Мак Маг. Резюме

Глава 1

Тайна Любви -

в безупречности,

а давно раскрытый секрет ее -

контрастности

1

«Доброе время суток, уважаемый мастер Маг, я отправляю это письмо, надеясь, что история моя найдёт пусть малое место в ваших клинических сборниках рассказов. Или просто – пополнит картотеку психологических, эзотерических исследований. Впрочем, я не разбираюсь в том, извините, и желал бы, как минимум, простого вашего внимания.

Уважаемый, Маг, у меня было намерение сочинить данное письмо тому месяц назад, так сказать, по свежим следам.

Но от опасения, что все приключившееся со мной может оказаться субъективной выдумкой, больной фантазией, может быть…

Мне хотелось удостовериться в том, что изменения лично для меня глобального масштаба произошли действительно и имеют место в моей жизни, мировоззрении.

Позвольте же…»

Так начиналась стопка листов, - первый лист, исписанных мелким почерком, строки которого временами опускались к низу страницы, либо, взмывали, наскакивая друг на друга, переплетаясь тонкими узелками каллиграфических букв, будто удерживающих друг друга.

Заметно было – адресант имел неспокойный, неровный характер, воспламеняемый частыми импульсивными невротическими состояниями и так далее.

Первым делом, мне, Мак Магу, как квалифицированному психологу, хотелось набрать обозначенный номер клиента, которым он заканчивал едва не каждую страницу своей истории, и посоветовать немедленно, обратиться к местному психологу, обходя номинацию терапевта, дабы не отпугивать сразу охоту вообще просить врачебной помощи.

Но, вникая в текст сочинения, я таки решил ответить сам и принять ту особу, Кларк Кларка – менеджера по продажам, полагая, что в данном деле довольно будет единственной встречи между нами, и потому поспешил ознакомиться с рукописью досконально, и не спешить с ответом.

В будущем с Кларком мы встретились и обговорили нюансы ниже описываемых обстоятельств, однако изменения, о которых говорил мой клиент, не подвергались какому-либо истиранию, гипнотической работы.

Они – стали кровью, лимфой психологического, а сказать точнее, - душевного воззрения моего героя.

Далее: звучит редактированный текст вышеназванного послания.

***

Дорогой, Мак Маг, вы, конечно, сталкивались с натасканным высокомерием образованных людей, где-то чрезмерно образованных, если можно так выразиться. Такие люди часто не находя места в коллективном обществе, им сложно вращаться и чувствовать себя, скажем – рыба в воде, как, впрочем здраво дОлжно чувствовать себя в любом месте социума. Такие люди находят в себе не только ум, интеллект, превышающий пусть не в большой значении, но весомом при общении в коллективном собрании, но со временем понимают, что ум и рассудок едва ли связаны так тесно между собой. Что, если разобраться, между ними черная пропасть, в которую ты только и глядишься, находя в ней темное Эго печали всего происходящего, образующегося вновь в этом мире.

Короче говоря, чувствуя степень некоторого заражения данными мыслями, ощущая, некоторое поражение психологического состояния, и, наверное, начало депрессии, я взял себя в руки, завязывая с временными, хотя и регулярными заработками и направился в отдел кадров, чтобы получить постоянное место работы.

Столичное помещение огромного фойе, принимающих организаций на работы, было множество дверей, за которыми сидели специалисты отдела кадров.

Я прошёлся вдоль этого ряда. За бесшумными дверьми ничего не было слышно. Один за другим соискатели покидали кабинеты.

Часто по их лицам можно было угадать – достойно ли встреча прошла, удачна ли презентация была и результат данного обращения: насколько практичной, положительной оказалась.

И, надо сказать, что, наблюдая какое-то время за кандидатами, я чаще видел улыбку удовлетворения на их лицах. Это, разумеется, подбадривало.

«Ничего такого в том нет плохого, - рассуждал я, - если получу постоянную работу для начала пусть с невысоким вознаграждением.

И стоит благочинно показать себя, свою профессиональную преданность работодателю, и по истечении испытательного срока можешь получить другой, возвышающий себя ранг в разных отношениях.

И, главное, совесть будет ублаготворена».

Минуя многочисленные вывески предприятий, я задержался у сигнификата «ВХОД».

Я все ещё чувствовал, что намерения мои найти постоянную работу весьма шатки, тем более, что вчера только я получил заманчивое предложение одного моего клиента, рассчитанное на достойный, но временный заработок.

Учитывая негодные и измучившие меня перепады настроения в связи с сезонностью работы вообще, во мне возник тот обещающий принцип «серьёзного отношения» к задуманному мною предприятию – искать работу постоянную.

Я ещё раз вспомнил и повторил свою себе внутреннюю клятву, - усмирить ничтожные амбиции, вмешивающиеся во все, везде и всюду, подошёл к свободному столику, выбрал один из типовых форм резюме, вынул личную ручку и принялся за работу.

Я не знал с чего начать собственно представление о себе.

Заполнив формальные строчки фамилии, имени, отчества, я наткнулся на пункт: «расскажите о себе».

К глубокому сожалению моему, под сим предложением оседало не менее с двух десятков линий, ожидающих информацию.

Я задумался, невольно поднеся кончик ручки к губам.

- На этом месте все застревают! – Вдруг услышал я за своей спиной и тут же – передо мной - руку, протянутую к стопке свободных резюме.

Это было молодой рыжеволосый мужчина с вздёрнутым кончиком носа, приятной внешности и большими добрыми глазами, почти белыми ресницами. Непроизвольно он как-то располагал к себе.

«Но мне, - подумалось, - собственно - какое дело?»

- На этом месте все застревают, - повторил он, тут же ныряя вниманием в выбранный им из середины стопки лист резюме, и - уже не глядя на меня. Некоторое время он также продолжал свою речь, уткнувшись в листок бумаги.

- Я тут уже не первый раз, да. Знаете ли, хочется найти что-то хорошее. Жена требует достойной оплаты труда, однако, что можно добиваться от простого столяра четвёртого разряда, например? И все же любит меня, - закончил он и поднял, загоревшиеся, на меня глаза.

Я кивнул на всякий случай, не понимая ещё – к чему эти разговоры.

- Я вам не буду мешать, надеюсь? Если займусь тут своим делом? – Спросил он.

- Нет, конечно. Место общественное. И… стол легко вместит нас обоих, - ответил я, воздушно благодушно улыбаясь.

- Иной раз тут народу много бывает. Все вдруг куда-то спешат. Не понятно. Дни какие-то критические, что ли? Куда спешить? Ведь тому, чему быть – не миновать, тому и …, - он запнулся, нахмурился, видимо, забывая клише фразы или отвлекаясь на что-то своё, - в общем, понимаете…

Я кивнул, удаляя кончик ручки ото рта.

- Так вот, зачем, собственно, я вам, так сказать, с предложением…

если вам, конечно, нужно? Могу дать небольшой эдакий совет, - не пишите правду-матку, приукрасьте тут.

Там не оценят правдивость фраз. Здесь нужно, э-э, создать нечто оригинальное, преемственное. Вот, например, я? – Молодой человек вспыхнул румянцем, - например, я непременно упомяну свою корочку о сварочных работах и даже, по секрету говоря, стану утверждать, что имею опыт в данной специальности, хотя, откровенно - вам, держал сварочный держак пару раз в руках и то лишь на курсах.

Рука, знаете ли, дрожит перед настоящим профессионалом. Под уверенным утончённым взглядом их.

Подлинный сварщик подобен, я бы сказал, вмешательству хирурга. Здесь каждый шов, ого! Должен проходить эдакой ниточкой, этаким нахлесточком, - молодой человек изобразил щепотку, движущейся линией, проведя пальцами перед моими глазами.

А вы кем, извините, хотите стать? – Спросил он, увлекаясь мною.

- Я? У меня три высших образования…, - начал я, замечая тут же, как вдруг навострился нос моего собеседника, как отталкивающим чем-то скользнуло в его глазах.

- Ну, и …, продолжал я, - в общем, пока сам не знаю.

- А! Ого ж! Сколько ж времени и сил нужно было потратить на разные образования? И сколько, пожалуй, лет даже, - скинул он разочарованный, успокоенный, равнодушный взгляд на своё резюме.

Подобрав офисную ручку, одну из трёх, подвязанных суровой ниткой, он занёс ее на резюме и поставил точку на графе ФИО. – Так-с!

- Иной раз, - усмехнулся он, пригнув голову, входя в пропись, - иной раз хочется и фамилию свою изменить. Я, знаете ли, Сосиска.

Он поднял на меня вопрос, безысходной грустью обозначилось что-то в его зрачках.

- То есть, - переспросил я, - какая сосиска?

- Ну, вот. Вот-вот, увы-с…, - помешкал мой новый знакомый, - так все и спрашивают первым делом. И даже, это вызывает некоторую насмешку и даже те из комиссии, которые знакомы со мной уже, своим коллегам, в насмешку, дают развлечение, в перерыв деловой эдакий, мою фамилию.

- Вы с фамилией Сосиска? – Интересовался я.

- Да-с, имею честь – Сосиска собственной персоной! Смешно, правда? И скажите теперь, как на меня поглядит комитет кадров труда, если первым делом им бросится это слово? Как? – Несмотря на факт драмы и происходящее, мой знакомый вполне искренне улыбнулся, сдерживая искренний смех.

Я не думаю, что сие обстоятельство фамильное так расстраивало его.

- Ну, ладно, - проговорил он, шмыгнув носом, - не важно. Слава Богу, что имя достойное – Валерий! Кстати, будем знакомы.

Исподтишка будто, скрытно, протащив локтем по поверхности стола, он предложил мне рукопожатие.

Я не отказал, ощущая некоторую влажность и теплоту его ладоней.

Освобождая руку, я опустил ее вниз, незаметно вытер о брюки пожатие.

- Вот и вам, примите совет, рекомендую: немного приукрасить своё мнение о самом себе…

Он замолк. Казённое перо заскрипело по заполняемому листу.

«Наверное, - размышлял я, - молодой человек в чем-то прав? Да и кто знает меня здесь? Я здесь впервые. Если мы сами о себе ничего толком не знаем, то и…»

Таким образом, ощущая лёгкость изображения своей личности, без особого труда теперь, импровизируя где-то, я принялся создавать собственный портрет.

Мой недавний знакомый, Валерий Сосиска, скоро удалился, не попрощавшись со мной, увы.

Я оглянулся ему вслед. Шаткой, сбивчивой, неуверенной походкой, он направился куда-то далеко от места нашей встречи, - почти в конец коридора. Остановился, вежливо спросил очередь, глубоко вздохнул и, наверное, поглядел в мою сторону, но я уже убрал вид.

Глава 2

«Распутывание сложных вопросов – уровень высшего порядка, потому, - думал я, - что у низшего порядка сложных вопросов просто не имеется».

Подсказка Валерия, случайного знакомого, была мною принята, как прорыв наболевшего кома сложных взаимодействия вопросов.

Мне стоило казаться, или, на самом деле, быть незатейливым, неизысканным в природе своей человеком, чтобы равномерно, ритмично, как полагается здоровому человеку, вращаться в социуме.

В среде людей - слиться чувствами и помыслами.

Надуманного может быть излишне много. Если бы от этого был толк? Практический толк…

Пожалуй, деньги имеют единственный и неповторимый смысл, практический и истинный смысл выравнивания и отлаживания стиля жизни всех и всея, потому, опять таки, что в надуманном излишне – ничего нет, кроме налипшей пустоты и спутанной грусти.

Владеющий концентрат личностного содержания я решил незамедлительно разбавить в схеме того ежедневного труда, - коллективного разумного, что пользуются все люди, настолько, насколько это выравнивалось, подтверждалось современным стилем существования, - занятостью.

Заполнив резюме, я подошёл к двери с табличкой «ВХОД» и дёрнул ручку.

- Входите, пожалуйста! - Услышал я громкий звучный женский голос.

Отворив дверь, я вошёл, принимая на себя все роли покорного слуги и велеречивого в меру человека.

- Входите, входите, присаживайтесь! – Заявила молодая женщина, не достигшая, по-моему, и тридцатилетия.

Она держала трубку, слушала и разговаривала одновременно.

Красивая улыбка в карминово-красном цвете губ обрамляла ровный ряд зубов с небольшой щербинкой посредине.

Блестящие волосы туго собраны назад.

Яркие брови, колоритные, драматические глаза, словно говорящие помимо хозяйки, исследующие все на ходу помимо мозга главной участницы.

В руке – полный лист А4, расположенный длинной стороной снизу.

Она держала его как справку перед собой, все ещё сообщаясь по телефону, но лишь раз мельком сверившись с его содержанием.

Моё внимание задержала величезная деревянная пуговица с двумя отверстиями на модном синего королевского цвета жакете приятной, любезной, на моё представление, дамы.

На том, на пуговице, усаживаясь на стул со своим резюме, я остановил нетерпеливое внимание.

Дама положила трубку, коснулась компьютерного монитора, стоявшего чуть в сторонке от неё, пригласила все тем же добрым колоратурным голосом:

- Присаживайтесь ближе. Что же? Вот стул прямо передо мной.

Я поднялся и прошёл ближе к экзаменатору, протянул лист резюме. Кажется, он слегка подрагивал.

Но обстоятельству, данному дама, не придала никакого значения. И более того: лист перед ней оказался скорее его же физического перемещения.

- Так-с, - пробежала она скорым вниманием по моему шрифту.

Тем временем я уселся, сложив руки перед собой.

«Интересная женщина, - витало в моей голове, - наверное, замужем или нет и счастлива?»

Закономерно мой взгляд упал на правую руку, все ее пальцы были исключены нахождением каких-либо колец.

- Ну, что же! – Она подняла на меня внимательный вид.

- Прежде я представлюсь: Карина Михайловна – ведущий специалист отдела кадров «ВХОД»

«Интересное дело: «Вход»! – Успел подумать я.

- А это, - женщина элегантно повернула спину и кивнула в сторону, - наша Злата!

Я только теперь увидел, что у окна, ясно обдаваемого жёлтым светом сентября, находилась молодая симпатичная девушка.

«Симпатичная и не больше", - подумал я тогда.

И если бы рассуждать на тему красоты, то явно Карина Михайловна выигрывала.

Однако в молодости, уважаемый Маг, Максим Максвеллов, - позвольте мне к вам так впервые обратиться, понимаете ли, всегда некая манкость, привязчивость, привлекательность имеется безусловно.

Она пахнет, она истязает, она вьётся лилиями, источается невидимым светом радости, особенным чувством прилипчивости, просьбы, что ли. Всегда удивлялся этой мысли: что было бы просить у молодого человека? Однако свет независимого удовольствия обыденными днями жизни так, как никому в поздние годы, увы, так радужно явственен двадцати пятилетним. Та девушка, секретарь-референт, думаю, была и того моложе,- двадцати пяти.

Она сдержано и как-то пугливо, убирая немедленно взгляд, улыбнулась мне и тут же уставилась в монитор ноутбука.

Тонкие пальцы подали трель по нескольким клавишам, застыли.

Она тупо установила своё внимание на мониторе, но было заметно – прислушивалась к каждому нашему слову в беседе с Кариной Михайловной.

- Ну, вот, - начальница отдела ткнула длинным ногтем оттенком розового Барби с рисунком какой-то золотистой веточки, - глядите, вы сразу начинаете делать ошибки.

- То есть? – Пришёл я в себя.

- То есть, - Карина Михайловна подняла на меня глаза, изменившиеся до неузнаваемости, - с неприветливым, неприятным укором, назидательностью неизвестного мне смысла, - вы начинаете с пол оборота мудрить, извольте-с.

- Извините? – Задался я.

«С пол оборота» и «извольте»? - Выражения забавны.

Таким образом и вследствие того, я позволил себе тут же, «без премудрствований» расслабиться и торсом податься чуть вперёд. Впрочем, позиция эта ещё не вполне устраивала меня.

Карина Михайловна отбросила в сторону моё резюме.

- Вот вы пишете, что владеете языками в формате школьного обучения…

- Да, и что?

- Ну, ладно, с этим позже. Это заключительный, так сказать, этап.

Но вот грамотно ли, с вашей точки зрения, составленное представление о вас как компетентного специалиста и уверенного в своих силах человека? Это ведь отсутствует. На скорую руку пишут только дилетанты.

Однако, у вас, пожалуй, даже не это…

- Карина Михайловна, краешками ногтей подцепила мое резюме, оно снова оказалось перед ней. Взглянула в него.

- Демонстрация собственных успехов совершенно не подтверждена фактами. Вы пишете о ваших образованиях и дополнительных сертификатах. Так. Однако, понимаете ли вы, что ваше дело развивать личность, наше дело – принять вас в определённой форме, как сформировавшегося отредактированного человека.

- Отредактированного? – Удивился я, - это как?

Начальница с независимым видом продолжала:

- По почерку, скажу вам, видно – вы являетесь эксклюзивным специалистом, это хорошо, но я не вижу в какой точно области?

К нам часто приходят на собеседование люди с размытыми характеристиками, с кучей присадок, тогда как мы ищем людей конкретных, с деловой, практической хваткой.

Мне на ум вдруг пришёл Валерий, мой милый нежданчик-знакомый, который как раз советовал мне разбавить концепцию личности разнообразными произвольными идеями насчёт способностей и склонностей, прочее.

Сейчас мысленно я его осуждал.

- Вы слышите меня? – Тем временем спрашивала Карина Михайловна с недопустимым, как для меня, повышением тона.

- Я слышу, разумеется, да, - отвечал, сбившимся, снизившим голосом, но бодро держал образ мною утверждённый заранее перед надуманной воспитательницей.

Резюме моё лежало пластом. Она подпёрла ладонью подбородок, линия лба выразилась в тонной морщинке, задумчивой.

- Задали вы парадокс! – Произнесла она в руку, - задали. Мне хотелось бы видеть в вас человека самостоятельного, лишённого предрассудков навязчивых форм обыденности. Индивидуальность вы…, - она поглядела на меня искрящимися зрачками, - вы можете показать?

Я пожал плечами, не понимая, что, собственно, от меня желают.

Я полностью был повержен… полностью высокомерие, самолюбие моё и что там ещё остаётся перед впервые знакомой мною Кариной Михайловной, были уничтожены, вроде бы, кажется…

Детские формы сыпались песком.

«И - так скоро?»

«Это так всегда и должно быть, - металось во мне, - это и хорошо. И где-то даже приятно…»

Злата, как вдруг заметил я, сидящая тише мыши у окна, чрезвычайно заинтересовал отрезок-этап нашей беседы.

Она заострила на мне темно-карие бриллиантовые зрачки, не в силах срочно увести взгляд.

«Черте что здесь!» - Подсказало мне внутренне чувство, но я умиротворённо продолжал слушать разгорающуюся критику Карины Михайловны, впрочем, не выходящие за пределы делового разговора.

Тело моё расслабилось и, как ни странно, тянуло несколько расползтись эдак на месте, седалища стула, развалиться в полное совершенное своё идеалистическое, эпикурейское дарование.

Я держался.

«Кто имеет три высших образования, в том числе психологическое?

Я! Или я или эта побрякушка?» - Возилось во мне чувство самости, и в то же время я смиренно продолжал слушать ахинею начальницы.

- Ну, понимаете меня?! – Задалась она после нескольких больших фраз, пролетевшим мимо моих ушей.

Я кивнул, выровнялся, скрипнув стулом.

Злата, мне почудилось, хихикнула в сторону. То, что она прикрыла рот рукой и отвернулась к окошку, было неоспоримым доказательством моего вывода. И все же: спешить не стоит.

Глаза Карины выражали то ли лукавость, то ли насмешку.

Рот сжат в терпеливой экспозиции профессионального бесстрастия.

«Мне что ли сказать нечего и идти?»

Я перевёл внимание на начавшееся движение ее пальцев правой руки.

Они чётко, медленно, низко поднимаясь, постукивали по резюме. Жилы их восставали, натягивались под нежной кожицей, исчезали, замирая на мгновение, чтобы снова напрячься.

В этом было что-то эротическое.

«Какие идеи!»

Карина перехватила мою мысль, неопределённую ещё во мне. Откинулась на спинку субтильно пошатывающегося кресла.

- Персональная информация изложена, верно, да, - строго прозвучал ее голос, - хотя в следующий раз вы обязаны будете предъявить документы.

- Понятно

- Это понятно, - подвела молнией Карина, - имя, фамилия, отчество, так-с. Дата рождения. Контакты? Есть?

- Я допишу.

- Пожалуйста. Иначе, - она оглянулась второй раз, нарушая стереотип общения к кандидатом, назад к девушке-референту, - иначе Злате некуда будет звонить.

Обе они, на моё представление, странно переглянулись и обе уставились на меня.

В этом находилось что-то сговорническое, непринуждённое для них.

- Далее, - продолжала Карина, развернувшись ко мне, - дополнительный телефон, электронный адрес. Понятно?

- Конечно, а так…, - я принялся отрывать задницу от стула.

«Если теперь взять приработок, а потом ещё кое-что прихватить, можно было зиму перезимовать налегке. А позже, намного позже обратиться в службу занятости. Поспешил…»

- А так, - продолжала Карина Михайловна, - если бы вы не лгали изначально, то, вы бы прошли, несомненно, незамедлительно, как наш соискатель.

- Но…, - я сунулся назад, устраиваясь, как попало, - но где же здесь ложь, простите? Я что-то не пойму? – Справедливый, чуть дерзкий вопрос.

«Впрочем?»

Слушал.

Карина глубоко вздохнула.

- Настроеньице, понимаете ли, не то, не того форзаца настроение, - кратко объявила она.

- Вы, как сказать…, - пыхнуло из ее жакета, - главная цель резюме - сделать так, чтобы работодатель захотел встретиться с вами. В центре любого отличного резюме должна быть демонстрация успехов и достижений. У вас, повторюсь, этого нет. Следовательно, вы - лжец.

Я похлопал ресницами.

«Ничего себе!»

Мне бы впору согласиться или сорваться? Волнение мятежа неутешно бушевало во мне Авророй.

«Или так принято нынче общаться?»

Исследовать исход данного самочувствия, не было времени.

- Стоит вам указать и должность, на которую вы претендуете, годы начала и окончания учёбы в высших заведениях, указать место прохождение практики.

В общем, изучая ваше послание, я думаю, выскажу верный вывод: вы не частый, видимо, посетитель подобных сборов, собеседований.

- Вы правы, да, - розовея, принял я.

Карина Михайловна снисходительно улыбнулась, подтвердив сие расположение духа лёгким кивком головы.

«Ладно».

- И, тем не менее, вы для нас являетесь ценным претендентом. Учтите!

Вы ещё не так испорчены, как подавляющее большинство наших конкурсантов. Мы, же, - она лишь знаком дала обращение к соседке- референту, - в вас верим, и будем ждать в скором будущем.

«Вот как?»

- Ну, а теперь вам следует подготовиться хорошенько и переписать резюме.

Я резко поднялся со стула. Глаза Карины поволоклись за мной, шея не успевала поднять голову.

На лбу образовались поперечные складки, несколько уродующих ее лицо. Женщина тут же их сгладила.

Я поднялся так неожиданно и так быстро, что у меня потемнело в глазах.

- Можете разбить детали работы на должности на фрагменты и детально их разъяснить, - договаривала начальница. - Указывайте даты с точностью до месяца. Не указывайте слишком много мест работы. Акцентируйте внимание работодателя на том опыте, который соответствует Вашей теперешней цели. Не забудьте описать свои профессиональные достижения, если такие есть.

Рассказывайте только о том, что может пригодиться для выполнения соответствующих должностных обязанностей: личные качества, знание компьютерных программ, деловые связи, истинное владение иностранными языками, водительские права, наличие автомобиля, готовность к командировкам и ненормированному рабочему дню.

Включите в резюме всю позитивную информацию.

Укажите премии и грамоты за академические успехи. В раздел "Другая значимая информация" нужно внести такие пункты, как: выигранные гранты, конкурсы, награждения, назначения, выборные должности (подойдёт, например, староста курса), средний балл успеваемости. Укажите технические навыки и навыки работы с программами ПК.

Описывая свои личные качества, пишите о тех, которые адекватны желаемой должности. Ясно - понятно? – Она открыто улыбнулась.

- Ну, да, могу идти? – Спросил я.

- Да, - бросила Карина, не двигаясь торсом, подавая мне листок документа, -можете.

Я принял резюме, дал кивок.

- Ещё, будьте любезны, ещё: укажите семейное положение.

- Я не женат, - последовал ответ.

Злата снова захихикала. Я не реагировал никак.

Мышцы лица мои замлели.

Я развернулся к выходу и пошёл вон.

- Вы можете приходить уже завтра. Пожалуйста. Мы ждём вас, - добавила в спину начальница отдела.

В ее голосе, нет, - отнюдь не содержался сарказм.

Я вышел, аккуратно заперев за собой дверь.

В горле стучало.

«Вот, что значит идиотическое, вынужденное, иссушенное, искушённое одиночество! Оно недёшево обходится всем!» - Резюмировал я своё переживание и пьяной походкой отправился мимо многочисленных столов с людьми, заполнявших анкеты, домой.

Глава 3

«Все дело в разности потенциалов, - думал я, - если она наблюдается –человек получает ощущение присутствия жизни.

Находит в ней некую точку опоры.

А много ли человеку тому нужно?

Клеймо любви да разумные скандалы, например.

Пресность растворяет кислоту мысли.

И, пожалуй, к Великому всегда тянет не от разумности Его, того Великого, но от серой скуки».

«И тогда: зачем уничтожать в самом себе эту игру? Индивидуально-забавную игру.

Нет, быть обычным человеком – даже не ничтожно, это опасно.

Не знаешь и сам: когда тебя сбросит на обочину, и ты будешь радовать чужих своим жалким существованием, но в строгой вере и преданности каким-то надуманным идеалам? Здесь и сила воли - не при чем».

« И тогда: зачем скрывать то, что есть во мне? Разве не правдой будет открыться хоть в йоту натурой нынешнему свету, работодателю?

Ведь подлинный, умный наёмщик распознает все-одно в той доступной мелочи, которой можно сполна бы ему довериться, необходимые качества, не так ли?»

Макс, я вернулся домой в полной уверенности, что меня обвели во «ВХОДе», как ребёнка.

Кредит доверия именно в том состоял, чтобы я не имел совести отказаться от внутренних своих чудачеств.

Это была ловушка.

И на следующий день, как ни в чем не бывало, я отправился назад.

Заполнив резюме, чуть изменив фразы лишь, выполняя формально указания Карины Михайловны в области конкретного применения своих возможностей, я вошёл под приветственный взгляд начальницы и присутствия рядом с ней за тем же столиком - референта Златы, по-прежнему мало интересующейся моей персоной.

В этот раз я ворвался без стеснений, уселся напротив стола Карины.

Она взглянула на меня поверх очков.

В глазах явственная ирония.

На стол полетела моя анкета.

Не с первого раза подняла листок. Казалось, была несколько выбита моей смелостью, и рука ее подрагивала?

«Это, впрочем, не противоречило общему ходу будущего сотрудничества», - рассуждал я.

- Так-с, - внимательно и несколько раз прошлась по пунктам она, подняла на меня внимание.

- Ну, что ж! Вы сегодня раньше всех пришли, заметьте. Там много ещё людей? – Спросила она, глядя мимо моего плеча.

- Где? – Был краток.

Усмехнулась, сняла очки.

- Там, - повторила она, стукнув оправой о стол.

- То есть, за стенкой, значит?

- Да, - держалась она спокойно, - сегодня много там претендентов, кроме вас?

- Я не знаю, честно, - ответил я, опуская взор, загораясь ушами.

Вся сущность моя твердила о нетерпении.

- Ну, а вы в своём репертуаре, – произнесла она, возвращаясь к резюме.

- Я…, - что-то пресеклось в моей речи. Но здесь и слов-то не нужно. Итак все ясно. Игра. Обе эти дамы: Кариночка да эта чёртова кукла – Злата отлично меня понимают. Все понимают.

«Игра!»

- Ломаться будем? – Задала вопрос начальница.

Я хрипло посмеялся, куда-то внутрь себя, не разбирая: что сие такое означает?

Михайловна облачилась в очки, откинулась на спинку кресла.

- Ну, что ж! Вы снова лжёте, - заявила.

Я поморгал.

- Снова вы лжёте, уважаемый товарищ, господин дорогой, - повторила она, меняя положение тела, - небрежно опираясь локтем на рукоятку кресла, подтягиваясь в нем. – Как же это так-с? Долго ли будете нас за нос водить-то?

Сколько времени или недель вам нужно, чтобы прийти в себя, принять наши требования, а?

Мы, извините, не можем вам уделять столько времени. У нас и без вас, должны уяснить, забот много.

- Но, - я посмеялся в нескрываемом тоне неясности, - какая же ложь? Я заполнил резюме по всем вашим правилам. Указал возможности и все такое, в связи, вот, с образованием моим.

- Вы не указали максимум, на что вы годны и минимум, - передала начальница и установила на мне по-своему справедливый, вывеивающий взгляд.

«Прохладно как-то тут», - потекло во мне идеей.

Интуитивно я чувствовал, что в этом случае, данном случае дешевле помалкивать и думать о чем-то своём, например. Хоть о чем.

Карина Михайловна внимательно следила за каждым толчком в моей мимике.

- Слишком громкие слова пишите в тексте. Вот, например, указывая свои дипломы и даты их получения, спасибо, конечно, сертификаты, так-с, вижу - тут у вас многочисленные… Вкратце, скобками заперты года обучения, так. Правильно. Это, хорошо, да. Но, что значит: «готов выполнять задачи, поставленные передо мной в полном объеме»?

Это, будьте любезны, красивая фраза и только.

- Как же мне подтвердить свои мотивы, мое вообще пришествие? Я не просто так – к вам, тут, наконец-то! Шатаюсь тут…

- Вы тон держите при себе, пожалуйста, - посоветовала начальница.- Мы со Златой пытаемся вас привести в нормальное состояние, а вы противодействуете.

И с каждым разом все больше, больше.

Я бессильно, обречённо поднял и бросил плечами, не понимая, о чем речь, но продолжая, на мой вкус, самую выгодную тактику – терпеливое ожидание.

Взгляд Карины смягчился.

- Так придётся вам ещё поработать, э-э, Кларк.

- Ага, - ответил я, соглашаясь наобум.

- Идите.

Я сидел, как вкопанный.

«Куда: идите?»

В эту секунду девушка референт Злата поднялась с места.

Нас с начальницей это отвлекло.

Кресло Златы откатилось назад.

Она вышла из-за стола, поправляя юбку мимоходом, и пошла на выход мимо меня, обдавая нежным запахом духов, цокая каблучками и демонстрируя точёные ножки в глубоком разрезе одежды.

Моё внимание не могло не заостриться на том.

Под всеобщее молчание, Злата покинула комнату.

- Итак…, - позвала меня Карина Михайловна, - эй!

Я обратился к начальнице и проникался странным ощущением чего-то обязательно и уже свершающегося.

- Итак, вы желаете остаться у нас? – Пытала она.

- Да, - усталым вырвалось, - только не пойму: что значит – нормальное состояние? И как мне удовлетворить вас?

Карина замерла.

Руки ее переложили одну стопку бумаг на другую и обратно.

Краска пролилась по щекам.

«Точно, сейчас вышвырнут!» - пролетело надо мной.

- Кажется, - произнесла она, - кажется, началось. Вы чувствуете?

- Началось? Что?

- То, что требовалось доказать. Вот только теперь - в вас пошёл процесс истины. Пожалуй, я не ошиблась, - вы способны на непредвзятость.

И я лишний раз убеждаюсь, что вы нам подходите, однако резюме вот это, - она подняла листок, - придётся переписать.

И измученный листок с моими каракулями полетел на край стола, оказавшись передо мной.

Я поднялся, не имея ничего отвечать, позволяя себе проникнуться чувством отвращения и недоверия к данной организации немедленно.

Молча подхватил резюме, отставил стул и пошёл на выход.

«Ноги моей больше здесь не будет! Сто процентов!» - Клялся я.

- Мы ждём вас, как только созреете, - говорила Карина Михайловна в спину, - впрочем, возвращайтесь в любом случае, любом состоянии, так сказать.

«Это бред полный! Полнеющий бред! Собачий бред!» - с такой мыслью я притворил за собой «ВХОД».

«Какая разница потенциалов? Какая к черту мыслительная способность и все такое? Устроиться на работу нет здравого смысла. Чего такого непонятного требуют? Да я пойду в другой отдел. Ха-ха! Там исключено подобное сумасбродство?»

Расправил плечи, держал путь к иным дверям кадров.

Пролетая мимо собирающейся толпы кандидатов у столиков, приклонившихся над своими резюме, мимо ярких окон канареечного утра, я остановился, расслышав:

- Кларк?!

Я бы не остановился, меня тянуло на всех парах пароходом, по инерции, но имя настолько редкое…

Остановился.

На подоконнике, опершись, сидела Злата. Разрез юбки откровенно растворял линию прекрасных ног.

На моем лице скорбное сосредоточение.

Мне требовалось время – снять его.

- Вы - Кларк? – Девушка поднялась с места, оттолкнувшись театрально от сидения, двинулась ко мне.

- Да, а что? – Чудные внутренние ощущения болтнулись артефактом.

- Вам не стоит переживать. Я знаю: Карину не все выносят, не все понимают. У нее есть вам что сказать. Но она не может вам выразить свои положения прямо. Однако, хочу уверить - если она чувствует, что кто нам кто-то подходит, то это так.

Увеличивающийся взгляд карих зрачков.

Лаконичный прищур. Распухшие губы.

Тонкая носогубная складка, двойной линией копирующая хмурое утро за окном и необъяснимое тепло, льющееся от оголённых плеч девушки.

«Идеал!» - остановилось в моем уме.

Я не мог оторвать от референта взгляд.

Дыхание коснулось моих губ, когда она снова заговорила.

- Вам стоит немного прийти в себя. Вы, возможно, устали от безработицы и неясности вообще своего бедственного положения…

- Почему же бедственного? – Спросил.

- Видно это, - вторила она.

И губы ее приоткрылись.

«Какой красивый, безбрежный у неё лоб, чистый, - неслось в моей голове, - как тихий океан!»

«Эта девочка глубоко одинока и ей…»

- Да, - сказала Злата. Фигура ее дрогнула каждой косточкой, от верха позвонка до щиколоток, - да, - произнесла она, - я готова с вами пойти, например, в ближайшее кафе или еще куда, чтобы обсудить некоторые нюансы приёма на работу. Прояснить.

Все это, Макс, происходило как во сне.

Я совершенно не верил и продолжал не понимать – это происходит со мной ли?

Никогда со мной ничего подобного не было. И теперь…

Она, выровняв спинку, прошла, минуя. Я не мог не восхищаться идеальной фигурой, но: что дальше?

- Так, идёте? – Спросила она, оборачиваясь.

- Да, конечно, - машинально ответил и, спотыкаясь, рванул за девушкой.

Улыбнулась. Улыбкой богини разоблачались зефирного цвета зубы.

Я волочился за референтом под многочисленную зависть, исходящую от всех, кто обращал внимание на нашу пару.

Как во сне.

Во сне пересекли улицу, во сне прошли вдоль стоянки дорогих машин, повернули к кофейной двери местного ресторана.

«Черт! – поднялись мои уши, – у меня же денег вовсе нет! И только на маршрутку…»

Девушка остановилась у входа, улыбнулась, пропуская меня вперёд, дабы я отворил дверь.

«Всю жизнь, если бы…, - говорил во мне сам Бог, - я бы отдал за неё... И деньги…»

Толкнул дверь, прошёл в пахнущий и жгучий особой атмосферой ресторанный зал.

Тут же перед нами возник человек. Улыбнувшись мне лично, он обратился позади меня стоявшей Злате.

- Все в том же духе?

- Да. За наш счёт, конечно, - кивнула она.

Я посмотрел на неё вопросительно укоризненно.

Злата прожгла меня в ответ взглядом.

- Проходите, пожалуйста, - направил нас молодой человек, указывая столик где-то в глубине зала под розовым окошком наружу.

Я шёл вперёд, девушка - сзади.

Я слышал ее ангельское движение, живой звук плиса движения ее рук.

Во мне все восставало неведомыми красками, чувствами.

Подобравшись к указанному месту, я выдвинул стул, демонстрируя галантность ухаживания.

Злата улыбнулась, присела. Колени ее ещё больше вздулись и засияли красками янтаря.

Я кашлянул в кулак, дурацки поиграл бровями, не имея ничего дурного, но подумал: хорошо, что это, как минимум, не видит хотя бы она.

«Вот - минута истины!»

Устроился напротив.

Злата глядела на меня все тем же неотрывным пронизывающим взглядом. Она позволяла любоваться собой и, наверное, подразумевала под этим что-то определённое.

«Игра! – предполагал я, - сколько раз я играл в эти штучки!»

- Я заплАчу, - вырвалось из моих уст.

- Что? – обыкновенная улыбка, дворовой девчонки вселилось в ее лицо, - что? ЗаплАчете?

- Нет, - посмеялся я, неловко задевая рукой упругую белоснежную скатерть, поддевая квадратный бамбуковый подтарельник. – Я сказал, что денежки имеются, так что - заплачу.

Кисло улыбнулся.

Злата убрала улыбку, простодушие, и снова просквозила металлическим магическим взглядом, утверждая, что сие станет лейтмотивом данной встречи.

Зазвучал саксофон.

Музыкант в обтягивающем пиджаке стоял на бархатной сцене, поглощающего блики ярких световых приборов, фрагментарно льющихся лучей на его голову, старый музыкант, в белом вельвете давил на золотые клавиши инструмента.

Людей немного.

Блестящие бокалы с пузырчатым, миндального цвета шампанским, сдержанные улыбки, нежные кивки пар.

- Вы будете что? – Услышал я голос девушки.

Рука ее легла на стол.

Наклонила голову, волосы каскадом прикрыли ее лицо.

«Смеётся?»

Я не разобрал качества той улыбки, но возникла странная мысль:

«Нет, она не любит меня!»

Зачем я так подумал?

Вернулся знакомый молодой человек:

- Как всегда? – Бросил на меня уважение и обратился именно к Злате.

- Да, - ответила она, убирая кисть и проводя ею возле своей тонкой шеи.

Официант удалился.

- Вы не придавайте словам Карины большого значения. Она – философ. Это лишнее. Я ненавижу выходки мыслелюбия. Я простая, из простой семьи. И мне, увы, приходится многое доделывать за неё.

- Неужели я так сильно заинтересовал вас, вашу фирму? – Спросил я.

Злата ответила:

- Я бы с вами тут не была, если бы вы были не интересны мне.

- Вот, пожалуйста, - официант вернулся с подносом и принялся выставлять тарелки с пастой, овальное блюдо, салатник с бортом.

Ему стоило лишь взглянуть на меня, и он тут же удивился чему-то в моей внешности. Поразился даже.

Я же глядел на презентацию стола бессмысленно, утопая в себе и явственно, Макс.

И вдруг явственно, явственно в моей голове фантастическим образом прозвучало:

«Mу love is like a red red rose. That’s newly sprung in June: My love is like the мelodie. That’s sweetly play’d in tune…»

Это, Мак Маг, при том при всем, что английским я владею весьма и весьма посредственно.

Глава 4

Вы что-то сказали? – Спросила Злата. - Нет, отнюдь, - завершил я английское проговаривание стиха. - Карина самых строгих правил. Она видит цель, но плохо ориентируется в подаче ее. Я же ее дуал. - Дуал, это… - Это, ну, как половинка психическая… - Психологическая? – Поправил я. - Да-да, - засмеялась Злата, приступая немедленно к трапезе. - Вы дополняете, друг друга, - продолжал я разговор, - вам нравится ваша работа? - Ну, как сказать? Куда же деться? Я замужем и мне нужно…, - тут она пресеклась. Я увидел отчаяние в ее глазах. Испуг. «Она замужем? А как же? Я думал…» - Ну, мы так…, - правила девушка себя саму, - с мужем так, э-э, как-то… не ясно. - Разводитесь? - Э-э, - она отвела глаза, - не то, чтобы, но… Разве важно? Я лишь выполняю свою миссию, но вы… - она поднесла вилку ко рту, пожевала, долго молчала, потом долго не сводила с меня внимания, - но вы можете представить себе, что нравитесь мне. Голова ее тут же сникла к блюду, шея будто надломилась. «Ведь врет!» - Однозначно определилось во мне. - Так вот, - продолжала Злата, чаще обращаясь к столу, чем ко мне, - Карина Михайловна – строгих нравов человек. Я – нет. Я могу позволить себе некоторые вольности эдакие. Мне кажется не стоит придерживаться каких-то планов в жизни вообще, главное – найти ведущего для себя. - Вы нашли, я понимаю? - Да. Меня всегда как-то тянет по течению. И я очень люблю таких людей. Чувствую к ним привязанность. Вы так же сильный человек, это понятно, и можете вызвать чувство надёжности. «Зачем вы это мне говорите?» - Звучал внутри меня вопрос, но его перебили строки навязанные мне: «So fair art thou, my bonnie lass, So deep in love am I: And I will love thee still, my dear, Till a’ the seas gang dry…» «Интересно бы знать перевод». - И все же, - посмеялась Злата, - мне кажется, вы о чем-то постороннем думаете, а? Я помотал головой. - Нет. Не знаю…, - возил прибором по тарелке, вылавливая кусочки лука. - Я вам нравлюсь? – Спросила девушка. В меня снова полез английский стих: « Till a the seas gang dry, my dear, And the rocks melt wi’ the sun: And I will love thee still, my dear…» - Черт знает что! – Выскочило из меня и я едва не выскочил со стула. Девушку отшатнуло. Глаза померкли. Она попыталась так же соскочить с места, но ей стоило сил, чтобы остаться на месте. В глазах – слезы. - Извините, - я присел, - не знаю, что-то со мной не так. - Ах, это? Началось? - Что началось? Что должно быть начаться? - Ну, как сказать… чувства там, все такое. - Не пойму. Не пойму. Голова кружится. Карина ваша Михайловна тоже… - Она говорила о начале? - О каком начале, Злата? Вы можете объяснить? - Я просто не знаю…, - девушка была напугана чем-то, - я не знаю того точного времени, когда начнётся это начало? Я не все знаю. Я не знаю, сколько с вами требуется быть. Вот даже теперь. Но спать я с вами не смогу точно. Вы должны понять… - Вообще-то, - я помотал головой такой амплитудой, что это заметили с соседних столиков, - я не собираюсь. - Ладно. Давайте закончим этот наш завтрак. Вы потом рассчитаетесь, то есть… вам придёт счёт, когда устроитесь на работу. - Да я не против, собственно, - оценочно взглянул я на изысканные блюда. «Каждый салат в половину тысячи потянет, не меньше!» Злата отставила тарелку. - Не знаю, - говорила она, - я совершенно не ориентируюсь во времени начала. Может быть, довольно и этого? И пришло время разойтись? Она поднялась. Разрез юбки разоблачил ее соблазнительные ноги. Она повернулась ко мне спиной, и я ощутил, несомненно, Мак Маг, тут ощутил внезапно, что это моя женщина, моя! Что я обязан, был сейчас подойти к ней, обнять. Я точно чувствовал себя на том законном месте рядом с ней. «Что за ерунда какая?» Злата ожидала. Грудь ее, отточенная в складках блузки, жарко поднималась. Откинула волосы с плеч. Тот великолепный солнечный обжигающий вид ее догорал. «Нет, она не любит меня, нет!» Мы вышли из ресторана, пересекли улицу. - Я дальше сама справлюсь, - просила она, до сих пор наблюдая за мной искоса. – Дальше сама простите. А вы приходите, как созреете, хорошо? Она была добра в тот момент ко мне. От нее - глубокий прозрачный элемент чистой женственности, жалости, сочувствия, искренней симпатии ко мне. «Она любит меня? Я ей - не безразличен!» Злата, с видом извинения кивнула, оставляя в глазах бойкое примирение, намешанное на девственной грусти, что не ясным мне было еще. Ушла. Я проводил ее взглядом к двери конторы, за которой, щёлкнув подолом, юбка скрылась ее. «Как она могла полюбить меня так сразу? – Шагал я по улице и думал, - чем так я понравился ей? Она молода и… и - замужем? Но если… может быть, если она разведётся с мужем… Впрочем, разве это вопрос? Или она может быть просто мне любовницей, или женой?» Мысли путались. Я просто желал с этой девушкой находиться рядом. Я понимал, если говорить ее словами – она мне дуал, ладно, - совершенная половинка моей сущности. Надёжная, верная, необходимая половинка моя! Я люблю ее? «Мне стоит признать это. Немедленно признать! Зачем лгать и прикрываться не жизнеспособной возвышенностью чувств и потенциалами, разностями разными, если вот она и вот – я!» Я прошёл пару остановок, развернулся и пошагал назад. Повернув на проспект, зашёл в цветочный магазин и отдал последние деньги за роскошный букет бордовых роз. Направился к «ВХОДу». «Пожалуй, цвет роз излишне колоритен коричневыми оттенками. Излишне бордо! И это напоминает о том, что я на несколько лет старше этой милой девочки». Неведомой силой, бог знает какой, тащило меня, без раздумий в офис Карины Михайловны. Влетев в здание, я чётким шагом отмерил расстояние к двери конторы. - Подождите, молодой человек! – Остановила меня женщина, ожидающая приема. - Что здесь такое?! – Отозвалась очередь за ней. - Здесь не вы первый! – Подтвердила женщина. Я оставил между нами четверть метра, чтобы шепнуть ей на ухо. - Я влюблён, понимаете? Просите - только занесу! - Ах-х! – Женщину поразил сочный запах ярких роз. - Пусть пройдёт, - обратилась к очереди, - пусть пройдёт ли? Он - на секунду. Я толкнул дверь. Карина Михайловна вела приём. Перед ней сидел мужчина и выслушивал требования по заполнению резюме. За своим столиком, у окошка, раскрыв ноутбук, находилась Злата, до тех пор увлечённая нынешним собеседованием. Но, завидев меня, огромный мой букет цветов, приоткрыла рот, привстала, кресло дало назад, она попятилась в ужасе, упираясь спиной в сейф. С места соскочила и Карина Михайловна: - Так, так, так, так, - закудахтала, - стоп, стоп, стоп! Бросилась ко мне. - Успокойтесь, слышите? – Схватила меня за руки, пыталась усадить на тот, первый стул, один из предназначенных для посетителей. Удалось, усадила, глядела в мой восторженный лик. - Ну, он готов? – Обратилась она не ко мне, к - референту. - Куда готов? – Радостно вторил я, между тем. - Да, гражданин, не думала, что вы так быстро растворяетесь. Ну, что ж, тем лучше. Это что? – Карина кивнула на букет. - Эт-то, ей! – Кивнул я ответ в сторону Златы, по-секрету. Начальница выровнялась, глядела на меня обречённо. - У вас в голове есть что-то? - Не понял, то есть? - Я спрашиваю: в голове звуки имеются? Слова там разные или что? - Нет, - подав подбородок, честно признался, и тут услышал: «…And fare thee weel, my only love, And fare thee weel awhile! And I will come again, my love, Tho’ it were ten thousand mile…» - Ну? Так что? – Изучающе переспросила главная отдела кадров. - Нет, но я даже вижу отсюда! – Крикнула Злата со своего угла. Клиент, сидевший перед Кариной Михайловной до сих пор, только дивился происходящему. Начальница обратилась к нему. - Вы, гражданин, чуть позже зайдите, а? Я вам указала на ваши ошибки. Пожалуйста. Мужчина поблагодарил, поднялся, поглядел на меня странно и вышел, мягко шелестя подошвами, притворил за собой дверь. - Ну, так что, дорогой мой, что случилось с вами? - Я не знаю. Я почувствовал, что обязан как бы, но… - Но это большая тайна, да? – Карина задала вопрос мне, но обернулась к Злате, кивнула ей что-то сговорническое, «междупонятийное». - Вы чувствуете в себе самом-то перемены? – Спросила начальница меня. – Музыку, может быть какую, мелодию красивую, да и не очень красивую. Классику, может быть? - Я не знаю. Вроде нет ничего. - Ну, - Михайловна положила руку на моё плечо, - значит еще потерпеть нужно. - Кариночка, дорогая…, - начала со своего угла Злата. - Ничего, ничего. Потерпеть нужно. Я сказала! – Постановила начальница и пошла за свой стол. Села, скрестила руки на столешнице. - А вы цветочки-то оставьте, - посоветовала. - Кариночка! – возникла мольба референта. Я не узнавал Злату. То она говорила об измене мужа… «Впрочем, говорила ли?» То она, бросалась такими душевными словами. «Какую степень души они содержали?» То она глядела на меня эдак эмпатийно. «Однако, настолько грустные ее глаза по природе грустны, я-то точно не знаю». «Но за то, - доказывалась теорема во мне, - за ту природу ее, я нашёл в ней исключительность!» Я оставил букет на столе «ВХОД». Меня вытолкали за дверь. Очередь долго осматривала мою внешность, потом равнодушно проводила, когда я отправился прочь. «Моя любовь цветёт во мне, Как роза красная, цветёт. Моя любовь поёт во мне, Как песня вечная, поёт.

Она во мне по глубине Лишь красоте твоей равна, Пока не высохнут моря, Тебе, единственной, верна…», - пело во мне.

Долго я бродил по городу, размышлял. Под вечер вернулся домой. Ужинал, смотрел мелодраму. Перед сном, мелькнув своим раздвоенным отражением в окне, остановился, задумался: «Что со мной?» Образ Златы - передо мной. Она говорила. Я ощущал ее вполне. Я разбирал ее мысли. - Я ведь нравлюсь тебе? – Спрашивала она. - Да. Но почему ты не приняла мой подарок из рук в руки? - Я пережила много обид, измен. Если бы вы знали… Чувства разрушены. Нельзя любить дважды. - Но я ведь смог? - Я не могу смириться с прошлым. Ждала. - Мне нужно тебе многое сказать, - твердил я, - ты увидишь, как я честен перед тобой. - Посмотрим, - ответила и исчезла. Ранним утром я стоял у здания отдела кадров. - А-а, вы уже здесь? – Завидев меня, спросила Карина Михайловна. – Ждете, значит? А кого? - Вас. Я хотел бы продолжить общение. - Да, приму. Будете первым. Она постучала в помещение, просила сторожа пустить и меня. Я смиренно шагал за начальницей «ВХОД» и тихонько присел на лавочку ожидающих. Прошёл час, когда коридор стал заполняться кандидатами. Зашелестели листки, разносились голоса, вопросы сыпались. - Проходите! – дверь «ВХОД» распахнулась, пригласила Карина Михайловна. Вошёл. Референт отсутствовал. Начальница заметила мой вопрос. - Ее сегодня не будет. На больничном, - пояснила она, - присаживайтесь. Я пододвинул стул. - Итак, что? - Вот. Вы говорили, когда созрею... - Вы с Златой больше не встречались? - Нет. А что? - А нужно скорее действовать, решительней. Она вам кое-что еще сказать должна. - Я знаю, - уверенно согласился я. - Ага, знаете? Отличненько. Нервы у нас все взвинчены, понимаете ли, так что… - Может быть… - Что? - Может быть, ей помощь нужна? - Злате-то? О! Точно! – Начальница подумала, - Ну, пожалуй. Вам адрес, что ли, дать? - Да, если можете. И Карина Михайловна назвала точный адрес. - Я понимаю, вы только ради этого явились? Что ж, пути вам доброго. Я вышел, ощущая некую ауру вокруг себя. Спустя полчаса пешком я добрался до многоэтажки, где жила девушка-референт, драгоценная Злата.

***

(1-4 Благодарность Карганову Б.Ю)