по факту, такие строения недалеко ушли от артефактов, — если забывать о сложности создания подобных построек, — которым было абсолютно плевать, что использовать для подзарядки.

И опять из-за этого всплывал вопрос: куда же уходят все силы волшебного замка? Силы, которых должно быть не просто много, а до неприличия много?

В своё время землю, на которой теперь стояла школа для маленьких волшебников, хотели купить многие. Вопрос изнанки и разломов реальности тогда был не слишком хорошо изучен, — Миона подозревала, что со временем это направление не особо изменилось; что-то не слышала она, чтобы разлом возле Хогвартса как-то приурочили к делу, если не считать подзарядку замка! — однако какую-никакую пользу от него всё-таки получали. Да, жить рядом было небезопасно; но скажите Мионе, где в Средние века и раньше было вообще безопасно находиться?

Куда ни плюнь — или хтонь какая-то в ближайшей луже сидит, или деревня проклятых под боком, или драконы туда-сюда летают по небу, высматривая, что бы сожрать снизу поинтереснее да пожирнее. Ни о какой безопасности и речи не шло! А уж быть не-магом в такое время — совсем уж печальная участь, как ни посмотри; много ли ты назащищаешься от голодного дракона при помощи лука или вил?..

Сколько деревень и поселений в два-три домишки Миона видела, лишившихся своих жильцов… просто потому, что рядом поселилась какая-нибудь клыкастая дрянь. И не обязательно эта дрянь должна была обладать магическими свойствами, кстати говоря; волки-людоеды так же хорошо справлялись с уменьшением местного населения, как и какие-нибудь виверны.

— Эй, аиту! — окликнула тощую фигуру Миона издалека.

Он медленно повернулся, как в каком-нибудь фильме ужасов. Миона не стала замедляться или останавливаться, однако всё равно вдруг прекратила приближаться к аиту: вышло, что шагала Грейнджер на одном месте. Как во снах…

Хотя она и была во сне.

Нахмурившись, Миона остановилась. Затем сжала кулаки.

— Я надеюсь, что это делаешь не ты, — строго сказала девочка, волевым желанием перехватывая управление над собственным сном.

Она снова смогла идти, больше ей никто и ничто не мешало. Однако добраться до тощего аиту, — кажется, он стал выглядеть получше, чем Миона его запомнила… — у девочки так и не вышло.

Опять Миона попала в плен его взгляда. Синие-синие радужки искрились, как поверхность океана в солнечный день, когда силы ветра хватало лишь на то, чтобы вызвать мелкие волны.

Миона задохнулась от этого ощущения родства. Схватившись за одежду на груди, Грейнджер пыталась заставить себя дышать; в голове у неё словно в одно мгновение начался шторм, лишивший тело всяких сил. Ни вперёд, ни назад… Миона могла только смотреть в эти синие глаза и…

По измученному лицу аиту потекла вода — такая же синяя, неестественная, как и его радужки. Миона всё ещё сражалась с собственным телом, так невовремя предавшим её, а этой воды уже стало по колено.

Ещё мгновение — и намокли бёдра. Ещё немного, и уровень поднялся до груди.

Вода коснулась рта Мионы, залилась внутрь… и девочка ушла на глубину, рухнула в неё, вдруг потеряв всякую опору под ногами. Ушла, как и все по-настоящему тонущие люди — абсолютно молча и в ощущении непередаваемого ужаса.

…который точно принадлежал не ей.

Она никогда не боялась воды.

Прищурившись, Миона вернула своё сознание себе же — наконец. Вода вокруг замерла, застыла как синее-синее желе, подчиняясь наконец воле девочки, а не подселенца в её голове.

Вот где был корень проблемы — в том, что аиту был внутри Мионы. И поэтому все её защиты не срабатывали на нём; поэтому же аиту мог влиять на свою носительницу с такой возмутительной лёгкостью. Там, где обламывали свои клыки шаманы, где ничего не могли сделать менталисты и где духи лишь бессильно касались поверхности Океана души Мионы, аиту был по другую сторону волной глади.

Внутри. И изнутри он же мешался. Вредил, как какой-то паразит!

Оставался только один вопрос: он это делал со злости, по своей натуре, или же из страха, что Миона сделает что-то с ним? В принципе, если им руководил страх, то Грейнджер могла бы помочь… переродить изуродованную душу. Может быть, даже соединить осколки; наверняка такая благотворительность зачтётся, когда Мионе всё-таки придёт срок окончательно умереть.

Боги Смерти никогда не любили подобные «пазлы», насколько она знала. Значит, точно зачтётся.

Только вот если аиту продолжит вести себя так, как сейчас, то Миона просто его изничтожит. И плевать, из злости он поступает как уродец или же от страха.

Дальнейший сон мало чем отличался от обычного. Окончательно перехватив управление и вернув себе самосознание, Миона заставила желе вокруг стать обычной водой её родного Океана. И остаток времени она провела в окружении знакомых отблесков рыбьей чешуи, просто положившись на ласковые течения. Ловить аиту внутри себя не было ни времени, ни желания, ни сил.

В конце концов, в словах Мадам Помфри имелось рациональное зерно. И Мионе, как пострадавшей во время урока, стоило бы побольше отдыхать, чтобы волшебные волдыри быстрее прошли.

А тут… аиту этот. Уиро бы его побрал, в самом деле.

Если бы Мадам не разбудила Миону к ужину, то девочка, наверное, проспала бы прямиком до следующего дня. Слишком уж хорошо было во внутреннем Океане: никаких проблем, никаких треволнений, ничего неприятного. Одно спокойствие и безмятежность, присущие большому водоёму.

Впрочем, за своё пробуждение Миона была крайне благодарна: во-первых, она действительно проголодалась с обеда, а во-вторых, в Больничное крыло внезапно пришёл директор Хогвартса. Проспать его появление было бы крайне обидно!

На этот раз Альбус Дамблдор выглядел словно отображение осени. Его мантия была тёмно-коричневого цвета, и по ней то и дело от плеч медленно падали разные листья золотого, алого, охрового и рыжего цветов. Миона попыталась было понять, что за листья изображены на волшебной ткани, — клён? Берёза? Падуб? — но ничего не вышло: едва она начала вглядываться, как листопад прекратился вовсе.

Директор, увидев растерянность на лице Мионы, рассмеялся.

— Очень удачная мантия, на мой взгляд, — сказал он, поправляя очки-половинки. — Хотя бы потому, что всегда ясно, когда на тебя смотрят.

Грейнджер хмыкнула.

— А вот мне так не кажется, директор.

— О? Почему же?

— Учитывая, сколько титулов было вам присвоено, на вас всегда будет кто-то смотреть, разве не так? И выходит, что листопада-то мы и не увидим как следует. А носить простую коричневую мантию, как мне кажется, немного не в вашем стиле.

Дамблдор сдвинул свой колпак, — тот был ярко-рыжим, в тон некоторым из листьев, — и печально вздохнул.

— Об этом я как-то не подумал… а звучит-то всё верно. То-то я смотрю, осень никак не наступает. А это потому, что люди на меня смотрят, и листьям просто некогда падать!

Миона тихонько фыркнула. Учитывая, что сентябрь на самом деле выдался крайне тёплым и очень даже зелёным, это восклицание пришлось как нельзя к месту. На самом деле, могло сложиться впечатление, что осень всё никак не соберётся, чтобы начать отвоёвывать свои права у задержавшегося лета.

С другой стороны, Миона, — как и многие другие, она была уверена, — радовалась последним тёплым дням. Погода в Шотландии обещала различные испытания поздней осенью и зимой, а прохудившиеся щиты Хогвартса намекали на сквозняки и изморозь.

Раз уж даже в канализации проблемы были, то на нормальный обогрев в замке Миона даже не рассчитывала.

— Всё возможно, директор. Мне кажется, эта мантия идеальна, чтобы сидеть и писать что-нибудь в кабинете, нет? Тогда листьям ничьи взгляды не будут мешать.

— Ох, если бы, девочка моя. У меня там столько портретов-соглядатаев, что, если я буду под их неустанным вниманием, боюсь, осень вообще никогда не наступит!.. но, вообще-то, мисс Грейнджер, я к вам по делу. Вчера профессор Снейп передавал, что вы прямо-таки настаиваете на приватной беседе. У вас какие-то проблемы, или Северус как всегда преувеличивал?

Миона подняла брови, удивлённая такой подачей информации. Нет, конечно, она вчера использовала своё красноречие на максимум, чтобы не пропустить встречу с директором в субботу, но…

— Я, видимо, просто была очень убедительна, когда говорила, что у меня голова взорвётся от вопросов, — смущённо пробормотала Миона, смотря на директора. — Извините?

Дамблдор несколько раз несильно дёрнул себя за бороду. Для поддержания осеннего настроения в этот раз в неё были вплетены не колокольчики, а кленовые листья; присмотревшись, Миона поняла, что сделаны они из ткани, а расшиты настоящими золотыми нитками. К тому же, эти листья были не просто украшением: с обратной стороны у них оказались вышиты руны, назначения которых Миона, честно говоря, не поняла.

— Раз ничего серьёзного у вас не случилось, значит, мы всё-таки можем оставить нашу беседу на субботу, — сказал в итоге директор. — А то, учитывая, сколько у меня накопилось бумажной работы, боюсь, я не смогу насладиться разговором… вы не против сохранить наше расписание, мисс Грейнджер?

— Да, конечно. Спасибо, что пришли, — вздохнула Миона, потерев лоб; хотя она и не была виновата в том, что директор оторвался от документации и пришёл в Больничное крыло, ей всё равно было неловко. — И простите ещё раз.

— Ничего-ничего. Всё же, это именно Северус передал несколько. искажённое видение ситуации. Конечно же, лишь потому, что он невероятно беспокоился за вас, мисс Грейнджер. И за целостность вашей головы, естественно.

— Эм…

— И, — воодушевлённо продолжил мужчина, — поскольку он так переживал о вашем благе, значит, у него большое и доброе сердце, полное сил и любви. А это в свою очередь значит, что он никогда не откажет ближним в помощи, верно?

— Верно?.. возможно.

Дамблдор довольно кивнул.

— А раз он ни за что не откажет в помощи, то попрошу-ка я его заняться со мной школьной документацией, — директор подмигнул Мионе, наконец понявшей, куда мужчина клонит. — Пускай поработает на всеобщее благо, раз уж ему нужно куда-то девать свою энергичность. Ох, молодость! Я в его годы…

Директор прервал сам себя и смущённо крякнул.

— Да уж. Я в его годы тоже был… энергичным. Возможно, даже слишком. Отдыхайте, мисс Грейнджер, в субботу мы с вами обязательно встретимся.

Глава 23. Выписка.

Обещанной субботы Миона ждала больше любого праздника: за время в Больничном крыле ей до невозможности опостылели всякие «нельзя», и некоторый дух свободы и авантюризма возле Альбуса Дамблдора казались спасительными. Мадам Помфри в своих попытках уберечь посетителей её вотчины от всякого напряжения в жизни доходила до того, что подмешивала снотворное в еду и напитки!

Тут, возможно, дело было в том, что чистое, «неразбавленное» снотворное Миона отказалась пить уже в четверг. Учитывая находящегося в её голове недружелюбного аиту, Грейнджер решила избегать моментов, когда на её сознание что-либо влияет. Будучи полностью «в себе», Миона с лёгкостью могла сдерживать все попытки духа как-то на неё подействовать, просто отслеживая нехарактерные ей настроения. Однако стоило только девочке немного отпустить поводья над собственным разумом…

Моментов одержимости в прошлых воплощениях Мионы было не очень много, так что и особым опытом взаимодействия с подселенцами она не могла похвастаться. Так, пара-тройка десятков раз… Любая одержимость в итоге выливалась в бой за тело: духи, пришлые с изнанки существа и даже боги не любили сидеть «взаперти» и всячески стремились получить способ воздействовать на реальность.

Те из одержимых, кто был послабее сознанием, быстро теряли собственную личность. Те, что посильнее, дотягивали до момента, когда можно было избавиться от нечестивого постояльца и вернуть тело в собственность.

Миона видела и первых, и вторых; была на месте и первых, и вторых, и даже на месте захватывающих тело аиту. Она знала, что нужно делать для избавления от нежелательного соседа — а потому не слишком волновалась из-за подселенца.

Как бы аиту ни старался, как бы он ни пытался выпнуть Миону из тела, Грейнджер уже обжилась в нём. И укрепилась так, что, будь она крепостью, никто бы не пробился дальше защитного рва…

Но, опять же, «проблема» была не снаружи в виде нападающих на предполагаемую «крепость», а внутри, за защитными стенами, что несколько осложняло дело.

Даже так, Миона прекрасно знала, что ей нужно делать. Пара обрядов, несколько воззваний, щедрая помощь от какого-нибудь магического источника — и всё будет замечательно! Оставалось только понять, где именно можно будет взять энергию для нужного Мионе ритуала, да рассчитать подходящее для него время.

Ну или как-нибудь капсулировать аиту внутри себя, чтобы дожить до Рождества. Вроде бы на праздники обещали каникулы, так что Миона могла бы уговорить родителей слетать в Новую Зеландию вместо запланированной ежегодной поездки во Францию.

На Острове Колибри Мионе не то что аиту — ей раздражение Уиро можно не бояться!.. но это всё равно не было поводом как-то гадить богу смерти или искать то самое раздражение: может, на Острове-то Уиро и не мог в полной мере воздействовать на Миону, но мир одним Островом не ограничивался. Да и, отплыв от берега метров на пять, ты уже покидала «зону» острова…

Просидеть вечность на пляже, грустно смотря на горизонт, было намного страшнее, чем столкнуться с недовольством бога Смерти. Так что Миона в целом делала всё, чтобы у Уиро не оказалось причин на неё гневаться.

Как говорится, «вежливую перерожденку Уиро не наказывает».

Ну может и не говорится. Зато как точно эта фраза описывала Миону!..

До субботы к Мионе в Больничное крыло успел прийти Малфой, — один раз, — Панси, — два раза, — и Лаванда с Парой. Последние ходили к девочке каждый день словно по расписанию; это было до того неожиданно, что Миона каждый раз была растрогана до приятного щемящего чувства в груди.

Казалось бы, только познакомились! Не было ни одной причины для девочек, чтобы навещать свою соседку по комнате каждый день! Да и домашних работ задавали столько, что Лаванда не уставала ныть по этому поводу.

А вот поглядите-ка — всё равно приходили.

Визиты девочек в общем можно было поделить на три этапа: объяснение Мионе пропущенной школьной программы, — ничего интересного, — совместное выполнение домашней работы, — от которой Миону, оказывается, никто не освобождал, — и рассказы о происходящем в замке.

Вот последнее было самым смаком, самым интересным. Миона и подумать не могла, что она когда-нибудь станет такой уж сплетницей! Однако жизнь диктовала собственные условия, и, ввиду отсутствия событий в собственной жизни, Миона жадно слушала, что происходит у других детей.

Или не детей.

— От него так несёт чесноком, что за это можно было бы посадить в Азкабан! — возмущалась Лаванда вечером четверга. — Азкабан — это магическая тюрьма, Миона.

— А. А про кого речь идёт?

— Про нашего преподавателя Защиты от Тёмных Искусств, — пояснила Парвати, ободряюще погладив Лаванду по плечу. — ЗоТИ сразу для всех факультетов, так что людей много. Мы сели на первый ряд парт…

Лаванда раздражённо сдула чёлку со лба.

— Это была идиотская затея! Мерлин, Миона, ты не представляешь даже, насколько от Квиррелла пасёт чесноком! Это ужасно, просто ужасно! Запах такой сильный, что глаза слезятся!

— А гренки об него натирать можно? — с усмешкой спросила Миона. — Ну, об Квиррелла.

Лаванда, готовая продолжать свою гневную тираду, запнулась на полуслове.

— Гренки?..

— Люблю чесночные гренки, — пояснила Миона, игнорируя давящуюся смехом Парвати. — А у нас к чаю в Больничном крыле подают только сладкие. Вот думаю, как бы сахар отковырять с хлеба и дать вам пару кусочков, чтобы вы их натёрли об Квиррелла.

— Э… Грейнджер, фу!

Впрочем, запал девушка явно потеряла. Было видно, что мысль о «натирании» профессора не даёт ей покоя; более того, всегда говорливая Лаванда вдруг стала тихой и задумчивой, так что Миона смогла обсудить с Парвати и других учителей.

— У нас должны были быть Полёты, первый урок, — рассказывала Патил, — но их отменили.

— Что не так?

— Не знаю точно, вроде бы проблемы с мётлами были или с другим инвентарём. Так что теперь ждём субботы. Мальчишки ужасно расстроились, а я даже рада.

— Не любишь летать?

— Боюсь, — опустила ресницы Пара. — Дома я летала на ковре-самолёте, но садиться на метлу? Это какое-то варварство, если честно. Метла недалеко от палки ушла, раз уж на то пошло. Не понимаю, как в Англии совмещается стыдливость с подобной излишней раскрепощённостью…

Миона хмыкнула. Ну да, хороший вопрос на самом деле. Вроде как «ничего нельзя», но при этом сесть на древко метлы «стыдливой» девушке ничего не стоило.

— В Англии запрещены ковры-самолёты, — ожила Лаванда. — Вроде как для соблюдения Статута о Секретности. Хотя у меня дома есть парочка, их ещё бабушка привезла из своего кругосветного путешествия в молодости.

Миона растерянно потёрла бровь.

— А чем ковры-самолёты мешают Статуту? Что, кто-то вылетает на них прямиком к не-волшебникам, что ли?

— О, Грейнджер, ты даже не представляешь, что порой творят английские маги…

Уроки они в тот день так и не сделали, кстати говоря. Зато Миона узнала кучу разных интересных сплетен про магов Туманного Альбиона: страстью к сбору информации Лаванда пошла в тётушку, державшую клуб для благородных дам.

Так что кому-то сплетни были противны, а кто-то ради них основывал целый клуб по интересам. Жаль только, что вступить в него можно было только после двадцати пяти лет: благородные дамы крайне ревниво оберегали своё личное пространство, свободное от излишне молоденьких девиц.

Хотя Миона такого порога не понимала. Ведь двадцать пять для магессы — это ведь самое-самое начало молодости, разве нет?..

Панси приходила больше по делам, чем для пустой болтовни: как Паркинсон и обещала, она приносила с собой отобранную литературу. К несчастью, томики действительно изначально попадали в руки мадам Помфри, которая не давала Мионе с головой уйти в изучение принесённых текстов…

На «поболтать» Панси не оставалась, да и не могла бы она задерживаться надолго: в отличие от Лаванды с Парвати, слизеринка взяла за привычку приходить во время обеденного перерыва. Как говорила сама Паркинсон, лимитированность времени помогала ей сосредоточиться на цели и не растекаться мыслью по пергаменту.

Они так и не нашли ответа на заданных Флитвиком вопрос, кстати говоря, однако Панси совсем не огорчалась этому. Слизеринка была уверена: раз вопрос задан, значит и ответ на него где-то есть… и может быть, он даже ближе, чем она думала.

— Может, нам просто спросить про ананас у старшекурсников? — предложила Миона в последний визит слизеринки. — Вдруг этот вопрос уже кому-то попадался?

Панси кивнула.

— Конечно, попадался, я в этом уверена. Однако я думаю, что нам стоит попытаться самостоятельно разобраться в выданной нам теме.

— Потому, что это весело?

— Потому, что это весело, — Паркинсон едва приподняла уголки губ, обозначая улыбку. — Это даёт некоторую цель, тебе так не кажется? К тому же, изучать хогвартскую библиотеку так намного интереснее… даже ты нашла себе объект для изучения, если я ничего не путаю.

Миона грустно вздохнула. Это да… но добраться до книжки с описанием различных водных тварей она не могла: для этого нужно было встать с больничной койки, чего Мадам девочке сделать никак не давала.

Что уж там говорить про библиотеку, если Миона использовала утку вместо туалета! И кто бы ещё объяснил Грейнджер, почему нельзя вставать: Мадам, когда Миона это спросила напрямую, отговорилась правилами лечения. И точно скрыла что-то важное!

— Ну жить-то я хоть буду, или всё совсем плохо? — спросила тогда Грейнджер.

Мадам поджала губы, не поддерживая эту полушутку.

— Глупости не говори. Конечно будешь. Однако думается мне, что ни я, ни ты не хотим осложнений в твоей ситуации, правильно? Так что будь добра не вставать с кровати и не беспокоить свои внутренние органы лишний раз.

— И внутренние волдыри.

— И их тоже, — кивнула женщина. — Надеюсь, мы друг друга поняли.

В целом, Миона уже на второй день не чувствовала ни боли, ни каких-либо других неудобств за исключением скуки. Однако похоже что говорить о выздоровлении было рано: вполне могло статься так, что отсутствие симптомов — это тоже симптом.

Ну или зелья слишком хорошо работали. Тоже может быть. Миона не бралась что-либо утверждать.

В субботу был назначен день выписки, который она ждала по большей части из-за того, что можно будет наконец встать с постели. Девочке казалось, что на простынях обязательно должен был остаться след от её тела, однако ничего подобного не было. Может, нужно пролежать больше недели, чтобы кровать тебя запомнила?.. или здесь койки были зачарованы, чтобы такого не происходило?

В любом случае, с каким же удовольствием Миона потянулась, когда Мадам разрешила ей подняться.

— Давай-давай, — с усмешкой сказала Помфри, водя около тела Мионы кончиком волшебной палочки, — рискуй здоровьем. Я же всё исправлю, да?

— Это разве не работа медиведьмы?

— Ох, какие мы дерзкие!.. но, в целом, всё не так уж и плохо. Вполне можешь выписываться…

— Ну наконец!

— …но только завтра.

— А?

— Или, на крайний случай, вечером. После ужина. Да, после ужина — отличное время.

Миона прямо дара речи лишилась от этого высказывания. «После ужина»? Да почему «после ужина»-то?!

Это получается, что ещё один день мимо — а у Мионы, вообще-то, было столько дел, сколько не было ни у одного ребёнка в этом замке. И что насчёт встречи с директором? Она-то была запланирована на одиннадцать!

Получается, чаепитие с Дамблдором — мимо?!

В ответ нанегодование Мадам только тяжело вздохнула.

— Всё дело в Полётах, — призналась она неохотно. — Я не уверена, что ты здорова на все сто, потому что с зельями всегда так. Особенно с экспериментальными вроде того, что вышло у вас с мистером Лонгботтомом. Вроде бы думаешь, что всё вылечено, а на деле оказывается, что это совсем не так…

— И что, мне теперь жить в Больничном крыле?

Мадам недовольно посмотрела на строптивую пациентку.

— Ни в коем случае. Я, конечно, люблю нарды, но если ты будешь постоянно в Больничном крыле, то я не буду успевать работать!

Это правда. За время, проведённое в медблоке, Мадам с Мионой сыграли более двухсот партий. В основном они были очень короткими, потому что нарды, которых застали за обманом, обижались и отказывались дальше послушно двигаться по доске. Но цифра всё равно впечатляла.

— А что тогда? — Миона прищурилась, смотря на Мадам Помфри. — Есть какой-то способ выйти отсюда пораньше?

— Способ всегда есть. Если ты пообещаешь мне не ходить на урок П

олётов…

Миона упёрла руки в бока.

— И всё?!

— Что значит «всё»?! — пришла очередь Мадам возмущаться. — Для многих первокурсников их первые Полёты — это всё равно что первый матч по квиддичу! Ты даже не представляешь, какие тут устраивались истерики, юная леди, когда ученики были вынуждены пропускать хоть один этот урок!

— Эта «юная леди», — Миона ткнула себя в грудь, — совершенно спокойно пропустит любой урок, какой бы ты ни сказала. Главное — дай мне официальную бумагу, чтобы никаких взысканий не было. А то я наслушалась от девочек, какие в Хогвартсе странные методы наказания…

— Ни слова больше!

Действительно, не дав Мионе больше вставить ни единого слова, Мадам метнулась к камину, на ходу доставая из кармана на переднике мешочек с Летучим Порохом. Зелёная вспышка, — Миона едва сдержалась, чтобы не кинуться женщине на помощь; ох, придётся привыкать, что тут с каминами развлекаются по-всякому, — и Мадам позвала:

— Минерва? Минерва! Мне нужны бланки на освобождение от уроков, сможешь мне их передать?

— Они тебе нужны прямо сейчас? — проворчало из камина голосом МакГонагалл. — девять утра субботы, Поппи, побойся Мерлина. Я ещё даже кофе не выпила!

— Тебе, как кошке, кофе вообще противопоказан. Да, бланки нужны сейчас. Хотя бы один. Я не могу отпустить мисс Грейнджер из Больничного крыла без разрешения пропустить урок Полётов.

МакГонагалл фыркнула.

— Был бы урок стоящий. Вот у нашего преподавателя стоило бы поучиться, а Роланда, — она оборвала сама себя. — Хм. Мисс Грейнджер, говоришь? Да, точно, она у тебя единственный пациент в начале года...

— Пускай так и остаётся, во имя Морганы!

— Как скажешь. Буду через полчаса, Поппи, мне нужно собраться, — зевок, — и кофе… я отказываюсь работать по утрам без кофе.

— Как истинная англичанка, ты должна пить крепкий чёрный чай, — хмыкнула Мадам.

— Я шотландка. Так что уж лучше кофе со скотчем…

Зелёный огонь опал в одну секунду. Мадам Помфри отстранилась от камина и обернулась к Мионе; поняв, что Грейнджер стала невольной свидетельницей разговора, который точно не был предназначен для чужих ушей, Мадам замешкалась.

— Я никому ничего не скажу, — сказу же пообещала Миона, жестом «закрывая» свой рот на воображаемый замочек.

— Особенно про скотч! — пригрозила пальцем Мадам.

— Про какой скотч?

Помфри успокоенно хмыкнула и, покачав головой, приманила к Мионе книжки от Панси. До самого завтрака девочка листала страницы, пытаясь постичь Тайну Танцующего Ананаса, однако ничего путного не нашла — как обычно.

Зато Миона выписала несколько интересных заклинаний бытовой направленности. К примеру, у девочки дома была очень красивая парадная блузка, которую Миона одновременно ненавидела и обожала за нежно-розовый цвет. Ненависть предмету гардероба досталась исключительно из-за кучи мелких неудобных пуговичек, которые непременно нужно было все-все-все застегнуть.

Благодаря заклинанию эта проблема решалась в пару слов! Не то чтобы Миона не могла своей магией заставить пуговицы полезть в петлю, — звучит-то как, боги и духи… — однако ей всегда нравилось находить новые способы решения старых проблем. Так что обязательно надо будет попробовать…

Если только Миона из этой шикарной блузки уже не выросла. Тогда придётся расширять её магией — а вещи не всегда рады такому обращению.

На завтрак был омлет. Никаких сосисок. И это Миона восприняла как плохое предзнаменование; она даже не удивилась, когда пришедшая после завтрака МакГонагалл, — как всегда собранная, идеально причёсанная и запакованная в скафандр строгости, — сказала, что встреча Мионы с директором отменяется.

— Мистера Дамблдора вызвали по срочным делам МКМ, — пояснила женщина, передавая Мадам Помфри целую стопку запрошенных бланков, — так что сегодня у него не выйдет провести беседу с вами, мисс Грейнджер. Пообщаетесь завтра, после обеда.

Миона расстроенно поджала губы. Вот как чувствовала, как чувствовала!..

— Завтра уже я не могу, — недовольно сказала она.

МакГонагалл подняла брови.

— И чем же вы будете завтра заняты?

— Мы с друзьями договаривались встретиться и отметить два дня рождения. Так что завтра совсем никак.

Действительно, празднования дней рождения Панси и Мионы, запланированные изначально на субботу, дети договорились перенести на воскресенье. Суббота была у всех занята: утро оказалось отдано кружкам, на которые дети уже успели записаться, — кроме Мионы, ясное дело, — а день и вечер заняли Полёты, от которых Миону так отговаривала Мадам.

До самого Рождества первокурсники должны были летать дважды в неделю: по четвергам в течение одного урока, а по субботам целых четыре часа. Когда Миона только-только узнала о том, сколько времени Полёты занимают, то чуть было не пришла в ужас; к счастью, оказалось, что после сдачи экзамена по управлению метлой ты не обязан приходить на эти уроки вовсе.

Это сколько времени сразу освобождалось, подумать страшно! Естественно, Миона решила как можно быстрее избавиться от лётной повинности: что она, без метлы не полетает? К тому же, вряд ли полёт на метле был таким уж сложным… Грейнджер, честно говоря, не могла припомнить, пользовалась ли она столь экстравагантным способом перемещения раньше. Но уж по-другому она точно летала!

Да хотя бы на самолётах! Большинство магов Англии, умевших летать на метле, боялись самолётов — Миона это узнала от Драко, да и Лаванда его слова подтверждала. Странные люди… это они ещё про космические ракеты не знали, получается.

МакГонагалл высказывание Мионы точно не оценила: смерив девочку долгим напряжённым взглядом, женщина заметила, что директор не должен подстраиваться под расписание первокурсницы.

Миона, чуть было не сказавшая, что никто не должен ни под кого подстраиваться, была перебита Мадам:

— Минерва, ну в самом деле! Единственный выходной у ребёнка забираешь. Она ещё замка толком не видела, а с друзьями общалась только по графику, в строго отведённое для этого время! И ты хочешь лишить её единственного дня, когда они могут спокойно собраться компанией?

— Компанией?.. большая компания?

— Шесть детишек точно, — сказала Мадам, гордая, будто это она была куратором для Мионы и её школьных приятелей. — С разных факультетов! Не ты ли говорила, что межфакультетские связи непременно нужно укреплять?

МакГонагалл досадливо поморщилась. Если она такое и говорила, то теперь точно не была рада своему прошлому словоблудию. Но тут уж что поделаешь. Как говорится, слово — не воробей. Ничто не воробей. Кроме воробья.

— Ничего страшного, если беседу перенесут на следующую неделю, — сказала Миона, посмотрев на свою деканшу.

Мадам хмыкнула.

— А как же ваша голова, мисс? Не собирается взрываться?

Удивлённой Минерве пришлось узнать не самое краткое изложение о том, почему это должно произойти. Сначала МакГонагалл внимательно вслушивалась в то, что говорит Мадам — видимо, реально думала, что голова Мионы может лопнуть… но потом, поняв, что Мадам её попросту разыгрывает за чужой счёт, недовольно воскликнула:

— Поппи!

Мадам рассмеялась.

— Всё хорошо, Минни, — сказала она, подмигнув МакГонагалл. — Прекращай себя так вести. Мисс Грейнджер, если тебе угодно, пользуется моими искренними рекомендациями. Ты вполне можешь общаться с ней не как с первокурсницей, а как с выпускницей. Очень умная молодая леди и крайне способная. Жаль только, что совершенно не интересуется медициной!

Миона кивнула. Ну, это было правдой: наблюдая за тем, как Мадам суетится, подготавливает лекарства, колдует и общается со своими пациентами, Грейнджер точно поняла, что с медициной в этой жизни её ничего объединять не будет. Разве что осенняя простуда. И зимняя простуда. И весенняя простуда…

Это же Шотландия, в конце концов.

— Твои рекомендации, — начала было МакГонагалл; впрочем, женщина почти сразу себя оборвала, — ладно. Я поняла. Мисс Грейнджер, если вы… не можете посвятить своё время встрече с директором в воскресенье, тогда вам придётся ждать следующей субботы.

— Я выпишу вопросы на листочек, — кивнула Миона, скосив глаза на Мадам. — Никаких головных взрывов, обещаю.

Минерва устало сняла очки и потёрла глаза.

— Надеюсь на это… вы сейчас остаётесь в Больничном крыле?

— Ни за что! — отреагировала Мадам; наколдовав себе доску, она вытащила один из бланков и быстренько его подмахнула. — Мне надо работать, я больше не могу отвлекаться на нарды!

— Будто это я их достала, в самом деле…

— Всё-всё-всё, — замахала руками Мадам, всучив Мионе бланк. — Идите! Минерва, будь добра, проводи мисс Грейнджер до её комнаты и проследи, чтобы она не влипла опять в какую-нибудь историю!

Миона даже возмутиться не успела, как её, — вместе с МакГонагалл, — выпроводили из Больничного крыла. За спиной девочки закрылись двери — мягко и тихо, с очень нежнымзамочным щелчком.

После этого наступила тишина.

— Кхм… мисс Грейнджер, — МакГонагалл вернула очки на нос, — вы… у вас были какие-то вещи в Больничном крыле?

Миона мотнула головой.

— Нет. Мою сумку Парвати отнесла в комнату ещё в день происшествия, а одежда на мне вся моя.

МакГонагалл вздохнула. Обернувшись на закрытую дверь, она недовольно сощурилась.

— Ясно. Тогда идём. Вы наверняка не запомнили дорогу до общежития.

Глава 24. Самодельный праздник.

Погода была замечательной: небо всё ещё оставалось по-летнему голубым, белые облачка даже не намекали на осенние дождики, трава вполне себе уверенно зеленела, а ветерок мягко путался в буйстве кудрей Мионы. Деревья и кусты расправляли свои ветки, наслаждаясь щедрым солнечным теплом и светом, а ленивые и будто пьяные шмели, — магические; от обычных их впрочем отличали разве что размеры: волшебные шмели были размером в половину ладони, так что жили исключительно неподалёку от магических лесов, — кружили в метре над землёй, едва подняв в воздух свою толстую мохнатость.

Миона сидела под клёном, выпрямив ноги и запрокинув голову. Высматривая проблески голубого неба в плотной кроне, она то и дело щурилась из-за попадавшего на глаза солнечного лучика.

Было хорошо.

— Хорошо, что на улицу вышли, — вторила мыслям Мионы Панси, — в замке сейчас отвратительно, холодно. И чего там все сидят?

Миона хмыкнула и довольно зажмурилась. Паркинсон была права: на улицу вышло намного меньше детей, чем можно было бы ожидать. Большинство школяров зябли в холодных каменных объятиях Хогвартса вместо того чтобы насладиться тёплой погодой.

— Да кто их знает, — пропела Миона, с удовольствием потеревшись спиной о кору словно медведица, — этих странных английских магов!..

Панси хмыкнула.

— В подземельях ужасно холодно, — пожаловалась она. — Башни хоть немного прогреваются, а там… чем глубже спускаешься — тем ниже температура.

Миона приоткрыла один глаз и с любопытством посмотрела на слизеринку.

— И много этажей внизу?

— Никто не знает. Староста сказал, что никто не спускался ниже третьего.

— Почему?

— Холодно. И, как я поняла, внизу слишком тихо. Настолько, что ты начинаешь слышать стук собственного сердца и то, как влажно дышат лёгкие…

— Это тоже староста сказал?

Паркинсон дёрнула уголком губ.

— Нет. Это уже я услышала в виде школьных баек. Однако нам действительно запретили идти вниз, если кто-то найдёт лестницы.

Миона села ровнее и помассировала шею. Хорошо, что Грейнджер догадалась прихватить с собой тёплый плед; без подстилки сидеть на земле было бы совсем не так приятно. Никакой подогрев при помощи чар или сырой магии не заменит тебе обычного клетчатого мягкого пледа!

— А что, — протянула Миона, чувствуя неожиданно проснувшееся кошачье любопытство, — ты знаешь, как попасть в этот ваш подвал? На нижние этажи?

— Я почему-то даже не удивлена, что ты спросила именно про это. Нет, Грейнджер. Не знаю. И даже если бы знала, то всё равно не сказала бы.

— Почему?

— Ты из той породы волшебников, что жить не могут без невероятных событий в своей жизни. Однако тебе всего одиннадцать, так что вряд ли ты справишься там, где провалились старшекурсники. Я просто беспокоюсь о твоей безопасности.

Хмыкнув, Миона медленно кивнула. Что же, поскольку Панси действительно не знала, что Грейнджер уже давно не одиннадцать, то слизеринку можно было понять. Даже более того: такая забота о многом говорила. Приятно… Особенно учитывая, что общалась Миона с Панси всего ничего, какую-то неделю, и то нерегулярно.

Но потом-то, конечно, можно будет потрясти Паркинсон по поводу этих странных катакомб. Может, там что-то интересное… или там могла быть та самая причина бессилия Хогвартса, кто знает.

— Я потом у тебя всё равно это выпытаю, — зевнула Миона, обратно привалившись к дереву, — ты так и знай.

— Посмотрим.

— Не скажешь мне ничего сама, я буду пытать Малфоя. Уж из него вытащить что-то не так сложно…

Паркинсон хмыкнула: поспорить с этим высказыванием было бы сложно. Драко до того легко вёлся на манипуляции, что это было просто неспортивно. Вот даже сейчас Малфой, который поначалу закатывал глаза и дул губы, — просто оттого что понял, что компания собралась вокруг него исключительно девичья, — вовсю играл в бадминтон с близняшками Патил.

Изначально-то Малфой куксился за то, что вокруг только девочки… но если он сохранит эти связи, — даже если они будут на уровне приятельских, а не дружеских, — то какую же пользу он сможет получить от них в будущем! Одна только Лаванда чего стоила: по секрету девочка сказала, что именно ей с большой вероятностью отойдёт клуб её тётушки.

Клуб сплетен! О чём ещё можно мечтать, в конце концов?! Да Миона на месте Драко, — если информация про клуб была бы стопроцентной, — схватила Лаванду за руку и сразу потащила бы под венец.

Всё во славу рода! А как иначе-то? И вообще, судя по тому, как часто Драко поминал своего батюшку и прочих родственников, о роде Малфой мальчишка очень-очень заботился. Вот она, сила воспитания!

— Да, пытки Малфоя — это, конечно, весомый аргумент, — вздохнула Панси, подтягивая к себе корзинку для пикника. — Тут ещё остались сэндвичи с индейкой?

— Кто собирал — тот и должен знать…

Миона закинула руки за голову и довольно сощурилась: лёгкий ветерок так нежно обдувал лицо, что хотелось как следует запомнить этот момент. Да и сидеть у дерева было удобно… причём не только физически: клён, выросший на магической территории, естественно, тоже был волшебным. И прямо сейчас он, аккуратно соединившись с энергетическими каналами Мионы, потихоньку оттягивал из них… накипь, если можно так сказать.

Следы влияния собственного аиту Мионы.

Получалось, что и дереву хорошо, — оно подобную «накипь» использовало вместо магических удобрений, — и Мионе тоже замечательно. Все рады, все счастливы. Кроме аиту — ну да кто его спрашивает, собственно.

Вообще, если деревья так замечательно проявляли свою магию, то почему бы Мионе не направить свои стопы туда, где деревьев много? В Чёрный Лес, конечно же; рядом всё равно больше не было никаких других древесных скоплений.

Хоть бы парк какой на территории Хогвартса разбили, ну в самом деле… скукота смертная же!

Подбежавший Малфой был краснощёк, растрёпан и совсем не походил на мальчишку, который только что играл в бадминтон. Скорее он напоминал дворового драчуна… Схватив большую бутылку с водой, Драко по-плебейски присосался к горлышку и опустошил ёмкость в несколько больших глотков.

— О чём думаешь, Грейнджер? — выдохнул он так, будто только что закончил марафон.

— Мыслей так много, что это даже неприлично, — хмыкнула Миона, из-под ресниц смотря на Малфоя. — Слушай, а чего ты не пригласил мальчишек, которые с тобой обычно ходили?

Драко поморщился.

— Крэбб с Гойлом нахватали сегодня отработок, так что выходной у них пропал. Совершенно безмозглые личности!

— И поэтому ты ходишь с ними всё время учёбы…

Малфой потёр нос. Затем мальчик скинул обувь, — носки у него были зелёные, с летающими маленькими золотыми шариками из игры магов, — и уселся на плед.

— Наши отцы вместе… работают, если так можно сказать. Семьи Кребб и Гойл, вообще-то, в давней и прочной связи с Малфоями. Там, где не может действовать наша семья, они… берут на себя риски — так отец объяснял.

Миона кивнула. Панси тоже не выглядела удивлённой: может, она не знала этого напрямую, — как Миона поняла, Паркинсон раньше не шибко-то общалась с Драко, так что откуда бы ей, — но вроде как большой тайной это не было. По крайней мере, фразу «Малфой со своими прихлебателями-придурками-подпевалами» даже Грейнджер успела услышать несколько раз, даже находясь в Больничном Крыле.

— Я тут что спросить хотел, — начал Драко, немного помявшись, — ты не подумай, мне просто очень важно знать на самом деле…

Миона зевнула и кивнула мальчишке, показывая, что она его слушает.

— Такой тон, будто сейчас будешь у меня островные секреты выпытывать.

— А они есть?.. то есть, я не об этом. Совсем не об этом. Как у вас на Гриффиндоре отнеслись к тому, что Поттера взяли в квиддичную сборную?

Миона подняла брови и посмотрела на Панси — просто чтобы удостовериться, что вопрос Грейнджер не послышался. Паркинсон в ответ пожала плечами.

— Они все сходят с ума по квиддичу, — пояснила слизеринка, быстро стрельнув взглядом на носки Малфоя. — Вне зависимости от возраста.

— Твои родственники тоже?

— Мой отец предпочитает футбол.

— О, мой тоже. Как думаешь, может, свести их? Ты вроде говорила, что родители у тебя адекватные до всяких чистых кровноштук.

— КХЕ-КХЕМ.

Девочки одновременно посмотрели на Драко; Миона усмехнулась, глядя на то, как Малфой набычился.

— Ладно, ладно, прости, — она улыбнулась. — Но не подначивать тебя просто выше моих сил, честное слово!

Малфой махнул рукой.

— Что хочешь делай, только на вопрос ответь. Что там с реакцией?..

Он даже вперёд подался, нервно вцепившись руками в собственные лодыжки. То, что для Мионы было просто непонятным увлечением странной игрой, для Драко, очевидно, имело большое значение…

Может и не стоило над этим смеяться, если так подумать.

— Извини-извини, — сказала Миона, потирая подбородок. — Как отреагировали… да плохо все отреагировали. Ты кстати знал, что я была с МакГонагалл рядом, когда ей пришла в голову эта «прекрасная» идея?

— Что, серьёзно?!

Миона кивнула, скривившись. Действительно, всё «действо», если можно так было сказать, произошло в непосредственной близости рядом с ней… и возмутило девочку до глубины души, если уж на то пошло.

Потому, что дело касалось Поттера — в который раз. Честно говоря, Мионе начинало казаться, что он просто играет с судьбой и пытается самоубиться обо все доступные поверхности!

— Дело было так…

После экстренного анти-побега Мадам Помфри, — потому что по факту она гостей выгнала из Больничного крыла, а не сбежала от них, — МакГонагалл ничего не оставалось, кроме как действительно отвести Миону в башню Гриффиндора. Конечно, Грейнджер бы и сама дошла до общежития, — она хотела дойти сама! И по пути завернуть куда-нибудь, — однако выбора деканша девочке не оставила.

— Может, в ней деканский дух проснулся, — заметила Лаванда; поняв, что Миона что-то рассказывает, все дети побросали свои занятия и пошли слушать что-то интересное. — Иногда на неё накатывает.

— Что значит «иногда»? — моргнула Падма. — Ваш декан вами не занимается?

Миона дёрнула плечом — ей-то откуда было знать. Зато Пара и Лаванда практически синхронно надули щёки, словно два недовольных жизнью хомяка.

— Совсем не занимается! — возмущённо воскликнула Браун. — Даже если нужно решить какие-то жизненные проблемы, приходится обращаться к старостам!

— Жизненные проблемы? — переспросила Миона.

Судя по тому, как Лаванда покраснела, это было что-то из разряда личной гигиены, так что дальше расспрашивать Грейнджер не стала.

— Доходит до смешного, — подала голос Парвати. — Мы если старост не можем найти, то спрашиваем у портретов в гостиной.

Лаванда кивнула, возвращая боевой настрой.

— Мисс Эмили всегда помогает, а мисс Аманда дружит практически со всеми дамами в портретном сообществе Хогвартса, так что может пригласить к себе на холст кого-нибудь сведущего в вопросе. Нам портреты рассказали, как отец может переслать ковёр в комнату. Портреты, а не декан!

Миона кашлянула, возвращая внимание к себе.

— Запомни тему, Лав, у нас тут сейчас возмущение по другому поводу. В общем…

МакГонагалл решила пойти длинным путём, вдоль которого было множество ориентиров: статуи, ковры, гобелены, портреты странных магов и даже диковинные полудикие растения в огромных горшках. В принципе, если бы Миона не знала как дойти до башни быстрее, то этот путь она бы запомнила на раз-два.

Но она знала, так что все указания МакГонагалл воспринимала скорее как экскурсию с обращением внимания на виды и достопримечательности.

— Там столько странных статуй! — округлила глаза Миона, вспоминая убранство коридоров. — И почти все они спрятаны в какие-нибудь ниши, а некоторые даже закрыты гобеленами. Вот зачем ставить статую, а потом закрывать её, кто-нибудь скажет?!

— Ты отвлеклась, — усмехнулась Панси.

— А, ну да…

Таким неспешным ходом МакГонагалл довела Миону до одной из галерей с вытянутыми стрельчатыми окнами. Это был этаж седьмой, наверное… а может и пятый, Грейнджер не запоминала.

В любом случае, это было высоко. Из окон легко просматривалась долина; Миона видела вытоптанные учениками тропинки от замкового донжона до теплиц, квиддичного поля, ворот у стены…

— Я даже попросила МакГонагалл остановиться и посмотреть в окно. Вид был замечательный, ещё и облака на небе оказались похожи на китов и рыб… И вот стоим мы, смотрим, наслаждаемся жизнью. Всё нормально! И тут Поттер прилетает к стеклу — да не просто прилетает, а на полной скорости, тормозя в последний момент! Да я слышала, как его кеды чиркнули по стеклу!

— Испугалась, наверное, — сочувственно пробормотала Пара. — И что дальше?

Миона невесело хмыкнула. Что дальше, что дальше… стекло ей пришлось спешно размораживать — вот что дальше. Потому что тело действовало само, и магия превратила хрупкие оконные стекольца в толстые непробиваемые льдины. Благо, что прозрачные, так что МакГонагалл не обратила на это внимания.

Пожалуй, если бы Поттер в них влетел, то разбился бы в лепёшку, как в анекдотах. Хорошо ещё, что метла Гарри не подвела.

— Сначала МакГонагалл выглядела ошалевшей, как и я. Испуганной даже. Но потом, я это у неё на лице видела, она словно засветилась изнутри. Конечно, она попыталась напустить на себя грозный вид, но уже тогда было ясно, что она чем-то вдохновилась…

— Мисс Грейнджер, дойдёте до башни самостоятельно! — приказным тоном выдала женщина. — Я должна… нет, я просто обязана разобраться, что там происходит!..

Падма покачала головой.

— Разобралась… о том, что первокурсника взяли в сборную по квиддичу, все родители уже знают. Ничего хорошего.

— Квиддич — опасная игра, — кивнула сестре Пара. — Я написала об этой ситуации отцу, он крайне возмущён поступком декана. Я думаю, многие возмущены…

Миона точно знала, что концентрация возмущения бурлила в Драко — у Малфоя даже уши покраснели от напряжения и едва сдерживаемой злости.

Видела это и Панси. Пересёкшись взглядом с Мионой, Паркинсон едва заметно кивнула гриффиндорке и вроде бы невзначай спросила:

— А вы что об этом думаете?

Малфой словно взорвался. Вскочив на ноги, он не дал никому и слова вставить; по-детски наивная ругань в сторону Поттера и потворствующей ему МакГонагалл полилась сплошным зловонным потоком. Сёстры Патил и Лаванда поначалу растерялись от этой интенсивности, однако после, увидев спокойствие и терпение Мионы с Панси, тоже притихли.

Тут надо было как с цунами: сидишь и ждёшь судьбы, раз убежать не можешь. Вдруг между тобой и огромной волной вырастут стражи-великаны, что отведут беду, правильно?

Надо до последнего верить в хорошее!

— Это просто нечестно! — вернул каплю конструктивности в свою речь Драко. — Почему Поттеру… почему Поттер!..

— Не в ту сторону ветром дуешь, Тавхериматеа, — вздохнула Миона, с сочувствием смотря на Драко.

— Что?

— Тавхериматеа — это бог ветра маори. Не туда смотришь, говорю, — поправилась она, хлопая рядом с собой по пледу; Малфой сел и напряжённо уставился на Грейнджер, словно она должна открыть ему все тайны этого несправедливого мира. — Тут не к Поттеру надо возмущение адресовывать, а к МакГонагалл.

— Минерва МакГонагалл играла за сборную Гриффиндора во времена своей учёбы, — сказала Лаванда. — В последний год что-то случилось, и кубок ушёл к слизерину. Говорят, из-за этого она теперь готова буквально на что угодно, лишь бы её факультет выиграл…

Малфой опустил руки и грустно посмотрел на каждую из девочек в компании.

— Я тоже хотел бы играть, — сказал он почти нормальным тоном. — Только почему-то я должен ждать до второго года обучения, как все. А Поттер…

Миона хлопнула Драко по плечу, обрывая очередное «Поттер виноват».

— Да не в Поттере дело, говорю же!

— А в чём?

— В МакГонагалл, Драко. Дело в МакГонагалл! Она могла бы назначить Гарри дисциплинарку, как и должна была, но вместо этого почему-то поставила Поттера в сборную. Вот уж капитан этому не обрадовался!

Последняя фраза, кажется, приободрила Малфоя намного больше, чем всё остальное.

— Правда? Капитан команды был не рад такому назначению?

— Конечно нет, — Миона потёрла нос, вспоминая удручённого Оливера Вуда. — Я случайно услышала, как он жаловался девушке из гриффиндорской сборной, что понятия не имеет, куда запихивать Поттера во время игр. Даже учитывая, что у Гарри какая-то там индивидуальная позиция…

— Он ловец, — понятливо кивнул Драко.

Миона отмахнулась.

— Да хоть гончий пёс, мне всё равно. Так вот, там игра, как я поняла, строится по каким-то схемам и способам ведения, и Поттер из-за своего малолетства и общей субтильности ни для одной схемы не подходит. Слишком мелкий и лёгкий, так что нужно его защищать от аджеров…

— Бладжеров.

— Да хоть от вулканического извержения. В общем, придётся капитану всё переделывать. Да и команда в целом не очень хорошо всё восприняла…

— Да что там команда! — подхватила Лаванда. — У нас гриффиндорцы в шоке, Малфой! Место ловца было свободно, Вуд планировал провести отбор, а тут МакГонагалл всё за всех решила — да парни, которые готовились пробоваться в команду, просто в ярости!

— Парни?..

— Старшие курсы бедны на девушек, — хмыкнула Лаванда, блеснув глазами. — Да и те почти все уже обвенчаны. Мало кто из старых и почтенных семей разрешает своим невесткам летать на метле. Вроде как это стыдно…

Со стороны Парвати послышалось что-то вроде «Славься, Шива, хоть где-то логика!..» после этой фразы. Миона, услышав подобное, поперхнулась водой.

Панси сочувствующе похлопала Грейнджер по спине, после чего обратила внимание на немного пробудившегося Малфоя.

— Послушай, — как всегда медленно произнесла она, прикрыв глаза, — Поттеру сейчас не позавидуешь на самом деле.

Драко встрепенулся.

— Почему?! Да он летать будет! Играть! Да он!..

— Ему придётся доказывать, что он не верблюд, — кивнула Миона; поняв, что все на неё удивлённо посмотрели, девочка уязвлённо пожала плечами. — Что? Ладно, перефразирую. Ему придётся доказывать, что он попал в команду не из-за своего сверкающего имени, а из-за того, что он круто летает.

— Если он провалит игру, то его жизнь в стенах Хогвартса кончена, — замогильным тоном произнесла Лаванда. — Я серьёзно, Малфой, это будет такое фиаско, что ничего уже репутацию не отмоет. Даже если Поттер ещё раз выйдет против того-самого.

— Того-кого? — переспросила Миона.

Лаванда закатила глаза, подползла к Мионе и прошептала имя, — «Тёмный Лорд Волдеморт, Грейнджер!» — ей прямо на ухо.

— А, этот. Ну да.

— «Этот»? — возмутилась Лаванда подобному безразличию к последней самой большой проблеме Англии. — Грейнджер, да в тебе вообще никакого понимания опасности нет, что ли?!

— Ладно, ладно тебе, — Миона отодвинула от себя излишне громкую блондинку и кривовато улыбнулась. — Всё просто познаётся в сравнении. И то, что я читала об английском Тёмном Лорде, было не очень впечатляюще.

У детишек-англичан, — Панси, Драко и Лаванда, — буквально отвисли челюсти после этой фразы. Даже обычно невозмутимая Паркинсон выглядела удивлённой донельзя; её глаза бликовали словно девочка должна вот-вот расплакаться.

А вот близняшки Патил, держащиеся за руки, синхронно кивнули в ответ на слова Мионы.

— Отец считает, что угроза была преувеличена, — сказала Падма.

— И в любом случае действия Тёмного Лорда были больше политическими за исключением последних лет, — добавила Пара.

— Никто не отменяет того, что урон населению они нанесли значительный…

— Но всё же, это были военные действия на островах. Если честно, то в Индии про Тёмного Лорда Англии знают разве что те, кто интересуется внешней политикой.

— Наш отец, например.

— Но у него работа такая.

— Интересоваться политикой Англии, да.

Лаванда сжала челюсти. Малфой был бледным, как поганка. Панси закрыла глаза.

Миона провела рукой по волосам, думая, что близняшки-то правы. Волдеморт практически не вышел за пределы земель Туманного Альбиона — так почему в далёкой и прекрасной в своей жестокости Индии, в землях асур и тигров-людоедов, его должны бояться?

Почему его там вообще должны знать-то, собственно…

— А знаете, что есть три темы, на которые нельзя разговаривать, чтобы не поссориться? — спросила Миона, ложась на плед набок и подпирая голову рукой.

— Темы? — отреагировал Малфой. — Какие?

— Религия, политика и вроде бы деньги.

Панси хмыкнула, встряхнула волосами и сбросила с себя прежнее оцепенение.

— Среди магов это другие темы, Грейнджер.

— Хм-м-м? Какие же?

Паркинсон поправила волосы и достала-таки из корзинки сэндвич, который так долго искала: с индейкой, помидором и просто неприличным количеством майонеза.

— Тем тоже три, кстати говоря, — Паркинсон развернула сэндвичи и с любовью оглядела их. — Политика, родовые секреты и кто с кем спит.

Лаванда рассмеялась.

— Вот я бы поспорила с последним, между прочим! У моей тётушки клуб на этих темах держится!

— Тогда, — Малфой оглядел девочек и усмехнулся; выглядел он поспокойнее, чем прежде, — давайте не будем говорить о политике и о родовых секретах. А потом если что-то добавится, то тоже не будем. Ладно?

Миона вздохнула.

— Ну ладно, — протянула она. — А я только-только хотела рассказать вам про то заклинание, которое я использовала на Стелле… получается, нельзя?

Детишки загомонили, уговаривая Миону сделать «малюсенькое отступление от правил», и Грейнджер рассмеялась.

Хороший был день всё-таки.

Глава 25. Неверный путь.

К сожалению, погода не была настроена на чужие долгие празднования: после того как дети провели на улице несколько часов, небо стало стремительно затягиваться светло-серыми тучками, обещающими скорый дождь.

Решив не искушать судьбу, — тем более что никто из первокурсников не знал заклинаний, что могли бы заменить зонтик, — дети быстро собрали вещи и пошли в сторону замка. Но отказать себе в небольшой прогулке всё-таки не смогли, так что Миона ещё и озеро успела увидеть. Как верно заметил Драко:

— Неизвестно ещё, когда сможем погулять. Может, на следующих выходных уже снег выпадет.

Насчёт снега Миона сомневалась конечно, однако дожди на самом деле могли захватить улицу — да так, что из замка до теплиц добраться будет трудно. Какие уж тут прогулки! Поэтому-то Грейнджер и настаивала на том, чтобы провести выходной на улице! Неизвестно, сколько ещё Миона вообще на эту вашу улицу не выйдет…

Для человека, что проводил половину лета под небом, подобное заключение — сущее наказание.

Миона утешала себя тем, что дел у неё было ну очень много. Буквально столько, что об улице даже и думать-то будет некогда, если всё-таки начать разбирать этот завал. Так что год у неё был занят, не до прогулок.

Может, она и не заметит, как снова вернётся тепло?

— Это всего лишь тучи, — не разделила осеннюю хандру Панси, когда Миона поделилась своим унынием. — И они пройдут.

— «Всего лишь тучи»!.. — Миона схватилась за сердце, с ужасом смотря на Паркинсон; на фоне близняшки Патил вовсю хихикали, а Малфой морщил нос. — Ты!.. да как ты можешь так говорить?!

— У меня сердца нет, — ответила Панси с абсолютно ровным выражением лица. — Только и всего.

В замке они довольно быстро разошлись: у всех были свои дела. Лаванда убежала собирать свежие сплетни, — потому что время на это было только в воскресенье, — к близняшкам неожиданно пришёл отец, ждущий их в кабинете директора, а Панси собиралась и дальше изучать библиотеку.

— Нет-нет-нет, — замотала головой Миона, заметив приглашающий взгляд Паркинсон. — В воскресенье по заветам христиан никакой работы.

— А в субботу по заветам евреев? — тонко улыбнулась слизеринка. — Хорошо. Займёмся тогда докладом на неделе. Но я всё равно поищу нужные книги.

— Да, спасибо… Драко, а ты чем собираешься заняться?

Оказалось, что у Малфоя не было решительно никаких планов на этот день: как истинный джентльмен, он освободил время для дам и их праздника. Кто же знал, что начавшийся дождик всех загонит обратно под крышу?

— У природы нет плохой погоды, — наставительно пробубнила Миона. — Есть только неподходящая одежда у человеков.

— Как скажешь, Грейнджер. Так чем займёмся?

У Драко были сделаны все домашние задания, написаны письма для родителей и не имелось никакой компании: Кребб и Гойл весь день должны были провести в компании завхоза. Да и Мионе не очень-то хотелось возвращаться в гостиную Гриффиндора… всё-таки девочка, как и Драко, рассчитывала провести время совсем по-другому.

Эх, дождики…

Конечно, стоило бы уже заняться проблемой Поттера: с этим щенком не успеешь оглянуться, а он уже убился. Однако Миона планировала поговорить с Гарри в понедельник — вроде как давая мальчишке последний день свободы, что ли…

Но поговорить с ним в любом случае было нужно. Не дело это, как Поттер влипал в истории. Миона конечно понимала, что он крайне шилопопый пацан, — это было ясно ещё на острове колибри, — однако всему есть предел. И эскапада с экстремальным полётом этот самый предел знатно нарушила.

— Может, покажешь мне кабинеты и ориентиры? — предложила Миона, поправив сумку на плече; та была тяжёлой из-за оставшихся бутербродов, который Грейнджер с чистой совестью забрала у Панси, и нескольких коробочек с подарками на день рождения. — Только давай через башню Гриффиндора пройдём, не хочу случайно попортить ваши подарки.

Малфой закатил глаза.

— Там всего-то перья, Грейнджер, — неприятно протянул он. — И другие мелочи. Им цена-то пара сиклей!

— Цену определяет владелец вещей, Драко. А это мои первые школьные подарки, так что для меня даже ваши «все-то перья» много значат.

Малфой этим неожиданно заинтересовался. Забрав у Мионы сумку, он предложил показать девочке новый путь до башни Гриффиндора: раз дама желает избавиться от поклажи, то нужно выполнить желание дамы… и похвастаться своими знаниями в замковых ходах, конечно же.

— Почему подарки первые? — спросил Драко, улучив подходящий момент. — Насколько я знаю, магглы ходят в младшие школы. Или ты была на домашнем обучении?

— Мне не нравится слово "магглы", пожалуйста, не используй его по возможности. И нет. Я и в детский сад ходила, и в младшую школу. Просто ни с кем не общалась близко, чтобы мне подарки дарили.

— Не общалась? Почему?

Миона улыбнулась. Ну, как сказать… сначала она была больше заинтересована в интеграции себя-любимой в современность. А потом открыла для себя мир книг, телевидения и радио — какие уж тут дети, спрашивается. Информации вокруг было слишком много, чтобы обращать внимание на окружавших Грейнджер малышей.

Не то чтобы Миона их отталкивала, конечно. Всё-таки к людям на старалась относиться бережно... в большинстве случаев. Однако близких знакомств всё-таки не заводила.

— Дружба — это такая морока, — сказала она с ухмылкой. — Мало поговорить пару раз и обменяться номерами телефонов…

— Чем?

— Почтовым адресом. Потом ещё надо общаться ведь! А это, знаешь ли, уже совсем другая история…

Малфой кивнул, но по нему было видно, что полностью мысль Мионы он так и не понял.

— Я не ходил ни в ясли, ни в младшую школу, — сказал Драко. — В моём кругу принято обучение на дому, после — в Хогвартсе. Затем можно поступить в училище, в Университет или пойти как ученик к какому-нибудь мастеру, если хочешь связать свою жизнь с определённой дисциплиной. Последнее точно не про меня.

— Почему? Я вот планировала после Хогвартса пойти учиться дальше. Не знаю пока куда, но мне было бы интересно посмотреть на какие-нибудь старые университеты изнутри.

Драко хмыкнул, словно услышал что-то забавное. Поправив сумку на плече, — для Малфоя она тоже оказалась тяжеловата, судя по всему; Миона пошевелила пальцами, облегчая ношу слизеринца, — он кивнул, соглашаясь с девочкой.

— Интересно. Да. Только вот я единственный наследник своего рода, а потому несу за него ответственной, Грейнджер. Тебе это не поня-ать… так что, закончив учёбу в Хогвартсе, я буду перенимать дела рода.

— Твой отец собирается отойти от управления?

Драко стряхнул невидимую пыль со штанины. Выглядел жест нервно, словно Малфой пытался отогнать от себя предположение Мионы как навозную муху.

— Вроде бы нет. Вообще, об этом не принято говорить…

— Мы вроде определили, что не говорим о родовых секретах и политике. Или наследование может считаться секретом?

— Не думаю, — Драко нахмурил светлые брови. — В общем, отцу не слишком хорошо даётся управление родом, насколько я понял. Мне это портреты говорили. Однако у papá, опять же по словам достопочтенных предков, удивительное предчувствие прибыли. Скорее всего, если отец всё-таки отойдёт от дел, он будет управлять родовым бизнесом…

Миона почесала макушку и оглянулась. Коридор, через который вёл её Драко, девочке был незнаком; впрочем, она мало исследовала замок, чтобы точно помнить все его закоулки. Оставалось только надеяться, что Малфой знал, куда идёт.

— Управление родом — тоже та ещё морока, — сказала она, воскрешая в памяти те несколько жизней, когда Миона решала-таки завести большую семью или основать клан. — Удачи тебе в этом, что ли.

— Не думаю, но спасибо, — Драко пожал плечами. — Про «не думаю» — это я о твоей «мороке». Учитывая, что отец возьмёт на себя финансовую часть управления, мне остаётся всего ничего. Уход за домом в ведении maman, животных у нас нет, семейное кладбище было защищено ещё в семнадцатом веке…

— А кладбище-то тут при чём?

— Как это «при чём»?! — Малфой выпучил глаза. — А если мертвецы восстанут?!

Не сдержавшись, Миона расхохоталась. Драко был настолько искренен в своём ужасе и непонимании, — «Да что ты смеёшься, Грейнджер?! Ещё в девятнадцатом веке это знаешь какая проблема была?!» — что это выглядело практически карикатурно. А уж когда к возмущению добавились пунцовые щёки и нахмуренное недовольство, стало совсем уж хорошо.

— Прости, прости! — Миона вытерла выступившие слёзы и посмотрела на Малфоя с широкой улыбкой. — Просто забавно, что именно ты считаешь главным в управлении кланом.

— У нас род, а не клан!

— Ладно, не кипятись, поняла… прости, если задела.

Малфой пригладил волосы и быстро облизал губы. На то чтобы взять себя в руки ему потребовалось время — ровно три лестничных пролёта под наблюдением брауни.

Миона сделала большие глаза, увидев, что волшебные крохи выглядывают из-за перил. Учитывая, что лестница была самой обычной, неподвижной, увидеть брауни тут оказалось довольно странно.

Разве у них не было настолько мало энергии, что брауни едва двигались? А тут что получается — немного подкормили, и всё? Можно снова балагурить и бегать по замку?

Впрочем, ворчала Миона скорее для видимости. И только в своей голове. Так-то девочка была рада, что даже её небольшая помощь в итоге оказалась настолько востребована. Брауни были как дети, — самые лучшие из детей, — и обижать их казалось попросту зазорным.

— Не то чтобы ты меня обидела как-то, — сказал Малфой, о котором Миона в ворохе своих мыслей уже чуть ли не забыла, — просто клан и род… всё дело в крови, ты знаешь, да?

— Клан собирает всех, род привечает только тех, кто близок по крови, — повторила Миона то, что когда-то ей говорила Хельга Хаффлпафф. — Для Малфоев важно родство, верно?

— Да. И не только для Малфоев, кстати. Практически вся английская аристократия очень тщательно отслеживает свои кровные линии. До мировых войн, насколько я знаю, было большим стыдом оставить своего родственника или заиметь ребёнка на стороне.

— Ты говоришь только про магически одарённых, или дети без дара тоже получали такое отношение? И почему только до мировых войн?

Малфой неуютно поёжился. Обернувшись на Миону, он состроил страдальческое выражение лица. Сразу стало понятно, что ответов он не знает.

— Я спрошу у отца, — выкрутился Драко, кривовато улыбнувшись. — Если тебя не затруднит подождать…

— Можешь не спрашивать, я просто так уточнила. Для поддержания беседы.

— Тебе неинтересно?

— Да нет, почему. Интересно. Просто не настолько сильно, чтобы у тебя из-за моего интереса были проблемы.

Драко остановился, Миона вслед за ним. Получалось, что Малфой стоял на несколько ступеней выше; Миона про себя посмеялась, что в последнее время все более или менее серьёзные разговоры у неё проходили или на лестницах, или рядом с ними.

Забавно же!

— Ты странная, Грейнджер.

— Это ещё почему?

Драко приподнял уголки губ, невольно копируя выражение Панси. Вроде бы улыбка, да не совсем: слишком внимательный взгляд, да и заинтересованность какая-то в лице Драко мелькала… корыстная, что ли.

— Я уже говорил. Ведёшь себя как чья-то престарелая родственница. И разговариваешь так же.

— А, это… это ты уже действительно говорил. Ничего нового.

Малфой кивнул и, словно ничего не произошло, продолжил подниматься. Миона пошла было за ним, однако едва не споткнулась о брауни, который буквально бросился ей под ноги.

— Грейнджер, всё в порядке?

— Да, да… запуталась в ногах немного, хе-хе...

Она наклонилась, — вроде как чтобы потереть лодыжку, — и аккуратно подняла брауни-самоубийцу. Им оказался тот самый малыш, который вроде как только недавно родился. Благодаря магии самой Мионы, конечно же.

Остальные брауни, когда маленький попал в руки девочки, восторженно запищали. Или это было не от восторга?.. в любом случае, не успела Миона и глазом моргнуть, как все крохи кинулись врассыпную; пара секунд, и ни единого брауни рядом не осталось.

За исключением того, что был у Мионы в ладони.

— Помощь нужна? — Драко снова обернулся, и Грейнджер быстро засунула кроху в карман юбки.

Конечно, брауни хорошо умели прятаться от волшебников… только вот Миона не знала, врождённое ли это умение или родители должны учить ему детей. И зачем тогда рисковать лишний раз, правда?

— Нет-нет, всё нормально. Ты уверен, что мы идём правильно?

Малфой кивнул без единой капли сомнений. И как такому не довериться? Так что Миона пошла за Драко до конца лестницы, преодолела стрельчатую арку и вышла…

— Мы попали совершенно не туда.

Драко скрипнул зубами и оглянулся по сторонам.

— Спасибо, Грейнджер. Я вижу.

— Ты же говорил, что знаешь дорогу?

— Я знаю дорогу! Такое ощущение, что та дорога, которую я знаю, вдруг решила стать совершенно другой дорогой! Это!..

— Успокойся, всё в порядке, — перебила Миона Драко; похлопав парня по плечу, она и сама внимательно осмотрела коридор. — Это же волшебный замок, в конце концов, чего нервничаешь? Может, Хогвартс решил нам что-то показать?

Маловероятно, конечно, что замок включил бы в свои пространственные игры кого-то, кто был рядом с Мионой… потому что одно дело вести одного человека по созданным тропам и совсем другое — вести этого человека и ещё кого-нибудь. В два раза больше энергии нужно! А в ситуации Хогвартса с его нехваткой магических сил такое может быть даже фатально…

Значит, тут одно из двух: или Хогвартсу потребовалось что-то показать Мионе настолько срочно, что замок решил рискнуть, или… Драко всё-таки спутал где-то поворот. Вот и пришли дети не в башню Гриффиндора.

Тут ещё неизвестно, что звучит более реально. Особенно учитывая, как Малфой хорохорился и пытался доказать Мионе, что он-то точно никак не мог ошибиться!..

— Драко.

— Ты же мне веришь?!

Миона посмотрела на Малфоя. Тот был взволнован практически до паники; скажи Миона «нет», и точно вышло бы что-то нехорошее. Хотя, стоит признать, Драко неплохо держал лицо.

С возрастом ему это умение не один раз пригодится.

— Я же сказала, что верю тебе. Да и вообще, какая разница, даже если ты ошибся…

— Я не ошибался!

— Договорились. Пошли.

— Что? Куда?

— Вперёд, конечно же. Если мы сюда попали, значит, мы здесь для чего-то нужны.

Драко замер. Затем он испуганно оглянулся на лестницу, по которой дети пришли; даже если бы Малфой сейчас начал настаивать, что им непременно нужно вернуться, Миона бы не дала ему это сделать.

Было в этой лестнице что-то… неправильное. Как туман, выползший из леса в разгар жаркого полудня. И одного взгляда в сторону ступеней хватало, чтобы по спине начинала подниматься волна противоестественного, потустороннего ужаса.

— Papá говорил никуда не влезать… если это не принесёт выгоды мне лично или роду в целом…

Драко, как заворожённый, смотрел на ступени. Было видно, что Малфой безумно хотел вернуться, а не идти дальше, навстречу неизвестности; при этом интуиция мальчишки работала вовсю, не давая Драко сделать ни единого шага по направлению к опасности.

Дабы облегчить его муки выбора, Миона встала между Малфоем и лестницей. Притягательность ступенек в глазах Драко сразу рухнула: мальчишка встряхнулся словно мокрый пёс и с удивлением посмотрел на гриффиндорку.

— Это что такое?.. как будто я вдруг стал героем сказки Барда Бидля…

Он обхватил локти руками; Драко потряхивало. Чтобы хоть немного облегчить его состояние, Грейнджер подошла к мальчику и принялась растирать тому плечи.

— Влияние призраков, — сказала она. — Познакомься.

— П-призраков?!

Миона кивнула, продолжая растирать мальчишке руки. Да уж, призраки… будь она здесь одна, Миона бы устроила этой полупрозрачной братии весёлые деньки. Может быть вплоть до изгнания…

Или не устроила бы. Аиту внутри ждал любого удобного момента, чтобы вытурить Миону из её же тела, а вести войну на два фронта она была банально не готова. Значит, с призраками придётся разбираться после того как решится проблема невольного подселенца… и почему только кусок его души не был переварен, спрашивается? Миона и более сильных существ обгладывала до самого ядра сущности. А тут — не справляется с каким-то осколком!

— Давай-давай, — она подтолкнула Малфоя прочь от лестницы, — вперёд. Приключения ждут.

— П-приключения…

— Давай, Драко, — повторилась Грейнджер, видя по глазам Малфоя, что тот снова начал попадать под призрачный зов, — пошли отсюда.

Драко кивнул и неуверенно пошёл вглубь коридора. Походка с каждым шагом у него становилась всё ровнее и спокойнее — значит, влияние было завязано на лестницу и медленно спадало.

Это было хорошо.

Миона опустила руки, убрала с лица успокаивающую улыбку и обернулась. Лестница выглядела как путь в Аид: видно было с десяток ступенек которые затем полностью растворялись в липкой серости. В этом неестественном тумане Грейнджер не могла разглядеть ни портретов на стенах, ни даже сами стены.

Ни-че-го. Ясно, почему брауни разбежались.

— Может, всё-таки вернёмся? — жалобно проблеял Драко.

— Ни в коем случае! — преувеличенно бодро сказала Миона; её тон совсем не вязался с выражением лица и внимательным охотничьим взглядом. — Как же мы можем заставлять наши приключения ждать?

— Да, тоже верно…

В серости мелькнул силуэт. Миона его едва заметила, настолько тот быстро передвигался. Намного быстрее Танифа, подававшего во сне девочки… и опаснее. Хотя бы потому, что Танифа, несмотря ни на что, был настроен к Мионе намного дружелюбнее, чем то, что глядело на неё из-за серой пелены.

Ожидание быстро принесло награду. Миона не простояла и пяти минут, — Драко за это время ушёл от лестницы едва ли на сотню шагов, — как туман уплотнился и встал плёнкой перпендикулярно полу. Это выглядела как туго натянутая ткань… вуаль между миром живых и миром мёртвых.

На поверхности этой вуали выступило лицо — круглое, серое как и всё по ту сторону, с искажёнными чертами. Оно стало давить вперёд, и в какой-то момент прорвало ткань между мирами.

В образовавшийся разрыв просочился Толстый Монах — привидение, которое, по словам Лаванды, было самым любимым у учеников. Милый, добрый, весёлый толстяк, который всегда готов помочь и подсказать нужный путь среди извилистых волшебных коридоров старого замка…

Кто вообще задумывался, что, заставляя ученика плутать по бесконечному лабиринту, Монах питается жизненной силой своей жертвы?

Если бы кто-то увидел Толстого Монаха сейчас, то ни за что бы не назвал его «добрым» или «милым». Да и не подошёл бы никто к этой твари.

Призрак сделал несколько шагов к Мионе, — тучное тело едва передвигалось на по-слоновьи распухших ногах, — и остановился, поняв, что его влияние не действует на девочку.

— Часто ты так кормишься? — спросила Грейнджер, сгибая руку в локте.

За её спиной вспыхнула золотая стена. Преграда была нужна исключительно для Драко, чтобы Монах не смог откусить от его ауры на расстоянии.

— Никто не страдает, — булькнул мертвец; у него был огромный жабий второй подбородок, на котором без труда можно было увидеть язвы, бородавки и серо-синие сеточки вен. — Всего-то немного энергии… и мне хорошо, и детям польза.

— Польза? Какая же?

Монах рассмеялся. Если бы Миона не видела его веселья, то подумала бы, что кто-то захлёбывается.

— Я опустошаю их, обезмаживаю. Мно-ого раз... Ядро магии начинает работать упорнее. И продолжает работать упорнее, а значит, магия быстрее восполняется…

— И дети быстрее умирают от этого.

— Пара дней! — взмахнул опухшими руками монах; рукава его мантии были на запястьях практически в натяг. — Что магу, живущему сотни лет, какая-то пара дней? Господь говорил делиться со страждущими.

— Я так понимаю, что страждущий в этом случае — это ты?

Он улыбнулся. Отвратительное, уродливое зрелище.

— Иногда и детям божьим требуется помощь… что уж поделать, если Всеотец глух к молитвам некоторых из нас?

— Боги помогают достойным, — Миона прикрыла глаза, рассматривая фигуру Монаха из-под ресниц. — И, если тебя покинули, ты к «достойным» не относишься.

Толстый Монах прекратил улыбаться. От злости его второй подбородок надулся — ну точно как у жабы.

— А это уже не тебе решать, ведьминское отродье. Отойди. Дай мне этого ребёнка…

— Почему именно Малфой?

Монах начал перебирать пальцами, поднялся ещё на одну ступень, но остановился, наткнувшись на холодный взгляд Грейнджер.

— Чистокровки… самые-самые. Самые вкусные. Ещё можно пить других, полукровок… если мать — ведьма из древнего рода, а отец — маггл… тоже вкусно, да и пить намного легче. Был тут один… как жаль, что дети здесь учатся всего семь лет!..

Миона замерла, внезапно чувствуя в себе… возмущение. Страх. Ненависть — всего искру, но разогреть её до костра ничего не стоило.

И всё это принадлежало не ей, а её аиту.

Улыбнувшись, Миона выставила руку в сторону Монаха. Если препятствий от аиту не будет, то…

— Умойся, — сказала она, концентрируя магию на своей ладони. — Кажется, у тебя жабья шкурка пересохла.

Мощный поток воды, сорвавшийся с её руки, не просто сбил Монаха с ног — он буквально снёс призрака обратно за серую вуаль. И откатил обнаглевшего мертвеца далеко-далеко по ту сторону.

Вздохнув, Миона убрала золотую преграду за своей спиной и погладила дрожащего брауни, выглянувшего из кармана её юбки.

— Полнейший беспредел, — пожаловалась Грейнджер крохе. — А разбираться с этим кому?..

Глава 26. Неверный путь (2).

— Нет, Драко, нам туда не надо, мы идём прямо…

— Но поворот!..

— Нет тут никакого поворота! Да открой же ты глаза, блин!

— Они у меня открыты, ты что, не видишь? Гр… Грейнджер!

Наблюдать за тем, как Малфой вихляет по прямому коридору словно пьяный, было бы забавно… если бы не было так грустно. Влияние призраков, поначалу казавшееся незаметным, в итоге переросло в странное поведение и спутанность сознания.

Будто Драко хлебнул огневиски. Это такой алкогольный напиток, который маги почему-то любили больше обычного виски, хотя вкус у него был абсолютно отвратительный.

И всё это Миона узнала от самого Малфоя. Из того, как Драко стонал: дескать, ощущения такие же, как тогда, в детстве, когда он сдуру хлебнул из пузатого графина дедули…

Уже не было ни дедули, ни графина, а воспоминания о перенесённом алкогольном отравлении остались. И стенания на эту тему. И икания. И…

— Да куда ты опять-то намылился?!

— Здесь выход!

Грустно! Это всё было грустно! Особенно то, что Малфой буквально на стену лез, думая, что идёт в открытую дверь!

Миона зарычала и с силой оттянула кожу лица. Да что такое-то! Можно хоть один день без приключений?!

Она таким образом скоро начнёт скучать по тишине и спокойствию Больничного Крыла!

…ладно, возможно, с этим Миона всё-таки погорячилась.

Грейнджер схватила Драко за руку, немного поколдовала и с удовлетворённой улыбкой посмотрела на результат: теперь руки детей связывала прочная золотая нить, слегка светящаяся в полумраке коридора. Малфой, получив такую привязку, внезапно стал более смирным и спокойным. И даже на стену больше не лез!

— Пошли, — Миона чуть дёрнула нить, и Драко послушно поплёлся за девочкой, словно телок на верёвочке. — Надеюсь, ты это всё не запомнишь…

Они прошли длинную галерею, где отлично смотрелись бы какие-нибудь шикарные портреты или ковры на полу. Но ничего не было; грешным делом Миона подумала было, что коридор не использовался вовсе, однако тут не было грязи. Совсем!

Даже в самых обхоженных местах Хогвартса она видела колтуны пыли или паутину-другую. Здесь же словно кто-то по нескольку раз на дню убирался, и очень тщательно.

Да чтобы домовые эльфы так за спальнями учеников следили, в самом деле!

Потерев шею, Миона оглянулась. Вернуться бы… она могла бы спуститься на знакомый этаж, а уж оттуда отвести Малфоя в слизеринскую гостиную. Хотя это вроде как он должен был проводить её в гриффиндорскую… не суть, Миона уже не цеплялась к деталям.

Главное — разойтись в целости и сохранности. Потому что несмотря на избавление от опасности Толстого Монаха, Миона не закрыла разрыв, ведущий на ту сторону. У неё на это попросту сил не хватило бы, как ни печально было это признавать.

От пришедшей ей в голову мысли Миона встала как вкопанная.

Учитывая, что она никогда не была энергообъёмной и обычно пользовалась заёмной силой мира, кажется, в Хогвартсе у неё были проблемы. Замок едва держался на тех крохах, которые он получал от Изнанки — куда уж ему ещё и с Грейнджер-то делиться? А значит, в случае непредвиденной беды, — да хотя бы в таком же случае, как с Толстым Монахом, — Миона могла рассчитывать разве что на слабенькие заклинания вроде водяного потока. Или на собственную смекалку с опытом.

Неплохо, конечно… но как-то иметь в кармане что-нибудь мощное, из серии «один раз бабахнуть и тут сто лет ничего расти не будет», ей было бы приятнее. И уж точно спокойнее.

Миона зажмурилась. Драко пошёл было дальше, но верёвка не дала отойти от Грейнджер далеко; когда гриффиндорка дёрнула их связь, Малфой вернулся.

Были и другие способы получить много силы за малое количество времени. Только большая часть из них была связана с покровительством кого-либо. Кто как не небожители, — или любые другие Высшие, — могут одарить ничтожного мага крупицей своего всемогущества?

И это была проблема примерно такая же как и с кредитами. Мало взял — много отдашь. И хорошо, если чем-то несущественным вроде жертвоприношений.

А если Высший потребует что-то посерьёзнее, чем пара-другая перерезанных глоток или бочка пива? С ними никогда не знаешь, на что попадёшь…

— Так… вдох-выдох. Решаем проблемы по мере их поступления, Миона. По мере их поступления…

Да, точно. Это помогло бы ей не свихнуться в моменте. Прямо сейчас у Мионы была только одна задача: довести Малфоя до слизеринской гостиной в целости и сохранности.

Ну и брауни вернуть на место. Конечно. Куда без этого. Малыш конечно молодец, что припрыгал к ней, но носить его в кармане юбки — не самая безопасная идея. А если потеряется?

Хогвартс не отзывался, как бы Миона его ни звала. Скорее всего, дело было в разрыве сзади: несмотря на то, что он остался далеко за спинами, девочка продолжала ощущать леденящий холод лопатками. Да и, оборачиваясь, она постоянно думала, что за спиной должен кто-то стоять. Не Толстый Монах, но… кто-то другой.

Такой же мёртвый, вот в чём проблема.

Значит, оставалось идти вперёд, всё дальше и дальше от разрыва. Залатать его у Мионы не было никакой возможности, к сожалению, — по крайней мере, не пока рядом с ней плёлся полутрезвый Малфой, — но оставлять его просто тоже было нельзя.

— Это проблема будущего, — оборвала сама себя Миона. — Будущего! Сначала — Малфой!

— Это я! — счастливо рассмеялся ребёнок.

— Ну хоть кому-то здесь весело…

Сумку Драко, кстати, не потерял. Малфой продолжал нести её словно драгоценное сокровище, ещё и вцепился свободной рукой в ремешок. Отпускать Мионину поклажу он точно не собирался.

Вот и хорошо. Одной проблемой меньше. Ещё не хватало подарки потерять. У Мионы, в конце концов, даже дня рождения пока не было!

Коридор казался бесконечным. Кажется, призрачные странники сзади влияли на пространство, искажая его и пытаясь притянуть свою жертву обратно. Миона остановилась, смотря себе под ноги, и неприязненно поморщилась: ну, как она и думала.

Её стопы медленно скользили назад, словно их что-то магнитило.

— Сами напросились, — буркнула Миона, формируя на ладошке крошечный золотистый шарик. — Белая это терпеть не может, а вам вообще не поздоровится. Приятного аппетита!

Она отпустила сгусток энергии. Тот на секунду завис в воздухе, а затем его медленно потянуло назад, к лестнице. По мере приближения к разлому шарик всё больше ускорялся; к моменту, когда он достиг вуали, он летел так быстро, что оставлял за собой фантомный светящийся след.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем у Мионы засосало под ложечкой; повинуясь воплю тела, она заставила пол между собой и аркой встать дыбом, формируя толстую преграду. И, не доверяя подобному «щиту», Миона схватила Драко за руку, потащив мальчишку за собой.

Хорошо, что Малфой был достаточно в себе, чтобы бежать!

Бабахнуло так, что Миона ощутила треск и скрежет стопами. Пол под её ногами пошёл волной, как в каком-то мультике; встрепенувшийся и будто проснувшийся Хогвартс заполонил ментальное пространство бессвязными паническими воплями как испуганный ребёнок.

Миона продолжала тянуть Драко вперёд, следя, чтобы Малфой не запутался в ногах и не шлёпнулся на трясущийся пол. С потолка сыпалась пыль, стены дребезжали, как стекло. И вроде бы Миона слышала людские крики где-то далеко...

Грейнджер наконец смогла добежать до выхода из коридора и влетела в него на полной скорости. Если бы по ту сторону арочного проёма была лестница, то полетели бы Миона с Малфоем далеко и очень больно. Но, к счастью, дальше оказалась комната с тремя дверьми — большая, почему-то круглая и практически пустая.

— Мы разве в башне, — проворчала Миона, поднимая Малфоя на ноги. — Чего комната-то круглая?..

Здесь было несколько довольно пыльных гобеленов, протоптанный коврик со странными мутными пятнами на нём и пара горшков с давно погибшими растениями. Миона видела сухие серые стебли, которые уже даже не напоминали о былом величии.

И при этом — такая удивительная чистота… что-то тут явно не сходилось. Как комната могла быть совсем без паутины, но при этом с засохшими трупами растений? Неужели тот, кто ходит рядом, не мог наколдовать воды для несчастных?

Девочка подошла к растениям и легко отломила стебелёк. Тот треснул, стоило только на него слегка нажать. Сухое растение запросто рассыпáлось едва ли не в пыль, будто воды в нём не было никогда.

Вот уж действительно… труп.

Малфой застонал, взявшись за голову. После забега Драко выглядел хуже, чем до него; уход от призрачного влияния только усугубил состояние Малфоя. Это как с отравлением: перед излечением тебе непременно должно стать настолько плохо, что и жить-то не хочется.

Но отпускать его от себя… нет, Миона не стала бы рисковать. Конечно, позади вроде как не осталось никаких призраков, — после такого взрыва? Да их должно было буквально разнести на клочки антиматерии! — но вот их влияние… а если Драко туда пойдёт?

А если туда пойдёт кто угодно?..

Миона вздохнула и решила, что надо бы всё-таки проверить, что там после взрыва осталось. Однако сделать это у неё не получилось: только Грейнджер подошла к выходу из комнаты, как тот быстренько принялся зарастать каменной стеной.

У Мионы дёрнулся глаз.

— Боги и духи, за что мне это, — пробормотала она, запрокинув голову и смотря на чистый беспаутинный потолок. — Ты издеваешься?!

Последнее было адресовано проснувшемуся Хогвартсу.

Может, он и не издевался, однако обратно пускать Миону с Драко точно не собирался. И пытаться переупрямить камень, — Хогвартс ведь из чего сделан? — затея в любом случае дурная.

Значит, оставалось идти только вперёд.

Но в какое «перёд» идти, если их перед Мионой было целых три?

Долго не думая, девочка подошла к той двери, что была к ней ближе всех, и дёрнула ту на себя. Потом толкнула от себя. Поняв, что, как ни тяни-толкай, дверь всё равно будет заперта, Миона перешла к следующей цели.

Только вот оказалось, что все три двери были заперты. Так что Мионе всё равно пришлось выбирать, куда идти.

— Так... ходить налево я не хочу, у этого выражения неприятный смысл, — она потёрла подбородок, стоя прямо перед дверьми; Драко, почти пришедший в себя, тёр глаза и кривил лицо от головной боли. — Направо?.. но эта дверь ближе других к проклятой лестнице, от которой мы только-только сбежали. Так что не правая дверь. И не левая. Остаётся та, что посередине.

Довольно кивнув, Миона посмотрела на Драко. Тот выглядел почти пришедшим в себя. По крайней мере, взгляд был чистым и немного испуганным.

— Ты как, Малфой?

— Чтобы я ещё хоть раз пошёл с тобой куда-то, Грейнджер…

— Это не я призраков в Хогвартс притащила! — возмутилась Миона. — И вообще, мог бы поблагодарить за то, что я тебя от него вытянула! Или ты предпочёл бы лишиться пары дней своей жизни?

Драко поджал губы.

— Малфои предпочитают получать, а не лишаться… ладно, Грейнджер, спасибо тебе и твоей стрёмной островной магии. Буду должен.

— Интересно, — фыркнула на это Миона, — как мы с тобой будем рассчитываться. Передашь мне те дни, что не отдал призраку?

Увидев, что Малфой побледнел, — хотя вроде бы только-только начал возвращать нормальный цвет лица, — Миона поспешила успокоить мальчишку:

— Да угомонись ты! Мелочи. Поможешь мне как-нибудь в ритуале, где надо будет два участника, и на этом сочтёмся. Договорились?

— …при условии, что я буду в безопасности. Целым и невредимым!

— Это само собой разумеется.

Миона взяла мальчишку за руку, чтобы не натирать волшебными путами запястья, и потянула вперёд, к выбранной двери. Шёл Драко неохотно, а пальцы на ладони Мионы сцепил практически до боли. Но лицо, как и в прошлый нервный раз, у него было практически спокойным.

Отличный навык! Хотя, кажется, Миона повторяется с похвалой…

— Может, просто вернёмся?..

— Прямо к призраку в холодные рученьки?

— Нет. Нет, только не туда. Пошли вперёд.

Улыбнувшись, Миона схватилась за дверную ручку и поднапрягла свою магию, чтобы разобраться с замком. Тот едва слышно щёлкнул, и Грейнджер потянула дверь на себя.

За ней было темно. Ни зги не видно. И, учитывая пережитый призрачный опыт, Драко вполне ожидаемо застопорился: ноги Малфоя попросту отказывались вести его дальше.

— Мы точно должны идти туда? — спросил Драко неверным голосом.

Миона хмыкнула и захлопнула дверь.

— Не-а, у нас ещё две на выбор. Мне, знаешь ли, тоже не улыбается идти непонятно куда. А вдруг там опасно?

— Приятно слышать такое благоразумное заключение… хотя на тебе и гриффиндорский галстук.

Фыркнув, — вот же паршивец, прошёлся-таки по факту Распределения! — Миона легонько дёрнула Драко за руку. Малфой усмехнулся.

Да, нервно! Но он имел на это полное право!

— Papá с ума сойдёт, когда узнает о том, что мы пережили, — невнятно пробормотал Драко, пока Миона открывала другую, правую дверь. — Наверняка примчится в Хогвартс сразу же, как увидит первые строчки письма.

— Хорошо, когда есть кто-то, кто о тебе заботится, — улыбнулась Миона. — А я вот своим подробности рассказывать не буду. Ты не представляешь, какие у меня родители нервные. Мать ещё и беременная… наверное. Скорее всего.

— «Скорее всего»?

— Там сложно, — отмахнулась Грейнджер, дёргая и толкая дверь. — Слушай, не открывается. Хотя замок точно открыт.

— М-м-м…

Третья дверь открылась без проблем, однако за ней оказалась каменная кладка. Тупик, то есть.

— Значит, у нас нет другого выбора, — кисло подвёл итог Малфой, — кроме как пойти в темноту?

Миона пожала плечами. Ну, как это «нет выбора». Она за свои жизни давным-давно уяснила:

— Выбор есть всегда. Просто некоторые его варианты тебя не устраивают, так что ты их даже не рассматриваешь.

— И какой у нас выбор сейчас?

— Ну-у… мы можем, к примеру, остаться здесь и умереть от стыда, когда кому-то приспичит в туалет. Как тебе вариант?

— Нет уж, Грейнджер, благодарю покорно. Лучше уж в темноту, к призракам.

Хмыкнув, Миона отломила ещё один стебелёк от сухого растения. Два горшка стояли как раз по обе стороны центральной двери. Были ещё две других кадки, отодвинутых подальше; в них, кстати говоря, растения выглядели получше.

Нет, они тоже были засохшими. Однако они не выглядели мёртвыми и не растирались в прах в отличие от тех, что стояли возле дверей.

Что-то Мионе это всё напоминало… но что? Она с таким уже сталкивалась, это точно; не могла не сталкиваться.

— Было бы время покопаться, — едва слышно пробубнила она, продолжая обламывать листочки сухих растений, — но я есть хочу, да и ужин уже скоро…

Драко дёрнул её за рубашку, привлекая внимание к месту, откуда дети пришли: прямиком через плотно подогнанные друг к другу камни медленно стекал бесплотный туман.

— Это призраки? — почему-то шёпотом спросил Малфой.

— Хм… да, я думаю. Хотя странно, что это они продолжают лезть к нам даже после взрыва.

— Ты почему такая спокойная?!

Ладонь у Малфоя быстро стала холодной и липкой как лягушачья лапка. Бедного Драко трясло; он не сводил взгляда с тумана, который медленно подбирался к детским ногам.

— Успокойся, — в который раз за день повторила Миона. — Что у тебя за страх перед мертвецами?

— Я… я не знаю. Просто отец постоянно говорил, что Малфои… короче, что мне нельзя сталкиваться ни с какой нежитью. Понимаешь? А тут призраки!..

— И поэтому тебя отправили в Хогвартс, где даже Историю Магии преподаёт призрак? — подняла брови Миона. — Это конечно логично, ничего не скажешь.

Стиснув зубы, Драко панически посмотрел на Миону. Ему точно было не до шуток или сарказма.

— Я кажется понял. Я утром забыл надеть кольцо! — сказал мальчишка. — Отец всегда говорил мне его не снимать до… до тринадцати? Четырнадцати? Не помню… а я его не надел сегодня!

Миона подняла ногу и со всей силы наступила на туман, подобравшийся слишком близко. Бесформенный белый дымок, едва заметный глазу, под подошвой её кроссовка принял форму руки, дрожащей от боли.

Почему-то у руки было шесть пальцев. Да и в общем она оказалась уродливой: тощей, изогнутой по-всякому и неестественно-блестящей, словно её маслом обмазали. Учитывая, что кожа у руки была трупно-серой, выглядело это малоаппетитно.

Драко взвизгнул и спрятался за Миону. Грейнджер же перенесла весь вес на ногу, чтобы давить сильнее. Ещё и подпрыгнула в конце.

Стоило только Мионе отступить, как рука, — и часть тумана вместе с ней, — исчезла.

— Это многое объясняет, — сказала Миона, открывая среднюю дверь. — Я про кольцо. Ладно, чего сейчас слёзы лить, пошли уже. Надеюсь, что больше ты не будешь надевать артефакты.

— Я… ни за что!

— Вот и чудненько. Пошли.

Судя по всему, Малфои как-то отметились с магией мёртвых — вот и лезла к ним всякая нечисть. А кольцо, которое должно было защищать Драко от потусторонних поползновений, он просто… забыл.

Впрочем, ничего удивительного. Тут скорее вопросы к родителям, Малфоям-старшим: если у вас в роду такие проблемы, то почему бы не донести до ребёнка, — который, на секундочку, уезжает в интернат на десять месяцев! — всю соль ситуации? Рассказали бы нормально про мертвецов и кольцо, делов-то там на одну беседу.

Ну что за безответственность, в самом деле…

За дверью было темно. Миона прошла вперёд, таща за собой постоянно оглядывающегося Малфоя, но ситуация лучше не становилась. Свет проникал только из-за открытой двери. Захлопни её кто-нибудь, — да хоть тот же призрак, будь они неладны, — и дети оказались бы в кромешной тьме.

Даже во сне Мионы было ярче, честное слово.

— Туман, — прошептал Драко.

— М?

— Туман не идёт дальше.

Миона обернулась. Действительно, туман остановился за открытой дверью, не проникнув в тёмную комнату ни на сантиметр. Складывалось впечатление, что мертвецы в этом тумане опасались чего-то, что было в комнате.

Но чего вообще могут бояться те, кто вышел на охоту, но при этом давно уже мёртв?

Ещё и растения эти… словно из них выпили всю жизнь и отравили Царством Мёртвых…

Пришёл черёд Мионы замирать.

— Драко.

— Да?

— Иди назад. Медленно.

— Что?.. но там…

— Назад.

Малфой на удивление послушался, принявшись отступать. Миона шла спиной вперёд, не сводя с темноты перед собой напряжённого взгляда; её предосторожности имели успех. Блеск глаз и охотничий прыжок она заметила вовремя, чтобы возвести перед собой щит.

Золотые искры разлетелись вокруг, разгоняя тьму и наполняя комнату светом. Малфой полузадушенно захрипел, увидев, что… вернее, кто пытается прогрызть щит Мионы.

Три огромных, полных ядовитых клыков пасти бессильно щёлкали рядом с золотой преградой, будучи не в силах прокусить её. Комнату заполнил лай и рык; звуки отскакивали от стен как мячики и множились до мигрени.

Миона чувствовала, как мгновенно намокла её одежда — хоть отжимай. Океан её магии стремился наружу. Аиту внутри притих, так что Грейнджер могла на полную использовать свои силы, не боясь чужого вмешательства в сознание.

Иначе и не получилось бы. Всё же, не каждый день ты сталкиваешься со Стражем Царства Мёртвых.

Миона быстро огляделась и пихнула Драко в сторону угла. Цербер угрожающе затих, когда дети начали отходить; на секунду отстранившись, адский пёс напрыгнул на щит сверху, пытаясь проломить его своим весом.

Охнув, Миона опустилась на одно колено. Малфой, надо отдать ему должное, вдруг смог собраться с мыслями: просунув руки Мионе под мышки, мальчишка потащил её в сторону указанного угла.

Когда Грейнджер на секунду увидела лицо Драко, — она обернулась, чтобы точно удостовериться, что угол безопасен, — то увидела, что щёки Малфоя залиты слезами.

Цербер рявкнул. Он был огромным, едва помещался в комнату; одним укусом такая тварь могла бы отхватить ребёнку руку или ногу. Три головы, полные ярости глаза, бешеная пена в уголках зловонных пастей — такое зрелище могло кого угодно довести до обморока.

На секунду внимание Цербера отвлёк туман: кто-то из недальновидных призраков решил попробовать проникнуть в комнату. Времени, пока Страж рвал подхваченного из тумана мертвеца, Мионе хватило, чтобы создать плотный защитный кокон.

Угол на самом деле стал безопасным

Дрожащий Малфой упал на задницу, забился как можно дальше и совершенно дикими глазами уставился на цербера. Тот как раз дожирал призрака, и выглядело это просто ужасно.

— Что нам делать, Миона? — обескровленными губами произнёс Драко.

Грейнджер закашлялась и струйкой сплюнула воду в сторону. Крошка-брауни выскочил из кармана юбки и теперь, пища что-то на своём волшебном, пытался отжать малюсенькую одёжку.

— Ну, — протянула Миона, шаря взглядом по помещению, — ждать, получается.

— Что?..

Она указала в другой угол комнаты. Там стояло три огромных миски с водой. Да и на цербере было три ошейника…

— Пёс, — Миона замялась, пытаясь подобрать слово, — домашний. Вряд ли его кормят раз в неделю, правильно?

Малфой медленно кивнул. У него дёргалась щека и правое веко.

— А мы?.. нам тоже неделю без еды сидеть?

— Да нет, мы-то поедим. Ты ведь сумку так и не выпустил из рук, а там бутерброды. Мой рыцарь.

Драко открыл рот. Закрыл.

Потом из его глаз снова брызнули слёзы, однако Малфой не плакал — он истерически хохотал.

Глава 27 Огонь и вьюга.

— Тупая псина! Эти туфли стоят больше, чем вся кровь, что только в тебе есть!

— Зачем тогда кинул в него обувь?

— Затем, что нечего рычать в сторону наследника Малфой. Это может… нет, это будет иметь последствия!

Миона вздохнула и подпёрла голову рукой. На фоне цербер дожёвывал туфлю Малфоя. Давно дожёвывал, а обувь всё никак не портилась, словно была не из кожи сделана, а из какого-то мега-прочного материала.

Отличная реклама для производителей обуви, вот что Миона думала. Просто шикарная. «Нашу обувь будете носить вы, ваши дети и ваши внуки. Она настолько прочная, что даже клыки цербера с ней не справятся!»

Или дело было не в материале, а в чарах, наложенных на несчастный малфоевский ботинок?

Одна из голов устала работать челюстью и сплюнула кожаную добычу; вторая подхватила ботинок прямо в полёте, принявшись развлекаться с этакой «жвачкой» дальше. Третья спала, вывалив язык из вонючей пасти.

Цербер вёл себя как обычный пёс: если забыть о размерах и трёх головах, выходит вполне себе приличная животинка.

Но не стоило забывать, что и обычный пёс, — даже маленький! — может как следует задрать обидчика…

— Долго нам тут ещё сидеть? — протянул Драко, вытаскивая из сумки Мионы яблоко. — Мне надоело.

— Можем заняться чем-нибудь, — пожала плечами Грейнджер. — Хочешь поиграть в города?

— А ты разве не можешь что-нибудь своё островное наколдовать, чтобы мы вышли?

Миона хмыкнула. Так-то она могла, конечно… только вот последствия были бы крайне неприятными. Потому что одно дело — сидеть рядом с цербером и смотреть на то, как он играется с ботинком. И совсем другое — бежать от призраков, которые всё ещё клубились туманом возле открытой двери.

Нет-нет, да кто-нибудь из неживой братии пытался пробраться мимо лёжки пса к сладеньким живым детишкам. Ответ от трёхголового Стража был моментальный: цербер сожрал уже столько призрачных конечностей, что две головы из трёх сыто икали. Третья и вовсе спала, будучи не в силах переварить столько неожиданно привалившей энергии.

Упорные мертвецы охотились за Драко с остервенением голодающих тасманских дьяволов. Куда там Паре с её боязнью Вендиго! Малфой — вот кто на самом деле должен был трястись вместе со своими подштанниками и растрепавшейся причёской.

Но Драко умел как психовать, так и быстро брать себя в руки. Благородное воспитание, — к тому же, ещё и английское, — дало ему навыки быстро успокаиваться в любой ситуации. И вот Малфой уже не визжит из-за щёлкающих рядом челюстей, а недовольно хрустит яблоком, поглядывая в сторону открытой двери.

— Не понимаю.

— Что именно?

— Почему отец мне ничего не рассказал про это всё. Если бы я знал о последствиях забытого кольца… а представляешь, если бы я не надел кольцо, а день нормально прошёл? Я ведь тогда мог подумать, что носить артефакт в общем не обязательно.

— Последствия были бы очень печальными, — понятливо кивнула Миона. — Что же насчёт твоего отца… не знаю, Драко. Но у него наверняка были причины. По твоим рассказам мне показалось, что он о тебе заботится.

«Так, как умеет», — добавила Грейнджер про себя. Потому что с некоторыми способами воспитания от Малфоя-старшего она была в корне не согласна.

Ну вот чем ему сказки-то помешали, спрашивается?!

Очередной призрак решил, что он самый умный, и тихонько пополз вперёд. Цербер сделал вид, что не замечает этих поползновений, и продолжил увлечённо жевать ботинок; Миона видела, как косятся гноящиеся глаза в сторону белого дымка, стелющегося по полу.

Малфой тоже следил за тем, как приближается эта опасность. Даже жевать прекратил.

Цербер позволил призраку подобраться ещё ближе к детям, после чего рванул вперёд. Щёлкнули три челюсти; раздался пронзительный визг, быстро оборвавшийся, но всё равно успевший заледенить кровь.

Миона хмыкнула.

— Это был семьдесят третий, между прочим, — сказала она будто невзначай. — Ты всё ещё уверен, что мне надо усыплять цера своей островной магией?

Малфой замотал головой так, что его волосы растрепались ещё сильнее. Учитывая, что мальчишка их покрывал специальным воском, эти растрёпыши остались вокруг его головы, словно антенны для соединения с космической мудростью.

— Нет! Не надо! Хороший пёс, пускай он и дальше!..

Цербер чавкал уже не ботинком, а призраком. Ну любимая кожаная игрушка от Малфоя была у пса под лапой — к «жвачке» три морды хотели вернуться позже.

— А с призраками ты ничего сделать не можешь? — тихо спросил Малфой спустя какое-то время.

— Думаешь, я всесильна?

— Ну вдруг…

Грейнджер цыкнула. В принципе, всё время, что дети провели в компании мертвецов и цербера, — под защитой полупрозрачного золотистого купола, конечно же, — она только и делала, что искала способ быстро и без последствий развеять мертвячью ловушку. Память буксовала, не подкидывая никаких подходящих вариантов; ну не Уиро же звать, чтобы тот приструнил распоясавшихся уродцев, правильно?

Миона ещё прошлый долг богу Смерти не отдала, чтобы снова у него занимать.

В голову ничего не шло, из ила памяти путного ничего не поднималось и не возрождалось. Как бы Миона ни напрягалась, а все выходы, что она видела, или требовали большой энергетической отдачи, или хотя бы пространства.

Первого не было в общем, второго — из-за активности цербера. Он не только на призраков кидался, но и на детей тоже. Вот и приходилось… сидеть и ждать, пока кто-нибудь придёт. А во время ожидания пытаться докопаться до глубинных слоёв памяти прошлых воплощений, когда Миона могла полагаться исключительно на свою личную силу.

Но это было так давно, что уже казалось неправдой, выдумкой. Так что копать и копаться в иле Мионе предстояло до-олго…

— Чем нам взрослые-то помогут? — шмыгнул носом Драко, когда Миона сказала ему, что лучше дождаться того, кто кормит пса. — Их что, призраки не сожрут?

— Ты немного неверно понимаешь ситуацию, в которой мы оказались, — Грейнджер потёрла глаза. — Как ты думаешь, Драко, где мы находимся?

— В Хогвартсе, ясное дело. Третий этаж, видимо… про него директор говорил. Что за глупые вопросы?

— Ладно, перефразирую. Мы в мире живых или в мире мёртвых?

Драко побледнел — в который раз. Миона уже даже устала удивляться тому, насколько быстро Малфой мог менять цвет своего лица. Ну просто хамелеон, а не мальчишка!

— Т-ты говоришь, что…

— Призраки нас утянули к себе, — спокойно сказала Миона. — Почти. По крайней мере, попытались. Этот туман вокруг… в общем, его лучше не касаться, чтобы окончательно не упасть в мир мёртвых. Там ведь не будет цербера, который нас защитит, понимаешь?

— Значит, мы… всё? Мы не вернёмся? Это… мой род прервётся на мне?!

Миона дала Драко несколько минут, чтобы быстро подышать и немного поплакать от безысходности. Затем Малфой взял себя в руки, вытер лицо и кивнул девочке, чтобы она продолжала говорить.

Чудной он, этот Драко. Хотя с эмоциями справляется замечательно для своего возраста, этого не отнять.

— Я могу продолжить?

— Ясно же, что да… Грейнджер, не раздражай.

— Как скажешь… в общем, ничего не прервётся, не психуй раньше времени. Я тебя отсюда в любом случае вытащу в целости-сохранности и со здоровым сознанием. И без подселенцев, так что расслабься. Просто…

— То есть, ты можешь буквально в любой момент нас вытащить в безопасное место?!

— Могу. Но цена меня не устраивает. Тебе она тоже не понравится, поверь мне на слово. Но в любом случае, лучше будет её заплатить, чем отдаться в руки мертвецов… или в их пасти.

Малфой угрюмо кивнул. Кажется, разговор про «цену» ему о чём-то напомнил; в любом случае, спорить или пытаться уговорить Миону на что-то он не стал.

— Как нам поможет кто-то, кто придёт сюда? — спросил он, немного переварив обещание хеппи-энда. — Реально, взрослых призраки не едят? Они же всё равно, получается, войдут в мир мёртвых, как ты говоришь…

— Мы не совсем в мире мёртвых.

— Но ты говорила!..

— Ты мне договорить не дал. Короче, нас призраки тянут в мир мёртвых, и тумана лучше не касаться, тогда тебя окончательно туда затащат. Но пока что мы, хоть и попались в их ловушку, ещё не упали туда окончательно.

— Почему?..

Грейнджер кивнула в сторону цербера. Тот опять чавкал призрачной материей и оттого выглядел счастливым как ребёнок в рождественское утро.

— Церберы не просто так упоминаются как Стражи между мирами. Они могут жить в мире мёртвых или в мире живых, им, на самом деле, без разницы. Питаются обычной едой, — кивок в сторону мисок, — или призрачной материей, чистой энергией. И, если так можно выразиться, испытывают дискомфорт, когда живое перемешивается с мёртвым.

— В смысле?

— Считай, что у них аллергия на такое смешение. Из-за этого церберы не пускают живых в мир мёртвых и мёртвых в мир живых. С той стороны у нас куча мертвецов, тянущих к себе, с этой — живые мы.

— Странно, что нас всего двое, но равновесие соблюдается, — надулся Малфой. — Ты уверена в том, что говоришь вообще?

Миона усмехнулась, но так, чтобы Малфой этого не заметил. Драко смотрел прямо в корень: действительно, окажись в такой ситуации двое обычных детей, пускай даже маги, и мертвецы затянули бы их к себе на раз-два. Но Драко повезло, и рядом с ним была такая концентрация опыта и воли к жизни, что получалось нечто вроде равновесия.

— Это магия, — сказала Миона, — чего пристал?

— Да я-то что… и что, пришедшие взрослые нас вытащат?

— Равновесие нарушится, — кивнула девочка, — так что вытащат. Грубо говоря, живых будет больше, чем мёртвых… живой энергии, если точнее. Она более грубая, так что там своё соотношение.

— Я ничего не понял, но ладно, поверю тебе на слово… мне, правда, одно любопытно.

— М? Что?

— Откуда ты про церберов знаешь? — спросил Малфой. — Вроде бы ты не гречанка, а из Новой Зеландии, если я правильно запомнил…

Миона удивлённо посмотрела на мальчишку, но тот спрашивал с искренним непониманием.

— Да как так-то, — пробормотала Грейнджер. — Это же буквально все знают, Драко. Цербер, Страж Аида, легенда об Орфее и Эвридике… Я помню, что ты читал жизнеописания предков, но… Легенды-то тебе рассказывали?

Малфой вздохнул. Ну ясно.

С другой стороны, чем не возможность скоротать время за древнегреческими историями? Как раз про церберов новенькое парень узнает, всё на пользу.

Хогвартс был настоящим умницей и точно заслужил, что Миона ещё разочек выложилась на полную, латая какую-нибудь замковую проблему. Ведь даже будучи без энергии, замок нашёл способ, как спасти от призраков не только своего ученика, но и старую знакомую.

Молодец, как ни посмотри.

От мерного рассказа Мионы Драко, несмотря на ситуацию вокруг, быстро уснул. Мальчишка сопротивлялся тяжелеющим векам, однако Грейнджер, заметив эту борьбу, добавила в голос самую капельку магии. Не как сирены или гамаюн, но что-то в этом роде.

Едва Драко успокоенно засопел, как брауни, что до этого прятался возле Миониных ног, выскочил из-под защиты золотого купола. Девочка даже окликнуть малыша не успела, как он запрыгнул на одну из голов цербера и спрятался где-то в районе холки.

— Иди сюда! — зашипела Миона, подобравшись к границе защиты. — Мелочь!

Цербер даже не заметил, что на него кто-то забрался. Но вот когда девочка приблизилась, псы предупреждающе зарычали сразу в три глотки.

Брауни подпрыгнул, показываясь Мионе. Помахав рукой девочке, он снова скрылся… и больше не показывался.

— Ну ты и… — Грейнджер сжала зубы, но продолжать не стала.

Куда ей понимать магическое существо. За столько прожитых воплощений она всё-таки оставалась человеком, возвращалась к этому состоянию раз за разом, что бы ни происходило. Просто… получалось так, что именно человеческое тело, — и, что более важно, человеческий способ мышления, людское сознание, — были наиболее адаптивными к чему бы то ни было.

Ведь как известно, выживает самый хитрый и самый приспосабливаемый.

Долго проспать Драко не удалось, впрочем. Как бы сладко Малфой ни сопел, а чужое кряхтение, монументальный топот и громкий хлопок дверью выдернул Драко из дрёмы. Мионе пришлось удерживать мальчишку за руку, чтобы, едва завидев человеческую фигуру в дверях, Драко не рванул прямиком к ней.

— А? Чевой-то вы тут делаете, дети?

— Да что не так-то? — зарычал Малфой, пытаясь стряхнуть руку Мионы со своей. — Мы же ждали взрослых, так чего сидеть тут?!

Слишком обрадованный возможным спасением, Драко совершенно позабыл о всякой опасности рядом. Может, Малфой просто не проснулся как следует… Мионе хотелось бы так думать.

— Сядь, — она дёрнула его вниз, на пол, — и не торопись.

— Но призраки…

— Мы здесь не только из-за призраков сидим, Драко. Просыпайся уже!

Малфой встряхнулся; затем его глаза расширились, и Миона наконец увидела в сером взгляде понимание, в какую беду наследник древнего и благородного рода чуть было не влетел на первой космической скорости.

— Никогда не торопись, если дело касается магии! — строго сказала Миона, сама себе напоминая тоном Минерву МакГонагалл. — Никогда!

— Звучишь как моя мать…

— Прекрасная, умная женщина!

— Пушок? Пушок, а ну фу!

В комнате зажглись магические светильники, и Миона смогла увидеть, кто же пришёл к детям на помощь. Это был великан, которого Грейнджер уже видела раньше несколько раз; насколько она поняла, с ним неплохо общался Гарри.

Потомок фоморов… Миона всё ещё не могла взять в толк, как же это так вышло, что в школе работало существо, чьи предки не так давно, — пару поколений назад, пожалуй, — считали маленьких мажат самым вкусным блюдом, что только может предложить мир.

Впрочем, сейчас Миона была рада даже этому великану. Он был огромен, волосат, бородат и обладал на удивление добрым взглядом; глаза у мужчины напомнили Мионе двух крупных скарабеев с блестящими от солнца спинками.

— Вы эта как это здесь? Давайте, вылезайте. Иль не можете? Пушок, фу!

«Пушок», — что в голове у этого фомора, если он так назвал цербера, пускай и щенка?.. — рявкнул и бросился вперёд, на мужчину. И великан сделал ровно то, что Миона от него ожидала: сжал кулак и как следует вдарил по лбу одной из голов.

Пёс заскулил, словно заплакал. Великан печально вздохнул и пошёл к животине, принявшись ту наглаживать и ворковать что-то успокаивающее. Про детей он забыл, и Миона с Драко могли только молча наблюдать за нежностью после насилия.

— Это… странно, — выдавил из себя Малфой.

— То ли ещё будет. А что ещё делать с таким зверем, скажи пожалуйста? Он же явно не дрессированный. Вот и кидается…

Брауни, о котором Миона всё ещё беспокоилась, великан так и не заметил. Малыш прыгал с холки на холку, избегая толстых пальцев мужчины, и выглядел совершенно счастливым, словно всё происходящее было для него весёлой игрой.

— Может, сбежим? — тихонько предложил Малфой, кивая в сторону двери. — Пока он на нас не смотрит…

— Попадём к призракам, — поморщилась Грейнджер. — Присмотрись внимательнее, тумана стало меньше, но он не разошёлся окончательно.

— Ты же сказала, что наличие ещё одного «живого» нам поможет? Что этот… страшилище… неживой, что ли?!

Ткнув Драко под рёбра, Миона получила в ответ сдавленный и очень злобный «ох».

— Тихо ты! Скорее всего, по ту сторону собралось столько мертвецов, что даже такого «живого» нам недостаточно. Тут надо что-то помощнее… уважаемый! Простите, уважаемый!

— А? Это вы ко мне?

Великан оставил поскуливающего цербера, — пёс всё равно следил за туманом, несмотря на присутствие фомора рядом, — и подошёл к детям. На золотой купол он смотрел как ребёнок на новую игрушку: с чистым, ничем не разбавленным восторгом. Миона даже гордость ощутила за то, что её волшебство смогло вызвать у кого-то такие яркие, искренние эмоции.

Даже если это был потомок фоморов. Вполне молодой, судя по всему; Миона предположила, что кустистая борода и неопрятные волосы были нужны только для того, чтобы внешне прибавить великану пару лет.

— Да. Здравствуйте, сэр, — решила сохранять вежливость Миона. — Вы не могли бы позвать директора Дамблдора? Пожалуйста.

— Никакой я не «сэр»… зови меня Хагрид. Вы чевой сюда полезли вообще? Сказано же было, что на третий этаж нельзя ни в коем случае, тут будет страшная мучительная смерть!

— Мы заметили, Хагрид, — Миона улыбнулась. — Честно говоря, мы тут не по своей воле. Так можно директора, пожалуйста?

— А?.. а, да. Сейчас… вы из-за этой золотой штуки выйти не можете или как?

Драко хотел было возразить, но Миона снова его ткнула, и недовольный Малфой подавился заготовленной репликой.

— Именно так.

— Ну, эт-та… а без директора никак?

Миона помотала головой, и грустный великан сокрушённо вздохнул.

— Ну, раз никак… хорошо, я сейчас приведу. Директор точно поможет, можете не сомневаться, да… сейчас, сейчас.

Как только Хагрид вышел, цербер вскочил на лапы, встряхнулся и недовольно заворчал. Злость волшебный пёс сорвал на тумане, который поспешил вернуться, едва великан покинул комнату.

Помещение снова наполнилось чавканьем и злобным кряхтением трёх огромных голов.

— Слушай… а нам взыскание не назначат?

Миона негромко рассмеялась.

— Что, Малфой, почувствовал, что наше приключение скоро закончится, и начал беспокоиться насчёт последствий?

Драко задрал нос.

— Малфои всегда продумывают риски!

— Когда утром подбирают украшения — тоже?

Мальчишка осёкся, опустил голову и недовольно поджал губы.

— Давай не будем об этом, а? Мне ещё отцу это всё рассказывать, вот там я точно получу по шее…

— Фигурально выражаясь или ваше воспитание предполагает рукоприкладство? — с любопытством спросила Миона.

Насколько она знала, традиционное английское дворянское воспитание подразумевало большое количество того самого «рукоприкладства». А сколько пословиц по этому поводу было?

Да что там говорить, если даже в некоторых обычных школах до сих пор бывало, что учитель шлёпнет ребёнка по рукам линейкой? В конце восьмидесятых телесные наказания были запрещены на уровне закона, но некоторым преподавателям оказалось до того сложно перестраиваться, что дети нет-нет, да и получали.

Хизер с Роем считали, что телесных наказаний для детей не должно быть в общем. Миона могла бы их мнение слегка подкорректировать: для нормальных детей да. А вот для некоторых уникумов розог прямо-таки не хватало. Ну бывали такие дети, — из которых вырастали такие же взрослые, — до которых доходило только после того как они как следует отхватывали от жизни…

Поттер, к примеру.

— Драко.

— Да, Грейнджер?

— Что можешь сказать о Поттере? Только без рычания по поводу квиддича, если можно.

— Без квиддича… — Малфой упёрся затылком в стену. — Странный он какой-то. Всё время носится с Уизли, будто других людей в мире нет. Отличная парочка! Два оборванца, которые…

— Эй.

— Кхм. Прости. В общем, он странный. И очень много огрызается с учителями. Видела бы ты, как они с профессором Снейпом после того как вы с Лонгботтомом ушли погрызлись. У меня поджилки трясутся представить это, а он!.. честное слово, матушка сломала бы об меня отцовскую трость, если бы я позволил себе так разговаривать со взрослыми. А у него…

— Авторитетов у него нет, — вздохнула Миона. — Спасибо, Малфой. Я поняла.

— А ты почему спрашиваешь?

— Вроде как я за него в ответе, — задумчиво произнесла Миона. — Так что надо бы мне ему помочь… стать нормальным человеком.

Малфой насмешливо фыркнул.

— Нормальным, ага. Конечно. Удачи тебе, Грейнджер, это выйдет только если чудом.

— Ну, мы же волшебники…

Увидев высокую фигуру в дверях, дети мгновенно замолчали. Дамблдор, пускай и носил нежно-зелёную мантию с травяным узором и цветочками, совсем не производил впечатление чудака или волшебника-дурака. Даже обычно добрый и располагающий взгляд голубых глаз в этот раз промораживал до костей; Малфой, прочувствовавший это, буквально примёрз к месту.

Миона поднялась, привлекая внимание директора. Дамблдор кивнул ей, а когда Грейнджер показала мужчине под ноги, — там туман клубился и уже формировался в руки и пальцы, пытающиеся ухватиться за мантию, — директор кивнул ещё раз.

Затем он хлопнул в ладоши над головой, и помещение затопило ярко-оранжевое пламя, совсем не обжигающее. Оно переливалось всеми оттенками красного, становилось белым и золотым, вспыхивало изумрудными и голубыми искрами. От подобной красоты у Мионы перехватило дух.

— Это же…

Цербер завыл — и это был вой победы охотничьего пса. Призраки, что так пытались пробраться в мир живых, вспыхивали разноцветными фейерверками и плакались о своей несчастливой судьбе.

Перед золотом щита взметнулась ещё одна преграда, напомнившая Мионе снежный буран. Директор защищал своих подопечных от влияния волшебного пламени.

Когда буйство красок улеглось, Миона сморгнула слёзы. Так ярко…

— Спасибо, Фоукс, — сказал директор, поглаживая крупную огненную птицу у себя на руках. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, вы можете выходить.

Миона бросила взгляд на Пушка, но тот забился в угол и грустно повесил голову; рядом с цербером стоял Хагрид, укоряюще смотрящий на пса. Видимо, отчитывать будет…

— Что это у тебя в пасти, Пушок? А ну плюнь. Плюнь, кому говорят!

Цербер открыл пасть, и из неё вывалился ботинок Малфоя. Всё ещё целый, но мокрый насквозь. Хагрид, завидев это, упёр руки в бока; цербер заскулил, как наделавший лужу щенок.

Интересно, чего больше боялся Пушок: проповедей великана или его пудовых кулаков?

Глава 28. Решение, важное для Истории.

Альбус Дамблдор казался выше, когда он колдовал.

В целом, Миона понимала, что его внешнее спокойствие и невозмутимость — всего лишь ширма, за которой бушевал целый снежный буран. Энергии в помещении ходили нешуточные; будь Миона в состоянии лучшем, чем сейчас, — хотя бы без аиту внутри. Или без Драко рядом! — она бы обязательно запасла как можно больше этой энергии для себя, так сказать в личное пользование.

Хотя стоит признать, что мастерство директора было на высоте: он практически не источал из себя лишней магии, аккумулируя её внутри. Возможно, не просто так Альбус Дамблдор получил звание великого волшебника?

Миона, правда, до сих пор не была уверена, что это не просто прозвище, а нечто реально серьёзное, вроде рыцарского титула. Кто бы ещё ей объяснил, даёт ли наименование тебя «Великим Волшебником» какие-то преференции или нет?

Она всё равно постаралась забрать себе кусочек этой холодной снежной энергии. Просто чтобы ощутить её и запомнить; не так уж много было волшебников с выраженным оттенком или качеством магии. Да и те что есть — все какие-то однобокие, больше с уклоном в древесные оттенки вкуса или в травяные… даже водных Миона встречала всего пару раз, и один из них — в зеркале.

Магия меняла Дамблдора. Неощутимо поначалу, очень понемногу, однако к концу изгнания призраков, — которое закончилось намного позже, чем могли зафиксировать глаза, — директор внушал благоговение и трепет при одном на него взгляде. Никакого напоминания о весёлом старике, который был прежде; теперь призраков гнал прочь настоящий Великий Волшебник. И неважно, просто комплимент это или же что-то серьёзное.

А вот феникс Миону не особенно впечатлил, если честно. Птица и птица. Она таких и раньше видела… Магическая птица, это да; но рядом вот был куда более магический пёс о трёх головах, так что горящие перья на его фоне как-то смотрелись блёкло, несмотря на всё своё пламя.

Директор вывел детей из комнаты с цербером в совершенно незнакомое помещение: попали Миона с Драко к Пушку совсем другим путём. Призраки вели, получается…

Никакой круглой комнаты с дверьми дальше не было, сразу начинался коридор с высокими мутными от пыли окнами. Выглядел он крайне запущенным, как и большинство помещений в замке, где редко ступала нога человека, брауни или домовика.

Встречали детей и директора деканы. Северус Снейп, — смотрящий на Драко с очень нехорошим выражением на жёлтом нездоровом лице, — и Минерва МакГонагалл, дарящая Мионе не менее красноречивый взгляд, стояли посреди пыльного царства и были возмутительно чистыми для того, чтобы подходить к фону.

— Северус, — вздохнул Дамблдор, закрывая дверь в комнату Пушка и оставляя цербера наедине с ворчащим Хагридом, — будь добр, отведи мистера Малфоя в Больничное крыло.

Снейп отрывисто кивнул. Не говоря ни слова, он подлетел к Драко, вцепился в его плечо длинными пальцами и утащил за собой, как орёл — добычу. Миона успела увидеть, что в другой руке Человека В Чёрном мелькнуло нечто золотое и маленькое; видимо, это было то самое кольцо, о котором упоминал Малфой.

Одной проблемой меньше, в самом деле. Правда, всё ещё оставалось непонятно, что там в семействе мальчишки случилось; с чего такой интерес со стороны призраков, спрашивается. Но это уже Мионы не касалось…

По крайней мере, не сейчас.

— Минерва, — мягко сказал Дамблдор, очень по-доброму смотря на свою заместительницу и этим прохладным взглядом остужая её шотландский темперамент. — Я бы хотел поговорить с мисс Грейнджер в кабинете. Напиши, пожалуйста, освобождение для неё на завтрашний день.

— Взыскание…

— Это я определю сам.

Минерва поджала губы и резанула острым взглядом по Мионе; в уголках глаз женщины Грейнджер всё равно успела увидеть искры облегчения за её судьбу.

— Надеюсь, не как обычно, — вздохнула МакГонагалл, очевидно смирившись со своим поражением. — Пойти к церберу в пасть, ну надо же! Мисс Грейнджер!

Миона посмотрела на Альбуса и заметила крошечный кивок от директора. И почему-то ей показалось, что это движение было для неё, вроде подсказки.

— Простите, профессор, — сказала девочка, сцепив руки за спиной и «открываясь» перед деканом. — Это… больше не повторится.

МакГонагалл всплеснула руками.

— Больше и не надо! Ни в коем случае!

Бормоча что-то возмущённое на шотландском, она ушла из коридора, оставив Миону наедине с директором. Ну и Хагрид был где-то сзади, куда без него.

И Пушок. Нельзя забывать про Пушка.

— Как вам ваше первое приключение? — необычайно дружелюбно спросил Дамблдор через долгих семнадцать секунд тишины.

— Лучше бы его не было, если честно.

Директор вздохнул. Сняв свои очки-половинки, он протёр рукавом мантии стёклышки и нацепил аксессуар обратно на длинный нос.

— Да, это верно… но не всё в этом мире зависит от нас, вы так не считаете?

— Очень мало зависит.

— Да. Хорошо, что вы тоже так считаете.

Он поманил Миону за собой и медленно двинулся прочь от комнаты Пушка. Хотя шёл директор едва ли быстрее черепашьего хода, дорога словно подыгрывала ему: через каких-то десять шагов Дамблдор с Мионой вышли из коридора; ещё через пару — дошли до лестницы; два раза поднялись по ступеням — и оказались наверху, перемахнув несколько лестничных пролётов.

Очень удобно. Вот бы так на уроки всегда ходить! А то всё ножками да ножками… Мионе-то, конечно, жаловаться не пристало: она почти неделю на уроки не ходила, а теперь ещё и понедельник пропустит.

Снова.

— А зачем мне выходной ещё один? — спросила Миона, шагая след в след за Дамблдором; на один его шаг приходилось два его. — Вроде бы нормально всё…

— Было бы странно, если мистер Малфой остался в Больничном Крыле, а вы — нет, — с ноткой веселья пояснил Дамблдор. — Так что я решил вас немного освободить. К тому же, какой ребёнок не будет радоваться возможности прогулять пару уроков?

— У меня не прогул, а официальное разрешение. Совершенно другая штука.

— И то верно.

Гуттенберг приветливо раскрыла пасть, завидев Миону, и очень этим удивила директора.

— Вы ей понравились?.. Даже удивительно, она-то обычно дама неразговорчивая.

— Она и сейчас не особенно болтливая, — улыбнулась Миона, погладив гаргулью и влив в неё капельку энергии мёртвых, полученной ранее. Несчастный камушек страдал от нехватки магии так же, как и всё в замке.

Что хорошо в подобных созданиях — им абсолютно всё равно, какой энергией питаться. Внутренности големов и големоподобных существ позволяли переварить абсолютно что угодно за исключением, пожалуй, чистого света разрушающейся души.

Но чтобы подобным питаться — это нужно быть как минимум Белой. А таким созданиям точно не место в Хогвартсе.

Кабинет директора показался Мионе ещё больше, чем в прошлый раз. Может, такое ощущение складывалось из-за того, что хлама в нём стало поменьше… вроде бы. Или же он просто оказался расставлен вдоль стен?

В любом случае, похоже было, что кабинет — это большая детская. Куча артефактов звенели, переговаривались и перемигивались разными цветами; блеск заполнял тёмные углы помещения, куда не дотягивались солнечные лучи из большого окна, и слепил недовольные портреты прошлых директоров.

Казалось, что кабинет весь соткан из света, его переливов и ярких крошечных огоньков. Словно кто-то взял хорош украшенную рождественскую ёлку, лишил её физического воплощения и оставил только чистый неразбавленный детский восторг вместе со счастьем от ярких гирлянд и мишуры.

Добавить тяжёлый тёмный письменный стол, совсем не вяжущийся с этим настроением — и выйдет кабинет директора Хогвартса.

— Я сегодня занимался своими артефактами, — сказал Дамблдор, словно извиняясь. — Так что здесь может быть ярко, прошу прощения.

— Здесь волшебно.

— Вы тоже так считаете? — обрадовался мужчина. — О, как это приятно слышать! Минерва, знаете ли, не одобряет всего этого блеска, так что на неделе у меня совсем не получается работать с приборами. Тут, понимаете, один трогаешь — и остальные тоже требуют внимания. Иначе обижаются и совсем перестают работать… словно дети малые.

— В Хогвартсе не учат артефакторике, — заметила Миона, скользя взглядом по сияющему богатству. — Хотя, как мне кажется, было бы интересно…

Весь восторг и радость, до этого переполнявшие директора до самого кончика бороды, вдруг пропали. Тёмный рабочий стол по ощущениям стал занимать намного больше места среди волшебного разноцветного блеска.

— Да… в Хогвартсе много чему не учат, что мне кажется необходимым. К примеру, у нас есть маггловедение, однако нет маговедения. И я бы ещё очень хотел ввести изучение фольклора разных стран, хотя бы факультативом!

— Что-то мешает.

Это не было вопросом; по расстроенному виду директора и так было понятно, что он сложившейся ситуацией не просто недоволен — Дамблдор практически был в трауре.

Из-за фольклора?.. или дело глубже? В том, что не даёт ввести столь желанный факультатив?

Директор ловкими движениями волшебной палочки приманил с рабочего стола крошечную мебель, словно для куколок. Пара слов — и в кабинете появился уже знакомый Мионе чайный столик с парой стульев.

Старый домовик принёс большой чайник с тоненькими чашечками и блюдцами. К ним шли красивые маленькие ложечки, сахарница из другого набора и большая тарелка, полная разных сладостей.

Миона сразу же ощутила, как рот наполнился слюной. Почти всю еду из рюкзака съел Драко: Малфой, сам того не осознавая, пищей поддерживал себя среди «живых». Поскольку Миона могла обойтись и без такого «подтверждения», то на еду она и не претендовала.

А ещё Драко утащил её рюкзак с собой, в гостиную Слизерина…

Есть хотелось зверски. И Дамблдор был прав, Миона сейчас бы даже внимания не обратила на какое-нибудь мясо с картошкой. Даже сосиски были бы ей неинтересны!

Другое дело — чистая энергия в воплощении разноцветных пирожных…

Дамблдор никак не комментировал то, как Миона налетела на предложенные десерты. Директор только подливал девочке приторно-сладкий чай и ждал, пока она утолит этот неестественный голод.

Потребовалась не одна замена блюд и несколько чайников, прежде чем Миона ощутила каплю насыщения. Отодвинув от себя тарелку, полную крошек и каких-то недоеденных кусочков, девочка с благодарностью взяла из рук директора чуть влажное полотенце и принялась вытирать рот с руками. Ничего приятного в сахарной липкости она не видела, однако была готова с ней мириться, раз уж сладкое так быстро возвращало её в реальность.

— Как себя чувствуете, мисс?

— Спасибо, замечательно. Драко тоже будет лечиться сладким?

Дамблдор покачал головой. Домовик поменял чашки и принёс ещё один чайник; на столе осталась только символическая вазочка с леденцами, совсем не возбуждающими в Мионе аппетит.

— Мистер Малфой, как я увидел, пострадал сильнее вас… так что ему пускай окажут медицинскую помощь. К тому же, как мне кажется, лучше пускай мистер Малфой выпьет галлон зелий, чем съест килограмм сладкого, правильно? В следующий раз он будет более серьёзно относиться к артефактам, которые нежелательно снимать.

Миона поджала губы и, недолго думая, пересказала всю историю с кольцом; не забыла она упомянуть и странное отношение Малфоя-старшего к артефакту, который может спасти ребёнку жизнь.

Ну разве это не безответственность?

— Как бы сказать… мисс Грейнджер, прежде всего, мы не знаем, из-за чего лорд Малфой умолчал о кольце. Скажу только, что с ним самим была такая же ситуация, и, насколько я помню, юный Люциус решал её похожим с юным Драко способом. Также я замечу, что в магической Англии не принято как-либо высказываться в сторону благородных семейств. Это даже может быть чревато, если вас кто-то услышит.

— Чем?

— Вызовом на дуэль, я думаю, — пожал плечами мужчина. — Конечно, серьёзных дуэлей не проводилось в стенах Хогвартса уже лет семьдесят, если память мне не отказывает, однако нет никакого запрета в правилах решать внутренние проблемы подобным образом. Вряд ли вы знакомы с тем, как проводятся дуэли, правильно?

Миона кивнула. Ну да, не учили её, как правильно «дуэлиться»; с другой стороны, как сказала бы Аиту: зачем идти на бой, если можно сделать так, чтобы этот бой просто не состоялся?

Расстройство кишечника перед решающим сражением ещё никого не приводило в боевой дух, если уж на то пошло.

— Есть двадцать восемь благородных семей, которые крайне трепетно относятся к своей чести и чистоте своего имени, — продолжил Дамблдор. — Впрочем, вам не нужно заучивать их всех… хотя, наверное, было бы неплохо… однако простая вежливость и осторожность в отношении других магов точно помогут не попадать в сомнительные ситуации.

— Ясно. Я запомню.

Миона, конечно, обычно относилась к окружающим «вежливо и осторожно», как и завещал директор… однако она не могла отрицать, что зачастую из-за собственного возраста и мировосприятия, которое формировалось слишком давно, она всё равно могла показаться людям рядом беспардонной или грубой.

Что поделать. Миона, несмотря на все свои старания, оставалась человеком иной эпохи. Воспитание давно минувших дней так или иначе сказывалось, и ничего с этим не поделать.

— Честно говоря, мне интересно, как вы с мистером Малфоем оказались в коридоре третьего этажа. Возможно, за этим стоит какая-то история? Приключения не появляются из ниоткуда, вы знали?

Вместе с осторожным вопросом Миона ощутила невесомое прикосновение к собственному разуму. Возможно, директор Дамблдор даже не отслеживал, что именно делает его волшебство: такое бывало у особо сильных магов и ведьм. К тому же, ничего плохого его магия не хотела, всего-то разговорить Миону и сделать директора в её глазах человеком, заслуживающим всякого доверия.

Мелочи, на самом деле. Но Миона всё равно не дала чужой магии проникнуть в свой разум. У неё в голове и без того было на одного влияющего больше, чем требовалось — куда ещё одного-то пускать?

— Мы с моими друзьями решили отпраздновать два дня рождения, пока на улице стоит хорошая погода…

Рассказ о пережитом вышел каким-то скучным, совсем лишённым красок. Ну да Миона и не пыталась заинтересовать собеседника; ей нужно было максимально точно пересказать злоключения, нежданно свалившиеся на её голову.

Всё для того чтобы посмотреть на реакцию директора и потом спросить: почему в Хогвартсе такие распоясавшиеся призраки?

Дамблдор пожевал губы и устало покачал головой. Судя по всему, директор задавался тем же вопросом уже какое-то время, но ответа так и не нашёл. Как и способа решения проблемы, что очевидно.

— Призраки были в Хогвартсе, насколько я помню, всё время, — сказал мужчина, наполняя чашку Мионы тёмным ароматным чаем. — И когда я учился, и когда только пришёл преподавать, и когда стал директором. Поначалу я ещё пытался что-то с ними сделать, но, как видите…

Он развёл руками.

— Дело в том, что в Хогвартсе много других проблем, — продолжил Дамблдор. — Не знаешь, за что хвататься. Всё словно утекает сквозь пальцы… иногда я даже думаю, что, может, плохо справляюсь со своими обязанностями.

Удивительная откровенность. Может, директор долго думал об этом, раз решил поделиться чем-то подобным с Мионой? Или она просто оказалась в нужное время в нужном месте?

— Если в замке не было массовых смертей за время вашего директорства, то тогда всё нормально, — сказала девочка, думая о первоначальном предназначении Хогвартса-защитника.

— Смерти?.. два ребёнка.

— Всего два. Для магов это очень хороший результат. Учитывая, насколько колдовство опасно…

Миона подумала о тех детях, которых она когда-то учила сама. Её несчастные ученики теряли свои жизни, словно листва слетала с дерева.

Конечно, Миона передавала детям знания о работе с духами и прочими нематериальными сущностями, однако вряд ли эта наука менее опасна, чем то же Зельеварение, будь оно неладно. Сложность одной этой дисциплины Грейнджер уже успела узнать буквально на собственной шкуре.

И тут, в Хогвартсе, таких потенциально опасных дисциплин — сколько угодно! Хотя и явно меньше, чем требовалось.

Петицию написать, что ли, чтобы артефакторику вернули?..

— Так что, вы не пытались как-то изгнать призраков? Простите, если это любопытство излишне, просто как пострадавшая сторона…

Дамблдор махнул сухой старческой рукой, словно разрешая Мионе задавать любые вопросы на эту тему.

— Пытался, конечно же. Не один раз пытался. Даже приглашал своих знакомых из других стран и разных школ колдовства, но результат вы видите. Одно хорошо: призраки больше не появляются. А со старыми можно как-то договориться… можно было раньше.

Миона промычала нечто неопределённое. То, что директор воспринимал за «хороший знак», на самом деле вряд ли им было на самом деле.

С призраками — всё равно что с дикими неразумными зверьми, они не собираются большими стаями. Потому что не на всех хватает энергии; обычно кормушки, привлекающие мертвецов, имеют вполне чёткий предел вместимости, если так можно сказать.

Получалось, к примеру, что три призрака от этой кормушки питаться могут, а четыре — уже нет. И прикормленные местом мертвецы с четвёртым самозванцем разбираются очень быстро и жёстко, буквально разрывая несчастного неудачника на кусочки призрачной материи.

То, что призраки в Хогвартсе не прибывают из года в год, значило лишь, что они нашли свою точку максимума. И теперь брали качеством отожранных брюх, а не количеством голодных глоток.

Мда… это несколько осложняло способ их изгнания. Ничего критичного… было бы для Мионы в нормальном её состоянии. Как-то всё в общем неудачно складывалось. Проклял её кто-то, что ли?..

Учитывая, что Аиту всё-таки кто-то проклял, — а Аиту, как бы, была предшествующим звеном перерождения Мионы, — вопрос звучал уже не риторически, а грустно.

— Возможно, призраки — часть школьной защиты? — размышлял директор. — Не просто же так от них невозможно избавиться, верно?

— Или просто они настолько откормлены, что их уже ничего не берёт.

— И такое возможно. Ох, где мои пятьдесят лет… кажется, будто в молодости я смог бы разобраться с этой проблемой за один взмах волшебной палочки. Это, конечно, не так… но всегда приятно вспоминать о себе в прошлом как о всемогущем маге, знаете?..

Миона кивнула. Ну… да, возможно. Наверное, директор был прав.

— Есть ещё кое-что, что меня волнует, — медленно сказала она. — После пережитого… в общем, уроки Истории тоже ведёт призрак. Понимаете, да?

Директор кивнул; довольным он не выглядел, так что наверняка понимал, к чему Миона клонит.

— В целом, посещение Истории Магии может обсуждаться, — признался Дамблдор. — И большинство старшекурсников эти уроки игнорируют, с разрешения своего декана или же без него. Правда, обычно эта тема поднимается позже, не на первой неделе обучения.

— Я бы хотела её всё-таки поднять сейчас.

Идти на урок, который ведёт призрак? После того, что призраки учудили? Да Миону чуть было не сожрали с потрохами! Она бы и Драко посоветовала не ходить на эту Историю Магии. Ну её! Даже если её ведёт самый спокойный и упокоенный призрак на свете, всё равно получалось, что для детей он представлял опасность.

Особенно для Малфоя-без-кольца.

Хм, интересно… а для Малфоя-с-кольцом? У Мионы даже пальцы зачесались от того, как ей стало любопытно изучить «украшение» блондина.

— Что нужно делать, чтобы не посещать Историю?

— В целом, ничего сложного, — Дамблдор взмахнул волшебной палочкой, и со стороны тёмного рабочего стола взлетело несколько бумажек. — Написать отказ от обучения этому предмету и ещё подписать обещание не предъявлять Хогвартсу никаких претензий, если вы вдруг завалите экзамен по Истории Магии.

— А так можно сделать по каждому предмету? — с подозрением спросила Миона.

Странная картина вырисовывалась, если честно. Что за бюрократия в магической школе? А как же те договоры, которые подписывали ученики?..

С другой стороны… Миона не могла припомнить, чтобы в этих договорах была хотя бы одна строчка насчёт обязательности посещений уроков. Больше как-то семьи-основатели беспокоились о безопасности и о пользе, которую ученики-маги могли принести Хогвартсу и будущему поколению волшебников.

А посещаешь ли ты Историю во время принесения этой пользы или же нет — дело твоё, сугубо личное.

Недолго думая, Миона написала заявление, — под диктовку директора, который, кажется, уже много раз проговаривал заученный текст наизусть, — и потом прочитала отказ от претензий. Никаких подводных камней, никаких тайных текстов, ничего странного — и вот подпись девочки украшает свиток, который сразу же уменьшается до размера спички и отправляется обратно в сторону тёмного рабочего директорского стола.

— Значит, я могу не ходить на Историю Магии?

— Ходить на неё вы тоже можете, мисс Грейнджер, — с усталой улыбкой сказал Дамблдор. — Вдруг желание появится, правильно?

— Это вряд ли. По крайней мере до тех пор, пока Историю ведёт неживой преподаватель.

Дамблдор понимающе кивнул и поднялся из-за чайного столика. Сервиз скромно засобирался в кучку на отросших фарфоровых ножках; появившийся домовик принялся деловито переставлять чашечки и ложечки на поднос, что летал рядом с ушастым домработником.

Миона тоже встала.

— У меня столько к вам вопросов! — грустно пробормотала она, поняв, что директор ненавязчиво от неё избавляется. — И про договор со школой, и про призраков, и про предметы! А поговорить нормально всё никак не выходит!

— Смотрите на это позитивнее, — посоветовал Дамблдор. — Это всего лишь значит, что у нас с вами множество тем для будущих бесед. К сожалению, у меня действительно очень загруженное расписание, так что я, как бы ни хотел, не могу просто взять и освободить окно для вас… однако в субботу я всё ещё вас жду, мисс Грейнджер.

— Будем обсуждать призраков и мою интеграцию в английское сообщество? — улыбнулась Миона.

— Всё, что только вы захотите, мисс Грейнджер. Только, прошу вас, давайте договоримся, что на этой неделе всё пройдёт без лишних приключений.

Миона цокнула языком.

— Как будто я ищу их, эти приключения… кстати говоря, мистер Дамблдор, а я вместо уроков Истории могу заниматься чем угодно?

Директор кивнул; в глазах у него были искрящиеся пылинки веселья и самая капелька настороженности — вполне себе нормальная реакция, учитывая, как Миона за неделю у Хогвартсе успела нахватать всяких «интересностей».

— Да, мисс Грейнджер. А вашим друзьям вы можете сказать, что я освободил вас от уроков Истории… к примеру, из-за того, что мы с вами будем работать над другой проблемой. Чтобы у них не было желания также отказаться от предмета… всё же, это решение должно быть взвешенным, вы понимаете.

— Проблемой? Призрачной, что ли?..

— Почему бы и нет? — пожал плечами мужчина; его светло-салатовая мантия от этого движения заколыхалась как живая. — Давайте будем говорить всем, что мы с вами, к примеру, решили сделать какой-то проект… о призраках. Насколько я понимаю, вы после произошедшего их не оставите в покое.

Миона покачала головой.

— Они опасны для детей, — сказала она, зачёсывая уставшие и практически обезмаженные волосы назад; дело это было абсолютно бесполезным, но немного успокаивало и помогало привести мысли в порядок. — А раз уж вышло, что я могу с этим что-то поделать… может, тётя что-то подскажет, она с духами как раз работает.

«Тётя», да. Тётя-память. Наверняка там что-то есть.

— Главное сами не пострадайте. Я, признаться, против того, чтобы вы искали встречи с мертвецами, однако ни запретить вам приближаться к ним, ни как-либо повлиять уже на них не могу. Попробую, конечно, поговорить с местным полтергейстом и главой призрачного сообщества, но не думаю, что это как-то поможет.

— Не волнуйтесь, директор! — воодушевлённо сказала Миона, в предвкушении потирая ладони. — Я пока к призракам приближаться и не буду. Но вот узнать о своём враге больше подробностей — почему бы и нет, правильно? Так что всем можно будет сказать, что я готовлю исторический доклад, посвящённый неживым обитателям замка.

…и рассказывать его Миона собиралась посмертно для этих «обитателей».

Окончательно посмертно, Танифа бы их побрал.

Глава 29. Насильно мил будешь.

Утро понедельника в гостиной Гриффиндора началось с крика, перебудившего всех учеников в башне, и странного события: Стелла Марчбэнкс сломала ногу.

Причём потом узналось, что как-то неудачно она её сломала — так, что никакой Костерост с этим делом не справится, и девушке придётся ждать обычного заживления кости. Конечно же, Стелле выдадут магические фиксаторы, чтобы срасталось всё правильно, но всё же, всё же… одно дело — выпить зелье и промучиться ночь в Больничном Крыле. И совсем другое — ходить несколько месяцев в магическом гипсе!

Миона, кстати говоря, в момент падения Стеллы не спала и даже была не в спальне. Поскольку после воскресных приключений девочка решила лечь спать до официального отбоя, — и даже не стала забирать у Малфоя свою школьную сумку, — то и проснулась Грейнджер ожидаемо рано, ещё до рассвета.

На мокрых простынях проснулась — хоть выжимай. Воды было настолько много, что она пропитала насквозь и матрац, и остов кровати, и даже натекла лужей вокруг. Хорошо ещё, что ковёр мистер Патил пока не прислал… вроде как были какие-то проблемы на границе с вывозом предмета искусства: мужчина хотел привезти дочери индийский ковёр, а не абы какой.

Утеплить пол цветастым ворсом обещали к началу октября. Миона, в принципе, не возмущалась таким задержкам: говоря откровенно, ей-то на ковёр было плевать вовсе. Магия хорошо грела стопы. Это девочки мёрзли, Миона всё-таки больше мокла. Но с этим уже никакой ковёр не поможет.

Пришлось магией собирать воду, вытягивать её из матраца, постельного белья и поднимать с пола, а потом струйкой выливать из окна. Небольшое усилие, и вода улетела не просто к подножию башни, а чуть дальше, в лес. Его тоже нужно было подпитывать, потому что энергетическая дыра в замке влияла и на прилегающую территорию…

Никаких идей у Мионы насчёт причин такого состояния Хогвартса всё ещё не было. Призраки? Ну… они могли бы, наверное, стать проблемой для живых, однако к артефактам мертвецы редко присасывались. Для них такая неживая энергия была всё равно что бензин для лошади. Вроде бы и то и другое связаны с лошадиными силами, но так опосредованно, что прямого контакта и не найти.

Может, энергетические проблемы были связаны с тем, что на костюме школьного полтергейста не хватало звенящих колокольчиков? Догадка смутная, но всё же это было лучше, чем ничего. Надо бы поговорить с затаившимся Громким Духом, разузнать, что там и как… даже если его колокольчики не были связаны с энергоструктурой замка, для чего-то же они были сделаны? Такие существа ничего лишнего на себя не цепляют, насколько Миона знала… значит, и колокольчики не просто так висят — даже те, что больше не звенят.

Цербер, что ли, энергию пьёт… тоже предположение из серии «лучше, чем ничего»: церберы больше предпочитали питаться за счёт обычной еды или призрачной материи, всё зависело от того, в каком мире псы находятся. Но не замком же!

Тем более что Пушок был крошечным пёсиком, месяцев три или шесть от роду. Такой даже если захочет — много не наест. Ну… много по сравнению с энергиями, которые нужны для поддержания замка.

Если так подумать, то Хогвартсу требовалось колоссальное количество энергии. Просто огромные объёмы, которые обывателю будет трудно даже вообразить. В замок было вложено столько сил и стараний, столько в его стенах прописано магических приказов, столько волшебных кругов и рун исчерчивали каждый камушек, из которого складывался Хогвартс… и всё это требовало нешуточной подпитки.

Что уж говорить о заклинаниях, которые плелись поверх всего этого? Вроде того же «правила безопасности», согласно которому жизнь, здоровье и магия учеников для Хогвартса были в приоритете. Да и Договор с замком тоже наверняка был привязан к какому-нибудь накопителю внутри — не просто же так эти слова на бумажках до сих пор имеют вес.

Об этом всём Миона утром и размышляла. Как раз до того момента, пока Стелла, явно торопясь и проверяя сумку на ходу, не начала спускаться с лестницы, ведущей в комнаты девочек.

— А, это ты, — скривилась староста, завидев Миону. — Ну вот что тебе неймётся-то, а? Из-за тебя, чёрная, я должна теперь буду по учителям мотаться, чтобы всех их предупреди-а-а-а!

Миона увидела, как лодыжка старосты подвернулась, а затем и вовсе вывернулась под неестественным углом: одна из ступенек просто пропала под девичьей ногой. Руки у Марчбэнкс были заняты сумкой, вторая стопа только потеряла опору…

Стелла упала с потрясающим грохотом; сумка отлетела в сторону и извергла из себя кучу бумажек. Словно в насмешку, часть из них отлетела Мионе под ноги.

Пока Марчбэнкс визжала от боли, Миона подняла те бумаги, что были ближе всего к ней. А после и вовсе приманила всё, что высыпалось из чужой сумки, в свои руки. Среди плотных листов Миона нашла несколько записок для учителей, на которых значилась её фамилия. Их девочка отобрала от общей массы бумажек и убрала к себе в сумку.

«Умные» гриффиндорцы повели девушку в Больничное Крыло по лестницам, тогда как правильнее было бы связаться с деканом и сообщить о беде, чтобы Мадам Помфри пришла в башню камином. Миона не стала влезать с советами, просто наблюдая за творящимся неверным решением; рядом с ней с буддийским спокойствием за этим же смотрел Перси.

В глазах у Уизли горел нехороший тёмный огонёк. Да уж…

— Из сумки Стеллы выпало это, — сказала Миона, протягивая документы Перси, когда староста разогнал софакультетников умываться или досыпать оставшиеся полчаса. — Думаю, это рабочее.

— М-м-м… да, спасибо. Ты видела, что случилось? Как я понял, ты одна была в гостиной, когда Стелла упала.

— Просто подвернула ногу, — пожала плечами Миона. — Мне кажется, у неё слишком высокие каблуки.

Перси фыркнул, словно услышал что-то очень смешное.

— Школьная форма не регламентирует обувь. Вроде бы так исторически сложилось, но я точно не уверен. За бумаги спасибо, Грейнджер. Было бы неудобно, если бы их затоптали…

Он ушёл, и Миона опять осталась в гостиной без компании. Правда, в этот раз она не была в одиночестве: разбуженные ученики быстро закончили с утренним моционом и теперь жаждали завтрака и сплетен.

И если с первым были проблемы, — завтрак начинался только через сорок минут, — то вот почесать языками ученикам никто не мог помешать.

Дабы не стать объектом расспросов, Миона быстро выскочила из гостиной. И только уже стоя по ту сторону прохода она поняла, что опять потеряла возможность поговорить с Поттером.

Запланировала же разговор на понедельник! Ну, Марчбэнкс… не могла свой язык за зубами удержать? И что же такого Стелла делала «плохого» для Мионы, раз обычное обзывательство, — ну а как ещё воспринимать чужое «чёрная», когда Грейнджер даже не была родом из Африки? — привело Волосок Обещания к реакции? В ответ на слова — сломанная нога…

Миона завела руки за спину и направилась к лестнице. Ладно. У Гарри новая отсрочка: Грейнджер собиралась отловить его для разговора после завтрака. Народная мудрость гласит, что с голодным человеком не поговоришь конструктивно — так почему бы эту мудрость и не послушать, собственно.

А пока можно и размышления продолжить. Об энергии.

Может, причина была в том, что со временем потребление энергии увеличилось? Вот и появилась нехватка. Нет, конечно, вполне могло быть, что семьи-основатели заложили дополнительные источники питания… только вот Миона в этом сомневалась. Энергия, исходящая от Разлома, в своё время впечатлила даже её, несмотря на весь жизненный опыт Мионы. Белая бы за такую кормушку удавилась, и других не пожалела… да и в общем вряд ли люди прошлого стали бы планировать увеличение потребления магии наперёд: задачей Основателей было, как бы, основать безопасное место, дать устойчивый фундамент. Улучшать его и настраивать сверху полезное — это уже дело потомков.

А получилось, что эти самые потомки всё развалили. Мда. Нехорошо. Но не то чтобы совсем уж неожиданно.

В общем, ясно, что ничего не ясно. Энергии нет, куда она девается непонятно, источники питания неизвестны… кроме собственно Разлома.

Хм.

А что, если проблема в нём?

Миона остановилась возле небольшого оконца, которое как раз выходила в сторону Чёрного Леса. Тёмные хвойные верхушки щерились в мрачное небо копьями; за лесом не было видно деревьев. Всё сливалось в одну непроглядную чёрно-зелёную массу, ни отдельного ствола не увидеть, ни веточки.

Потому лес в своё время и прозвали Чёрным. Непроглядным. Интересно, в какой момент истории он вдруг стал Запретным?

Раньше-то в Чёрный Лес ходили, чтобы травы собрать, на зверей поохотиться, ритуалы провести… конечно же, ещё и с Тварями Изнанки разбирались. А где ещё их бить, собственно? Лес — идеальное место: деревья не будут возмущаться своей поломке, а тела Тварей быстро разлагаются с выделением огромного количества энергии, и…\

Хм.

Не могло же дело быть в том, что эта часть Договора больше не соблюдалась? Ну неужели голодный паёк Хогвартса был связан с тем, что Тварей теперь не убивали, забыв о старом обещании?!

Ощутив небывалую тревогу, Миона подняла себя левитацией и штопором слетела вниз по лестнице. Грейнджер было необходимо прямо сейчас, немедленно, сию секунду оказаться на улице и вдохнуть свежий влажный воздух; казалось, что без этого Миона мгновенно начнёт задыхаться и встретит свой бесславный конец прямиком на ступенях башни Гриффиндора.

Это вновь были не её чувства. Но Миона осознала это только когда уже подбежала к главному выходу из замка.

Затормозив, девочка затрясла головой, чтобы остудиться и выбросить чужие мысли и ощущения. Это практически не сработало; зато прийти в себя Мионе неожиданно помог завхоз и его ворчание:

— Мистер Снейп, ну как можно-то… вы уже не ученик, чтобы лужи за собой оставлять!

— Аргус, — с тихим раздражением отвечал на это профессор, — я уже несколько раз сказал, что эта… жидкость… не убирается никакими чарами. Нужно просто протереть всё тряпкой, скажите это домовикам!

— Мистер Снейп, — вздохнул на это завхоз, — да я всё понимаю. Просто не понимаю, как так-то? Вроде бы ваши школьные годы уже прошли…

Миона спряталась за стоящим неподалёку доспехом со щитом. Когда пустая броня слегка повернула этот самый щит, чтобы полностью скрыть девочку от возможного внимания Снейпа и Филча, Миона благодарно похлопала доспех по ноге.

— Да при чём тут мои школьные годы?! Аргус, дайте пройти, в конце концов! У меня уроки скоро, а я мокрый насквозь!

— Так наколдуйте, чтобы воды не было!

— Да не берёт эту дрянь ничего! — взорвался Снейп; поняв, что он начал кричать, мужчина резко замолчал, а следующие слова скорее прошипел, чем сказал. — Ни заклинания, ни руны, ни даже листья сухостоя из Запретного Леса! Ничего!

— Ха… не всё, значит, в этом мире можно магией сделать-то, а?

Снейп так отчётливо скрипнул зубами, что это даже Миона услышала.

— Дайте пройти, Аргус, — ледяным тоном произнёс зельевар. — Вы переходите все границы субординации.

— Да, да, конечно… я же простой завхоз, чьей работой является обслуживать нужды вас, магов. И подтирать за вами.

— Да что такое… с дороги!

Снейп промчался мимо Мионы, даже не заметив её; может, дело ещё было в том, что доспехи бережно защищали девочку от взбешённого мужчины. Действительно, зельевар был мокрым насквозь. И что-то подсказывало Мионе, что мокрый он из-за неё… потому что воду, напитанную магией под завязку, практически невозможно убрать магическими способами. Только если вытереть тряпкой или просто дать самой высохнуть естественным путём…

Простите, профессор!

Почти покинув коридор, Человек В Чёрном вдруг развернулся и с бурлящей неразбавленной яростью в глазах уставился на Филча, которого Миона так и не видела из-за щита.

— Я бы мог сказать не приходить вам за вашими лекарствами, — медленно произнёс Снейп с чистой ненавистью в голосе, — потому что я варю их на собственные деньги и в личное время. Но, Аргус, в отличие от вас, я не ублюдок, не знающий благодарности. Приходите за лекарствами как обычно. Уверен, их вкус и эффективность вас порадуют.

Он резко развернулся и, больше не оборачиваясь, спустился по лестнице, ведущей к гостиным Слизерина.

Миона выглянула из-за щита. Ей было любопытно посмотреть на человека, у которого получилось довести профессора зелий до такой горькой злости.

Аргус Филч стоял, крепко сцепив зубы и с ненавистью смотря вслед зельевару. Мятая одежда, заплатки на ткани, жидкие волосы, морщины и злой взгляд... У ног мужчины, выглядящего намного старше своего возраста, крутилась полосатая кошка с огромными жёлтыми глазами.

Сплюнув в сторону ушедшего зельевара, Филч развернулся и, подволакивая одну ногу, пошёл прочь. Кошка блеснула глазами на Миону, но подходить к девочке не стала, быстро шмыгнув вслед за своим компаньоном-человеком.

Мда… чужая ссора выглядела бессмысленной и беспощадной, а главное не имела после себя никаких позитивных последствий. И смысл тогда было отношения выяснять? Хотя нет, это не было «выяснением отношений». Скорее всё выглядело так, будто Филч за что-то на Снейпе отыгрывался.

А ведь оба взрослые, вроде бы умные люди.

Миона выбралась из своего убежища и поблагодарила доспехи за помощь. В ответ железная броня приложила кулак к сердцу, прежде чем вернуться в свою прошлую позу. Сама же Грейнджер магией подняла воду с пола и выплеснула лужи на улицу через раскрытые окна. Пускай хоть трава подпитается, что ли…

Но вообще, какова была вероятность того, что вылитая в Чёрный Лес струйка волшебной воды попадёт точно на голову Снейпа? Невезучий он какой-то, в самом деле. Проклял его кто-то или что?

Помахав на прощание доспехам, — они остались неподвижны и вообще не подавали никакого признака жизни, — Миона всё-таки выскользнула из замка на улицу. Большие ворота, ясное дело, не открывались, однако двери человеческого размера оказались не заперты.

Выходи, кто хочешь… удивительно, что в Хогвартсе нет пропавших детишек, с такой-то системой безопасности. И где, собственно говоря, ограничивающая магия? Миона бы, к примеру, заколдовала бы как-нибудь двери, чтобы дети не смогли улизнуть из замка в неположенное время.

На улице оказалось холодно и мокро. И как-то мрачно, несмотря на полностью проснувшееся утро. Серое небо, Чёрный лес вдалеке, влажно блестящие капельки росы на траве и просто мокрая земля. Да уж… хорошо, что Травологии в понедельник у гриффиндорцев не было. А ведь у кого-то она была! И этот несчастный «кто-то» точно пойдёт по мокрой скользкой почве навстречу растениям и падениям.

В целом то, что из замка можно было без проблем выйти, Мионе оказалось только на руку. Раз уж Грейнджер взялась за судьбу Хогвартса, то стоило бы хоть какой-нибудь план обозначить… и начать ревизию, — потому что починку канализации за «начало» Миона считать отказывалась, — она решила с главной проблемы. С источника энергии!

Проще говоря, Миона решила сходить в лес и проверить Разлом.

Раз уж она не могла найти, когда энергия утекает, то стоило бы проследить весь путь течения магии, с самого своего проникновения в мир. Может, дальше и лезть не надо будет. Если с Разломом проблемы, то тут, как ни крутись, всё равно придётся переходить на другие типы энергии. Или же, чтобы не изобретать велосипед, можно будет банально «подрезать» Разлом, расширяя его.

В своё время так вроде бы сирены появились, кстати, да и другие магики тоже не из пустоты в мире зародились. Разломы-то тоже разные бывают: за некоторыми из них находилась Изнанка, кишащая всякой вечно голодной дрянью, тогда как за другими — целый новый мир, полный магии, других существ, — порой даже разумных! — и своих законов.

Несколько звеньев цепи Мионы ушли в такие Разломы, и контакт с прошлыми воплощениями оборвался. Грейнджер нравилось думать, что другие вариации её души продолжают изучать иные миры, множась и развиваясь, как могучее дерево… и что всё у них хорошо. Связи-то с ними никакой не было.

Поэтому Миона и прекратила в какой-то момент рисковать с подобными переходами. В Разломы входили только те звенья прошлых жизней, у которых больше не оставалось привязанности или желания существовать дальше. Там, за радужной пеленой неизвестного, их могло ожидать новое начало… или окончательное завершение истории.

В любом случае хорошо. Всё не на месте сидеть, утопая в собственных страданиях.

Кстати говоря, во время посещения Разлома можно было бы провести ещё какие-нибудь ритуалы… что-то с так и не начавшейся школьной жизнью Миона про них подзабыла. Недопустимая халатность, нужно исправлять!

Но у неё в общем с памятью проблемы пошли. Миона забывала какие-то неважные бытовые мелочи и то, что читала в книгах. Страдали и важные мысли из серии «нельзя забывать под страхом смерти!» — ну вот вроде тех же ритуалов.

Ох, сколько же мороки в её жизнь добавил аиту изо лба Гарри, подумать только…

На завтрак Миона пришла одной из последних, засмотревшись на блеск росы и медленное перемещение серого цвета по небу. Да и есть-то, в общем, не очень хотелось: настроение после любования природой у Мионы было философским. Тут уж не до примитивных радостей...

Хотя от сосисок она всё равно не отказалась.

— У нас сейчас История, — сказала Лаванда, сверяясь с расписанием. — Цветочки на панталонах Мерлина, опять засну на уроке у Биннса! Миона, он такой нудный, ты просто не представляешь! Это чистое наказание, учить Историю Магии под его бубнёж!

— Не учи.

— Ага, как же. А сдавать как буду? Мне за каждый сданный экзамен будут деньги давать!

— Тогда учи. Не вижу проблемы.

— Бессердечная ты всё-таки, — недовольно произнесла Лаванда. — Вот попадёшь к Биннсу на урок, тогда и поймёшь причины моего сплина!

— Не попаду, — окончательно развеселилась Миона.

— Что? Почему это?

— У меня освобождение от Истории. Только чш-ш-ш-ш!

Парвати удивлённо переглянулась с Лавандой; Миона про своё отстранение от компании призрака сказала так тихо, что услышали её только девочки. И спасибо Браун, что она, несмотря на всю свою голосистость, не стала громко возмущаться «подобной несправедливости».

Вместо разных восклицаний блондинка нагнулась ближе к Мионе и, хитро блестя карими глазами, приказала:

— Выкладывай.

Парвати активно закивала, с интересом уставившись на Миону. Видимо, ходить на Историю Магии, где преподаватель буквально выпивал из учеников все силы, ей не очень-то хотелось. Интересно, а если Миона расскажет о волшебном способе откосить от общества покойника, воспользуется ли им Патил?..

Скорее всего, да. Ещё и сестре расскажет, вот в этом-то Миона совсем не сомневалась. Судя по всему, Пара должна была из-за своих индийских волшебных заморочек по-всякому избегать контакта с разными сущностями, а тут получалось, что сдвоенный урок ведёт мертвец… с девяти утра и до пятнадцати минут первого!

Тут даже маленький перерывчик не поможет силы восстановить!

Миона скосила глаза на Поттера, который наслаждался жизнью и завтраком, совсем не подозревая, что у одной ведьмы есть на его тушку планы. Эх, Гарри-Гарри… оставалось только надеяться, что Миона успеет и с девочками поговорить, и Поттера перед уроками отловить.

Кстати говоря, вот ещё вопрос: должна ли Миона «спасать» Гарри от контакта с призраком:? Является ли это помощью?..

— Тц, — Грейнджер потёрла лицо. — Так. Встаём и на выход. Поттер, ты тоже.

— Чего?

Рыжий Рон посмотрел на девочку очень недружелюбно, тогда как Гарри больше был удивлён обращением к нему.

— Нас директор звал, — с лёгкой руки соврала Миона, надеясь, что Дамблдор будет у себя в кабинете; на завтраке-то мужчины не было… — Так что пошли.

— А чего ты только сейчас об этом говоришь? — спросил подозрительный Рон.

Миона закатила глаза.

— Если ты боишься, что я Гарри съем по дороге, то можешь пойти с нами, — сказала она, поднимаясь из-за стола и с облегчением видя, что Поттер и девочки так же встают. — Мне одного мальчика на завтрак мало. У тебя сладкие косточки?

Уизли подавился яблоком, которое в этот момент откусил. Гарри принялся стучать друга по спине, пытаясь то ли спасти от удушения, то ли окончательно добить своими полубоксёрскими тумаками… в итоге Миона не выдержала и просто магией прочистила Рону дыхательные пути от куска, сбившегося с пути.

Волшебница она или где?

— К-когда, — продолжил Уизли, едва отдышавшись, — ты это с директором с утра поговорить успела?!

— А про косточки ты игнорируешь, я так понимаю?

Мальчишка стремительно покраснел. Его братья, сидевшие в отдалении, — близнецы, оба с хитрыми, усыпанными веснушками лицами, — захихикали, принявшись показывать в младшенького пальцами.

Рон покраснел ещё больше, но, наудачу Мионы, замолчал. Ещё и насупился, словно его кто-то обидел… судя по всему, отношения в семье Уизли были не самыми близкими. По крайней мере, между близнецами и Роном.

Как могучий предводитель, Миона вывела своих детишек из Большого Зала. И, конечно же, она столкнулась с Малфоем на выходе — как же без настоящего слизеринца, когда собирается компания гриффиндорцев, правильно? Драко нёс сумку Грейнджер и, увидев владелицу учебников, очень обрадовался.

Правда потом Малфой заметил спутников Мионы, так что всяческая радость быстро стекла с его лица, оставляя после себя ровное выражение собственного превосходства над глупцами, что посмели стоять рядом с Наследником Великого Рода.

Короче говоря, в такое лицо моментально захотелось ударить. Или хотя бы стакан воды выплеснуть.

— Гре-е-ейнджер, — кивнул Малфой вместо приветствия. — Твоя сумка…

— Да-да-да, спасибо, а теперь пошли.

Она схватила Драко за локоть и потащила за собой, даже не затормозив рядом со слизеринцем. Двое его сопровождающих, — Винсент Кребб и Грегори Гойл, если Миона верно запомнила их имена, — переглянулись и, грустно вздохнув, последовали за активной девочкой.

А ведь завтрак был так близко…

— Куда ты меня тащишь?! — удивительно похоже на Снейпа прошипел Малфой, едва справляющийся со скоростью, которую взяла Миона для следования в директорский кабинет. — Да Грейнджер, чтоб тебя гриндилоу ночью за пятки кусали!

— Подавятся, — Миона распрямила руку Драко, нашла взглядом кольцо и отпустила конечность; Малфой продолжал идти рядом, несмотря на то, что его никто больше не держал. — Я тебе жизнь хочу облегчить, так что будь благодарен.

Серые глаза расширились, но Драко не успел ничего спросить — его перебило победное восклицание Рона:

— Ага! Я так и знал, что директор никого из нас не звал! Гарри, пошли отсюда!

Компания остановилась. Парвати с Лавандой отошли чуть в сторону, чтобы перевести дух; сопровождающие Малфоя отодвинулись в другую сторону. А вот Драко с Мионой и Гарри с Роном остались посреди коридора, и любопытные ученики начали приглядываться, что там у малышни не срасталось в отношениях.

— Так. Ладно. Я поняла. У тебя два варианта, — спокойно сказала Миона, смотря не на Рона, а на Гарри. — Либо ты идёшь за мной на своих двоих, мы говорим с директором, а потом ты остаёшься со мной один на один уже для личного разговора…

— Либо?! — воинственно спросил… Рон.

Миона на него даже не посмотрела.

— Либо, — продолжила она, не отводя прямого взгляда от Поттера, — я насильно привожу тебя к директору и потом опять же насильно ты остаёшься со мной для личного разговора. Один на один.

— Да ты!..

— Рон, — перебил рыжего Гарри. — Тут это… лучше послушаться.

Уизли обернулся на Поттера; затем Миона увидела, как глаза Рона расширились, а сам мальчишка что-то беззвучно спросил у Гарри. Когда же тот кивнул, Рон удивлённо посмотрел на Миону и даже немного отступил от неё.

Решимости к сопротивлению в нём точно поубавилось.

— Вперёд, к директору, — сказала Миона, следя за тем, как Уизли складывает разные кельтские ручные знаки, призванные отпугивать мелкую нечисть. — Побереги силы. С тобой я теперь тоже хочу поговорить.

Глава 30. Насильно мил будешь (2).

— Мисс Грейнджер, позвольте полюбопытствовать: вы придерживаетесь старой доброй хогвартской традиции?

— Вы о чём, директор Дамблдор?

— Ну как же. Я просил сохранить в секрете нашу с вами историческую тайну, а вы, как и подобает настоящему ученику нашего волшебного замка, тотчас поделились ею со своим окружением…

Дамблдор не выглядел злым, раздражённым или недовольным тем, что Миона привела в его кабинет с десяток детей. Напротив, директор очень по-юношески ухмылялся в свою белоснежную бороду, — в этот раз в неё были вплетены живые цветы розовых и фиолетовых оттенков, — и блестел льдинками глаз, словно вместе с Мионой собирался нарушить какое-то очень важное правило.

В Дамблдоре просто бурлил молодецкий азарт! И вместе с этим азартом переливалась удивительная мантия бордово-лиловых оттенков, больше всего напоминающая Мионе какое-то звёздное скопление. Величие космоса было запечатлено на ткани, и девочка считала это настоящим волшебством.

Тем, от чего буквально дух захватывает!

В этот раз директор был без колпака, зато длинные волосы оказались подвязаны лентой, на концах которой висели крупные шестиугольные звёзды из жёлтого золота. Вообще-то такие украшения должны весить неприлично много, однако звёздочки оказались заколдованы: при поворотах головы они слегка подлетали вверх, игнорируя гравитацию и физические законы, и ещё некоторое время мягко плавали в воздухе, словно ничего не весили вовсе.

Когда звёзды подлетали, на тёмном бордо мантии вспыхивали и гасли галактики. Честное слово, Миона отдала бы все свои деньги, только бы получить хоть одну из мантий, которые были у директора…

Или хотя бы адрес его портного! Но пока всё, что было у Грейнджер — это подаренный Дамблдором платок, который девочка хранила как настоящее сокровище.

— Как говорит Драко, я добропорядочная гриффиндорка, — с готовностью кивнула Миона; за её спиной зашипел Малфой, который не понимал директорских шуток и думал, что детей будут ругать за самоуправство, — так что, естественно, я придерживаюсь правил школы, даже если они не прописаны в своде.

— Конечно, конечно… с чем пожаловали, уважаемые?

Вопрос уже был обращён к детям, но Миона не стала отходить в сторонку, всё ещё оставаясь преградой между директором и учениками. Дамблдор, заметив это, перевёл взгляд на девочку и кивнул, призывая её к ответу.

— Я просто их позвала, вот они и пошли, — улыбнулась Миона. — Если честно, то они, наверное, даже не знают, зачем они здесь.

— Похвальная вера в вас и в вашу дружбу… но я же правильно понял, мисс Грейнджер, что вы привели своих знакомых для заполнения заявления об Истории Магии?

Миона кивнула. Затем, обернувшись к детям, она быстро объяснила тем, что преподавателя-призрака можно просто не посещать, главное — выразить своё желание и заполнить бумаги.

Всё очень просто! Нужно только знать об этом… а учителя своих подопечных о законном способе прогуливать не торопятся информировать просто потому, что многие ученики не могут заниматься самостоятельно. Дети же…

Директор слушал её рассказ, согласно кивая время от времени; когда же Миона замолчала, Дамблдор оглядел воодушевившихся первокурсников, — кто в своём уме захочет проводить лишнее время с призраком, правильно? — и вдруг добавил:

— Всё вышеперечисленное работает для учеников старше третьего курса. Для тех, кто младше, требуется разрешение родителей, опекунов, официальных представителей или просто старших из рода или клана, юридически отвечающих за вас.

Малфой и Паркинсон, — её группа подхватила по чистой случайности по пути к директору, — от этой новости ничуть не огорчились, как и Парвати. А вот Рон и Лаванда скривились, причём очень похоже.

Гарри и вовсе поник.

— С мистером Поттером, как с сиротой, другая ситуация, — продолжил директор, подмигнув Гарри, — и достаточно будет исключительно его заявления… однако все вы, несомненно, должны будете связаться со своими родителями и поговорить с ними.

— А без родителей совсем никак? — уныло спросил Рон. — Мама точно ничего такого не подпишет…

— Увы, мистер Уизли, — развёл руками директор. — В таком случае я не могу выдать вам бумаги до вашего третьего курса.

Окончательно помрачневший Рон кивнул. А вот задумавшаяся Панси вдруг поблагодарила Миону за беспокойство, но от заполнения заявления отказалась: по словам слизеринки, учитель-призрак ей нисколько не мешал.

— Извините, сейчас урок, — сказала она, когда Дамблдор понятливо кивнул в ответ. — Я должна присутствовать. Грейнджер, спасибо ещё раз.

Директор осмотрел первокурсников ещё раз, задерживаясь на каждом ученике по несколько секунд, но больше никто не «отвалился». Даже Лаванда, задумчиво накручивающая светлый локон на пальцы, только улыбнулась: как мамина дочка, она была уверена, что любая её просьба или каприз будут выполнены. Первоначальные кривляния Браун, судя по всему, были просто из-за того, что для «отмены» Истории требовалось чьё-то вмешательство…

Насколько Миона поняла, Лаванда предпочитала со своими проблемами разбираться самостоятельно — настолько, насколько она была способна.

Кребб и Гойл молча переминались с ноги на ногу. Для них всё было просто: куда Малфой, туда и они.

Счастливые парни.

— Раз больше никто не хочет отказаться, — сказал директор, доставая узловатую палочку из широкого рукава; на ткани расцветал галактический взрыв, обещающий зачаток новой Вселенной, — то прошу к камину. Думаю, ваши родители сейчас смогут с вами поговорить, верно? А если нет, то мы что-нибудь придумаем.

Мионе он махнул рукой, мол, «твоя работа на этом закончена». И у Грейнджер не оставалось ни единого сомнения, что директор на самом деле сделает всё, чтобы увести ещё нескольких учеников из рук призраков.

За прошлый разговор она хорошо уяснила, что Дамблдор не был рад подобному соседству. И, что более важно, понимал его опасность для детей. Да и в целом директор, кажется, не слишком-то хорошо относился к мертвецам: очень уж он профессионально отреагировал на опасность для Мионы и Драко, когда за ними охотились с той стороны.

Хлопок в ладоши, что уничтожил проход в мир мёртвых, не был спонтанным волшебством. Скорее Миона назвала бы его магически сложно исполняемым действом, которое Дамблдор просто довёл до совершенного автоматизма.

Из директорского кабинета девочка выходила в очень удобной для себя компании: Гарри и Рон спускались по узкой винтовой лестнице после Грейнджер, так что убежать от обещанного разговора у мальчишек бы не вышло. В каком-то смысле Миона даже была расстроена, ведь «охота на Поттера», о которой она думала раньше, больше не требовалась.

Смысл охотиться, если твоя цель идёт за тобой шаг в шаг? Никакого азарта.

— Идите за мной, — скомандовала она, не оборачиваясь и не сомневаясь, что её беспрекословно послушаются; дети такие дети, не правда ли… — Сейчас найдём нормальное место и поговорим как следует. А не как это выходит… последнюю неделю.

Она услышала, как Гарри кашлянул, и усмехнулась уголками губ. Что же… Поттер был парнем с характером, так что его неудобство — это большой плюс для будущего разговора. Поможет, так сказать, завернуть беседу в нужное русло.

— Вот она нас сейчас заведёт куда-нибудь в тёмное место, — услышала Миона тихий испуганный шёпот Рона, — и там съест!

— В нас мало мяса, — ответил ему Гарри. — И к тому же она любит сосиски. И свинину. И вроде бы плотно позавтракала, я видел...

Решив не отказывать себе в удовольствии, Миона практически пропела:

— Человечина по вкусу это нечто среднее между свининой и курицей, если вдруг вам интересно. А кости дают бульон, похожий на говяжий…

Мальчишки икнули и дальше шли молча. Даже когда Миона столкнулась с Пиввзом, Гарри и Рон не проронили ни единого слова; оборачиваясь время от времени, Грейнджер видела только бледные лица и большие блестящие глаза двух гриффиндорцев.

Наверное, зря она всё-таки про человечину-то…

Полтергейст, увидев Миону, тоже изрядно потерял в цвете. Нервная бледность сделала Пиввза каким-то сероватым, совершенно нездоровым. Грейнджер даже показалось, что нос у Громкого Духа печально обвис, а изогнутые носы туфель стали не такими закрученными.

Тем не менее убегать или улетать Пиввз не пытался, а на Миону поглядывал большими грустными глазами. Взгляд у полтергейста был бегающим, неспокойным — таким, что Грейнджер сразу поняла: где-то голубенький накосячил. И, судя по всему, сильно…

— Ты на нас с Малфоем призраков навёл? — с улыбкой спросила она.

Пиввз так замотал головой, что на секунду Грейнджер даже преисполнилась уверенности: отвалится. Отвалится и отлетит в сторону!

Шея у Духа оказалась крепче, чем девочка думала, так что голова осталась на своём законном месте. Выпучив глаза, полтергейст сцепил длинные вытянутые пальцы и затараторил свои признания: сколько раз и кого он забрасывал нечистотами, сколько туалетов взорвал, на скольких девушек паутину сбрасывал, сколько раз кому-то мелом спину натирал…

Слушая подобную исповедь, Миона могла только головой качать. Детские розыгрыши, казалось бы… но способные изрядно подпортить кому-нибудь жизнь. Мало приятного, к примеру, сидеть на каком-нибудь уроке, будучи полностью запачканным в навозе...

Что же. По крайней мере, Пиввз держал своё обещание и не делал ничего реально опасного для жизней обитателей замка. И с призраками он практически не общался… не считая некоего Кровавого Барона.

— Твою бы энергию, да на пользу, — вздохнула в итоге Грейнджер, поправляя волосы. — Ладно, я с тобой потом разберусь. Не думай, что я о тебе забыла…

Полтергейст сдёрнул с себя бордово-лиловый колпак, — хм, кажется, он идеально бы подошёл к мантии директора Дамблдора… — и, прижав тряпку к шарообразной груди, принялся кланяться Мионе как болванчик.

— К-как можно, вашество! Жду вашего внимания, вашество! Ни в коем случае, вашество!

— Прекрати. Здесь есть где-то неподалёку какое-нибудь помещение, где я могла бы поговорить с ребятами?

— Помещение?.. — остановил кривляния полтергейст. — М-м-м, да. Есть. Давненько его не использовали, так что может быть много пыли, но там безопасно для людей, честное-пречестное. Я проведу.

Он выпрямился, — раздался звонкий щелчок костей, будто те встали на место, — и довольно бодро полетел куда-то влево. Чтобы поспевать за резвым духом, Мионе, Рону и Гарри пришлось ускориться, а после и вовсе перейти на бег; жалея ни в чём не виноватых мальчишек, Грейнджер магией облегчила их тела, чтобы в таинственную, но пыльную комнату Пиввза гриффиндорцы прибежали, не обливаясь при этом потом.

Потому что разговаривать, когда у тебя дыхание сбито — то ещё удовольствие.

Пиввз привёл их в симпатичную небольшую комнатку с двумя старыми и невероятно пыльными пуфиками и крошечным столиком, под которым даже брауни бы не прошёл — настолько тот был низким. Ткань на пуфиках из-за пыли была неясно какого цвета — то ли коричневая, то ли бордовая…

Что-то везло Мионе сегодня на этот цвет.

Грейнджер не рискнула применять очищающую магию или просто сдувать пыль порывом ветра. Чутьё подсказывало девочке, что это плохая идея; не хотелось бы ей задохнуться в Хогвартсе, не пробыв здесь и одного месяца. Это была бы одна из самых глупых её смертей, если так подумать… но не самая.

Нет-нет, точно не самая.

В комнате не было настоящих окон, только два муляжа с грязными стёклами витражей. Мягкий рассеянный свет от зачарованных сюжетов едва пробивался сквозь слой пыли, налипавшей на поверхность, кажется, не одно столетие. Под потолком витали три крошечных светлячка, чьей силы едва хватало, чтобы не дать помещению окончательно утонуть в грязном мраке. И, кажется, эти светлячки были живыми… что-то вроде настоящих насекомых? Миона не чувствовала от них магии, но зато могла расслышать едва заметное жужжание крошечных крылышек.

Про ковёр на полу и говорить было нечего. Он был. Но ни цвета, ни узора Миона рассмотреть так и не смогла.

— Такое ощущение, что сюда скидывают всю пыль, что есть в замке, — проворчал Уизли; Миона, если что, была с ним полностью согласна. — Может, поколдуешь над чистотой? Гарри говорил, что ты вроде как великая волшебница… если ты в общем волшебница.

У Мионы зачесалось под левой лопаткой. Когда девочка оглянулась на Уизли, то увидела, что тот складывает очередную «фигу» из пальцев.

И опять против нечисти! Ну что за неуважение, в конце концов?!

— Тебя кто таким загогулинам научил? — поинтересовалась девочка, кивком отпуская Пиввза из комнаты.

— А что? Действует?

— Нет, просто знаки знакомые… вроде бы. Кажется, их использовали давным-давно, может даже тысячу лет назад. Я удивлена даже, что они до сих пор здесь остались.

— Моя семья, — очень по-малфоевски задрал нос мальчишка, — давно живёт на островах! Так что может и знаки из древности. Главное — работают!

И он свою «фигу» ткнул Мионе практически под нос.

Грейнджер скосила глаза, рассматривая пятнышки от чернил на пальцах Рона. Ну… похвальное стремление защитить Гарри от «нечисти», если так подумать.

Но в лицо-то зачем немытыми руками тыкать?!

— Хватит уже, — сказала она, отводя пальцы Рона от себя. — Я не нечисть, чтобы на меня такое действовало. А ты, Гарри, слишком много болтаешь.

Поттер ещё раз смущённо кашлянул и поправил очки. Судя по всему, ему было неловко за те «дули», которые Рон продолжал перебирать и тыкать в лицо Мионе, однако он ничего не говорил рыжему.

Одобрял, что ли?

— Ещё один раз твоя рука окажется у меня перед глазами, — ласково произнесла Миона, — и я награжу тебя ослиными ушами на неделю.

Рон отшатнулся, прижимая руку со всё ещё сложенной «фигой» к груди.

— Ты не сможешь!

— Проверить хочешь? И вообще, я тебе вопрос задала, а ты мне так и не ответил. Только под нос пихал всякое!

Мальчишка смутился и отвёл взгляд. Веснушчатые щёки покраснели, уши и вовсе побагровели.

— Не знаю я, — буркнул в итоге Уизли. — Я это… отец научил, когда мне казалось, что у меня боггарт под кроватью. Сказал, что от нечисти работает… от любой нечисти. Соврал, получается!

Он так разочарованно вздохнул, что Мионе даже стало жалко ребёнка.

— Нормальные знаки, — покачала она головой. — Просто я не нечисть, вот и всё. А вот тех же призраков отпугнёт, пускай и ненадолго… так, Поттер! Я с тобой хотела поговорить, вообще-то!

Гарри поморщился и ещё раз поправил очки. На Миону он бросил короткий взгляд — и тот исподлобья. Очень неприветливый и даже в какой-то мере испуганный… и обречённый.

— Не думаю, что есть смысл разговаривать, — буркнул мальчишка, снова смотря куда угодно, но не на Миону. — Я уже всё сам понял. Раз я тебе не…

Он оборвал сам себя, по-собачьи мотнув головой. Иногда Миона задумывалась: откуда же у ребёнка могут быть такие повадки? Такое ощущение, что в глубоком детстве его в собачьей стае воспитывали, не иначе.

Хотя кто там знает, что у этого ребёнка было в прошлом.

— «Не нужен», — закончила за ребёнка Миона. — Ясно. Ты же это хотел сказать, да?

Поттер промолчал. Рон неуютно обхватил себя руками в утешительном самообъятии; затем, заметив за собой этот жест, Уизли неловко выпрямил руки по телу, вмиг становясь похож на деревянного солдатика, а не на мальчика.

— Мало ли, что я там хотел…

— Я так понимаю, что всё из-за моей неявки, да? Из-за того, что я не пришла к тебе домой, хотя обещала.

Гарри наконец прямо взглянул на Миону. Довольно агрессивно, если честно. Но больше во взгляде Поттера всё-таки было чистой детской обиды и воздушной злости, которая ещё не успела укорениться в сердце и прорасти в зрачках.

— Вот видишь, — с триумфом сказал Гарри, перебарывая свой дрожащий голос, — ты всё понимаешь! Зачем было давать надежду, что мы можем быть… что мы вместе, если ты не собиралась…

Миона вздохнула и потёрла лицо.

— Ты торопишься и делаешь выводы, не узнавая деталей, — сказала она, запуская руку в карман школьной юбки. — На, взгляни.

Она подошла к Гарри и буквально впихнула ему в руки кусочек бумажки, на которой Поттер ещё на островах написал свой домашний адрес. Мятая бумажка хранила следы неаккуратности: жирное пятно в углу, чайное — снизу.

И никакого адреса.

— Это…

— Это та бумажка, на которой ты написал свой адрес на острове колибри, — напомнила ему Миона. — Я сегодня как раз её захватила, потому что планировала с тобой разговаривать.

— Пятна-то я помню. А где адрес?..

— Вот мне тоже это интересно, — Миона поджала губы. — Сначала пропало название города, потом — номер улицы, и в конце концов бумажка полностью опустела. Судя по всему, на твоём месте жительства какие-то чары… или на информации о том, где ты живёшь. Я по картам смотрела, где в пригородах Лондона есть Тисовые улицы, но, знаешь, их слишком много. Так что я просто не успела их проверить все, уж извини.

— Ты… получается, ты меня искала? Не в одном городке?

— Ну да.

— А… так, ладно. А почему ты тогда меня в поезде не искала? Там-то ты точно могла бы меня найти, причём очень легко!

— Ага, могла бы… если бы я ехала в поезде поезде.

— В смысле?

Пришлось рассказывать про то, как началась учёба Мионы. Рон и Гарри слушали с такой концентрацией, которую от этих двоих не видел ещё ни один преподаватель в Хогвартсе; Миона даже ощутила нечто вроде гордости за свои умения рассказчицы.

И у мальчишек не возникло никаких сомнений в том, что Миона говорит им правду. Боже, что за наивные, добрые дети!..

— О-о-о, — протянул Гарри, растерянно ероша волосы. — Как это… ужас. Блин. То есть… а потом?..

— А потом ты начал от меня бегать, — усмехнулась Миона, — и даже в мою сторону не смотрел. А пото-о-ом! Потом я попала в Больничное Крыло.

Помявшись, Гарри признался:

— Я к тебе приходил. В день, когда тебя зельем облило… но ты спала уже, так что…

— Будем считать, что свой долг ты выполнил. Итак… мир?

Поттер неуверенно кивнул, но от протянутой руки не отказался. Пожав ледяную ладошку, Миона, не отпуская пальцев Гарри, от всей души извинилась.

— А? За что?

— Прости меня, правда, — повторилась Грейнджер. — Я бы могла тебя найти при помощи магии на самом деле, но у меня некоторые проблемы с ней сейчас, так что пришлось обходить кустарными методами. И… что я тебе про ослиные уши говорила, Уизли?

Рон моментально спрятал руки за спину и выпрямился, словно перед отчитывающим родителем. На Миону он смотрел с ужасом, а в голове у рыжего чётко вертелось: как же так, что же делать?!

«Как эта девчонка вообще почувствовала мою магию против тёмных тварей? ОНА ТОЧНО ТЁМНАЯ ТВАРЬ!!!»

Это было даже забавно на самом деле. К тому же, Рон ещё думал о безопасности Гарри, что было… полезно, как минимум. Всё же, Миона не могла находиться рядом с Поттером постоянно, даже если бы Уиро ей приказал: у неё и своя жизнь была, так-то. Но вот подобрать Гарри поддерживающее окружение, искренне желающее ему всего хорошего… почему нет?

Прекрасная идея, как ни посмотри! Да и к тому же очень своевременная, учитывая, что происходит в Хогвартсе и как Гарри всё время пытается самоубиться… жаль только, что не было никакой возможности отговорить Поттера от квиддича: насколько Миона успела понять, к игре мальчишка относился едва ли не серьёзнее, чем тот же Малфой.

А Драко от квиддича был неотделим как солнце от неба и чувство стиля от Дамблдора.

— Если мы всё решили, то предлагаю пойти… куда-нибудь, — Миона взбила пальцами свои кудряшки. — У вас уже есть допуск в библиотеку? Можем там поискать что-то интересное…

— Что вообще может быть интересного в библиотеке? — проворчал Рон.

— К тому же, у нас пока нет читательских карточек, — добавил Гарри. — Слушай, Миона, а что насчёт Истории Магии? Мне действительно не надо будет её посещать?

— Бумаги заполнишь — и не будешь, — кивнула Грейнджер; Рон раздражённо засопел. — Уизли, может, всё-таки спросишь у родителей? Соседство рядом с призраком до добра не доводит…

— А… бесполезно это всё. У нас дома, чтобы ты знала, живёт упырь. Настоящий. И спит он прямо над моей комнатой…

Сказать на это было нечего. Да и история Рона про «тёмных тварей под кроватью» вдруг приобретала другие краски. Более негативные.

— М-м-м… ладно, я поняла. Что же до тебя, Гарри, то потом ещё раз к директору сходим. Он сейчас просто наверняка связывается с родителями остальных, пока не началось рабочее время… хотя я не уверена. В любом случае, не беспокойся, на Историю ты ходить не будешь. Я же обещала тебе помогать, да?

— Ага… а можно такое же заявление написать для Защиты от Тёмных Искусств?

Миона поднапрягла память. Защита… ЗоТИ то есть.

Она-то на ЗоТИ не была, но у неё рядом имелась Лаванда с её недовольством и громкими восклицаниями.

— Это там, где чесночный профессор?

Мальчишки захихикали, но как-то недобро — видно было, что преподаватель им не понравился совершенно.

— Ага, — протянул Уизли. — Именно там. Чесночный…

— Что с ним-то не так? — спросила Миона, смотря на Гарри. — Какие-то проблемы или что?

Гарри потёр кончик носа.

— У меня голова болит… скорее всего, от этого чесночного запаха, но может ещё отчего, я так и не понял.

— Хм… болит, говоришь?

Это могло ничего не значить, но также это могло значить очень и очень много. Миона, конечно, вытащила из шрама Поттера осколок аиту, — который теперь, треклятый подводный краб, колупался в её собственной голове, — но подобные раны просто так не остаются. Если профессор ЗоТИ увлекался не только Защитой, но и собственно тем, что в современности считалось Тёмными Искусствами… да, шрам Поттера мог на это реагировать.

Проверить бы…

— Ещё одно дело в список. — вздохнула Миона. — Вряд ли конечно у тебя получится откосить от Защиты, но я спрошу у директора, если подвернётся возможность. А теперь всё-таки пойдём отсюда… мне кажется, что я уже сама покрылась толстым таким слоем пыли.

Глава 31. Продолжение доброй истории.

— И что ты делала целое утро? У нас же должна быть сдвоенная История, а ты ведь на неё наверняка не пошла…

— Идти прямиком на прокорм призрака? — хмыкнула Миона. — Не-а, ищи другую дурочку. Конечно, я просто шаталась по коридорам, не в башню же возвращаться.

Лаванда понимающе закивала: её саму директор Дамблдор предупредил, что, несмотря на официальное разрешение прогуливать Историю, всё же во время уроков лучше не попадаться на глаза декану. Минерва МакГонагалл была до того строгой, что её, кажется, побаивался даже глава Хогвартса…

С другой стороны: а как деканша узнает о наличии «лишних» учеников в гостиной во время уроков, если сама должна вести в эти часы Трансфигурацию? Только если портреты расскажут, по идее — больше никаких вариантов Миона не видела.

Ну не установила же МакГонагалл магонаблюдение за гостиной, спрятав везде по магокамере — если они существуют в общем, конечно. Учитывая, насколько маги вокруг отрицали достижения неволшебников, Миона бы не удивилась, если бы никакого аналога нормальным видеокамерам тут не было.

То есть, конечно, она знала кучу вариантов, как можно что-то «увидеть» или даже «сделать запись». Но вопрос оставался: сохранились ли знания, которыми обладала Миона, в настоящем? Зачастую происходило так, что старые способы терялись, а маги попросту ленились «заново изобретать велосипед».

Даже если этот «велосипед» был невероятно удобным и вообще самым-самым лучшим.

После разговора по душам Миона хотела было сначала как-то провести время с Поттером, — давно ведь не говорили нормально! — и, судя по блестящим глазам Гарри, у него накопилось множество тем для разговоров, но… Рон.

Уизли был хорошим парнем, однако, несмотря на всю свою дружбу, Гарри рядом с ним был вынужден «держать лицо». Миона видела, что Поттеру неудобно; мальчишка был словно слегка приоткрывшая створки раковина. Никаких восклицаний, размахивания руками, широких улыбок и баловства — всё это будто оказалось под запретом для Гарри.

Да, они с Роном находили «приключения», но, сравнивая Поттера-на-островах и Поттера-в-Хогвартсе, Миона подмечала множество различий. И она даже знала, почему Гарри не может до конца расслабиться рядом со своим «другом»: только глухой не слышал, как Рон в первый учебный день хвалился всем и каждому, что теперь «сам Гарри Поттер, тот, который победил Того-Которого!» с ним общается.

Слава не только приносит дивиденды, но и обязывает, в конце концов. Интересно, как долго продлится дружба, где один из мальчишек постоянно чувствует себя некомфортно и вынужден сдерживать свои душевные порывы?

При этом Рон, Миона могла бы повторить это много-много раз, был неплохим парнем. Заметив, что хвастовство приносит неудобство Гарри, — даже если сам Поттер во время бахвальства рядом отсутствовал, — Уизли довольно быстро прикрыл лавочку. Да, он продолжал гордиться своим другом и его ореолом славы, однако больше не зудел об этом на каждом углу.

Будь Поттер не таким чувствительным… может, он бы и забыл о том, как Рон раздувал грудь и задирал нос — куда уж там Малфою с его гордостью за достижения предков и величие Рода. Но Гарри был чувствительным, ничего не поделаешь. И теперь изо всех сил старался не подвести ожидания Уизли.

А соответствовать чужим ожиданиям всегда утомительно… уж Миона насмотрелась на подобные ситуации в прошлом. Кончалось там всё обычно не очень хорошо, однако в этот раз девочка решила в крайнем случае быть миротворцем: Рон Уизли, — такой, каким Миона увидела его, когда рыжий складывал знаки от нечисти и пытался защитить уязвимого товарища, — был нужен ей рядом с Гарри в качестве друга.

Ещё бы Малфоя с его парнями в эту мальчишескую компанию запихнуть, и вообще хорошо будет. Но это дело будущего: что-то неладно было между Драко с Роном; это «неладно» явно воспитывалось в мальчишках родителями, так что с наскоку здесь не разобраться.

Впрочем, у неё было время. Детская дружба живёт лет до двенадцати-тринадцати, так что Миона планировала разобраться с аиту и уже потом сводить мальчиков, решая их проблемы в отношениях. Как раз успела бы до того момента, когда подростковые изменения вступают в пору и поднимает голову гормонально-психологическая неуверенность в чём бы то ни было.

Поскольку нормально поговорить с Гарри у Мионы всё равно бы не вышло, а в библиотеку мальчишки идти не хотели ни в какую, Грейнджер предложила прогуляться по замку. Кто в их возрасте откажется посмотреть на странные доспехи или урну, полную непонятного тёмно-серого праха, правильно?

Однако не сложилось: едва Рон с Гарри закивали, как рядом с детьми появилась домовушка. Телепортация подняла целое облако пыли, словно рядом что-то взорвалось, и дети, надрывно кашляя, вывалились из негостеприимной теперь переговорной.

Следом за ними выскочила домовушка, отчаянно размахивающая руками и пучащая слезящиеся из-за пыли глаза.

— М-миста Потта, — пролепетало создание хриплым голосом, прежде чем закашляться, — в-вас директа звать!

Пожалев беднягу, Миона дала домовушке носовой платок, — обычный, конечно же, а не директорский; то произведение искусства Грейнджер хранила в комнате, в чемодане, чтобы не забыть забрать домой на каникулах, — от которого создание поначалу отшатнулось. Затем, разглядев, что именно предлагают, домовушка неуверенно кивнула и чуть подрагивающей лапкой приняла дар.

— С-спасибо, мисс мага, — промямлила она, кашляя в платок. — Мисти вернуть, Мисти…

— Оставь себе, Мисти. У меня ещё много таких платков.

— Спасибо, мисс мага, — обрадовалась домовушка. — Миста Потта, простить меня, я надо переместить!

— Дай ей руку, — подсказала Миона растерявшемуся Гарри, который смотрел на протянутую к нему лапку с непонятным выражением на лице. — Да не дрейфь, это домовая эльфа, они помогают Хогвартсу оставаться чистым.

— Н-ну…

— Домовые хорошие, — добавил Рон. — А хогвартские дают клятву не вредить ученикам.

— Мисти перемисти мисти Потта, — закивала эльфа. — Рука давать?

Судя по тому, как плохо она говорила, домовушка была очень молодой. Или же просто раньше не допускалась до общения… Бетти, с которой Миона уже пересекалась, намного лучше строила предложения. Да и выглядела Бетти более морщинистой, если можно так сказать.

Мисти обладала огромными, — Миона сравнивала с Бетти, ясное дело, — безресничными глазами с выразительными чайными радужками. Кожа у неё больше напоминала по цвету человеческую. А вот одета эльфа оказалась как и Бетти, в белую тогу.

Может, это была рабочая форма для эльфов Хогвартса, хм…

Выраженных когтей и клыков, как у Бетти, у Мисти не было — наверное, поэтому её и послал Дамблдор за Поттером, кто знает. Молодая домовушка в общем выглядела более безобидной, даже ушки у неё трогательно подрагивали, когда Мисти волновалась.

— Эм-м… ну, я пошёл, — выдавил Поттер, прежде чем осторожно взять Мисти за лапку.

Секунда, и эти двое пропали. Миона осталась в коридоре наедине с Роном и пылью.

— Помочь тебе одежду почистить? — светски поинтересовалась Грейнджер.

— Эльфы постирают, — предсказуемо отказался Уизли. — Всё, никаких гуляний.

— Да будто я настаиваю…

Рон шмыгнул носом, оглушительно чихнул, почему-то этого испугался и, резко развернувшись, быстро пошагал прочь от Мионы. При этом Уизли то и дело оглядывался, из-за чего несколько раз чуть было не упал, просто запутавшись в ногах и собственных подозрениях…

Ну что за ребёнок, боги и духи.

Когда Рон завернул в сторону лестниц и пропал из виду, Миона хмыкнула и резким движением руки скинула с себя всю налипшую пыль. Та слетела на пол и осталась на камне кругом, словно кто-то готовил идеальные магические знаки для ритуала.

Переступив тонкую линию, Миона потянулась и пошла в противоположном от лестниц направлении. Вообще-то, она изначально хотела найти Пиввза, чтобы и с ним нормально поговорить, — раз уж день вышел такой, разговорный, — но потом подумала, что сейчас идеальный момент для другого.

Миона хотела посмотреть, что случилось с канализацией Хогвартса за прошедшее время. Если бы исправленные руны сбоили, то в отстойнике собралось бы не слишком много «добра», чтобы затопить комнату.

А если всё в порядке, то руны потеряли бы часть заряда. Наполнялись они, судя по всему, раз в несколько месяцев, так что отследить расход энергии Миона могла без проблем.

Немного девочка прошлась по пустым коридорам, ласково ведя рукой по каменным стенам и крошечной энергетической щекоткой играя с Хогвартсом. Замок, всегда жаждущий внимания и магии, охотно отзывался: блестел солнечными лучами сквозь стёкла, шевелил портьерами и гобеленами, поскрипывал старыми дверными петлями и заигрывал узорами на древних коврах.

— Отведи меня в канализацию, — сказала Миона в итоге. — Посмотрим, что там у тебя.

Девочка думала, что Хогвартс её переместит, как и в прошлый раз, однако у замка, видимо, было совсем мало энергии; пришлось Мионе следовать за солнечными зайчиками. Крупные жёлтые кругляшки мелькали то тут, то там, подсказывая, куда надо свернуть и по какой лестнице спуститься.

Идти так, конечно, предстояло намного дольше, однако всё же полезно. Пользоваться магическими переходами, учитывая болезнь замка, было просто неэтично по отношению к Хогвартс: каждая крупица сил ведь на счету… можно и ножками дойти, ничего такого Миона в этом не видела.

К тому же она предпочитала знать, как добираться до одной из главных систем замка самостоятельно.

— Кажется, обед я сегодня пропущу, — поморщилась Миона, услышав колокольный звон, возвещающий о конце первого урока. — Что там было-то… сдвоенная История, потом Чары, потом ЗоТИ… нет, вот ЗоТИ точно пропускать нельзя.

Она только дошла до скрытого чарами прохода, так что представляла, насколько может задержаться. Если бы не слова Поттера о чесночном профессоре, то Миона, наверное, и ЗоТИ бы с чистой совестью прогуляла — всё же замок ей был важнее академических часов.

Но ох уж это обещание Уиро.

Проход в канализацию располагался почему-то на четвёртом этаже, а не в подвале, как Миона думала изначально. Впрочем, для магии не было никаких сложностей с доставлением «добра» куда бы то ни было, хоть в подвальные помещения, хоть на крышу. Физика в этом случае просто игнорировалась, как и гравитация.

Невольно Миона задумалась: что за проблемы у магов с гравитацией, если волшебники постоянно пытаются от неё избавиться? Да хоть в тех же звёздочках-украшениях у Дамблдора…

— Мир прекрасен и удивителен, — хмыкнула Миона, проводя рукой по защитным знакам на стене; чтобы достать до них, рассчитанных на взрослого человека, Грейнджер пришлось поднять себя левитацией. — Вот, ещё одна тайна…

Зачарованная арка легко пропустила Миону, когда та коснулась нужной последовательности символов. Ничего сложного, такие «замочки» были скорее защитой от дурака, чем реальной преградой. Ну, от детей поможет…

От современных магов, потерявших знание старых надписей, видимо, тоже неплохо помогало.

Конечно, тысяча лет — довольно приличный срок, но как-то это всё… Миона не могла отделаться от мысли, что маги слишком стремительно теряли свои силы и свои знания. Волшебники ведь не люди с длиной поколения в двадцать пять лет; средний возраст магов был около двухсот, насколько Миона помнила — и это без учёта таких «гигантов», как она сама.

Даже учитывая, что знания передавались «из уст в уста» и изредка записывались — не слишком ли быстрая деградация получалась? Если так прикинуть, то сменилось четыре-пять усреднённых «поколений» с момента возведения Хогвартса…

Ничего хорошего, короче говоря.

Она пролеветировала через узкий извилистый коридор с ощутимым углом наклона. Значит, только вход в канализацию был на четвёртом этаже, сам комплекс чар всё-таки расположили ниже… логично, как ни посмотри: а если «добро» выйдет из берегов, как это чуть было не случилось?

К уже знакомому помещению Миона вышла минуты через три полёта. Всё было как и в прошлый раз, только намного чище: с облегчением Грейнджер поняла, что «добра» не прибавилось. А значит, всё работало как надо!

По крайней мере, она так думала, пока не стала проверять руны.

— Да быть такого не может…

Заряд магической энергии в знаках просел настолько незначительно, что это можно было вообще игнорировать. Проще говоря, руны не работали: ничего не уничтожали, не очищали, не убирали… вообще никак не действовали!

Этого не могло быть, потому что зал канализации был чистым. Не стерильным, однако ни характерных запахов, — от которых чёрта с два ты отмоешься и от которых не спасали никакие руны или чары, — ни самых крошечных пятнышек.

Ничего не было!

Миона облетела всё помещение, всматриваясь в каждый различимый волшебный знак. Защитные чертежи работали в штатном режиме и потребляли столько энергии, сколько можно было от них ожидать. Те знаки, что не пропускали запах наружу, тоже продолжали тратить магию. Да, в этом не было никакого смысла, потому что вони в магической канализации не витало, но рунам-то это было неизвестно… так что нормально, работают — и хорошо.

А вот те знаки, которые должны были расщеплять «добро», как раз и стагнировали.

Чтобы осмотреть их все, Мионе пришлось перекрывать трубу сверху, — не хотелось Грейнджер получить порцию «добра» на голову, говоря откровенно; это было бы полнейшее фиаско, — и во второй раз разрушать цепочку знаков в дыре, куда «добро» должно было попадать. Только убедившись, что руны не перемелют её тело в фарш для сосисок, Миона наложила на себя защитный чары и спустилась в дыру, стараясь не касаться стенок и не вспоминать о собственной брезгливости.

Вот не вовремя она голову подняла! У них с Хогвартсом тут ЧП, а брезгливость заставляла Миону ощущать тошноту и лёгкое головокружение. И, что самое обидное, чувство-то было опять не её!

— Угомонись там уже, — сцепила зубы Грейнджер. — Иначе, клянусь, я найду способ от тебя избавиться прямо сейчас.

Тошнота не пропала, однако истеричного желания вылезти из дыры для «добра» поубавилось. Миона смогла осмотреть все знаки, — даже если она делала это в прошлый раз, не грех было всё перепроверить, — и заключила, что те всё столь же замечательны, как и раньше.

Девочка вылетела из дыры и вернула завершающий знак на место, снова запуская измельчитель и уничтожитель. Внутреннее любопытство заменило тошноту: а что будет, если в эту дыру, не отключая знаков, поместить человека?..

Миона представила, как человека прокручивают через мясорубку, и тошнота вернулась. Но зато аиту окончательно прекратил пытаться влиять на свою носительницу и даже, кажется, спрятался куда-то в глубь души Грейнджер.

Испугался картинки? Даже удивительно. Или он всё на себя примеряет?

В любом случае, замолчал со своими эмоциями — и хорошо.

Миона повторно облетела всю комнату, ломая голову над тем, что может быть не так. Но на самом деле вариант вырисовывался всего один: раз знаки работают как надо, значит, они не работают потому, что им банально нечего делать.

В целях эксперимента девочка наколдовала большое количество воды. Руны в дыре зажглись, весь объём призванной жидкости испарился без всякого следа. После этого Миона проверила уровень заряда знаков: всё было в порядке, энергия потратилась.

Потом Миона подняла голову и с прищуром посмотрела на трубу над дырой. Расколдовав ту, Грейнджер подождала несколько минут, но ничего не происходило. Никакого «добра» не появлялась.

Да быть такого не могло, чтобы во время обеда никто не пошёл по нужде!

Неужели в трубах выше где-то образовался засор? От этой мысли Миона похолодела. Ничего хорошего: если что-то где-то копится, значит, оно в какой-то момент рванёт. И растекутся реки…

Ужас. Просто ужас!

А делать-то что?!

Она опустилась на пол, мягко коснувшись носками лоферов камня. Потом потёрла лицо и выругалась на каком-то языке — сама не поняла на каком именно, если честно.

— Нет, это просто невозможно, — пробормотала Миона, разворачиваясь и выходя из тёмного помещения хогвартской канализации. — Я вообще не сантехник и мне за это всё не платят. Что мне теперь, все трубы в замке осматривать?!

Передёрнувшись от подобной перспективы, Миона наколдовала на себя очищающие чары. Хогвартс молчал, но, чтобы хоть как-то подсластить пилюлю своей потенциальной спасительницы, вывел девочку не на четвёртый этаж, а сразу к Большому Залу.

Понимание, что она успевает пообедать, несколько улучшило Мионе настроение. Ну а после пары тарелок жирного бульона и целой горы печёных овощей девочка была практически счастлива. И даже предстоящая работа её уже не так пугала.

— Ты на Чары идёшь? — спросила Лаванда, услышав предупреждающий звон, говорящий о скором окончании обеда. — Или будешь Паркинсон искать? Как у вас с проектом-то?

— Понятия не имею. Панси у нас рабочая пчёлка, всё делает за меня. А на Чары — нет, не иду.

Лаванда возмущённо засопела.

— Скинула работу на слизеринку и сидишь, радуешься, — с укором протянула блондинка. — Слушай, а…

— У тебя вроде волосы темнее стали? — перебила девочку Миона.

Да, Лаванда была права, нехорошо с Панси вышло. Так что, пожалуй, Миона на самом деле наведается в библиотеку и поищет что-нибудь про ананасы. Может, они отменно магию проводят… хотя раньше за ними такого не замечалось.

— О, ты заметила? — заулыбалась девочка. — На самом деле, у меня довольно тёмные волосы. Темнее, чем оттенок молочного шоколада. Но перед Хогвартсом мне мама поколдовала над ними, так что летом я ходила блондинкой. Теперь вот, чары сходят и цвет возвращается…

— Думаю, тебе и с каштановыми волосами хорошо будет, — сказала Миона, поднимаясь из-за стола. — Ты в общем очень симпатичная.

— Ой, ну скажешь тоже!

Бубнёж насчёт нечестности миновал. Хотя кто бы говорил, Лаванда, кто бы говорил: Браун была из тех девочек, которые всячески стараются спихнуть сложную работу на чужие плечи. Даже в класс Чар за Лаванду её сумку нёс какой-то хаффлпаффец, имени которого Миона не знала.

В библиотеке было тихо, прохладно и хорошо. Ничего не поменялось: ни книжный запах, ни недовольство Мадам, ни прилежное поведение учеников. Миона едва успела расположиться за одним из рабочих столов, как к ней подсела Панси, также принявшаяся доставать книги и пергаменты.

— Нашла что-то по теме? — поинтересовалась слизеринка.

— Нет.

— Тогда на тебе третий ряд стеллажей.

— Без проблем. Слушай, если найдёшь что-то про хогвартскую канализацию или систему труб, тоже неси, ладно?

Панси подняла брови. Тёмные глаза блеснули, но не от интереса, а от недовольства.

— Ты собираешься вообще заниматься нашим проектом? — поинтересовалась Паркинсон всё таким же ровным тоном. — Честно говоря, Грейнджер…

— Найдём мы всё про ананасы, честное слово. До конца сентября, если тебя это так волнует, я так или иначе найду эту информацию, договорились? Но ты же вроде говорила, что тебя мало интересуют оценки.

— Я говорила, — поправила девочку Панси, приглаживая сворачивающийся пергамент, — что этот доклад можно считать прекрасным способом познакомиться с хогвартской библиотекой. Мне всё равно, почему именно ананасы заставляют танцевать, Грейнджер, мне не нравится другое.

— Что?

— Твоя необязательность. Всё время находится что-то, отвлекающее тебя от совместной работы, и это отвратительно. Ты не Поттер с Уизли и не Кребб с Гойлом, чтобы, подобно бабочке, перелетать с цветка на цветок и ни на чём не останавливаться. К тому же у меня ощущение, что таким разгильдяйством ты показываешь, что не уважаешь моё время. Я, всё-таки, могла бы заниматься чем-нибудь другим вместо ананасных поисков…

Миона хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Сама себе противоречишь, — заметила Грейнджер. — То тебе всё равно, то ты рада знакомству с библиотекой… если бы тебе было важно направлять время куда-то ещё, то ты бы согласилась на опрос старшекурсников, разве нет?

Панси промолчала. Однако Миона увидела, что кончики её ушей порозовели.

Вообще, это было бы сложно не заметить: всё-таки загаром Паркинсон не отличалась. А что с её кожей будет через семь месяцев сидения в замке без нормального контакта с солнцем… это Мионе всё равно, может хоть «чёрной» прекратят называть .Панси же рисковала превратиться в белую мраморную статую.

— Давай без словесных кружев, — предложила Миона, по-доброму усмехаясь. — Наверняка же есть другая причина, из-за которой ты на меня раздражаешься, а?

Немного помявшись, Панси всё-таки кивнула. Мионе достался спокойный взгляд стеклянных кукольных глаз; радужка Паркинсон из-за плохого освещения казалась полностью чёрной.

Хотя у неё вроде раньше зелёные глаза были, нет?..

— Я хочу проводить с тобой время?.. наверное. Не уверена. Но ты всегда занята, да и у меня есть собственные дела, так что наши расписания не совпадают. А в итоге выходит, что ты и от обязательного совместного поиска информации уходишь. Даже если мы рядом, мы не занимаемся одним и тем же.

Про себя Миона порадовалась, насколько Панси оказалась эмоционально развита. Да и Драко вёл себя довольно по-взрослому, если вспомнить ситуацию с призрачной охотой… может, оттого Дамблдор и относился к детям серьёзнее, чем это делал бы какой-нибудь директор в неволшебной школе?

Миона всё равно не могла прекратить думать о том, что слишком на равных Дамблдор позволял ей с собой общаться. Чаепития эти, беседы, сегодня вот не отмахнулся, когда она привела детей… почему-то директор выдал ей большой кредит доверия; слишком большой, на её взгляд. Она сама бы так не стала относиться к непонятной девочке.

Уж не Хогвартс ли своему главе на ушко нашептал что-то? Как бы это узнать… просто чтобы потешить собственное любопытство, вот и всё!

— Хорошо, что это всё сейчас решается, — сказала Грейнджер, отгоняя мысли про директора; у неё тут ребёнок рядом, которому нужно помочь решить сложную дружескую проблему. — Ладно, давай вместе искать ананасовые чары. Или ананасные, не знаю, как правильно в этом случае… а потом я буду рада, если ты мне поможешь уже с моими изысканиями.

— Ты про канализацию? — едва заметно кивнула Панси. — Конечно. После ЗоТИ сойдёт? Заодно можем сделать домашнюю работу, если профессор что-то задаст…

Миона села за стол, с любопытством посмотрев на Паркинсон.

— Какой он вообще? Я же ни разу на Защите не была.

— Профессор Квиррелл? Нервный. Пахнет чесноком. Боится вампиров, но, — Панси растянула губы в довольно неприятной усмешке, — это не по-настоящему. Ему просто надо скрывать свой запах, а чесночный аромат можно связать только с вампирами… но это так по-маггловски, что даже смешно.

Миона кивнула. Да, чеснок и вампиры — не более чем обывательский миф. Кровопийцы ориентировались при охоте на обоняние, так что любой сильный и резкий запах был для них отвратителен, хотя и не нёс никакой реальной опасности.

— Почему тогда именно чеснок? — пробормотала Миона, потирая подбородок.

Панси пожала плечами и принялась скучающе поглаживать своё писчее пёрышко.

— Легко купить, — протянула слизеринка, — легко найти на хогвартской кухне. Да и на любой другой кухне. Сильно пахнет. Маскирует запах разлагающегося тела. Не вызывает интереса Авроров, если покупаешь большую партию. Можно купить у магглов. Выбирай любой вариант или все вместе.

Миона улыбнулась.

— Я тебя обожаю, ты знаешь?

— Не разбрасывайся подобными заявлениями, Грейнджер.

На губах у Панси была довольная улыбка.

Глава 32. Смерть Большой Тайны.

Боги, видимо, крайне благоволили профессору Квирредлу, потому что от встречи с Мионой его уберегали так же, как прячут от вора драгоценности. Не успели девочки выйти из библиотеки, как в вотчину мадам Пинс заглянул Перси с новостями: ЗоТИ отменяется.

— Почему? — удивилась Миона, которая, вообще-то, очень рассчитывала посмотреть на чесночного профессора. — Он заболел или что?

— Ученикам обычно не сообщают подробности профессорской жизни, Грейнджер, — хмыкнул Перси. — Старостам, впрочем, тоже… В любом случае, слухам лучше не верь, там всякие небылицы наверняка гулять начнут. Школьникам только дай тему для обсуждений…

Он недовольно покачал головой, словно разочарованный родитель.

— У нас будет какая-то замена? — поинтересовалась Панси.

— Вряд ли, иначе старостам сказали бы об этом. Лучше сосредоточьтесь на вашем докладе по Чарам, всё будет больше пользы. Я ушёл.

— Перси, погоди, — остановила Уизли Миона. — А ЗоТИ отменяют только на один день?

— Не могу сказать, сам не знаю. Если будет какая-то информация, то я передам. Или кто-то из других старост, ЗоТИ ведь у вас общее для всех факультетов… ну или сами узнаете, у других курсов тоже отмена.

К вечеру замок возбуждённо переговаривался: в закрытом анклаве вроде Хогвартса любая сплетня быстро становилась достоянием общественности и, как верно заметил Перси, обрастала невероятным количеством слухов. Миона с удивлением и смешками слушала самые разные версии, почему Квиринус Квиррелл пропустил уроки после обеда, диву даваясь воображению скучающих деток.

Кто-то говорил, что Квиррелл просто заболел. Другие шептали, что несчастного нашли-таки вампиры — не просто же так он прятался от кровопийц, правильно? Девушки вздыхали и фантазировали о том, как молодой профессор, — он был даже моложе Снейпа! — сбежал с одной из них, наплевав на запреты и разницу в возрасте, пускай и несущественную. Вот она, настоящая любовь!..

Правда, последний слух быстро выявил свою несостоятельность, когда девицы в попытках найти «счастливицу» пересчитали всех друзей-знакомых; естественно, никто из Хогвартса не сбегал и не пропадал. Но послушать это было забавно, как будто сериал смотришь.

Квиррелл был отравлен Снейпом, погиб в попытке победить Таинственное Зло в хогвартских подземельях, утащен на дно Чёрного Озера русалками, уведён в рабство кентаврами из леса — и это всё одновременно. Дети фантазировали без оглядки на профессорский авторитет, — коего, честно говоря, практически не было, — и без боязни получить взыскание за неуважение к учителю.

Шум и гам не успокоился даже на следующий день: ученики продолжали шушукаться, возбуждённо блестя глазами и предлагая всё более и более бредовые варианты. Миона посматривала на это уже с неодобрением и некоторой опаской. Кажется, ситуация выходила из-под контроля…

Девочка вздохнула с облегчением, когда пришедший к такому же выводу Дамблдор за завтраком объявил, что профессор Квиррелл отбыл по семейным делам и вернётся к преподаванию уже через неделю; также все пропущенные лекции будут компенсированы дополнительными часами. К удивлению Мионы, Дамблдор даже извинился перед учениками за подобные правки в расписании.

Это было приятно, ничего не скажешь.

— Семейные дела? — протянула Лаванда, когда директор пожелал всем приятного аппетита, а на столах появилась еда. — Ага, как же. Я бы скорее поверила, что он уехал на чесночную ферму пополнять запасы.

Или у Квиррелла были до того большие проблемы с гниющим телом, что требовались ритуалы для поддержки, решила Миона. Но вариант с посещением чесночных полей или теплиц в любом случае звучал интереснее жертвоприношений и точных расчётов.

— Возможно, его нашли-таки те вампиры и обратили, — хмыкнула Грейнджер, хмурясь на блюдо с жареными грибами перед собой. — Вот, учится теперь на всех подряд не нападать…

Лаванда цокнула языком.

— Эта теория уже своё отжила, Миона. Так что не считается.

— Ага, мисс Главная Сплетница. Как скажешь.

Поняв, что большего от Грейнджер в моменте не добиться, Лаванда закатила глаза и принялась быстро сметать завтрак. Времени до уроков было всего ничего, а поделиться новыми вариантами насчёт ухода Квиррелла нужно было немедленно!

Миона вздохнула, положила себе немного еды, — есть не хотелось совершенно, и это её несколько беспокоило, — и принялась жевать безвкусный бекон и резиновую яичницу. Было ли связано таинственное исчезновение Квиринуса Квиррелла, этого чесночного профессора, с тем, что Миона чётко решила с ним «разобраться»?

Не в плане «уничтожить», ясное дело, но хотя бы понять, почему рядом с мужчиной у Гарри болела голова. Миона спрашивала Поттера: тот вспомнил, что мигрень у него разыгрывалась не только на ЗоТИ, но и на обедах, к примеру, когда Квиррелл был в Большом Зале. И иногда кололо в висках, если Гарри пересекался с мужчиной в замковых коридорах…

Наверное, если бы не Миона, Поттер даже не обратил бы внимания на эти совпадения. Ну болит голова, бывает. Раньше она ведь тоже болела — до того ритуала, который закончился в лодке посреди океана.

Головная боль — это же нормально, нет?

…иногда Миона поражалась его наивности, честное слово.

Так вот, если Квиррелл действительно «баловался» каким-нибудь запрещённым колдовством, то велика вероятность, что интуиция и предчувствие опасности у профессора работали что надо. К примеру, если Квиринус был одержим духом, связан с богом или иной сущностью или даже начал перерождение в магическое существо, то контакт с «той стороной» помогал бы ему избегать рисков.

И поняв, что на него кто-то «начал охоту», Квиррелл мог бы сделать ноги…

Звучало логично, однако никаких подтверждений этой теории у Мионы не было. В любом случае, пока чесночный профессор занимался своими «семейными делами», он был далеко от Гарри. Обещанная Уиро помощь исполнялась, пускай Миона для этого ничего фактически и не делала.

Интересно только, вернётся ли Квиррелл в общем. Если да, то Миона сможет называть себя параноиком и выдумщицей; если же нет… ну да и ладно. Как там в пословице? Меньше поводов для волнений.

А волнений у Мионы хватало — тут уж не знаешь, за что браться в первую очередь. Ещё и домовик вчера вечером доставил письмо от директора: Дамблдор писал, что, к сожалению, не может пригласить Миону на ожидаемое чаепитие раньше субботы, но при этом ещё раз очень просил «не искать никаких приключений» до этого времени.

Дескать, волнуется за неё. А учитывая количество работы, директору очень не хотелось бы отвлекаться…

Миона себя почувствовала, словно любимый дедушка пожурил её за какую-то мелкую, но крайне неприятную провинность. Так-то ни бабушек, ни дедушек у неё как таковых не было: отец Хизер и аиту был не тем человеком, с которым она вообще хотела бы когда-либо сталкиваться, а родители Роя оборвали со своим не единственным сыном все контакты, когда тот пошёл против воли старшего поколения и женился-таки «на своей чёрной».

Англия — страна расистов. А старшее поколение в Англии — тем более.

И тут вдруг чувство мягкой заботы от Дамблдора… приятно было, что уж скрывать. Миона действительно решила сосредоточиться на том, что ну никак не может привлечь к ней никаких новых «приключений»: на решении ананасового вопроса, поисках информации о хогвартской канализации, учёбе, общении, домашней работе… в общем, некоторое время она решила провести как обычная славная школьница.

Терпения у Мионы с таким темпом только на неделю бы и хватило. Играть во взрывающиеся карты, писать метровые эссе и болтать о пустяках с Лавандой было занимательно дня два, не больше. Остальное время… ну, Грейнджер просто решила «переждать», как она это делала в Больничном Крыле.

Зато до субботы она нормально побывала на всех уроках кроме Истории Магии и ЗоТИ, но те выбыли по понятным причинам. Миона не только познакомилась с учителями, — с гербологом Помоной Спраут, к примеру, и с астрологом Авророй Синистрой, — но и получила в копилку факультета несколько поощрительных баллов. Не совсем, правда, было понятно, зачем эти баллы вообще нужны, если их никак нельзя было использовать… но это уже другой вопрос.

Миона не взорвала на Зельях ни одного котла, что лично для себя она считала огромным достижением. Ну ещё Панси помогла, конечно же: сидели девочки вместе и наученная горьким опытом первого урока Паркинсон глаз не отводила от рук своей соседки, вовремя пресекая попытки Мионы, — совершенно случайные! — то отравить класс летучим ядовитым газом, то просто по-плебейски подорвать зельеварню из-за неправильно взятого ингредиента… в общем, Панси была настоящим молодцом, это даже Снейп отметил.

В своей едкой манере, но всё же, всё же…

Учиться было не особо занимательно: Миона усваивала материал быстрее одноклассников, — было бы странно, происходи иначе, — а профессора ориентировались по отстающим. В основном. Это не касалось Минервы МакГонагалл, которая, заметив интерес и успехи Мионы в её предмете, начала давать девочке дополнительные задания и расчёты.

Пожалуй, если забыть о проблемах и амбициях, то в таком равномерном жизненном потоке можно существовать сколь угодно долго. Если бы не было трёх фиксированных по времени приёмов пищи, то Миона могла вообще потеряться в однообразии дней. Но ей это в любом случае не светило — хотя бы из-за ухудшающегося магического состояния, заставлявшего нервно отсчитывать дни до возможного времени проведения ритуала.

Аиту, в отличие от Мионы, не получал никаких писем-просьб от директора, так что продолжал действовать в её душе и разуме, как ему того хотелось. Самое ужасное, что изменений в магии или в своей внешности девочка практически не замечала; о них ей говорили окружающие. Скорее всего, дух подкручивал её мировосприятие себе в угоду, чтобы Грейнджер особо не торопилась от него избавиться. К счастью, Миона довольно быстро это поняла и не поленилась написать для самой себя на куске пергамента, что надо бы поскорее отвоевать тело обратно.

И прикрепила этот пергамент прямиком к изголовью кровати, чтобы каждый день вспоминать о приоритетной задаче.

Миона всё ещё ничего не придумала насчёт избавления, но вроде как были намётки для плана по капсулированию духа внутри себя. Раз уж она никак не может вспомнить ни одного способа изгнать из себя духа без большого вреда, — ясно, почему; аиту всё-таки цеплялся за жизнь так, как это не делали некоторые из людей, — то стоило его завернуть в кокон, как паук заворачивает свой будущий обед.

Изгонять — это всё равно что разрушать, никакой пользы. Аиту же внутри Мионы мог стать хорошим источником энергии для какого-нибудь ритуала, к примеру… или его можно было бы разъесть до осколка души, чтобы впитать знания мага, решившегося на раскол. Или…

В общем, Мионе нужен был ритуал. Для ритуала требовалась подходящее время, энергия и пространство, а ещё было бы неплохо иметь рядом что-нибудь, куда можно слить лишнюю или загрязнившуюся при ритуале магию… деревья подошли бы изумительно.

Так и получилось, что все «дороги» вели Миону где-0нибудь через недельку в Запретный Чёрный Лес. И судя по тому что девочка узнала, никаких проблем с посещением этого места у неё не должно было возникнуть.

Уйти из Хогвартса — плёвое дело. Найти нужные дары и какой-нибудь нож — тоже мелочи. А вот сделать это всё незаметно… это уже проблема, потому что ритуал мог затянуться на несколько часов, если не на целые сутки. Тут уж как повезёт.

Да и не хотелось Мионе лишний раз секретничать, если честно. По крайней мере, не от школьного руководства: директор Дамблдор показывал себя исключительно разумным человеком, хорошо относящимся к Мионе, так что его стоило хотя бы предупредить о планах…

С другой стороны, не слишком ли Миона хорошо относилась к мужчине? Да, Дамблдор помог им с Малфоем избавиться от призрачной охоты и после помог детям с отказом от Истории Магии. Но разве это не было простыми рабочими обязанностями для мужчины?

Ничего выдающегося он, если так подумать, не сделал… и, как знать, разрешит ли он провести Мионе ритуал в Чёрном Лесу, куда ходили разве что преподаватели?

Да и зачем ему что-либо ей разрешать, правильно? А что, если он отнесётся к Мионе не как обычно, а как он должен относиться к ней? В смысле, как к ребёнку?

— Не слишком ли много вопросов, а? — криво ухмыльнулась Миона субботним утром, смотря своему отражению прямо в посиневшие глаза. — Я никогда не занималась подобной рефлексией настолько плотно.

Губы у отражения дрогнули, уголки поползли вниз. Лицо Мионы из зазеркалья исказилось от злости, но длилось это всего пару мгновений. Наверное, будь девочка обычной волшебницей, подумала бы, что ей попалось бракованное зачарованное зеркало…

— О, Миона, ты ещё не умылась? — в душевую, зевая, вошла Лаванда в мятой клетчатой ночнушке и в тапочках с помпонами. — Вроде давно ушла из комнаты…

— Ты сама зачем так рано встала? Говорила же, что собираешься спать до обеда.

— Отец заберёт меня из замка до понедельника. Наша дальняя родственница замуж выходит.

По выходным никаких общих будильников не звучало; более того, тебя даже никто не предупреждал насчёт времени завтрака-обеда-ужина. Ну, то есть, по идее с первокурсниками должны были возиться старосты… но от Стеллы этого ожидать в общем не приходилось, а Перси сразу предупредил, что до обеда он так занят, что ни за кем уследить просто физически не сможет.

В спальне Мионы, пожалуй, только она сама должна была подниматься до обеда — и то из-за встреч с директором, которые в расписании поставили на одиннадцать. Завтраки выходных дней девочке не нравились: подавали слишком плотные оладьи, больше похожие на лепёшки из грубой муки, и несколько начинок на выбор, преимущественно сладких.

Как будто сосиски с яйцами и беконом в замке как раз под выходные заканчивались, в самом деле… но детям нравилось, так что возмущаться не было никакого смысла. Да и не особо Миона страдала из-за таких завтраков: всегда можно поплотнее поужинать и пообедать.

Её соседки предпочитали в выходные спать столько, сколько потребует организм: Фэй и Салли-Энн едва поднимались к концу обеденного времени; Лаванда специально вставляла в уши зачарованные беруши, чтобы никакая птица чириканьем не нарушила её сон; Парвати ставила себе будильник на шесть с чем-то утра, молилась, после чего возвращалась в кровать и нос из неё не высовывала до самого ужина.

Эта внезапная усталость выглядела странно, да ещё и распространялась не только на гриффиндорцев. То ли дети не привыкли к усвоению больших объёмов информации, — что было странно, — то ли соседство призраков и обезмаженного замка не шло им на пользу, — что выглядело более реалистично. В любом случае, повышенной сонливостью страдала большая часть первокурсников; мадам Помфри даже упоминала такую вещь, как «период адаптации».

По словам колдоведьмы, «сонная суббота» — явление, повторяющееся из года в год. Никаких отклонений у сонливых детей не было, никаких витаминов или лекарств им не требовалось. Только возможность как следует выспаться, чтобы начать новую неделю с восполненными силами.

И тем больше колдоведьме не нравилось, что по расписанию во все субботы первого триместра у мелкотни стоят Полёты.

— Детям спать надо, а не на мётлах рассекать, — ворчала женщина, пока Миона, навестившая мадам, пила чай и спокойно следила за её нервными перемещениями по Больничному Крылу. — Но тут тоже сложности, сама понимаешь. Директор всегда делает всё, лишь бы у детей на неделе был хотя бы один свободный день. Выходной!

Мадам вздохнула и посмотрела в сторону нескольких кроватей, огороженных ширмами. Кто там лежит, Миона не знала, да и не любопытствовала. Её-то какое дело, верно?

— Хотя некоторым вообще нельзя давать ни единой свободной минутки, — припечатала колдоведьма. — Иначе они начинают творить полнейшую ерунду!

— Вы о чём?

Женщина расстроенно отмахнулась от Мионы; затем, словно что-то вспомнив, она с прищуром посмотрела на девочку и потребовала:

— Ни от кого конфеты не бери. Вообще никакую еду. Ясно? Ещё тебя не хватало лечить, ты и так здесь провела уже слишком много времени для первокурсницы!

— Я не настолько люблю конфеты, чтобы их брать у незнакомцев, — пожала плечами Миона, наслаждаясь запахом прекрасного травяного сбора от мадам. — То ли дело сосиски или стейк… К тому же, во время еды дают достаточно сладкого, куда мне ещё? Вот фруктов тут не хватает.

— Это да, — вздохнула мадам. — Побольше бы разнообразия. Знаешь, моя предшественница говорила, что в своё время в теплицах замка чего только не выращивали. Даже экзотику, причём в больших количествах. Магглорождённые и маггловоспитанные некоторой еды никогда не видели, так что было много случаев аллергий.

— А сейчас почему ничего не выращивают?

— Кто его знает. Когда я приступила к своим обязанностям, теплицы уже были лет десять как закрыты. То ли денег на ремонт не было, то ли чары выветрились — теперь уж и не разберёшь, наверное. Больше полувека прошло. А восстановить не выходит, как директор говорит. Так жаль!

Про возраст медиведьмы Миона не стала спрашивать. Что-то женщины современности странно реагировали на такое простенькое проявление любопытства… или это для Грейнджер прожитые годы просто утратили свою актуальность и пугающие свойства?

— Миона, ты опять заснула с открытыми глазами. Может, перенесёшь встречу с директором?

— Ага, конечно, — Грейнджер встряхнулась. — Когда рыба в океане кончится, тогда и перенесу. У меня знаешь, сколько вопросов?

— Главное чтобы мистер Дамблдор на них ответил, — резонно заметила Лаванда; на щеке у неё был след от тёмно-фиолетовой зубной пасты, которая, судя по надписям на баночке, должна была избавить любые зубы от налёта и желтизны. — У тебя же сейчас беседа насчёт адаптации, правильно?

— И что?

— Вряд ли твои вопросы относятся к адаптации. Ты неделю уже что там изучаешь, канализацию?

Миона поморщилась. Да, её; подвижек практически не было, хотя Панси и помогала гриффиндорке с поиском подходящей литературы. Но то ли боги удачи были не на их стороне, то ли ещё что, а никаких подходящих книг или хотя бы свитков не находилось.

Словно никто и никогда не интересовался тем, что происходит в замке с ученическим и преподавательским «добром»!

…интересно, а домовые эльфы какают?

— Ты даже не представляешь, как мне мешает адаптироваться мысль, что где-то в канализации может прорвать трубы и всё вытечет, — в сердцах призналась Миона.

— Нет, ну если ты таким образом думаешь, то да, как-то неспокойно становится…

— А я о чём.

Суббота была совершенно особенным днём не только из-за «сонной адаптации» первачков, но и из-за того, что ученики отдыхали. «Оттягивались», как сказал бы Рой, бывший в своё время Тедди-Боем. В гостиной можно было услышать фейерверки, к примеру. Или угодить в наколдованный пруд, заботливо прикрытый ковром. Или ощутить весь сонм ароматов пекарни… прямиком из камина.

В общем детишки развлекались как могли, потому что воскресенье было отдано на подготовку к предстоящей неделе. Кто-то играл на наколдованных музыкальных инструментах, другие пытались зачаровать что-то ради забавы, третьи вовсю сплетничали. Тема Квиррелла и его «семейных проблем» уже была забыта, теперь всех интересовало, не появился ли кто у Снейпа. Слишком уж довольным выглядел зельевар в пятницу на ужине!

Миона знала, что радость Снейпа была вызвана тем же, чем и тошнота Филча: зельевар выполнил своё обещание и позаботился о том, чтобы лекарство от болезней завхоза «понравилось ему по вкусу». Маленькая месть — что ещё могло сделать желчного Снейпа счастливым, спрашивается?

Она вышла из гостиной и без всяких приключений дошла до директорского кабинета, что было довольно странно. Ни тебе встреч с мертвецами, ни цербера, пытающегося откусить голову, ни ещё каких-то удивительных вещей, которых точно не должно происходить в месте, когда-то создаваемом ради детской безопасности.

Хогвартс пытался завязать с Мионой игру. Больше не ради забавы, а для того, чтобы увести Грейнджер в процессе к месту, требующему очередного «немедленного вмешательства». Несколько раз девочка чуть было не пошла за солнечными зайчиками и полупрозрачным лунным блеском, однако всё-таки смогла взять себя в руки, — и приструнить влияние любопытствующего аиту, — и настоять на своём.

С Дамблдором нужно было поговорить. У Мионы скопилось слишком много вопросов, на которые у неё не было совершенно никакого ответа. Про канализацию, про учителей, — потому что в прошлый раз она ничего полезного не услышала, — про преподаваемые предметы… да хоть про того же цербера, в конце концов.

Не то чтобы Миона целенаправленно шла «призывать к ответу» директора… она знала, что Хельга настаивала только на одном: во главе Хогвартса никогда не будет стоять человек, который не любит детей и не желает им добра. Так что Дамблдор у девочки заранее получал довольно приличный кредит доверия, который пока не истратил, а только увеличивал.

Но — вдруг ответит? Хотя бы на часть вопросов Мионы. Хотя бы, морские ёжики, про канализацию!

Гуттенберг не поленилась склонить голову, чтобы Мионе было удобнее почесать гаргулью за ушами. Довольно проурчав, магическое существо боднуло девочку в плечо и отошло от двери в кабинет, снова не дожидаясь никакого пароля.

— Спасибо, малышка, — похлопала гаргулью по лапе Миона. — Вспомнить бы ещё, что твоему виду можно из еды… потому что я совсем не уверена, что есть сладкое для тебя это хорошая идея.

Гаргулья недовольно заскрипела, вернулась в первоначальное положение и застыла каменной статуей. Вот точно ей нельзя сладкое, раз она так себя ведёт… Миона только надеялась, что директор не злоупотребляет сахаром при баловании Гуттенберг: гаргулья ей до того понравилась, что порой Грейнджер ловила себя на мысли, что после смерти Дамблдора она была бы не против забрать малышку к себе. Куда-нибудь.

В конце концов, такие создания способны жить не одну тысячу лет… будет отличным спутником для одной из цепочки будущих воплощений.

Но это только если Гуттенберг не решит умереть вслед за Дамблдором. Многие магические существа отличались огромной привязанностью к своим хозяевам-волшебникам…

— Мисс Грейнджер? — удивился директор, когда Миона поднялась по винтовой лестнице и постучала по косяку арки. — Ах, точно. Гуттенберг опять вас пропустила без всякого пароля, я так понимаю.

Он был в обычной серой мантии, чем удивил и даже немного расстроил Миону. Но потом девочка присмотрелась и восхищённо ахнула: ткань оказалась не просто "серой", она имитировала дождевую тучу и темнела со временем!

Спохватившись, девочка отогнала свой восторг и произнесла, так и не сводя взгляда с наливающейся дождём тучи:

— Простите, директор.

— Нет-нет, что вы. У меня скорее вопросы к этой даме, чем к вам… хотите чаю?

Конечно же, Миона не отказалась от этого предложения. Ей вообще нравилось, что англичане предпочитают разговаривать за чаем, потому что частенько к благородному Эрл Грею выставлялись прекрасные бутерброды или сладкие жирные пирожные…

— Не видел вас за завтраком, — заметил Дамблдор, когда они устроились за всё тем же увеличенным чайным столиком, а незнакомый Мионе домовой эльф завершил сервировку. — Предпочитаете поспать подольше?

На его мантии мелькнула первая крошечная молния.

— Мне просто не нравятся завтраки на выходных, — призналась девочка, следя за тем, как прибывает чай в её чашечке. — Так что я предпочитаю компенсировать обедами.

— Ах, что за дети пошли… вы ведь не одна такая, кто не любит субботние и воскресные оладьи. А в моё время мы всем Гриффиндором просыпались как можно раньше, чтобы успеть попросить добавки вперёд других курсов! Всё меняется, даже это… теперь детям не нравятся оладьи.

Казалось, что эта тема глубоко печалила мужчину. Подумать только, расстраиваться из-за изменившихся вкусов детей!

Или Дамблдор скучал по прошедшему времени, как обычные смертные?..

— Если можно, — осторожно начала Миона, беря с тарелки большое кремовое пирожное, — то я бы хотела ещё кое о чём узнать из изменившегося за время.

— У нас с вами времени прямиком до обеда, мисс Грейнджер. Как раз дождь к этому времени должен закончиться... Так что вы можете спрашивать всё, что вас интересует.

«Почему ананасы используются для чар?!»

— Мадам Помфри упоминала, что раньше на территории замка было множество теплиц, в которых выращивали различные экзотические фрукты…

— Ах, эти теплицы! — с теплотой протянул Дамблдор. — Да-да, мисс Грейнджер, были. И как жаль, что их нет сейчас… знаете, в неофициальных хрониках замка, которые вы можете найти в библиотеке, есть одна забавная история, которая неизменно меня веселит и по сей день.

— Что за история?

— Дело давно было, в шестнадцатом веке. Тогда в Англию только-только привезли ананасы и, естественно, диковинка сразу попала на хогвартский стол. Фрукт так понравился и ученикам, и учителям, что его захотели вырастить и заготовить впрок… и засадили ананасами все теплицы, которые только были свободны в тот момент. Даже в магические!

Миона моргнула. Судя по всему, теплицы Хогвартса были рассчитаны на то, чтобы вывести замок на самообеспечение по растительной пище… и всё это — для ананасов?!

— Урожай был таким обильным, что никто не знал, куда его девать, — весело продолжал Дамблдор. — Буквально весь замок завалило ананасами, представляете? Их было так много, что их уже даже не успевали заготавливать. Засахаривать, к примеру, или сушить… чтобы вы представляли объёмы: мы до сих пор едим цукаты, лежащие под чарами с того самого времени. Хогвартс буквально тонул в ананасах!

— Их стали использовать для Чар, да? — открыла рот Миона; да ладно, неужели она нашла ответ?!

Дамблдор важно кивнул.

— Именно, мисс Грейнджер. Именно! И эта традиция сохраняется до сих пор, представляете? Маги порой такие затейники…

Глава 33. Приглашение, от которого нельзя отказаться.

Полтора часа — это много или мало?

Миона считала, что всё зависит от условий.

Это полтора часа, проведённые в гамаке в солнечный день, рядом с шепчущим старые сказки океаном? Это полтора часа в больнице, пока капельница медленно опорожняет своё содержимое в твои вены? Полтора часа экзамена, полтора часа ожидания, полтора часа сна ночью — что это за полтора часа?

Полтора часа разговоров с директором Хогвартса — это много или мало?

А кто разговаривает?

Если бы это был Драко Малфой, то он бы наверняка извёлся за время рядом со стариком. Если бы на месте Драко вдруг оказался его отец, то, скорее всего, взрослым мужчинам не хватило бы минут, чтобы обсудить все рабочие дела. Минерва МакГонагалл говорила бы о работе школы, Снейп — о тупости учеников, Флитвик — о какой-нибудь ничего не значащей ерунде. И никто бы из них не успел высказать всё, что хочет, потому что…

Ну, потому что полтора часа — это мало. Особенно когда есть, о чём поговорить. Вот Миона, к примеру, вообще ничего спросить у директора не успела. Буквально, они с Дамблдором коснулись темы призраков и только начали более глубоко обсуждать хогвартский Договор, как замковые часы оповестили о скором начале обеда.

Пришлось расходиться, хотя ни Миона, ни сам директор от этого были не в восторге.

— Я могу пропустить обед, — предложила Грейнджер.

О том, чтобы оставаться после обеденного времени, речи не шло: у Дамблдора, как он сразу признался, была назначена деловая встреча. Которую, конечно же, никак нельзя отменить, ведь это чревато крайне нехорошими последствиями для директора лично и для Хогвартса в общем. Но обеденное время-то…

— Боюсь, что я не могу позволить вам этого, — директор поправил очки и расстроенно пригладил бороду. — Мисс Грейнджер, я, как и вы, чувствую, что мы с вами даже не начали настоящего разговора… и это меня печалит без всякой меры, клянусь своей мантией. Однако время не на нашей стороне… что, впрочем, не мешает нам попробовать развернуть его как раз в нашу сторону. Сейчас идите, а я подумаю, как бы нам с вами в дальнейшем подольше общаться. Кстати, предлагаю потом сразу начать с обсуждения Договора. Если ничего экстраординарного не произойдёт, конечно…

Выйдя из директорского кабинета, Миона заложила руки за спину и угрюмо нахмурилась. Настроение было отвратительным.

Наколдовав себе под ноги маленький камушек, девочка со всей доступной ей злостью пнула тот, после чего шмыгнула носом.

Полтора часа в разрезе вечности — это, знаете ли, просто ничтожно маленький кусочек времени!

Девочка погладила Гуттенберг, которая с неодобрением косилась на пинание камней, и пошла, сама не зная куда. Есть не хотелось. Тем более меню выходного дня Мионе решительно не нравилось. Да и чай в желудке всё ещё побулькивал вместе с бутербродами — какой уж тут обед, собственно.

Полтора часа… что же. И за это время можно что-то узнать. Правда, не очень много…

К примеру, Мионе открылась тайна появления в Хогвартсе Пушка. Цербер, который по классификации опасности магических животных проходил как один из наиболее страшных существ, был нужен… именно для того, что он уже и сделал: Пушок сдерживал хогвартских призраков.

Криво, косо, — потому что был ещё щенком, не умеющим нормально управлять ни своим телом, ни своими магическими способностями, — но хоть как-то. По словам директора, призраки замка в последнее время, что говорится, «теряли всякие берега». И ситуация с Толстым Монахом это только подтверждала.

Дело ведь не в том, что Малфой был лакомым кусочком для мертвецов! А в том, что Монах посмел напасть на ученика Хогвартса, — в открытую напасть, Танифа их раздери, — посреди дня! Даже не ночью.

Днём!

Вопиющая наглость, Миона даже спорить не стала бы. И такая отвратительная.

Она уж молчала про упомянутую Монахом привычку призраков в общем охотиться на детишек. Ужас же, настоящий ужас! И это в «самом безопасном месте» Туманного Альбиона… тьфу, смешно даже Хогвартсу такой титул давать!

Нет, ну, возможно, раньше-то он и был «самым безопасным». Но теперь? Нет-нет-нет, будь у Мионы ребёнок, она бы костьми легла, но в Хогвартс его учиться не отправила, ни за что.

По крайней мере до тех пор, пока тут хотя бы безопасность лестниц не наладят.

— Грейнджер? На обед идёшь?

Миона встряхнулась и подняла голову. Ноги принесли её на третий этаж, откуда было рукой подать до класса Чар и библиотеки. Была ли Панси во владениях Мадам или же терроризировала полугоблина насчёт ананасовых танцев прежде, чем Миона встретила слизеринку?

— Я узнала про ананасы, — сказала Миона вместо приветствия.

Паркинсон подняла брови. Поправив лямку школьной сумки на плече, девочка подошла к своей напарнице по реферату.

— Правда? Я тоже. Нашла заметки прошлого ученика, одобренные профессором Флитвиком. Ты?

— Говорила сейчас с директором, он рассказал.

— М-м-м-м, — Панси прищурилась. — Ясно. Почему у меня такое ощущение, что мы нашли не решение, а проблему?

Миона вдруг развеселилась.

— Думаешь, версии не будут совпадать?

— Есть только один способ это проверить.

— Скажем их вслух одновременно?

От Паркинсон Мионе достался ещё один осуждающий взгляд; если бы Грейнджер собирала их в копилку, та давно бы переполнилась.

— Не думаю. Зачем? Просто по очереди. Твоя версия?

Вдохнув поглубже, Миона быстро выпалила историю об ананасовом изобилии замка. Панси кивала в нужных местах, один раз пренебрежительно что-то пробормотала, а потом потёрла лоб — слишком по-взрослому, если кто спросит Миону.

— Да уж… я так и думала.

— Твоя версия? — ухмыльнулась Грейнджер. — Я уже поняла, что она не совпадает с моей.

— Ананас непривычен среднему английскому магу, так что использовать его в качестве объекта для Чар просто легче. Проще заставить танцевать что-то странное и непонятное, чем предмет, в свойствах которых твой мозг уверен. Танцующие вилки или писчие перья — это нонсенс, а танцующий непонятный фрукт, который выглядит как драконье яйцо…

— Не вызывает отторжения, — закончила за Паркинсон Миона. — Дай угадаю, писал ребёнок из неволшебной семьи?

— Это очевидно же, нет?

За разговором девочки успели дойти до Большого Зала. Причём не только дойти, но и усесться за столом Слизерина. На Миону, — точнее говоря, на её тёмную кожу и красно-золотой галстук, — поглядывали не слишком одобрительно, однако никто не стал как-либо высказываться в её сторону.

Ну вот и хорошо. А то у Мионы не было никакого настроения выслушивать чужие подначки или претензии — жахнула бы чем-нибудь противным, вроде непрекращающихся соплей из всех дырок на теле, и была бы такова.

Хотя нет. Вспомнилось ей одно заклинание… конфетка, а не заклинание: оно создавало рядом с магом медуз, плавающих прямо в воздухе. Такая красота! Только вот вид медуз мог быть как безобидным, так и крайне ядовитым.

Сделать пару Португальских Корабликов — и всё, можно трупы собирать. Причём достанется не только заколдованному, но и его приближённым. Щупальца-то у Корабликов дли-инные…

Не отказывая себе в удовольствии, Миона вытащила палочку из сумки и, сделав несколько абсолютно непродуманных движений, наколдовала медузу. Не Кораблик, конечно, а всего-то Ушастую Аурелию, однако настроение всё равно стремительно поползло вверх, когда крошечная медузка начала плавать возле её головы.

Директор очень настойчиво просил Миону хоть иногда пользоваться палочкой — на уроках, на переменах и в школьных коридорах; конечно, колдовать в коридорах было строго запрещено… но никто этого запрета не слушался, собственно. Из-за чего создавалось множество опасных ситуаций…

Может, Филч был прав, и Хогвартсу недоставало розог?.. нет, Миона всё ещё против таких наказаний. Двадцать первый век подступает, просвещение, все дела!

Хотя она не отказывалась от своих слов, что некоторых прямо надо пороть. И как совместить эту мысль с тягой Мионы к тому самому «просвещению»?

— У нас за столом не колдуют, — заметила Панси, накладывая себе в тарелку побольше овощей.

— М-м-м… жаль.

Аурелия, повинуясь мысленному посылу, подплыла к волосам Мионы и спряталась в них, как обычно тропические рыбки прячутся среди кораллов. Грейнджер практически не ощущала наколдованное существо в своих прядях.

Слизеринцы продолжали источать холодное неодобрение, но до самого конца обеда ничего не говорили. Ели они быстро и аккуратно; Миона бы даже сказала, что слишком аккуратно для своего возраста. Видно было, что детей буквально тренировали, учили есть с детства: ни единой крошки мимо рта, ни одной капли на форму. И, Миона была уверена, даже если бы что-то подобное произошло, они точно знали заклинания, дабы справиться с досадной случайностью.

Ну не в грязной же мантии ходить, правильно?

Сама Миона сидела и пила чай, который подавали с каждым приёмом пищи. Панси во время еды практически не разговаривала, предпочитая сосредоточиться на вкусе и текстуре пищи, но Грейнджер это молчание было только на руку. Надо было подумать.

Дамблдор, на самом деле, много лет пытался «убрать» призраков или хотя бы ограничить их влияние на школьную жизнь своих подопечных. Приглашал специалистов, освящал замок, колдовал, рисовал отгоняющие знаки и ещё много-много другого. Безрезультатно… в каком-то смысле.

То есть, Монах и его прихвостни продолжали подпитываться от детей, потихоньку «выдаивая» из тех по капле магических сил. Не думалось Мионе, что призрачная охота, в которую она угодила с Малфоем, была обычным делом. Иначе директор, с его любовью к детям и стремлением их защищать, просто разнёс бы замок по камешку, каждый из них «продезинфицировал» от призраков, а потом собрал Хогвартс заново, как конструктор. Лишь бы детишки были в безопасности.

Значит, дело было всё-таки в малфоевской крови. Или в малфоевском проклятии, это вообще без разницы.

Ух, если Драко ещё раз забудет надеть своё кольцо, Миона лично мальчишке уши открутит. Не только себя же подставляет! Она не могла прекратить думать о неслучившемся: а что, если бы вместо Грейнджер рядом с Драко оказался кто-нибудь другой?

Да та же Парвати, к примеру. У которой из-за её индийских заморочек, судя по всему, вообще нет никакой сопротивляемости к тёмным тварям.

Эх, хорошо всё-таки, что всё случилось так, как случилось. Миона всегда считала, что провидение намного мудрее и дальновиднее любого человека. И не просто так именно Грейнджер оказалась рядом с Драко. В тот день, когда он был уязвим, когда никто не хватился бы Малфоя до последнего, когда сошлось очень-очень много факторов, сделавших Драко до безобразия уязвимым перед тёмными силами, именно она была рядом. Чистое везение!

Кстати, о тёмных силах.

Миона скосила глаза на Панси. Та уже практически закончила обедать и теперь так же как её гриффиндорская почти-подруга наслаждалась чаем.

Только если Миона позволяла себе по-плебейски обхватить чашку руками, грея замёрзшие пальцы, то Панси всё делала ровно по этикету. Даже придерживала чашечку мизинцем, когда ставила ту на блюдце — всё, чтобы не греметь фарфором.

Изысканность… Миона, в принципе, могла бы вести себя так же. Может, ей стоило бы вести себя так же, хм… хотя бы за чужим столом. Это у гриффиндорцев всем было плевать, как ты ешь, что ты ешь, чем ты ешь. Хоть ладошкой суп хлебай, главное потом не надо никого хватать за чистую мантию грязными пальцами.

С другой стороны — ну а зачем изображать из себя высшее сословие? Хизер и Рой не были дворянами, к примеру. Да и маги, они ведь такие… удивительный народ. Времена менялись, общество развивалось, а маги словно замерли в своих старых устоях; как минимум, право сильного никто не отменял. И ты можешь вести себя как полнейший свинтус во время обеда, будучи при этом вторым воплощением Мерлина — никто и слова не скажет.

Конечно, всегда была возможность при таких вводных вдруг понять, что ты стал парией для общества, а сила — это далеко не всё… но Миона всё-таки считала себя умной девочкой, так что знала, когда можно не соблюдать нормы приличия, чтобы никого не обидеть.

Ну или она умела выкручиваться из сложных ситуаций, которые могли возникнуть из-за её игнорирования традиций. Тоже полезный навык. Много десятилетий вырабатывался, между прочим!

— Ты Полёты сдала? — спросила Миона, когда Панси отложила ложечку для десерта. — Пойдёшь сейчас на них?

— Нет на оба вопроса. Ты?

— Игнор. Ну их, эти мётлы… тем более, как я поняла, сейчас все самые «активные» показывают, как они круто умеют летать. Смысл толкаться в очереди на зачёт, если можно просто подождать, пока очередь не иссякнет?

Панси усмехнулась уголками губ и посмотрела на Миону. Глаза у девочки были по-кошачьему зелёными; слишком яркий цвет для обычного человека, пускай даже тот обладает волшебством.

Что-то всё-таки с Паркинсон было крепко не так…

— Тогда можно пойти в библиотеку и разобраться с работой по Чарам. Напишем реферат и получим следующее задание. Надеюсь, оно будет более… полезным.

Миона выставила руку вперёд и принялась загибать пальцы:

— Мы получили доступ в библиотеку, накрепко подружились, я нашла во владениях Мадам Пинс крутую книжку про водных существ, мы узнали несколько ответов на один и тот же вопрос и мы справились со всем раньше оговорённого срока! И это только то, что сразу приходит в голову. По-моему, многовато для чего-то «бесполезного», нет?

— Я не говорила, что эти поиски были «бесполезными», Грейнджер, не переворачивай. Я только сказала, что следующие, надеюсь, принесут больше пользы.

— А это разве не одно и то же? — с ухмылкой спросила Миона, поднимаясь из-за стола вслед за Панси.

— Будто сама не понимаешь.

— Я всего лишь маленькая первокурсница! — Миона, дурачась, приложила тыльную сторону ладони ко лбу; при этом Грейнджер одним глазом поглядывала за Панси, чтобы не потерять слизеринку из виду. — Куда мне!

— Ну-ну. Хватить гримасничать, идём.

Обед был в самом разгаре, так что на выход пришлось идти, лавируя между голодными и страждущими учениками. Миона всё-таки потеряла Паркинсон: уж больно та оказалась шустрой. Но, к счастью, Панси перехватила гриффиндорку на выходе из Большого Зала и дальше повела за собой, так и не выпуская локоть Мионы из поистине бульдожьей хватки.

— Да не денусь я никуда, чего ты со мной как с ребёнком…

— Вы с Малфоем умудрились найти приключения буквально на ровном месте.

— Там были лестницы! И я так и знала, что Малфой никаких секретов удержать не может. Болтуна выдают оттопыренные уши, ты знала?

— Ты опять паясничаешь, — Панси раздражённо сдула прядку волос с лица. — Рассказывай, что у вас было. От Драко можно только про цербера узнать… про собаку, кстати, уже весь Слизерин в курсе. И родители учеников тоже… Скорее всего, щенка цера скоро уберут из замка.

— Это они зря, конечно…

— Почему? Хотя нет, погоди. Давай отойдём. В подземельях можно говорить спокойно.

— А здесь почему нельзя? — Миона оглянулась; в коридоре как обычно было несколько человек, но все они казались увлечены собственными делами или совершенно другими сплетнями. Кому какое дело до двух шепчущихся первокурсниц?

Правда, разница в цвете галстуков всё же немного привлекала внимание. Как-то не было принято, чтобы гриффиндорцы общались со слизеринцами. У них же практически священная война друг против друга… пускай и довольно холодная. В стиле Америка-СССР.

С другой стороны, ещё откровенных конфликтов не хватало в Хогвартсе для полного счастья. Учителя здесь не зря зарплату получали… ну, Мионе хотелось так думать.

Девочки спустились по нескольким лестницам и оказались в пустом каменном коридоре, таком длинном, что он казался бесконечным. Через плечо Панси Миона попыталась разглядеть, есть ли всё-таки у этого образования логическое завершение: стена вдалеке, поворот или, может, ещё какая лестница… но увидела только всё удаляющуюся кладку с чернотой в точке схода перспективы.

— Что за место?

— Вечный коридор, — Панси поправила волосы. — Сколько ни иди вперёд, ни на шаг не пройдёшь. Отличное место для секретов.

— Почему это?

— Здесь звук не распространяется дальше чем на метр.

В доказательство этого Панси отошла в сторону, — действительно, не больше чем на метр! — и сказала что-то. Рот Паркинсон открывался и закрывался, однако Миона не услышала ни единого звука, сорвавшегося с губ слизеринки.

— Потрясающе, — пробормотала Грейнджер, осматривая ближайшие стены в поисках рун, однако не находя ни единого признака волшебных знаков. — А это…

— Я о нём ничего не знаю, мне его староста показала, — сразу открестилась от дальнейших расспросов Панси. — Что за история с Малфоем? Тайна за тайну, Грейнджер.

Миона скривилась. Ну вот! А она-то рассчитывала узнать, почему Панси нервно реагирует на Парвати… это ведь тоже тайна, нет?

— Я, может, хотела другую тайну узнать…

— А узнала эту. Время платить по долгам. Что было с Малфоем?

Вздохнув, Миона потёрла шею и в который раз быстро пересказала призрачные злоключения. Паркинсон слушала девочку с тем же выражением ровной задумчивости, которое Миона уже видела раньше.

У Дамблдора.

— Да, — кивнула в итоге слизеринка. — Призраки здесь действительно… немного утратившие границы.

— Это ты очень мягко сказала!

Брюнетка хмыкнула, но ничего не добавила. Даже про воскресные приключения…

— А почему ты, собственно, только сейчас интересуешься? — спросила Миона, когда девочки шли на выход из волшебного коридора. — У нас целая неделя была…

— Я была больше занята поисками ответа на вопрос профессора Флитвика. Сейчас, решив эту проблему, я освободила место для размышления над другой.

— У тебя что, место в голове лимитировано, что ли?..

— Если тебе удобно, можешь так и считать. Лимитированное место в голове, хм… неплохое сравнение, Грейнджер.

— Естественно. Я вообще, просто чтобы ты знала, настоящий мастер неплохих сравнений!.. а куда мы теперь идём, кстати говоря?

Панси повела гриффиндорку не к лестницам, что вели наверх, к библиотеке и основной части школы, а в какой-то момент завернула в сторону. Получалось, что девочки оставались на уровне примерно двух этажей под землёй: ни окон, ни солнечного света… правда, коридоры казались вполне себе облагороженными. Миона даже сказала бы, что обжитыми и, что более волшебно — чистыми!

Здесь были ковры, растения в больших горшках и вазах, картины… причём, что очень удивило девочку, картины были все сплошь безлюдными. Пейзажи и марины, натюрморты и архитектурная живопись, но — ни одного условно-живого человека.

— Я тоже обратила на это внимание в первые дни учёбы, — кивнула Панси в ответ на вопрос Мионы. — Старшие сказали, что исторически так сложилось.

— Исторически?..

— Переводя на обычный язык, никто не знает точной причины, — девочка пожала плечами. — Так что, если тебя это настолько сильно заинтересовало, мы вполне можем попытаться найти её… в библиотеке, к примеру.

— Нет-нет-нет, давай пока остановимся на поисках информации про канализацию. Про картины в подземельях потом как-нибудь… может, тут ходят мало.

— Это тут причём?

— Как я успела заметить, большинство портретов не прочь поболтать. А здесь, если маленькая проходимость… ну или если проходящие обычно крайне нелюдимы… короче, поговорить тут не с кем, вот портреты и не хотят здесь висеть. Какой смысл проводить свою нарисованную вечность в безмолвной тишине?

— А ты у нас, я так погляжу, эксперт по вечностям…

Миона горделиво выпятила грудь.

— Естественно! Не побоюсь утверждать, что во всём замке ты не найдёшь никого опытнее меня, когда дело заходит о вечности и о бессмертии!

— Мерлин всемогущий, какая же ты болтушка всё-таки…

По красивым коридорам они дошли до места с большим количеством самых разных статуй, стоявших вдоль стен. Панси прошла мимо них, к тупику вдалеке. Причём шла слизеринка так уверенно, что Миона ни на секунду не сомневалась: за стеной что-то есть.

— Здесь гостиная Слизерина, — объяснила Паркинсон. — Не уверена, что тебе сюда можно, так что… подождёшь здесь?

— А что ты хочешь забрать?

— Записи. Я попросила старших учеников, привлёкших внимание профессора Флитвика, ответить зачарованному перу на несколько вопросов насчёт Чар и ананасов… но я не проверяла результат, так что не знаю, что мне ответили. Однако эти ответы, как мне кажется, можно вполне включить в наш с тобой реферат.

Миона хмыкнула.

— Значит, когда ты говорила, что не хочешь спрашивать ответ у кого-то, кто уже изучал этот вопрос…

— Да, да… я уже всё спросила к тому моменту. Так что, подождёшь? Я быстро.

Миона активно закивала. Подождать Панси в волшебном коридоре, где неподалёку есть полностью тихое место? Где рядом зачарованные бесконечные подземелья, скрывающие неисчислимые сокровища? Где всё невероятно круто и, что более важно, совершенно не исследовано?!

Да не вопрос!

Только вот Панси, кажется, думала примерно в том же ключе. С сомнением посмотрев на гриффиндорку, Паркинсон покачала головой и, произнеся ничего не значащую тарабарщину на латыни, заставила стену раскрыться. Как Миона и думала, в тупике был тайный проход.

— Знаешь что, Грейнджер, — сказала Панси. — Я передумала. Пошли-ка со мной, подождёшь в гостиной.

— Но приключения… то есть, я могу тебя и здесь подождать. Мне несложно, правда!

— Вперёд, Грейнджер.

— А что скажут старшаки? Они точно не обрадуются наличию гриффиндорки на своей территории!

Панси поджала губы и стала на удивление похожа на МакГонагалл.

— Это уже моя проблема. Я разберусь. Но это в любом случае будет легче, чем выковыривать тебя из заколдованных подземелий или вытаскивать из пасти какой-нибудь древней твари времён Основателей. Заходи уже.

Глава 34. Доброе сердце.

Поначалу Миона думала, что гостиная Гриффиндора не должна особо отличаться от гостиной Слизерина. Это было бы логично: раздувать в детях какую-либо вражду из-за того, что у кого-то «диваны богаче» или «картин больше», было бы просто глупо со стороны школьной администрации.

Ведь обычно в общежитиях делают одинаковые комнаты, чтобы никому не было обидно, правильно? Это же нормально… наверное.

Миона никогда, если так подумать, не жила в закрытом магическом анклаве вроде того, который сформировался за последние годы, что она «отсутствовала». Раньше маги спокойно обитали среди людей и горя не знали. Какая-нибудь знахарка или ведун были в любой, даже самой завалящей деревеньке.

Это уже потом что-то случилось, — Миона, кстати говоря, так пока и не поняла, что именно, — из-за чего маги вдруг резко начали прятаться. Конечно, в истории человечества были не слишком чистые пятна вроде Инквизиции, но… откровенно говоря, какой костёр или виселица может представлять настоящую опасность для волшебника, правильно?

Для нормального, хорошо обученного волшебника — а раньше других и не водилось, по-хорошему. Обычно дар был слишком сильный, и ребёнок уничтожал сам себя. Это если ему не везло и какой-нибудь маг не находил себе такого ученика.

Детей-самоучек, справившихся с собственным волшебством и переживших своё шестнадцатилетие, всегда было мало. Что логично, опять же: магия подобна неукротимой стихии, и, не зная правил безопасности, любой шаг в сторону практически гарантирует неминуемую смерть. Ну а уж быструю или скорую — тут как повезёт…

— Стой здесь и никуда не уходи, — сказала Панси. — Хотя нет. Нет. Иди за мной. Да, вот сюда, к окну.

Удивление Мионы, когда она поняла, что различия между гостиными просто огромны, было непередаваемо. Слизеринская гостиная была тёмной, с изумрудно-зелёной драпировкой и камнем как основной материал отделки. Просторной, с большим количеством уединённо стоящих кресел и всего одним диваном. Ковры на полу, гобелены на стенах, ни одного волшебного портрета. Да и неволшебных тоже не было.

Освещение — благодаря огню от камина, люстре и зачарованным свечкам, установленным по стенам в специальные держатели.

И, конечно же, много света давало большое круглое окно. Располагающееся под землёй.

Окно под землёй.

Да, маги всегда были теми ещё затейниками.

— Ни шагу от окна, — очень серьёзно сказала Панси. — Иначе ты познаешь мою злость.

Миона хотела было рассмеяться, однако, глядя на серьёзное лицо Паркинсон, всё-таки сдержалась. Ещё не хватало обидеть девочку. Пускай она и выглядела просто умилительно!

— Звучит угрожающе…

Панси кивнула, довольная реакцией.

— Поверь мне, ты не хочешь знать, что я делаю, когда злюсь. Ни с места!

Заведя руки за спину, Миона кивнула со всем возможным в моменте чувством. Вышло всё равно, наверное, не слишком искренне… однако Панси хватило и этого: бросив на гриффиндорку ещё один предупреждающий взгляд, девочка быстрым шагом удалилась в свою комнату.

Вот тут, конечно, была применена та же магия, что и в гостиной Гриффиндора: юношеские спальни располагались на первом уровне гостиной, девичьи — на втором, после крутой изгибающейся лестницы. Миона была уверена, что ступеньки складывались и превращались в непреодолимую скользкую горку, едва только на них ступала мальчишеская нога.

Девочка отвернулась к окну… хотя назвать его окном, конечно, было бы неправильно: оно было круглым и подводным, так что это иллюминатор. Видимо, гостиная Слизерина располагалась под Чёрным озером. Или русалки за века прокопали сюда тоннели, тоже может быть.

Вода казалась возмутительно чистой: свет чертил сквозь неё прямые струйки света, разбавляющие золото солнца в озёрной глубине. Никакой ряски, никаких лишних водорослей. Даже мути от дна не поднималось. Возможно, всё это поддерживалось магией замка; странно тогда, что безопасность на лестницах просела, тогда как красивый визуал в слизеринской гостиной сохранялся.

Плавали рыбки. Вдалеке мелькнул хвост водяного чёрта. Тени от проплывающих сверху русалок чертили тёмные пятна на илистом дне. Миона, смотрящая на эту красоту, чувствовала нестерпимый зуд: купаться хотелось до слёз и искр из глаз. Даже всё равно, что вода не океаническая и зеленоватая у берегов. И что холодно — для чего тогда магия, спрашивается?

Да, определённо, надо искупаться.

— Маленький львёнок решил прийти в змеиное логово?

Рядом с полупрозрачным отражением Мионы появилось тёмное пятно: подошёл чернокожий парень в слизеринской мантии. Он был с шестого или седьмого курса, судя по росту; больше всего в глаза бросалась косточка, протыкающая юношеский нос чуть выше ноздрей. Нефункциональный прокол, просто для красоты… и, возможно, для устрашения.

Но Миона за свои жизни на всякое насмотрелась. Чернокожий мальчишка за ней, — вудист, судя по шлейфу его магии, недавно инициированный бокор, — улыбнулся. Тёмные глаза выцвели до мутных светло-серых бельм, зрачок растворился, не оставив после себя и следа.

Испугаться его, что ли?

Промедление Мионы мальчишкой было расценено как маленькая победа. Интересно, часто ли он так детей пугал? Развлекался, что ли? Или, может, энергию страха собирал… столько вариантов.

Но что-то Мионе подсказывало… что далеко, в целом, идти не надо. Мальчишка, судя по его довольному лицу и бегающему взгляду, просто упивался предполагаемым страхом маленькой девочки.

Неужели не чувствовал, что эмоций за замершей позой нет совершенно? Плохой тогда из него бокор. Хотя возраст уже подходящий, чтобы стать полноценным колдуном, хм…

— Знаешь, что здесь происходит с маленькими девочками? — продолжал тянуть чернокожий, опасно-близко склонившись к Мионе. — Особенно с гриффиндорками…

В гостиной, как назло, никого не было. Может и не стал бы старшекурсник приставать к первачку, если бы хоть кто-то это видел — засмеют же. А так, пока никто ничего не видит… почему бы и не самоудовлетвориться, собственно.

— Не знаю, — сказала Миона, враз потеряв интерес к вудисту и отвернувшись к окну. — Зато знаю, кто знает.

Отражение мальчишки расплылось в улыбке. Белые зубы на чёрном фоне.

— Хо-о-о? И кто же?

— Вон кто, — ответила Миона, ткнув пальцев в сторону иллюминатора.

— Что?

Взгляд старшекурсника поднялся от миониной макушки к отражению. Если бы вудист мог, то побледнел бы… но чёрная кожа так не умеет, и Грейнджер едва заметила изменение тона. Зато то, как заслезились у бокора глаза, было заметно даже через отражение.

— Что… что ты делаешь? Прекрати.

Белая не отказывала себе в удовольствии: вонзала острые иглоподобные зубы в отражение старшекурсника, наслаждалась вытекающей неоново-розовой кровью, закатывала глаза в блаженстве. Обесцвеченные руки светлыми пятнами шарили по мальчишескому телу по-ту-сторону, отхватывали куски и просто рвали на части.

— Прекрати! — чернокожий отшатнулся от Мионы, замахал руками и чуть было не упал, споткнувшись о ковёр. — Хватит! Я столько времени этих духов собирал! Пускай она прекратит! Скажи ей!

Миона хмыкнула, продолжая следить за Белой. Вода возле Создания окрасилась в разные цвета и горела неоном: фиолетовый, розовый, зелёный, жёлтый, красный, голубой. Все цвета радуги и даже больше. Каждый цвет — от одного духа, которого Белая проглатывала, разорвав до этого на части.

— Тебя должны были научить, — сказала Миона, потеряв интерес к сцене кормёжки и повернувшись к старшекурснику; тот выглядел так, будто на его глазах у него убивали друзей и близких, — что прежде, чем к кому-либо лезть, надо про этого мага узнать. Мало ли… какие у него связи по-ту-сторону. Неужели не умеешь определять, кто связан с Лоа?

— Я… нет, — полные губы, розовевшие к центру, тряслись, — мне не говорили этого… не учили.

— М-м-м… тогда подумай, для чего тебя готовят. Если даже элементарные правила безопасности не объясняют.

Бокор бешено уставился на неё, — полопавшиеся капилляры в желтоватой склере и снова чёрные глаза с расширившимися зрачками, — а после, ничего не говоря, развернулся и буквально сбежал из гостиной.

— Доедай уже, — сказала Миона Белой, не поворачиваясь. — В любой момент могут появиться дети.

Белая беззвучно рассмеялась и кокетливо прикрыла клыкастый рот ладошкой. Затем Создание вдохнуло, и все разноцветные потоки духовной энергии втянулись в неё, вновь оставляя чистую воду.

Подплыв к иллюминатору, Белая прикоснулась к нему руками. Ладони без линий жизни, пальцы без завитков узоров…

Белая начала давить — и стекло пошло трещинами, играющими радужными искрами на своих изгибах.

— Даже не смей, — сказала Миона, нехорошо прищурившись. — Убьёшь кого-то здесь, и тебе точно не поздоровится.

Создание рассмеялось, — Миона не услышала ни единого звука, — и, ухмыльнувшись напоследок, растворилось в воде.

Отражение Мионы так и не вернулось.

— Вот же…

— Грейнджер, я здесь. Идём?

— Да-да, — Миона поспешила отойти от окна, чтобы Панси не заметила странностей. — Всё замечательно, пошли отсюда скорее!

— Хм?

Кажется, своим неспокойным поведением гриффиндорка только вызвала какие-то подозрения… по крайней мере Паркинсон, вручив Мионе несколько тубусов с пергаментами, сама подошла к иллюминатору и принялась внимательно вглядываться в глубины Чёрного Озера.

Хорошо ещё, что трещины пропали вместе с Белой. Ведь стекло им на самом деле не было; да и какое стекло выдержит давление магической воды, правильно? А вот заклинание — это уже совсем другой разговор.

— Ты там гриндилоу увидела или что? — спросила Панси, повернувшись к Мионе.

Отражение Панси всё ещё оставалось анфас. И смотрело на Грейнджер угольно-чёрными глазами… очень недобро смотрело, кстати говоря.

Миона скрутила фигу, подсмотренную у Уизли, — ту самую, на которую у неё самой дёрнулась бровь, — и отражение Паркинсон принялось болезненно извиваться. Несколько секунд, и всё вернулось в норму.

Будто ничего и не было.

«Ладно, не моё дело, — решила Миона, поморщившись. — Но не слишком ли много в этой школы всякой гадости? И одержимых. Да, одержимых что-то вообще много… одной меня за глаза бы хватило. Самое безопасное место Туманного Альбиона. Ага, как же!»

— Пошли в библиотеку, — вздохнула гриффиндорка. — А то тут какие-то странные личности ходят, с носами проколотыми…

— Ты про Альберта? Чернокожий старшекурсник с клыком.

— Ага, он.

— Он тебе не навредил?.. хотя что это я. Тут скорее обратный вопрос.

— Эй!

Панси рассмеялась, кокетливо прикрыв рот ладошкой. На Миону девочка смотрела с искорками в тёмно-зелёных глазах.

— Раз Альберта здесь нет, а ты есть, значит, мой вопрос всё-таки правильный. Не обращай внимания, Альберт до всех докапывается, особенно до первокурсников. Энергию страха собирает. Летом его дед стал обучать магии вуду, так этот умник всем про это и растрепал. И кость себе в нос вставил только чтобы круче казаться. Весь такой таинственный, из гостиной выходит только на обязательные уроки…

— Мы вроде бы обе первокурсницы.

— К чему это замечание?

— Ты откуда это всё знаешь?

Панси махнула рукой и пошла на выход из гостиной. Миона, поняв, что девочка её ждать не будет, поспешила следом.

— На самом деле всё просто, Грейнджер. Два больших различия у нас с тобой, из-за которых я знаю многое обо всех, а ты — нет.

— И что за различия?

— Я не попадаю в истории, — легко сказала Панси, простым прикосновением открывая замаскированную под стену дверь. — Следовательно, у меня больше свободного времени.

— Так… допустим. А второе?

— Мне не наплевать на окружающих. По крайней мере не настолько, насколько на них наплевать тебе.

— А вот это сейчас обидно было, между прочим…

Панси хмыкнула, но как-то невесело. На Миону она не оборачивалась и продолжала быстро идти вперёд, даже не думая замедлиться ради разговора.

— Ты мне напоминаешь мою тётку, Иоанну. Не внешностью, она-то совсем разная… но внутри у вас словно есть какая-то одинаковая искра.

— Я предпочитаю говорить, что капли одинаковые.

— Да как ни говори, смысл один и тот же. Совпадение, пускай и не полное.

— И наше «совпадение» что, в нашем отношении к людям?.. и мне не наплевать на людей! С чего ты это вообще взяла?

Девочки поднялись на уровень земли и сразу же пошли дальше к лестницам: если не поспешить, то все столы в библиотеке могли быть заняты. Конечно, всегда можно взять книги на вынос и просто найти какое-нибудь подходящее место для учёбы… благо, бывших учебных комнат в замке было хоть отбавляй, и даже мебель оставалась на месте. Но что Миона, что Панси предпочитали работать с литературой, когда есть возможность моментально найти необходимую книгу сразу, а не идти за ней незнамо сколько.

И почему в библиотеке было так мало столов для работы?.. Учеников — куча, а места для занятий нет совсем. Может, где-то в Хогвартсе скрывались специальные учебные классы? Хотя бы чтобы просто сделать домашнее задание! Потому что в спальне писать — то ещё удовольствие, а в гриффиндорской гостиной зачастую так громко, что ни на каких уроках сосредоточиться не получается.

Вроде бы старшекурсники делали уроки в Большом Зале. Вне приёмов пищи там оставались столы, за которыми было довольно удобно учиться. Но как-то это всё равно Мионе не нравилось.

Даже психологи говорили, что место для еды, сна и работы — это три разных места!

— Панси… ты никогда не задумывалась о том, что Хогвартс, по сути, просто огромный, а используются в нём всего с три или четыре десятка помещений?

— Грейнджер, мы в замке всего две недели, причём я, в отличие от тебя, учусь и много провожу времени в библиотеке. Когда бы я успела задуматься об этом?

— Ну, про этого… Арни… ты же узнала, так?

— Он Альберт, — вздохнула Панси. — И было бы странно, если бы я про него «не знала». Всё-таки, на одном факультете учимся.

Миона надулась и засунула руки в карманы юбки. Как хорошо, что в хогвартской школьной форме они были предусмотрены! В праймари юбочки у всех девочек были без карманов — считалось, что всё необходимое дети могут носить в сумках. Нечего тут прятать всякое от учителей!

Ох уж это суровое английское воспитание. И как же хорошо, что Хизер была замечательной матерью: именно она распарывала Мионе юбку и пришивала карманы в неположенные места. Вручную, потому что в ателье почему-то отказывались «портить прекрасную форму».

Менталитет, все дела. Хотя Мионе всё равно ситуация казалась дикой. Ну карманы на юбке, что с того-то?! И почему только девочек коснулось это «обезкарманивание»?! У мальчишек-то шорты и брюки вполне себе были с кармашками, пускай и небольшими; камни, жвачки и всякие конфеты с бесконечными фантиками туда вполне себе помещались.

— Люди для тебя, видимо, существуют только пока они в поле твоего зрения, — добродушно усмехнулась Панси. — Зато вот к Замку у тебя отношение со-овсем другое.

Хогвартс заинтересованно прислушался: мигнули свечки на стенах, заскрипела оконная рама, вздрогнуло стекло. Мягкое шуршание, словно ползёт большая змея, прошлось от начала до конца коридора, обдав Миону и Панси запахов старых тайн и нераскрытых преступлений; тайны эти звали Миону, манили за собой обещанием интересных историй и будоражащих кровь приключений.

Она погладила замок по стене — так, будто он и вправду был живым. Шуршание угомонилось; беспокойных Хогвартс хмурился портьерами и неуверенно переступал с ноги на ногу плохо смазанными рыцарскими доспехами.

— Люди это люди, — задумчиво сказала Миона. — Они такие сложные, ты не представляешь. Нелогичные, прекрасные, страшные в своих маниях и готовности пойти на что угодно ради других. Вспыхивают и гаснут. И всегда есть вероятность, что тебя обманут — неважно из каких побуждений. Может, за твой счёт решат мир спасать или хоть вон ту же Англию. А Хогвартс… он другой. И от него не надо ждать обмана или какой-то подставы. Понимаешь? Если что-то и случится, то только потому, что у замка другое понимание «хорошо» и «плохо», отличное от человеческого.

Панси секунд десять смотрела на то, как Миона задумчиво гладит стену; глаза Паркинсон не обманывали, и из-под пальцев Грейнджер крошечной волной проходила дрожь по каменной кладке.

Замок… был живым?

— Значит, Хогвартс для тебя дороже людей? — спросила Панси, сохраняя спокойствие в голосе.

Это было какое-то неприятное осознание, словно Миона ей что-то пообещала, а затем вдруг нарушила свои же слова. Хотя ничего такого, ясное дело, не было и в помине.

Миона покачала головой — и у Панси почему-то отлегло от сердца.

— Нельзя так говорить. Да и сравнивать тоже нельзя. Люди это люди, артефакты это артефакты. У Хогвартса сознание как у маленького ребёнка или у очень умного пса, понимаешь? Так что и отношение к нему особенное. Но, говоря откровенно, настоящим другом замок стать не может — просто потому, что дружба возможна между равными. Ты бы смогла всерьёз дружить с ребёнком?

Панси прищурилась. Ей показалось, что у Мионы как-то странно блеснули глаза. Очередной обман зрения?

Смотрела Грейнджер прямо и спокойно.

— Нет, неправильный вопрос, — сказала Миона, едва только Панси хотела ответить. — Давай поменяю. С ребёнком дружить можно, но… смогла бы ты дружить с ребёнком, который никогда не вырастет? Ни через сто, ни через двести лет — на самом деле никогда? Я вот точно не смогла бы.

— Я тоже, — поёжилась Панси.

Она несколько раз встречалась с троюродными кузенами, сознание которых застряло в детском возрасте. Это было то ли какое-то отклонение, то ли проявление стихийной детской магии — старшая сестра очень корила себя за то, что когда-то в детстве приревновала их к родителям. Младшие мальчики, да ещё и близнецы требовали много внимания; правда, девочке на это тогда было плевать.

Брошенное в сердцах «так и возитесь с ними до конца жизни» превратилось в проклятие. И теперь её братья не растут — ни физически, ни ментально. Умрут ли они?.. этого тоже никто не знал.

Встречаясь с добродушными, но абсолютно не прогрессирующими из года в год детьми, взрослеющая Панси всё больше проникалась отвращением к ним. Это чувство вырастало откуда-то из живота, поднимаясь по пищеводу кислым комком прямо в рот.

Было страшно представлять себя на месте этих «вечных детей». И смотреть на их родителей, уже смирившихся с судьбой собственных отпрысков, тоже было… неприятно. А уж про старшую дочь и говорить нечего: та ушла в колдомедицину и изучение проклятий, чтобы хоть как-то распутать то, что навертела детская магия и злость.

Панси с этой семьёй в целом старалась не контактировать. И каждый раз, когда какие-то семейные события сталкивали их вместе, — как это было принято у греков; родственники покойного супруга тётушки Иоанны становились родными для всего клана, разбросанного по тёплым островам, — Панси думала: хорошо, что всё это случилось не со ней и не с её близкими.

Так что представить, о чём говорила Миона, у Паркинсон вышло без проблем. Вечные дети…

— Я точно не смогла бы с ними дружить, — сказала Слизеринка, поправив волосы. — Однако, если обстоятельства того потребуют, я признаю вариант, где я могу взять опеку над подобным ребёнком.

Миона весело сощурила глаза; Панси показалось, — в очередной раз! — что те на секунду стали синими, а не привычно карими.

— Это потому, что у тебя есть сердце, — убеждённо сказала Грейнджер, отлепляясь наконец от стены. — Ты хороший человек, Панси. Я прямо порадовалась сейчас.

— Но при чём тут Хогвартс? Замок, значит, живой… и ты хочешь ему как-то помочь?

— А ты думаешь, что ему не нужна помощь?

Панси нахмурилась. Хогвартсу? Нужна помощь?

Она огляделась по сторонам. Цепкие глаза выхватывали мелкие огрехи, которых ни за что бы не допустили домовики её семьи: пыль, паутина, забытый и скомканный кем-то кусок пергамента, отрез пожелтевшей от времени ткани, забившийся под подоконник. Разводы на стёклах; сами стёкла — в мелких трещинах, переливающихся золотом от солнечного света.

Каменная кладка со сколами, старые портретные рамы с трещинами, мигающее пламя свечей.

Хогвартсу… была нужна помощь?

Замку, о котором Панси в детстве рассказывали сказки?

Эта мысль вызывала какой-то дискомфорт. Истории о волшебной школе были любимыми в детстве, — если не считать про Орфея и Эвридику, пока Орфей не обернулся, — и теперь, сталкиваясь с суровой пыльной реальностью, Панси чувствовала себя обманутой. Словно родители намеренно вводили её в заблуждение, рассказывая о сильнейших магах, об Основателях, о волшебстве неба в Большом Зале и о том, что Хогвартс — самое безопасное место во всей магической Англии. А может и во всей магической Европе.

«Самое безопасное место» не может само нуждаться в помощи. Это же… оксюморон какой-то.

— То есть, ты хочешь сказать, что мы не просто так искали информацию про канализацию?..

— Там есть ма-а-аленькая проблемка, — Миона даже показала пальцами, насколько она «маленькая»; Панси всё равно было не по себе, потому что любая, даже самая крошечная неурядица с канализацией может обернуться огромными проблемами в будущем. — И я всё решу, честно. Просто мне надо кое-что понять…

— Ты решишь? Ты. Почему ты, а не кто-либо другой? Почему не взрослые, в конце концов? Ты всего лишь первокурсница, и разве вообще должны в такие вещи, как помощь Хогвартсу, лезть дети вроде… вроде нас. Почему ты улыбаешься?

Миона действительно улыбалась. Панси бы никому не призналась, но в этот момент Грейнджер ещё больше напомнила ей о тётке Иоанне, буквально до дрожи: гречанка так же растягивала губы, смотря на свою племянницу с мягким одобрением и насмешкой из-под полупрозрачной чёрной вуали.

И, хотя у Иоанны были золотые глаза, а у Грейнджер — синие, сходство вышло поразительным.

— Сейчас именно тот вариант, когда обстоятельства повернулись так, что мне придётся взять опеку над вечным ребёнком, — Миона посмотрела на стену и хмыкнула. — Вылечить его, выходить, поставить на ноги. Да, такого у меня ещё не было… ну, всё бывает впервые, да?

— Но почему ты, а не взрослые?

Миона сцепила руки за спиной и медленно пошла вперёд. Дойдя до ближайшей двери, — Панси точно знала, что там тупик, потому что открывала её как-то, перепутав с аудиторией, — Грейнджер взялась за ручку и потянула на себя.

Дверь открылась с протяжным скрипом. За ней оказалась библиотека.

За ней не могло быть библиотеки.

— Потому, Панси, что взрослые не знают и сотой доли тайн Хогвартса, которые знаю я, — сверкнула улыбкой Миона. — И ещё, может быть, директор. Но это не точно.

— А…

— Ну что, дописываем реферат для Флитвика? — перебила слизеринку Миона. — У нас целая куча материалов, спасибо твоей предусмотрительности!

Они успели занять последний столик в библиотеке.

Когда Миона отошла к мадам Пинс за своей любимой водной книгой, Панси попыталась было открыть ту дверь, из которой они пришли.

За той не было ничего, кроме глухой каменной кладки.

.

.

.

.

Алоха! Для второй книги это последняя глава. мне неудобно работать в большом файле, так что переходим к следующему. Да и вышло очень неплохо для завершения, как по мне. Скоро продолжим! А пока у вас есть возможность написать хороший комментарий, чтобы порадовать автора. Всем хорошего дня!