Мак Маг. Зовущие

Глава 1

«Ты ждёшь поезда. Поезда, который

увезёт тебя далеко. Ты знаешь, куда

хотела бы поехать, но, куда увезёт

поезд, не знаешь. Но тебе все равно,

потому что мы вместе».

Перевод с английского

Доминик «Дом» Кобб

1

Да. Эта история – одна из железнодорожных путешествий. Ещё одна.

Рассказана моим замечательным другом и коллегой Денисом Мироновым, так же магом, той же линии, что и я.

Уровнем он чуть выше за счёт большой, разносторонней практики, которую я несколько упустил из-за своих постоянных отлучек за рукописями, сидений бессонными ночами, - пересказами вам, мои дорогие друзья, истинных историй.

Вам и посвящается этот рассказ. Вам, господа, - господа-полуночники!

***

Ольга Аградовна Мирошниченко – женщина немногим больше сорока. Имя Ольга в эзотерических абрисах геральдики имени сулит носительнице качества и черты как независимость, упрямство, страстность, эмоциональность, чувственность, принципиальность, надменность, высокомерие и чувствительность. В большинстве своём Ольги принципиальные и неуступчивые женщины.

Необходимо здесь немного добавить и акцентировать векторные положения личности, так как в данное, описанное время, эта женщина была одинокой. Хоть и этот пункт обозначен в характеристике имени Ольга, - непримиримое ощущение одиночества, однако трагедия состояла именно в жизненных плахах судьбы, - муж ее погиб полгода назад в ДТП.

Ольга Аградовна – женщина симпатичная, статная.

Высокий рост, отличная фигура, ухоженная кожа, пластика, прищепляющая лишь кончик носа, интеллектуальность – все это, увы, напрочь отпугивало от неё зачавшихся поклонников.

Стоило с ней провести всего час наедине где-нибудь в городском кафе, как ее обожатель сначала замечал ограничение своей грамотности во многих сферах самого бытового плана, потом понимал, что, наверное, предмет его обожания работает не иначе в касте каких-то начальников, преподаёт или что-то в этом роде… Замолкал наш почитатель постепенно. Далее обнаруживалось, что восхитительная дама знает несколько языков и так – не в почесть себе, а мимоходом – отлично переводит все, что попадается на глаза, соблюдая правильную артикуляцию определённого языка и прочее.

И последнее, что дальше мешает сопутствовать вам ей – она чётко понимает кто именно перед ней, спустя тот самый обозначенный нами час может дать полную, исчерпывающую характеристику личности, пытающуюся добиться ее особенного расположения, как и впрочем, любого, кто ступит с ней в собеседование.

Следующего свидания Ольга Аградовна тогда уж и не ждала, визуально расставаясь с утрясаемым задом ухажёра, который волочился, прочь от места встречи, ссылаясь чаще всего на одну и ту же причину – спешка по рабочим делам, срочная встреча и так далее.

Она допивала свой кофе, ограничивалась ровно половиной итак малой порции десерта, поднималась, полугрустно вздыхала, иронизируя тут же на счёт всех складывающихся обстоятельств, - сама над собой, и уходила, спешно поправляя сзади на себе элемент брючного костюма – двубортного жакета с лацканами. Серебряные туфли на каблуках «10.5» звонко, чётко чеканили удаляющийся шаг таинственной незнакомки.

В этот день она ехала в поезде, одевшись в спортивное, ехала к подруге в гости на выходные.

С утра не выспавшись и решая, что веки ото сна слишком распухли, она надела тёмные очки, пожалев об этом чуть позже.

Волоча за собой лёгкий чемодан на колёсиках уже по дороге, ей было сделано несколько предложений, - помочь, разумеется, со стороны сильного пола.

И тем же, те же несколько раз она дала отворот поворот.

«Ах, если бы вы все знали, как нужно побыть по-настоящему одной!» - Навязчиво сверлило в ее голове, и она отчасти была согласна с этой идеей.

«Стоит ли растрачивать свои силы, чувства, которые не вполне сейчас принадлежат мне?» - Думала она о памяти погибшего.

«Стоит ли вообще вести себя так самодостаточно, излишне уверенно и активно в поиске утерянной половинки?» - Думала она и соглашалась - душа ее в одиночестве вечернем за скромным ужином и светом витражной лампы, которую она часто включала с мужем когда-то в тёмное время суток, и теперь так, придавая атмосфере комнаты уютный неповторимый вид, страдала по всему убывшему.

И душа. Душа ее боялась глядеть с двенадцатого этажа вниз с балкона, чтобы не сорваться и не улететь навсегда в Те - Лучшие края.

В купе она разложила вещи, чемодан – под полку сидения. Устроилась. Сидела и как обычно все – глядела в окошко.

Станция осталась далеко позади, когда четверть часа тому поезд тронулся. Никого не подсаживали. Одна.

Но вот уже через час с лишком остальные три места заняла семейная пара с малолетним ребёночком.

Их папа прилагал все усилия, чтобы не интересоваться особой экстравагантной женщины и тщательно прятал взгляд от обоих – своей пытливой, ревнивой супруги и предмета непроизвольного внимания.

Ольга Аградовна несколько раз выходила из купе, вздыхая и размышляя о самой себе, о нелёгкой на ее вкус судьбе своей, о памяти мужа, и многом другом, что предстояло вывалить ей на суд лучшей подруги.

Папа семейства сии вздохи, видно, принял на свой счёт и однажды, выйдя вместе с Аградовной, опередил ее ходом в тамбур и стоял, ожидая там невесть чего, чтобы вместе покурить.

К вечеру счастливая семейная пассия с ребёночком вышли. Ольга снова осталась одна.

Сменив футболку более свободной, - распашистой, она решила, что, пожалуй, для сновидений этой метаморфозы будет довольно. И собиралась через малый период, как наступит дремота, плотно лечь да уснуть.

Но вот поезд снова остановился на полустанке и принимал пассажиров.

Она надеялась, что никто не подсядет в ее купе, однако в дверь таки постучали, и вошёл, мой мною вам представленный Денис Миронов (от коего рассказ ведётся).

Мой друг частично описал для меня, ее так:

- Мы приветствовались. Я быстро уложил свои шмотки. Их всего-то: чёрный рюкзак «Roll» и моя излюбленная палочка Гарри Поттера с костяным наконечником.

Именно эта палочка особенно привлекла внимание моей соседки. И если бы не она, дорогой мой Мак Маг, дорогой мой товарищ, я вряд ли и дальше стал предметом ее пусть малого, но внимания.

Я расположился напротив и выдержал на себе дополнительное увлечение ее анализом, кто есть я. Это заняло не большим - минуту, потом она убрала интерес и уткнулась в клочок газеты, купленной, видимо, ещё на вокзале. Читать при таком свете, а был уже вечер, было невозможно. И эта аккуратная следящая за своим здоровьем дама вряд ли позволила своим глазам портиться. Я видел, как теперь она делала над собой усилия, давая и мне минуту ровно той, что разрешила себе для изучения меня.

Седина волос ее была замаскирована мягким цветом краски пепельного оттенка. Глаза расположены в формулировке отчаянного индивида, то есть несколько (это мне только было заметно) не на одном уровне и глядели они немного вразброс (счёт в миллиметр). Это говорило о том, что человек был непринуждённой овации, скорым мышлением, строгим анализом и оригинальным юмором.

Постоянная улыбка лёгкой пехотой прикрывала специфическую и серьёзную натуру личности.

Мне пришлось скоро прекратить мои исследования, так как она, спутница моя, подняла на меня угрожающе-предупреждающий взгляд.

Я убрал своё знакомство под грохот, складываемый ею в конверт газеты.

Далее, с вашего позволения, рассказ пойдёт от лица моего «Демира», как мы все в среде своей прозываем Дениса Миронова, от его – первого лица.

Глава 2

" Когда вы замолкаете, с

вами продолжает беседу

Создатель"

Ф. Достоевский

Молчание наше долго продолжать не могло. Мне было интересно завести беседу, ей - думаю, тоже.

Я поступил самым простым образом, - вынул из рюкзака экзотические фрукты, которыми меня угостили на прежнем месте моей исследовательской деятельности.

Поочерёдно на столе, в шуршащей плёнке стали объявляться:

аки – «благия вкусная». На вид, конечно, «не очень». Выглядит странно и не привлекательно. Местные жители называют его «растительным мозгом». Вкусом, как грецкий орех; рамбутан – тоже этакий странный плод, схожий на мохнатый каштан. Внутри нежная, сочная, вкусная мякоть. Вкус кисловато-сладкий, чем-то напоминает виноград; физалис – плод паслёновых. Растёт, в частности, на Кавказе. Внешне напоминает фонарик с ягодой внутри. Нежный, освежающий вкус тоже с кислинкой.

Этого было достаточно, чтобы моя соседка растворилась в возгораемом любопытстве и, не скрывая удивления, глядела на мой ужин.

- Будете? – Спросил я, старательно разоблачая упаковку.

Женщина поморгала глазами. У неё было написано на лице, - этак достойных людей не приваживают.

Она кратко махнула отрицательно, и отвела взгляд, но деваться тому было некуда, а я повторил приглашение, дружелюбно и в меру улыбнулся, плюсуя всевозможные жесты, чтобы было видно – мне жаль, очень будет жаль, если откажут в удовольствии угостить.

Невмочь более скрывать явные чувства, Ольга Аградовна не теряя времени, ловко, дерзко переместилась на месте ближе к столику и прилежно уложила кончики пальцев на его край.

Глядела на меня покорно, открыто, продолжая изучать меня, мои повадки и копировать их в полезный свой случай.

Я читал мысли: « Что тут такого? Всего – ничего проехать. Десять часов, и мужчина этот выйдет на своей станции. Интересно, что же он взаправду задумал?»

Когда я поднял на нее глаза, она опустила тотчас свои, доказывая, что мысли ее я, прочёл верно.

Нежный румянец, не свойственный ее лицу, часто залитому косметикой, проявился вдруг.

«Вот, - думал я, - настоящее женское счастье. Упругое, волнующее, посягательное, но искреннее. И – недолгое, пожалуй…»

- Пожалуйста, - предложил я, и стал объяснять, как с каждым фруктом нужно обходится.

Немногим полчаса мы уже говорили тет-а-тет.

Она рассказала мне историю о прошлой своей верной любви, о непрерываемых чувствах к погибшему мужу, о том, как она переживает, жалеет, пытается успокоить себя и толка в этом не видит.

- Человек, конечно, может существовать в одиночку, при условии масштаба постоянного движения вокруг него, массы. Неблаговидной такой массы – кефира, который невозможно разложить по полочкам, но - разлить по сосудам и судить всю кислотность людства вполне удобно, кажется, - рассуждала она. – Мне кажется людей значимых в своей жизни, в конце концов, если разобраться – единицы. И иногда приходит такое ощущение, что масса остальная – вовсе не существует. Да. Она весело, чутко бродит вокруг да около, да, – от неё масса проблем, забот, обязанностей. Однако вот хочется подойти к постороннему человеку и взять его за руку да пощупать – а существует ли он на самом деле или просто так, кажется?

- Интересная гипотеза. Она знакома мне. – Отвечал я. - И, мало того, спешу вам доложить, вы во многом правы. Значимых людей, великих людей, событийных, я бы даже сказал, людей мало, если возьмём даже выборочно. Пятнадцать - двадцать человек, сути их, из жизни в жизнь перемещается по Кармической спирали вместе в нами.

И мы регулярно с ними встречаетесь из жизни в жизнь. Это может происходить несколько воплощений, несколько сот лет или тысяч. Все зависит от того, насколько проработаете вы связи с этими событийными личностями.

В одно время ваш сын – вам сын, в другое – ваш сын – ваш отец.

Лучшая подруга может в следующей жизни по непреодолимой оплошности, греху нанести вам смертельный удар и потом отрабатывать своё поведение, пока не исправит.

Ольга Аградовна помедлила пережёвывать угощение и спросила:

- Вы так серьёзно об этом говорите. Может быть, вы в Бога верите?

Я долго глядел на неё удивлённо. А она – на меня. Не понимая.

- Вы верите ещё? – Задался я и увидел, что лоб ее странно побелел. И белизна эта стала медленными пятнами распространяться, прогуливаться по всему лику.

- А вы? – Переспросила она. Глаза ее налились агрессивной слезливостью и то, что она точно понимала – это то, что зря, зря затеялась вся эта тема.

- Я давно уже отошёл от веры, - интригующе начал я, - верить – это прошлое. Надо знать и пользоваться этим. И, право, когда мне задают этот вопрос, о вере, я только отмахиваюсь, и мне хочется немедленно бежать куда-то прочь от такого общества. Да как же вы можете ещё находиться на этой примитивной стадии в наше-то время! Не верить, господа, надо - знать! Пора давно знать, что все это Великолепие вполне Существует. И… - Я не находил слов.

Ольга Аградовна отложила угощения, нежная румяность ее та, прошлая, смешанная на свинцовых пастельных красках бледности теперь переросла в густую неповторимую розовость.

«Это мы ещё не пили Голденрот!» - Подумал я.

И я полез его доставать. Мы не чокались. И продолжили беседу.

- Я думаю, нам не стоит развивать эту тему. Она сложная, - заключила она последние наши мысли, и смело потянулась к фруктам.

Мне нравилось это в ее характере. Видимо, решалось во мне, - ей пришлось немало поработать над собой, своей напущенной Кармой линией судьбы, темпераменту. Она – крепкий орешек во всех смыслах.

Не развивать данную тему я так же согласился и продолжил рассказ о своей профессии мага, о том, где бывал, и какие необыкновенные случаи со мной происходили. Она слушала, едва сдерживая зевание.

Было поздно, около одиннадцати.

Укачивающее гипнотическое воздействие наших твёрдых седалищ, сытости желудков и полного удовлетворения морального, желали отдыха.

- А на счёт гибели вашего супруга, я могу рассказать вам одну сказку.

- Сказку?

- Для вас она будет сказкой. Для меня – каждодневный опыт. Желаете ли?

- Ах, да. Только я теперь выйду на минутку. И, если позволите, потом прилягу. Я сегодня, признаться, устала. Мне в пути - двое суток. А прошлой ночью…

- Я вижу! Вы не просто так сели на свои очки! – Заметил я.

Она соскочила и провела рукой позади себя.

- Вот это да! – Достала тёмные очки, рассмотрела их. – Я же могла их раздавить.

- Они не дорогие, - заметил я.

- Они недорогие, но я не хочу, чтобы мои глаза слепило солнце. И, знаете, ли для кожи это совсем не полезно.

- Разумеется.

- А я села на свои очки случайно, - сказала она.

- Ничего случайного, увы, или не «увы», нет в этом мире. Ваше подсознание заставило вас именно так поступить. И если бы не наши сто грамм спиртного, вы бы никогда не признались в том, что взяли их нарочно. Но, например, ненароком.

- Да, с утра я иногда так не хочу глядеть на себя в зеркало, просто – нет желания.

Пошатываясь, удивительно, что ей хватило всего ничего - шнапса с корицей, но, видимо, и здесь сыграла безопасность того же бессознательного, ведь напиток этот не считается безопасным, она пошла на выход.

Тошнота, боли, жжение в желудке.

Золото, которое присутствует в Голденроте — металл тяжёлый, употребление его в пищу опасно. И даже факт, что с бутылкой идёт ситечко для фильтрации напитка, не спасёт любителей-экстремалов, многие из которых оказывались на хирургическом столе. Ситечко ведь фильтрует крупные хлопья, но мелкие частицы все равно останутся в напитке. Остальные шнапса я спрятал назад в рюкзак.

- Я вам расскажу эту сказку, - начал я с ходу, как только моя попутчица вернулась из круиза в два туалета, так как я слышал бесконечное вождение ее проводницей с одного конца вагона в другой, и долгое отсутствие.

- А вы сами решите, будет ли она вам сказкой, - повторил я, отмечая – хмель из Ольги Аградовны вовсе не вышел, а, пожалуй, только вступал в силу.

Она бухнулась на лавочку, потом поднялась, поджимая губы, поворачиваясь ко мне спиной. Я видел ее посерьёзневшее лицо, что де перебрала девочка и даром! С незнакомым и чудным каким-то мужчиной!

Расстелив постель, поправив подушку, она присела перед сном на несколько минут.

Я откинулся на спинку, придал себе сосредоточенный, тренировочный вид, чтобы привести слушателя в полное внимание, скрестил на груди руки и ожидал реакции. Она проделала тоже: руки ее поползли наверх, отступили таки, противореча всякому возможному трансу. Но факт состоялся.

- Я вам говорила, что прилягу. Добро?

- Да, конечно. Не стесняйтесь. Правду сказать, я сам сегодня-то поздно поднялся.

Люблю, знаете ли, понежится в кровати. Да и спешки не было.

- О, да, - говорила она, забрасывая ноги на своё место, укладываясь, укрываясь и немедленно прикрывая глаза в какой-то великой усталости.

- Вы говорите, я внимательно слушаю. И не обращайте на то, что я отдыхаю. У меня прекрасная память… А если, что – дам вам знать и мы продолжим завтра. Вы же выходите около десяти?

- Да-да, - подтвердил я свой маршрут.

Аградовна улеглась, затихла. Я не видел ее лица, а только – как рука ее вознеслась и легла на лоб.

- Вы, наверное, знаете о существовании регрессивного гипноза, слиперах и прочее? – Начал я и прислушался к ответу.

- Да, я слышала. Какое-то интересное направление. Этим пестрит Интернет.

- Да. Так вот некоторые граждане-учёные пошли дальше. Существует некая фирма по проведению пока ещё клинических исследований, экспериментов, когда судьба, грубо скажем, человеческая несколько изменяется.

- Ого! Разве это возможно?

- Нет. Это не возможно, то есть изменить ее навсегда, нет. Разве что поправить. Прогресс программы мы все обязаны пройти сполна. Иначе смысла жизни нашей, сами понимаете, никакой.

- Вы, извините, э-э…

- Денис Владимирович, или просто Демир.

- Да-да, э-э, Демир, вы можете опустить нечто сложное ваших пояснениях. Я в этом не нуждаюсь, не обижайтесь, по причине, что не осмыслю, а, следовательно, не стану вам доверять, вашей то есть, с ваших же слов - сказке. А мне хотелось бы вам в чем-то верить.

- Окей! – Согласился я. – Постараюсь быть кратким. Так вот…

В это время поезд издал скрежещущий звук, и вагоны один в один перестукиваясь буферами и автосцепками, произвели перекличку.

- Так вот, - продолжил я, когда железнодорожная драма закончилась, - существует некая фирма «Нептун», занимающаяся этим. Я, кстати, только оттуда. Но бывал на сеансе ровно год назад. На меня отдельно завели карточку, и я прошёл высокий Совет по рекомендациям дальнейших своих процедур.

Нептун, если вы помните – это связь бессознательного с миром физическим. Нептун – это личностный магнетизм, это перемены в жизни, развитие инстинктов, интуиции, магнетические способности. Здесь, думаю, довольно на случай объяснения номинации данной фирмы.

Итак, у них есть особая комната, в которой происходит переодевание клиента, удаление лишних металлических предметов, особая обработка волосяного покрова и проведение строгого инструктажа. Далее – длинный коридор, напичканный магнитами и, кто знает чем, по которому испытуемому или лечащемуся требуется неспешно пройти. В этом помещении даёт ритм специальный метроном, которого следует слушать, чтобы производить шаги. Вы слышите меня? – Остановился я, чувствуя странное затишье и ровное дыхание Ольги.

Она не отвечала. Я поднялся с места и увидел, что та глубоко во сне.

Я вернулся обратно. Сказал себе нечто: «Ну, и ладненько!»

Расстелил комплект белья и прилёг.

Выключив свет, затворив глаза, я скоро уснул.

Глава 3

Ранним утром меня разбудил осторожный шум извне.

Солнце спешно разгоралось и столпами света вбивалось в стекла поезда.

Я поднял голову и увидел, что Ольга, давно приведшая себя в порядок, руками повисла на ручке окна и тянула его изо всех сил вниз. На лице напряглась подкожная вена. Она заметила сразу моё пробуждение.

- Хотелось бы открыть, - объяснила она, отступая от своего занятия.

Я поднялся, протёр глаза и принялся дёргать ту же ручку. Мне удалось приоткрыть окно.

В тот же миг снаружи к нам ворвался гул какофонии колёс, шелестящий гомон властвующего, кидающегося из стороны в сторону ветра, далёкий крик птиц.

- Свежего воздуха хочется, - сказала Ольга и глубоко с удовлетворением вздохнула, уселась на своё место.

- Много людей в туалете? – Поинтересовался я.

- Пока никого нет. Я только оттуда.

- Отлично. Теперь моя очередь, - сказал я, взял полотенце, отправился умываться.

Когда я вернулся, на столе стояло два стакана зелёного чая. В одном уже торчала ложечка, и за ручку подстаканника Ольга поднимала его, не спеша, короткими глотками отпивала.

Царственно она повернула на меня своё лицо. Ровно держала спину, и, наверное, в моё отсутствие шептала себе под нос какую-то оздоровительную мантру – зарядку.

Спокойно она глядела в мою сторону. Кожа ее была светла, без макияжа – тонка, почти до видимости синих капилляров в ней.

Я присел напротив, поблагодарил за чай.

- Ну, - сказала она, - я же говорила, что усну.

- Вы помните, на чем я остановился?

- Помню. Я все помню. Я слышала и то, как вы потушили свет и улеглись. И долго ворочались.

- Мне показалось, что я уснул сразу?

- Нет. Мне хотелось дослушать ваш рассказ, и я даже подумала, чтобы попросить продолжить, разбудить, но сил не было совершенно. Что мы вчера такое пили?

- А! Лёгкий напиток. Я его спрятал.

- Гадость, какая, извините. Привкус до сих пор во рту.

- А все дорогое и значимое - с привкусом, вы не заметили?

- О, да! Если с философской точки зрения – да! А ваша сказка, как вы назвали, философию-то имеет?

- Все имеет смысл осмыслить все. Это и есть философия. А тем более… Я бы не взялся вам ведать пустую историю.

- Ну, хорошо. Вы попали в тот магнитный коридор, чтобы корректировать судьбу, что было дальше?

- То, что я попал туда – это одно, по собственному волеизъявлению, ещё раз подчеркну. Но это далеко не суть. Важно здесь то, что со мной в тот коллайдер проник посторонний.

- Ого! Это интересно. И как?

- Как? – Я посмеялся. – Как – это не вопрос. Вопрос – зачем?

Есть, знаете ли, этакая характерность в некоторых особях – лезть куда попало, лишь бы влезть. И с этакой штучкой я столкнулся.

- Это была, конечно, женщина? Угадала?

- Верно. Это была молодая девушка.

Когда я впервые встретил ее – я автоматически мысленно дал ей абрис. И он оказался справедливым со временем, но то, как она преследовала…

- Маньячка?

- Вроде того. Мой приятель, Мак Маг, вечно маскируется – очки, шляпы, гардероб, но это малоэффективно. Его узнают повсюду, и обязательно тянется длинный хвост каких–нибудь желающих спросить что-то, познакомиться даже в личном плане. Мне же счастливо удаётся находиться в тени.

- Это Мак Маг, который пишет рассказы? – Глаза Мирошниченко загорелись.

- Вот-вот, - по мере возможности равнодушно я ответствовал.

- А вы знаете его лично?

- Да, он мой друг.

- И телефон дадите?

- Доброе утро! Начинается!

Ольга Аградовна прикусила язычок.

- Может быть, я таки продолжу свой рассказ, - предложил я. – Он - для ваших интересов.

- Да, простите, продолжайте.

- Я о вас, конечно, расскажу моему другу, будьте покойны. Я чувствую рождающуюся связь в этом астрале. Да, я чувствую и вижу. И думаю, ему самому будет интересно с вами связаться.

- Хорошо-хорошо. Вы - можете продолжить.

- Итак, коллайдер.

Кто со мной туда во время сеанса проник? Мы здесь остановились. Я стал говорить о навязчивости той девушки. Да, кстати, она мной заинтересовалась именно, когда узнала род занятий.

Мак Маг ей тогда знаком ещё не был.

Так вот.

Так вот, оказавшись на фронт-линии замечательности, мне пришлось принимать оный удар.

Жанна – ее имя.

Это рыжеволосая бестия этакого крупного, крепкого телосложения, широким лицом, эмоциональными плечами.

Волевой подбородок, меркантильные мышиные зелёные глаза, коренастый вид, широкая материальная ладонь, коротенькие пальцы предупреждали меня заранее, что этот человек добьётся своего, во что бы ни стало, как бы я не сопротивлялся.

Ещё, глядя на ее условный ромб морщин на лбу можно было видеть, что человек этот творческий и в высшей степени изобретательный, авантюрист.

Она несколько раз проделала безуспешные попытки требований своих описать простой быт меня, действующего мага, а также познакомиться с ближайшими моими планами и, главное, поучаствовать в них.

- Она писательница? – Спросила Аградовна.

- И здесь - в точку. Именно писательницей. Она уже успела издать какую-то тощую книжонку и всякий раз пыталась всунуть мне очередной экземпляр, рассчитывая, верно на то, что книга ее неким фантастическим образом, находясь близко ко мне напитается волшебными энергиями и станет поистине шедевральной.

- Так бывает на самом деле?

- Так бывает. Но в альянсе сторон. Меня же от этой дерзкой Жанны просто воротило. Я избегал встреч с ней. Не сопутствовал ее начинаниям никак и подумывал передать ее Максу, чтобы он удовлетворил ее запросы. Но это оценилось бы с моей стороны, как предательство.

Когда мои резервы окончились, – резервы терпения - состоялся серьёзный разговор, в котором я предупредил Жанну перестать охотиться за мной и отвязаться полностью от своих притязаний.

Быт личный свой, тем паче - командировочный, я и жене не расскажу, а тут - малознакомой леди!

Представьте, что будет, если маги польют всю прозу наружу.

Это будет подлинный финал!

Ничего святого не останется. А люди, люди пытливы: начнут с малого и доберутся до верха.

Без тайн мир никогда не состоится. И его и не может быть.

- Вам лучше знать, - согласилась Аградовна.

- Да-да. Так вот.

Когда я прошёл инструктаж в поход для магического коридора, а это состоялось в особой комнате ; когда за мной заперлась стеклянная дверь множествами замков; когда я уже услышал стук метронома и голос через динамик управляющего инструктора, я стал делать шаги в полость светящегося коллайдера.

Передо мной, шумя поршнями, открылась звуконепроницаемая герметизированная дверь.

Я ступил через порог. И что?

И что вы думаете? За спиной я услышал голос Жанны.

Она выскочила из каких-то серебристых кулис, за коими все время пряталась и бросилась вслед за мной - в коллайдер.

Дверь поршнями принялась закрываться немедленно.

Жанна толкнула моё огорошенное тело вперёд, и сама влетела за мной. Дверь заперлась. Замки защёлкали тугими рычагами. Мы была заперты напрочь, и процесс автоматически запустился.

Только вот что: я был физически, физиологически подготовлен к данной операции, - обработан особым раствором, на мне находилась куча датчиков с проводниками и щитков, отгораживающих излишнее течении энергии излучений, защищающих от перегрузок и прочее.

А она? Она же – как была. Грязные кроссовки, распатланная голова в рыжий мелкий барашек, шорты и дурная улыбка на лице, оголяющая полный рот широких плотных зубов.

- Что вы? Как вы сюда попали? – Стал выяснять я, прислушиваясь, как метроном все чётче отлаживал ритм, как громче, все громче звучал его такт. Посвящение начиналось.

Я не сразу заметил, что за армированным стеклом нашего коридора прыгали люди, размахивали руками – специалисты «Нептун».

Они сами были в шоке! Не уследили!

Пытались мне что-то сказать, указывая куда-то вверх. Но сверкнул свет и ионы были выпущены.

И – ничего вернуть уже было нельзя.

Под моими ногами засветилась полоса движения с датчиком скорости, которой мне следовало идти.

Жанна перепуганным глухим голосом посоветовала мне заняться тем, ради чего я здесь. И что она «тихонько» последует за мной. А если не так: « мы тут вместе такого натворим»!

И мне ничего не оставалось, как послушать ее.

Что было дальше?

Я прошёл несколько шагов, ощущая необыкновенные метаморфозы в своей психике, - головокружение, тошноту, повышенный пульс в висках и навязчивые пугающие мысли, качество которых я до сих пор не могу вспомнить.

Когда я оглянулся, практически жертвуя своим здоровьем, Жанна лежала на полу, на линии датчиков, свернувшись тугим клубком, схватившись за живот. Она не двигалась.

Я бросился к ней, но за армированной стеной мастеров «Нептуна» специалисты, прыгая один на другой, демонстрировали чрезвычайное волнение.

Одна из них, как-будто взяла себя в руки, отлучилась, вернулась с кипой бумаг и фломастером, что-то быстро стала писать на листке бумаги, подняла его и я прочел: «Двигайтесь только вперёд!»

Я же не торопился, сознательно теряя свою «взлётную полосу», которая пошла, светиться без моего участия дальше.

Жестами я объяснял людям, что необходимо отключить всю их махину и вытащить бессознательное тело Жанны наружу.

Та женщина - с плакатом, снова бросилась что-то писать. И на этот раз я увидел:

«Ничего изменить нельзя! Двигайтесь вперёд! Срочно! Иначе – КОНЕЦ!»

Последнее слово было выведено каллиграфически кривыми заглавными буквами.

И все же. И все же я наклонился над рыжеволосой Жанной, пытаясь оказать первую помощь.

Тогда ко мне отправили следующее сообщение:

«Мы не спасём ее, только если вы … пройдёте весь путь. Система не отключится пока…»

Фраза не закончена, но было ясно, в чем суть. В чем проблема.

Я оставил Жанну и пошёл вперёд, догонять временно застывшую панель мерцающих неонов полагающихся мне шагов.

Система возбудилась заново, когда я вернулся на свой путь.

- Она осталась жива?

- Кто?

- Ну, как кто? Жанна!

- Ах, да. Да, почти.

- Почти? Это как?

- Почти – это так, как я теперь вам объясню.

Ольга Аградовна устроилась вглубь своего посадочного места - лучи солнца били ей в глаза. Она слушала.

Я предложил ей для начала прикрыть форточку, и Ольга согласилась, частично.

- Оставьте хотя бы щёлку! Воздух загородный – дышать охота, да и как-то жарко сегодня тут. Оставьте совсем немного.

Я прикрыл на договорённый уровень окно и продолжал мою историю.

Глава 4

- Жанна в течение полугода находилась в беспамятстве. За ней был установлен тщательный уход. Я наведывал ее в больнице.

Скоро она полностью восстановилась.

Она посетила меня по моей же просьбе, и мы с ней долго беседовали по обоюдно интересующей нас теме: где была ее душа все то время, когда отсутствовала в физическом теле?

И она мне рассказала о том, что, вы и сами слышали, что часто можно услышать от людей побывавших в коме, критическом состоянии между смертью и жизнью, клинической смерти.

- Полёты и так далее? – Уточнила Ольга.

- Да, именно.

- Но, Демир, это же недоказуемо? – Она переменчиво улыбнулась. Холодным равнодушием повеяло от неё. – И это все, что вы хотели мне рассказать?

- Мы сопоставляли факты того, что привязывалось ко мне во время ее «отлучки», отлучки Жанны, и то, что чувствовала она, видела в так называемых снах.

- И?

- И. Когда девушка была прикована к койке, находилась на искусственном вентилировании, со мной происходили странные встречи: то кот дорогу перебежит под самыми ногами, то птица ударит в окно. Однажды поваренная ложка в кастрюле моего борща сделала такой неимоверный поворот, что я не мог сопоставить, как это могло статься?

- Поняли? – Спросила Аградовна.

- Нет. Не понял.

- Что же вы, наконец, хотите мне всем этим донести?

- Ольга, хотя бы это: если в вашу сторону ползёт какая-нибудь букашка, не спешите стряхивать, уничтожать ее, она, возможно, хочет вам что-то сказать.

Аградовна помолчала, соображая. «Соображение» это выражалось картинно вытаращенными глазами в искусственном изумлении.

- Хорошо, - стесняя себя, она ответила, - пусть будет так. Я что-то поняла для себя.

- Замечательно, - приветствовал я.

Она помолчала, поднимая потом на меня сочувствующие глаза, не вытерпела и выразила:

- Вот знаете, Демир, я не хочу, конечно, вас осуждать и ничего личного, но ваша деятельность, извините – так размыта! Вы можете говорить, что угодно. Уши выдержат все, а иной раз – забавно слушать подобную фантастику. Но все это эмпиризм. А эмпиризм – не наука. И жизнь состоит из фактов, поймите – из одних фактов, в том числе обид, в том числе осознания, что вас обманывают и многое другое.

Зачем же вы так, Демир? Что мне от сказок? И, знаете, что закройте, пожалуйста, окно – дует.

Я выдержал натиск сильно смутившего меня недоверия Ольги Аградовны Мирошниченко и попросил об одном напоследок:

- Я вот-вот уже выхожу. Вот уже и станция. Вещи мои собраны, мне стоит с вами попрощаться и все, но я бы просил вас теперь об одном одолжении!

- И? – Аградовна скрестила руки перед собой. Я не возражал против данной запертой позы и продолжил:

- Вы сильно любили вашего мужа?

- Зачем об этом спрашивать, Ден? Зачем? Зачем вам это нужно? Вы хотите… - Она закрыла рот. Выражение ее лица выдавало то, что она готова была сказать что-то очень дерзкое, не приятное. За что мы обои могли бы пожалеть.

- Вы можете сейчас вспомнить его лицо, образ, мысленно позвать его? – Настаивал я.

- Ладно, - нелегко подалась она, - ладно! Пусть вам грех будет, если…

Если вы желаете надо мной посмеяться! Пусть! И закройте, наконец, окно. Вот уж и станция ваша!

Колеса поезда, действительно, стали притормаживать. Прозвучала кодА всей симфонии нашего недлинного путешествия. В тамбуре затевался шум. Люди толпились у выхода. Всем – срочно.

- Давайте оставим пока все, как есть, на минутку. – Предложил я.

- Ладно, давайте! – Нервно Ольга отдёрнула плечом, прислонилась спиной к стенке, демонстративно закрыла глаза.

Но я видел и чувствовал, как выравниваться стало ее дыхание, как напряглись, взметнули тонкие крылья носа и глазницы под веками начали бойкое свое, активное движение.

Она вспоминала.

Коротко, будто сбивая порочную слезу, она быстро поднесла руку к носу и смахнула что-то мешающее, щекочущее ей. Продолжила.

Прошла минута.

Она открыла глаза, не надеясь ни на какое чудо с моего наимарочного мастерства.

Она даже говорить ничего не взялась, а, стыдясь и своего «доказательства», о том, что ничего так просто не может быть, кроме фактов, фактов, фактов, лишь фактов, отвернула от меня лицо, не желая более меня вообще видеть.

Я поднялся с места, неторопливо поднял рюкзак. Мой вид, очевидно, был бедственен. Я направился к выходу.

Обернулся напоследок.

Я был уверен…

И моё внимание, когда я оглянулся на Ольгу, заняло ее нетерпеливое занятие.

Случайно откуда-то взявшаяся, залетевшая, видимо, через щель окна кроха – «божья коровка» (лат. Coccinellidae), села на тыльную сторону ее руки. И не желала слазить.

Аградовна пыталась несколько раз смахнуть ее, но та упорно, раздвигая щетинки-крылья, возмущенно возвращалась и садилась снова, на руку и только тогда успокаивалась.

Ольга Мирошниченко поднялась с места. Ее раздражало странно навязываемое насекомое. Поднимаясь же, она стукнулась головой о верхнюю полку. Морщась от боли, вернулась. Коровка слетела, но снова вскарабкалась назад, села, замерла и успокоилась.

Аградовна поглядела на меня. Я – на нее, бесцельно вроде, сам, еще не осознавая…

Ольга осторожно положила руку на столик, а другой – пальцами притронулась к спинке – чешуйкам Coccinellidae.

Та лишь пошевелились и вновь, подвинулась, и вновь удобно расположившись, замерла, успокоилась.

Мы вновь встретились глазами с моим человечком- спутницей, и поняли…

***

Coccinellidae.

Я вытаскивал свой рюкзак тогда, когда поезд уже трогался в путь. Выскакивая на ходу, я слышал позади себя рыдание вдовы, и кучку людей пришедших выяснить, что здесь происходит.

Проводница бегала по вагону за лекарствами, помощью, протискиваясь мимо меня, она спросила:

- Да что же это такое с ней, с этой дамой! Такая спокойная всю дорогу!

Вы же с ней были в одном купе! Что случилось?

Я ответил глухо:

- Все, все хорошо…

Я выскочил на ходу. Поезд быстро набирал обороты. Я провёл глазами то место, где было мое купе. Толпа людей под натиском вагоновожатой расходилась.

Та что-то ярко, внушительно выражала жестами и требованием.

Поезд мчал.

Да.

Ветерком от него повеяло: слабым, тихим, отдавая чувствами живых терпеливых душ, стремящихся в дальнейший, - очень, скажу вам, дальний, -

БЕСКОНЕЧНЫЙ путь.

***

(1-4 Благодарность Швецову В.С)