Мак Маг. Замок Комза

Глава 1

« - Мой мир – это вы. Именно вы!

- Клятвенно так… Приятно. Честно?

- Да. Ну, есть ещё кто-то. Однако пока

об этом человеке я едва только слышал ».

Х.Д

1

Я сидел в одном из прибрежных средиземноморских ресторанчиков.

Уютное местечко на одной из оживлённых улиц города.

Открытая площадка, огороженная невысоким деревянным парканом давала отличную возможность созерцать прогуливающихся по тротуару людей.

Передо мной стоял скромный завтрак, и я не спешил.

Солнце в этот день горело как никогда. И - ни дуновения ветерка.

Мой сосед за столиком напротив часто пользовался салфеткой, вытирая взмокшее лицо, и попеременно по всем сторонам улыбался.

Казалось, он чувствовал себя не на своём месте.

Это был молодой человек, лет двадцати пяти, с обручальным кольцом на безымянном пальце, который сидел на нем, пожалуй, излишне туго, так как сильно сдавливал его.

Этот палец с кольцом незнакомец так же потирал, приглядываясь к оттенку металла, будто важно было именно теперь непременно его сохранить.

- Buenos d;as! – Сказал он мне по-испански, когда взгляды наши случайно пересеклись.

Я не ожидал, что моё незначительное внимание в пару секунд вызовет приветствие.

Кивнул в ответ и продолжил завтрак.

Молодой человек так же продолжил ленч.

В моих планах было сегодня начать записки по делу о пропавшей инсигнии. Муаровая лента перевязи, подаренная одной вельможной особой, плотно и дерзко лежала в кармане моего пиджака, который висел позади меня, на спинке стула.

Я обернулся к нему, нащупал один карман с драгоценностью, и из другого вынул записную книжечку с коротким карандашом Rаndom, который на мой взгляд был неуемно толстым и неловко держался в пальцах.

Мне нужно было записать всего два слова, - название кавалерийского ордена, который из найденных вещей проходил по делу.

Я записал его приблизительное название, думая обязательно свериться с Интернетом, засунул карандаш в блокнот - вернуть его обратно в карман. И увидел, как молодой человек, едва ли значимый мне, теперь глядел на меня, не отрываясь.

«Узнал!» - Невольно пронеслось.

И я совершил ошибку, выдавая себя, - уткнулся в тарелку, неловко скрывая эмоции.

Дальше ничего удивительного не было - незнакомец вследствие всего уверенно поднялся и направился ко мне, подошёл и преднамеренно взялся за спинку соседствующего со моим стула.

- Доброе утро! – Сказал он на моем языке.

- Здравствуйте, - приветствовал я.

- Вы Маквеллов Макс, я правильно вас узнал?

- Да, - сказал я, выравнивая спину.

Молодой человек бесцеремонно выдвинул стул, и уже присаживаясь, услужливо спросил так, на всякий случай:

- Вы разрешите?

Я не стал возражать. Моя салфетка лежала рядом, и по всем правилам этикета я мог ретироваться в любой момент, просто тщательно применяя ее по назначению и закидывая в пустую тарелку.

Он присел, шумно прерывисто вздохнул, явно выказывая этим своё волнение.

- Моё имя Деворак Юрий, - представился он.

- Очень приятно, - формально ответствовал я.

- Вы, извините меня, но я искал вас целое утро. Мне сказали, что вы должны быть здесь. Вы ведь скоро собираетесь уезжать?

- Да. Есть дела.

«Почему бы и нет?»

- Понятно, - Деворак положил круглую ладонь с обручальным кольцом на столик, временно не решаясь на что-то большее. Его рука подрагивала, но я делал вид, что мне все-равно.

- Кто же вам доложил, что я здесь? – Предложил я.

- Газеты, - ответил мой новый знакомый кратко.

Я едва не поперхнулся, взявшись пережёвывать салат.

- Да-да, газеты. Не удивляйтесь. Только они вас знают, как Мак Мага, и мало интересуются, чем вы на самом деле занимаетесь.

- Вот как! Но само имя Мак Маг!

- Нет. Для них вы просто писатель. А Мак Маг – удачный слоган.

- Ну, хорошо, - ответил я, догадываясь наверняка, что здесь именно должно быть что-то хорошо.

- Какие же газеты в таком маленьком городке? Местные? – Продолжил я.

- Да-да. И завтра о вас будут знать все, и вряд ли вы уже вот так спокойно посидите.

- Какая газета, если не секрет? – уточнял я без особого каприза, но ожидая нечто другое - что теперь Юрий самым волшебным образом второй рукой, например, вынет из-под стола ту самую газету.

Его рука, действительно, вынырнула из-под стола, но всплеснув, указала куда-то в сторону, на одного из посетителей, который сидел в дальнем углу ресторанчика и убрал ту же секунду взгляд, как только увидел жест Деворака.

Поведение же моего соседа мне показалось слишком фамильярным, но я успокоил себя – в этой стране жесты, наверное, имели такую вольность.

- Кто это? – Спросил я, мельком отмечая человека в плотной чёрной футболке.

- Это тот, кого вы завтра будете проклинать. Журналяга! Армадо Рамос – знаменитый прощелыга в этих краях.

- Вы, - рискнул я спросить, - случайно не за одно с ним?

Деворак рассмеялся тихим смехом. И дал мне этим возможность лучше рассмотреть его.

Я не понимал пока, что мне претило в нем, казалось бы, приятном человеке.

Его чуть подбитая переносица, как бывает это у людей с подросткового возраста ещё, решившими стать боксёром и посещающими соответствующие секции, его излишне яркая улыбка, но в то же время сдержанный ход глаз, будто отслеживающий обязательно что-то, - глубоко сидящий интерес.

«Наверное, это?» – Успел подумать я.

Обе руки Деворака, взявшихся пальцами переплёт, уже спокойно лежали передо мной.

Голова чуть приклонена к моей особе.

«Он решил, видимо, кардинально соблюсти своё дело», - подумал я.

В подобных случаях я просто стараюсь обернуть ситуацию, - расслабиться и получить пусть минимум - удовольствия и пользу, дабы лишний раз зачесть новый характер в свой инструментарий.

- Я думаю, вам стоит уже сегодня покинуть этот невзрачный городок.

- Вы знаете, - ответил я, заканчивая с завтраком, - это городок, море, люди… Мне здесь все очень нравится.

- Конечно, вы же в гостях и путешествуете. Но здесь столько приезжих и масса преступлений! Вы вечером ходили по дальним улицам?

- Да, собственно, зачем? – Посмеялся я. – В любом месте можно найти преступника, если очень захотеть.

- А если его не видно? Как его выявить?

- Я не понимаю, - ответил я и взялся за край салфетки. Глаза Деворака также переместились на неё. Он размышлял. Было понятно, что из следующей его речи будет ясно – выиграет он свою партию либо нет.

Я поднял салфетку, поднося ко рту. Деворак сказал:

- В тридцати с лишком милях отсюда есть замок, историческая ценность. В нем живут люди, которые прислали меня за вами. Я бы не рискнул даже заговорить с Мак Магом, потому что… - Деворак замолк и странный поднял на меня взгляд не без прежней улыбки ещё той, как я увидел его впервые.

- И? – Спросил я, желая обнаружить и проанализировать волнение моего собеседника, но, разочаровываясь, так как ничего подобного Деворак не выявил. Напротив, его жесты стали более уверенны, угловаты, резки даже.

Я не понимал в чем суть.

- Это семья Комза: Юташ, и Лиза.

Лиза и Юташ Комза, - повторил он, сверля меня, будто я обязательно должен был знать эти имена. А удостоверившись, что я впервые слышу их, он ещё раз расслабленно и, удовлетворившись чем-то, улыбнулся мне.

- Они передали, - продолжал он, - что могут вам заплатить вот эту сумму, - Юрий, покрутил головой, повернулся к своему покинутому им столику, встал, взял салфетку, покопался в сумочке, которую там же оставил, вынул ручку, присел, написал цифры. Положил бумагу передо мной.

- Честно скажу, - признался я, вполне удовлетворяясь между прочим, гонораром, - у меня теперь очень важные дела. Меня ждут практически на другом конце континента.

- Вот как! Но вы же можете задержаться?

Я пожал плечами.

«К чему?»

Но, правда, я мог задержаться. Да я не спешил вовсе. Вот только…

- Они являются настоящими владельцами недвижимости?

- Настоящими? – Удивлённо поднял брови Деворак, - ах, да! Недвижимости, да!

потом добавил:

- Это черт знает что, а не недвижимость! Я в этой недвижимости и шагу боюсь ступить!

- Да, вот, кстати, расскажите, в чем их просьба этих ваших..., простите...

- Комза? Комза Лизавета и Юташ.

- Хм, - задумался я картинно для начала, и оттягивая время, - странные имена для этих мест.

- Они из Балкан сами. Ничего странного. Но получили наследство. Такое дурное наследство - в тридцать шесть комнат, рвом, стальными воротами и башнями по кругу невозмутимого забора. И, знаете ли, все это находится в ужасном аварийном состоянии.

- Так. И что?

- Ничего. – Подал подобием моим плечами Деворак.

Я помолчал.

«Я не понимаю», - ясно пронеслось в моей голове.

- Я знаю, что замками сейчас принято называть всякое крупное сооружение и времён, может быть, не столь отдалённых, - заметил я.

- Увы увы! Это самый настоящий средневековый дворец, самого мрачного вида и… О, извините, я вас не пугаю ли?

- Отнюдь! Я видал всякое! – Ответил я, откидываясь на тощую спинку стула.

На лице Деворака Юрия выразилось почти страдание. Это противоречило всему ходу вербального нашего союза.

«Видимо, он решил, что упускает птичку, что я могу и наобещать, а собственно ничего ещё и нет, и уйти со спокойной совестью», - Предположил я.

И снова навязчивая мысль: «Я пока ничего не понимаю».

- Вы просто обязаны, обязаны и можете - торопливо стал говорить молодой человек, - можете помочь этим людям!

Глаза его повлажнели.

В моей голове продолжалось: «Я ничего пока не понимаю».

Угловые морщинки вокруг рта Деворака, демонстрирующие таким образом обычно человека весёлого, жизнерадостного здесь оказались неуместными, - слишком врезающимися в кожу они противоречили истиной бодрой натуре человека.

- Вы можете, наконец, посвятить в вашу просьбу конкретнее? Что там у вас случилось? Чем я точно могу быть вам полезен?

- Так вы согласны?

Я наклонился вперёд. В моих глазах взыграла добродушная ирония, и я и он, - почувствовали оба, что - да, Мак Маг капитулирует и выбрасывает знамя согласия.

Мне стоило лишь услышать от Деворака момент действительно веской причины ехать в замок Комза и все сошлось.

К Лизе и Юташ Комза я дал согласие отправиться.

Глава 2

«Жило-было перевёрнутое дерево. И все, кто входил в его двери, становился добрым"

«Джейн берет ружье". 2018

Мы прибыли на место с Девораком к замку уже поздним вечером. Это было мрачное место. Множество сухих, безжизненных деревьев окружало это жилище. Луна, мягко посаженная в небе, тоскливо морщилась на нас. В замке за высоким каменным забором горело единственное окно, в котором мелькнула чья-то тень. - Вы предупредили хозяев, что мы теперь будем? – Поинтересовался я. - Разумеется! Дорогой, Мак, я очень признателен вам…, - было, начал мой новый приятель, как перед нами отворились ворота, и вышло два человека. Меня сразу поразила физическая контрастность этих людей: женщина была, пожалуй, в три головы выше мужчины. Мы подошли. Я определил - мужчина был просто карликом. Все физиологические особенности говорили об этом: конституция тела его, лицо, низко посаженная голова на чудно короткой шее, которой, впрочем, герой старался владеть весьма активно. Он первым и сделал нам, Девораку и мне, шаг вперёд. Женщина стояла с гордым видом и не успела остановить движение мужчины-карлика. - Это…, - улыбнулся я переменчиво Юрию. - Да-да, - отвечал он поспешно, - это и есть Комза. Мужчина, Юташ, остановился вдруг, будто вспоминая что-то. Остановился, замер, не решался оглянуться на жену. Лиза же (это была она), не снимала внимания с поступка мужа и готова была изжарить его упорным, колючим взглядом как бы он не отдалился. Этот взгляд был заметен даже в темноте. Юташ оставался на месте, пока мы не подошли вплотную сами. Тогда и хозяйка направилась к нам. - О! – Именно она начала диалог, - дорогие гости! Я скромный дал поклон. - Кого ты нам сегодня привёл, Юрик? – Продолжала она, и ничто в ее лице не изменилось от моего следующего нескрываемого удивлённого взгляда на «Юрика», - ведь он утверждал, что меня здесь просто молитвенно ждут. Прошло несколько секунд, чтобы оправиться и Юрию. Почти визгливым голосом он передал хозяйке, понижая тон в конце предложения, акцентируя укоризну: - Это же Мак Маг! Я привёл вам его, как вы и … хо-те-ли! С самого начала мне все переставало нравиться. «Хоть бы в йоту схватить что-то положительное», - думал я. Нет же! Запахи, эти люди, этот Юрик, недовольное окружение самой природы просто звало меня развернуться и бежать отсюда прочь. Только прочь! - А мы вас ждали! – произнесла Комза, улыбаясь мне только ртом, и подошла, чтобы взять меня под руку. Я возражал, а она и не настаивала. Мы с Юрием тронулись вперёд, пара Комза - позади. Видно было, что Деворак отлично ориентировался здесь. Стоило нам подойти к воротам замка, как он предупредил: - Видите, там крючок – это тайный крючок. Если взяться за него да покрепче, дверь-то и откроется. - Да он вовсе уже давно не работает! – Засмеялся позади нас Юташ почти детским голосом. - А кто его поломал? – Услышал я громовой голос Лизы, - ведь ты. С твоими всякими вылазками рыбалками! Вот теперь только с моей помощью и войдёшь в этот дом. - А здесь имеется и озеро? – Спросил я, между прочим. Но больше с их стороны ничего не было слышно. Молча, будто обижен кто-то, чем-то стал, или что-то экстраординарное случилось, молча, мы прошли в ворота, прошли по умощённой дорожке к огромным металлическим дверям замка. Я спросил уже там, в дверях, интерес сподвигнул на это: - В доме кто ещё есть? Мы продолжили торжественное шествие, и только войдя в цвет огромных свечей на многочисленных канделябрах, обернувшись к Комза, Лиза, которая предстала сейчас в другом свете передо мной, ответила, ничуть не смущаясь: - Нет, никого, абсолютно никого нет! - Никого, Мак! – Подтвердил Юрий. - Нет никого! – Завершил ложь Юташ. Еще раз пронеслась в моей голове бешеным ветром идея – бежать отсюда, как никогда - бежать! Пусть это будет позор, унижение, что угодно… Я отлично помнил тонкую тень, мелькнувшую на высоком этаже в одной из башен замка. «Зачем же это им так лгать с самого начала? И так примитивно?» - Думал я. Лизавета будто читала мои мысли и не отводила с моих губ, глаз, внимания. - Вы располагайтесь. Мы с Ютиком (так она обозначила свою пассию), вам покажем прекрасную комнату. Или ты, Ют, сам ему покажи. – Обратилась она тут же к мужу. - О, да! – Юташ был искренне рад проводить меня. - Я вас оставлю на некоторое время, - сказал Юрий Деворак, отпуская меня в свободное плавание. И как бы не приятен он был мне – мой проводник, я ощущал таки с ним доселе себя в большей безопасности, чем ныне за карликовой спиной торопливо семенящего вперёд Юташа. Мы подошли к каменной лестнице. Я оглянулся. Лизавета глядела сносно дружелюбно нам вслед. Деворак натянул улыбку, стоял рядом. Я ощутил на своей руке холодные пальцы Юташа. Он обращался ко мне. - Вы здесь поднимайтесь аккуратно, - предупредил он, - дворец наш требует некоторого ремонта и некоторые лестнички, знаете ли, поломались. – Он повернулся, чтобы идти вперёд, как раньше. Мы уже подняли первые шаги перед каменной балюстрадой. Но вдруг он, совершенно неожиданно обернулся ко мне, подскочил, смеясь, едва не соскользая и не падая, бросая взгляд мимом меня, – не видит ли кто-либо нас в данную минуту. - Она крошится, зараза! Просто крошится! – Воскликнул он и дал мне щелчком своим коротким большим пальцем по запястью. Я никогда не думал, что вдруг приму такое ощущение по своему телу – будто оно раздвоилось или растроилось, будто астральное, ментальное тела мои враз вразброс разошлись гульнуть, и едва сошлись обратно. Голова моя стала пустой, как кухонная посуда, уши же раскраснелись, ноги отказывались шагать. Я оцепенел на мгновение, но сам себе твёрдо приказал: «Да, ёлки-палки, ещё ничего даже не было, а ты уже трусишь!» - Да вовсе я не труЩу! – Ответил я вслух невпопад. - Что вы говорите? – Спросил шагающий по ступеням Юташ, задиристо поднимая свои короткие ноги, желающий казаться нормально рослым. - Нет, ничего-ничего! – Ответил я, соблюдая дистанцию. Все мне чудилось, что этот карлик выдаст ещё какой-нибудь срочный прыжок, да и завалится на меня. Тут же я наблюдал интересную особенность стен вокруг: снизу они были сыры и темны, а кверху поднимались, как новенькие. Я остановился и притронулся в основании одной из стен. - Это мы ремонт пытались делать. У нас и спонсоры нашлись, но они не смогли долго продержаться здесь, заметил Юташ. - А чего так? – Задался я, уже ожидая качество ответа, но мне ответили по-другому: - Пилс, - кратко произнёс Юташ, все, шагая вверх. - Какой Пилс? - Что? – Юташ обернулся. Ему стоило усилий, чтобы развернуться на ступени ко мне лицом, но он сделал это. Мы стояли в полумраке. Откуда-то сверху лил свет. - Вы спросили кто такой Пилс? - Да, я спросил. - Кто такой Пилс, вы узнаете, чуть погодя. Ведь ради него же вы сюда приехали? - Карлик развернулся и продолжил шаг. - Я вообще-то не знаю, - предложил я, мне было поручено от вас же, прибыть сюда и … Вдруг на ум мне легла чисто шкурная идейка, - а не обманывал ли Деворак меня насчёт обозначенного гонорара? И я замолк, подавляемый этим вопросом. - Вы не переживайте. Этого Пилса никто не видел. И вы, вероятно, не увидите. Просто нам надо избавиться от его шуток. Вот и только. – Бубнил Юташ. Наконец, мы поднялись на плато огромной залы. Да, надо признать: убранство, мебель, посуда здесь были подобраны со вкусом. Особенность стен, где низ был несколько влажен, верх – сух, тут был обозначен лишь в самом начале, у входа. - Вот так-с, мы живём! – Объявил Юташ, раскрывая объятия, словно хотел и зал и меня, и все схватить. Даже короткие, квадратные пальчики его зашевелились в этом действии. На лице – искренне удовольствие и масса незнакомых еще мне морщинок, - человека взрослого, зрелого, опытного и хитрого. Хитрость для меня всегда обозначалась в первую очередь тем, что никакой хитрости во внешности было не видно с первой отладки. Или опыт мой пропускал всю незначимую маскировку того, что пытался изобразить на себе клиент. Я вглядывался в фигуру Юташа. Он намного больше меня занимала, чем убранство его замечательного жилья. Мы оба застыли, когда услышали, как по каменной лестнице, сверху, ведущей на второй этаж, поскакало что-то железное, жутко тарахтящее. Мы переглянулись. Карлик не снимал с меня глаз, но делал все, чтобы выразить собственное изумление: вытаращил глаза, выпятил нижнюю губу в знаке недоумения так, что на ней блеснула слюна, мгновенно сообразил нечто, также изображая это, усмехнулся и направился в ту сторону предмета, который скатился вниз и смирно лежал на полу. - О! Да это же серебряная тарелка! – Крикнул он издалека, подойдя туда и подняв крохотный поблёскивающий кружок, демонстрируя мне. – Сколько раз я говорил жене: не оставляй пустые тарелки на перилах! Это она! Это она виновата! Вот уж я ее отделаю! Отнюдь, мне и не представлялось, как такой человечек не то что «отделает», но и вообще к этой рослой даме подойдёт с этакой претензией. Мне казалось… - Так! – Услышал я голос Лизы за собой. Они: Деворак и Комза поднялись за нами. – Что тут уже происходит? - Лизонька! – Воскликнул карлик, не сдвигаясь с места, - это твоя тарелочка? - Это моя тарелочка! – Ответила Комза, как отрубила, - и поставь ее на место! И срочным порядком! – Приказала она и перевела иной – спокойный взгляд на меня. - За мужем моим присмотр да присмотр нужен. Ведь, знаете ли, он недавно таким переболел. - Чем же? – Спросил я. Лиза подошла ко мне. Деворак улыбался и молчал за ее спиной, лишь изредка кивал в такт удовлетворительной нашей беседы. - Вы знаете, грипп не грипп. Вирус – не вирус. Откуда нам его прихватить-то здесь? Здесь мы месяцами одни живём. Совсем одни. Вот только телевизор, Интернет. А так все сами, сами. - Не скучно ли вам здесь одним? - Нет. Иногда не по себе бывает. Вот вас пригласили разделить наше одиночество. - Но, увы, - предупредил я, - я не смогу здесь долго гостить. - На месяц хотя бы? – Спросил издалека Ютиш, ищущий что-то в ящиках орехового стола. - На месяц? – Не скрыл я удивления. - А что? – Лиза подошла близко, и на этот раз ей легко удалось прихватить моё расслабленное предплечье. - Я думаю, смогу помочь вам в течение ближайших дней, а если нет, то и нет! – Заявил я смело. Этим я застал всех врасплох. Юташ молча повернулся в нашу сторону, забывая, зачем он рылся в столе, автоматически запирая шкафчик. Лизавета, подобно прошлой миме мужа, выставила вперёд нижнюю губу в недомыслии, высоко вздёргивая брови и опуская в глубокой задумчивости глаза. Деворак почесал затылок. Именно к нему она теперь обратилась: - Вы инструменты взяли с собой? Она не глядела прямо на Юрия, но вскользь его. Тот пожал плечами. Тогда она подняла на него взгляд и, не говоря ничего, - немо, повторила вопрос. Он же повторил тот же жест, прибавляя к нему раскрытые ладошки. Лизавета повернулась ко мне: вы инструменты свои взяли? – Спросила она о том, до чего ей не должно быть никакого дела. - Вы взяли с собой их? – Повторила она. В ее глазах я прочёл что-то опасное, настораживающее, чрезмерно сфокусированное. У меня было чётко предчувствие, что если я не отвечу как надо ей, меня просто разорвут здесь же на мелкие мясные кусочки. И я ответил: - Вы спрашиваете о магических предметах? - Да-да, - глаза Комза вспыхнули. Деворак удовлетворяясь чем-то, тронул край носа. Я услышал даже шевеление Юташа в стороне. - Я оставил их в своём номере, в гостинице, - пояснил я. - Их нужно срочно забрать! – Пояснила Лизавета и, не ожидая привета с моей стороны, тут же обернулась к Юрию и стала что-то объяснять. Меня словно пустым мешком - по голове. Разговор их я едва разбирал.

Глава 3

« И атмосфера того покаяния, как твоё наказание. Но оно - сейчас и здесь - в тысячи раз легче».

Х.Д.

«Жить так, как позволено, жить. Рамки без лишних движений», - одно из заповедей верного поведения мага. Свет того окружения, в который я попал - замок Комза - требовал умения быть самим собой. А, будучи самим собой, даже в 0,1% непременно удастся сделать хоть что-то существенное.

***

Мне предоставили уютную тёплую комнату с видом в средину застроек замка. В эту ночь я часто поднимался. Голыми ногами ступал по толстому ворсу старого персидского ковра, подходил к окну и глядел. Тусклые крыльчатые фонари освещали пустынный пятачок внутреннего пространства Комза. Настроившись, я ощущал бытие царствующих здесь духов. Я понимал, что здесь, в этом месте очень многое произошло. Здесь совершались тайности, дела, которые шли ответственно под флагом добра, не оставляя, увы, места злу. А последнее, пока люди делились добром, делили добро, отбрасывалось ими же, (ими же) зло то нерушимыми скибками, складывалось ювенальными стопками. Не спеша, выжидало зло. И накопилось зло то неразорванным, неделимым и было у Зла того лицо с милым младенческим румянцем. И люди спрашивали: «Откуда зла столько взялось вдруг кипами, тоннами?» А все оттуда же – неделимым. Около двух часов ночи, в бессоннице стоя у окна, я услышал, как в дверь постучали. Это был едва заметный стук. Я замер и долго прислушивался. «Может быть, - решалось во мне, - уже началось? А у меня, действительно, с собой ничего! Я да рот!» «Читать заклинания, которые не на всякий случай сгодятся или…» Мелкими прыжками я проскакал к своей кровати, укутался с носом и глядел в угол, где располагалась дверь. До рассвета более я ничего не слышал. Но и не поднимался уж вовсе на ноги. - Добренькое утречко! – Услышал я, распечатывая глаза. Славная нега окутывала меня под перинами. И подушки… Ах, подушки! Будто хмелем набиты. Хотелось бы ещё спать, спать. - Доброе утречко, дорогой наш Мак Маг! Я увидел карлика Юташа, который стоял передо мной с подносом. На серебряном - кружка с чаем, шевелящийся дым, сырники на блюдце. - Это вам небольшой таки завтрак. Так сказать, чтобы приподняться. Я потянулся без стеснений, рассуждая, что раз инструментов никаких нет (и ладно), - палки никакой. Стоит делать независимо смелый, свободный вид, что де, если что: «я вам тут покажу кузькину мать!» Юташ не реагировал на моё представление, он спокойно установил, боясь выронить хоть каплю моего чая, на рядом стоящий диванный столик, - удлинённый низкий временно, видимо, здесь установленный, играющий роль скорее украшения интерьера. Его зеркальная поверхность, кажется, никогда не была обеспокоена ни единым предметом. Я взглянул на Юташа, в лице, которого выражалось род сожаления. Установив поднос, он подумал, передумал, поднял его и подложил полотенчико, висевшее на его руке. Потом посмотрел на меня, улыбнулся: - А вот тут, я вам ещё одну салфеточку и поднесу. Вы пока поднимайтесь… Он быстро развернулся и пошёл прочь. - Ничего-ничего, - догонял я в ход Юташу, - не беспокойтесь. Я так рано не завтракаю. И салфеток не нужно, обойдусь. Хорошо же у вас, тепло! – Выпалил я все в ряд, надеясь, что наивность моя будет оценена лучшим образом. Юташ же ничего не ответил, а в пол-оборота, извиняющее, поклонился даже не мне – стенке, и продолжил ход. Я, держась на локтях, долго ещё смотрел на запертую дверь. «Не так и очень они наивные, эти ребятки. Нет, решительно, - думал я, - нужно просто быть самим собой! Любая собака на мякине пропадёт, а им мои слабые места преподать нельзя так сразу!» Я поднялся, прошёл к вазе с водой, подвешенной на верёвке, толкнул ее. В таз, подставленный снизу, плеснула вода. Умылся, вытерся, оделся. Подошёл к столику, повертел поднос, легко крутящийся на полотенце. Дверь отворилась, и быстрым шагом вошёл Юташ. Он был встревожен и передал мне следующее: - Вы, пожалуйста, не говорите ничего моей Лизоньке. Она не терпит мою самобытность. Я такой, видите же, душевный человек. Мне столько пришлось пережить! - О, да, - заверил я хозяина, и потянулся к чашке. - Самостоятельность – очень зловещая штучка, - продолжал Юташ, внимательно и неприятно для меня, прослеживая, как я подносил чашку к губам. Дабы отвязаться от карлика, я задал простой вопрос - на засыпку: - Вот вы вчера говорили о каком-то Пилсе? Юташ ухмыльнулся, улыбнулся, изменился в лице, поклонился, усмехнулся и еще раз поклонился. Я явственно в дверь услышал дробный стук. Это было похоже на тот стук, который был замечен мною в два ночи, только теперь это был целый ряд подобных тому. Юташ, не отвечая на мой вопрос, попятился к двери. - Вы кушайте, подкрепляйтесь. А потом к нам, к нашему столу, так сказать. Мы, значит, вас ждём внизу. - Деворак где? – Поинтересовался я. - О! – Юташ притормозил, - он ещё вчера уехал! - Как же уехал? Он обещал быть со мной все это время. Хотя… - Я вспомнил слова Юрия о том, что для него и минута в этом замке – ад. - Нет, он вернётся! Непременно. Он направился в город, за вашими, э-э, инструментами. - Но! – Я отложил сырник, успевая им лишь мазнуть по губам, - но, кто вам их даст? Там меня в три замка пускали, а как он попадёт в мой номер? - Да, вы правы, - сейчас такое время! Такое бандитское время! – Юташ помедлил, скорчил мину большого этакого сожаления. Это гляделось комично, неправдоподобно. Я откашлялся, чтобы мой карлик вернулся в себя. Он ожил. - Да-да, вы не волнуйтесь. У нас тут свои методы. Мы тоже немного того… - И вдруг он поднёс к губам ладонь, чтобы не шлёпнуть мне какое-то ключевое существительное, и - снова раздался дробный звук. Юташ шевельнул ушами, поклонился, попятился к двери. - А это что за звуки? – Спросил я напролом, имея в виду то самое. - Ах, дорогой Мак, это всего-то ветер стучит. Вы поднимались по винтовой лестнице вчера, там постоянно что-то стучит, гремит, но это не то, что вы можете думать… На этот раз многословный болтун Юташ просто поднял руку и запер пальцами рот, перепугано взвинчивая брови. Маска удобоваримости с него спала. Морщины на глазах рассыпались на лбу, румянец ударил по щекам. Юташ вытер пот со лба и сказал: - Вам лучше моя Лизонька расскажет все. Я же так… не совсем в курсе того - дел. Я недавно так страшно болел, - повторил он уже который раз свою спасительную мантру. «Дел – болел. Рифма! Тьфу!» - Носилось в моей голове. Юташ ретировался, не роняя более ни слова. «Ничего-ничего, - думал я, - я вас вытащу на тонкую струйку!» Меня рвала ревность того, что моих магических принадлежностей кто-то чужой будет касаться. И этот Юрий – разве не скользкий тип? «Если честно сказать…!» - ментально доказывал себе. Спустя полчаса я спустился вниз. Не спеша, как прошлый подъем сюда же, я внимательно изучал сырые пятна по низу стен. Их теперь след почти простыл. «Они, по их словам, делали уборку? До меня, что ли? Но как они знать могли точно, что я с Девораком приеду в тот же вечер? Ведь Деворак оставался на моем глазу все то время. Ни разу не отлучаясь!» Мне казалось, что сущностей я нагнал более того, чем достаточно. Я решил вести, во-первых, честную игру, - без притворств, во-вторых, - перестать переживать на пустом месте. «А только доказательства, доказательства, причину того, что переживать все же стоит, я приму». Спустившись в знакомый зал, прошёл его наверняка, слыша звон кухонных предметов, и попал в следующий. Видимо, это была столовая. - Вот наш и маг! – Приветствовала меня Лиза Комза, неслышно передвигаясь по ту сторону длинного укрытого скатертью с едой, стола. - Скоро, скоро прибудет наша дорогая, деликатная «lock-hospital» - Локка и мы освободимся от рутинной работы. - Локка? – Повторил я, - все чУдные какие имена у вас. - Что? – Спросила колючим взглядом Лиза, направив острый подбородок свой в мою сторону. Рот ее, пустой совершенно, вопросительно стал приоткрыт, готовясь в любой момент пластично измениться в любезный или противный вариант. Я уточнил немедля: - Я сказал, что у вашей служанки такое диковинное имя! - О, да! Она немного чуднАя сама. Многое путает. Ну, это… - Лиза бросила благодарственное Дарам Божьим на наше утреннее снадобье, расставленное по столу. Да, здесь было больше, чем я мог ожидать:

Бенедикт с лососем, - «Крылья Бистро», вкуснейшая вещь. Ингредиентами входили, если я не ошибаюсь – бриош-хлеб, масло, чеддер, лосось, соус голландский и так далее. Особенно паприка в нем отлично гармонировала. Это то, что мне было знакомо и сразу бросилось в глаза. Далее: квери, тако – картофель, сулугуни; сэндвичи с салатом Цезарь, налистники с творогом и изюмом, печёные яблоки с мёдом. Из напитков: ванильный раф, горкой выпучивающийся из чашек, эспрессо. На любой вкус. Лизавета предполагала моё изумление. Я медленно оттягивал стул на себя, рассматривая ресторанные блюда, присаживался. - Видите, Мак, как мы стараемся вам угодить, - отметила она, - чтобы только вам все нравилось, и вы так скоро не спешили домой. Я не нашёлся, что ответить. Испытывая смешанные чувства, ощущая все ту же навязчиво неблагоприятную атмосферу данного бытия семейной пары, я все же принялся наслаждаться завтраком. - Вы спали сегодня хорошо, надеюсь? – Спросила Лизавета, приступая стучать вилкой. - Да, спасибо! – Ответил я. Юташ, обращаясь к еде, словно в пропасть пропал. Какое-то время не обращал, что происходит вокруг. «Прожорливый!» - решил я. - А вот ваше «спасибо», - продолжала благолюбиво Комза Лизавета, - это даром. - Что значит? – Не понял я. - Ну, Мак, не мне вам объяснять, вы же знаете, что значит слово «спасибо»! - Спаси Бог, - без запинки дал я зачёт. - Ого! – Удовлетворённо прожевала кусок Лизавета. Глаза ее заискрились. – Верно. Только оно ещё, похоже, то есть, подобно словосочетанию «упаси Бог», то бишь – « чтобы я вас больше не видел!» Юташ щедро рассмеялся. Кусок лососины блеснул в его рту. - Я ничего дурного, поверьте, сказать не хотел, - искренне признался я. - Да-да. Так как вы провели ночь? – Задала Лиза вторично. - Ничего. Хорошо. - Вы часто ночью поднимаетесь? - Как? Юташ насторожился. - То есть, выйти, например? – Уточнил я. - Нет, просто поднимаетесь? – Лиза подчеркнула вопрос. - Не часто, но бывает. - Я видела вас в вашем окне. Мне просто хотелось спросить – не мешает ли вам что-нибудь? Отнюдь: искренность искренностью, норма норме, но я не собирался выдавать все козыри. Тот стук за дверью… И, может быть, мне все это показалось? - Нет, - ответил я, - было все спокойно и прилично. - Ну и ладненько! – Объявила Лиза, и мы продолжили завтрак. Фриштык наш проходил без осложнений. Меня здорово разморило и еще больше забытым чувством клонило поспать. Я точно знал, что ничего мне не было подсыпано, ничего ядовитого или транквилизирующего. В этом уж я - док! - Меня волнует, конечно, - заметил я между прочего пустого разговора, - то, как правильно ли возьмётся за дело ваш Деворак. - Наш? – Лиза поглядела на Юташа, тот недоуменно пожал плечами, но я видел, что это было глупая игра. «Что для них могло значить это обычное прилагательное «наш»? - Да, - подтвердил я, - ведь нужно уметь собрать мои инструменты. Это не просто так. И не дай, чтобы он что-то утерял. Я срочным поездом вернусь назад. - О, нет-нет! Мак! Что вы! У нас это… - Лиза запнулась, подумала, - У нас этого не случиться. - Палочка Гарри Поттера – это особый случай, - рассказывал я, не думая, что раскрою какие-то особые секреты. – Это векторная вещица, напитанная энергией… - Вашей ли? – Прервала Лизавета. - Ну, да. Эт-то…, - я на секунду прервался, забывая напрочь, что хотел сообщить. Меня напрягла странная непритязательность вопроса Комза – в нем явно звучал какой-то подтекст. Я не понимал. - Эт-то… мощное орудие, занятое особым заклинанием, сопровождаемое особым движением палочки, чтобы дать желаемый результат, - отрапортовал я. - Так, так, - срочно соглашалась Лиза, - там сконцентрирована ваша сила воли? То есть, воля волшебника, то есть, ваша. - Точно. Вы информированы, я погляжу. – Это я сказал без задней мысли, и обратился к еде, но мимолетом заметил, что Лизу насторожило мое слово, и она отложила вилку, и задумчиво поднесла ко рту салфетку. Я поглядел на физику Юташа. В нем тоже нечто происходило, но скорее что-то сочувственное к жене. Лиза оправилась, принялась за еду. Взгляд, тем не менее, ее был расфокусирован. Она думала вовсе не о завтраке. - Что ещё? – Спросила она, не поднимая глаз. - Что ещё? – Усмехнулся я, - да, в общем – целый чемодан! После этих слов, как бы не маскировались Комза пара, они произвели своими задами на древних стульях весьма рельефное довольное шевеление. Тот факт, что мой тяжёлый чемодан напичкан всякими разностями, к слову и тем, что давно выбросить пора – их очень радовал. «Вот без инструментов, думают - я и не справлюсь? - Задорно решалось во мне, - А не провести ли эксперимент?» Тем более, что я был готов к нему. - Вы курите? – Спросил я. Комзы переглянулись. - Ты же курил? – Спросила Лиза мужа. - Да я бросил. - Бросил! Не смешите. Ты думаешь, почему я нашего дорогого гостя в окне видела в два ночи? Юташ покраснел и сделал универсальное движение плечами. - Да потому, чтобы проследить куда ты, черт, по ночам ходишь! А утром от тебя табаком несло! Юташ ответил гениально: - Как - будто в замке, кроме меня больше некому курить! Он сказал это и его рука вновь, как давеча понеслась к злым губам, чтобы притворить задачку. Он проговорился. Лиза посмотрела на меня. Я на неё, потом на Юташа. В моих устах должен прозвучать несложный вопрос. «Кто же ещё курит в этом доме?»

Глава 4

«Понимание линейности зла и добра

дало возможность уловить какое-то

необычное равновесие и покой.

Ненапускное ощущение в себе

иного человека.

Я оказалась где-то вне игры. И

оставалось только одно:

узнать правила ее».

Х.Д.

- Я встретил такого человека, из такого сообщества, где постоянно обновляются.

Стараются вовсе игнорировать жёсткий темперамент жизни.

Не знаю, как особенно все это скажется, но мне стали сниться очень, очень длинные сны. Содержательные сны, в которых я веду беседы, спорю. А пробуждаясь - решительно не помню ничего.

Хорошо ли это? – Спросил меня однажды один мой клиент.

Я тогда не обратил его внимания на то, что данный вопрос можно разделить, как минимум на четыре части:

1 – Хорошо ли, что встретил такого человека? Что значит этот человек в моей жизни?

2 - Хорошо ли, что снятся сны?

3 - Что значат очень, очень длинные сны?

4 – Содержание этих забывающихся снов – в чем?

Чрезвычайно редки вообще однозначностью внутренние вопросы. Скорее всего, они многолики. И их стоит, каждый из них, делить всякий раз на несколько частей.

Иначе многозначностью своей они завалят вас.

И кто знает – живы ли вы ещё до сих пор, жив ли Дух в вас.

Или Он давно почил?

Ведь Дух уходит, пытается умереть прежде физического тела.

Но и именно с Него, - Духа, возвращения его, - начинается и воскрешение.

***

- Ладно, черт с вами! – Возбуждённо произнесла Лизавета, поднялась, с грохотом отставляя стул позади себя. Мы с Юташом тревожно глядели на это.

Она отправилась к камину. Нашла на его полочке коробок спичек, обошла стол, поднесла мне коробок, и положила, если не сказать бросила, передо мной. С этим, вернулась на своё место.

- Вы довольны? – Спросила она, усаживаясь, аккуратно подминая юбку под себя.

- Я ведь без претензий, - сказал я, - мне просто хотелось развлечь вас.

- Ну, так…! – Лизавета продолжала завтрак, как ни в чем не бывало. Рукой с вилкой она дала мне жест добра, в мою сторону - пожалуйста, действуйте!

Я же попросил, раз дело зачалось, у Юташа пепельницу или блюдце.

Комза, не поднимаясь с места, пододвинул мне ярко жёлтую тарелку.

Я продолжил. Под общее наблюдение принялся доставать спички из коробка, зажигать их, палить и складывать одну за другой в блюдце по кругу.

- Да-с! – Лизавета опрокинула в рот полстакана холодной воды, - интересное дело! Вы прямо чародей!

- А смешного здесь ничего нет, - ответил я и пододвинул тарелку к Юташу.

- Зажгите одну из них! – Попросил я.

- Так дайте же коробок! – Вмешалась Лиза.

Я протянул Юташу коробок.

Таким образом, центр внимания переместился на него.

Юташ переводил взгляд с меня на жену. Очевидно, что он хотел возразить. Его лицо мешалось в предвкушаемом эффекте того, что сейчас произойдёт, потом переходило в ключ полного недоумения, непреложного вопроса, и к идее, что он, именно он, останется вдруг здесь посмешищем.

- Я не стану этого делать! – Ответил он, наконец.

Теперь мы с Лизой переглянулись, мирно, согласно.

- Почему же, Ют? – Спросила она, протягивая остатки твёрдой еды в горле, которым холодная вода не помогла.

- Здесь что-то не то! – Отрапортовал Юташ и осел так, что стал еще ниже на полголовы.

- А ведь он прав! – Обратилась ко мне Лизавета. – Я знаю, что вы хотите как-то взять ситуацию в свои руки, и воздействовать тут, в нашем доме, на все. Но у вас пока ничего не получается, Мак, вы нащупываете, но, увы…

А вот теперь придумали этот анекдот со спичками. Да как же он зажжёт их вам, когда вы при нас все спалили?

Настала моя звёздная минутка.

Я пододвинул к себе блюдце, вынул одну из спичек. Ее головка ясно выделалась подобно другим – черным угольком на конце. Я чиркнул ею по коробку, и она зажглась, как новая.

Лизавета спокойно глядела на пламя. Юташ пошевелил ушами, но так же держался.

- И что? – Спросила Лизавета. – Ну, вы же маг! Она могла зажечься от вашей энергии, силы воли или ещё чего там?

- Нет. Эта спичка – заготовка. Я частенько такие вещи ношу просто так ,с собой. Они не занимают много места.

Стоит новую спичку постругать слегка у коричневой головки, опустить в чёрную тушь, подождать сушки, и она будет иметь вид абсолютно выжженной. И ее же вы в любой момент в любой компании, в изумление всех, можете зажечь. Эффект безотказный.

Юташ вынул руки наверх, задевая край стола. На поверхности прозвенели вилки и ложки в блюдах, все, что было. Он неспешно поаплодировал мне.

Лизавета улыбнулась.

- Браво, Мак! И просто.

- Старая вещь, - пояснил я, – старый фокус, но даже если кто знает его - работает отлично.

- Зачем же вы нам все это проделываете? Ведь не зря? – Справедливо заметила Лизавета. – Ввести в транс?

- Да, вы правы, - отметил я и спокойно, демонстративно, с видом независимым принялся продолжать завтрак.

- И? – Спросила Лизавета, выждав некоторое время.

Атмосфера стояла пышная, цветущая в нашей утренней столовой.

- Вот вы, - говорил я, - вспоминаете какого-то Пилса, предложили его имя, но не открываете, кто это?

Юташ засмеялся. Лизавета осадила.

- Это просто собирательный образ и только. Пилс – это то, что нас в данное время несколько волнует.

- Несколько? – Переспросил я, - конкретно?

- Разве можно говорить о человеке-приведении что-то конкретно?

- Это таки человек?

- Это человек…, - поспешил вставить Юташ, но Лизавета снова его оградила, и продолжила:

- Он имеет образ человека, а так – неизвестно что.

- И как он вас «волнует»?

- Хм, Мак. Как может волновать то, что не существует?

Я огляделся вокруг. Серванты, посуда. Безусловный блеск.

Позади меня - дверь, в которую я входил. Крохотное витражное арочное окошко в соседнюю комнату, которая испускала тусклый свет.

- Мы просто хотели, чтобы вы сами дали тому имя, нашли его и разобрались с ним, - объяснилась Лизавета.

- Хорошо, попробуем, - безотносительно держался я.

Юташ продолжил с особым азартом завтрак, запуская вилки в тарелку.

Мы, с Лизаветой не отставали.

- Инструменты ваши завтра же прибудут, - сказала она, между прочим.

- Я мог бы и без них обойтись, так же, между прочим, парировал я.

- Как же!? – кратко вмешался Юташ.

- Ничего-ничего, думаю, вам они не помешают, совсем не помешают, - Лизавета подняла чашку с эспрессо в знак здравия меня, отпила.

- Мы подождём, пока они прибудут, и вы приступите.

- Я не возражаю, совсем нет, – ответил я зеркально. – Почему же вы его так прозвали: Пилс?

- Ну, я не знаю, - Лизавета призывно обратилась к мужу, обозначая этим не более того, чтобы он только не вмешивался. - Иногда мы слышим некий звук некоего пиления, что ли.

- Пиления? – Усмехнулся я.

- Да-да, звук, будто кто-то что-то пилит, - подтвердил Юташ.

- Мы даже ремонт не можем начать. Собственно. Кажется, он ни к чему не приведёт. Этот Пилс все время работает над разрушением замка!

- Вот как!

- Я бы вам советовала запастись какими-либо заговорами, мистическими словами и при этом применить ваши предметы, чтобы просто Пилс больше не производил ни звука. А так – нам более ничего не нужно от вас.

- Что ж, я думаю, - отвечал я, - можно и вовсе изгнать его, если вы все же захотите? Он же не перестанет вас тревожить.

- Думаю, перестанет, - ответила Комза.

- Насколько большой этот замок? – Задал я следующий вопрос.

- Мы изолировались в нескольких комнатах, - продолжала Лиза, - две спальни, кабинет: мой и мужа, вот эта столовая и бельэтаж – полностью в вашем распоряжении.

- А остальные? Я же могу пройти туда?

- Конечно. Как же иначе? Можете. Я вам…, - начала Лизавета, - вот вам, Ют, даст ключи, и вы тронетесь в путь по извилинам нашего жилища.

- Я могу и сопроводить, - Услужливо предложил Юташ.

- Не стоит, дорогой. У нас другие не менее важные дела. Мак и сам справится.

- Я бы не отказался от помощи, но это на усмотрение, - не возражал я особо.

- Что было здесь до вашего приезда? – Продолжил я, - может быть, что-нибудь случилось с прежними жильцами?

- Замок оставался пустым все время, - отвечала Лизавета, придерживая чашку напитка возле рта, - за ним присматривала Локки.

- Это служанка?

- Да, это служанка, я говорила. Мы узнали о ней позже, чем нам досталось наследство.

- И ничего интересного не происходило при ней, при вашем бывшем родственнике?

- Нет, увы! – Лиза притворно сморщилась, поднося холодную чашку ко рту.

Я поглядел на Юташа и явственно увидел его хитрую усмешку.

Его взгляд резко контрастировал с вялой мимой жены.

Я не понимал этого ещё, но и не придал этому статус особой загадки.

Внешне мне нужно было быть прямодушным, спокойным, выдержанным. Я еще раз осмотрелся кругом.

Ничего экстраординарного.

- Вот вы ездите по разным местам, - Лиза подняла салфетку, полностью заканчивая с едой, аккуратно, несколько раз промочила губы, откинулась на высокую спинку стула, - и вы все время используете одни и те же инструменты. Они у вас не загрязняются, не портятся ли? Я слыхала о некой чистке после каждого сеанса магического этакого дела.

- Ну, как вам сказать. Есть вещи, которые только набирают сил при интенсивности использования.

- Что это, например? – Спросила Комза.

- Не важно. Говорить об этом нам, волшебникам, - шутил я, – это раскрывать доступ тому, кто у вас находится здесь. Темные всегда слушают. Вы же знаете, феномен, – стоит только рассказать постороннему хорошо намятые в вашем уме ваши планы, как они тут же терпят крах. Это практически всегда, не правда ли?

- А, что же…? – Начал Юташ, прервался, поглядел на жену, которая лишь руку переместила внизу стола и позволительно глядела на мужа, разрешая ему сказать.

- Что же, - поспешил Комза с вопросом, - что же делать в таких случаях?

- Что делать? – Подумал я, решая – раскрою ли я какую-либо тайну – нет? Просто нужно переформатировать язык.

- Это ещё как? – Лизавета лукаво уставилась на меня.

- Это называть вещи в своих планах другими именами. Вот, например Пилс, вы можете переименовать на …

Я ещё не закончил, как увидел весьма странный жест Лизаветы. Она пригнулась слегка, коснулась носа. Она поглядела куда-то в сторону и незаметно кивнула кому-то, исключая нас двух, оставшихся за столом.

Я немедленно обратился в сторону ее знака, и передо мной оказалось то витражное, цветное окно, в котором явственно мелькнула тень.

- Кто там? – воскликнул я, прерывая себя.

Лизавета спокойно перевела на меня.

- Где – кто?

Ее вид безжалостно предавал ее.

Ровно настолько, насколько он пытался выражать пустое множество ее идей, ровно настолько он был наполнен совсем неоднозначно.

Я поднялся с места, гремя тяжёлым стулом, как это было давеча с хозяйкой и, не говоря ни слова, направился к витражу.

Там, подле окошка находилась узкая дверь, куда протиснуться можно было разве только боком. Я открыл ее.

Глава 5

«Жизнь - в делении.

Единицам удаётся

сдвинуться некой цельностью.

И это будет

падение, либо

подъем, - одно из двух.

А дальше: очередное деление.

Иллюзия править иллюзию есть

великий и исключительный

руководитель наш в этом деле».

Х.Д.

«Генералы» – это частички, крохи каких-либо предметов, заложенных в определённых местах, откуда можно ожидать ответного действия, - разращения микромира в макро-события.

Когда я протиснулся в дверь маленькой комнаты, мне, прежде всего в глаза бросилась ширма, раскрытая у стенки и то, - «генералы», что было за ней, – нетронутая пыль.

- Я не думала, что маги такие нервные люди! – Услышал я голос Лизаветы. Она пыталась пролезть в узкую дверь за мной.

Я же сначала принялся исследовать то, что меня привело сюда.

Ломоть старой паутины, связанной грязью пыли, которая на лёгком дуновении сквознячка сдвигалась у витражного окошка. Она висела прямо над стеклом, здесь, с этой стороны.

- Сколько тут грязи, фу! – Лизавета протиснулась в дверь и стояла, разглядывая все вокруг.

- Можно я? – Просил Юташ извне, так же проникнуть в нашу крохотную комнатку.

- Да ты не влезешь своей комплекцией! – возразила Комза, но была не права. Юташ ее скорее оказался здесь.

Ширма меня интересовала.

Я подошёл, переставил ее, попросил зрителей отойти от света.

Он лился сюда только из витража. Я обследовал пространство за ширмой.

- Что вы там ещё? – Спросила Лиза заинтересованно, и обратилась к мужу почти шёпотом:

- Я тебе говорила: навести здесь порядок. Мастер будет осматривать все, все!

- Но Лиза, как можно в замке навести порядок? Я до сих пор не обошёл его залы.

- А зря! – Получил ответ.

- Вы, Мак, - обратилась Комза ко мне, - двигаетесь просто исключительно! Этак быстро! Вот сидели, пили чай и вдруг, на тебе – уже тут!

- Да, – сопутствовал восклицанию Лизы муж, когда та на него перевела взгляд.

- Почему же вы, Мак, так срочно вошли сюда? – Услышал я голос Юташа, оглянулся, чтобы видеть неподдельное его волнение.

- Показалось, - ответил я, не желая рассказывать все сию минуту, - вот вы скажите, сколько у вас таких ширм по замку и как долго вы их не переставляете?

Я снова обратился к Комза. На лице Юташа выразилось страдание и ничего более. В глазах – тусклой влажностью туманная поволока. Он посмотрел на Лизу, как в спасение.

- Никто за этим не следит. За ширмами, - отвечала та. - Вот Локка вернется, она все уберёт, и переставит.

- Сколько же ее не было, вашей Локки? – Поинтересовался я.

- То есть? - Ответил Юташ. - Она в отпуске. Мы не можем ее держать без отпуска совершенно!

- Да, разве она перетруждается так, дорогой. Надо было ее оставить! Я уже жалею, что мы ее слишком рано отпустили. Стыдно перед магом. Собрать пыль! Ай – яй - яй! Переставить ширмы и вымести полностью пол! Так же, Макс?

- Или вовсе убрать их, - успел добавить Юташ.

- Ты не уберёшь их. Они нужны. – Возразила Лиза.

- Зачем вам эти ширмы, - задал я, - зачем? Сколько времени они стоят на одном и том же месте? Этими ширмами полон замок. Я только теперь стал понимать, зачем они.

- И зачем же они? – Глаза Лизы сузились.

- В моей, например, комнате, никаких ширм нет, - вставил между прочим Юташ, и, замечая, что пауза продолжается, и ему можно сказать ещё что-нибудь, он продолжил, бубня себе под нос:

- Локки уже две недели нет. А ширмы и не везде вовсе... У меня их нет. А куда их девать-то? Не на улицу же? Они удобны…

- Так вот, судя по мусору, количеству пыли за ними, их с места не сдвигали минимум пару месяцев. – Сказал я. – Пыль распространяется благодаря воздуху. Здесь сквозняк, вот и лохмы образовались.

Но при этом сама чистота материала каркаса ширмы просто удивительна! В этом вопрос. Вот я и спрашиваю: зачем они здесь, и почему ими закрывается многомесячная пыль?

- Вроде, как, Мак, вы сами сказали только то, что вы что-то поняли.

Комза Лиза, Юташ переглянулись. Лиза медленно облокотилась о стенку, скрещивая руки перед собой, безразлично глядела на меня, ворочая языком внутри рта, гоняя крошки оставшейся еды.

Юташ понёс руку к затылку, почесал.

- Мы этого ничего не знаем, если вдруг - наше мнение, - сказала Лиза. – А что?

Я демонстративно отодвинул ширму, взявшись за ее сосновые полотна, стараясь не нарушать конфигурацию ее, наклонился и поднял несколько клочков материи, - часть стеклянной, разбитой палочки и фигуристую деревянную сошку.

- Вот это есть заклад. Ширмой они ограничены от посторонних глаз.

Я вчера ещё заметил особенность эту. Не здесь, а по другим комнатам замка. Все чисто - до ширм и они в порядке, за ними же - мусор. А вот это уже настоящий заклад! – Повторил я, тряся находкой.

- Это, что значит? – Лиза спокойно подняла на меня серьёзный взгляд.

Покусывая губу, ещё спросила:

- И когда вы успели пройтись по другим залам?

- Можете считать мысленно, ментально, - ответил я.

- А! – Вздёрнула она подбородок.

К страдальческому же виду Юташа, на которого я взглянул, прибавилось перетаскивание воздуха в щеках из одной стороны в сторону.

Брови мелко подскакивали. Ум шевелился.

- Это значит, - утверждал я, - здесь была работа мага. Обращение к Духам замка для разрешения определённых вопросов. Через мусор, - закончил я.

Лиза шумно, взрывчато вздохнула.

- Да-с!

Юташ побледнел.

Что-то мне подсказывало поскорее вылезть из этой запертой комнаты, хотя многое ещё было можно посмотреть. Однако при столь эмотивных свидетелях я не решался ни на что.

Все мы направились к выходу, вылезая из узкой двери поочерёдно. Когда пришла моя очередь, я вернулся и поставил ширму в ее исходное положение, проверяя – не нарушил ли что?

- Итак, - дождавшись моего появления из маленькой комнаты, заявила Лиза, - вы говорите нам о том, что какой-то мусор имеет значение, кроме того, что это просто грязь?

- Ага, - подтвердил я.

Комза сделала плечами. Сильно потянула носом ещё раз, который почти сомкнулся лепестками ноздрей, направилась к столу.

Юташ и я глядели вслед. Лиза подошла, постояла, взяла конфету из вазы, развернула обёртку, сунула в рот.

Юташ перевёл взгляд на меня.

Мне казалось, он едва держался на ногах. Неизвестная доселе его бледность почти истаяла, на лбу выделилась испарина.

Он сам не замечал ее.

- И что всем этим…, - сказала Лиза, оборачиваясь к нам, стуча леденцовой конфетой во рту, методично раздувая ноздри, - что всем этим нам будет сказано?

- Пилс – это имя реального человека, не правда ли? – Пытал я.

Лиза опустила глаза. Я видел, что ей нечего добавить. Она не способна ни утверждать, ни отрицать.

Юташ приблизился ко мне, взял за руку.

- У нас сама служанка придерживается некоторых принципов, понимаете ли.

- Содержать в названных местах пыль?

- Почему вы вдруг решили, что тут какая-то особенная работа? – Заявила Лиза со своего места, продолжая греметь конфетой.

Юташ обернулся, упуская мою руку.

- Меня удивляет уже то, что вы никак не можете ответить на простые вопросы, - сказал я, - что вы таите то, от чего следует отвязаться. Как же я вам могу помочь?

Лиза снова глубоко и безысходно, отчаянно потянула носом, переживая что-то прежнее – она не могла или не смела, ответить прямо.

И ее раздражало все, и в том числе собственное нерешимость.

Юташ же повторил действие, - медленно поднёс руку к моей, взялся, едва касаясь, и говорил:

- Да, возможно, вы правды. Старые вещи хранят чахлость. А пыль и вовсе недопустима, но Локки…

- Локки, Пилс… Не пойму зачем вы их прячете?

Лиза высоко подняла руки и бросила их вниз, хлопая по бёдрам, закатывая глаза:

- Да, Боже мой! Откуда таки скорые выводы! Ох, Мак!

Зачем бы мы вас звали, если бы скрывали их. Локки… она завтра-послезавтра… вы познакомитесь с ней непременно. Вот уж непременно, как только она переступит порог этого замечательного замка! Непременно! А Пилс! Пилс всего-то – условное наше имя. Фантомное! Мак, я же говорила!

- Но почему имя Пилс? Именно Пилс? – Не отставал я.

- Ну! – Лиза снова вошла в ступор. Плеснула руками по сторонам, но сей жест, выглядел бессильно, неубедительно.

Юташ потряс мою руку, как рыбёшку и продолжил вкрадчиво:

- Как только Локки объявится, мы все выясним. Окей, Мак?

Я увидел настоящую просьбу в его глазах.

Я был уверен, что они - парочка Комза - наверняка подговорят свою служанку уладить все неясности, что минута за минутой тут рождаются на наших глазах.

«Я многое умалчиваю, - думал я, - так и нужно держать. Выявить ложь, да и настоящий смысл моего пребывания здесь, оказывается, не просто».

Лиза покинула столовую. Юташ остался.

Он пригласил меня в свою комнату.

Серые гранитные камни сопровождали наше шествие.

Мы поднялись на этаж выше.

По длинному коридору видны были несколько запертых дверей.

И в каждой из них обязательный изъян в виде щёлки, сквозь которую просачивался свет. В каждую комнату можно было заглянуть, не имея ключей.

- Вот вы говорите, нет приведения, есть человек по имени Пилс, - начал Юташ, когда мы подошли к назначенной двери. – А я вам посмею иное утвердить. Вы с таким понятием встречались: увидеть будущее лицо бывшей?

- Это как? Что за понятие такое? – Спросил я, глядя на ключ, которым Юташ принялся ворочать в замке. Дверь отперелась.

Мы вошли.

Здесь казалось довольно уютно.

При входе – ковёр, на ковре – раскрытая карта. Видимо, безобидное занятия Юташа.

Громоздкая широкая кровать дорогого дерева. Прямые плавные формы изголовья. Сопровождающее рядом глубокое кресло, с пледом на подлокотниках. Два стула, торшер, небольшой письменный стол.

Шторы в стиле Прованс из выгоревших на солнце красок натуральной легчайшей ткани.

Оконные проёмы украшались двумя прямоугольными полосами узорной ткани на подхватах.

Различные подушки, на которые я перевёл своё внимание после штор, были в том же стиле. Скатерти, покрывала салфетки и коврики у окошка - тоже.

Если бы я не ведал об обитателе этой комнаты, я бы определил, что здесь могла быть детская или проживала молодая барышня. Так все нарядно, елейно выглядело.

Юташ удовлетворился моей оценкой своей обители.

- Вот здесь я провожу гору своего времени, - сказал он.

- Как же вы, - спросил я, - выезжаете на природу, в город? Ведь даже за покупками требуется выход.

- Да, требуется. Только мы все заказываем или отправляем Локки.

- Кто она вообще эта Локки? Давно служит?

- Хорошая, примерная девушка, но боязливая излишне.

- Она видела то, что вас беспокоит?

- Нет. Никто не видел. И вы зря не хотите верить.

- Моя вера в том, чтобы вытащить вас из страха.

- Да. Именно. Нам бы не повредило.

- Уж да.

Мы помолчали. Юташ предложил сесть в кресло.

- Ну, рассказывайте теперь о вашем понятии! – Предложил я, устраиваясь в просторном мягком сидении.

Хозяин комнаты присел на кровать, с краю.

- Будущее лицо бывшей – это, конечно, эдакое словосочетание. Но если бы не Лиза, я не видел бы лица будущего, - заявил Юташ.

- Некоторые черты в Лизе имеют неполный характер, и… - начал Комза.

- Стоп-стоп-стоп! – Прервал я, - сначала обозначимся. Что значит «не полный характер»?

- Эт-то… Это значит то, когда мужчина мечтает о другой женщине и ясно представляет себе ее в обмен той, которой он живёшь.

- Что же неполного, - посмеялся я сам себе, - в вашей супруге?

- Может быть, то, что вы говорили там о присутствии некоего человека мага, есть я и доля моей жены?

- Другими словами, вы оставили пыль с этими…, - я вынул из кармана лоскутки ткани, другие вещи, сошку, - и сделали заклад?

- Может быть и мы. Я же сказал: Лиза имеет черты неполного характера.

- Тьфу ты! Да вы скажите конкретно что-нибудь? Что значат эти черты? Она для вас составляет секрет? Вы любите ее?

- Она не любит меня. Но живёт со мной. Она делает все ради меня, но я не пойму, зачем я ей такой? – Юташ опустил голову.

Что-то наигранным было во всем этом. Я бы не удивился, если бы за дверью стояла Лиза Комза и с улыбкой на губах подслушивала нашу беседу.

- Хорошо, - подыграл я, - она не любит вас, вы - ее. То есть, вы - да. Ну, это не важно. А при чём тут то, что вы делаете?

- Мы? - Помялся Юташ. - Мы помогаем, друг другу самым невинным способом и самым интересным способом, можно сказать забавляемся… - Юташ замолк, заставляя проявиться всей мощью интригующую паузу. – Это очень интересно… - чуть подбавил он дровишек.

Я подумал, что если он ещё что-то добавит, тянучи свое объяснение, то, пожалуй, я выкрикну, и потребую скорейшего разрешения.

- Мы пытаемся помочь друг другу, изучая эзотерику.

- Следовательно, паутины и пыль, крошки и «генеральские» частицы набросал кто-то из вас? В целях, что будет, то будет?

- Да.

- И то, что я вывел одного из вас на чистую воду, доказало, что мое присутствие здесь не является столь необходимым, как мне представлялось? Вы хотите пройти некоторое обучение ради вашего же интереса, забавы, так сказать, а от меня, черт вас дери… развлечься дальше?

- Да.

- И мои инструменты вас интересуют постольку, насколько я начну пользоваться ими? Вы просто хотите видеть, знать, как это выглядит?

- Да. – Третий раз подтвердил Юташ.

- Вы знаете, я встречал подобный случай. – Говорил я, пытаясь успокоиться. - Это было с моим приятелем Демиром. Я собирался именно сегодня писать ему письмо. Но, кажется, уже не о чем. Признаюсь, мне не сразу пришел в голову этот его вариант. Своим Пилсом вы совершенно отвлекли меня.

Еще: отпёртая дверь прошлой ночью спальни, странный скрежет, постукивание, мокрый низ стен, тревожное ожидание какой-то тени. Еще Локка! Она хоть существует?

- Она существует, - согласился Юташ.

- И Пилс, - произнёс Юташ, не останавливаясь, - Пилс - он тоже существует.

Мне ничего не оставалось, как сардонически рассмеяться. Горьким смехом утраты чего-либо понимаемого.

Юташ глядел на меня чистыми детскими глазами.

Глава 6

« - То, что видишь в других – это твое.

Что другие видят в тебе – их.

Итак, что же вас раздражает в людях?»

Из беседы

Вторая ночь беспокойна.

У меня раскраснелись глаза. До предела напившись кофе и приняв стимулирующие таблетки, я держался, - не смыкал глаз.

Лишь несколько минут мне удалось провалиться в короткий сон безрассудства, и тяжёлые картины фантастикой поражающие, явились мне в образе какого-то чёрного человека, наклонившегося надо мной.

Задыхаясь, едва вспоминая его лицо, где и что я сам, я пробудился.

Утро росло.

За окном Комза замка – лёгкая дымка тумана, которая кажется, рассеиться вот-вот.

Гомон птиц вдали. Протрясшийся после длительной ночи полуживого леса,

солнца луч несмелый пытался здравствовать сквозь плотные шторы моей спальни.

Я поднялся, набрасывая на себя хоть что-нибудь. Знаменитый холод всех влажных подобных каменных помещений давал о себе знать.

Сунув ноги в тапки, я поторопился к окну, отдёрнуть занавески и оценить погоду.

«Ну, да, сегодня Зинона день. На лето никак не похоже».

В этот день по обычаю ранним утром народ собирал траву «кошачья дрёма», которая по поверьям обладала целебными свойствами. Если набрать берёзовых веток и принять баню, и она – особо лечебная.

Недолго думая, я стал умываться, одеваться, прежде чем выйти на двор. Мне показалось – ворота замка были приоткрыты. А это много значило!

Можно было выйти за ограждение Комза в ближайший лесок и там поискать траву, веток берёзы. И это был отличный повод.

«Да, это непременно оправдает моё поведение",- думал я, нешуточно переживая и отгоняя мысль, которая впилась в меня ещё вчера:

«Они, Комза, так просто меня не отпустят!»

Сосало желудок и хотелось есть. Я выпил стакан гнилой воды из-под крана, поморщился, усваивая, что было.

«Нет, так просто не выпустят меня отсюда!» - Твёрдо повторил я себе и пошёл к выходу, но, вдруг вспомнил самое главное, щёлкнул себя по лбу и вернулся.

Под матрацем нащупал конверт с письмом другу моему, коллеге Демиру. Адрес на письме был указан приблизительно

"Где он сейчас шатается, кто знает?"

Но я был уверен, что любая корреспонденция, отправленная по одному из знакомых мне адресов непременно найдёт его. Вот только время…

Время было очень дорого!

Это письмо было сочинено мною ночью.

Благо: ручку и листы бумаги, да и конверт я нашёл в секретере моей спальни, одиноко стоявшего в углу комнаты.

Здесь же находилась керосиновая лампа, спички. Однозначно, если в комнате горел свет, это было видно по всей округе. Штора у тяжёлого недвижимого секретера чуть- чуть не доходила до откоса окна.

Я думаю, что это не было случайностью.

Я догадывался и о том, что у Комза все должно быть рассчитано, и моя попытка связаться с внешним миром – во главе всего.

Проговорённая мною идея вчера, - связаться с другом, была превнимательно усвоена и письмо…

Письмо, как соломинка.

Я спрятал конверт подальше за пазуху, щёлкнул замком опочивальни, вышел.

Тишина, поражающая своей упругостью и выжидающая своей непредвиденностью давила на барабанные перепонки.

Была бы моя воля – я бы бежал прочь со всех ног отсюда, - по чарнокитовым лестницам, избивая ноги, придерживаясь гранитных стен, кованых балясин - на волю.

За мной должно будет установлено наблюдение. Если не сейчас, то позже. И у меня, таким образом, было совсем мало времени, чтобы послание моё каким-то чудесным образом было отправлено в почтовый ящик.

Задание абсолютно сумасшедшее! Никого, ничего по округе! В нескольких милях – ни строения, не говоря о почте.

Каким образом мне удастся осуществить задумку - неизвестно! Но я бы не пошёл, если бы не предчувствовал, что волшебным, самым волшебным образом что-то, кто-то поможет мне, и каким-то чудом слова мои попадут к Демиру.

Выйдя за дубовую дверь замка, я осмотрелся.

Позади меня, в зеве помещений – никого. Я сверился, постояв на месте.

Хозяева могут быть так непредусмотрительны? Чудно!

И опять таки мне твердило подсказывало что-то: есть, есть шанс, есть, странный шанс остаться наедине с миром, без Комза, и совершить необходимое горячо желанное задание.

Проделав несколько смелых шагов вперёд, я пересёк двор замка и направился к воротам.

Да, они, действительно были приоткрыты.

Коснувшись холода чугуна увесистой ковки, я попробовал протиснуться в оставленный промежуток ворот, так как все могло издать оглушающий скрежет, если бы я применил силу.

«Не оборачивайся!» - Умолял я самого себя и понимал, что по неписанным законам любого таинства – ты можешь уберечься от заднего взгляда только так, что не оглянешься, но будешь вести себя увесисто, спокойно, нагло погашая соседствующие фатальные мысли притеснения.

Я выскочил прочь и по росистой влажной траве прямиком направился к лесной посадке.

Уже я видел жизнерадостные верхушки берёз, прибитую, обиженную одинокую осину, взлохмаченные кусты с какими-то черными ягодами под нависшими пепельно-серыми ивами.

Добираясь до леска, внутренне торжествуя, я остановился, не веря глазам.

Там вдали, как раз по направлению вектора, где вот-вот я должен оказаться, ехал велосипедист. Это был мальчик с рыжей взлохмаченной головой, который мчал во весь опор, иногда притормаживая специально, выворачивая заднее колесо и создавая за собой клуб пыли. Это, видимо радовало его.

У меня была полная уверенность, что я успею встретиться с ним.

Но мне пришлось прибавить шаг.

И как только нога моя пересекла первый ряд деревьев, я едва сдерживался, наблюдая ход стремительно приближавшегося транспорта, чтобы не бежать, бежать навстречу, не кричать моему драгоценному благодетелю.

Но в тоже время я отчётливо понимал, сверяясь с чувствами, – меня уже наверняка обнаружили, и преследование наверное уже началось.

- Эй, молодой человек! – Крикнул я, когда мальчик взялся нажать на педали, чтобы сделать новый плотнопыльный выверт шинами, но увидел меня. Это для него стало полной неожиданностью. Он притормозил, опасливо глядя в мою сторону, изучая – не стоит ли обратиться в бегство.

На лице моем изобразился максимально благодушный вид, я пытался остановить спёртое дыхание быстрого шага, успокоить сердце, движения все утихомирить, мускулатуру. Жесты производить спокойные, неторопливые, непритязательные.

В целях психологической тактики я остановился и даже дал шаг назад от тропинки, дабы уверить мальчика сопутствовать безопасному знакомству.

Мне это стоило недёшево – сердце булькало в горле.

Мальчик остановился, свесил ноги, вытер под носом влажность. Глядел внимательно на незнакомца.

- Эй, парнишка, ты не знаешь случайно, где здесь почта? – Спросил я, экономя время.

Простое обращение, моё спокойствие и что-то ещё заставило мальчика поверить мне, взяться за руль крепче, слезть с велосипеда, оставив его с боку себя и продолжить ход пешим.

В этих глухих местах появление нового человека, о! Вызывало, очевидно, двоякое чувство: опасения, но и любопытства.

Я не двигался с места, подёргивая что-то в своей одежде, потом принялся отряхивать штанину от налипшей травы.

- У вас тут рядом где-то пруд? – Спросил я, мимолётом пролетая фигуру приближающегося мальчика, и тут же уводя взгляд, - влажность здесь ужасная!

- Есть. – Услышал я негромкий плавающий голос, - есть, вон там! Мальчик бросил жест куда-то вдаль, за мою спину. Я обернулся, не видя ничего – волнение застило всю мою душу. Тропинка какая-то вела что ли куда-то. К воде?

- А ты и купаться, наверное, едешь, а? Так рано! – Удачно пришла мне бодрая фраза, и искренняя улыбка естеством родилась в лице.

Мальчик ответно улыбнулся.

- А вы тут живете? – Спросил он, оживляясь, находясь уже в шести - семи шагах от меня, останавливаясь.

- Да-да, - ответил я, - я в гостях. Знаешь Комза?

- А! Да! – Кратко ответил он и снова пошёл вперёд. Было заметно, как неудобно ему тащить свой велосипед, который должен был нести его вперёд, в раздор!

«Если бы не этот дядя, я бы давно уже был во-он там!» - Прочитал я его мысли, когда он с сожалением взглянул в перспективу шоссе - тропы.

- Так ты не знаешь, почта тут есть? – Переспросил я.

- Кто?

- Почта, - повторил я и полез за пазуху.

Воцарилась тишина.

Терпкий сочный ранний ветерок прокатился по нашим головам. Короны деревьев усмехнулись, перешёптываясь.

"Ха-ха"

Я увидел, как пальцы моего нового приятеля излишне крепко сомкнулись на руле и на лице - непритворная сосредоточенность и решимость.

«Вот сейчас вскочит на свой железный конь и видал я его!» - Мешалась во мне мысль.

Я вынул конверт.

- Вот эту вещицу, - сказал я, протягивая его вперёд, - ты не мог бы бросить?

- Почта далеко, - поморщился парень и потёр нос.

- Я дам тебе денег, - предложил я и вынул из кармана несколько крупных монет, потом порылся ещё и прибавил бумажных.

Это возымело действие.

- О! – Воскликнул рыжеволосый и лихо направился ко мне.

Он принял одной рукой конверт, другой – деньги. Велосипед осиротевший, скатился и упал на его грудь, ударил, выворачивая колеса, грозя свалиться и вовсе на землю. Но мгновенной ловкостью, удивляя меня тем, мальчик сунул деньги в карман холщовых штанин, конверт - за рубашку. И тут же, так удачно перехватил велосипед.Конверт был спрятан надёжно, отметил я для себя, - его совсем не было видно.

- О! – Вторил я эмоциями. – Молодец!

Мы, как друзья улыбнулись друг другу.

Все были в край удовлетворены.

Лес зашумел привычными красками, перетирая колорит, и все уже не казалось таким напряжённым, безнадёжным.

Луч солнца прыснул из-за туч в нашу сторону, озаряя наши лица. Я посмотрел в даль, прикрывая ладонью глаза, туда, куда указывал мальчик, снова не различая особенного ничего, спросил:

- Это что же там за лесом - речка? Другое поместье?

- Да, там один за одним. Посёлок целый.

- Ого!

- А я тут, видишь один.

- ЧуднОе место, - помялся мальчик.

- Отчего же?

- Так. Не любят здесь ходить. Чудные вещи бывают.

- Какие такие вещи?

- Не знаю, - пожал плечами мальчик. Он не хотел отвечать. Веснушки сморщились, он посмотрел на меня, ожидая, - что ещё?

- Ну, так как скоро ты письмо доставишь?

- Я? А легко и быстро. В той стороне и почта есть. Могу на обратном пути. Я только искупнусь и все. Вчера по дому весь день помогал, по хозяйству.

- А-а! – Многозначительно отразил я. - Только ты, как почту увидишь первую же, ты и брось моё письмо, договорились?

- Договорились, хм, - мальчик снова сделал плечами и заскакивал на свой двухколесник.

«Хороший мальчик!» - машинально пришла мысль.

- Издохла собака к вечеру, похоронили, - сказал он вдруг, уже находясь верхом на велосипеде, подскакивая на одной ноге, и смотрел на мою реакцию.

- Зачем? – Зачем-то так спросил я.

Глаза его налились пытливыми слезами, отчаянием чайкой пролетело по выбелившему лбу морщинка, наверное, с тем же извечным вопросом к самой уже жизни: «действительно, зачем?»

"Это, может быть, была любимая моя собака".

- От старости. - Объяснил он, - Брошкой его звали.

- А! – вторил я.

- Ничего, теперь он на другой планете. У себя дома! - Сказал я.

- Ага! – Но мальчик меня не слушал. Он окончательно вскочил на велосипед, устанавливая точно в центр педали ступню. Звонко перебранились в его кармане драгоценные монетки, зашуршал и заветный казначейский билет.

Я переживал за письмо: как бы он его того - не смял, не потерял ли.

- Я – поехал! – Бросил рыжий мне и стукнул по педалям.

Жилы на голых ступнях вздулись, сплющились в сандалиях. Он кивнул мне на прощание и поехал.

- Эй! – Крикнул я вслед, - ты письмо-то не потеряй. И обязательно…!

- Не волнуйся, дядя! – Выкрикнул он, ошарашивая данной фамильярностью и опустошая вдруг мои надежды связаться с моим другом.

«И что, - размышлял я, - если этот мальчишка не сделает чрезвычайно, чрезвычайно важное дело для меня , может быть, ценою в жизнь, то и…»

Отъехав на некоторое расстояние, мальчик обернулся и махнул мне рукой. Этим он все же оставлял надежду.

Дальше произошло то, чему следовало бы быть.

Из-за деревьев выскочил Юташ. Он бросил скорый взгляд на меня, на фигуру уезжавшего посыльного.

Карлик вышел на тропу, и видно было, что он готов был бежать, мчаться или крикнуть велосипеду, чтобы тот остановился.

Но мальчик дал в затее своей пыльный увесистый столб позади себя.

Юташ опустил руку и долго стоял на дороге, установив руки в бока, наблюдал безысходность свершившегося.

Я понимал: теперь Комзе, необходимо было знать, что тут происходило, что осталось без внимания его.

В чем суть была остановки мальчика и беседы суть.

Юташ обернулся ко мне, опустив голову, направился приветствовать в знак приличия с добрым утром.

Поднял лицо в трёх шагах от меня, которое вспыхнуло притворной радостью.

Солнце вздымалось, загоралось жарким племенем неповторимого сегодняшнего дня.

Глава 7

«Посредине – человек. Нижние - питаются. Верхние – дарят. Нужно уметь отдавать и принимать».

Х.Д

- Ого! – приветствовал Юташ, останавливаясь от меня в трёх шагах. – Эк, вы далеко зашли! А мы вас искать взялись. Бегаем по всему замку, а вы – тут! Удивительное дело! Мне казалось, что эмоции хозяина Комзы уж чрезмерно фальшивы. Я не понимал, чем заслуживаю такого отношения к себе. «Неужели, они думают, что я прост, как набивная вата или думают, что я возьмусь делать все, что им станет угодно, пойду на все условия», - мысли бродили во мне. Юташ изменился в лице, он будто читал меня и то, что вот-вот может что-то не то сорваться, что-то неожиданное, неприятное для него. - Вы, дорогой друг, должны понять хотя бы меня. Хотя бы меня лично, - сказал он. Он подошёл и чуть дёрнул за мой рукав, приглашая идти с ним, назад в замок. - Я должен вам кое в чем признаться, - начал он, когда мы тронулись. - О чертах вашей жены, имеющий «неполный характер»? – Спросил я. - Вот-вот, - подтвердил он. - Неполные черты характера – это как, понимаете ли, как ощущение некоторого несовершенства моей супруги. - Мне показалось – вы любите ее и даже побаиваетесь, - заметил я. - Ого! Вы как всегда щедры на идеи и скоропалительны, даже, можем сказать, слишком. Наверное, это метода настоящего психолога, или того хлеще – психотерапевта, а? Ну, уж если так пошло, то я вам признаюсь – мы оба побаиваемся друг друга, да. - Интересно-то как! - Да-с. Она – меня, я – ее. Все оттого, что есть некая трещинка в нашем понимании друг друга. - Ну, что ж, вы поделитесь? - Пилс. Пилс о настоящем существовании, которого я вам заикнулся. Да-да, думаю, не стоит усыплять вашу бдительность, ибо по прибытии инструментов ваших, вы, думаю, уйдёте с головой в нашу и теперь уже общую нашу проблему. - Я не против, но мне возможно понадобиться помощь. В нашей общей проблеме, процитировал я Юташа, - помощь друга. - О, нет! Только не это! Пилс не потерпит вас обоих. Нас всех, э-э, четверых он едва потерпит. Замок нас итак на честном слове... - А в чем же сложность? И когда услышу я хоть что-либо конкретное о вашем Пилсе? Чем таким он существует, что его нужно бояться и чем он может вам, например, вредить? Знаете ли, есть множество загадок множества подобных старых домов, замков, где есть множество различных звуков, которых качество практически невозможно оценить однозначно. Например… - начал я. - Но вы же не станете отрицать, что сами его уже видели? – Неожиданно спросил Юташ. Мы остановились. Точнее, я остановился. Юташ остановился, постоял и попросил продолжить путь. - Я хотел бы, или – нет! Мы просили бы вас с Лизой – не покидать замок. Иначе может случиться непоправимая беда. – Слово «непоправимая» Юташ сказал совсем не серьёзно. - И какая? – Спросил я, уставая от постоянных намёков. - Помощь эзотерики нам нужна таким образом, что мы желали бы узнать лучше друг друга: Лиза – меня, я – ее. И мы с ней – вас. - Я-то при чем? – Справедливо возмутился я. - О! – Юташ ткнул вверх указательным пальцем, не глядя на меня, - Пилс уже в курсе вас и он может воспользоваться вами. - Дорогой мой, уважаемый Комза, я не могу работать, плавая посредине каких-то измышлений. Давайте, например, вернёмся к тому, что: как и где я мог видеть вашего Пилса? В каком образе? - Вы увидели его тень в той маленькой комнате и все, - сказал Юташ. - И? Где он делся? Куда исчез? - Ну хорошо, Мак! Мак! Успокойтесь! Это же, как бы приведение, понимаете? - Ну, да. И пусть себе как бы и остаётся им. Но вот, что я вам скажу, Юташ, здесь работает живой человек, однако он так неловко использовал предметы и принципы магии, что приведение уж точно – не может так сделать. - Что же не так? Все не так! Разве вам не стоит дождаться ваших волшебных палочек и всяких замечательных вещиц, чтобы нам подробно все выложить? - То есть, вам с Лизой? - Да. - И с какой радости? - Вы же сами выявили, поняли наш интерес к эзотерике и желание учиться ей. - Зачем вам? - Мы хотим найти в нашем союзе полную и абсолютную гармонию. Мы как бы и вместе, а вроде и врозь. - В любом супружестве чувство любви испаряется, я думаю, вы должны понимать. Меняются гормоны, нюансы отношений. Нужно уметь ценить и понимать человека, как данность, как судьбу. Излишества в супружестве только вредят. Вы сами должны разобраться в своих отношениях. Ни я, ни мой друг, которого помощи я хотел бы просить – не вынут из вас того, что заперто за семь замков вашей семьи. - Пилс видел вас, - выпалил Юташ, - и ему вы не понравились. - Ух, ты! Замечательно! Вы вдруг знаете, что он видел меня? Из той крохотной комнатки? - Когда ему что-то не нравится, он замолкает на время, таится, но потом проявляется все чаще и чаще. Чаще и чаще. А потом действует. Все может произойти очень неожиданно. - Отличненько! И мы с этаким весёлым расположением духа возвращаемся к вашему приведению! – Иронизировал я, - допустим, что ваше приведение существует, какой образ жизни для него является обыкновенным, не обыкновенным, хоть что, пока он не буйствует? - По всему замку всегда идёт какой-то грюк, стук. Он неведомым способом добирается до наших кроватей и стоит над головой. Всю ночь. Глаза страшно открыть. Однажды я не спал несколько ночей, чтобы он не видел, что я бодрствую. Но я его чётко прочувствовал, когда ослаб и уснул. Пытаясь открыть глаза, я ощутил его пальцы на мне, которые прижимали веки и… - И? - И я провалился в сон обратно, не желая ничего знать, видеть. Ничего. Это страшно, Мак! Лишь бы дождаться утра. Когда вы хотите, но одновременно не желаете проснуться – с этим вы сталкивались? Это и есть Пилс. - Очень хорошо! - Вы же сами, Мак, признайтесь мне - эти ночи не спите. - Не сплю. Допустим. И вы мне предлагаете не спать остальные таким образом? - Нет. Я предлагаю с Лизой вашими действиями ставить нас в известность. Мало ли что вы наделаете такого, от чего нам всем потом хуже будет. - Другими словами, Юташ, вы хотите сказать, что здесь до меня уже кто-то работал? - Хм, - не спешил Комза, - да, работал. - Кто? Несколько шагов Комза шёл молча. - Зачем вам? - Я знаю подавляющее большинство специалистов. Уж поверьте. - Я плохо помню его имя, - попробовал увильнуть Юташ. - Ну? Мне надо знать имя, а я вам скажу, в чем его ошибки. Вам же самому интересно? - По этим паутинкам, пыли, ширмам вы разве так не можете узнать руку мастера? – Не сдавался хозяин замка. Он взглянул на меня, я увидел лукавый прищур его глаз. - Жежба его имя, - выпалил Юташ. Я подумал. - Жевицкий Григорий, так ли? - Я не знаю, я не разбираюсь в ваших этих псевдонимах. Может и Жевицкий. - Имя его? - Он просил называть себя Жежба. - Ну, что ж. Мне теперь ещё больше есть причина просить совета у моего друга, Демира. - Как вы сказали? - Демира. - Зачем? Мы сами разберёмся. - Жежба – высокий молодой человек с тонкими испанскими усиками? Да он и местный ваш, не так ли? – Уточнял я. - Я не помню. Я... - Ну, как же вы не помните? Не помните его внешность? Не чудите. - Я же сказал – Пилс! - Что Пилс? - Он начисто стирает память. Вы думаете, зачем он стоит над головой? Я помолчал. Ничего конкретного так я и не слышал. Пространные имена. Жежба… Этот мастер мне был не знаком. Я знал Жевицкого, но он был полный профан в делах натуральных. Он в основном, насколько я знал, работал с картами, рунами. Принимал телефонные звонки. Его предсказания были до такой степени пространны, что на свои гадания он находил, к удивлению, массу поклонников. - Вы бы в полицию обратились лучше с вашими жежбами, - посоветовал я, начиная нервничать, - они расставят камеры, выследят. Есть и детективы, которых услуги стоят значительно меньше моих, например. - Нет. Без магии тут никак не обойтись! – Не собирался сдаваться Юташ. Мы прошли аллею замка, подошли к воротам. - Вход - слабое звено в защите стен, видите? Здесь есть слепое пятно, - говорил Комза, посмотрите, - с каждой из сторон - башни. Да, ворота в массе защитных механизмов, чтобы усложнить прямое нападение. Вот здесь вы видите край опускной герса-решётки, из армированного металла, и бойницы для стрельбы из лука. Проход удлинён, чтобы увеличить количество времени, которое незнакомец бы или противник должен был потратить под огнём, водой и прочее, не имея возможности ответить, находясь в ограниченном пространстве, слепом пятне. - И что вы хотите сказать? – Спросил я. - То, что вы думали, что вы шли в полном неведении, что ворота были приоткрыты случайно, или по чьей-то забывчивости – нет. Нет, Мак, нет. Пилс всегда находит пятно, что вам недоступно. Вам это он предоставил вам нарочно. Он проследил ход ваших мыслей и решил проверить легальность их. Мы запираем все в этом замке. Все самые малые окна на ночь. Не говоря уже о воротах. Это Пилс вам дал соблазн выйти на волю, поверьте мне. И теперь подумайте – зачем он это сделал? Невольно я подумал о том бедном моем посыльном, мальчике-велосипедисте, который умчался с моим письмом. Меня стала раздирать дилема: с одной стороны необходимо было предупредить, что мальчику грозит опасность, но какая, от кого? Эфемерного Пилса? С другой стороны – мне требовался для решения совет Демира. И не меньше. Юташ внимательно смотрел на меня, изучая всякое волнение в моем лице. «Нет, - подсказывала мне интуиция, - именно если я раскрою секрет с письмом, именно это мальчика и убьёт!» - Я не знаю, - подвёл итог я своим размышлениям, - я не имею понятия, зачем ваш так называемый Пилс взялся делать мне какие-то подставы. Но, хочу заметить, что если это ваше приведение открыло ворота, то какой же силой он должен обладать? Как минимум физической, не правда ли? – Спросил я у Комзы и уставился на него. Юташ помолчал, двинулся вперёд. Мы пересекли порог замка, вошли в зал. Комза молча поднимался наверх, я следовал. Мы услышали, как с лестницы кто-то сбегал. Юташ обернулся ко мне и вытянул указательный палец: «вот мол, гляди ж!» Мы увидели спускающуюся Лизу. Она остановилась. Стук ее туфлей смолк. В замке одномоментно воцарилась оглушительная тишина. С нескрываемым укором она смотрела именно на меня и молчала. Я не желал выдерживать ее взгляда, и не желал ничего дурного – ни себе, никому. И с Юташем под прицелом женщины стали медленно подниматься наверх. Удивительно, но я нарочно игнорировал Лизавету, проходя мимо, прямо перед носом. Я слышал ее дыхание, пожалуй, даже шёпот претензии губ ее поступку, - как же я мог уйти без особого на то разрешения! О! И я не понимал тут же: почему я должен спрашивать это разрешение. И почему меня здесь как бы вроде ассимилируют с мужем, карликом ее Юташем? Выставлять так свои поползновения напоказ! Но я чувствовал до мозга костей - Лиза скрипит ненавистью на меня в этой игре молчанки. Я ощущал эфес ауры ее, нависшей надо мной. И если бы дать ей хоть ноготь воли, она бы впила, правда, впила мне просто в шею кусок ржавого металла. - Ах, как мы переживали! – Услышал я за спиной удивительные слова ее. Я оглянулся, не веря ушам. Она приняла миловидное решение на своём лице. Ее маленькие уши, прямой лоб, плотная причёска, прямой нос, подчёркнутый косметикой. Глаза, вызывающие уважение – темно-карие, красивые, плюс благопристойное поведение – как от этого оторваться? «Да, - признался я себе, - она красива. И что? И что она нашла в этом маленьком мужичке, Юташе? А зачем мне знать?» «Ее непредвзятое отношение к его чудачествам, его вопросам о неполном характере какого-то раскрытия - тьфу и растереть! То, что мужчина пытается открыть или задаётся вопросами по поводу, для женщины известно давно. И магия, и моя поддержка им, Комзам, нужна совсем не для того. Не для прояснения отношений. Нет, для другого чего-то…» - Вы так не любезны, Мак, ого! – Сказала она, ввинчивая в меня свой взгляд. - Я просто растерялся от вашей сердитости, - сказал я напролом, - мне кажется, вы излишне расстроены моей невинной отлучкой. Это была всего лишь прогулка. - Всего лишь! – Бросила полуироническое возмущение Лизавета и направилась вверх, на подъем. Она прошла мимо, пахнув алхимией кардамона, не свойственным так ей, как мне думалось, не характерным. Но в этом явно состоялся какой-то намёк. И пока она проходила мимо меня, статно, высоко подняв голову, - мимо мужа, я думал об этом. Кардамон обладает сильнейшими магическими свойствами. Эта пряность является источником любви, энергии. Притягивает людей друг к другу. Его обычно используют женщины. Он не привораживает, нет. Но помогает противоположному полу обращать внимание на вас. Если добавлять кардамон в пищу любимого человека, семья станет крепче и любовь взрастёт новой силой. В магии этот аромат участвует в ритуалах. Можно возобновить потухшие чувства. Можно придать обаяния человеку и так далее. И, действительно, не понимая точно, прямое назначение этого чудного запаха, ясного и приятного, увы - не всем исключительно - оттенком цитруса, я предполагал, что он наверное предназначался ее мужу, Юташу. Когда Лиза прошла мимо него, тот остолбенел и глядел ей вслед. Его рука, ищущая поддержки схватила перила, а торс пошатнулся. «Как же они могут не любить друг друга? Во всяком случае, Юташ?» Мне казалось, он был от неё без ума! Юташ обернулся. - Ну? – Спросил он, - что скажете? - Что мне сказать? - Видали, как она эдак вильнула, прошла, как лебедь! Как посторонний человек! А я такого отношения к себе не могу терпеть. – Юташ растянул улыбку в противоположность сказанному. Впервые я увидел весь ряд его причудливых танцующих крепких зубов. - Идемте, - сказал он, - кое-что интересненькое покажу!

Глава 8

«Вам стоит отказаться от идеи изменений.

Уйдёт масса энергии и пустого времени, а вы не

сдвинетесь и с места, хотя вам будет фартить

причудами мозга, - будто вы мчитесь на всех парах.

Впрочем, Совесть ваша будет удовлетворена.

Как хотите».

Из беседы

Юташ посторонился перед самым порогом своего кабинета. Здесь я ещё не был.

Мне стоило бы начать описывать обстановку этой небольшой комнатушки, но стремительно развивающиеся действия, я думаю, вам будут более интересны.

Кратко таки дам представление этого помещения. Длинный ореховый стол, обращающий на себя внимание тем, что был совершенно пуст. Даже лампы, надлежащей освещать рабочее место, на том столе не было.

Для этого рядом находился торшер на длинном стебле, перехваченным посредине пенькой, - местом для переноса его.

Провод от торшера был настолько длинен, что невозможно было это не заметить.

«Вероятно, - подумал я, - этот осветительный прибор либо очень любим хозяином кабинета и так часто используется повсеместно здесь, либо используется в каких-то особенных целях».

Стены кабинета были вымощены красным кирпичом и только со стороны стола, были наклеены обои. Такой дизайн был несколько странен, тем более, что слой обоев, как щиток, прикрывал сидящего за столом со спины. Стена в обоях была несколько раз обновлена. Это я заметил при близком рассмотрении, позже.

Стояли два массивных вольтеровских кресла с высокими наголовниками перед нами. И хотя на вид они, кресла, выглядели мягкими, уютными, однако я мгновенно осознал, что они должно быть очень неудобны. Неудобны именно из-за излишней высоты подлокотников, которые если расположить на них руки, находились едва ли не на уровне груди.

Мне была знакома эдакая «психо-мебельная» комбинация, служащая для лучшего наблюдения за состоянием клиента, так как в этаких случаях оставаться рукам в спокойном положении практически невозможно.

При одном состоянии они принимали один статус, при другом – другой. Вряд ли самому холодному человеку удавалось руки держать просто так, - односложно, на коленях, например.

Соответственно, в моей голове возникли вопросы на счёт этих специальных кресел, - зачем они тут?

Вопрос о пустоте рабочего стола, о торшере с длинным проводом, как переноска, вопросы о виниловом «щитке» за спиной пишущего и прочее. Я продолжал осматривать кабинет и замечал странности за странностями.

Вернёмся, впрочем, назад: Юташ посторонился перед самой дверью входа своего кабинета, толкнул дверь передо мной и пропустил вперёд.

- Вот, извольте, мои-с пенаты! – Торжественно произнёс он за спиной после того, как ему удалось протолкнуть меня вперёд, задумавшегося и застрявшего.

– Чувствуйте себя здесь, как рыба в аквариуме! – Добавил он, говоря мне эту фразу спиной, уже, когда обошёл меня и проходил в центр своего кабинета. Он обернулся там же, проскользнув балеринкой на высоком каблуке лакированных своих штиблет.

Под нами сиял паркетный пол неизвестной породы дерева, плотно выкрашенный коричневой половой краской.

Вообще весь цвет данного помещеньица был колером увядшего листа. Ясный луч из двух окон, расположенных на одной стене, играющий серебром на граните камня с внешней стороны, причудливо вливался сюда, укладывая листы рассвета настоящего дня аккуратными полосами, будто боясь нарушить покой неведомого чудища, припрятанного где-то здесь, но позволяющего себя жить вполне на свету Божьем.

- Пожалуйста, присаживайтесь! – Предложил Юташ.

Трогаясь с центра ковра, он махнул рукой сам себе, ухмыльнулся, направился к столу.

- Вы не обращайте внимания на мою супругу. У неё бывают очень резкие перемены настроения. Я даже не знаю причину их, не могу привыкнуть. Обычно же у них, у женщин, все как-то возможно предсказуемо, если следить за периодами, понимаете, о чем я говорю, их паузами… - говорил Юташ по ходу.

Он остановился у стола, отодвинул стул, присел и указал рукой на выбор из двух кресел.

Я прошёл и бухнулся в первый. В первые же секунды я ощутил неприятие «психо-мебели» на своей шкуре, не зная, как расположить более стабильно, удобно руки. Юташ не обращал на меня внимания, раздумывая о чем-то. Пуговицы рукавов его домашнего пиджака цокали по столешнице, пока он укладывал их.

На мгновение, всего лишь мгновением, меня посетила мысль, что эта обстановка чужда и собственному хозяину, что расположением мебели, устройством комнаты занимался наверняка кто-то извне.

«Может быть, Лизавета? Или Локка, которой я ещё не видел». - Разрешил я. Мне стоило бы узнать перво-наперво взаимоотношения самих Комза. В этом что-то было интригующе-интересное, способное развязаться крупным клубком. И в клубке том явно находилась часть ответа на запрос-загадку семьи Комза, главное - что именно от меня здесь хотят?

Юташ не делил моё время на рассматривание кабинета, он, терпеливо ожидал, когда я сам начну говорить. Я же, насытившись изучением комнаты, установил взгляд на него.

- Итак, - Юташ потер кончик носа, - вот теперь вы знакомы с моим трудовым местечком.

- Вы здесь работаете? – Уточнил я, - сфера вашей занятости?

- Сфера вашей занятости! – Повторил и усмехнулся Юташ.

Руки его, зрачки дрогнули, вздулись ноздри квадратного носика, он пригнулся, вытянул выдвижной шкаф снизу со своей стороны, невидимой мне, достал листок бумаги.

- Вот! – Сказал он. Лицо его стало медленно краснеть.

Я видел, что данная ситуация является исключительной - для меня и для Комза - и медлить тут нельзя. Я поднялся, подошёл к столу, различая уже издалека какой-то примитивный рисунок карандашом. Это была голова человека.

Руки Юташа лежали в сантиметре от рисунка, и я видел, что он уже жалел, что предоставил его мне.

Я пододвинул к себе листок бумаги и рассмотрел изображение с видом независимым и почти мало интересующимся.

Я бы отнёс изображение данной головы человека, судя по комплексам признаков: к этнической группе хантов, например, или Мансей.

Неширокая голова, долихокефальная по форме и низкая по высоте. Прямые волосы, тёмные глаза, заметно варьирующий по группам процент монгольской складки века, прикрывающий слёзный бугорок, различное по форме лицо средней высоты, с заметной уплощённостью и скуластостью. Нос средневыступающий, в основном средний по ширине с вогнутой спинкой, приподнятым кончиком и основанием, ослабленный рост бороды, относительно широкий рот, небольшая толщина губ, убегающий подбородок.

Разумеется, все это я увидел чрезмерно, - с видением добавочным. Рисунок был намного проще, бесхарактерный. Однако, на меня, я так видел, глядело лицо Юташа - с листа.

Одно меня удивляло: изо рта человечка шел горизонтальный дым, и из ушей торчали провода, которые вились и заканчивались у коробочки, находящейся на переднем плане. Это было похоже старого образца, кассетный плеер.

- Вот! – Повторил Комза и облегчённо выдохнул.

- Что это? – Спросил я с разрешением взять его с собой, направился к своему креслу.

- Рисунок. – Ответил Юташ.

- Это понятно, чей?

- Мой, - ответил он.

Я расположился удобнее, держа перед собой листок бумаги. Глядя внимательно.

- Переверните лист, - посоветовал мне Комза.

Я так сделал. На обратной стороне значилась дата: «1938. Май»

Когда я перевёл глаза на Юташа, мы оба все поняли, хотя я не мог предположить, что это именно так.

Взгляд Космы был неукоснителен, он сверлил меня, и отказаться противоречить, что это было «не так», что первым мне пришло в голову.

И я не мог сопротивляться.

- Что скажете? – Спросил Юташ, не двигая ни одним мускулом. – Угадал?

Я обратился к дате и снова к Комзе.

- Это что? – Решил я последней попыткой рассеять собственную догадку.

- Это послание вам, не понятно, что ли?

- От кого? – Спросил я, вспоминая, что уже спрашивал об авторе.

- Рисунок-то мой, а вот дата Пилса. Я уверен, что вы понимаете, в чем дело. Вам же не трудно сознаться, признать это и со мной вместе. И поделиться этим, а? Этим недоумением. Ведь если действовать вам, то без нас вам не обойтись, не так ли?

Юташ видел, как я изменился в лице. Как пот пробился на моем лбу.

А суть вопроса была в следующем: перед несколькими моими пробуждениями ночью, беспокойного сна, как я указывал уже выше, одним из случаев я сделал, - поднялся с кровати и сделал запись: « 1938. Май» И эта запись была в моей тоненькой записной книжице, которую я всегда носил с собой.

И теперь. И теперь мне оставалось сунуть руку во внутренний карман своей куртки и нащупать ее.

Она была на месте.

Юташ молчал.

Я не стал лицемерить, вынул блокнот и нашёл автограф. Да, дата: «1938. Май»

Юташ волновался. Пуговицы его пиджака заскакали по лаку стола.

Он ждал.

- Да, действительно, - признался я и приставил, – откуда вы взяли эту дату?

- Рисунок мой. Дата Пилса.

«Мне приснилось именно это число, - думал я, - 1938 и голова быка, тельца. Нетрудно было подсчитать, что зодиакальный символ тельца – май!» Именно это я и запечатлел. Зачем? Это другой вопрос.

Я отложил листок.

- Ну, - сказал я, - моё стереотипное: что этим вы хотите сказать?

- Он знает все о вас, обо мне, обо всех, кто сюда, в Комза попадает. Он знает больше, чем вы только начинаете догадываться. Он идёт на шаг, а то и несколько шагов впереди.

Входить с ним в диалог иногда бывает чрезвычайно трудно, но в данное время он разозлён и сам выходит на связь.

Я нарисовал его, по мере своих представлений, он выдал мне дату, которую теперь я вам представил. Он.

Вы понимаете, у меня от вас секретов нет! Зачем же вам ещё кто-то из друзей, который может пострадать? Почему бы вам, не посвятить нас с Лизой, как бы она вам не нравилась, свои магические деяния, чтобы мы действовали сообща? Ведь мир прекрасен разнообразием и сложен сопряжением, которое должно быть во власти, в руках, воле человеческой. Иначе даже история – наука ничего не сможет рассказать.

- Он, - спросил я, - способен на убийства?

Юташ помедлил, но потом щедро рассмеялся.

- О, нет! Ещё такого не было, - передал он между встрясками крохотного уродливого своего тельца. Квадратные пальцы его при этом постукивали по столешнице, как по клавишам на пианино.

Все это выглядело жутковато.

- Но вы же не знаете точно, а у меня не было времени узнать бытопись ваше замка. – Отметил я. – Не знаете ведь точно?

- Вам придётся пользоваться тем, что мы имеем.

- И?

- Нет, убийств не было. Посетителей не было. Вы и… если не считать одного неудачника, вы - первый маг, решивший нам помочь.

- Неудачник – Жежба?

- Да. Он пытался, но бросил.

- Ну, хорошо. Что он сделал?

- Все, что неудачным вы и видели.

- Ширмы, пыль…

- Ага. Все он.

- Так, - подвёл я итог.

Юташ ждал.

- Итак, начнём все сначала? – Предложил я.

- Конечно. Тем более, что Деворак уже вернулся и все ваши вещи при нем.

- Отлично. Где же он сам?

- Вещи я вам могу сюда принести, а Деворак - уехал.

- Он вроде обещал остаться?

- Нет-нет. Я говорил. Вы говорили.

Он боится всего этого. Сам титул Комза его приводит просто в какой-то ужас. И, знаете ли, мне не очень-то нравится все-таки его присутствие. Я, скажу вам откровенно, кое-что я сам сделал для того, чтобы Юрик Деворак здесь больше не появлялся, разве только в случае очень острой необходимости.

- Какой же, например?

- Еда, вода. Да вы посмотрите. – Юташ поёрзал на стуле, но подняться не смог. - Он этим занимается. Можете посмотреть в окно, там. Там минивэн, полный продуктов.

Я не стал глядеть. Но поднялся для того, чтобы вернуть листок на стол Юташу.

- Вы не Шерлок Холмс. – Заметил с ядовитой усмешкой Комза, - тот бы точно дольше держал в руках подобный документ и сказал куда больше, чем вы. Он бы поднёс его к носу и прочее. И на вкус тоже…

Юташ посмеялся ещё раз, протащил лист бумаги по столу и скинул его в невидимый мне выдвижной ящик.

- Я не пользуюсь дедуктивным методом, - отвечал я, - честно сказать, для меня он далёк и, может быть, тяжеловесен.

Тем паче, что он просто общеизвестен.

Мне легче прочувствовать ситуацию и, как вы точно заметили сопрягать его с настоящим состоянием дел.

Совпадение деталей и событий, и казалось бы незаметных веяний – это большая, значимая сила! Всякое дело, имеющее земной вид, всегда начинается вполне сложенным, определённым, а для специалиста - чётким. Продолжает же развиваться в колодец таинств. И всему живому и неживому приходится вступать в эту студёную воду.

Новый сценарий не может быть написан прежде, чем написана сама голова, которой написан может быть этот сценарий. Рассудок, ум ничего не значит и сам по себе.

Все испытывается обязательным долготерпением. И именно размытость нынешнего состояния дел, а не чёткость, не конкретность, которую я из вас просто выбиваю ежечасно, не выдержанность - это меня сильно разбалансирует.

Тайна на тайну, новость на новость нанизана, как мясо на шампур.

И все же, знаете ли, уважаемый Комза, как бы то ни было, я кое-что начинаю понимать.

Юташ откинулся на спинку стула. Я не мог прочесть его эмоций, вид его был вопросительный. Спокойный темп созерцания и Юташа, и Лизы Комза, к которому я должен был бы привыкнуть, по-прежнему раздражал меня.

Опять и опять я чувствовал, что из ста процентов и десяти, они мне не рассказали то, что я…

Что я, по их мнению, и не должен был знать.

Мне приходилось работать с совершенно сырым материалом, полагаться на чувства, признаки, качества изменений хотя бы в тех событиях, вещах, которые были мне приблизительно раскрыты.

Я лгал, когда говорил, что мне кое-что стало понятным. Скорее – нет.

Мне нужно было время все осмыслить, свести баланс.

Это было тем сложнее, что обычные мои конспекты, схемы, рисунки в личных записях теперь были под запретом. Фантастическая неизвестная фигура Пилса могла видеть все?

Я ещё не понимал, каким образом подобные фокусы происходят.

Разве, что ночью был, вынут мой блокнот и прочитан.

Мне нужно было проверить и способность обоих Комза к телепатии.

Я не раз в своей практике встречал обычных людей, едва только подозревающих о своих магических способностях, но на поверку те могли оказаться мощнее, в разы мощнее моих. Увы.

(Я не хочу принижать своих способностей, и сведущий читатель поймёт, зачем вышесказанное мною воспроизведено)

- Интересно, как вам поможет все это, - усмехнулся Юташ, - но, если вы уже этим занимаетесь, десятки лет, может быть… Все может быть…

- Вы сказали – мой чемоданчик здесь? – Спросил я, не желая эпатировать собеседнику никак.

- Да, я сейчас выйду и спрошу Лизу, она принесёт.

- Стоит ли? Лишний раз прикасаться к моим вещам – это нехорошо, - ответил я холодно.

- Да-да, - заботливо поспешил исправиться Юташ, - разумеется. Тогда пойдёмте вместе!

Юташ стал слезать с высокого стула, а я вставил наобум фразу, о которой, не прошло и четырёх секунд, пожалел.

Фраза моя больше предназначалась самому мне, она была насыщена воодушевлением, пафосом и более того – эйфорией.

- Мы вашего Пилса, - сказал я, - на частую монету выведем. Выведем и продадим втридорога.

Юташ замер. Вдруг мы оба услышали неимоверный грохот за стеной той самой, которая куском была оклеена новыми обоями, за письменным столом.

Юташ резво соскочил, высоко вздёрнув смолистые брови, и бросился на пол. А я сидел очарованно, замерев и ожидая что-то наверняка.

Из стены, прорывая обои, выдвинулся металлический шпагат. Я опешил.

Высунулся, провернулся и зашёл обратно.

Я ничего не понимал.

Юташ лежал, схватившись за голову. В моей голове ущербным месяцем сияла идея, как в чистом небе:

«А не стоит ли мне повторить за Юташем и упасть ниц тут и обхватить голову…»

Но в это время снова выскочил металлический прут из стены только другого места, - ниже, почти досягая стула Юташа, прокрутился и исчез.

Юташ поднял голову и на что мог, был способен – только кивнул мне: «Вот мол, видите!»

За стеной раздался скрежет и удары сакурой или топором. Пыль посыпалась из нее. Юташ соскочил, подбежал ко мне, зачарованному, схватил за руку, крикнул:

- Бежим!

Мы выскочили из кабинета, там продолжался бой. Юташ наглухо, в семь замков запер дверь за нами, посмотрел на меня и совсем не кстати рассмеялся.

- Вот вам образчик! Вот вам и Пилс! А вы говорите – приведение!

Я ничего не отвечал.

«Кто тут говорил, что это приведение?»

Мне хотелось немедленно посмотреть кабинет с обратной стороны, со стороны смертельного посягательства.

Я подошёл к соседней двери и попросил ее открыть. Свет из неё не струился, как из других. Я был настроен решительно.

Юташ передал спокойным тоном:

- Здесь нет ничего. Это ложная дверь. Там - другая сторона замка, мертвая.

Он пошёл вперёд, я последовал за ним.

Шум, грохот мы больше не слышали.

«Мёртвая. Мёртвая сторона замка Комза. Это что?» - Думал я и не спешил прерывать «силлогизм» событий, ни вопросами, ни поступками.

«Мёртвая сторона Комза. Что это?»