Мак Маг. Остров Виса

Глава 1

«Я выбился, где-то выбился из общей струи жизни. Как-будто кто-то другой взялся жить вместо меня. И мне необходимо в этом разобраться. Все события происходят в строго параллельной действительности, которую, тем не менее, я остро чувствую. Но мне хотелось, прежде чем я решусь на какие-то поступки, познакомиться с этим параллельным человеком. Меня к нему тянет. Увидеть хотя бы его лицо, а лучше – поговорить. И сколько бы сил мне не потребовалось для этого, - для встречи с ним, я не стану их экономить, как это было до сих пор. Слишком внимательно слушать себя – это забывать все вокруг.

Это, значит, находится в бездействии, одиночестве.

Однако слишком много ночей я провёл в голодном ожидании второй стороны Луны, чтобы снова улечься спать. Я – это опыт, умение, жажда, жадность и способность не унывать. Но когда я понял, что существует Параллельный, моя земля потеряла покой. Вечный ветер в заросшей кормовыми растениями моей степи оказались пищей диких животных, которые без спроса заходили ко мне, и которых я остерегался. И вот каждого из них я увидел шерсть, бессмысленный блик в глазах, и где-то в них был сам я». - Так-с, - сказал я, передавая данную записку Варду, охраннику южной зоны острова Виса, где теперь было полно отдыхающих, - и как вы это поясните? Молодой, улыбчивый мужчина с ровно сомкнутыми губами и приятным взглядом, выразительными добрыми глазами, ответил: - Я подумал, что это вам будет интересно. - Потому вы и написали мне письмо? - Да. - Но вы в курсе, - как обычно предупреждаю я, предупредил и тут длительность своей командировки, - я долго здесь не могу оставаться. - Да, вы мне отвечали. Я понимаю. Однако, мне кажется, что дело интересное и вам было бы интересно… - Хорошо, - прервал я, - где вы нашли эту бумажку? Она, вижу, совсем не потрёпана, будто только что сложена. Вард оживился. Яркие жесты разоблачили его сангвистическую натуру, и он все больше распологался ко мне доверием и улыбкой. - Случайно, Мак, я утром обычно делаю обход территории… - Какой территории? Южного берега? - Нет-нет, в мои обязанности входит обойти дислокацию палаток туристов, а также проследить и уничтожить остатки огня, которым вечерами они тут балуются. На весь берег меня не хватит. - То есть, разбросать угли, проверить пожаробезопасность территории? – Уточнил я. - Да-да, разбросать угли, и если есть опасность возгорания – затушить. - Это вы делаете под утро? - Обычно. Это я делаю несколько раз ночью, а потом и под утро. Раза на раз не приходится. - И? - И, затушив все огни, то есть все огарки ещё ночью, часа в два, я был удивлён свежему кострищу, обнаружив его ранним утром. - Вы спите хорошо? - Мак, как убитый. - Отлично. И дальше? - Дальше… Дальше я затушил ещё пылающие дрова и нашёл рядом вот эту записку. Собственно, в записке дело… - И решили в тот же день со мной связаться? - Нет. Разумеется, нет, - Вард помялся на месте. – Но в записке дело…

Вард указывал мне на клочок бумаги. Пожалуй, мне стоило смягчить свой острый взгляд, чтобы не смущать никого. Но прошлая ночь оказалась не лёгкой. Увы, кому-то предоставляется возможность спокойно провести ее. Меня же в связи с жесточайшим графиком совершенно разбита была нервная система, - последнее время спать приходилось, где и как попало. Я протёр глаза, постарался придать себе вид расслабленный, доступный. Вард ждал. Когда я взглянул на него, он снова улыбнулся. Но, удивительно, ничего извинительного или приятного в его улыбке не состояло. Он был в чем-то уверен. Может быть, и в том, что как ему, так и мне что-то не очень понравится. - Я тут, собственно мимоходом, - произвёл я шаблонную фразу, сворачивая записку, - времени мало. И мне бы хотелось получить точную информацию, а точнее вескую причину, все-таки, – что вас заставило меня пригласить.

Вы, кажется, говорили таким взволнованным голосом, и мне показалось – где-то требовательным. Так что же? - Я боюсь, уважаемый, что здесь готовится убийство. - Отлично! - Вырвалось у меня, и я сморщился, наверняка давая понять, что ночь моя, и сам я таки был, как ночь – не важные. - Как вы это поняли? – Продолжил. - У нас на северной стороне, то есть вот как есть ровно отсюда туда, – молодой человек вскинул руку, прорезая воздух, указал в противоположную сторону от нынешней берега моря, - там погиб человек. - Так-с. Как он погиб? Обстоятельства? - Бросился со скалы. - Мужчина? - Мужчина. - Несчастный случай? Полиция? - Полиция была. Протокол и все такое. Тело выловили, увезли. - Об этом знают все? Кто посвящен в этот несчастный случай? - Об этом знают два-три человека. С них взяли расписки о неразглашении. Полиция насторожилась. Еще не все выяснено. Один из нас, знающий - северный охранник, Гасси. - Женщина? - Да, милая такая дама, лет сорок с хвостиком. - Семейная? - Я вам скажу даже больше, чем семейная. - То есть? – Удивился я. Мне казалось, несмотря на беспокойную ночь, этот парень меня полностью бодрил. Я вздохнул полной грудью и будто впервые только сейчас ощутил ту сладостную атмосферу мягкого морского моря, кипячённого раскалённым солнцем поутру, запах прибрежной почвы, песка…

Было около шести до полудня. - Мне бы устроится где-нибудь? – Спросил я. - О, да! Конечно, вы за мной, пожалуйста, пройдите, - предложил Вард и я увидел спину его.

Я двинулся за ним. Остров Виса – один из пяти близко расположенных друг другу каймы островов, напоминающий с высоты птичьего полёта изогнутый лук - настоящий рай для любителей тишины и спокойствия. Здесь нет автомобилей. Даже конным повозкам по острову разрешается передвигаться лишь со скоростью пешеходов. Движение автомобильного транспорта запрещено именно на двух островах, - Виса и Камерон, на остальных – довольно бойкое движение. Оттуда возятся продукты, одежда, снаряжения для любителей плавать и ловить рыбу. Остров Виса имеет с запада и востока обширные мелкие берега, порой несколько сантиметров покрытых водой. С южной стороны – отвесные скалы, множество волнорезов и маяк, пристань для катеров и кораблей. Северная отличается некоторой дикостью, нетронутостью. Там – небольшой лесок, озерцо, выкопанное древними старателями, которые искали здесь драгоценные камни, и которое теперь было по краям обложено гранитными камнями нарочно завезённым отсюда так же в давние времена ,как лишний балласт с кораблей. Флора островов включает более 350 видов сосудистых растений, более 250 видов мохообразных и около 200 видов лишайников. Большую часть низменной местности занимают луга, а также заросли вереска. Природа всех пяти островов характеризуется почти полным отсутствием деревьев. Нет лесных массивов, но можно встретить несколько видов деревьев. Берёза пушистая, изобилие лещины в глубоких слоях свидетельствуют о локальных произрастаниях берёзы и лещины до заселения островов людьми. На островах встречаются четыре вида ивы. В горных районах островов распространена Ива травянистая; другие три вида — Ива филиколистная, мохнатая, арктическая — стали достаточно редкими, что связано было в одно время с активным выпасом животных. Можжевельник встречается в небольшом количестве на всех островах. Также некоторые интродуцированные растения (экзоты) — хвойные, клён, ясень. На скалах - мхи, лишайники. - Погодка у нас тут сами знаете: то жарко жуть какая, то вдруг потянет с моря – ужас – замерзнуть можно! – Говорил Вард, сопровождая свои слова жестами, то распахивая руки, то обнимая себя, не оборачиваясь, шагая впереди меня. - Умеренный, переходной к континентальному морскому, - уточнил я. - Да-да, именно, - подтвердил проводник. Мы направлялись к городок коттеджей, где массово, разноцветьем расположились также палатки. - Эти люди странные люди, - говорил мне Вард, - добрая половина из них ютятся под небом, несмотря, что с утра бывает совсем неуютно. - Здесь, как я понимаю, много семейных пар? - Точно. Греют друг дружку. - Дети есть? - Есть подростки. Детей до пятнадцати сюда не допускают. - Отчего? – Интересовался я. Вард оглянулся, остановился. - Вы не понимаете? - Увы, только догадываюсь, но вам лучше отвечать на вопросы, - притормозил я. – Нам вместе – лучше. - Да. И правильно догадываетесь, Мак, - передал Вард, и шёл дальше, - здесь был несчастный случай не один. - Не один? - Да, не один, Мак. - И вот теперь все вдруг связалось воедино? Стоило этой вашей записке появиться, так? - Да, собственно, так. До меня здесь служил старичок, э-э, я не помню его имени. Ну, не важно… - Важно, Вард - заметил я, - но я сам наведу справки. - Кажется какой-то Холк или Химк? – предположил мой спутник. - Я разберусь, - уверил я. - Да, так вот, он мне говорил о каких-то странных вещах, а именно – записках, заметках, высечках на камнях, странно сложенных брёвен в виде слов. - Так-с. Но записка таки эта именно сыграла ключевую роль? - Того, что я просил вас приехать ко мне? Да. - Вы осторожный человек, я вижу. Аккуратный. Сохранение автографа почти идеальное. - О, да! Аккуратность, немецкая аккуратность – мой конек! - Вы немец? - Да, Макс. Имеется такое. - Как же вы сюда-то попали? - Ну, длинная история, семейная. Я вам как-нибудь доложу. - И, знаете ли, Вард, дело в том, что мои посещения обычно сопровождаются пояснительными записками той самой, упомянутой вами, полиции. Если хоть что-то случиться криминального на том месте, где я сейчас нахожусь, и вообще где след мой есть, у меня могут быть большие неприятности. Посему, как бы неприятно, на днях сюда явится один из агентов. - Из полиции то есть? - Да. Вард остановился у разбитого крыльца одного из одноэтажных домиков. - Вот. Тут ваше жилье. Самое лучшее, Мак, что нашлось. А вы не глядите, - он заметил, как я разглядывал порог двери, окна ошелушённые краской, грязные окна. – Это все скоро приберется и исправят наши мастера. - У вас тут серьёзный персонал, я гляжу, - отметил я и шагнул внутрь помещения за Вардом. Мне показали небольшую комнатку, довольно сырую, как мне показалось сразу, но просторную, светлую с окном на восход солнца. - Вам тут будет уютно и тепло, я надеюсь, - сообщил Вард, раскинув руками, широко улыбаясь. - Да, мне подойдет, - согласился я. - Вы, наверное, позавтракаете для начала? - Нет, не откажусь. Только без экзотики там, знаете ли, желудок, увы, не тот, - предупредил я, ради того, чтобы пообвыкнуть к местному климату и поясу, который резко пришлось поменять. - Вы располагайтесь. Я сейчас все принесу! – Сказал Вард, расшаркнувшись и удалился. - Записка! – Произнёс я, вспомнив о ней, и направился к двери, чтобы просить оставить ее мне. – Эй! Но Вард уже исчез.

Глава 2

«Настоящий творческий процесс – это, как идти на плаху.

Вот сказал вам тюремщик – завтра в 7 утра ровно, за

вами придут.

Впереди ночь.

Блаженная. Вечная. Последняя ночь.

Что вы можете проговорить в неё?

Не знаете… Так слушайте…»

Х.Д.

- Хиоб, - сказал Вард, как только вошёл с охапкой постельного белья, подушкой, в комнату, - я вспомнил!

- Имя бывшего сторожа?

- Да-да, того старичка. Пока не споткнулся и не полетел вниз носом, Мак, я не вспомнил! - Смеялся Вард, подходя к кровати и принимаясь ее застилать.

- Вы записку мне оставьте, - просил я.

- Ах, да! Конечно! – молодой человек, отбросив белье, полез в карман и вытащил клочок бумаги, - вот!

Я развернул его. В этот раз он уже не имел того первозданного вида, каким я получил его впервые. Я пробежал по тексту ещё раз.

- Вы говорили, что Гасси, служащая на северной стороне, «больше, чем семейная». Как это понимать?

- Гасси? – Вард поднялся, в основном справившись с постелью, потёр руки. Ему оставалось только надеть наволочку на подушку.

- Э-э. Гасси, я сказал, - больше, чем семейная, потому что ее муж – один из тех, кто также разбился в скалах. Я так сказал, думая, что она непременно вызовет у вас особенный интерес.

- Мне бы ее видеть, да поскорее.

Вард подумал.

- Почему бы нет? – И принялся молча орудовать наволочкой молча, сосредоточенно натягивая ее на несоразмерно огромную подушку.

Я прошёлся по комнате. Подошёл к письменному столу. От нечего делать проверил ход внутренних шкафчиков. Они были пусты.

- Вам, кажется, бумаги нужно? – Спросил, между прочим, Вард, заметив моё занятие.

- Да, - подтвердил я, - кое-что стоит записать.

- У нас столовая рядом, или вам принести завтрак?

- Если не трудно, я бы позавтракал бы тут, в этот раз, - просил я.

- Хорошо, - ответил Вард, стукнул ладонью по заряженной кое-как в наволочку подушке и пошёл на выход.

- Но мне с вами ещё нужно поговорить, - сказал я вслед.

- О! Я мигом!

Вард удалился.

«Эмоции. Что стоят эмоции в жизни человеческой? - Думал я. - Как неоправданна роль их в комической гримасе театра жизни, и как мало им оставлено для трагедии. Да. Но сердце бы разорвалось, если бы они показали всю свою мощь».

- Добрый день! – услышал я позади себя женский голос.

Оглянулся.

На пороге стояла светловолосая коротко стриженая женщина средних лет. Мягкий волос, щедрая, честная улыбка, серо-голубые глаза, ровные зубы, ямочка на подбородке. Невысока, но характерна, это бросалось сразу, настолько, что ей это прибавляло в росте, кажется, несколько дюймов.

- Вы кто? – Спросил я.

- Вард сказал, вы хотите видеть меня. Я – Гасси.

- Добрый день! – Удивился я, скорости происходящих свиданий. – Вы, наверное, где-то здесь поблизости были?

- У нас одна столовая. И я приехала как раз за котелками продуктов. Мне, моему соседу и Джинне.

- Джинна?

- Собака. Ротвейлер.

- Спокойный, сильный германский молосс, – сканировал я и подошёл, чтобы подать руку.

- Что вы сказали? – Переспросила женщина, слегка кивнув, отвечая на рукопожатие, и не меняясь в лице.

- Не важно, - ответил я и ощутил сухую жёсткую ладонь ее.

- Вы хотели поговорить со мной. Вард вот меня только что встретил…

- Да-да. Присядем?

Мы разошлись по разные стороны комнаты. Женщина хорошо ориентировалась, - лишь промелькнув взглядом, тут же заметила стул в углу, прошла, присела.

- Каким образом вы добираетесь на ту сторону острова? – Спросил я.

- Повозка. Да. Очень просто – конная повозка.

- Вы сами ведёте лошадь?

- Ведёте лошадь? – Она посмеялась. – Вы, видимо, не знаете… - Она ещё раз посмеялась, - охотник ведёт собаку, а на лошади выезжают. Да, я выезжаю.

- Действительно, - продолжал я, скрывая некоторый конфуз, - я хотел вам задать несколько вопросов…

- Пожалуйста, я теперь свободна. Сколько угодно.

Цветная юбка из ситца, белая футболка с короткими рукавами, плотно облегающими «возрастные» плечи, воротниковый вырез до ключицы.

Светлая бархатистая и плотная кожа. Рельеф мышц выделяется при всяком движении членов тела ее.

«Спортивное телосложение, упрямый непростой характер. Подтверждение тому – часто неуместная улыбка на лице», - решал я.

- Итак, молодой человек, что вы хотели знать? – Коленки ее плотно сдвинулись под юбкой и ступни зашли глубоко под стул в знак, что она, действительно располагает временем.

- Я, - начал я, расхаживая по комнате, - можно сказать следователь по душевным делам.

Сказал так именно, понимая, что фраза гротескна, но, намеренно не изменял, желая лучше, познакомиться, испытать человека.

Гасси молчала. Я следил за ней. Улыбка ушла с лица.

- Я расследую эмоционально-волевую, мотивационную составляющую всякого преступления, и … кроме того, вы знаете, что вмешательства неких неестественных сил, так скажем, бывает… - Я поглядел на ее реакцию, -… а теперь все чаще это наблюдается.

- Так вы, значит, специалист по этому? – Спросила она и перекрестилась.

И дежурная улыбка вновь возникла. Неуместная.

Руки ее спали снова на коленки, и она замерла, внимая моим словам. И опять – секунды мнимости в ее лице без смеха.

- Да-с. – Продолжил я, - я не стану углубляться в нюансы работы моей и так далее. Но то, что я сказал, думаю, довольно. А сказал я это для того, чтобы услышать от вас именно факты, факты эмоций, ажитаций, каких-либо всплесков характеров и… в происшествиях, происшествии, о котором я хочу теперь кое-что уточнить.

Гасси выслушала мою тираду, смиренно. Вопросительно кивнула: что же?

- Мне сказал Вард, что ваш муж также пострадал, то есть и с ним был несчастный случай на тех скалах, с вашей, северной стороны, так?

- Да, это так. Он разбился. Но это не было несчастным случаем.

- Вот как? Не убийство?

- Я не могу точно сказать: убийство или нет. Я не могу порочить память мужа, но и просто так оставить это нельзя.

- Что вы хотите всем этим сказать?

- Ну, - подумала она, - сначала я думала, что вы простой следователь, но стоило Варду назвать ваше имя… И теперь я вижу, - она сделала значительную паузу, вглядываясь в меня.

При том мне - становилось неуютно.

- Вы Макс Максвеллов? Мак Маг? Так же?

- Да, это так.

- Я читала ваши рассказы, случайно, в какой-то газете. Я думала…

В это время в дверь постучались, и вошёл Вард.

- Я вам тут не помешаю? – Заглянула его голова.

- Дорогой, подожди там! – Передала ему моя собеседница, поднимая в его сторону руку.

- Я лишь хотел занести поднос с едушкой.

- Ах, так! – Она перевела взгляд на меня, - вы не хотите посетить нашу столовую?

- Пока нет. Временно нет. Мой желудок…, - начал, было, я.

Гасси тут же махнула теперь на меня рукой и тут же, держа ее на весу, перевела ее снова в сторону Варда.

- Заноси, да поскорее!

Вард скрылся и через бревис-секунду вошёл, семеня едва не на носочках, артистично поджав плечи и игриво улыбаясь.

Махнув головой, сфокусировав мой стол, он направился к нему, установил поднос, развернулся и – только и видели его, мягко прикрыл за собой дверь.

Гасси не глядела на причуды Варда, как он подносил завтрак, как он удалялся, но кроме последних его шагов, - двух, перед самым затвором двери, она подняла на него свое внимание.

Выдержав полминуты после, все ещё глядела в дверное полотно.

Я не смел говорить.

Она вздохнула и обратилась ко мне.

- Если бы я не знала, кто вы, я никогда бы не рассказала. Никому. На исповеди бы не сказала. Но вам - скажу.

Я попятился, ища за собой кровать мою, чтобы присесть.

Гасси сложила руки в исходное положение, шмыгнула носом.

- Мой бывший муж был пьяницей. Он ревновал меня, сильно. Настолько, что бросил работу на материке, чтобы отправиться со мной, на мою службу. Да.

Сначала ему нашли работу здесь.

Вы знаете, наверное, о ремонтной бригаде на островах?

Она посмотрела на меня, как прежде внимательно, изучающе. Я кивнул.

- Так он работал в ней несколько лет, а потом - серьёзно запил.

- Это была болезнь?

- Я – была болезнь, Макс. Разве можно так любить до беспамятства одного человека? Мне это не понятно до сих пор. Мне непонятно, за что он меня любил? Как вроде в нем бес, какой сидел.

- Бес? Вы сказали бес? Аргументы ваши? – Я торопил события.

Женщина это почувствовала.

- О, Макс, - Гасси переместилась на стуле, - есть, ещё как есть!

- Я слушаю, - отозвался, чувствуя, как рефлекторно, профессионально начинаю дышать в такт этой женщины, подстраиваясь под неё психологически, и боясь спугнуть нечто очень важное для себя.

- Я видела его, - почти шёпотом сказала она и улыбнулась во все зубы.

- Кого? – не понял я. – Где, кого? Коим образом?

- Когда я услышала от вас об эмоциональной сфере вашей, так сказать, деятельности, я тут же смекнула, нет, - все как-будто враз выстроилось в моей голове, воспоминаниях - все, все, все. Как в кино, - кадр за кадром, понимаете?

- Э-э, - помедлил я.

Гасси торжественно дёрнула подбородком.

- Он следил сначала за моим Саввой, потом заинтересовался и мной.

- Это что-то нечто? Вы можете, приведёте факты присутствия того беса? – Спросил я, чувствуя излишнюю иронию и сбивчивость своего голоса.

- Как точно вы формулируете, Макс! – Она посмеялась. – Как точно! Факты факты! Всем нужны факты!

Гасси встрепенулась.

Поднялась с места и прошла к двери. Ее шаг был осторожен, тих. Намеренно.

Она подошла в двери и открыла ее, чтобы посмотреть, вероятно, – никто, не подслушивал ли?

Удовлетворившись, вернулась назад, подобрала юбку, присела.

- Здесь, знаете ли, как и везде в этаких местах немного небезопасно. Лишний рот, лишний слог и так далее. Ничего хорошего не принесут, - она посмеялась, - ничего толком сказать нельзя.

- Что вы хотите всем этим доложить мне?

- Да, это не понятно сначала… я постараюсь, объяснюсь, - Гасси помолчала, подумала, продолжила.

- Когда вы об эмоциональном плане вашей работы сказали, я подумала насчёт того, что тот бес появлялся именно тогда, когда у нас были с мужем какие-то неполадки, ссоры, почти драки. Впрочем, ссорилась я с ним больше, чем он со мной. Ну, это такое дело…

- Вы воспитывали его таким образом?

- Воспитывала? Хм. Я выбивала из него его же любовь, не понятную мне! Не по-нят-ную! Если бы он, если бы он не был моим мужем, то и жизнь моя сложилась, наверное, куда удачнее. Так думала я.

- И?

Гасси посмеялась.

- И. Тут - в точку! Как только его не стало, то и меня – не стало.

- Ага, - просил я, - ну, что ж, вернёмся к фактам?

- Факты? – В лице Гасси что-то перекосилось, - Факты… Присутствие беса, устроит? Так это просто. Я могу сразу вам, так сказать, в лоб вручить самый главный факт.

- Пожалуй, - не возражал я весь во внимании.

- Хорошо, - подумала Гасси, вы не обращайте на меня внимания, если что. Я немного того - на нервах.

- Не волнуйтесь. У меня тоже был неважный сон, и…

- Однажды, - начала она, - в минуты нашей супружеской близости, Савва стал задыхаться. У него порок сердца, дистония. Я поняла, что с ним, вскочила, бросилась за лекарствами, проклиная дикими словами все, все, все. Ну, и по ходу, и его - его нетрезвый образ жизни, немощность его, наконец.

Он пытался подняться. Я не знаю зачем.

Я же со стороны кухни кричала ему успокоиться и лечь обратно.

Вернулась с лекарством. Он выпил и отлёживался.

Ему стало легче. Я сидела, опустив руки рядом с ним, думала о том, о сем.

Он глядел на меня, как всегда жалобно, потом стал переворачиваться на живот, не слушая уже никаких моих уговоров, оставаться на спине.

Да, он все же развернулся. Все стихло. Казалось бы, семейная тишина, идиллия. Муж и жена…

Я спрашивала его о самочувствии, жалея его, размышляя вслух где-то о нашей совместной жизни, о счастье или несчастье нашем, о том, что если вдруг он умер бы – то, что было бы?

О смерти его я думала про себя, конечно.

И ничем у меня в сердце не откликалось это будущее событие вроде.

Только жестокий форс-вопрос стоял в глотке предсердия моего, - за что он любит меня, зачем он рядом со мной все эти годы, не смотря на мой нелёгкий характер? Как много он занял места в моей жизни, и, собственно, он искал все это время именно это, а найдя это… Нашёл во мне?

Странные вопросы, правда, Макс?

Я молчал, ожидая развития сюжета.

- Зачем ты меня за руку взяла? – Спросил меня Савва.

Голова его была повёрнута к стене. Глухо звучал голос там.

Я же сидела, не двигаясь и ничего не делая. Совершенно.

Но изморозь мгновенно проняла моё тело, как в предчувствии чего-то необычного, и…

Гасси глядела на меня расширенными зрачками.

- Что же случилось? – Спросил я, несколько занимаясь ее же волнением.

Женщина, будто видя события многолетней давности перед собой, сглотнула сухой ком.

- Когда я опустила взгляд вниз, под кровать, застеленную накидкой по самый пол, я увидела чёрную руку.

Сказала и замолкла.

Мы оба друг на друга пощёлкали веками.

- И? – Спросил я.

- И? Макс! И! Я вскочила со всех ног, как это сказать… со всех пяток. Какое-то чудище волосатое держало моего мужа за запястье! Я бросилась ко всем чертям вон из дома, голышом, Макс!

Гасси широко раскрыв глаза, глядела на меня.

Тело ее подалось чуть вперёд, будто и сейчас хотело вскочить и бежать куда-то.

- А что вы думали мне делать!? – Почти выкрикнула Гасси мне в задоре рассказа.

- А что вы делали? – Я старался держать спокойным тон. - Вы бросили мужа?

- Я бросила мужа!? Я бросила самою себя, черт!

- Я бы просил номинации нечистых как можно реже упоминать, - предупредил.

Гасси не смутилась.

Та же поза, восхищённый взгляд, медленно переваливающийся в саркастическую иронию.

- Вы успокойтесь, - просил я и посмотрел на стол с подносом – моим завтраком.

Предупредительно, словно Вард знал - на нем стоял, кроме чая, полный стакан простой воды.

Я поднялся и подал его женщине.

Она, все ещё находясь в шоке воспоминаний, на перевале тех событий, перевела взгляд на стакан, приняла, и отпила сразу половину. Хрящик торопливо бегал в ее шее.

Вернула стакан. И, кажется, успокоилась.

Лицо приняло более менее - прежний вид. Улыбки – ни тени.

Некоторое время она глядела в пол.

Я же вернулся к столу, поставил стакан назад, возле подноса. Присел.

- Итак, Гасси, расскажите последовательность того, что было дальше, если вас, конечно, это не затруднит.

- Трудно вспомнить, Макс, трудно, что было дальше. Я помню, что бежала, куда глаза глядят по тропе в лесок. Сама не понимаю, зачем. Потом машина…

- Постойте! – Прервал я, - машина? Разве есть машины?

- Были машины, да. Пока их не изуродовали. Две машины в тлен сгорели.

- Кто это сделал? Нашли?

- А…, - Гасси сдерживалась, чтобы не сорваться на нечистого, - хрен его знает! Никто многого ничего не знает. И я, скажу вам, не стала бы и вам рассказывать своё видение, а тем более кому-то.

- Так это было видение или …?

- Макс, сами подумайте, если мой муж говорит мне, что его кто-то держит за руку…

- Ну-да, ну-да, - соглашался я.

- Вот-вот! Мы не могли же оба видеть, чувствовать видение! Если учесть ещё то, что Савва это все проговорил. Боже, как страшно и вспоминать! – Женщина снова углубилась в себя, сминая губы.

Мы помолчали. Я, крадучись, пытался заодно оценить адекватность посетительницы.

Наши взгляды пересеклись. Гасси смутилась, не понимая моих намерений.

Но куда только девалась ее харизма, характер? Я видел перед собой сникшее испуганное создание. И в моей голове тут же наворачивались кучи вопросов - на целый роман!

- Вы понимаете, вообще-то, - уклончиво начал я, - чёрная рука – это… как-то… что-то из детских страшилок.

Насколько мог губами я произвёл косую улыбку в соответствие своего заключения.

- Ага! – Не противоречила Гасси, выпрямляя спину. – Я тоже того же мнения была бы. Ага. Только если бы не ещё один факт!

- Ещё один факт?

- Да, дорогой мой Макс Макс (повторила она два раза одно и тоже), ещё один факт, который я - припрятала. Он…

Она метнула взгляд на дверь.

Мы переглянулись.

В ее глазах стоял страх.

Она резко поднялась, сама, точно теряясь, что дальше будет.

В тайм-аут отряхнула юбку, скоро проведя вдоль длинно неё ладонью, и произвела:

- Мне идти надо, Макс, меня лошадь ждёт!

- Какая лошадь? – Выпало из меня, а, осознав наш ёмкий диалог, я едва сдержался, чтобы вдруг не рассмеяться.

Гасси решительным шагом направилась к выходу, ей было не до шуток.

- Вы заходите ко мне так… на чашку чая, поговорим.

- Подождите. Это как-то… - «неприлично» хотел определить я, но сомкнул губы.

Она взглянула мне в подбородок и вышла, оставляя наедине.

Я не мог двинуться с места и сам теперь терялся, - что, куда, где, чего делать?

- Вообще интересно! – Услышал я собственный голос и подумал:

«А ведь Вард был прав – увлекательные тут дела делаются!»

Спустя пару минут он сам заглянул:

- Ну, что, ну, как? – Спросил он, как и прежде просовывая для начала лишь голову в дверной проем, - позавтракали?

Мы оба перевели взгляд на стол, мной нетронутый поднос и рядом стоявший с ним полуопустошённый стакан чистой, обыкновенной воды.

Глава 3

Вот и снова.

Вот и снова голография реальности все больше становится похожей на компьютерные кадры «шотами», где 24-25 кадров складываются в фрейм.

Механический дождь, сквозящий на свету фиолетовой ретуши фонаря, трёхмерная локация соседствующих зданий, кинестетика запаха, цифровая массовка пляшущих забавных, пигментных пятен на односкатных крышах, парусиновым полотнам палаток отдыхающих туристов, откуда доносится вполне человеческий смех. Ролевая игра. Ролевая игра продолжается. Моделирование событий, происходящих в определённом мире в определённое время. Планета Земля. Современность. Участники отыгрывают собственных персонажей, руководствуясь характером роли и внутренними убеждениями персонажей в рамках игровых реалий. И в этом нужно, не притворяясь, мне, вам, дышать полной грудью - вполне действительно. Живо чувствовать, мечтать, утром чистить зубы, и поводить руками, зачисляя себе зарядку. А потом мысли, мысли, снова мысли и мысли об их кармической годности и раздумья перед дальнейшим шагом. В этом всем - ежедневное, ежечасное. И в этом запрещено не разбираться. Мне не спалось. Я глядел из окна, подёрнутого вьющейся занавеской, вспыхивающей ретушью ещё не обработанных за суетой влажных чистых морских ночей Главным Художником, оставленных Им картин наугад привычной внешности моделей. Бессонница. Ночь. Убывающая луна, скрупулёзно вдавленная в пальмовое небо, отражающее простор шумящего моря. Шорох крадущихся шагов мелких животных, властвующих здесь, подбирающих всякую оброненную крошку, ломти лепёшек дрожжевых пицц, упущенными нетрезвыми завсегдатаями местной столовой. Блестящие, небольшие подвижные хоботки частью верхней губы удлинённого носа водят по самому слабому синглету ветерка, замирая, внимают запахи новых обитателей. «Две стороны расследования»,- думал я. Богатство фактов и предположений. Предвкушение следующего дня. Приняв завтрак, я проспал до самого обеда, пропустив ланч. А после, раскидав кое-как вещи по шкафам, сел планировать деятельность на день и снова лёг. Морской местный бриз, суточной периодичностью пыхтел под разогретым, дневными лучами Солнца побережья и будто мурлыкал песню: «В синем море, в белой пене, пусть, захлёбываясь в пене, в море тонут корабли».

«Богатство может оказаться двойственным», - думал я. Двойственность в распределение ресурсов. Все это одним кивком Пи-ошибкой, когда твои тщательные тридцатидневные расчёты может разрушить одна неверная цифра где-то в середине и обрушиться карточным домиком весь результат - ты теряешь полный смысл прежних вычислений. Я подозревал - в этом деле острова Виса мне придётся столкнуться с известным феноменом коррекции веры, суть коей заключается в том, что она является, так скажем, оттиском чистой веры, веры в чудо, случаем которого, первоначального, мы пренебрегаем – самим воплощением, нашим рождением. Коррекция веры – лишь проекция самых больших желаний, типичных, гуляющих в облаках, потому что именно им приходится выслушивать миллионы требований от человека. Я много раз говорил, что никакое желание не может так ярко и наверняка сбыться, как одно уже совершенное, - факт рождения на Земле. И что последующие желания, коррекции желаний, все более конкретизирующиеся с возрастом, принимающие все уже скромные формы и сюжеты – никогда, никогда и никогда уже не смогут сбыться так, как первозданное желание. Все, что Задумано – сбывается. Все, что придумано нами – это суета, накладки роста, стерилизация притязаний. Все, что сбылось, уже сбылось ещё тогда, когда вы дали свой клич своего присутствия в этот мир. Впервые распечатали веки на размытый в складках кусок холста белого халата пахнущего акушера, зло взглянувшего нам в мордашку. Он первым оценивал силу вашего крика, впервые бил до ужаса осязания нашего вопля о помощи, чтобы нам же доказать: да, да, вы - есть. Вы - воплотились. И пошли считать вехи жизни длинной дорогой Кармы, бесконечных перевоплощений, к очередному тягучему ползанию по свастике порядочного духа. Коммуналка. Первая улыбка, восклики, первые лица близких, шаги, уроки, первое несправедливое наказание и поджатые губы в ювенальной искренней обиде. Слезы, разочарования, глупый восторг радости существования, странные мысли о сущности всего и - бесконечности Вселенной.

Теснящие ощущения любви в груди. Жалость к мохнатым и пушистым братьям меньшим. Первое преступление и казнь жесткокрылых, первое расчленение Diptera на собственной ладони между линией жизни и линией сердца, - в ямочке.

Отчаяние, вопросы, дубликаты любви, оценки, думы, сравнения, философия. И первое отречение от всего ради ничего. Мысли, мысли. Профориентация, работа. Отрезвление. Осторожные попытки суицида. Клятвенное отречение всего ради ничего. Любовь. Огорчение. Святой крест – не верить никому никогда. А - просто жить, волочиться и жить. А далее…, и так далее. Игровой комплекс шарика Земли. Молитвы и самые искренние – это молитвы по уснувшей душе. Ради коррекции остатков надёжно захороненной веры, сгнивающего артефакта родовой плевры. Слепая, безумная надежда на чудо, которого и след простыл. Ключ спрятан изначально в дальней той просьбе у Высших – жить, жить ради того, чтобы научиться делать правильный выбор. Успеть раскаяться в нанесённых обидах…

И даже ради той Diptera, плахой которой служила - ваша ладонь.

ПОМНИТЕ? Нет, нет, нет. Ничто уже не может сбыться так громко, правдиво, безошибочно, и доказательно, как то, что уже сбылось – рождение. Дальше? Мимика немого кино. В котором голос и цвет вы поймутся при режиссуре. Вот и сейчас я думал о вере того Искателя Параллельного, о его феномене коррекции, - прямодушного договора с Совестью.

Насколько «двойственность» Искателя Параллельного была адекватна принятым стандартам? Не выходило ли оно за рамки общепринятых и выгоревших тысячелетием магистров шаблонов, рассчитанных на структуру поведения обычного человека. Или это возомнивший о себе Великан Нравственности? Хрустальный параллелепипед убеждённости уникальной коррекции? «Главное тут – чего бы ни вышло!» – Думал я. «Не допустить новых жертв возможного маньяка, орудующего в славных местах. Здесь мало кто что подозревает». Что значат Гасси и Вард? Гасси и Вард - первыми ворвавшиеся в дело? Нет ли между ними сговора? Насколько правдивы свидетельства? Что значит нераскрытый факт номер два, - существования какого-то чёрного человека Гасси, отмеривающего пульс ее ослабленного мужа? Мне предстоял путь на противоположную сторону острова и, пожалуй… Да - по возможности обойти периметр доступных мест всего берега. На это уйдёт уйма времени. Я разложил магические инструменты.

Часы на батарейках выскрипывали половину второго. Я сосредоточился на вопросах взаимодействия стихий в нашем жилом городке. Чем-то дурным понесло из раскрытого окна, - эпическим запахом морского прибоя и присутствия чего-то. Присутствие чего-то чужеродного природе находившихся существ острова Виса. Я проглядывал дальше, но дальше силы присутствия иссякали. След таял, терялся. Да, можно было утверждать – Он старатель исключительно этого острова. Следовательно, коим-то планом, можно было рассчитывать на постоянное пребывание Искателя Параллельного, автора известной нам записки, рядом. В изменённом состоянии сознания я пытался найти след, и ясно различил осторожные шаги его. Это Он так часто выслеживал обитателей острова… Я пытался уловить смысл его смысла. Но видел только силуэт напряжённой фигуры и то, что он тоже - меня теперь может чувствовать. В скалах, орошённых древними мхами, я видел соскользающую руку героя и не понимал – как получилось так, что человек вдруг сорвался со скалы в бездну, хлеставшего пощёчинами пылевых облаков, раскатистых волн.

Рьяно разряжающих в тупике камней свою мощь. Глаза, сомкнутые жертвой перед падением.

И мольба о последнем в последние секунды неопровержимого притяжения в смерть. Что было причиной? Каково точное число погибших? Почему я видел лица не всех утопших? Шаровые выбросы эмоций кувыркающихся тел, и – стойка Искателя, выглядывающего из рваного гранита сверху. Было так: толчок в спину, вздох, крик, сбитое дыхание, треск растянутого позвонка.

Шарканье ботинка по краю пропасти и – полет. - Это было убийство? Надо мной, как это всегда в таких случаях, склонилось лицо. Я не мог различить его черт. Обычная практика, предвещающая длительную борьбу с приведением духа избранного. - А ты хотел услышать от меня что? Что я не при чем? Что все само собой? - Зачем убивал? - О, нет, дорогой, сложный, сможешь понять? - Я? Я верен лишь службе Духа. - А я – верен Голосу. Я не буду пить ласки вод ваших слюней. Я испытаю свою волю, свою нить преимущества над светлым пятном вашей общности. - Изначально ты думал не так. - Да. Но эмоции захватили меня и на время я забыл фантастику собственных исканий. - И все же – зачем? - Зачем… Смотри. Как этот человек, как этот - противоречит себе, как выныривает каждое утро в сеть жизни и завязывает с ней длинный диалог, нарушая собственный же интерес. - Каждый имеет разрешение на свою коррекцию веры, право выхода из ошибок, раскаяние до последнего вздоха, а ты… ты вмешиваешься. Элементарное преступление! - Смеёшься… Я знаю, ты будешь искать меня. А я следить за твоим ленивым шагом. Я хочу знать твои эмоции, склеп тайн, которые ты тщательно прячешь.

Ты ведь считаешь себя необыкновенным?

Это был сон. Нежась, как в больной дремоте навалившейся на меня транса болезни, я услышал собственный храп. Открыл глаза и глядел в потолок, на котором вихры веера занавески перекликались. И скоро снова уснул. - Нет, - продолжал со мной Искатель, - нет, на этот раз тебе придётся встретиться с чем-то обоюдоострым. Ты поймёшь, что я – забавный объект, сужающийся донельзя, что, возможно, не находит места в твоих представлениях. Ты только начал путь поиска, имея приблизительное представление... А я…

А я уже прошёл осознание схожести Параллельного и его многочисленных копий. Когда ты был влюблён и, кажется, она - тоже, хотя факта признания не существовало в физическом мире, но эти милые вздохи, охи, мысли! Фейк. Но ты уже чувствовал ее рядом, предварительно, параллельно, - свою пассию.

Вот вы идёте вместе на рынок, ты чувствуешь ее рядом, выбираете фрукты, вот какой ты хороший советчик. Она любуется тобой, слушает умные твои аргументы на повод свежести продуктов.

Вот вы вместе шагаете к стоянке, садитесь в машину.

Ее глаза, локоны волос… такие.... Ее запах, ее колени. Ты не смеешь притронуться к ним… Но ты считаешь ее уже своей.

Параллельная. Монолог прервался. Я спал и ощущал, как к костяшкам моего указательного пальца верхней фаланги прикоснулось что-то холодное. Будто Он ещё стеснялся добраться до моего запястья, обхватить его … Принюхивался к сути. И я увидел, как стою на краешке тёплого камня, поблёскивающего меловыми прожилками при свете Луны, как подходит ко мне сзади Чёрный и дышит в спину. Я не мог оторвать взгляда от очарования бархатца ночи впереди и сверху себя, - раскрытого цветка Вселенной, в который когда-то я обязательно должен попасть. - Мак! – Крикнул позади меня. Я не имел сил отозваться. - Макс-с-с, - шептал Он, подходя ближе, - не сопротивляешься? Надеешься, что я нашёл своего Параллельного? И предоставлю тебе? Но ты же читал между строк моего текста, что я хотел сказать тебе, а теперь времени у тебя мало, чтобы понять. - Осталось же? – Выдавил я, и почувствовал позвонком касание Искателя.

Он не торопился. Он давал мне длинный шанс - в три секунды. - Макс! Дьявол вас возьми, да вы живы? Макс! – Завопил кто-то. Я не ожидал хватки всей пястью вдруг моего предплечья. Судорожно я заставлял себя запомнить ладонь. Она напоминала мне кого-то. - Две секунды! – Отверзлись мои губы и говорили, - ещё святых две секунды! Чёрное небо всхлипнуло и оборонилось вниз, кусок камня, сверкнувшее острием, едва могло сдерживать падение моего тела. Я увидел отражение себя в зеркале морщинистых скал и вдруг понял, что должен был понять в эти крайние две секунды. - Я тебе напомню о смежности Параллельных, - успел крикнуть Искатель. - Макс! Да вы проснётесь когда-нибудь?! Я издал всхрап и раскрыл глаза. Передо мной стоял Вард и тряс меня изо всех сил. Я ощутил боль в той самом предплечье.

Рывком поднялся, сталкиваясь лоб в лоб моим беспокойным приятелем. - Что? – Сдавленно выкинул я. Вард отстранился.

Я медленно возвращался в реальность, выбывая из гиперболы сна. - Что?! – Переспросил я, отирая губы. Глаза Варда выражали тревогу. Он прошёл в дальний угол комнаты, пошатываясь, и взялся за стул. - Что…!

Гремя всеми ножками по полу стула, Вард подтащил его ко мне. Присел, впялившись.

Повсюду разливаться розово-кружевой рассвет. Терпкий солёный прибрежный воздух занялся моим нюхом. - Вы тут спите, весь день и полночи даже, а тут дела... Я подтянулся, сел, опершись и проваливаясь локтями в пух и прах огромной подушки. Попытался скрестить руки перед собой, и придать себе независимый, деловой вид.

Вард данное действо провёл вниманием, поморгал так, что мне казалось – от его век потянуло холодком.

Упёр руки в колени и сказал: - Мак! Я снова видел Его! - Что? - Его – что! - Так-с, - произвёл я для начала, ощущая прилипчивость неги прошлого экзотического сна, напоминая себе нить разговора с Неизвестным и выводам, к коим мы пришли. - Вы будто и здесь, и будто где-то там! – Воскликнул Вард. - Что? Который час? - Который час! Макс, поднимайтесь, одевайтесь, пока он не остыл! - Да, кто, ёлки-палки! Вард вскочил со стула только для того, чтобы привлечь меня действовать скорее. Я это оценил. Опустил ноги вниз, думая, отчего был так сладок, и туманен мой сон? Непривычность широкого матраца, напичканным кроме ваты однозначно ещё какой-то пьянящей дурью.

Это надо б проверить. И эта огромная подушка - ни к чему, держащая и сама кое-как собственный фарс в полотне разошедшейся наволочки. Я соскочил, пытался взбодриться, делая резкие движения фрагментов зарядки, не стесняясь присутствия Варда.

Он ждал. Оделся, умылся. Желудок издал упругую волну звука, и я подумал: «хорошо бы перекусить!» Посмотрел на Варда. «Вот, что значат постоянные переезды, смена климаКса, и -тьфу!»

Вард терпеливо ждал. В его лице - нечто смешанное, и даже выражение…

Чем-то довольно расстроил он меня - это номером два. После моего осознания, что, из сна бесследно выплыли, пожалуй, последние мои те законные две секунды воображаемой скалы. А жаль! Вард глядел на меня осуждающе изумлённо. Из уст его могли вырасти какие угодно фразы и непонятно что. Я спросил: - Так в чем дело? Куда бежать? - Мак, я только что был на обходе и снова видел тот костер. - Какой костёр? - Подобный первому. Он догорел почти дотла и был сложен значительно меньшими брусками, да, - торопился Вард, - но был абсолютно подобен тому, у которого, когда я … - он запутался, сглотнул волнение, закончил, - я вам обнаружил там записку. Так идёмте? – Вард поднялся. - Да. – И оба мы пошли на выход. - Как вы могли найти подобие в прогоревшем костре один к одному? – Интересовался я, понимая суть вопроса. - Ну, эт-то, - отвечал Вард торопясь, - старая сноровка скаута. Внутри – прогар, снаружи – этакий меандр из веток. Я, почему вас разбудил? Чтобы ветром не успело раздуть. Может быть, вы что-то новое обнаружите? - Да-да, - бежал я за Вардом, спотыкаясь о всякий случайный камешек на дороге. Яркими солнышками хризантем занимался рассвет, путался ещё - ночь на утро, завязая в трескотне морских вскипающих волн где-то вдали. Мы промчались более полутораста метров, пока не остановились на мангаловом пятачке, где отдыхающим было предоставлено право разжигать костры. Здесь видны были окалины прежних горящих углей. Он подвёл меня к одному из них. - Смотрите. Я принялся изучать. «Костер, как костёр». - Видите, первоначально ветки разложены шалашиком, потому и середина так выгорела. Я посмотрел на Варда, он – торжественно на меня. - Ну, да, - согласился я и почесал затылок. - А вон там, - он указал на ближайшее кострище, - выгорело надьей! Я поднялся и сделал вместе с ним несколько шагов к соседнему горению. Оценил: - Верно! Но вы можете ошибаться? – Проверил я. - Нет, Мак, не могу. С тех пор как мы с вами выпили цветной чай, и я увидел ваши глаза, подозревающие, да-да, подозревающие меня в чем-то этаком, - мне покоя нет! И, знаете ли, может быть, вот так же приятно спал бы, как вы теперь, но нарочно поднялся рано-рано пошёл на обход. - Так-с, нужно сделать снимок вашего кострища. - Я сделал, Мак, - доложил Вард. - Отлично, можем возвращаться. И мы поплелись назад, в лагерь.

Глава 4

- Мак, мне поступило выгодное предложение поменять работу. Как думаете, стоит? – Спросил Вард, когда мы вернулись. - Сейчас не стоит. По крайней мере, до приезда особого агента. - Это, которого вы ждёте? - Да. Я получил от него извещение - на днях прибудет. - И я не имею никакого права покинуть остров? - Пока нет. Жаль. - Я так и думал: я под колпаком. - Касаемо дела, вы дадите показания и расписку о не распространении данных. И все. - Я так и знал. Вот цена за мою добродетель, - продолжал бурчать Вард. - Скажите, куда вам спешить? Все-равно расчёт вы сразу не получите? - Мне надоели события, которые мешают мне жить спокойно. Спокойно! - То кострище, что вы мне показали, ведь определённо ничего не значит, - сказал я. - Оно было аналогично первому. - Вард, в чем такая уверенность? Насколько вы можете доверять своей же памяти? - Не мог бы, если бы не сделал снимок прежних остатков, где я нашел записку. - И где он? - Исчез, - Вард пожал плечами. - Исчез, отлично! Где он находился? - В компьютере. Кто-то взломал пароль и, черт, забрал все, что было интересного. - Кроме снимка ещё что? - Фото моей бывшей девушки. - Так. Что-то пропустил, но именно это предполагал. Ваша девушка на острове, так же? - Да. Но мы редко встречаемся. Она – стерва. - Ага! И когда вы это поняли? - Это видно было с первого взгляда. Однако ей удалось ловко маскироваться. - Ясно. Ваша связь была продолжительна? - Она и теперь есть. Она мне всю душу изъела, Мак. Настоящая сука она, Мак. - Вы созваниваетесь? - За последнюю неделю – ни разу. Они итак успешно пьёт мою кровь. - Я понимаю: вы чувствуете ее на расстоянии? - Если бы она оказалась на противоположной стороне планеты, я бы и там ее чувствовал. Как от этого избавиться? Случайно нет отворотов? - А я вам скажу – легко. Легко. Но это работа психоаналитика. И … поверите ли: от чувственной зависимости в формате «любви» можно избавиться менее, чем за час.

Другое дело, нужно ли вам это? В этом вопрос. Хотите ли вы это по-настоящему? - То есть? - Не важно, Вард. Вы просто подумайте. В данное время мы не можем с вами, на сей счёт работать по простой причине. - И причина эта…? - По причине, что Искатель, обозначенный в известной нам записке, как раз делает ставку на эмоциональные всяческие этакие всплески. Избавимся от чувственных зависимостей – рискуем упустить птицу. - Ну, я так и думал! Все на мне скрестилось. Так всю жизнь. - Почему это? - Я так и думал, что меня здесь держит не чувство безопасности, а как раз экстрим. И вот – экстрима добавилось! Нет, это классно, - жить в центре чертовых событий! Нет, это классно, правда. Только я тут при чем?!

Но все-равно я избавлюсь, я избавлюсь сам, что бы мне это не стоило. - Договорились. Не тревожьтесь так, Вард. Ну, а как - расскажите, что вы ещё знаете, кроме показанного мне кострища? - Вы думаете о том, о чем думаю я. Кострище. – Вард поглядел смягченно. - Да, Вард, об этом. Первая зацепка. Не правда ли, не только само кострище вас взволновало? - Да, Мак, это так. Меня волнует передвижение этого странного человека. - Человека? - Это человек, Мак, человек. И если, как вы говорите, его интересуют эмоции, то он часто появляется мне во сне. - И сегодня? - Да, Мак. А почему вы спрашиваете? Я потому и поднялся, что увидел его на том месте, куда привёл вас на мангалову поляну. - Так. Если он вам является, то, может быть, вы определите что-то конкретнее об его передвижениях? - В основном это где-то в скалах. На каком-то одном месте. Мне кажется, это место не даёт ему покоя. Он постоянно возвращается туда и тянет меня за собой.

То есть, я сам туда иду, а точнее, отказываюсь… Как бы это сформулировать. В общем, все – равно я туда прибываю.

Ему лишь стоит толкнуть меня чуть-чуть, и... Но сколько бы он не делал это, у него не удаётся свернуть мне шею. Не удается пока, Мак, нет. - Три секунды? – Спросил я. Вард изумлённо глядел на меня. - Да, а это как вы знаете? - Значит, этой ночью, - продолжал я не обращая внимания, - он вам снова снился и снова предлагал три секунды на раздумья? - Да. Потом я проснулся в поту, поднялся и пошёл искать хоть что-нибудь, что меняуспокаивало. - И нашли кострище. - Он ещё горел. И я видел фигуру вдалеке, которая тут же скрылась. Я бы не придал этому особого значения. Здесь по ночам много людей гуляет: и сидят на берегу, и, э-э, любуются и, э-э, все такое, но фигура та - была одна. - И вы решили идти за ней? - Нет. Он был далеко, за цветочным полем. Это полкилометра от того места, где мы с вами теперь были. - Но теперь вдруг об этом вспомнили. О том человеке. - Да, Мак. Я вспомнил, когда вы сказали об эмоциях. - Что в ту минуту вы испытывали, когда увидели фигуру неизвестного? - Какое-то тревожное чувство. Не знаю. Что-то необъяснимое. И потом мне показалось – он шёл задом наперёд. - Как задом наперёд? – Переспросил я. – Вот еще! - Было темно, его фигура как-то медленно удалялась. А потом мне показалось – он махнул мне рукой, и как-то – не оборачиваясь даже… - Ну-с, понятно, ничего конкретного! – Заявил я, ожидая как раз чего-то новенького, конструктивного. - Но, Мак! Во всяком случае, там, куда он шёл, спрятаться больше негде. Там всего одна пещера. - И вы думаете – стоит туда пойти? - Я думаю – да. Мы все-равно можем обнаружить следы его местопребывания. По-любому. Мы разошлись. Вард ушёл в свой номер. Я лёг досыпать. Утром, когда пищевой блок открылся, Вард принёс мне завтрак.

Я не мог посещать общественных мест, так как меня сразу кто-нибудь узнал. А это крайне нежелательно. Мы оправились в путь. Я любовался природой и постоянно спрашивал моего спутника о том или ином месте, указывая на разные стороны света. - Соседний Камерон расположен довольно близко, - оценил я расстояние до одного видимого ближайшего соседствующего острова. - Да, до него вплавь можно добраться. - Кто-нибудь пробовал? - Есть смельчаки. Там много рифов и можно здорово ораниться. Я хотел как-то…, - признавался Вард. - Невеста? - Да, - Вард обреченно взглянул на меня, - она хотела, чтобы я ей доказал. - Как же ее имя? - Эрлин. Мы познакомились здесь, на острове. Иногда устраивают что-то похожее на карнавалы, но это бывает редко. И там… - Почему? – Переспросил я. Вард не понял, - почему карнавалы редкость? – Уточнил. - В эти карнавалы всегда что-то неприятное происходит. То что-то взорвётся, кто-то покалечится. И всегда так. - Эрлин, почему-то я думаю скромная девушка? - О, да! Вы по каким-то своим каналам это понимаете, но это, действительно, так. Вид у неё весьма, весьма безобиден. А характер – чёртов! - Может быть, Вард, что-то не так в вас самих? - Во мне самом? Еще бы! А впрочем, может быть. Я не стану отрицать. Ведь все мы немного не того, не в себе: что-то ищем, что-то желаем несбыточного… Вдруг Вард остановился. Я – так же. Он кивнул в сторону уходящего берега в скалистые места. - Смотрите! Я различил женскую фигуру, шедшую нам навстречу. - Это же Гасси! – Воскликнул он. - Точно. - Что ей тут надо? – И Вард тронулся вперёд. - Возможно, она идёт ко мне на встречу. Она говорила… - Мак, здесь плохая мобильная связь, но можно дозвониться, в конце концов. И… в столь ранний час. Она вообще редко выходит из дому. У неё хозяйство и все такое. - И только сейчас по прибытии меня, Гасси она зачастила, не правда ли? – предложил я. - Да, можно сказать и так. С ней раньше этакого не было. - Что вы можете вообще о ней сказать? – Спрашивал я, пока мы двигались навстречу женщине.

Она же, я видел, шла неспешно, регулярно останавливаясь, подбирая что-то под ногами, срывала, подносила к лицу. - Два года тому назад, когда погиб ее муж, она изменилась. Так слегка. Но я знал ее другой. Характер у неё твёрдый, но нежности не меньше. - Она так и не устроила личную жизнь? - Нет. Здесь трудно найти человека. В основном здесь супружеские пары. А Гасси - самых строгих правил. - Как думаете, Вард, она знает больше, чем говорит? – Спросил я. - Думаю, да. На вид человек доступный, общительный, но… Фишка у нее такая. Как скажет что-то – прямо в лоб получишь! У неё много друзей, да, но держит она всех на расстоянии. И потом эта рука… - Рука? - Рука, которая держала ее мужа за запястье. - Вы тоже об этом знаете? - Да ее едва в клинику не положили за ее чёрную руку. Психолог приезжал. Ну, она заявила, в конце концов, что просто пошутила. Ей это ловко обошлось и ничего не стоило. - А именно? - А именно – даже выговора не получила. - Кто вообще руководит этим островом? - Совместное управление. Но главное лицо – Абнер. Вокруг него ещё компания. Но так – все мелочь. Он – главный. А вы не встречались разве с ним? - Пока в этом нет необходимости. Но, думаю, в скором времени. - Гасси! – Вскрикнул Вард навстречу женщине, которая была уже близко, но снова склонилась вниз, срывая какой-то цветок. Держа его в руке, она помахала нам в приветствие. - У нее сегодня хорошее настроение, - заметил я. - У нее и никогда не бывает плохого. Такой она человечек. Гасси издалека нам крикнула: - Прекрасный день, господа, не правда ли? В лице ее привычная улыбка и очки надетые выше лба, придерживали причёску. - Здравствуйте! – мы встретились, обменялись обращениями. - Вы неожиданно здесь! – Заметил я Гасси. - А я шла к вам. Нельзя? - Но почему ты просто не позвонила? Мак сам собирался к тебе ехать. - А поглядите, какие цветы. Ах-! Они растут только здесь. Я просто соскучилась по ним. Я – ради них, собственно. Ради них, через них - к вам. Вот так! В руке у неё состоял небольшой букет нежно-розовых цветов на коротком стебле. Она плотно держала их в пучке. - Это кажется, свинчатковые? – Предположил я. - Армерия. Такой прекрасный лиловый цвет, не правда ли, Мак? А пахнут-то, у-ох! Это вам не город! Она поднесла цветки к носу и глубоко вздохнула, театрально закатывая глаза. - Что-то ты зачастила, Гасси! – Заметил, между прочим, Вард. - Ничего не зачастила. Я же говорю – решила прогуляться. Лошадь отдыхает. Ей ещё в путь. Мне сегодня нужно кое-что для ремонта прикупить. - Гасси делает ремонт, - объявил Вард, обращаясь ко мне. - О, ремонт – вещь бесконечная. Я свой дом вот до сих пор не могу в порядок привести! – Ответил я, поддерживая настроение. - А у вас, я знаю, их несколько, - сказала из-за цветов Гасси. - Много вы обо мне знаете, я погляжу. - А вы бы писали об этом меньше. То и знают все, что и я знаю. - Гасси, что ты хотела от Макса? – Спросил Вард. - Ну, а это уже наше личное дело, правда, Макс? – Заметила женщина, лаконично, и снова пряча лицо в цветах. - Гасси, ты хочешь стать волшебницей? Замуж выйти, что ли, за волшебника? – посмеялся Вард. - Вот только после тебя, дорогой, - посмеялась она, - женишься, и я потом. А Мак Маг-то давно занят, правда? - Да, почти так, - сказал я, поддерживая все тот же весёлый ритм разговора. - Ты тут никого не встречала? – Спросил Вард серьезно. - Нет. Абсолютно. А кого? Тут тупик, бухта. Высокое обрывистое место. Кому тут что надо? - Пещера, - обозначил Вард. - Пещера? Я там была. Да. Только что. Она пуста. - Мы как раз туда и направляемся, - продолжал Вард. - Она пуста, Вард. Сырость, летучие мыши на потолках. Я не люблю туда ходить. - Вы хотели о чем-то со мной поговорить? – Спросил я. - Да. Я подумала… вам стоит поскорее приехать ко мне в гости. Я надеялась, что вы ещё отдыхаете, и мы вместе вернёмся на какой-нибудь повозке назад, но, видимо, придётся идти пешком. - Послушай, - вмешался Вард, - тут недалеко дорога. Там мы можем кого-нибудь перехватить, а? Идемте? - Пожалуй, - согласился и я, Ия Гасси, хотя мне лично было выгодным пройти пешком и осмотреть берег, да и ту пещеру тоже. Мы вышли на грунтовую дорогу и там простояли в ожидании повозки четверть часа. Через каменные «бараньи лбы» мы скоро добрались на северную сторону острова.

Мы вошли в дом Гасси. Вард удалился. Мы с женщиной пошли наверх скалы. - Некоторые путеводители рассказывают о почти забытой легенде, посвящённой этой скале, - говорила Гасси, когда мы поднялись по отлогому месту к краю обрыва.

Внизу раскидывалось море. - Ох, да! – не замедлил я, оглядывая все вокруг, - отсюда прекрасный вид! Гасси оценила мое восхищение. - Да, правда, красиво. Мое представление уже притупилось и я не так реагирую на эту красоту, но мне всегда приятно видеть это в других лицах, лицах посетителей. - И много у вас их? - Редко. Вот из ближайшего селения сосед зачастил, старик. Одному ему скучно дома. А мне помогает. - Да, хорошо тут у вас. Прекрасно! Даже не понятно, как в таких местах может происходить что-то такое плохое. - Я согласна. Но почти забытая легенда гласит: в далёкие времена на этих землях жили четыре господина. У троих из них были сыновья. Только у Демара была дочь. Нечего было делить феодалам-правителям, пока дочь Демара не выросла. Она стала настоящей красавицей, и юноши влюбились в неё. Однако сердце девушки принадлежало сыну Гордею, во-он из того острова, - Гасси указала на маленький соседствующий остров. Он без названия. - Без названия? - Да. Всякий раз, когда ему присваивали имя, на всех пяти островах бушевала эпидемия. - Но разве так много было здесь людей с тех давних пор? - Много. Считали, что жители острова есть необыкновенное население. - И почему? - Я расскажу дальше, вы поймёте.

Почти каждый день молодые люди встречались в тайном месте, - продолжала Гасси, - в той пещере, да, куда вы с Вардом направлялись и не дошли.

Молодой человек взбирался по верёвочной лестнице сюда, наверх. И они, влюбленные, мчали в пещеру на коне. Раньше почва здесь была намного мягче, и аллюр коня не так был слышен, так тяжёл. Это их спасало. - Им запрещено было встречаться? - Все знали, но юноши,остальные сыновья хозяев, были невменяемы. Легенда гласит, что их обоих, каждого с разных сторон острова запирали в помещения с железными дверьми, чтобы они не выбрались наружу.

И каждый из этих юношей остро ощущал всякое прикосновение к своей мнимой возлюбленной. - Мнимой, вы сказали? - Да, разве без прикосновений – это любовь, Макс? Ничего более земного нет, чем именно прикосновения! И ничего человек не ищет, если разобраться, кроме этих прикосновений, Мак, разве я не права? Они – закон всему. - Допустим. Что же дальше? - А дальше… Один из влюблённых, который жил вот здесь, на северной стороне, где раньше был большой замок, он разрушен в военное время, - пояснила Гасси, - так вот, один из них, как бы это сказать, оказался немного смышлёнее, или - чувств он не мог уже терпеть.

Вместо себя он нашёл двойника, одел его как следует, а сам бежал. Его и считают убийцей пары влюблённых. - Как же это было? - Он пришёл с клинком обоюдоострым и стал перерезать ворс лестницы, пока парень девушки карабкался наверх. - Где же она сама была? - Оглушена. Он ударил ее хвостовиком. Она лежала без сознания, но когда пришла в себя, бросилась на преступника и стала бороться с ним. Одна стропа верёвочной лестницы была уже перерезана, и наш герой болтался внизу, цепляясь, за что можно было. Гасси подняла руку и поправила причёску. Ее глаза блестели. Она глядела в сторону. - Что же дальше? - Юноша - преступник изнасиловал девушку и пошёл прочь, оставляя лестницу недорезанной. Он надеялся, что оно как-то само собой все образуется… На что он надеялся?...

Он сам был в шоке от своего дикого жестокого поступка. Он вернулся назад, не дойдя до своего дома, осознав, что наделал. Когда прибыл: девушка исчезла.

Но вдруг он услышал шорох и руки, скрывающиеся за скалами. Он прошёл к повреждённой лестнице и увидел, как девушка спускалась по обрывкам ее.

Она ничего не требовала, не осуждала. Она просила только об одном: чтобы, когда спустится к любимому, он перерезал и вторую стропу верёвочной лестницы. Гасси замолчала и глядела вдаль моря, где барашками кувыркались безучастные волны. - Гасси, что было дальше? – Спросил я. Она повернулась ко мне лицом, глаза ее были влажны, наполнены слезами. Она тут же отвернулась от меня, смахнула их, потёрла раскрасневшийся нос. - Никто не знает, Макс, никто не знает, что было дальше. Только всех их троих след простыл. А лестница была перерезана. И нож лежал наверху. Я молчал. Гасси не обронила ни слова. Так прошло несколько минут. - Никто не знает, Макс, многого из этой жизни никто не знает. Многое утаилось в веках и на века, наверное, - она вздохнула. - И, наверное, на нас давит это. Иногда так часто, что хочется кричать, Макс. Часто так просто хочется кричать… Внизу под скалами вдруг вспорхнула стая птиц, словно встревоженная чем-то. Взлетела белым комом чаек, покружила и стала снижаться постепенно. - Потому этот остров и не нарекли никак, - произнесла Гасси, - наивный этот остров, пустой.

От слишком крепкого чувства любви он опустел, Макс, осиротел. - Эй, ребята! – Мы услышали крик и обернулись.

К нам бежал Вард, смеясь и размахивая руками, эквилибрируя на острых выступающих камнях.