Маховик счастья

Глава 1

— Лимонный щербет!

Не стоит ли намекнуть профессору, что пора сменить пароль?

Через минуту Гарри уже стоял перед входом в кабинет директора. Когда профессор Макгонагалл разбудила его в половине первого ночи и сообщила, что Дамблдор хочет видеть его незамедлительно, первой реакцией был страх. Что это за дело такой важности, что его нельзя отложить до утра? Парень лихорадочно перебирал в голове события последних дней в поиске проступков со своей стороны. Нет, учебный год только начался. Он всего-то получил пару штрафных баллов от Снейпа. Юноша понял, что предпочёл бы получить нагоняй, чем обсуждать с Дамблдором дело, ради которого его могли вытащили из постели ночью. Он был в кабинете директора несколько раз, и все эти посещения, как правило, были по весьма печальным поводам. Не будет же он приглашать его, в самом деле, чтобы попить чай с лимонными дольками.

Профессор Макгонагалл выглядела крайне взволнованной, но Гарри пришёл к выводу, что она сама не имеет понятия о цели визита.

С замиранием сердца юноша вошёл в знакомое причудливое помещение. Человек, стоявший спиной к вошедшему, медленно повернулся. Гарри вздрогнул от изумления. Северус Снейп? Он-то что тут делает? По лицу профессора зельеварения было очевидно, что его посетили те же мысли относительно Гарри.

Дамблдора не было в кабинете. Гарри перевёл взгляд на настенные портреты, словно спрашивая у них ответа. Снейп, отвернувшись, уставился в окно. И как это понимать? Зачем Дамблдор вызвал их к себе в кабинет посреди ночи? Гарри пришла в голову мысль, что директор вновь хочет возобновить уроки окклюменции, но, ей-богу, неужели нельзя было дождаться утра?

Он в нерешительности замер посреди помещения, не зная, как себя вести. Минуты через две он вдруг вспомнил, что, войдя, забыл поздороваться с учителем, и уже хотел было обратиться к Снейпу первым, как голос сзади заставил обоих резко повернуть головы.

— Я очень рад видеть вас двоих здесь… Прошу меня извинить за то, что потревожил вас в столь поздний час, но, к сожалению, я и так откладывал это слишком долго.

— Профессор, я думал, вы хотите поговорить со мной о чём-то важном… Что здесь делает Поттер? — от этих неизменно вкрадчивых интонаций Гарри передёрнуло. Какая жалость, что он не вправе задать директору подобного вопроса!

Дамблдор устало взмахнул палочкой, трансфигурируя странный крутящийся в углу шар в стул.

— Садитесь. Северус, ваше присутствие здесь необходимо. Я думаю, вы понимаете, что разговор предстоит серьёзный, раз я позвал вас обоих.

Голос директора прозвучал так, что никакого желания спорить с ним не возникло. Снейп молча кивнул.

Гарри ожидал, что Дамблдор сядет в своё кресло напротив, но волшебник остался стоять, словно напряжённо что-то обдумывая.

— Профессор… простите… — произнёс Гарри, когда молчание перевалило за минуту.

— Ах да… Я думал о том, как вам преподнести эту новость, но так и не смог придумать ничего более действенного, чем просто показать. Несомненно, после того, что вы сейчас увидите, у вас возникнет масса вопросов. Я обязательно отвечу на них, но прошу набраться терпения. Гарри… — Теперь он повернулся к парню. — Тебя это касается в первую очередь. Я знаю, что увиденное поразит тебя, возможно, сильнее всего, с чем когда-либо приходилось сталкиваться в жизни. Я хочу, чтобы ты не торопился делать выводов относительно того, почему я молчал столько времени, скрывая от тебя правду. Поверь, на то были серьёзные причины. — Он снял свои очки-половинки и устало закрыл глаза.

Гарри с тревогой отметил, что выглядит директор очень плохо, даже привычный блеск ярко-голубых глаз будто померк.

— Сейчас я приглашу в эту комнату одного человека, чьё существование все эти годы было отмечено печатью тайны. Более того, вашим глазам предстанет некто, кого вы и большинство окружающих считали мёртвым.

Гарри вздрогнул и сжал мгновенно вспотевшие ладони. Снейп продолжал смотреть на Дамблдора непроницаемым взглядом. Казалось, он не верит, что ещё что-либо способно его удивить. Очевидно, директор уловил эти мысли, поскольку неожиданно тонкие губы тронула сердечная улыбка.

— В любом случае, эта встреча будет приятной. Я надеюсь, по крайней мере.

Он щёлкнул пальцами, и одна из книжных полок отодвинулась, открывая проход в стене. Судя по всему, за шкафом находилось ещё одно помещение.

— Я думаю, пора…

— Профессор, а вы разве не скажете… — начал было Снейп.

— Я уверен, что глаза вам сообщат несравненно больше моих слов, — ответил Дамблдор. — Лили, я прошу тебя…

Через мгновение Гарри возблагодарил Бога за то, что директор предложил ему стул, иначе он бы рухнул как подкошенный. Это было невозможно. Просто невероятно. Абсолютно нереально. И тем не менее, это происходило. В комнату, медленно скидывая тёмный капюшон, вошла женщина. И если бы это был сон, то сейчас было самое время проснуться. Перед ними, скрестив руки на груди, стояла совершенно живая и невредимая Лили Поттер.

Первой мыслью Северуса, когда женщина сняла капюшон, стало: «Это не по-настоящему. Это фантом…». Всем хорошо известно, что боггарт принимает вид того, чего мы боимся больше всего. Возможно, это что-нибудь в том же роде, только наоборот — то, чего жаждем увидеть.

Он перевёл взгляд на Поттера. Тот медленно встал, побледневший и застывший скорее от ужаса, чем от удивления.

То, что имело облик Лили, сделало шаг вперёд и вдруг замерло. Дамблдор, наблюдавший эту сцену, снова водрузил на нос очки и, слегка прокашлявшись, произнёс:

— Вы, конечно, шокированы… Это нормально.

— Альбус, что вы… Что за шутки… — прошептал Снейп.

— Это не шутки, Северус. То, что вы видите своими глазами, вполне соответствует реальности. Лили Поттер… Твоя мама, Гарри, она жива.

Юноша повернулся к директору. Вид у него был такой растерянный, что для Снейпа стало очевидно: происходящее для ученика столь же внезапно и непонятно, как и для него самого.

— Этого не может быть…

— К счастью, может, Гарри. Я понимаю, что ты растерян, но сейчас просто прими факт того, что происходящее реально. Все ответы на вопросы будут позже. Лили, — обратился он к женщине, — я думаю, что-то тебе лучше объяснить сыну самой. Это будет правильней. К тому же мне нужно срочно поговорить с профессором Снейпом. — Он внимательно посмотрел на последнего.

Женщина кивнула, и на губах её заиграла слабая улыбка. Снейп пожирал глазами фигуру в чёрном плаще, словно боясь, что, закрой он глаза — и она растает, рассосётся, словно мираж. Это была она. Нет никаких сомнений. Он узнал бы эти глаза и через сотню лет. Лили была жива, вопреки всем доводам рассудка. Лили почти совсем не изменилась, словно не прошло тех семнадцати лет. Будто только вчера он видел этот непослушный огненный локон, гневно выбившийся из причёски, когда она в последний раз захлопнула перед ним дверь — тогда, в Годриковой впадине. Он отучил себя бояться, за все годы, казалось, просто забыв, как это делать. А сейчас ему было страшно по-настоящему. Он уже даже хотел остаться наедине с Дамблдором, чтобы получить ответы на вопросы.

— Вам сейчас лучше вернуться в башню Гриффиндора, — обратился директор к Лили и её сыну. — Гарри, уснуть тебе сегодня вряд ли удастся. Но я сделал главное и теперь прошу прощения. Лили, ты объяснишь ему, что в твоих силах. — Дамблдор снова повернулся к мальчику. — Я прошу тебя, не будь слишком строг ко мне преждевременно.

Лили, доселе не произнёсшая ни слова, кивнула и, подойдя к Гарри, коснулась его плеча.

— Идём. — Она закрыла глаза. Было видно, как губы её дрожат от еле сдерживаемых слёз.

Поттер, очевидно, был так шокирован, что даже не стал спорить. Не сводя глаз с матери, он покинул кабинет, слегка ею подталкиваемый.

Снейп продолжал заворожённо смотреть на то место, где только что стояла Лили.

— Северус, тебе лучше сесть.

— Что?

— Если ты хочешь знать, что здесь сейчас произошло, то тебе лучше успокоиться и сдержать свои эмоции, ведь ты так хорошо умеешь это делать.

Он умел, о да, он умел это делать — контролировать чувства. Когда он знал, что нужно контролировать. Но что ему, чёрт побери, думать сейчас? О каком контроле может идти речь, если он не понимает ничего из происходящего и больше всего хочет выбежать из кабинета вслед за Лили, догнать, коснуться, убедиться, что всё это происходит наяву.

— Итак, я решил, что Гарри вполне может подождать до утра, к тому же Лили объяснит ему лучше моего. Сядь ты уже, наконец! — Дамблдор слегка повысил голос, и стул, рассекая воздух, придвинулся прямо к Снейпу. Тот рухнул на него, словно лишившись последней опоры.

— Вы… с ума сошли, Альбус?

— Не более, чем вы. Лили Поттер жива. Более того, скажу я вам, она не воскресла. Не призрак, не мираж и не фантазия. Она была жива все эти годы и жила за границей, куда я сам лично отправил её после известных вам событий.

— Жива? Жива?! Но это невозможно… Она же… Вы же…

— Звучит как безумие, согласен. Это была не прихоть, а необходимость. Я запретил ей появляться и объявлять о своём чудесном спасении до сегодняшнего дня, так что во всём произошедшем нет ни капли её вины. Она скрывалась, чтобы выжить. Ведь пока она жива, Гарри защищён.

— Я ничего не понимаю. Этого не может быть… Я видел её… Я видел тело, она умерла! Вы же сами там были… Вы видели всё… Она… не могла выжить…

— Могла. Конечно, её жизнь висела на волоске. Волдеморт действительно хотел убить — и убил бы.

— Вы сказали, вы утверждали, что её смерть, её жертва обеспечила безопасность Поттеру.

— О да, — тихо произнёс Дамблдор. — Жертва, несомненно, была. Заклятье достигло цели, но не убило её, а погрузило… как бы это сказать… в сон.

Снейп посмотрел на него безумными глазами.

— Вы знали, знали, что она жива все эти годы, и обманывали меня? Вы заставили меня пройти через все десять кругов ада, манипулируя мной с помощью убеждения, что я виновен в её смерти!

— Я никогда этого не говорил, Северус. Не приписывайте мне свои собственные мысли.

— Но вы обманули меня! — в гневе вскричал Снейп, вскакивая. — Вы заставили меня шпионить и внушили то, что я должен оберегать жизнь Гарри Поттера, чтобы жертва Лили не была напрасна… А она всё это время была жива?!

— Вас это огорчает? — спокойно спросил Дамблдор.

Снейп остолбенел.

— Огорчает, что Лили жива? О каком сожалении вы говорите? Вы использовали меня! Обманули!

Больше всего ему хотелось схватить Дамблдора за воротник и хорошенько встряхнуть.

— Напротив, Северус. Я выполнил вашу просьбу.

— Мою просьбу?

— Вы пришли ко мне, прося, чтобы я защитил Лили и спас её жизнь. Ваша просьба выполнена. Она жива.

Снейп растерянно замолчал.

— Вы правы, жестоко было держать вас в неведении. Но и тут вы ошибаетесь, говоря о том, что я в чём-то убедил вас. Не вы ли сами заявили, что виновны в её гибели? Я лишь дал возможность исправить ошибку. Окажись Лили живой, могли бы вы в полной мере осознать весь ужас содеянного?

— Но зачем… Зачем? — простонал он, закрывая лицо руками.

— Если бы Волдеморт узнал, что Лили выжила, он бы непременно нашёл её и убил.

— Значит, никакой защиты у Поттера не было?

— Ну почему же… Лили была уверена, что погибнет, когда закрыла Гарри собой. Она принесла эту жертву абсолютно искренне, и заклятье не сработало. Она действительно должна была умереть.

— Каким образом ей удалось выжить?

Дамблдор внимательно посмотрел на Снейпа.

— Вы получите ответ на свой вопрос, но сейчас уже поздно. Вам лучше вернуться к себе.

— Издеваетесь?

— Я никогда не издевался над вами, — спокойно ответил Дамблдор. — Я никогда не неволил вас, Северус. Все решения вы принимали самостоятельно. Бедный Гарри…

— Бедный… Гарри? — выплюнул Снейп в возмущении.

— Да. Сегодня весь мир перевернулся для него.

— Ну конечно… Он же так страдал… Вечный маленький мученик…

— Не язвите. Вам обоим предстоит тяжёлый год. Я верю вам, верю, что вы справитесь и постараетесь понять меня и мой поступок. Лили было намного тяжелее вашего. А теперь идите спать. — Дамблдор устало опустился в кресло.

Снейп молча поднялся и направился к двери.

— Я… хотел бы знать… Что теперь… Как…

— Вы хотите спросить меня, что теперь вы должны делать? То же, что и раньше. Повторяю, ничего не изменилось. Разве что вам, возможно, придётся быть более сдержанным в отношении Гарри и его друзей.

— Что вы имеете в виду? — удивился Снейп.

— Хогвартс сейчас наиболее безопасное место. Естественно, Лили останется здесь.

— Останется?

— Да. И я совсем забыл, у меня же ещё одно дело. Надеюсь, эта маленькая новость хоть чуть-чуть поднимет вам настроение. С завтрашнего дня вы будете вести курс защиты от тёмных искусств.

— Я просто с ума сойду от счастья, — язвительно бросил Снейп.

— Возможно.

— Я думал, вы решили сами преподавать этот курс.

— Хм… Я недооценивал вас, Северус. В Хогвартсе нет лучшего специалиста, тем более что Лили начнёт преподавать зельеварение.

— Э… Что? — Снейп бы удивился сильнее, но на это уже просто не осталось сил.

— Ну не может же она просто поселиться в замке. Всё-таки, теперь у вас будет возможность, хм… Спокойной ночи.

— Вы не договорили.

— Я очень устал. И вам не помешало бы отдохнуть. — Директор дал понять, что разговор окончен.

Снейп вышел из кабинета.

Глава 2

Если бы Гарри сказали, что он умер и продолжает посещать занятия в качестве привидения, то это удивило бы его меньше.

В миг, когда он и Лили покинули кабинет Дамблдора, сознание вернулось, принеся с собой смешанные чувства: страх, радость, изумление, растерянность. Они спустились вниз, не говоря ни слова. Гарри всё время оборачивался, словно проверяя, не исчезнет ли мама. Наверное, спроси его раньше: «Как бы ты отреагировал, если бы вдруг узнал, что твои родители живы?» — он, не задумываясь, ответил бы, что это самое большое счастье в его жизни, и бросился к ним в объятия от радости. Сейчас же Гарри не мог ничего. Он поднимался в кабинет директора, как это уже бывало, ожидая увидеть там что угодно, но только не это. Знал бы он, с кем ему предстоит спускаться обратно…

Он предполагал, что встретит профессора Макгонагалл внизу, но в холле было пусто, так что они вернулись в гостиную Гриффиндора в полном одиночестве. Едва был произнесён пароль, как Полная Дама впустила их внутрь, и Гарри наконец повернулся лицом к матери.

— Пожалуйста… скажи мне… где ты была?

Совсем не то, что хотел сказать. Не то, с чего стоило бы начать. Но юноша не знал, что говорить человеку, которого всю жизнь считал умершим. Слёзы подступили к горлу.

Лили с жадностью всматривалась в его лицо. Теперь Гарри мог рассмотреть её как следует. Она была такой же, как на фотографиях, только морщин вокруг глаз прибавилось. И всё же это была она. Гарри смотрел в свои собственные глаза на красивом лице, боясь потерять контроль и начать кричать или плакать. Лили вдруг опустилась, практически сползла на колени и крепко прижала сына к себе. Гарри почувствовал, как её плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Он закрыл глаза, ощущая, как по щекам бегут горячие капли. Даже дышать стало больно. Он коснулся тёмно-рыжих волос, стараясь запомнить ощущение, о котором он так отчаянно мечтал все эти годы. Он вдруг понял, что совершенно неважно, получит ли он ответ на заданный вопрос. Ему всё равно, почему Дамблдор скрывал от него правду все эти годы. Важно лишь то, что она здесь, рядом.

— Гарри… — Лили выпустила его. — Я очень многое должна тебе рассказать, но не знаю, как мне это сделать. Ты презираешь меня?

— За что?

Лили, видимо, решила не отвечать на этот вопрос. Она встала с колен и сбросила чёрный плащ, оставшись в длинном тёмно-лиловом дорожном платье из грубой шерсти.

— А здесь ничего не изменилось. Кажется, совсем недавно я сидела в этой гостиной, смотрела на огонь в камине… — задумчиво произнесла она. — Гарри, сядь. Я расскажу тебе всё, что знаю сама, и то, что ты должен знать.

Они опустились в кресла перед камином.

— Прежде всего, я хочу, чтобы ты простил профессора Дамблдора и понял, что он скрывал правду не по своей воле. Ты думал, что я умерла, — я сама так долго думала. Сейчас я уже и не вспомню, в какой миг сознание вернулось ко мне окончательно и я начала отличать реальность ото сна. Все эти годы я не могла вернуться в Англию, потому что Дамблдор утверждал, что это может грозить тебе смертельной опасностью. Когда ты пошёл в школу, когда я узнала о тех событиях, что произошли после, я пришла в ужас и захотела вернуться. Волдеморт возродится, Дамблдор всегда знал это. Он сказал, что пока моё существование остаётся для него неведомым, ты будешь в безопасности. Конечно, я верила ему. Хогвартс был для тебя спасением, и я могла жить, получая вести о том, что с тобой всё в порядке. Дамблдор был моей единственной связью с миром волшебников, потому что все эти пятнадцать лет я была вынуждена жить в мире магглов. Это был лучший вариант для меня, ведь я выросла среди них. Я не знаю, как смогла вынести все эти годы, — тихо произнесла она.

— Он мог бы мне сказать… Просто сказать, что ты жива…

Лили покачала головой:

— Нет. Волдеморт слишком легко мог проникнуть в твои мысли. Всё было продумано так, что порой мне самой казалось, что я мертва. Я жила под другим именем и фамилией, в другой стране, другой жизнью. Возможно, если бы не мысль о твоей безопасности, я бы просто сошла с ума.

Гарри заворожённо смотрел на тонкий профиль. Он много раз представлял себе, как говорит с ней, слышит её голос. Реальность оказалась более ошеломительной.

— Ты… Ты не уйдёшь?.. Ты больше не уйдёшь?

Лили посмотрела на него, и в сверкающих, словно два изумруда, глазах вновь заблестели слёзы.

— Нет, я не уйду. Я буду с тобой столько, сколько даст нам время.

— Я столько должен тебе рассказать.

— Я многое знаю о тебе, — ответила она, мягко улыбнувшись. — Дамблдор писал мне длинные письма, рассказывая о том, какой ты… Так странно было читать всё это и теперь увидеть тебя. Ты так похож на Джеймса… — Она замолчала.

Гарри распирало изнутри. Ему хотелось разом вывалить ей все-все свои мысли, чтобы она знала, что знает он, чувствовала то же, что и он. И всё же юноша не мог выдавить из себя ни слова.

— У меня будет к тебе просьба. Пока я нахожусь в школе, никто не должен знать о моём настоящем имени и о произошедшем сегодня.

— Даже мои лучшие друзья?

— Ну, для них ты, пожалуй, можешь сделать исключение. Ничего хорошего, если поползут слухи. Люди, знаешь ли, весьма критично относятся к внезапно воскресшим. Я не сомневаюсь, что Дамблдор ещё многое расскажет тебе, да и мне. Ведь я тоже не знаю всего. Когда живёшь за границей, до тебя долетают только слухи, а я не склонна полагаться на них. Я знаю одно: то, что он открыл тебе правду, позволил мне вернуться, — всё это о многом говорит. Значит, пришло время что-то изменить. Он же никогда ничего не делает просто так. — Она улыбнулась.

— Ты веришь ему?

— Конечно. Ему я обязана своей жизнью, Гарри. Он спас меня.

— Но… Как?!

Лили прикоснулась тонкими пальцами к вискам.

— Я… Не знаю. Не помню. Он никогда не отвечал мне на этот вопрос, да и для меня это не имело значения.

Они говорили ещё очень долго. Гарри понимал, что в несколько часов, оставшихся до утра, не сможет вместить всю свою жизнь, но ему было важно продолжать говорить и слышать её голос в ответ. Теперь, когда мать сидела рядом с ним, казалось, что больше нечего бояться, что он уже по-настоящему не одинок. Когда часы на камине пробили шесть утра, Лили встала.

— Мне надо уйти. Скоро проснутся твои однокурсники, не нужно, чтобы они видели меня здесь.

— Подожди… Куда… Куда ты уходишь?

— Не волнуйся. Нас разделяли сотни километров, а теперь — всего лишь несколько этажей. Теперь я живу в замке, в комнате, которую Дамблдор специально подготовил к моему возвращению. Нам предстоит обсудить ещё очень многое. Боже, ты же почти не спал этой ночью, а тебе идти на занятия… — Лили покачала головой. — У тебя есть ещё два часа до подъёма.

— Ты думаешь, я смогу уснуть?

— Попытайся. На сегодня достаточно впечатлений.

Гарри ужасно не хотелось расставаться, однако он понимал, что риск быть обнаруженными слишком велик. И потом, его разрывало от желания подняться, разбудить Рона и рассказать тому всё. Лили слегка наклонилась, крепко обнимая сына. Гарри уловил лёгкий аромат жасмина, который показался ему до боли знакомым. Женщина вновь набросила на плечи плащ и направилась к выходу из гостиной.

***

Это оказалось сложнее, чем она ожидала, намного сложнее. Лили обещала Дамблдору сохранять спокойствие, но удавалось ей это с трудом. Пока они были там, в кабинете, это более или менее было возможно. Однако едва они остались с Гарри одни, она поняла, что готова сорваться. Не видя сына пятнадцать лет, зная о его жизни лишь по письмам и фотографиям, она боялась напугать его и не меньше боялась собственной реакции. Как научиться вновь быть матерью для мальчика, который уже давно смирился с тем, что он сирота? Всё это время его окружали, о нём заботились, его защищали другие люди, а где была она? Что она могла для него сделать? Вернуться в Хогвартс было счастьем и великим испытанием одновременно. Она отвыкла от жизни в мире волшебников гораздо сильнее, чем думала.

Ей, несомненно, предстояли встречи со многими людьми, которые считали её погибшей, и эта мысль навевала ужас. Она почувствовала себя вышвырнутой на яркий свет после длительного пребывания во тьме. Дамблдор сделал очень многое, и всё же большую часть ей предстоит сделать самой, и главное, она могла рассчитывать только на себя.

Лили остановилась и огляделась. Вот чёрт, за нахлынувшими мыслями она совсем не заметила, куда идёт. Всё же много времени прошло с тех пор, как она была в Хогвартсе последний раз. Не хватало ещё заблудиться. Не возвращаться же ей в Гриффиндорскую гостиную.

— Кажется, тебе не помешала бы подробная карта Хогвартса, — застал врасплох голос позади, и женщина с трудом удержалась, чтобы не вскрикнуть.

— Я вижу, твоя привычка подкрадываться со спины, Северус, доведена до совершенства. — Лили придала лицу спокойное выражение и только потом повернулась.

— Разве Дамблдор не объяснил тебе, куда идти? — Снейп, казалось, появился из ниоткуда. И эту встречу в такой момент Лили никак не могла назвать приятной.

Она посмотрела на мужчину. Там, в кабинете, её внимание целиком сосредоточилось на Гарри, Снейпа она даже как будто и не заметила. Теперь же она смотрела на него одновременно со страхом и любопытством. По её мнению, он почти не изменился — разве что сильно постарел. Её ещё в детстве удивляли эти черты взрослого мужчины на лице тогда ещё маленького мальчика-одногодки. Хотя дело, наверное, не в самом лице, а в его выражении.

Хмурое, сосредоточенное и умное. Таким оно казалось ей тогда и почти таким же осталось теперь, разве что к нему прибавилась печать какой-то смертельной усталости. Всё тот же кошмар на голове и неизменный чёрный цвет в одежде.

Лили иногда в шутку представляла себе, так, из любопытства, как он выглядел бы, ну, скажем, в одном из весёленьких камзолов Дамблдора, и пришла к выводу, что это было бы чрезвычайно нелепо.

— Думаю, я просто не заметила, как свернула не в ту сторону… Очевидно, я где-то на нижних этажах.

— Вовсе нет, почти наверху.

— Да? И что же ты тогда тут делаешь? Я думала, ты живёшь в подземелье. — Она приподняла брови и тут же закусила губу. Как-то не очень она сказала… Ну да и чёрт с ним.

Снейп усмехнулся — и Лили вздрогнула от того, какой неприятной и злобной показалась ей эта усмешка. Надо же было из всего Хогвартса столкнуться в тёмном коридоре именно с ним! О Мерлин… И зачем только Дамблдор вообще позвал его…

— Если я правильно угадал расчёт директора, тебе туда. — Он махнул рукой вправо. — Не очень-то мудро разгуливать по пустым коридорам ночью.

— Сейчас утро, — сухо заметила Лили. — И я не нашкодившая студентка. С таким же успехом я могу поинтересоваться, что ты делаешь здесь, в восточном крыле, в такое время.

Снейп не ответил, продолжая смерять её пронзительным и холодным взглядом чёрных глаз. Почему-то она подумала, что он специально караулил её тут, и поёжилась от этой мысли. Она прекрасно знала его манеру запугивать, и подобное поведение её не удивляло. И уж, конечно, запугать её саму не удастся. Но всё-таки было неприятно. Дамблдор рассказывал ей достаточно, чтобы она не потеряла связь с миром волшебников, и всё же она, признавая за Северусом блестящий ум, искренне считала его крайне странным кандидатом на роль учителя в школе. Хотя, возможно, ему нравится положение, которое он теперь занимает. Есть где проявить своё превосходство.

Она поправила плащ и двинулась вправо по коридору.

— С возвращением, миссис Поттер… — холодно бросил вслед Снейп, и Лили с тоской подумала, что её пребывание здесь может оказаться куда неприятнее, чем она предполагала.

Глава 3

— Гарри, это просто сюжет какого-то фантастического романа! — воскликнула Гермиона.

— Да какое там… Даже для волшебного мира — и то… — Рон быстро жевал бекон, чтобы продолжить беседу.

Они сидели в Большом зале и завтракали. Гарри чуть с ума не сошёл, дожидаясь возможности собрать друзей вместе и на одном дыхании выложить подробности ночного происшествия.

— Старик, я так рад за тебя! Это же… ну, Дамблдор, конечно, выкинул фортель. Хотя чего удивляться — это же Дамблдор. — Рон с чувством обнял друга.

Гермиона, хотя и была ужасно рада за Гарри, отнеслась к рассказанному более скептически.

— Всё-таки, наверное, у директора были серьёзные причины скрывать от тебя правду. Но твоя мама права, Гарри, ты должен сохранять спокойствие и не кричать о своём новоприобретённом счастье на каждом углу.

— Да я и не собирался. Но ты подумай: даже Снейп — и тот был в шоке!

— Кстати, а что он там делал? — с подозрением поинтересовалась Гермиона.

Ребята уставились на неё. Признаться, за всеми этими впечатлениями Гарри и думать забыл о профессоре зельеварения.

— Он был в кабинете, когда я вошёл. Я подумал, Дамблдор снова хочет, чтобы он учил меня окклюменции.

— И? — Гермиона вопросительно подняла брови.

— Ну что «и»… И потом вошла мама. Дамблдор попросил нас уйти, а сам остался со Снейпом.

— Странно это… Гермиона права: Снейп–то там какого рожна делал? Зачем Дамблдор его позвал, если дело такое секретное?

— Нет, ну учителя, вероятно, в курсе, — заметила Гермиона.

— Для тебя учитель — просто святая профессия! Раз учитель, значит, ни в чём таком не замешан?

— Да ладно, — пренебрежительно бросил Гарри. Сейчас Снейп волновал его меньше всего.

— Возможно, он позвал его туда по какому-то своему делу. Рано или поздно он бы всё равно узнал, так что, если учитывать, что Дамблдор ему доверяет… Ну, днём раньше, днём позже.

— И он тоже удивился?

— Остолбенел! Я у него такого выражения лица никогда не видел… Он был похож на Крэбба, что впервые открыл учебник на первом курсе и увидел буквы. Мне даже показалось, что он испугался.

— Ну ещё бы! Твою маму всё волшебное сообщество считает погибшей. Не каждый день, знаешь ли, оживших покойников встречаешь, даже если ты — профессор Снейп.

— Рон, ты никогда не получишь приличную оценку по зельям, пока будешь так относиться к Снейпу. Гарри, тебя это тоже касается.

— А кто сказал, что я хочу приличную оценку по зельям? — хмыкнул Рон, наваливая себе вторую порцию бекона. — У нас с утра защита от тёмных искусств, надо подкрепиться как следует.

— Гермиона, ты опять защищаешь профессора, — заметил Гарри.

— Я никогда его не защищала. Он неприятный человек, но надо быть объективной. У него была тысяча возможностей насолить тебе гораздо серьёзней, и он не делал этого.

— Ага, как же… — Гарри вспомнил прошлый год и сплошные «Отвратительно» на протяжении двух семестров. — Если не считать сотен штрафных очков, вагона оскорблений и хронического желания сделать какую-нибудь пакость.

— По-моему, тебе стоит подумать о том, что некоторые люди могут сделать вещи куда страшнее, чем снять с кого-то пару очков!

— Завела пластинку… Снейп немотивированно агрессивен по отношению ко всем людям. Если, конечно, им не «посчастливилось» учиться на Слизерине. Интересно, снимал бы он с тебя очки, Гарри, отправь Шляпа тебя туда на первом курсе? — задумчиво произнёс Рон.

— Хватит уже о нём… Вон моя мама! — воскликнул Гарри, увидев проходящую к преподавательскому столу женщину в лиловой мантии.

— Гарри, сядь! — Гермиона дёрнула его на место.

Легко говорить. Он не видел её всего пару часов, но уже снова стал сомневаться в реальности происходящего.

— Ничего себе, Гарри… — Рон проводил Лили восхищённым взглядом. — Твоя мама такая красивая!

— Можно подумать, я не показывал тебе её фотографии.

— Показывал, но в жизни она ещё более эффектная…

— Гарри, а почему она завтракает за учительским столом? — изумлённо воскликнула Гермиона.

— Ну надо ведь ей где-то сидеть. — Гарри пожал плечами. — Не с учениками же.

— Она ещё и села на место Снейпа!

От неожиданности Гарри опрокинул чашку с чаем и обжёгся.

— Ах ты… Зачем так орать?

— Прикинь, войдёт он сейчас… То-то ему радость будет.

— Рон, Снейп никогда не завтракает в Большом зале. Ты вообще видел его за учительским столом хоть раз, кроме официальных мероприятий? И потом, ну неужели ты думаешь, он настолько невоспитанный, что при всех сгонит её с места?!

— При всех — не сгонит, — хмуро заметил Гарри, не спуская глаз с матери. — Но добра от него не жди. Посуди сама, Гермиона. Это моя мать. Вполне весомая причина, чтобы возненавидеть её до конца жизни.

— Ты преувеличиваешь…

— Он назвал её грязнокровкой! — вспылил Гарри.

— Когда? — Рон раскрыл рот. — Вчера? При Дамблдоре?! Офигеть!

Гарри прикусил губу, поняв, что проговорился. Он не рассказывал друзьям, что видел в Омуте памяти на пятом курсе. Почему-то ему совсем не хотелось делиться этим с друзьями.

— Ну… Я знаю, что они учились вместе, и однажды она заступилась за него перед… кое-кем, а он обозвал её грязнокровкой.

— Вот скотина слизеринская! — с чувством произнёс Рон. — Твоя мать, Гарри, святая женщина, ещё и заступалась за него! Бр-р-р…

— Это нормально, если она увидела несправедливость, — не согласилась Гермиона.

— Несправедливость? Обижать Снейпа — несправедливость? Да это подвиг! — хохотнул парень.

— Хватит уже о нём говорить. У нас нет зелий сегодня. Ещё успеется. Зато, если мы опоздаем на защиту, Дамблдор рад не будет.

— У тебя есть уважительная причина, — подмигнул Рон, добирая остатки с тарелки и заодно прихватив булочку в карман. — Всё-таки хорошо, что он теперь ведёт этот предмет!

***

Филч, очевидно, решил, что он сошёл с ума. Хорошо хоть хватило мозгов не задавать вопросов. Хотя тот взгляд и так весьма красноречив. Ну а что можно сказать про человека — взрослого человека, преподавателя, — который при входе в Большой зал, бросив взгляд куда-то вперёд, разворачивается и бежит обратно? Сам от себя не ожидал такой глупости.

Снейп спустился в подземелье и раздражённо метался из угла в угол. Ужасно то, что он даже не мог контролировать себя: ноги сами понесли его прочь, когда голова вообще отказывалась соображать. Как он намерен справляться с ситуацией дальше? После того, как ночью он покинул кабинет Дамблдора, никакой речи о том, чтобы вернуться к себе и лечь спать, и быть не могло. Он был в таком шоке, что если бы на пути ему повстречался тролль, то он не обратил бы внимания. Смешно то, что и думать нормально он тоже не мог. Не мог понять, что чувствует: радость, страх или ненависть. Возможно, всё вместе.

Лили жива и будет преподавать в школе его собственный предмет! Если Дамблдор считает, что порадовал его, отдав должность учителя по защите, то он жестоко ошибся. Испокон веков все преподаватели зелий учились на Слизерине. И что же теперь, она будет каждый раз спускаться сюда? И ему придётся видеть её, говорить с ней? Когда он неожиданно встретил Лили утром одну в коридоре, он содрогнулся от дикого, безумного, опасного желания схватить её и обнять. Что угодно, лишь бы почувствовать живое тепло, убедиться, что она реальна. И видит Бог, если бы ей не хватило рассудка уйти раньше, он бы это сделал.

А сейчас, увидев её в Большом зале, Снейп так растерялся, что не придумал ничего умнее, чем убежать. Глупо и мерзко. Хотелось пойти к Дамблдору прямо сейчас и наорать на него, чтобы сам преподавал свою защиту, занимался Поттером и всеми подобными вещами. Почему он должен так мучить себя?

Снейп остановился перед банкой с сушёными слизняками. Его жизнь все эти годы без Лили была ужасна. Ему понадобилось всё мужество, чтобы свыкнуться с мыслью о её смерти, но принять, что она жива, оказалось ещё труднее. И, кажется, такая жизнь грозит ему ещё большим кошмаром.

***

На урок они всё-таки опоздали. Гарри не сильно беспокоился по этому поводу, ведь Дамблдор прекрасно знает: после всего случившегося такой проступок — лишь мелочь. Всё-таки хорошо, что курс защиты теперь ведёт сам директор. С этим предметом им катастрофически не везло, а точнее, с преподавателями. Правда, хуже, чем Долорес Амбридж из Министерства магии, что вела у них на пятом курсе, наверное, уже никого быть не может.

— Ну вот, посмотри, он ещё и сам опаздывает! — прошептал Рон, пробираясь к своему месту. — Нам повезло…

— Минус десять очков Гриффиндору за опоздание, — знакомый ледяной голос окатил друзей, как ушат воды.

Гарри приземлился на своё место, во все глаза глядя на Снейпа, спокойно стоявшего у стены. Как же это они его не заметили? Рон, очевидно, был ещё более шокирован, потому что не удержался и произнёс:

— Вы?..

— Я отдаю должное вашей проницательности, Уизли.

— А где же профессор Дамблдор? — добавил Гарри.

— С сегодняшнего дня этот курс у вас веду я. А вы, Поттер, не выглядели бы столь раздосадованным. В конце концов, вы позволили себе опоздать на урок, полагая, что его ведёт директор. — Снейп медленно прошёл между рядами парт и остановился перед Гарри, пристально глядя тому в лицо. Юноша совершенно спокойно поднял на него глаза. За шесть лет обучения он привык к нападкам и издевательствам, но если на младших курсах искренне боялся Снейпа, то теперь, на старших, откровенно презирал. И тем не менее, терять лишние очки просто ради того, чтобы позлить преподавателя, было сейчас крайне глупо.

Рон за спиной Снейпа изобразил, будто его стошнило, и Гарри не удержался от улыбки. Ну всё, теперь отработка после уроков за насмехательство над учителем ему обеспечена. Но Снейп неожиданно развернулся и вновь направился к учительскому столу. Нет, всё-таки сегодня им повезло.

Даже для Гарри, который практически никогда не слушал его на уроках, занятие показалось странным. У юноши создалось стойкое впечатление, что мысли профессора зельеварения где-то очень далеко от аудитории. Определённо, у Снейпа хватало дел из-за поручений Дамблдора, однако на занятиях он оставался настолько сосредоточенным, что от его внимания не ускользнула бы даже муха. Наверное, единственным, что омрачило урок, было ощущение, словно профессор сосредоточил свои мысли именно на Поттере.

Нет, Гарри, конечно, всегда пользовался у того особой «популярностью», но раньше эта слежка непременно заканчивалась наказанием за какую-нибудь ничтожную провинность: либо снятием очков, либо оставлением после уроков. Сегодня же он то и дело ловил на себе пронзительный взгляд чёрных глаз без всяких комментариев, что оказалось не менее неприятным.

— Слушайте, вы не заметили, что Снейп какой-то странный? — произнесла Гермиона, едва они покинули аудиторию.

— Странный? Да я только от шока отошёл! Ты вспомни, в какое время мы живём: природные катаклизмы, Волдеморт разгуливает где-то поблизости, а тут ещё двойная доза Снейпа! Я этого не выдержу… — простонал Рон.

— Я заметил, Гермиона. Он смотрел на меня весь урок, — сказал Гарри.

— Малоприятное ощущение. — Рон изобразил, как его передёрнуло.

— Я не об этом. Он выглядел каким-то ужасно усталым и расстроенным. Плохо выглядел, короче.

Рон выпучил глаза:

— Ты, наверное, хочешь сказать, что он выглядел как обычно? Снейп всегда выглядит так, будто ночевал в склепе.

— Он ни к кому не привязывался целый урок, даже к Невиллу! Неужели Дамблдор вчера отчитал его за неоправданную жестокость по отношению к ученикам?

— Да нет… Мне лично показалось, что он просто всё время думал о чём-то своём. Это, конечно, звучит дико, но по-моему, ему было не до урока, — продолжала рассуждать Гермиона.

— Мне приятней думать, что Дамблдор его отчихвостил… — мечтательно сказал Рон.

— Ага, спохватился спустя пятнадцать лет, — усмехнулся Гарри, который, однако, был согласен с Гермионой. Снейп — сволочь, но пренебречь уроком ради возможности поразмышлять о чём-то своём — это явно не в его стиле.

— Да просто странно, что он так долго хотел получить эту должность. Может, мечтал и видел, как на первом занятии превратит кого-нибудь из учеников в тролля и заставит сражаться с нами, или наложит проклятье в целях демонстрации…

— Вот видишь, Гермиона, даже ты считаешь, что он просто обязан был сделать что-то такое!

Однако продолжать наслаждаться разговором им не удалось. Хагрид, который вёл теперь «Уход за магическими существами», приволок на урок очередную мерзкую гадость в виде гигантских бархатных червей.

— По-моему, это перебор! — в ужасе воскликнул Рон, уставившийся на мерзкую копошащуюся массу в огромных корзинах. — Я никак соплохвостов забыть не могу, а это уже вообще…

Гарри было плевать на соплохвостов и на бархатных червей. Хагрид весь урок подмигивал ему из-под кустистых бровей, и Гарри решил, что он в курсе произошедшего ночью.

— Зайди ко мне сегодня после обеда, у нас будут гости, — пробормотал тот, когда ученики с облегчением покидали поляну, чтобы отправиться в замок.

— Что, одному приходить? А как же Рон и Гермиона?

— Ну и их, конечно, зови. Пусть приходят.

— Сегодня после обеда у нас нет занятий, пойдёте со мной к Хагриду, там будет мама! — радостно воскликнул Гарри, догоняя друзей.

***

Когда они пришли к Хагриду, Лили ещё не было. Лесничий с порога схватил всех троих в охапку и стиснул, поднимая над полом.

— Гарри, такое счастье! Дамблдор приходил, сказал мне… Да! Я знал, всегда знал! Великий волшебник Дамблдор!

Гарри весело рассмеялся. Пока Хагрид разливал чай, то и дело от волнения проливая его на скатерть, он рассказал, как произошла их встреча с матерью Поттера.

— Не думаю, что теперь что-нибудь в жизни потрясёт меня больше. Я не знаю, можно ли быть счастливее, чем сейчас. Я всё время боюсь, что это закончится, что это какой-то сон. Вдруг я проснусь, и ничего этого не будет.

— Жаль, что Дамблдор не может воскресить твоего отца, — вздохнул Рон.

— И Сириуса…

— Мёртвых нельзя воскресить! — воскликнула Гермиона.

Гарри вздохнул и отмахнулся.

— То, что она выжила, стало настоящим шоком… для всех. Она не знает, как и почему это произошло, а Дамблдор пока не говорит. Все преподаватели знают, да, Хагрид?

— Не знаю, Гарри. Но ты сказал, профессор Снейп был там. Дамблдор ему доверяет.

— Видимо, даже для такого сильного тёмного мага, как Снейп, появление твоей мамы было настоящим чудом. Сегодня он… Да, Хагрид, он теперь ведёт защиту вместо Дамблдора, представляешь?! — кисло закончил Рон.

— Знаю, знаю. Он давно эту должность хотел.

— Мы не выдержим два предмета со Снейпом.

— А кто ж про два говорит, Гарри? — изумился лесничий. — Зелья–то теперь мама твоя вести будет! Она в них мастер…

— Мама?! — в шоке переспросил Гарри.

Друзья недоумённо уставились на него.

— Гарри, ты не говорил, что твоя мама так разбирается в зельях.

— Я… я не знал.

— Разбирается, ещё как! Лучшая студентка на факультете была… по зельям, то есть.

— Ох, чуяло моё сердце… Вот, значит, почему Снейп темнее тучи ходит. Оттяпали у него должность и твоей матери отдали. Вот он и злится.

— Пусть только попробует что-нибудь ей сделать, — побледнел Гарри, сжимая кулаки.

Рон прав, теперь у профессора два повода отравлять жизнь его матери.

— Брось, Гарри, — невозмутимо произнёс Хагрид. — Чего он ей сделает? Снейп то бишь… Она под защитой у Дамблдора. Да и вообще, они ж того… дружили в школе.

— Кто?!

— Ну, профессор Снейп и мама твоя, — пробормотал Хагрид, явно смущаясь. — А я что, не говорил тебе разве? Думал, что говорил…

— Он дружил с моей мамой? — Гарри с недоверием посмотрел на Хагрида, отказываясь верить в услышанное. Он знал, что Снейп ненавидел отца, и теперь даже знал, за что, но услышать о том, что он был дружен с его матерью… Гарри вспомнил гневные слова, которые Лили бросала Джеймсу в Омуте памяти, и вздрогнул.

— У Снейпа были друзья? — Челюсть Рона отвисла.

— Ну конечно, были, Рон! Он-то, правда, ещё тогда… со странностями… Но Дамблдор ему верит, а Дамблдор в людях разбирается. Да и мама твоя — добрейшей души человек.

— Но Хагрид, этого просто не может быть! — твёрдо произнёс Гарри. — Он назвал её грязнокровкой на пятом курсе, я видел…

— Видел? Гарри, где ты видел? — снова начал Рон.

— В Омуте памяти, отвяжись…

— Ты видел воспоминания Снейпа?

— И там была твоя мама?

— Там был и мой отец… Он… — Гарри запнулся.

— Ты лучше это… у неё сам спроси. Оно точнее, конечно, но я уверен… Ничего ей Снейп сделает…

В этот момент дверь распахнулась, и Лили вошла в хижину. Хагрид уже окончательно не выдержал и разрыдался, доставая огромный платок и шумно сморкаясь.

Успокоились все только минут через двадцать. Гарри не сводил восхищённого взгляда с матери. Рон и Гермиона последовали его примеру, немного испуганно, но радостно знакомясь с ней. Удивительно, как Лили одним своим присутствием могла создавать атмосферу тепла и уюта. Казалось, не может произойти ничего плохого. Даже огонь в камине стал трещать веселее.

Она пару раз взмахнула палочкой, и твердокаменное печенье на столе превратилось в восхитительные кремовые корзиночки. Конечно, сперва ей пришлось заново повторить всё рассказанное Гарри вчера и выслушать ещё кучу вопросов и восклицаний от Хагрида.

— А ты не говорила мне, что теперь работаешь здесь учителем, — сказал Гарри.

— Дамблдор решил, что это будет полезно для меня самой. Правда, я немного нервничаю, ведь столько лет практически не могла позволить себе колдовать. В любом случае, первое время придётся тяжело.

— Лили… эм-м… тут Гарри… это… переживает, что профессор Снейп будет тебя того… обижать, ведь ты его урок теперь вести станешь… Скажи этим паникёрам, что вы ладили с ним в школе…

Лили вздрогнула, и Гарри заметил по лицу, что ей неприятен вопрос.

— А что, Хагрид, есть повод волноваться?

— Ну так Гарри-то считает, раз он его недолюбливает, то и тебя… э… то есть… — Хагрид поймал возмущённый взгляд Гарри и приумолкнул.

— Гарри, это правда? Профессор Снейп к тебе придирается? — Голос Лили не предвещал ничего хорошего. Гарри ужасно не хотел, чтобы она знала, что Снейп не даёт ему жизни вот уже шестой год подряд.

Рон, очевидно, уловил его настроение, потому что быстро сказал:

— Да нет, что вы… м-м… Хагрид хотел сказать, что он с Гарри просто… ну… спрашивает больше остальных… Ну, в смысле, требует… чтоб задания, там, делал домашние, или ещё чего…

Гермиона не выдержала и поперхнулась чаем. Гарри едва сдержался, чтобы не хмыкнуть.

Лили обвела их строгим взглядом.

— Если даже вы и лукавите, я не удивлена. Но мне кажется, мой милый, тебе нечего волноваться. Я прекрасно умею постоять за себя, перед профессором Снейпом в том числе.

— Но вы правда… дружили?

— Мы были знакомы перед поступлением в Хогвартс, — спокойно ответила Лили. — Его семья жила по соседству с нашей.

— А-а-а… — протянул Гарри с явным облегчением. — Он был таким же прид… неприятным?

— Он всегда был сложным человеком, но повторяю, на мой счёт не беспокойся. Я уверена, что профессор Снейп вполне доволен своей должностью.

— А когда у нас зелья? — Девушка полезла за расписанием. — В пятницу…

— Боже… это же со Слизерином… Забрал бы Снейп свой факультет вместе с новым предметом, — вздохнул Гарри.

Лили ободряюще улыбнулась, а Гарри подумал вдруг, что будет, если мама узнает или сама увидит, как Снейп ведёт себя с ним на самом деле. Очень сомнительно, что её это обрадует.

Глава 4

Лили шла по коридору, погрузившись в размышления. Неделя в Хогвартсе пролетела незаметно, это было особое ощущение времени — яркое и стремительное. Таким она запомнила его ещё когда училась. Если сравнивать её жизнь после «смерти» с прежней, то действительность напоминала плавленую резину: постоянно живёшь в ожидании, что что-то произойдёт, но ничего не меняется. Она снова вернулась домой. Теперь её существование было наполнено смыслом, ведь она наконец обрела сына. Все остальные проблемы казались мелкими, ничтожными.

Гарри действительно был просто копией Джеймса, и это сходство вызывало в ней болезненные воспоминания и потребность оберегать его ещё больше. Дамблдор сделал для неё всё что мог и даже больше. Как они и условились, её имя для большей части Хогвартса продолжало оставаться в тайне. Некоторые преподаватели, близкие к директору, конечно, знали правду, в том числе профессор Макгонагалл. Всегда отличавшаяся сдержанностью и дисциплинированностью, она при виде Лили искренне растрогалась и заплакала. Со временем, когда этот кошмар закончится, она сможет вновь обрести семью.

Женщину немного встревожил разговор с Гарри в хижине Хагрида. Ей не хотелось говорить о Снейпе. Она, конечно, поняла по выражению лиц друзей, что Северус плохо относится к ним. Не сказать чтобы её это хоть сколько-то удивило, но порядком разозлило.

«Вот, значит, на ком он отыгрывался все эти годы!» — с негодованием думала она.

Её урок должен был начаться через час. К собственному удивлению, она почти не волновалась. Видимо, после всего, что ей пришлось пережить, мировосприятие довольно сильно поменялось.

Она поправила мантию и остановилась перед дверью. Неприятно, конечно, что ей предстоит вести занятия здесь, в подземелье. В любом случае, ей пришлось бы пересечься со Снейпом, раз уж она принимает на себя его бывшие обязанности.

Лили сделала глубокий вдох и вошла внутрь. На губах заиграла усмешка. Обстановочка вполне в духе Северуса. Интересно, как в таких условиях вообще можно заниматься? Она оглядела мрачное, тёмное помещение, взмахнула палочкой — и в подсвечниках вспыхнул огонь. Какой тут холод… Как в склепе. Ну ничего, теперь она вправе изменить обстановку по своему усмотрению.

Дверь в соседнее помещение с ингредиентами была открыта. Лили с тоской подумала, сколько всего ей придётся разбирать, а самое главное, заново вспоминать. Ведь что ни говори, многое она забыла, хотя и схватывала всё на лету. Не будь Северус таким чёртовым засранцем, она могла бы обратиться к нему за помощью в первое время. Лили прошла вперёд, внимательно рассматривая банки и колбы с ингредиентами. Ну естественно, он ничего не подписывал. Когда-то, ещё учась в школе, она лично слышала от Северуса мысль о том, что профессор Слизнорт меньше бы переживал из-за воровства ингредиентов, если бы не подписывал банки с ними — тогда студентам было бы сложнее утащить что-нибудь из его запасов.

На возражение Лили, что так и самому недолго запутаться, Северус безапелляционно заявил, что преподаватель зелий и так обязан знать все свои запасы. Она в нерешительности затормозила перед ёмкостью, где плавало нечто, напоминающее маринованные кишки. Мерлин… это тут что, для красоты стоит? В качестве декора? Лили заворожённо смотрела на булькающую жидкость и медленное движение содержимого.

Судя по всему, это что-то из личных запасов Снейпа. Интересно, он заберёт это с собой или оставит здесь? Не удержавшись, она осторожно коснулась банки — и в тот же миг содержимое угрожающе забурлило, а сама ёмкость медленно приподнялась с полки и двинулась по направлению к Лили. Остолбенев больше от удивления, чем от страха, Лили продолжала смотреть, как наружу лезет что-то… что-то… живое. А ещё через мгновение это самое содержимое грозило выплеснуться ей в лицо.

Резкая вспышка света позади, банка вспыхнула и растворилась в воздухе.

— Осваиваешь территорию?

Она вздрогнула, повернулась и увидела Снейпа, стоявшего у двери с палочкой в руках.

— Что это была за дрянь?

— Болотный стреплодав.

— Он же ядовитый!

— Представь себе, я знаю.

— Ты держишь его здесь? Это же опасно, рядом ученики, к тому же… какого чёрта он живой?

— Он погружён в специальную усыпляющую жидкость. А дверь, кстати, всегда закрыта. Ученикам запрещено сюда заходить. Впрочем, конечно, есть некоторые, которым закон не писан, — холодно добавил он.

Лили убрала палочку и как можно спокойнее посмотрела на него.

— Когда я зашла, дверь была открыта.

— Ты вполне можешь сюда заходить. Ты же теперь учитель.

— Тебе это не нравится? — не выдержала она.

Снейп пожал плечами.

— Это решение Дамблдора. Мне всё равно. Если ты считаешь, что справишься, я желаю тебе удачи.

— Конечно, справлюсь. Возможно, я не являюсь таким специалистом, как ты, но всё-таки моих знаний вполне должно хватить, чтобы преподавать в школе.

Северус мягко усмехнулся.

— Я говорю не о знаниях, Лили. О дисциплине. Ты думаешь, так легко поддерживать порядок в аудитории?

— О, тебе это, несомненно, удаётся, — не менее ядовито улыбнулась она. — Наверное, заставляешь провинившихся детей кормить своих питомцев, вроде этого стреплодава? Или сразу накладываешь проклятие?

Лицо Снейпа на мгновение дрогнуло, потом оно снова приобрело спокойное выражение.

— Ты скоро убедишься, что иногда приходится прибегать к строгим мерам, чтобы добиться подчинения.

— Но я не хочу никого подчинять. Или, по-твоему, уважения и послушания нельзя добиться иными способами?

Он сделал шаг вперёд и подошёл к ней практически вплотную. Тёмные, как глухие тоннели, глаза, казалось, затягивали внутрь. Глаза — вот что изменилось. У него никогда не было такого взгляда раньше. Холодного, глухого, жестокого, пронзающего насквозь. Лили невольно отступила, наткнувшись на стол. Рука машинально дёрнулась к палочке. Снейп проследил за её движением и остановился. Несколько секунд они молчали.

— Не надо меня бояться, Лили, — тихо произнёс он, глядя ей прямо в глаза.

— Я не боюсь, Северус. Но и ты не пытайся меня запугать. — Она наконец пришла в себя и прошла мимо него, слегка задев плечом. — Урок скоро начнётся. Извини меня за своего… стреплодава. И лучше забирай его с собой.

Снейп молча посмотрел ей вслед.

***

Гарри понимал, что ничего хорошего не выйдет, если мама узнает о его истинных отношениях со Снейпом. Неважно, что Лили и Северус знают друг друга с детства — запас гадостей профессора зельеварения неистощим. Особо счастлив он будет, узнав, что за один урок она сняла двадцать баллов с его собственного факультета. В другой день он бы искренне обрадовался этому. Если бы предмет вёл кто-то другой, прежде всего мужчина, он бы с наслаждением наблюдал за тем, как свершается правосудие. Лили, конечно, не могла знать о его вражде с Драко и о том, что обычно на этом уроке в подземелье всё бывает наоборот.

Надо сказать, что сам урок прошёл замечательно. Для студентов миссис Поттер была представлена, естественно, под другой фамилией. Луиза Нортон — так теперь должны были обращаться к ней ученики. Гарри был уверен, что на внешнее сходство никто не обратит внимание, ведь все помнят его мать совсем юной, а большая часть учеников не видела её вообще никогда. Но, конечно же, слизеринцы не упустили возможности выразить своё недовольство тем, что профессор Снейп больше не будет вести уроки зельеварения.

— Да хоть бы он совсем ничего больше не вёл… — недовольно пробурчал Рон, аккуратно нарезая крысиные хвосты.

Вся троица, наверное, впервые со дня поступления в Хогвартс проявляла такое усердие на уроке. Гарри не мог себе позволить выглядеть ничего не знающим дураком, хотя Снейп никогда не вдохновлял его на подвиги по своему предмету. К его необъяснимой радости, Драко был болен и на занятии не присутствовал.

Юноша менее всего хотел видеть Малфоя, который не был таким идиотом, в отличие от своих товарищей по факультету, и обратил бы внимание на нового учителя. А если он посмел бы распустить свой поганый язык… тут уже Гарри за себя не ручался.

Гарри даже немного смутился от осознания того, что его собственная мать является таким большим специалистом по предмету, который он всегда терпеть не мог.

— Всё дело в стиле преподавания, — тихо пояснила Гермиона. — Снейп ни с кем не церемонится и не тратит время на подробные объяснения. Конечно, не всем становится легко освоить предмет. Смотри, даже у Невилла что-то получается!

Они варили скрывающее зелье. Выпив его, человек становился абсолютно невидимым на два часа. Хороший вариант для тех, кто не обладает мантией-невидимкой и не способен становиться невидимым при помощи другой, более сложной магии.

— Гарри, вовсе не обязательно так мелко резать златоглавок… Ты их сейчас в порошок превратишь, — хихикнул Рон. — Хочешь стать лучшим учеником? Гермиона тебя убьёт.

Лили всё же явно обладала какой-то особой энергетикой, потому что за всё время в аудитории не произошло ни одного несчастного случая с кем-то из учеников, что было почти неизбежно на уроках Снейпа, где кто-то, а чаще всего Невилл, постоянно обжигался, резался или кололся. Попытка Гойла бросить в котёл Невилла рогатого слизняка, чтобы испортить зелье, была быстро пресечена. Как итог: двадцать штрафных очков.

— А Снейп бы его за это наградил, — хмыкнул Гарри.

После урока, когда класс собирал ингредиенты и мыл котлы, Дин Томас подошёл к ребятам.

— Я уже и не надеялся, Гарри, что у нас появится нормальный учитель по зельям. Снейпа уволили?

— Никто его не увольнял, Дин. Ты что, не в курсе, что он теперь защиту ведёт? — Рон покосился в сторону миссис Поттер, находящуюся в опасной близости от их стола.

— Нет… я болел… вот чёрт! А я так надеялся, что Дамблдор наконец-то решил пресечь этот произвол. Гарри, кстати, вы ведь с ним… ну… в хороших отношениях… Почему ты ему не говоришь, как ужасно он с тобой обращается?

Гарри с грохотом опрокинул вымытый котел.

— Ты неправильно представляешь себе наши с Дамблдором отношения.

— Гарри ничего такого никогда не попросит! — возмутилась Гермиона. — Дин, не сгущай краски.

— Я просто сегодня вдруг подумал, какой могла бы быть наша жизнь все эти годы, будь мисс Нортон у нас с самого начала! В школе нет худшего преподавателя, чем Снейп, и кому, как не тебе, знать об этом, Гарри… Не знаю, как ты выдерживал все эти годы.

— Как обычно! Как и сейчас. Не забывай, что он по-прежнему ведёт у нас! — рявкнул Гарри, собирая сумку.

— А чего ты злишься?.. Наконец-то кто-то справедливо снял со слизеринцев баллы. До этого только с тебя одного и сдирали, хоть на урок не приходи…

Рон и Гермиона переглянулись. Гарри сжал кулаки и прошипел:

— Хватит об этом, Дин.

— Поздно, Гарри, она услышала, — горько вздохнула Гермиона.

Лили действительно смотрела в их сторону. Не было никакого сомнения: она слышала всё, что говорил Томас.

Гарри в отчаянии стукнул кулаком по столу. Меньше всего он хотел, чтобы мама знала о его проблемах на уроках зельеварения.

— Мистер Томас, — обратилась она совершенно спокойным голосом к Дину, но Гарри заметил, что зелёные глаза горели лихорадочным огнём. — Что же, профессор Снейп проявлял такую чрезвычайную несправедливость к вашему факультету?

— Да, но вот им всегда больше всего доставалось, — с чувством произнёс он, показывая на троицу друзей.

— Действительно? — Она посмотрела на Гарри, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Извините, профессор, но то, как он обращался с Гарри на уроках и с Невиллом, — это просто какой-то произвол. Сегодня на уроке, наверное, впервые с нашего факультета не сняли очки…

— Вот так вот, ни за что? — продолжала вопрошать Лили, и голос её всё больше звенел.

— Совершенно ни за что! Кажется, просто потому, что это право учителя… Это сотни несправедливо снятых очков, мисс Нортон. Да всем известно, что профессор Снейп ненавидит Гарри…

— Дин! — громко воскликнула поражённая Гермиона.

— И что же… никто не обратился с жалобой к вашему декану?

Дин внезапно покраснел.

— Что замолк? — злобно бросил Рон, взбешённый выходкой Томаса. — Начал, так договаривай! Скажи, что все до обморока боятся Снейпа, и ты в том числе!

На губах Лили заиграла недобрая усмешка.

— Боятся, значит?

— Дин совсем не то сказал… и не так… — тихо произнёс Гарри, отчаянно желая прибить Томаса.

Лили стремительно вышла из класса.

— Разорви меня гиппогриф… — протянул Рон. — Вот чует моё сердце, что-то плохое сейчас будет. Кто тебя тянул за язык?

— А что я такого сказал? Правду!

— Чё это ты правду только сейчас базарить начал? А?

— Дин, нельзя так говорить про преподавателей, — тихо сказала Гермиона. — Могут быть неприятности…

— У кого? У Снейпа? Да щас…

— У нас. — Они переглянулись. — И у мисс Нортон. Потому что вот сейчас она точно молчать не станет, — медленно произнёс Гарри.

— А что… Она спросила, я ответил… Ну она же сама спросила… — Дин беспомощно смотрел на друзей.

Глава 5

Голова раскалывалась на части. Снейп оглядел ненавистным взглядом гору пергаментов на столе. Несмотря на то, что занятие начнётся через двадцать минут, проверять этот кладезь идиотизма нет никаких сил. Очевидно, хроническая бессонница по ночам даёт о себе знать. Таким разбитым и вымотанным он не чувствовал себя уже очень давно. Больше всего хотелось послать всех к чёрту, вернуться к себе, выпить пару флакончиков усыпляющего зелья и проспать несколько дней.

Мечты, мечты… Скоро сюда вломится галдящее стадо баранов, наивно полагающих, что его святой обязанностью является тратить на них своё время и учить чему-то. Откровенно говоря, что бы там Дамблдор себе ни думал, он никогда бы не пошёл в учителя, если бы не крайние обстоятельства. Куда бы ещё его взяли с такой биографией? Но директор, видимо, полагает, что он должен быть по гроб жизни благодарен за возможность обучать эту толпу идиотов, большая часть которых, похоже, вообще не способна к обучению.

Нет, конечно, бывают приятные исключения… или неприятные. Как Грейнджер, например. Её работы до отвращения идеальны, а ответы всегда строго по учебнику. И в то же время нельзя не признать, что такая увлечённость книгами и интерес к новым знаниям всё же выглядят выигрышнее на фоне всеобщей глупости. Он перестал проверять её работы с четвёртого курса. Всё равно читать эти безукоризненно правильные, занудные строчки, изучать приготовленные растворы не было никаких сил, поэтому он просто ставил «отлично».

Узнай девчонка об этом, наверняка пришла бы в ярость. Даже то, что пишет Лонгботтом, способно хотя бы развлечь. Надо было как-нибудь заставить его самого выпить то, что он приготовил. Глядишь, открылись бы скрытые таланты в зельеварении…

Стук в дверь вырвал его из полудрёмы. Дьявол, он чуть не заснул! Вот было бы веселье, если бы сюда заглянул кто-то из учеников и застал его спящим.

— Войдите! — рявкнул он, гадая, кто из студентов настолько оборзел, чтобы приходить на пятнадцать минут раньше урока.

Лили вошла в класс стремительно, и выражение лица её не предвещало ничего хорошего. Почему он не удивлён? Ах да, ведь он даже знает, что сейчас услышит…

— Какие-то проблемы? Первый опыт отбил желание продолжать дальше?

— Мне нужно с тобой поговорить, — резко начала она.

Снейп встал, что удалось со значительным трудом, и медленно вышел из-за стола.

— Я даже знаю, о чём, а вернее, о ком ты хочешь со мной поговорить.

— Я подозревала, что из тебя вряд ли когда-нибудь выйдет всё дерьмо, но ты, похоже, уже достиг высшего уровня гнусности! Не думала, что можно стать ещё хуже, но тебе это чудесным образом удалось.

— Учителя были хорошие… — криво усмехнулся он. — Тебе это должно быть известно, как никому другому.

Лили побагровела.

— Оставь Гарри в покое! Мне прекрасно известно, как отвратительно ты вёл себя с ним все эти годы!

— Неужели успел нажаловаться?

«Господи, как же болит голова…»

— Я тебя разочарую. Мой сын не из тех, кто ноет и жалуется. Ты думал, я не узнаю?

— Не думал об этом вообще.

— Северус. — Зелёные глаза сузились. — Я давно уже потеряла надежду достучаться до тебя по-хорошему, по-человечески, но ты отвергаешь всякую возможность говорить с тобой нормально. Я не знаю, почему так. Ты можешь делать всё, что тебе заблагорассудится, но запомни: если ты не перестанешь издеваться над моим сыном… — Она вынула палочку. — Я не посмотрю, что когда-то считала тебя другом!

Снейп скрестил руки на груди, спокойно глядя на неё.

— Ты плохо знаешь этого мальчика, Лили. Он не получил и половины наказаний, которые заслуживал.

— Ты ненавидишь его, потому что он носит фамилию Джеймса!

— Он носит не только его фамилию. Он его точная копия. В худшем смысле этого слова, — с ненавистью процедил он.

— А ты, значит, вершишь правосудие? Детские обиды покоя не дают? Не мог справиться с Джеймсом, отыгрываешься на Гарри? Это отвратительно!

— Очень возможно.

— Знаешь, Северус, хотя я противница этого, но проклятья накладываю неплохо. Помнится, ты сам научил меня одному, сказал — пригодится. Может, вот и пригодилось? Тебе меня не запугать.

— Я и не пытаюсь. — Он устало опёрся о стол. — Только давай быстрее, у меня урок через пять минут.

— Что «быстрее»?

— Накладывай проклятье. Я жду. — Он продолжал стоять перед ней, не шелохнувшись.

Лили медленно достала палочку. Очень медленно.

— Могу даже напомнить, если забыла, как это делается… Шестнадцать лет в мире маглов, я всё понимаю.

— Тебе лучше попридержать свой яд. Я не шучу.

— Я тоже. Я жду. Давай.

Женщина в нерешительности застыла с палочкой в руке.

Раздался звонок, и в приоткрывшуюся дверь стали входить ученики. Лили быстро спрятала палочку под мантию, но всё же заметила, как входящий Гарри в ужасе смотрит на неё.

— Минус пять очков за опоздание, Поттер, — спокойно произнёс он, не сводя взгляда с побледневшей от гнева Лили.

И произнёс тише, так, чтобы слышала его только она:

— Запомни, я сниму с него столько баллов, сколько сочту нужным, и вовсе не потому, что он носит фамилию «Поттер». Я буду делать это просто потому, что мне как раз плевать, какую фамилию он носит. Для меня избранных не существует. А теперь, если ты передумала накладывать на меня заклятье… то, пожалуйста, покинь класс, у меня урок.

Лили бросила на него полный ненависти взгляд и резко вышла из помещения.

***

— Вызывали?

— Садись, Северус. — Дамблдор устало приложил руки к вискам.

— Я принёс то, что вы просили. — Снейп поставил на стол кубок с блестящей густой золотой жидкостью.

— Спасибо… спасибо. — Директор обвёл тяжёлым взглядом кабинет. — Как Лили? Вполне уже освоилась?

— Вполне, — горько усмехнулся Снейп. — Сегодня даже пыталась меня проклясть.

Дамблдор удивлённо посмотрел на него.

— Вы плохо выглядите. Вы не больны?

— Просто не выспался.

Волшебник бросил взгляд на бледное, как полотно, лицо с тёмными синяками под глазами. Чёрные глаза лихорадочно блестели.

— Вам лучше сходить в Больничное крыло. Вы нездоровы.

— В этом нет необходимости.

— Северус, сейчас не те обстоятельства, чтобы так безалаберно относиться к своему здоровью. Почему вы не пьёте усыпляющее зелье, если не можете спать? Или просто не хотите?

Снейп встал и, слегка покачнувшись, уцепился за стол.

— Мне чертовски всё надоело. До каких пор мы ещё будем тянуть?

— Вам лучше наладить отношения с Лили. Не усугубляйте без причины.

— Причина есть. И она сейчас, чёрт возьми, наверняка опять шляется где-то по коридорам! И, Мерлин, как же вы хотите его защищать? Ему первому наплевать на все запреты…

— У него нелёгкий период.

— У него это пожизненный период, Дамблдор.

— Идите к себе, выпейте что-нибудь, соберитесь… Нельзя же так… — Дамблдор с грустью посмотрел на него.

Снейп молча кивнул и направился к выходу. Едва распахнув дверь, он столкнулся нос к носу с входящей Лили. Преподаватель машинально отошёл в сторону, пропуская её вперед, и, даже не глядя, вышел.

— Профессор, я хотела…

— А, Лили… садись…

— Я не помешала?

— Нет, мы с профессором Снейпом уже закончили.

Лили поправила мантию и опустилась на стул напротив него.

— Что это за истории с проклятьем? Что между вами произошло?

«Ага…и кто тут жалуется?» — злорадно подумала волшебница.

— Профессор Дамблдор, я знаю, что погорячилась, но я думаю, вы не в курсе, как Северус обращается с Гарри…

— В курсе… в курсе…

— И вы! — Она обескураженно посмотрела на него. — Вы никак этому не противостоите?

— Я знал, что рано или поздно тебя заденет этот вопрос. Но не торопись с выводами.

— Почему вы позволяете ему это?

— Потому что Северус его учитель, Лили, — мягко произнёс Дамблдор, отпивая из кубка.

— Учитель? Ни один учитель не обращается так со своим учеником!

— Но и не каждый учитель спасает жизнь своему ученику…

Лили замерла, не веря своим ушам.

— Что, простите?

— Северус несколько раз спасал жизнь твоему сыну с момента его поступления в школу… — Он скрестил сухие запястья и неожиданно весело посмотрел на неё. — Я сообщал тебе неоднократно, сколько раз Гарри подвергался опасности.

— Но я думала, что вы…

— О-о-о… — протянул директор, откидываясь на спинку кресла. — Моя скромная заслуга здесь тоже имеется, но без помощи Северуса мне было бы гораздо тяжелее.

— Я… Но почему?

— По моей просьбе. Правда, он просил меня никому не говорить. Так что я раскрыл тебе секрет, — снова улыбнулся он.

— А Гарри… Гарри знает?

— Представь себе, Лили, Гарри знает. И давно.

— Но почему тогда они… он…

— На этот вопрос ты должна искать ответ не у меня. И не делай преждевременных выводов. Всё не так просто, как кажется на первый взгляд. И отношения Гарри с профессором Снейпом нельзя оценивать так однозначно. Чего греха таить, твой сын, Лили, никогда и не пытался сделать шаг навстречу и действительно довольно большой любитель нарушать правила.

— Вы осуждаете его за это?

— Я — нет. Но профессор Снейп… Поверь мне, ему приходится гораздо тяжелее, чем мне.

— Но что же… что я должна теперь делать? Ведь это же мой сын!

— Что делать? Ты хочешь получить от меня совет?

— Да, наверное…

— Не вмешивайся в их отношения.

— Не вмешиваться? Но профессор, видеть, как он… откровенно издевается…

— История их с Северусом отношений куда сложнее, чем твоя, Лили…

— Вы… вы хотите сказать, что Снейп имеет на Гарри больше прав, чем я?!

— Конечно же, нет! Никогда бы не подумал так. Но и ты пойми. Попытки перестроить что-то сейчас не приведут ни к чему хорошему. Скажи, это Гарри тебе рассказал о Северусе?

— Нет… Они пытались неумело соврать, что у них нормальные отношения.

— Вот видишь, твой сын тоже не желает твоего вмешательства. Оно принесёт только вред. Гарри вполне может постоять за себя, а Северус… поверь мне, он не заслужил твоего проклятья.

Дамблдор замолчал. Лили сидела, опустив голову, и прислушивалась, как Фоукс постукивает клювом.

— Я… Должно быть, я действительно погорячилась. Мне надо извиниться. — Она встала.

— Сейчас не время враждовать. Если мы сами будем сеять вражду среди тех, кто нам дорог, то проиграем в страшной войне, которая нас ожидает. Кстати… Если соберёшься навестить Северуса, — бросил он ей вслед, — могу я попросить тебя лично, раз уж ты теперь преподаёшь этот предмет… Ну, сделай ему какой-нибудь лечебный отвар. Ты видела, как он выглядел, когда сюда пришёл? Ведь, держу пари, он наплюет на мою просьбу беречь здоровье… — пробормотал он недовольно под нос.

Лили кивнула и, не выдержав, улыбнулась.

Глава 6

Лили в нерешительности остановилась перед лестницей, ведущей в подземелье. Слова Дамблдора всё ещё звучали у неё в ушах.

«Не все учителя спасают жизнь своим ученикам…»

Неужели Северус… Но почему? Почему директор выбрал именно его, чтобы оберегать Гарри? И почему Снейп согласился? Она не сомневалась, что он ненавидит Гарри, значит, он делал это не по своей воле. Но всё-таки делал… Гарри знает это и продолжает презирать его. Она с ума сойдёт, пытаясь ответить на эти вопросы сама. Имеет она право знать? Директор прав: возможно, сегодня она слишком погорячилась, ведь, в конце концов, Гарри и правда не хотел, чтобы она знала. Лили вспомнила, как Снейп при ней же снял с него пять очков, и усмехнулась. Да, его уже не переделать.

С другой стороны, Гарри скоро окончит школу, и эта проблема отпадёт сама собой… Да и ничтожна она по сравнению с другими. Но пока она живёт и работает здесь, ей лучше не ссориться с Северусом. Она бы с радостью вообще исключила всякое общение с ним, но это невозможно. Ладно, хорошо, наверное, ей всё-таки стоит сделать это сейчас. Прийти к нему и снова попытаться поговорить… Говорить… с ним! Мерлин… она этого не выдержит!

Лили тяжело вздохнула. За своими размышлениями она и не заметила, как оказалась перед дверью кабинета. Учебный день завершён… Может, он уже ушёл? Хорошо бы, если так. Она сделала глубокий вздох и постучала. Тишина. Северус в учительской? Нет, туда она сейчас точно не пойдёт. Лили ещё раз постучала. Никакого ответа. Ну что ж, значит, не судьба. Женщина развернулась и направилась наверх.

Проходя мимо учительской, она увидела внутри профессора Макгонагалл с кипой пергамента в руках.

— Простите, профессор…

— Да, мисс Нортон? — Макгонагалл улыбнулась.

— Я хотела вас спросить… Вы не видели профессора Снейпа? Директор просил меня передать ему…

— Северус должен быть у себя. По крайней мере, он отправился в свой кабинет пятнадцать минут назад.

— В кабинет? — Лили удивлённо приподняла брови. — Но я стучала — никого нет.

— Он мог тебя просто не слышать, потому что зашёл в подсобку.

— А… ну да, конечно… спасибо. — Она кивнула.

И что же? Возвращаться и стучать снова, пока не откроет? Всплыла фраза: «Ты можешь заходить, ведь теперь ты учитель». Лили тряхнула головой. Чего она боится? Извиниться? Но она не будет извиняться перед ним — проклятье ведь всё-таки не наслала. Просто попытается ещё раз объяснить…

Женщина быстро спустилась, стремительно проходя через Кровавого барона, который недовольно посмотрел ей вслед. Она ещё раз громко постучала и со словами: «Северус, это я!» — решительно толкнула дверь. Внутри было по-прежнему темно и сыро. Лили направилась к подсобке, чувствуя, как сердце и зубы начинают выстукивать похожий ритм. Даже просто заходить сюда неприятно, как можно тут работать? Дверь подсобки распахнулась перед её носом так внезапно, что она вскрикнула.

— Ты? — В голосе его звучало искреннее изумление.

— Послушай, я была у Дамблдора, он рассказал мне кое-что, и я хочу с тобой поговорить.

— Это так срочно? Честно говоря, у меня нет никакого желания. — Он отвернулся, запирая дверь.

— Северус, только не говори мне, что ты обиделся на то, что я хотела наслать на тебя проклятье утром! Это же смешно! — язвительно заметила она.

— Действительно, это было очень смешно. Кстати, после твоего ухода Поттер потерял ещё десять очков.

— Можешь даже не называть причину. Мне это неинтересно. Я пришла с тобой поговорить, а не поругаться.

— Я собираюсь вернуться к себе. Я чертовски устал. Мне достаточно присутствия твоего сына в учебное время, обсуждать его ещё и после рабочего дня я не намерен.

— Кто сказал, что речь пойдёт о Гарри? Я хотела поговорить о тебе…

— Можешь написать мне письмо. Будет время, я на него отвечу… — Он мягко отодвинул её и направился к выходу.

— Не игнорируй меня! Я хочу знать, почему ты ничего не сказал мне о том, что спас Гарри жизнь!

Снейп резко развернулся. Взгляд стал очень тяжёлым.

— Так-так… Значит, речь не о Гарри, да?

— Да! Я спрашиваю о тебе. Почему ты это сделал?

— Я уже десять раз пожалел…

Лили почувствовала, что ещё немного — и она схватит что-нибудь потяжелее и запустит ему в голову. Как, ну как можно быть таким?! В горле встал ком. Чего ради она надрывается? Он просто издевается над ней. А ведь она не сделала ему ничего плохого, хотя порой он этого и заслуживал. И Гарри… Они оба — просто мишени для ярости, которая съедает его изнутри. Лили обессиленно опустилась на скамью, тупо смотря на мерцающий неоновым светом факел.

— Видимо, Дамблдор ошибся, когда сказал, что я могу на тебя рассчитывать. Не знаю, о чём я думала, когда послушала его. Я не собираюсь бегать за тобой по подземелью и просить уделить мне несколько минут. Я понятия не имею, почему ты всё это делаешь, почему защищал моего сына. Может, чтобы заиметь очередную возможность манипулировать им и мной, уповая на пожизненную благодарность?.. А я ведь действительно готова была извиниться за сегодняшнее утро. — Она устало прикрыла глаза.

Лили не заметила, как он тихо подошёл и встал у неё за спиной, но явственно почувствовала это.

— Не стой там… Что за дурацкая манера подкрадываться сзади?

— Говори, что ты там хотела сказать.

Лили хлопнула ладонью по столу.

— Браво, какой благородный жест! — Она решительно встала и, обернувшись, вздрогнула.

Тёмные глаза сухо блестели на абсолютно бескровном лице. Резко очерченные скулы, казалось, стали ещё более запавшими и остро выделялись, делая и без того худое лицо каким-то совершенно безжизненным.

— Что с тобой? — Она испуганно отпрянула.

Северус закрыл глаза и медленно опустился на стул рядом.

— Подожди… тебе надо в Больничное крыло…

— Мне всего лишь надо к себе, но ты меня не пускаешь.

— Хорошо-хорошо, иди… Я попрошу мадам Помфри, чтобы она сама пришла к тебе!

— Нет! Не надо никого звать…

У Лили создавалось впечатление, что каждое произнесённое слово будто вытягивало из него последние силы. Вернуться к себе? Да он же едва на ногах стоит! Она наклонилась и осторожно коснулась его плеча, словно ожидая, что её ударит током.

— Мерлин, Лили… Чего ты хочешь от меня, в конце концов?

— Тебе нужен врач.

— Я сам знаю, что мне нужно.

Неожиданно она разозлилась.

— Иди ты к чёрту, Сев! Я не собираюсь объяснять всем, если ты тут вдруг помрёшь, почему я ничего не сделала и не позвала на помощь… Хватит уже изображать из себя невесть что и вести себя как глупый, капризный ребёнок!

Неожиданно он слегка улыбнулся.

— Не думаю, что с тебя будут спрашивать. Вряд ли тут кто-то расстроится.

Лили закусила губу, отчаянно пытаясь побороть возникшую жалость. Вот уж нет, она уже наступала на эти грабли со своим состраданием когда-то, и чем это закончилось? Помни, идиотка, ему не нужно твоё сочувствие. Вообще ничьё…

— Так, ты расскажешь всё это мадам Помфри, и мне плевать, насколько для тебя унизительно допустить мысль, что кто-то предложит тебе свою помощь. На тебя смотреть страшно, того и гляди, вознесёшься на небо. Что я скажу Дамблдору? Он думает, что я пошла извиняться…

— Дамблдор тоже не расстроится. Можешь сказать всем, что ты меня убила. Тебе дадут Орден Мерлина первой степени.

— Прекрати кривляться!

— Да оставь ты меня уже в покое, Лили… Моя работа — не твоя забота…

— Так, ну всё, у тебя уже начался бред. — Она достала палочку. — Мне придётся наложить на тебя заклинание парализации, чтобы ты никуда не ушёл.

— В этом нет необходимости… Я уже не уйду… Твоё кошмарное нытьё под ухом выпило из меня последние соки.

В дверь постучали.

— Войдите! — крикнула Лили.

— Это мой кабинет, и только я могу…

— Профессор Макгонагалл, как я рада! Не могли бы вы позвать мадам Помфри? Профессора Снейпа необходимо отправить в Больничное крыло.

— Что случилось, Северус? — Минерва встревоженно подошла к нему.

— Ничего! — Тот злобно посмотрел на них обеих.

— Он пытается проклясть нас взглядом, профессор, потому что держать палочку уже не в состоянии, — парировала Лили.

Макгонагалл укоризненно посмотрела на него, а Лили неожиданно усмехнулась.

— Знаете, я сейчас сама схожу за мадам Помфри. Вы не покараулите профессора? А то я боюсь, как бы он не уполз куда-нибудь, пока нас не будет.

Снейп бросил на неё убийственный взгляд. Лили подавила смешок. Что ж. Пока один — один.

***

— Насколько я помню, профессор Снейп ни разу не болел за всё время преподавания. — Мадам Помфри покачала головой, помешивая в кубке дымящийся отвар. Лили закусила губу и посмотрела на Дамблдора.

— Можно я вернусь в башню? Мне ещё нужно увидеть Гарри.

— Не сейчас, Лили… Здесь нужно твоё присутствие. Совсем ненадолго.

Дамблдор хмуро смотрел на лежащего на больничной кровати Снейпа. Процедуры Помфри всё-таки вернули ему более-менее здоровый цвет лица, однако выглядел он по-прежнему очень больным.

— Что вообще произошло?

— Я, между прочим, говорила Северусу, что он совершенно наплевательски относится к своему здоровью… Что такое? Директор, тут полнейшее физическое истощение… Чтобы довести себя до такого состояния, нужно как минимум неделю не есть и не спать!

— Это я виноват, Поппи… — Дамблдор тяжело вздохнул. — Загрузил его работой, совершенно забыв, что у него и так хватает поводов для волнения. Хорошо, что ты оказалась там, Лили. Сам бы он никогда не обратился за помощью. Северус, несмотря на несомненно сильную волю и мужество, очень часто проявляет поистине детское упрямство и нежелание признавать очевидные вещи, если они ему неприятны. Очень жаль, что в этом отношении он остался неизменен.

— Дамблдор, если я не могу двигаться, это не значит, что я вас не слышу, — раздался недовольный голос с кровати.

— Очень хорошо, что ты меня слышишь. Потому что я начинаю беспокоиться за твою память. Ты дал мне обещание, и твоё нынешнее поведение, твоё доведение себя до такого состояния никак не соответствует тому, за что ты ручался. Если ты предпочитаешь валяться на больничной кровати, чтобы избегать проблемы…

— Я не просил тащить меня сюда, чёрт побери… — раздражённо бросил Снейп.

— Я чувствую, наш друг возвращается к жизни, — усмехнулся директор, поглаживая бороду. — Ещё день-два — и будет по-прежнему лишать радостей жизни несчастных студентов.

— День-два?! — Снейп резко приподнялся, но тут же с тихим стоном рухнул обратно на подушки. — Я собираюсь выйти отсюда завтра же утром!

— А вот это, Северус, позвольте решать мне! Здесь я несу ответственность за своих больных! — строго сказала мадам Помфри.

— Но у меня уроки!

— Вас заменят, в чём проблема? — Дамблдор пожал плечами.

Судя по выражению лица Снейпа, тот считал, что проблема существует, и весьма большая.

— Это исключено. Я вполне в состоянии провести урок.

— И окончательно перепугать учеников? — Усмешка на лице Дамблдора стала шире. Лили тоже улыбнулась. — Мисс Нортон заменит ваш предмет.

Снейп и Лили одновременно уставились на директора.

— Вы шутите, профессор? Каким образом она может заменить мой предмет? Мисс Нортон и так уже ведёт одну мою дисциплину. Отдавать вторую я не собираюсь.

— Сдались ей твои «тёмные искусства», Северус… Это всего лишь замена. Правда, Лили?

— Эм…

— В таком случае, можно было бы найти кого-то другого. — Снейп поджал губы.

— Лили, мне нужно переговорить с Поппи, не побудешь здесь пару минут? А то я боюсь… — Он бросил взгляд в сторону кровати. — Что профессор уже достаточно пришёл в себя и, вернувшись, мы констатируем его бегство обратно в подземелье.

— Вот, пожалуйста… Проследите, чтобы он выпил.

Помфри сунула в руку Лили тяжёлый кубок с прозрачной голубоватой жидкостью.

— Могу я узнать, что это?

— Просто восстанавливающее зелье.

Лили с подозрением посмотрела на содержимое.

— Это неправда. Восстанавливающее зелье выглядит по-другому, и вы давали его ему несколько минут назад. Профессор Снейп просто откажется это пить, а я не буду его заставлять.

— Я очень тебя прошу. — Дамблдор серьёзно посмотрел на неё. — Северус непременно согласится это выпить, если ты его попросишь.

— Я?

— Ну конечно, — беззаботно произнёс волшебник, глядя на неё пронзительными голубыми глазами — точь-в-точь цвета зелья из кубка.

— Но вы должны хотя бы мне сказать, что это.

— Мы вернёмся через пять минут.

Лили недовольно посмотрела им вслед, потом повернулась и аккуратно присела на стул возле кровати.

— Мадам Помфри просила, чтобы ты выпил это.

Снейп с подозрением посмотрел на кубок. Видно было, что поднять голову, чтобы заглянуть внутрь кубка, сил у него не было.

— Что это?

— Надеюсь, успокоительное. Вдруг у тебя случится очередной приступ беспричинного бешенства, и ты разнесёшь Больничное крыло?

— Я не буду пить.

— Я даже не сомневалась. — Лили спокойно поставила кубок на тумбочку. — Дамблдор совершенно прав. Ты ведёшь себя как капризный ребёнок.

— Директор очень часто ведёт себя не менее глупо и упрямо.

— И тебя успокаивает эта мысль, а?

— Я выпью, если ты выпьешь тоже.

— Боишься, что тебя отравят?

— Нет, не боюсь. Просто хочу убедиться, что ты сама доверяешь профессору Дамблдору.

Лили задумчиво посмотрела на содержимое. Ей никогда не приходилось видеть подобное зелье раньше. А привычки пить неизвестно что у неё не было.

Снейп заметил её замешательство.

— Так-так, профессор зельеварения, — ехидно начал он, — опишите мне, как выглядит зелье.

— Оно голубого цвета…

— Небесно-голубого или синеватого?

— Пожалуй, небесно-голубого… Ты видел глаза Дамблдора?

— Думаешь, директор пожертвовал свой глаз ради моего спасения?

— Очень смешно. Цвет такой же, а консистенция… Оно густоватое. С лёгким серебристым отливом. Приготовлено… — Лили слегка покачала кубок в руке. — Не сегодня точно. Может, дня два-три назад.

В глазах Снейпа мелькнуло удивление.

— Заранее?

— Видимо, да… Ты не знаешь, что это?

— Нет.

Пару минут они сидели молча. Лили прекрасно видела, как борются на его лице подозрение и любопытство. Ну конечно, как же это, мастер зелий не смог отгадать состав. Многие можно определить на вкус и, очевидно, ему хочется узнать, что же это такое. Ну и каков будет эффект.

— Знаешь что? Я не думаю, что Дамблдор дал бы тебе что-то, способное причинить вред, — улыбнулась она.

Неожиданно Снейп бросил на неё очень странный взгляд и тихо произнёс:

— Хорошо, я выпью. Но тебе придётся мне помочь.

— О, разумеется. — Она слегка наклонилась к нему, поднося кубок к губам. — Знаешь, возможно, это усыпляющее… Оно тоже голубого цвета.

Она ожидала чего угодно: то ли что у него из ушей повалит дым, то ли что он вдруг уснёт. Чего угодно, хоть какого-то внешнего эффекта. Но Снейп спокойно допил содержимое кубка до конца — и ничего не произошло.

«Может, оно не действует на учителей зельеварения?» — с усмешкой подумала Лили.

— Боюсь, мне всё-таки придётся провести урок вместо тебя… Скажи мне просто, что должно было быть, какая тема?

— Контрольная работа…

— О-о-о… — Она засмеялась. — Ну, тогда всё понятно. Тебя лишают возможности понаставить кучу минусов.

— Да, и ты не будешь проводить её вместо меня.

— Не буду. Оставлю тебе это право.

— Я против, чтобы ты вела этот предмет.

— Я просто заменю, раз Дамблдор настаивает…

— Это просто смешно. Неужели нельзя было найти кого-то… — Он окинул её взглядом. — Более… крепкого?

Лили вспыхнула.

— Ты хочешь сказать, что я не в состоянии…

— Одно дело — вести такой урок, как приготовление зелий. Он, бесспорно, очень сложный… Но для него более всего необходима работа ума. В конце концов, я даже думаю, он вполне подвластен женщине, как и кулинария…

— Ты сильно нарываешься, Северус.

— Другое дело — защита… Здесь нужна хорошая выдержка. Многие студенты любят… проявлять самодеятельность. Без жертв потом не обходится. Но раз уж ты… Я прошу тебя, хотя бы никакой практики, ради Мерлина!

— Ты издеваешься надо мной?

Она встала, испытывая мучительное желание огреть его кубком по голове.

— Нет, я беспокоюсь за твою жизнь.

— Ты… Как Дамблдор вообще мог взять тебя? — Она развернулась, чтобы уйти, как вдруг почувствовала, что её запястье обхватила рука.

— Подожди… не уходи…

Лили вздрогнула. Это ощущение… Она очень хорошо помнила его. Он не прикасался к ней так много лет, но она знала этот жест… Как это знакомо. И то же странное, пугающее ощущение. Она замерла, боясь повернуться и увидеть этот взгляд.

***

— Лили…

Цепкая рука хватает и сжимает запястье. Девушка вскрикивает, поворачиваясь и сталкиваясь с пристальным взглядом чёрных глаз.

— Сев… отпусти… Ты меня напугал.

Он выглядывает из-за колонны, продолжая судорожно сжимать её руку.

— Ты преследуешь меня?

— Ты меня простила?

— Отпусти!

— Пожалуйста, Лили! Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Она внимательно смотрит на растерянное, умоляющее лицо.

— Хорошо. Я прощу тебя… Если ты пообещаешь, что перестанешь преследовать меня, ходить за мной… Совсем.

— Но я… хотел… Почему? Я хочу, чтобы всё было как раньше…

Она резко выдёргивает руку.

— А я не хочу. Я боюсь тебя.

— Боишься… меня? — Он испуганно смотрит на неё, часто моргая.

Девушка отступает назад, с горечью глядя в несчастные глаза.

— Да! Иди… уходи… А то твои друзья увидят, что ты разговариваешь с грязнокровкой!

— Но Лили… пожалуйста… — И снова этот умоляющий взгляд, раздирающий душу, — взгляд блестящих то ли от волнения, то ли от слёз глаз…

— Ты меня простила?

Она устало опускает голову.

***

— Ты меня простила?

«А? Что?»

Снейп пристально смотрит на неё, по-прежнему сжимая руку.

Она снова стоит возле его кровати. Эти слова… ей послышалось?

— Лили…

— Что? Что ты сказал?

— Ты обиделась… Я не хотел тебя обидеть. Прости. — Он покачал головой.

Женщина растерянно опустилась на край кровати.

— Я… Отпусти мою руку, пожалуйста…

— Я уже отпустил.

Она с удивлением посмотрела на освобождённое запястье.

— Я тебя напугал? Ты так дёрнулась… — По лицу было видно, что его это задело. Но как он смотрел всего минуту назад!

— А… Поппи, ну я же сказал, что он выпьет! — Вошедший Дамблдор подмигнул Лили.

— Вы сказали, что уйдёте на пять минут, а вас не было так долго…

— Да? — Директор с удивлением глянул на часы. — Всего семь минут.

Семь минут? А ей казалось, что прошёл час, не меньше…

Глава 7

— Гарри, ну ведь ничего же страшного не произошло… — Гермиона робко коснулась плеча друга.

После безобразной, на его взгляд, выходки Дина Томаса юноша никак не мог привести мысли в порядок. Он был абсолютно уверен, что мама отправилась к Снейпу в тот же момент. Он ждал её весь вечер в гостиной Гриффиндора, но Лили так и не пришла. На следующее утро за завтраком он пребывал в самом мрачном расположении духа. Друзья как могли старались его подбодрить.

— Брось, Гарри… Даже если она пошла надавать ему по шапке, что он мог ей сделать? Тем более в школе… Да ещё Дамблдор под боком, а он на её стороне, — бубнил Рон. — Да ты вообще видел его в последний раз? Он же засыпал на ходу, ему не до выяснения отношений.

— Ты видел её лицо, когда мы вошли в кабинет? — тихо спросил Гарри. — Они ругались. Это было очень хорошо заметно, так как увидели даже другие ученики. Она пошла туда из-за меня…

— Нет, ну а чё ты хотел? Думаешь, только одна твоя мама мечтает Снейпу слизняков за шиворот напихать? Его никто не любит. Если он начнёт выкобениваться, ему сразу хвост прижмут…

— Рон, вообще-то, почти никто не знает, что мисс Нортон — мама Гарри, — добавила Гермиона.

— Ну так тем более! Никому и в голову не придёт, что дело в тебе…

— Да и вообще, твоя мама — женщина, а Снейп хоть и хамло, но на женщину палочку не поднимет.

Рон расхохотался.

— Гермиона, я тебя умоляю… Думаешь, для него существует разница? К тому же вон… некоторые волшебницы колдунам фору дадут… Гарри, она опять его защищает… Э… не слишком ли ты много думаешь о Снейпе, а?

— Тебе бы не мешало о нём подумать, Рон. Как ты намерен справиться сегодня с контрольной? — строго спросила девушка.

— Ох… твою мать… — Рон побледнел.

— Что, про Снейпа вспомнить не забыл, а то, что сегодня контрольная по тёмным искусствам, — это из головы твоей вылетело?

— Это конец… Гарри…

— Да плевал я на эту контрольную и на Снейпа! — рявкнул парень.

— Плевал? Гарри, да ты с дуба рухнул? Это же твой профессиональный предмет! В мракоборцы без высоких оценок по защите не попадёшь… Тебе надо как-то сдавать, даже если Снейп теперь ведёт.

Гарри даже не думал об этом. Вообще, все эти мысли о предстоящем экзамене казались какими-то нелепыми и смешными. Равно как и мысли о будущем. Волдеморт может напасть на школу в любой момент, может быть, у него вообще нет никакого будущего… Может, всё это не имеет смысла. Снейп всё равно его в покое не оставит, завалит на экзамене… И потом, что такое школьная оценка? Гарри знал, что обладает практическими навыками побольше многих студентов, прилежно учащих теорию.

— Гермиона, как у тебя с протего?

— Нормально, — отрезала девушка. — Рон, о чём ты вообще думаешь? В той обстановке, в которой мы живём, нельзя проявлять такую безалаберность!

— Идиотизм… Я уверен, не стоит ждать добра от сегодняшнего урока. Знаю я, что это будет за контрольная. Он обстреляет нас проклятьями и посмотрит, как мы будем пытаться их отразить…

— Или заставит сражаться против слизеринцев, — добавил Гарри, который уже отметил, что Малфой выздоровел и сегодня будет присутствовать на занятии.

Наплевав на историю магии, они направились на площадку перед замком и присели на ступеньки.

— Гарри, вот вы где!

— Мама?

Лили подбежала к ним и наклонилась, чтобы быстро поцеловать сына.

— А почему вы не на уроке?

— История магии… — грустно протянул Гарри.

— О, ну это уважительная причина, — рассмеялась она. — У нас на неё с шестого курса почти никто не ходил!

— А расскажи, как у вас было?

— Гарри, не сейчас… Мне надо ещё зайти в учительскую…

Юноша вздохнул. Они виделись просто возмутительно редко. Он понимал, конечно, что чрезмерное общение ученика с преподавателем может навлечь подозрения, но это не мешало ему отчаянно скучать.

— Я ждал тебя вчера…

— Извини, не было никакой возможности прийти… Рон, отчего такое скорбное лицо? — с улыбкой она обратилась к его другу.

— Рон занят мыслями о предстоящей контрольной по защите, миссис Поттер, — ехидно сказала Гермиона. — Он не готов, а на уроке у Снейпа это грозит не только «неудом», но и унижением.

Лили весело посмотрела на друзей.

— Вообще-то, я не должна вам этого говорить, но очень уж у вас несчастный вид для такого погожего дня… Я раскрою вам маленький секрет, только не проболтайтесь. Профессора Снейпа сегодня не будет.

— Не будет? Ура!!! — заорал Рон, вскакивая.

— Тише… незачем об этом так кричать.

— Почему? — поинтересовалась Гермиона.

Лили замялась.

— Он… Он нездоров и не сможет прийти на урок.

— То есть контрольной не будет и защиты не будет?

— Урок никто не отменял. Вместо Снейпа занятие проведёт другой преподаватель.

— Кто?

— Я.

— Мам? — Гарри в шоке уставился на неё.

— Вот такое лицо было у профессора Снейпа, когда Дамблдор сказал ему об этом, — усмехнулась Лили. — Не расслабляйтесь… Гарри, сегодня вечером я обязательно приду. — Она провела рукой по его волосам, слегка взъерошив их, и, поправив мантию, двинулась в сторону замка.

— Та-а-а-ак… Кажется, последствия вчерашней ссоры налицо. Снейп в больнице, а твоя мама постепенно забирает себе все его предметы… Слушай, Гарри, может, она наконец-то выживет его отсюда?

— Удивительно… Гермиона, ты была почти на всех лекциях. Снейп когда-нибудь пропускал занятия?

— Никогда. И никогда не болел.

— Здоров, как лошадь, — грустно сказал Рон. — Может, твоя мама всё-таки его прокляла?

— Не неси чушь… Возможно, он и не болен вовсе, и тут что-то другое. Например, Дамблдор послал его куда-нибудь…

— Я скажу тебе, куда его надо послать…

— Рон!

— Ну что? Не порть мне настроение. Может, Снейп ещё долго проболеет… Но главное, сегодня никакой контрольной, никаких проклятий!

— Не факт.

— Господи… Да что может быть хуже, чем его присутствие на уроке?

Они совсем не заметили, как из-за ближайшей колонны вышел светловолосый парень с вытянувшимся от удивления лицом и бегом направился в сторону замка.

«Мама? Поттер называл новую преподавательницу по зельям мамой?» — Драко Малфой сжимал и разжимал кулаки. Чтобы убедиться, что он не сошёл с ума, ему нужно срочно в учительскую. Фотографии всех выпускников факультетов должны лежать на своём месте.

***

— Гермиона, почему ты не хочешь дать нам с Гарри посмотреть свою работу по трансфигурации? — ныл Рон.

Они стояли перед кабинетом защиты от тёмных искусств и ждали начала занятия.

— Потому что ты к шестому курсу уже должен был научиться хоть что-то делать сам!

— Так я делаю! Я же не прошу у тебя списать, просто показать…

— Гарри, смотри, Малфой! — Гермиона дёрнула его за рукав.

Юноша повернулся, столкнувшись с надменным, насмешливым взглядом.

— И чего ему в больнице не лежалось? — проворчал Рон. — Представляешь, с самого утра сегодня ходит и сокрушается, что Снейп заболел. Ну конечно, покинул своих слизняков, кто ж теперь будет их на гадости благословлять?

— Значит, он видел Снейпа в Больничном крыле?

— А хрен его знает… Только он очень возмущался, что тот теперь зелья вести не будет. Он-то надеялся, что у Снейпа теперь два предмета.

Гарри бросил мрачный взгляд в сторону Малфоя и его компании. Оторвать бы ему его поганый язык.

— Эй, Поттер, я слышал, ты окончательно раскис? Жаловался новому учителю на жестокое обращение?

Юноша сжал кулаки.

— Гарри, не надо… Он только этого и добивается…

— Теперь у тебя покровительница появилась? Ты знаешь, что студентам не положено водить дружбу с преподавателем? Или за тебя, бедного, больше заступиться некому? — Крэбб и Гойл совершенно естественно тупо заржали.

Гарри достал палочку и двинулся на Драко. Тот машинально отступил назад.

— А в чём проблема, Малфой? Снейпа сегодня нет, некому прикрывать твою задницу? — рявкнул Рон, оттаскивая Гарри обратно.

Малфой, увидев, что друзья крепко держат Гарри, отошёл на всякий случай поближе к Крэббу и Гойлу и продолжил так, чтобы кроме Гарри его никто не слышал:

— Интересно даже посмотреть на новую протеже Дамблдора. Это ведь он взял на должность профессора Снейпа неизвестно кого?

— Не твоего это ума дело! — бросила Гермиона.

— А ты, Поттер, я так слышал, уже спелся с ней… Интересно, откуда такая симпатия к учителю? Не сомневаюсь, долго она тут не продержится. Не те времена…

— Гарри! — Гермиона с силой пихнула его, показывая в сторону. Лили направлялась к ним. Быстро запуская класс внутрь, она плотно прикрыла за собой дверь. Гарри уселся на своё место, задыхаясь от злости.

— Не вздумай поддаваться на провокации, — бормотал Рон. — Малфой этого и добивается, а ты неприятностей потом не оберёшься.

— Ага… Только он всегда это затевает на уроках Снейпа, — заметила Гермиона.

— Вот именно.

— Что «вот именно»?

— Сегодня его нет! И если он не заткнётся, я самолично зашью ему рот.

— Спятил? — прошипел друг. — Подожди, пока урок закончится. Хочешь, чтобы проблемы были у твоей матери?

Лили повернулась лицом к классу. Гарри услышал, как по аудитории пронёсся тихий вздох. Конечно, надо быть слепым, чтобы не оценить красоту и изящество, присущие этой женщине. Несмотря на довольно зрелый возраст, в полутьме класса, освещаемого только факелами, она могла сойти за старшекурсницу.

Длинные тёмно-рыжие волосы уложены в красивый блестящий узел на затылке, чёрно-белая мантия строгая, но изысканная, и невероятно шла ей. Ярко-зелёные миндалевидные глаза выразительно сверкали на слегка бледном лице с тонкими чертами.

Она была прекрасна необычной красотой. Гарри видел её лишь на фотографиях, но был поражён, насколько более удивительной она оказалась вживую. Это было яркое, невероятно располагающее к себе лицо. Было в ней какое-то поистине магическое обаяние, совершенно естественное и оттого ещё более привлекательное.

Гарри вспомнил рассказы о ведьмах и колдунах, которые читал совсем маленьким, и вдруг подумал сейчас, что его собственная мама невероятно вписывается в сказочный образ колдуньи: медно-красные волосы, зелёные, совершенно волшебные глаза и чарующая улыбка. Смотря на неё, он не мог представить себе, что есть что-то ей неподвластное — настолько могущественной казалась она сама и всё, что оказывалось рядом с ней.

— Сегодняшнее занятие профессор Снейп любезно доверил провести мне. — Её голос звучал спокойно и уверенно, словно она уже много дней стояла на кафедре. — Я знаю, что у вас должна быть контрольная работа, но не стану брать на себя смелость лишать вашего преподавателя по защите возможности самолично проверить ваши знания.

Сидящий рядом с Гарри Рон тяжело вздохнул.

— Но так как занятие должно быть проведено, я предлагаю следующий вариант: наверняка у каждого из вас есть некоторые пробелы в знаниях, необходимых для сдачи контрольной работы. Я предлагаю восполнить их сегодня, тем самым вы сможете лучше подготовиться к предстоящему уроку с профессором Снейпом. — Она не выдержала и улыбнулась. — Думаю, вы можете задать мне те вопросы, которые по той или иной причине не зададите ему.

Гриффиндорцы заулыбались. Гарри видел, как Малфой скорчил унылую физиономию.

— Я не стану скрывать от вас, что не являюсь профессиональным специалистом по этой дисциплине. Но думаю, что моих знаний и опыта вполне хватит, чтобы ответить на ваши вопросы. — Она замолчала. — Однако я хочу сразу оговориться, что по личной просьбе профессора Снейпа я проведу у вас теоретическое занятие, поэтому можете убрать палочки, колдовать вам самим сегодня не придётся.

— Да она просто сама ни черта не умеет, вот и перестраховалась, — прошептал Малфой специально так, чтобы Гарри услышал.

— Помни, он провоцирует… — шепнул Рон.

Гарри молча кивнул, сжимая зубы. Он мог стерпеть любое оскорбление от Малфоя в свой адрес, но слушать, как оскорбляют и поливают грязью его мать, он не намерен.

Предложение Лили, пожалуй, с наибольшим энтузиазмом воспринял Невилл. Он был не против, кажется, пройти весь курс заново. Гермиона же поскучнела. Она в совершенстве владела знаниями, данными от всех преподавателей. Гарри краем глаза наблюдал, как Лили объясняет Симусу, как правильно применять защитные чары невербально. Рон занервничал.

— Если хочешь, ты тоже можешь спросить…

— Ага, чтобы твоя мама знала, что я не могу применить такую хрень, как защитные чары? А если она подружится с моей?

— Эй, Поттер! — раздался тихий шёпот рядом.

Гарри обернулся и увидел Малфоя. Тот пересел за соседнюю с ним парту.

— Чего тебе надо? — грубо ответил парень.

— Знаешь, ты можешь сколько угодно строить из себя идиота… Думаешь, я тоже куплюсь на эту дешёвую подставу?

— Я не понимаю, о чём ты говоришь…

— О новом сумасшествии Дамблдора. — Он ткнул палочкой в сторону Лили. — Как «это» могли взять в школу? Интересно, откуда она взялась… Её нет в списках выпускников Хогвартса.

— Заткнись, Малфой… Это тебя не касается.

— Да не… мне даже интересно. У нас уже преподавал никчёмный павлин Локонс, оборотень, сумасшедший, кого же теперь решили к нам приставить? Надо будет попросить отца просмотреть её данные через Министерство…

Гарри почувствовал, как в ушах застучала кровь.

— Тебе лучше закрыть свою поганую пасть…

— А чего ты так переживаешь, Поттер? Не оттого ли, что она так подозрительно похожа на твою грязнокровку-мать? Я бы не удивился, если бы Дамблдор взял в школу и сквиба… А что — чем никчёмней, тем лучше…

Гарри развернулся в его сторону и достал палочку.

— Предупреждаю, Малфой, ещё одно слово, и ты пожалеешь…

— Я пожалею? Это тебя и твоих ничтожных друзей скоро скрутят в бараний рог. А что, Поттер, уже не хочешь отправиться к своей мамочке на тот свет? — последнюю фразу он сказал достаточно громко, чтобы её можно было услышать во внезапно наступившей тишине.

Гарри встал так резко, что опрокинул учебник Рона. Ему вдруг стало наплевать на то, что Малфой, очевидно, этого и добивался; на то, что его, возможно, даже исключат после этого из школы. Мерзкий, трусливый слизняк… Как земля носит таких подонков, как он и его отец?

Ещё немного, и он готов был прокричать: «Круцио!» — но одумался в последний момент и вскрикнул:

— Эверте Статум!

Малфой успел увернуться. Заклятье угодило в Гойла и отбросило его назад.

— Вермикулюс! — заорал Малфой, направляя палочку. Заклятье угодило в парту и, отрикошетив, попало в Невилла. Раздался хлопок, и на его месте образовался огромный склизкий червяк.

— Ах ты, скотина! Гарри, мочи его! — Рон выхватил свою палочку.

Ученики повскакивали со своих мест. Остолбеневшая от неожиданности Лили вскрикнула:

— Немедленно прекратить! Гарри!

Возможно, он даже не услышал её. Сознание ослепила ярость. Крэбб и ещё несколько слизеринцев загородили Малфоя. Всего каких-то пара минут, и в классе началось настоящее сражение. Было достаточно совсем маленькой искры, чтобы разжечь пламя. Большинство услышали фразу, брошенную Малфоем. Гермиона, не участвовавшая в драке, растерянно посмотрела на Лили. Их было слишком много… слишком…

— Ваддивази!

— Волати Аскендере!

Несколько человек уже отлетели назад. Как за такое короткое время класс превратился в толпу кричащих и швыряющих предметы и заклятья учеников, было неясно. Гарри пустил в Малфоя оглушающее заклинание, и оно едва не угодило в Парвати. Наверное, ещё минута — и без реальных жертв не обойтись.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Прекратите! — громовой голос эхом отозвался от стен класса.

Гарри вздрогнул и выронил палочку. Грохот на мгновение оглушил всех собравшихся.

В то же мгновение с потолка обрушился поток воды, заставивший студентов взвизгнуть и прекратить побоище.

Стоящий в дверях Снейп метал искры ярости. Лили побледнела, увидев знакомую фигуру. Он решительным шагом вошёл в класс. Ученики, насквозь мокрые, испуганно озирались по сторонам.

— Ну всё, пришёл наш конец… — прошептал Рон, стирая с лица мокрую слизь, которая образовалась от заклятья Пэнси Паркинсон.

— Какого. Дьявола. Здесь. Происходит? — отчеканил профессор.

Класс притих. Рон запрятал палочку подальше, а Гермиона испуганно присела.

Снейп выглядел не лучшим образом. Он был по-прежнему чрезвычайно бледен, однако его палочка, направленная на студентов, вызывала вполне понятные опасения.

— Это Поттер, сэр, — прохрипел Малфой, отряхиваясь. — Он выстрелил в меня заклятьем.

— Ты скажи, после чего, Малфой! — крикнул Рон.

Гарри в бешенстве посмотрел на преподавателя.

— Он обозвал мою мать грязнокровкой! — рявкнул он.

Снейп ледяным взглядом обвёл аудиторию.

— Минус пятьдесят очков…

— Вот говнюк! — прошептал Рон.

— …Слизерину. Любое оскорбление учителя недопустимо на уроке, мистер Малфой.

Рон выпучил глаза и обалдело уставился на Гарри.

— Ты тоже это слышал?

Снейп повернулся к Лили.

— Ну что же, мисс Нортон, вы прекрасно продемонстрировали своё умение контролировать аудиторию.

Лицо женщины медленно залила краска.

— А теперь все вон отсюда, живо! — гаркнул он.

— Пошли… — Гермиона схватила Гарри за рукав, на ходу сгребая его учебники в сумку. Он даже и не думал сопротивляться.

— Мотаем отсюда, пока он ещё не одумался. — Рон кучей свалил всё со стола в сумку и стал пропихиваться к выходу. Аудитория опустела за минуту.

— Ты это сейчас видела?.. Гарри, подожди! — крикнул Рон вслед уходящему другу. — Чего это он?

— Вы! Два идиота! — заорала она, пихая его. — Хоть понимаете, чем вам это грозит?! Вы начали драку в классе! При учителе!

— Гермиона, мне это привиделось, или Снейп реально снял очки с Малфоя?

Девушка со стуком опустила сумку на пол.

— Не привиделось!

— Охренеть… Да как же это он…

— Рон, Малфоя слышали все…

— Погоди… Он сказал: оскорблять учителя… А разве Драко сказал это по отношению к мисс Нортон?

— Он обозвал маму Гарри.

— Да знаю я, что он сказал! Откуда он знает, что Луиза Нортон — это Лили Поттер? — вопрошал Рон.

Гермиона замерла.

— И правда… О… Это получается, что Снейп выдал её?

— Куда, чёрт его побери, Гарри делся?

— Пошли уже, Рон!

Парень остановился, перетряхивая свою сумку.

— Только не это!

— Что такое?

— Я… Я забыл свою палочку в классе… Уронил, когда собирался…

— Ты… идиот! Меньше надо было размахивать ей! — Гермиона почти плакала от злости.

— Я должен за ней вернуться…

— С ума сошёл?

— Я не могу без палочки!

— Рон… Рон, подожди! — крикнула она.

Перепрыгивая через ступеньки, парень быстро ворвался в класс, готовый произнести извинения, но никого не застал. Вода, капающая с потолка, куда-то испарилась. Рон быстро метнулся к своей парте и наклонился в поисках палочки. В этот момент громко хлопнула дверь.

— Ну что ж, Лили, расскажи мне, что произошло на моём уроке…

Уловив знакомые интонации, Рон в ужасе замер с найденной палочкой в руке. Вылезти из-под парты сейчас со словами: «Извините, забыл тут кое-что», — равносильно самоубийству. Он вжался сильнее, моля, чтобы Снейп не стал разгуливать по классу.

— Я не знаю… Всё случилось слишком быстро…

— Кто начал драку? Молчишь? Дай я догадаюсь…

— Гарри… — прервала она его.

— Ну естественно. Разве может твой сын упустить возможность поучаствовать в очередном скандале?

— Что же ты не снял с него очков, а, Сев? — в голосе Лили послышалась нарастающая злость. — Что сподвигло тебя лишить баллов собственный факультет?

— Мне неважно, кто стал провокатором. Не волнуйся, Поттеру я ещё успею назначить наказание, как и Драко…

— Да неужели? А мне кажется, ты не имеешь права наказывать Малфоя. Ему есть с кого брать пример! Учителя, знаешь ли, хорошие…

— Будешь указывать мне, как преподавать?

Лили расхохоталась.

— Я? Зачем же? Ты и так продемонстрировал свою компетентность… Твои студенты без зазрения совести могут позволить себе оскорбить учителя. Чего ещё ждать от них? Как можешь ты наказывать Малфоя, если сам считаешь так же, как он?!

— Ты не знаешь, о чём говоришь…

— Я? Это я не знаю? Я как раз хорошо знаю… Грязнокровка… Где-то я это уже слышала… Не напомнишь, Северус? Повторюсь: твоим ученикам есть с кого брать пример.

— Если ты забыла, Лили, я извинился за это!

— Извинился?! Мне не нужна ложь! То, что позволяют себе высказывать студенты твоего факультета, прекрасно отражает твои собственные убеждения! Скольких ещё, помимо меня, ты сам так оскорблял? Почему, собственно, надо за это наказывать? И не надо изображать передо мной добродетель! Мне совершенно плевать на мнение Малфоев! В отличие от тебя!

— Замолчи, Лили, я предупреждаю…

— Угрожаешь мне? Давай! Знаешь, Волдеморт потерял отменного союзника в твоём лице! — выплюнула она.

Через секунду хлопнула дверь.

Рон затаился, прислушиваясь. Если он вылезет сейчас и наткнётся на Снейпа…

Через пару минут раздались шаги и звук вновь хлопающей двери. Он аккуратно выглянул. Класс был пуст. Быстро сжимая палочку, как спасательный круг, он пулей рванул к выходу.

Глава 8

Зима обрушилась на Хогвартс внезапно, накрыв его снегопадами, морозом и сбивающим с ног ветром. Учеников всё реже можно было встретить в коридорах замка — все предпочитали греться в гостиных собственных факультетов. На уроках царила вялая, сонная атмосфера. Все с нетерпением ожидали рождественских каникул, чтобы хотя бы поспать подольше по утрам.

Зима перед 1997 годом напоминала Северусу Снейпу его первый, кошмарный год работы в Хогвартсе. Лили снилась ему каждую ночь. Если прежде, измученному невыносимыми мыслями о её смерти, она неизменно являлась ему живой и счастливой — стоящей у калитки своего дома, рядом с маленьким садом, улыбающейся и машущей ему рукой, — то теперь его преследовали чудовищные кошмары, и каждый раз он просыпался в холодном поту.

Во сне он снова терял её и не мог отыскать. Он слышал жалобные крики, призывы о помощи, метался, но всякий раз Лили ускользала от него в темноту. Она умирала, а он ничего не мог сделать, каждый раз заново переживая весь ад своей потери. Дамблдор предложил ему пить зелья для сна без сновидений, но долгое время протянуть на них не получилось, в какой-то момент и они перестали действовать. Он боялся засыпать, меряя шагами холодные и пустые коридоры подземелья по нескольку часов подряд.

Уроки защиты от тёмных искусств стали сущим кошмаром. Злой и невыспавшийся, он штрафовал за каждый неверный поворот головы, доводя студентов чуть ли не до слёз бесконечными придирками. Доставалось всем. Даже его собственный факультет как-то притих, не решаясь устраивать подлянки — таким пугающе озлобленным на весь мир выглядел их собственный декан. Учителя поглядывали всё с большим подозрением, поскольку ночные прогулки по школе не могли оставаться незамеченными.

Лили практически не разговаривала с ним с того злополучного дня, как Гарри и Драко устроили потасовку в классе. Не сказать чтобы он сильно переживал по этому поводу, говорить с ней было ещё тяжелее. Ему было проще казаться холодным и вежливым, довольствуясь лишь ответным кивком на приветствие, чем подбирать слова, которые не смогли бы ранить её. Он хотел бы объяснить ей, что злится на самого себя, что хочет, но не может протянуть ей руку дружбы, ведь боится: это принесёт ей больше вреда, чем пользы.

Он сходил с ума от отчаяния, каждый раз видя её изящную фигуру в белоснежной мантии в коридорах, в классе или на улице. Лили не покидала его мыслей ни днём, когда возможность увидеть её была высока, ни ночью, потому что она приходила к нему во сне и молила о помощи, которую он не мог оказать.

Слабым спасением были беседы с Дамблдором, который теперь гораздо чаще вызывал его к себе в кабинет, очевидно, понимая его состояние. Правда, в последнее время во время этих визитов он всё чаще осуждал его, а не поддерживал.

— Вы становитесь опасны сами для себя, Северус. Неужели вы не видите, что она боится вас? Вы всегда внушали окружающим определённую долю страха, но вместе с тем и уважения…

Снейп повернулся к нему.

— Да-да, Северус, уважения! Ваша выдержка и хладнокровность в критических ситуациях всегда были полезны. Теперь же остался только страх. Вы запугиваете окружающих, потому что боитесь признаться в своей слабости. Вы сами отталкиваете её…

О Мерлин, неужели он не понимает?!

— Любовь не может быть слабостью. Я говорю вовсе не о ваших чувствах к Лили, а о неспособности или нежелании в них признаваться…

— Вы хотите, чтобы я сказал ей?

— Прежде всего этого должны хотеть вы сами. Перестаньте, наконец, себя изводить! Я думал, осознание её живой придаст вам новые силы, но я ошибся! Вы совершенно расклеились, как будто мёртвой вам любить её было легче.

Снейп бросил на директора гневный взгляд.

— Может быть, просветите меня, как я должен теперь себя вести? Раскроете свои планы?

— Во-первых, с сегодняшнего дня я настаиваю на том, чтобы вы приходили в мой кабинет вместе. Мне крайне неудобно разыскивать вас по одному и сообщать вам обоим одно и то же дважды, когда я мог бы ограничиться одним разом.

— А во-вторых?

— А во-вторых… Вы должны заставить себя успокоиться. Ничего страшного пока не произошло, но, если будете продолжать так себя вести, у нас могут возникнуть трудности. Ведь вы не передумали, а?

Снейп медленно покачал головой.

— А теперь представьте себе, как она отреагирует, если вы сделаете ей предложение после того, как полгода шарахались от неё, как от прокажённой… Минимум — она подумает, что вы издеваетесь…

— Вы хотите, чтобы я… то есть, я думал, вы скажете ей…

— Мне и так предстоит с ней серьёзный разговор, но делать за вас предложение руки и сердца я не собираюсь, — проворчал Дамблдор.

— Но как я… Она же мне попросту не поверит!

— А вы сделайте так, чтобы поверила. И да, Северус, это должны сделать вы… Так необходимо для обета.

— Может быть, мне наложить на неё империус? — язвительно произнёс Снейп.

— Вы же обладаете прекрасным даром убеждения, когда надо, — безмятежно продолжал Дамблдор. — И помните, что она должна дать своё добровольное согласие. Любое насилие над волей обесценит всё.

— Если вы скажете ей, что это необходимо для сохранения жизни Поттера, не сомневайтесь: она захочет выйти замуж даже за соплохвоста.

— Я бы на вашем месте не оценивал себя так низко, — улыбнулся Дамблдор. — Вы ведь были друзьями.

— Это уже в прошлом…

— Послушайте, Северус, если вы так непоколебимо верите, что Лили никогда не ответит вам взаимностью как женщина, почему вы не хотите хотя бы заполучить её дружбу? Здесь важны любые тёплые чувства…

Снейп молча смотрел на спящего Фоукса.

— Когда вы намерены поговорить с ней?

— Чем раньше, тем лучше… В последнее время моё здоровье оставляет желать лучшего.

— Вы пьёте зелье, которое я вам приношу? — встревоженно спросил он.

— О, непременно…

— Вы так и не рассказали мне, каким образом вам удалось спасти Лили.

— Всему своё время… Как вы себя ощущаете сами в последнее время? Я имею в виду физически. Зима в этом году выдалась суровая… Хорошо бы, если на Рождество кто-нибудь всё же подарит мне пару шерстяных носков.

Губы Снейпа тронула слабая, усталая улыбка.

— Кстати, я думаю, вам стоит обратиться к мадам Помфри. Она приготовит вам зелье, которое вы пили в Больничном крыле… Для поддержания тонуса.

— Вы оскорбляете меня как специалиста по зельеварению, директор. Я сам могу приготовить себе, что нужно.

— И тем не менее я бы посоветовал вам как следует успокоиться перед разговором с Лили. Не стоит делать это в школе. Пригласите её куда-нибудь, отвлекитесь. Совсем не нужно пугать её ещё больше.

— Большое вам спасибо. — В голосе профессора зельеварения звучала обида.

— Не дуйтесь, вы же знаете, что я прав… Просто успокойтесь и поговорите с ней. Нет ничего стыдного в том, чтобы иметь некоторые слабости. У меня их тоже хватает… Будьте искренни, и она доверится вам.

***

Лили медленно расчёсывала влажные волосы. Вот приспичило же ей пойти именно сюда, в ванную старост на четвёртом этаже. Теперь возвращаться одной через весь замок. Женщина глянула на часы в виде морской звезды на стене. Половина второго! О чём она думала! Ещё проверять работы по противоядиям… Она потуже затянула пояс халата.

Завтра нужно непременно сходить к Дамблдору. Что он, в конце концов, думает? Прошло полгода, а он так и не посвятил её в предстоящее дело, о котором шла речь раньше. Зато постоянно обсуждает что-то с Северусом… Лили задевало, что он, директор, получается, доверяет ему, бывшему Пожирателю смерти, больше, чем ей. Или это потому, что она женщина?

Гарри тоже жаловался на то, что директор внезапно перестал уделять ему внимание. Раньше тот спокойно обсуждал с ним предстоящие планы, особенно те, что касались его самого. Теперь же он почти не появлялся. Сын теперь постоянно задавал ей вопросы, а она не могла на них ответить. Несмотря на то, что ученики быстро полюбили её, знавшие правду преподаватели поддерживали, а остальные были просто благожелательны, она по-прежнему чувствовала себя одинокой. Будучи активным, сильным человеком по натуре, Лили совершенно не терпела бездействия.

В «Ежедневном Пророке» появлялось всё больше сообщений об убийствах, исчезновениях людей, магглов и волшебников, и по школе поползли слухи. Министерство всё ещё ничего не предпринимало, а она чувствовала себя пешкой в чужой игре. Так уже было, когда она и Джеймс вступили в Орден Феникса.

Первое время Лили действительно верила, что они занимаются чем-то нужным, борются за идею. Но очень скоро она поняла, что Орден для Джеймса — прежде всего вопрос престижа, а доблесть и благородство, которыми он так гордился, — лишь красивые слова, которыми украшали фамильный герб. Он искренне любил её, всеми силами старался сделать счастливой, но никогда не понимал по-настоящему. Несмотря на то, что они сражались под одним флагом, души их были далеки друг от друга.

Он не послушал Лили, когда она отговаривала его делать Питера Петтигрю Хранителем Тайны. Он почти никогда не слушал её и не воспринимал её слова всерьёз. Он старался дать ей всё, окружить заботой и роскошью, но это не могло заменить простой человеческой близости. Она выходила замуж, искренне веря, что любит его, и оттого ещё больнее было осознавать, насколько разными они оказались в действительности.

Считая свой брак счастливым, она тем не менее всё чаще ощущала себя одинокой. Если бы не друзья — Сириус, Римус, Джейн, Мэри, — неизвестно, как бы она справилась. Как она любила их… Почти все они мертвы. Она бы с радостью вступила в ряды Ордена Феникса сейчас, но директор не разрешил ей, объясняя это необходимостью скрываться до поры до времени. До какой поры? Чего ещё она должна ждать?

Женщина взмахнула палочкой, быстро приведя ванную в первозданный вид, и вышла в коридор. Слава Мерлину, она уже вполне освоилась и теперь уверенно зашагала по направлению к башне.

Главное — не наткнуться на чёртового Пивза… Он любитель устраивать подлянки по ночам…

Тёмная фигура вышла из-за поворота так неожиданно, что на этот раз она не удержалась и громко вскрикнула.

— Не кричи, это я.

— Северус?! Ты с ума сошёл? Я же чуть не перебудила весь замок… Я никак не ожидала, что это ты…

— А ты что, ожидала встретить тут кого-то другого? — Он насмешливо приподнял брови.

Лили смерила его холодным взглядом, уже переведя дух.

— Ну разумеется, у меня здесь свидание с Кровавым Бароном.

Снейп слегка откинул голову и щёлкнул пальцами. Над их головой загорелся факел.

— Мне нужно с тобой поговорить…

— Здесь? Ты что, специально меня тут караулил?

— Этот разговор очень личный.

— Говори…

— Здесь?

— Вот и я удивляюсь…

Он скрестил руки на груди и хмуро посмотрел на неё.

— Дамблдор говорил тебе что-нибудь?

— Знаешь, он очень много чего мне говорил. Что именно ты хочешь услышать?

Он окинул её взглядом.

— Ты что, была в ванной?

— Предлагаешь пойти туда?

— Ты боишься меня, Лили?

— Я не знаю, как относиться к человеку, караулящему меня среди ночи в пустом коридоре.

— Я не караулил! Я просто гулял…

— Ах да, старая привычка… Ну так что, ты будешь говорить?

— Да, я…

Вдалеке раздались шаги. Снейп тихо выругался. Через минуту из темноты вышла профессор Макгонагалл. Её халат и чепчик говорили, что она только что из постели.

— Профессор Снейп! Миссис Поттер! — в её голосе звучало недоумение, смешанное с негодованием. — Я думала, это студенты опять бродят…

— Они наверняка где-то и бродят, — добавил мужчина, — в другой стороне.

Было видно, что он крайне раздосадован. А Лили, напротив, обрадовалась.

— Мы случайно встретились с профессором. Я уже собиралась идти спать… Профессор Снейп, очевидно, тоже?

Северус кивнул и, резко развернувшись, скрылся в темноте. Макгонагалл подошла к Лили, беря её под руку.

— Не очень умно в твоём положении разгуливать ночью одной по замку… Северус взял за привычку не спать по ночам, — она произнесла это таким нравоучительным тоном, что Лили передёрнуло.

— На что это вы намекаете, профессор?

— Только не говорите мне, миссис Поттер, что вы случайно встретились с ним в коридоре и остановились поболтать…

— Но всё было почти именно так.

— Вы не разговариваете друг с другом днём, я же вижу это. Северус очень нервничает в последнее время. Не знаю, о чём думает профессор Дамблдор… Вам следует быть осторожней.

— Не хотите ли вы сказать, что мне надо опасаться… профессора Снейпа? — Лили усмехнулась.

Макгонагалл строго посмотрела на неё.

— Я, пожалуй, провожу вас до вашей комнаты…

Лили хотела запротестовать, но промолчала. Нет, ну что она о себе думает — вести её, взрослую женщину, до комнаты, будто нашкодившую школьницу! И что это она имела в виду про Северуса? Интересно всё-таки, о чём он хотел поговорить…

***

Следующий день был последним перед рождественскими каникулами. Лили раздала листочки с карточками, на которых было написано название зелья, что необходимо приготовить. Каждый получал личное задание. Урок был в самом разгаре, когда в кабинет постучали.

— Войдите.

В класс вошёл один из хогвартских эльфов. Лили изумлённо глянула на него. Эльфы не разгуливают по замку. Студенты оторвались от своих котлов и с любопытством уставились на гостя.

— Мисс Нортон, вам письменное поручение от профессора Снейпа, — пискнул эльф, поклонившись.

Лили едва не поперхнулась. Он протянул ей сложенный вдвое небольшой пергамент. Она быстро развернула и прочла следующее:

«Необходимо увидеться. Послезавтра в Хогсмиде, в «Трёх метлах» в 6 вечера».

Очевидно, на её лице были написаны все эмоции, поскольку ученики по-прежнему взирали на неё с интересом.

— Что мне передать профессору Снейпу? — снова пискнул эльф.

«Что он чёртов придурок и пусть катится со своим Хогсмидом!» — хотелось бросить ей.

— Передай… профессору Снейпу, — отчеканила она, стараясь сохранить лицо. — Что если ему необходимы особые ингредиенты из своих запасов, пусть сам придёт и возьмёт их.

Эльф снова поклонился и вдруг с тихим хлопком исчез.

На этом странности не закончились. Лили решила, что Северус откровенно издевается над ней. Это же надо было додуматься — прислать эльфа в класс с этой запиской… Похоже, профессор Макгонагалл была права насчёт него. Лучше держаться подальше. Или он совсем с ума сошёл?

Торжественный ужин по случаю Рождества, как обычно, поражал своим великолепием. В этом году большинство студентов остались в Хогвартсе, который по-прежнему считался наиболее надёжным и безопасным местом. Лили прошла мимо Гарри и его друзей, улыбнулась им и направилась к преподавательскому столу. Дамблдор, облачённый в ярко-синюю мантию, расшитую золотыми звёздами, привстал, целуя её руку.

— Садитесь, мисс Нортон, я прошу вас… Вот сюда. — Он указал на место справа от себя.

Лили кивнула и села, куда было велено, оказавшись, к своему неудовольствию, как раз рядом со Снейпом. Она бросила на него взгляд, демонстрирующий полную независимость и спокойствие. Профессор в ответ лишь слегка ухмыльнулся, отворачиваясь в другую сторону.

— Прекрасная нынче погода, не правда ли, мисс Нортон? — обратился к ней директор. — Наконец-то метель унялась. В Хогсмиде наверняка просто сказочно красиво.

Она с подозрением уставилась на Дамблдора. Это что, совпадение?

— Да… возможно… — осторожно ответила она, отрезая кусочек от бифштекса.

— Попробуй этот пудинг — эльфы постарались сегодня на славу… Северус, почему вы опять ничего не едите? Ей-богу, если хотите уморить себя голодом, то хотя бы передайте мне это овощное рагу!

Снейп выполнил просьбу и снова уставился в свою тарелку. Когда пиршество подходило к концу и на столах появились десерты, Лили неожиданно почувствовала, как чья-то рука касается её рукава под столом. Она с удивлением покосилась на Снейпа. Последний сделал жест рукой, прося наклониться поближе.

— Ты получила мою записку?

— Твою идиотскую записку с домовым эльфом? Да, Северус, что это за ребяческие шутки? Ты бы ещё сделал из неё самолётик и отлевитировал ко мне в класс!

— Это не шутки, Лили. Нам необходимо поговорить.

— Да хорошо, хорошо! Но почему нельзя сделать это здесь, в замке?

— Здесь слишком… шумно. — Он слегка кивнул головой в сторону, и Лили увидела профессора Макгонагалл, не сводящую с них строгого пристального взгляда.

— Неужели это так срочно?

— Да. Это касается тебя, твоего сына и вашего пребывания здесь…

— Что? — Она с изумлением посмотрела на него. — Северус, перестань говорить загадками!

— Говорить я буду завтра, и ты придёшь, Лили. Должна прийти, если тебе не безразлична судьба твоего сына.

Что-то в его голосе заставило её поёжиться. Она оглядела ряды столов со смеющимися учениками, нашла взглядом Гарри.

— Да, и вот ещё что… Не нужно никому об этом рассказывать. Постарайся выйти из школы незамеченной, — тихо шепнул он ей на ухо.

Лили закусила губу.

— У меня есть выбор?

— Естественно.

— Почему я должна тебе верить?

— В каком смысле? — Он хмуро на неё посмотрел.

— Встречаться с тобой один на один, за пределами Хогвартса… Хоть Дамблдор и доверяет тебе, но всё-таки… Кто может гарантировать, что ты…

— Что я не собираюсь сдать тебя Пожирателям смерти? — закончил он за неё.

Она кивнула.

— Вроде того.

— Это вопрос веры, Лили. Что может гарантировать? Да ничего… Ты либо веришь мне, либо нет.

— Давай переформулируем. Почему я должна тебе верить?

Их взгляды встретились. Глухая стена в глубине пронзительно чёрных глаз была ей ответом.

— Я когда-нибудь обманывал тебя?

— Да сто раз!

— Хватит, Лили, я говорю о серьёзных вещах…

— Я приду, — тихо ответила она. — Я верю тебе, потому что верю Дамблдору.

Он пристально посмотрел на неё и кивнул. И хотя Лили ужасно сомневалась в правильности своего решения, что-то подсказывало ей, что он не лжёт. Женщина повернулась и увидела, что Дамблдор внимательно смотрит на неё. Она смущённо отвела глаза и заметила, как на лице волшебника заиграла одобрительная улыбка: она всё делает правильно.

Глава 9

— Гермиона, послушай, перестань истерить… Почему я у тебя всегда во всём виноват?

— Это я истерю? Я не виновата, что ты ведёшь себя как придурок, Рон Уизли!

— Мы сюда ругаться пришли? — Он глотнул сливочного пива. — Надо было всё же уговорить Гарри пойти с нами.

— Он расстроен… Он надеялся, что миссис Поттер пойдёт в Хогсмид, и они смогут нормально поговорить.

— Он не только из-за этого расстроен. Дамблдор стал странно себя вести. Гарри кажется, что он его избегает… — Грейнджер наклонилась поближе. — Было ещё одно нападение. Здесь, в Хогсмиде!

— Того и гляди, они и до Хогвартса доберутся. — Рон с подозрением огляделся.

Они сидели в «Трёх метлах», в самом углу, и тихо переговаривались.

— Я не понимаю, почему в Министерстве до сих пор молчат?

— А что они могут сделать? Им теперь только и остаётся, что помалкивать. Сам-знаешь-кто набирает союзников. По-моему, они просто смирились… Отец мне говорил, сейчас в Министерстве никому верить нельзя. У каждого семья, дети, всем жить хочется…

— Я даже на уроках сосредоточиться не могу, — сокрушённо ответила девушка. — Все ходят какие-то пришибленные… Но я беспокоюсь за Гарри. Странный он в последнее время, молчаливый… Всё время думает о чём-то, а нам не рассказывает…

— Мне кажется, он из-за мамы переживает. Малфой-то теперь в курсе, Гермиона… Знаешь, что я думаю? Снейп там специально постарался…

— Думаешь, кто-то обратил внимание?

— Кому надо — тот обратил. Миссис Поттер и так почти не общается с Гарри, живёт рядом в замке, а будто в другом городе… Дамблдор молчит, все молчат… Это ещё хуже.

— Ну, Дамблдор никогда не отличался особой разговорчивостью…

— Но Гарри он что-то рассказывал! Было какое-то дело, а теперь все затихли… Знаешь, я думаю, Гарри решил, что после возвращения миссис Поттер что-то начнётся. Ну не зря же он именно сейчас ему правду раскрыл! Подумай, столько лет молчал… Теперь уже и не знаешь, где ещё он мог недоговаривать.

— Я тут знаешь, что подумала? Может, нам стоит…

— Тихо! — неожиданно шикнул Рон, прислушиваясь.

— Что такое?

— Ты слышишь?

— Нет, ничего не слышу…

— Голоса, Гермиона! Это… Да послушай же… вон там, чуть правее… за тем столиком!

Гермиона перегнулась через стол, осторожно выглядывая, и тут же резко подалась назад, садясь на место. Лицо её побледнело.

— Рон, там Снейп!

— Ох, Мерлиновы панталоны… Только этого не хватало. Пойдём-ка отсюда…

— Подожди. — Она приложила палец к губам. — По-моему, он кого-то ждёт…

— Да плевать я хотел на то, кого он там ждёт.

— Слушай, умник, ты разве не хочешь разобраться? Сам же каждый день твердишь Гарри, что профессора опасаться нужно, что он что-то скрывает, что-то замышляет… Вот и проверим!

— Ты что, подслушать предлагаешь?!

— А ты предлагаешь встать и свалить прямо сейчас? Кстати, нам придётся проходить мимо него, и он всё равно нас заметит. А отсюда ему будет не видно!

Пару минут они ещё жарко спорили, потом Гермиона притаилась и достала палочку…

Рон слегка развернулся, увидев, как к столу профессора подошла фигура в тёмном плаще и капюшоне. Женщина.

— Ох, ни фига себе… Гермиона, может, он… э-э-э… свидание тут кому-то назначил? — пробормотал парень, едва сдерживая смешок. — Нехорошо смущать человека…

Гермиона шикнула и взмахнула палочкой. В ту же секунду голоса стали громче и отчётливее. Через минуту они оба побледнели.

— Гермиона… Этого… но… как же так…

— Ты всё ещё хочешь уйти?

— Но это же… А Гарри она сказала, что у неё дела в школе. Неужели миссис Поттер… Она соврала ему, чтобы прийти сюда и встретиться со Снейпом?

— Замолчи, Рон! Я ничего не слышу!

Они подсели поближе и переглянулись.

***

— Ты доволен? — Лили посмотрела на сидящего Снейпа и сбросила капюшон.

— А вот это делать необязательно.

— Мне пришлось, как идиотке, врать профессору Макгонагалл, что у меня болит голова, и пробираться через тот проход в каменной горгулье! Слава Мерлину, я всё ещё помню про него…

— Интересно. Теперь ясно, как твой сын…

— Этот проход нашёл Джеймс, — спокойно сказала она. — И я не желаю сейчас слушать, если ты опять соберёшься язвить по этому поводу.

— Я и не собирался. Может, сядешь? И надень капюшон…

— Сев, тебе не кажется, что сидя здесь в капюшоне и плаще, как дементор, я привлеку к себе больше внимания? Я рисковала, приходя сюда, мне пришлось соврать Гарри. И я надеюсь, что повод, по которому ты меня позвал, стоит того.

— Налить тебе выпить?

Она кивнула. Действительно, согреться не мешало. Сделав глоток, Лили почувствовала, как огненная жидкость обожгла горло. Огненный виски! Как давно она его не пила… Женщина посмотрела на Снейпа, стараясь по лицу прочитать мысли. Раньше ей это удавалось, но сейчас оно напоминало непроницаемую гипсовую маску. Ей стало крайне не по себе. Она огляделась. В «Трёх метлах» было мало народу, отчего она почувствовала себя ещё более уязвимой.

— Северус, ты позвал меня помолчать?

— Я думаю, как лучше начать, чтобы ты не приняла меня за сумасшедшего. На самом деле я давно говорил директору, что нужно рассказать тебе всё сразу же. Но он хотел, чтобы ты… так сказать, пообвыкла.

— Почему он сам не может рассказать мне этого и просит тебя?

— Это не совсем так. Я здесь по собственной воле. — Он задумчиво оглядел её. — Скажи мне, Лили, ты боишься меня?

«Опять этот вопрос! Он не успокоится, пока не услышит на него положительный ответ!»

В горле аж запершило от возмущения. Женщина схватила стакан и сделала большой глоток. Щёки залил румянец.

— Боюсь? Нет, конечно… Я… как бы это лучше сказать… остаюсь настороже. Извини, ты сам даёшь мне основания сомневаться…

— Да? И какие же?

— Твои друзья, Северус, тот круг общения, что ты выбрал, — всё это говорит о многом. Мне непонятно, что такого произошло, что ты решил перейти на сторону Дамблдора. Я, конечно, безмерна рада этому, но… каково это — работать шпионом? Ведь Волде…

Он нахмурился.

— …Тёмный лорд доверяет тебе. Дамблдор доверяет тебе. Ты ненавидишь моего сына, но ты спас ему жизнь и так и не объяснил мне, почему. Я не понимаю тебя, я не знаю тебя.

— Ну что ж, Лили, — ответил он после непродолжительного молчания. — Согласен, у тебя есть основания сомневаться… Время, знаешь ли, такое: никому верить нельзя. — Снейп наклонился ниже, и женщина поразилась жуткому, потустороннему свету его глаз.

— И тем не менее, ты пришла.

— Ты сказал, что это касается безопасности Гарри…

— Да, это так. Но это не совсем то, что ты думаешь… Дамблдор просил говорить тебе сразу, но я знаю, что ты не поверишь мне, поэтому вот. — Он положил перед ней чёрную книгу в старинном переплёте. — Открывай на шестьдесят шестой странице и читай.

— Ты принёс мне книгу? Решил заняться моим образованием? Как мило с твой стороны! — ехидно отметила Лили.

— Читай.

Она послушно открыла указанную страницу и углубилась в чтение.

— Что это значит? Я не понимаю…

— Ты слышала об этом?

— Я… только очень смутно. Что это за книга? Она такая старая…

— Да, это древнейшая магия. Дамблдор рассчитал всё правильно… О ней мало кто знает, даже Тёмный лорд, возможно, не в курсе.

— Всё это интересно, но каким образом это относится к делу? Зачем ты показываешь мне это?

Снейп откинулся на спинку сидения и глубоко вздохнул, как бы собираясь с силами.

— Сейчас я задам тебе вопрос. Не совсем вопрос даже… И прежде чем влепить мне пощёчину или сделать что-нибудь в этом духе, перечитай ещё раз написанное на странице. Как только я получу ответ, мы сможем отправиться к Дамблдору, и он уже объяснит тебе всё.

По спине женщины пробежал холодок. Она нервно сжимала и разжимала пальцы, глядя на строгое, хмурое лицо. Если бы он хоть улыбнулся… ей уже стало бы немного полегче.

— Я тебя слушаю.

— Лили… — Он внезапно замолчал.

— Говори, ты теперь уже действительно меня пугаешь…

— Я прошу тебя стать моей женой.

Где-то поблизости со стола упала тарелка. Оба вздрогнули, а она ляпнула первое, что пришло ей в голову:

— Что, здесь?

Ещё миг, и на лице Снейпа появилась улыбка. Нет, скорее весёлая ухмылка. Кажется, не такого ответа он ожидал, но полученный вариант весьма его позабавил.

— Не думаю, что это подходящее место, но если ты настаиваешь…

Она отпрянула и заморгала.

— Я… Ты… Шутишь, да?

— Нет.

— Но я не…

В тот же миг он выбросил вперёд руку и прикрыл ей рот ладонью.

— Ради Мерлина, не говори «нет»! Посмотри, послушай… смотри сюда… читай ещё раз…

— Я… Я прочитала… Я не понимаю… — Она растерянно посмотрела на него.

— Что ты ответишь?

— Отвечу? Что я должна ответить… Я не понимаю, зачем ты это делаешь, Северус… В смысле, почему ты…

— О, — тихо произнёс он. — Я понимаю, ты, конечно, хотела бы видеть на моём месте кого-то другого. Но увы, Лили, жизнь жестока.

— Я… должна поговорить с Дамблдором…

— Ты поговоришь. Но прежде ты должна дать мне ответ.

— Сейчас? Но мне надо подумать…

Неожиданно он разозлился.

— Может, оставишь сейчас эти глупые женские штучки? Сколько дать тебе времени… месяц? Два? Если мы доживём… — хрипло прошипел мужчина.

Она испуганно посмотрела на него.

— Но я же… Это так… странно… Я никак не ожидала, что ты…

— Господи! — Он закрыл лицо руками. На мгновение ей показалось, что он смеётся. — Просто не говори нет, хорошо?

— Не скажу…

— Нужно твоё согласие, твоё добровольное согласие. Это предложение, а не приказ.

— Предложение, а не приказ! — передразнила она его, наконец-то приходя в себя. — Учитывая, в какой форме ты мне его сделал… Сначала ткнул носом в какую-то древнюю книжку, потом со словами: «Только не говори "нет"» — заткнул мне рот рукой, обвинил в женской глупости, не разрешил подумать, а теперь говоришь: «Но это добровольно!». Ты себя вообще слышал со стороны?

— Послушай, Лили…

— Не желаю я тебя слушать! — Она встала. — Ты окончательно сошёл с ума! И если это идея Дамблдора, то вы чокнулись оба, на пару! Вы меня за идиотку держите? Или как овцу на привязи? Несколько месяцев мне никто ничего не объясняет, ты ведёшь себя как свинья, потом зовёшь меня сюда и несёшь этот бред!

— Я знал, что будет что-то в этом роде. — Снейп откинулся на спинку, спокойно отпивая виски.

— Ах, ты ещё и знал?

— Успокойся и не кричи… Я понимаю, звучит дико.

— Это звучит по-идиотски!

— Хорошо, пусть так.

— Я ухожу!

— Я тоже… Так что отправимся вместе…

— Не пойду я с тобой никуда…

— Надень капюшон, тихо выходи и жди меня на улице.

— Что? — изумлённо переспросила та.

— Сзади, в нескольких шагах от тебя, стоит Люциус Малфой.

Лили побледнела.

— Я скажу ему пару слов и выйду…

Она сама не знала, что заставило её послушаться. То ли тон, каким он сказал ей это, то ли состояние шока, в котором она пребывала, то ли страх быть обнаруженной. Женщина быстро набросила капюшон и направилась к двери. На мгновение ей показалось, что Люциус смотрит прямо на неё. Но потом его взгляд переключился на Снейпа, он улыбнулся и пошёл в его сторону, слегка задев её плечом.

Еле живая от ужаса, она выбежала из трактира и замерла. Стоять здесь и ждать? А что, если Малфой ещё долго его не отпустит? Или они выйдут вместе. Нет, решено: она немедленно возвращается в Хогвартс. Одна.

Дорога уходила в лес, и к тому времени, как Лили вышла из «Трёх мётел», уже совсем стемнело. Пышные сугробы отливали голубоватым светом, утопающие в них деревья напоминали поднятые к небу костлявые руки скелетов. Лили понадобилось пройти минут пятнадцать в одиночестве, чтобы понять, какого дурака она сваляла.

Идти одной было откровенно страшно. Самая короткая дорога, ведущая в Хогвартс, пролегала через лес. Стоило ей сойти с главной тропинки — шум голосов и смех празднующих моментально стихли, погружая всё вокруг в жуткую, зловещую тишину. На мгновение мелькнула мысль вернуться, но надежда, что Северус по-прежнему ожидает её возле трактира, была слишком мала.

Она поплотнее запахнула мантию и, сжимая палочку, двинулась вперёд. Иногда становится ужасно жаль, что в Хогвартсе нельзя трансгрессировать. А в случае опасности отправиться ей и подавно будет некуда.

Неожиданно где-то поблизости раздались голоса. Женщина остановилась, прислушиваясь. Говорили двое мужчин. Звук приближался. Лили в замешательстве смотрела вперёд. Спрятаться или пойти навстречу? С одной стороны, было бы замечательно встретить кого-то, с кем тебе по пути, с другой — ей вспомнились слова Северуса о том, что никому нельзя доверять.

Решение было принято. Лили вытащила палочку и быстро спряталась за большой дуб как раз в тот момент, когда на дороге появились двое. Она испуганно притихла, узнав одного из них. Мальсибер… Если мир не перевернулся с ног на голову, эти двое — Пожиратели смерти! Однако, вовремя она успела спрятаться…

— Говорю тебе, я только что видел… Она выходила из «Трёх мётел»…

— Брось, темно, тебе показалось…

— А я говорю… Смотри, следы!

Лили похолодела. Если эти двое её обнаружат… Просто убьют или перед этим отправят к Волдеморту? Раз Малфой-младший теперь в курсе её тайны, то наверняка рассказал обо всём отцу, и, возможно, они уже ищут её. А что, если Северус… Не зря же он позвал её именно сюда. Наверняка знает, что по Хогсмиду теперь могут спокойно разгуливать Пожиратели смерти… его хорошие друзья.

Господи, какая же она непроходимая идиотка, раз поверила ему и согласилась прийти! Ежу понятно, что это была ловушка… Их двое… двоих она не потянет, не справится… Что делать? Убежать? Далеко ей не скрыться… Если её убьют… Боже, что будет с Гарри? Она уже мысленно готова была дать какой угодно отпор, как послышались ещё голоса.

— О, Северус! Что ты здесь делаешь? Я думал, Дамблдор тебя окончательно припахал… И ты здесь, Люциус? Ну просто ночь свиданий… Ха-ха-ха…

— Что вы двое здесь делаете?

— Скажи, ведь ты бы, конечно, узнал Лили Эванс спустя шестнадцать лет, будь она жива?

— Это допрос? — Холодный, насмешливый голос невозможно было не узнать.

— Нет, конечно… А мы тут так… проверяем, знаешь ли… Может, попадётся кто-то интересный…

Он добавил что-то потише, и вся компания рассмеялась. Лили почувствовала, что её сейчас стошнит от отвращения.

— Этот придурок уверен, что только что видел её здесь, Северус…

— Вот как?

— Я не уверен, я знаю… Скажи, это правда? Грязнокровка действительно выжила и прячется под крылышком у Дамблдора?

— Ты много знаешь… и слишком распускаешь язык. Тёмному лорду не понравилось бы, узнай он, что вы разгуливаете по Хогсмиду пьяные и без всякого прикрытия.

— Но ты ведь ему не расскажешь? — в голосе Мальсибера прозвучали нотки страха.

— Не бери на себя слишком много.

— Но я уверен, что видел…

— Позволь мне взять это на себя. Ты привлекаешь к себе много внимания. То последнее нападение на полукровку неподалёку от Визжащей хижины — твоих рук дело?

— Да, это… Ты что… Мы тут так… просто…

— Шли бы вы отсюда.

Раздалось шуршание, и больше она не слышала разговора. Очевидно, Снейп пользовался среди них каким-то особым авторитетом, потому что те двое, кажется, действительно ушли. Через минуту она хотела уже выйти из-за дерева, как вдруг услышала разговор совсем рядом со своим ухом.

Малфой и Северус стояли в нескольких шагах от неё. Взгляд Снейпа, стоящего к ней лицом, выхватил край мантии, выглядывающий из-за дерева. Лили похолодела: он видел.

— Значит, это правда, Северус? — раздался тихий голос Малфоя.

— Правда. Я не хотел говорить при них… Язык как помело. Она действительно жива и работает в Хогвартсе.

— Дьявол, но как такое возможно?

— Я не знаю… Дамблдор помалкивает, но в последнее время я вошёл в особый круг доверия. Я бы на твоём месте пока ничего не говорил Тёмному лорду. Этот вопрос я хочу взять на себя.

— Северус, у меня подозрения, что он может не доверить тебе это дело… Ну, в связи с прошлыми обстоятельствами. Ведь, помнится, ты когда-то…

Снейп прервал его.

— Это в прошлом. Крайне важно понять, какие планы на неё у директора. Верхом идиотизма было бы пытаться убить её или избавиться от неё как-то иначе, не поняв, зачем был нужен этот маскарад.

— Да, ты прав. Я волнуюсь за Драко… В школе станет небезопасно.

— Тебе лучше не появляться там до поры до времени.

— Я под колпаком, сегодня-завтра меня упрячут в Азкабан…

— Не упрячут.

— Тебе легко говорить. Ты под защитой Дамблдора!

— Ты тоже мог быть под защитой, если бы не вёл себя как идиот.

Если Люциусу и не понравилась последняя фраза, он промолчал.

— Нарцисса совсем сошла с ума в последнее время. Она категорически не хочет позволять Драко участвовать во всём этом. Всё время плачет…

— Её можно понять. Тёмный лорд не прощает ошибок.

— Я думал, эта информация о Лили Поттер может быть полезна…

— Полагаю, он разозлится. Очень разозлится… Молчи пока. Если что-то пойдёт не так, ты первый попадёшь под удар.

— Но как же…

— Предоставь это мне.

— Хорошо, я… Спасибо, Северус.

— Тебе лучше вернуться домой, к жене. В таком состоянии Нарцисса способна наделать глупостей… Мне надо вернуться в школу.

— Ты прав.

Пара минут тишины. Было слышно только поскрипывание снега под подошвами.

— Можешь выходить.

Лили молча сжала палочку, готовая пальнуть заклятьем ему в голову.

— Я всё равно знаю, что ты там… Очень глупо прятаться за деревом.

Она вышла из-за дуба, дрожа от ярости.

— Ты… Ты…

— Прежде чем совершить вторую попытку проклясть меня, послушай: я мог сдать тебя несколько минут назад, если бы хотел…

— Но, очевидно, у тебя были другие планы! — гневно выкрикнула она.

— Конечно. Я сразу понял, что ты рванула этой дорогой. Неужели я настолько похож на идиота, чтобы, зная, что ты почти наверняка меня услышишь, выкладывать все свои истинные планы?

Она в нерешительности замолчала, но палочку не опустила.

— Лили, — мягко сказал он. — Я должен вести себя так, чтобы у Тёмного лорда не возникло и мысли о сомнении в моей верности и преданности.

— А ты… действительно… служишь ему?

— Мерлин… — простонал мужчина. — Что с тобой сегодня? Ты говоришь несусветные глупости! Опусти палочку и иди сюда.

Она медленно вздохнула, чувствуя, как раскалывается голова от холода и усталости, и подошла к нему.

— У нас есть дело, если ты помнишь, — тихо сказал он. — Я не ожидал встретить их здесь. Это плохо. Очень плохо. Нужно возвращаться и как можно скорее…

— Я хочу понять, почему ты…

— Не лучшее место для задушевной беседы, не находишь? — бросил он, хватая её за руку и увлекая вперёд.

***

— Миссис Поттер! Северус! — профессор Макгонагалл взволнованно встретила их у входа. — Директор немедленно хочет видеть вас обоих!

Они с Лили переглянулись. Женщина ещё не отошла от случившегося в лесу, поэтому не обратила внимания на ошарашенно смотрящую на них Минерву, когда Снейп снова схватил её за руку и потащил за собой. Часы показывали начало девятого, однако в коридорах замка было совсем пусто.

Они быстро добрались до каменной горгульи. Снейп произнёс пароль и пропустил её вперёд.

— Подожди… О том, что сейчас произошло в лесу, Дамблдору ни слова, — пробормотала она.

Мужчина удивлённо посмотрел на неё, но кивнул.

Первым, кого она увидела, войдя в кабинет, был Римус Люпин. Он развернулся к вошедшей Лили, раскрывая объятия.

— Римус!

Казалось, это была самая приятная встреча для неё за последнее время. Лили с радостью бросилась к другу, крепко обнимая того.

— Как ты? Я хотел прилететь раньше, но Дамблдор меня отговорил…

— Одну минуточку… — Они повернулись. Стоящий в дверях Снейп дрожал от ярости, смотря на директора.

— Он… знал?

— Знал что, Северус? — спокойно переспросил его старый волшебник.

— Знал! Что она жива! Все эти годы…

— Да, он знал…

— А мне… Мне вы солгали… Вы…

— Успокойся! — неожиданно рявкнул директор. Это было настолько внезапно, что вся троица вздрогнула. — Сейчас речь идёт совершенно о другом. Римус в курсе всего. Вы в одной команде.

Если Снейп и хотел возразить, то усилием воли сдержал себя. В гневе Дамблдор действительно был страшен, а сейчас весь его вид выдавал сильнейшее напряжение.

— Медлить больше нельзя. Я только что получил сообщение из Министерства. Скримджер убит.

— Министр магии? — повторила Лили, медленно садясь на стул.

— Моя ошибка, огромная ошибка в том, что я медлил всё это время, сомневаясь в правильности решения. Северус, я так понимаю, не сегодня завтра Волдеморт будет в курсе того, что Лили Поттер жива?

Снейп медленно кивнул.

— Тогда тем более медлить недопустимо. Лили, я надеюсь, ты приняла предложение профессора Снейпа, — спокойно произнёс директор.

— Предложение? Вы имеете в виду… предложение о замужестве?

— Да, именно это я и имею в виду.

— Она не отказала, Дамблдор. Но вы просто обязаны ей объяснить… чтобы она понимала, — добавил Снейп.

— Да, разумеется… Лили, я думаю, ты уже имеешь представление о магической силе Брачного Обета?

— Лишь то, что успел мне показать…

Он жестом прервал её и начал ходить из стороны в сторону по кабинету. В комнате повисло заметное напряжение. Люпин опустился на соседний стул, рядом с Лили, Снейп встал у неё за спиной.

— Брачный Обет. Магический договор необычайной силы. Древняя магия. Создаёт сильнейшую защиту для членов семьи тех, кто заключает его. После принятия Обета, на тебя, Лили, и твоего сына будет наложена магическая защита, способная отражать любое угрожающее жизни заклятие. Включая смертельное. Разрушить Обет невозможно. Он связывает дающих его до конца жизни.

— То есть… Вы хотите сказать, что если я дам такой Обет, то Гарри будет в безопасности?

Дамблдор кивнул.

Она повернулась к Снейпу. Лицо его было непроницаемым.

— Профессор Снейп делает тебе предложение, Лили. Если ты ответишь согласием, мы сможем совершить Обет сегодня же.

Повисла тишина. Лили сжимала ткань мантии. Сердце стучало с такой силой, что, казалось, сейчас выскочит из груди.

— Я согласна.

Дамблдор, сосредоточенно смотрящий на неё, вздохнул с облегчением. Ей даже показалось, что ладони Северуса, нервно вцепившегося в спинку её кресла, расслабились.

— Почему вы не рассказали мне об этом раньше?

— Одним из непременных условий Обета является добровольное согласие обеих сторон. В противном случае защита действовать не будет. Любое насилие над волей недопустимо. Оба супруга должны прежде всего сами хотеть его совершить. А значит, полностью доверять друг другу.

Лили хотела спросить, почему она должна заключать такой Обет именно со Снейпом, но промолчала. Теперь, когда она узнала правду, ей было всё равно, кто должен был стать её мужем, если это поможет защитить Гарри. Очевидно, Дамблдор объяснит ей это. В любом случае, она добьётся ответа у Северуса.

— Северус, ты знаешь, что делать…

Мужчина кивнул и стремительно вышел из кабинета.

— Лили, я обязан спросить тебя, доверяешь ли ты профессору Снейпу в полной мере?

— Я… Я доверяю вам… И если вы считаете, что это должен быть он, то я…

Дамблдор закрыл глаза, кажется, что-то обдумывая.

— Конечно, случай вызовет трудности… да, Римус?

Люпин кивнул.

— Лили, эта идея принадлежит Римусу…

— Правда? — Она обескураженно посмотрела на друга.

— Я перебирал разные варианты… Этот — самый надёжный.

— Волдеморт не должен узнать об этом. Обет будет совершаться в строжайшей тайне. Никто не должен знать о нём, иначе это грозит вам смертельной опасностью.

— Я согласна… — Она замерла. — Даже Гарри, профессор? Даже мой сын ничего не должен знать?

— Даже Гарри. Я не думаю, впрочем, что известие о том, что ему предстоит стать пасынком профессора Снейпа, сильно обрадует его. — На губах волшебника вдруг заиграла улыбка. — Мы не будем откладывать, совершим всё сегодня же… Римус, я думаю, ты не откажешься быть свидетелем?

На лице Люпина что-то дрогнуло, но он произнёс:

— Конечно.

— Лили?

— Вряд ли я могла бы найти кого-то лучше… — тихо прошептала та, опуская глаза.

— Мне придётся оставить вас ненадолго, чтобы всё подготовить, — с этими словами Дамблдор подошёл к камину и с лёгким хлопком исчез.

Пару минут они сидели молча.

— Лили, я понимаю твоё состояние сейчас…

— Почему он, Римус? Почему Северус? Он ненавидит Гарри… Это какое-то безумие…

— Я думаю, ты должна знать кое-что ещё, — тихо произнёс он. — Брачный Обет нельзя разрушить. Его защитные силы действуют до тех пор, пока жив тот, кто сделал предложение. После заключения брака ты и Гарри будете находиться под защитой до тех пор, пока Северус жив.

Лили побледнела.

— Но Римус, в таком случае нет более худшей кандидатуры! Он же постоянно подвергается опасности… Он первый кандидат на смерть…

— Он тот, кому Волдеморт доверяет. А стало быть, он тот, на кого подозрения падут в последнюю очередь именно потому, что он почти всегда рядом с ним. Рано или поздно им станет известно об Обете. Ваша с Гарри неуязвимость в любом случае бросится в глаза. Если они догадаются о совершённом обряде, они начнут искать того, кто провёл его… и Северус будет последнем в их списке. Ведь всем известно, как он относится к Гарри.

— Но тогда они начнут искать среди друзей… Они начнут убивать… Римус, а как же ты? Ведь на тебя подумают в первую очередь?

— На моё счастье, я женат, Лили… Кстати, Тонкс ужасно хочет с тобой познакомиться. Я думаю, вы подружитесь, — улыбнулся он. — Впрочем, при других обстоятельствах я, конечно, предложил бы свою кандидатуру.

— Зачем это ему, Римус?

— О ком ты? Я не знаю, откуда у Волдеморта такая тяга к убийству…

— Я о Северусе… Зачем ему это? Подвергать себя такой опасности… Давать Обет, что нельзя нарушить или расторгнуть…

Люпин замолчал.

— Я не знаю, Лили. Когда я предложил эту идею Дамблдору, то никак не ожидал, что он выберет его. Но очевидно, на то есть причина. В одном Северусу не откажешь: он невероятно храбрый и всегда держит слово. Ты можешь быть уверена, что, став его женой, получишь надёжного защитника.

Лили было плевать на защитника. Она думала о том, какой будет их с сыном жизнь рядом с ним. О том, что придётся сказать Гарри… Он не поймёт… Никто бы не понял.

— Он не простит мне этого… Я говорю о Гарри… Что я ему скажу?

— Ничего. Ему необязательно знать.

— Если бы это был кто угодно другой… Ведь Северус ненавидит нас… Я уверена, Дамблдор просто приказал ему…

— Это неправда, — мягко сказал Люпин, поглаживая её по руке. — Ты слышала, Обет — это добровольное решение. Он не смог бы его заставить. Я понимаю, всё это похоже на дурной сон, но если бы был другой выход… Поверь, мы искали. Ты должна верить Северусу, потому что иначе сойдёшь с ума. В тот миг, как вы заключите брак, он будет рисковать намного больше вас! Посуди сама, если он посмеет предать, то будет убит…

— Именно потому я не понимаю, зачем ему это…

— Возможно, ты поймёшь это позже… Но я бы не советовал расспрашивать его сейчас. Ты дала согласие, значит, вербальная клятва уже принесена.

— Клятва?

— Магическая связь начинается с того момента, как ты отвечаешь «да» на предложение. Если бы ты сказала «нет» — ничего вернуть уже было нельзя. Держись, Лили. И помни: мы будем рядом. Твои друзья будут рядом.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл Снейп. Он сделал жест рукой, прося следовать за ним.

Глава 10

Они вышли из замка и направились через главную площадку к Угловой башне. Лили подняла голову и посмотрела на затянутое серыми облаками ночное небо. Холодный ветер хлестал по лицу, осыпая их снежной пылью. Снейп шёл впереди — его чёрная, закутанная в мантию фигура вызывала у неё ассоциации с могильщиком. Римус шёл рядом, то и дело сжимая её руку, как бы ободряя. Она увидела жёлтые огни окон и подумала, что их процессия, должно быть, странно смотрится со стороны.

Когда они зашли внутрь, женщина почувствовала себя пленницей. Молчаливый и хмурый Северус вызывал в ней лишь болезненные отклики. Казалось, они шли на похороны, а не на свадьбу. Даже само это слово казалось каким-то неуместным.

Они поднимались по лестнице, как вдруг на самом последнем пролёте Снейп остановился, достал палочку, направил её в стену и прошептал какое-то заклинание. Камни разъехались, открывая проход. Со стороны это напоминало вход в Косой переулок. Они оказались в помещении, что напоминало старую заброшенную часовню. Лили оглядела холодные, почерневшие от старости стены и промолчала. Комната хоть и находилась в башне, но больше напоминала подземелье.

Она подняла голову и увидела вместо потолка открытое небо. Теперь понятно, почему здесь так холодно… Сырые каменные стены уходили вверх, создавая ощущение, будто находящиеся здесь стоят на дне большого сосуда. Посередине располагался алтарь — самый странный, что она когда-либо видела. Он был из чистого золота, которое потускнело со временем. Дамблдор уже стоял здесь, рядом с ним был маленький волшебник в одеянии, похожем на рваные брезентовые тряпки.

— Это… будет… здесь?

— Понимаю, не сильно походит на твою свадьбу с Поттером, — холодно произнёс Снейп.

— Лили. — Римус отвел её в сторону. — Когда будет совершаться обряд, постарайся думать о чём-нибудь приятном.

— Приятном?

— Я понимаю, это нелегко. Было бы очень… полезно, если бы ты испытывала к Северусу хотя бы дружеские чувства.

Лили хмуро посмотрела на Люпина. Дружеские? Да он убил на корню все добрые чувства, что в ней были когда-то. Она бы и хотела, но ведь он всем своим видом и поведением сам отшвыривает её от себя.

Ей было интересно, что представляет из себя такой сложный магический обряд. Возможно, надо будет поставить подпись кровью или что-нибудь в этом духе. Она уже поняла, что ничего общего с тем, что было на свадьбе с Джеймсом, здесь не будет. Лили скинула плащ и осталась в тонком белом платье. Забавное совпадение. Дамблдор жестом подозвал их к себе.

— Это мистер Рауль. Он проведёт церемонию. — Дамблдор указал на маленького волшебника. — Возможно, в какой-то момент ты почувствуешь себя странно, Лили. Это не должно тебя испугать. Но прежде скажи: ты по-прежнему отдаёшь себе отчёт в принятом решении?

Женщина с грустью посмотрела на старого волшебника. Есть ли у неё выбор на самом деле? Никто ведь не спрашивает, хочет ли она клясться в любви и верности стоящему напротив неё человеку. Нужно лишь её добровольное согласие на брак. Её воля теперь напрямую связана с жизнью Гарри, и если это можно считать свободным выбором, то…

— Да, я отдаю себе отчёт.

Дамблдор пристально посмотрел на неё.

— Прости, что всё это происходит вот так.

Стоявший напротив них Снейп горько усмехнулся.

Что он сам чувствует сейчас? Лили уже отказалась от попыток прочесть его мысли. Сейчас, стоя здесь и готовясь дать Брачный Обет, навеки связывающий их, он выглядел таким холодным и отстранённым, что ей вдруг стало ужасно жалко себя.

«Я не буду плакать. Не буду», — твёрдо повторяла она про себя.

Они опустились на колени перед алтарём. Мистер Рауль, который, очевидно, должен был выполнять роль священника, попросил Римуса встать напротив него. Таким образом, она и Северус оказались как бы между ними двумя. Он взмахнул палочкой и прошептал непонятное заклинание на неизвестном ей языке.

В тот же момент в воздухе возник прозрачный хрустальный кристалл. Они произнесли клятву. Лили понимала, что повторяет все слова на автомате и это неправильно, но сейчас для неё попытка вникнуть и прочувствовать всё, что она клялась выполнять до конца своих дней, грозила повергнуть её в самую настоящую панику. А этого быть не должно.

— Теперь возьмите кольца.

Вновь словно из ниоткуда появилась чёрная бархатная подушка, на которой лежали два совершенно одинаковых на вид серебряных кольца. Украшения казались такими простыми и незаметными, что женщина удивилась, как они могут скреплять такой сильный магический союз. Они надели кольца друг другу. Лили слегка подняла взгляд и увидела, что Дамблдор не спускает глаз с парящего в воздухе кристалла.

И что, это и есть Брачный Обет? Она ожидала большего. Как минимум, что будет больно. Может, она как-то неправильно произнесла клятву? Наверное, потому, что ещё не осознала до конца, в чём поклялась.

Снаружи завывал ветер. Лили подняла голову выше, смотря на серые облака. И сколько ещё ей стоять на коленях? Неожиданно она почувствовала, что всё помещение погружается во тьму. Несколько минут Лили продолжала видеть перед собой лишь бледное лицо Северуса, смотрящего на кристалл каким-то безумным, заворожённым взглядом. Она понимала, чувствовала, что все ждут чего-то. Чего-то, что никак не происходило.

А может… может, ничего не получится? Она испугалась того, какой радостной показалась ей эта мысль. В тот же миг она почувствовала лёгкий ветерок, мягко пошевеливший волосы. Лили вглядывалась в напряжённую тьму, мысленно заклиная, чтобы либо её оставили в покое, либо что-то уже, наконец, произошло.

Неожиданно Северус поднял глаза и посмотрел ей в лицо. Она вздрогнула от того, сколько чудовищной, нечеловеческой боли было в этом взгляде… Внезапно Лили стала задыхаться. В груди что-то сжалось, стало очень плохо, словно её лишили чего-то, а взамен наполнили тоской и отчаянием. Ей захотелось разрыдаться, просить, умолять прекратить этот кошмар.

И вдруг это произошло. Кристалл над их головами вспыхнул, озарившись алым светом. Лили с необъяснимым восторгом и ужасом наблюдала за тем, как его свечение поглощает всё вокруг, заполняет её изнутри. Тут же ослепила резкая боль в безымянном пальце — там, где было кольцо. Она поднесла руку к себе, с ужасом наблюдая, как холодный металл буквально врастает в кожу. Внутри что-то взорвалось, и она потеряла сознание.

***

Лили пришла в себя, услышав голоса рядом. Один из них был женским.

«Я в Больничном крыле. Всё это было сном», — пронеслось в голове.

— Лили…

— С ней всё будет хорошо.

Женщина почувствовала, что больше не мёрзнет от холода. Она с трудом разлепила веки. В камине весело трещал огонь. Они вновь находились в кабинете Дамблдора. Лили полулежала на кресле, рядом стояли Снейп, Дамблдор и профессор Макгонагалл.

— Она пришла в себя, слава Мерлину! — вскричал Люпин.

Перед её носом тут же возникла фляга.

— Выпей. Должно стать легче. — Она взглянула на Снейпа, протягивающего ей бутыль, и, машинально отпив, закашлялась. Жидкость буквально обжигала. Послушно сделав пару глотков, она наконец почувствовала, как по венам побежало спасительное тепло.

— Лили, как ты себя чувствуешь? — Дамблдор обошёл её и сел в своё кресло.

— Я… Ничего. Всё в порядке. Я что… упала в обморок?

— Да… Ты долго не приходила в себя. Мы уже начали беспокоиться.

Ей стало неловко. Она ни разу не лишалась чувств до этого. Убогое, наверное, было зрелище.

— Извините, профессор, я не хотела… Не знаю, как это вышло.

— Всё в порядке. Твоё состояние естественно. Брачный Обет несёт сильную энергетическую нагрузку. Держу пари, ты, Северус, сейчас чувствуешь себя не лучше. — Дамблдор посмотрел на Снейпа с неожиданной теплотой.

Так значит, это был не сон… Она тяжело вздохнула, аккуратно садясь. Кто-то набросил ей мантию на плечи, оттого было так тепло.

— Профессор Макгонагалл в курсе всего. Вы можете целиком и полностью рассчитывать на её поддержку. Теперь главное. Лили, никто не должен знать о случившемся. Уже завтра ты сможешь вступить в ряды Ордена Феникса под своим настоящим именем.

Женщина облегчённо выдохнула.

— Никто из них, за исключением нас пятерых, не знает о том, что вы муж и жена. Северус является членом Ордена, и для остальных он будет просто вашим сопровождающим.

— Сопровождающим куда?

— В школе вам теперь оставаться небезопасно. У Волдеморта есть цель, и ради её достижения он готов пойти на любые действия. Гарри больше не может чувствовать себя в безопасности. Вам придётся уйти.

— А как же вы?.. — Женщина не верила своим ушам. Их выгоняют?

Лицо старого волшебника сделалось неожиданно грустным.

— Мой век остался очень недолог, Лили…

— Что вы говорите!

— Я совершил одну ошибку, за которую мне придётся ответить сполна. Ты знаешь пророчество. Я делаю это и для Гарри, и для остальных учеников, подвергающихся смертельной опасности, пока он здесь. Да и не такова его натура, чтобы сидеть и прятаться…

— Вы что, хотите, чтобы он сразился с Тёмным лордом?! Разве не для того мы заключали Обет, чтобы защитить его?

— Вот именно, Лили, — нетерпеливо продолжил директор. — До поры до времени ты и Гарри находитесь в безопасности, чего нельзя сказать об остальных. Пока вы здесь, школа остаётся главной мишенью.

Лили медленно кивнула, понимая, о чём говорит Дамблдор.

— Вы будете жить в безопасном месте, рядом с Орденом. Не сомневаюсь, что Гарри найдёт такой вариант более привлекательным.

— Я понимаю, но как же…

— Вам не кажется, что уже довольно поздно? — Дамблдор указал на часы. — Половина первого. Сегодня был тяжёлый день, нам всем нужно отдохнуть.

— Как долго мы можем ещё оставаться здесь? — спросила Лили, поднимаясь.

— Я думаю, неделя в запасе у нас есть… К тому же мне потребуется время, чтобы найти сразу двух преподавателей…

Снейп бросил возмущённый взгляд на директора, который сделал вид, что ничего не заметил.

— Что мне сказать Гарри?

— Ничего, я сам с ним поговорю… Он узнает всё, что ему нужно. А теперь, Лили, ради Мерлина, тебе лучше отправиться отдохнуть. Северус тебя проводит, я так думаю…

Снейп кивнул. Они молча вышли из кабинета.

— Профессор Дамблдор! — Макгонагалл нервно поджала губы. — Но как вы могли додуматься до такого? Лили и Северус! Вы считаете это правильным решением?

— Более чем, Минерва.

— Но неужели нельзя было найти кого-то более…

— Приятного? Лили и Гарри нужен защитник, а не нянька или сиделка. Нет человека с более выраженным чувством долга и большей смелостью, чем наш дорогой профессор…

— Почему вы так доверяете ему?

— У меня есть на то свои причины. Прошу вас, отправьте сову к Артуру Уизли… Он срочно нужен мне как главный секретарь Ордена.

***

— Римус, я уверена, Гарри будет счастлив видеть тебя, — мягко улыбнулась Лили.

Снейп отправился к себе. Едва они спустились из башни, к её облегчению, она осталась наедине с Люпином. Жизнь перевернулась с ног на голову всего за какие-то пару часов. й было неловко признаваться самой себе, что она не то что не чувствует себя причастной к чему-то значительному — скорее наоборот, чувствует себя крайне глупо. Очевидно, Римус уловил это настроение.

— Директор прав, тебе нужно как следует отдохнуть. Занятий пока нет, ты можешь приходить в себя.

— Почему я упала в обморок, как истеричка?

Римус пожал плечами.

— Ты сильно перенервничала…

— Да я вообще не нервничала… У меня словно был какой-то ступор. Я не осознавала до конца, что делаю. Я не представляю, как вести себя дальше и что делать. Каждый разговор с Дамблдором рождает вопросов больше, чем ответов. А на поддержку Северуса не стоит и рассчитывать. По-моему, он ужасно зол.

— Вовсе нет. Знаешь, Лили, после того, как вы дали Обет, ты упала в обморок, а Дамблдор неожиданно подошёл к Снейпу и обнял его, представляешь? Он смотрел на него с таким… странным лицом. С восхищением и состраданием, я бы сказал.

Лили почувствовала возмущение. Ах, вот, значит, как? Он Снейпу ещё и сочувствует? Не ей, которую заставили пройти через весь этот кошмар — жить в ожидании шестнадцать лет, — не Гарри, который с рождения обречён на опасность, а Снейпу! Нет, она решительно не понимала его.

— Я боюсь его, Римус, — призналась она наконец. — Я понятия не имею, что у него в голове, но он порой так странно смотрит… мне хочется убежать.

— Вы были друзьями когда-то. Не помешало бы и сейчас стремиться к этому.

— Не думаю, что у него есть такое желание, ты же видел. — Лили горько покачала головой. — Он использовал первую возможность, чтобы смыться сейчас. Уверена, если я решу поговорить, а я предпринимала не одну попытку начать разговор, он вновь отшвырнёт меня.

Люпин вздохнул, обнимая её.

— Ты всегда была не такой, как другие, Лили. Ты умеешь видеть в людях хорошее, несмотря ни на что. И верить им. Не теряй это качество. В нём твоя сила. Брачный Обет нерасторжим, это правда. Но попробуй думать о том, что раз он дал согласие на него, значит, с его стороны не может быть только чувство долга. Поверь мне, мало кто подпишется на это, рискуя своей жизнью. Дамблдор очень верит ему. Я не знаю, почему, порой мне это и самому казалось безумием. Но я знаю одно: Дамблдор — умнейший человек, которого я когда-либо встречал. И если мы, Лили, пока чего-то не понимаем в его действиях, это не значит, что он ошибается.

Женщина кивнула.

— Я, пожалуй, и правда пойду к себе. Надеюсь увидеть тебя завтра…

— Теперь мы будем видеться гораздо чаще… — Он тепло улыбнулся и сжал её руку.

Она направилась в сторону гриффиндорской башни. Ноги дрожали от усталости. Войдя к себе, Лили первым делом бросилась в ванную, включив горячую воду. Полчаса пребывания в там немного привели в чувство. Переодевшись в ночную рубашку и тёплый халат, Лили присела в кресло у камина. За окном снова началась метель. Несмотря на чудовищную усталость, спать не хотелось совершенно.

Подумав немного, она раскрыла чемодан и вытащила небольшую бутылку эльфийского вина, которое она возила с собой на всякий случай. Пила она редко, но, кажется, сегодня без этого не обойтись. Наполнив бокал почти до краёв, Лили залпом его осушила. Она вспомнила, как ругала Джеймса за эту привычку пить — резко, совершенно не смакуя, вливать в себя всё подряд. Неважно, изысканное ли это вино, виски или тыквенный сок. Глаза снова защипало от слёз.

Будь он жив, что бы сказал на всё это? Внезапно ей стало смешно. Будь он жив, ничего этого бы не произошло. Кто бы мог подумать, что всё повернётся именно так? Она посмотрела на небольшое кольцо на пальце. Как неприметно и невзрачно оно выглядит… Так же, как и их брак. Ведь даже это должно оставаться в тайне. А куда деваться ей со своими мыслями?

Она подошла к окну и распахнула створку. Холодный декабрьский ветер ворвался внутрь, обжигая лицо. Женщина быстро наполнила второй бокал. Что будет дальше? Сердце подсказывало, что ничего хорошего. Внезапно в голове пронеслась странная мысль: «Надо же… Нам даже не пришлось целоваться». На венчании обычно целуются… Или она избежала этого, предусмотрительно свалившись в обморок?

Лили машинально подняла мантию с пола и с удивлением рассмотрела чёрную ткань. Что-то великовата… Ну естественно, это же не её мантия. Её собственная, видимо, так и осталась лежать на полу в башне. Она сунула руку в карман, нащупав что-то длинное, и вытащила… палочку! Мерлин… Она унесла с собой мантию Северуса!

Значит, это Снейп накрыл её, когда они выходили… Интересно, кто вынес её, если она была без сознания? Неужели тоже он? Муж, выносящий жену на руках… Как это символично. И ерунда, что жена грохнулась в обморок от ужаса, а не от счастья. Выпитое на голодный желудок вино ударило в голову. Как же так… Он, получается, останется без палочки? Хватило же мозгов засунуть её в карман! Свою она всегда убирала за пояс. Надо вернуть…

Она огляделась. Сейчас? Да, а что такого… Нет никакой гарантии, что завтра он не отправится куда-нибудь по делам Дамблдора. Так куда же он отправится без палочки? А может быть, он положил её в карман специально, рассчитывая на то, что она найдёт её и придёт к нему, чтобы вернуть? По спине пробежал холодок.

Лили неожиданно подумала о другой неотъемлемой части супружеского союза, которая раньше просто не приходила в голову. В любом случае, магические чары, наложенные Обетом, делают её зависимой от Снейпа, это не нужно было и объяснять. То есть чисто теоретически он мог бы потребовать от неё близости. О нет… Только не это…

Лили быстро налила ещё один бокал. Бутылка опустела уже наполовину, а внутри неожиданно появилась решимость. Кого она боится? Его? Нюниуса? Она смогла дать ему отпор тогда, сможет и сейчас. В конце концов, его никто не заставлял соглашаться на это силой.

Она не позволит ему издеваться над ней или Гарри. Пусть только попробует. И ни в коем случае он не должен думать, что она боится его. Лили докажет это ему и самой себе. Потому что сейчас возьмёт его чёртову мантию и палочку и отнесёт ему. Немедленно.

Глава 11

Уже выйдя из комнаты и пройдя половину пути до подземелья, Лили вдруг вспомнила, что она понятия не имеет, где находится комната Снейпа. Ну не идиотка? Пошла туда — не знаю куда… Или она думала, что, став женой зельевара, автоматически откроет для себя доступ к его апартаментам? Лили прислонилась к прохладной стене. Им с Северусом необходимо обдумать использование каких-то средств связи. Щёки горели от выпитого вина.

— Мисс Нортон? — раздался рядом скрипучий голос.

Филч! В любой другой момент она была бы совсем не рада его видеть, но сейчас ей было всё равно.

— Могу ли чем-то вам помочь?

— Да! Очень хорошо, что я вас встретила. — Она вскинула голову и придала голосу уверенности. — Не могли бы вы мне подсказать, где находится комната профессора Снейпа?

— Профессора Снейпа? — с изумлением переспросил смотритель.

Кажется, действительно несколько странный вопрос в такое время. Лили сообразила, что, ко всему прочему, стоит перед ним в халате.

— Профессор оставил у меня… кое-что. Мне необходимо это вернуть.

— Я могу передать профессору, если вы мне позволите, сам…

— Нет! — резко вскрикнула она. — Это личное дело. Вам ведь известно, где он живёт? Незамедлительно проводите меня к нему!

— Мисс Нортон!

Лили вздрогнула, увидев приближающуюся Минерву Макгонагалл. Кажется, последнюю фразу она сказала громче, чем положено, и на лице профессора трансфигурации было явственно написано недовольство.

— Филч, что случилось?

— Мисс Нортон спрашивала меня, где находится комната профессора Снейпа…

Лили закатила глаза. Он сказал это таким тоном…

Макгонагалл приподняла брови.

— Я всего лишь хочу отдать ему… кое-что! — Да, звучит как-то не очень, но ей было плевать.

— Я сама вас провожу, — неожиданно ответила Минерва. — Идите, Аргус…

— Спасибо.

— Можно спросить, зачем вам понадобился Северус во втором часу ночи? — спросила Макгонагалл, когда они остались одни.

Мерлин… Она что, ещё отчитываться перед ней должна? Лили разозлилась. Сами же поставили её в дурацкое положение, заявили, что Снейп должен защищать её, и что? Теперь она даже сама поговорить с ним не может?

— Я не имею права увидеть собственного мужа? — с лёгким вызовом ответила она, слегка прислонившись к стене. Ноги не держали.

— Можете… разумеется. Идёмте со мной… Правда, я сомневаюсь, что он будет рад такому визиту.

Лили было плевать, обрадуется он или нет. Сидеть в одиночестве у себя в комнате она не могла. Они спустились в подземелье, прошли мимо гостиной Слизерина и остановились перед портретом волшебника в зелёной мантии. Будь она чуточку трезвее, непременно бы поинтересовалась, кто изображён. Макгонагалл подняла палочку и коснулась кончиком портрета.

— Эласто, профессор Снейп у себя?

Мирно спавший волшебник встрепенулся и проворчал недовольным голосом:

— У себя, у себя… Минерва. — Рама задвигалась, переворачиваясь и превращаясь в дверь.

«Да, весьма неплохо», — подумала Лили. Почему у неё так нельзя сделать? Она же тоже… профессор.

Макгонагалл уже хотела постучать, как дверь сама распахнулась.

— Что случилось, профессо… — он замер, увидев Лили. На лице отразилось такое искреннее изумление, что она не выдержала и ухмыльнулась.

— Вот, Северус… Вас пожелали видеть незамедлительно! — холодно процедила Макгонагалл.

— Ты забыл у меня… свою палочку, — произнесла Лили, протягивая мантию.

Он кивнул, не сводя с неё взгляда.

— Спасибо.

«Боже, она так и будет тут стоять?» — Лили с раздражением посмотрела на Макгонагалл. Та, очевидно, считала себя вправе проконтролировать ситуацию.

— Я… могу войти? Это ненадолго…

Он помедлил, но потом, кивнув, посторонился.

— Спасибо за сопровождение, — с лёгкой усмешкой поклонился он Минерве, явно давая понять, что пускать её внутрь не собирается. — Я думаю, миссис Снейп сама в состоянии будет отыскать дорогу обратно, когда надумает уходить.

Макгонагалл гневно блеснула на него глазами поверх очков, резко развернулась и направилась прочь.

«Миссис Снейп»… Нет, всё по-настоящему. Неужели он так назвал её?

Северус закрыл дверь и повернулся к ней лицом.

— Что тебе нужно на самом деле?

— Ты не слишком-то любезен с собственной женой. — Она скрестила руки на груди.

— Моя жена не должна разгуливать одна по замку среди ночи.

— О, Сев, я не думаю, что Волдеморт бродит по Хогвартсу с ночным горшком…

— Ты пьяна, Лили…

На его лице вдруг появилась улыбка.

— Не преувеличивай. Я действительно выпила немного вина, но сегодня мне простительно. Ты забыл свою мантию и палочку в ней.

— Я тронут твоей заботой.

— Даже не предложишь мне сесть?

— Нет, ведь ты уже уходишь, правда?

— Ты меня выгоняешь? — Она задохнулась от нахлынувшей обиды. — Да какого чёрта! Я пришла с тобой поговорить!

— Ты сама не знаешь, зачем ты пришла… Если тебе страшно, попроси Люпина посидеть с тобой, он с удовольствием составит компанию.

— Если тебе неприятно моё общество…

— Я этого не говорил…

— А что говорил? Хорошо. Я уйду. — Лили почувствовала, как голос задрожал от подступивших слёз. Ещё не хватало… разреветься тут перед ним…

Она направилась к двери, изо всех сил стараясь придать лицу спокойное выражение. И надо же было ей споткнуться на ровном месте! Кажется, она действительно не только истеричка, но ещё и пьяная истеричка… Как, должно быть, смешно она выглядит сейчас…

Снейп вовремя схватил Лили за руку, не давая упасть.

— Интересно будет посмотреть, как ты пойдёшь по замку в таком состоянии.

— Не волнуйся. Впрочем, ты и так не будешь, я права? — Она взялась за ручку двери.

— Лили, подожди. — Он накрыл её руку своей, отодвигая в сторону. — Тебе не обязательно уходить прямо сейчас.

Она заворожённо уставилась на кольцо, обхватившее его безымянный палец, соприкоснувшийся с её рукой. Муж. Он её муж. Господи, это какое-то безумие…

— Садись. А то ты переломаешь себе что-нибудь сейчас… — Северус усадил Лили в кресло, и она наконец оглядела комнату.

Что ж, он преподнёс ей очередной сюрприз. Лили помнила, каким был его дом в Паучьем тупике, и ожидала, что и в Хогвартсе он устроит себе нечто подобное. Откуда-то у неё родилось представление, что ему нравится жить в запущенных, тёмных, холодных комнатах. По крайней мере, он никогда не стремился внести уют в окружающую его обстановку. У неё вообще было подозрение, что Снейпу глубоко безразлично и то, как он выглядит, и то, как живёт, и то, какое это впечатление производит на окружающих.

Его неряшливость казалась странной чертой при его характере, который отличали строгость, дисциплинированность и некоторый аскетизм. В кабинете Снейпа, где хранились запасы и ингредиенты для зелий, царила прямо-таки стерильная чистота. Он никогда не допускал беспорядка в работе, и потому комната её удивила.

Помещение больше всего напоминало келью монаха: оно было довольно маленьким, но неожиданно вполне по-человечески обставленным. Здесь было тепло и вовсе не так уж мрачно. Большую часть пространства занимали полки с книгами. Их было так много, что у Лили создалось впечатление, будто она оказалась в библиотеке. Она машинально обежала глазами корешки.

Дамблдор хорошо платил своим учителям, да и Волдеморт не был скуп на награду своим лучшим приспешникам. Следовательно, деньги у него водиться должны. Так вот, значит, куда они все уходят… на книги. Он покупает и коллекционирует потрясающе дорогие и редкие издания. Довольно занятно при том, что под боком у него огромная библиотека. Меньшую часть комнаты занимали кровать, шкаф и письменный стол. Что характерно, всё отличного качества, но невозможно унылое. Здесь явно предпочитают практичность эстетике. И всё же тут было гораздо приятнее, чем у него в кабинете, где повсюду были натыканы эти изображения с пытками и прочая тёмная атрибутика.

— Итак… — Женщина сложила руки на коленях. — Теперь ты уже не можешь меня игнорировать.

— Я разве когда-то это делал? — Снейп опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу, выражая насмешливую скуку.

— Всё последнее время.

— Так что же тебя всё-таки привело ко мне?

— Я хочу получить ответы на свои вопросы… Если ты желаешь доверия, ты должен сказать мне правду.

— Хорошо. Что именно тебя интересует? Надеюсь, это ненадолго, потому что я всё же планировал хотя бы немного поспать.

— Это займёт столько времени, сколько нужно, — отрезала Лили. — Я хочу знать, почему ты согласился дать Брачный Обет? Почему ты спас Гарри жизнь? И исходя из всего этого, почему ты, чьей страстью всегда были тёмные искусства, вдруг развернулся на середине пути и перешёл на правую сторону? Почему вдруг отказался от мечты?

Снейп спокойно смотрел на неё.

— Кто сказал, что я отказался от чего-либо? Если ты не заметила, я по-прежнему считаюсь лучшим специалистом в школе по «защите»…

— Да, и Дамблдор все эти годы отказывал тебе в этой должности… Не удивляйся, я спрашивала.

— Я всегда говорил тебе: изучать — не значит использовать.

— Ну конечно, я помню. Но я не настолько глупа и наивна, чтобы полагать, что у тебя не возникло бы соблазна проверить все свои знания на практике.

— Допустим.

— Почему ты на нашей стороне? — Она подалась вперёд.

Несколько секунд он молчал, и Лили даже показалось, что она всё-таки заставила его занервничать.

— Дамблдор очень помог мне. Когда Тёмный лорд ушёл, у меня была одна дорога — в Азкабан. Директор дал мне работу, возможность как-то существовать, заниматься любимым делом…

— Это каким же, Сев? Неужели преподавать? Передавать свой опыт и знания? — усмехнулась она. — Или, может, другим любимым делом — издеваться и запугивать? Вот уж где простор для деятельности…

— Что-то я не припомню, чтобы кто-то в школе серьёзно пострадал от моих… действий.

— Ну, может быть, физически — нет. Но знаешь, что меня искренне удивляет? Вот как же так, неужели ты не помнишь, каким сам был когда-то? Ни разу не поставишь себя на место тех, кого унижаешь?

— Я, Лили, на этом месте побыл достаточно, — холодно ответил Снейп, отводя взгляд.

— Да, я помню… А ещё я помню, что всегда думала: «Вот это человек, который испытал боль и знает о ней, а значит, не станет, не захочет причинять её другим»… Видимо, я ошибалась.

— Ты ошибалась гораздо больше, чем думала, и не только на мой счёт. Твой сын…

— Ох, я не собираюсь это слушать! Я не за тем сюда пришла, чтобы ссориться с тобой. Я хочу услышать ответ, почему всё-таки? Почему на самом деле?

— Если я отвечу, ты покинешь мою комнату?

— Возможно.

Снейп поднялся и подошёл к окну, запустив руки в карманы брюк.

— Я отрёкся от Тёмного лорда потому, что он отнял у меня нечто очень ценное. Гораздо ценнее тех знаний и возможностей, которые я получил, будучи с ним.

— Что же это?

— Не слишком ли много вопросов для одного вечера?

— Хорошо… не отвечай. Тогда скажи, почему ты помогал Гарри?

— Почему? — Снейп с обескураженным видом повернулся к ней. — Так трудно догадаться? Потому что меня об этом просил Дамблдор.

— А почему тебя?

— А почему бы тебе не спросить об этом директора самой? — ехидно добавил он.

— Это… все причины?

— Все.

— И… Обет тебя тоже попросил дать Дамблдор… как и меня?

Неожиданно лицо Снейпа исказила злость.

— Да! Именно так и есть! И я не собираюсь больше удовлетворять твоё любопытство!

— Любопытство? — Она тоже разозлилась и встала, спокойно шагнув к нему. — Должна же я хоть немного знать человека, с которым вступила в брак?

— Ты знаешь меня.

— Нет! Я не знаю тебя, Северус! Я думала, что знаю… и некоторое время наивно верила в это. Но тогда, раньше… мне казалось, что ты просто… ты просто ошибаешься! Как ошибаются все люди! Я искренне надеялась, что ты одумаешься, откроешь глаза и поймёшь, какую ошибку совершаешь, выбирая свой путь… Я до последнего находила тебе оправдания. Но это я совершила ошибку, поверив тебе. Ты остался таким же, каким и был: холодным, жестоким и злым! Лишь с той разницей, что эти качества получили в тебе новое развитие, развернулись, так сказать, по полной! И да, я не понимаю, почему Дамблдор так верит тебе… А меня охватывает ужас при мысли, что теперь мы едины, что я должна покорно принимать любые твои действия… И Гарри, которого ты ненавидишь, теперь тоже будет в твоей власти… Я уже не знаю, где был мой разум, когда я соглашалась на всё это… Твои объяснения не дают мне ни капли уверенности. Я вижу лишь усталость и ненависть, которые буквально съедают тебя изнутри… Я не собираюсь вести с тобой войну, пытаться переубеждать, я не стану пытаться вновь стать тебе другом, потому что я давно перестала тебя понимать. — Силы покинули её, и Лили обречённо рухнула в кресло. — Ты, видимо, должен этим гордиться… Я боюсь! Я действительно боюсь тебя! Мне всё равно, что будет со мной, но если ты попробуешь причинить вред Гарри, я… я…

Она устало закрыла лицо руками. А ещё через минуту вдруг почувствовала, как Снейп, что оказался позади неё, так же, как там, в кабинете у Дамблдора, осторожно положил руки ей на плечи.

— Лили, я… никогда… не причиню тебе… зла, — неожиданно ласково прозвучал тихий голос.

Она вздрогнула, встала и повернулась к нему лицом. Во взгляде не было прежней злости, только усталость и… досада.

— Ты можешь мне в этом поклясться?

— Мне казалось, я сегодня уже сделал это.

— Нет, я хочу, чтобы ты сказал мне это, глядя в глаза. Скажи, что не причинишь ему зла.

— Хорошо. — Он взял её за руку. — Я клянусь, что не причиню вам зла. — Неожиданно его лицо нахмурилось. — Но твой сын всегда сам умудряется находить себе неприятности… Ты скоро в этом убедишься.

— Да… и ещё кое-что…

— Что ещё?

— Ты не будешь читать мои мысли.

— Не буду.

Она вздохнула с облегчением.

— И обижать моих друзей…

Снейп усмехнулся.

— Ты мне льстишь. Никогда бы не подумал, что дойдёт до такой просьбы.

Она поняла, о чём он в этот миг подумал, и вдруг улыбнулась. Это невозможно, но… Лили действительно поняла. Возможно, сейчас он впервые приоткрыл эту тяжёлую завесу своих истинных мыслей и чувств. И она вдруг успокоилась.

— Это все вопросы?

— Все…

— Может, есть ещё какие-нибудь просьбы, пожелания… комментарии?

— Нет.

— Ну, тогда… Спокойной ночи.

— Спокойной ночи…

Она вдруг поняла, что он всё ещё держит её за руку, и смущённо отступила.

— Лили…

— Что?

— У меня тоже есть просьба.

— Какая?

Она пристально посмотрела ему в глаза.

— Доверься мне. Только так я смогу помочь.

— Я всё же склонна верить людям, — слабо улыбнулась женщина и взялась за ручку двери.

— Подожди… Я всё-таки тебя провожу, — вздох.

— Это ещё зачем? Думаешь, я настолько беспомощна?

— Думаю, ты настолько самонадеянна, что обязательно заблудишься по дороге обратно.

***

Они дошли почти до самой башни. Неожиданно впереди послышались шаги. Снейп схватил её за руку, увлекая за угол и буквально вжимая в стену.

— Что ты делаешь?

— Проверяю степень доверия, разве не заметно?

— Если это снова Макгонагалл… Чёрт, чем ты ей так насолил? Неужели до сих пор не может забыть историю с учебником?

Он пожал плечами.

— Я готов поспорить, что это… Если я прав, то сейчас Гриффиндор потеряет пятьдесят очков.

Лили с возмущением посмотрела на него и прошептала:

— Ты обещал!

— Ничего «такого» я тебе не обещал.

В этот момент идущий по коридору вступил в тень света, бросаемую факелом, и Лили чуть не вскрикнула от возмущения.

— Гарри!

— Так-так… Мистер Поттер… — Снейп спокойно вышел из-за угла.

— Вы? Мама? — Гарри уставился на них во все глаза.

— Очередная ночная прогулка. Лили, сейчас ты обязана применить штраф…

— Да, я…

— Но я избавлю тебя от этого чудовищного чувства вины. Минус пятьдесят очков, Поттер. Жизнь вас ничему не учит. Снова бродите по школе после отбоя…

— Вы тоже… бродите! — буркнул Гарри, не обращая внимания на его слова и всё ещё с удивлением смотря на мать.

— Я преподаватель, Поттер, — отчеканил Снейп.

— А я…

— А вы — Избранный! — Снейп насмешливо поклонился. — Как же это я мог забыть? Ведь школьные правила для вас не писаны.

— Хватит, Северус… — прервала его Лили. — Гарри, мы поговорим с тобой позже.

— Я думал, ты… у себя. Я искал тебя и не застал… Я никак не думал, что ты…

— Это просто нервы, Гарри. У меня было неотложное дело сегодня и… профессор Снейп помогал мне в этом.

— Это не я помогал, а минимум полбутылки красного эльфийского, — насмешливо бросил он.

Лили кинула на него убийственный взгляд. Ну почему, почему он может быть нормальным только десять минут? И как, интересно, узнал, что именно она пила?

— Я благодарю вас за сопровождение, профессор, — как можно более холодно отчеканила она и быстро ухватила Гарри за плечо. — Доброй ночи.

— Всего хорошего. Я думаю, в следующий раз, когда вы захотите навестить меня… эм… по делу, вы без труда найдете дорогу. — Он резко развернулся и скрылся в темноте. Лили осталась стоять с открытым от возмущения ртом.

— Мама… что это значит? Что за дело у тебя со Снейпом? — Гарри вопросительно посмотрел на неё.

— Дело как дело. Я не собираюсь обсуждать это ночью! — отрезала та, всё ещё кипя от негодования. — Завтра поговорим, а теперь — быстро к себе, иначе Гриффиндор лишится ещё двадцати очков!

Гарри с обидой посмотрел на неё, но спорить не стал, всем своим видом показывая, что не намерен закрывать эту тему.

Вернувшись к себе, Лили с удивлением обнаружила, что уже почти пять утра. Если Северус намерен и дальше общаться с Гарри подобным образом, то она сильно рискует. Ну он же специально сейчас дразнил её, мерзкий слизеринец! Ей нужно придумать, что сказать сыну… нужно придумать… И это должно звучать правдоподобнее того, что с таким удовольствием может сообщить ему Снейп.

Глава 12

Обратный путь до Хогвартса Рон и Гермиона проделали молча. Когда они вошли в гостиную и замерли каждый перед своей спальней, девушка наконец не выдержала:

— Давай договоримся… Никто из нас ничего не скажет Гарри. Ни слова о том, что мы вообще видели их там.

Рон кивнул, глядя в одну точку.

— Я надеялся, что ты скажешь мне, что я выпил слишком много сливочного пива…

Девушка подняла на него широко распахнутые ореховые глаза с золотистыми искорками.

— Давай пока не будем делать выводов…

— Я не знаю, как завтра буду смотреть Гарри в глаза.

— Просто. Как обычно, — отрезала она. — В конце концов, это не наше дело…

— Снейп — это наше дело. Гермиона… может, это… он пьяный был? — с надеждой в голосе спросил парень.

Она покачала головой.

— Да нет… В том-то и ужас, что говорили они совершенно здраво… оба… Если, конечно, исключить общий смысл разговора.

— Спокойной ночи… — Рон подавленно посмотрел на неё. Они разошлись по своим спальням.

Когда Уизли поднялся в комнату, то увидел Гарри, лежащего на кровати с подаренной им книгой «Пушки Педдл».

— Привет. — Рон бросил сумку с купленными сладостями на кровать.

— Привет… Как сходили?

— Да ничего особенного. Хогсмид как Хогсмид. Чего мы там не видели? — пробормотал Рон, снимая ботинки и заваливаясь на кровать.

— Представляешь, я думал сегодня после обеда зайти к маме, сказать, что раз она не пойдёт в Хогсмид, то я тоже останусь… а её кабинет заперт. Странно, ведь она собиралась весь вечер что-то там разбирать.

— Да ерунда всё это… Может, кто-то из учителей позвал её, это… на чашку чая… типа того… Ну или Дамблдор… — Рон отвернулся, стараясь не смотреть другу в глаза.

— Да, может. — Гарри вытянулся на кровати, смотря в потолок. — Я хочу завтра же пойти к Дамблдору.

— Зачем?

— Мне надоело тупо сидеть и ждать чего-то. Мама говорит, что он ей так ничего и не рассказал…

— Тогда почему ты думаешь, что он расскажет тебе?

— Я не знаю… Рон, у меня в последнее время стойкое ощущение, что мне врут. Я не знаю, отчего. Но я чувствую… Минимум — недоговаривают. Дамблдор меня избегает…

— Не говори ерунды, Гарри… Зачем ему тебя избегать?

— И мама… — неожиданно тихо произнёс юноша. — Сегодня, когда она отказалась идти в Хогсмид, у неё были такие… виноватые глаза.

— Выбрось эту ерунду из головы и давай спать! — резко бросил Рон.

— Ты спи, а я ещё почитаю и пойду к ней в комнату. Сейчас десять часов вечера, она наверняка уже вернулась…

Друг ничего не ответил.

***

Весь следующий день Гарри так и не смог нормально поговорить с Лили. Рон и Гермиона тоже вели себя странно. В свете последних событий это убивало ещё больше. Он чувствовал себя полным идиотом, словно он один остаётся в неведении чего-то до отвращения очевидного. Все попытки разговорить друзей упирались в глухую стену. Они либо делали вид, что не понимают, о чём идёт речь, либо меняли тему разговора.

Возвращаясь из столовой после обеда, Гарри увидел идущего навстречу Снейпа и поморщился. Ну, только этого не хватало для полного счастья…

— Поттер, зайдите ко мне в кабинет в пять часов, — бросил преподаватель на ходу.

— Зачем?

— Вы слышали, что я сказал?

Гарри обречённо кивнул. Что ещё ему понадобилось? Сегодня утром он хотел поговорить с Дамблдором, но профессор Макгонагалл сказала, что директор отправился в Министерство. Настроение было преотвратнейшее. Подходя в назначенное время к кабинету Снейпа, он проклинал всё на свете.

— Войдите, — раздалось изнутри.

Гарри сделал глубокий вдох и вошёл, внутренне готовый к бою. Снейп встал, заставляя его вздрогнуть. Лицо профессора зельеварения выражало крайнее удовлетворение, что было уже само по себе подозрительно и досадно. Снейп радуется — добра не жди.

— Поттер, с сегодняшнего дня я буду обучать вас магической самообороне, практическому применению наиболее сильных заклятий, используемых при нападении. Это то, что может понадобиться вам, и то, что не входит в школьную программу. — И добавил, увидев вытянутое лицо Гарри: — Это приказ директора. В ваших интересах проявлять старательность, в противном случае за вашу жизнь я не дам и ломаного гроша. О наших занятиях никто не должен знать. Это первое. Второе: с сегодняшнего дня я отвечаю за вашу безопасность. Не могу сказать, что счастлив по этому поводу…

— Что? Что вы говорите? — не выдержал Гарри. — А как же профессор Дамблдор…

— Профессор Дамблдор и так провозился с вами, Поттер, чёртову уйму времени. Сейчас у него есть дела поважнее.

— Почему вы…

— Молчать. Это не обсуждается. Моё время тоже ограничено. Я поставил перед вами задачу, и вы будете её выполнять. — Он наклонился к Гарри, пристально смотря в глаза. — Я не собираюсь спускать вам с рук то, что директор считал простительным.

Гарри задрожал от негодования. Снейп не будет им командовать! Не будет!

— Я вижу, Поттер, до вас дошли мои слова.

— И где… будут проходить… занятия? — деревянным голосом спросил юноша.

— В подземелье. Там меньше вероятности, что вы повредите что-нибудь ценное из обстановки замка. Начнём сегодня вечером, в девять часов. На вашем месте я бы не опаздывал. — Снейп развернулся и направился к своему столу, давая понять, что разговор окончен.

Это было уже слишком. Гарри дрожал от злости. Как Дамблдор мог так с ним поступить? Что это значит: Снейп отвечает за его безопасность? Он сам за себя отвечает! Вернувшись в гостиную, он стал яростно пинать кресла. Друзья, увидев его состояние, переглянулись. Когда он рассказал им о заявлении Снейпа, Рон вдруг побледнел и пробормотал:

— Ну… может… может, он сам вдруг вызвался… может, он теперь к тебе иначе относится?

— Ты спятил? — возмутился Гарри. — Ты бы видел, каким тоном он разговаривал. Знаете, что я решил? Не пойду я на эти занятия. Я умру на них скорее, чем меня найдёт Волдеморт.

— Ты пойдёшь, Гарри…

Лили стояла в дверях гостиной и хмуро поглядывала на него.

— Мама?

— Тише! — шикнул Рон. — Не хватало ещё, чтобы кто-то услышал…

— Да плевать… Почему я должен ходить на занятия к Снейпу? Я уже один раз занимался с ним дополнительно — никаких результатов это не дало. Я только потеряю время.

— Это решение Дамблдора. Ты должен быть хорошо подготовлен.

— В таком случае, пусть меня тренирует кто-нибудь другой! Профессор Люпин, например… Я знаю, он часто теперь появляется в школе!

Лили покачала головой.

— Ты будешь заниматься с профессором Снейпом, и это не обсуждается!

Её лицо скривилось, будто она говорила о чём-то неприятном.

— Только, пожалуйста, не говори, что ты на его стороне теперь! — в ужасе воскликнул Гарри.

— Я на своей собственной стороне. Твоей и моей. В школе действительно нет лучшего специалиста по тёмным искусствам. А тебе предстоит столкнуться именно с ними.

— Но я же… — Гарри в отчаянии искал любую причину, чтобы отказаться. — А что вы делали вчера в коридоре ночью? — неожиданно спросил он.

Гермиона поперхнулась и громко закашляла.

— Ты встретил… их ночью… вдвоём? — прошептал Рон.

— Да… Мисс Нортон, подождите! — Гарри сорвался с места и бросился за ней. — Ты меня избегаешь?

— Нет, конечно… Просто здесь не лучшее время для разговора. — Неожиданно она крепко обняла его. — Ничего. Скоро хотя бы в этом станет легче.

— В смысле?

— Слушай Северуса… — неожиданно сдавленно произнесла она.

Гарри изумленно смотрел на мать. Его удивил даже не столько тон, сколько то, что она назвала Снейпа по имени. Впервые за всё время, что они говорили. И Гарри понял, что ему неприятно слышать это имя, произносимое матерью. Будто та переступает через какой-то невидимый барьер.

— Сегодня, после занятий… приходите в мою комнату… все втроём. Поговорим.

Гарри кивнул.

***

Спустившись в назначенное время в подземелье, он настроился на то, что будет думать о предстоящей встрече с мамой и не обращать внимания на издёвки Снейпа. Тот объявил, что они будут тренировать использование защитных чар невербально.

— Вы так и не научились этому, Поттер, — вкрадчиво заметил он. — На сей раз за ваше умение я отвечаю перед директором, и только попробуйте заниматься спустя рукава.

Гарри не собирался бездельничать. Однако сильно сомневался, что Снейп действительно жаждет научить его чему-то. Он вёл себя так же мерзко, как обычно, но на этот раз Гарри показалось, что он стал обращаться с ним даже более пренебрежительно и своевольно, чем раньше. В конце концов, всегда существовала эта дистанция — между учителем и учеником. И в этот раз эта грань была наиболее размыта.

Обиднее всего то, что каждая неудача со стороны Гарри вызывала новый град насмешек, а любой успех просто игнорировался. Ленивый, посредственный волшебник, рассеянный, ограниченный — чего только не наслушался он на первом же занятии. Зачем Дамблдор это сделал? Неужели он не помнит прошлый неудачный опыт с окклюменцией? Гарри пришла в голову мысль, что Снейп вовсе не собирается его учить, а просто формально исполняет приказ.

Но больше всего его возмутила реакция Лили. Его прошлые опасения касательно того, что она не поладит со Снейпом из-за нападок, не то что не оправдались — они перешли в самые возмутительные подозрения. Что за дело могло быть у них среди ночи? И почему мама так нервничала? И главное, почему ничего не рассказала ему, при этом не забыв упомянуть, чтобы он во всём слушался…

— …Северуса! Вы представляете, она его ещё по имени назвала! — возмущённо выкладывал он друзьям по дороге с ужина.

— Но Гарри, большинство учителей обращаются друг к другу по имени! — возразила Гермиона.

— Да, но не в разговоре с учениками! До этого она обращалась к нему «профессор Снейп», а тут… Что это было?

— Вырвалось, наверное… — буркнул Рон. Он заметно нервничал.

— Гарри, расскажи, ты действительно видел их вчера ночью в коридоре? — спросила Гермиона.

— Да. Я не мог уснуть, ты-то, Рон, сразу задрых… Я понимал, что это глупо — идти к ней посреди ночи… Но чёрт! Вы же видите! Днём нормально поговорить вообще не удаётся! Я просто шёл по коридору, а они вышли… Ну, Снейп как всегда снял пятьдесят очков, а мама…

— Что? — хором спросили друзья.

— Ничего! Сказала, что поговорим завтра… Она была чем-то расстроена. И вообще вела себя странно… — Он помолчал. — Кажется, они были у него.

— В кабинете? — в голосе Рон звучала надежда.

Гарри покачал головой.

— Ночью? Вряд ли… В комнате… Зачем ей понадобилось к нему ходить?

— Ну… мало ли так… зачем…

— А вот давай ты сейчас и спросишь! — воскликнула Гермиона, когда они подошли к комнате Лили.

Увидев их, женщина ужасно обрадовалась. Гарри отметил, что она в приподнятом настроении, хотя и немного взволнована.

— Ну, как прошло занятие? — спросила она, наливая чай.

— Как обычно, — Гарри пожал плечами. — Отвратительно.

Лили хмыкнула.

— Знаешь, постарайся не обращать внимание, а сконцентрироваться на деле.

— Не так-то легко сконцентрироваться, когда тебя идиотом всё время называют… «Поттер, вы всегда нарушаете правила, вас можно штрафовать в перспективе!» — передразнил он Снейпа. — Мама, как ты могла дружить с ним?

— Ну, во-первых, это было больше двадцати лет назад, а во-вторых… тогда он так себя не вёл.

— Ну да, он был милым и обходительным.

— На самом деле — нет. Я просто советую тебе не принимать близко к сердцу то, что он говорит. — Лили поправила волосы и улыбнулась. — Чаще всего он делает это чтобы задеть, а иногда и вовсе по несдержанности… Гораздо важнее, как он при этом поступает.

— Как мне иногда хочется, чтобы его самого кто-нибудь пропесочил хорошенько… Из всех учителей — только Дамблдор и профессор Макгонагалл позволяют себе относиться к нему строже… и им он не перечит.

— Ну, неудивительно, что Минерва… У неё вообще особое отношение к нему, — усмехнулась Лили. — Наверное, никак не может забыть тот злосчастный учебник, который он кинул ей в голову…

— Что?! — хором переспросили друзья. — Снейп бросал в неё учебник?!

— Ну, не совсем в неё… э-э… как бы вам сказать… Все мы сами когда-то учились в школе, и профессор Снейп в том числе. Так вот, в то время Макгонагалл уже преподавала у нас трансфигурацию… и у неё были свои методы борьбы с нарушителями правил. Все терпеть не могли миссис Норрис…

— Это да…

— Всем известно, что как только она появлялась, за ней следовал Филч… Так вот, Макгонагалл взяла привычку по ночам патрулировать коридоры в виде кошки.

— Ух ты…

— Ну да… И однажды она застала профессора Снейпа. — Лили заулыбалась шире. — Не в том месте и не в то время…

— Так-так… Значит, Снейп нарушал правила? — Гарри предвкушал веселье.

— А как ты думаешь? Да их все нарушали! Просто надо было… уметь это делать по-умному… И потом, это был единичный случай, исключение… Я не хочу сказать, что он разгуливал по коридорам ночью…

— И что было дальше?

— Дальше? А дальше… всё довольно грустно. Мы, конечно, ужасно перепугались, потому что если бы нас застукали возле кабинета профессора Слизнорта, это могло грозить исключением, и поэтому…

— Подожди… Ты там тоже была?

Лили смутилась.

— Ну… Это было один раз. Кто-то должен же был стоять у двери и смотреть, чтобы никто не пришёл…

Повисло короткое молчание, после чего Рон воскликнул не то с восторгом, не то с изумлением:

— Снейп… воровал ингредиенты для зелий! Офигеть…

Лили нахмурилась.

— Вообще-то речь о другом… Я ещё раз повторю: это был единичный случай…

— Ну… и что же Макгонагалл сделала?

— Когда мы увидели кошку, то, естественно, решили, что это миссис Норрис… Ну, Северус с перепугу и сделал то, что по праву можно было назвать редкостной глупостью. Он кинул в неё учебник… И кто же знал, что он мало что швырнул книгу в учителя, так ещё и первым попавшимся учебником оказалось пособие по трансфигурации…

Друзья расхохотались.

— Да уж… Можно представить себе гнев Макгонагалл…

Лили засмеялась.

— На самом деле это было ужасно… Мы убежали, а на следующий день, когда она появилась с огромной примочкой на лбу…

— И что же, вас сильно наказали?

— Меня — нет. — Лили отпила чай. — А Северус три месяца должен был помогать в Больничном крыле после занятий. Надо сказать, он и в этом пользу нашёл. Многому научился у мадам Помфри по медицинской части.

— Подожди… А тебя-то почему не наказали?

— Ну, учебник кинул Северус, а меня в темноте она не разглядела, хотя и кошкой была… Вернее, она видела, что рядом был кто-то ещё, но доказать, что это была именно я, не смогла. А Северус меня не выдал. В общем, я думаю, Минерва всё ещё переживает по этому поводу, — ухмыльнулась Лили. — Не могу себе представить, каких усилий ей стоит сдерживаться в его присутствии. Она всегда его недолюбливала…

— Да уж… Ну и история. — Рон просто сиял от радости.

— Кстати, профессору Снейпу лучше не говорить о том, что я вам рассказала… Я ещё хочу немного пожить…

Они все рассмеялись.

— Думаю, теперь тебе станет немного легче, Гарри, ведь ты знаешь, что и Северус Снейп когда-то был таким же учеником, как ты, и нарушал правила, и главное — получал наказание. Я бы даже сказала, что профессор Макгонагалл с того момента всегда искала повод применить к нему особые санкции… Не знаю, как ему удалось сдать экзамен по трансфигурации…

— И когда же это было?

— На четвертом курсе, кажется… В конце пятого мы уже не общались.

Она замолчала, помешивая чай.

— Мам, ты так и не сказала мне, что за дело у вас было… вчера…

— А, да… Было дело… Это по поручению Дамблдора.

— Но почему ночью?

— Всё просто, Гарри. Профессор Снейп дал мне свою мантию, и я ходила к нему, чтобы её вернуть. Там оставалась его палочка, и надо было…

— Поломать её пополам…

— Гарри!

Друзья рассмеялись. Юноша почувствовал, как от сердца отлегло. Всё имеет простое объяснение.

— Знаешь, мама, если тебе удастся наладить с ним нормальные отношения, я буду только рад… Не хочу, чтобы он придирался к тебе из-за меня…

— Так ты этого боялся? — с удивлением спросила она.

— Ну да…

— Выброси из головы. Северус придирается к тебе из вредности, но не стоит его опасаться. Он не причинит тебе зла, поверь. У него была масса поводов это сделать.

— Ты говоришь как профессор Люпин, — Гарри вздохнул.

— Римус прав. Он, пожалуй, единственный из всех мародеров, — начала Лили и неожиданно поджала губы, — кто умел здраво оценить ситуацию и понимал, что не бывает чёрного или белого.

Гарри почувствовал потребность признаться:

— Я знаю, что папа и Сириус издевались в школе над Снейпом… И я знаю, что ты заступилась за него… Правда, тогда я ещё не понимал, почему… Я случайно увидел это в Омуте памяти.

— Ну конечно, было бы странно, если бы Северус сам рассказал тебе об этом. Это был очень неприятный случай. — Лили помолчала. — На самом деле, тогда твой отец перешёл все границы. Раньше до такого не доходило. В смысле, их шутки… они всегда были невинными, то есть… они не причиняли вреда… Не знаю, что тогда нашло на Джеймса. Это по праву один из худших поступков в его жизни. И поверь мне, Гарри, он очень сожалел об этом в будущем. Я заступилась за Северуса не потому, что он был мне другом. На самом деле к тому времени мы практически не общались уже. У него были свои друзья, глубоко неприятные мне. Меня возмутила сама ситуация…

— Он обозвал тебя грязнокровкой… — прошептал Гарри.

— Я думаю, ему было очень стыдно, что за него заступается девушка. Поверь мне, никому не пожелаешь оказаться в таком положении… Это ужасное унижение.

— И всё-таки, как он мог… Ведь ты была его другом…

— Не знаю, изменится что-то для тебя или нет, если я скажу, что он извинялся за свои слова позже.

Гарри с изумлением посмотрел на неё. Это было неожиданно.

— Извинялся?

— Да… И я даже думаю, он искренне сожалел о сказанном… Но на тот момент это стало последней каплей. Я давно поняла, что мы по-разному смотрим на мир и у нас разные дороги… Это был просто повод разорвать отношения, которые не имели будущего.

— Но всё же ты почему-то дружила с ним все предыдущие годы…

— Дружила. В это тебе, может быть, трудно поверить сейчас, но даже в профессоре Снейпе есть положительные черты, — улыбнулась она. — Просто он почему-то упорно скрывает их от окружающих. Мне было с ним интересно, он действительно необыкновенно умный человек и талантливый волшебник. Это правда. Кроме того… — Тут она замялась. — Наверное, не очень хорошо то, что я сейчас скажу… Неправильно иметь такой мотив для дружбы… запомните это. — Она сделала паузу. — Мне было жаль его.

— Жаль?! — шокированно переспросили Рон и Гарри, а Гермиона замолчала, опустив голову.

— Да, жаль. Я думаю, он чувствовал это, потому и сам оттолкнул меня. Он очень гордый человек. А я… мне сейчас кажется, я находила даже некоторую прелесть в самом начале, что общаюсь с человеком, которого не принимают другие.

— Ты же сказала, что у него были друзья… Слизерин…

Лили фыркнула.

— Друзья. Тоже мне, друзья! Не были они ему никогда друзьями. Это из-за них он… Мне казалось, если я перестану с ним общаться, то он совсем пропадёт. А мне этого не хотелось. Он был первым, кого я узнала из волшебников, первым, кто рассказал мне о Хогвартсе… Мне казалось, он нуждается во мне. Когда поблизости не было этих ужасных его сокурсников… Эйвери, Мальсибера… — Она вздрогнула. — Снейп даже вёл себя по-другому. Я не понимала, как он может общаться с ними, что ему в них нравится. А потом поняла…

— И что же? Они тоже любили чёрную магию?

— Они приняли его, — тихо сказала Лили. — А что касается тёмных искусств… У меня всегда было подозрение, что он занимается ими, чтобы как-то выделиться на фоне остальных. Не лучший способ, согласна… но он никогда не использовал их для нападения — они были средством защиты. Мощнейшим средством. И сейчас, Гарри… — Она взяла его за руку. — Я думаю, что Дамблдор не зря просил именно его заниматься с тобой. Никто лучше Северуса не знает того, с чем тебе придётся столкнуться. Научиться противостоять чему-то можно, только по-настоящему познав это.

Глава 13

— Вы сделали всё как я просил, Северус?

— Да, Тёмный лорд знает, что Лили жива.

— Вы сами сказали ему об этом?

— Я подтвердил. Он пока не видит в ней серьёзной угрозы. Дважды она не может стать ему помехой. Но он задумывается над тем, почему вы скрывали её столько лет, чтобы «вернуть к жизни» теперь.

— Это хорошо… Это очень хорошо. Вы непременно должны сообщить ему, что Лили и Гарри покинут Хогвартс и направятся на север.

— Послушайте, подвергать её такому риску…

— Но ведь пока вы живы, она недосягаема для него, так ведь? Её жизни ничего не угрожает. Он будет пытаться уничтожить её, потому что решит, что она является преградой на пути к Гарри. Это поможет нам выиграть время, Северус, а его у нас почти не осталось…

— Но может быть, нам стоит поискать какой-то другой выход…

— Другого выхода нет. Когда это случится, вы знаете, что делать.

Снейп медленно кивнул.

— Я прошу вас об одном: будьте бдительны. Жизнь Гарри и Лили всецело в ваших руках. Вы откроете Пожирателям двери Хогвартса…

— Вы… шутите, директор?

— Они потеряют к школе интерес на первое время, когда поймут, что Лили и Гарри здесь нет… а вы тем самым ещё раз докажите свою преданность «его» идеям. Помните, ваша безопасность — залог их жизни.

— Как я смогу оставаться в Ордене, если проведу Пожирателей смерти в Хогвартс?

— Никто не узнает об этом, Северус, если вы будете проявлять осторожность. Дайте время Гарри и Лили покинуть территорию замка… и старайтесь не попадаться на глаза лишний раз. Всё должно выглядеть естественно. Я знаю, вы справитесь с этим, — тихо произнёс директор, устало опускаясь в кресло. — А теперь идите. Мне нужно подумать…

Снейп открыл было рот, словно хотел добавить что-то ещё, но вдруг передумал и, молча поклонившись, вышел.

***

Перспектива провести все рождественские каникулы в подземелье на занятиях со Снейпом чрезвычайно угнетала Гарри. И хотя после разговора с Лили ему стало значительно легче, проблем на тренировках это не убавило. Снейп заставлял его не только применять защитные чары, но и атаковать противника. Они вернулись к тому, с чего начинали на пятом курсе.

— Вы должны быть способны не просто отразить нападение, но и предугадать его, при этом продолжая держать свой разум закрытым для противника.

У Гарри прекрасно получалось отражать заклятья Снейпа, только если они произносились вслух. Когда дело касалось невербальной атаки, он обычно оказывался в разных углах класса, покрываясь синяками и шишками. Профессор не проявлял ни капли сочувствия, насмехаясь над ним после каждой неудачи.

— Вы никогда не станете хорошим мракоборцем, будучи не в силах управлять своей волей. Что вы намерены делать, если против вас будут выступать двое или трое противников? Попросите озвучить их весь список используемых против вас заклинаний? Ваша физическая уязвимость — ничто, по сравнению с уязвимостью вашего разума, Поттер. Вы должны уметь распознать намерение и нанести удар первым!

Пока удары получал только сам Гарри. Рон и Гермиона сочувствовали ему, хотя и признавали, что такая практика может быть полезна.

— Послушай, Гарри, профессор Снейп, наверное, не зря даёт тебе именно эти заклятья. Ну, те, которыми чаще всего пользуются Пожиратели смерти, — рассуждала Гермиона. — Если ты сможешь научиться противостоять ему, значит, ты сможешь противостоять им.

Юноша горько усмехнулся. Противостоять Снейпу… После этих занятий он едва стоит на ногах. Похоже, к моменту его реальной встречи с кем-то из Пожирателей он станет инвалидом.

— Ты смог сопротивляться Империусу — одному из непростительных заклятий… Разве можно после этого называть тебя слабовольным? — возмущался Рон.

— Мне непонятно… Если то, что тренирует с тобой Снейп, не входит в школьный курс и при этом активно используется Пожирателями смерти, то значит…

— Значит, это Тёмная магия, — закончил за неё Гарри. — С другой стороны, на что рассчитывает Министерство, включая в школьный курс лишь самые лёгкие защитные заклятья? Ежу понятно, что Волдеморт не будет валять дурака с Экспеллиармусом или Эверте Статумом.

— Ага, он просто швырнёт в тебя Авадой, и никакой защиты не надо, — хмуро заметил Рон. — Против него не существует защиты…

— Снейп учит Гарри сопротивляться Пожирателям смерти. Вряд ли кто-то из них возьмёт на себя смелость самому применить Авада Кедавру против Гарри.

— Гарри! — Он неожиданно просиял. — А ведь это гениально! Научи нас с Гермионой тому, что показывает тебе Снейп!

— Если Министерство узнает, что в школе практикуется Тёмная магия, у Дамблдора будут неприятности, — возразила Гермиона, но было видно, что ей самой не терпелось попробовать.

— Больших неприятностей, чем сейчас, быть уже не может. Кажется, нам снова придётся воспользоваться Выручай-комнатой. Но только вам двоим… Я не хочу рисковать. Если Снейп узнает или мы сделаем что-нибудь не так… Боюсь, встречи с Волдемортом нам уж точно не видать, равно как и со всеми остальными.

***

Восьмого января, в предпоследний день каникул, Лили неожиданно получила сову от Римуса.

— Сегодня вечером в девять часов, будьте готовы.

Значит, побег назначен на сегодня… Она практически не видела Северуса на этой неделе, почему он сам не сказал ей? Теперь ей предстоит самое тяжёлое: убедить Гарри покинуть школу. Она стремительно поднялась в гостиную Гриффиндора. Троица друзей как раз корпела над домашним заданием по истории магии. Неожиданно Лили почувствовала, как в горле встаёт комок. Домашнее задание… Кто знает, возможно, это последняя школьная работа, которую они выполняют… И так ничтожно и смешно это выглядит сейчас.

— Мистер Поттер, следуйте за мной в кабинет директора. — Несколько человек оглянулись на них.

Гарри быстро сложил учебники и, не прощаясь с друзьями, вышел вслед за Лили.

— Мне нужно поговорить с тобой.

— А у меня через полчаса занятия со Снейпом. — Он поморщился.

— Сегодня занятий не будет… — Лили знала, что это будет сложно. — Этой ночью по приказу Дамблдора мы покидаем школу.

Как она и ожидала, Гарри сначала пришёл в изумление, а потом в ярость. Уйти из школы, бросить друзей, сейчас, ничего никому не сообщая, сбежать, как последний трус!

— Они знают, что я жива. Пока ты находишься в Хогвартсе, все здесь в смертельной опасности.

— Здесь никто не в опасности, пока Дамблдор директор!

— Да, и это его приказ!

— Я должен сам увидеть его и поговорить с ним!

— Нельзя… Гарри, послушай. — Лили прибегла к последнему аргументу. — Мы сможем присоединиться к Ордену. Там твоя помощь будет более ощутима для друзей.

— А как же Рон… Гермиона… Я должен сказать им…

Женщина покачала головой.

— Нельзя. Никто не должен знать.

— А они… не могут отправиться с нами?

— Нет, не могут. Это невозможно… Пока невозможно.

— Мы всегда были вместе… Они не поймут моего ухода.

— Не стоит подвергать их жизни неоправданному риску. Иногда надо уметь просто исполнять приказы, даже если тебе они не нравятся.

— А как же вещи? Они увидят, как я собираюсь…

— Ты всё оставишь здесь. Скажешь, что пойдёшь на занятия, как обычно. В подземелье тебя уже будут ждать.

— Ты отправишься со мной?

— Ну конечно… Я больше не покину тебя, что бы ни случилось…

— Даже… даже если это прикажет Дамблдор?

Лили замолчала.

— Будем надеяться, что до этого не дойдёт. И помни, никому ни слова.

Это было дикостью. Гарри категорически отказывался понимать, как Дамблдор мог настаивать на их уходе из Хогвартса. Но тяжелее всего была мысль, что он не может рассказать, поделиться всем с Роном и Гермионой. Наверное, впервые за всю их дружбу он вынужден скрыть от них такое важное решение. Хотя это и не его решение…

Он поднялся в спальню и достал сумку. Идти без ничего в неизвестность? Ну уж нет. Гермиона отлично справляется с заклинанием вместительности, но обращаться сейчас с этим к ней не получится. Мантия-невидимка, карта мародёров, волшебная палочка — он с сожалением посмотрел на Молнию.

Нет, такое с собой не взять. Господи, ну почему, почему он должен уходить? В Хогвартсе было всё, что он любил, всё, что стало частью его жизни, семьёй. А что, если он больше не вернётся сюда? Не увидит Рона и Гермиону… Он даже не может попрощаться с ними сейчас. Увидеть бы Дамблдора… хотя бы на одну минуту…

После ужина в Большом зале Гарри, как и обещал, сказал друзьям, что идёт заниматься к Снейпу, а вместо этого поднялся наверх, перекинул сумку через плечо и последний раз бросил взгляд на комнату, которая уже успела стать ему домом. Спустившись в подземелье, он в нерешительности остановился перед кабинетом Снейпа.

Неожиданный порыв зайти внутрь испугал его. Судя по всему, заперто. Значит, он и не ждал его сегодня на занятии. В подземельях было до жути тихо, он не встретил ни одного ученика. Лили не сказала ему, куда идти, и он остановился. Внезапно ему показалось, что наверху стало шумно. Он прислушался, касаясь пальцами прохладной стены.

— Гарри Поттер!

Юноша вздрогнул и, обернувшись, увидел высокого волшебника в чёрной мантии. Лицо его показалось Гарри смутно знакомым. Волшебник кивнул головой, приказывая следовать за ним. Теперь уже наверху определённо что-то упало. Гарри вздрогнул. Что там происходит?

— Поторапливайтесь, мистер Поттер! — Волшебник свернул в коридор.

— А где моя мама?

Ответом ему было молчание.

Они спускались всё ниже в подземелье. Густой, влажный воздух, от которого щипало в глазах и першило в горле, заставил юношу предположить, что они находятся в самой нижней части замка, рядом с Чёрным озером. Гарри едва поспевал за волшебником, который петлял на поворотах, словно стремился запутать кого-то.

Гарри видел на карте Мародёров, что в замке существует семь потайных ходов, и один из них находится в подземелье. Наконец, в одном из коридоров волшебник затормозил у маленькой, совсем неприметной дверцы. Если не знаешь, что она должна быть здесь, — и не заметишь. Волшебник достал ключ, отпирая её и подталкивая Гарри внутрь.

— Подождите, где моя мама? — Он решил, что никуда не полезет, пока не получит ответа.

— Торопитесь, мистер Поттер… Вас будут ждать снаружи.

— Но…

В этот же момент волшебник с силой толкнул его внутрь, в темноту. Гарри вскрикнул, пытаясь уцепиться за что-то, и обнаружил, что летит вниз по проходу. Ещё мгновение — и впереди показался свет. Ещё один поворот, и он рухнул в ледяную воду. Вот оно, значит, как… Выход из подземелья вёл прямо в Чёрное озеро.

Отплёвываясь и откашливаясь, он вынырнул на поверхность. Вода теперь казалась приятно тёплой по сравнению с ледяным зимним воздухом, тут же резанувшим по лёгким. Уже совсем стемнело. Юноша огляделся, думая, в какую сторону ему плыть. Он не видел никого поблизости и поэтому просто поплыл по направлению к ближайшему берегу. Сумка оттягивала плечо, и Гарри забеспокоился, не станет ли хуже работать мантия, намокнув.

Кое-как выбравшись на берег, он бросил взгляд в сторону замка, оказавшегося на другой стороне, и внутренне похолодел. Кажется, во всех помещениях горели огни. Даже досюда доносились короткие крики. В темноте то и дело вспыхивали цветные молнии. Что-то случилось, в этом теперь не могло быть сомнения.

Вот, значит, что — нападение… На замок напали! Дамблдор знал и поэтому велел им уходить. Рон, Гермиона, Джинни… Они все остались там… Внутри словно наливался горячий шар. Не замечая холода, он бросился по берегу в сторону замка. Он должен вернуться… должен вернуться…

Неожиданно ярко-зелёная вспышка света впереди заставила его затормозить. Раздались крики. Впереди стояли две фигуры в чёрном с поднятыми волшебными палочками в руках. Рядом лежало неподвижное тело. Гарри вовремя опустился на землю, стараясь остаться незамеченным.

Промокшая мантия буквально заледенела на нём, изо рта вырывались клубы пара. Если он пролежит на земле ещё минут пять, то просто замёрзнет. Пожиратели смерти проникли в Хогвартс. Но как, как это возможно? Кто пропустил их туда? И что же с Дамблдором? Куда все подевались? Эти и другие вопросы вихрем проносились у него в голове. Он не может оставить друзей, он должен вернуться, но как? Он не сможет попасть в замок.

Кое-как поднявшись на ноги, он направился в ту сторону, рядом с берегом, где лежал убитый. Господи, кто же это? Его трясло от страха и осознания того, что это мог быть кто угодно из его знакомых или друзей. Он медленно подошёл к распростёртому на земле телу. Широко распахнутые глаза безучастно смотрели в тёмное ночное небо.

Наземникус Флетчер… Что он здесь делает? Значит, и остальные члены Ордена тоже должны быть неподалёку. Внутри Гарри боролись два желания: броситься в Хогвартс или вернуться на берег и дождаться кого-нибудь, кто должен его встретить. Или не должен… Неожиданно ужасное подозрение осенило его. А что, если… что, если это обман? Никто не собирался прятать его или давать уйти, и его просто хотели выманить из замка…

Но как же… как же мама? Где она? Понимая, что если он будет оставаться на месте, то попросту замёрзнет, Гарри вытащил палочку и крадущейся походкой направился к хижине Хагрида. Там хотя бы можно спрятаться. Ужас от неизвестности намертво сковал его. Он не должен был покидать замок! Кто сказал его матери о поручении Дамблдора, если она сама не видела его вот уже неделю? И как, чёрт возьми, Пожиратели смогли проникнуть на территорию?

— Говорю тебе, Белла, их нет в замке…

Знакомые насмешливые интонации голоса заставили его тут же спрятаться за одной из огромных тыкв на грядке Хагрида.

— Всё это выглядит слишком подозрительно, Северус…

— Отчего ты так смотришь на меня? Уж не думаешь ли ты, что я прячу Поттера у себя под мантией?

— Куда они направились? — резкий, высокий голос. Гарри застыл. Беллатриса Лестрейндж. Если она здесь, без жертв не обойдётся.

— На север, я так полагаю. По крайней мере, об этом думал Дамблдор. Мальчишку с матерью должны были вывести через проход в подземелье. Вы устроили слишком много шума…

— Ты всё ещё переживаешь по этому поводу? — насмешливый ответ. — Боишься, что Дамблдор узнает о твоей двойной игре? Ну, теперь уже он ничего не узнает.

— У директора есть один недостаток. — В голосе Снейпа звучало презрение. — Он так самозабвенно верит людям… И мне верил. Моя история с неразделённой любовью и раскаянием подействовали на него просто непревзойдённо. Он до последнего считал, что я всецело защищаю Поттера.

— Да, Северус… цинизма тебе не занимать. И всё же ты просчитался, раз они покинули замок.

— Далеко им не уйти. Лили и шагу не ступит без своего драгоценного сыночка.

— Это странно. Почему они покинули школу именно сегодня, как будто знали?

В голосе Снейпа появилось раздражение.

— Ты всё ещё сомневаешься в моей преданности Тёмному лорду? Я рассказал ему о пророчестве, я все эти годы поставял информацию, я сообщил, что Лили Поттер выжила, я помог проникнуть вам в школу, в конце концов, это я убил Дамблдора… Старый дурак, он до последнего отказывался верить, что был обманут…

Гарри почувствовал, как время остановилось. Бешено колотящееся сердце, казалось, вовсе замерло. Дамблдор мёртв… нет. Этого не может быть… не может… Он отказывался в это верить. Холодный смех всё ещё стоял у него в ушах. Снейп. Так значит, это он… он продал их Волдеморту… Дамблдор… мама… они верили ему…

В глазах запылало от гнева, а в груди разлилась такая боль, словно сердце разорвали на куски. Не соображая, что делает, Гарри выхватил волшебную палочку и выступил вперёд.

— Ты… мерзавец! Мерзкий, гнусный урод! — заорал он.

Беллатриса и Снейп повернулись к нему. В глазах ведьмы на секунду мелькнуло изумление. Кажется, она не ожидала, что Поттер ушёл настолько «недалеко». Лицо же Снейпа исказилось такой злобой, что если бы можно было убивать взглядом, Гарри бы свалился замертво.

— Какой… приятный… сюрприз… Поттер! — прохрипел он.

Беллатриса расхохоталась, доставая палочку.

— Просто блестяще… телец сам пришёл на заклание, горя праведным гневом… С каким бы удовольствием я прикончила тебя лично, но увы, придётся оставить это удовольствие для хозяина. Значит, несравненная Лили Поттер всё же не уберегла своего сыночка… — Она направила на Гарри палочку.

— Нет! — неожиданно воскликнул Снейп. — Позволь мне… Я давно мечтал… Личные мотивы, не возражаешь, Белла?

Колдунья усмехнулась и отступила, пропуская его вперёд.

— Если ты самолично приведёшь к Тёмному лорду мальчишку, мне придётся взять свои слова обратно, Северус. Разве я могу лишить тебя такого удовольствия доказать свою преданность?

Гарри молча взирал на два ненавистных ему лица. Как земля может носить таких негодяев?

Снейп поднял палочку, продолжая усмехаться… Всё существо Гарри пронзила такая жгучая ненависть, что в глазах потемнело, а в голове вдруг взорвалось:

«Протего!»

Резкий луч света отбросил Снейпа назад. Гарри развернулся, бросаясь в сторону Запретного леса, на ходу чувствуя, как в него летит заклятье, брошенное Беллатрисой. Увернулся? Кажется, да… Топот собственных ног оглушал. Сдаться в руки Снейпу? Ни за что! Ему придётся убить его, потому что живым он не дастся.

— Догони его! — раздался сзади истеричный вопль.

— Экспеллиармус! — Гарри, развернувшись, послал в Снейпа заклятье. Оно промазало.

Ещё одно заклятье, пущенное в его сторону, Гарри, к своему изумлению, вновь отразил. Как смешны повороты судьбы… он наконец-то овладел невербальными чарами. То-то Снейпу должно быть досадно сейчас. Поттер чувствовал, как ветер рассекает лицо, разгорячённое бегом и мокрое от слёз. Дамблдор… он верил… и мама…

— Тебе не уйти, Поттер!

Он разворачивается и бьёт наугад.

«Сектумсемпра!»

Запретный лес был погружён в густой молочный туман. Гарри знал, что надо только добраться — и им будет сложнее поймать его. Бежать, бежать не останавливаясь, потому что он не может умереть, не сообщив, что тот, кому все верили столько лет, — предатель. Последнее заклятье пронеслось в сантиметре от его лица, он не видел, кто стрелял: Снейп или Беллатриса…

Юноша резко остановился. Чёрные контуры деревьев походили на молчаливых призраков. Казалось, туман заглушал не только свет, но и звуки, потому что Гарри неожиданно ощутил, что стоит в полнейшей тишине. Неужели ему удалось оторваться? Он медленно отступил, продолжая сжимать в руках палочку. Хрустнула ветка. Вздрогнув, Поттер обернулся. Туман. Кругом один туман. Неожиданно шрам пронзила резкая боль. Он охнул и рухнул на колени, прижимая руки к вискам.

В ту же секунду резкая вспышка света отбросила его назад, повалив на спину. Палочка вылетела из рук. Голова просто раскалывалась от боли. Он разлепил веки. Снейп стоял над ним, целясь палочкой ему в грудь. Чёрные, как две дыры, глаза сверкали на белоснежном лице, искажённом презрительной гримасой.

— Бог дал вам много храбрости, Поттер. Но, увы, забыл отсыпать ума.

В ту же секунду из палочки вырвался луч света, пронзивший его насквозь.

«Неужели… это конец…» — пронеслось в голове.

Окружающий мир померк.

Глава 14

— Так как же это произошло, Северус-с-с… — Шипящий голос окутывал его со всех сторон, будто погружая в транс.

— С мальчишкой что-то не то… Заклятья отскакивают от него… Должно быть, Дамблдор наложил какую-то защиту…

— Защиту, говоришь?

Снейп почувствовал знакомое дурманящее ощущение, словно он не принадлежал сам себе, а в голове появилась лёгкая невесомость. Нет…

— Да. Я практически схватил его. Заклятье отразилось рикошетом.

Лорд Волдеморт слегка махнул рукой. Раздалось тихое шелестение.

— Нагайна, иди ко мне… Всё это очень неприятно, Северус-с…

— Я виноват, повелитель…

— Виноват? — елейный голос Беллатрисы заставил вздрогнуть, в ту же секунду он почувствовал, как она мягко опускается подбородком ему на плечо.

— Как же это так, Северус… Ты — и не догнал мальчишку?

— Он находился под защитой… Если я прав, мы не сможем причинить ему никакого вреда.

Красные глаза волшебника пристально смотрели на него, прожигая насквозь.

— Ты сможешь выяснить, что это за волшебство?

— Думаю, что да, повелитель.

Волдеморт устало опустил руку, поглаживая змею.

— У тебя есть месяц. Узнай, что с мальчишкой и его матерью.

— Как вам будет угодно. — Снейп дёрнул плечом, стряхивая Беллатрису, и поклонился.

— Милорд… Может быть, стоит поручить это мне? — В голосе Беллы звучала мольба.

— Нет. Я хочу, чтобы Северус-с-с-с… Найди их. Я даю тебе месяц.

Снейп снова поклонился.

— Не теряй их доверия. Они должны верить тебе…

— Поттер, милорд. Он видел меня. Он знает.

— Так придумай же что-нибудь! — Голос Волдеморта не терпел возражений. — Я хочу знать, что они придумали на этот раз. Если тебе удастся выяснить это, я награжу тебя так, как тебе и не снилось…

Беллатриса нахмурилась.

— Но позвольте мне, милорд…

— Молчать! Мне нужна информация. Я хочу, чтобы этим занялся Северус. Ты убил Дамблдора… Это прекрасно.

— Рад служить вам…

— Не мешай ему! — резко бросил он Беллатрисе.

— Как вам будет угодно.

— Отправляйся и найди их, Северус-с-с…

— Слушаюсь, милорд.

***

Гарри казалось, что он летит над землей. Поля и деревья проносятся мимо него в сумасшедшем вихре. Остановиться — значит умереть. Или он уже умер?

— Как ты думаешь, скоро он очнётся?

— Не знаю, Лили, но так даже лучше… Пусть спит.

«А?»

Он медленно открыл глаза. Взгляд упёрся в красный потолок. Всё-таки он жив, и он не у Волдеморта. Знакомый голос… Мама… они спаслись…

— Господи, он приходит в себя! — Лба коснулась прохладная салфетка. Мягкие тёмно-рыжие волосы щекотали лицо.

— Мама… я… где?

— Всё хорошо, Гарри. Ты в поезде. Мы летим на север.

— На север? Летим?

Он резко сел, вдруг всё вспоминая. Они улетают… Снейп… Дамблдор…

— Тише. Нельзя так резко двигаться после оглушающего заклятья! — Рядом возникло лицо Люпина.

— Снейп… предатель… Он убил Дамблдора… Я сам слышал… там… в Запретном лесу…

«Но почему-то я всё ещё жив», — пронеслось в голове.

— Гарри, что ты такое говоришь? — Лили нахмурилась. — Снейп убил Дамблдора?

— Это неправда? Скажи, профессор Дамблдор жив?

Люпин положил ему руки на плечи и пристально посмотрел в глаза.

— Он действительно убит. Кто-то сообщил Волдеморту о вашем побеге из Хогвартса, и он прислал Пожирателей, чтобы вас перехватить.

— Это Снейп! Он провёл их в школу… он…

— Гарри, успокойся!

— Вы слышите, что я говорю? Снейп убил Дамблдора! Он пытался убить меня, но… — Гарри запнулся. — У него это почему-то не получилось. — Юноша огляделся. — А как я сюда попал?

— Мы нашли тебя на поляне. Наземникус должен был встретить тебя на берегу озера и отвести к порталу. Но не успел… — Лили опустила глаза.

Гарри со стоном откинулся обратно на подушку. Каким-то чудом ему удалось отделаться от Снейпа. Что-то помешало тому схватить его.

«Убил… Дамблдора…» — эта мысль болью отзывалась в голове.

— А что с Хогвартсом? Что произошло?

— Пожиратели охотились за тобой, Гарри, на этот раз они не тронули других учеников. Всё произошло слишком быстро… Нападение было тщательно спланировано. Я ещё не знаю подробностей. Мы не могли вернуться. Когда ты не явился в назначенное место, мы поняли, что что-то случилось. Мы отправились тебя искать и нашли на поляне без сознания. К счастью, ты подбежал довольно близко к порталу.

— Почему вы меня не слушаете? Снейп…

— Хватит, Гарри. Тебе нужно поспать, — отрезала Лили.

Поняв, что сейчас его слушать никто не будет, он молча посмотрел в окно и в ту же секунду вскрикнул.

— Мы летим!

— Да…

— На поезде!

— На поезде, — улыбнулся Люпин.

— Но куда?

— На север, в Шотландию.

— В Шотландию?

— Да, таково было решение Дамблдора. Членам Ордена опасно оставаться в Англии.

— Снейп знает… он найдёт нас.

Лили встала и вышла из купе. Люпин отправился за ней, напоследок посоветовав Гарри как следует выспаться по дороге.

— Что он сейчас говорил? Что это значит? — резко бросила женщина.

— Я не знаю пока. Возможно, Северус действовал по распоряжению Дамблдора…

— Почему Гарри говорит, что он хотел убить его?

— Чёрт, Лили, откуда я знаю? Гарри мог что-то не так понять…

Лили прислонилась к прохладному стеклу и закрыла глаза.

— Это была ваша идея — выводить нас из замка по отдельности. Если бы я была с ним, ничего бы этого не произошло!

— Вдвоём вам было бы опаснее. А если бы Пожиратели схватили вас вместе?

— А если бы они схватили моего сына?

Люпин глянул в окно.

— Так, мы подлетаем. Как только будем на месте, я свяжусь с Северусом. Пусть он сам тебе объясняет.

— Я даже не знаю, хочу ли слышать его объяснения…

— Послушай, мы должны верить ему. У нас просто нет другого выхода. Дамблдор не мог ошибиться, это было его решение…

— Дамблдор мёртв! — отрезала она. — И Гарри говорит совершенно ужасную вещь о том, что убил его Северус.

— Его там не было, Лили… Гарри может ошибаться.

— Что ж, посмотрим…

Поезд, снижая скорость, плавно приземлился. Внизу не было рельсов, и они опустились прямо на припорошенную снегом желтоватую траву. Лили зашла в купе. Гарри крепко спал. Ей было легче видеть его таким — молчаливым и не говорящим всех этих ужасных вещей. Решив его не будить, они применили заклинание левитации, осторожно поднимая парня в воздух, а затем покинули поезд, тут же растворившийся в тумане.

Лили огляделась. Она не наблюдала за дорогой во время пути и сейчас могла лишь очень приблизительно сказать, где они находятся. Неожиданно туман впереди стал рассеиваться, вырисовывая тёмные контуры небольшого средневекового замка.

— Заклятье доверия. Хранитель — Артур Уизли, — пояснил Люпин. — Я думаю, нас там уже ожидают.

Лили ждала встречи с Орденом с самого момента своего появления в Хогвартсе. Теперь же она поймала себя на мысли, что ей безразлично то, что происходит вокруг неё. Их побег, новое убежище, ожидавшие друзья — всё это вдруг показалось ей ужасно глупым и бессмысленным. Что, если это только временное спасение, что, если всё напрасно, и они бегают по кругу, как мыши в клетке, и будут бегать до тех пор, пока их хозяину не надоест?

Известие о смерти Дамблдора шокировало её, но не расстроило. Что-то внутри неё сопротивлялось тому, чтобы поверить в это. А уж слова Гарри о том, что Снейп убил его, и вовсе казались дикими. Если Северус — предатель, то им всем сейчас лучше найти какой-нибудь мост повыше и дружно прыгнуть с него. Она горько усмехнулась. Директор Хогвартса всегда умел видеть хорошее в людях и прощать, но отнюдь не был дураком. Как он мог допустить, чтобы такое произошло?

Они подошли ближе. Из замка навстречу им выходили люди. Лили усилием воли заставила себя улыбнуться, хотя этого ей сейчас хотелось меньше всего. Артур Уизли и его сыновья — Фред и Джордж, Тонкс — жена Римуса, Дедалус Дингл.

— Операция под названием «Перемещение Поттера» прошла успешно? — Фред хитро посмотрел на Люпина.

— Гарри был оглушён заклятьем, но с ним всё в порядке. Надо бы переложить его куда-нибудь, пока не проснулся.

Лили видела, с каким любопытством все смотрят на неё, но, слава Мерлину, у всех хватило такта не задавать лишних вопросов. Сможет ли она вновь стать частью команды? Когда-то их было намного больше. В этих рядах так не хватает Сириуса… и Джеймса. Из прошлой жизни единственным близким человеком оставался Римус, он был как бы проводником между прошлым и настоящим миром. В его присутствии она ощущала себя спокойнее.

— Молли и Билл прибудут завтра вечером. Я подумывал забрать Рона и Джинни из школы, но пока Дамблдор…

— Директор мёртв. — Люпин посмотрел на него взглядом, полным смертельной усталости.

— Мёртв?! Но… это ведь невозможно! И что мы… как мы… что делать?

— Тебе, для начала, забрать детей из школы, — тихо произнёс Люпин. — Больше им там делать нечего.

Тонкс, подойдя, лишь молча обняла Лили.

— Пойдём, я провожу тебя в комнату. Я думаю, надо приготовить Гарри восстанавливающее зелье.

В другую минуту она сама бы взялась поухаживать за сыном, но сейчас только кивнула.

— Римус, а где Северус? Какого чёрта он не с вами?

— Сам задашь ему этот вопрос потом, если захочешь. — Люпин отвернулся.

— Римус… — Лили схватила его за рукав. — Подожди. — Она посмотрела, как Тонкс с помощью близнецов аккуратно переносит Гарри в замок.

— В чём дело?

— Ты им скажешь? То, что говорил Гарри в поезде?

— Я не знаю… На самом деле, я не уверен.

Женщина глубоко вдохнула влажный, совсем не зимний воздух. Странно, в январе здесь теплее, чем она думала.

— Я должна поговорить с ним.

— Ну конечно, должна.

— Немедленно!

— Боюсь, сейчас это невозможно… Придётся ждать, пока он сам объявится, а это, я тебе скажу, может затянуться. Северус никогда не придерживался графиков.

— Плевала я на графики! Я должна видеть его немедленно! Я не могу мило общаться здесь со всеми, смотреть в глаза Гарри, пока не получу ответ. Ты ведь можешь с ним связаться! Ты сам сказал, есть экстренный канал связи… Почему у тебя он есть, а у меня его нет, хотя я, на секундочку, его жена!

— Не кричи, Лили… Об этом необязательно всем знать. — Люпин примирительно сложил руки. — Ну хорошо, я попробую. Но ничего не обещаю. Северус подчинялся только приказам Дамблдора. Директор мёртв, а я приказывать ему не имею права. А рассчитывать на то, что он откликнется на мою просьбу… сама понимаешь. Иди пока в замок. Выпей чего-нибудь горячего… Тонкс приготовит. Я зайду к тебе.

Она с благодарностью кивнула. Если Северус откажется приходить, значит… значит, Гарри сказал правду. Мерлин, но как же ей хотелось, чтобы он ошибался.

***

Было уже за полночь, когда Люпин постучался в её комнату. Лишь дойдя до кровати, Лили поняла, что ужасно устала. Гарри, несмотря на согревающий напиток, всё же начал заболевать. Она была готова прибить Наземникуса за его идею устраивать побег зимой через озеро, если бы не знала, что тот уже мёртв.

Гарри пришёл себя, пребывая в сильнейшем жаре и бреду. Он звал то её, то друзей, а то и вовсе бормотал что-то бессвязное. Женщина пожалела, что не взяла с собой из школы нужных ингредиентов, чтобы иметь возможность приготовить для него лекарство здесь. С другой стороны, находясь в полубессознательном состоянии, он хотя бы не кричал, что Северус предатель, и от этого уже было хоть немного полегче.

Римус зашёл в её комнату. Лицо его было хмурым.

— Ты нашёл его?

— Да.

— Где он? Почему всё ещё не вернулся?

— Если хочешь с ним говорить, идём за мной.

— Господи, куда?

— Здесь поблизости есть старая хижина. Он будет там.

— Вы рехнулись? Не могли назначить встречу в другом, нормальном месте? Почему он просто не придёт сюда?

— Он не придёт, Лили.

Нехорошее подозрение вновь затронуло душу.

— Он объяснил, почему не может прийти в замок?

— Знаешь, тебе лучше расспросить его самой.

Женщина встала, доставая из шкафа тёплую мантию.

— Идём.

— Кстати, предупреждаю, он в отвратительном настроении.

— О, тогда мы поймём друг друга! — хмуро пробормотала она.

Когда они вышли из замка, она не удержалась и вздрогнула. Вокруг была такая темень, словно на небо пролили бочку чёрной краски. Нигде не горел ни один фонарь, будто на много миль вокруг вообще не ступала нога человека.

«Хорошее место выбрали для убежища! — злобно подумала она. — Если на нас нападут Пожиратели, никто даже трупов не найдёт ближайшие лет сто!».

Римус, однако, вполне уверенно шёл вперёд, освещая дорогу волшебной палочкой.

Наконец вдалеке показалось какое-то сооружение. Подойдя ближе, женщина увидела старую, полуразвалившуюся от времени хижину.

— Так значит, он здесь свободное время проводит? Обстановка вполне в его стиле. Ну да, не с нами же, уродами, в замке время коротать! — не выдержала она.

— Лили, успокойся. — Люпин примирительно улыбнулся. — Если ты начнёшь с ним ругаться, это не приведёт ни к чему хорошему.

— Я не собираюсь с ним ругаться. Если только это не входит в его планы.

— Я буду ждать тебя снаружи.

— Я думала, ты пойдёшь со мной…

— Иди лучше одна… Не думаю, что он будет рад меня видеть.

Лили промолчала и толкнула дверь. Та открылась с лёгким скрипом, будто приглашая зайти. Едва она переступила порог, как оказалась в просторной и, похоже, единственной комнате. В углу поместилась небольшая керосиновая лампа — единственный источник света. Снейп стоял у окна. Чёрная мантия странно топорщилась с одной стороны. Неожиданно ей стало страшно, захотелось развернуться и убежать обратно, в спасительную теплоту замка.

— Ты опоздала.

— Ну извини, сюда идти, как к чёрту на кулички.

Он повернулся к ней лицом. Лили ожидала увидеть презрительную усмешку на губах. Но лицо его источало лишь злобу.

— Твой сын, Лили, идиот!

— Отличное начало, — спокойно ответила она.

— Какого хрена он делал на озере, когда вы должны были быть на поляне?

— А это, полагаю, надо было спросить у Наземникуса Флетчера, пока тот ещё был жив.

Снейп выругался.

— Ты понимаешь, в какую ситуацию он меня поставил? Тёмный лорд в бешенстве! Не знаю, каким чудом он всё ещё верит мне! Мне пришлось гнать мальчишку по лесу, как идиоту, пока он не оказался хотя бы поблизости с поляной!

— Ты оглушил его!

— А что ещё мне оставалось делать? Что делать, если он упорно не понимает, когда ему велят что-то человеческим языком? Другого обращения, Лили, он не признаёт.

— Всё равно… ты не должен был…

— Не должен? Так что мне, по-твоему, следовало сделать? Взять его за руку и отвести домой? Беллатриса не поверила ни единому моему слову! Я бы сам себе не поверил. Тёмный лорд знает, что на Гарри наложено отражающее заклятье. Мне пришлось сказать ему, чтобы хоть как-то оправдаться!

— Не надо было кричать на каждом углу, что ты убил Дамблдора и провёл Пожирателей в замок…

— Я как-то не ожидал, знаешь ли, встретить его «на прогулке»!

— Постой… — Она неожиданно замерла. — Так это правда, Северус… Ты… ты убил… директора? — Лили отступила.

Снейп нервно сжал руки. Выражение гнева на его лице сменилось волнением и растерянностью.

— Я отказалась верить, когда Гарри сказал… Я думала, что он что-то неверно понял…

— Он неверно понимает почти всё, что ему говорят…

— Так это правда? Отвечай!

— Правда.

Она задохнулась, почувствовав, как ноги перестали держать. Снейп вовремя успел подхватить её, пока она не рухнула на пол.

— Отпусти… не трогай меня… — Лили высвободилась и отошла к окну. — Как спокойно ты об этом сказал… Я не знаю, что мне ещё спрашивать дальше.

— Послушай. Я… Я сделал это… по его просьбе.

— Что?

— Он умирал, Лили. Дамблдор в любом случае должен был погибнуть месяцем позже.

— Что это значит?

— Это значит, что он совершил одну ошибку, которую уже нельзя было исправить. Он не хотел, чтобы Гарри знал об этом. Всё было обговорено заранее. Ваш побег и нападение на школу.

Лили смотрела на него, не зная, верить ли услышанному. С одной стороны, как ложь это звучало ещё более безумно, чем правда, с другой… мысль, что Северус не является предателем, была ей более приятна.

— Допустим… я верю тебе.

— У тебя есть выход?

— Что делать дальше? Или Дамблдор отошёл в иной мир просто с наилучшими пожеланиями?

Неожиданно Снейп улыбнулся.

— Не думал, что ты настолько цинична.

— Да плевала я, что ты там себе думал… — Она нахмурилась.

— Вообще-то, мне не положено здесь быть…

— Ты не вернёшься в замок?

— Пока нет. Мне нужно время, чтобы Тёмный лорд успокоился после неудачи. Он злится на меня.

Лили заметила, что одна рука у него перевязана.

— О, Мерлин… Он… он пытал тебя?

— Ты о чём? — Снейп непонимающе склонил голову.

— Что с рукой?

— Ах, ты об этом… — Он ухмыльнулся. — Есть и хорошие новости. Твой сын наконец-то освоил защитные чары.

— Это что, Гарри сделал?

— Чудовище, правда?

— Сев! Погоди… ты же сказал… А как же неприкосновенность?

— Защита, видимо, действует только против очень мощных заклятий, в том числе против смертельного, Круциатуса… Гарри можно оглушить, что я, кстати, и сделал в итоге, но нельзя причинить серьёзного вреда, опасного для жизни. Самое возмутительное, что он посмел использовать против меня мои же заклинания!

— Ты сам показал ему их на занятиях…

— Да, но я как-то не планировал, что ему придётся испробовать их на мне так скоро! Его там вообще не должно было быть! — Снейп подошёл к ней вплотную. — Ты только представь себе на минуту, что было, если бы его, скажем, нашла Беллатриса.

— Ты же сказал, они не могут причинить ему вреда.

— О да… Но обезоружить и доставить к Тёмному лорду — вполне могут. Моя версия о том, что его защита не позволила мне его поймать, шита белыми нитками. Только чрезвычайное любопытство Волдеморта позволило мне избежать наказания. Ему слишком интересно, что такое сделал с Гарри Дамблдор.

— О, ты назвал его по имени?

— Что? — Снейп удивлённо поднял брови.

— Ты назвал Волдеморта по имени. Не помню за тобой такого…

— Я… я… машинально.

— Вот и хорошо. А то меня, признаться, уже тошнит от Тёмного лорда, сам-знаешь-кого… Можно подумать, ты испытываешь к нему уважение.

— В некотором весьма странном смысле — да.

— Что?!

— Он великий маг, и ты не будешь этого отрицать.

— Какого хрена ты тогда здесь делаешь? — проворчала она, скрывая улыбку.

— Ну, я же не сказал, что симпатизирую ему как человеку.

— Дамблдора ты тоже уважаешь… уважал.

— Это совсем другое. Хотя, надо признать, у них много общего.

— Неужели?

— Да, просто способы достижения целей у них различаются.

— Как и сами цели, — тихо произнесла она.

Они замолчали.

— Мне пора.

— Куда… куда ты уходишь?

— Мне нужно вернуться…

— Будто Волдеморт не засыпает по ночам без твоих мерзостных присказок про моего сына.

— Почти угадала.

— Северус… — Она осторожно коснулась его плеча. — Что мне сказать Гарри?

Он пожал плечами.

— Можешь сказать ему, что я сволочь и предатель. Он всё равно уже так считает и примет твои слова с радостью.

— Я серьёзно.

— И я. Ты думаешь, он поверит тебе, если ты скажешь ему то, что передал тебе я?

— Но сказать ему правду придётся. Иначе как объяснить то, что мы видимся?

— А зачем нам видеться?

Он поправил мантию.

— То есть?

— Здесь я сейчас мало чем полезен…

— Ах, ну да, извини, я забыла, что компания Пожирателей смерти тебе гораздо приятнее, — холодно отозвалась она.

Он бросил на неё странный взгляд и стремительно вышел. Лили машинально шагнула к окну, ища глазами чёрный силуэт. Поблизости раздалась короткая вспышка, и на улице вновь потемнело. Она поняла, что он уже трансгрессировал.

Глава 15

— Что он тебе сказал? — первым делом спросил Римус у Лили, когда она вышла.

— Он убил Дамблдора и провёл в школу Пожирателей смерти, — равнодушно бросила женщина.

— Что?!

— Да. Гарри сказал правду. Ему ничего не почудилось.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Римус. — Она повернулась к нему. — Дамблдор умирал. Ему оставалось жить не больше месяца. Его убийство было спланировано ими заранее.

Люпин в шоке уставился на неё.

— Но… но почему он ничего нам не сказал? Почему скрыл от нас правду? Ведь… ведь всё могло быть гораздо проще, знай мы…

— Я не знаю.

— Это тебе Северус рассказал?

— Да.

Люпин помолчал.

— Мы должны рассказать Гарри.

Она кивнула.

— Мы расскажем. Но чуть позже. Если он узнает, что директор обманул его… что всё это было подстроено… это будет для него тяжёлый удар.

— Он справится.

— Я знаю, но есть ещё кое-что… Северус рассказал Волдеморту о защите.

— Какого дьявола?

— Когда он преследовал Гарри, чтобы увести того подальше от замка, ему пришлось применять заклятия для убедительности. Чтобы хоть как-то оправдаться перед Волдемортом, ему пришлось рассказать, что на Гарри наложена защита. Как ты думаешь, сколько времени ему потребуется, чтобы догадаться об Обете?

— Не знаю… Существует не так много способов защитить человека настолько мощным барьером.

— Если мы расскажем Гарри правду, то будем вынуждены признаться во всём остальном. Я имею в виду, рассказать о том, что мы с Северусом женаты. Иначе он нам просто не поверит.

Люпин задумался.

— Не будем пока ничего говорить… Не побежит же он, в самом деле, разыскивать Снейпа, чтобы отомстить.

— Он сказал, что пока не будет появляться здесь… только в случае крайней необходимости. А нам, я так понимаю, остаётся только ждать.

***

Время летело с фантастической скоростью. Лили очень быстро сдружилась со всеми обитателями замка, особенно с Тонкс. Она не могла не оценить её мужество, проявленное в готовности стать женой Римуса. Кому, как не ей, известно, что этот человек заслуживает любви и доверия?

Кроме него, истинной правды о том, что произошло в ту злополучную ночь в Хогвартсе, не знал никто.

Выздоровев, Гарри так и не смог смириться с происходящим. Вскоре все уже были уверены в том, что Снейп продал их Волдеморту. Лили давила в себе желание вмешаться. Она понимала: раз Дамблдор скрыл от них правду, значит, на то были свои причины. Если бы Гарри не оказался в тот вечер возле озера и не подслушал разговор, ничего этого им бы не было известно. Видимо, директор не планировал посвящать их в свои планы.

Лили осознавала, что Северус рассказал ей правду только потому, что между ними уже существовала эта нерушимая связь. Должен был оставаться кто-то, кто бы верил ему. Прошёл месяц, а в замке он так и не появился. Лили очень хотела выведать у Римуса способ, с помощью которого он может выходить с ним на связь.

С другой стороны, раз Снейп не предложил ей возможность самой находить его, когда нужно, значит, он не видел в этом необходимости. Это немного задевало, но ей пришло в голову, что он просто боится, что Тёмный лорд сможет через него узнать их местонахождение.

Больше всего её раздражало бездействие. Сначала в Хогвартсе, теперь здесь. Она ничем толком не занималась. После последнего полнолуния Люпин вернулся в замок совершенно разбитым, и она старалась не беспокоить его.

Небольшое оживление привнесло неожиданное появление Рона и Гермионы. Они прибыли в замок спустя две недели. Для Гарри это было невероятнейшим счастьем, ведь всё это время он не получал от друзей никаких новостей. К счастью, они не держали на него обиду за внезапное исчезновение.

— Мы покинули школу через два дня после нападения. Приехал отец и забрал нас. Макгонагалл пришлось отпустить и Гермиону, потому что мы сказали, что не справимся без неё. — Рон подмигнул.

— Кто-нибудь пострадал в ту ночь? — поинтересовался Гарри, когда они с чашками чая сидели у него в комнате, завернувшись в тёплые пледы. Холод в замке стоял невероятный, множественные факелы совсем не грели, и когда кто-то проходил по коридорам, можно было заметить облачка пара, вырывавшиеся изо рта.

— Нет. На самом деле нам невероятно повезло. В ту ночь большинство учеников были в своих спальнях. Не пришлось даже устраивать эвакуацию. Похоже, они сразу поняли, что тебя нет в замке, и свалили оттуда…

— А… Дамблдор… — Гарри боялся задавать этот вопрос.

Друзья опустили глаза.

— Мы сами узнали только на следующий день… Не поверили сначала… Никто не верил. Думали — нас обманывают. Никто из Пожирателей не мог проникнуть в его кабинет… Пароля-то они не знали.

— Это Снейп.

Гарри пересказал друзьям услышанное. К его удивлению, эта новость не столько шокировала их, сколько расстроила.

— Ты уверен?

— Конечно же, я уверен! Я своими ушами слышал!

Гермиона и Рон переглянулись.

— В общем, кроме него, никто больше не мог проникнуть в кабинет, это да… Но Гарри… почему он тогда не убил тебя?

— Я не хотел говорить, потому что это звучит дико. Мне кажется, со мной что-то произошло. Когда я был в Запретном лесу, он и Беллатриса Лестрейндж посылали в меня заклятия. И ни одно не попало. Этого просто не может быть.

— Да, действительно странно… И всё же, — осторожно начала Гермиона, — может быть, Снейп вовсе и не хотел тебя ловить?

— Ну да, конечно… И Беллатриса тоже просто решила размяться. Я слышал, как она отправила в меня Круцио…

— Может, ты просто отразил их? Ну, невербально… как Снейп тебя учил.

Гарри покачал головой.

— Круцио так просто не отразишь.

— Тогда почему Снейп оглушил тебя и ушёл, бросив одного на поляне?

— Я думаю, ему просто помешали… Мама сказала, что они быстро нашли меня.

— Погоди, я запутался. — Рон почесал затылок. — Значит, убить тебя они не смогли, а оглушить получилось?

Гарри пожал плечами.

— Я же говорю, не знаю, что произошло.

— В школе сейчас чёрт-те что творится… Макгонагалл пока замещает Дамблдора, но неизвестно, что будет дальше… Сколько ещё мы будем здесь оставаться?

— Я не знаю…

— А что, если Снейп найдёт нас раньше?

— На замок наложено заклятье Фиделиус. Хранитель — твой отец. Уж он-то нас не продаст… — Гарри сжал зубы.

— Папа сказал, что в Министерстве сейчас полный развал. Пожиратели повсюду… Откуда они только берутся? Неужели среди людей столько подонков?

— Не все действуют по своей воле, Рон… И потом, умирать никому не хочется, — возразил Гарри.

— Я считаю, нет ничего хуже, чем лгать, притворяясь тем, кем ты не являешься, как Снейп. Одно непонятно, как Дамблдор его не раскусил…

— Он верил людям. — Гарри откашлялся. — Кажется, Снейп рассказал ему какую-то историю о неразделённой любви или что-то в этом роде… О великом раскаянии… Ты знаешь, Дамблдор всегда был отзывчив на такие чувства. Любовь для него была наивысшим благом и силой.

— Интересно, с кем это у Снейпа была неразделённая любовь? Нет, понятно, что она неразделённая была — ты ж его видел… Но просто интересно даже… В том смысле, что это так впечатлило Дамблдора, что он ему поверил. Видимо, он знал эту женщину…

Неожиданно Гермиона, что спокойно пила чай, поперхнулась и закашлялась.

— Эй, ты чего? Вот видишь… её тоже шокировало, что Снейп на такое способен…

— Да он запросто мог это выдумать, Рон! — воскликнул Гарри. — Мало ли что можно рассказать. Я боюсь представить себе эту женщину или… кого любил бы Снейп…

— Ну почему, я могу… например… Беллатриса Лестрейндж!

— Ага… ну, тогда всё ясно. Она отказала Снейпу, потому что любила Волдеморта, и отвергнутый решил отомстить, придя к Дамблдору, наябедничав и сообщив, что теперь ненавидит Волдеморта, раскаивается и бла-бла-бла… Директор, наверное, прослезился от умиления…

Друзья расхохотались.

— Гермиона, ты что такая притихшая сидишь? Слышала гениальную версию Рона? Снейп и Белла… вот уж адская парочка…

— Делать вам нечего. Несёте чушь. — Девушка нахмурилась. — Я пойду помогу Тонкс на кухне.

Она встала и вышла.

— Во даёт… Нет, ну типично женская реакция, — вздохнул Рон. — Для неё все эти разговоры про любовь слишком серьёзны, чтобы над ними смеяться.

***

— Рон! Проснись! Немедленно вставай!

— А?

Гермиона яростно трясла его за плечо. Парень осоловело уставился на неё, пытаясь проснуться.

— Что ты тут делаешь? Гарри разбудишь…

— Вот именно… вставай! Надо поговорить!

— Сейчас? Ночь же…

— Это срочно, Рон! Я жду тебя в коридоре.

Ворча и ругаясь, он потянулся за одеждой. Лежащий на соседней кровати Гарри перевернулся на другой бок. Странно, что она просит его выйти одного… Что могло случиться?

Полностью одетая Гермиона ждала его в коридоре. Выйдя, Рон сразу же запахнул куртку.

— Давай быстрее… здесь околеешь!

— Пошли в кухню. — Она потянула его за рукав.

— Да что стряслось?

Они вошли в кухню, и девушка быстро разожгла огонь в камине с помощью палочки. Стало заметно теплее.

— Может, ещё чайку заваришь?

— Я тебе сейчас мозги заварю, Рон… — Они уселись за стол — друг напротив друга. — Есть разговор. Это касается Снейпа.

— А почему ночью, Гермиона?

— Пока Гарри спит. Не надо, чтобы он знал о том, что я хочу сказать.

— Вот это номер… да рассказывай уже…

— Я сегодня думала про ваш разговор днём… про то, что слышал Гарри, про женщину, которую любил Снейп, и то, что вы там предполагали…

— Гермиона, боже… Да мы же шутили! Ну ей-богу… ты что же… реально думаешь, что это Беллатриса?

— Я не об этом.

Она серьёзно посмотрела на него.

— Да наврал он Дамблдору, чтобы разжалобить его, и все дела…

— А если не наврал?.. Неужели тебе ничего в голову не стукнуло?

— Это тебе, наверное, стукнуло, раз ты меня в час ночи разбудила…

— Рон, очнись! Всё сходится… Гарри всё услышал правильно. Женщина, в которую Снейп был влюблён и которая отказала ему… Та, после смерти которой он так раскаивался! И с этим пришёл к Дамблдору!

— Белла умерла?

— Рон! Да проснись же ты, наконец! Это мама Гарри!

— Что?! — Остатки сна слетели с него мгновенно. — Ты не заболела?

— Это у тебя мозги, похоже, совсем спеклись! Ты что, не помнишь их разговор в «Трёх мётлах»?

Парень потрясённо замолчал.

— Это что же получается… Снейп Дамблдору не соврал?

— В том-то и дело, что нет! И повод раскаиваться у него был! Ведь он сражался на стороне Волдеморта, который хотел убить её и Гарри! Дамблдор знал об этом, потому и поверил ему!

— И тогда что же получается… Он узнал, что она жива, решил снова к ней подкатить — тогда, в «Трёх мётлах»… Ну, когда предложение делал… А потом, когда она ему снова отказала, сдал их Волдеморту… — потрясённо прошептал Рон.

— Теперь видишь, что всё сходится? Конечно, мама Гарри и Дамблдор ему верили, они думали, что Снейп помогает, потому что любит… В добрые чувства всегда легче поверить! И Дамблдор поверил, что Снейп раскаялся!

— Офигеть… точно… всё сходится! Значит, она ему от ворот поворот, а он их тому-кого–нельзя-называть…

— Очевидно, он рассматривал возможность, что если она согласится…

— Вот сволочь… Гермиона, ты гений! Надо немедленно Гарри рассказать!

— С ума сошёл? Ни в коем случае… Какая теперь разница, что двигало Снейпом…

— Тогда миссис Поттер… Она-то должна знать!

— Да… пожалуй, — неуверенно пробормотала Гермиона.

— Завтра и расскажем… а заодно узнаем, правы мы или нет…

Неожиданно в коридоре послышался шум. Друзья замерли. Гермиона быстро погасила огонь и аккуратно подошла к двери, выглядывая в коридор.

— Рон! Это… это миссис Поттер… — сдавленно прошептала она.

Парень быстро подбежал к ней, выглядывая через плечо. Тёмная фигура, закутанная в плащ, осторожно пробиралась к выходу из замка.

— Куда это она собралась посреди ночи?

— Очевидно, на улицу…

— Не дурак, сам вижу… зачем?

— Откуда мне знать?

— Может, она это… во сне ходит? — предположил он.

— Рон!

— Ладно… шучу… Разбудим Гарри?

— Не надо! А если мы ошибаемся? Вот что. Пойдём за ней.

— За ней? — Он испуганно посмотрел на девушку. — А это точно надо? Если она нас заметит, то наверняка сильно рассердится… Да и Гарри если узнает, что мы за его матерью следили, обидится.

— А мы постараемся, чтобы не заметила! Ты хочешь разобраться или нет?

— Хочу…

— Тогда тихо… Она вышла. Пойдём за ней… Сначала посмотрим, куда она пошла, а потом решим, говорить о наших соображениях Гарри или нет.

***

«Это больше не может так продолжаться!» — чертыхнулась Лили, споткнувшись о толстый корень дерева. Она сломает здесь себе что-нибудь, пока доберётся. Либо Северус выбирает другое место для встреч, либо передаёт ей информацию через Римуса. Больше в эту кошмарную хижину ночью она не пойдёт.

Где-то вдалеке заухала сова, и она вздрогнула. Мерлин… страшно-то как. Чёртов Северус… Почему она должна идти к нему? Неожиданно нога провалилась в землю, и женщина едва не упала.

— Люмос максима! — На конце палочки вспыхнул яркий луч света, озаривший то, что было впереди. Лили внутренне похолодела. Она стояла почти на самом краю глубокого оврага.

Очевидно, когда-то здесь было болото, которое либо само высохло, либо было закопано магглами в целях безопасности.

Безопасности…

Ещё пара неверных движений — и она скатилась бы вниз. Оглянувшись, женщина пришла к выводу, что в темноте пропустила поворот и прошла мимо намеченной цели.

Нет, хватит с неё. Больше сюда она одна не пойдёт! Сзади хрустнула ветка. Лили вздрогнула и обернулась. Никого. Быстро подобрав полы мантии, она аккуратно отступила и стремительно пошла назад, к пропущенному повороту. На этот раз в хижине горел свет.

— Сев, это последний раз, когда я сюда прихожу! — с порога воскликнула она.

Снейп, не поворачиваясь, бросил:

— Ты здесь всего второй раз.

— И последний. Пока я добиралась, чуть не свалилась в овраг!

Он обернулся и хмуро посмотрел на нее.

— Тебе незачем было приходить сюда одной… Попросила бы Люпина тебя проводить…

— Римус болен…

— Ах да, я забыл… Вчера же было полнолуние… — он как-то мечтательно посмотрел в окно. — Лили, у нас проблема.

— У нас?

— Боюсь, Тёмный лорд догадывается о том, что вы в Шотландии.

— И сейчас ты мне скажешь, что тебе и это пришлось ему рассказать, чтобы не выйти из доверия? — ехидно добавила она.

— Ты вообще знаешь, какого… мне стоит сюда каждый раз добираться? В эту деревню! — вспыхнул он.

— Я не виновата, что нас отправили именно сюда.

— Они следят за Министерством. Беллатриса знает, что вы отправились на север. Проблема в другом. Она не доверяет мне. Совсем больше не доверяет, и каждый день пытается передать свои размышления Темному Лорду… Тебе больше не надо будет приходить, поскольку я здесь больше не появлюсь…

— Что это значит?

— Это значит, что она вполне способна установить за мной слежку. Дорога сюда занимает много времени. Мои отлучки не могут не бросаться в глаза.

— Ты за этим сюда пришёл? Чтобы сообщить, что ты больше не придёшь? — голос Лили дрогнул. — До каких пор нам тут сидеть?

— Мне нужно выполнить одно дело. И как можно скорее…

— Что за дело?

— Я не могу пока сказать…

— Отлично… — она холодно посмотрела на него и развернулась, чтобы уйти.

— Лили, подожди! — он неожиданно нагнал ее и обнял за плечи. — Не сердись, пожалуйста… Я правда не могу пока рассказать.

Она вздрогнула от неожиданного прикосновения и подняла глаза, посмотрев на него. Снейп нервно сглотнул и опустил взгляд, отпуская ее. Весь его вид выражал вполне искреннее сожаление, и она слегка улыбнулась.

— Я не сержусь… Просто мне ужасно надоело сидеть без дела. Никакой информации, никакой связи… с тобой в том числе…

— И не надо тебе ни в какое дело лезть! — нахмурился он. — Не суй руку в осиное гнездо.

— Тебе, значит, можно, а мне нет? Я была членом Ордена с самого его основания и не собираюсь отсиживаться дома!

— Да… и к чему это однажды уже привело? Будь благоразумна, не лезь на рожон.

— Спасибо за предупреждение, Северус… но запомни, я никогда не буду сидеть и прятаться в сторонке, когда мои близкие в опасности.

— Твоим близким было плевать на тебя, прежде всего твоему блаженному мужу!

— Не смей так говорить о Джеймсе! — она побледнела. — Ты не знаешь, о чем говоришь!

— Я знаю, что если бы действительно была ему дорога, он не бросил бы тебя в самое пекло, заставив сражаться с врагом, который был заведомо сильнее!

— Я бы и сама не стала отсиживаться дома! И он никуда меня не толкал! Он сделал всё что мог, чтобы защитить нас с Гарри!

— Ну конечно… — язвительно бросил Снейп. — Однако Тёмный лорд оказался на порядок умнее… Быстро он разогнал всю компанию…

Лили вздрогнула и, размахнувшись, резко влепила ему пощечину.

— Как ты смеешь так говорить? Ты… который только и надеялся, что, будучи под крылышком сначала у Волдеморта, потом у Дамблдора, всегда выйдешь сухим из воды! Ты понятия не имеешь о том, что так цинично оскорбляешь… Джеймс и Сириус отдали жизни, чтобы спасти нас, а ты… ты продолжаешь жить во лжи…

Снейп побледнел и отступил. Глаза его, и без того темные, теперь совсем почернели.

— Ты… ты…

На мгновение ей показалось, что он сейчас ударит ее. Она закрыла глаза и выбежала прочь из хижины.

Гермиона обессиленно прислонилась к стене. Ноги гудели от быстрого бега, а грудь просто рвало на части.

— Еще бы пара секунд — и она бы нас увидела… — Рон вытер пот со лба и рухнул на стул.

Спустя пятнадцать минут они снова были в кухне.

— Скажи мне, что все это мне снится…

— Господи, Рон… Я не могу поверить, что миссис Поттер…

— Что? Ходила встречаться со Снейпом? Ты все еще считаешь, что не нужно говорить Гарри?

Гермиона прижала руки к щекам, оставляя красные следы от ногтей.

— Зря мы пошли за ней…

— Это твоя была идея… Что, довольна?

— Жаль, не слышно было, о чем они говорили… Надо было поближе подойти…

— Ага, чтобы нас заметили и заавадили на месте?

— Что ты несешь! Уж не думаешь ли ты, что мама Гарри на стороне Волдеморта и позволила бы причинить нам вред?

— Я уже не знаю, что думать…

— Ну ты себя слышишь, нет?! Все что угодно, но только не это…

— Зачем тогда она тайно от всех ходит с ним на ночные свидания?

— Потому что все думают, что он предатель…

— Он и есть предатель, Гермиона! — взорвался Рон. — И если миссис Поттер не верит Гарри, а верит ему, то либо она сошла с ума, либо…

— Я не желаю слушать твои тупые подозрения!

— А может, она… под Империусом?

— Нет… это можно заметить. Я думаю, она действительно просто верит ему… — медленно произнесла Гермиона.

— Верит? После того, что он сделал?

— Возможно, он сумел как-то ее переубедить… Привел какие-то аргументы и оправдался!

— Допустим, тогда почему же она не перескажет эти же аргументы всем нам, чтобы и мы, черт возьми, верили ему?

Девушка испуганно посмотрела на него.

— Я не знаю…

Неожиданно Рон побледнел.

— Послушай… А что, если… что, если он просто шантажирует ее?! Ведь теперь их с Гарри жизни в его руках! Он имеет реальное средство, чтобы получить от нее то, что хочет, и в чем ему было отказано!

— Ты… ты правда так думаешь? Ну что ж… этот вариант вероятней, чем идея о том, что она перешла на сторону Волдеморта, — горько заметила Гермиона.

— Помнишь, я как-то забыл палочку в кабинете после Защиты? Ну, когда Снейп еще содрал с Малфоя очки? Я тогда чуть не запалился… Миссис Поттер и Снейп там были и ругались. Причем очень сильно… Я даже испугался, что они там щас подерутся реально… Он ей угрожал…

— Угрожал?

— Ну да… Говорил, что предупреждает её о чём-то. Видимо, он понял, что она не собирается кидаться ему на шею. Ну, а теперь, когда Гарри в опасности… Ну, любая мать пойдет на что угодно…

— Ты прав, Рон, мы должны рассказать все Гарри, — Гермиона решительно встала.

— Отличная идея, но прежде вы двое просветите меня, что именно вы собираетесь сообщить моему сыну?

Друзья вздрогнули и обернулись. В дверях кухни, прищурившись, стояла Лили. Лицо ее, обычно такое открытое и доброе, сейчас пылало от гнева, огненно-красные волосы рассыпались по плечам, в руке она сжимала палочку, направленную в их сторону.

**

Какой он все-таки идиот… Так глупо выдать себя…

Снейп стоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу. Лили ушла уже минут десять назад, а в комнате все еще витал тонкий аромат ее духов. Он закрыл глаза, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Щека все еще горела от удара, но это было ничего…

Почему он всегда все портит? Всегда обижает ее, хотя хочет этого меньше всего на свете… Разве он хотел причинить ей боль своими неосторожно брошенными словами? Не хотел, ни тогда, двадцать два года назад, ни сейчас… Даже после смерти Джеймс Поттер продолжает стоять между ними. Но разве она виновата, что он не в состоянии контролировать свою ненависть к нему, даже мертвому?

Он ведет себя так глупо… и да, наверное, он заслужил эту оплеуху. Любое ее прикосновение, даже след от удара, наполняло его такой мучительной, странной радостью, что он готов был стерпеть еще десяток пощечин, если ей станет от этого легче. Он никогда не мог вынести этого взгляда. Что тогда, что теперь, он так и не научился сопротивляться, сжимаясь изнутри, когда она так смотрела на него: с болью, обидой, со злостью…

Он ничего не мог с собой поделать. Она ведь даже не подозревает, что стоило бы ей захотеть, он опустился бы перед ней на колени, предал самого себя, полностью отдавшись, покорившись. Ей не нужна его любовь. Никогда не была нужна. Последние месяцы его все чаще мучил вопрос: а нужен ли он сам себе без этой любви?

Она — последнее, что еще осталось в нем живого, ради чего он ведет эту бесконечную схватку со смертью. Она думает, что их жизни в его руках… но ведь он готов отдать ей нечто наиболее ценное, все свою душу…

Неожиданный скрип двери заставил его резко обернуться. Вернулась? Не может быть…

— Здравствуй, Северус…

В ту же секунду Снейп почувствовал, как ледяной ужас сковывает его изнутри, дыхание перехватило. Мерлин… только не это…

Очевидно, он даже не успел скрыть свой испуг.

— Не ожидал меня видеть? Понимаю…

— Антонин… Что ты здесь делаешь? — он постарался придать голосу обычное небрежное звучание, но получалось из рук вон плохо.

Долохов скинул мантию, оставшись в черном камзоле. Его худое лицо с резко прочерченными скулами выражало злость и усталость.

— Позволь спросить тебя о том же…

— Белла… я прав? Вы шпионите за мной?

— Беллатриса просто решила немного подстраховаться. Не надо так нервничать, Северус… Разве у тебя есть повод?

— Я прекрасно знаю, в чем она меня подозревает. И если это она велела тебе проследить за мной… Интересно, что сказал бы хозяин, узнав, что вы двое ведете самостоятельную игру у него за спиной?

Долохов слегка побледнел.

— Не принимай всё так близко к сердцу, Северус… Конечно, мы тебе верим, но ты и нас пойми…

— Я этого решительно не понимаю. Если ты веришь мне, что занесло тебя сюда?

— Я прибыл в Шотландию по приказанию Тёмного лорда. Есть основания считать, что Орден прячет Поттеров где-то поблизости.

— Мне казалось, он поручил мне лично заниматься этим делом. Разве нет?

— Конечно… но чем плоха помощь… — Он вдруг усмехнулся. — Ну, и как успехи? Узнал что-нибудь?

— Если и да, то информацию об этом я сообщу только хозяину. — Снейп сжал кулаки.

Долохов подошёл вплотную, заглядывая в глаза.

— Отчего ты так взволнован? Может быть… ждёшь тут кого-нибудь?

— Кого, например? Может быть, Поттера? Я думаю, ты много берёшь на себя, Антон…

— Вот как? — Глаза Долохова презрительно сузились. — А мне кажется, наоборот… Не слишком ли много ты себе позволяешь? Ты не первый раз упускаешь мальчишку, когда он давно мог быть в твоих руках. Это странно, не так ли?

— Лорд верит мне…

— Да… Знаешь, я в чём-то понимаю Беллатрису. Уж не слишком ли он доверяет тебе?

— Хочешь обсудить это с ним лично?

Минуту Антонин смотрел на него, не мигая, а потом улыбнулся.

— Я думаю, нам есть о чём поговорить, Северус…

***

Когда Гермиона закончила рассказ, Лили устало опустилась на стул, слабо улыбаясь. Рон взволнованно переводил взгляд с одной на другую и нервно теребил край куртки.

— Так значит, вы слышали наш разговор в трактире? А я-то думала, что там все падает в углу…

Друзья виновато опустили глаза.

— Никто не говорил вам, что подслушивать нехорошо?

— Простите нас, миссис Поттер… Мы хотели спросить, но побоялись… Ведь это не наше дело.

— Вот именно… и к чему вы пришли?

— Миссис Поттер, — начала Гермиона, — мы просто подумали…

— Иногда много думать вредно. — Лили смерила их осуждающим взглядом. — Если бы не серьезность ситуации, я бы даже посмеялась над вашими теориями… Так, значит, вы решили, что профессор Снейп решил отомстить мне, потому что я отвергла его предложение о замужестве?

Они кивнули.

— Хорошо. Но ведь если вы действительно внимательно слушали, то должны были понять, что я не давала отказа.

Рон и Гермиона растерянно переглянулись.

— Вы хотите сказать, что обещали подумать? Чтобы потянуть время?

— Я хочу сказать, что я ответила ему согласием.

Повисло молчание. Рон, не удержавшись, открыл рот от изумления. Кажется, Лили даже позабавила эта реакция.

— Вы глупые, маленькие дети… Ну неужели вы думаете, что если бы Северус действительно угрожал мне или пытался шантажировать, я бы не сообщила об этом Дамблдору? Или вы думаете, что он бы не понял этого сам? Поверил бы ему… Директор действительно очень добрый человек, но вы приписываете ему поступки дурака, простите. Я думала, вы более высокого мнения о нем и его умственных способностях.

— Так, значит, профессор Снейп не заставлял вас… приходить?

Она покачала головой.

— Конечно же, нет!

— И вы верите, что он не собирался убивать Гарри?

Лили вздохнула.

— Вы должны пообещать мне, что будете молчать, как рыбки.

Они горячо закивали.

— Снейп действительно убил Дамблдора и провел Пожирателей смерти в школу. Но сделал он это по приказанию самого директора.

— Что? — теперь уже и Гермиона раскрыла рот от удивления.

— Долго объяснять… Об этом вообще нельзя было говорить, но вы не оставили мне выбора. Прежде чем делать какие-то выводы, надо проверять информацию…

— Ну, мы и хотели… проверить… когда пошли за вами…

— Ох, Гермиона… — Лили улыбнулась. — Кое в чем Северус прав насчет вас троих… Слишком уж вы самонадеянны. Видите то, что хотите видеть… а к каким это приводит последствиям? Вот рассказали бы вы свои соображения Гарри… Кому стало бы лучше?

— Простите нас, — прошептала девушка, всем своим видом выражая раскаяние.

— Вопросы еще есть?

— Если честно, то да… один маленький… — Рон неуверенно посмотрел на Гермиону. — Зачем вы вышли за Снейпа? Он ведь…

— Рон! Как тебе не стыдно задавать такие вопросы! — возмущенно воскликнула Гермиона.

— А что? — парень вспыхнул. — Если Гарри об этом узнает, а он все равно узнает… надо же будет как-то ему объяснить… тем более, он и так считает, что Снейп лжет вам…

— Гарри вовсе не нужно знать об этом! По крайней мере, пока… Придет время, и я, конечно, скажу ему.

— Скажешь мне что?! — неожиданно раздался голос, и Гарри, полностью одетый, вошел в кухню.

Лили побледнела, а Рон с Гермионой испуганно вскрикнули.

— Я слышал… ваш разговор… Как. Ты. Могла. Лгать мне?!

— Гарри, послушай, если ты успокоишься, я всё тебе объясню…

— Объяснишь мне что? Что вышла за него, чтобы спасти меня? Что-то в этом роде, да?

— Представь себе. Ты очень близок к истине! — она повысила голос.

Лицо Гарри исказила злость.

— Так значит, ты его словам теперь веришь больше, чем моим? Его… Пожирателя смерти! Мастера окклюменции, который умеет скрывать свои мысли и манипулировать чужими! Тот, кто предал вас уже однажды… — Гарри сделал шаг в ее сторону. Рон и Гермиона потрясенно молчали.

— Ты согласилась стать женой человека, который натравил Волдеморта на нашу семью! — последнюю фразу он прокричал так громко, что она эхом ударилась о каменные стены замка и пронеслась по комнатам.

Лили в ужасе отступила. Гарри почти ничего не соображал от бешенства.

— Ты позволила ему приходить сюда! Позволила навешать тебе лапши, тогда как он никогда даже не скрывал, что ненавидит меня, моего отца, Сириуса, всех нас! И этому человеку ты доверила нашу жизнь?

Лили взорвалась:

— Если бы он действительно хотел сдать нас Волдеморту, у него была сотня возможностей это сделать!

Гарри развернулся и бросился прочь.

— Куда это он? — Рон вскочил, бросаясь за ним в коридор. — Только не это… Он побежал на улицу… Наверное, хочет поймать Снейпа! — заорал парень.

Лили выхватила палочку и, оттолкнув его, бросилась в коридор. Через секунду хлопнула тяжелая входная дверь.

— Рон… что мы натворили… — в глазах Гермионы застыли ужас и отчаянье.

***

— Я думаю, что твои соображения весьма интересны, Антон… но Белла помешалась… Она бесится оттого, что милорд доверяет мне больше, чем ей, — Снейп застегнул плащ. — Я думаю, больше пользы будет, если мы сейчас вернемся в город. Я лично не собираюсь ночевать в лесу.

— Ты не ответил мне… Что привело тебя сюда, в эту глушь? Хочешь подобрать себе участок для загородного дома? — усмехнулся Долохов.

— Нет, Антон… Я караулю Поттера, он же каждую ночь сюда захаживает. Когда надоест по лесу гулять в одиночку, — ехидно заметил Снейп.

Антонин улыбнулся.

— Ладно, Северус, не сердись… Я мечтаю поймать мальчишку так же, как и ты…

— Может, не там ищешь?

— Как там говорится… «Никогда не знаешь… где найдешь, где потеряешь…». Вдруг мне повезет…

В этот момент на улице раздался шум. Снейп и Долохов вздрогнули, одновременно выхватывая волшебные палочки и наставляя их на дверь. Она распахнулась через секунду, и Гарри ворвался в хижину.

На мгновение Долохов и Снейп так остолбенели, что развернись Гарри и попытайся убежать, ему, пожалуй, даже удалось бы. Увидев Долохова рядом со Снейпом, он чуть не заорал от злости. Так он и думал… он сдал их.

— Какая…приятная… неожиданность… Северус… — Антонин щелкнул пальцами, приходя в себя. — А ты еще и прорицатель… Кто бы мог подумать…

— Поттер… вы… — Снейп задохнулся, направляя на него палочку.

— Это вы! — Гарри понимал, что действует глупо, почти безумно, что у нет практически нет шансов. В голове пронеслась бешеная мысль: вот сейчас они убьют его или схватят… и тогда она поверит… Они все поверят… поймут, как ошибались…

— Экспеллиармус!

Палочка Гарри вылетела у него из рук, и Снейп легко подхватил ее. Юношу отбросило к стене.

Долохов расхохотался.

— В жизни не встречал большего идиота… Северус, вяжи его, сейчас он нам сам все расскажет, что там они с Дамблдором придумали… Круцио его, говоришь, не берет?

Он направил свою палочку Гарри в лицо.

На этот раз действительно все. Ну и пусть… Какая теперь разница, если ему больше некому верить, не за что сражаться? Гарри закрыл глаза. Готовясь испытать боль.

— Быстрее, Рон! Шевели ногами! — заорала Гермиона.

Ветки хлестали их по лицу. Это они виноваты. И должны остановить Гарри. Впереди показались очертания хижины. Еще немного… еще чуть-чуть…

В этот момент раздался звук, похожий на раскат грома, и хижина буквально задрожала от сотрясающего ее заклятия. Рон резко остановился, так что Гермиона налетела на него.

— Опоздали… Снейп убил его… — Рон рухнул на колени. — Это все…

Гермиона выхватила палочку. Что бы там ни произошло, это можно, нужно остановить… Они убьют друг друга…

Дверь сорвало заклятьем. Кашляя от повисшей пыли, она вбежала в хижину, держа палочку наготове. Увиденное заставило ее затормозить в изумлении. Гарри полулежал на полу возле стены, однако в сознании. Неподалеку от него раскинулось тело другого, смутно знакомого Гермионе волшебника. Сомнений быть не могло. Именно его поразило заклятье. Снейп стоял рядом, сжимая в руках палочку, глядя перед собой остекленевшим взглядом.

— Твою мать… — догнавший ее Рон обалдело уставился на открывшееся зрелище.

— Гарри, ты в порядке?

— Да… я… — парень поднялся на ноги, взгляд его упёрся в Снейпа. Кажется, он сам не верил в то, что сейчас произошло.

— Профессор… вы?

Он ожидал чего угодно, только не этого.

— Поттер, — тихо произнёс он. — Вы даже не можете себе вообразить, что вы сейчас натворили…

— А мы тут… блин…

Гермиона закрыла лицо руками, плечи ее стали сотрясаться то ли от беззвучного смеха, то ли от слез.

— Можно мне… палочку, — ляпнул Гарри первое, что пришло в голову.

Снейп посмотрел на него с таким видом, что он тут же прикусил язык. Неожиданно Гарри вновь ощутил себя первокурсником на уроке зельеварения, где был лишь провинившимся студентом.

— Чтобы вы еще совершили непоправимую ошибку, Поттер? Всегда пожалуйста… — он протянул палочку с таким видом, что у Гарри возникло желание самому переломить ее пополам.

Они все уставились на лежащего без сознания Долохова.

— А где миссис Поттер? — неожиданно произнес Рон. — Гарри… она же вперед нас побежала… Ее здесь нет?

Все четверо замерли.

— Может, она… не в ту сторону побежала… темно же было… — прошептала Гермиона.

Жуткая догадка пронзила Гарри насквозь. Господи, пожалуйста… только не то… все, что угодно…

Он выбежал из хижины, бросившись вперед. Ноги утопали в снегу вперемешку с землей. Сердце билось с такой скоростью, что, казалось, готово разорваться. Он затормозил перед обрывом, упав на колени.

— Л-люмос… максима! — луч света равнодушно выхватил безвольно лежавшее внизу тело.

Глава 16

Казалось, окружающая действительность взорвалась, осыпав его градом острых осколков. На мгновение Гарри подумалось, что он не может дышать. Сзади раздался крик Гермионы:

— Рон, ну не стой, ради Мерлина! Беги за профессором Снейпом!

Гермиона оттащила его от края, пытаясь поднять с колен. Она сама плакала, но ещё держалась, пытаясь привести Уизли в чувство. Он увидел искажённое страхом лицо подбежавшего Снейпа и взгляд, полный жгучей ненависти, направленный в его сторону. В этот момент Гарри готов был умереть, сделать всё что угодно, лишь бы что-то исправить.

Чудовищное, всепоглощающее чувство вины обрушилось на него с такой силой, что, если бы Гермиона и Рон не держали его, он прыгнул бы в овраг. Он не мог потерять маму ещё раз. Не мог. Ужасное осознание собственной причастности и невозможности что-либо сделать практически уничтожило его. Сейчас Поттер был бы не против, если бы Снейп проклял его. Но Гарри, очевидно, в данный момент интересовал его так же мало, как и оглушённый Долохов.

— Быстро! Бегите в дом! Разбудите там всех! Мисс Грейнджер, останьтесь… вы мне поможете…

Рон слегка встряхнул друга, и этого толчка хватило, чтобы Гарри снова пришёл в чувство. Они бежали со всех ног, боясь опоздать. Крики от ночного скандала уже перебудили замок. Во всех окнах горели огни. Когда Гарри и Рон вбежали в вестибюль, там уже собрались почти все — с палочками наготове.

Увидев их, перепачканных землёй, с безумными глазами, мистер Уизли побледнел:

— Что произошло? Мы слышали гром от удара… Пожиратели?

— Да… то есть нет! Папа… скорее… там нужна помощь… Снейп… миссис Поттер… упала в овраг за заброшенной хижиной!

Тонкс вцепилась в руку Люпина.

— Снейп скинул её в овраг?!

— Нет! — заорал Гарри. — Это я… я виноват!!! Это из-за меня!

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появились сам профессор и Гермиона, бледная, как полотно. Снейп держал Лили на руках. Её лицо и тело покрывали ужасные ссадины и синяки, мантия была частично изодрана, но она была жива. Гарри понял это сразу по слабо вздрагивающим ресницам. Волна облегчения пронеслась внутри. Они жива, всё остальное неважно.

— Снейп… что, чёрт подери, произошло? Что вы тут делаете?

Очевидно, что предыдущие рассказы Гарри о его измене и предательстве не прошли даром.

Люпин слегка оттеснил мистера Уизли и Билла. Ему сомнения были ни к чему.

— Сейчас не время для разборок… Лили срочно нужна медицинская помощь. Северус, отнеси её в нашу комнату, она ближе всех. Тонкс, помоги…

Нимфадора кивнула.

— Гарри, теперь расскажи, как это произошло, — обратился Люпин к юноше.

— Стойте! — неожиданно крикнул Рон. — А как же Долохов? Он остался в хижине… Что, если он очнётся?

Оставшиеся изумлённо повернулись к нему.

— Долохов?!

— Да! Он там… остался…

— Мерлин… Что он тут делает?

— Откуда мне знать? Снейп его оглушил… Если он придёт в себя, нам тут всем голову снесут…

— Артур, Билл, пойдёмте со мной. Фред, Джордж, останьтесь и помогите здесь.

Близнецы кивнули. Гарри бросился в комнату, куда Снейп унёс Лили. Он затормозил перед открытой дверью. Увидев его, профессор встал, отошёл от лежавшей на кровати женщины и, резко отшвырнув Гарри в сторону, захлопнул перед его носом дверь.

— Гарри, не надо сейчас… Ты там ничем не поможешь… — Гермиона испуганно теребила его за плечо.

Парень тупо кивнул. Он даже не знал толком, что собирался сделать.

Через несколько минут в вестибюле появились Люпин и мистер Уизли. Они волокли безвольно повисшего Антонина Долохова. Видок у того был жуткий.

— Куда его?

— В гостиную, ё-моё! Давай его свяжем для начала… Потом в подвал…

Откуда-то взялись верёвки, плотно обхватившие безучастное к окружающему миру тело.

— Чем это он его? — Мистер Уизли внимательно осмотрел волшебника. — Не похоже на простое оглушение… Вон его как тряхнуло…

— Он жив? — шёпотом спросила Гермиона.

— Жив-то жив… к сожалению, — хмуро ответил Люпин.

— Тащи его… он тяжёлый. Много, видать, в нём дерьма… — пропыхтел Билл, помогая отцу.

Гарри молча сполз по стене, закрывая глаза и лицо руками. Внезапно на него навалилась смертельная усталость.

— Эй… ты не виноват… — Рон присел рядом. — Так уж вышло… никто не ожидал… это всё Долохов… Ты же не мог знать, что он там…

Гарри молчал. Он совершил непростительную ошибку, в результате которой чуть не погибла его мать. Мать, которая однажды уже пожертвовала своей жизнью, чтобы его спасти. Сможет ли он когда-нибудь простить себе это?

Успокоились все где-то минут через сорок. Снейп наложил на раны кровоостанавливающие чары. Тонкс сказала, что жизни Лили ничто не угрожает, однако она всё ещё не пришла в сознание. Впрочем, это было даже хорошо, по крайней мере она не страдала от боли.

— Она же волшебница, Гарри… Нас не так-то просто убить, — слабо улыбнулась ему миссис Уизли. Гарри чувствовал, понимал: все окружающие смотрят на него с внутренним осуждением. Конечно, Снейп уже рассказал, что произошло в хижине. Рон и Гермиона переживали, похоже, не меньше Гарри.

— Это мы виноваты. Особенно я… идиотка, дура! Если бы я не полезла со своими глупыми соображениями, ничего бы этого не было…

— Ладно уж… — Рон неумело пытался её утешить. — Ты же в итоге правильно всё рассудила… и догадалась…

— Ага, догадалась… только вот выводы сделала не те… со знаком ошиблась! Здесь был плюс, а мы поставили минус… Грош цена таким догадкам…

— Профессор, простите нас. — Рон затравленно посмотрел на Снейпа. Тот бросил на него взгляд непонятного содержания и ничего не ответил. Тонкс и миссис Уизли остались обрабатывать раны Лили, остальные собрались в гостиной. Гарри чувствовал себя словно отрезанным от окружающих, ведь это из-за его глупой импульсивности всё закончилось именно так.

Похоже, после случившегося с Лили ни у кого не возникло желания подвергать слова Снейпа сомнению. Гарри не слышал, что именно тот говорил, но хмурый взгляд, брошенный Люпином в его сторону, говорил сам за себя.

— Так значит… вы знали? — Рон с удивлением обратился к Римусу.

— Теперь это имеет значение? Лили была права в одном… Нам действительно следовало рассказать правду. Ясно же было, что Гарри не успокоится…

— Мы тоже виноваты, — добавила Гермиона.

— Мы все виноваты, — отрезал Люпин. — Но речь сейчас не об этом. Не о Лили и даже не о Гарри, который, вынужден признаться, сегодня меня очень разочаровал…

Юноша почувствовал, как в глазах защипало от подступивших слёз.

— У нас есть куда более серьёзная проблема: Долохов.

Все повернулись к нему.

— Вы хоть понимаете, что Северусу пришлось напасть на одного из ближайших соратников Волдеморта? — обратился он к друзьям. — Это вам не тебя, Гарри, пару раз заклятьем стукнуть и в лесу упустить. Это нападение на Пожирателя смерти. Одного из самых сильных и фанатичных. Это же вдвойне смертный приговор нам всем.

— Он может нас выдать, если придёт в себя, — пробормотал Фред.

— Так кто ж его отпустит?! — воскликнул Рон. — Держать его в подвале…

— Я хочу тебя расстроить. — Люпин повернулся к нему. — Пожирателю смерти такой силы вовсе не нужно самолично лететь через всю страну, чтобы сообщить о случившемся. Ему достаточно дотронуться до Чёрной метки, как через полчаса здесь будет армия Пожирателей… Их не остановит защита, так как Долохов тут же обнаружит нас…

Повисло молчание.

— Жаль, что сегодня не полнолуние, Люпин, — раздался холодный насмешливый голос. Снейп прищурился. — Мы могли бы запереть тебя с ним в подвале до утра…

— Неплохая идея, кстати, — сухо заметил Люпин. — Похоже, у нас нет другого выхода.

— Отличная шутка, профессор, — улыбнулся Фред. — Давайте убьём его.

— Кто вам сказал, что я шучу? — Люпин без улыбки посмотрел на близнеца.

— Ты серьёзно, Римус? — Мистер Уизли изумлённо встрепенулся. — Ты сейчас предлагаешь убить его?

— Ты видишь другой выход?

— Ну, а… я… Мы можем держать его под заклятьем. Есть Империус, в конце концов…

— В случае с Долоховым нам придётся тогда всё время торчать в подвале и дежурить там, моля бога, чтобы тот не очухался… Антонин — один из самых могущественных магов, что я знаю. Сильнее только Волдеморт и, возможно, Беллатриса… Мы не сможем всё время его сдерживать.

— Но кто это сделает? Кто убьёт его? — в отчаянии воскликнул мистер Уизли.

Как по приказу, головы собравшихся повернулись в сторону Снейпа.

— Вы ведь оглушили его… значит, вам и… — пробормотал Рон, не смея поднять глаза.

— Потрясающая логика, Уизли, — вкрадчиво заметил профессор. — Но должен вас огорчить. Если я убью его, об этом станет известно быстрее, чем если мы сами будем смиренно ждать, пока он придёт в себя и вызовет помощь… Вам неизвестно правило Чёрной метки? Все носители этого знака связаны между собой. Если среди них появляется предатель, напавший на другого и убивший его, — другие получают об этом сигнал.

— Но они же не смогут узнать, что это вы убили…

— Беллатриса не верит мне больше всех. Это она послала Долохова в Шотландию. Если я убью его, последние сомнения отпадут.

— Чёрт… ну и дела… Должен быть другой выход, не может не быть! — Мистер Уизли хлопнул себя по колену.

— Его нет, Артур, — тихо произнёс Люпин, доставая палочку. — Никто? Я так и думал…

Гарри, доселе сидевший молча, испуганно вскочил.

— Профессор, вы… не можете… вы же не…

— Кто-то всё равно должен сделать это.

— Но не вы! Вы не должны убивать! Это вечное проклятье… это вовсе не нужная жертва… Если кто и должен убить Антонина Долохова, пусть это будет человек, на чьей совести уже лежит убийство!

— Поттер сейчас вновь любезно на меня намекает, — усмехнулся Снейп. — С какой стати мне, уже убившему Дамблдора по его собственной просьбе, вынужденному против своего желания взять это преступление на душу, совершать ещё одно?.. То, которое вообще не надо было бы совершать, если бы вы, Поттер, не оказались таким безмозглым самоуверенным кретином. Вы очаровательно признали за собой вину в случившемся, так почему бы вам самому не искупить её перед всеми? Если вы так переживаете за профессора Люпина, сделайте это сами… Убейте Долохова.

— Что ты несёшь! — взорвался мистер Уизли. — Он ребёнок! Как он может…

— Убить человека? Волшебника? А как же это он так много лет столь многообещающе собирается победить Тёмного лорда? Или вы, Поттер, надеетесь, что при случае рядом с вами вновь окажется кто-то, кто выполнит всю работу? — Глаза Снейпа злобно сверкнули.

— Хватит, Северус… Гарри, ты говоришь о проклятии… В моём исключительном случае это уже не имеет значения. Я проклят с самого детства. Я убью Долохова, и покончим этим. — Люпин направился к выходу.

— Нет! — Гарри вцепился ему в руку. — Снейп прав, я… я могу сделать это.

В глазах Римуса мелькнула горькая усмешка.

— Не становись убийцей, Гарри. Твоя мама хотела бы этого меньше всего. К тому же я сомневаюсь, что тебе удалось бы выбить хоть пару искр из палочки. Убить человека не так просто, как кажется.

— Тогда… позвольте мне пойти с вами, — твёрдо произнёс юноша. — Пожалуйста.

Люпин пожал плечами.

— Хорошо. Идём прямо сейчас… время слишком дорого…

Из гостиной их проводила гробовая тишина.

Они спустились вниз по каменным ступенькам, ведущим в подвал — он как нельзя лучше подходил в качестве места заточения и потому вызвал у Гарри неприятные ассоциации с камерой пыток. Земляное убежище с полом, местами покрытым пожухлой соломой, грубыми голыми стенами из цельного камня… Там был старый фонарь, небрежно подвешенный над потолком. Сыро и мрачно. Юноша вдруг необычайно остро ощутил весь ужас предполагаемого преступления.

— Профессор, пожалуйста, послушайте меня. Нам не нужно убивать Долохова. Мы можем держать его связанным. И тогда он не сможет использовать магическую силу Чёрной метки, чтобы передать сигнал.

Люпин повернулся к нему лицом, и Гарри вздрогнул от того, насколько отчуждённым и холодным был его взгляд.

— Это война. Иногда, чтобы выжить, нужно делать выбор: дать убить себя или убить самому. Твой отец и Сириус мне больше, чем друзья. Благодаря им я мог жить, зная, что, даже превращаясь в столь немыслимое чудовище, я не становлюсь убийцей.

Гарри с болью сжал кулаки. Его отец и крёстный всегда оберегали Люпина и не давали ему причинять вред во время превращений. А теперь из-за глупости их сына и крестника он должен становиться убийцей по собственной воле. Это было чудовищно.

— Вы прекрасно знаете, что Снейпу это удалось бы сделать гораздо легче… Почему вы берёте это на себя? Это неправильно…

— Неправильно в данном случае думать, что кто-то более, а кто-то менее заслуживает того, чтобы сохранить свою душу в неприкосновенности. По-твоему, Северус подходит на роль убийцы больше только потому, что у тебя к нему личная неприязнь?

— Не только поэтому, вы знаете. Он бывший Пожиратель смерти. Он уже переступал эту черту.

— Он и так делает для всех нас очень многое. — Люпин помолчал. — В некотором смысле он достоин возможности получить шанс на искупление грехов даже больше других.

— Вы знали. Знали о том, что мама и Снейп заключили брак. О том, что он шпионит по просьбе Дамблдора. Знали всё это время. И молчали. Почему?

— Потому что неосторожно сказанные слова могут причинить ещё больше вреда. Нам было неясно, почему, но директор настаивал на том, чтобы мы сохранили это в тайне.

— Дамблдор… хотел, чтобы они поженились? — Гарри до сих пор не верил своим ушам.

— Да. Так Северус сможет дать вам наибольшую защиту.

— Каким образом? Тем, что притаскивает за собой одного из Пожирателей смерти и вынуждает вас совершить убийство? — вспыхнул юноша.

— Ты отнимаешь моё время. — Люпин отвернулся, продолжив спускаться. — Долохов может очнуться в любую минуту. Это страшный человек. Он не знает ни жалости, ни любви. Если я убью его, мир вряд ли многое потеряет.

Гарри поразился тому, каким спокойным голосом говорил об этом Люпин, какими жестокими и холодными могли были его слова. Он ещё никогда прежде не видел его таким, даже тогда, в Визжащей хижине, когда он и Сириус собирались убить Питера Петтигрю.

Связанный Долохов по-прежнему лежал без сознания. Чёрные кудрявые волосы падали на бледное, худое, уже не кажущееся таким злым лицо. Он даже не имеет права выбора: жить или умереть. Эта мысль наполнила Гарри такой горечью, что он всерьёз подумал, не отнять ли у Люпина палочку.

До этого момента он видел лишь как убивали его друзей и близких. Да, это было ужасно, но осознание того, что сейчас ему предстоит увидеть, как один из самых дорогих ему людей сам станет убийцей по его вине, приводила в ещё больший ужас. Он знал, что при желании может уйти из подвала, но сделать это сейчас означало проявить трусость и малодушие.

— Подождите… Может, прежде дадим ему возможность прийти в себя?

— Ты думаешь, поняв, что умирает, Антонин Долохов испытает раскаяние? Я сильно в этом сомневаюсь. — Люпин поднял палочку. — Отойди, Гарри, я хочу сделать это быстро и уйти отсюда.

Гарри молча выполнил его просьбу. Внутренне он продолжал отрицать, что Римус Люпин, друг его отца, человек, который всегда переживал из-за своей болезни, больше всего на свете боясь причинить вред кому бы то ни было, сможет сделать это сейчас.

— Гарри, я должен попросить тебя… — Римус обернулся. — Что бы дальше ни произошло, не говори об этом моему сыну.

Яркая вспышка зелёного света на миг озарила подвал. Луч, вырвавшийся из палочки, ударил Долохова в грудь. Гарри закрыл глаза, содрогаясь изнутри. Через несколько минут он ощутил, что на плечо ему опускается рука.

— Идём… Я не настаиваю, чтобы ты забыл увиденное сейчас, потому что такое не забывают, но постарайся понять и простить.

— Простить? Вас? За что? — Гарри с недоумением посмотрел на усталое, невыразимо грустное лицо.

— Да, меня. Потому что я не хочу, чтобы тебе когда-нибудь приходилось, как и мне сейчас, принимать такое решение. Мир не идеален, но ты не должен теперь ставить меня на один уровень с ним. — Он показал в сторону безвольно лежащего Долохова.

— Почему вы думаете, что я это сделаю?

— Потому что это написано у тебя на лице. Ты презираешь меня сейчас.

— Единственного, кого я действительно презираю сейчас, — это самого себя. — Гарри уже молча взбежал по ступенькам.

***

Лили пришла в сознание только через пару дней. Всё это время обитатели замка жили в напряжении, словно решалась их судьба. Гарри сидел у постели матери часами, запрещая себе плакать и продолжая молить лишь о том, чтобы она вновь открыла глаза и посмотрела на него.

Теперь окружающие жалели его, а это было даже хуже, чем ненависть или осуждение. Даже Снейп, который так и не смог покинуть замок, желая оставаться рядом с Лили, не проявлял по отношению к нему привычных негативных эмоций. Он попросту не замечал его присутствия, словно Гарри не существовало в этом мире.

Единственный раз, когда юноша всё же решился наконец обратиться к нему с извинениями, которые, как он внутренне понимал, просто обязан ему принести, профессор отреагировал на него словами, после которых всякое желание как-то загладить свою вину у Гарри отпало:

— Мне не нужны ваши извинения, Поттер. Извинить и простить можно кого-то, к кому испытываешь хотя бы какое-то подобие чувств. Чьё мнение, а значит, сожаление что-то значит. Ваш поступок лишь подтверждает моё мнение о вас. Вы совершенно не способны на что-либо, требующее участие головы. Можете оставить своё сожаление при себе, потому что меня оно не интересует, и мне глубоко плевать на него.

Вообще необходимость сосуществовать вместе в одном доме сильно нагнетала обстановку. Создавалось впечатление, что всем вокруг стало бы легче, исчезни они оба. Конечно, известие о том, что Снейп не является предателем, немного поменяло отношение к нему в лучшую сторону, но было в этом какое-то странное сожаление.

Тонкс вообще считала, что он виноват в случившемся не меньше Гарри, хотя и не могла не признать, что его отношение к Лили более чем заботливое. Снейпу будто было всё равно, какого мнения придерживаются о нём или о его поступках окружающие. Пока Лили не пришла в себя, мир перестал существовать для него вместе со своими обитателями.

Он практически поселился возле её постели, забыв обо всех других делах и поручениях. И как бы ни было неохотно это признавать, но без его знаний и помощи они вряд ли спасли её. Гарри пугало и смущало такое отношение, более того, он вдруг испытал новое и непривычное чувство ревности.

Мысль о том, что Снейп может испытывать сильные чувства к его матери, напугала его ещё сильнее, чем боязнь, что он будет обижать её. Как-то не укладывалось это в голове, и, похоже, не только у него.

Рон высказывал догадки, одну нелепее другой:

— Ну, давай рассуждать логически… Твоя мама — очень красивая женщина… Помнишь, что Хагрид говорил? В неё полшколы влюблено было! К тому же ты сам рассказывал, она за Снейпа ещё и заступалась… Трудно тут устоять.

— Я не желаю это слушать, Рон! Ещё раз скажешь про неё и Снейпа, получишь кулаком в нос! — огрызнулся Гарри.

— Ну, это для тебя она мама, а для других… Ну, ты сам ведь понимаешь… Ты гордиться должен, если даже такой, как Снейп, не устоял…

— Я сейчас тебя точно стукну!

— Да это же фиктивный брак! Если бы не Дамблдор, она бы за него не пошла, сам подумай!

Гарри вообще не хотел думать на эту тему. Даже понимая теперь мотивы, он при всём желании не мог избавиться от чувства, что всё равно осуждает её. Неважно, что Снейп там что-то к ней чувствует. Гораздо важнее, что должна чувствовать к нему она. И Гарри скрючивало от мысли, что после отца она могла бы стать женой не кого-то, а его злейшего врага, не прекращающего делать мерзкие гадости.

Он хотел, чтобы она пришла в себя, но и боялся этого. Гермиона сказала, что после случившегося ему ни в коем случае не надо ссориться со Снейпом, и Гарри пообещал, что не будет. Но разве он виноват, в конце концов, что тот так ненавидит его просто потому, что Лили когда-то предпочла другого, ставшего Гарри отцом? Он не представлял себе, как они могли бы сосуществовать, если бы дожили до победы в этой войне.

Рон в шутку заметил, что Гарри боится быть пасынком Снейпа ещё больше, чем встречи с Волдемортом, что не могло не выбесить сильнее. Неужели Дамблдор настолько уважал и сочувствовал профессору, что выбрал именно его как кандидата на пост защитника? И всё это — зная о его бесконечной вражде с Гарри?

Полная околесица. Хотя логика директора всегда оставалась для него непостижимой. Зато за всеми этими происшествиями у него совсем не было времени переживать и расстраиваться по поводу смерти старого волшебника, разом обрёкшей их на пугающую неизвестность.

— Она пришла в себя. — Снейп подошёл к стоящему на каменном балконе второго этажа Люпину. — Я должен уйти.

— Её жизни теперь ничто не угрожает, и тебе здесь нечего делать?

Снейп нахмурился.

— Я и так провёл здесь недопустимо много времени. Не ожидал, признаться, что придётся защищать Лили от её собственного сына.

— Гарри очень сожалеет о содеянном.

Губы Северуса исказила презрительная усмешка.

— Его сожаление вряд ли поможет мне дать вразумительные объяснения Беллатрисе. Мне придётся отвечать за каждый прожитый день.

— Уже решил, что ответишь про Долохова?

— Ещё нет. Но я придумаю.

Люпин повернулся к нему и слегка улыбнулся.

— Скажи им правду. Пожирателя Долохова убил оборотень Римус Люпин.

На лице Снейпа что-то дрогнуло, и он с удивлением посмотрел на него.

— Пожалуй, неплохая идея.

— Я думаю, оборотень, бегающий по окрестностям Шотландии, их вряд ли насторожит. Они не смогут найти нас так быстро.

— Но они найдут. И моё пребывание здесь опасно прежде всего для всех нас. Найти меня благодаря Чёрной метке гораздо проще.

— Почему же тогда они ещё не сделали этого?

— Просто потому, что Тёмный лорд сейчас занят… ещё одним, не менее важным делом.

— Вот как, и каким же?

Снейп усмехнулся.

— Я не собираюсь делиться этим с тобой.

— Я думаю, не стоит говорить Лили о Долохове, — ответил Люпин, словно не заметивший грубости.

— Да, не нужно.

Они помолчали.

— Что ж, иди, раз тебе нужно.

Казалось, Снейп хочет сказать что-то ещё. Его губы дрогнули, словно сдерживая неясный порыв. Он кивнул и вышел.

Тонкс помогла Лили устроиться полусидя, опираясь на подушки. Несмотря на то, что синяки и ссадины практически исчезли, та всё ещё чувствовала сильную слабость и была бледной.

— Как ты?

— Как если бы упала со скалы… — слабо улыбнулась женщина.

— У тебя, наверное, как у кошки: девять жизней.

— Как Гарри? Что произошло? Где Северус?

— Всё хорошо… Гарри теперь знает правду, всё уладилось.

— Надо было рассказать ему с самого начала… — простонала она.

— Зато теперь у него не осталось сомнений, что Северус на нашей стороне. — Тонкс замолчала.

— Я вижу, тебя это не слишком радует.

— Меня это скорее удивляет. Знаешь, Лили, ты всё-таки удивительный человек. Я знаю Северуса не один год и не припомню, чтобы он хотя бы к кому-то испытывал чувства, похожие на заботу или привязанность. А сейчас… знаешь, ведь если бы не он, мы бы не справились. Фактически, это его заслуга, что ты жива сейчас.

— Всё-таки он выдающийся волшебник…

— Не в этом дело. Не думаю, что, если бы случилось нечто подобное с нами, он стал бы так помогать. Дело в тебе, вернее, в его отношении к тебе. — Тонкс слегка улыбнулась. — По-моему, он просто влюблён, вот и весь секрет.

Лили почувствовала, как лицо заливает краска. Тонкс говорила с ней как со школьницей, которую застукали за поцелуем под лестницей.

— Не говори глупостей. Да, наверное, у него остались ко мне тёплые чувства, ведь мы дружили когда-то… Это закономерно. Я единственный человек, с которым его связывали близкие отношения. Но это не означает, что он влюблён в меня.

— Не знаю… Если бы ты видела, как он сидел тут с тобой, пока ты была без сознания, какую заботу проявлял… Это было так странно.

— Я надеюсь, ты ни с кем больше не поделилась своими соображениями? — нахмурилась Лили.

— Нет, конечно. И вообще, вы же теперь как бы… муж и жена. Дико как-то звучит. Ты и он.

— Как Гарри отреагировал?

— Ну… по-моему, он всё ещё не осознал. Он ужасно переживал и винил себя в случившемся. Ему было не до разборок со Снейпом.

— Кстати, где он?

— Северус? Уже сбежал… Сказал, что у него неотложные дела и он и так потерял много времени.

— Вот чёрт! — с досадой пробормотала Лили. — Он что, специально уходит, когда так нужен?

— Кому нужен? Он был здесь ради тебя. И, видимо, пришёл к выводу, что теперь, когда ты пришла в себя, его присутствие больше не требуется.

— Он всё только усложняет, — вздохнула Лили.

Неожиданно Тонкс замялась и произнесла:

— Слушай, я не буду лукавить. Северус мне не нравится. Я по-прежнему считаю, что ему плевать на нас всех. На всех, кроме тебя. Но он сильный союзник и действительно может помочь. А твоя сила в том, что ты можешь… как бы это сказать… влиять на него. Пойти против тебя он не решится.

— Ты зря так думаешь. Поверь, не родился ещё человек, под которого бы он хотел прогнуться.

— Не в этом дело. Не надо его прогибать… надо… направлять, что ли. Руководить. Сдерживать его агрессию и использовать его храбрость и ум. Ты могла бы это делать.

Лили замолчала.

— Ты говоришь о нём как о какой-то собаке, сидящей на цепи.

Тонкс усмехнулась.

— Знаешь, вообще-то тут много общего. Подумай: он, безусловно, обладает информацией, которая могла бы помочь! Но никогда не расскажет её нам. Если только ты… не попросишь сама…

— Ты хочешь, чтобы я выведала у него что-либо, пользуясь его привязанностью ко мне?

— В общем и целом — да.

— Я не стану этого делать! — возмутилась Лили. — И потом, ты ошибаешься, думая, что он мне всё рассказывает. Я пыталась что-то у него узнать, и ничего не вышло.

Тонкс вздохнула, вставая.

— Что ж, жаль. Но в любом случае, ты подумай над моими словами. Ведь тебе самой надоело сидеть здесь и ждать, когда чудо произойдёт само собой. Уж не думаешь ли ты, что Северус сам героически совершит победу над Волдемортом?

— Нет, конечно…

— Ладно, отдыхай и набирайся сил. — Она по-дружески поцеловала её в щёку и вышла, прикрыв дверь.

Глава 17

Лили стояла перед зеркалом, расчёсывая густые медно-красные волосы, переливающиеся в тусклом свете люстры. Она чувствовала себя почти хорошо, о недавнем падении напоминало лишь небольшое головокружение, возникавшее время от времени. Зима подходила к концу, однако смена сезона была лишь на календаре.

Здесь, в предместье Шотландии, природа по-прежнему пребывала в мрачных серых тонах. В замке, казалось, было даже холоднее, чем на улице, где постоянно шёл то дождь, то снег, а то и всё вместе. Члены Ордена, а вернее, того, что от него осталось, напоминали ей заблудившихся после побега пленников. Новости из Англии, которые сообщал мистер Уизли, вгоняли в ещё большую тоску.

И вроде бы вдали от гущи событий не происходило ничего страшного, они продолжали оставаться в относительной безопасности, но, на взгляд Лили, их положение было почти катастрофическим. Мир рушится вокруг них, а им остаётся либо выйти на поле боя вместе со всеми, либо заживо похоронить себя в этой глуши. Первый вариант казался ей даже более привлекательным.

Она всё сильнее сомневалась в правильности решения Дамблдора. Чего он хотел добиться, отправляя их сюда? Они ничего не делают, как будто им только и остаётся, что смиренно ждать, когда смерть сама рано или поздно настигнет. Она всё чаще стала всерьёз задумываться над возвращением в Англию, нарушив обещание, данное директору. Он мёртв и больше не сможет ответить на вопросы.

Её посетила жуткая мысль: Дамблдор знал, что умирает, задолго до нападения на Хогвартс и их спешной эвакуации, и за все эти месяцы, что Лили провела в школе, так и не дал ни одного вразумительного ответа. Каков был его план? Она подозревала, что Северус может быть в курсе, но тот не появлялся в замке вот уже месяц. Она не знала, что и думать.

Было около десяти вечера, когда Гарри, постучавшись, вошёл в её комнату. С каждым днём он выглядел всё более грустным и подавленным, и Лили полагала, что он размышляет о том же.

— Я хочу поговорить с тобой.

Она кивнула, присаживаясь на кровать и протягивая ему руки. Гарри сел рядом, утыкаясь в её плечо. Лили с нежностью погладила его по неизменно взъерошенным чёрным волосам. Теперь сердиться на него за историю с хижиной казалось нелепым.

Внутренне она прекрасно понимала его чувства и не могла судить. Однако при этом не могла с сожалением не замечать, что сын унаследовал от Джеймса не самые лучшие черты. То, что ей всегда так не нравилось в муже и что почти удалось сгладить в его характере, с лихвой передалось Гарри: легкомысленность, самоуверенность и безрассудство, потребность действовать под влиянием сиюминутного порыва, гордыня и зачастую поверхностный взгляд на вещи — всё это огорчало её, хотя она и надеялась, что с возрастом Гарри, как и Джеймс, перерастёт свои недостатки.

— Мистер Уизли сказал, что «Ежедневный пророк» больше не сообщает реальной информации, потому что всё слишком плохо. Министерство почти полностью разрушено. Введены повсеместная регистрация всех магглорождённых волшебников, аресты и допросы с использованием пыток. Почти ежедневно находят убитых магглов и даже полукровок. Мама… — Он с горечью посмотрел на неё. — Что говорил тебе Дамблдор?.. Что он не успел мне сообщить? Почему мы должны сидеть здесь… Чего мы ждём?

— Я не знаю, — тихо ответила Лили. — Мне не хочется думать об этом, но что, если… что, если у Дамблдора и не существовало никакого плана?

— Ты… хочешь сказать, что он попросту бросил нас? Зная, что умирает, отправил подальше, оставив весь магический мир на произвол судьбы? Он обманул нас?

— Северус действует по его указаниям… значит, что-то всё-таки должно быть.

— Как? Как он действует? Почему ничего не рассказывает? Директор доверился ему больше, чем нам…

— Гарри, возможно, он просто хотел уберечь тебя.

— Зачем? Какой смысл жить в мире на правах вечного беженца? Скрываться, каждую минуту опасаясь за свою жизнь… Жить в постоянном страхе, в бегах… Этого? Этого он хотел? Лучше умереть.

В этот момент дверь распахнулась, и Лили едва не вскрикнула, увидев тёмный силуэт.

— Северус! — Она вдруг почувствовала такое облегчение, словно его приход означал спасение для них.

Снейп вошёл в комнату и снял насквозь промокший плащ. Взгляд его скользнул по Гарри.

— Милый, оставь нас, пожалуйста… — обратилась Лили к сыну.

Тот нахмурился, но не стал сопротивляться и молча вышел из комнаты.

— Я ждала тебя.

— Как это лестно… — Он устало опустился на стул.

Лили потуже затянула узел халата и опустилась на скамью рядом. Оранжевый свет не освещал лицо Снейпа, скорее бросал на него тени и делал его ещё более уставшим и угрюмым.

— Где ты был всё это время?

— Тёмный лорд отправил меня по делам…

— И ты поехал?

— А у меня был выбор?

— Сев. — Она обхватила себя руками, поёжившись. — Я хочу знать, что происходит на самом деле.

— На самом деле происходит то, что наше положение оказалось гораздо хуже, чем рассчитывал Дамблдор.

— А на что рассчитывал директор?

Он промолчал.

— Слушай, это невозможно! Зачем тогда ты вернулся, если не собираешься ничего рассказывать? Мерлин, ведь ты знаешь, что информация сейчас важнее всего! Мы торчим здесь, как идиоты, третий месяц!

— Я понимаю, Лили, что моё присутствие здесь мало кого радует. И тебя в том числе, — тихо ответил он. — Знаешь, мне действительно уже давно безразлично, что думают обо мне остальные, но это не означает, что я не знаю об их истинном отношении ко мне. Я давно уже к этому привык и не переживаю. Не сомневаюсь, вы только и мечтаете избавиться от меня.

Женщина замерла.

— Зачем ты так говоришь? Я ждала тебя…

— Ждала, надеясь, что я расскажу что-нибудь интересное? Хочешь услышать историю о буднях Пожирателя смерти?

— Зачем ты коверкаешь мои слова? Тебя никто не прогонял…

— Я прекрасно знаю, как относятся в этом доме к моему появлению… Ещё не устроили допрос с пристрастием — мол, как тебя угораздило выйти замуж за такого типа, как я?

— Знаешь, Сев… — Лили строго посмотрела на него. — Давай говорить откровенно. Ты сам провоцируешь такое отношение к себе. Я пытаюсь сделать шаг навстречу, но ты отталкиваешь меня. Я думала, мы все в одной команде, мы должны заботиться друг о друге. Я понимаю, что ты привык рассчитывать только на себя, жить обособленно. Но сейчас не та ситуация, сейчас нельзя быть поодиночке. Для нас теперь — тем более. — Она осторожно накрыла его руку своей. — Я знаю, как ты заботился обо мне, пока я была больна… Я так тебе благодарна…

Он вздрогнул и посмотрел на неё. Взгляд чёрных глаз показался ей каким-то затравленным.

— Ты всё время сбегаешь от меня! Почему? Я не сделала тебе ничего плохого…

— Нет, конечно… — Он слегка смутился.

Неожиданно она вспомнила слова Тонкс и, чувствуя, как нарастает волнение, продолжила:

— Я понимаю… Мы обуза для тебя. Ты выполняешь приказание Дамблдора, ты рискуешь жизнью, которая теперь напрямую связана с нашей. Почему же ты не хочешь дать нам шанс помочь тебе, взять хотя бы небольшую часть на свои плечи?

— Лили… ты не обуза… это не так…

— А как? Тебя почти никогда нет, а когда ты приходишь, то становишься таким колючим, словно само наше существование тебе отвратительно… Меньше всего я бы хотела стать причиной твоих несчастий, Сев. Я безмерно тебе благодарна… за себя, за Гарри, за то, что ты делаешь для нас. Но если ты действительно хочешь, чтобы нам всем стало легче, сделай это… откройся мне… Обещаю, я никому ничего не расскажу. — Лили инстинктивно приблизилась к нему, стараясь вновь поймать взгляд, который он так упорно отводил.

«Мерлин, да с чего Тонкс взяла… Да он только и мечтает, чтобы отделаться от нас!»

Внезапно он вырвал свою руку и резко встал.

— Ну вот, что я опять сделала не так?

— Ты тут не при чём! — горячо возразил он. — У нас проблемы… Теперь, когда они знают, что мы женаты…

— Но кто здесь может подставить нас и рассказать об этом? Они ведь не знают об Обете… даже Гарри… Они думают, что ты просто… просто охраняешь нас…

— Да? И как, интересно?

— Ну, они знают, что это решение Дамблдора, а Дамблдор всегда отличался оригинальностью идей.

— Дамблдор… — Он горько усмехнулся. — Ему плевать на всех нас… Твой сын — всего лишь оружие для достижения поставленной цели. Это партия в шахматы, где вы играете на короля, не подозревая, что остаётесь лишь пешками.

— Не говори так! Если ты такого мнения о нём, тогда почему ты на его стороне? И продолжаешь выполнять его поручения?

— Я на своей стороне. И защищаю свои интересы…

— Свои?!

— Наши…

— Вот как? — Она подошла к нему вплотную. — Значит, наши? А что такое «мы»? Ты готов пожертвовать жизнью ради меня и моего сына по своей воле? Из чувства благородства?

— Ты рассуждаешь как наивная девочка…

— Всегда нужны жертвы. И если для спасения Гарри мне нужно будет ещё раз отдать свою жизнь, я не задумываясь сделаю это!

— А если для спасения чьей-либо другой жизни или даже жизни целого мира кто-то потребует принести в жертву твоего сына? Как ты поступишь? Смиренно отдашь его на заклание?

Их лица были совсем близко друг от друга. Глаза Снейпа горели зловещим огнём, и Лили невольно вздрогнула.

— А ты… что бы ты сделал на моём месте? — сдавленно прошептала она, чувствуя, как его руки стискивают её запястья.

— Я бы умер, Лили… Умер, но не позволил забрать его. И пусть провалится весь мир — он будет не нужен, если в нём больше не будет тех, кто мне дорог…

— Ты… ты… — Она задохнулась от нахлынувших чувств. — Так значит, тебе не всё равно?

Он обнял её за талию и резко отпустил, словно беря себя в руки. По его лицу было видно, что Снейп сам на себя зол за откровенность. Лили вдруг впервые почувствовала свою власть над ним. Ей захотелось сделать что-то, чтобы снова вернуть его в то состояние.

— Я больше не хочу, чтобы ты уходил. А если ты уйдёшь, я пойду с тобой… — Слова вырвались прежде, чем она подумала, что говорит.

— Что?

— Теперь наши жизни зависят друг от друга. Если уж так вышло, что я твоя жена, то я хочу нести ответственность наравне с тобой. Я хочу… помогать тебе, знать, что ты чувствуешь. Я хочу быть тебе другом…

Он закрыл глаза и мягко опустился на стул, закрывая лицо руками.

— Сев… — Она присела рядом, кладя руку ему на плечо. — Мне плевать, что думают остальные. Доверься мне так же, как я доверилась тебе.

Он посмотрел на неё, точно решаясь на что-то.

Ну вот, сейчас… ещё чуть-чуть. Посмотри на меня, как раньше.

— Я всё расскажу тебе, Лили. Всё, что ты должна знать.

***

Чем больше он говорил, тем больше нарастал страх в сердце Лили. Услышанное никак не вязалось с её представлениями о том, что им нужно было пережить. Так значит, Волдеморт расколол свою душу на шесть частей, и одержать победу можно, лишь уничтожив все осколки, заключённые в крестражи?

— Это то, чем он занимался последние месяцы жизни. Искал их. Мне известно, что ему удалось уничтожить три. Во время ликвидирования последнего он и получил ту… непоправимую травму, которая должна была свести его в могилу.

— Ты знаешь, что представляют из себя остальные крестражи? — с замиранием сердца спросила Лили.

Он покачал головой.

— Нет. Я даже не знаю, чем являлись уничтоженные. Дамблдор очень боялся, что однажды Тёмному лорду удастся проникнуть в мои мысли и узнать правду.

— Он… уже пытался это сделать?

— Да, но он верит мне, потому что все эти годы я поставлял ему информацию, которая, как он думал, помогала ему. Я пытался научить твоего сына окклюменции, искусству блокировать мысли. Увы, уроки прошли зазря. Ему повезло, что Тёмный лорд не может считывать его мысли и управлять ими. Твоему сыну, как обычно, неописуемо повезло.

— Постой, но если ему удастся проникнуть в твои мысли, то Волдеморт узнает об Обете… Ведь это чудовищный риск! Как Дамблдор…

— Знаешь, Лили, хоть я и считаю себя хорошим специалистом в окклюменции и почти уверен, что Тёмный лорд не сможет завладеть моим разумом, я тоже сопротивлялся его идее. Директор правильно мыслил, полагая, что он доверяет мне и тем самым не станет подозревать. Казалось, что план гениален. Вот только события последних месяцев изменили ситуацию…

— Что ты имеешь в виду?

— Необдуманный поступок твоего сына чуть не выбил меня из круга доверия, и я подозреваю, что в скором времени Тёмный лорд предпримет новую попытку проникнуть в мою в голову.

Лили побледнела.

— Если Волдеморт не может проникнуть в мысли Гарри, то почему тот факт, что Гарри узнал правду, вообще может тебя скомпрометировать?

— К сожалению, не все Пожиратели доверяют мне. Беллатрисе нужен был только повод… Я знал, что рано или поздно Тёмный лорд прислушается к её словам.

— Что ты сделал?

Снейп замолчал. Он не хотел, чтобы Лили знала о Долохове.

— Погиб один из его ближайших соратников. Беллатриса подозревает, что я причастен к этому.

— Каким образом?

— Дело в том, что погиб он в Шотландии… — Снейп замялся. — А я провёл здесь времени гораздо больше, чем собирался… Это навело на подозрения…

— Ох, это из-за меня… — Она в отчаянии опустила глаза. — Но она ведь не может этого доказать?

— Не может. Но я уверен, что теперь у него появился повод для дополнительной проверки.

— Сев… — Она вдруг настороженно посмотрела на него. — А ты… действительно имеешь отношение к смерти этого… Кстати, кто он был?

— Антонин Долохов, — хмуро ответил Снейп.

— Долохов… убит?

— Да.

Он заметно занервничал.

— И… тебя подозревают…

— Нет. Если бы я был убийцей одного из Пожирателей смерти, неважно кого, метка на моей руке покраснела бы. Таким образом вычисляют предателей.

Она облегчённо выдохнула.

— И… что теперь?

— Теперь мне нужно забрать одну… вещь, которая хранится в поместье у Малфоев.

— Это приказ Дамблдора?

— Да.

— И что это?

— Не могу сказать.

— Как ты собираешься её доставать? Придёшь к Люциусу и попросишь одолжить на пару дней?

Снейп ухмыльнулся.

— Вообще-то, я намерен сам её взять. Используя это.

Он поставил на стол большой флакон.

— Что это?

— Оборотное зелье. Если будет кража со взломом, это привлечёт слишком много внимания. Мне нужно лишь свободно проникнуть в дом.

— Чей облик ты собираешься принять?

— Самого Люциуса. — Он пожал плечами. — Если всё пройдёт хорошо, никто даже не заметит пропажи.

Лили в ужасе посмотрела на него.

— Но если тебя поймают… тебя же убьют!

— Тонкое наблюдение, — усмехнулся Северус. — Уже последние три года меня чисто гипотетически могут убить в любой момент.

— Это очень опасно…

— И необходимо. Я совершенно всё рассчитал. Во-первых, я неоднократно бывал у них дома, во-вторых, неплохо знаю самого Люциуса, чтобы правдоподобно скопировать его. Я даже знаю, где лежит то, что необходимо взять.

— Если ты не хочешь говорить мне, что это, скажи хотя бы, зачем оно нужно.

Снейп пристально посмотрел на Лили. Она ободряюще улыбнулась.

— Слушай… — Он наклонился к ней через стол.

Снаружи послышались шум и шаги. Снейп резко вскочил, подбегая к двери.

— С какой стати вы сюда врываетесь? — раздался рассерженный голос миссис Уизли.

— Мы действуем в соответствии с законом.

— Вы считаете, что мы прячем здесь Пожирателя смерти?

— Мы знаем, что он здесь!

Лили испуганно прижала руки к щекам. Снейп быстро выхватил палочку.

— Есть ещё одна проблема, о которой я не успел тебе сообщить… Эта проблема сейчас разыскивает меня с целью упрятать в Азкабан.

— В Азкабан?!

— Чёрная долина. Завтра в восемь часов. Если я не приду, возвращайся в замок.

Дверь с грохотом распахнулась.

— Ага! Я же говорил, он здесь! Северус Снейп, вы обвиняетесь в убийстве Альбуса Дамблдора!

Трое волшебников наставили на него свои палочки. Сзади маячила испуганная миссис Уизли.

— Вы ошибаетесь, господа! — Лили выступила вперёд, но Снейп легко оттеснил её. По его взгляду она поняла: если они и расскажут правду, никто не поверит. Да и кому нужна здесь правда?

— Вы арестованы!

— Да неужели? — Снейп сделал притворно скорбное выражение лица. — К сожалению, должен вас огорчить: неотложные дела не дают нам возможности поболтать.

В тот же миг раздался ужасный грохот, и столп чёрного дыма взмыл вверх, метнувшись прямо в сторону окна. Стекло разбилось, осыпая всех осколками. Остолбеневшие волшебники бросились к тому месту, где только что было окно, а ныне зияла огромная дыра.

— Ты видел что-нибудь подобное?.. — Кажется, в словах одного из них прозвучало искреннее восхищение.

Лили подавила ухмылку.

— Мэм, мы вынуждены применить особые санкции…

Раздался звук хлопающих дверей и топот ног. Через секунду комната наполнилась людьми.

— Что здесь произошло?

— Они приходили за Северусом… — Лили посмотрела на Римуса.

— Профессор Снейп обвиняется в убийстве директора школы Хогвартс.

Люпин открыл было рот, намереваясь что-то возразить, но передумал.

— Его здесь нет… Покиньте этот дом.

— Нет? — взвизгнул один из них. — Он только что проломил дыру в этой стене! Вы ответите за всё! Это бунт против Министерства! Вы покрываете преступника!

— Министерства? — Люпин прищурился. — Оно ещё существует? Никто из присутствующих не станет помогать Пожирателю смерти! Немедленно уходите!

— Но… — Они смотрели на толпу собравшихся. Силы явно были неравны.

— Мы вернёмся, и у вас будут серьёзные неприятности! — выплюнул комендант.

— Неприятности будут у вас, если вы ещё раз сунете свой нос в чужие дела!

— Лили, иди сюда. — Тонкс схватила её за рукав и потянула к выходу. — Нужно разбудить Гарри, немедленно!

Женщина затормозила перед дверью в спальню сына.

— Нас кто-то сдал… Как они нашли это место?

— Снейпа ищут, он сейчас в списках самых опасных преступников. Мы не хотели тебе говорить.

— Как они узнали, что он здесь?

— Возможно, следили… Что он тебе сказал?

— Ничего… — Лили бросилась в комнату, на ходу зажигая свет. — Гарри, Рон, просыпайтесь немедленно! — Она сдёрнула с них одеяла.

— Мы теперь, стало быть, окружены с двух фронтов… Впрочем, Министерство сражается против себя же. За Северуса можешь не беспокоиться. Идиотам из отдела… да из любого отдела ни за что его не отыскать и не схватить.

— Видела бы ты сейчас, что он устроил, — усмехнулась Лили. — Гарри! Да проснитесь же вы! Мы уходим!

— Что? Уходите… Куда? — Тонкс испуганно схватила её за руку.

— Я не знаю, кто сделал это, кто сдал его… но это кто-то из Ордена! Никто больше не знал… и если они знают, что он бывает здесь, значит, могут узнать и об остальном. Теперь ясно, почему Дамблдор хотел сохранить всё в тайне… Здесь теперь небезопасно. Если идиоты из Министерства обнаружили нас, значит, скоро здесь объявятся и Пожиратели…

— Но Артур — хранитель тайны! Он не мог нас выдать!

Внизу послышался грохот и звук ударов. Тонкс ойкнула, схватила палочку и рванула по лестнице вниз.

— На нас тут небольшая облава… Гарри, тебе ведь надоело сидеть здесь? Радуйся, мы уходим.

— Послушай, Лили, вы не можете отправиться одни, — возразил Люпин, когда спустя полчаса они, полностью одетые, стояли в вестибюле замка.

— Мы и так слишком долго бездействовали. Спасибо за помощь, но дальше мы пойдём сами.

— Ты ещё слишком слаба… — возразила Тонкс, растерянно смотря на них.

— Я вполне в силах.

— Что он сказал тебе? Мы можем помочь…

— Нет. — Она покачала головой. — Если за кем-то из вас установлена слежка, вы только привлечёте внимание. А обо мне им вообще неизвестно.

Рон и Гермиона спустились по лестнице, кутаясь в куртки.

— Гарри, мы готовы.

— А вы куда? — нахмурилась Лили.

— Мы пойдём с вами. Мы были с Гарри с самого начала и будем до конца.

Миссис Уизли заплакала, но не стала возражать Рону. Люпин мрачно посмотрел на них.

— Я был против того, чтобы вы вступали в Орден до совершеннолетия, но, пожалуй, нам придётся пересмотреть правила. Держитесь вместе. И если понадобится помощь…

— Мы не вернёмся сюда, Римус. Теперь здесь слишком опасно. И вам тоже лучше уходить.

— Мы останемся здесь до завтрашнего вечера. Потом отправимся к родителям Тонкс. Гарри знает, где это. Ты точно не можешь сказать, куда вы направитесь?

— Нет, Северус просил…

— Вот он обрадуется, увидев всю компанию, — усмехнулся Фред.

***

Чёрная долина располагалась в низине между границами Шотландии и Англии. Это было чахлое поле с промёрзлой землёй и редкими клочками кустарников. Когда они добрались до места, уже почти рассвело. Густой влажный туман стелился по земле, окутывая их, как одеяло.

Так как трансгрессировать можно лишь в месте, которое необходимо чётко представить себе визуально, большую часть пути им пришлось проделать пешком. Наконец они добрались. Гарри смутно представлял, что предстоит делать дальше, хотя Лили старалась держаться бодро и всячески поддерживать их хотя бы морально. Она рассказала Гарри о том, что узнала от Снейпа, хотя и подозревала, что тот был бы недоволен.

В конце концов они все были в одной команде — так она решила для себя. Доверие — вот что важно. В глубине души она верила, что Северус поймёт её и не будет слишком сильно злиться, увидев их всех вместе. Лили почти не думала о том, куда они отправятся, если им удастся заполучить у Малфоев желаемое.

Но одно она решила точно: он не отправится туда в одиночку. Если Северус готов был пожертвовать своей безопасностью ради них, то они просто обязаны проделать этот путь вместе.

Часы ещё не показывали восемь утра, когда Лили увидела знакомую фигуру. Снейп стоял, прислонившись к одному из редких деревьев, растущих среди поля. Увидев, что она пришла не одна, он нахмурился.

— Что они здесь делают?

— Они будут с нами.

— Это исключено. Я иду один.

— Нет! — Лили смело взглянула ему в глаза. — Если с тобой что-то случится, я и Гарри будем в опасности, так? Значит, твою жизнь мы должны охранять в первую очередь.

Гарри, Рон и Гермиона стояли рядом, вперив взгляд в ненавистного им человека. Минуты текли томительно, пока он, казалось, принимал решение. Чёрные, как два уголька, глаза буравили насквозь. Лили использовала последний аргумент:

— Нам всё равно больше некуда идти. Наше убежище обнаружено, я не могла оставить Гарри там. И я ему всё рассказала, он должен был знать.

Снейп злобно прищурился. Он был одет в маггловскую одежду, но, как ни странно, она вполне шла ему едва ли не больше мантии. Лили улыбнулась одними уголками губ. Если бы Гарри и его друзей не было рядом, она бы нашла что сказать и сделать, чтобы уговорить его. Несмотря на то, что произошло в замке, их последний разговор и его эффектный побег произвели на неё впечатление.

Лили почувствовала, что рядом с Северусом, пусть даже рискуя жизнью и проникая в дом Малфоев, она будет ощущать себя в большей безопасности. Оставаться в замке, впадая в спячку, то и дело ожидая новостей, на которые не можешь повлиять, было в разы хуже.

— Хорошо. Но я не отвечаю за их жизнь. Здесь не будет гарантий. Пора перестать играть в героев.

— Мы идём с тобой. Я так решила, хочешь ты этого или нет!

Он посмотрел на них, но не сказал ни слова. Дальнейший путь они проделали молча. Северус шёл впереди, и его образу немного не хватало чёрной мантии, развевающейся на ветру, как парус.

Казалось, они шли много часов подряд. Ноги то и дело проваливались в рыхлые грязные сугробы, забивая обувь снегом и грязью. Утро выдалось холодным и сумрачным, небо застилали угрюмые серые тучи. Голые после зимы деревья напоминали одиноких призраков, растущих из земли и с отчаянием тянущих свои ветви к небу. Чёрная долина была землёй смерти, всё здесь нагоняло ужасную тоску и уныние. Гарри пришло в голову, что это место наверняка стало бы излюбленным для дементоров.

Наконец впереди замаячил небольшой домик, больше напоминающий ветхую избушку. Снейп ногой толкнул дверь, пропуская их внутрь. Ворвавшийся следом порыв ветра захлопнул её, едва они оказались внутри. Они очутились в комнате, больше всего напоминающей заброшенный сарай. Лучи света почти не проникали внутрь, делая помещение совсем сырым и холодным.

— Только не говори мне, что ты живёшь здесь! — воскликнула Лили.

Словно не слыша её, Снейп подошёл к небольшому, почти прогнившему от времени деревянному столу и выложил на него три флакона.

— Я догадывался, что ты придёшь не одна. Здесь на троих. Если ты всё ещё не передумала, мы сделаем это сегодня вечером.

— Семья Малфоев… откуда у тебя их волосы?

— Пусть это останется моей маленькой тайной. — Он пронзительно посмотрел на Лили. — Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Лили перевела взгляд на сына, не сводившего глаз с флаконов на столе. Люциус, Нарцисса и Драко, если она правильно поняла.

— Сегодня вечером они приглашены на приём к Арабескасу Лестрату.

— Вампиру? — выдохнул Рон.

— Вы неплохо осведомлены, мистер Уизли, — слегка насмешливо заметил Снейп. — Они покинут поместье около восьми вечера. Мы прибудем туда в десять, вернее, внутрь дома я отправлюсь один, так будет безопаснее. Троих лже-Малфоев раскусить будет гораздо проще.

— А что же я?

— Вы останетесь снаружи и появитесь лишь в случае крайней необходимости. Хочу напомнить, Поттер, — обратился он к Гарри, — на случай, если решите проявить очередное геройство, что за вашу голову назначена награда.

— А мы? — подала голос Гермиона.

— А вас здесь быть вообще не должно! — резко бросил Снейп. — Впрочем, не рассчитывая на ваше благоразумие, могу лишь предложить понадеяться, что Поттер одолжит свою мантию-невидимку.

— Что мы ищем? — спросил Гарри.

Лицо Снейпа исказила презрительная гримаса. Гарри с полным спокойствием продолжал смотреть в чёрные глаза.

— Если нам повезёт, вы узнаете об этом сегодня же вечером, Поттер. И не дай Мерлин проявить присущее вам самоволие. Запомните, я никогда не разделял взгляды директора в его лояльности к вам. Только попробуйте вмешаться и нарушить план действий.

Гарри посмотрел на Лили, словно ожидая, что она возразит Снейпу, но этого не произошло.

— А сейчас советую всем хорошенько выспаться. — Он взмахнул палочкой, и на полу появилось несколько спальных мешков, похожих на те, в которых они ночевали во время чемпионата мира по квиддичу. — Нам предстоит долгая ночь.

Гарри, давший себе обещание не спорить со Снейпом — по крайней мере до поры до времени, пока не разберётся в ситуации, — с наслаждением забрался внутрь спального мешка. Видя, как Рон и Гермиона столь же безропотно следуют его примеру, он провалился в сон.

Глава 18

Когда Лили разбудила друзей, солнце уже клонилось к закату. Они проспали весь день, зато, проснувшись, ощутили невероятный прилив сил и бодрость.

— Вам нужно переодеться.

Она бросила им три свёртка с одеждой. На ней самой уже было изысканное платье старинного покроя и элегантный зелёный плащ, прекрасно оттеняющий цвет глаз.

— Откуда всё это? — поинтересовался Гарри.

— Неважно. Не можем же мы отправиться к Малфоям в таком виде.

Они вышли из домика. Снейп уже стоял в нескольких шагах от них. Судя по виду, спать он так и не ложился.

Перспектива преобразиться в Драко Малфоя была отвратительна и заманчива для Гарри одновременно. Интересно, как Снейпу удалось заполучить волосы всех членов семьи? Впрочем, он всё равно никогда этого не расскажет.

— Мы будет трансгрессировать? — обратилась к Северусу Лили.

— Да. Зелье примем, как только окажемся на месте.

Гарри немного удивило, что он так быстро согласился на их участие в операции. Неужели действительно боится идти один? Юноше показалось, что Снейп всячески избегал его взгляда, старался отворачиваться и вообще сильно нервничал. Как-то странно: за столько лет он ни разу не видел в глазах Снейпа ничего, хотя бы отдалённо напоминающего страх, а теперь это непривычное состояние профессора встревожило и его тоже.

Если они запаникуют — всё провалится, и тогда им будет лучше совершить массовое самоубийство. Мысль о том, что их поймают и они попадут в руки, например, Беллатрисе, приводила его в ужас. Вообще, несчастье, случившееся с мамой по его вине, и все эти месяцы затишья явно плохо на него повлияли, и Гарри чувствовал, что отвык от решительных действий.

Снейп молча протянул Лили руку. Значит, трансгрессировать они будут все вместе. Гарри сделал глубокий вдох, вставая с другой стороны от мамы. К нему быстро присоединились Рон и Гермиона. «Странно мы, должно быть, выглядим», — пронеслось в голове, и тут же яркая вспышка отбросила сознание назад.

Они очутились на опушке леса. Резкий холодный ветер ударил по лицу, и на глазах выступили слёзы. Гарри высвободил руку и огляделся. Кажется, все добрались благополучно, правда, Рон, как обычно после трансгрессии, был немного бледноватый. Впереди виднелись крупные очертания дома. Здесь было ощутимо холоднее и тише — даже птицы не пели.

Снейп повернулся к ним, являя бескровное, застывшее лицо с лихорадочно горящими глазами. Он заговорил, и голос его звучал тихо, как шелест осенних листьев:

— Никто ничего не делает и лишний раз не двигается. Любое неверное действие — и мы попадёмся все. — Он достал три пузырька, протянул один Лили, а другой — Гарри. — Внутрь я пойду один, и это не обсуждается.

— Зачем же тогда нам принимать Оборотное зелье? — не выдержал Гарри.

— На случай, если что-то пойдёт не так и вас обнаружат, ведь Пожиратели смерти теперь часто собираются здесь, вы сможете выиграть время. Я думаю, Малфои не вернутся домой раньше десяти, но в любом случае главное — не попасться никому из них на глаза.

«Он боится. Он определённо боится». — Гарри не сводил взгляда со Снейпа. Конечно, если профессора обнаружат вместе с ними — это будет конец. Он никогда не сможет найти оправдание, почему обманным путём пытался проникнуть в дом к одному из главных Пожирателей смерти. Гарри внезапно подумал, что положение, в котором сейчас находился Снейп, без преувеличения можно назвать катастрофическим.

Его разыскивает Министерство с целью упрятать в Азкабан, и там его скорее всего ожидает Поцелуй Дементора, а если Волдеморт узнает, что его агент вёл двойную игру, от Снейпа не останется даже мантии. Хотя Гарри не уверен, какой вариант был бы хуже. В любом случае чисто по-человечески повод бояться у него имеется.

Они залпом выпили содержимое флаконов, и в ту же секунду Гарри ощутил знакомое покалывание в теле. Ещё минута — и на него смотрели голубые глаза Нарциссы Малфой, стоящей на месте Лили. Он провёл рукой по волосам и снял очки. В случае чего он, наверное, сможет скопировать жеманно-вальяжную манеру Драко. Хотя вряд ли тот стал бы разговаривать подобным тоном с Пожирателями смерти.

Снейп быстро кивнул в сторону.

— Нельзя терять время. У нас в запасе один час и ни минутой больше.

Они бегом бросились к дому и затормозили в нескольких метрах — там, где густые ели могли хорошо скрывать их лица.

— Не двигайтесь отсюда никуда. — Он поправил мантию и аккуратно спрятал палочку в рукав. — Я постараюсь вернуться минут через двадцать, но если этого не произойдет… — Снейп замолчал. Кажется, он и сам не знал, что делать в этом случае. — Трансгрессируйте подальше отсюда.

Лили посмотрела на него. В голубых глазах Нарциссы плескался ужас. Кажется, она только сейчас начала понимать, на какой риск они идут.

Снейп двинулся в сторону дома. Через минуту он исчез из поля зрения. Лили закрыла глаза, устало прислоняясь к дереву и стараясь выровнять дыхание. Воздух, наполненный ароматом хвои, дурманил голову.

Рон и Гермиона, чьё пребывание здесь должно было быть скрыто мантией, наконец сбросили её. Гермиона быстро трансфигурировала плащ в небольшую брезентовую подстилку, и они опустились на неё. Несколько минут все молчали.

— Так странно смотреть на тебя, Гарри, и видеть этого урода Малфоя… — пробормотал Рон, кисло улыбаясь.

— Ты по-прежнему не знаешь, что именно он должен забрать у них? — спросил Гарри у Лили.

Женщина покачала головой.

— Чёрт, мы могли бы помочь! Он, видимо, считает нас полными идиотами, не способными на…

— Он хочет сохранить нашу жизнь, Гарри, — тихо сказала Лили. — Давай договоримся: ты не станешь больше спорить с профессором Снейпом.

— А я разве спорю?

— Интересно, кто из Ордена мог выдать нас Министерству? — Рон решил сменить тему.

— На самом деле, кто угодно, потому что не все до сих пор верят в лояльность Снейпа, — задумчиво произнесла Гермиона. — А может быть, никто нас и не выдавал. Рон, ты сказал, за твоим отцом установили надзор, они могли и вычислить его.

— Всё, что сейчас происходит в Министерстве, контролируется… Сами-Знаете-Кем… Сотни Пожирателей смерти шляются по улицам, и никому нет до этого дела. Зачем им понадобился именно он?

— Потому что он убил Дамблдора.

— И что? Кто может это доказать?

— По-моему, это просто какая-то ерунда! — горячо воскликнула Гермиона. — Кому из Ордена надо было сдавать Снейпа? Кто, в конце концов, может всерьёз упрятать его в Азкабан… Да оттуда недавно был совершён массовый побег! Даже если вообразить на секунду, что какой-то жалкой кучке министров удастся его туда упечь, Волдеморт освободит его через пару дней, как было с Лестрейнджами!

Неожиданно в голову Гарри пришла мысль, от которой он похолодел.

— А что, если никто и не собирался забирать его в Азкабан? Что, если приходили совсем с другой целью?!

Все встревоженно посмотрели на него.

— Совершенно ясно, что те смогли пройти через защиту. Даже если бы за твоим отцом следили, Рон, людям из Министерства такое не под силу! Почему тогда они так быстро ушли, не задержав никого? Что, если всё это было сделано с целью выманить нас оттуда? Ведь теперь замок больше не может служить убежищем!

— Никто не может пройти через защиту просто так! Либо кто-то сдал нас, либо…

— Подожди, Рон, ты сказал, что на Снейпа объявлена охота…

— Ну да… папа так сказал…

— Подождите! — Гермиона сжала руки. — Ты сказал, с целью выманить нас… но почему нас? Что, если информацию и правда сообщил кто-то из Ордена, тот, кто знает, что Снейп охраняет нас, и тот, кто решил избавиться от него?! Ты прав, Азкабан, по крайней мере сейчас, ему не страшен, но ведь угодив туда даже на пару дней, он потеряет много времени. Отвлечь его внимание, переключиться на свою безопасность — вот что могло быть целью! Ты прав, никто всерьёз не собирался его арестовывать, хотели просто напугать. Нас всех!

— То есть, ты хочешь сказать, что кто-то из Ордена пытается избавиться от него? Вывести из игры… зачем? Если всем там известно, что Снейп помогает нам!

— Значит, либо кто-то не хочет, чтобы он помогал, либо… среди членов Ордена есть ещё кто-то, кто ведёт двойную игру.

Они замолчали.

— Смотрите! — Рон испуганно вскочил, указывая рукой вперёд. На площадке перед домом появилась небольшая группа людей. Так как они не могли пропустить их приход, те только что трансгрессировали сюда. Лили осторожно приподняла ветку, разглядывая их.

— Мерлин… только не это…

— Что?

— Это… Люциус Малфой, настоящий… но это не самое плохое. Смотрите сюда!

Они подобрались поближе, задерживая дыхание.

— Беллатриса! И с ней Сивый и ещё двое Пожирателей… Они идут в дом!

Гермиона встревоженно глянула на Гарри.

— Вы посмотрите, как идёт Малфой! Такое ощущение, что его тащат силой… или он не в себе.

Они пригляделись. Люциус шёл, спотыкаясь и пошатываясь; мантия свисала у него с одного плеча. Сивый крепко держал его под локоть.

— Что это значит?

— Это значит только то, что Северус в опасности… — Лили достала палочку. — Оставайтесь здесь. Я пойду в дом.

— Нет! Мама, ты с ума сошла! Они увидят тебя и убьют!

— Не думаю, что они посмеют так просто убить Нарциссу Малфой. — Она подождала, пока компания войдёт в дом. — Профессора Снейпа надо найти и предупредить! Если они столкнутся…

— Тогда идём вместе, как и договаривались, — твёрдо сказал Гарри.

— И помните, главное — не паниковать. Иначе нас заподозрят.

— Думаю, что паника Малфоям сейчас вполне к лицу, — выдохнул Гарри.

— Тихо…

Лили выскользнула из-за деревьев и спокойно подошла к двери. К её удивлению, та была открыта. Прошмыгнув внутрь, она оказалась в большом, по-старинному убранном зале. На окнах были тяжёлые портьеры, ограничивающие пропуск света. Казалось, что в доме уже наступила глубокая ночь. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта.

— Ты ещё большее ничтожество, чем мы думали, Люциус… — Она узнала голос Беллатрисы. — Тебе были даны все возможности…

— Пожалуйста, я всё объясню…

— Из-за тебя нас накрыли в Отделе тайн, из-за твоей трусливости и глупости… Ты не можешь выполнить ни одного поручения!

— Тёмный лорд обещал дать мне ещё один шанс! — прохныкал Малфой.

— Господин так милосерден… — в голосе Беллы прозвучала почти нежность. — Он щедро одаривает тех, кто верно служит ему, и всегда дает возможность исправить ошибки. Я бы не была столь благосклонна. Я ни секунды не верю ни тебе, ни Северусу… Кстати, давно ли ты видел своего друга?

— Я… я… давно не видел его…

Лили осторожно подошла к двери. В комнате горел свет. Люциус Малфой сидел на стуле, опустив голову. Беллатриса стояла у камина, рядом с ней примостился ещё один из Пожирателей.

— Скажи мне, ведь вы друзья, не правда ли? Что он говорил тебе о Лили Поттер? Он знал, что она выжила?

— Ничего. Он сказал, что хочет сначала разведать, с какой целью Дамблдор прятал её все эти годы. Он просил меня не торопиться сообщать господину.

— Вот как? И что же он выяснил?

— Я не знаю, мы больше не виделись.

— Любопытно. Мне всегда казалось странным, что все планы, о которых осведомлён наш дорогой Северус, таинственным образом каждый раз проваливаются. — Она подошла и коснулась палочкой плеча Люциуса. — И все эти годы он никогда не вспоминал о ней?

— Нет, нет! Никогда… только изредка, с ненавистью…

— Ты должен был следить за ним!

— Но я… как я мог? Я думал, Долохов…

— Антонин мёртв. И это ещё одно странное совпадение. Он уехал в Шотландию вслед за ним, он был там по моей просьбе.

— О чём ты думаешь? — дрожащим голосом спросил Люциус.

— Я думаю… — Беллатриса подошла к нему ближе и наклонилась. — Что Северус лжёт. И какого хрена ты поддерживал его всё это время, вместо того, чтобы узнать правду!

— Какую правду? Он верно служит господину. Он давно выбросил грязнокровку из своей головы! Он…

— Что? Почему мальчишка и его мать всё ещё живы? Милорд поручил ему это дело, а он просто тянет время! Он должен был выяснить, что за защиту наложил Дамблдор на Поттеров! Ты знаешь, Люциус, что будет, если милорд рассердится. А он рассердится. Ты уверял, что Северус исправился, что он ненавидит мальчишку. Где доказательства? Я всегда знала, что это ложь! Ну ничего, я найду способ с ним разобраться. А сейчас ты отдашь мне то, что больше не имеешь полномочий хранить у себя. Господин больше не доверяет тебе.

Сзади Лили скрипнула половица. Она резко обернулась и чуть не вскрикнула. Прямо на неё смотрела Нарцисса Малфой.

***

Гарри хотел было рвануть вслед за Лили, но неожиданно взгляд его привлекла маленькая деревянная дверца рядом с подвалом.

— Мы можем войти в дом через неё! Рон, Гермиона!

— Не ори, мы слышим… и не беги так быстро… Посмотри, Гарри, здесь замок.

Они спустились вниз по ступенькам. Проход был совсем маленьким.

— Я полезу первым, посмотрю, что там…

— Может, не надо? — с сомнением пробормотал Рон. — Вдруг у них там что-то вроде трёхголового пса. Мы должны найти Снейпа!

— Снейп ищет то, что спрятано! И вряд ли это что-то спрятано в общих комнатах дома! — Юноша нагнулся, доставая волшебную палочку.

— Алохомора!

Замок бряцнул, дверь открылась. Он осторожно скользнул в темноту. Тут пахло сыростью. Значит, всё же подвал.

— Гарри, осторожно!

— Люмос! — На конце палочки вспыхнул свет. Оказавшись внутри, он огляделся. Помещение сильно напоминало подвал в замке, где Люпин убил Долохова. По спине пробежали мурашки. Сзади раздались шум и возня: Рон и Гермиона, сбросив мантию, протиснулись следом.

— Тут вряд ли лежит что-то сверхсекретное.

— Посмотрите! — Гермиона ткнула пальцем в угол, где, как показалось Гарри на первый взгляд, лежала куча тряпья. Неожиданно та зашевелилась.

— Так, мотаем отсюда… — Рон стал пятиться к выходу.

— Стойте! — Гарри осторожно подошёл ближе. В углу, съёжившись, лежал человек. Некогда светлые, а теперь грязно-серые волосы спадали на худое, измождённое лицо. Голубые глаза невидяще уставились на Гарри.

— Драко?

Малфой моргнул пару раз, привыкая к свету, и, увидев Гарри, а точнее себя, побледнел ещё больше.

— Ч-ч-что… к-кто…

— Молчи, Малфой, это мы! — Гарри слегка ударил его по щеке. — Гермиона, дай сюда мантию. Да не невидимку, простую мантию! — Он набросил её на Драко.

— Так что это, они в подвале его держат?

— Поттер, это ты?

В голосе не было прежней надменной холодности, только надежда и страх.

— Вставай! Идти можешь? Какого чёрта ты тут делаешь?

Малфой покачал головой и кивнул в сторону.

— М-да… тут всё серьёзно.

Из земли тянулись две огромные цепи, сковывающие запястья.

— Гермиона, знаешь, как их разорвать?

Девушка направила палочку и пробормотала какие-то заклинания. Ничего не произошло.

— Очевидно, тут какая-то специальная защита.

— Так, оставайтесь тут, я поднимусь, найду маму.

Гарри взбежал по ступенькам, заклинанием отпёр дверь и оказался в холле. Из гостиной доносились приглушённые голоса. Он хотел сделать шаг вперёд, как вдруг чьи-то руки крепко ухватили его сзади и впечатали в стену.

— Поттер, какого дьявола вы тут делаете?

На него смотрело разгневанное лицо Снейпа. Гарри почувствовал облегчение, значит, не поймали. Стоп. Лицо… Он больше не Малфой! Они приняли свой настоящий облик! Час уже прошёл.

— Мама… она пошла за вами… Малфои вернулись. И Беллатриса с ними…

— Стойте здесь и ни шагу!

Снейп пихнул его за какую-то здоровую статую, напоминающую каменную горгулью.

***

— Цисси? — Беллатриса вошла в гостиную. — Что тут за шум?

— Шум? Нет никакого шума, это я…

— Ах, ты… Дорогая, я буду тебе очень признательна, если ты повлияешь на своего мужа. В последнее время он проявляет крайнее безрассудство.

— Отпустите Драко, — твёрдо произнесла она.

— Ну уж нет. Пока твой муж не научится отвечать за свои поступки, твой сын будет сидеть в подвале и кормить крыс! — презрительно выплюнула Беллатриса. — Люциус… — Она повернулась к Малфою. — Пойдём, ты отдашь мне то, что должен. Подумай, Цисси, не все ошибки можно исправить. Не разочаровывай меня хотя бы ты!

Она ещё раз огляделась и скрылась в комнате. Через минуту раздались шаги, шум отодвигаемых предметов, и всё стихло.

— Выходи.

Лили вышла из-за камина.

— Сюда. — Ледяная рука стиснула её запястье и потащила за собой. — Быстрее!

Они оказались в длинном коридоре, ведущем в оранжерею.

— Стой здесь.

Лили, совершенно сбитая с толку, послушно встала, где было велено.

— Я вернусь… — Нарцисса бросилась назад.

Женщина попыталась обдумать услышанное, как вдруг почувствовала, что кто-то тянет её за рукав, и вскрикнула.

— Гарри!

Юноша вышел из-за горгульи.

— Здесь сейчас была Нарцисса Малфой? И она нас не выдала?

Лили покачала головой. Поступок жены Люциуса шокировал её не меньше. Неожиданно где-то в противоположном углу дома раздались крики и грохот.

— Украли! Сукин ты сын!!!

Лили и Гарри вздрогнули, вжимаясь в стену.

— Кажется, Снейп нашёл то, что искал.

Раздались быстрые шаги, и в коридор вошли Нарцисса и Северус. Гарри обратил внимание, что под мантией у профессора что-то топорщилось. Что бы это ни было, Беллатриса уже обнаружила пропажу.

— Сюда, быстрее!

— Нарцисса!!! — Голос сестры разнёсся по пустынным комнатам.

Они резко сорвались с места и побежали вперёд, пока не остановились перед картиной с изображением старого волшебника в зелёной мантии с глазами навыкате. Нарцисса достала палочку и направила на портрет. Из палочки вырвался сноп искр, и рама отъехала внутрь, образовывая проход.

— Сюда, быстро!

Было слышно, как в замке хлопают двери.

Гарри и Лили быстро скользнули внутрь. Нарцисса вцепилась Снейпу в плечо.

— Ты обещал… Пожалуйста, спаси моего сына, прошу тебя!

— Я обещаю.

Женщина тихо всхлипнула, порывисто обнимая его. Лили почувствовала лёгкий укол ревности. Нарцисса явно была с ним в сговоре, с какой это стати они стали такими друзьями?

— Быстрее! Этот проход выведет к озеру.

Снейп кивнул, быстро поднимаясь за портрет, слегка взмахивая чёрным плащом. Картина за их спиной вернулась в первоначальное положение.

Коридор петлял, пока они пробирались в кромешной темноте в абсолютном молчании. Наконец, впереди задребезжал слабый свет, и на них пахнуло ночной прохладой. Была только одна проблема: выход закрывался решёткой.

— Отойдите. — Снейп достал палочку. — Бомбарда!

Раздался взрыв, и железное препятствие отлетело в сторону, освобождая путь. Оказавшись на воле, Снейп достал из-за пазухи свёрток и сунул его Лили.

— Уходите.

— Стой, ты куда? А где Рон и Гермиона?

— Они в подвале! Там Драко, — хрипло выдохнул Гарри.

Снейп бросил на него быстрый взгляд:

— Это с внешней стороны замка?

— Да… быстрее, надо спешить.

— Стой здесь, — ещё раз бросил он Лили.

В доме, очевидно, происходил самый настоящий погром. Гарри затормозил перед центральным входом.

— Мы можем как-то помочь миссис Малфой?

— Нет. — Снейп отвернулся и указал на дверцу. — Здесь?

— Да. Там открыто, и…

Раздался грохот, и часть стены разлетелась на куски. Рон и Гермиона закашляли.

— Зачем же так грубо…

Снейп подошёл к лежащему Драко, направил палочку на цепь и произнёс:

— Синтензия!

Металлические оковы охватило голубоватое пламя, и они рассыпались на глазах.

— Гермиона, запомни это заклинание, — пробормотал Рон.

Снейп наклонился, поднимая Малфоя.

— Поттер, идите сюда и помогите мне!

Гарри вырвался из оцепенения и забросил руку Драко себе на плечо, помогая тому подняться.

Снаружи раздался удар, и дверь, ведущая в дом, распахнулась. На пороге появился Сивый.

— Они здесь! — истошно завопил он.

Рон выхватил палочку и выкрикнул с остервенением:

— Остолбеней!

Сивый рухнул, скатившись по ступенькам.

— Быстрее!!!

Они выбрались через дыру в стене. Свежий воздух быстро привёл Драко в себя. Они бегом бросились на задний двор.

— Профессор, возьмите это! — Гермиона неожиданно выхватила у рук из Рона мантию-невидимку и кинула Снейпу. — Вас не должны увидеть!

Он секунду смотрел на неё с недоумением, потом кивнул, очевидно, в знак благодарности.

— Никогда бы не подумал, что дам ему её поносить… Сколько раз он хотел её конфисковать… — пробормотал Гарри, петляя и проваливаясь в рыхлые сугробы.

— Вот они! — Вопль Беллатрисы обрушился на окрестности.

Лили, увидев их, махнула рукой. Гарри повернулся, чтобы бежать к лесу, и увидел, что оттуда появилось ещё несколько человек в чёрных плащах. Они окружены…

— Остолбеней!

— Сейчас не время, Гермиона, бежим!

— Туда! — закричал Драко, уже весь совершенно белый от страха.

Открытым оставался только путь на башню, очевидно, служившую часовней. Они бросились вверх по скользким ступенькам. Топот ног оглушал. Шесть пролётов были преодолены словно один. Через минуту они оказались на широкой площадке. Рон глянул вниз и с гневом посмотрел на Драко.

— Сюда? Ты сказал бежать сюда? Идиот!

Башня располагалась почти на самом краю обрыва. Выход оттуда был лишь один: в пропасть.

Гарри в панике повернулся. Внизу уже слышался топот ног и ожесточённые крики. Теперь они действительно в ловушке.

Снейп сбросил мантию и кинул её обратно Гарри.

— Будем прыгать.

— Что?! По вашей логике, лучше переломить себе шею, чем попасть в руки Пожирателям смерти? Похвально, но…

— Замолчите, Уизли! Вы трансгрессируете.

— Чёрт, какого хрена мы голову ломаем… надо сейчас!

— Здесь слишком мало места. На этом пространстве не получится!

Шум голосов приближался.

Снейп взял Лили за руку и подошёл к краю.

— Нет! — закричал Гарри.

— Раз, два, три…

Они исчезли внизу.

— Я не могу! Нет… нет!!! — закричала Гермиона. Рон обхватил её за плечи, подталкивая вниз. — Нет, пожалуйста!

Он бросил полный отчаяния взгляд на Гарри.

— Не поминай лихом…

Парень закрыл глаза и, прижимая к себе Гермиону, шагнул вниз.

— Иди сюда, Драко. — Гарри крепко ухватил его за руку.

В этот момент на площадке появилась Беллатриса. Чёрные безумные глаза дьявольски сверкали на высохшем лице. Рука с палочкой взметнулась вверх.

— Не-е-ет! Ты не уйдёшь!!! Авада Кедавра!

Гарри почувствовал, как внутренности его взорвались, а перед глазами вспыхнул ослепительный зелёный свет. Он полетел вниз.

Глава 19

Поттер тонул. Вода заливалась ему в рот, и он не мог дышать. «Дышать»… значит… он жив?

Юноша открыл глаза и резко сел, кашляя и отплёвываясь. Вода, а вернее, какая-то жидкость действительно оказалась во рту. Он обнаружил себя сидящим на уютном мягком диване, стоящем, по всей видимости, в чьей-то гостиной.

— Слава Мерлину, пришёл в себя, наконец!

Перед ним возникло лицо маленького полного человека с пышными серебристыми усами.

— Я… где я? — прохрипел Гарри, оглядываясь.

— Бадли-Бэббертон, мистер Поттер.

— Вы… кто?

— Профессор Слизнорт, я могу воспользоваться… вашими запасами для дела? — раздался позади него голос Снейпа.

— Делайте что хотите, Северус. — Волшебник махнул рукой.

— Профессор… э…

— Гораций Слизнорт, если позволите. — Толстячок улыбнулся. — Рад приветствовать вас в моём доме… Правда, не ждал… признаться, не ждал… Однако чрезвычайно рад встрече… — Он протянул Гарри руку.

Снейп закатил глаза.

— Я думаю, сейчас не время для общения, профессор. Поттеру нужно отдохнуть.

— Да-да… конечно… — засуетился Слизнорт. — Молодой человек, вы сможете самостоятельно подняться?

— Разумеется! — Гарри, кряхтя, поднялся с дивана и слегка покачнулся.

— Что произошло?

— После, мой дорогой, все вопросы после… Прошу вас в ту комнату.

Гарри оглядел гостиную. Это была маленькая комнатка с многочисленными пуфиками и скамеечками, туалетным столиком и небольшим пианино в углу. Хозяин явно ценил комфорт и удобства. Гарри шагнул в сторону соседней комнаты и открыл дверь. Голова всё ещё кружилась. Едва он переступил порог, как его подхватили руки.

— Гарри, как ты? — раздался встревоженный голос Гермионы, и он встретился с испуганным взглядом Рона. Они живы. Они спаслись.

Очевидно, это была гостевая спальня. Друзья помогли ему добраться до большого мягкого кресла, и он буквально рухнул в него.

— Держи, твоя мама сказала, чтобы ты выпил. — Рон сунул ему в руки чашку. Гарри машинально отхлебнул и блаженно закрыл глаза. Горячий шоколад.

— Что произошло? Где все? Как мы сюда попали?

Рон и Гермиона переглянулись.

— По правде говоря, мы и сами не знаем. Это Снейп. Он почему-то выбрал это место. Твоя мама тоже знает его… м-м… если я ничего не путаю, то Слизнорт был преподавателем зелий до Снейпа. Мы трансгрессировали в каминную трубу. Я чуть не охренел от ужаса. А уж когда мы оттуда все вывалились по очереди… Бедный старик… Я думал, его инфаркт хватит. Он нас явно не ждал.

— Ещё бы, — нахмурилась Гермиона. — Снейп считается преступником и Пожирателем смерти. Я думаю, мало кто обрадуется, увидев его.

— Снейп — ладно… но когда он увидел твою маму, Гарри… Мы с Гермионой и Малфоем уже не произвели на него такого сногсшибательного впечатления.

— А что с Малфоем?

— Ну, будет жить… куда денется… Правда, по-моему, у него шок. Он с тех пор, как мы сюда привалили, ни слова не сказал. Вырубился вслед за тобой. Он в этом подвале неделю просидел, не меньше. Правда, Снейп сказал, что быстро его на ноги поставит… Чёрт, мне его даже жаль стало. Когда он лежит молча, кажется гораздо симпатичнее.

— Что со мной было?! Я видел… Беллатриса… она пустила в меня смертельное заклятье. — Он помолчал. — Я думал, что умер.

— Ты вывалился сюда без сознания. Хорошо, что Малфоя с собой прихватил, а то застрял бы неизвестно где… Мы думали, она на тебя заклятье оцепенения наслала. Ты уверен, что это Авада Кедавра?

— Да! И я не понимаю, почему я всё ещё жив.

— Ну главное, что жив. Остальное приложится, — философски заметил Рон. Перед ними на столике стояли две такие же кружки с горячим напитком.

— Твоя мама, Гарри, просто молодец. Она одна не растерялась. Быстро и тебя, и Малфоя реанимировала, пока Снейп со Слизнортом разговаривал… Не рад он нашему присутствию.

— И… надолго мы здесь?

— А фиг его знает. Малфой ещё не очухался, да и ты на привидение похож… Что бы это ни было, но тебя здорово тряхануло.

— Что Снейп забрал из дома Малфоев? — неожиданно спросил Гарри.

— Не знаем… Они нас почти сразу сюда отправили и сказали не высовываться. — Рон нахмурился. — Снейп разозлился, что мы в дом попёрлись.

— Пошёл бы он… — Гарри откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. — Ему Нарцисса Малфой помогала.

— Мать Драко? С чего бы?

— Хотела, чтобы он её сына вытащил оттуда… Думаю, с её помощью он и забрал у Люциуса что-то…

— Я думал, что нам крышка. Давно мне так страшно не было, — признался Рон. — Надо как можно скорее связаться с остальными.

— Ага… надо, — Гарри зевнул.

На него вдруг навалилась смертельная усталость, словно из тела выкачали все силы. Голос Рона становился всё тише. Гарри сделал ещё один глоток из чашки и почувствовал, как проваливается в сон.

— Северус, это… просто невероятно! Невозможно! Но как вы…

Снейп глянул на соседнюю дверь.

— Они спят, успокойся. — Лили примирительно коснулась его плеча.

— Да, профессор, в жизни порой происходят странные вещи.

— Но каким образом… Лили Поттер… восхитительно!

— Лили Снейп, если позволите, — холодно бросил мужчина. — Вот уже как пять месяцев мы женаты.

Лили бросила в его сторону осуждающий взгляд.

— А что, все ведь и так уже в курсе? Никаких секретов… — усмехнулся он.

Слизнорт переводил взгляд с одного на другую. На лице его заиграла улыбка.

— Храните свой секрет, я вовсе не претендую знать слишком много. А что касается… я всегда знал! Именно так и должно было быть… Ещё когда вы учились, я знал, что из вас вышла бы прекрасная пара! Лучшие студенты по моему предмету, чего греха таить!

Снейп криво усмехнулся. Кажется, он не принял слова Слизнорта всерьёз.

— Я попросил бы, профессор, если вас это не затруднит, не задавать вопросов сегодня. Для сохранения вашей, так сказать, безопасности.

— Конечно, Северус… о чём речь!

— Нам нужно просто немного передохнуть…

— Как это верно! Я моментально всё организую!

Через четверть часа на столике появились чайник, чашки, тарелки с едой, блюдо с фруктами. Последней Слизнорт поставил на стол бутылку огненного виски.

— Я думаю, сейчас самое время, да?

Лили посмотрела на Снейпа. О том, что Слизнорт — большой любитель пропустить стаканчик-другой, она знала не понаслышке. Однако ужасно хотелось согреться и успокоиться.

— Вполне.

— Я, пожалуй, отнесу еду ребятам в комнату.

— Может быть, они захотят присоединиться? — Слизнорт приподнял брови. — У вас был явно нелёгкий день.

— Не думаю, что это хорошая идея. Поттер вряд ли захочет есть ближайшие часов шесть. Думаю, им прежде всего следует хорошо выспаться.

Лили усмехнулась. Ну конечно, чтобы он, профессор Снейп, пил и ел за одним столом с ужасными гриффиндорцами…

— И всё-таки я отнесу им поесть.

Она аккуратно положила еду на поднос и направилась в комнату. Гарри, Рон и Гермиона крепло спали, свернувшись клубочками в креслах. Лили взяла с кровати плед и накрыла сына. За что им всё это? Шестнадцатилетние дети-волшебники, им бы ходить на занятия, играть в квиддич, посещать Хогсмид, шутить и смеяться. В их возрасте она была такая счастливая и такая беззаботная. Постояв ещё пару минут, женщина вздохнула и, погасив свет, вышла.

***

Лили вернулась в гостиную, освещаемую только уютным светом ночников в виде маленьких фонариков по углам комнаты, и присела рядом со Снейпом.

— Я так рад видеть вас всех в добром здравии… Не буду лукавить, ваш приход…

— Испугал вас? — закончил за него Снейп.

Слизнорт немного смутился и запыхтел.

— Ну вы же понимаете, какое непростое время сейчас… Никому нельзя верить…

— Полностью с вами согласен. — Снейп залпом осушил бокал с виски. Лили последовала его примеру, правда, сделав всего пару глотков.

— Я о многом хотел бы расспросить, но вы сказали…

— Спрашивайте, если только это не касается трёх вопросов: «как?», «куда?» и «зачем?»

Слизнорт улыбнулся.

— Мой дом в вашем распоряжении на время остановки. Лили, небо — свидетель, не предполагал, что когда-нибудь ещё увижу тебя. Подумал, начались видения у старого дурака. Столько лет прошло, а ты почти не изменилась.

— Спасибо, профессор.

— Кажется, ещё вчера вы готовили свои первые зелья на моём уроке… Северус, ты помнишь, как устроил взрыв на третьем курсе, и весь класс пришлось спешно эвакуировать из подземелий? Помнится, ты был большим любителем экспериментов… Всегда всё делал по-своему… Да-да… на моём веку было не много по-настоящему одарённых студентов. Должно быть, твой сын, Лили, унаследовал твой талант.

— Ничуть, — усмехнулся Снейп. — Поттер совершенно беспомощен в зельях. Он скорее унаследовал характер отца.

Лили, которая уже осмелела и согрелась, ткнула его в бок.

— Мой сын весьма преуспевает по другим предметам. Он так же прекрасно играет в квиддич, как и Джеймс.

— Несомненно, большая заслуга…

Слизнорт заулыбался.

— Я знаю, ты теперь преподаёшь зелья. Дамблдор всегда делал правильный выбор.

— Честно говоря, профессор… — язвительно заметила Лили, бросив взгляд в сторону Снейпа. — У Северуса есть талант к зельям, но полностью отсутствуют педагогические навыки. Впрочем, он гордится: студенты запуганы до смерти.

— Неужели? — удивился Слизнорт. — А мне помнится, ты был очень тихим мальчиком. Нет, в самом деле?

Снейп посмотрел на Лили и как можно небрежнее улыбнулся.

— Что ж, теперь всё это для нас всех в прошлом.

— Я могу чем-то помочь вам? — с чрезмерным участием спросил Слизнорт, перегибаясь через столик так, что пояс от его халата натянулся на объёмистом брюшке.

— Пока что нам просто нужно переждать… Есть незначительные потери. Очевидно, Поттер во время побега всё же попал под заклятье, брошенное Беллатрисой Лестрейндж. Кроме того, Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, весьма серьёзно травмирован.

Лили фыркнула.

— Не преувеличивай. Он совершенно здоров, просто напуган.

— Интересно, что бы ты сказала, если бы твоего сына продержали в подвале неделю…

— И как же это вы… теперь вместе? — не выдержал Слизнорт, не переставая тем не менее улыбаться. Выпитое виски расслабило его; на пухлых щеках играл румянец.

Лили закусила губу. Не могут же они всерьёз рассказывать об истинных причинах их брака. Хотя любой бы на месте Слизнорта удивился, оценив их общение.

— На самом деле… — Лили почувствовала, как рука Северуса ложится ей на плечо. — Мы всегда были созданы друг для друга, не так ли, моя дорогая?

Лили, пригубившая за секунду до этого виски, закашлялась.

— Несомненно.

Примерно через час женщина почувствовала, что с неё достаточно. Она ужасно устала и переволновалась за этот день, поэтому быстро ощутила, как огненный виски ударяет ей в голову. Опьянеть за столом совсем не хотелось.

Профессор Слизнорт был очень любезен с ней, однако ей хотелось поскорее покинуть его дом и присоединиться к своим настоящим друзьям. К тому же Лили очень не понравилось, что Северус определённо кичился статусом её мужа. Она откланялась, объясняя свой уход усталостью. Снейп не торопился покидать Слизнорта.

Было заметно, что тот не сильно радовался этому обществу. Лили хмыкнула. Ну ещё бы. Северус заработал себе «блестящую» репутацию на много лет вперёд. Её удивило то, что он, пивший наравне со Слизнортом, выглядел изумительно трезвым и собранным, тогда как её голова довольно быстро поплыла. Она наблюдала за Северусом с некоторым напряжением и любопытством.

Страх и неприязнь, поначалу атаковавшие её, отступили. До этого ей было приятно сидеть рядом с ним, слушать его голос — бархатистый и мягкий. Он обволакивал её, погружая в приятное состояние транса. Удивительно, как с таким мерзким характером у него может быть такой потрясающе привлекательный тембр. Если не учитывать, что именно он говорит, то слушать можно было часами.

Лили вдруг представила себе, как этим голосом он полушёпотом говорит ей что-то приятное, осторожно наклоняясь к её лицу, и её тут же бросило в жар. Нет, виски хватит на сегодня. Вот что уже за мысли пошли?

Когда она, наконец, дошла до второй гостевой комнаты и вошла внутрь, то почувствовала ужасную досаду. Ну конечно, они сказали Слизнорту, что женаты, вернее, сказала не она, но слов назад не взять. Он приготовил им общую спальню. Отлично, и как теперь быть? Возвращаться, чтобы решить этот вопрос, было неуместно. Лили растерянно присела на двуспальную кровать и задумчиво провела рукой по покрывалу.

Ужасно хотелось спать. В конце концов, не смогут же они вечно избегать друг друга. Если им повезёт и они останутся живы, то, скорее всего, должны будут жить вместе. Делить с ним дом казалось ей довольно грустной перспективой, ну а перспектива делить кровать в голову вообще не приходила. Никто же не будет ходить и проверять, как именно они спят. Если она поднимет эту тему, то навлечёт на себя ненужные подозрения и к тому же может обидеть его.

Значит, решено. Она ляжет здесь, а он пусть спит где хочет. И Лили, не раздеваясь, аккуратно прилегла на край кровати и тут же уснула.

Разбудил её звук закрывшейся двери. В комнате было темно. Она села и провела рукой по расхристанным волосам.

— Извини, что разбудил.

— Ничего, я только на секунду прилегла… Видишь, к чему привело твоё заявление о браке? Он поселил нас в одну комнату! — сказав это, Лили смутилась. Не слишком ли грубо прозвучало?

— Весьма печально. Но не забывай, что у Слизнорта дом, а не гостиница с отдельными номерами. Не волнуйся, я тебя не побеспокою.

— Не хочешь спать? Ты вполне можешь лечь здесь… Ты мне не помешаешь.

— Я с лёгкостью могу не ложиться всю ночь. Было время, когда Дамблдор заставлял меня дежурить в Хогвартсе сутками, а потом надо было идти на занятия. Привычка. — Он подошёл к окну и распахнул одну из створок. Внутрь ворвался прохладный воздух. Лили откинулась на подушки. Голова немного кружилась от выпитого, но в целом она чувствовала себя хорошо.

— Дамблдор был совершенно прав. Ты очень пренебрежительно относишься к своему здоровью. Тебе нужно спать. Так что если это я тебя смущаю, я могу пойти в комнату к Гарри.

— А я наивно полагал, что это тебе неприятно моё общество.

— Ах, хватит уже… Я предложила тебе остаться не из чувства долга или жалости. Мы всё-таки не посторонние друг другу люди, к тому же волею судьбы — муж и жена, так что я совершенно спокойна. Было бы очень полезно, если бы и ты свыкся с этим фактом, перестал избегать меня и сделал шаг навстречу. Потому что всегда это должна была делать я, и мне порядком надоело.

— На самом деле я совершенно не хочу спать. Но если вдруг соберусь, не сомневайся, воспользуюсь твои приглашением.

«Мерлин, да у него талант любую нормальную фразу превратить в какую-нибудь мерзость!» — Лили сжала зубы и встала. До каких пор он будет издеваться над ней?

— Слизнорт вспомнил сегодня столько забавных вещей…

— Ага, особенно про меня. Я прекрасно помню, как он оставлял меня после уроков. Конечно, ведь я не обладал именитой фамилией вроде «Блэк».

— И что? Я вообще была из семьи магглов. Тебе надо было быть скромнее и не стараться подловить его на незнании чего-либо. Про воровство ингредиентов я уже вообще молчу. — Она устало прислонилась к раме. — Почему ты хранишь в памяти только плохие моменты? Почему вытесняешь всё хорошее, что было?

— Это не так. Я помню всё хорошее, что было. Я никогда не забывал тебя. Хотя о тебе самой этого не скажешь.

— Ты опять начинаешь… Я не буду с тобой ссориться, я слишком устала и мне надоело это. Ты всегда гордился своим контролем над эмоциями, но что-то я этого не замечаю. Говорить гадости тебе никогда не надоедает. Зато мне надоело это слушать.

Они замолчали.

— Кстати, я хотела спросить тебя… — Лили подбирала слова. — Почему Нарцисса помогла нам?

— Она переживает за сына.

— И всё? Мне показалось, у вас весьма… дружеские отношения. — Она не могла скрыть досады в голосе.

— Вот как?

Снейп посмотрел на неё с удивлением и иронией.

— Но раз ты действуешь против Малфоя, школьного друга… Хотя не ожидала… не думала, что она… в твоём вкусе.

— В моём… вкусе?

— Ну да.

— Ты знаешь мой вкус? — усмехнулся он.

— Как оказалось, нет. — Она не могла отделаться от слов Тонкс, преследовавших её теперь при любом разговоре с Северусом. Лили не могла понять, приятно ли было ей услышать о догадках по поводу его отношения к ней или нет. Но определённо хотелось проверить.

— Какие ты… любопытные вещи говоришь, Лили. — Снейп подошёл к ней. Чёрные глаза блестели немного ярче обычного, однако, несмотря на количество выпитого, он казался совершенно трезвым. В отличие от неё. Женщина почувствовала, что в ней растёт желание бросить ему вызов, сломить.

— Совсем не любопытные. Не помню, чтобы ты вообще обращал внимание на девушек, когда мы учились. О да, у тебя ведь были дела поважнее. Уроки, к примеру. Или общение с Эйвери и Мальсибером затмевало для тебя весь мир?

— Ты находишь это досадным?

— Я просто констатирую факт.

— С каких это пор тебя так заинтересовала моя личная жизнь?

— М-м-м… — Лили притворно задумалась. — Может быть, с того момента, как твоей женой стала я?

— Я видел, как тебе неприятно было, что я рассказал об этом Слизнорту…

— Чего не скажешь о тебе.

— Даже так? — Он оценивающе посмотрел на Лили и снова отошёл к окну.

— Так как же мы будем спать?

— По очереди. Впрочем, если моё присутствие тебе так неприятно, а оно неприятно, я вижу, я могу уйти в гостиную.

— Не стоит. Чем заслужил профессор Слизнорт такой участи?

— Тебе не кажется, что ты наглеешь на глазах?

— Возможно. Мне есть с кого брать пример. Видишь, мы почти подружились, хотя… — Выражение её лица вдруг изменилось. — Ты раньше не был таким…

— Каким?

— Таким… грубым, холодным, циничным.

— Может, ты просто не замечала?

— Может быть… — Она с грустью провела пальчиком по стеклу. — Если мы выживем, нам придётся прожить вместе всю жизнь, и я не хочу усложнять её ещё больше.

— Это я её усложняю, так?

— Сев. — Она вдруг почувствовала неясный порыв и, подойдя, положила ему руки на плечи. — Меньше всего я хочу задеть тебя. Если я когда-нибудь это делала, то прости меня.

Кажется, такие слова он ожидал услышать меньше всего. Снейп слегка смутился и отвернулся в сторону.

— Я тоже не хочу тебя обижать. Я бы хотел, чтобы мы… были такими, как раньше.

— Это зависит от тебя. Если ты перестанешь отталкивать меня…

— Я вовсе этого не хочу, Лили… Но ты права, я действительно именно такой, как ты сказала: грубый и циничный. К сожалению, я остаюсь таким даже с теми, кто этого не заслуживает.

— Вот как? Я могу как-то тебе помочь?

— Не знаю. —Уголки его губ тронула едва заметная улыбка. — Если ты захочешь, чтобы я ушёл, — я уйду.

— Но я не хочу. Я рада, что ты с нами. Без тебя… мы бы не справились.

Она вдруг закрыла глаза и слегка покачнулась.

— Что с тобой? — взволнованно спросил он.

— Ничего. Я слишком много выпила сегодня… Чёртов Слизнорт… но, наверное, так было нужно. Хотела бы я остаться трезвой, как ты…

— Может быть, это только видимость… Может быть, я только кажусь трезвым, а на самом деле давно уже потерял голову?..

— Это было бы очень мило с твой стороны, — засмеялась она. — Да, кстати, а что мы теперь будем делать?

— Теперь? Вам лучше отправиться к Ордену…

— А ты по-прежнему будешь спасать мир в одиночку… Так не пойдёт. Я пойду с тобой.

— Какая забота, Лили, — усмехнулся Снейп.

— Я ведь твоя жена. Жена должна быть рядом со своим мужем…

— Ты мне ничего не должна.

— Знаешь… — Она почувствовала, как окружающий мир ещё больше подергивается сизой дымкой. — Не слишком ли много траура, Сев?

Он пристально посмотрел на неё, и глаза его зажглись каким-то потусторонним светом.

— Я знаю, что, если бы не защита Обета, ты не согласилась бы выйти за меня.

— А ты бы мне предложил? — Лили приподняла брови.

Он пробормотал что-то и отвернулся.

— Не надо от меня отворачиваться! Ты замечал когда-нибудь, какое лицо ты делаешь, если чем-то недоволен? Очень смешное… Вот такое… — Она скорчила угрюмую рожицу и рассмеялась.

Он жадно смотрел на неё, словно вбирая в себя каждую черту лица, и вдруг улыбнулся уже по-настоящему.

— Ты такая… такая… когда смеёшься…

— Какая? — Она облизнула губы и придвинулась ближе.

— Такая красивая.

Лили почувствовала, как её бросило в краску, и сразу же порадовалась, что в комнате темно. Кажется, они оба теряли контроль, но ей было всё равно. Ей хотелось подойти ближе и ощутить эту границу, узнать, как далеко он её подпустит.

Она почти чувствовала жар, исходящий от него, его полный желания взгляд, и это опьяняло её ещё больше, чем выпитое виски. Ощутить свою власть над ним, спровоцировать, вывести из равновесия, заставить признаться, что он с ума по ней сходит — вот чего ей хотелось. Почему он всегда руководит? Почему диктует правила, играет в деспота? Нужно взорвать, разрушить эту оборону, пробиться внутрь этой души. Заставить его быть слабым, подчинить.

— Ты так смотришь… у меня всё плывёт перед глазами…

— Это виски…

— Да… виски…

Она закрыла глаза и внезапно для самой себя, обвив его руками за шею, поцеловала. Одна секунда… две… три…

Снейп схватил её за плечи и оторвал от себя.

— Что ты делаешь?

— А на что это похоже? — усмехнулась она.

— Но ты вовсе не обязана… — Снейп испуганно посмотрел на Лили.

— Ты дурак, Сев, я этого хочу… Неприлично отталкивать леди, особенно в такой момент…

— Но я… вовсе не то…

— А по-моему, это мне решать. Перестань вести себя как идиот и немедленно поцелуй свою жену. — Она посмотрела на него из-под опущенных ресниц.

Снейп разглядывал её с таким ужасом, словно на её месте был соплохвост. Он продолжал сжимать её плечи, удерживая на безопасном расстоянии от себя.

«Северус издевается, что ли? Очевидно, да. Ну что ж, сейчас мы посмотрим».

— Отпусти меня, я не собираюсь вешаться тебе на шею! — Лили дёрнулась. — У меня, видимо, произошло кратковременное помрачение рассудка… Я сдуру подумала, что мы с тобой… а впрочем, какая разница? Отойди, я больше близко к тебе не подойду! Очевидно, ты с большим удовольствием поцеловал бы рогатого слизняка! И что я говорю: вести себя как идиот — это твоё перманентное состояние!

Лили рванулась к двери и в тот же миг почувствовала, как его руки обхватывают её сзади, привлекая к себе. Он наклонился, запустил пальцы в пряди и, распустив узел на затылке, высвободил водопад мягких волос.

— Лили… — Губы слегка коснулись щеки — мягко, почти невесомо. Он стал покрывать поцелуями её лицо, шею, словно намеренно избегая соприкосновения с губами. Руки, обнимающие её, стискивали всё крепче, прижимали к себе с какой-то безмолвной, невыносимой мольбой.

Она закрыла глаза, позволяя целовать и обнимать себя, наслаждаясь каждым мгновением с неописуемым восторгом. Чувствуя его дыхание, что сбивалось всё сильнее, она уже почти была готова праздновать победу. Ещё немного, и он окончательно выдаст себя.

В дверь постучали.

Лили словно выплыла из оцепенения.

— Да-да… войдите…

Дверь приоткрылась, и сквозь щель просунулась голова профессора Слизнорта.

— Северус, мне кажется, вы забыли… — В руках у него был продолговатый свёрток.

Лицо Снейпа мгновенно помрачнело. Он отодвинул Лили и, подойдя, взял из рук Слизнорта свёрток.

— Я благодарю вас…

— Не подумайте, я и не собирался проверять его содержимое… — Тот примирительно улыбнулся и скрылся за дверью.

Лили подошла ближе.

— Что это?

— Неважно. — Он нахмурился. Казалось, тех нескольких странных минут между ними и вовсе не было.

— Сев… — Лили тронула его за плечо.

— Я думаю, ты не станешь придавать значение тому, чтобы только что было…

— Если ты о поцелуе, то…

Губы Снейпа насмешливо искривились.

— Я не собираюсь служить тебе утешением.

— Утешением? О чём это ты? — процедила она. — Можешь лгать мне сейчас сколько угодно о том, что ты этого не хотел.

— Почему же? Хотел. Ты должна принимать во внимание моё положение.

— Твоё положение?

— Это была слабость. Весьма милая, не спорю. Но я не привык решать проблемы таким путём.

— Что?

— Сегодня был тяжёлый день… Ты переволновалась, я тоже. К тому же ты выпила…

Лили почувствовала ужасное желание схватить его и приложить головой к оконной раме. Видимо, это отразилось на её лице.

— Не надо так злиться… Если ты настаиваешь, мы можем продолжить…

— Иди к чёрту!

Сдерживая подступающие слёзы, она рванула к двери и выскочила в коридор.

Как, как можно быть таким мерзавцем? Как земля его носит? Она чувствовала себя оскорблённой до глубины души. Мало того, что она сама поцеловала его, так он ещё и выставил всё так, будто это её пожелание! Подлый лжец! Ведь он хотел, и она это чувствовала!

Лили проскользнула в тёмную комнату, где спал Гарри. Ночевать с ним в одной спальне? Вот уж ни за что! Она совершила ужасную ошибку, и теперь он не упустит повода поиздеваться над ней. Женщина закрыла глаза и вытерла слёзы. Она плачет — и из-за кого? Кто бы мог подумать!

Тонкс была права в одном: он действительно испытывает к ней чувства, но они основаны лишь на банальном физическом влечении, чувстве, которое он без труда может побороть в себе. Она позволила ему высмеять себя! Дура, идиотка! Как вообще можно было дойти до такого? Лили без сил опустилась на одно из кресел, кутаясь в тёплую шаль. Солёные дорожки продолжали бежать по щекам. Почему она так расстраивается? Северус этого не стоит.

Лили вспомнила, как на пятом курсе, после того, как он обозвал её грязнокровкой, она сохранила лицо перед всеми. Не впала в ярость, не стала отвечать грубостью и не показала того, как это обидело её. Зато вернувшись к себе, расплакалась в подушку и вовсе не от того, что её задело само оскорбление. Нет, ей было больно думать, что именно он позволил себе сказать такое. Человек, который называл себя её лучшим другом, которого она всегда защищала и оправдывала, назвал её «паршивой грязнокровкой», отшвырнув от себя.

Это унижало, смертельно унижало. Будь на его месте кто угодно другой, ей бы и вполовину не было так больно и обидно. И стыдно. Стыдно перед самой собой и другими за то, что она столько времени закрывала на всё глаза. Его последующие извинения показались ей смешными. Если бы он не хотел её оскорблять, то не сделал бы этого. Тем более его вердикт был совершенно чётко и ясно озвучен.

Да пусть и катится ко всем чертям, если он такой придурок! Сколько раз ранее, ловя на себе его несчастный и виноватый взгляд, она внутренне хотела простить его? И каждый раз, закрывая глаза, слышала вновь это хлёсткое, как удар, оскорбление. Оно звенело у неё в голове, наполняя сердце ужасной обидой. Почему она должна это прощать? Потому что он страдает? Сожалеет? А как же она, сколько страданий и сожалений из-за него испытала она сама? Теперь были те же чувства.

Ей было стыдно и больно. Она пообещала себе, что больше не подойдёт к нему близко и не позволит так издеваться над собой. Как она могла дружить с ним? Что её привлекало? Она призналась себе, что смотрела на него и видела то, что хотела, потому что всегда искала в любом человеке добро. Ха-ха, злым она и сейчас его не считает, но выносить его безобразные выходки — увольте. «Хочет вести себя как скотина — пожалуйста. Но пусть держится от меня подальше!» — эта бравая нота недолго поддерживала её.

Напоминание о неизбежном блеснуло серебряным кольцом на руке. Потеряв остатки самообладания, она снова расплакалась.

***

Снейп молча смотрел на сверкающую рукоять меча. Он был близок к настоящей панике. Он не должен был позволять себе этого — расслабляться, поддаваться искушению, забываться. В тот самый миг, когда он увидел меч Гриффиндора в руках у Слизнорта, действительность ворвалась в его сознание ледяным потоком.

Они на войне, и в любой момент могут быть убиты. Их жизнь зависит от него, и он не может позволить себе потерять бдительность, поддаться эмоциям, чувствам, иначе сам передаст в руки Тёмного лорда оружие против них. После того, как им удалось выбраться из поместья Малфоев, Снейп попросту забыл, что впереди ещё путь, полный опасностей. Подпустить Лили к себе близко означало полностью потерять контроль, стать слабым и уязвимым.

Он проклинал себя за несдержанность, за то, что не смог воспротивиться сразу. Потому что это была та слабость, с которой он внутренне не хотел бороться. Снейп хотел позволить ей поглотить себя, хотел забыть обо всём, жить, дышать только этим блаженством. От одного ощущения Лили в своих объятиях сердце уже было готово разорваться на тысячи кусочков. Он захотел её так сильно, что страшно подумать, к чему бы это привело, если бы не Слизнорт. Даже сейчас, просто вспоминая об этом, его бросало в какую-то сладостную дрожь. И она, конечно, уловила его состояние.

А теперь, в довершение, он должен мучиться от того, что снова нахамил ей, оттолкнул от себя. Если бы она могла знать, что при других обстоятельствах он бы никогда этого не сделал, что он мог быть счастлив всю жизнь, лишь видя перед собой её лицо!.. Пусть лучше она ненавидит его, чем станет жалеть! Но нет, он не может её обижать, а он сделал это. Он снова обидел Лили. Мерлин, зная её, легко можно понять, что чувство ненависти ей несвойственно, а значит, его поведение едва ли вызовет в ней настоящую злость.

Все гораздо хуже, он расстроил её, сделал больно. Это ужасно. Мысль о том, что Лили может мучиться из-за него и его слов, заставила его содрогнуться. Он должен был ей объяснить, нормально объяснить, почему… А что «почему», собственно? Почему он оттолкнул её, несмотря на противоположное желание? Почему он всегда так делает? Почему он ведёт себя с ней как идиот и всё время всё портит? Действительно, а почему? Знать бы самому ответ на этот вопрос. Если следовать логике, ответ заложен в вопросе: именно потому, что он идиот.

Снаружи хлопнула дверь. Он быстро завернул меч обратно и спрятал под матрас. Он должен ей объяснить, немедленно! Что угодно сейчас сказать, пусть она пошлёт его, пусть разозлится, только не расстраивается.

Снейп осторожно вышел из комнаты. Кругом была темнота. Да, так лучше, без света, а то если она увидит его лицо, ничего не получится. Лили была в гостиной и стояла спиной к нему, отвернувшись к окну. Он сделал глубокий вдох, закрыл глаза и произнёс:

— Я знаю, что сказал тебе совсем не то, что надо было…

Нет, это он сейчас не то говорит!

— Но, пожалуйста, выслушай меня, я хочу объяснить. Такие отношения… они сейчас только принесут вред. Понимаешь, когда ты… я совершенно не могу… Нет, подожди, это не то… Я не могу не потому что не хочу, а потому что нельзя забывать, что мы должны хорошо подумать, вернее, не ты, а я… К тому же я не уверен, что ты сама этого хочешь, тебе может так казаться, потому что ситуация очень… странная, но ты сама видишь, что я, наверное, не самый удобный человек…

Ага, и сейчас несу полную чушь!

— Но я просто хочу, чтобы ты знала, просто так… Если ты сердишься, то это даже лучше, но я бы хотел, чтобы ты знала, что я не думал тебя обидеть. Я хотел совсем другого, но лучше не надо, не сейчас…

Он перевёл дух и замолчал. Самое ужасное, что он сам понятия не имел, что за ахинею только что нёс. Какой-то набор слов. Глупо он, должно быть, выглядит. Но теперь, если она развернётся и уйдёт, он хотя бы будет знать, что сделал что-то. Внезапно у двери вспыхнул свет. Снейп вздрогнул от неожиданности и слегка прикрыл глаза рукой.

— Что ты делаешь? — в дверях стояла Лили.

Он шокированно уставился на неё.

— Ты? Здесь? А кто же… — Он почувствовал, как всё внутри холодеет.

— Люмос максима!

Комната озарилась светом. Возле окна стояла совершенно сбитая с толку и испуганная Гермиона.

— Я… Я прошу прощения… Я хотела сказать, но не сразу поняла, к кому вы обращаетесь, профессор, я… сожалею… — Она быстро выбежала из комнаты, опасаясь, как бы в спину ей не полетело проклятье.

— Я ничего не понимаю. Что тут произошло? — Лили нахмурилась.

— Ничего. — Он побледнел и сжал кулаки, готовый разнести всё вокруг. — Завтра вы должны уйти.

— Но мальчики ещё недостаточно…

— Они вполне в силах, — отрезал он. — Я свяжусь с Люпином, он заберёт вас… куда там он хотел.

— А ты? — помолчав, добавила она.

— У меня ещё есть дела. Я и так много времени потерял здесь.

— Ясно. — Лили спокойно посмотрела на него. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Снейп резко вышел из комнаты.

Глава 20

Утро следующего дня выдалось дождливым. Холодные, совсем не весенние струи дождя лупили по стёклам, заставляя поёжиться даже тех, кто оставался внутри дома. Лили старалась выбросить из головы ночное происшествие, однако за завтраком, разливая чай, никак не могла справиться с дрожью в руках.

— Что-то не так, моя милая? — встревоженно обратился к ней Слизнорт.

— Нет-нет, всё хорошо. — Она поймала взволнованный взгляд Гермионы, которая тут же отвела глаза. — Гарри, как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. А где Снейп?

— Он… У него дело. Сегодня мы покинем вас, профессор, — сказала она Слизнорту.

На мгновение его лицо дёрнулось от едва заметного облегчения, но он тут же принял сожалеющий вид.

— Как же так? Я думал, вы погостите у меня ещё…

— Не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством, кроме того, у нас ещё есть дела. И я надеюсь, вы понимаете, что не следует никому сообщать о нашем визите.

— А что, кто-то может интересоваться? — удивлённо спросил он.

— Надеюсь, что нет. Гарри, пожалуйста, сходи и проверь Драко.

— Он отказался от завтрака.

Лили нахмурилась.

— В его положении — это глупость. Если он не хочет проваляться в постели ещё неделю, пусть придёт сюда и поест.

— В том-то и дело, наверное, что хочет проваляться… — пробурчал Рон.

Гарри встал, Лили вышла вместе с ним.

Неожиданно входная дверь распахнулась, и на пороге появился Снейп. Едва он захлопнул дверь, как шум дождя стих. Судя по насквозь промокшему плащу, снаружи был настоящий потоп.

— Мне нужно с тобой поговорить, — с порога обратился он к Лили.

Женщина кивнула, машинально стаскивая с него верхнюю одежду, с которой на пол лились потоки воды.

Гарри бросил на них странный взгляд и вошёл в комнату, где лежал Малфой. Лили последовала за мужем в несостоявшуюся спальню. Снейп плотно прикрыл за собой дверь, наклонился и достал из-под матраса свёрток.

— Я связался с Люпином. Сегодня в три часа он будет ждать вас на холме за деревней. Вы отправитесь в штаб-квартиру Ордена, как мы и планировали. Вот это… — Он указал на свёрток. — Ты возьмёшь с собой. И Мерлина ради, береги его с тем же рвением, что и своего сына.

Она не поняла, было ли это издёвкой, но кивнула.

— Теперь-то я могу знать, что там?

— Да. Открой и посмотри.

Развернув свёрток и увидев меч, она испуганно отступила.

— Зачем он нам?

— Он нужен… не нам… — помедлив, неуверенно ответил он.

— Тогда зачем брать его с собой?

— Потому что я не могу отправиться к Тёмному лорду с украденным мечом Гриффиндора наперевес.

— Ты… ты уходишь?

— Да. — Снейп отвернулся к окну. — Он зовёт меня… и я не могу проигнорировать это. — Его ладонь машинально коснулась руки в том месте, где была метка.

— Ты знаешь, зачем он… зовёт тебя?

— Я всего лишь могу надеяться, что не за тем, что я подозреваю.

— А что ты подозреваешь?

— Я подозреваю, что он подозревает, что я вовсе не служу ему с той преданностью, на которую он рассчитывает. И в таком случае он, несомненно, захочет проверить.

— Проверить? Как?

Снейп повернулся к ней. Лицо его было суровым и резким.

— Ты задаёшь слишком много вопросов.

— Но… ты вернёшься? — медленно спросила она.

На несколько секунд повисло молчание.

— Я надеюсь. И кстати, вот об этом… — Он снова указал на меч. — Тоже болтать не надо. Когда будете на месте, спрячь его хорошенько.

— Мальчики всё же очень слабы ещё, а на улице такой дождь… Неужели нельзя?..

— Нельзя, — отрезал он. — Оставаться здесь дольше — рискованно. Я найду вас, когда потребуется. И вот, возьми. — Северус протянул ей несколько флаконов. — Это восстанавливающие зелья. Дай им, и проблем не будет.

— Почему ты не дал мне их вчера?

— Потому что я не ношу с собой чемодан склянок в карманах! — язвительно бросил он. — Я приготовил это только сегодня.

Лили подумала, что это означает, что он опять не спал всю ночь, но промолчала.

— Мне всё ясно. Тогда до встречи.

Она осторожно взяла свёрток и вышла из комнаты.

К её облегчению, никто из ребят не стал задавать вопросов, и если их и покоробила необходимость уходить из тёплых комнат под пронизывающий ветер и дождь, то вида они не подали. Даже Малфой не выказал ни тени недовольства. Перед уходом он о чём-то говорил со Снейпом несколько минут и вернулся несколько успокоенным.

Кажется, Малфой всё же испытывал благодарность за спасение. Зелье, что дал Снейп, подействовало мгновенно, и через пару часов все бодро стояли на ногах. Лили с помощью Гермионы быстро сотворила из кусков брезента непромокаемые плащи.

Им понадобился час, чтобы добраться до холма. Небо над ними стало ещё более мрачным, а ветер ревел так, будто они стояли на берегу моря, под бурей. Увидев мужскую фигуру в плаще, Лили радостно помахала рукой.

— А где Северус?! Он не с вами?! — прокричал Люпин, стараясь перекрыть шум ветра.

— Он остался. Сказал, что ему нужно вернуться к Волдеморту…

Люпин нахмурился.

— Не самое подходящее время…

— Он сам вызвал его.

— Гарри, как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, уже хорошо.

— Северус частично рассказал мне, что произошло. Так значит, и Драко Малфой… — Он бросил взгляд на парня. — Мы совершенно правильно сделали, что покинули замок!

— Что произошло?

— На месте расскажу… а то нас тут затопит!

Они встали в круг, взявшись за руки. На небе блеснула молния, разрезав облака. Стало ещё холоднее.

— Нам бы поторопиться. Что-то мне это совсем не нравится… — Люпин глянул вверх.

Короткая вспышка унесла их как раз в тот момент, когда на вершине холма появилось несколько фигур в чёрных мантиях.

***

— Привет, профессор. Мы дико извиняемся за столь внезапное вторжение в ваш дом…

— Мерлин милостивый, миссис Лестрейндж, чем я обязан… такому визиту?

— Не стоит так нервничать. Мы все цивилизованные люди, хотели бы задать всего лишь пару вопросов.

— Каких вопросов?

— Наш господин и я отдаём должное вашим познаниям и хотели бы поинтересоваться, существуют ли чары, способные отводить смертельные заклятья.

— Я не понимаю… О чём вы?

— Было бы весьма полезно, если бы вы стали более понятливыми, профессор Слизнорт. Вы хотите, чтобы я повторила свой вопрос?

— Но я не знаю…

— Ваши познания достаточно обширны. На ваш взгляд, что может стать причиной того, что смертельное заклятье не срабатывает на одном человеке? Несколько раз.

— Это практически невозможно.

— По-вашему, я стала бы задавать такой вопрос, будь это просто моими догадками?!

— Я… Я извиняюсь… но то, что вы говорите, практически невозможно. Вы хотите сказать, что кому-то удалось отразить заклятье?

— Не отразить, оно просто не сработало! Как будто бы вокруг человека находится защитный барьер. Что вы можете сказать, профессор?

— Могу я попросить вас сказать, кто обладает, по вашему мнению, таким барьером? — произнёс бывший профессор, немного заикаясь.

— Ну разумеется. Не думаю, что вас это сильно удивит. Гарри Поттер.

— Гар-р-ри… Пот-т-тер?

— О да, есть даже основания полагать, что подобной защитой обладает и его мать. Профессор, вы ещё не в курсе, что Лили Поттер жива?

— Я… а… теперь в курсе.

— Не надо делать такое лицо, просто ответьте на вопрос! Существуют ли магические способы обеспечить такую защиту?

— Миссис Лестрейндж, мне известен лишь один такой вариант, но он практически невозможен, ибо требует нечто помимо колдовского мастерства…

— Рассказывайте!

— Существует… некий обряд, который позволяет обеспечивать такую защиту. Но условия его проведения и действия так сложны, что я не помню…

— Возможно, Круцио помогло бы вам восстановить память.

— Нет-нет, я только хочу сказать, что не помню особенностей его проведения. Я лишь слышал о таком, но никогда не встречал его применение на практике. Это Брачный Обет.

— Брачный Обет?

— Да, древнейшая магия. Создаёт защиту членам семьи, заключившим его. В результате под защитой оказывается сама семья до тех пор, пока не умрёт принявший на себя обязательства. Иными словами — тот, кто сделал предложение.

— Вы хотите сказать, что это соглашение обеспечивает неуязвимость?

— Да, но… дело не только в соглашении, потому я и говорю о трудностях. Одного магического контракта недостаточно, чтобы Обет вступил в силу. Помимо добровольного согласия вступающих в брак, непременным условием является любовь. Именно на силе этого чувства и основывается весь обряд. Не каждые, даже желающие этого, могут заключить его. Обет является нерушимым, он связывает вступивших в брак до самой смерти. Цена его расторжения — жизнь. Лишь необычайно сильная любовь может стать основой для обряда.

— Продолжайте…

— Самым серьёзным является то, что во время обряда участники как бы раскалывают свои души, отдавая их частички друг другу. Когда кто-либо из них умирает, вместе с ним умирает частица души другого. Защита заключается в том, что никто не может причинить вреда одному из супругов и их детям, пока жив второй.

— Так, стало быть… защитой обладает только один?

— И да, и нет. Обычно заключающие Обет делают это не с целью защиты. Любовь является хранителем и движущей силой. Но она редко бывает равна по силе у супругов. Кто-то всегда любит сильнее, и именно его чувства создают защитный барьер для второго. Сам же он остаётся уязвимым. И именно его жизнь определяет защиту. Но я повторюсь, Обет едва ли возможен как потенциальное средство защиты, ведь в таком случае это уже корыстный расчёт. Если целью является лишь неуязвимость, он вряд ли подействует. Не каждый сможет дать его. Да и зачем?

— Благодарю вас, профессор, вы даже не представляете, как вы нам помогли, и потому мне чрезвычайно жаль делать это, но ведь ваши знания теперь могут попасть не в те руки.

— Вы… Вы же обещали, что если я расскажу…

— О да, я не стану применять к вам пыточное заклятье. Вы умрёте лёгкой смертью.

— Нет, я прошу вас… Что я сделал?

— У вас слишком длинный язык, чтобы оставаться в этом мире.

— Пожалуйста!..

— Авада Кедавра!

***

Раскат грома с силой отразился от стен дома. Лили, стоявшая перед окном, вздрогнула.

— Да, погода что-то сегодня особенно сурова.

Женщина посмотрела на подошедшего Люпина. Дождь лил с такой силой, что за окном ничего нельзя было разглядеть. Свирепый ветер гнул деревья к земле. Гроза была такая, что казалось, будто в нескольких шагах от дома идёт кровопролитное побоище. Лили, зябко поёжившись, укуталась в плед. В доме Сириуса было гораздо приятнее, чем в холодном замке, и всё же она не могла наслаждаться теплом и уютом.

— Ты чем-то расстроена?

— У меня мало поводов для улыбок, Римус. И всё же я рада, что мы вернулись в Англию.

— Шотландия слишком одинока и пустынна. В случае опасности помощи будет ждать неоткуда.

— Значит, в замок мы не вернёмся?

— Нет, какой теперь смысл? Они нашли нас.

— Кто?

— Пожиратели смерти.

— Значит, мы были правы? Те люди, приходившие за Северусом…

— Они действительно из Министерства. Но теперь оно полностью под властью Волдеморта.

— Зачем Волдеморту было присылать их за ним? Разве он не верит ему?

— Я не думаю, что их послал Волдеморт. — Люпин задумчиво смотрел на дождь. — Думаю, это была проверка.

— Как они нашли нас? Мы подумали, что это кто-то из Ордена, потому что Северуса не любят…

— Никто бы не стал помогать Пожирателям смерти проникнуть в замок. Я тоже думал над этим. Это Долохов.

— Долохов?

— Когда кто-то из Пожирателей умирает насильственной смертью, об этом становится известно. Если бы его убил Северус, Волдеморт и остальные узнали бы об этом раньше других. Сила Чёрной метки в том, что имеющий её всегда будет держать связь с остальными. В случае чего он всегда может позвать на помощь. Беллатриса знала, что Долохов отправляется в Шотландию, знала она и то, что там будет Северус. После смерти Антонина ей достаточно было вызвать его, расспросить об убийстве, получить ответ, а потом проследить, куда он направится. Если её расчёт был верен, а он был верен, Северус направится к нам, чтобы рассказать и предупредить. Что касается защиты невидимости, то с того момента, как один из Пожирателей смерти был убит в подвале замка, они без труда смогли сопоставить место убийства, ведь отыскать его, даже мёртвого, благодаря этой связи совсем не трудно. Правда, времени на это нужно в разы больше. Но они ведь сузили круг поиска, проследив за Северусом.

— Почему… они не убили нас? В конце концов его они тоже не тронули до сих пор…

— Видимо, не это было их целью. Они бы вернулись и сделали это, если бы мы не покинули замок в тот же день.

— Выходит, что Беллатриса знает? Знает, что он на нашей стороне? — Лили побледнела.

— Боюсь, что да. Однако доказательств у неё нет. Он мог сказать, что действительно сохранял с нами связь, желая «выяснить необходимую информацию». Только вряд ли это уже убедит её. Слишком много просчётов.

— И что теперь будет?

Снаружи снова раздался раскат грома, и оба вздрогнули.

— Не знаю. Поэтому мне и не понравилось, что он решил вернуться.

— Но если всё это так, почему они до сих пор… не убили его?

— Я не знаю, — тихо повторил Люпин. — Возможно, Белла побоялась рассказать о своих догадках Волдеморту, а может, они ждут чего-то.

Неожиданно выражение лица Лили изменилось.

— Ты сказал, что Долохов был убит в подвале замка… Кто убил его?

Люпин посмотрел на неё. В его глазах плескался страх.

— Я.

— Ты?!

— У нас не было иного выхода. Нас обнаружили бы в тот же день.

— Но, Мерлин, как Долохов нас нашёл? Как вам удалось поймать его?

— Его никто не ловил.

— Какого же чёрта он делал в нашем подвале?

— Понимаешь, он проследил за Северусом. Он мог нас выдать, пришлось оглушить его. Ну а потом… мы же не могли взять его с собой!

Лили прислонилась к стеклу.

— Они всё равно найдут нас рано или поздно. Мы не можем прятаться вечно. Мы должны сражаться!

— Нас слишком мало. Дамблдор хотел, чтобы вы были в безопасности, пока…

— Пока что?

— Я не знаю!

Громкий стук заставил их схватить палочки. Люпин осторожно подошёл к двери.

— Кто там?

— Открывай, Люпин, это я.

— Он пришёл! — воскликнула Лили, бросаясь к двери.

— Тише! Можешь как-то подтвердить свою личность?

— Подтвердить? Интересно, как?

— Ну… — Люпин задумался. — Назови своё школьное прозвище.

Лили с укором посмотрела на друга.

Стоящий за дверью выругался.

— Ладно, похоже, это и вправду он. — Римус вздохнул, открывая дверь. Лили глянула на вошедшего и чуть не вскрикнула. Снейп стоял в дверях, практически привалившись к косяку, бледный, словно из него выкачали всю кровь, с посиневшими губами и жуткими чёрными синяками под глазами.

— Господи, ты выглядишь так, будто только что из могилы вылез! — присвистнул Люпин.

— Можно и так сказать. — Он закрыл глаза и шагнул в комнату, слегка покачнувшись.

— Что они с тобой сделали?! — Лили не могла скрыть истерических ноток в голосе, глядя на его мертвенно-белое лицо.

— Ничего. — Он посмотрел на них странным, пустым взглядом.

— Они знают? Господи, Римус, да помоги же мне!

Она испуганно бросилась к прибывшему. Вдвоём с Люпином они кое-как дотащили его до кровати.

— Ты можешь сказать, что с тобой? Чем помочь?

— Ничем. — Снейп обессиленно закрыл глаза.

— Но…

— Просто оставь меня… прошу…

Лили в нерешительности посмотрела на Люпина. Тот молча взял её за руку и потащил из комнаты.

— Ты хочешь оставить его одного? В таком состоянии? — Она возмущённо вырывалась. — Они пытали его!

— Они не пытали, успокойся, это другое.

— Что другое?

— Без понятия, но лучше не трогать его сейчас. Поверь, если бы ему нужна была физическая помощь, он бы не прогнал нас.

— Ха! Ты его просто не знаешь, он…

— Лили! — Люпин встряхнул её за плечи. — Ты сейчас там ничем не поможешь.

— Они знают… они убьют его… — Лили не выдержала и разрыдалась, уткнувшись другу в плечо.

Резкая вспышка света ослепляет. Он должен выстоять, не пускать. Пронизывающий холод проникает в каждую клеточку тела. Он словно бежит по бесконечному тоннелю, задыхаясь. Он должен успеть… убежать, спрятаться. Женский крик позади оглушает. «Нет! Нет!» Ледяной ветер обрушивается со всех сторон, сбивая, заставляя спотыкаться. Он должен бежать, но куда? Преследователь уже совсем близко.

— Не надо, пожалуйста, не трогай его!

Он чувствует совсем рядом горячее резкое дыхание. И боль от удара. Надо просто ждать, ждать, пока это не прекратится. Он опускается на колени, закрывая лицо руками и запрещая себе кричать. Тьма поглощает со всех сторон, опрокидывает; сердце бьётся в груди с одуряющей силой. Что-то должно произойти… Вот сейчас. Это должно прекратиться!

Внезапно боль отпускает, он поднимается, дрожа от ужаса и ожидая. Вот сейчас… опять… Он снова слышит крик — женский, протяжный, рвущийся из всех углов, проникающий в голову. Найти, остановить, сделать что-нибудь… Кругом одна темнота. Тот, кто хотел уничтожить его, по-прежнему здесь. Он прячется в темноте, он бьёт свою жертву. Она не подпускает его… Он должен что-то сделать, чтобы это прекратилось, что-нибудь…

«Пожалуйста, не надо…»

— Что с ним? Что происходит? — Лили в панике схватила Римуса за рукав и потащила к кровати.

Снейп лежал с закрытыми глазами; по его лицу пробежала судорога, будто он испытывал сильную боль.

— Нет, не надо… пожалуйста!.. — вскрикнул он, вцепившись пальцами в простыни. Голова его металась по подушке.

— Он спит…

— Так надо разбудить его! — Женщина рванулась вперёд, но Люпин удержал её.

— Подожди, так ты ему не поможешь.

— Надо что-то сделать! Ему снится кошмар.

— Это не кошмар… — Люпин нахмурился. — Не трогай его. Сделаешь хуже.

— Хуже?

Он оттащил её к окну, а сам плотно прикрыл дверь, чтобы никого не разбудить. Часы показывали половину первого ночи. Буря стихла, и из-за туч выглянул месяц. Лили отвернулась, чтобы не смотреть на мечущегося на кровати человека. В комнате, слабо освещённой холодным лунным светом, всё вокруг казалось ещё более жутким.

— Если я правильно понял, что произошло, то это означает, что Северус был у Волдеморта. И тот попытался проникнуть в его сознание, чтобы проверить то, о чём мы говорили. Очевидно, стараясь скрыть от него главную информацию, Северусу пришлось использовать все силы, и это открыло доступ к другим, более сильным воспоминаниям. Его воспоминаниям. Наверное, теперь, когда Волдеморт подозревает его и больше ему не доверяет, сопротивляться стало сложнее. Он выбрал жестокое оружие, чтобы испытать его… пробудил какое-то воспоминание, ранящее больнее всего.

— Я не понимаю…

— Чтобы измучить человека, порой достаточно заставить его вспомнить нечто такое, что он всеми силами старается забыть. Весь ужас легилименции состоит в том, что человек — подобно Волдеморту — способен не только вытащить это воспоминание, но и заставить пережить все эмоции и чувства вновь. Таким образом, он рассчитывал, что единственным способом для Северуса прекратить эти мучения будет впустить Тёмного лорда туда, куда он хочет проникнуть. — Люпин замолчал.

— И что это значит? — Губы Лили дрожали.

— Это означает, что Снейп не позволил ему проникнуть. Не впустил. И эта пытка продолжается для него.

— Мерлин… Тогда мы тем более должны его разбудить! Он же замучает его до безумия! — Лили впилась ногтями в ладони, сжимая их до боли.

— Если ты сейчас его разбудишь, ты не прервёшь эту связь между ними… только он сам может разорвать её.

— Но как? Мы должны что-то сделать, помочь. Это же ужасно!..

Люпин потёр поседевшие виски. Взгляд его рассеянно блуждал по комнате, словно пытаясь уцепиться за что-то.

— Единственный способ — отнять у Волдеморта его оружие. А именно — воспоминание. Пережить его так, чтобы исчез страх. Ведь именно наши страхи и являются нашим самым уязвимым местом.

— Это как с дементорами? Они высасывают всё лучшее, оставляя лишь самое болезненное?

— Не совсем. С дементорами можно справиться при помощи радости, своих лучших воспоминаний, сделать это сознательно. Здесь такое не поможет. Очевидно, что Волдеморт знал, какое воспоминание использовать. Он знал, куда бить и почему.

— И что нам делать?

— Подумай, возможно, нам удастся подобраться, понять, что это может быть. Если мы узнаем, что это за воспоминание, то сможем… Ты сможешь… — Он пристально посмотрел на неё. — Помочь ему пережить это.

Лили горько усмехнулась:

— Он никогда ничего не расскажет. Тебе ли не знать, что всё самое болезненное он прячет глубоко внутри.

— В этом и вся беда: он не подпустит нас.

— Я не знаю, что это может быть, мы ведь перестали общаться на пятом курсе. На моей памяти не было ничего, что могло бы так сильно шокировать его…

— Но он рассказывал тебе многое!

— Да ничего особо он мне не рассказывал. Я знала лишь самое общее. Знала, что у него проблемы в семье, что его родители часто ругаются, поэтому он так мало времени проводил дома. Он никогда не вдавался в подробности. Да, всё это было грустно, но не думаю, что он мог бы так сильно переживать по этому поводу. Скорее всего, это что-то, что произошло уже после… Подумай, Римус, он был Пожирателем смерти! Да у него, должно быть, вагон ужасных воспоминаний!

Люпин покачал головой.

— Я не думаю, что Волдеморт стал бы использовать это. В конце концов, откуда ему было знать, что зверства, творимые его приспешниками, могли сильно задевать одного из них? Нет, это что-то, о чём знал Волдеморт, знал наверняка и, более того, знал, что это самое больное, и не сомневался, куда бить.

— Быть может, он убил кого-нибудь… кого-то, кого не хотел… — Лили вздрогнула.

— Гадать бесполезно. Это может быть что угодно.

— Какая жалость, что ответ скрыт в нём самом, и нет никого, кто мог бы рассказать…

— Ты предлагаешь найти его школьных друзей и расспросить о его прошлом? Пойдём, отправим сову? — Люпин усмехнулся.

— Не думаю, что у него были такие близкие друзья. — Лили не видела здесь ничего смешного. — Мерлин, но это же либо сведёт его с ума, либо заставит сказать правду!..

— Какая изощрённая пытка! Я думаю, он хочет наказать его таким образом. Он больше не верит ему.

— Ещё немного — и я сама сойду с ума!

— Где сейчас его родители? — неожиданно спросил Римус.

Она с удивлением посмотрела на него.

— Не знаю. Умерли, наверное… Не думаю, что он поддерживал с ними отношения. Скорее всего, при первой возможности ушёл из дома.

— Но ты ведь жила неподалёку…

— Я видела его мать всего несколько раз в жизни. А потом, после школы я и вовсе переехала. Римус, говорю тебе, он не был привязан к ним!

— Есть один способ. Мы можем узнать… Но предупреждаю, последствия могут быть непредсказуемы. Я имею в виду его реакцию…

— Ты предлагаешь насильно проникнуть в его память, пока он спит?

— Тише! — шикнул он. — А ты предлагаешь разбудить его и измучить ещё больше? Я бы сам сделал это, но боюсь, он убьёт меня через несколько минут… К тому же я не мастер в легилименции. А между вами теперь существует связь. Тебя он не сможет не впустить, если ты захочешь проникнуть.

Лили с испугом посмотрела на друга.

— Это единственный выход?

— Боюсь, что да. Только так мы сможем помочь.

Она медленно подошла к кровати и присела на краешек, смотря в бледное лицо. Её душу затопило такое острое сострадание, что захотелось снова заплакать. Он стольким пожертвовал ради них, а она ничем не может отплатить. И всё же ей было страшно при мысли, что она проникнет в такие глубинные уголки души, и пугало то, что она может там увидеть.

— Я хочу, чтобы ты вышел, — тихо произнесла она, обращаясь к Люпину.

Тот кивнул и покинул комнату, не забыв закрыть дверь. Лили достала палочку. Снейп может не простить ей, если она увидит. Но какая теперь разница? Его душа и так навсегда потеряна для неё. Она направила палочку на висок и, закрыв глаза, прошептала, внутренне надеясь, что у неё не получится:

— Легилименс!

В тот же миг окружающий мир поплыл перед глазами, закидывая её в темноту.

Глава 21

Она очутилась в узком переулке, окружённом покосившимися рядами одинаковых домов с неотличимыми фасадами и пустыми глазницами стёкол. Она знала это место. Паучий тупик. Через мгновение сзади раздался шорох, и Лили увидела его. Северусу было, судя по виду, около семнадцати лет, не больше. Это лето, значит, он уже вернулся из Хогвартса. Неказистая мешковатая одежда ещё сильнее подчёркивала болезненную худобу. Он возвращался домой.

Лили следовала за ним по переулку, чувствуя, как колотится сердце от страха. Чем ближе он подходил к дому, тем отчётливее становились крики и ругань, доносившиеся оттуда. Она видела, как лицо его сморщилось от отчаяния и отвращения. Развернуться, уйти прочь, никогда больше сюда не возвращаться — вот о чём кричали эти чёрные, ярко блестящие на бледном лице глаза. Лили замерла. Она знала, что сейчас увидит, и ей это было неприятно. Крики сменились женским плачем.

Снейп медлил перед входом, словно ожидая, что всё прекратится само собой, потом резко толкнул дверь и вошёл внутрь. Она никогда не была здесь. Он стеснялся её приглашать, а Лили и в голову не приходило напрашиваться. Войдя, женщина сразу поняла, почему Снейп никогда не хотел возвращаться из школы домой. Из каждого угла веяло бедностью. И это была не просто нехватка денег — здесь чувствовались безысходность, злость и запущенность, словно живущим в доме людям уже стало настолько плохо, что им было всё равно на окружающую обстановку.

Тёмная комната была настолько захламлённой, что не верилось, что она обитаема. Косые лучи заходящего солнца бросали жалкие оранжевые отблески через запылённое окно. Она снова услышала крики и звук удара. Северус испуганно вздрогнул, на его лице отчётливо проступив гнев, смешанный со страхом. Он шёл через комнату вперёд, к другой двери, и резко распахнул её. Лили инстинктивно закрыла глаза.

На полу в углу, съёжившись, сидела женщина. Руки её — тонкие и болезненные — покрывали синяки. Она прижимала их к голове, стараясь закрыться от ударов, которые наносил ей стоящий рядом высокий черноволосый мужчина с грубым лицом и крючковатым носом.

— Никакого колдовства в моём доме! Ты — чёртова ведьма, мерзкая тварь, будь ты проклята!!!

Лили в ужасе прижала руки ко рту. Она видела, что мужчина пьян, и его пошатывающаяся, размахивающая руками фигура вызывала ещё большее отвращение.

— А-а-а, вот и ты. Явился из своего гадюшника. Ещё одна гадюка растёт. Посмотри, твой выродок…

Лили словно только что вспомнила о присутствии Снейпа и испуганно повернула голову. Теперь на его лице только ненависть. Он выхватил палочку и наставил её на мужчину. Тот, будто бы не замечая, обрушил очередной удар на голову пытавшейся заслониться женщины. Лили похолодела внутри, с ужасом поняв, что сейчас будет.

— Нет! — Она рванулась вперёд, желая выхватить палочку, но только прошла сквозь неё.

Резкая вспышка на миг озарила помещение, и луч света, вырвавшийся из палочки, со всей силы ударил в мужчину, отбрасывая его назад. Тот упал, ударившись головой об угол подоконника. С минуту ей казалось, что время замерло. Потом она услышала свой крик. Нет, не свой. Это кричала женщина. Мать Северуса. Она поднялась, шатаясь, подошла к лежащему на полу телу и наклонилась над ним. Со своего места Лили видела, как глаза мужчины, не мигая, уставились в серый потолок.

— Ты… ты… ты убил его…

Свистящий шёпот наполнил комнату. Женщина повернулась к сыну, на лице которого застыл ужас. Он всё так же держал палочку, словно щит, перед собой.

— Убийца!.. Ты убил своего отца! — Женщина вскочила на ноги, с безумным видом тыча в него рукой. — Чудовище!

Лицо Северуса исказила гримаса, плечи содрогались, будто в конвульсиях. Он резко дёрнул дверь, вылетая из комнаты, выбежал на улицу. Лили бросилась за ним. Она почувствовала, как поплыл под ногами пол, и вновь упала в темноту.

***

Лили моргнула. Прямо перед ней было лицо Снейпа — такое же мертвенно-бледное, как и секунду назад в Паучьем тупике. Она обнаружила, что вернулась в комнату, а он проснулся. Значит, понял…

— Ты… ты не должна была этого видеть! — Он мгновенно вскочил с кровати, отшатнувшись.

— Почему? Почему ты ничего мне не рассказал? — Лили вдруг поняла, что, если начнёт виновато оправдываться, сделает только хуже.

— Не сказал?!

— Да! — Она тоже вскочила. — Ты отгородился от меня, а я хочу помочь!

— Мне не нужна помощь…

— Помощь паршивой грязнокровки?

— Что?

Он опешил.

— Не нужна помощь паршивой грязнокровки. Так это, кажется, однажды уже прозвучало. Может, повторишь?

— Нет… я не…

— Для чего, скажи мне, нужны друзья тогда? Какой смысл в этом Брачном Обете, если мы по-прежнему остаёмся чужими друг другу? Я должна принимать твою помощь, а ты мою — нет? Почему? Я не достаю до нужного уровня?

— Что за глупости ты говоришь?!

— А как? Объясни мне, я не понимаю! Почему я должна всё делать сама? Биться, как дура, в глухую стену!

— Ты довольна тем, что увидела? — зло спросил он.

— Нет, — призналась она. — Но я могу тебе помочь, если ты позволишь…

— Нет, не можешь… — Он закрыл лицо руками и опустился на кровать.

— Прости, что сделала это против твоей воли, но я не могла смотреть, как ты мучаешься. Это было выше моих сил.

Снейп поднял на неё глаза. Кажется, взгляд его смягчился.

Неожиданно снаружи послышался странный стук. Лили вздрогнула и рванулась к окну. Месяц уже спрятался обратно за тучи, и нельзя было разглядеть, что происходит на улице.

— Ты слышал?

Снейп кивнул и быстро сунул руку под мантию, хватая палочку.

Они тихо выскользнули в коридор, и в этот момент раздался стук в дверь. Стук был такой слабый, что поначалу им показалось, что они ослышались. Звук повторился. Снейп направился к двери. Лили схватила его за руку:

— Нет! Не надо. А вдруг это Пожиратели смерти?

— Пожиратели смерти, Лили, не станут деликатно стучать в дверь, — выдохнул он.

— Люмос!

На конце палочки женщины вспыхнул свет. Она встала с другого края двери и напряглась. Снейп задержался на мгновение, потом рывком открыл дверь.

— Нарцисса?! — хором воскликнули они.

Миссис Малфой выглядела ужасно. Некогда точёное, красивое лицо было покрыто синяками и кровоподтёками; белокурые волосы спутались, одежда частично изорвалась. Она стояла, держась за косяк и смотря на них опустошённым, поблёкшим взглядом.

— Северус, помоги… — тихо прошелестела она, медленно оседая на пол.

Лили и Снейп бросились к ней одновременно, подхватывая под руки. Тело женщины болталось, как тряпичная кукла.

— Кто это с тобой сделал? — Глаза мужчины были полны ужаса.

— Они знают, знают… — Нарцисса потеряла сознание.

— Скорее, отнеси её в комнату, я разбужу остальных! — Лили бросилась вверх по лестнице.

Минут через десять в гостиной, куда положили Нарциссу, собрались почти все.

Снейп наклонился, внимательно осматривая женщину.

— Это не только Круциатус. — Его лицо было таким мрачным и хмурым, что Лили охватили самые худшие подозрения. Она быстро вытащила его в коридор, пока Тонкс и Молли доставали лекарства и грели воду.

— Это серьёзно? Ей можно как-то помочь?

— Боюсь, что нет. — Снейп отвернулся. — Она, скорее всего, не доживёт до утра.

Лили прижала руки ко рту.

— И что, совсем ничего? Никакой надежды?

— Она слишком измучена.

— Но ты бы мог что-нибудь сделать!

— Каким образом? У меня ничего с собой нет! — тихо прошипел он. — Мы можем только облегчить её страдания.

— Мерлин, какой ужас…

Он крепко сжал её плечо.

— Не подпускайте к ней Драко. Он не должен видеть ее в таком состоянии.

Лили вдруг вспомнила, что сын Малфоев по-прежнему с ними и сейчас спокойно спит наверху, ни о чём не подозревая.

— Какое чудовище сделало это с ней? Ведь она жена Люциуса, сестра Беллатрисы! Как они могли…

— Они, если ты ещё не поняла, не считают кровные связи препятствием. — Снейп прислонился к стене. — Она помогла нам, она хотела спасти Драко… Они просто замучили её до полусмерти, пытаясь узнать про нас правду.

— Я пойду помогу Тонкс, — тихо произнесла Лили, отворачиваясь. — Может, надо послать за помощью?

— Не надо. Ей уже не поможешь.

***

Лили осторожно поставила на пол кувшин с водой и, обмакнув полотенце, осторожно приложила ткань к лицу Нарциссы. Часы показывали три утра. Женщина молила о том, чтобы никто из мальчиков не проснулся и не зашёл в комнату. Нарцисса затихла, Северус наложил на неё заклятье Нечувствительности. Теперь оно едва ли могло ей помочь, но уже осознание того, что несчастная не мучается от боли, немного успокоило женщину.

Лили отправила всех спать, заявив, что сама позаботится о Нарциссе. Она не знала, почему, но ей не хотелось оставлять её в одиночестве с кем-то другим. Может быть, это потому, что она знала: жить Нарциссе оставалось несколько часов.

Они почти не общались в школе. Нарцисса училась на Слизерине и имела репутацию высокомерной и неприступной девушки. Сейчас же Лили задумалась о том, насколько она не похожа на своих родственников. Даже внешне. Белокурая, голубоглазая, эта удивительно красивая, напоминающая фарфоровую куклу женщина показала железную волю и абсолютную выдержку, когда беда коснулась её семьи.

Сама Лили прекрасно понимала мотивы её поступков, будучи матерью единственного сына, потерять которого для неё — равносильно собственной смерти. Лили было невероятно жаль, что она ни чем уже не может ей помочь.

Нарцисса приоткрыла глаза и посмотрела на неё.

— До сих пор не могу поверить. Ты действительно живая…

— Молчи, не надо разговаривать, тебе вредно.

— Но это ведь уже не имеет значения, правда? — Женщина мягко улыбнулась. — Я знаю, что умру. Я всего лишь хочу попросить: не бросайте моего сына…

— А как же Люциус, твой муж?

Губы Нарциссы презрительно искривились:

— Трусливое ничтожество, ему всегда была важна лишь его собственная шкура. Я не хочу, чтобы Драко был с ним. Вы не оставите его? Не бросите?

— Нет. Конечно, нет, — попыталась успокоить её Лили, видя растущее волнение на лице.

Нарцисса облегчённо закрыла глаза.

— Тебе очень повезло, что у тебя есть Северус.

Брови женщины непроизвольно взлетели вверх:

— Почему ты так говоришь?

— С ним ты можешь чувствовать себя в безопасности. Он всегда держит слово. — Голос Нарциссы — тихий, шелестящий, как осенние листья, — обволакивал, погружая в непонятный транс.

— Я знаю. — Лили улыбнулась. —Тебе не нужно волноваться, с твоим сыном всё будет хорошо.

— Он ещё так юн. Он не понимает… никогда не понимал до конца, он всегда жил в иллюзорном мире, где зло, настоящее зло — лишь персонаж из страшной сказки. Он не должен был узнать, что такое смерть, так рано. Я не хотела, я сделала что могла. И я никогда не желала смерти ни тебе, ни твоему сыну…

Лили опустила глаза.

— Я никогда не понимала дружбы мужа и Северуса — они удивительно разные. Люциус любит только себя. Вся его жизнь — лишь череда самолюбования и стремления к пустому величию, он хочет казаться умнее других, а на самом деле просто дурак. Северус всегда был верен нашей семье, но он другой, совсем другой… — Она вдруг закашлялась, и на посиневших губах выступила кровавая пена.

Лили испуганно вздрогнула и приложила к её рту полотенце.

— Я даже завидовала тебе. Всегда думала: «Кто она? Что она? Почему эта грязнокровка так пленяет мужчин? Почему меня не любят так, как её?..» Это ведь так редко бывает, когда тебя любят по-настоящему. Если бы я потеряла Драко, я бы потеряла всё, что важно для меня в этом мире. Но он должен знать, должен понимать, каким мерзавцем, ничтожеством является его отец. Я не хочу, чтобы он повторил его ошибок.

Лили кивнула, смаргивая слёзы.

— Мне больно…

— Я сейчас позову Северуса, он сможет облегчить… — Лили встала и вышла в коридор. В кухне горел свет. Снейп стоял перед окном, закрыв глаза и прислонившись к стеклу. На мгновение показалось, что он спит.

— Наверное, нужно ещё одно обезболивающее, — тихо произнесла она.

Северус повернулся.

— Мне очень жаль, Лили. Я бы хотел ей помочь.

Она замотала головой:

— Ты не виноват. Ты и так многое сделал для неё. Она тебе благодарна.

Они вышли в коридор и направились в комнату. Нарцисса лежала, закрыв глаза. Лили прислонилась к стене, не подходя к дивану. Снейп достал палочку и наклонился к женщине. Он молчал несколько минут. Лили вздохнула:

— Чего ты ждёшь? Ей было больно…

— Уже нет, Лили, — тихо ответил он. — Она умерла.

Внутри всё болезненно сжалось. Комната на миг покачнулась перед глазами, а потом приняла свой изначальный вид.

— Её нужно унести отсюда. Нельзя тут оставлять…

— Мама?

Тонкий, дрожащий голос заставил их обоих резко обернуться. В дверях стоял Драко.

Силы неожиданно покинули Лили. Она понимала, что должна сделать что-то — не подпустить Драко, не дать ему увидеть… Но она не могла. Внутри всё застыло, будто заморозилось.

— Мама!!! — Драко рванулся в комнату.

Снейп, в отличие от неё, не растерялся. Он быстро перехватил его буквально на полпути к дивану и с силой оттащил.

— Нет… Нет, пустите! Нет!!! Пожалуйста… — Его вопль вспарывал вены. Лили услышала, как хлопнули двери, и в комнату вбежали Люпин и Тонкс. Римус мгновенно оценил ситуацию и кинулся помогать Северусу вытаскивать из комнаты отчаянно рвущегося юношу.

Его лицо было искажено таким ужасом, что в сердце Лили мгновенно проснулась жгучая ненависть ко всем подонкам, что посмели сделать это. Если бы сейчас в этой комнате появился кто-то из Пожирателей смерти, она бы не задумываясь наложила на них Смертельное проклятие. Крики Драко разбудили всех в доме. Гарри, Рон и Гермиона — полусонные, испуганные — шокированно смотрели на происходящее.

В какой-то момент Драко перестал сопротивляться и обессиленно повис в руках сдерживающих его Северуса и Люпина. Он словно понял всю безнадёжность и бессмысленность своих действий и, упав на колени, разрыдался.

Ничто не могло быть более жестоким, чем осознание им, шестнадцатилетним юношей, что смерть неотвратима. Её можно отсрочить или пытаться избежать, но те, кого она уже накрыла своим чёрным покрывалом, будут навсегда и безвозвратно потеряны. Слёзы по умершим бессмысленны. Когда мы плачем по ним, мы оплакиваем самих себя и свою боль от утраты.

— А ну, все пошли вон! — неожиданно рявкнул Снейп на столпившихся у двери ребят. Дважды повторять не пришлось — их как ветром сдуло. Лили посмотрела на плачущего Малфоя и, едва передвигая ноги, вышла. Она просто не могла найти в себе сил, чтобы оставаться в комнате. Внутри была какая-то звенящая пустота.

Накинув тёплую шаль, она открыла дверь и вышла на улицу. Воздух после дождя душил. Тишина давила со всех сторон. На миг ей показалось, будто она парит в открытом космосе. Глубоко вздохнув, женщина медленно направилась в сторону сада. Теперь он был совсем запущен. Деревья склоняли ветви, сплетая их над головами, как арки. Голые, без листьев, они показались бы ей жуткими и страшными, если бы не её подавленное состояние.

Лили подошла к дереву и, крепко обняв ствол и вдохнув влажный древесный запах, заплакала. Сейчас, в эту минуту, ей было так плохо, как, казалось, никогда раньше. Хотелось просто завыть от тоски и отчаяния. Откуда на земле столько боли? За что она? Почему все эти немыслимые страдания обрушиваются на их головы сразу? И как это можно простить?

Смотря на бьющегося в истерике Драко, она вдруг почувствовала, что в ней словно что-то распахнулось, открылось для понимания. Она вспомнила затравленный, полный боли взгляд Северуса в Паучьем тупике — после того, как он убил своего отца. Такое нельзя простить другим и невозможно простить себе.

Сколько же страданий и боли ещё должно перенести сердце, чтобы перестать сжиматься от жалости к мучениям другого? Она не знала и половины его жизни, половины боли.

Лили казалось, что она простояла так много часов. Ветер уже начал холодить кожу. Она вытерла дорожки слёз и повернулась, чтобы вернуться в дом. Снейп стоял позади неё, как обычно, появившись незаметно.

— Как он?

— Нормально. Насколько это возможно сейчас.

— Прости меня.

Она подошла и крепко обняла его, уткнувшись носом в плечо.

— За что?

— За то, что меня не было рядом, что я ничего не знала… Но теперь… — Она подняла на него глаза. — Я знаю, я могу разделить с тобой эту боль, взять её часть на себя. И тогда «Он» больше не сможет причинить тебе вред, замучить тебя.

— Лили… — Его голос звучал с такой непривычной нежностью, что внутри неё всё замерло. — Почему ты так добра ко мне? Ведь я этого не заслуживаю…

— Не заслуживаешь? Кто, если не ты, заслуживает этого больше?

Он отошёл от неё, немного пройдя вперёд. Она двинулась за ним, понимая, что вот именно сейчас она должна говорить и слышать. Потому что другой такой возможности может не быть.

— Ты и половины всего обо мне не знаешь…

— Так позволь мне узнать! Я хочу…

— Ты не заслуживаешь этого! Не заслуживаешь этих мук. Ты не должна страдать…

— Но я страдаю! Ты всегда хочешь контролировать свои чувства, ты не даёшь себе свободы. Зачем же ты так мучаешь себя? За что?

— Я не хотел его убивать. Но я хотел, чтобы он умер. — Он помолчал. Лили ждала, затаив дыхание. — Волдеморт… — Снейп произнёс это имя с неожиданным равнодушием и спокойствием. — Он сказал мне именно то, что я так жаждал услышать. Что я поступил правильно. И такое ничтожество, как мой отец-маггл, не заслуживает иной участи. Его отец тоже был магглом, ты знала? И он убил его. И никогда впоследствии он не жалел ни об одном совершённом поступке. Это меня и восхитило. Он всегда знал, что нужно говорить и что так хотят услышать. Он преодолел смерть и превратил её в искусство. Он стремился к абсолютному величию и победе над всеми условностями, законами и правилами, которые, как он говорил, уродуют нашу жизнь. Этим он и пленил меня. Своей свободой. Потому что он никогда не страдал. Ему не было больно, он больше никого не мог потерять, потому что выбрал одиночество. Я хотел того же. Это было не просто величие магии. Это было величие жизни. Мир, где не существует добра или зла, потому что эти понятия больше не нужны. Есть только сила и вечность. Он говорил, что мы сами достигаем своих границ и ставим рамки, которые остаются лишь плодом нашего воображения. И признаком слабости ума и воли. Я верил, что смогу преодолеть их, если захочу. Он обещал блаженство и значимость жизни, какие нам и не снились. Это было то, чего я хотел в тот момент, то, что казалось мне единственно необходимым.

Лили осторожно подошла к нему, положив руку на плечо. Он не обернулся.

— А потом ты умерла. Он убил тебя. И всё исчезло. Величие, сила, вечность. Всё вдруг стало каким-то ненужным, не имеющим смысла. Он говорил, что без жертв не обойтись. Но все эти слова… они перестали звучать так, как звучали раньше. Я понял, что не хочу ничего. А боль — она не исчезает. Она лишь меняет свою форму. Я почувствовал себя жестоко обманутым. Я больше не видел никакого величия. Я видел вновь лишь то, что привело меня к нему: страх, смерть, одиночество, страдания. Я готов был возненавидеть весь мир, предавший меня. Мир, в котором нет ни правды, ни справедливости.

Лили обошла его, ступая, словно во сне. Северус смотрел в темноту остекленевшим взглядом. На бледном лице блестели лишь глаза. Луна вышла из-за туч, освещая, и она увидела, что он плачет. Слёзы стекали по застывшему, как маска, лицу.

— Нарцисса умерла. Почему я всё ещё жив? Когда ты видишь смерть во всех её изощрённых видах, она становится чем-то родным и близким для тебя. Я не боялся умереть все эти годы. И, наверное, это единственное, чего я достиг. Пока ты не вернулась. — Снейп посмотрел на неё. — Но я не стою ни тебя, ни твоей любви.

— Нет, не говори так, пожалуйста… — прошептала она.

— Я говорю правду. Это я рассказал Волдеморту о Пророчестве. Я не знал, что речь идёт о тебе, о вашей семье.

Лили закрыла глаза. Она не поверила, когда Джеймс рассказывал ей.

— Я расплачиваюсь за эту ошибку всю жизнь. И ты… Ты вынуждена расплачиваться за мои ошибки… — В его голосе звучала такая неподдельная боль, что её сердце сжалось.

— Всё можно исправить. Всегда. Это лишь вопрос выбора. Я хочу быть рядом. — Лили шагнула к нему. — Я хочу знать, что знаешь ты, чувствовать, что чувствуешь ты, видеть то, что видишь ты. Делить с тобой твою боль. Пожалуйста, позволь мне.

Они стояли друг напротив друга. Ветер трепал волосы Лили, отбрасывая их, обнажая тонкую бледную шею. Она стояла перед ним — такая хрупкая, такая прекрасная и такая сильная. Живая, настоящая, родная и близкая. Неужели небо даёт ему ещё один шанс?

Лили вздрогнула, когда Северус вдруг коснулся её плеч и начал медленно оседать на колени, скользя руками по платью. Она хотела сказать что-то, остановить его, но слова застряли в горле, не давая даже вздохнуть. Он плакал, уткнувшись лицом ей в живот, крепко обхватив руками, словно боясь, что она исчезнет. Его слёзы были для неё так непривычны, словно она невольно увидела что-то настолько личное, что на это не следовало смотреть.

— Прости меня… — прошептал Северус, слабо подрагивая.

Ей было страшно видеть его таким. Она умирала от жалости к ним обоим, давя в себе желание закричать туда, в темноту.

— Нет, нет… не надо, перестань… — Лили опустилась на колени перед ним, обнимая и уже не замечая, как плачет сама.

Он прижался губами к её волосам, и она снова ощутила это: отчаянные, порывистые поцелуи, осыпающие её лицо. Он целовал её как алтарь или святыню, и Лили немного смутилась, не зная, останавливать его или нет. Кажется, снова пошёл дождь, но она не чувствовала холода — такими тёплыми и успокаивающими были его объятия.

— Посмотри на меня, пожалуйста… — тихо прошептала она.

Северус послушно поднял на неё глаза.

— Ты позволишь мне?..

— Всё что угодно.

Она кивнула и, закрыв глаза, осторожно коснулась его губ своими, каждый миг ожидая, что вот сейчас он её оттолкнёт. Какое-то время Снейп неподвижно стоял, не отвечая, но потом будто что-то переломилось внутри, и она почувствовала, как он прижимает её к себе, целуя в ответ.

Впервые она целовала человека с таким чудовищным отчаянием, боясь, что это их последняя встреча. А ей так хотелось исправить что-то, унять его боль и свою собственную.

— Нам надо возвращаться, здесь очень холодно…

Лили отстранилась и слегка улыбнулась.

Он кивнул, помогая ей подняться, и не стал возражать, когда она захотела взять его за руку. Вдалеке на горизонте заалела слабая полоска зари.

Глава 22

Когда они вошли в дом, повсюду царила тишина. Лили увидела слабую полоску света из гостиной, но ей было неинтересно, что там происходит. Она повернулась к Северусу как раз в тот момент, когда тот хотел что-то сказать, и приложила ладонь к его губам.

— Не надо, не сейчас. Идём. — Лили снова взяла его ладонь в свою и потянула наверх, по тихо скрипящей лестнице.

Он смотрел на неё таким непривычным взглядом, полным тайного страха и обожания. По спине женщины пробежали мурашки. Теперь ей казалось, что она видит сквозь время.

Лили боялась говорить, боялась спугнуть так неожиданно обнажившуюся частичку его души, боялась ранить и словом, и жестом.

Они поднялись на второй этаж. Северус поймал её взгляд, а она всеми силами старалась передать ему свои мысли и чувства. Неожиданно он мягко шагнул к ней и подхватил на руки. Лили слабо выдохнула, задержав дыхание; кажется, даже сердце перестало биться на несколько секунд. Она закрыла глаза, откидывая голову ему на плечо, и медленно задышала в такт его шагам, пока он нёс её в комнату. Как-то вскользь заметила, что Северус принёс её к ней в спальню, и это обрадовало. Он замер на пороге, осторожно опуская её на ноги. Лили выскользнула из его рук и шагнула назад, протягивая руку.

— Не уходи. Останься.

Снейп, не оглядываясь, захлопнул дверь и подошёл к ней. Лили смело заглянула ему в глаза. Неужели опять придётся делать это самой? Почему он так её боится? Или не верит?

Она обвила его шею руками, чувствуя, как пальцы Северуса сцепляются в замок у неё за спиной. Стук сердца был таким оглушающим, что она закрыла глаза. Ему нужно время. Время, чтобы поверить, чтобы привыкнуть, чтобы оттаять до конца. Но этого времени нет, его нет… Слёзы снова побежали по щекам Лили. Слишком поздно, он не подпустит её так близко. Она подняла на него глаза.

«Ты любишь меня?»

«Да».

«Тогда почему?..»

«Я не хочу… так. Это неправильно».

«Я хочу понять тебя. Я не хочу быть одна…»

«Ты никогда не была одна».

Он наклонился, целуя её уже сам. Лили вцепилась в его плечи, поклявшись, что не отпустит.

— Лили, — улыбнулся Снейп. — У тебя адская хватка.

— Всегда такая была.

— Мне нужно спуститься вниз и…

— Нет, не нужно. Тебя там никто не ждёт. Только попробуй снова сбежать от меня…

— Когда это я сбегал? — Он слегка приподнял брови.

— Всегда. Всегда, когда появлялся шанс стать счастливее.

— Ты думаешь, я смогу сделать тебя счастливой?

— Это смогу сделать я сама. Если ты мне позволишь.

Он опустил глаза.

— Я больше не хочу причинять тебе боль.

— Ты причинишь её, если уйдёшь сейчас, когда ты так нужен мне.

— Ты уверена, что я нужен тебе?

Она вздрогнула, уловив в голосе постепенно проступающие знакомые холодные интонации. Нет. Только не сейчас.

— Уверена. — Лили мягко потянула его на себя, опускаясь на кровать. Он накрыл её собой, целуя, и ей вдруг стало удивительно хорошо и спокойно. Давящие изнутри боль и страх отступили, она расслабилась, обмякая в его руках, обнимая, стараясь унять охватившую его дрожь.

Зная характер Северуса, Лили не ожидала, что он может быть столь нежным и осторожным. Ей было приятно лежать вот так, целуясь, ощущая живое тепло и его руки, ласкающие её совсем отвыкшее от этого тело. Лили слегка приподнялась, и он скользнул ладонями по спине, расстёгивая молнию.

С каждой минутой его поцелуи становились всё более настойчивыми и уже не походили на благоговейные прикосновения, что были ранее. Она почувствовала, что плывёт, одурманенная его внезапно раскрывшимся и растущим с каждой минутой желанием.

Темнота дрожала перед глазами, раскалываемая лишь их дыханием. Лили не хотела давить, пытаясь заставить его успокоиться, поверить, что всё происходящее — не игра и не издёвка с её стороны, что она действительно хочет быть с ним. Она кожей ощущала исходящие от него страх и напряжение, и в какой-то момент даже подумала, что ничего не получится.

В нём явно боролись желание доставить ей удовольствие, сомнение в самом себе и потребность в немедленном физическом удовлетворении. Ей нужно было принимать решение, и Лили раскрылась, выгибаясь навстречу, требуя, настаивая, поглощая. Слишком долгим было ожидание, слишком страшной оставалась действительность. Неизвестность будущего пугала. Они могут разорвать эту сумасшедшую нить времени, остановить его ход, пусть ненадолго, пусть на несколько часов, но они будут принадлежать только друг другу.

Обессиленные и уставшие, они уснули только под утро.

***

— А погода стала налаживаться. Глядишь, через недельку-другую и вовсе потеплеет. — Тонкс помешивала чай, явно стараясь разрядить обстановку.

За столом царило напряжение. Троица друзей сидела, уткнувшись в свои тарелки, Люпин с хмурым видом просматривал газету, родители Тонкс сидели с несколько смущёнными лицами. Гарри не сводил взгляда с места Лили, которое пустовало.

— Как себя чувствует Драко? — спросила у Тонкс Гермиона.

— Он спит. И я надеюсь, проспит ещё долго. Бедный парень… Столько всего сразу свалилось на него.

— Почему вы не разбудили нас и не рассказали о приходе Нарциссы? — раздражённо бросил Гарри.

— А что бы вы могли сделать? — Люпин отложил газету. Вид у него был усталый и недовольный. — Её появление было для всех неожиданностью. Уже сам факт, что она нашла нас… Мы не хотели, чтобы Драко видел её в таком состоянии.

— То есть вы хотели ему солгать? Сказать, что с его матерью всё в порядке? Он всё равно бы узнал об этом.

— Но не таким образом.

— Возможно, ему это было полезно…

— Гарри! — Гермиона в шоке уставилась на друга. — Я понимаю, что от Малфоя добра ты не видел, но говорить так?! Кому, как не тебе, знать, каково это — терять близкого человека!

— Необходимо решить, что делать с телом. Не можем же мы оставлять Нарциссу в доме. Когда Северус спустится, надо будет спросить у него, стоит ли похоронить её в фамильном склепе Блэков или…

Гарри резко отодвинул стул и, встав, вышел. За столом повисло молчание. Гермиона перевела взгляд на Рона, слишком сосредоточенно нарезающего сосиску, потом на Тонкс, в очередной раз уронившую со стола прибор, и вышла вслед за другом.

Небо прояснилось, и воздух после ночной грозы был необычайно свеж. Казалось, впервые за долгое время запахло весной. Гарри стоял на крыльце, устремив взгляд в сторону леса. Девушка встала рядом с ним, обратив внимание на то, как побелели костяшки пальцев, сжимающих перекладины.

— Гарри, послушай, никакой трагедии не произошло…

— Естественно. — Он даже не посмотрел на неё.

— Драко сейчас гораздо хуже, чем тебе! Его мать умерла у него на глазах, а ты переживаешь, что твоя всего-навсего…

— Что? — Поттер наконец повернулся к ней.

— Ты ведёшь себя глупо! Они, в конце концов, муж и жена, взрослые люди. Да и вообще, у них могут быть свои дела, так с чего ты взял, что они…

— Даже не произноси это! — прошипел он. — Меня тошнит от одной только мысли. Мне глубоко плевать, что он помогает нам, что Дамблдор верил ему и мама тоже. Одно дело — допускать его как союзника, а другое… фиктивный брак, как же!

— Но ты не понимаешь! — вдруг горячо возразила она. — Возможно, он действительно очень любит её! Они же всё-таки были друзьями, и мне кажется, ты несправедлив к нему!

— Вот как? — Гарри прищурился. — Может быть, он когда-то был справедлив к нам?

— Да при чём здесь мы? Ты считаешь, что Снейп не способен на сильные чувства?

— То, что он увивается за моей матерью, пользуясь своим положением, ещё не означает…

— А по-моему, он относится к ней со всей серьёзностью!

— Да ты-то откуда знаешь? — почти крикнул он.

— Я… я случайно услышала. — Она покраснела. — У Слизнорта. Я пошла в гостиную, потому что мне не хотелось спать, как и будить вас. Я просто стояла у окна, а Снейп, кажется, в темноте просто перепутал меня. Он начал говорить Лили такое… — Она запнулась.

— Что?

— Да неважно! Я уже не помню, что именно… но мне показалось, он был искренен.

— Я не знаю, что тебе показалось! Если она с ним… после отца… — Гарри замолчал.

Гермиона закусила губу. Ей ужасно хотелось успокоить друга, но она никак не могла согласиться с его высказываниями. Сама того не желая, она постепенно меняла своё отношение к профессору зельеварения в лучшую сторону. Ей необычайно нравилась мама Гарри, и она считала, что по отношению к такой женщине просто невозможно испытывать недобрые или корыстные чувства.

— Твой отец умер, Гарри, — тихо произнесла она. — Не думаешь же ты, что она теперь обязана навечно поставить на себе крест и жить одной?!

Гарри усмехнулся:

— По-твоему, жить с этим… это лучше, да? После всех его мерзостей? Да кто угодно, только не он!

— Но ты сам никогда не пытался найти с ним общий язык! Может быть, в будущем…

— Никогда. — Он решительно тряхнул головой. — Я выражаю профессору Снейпу признательность за помощь, но не желаю видеть его членом нашей семьи. Ни при каких обстоятельствах.

***

— Эй. — Лили осторожно коснулась рукой щеки. — Тебе не кажется, что нам пора спуститься на завтрак?

— Ты проголодалась?

— Нет.

— Я тоже нет. Тогда зачем?

— Ну как же, мир спасать!

Они тихо засмеялись. Лили откинула голову на подушку. Рыжие пряди разметались ярким пламенем вокруг её головы. Внутри — странная, звенящая опустошённость, удовлетворённость.

— Уже почти полдень.

Снейп слегка приподнялся, заглядывая в русалочьи глаза, весело блестевшие на лице, перехватил её руку и легко поцеловал запястье. Это было самое счастливое утро в его жизни, и он не хотел, чтобы оно заканчивалось. Лили хитро прищурилась. Должно быть, глупый у него сейчас вид…

— У меня к тебе есть дело. Жутко важное.

— Какое?

— Я хочу, чтобы ты помирился с Гарри.

— Помирился с Гарри? Ты шутишь? Что-то я не помню, чтобы мы ссорились с твоим сыном.

— Ах, перестань! Ты знаешь, что я имею в виду.

— Кажется, действительно пора вставать. — Он лениво направил палочку на одежду. Однако ничего не произошло.

Лили хихикнула.

— Боюсь, ты потратил слишком много ресурсов, чтобы колдовать… зато я нет… — Она взмахнула палочкой, и её платье мягко приподнялось с пола, опустившись на стул.

Снейп нахмурился.

— Попахивает шантажом?

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Сев, вся проблема в том, что ты видишь в нём Джеймса и смотришь через призму школьных обид. Но Гарри совсем другой.

— Я лучше знаю, какой он. — Снейп нахмурился, быстро одеваясь.

«Ну почему надо обязательно испортить всё разговором о Поттере!»

— Я говорю это, потому что мне не всё равно. — Лили отлевитировала халат. — Как ты себе представляешь, что мы будем делать дальше? Я не собираюсь терпеть постоянные скандалы между вами.

— Я не собираюсь с ним скандалить.

— Ты больше не его учитель, а он — не твой ученик!

— Я должен этому радоваться?

— Сев… — Лили затянула узел на поясе и села перед зеркалом, расчёсывая волосы. — Он мой сын. Ты же понимаешь, что я люблю его таким, какой он есть. И буду любить.

— Ты да. А я-то тут при чём?

— Я хочу, чтобы вы вели себя как взрослые люди! Я не стану выбирать между вами!

— Не беспокойся. — Он встал, полностью одетый. — Тебе и не придётся. Вряд ли я доживу до тех счастливых времён.

— Перестань, не говори так. — Лили подошла к нему, обнимая. — Не надо бросаться такими словами, словно угрозами. И знаешь, — усмехнулась она, — во сне ты гораздо более милый. Тебе очень идёт держать рот закрытым.

— Я это запомню.

— Подожди. — Лили перехватила его руку. — Ты ведь не собираешься делать вид, что ничего не было?

— А разве что-то изменилось?

— Для меня — да. Я хочу, чтобы мы были вместе.

— Мы и так вместе.

— Нормально вместе! Я хочу, чтобы ты доверял мне.

— Я тебе доверяю.

— Сколько ещё мы пробудем здесь?

— Здесь безопасно. Пока.

— Насчёт безопасности… — Её лицо стало серьёзным. — Я хочу, чтобы вы продолжили те занятия, которые прервали в Хогвартсе.

Лицо Снейпа скривилось.

— Тогда это было указанием Дамблдора.

— Да, а теперь моя просьба!

— Мой ответ — нет, Лили. Твой сын с трудом выдерживал школьную программу.

— Но ты же лучше меня понимаешь, что ему это нужно!

— Нет. Я не стану этим заниматься! — отрезал он.

***

— Можно прервать вашу беседу? — Лили заглянула в комнату, где сидели ребята.

Рон и Гермиона мгновенно встали, готовясь оставить её наедине с Гарри. Она жестом остановила их.

— Нет, подождите, я пришла говорить со всеми вами.

— Что случилось?

— Вы все должны продолжать практиковаться в «защите». Несмотря на ваши незапланированные каникулы, вы по-прежнему должны быть готовы в любой момент стать жертвами нападения. Никто никогда не делал и не сделает скидку на то, что вы ещё дети. Пока всё более или менее спокойно, но обстановка может измениться в любой момент.

— Ты уже и говорить стала, как он, — буркнул Гарри.

— Помолчи сейчас, — резко осадила его Лили. — Нашей задачей на данном этапе является подготовка. Я хочу, чтобы вы использовали свободное время для тренировок.

Гермиона согласно кивнула.

— Кто будет нас тренировать? — напряжённо поинтересовался Рон.

— Мы. Мы все, — спокойно ответила Лили. — Я, Тонкс, профессор Люпин и профессор Снейп.

— Он всё ещё здесь? А разве Волдеморт ещё не призвал его обратно? Что-то он засиделся…

— Гарри, я предупреждаю тебя в последний раз. Я не потерплю ваших разборок. И твоего неуважения к нему в том числе. Тебе должно быть стыдно. Однажды мы все уже рисковали из-за твоей несдержанности. Пора забыть об обидах и относиться ко всему по-взрослому. Помощь, которую он оказывает…

— А мне не нужна его помощь! Я не просил его об этом, и даже если он пока твой муж, я не собираюсь мириться с его… выходками!

Лили сузила глаза:

— Тебе придётся засунуть подальше свою гордость и амбиции, потому что сейчас ты не один и будешь делать то, что тебе говорят. Я не заставляю тебя любить его, но вправе требовать элементарного уважения к человеку, который неоднократно рисковал жизнью ради всех нас! — резко бросила она и вышла из комнаты.

***

— Мы не будем тратить время на подготовку. Сделаем проще. — Лили подошла к Гермионе и, взяв ту за руку, поставила напротив Тонкс. — Рон, ты вставай туда, напротив Римуса.

Гарри сделал шаг навстречу Лили, но она покачала головой.

— Нет уж, я хочу, чтобы всё было по-настоящему. Будешь вместе с профессором Снейпом.

— Что?! — одновременно воскликнули Гарри и Северус.

Они стояли на заднем дворе дома. Солнце мягко освещало лужайку закатными лучами. Лили посчитала, что и время, и погода идеальны для «тренировок». Из всей компании с настоящим энтузиазмом её идею восприняла только Тонкс. Несмотря на внушительную разницу в возрасте, эти две женщины ощутили некоторую общность.

Тонкс восхищалась Лили, а та, в свою очередь, сразу же потянулась к этой озорной, непосредственной и доброжелательной девушке. Тонкс прекрасно видела переживания Лили и всеми силами старалась поддерживать её. Люпин усмехнулся, намекая, что эта затея придумана ею вовсе не для разработки навыков защиты, которыми Гарри и так очень неплохо владеет, а с целью лишний раз сблизить его со Снейпом. Пусть и таким специфическим способом.

— Мне кажется, мы договаривались, что я лишь покажу некоторые заклинания, — елейным голос начал Северус. — Почему бы тебе не заняться своим сыном самой? Ведь я же его «притесняю».

— А мы не в школе, и это не урок, — парировала она. — Не ты ли сам говорил, что лучший способ одолеть врага — знать его слабые места? Не думаю, что, если я начну сражаться против Гарри, у нас выйдет что-то путное.

Снейп смерил её как можно более небрежным взглядом и достал палочку.

— Если чему-то не научился за шесть лет, то сомневаюсь, что это можно освоить за один вечер.

— Я была права, говоря об отсутствии у тебя педагогических навыков, — съехидничала она. — Сделаем всё проще. Мы нападём, вы — отбивайтесь.

— А что там насчёт новых заклятий? — робко спросила Гермиона.

— Это потом. Честно говоря… — Лили вдруг смутилась. — Я не уверена, нужно ли это. Понимаете, это в некотором роде, так сказать, не совсем школьный уровень, и…

— Тёмная магия, попросту, — закончил за неё Снейп. — Дорогая, ты совершенно права, «кормить» детей чёрной магией… Ужас! Кошмар! Это нанесёт непоправимый вред их нетвёрдой психике. И уму.

Если у Лили и оставались сомнения по поводу своей задумки, то после его слов они окончательно развеялись. Она не заметила, как побелело лицо Гарри после того, как Снейп назвал её «дорогой» — исключительно чтобы позлить, несомненно.

— Если они сами не возражают… — Она пожала плечами. — По-моему, это может быть полезно.

— Вы серьёзно?! — Рон опешил. — Вы хотите, чтобы Сне… профессор учил нас тёмным искусствам вместо защиты от них?

— Доведу до вашего сведения, Уизли, что грош цена вашей защите, если вы не имеете понятия о том, с чем предстоит столкнуться. — Он достал палочку и вышел вперёд, словно перед ним вновь была школьная аудитория. — Министерство по непонятным мне причинам считает вас, вероятно, недостаточно осмотрительными, чтобы учиться такому сложнейшему и древнейшему разделу магии. Магии, которая по праву считается наиболее мощной. Невозможно победить что-либо, пока не знаешь, с чем в конечном итоге придётся иметь дело. Знания не бывают «плохими» или «хорошими». Всё зависит от того, в чьи головы они попадут и как будут использоваться. Страх перед тёмными искусствами навсегда лишает человека возможности одолеть их. — Он слегка понизил голос. — Иногда единственный способ победить — бить врага его же оружием, если оно более действенно, чем ваше.

— Видимо, поэтому профессор Дамблдор столько лет отказывал вам в должности преподавателя по защите, — резко вставил Гарри.

Снейп повернулся к нему. Чёрные глаза холодно блестели на непроницаемом лице.

— Видимо, вы не в курсе, Поттер, что ваш обожаемый директор долгое время сам подробно изучал эту область магии и весьма преуспел в ней. Я бы даже сказал, что вряд ли найдётся заклинание, подвластное Тёмному лорду, но неподвластное Дамблдору. Величие, Поттер — а оба эти волшебника, несомненно, велики, — рождается из умения не только убеждать в своей правоте, но и в способности руководить, манипулировать людьми. Способности… — Он чётко выговаривал каждое слово. — Заставить почувствовать свою власть. Величие всегда идёт рядом со страхом. Или вы наивно полагаете, что Дамблдор считал лучшим средством борьбы с тёмной магией избегание её всеми способами? Действительно, зачем школьникам нужен такой опасный предмет? В школе не будут его преподавать, и ученики не получат в руки опасное оружие. Вот как рассуждают кретины из Министерства. Только они ошибаются в главном. Запретное — всегда наиболее соблазнительное. Обязательно найдётся пара человек, которые захотят приоткрыть тёмную завесу неведомого и опасного. И тогда никто не сможет им противостоять, ведь они будут знать что-то, недоступное другим.

— То есть лучшая защита — нападение? — не выдержала Гермиона.

— Мисс Грейнджер, я вас уверяю, ваше мнимое благородство будет бесполезно, когда кто-нибудь нацелит на вас палочку. Большинство тех, кто это сделает, не знакомы с законами чести, морали и благородства. Хотите победить? Играйте по их правилам.

Повисла тишина. Лили, всё это время стоявшая в стороне и наблюдавшая за происходящим, почувствовала, что невольно начала проникаться его словами. То, как он это говорил, породило в ней смутное чувство возбуждения и восторга. Она никогда не разделяла его странных и болезненных интересов в этой области, но сейчас впервые ей пришла в голову мысль, что он действительно во многом прав.

До тех пор, пока она сама не столкнулась с этим, ей казались ужасными и неприемлемыми все те методы, которые он использовал, ещё будучи студентом. Лили не могла согласиться с тем, что на зло следует отвечать тем же. На её взгляд, зло лишь приумножает само себя, и одна пролитая кровь тянет за собой другую.

Но было в его словах что-то, заставившее её задуматься. Сможет ли она оставаться спокойной и хладнокровной, не проявляющей агрессию, если жизнь будет угрожать не ей самой, а её родным и близким? Когда единственным шансом спасти их и выжить самой будет нанести удар первой? В одном Северус прав совершенно: всё зависит от того, как именно использовать полученные знания.

— Я думаю, это прозвучало достаточно убедительно, — твёрдо произнесла Лили. — На время, пока всё это не закончится, вам нужно быть готовыми давать настоящий отпор. Никто не заставляет вас применять эти заклинания в будущем. Только в случае крайней необходимости…

Никто не нашёл что возразить.

— Начнём тогда, что ли… — Её сердце забилось чаще. — Сев. — Она подошла к нему так, чтобы её слова услышал только он. — Но я прошу тебя. Это ведь не будет опасно для них? Вот сейчас нам только не хватало, чтобы твой «мастер-класс» привёл к преждевременным жертвам.

Он приподнял брови.

— Мне кажется, мы всё выяснили. Нападать будем мы. А они — отбиваться всеми доступными способами. Я не собираюсь применять чары против них.

— А если кто-то из них проделает нам дыру в голове? — Лили улыбнулась. — Как ты вообще собрался показывать им действие заклятья без жертв?

— Можешь мне поверить, я разберусь. Как, по-твоему, я сам их проверял?

— Ну не знаю. Может быть, на себе?

— Кое на ком я бы с удовольствием их опробовал бы… — Он нахмурился.

— Даже не начинай. То есть начинай, но не это. А знаешь… — Лили ухватила его за рукав. — Мне самой интересно будет на это посмотреть.

На лице Снейпа появилась такая неприкрытая, радостная улыбка, что она едва сдержалась, чтобы не начать смеяться.

Он, видимо, мечтал об этом с первого курса. Продемонстрировать свои скрытые познания. Дорвался, можно сказать, до мечты!

— Ладно, вставайте как задумали! — крикнула она.

Минут через двадцать Лили вынуждена была признать, что её опасения оказались напрасными. Заклятья не только не принесли вреда, они попросту не работали в руках у ребят. Даже Гермиона, без труда перегоняющая школьную программу и на лету осваивающая материал, потерпела фиаско. Она и Рон без труда отбивались при помощи щитовых чар, но не более того.

— Забудьте о том, кто перед вами, сосредоточьтесь на цели! — продолжала настаивать Лили.

Всё было тщетно. Гермиона так вообще, судя по всему, ужасно смущалась, что ей необходимо атаковать кого-либо самой.

— Этого и стоило ожидать, — криво усмехнулся Снейп. — Теперь ты понимаешь, почему я даже не беспокоился? Они слишком не уверены в себе и трусливы, чтобы по-настоящему захотеть применить магию такого уровня. Здесь надо по-настоящему захотеть…

— С какой это стати мы должны хотеть нападать на людей? — огрызнулся Гарри, чья палочка уже чуть ли не дымилась от напряжения.

— Я никогда не сомневался в вашей упёртости, Поттер. Жаль, что она всегда выражается лишь на словах. Вы не хотите приложить ни капли усилий. О чём тут можно говорить? Вы даже палочку правильно держать не в состоянии! — Он подошёл к Гарри сзади, схватил его руку, крепко сжимающую палочку, и направил её вперёд. — Вы не можете сосредоточиться на цели, вы зациклены на своём упрямом желании показать превосходство. Есть люди, верящие, что вы — великий волшебник, а вы не способны даже…

— Хватит! — Гарри вырвал свою руку и бросил на Снейпа гневный взгляд. — Человек, так страстно восхищающийся тёмной магией, просто не имеет права указывать мне на ошибки! Ведь вы даже и не желаете, чтобы мы могли научиться как-то ей противостоять! Она же такая многогранная, такая несокрушимая…

— По крайней мере, я хотя бы чему-то отдаю должное, в отличие от вас! — прошипел Северус, отталкивая юношу и вставая напротив него. — У вас не хватает воли и выдержки, чтобы научиться хоть чему-то как следует!

— Я не собираюсь обучаться у такого, как вы! — выплюнул Гарри.

— Мне кажется, пора сделать перерыв. — Тонкс убрала палочку и встревоженно посмотрела на Лили. Та не сводила пристального взгляда с сына.

— О да, Поттер, ваше самомнение и вера в свою исключительность, в то, что всё как-нибудь сложится само собой, неистребимы! — Снейп прищурился. — До сих пор вам фантастически везло, в то время как люди рискуют жизнью, чтобы защитить вас. Вы погрязли в гордыне, не желая хоть чем-то доказать, что стоите того, чтобы называться Избранным и позволять людям умирать за вас! Защищайтесь, наконец! — Снейп направил на него палочку.

Лицо Гарри побелело от ярости. Перед глазами заплясали разноцветные пятна. Он смотрел в презрительно усмехающееся лицо Снейпа, и ненависть, обуревавшая его все эти годы, достигла предела. Рука сама взметнулась вверх.

— Эдвардо!

Струя огня вырвалась из палочки и ударила в паре сантиметров от лица Снейпа. Раздался характерный треск, и подожжённая еловая ветка рухнула, обвалившись на землю.

— Так, пора заканчивать с этим. — Люпин решительно направился в их сторону. — Они подожгут друг друга, и на этом всё кончится.

— Подожди! — Лили ухватила его за руку. — Не надо…

— Не надо? Ты этого добивалась?

— Я — нет. — Она неожиданно улыбнулась. — Но ведь получилось, Римус! У него получилось!

— Ты хочешь посмотреть, как они спалят лес?

— Ты разве не понимаешь? — с жаром воскликнула Лили. — Ведь это и было нужно! Чтобы Гарри разозлился! Этого не хватало. Северус только что спровоцировал его, но у Гарри получилось! У него одного!

Люпин с изумлением посмотрел на неё.

— Ты серьёзно? Считаешь, это нормально?

— Ну а как ещё? Поэтому я и хотела, чтобы они сражались друг против друга. Жестоко, да, но ты посмотри, какие результаты! — Она показала рукой в сторону. Снейп только что отразил очередное брошенное Гарри заклятье и напустил на него обездвиживающие чары, которые тот снова отбил и выстрелил в ответ.

Гермиона и Рон стояли, остолбенев.

— Да уж… А я и не подозревал, что у Гарри такой скрытый талант к тёмным искусствам… Если он убьёт Снейпа, ему ведь за это ничего не будет?

— По-моему, это слишком, миссис Поттер. — Гермиона испуганно взирала на разгоревшийся поединок. — Это ведь слишком опасно! Они могут покалечить друг друга!

— По-моему, им это полезно, — вздохнула Лили и направила палочку. — Протего!

Между Гарри и Снейпом мгновенно образовался невидимый щит; заклятье, отскочив, ударило в сторону.

— Хватит!

Они одновременно повернули к ней рассерженные лица.

— Мне жаль, что я прерываю вас на такой содержательной ноте. Но, если честно, чертовски хочется есть. Тонкс, ты, кажется, говорила о черничном пироге?

— А? Что? Ах, да… — пробормотала растерянная девушка. — Да, пирог надо сделать. И вправду есть захотелось.

— А мне вот что-то нет, — тихо проговорил Рон. — Насмотрелся я на этих двух маньяков…

— Ну так пошли уже в дом. — Лили невозмутимо убрала палочку. — Завтра продолжим.

Они развернулись и торопливо направились в дом, оставив позади остолбеневших Гарри и Северуса.

Глава 23

От ужина Гарри отказался. Настроение было преотвратное, к тому же после сражения адски болела рука. Он плюхнулся на кровать, уставившись в потолок. Его обуревали странные чувства. Гарри прекрасно понимал и видел, что Снейп действительно является их союзником и по-особенному тепло относится к его матери. Только вот эти два обстоятельства совсем не радовали.

Гарри с досадой вынужден был признать, что терпеть профессора в роли злодея было гораздо приятнее. Мысль о его сближении с Лили убивала. Хуже всего, что он не мог не заметить ответной симпатии с её стороны. Испытывать симпатию к Снейпу уже казалось диким само по себе, а факт, что тот ещё и женат на его матери, усугублял неприязнь юноши ещё больше.

Он думал о том, как отреагировал бы отец, узнав об этом… Всё его окружение: друзья, родные — категорически не любило профессора зельеварения. Разве что Гермиона время от времени выступала в роли адвоката и рационалиста, ну и Люпин. Но в целом ни у кого не оставалось сомнений: Северус Снейп — неприятный, отталкивающий, несправедливый, циничный, злобный и жестокий человек.

Он привык видеть его в таком свете, потому что на себе сполна испытал последствия его «вредоносной натуры». То, что Лили относилась к нему иначе — а в этом не было сомнений, — и видела в нём какого-то другого, не знакомого Гарри человека, пугало и сбивало с толку. Он чувствовал, что его собственные отношения с ним выходят за рамки позиции «учитель и ученик», но не знал, в какой роли теперь предстояло выступать ему самому.

Дверь в комнату открылась, и вошли друзья. Рон уселся прямо на пол, Гермиона опустилась на кровать рядом с Гарри. Только этого ему ещё не хватало. Нравоучений.

— Ты как?

— Нормально.

— Зря есть отказался… Черничный пирог миссис Тонкс — это просто шедевр! Мы съели по два куска.

— Я плохо себя чувствую. — Он отвернулся к стене.

— Рука сильно болит? Надо было сказать профессору Снейпу, возможно, он мог бы тебе помочь…

Гарри аж сел от возмущения. Ну да, ещё не хватало, чтобы он пришёл к Снейпу с жалобами на больную руку и выставил себя размазнёй и плаксой. Вот будет повод поглумиться над ним в очередной раз…

— У меня в последнее время стойкое ощущение, что что-то не так… — задумчиво произнёс Рон.

— А у меня последние полгода такое ощущение! — выпалил Гарри. — Чего мы добились этими тренировками?

— Вообще, мы тут с Роном подумали… — Гермиона бросила взгляд в сторону друга. — Когда ты создавал отряд Дамблдора на пятом курсе, втайне от Амбридж, ты рассуждал очень похоже. Ведь в его словах есть доля истины…

Гарри нахмурился.

— Только не говори мне, что тебя потянуло на изучение новой программы…

— Ну, это ведь и вправду может пригодиться… Снейп — достаточно могущественный волшебник, несмотря на… свои недостатки. Нужно воспользоваться случаем и получить какие-то новые знания… отбросив всё личное!

— Легко тебе говорить… отбросить личное! Я бы посмотрел, как ты заговорила бы, если бы он лёг в постель к твоей матери…

Рон хмыкнул.

— Ну, это маловероятно… её родители магглы… Зачем они ему?

— Окей, зато твои — нет… Взять аналогичную ситуацию? Если бы Снейп стал клеиться к твоей маме, Рон… ты бы радостно пожал ему руку?

— Во-первых, я бы не успел, потому что эту руку ему бы сразу же оторвал папа, — философски заметил тот. — И ещё кое-что… А вообще, я бы, наверное, тоже страшно бесился…

— Вот видишь…

— А не надо зацикливаться на этом, Гарри! И потом, что за выражение: клеиться! — Гермиона нахмурилась. — Даже Рон это заметил, Снейп изменился.

— Да? В каком это месте, интересно?

— Вот! Точно! — неожиданно Рон хлопнул в ладоши. — Я понял, что не так! У него лицо стало нормального цвета!

Гарри и Гермиона уставились на него.

— А вы чё, не заметили? Посвежел тут на воздухе, наверное…

— Заткнись, Рон… ничего не изменилось…

— Гарри, но ты должен быть готов… э-э-э… — Гермиона замялась. — Что, если потом, ну когда всё… закончится… твоя мама и он… ну… может, и не захотят разводиться и всё такое.

— Во-первых, я бы не был так уверен с твоим «закончится». А во-вторых, он с нами по приказу Дамблдора. И брак этот был нужен для дела. И вообще, никто Снейпа не вынесет в качестве постоянной субстанции…

— Вы так сегодня круто… отожгли… ух… Я и не думал, что ты зверь такой…

— Вот как можно чему-то учиться, когда тебя постоянно оскорбляют?! — гневно воскликнул Гарри. — Я вас не узнаю! Такое впечатление, что он вам всем тут здорово промыл мозги! Что, не снимает больше баллы — и сразу хорошим стал?

— Да при чём тут это?! — Гермиона нахмурилась. — Он и сегодня был как учитель и продолжает им оставаться… Просто в такой… свободной обстановке можно лучше узнать человека…

— Ну ладно Гермиона, но ты, Рон!

— А что я? Он меня не трогает сейчас, чего мне на него злиться… И вообще, знаешь, я вот как и ты думал, что он против нас всё делает… и было даже обидно, когда мы ошибались… Но Гермиона права в том, что это не могло просто показаться. Он действительно стал меняться. И если ты этого не замечаешь… даже Тонкс сказала, а уж она его не выносит! То, как он относится к твоей маме… Я вообще не думал, что он может быть… так может быть с кем-то… вот. Даже интересно.

— Интересно?! Ты помнишь вообще, о ком говоришь? Вы все специально издеваетесь, что ли? Да пусть, пусть он нам помогает, пусть он выдающийся волшебник, пусть он, в конце концов, любит мою маму! Но это не означает, что я теперь должен изменить своё отношение к нему. Потому что в его отношении ко мне ничего не поменялось! — выкрикнул Гарри.

Повисла тишина. Рон и Гермиона переглянулись.

— А тебе что, важно мнение Снейпа о себе?

Гарри опешил.

— Я этого не говорил…

— Ну ты сказал, что не будешь относиться к нему лучше, пока он не изменит своё отношение… Тебя задевает, что ли, то, что он говорит?

— Нет, конечно.

— А что ты так бесишься тогда? Если знаешь, что он это говорит специально… Сегодня, например.

— Он говорит, что думает…

— И ты с ним согласен?

— Конечно, нет!

— А почему тогда ты переживаешь по этому поводу? Обижаешься, выходит…

— Не обижаюсь я! Он бесит меня!

Гермиона закусила губу.

— Знаешь, Гарри, я понимаю, ты уже привык, что Снейп тебя принижает с первого курса… И вот теперь ты узнаёшь, что он испытывает чувства к твоей маме и… получается, он как бы пытается занять место твоего отца… А его критика в таком виде тебя задевает… Ведь всегда хочется, чтобы тебя похвалили и всё такое…

Гарри молча смотрел на них несколько минут, а потом резко встал с кровати и вышел.

— Ну ты перегнула, по-моему… такое завернула… — Рон с удивлением и восхищением посмотрел на Гермиону. — Но про отца ты зря сказала.

***

Лили стояла на заднем дворе и смотрела на медленно гаснущий закат. Как и предсказывала Тонкс, погода наладилась, и теперь без постоянного дождя и снега на улице и на душе становилось не так тоскливо. Родители Тонкс жили за городом — в прекрасном живописном месте у опушки леса.

Летом здесь, должно быть, просто чудесно. Она вспомнила их с Джеймсом дом в Годриковой впадине. Как странно с возрастом меняются представления о счастье. У неё уже давно нет своего собственного, постоянного, принадлежащего ей целиком и полностью жилья. Почти шестнадцать лет жить чужой жизнью в чужом мире, да ещё и в съёмных квартирах…

Она возвращалась в Англию с мыслью и надеждой обрести здесь утраченное. Она не собиралась больше выходить замуж, и сам Брачный Обет был для неё прежде всего магическим ритуалом защиты. Она старалась не думать о том, что будет, если они победят в этой войне. Как им предстоит жить дальше?

Но, конечно, она не могла не думать о Северусе сейчас. Прошлый страх и скрытая неприязнь стали трансформироваться во что-то иное. Она поймала себя на мысли, что забыла этого человека за долгие годы одинокой жизни и теперь, встретив вновь, словно открывала для себя заново. Казалось, что тот мальчик из Паучьего тупика, замкнутый, нерешительный и робкий, и этот взрослый, без сомнения умный и одарённый маг, — попросту разные люди.

Ей казалось, что он стал хуже. Все детские недостатки усилились в нём многократно, но было и другое, что вызывало в ней несомненную симпатию и увлечённость. В ту ночь, в саду, после смерти Нарциссы, перед ней словно открылся другой человек: удивительный, яркий, глубоко переживающий и ужасно несчастный.

И ей показалось, что и она несёт некоторую ответственность за испытанные им страдания. Ведь, Мерлин, если бы она могла знать тогда, что её дружба была единственной надеждой и связующей нитью с будущей нормальной жизнью, она бы никогда не отвергла его. Но стоило быть справедливой. Она тогда даже не подозревала, что за этой маской холодности и цинизма могут скрываться такие чувства.

Тогда, у Слизнорта, ею овладели азарт и чисто женское любопытство. Ей ужасно нравилась мысль, что такой непроницаемый и непоколебимый человек, как Снейп, мог увлечься ею. Теперь же… его чувства, его несомненно сильные чувства к ней немного пугали и манили одновременно.

Она не понимала, что с ней происходит, но не могла отделаться от мысли, что он притягивает её к себе всё сильнее. Ей хотелось быть с ним, слушать его, говорить, и главное — полностью довериться. Даже несмотря на свою любовь к мужу, когда она выходила замуж, она никогда не была уверена в Джеймсе на сто процентов. Они были схожи во взглядах на многие вещи, но она никогда не могла позволить себе раскрыться перед ним самой, зная, что он просто не поймёт её. Её внутренний мир, её переживания.

Между ними, насколько она помнит, никогда не было задушевных разговоров о личном. Они всегда обсуждали что-то третье: Хогвартс, друзей, Орден и связанные с ним проблемы, но только не друг друга. Джеймс Поттер стал её мужем и возлюбленным, но так и не смог сделаться настоящим другом — тем, кого она по своей натуре желала больше всего.

Ещё в школе, несмотря на многочисленных поклонников, она больше интересовалась учёбой, чем мальчиками и романтичными прогулками. Хотя вовсе не была зубрилой. Ей просто были неинтересны все эти девичьи, глупые, как ей казалось, разговоры, хихиканья. Она ни на секунду не была кокеткой. Когда она поближе познакомилась с компанией Джеймса, то изменила о них своё негативное мнение в лучшую сторону, увидев добрых, отзывчивых и благородных людей.

И всё-таки… всё-таки иногда ей становилось немного одиноко в их шумной и весёлой компании. Она считала себя счастливой, пока её жизнь не перевернулась и не появилось время для переосмысления. Что она, в конце концов, испытывает сейчас? Она снова жена, но теперь уже в каком-то другом качестве. И, конечно, её отношения со Снейпом совершенно не похожи на те, что у неё были с Джеймсом.

Она призналась сыну и его друзьям, что в их дружбе с Северусом была большая доля жалости с её стороны, но теперь начала сомневаться. Несмотря на свой ужасный жизненный путь, он оказался намного храбрее, сильнее и благороднее, чем она могла себе вообразить. И здесь не было места жалости… Она понимала, что начинает восхищаться им и сострадать одновременно.

И без сомнения, его чувства к ней после стольких лет… вряд ли Джеймс бы повёл себя так же, если бы они разлучились на столько времени. А Северус… он был, конечно, самым странным человеком, которого ей довелось видеть. И пусть его ужасный характер так портит внешнее впечатление, ей хотелось что-то сделать для него, хотелось сделать его счастливее, и это было искреннее, страстное желание, отнюдь не связанное с чувством вины.

Она может помочь ему сбросить этот мрачный налёт, научить радоваться и подарить ту заботу и нежность, которых он был так несправедливо лишён ещё с детства. Любит ли она его? Влюблена? Мерлин, да она и сама не знает…

Лили едва не взвизгнула, увидев позади себя тень.

— Разве можно так пугать? — Она нахмурилась, оборачиваясь.

— Это моя прерогатива, разве не заметила? — Северус весело посмотрел на неё.

— А чего ты такой радостный? Развернулся в своей стихии сегодня? — Лили притворно нахмурилась.

— Защита от тёмных искусств — суровый предмет, Лили, а сами тёмные искусства жестоки.

— Вот я и удивляюсь, какой ты, оказывается, интересный человек! Раз даже тут можешь найти что-то весёлое…

— Меня гораздо больше позабавила твоя реакция… Как быстро тебя удалось убедить попробовать что-то на практике!

— Если рассчитываешь открыть тут свободные курсы по чёрной магии — приготовься, я буду самым безжалостным твоим врагом! — Она с вызовом посмотрела на него.

— Бесплатно? Да ни за что! Мне слишком дороги мои нервы и время!

— Какая радость! Мир может спать спокойно, — съехидничала она. — Сегодня ты перегнул палку и чуть не поранил моего сына, между прочим… Доверю я теперь его в твои руки, как же…

— Я не убил его за шестнадцать лет, хотя дикий соблазн всё время присутствовал. — Снейп вздохнул. — Думаю, самые прекрасные возможности уйти безнаказанным уже потеряны…

— Как там Драко? — вдруг разом посерьёзнев, спросила она.

— Я поговорил с ним. У него есть родные со стороны отца, куда можно было отправить его, но он не хочет к ним… А про семью Нарциссы… сама понимаешь…

— Мы обещали, что позаботимся о нём, значит, не можем просто вот так взять и сдать его в чьи-то руки!

— Не думаю, что он в безопасности с нами… — Снейп нахмурился.

— Сев, я хотела… извиниться…

— За что?

— За то, что вынуждена была увидеть твоё воспоминание… Я понимаю, что не имела на это никаких прав.

Он повернулся к ней спиной.

— Вообще-то имела… Конечно, ты не должна была выходить замуж за человека, зная, что он убийца, а скрыть это от тебя было подлостью.

— Нет, я… не надо так говорить, — мягко сказала она. — Ты видишь, что если я и изменила своё отношение к тебе, то только в лучшую сторону…

— Да, это интересно…

— Помнишь, я просила тебя не читать мои мысли? Считай, что я отменила это правило. Можешь прочесть, если хочешь.

— Не хочу.

Она закусила губу.

— Знаешь, так странно…

— Что именно?

— Воспоминание… Волдеморт использует самое тягостное в памяти человека, чтобы управлять им, и сегодня мы все пытались научиться пользоваться его оружием… прикоснуться к тёмным искусствам… А я сейчас вспомнила, что самую светлую магию показал мне ты…

Снейп удивлённо повернулся к ней.

— О чём это ты?

Лили улыбнулась.

— О Патронусе… Ты разве не помнишь? Я прочитала о нём в библиотеке… и ты сказал, что мы сможем сами научиться вызывать его…

Северус молчал, пронзительно смотря на неё.

— А ведь для этого нужно самое светлое воспоминание… И я подумала… могу я попросить тебя… вызвать его сейчас? Для меня.

— Отчего вдруг такая просьба?

— Мне просто хочется… его увидеть. Я никогда не видела твоего Патронуса… Даже тогда, помнишь, когда после занятий мы тренировались в кабинете трансфигурации? Ты показал мне, как это сделать… но это ведь был мой Патронус. Я хочу видеть твой.

Она увидела, как нервно сжались руки в карманах брюк.

— Мне кажется, сейчас не самое лучшее время…

— Ну почему… по-моему, вполне нормальное. У Пожирателей смерти нет Патронусов, Северус… Они им не нужны. Но ты ведь, получается, исключение… Покажи мне свой.

Он отступил.

— Я… я не могу.

Она с изумлением посмотрела на него.

— Почему? В чём проблема? Не говори мне, что не умеешь… У каждого из нас есть лучшее воспоминание. Я заставила тебя показать мне самое плохое, и теперь хочу исправиться. Покажи мне своего Патронуса!

Он продолжал смотреть в сторону.

В душе Лили вдруг возникло жуткое подозрение, от которого перехватило дыхание. А что, если… Патронуса действительно нет? Что, если… о, Мерлин… он не может так притворяться… пожалуйста…

— Северус… — Она снова шагнула к нему. — Посмотри на меня. Покажи мне его. Иначе… иначе я начну думать… я тебя умоляю! Я должна видеть, что он есть!

И вновь молчание затопило тишину сумерек.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Только давай так… как тогда… ты же помнишь…

— Ну, тогда ты мне просто показывал… палочка была моя…

— А сейчас будет моя… — Снейп подошёл к ней, вставая сзади, и, вытянув её руку, накрыл её своей, сжимая между пальцев палочку. — Не вертись…

— Я не верчусь!..

— Сев! А вдруг кто-то войдёт?

— Никто не войдёт! Все в Большом зале, на пиру…

— А если не получится? Если нас застукают, то наверняка накажут…

— А если получится, не накажут, по-твоему?

— Я читала, что Патронусы — это высший раздел магии… Может, рановато… для четвёртого курса? Столько раз уже пробовали…

— Дай сюда руку… вот так… а теперь закрой глаза и подумай о чём-нибудь очень хорошем… самом лучшем… представь это себе, как если бы это сейчас повторялось с тобой вновь…

— Представила…

Тёплые пальцы накрыли её руку.

— Экспекто Патронум!

Из палочки вырвался сноп серебристых искр, постепенно превращающийся в облачко, которое вдруг взметнулось вверх.

Лили стояла, широко распахнув глаза, чувствуя на шее тёплое дыхание.

— Это… это он… Патронус… Мой Патронус! Это лань…

— Я же говорил, что у тебя получится… Это было сильное воспоминание?

— Не знаю… наверное…

Закрыв глаза, Лили ощущала его ладонь, слегка касающуюся её талии, словно поддерживая.

— Экспекто Патронум! — Его рука описала линию в воздухе.

Лили открыла глаза. В нескольких шагах от неё, перебирая светящимися серебристыми копытцами, стояла лань.

— Что это? Что это значит? Чьё это было воспоминание? — прошептала она.

— Моё. Но это было не воспоминание…

— Это же… моя лань… мой Патронус…

— Да.

— Но как же тогда… — Она выскользнула из его рук, разворачиваясь. Северус с нежностью смотрел на Лили. — О чём ты подумал? Что за воспоминание?

— Оно мне не нужно… Патронус вышел из твоих рук.

— Но это… это… я? — Она отшатнулась, изумленно глядя на него.

Северус протянул ей свою палочку.

— Взмахни… позови её.

Она робко взяла его палочку и слегка взмахнула. Лань повернула к ней голову и, мягко скаканув вперёд, остановилась перед ней. Светящийся белоснежно-серебристый ореол залил полянку, словно луна растворила в воздухе свои лучи.

— Она такая… настоящая… — прошептала Лили, протягивая руку и почти касаясь светящейся фигуры.

— Она сейчас пропадёт…

Женщина не отводила взгляда от животного. Сияние словно проникало внутрь, наполняя волшебным светом. Лань шагнула вперёд и в ту же секунду… это было просто невозможно… Прошла сквозь неё, растворяясь в воздухе.

Лили снова повернулась к стоящей в темноте фигуре. Она не могла говорить, чувствуя, как мучительные рыдания разрывают ей грудь.

— Лили…

— Но… как… я… это я?

— Это ты.

— А чье же тогда было… — Она вспомнила пустынный класс школы и пальцы, накрывающие её руку.

Лили выдохнула, шагнув к нему и буквально падая в руки.

— У тебя ещё есть какие-нибудь сомнения? — тихо спросил он.

Лили молча подняла лицо.

— Ни одного.

— Хочешь что-нибудь сказать?

— А ты… хочешь что-нибудь сделать?..

Он медленно кивнул и, наклонившись, накрыл её губы своими.

***

Гарри закрыл глаза, отворачиваясь, и медленно зашагал в сторону дома.

— Ты где гуляешь один так поздно? — Люпин нахмурился, открывая дверь.

— Так, ходил дышать свежим воздухом…

— Хочешь черничного пирога? Ты ничего не ужинал.

— Спасибо, нет.

Люпин встревоженно посмотрел на юношу.

— Что-то случилось? У тебя такой вид, будто Василиска встретил.

Гарри слабо улыбнулся.

— Всё в порядке… Я пойду спать, пожалуй.

— Ага… иди… Завтра Уизли приезжают. Думал, это тебя обрадует…

— Да, я очень рад… — Он, не оборачиваясь, стал подниматься по лестнице.

Глава 24

Лили открыла глаза и сладко потянулась. Судя по слабо пробивающимся через тонкие занавески лучам света, было совсем раннее утро. Она повернула голову и, увидев, что кровать рядом с ней пуста, резко села, оглядываясь. Снейп сидел на другом краю, опустив голову.

— Сев… что случилось? — Лили встревоженно коснулась его плеча и вздрогнула, когда он вдруг сбросил её руку.

— Не надо… пожалуйста… — прозвучал сдавленный голос.

— Ты… плачешь?

Он резко встал и отошёл к окну.

Лили испуганно смотрела на сгорбившуюся фигуру. Быстро накинув халат, она осторожно подошла к нему, впрочем, больше не решаясь дотрагиваться. Он отвернулся, но женщина всё же успела заметить блестевшие от слёз глаза.

— Что я сделала не так?

— Ничего… Ты тут ни при чём! — с жаром ответил он, неожиданно разворачиваясь и прижимая её к себе. — Ты самая удивительная, волшебная… А я…

— Эй. — Она взяла его лицо в ладони, приподнимая. — Всё будет хорошо. И мне с тобой очень-очень хорошо. Правда.

Он отвернулся, стесняясь своих слёз.

— Я должен уйти.

— Что? — Лили опешила.

— Ничего не кончилось. Я должен уйти сегодня…

Она медленно отошла, садясь на кровать и прижимая к себе подушку.

— Он… зовёт тебя?

— Да… Лили. — Снейп неожиданно быстро подошёл к ней, опускаясь рядом и крепко сжимая её руку. — Если я не вернусь… если я не вернусь через два дня, вы уйдёте отсюда.

— Я не понимаю…

— Дьявол! Неужели можно так наивно думать и позволять себе верить, что он по-прежнему доверяет мне? Та последняя проверка… Всё это было не просто так! Беллатриса не отступит, пока не убедит его в моём предательстве… Она не верила мне ни тогда, ни сейчас… и даже смерть Дамблдора не убедила её. И ничто не убедит. — Он замолчал. — Я смог уговорить Тёмного лорда дать мне время, чтобы собрать информацию… чтобы выяснить про вас… Это время вышло. Он потребует отчёта. И если я его не предоставлю…

— Что ты собираешься ему сказать?

— Я… я не знаю. Но я не смогу удерживать его от действий слишком долго. Если он больше не верит мне, то не станет слушать меня, как раньше… Он больше не отпустит меня от себя. И если я не вернусь через назначенное время, вы уедете…

— Но куда?

— Я не знаю… Возможно, мне лучше и не знать этого. Тогда он не сможет добраться до вас через меня. В прошлый раз он был уверен, что я знаю что-то, и пытался проникнуть в мои мысли, чтобы выяснить это. Мне становится всё труднее сдерживать его. Мне опасно находиться с вами.

Лили побледнела, вцепляясь в его руку.

— Пожалуйста, не уходи. Я прошу тебя…

— Я не могу.

— Ты можешь…

— Мерлин… — Он вскочил. — Если бы ты знала, как мне опротивела эта жизнь! Как опротивел я сам себе! Чего мне стоит бесконечно лгать, не зная, к чему в конечном счёте приведёт эта ложь… Жить двойной жизнью… А сейчас… Сейчас я начинаю думать: имеет ли это какой-то смысл? Теперь, когда ты жива, я больше не хочу быть там… Я всего лишь хочу быть рядом с тобой… иметь возможность защитить тебя…

— Ты и так защищаешь…

— Это не то… Я всё время должен держать эту чёртову дистанцию! Я вообще не должен был допускать, чтобы мы… это может всё разрушить… весь план, будь он проклят! — На лице мужчины читалось отчаяние. — Я имел бы больше шансов выжить, не таскаясь к нему по первому зову, преданно заглядывая в глаза… Лили… если ты действительно этого хочешь… я останусь… Я больше никуда не уйду.

Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки — так жутко и обречённо звучал его голос.

— А ты… ты можешь?

— Я этого хочу больше всего на свете. Если ты скажешь, я останусь насовсем.

— Но тогда… тогда он всё поймёт… он узнает, что ты…

— Да. Он узнает. Но он узнает об этом в любом случае. Раньше или позже.

Она потрясённо молчала.

— А как же… то, что тебе поручил Дамблдор?

Мужчина поморщился.

— Я сделал всё, о чём он меня просил. Я имею право сам выбирать. И я хочу разорвать этот замкнутый круг.

— Но Сев… если ты выступишь против него, ты подпишешь себе смертный приговор. Они всё равно найдут тебя, ведь Чёрная метка…

— Да… они найдут. Но вы уже сможете убраться отсюда подальше.

— А ты… ты не… будешь с нами?

Он горько усмехнулся.

— Я не собираюсь приводить его к вам в дом… Мне нельзя будет оставаться с тобой.

— Ты предлагаешь нам… бежать?!

— Да.

Лили встала.

— И ты считаешь, я смогу всё бросить, бросить друзей, которые верят в меня, и подло сбежать? Ни я, ни Гарри никогда не подпишемся на это. Ты предлагал мне это однажды. — Она нахмурилась. — Мой ответ будет прежним: нет.

— Поттеры не убегают… Я помню слова твоего мужа… Конечно, лучше оставаться и ждать смерти.

— Но ты ведь готов остаться и ждать её! — с вызовом ответила она.

— Я… я — это другое.

— Почему другое? Я не оставлю тебя. И если мы делаем что-то, то делаем это вместе или не делаем совсем. Для меня по-прежнему важно защитить Гарри. Моя жизнь не имеет смысла без сына, которого я чуть не потеряла однажды… и если мне суждено погибнуть, то я хочу умереть здесь. Если ты остаёшься, то я останусь тоже.

— Всегда есть выбор… — тихо сказал он.

— Иди. И продолжай делать то, что поручил тебе директор. Никто не знает, сколько времени осталось. Но если мы можем выиграть его хотя бы ещё немного, мы сделаем это, — твёрдо произнесла она.

Снейп встал.

— Но ты помнишь, что я тебе сказал? Если я не вернусь через два дня, это означает, что всё кончено. Он знает правду. И вы уйдёте отсюда. И не будете пытаться найти меня. И спасать.

Лили молчала.

— Пообещай мне.

— Я обещаю.

— Хорошо… — произнёс он с явным облегчением, садясь на кровать. — Возможно, всё действительно приближается к какому-то концу…

— Что ты имеешь в виду?

Он повернулся к ней и вдруг загадочно улыбнулся.

— Ничего. Я счастлив, что смог прожить эти шестнадцать лет не зря…

— Не говори со мной так, как будто мы прощаемся… — Она нахмурилась.

— Но это возможно. Давай будем смотреть правде в глаза. — Снейп обнял её. — Даже если мы не увидимся больше…

— Сев!

— Не перебивай. Если я не вернусь… если он узнает правду… что угодно… я хочу запомнить тебя такой. Улыбнись…

— Ты издеваешься? Я должна улыбнуться после всего, что ты тут наговорил? Может, мне ещё и станцевать?

Он провел по её щеке тыльной стороной ладони. Лили задержала его руку, слегка прикасаясь губами.

— Всё в любом случае было не зря… Я счастлив, Лили.

— Ты можешь задержаться… ещё хотя бы на час? — недовольно спросила она.

— Зачем? Если я вернусь, у нас будет, возможно… целых два часа… — Он улыбнулся. — А если нет… это ничего не изменит. Я сказал тебе всё, что хотел.

— Но я сказала не всё…

Он поднял брови.

— Вот как? И что же ты хотела мне сказать?

— Я… — Она вдруг смутилась. — Прости меня… за то, что я не сразу поверила тебе.

— Если кто и должен извиняться перед тобой, так это я… Однажды сделанную ошибку нельзя исправить по-настоящему. Можно лишь отсрочить расплату за неё. Ты — самое лучшее, что было в моей жизни. Я думал, что потерял тебя, но… в то же время ты всегда была рядом. В моих воспоминаниях… этого он не сможет у меня отнять. Даже если он убьёт меня… я буду знать, что смог сделать что-то… для тебя. Потому что остальное не имеет значения… Все эти годы я продолжал жить вовсе не с целью восстановить утраченную справедливость или отомстить. Потому что и это перестало иметь значение… Я лишь хотел сделать твою смерть не напрасной… хотя всякая смерть по своей сути бессмысленна…

Лили почувствовала, как слёзы вновь стали застилать ей глаза. Почему, почему именно сейчас, когда она наконец приняла в себе это чувство, готова отдаться ему, когда она начала обретать что-то, это вновь хотят у неё отнять?

Северус наклонился и осторожно поцеловал её в щеку.

— Могу я… проводить тебя?

— Да… только недалеко. — Он поднялся и достал плащ. — Я уже предупредил Люпина, чтобы за вами вернулись.

***

Неизвестность страшнее смерти. В этом Лили убедилась, когда минули первые сутки после ухода Снейпа. Надо сказать, что все в доме неожиданно восприняли его уход крайне тревожно. Даже Гарри — и тот не выказал ожидаемой радости. Он сидел, погрузившись в раздумья. Лили вдруг почувствовала, как время замедлилось, минуты текли в томительном ожидании, и она не знала, куда девать руки и мысли.

Даже приезд семейства Рона не смог оживить её. Тем более никаких хороших новостей она не услышала. Артур ушёл из Министерства, и теперь его семья была в той же опале, что и остальные. В Хогвартсе тоже должны были грянуть перемены. Должность директора, которую занимала профессор Макгонагалл после смерти Дамблдора, должна была вот-вот освободиться, и на её место вновь встанет (все ребята восприняли это известие с ужасом) не кто иная, как Долорес Амбридж.

Преподавательский состав должны были сократить. Лили сообщила всем об обещании, которое дала Северусу, — покинуть дом спустя двое суток. Решено было отправиться на площадь Гриммо, в поместье Блэков. В глубине души она отказывалась верить, что отъезд будет необходим. Снейп должен был вернуться, иного пути она не видела. Как-то внезапно с его уходом она впервые почувствовала себя ужасно слабой и уязвимой.

Ей мучительно не хватало его спокойного, бархатистого голоса, слегка насмешливого взгляда пронзительных чёрных глаз. Даже его безобразные издёвки и цинизм — и те вдруг стали жизненно необходимы. Когда прошли первые сутки с его ухода, она начала тихо паниковать. Всё валилось из рук, и хуже всего то, что все заметили это. Она поклялась быть честной с самой собой. Его возможная смерть страшила её. Но в чём была причина этого страха? Возможность потерять магическую защиту?

Она призналась себе, что за последние недели и не вспоминала об их тайном волшебном договоре. Её сводила с ума просто сама мысль о том, что он может умереть. Лили уже проклинала себя, что согласилась на Брачный Обет, тем самым подставляя его под ещё большую угрозу. Ведь если Волдеморт узнает, то убьёт его при первой же возможности… если уже не сделал этого.

Была ещё одна проблема. Исчезновение Драко Малфоя. Никто так и не понял, что сподвигло его неожиданно покинуть дом. Лили, помнившая своё обещание, данное Нарциссе, готова была завопить от отчаяния. Мальчик ушёл неизвестно куда и мог быть убит в любой момент. Рон, правда, попытался высказать успокаивающую мысль, что, возможно, Драко вновь решил примкнуть к Пожирателям смерти и вернулся домой, но энтузиазма эта идея не вызвала.

Северус не вернулся и на следующий день. Вечером, накануне исхода вторых суток, Лили, отказавшаяся от ужина, ушла к себе в комнату и, бросившись на кровать, отчаянно зарыдала. Теперь ей казалось чудовищной ошибкой отпускать его после того кошмарного возвращения от Волдеморта в последний раз. После такой дьявольской пытки было совершенно очевидно, чем закончится второй визит. Пусть несколько дней, но он ещё мог быть с ними.

Предательство всё равно раскрыто, так зачем же они приближали час его смерти? Если бы он остался, пришлось бы скрываться, но он был бы жив, он был бы рядом с ней ещё немного времени. В душе возникла злость на Дамблдора. Какое право он имел играть их жизнями? Он скрывал их друг от друга шестнадцать лет и всё время вёл какую-то свою игру, используя их слабости и привязанности… а теперь он мёртв… Он умер, оставив их ни с чем, обрекая на постыдное бегство.

Что они, в конце концов, могут? Единственный человек, который обладал хоть какой-то информацией, рядом с которым она могла ощущать себя в относительной безопасности, добровольно отправился в пасть зверю. А ведь Дамблдор наверняка и это предвидел. Он манипулировал ими всеми. И они все умрут…

Обессилев от слёз, она наконец-то заснула.

***

Утро третьего дня неожиданно принесло с собой холодный дождь с туманом. Лили рассеянно собирала какие-то вещи, стараясь избегать разговоров. Влажный воздух проник в дом, заставляя то и дело поёживаться. Она с усмешкой подумала, как в последнее время погода хорошо отражает состояние её души. Что они будут делать, отправившись на площадь Гриммо, она не представляла. Но едва её мысли начинали выходить за пределы бытовых мелочей, как к горлу вновь подкатывал комок. Безудержно хотелось плакать.

Только бы он был жив. Остальное неважно.

Внезапно в дверь постучали, и в комнату вошёл Гарри. Лили слегка нахмурилась. Ей сейчас не хотелось ни с кем беседовать — слишком разбитой она себя чувствовала.

— Собираешься? — Он оглядел вещи.

— Да. Впрочем, Гарри… есть одна вещь, о которой, я думаю, ты теперь должен знать. Возможно, она имеет к тебе прямое отношение. — Лили присела и достала из-под кровати длинный свёрток. — Разверни.

Он выполнил просьбу.

— Это… меч Гриффиндора…

— Да.

— Так вот, значит, что Снейп забирал из дома Малфоев…

— Да. Я пока не знаю зачем, но это было одно из поручений Дамблдора. Северус рассказал мне… кое-что… Не знаю, должна ли я тебе это говорить… но тянуть, по-моему, не имеет смысла. — Она вкратце передала ему слова о крестражах.

— Меч… Он уничтожает крестражи… — медленно повторил Гарри. — Почему профессор не взял его с собой?

— Ну, это всего лишь говорит о том, что директор не поручал ему уничтожать эти крестражи. — Лили слегка улыбнулась.

— Но зачем-то он взял его… и оставил здесь.

— Гарри. — Она сглотнула. — Я думаю, что… мы должны взять его сегодня с собой, и возможно, этот меч теперь должен быть у тебя…

— Ты… действительно… хочешь уехать? — неожиданно тихо, но твёрдо спросил он.

— Что?

— Ты собираешься уехать, даже не зная, жив Снейп или нет?

— Он жив.

Лили села на кровать, тупо уставившись в ковёр на полу.

— И ты знаешь это и хочешь уйти?

— Я обещала ему, что сделаю это.

Гарри встал посреди комнаты. Глаза его горели каким-то безумным светом. Он посмотрел на мать.

— Он вернётся. Я знаю.

Женщина подняла к нему удивлённое лицо.

— Ты была совершенно права, когда говорила о том, чем он рискует, помогая нам. И теперь, когда его позиции у Волдеморта пошатнулись, когда он больше не сможет быть таким неуязвимым… мы… бросим его?

Лили почувствовала, как перехватывает дыхание. Слова Гарри резанули по сердцу.

— Но милый, он сам взял с меня обещание…

— Ты прекрасно знаешь, зачем он это сделал, — отрезал юноша. — Он хочет спасти тебя. — И вдруг добавил: — Я знаю. Про Брачный Обет.

— Что? Кто тебе сказал? — воскликнула она.

— Люпин. И если бы я знал об этом раньше… я не мог понять, какую такую защиту Снейп может оказывать нам, постоянно мотаясь к Волдеморту… Теперь я знаю. Это жизнь. Его жизнь — цена нашей безопасности.

Она помолчала.

— Дамблдор не хотел, чтобы ты знал… и я не хотела… ты бы не понял…

Гарри горько усмехнулся.

— Скрывая правду, можно навредить ещё больше. Знай я обо всём с самого начала…

— Ты бы возненавидел нас…

— Возможно… на какое-то время… Но не было бы той истории с Долоховым, и Снейп не выдал бы себя перед Волдемортом. Дамблдор не говорил мне очень многое. Сначала я думал, что он просто оберегает меня, но сейчас… Может, он попросту не доверял мне, считая, что наша взаимная неприязнь со Снейпом может помешать планам? — Он смотрел на сверкающий меч. — Но, может, хватит уже слушать, что он говорил? Пока его план и действия принесли лишь неприятности… От того, что мы снова сбежим сейчас, ничего не изменится. Но если мы останемся… и дождёмся…

Лили не верила своим ушам.

— Ты предлагаешь мне остаться, чтобы дождаться человека, которого ты так ненавидел всё это время?

— Я и сейчас его не люблю. — Гарри нахмурился. — Но бросать его только потому, что он перестал быть таким «безопасным» — это… неправильно. В конце концов только он знает хотя бы какие-то намерения Дамблдора… Без него… мы ничего не сможем сделать дальше. К тому же… ты хочешь остаться. Я же вижу.

Лили не решалась поднять глаза.

— Все уже собрались внизу. Они ждут тебя, чтобы ехать.

— Скажи им… что я сейчас спущусь.

Когда Лили спустилась, все уже стояли готовые к отъезду. В руке она сжимала свёрток.

— Отправимся через портал, — сказал Люпин. — Все вместе… Там, на площади Гриммо, нас уже будут ждать остальные. Я думаю…

— Римус, я бы хотела кое-что сказать. — Лили обвела взглядом собравшихся. — Прежде всего, я хочу сказать спасибо всем, кто был с нами и помогал. Я счастлива, что у меня такие замечательные друзья. Но я хочу сообщить, что я остаюсь.

— Что? — выдохнула Тонкс. — Но Северус сказал…

— Я помню, что он сказал. И мы выполним его просьбу. Вы все должны покинуть дом, как и договаривались. Я останусь здесь ещё на один день и буду ждать. Я знаю, что он вернётся.

— Лили, это глупо, — не выдержал Артур. — Мы не оставим тебя здесь. Ну послушай, с ним всё будет хорошо… В конце концов он ориентируется в обстановке гораздо лучше тебя. Чем ты можешь ему помочь? Ты с ума сошла, собираясь оставаться здесь одна!

— Я остаюсь.

Все повернули головы в сторону Гарри.

— Да вы что… совсем уже разум потеряли?! Если Снейп сказал нам убираться отсюда именно через этот срок, это означает, что он предвидит, что они могут нагрянуть сюда! Что за бессмысленное геройство?

— Сколько можно, в конце концов, метаться из одного угла в другой! — воскликнул Гарри. — В чём теперь заключается работа Ордена?

— В том, чтобы сохранить тебе жизнь, ты это знаешь. — Мистер Уизли вопросительно смотрел на него.

— Хорошо, а для чего Дамблдор потратил столько усилий, чтобы спасти меня?

— Это Пророчество… он верил…

— Что я Избранный, да? Люди готовы были умереть за меня, веря этому! Но разве можно понять, ошибалось ли предсказание, если я буду продолжать бежать от человека, которого, согласно предсказанию, я должен уничтожить? А если это Пророчество — ложь? Если… я никакой не Избранный, и всё это — ужасная ошибка? И люди умирали зря! — Голос юноши звенел. — Сколько можно? Я больше не хочу бегать. Я устал. Пусть будет так, как должно быть. Если Пророчество правдиво, то я должен встретиться с Волдемортом.

Лили вспомнила слова Северуса о том, что скоро возможна развязка. Что он имел в виду?

— Вам всем нужны были стимул и вера, чтобы продолжать бороться. И я не хочу больше быть спрятанным, как хрустальная кукла в бархатной коробке.

— Чёрт подери, Гарри, Дамблдор хотел, чтобы ты был жив! Ты, а не Северус Снейп, который, как и мы все, лишь выполняет то, что ему было поручено!

— Да, но пока он жив, Волдеморт ничего не сможет нам сделать… У нас есть защита, а у вас — нет. Вы не должны больше бессмысленно рисковать жизнью. Чем быстрее он убьёт Снейпа, тем быстрее сможет добраться до нас.

— Сейчас он договорится до того, что мы должны охранять Северуса, — ухмыльнулась Тонкс.

— Гарри, Лили, вы абсолютно правы. Я хочу лишь попросить вас дать мне возможность остаться с вами.

— Римус, нет! — вскрикнула девушка, не веря своим ушам.

Люпин обнял жену за плечи.

— Женщина и трое несовершеннолетних волшебников — слишком лёгкая добыча. Мы поставили срок. Один день. Ещё один день. Если Северус не даст о себе знать, мы присоединимся к вам на Гриммо.

Повисла тишина.

— Что ты имеешь в виду, Римус? — Миссис Уизли нахмурилась. — Что значит «трое несовершеннолетних»?

— Это значит, мама, что мы остаёмся с Гарри. — Рон пожал плечами. — Могла бы и не спрашивать.

— Вы… нет… это невозможно…

— Вы вовсе не должны… — тихо произнёс Гарри, внутренне испытывая огромную благодарность к друзьям.

— Так, хватит болтать… — Люпин хлопнул в ладоши. — Пятеро человек вполне в состоянии дожить до завтрашнего утра. Тонкс, позови своих родителей, им тоже нельзя здесь оставаться. Артур, Молли, я думаю, надо известить Билла и близнецов, пусть всё приготовят.

— Я останусь с сыном!

— Мам, я уже полгода мотаюсь по подвалам и лесам, и ничего, жив пока… — примиряюще произнёс Рон. — Нечего нам тут такой кучей светиться.

Гермиона сжала его руку.

— Всё будет хорошо. Мы дадим о себе знать.

— Лили, я прошу вас всех… Один день, не больше… — взмолился мистер Уизли. — Не надо играть с огнём. Если Снейп никак не даст о себе знать ещё сутки, вы без всяких промедлений покинете дом!

— Непременно, — твёрдо произнесла Лили. — Просто дайте ещё немного времени. Я знаю, что он жив. И я верю, что он вернётся.

Когда дом опустел, Лили спустилась в гостиную. В глубине души она была рада, что осталась наконец наедине со своими мыслями и больше не приходится прятать глаза от вопросительных взглядов. Небо к вечеру заволокло сероватыми облаками; густой, влажный туман стелился по земле, делая очертания леса за окном призрачными.

Она опустилась в кресло миссис Тонкс рядом с камином и при помощи палочки разожгла огонь. Потрескивание брёвен действовало успокаивающе. Гарри с друзьями отправился к себе в комнату, что-то горячо обсуждая. Лили была удивлена и обрадована поведением сына. Интересно, что изменилось? Что заставило его поменять своё отношение к Снейпу? Он видел, что она огорчена, но вряд ли этого было бы достаточно, чтобы, изменив все планы, самому предложить дождаться его.

Несмотря на пугающую неизвестность, она чувствовала странное спокойствие. Откуда вдруг в ней родилась такая уверенность, что с Северусом всё хорошо? Женщина вспомнила слова Люпина о магической связи между супругами, давшими Обет. Наверное, если бы с ним случилось что-нибудь плохое, она бы почувствовала это… А может быть, она могла бы и сейчас попробовать отыскать его? Передать ему свои мысли и чувства? Или он сам попытался бы сделать это.

Нет, это слишком рискованно. Если Волдеморт продолжает попытки завладеть его сознанием, это может дать ему ключ к их обнаружению. Это было бы уже слишком.

— Привет, как ты? — Римус опустился в кресло напротив со стаканом огневиски в руках.

— Не так плохо, но и не так хорошо, как хотелось бы. А ты выглядишь неважно…

Волшебник выдохнул, согревая в руке пузатый бокал.

— Грядёт полнолуние… как всегда, невовремя. Так что можешь считать, что уход Северуса волнует меня из таких вот корыстных побуждений… Без его зелья приходится довольно туго.

— Римус, я хочу тебя спросить… давно хотела. Почему ты вдруг встал на его сторону?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— О чём ты? Я всегда был на одной стороне…

— Ты заступаешься за него, поддерживаешь меня, и сейчас ты остался. Ты относишься к Северусу лучше всех в этом доме.

— Лили, не забывай, что я был свидетелем на вашем венчании. А это значит, что я обязан поддерживать и оберегать ваш союз.

— Я помню. Но дело в твоём отношении… Ты помогаешь не потому, что должен… Ты относишься к нему не так, как другие.

Люпин помолчал, смотря на огонь.

— Знаешь, ещё тогда, в нашей далёкой и прекрасной юности, когда все мародёры были живы и счастливы, и наша маленькая компания творила свои мелкие шалости, я иногда задумывался над одним вопросом. Ты знаешь, я был против того, чтобы Джеймс делал Хранителем тайны Петтигрю. Меня и раньше не покидало чувство, что Питер занимает не своё место… По правде говоря, я не совсем понимал, почему Джеймс и Сириус приняли его в свою компанию. Хотя следует признать, что я не понимал, почему они приняли и меня.

И тем не менее Питер относился к ним с подлинным подобострастием, он ловил каждое слово, восхищался, что дружит с таким ребятами… во всех его действиях сквозило обожание. А Джеймс, как и Сириус, были довольно падки на лесть. Тогда я, правда, не задумывался, что этот невзрачный парень, вертящийся рядом, может быть таким мерзавцем. Я должен признаться, Лили, я поверил в предательство Сириуса. Понимаешь… — Он нахмурился. — Я никогда не говорил об этом никому, да и сам не хотел признаваться… Мне многое не нравилось из того, что делали они с Джеймсом. Может быть, я им малодушно завидовал. Может быть.

Они излучали такой свет и счастье, что этому нельзя было не позавидовать. И всё-таки, оценивая всю эту историю с высоты прожитых лет, мне приходит в голову забавное сравнение… Ты, конечно, помнишь наше недостойное поведение с Северусом в школе… Мне никогда не нравилось это… но я, к своему стыду, ни разу не попытался отговорить Джеймса и Сириуса. Я ничего не сделал, чтобы прекратить это. Возможно, тогда бы всё могло сложиться иначе. Но к чему я вспоминаю всё это?

Ты знаешь, во время церемонии распределения Питер шёл как раз перед Северусом. Не знаю, о чём думала шляпа, отправляя его в Гриффиндор… но я всё больше задумаюсь о том, не перепутала ли она их местами, поддавшись их пожеланиям? Я до сих пор чувствую свою вину перед Северусом. Вину не только потому, что никогда не пытался пресечь издевательства Джеймса и Сириуса. А потому, что я, как никто другой, знал, что такое быть одиноким и всеми отвергнутым. Быть не таким, как все. Я грелся на своём тёплом местечке, благодаря бога, что он послал мне таких друзей… Я забыл, что когда-то был таким же, как Снейп… И все боялись меня, отталкивали и не любили.

— Так странно слышать всё это от тебя… Но ты вряд ли мог что-то исправить. Знаешь, я всё время теперь думаю: что могла бы изменить я сама? Где была ошибка? Причастна ли я к этой несправедливости? Я думала о том, как бы вела себя, зная о его чувствах ко мне… Винила себя в том, что оттолкнула его… Дошла до того, что решила, что это моя вина в том, что он примкнул к Пожирателям смерти…

— Это не так, — мягко возразил Люпин. — Если кто действительно ни в чём не виноват, так это ты. Что ты могла? Поставить ему ультиматум? Заставить выбирать между тобой и слизеринцами?

Лили усмехнулась.

— Я знаю, что было бы в этом случае… Возможно, он и пообещал бы мне разорвать с ними связь, но сам наверняка бы продолжал тайно от меня водиться с этой компанией. И всё равно бы пришёл к тому, с чего начинал. Есть такие вещи, которые мы не в силах изменить. И твои доводы не повлияли бы на Джеймса и Сириуса тогда.

— Да, возможно… и всё-таки поэтому, наверное, я и чувствую, что должен исправить что-то хотя бы сейчас. Я не жду, что Северус сможет простить меня и изменить своё отношение. Я просто хочу помочь вам хотя бы в чём-то. А ты… у тебя есть шанс. Он любит тебя.

— Это так пугающе и странно… Я боюсь думать об этом.

— Почему?

— Не знаю… Я почему-то боюсь позволить себе поверить в возможное счастье. Зачем думать о завтрашнем дне, если тебя сегодня могут убить? Я боюсь привязаться к нему и потерять… — Она опустила голову.

— Ты всё делаешь правильно. Если судьба даёт тебе шанс попробовать ещё раз, не нужно от него отказываться. Тем более вы и так женаты. — Он усмехнулся. — Куда ты теперь от него денешься?

— Ох, Римус… Сейчас это ещё как-то возможно. Но я не представляю себе, как мы могли бы жить вместе. Наверное, мы всё время будем ругаться…

— Может быть. А может, и нет. Я тоже долгое время не верил в то, что Тонкс будет счастлива рядом со мной. Бежал от своих чувств. Но у меня была более уважительная причина. Я оборотень. Жить со мной опасно.

— Хочешь сказать, что жить с Северусом безопасно? — засмеялась она.

— По крайней мере, у него не вырастают клыки и когти в полнолуние…

— О да… Они при нём круглосуточно…

— А тебя это волнует, если ты любишь его? — Он пристально посмотрел на Лили, и та задохнулась от смущения. Вопрос был явно в лоб.

— Я… не знаю. Я хочу сделать для него что-то. Он понимает меня… хотя и пытается это скрыть. Я знаю, какой он на самом деле, под этой ледяной коркой снаружи. И всё-таки я боюсь. Боюсь, что, если ничего не выйдет, станет ещё хуже… И потом, Гарри… они же терпеть друг друга не могут…

— Что ж, — неожиданно беззаботно сказал Люпин. — В таком случае ты не должна волноваться сейчас. Если Волдеморт убьёт его, ты будешь свободна.

Она замерла, отказываясь принимать смысл услышанной фразы.

— Я не могу поверить, что Северус не найдёт выхода…

— Ну да… ты права. Он неистребим. — Люпин улыбнулся. — И всё же ему проще кинуться в пасть дракона, чем быть ласковым и любящим мужем.

Лили усмехнулась.

Неожиданно на лестнице послышались торопливые шаги, и в гостиную ворвались Рон и Гермиона. Вид у них был на редкость испуганный.

— Что случилось? — Лили и Люпин вскочили со своих мест.

— Профессор… миссис Поттер… Гарри… он пропал.

Глава 25

Они все вместе ворвались в комнату, где спал или, по крайней мере, должен был спать Гарри. Лили откинула одеяло и увидела груду сложенной одежды.

— Мы… мы думали, что он спит. Он жаловался на усталость. Хотел лечь пораньше… — запинающимся голосом произнёс Рон.

Не обращая на него внимания, Лили бросилась в свою спальню и, отодвинув кровать, уставилась на приоткрытую нишу в полу. Худшие подозрения подтвердились. Меч исчез вместе с её сыном.

— Лили, — успокаивающе начал Люпин, обнимая её за плечи. — Я видел его два часа назад… Он не мог уйти далеко.

Женщина сползла по стене прямо на пол. Сердце колотилось как ненормальное, затрудняя дыхание.

— Это я виновата… дура… идиотка… Ясно теперь, отчего он хотел остаться…

— Только не говори мне, что он отправился искать Северуса…

— Я должна была понять, — как мантру повторяла она, — что он не выдержит такую жизнь слишком долго. Такое бездействие… А сегодня утром я… я рассказала ему крестражах… показала этот меч… Мерлин…

— О чём рассказали? — вытаращил глаза Рон.

— Неважно уже… он ушёл. Он не вернётся…

— Так, успокойся… Подумай сама: ну куда он мог отправиться на ночь глядя?!

— И даже нам ничего не сказал! — горько произнесла Гермиона.

— Ещё бы! Вы слышали его сегодняшнее выступление утром? «Мне надоело быть куклой в коробке…», «Никто не должен больше умирать за меня…» Как я сразу не поняла, не почувствовала? — Лили тяжело задышала.

— Гермиона, быстро принеси из кухни воды! — крикнул Люпин. — Ну-ну… Вставай, успокойся, мы сейчас что-нибудь придумаем… вот сейчас… — Он с помощью Рона помог ей подняться и усадил на кровать. Лили взяла стакан с водой из рук Гермионы, и в ту же секунду он взорвался у неё в руках, осыпая всех осколками.

— Так не пойдёт… — Люпин потряс женщину за плечи. — Приди в себя. Нельзя паниковать…

— Римус, сделай что-нибудь… пожалуйста… Мы должны его вернуть… должны! Он погибнет…

— Не погибнет. У твоего сына, как у кошки, девять жизней. Он умный и сильный волшебник. К тому же ты знаешь: пока Северус жив, никто не может причинить вам вреда!

— Пока жив? — истерически вскрикнула она. — Да они оба могут погибнуть в любой момент! Я пойду… я пойду за ним… — Лили вскочила.

Люпин резко схватил её за плечи и усадил обратно.

— Если кто и пойдёт за ним сейчас, то это я. А ты сиди дома и носа не высовывай на улицу. Гермиона, пожалуйста, принеси мою дорожную мантию. — Римус выглянул в окно. Клубы молочного тумана плыли в ночной темноте. — Не думал, что скажу это, но Гарри — вылитый Джеймс… такой же упёртый до идиотизма. Считает, что ему всё по плечу. Господи, эта чёртова самоуверенность… Я знал, что однажды она не доведёт до добра! Так, вы двое, куда собрались? Вы останетесь здесь. Я не желаю больше видеть ни одного малолетку, шатающегося ночью по лесу.

Если Рона и Гермиону и обидело это сравнение, то виду они не подали.

— Ждите меня. Он не мог уйти слишком далеко. Я постараюсь найти его и вернуться до рассвета. — Люпин накинул мантию и ещё раз посмотрел на убитую горем Лили. Да, не везёт ей, однако. Что муж, что сын… овдоветь во второй раз и потерять сына… Этого испытания она не переживёт.

Волшебник сбежал по лестнице вниз и распахнул дверь на улицу, бросив стоящим позади друзьям:

— Хотя бы вы не ведите себя как дураки… держитесь вместе. Я скоро вернусь, — с этими словами он скрылся в темноте.

***

Гарри пробирался по лесу вперёд, сжимая рукоятку меча. Решимости в нём поубавилось спустя примерно минут пятнадцать после того, как он вышел из дома. У него не было чёткого плана, но одно Поттер понимал точно: пока он с ними, все его друзья и близкие в смертельной опасности. Однажды он уже сорвал все планы просто по причине своей неосведомлённости.

Внутри стыла злость на Дамблдора. Он попросту обманул его, все эти годы внушая собственную значимость, готовя к чему-то! И что в результате? Он просто вышвырнул его из замка, поручив все дела Снейпу. Нет, он даже готов был примириться с тем, что директор доверял профессору больше, учитывая его опыт и знания, но как можно было скрывать от него правду?

Гарри ужасно устал. Устал бояться и прятаться — нет ничего хуже этого. Дамблдор знал, что, уничтожив крестражи, можно одержать победу над Волдемортом. Значит, нужно найти оставшиеся. Хотя что именно и где искать — он не знал, и уже пожалел, что рядом с ним нет ни Рона, ни Гермионы. Их помощь в случае чего очень бы пригодилась.

Он даже пару раз останавливался, подумывая за ними вернуться… Они всегда всё делали вместе. Но друзья и так слишком много сделали для него, к тому же вести их за собой в никуда будет просто подлостью с его стороны.

Впрочем, не совсем в никуда. Он вернётся к Слизнорту. Старый профессор явно знает больше, чем говорит. От него он пошлёт сообщение маме и всем остальным.

«Мама, конечно же, разозлится на то, что я ушёл…» — подумал он и тут же мысленно ответил себе, что и у него есть много оснований на неё злиться.

Он считал её погибшей так много лет. Она вполне переживёт пару дней в неизвестности.

«Может быть, перестанет думать о Снейпе и вспомнит, наконец, обо мне…» — подумал он даже с каким-то злорадством, но ни за что бы не признался себе, что именно эта мысль стала главной причиной его ухода — и никакая другая.

Ночной лес шумел, качались деревья, жутко завывал ветер. Гарри остановился, пытаясь определить своё местоположение. По идее, он должен был уйти достаточно далеко от дома Тонксов. Не хватало только заблудиться. Юноша прислонился к одному из деревьев и перевёл дыхание. Меч был достаточно тяжёлым, и тащить его на себе было задачей нелёгкой. Нужно прежде всего определить, куда держать направление.

Он вдруг с досадой подумал, что только Снейп знал о крестражах. Интересно, знал ли он, чем именно они являются? «Ну, даже если и знал, мне бы точно не рассказал», — злобно подумал Гарри. Было ужасно холодно. Гораздо холоднее, чем когда он выходил из дома.

Неожиданно он услышал странный хрустящий звук. Будто кто-то осторожно ступал по веткам. А потом тихое, глухое рычание. Гарри замер от страха, вцепляясь пальцами в кору. Кто это может быть? Что за тварь разгуливает по лесу ночью? Он сжал рукоятку меча одной рукой, а другой медленно потянулся за палочкой.

Звук приближался. Он уже почти слышал тёплое, хриплое, влажное дыхание. Дыхание… животного. Сзади. Совсем близко. Чувствуя, как сердце почти остановилось, он выхватил палочку и резко развернулся.

— Люмос!

Пламя, вспыхнувшее на конце, осветило лицо человека.

— А-а-а-а! — машинально вскрикнул Гарри. — Профессор, вы?

Снейп, кажется, пребывающий в не меньшем шоке, смотрел на него.

— Какого… Мерлина ты тут делаешь? — прорычал он.

— Так это были вы?

— Что?

— Здесь кто-то ходил… какое-то животное. Я слышал.

Снейп схватил его за плечо и резко придвинул к себе.

— Что ты тут делаешь?! Чёрт бы тебя побрал, Поттер!

Гарри открыл было рот и тут же закрыл, представив, что скажет Снейп, узнав о истинных мотивах, заставивших его покинуть дом. Профессор смотрел на него, словно не веря до конца, что видит перед собой Гарри.

— Перестаньте тыкать в меня палочкой! — наконец не выдержал он, вырываясь. — Это действительно я…

— Что вы делаете ночью, в лесу, один?!

— Я… я хотел… найти вас.

— Меня? — Снейп опешил. — Вы должны были уже… Где остальные? Только попробуйте сказать, что они бродят где-то неподалёку!

— Нет-нет! Я один… Они… они не знают, что я ушёл… Мама… мы не ушли, как вы просили.

Снейп отпустил его, делая шаг назад. Теперь на его лице появился страх.

— Лили… вы остались в доме? Какого дьявола?

— Вас дожидались! — огрызнулся Гарри. — Или вы думаете, что после того, что вы… неважно. Мы решили остаться ещё на один день, до утра, подождать ещё… и как видите, не прогадали! Вы ведь вернулись…

— Вы рехнулись? Кто остался в доме? — рявкнул Снейп.

— Мама, Рон, Гермиона, профессор Люпин… Послушайте, хватит уже говорить загадками! Я знаю о Брачном Обете! Я знаю, что вы рискуете жизнью… и вы отправились к Волдеморту, зная, что он может убить вас и…

— Кто вам сказал, что я был у Тёмного лорда? — неожиданно тихо и устало спросил Снейп.

Теперь настал черёд Гарри удивляться.

— Никто… вы сами сказали.

— Ничего я не говорил… Господи… я был… совсем не там…

— Но вы сказали, что если не вернётесь… если вас убьют…

— Вы поэтому остались? Вы думали, я такой идиот, что пойду туда, зная, что меня убьют?

— Я ничего не понимаю… Зачем тогда вы приказали нам уходить от Тонксов, если знали, что с вами будет всё в порядке? И где вы были? — рассердился Гарри.

— Тихо! — неожиданно шикнул Снейп и, схватив его, прижал к дереву.

Снова шаги. На этот раз резкие и торопливые. Снейп достал палочку, одной рукой удерживая Гарри и не давая ему пошевелиться.

— Может, сначала посмотрите, прежде чем убивать? — прошептал юноша.

Резкая вспышка света едва не ослепила его.

— Гарри? Северус?

— Люпин?!

Гарри быстро высвободился, поворачиваясь к растерянному Римусу. Несколько секунд они молчали.

— Вы что… издеваетесь, что ли? — выдохнул Снейп.

— Гарри… ты нашёл его… слава Мерлину! — теперь в голосе Люпина появилось облегчение, смешанное с раздражением. — Этот поганец удрал посреди ночи в поисках приключений! Ты хоть понимаешь, что ты чуть не сделал со своей матерью? Она едва не умерла, не застав тебя в постели! О чём ты думал?

— Так-так, Поттер. — Снейп убрал палочку. Взгляд его не предвещал ничего хорошего. — Кажется, нам предстоит длинный разговор.

— Северус, чёрт… всё-таки мы были правы, что решили подождать ещё один день… Всё в порядке?

— В порядке? Вы бродите тут посреди ночи…

— Я отправился искать Гарри… Как я и предполагал, найти его на составляло труда.

— А как вы меня нашли? — не выдержал юноша.

Люпин хмыкнул.

— По следам. Начало весны, вся земля напоминает грязную кашу. Ты протоптал прекрасную тропинку.

Гарри тихо выругался.

— Следите за языком, Поттер, — холодно заметил Снейп.

— Надо возвращаться. Лили там одна, и…

— Что?

— Сначала ты ушёл, потом Гарри сбежал… Я пошёл за ним, и… — Он посмотрел на изменившееся лицо Снейпа.

— Дело в том, что Снейп вовсе и не ходил к Волдеморту, как мы все тут подумали. И умирать уж точно не собирался, — не выдержал и ехидно заметил Гарри.

— Куда… ты ходил? И зачем? — тихо спросил Люпин.

— Это… неважно сейчас… — Снейп закрыл глаза и стал совершенно белым, как полотно. — Это ловушка… ловушка для нас всех… Вы оставили её одну… Я же сказал, я просил вас уходить…

Гарри почувствовал, как сердце остановилось в груди.

— Быстро, возвращаемся! Только бы я был неправ… — Снейп бросил на них полный ужаса взгляд.

***

После ухода Люпина Лили, кое-как успокоившись, спустилась на первый этаж. Рон и Гермиона сидели в гостиной, прижавшись друг к другу и испуганно смотря на неё.

— Профессор найдёт его… непременно найдёт, — твёрдо произнесла Гермиона, больше обращаясь к самой себе.

— Господи, холод какой… будто опять зима наступила… А у нас дверь не открыта? — Рон поёжился.

Неожиданно лампа на потолке замигала и погасла. Друзья вскочили. Лили осталась стоять неподвижно. Рон бросился к окну, на ходу задев журнальный столик, и тот с грохотом упал.

— По-моему, я кого-то вижу… Мне кажется, они возвращаются! — крикнул он.

— Кого ты там видишь? — Гермиона подбежала к нему.

— Рон, не двигайся с места… — произнесла Лили.

Но он, не обращая внимания, распахнул входную дверь. Поток ледяного воздуха ворвался внутрь.

— Рон, стой! Не надо… не ходи! — Гермиона бросилась за ним. Однако входная дверь захлопнулась перед её носом. Девушка повернулась, увидев Лили с палочкой в руках.

— Под лестницей есть каморка. Иди туда и запрись.

— Но как же… — прошептала она дрожащими губами.

— Быстро! — Лицо Лили словно светилось в темноте.

— Где Рон?

В этот момент дом сотрясся, словно от удара. Лили грубо схватила Гермиону за руку и с силой пихнула к лестнице.

— Быстро! Иначе я заколдую тебя!

До девушки уже дошло всё происходящее, и она со слезами вцепилась в руку женщины.

— Нет, нет… Нам надо уходить… пожалуйста…

— Мне они ничего не смогут сделать, — твёрдо сказала Лили. — А тебя убьют.

Входная дверь снова распахнулась и захлопнулась от резкого порыва ветра. Гермиона нырнула под лестницу. Лили закрыла глаза, ступая обратно в гостиную.

Очередной стук открытой двери, и она увидела три фигуры, появившиеся на пороге. Рука в кармане судорожно сжимала палочку, хотя она прекрасно понимала, что та сейчас бесполезна.

Одна из фигур шагнула внутрь и небрежно сбросила капюшон. Длинные, вьющиеся, чёрные с проседью волосы рассыпались по плечам, открывая худое и белое, как у мертвеца, лицо. Губы вошедшей расплылись в улыбке.

— Ну, вот и встретились наконец… Давно я хотела тебя увидеть… — Беллатриса Лестрейндж сделала шаг к Лили, доставая палочку.

Двое оставшихся так же сбросили капюшоны, и Лили увидела Фенрира Сивого и Люциуса Малфоя.

— Очевидно, нас тут не ждали… Но кажется, мы вполне вовремя. — Белла подошла к Лили и палочкой приподняла локон волос. — Я думаю, ты достаточно умна, чтобы не пытаться начать сражение с нами. В отличие от своего сына. Я знаю, что в данный момент не могу убить тебя. Хотя поверь, сделала бы это с огромным удовольствием. Обыщите дом, — бросила она Малфою и Сивому и снова повернулась к Лили. — Нам пришлось задержаться.

— Гарри здесь нет.

— А кто сказал, что мы пришли к нему? О, конечно, твой сын является крайне желанным гостем в нашем обществе, но в этот раз мы пришли за другим. — Она обошла её кругом. — Да, я понимаю, чем он мог прельститься… Я так давно хотела с тобой познакомиться. Жаль, наше общение не обещает быть долгим. Я знаю, о чём ты думаешь, — хрипло шепнула она ей в лицо. — «Он вернётся и спасет меня!» И ты будешь совершенно права. Конечно, он вернётся за тобой…

— Он жив? — Лили задала единственный интересующий её сейчас вопрос.

— Северус? Ну разумеется… Его жизнь ведь теперь так ценна для тебя, правда? Не волнуйся, дорогая, ты не успеешь по нему соскучиться.

— Вы пришли убить меня? — спокойно спросила Лили.

На лице Беллатрисы появилась улыбка.

— Не люблю обманывать людей. Ты, конечно же, умрёшь. Но сейчас это не в моей компетенции и не главное. Вы так наивно полагали, что будете защищены… Северус действительно сделал многое для тебя… Но как это часто бывает, за призмой личной привязанности допустил одну ошибку. Он верил в то, что, узнав правду, мы непременно захотим избавиться от него. И решил, не подвергая вас риску, отослать от себя подальше. Но он ошибся. Зачем отлавливать вас всех по отдельности, ведь вы так… привязаны друг к другу, если можно попросту… пригласить в гости всех вместе. Знаешь, любовь порой толкает людей на ужасные глупости. И если правильно использовать это чувство, можно заставить без всякого насилия над волей делать то, что тебе нужно.

Беллатриса приподняла её лицо за подбородок.

— Мы с тобой прогуляемся, а за своих… не беспокойся. Ты увидишь их гораздо раньше, чем думаешь. Умирать в одиночку так скучно.

Она направила палочку ей на лицо. Из неё вырвалось лёгкое сизое облачко, окутав Лили. Пара секунд, и она безвольно повисла в руках Беллатрисы.

***

Гарри бежал так быстро, что слышал свист в ушах. Люпин был прав, он ушёл действительно недалеко от дома. Снейп бежал впереди него, чёрный плащ развевался за его спиной. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины. Гарри не замечал их, мечтая лишь выбраться из леса. Он испытывал невыразимый ужас. Нет, они должны успеть, должны.

Неожиданно впереди вспыхнул свет. Гарри рванул вперёд из последних сил. Когда они оказались на поляне перед домом, то он едва не завопил от отчаяния. Здание было охвачено пламенем. Оранжевые языки охватывали крышу, как купол, взмывая в небо и освещая всё вокруг. Снейп затормозил перед ним. На какое-то мгновение Гарри показалось, что он сейчас лишится чувств. Из дома раздался слабый отголосок крика. Не помня себя, Поттер выхватил палочку и рванулся к двери. Она была не заперта. Оказавшись в наполненном дымом помещении, он тут же закашлялся.

— Гарри! — Он узнал голос Гермионы. Девушка стояла за лестницей, охваченной огнём со всех сторон.

— Аква Эрукто! — Гарри направил струю воды вперёд, пробивая дорогу. Гермиона ухватила его за руку, выбираясь.

— Где Рон?! — крикнул он.

— Я не знаю… быстрее, уходим! — Они едва успели добежать до двери, как деревянная балка рухнула с потолка в паре сантиметров от них. Очутившись на улице, мокрые и перепачканные сажей, они увидели Люпина, склонившегося над лежащим чуть вдалеке телом.

— Рон! — отчаянно закричала Гермиона, бросаясь к нему.

— Он жив… просто оглушён… — прошептал профессор.

Гермиона опустилась на колени рядом с ним, а Гарри повернулся к неподвижно стоящему Снейпу. Что это с ним?

— Гарри. — Он почувствовал, как девушка трясёт его за руку. — Они забрали твою мать… Пожиратели смерти… они забрали её… Я ничего не могла сделать… Они не нашли меня, но я не могла…

Гарри, словно не слыша её, направился в сторону Снейпа. Взгляд того был прикован к горящему дому.

— Они забрали её.

Тот стоял молча, никак не реагируя. Блики огня отражались в широко распахнутых чёрных глазах.

Глава 26

— Это я виноват… во всём… Из-за меня они забрали её… — Снейп медленно опустился на колени, обессиленно закрыв лицо руками.

Рон пришёл в себя, и Люпин подошёл к ним, вставая рядом со Снейпом.

— Ты знаешь, куда они увезли её?

Тот кивнул.

— Я… я могу предполагать…

— Нужно немедленно оповестить всех. Отправляемся на Гриммо…

— Нет. На это нет времени. — Снейп встал. — Я не собираюсь больше ждать.

— Мы не можем пойти туда одни! — воскликнул Люпин.

Снейп посмотрел на него равнодушным взглядом.

— Вы и не пойдёте туда. Я пойду один.

— Так, ну хватит! Что ты сможешь сделать в одиночку?

— По крайней мере, никто не будет путаться у меня под ногами и мешать…

— Если бы ты с самого начала сказал правду, нам бы не пришлось стоять сейчас тут и решать, куда идти! — Люпин рассердился. — Мы все сейчас в одинаковом положении!

— Да прекратите вы! — неожиданно крикнула Гермиона.

Все повернулись к ней. Изо рта девушки вырывались клубочки пара. Стоявший рядом Гарри поёжился.

— Стало ещё холоднее… как-то сразу, — прошептал Рон. — Вы чувствуете? Совсем холодно…

Все машинально задрали головы и посмотрели наверх. Небо затянуло рваными облаками, быстро плывущими, словно убегающими вперёд.

— Что-то не так… что-то происходит… — прошептала девушка.

Гарри почувствовал, как внутренности начинает сковывать болезненная судорога, а к горлу подступила тошнота. Знакомое чувство безнадёжности и отчаяния охватило его.

— Это дементоры, — услышал он тихий голос Снейпа.

В голове у Гарри закружился хоровод мыслей, составленных из обрывков разговоров о массовых побегах из Азкабана.

— Белла приготовила нам маленький сюрприз на прощание.

— Бежим! — закричал Рон.

— Куда? — Люпин показал в сторону. Теперь уже отчётливо были видны тёмные фигуры, летящие по небу полукругом.

— Да их не меньше сотни… — Гермиона в ужасе закрыла лицо руками.

Туман, клубившийся под ногами, стал подниматься выше, окутывая их. По ощущениям, это напоминало прикосновение к призраку.

— Они окружают нас… Быстро, приготовить палочки… — крикнул Люпин. — Все, вставайте рядом, спиной друг к другу… не отходите…

Гарри, словно во сне, сжал палочку и протянул руку Гермионе. Нужно расслабиться. Не думать, не бояться, сосредоточиться на чём-то хорошем.

Скользкий холод проникал в голову, словно замораживая сознание. Он никогда не видел столько дементоров одновременно. Мерзкий, гнилостный запах наполнил поляну. Их всего пятеро. Они не смогут сопротивляться слишком долго.

— Сосредоточьтесь! — крикнул Люпин.

Гарри стоял к нему спиной, сжимая руку Гермионы. Он чувствовал горячее дыхание почти животного страха. В таком состоянии они чудовищно уязвимы. Тёмные фигуры приближались, опускаясь на них с воздуха. Гарри плотно закрыл глаза, зная, что лучше не смотреть, не усугублять ужас.

— Экспекто Патронум! — услышал он голос рядом, но не смог разобрать, чей, и тоже поднял палочку.

Через секунду серебристое облако вырвалось вперёд, разгоняя промозглый сумрак. А ещё через минуту юноша понял, что Рон и Гермиона не смогли вызвать Патронусов. Он направил свою палочку в их сторону, отгоняя дементора, уже почти опустившегося рядом с ними. Рон, всё ещё слабый после заклятья, стал медленно оседать на землю. Гермиона хотела рвануться к нему, но Снейп остановил её криком.

— Стоять! Не опускай палочку!

Был ли в этом какой-то смысл, если вызвать Патронуса сейчас она всё равно не могла? Гарри не видел дементоров за потоком серебряного света, защищавшего его, но понимал, что сила заклинания слишком слаба против такого количества чудовищных тварей. Сколько ещё они смогут сдерживать их? Минуту? Две? Рука уже начала затекать, а серебристый свет — меркнуть.

— Это бессмысленно… мы только разозлим их, — услышал он рядом голос Снейпа.

Интересно, и что он предлагает? Сдаться на милость врага?

— На счёт три опустите свои палочки. И подойдите сюда, ближе…

Гарри повернул голову и увидел, как Люпин изумлённо смотрит на Снейпа.

— Что ты собираешься делать?

— Я не уверен, что получится, но альтернативы нет. — Гарри готов был поклясться, что голос профессора буквально звенел от страха. — Не двигайтесь с места, что бы ни случилось! На счёт три опускаете палочки. Раз…

Окажись они в другой ситуации, Гарри послал бы его куда подальше, но безнадёжность происходящего не оставляла выбора. Он подхватил Гермиону под локоть. Та поддерживала потерявшего сознание Рона.

— Два…

Он почувствовал, как к нему прижимается спина Люпина с одной стороны, и закрыл глаза, готовясь к чему угодно.

— Три!

Они разом опустили палочки. Серебряный свет исчез. Ледяной ветер рвал лёгкие, и Гарри едва удержался, чтобы не упасть. Чёрные тени метнулись к земле. Снейп шагнул к ним, вставая так близко, как только можно. Рука с палочкой взметнулась. На лице появилось безумное выражение.

— Инферно!

Пару секунд ничего не происходило. Гарри готов был снова выхватить свою палочку, сопротивляясь до конца. И тут это случилось. Сначала ему показалось, что земля под ним ожила, а потом началось землетрясение. Он ожидал, что из палочки Снейпа что-то вылетит, но он ошибся. Грохот был такой силы, что он едва устоял на ногах. Гарри с ужасом заметил, как вокруг них, создавая кольцо, из-под земли вырывались потоки пламени.

Если бы кто-то спросил его, как выглядит атомный взрыв, он бы точно представил себе нечто подобное. Пламя взметнулось в воздух, смыкаясь над ними и поглощая всё на своём пути. Бешеный рёв вспоротой, как ножом, земли оглушал. Юноша понял, что орёт уже несколько секунд, но крик его потонул в шуме вокруг. Казалось, прошло много часов, прежде чем пожирающее пламя вдруг начало таять, растворяясь в воздухе.

Огонь медленно уходил туда, откуда пришёл, — под землю, не оставляя после себя ни дыма, ни тепла. Гарри перевёл дыхание. Небо над ними было девственно-чистым, тёмные фигуры в капюшонах исчезли, уничтоженные пламенем.

— Адский огонь… Но… не такой… а другой… — всхлипнула Гермиона, царапая его руку ногтями. Гарри повернулся к Снейпу. Тот стоял, опустив палочку и глядя наверх пустым взглядом. Словно по щелчку пальцев глаза его, будто принадлежащие кому-то другому, вновь обрели жизнь. Он шумно выдохнул, падая на колени совершенно без сил. Вид у него был такой, словно из его тела высосали всю кровь.

— Боже милостивый… — прошептал Люпин не то со страхом, не то с восхищением. — Заклятье Сатаны… Но как… откуда… где ты…

— Честно говоря, не был уверен, получится ли… Я никогда не использовал его раньше на практике… только читал о нём, — поймав удивлённый взгляд, ответил Снейп. — О да, это совсем древняя магия. Не спрашивай, где я его прочитал!

— А что же… Министерство и…

— Боюсь, что Министерство магии вообще не подозревает о его существовании. Кто ещё будет интересоваться таким… старьём… Да, эффект оказался сильнее, чем я предполагал…

Гарри огляделся и только сейчас с ужасом понял, что большая часть леса, дом и всё вокруг них — уничтожено. Они стояли на совершенно голой земле. Ничего подобного ему раньше видеть не приходилось.

— Профессор… как вы…

— Быть может, вы знали лучшее решение, мисс Грейнджер? — огрызнулся Снейп.

— Я хотела спросить, как вы себя чувствуете?

Снейп проворчал что-то, поднимаясь на ноги. Очевидно, что применение заклинания потребовало огромных энергетических затрат. Он еле стоял на ногах.

— Теперь ты понимаешь, почему Дамблдор держал его в школе? — прошептал Люпин. — Бороться с тёмными искусствами с помощью чёрной магии — это совершенно дико и… гениально.

— Почему у нас не получилось вызвать телесных Патронусов? — спросил его Гарри.

— Дементоров было слишком много, и они застали нас врасплох. К тому же здесь нужно время, чтобы сосредоточиться. Мы были в ужасном состоянии…

— Были… Да и сейчас не особо… — слабо проворчал Рон, приходя в себя.

— Ты всё пропустил. Мы полыхали тут, как черти на сковородке… И всё-таки это заклинание… оно такое… сильное…

— Мисс Грейнджер. — Снейп услышал её слова. — Вам не нужно его запоминать, и вообще, только что произошедшее — прекрасный пример того, как делать не надо.

— Ещё один способ избавиться от дементоров, но более радикальный…

Гарри поёжился. Их Патронусы ослабели, и это плохо. Сам факт того, что ни Снейп, ни Люпин не смогли вызвать телесную защиту, говорит о том, что даже профессорам свойственно терять контроль и бояться. С другой стороны… оставаться поодиночке теперь категорически нельзя.

— Где он сейчас? — спросил Люпин, и юноша понял, что речь идёт о Волдеморте.

— Особняк Малфоев. Там он обычно собирал всех. Я думаю, Лили там…

— Слишком просто… — Римус нахмурился. — Либо они ждут нашего прихода, либо…

— Вот именно. Ждут. Никто не собирается прятать её. По крайней мере, от меня. И это ещё одна причина, по которой я отправлюсь туда один.

— Ну да, с таким-то заклинанием в кармане… зачем вообще что-то делать? Можно спалить всех к чёртовой матери… И всё-таки, что ты собираешься делать?

— Трансгрессировать туда. И как можно скорее. Или, может, ты предлагаешь устроить тут привал? — ехидно бросил Снейп, обводя рукой пустынную местность. С этими словами он отряхнул плащ и сделал шаг в темноту. Не успел Гарри возразить, как тот с лёгким хлопком исчез.

— А сколько времени? — вдруг тупо спросил Рон.

— Два часа ночи… примерно.

— Всего-то?

— Да… впереди много свершений, — огрызнулся Гарри. — Вот ведь скотина! Смотался.

— Кто нам мешает последовать за ним? — Гермиона пожала плечами.

— Отличная идея! — Гарри хлопнул в ладоши.

— Давайте все вместе. — Люпин протянул руки, образовывая круг. — Рон, ты как? В порядке?

— Когда меня слизняками рвало, хуже было… — кисло улыбнулся парень.

— Значит, к Малфоям. Отлично.

— Ага… позлим профессора Снейпа, — не удержалась Гермиона, заметно повеселев после их чудесного спасения.

— Все готовы?

Друзья кивнули. Через мгновение воздух сдавил лёгкие, выбрасывая их вперёд.

Гарри открыл глаза и обнаружил, что они стоят на той самой поляне, где трансгрессировали, планируя выкрасть меч Гриффиндора.

— Не думал, что ещё придётся вернуться сюда, — пробормотал Рон.

— Пойдёмте. — Люпин кивнул в сторону леса.

Через несколько минут они вышли к особняку. Дом встретил их пустыми, тёмными окнами, напоминающими слепые глазницы. Его мрачные серые своды жутко вырисовывались на фоне чернильно-чёрного неба.

— Не похоже, чтобы здесь кто-то был… — прошептала Гермиона. — По-моему, дом заброшен.

Гарри отодвинул еловую ветку и шагнул вперёд.

— Нам надо войти внутрь.

— Не очень хорошая идея… Гарри, может, Снейп лучше со всем разберётся, а? — неуверенно произнёс Рон.

Не обращая внимания на слова друга, юноша решительно зашагал к большой арке перед входом. Страх в нём уже достиг наивысшей точки, и бояться сильнее, чем несколько минут назад во время встречи с дементорами, он уже не мог. Тяжёлая дверь легко открылась. Они ступили в тёмный холл. Ветер завывал сквозь частично разбитые стёкла.

— Здесь никого нет… пусто.

— Тс-с… — Люпин медленно направился в сторону гостиной. Холодный каменный зал освещался лишь светом луны, равнодушно заглядывавшей в окно. Дом казался мёртвым.

— Конечно, Волдеморт не идиот, чтобы торчать тут так незаметно… Гарри, а что, если это очередная ловушка? Ну слишком очевидно ведь!

— Поттер! Я что вам сказал?! — раздался рядом недовольный, но, на удивление, даже не рассерженный голос. Снейп, как всегда, неожиданно вышедший из-за угла, хмуро смотрел на них. — Кажется, всё было ясно. Вы должны быть на Гриммо…

— Здесь никого нет, Северус… Ты ошибся. — Люпин спокойно сложил руки на груди.

— А вы ничего не слышали сейчас?.. — неожиданно сказал Рон.

— Что?

— Да мне показалось, в подвале кто-то ходил…

— По-моему, тут пусто. — Гарри вздохнул. — Почему вы так уверены, что Пожиратели будут держать мою маму здесь? Потому что здесь уютная обстановка?

— Заткнитесь, Поттер. Вы вечно суёте нос не в своё дело, а результат налицо!

— Нет, я определённо что-то слышал… кто-то там ходит…

— Где?

— В подвале… не слышали, что ли?

— Да кто там может ходить? Домовик?

— Не знаю…но я слышал…

Внезапно Снейп замер.

— Вам не послышалось, Уизли.

Друзья резко обернулись. Прямо за ними, загородив входную дверь, стоял Сивый — с мелкими, налитыми кровью глазами и искривлённым в ухмылке ртом, обнажавшим жёлтые кривые зубы.

— Так, спокойно. Сейчас не полнолуние, — успокаивающе произнёс Рон, тем не менее рефлекторно отступая.

— Мы уже уходим… — пробормотала Гермиона, стараясь не смотреть на оборотня.

— Далеко собрались? — На жутком лице возникла гримаса.

— Фенрир, — как можно более небрежно начал Снейп. — Ты, кажется, здесь не по адресу.

— Я? А может быть, это ты, Северус, не по адресу… Но как это любезно с твоей стороны — привести мне столько свежатины.

— Сколько раз тебе говорить, глупая ты собака, знай своё место! — прошипел Снейп, доставая палочку. Гарри повернулся в сторону Люпина и увидел, что глаза того остекленели от ненависти.

— Кажется, вы заблудились… Не торопись, Северус… хозяин уже предоставил мне свободу. Пожалуй, лучше начать с девчонки… мясо слаще…

Рон загородил собой Гермиону.

В ту же минуту Сивый запустил руку в карман и извлёк оттуда небольшой пузырёк.

— Лично твоё изобретение… — Сивый снова обратился к Снейпу. — Волчья сыворотка. Ты ведь лучше моего знаешь, что она может…

Гарри увидел, как побледнело лицо Снейпа. У Сивого не было палочки, и он не мог колдовать. Но Гарри вдруг понял, что сейчас произойдёт. Словно во сне, он наблюдал, как Сивый откупоривает пузырёк и быстро выпивает содержимое.

— Как ты мог… дать ему это?! — Люпин в бешенстве повернулся к Снейпу.

— Я не давал! — рявкнул тот.

— Гарри… — жалобно прошептала Гермиона.

Юноша повернулся и почувствовал, как сердце снова обрушивается вниз, скованное ужасом. Тело Сивого стремительно преображалось. Из раскрытого рта вырывалось свистящее дыхание. Он упал на четвереньки, конвульсивно подрагивая.

— Надо что-то делать!

— Отличная мысль, Поттер, бежим! — крикнул Снейп, изо всей силы пихая его.

— Что?

— Правильно! — проорал Рон.

Центральный выход теперь перегораживал оборотень. Они бросились со всех ног в сторону галереи. Гарри мысленно проклинал Снейпа за его идею отправиться в особняк и себя в том числе за то, что попёрся следом. Из школьного курса он прекрасно знал, что оборотня, когда он преображается, нельзя убить заклинанием, только немного задержать.

— Нас порвут на котлеты! — Рон едва не грохнулся, задевая рыцарские доспехи.

— Сюда, быстро! — Снейп толкнул одну из дверей, и они вбежали внутрь, не забыв плотно прикрыть её за собой.

— Твою мать!!! Что нам делать? Не можем же мы тут торчать до утра! — вскричал Рон.

Снейп, кажется, не обратил внимания на его слова.

— Из дома есть несколько выходов. Один в портрете, вы видели его. Он в соседней галерее.

— А если он там сидит и сторожит нас, как трёхголовая собака Хагрида?

— Мы можем его оглушить. В конце концов, Поттер, вы сами проявили свою природную глупость, потащившись за мной!

— Ага… То есть в таком случае, если бы на фарш перемололи вас одного, убытков было бы меньше? — огрызнулся юноша.

— Не смейте мне хамить! — рявкнул Снейп.

— Да перестаньте! Мы должны выбраться отсюда!

— Отлично, палочки наготове… и…

— Нет! — Неожиданный возглас Люпина заставил их всех повернуться к нему. — Предоставьте это мне.

— Профессор?

— Раз уж судьба свела нас таким причудливым образом… Он принадлежит мне.

— Не самое время для выяснения отношений, не находишь, Люпин? — злобно бросил Снейп. — Что, гордость проснулась?

Люпин повернулся к нему.

— Что же ты сам закричал «бежим» вместо того, чтобы дать бой, а? Оборотни — явно не твой конёк!

— Да, представь себе, с детства их не переношу! Как-то однажды не заладилась встреча!

Люпин проигнорировал подколку.

— Нам не добраться до галереи. До неё минимум метров пятьдесят… За это расстояние нас дважды успеют порвать на куски.

— Тех, кто умеет пользоваться палочкой, не порвут, будь спокоен.

— Я знаю более эффективный способ.

— Вот как? И какой же? Собираешься сам преобразиться и свести счёты?

— Ты невероятно догадлив.

В комнате повисла тишина. Гарри уставился в заросли герани за окном. Он словно не понимал происходящего.

— Ты сейчас… издеваешься? — почти нежно спросил Снейп.

— Отнюдь.

— О, извини, забыл волчье зелье в своём кабинете, обломись!

— Ты знаешь, что делать, — тихо и твёрдо произнёс Люпин.

— Решительно не понимаю, о чём ты!

— Ну как же… О заклинании из чёрного списка, разработанное Министерством для обнаружения оборотней.

Снейп остолбенел.

— Я знаю, что тебе оно известно.

— Даже если и так… — злобно бросил волшебник. — Я не собираюсь… И даже не думай!!!

Люпин шагнул к нему, глядя прямо в глаза.

— Можешь считать это моей личной просьбой.

— Ни за что!

— Северус, пожалуйста. Мы в любом случае рискуем.

— Рискуем? Из одного оборотня получить двух?

— Что происходит? — испуганно спросила Гермиона.

— О, мисс Грейнджер, вы такая… сообразительная волшебница… Как же вы не уловили главной мысли? — прошептал Снейп. — Ваш любимый профессор предлагает мне искусственно преобразить его в оборотня, чтобы получить возможность свести счёты со старым знакомым!

— Вы… серьёзно? Профессор…

— Ты, чёрт возьми, сделаешь это! — неожиданно рявкнул Люпин, подступая к Снейпу. — Ты делал мне антидот по приказу Дамблдора… и сейчас ты сделаешь кое-что наоборот!

— Не слишком ли много на себя берёшь, Люпин? — Снейп прищурился. — Твои личные проблемы — твоё дело! С какой стати я должен рисковать, чтобы доставить тебе удовольствие?

— Может быть, с той, что по твоей вине мы все должны жить сейчас в ожидании смерти! Не будь ты таким идиотом, не наломай столько дров с самого начала, никому бы из нас не пришлось умирать! Если бы не твои тщеславие, гордыня и злость… твоё упорное нежелание или неумение прощать!.. Тебе плевать на нас, так какая разница, убьёт он меня или нет? По крайней мере, я сумею отвлечь его, и вы сможете выбраться отсюда! Хоть раз в жизни попробуй проявить понимание и сострадание хоть к кому-то, кроме себя!

Пару минут Снейп молча смотрел на него. Рука судорожно сжимала палочку. В какой-то момент Гарри подумал, что он нашлёт проклятие на Люпина.

— Хорошо. Но это был твой выбор. В таком случае нам, наверное, лучше выйти, да? — Он распахнул дверь, и друзья вздрогнули. — Выходи.

Люпин молча покинул комнату, замерев в коридоре.

— Если ты не возражаешь, мы переждём ваш «разговор» здесь… — Он направил на волшебника палочку.

— Подожди!

— Что такое, ты передумал? — ехидно бросил Снейп.

— Нет. У меня ещё одна просьба. — Он посмотрел ему прямо в глаза. — Если что-то пойдёт не так… если не получится… Ты убьёшь меня.

— Интересно, каким образом? К величайшему сожалению, у нас нет с собой ничего острого и серебряного.

— Зато есть меч, — спокойно возразил Римус.

Гарри вздрогнул, поняв, что попросту забыл об их сильном оружии.

— Превосходно. Против этого я не возражаю. — Снейп даже не изменился в лице.

Повисла тишина. Гарри, замерев, наблюдал, как Снейп снова наставляет палочку на Люпина, и нервно сглотнул. Скрытая в полутьме фигура напряжённо ожидала.

— Вервольфулюс!

Ярко-оранжевый луч ударил Римуса прямо в грудь. Тот отлетел на несколько метров, ударившись о стену, и неподвижно замер.

— Что вы с ним сделали?! — закричал Гарри, подбегая к Снейпу, но тот движением руки оттолкнул его.

— Всего лишь то, что он просил!

— Вы… — Юноша хотел подбежать к лежащему без сознания Люпину, но почувствовал, что его крепко держат за плечо.

— Не подходите… даже не думайте…

Взгляды всех собравшихся уставились вперёд.

— Может… закрыть дверь? — прошептал Рон, дрожа от страха.

— Вы… вы уверены в этом заклинании? Вдруг… вы убили его?

Снейп отодвинул Гарри и осторожно сделал шаг вперёд, в коридор, к тому месту, где лежал Люпин. Бледное лицо с плотно закрытыми глазами. Всё по-прежнему: он оставался человеком. Снейп почувствовал некоторое облегчение.

«Не сработало… Ну что ж, тем лучше».

Гарри подошёл и встал рядом с ним, наклоняясь к Люпину.

В ту же минуту сзади в темноте коридора послышалось глухое рычание. Они в испуге отскочили.

— Это Сивый…

Вышедшая из-за облаков луна осветила неподвижное тело. Люпин резко распахнул глаза — жёлтые, по-звериному суженные. Его тело точно так же конвульсивно изогнулось, будто от чудовищной боли, а из раскрытого рта вырывалось хриплое, рваное дыхание. Гарри замер, не в силах отвести глаза.

— Профессор, Гарри, берегитесь! — крикнула Гермиона.

Парень развернулся и увидел в коридоре стремительно приближающегося оборотня. Сивый или то, что было им, с рёвом бросился на них.

Гарри машинально закрыл глаза, ожидая нападения. Но ничего не произошло. Почувствовав очередной удар кулаком в бок, он буквально впечатался в стену. Повернувшись, он едва не завопил от ужаса. На том месте, где только что лежал Люпин, стояло отвратительное создание с оскаленной пастью. Два оборотня оказались прямо друг напротив друга, оцепенело замерев. Пара секунд, и они бросились друг на друга. Гарри задохнулся от ужаса, наблюдая, как клацают острые зубы, впиваясь в уродливую плоть.

— Не будем терять времени! — Снейп прижался к стене, медленно продвигаясь в сторону коридора. — Чего вы встали? Хотите посмотреть?

Друзья быстро метнулись вперёд, обходя монстров, целиком занятых друг другом.

— Быстрее! В коридор! — скомандовал Снейп.

Но Гарри не двинулся. Он с ужасом смотрел на окровавленные пасти и лезвия когтей, вцепляющихся друг в друга.

— Мы не можем его оставить…

— Идиот! Это был его выбор! — Снейп с силой вытолкнул Гарри в коридор. Они побежали, оставляя за спиной глухое рычание. Вот и картина. Снейп направил палочку на портрет, и он отъехал в сторону, открывая проход. Гермиона и Рон скользнули внутрь.

— Поторапливайтесь, Поттер!

Внезапно коридор оглушил жалобный визг раненого животного. Кто-то побеждал в схватке. Не соображая, что делает, Гарри резко отпихнул Снейпа и бросился назад, в галерею.

— Вернись!!! — заорал Снейп.

Юноша вбежал в коридор и уставился на безвольно лежащее тело оборотня. Побеждённого.

— Назад, немедленно! — услышал он голос позади. Снейп стоял, еле дыша от ярости и совершенно не замечая, как за его спиной из темноты медленно вырастает приземистая фигура. Гарри остолбенел от ужаса. Северус закрыл глаза, чувствуя сзади глухое рычание. Он медленно развернулся. Оборотень стоял прямо напротив него. Налитые кровью безумные глаза зверя смотрели в упор.

Гарри ожидал, что он выхватит палочку, обороняясь, но этого не произошло. Юноша с ужасом вспомнил одну из способностей вервольфа гипнотизировать жертву взглядом. Снейп стоял, парализованный, не сводя глаз с готовящегося к прыжку монстра. Он убьёт его. Он сейчас убьёт его.

Рука машинально скользнула вниз, нащупав холодную рукоятку меча. Он знал, что выбор, который он делает, может быть роковым. В теле зверя с равной вероятностью мог быть и убийца, подонок Сивый, и друг отца, его учитель и наставник, один из последних по-настоящему близких ему людей — Римус Люпин. Горло сковал спазм. Он посмотрел на застывшее лицо Снейпа и выхватил меч.

Оборотень оскалил чудовищную, полную острых, как бритва, зубов пасть и прыгнул. В ту же секунду Гарри выбросил руку вперёд, закрывая глаза. Меч вошёл в тело зверя по самую рукоять. Жуткий протяжный вой окатил дом. Обливаясь кровью, оборотень упал в полуметре от Снейпа. Отсутствующее выражение исчезло с лица профессора. Он моргнул раз, другой, приходя в себя, и уставился на умирающего возле его ног…

Послышался крик ужаса. Гермиона и Рон вернулись за ними. Девушка кричала от страха и отчаяния, не сводя глаз с волчьего тела, что медленно начало преображаться в человека. Гарри закрыл глаза, опускаясь на колени. Медленно извиваясь в предсмертной агонии, перед ними лежал Фенрир Сивый.

Глава 27

Гарри поднялся на ноги, чувствуя тошноту.

— Боже милостивый… — прошептала Гермиона и громко зарыдала, уткнувшись в плечо бледного как смерть Рона. Юноша молча смотрел на мёртвое тело, не зная, то ли плакать ему, то ли смеяться.

— Гарри… профессор Люпин!

Тут только он вспомнил о том, что ещё продолжало быть поводом для беспокойства. Резко развернувшись, он увидел, что лежащий доселе без движения оборотень, поверженный в схватке, медленно зашевелился.

— Давайте… назад его! Теперь можно! — крикнул Рон Снейпу.

— Можно что?

— Преобразите его в человека!

На лице профессора появилось странное выражение.

— Не могу.

— Но вы же… вы… Заклинание… Должно быть обратное!

— Увы, его нет… Веласкес Бедли, создавший для Министерства заклятье обращения, не успел придумать обратимое заклинание. Ему откусили голову. Это одна из сотни причин, по которым я не одобрил эту затею…

Друзья в ужасе замерли, наблюдая, как постепенно приходит в себя и поднимается нечто, по-прежнему являющееся в их сознании профессором Люпином. Гарри не двигался с места. Он думал, что самое страшное решение для них позади. Но ошибался. Он не сможет так же просто пронзить мечом близкого ему человека, зная, что на этот раз убьёт именно его. Оборотень был слаб, но всё ещё опасен.

— Кажется, этот момент имел в виду Люпин, говоря, что что-то может выйти из-под контроля. — Снейп наклонился к мёртвому Сивому и одним резким движением выдернул из него меч. Гарри в ужасе бросился к нему, понимая, что за этим последует.

— Нет! Не убивайте его! Не надо!

— У меня нет выхода. Иначе он убьёт нас.

— Профессор, пожалуйста! — взмолилась Гермиона.

— Немедленно прекратите истерику! — рявкнул он, крепко сжимая меч и делая шаг в сторону отчаянно пытавшегося подняться оборотня.

— Я спас вам жизнь! Вы не можете убить его! — крикнул Гарри.

Снейп посмотрел на него и холодно произнёс:

— Всего минуту назад вы сами могли сделать то же самое. — Он лёгким движением руки отшвырнул попытавшегося помешать ему Гарри.

Всего пара шагов. Ничтожная пара шагов отделяла его от Люпина. Оборотень поднялся, обводя их помутневшим взглядом ярко-жёлтых глаз, и вдруг протяжно завыл. Этот душераздирающий вой, полный ужаса и боли, заставил всех замереть. Снейп остановился прямо напротив него, держа меч перед собой, готовый нанести удар. Их глаза встретились. Пальцы судорожно сжали рукоятку меча.

— Ну, давай, давай. Нападай же! Дай мне повод убить тебя…

Оборотень медленно полз по направлению к нему, оставляя позади себя кровавую дорожку. Из приоткрытой пасти капала слюна. Зрачки то сужались, то расширялись, словно внутри него шла немыслимая борьба. Близко. Совсем близко. Тишина давила, нарушаемая только частым дыханием. Снейп опустил меч, не сводя с него взгляда.

«Он справился. Он победил…» — Гарри почувствовал облегчение. Профессор Люпин… он возвращается…

Крик ужаса, раздавшийся внезапно, заставил его сердце на мгновение остановиться. С диким рёвом оборотень подпрыгнул, легко опрокидывая Снейпа на пол и прижимая сильными лапами к полу.

Это конец.

Гарри закрыл глаза.

— Остолбеней!!!

Раздался удар, и оборотень отлетел в сторону, упав у стены. Гермиона опустила палочку. Оборотень не шевелился.

— Профессор! — Девушка быстро подбежала к Снейпу и наклонилась над ним.

— Потерял сознание? — спросил догнавший её Рон.

— Нет, но по-моему, он в шоке… Профессор, вы меня слышите?

Снейп, проигнорировав протянутую руку, поднялся на ноги. Гарри попытался представить, что должен был чувствовать человек, оказавшийся нос к носу с оборотнем, готовым его загрызть, и вздрогнул. На бескровном лице не было и намёка на хоть какую-то злость или ярость, только смертельный ужас.

— Кажется, теперь… действительно всё… — Рон ткнул пальцем в оглушённого зверя. Его тело стремительно преображалось. Первые слабые лучи восходящего солнца заглянули в запылённое окно.

— Мерлин, неужели справились, а? — Гермиона с дрожащей улыбкой повернулась к друзьям. По бледному лицу катились слёзы облегчения.

***

— Жаль, что у нас нет никаких лекарств. Надо бы промыть раны…

— Да уж, досталось ему… Но Снейп был прав — дурацкая это была идея. Представляешь, если бы Гарри проткнул мечом его, а не Сивого? Или если бы он загрыз Снейпа?

— Да, Снейп явно был бы недоволен…

Лёгкие смешки над ухом. Тёплая, влажная тряпочка касается лица, осторожно вытирая. Боль. Боль во всём теле, словно его разобрали на части, а складывали впопыхах.

— Смотри, он приходит в себя… профессор Люпин?

Яркий солнечный свет резко бьёт по глазам, заставляя слабо застонать.

— Ой, слава богу! — Перед ним, постепенно приобретая очертания, появляется лицо Гермионы.

Клочки воспоминаний хаотично проносятся в голове. Он обнаруживает, что лежит на широкой постели в красиво убранной комнате. Рядом с кроватью сидит Гермиона, сжимая в руках влажное полотенце.

— Как вы себя чувствуете?

— Я… Что случилось?

— Ах… вы же не помните… — На лице девушке возникло сострадательное выражение.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Снейп.

— Очнулись? Мило выглядите, — холодно процедил он.

Люпин осторожно приподнялся и с изумлением обнаружил, что всё его тело покрыто глубокими ссадинами и порезами. Так вот почему так больно…

Поймав его взгляд, Гермиона тут же быстро произнесла:

— Ничего страшного… к вечеру всё заживет… Оно… на вас быстро… заживает…

— Ну да, как на собаке. — Снейп прошёл через комнату к окну. Видно было, что его раздирало желание высказаться.

— Что вчера произошло? — тихо спросил Римус.

— Произошло? — Снейп повернулся к нему, кидая полный ярости взгляд. — Из-за вас мы едва не получили возможность навсегда завершить своё путешествие в стенах этого дома! Очевидно, вам мало ежемесячных превращений, вошли в вкус, так сказать… решили немного поразмяться!

— Профессор, — умоляюще сказала Гермиона. — Он ведь тоже переживает…

— Переживает?! Он чуть не отправил всех нас на тот свет, или, ещё того хуже, не «обратил в свою веру»!

— Профессор Снейп немного злится, — произнёс вошедший в комнату Гарри. — Вчера вы случайно чуть не откусили ему голову, и он переживает по этому поводу.

На лице Люпина появилось несчастное выражение.

— О, мне очень жаль, Северус…

— Жаль? Жалеть должен я! Что не снёс тебе вчера твою тупую башку! — рявкнул Снейп, выходя из комнаты и с силой хлопая дверью.

— Вот гад… — Гарри присел рядом с Люпином. — Вас никто не винит.

— Северуса можно понять… Мне действительно так жаль… — тихо произнёс он. — Ты можешь рассказать мне, что случилось вчера?

Гарри переглянулся с Гермионой и как можно более нейтрально передал ему вчерашние ночные события. С каждым новым словом лицо Люпина приобретало всё более мрачное выражение. И только когда Гарри дошёл до убийства Сивого, в глазах его блеснуло нечто похожее на радость.

— Я чудовищно виноват перед вами… Второй раз вы едва не погибли по моей вине. Неудивительно, что Северус так рассержен… он совершенно прав.

— Он едва не убил вас… но в последний момент опустил меч… — внезапно произнесла Гермиона. — Мне пришлось оглушить вас заклятьем… а потом наступило утро…

— Он, должно быть, очень испугался.

— Очень, — признался Гарри. — Мы все испугались. Мы могли убить вас… Зачем вам пришло в голову сводить счёты?

— Я не имею права просить вас просить меня, но…

— Вы не должны извиняться, ведь мы же понимаем, вы не хотели причинить никому зла!

— Я думаю, мне стоит поговорить с Северусом…

— Зачем? Вряд ли ваши извинения подействуют на него. Вам нужно отдохнуть. — Гермиона аккуратно поправила одеяло. — Поспите, а я добуду какой-нибудь еды…

***

Снейп распахнул тяжёлые двери парадного входа и медленно спустился по ступенькам. Ярко-красный закат, виднеющийся из-за деревьев, вызывал у него жуткие ассоциации. Солнечный диск, будто напившийся свежей крови, безмолвно стыл в небе. Ещё один день подошёл к концу, ещё один бессмысленный день без Лили.

Мужчина присел на краешек мраморных перил. Каждая минута, проведённая в бездействии, нагоняла на него тоску и страх. Это он виноват, что они забрали её, снова забрали. Ненависть к миру, отнявшему у него кусочек счастья, была несравнима с той ненавистью, которую он испытывал к самому себе.

Он позволил себе забыться, потерял бдительность, расслабился, и это его непростительная ошибка. Он вёл себя глупо и выдал себя, выдал их всех. Прошлой ночью, находясь на волоске от смерти, он боялся лишь одного: если он умрёт, что будет с Лили? Оставить её в руках этих монстров — преступление, но ещё более непростительно было позволить ей туда угодить.

Он вызвался защищать её и всё провалил. Конечно, они знали, они знали давно и просто выжидали момент, чтобы нанести удар. Они обвели его вокруг пальца, как мальчишку, позволив думать, что всё идёт как надо. Он не может потерять её ещё раз, не может. После всего ужаса одиночества и чувства вины он получил шанс хоть что-то исправить. И если есть на свете бог, то он жесток, отбирая у него самое последнее.

Никогда, никогда он ни о чём не просил. Не гнался ни за славой, ни за деньгами, ни за успехом. Он получил единственное и самое прекрасное благо: возможность любить. Любить самому, не требуя взаимности, не претендуя на большее. У него отняли эту простую возможность, единственное счастье в жизни — Лили. И всё-таки, даже считая её умершей, он продолжал хранить в себе это чувство, единственное, что поддерживало жизнь в нём самом. Почему одним достаётся всё, а его хотят лишить даже этого — просто любить её и иметь возможность сделать хоть что-то для её счастья?

Он не мог думать больше ни о чём. Плевать на весь мир, пусть он развалится на части, только бы она выжила. Только бы увидеть её. Больше ничего не надо, ему ничего не надо. Если он так плох, если он не заслуживает счастья в любом его проявлении, зачем причинять боль ей? Зачем заставлять её страдать?

Он шумно выдохнул, закрывая глаза и умоляя себя взять в руки. Шаги за спиной заставили его вздрогнуть. Повернувшись, он увидел Римуса Люпина. Всё ещё бледный, он тем не менее держался на ногах. Снейп скривился.

— Зачем ты встал? Снова захотелось приключений?

— Северус… — Волшебник устало прикрыл глаза, подставляя лицо мягким солнечным лучам. — Я знаю, у тебя есть повод сердиться на меня. Но поверь, о случившемся я жалею больше твоего.

— Жалеешь? — Снейп посмотрел на него, и чёрные глаза сверкнули от злости. — Таким, как ты, надо запретить жить и размножаться, вас надо отстреливать, как бешеных собак, пока вы не причинили никому вреда!

— Так почему же ты этого не сделал? — Люпин открыл глаза.

— Что?

— Почему не убил меня вчера ночью? У тебя был шанс. Я знаю. И я дал тебе это право.

Снейп растерянно смотрел на него, явно подбирая слова побольнее.

— Я жалею, что не сделал этого.

— Ну да. Зато теперь ты знаешь на практике, каково это — иметь дело с оборотнем. Можешь давать мастер-класс.

— Всю жизнь мечтал о таком бесценном опыте! — огрызнулся тот.

— Знаешь, а ты ведь неплохо справился. Хотя, если бы ты убил меня, я едва бы мог тебя осудить. Только Тонкс жаль… и сына. Ты совершенно прав: таким, как я, нельзя иметь детей, нельзя любить, нельзя дружить. Но кому, как не тебе, известно, каково это — быть не таким, как все?

Снейп продолжал молча смотреть на него, не произнося больше ни слова. Казалось, на лице его что-то дрогнуло, но он подавил в себе возникший порыв.

— Видишь, я даже не прошу у тебя прощения, я знаю, ты не прощаешь, к тому же… разве могут слова что-то исправить? Я обязан тебе жизнью, вот и всё. И этот долг остаётся за мной.

— Весьма польщён, — произнёс тот нарочито равнодушным голосом, в котором, однако, сквозило явное волнение и замешательство. — А сейчас тебе лучше вернуться в постель. Твоё «незапланированное полнолуние» ещё аукнется тебе в следующем месяце.

— Да… и тебя может не быть рядом, чтобы прикончить меня при случае… — Губы Люпина тронула лёгкая улыбка.

Снейп отвернулся.

— Как видишь, сострадающих всем сирым и убогим вполне хватает. Тебе нечего волноваться.

— Я это запомню.

***

— Не знаю, о чём Снейп говорил с Люпином, но, по-моему, он перестал злиться на него… — Гермиона лежала на кровати, накручивая на палец прядь волос.

Тихое сопение Рона в кресле приятно убаюкивало. Гарри сидел, прислонившись к изголовью, и задумчиво смотрел на серебристый серп месяца за окном. Комната, в которой они ночевали, очевидно, принадлежала Драко. Гарри подумал о том, где сейчас может находиться Малфой и жив ли он вообще. Ему было жаль его. Он старался думать о чём угодно, только не о маме. Слишком страшными были мысли и опасения. Где-то вдалеке ухнула сова. Он поплотнее завернулся в тяжёлое шёлковое покрывало и посмотрел в лицо подруге.

— Я думаю, нам всё же надо сообщить Ордену… Ты представляешь… мы должны были вернуться вчера… они, наверное, места себе не находят… К тому же профессор Люпин не сможет в ближайшие дни продолжать путь.

— Мы даже не знаем, куда идти, — тихо ответил парень. — И Снейп не знает. Он так же растерян и напуган, хотя и пытается это скрыть.

— Гарри, но ведь у него больше шансов узнать… Я вот что подумала. — Она наклонилась поближе. — Этот Брачный Обет — он ведь устанавливает связь между супругами… Он может быть ключом к разгадке! Снейп мог бы попытаться выйти на связь…

— Это тебе не радиостанция, — недовольно пробурчал Гарри, тем не менее заинтересовавшийся идеей Гермионы.

— Я просто думаю, что это может хоть как-то помочь. Не волнуйся так сильно! Снейп жив и с нами, а пока это так, твой маме ничто не угрожает! Мы найдём её, обязательно!

— Гермиона, а тебе не кажется, что если бы её местоположение можно было установить с помощью Брачного Обета, то Снейп бы уже додумался до этого?!

Девушка покачала головой.

— А если нет? Ты сам говоришь, он растерян и напуган… В таком состоянии разумные мысли обычно задерживаются.

— Что мы имеем? — рассуждал юноша. — Мы знаем, что особняк некоторое время был пристанищем Волдеморта, здесь он спрятал меч Гриффиндора, здесь держал основной штаб. Именно сюда Снейп направился в первую очередь. Но ты права, это слишком очевидно. Волдеморт определённо ждал нашего появления, иначе откуда здесь взяться Сивому? Значит, он знал, что мы станем искать здесь.

— Гарри, ты должен поговорить со Снейпом насчёт магической связи Обета. Но в любом случае в одиночку нам не справиться! Главное — узнать, где они спрятали её, и нагрянуть туда всем Орденом…

— Звучит вдохновляюще, — усмехнулся Гарри. — А что, если он только этого и ждёт? Снова подставлять всех под угрозу…

— По-твоему, Снейп сможет сделать что-то один? Один прийти и забрать твою маму? И Волдеморт так просто отпустит их с миром?

— Я пойду прямо сейчас. — Он решительно встал. — Пара потраченных впустую часов.

— Куда ты?

— К Снейпу. Твоя идея не кажется мне особо успешной, но это всё, что у нас есть. — С этими словами Гарри, тихо ступая, чтобы не разбудить Рона, медленно вышел из комнаты.

***

Снейп был в гостиной. Слабо тлеющие угли от костра в камине бросали чёрные тени на усталое, ещё более исхудавшее лицо. Он полулежал в кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза. Гарри в нерешительности замер, не зная, с чего начать.

— Профессор?

— В чём дело, Поттер? — Он даже не удосужился открыть глаза.

— Мне надо… поговорить с вами.

Волшебник слегка пошевелился, обречённо вздыхая и всем своим видом давая понять, что не настроен на беседы.

— Говорите.

Гарри опустился в соседнее кресло и перевёл взгляд на затухающий огонь, чтобы не смотреть ему в лицо.

— У меня есть соображение по поводу того, где… они могут быть.

— Вы видели что-то? — Снейп слегка приподнялся, принимая уже нормальную позу и внимательно смотря на него.

— Что вы имеете в виду?

— Вам что-то снилось? Вы видели образы? — допытывался зельевар.

— Нет… я давно уже ничего не вижу.

«К счастью», — хотел добавить он, но передумал.

— Я имел в виду вашу связь с Тёмным лордом. Однажды вам уже удавалось проникать в его разум и видеть его глазами.

— Я про связь, которую имеете вы с моей матерью, — тихо произнёс юноша.

Снейп замолчал. Гарри собрался с духом и продолжил:

— Если я всё правильно понял, вы можете чувствовать друг друга на расстоянии… Возможно, вы могли бы попытаться… позвать её…

Снейп встал и, засунув руки в карманы, отошёл окну, повернувшись к нему спиной.

— Вы знаете, почему директор так не хотел посвящать вас в эту тайну?

— Нет.

— Он объяснил мне, что, если вы узнаете об Обете и Тёмный лорд вновь получит доступ к вашим мыслям, которые вы, кстати, так и не научились контролировать, он сможет получить эту же информацию, и тогда…

— Откуда вы знаете, что он уже её не получил?

— Тогда я был бы уже мёртв. Я думаю, всё, что им известно, — так это то, что я играл на противоположной стороне и обманул их. Похитив Лили, он хочет отомстить мне. — Снейп говорил теперь удивительно просто и ясно, словно в нём прежде не было никогда и тени неприязни к нему. — Этот ход сделан против меня и за мои ошибки и просчёты. Вам всем следует вернуться к Ордену.

— А что будете делать вы?

— То, что он хочет от меня. Чтобы я пришёл за ней. И я приду.

— Тогда я пойду с вами.

— Это не ваша проблема, Поттер. В том, что произошло, целиком и полностью моя вина. А вам следует держаться подальше — этого хотела ваша мать. Вы же не хотите причинить ей ещё страданий? — Он повернулся к Гарри.

— Нет.

— Идите спать. Завтра я отправлю сообщение на Гриммо… вас должны забрать. — Снейп устало прикрыл глаза.

— Но вы скажите, если что-то… поймёте. — Гарри нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Идите спать, — мягко сказал Снейп.

Гарри кивнул и, поднявшись, на мгновение задержался перед ним.

— Что-то ещё?

— Нет. Спокойной ночи, профессор.

— Спокойной ночи.

Снейп, не глядя на него, снова уселся к кресло.

***

Он закрыл глаза, откинувшись на спинку мягкого кресла. Дом, погружённый в ночную тишину, казался тихо дремлющим зверем. Одно неловкое движение, один громкий звук — и он раскроет свою чёрную пасть, дабы поглотить их. Мужчина положил руку на подлокотник, слегка сжал кулак и дотронулся до обручального кольца. Как символ брака, оно никогда не напоминало о себе.

Тонкий серебряный ободок, плотно облегающий безымянный палец, тускло поблёскивал в слабом лунном мерцании. Лили принадлежала ему целиком — душой и телом, но ему не нужно было смотреть на кольцо, чтобы удержать в мыслях любимый образ. Для него всё это оставалось лишь формальной символикой, ведь даже магия, даже самая сильная магия не может создать любви. И если и существует связь между ними, то она совсем не в кольце, а гораздо глубже, внутри него, давно уже вросшая в сердце.

Снейп глубоко вздохнул, не раскрывая глаз, и представил Лили перед собой. Он отчётливо видел каждую прядку волос, чувствовал исходящее от чуть тронутых улыбкой губ тёплое дыхание.

«Помоги мне… почувствовать тебя… найти…»

Он ощутил лёгкое головокружение. Образ в голове рассыпался на сотни осколков. И тут Северус почувствовал это: боль, отчаяние, ненависть, страх. Они наполнили его, хотя и не принадлежали ему. В воздухе повеяло сыростью, словно он стоял посреди болота. Темнота перед глазами вдруг сменилась сероватой дымкой, и он увидел очертания подвала. Запястья сковала боль, будто руки были затянуты верёвками.

Картинка перед глазами сменилась, и он услышал холодный насмешливый голос и последовавший за ним пронзительный крик. Резкая вспышка. Стая ворон, каркая, взлетела, кружась в грязно-сером небе. Холодный северный ветер обдувал лицо. Впереди мелькнули слабые очертания дома… знакомого дома. Лестница. Подвал. Он летит в огромную чёрную яму. Она кишит змеями, она кишит смертью.

«Помоги мне… пожалуйста…»

Послышался слабый, надрывный шёпот, растворяющийся в темноте.

Снейп вскрикнул и открыл глаза, обнаружив, что сидит на прежнем месте. Огонь в камине совсем погас, и в комнате воцарился жуткий холод. Снейп поднялся, стараясь унять дрожь в ногах. Лили. Она звала его. Она где-то рядом. Он резко огляделся, словно ожидая увидеть в комнате нечто новое. Со стен на него смотрели портреты в дорогих позолоченных рамах. Он быстро прошёл от одного угла к другому. Необходимо понять, что он видел. Дом… дом. Он знает его. Он бывал там неоднократно. Мужчина потёр виски, напряжённо думая. Внезапно его осенило, и он едва успел ухватиться за гобелен, чтобы не упасть. Конечно, он видел… это тот самый дом! Тот, в котором они находятся сейчас! Но как такое возможно?

Он снова закрыл глаза, пытаясь вернуть ускользающие образы. Ничего не вышло. Они были здесь, Лили была в доме Малфоев не так давно.

Снейп замер в нерешительности. Неожиданно в голове всплыла фраза: «Шаги в подвале».

Фенрир. Он появился из подвала! Времени на размышления не было, и он решительно направился вниз. Дверь была приоткрыта. Свет на конце палочки осветил дорогу, и мужчина осторожно спустился по скользким каменным ступенькам. Груда камней, выбитая взрывом, по-прежнему лежала в углу. Лунный свет сквозил через большое отверстие в стене, открывая проход на улицу.

Снейп поднял палочку и осветил стены. Люциус был большим любителем различных скрытых приспособлений: тайных ходов и выходов, тайников, дверей-обманок. Если один из ходов вёл наружу из картины, наверняка где-то должен располагаться другой, и если это подвал, то, следовательно, искать нужно не что иное, как подземный ход.

Неожиданно сзади раздался шорох, и вспыхнул свет. Снейп инстинктивно выхватил палочку, разворачиваясь и направляя её на вошедшего. Возле подножья ступенек стоял Люпин. Снейп выругался:

— Какого чёрта ты тут делаешь?!

— Хотел спросить тебя о том же. Я слышал шум и спустился посмотреть.

— Посмотрел? Теперь можешь возвращаться в свою кровать…

— Что ты тут ищешь? — Люпин пристально посмотрел на него. — Решил провести разведку?

«Всё равно ведь не отделаться!» — с досадой подумал он.

— Отсюда из дома ведёт подземный ход.

— Надо же! — На лице Римуса появилось любопытство. — Ты уже нашёл его? И куда он ведёт?

— Пока не знаю. Но я видел… Они были здесь… сначала снаружи, потом внутри, а потом был подвал, и они исчезли…

— Кто они? О чём ты говоришь?

— О Лили. Я видел её…

— Ты видел Лили?

— Да, во сне, — просто ответил он. — Оно мне показало. — Снейп потрогал кольцо.

— Давай искать вместе. — Люпин поставил на пол керосиновый фонарь.

Северус закатил глаза.

— Вообще-то, я не искал помощников.

— Брось, Северус… один ты тут всю ночь провозишься…

Мужчина бросил на него недовольный взгляд, но промолчал и снова вернулся к созерцанию каменных плит.

— Будь любезен, не заслоняй мне свет!

— Я не заслоняю. Почему ты так уверен, что проход в стене?

— Потому что я так думаю. Можешь искать в другом месте, — отозвался Снейп.

Минут через сорок энтузиазма у обоих заметно поубавилось. На стене не было ни единого выступа, ни одной трещины, за которую можно уцепиться. Но он чувствовал: если подземный ход существует, то он где-то здесь. Господи, какая жалость, что Нарцисса мертва… Она наверняка знала о нём.

— Может, сделать проще, взорвав стену?

— Нет… Неужели непонятно? Это наверняка магический проход, а не простая маггловская лазейка! Если взорвать стену, ничего не произойдёт.

— Возможно, нужно что-то типа пароля или заклинания. Но они нам неизвестны.

Снейп покачал головой.

— Нет. Они ждут моего прихода. А значит, предполагают, что я смогу найти выход.

— Ну, может, они переоценили твои… умственные способности…

Снейп побагровел.

— …или тебя вообще никто уже не ждёт. Нам с самого начала следовало отправиться на Гриммо.

— Я вас не тащил за собой!

— Ну да, конечно… Отпускать тебя одного, когда твоя жизнь определяет жизнь и здоровье Лили и Гарри? Ни за что!

— Почему бы тебе не подумать о своих собственных жене и сыне, а не лезть в чужую жизнь?

— Моя семья в безопасности…

— Ну, это ты так думаешь! Пока они рядом с тобой, я не был бы в этом так уверен…

— Заткнись! — рявкнул Люпин, доставая палочку.

— Хочешь на меня напасть? А как же благополучие Гарри? Или твоя собственная волчья гордость дороже?

Люпин вскинул руку с палочкой, но вдруг передумал и опустил её.

Снейп презрительно пожал плечами.

— Так я и думал…

— Правильно думал, — неожиданно Люпин подошёл к нему вплотную и со всего размаху ударил кулаком по лицу. Не ожидавший нападения Снейп покачнулся и, зацепившись ногой за кусок камня, упал назад, ударившись о стену. Из разбитой губы хлынула кровь.

— Вот чёрт… извини… — пробормотал Люпин, протягивая ему руку. — Но ты сам нарывался.

Снейп молчал, не двигаясь.

— Не надо делать вид, что я убил тебя, поднимайся!

— Заткнись.

— Что? — Он замолчал и вдруг услышал странный клокочущий звук где-то совсем рядом. Снейп вскочил на ноги и отошёл. На том месте в стене, куда попала кровь, вдруг образовалось углубление, начавшее стремительно расти.

Они в шоке уставились на постепенно уходящий вглубь стены чёрный тоннель.

— Ну ничего себе… заклятие… — прошептал Люпин.

— Культ крови… один из основных элементов магических ритуалов в чёрной магии… Но мне даже в голову не пришло…

— …что им могут запечатывать проход. Неужели они каждый раз резали себе руки, чтобы пройти внутрь?

— Резали, только не свои… — пробормотал Снейп, осторожно ступая вперёд.

Люпин ухватил его за рукав.

— Куда ты?

— Вперёд, не видишь?

— Подожди, надо разбудить остальных…

— Нет! Нет времени… Он не будет открытым так долго… — Снейп заглянул внутрь. — Он ведёт на восток.

— Можно узнать расстояние?

— Вот я и узнаю…

— Ты что, действительно хочешь пойти туда один? — не веря, спросил Люпин.

— А ты хочешь дождаться батальона из Ордена? На это нет времени, понимаешь?!

— Если они ждали тебя, то подождут и ещё…

— Пусти! — Он вырвал руку. — Забирай отсюда мальчишку и возвращайся на Гриммо.

— Нет.

Снейп закрыл глаза, потом снова открыл и внимательно посмотрел на Люпина.

— Дальше я должен идти один. Не спрашивай, почему. Я знаю, понимаешь? Они на это и рассчитывают! Что я приведу вас за собой! Приведу его! Сам приведу его к ним… Я только сейчас это понял. Они ждут, что я вернусь за Лили, и Гарри отправится следом. Это ловушка, как и тогда!

Пару минут они молчали.

— Иди. — Римус отпустил его руку. — Мы вернёмся на Гриммо и приведём помощь.

Снейп кивнул и ступил к темноту тоннеля.

— Постой…

— Что? — Тот с недоумением оглянулся.

— Удачи.

— Спасибо, Римус, — по бледному лицу пробежала слабая тень улыбки.

Слабый лучик света на конце палочки всё удалялся, и через несколько минут скрылся в темноте. Люпин постоял немного, испытывая странную смесь чувств. Он был безмерно удивлён и обрадован. И вовсе не тем, что могло показаться смелым и опасным поступком со стороны Северуса, не тем, что тот неожиданно проявил заботу о ком-то, кто никогда не делал этого по отношению к нему, а тем, что он впервые за всю жизнь назвал его по имени.

Глава 28

Гарри поднялся на ноги, чувствуя тошноту.

— Боже милостивый… — прошептала Гермиона и громко зарыдала, уткнувшись в плечо бледного как смерть Рона. Юноша молча смотрел на мёртвое тело, не зная, то ли плакать ему, то ли смеяться.

— Гарри… профессор Люпин!

Тут только он вспомнил о том, что ещё продолжало быть поводом для беспокойства. Резко развернувшись, он увидел, что лежащий доселе без движения оборотень, поверженный в схватке, медленно зашевелился.

— Давайте… назад его! Теперь можно! — крикнул Рон Снейпу.

— Можно что?

— Преобразите его в человека!

На лице профессора появилось странное выражение.

— Не могу.

— Но вы же… вы… Заклинание… Должно быть обратное!

— Увы, его нет… Веласкес Бедли, создавший для Министерства заклятье обращения, не успел придумать обратимое заклинание. Ему откусили голову. Это одна из сотни причин, по которым я не одобрил эту затею…

Друзья в ужасе замерли, наблюдая, как постепенно приходит в себя и поднимается нечто, по-прежнему являющееся в их сознании профессором Люпином. Гарри не двигался с места. Он думал, что самое страшное решение для них позади. Но ошибался. Он не сможет так же просто пронзить мечом близкого ему человека, зная, что на этот раз убьёт именно его. Оборотень был слаб, но всё ещё опасен.

— Кажется, этот момент имел в виду Люпин, говоря, что что-то может выйти из-под контроля. — Снейп наклонился к мёртвому Сивому и одним резким движением выдернул из него меч. Гарри в ужасе бросился к нему, понимая, что за этим последует.

— Нет! Не убивайте его! Не надо!

— У меня нет выхода. Иначе он убьёт нас.

— Профессор, пожалуйста! — взмолилась Гермиона.

— Немедленно прекратите истерику! — рявкнул он, крепко сжимая меч и делая шаг в сторону отчаянно пытавшегося подняться оборотня.

— Я спас вам жизнь! Вы не можете убить его! — крикнул Гарри.

Снейп посмотрел на него и холодно произнёс:

— Всего минуту назад вы сами могли сделать то же самое. — Он лёгким движением руки отшвырнул попытавшегося помешать ему Гарри.

Всего пара шагов. Ничтожная пара шагов отделяла его от Люпина. Оборотень поднялся, обводя их помутневшим взглядом ярко-жёлтых глаз, и вдруг протяжно завыл. Этот душераздирающий вой, полный ужаса и боли, заставил всех замереть. Снейп остановился прямо напротив него, держа меч перед собой, готовый нанести удар. Их глаза встретились. Пальцы судорожно сжали рукоятку меча.

— Ну, давай, давай. Нападай же! Дай мне повод убить тебя…

Оборотень медленно полз по направлению к нему, оставляя позади себя кровавую дорожку. Из приоткрытой пасти капала слюна. Зрачки то сужались, то расширялись, словно внутри него шла немыслимая борьба. Близко. Совсем близко. Тишина давила, нарушаемая только частым дыханием. Снейп опустил меч, не сводя с него взгляда.

«Он справился. Он победил…» — Гарри почувствовал облегчение. Профессор Люпин… он возвращается…

Крик ужаса, раздавшийся внезапно, заставил его сердце на мгновение остановиться. С диким рёвом оборотень подпрыгнул, легко опрокидывая Снейпа на пол и прижимая сильными лапами к полу.

Это конец.

Гарри закрыл глаза.

— Остолбеней!!!

Раздался удар, и оборотень отлетел в сторону, упав у стены. Гермиона опустила палочку. Оборотень не шевелился.

— Профессор! — Девушка быстро подбежала к Снейпу и наклонилась над ним.

— Потерял сознание? — спросил догнавший её Рон.

— Нет, но по-моему, он в шоке… Профессор, вы меня слышите?

Снейп, проигнорировав протянутую руку, поднялся на ноги. Гарри попытался представить, что должен был чувствовать человек, оказавшийся нос к носу с оборотнем, готовым его загрызть, и вздрогнул. На бескровном лице не было и намёка на хоть какую-то злость или ярость, только смертельный ужас.

— Кажется, теперь… действительно всё… — Рон ткнул пальцем в оглушённого зверя. Его тело стремительно преображалось. Первые слабые лучи восходящего солнца заглянули в запылённое окно.

— Мерлин, неужели справились, а? — Гермиона с дрожащей улыбкой повернулась к друзьям. По бледному лицу катились слёзы облегчения.

***

— Жаль, что у нас нет никаких лекарств. Надо бы промыть раны…

— Да уж, досталось ему… Но Снейп был прав — дурацкая это была идея. Представляешь, если бы Гарри проткнул мечом его, а не Сивого? Или если бы он загрыз Снейпа?

— Да, Снейп явно был бы недоволен…

Лёгкие смешки над ухом. Тёплая, влажная тряпочка касается лица, осторожно вытирая. Боль. Боль во всём теле, словно его разобрали на части, а складывали впопыхах.

— Смотри, он приходит в себя… профессор Люпин?

Яркий солнечный свет резко бьёт по глазам, заставляя слабо застонать.

— Ой, слава богу! — Перед ним, постепенно приобретая очертания, появляется лицо Гермионы.

Клочки воспоминаний хаотично проносятся в голове. Он обнаруживает, что лежит на широкой постели в красиво убранной комнате. Рядом с кроватью сидит Гермиона, сжимая в руках влажное полотенце.

— Как вы себя чувствуете?

— Я… Что случилось?

— Ах… вы же не помните… — На лице девушке возникло сострадательное выражение.

В этот момент дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Снейп.

— Очнулись? Мило выглядите, — холодно процедил он.

Люпин осторожно приподнялся и с изумлением обнаружил, что всё его тело покрыто глубокими ссадинами и порезами. Так вот почему так больно…

Поймав его взгляд, Гермиона тут же быстро произнесла:

— Ничего страшного… к вечеру всё заживет… Оно… на вас быстро… заживает…

— Ну да, как на собаке. — Снейп прошёл через комнату к окну. Видно было, что его раздирало желание высказаться.

— Что вчера произошло? — тихо спросил Римус.

— Произошло? — Снейп повернулся к нему, кидая полный ярости взгляд. — Из-за вас мы едва не получили возможность навсегда завершить своё путешествие в стенах этого дома! Очевидно, вам мало ежемесячных превращений, вошли в вкус, так сказать… решили немного поразмяться!

— Профессор, — умоляюще сказала Гермиона. — Он ведь тоже переживает…

— Переживает?! Он чуть не отправил всех нас на тот свет, или, ещё того хуже, не «обратил в свою веру»!

— Профессор Снейп немного злится, — произнёс вошедший в комнату Гарри. — Вчера вы случайно чуть не откусили ему голову, и он переживает по этому поводу.

На лице Люпина появилось несчастное выражение.

— О, мне очень жаль, Северус…

— Жаль? Жалеть должен я! Что не снёс тебе вчера твою тупую башку! — рявкнул Снейп, выходя из комнаты и с силой хлопая дверью.

— Вот гад… — Гарри присел рядом с Люпином. — Вас никто не винит.

— Северуса можно понять… Мне действительно так жаль… — тихо произнёс он. — Ты можешь рассказать мне, что случилось вчера?

Гарри переглянулся с Гермионой и как можно более нейтрально передал ему вчерашние ночные события. С каждым новым словом лицо Люпина приобретало всё более мрачное выражение. И только когда Гарри дошёл до убийства Сивого, в глазах его блеснуло нечто похожее на радость.

— Я чудовищно виноват перед вами… Второй раз вы едва не погибли по моей вине. Неудивительно, что Северус так рассержен… он совершенно прав.

— Он едва не убил вас… но в последний момент опустил меч… — внезапно произнесла Гермиона. — Мне пришлось оглушить вас заклятьем… а потом наступило утро…

— Он, должно быть, очень испугался.

— Очень, — признался Гарри. — Мы все испугались. Мы могли убить вас… Зачем вам пришло в голову сводить счёты?

— Я не имею права просить вас просить меня, но…

— Вы не должны извиняться, ведь мы же понимаем, вы не хотели причинить никому зла!

— Я думаю, мне стоит поговорить с Северусом…

— Зачем? Вряд ли ваши извинения подействуют на него. Вам нужно отдохнуть. — Гермиона аккуратно поправила одеяло. — Поспите, а я добуду какой-нибудь еды…

***

Снейп распахнул тяжёлые двери парадного входа и медленно спустился по ступенькам. Ярко-красный закат, виднеющийся из-за деревьев, вызывал у него жуткие ассоциации. Солнечный диск, будто напившийся свежей крови, безмолвно стыл в небе. Ещё один день подошёл к концу, ещё один бессмысленный день без Лили.

Мужчина присел на краешек мраморных перил. Каждая минута, проведённая в бездействии, нагоняла на него тоску и страх. Это он виноват, что они забрали её, снова забрали. Ненависть к миру, отнявшему у него кусочек счастья, была несравнима с той ненавистью, которую он испытывал к самому себе.

Он позволил себе забыться, потерял бдительность, расслабился, и это его непростительная ошибка. Он вёл себя глупо и выдал себя, выдал их всех. Прошлой ночью, находясь на волоске от смерти, он боялся лишь одного: если он умрёт, что будет с Лили? Оставить её в руках этих монстров — преступление, но ещё более непростительно было позволить ей туда угодить.

Он вызвался защищать её и всё провалил. Конечно, они знали, они знали давно и просто выжидали момент, чтобы нанести удар. Они обвели его вокруг пальца, как мальчишку, позволив думать, что всё идёт как надо. Он не может потерять её ещё раз, не может. После всего ужаса одиночества и чувства вины он получил шанс хоть что-то исправить. И если есть на свете бог, то он жесток, отбирая у него самое последнее.

Никогда, никогда он ни о чём не просил. Не гнался ни за славой, ни за деньгами, ни за успехом. Он получил единственное и самое прекрасное благо: возможность любить. Любить самому, не требуя взаимности, не претендуя на большее. У него отняли эту простую возможность, единственное счастье в жизни — Лили. И всё-таки, даже считая её умершей, он продолжал хранить в себе это чувство, единственное, что поддерживало жизнь в нём самом. Почему одним достаётся всё, а его хотят лишить даже этого — просто любить её и иметь возможность сделать хоть что-то для её счастья?

Он не мог думать больше ни о чём. Плевать на весь мир, пусть он развалится на части, только бы она выжила. Только бы увидеть её. Больше ничего не надо, ему ничего не надо. Если он так плох, если он не заслуживает счастья в любом его проявлении, зачем причинять боль ей? Зачем заставлять её страдать?

Он шумно выдохнул, закрывая глаза и умоляя себя взять в руки. Шаги за спиной заставили его вздрогнуть. Повернувшись, он увидел Римуса Люпина. Всё ещё бледный, он тем не менее держался на ногах. Снейп скривился.

— Зачем ты встал? Снова захотелось приключений?

— Северус… — Волшебник устало прикрыл глаза, подставляя лицо мягким солнечным лучам. — Я знаю, у тебя есть повод сердиться на меня. Но поверь, о случившемся я жалею больше твоего.

— Жалеешь? — Снейп посмотрел на него, и чёрные глаза сверкнули от злости. — Таким, как ты, надо запретить жить и размножаться, вас надо отстреливать, как бешеных собак, пока вы не причинили никому вреда!

— Так почему же ты этого не сделал? — Люпин открыл глаза.

— Что?

— Почему не убил меня вчера ночью? У тебя был шанс. Я знаю. И я дал тебе это право.

Снейп растерянно смотрел на него, явно подбирая слова побольнее.

— Я жалею, что не сделал этого.

— Ну да. Зато теперь ты знаешь на практике, каково это — иметь дело с оборотнем. Можешь давать мастер-класс.

— Всю жизнь мечтал о таком бесценном опыте! — огрызнулся тот.

— Знаешь, а ты ведь неплохо справился. Хотя, если бы ты убил меня, я едва бы мог тебя осудить. Только Тонкс жаль… и сына. Ты совершенно прав: таким, как я, нельзя иметь детей, нельзя любить, нельзя дружить. Но кому, как не тебе, известно, каково это — быть не таким, как все?

Снейп продолжал молча смотреть на него, не произнося больше ни слова. Казалось, на лице его что-то дрогнуло, но он подавил в себе возникший порыв.

— Видишь, я даже не прошу у тебя прощения, я знаю, ты не прощаешь, к тому же… разве могут слова что-то исправить? Я обязан тебе жизнью, вот и всё. И этот долг остаётся за мной.

— Весьма польщён, — произнёс тот нарочито равнодушным голосом, в котором, однако, сквозило явное волнение и замешательство. — А сейчас тебе лучше вернуться в постель. Твоё «незапланированное полнолуние» ещё аукнется тебе в следующем месяце.

— Да… и тебя может не быть рядом, чтобы прикончить меня при случае… — Губы Люпина тронула лёгкая улыбка.

Снейп отвернулся.

— Как видишь, сострадающих всем сирым и убогим вполне хватает. Тебе нечего волноваться.

— Я это запомню.

***

— Не знаю, о чём Снейп говорил с Люпином, но, по-моему, он перестал злиться на него… — Гермиона лежала на кровати, накручивая на палец прядь волос.

Тихое сопение Рона в кресле приятно убаюкивало. Гарри сидел, прислонившись к изголовью, и задумчиво смотрел на серебристый серп месяца за окном. Комната, в которой они ночевали, очевидно, принадлежала Драко. Гарри подумал о том, где сейчас может находиться Малфой и жив ли он вообще. Ему было жаль его. Он старался думать о чём угодно, только не о маме. Слишком страшными были мысли и опасения. Где-то вдалеке ухнула сова. Он поплотнее завернулся в тяжёлое шёлковое покрывало и посмотрел в лицо подруге.

— Я думаю, нам всё же надо сообщить Ордену… Ты представляешь… мы должны были вернуться вчера… они, наверное, места себе не находят… К тому же профессор Люпин не сможет в ближайшие дни продолжать путь.

— Мы даже не знаем, куда идти, — тихо ответил парень. — И Снейп не знает. Он так же растерян и напуган, хотя и пытается это скрыть.

— Гарри, но ведь у него больше шансов узнать… Я вот что подумала. — Она наклонилась поближе. — Этот Брачный Обет — он ведь устанавливает связь между супругами… Он может быть ключом к разгадке! Снейп мог бы попытаться выйти на связь…

— Это тебе не радиостанция, — недовольно пробурчал Гарри, тем не менее заинтересовавшийся идеей Гермионы.

— Я просто думаю, что это может хоть как-то помочь. Не волнуйся так сильно! Снейп жив и с нами, а пока это так, твой маме ничто не угрожает! Мы найдём её, обязательно!

— Гермиона, а тебе не кажется, что если бы её местоположение можно было установить с помощью Брачного Обета, то Снейп бы уже додумался до этого?!

Девушка покачала головой.

— А если нет? Ты сам говоришь, он растерян и напуган… В таком состоянии разумные мысли обычно задерживаются.

— Что мы имеем? — рассуждал юноша. — Мы знаем, что особняк некоторое время был пристанищем Волдеморта, здесь он спрятал меч Гриффиндора, здесь держал основной штаб. Именно сюда Снейп направился в первую очередь. Но ты права, это слишком очевидно. Волдеморт определённо ждал нашего появления, иначе откуда здесь взяться Сивому? Значит, он знал, что мы станем искать здесь.

— Гарри, ты должен поговорить со Снейпом насчёт магической связи Обета. Но в любом случае в одиночку нам не справиться! Главное — узнать, где они спрятали её, и нагрянуть туда всем Орденом…

— Звучит вдохновляюще, — усмехнулся Гарри. — А что, если он только этого и ждёт? Снова подставлять всех под угрозу…

— По-твоему, Снейп сможет сделать что-то один? Один прийти и забрать твою маму? И Волдеморт так просто отпустит их с миром?

— Я пойду прямо сейчас. — Он решительно встал. — Пара потраченных впустую часов.

— Куда ты?

— К Снейпу. Твоя идея не кажется мне особо успешной, но это всё, что у нас есть. — С этими словами Гарри, тихо ступая, чтобы не разбудить Рона, медленно вышел из комнаты.

***

Снейп был в гостиной. Слабо тлеющие угли от костра в камине бросали чёрные тени на усталое, ещё более исхудавшее лицо. Он полулежал в кресле, вытянув ноги и прикрыв глаза. Гарри в нерешительности замер, не зная, с чего начать.

— Профессор?

— В чём дело, Поттер? — Он даже не удосужился открыть глаза.

— Мне надо… поговорить с вами.

Волшебник слегка пошевелился, обречённо вздыхая и всем своим видом давая понять, что не настроен на беседы.

— Говорите.

Гарри опустился в соседнее кресло и перевёл взгляд на затухающий огонь, чтобы не смотреть ему в лицо.

— У меня есть соображение по поводу того, где… они могут быть.

— Вы видели что-то? — Снейп слегка приподнялся, принимая уже нормальную позу и внимательно смотря на него.

— Что вы имеете в виду?

— Вам что-то снилось? Вы видели образы? — допытывался зельевар.

— Нет… я давно уже ничего не вижу.

«К счастью», — хотел добавить он, но передумал.

— Я имел в виду вашу связь с Тёмным лордом. Однажды вам уже удавалось проникать в его разум и видеть его глазами.

— Я про связь, которую имеете вы с моей матерью, — тихо произнёс юноша.

Снейп замолчал. Гарри собрался с духом и продолжил:

— Если я всё правильно понял, вы можете чувствовать друг друга на расстоянии… Возможно, вы могли бы попытаться… позвать её…

Снейп встал и, засунув руки в карманы, отошёл окну, повернувшись к нему спиной.

— Вы знаете, почему директор так не хотел посвящать вас в эту тайну?

— Нет.

— Он объяснил мне, что, если вы узнаете об Обете и Тёмный лорд вновь получит доступ к вашим мыслям, которые вы, кстати, так и не научились контролировать, он сможет получить эту же информацию, и тогда…

— Откуда вы знаете, что он уже её не получил?

— Тогда я был бы уже мёртв. Я думаю, всё, что им известно, — так это то, что я играл на противоположной стороне и обманул их. Похитив Лили, он хочет отомстить мне. — Снейп говорил теперь удивительно просто и ясно, словно в нём прежде не было никогда и тени неприязни к нему. — Этот ход сделан против меня и за мои ошибки и просчёты. Вам всем следует вернуться к Ордену.

— А что будете делать вы?

— То, что он хочет от меня. Чтобы я пришёл за ней. И я приду.

— Тогда я пойду с вами.

— Это не ваша проблема, Поттер. В том, что произошло, целиком и полностью моя вина. А вам следует держаться подальше — этого хотела ваша мать. Вы же не хотите причинить ей ещё страданий? — Он повернулся к Гарри.

— Нет.

— Идите спать. Завтра я отправлю сообщение на Гриммо… вас должны забрать. — Снейп устало прикрыл глаза.

— Но вы скажите, если что-то… поймёте. — Гарри нервно сжимал и разжимал кулаки.

— Идите спать, — мягко сказал Снейп.

Гарри кивнул и, поднявшись, на мгновение задержался перед ним.

— Что-то ещё?

— Нет. Спокойной ночи, профессор.

— Спокойной ночи.

Снейп, не глядя на него, снова уселся к кресло.

***

Он закрыл глаза, откинувшись на спинку мягкого кресла. Дом, погружённый в ночную тишину, казался тихо дремлющим зверем. Одно неловкое движение, один громкий звук — и он раскроет свою чёрную пасть, дабы поглотить их. Мужчина положил руку на подлокотник, слегка сжал кулак и дотронулся до обручального кольца. Как символ брака, оно никогда не напоминало о себе.

Тонкий серебряный ободок, плотно облегающий безымянный палец, тускло поблёскивал в слабом лунном мерцании. Лили принадлежала ему целиком — душой и телом, но ему не нужно было смотреть на кольцо, чтобы удержать в мыслях любимый образ. Для него всё это оставалось лишь формальной символикой, ведь даже магия, даже самая сильная магия не может создать любви. И если и существует связь между ними, то она совсем не в кольце, а гораздо глубже, внутри него, давно уже вросшая в сердце.

Снейп глубоко вздохнул, не раскрывая глаз, и представил Лили перед собой. Он отчётливо видел каждую прядку волос, чувствовал исходящее от чуть тронутых улыбкой губ тёплое дыхание.

«Помоги мне… почувствовать тебя… найти…»

Он ощутил лёгкое головокружение. Образ в голове рассыпался на сотни осколков. И тут Северус почувствовал это: боль, отчаяние, ненависть, страх. Они наполнили его, хотя и не принадлежали ему. В воздухе повеяло сыростью, словно он стоял посреди болота. Темнота перед глазами вдруг сменилась сероватой дымкой, и он увидел очертания подвала. Запястья сковала боль, будто руки были затянуты верёвками.

Картинка перед глазами сменилась, и он услышал холодный насмешливый голос и последовавший за ним пронзительный крик. Резкая вспышка. Стая ворон, каркая, взлетела, кружась в грязно-сером небе. Холодный северный ветер обдувал лицо. Впереди мелькнули слабые очертания дома… знакомого дома. Лестница. Подвал. Он летит в огромную чёрную яму. Она кишит змеями, она кишит смертью.

«Помоги мне… пожалуйста…»

Послышался слабый, надрывный шёпот, растворяющийся в темноте.

Снейп вскрикнул и открыл глаза, обнаружив, что сидит на прежнем месте. Огонь в камине совсем погас, и в комнате воцарился жуткий холод. Снейп поднялся, стараясь унять дрожь в ногах. Лили. Она звала его. Она где-то рядом. Он резко огляделся, словно ожидая увидеть в комнате нечто новое. Со стен на него смотрели портреты в дорогих позолоченных рамах. Он быстро прошёл от одного угла к другому. Необходимо понять, что он видел. Дом… дом. Он знает его. Он бывал там неоднократно. Мужчина потёр виски, напряжённо думая. Внезапно его осенило, и он едва успел ухватиться за гобелен, чтобы не упасть. Конечно, он видел… это тот самый дом! Тот, в котором они находятся сейчас! Но как такое возможно?

Он снова закрыл глаза, пытаясь вернуть ускользающие образы. Ничего не вышло. Они были здесь, Лили была в доме Малфоев не так давно.

Снейп замер в нерешительности. Неожиданно в голове всплыла фраза: «Шаги в подвале».

Фенрир. Он появился из подвала! Времени на размышления не было, и он решительно направился вниз. Дверь была приоткрыта. Свет на конце палочки осветил дорогу, и мужчина осторожно спустился по скользким каменным ступенькам. Груда камней, выбитая взрывом, по-прежнему лежала в углу. Лунный свет сквозил через большое отверстие в стене, открывая проход на улицу.

Снейп поднял палочку и осветил стены. Люциус был большим любителем различных скрытых приспособлений: тайных ходов и выходов, тайников, дверей-обманок. Если один из ходов вёл наружу из картины, наверняка где-то должен располагаться другой, и если это подвал, то, следовательно, искать нужно не что иное, как подземный ход.

Неожиданно сзади раздался шорох, и вспыхнул свет. Снейп инстинктивно выхватил палочку, разворачиваясь и направляя её на вошедшего. Возле подножья ступенек стоял Люпин. Снейп выругался:

— Какого чёрта ты тут делаешь?!

— Хотел спросить тебя о том же. Я слышал шум и спустился посмотреть.

— Посмотрел? Теперь можешь возвращаться в свою кровать…

— Что ты тут ищешь? — Люпин пристально посмотрел на него. — Решил провести разведку?

«Всё равно ведь не отделаться!» — с досадой подумал он.

— Отсюда из дома ведёт подземный ход.

— Надо же! — На лице Римуса появилось любопытство. — Ты уже нашёл его? И куда он ведёт?

— Пока не знаю. Но я видел… Они были здесь… сначала снаружи, потом внутри, а потом был подвал, и они исчезли…

— Кто они? О чём ты говоришь?

— О Лили. Я видел её…

— Ты видел Лили?

— Да, во сне, — просто ответил он. — Оно мне показало. — Снейп потрогал кольцо.

— Давай искать вместе. — Люпин поставил на пол керосиновый фонарь.

Северус закатил глаза.

— Вообще-то, я не искал помощников.

— Брось, Северус… один ты тут всю ночь провозишься…

Мужчина бросил на него недовольный взгляд, но промолчал и снова вернулся к созерцанию каменных плит.

— Будь любезен, не заслоняй мне свет!

— Я не заслоняю. Почему ты так уверен, что проход в стене?

— Потому что я так думаю. Можешь искать в другом месте, — отозвался Снейп.

Минут через сорок энтузиазма у обоих заметно поубавилось. На стене не было ни единого выступа, ни одной трещины, за которую можно уцепиться. Но он чувствовал: если подземный ход существует, то он где-то здесь. Господи, какая жалость, что Нарцисса мертва… Она наверняка знала о нём.

— Может, сделать проще, взорвав стену?

— Нет… Неужели непонятно? Это наверняка магический проход, а не простая маггловская лазейка! Если взорвать стену, ничего не произойдёт.

— Возможно, нужно что-то типа пароля или заклинания. Но они нам неизвестны.

Снейп покачал головой.

— Нет. Они ждут моего прихода. А значит, предполагают, что я смогу найти выход.

— Ну, может, они переоценили твои… умственные способности…

Снейп побагровел.

— …или тебя вообще никто уже не ждёт. Нам с самого начала следовало отправиться на Гриммо.

— Я вас не тащил за собой!

— Ну да, конечно… Отпускать тебя одного, когда твоя жизнь определяет жизнь и здоровье Лили и Гарри? Ни за что!

— Почему бы тебе не подумать о своих собственных жене и сыне, а не лезть в чужую жизнь?

— Моя семья в безопасности…

— Ну, это ты так думаешь! Пока они рядом с тобой, я не был бы в этом так уверен…

— Заткнись! — рявкнул Люпин, доставая палочку.

— Хочешь на меня напасть? А как же благополучие Гарри? Или твоя собственная волчья гордость дороже?

Люпин вскинул руку с палочкой, но вдруг передумал и опустил её.

Снейп презрительно пожал плечами.

— Так я и думал…

— Правильно думал, — неожиданно Люпин подошёл к нему вплотную и со всего размаху ударил кулаком по лицу. Не ожидавший нападения Снейп покачнулся и, зацепившись ногой за кусок камня, упал назад, ударившись о стену. Из разбитой губы хлынула кровь.

— Вот чёрт… извини… — пробормотал Люпин, протягивая ему руку. — Но ты сам нарывался.

Снейп молчал, не двигаясь.

— Не надо делать вид, что я убил тебя, поднимайся!

— Заткнись.

— Что? — Он замолчал и вдруг услышал странный клокочущий звук где-то совсем рядом. Снейп вскочил на ноги и отошёл. На том месте в стене, куда попала кровь, вдруг образовалось углубление, начавшее стремительно расти.

Они в шоке уставились на постепенно уходящий вглубь стены чёрный тоннель.

— Ну ничего себе… заклятие… — прошептал Люпин.

— Культ крови… один из основных элементов магических ритуалов в чёрной магии… Но мне даже в голову не пришло…

— …что им могут запечатывать проход. Неужели они каждый раз резали себе руки, чтобы пройти внутрь?

— Резали, только не свои… — пробормотал Снейп, осторожно ступая вперёд.

Люпин ухватил его за рукав.

— Куда ты?

— Вперёд, не видишь?

— Подожди, надо разбудить остальных…

— Нет! Нет времени… Он не будет открытым так долго… — Снейп заглянул внутрь. — Он ведёт на восток.

— Можно узнать расстояние?

— Вот я и узнаю…

— Ты что, действительно хочешь пойти туда один? — не веря, спросил Люпин.

— А ты хочешь дождаться батальона из Ордена? На это нет времени, понимаешь?!

— Если они ждали тебя, то подождут и ещё…

— Пусти! — Он вырвал руку. — Забирай отсюда мальчишку и возвращайся на Гриммо.

— Нет.

Снейп закрыл глаза, потом снова открыл и внимательно посмотрел на Люпина.

— Дальше я должен идти один. Не спрашивай, почему. Я знаю, понимаешь? Они на это и рассчитывают! Что я приведу вас за собой! Приведу его! Сам приведу его к ним… Я только сейчас это понял. Они ждут, что я вернусь за Лили, и Гарри отправится следом. Это ловушка, как и тогда!

Пару минут они молчали.

— Иди. — Римус отпустил его руку. — Мы вернёмся на Гриммо и приведём помощь.

Снейп кивнул и ступил к темноту тоннеля.

— Постой…

— Что? — Тот с недоумением оглянулся.

— Удачи.

— Спасибо, Римус, — по бледному лицу пробежала слабая тень улыбки.

Слабый лучик света на конце палочки всё удалялся, и через несколько минут скрылся в темноте. Люпин постоял немного, испытывая странную смесь чувств. Он был безмерно удивлён и обрадован. И вовсе не тем, что могло показаться смелым и опасным поступком со стороны Северуса, не тем, что тот неожиданно проявил заботу о ком-то, кто никогда не делал этого по отношению к нему, а тем, что он впервые за всю жизнь назвал его по имени.

Глава 29

— Экспеллиармус!

Палочка Беллатрисы взмыла вверх. Снейп развернулся. Возле раскрытой двери подземного хода стоял Люпин.

— Что это значит? — выпалил Северус.

— Не люблю оставаться в долгу слишком долго. — Римус пожал плечами.

Не успел Гарри испугаться и крикнуть ему, чтобы тот уходил, как из-за спины Люпина появилась Тонкс с палочкой наготове. Вслед за ней из тоннеля стремительно выбежали остальные члены Ордена. Он увидел Невилла, Полумну, близнецов Уизли, Билла и Чарли, Грюма, Дина Томаса, Чжоу — всех участников Отряда Дамблдора. Последними появились Рон и Гермиона. Всего за несколько секунд зал наполнился людьми. Беллатриса изумлённо отскочила, лишившись палочки, и через мгновение её лицо скривилось от злобы.

— Сейчас всё будет, Гарри! — радостно крикнул ему Невилл, махая рукой.

Столь внезапное появление сбило с толку всего на минуту, но этого времени вполне хватило, чтобы они смогли сориентироваться. Лили быстро поднялась на ноги и, ухватив Гарри за руку, отступила на безопасное расстояние.

— Дай это мне! — крикнул Снейп Люпину. Тот перекинул ему палочку Беллатрисы, и он в одно мгновение переломил её пополам.

Лицо колдуньи исказила ярость.

— Думаешь, привёл сюда всю компанию — и всё? Отлично, значит, вас умрёт ещё больше, чем мы рассчитывали…

Лицо Волдеморта, напротив, оставалось спокойным. Казалось, он ожидал чего-то подобного, и случившееся даже обрадовало его.

— Отлично… друзья Гарри Поттера снова пришли умереть за него. На это будет даже забавно посмотреть. Я не хотел проливать лишней крови, но если вы так настаиваете… — Он медленно поднялся с места. Красные глаза обвели взглядом всех собравшихся на другой половине зала. Никто не осмеливался выступить вперёд.

— Ваша смелость и отвага похвальны, но зачем умирать страшной смертью, когда вы можете получить гораздо больше, присоединившись ко мне? Вы готовы умереть за человека, который этого не стоит. Я дам вам шанс. Отступите, пока не поздно.

Никто не шелохнулся.

— Гарри Поттер, обращаюсь к тебе, — холодный, пронизывающий до костей голос разнёсся по помещению, проникая в голову и сознание каждого. — Пора перестать прятаться за спины других. Встреть смерть с той же гордостью, с которой они готовы отдать жизнь за тебя, и я обещаю, никто не пострадает.

Лицо юноши содрогнулось. Волдеморт давил на самое больное — на его чувство вины, на сомнение в своих силах. Имеет ли он право требовать от них таких жертв?

— Гарри, даже не думай! — Рука матери крепко стискивала его плечо. — Твоя добровольная смерть сведёт на нет все усилия, которые люди прилагали, чтобы защитить тебя.

— Итак, я вижу, ты не столь храбр, каким хочешь казаться. Пророчеством тебе предсказано победить меня. Так выйди вперёд и сразись в честном поединке! — Дьявольская улыбка исказила змеиное лицо.

Один его вид внушал ужас. Гарри вдруг почувствовал себя бесконечно слабым и уязвимым. Неужели и впрямь он, мальчишка, не обладающий и четвертью магического потенциала Волдеморта, должен одержать над ним победу? Где был бы он сейчас, если бы не все эти люди, многие из которых уже отдали свои жизни, веря в него. Как может он требовать от них этой веры, если сам не уверен в себе?

— Никто не хочет умирать понапрасну. Твоя смерть станет для них избавлением. Отпусти их… не делай их страдания бессмысленными. Тебе всё равно не победить в этой войне, которая началась задолго до твоего рождения, но может окончиться лишь по одному твоему слову.

Неожиданно Гарри почувствовал на себе чей-то взгляд. Он повернул голову и увидел, что Снейп смотрит на него со странной улыбкой, будто радуется услышанному.

«Я должен всего лишь выйти вперёд и дать ему убить меня. Всего-то. Как много и как мало одновременно».

Он опустил голову и в тот же момент почувствовал, как рука Лили больше не сжимает его плечо. Гарри резко выступил вперёд.

— Так убей меня.

По лицу Волдеморта на миг пробежало изумление, сменившееся довольной улыбкой.

— Я не ошибся в тебе.

— Гарри, нет! — крикнула Лили, бросаясь вперёд, но Снейп удержал её. Его лицо оставалось спокойным и непроницаемым.

— Пусти… пусти меня! — Она отчаянно вырывалась.

Снейп что-то тихо шепнул ей на ухо, крепко сжимая ладонь. Лицо женщины застыло на миг, а потом она просто обмякла в его руках.

— Я не стану мучить тебя ожиданием… — Волшебник обвёл взглядом парализованную безмолвием толпу. Рука вскинула палочку. — Авада Кедавра!

Зелёный луч света ударил Гарри в грудь, отбросив на несколько метров. Никто не шелохнулся.

Пару минут царила тишина. Гарри не двигался, продолжая лежать совершенно безучастно.

— Так просто. Всего один взмах палочкой — и нет никакого Пророчества. Мальчик Который Выжил больше не живёт на этом свете. Всё кончено. Я даю вам шанс исправить свои ошибки. Вам больше не придётся умирать.

Лили вырвалась из цепких объятий Снейпа и, подбежав к сыну, опустилась перед ним на колени. Её сдавленные рыдания будто вывели всех из оцепенения.

— Никто здесь никогда не встанет на твою сторону. — Невилл неожиданно вышел вперёд. — С Гарри или без него, но ты не получишь желаемого!

Волшебник расхохотался.

— Какое… трогательное выступление… Неужели вы думаете, что жалкая кучка волшебников, оставшаяся без Дамблдора, сможет мне помешать?

— Гарри умер, но смерть его не будет напрасной. — Люпин подошёл к Невиллу.

— Пусть будет по-вашему. Смерть так смерть… Значит, вы готовы сражаться… Пусть будет так.

Беллатриса подошла к нему, вставая рядом. Люциус по-прежнему стоял в углу, белый как смерть.

— И это всё? Я думал, их будет больше… — тихо шепнул Рон Гермионе.

— Будет… — Взгляд девушки был устремлён в глубь зала.

Откуда ни возьмись из полутьмы стали появляться фигуры в чёрных мантиях. Волдеморт отошёл назад, вновь опускаясь в своё кресло, будто бы готовясь наблюдать за представлением.

— Убейте их, — лениво бросил он толпе Пожирателей.

Один из них выхватил палочку и, нацелив её на Невилла, произнёс заклинание. Луч света, долетев до середины, встретился с другим, выброшенным ему навстречу, и, отрикошетив, ударил в нападавшего. Пожиратель смерти отлетел в сторону. Снейп опустил палочку, пристально посмотрев на Волдеморта.

— А вот это уже интересно… Я, кажется, совсем забыл о ещё одном герое сегодняшнего вечера. Непростительная ошибка с моей стороны. Северус, тебе всегда хотелось быть частью чего-то значительного… Но я не прощаю предателей, ибо нет ничего хуже этого.

Он достал свою палочку и произнёс:

— Авада Кедавра!

— Нет! — Лили с изменившимся лицом метнулась вперёд, отталкивая мужа в сторону. Заклятье промазало, ударившись о колонну и переломив её пополам. Она с грохотом обрушилась на пол, разлетевшись на сотни кусков. Лицо волшебника побелело от гнева, он развернулся, готовясь нанести новый удар и совершенно не замечая, как позади него медленно поднялась на ноги чья-то фигура.

— Повелитель… — Лицо Беллы исказила гримаса. Она потянулась к его руке.

— Экспеллиармус! — Палочка Гарри, направленная в спину Волдеморта, выстрелила вперёд. На секунду лицо волшебника пронзил шок. Палочка выскользнула у него из рук, и стоявший позади него Гарри, совершенно целый и невредимый, подхватил её.

— Убейте их!!! — взревел волшебник, и толпа разъярённых Пожирателей смерти бросилась вперёд. Заклятья градом посыпались со всех сторон, ударяясь друг в друга. Бой начался.

***

В тот самый момент, когда Гарри, мучимый страхом и сомнениями, поймал брошенную в его сторону улыбку Снейпа, в голове его вдруг что-то щёлкнуло, озаряя. Он посмотрел на стоявших рядом людей, чьи лица ни капли не дрогнули, и смело выступил вперёд, зная, что сейчас произойдёт.

Как получилось, что лорд Волдеморт забыл о главной ловушке, устроенной для него Дамблдором? Беллатриса знала о Брачном Обете, в этом не было сомнений, но либо забыла рассказать о нём хозяину, не будучи до конца уверенной, либо тот, ослеплённый желанием уничтожить его и отвлёкшийся на неожиданно прибывшую подмогу, сам забыл о препятствии.

Так или иначе Гарри понял, что сейчас должен быть его выход. Заклятие смерти, пущенное в него Волдемортом, в действительности не могло убить, но могло обмануть волшебника, заставив почувствовать ложный триумф и тем самым потерять бдительность. Когда Гарри, отброшенный силой волшебного луча, притворился поверженным, оставалось только дождаться нужного момента.

Кто-то должен был отвлечь волшебника, что не заставило себя долго ждать. Едва Снейп отразил заклятие, брошенное в Невилла, и тем самым перевёл внимание на себя, Гарри незаметно поднялся на ноги и обезоружил ничего не подозревающего Волдеморта.

Конечно, это был не конец. Но стоило палочке, несущей смерть, оказаться в руках у юноши, как сигнал к действию был отпущен. Сражение началось, и теперь силы были хотя бы немного уравнены. Гарри крепко сжимал в руке палочку Волдеморта, ловко уворачиваясь от летевших в него заклятий.

Он не боялся, что одно из них, попадя в цель, убьёт его. Во-первых, никто из Пожирателей не решится взять на себя смелость сделать это, ведь он принадлежал Волдеморту, а во-вторых, никто из них же, за исключением Беллы, не мог знать о защите. Теперь Гарри понял, почему в ту ночь побега, в Запретном лесу, заклятия Беллатрисы не подействовали на него, а Снейп смог его оглушить. Он единственный, давший Обет, мог убить его, и только его заклинания могли достичь цели. Гарри ловко отразил нападение одного из Пожирателей и обернулся, ища глазами профессора. Вокруг царили хаос и неразбериха.

Он потерял друзей из виду, в воздухе кружилась пыль от разбивающихся колонн и покрывшихся трещинами стен. Он бросил взгляд в центр зала и увидел, что Волдеморт исчез, оставив своих прислужников расправляться с остальными.

Лили не сражалась с тех пор, как она, Джеймс, Римус и Сириус чудом уцелели после нападения Пожирателей смерти в Чёрной лощине, где располагался Орден в 1979 году. Теперь рядом с ней бились за жизнь совсем другие люди — другого времени и поколения, — но время будто бы повернулось вспять, возвращая её к ненавистному кошмару, где каждую секунду она могла потерять близкого человека.

Она совсем не думала о своей безопасности, и её целью по-прежнему не являлось уничтожение кого бы то ни было из Пожирателей смерти. Но сегодня здесь были два человека, чьи жизни причудливо переплелись. Теперь она не могла себе позволить потерять их. Пока Северус жив, ни ей, ни Гарри ничто не угрожало, и женщина вдруг с ужасом поняла, как хотела бы, чтобы он был сейчас подальше отсюда, не рисковал своей жизнью.

Лили думала о том, что сегодня её черёд защищать, сделать так, чтобы никто не причинил ему вреда. Не только потому, что его жизнь определяла их безопасность. Она не должна была позволить Северусу умереть за них.

В суматохе сражения она быстро потеряла его и Гарри из виду и теперь отчаянно пыталась отыскать. Беллатриса недолго оставалась без палочки, очевидно, уже успев отобрать её у кого-то. Она продолжала стоять на том же месте, где и раньше. Её хищный взгляд напряжённо выискивал кого-то в толпе.

Лили направила на неё палочку:

— Остолбеней!

Белла отразила заклятие, подняла руку и, взмахнув ею, легко отбросила Лили. Удар был такой силы, что она отлетела на несколько метров, больно ударившись головой о каменный пол. Она понимала: Белла была готова сражаться до конца и, даже умирая, утащить за собой как можно больше народу.

Резкий взмах — и потолок обрушился в том месте, где секунду назад стояли Тонкс и Люпин. Отпущенные заклятия она, казалось, отбивала одной силой взгляда, чёрные волосы неровно спадали на искажённое злобой белое, как у трупа, лицо.

— Нам её не одолеть! — крикнул Люпин, в очередной раз увернувшись от куска бетона, летевшего ему в голову.

Белла сделала шаг, взгляд её упёрся в тяжёлую балюстраду на потолке. Массивная конструкция зашевелилась, и на пол посыпался песок.

— Осторожно! — Крик эхом отозвался от стен, и в тот же миг она рухнула на пол, придавив собой несколько человек. Грязь и осколки разлетелись во все стороны, словно от взорвавшейся бомбы. Она шла вперёд, заставляя предметы впереди себя лететь в каждого, кто вставал у неё на пути.

Лили судорожно пыталась подняться, увидев направляющуюся к ней фигуру. Беллатриса снова взмахнула палочкой, выкрикивая какое-то заклинание, и из конца древка вырвалась струя огня, трансформируясь в гигантский пылающий шар. Несколько человек с криками бросились прочь. Видя приближающееся пламя, которое Лили уже не успевала отразить, женщина инстинктивно закрыла глаза, как вдруг почувствовала странное дуновение рядом.

Раздался звук удара. Она открыла глаза. Северус стоял немного в стороне, его рука и палочка были направлены в сторону летящего шара. Пара секунд, и огненный поток застыл в воздухе, каменея, а затем с ужасающим грохотом рухнул на пол в нескольких шагах от неё. Он направил палочку на Беллатрису.

— Ах ты, чёрт! — Белла расхохоталась. — Северус, как долго я тебя искала!

Лили поднялась на ноги и, крепко сжав палочку, направила её в сторону Беллатрисы.

— Отойди! — Крик Снейпа заставил её отскочить. Он отразил ещё одно заклятие и выстрелил в ответ. Лили почувствовала, как чьи-то руки обхватывают её сзади, оттаскивая в сторону. Она в ужасе смотрела на завязавшийся поединок. Заклинания атаковали с такой частотой, что невозможно было подойти ближе, не рискуя попасть под удар.

На какое-то время все сражающиеся замерли, отойдя в сторону, оставляя Беллатрису и Северуса один на один. Лили догадывалась, что он искусно владеет магией на дуэлях, но страх сковал её намертво, когда она вынуждена была наблюдать их поединок.

Каждое отражённое им заклинание заставляло её сердце сокращаться в агонии, считая секунды до неизбежного конца. Кто-то должен был сдаться, а значит, умереть. Силы были практически равны, и оттого ожидание делалось ещё более ужасающим. В глазах Беллы поселилась такая злоба и ненависть, что, казалось, сам воздух вокруг них раскалился и начал плавиться в лёгких.

Очередное заклятие едва не задело его, пролетев всего в паре сантиметров, и Лили в ужасе закрыла лицо руками, отступая. Она знала, что её вмешательство может привести к необратимым последствиям, ведь в результате она может поранить его.

В какой-то момент ей показалось, что Беллатриса устала. Её палочка чуть опустилась, а на лице появилась досада. Всего мгновение облегчения со стороны Снейпа, и бдительность была потеряна. Белла вскинула палочку так резко, что он просто не успел отреагировать. Задев его, заклятие опрокинуло мужчину на пол. Палочка выпала из рук. Лили в ужасе закричала.

— Всё кончено. — Белла стремительно шла по направлению к нему. — Попрощайся с женой… А-ава-ада…

— Акцио!

Палочка Снейпа влетела прямо ему в руку. Резкий луч света ударил из неё по Беллатрисе как раз в тот момент, когда она ожидала этого меньше всего. Вскрикнув, женщина отлетела и, с силой ударившись о стену, упала, замерев. Снейп поднялся на ноги, отряхиваясь. Лили выдохнула, жадно впиваясь в него взглядом.

— Всегда ненавидел эту стерву… — На его лице появилась ухмылка.

Лили вдруг вспомнила его слова, сказанные на поляне во время тренировок, о том, что врага надо бить его же оружием. Что ж, на данный момент он единственный из всех, кто обладал силой, равной мисс Лестрейндж, и эта мысль привела её в безумный восторг и ужас одновременно.

— Правильно, пусть отдохнёт… — радостно воскликнул Фред Уизли, швыряя камень в то место, куда упала Беллатриса.

— Спасибо… — Лили уцепилась за руку Снейпа. — Но пожалуйста, не надо так рисковать…

— Предлагаешь мне быстренько спрятаться в чулане и переждать? — Он улыбнулся.

— Просто будь осторожен.

— Убей, Нагайна… убей его…

Свистящий шёпот окутал Гарри, заставляя обернуться и задрать голову. Волдеморт стоял на самом высоком пролёте каменной лестницы. Кроваво-красные глаза зловеще сверкали на змеином лице.

И вновь острая боль пронзила шрам. Гарри едва не упал, споткнувшись о чьё-то тело. В ту же минуту рядом с ним пронеслось заклятие, отбитое Джорджем Уизли.

— Гарри, ну рогатых слизняков тебе в… Хватит лезть под палочку!

— Где Снейп?

— Понятия не имею… и именно поэтому будь осторожен… Я давно его не видел… Вдруг его уже того… и ты беззащитный у нас останешься…

Проигнорировав эту глупую шутку, юноша вцепился близнецу в руку.

— Я слышал только то, как Волдеморт говорил на парлсентанге… Он поручил Нагайне убить…

— Тебя?

— Нет… я думаю, что не меня… Нужно найти Снейпа!

— Ладно, если встречу, скажу, что ты его ищешь…

Гарри бросился вперёд, тщательно вглядываясь в толпу, ища глазами чёрный плащ. Ну где же он… куда исчез… Он услышал рядом шипение. Огромная змея ползла по полу, извиваясь кольцами и выгибая голову, будто высматривая кого-то.

— Уйди… уходи отсюда! Я приказываю тебе! — Гарри встал напротив Нагайны.

— Не старайся… змея не будет слушать тебя… я её хозяин… — раздался совсем рядом пронизывающий, как холод, голос. Волдеморт с насмешкой смотрел на него. Рядом с ним стоял застывший Люциус Малфой.

Вспышка света ударила по змее, отбросив её. Гарри обернулся, увидев Гермиону.

Лицо Волдеморта презрительно исказилось.

— Убей её, Люциус… — Он схватил Малфоя за шкирку и швырнул вперёд. — Убей её, иначе я убью тебя!

Волшебник достал палочку, направляя её на Гермиону.

— А-а-авада-а…

— Экспеллиармус!

До боли знакомый голос сзади заставил Гарри и Гермиону вздрогнуть, обернувшись. Возле стены, не опуская палочку, стоял Драко Малфой.

Лицо Люциуса приняло странное выражение.

— Драко… ты здесь… Что ты делаешь… Отдай мне палочку… сынок…

Лицо юноши исказилось от боли и ненависти.

— Ты… ты убил её… Она умерла из-за тебя! — выплюнул он в лицо отцу.

— Нет… это не так… Послушай… не делай глупостей…

— Остолбеней! — Луч света из палочки Драко ударил Малфоя в грудь, опрокидывая на пол.

Гермиона и Гарри безмолвно уставились на него. Только что наблюдавший эту сцену Рон присвистнул.

— Вот что война с людьми делает… Драко мозги промыла…

— Где Снейп? — перекрикивая грохот, спросил Гарри, мгновенно забывший про Малфоя.

— А? Что? Дела как? Нормально… — Друг весело помахал ему рукой, пригнувшись от оглушающего заклятия.

Гарри повернулся к Гермионе.

— Чего он такой весёлый, с ума сошёл?

— По-моему, у него истерика… — Девушка улыбнулась сквозь выступившие слёзы. — Я видела Снейпа минуту назад вон там! — Она указала рукой на противоположный конец зала.

Гарри уже и сам увидел его. И не только его. Страшные подозрения сбывались. Профессор стоял к ним спиной, сражаясь с неизвестным Гарри Пожирателем смерти. Нагайна стремительно приближалась к нему, лавируя между ног. Юноша бросился вперёд, расталкивая попадающихся на пути людей и чудом уворачиваясь от заклятий, летевших мимо него.

Одно из заклинаний Снейпа отбросило Пожирателя смерти.

— Обернитесь! — заорал Гарри что было сил и вдруг почувствовал, как отяжелели ноги. На полу, вцепившись в него, полулежал Питер Петтигрю.

— Ах ты… мерзкая тварь! — воскликнул юноша, падая на пол и пытаясь сбросить его с себя. Очки слетели, и окружающий мир мгновенно подёрнулся туманом. Тут же он услышал визг рядом, и хватка ослабела. Гарри судорожно зашарил рукой по полу, стараясь отыскать потерю. Даже сквозь зыбкое марево он видел грязно-серый хвост, быстро приближающийся к цели.

— Профессор! Сзади!!! — крикнул он из последних сил, срывая горло.

Снейп обернулся как раз в тот момент, когда Нагайна, страшно выгибая голову, бросилась на него, широко раскрыв пасть.

Хлюпающий звук — и змеиная голова, не дойдя всего несколько сантиметров до цели, отлетела в сторону, отрубленная наотмашь.

Рядом со Снейпом, судорожно сжимая в руке меч Гриффиндора, стоял Невилл.

Удивлённый взгляд профессора остановился на нём. Тот, кажется, ещё не до конца понимал, что сейчас произошло.

Невилл испуганно смотрел на него, словно провинившийся ученик на уроке.

— Извините… — глупо выпалил он, отступая.

Пару секунд Снейп стоял не шелохнувшись, осознавая увиденное, а потом посмотрел на Невилла, как на сумасшедшего, и отвернулся.

— Гарри, вот твои очки… — Люпин наклонился, поднимая юношу.

Тот отряхнулся, надевая их, и увидел рядом с собой распростёртого на земле Хвоста. Маленькие глазки-щёлочки были равнодушно уставлены в потолок.

— Жаль, мы не сделали этого тогда, в Визжащей хижине… — тихо произнёс Римус.

— Гарри, я только что спас жизнь профессору Снейпу… — на одном дыхании выпалил Невилл, подбегая к ним.

— Угу…

— Пусть только попробует теперь поставить мне «Отвратительно» на экзамене! — Глаза юноши радостно сверкали, будто он только что сам одержал победу над Волдемортом.

Гарри тупо уставился на валяющуюся рядом голову мёртвой змеи.

— Не-е-е-ет! Нагайна!!! — громовое эхо раскатилось по залу. Волдеморт, обезумев от ярости из-за смерти своей любимицы, буквально спикировал по воздуху. Ударная волна отбросила сразу добрую половину человек. В руках у него была чья-то палочка. Уродливое лицо исказилось такой яростью, что все присутствующие, оставшиеся в живых, одновременно замерли, как по приказу.

— Ну всё… теперь он точно разозлился… — Рон с окровавленной половиной головы посмотрел на Гарри полубезумным взглядом.

Никто не успел ни о чём подумать. Внезапный последовавший за этим удар, похожий на раскат грома, обрушился на зал. На мгновение у Гарри мелькнула мысль, что Волдеморт взорвал их всех к чёрту, и на этом всё закончилось. Он рухнул на колени от того, что пол под ним задрожал.

— Разорви меня венгерская хвосторога!!! — неожиданно услышал он вопль друга, оглушивший его ещё сильнее. — Гарри!!!

Юноша, кашляя, поднялся на ноги. Облако пепла и дыма в центре зала рассеялось, и он увидел человека, появление которого он мог представить себе меньше всего на свете. Словно мираж из сна, посередине зала стоял Альбус Дамблдор.

***

— Как всегда вовремя, директор. — Снейп совершенно спокойно смотрел на Дамблдора.

Гарри стоял, как оглушённый. Он не мог сказать, что испытывает, глядя на воскресшего волшебника. Очевидно, его появление стало сюрпризом для всех. Юноша только сейчас смог встать нормально и оглядеться, оценивая потери и ища в толпе знакомые лица.

Рон, Гермиона, Невилл и Полумна испуганно жались друг к другу. Люпин застыл рядом с Гарри, мистер и миссис Уизли, прижимали какую-то тряпку к разбитой голове Тонкс. И мама… Он увидел её, стоящую дальше остальных. Лицо её было перепачкано пылью и пеплом, а одежда частично изорвана и окровавлена. Но она была жива.

Все они, за исключением Снейпа, смотрели на Дамблдора, как на привидение. Гарри метнулся было к директору, мучимый непреодолимым желанием убедиться, что он не сошёл с ума, но две руки крепко ухватили его, оттаскивая назад.

— Поттер, немедленно идите сюда! — раздался рядом рассерженный голос. — Где вас черти носили?

— Хотел спросить вас о том же, — отозвался Гарри, испытывая тем не менее необъяснимую радость. Появление Дамблдора для него уже само по себе стало символом победы. Но Снейп, очевидно, так не считал.

— Немедленно подойдите!

— Куда вы меня тащите? Я должен… — возмутился юноша.

— Молчите и слушайте меня. Я должен передать вам одну вещь… и какого-то хрена вы шляетесь где-то весь вечер!

Снейп вновь разговаривал с ним как строгий учитель с нашкодившим учеником, и Гарри это позабавило.

— Лишь удачное стечение обстоятельств привело к тому, что я стою тут перед вами!

— Всё хорошо… — Они отошли за колонну, и Гарри устало посмотрел на него. Голова категорически отказывалась соображать.

— Вы меня слушаете?

— Я слушаю… но неужели нельзя подождать и…

— Нельзя! — рявкнул Снейп.

Гарри открыл было рот, готовый на полном серьёзе послать его куда подальше, как вдруг понял: что-то не так. Ему почудилось, или он видел движение где-то внизу, рядом с ними?

Он обвел глазами кучу мёртвых тел, словно это были мешки с картошкой. К его облегчению, почти все были Пожирателями смерти.

— Ничего не кончилось, Поттер! Вы должны… — Его слова прервал странный звук.

Гарри перевел взгляд за спину Снейпа и остолбенел от ужаса. Позади них стояла Беллатриса. Ударная волна ранила её, но не убила — лишь временно лишила сознания. Гарри будто бы забыл о её существовании за время битвы и теперь неверяще смотрел на исступлённо сгорбленную фигуру, сжимающую в руке что-то блестящее. У неё не было палочки, и юноша не сразу осознал происходящее, пока она не взмахнула рукой и он не увидел острый кинжал.

— Ты… умрёшь!!! — её вопль эхом раскатился по залу.

Юноша вскрикнул, отскакивая. Снейп резко развернулся, доставая палочку и закрывая его собой.

Неожиданно взгляд ведьмы метнулся в сторону. На лице застыла гримаса триумфа.

— Ты… ты не будешь жить! — Рука с кинжалом рванула вперед.

— Остолбеней! — Их со Снейпом заклятия ударили почти одновременно, отшвырнув Беллу.

Гарри повернул голову, спрашивая:

— Откуда она взялась?

Снейп мягко опустился на пол рядом с ним. Из груди его торчала блестящая рукоять.

Глава 30

На какой-то промежуток времени юноше показалось, что он ослеп и оглох. Он в отчаянии хотел закричать, позвать на помощь, но сорванное горло отказывалось повиноваться ему, и изо рта вырывались только слабые хрипы. Снейп прислонился к стене, медленно оседая на пол. Взгляд его уцепился за Гарри.

— Подойди… пожалуйста… Я всё-таки должен… сказать.

— Я сейчас, я приведу помощь, пожалуйста, не надо разговаривать… — испуганно прошептал Гарри, не сводя глаз с рукояти кинжала, торчавшего из груди.

Неожиданно Снейп дёрнулся вперёд, хватая его за полы мантии и судорожно сжимая.

— Нет, останься… Не нужно никого звать, подойди… я прошу тебя…

Гарри почувствовал, что отчаяние в нём достигает предела. Он опустился на колени рядом с человеком, которого так глубоко ненавидел все эти годы. Рука Снейпа, сжимающая его мантию, скользнула куда-то за воротник и резко дёрнула. Гарри увидел в его пальцах обрывок верёвки, висевшей на шее, и что-то блестящее, покачивающееся на ней.

— Возьми это… бери скорей…

Ничего не соображая от ужаса, юноша кивнул, беря предмет у него из руки и, не глядя, сунул в карман. Профессор часто и тяжело дышал, и он представил себе, каким адским мучением должно оказаться дыхание, рвущееся из пронзённой острым лезвием груди. Он хотел помочь хоть как-то, но не знал, что ему сделать, чтобы прекратить эту пытку.

— Пожалуйста, ну пожалуйста… пустите… Я приведу помощь… вам помогут… — Он пытался отцепить от себя Снейпа, желая лишь уйти и не видеть этих страданий.

— Хотя бы раз в жизни… ты можешь не спорить?.. — По бледному лицу пробежала болезненная судорога. Гарри едва не вскрикнул, почувствовав, как пальцы Снейпа буквально вонзаются в его запястье, сжимая с ужасающей силой. Он закрыл глаза, сцепляя зубы, не обращая внимания на терзающую его руку, будучи совершенно не в силах смотреть на мучимое болью лицо. Он должен что-то сделать, но как, если его не отпускают? Он боялся, что Беллатриса придёт в себя, что вернётся Волдеморт, что, если он будет продолжать оставаться на месте, ничего не предпринимая, Снейп умрёт.

— Это… последний… под конец… Ты… слышишь меня?

— Да, да… я слышу. Пожалуйста, позвольте мне помочь, я приведу помощь… вам нужна помощь… Прошу вас! — Гарри уже не знал, куда девать себя от отчаяния.

— Не надо… не нужно… — с непривычной грустью прозвучал тихий голос. — Посмотри на меня.

Гарри распахнул глаза, чувствуя, как руки, сжимающие его запястья, ослабили хватку. Взгляд чёрных глаз скользнул по лицу — в нём не было привычной ненависти и злобы, только смертельная усталость. Он словно хотел сказать что-то ещё, но сил на слова не хватало. Наконец его взгляд замер, а веки устало опустились.

Гарри в ужасе дёрнулся, вырываясь, и, спотыкаясь, бросился прочь, в зал. Полностью разгромленная комната буквально была усеяна мёртвыми телами. Он искал глазами Дамблдора.

— Гарри! — Юноша обернулся и увидел подбегающую к нему Лили. В тот же момент его окружила толпа. На лицах собравшихся были измученные, но счастливые улыбки.

— Слава Мерлину… куда ты исчез? Мы чуть с ума не сошли… Всё хорошо? Ты не ранен? — Она принялась тормошить его.

— Где Дамблдор… мне нужен Дамблдор… — тупо повторял он, обводя их непонимающим взглядом.

— Господи боже… ты весь в крови! — испуганно вскричала Лили.

— Гарри, пойдём… — произнёс Люпин.

— Посмотрите на меня! — неожиданно заорал он из последних сил, шокированный.

— Он ранен… скорее… кто-нибудь…

— Это не моя кровь! Пожалуйста… нужно помочь… Она ударила… швырнула в него кинжал… помогите… ну хоть кто-нибудь… Мне нужен Дамблдор…

— А где Северус?.. — Неожиданно лицо Лили изменило выражение, когда до неё начал доходить смысл его слов.

Гарри махнул рукой за дальнюю колонну.

— Он ранен… Беллатрисой!

— Зачем, зачем вы ушли?! — в ужасе вскричал Люпин, бросаясь вперёд. Лили рванула за ним.

Дамблдор… Гарри нужно найти его… он поможет. Неожиданно он услышал рядом отчаянный плач. Чуть в стороне, на полу, широко раскинув руки, со странной улыбкой на лице лежал Джордж Уизли. На коленях возле него стояла миссис Уизли, поддерживаемая мужем за плечи, и заливалась слезами.

— Гарри! — К нему, рыдая, бросилась Гермиона. — Билл и Флёр… они погибли… и Джордж…

— Где Рон? — хрипло прошептал он, боясь услышать ответ.

— Он ранен… его ударило осколком колонны… и Тонкс… Они все там… — Гермиона плакала так отчаянно, что он вдруг ощутил непреодолимое желание самому оказаться среди мёртвых. Чтобы не чувствовать этой чудовищной боли утраты, не смотреть в эти некогда улыбающиеся ему лица, почему… почему они должны были уйти? Кто забрал их? За что?

Неожиданно он услышал слабые крики, будто от борьбы. Гарри медленно, очень медленно шёл по направлению к дальней стене. Он увидел Люпина, крепко держащего за плечи отчаянно вырывающуюся Лили.

— Не надо… ты не поможешь… он умер.

— Нет! Нет… Это неправда! Неправда… Он не умер… он не мог… я знаю… не мог… Гарри! — Увидев сына, она протянула к нему руки. Он ожидал увидеть слёзы в её глазах, но они горели сухим блеском. — Ты был здесь… он ведь был жив…

Юноша подошёл ближе, боясь взглянуть вперёд — туда, где лежало тело, слегка прикрытое плащом.

— Он был жив, когда я… когда я ушёл… — Гарри вспомнил руки, лихорадочно удерживающие его, и отчаянный взгляд. Он не мог умереть, не дождавшись. Не мог. Гарри смотрел на мать, в чьих резких движениях было больше злости, чем отчаяния. Она не верила, и он понимал, почему. Юноша, как зачарованный, подошёл к мёртвому телу, словно желая удостовериться самому. Снейп всё так же полусидел, облокотившись о стену. Его руки больше не были сжаты и расслабленно опустились.

Совершенно спокойное, почти умиротворённое лицо. Казалось, он спит и вот сейчас откроет глаза, ухмыляясь, чтобы сказать очередную колкость. Он не мог умереть. Это было немыслимо. Он дошёл до самого конца, сохраняя своё немного насмешливое спокойствие. Гарри коснулся всё ещё тёплой руки, словно желая позвать его и в то же время боясь испытать шок, не услышав презрительно-проникновенных интонаций.

— Вы… сделайте что-нибудь! — услышал он крик Лили и, повернувшись, увидел стоящего позади Дамблдора. Взгляд его, имевший странное выражение, был обращён на Гарри. Лили наконец вырвалась и подошла к директору. — Вы ведь можете помочь?

— Мне очень жаль. Но я не могу ему помочь. Он умер, Лили. — Эти слова, произнесённые Дамблдором, будто только сейчас заставили её осознать смысл происходящего. Она застыла.

— Вам… жаль? Вы были живы всё это время, когда мы рисковали жизнью, умирая за вас… Мы верили вам, а вы… вы просто использовали… вы использовали его… вы занимались своими делами, заставив поверить, что вы умерли… чтобы отвлечь внимание от себя… Вы чудовище!

— Лили, перестань… — Римус в ужасе подошёл к ней, но она оттолкнула его, гневно глядя на директора.

— Он служил вам, он верил вам… А вы… вы позволили ему умереть!

Дамблдор смотрел на неё совершенно спокойно, будто её слова были теперь самой естественной вещью на свете.

— Снейп знал, что вы живы, — неожиданно произнёс Гарри. — Это к вам он уходил всё время, когда мы думали, что он отправляется к Волдеморту. Он знал с самого начала… что так будет.

Дамблдор покачал головой.

— Он не знал, что будет так. Он знал, что остаётся последний крестраж.

Так вот где был Дамблдор всё это время. Он уничтожал крестражи. Гарри развернулся и побрёл прочь, чувствуя внутри ужасную пустоту. Как всё просто и гениально. И как жестоко. Кусочки мозаики мгновенно сложились у него в голове. Снейп и не думал убивать Дамблдора. Они были вдвоём на Астрономической башне, и им ничего не стоило инсценировать смерть директора. Он не видел, как хоронили Дамблдора, но ему сейчас было неважно, к какому способу прибег волшебник, чтобы обмануть Волдеморта. Конечно, расчёт был верен.

Устранив преграду в виде директора Хогвартса, Волдеморт мог переключить своё внимание на него, на Гарри, не ожидая никакой опасности со стороны. И пока он тратил силы, бившись над разгадкой неуязвимости Мальчика, Который Выжил, Дамблдор мог спокойно завершить то, что начал: уничтожение осколков души. И Снейп знал. Знал всё это время, какая игра ведётся на самом деле, и молчал.

Он сделал то, что был должен: дал Брачный Обет и позволил Волдеморту погнаться по ложному следу. Если бы Гарри и Лили умерли сегодня, это уже ничего бы не изменило, потому что все крестражи уничтожены… Все… Юноша машинально сунул руку в карман и достал то, что вложил ему Снейп перед смертью. Это было массивное кольцо с чёрным камнем причудливой формы. Конец. Вот оно что. Кольцо — последний крестраж. Гарри потрогал прохладную поверхность. Он шёл по залу, как во сне, не чувствуя абсолютно ничего. Пустота внутри вытеснила страх. Он увидел Гермиону и подошёл к ней.

— Где он?

— Кто? — Она сжимала в руке кусок окровавленной ткани. Густые каштановые волосы спутанными прядями падали на измученное лицо.

— Где Волдеморт?

Ему ни на секунду не приходила в голову мысль, что волшебник убит или повержен. Пока существует кольцо, пока он жив, ничего не закончено.

— Я не знаю… Приход Дамблдора спугнул его… наверное… Я не видела… Он исчез… вон там… — Она равнодушно махнула рукой в сторону камина. Гарри кивнул. Он прошёл мимо тела мёртвого волшебника и узнал Грюма. Волшебный глаз всё ещё жутко вращался на коченеющем лице.

Гарри отвел взгляд. Он проходил мимо людей, сбившихся мелкими кучками, уже не боясь увидеть смотрящие в потолок знакомые лица. Казалось, всё происходившее вокруг было ненастоящим. И сам он, сжимающий палочку и кольцо в кармане, лишь призрак, фантом. Он шёл вперёд, зная, что осталось последнее действие, зависящее от него. Никто не умер сегодня зря, никто больше не умрёт. Но пока ничто не кончилось, он будет продолжать то, что отведено ему судьбой. Теперь он знал это.

Лили не слушала, что говорит ей Дамблдор. Всё её сознание будто бы разлетелось на сотни острых осколков, изранив всё внутри. Она выхватила палочку и направилась в сторону уже вновь пришедшей в себя Беллатрисы. Та медленно поднималась на ноги, смотря на неё насмешливым взглядом.

— Теперь он больше не сможет защитить тебя, мерзкая грязнокровка! — В голосе колдуньи звучали истерические нотки.

— Ты! Умри!!! — закричала Лили, вскидывая палочку.

— Вздумала сражаться? Со мной? — Белла подняла с пола палочку, лежащую рядом с убитым Пожирателем смерти. — Давай закончим всё раз и навсегда!

— Лили, нет, не надо! — Она услышала отчаянный крик Люпина.

— Назад! Не подходите! — Лили и не думала, что может испытывать такую бешеную злость. Всё её естество жаждало смерти Беллатрисы, нет, не просто смерти — страданий. Она легко отразила заклятие, пущенное в её сторону. Впервые в жизни ей было всё равно. Ни тени страха, ни сомнения. Казалось, она может уничтожить её лишь силой мысли. Боль. Ненависть. Они достигли немыслимого предела.

Лили слышала испуганные крики, когда пол под её ногами задрожал от обрушившихся заклятий. Она отбивалась и нападала сама, постепенно заставляя Беллу отступать. В глазах волшебницы мелькнули испуг и удивление. Лили не видела ничего, что происходило вокруг, движимая лишь бесконечной жаждой мести и ненавистью к этой женщине. Беллатриса больше не смеялась. Растерянная, она отходила всё дальше, словно смятая неожиданным напором.

Казалось, искры летели не только из палочки, но и из волос Лили. Они походили на дышащее огнём взмывающее облако. Белла споткнулась об одно из лежащих на полу тел и упала. Заклятие, направленное в неё Лили, ударило прямо в сердце. Она закричала. Сразу последовало ещё одно. Лили осыпала её заклинаниями, пока та не перестала двигаться, замерев на полу. В широко распахнутых чёрных — таких же чёрных, как у Северуса — глазах застыли изумление и испуг.

Лили выронила палочку и опустилась на колени. Казалось, много часов прошло с тех пор, как к ней наконец подошёл Люпин, бережно обнимая за плечи и поднимая с пола.

— Всё… всё закончилось.

Лили понимала, что должна идти и помогать тем, кому ещё может, продолжать бороться за их жизни, но каждый новый вздох будто вытягивал из неё силы. В груди отчаянно ныло, словно рыдания, бившиеся внутри, не находили выхода. Она пробовала заплакать, но глаза жгло сухим огнём. Она пожелала бы себе страшных ран, лишь бы заглушить боль, рвущую её на части.

Ей было жутко от того, что душе вдруг стали безразличны судьбы всех отчаянно цеплявшихся за жизнь, всех, кого небо пощадило, отведя смерть.

Почему она забрала его? Почему теперь, когда победа так близка, ей вдруг стало всё равно? Она готова была заново пройти через все ужасы этой жестокой войны, лишь бы воскресить его, лишь бы знать, что он жив…

Она высвободилась из рук Римуса и снова направилась к злополучной колонне, где лежал Северус. Люпин поймал взгляд Дамблдора и не пытался её удержать. Лили опустилась на пол, ложась рядом с мужем. Кинжал никто так и не вытащил, и хотя она понимала, что теперь ему уже не может быть больно, ей необходимо было уничтожить это острое напоминание о смерти.

Лили обхватила блестящую серебряную рукоятку и с силой дёрнула, вырывая кинжал из груди. Она накрыла рану ладонью. Крови почти не было, и тело по-прежнему оставалось таким расслабленным, что со стороны могло показаться, что он просто спит, прислонившись к стене от усталости. Глаза его были закрыты, и Лили со странным удивлением отметила про себя, что у него очень длинные и красивые ресницы, как-то совсем не вяжущиеся с этим резким, строгим лицом.

— Всё будет хорошо, — тихо прошептала она, кладя голову ему на ладонь. — Теперь всё будет хорошо, я обещаю… Мне очень жаль, что тебя нет с нами сейчас… Тебя очень не хватает… Мне страшно, но я справлюсь, не волнуйся… Я так много хотела сказать тебе и не успела… Прости меня. Я знаю, ты не сердишься… Может быть, там, где ты сейчас, тебе лучше, чем здесь… Но господи… как бы я хотела, чтобы ты был со мной рядом… Я уже не могу просить тебя об этом, правда?

— Лили… — Она услышала тихий голос позади и обернулась.

Римус смотрел на неё с болью и ужасом.

— Он не услышит тебя…

— Я знаю… Но мне просто очень важно сказать всё это ему… Просто сказать…

— Поднимайся. — Он протянул ей руку и отбросил рыжие волосы с лица. — Может, тебе поплакать?

— Я не могу.

— Мы должны помочь раненым…

— Да, я знаю, прости… Но я не могу делать что-то, осознавая, что он лежит тут совсем один, на холодном полу… — Её взгляд упал. — И я не хочу, чтобы она лежала рядом с ним…

Люпин кивнул и, подхватив мёртвую Беллатрису, оттащил в сторону от Северуса.

— Можно я останусь здесь? У меня нет сил… Я просто посижу с ним немного…

— Лили, не надо… Ты только хуже себе делаешь. Нам лучше уйти отсюда.

— А он останется здесь?

— Ты не можешь ему помочь!

— Нет… я могу… я могу остаться с ним… я знаю, он хотел бы этого… он не хотел бы быть один… здесь так страшно… — Она уткнулась другу в плечо, чувствуя, как наконец по щекам свободно побежали горячие капли. — Я не хочу, чтобы ему было больно…

— Ему не больно, ты должна продолжать идти ради него… — Римус погладил её по волосам, не замечая, что плачет сам. — Я не знаю, что мне делать… помоги…

Она подняла на него глаза, блестевшие от слёз.

— Что с тобой?

— Тонкс… она умирает… а я… ничем не могу ей помочь… Я ушёл, потому что не могу смотреть… Она кровью истекает… Мне так страшно. — Он задрожал. — Если она умрёт, я не смогу… дальше… что я без неё… Я не хочу.

Лили прижалась к нему, крепко обнимая. Ну почему? Почему? В чём их вина… ведь бог наказывает их, обрекая на страдания по утраченным близким. Римус прав: Северусу уже всё равно, а как ей жить дальше, как убить боль?

— Пойдём… ты прав. Надо вернуться… будь с Тонкс до конца… Я не могла быть с ним… я не знала… а теперь уже ничего не будет… теперь я ему больше не нужна…

***

Гарри увидел его почти сразу. Высокая, худая фигура в чёрном капюшоне. Волдеморт. Теперь это имя больше ни на кого не будет наводить страх. Море плескалось впереди, волны разбивались о скалы. Гарри поднял голову и посмотрел в седое, поддёрнутое угрюмыми тучами небо. Ему не было страшно.

— Том Реддл, ты хотел сразиться в честном поединке и теперь убегаешь? — крикнул он, перекрывая ветер.

Волшебник развернулся. Уничтоженные осколки души умирали в нём вместе с магической силой, он опустошался изнутри. Глаза потеряли демонический красный цвет, сменившись настоящим, присущим ему чёрным оттенком. Гарри увидел на белом, сильно преобразившемся лице совсем новое, непривычное выражение. Он увидел страх.

Взгляд Волдеморта упёрся в Гарри, полный безысходной ненависти и отчаяния. Теперь перед ним больше не стоял величайший из злых волшебников в мире, он видел перед собой лишь озлобленного, загнанного в угол, тщеславного, пустого душой и сердцем поверженного человека.

— Пришёл за победой, Поттер? Кто ты? Всего лишь глупый, беспомощный без поддержки своих друзей мальчишка! В тебе нет даже половины того, что есть во мне! И ты хочешь претендовать на великую победу?!

— Я ни на что не хочу претендовать. — Гарри подошёл к нему ближе. Ветер развевал мантию Тома Реддла, как парус. В нём ещё оставалось что-то значительное, но уже не принадлежащее ему. Гарри ожидал испытать чувство ненависти, но неожиданно почувствовал то, чего ожидал от себя меньше всего. Он испытал жалость. Жалость к этому немолодому, ослеплённому жадностью и гордыней человеку, который никогда не поймёт и не осознает своих ошибок, а значит, не сможет искупить их. Жалость к этой изорванной душе, проданной в обмен на ложное величие, жалость к этому окаменелому сердцу, никогда не ведавшему любви и подлинного счастья.

— Быть может, ты сказал мне правду про меня. Ты знаешь, кто я, но знаешь ли, кем являешься ты сам? Что осталось от тебя? Чему умирать, кроме изуродованной внешней оболочки? Тот, кто постиг истинное величие души, никогда не побоится смерти, но ты разрубил свою душу на куски. Что теперь тебе осталось терять?

— Ты лжёшь! Тебе никогда не одолеть меня! Ни тебе, ни кому-либо другому!

— Ты прав, Том. Разве можно уничтожить человека, который давно убил себя сам?

Лицо Реддла исказилось от ненависти.

— Я убью тебя! — Он поднял палочку.

— Экспеллиармус! — Гарри взмахнул своей палочкой раньше него. — Она не будет слушаться тебя… и ты не сможешь убить меня, пока это находится у меня в руках! — Гарри поднял руку с кольцом.

Волшебник, увидев у него в руке последний крестраж, обезумел и бросился вперёд. Холодные пальцы сомкнулись вокруг горла.

— Ты умрёшь… умрёшь… ты всё равно умрёшь…

Гарри почувствовал, как теряет сознание. Острые камни впивались ему в спину. Том Реддл выхватил свою палочку у него из рук и нацелился ему на лицо.

— На этот раз приготовься умереть…

Гарри нащупал в руке кольцо и, сам не зная зачем, надел его на палец. В ту же секунду из палочки волшебника вырвалась серебристая струя, напоминающая верёвку, и опутала его шею. Хватка ослабла, и Гарри, вырвавшись, вскочил на ноги. Воздух вокруг них вдруг стал сгущаться, и рядом словно из ниоткуда вырастали фигуры. Реддл отступил, с изумлением глядя на окружившие его тени.

Их становилось всё больше, они принимали всё более чёткие очертания, и через несколько минут юноша понял, что они окружены мертвецами. Он испуганно сделал шаг назад, но понял, что пустые глаза и руки тянутся вовсе не к нему. Они наступали со всех сторон, подталкивая волшебника к обрыву. Это были сотни душ, чьи жизни он прервал когда-то.

— Нет. Нет! — Змеиное лицо исказилось от страха. Он отступал всё дальше, и камни сыпались у него под ногами, срываясь в пропасть. Гарри, замерев, наблюдал, как серые фигуры обступают Тома Реддла, беря в кольцо.

— Нет, отпустите… нет! Вас нет… не существует! — жуткий вопль эхом разнёсся по округе, рассыпаясь над морем. Гарри, не веря своим глазам, смотрел, как серые руки поднимают волшебника над землёй. Он возвышался над ними, раскрыв глаза от ужаса. Ещё мгновение, и его тело, отчаянно извиваясь в воздухе, повисло над обрывом, на секунду замерло и рухнуло в пропасть.

Гарри стянул кольцо с пальца. Он ожидал, что мертвецы бросятся на него, но они вдруг начали медленно таять, растворяясь в воздухе, как фантомы. Холодный ветер по-прежнему завывал, пронизывая до костей. Гарри смотрел на пустую площадку перед обрывом. Он медленно подошёл и заглянул вниз — на земле неподвижно лежал Лорд Волдеморт. Гарри ещё долго смотрел на разбившееся о скалы мёртвое тело. Всё было кончено.

Когда он вернулся в зал, то увидел, что народу там прибавилось. Гарри безучастно сел на ступеньки, ни на кого не обращая внимания. Лили, заметив его, подошла и села рядом.

— Всё кончено, — тихо произнёс он.

Женщина кивнула, глядя перед собой пустыми глазами.

Всего два слова, набор букв, который ничего больше не значил. Гарри не испытывал ни радости, ни триумфа. Волдеморт мёртв, но его смерть не сможет вернуть к жизни тех, кто погиб сегодня. Они не смогут разделить с ними радость победы, которая вдруг перестала казаться значительной. Гарри поднял глаза и увидел направленный на него взгляд Дамблдора. Что ж, он сделал то, что должен.

Он исполнил Пророчество, но мир вокруг по-прежнему оставался тёмным и опустевшим. Чем окажется смерть одного человека для десятков людей, уже потерявших сегодня своих близких? Всего лишь слабым утешением в виде мысли, что их смерть не была напрасной. Он вспомнил своё заявление сегодня, что если ему суждено умереть, то он встретит свою смерть с достоинством, и слова, сказанные Снейпом перед тем, как начался бой: «С достоинством можно прожить, но в том, чтобы умереть, нет ничего благородного и героического. Смерть всегда бессмысленна».

Он был прав, и сейчас Гарри в полной мере осознал смысл этой фразы.

***

Лили сидела в кабинете директора Хогвартса, вновь здравствующего Альбуса Дамблдора. С момента битвы в поместье прошла неделя. Всем, кто участвовал в сражении, понадобилось время, чтобы оценить потери и принять мысль, что Волдеморт мёртв. Лили не желала думать об этом. Она смотрела на Дамблдора, который сам позвал её к себе в кабинет для разговора. С одной стороны, она лелеяла в себе глубочайшую неприязнь к, казалось, предавшему их человеку, с другой — внутренне желала его оправдания и хотела получить ответы на вопросы.

— Лили, ты хочешь спросить меня о Северусе… Тогда, у Лестрейнджей, ты бросила мне вполне справедливые обвинения.

— Почему вы обманули нас?

— Я не обманывал, — мягко сказал он. — Я лишь утаил от вас часть информации, которая всё равно не могла бы ничего вам дать.

— Вы держали меня как птицу в клетке шестнадцать лет, чтобы, дождавшись момента, использовать как приманку? Меня и моего сына? Вы убедили его в том, что он должен уничтожить Волдеморта, но так и не сказали ему, как! Вы предпочли использовать его… Мы верили вам, а вам всё это время было плевать на нас…

— Это не так. Я обезопасил вашу жизнь настолько, насколько это было возможно.

Сердце Лили тут же болезненно сжалось от воспоминаний.

— Да, вы сделали это с помощью Северуса… — В глазах её вновь застыли слёзы. — Мы не должны были… не имели право… В тот момент, как мы заключили Брачный Обет, я подписала ему смертный приговор…

— Нет, Лили… здесь нет твоей вины. Северус сделал свой выбор очень давно. Он противопоставил себя Волдеморту и остальным Пожирателям смерти гораздо раньше, чем ты думаешь. В ту ночь, когда Волдеморт убил, вернее, думал, что убил тебя, хотел убить всех вас, он навсегда потерял власть над его душой. Это та сила, которая сокрушает несокрушимое. То, что неподвластно никому из них. В ту ночь, в Годриковой впадине, Северус сделал свой последний выбор. Душа и тело Лили… свобода первого гораздо важнее, именно за спасение души мы боремся всю нашу жизнь. Северус прошёл через самое страшное чистилище на земле. Знаешь, почему я не рассказал ему о том, что ты выжила? Это то самое, Лили, что заставило его мучиться всю жизнь, но очистило его душу и сделало неприкосновенным для Волдеморта и всех остальных.

— Что же это?

— Раскаяние, Лили. Чувство вины и утраты, которое сопровождало его все эти годы. То, на что не способен Волдеморт. Искреннее раскаяние любящего сердца, добровольная жертва.

Она молчала, опустив голову.

— Ты будешь права, если скажешь, что я поступил с ним жестоко. Но этот путь он проделал гораздо более сознательно, чем кажется на первый взгляд. Вера в то, что тебя нет в живых, как ни парадоксально, помогла ему сделать правильный выбор, исправить ошибку, стать лучше. Хотя он никогда не желал этого специально. Отчасти, получается, я пожертвовал твоей свободой ради его исправления. Звучит ужасно, согласен. Но кроме того, твоё присутствие принесло бы в конечном итоге больше вреда, чем пользы, и тебе, и ему, и даже Гарри.

— Гарри?

— Вырастая без родительской любви и ласки, он имел все предпосылки для того, чтобы свернуть с правильного пути. Но в отличие от Волдеморта, чьё детство прошло в приюте, у твоего сына был образ прекрасных родителей, отдавших свои жизни за его спасение. Это оказало сильнейшее влияние на его душу. Он научился ценить хорошее отношение и рос с мыслью о том, что его родители любили его. Чего нельзя сказать о Волдеморте. Его смерть была ужасна тем, что он так и не захотел исправить своих ошибок, так и не понял, что есть вещи пострашнее гибели. Он сделал крестражем семейное кольцо Мраксов, не подозревая, что в его основании лежит воскрешающий камень. За всё рано или поздно приходится платить, в том числе и за бессмертие. Осквернив кольцо столь страшным проклятием, он отдал свою душу той самой силе мёртвых, которая в итоге и забрала его. Сейчас кольцо, конечно, уничтожено. Я сам едва не пал жертвой его одурманивающей силы, и если бы не Северус…

— Вы знали, что он является потомком Поллукса Блэка и сводным братом Беллатрисы, Нарциссы и Сириуса?

— Нет. Я не знал об этом. Но, пожалуй, хорошо, что и он не знал об этом до последнего момента. Хотя Северус намного лучше большей части их представителей, не думаю, что он смог бы оценить своё преимущество. Но я позвал тебя, чтобы передать кое-что. — Он протянул ей пожелтевший конверт. — К сожалению, в своё время он не дошёл до адресата.

Лили взяла его и медленно вскрыла. На колени ей выпало письмо. Развернув, она почувствовала, как бешено заколотилось сердце.

— Это его почерк… откуда оно у вас? — Она посмотрела на дату. — Мерлин… но ведь это… за несколько дней до…

— До нападения Волдеморта в Годриковой впадине…

— Он писал мне? — Лили с жадностью впилась глазами в слегка выцветшие строчки, написанные знакомым витиеватым почерком. Чем дальше она читала, тем холоднее становились ладони, державшие письмо. Оно было длинным и выдавало, что писавший его человек находится на грани отчаяния. Мысли метались от слова к слову, вливаясь в потоки мольбы и страха.

Здесь было всё о намерениях Тёмного лорда, о его собственной непростительной ошибке, о ней самой, о Лили. Постскриптум ужасающе напоминал предсмертную записку. Она могла только представить себе, какие душевные муки он испытывал, когда писал это письмо. Оно опоздало. Теперь уже она читает его, зная, что адресанта нет в живых.

— Здесь сказано… что я не отвечаю на его письма… — Лили подняла голову. — Но я не получала от него писем. Ни одного. Мы не виделись с тех пор, как он окончательно примкнул к Пожирателям смерти, и до того момента, когда Он был у нас… 31 октября… Но со слов Джеймса я знала, что это Северус рассказал о Пророчестве… Я боялась, что он увидит его, и попросила уйти… Он не писал мне до этого, я бы знала…

— Возможно, эти письма до тебя получал кто-то другой, — произнёс Дамблдор.

Лили до боли сжала подлокотник кресла. Она вспомнила, как однажды вернулась домой и застала Джеймса, сосредоточенно бросающего в камин кипу бумаг. Помнится, она уловила среди них несколько писем, но муж сказал, что это скучные извещения из Министерства… а ей и в голову не пришло усомниться…

— Это письмо… это единственное, что у вас сохранилось?

— Лили, он писал тебе, а не мне. Удивительно то, как рьяно он стремился исправить ошибку, даже не рассчитывая на твоё прощение… Он просто хотел спасти тебя.

Сколько ещё она не знала о нём? Как много упустила? Реальность будто только сейчас начала выстраиваться перед ней.

— Как ужасно, что я не могу вернуть время вспять… не смогу узнать его заново… — тихо произнесла она. — Я так и не успела сказать ему, как много он значит…

Дамблдор улыбнулся.

— Он знал, Лили. Необязательно прибегать к магии, чтобы прочесть мысли человека, которого любишь. Что же касается Северуса… прошлое не вернуть, но ты можешь взглянуть на него с высоты сегодняшнего дня. Увидеть то, что было частью его жизни. Если ты действительно этого хочешь, я могу помочь тебе в этом.

Лили кивнула.

— Я хочу.

— Я думаю, человека, столь бережно хранившего свои воспоминания, никак нельзя назвать абсолютно несчастным. Я дам тебе ключ, но заглянув за дверь, не забудь закрыть её, уходя. — Он медленно поднялся с кресла и, подойдя к шкафу, раскрыл стеклянные дверцы. — Возьми.

Она взяла из рук Дамблдора небольшой флакон с полупрозрачной голубоватой жидкостью.

— Если захочешь увидеть, Омут памяти всегда в твоём распоряжении, но я должен предупредить тебя. Увиденное не исправит совершённых ошибок, но может причинить тебе новую боль.

Лили встала.

— Я могу посетить его комнату?

— Разумеется. Профессор Макгонагалл проводит тебя.

Лили направилась к двери, но на полпути обернулась. На её лице застыло недоумение и любопытство.

— Профессор… но вы ведь так и не сказали… ни про меня, ни про вас…

— Не сегодня. Не думаю, что это сейчас самое важное для тебя. Вопросов всегда больше, чем ответов.

Женщина вздохнула и, крепко стиснув хрустальный флакон, вышла.

Глава 31

— Если тебе что-то понадобится… — Профессор Макгонагалл стояла перед открытым портретом, ведущим в комнату Снейпа. Лицо волшебницы выражало искреннее сострадание.

— Да, я благодарю вас… я побуду здесь немного…

— Конечно. Сколько угодно. Тебя никто не побеспокоит, и… я думаю, тебе решать, что делать с вещами. Всё в твоём распоряжении.

Лили кивнула и, зайдя внутрь, прикрыла за собой дверь. Комната была погружена во мрак. Она бросила взгляд на чернеющее ночное небо за окном, подошла к столу и зажгла свечу. Лили была здесь всего однажды, полгода назад, но тут по-прежнему ощущалось его присутствие. Она огляделась. Ей была важна каждая мелочь, чтобы через неё приблизиться к пониманию Северуса, прочувствовать то, чем он жил все эти годы. Ей больше не казалось всё таким строгим и унылым, только каким-то опустевшим, будто бы даже сами вещи хранили немую тоску по хозяину. Что она хочет здесь найти?

Лили присела на кровать. Свеча слабо освещала лишь центр комнаты. Она поставила флакончик с воспоминаниями на стол. Действительно ли она хочет увидеть их? Несмотря на те месяцы, за которые она успела узнать его заново, существовала невидимая пропасть между лучшим другом детства, мальчишкой с улицы неподалёку, и тем Северусом, каким он предстал перед ней спустя столько лет, чьей женой она стала при таких странных и трагических обстоятельствах. Для неё это по-прежнему были будто бы разные люди. Она так мало знала о его жизни, хотя полюбила его. Пока он был жив, прошлое не имело значения, но теперь, когда его нет, Лили цеплялась за каждую частичку. Ей не хватало чего-то, будто из неё самой вырвали кусок, лишили её опоры. Внутри стыли чувства чудовищной недосказанности, оборванности, одиночества.

Женщина устало прилегла на кровать. Что-то жёсткое мешало внизу, похожее на выступ. Она недоумённо поднялась и слегка приподняла матрас. Внизу оказалась небольшая деревянная ниша. Внутри неё лежала шкатулка. Лили осторожно извлекла её и опустила на стол. Очевидно, здесь что-то очень личное, раз Северус спрятал её в таком месте. Она открыла её заклинанием. Внутри лежала перевязанная алой лентой пачка писем. Лили немного смущённо отступила. Читать его переписку даже теперь, после его смерти, казалось ей неправильным.

Неожиданно взгляд уцепился за адрес на одном из конвертов. Её адрес. Она выхватила письмо из конверта и развернула. Ей не показалось. Это её письмо. Она отложила его и достала следующее, потом ещё одно и ещё. Здесь не было никакой переписки. Все письма из шкатулки были написаны ею самой в разные промежутки времени. Преимущественно на чётвертом и пятом курсах. Всего их было около двадцати. Пожелтевшая от времени бумага и помятые края свидетельствовали о том, что письма перечитывали множество раз. Лили почувствовала, как задрожали руки, а к горлу подступил комок слёз. Она взяла шкатулку и, подойдя к столу, придвинула к себе свечу. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Первое письмо из стопки датировано январём 1973 года. Она вчитывалась в знакомые фразы, написанные её рукой.

«Дорогой Северус!

Мне так жаль, что я не смогла остаться на этих каникулах в замке, но родители потащили меня и Петунью в Йоркшир, к тётушке. Здесь ужасно скучно, я просто не могу дождаться возвращения в Хогвартс и встречи с тобой. Ты наверняка сидишь сейчас над какой-нибудь умной книгой, а я слушаю, как воет ветер за окном. Не уверена, что ты помнишь об этом сам, но завтра у тебя день рождения, и хоть я и не знаю точно, когда дойдёт моё письмо, я надеюсь успеть отослать тебе мои поздравление и подарок. Не грусти и до встречи.

Обнимаю, Лили».

Июль, 1973.

«Сев, пишу на ходу и страшно опаздываю. Хочу сообщить тебе, что попробовала то заклинание «путаницы», о котором ты мне говорил. Теперь Петунья точно не сможет прочесть нашу переписку. Хотя знаешь, по-моему, твой почерк никто не разбирает, кроме меня, даже ты сам. Ха-ха. Не знаю, как ты будешь писать СОВ. Всё таинственно и зашифровано. Если всё сложится удачно, я вернусь в конце августа и мы вместе пойдём в Косой переулок. Побольше гуляй на улице, всех книжек всё равно не прочитаешь.

Лили».

Январь, 1974.

«Дорогой Северус,

Ужас, как я скучаю тут без тебя. Петунья опять обзывалась, но я пригрозила ей, что пожалуюсь тебе, и ты превратишь её во что-нибудь страшное. Я, конечно, пошутила, но она испугалась. Наверное, до сих пор не может забыть, как ты чуть не поджог ей волосы прошлым летом. Кстати, это было безобразие!

Я очень расстроена, что опять пришлось уехать, и меня беспокоит, чем ты там сейчас занимаешься в моё отсутствие. Наверняка опять проводишь время с Мальсибером. Знаешь, может, это глупо, но по-моему, ты так скоро и забудешь про меня совсем. А я вот не забываю. Пишу тебе письмо, пока в доме все спят, и завтра напишу ещё. Теперь пока, кажется, папа увидел свет от палочки из-под моей двери.

P.S. И перестань посылать мне столько шоколада, во-первых, я растолстею (потому что всё равно всё съедаю), а во-вторых, я знаю, сколько он стоит в «Сладком королевстве». Это дорого.

Обнимаю, Лили».

Декабрь, 1975.

«Дорогой Северус,

Я очень расстроена. В письме написать, конечно, легче, чем сказать на словах. У меня стойкое ощущение, что ты либо не получаешь моих писем, либо не хочешь мне отвечать. И я догадываюсь, откуда дует ветер. Мне неприятно видеть, как ты позволяешь своим «друзьям» вмешиваться в наши отношения, потому что я этого никогда не позволяю. Ты по-прежнему мой лучший друг, но я не могу решать все проблемы сама. С тобой что-то происходит, и я очень переживаю. Я бы бросила сейчас всё и приехала в школу, если бы могла. Не знаю, за что ты обижаешься на меня, ведь я такая же, как и прежде. Очень люблю и скучаю.

Лили».

Она отложила последнее письмо и вытерла слёзы с лица, которые уже давно капали на бумагу. Таких писем было много, она перечитала их все. У неё не сохранилось ни одного его письма, а он собирал её. Лили даже помнила некоторые его ответы. Но ничего нет, ничего не осталось для неё, чтобы сохранить память.

Женщина решительно встала и взяла хрустальный флакон с тумбочки. Она должна знать, она имеет право получить хотя бы это. Хотя бы частичку его воспоминаний.

— Лили? — Дамблдор привстал, увидев её, заходящую в кабинет. — Чем могу тебе помочь?

— Профессор, я пришла, потому что решила. Я хочу знать. Позвольте мне воспользоваться Омутом памяти.

Директор помолчал.

— Если ты уверена…

— Я уверена. Я хочу знать. Мне важно.

***

Чердак заброшенного дома. Нежно-фиолетовое небо за окном и будто бы нарисованные молочные облака на нём проглядывалисквозь большое окно с полувыбитым стеклом. В углу, прижимая колени к груди, сидел черноволосый мальчик. Большие, широко распахнутые чёрные глаза смотрели на постепенно темнеющий горизонт. Где-то вдалеке громыхнуло. Мальчику было на вид лет двенадцать. Неровно подстриженные волосы падали на высокий бледный лоб. Плотно поджатые губы и упрямая складка между бровей. Порывы ветра задували внутрь, а тёмно-серая туча вдалеке свидетельствовала о приближающейся грозе. Мальчик хмуро смотрел перед собой, наблюдая за тёмным облаком. Внизу послышались торопливые шаги и скрип ступенек.

— Сев, я так и знала, что ты здесь!

В проёме на полу показалась девичья головка со слегка взъерошенными тёмно-рыжими волосами.

В тот же момент лицо мальчика озарила улыбка, а из глаз исчезла тоска.

— Лили, что ты тут делаешь?

— Я думала, ты пошёл домой.

Мальчик откинул со лба чёлку.

— Я не пойду.

— Гроза скоро начнётся. Ты видел, какая там туча?

— Ага. Но я останусь здесь.

Лицо девочки приняло сосредоточенное выражение, голова исчезла. А через минуту появилась вновь. Она влезла на чердак, сосредоточенно сопя и притаскивая за собой большой тёмно-серый плед.

— Что ты делаешь?

— Ты собрался ночевать тут?

Он нахмурился.

— Да. Мне тут хорошо.

— Но здесь холодно. А когда начнётся дождь, ты намокнешь!

— Ну и что… здесь всё равно лучше, чем там… — Он снова перевёл взгляд на окно.

— Ах так? Ну, тогда я тоже тут останусь. С тобой! — с вызовом ответила девочка и, подтащив плед, постелила его на полу.

Он посмотрел на неё немного испуганно и смущённо.

— Не надо, Лили! Иди домой…

Она фыркнула.

— Я тоже хочу посмотреть на грозу! Отсюда хорошо видно! Вот так… — Она уселась рядом и с улыбкой посмотрела на него. — Не переживай. Скоро начнётся учёба, и мы вернёмся в Хогвартс!

— Да, — улыбнулся он. — Поскорее бы.

Ветер на улице крепчал, раскачивая деревья. Капли дождя со стуком били по треснувшему стеклу. Небо за окном совсем потемнело. Молнии короткими вспышками освещали небо. Мальчик и девочка лежали, свернувшись калачиком, завернувшись в тёплый плед. Глаза девочки были закрыты, а из слегка приоткрытого рта вырывалось тёплое дыхание. Она спала, подложив ладонь под щёку. Мальчик смотрел на неё со смесью любопытства и радости, он стянул свою часть пледа, укрывая её, и робко коснулся разметавшихся рыжих волос, слегка перебирая их.

Внизу вновь послышались шаги и недовольный голос.

— Лили! Ты здесь?

Девочка проснулась, испуганно озираясь.

— Это папа! Он будет ругаться… Ой, смотри, какой дождь!

— Тебе надо идти домой, — серьёзно сказал он, однако в глазах его мелькнули разочарование и досада.

Она стащила плед и выбралась наружу.

— Мне так жаль… я бы осталась… Хочешь, пошли к нам?

— Нет, не надо… — Он замотал головой.

— Оставь его у себя… и всё-таки иди домой. Ты замёрзнешь и простудишься! И не поедешь в Хогвартс! — Она строго посмотрела на него.

Лицо мальчика снова озарила улыбка.

— Не-а, я всё равно поеду. Даже если заболею!

— Лили!!! — раздался внизу рассерженный голос, и девочка, ойкнув, стала быстро слезать по лестнице вниз.

***

Библиотечный зал Хогвартса. Лили стояла возле высокой стремянки, задрав голову. В руке у неё был пакет.

— Зачем ты туда забрался?

— Я же не виноват, что они все книги по ядам засунули на самую верхнюю полку!

— Зачем тебе книги по ядам? Их будем проходить только на пятом курсе!

— Ну и что? Зато к пятому курсу я уже смогу кого-нибудь отравить! — раздался радостный голос.

— Да ну тебя, Сев! Слезай! Ты тут целый день сидишь! Я принесла тебе пирожков с ужина…

— А? — Он перегнулся через перекладину стремянки, сжимая в руке стопку книг. — Я уже сейчас… Вот! Нашёл, кажется…

— Там же всё в пыли! Ты уже похож на домового!

— Я сейчас… подожди… А с чем пирожки?

— С грибами… Ты…

В этот момент раздался скрежет, металлическая конструкция накренилась, качнувшись, и обрушилась на пол вместе со стоящим на ней мальчиком.

Лили пискнула, отбегая в сторону. К счастью, удар был не таким сильным, и он просто шлёпнулся вниз. Вслед за ним, прямо на голову, раскрывшись, упала книга «Тысяча и один способ приготовления быстродействующих ядов. Пособие для начинающих».

Пару секунд Лили смотрела на него, замерев, а потом вдруг согнулась пополам от хохота.

— Думаешь, это смешно? — проворчал он, потирая голову и сбрасывая с себя книгу.

— Ой, извини… Но если честно, то очень… Вот твоя книжка… сама к тебе упала… — Она протянула ему руку, поднимая. — Ушибся?

— Нет. — Он недовольно посмотрел на неё, всё ещё весело смеющуюся, и через мгновение тонкие губы тоже тронула весёлая улыбка.

— Ну-у… где там твои пирожки?

Лили подошла, оттряхивая его мантию и суя в руки пакет.

— Пойдём… тебе сейчас не яды, а примочка на лоб нужна… дурак.

***

Полутёмный класс подземелья. Расставленные котлы и склонившиеся над ними ученики, сосредоточенно помешивающие готовящееся зелье. Лили — теперь она явно старше — отбрасывает прилипшую чёлку со лба и напряжённо вглядывается в учебник. На сконцентрированном лице появляется выражение досады. Девушка перебирает ингредиенты на парте.

«Да что же это такое!» — Она с досадой захлопывает учебник.

Профессор Слизнорт медленно прохаживается между партами, заглядывая в котлы.

— Осталось десять минут!

Неожиданно дверь класса распахивается, и на пороге появляется профессор Макгонагалл.

— Гораций, можно вас на минуточку?

— Разумеется. Когда я вернусь, противоядие должно быть готово! — обращается он к ученикам и выходит из класса.

Лили взволнованно поворачивает голову к соседней парте. Стоящий за ней худой черноволосый юноша поднимает на неё взгляд.

— Сев, помоги! — одними губами шепчет она.

Он оглядывается, быстро кивает и, подойдя к её парте, заглядывает в котёл.

— Кажется, я что-то не так сделала…

— Да нет… смотри… просто добавь ещё…

Он наклоняется над её котлом, не замечая, как парень в круглых очках, сидящий позади него, подмигивает соседу и быстро бросает что-то в стоящий впереди котёл.

— Итак, что вы можете мне показать? — Слизнорт возвращается в класс, улыбаясь.

Его взгляд падает на котёл Лили, от которого теперь идёт серебристый дымок, и одобрительно улыбается.

В ту же минуту раздаётся взрыв. Содержимое котла Снейпа взлетает вверх, окатив его и рядом сидящих учеников зловонной жижей.

— Северус! — Слизнорт всплеснул руками. — Я же просил вас: никакой самодеятельности! Неужели вы хотя бы раз не можете соблюсти правила! Минус десять очков…

— Но это нечестно! — воскликнула Лили. — Он не виноват! У него всё было приготовлено правильно! Ему просто бросили что-то в котёл… я видела!

Джеймс улыбнулся за спиной Слизнорта.

— Мисс Эванс, с вашей стороны очень благородно защищать своего приятеля, но мистер Снейп уже получал от меня предупреждения. Это не в первый раз! Если он полагает, что разбирается в зельеварении лучше меня, я с удовольствием уступлю ему кафедру! — строго произнёс Слизнорт.

Лицо Снейпа медленно залила краска. Он бросил полный ненависти взгляд в сторону сидящих рядом Джеймса и Сириуса. Рука сама дёрнулась за палочкой. Заклятие ударило мимо, врезавшись в чей-то котёл и расколов его пополам.

— Никаких драк на уроке! — воскликнул профессор в гневе, заклинанием отбирая у него палочку. — Вы не поняли меня с первого раза, Северус?

Прозвенел звонок.

Ученики засуетились, собирая вещи. Слизнорт быстро оглядел полученные зелья и присудил дополнительные баллы Лили и Сириусу.

— Следуйте за мной, Северус, я вынужден назначить вам наказание…

Лили, наблюдавшая это, в гневе подошла к Джеймсу и с силой толкнула его. Не ожидавший нападения юноша не удержался и упал назад, опрокидывая котёл…

***

— Это не смешно, Джейн. Совсем не смешно.

— А я не понимаю, как ты можешь общаться с этим чучелом.

— Выбирай выражения. Северус — мой друг.

— Лили, да ты раскрой глаза! Посмотри! У него наверняка под кроватью мешок с черепами спрятан… он же больной на голову!

Девушка хмурится, нервно закусывает губу и плотнее кутается в тёплый шарф с эмблемой Гриффиндора.

— Это всё его друзья… сам он не такой…

— Хватит его оправдывать! Спроси кого хочешь, все со мной согласятся! Он ужасен!

— Знаешь, мне неважно, кто там что считает… Я его знаю, и он не ужасен!

— Ну конечно, с тобой он не ужасен… — На лице Джейн появляется ехидная усмешка. — Он сохнет по тебе, вот и всё…

— Брось…

— Ага, как будто это незаметно… Только я бы на твоём месте поосторожнее была… Вот откажешь ему, он и проклясть может…

Лили гневно фыркает, отворачиваясь от подруги.

— О… ну я же говорила… вон он стоит… наверняка тебя дожидается…

Лили поворачивает голову. Северус стоит, прислонившись к одной из колонн. Небрежно завязанный слизеринский шарф развевается на ветру, он отбрасывает его и слегка машет ей рукой.

— Подойдёшь? — На лице Джейн возникает досада.

— Подойду. По крайней мере, сейчас он без Мальсибера… — Она вздыхает и бегом направляется в сторону замка.

— Привет. — На разрумянившемся лице играет улыбка. Она машинально тянет руку и поправляет вновь сбившийся шарф на его шеё. — Почему ты ходишь без шапки?

Он улыбается и показывает ей высокую колбу с саженцем какого-то растения внутри.

— Что это?

— У нас сейчас была травология… я хочу тебе кое-что показать… то есть… это мой подарок на Рождество…

— Только не говори, что ты взял это без спроса! — Она хмурится. — Профессор Стебль будет ругаться…

— А откуда она узнает? Пойдём… — Он тянет её за рукав.

— Сев, ты нарвёшься когда-нибудь на неприятности, вот помяни моё слово!

— Да ладно, пошли!

Они идут вперёд — мимо площадки для квиддича, мимо хижины Хагрида — и останавливаются рядом с озером. Снейп даёт ей руку, помогая спуститься ниже, почти к самой кромке воды. Он опускается на колени у подножья ивы, грустно склонившей свои голые ветки к воде. Лили с любопытством смотрит на него.

Юноша вырывает небольшую ямку под снежным покровом, достаёт саженец и опускает его туда, прикрывая корни.

«Что ты делаешь? Разве может что-то вырасти на снегу?» — Она удивлённо приподнимает брови.

— Иди сюда… посмотри…

Лили смотрит на него с недоверием, но послушно опускается на колени напротив, не сводя взгляда с саженца.

— Что ты посадил? Что должно вырасти?

— Это огненная орхидея. Большая редкость. Она вырастает от тепла человеческих рук, куда бы её ни посадили… Она может распуститься, даже если просто подержать её в ладонях. И может расти в любой почве и при любых погодных условиях, если до неё просто иногда дотрагиваться и согревать. И она не вянет. Знаешь, почему её зовут огненной?

— Почему?

— Потому что её цветки, распустившись, источают тепло… настоящее, живое тепло. Как маленький костёр…

Лили протягивает руки и, сложив их ковшиком, закрывает росточки.

— Ей холодно…

— Ей не холодно, — улыбается он. — Она почувствует твои прикосновения и будет расти…

Лили наклоняется над саженцем и присматривается. Ничего не происходит.

— Может быть, ей не хватает моих рук? — Она с сомнением смотрит на него. — Здесь так холодно… давай согреем её вместе…

Юноша наклоняется вперёд так, что их головы почти соприкасаются, и осторожно накрывает её ладони своими, приближая их к цветку. Прямые чёрные волосы спадают на лицо, практически полностью закрывая его, и Лили не замечает, как на бледных щеках появляется лёгкий румянец.

— Смотри… и правда! Она… растёт!

Зелёные стебельки вдруг слегка зашевелились, будто просыпаясь. Они придвинули ладони поближе, захватывая росток в кольцо.

— Невероятно… — шепчет Лили, не сводя глаз с медленно растущего цветка. — Так красиво…

С неба валит крупный снег. На волосы девушки, тая, падают снежинки, но она не замечает их, укрывая оживающие лепестки.

На конце стебля появляется нежно-розовый бутон.

Всего несколько минут — и перед ними на ослепительно-белом покрове ярко заалел крупный цветок. Лепестки распустившейся орхидеи были огненно-красного цвета, и со стороны казалось, что кто-то и впрямь разжёг костёр на снегу.

— Это так красиво… Я никогда раньше не видела такого… — Она подняла глаза. — А когда мы уйдём, она не погибнет здесь от холода? Будет так жаль…

Северус покачал головой.

— Нет, не должна. Но кто-то из нас должен приходить сюда, чтобы иногда согревать её, пока она не окрепнет. Тогда ты сможешь забрать её, и она никогда не завянет!

— Спасибо… Знаешь, это самый необычный и красивый подарок, который я получала на Рождество… но профессор Стебль точно не узнает? У тебя не будет проблем?

— Нет… но… тебе правда нравится? Я не знал, что тебе подарить… потому что трудно найти что-то такое же, как ты… редкое. — Он явно не мог подобрать слова.

— Правда! Это самый волшебный подарок для будущей волшебницы… — Она вдруг подаётся вперёд и с чувством целует его в щёку. — Спасибо!

Он смущённо отступает, не решаясь поднять на неё глаза, и делает вид, что занят созерцанием цветка.

— Ну вот… и место хорошее… никто не увидит… это будет наш секрет…

— Да, наш секрет… — Он наконец поднимает на неё светящееся лицо.

***

Верхний этаж Астрономической башни. Ночь. Парень и девушка сидят на подоконнике друг напротив друга. Лунный свет падает на лицо Лили, освещая красивые, тонкие, ставшие необычайно женственными черты. Она рассеянно накручивает на палец прядку густых рыжих волос.

Взгляд Северуса скользит по её лицу и фигуре — тихий, ровный, словно ласкающий, — останавливается на слегка приоткрытых губах и заворожённо замирает.Взгляд девушки направлен вверх, в усеянное крупными звёздами ночное небо. Она любуется им, не замечая, что рядом сидящий человек сейчас так же любуется ею. Они оба молчат, потому что не хотят нарушать священную тишину, погружающую их в сладостный мир грёз, в котором они так по-своему счастливы сейчас.

Лили спрыгивает на пол и опирается грудью о подоконник. Неожиданно лицо её озаряется радостной улыбкой.

— Сев, посмотри скорее!

— Что там? — Он спускается, вставая рядом.

— Звезда упала… я видела!

На его лице появляется снисходительное выражение.

— И что?

— Ты видел? Надо загадать желание…

— Лили, неужели ты веришь в эти глупости, которые нам рассказывают на прорицании? Звёзды не падают и тем более не исполняют желаний!

Она поворачивает к нему слегка недовольное лицо.

— Нельзя быть таким скептиком. Я всё равно загадаю желание…

— А я не верю в эти смешные сказки… Мы сами исполняем свои желания.

— Но ведь люди тоже не верят, что существуют волшебники… но это же не значит, что нас нет, правда? — Глаза её мерцают в темноте, как два изумруда.

— Правда…

Их лица совсем близко друг другу. Он сглатывает, видя, как дрожат пушистые ресницы, и слегка наклоняется, чувствуя её тёплое дыхание у себя на щеке.

— Лили… — Имя звенит, как хрустальный колокольчик, рассыпаясь вокруг них. Она смотрит на него широко распахнутыми глазами, с лёгким страхом и ожиданием. Рука его робко ложится ей на талию, слегка придвигая к себе. Он ждёт, что она отвернётся, но она по-прежнему молча смотрит на него, затаив дыхание. Юноша вдыхает лёгкий аромат жасмина, исходящий от рассыпавшихся по плечам волос. Тонкая, будто прозрачная, кожа нежно белеет в лунном свете. Чувствуя, как начинает кружиться голова, он медленно закрывает глаза, наклоняясь к ней ближе.

— Что это за безобразие! — рассерженный голос рядом заставляет обоих подскочить. — Ученикам запрещено подниматься на башню! Да ещё и ночью… Мисс Эванс, не ожидала от вас такого! Это просто безобразие.

— Извините, профессор Макгонагалл. — Лили отступает, виновато опуская голову.

Лицо учительницы поворачивается в сторону Снейпа, чьё выражение снова приобретает хмурый оттенок.

— Я не первый раз застаю вас разгуливающим по замку в ночное время. Очевидно, вам обоим не хватает дня, чтобы пообщаться.

— Возможно, это потому, что наши гостиные находятся в противоположных концах замка? — неожиданно бросает он.

— Я лишаю Гриффиндор и Слизерин пятидесяти очков. Это просто возмутительно. Ещё одна подобная выходка, и мне придётся известить ваших родителей!

На лице Снейпа появляется ухмылка, мол, пиши кому хочешь, всё равно им нет до меня дела.

— А теперь марш к себе в спальни!

Лили разворачивается, следуя за Макгонагалл, и виновато улыбается.

***

— Лили, Лили! Ну подожди… пожалуйста!

Он отчаянно пытается догнать убегающую под дождём девушку.

— Отстань, Сев… иди к Мальсиберу, как и собирался.

— Ты обиделась? — Он испуганно хватает её за руку и разворачивает к себе. На него смотрит рассерженное лицо.

— Нет. Я всего лишь прождала тебя, как дура, под дождём полчаса, пока ты отпрашивался у своих друзей!

— Я ни у кого не отпрашивался!

— Ну конечно, отчего тогда такой виноватый вид? Знаешь, стоит ли оно того, если всё равно заканчивается одинаково? Не хочешь со мной общаться, так и скажи!

— Я… я хочу! Лили, прости…

— Ну конечно, это твои друзья не хотят. Но у вас же одна голова на всех! Они сказали, ты согласился!

— Это неправда! Если бы это было так, я бы давно уже не дружил с тобой…

— Какое утешение! Ты, должно быть, понёс ужасные потери! И знаешь, не надоело извиняться? Сначала передо мной за то, что не пришёл, потом перед Мальсибером за то, что общаешься со мной… Может, мне помочь тебе как-то принять решение? Мы можем не общаться. Всё равно к этому всё и идёт. — Она встряхивает волосами и холодно смотрит на него.

— Лили, но мы же всё равно друзья… Я не перестану общаться с тобой!

— У тебя уже есть друзья, и я вижу, чьи слова для тебя важнее. Да, ты не перестанешь, потому что однажды перестану я!

Юноша растерянно смотрит на неё, не обращая внимания на насквозь промокшую мантию. Лили поправляет капюшон, смахивая капли дождя. Лицо её принимает усталое выражение.

— Так невозможно, понимаешь, Сев? Так нельзя! Ты не можешь вечно разрываться… Эйвери, Мальсибер, неужели ты не понимаешь, что они просто подмяли тебя под себя? Чем они так хороши?

— Ты просто не знаешь их…

— И представь себе, не имею ни малейшего желания с ними познакомиться! Мне достаточно того, что я вижу. Ещё немного — и ты станешь таким же…

— Лили, ты просто не понимаешь… всё совсем не так… они… это не то… это не то, что ты… это другое, понимаешь?

— Нет. — Она выдёргивает руку. — Мне холодно. Я возвращаюсь в замок. — Лили разворачивается и бежит вперёд, оставив его стоять под дождём.

***

Лили видит саму себя, стоящую в коридоре напротив класса трансфигурации. Её лицо раскраснелось от гнева. Чуть в стороне находятся Северус и Мальсибер. Она что-то резко выговаривает и, развернувшись, удаляется прочь.

— Ты это видел? Сев, а она не охренела? — Лили слышит низкий голос Мальсибера и видит, как лицо Снейпа заливает краска.

— Ты хочешь, чтобы какая-то грязнокровка указывала тебе, что делать?

— Она мой друг…

— Она тебя как собачку, что ли, при себе держит? Ты хоть понимаешь, как смешон? — Губы Мальсибера презрительно изгибаются. — Ни одна женщина, а тем более нечистокровная, не должна указывать тебе, что делать! Сев, да над тобой же все смеются!

— Не надо… Блейк… — вяло отвечает Снейп, и по его лицу видно, что он мечтает закончить разговор.

— Что ты как тряпка ведёшь себя… Ничего сказать ей не можешь? Ответить достойно? Так и будешь мямлить? Не надоело? — Он кладёт руку ему на плечо. — Она же унижает тебя, друг.

Через мгновение Лили оказывается на поляне и вновь видит сцену, которую так и не смогла вычеркнуть из памяти.

— Грязнокровка!

Она закрывает глаза, выравнивая дыхание и чувствуя боль внутри груди. Как глупо… как глупо…

Северус стоит, наклонившись над раковиной. Кажется, боль от пережитого унижения только сейчас накрыла его удушливой волной. Чёрные волосы спадают на лицо, покрытое красными пятнами. Ладони, судорожно сжимающие края раковины, побелели от напряжения. Плечи коротко вздрагивают от судорожных рыданий, заставляющих его почти задыхаться. Лёгкий стук в дверь. Он поднимает лицо, и Лили видит тень ужаса в его широко распахнутых глазах.

— Сев, ты что там делаешь? — лёгкий смешок. — Подштанники стираешь?

Снейп разворачивается и с силой ударяет кулаком по двери.

— Пошёл к чёрту!!! Убирайся!!!

***

Полутёмный коридор возле портрета Полной Дамы. Лили стоит, прислонившись к стене. Свет одинокого факела бросает тени на её лицо, делая его усталым и раздражённым. Снейп стоит на расстоянии нескольких шагов от неё, будто не решаясь подойти ближе.

— Ну, я тебя слушаю. Как договаривались, десять минут, не больше. Я устала и хочу спать.

Он переминается с ноги на ногу, засунув руки в карманы и вперив взгляд в стену рядом с ней.

— Я очень виноват… но мне без тебя плохо. Пожалуйста, прости меня… я так сожалею… клянусь, никогда больше этого не повторится!

— Северус. — Она не смотрит на него. — Дело не в том, что ты назвал меня грязнокровкой. Я уже давно простила тебе это. Но это ничего не меняет. Потому что всё изменилось и уже не будет как прежде…

— Но почему? Ведь если ты не сердишься больше…

— Потому что мы с тобой разные, понимаешь?! Наши пути разошлись, и ничего с этим не сделать! Ты сделал свой выбор, и я не стану тебя больше отговаривать… Мы перестали понимать друг друга…

Юноша затравленно смотрит на неё, явно ища какие-то слова для возражения, но молчание затягивается.

— Тебе нечего мне возразить, и ты сам это знаешь. Перестань уже ходить за мной! Мы не будем больше общаться.

— Совсем? — Он испуганно смотрит на неё.

— Совсем. Мне не нужны обрывки дружбы, какие-то объедки твоего времени, которое теперь целиком посвящено новому делу: чёрной магии! Я никогда не приму твоих взглядов, мне отвратительны твои друзья и твои поступки в последнее время… Мне горько осознавать, что я ошиблась в тебе…

— Но ты не ошиблась… я…

В этот момент из-за угла появляется фигура. Слегка пошатываясь, из коридора выходит Мальсибер. Расфокусированный взгляд бегло скользит по Лили и Снейпу.

— Ох, я так и знал… вот чуял… Се-е-ев… да ты что же… опять?

От него сильно разит спиртным, и Лили морщится, отступая.

— Всё, я ухожу.

— Да ты погоди… давай разберёмся… — неожиданно вставляет Мальсибер. — Что ж ты из себя неприступную крепость выстраиваешь, а? Думаешь, никто не обломает? И ты… волочишься за бабой, да ещё и за грязнокровкой… — Он слегка икает, отклоняясь. Снейп смотрит вперёд остекленевшими глазами.

— Я здесь, кажется, лишняя… — Лили снова пытается пройти, но парень преграждает ей путь.

— Да куда мы все так торопимся? Какие у нас дела? Давай-ка… знаешь что… хорош парня мучить… он тут перед ней раскланивается, а она нос воротит…

— Дай мне пройти! — резко выкрикивает она, доставая палочку.

— Ой… да мы с характером… Ладно, Сев… хочешь, я её подержу… — Он хватает Лили повыше локтя и вдруг с силой прижимает к стене.

Снейп резко делает шаг в его сторону.

— Отпусти её!

— Да ладно тебе… Не надоело, что девка тобой крутит как хочет?

В этот момент Лили развернулась и с силой ударила коленом в солнечное сплетение, вырываясь.

— Ах ты, тва-арь… — взревел Мальсибер, доставая палочку.

— Нет! Не трогай её! — Снейп бросается в его сторону, выворачивая руку.

Вспышка света бьёт в сторону, но всё же задевает Лили. Она легко вскрикивает, падая. На руке тут же появляется ожог.

— Что здесь происходит? — рядом раздаются крики, и в коридоре появляются Джейн и несколько гриффиндорцев, в том числе Джеймс.

— Лили, господи! — Подруга бросается к ней, поднимая. — Что они с тобой сделали?

Лицо Джеймса искажается от ярости. Он выхватывает палочку, наставляя её на Снейпа.

— Убирайтесь вон отсюда!

Тот, всё ещё сжимая запястье Мальсибера, бросает ему ответный, полный ненависти взгляд.

Лили, дрожа, поднимается на ноги.

— Всё сказал, что хотел? — Она смотрит на Снейпа пронзительным взглядом, наполненным горечью и гневом. — А теперь уйди! И никогда больше ко мне не подходи!

Картинка снова плывёт, преображаясь. Теперь это гостиная Слизерина. Снейп сидит за столом, запустив пальцы в волосы и немигающе глядя перед собой. Рядом с ним на спинке стула сидит Эйвери — высокий, стройный блондин с карими глазами.

— Ты абсолютно уверен, что не хочешь пойти?

— Да.

— Послушай… Блейк, конечно, погорячился… но ты же знаешь: как примет на грудь, ему море по колено…

Снейп молчит.

— Я тебя понимаю, нет, честно! — Эйвери поднимается и усаживается напротив, изящно закинув ногу на ногу. — Но в одном он прав. Ни одна женщина на свете не стоит того, чтобы из-за неё унижаться. С твоими талантами и способностями ты мог бы ценить себя выше. — На его губах появилась усмешка.

— Он чуть не поранил её…

— Но не поранил же! — Эйвери фыркает. — Я тоже категорически против того, чтобы поднимать на женщин руку или палочку. Но ты сам виноват! Зачем надо было проситься на разговор? Если она не оценила тебя раньше, то просто не стоит того, чтобы из-за неё убиваться. На Блейка не обращай внимания. Тебе надо отвлечься… Есть одна хорошая идея.

— Стью, я же сказал, я не пойду, — отчеканивает юноша, вставая и собирая свои листки со стола. — Мне есть о чём подумать.

— Сев, я тебя умоляю, не принимай сегодняшнее близко к сердцу… — Эйвери закатывает глаза. — Всякое случается… Впрочем, как знаешь. Но ты многое теряешь.

Снейп хмуро смотрит на него и, развернувшись, поднимается в спальню.

***

Он идёт по коридору, ведущему в Большой зал. Из-за дверей слышится музыка и радостный смех. Новогодний бал в самом разгаре. Юноша стремительно направляется вперёд, на его лице читается решимость.

Он сильно изменился за год. Похудел ещё больше, под глазами пролегли синяки, и всё же это бледное лицо с острыми чертами ещё не приобрело печати немой злобы и раздражения, оно не кажется таким суровым и холодным, каким станет через несколько лет, — только кажется не по годам взрослым и серьёзным.

Чёрные глаза сухо блестят, отражая свет факелов, губы сжаты в плотную линию. Лицо скорее отталкивает, чем располагает, и всё же есть в нём нечто, делающее его запоминающимся. Хотя этого семнадцатилетнего юношу едва ли можно назвать красивым, скорее наоборот, лицо его до странного отличается от других, оно представляется более содержательным и даже благородным, если вглядываться в него подольше…

Он совсем не похож на того неуверенного, забитого, пугливого, агрессивного ребёнка, каким казался ещё совсем недавно. В глазах появились решимость и твёрдость, а в жестах — некоторая властность. Несмотря на ожесточившиеся черты, он выглядит увереннее и сильнее.

Внезапно навстречу ему из зала выходит высокая черноволосая девушка. Она идёт прямо на него, не замечая, пока он не хватает её за руку, останавливая.

— Ты? — На её лице появляется досада, смешанная со скрытым страхом. Она демонстрирует неудовольствие, но не решается вырываться.

— Я хочу поговорить с Лили. Она там?

— А что ещё ты хочешь? Оставь её в покое!

— Это не тебе решать.

— Послушай… — На лице Джейн появляется выражение досады. — Если ты действительно хочешь ей добра, то перестань её преследовать! Неужели не ясно? Она прекрасно живёт без тебя и твоей дружбы!

— Я хочу поговорить с ней. Я знаю, что совершил ошибку.

— Ошибку совершила она, связавшись с тобой! У неё своя жизнь, и тебя в ней больше нет! Чем раньше ты примешь её выбор и смиришься с этим, тем лучше…

В глазах его вспыхнул недобрый огонёк. Он с силой сжал руку девушки так, что она вскрикнула.

— Я не советую тебе совать свой нос не в своё дело. Не тебе решать, что лучше для неё.

— Тебе, конечно… после того, как ты с ней поступил… как у тебя вообще язык поворачивается произносить её имя?! Может, ты думаешь, что с тобой она будет счастливее, чем с ним?

Лицо юноши переменилось. Он выпустил её руку и изумлённо отступил.

— С ним? — произнёс он так растерянно, что в глазах Джейн на миг мелькнуло сострадание.

— А ты думал, пока ты будешь завоёвывать мир со своими друзьями-могильщиками, она будет сидеть и ждать в одиночестве? Поздновато ты спохватился. Или… — Она не сдержала улыбки. — Ты что, всерьёз думал, что она будет с тобой? Мерлин, да ты с ума, что ли, сошёл? От тебя прохожие на улице ещё не шарахаются?

Он резко отскакивает в сторону и, словно забыв о существовании Джейн, почти бегом направляется в зал. И без того бледное лицо теперь кажется совсем белым. Он медленно заходит. Шум музыки и звук голосов буквально оглушают. Разноцветные мантии весело танцующих проносятся перед глазами. Взгляд юноши лихорадочно скользит по толпе. Он делает шаг и вдруг замирает, глядя перед собой.

Лили стоит к нему спиной. Блестящие, как шёлк, волосы струятся по плечам, переливаясь в свете свечей. Она и ещё несколько человек стоят плотным полукругом. Взгляд Снейпа буквально стекленеет, стоит ему заметить рядом стоящего с ней человека.

Непослушные чёрные волосы, очки и знакомые интонации голоса. Рядом с Лили стоит Джеймс Поттер. Её слова и смех обращены к нему. Снейп видит всю компанию мародёров с их неизменно счастливыми лицами и Джеймса, обнимающего Лили за талию. Совсем не по-дружески. Здесь явно царит атмосфера полного взаимопонимания и симпатии.

Неожиданно взгляд Сириуса, стоящего неподалёку, взлетает вверх и упирается прямо на него. На лице Блэка появляется такая счастливая и радостная улыбка, будто он только и ждал его прихода. Вслед за ним свои взоры обращают и все остальные. Джеймс удивлённо приподнимает брови, Люпин закусывает губу, а Питер смотрит так, будто ожидает чего-то интересного.

Наконец Лили поворачивается, уловив изменившиеся лица стоящих рядом… Зелёные глаза ослепительно мерцают на раскрасневшемся лице. Она смотрит на него со смесью растерянности и досады. Сириус выходит вперёд, он явно рад его появлению. В красивых тёмно-серых глазах читаются вызов и усмешка.

Не дожидаясь, пока он подойдет к нему, Снейп быстро разворачивается и выходит из зала. Лицо его напоминает надтреснутую маску, а в каждом жесте сквозит такое напряжение, будто ещё немного — и он развалится на части.

— Ну что, увидел? — Он поворачивается и видит Джейн, стоящую на прежнем месте. — Лучше бы ты туда не ходил. А я ведь предупреждала.

Он смотрит на неё странным взглядом, в котором нет и намёка на прежнюю злость и решимость. Юноша подходит к ней, словно ища какой-то опоры, в глазах его сквозит такое отчаяние, что она теряется и замирает, вдруг виновато опустив голову.

— Она… она теперь с ним? Пожалуйста, скажи…

Джейн облизывает пересохшие губы и произносит голосом, в котором теперь больше сострадания, чем ехидства:

— Да… уже три месяца… Не думала, что для тебя это сюрприз. Хотя ты же вообще не появляешься теперь… Я даже подумала, что ты из школы ушёл… ну… с друзьями… — Она говорит так, будто оправдывается перед ним за увиденное.

— Нет… я просто хотел ей сказать, что я… я был не прав… и я не общаюсь с Блейком с того момента, как он хотел напасть на неё тогда… в коридоре… и всё совсем не так… я передумал…

На лице Джейн появляется удивление.

— А так ты разве… ты не Пожиратель смерти?

— Нет. — Он отворачивается, и девушка смотрит на него с испугом и жалостью.

— Но твои друзья…

— Это уже неважно… — тихо шепчет он, и голос его будто ломается. Он разворачивается и быстро уходит.

***

Поляна перед озером залита золотистым светом заходящего солнца. Оранжевые лучи отражаются в чёрной воде, пробегая причудливой дорожкой. Снейп сидит, прислонившись к дереву, напряжённо всматриваясь в текст большой книги в тяжёлом переплете. Тёплый ветерок мягко теребит одну и ту же страницу, на которую уже несколько минут подряд устремлён его взгляд.

Весёлый смех, доносящийся с другого конца озера, заставляет его время от времени приподнимать глаза и так же пугливо опускать их, отводя в сторону. Юноша сидит неподвижно, будто застыв, кажется, его не волнует ничего из происходящего вокруг.

Неожиданно смех и шаги становятся ближе. Теперь он слегка поворачивает голову. Прямо к нему приближается компания. Четверо юношей и две девушки. Они идут парами, рука одной из них то и дело теребит непослушные волосы на голове своего спутника. Она откидывает голову так, что водопад огненных волос взметается ярким пламенем, и весело смеётся. Они так увлечены разговором, что не замечают его, пока взгляд одного из них вдруг не натыкается на разложенные под деревом листы.

— О, Мерлин… я чуть в воду от страха не свалился… — звучит приторно испуганный голос Сириуса Блэка. — Да это же сам Нюниус! Святые панталоны!

Лили, увидев его, вдруг резко разворачивается и тянет Джеймса за рукав.

— Пойдём, пожалуйста… — Она явно напряжена и не рада встрече.

Её спутник бросает в сторону Снейпа совершенно спокойный взгляд и неожиданно покоряется.

— Хорошо, пойдём. — Он обнимает её за плечи, и они разворачиваются, чтобы уйти. К ним присоединяются Люпин и Джейн, что шла под руку с Сириусом, на лице которого читалась явная досада. Очевидно, в его планы не входит уходить так скоро. Он стоит неподалёку и будто бы говорит с друзьями, но делает это нарочито громко, чтобы было слышно у самой воды.

— Мне это кажется, или он не рад нас видеть? Неужели все могилы поблизости уже разрыты, а жертвоприношения сделаны? Эй, влюблённые, ну почему вы меня всё время бросаете?

— Бродяга, пошли бродить в другом месте… — кричит ему Джеймс, уже отошедший на приличное расстояние.

— Лили… — В голосе Сириуса звучат весёлые нотки. — Что ты с ним сделала? Он отказывается от лучшего друга! Ужасна и одинока моя жизнь… хуже разве что у Нюнчика… одна книжка — и та уже до дыр зачитана.

— Да отстань ты от него, пошли! — слышится удаляющийся голос Люпина.

— Нет, ну что любовь с людьми делает… Вот так вот, жертвуешь свободой ради друзей, а они, глядишь, и на свадьбу не позовут… — Сириус притворно вздыхает.

Взгляд Снейпа стекленеет, строчки расплываются перед глазами, превращаясь в чёрные пятна. Он не поворачивает головы, рука безжизненно лежит рядом с палочкой. Он не предпринимает попыток дотянуться до неё.

Очевидно, Сириус ожидал другой реакции, потому что вдруг начинает злиться, бросая:

— Где твои друзья-пожиратели? Тебя что, не взяли в компанию? Недостаточно страшен? Не расстраивайся, я могу тебе рекомендацию составить… знаешь, по семейным каналам… где твой былой боевой дух? Или Волдеморт плохо кормит своих поклонников? Бедняга… тебя и туда не взяли… печально. Ну ничего… потренируешься ещё годик-другой на крысах… Питер… не смотри так на меня!

— Как бы на тебе кто не потренировался, — раздался рядом холодный голос. Блейк, стоящий за спиной Сириуса, крепко сжимает палочку в руке.

— Может быть, ты хочешь, Мальсибер? — Глаза Сириуса сузились. — Или тебе хватает магглорождённых студентов-первокурсников?

— Ты много берёшь на свою собачью шкуру, Блэк. Проваливай отсюда.

— Угрожаешь?

— Нет, предупреждаю.

— Бродяга!!! Ты охренел? Пошли уже… тебе делать нечего? Нашёл с кем разговаривать? — заорал Джеймс, стоящий уже на противоположном берегу. — Не возьму я тебя шафером, тебя же вечно по всяким помойкам таскает!

Взгляд Сириуса снова утыкается в Снейпа, по-прежнему равнодушно сидящего у дерева.

— Везучий ты человек. Вечно заступники находятся… Хорошо хоть, у некоторых из них глаза уже открылись… а оставшиеся сами по себе слепые. — Он убрал палочку и быстро побежал к друзьям.

Глава 32

— Я говорю тебе. Он с ума сошёл. Третий день лежит, не поднимаясь… Я уже не знаю, что с ним и делать… Завтра последний день в Хогвартсе… слава богу… мы ж хотели… ну да, ты знаешь, и чё теперь делать — ума не приложу… совсем крышу снесло… Куда его такого тащить? Лучше сам Белле передай… надо всё отменить.

— Ничего не надо отменять. Дай я поговорю с ним, — ровные, выдержанные интонации голоса за дверью.

— Люци, ты думаешь, я идиот и не пробовал? Он впал в полнейший маразм… Я его вообще не узнаю. Сто раз говорил: «Не стоит она тебя!» Нет, заклинило его на этой…

— Да тише ты!

— Он же ничего не делает! Вообще ничего! Как мы экзамены сдавать будем?

— Что, никак без него не сдадите? Своими мозгами? — ехидно спрашивает Малфой.

— Можно подумать, мы целый год ерундой занимались! Да я столько сил приложил… а ему, по-моему, вообще по барабану теперь всё! Не ест ничего, не спит, не готовится, не разговаривает. Ты представляешь, как это выглядит? Мы, можно сказать, весь год головой бились за дело, пока этот герой-романтик самокопанием занимался! Совсем он охренел уже, тоже мне, лежит и страдает! Ну знаешь, ничего… зато он убедился, что не фиг вести себя как тряпка половая, и тогда о тебя ноги вытирать не будут.

— Шёл бы ты, Блейк, со своими рассуждениями философскими. Он один?

— Да… ладно, только особо не обольщайся… не хочет, как хочет.

Раздаются удаляющиеся шаги, и в ту же секунду дверь спальни для мальчиков приоткрывается, и в комнату входит Люциус Малфой. Красивое, породистое лицо с тонкими чертами умело выражает сочувствие. Малфой плотно прикрывает за собой дверь и присаживается на соседнюю кровать.

Северус лежит неподвижно, уткнувшись лицом в подушку. Рядом, на тумбочке, находится засохший цветок с некогда ярко-оранжевыми лепестками. Взгляд Малфоя на секунду задерживается на цветке, будто что-то анализируя. Потом он заговаривает, и голос его звучит мягко и ровно:

— Можешь не поворачиваться, обойдёмся без церемоний. Тебе, наверное, интересно, какого чёрта я тут делаю. Нарцисса. Да, это она. Извини, но твоё состояние в последние дни слишком бросается в глаза. Я примерно представляю, какие речи тут толкал Блейк. Его убогая психология мне прекрасно известна.

Он встаёт, извлекает из внутреннего кармана дорогого сюртука папиросу и, щёлкнув серебряной зажигалкой, закуривает.

— Лили Эванс выходит замуж. Если я скажу тебе, что понимаю и уважаю твои чувства, то это, конечно же, будет тебе безразлично. Можешь проигнорировать мои слова. Тебе сейчас плохо, и от переосмысления своих ошибок лучше не станет, это и так понятно. Я не буду говорить тебе избитых слов о том, что она тебя недостойна и так далее. Просто из мужской солидарности. Мне лишь хочется, чтобы ты понял, пока лежишь здесь и страдаешь: конечный выбор всегда за тобой. Ты можешь продолжать жалеть себя, ненавидеть Поттера и весь мир или же встать, собрать волю и гордость в кулак и начать делать что-то. И делать это так, чтобы ни одна девушка в мире больше не заставила тебя усомниться в себе и опустить руки. Северус, — тихо говорит он. — Как ты мог рассчитывать на взаимность, если сам к себе не относишься с должным уважением? Ты можешь выстроить свою жизнь так, что она очень скоро пожалеет, что не оценила тебя по достоинству. Но когда ты достигнешь нового уровня понимания, такие, как Лили Эванс, больше не будут занимать твоих мыслей. У нас всегда есть выбор. Стоять на месте или идти вперёд. Те, кто действительно стоит твоих мыслей, поднимутся вместе с тобой, а те, кто внизу… ты уже просто перестанешь их замечать. Прежде чем я уйду, посмотри, что я тебе принёс.

Он достаёт из кармана небольшой конверт.

Снейп слегка приподнимает голову.

— Что это?

— Это? Это билет в будущее. Путёвка в новый мир. Мир, который готов открыть перед тобой свои двери, если ты соблаговолишь потянуть за ручку. Это первая ступенька на пьедестал. Я знаю… — Он небрежно отбрасывает волосы. — Блейк готов чистить сапоги Беллатрисе, чтобы она провела его… не каждых, знаешь ли, приглашают в такое общество, но тебе повезло.

— В смысле?

— Северус, это рекомендательное письмо. Тобой заинтересовались очень влиятельные люди. И не делай вид, что ты не понимаешь, о ком я.

Парень медленно садится на кровать, недоверчиво глядя на конверт.

— Ты… шутишь?

— Отнюдь. Говорю же, тебе повезло… разве ты не об этом мечтал с третьего курса?

Снейп смотрит на него, не веря своим ушам.

— Ты же слышал, что там Блейк шуршал за дверью… Он, конечно, в курсе, и ему выгодно, чтобы ты тут валялся и страдал.

— Но… почему я?

Малфой тушит сигарету.

— Ну я не знаю, почему. — На губах его играет улыбка. — Я же говорю, ты себя недооцениваешь. Зато нашлись те, кто оценил. Давай, поднимайся, прощай школа, здравствуй новая, взрослая жизнь. — Он придвигается ближе. — Нас ждут великие дела…

На лице Снейпа слабая улыбка.

Малфой встаёт.

— Да… значит, я могу на тебя рассчитывать?

— Да.

— Ну, тогда я пойду, обрадую Цисси… а то она всё не верит, что я на что-то гожусь… — Он хохочет и берётся за ручку двери.

Следующие за этим картины вдруг меркнут, сереют и обрываются, будто бы человек, в чьих мыслях они присутствуют, пытается избавиться от них, забыть их.

***

Они оказываются в большой зале. Лили без труда узнаёт поместье Лестрейнджей, только здесь гораздо более живописно, чем в реальности. Приглушённый свет люстры падает в центр комнаты, скрывая в полутьме углы. Снейп стоит рядом с Люциусом Малфоем. Они явно кого-то ожидают. Лицо Северуса холодное и непроницаемое, хотя глаза выдают волнение. Наконец слышится до боли знакомый стук каблуков, и в зал входит Беллатриса.

Она молода и мало походит на то иссушённое Азкабаном существо, каким станет много лет спустя. Это высокая, стройная женщина с красивым смуглым лицом и гривой вьющихся чёрных кудрей. Тёмные глаза с тяжёлыми веками внимательно изучают гостей и останавливаются на Снейпе.

— Я рада вашему визиту.

Люциус слегка кланяется.

— А где же Рудольфус? Он к нам не выйдет?

— У него неотложные дела… — небрежно бросает она, подходя ближе и останавливаясь перед Снейпом.

— Тебе составили прекрасную протекцию. Люциус говорил о тебе много хорошего.

— Не сомневайся, он может сказать это и сам за себя. — Малфой улыбается и хлопает друга по плечу. — Я ручаюсь.

Глаза Беллатрисы внимательно изучают лицо юноши. Она что-то сосредоточенно обдумывает.

— А он не молод для Пожирателя?

— Я совершеннолетний, — спокойно отвечает он, но на лице при этом проступает неприязнь к женщине, так надменно говорившей с ним.

— Ну что ж, Милорд рад принять каждого, кто готов служить правому делу. И всё же, прежде чем вступить в право Метки, я предпочитаю сама знакомиться с претендентами. В целях… безопасности. Господин доверяет мне. Я слышала, у тебя талант к зельям?

— Да, я разбираюсь в них.

— Это хорошо. Искусство создания ядов и противоядий чрезвычайно актуально теперь. Как насчёт маленького вступительного экзамена? — На губах её играет улыбка.

***

Картинка снова плывёт. Теперь она видит только Северуса и Малфоя, шагающих по улице рядом. Лицо Люциуса выражает досаду.

— Я не думал, что это будет так… Белла немного сумасшедшая. Но зато, если ты ей понравишься, место под солнцем тебе обеспечено!

— Под солнцем? — гневно шепчет Снейп. — Может, скорее на том свете? Она хотела меня отравить!

— Не говори ерунды! Ты прошёл испытание!

— А если бы это оказался неизвестный мне состав? Если бы я не успел приготовить?

— Ну… м-м… вряд ли такое возможно… Будь это так, я бы не привёл тебя!

— Ну спасибо! Она действительно больная на всю голову! Это так со всеми? Тебя тоже травили?

— Нет, к счастью, мне не было необходимости проходить через её руки. Она не собиралась тебя убивать, я уверен, если бы ситуация вышла из-под контроля, она бы сама дала тебе противоядие!

— Ты уверен? — Снейп пристально смотрит на него.

— Ну да… конечно… — неуверенно произносит Малфой. — Забудь. Всё уже позади. Теперь ты, можно сказать, принят в круг доверия. Вот чёрт! — вдруг громко ругается он. — Я, кажется, в дерьмо вляпался!

— Давно уже… — бормочет Северус.

— Что?

— Ничего. Мне надо подумать.

— Думай, — фыркает Малфой. — Только не затягивай особо. Желающих хватает.

***

Следующая картина Лили уже известна — она отдаётся особой болью внутри. Возвращение Северуса домой, в Паучий тупик, избиение отцом матери и случайное убийство отца. Она, обмерев, смотрит на сгорбленного у дерева юношу, закрывшего лицо руками, словно пытающегося спрятаться от самого себя. Она мучается от невозможности подойти и утешить его, вынужденная безучастно смотреть на его страдания.

А потом она слышит голос. Холодный, словно принадлежащий мертвецу, и в то же время удивительно ясный и чёткий. Он звучит из темноты и пронизывает до самого основания. Лили не без содрогания узнаёт Волдеморта. Он говорит с ним, и сама она, улавливая лишь отблески воспоминания, не может не поддаться очарованию его умело поставленной речи. Он говорит, и слова его кажутся правдивыми, истинными. Там было всё, о чём Северус рассказывал ей тогда, в саду, после смерти Нарциссы.

— Люди, пришедшие сюда, соединяют здесь свои судьбы и обретают истинную семью. Здесь нет места пустому прожиганию жизни и сожалению. Ты достигаешь того, что хочешь сам, и становишься истинным хозяином жизни. Сильным, независимым и великим. Ничтожна одна отнятая жизнь против миллионов тех, кто продолжает существовать впустую. Что стоит такая жизнь? Мой собственный отец был величайшим ничтожеством, и его смерть лишь освободила его самого. Никогда не жалей о содеянном и не мечтай о несбывшемся. Ты умный человек, и я чувствую в тебе силу. Не позволь ей растратиться впустую — на глупые эмоции и переживания. Ты стоишь на пути преодоления страданий и несправедливости, и тебе решать, каким ты хочешь стать дальше. Нелепые привязанности лишь порабощают нас и уводят от главной цели — подлинного величия ума и силы. Ты сможешь достичь чего только пожелаешь…

Голос тает, растворяясь в темноте. Она знает, какой выбор сделает Северус.

***

Кладбище в самом разгаре грозы. Лили видит группу людей в чёрных мантиях, сосредоточенно что-то обсуждающих среди покосившихся надгробий. Наполовину вырытая яма уже наполнилась водой. Рядом лежит нечто, до ужаса напоминающее трупы в мешках.

— Да какого хрена? Меня это достало! — Лили узнаёт голос Мальсибера. — Ты их завалил, ты и копай!

— Ага… щас! У меня уже спина отваливается! Я на хер промок уже тут весь, а ты возишься… вот именно, я убил, а тебе закапывать… или всё мне делать, что ли? — Неизвестный Пожиратель смерти злобно пинает одно из лежащих тел.

— А ну заткнитесь оба! — раздаётся шипящий женский голос. Беллатриса поправляет капюшон. — Мы тут до утра торчать будем? Может, мне копать предложите, если вы даже на это не способны?

— Надо поменяться…

— Отлично. Северус, Люциус, теперь ваша очередь! — радостно заявляет Мальсибер. Один из собравшихся выступает вперёд, и Лили вздрагивает, узнав в нём Снейпа.

— Люциус, ты что же… мантию боишься запачкать? — насмешливо произносит Беллатриса.

— Господи… ну и вонь здесь… — Второй морщится. — На хрена было держать их неделю в подвале?

Дождь почти совсем размывает глинистую поверхность, грязь с лопат летит на мантии, и Беллатриса раздражённо отходит. Луна скрывается за тучами, и погост погружается во тьму. Наконец работа закончена.

Мальсибер подходит к лежащим на земле мешкам.

— Да твою ж мать! Ты мне поможешь или нет?!

— Гойл, не стой столбом! — кричит Белла.

Они вдвоём поднимают тело и бросают в яму.

— М-да… маловато что-то… чё ж он такой здоровый… может, ноги подпилить?

— Я тебе сейчас язык подпилю! — шипит волшебница и, достав палочку, в мгновение ока расширяет яму вдвое.

Лили почти не может разглядеть лица Северуса из-за грозы. Он стоит, опёршись на лопату, и молча смотрит в сторону происходящего.

Когда первые два трупа заброшены в яму, Лили, превозмогая ужас, подходит ближе. Это семья. Муж и жена. Дождь заливает их застывшие в гримасе ужаса лица.

— Сев, помоги… — Гойл наклоняется и поднимает с земли последнее тело. Быстро трещит ткань разорванного мешка, и его содержимое вываливается в яму. Резкая вспышка молнии освещает свежую могилу, и Лили видит, как лицо Снейпа искажает гримаса ужаса.

— Это… ребёнок?!

— А… что? А, ну да… всё семейство… что поделать… девчонка нас видела…

— Но ведь есть же заклятие забвения!

— Да не было времени! Ещё с забвением возиться… Брук получил по заслугам, будет знать, как нарушать обещания, данные Лорду… — смеётся он.

— Тебя это шокирует, Сев? — Беллатриса внимательно смотрит ему в лицо. — Жалко девчонку?

— Просто… убивать детей… заведомо беззащитных… это совсем не то… Разве она виновата, что её отец ошибся?

— Да, это прискорбно, — равнодушно отвечает женщина. — И всё же, бывают разные ситуации, нельзя позволять эмоциям брать верх над собой. Для этой девочки было лучше умереть, чем отправиться в приют, не находишь?

Лили видит, как деревенеет бледное лицо. Он отворачивается, стараясь не смотреть в могилу.

— Блейк, дай сюда лопату! — Она берёт инструмент и протягивает Снейпу. — Давай, закапывай. Или… ты боишься, что ли?

Он молча берёт лопату и присоединяется к Мальсиберу. Через несколько минут всё кончено.

— Ну и умаялся я за сегодня… чёрт бы побрал этих Далтонов… — Гойл смотрит на застывшее лицо Снейпа и, вздохнув, протягивает ему фляжку. — На, согрейся… хорошо оттягивает. По себе знаю, а то у тебя вид, будто ты лягушку сырую сожрал.

Парень машинально делает глоток.

— Это что?

— Кровь… человеческая… что же ещё…

Фляжка с тихим стуком падает на землю.

Гойл и Мальсибер оглушительно хохочут. Беллатриса бросает на них раздражённый взгляд.

— Это бурбон, расслабься… Сев, ну у тебя и видок… В следующий раз, когда будем ужинать, не спрашивай, что за мясо. Говна не держим… едим только высшие слои населения…

— Вы два идиота! — Белла отбирает у них лопаты. — А ты куда собрался?

— Ухожу. — Лицо Снейпа искажено злобой. Он резко выдёргивает руку. — Я в могильщики не нанимался!

— А что же ты хотел? Все с чего-то начинают… Откуда такая брезгливость, да и у тебя-то? Разве ты когда-нибудь отличался… разборчивостью? — Она холодно смотрит на него.

Снейп разворачивается и стремительным шагом идёт прочь. Сзади слышатся хлюпающие шаги.

— Подожди… — Его догоняет Малфой. — Я с тобой. Притормози на минутку…

Они останавливаются возле небольшого склепа. Снейп прислоняется к сырой стене, смотрит на перепачканные землёй руки. Рядом слышится странный звук. Он поворачивает голову. Люциус стоит, наклонившись и опёршись рукой о стену. Его выворачивает наизнанку.

Снейп отворачивается, плотнее закутываясь в плащ. Даже в темноте видно, как вздрагивают его плечи.

***

И снова полёт сквозь клочья тумана. Когда дымка рассеивается, Лили оказывается в гостиной поместья Малфоев. За окном слышатся звуки грозы. Потрескивающий камин освещает богато обставленную комнату. Снейп сидит рядом, лицо его выглядит ужасно осунувшимся и измождённым. Как контраст с лицом в глаза бросается его одежда, теперь это дорогой тёмно-зелёный сюртук, на рукавах рубашки поблёскивают запонки, а расстёгнутый воротничок выдаёт волнение. Рядом с ним, напряжённо скрестив руки на груди, стоит Люциус Малфой. В кресле, кутаясь в шерстяную шаль, сидит Нарцисса.

— Он собирается найти их всех и убить. — В голосе Северуса звучат отчаяние и страх.

— Ты точно уверен, что речь идёт именно о Поттерах? В Пророчестве ничего не сказано…

— Он думает, что Лили и Джеймс — родители Избранного. Мальчик родился 31 июля.

— Слушай, Северус… — Люциус достаёт из портсигара папиросу и протягивает ему. Тот берёт не глядя. — Но ведь это хорошо… Тёмный лорд убьёт Поттера и их сына, Лили будет в твоём распоряжении! Ведь ты же просил не убивать её! Он хорошо относится к тебе и выполнит твою просьбу!

Лицо Нарциссы передёргивается. Снейп отвечает:

— Ты не понимаешь, Люциус… он убьёт и её, если она начнёт сопротивляться. А она начнёт! Он убьёт их всех. А даже если не убьёт… она всё равно узнает, что это я рассказал Господину о Пророчестве… Она возненавидит меня.

— В её положении вряд ли она будет столь капризна. — Лицо Малфоя было непроницаемым. — Ничего уже нельзя изменить.

— Ну почему же… можно, — тихо произносит Снейп, не сводя взгляда с мерцающего пламени. — Я пойду к Дамблдору.

— Ты рехнулся?! — злится Малфой. — Хочешь переиграть Тёмного лорда? Да ты живым не доберёшься до Хогвартса! И ты думаешь, директор станет тебя слушать? Тебя, Пожирателя смерти? И потом, ты что, забыл, как они поступили с тобой? И она в том числе! Им было наплевать на тебя, а ты теперь хочешь рискнуть жизнью, чтобы спасти их?

— У меня нет другого выхода. Я не могу допустить, чтобы Лили… я лучше сам умру.

Повисает тишина, нарушаемая только треском поленьев в камине и тиканьем часов.

— Не делай этого, Северус, — мягко говорит Люциус. — Ты подвергнешь нас всех опасности.

— А ты ничего не знал. Если вдруг что-то пойдёт не так, я всё возьму на себя. Мне нужно только увидеть Дамблдора. Тебе нет необходимости самому говорить с ним.

— Пошли ему сову, — фыркает Малфой.

— Я прошу тебя, Люциус… я никогда тебя ни о чём не просил. — Голос Снейпа звучит безжизненно, как у приговорённого к смерти. — Я всё равно это сделаю, с тобой или без тебя. Но без тебя будет сложнее.

На лице Малфоя появляется напряжённое выражение. Он отверачивается и облокачивается о каминную полку.

— Помоги ему, — неожиданно голос Нарциссы нарушает тишину.

— Хорошо! У меня есть знакомый в Министерстве. Я передам ему о твоём желании увидеть директора. Я дам тебе его координаты. Сам будешь с ним связываться и договариваться о встрече. Но я предупреждаю тебя, ты совершаешь ошибку!

— Спасибо. — Снейп поднимается и надевает плащ.

— Куда ты собрался?

— Ухожу.

— Там дождь на улице… — Нарцисса испуганно подходит к нему.

— Плевать. Мне надо пройтись.

— Оставь его. Пусть уходит. — Люциус устало махает рукой.

Снейп накидывает капюшон.

— Прощай. Если ничего не выйдет… не беспокойся. Твоего имени я не произнесу. — Он направляется к двери.

На лице Нарциссы читается сострадание.

— Идиот, — спокойно говорит Малфой, подходя к столику и наливая себе виски.

***

Он стоит в темноте на пустынной, холодной вершине холма, и ветер свистит в голых ветвях деревьев. Он тяжело дышит и беспокойно крутится на месте, крепко сжимая волшебную палочку, явно ожидая чего-то или кого-то.

В воздухе мелькает ослепительная вспышка белого цвета. Снейп падает на колени, и палочка вылетает у него из рук.

— Не убивайте меня!

— Я и не собирался.

Дамблдор появляется внезапно — шум ветра заглушает звук трансгрессии. Он стоит перед Снейпом в развевающейся мантии. Его лицо освещается снизу волшебной палочкой.

— Итак, Северус, что за весть шлёт мне лорд Волдеморт?

— Нет… никакой вести… Я пришёл по собственному почину! — Снейп заламывает руки. Чёрные волосы колыхаются на ветру, и вид у него немного безумный. — Я пришёл с предостережением… нет, с просьбой… пожалуйста…

Дамблдор взмахивает палочкой. Листья по-прежнему летят по ветру, но там, где стоят они со Снейпом, становится совсем тихо.

— Какая же просьба ко мне может быть у Пожирателя смерти?

— Пророчество… предсказание Трелони…

— Ах да, — откликается Дамблдор. — И что из этого вы доложили лорду Волдеморту?

— Всё… всё, что слышал! — отвечает Снейп. — И поэтому… из-за этого… он думает, что Пророчество относится к Лили Эванс!

— В Пророчестве ничего не сказано о женщине, — говорит Дамблдор. — Речь там шла о мальчике, который родился в конце июля…

— Вы понимаете, о чём я говорю! Он думает, что речь идёт о её сыне… Он собирается отправиться к ней… убить их всех…

— Если она так много для вас значит, — говорит Дамблдор, — то лорд Волдеморт, несомненно, пощадит её. Разве не могли вы попросить его пощадить мать в обмен на сына?

— Я… я просил…

— Вы мне отвратительны, — отвечает Дамблдор, и в его голосе звучит презрение. — Значит, вам плевать, что её муж и сын погибнут? Пусть гибнут, лишь бы вы получили то, что хотите?

Снейп молчит, не спуская глаз с Дамблдора.

— Ну так спрячьте их всех, — хрипит он. — Спасите её… их. Прошу вас.

— А что я получу взамен, Северус?

— Взамен? — Снейп ошеломлённо глядит на Дамблдора, однако после недолгого молчания говорит: — Всё что угодно.

Действительность меркнет. Лили стоит в темноте, не видя и не слыша ничего, кроме стука собственного сердца. Неожиданно её пронзает такая боль, будто внутри что-то разорвали на части, и она истекает кровью.

***

Резкая вспышка света швыряет её вперёд, и она оказывается в хорошо ей знакомой комнате. Увиденное заставляет её пошатнуться. На полу среди разбросанных в беспорядке вещей лежит… она сама. Неподвижное тело с закрытыми глазами. Рассыпавшиеся по полу волосы веером обрамляют её голову и безжизненное тело с откинутой в сторону рукой. Она слышит звук приближающихся шагов и отходит, прислонившись к стене, сходя с ума от ужаса.

Северус стоит на пороге, неверящим взглядом сверля лежащее тело. Лили задыхается, словно её сжали изнутри. А дальше случается что-то странное. Мир переворачивается, и она вдруг понимает, что видит под другим углом. Она смотрит на саму себя, мёртвую, глазами стоящего в дверях мужчины. К горлу подступает тошнота вперемешку со слезами и отчаянием. Она чувствует, как Северус опускается на колени, хватая ртом воздух, не в силах выдавить даже крика — вообще ни одного звука.

Она слышит шум в ушах, заглушающий всё остальное, и тонет в давящей тишине, как будто кто-то выключил звук. Всё её естество вдруг сопротивляется этому, она хочет убежать, немедленно прекратить этот кошмар. Снейп опускается на колени рядом с ней, с её равнодушно лежащим телом, смотря и не веря, осторожно касается волос и ждёт. Он ждёт, что она воскреснет, поднимется, посмотрит на него, и всё остальное окажется лишь дурным сном, где вся предыдущая жизнь — чудовищный обман.

Потому что Лили Эванс не может умереть. Она не может уйти из этой жизни вот так, сейчас, в полуразрушенной комнате, освещённой лишь светом слабо мигающего ночника. Всё это не может быть правдой. Потому что он видел её всего несколько дней назад. Когда, отчаявшись и почти лишившись рассудка от страха, наплевав на гордость, сам отправился в Годрикову впадину. И даже злость и неверие Джеймса Поттера, встретившего его, не имели значения.

Ему вдруг стало всё равно, как сильно он ненавидел этого человека все эти годы. Тот должен сделать что-то, забрать её, укрыть, спрятать, пусть случится что угодно, лишь бы она жила на этом свете. Пусть и он живёт. Пусть они будут вместе и живут где-то очень далеко вместе с их сыном, пусть для этого ему самому надо умереть. Пусть, это ничего. Это не страшно. Ведь она ни в чём не виновата, она не может перестать жить. Это так же безумно, как если бы солнце однажды не взошло по утру или время остановилось.

Она не может умереть. Ведь если чьё-то существование и не имеет ценности, так это его.

Он смотрит на застывшее спокойное лицо, и вдруг внутри него словно что-то взрывается. Крик ужаса, ненависти, боли разрывает тишину. Почему он всё ещё жив?! Если её больше нет! Её нет… нет… нет… навсегда… Он опускается рядом с ней, крича, нет, скорее воя от боли, как раненое животное.

Комната кружится перед глазами. Он исступлённо прижимает к себе обездвиженное тело, отказываясь её отдавать, осыпая поцелуями её лицо.

Комната наполняется людьми. Лили чувствует головокружение и понимает, что снова стоит в стороне, в ужасе смотря на человека, безумно прижимающего её, мёртвую, к себе. Она видит Дамблдора и ещё каких-то людей, чьи лица она не может разобрать. Ведь она… мертва. Взгляд директора направлен в сторону Снейпа, в нём нет прежнего презрения и недовольства. Только глубокое сострадание. На происходящее невозможно смотреть.

— Оттащите его, кто-нибудь… — слышит она его голос.

К удивлению, первому же подошедшему удалось отцепить руки Северуса от её тела и поднять его на ноги. Она видит палочку в руках Дамблдора и понимает, что он наложил на Снейпа какое-то заклинание. Тело того вдруг безвольно повисает, словно из него высосали жизнь. Он смотрит на Дамблдора пустыми, мёртвыми глазами.

***

Площадка на Астрономической башне залита лунным светом. Сгорбленная фигура мужчины, застывшего на краю. Ветер треплет чёрные волосы, обнажая белое, как у мертвеца, лицо. Глаза закрыты, по щекам катятся слёзы. Он глубоко вздыхает, открывает глаза и устремляет взгляд в небо. Если можно представить себе наивысшие муки, на которые способна человеческая душа, то все они отражены на этом лице. Он делает шаг вперёд, и Лили вдруг с ужасом понимает, какое действие за этим последует.

— Что вы собираетесь сделать, Северус? — спокойный, но властный голос позади заставляет его обернуться. Дамблдор строго смотрит на него.

— Что вам… нужно?

— Мне нужно, чтобы вы взяли себя в руки и имели смелость отвечать за свои поступки. Хотите спрыгнуть с башни? Кому от этого будет лучше?

— Мне. Мне будет лучше… — признаётся Снейп. — Я не могу. Я устал… у меня нет больше сил…

— Конечно, они у вас есть. Покончить жизнь самоубийством, совершив ещё более тяжкий грех вместо того, чтобы исправить содеянное, — это верх слабости и бесчестия.

Снейп смотрит на него с болью и недоумением.

— Пройдёмте ко мне в кабинет.

***

Сцена меняется, и они оказываются в кабинете директора. Дамблдор опускает руки на плечи Снейпа и усаживает его в кресло. Тот продолжает молча смотреть в пол.

— Итак… вы хотите что-то мне сказать?

— Вы… обещали спасти её… Лили… — шепчет Снейп, и плечи его дрожат от беззвучных рыданий.

— Лили и Джеймс доверились не тому человеку… так же, как и вы. И всё-таки ваша смерть не исправит содеянного.

— Боже милостивый… что вы от меня хотите? Меня ждёт Азкабан, и если повезёт — Поцелуй дементора…

— Не торопите события. Сын Лили выжил. У него её глаза. Вы ведь помните глаза Лили Эванс?

— Прекратите!!! — В крике Снейпа столько боли и ужаса, что он сползает вниз, на колени, закрывая лицо руками. Кажется, ему совершенно безразлично, как он выглядит со стороны в глазах Дамблдора. Как загнанный зверь, он мечется в отчаянии от непрекращающейся боли, сходя с ума.

Дамблдор смотрит на него в ожидании, не прерывая потока слёз, пока тот сам не обессилеет, сжимаясь на полу в жалкий комочек, как побитая собака.

— Если вы действительно любили её, то ваш дальнейший путь ясен. Сделайте так, чтобы её смерть не была напрасной, исправьте ошибку жизнью, а не смертью. Помогите мне защитить сына Лили. Она умерла, пытаясь спасти его. — Дамблдор встаёт, подходит к лежащему на полу мужчине и с лёгкостью поднимает его. — Ну же, соберитесь, Северус! Что вы мне скажите?

Снейп поднимает на него измученное лицо.

— Сын Лили?

— Да. Волдеморт вернётся, и тогда Гарри Поттер окажется в ужасной опасности. Вы не смогли спасти ей жизнь, но можете сохранить её сыну.

Снейп глубоко вздыхает.

— Я… согласен. Хорошо… ради неё… никто не должен знать… обещайте мне… Сын Поттера…

На лице Дамблдора неожиданно появляется лёгкая, грустная улыбка.

— Никому не говорить о самом лучшем, что в вас есть? Как хотите… А сейчас соберитесь, возьмите себя в руки. Вы нужны мне, Северус.

— Я?

— Когда мальчик поступит в школу, должен быть кто-то, кто будет приглядывать за ним.

— Меня посадят в Азкабан… как я смогу помочь ему?

— Вас не посадят, потому что я поручусь, что вы действовали по моему приказу. Я слышал, Волдеморт особо ценил ваши успехи в зельеварении… Что ж, вашим талантам и здесь найдётся применение. Конечно, я не могу вас заставить… но могу предложить работу учителем. Когда придёт время, вам будет проще.

Взгляд Снейпа растерянно скользит по лицу Дамблдора.

— Учителем? Я?! — Он говорит это с таким изумлением, будто сам факт его пребывания в стенах школы уже является преступлением.

— Вы. Конечно… хм… — Он чешет бороду. — Вы будете самым молодым преподавателем… но это даже хорошо. Вашего опыта и знаний вполне хватит на нескольких взрослых людей. К тому же надо же будет вам, в конце концов, на что-то жить? Если, конечно, вы передумали прыгать с Астрономической башни. — В голубых глазах мелькнул лукавый огонёк.

— Я согласен.

— Отлично. Теперь нам надо обсудить, как защитить вас от тюрьмы… Определённо, там вам совершенно не место.

***

Обшарпанная комната без окон. Снейп стоит у стены, равнодушно глядя перед собой. Рядом на единственном стуле сидит, опустив голову, Люциус Малфой.

— Северус… господи… я не могу сесть в Азкабан… это невозможно… у меня семья… — шепчет он, закрывая лицо руками. — Что с нами со всеми теперь будет?

Неожиданно дверь распахивается, и в комнату практически вносят ещё одного мужчину. Его волосы спутаны, жиденькая бородёнка нелепо смотрится на ещё нестаром лице.

— Игорь! — Люциус вскакивает.

— Я не хотел… не хотел… — Он вздрагивает, опускаясь на пол, и начинает плакать. — Они допрашивают там… говорят, даже Круцио применяют… почти все наши сознались, сказали, что были под Империусом.

— Что, Игорь, Круцио пугает? Сколько раз ты сам его применял? — спокойно произносит Снейп.

Лицо Каркарова искажается от негодования.

— Я? Круциатус? По своей воле? Да никогда!

— Всех допрашивают поодиночке? — интересуется Малфой.

— Да… а ещё говорят, что Министерство лояльнее относится к тем, кто сообщает любую информацию о ещё не пойманных Пожирателях…

Взгляд Малфоя останавливается на Снейпе.

— Северус, я прошу тебя… не называй моего имени… я же не могу оставить Нарциссу… и Драко недавно родился…

— Тебе стоит просто подписать несколько бумаг, разоблачающих остальных, и тебе ничего не предъявят. Ты не участвовал в нападениях. — Голос Снейпа был по-прежнему спокойным, будто его не волновало происходящее.

— Они уже поймали Беллатрису, Антонина и Рудольфуса… им не уйти от Азкабана… Говорят, те запытали супругов Лонгоботтов до безумия… если они не найдут оставшихся виновных в нападениях, то начнут вешать всё на нас… — плаксиво стонет Каркаров. — Я не хочу в Азкабан…

— Перестань ныть, Игорь! — раздражённо бросает Малфой. — И без тебя тошно. Здесь никто не хочет в тюрьму.

— Ну почему же… — злобно произносит мужчина. — Северусу, по-моему, всё равно, так? Видишь, какой спокойный стоит. Его ведь Дамблдор своим агентом сделал… поди, теперь против нас же будет бумаги подписывать…

Снейп с отвращением смотрит на Каркарова.

***

Зал суда. Люциус Малфой даёт показания. Теперь его лицо спокойно, а интонации ровны и невозмутимы.

Снейп отвечает следующим. Судья задаёт вопросы вяло. На вопрос, что привело его в ряды Пожирателей смерти, он отвечает:

— Задание, которое поручил мне директор Хогвартса, Дамблдор.

— Участвовали ли вы в нападениях?

— Нет.

— Можете назвать ещё какие-нибудь имена?

Снейп перечисляет фамилии. Лицо его такое же спокойное, как у Малфоя, но когда ему наконец предлагают присесть, видно, что он еле держится на ногах. Вперёд выходит Дамблдор. Он начинает говорить, и Лили поражается, с каким невозмутимым видом и с какой уверенностью он лжёт суду, подтверждая полнейшую невиновность Снейпа.

Наконец в зал вводят ещё одного заключённого. Взгляд Северуса падает на его лицо, и он вздрагивает от ненависти. Перед ними, закованный в тяжеленные цепи, стоит Сириус Блэк. Его лицо местами избито и покрыто синяками, он небрит, несколько зубов выбито, некогда роскошные волосы — грязные и спутанные. Он обводит зал полубезумным взглядом. Судья начинает допрос, но Блэк практически не реагирует на происходящее.

— Я всё равно доберусь до него! И убью! Где бы он ни спрятался! — Он начинает хохотать, потом смех перерастает в слёзы, катящиеся по высохшим щекам. — Лили и Джеймс… погибли из-за него… я не смог… не успел…

Лили слышит, как его приговаривают к пожизненному сроку в Азкабане. Она смотрит на это некогда улыбающееся, красивое лицо мальчика из богатой семьи, который теперь больше напоминает настоящего нищего бродягу, и чувствует, как её душат слёзы. Сириус обводит взглядом зал и смотрит на Дамблдора.

Казалось, он хочет обратиться к нему, но двое стражников быстро уводят его. Следующими перед судом предстали супруги Лестрейндж. Беллатриса — похудевшая, со спутанными волосами и в порванной одежде — выглядит ничуть не менее зловещей. Она буквально высмеивает все вопросы, обращённые к ней, и даже не пытается отрицать вину.

— Тёмный лорд возродится, и тогда вы все, жалкие людишки, будете валяться у его ног, вымаливая прощение у своего Господина и проклиная день, когда вы отреклись от него… И пусть нас посадят в Азкабан… Когда его стены рухнут, наш хозяин осыплет нас почестями, а вы… — Она вдруг вскидывает руку в сторону Снейпа и Малфоя. — Жалкие предатели, трусы! Ваша участь будет самой ужасной! Вы умрёте как тараканы, как мусор под ногами! — Голос её крепнет. — Гореть вам в аду! — Белла дико хохочет, и её буквально силой выводят из зала. — Мы останемся верными своему господину!

Когда картинка меняется, Лили видит Снейпа и Малфоя, выходящих из здания суда. На лице Люциуса написаны облегчение и триумф. Ждущая его Нарцисса в волнении бросается и обнимает его. Вслед за ними выходит Каркаров. Оправданный, но проведший двое суток в Азкабане, он в счастливом бессилии опускается на землю, целуя её.

— Великий Мерлин… солнце… цветы… спасибо тебе!

Снейп не смотрит в их сторону. Он стоит в ожидании, взгляд его пустой и безучастный, как и раньше.

— Северус… ты точно решил? — Малфой поправляет воротничок привычным щегольским жестом. — У меня связи в Министерстве… я мог бы помочь… Пойдём.

— Спасибо, Люциус. Я всё решил. — Взгляд его упирается в спускающегося по ступенькам Дамблдора. — Мне в другую сторону.

Малфой вежливо приветствует директора, но бросает на друга сочувствующий взгляд.

— Если передумаешь…

— Я запомнил.

— Северус, пойдёмте… — Дамблдор как ни в чём не бывало слегка приобнимает Снейпа за плечи. — Вы чертовски плохо выглядите… вам нужно выпить хорошего чаю. У меня как раз один такой… хм… завалялся…

Лицо молодого человека и впрямь кажется больным. Он кивает Малфою и идёт вслед за директором, опустив голову. Он не замечает, как слегка пошатывается, и Дамблдор крепко хватает его за локоть, качая головой.

— Нас с вами ждёт много дел, Северус. Но вы хорошо сегодня держались.

***

Следующая сцена явно относится к более позднему периоду. Лили видит Снейпа, вновь стоящего в гостиной Малфоев. Изменения, произошедшие с ним, и предшествующие этому события отложили сильный отпечаток на его внешнем виде. Он постарел, осунулся, кожа его приобрела нездоровый землистый оттенок, между бровями пролегла глубокая складка, уголки губ ожесточились, а лицо казалось хмурым и недовольным. Он стоит возле камина с бокалом вина в руке и смотрит на огонь.

— Северус!

По лестнице спускается Нарцисса. Она, в отличие от него, совсем не изменилась, разве что выражение лица стало каким-то более болезненным. Тонкое тёмно-зелёное платье красиво облегает изящную фигуру, на безымянном пальце сверкает неестественно крупное кольцо с большим камнем.

— Люциус сейчас спустится… Почему ты так давно не заходил к нам?

— Дела в школе.

— Ох, боже мой. — Она взволнованно прикладывает руки к вискам. — Я поверить не могу, что уже завтра Драко отправится в Хогвартс! Я так нервничаю… и так рада, что ему предстоит учиться у тебя на факультете… Ну, я ведь не сомневаюсь, что он поступит на Слизерин… пока ты декан, я спокойна… хотя так странно… кажется, будто вчера мы сами окончили школу…

— Тебе не стоит волноваться за Драко, — спокойно отвечает Снейп. — Уверен, всё будет хорошо.

— Но он впервые уезжает так далеко от дома… я всё равно боюсь за него…

— А, Северус… Цисси уже и тебе на уши присела? — Люциус спускается по лестнице, посмеиваясь. — Она совсем сошла с ума… Представляешь, Драко ещё не уехал, а она уже собирает ему посылку на следующий день! Можно подумать, у меня не сын, а кисейная барышня!

Он подходит к Северусу и хлопает его по плечу.

— Отчего ты не в школе?

— Ездил в город по делам Дамблдора.

— М-м… не слишком ли он тебя эксплуатирует? Ты по-прежнему преподаёшь зелья?

— Да.

— А что с твоим заявлением на должность по защите?

— Пока не рассмотрели.

— Что-то и не торопятся, не надоело тебе в школе работать?

Нарцисса хмурится.

— Ты должен радоваться, что за Драко будет кому присмотреть…

— О, Мерлин! Она всё о том же… парень с головой, разберётся… и за себя постоять сможет… Северус, и всё же… начнёт лениться — ты его не жалей… пиши мне письмо, я ему быстро мозги вправлю!

Снейп слегка улыбается.

— А если он поступит не на Слизерин?

— Пусть только попробует… — Люциус хохочет. — Да, кстати… совсем забыл… У меня же кое-что есть для тебя… я сейчас… Цисси, не вздумай опять болтать ему про Драко! — Он взбегает по лестнице.

Нарцисса отставляет бокал и подходит к Снейпу.

— Северус, это правда? Гарри Поттер поступает в Хогвартс в этом году?

— Да, — отвечает он, не глядя на неё.

— Значит, они будут на одном курсе с Драко… забавно получилось… — Она рассматривает хмурое лицо мужчины. — Волнуешься?

— С чего бы это?

— Ну… — Она смущается. — Наверное, интересно, какой он из себя… Мальчик Который Выжил.

— Для меня он такой же студент школы, как и твой сын. Никаких послаблений Избранному я делать не намерен, — сухо роняет он.

И всё же взгляд мужчины остаётся задумчивым и напряжённым.

***

Большой зал Хогвартса пылает огнями. Лили видит своего сына — ещё совсем маленького — с испуганным видом садящимся на стул. Профессор Макгонагалл надевает на него шляпу, и на пару минут в зале воцаряется тишина. Это довольно много времени для принятия решения. Она смотрит на преподавательский стол и видит устремлённый на Гарри пронзительный взгляд. Северус сидит, крепко сжав кулаки, не сводя глаз с сидящего на стуле мальчика. Она видит, как нервно пульсирует жилка на его виске.

— Гриффиндор! — наконец объявляет шляпа.

На лице Снейпа появляется злобное, угрюмое выражение, но он словно и ожидает этого.

***

Кабинет Дамблдора освещён яркими утренними лучами. Директор сидит в кресле, не отрывая взгляда от газеты.

Снейп ходит по помещению взад-вперёд, заметно нервничая.

— Наглый, высокомерный, бездарный, к тому же жадный до славы… — Слова льются из него потоком.

Дамблдор совершенно невозмутимо перелистывает страницу.

— Вы видите то, что хотите видеть… Другие преподаватели иного мнения о нём.

Снейп фыркает.

— Вы уже всех опросили?

— Я просил вас приглядывать за Квирреллом, а вы слишком много лишнего думаете о мальчике… не стоит.

— Ошибаетесь! — горячо возражает ему Снейп. — Мальчишка просто притягивает неприятности! Он и без посторонней помощи найдёт себе проблемы… Ужасный ребёнок! Весь в отца!

На лице Дамблдора появляется снисходительная улыбка.

***

Картина снова меняется. Дамблдор сидит за столом, скрестив сухие запястья. Лицо его выражает напряжение и выглядит хмурым.

— Мы всё обыскали и не нашли Поттера и Уизли. — Профессор Макгонагалл заходит в кабинет, её губы дрожат. — Альбус… что, если… если чудовище забрало их в тайную комнату, как и Джинни Уизли?

— Не прекращайте поиски. — Директор встаёт. — Локонса вы тоже не нашли? Неужели…

— Прошу вас, директор, вы же не думаете, что этот златоголовый павлин причастен к исчезновению учеников?! — Снейп стоит возле стены, и Лили не сразу его замечает.

— Минерва, родителей уже оповести?

— Да.

— Нужно сообщить в Министерство, нам понадобится помощь…

Макгонагалл кивает и выходит. Дамблдор поворачивается к Северусу.

— Разумеется, я не думаю, что Златопуст может быть причастен к этому.

— Он вообще ничего не может! — Мужчина скрещивает руки на груди. И хотя лицо его выражает спокойствие, лихорадочно блестевшие глаза и бледность выдают волнение. — Это Поттер… несомненно… что бы это ни было, это была его идея. Очевидно, он решил самостоятельно найти и обезвредить монстра, вполне в его духе. Что ж, если нечто откусит ему голову, это будет хорошим уроком…

— Северус, перестаньте… — Дамблдор устало махает рукой. — Вы же прекрасно понимаете, что такой урок может стать последним для мальчика. Вы не пропустили ни одной его мелкой шалости и упустили из виду как раз тогда, когда ему грозит смертельная опасность! Вы так увлеклись своими штрафами и наказаниями, что просто забыли о реальном положении вещей! И сейчас вы позволяете себе такие шутки?

Лили видит, как Снейп молча опускает глаза, стараясь не смотреть на директора, и сжимает кулаки.

— Если мальчик умрёт… вы знаете всё лучше меня…

— Вы думаете… это действительно… то?

— А вы думаете, он просто решил разыграть нас всех на пару с мистером Уизли? Три младшекурсника пропали, вас это не волнует? Или вы упорно делаете вид?

Снейп прикладывает руку ко лбу и медленно выдыхает.

— Чем конкретно я сейчас могу вам помочь?

— Мне? Мне ваша помощь не требуется. А тот, кому она могла бы понадобиться… Теперь нам остаётся лишь ждать…

***

— Объясните мне, зачем вам понадобилось идти в Визжащую хижину одному? Вы должны были прежде всего сообщить о случившемся мне.

— У меня не было времени… Когда я увидел карту, мне сразу же стало всё ясно.

— И всё же… вы поспешили…

— Третьекурсники наедине с оборотнем и убийцей! Что я, по-вашему, должен был делать? — возмущается Снейп.

— А, так вы поступили так из благородных побуждений?

Снейп хмурится.

— Я… хотел поймать Блэка.

— Вы едва сами не погибли… Кстати, не желаете написать жалобу? — небрежно бросает Дамблдор.

Снейп приподнимает брови.

— Кому?

— Мне.

— Вам? На кого?

— На мистера Поттера, Уизли и мисс Грейнджер… Ведь вы подверглись их нападению, так? Не воспользуетесь случаем? — В голосе директора звучит явная ирония.

— Вы шутите? Считаете, я буду писать жалобу по поводу нападения на меня, учителя, со стороны младших школьников?!

— Ну, у них весьма неплохая реакция для третьего курса. Это задевает вашу гордость? А знаете, я бы принял вашу жалобу. Обязан же я вам предложить.

Снейп с подозрением смотрит на директора.

— Вы это несерьёзно. К тому же… они не понимали, что делают… это же дети, в конце концов… они были напуганы.

— Как это мило, Северус. Не знал, что вы любите детей. — Дамблдор продолжает усмехаться. — Видите ли, вы никогда не перестанете меня удивлять. За это я так вас и ценю.

— Да при чём здесь… — начинает Снейп, но, очевидно, решает не поддаваться на дальнейшую провокацию.

***

Темноту прорезает луч света от вспыхнувшей палочки. Лили видит изуродованное лицо Аластора Грюма.

— Что ты здесь делаешь, Северус? Не спится? — хрипучий голос звучит насмешливо.

— Позвольте спросить вас о том же. — Снейп с холодной злостью смотрит на мракоборца. — Что принесло вас в башню Гриффиндора? Хотите взять автограф у Поттера?

— У тебя определённо пристрастное отношение к мальчику, а? Замышляешь новую гадость?

— Вы! Рылись в моём кабинете без моего согласия и считаете себя вправе…

— Это было поручение директора. — Грюм подходит вплотную. Волшебный глаз жутко вращается. — Есть вещи, которые не забываются, Северус. Я не верю в бывших Пожирателей смерти.

Лицо Снейпа кривится.

— Это не вам судить.

— Ну ещё бы… Будь моя воля, я бы и на пушечный выстрел не подпустил такого, как ты, к Хогвартсу… Засим разреши откланяться… — Он ухмыляется и скрывается в темноте.

***

— Вы… вы… подослали его шпионить за мной? За мной?!

Лили видит Снейпа, стоящего в кабинете директора. Голос мужчины дрожит от негодования и обиды.

— Вот как, стало быть, вы мне не доверяете! Что ещё вы от меня скрыли? Я давал вам повод?! Я…

— Успокойтесь. — Дамблдор слегка улыбается. — Я доверяю вам и уже подтверждал свои слова.

— Но вы разрешили Грюму залезть в мой кабинет! Вы думали, я там что-то прячу? — Он продолжает злиться.

— Я не просил Аластора Грюма обыскивать ваш кабинет, — спокойно отвечает Дамблдор.

Снейп явно удивляется.

— Не просили? Но… — Он молчит. — Значит, он посмел сам… а вы ему не препятствовали…

— Я поговорю с ним. Северус, вы должны понимать его положение и делать скидку на некоторые обстоятельства. Аластор привык быть настороже. Он действительно не одобрял моего решения взять вас в школу, и всё же я это сделал, разве, по-вашему, я вам не доверяю?

— Он слишком много на себя берёт… — цедит Снейп. — Какого чёрта он сам ошивается по коридорам Гриффиндорской башни? Зачем вы вообще пригласили его в школу?

— Он мракоборец, — просто отвечает директор. — И мне порядком поднадоел этот ваш вопрос. С таким же успехом вы можете задать его себе. Почему я взял вас?

Снейп встаёт и направляется к двери. Слова Дамблдора его явно не успокоили.

— Северус…

Мужчина оборачивается.

— Да, господин директор? — В его голосе звучит сарказм.

— Я доверяю вам.

***

Дамблдор идёт вперёд по узкой аллее, Снейп следует за ним.

— Всё-таки Святочный бал — прекрасный способ единения школ и факультетов, вы не находите, Северус?

— Я не понимаю, как вы могли допустить участие Поттера в Турнире!

— Вы прекрасно знаете, что решение Кубка — закон.

— Он не просто участвует в соревновании, возрастной барьер которого на три года превышает его возраст, — он справляется с заданиями! Вы думаете, в этом нет ничего удивительного? Я убеждён, что ему кто-то помогает! Не говоря уже о том, что у меня из кабинета регулярно пропадают ингредиенты для оборотного зелья! А жабросли? По-вашему, он сам додумался? Я прекрасно знаком с умственными способностями Поттера!

— Забудьте вы про свои жабросли… У вас есть подозрения?

— Я говорил с Каркаровым. Его метка тоже потемнела… это не совпадение…

— Я согласен с вами. И всё-таки мы не можем вмешиваться в правила Турнира…

***

Картины теперь мелькают всё быстрее. Вот Лили стоит на высокой трибуне. Внизу змеится огромный лабиринт из зарослей. Трибуна была полна народу. Сидящий в центре ложи Дамблдор не сводил напряжённого взгляда с поля.

— Почему он не выходит? Никто не выходит… — Она слышит голос Снейпа. Он стоит справа от директора, положив ладонь на спинку его кресла. — Они должны были выйти.

Неожиданно в конце лабиринта вспыхивает яркий свет. Дамблдор резко вскакивает.

— Там что-то произошло, Северус… — Тот быстро кивает, и в ту же секунду Лили ошеломлённо смотрит на взметнувшийся столп чёрного дыма.

— Я думала, вы запретили ему использовать эти… приёмы… — подала голос Макгонагалл.

— Минерва… немедленно позовите Аластора… боюсь, случилась беда.

***

Действительность расплывается и в ту же секунду становится чёткой вновь.

— Кубок оказался порталом!

— Северус, вы можете сказать, где они находятся?

— Он зовёт меня… метка просто горит… Послушайте, это единственный выход… я отправляюсь туда…

— Даже не думайте! Мы уже обговорили ваши действия.

— Вы предлагаете стоять и ждать?

— Да, если ничего не изменится в ближайшие десять минут… Мы будем принимать решение.

— А если… он убьёт его?

— Не думаю… впрочем, вы всё равно не сможете помешать…

***

Лили вздрагивает, вновь увидев в следующей сцене себя саму. Она идёт вдоль поля для квиддича в компании Гарри и Рона. Лили слышит свой собственный радостный смех.

— Что вы теперь чувствуете, Северус? — Дамблдор подходит к Снейпу, наблюдающему за ними из окна кабинета заклинаний.

— Я был бы вам признателен, если бы вы перестали задавать мне этот вопрос! — ворчит он.

— Вы сделали несравненно много для спасения жизни мальчика и его матери. Однако в будущем вам предстоит ещё более тяжёлая моральная дилемма. Это последний рывок.

Взгляд Снейпа скользит по усеянной опавшими листьями лужайке, где Лили останавливается с ребятами и снова смеётся чему-то. Он слегка прикрывает глаза, словно проверяя, потом снова открывает — и она поражается, какой нежностью светится его лицо.

— Я не думал, что когда-нибудь увижу её ещё… — тихо произносит он и неожиданно улыбается. — Вы хотите сыграть очередную шутку, Дамблдор?

— Возможно. Ваши чувства к Лили по-прежнему столь глубоки? После стольких лет?

Снейп поворачивает голову. Лили ожидает увидеть в его глазах раздражение или негодование, но тот смотрит прямо в лицо Дамблдора, и взгляд его остаётся ровным.

— Всегда.

***

Пронизывающий ветер бьёт прямо в лицо, и хотя Лили не может чувствовать холода, она невольно начинает дрожать, глядя на холодные комья снега, летящие в лицо. Она узнаёт этот холм. Тот самый, где Снейп когда-то — шестнадцать лет назад — встречался с Дамблдором, моля того защитить её семью.

Теперь они вновь стоят друг напротив друга. Лили понимает, что это одно из последних воспоминаний, и дрожит ещё сильнее. Снейп стоит прямо, ветер развевает чёрный плащ, как парус. Дамблдор хмуро смотрит на него.

— Ему всё известно, Альбус. Тёмный лорд знает правду. У нас почти не осталось времени… после смерти Долохова… Поттер чуть не поставил под угрозу все наши усилия! Этот чёртов мальчишка приносит одни беды! — Он старается перекричать шум ветра.

— Вы совершенно правы насчёт времени. Северус, ждать больше нельзя. Вы прекрасно знаете, как и я, что Гарри — последний крестраж. Для вас есть единственный способ исправить что-то… Вы должны привести мальчика к Волдеморту.

— Вы… шутите? — Лицо мужчины искажается от изумления. — Вы хотите позволить ему убить его?

— Гарри ничто не угрожает. Ведь он под защитой Обета.

— Да, но вы же понимаете, что, если я сделаю это, нам обоим не выйти живыми. Он знает об Обете… я уверен, Беллатриса сказала ему… Он попытается избавиться от меня в первую очередь!

— У мальчика есть защита, а у вас нет. Всё, что мы делали все эти годы, все усилия были направлены на уничтожение Волдеморта, и сейчас осталось последнее. Частичка души Тёмного лорда живёт внутри Гарри. Мы не можем избежать этого.

— Я думал, всё, что мы делаем все эти годы… — медленно произносит Снейп. — Направлено на то, чтобы защитить сына Лили. Вы сказали мне именно так…

— При чём здесь Лили? Она жива, Северус… теперь вы знаете это.

— Я давал Брачный Обет не для того, чтобы собственноручно приводить её сына в нужный момент, как свинью на убой!

— Это прямо-таки трогательно… Уж не привязались ли вы в самом деле к самому мальчику?

Снейп отшатывается.

— Вы солгали мне! Вы прекрасно знаете, что мальчик не выйдет живым от Тёмного лорда…

— Если вы не сделаете этого, он убьёт вас. Теперь, когда ему известна правда, вы — единственная помеха. Но он может пощадить вас, если вы самолично приведёте Гарри к нему. Разве вам не хочется жить именно сейчас? Когда Лили почти готова ответить вам взаимностью… ваша жизнь определяет и её судьбу. Не этого ли вы хотели? Избавиться от её сына, как от ненужной помехи? Вас волнует судьба Гарри?

— Тёмный лорд не сможет убить его… Обет помешает ему. Он захочет убить меня в любом случае.

— Вы правы. Только есть одно исключение… — Лицо Дамблдора остаётся спокойным. — Волдеморт действительно не может убить его. Зато можете вы.

— Что?! — Снейпа пронзает ужас.

— Не делайте вид, что не понимаете меня. Мальчик может быть убит лишь рукой человека, давшего Брачный Обет и создавшего защиту.

— Вы… хотите… чтобы я убил его? Я?

— Конечно, вы. Вы сделаете это, и Волдеморт помилует вас. Последний крестраж будет уничтожен. Разве не это было нашей целью все эти годы?

Снейп смотрит на него неверящим взглядом. Он отходит в сторону.

— Очевидно, у нас с вами разные цели, Дамблдор. Я ошибался. Вы просто использовали меня.

— Вот как? Так значит, вы не станете?

— На мою помощь можете больше не рассчитывать! — В голосе Снейпа звучит боль и презрение. Он разворачивается и в ту же секунду трансгрессирует с лёгким хлопком. Лили, замерев, смотрит в лицо директора Хогвартса. Дамблдор улыбается.

***

Перед глазами всё закружилось, и Лили почувствовала, как её будто бы поднимает в воздух. Открыв глаза, она увидела, что вновь стоит в кабинете. Женщина бросила взгляд на часы. Невероятно… ей казалось, что прошло несколько дней, целая жизнь пронеслась перед глазами. А на деле минуло лишь несколько минут.

Она оглядела кабинет. Всё вокруг казалось спокойным и невозмутимым. Она присела на краешек кресла. В голове царил хаос, обрывки картин по-прежнему плыли перед глазами. Так дико было видеть лица людей, слышать их разговоры и знать, что их больше нет в живых. Джеймс, Сириус, Нарцисса, Люциус, Мальсибер, Беллатриса — все они оказали то или иное влияние на её жизнь, судьбу, и ей суждено было увидеть смерть почти каждого из них. И Северуса…

Лили поняла слова Дамблдора, предостерегающие её от просмотра его воспоминаний. Теперь она знает правду. Правду, от которой её сердце вот сейчас, в эту минуту, отчаянно ноет, сжимается в маленький кровавый комочек от боли. Что дало ей увиденное? Новую боль и осознание невозможности что-то исправить теперь.

Почему, почему жизнь так обошлась с ними? Она прожила большую её часть вдали от этого человека, чтобы потом заново узнать его, полюбить всем сердцем… и потерять. И теперь это вспыхнувшее в ней чувство обречено на безответные муки, вечную тоску по несбыточному счастью. Она поняла, как сильно любит его, слишком поздно. Теперь её любовь, её ласка и нежность — лишь пустой звук в сердце, ненужный и бесполезный, всё это некому подарить.

Человек, которому она готова отдать всю себя без остатка, которого так страстно желала, теперь навсегда потерян для неё. Его нет. Нет больше нигде, она не может сказать ему о своей любви, а он не может услышать. Зная теперь, какой была его жизнь, его душа, она словно вбила кол в собственное сердце, лишая его возможности когда-либо отозваться на чувства.

Лили облокотилась на стол и тихо заплакала. Ей было ужасно жаль себя и его из-за тех страданий, через которые им пришлось пройти, чтобы приблизиться друг к другу. Приблизиться и вновь разойтись навсегда. Она любила его. Но ему больше не нужна её любовь, она опоздала.

Чудовищно понимать, что это чувство не умирает вместе с человеком, а продолжает жить внутри тебя, иссушая изнутри, потому что тот, на кого оно направлено, не может принять даже его жалкую частичку. Он так нужен ей теперь, ей необходимо услышать его голос, обнять, поцеловать, посмотреть в глаза и поговорить с ним. Хотелось вернуть его хотя бы на часок, хоть на минуту, затмить пронизанные болью и одиночеством годы.

Она плакала, чувствуя, что в душе не остаётся больше иных чувств и эмоций — ни злости за предательство Дамблдора, ни ненависти к тем, кто отнял и разрушил их жизни. Она выплакивала их общее горе, искренне, робко, ни о чём не прося. Время равнодушно мчалось вперёд, а слёзы всё продолжали литься из глаз, пока она не почувствовала себя вконец обессиленной и не уснула.

— Лили?

Женщина вздрогнула.

Рядом с ней стоял Дамблдор. Его ярко-голубые глаза пронзительно блестели, смотря на неё в упор со странным выражением.

— Пир по случаю окончания школы отменён в память о погибших. И всё же, сегодня вся школа собралась, чтобы помянуть их и почтить память. Ты не хочешь присоединиться?

Она покачала головой, желая только, чтобы её оставили в покое.

— Я так и думал, что увиденное расстроит тебя.

— За что вы так поступили с ним? Ведь он верил вам, возможно, вам одному. Вы использовали его чувства, чтобы добиться желаемого. Пожертвовать моим сыном. Вы жестокий человек, Дамблдор. Я хотела бы ненавидеть вас, но я даже на это теперь не способна.

— Я знаю, что ты видела в Омуте памяти. Но не забывай, что там нет истины, лишь сомнения, жизнь и воспоминания одного человека. Мир, каким видел его он.

— Вы хотели, чтобы Волдеморт убил Гарри. Вы посмели предложить это Северусу, ранее заставив его поверить, что он должен оберегать его. Вы считаете, это не жестоко? — Она подняла на него блестящие от слёз глаза. — Вам не было дело до нас и нашей боли, вы шли к собственной цели.

— Увы, мне нужно было, чтобы он так и подумал, Лили.

— Что вы имеете в виду?

Дамблдор сел в кресло и с тихой грустью посмотрел на неё.

— Я искренне люблю твоего сына. Его смерть принесла бы мне не меньшую боль. Как и Северусу… Хотя он так не желал признавать это. Меня всегда удивляло, что то, с каким рвением и самозабвением он защищал Гарри, уживалось в нём с отчаянным нежеланием признавать, что мальчик что-то для него значит. К сожалению, признать в себе тёплые чувства к нему, выразить их хоть как-то было для него слишком тяжёлым испытанием. Он знал, что жизнь Гарри была под угрозой все эти годы, и для него было проще жить под маской ненависти, чем позволить себе привязаться к нему и потерять.

Есть такие люди — максималисты во всём. Северус любил тебя столь же безусловно, как отвергал твоего сына. И оба эти чувства были в нём столь остры, доходили до такого исступления, что лишь мучали его самого. Я должен объяснить, что не желал Гарри смерти и до конца был уверен, что Северус никогда не решится убить его. Даже для пользы дела… Ведь, по сути, его главной заботой была ваша безопасность. Он жил ради этого и был готов умереть. Он прекрасно понимал ту опасность, которой подвергает себя.

Пока твоё существование было для него тайной, его чувства к тебе могли прекрасно уживаться с нелюбовью к твоему сыну, но когда ты вновь вошла в его жизнь… Любить тебя и ненавидеть человека, который является частью тебя самой, твоей главной заботой и смыслом жизни, оказалось гораздо труднее. Он не понимал, что уже давно начинал принимать вас как единое целое. Он дорожил Гарри, хотя и отказывался признавать это. Моё предложение убить мальчика, сохранить себе жизнь и устранить помеху повергло его в шок.

К огромному сожалению, лучшие черты в Северусе всегда проявлялись лишь в самых безнадёжных, отчаянных ситуациях. Лишь рискуя жизнью, он обнажал своё сердце. Отказавшись убивать Гарри, он не просто перечеркнул свои принципы и убеждение держать слово, он проявил мужество, противопоставляя себя как мне, так и Волдеморту. Безусловная любовь, Лили, она ставит нас выше любых преград и опасностей, заставляя забыть о правилах и авторитетах, отречься от себя на благо другому. Я невероятно счастлив, что он не разочаровал меня в этом.

— Его больше нет… Он умер, считая, что вы предали его. Вы придерживаетесь принципа «страданиями душа совершенствуется»? — с горечью спросила она. — За своими педагогическими стараниями перевоспитать его вы забыли про чувства живого человека…

— Я знал о его чувствах больше него самого. И он дорог мне, как и тебе…

— Но он больше не узнает об этом! Вы должны были сказать ему раньше… как и я…

— Лили, — мягко сказал Дамблдор. — Ответь, если бы ты не узнала всего этого вот так, не увидела бы эти воспоминания… смогла бы ты раскрыть в себе такое сильное чувство к нему? — Он встал. — Иногда нам бывает необходимо потерять что-то, чтобы понять всю ценность утраченного. Твоя любовь будет с тобой. И этого достаточно.

— Он так нужен мне… я не знаю… возможно, всё это чары Обета… но с тех пор, как его не стало, я ощущаю такую пустоту внутри, словно у меня самой вырвали часть души… А заменить её нельзя ничем. — Она не замечала, как горячие капли опять побежали по щекам. — У меня нет сил, я ничего не хочу…

— Мне надо вернуться в зал. Ты не могла бы дождаться меня? Я сказал тебе не всё, что обязан был.

Лили подумала, что оставаться сейчас одной равносильно смерти, и кивнула.

— Посмотри, Фоукс грустит вместе с тобой… поговори с ним… Я всегда так делаю, когда наступают тёмные минуты. И они бывают чаще, чем кажется многим.

Директор вышел, а Лили, поддавшись непонятному порыву, подошла к клетке. Феникс строго посмотрел на неё и щёлкнул клювом. Она осторожно погладила цветные перья.

— Ты удивительная птица, Фоукс… ты умираешь, чтобы возродиться… у тебя всегда есть новый шанс… Почему у людей не так? Почему нам надо умирать, чтобы искуплять чужие грехи? Почему мы не фениксы?

— Может быть, потому, Лили, что никто из нас не захочет сидеть в клетке в кабинете директора и слушать глупую болтовню каждую прожитую жизнь? — раздался сзади до боли знакомый бархатистый голос.

Она резко развернулась. Северус стоял позади неё, мягко улыбаясь. Не в силах сдержать ужаса, она закричала.

Глава 33

Лили боялась этого больше всего.

Мерлин, его призрак будет преследовать её, пока она не сойдёт с ума. Он не отпустит её!

Она закрыла лицо ладонями.

— Лили… — начал он, подступая ближе.

— Не-ет!!! — её очередной истошный крик заставил Северуса испуганно замереть.

Женщина, не помня себя от отчаяния и страха, бросилась к двери. Едва не упав несколько раз на лестнице, она выбежала в коридор и буквально врезалась в Дамблдора, идущего ей навстречу.

— Лили, а я совершенно забыл про эпитафию от Министерства… Хорошо, профессор Макгонагалл напомнила мне… Экая рассеянность…

— Директор! — Она, чуть ли не рыдая, наплевав на приличия, вцепилась ему в мантию. — Я сошла с ума! Северус… он в вашем кабинете… я увидела его… вы ушли, а он появился… я не вынесу этого кошмара… пожалуйста, помогите!

Дамблдор поправил очки.

— Северус в моём кабинете?

— Да! То есть… я понимаю, что его не может там быть… но я видела…

— И что же вы сделали?

— Я убежала… я не могу этого вынести… Неужели его призрак… Дамблдор, вы слушаете меня?! — закричала она, увидев, что он достаёт какую-то тряпочку из кармана и протирает очки. — Северус… профессор Снейп в вашем кабинете!!!

— Я знаю, — спокойно ответил он. — Не кричите так сильно… Совсем не нужно, чтобы нас слышал весь замок.

— Знаете… что?

— Я запретил ему выходить… всё-таки не послушал… ну да, на что я рассчитывал? Гм… конечно… не так я хотел…

— Я умоляю вас… объясните мне…

— Лили. Я думаю, нам лучше пройти в мой кабинет. — Он взял её под локоть и повёл обратно, в сторону лестницы.

Едва войдя внутрь и увидев фигуру в чёрном сюртуке, повёрнутую к ней спиной, она в ужасе отступила, закрыв глаза.

— Северус, выйди! — резко приказал директор. — Ты перепугал её до смерти. Это возмутительно!

— Как угодно.

То, что было профессором Снейпом, покинуло кабинет, прикрыв за собой дверь.

Дамблдор усадил трясущуюся Лили на стул.

— Мне придётся попросить у тебя прощения. Я чудовищно обманул тебя. Я не хотел, чтобы всё произошло именно так, но… что теперь сделаешь? Вероятно, он просто не смог вынести твоих слёз и переживаний. Он и так ждал слишком долго, так что…

— Что… вы… хотите сказать? — прошептала она, задыхаясь.

— Это не призрак и не видение. Ты не сошла с ума. Всё время, пока мы беседовали, он находился в небезызвестной тебе комнате за книжным шкафом.

— Что… я не понимаю… боже… я ничего не понимаю…

— Выслушай меня. Я собирался сделать это по-другому, но теперь мне придётся попросту вывалить на тебя факты. Северус действительно жив, и он…

Лили вскочила, опрокинув стул. Зелёные глаза метали искры.

— Вы изволите со мной шутки шутить?! Да как вы… я видела его тело… я была там! Он был мёртв! Этого просто не может быть! Беллатриса пронзила его кинжалом, я сама выдернула его из груди! Я…

— Сядь! — резко бросил Дамблдор.

Женщина повиновалась.

— Профессор Снейп действительно в некотором роде умер во время сражения в поместье Лестрейнджей. И всё-таки он жив. Я, пожалуй, подберу иное слово… Он выжил. Он и не умирал в полноценном смысле этого слова.

— Я ничего не понимаю… но… как…

— Есть одна вещь… вещь, которую я считаю своей наибольшей гордостью… то, что позволило мне в некотором роде стать хозяином своей жизни. Это то самое, о чём я не успел рассказать тебе. То, что позволило тебе выжить когда-то, обмануть Волдеморта и теперь… спасти жизнь Северусу. Лили, волшебство не воскрешает мёртвых. Тебе это известно. Но оно может защитить живых. Не дать им умереть. Это удивительная возможность, которая позволяет человеку, что находится на волоске от смерти, выжить. Даёт ему как бы второй шанс. Возрождает его. То, что сейчас кажется тебе немыслимым чудом, создали я и мой добрый приятель, увы, уже покинувший этот мир, Николас Фламель. Мы создали Эликсир Возрождения.

Я назвал его Даром Феникса. Это уникальное вещество, которое в строго определённой пропорции помогает человеку единожды сохранить жизнь. Всего одно принятие, один-единственный шанс. Мы создали уникальное по своему составу зелье. Время его приготовления составляет десять лет. Возможно лишь одно применение. Эликсир обеспечивает защиту в течение года, то есть время действия зелья составляет двенадцать календарных месяцев. В этот промежуток времени человек, принявший его и подвергнувшийся смертельной опасности, вместо предполагаемой кончины погружается в глубочайший сон.

Все внутренние процессы замедляются. По истечении времени угрозы происходит «возрождение», возвращение к жизни. Лимит времени у всех различен. В твоём случае ждать пришлось несколько месяцев. Смертельное заклятие является самым сильным способом уничтожения, и я сомневался, справится ли с этим магия Эликсира. Но ты жива. Ты помнишь тот любопытный напиток, который я предложил тебе дать Северусу тогда, в Больничном крыле? Неудивительно, что вы не смогли определить состав и назначение. Ведь только двое людей во всём мире знают о его свойствах. Теперь, впрочем, секрет храню только я.

Действие Эликсира на организм настолько сильно, что позволяет принять его лишь один раз за всю жизнь. При повторном применении наступает незамедлительная смерть. Таким образом, он не может быть использован кем-либо, стремящимся к бессмертию. Он даёт лишь отсрочку во времени, создаёт единичный барьер защиты. Человек, принявший этот Эликсир с учётом продолжительности его действия, обычно заранее знает об угрожающей его жизни опасности. Я дал его тебе, Лили, потому что, во-первых, пообещал защитить тебя, а во-вторых… каюсь… мне необходимо было испытать на ком-то наше изобретение. Ты и Джеймс были людьми, чьи жизни находились в очевидной опасности.

Мне стыдно признавать, что тогда мной руководил больше научный интерес… Не смотри на меня так… я не мог дать его вам обоим, потому что это был экспериментальный образец, один экземпляр. Теперь же… я принял его сам, за несколько месяцев до нападения Пожирателей смерти на Хогвартс… Северус знал о существовании Эликсира, но не подозревал, что я успел дать его ему перед «смертью». Я думаю, теперь ты не сможешь упрекнуть меня в равнодушии и сказать, что его жизнь ничто не значила для меня, — тихо заметил директор. — Я знал, что, если раскрою ему тайну, он категорически откажется. Ты знаешь, что это за человек, Лили? Он ни разу не использовал школьные запасы зелий и ингредиентов в личных целях! Он не использовал магию для облегчения своей жизни, шипел на каждого, кто предлагал ему помощь.

Я создал какую только возможно защиту для вас троих. Конечно, я понимал, что рано или поздно Волдеморт узнает об Обете… и тогда он захочет убить вас. Однако план был таков, что, даже убив Северуса, он не смог бы разрушить чары… Это был крайний вариант. Но я осознавал, что развязка обещает быть жестокой. Мне беспредельно жаль, что я обманул тебя и не рассказал всё сразу… заставил страдать и оплакивать его. Но ведь признайся… лишь уверовав в его смерть, ты по-настоящему смогла осознать ценность его жизни.

***

— Гарри, может быть, нам стоит подождать, когда закончится ужин? — Гермиона попыталась ухватить друга за руку.

— Я ждал весь год. Ты видела, в каком состоянии моя мама? Она уничтожена. Я добьюсь от него ответов. После того, что произошло, он больше не имеет права скрывать…

— Он, наверное, уже всё ей рассказал… а она расскажет тебе… — Рон едва поспевал за ним.

Друзья направлялись наверх, в Астрономическую башню. После случившегося Гарри ощутил себя обманутым и преданным. В душе не было ни малейшей радости по поводу того, что он исполнил Пророчество. Сердце его так скорбело по умершим друзьям и близким, что единственное внятное чувство, которое он сейчас испытывал, — это злость на директора. Рон получил тяжёлое ранение в голову, но, к счастью, ему вовремя сумели оказать помощь. Пролежав пять дней в больнице Святого Мунго вместе с Тонкс, в которую попало несколько оглушающих заклятий, а также ударило осколком, он захотел незамедлительно вернуться в Хогвартс.

— Лежать в больнице ещё хуже. Смотришь на все эти перевязанные, стонущие тела на кушетках — и жить не хочется. Мне могло достаться и больше, — заявил он.

— На самом деле, если бы профессор Снейп не показал нам некоторые сильные отражающие чары, если бы не те тренировки… Его познания в тёмной магии нам очень помогли. Мне действительно жаль, что он погиб, — с грустью сказала Гермиона.

— А я только начал к нему привыкать… Он перестал казаться мне таким уж ужасным… — признался Рон.

Гарри не имел сил участвовать в этих разговорах. Перед глазами у него до сих пор стояло белое лицо с широко распахнутыми глазами и руки, вцепившиеся в его мантию. Он не говорил друзьям, что буквально наблюдал его смерть. Это оказалось настолько чудовищно, и он боялся, что этот образ будет преследовать его всю жизнь. Он признался сам себе, что расстроен смертью Снейпа гораздо больше, чем мог предполагать.

Их отношения и неприязнь за долгие годы стали настолько личными, что сейчас Гарри ощущал даже некоторую нехватку язвительных комментариев, упрёков. Проходя мимо закрытой двери кабинета, он непроизвольно останавливался, прислушиваясь и ожидая, что та вот-вот распахнётся, и профессор зельеварения выйдет, бросит в его сторону неизменный ледяной взгляд, сделает ехидное замечание или снимет баллы. Но никто не выходил, и Гарри знал, что ничего этого больше не будет. Он смотрел на равнодушно запертую дверь кабинета, вспоминая, как мечтал о том, чтобы Снейп испарился, исчез из Хогвартса и из его жизни. И понимал, что не испытывает радости теперь, когда его желание осуществилось.

Они всё ещё стремительно поднимались. Неожиданно Рон, шедший немного впереди, резко затормозил, да так, что Гарри и Гермиона едва не напоролись на него. Впереди, под самой дверью кабинета, возле каменной горгульи стоял мужчина в чёрном сюртуке.

— Гарри… — услышал он спокойный голос друга. — Здесь дух профессора Снейпа. Помолимся.

Фигура обернулась, и он узнал его. Снейп смотрел на них с изумлением. Рон закрыл глаза и стал бормотать что-то.

— Уизли, какого чёрта вы делаете…

— Вот видишь… он даже после смерти злится… — шепнул Рон на ухо Гарри. — Начинай молиться, чтобы его душа упокоилась…

— Рон… — Гарри сглотнул. — Но ведь призраки… они… просвечивают… э-э…

— Так то давно умершие, — с уверенностью сказал друг. — А он недавно отошёл… ещё посветлеет…

Снейп издал странный звук. То ли смех, то ли всхлип.

Гермиона молча смотрела на него, её губы дрожали.

— Гарри, давай, молись! Мы должны упокоить его душу… — продолжал бормотать Рон.

— Это… не призрак…

Неожиданно лицо друга изменилось.

— Неужели думаешь… Но его ведь похоронили… а он тут… Гарри, он инфернал! Он же чёрный маг… Мерлиновы штаны… он пришёл нас всех убить и отомстить…

— Уизли… если вы немедленно это не прекратите…

— Гермиона, какое заклятие нужно от инферналов? У тебя есть учебник с собой? У тебя же всегда с собой учебники… давай быстрее…

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появилась бледная Лили в сопровождении Дамблдора. Увидев ребят, она ахнула.

— Что здесь происходит? Гарри, вы ко мне?

— К вам… — прохрипел юноша. — Вы… видите это?

— Вы имеете в виду профессора Снейпа? О да.

— Эти молодые люди, Альбус, в данный момент пытаются определить, кто же я: призрак или инфернал, и какое заклятие против меня применить. А я стою и жду. Дам им ещё минуту, иначе Тролль по ЗОТИ им обеспечен! У меня просто нет слов, Уизли! «Это призрак, Гарри, — передразнил он Рона. — Помолимся!» И это практически выпускники школы… Помолимся!

Неожиданно Гермиона всхлипнула и сделала шаг вперёд.

— Это… невероятно… вы живы… профессор… живы…

— Мисс Грейнджер. — Он устало вздохнул. — Вы действительно самая умная на своём факультете. Я даже готов присудить вам десять очков за догадливость.

Девушка прижала руки к щекам. Она сделала ещё шаг вперёд, и на мгновение показалось, что она хочет его обнять. По лицу её катились слёзы. Снейп настороженно отошёл.

— Не надо…

— Ну что ж, хм… да… Очевидно, мне придётся сейчас начинать своё повествование сначала… я должен был позвать вас всех, и…

— Ты! — Неожиданно глаза Лили обратились в сторону Снейпа. — Мерзавец!

— Нормально… — выдохнул потрясённый Рон. — Даже я рад…

— Что, повеселился за стеночкой? Услышал, что хотел? Да как ты… мог… всё это время я оплакивала тебя как умершего, а ты участвовал в этом… мерзком, отвратительном заговоре… ничего не сказал мне… хотелось посмеяться, да? Отыграться за столько лет?

— Лили… — потрясённо произнёс он.

— Это самый гнусный, самый подлый поступок… — Она с силой оттолкнула его и бросилась прочь.

— Северус, я предупреждал… не так надо было… — вздохнул Дамблдор.

Тот, не обращая на него ни малейшего внимания, развернулся и быстро стал спускаться по лестнице вслед за Лили.

— Он сейчас полшколы доведёт до инфаркта, — грустно сказал директор и, поймав обалдевшие взгляды ребят, добавил:

— Хм… возможно, мне стоит сразу же повторить всё прямо с кафедры в Большом зале… а то повторять одно и то же по нескольку раз… тяжело.

***

Лили выбежала из замка и быстро пошла к озеру. Уже совсем стемнело, она шла мимо площадки для квиддича, мимо хижины Хагрида, спотыкаясь и путаясь в мантии, задыхаясь от слёз. Ноги сами принесли её к плакучей иве. Она буквально соскользнула к воде, вставая за деревом, опустившим свои склонённые ветви. Ночной, уже по-летнему тёплый ветерок обдувал её разгорячённое лицо. Она сходила с ума.

— Лили. Я знаю, что ты здесь. Только попробуй опять побежать, и я столкну тебя в озеро. Я могу, ты знаешь. — Она вздрогнула и в ту же секунду задохнулась, почувствовав, как тёплые руки обнимают её сзади, прижимая к себе. — Прости меня… я не хотел причинять тебе боль…

— Зачем… почему ты позволил Дамблдору… это ужасно… господи… это ужасно… я думала, я умру… ты не представляешь, что я пережила за эту неделю…

— Я представляю, — прошептал он. — Я жил так шестнадцать лет.

Она резко вывернулась в его руках, разворачиваясь и крепко обнимая.

— Не надо… мы выглядим как сентиментальные подростки… — хрипло произнёс он, проводя руками вдоль изгиба её спины.

Она подняла на него мокрое от слёз лицо.

— Откуда ты узнал, что я пошла сюда?

— Ну, это было несложно. Плакучая ива. Сюда всегда приходят плакать. И сажать цветы… в память о любимых.

Она с удивлением посмотрела на него.

— Иди сюда. — Северус потянул её за руку.

Они спустились ниже, он слегка отодвинул ветки и пропустил её внутрь, под самое дерево. Первым, что она увидела, был ярко-алый цветок, нежно распускающий свои лепестки.

— Огненная орхидея… теперь она не завянет?

— Не знаю… помнишь, ту, первую, вырастили мы вместе… нас было двое, но тепло наших рук не смогло её уберечь… а эта… эту вырастил я один.

— И она до сих пор…

— Она знала, что ты увидишь её… — Он наклонился и легко сорвал цветок. — Знаешь, похожа на тебя… Огненные лепестки… цвет твоих волос…

Лили протянула руку и коснулась цветка, ощутив нежное тепло.

— Он будет моим?

— Так же, как и я. Если ты захочешь…

— Если я… захочу? — Она подошла к нему вплотную. — Мне кажется, я сейчас умру.

— От обиды?

— От счастья. — Лили обвила его шею руками, страстно прижимаясь, целуя до тех пор, пока земля не закачалась у неё под ногами.

Он слегка отстранился и серьёзно посмотрел ей в глаза.

— Кольцо. Оно не подсказало тебе, что я жив?

— А должно было? Мне было так плохо, что я не могла думать ни о чём…

Он взял её ладонь в свою руку.

— Когда чары Обета разрушаются, обручальное кольцо соскальзывает с пальца. Посмотри, оно тут достаточно крепко сидит?

Лили придала лицу сосредоточенное выражение и слегка покрутила серебряный ободок.

— Ой… ты знаешь… по-моему, оно стало мне… свободнее…

— Правда? — Северус встревоженно посмотрел на неё и увидел, что Лили смеётся.

— Нет. Я пошутила. Но нам, видимо, мало пожизненного венчального обряда… Он как-то… слабоват для нас. Видишь… ты сомневаешься… а куда я теперь от тебя денусь?

Он потянул её за собой, выводя обратно наверх. Лили уткнулась лицом ему в плечо, замирая.

— Здесь не хватает Дамблдора с какой-нибудь пафосной речью напоследок, — усмехнулся он.

— Его лимит времени на пафосные речи уже подошёл к концу.

— Смотри… — Он коснулся её щеки. — Звезда упала.

— Профессор, с каких это пор вы верите в падающие звезды? — Она лукаво улыбнулась.

— В падающие звёзды — нет. Но искренне верю в исполнение желаний.

— Правда? И что же… ты загадал желание? Оно исполнилось?

Он слегка приподнял её лицо за подбородок, наблюдая, как свет луны отражается в причудливом сиянии изумрудных глаз. Любимых глаз.

— Почти.

Эпилог.

Никто не хочет узнать, что случилось дальше? Или, может, кто-то пожелает вернуться в Большой зал и послушать пафосную речь Дамблдора?

Итак, что же стало с героями?

Профессор Дамблдор получил-таки в подарок корзину лимонных долек и шерстяных носков. После падения Тёмного лорда он добровольно сложил с себя полномочия директора, уступив кресло профессору Макгонагалл. Решением школьного совета было объявлено, что все учащиеся, принимавшие участие в битве с Пожирателями смерти в поместье Лестрейнджей, автоматом получают «Превосходно» на экзамене по ЗОТИ. Правда, особенно счастлив был Невилл, хотя и получил суровый взгляд в свою сторону от профессора Снейпа. Всё-таки отрубленная голова Нагайны по-прежнему лежала между ними обоими.

Гарри практически сразу после школы женился на Джинни. По секрету он признался Гермионе (Рону же такое не скажешь!), что поторопился с этим, потому что перспектива существовать в одном доме со Снейпом помимо семи проведённых вместе школьных лет — это уже слишком. Впрочем, их отношения вышли на новый уровень. Покидая школу через год, Гарри всё же успел немного отомстить профессору за годы издевательств.

Кличка «Учитель Который Выжил» намертво приклеилась к нему, заставив на себе ощутить положение, за которое он столько лет упрекал своего ученика. И тем не менее Гарри считал своей обязанностью сообщить всем вновь поступающим в Хогвартс, что у них будет самый выдающийся преподаватель по Защите от Тёмных Искусств. Как единственный потомок семейства Блэков, помимо Гарри, которому своё состояние завещал крёстный, Снейп в один момент стал обладателем огромного наследства, что не помешало ему, впрочем, остаться в школе в должности учителя. В одном они с Гарри сошлись совершенно точно: никто из них не хочет жить в фамильном гнезде, где произошли столь тяжёлые для всех события.

Драко Малфой обнаружил сильные изменения в своём характере. Потеря на войне обоих родителей оказала на него сильнейшее влияние. Никто больше не видел в нём напыщенного, самодовольного и высокомерного мальчика из богатой семьи. Он продал поместье и уехал из Англии. Поговаривают, что впоследствии его женой стала девушка из магглорождённой семьи. Впрочем, может, это и неправда, но одно верно: с Гарри врагами они быть перестали. Невилл занял должность преподавателя травологии, что, кажется, нанесло Снейпу психологическую травму. Необходимость обращаться к нему «профессор Лонгботтом» придавала его лицу совершенно удивительное выражение — словно у него парализовало челюсть.

Теперь главное. У Лили и Северуса вскоре родилась дочь. Девочку назвали Анной. Гарри обожает сестру, и та отвечает ему взаимностью с не меньшей горячностью. Она родилась черноволосой и зеленоглазой, как брат, впрочем, как счастливо заметил вполголоса Рон, унаследовав красоту своей матери и ум отца.

— Хорошо, что не наоборот, — добавил он, за что немедленно получил пинок от Гермионы.

Когда девочке пришло время поступать в Хогвартс, в семье разгорелась самая настоящая бизнес-кампания с крупными ставками: на какой факультет поступит юная Анна… Не выдержав осады с двух сторон — от обоих родителей, каждый из которых советовал ей поступить на свой факультет, — она, когда Шляпа предложила ей выбор, отправилась… в Когтевран, чем повергла как отца, так и мать в чрезвычайное смущение.

После того, как профессор Макгонагалл заняла пост директора, должность декана Гриффиндора досталась Лили, и это был, пожалуй, первый случай за всю историю, когда деканы двух враждующих факультетов оказались супругами.

Гермиона высказала радужное предположение, что такой поворот положил конец бесконечному соперничеству, но она ошиблась. Лили и Северус предпочитают выяснять отношения на профессиональной почве, нежели ссориться дома. Больше всех такому положению вещей рад профессор Флитвик. Его факультет уже пять лет подряд получает кубок школы.

Кстати, чуть не забыла. Профессор Люпин и профессор Снейп, вопреки отчаянному сопротивлению с обеих сторон, всё же стали друзьями. Помня печальный опыт в поместье Малфоев, Северус теперь беспрекословно и в любых количествах поставляет ему антидот, предотвращающий превращения, и Римус считает себя практически полностью счастливым человеком. Кстати, его с Тонкс сын, Тедд Люпин, возможно, впоследствии женится на Анне Снейп.

Гарри продолжает ругаться со своим отчимом, однако на их ворчливые разборки уже никто не обращает внимания, а Лили авторитетно считает, что они чрезвычайно развлекают друг друга и скучают, когда долго не видятся, а увидевшись, бросаются в атаку с искренней радостью…

Но вообще, произошедшие события — рождение дочери, получение наследства, Орден Мерлина первой степени и, конечно, бесконечно любимая Лили рядом — всё это хоть и с опозданием, но оказало благотворное влияние на характер бывшего профессора зельеварения. Ученики отмечают, что он украдкой, но всё же начал улыбаться, а его ставшая теперь крайне известной персона вызывает скорее больше любопытства, нежели неприязни и страха.

Сам автор даже подозревает, что изменилось и его отношение к шампуню. Хд. В любом случае он действительно сполна расплатился за совершённые ошибки, и награда не заставила себя ждать.

Любите и будьте любимы. И, конечно, верьте в падающую звезду. Как сказал один умный человек: …ALWAYS…