Магрегби. Лекарка со скамейки запасных

Глава 1

— Бренда Райт, второй курс, факультет целительства. Средний балл: девять и семь из десяти. Выдающийся контроль магии воды в её регенеративном аспекте, интуитивное диагностирование магических дисбалансов. Физические показатели… — Артур Гросс, тренер команды нашей академии, задумчиво щелкнул языком. — Ниже среднего для игрока. Выносливость тоже слабая. Сила удара несущественная, — он отложил мое досье и забарабанил пальцами по столешнице.

От волнения мне стало трудно дышать, спина взмокла. Я стояла перед ним навытяжку и ждала его вердикта, как приговора. Рядом со скептическим выражением лица подпирал стену мой старший брат Брайн.

— Я же говорил, тренер, — он скрестил руки на груди, — она блестящий будущий целитель, но не игрок.

Я бросила на брата гневный взгляд. Предатель!

Артур Гросс тоже посмотрел не него исподлобья:

— Капитан, я не спрашивал твоего мнения о судьбе сестры. Это я подбираю актив, — он перевел взгляд на меня. — Чего хотите именно вы, мисс Райт?

Я расправила плечи:

— Я хочу… я прошу рассмотреть мою кандидатуру в основную команду «Змея», — мой голос чуть дрогнул. — В качестве… связного.

Брайн фыркнул:

— Бренда, что за глупости?

— Это не глупости! — вспыхнула я.

Тренер поднял руку, требуя нас замолчать.

— И какая у вас мотивация, мисс Райт?

— Я знаю всю тактику команды за последние пять лет! — с запалом начала я. — Я была на всех играх! Я могу…

— Это все эмоции, мисс Райт, — сухо перебил меня Артур Гросс. — Мне они неинтересны. Меня куда больше интересует вот что, — он снова притянул к себе моё досье. — Ваш показатель «мана-отдачи в кризисной фазе» — девяносто два процента. Как я вижу, вы не только лечите, но и стабилизируете. В условиях турнирного стресса это ценится выше грубой силы. Лекарь команды «Железный Гром» в прошлом сезоне имел показатель семьдесят четыре.

Я замерла, уже догадываясь, куда он клонит. Брат нахмурился.

— Лекарь команды Джессика Терн выпустилась в прошлом году. И сейчас мы ищем замену именно ей, — произнес Гросс, как бы размышляя. — У нас есть три кандидата со старших курсов. Все сильнее тебя физически, Бренда. Но ни один не имеет твоих показателей по чистоте магического воздействия. А риск травмы среди активных игроков в этом сезоне прогнозируется на пятнадцать процентов выше среднего из-за новой тактики «Грома»…

— Но связного у вас тоже сейчас нет! — возразила я.

Он потер свой узкий подбородок, покрытый серебристой щетиной.

— Вот моё решение, Бренда Райт, — сказал наконец. — Я зачисляю тебя в команду «Ледяного Змея». Пока на позицию лекаря-стажёра. Твоя задача: в ближайшие недели освоить протоколы экстренной помощи, методы работы в процессе игры и поднять физическую выносливость до приемлемого минимума. Через три недели пройдет пробная игра. Если ты покажешь на ней себя хорошо, то войдёшь в основной состав и отправишься с командой на межакадемический «Турнир Стихий».

— А как же связной?

— У нас уже есть подходящая кандидатура — Морис Флинт.

— Но… — это было совсем не то, на что я рассчитывала!

— Никаких «но», Райт, — отозвался тренер жестко. — Это единственное, что я могу тебе предложить. Либо ты соглашаешься на это, либо остаешься следить за игрой с трибун.

— Хорошо, — обреченно кивнула я.

— Что ж, — Гросс откинулся на спинку стула. — Решение принято обоюдно. Капитан, ознакомь сестру с расписанием тренировок. И оба свободны.

Брат открыл передо мной двери и жестом пригласил на выход. Я прошла мимо, сжав губы. Он не скрывал своего удовлетворения, и меня это раздражало. Я даже не могла порадоваться, что попала в команду, пусть и не тем путем, каким хотела.

— Ну что, поздравляю, сестренка! Твоя мечта сбылась! — сказал Брайн, когда мы оказались на улице.

— Ты же знаешь, что у меня была несколько другая мечта, — я не удержалась от сарказма. — Но хоть так…

— Бренда, — брат наклонился и взял меня за плечи. Его взгляд стал серьёзным, — ты в качестве лекаря — это тот предел, на который я согласен. Я никогда не позволю занять тебе другую роль в команде. Только не тебе. Все остальное — слишком опасно и тяжело. А ты…

— А я уже не та маленькая болезненная девочка, которой была! — я попыталась сбросить его руки с плеч, но он держал меня крепко. — Я выросла, Брайн! Мне уже восемнадцать, и хватит воспринимать меня как хрупкую стеклянную статуэтку!

— Сколько бы тебе ни было лет, ты для меня навсегда останешься младшей сестрёнкой, за которую я отвечаю головой, — произнес брат жестко. — И да, ты до сих пор хрупкая, как стеклянная статуэтка.

— Ты ошибаешься, — процедила я сквозь зубы.

Мы стояли друг напротив друга, тяжело дыша от гнева. Брат и сестра — копия друг друга как внешне, так и характером. Я смотрела на него и видела себя: прямые темные волосы, загорелая кожа и серые глаза, сверкающие гневом.

— Ты даже не представляешь, на что подписываешься, Бренда, — сказал Брайн. — Эта игра будет очень тяжёлой. И она важна для меня. Крайне важна.

— Для меня тоже, — упрямо ответила я.

Брат покачал головой.

— Ты знаешь, кто с этого года капитан команды «Железный Гром»? — он втянул в себя воздух, а потом выдохнул: — Маркус Корнер.

Меня словно ударили под дых. Я растерянно моргнула:

— Корнер?

— Теперь ты понимаешь, как мне важно выиграть этот Турнир? — Брайн смотрел на меня во все глаза.

О да, я понимала. Как и то, что эта победа не меньше нужна и мне.

— Корнер, значит, — повторила я, пытаясь отогнать от себя неприятные воспоминания. Юниорская лига. Дрожащие руки, протягивающие подарок. Брезгливый взгляд и кривая усмешка. Обидные слова, которые, как клеймо, выжглись на сердце и в памяти.

— Он самый, — у брата тоже были воспоминания об этом человеке. Свои.

— Не знала, что он учится в Тайлессе, — я попыталась придать голосу равнодушные нотки. — Они ведь с родителями переехали в Ривейру, насколько я помню.

— Оказывается, вернулись в прошлом году, — Брайн невесело хмыкнул. — Его семью все же приняли в Дом Терраса, и, само собой, что Корнер сразу перевелся в Тайлесс. А с этого года он и капитан «Железного Грома».

— Ясно, — я переплела пальцы в замок так сильно, что суставы хрустнули. — Ну что ж, так даже интереснее. Или ты сомневаешься в своих силах?

— Нет, — отчеканил брат. — Но расслабляться не стоит. И тебя это тоже касается. Ты не должна стать нашим слабым звеном. Завтра в шесть утра первая тренировка на стадионе.

— Я в курсе, когда и где вы тренируетесь, — не удержалась я от ехидства. — И я не стану вашим слабым звеном. И добровольно тоже не уйду, испугавшись трудностей, не надейся.

— Знаю, что не уйдёшь, — Брайн с усмешкой покачал головой, потом шутливо дёрнул меня за прядь волос и добавил, понизив голос: — Мелкая…

Я в ответ пихнула его кулаком в грудь, и он уже громко рассмеялся. После привычного обмена брато-сестринской любовью Брайн наконец отправился восвояси, оставив меня наедине со своими мыслями.

Я плюхнулась на ближайшую лавочку и задумалась о своей доли.

У нас с Брайном четыре года разницы. И сколько я себя помню, он занимался магрегби: школьная лига, потом юниорская и вот сейчас академическая. Я тоже в какой-то момент загорелась этой игрой, знала все ее правила, не пропускала ни одного соревнования брата, но моё слабое в детстве здоровье не позволило заниматься этим так же профессионально, как Брайн. Я ему все время завидовала и мечтала о том дне, когда смогу выйти на поле вместе с ним. Брат был для меня кумиром. До тех пор, пока в моей жизни не случился Маркус Корнер.

Он поселился на соседней улице, когда мне было тринадцать. Ровесник Брайна, высокий, привлекательный, с насмешливыми карими глазами и непослушными каштановыми волосами. Он постоянно коротко их стриг, иначе они начинали торчать в разные стороны, как драконий гребень. Мне казалось это милым и забавным, но он этого, конечно же, не знал.

А ещё Маркус Корнер тоже играл в магрегби, так же профессионально, как и Брайн.

В общем, я влюбилась. Так сильно и беззаветно, как может впервые влюбиться та, чьё детство уже осталось в прошлом, а взрослое будущее казалось еще туманным.

Но Маркус Корнер не оценил эти романтические порывы, и мои розовые очки разбились, естественно, стеклами внутрь.

— Бренда, вот ты где! — прервал мои мысли знакомый звонкий голос. Ко мне направлялась Джул, моя подруга и соседка по комнате. Ее золотистые кудри, собранные в высокий хвост, подпрыгивали в такт походки. — Собираешься идти на практику к профессору Локкеру? Она вот-вот начнётся.

— Конечно, иду, — я подавила вздох. Практика по регенеративным потокам! Чуть не забыла про неё!

— Что-то ты не в духе, — заметила Джул, когда я к ней подошла.

— Я только что была у Гросса, — сказала я.

Мы двинулись по дорожке в сторону корпуса целительского факультета.

— Ты всё-таки сделала это! — глаза подруги загорелись. — И как?

— Меня взяли в команду.

— Так что ты молчишь? — Джул затормозила, удивлённо глядя на меня. — Ты должна плясать от радости!

— Да, наверное, — я снова вздохнула и подбросила носком туфель камешек на дороге. — Только… Меня взяли лекарем, а не связным. Ещё и стажером.

— Все равно! Ты в «Змее» — и это главное! А лекарь — это такой же равноправный член команды, как и все, — подруга взяла меня под руку, и мы пошли дальше. — Так что поздравляю!

— Спасибо, — все же улыбнулась я. — Мне действительно ещё нужно свыкнуться с этой мыслью. Что все несколько иначе, чем планировала… Если, конечно, я пройду стажировку.

Джул закатила глаза:

— Даже не сомневаюсь в этом.

— Райт, Свифт, что вы там плететесь? — встретил нас, сурово хмуря брови, профессор Локкер. — Марш к тренажерам.

Мы заняли место у одного из столов, где лежал магический фантом «больного» — полупрозрачный человеческий торс из сгущённого эфира со светящимися прожилками-сосудами и внутренними органами.

— Разрыв нескольких каналов магии, — показала Джул на одно из пульсирующих фиолетовым мест. — С признаками инфекции чужеродной магии. Судя по всему, воздушной. Кстати, типичная травма игрока магрегби, — добавила она, усмехнувшись. — Начнёшь?

— Попробуем, — ответила я, хотя сейчас подобное «повреждение» показалось мне насмешкой над моей ситуацией.

Я с силой направляет поток магии в рану. Но вместо тонкой ювелирной работы по очистке и сшиванию каналов, моя магия ударила струей. Манекен дернулся, фиолетовая «инфекция» вместо того, чтобы очиститься, стала стремительно растекаться по соседним каналам. Тренажёр загорелся красным.

— Проклятье, — процедила я сквозь зубы.

— Что там у вас? — с другого конца аудитории крикнул нам наставник.

— Ничего, сейчас все исправим! — отозвалась Джул и посмотрела на меня с предупреждением. — Успокойся, иначе и лекарем тебя не возьмут в «Змея».

Она была права. Мои эмоции — мои враги.

Я кивнула и попыталась сосредоточиться, отбросив эмоции. Магия потекла ровным исцеляющим потоком, очищая и сшивая поврежденные каналы на манекене.

— Вот теперь я вижу нашу Бренду, — подмигнула мне Джул, и я улыбнулась ей в ответ.

Когда с этим тренажером было покончено, мы перешли к другому, с имитацией стандартного перелома бедренной кости.

— Я бы тоже очень хотела попасть на Турнир, — вздохнула Джул, начиная первой сращивать кость короткими частыми импульсами магии. — Но меня никто не возьмёт, даже в команду болельщиков.

— Но почему? — я оторвала взгляд от тренажера и посмотрела на подругу. — Я надеялась…

— О, нет, — Джул с очередным вздохом покачала головой. — Профессор Пирс не отпустит: я ещё в прошлом году записалась к нему на факультативную практику по лечебным зельям, если помнишь. И он решил устроить её именно в те недели, когда будет проходить Турнир. Мне кажется, у него какая-то личная ненависть к магрегби и всему, что с этим связано.

— Как жаль, — я даже слегка приуныла.

— Мне тоже.

Мы несколько минут молчали, погруженные в свои мысли и одновременно работая с тренажером.

— Слушай, а если я попрошу тебя кое о чем… — встрепенулась тут Джул. Но тут же сникла: — Нет, это, наверное, будет неудобно.

— Что? Говори! — потребовала я.

Но закончить подруга не успела: к нам подошёл профессор Локкер, проверить результаты работы.

— Неплохо, но можно и лучше, — ворчливо заключил он. — Можете быть свободны.

— Предел его похвалы, — шепнула мне на ухо Джул, хихикнув, когда Локкер направился к соседней паре студентов.

Я усмехнулась в ответ и следом за Джул стала собирать сумку. Вскоре мы уже сидели в беседке внутреннего дворика и грызли печенье, которое стащили в кухне, не дожидаясь обеда.

— Так о чем ты хотела попросить? — напомнила я.

— Если ты поедешь на Турнир, то… — подруга замялась.

— Ну же, — поторопила её я.

— Не возьмёшь для меня автографы у Джонатана Грефа и Шона Ривза? — выпалила она.

— У Грефа из «Пламени» и Ривза из «Крыла»? — медленно уточнила я.

— Ну да! — подруга, порозовев, полезла в сумку и достала оттуда глянцевый журнал, посвященный магрегби. — Смотри, какие они красавчики. А ещё вот этот — Маркус Корнер, новый капитан «Громов»! Я уже в него влюблена!

Сердце при звуке этого имени снова екнуло.

— Опять этот Корнер, — я закатила глаза.

— Ты его знаешь? — Джул была как всегда проницательна.

— К сожалению, — отозвалась я.

— Рассказывай, немедленно! — потребовала подруга.

— Да что там рассказывать… — я поправила складку на юбке. — Он одно время жил с нами по соседству. Лет пять назад.

— По соседству? И ты молчала? — охнула Джул. — Ну давай, рассказывай, какой он!

— Высокомерный самовлюбленный гаденыш, — выдала я характеристику.

— Правда? — засомневалась Джул, раскрыв страницу с портретом Корнера. Тот нагло улыбался, сверкая белоснежными зубами. И по-прежнему был до демонят хорош. — А так и не скажешь… Тут написано, что его дед был гениальным артефактором, который изобрел способ стабилизации магических сплавов.

— Да, и разбогател на военных заказах, — добавила я как можно равнодушнее. — А его сын, отец Корнера, успешно продолжил его дело, приумножив капитал.

— То есть они из «новой» аристократии?

— Угу, — нехотя отозвалась я, вспоминая, как вначале появления Корнеров на нашей улицы, они улыбались всем и были донельзя приветливы, а потом оказалось, что за глаза они отзываются с уничижением о таких, как мы, «павших аристократах».

Как бы я ни гордилась своей семьей и древней фамилией, тема нынешнего нашего положения была для меня болезненна.

Правда, как раз в тринадцать я ещё не думала об этом, считая, что политика — удел взрослых скучных людей, а Маркус Корнер наверняка «не такой, как его родители». Как же я ошибалась!

— У Корнера с Брайном случился конфликт перед поступлением в Академию в решающем финале юниорской лиги, — продолжила я. — Так что… Этот Турнир будет жарким.

— Конфликт? Из-за чего? — Джул снова загорелась любопытством.

— Они уже тогда играли в разных командах: Брайн от водных магов, Корнер — от магов земли. В общем, все как сейчас. Оба считались лучшими в своих возрастных группах. Корнер всегда действовал силой и напором, и в том матче он, игнорируя команды своего тренера, пошел на рискованный прорыв против трех защитников команды Брайна, брат тоже был среди них. Брайн, согласно правилам, попытался остановить его легальным захватом, но при столкновении случайно… сломал Корнеру руку. Корнер всё равно занёс ядро в «круг», но его команда проиграла в овертайме без своего лидера. А после игры Корнер набросился на Брайна с обвинениями, мол, тот специально нанёс ему травму, боясь честно проиграть, обозвал его посредственностью и «грязным игроком». Брайн, конечно, начал себя защищать. Завязалась драка, но их быстро разняли. И Брайн до сих пор помнит тот случай и не может простить Корнеру его оскорбления, — я печально усмехнулась. — Семья Корнеров после того матча почти сразу съехали, и этот конфликт как бы повис в воздухе. Боюсь, оба ждут будущего Турнира: Брайн, чтобы получить сатисфакцию, а Корнер — взять реванш.

Глава 2

Рассвет только занимался, но я была уже на ногах, полностью одетая в тренировочную форму. Завязала волосы на затылке в тугой узел, тщательно зашнуровала ботинки. Да, бегать по полю мне, скорее всего, не придется, но нужно быть готовой ко всему.

Я вновь вспомнила сон, который снился мне всю ночью: ядро-яйцо в моих руках, пульсирующее в такт моему сердцу и обжигающее ладони первородной магией. Я неслась по арене сквозь водяную пыль «своих», уверенно лавируя между огненными ловушками соперников. До рунического круга оставалось совсем чуть-чуть, но за мгновение до того, как переступить заветную черту, меня вырывало из сна. И так несколько раз за ночь.

Проснулась же я с ощущением некой пустоты в груди. Той самой, когда приходится отказываться от большой мечты, меняя ее на менее значительную.

Но что имеем, то имеем…

Джул ещё спала. Я бросила последний взгляд на старенький потрепанный плакат с изображением легендарной связной Кларисой Литт, застывшей в прыжке. Она улыбалась. Я тоже улыбнулась, пытаясь приободрить себя, затем повернулась и вышла из комнаты.

Коридоры академии в этот час были пустынны. Мозаичные драконы из голубой смальты на стенах казались спящими. Только мои шаги отдавались в этой тишине гулким эхом.

Я толкнула тяжелую дверь, и оказалась на огромном овальном стадионе с трибунами, уходищими ввысь ярусами. Само игровое поле — идеальный прямоугольник зеленой травы, по краям которого горели стабилизирующие руны, а в центре сияли два рунических круга. Вся команда уже была здесь, собиралась у боковой линии. Все — в простых тренировочных костюмах, темно-синих, практичных, с небольшой эмблемой «Змея» на груди. У меня слегка засосало под ложечкой от волнения, что я пришла последней.

Первым меня заметил Морис Флинт, тот самый связной, о месте которого я мечтала. Он сидел на траве, делая растяжку с закрытыми глазами. Один глаз его приоткрылся и скользнул по мне.

— О! Лекарка подоспела, — сказал Морис, не меняя позы. — Готовь аптечку, малышка Райт, сегодня Эл собирается бить как следует!

Элария Дерек, главный атакующий «Змея», в этот момент делала выпады с магическим утяжелителем. Её массивная спина была напряжена, мышцы буграми выделялись из-под ткани формы. Услышав реплику Мориса, она лишь фыркнула, меня же даже взглядом не удостоила. Сегодня её волосы, выкрашенные в синий цвет, казались еще короче обычного, почти «ёжик».

Сильван Броун, контрольный защитник, сидел поодаль, уставившись в маленький кристалл с текущими данными, полностью отрешенный. Кай Торрен, фланговый игрок, методично отжимался, его лицо было красным от усилий. На мое появление они тоже никак не отреагировали.

И только Гвен Чейз, наш блокирующий защитник, обернулась и подарила мне теплую дружелюбную улыбку. Я робко улыбнулась ей в ответ.

Боковая дверь за полем открылась, и появился тренер Гросс. Несмотря на невысокий рост и худощавость, его тело даже в столь преклонном возрасте выглядело крепким и сильным, а походка — твердой и упругой. Под мышкой у тренера была какая-то папка, в руках — чашка с горячим кофе. За ним вышагивал мой брат.

Брайн окинул меня прохладным, оценивающим взглядом, далеким от родственного, тем самым давая мне понять, что здесь он — капитан и только.

— Ты опоздала на три минуты, — произнёс Брайн ровным, командным голосом, каким он обращался ко всем в команде во время тренировки.

— Я как раз уже три минуты, как здесь, — не удержалась я от ответной пики.

Брат не успел ничего сказать, лишь сжал губы, его же опередил тренер Гросс:

— Мисс Райт, место лекаря — там, — и он кивком показал на кабинку справа от поля. — Пока команда разминается, проверь запас жидкости от магических ожогов и заряди кристаллы стабилизации. Полный комплект.

Я кивнула, и, подавив вздох, направилась к указанной кабинке — нише в стене стадиона, отгороженной от поля матовым стеклом с руной «капля», символизирующим целительство. Я зашла внутрь, сразу поразившись царящему здесь строгому, медицинскому порядку. С одной стороны расположился металлический стол с непромокаемой поверхностью. На нём ровными рядами стояли кристаллические пробирки с живым мхом, готовым к активации, шприцы-дозаторы с густой, переливающейся жидкостью, той самой от магических ожогов, а также набор гладких черных камней-аккумуляторов, которые нужно было заряжать собственной маной для стабилизации игроков, чья магия была разбалансирована соперниками.

Я сразу принялась за задание Гросса, механически проверяя сроки годности мха. Через матовое стекло доносились обрывки разговоров и звуки разминки.

Тренер уже выстроил команду.

— Сегодня работаем над слабыми местами, — раздался его хрипловатый голос. — Пробойщики, ваша задача — нарушить ритм соперника. Связной, не залипай на одном варианте, ищи другие, ясно? Защита, вы — единый организм, не забывайте об этом. И помните: если один зазевался — падают все.

Морис, уже разогретый, с беззаботной ухмылкой подбросил в воздухе ядро.

— Искать другие варианты? Я всегда за креатив, — пошутил он.

Элария на это лишь хмыкнула, потягивая мышцы плеча. Гвен серьезно кивала каждому слову тренера. Сильван и Кай перешептывались, явно обсуждая предстоящие комбинации.

Брайн стоял чуть впереди, полубоком ко мне, и ловил каждое слово Гросса, и я видела, как его пальцы непроизвольно сжимались в кулак, будто он уже мысленно отрабатывал приём.

— Хватит расслабляться! — рявкнул Гросс, и команда мгновенно замерла. — Для начала — десять кругов по стадиону, потом переходим к отработке приемов.

Брайн кивнул, и его взгляд на секунду скользнул в сторону моей кабинки, будто проверяя, на месте ли я. Я опустила глаза и с ещё большим усердием стала расставлять пробирки.

Живой мох слегка шевелился внутри, в такт моим движениям. Я невольно залюбовалась этим удивительным растением: бархатистый, серебристо-голубого цвета, испещренный сетью тончайших мерцающих прожилок. В неактивном состоянии эти прожилки тускло светятся, как маленькие звездочки. При активации же магией целителя они вспыхивают ярко-бирюзовым светом.

Кажется, я знала о живом мхе все. И даже собирала сама несколько раз: он растёт в местах сильного скопления водной или лунной магии — на затопленных рифах, в пещерах с подземными озерами, на северных склонах, где часто бывают росы. После сбора его нужно как можно скорее законсервировать в специальном растворе.

Действует живой мох как биомагический катализатор и каркас. Он не лечит сам по себе. Его накладывают на рану, например, если есть разрыв тканей или глубокий ушиб, и лекарь направляет через него свою магию. Мох же, в свою очередь, проводит целительскую магию точно в нужное место, не давая ей рассеяться. Далее он удерживает структуру повреждённых тканей и не дает тем самым ране разойтись, и ко всему прочему стимулирует собственные силы организма к регенерации, многократно усиливая эффект заклинания.

В общем, это идеальный помощник лекаря: экономит силы, повышает точность и снижает риск ошибки.

Между тем за стеклом команда приступила к упражнениям. Тренер бросил Морису ядро, и на миг оно пролетело мимо моей кабинки. Гладкий, слегка вытянутый сфероид, размером с дыню. Его поверхность была похожа на перламутр и изморозь на тёмном стекле, которая медленно переливалась тусклым светом. Некоторые же могли различить в этих узорах драконьи чешуйки. О том, что это действительно когда-то были драконьи яйца, сейчас пытаются не упоминать, называя просто «ядром». Идеальные магические аккумуляторы: прочные, отзывчивые к воле мага и абсолютно… пустые внутри. Мертвые артефакты для живой игры и не только.

Морис, покрутив ядро в руке, швырнул его Эларии. Та приняла его без видимых усилий, но её бицепс слегка напрягся: даже в спящем состоянии ядро обладало солидным весом и странной, тянущей к земле инерцией. Элария сделала пару шагов, имитируя прорыв, и резко вытолкнула ядро вперёд коротким магическим импульсом. Оно пролетело несколько метров, замедлилось и зависло в воздухе, словно нехотя подчиняясь гравитации и остаточной магии.

— Толкай увереннее! — прокричал ей Гросс. — А то будто бы тащишь его!

Я закончила проверку живого мха и принялась заряжать стабилизационные кристаллы, прикладывая ладони к прохладным поверхностям и направляя в них тонкую струйку своей маны. Работа была монотонной, но требовала концентрации.

Время от времени я поглядывала окно, наблюдая за тренировкой команды и летающим ядром, которое моментами вспыхивало и переливалось радужным светом. Древний, мертвый символ бывшего могущества, который сейчас был всего лишь спортивным снарядом.

А ведь когда-то, очень давно, они были другими. Не просто красивыми артефактами, не идеальными аккумуляторами для чужих заклинаний, а началом жизни. Когда-то в них билось сердце будущего дракона, разумного, живого, способный говорить с миром на языке чистой, дикой магии.

А потом драконы ушли — так нам объясняли на уроках истории. Нет, они не умерли, просто ушли в Вечный Сон. В иное измерение, как говорили книги, в параллельный слой реальности, куда современная магия просто не может достучаться. Они оставили после себя лишь пустые яйца, обладающие отголоском их прежней силы. Почему это произошло? Ученые предполагают, что первородная магия драконов больше не резонировала с реальностью, которую люди выстроили вокруг себя. Современная магия слишком структурирована, слишком ограничена для них, вот они и предпочли забвение.

Что касается окаменелых яиц, люди научились использовать их для разных целей: например, в качестве усилителя двигателя в дирижаблях, поездах и станках, они помогают «отапливать» оранжереи, в целительском деле, иногда просто для красоты в богатых домах — все не перечислить.

И спорт в том числе. Так, при контакте с активной магией яйцо как бы «просыпается»: начинает светиться, менять вес и тянуться к источникам магии. Чем дольше его несут, тем больше оно «раскачивается», требуя от игрока постоянной концентрации и расхода маны на контроль. Брошенное ядро может сделать непредсказуемый магический скачок. Эти и прочие свойства яиц стали просто идеальной основой для появления магрегби.

И, пожалуй, уже за одно это я благодарна драконам. Без них не было бы моей любимой игры.

«А что, если бы драконы вернулись?» — внезапно возникла крамольная мысль, но я быстро её отогнала. Глупости какие-то…

Я тряхнула головой и взяла следующий кристалл.

— Прорыв с фланга! — снова донесся до меня голос тренера Гросса.

Я бросила взгляд за окно: по полю неслась Элария с ядром в руках. Кай и Сильван выстроили перед ней подвижную стену. Их полупрозрачные водные щиты мерцали на свету, как намокший шёлк. Щит Кая был немного плотнее и отдавал синевой: он, как всегда, использовал для его создания вязкую структуру, благодаря которой можно замедлить любого, кто врежется в барьер.

Морис, выполняя роль связного соперников, тоже попытался создать иллюзию на пути Эларии: из влажного воздуха прямо перед ней соткался ложный силуэт защитника. Элария не купилась, сделала резкий зигзаг, однако ядро в её руках стало тяжелеть — сработала магия игрока «обороны», имитирующая гравитационное давление. Нападающая с трудом, но успела сделать пас в сторону Брайна, прежде чем её догнали.

— Пас только назад или параллельно линии! — напомнил голос тренера. — Держите дистанцию, защита! Не давайте разогнаться!

Ядро перелетело к Брайну. Он схватил его, и я заметила, как по пальцам брата пробежала тонкая изморозь. Брайн охлаждал снаряд, делая его чуть более инертным и послушным. Это был фирменный стиль брата: контроль через холод.

Брайн, не сбавляя скорости, сделал вид, что идёт на прорыв, тем самым заставив сгруппироваться защиту, однако в последний момент швырнул ядро длинным пасом через все поле к Гвен. Серебристый шлейф ледяной крошки на мгновение повис в воздухе следом за улетающим яйцом.

Гвен уже ждала на краю зачетного Рунического Круга, светящегося на полу мягким сапфировым светом. Она поймала ядро, но чтобы «активировать» очко, ей нужно было не просто забежать в круг, а три секунды удерживать его, непрерывно подпитывая маной. В этот момент Морис и Сильван, игравшие за соперников, атаковали ее магических. Так, Морис соткал вокруг неё иллюзорный туман, тем самым дезориентируя и мешая ей сфокусироваться на ядре. Сильван же ударил точечным импульсом прямо в её барьер и, пусть и не пробил его, но ослабил, заставив Гвен потратить дополнительную ману на восстановление щита.

Гвен, стиснув зубы, устояла. Она призвала остатки влаги из воздуха, сконденсировав их в тонкую водяную пленку поверх ядра — своего рода дополнительный слой контроля, чтобы оно не выскользнуло. Рунический Круг вспыхнул ярко-синим. Очко было засчитано.

— Лучше! — прокричал Гросс. — Но связной, где твои глаза? Видел, что Гвен под прессом? Нужен был отвлекающий маневр! А ты, — он ткнул пальцем в сторону Гвен, — молодец. Хорошо использовала конденсат. Продолжаем. Следующая связка: отработка перехвата на мокром поле. Сильван, сделай нам дождь, только легкий. Топить нас не надо.

Сильван кивнул, и через несколько секунд над центром поля заморосил мелкий, холодный дождь, заставляя траву под ногами блестеть и скользить. Я смотрела, как команда перестраивается, привыкая к новым условиям, как их магия воды вплетается в падающие с неба капли, становясь продолжением стихии, и в моем сердце вновь начинал пробиваться росток зависти.

Именно в этот момент, после очередной скоростной перестановки, Кай резко дернулся в сторону, чтобы перекрыть проход, затем раздался неприятный хруст, больше похожий на треск ломающегося кристалла, чем кости. Парень схватился за бок и согнулся, лицо его исказилось от боли. Я сразу определила, что повреждение не физическое, а больше похоже на магический спазм мышечного канала — частый результат резкого перенаправления маны при неудачном приёме.

— Райт! К тебе! — рявкнул Гросс, даже не оборачиваясь к моей кабинке.

Но я уже и без того была готова действовать: схватила со стола заряженный кристалл-стабилизатор и пробирку со мхом. Выскочила из кабинки и подбежала к Каю, который тяжело дышал, прижимая руку к ребрам.

— Где болит? Не двигайся, — сказала я ровным голосом, пытаясь заглушить волнение. Затем приложила ладонь к его боку, закрыла глаза, посылая небольшой импульс магии-диагноста. Да, точно спазм. Мана заблокировалась в узле, вызывая сильную судорогу.

— Дыши глубже. Сейчас будет холодно, — предупредила я и активировала кристалл.

Голубоватый свет хлынул под мою ладонь. Погасить боль было недостаточно. Нужно отыскать то самое русло, где течение маны сошлось в опасный водоворот, и мягким, но непрерывным давлением своей магии воды попытаться распутать этот узел, как разматывают клубок. Кай вздрогнул, но вскоре его дыхание выровнялось. Через несколько секунд он выпрямился, пробуя подвигать плечом.

— Всё... в порядке, — пробормотал он, удивлённо глянув на меня. — Быстро ты.

— Возвращайся в строй! — позвал Гросс, наблюдавший за нами с каменным лицом. — И следи за балансом при резких поворотах. Райт, на место.

Я вернулась в свою кабинку, стараясь не обращать внимания на оценивающий взгляд тренера. Руки слегка дрожали: это было моё первое реальное участие в игре команды, пусть и тренировочной. Я не думала, что буду испытывать гордость, но все же некоторое чувство удовлетворения, как ни странно, возникло.

— Неплохо, сестричка, — сказал мне Брайн уже после тренировки, когда мы остались одни. — Гросс, кажется, тоже был доволен. Надеюсь, теперь ты видишь, что находишься на своем месте. И знаешь, я все-таки рад, что ты в нашей команде, — он обнял меня за плечи. — Покажем всем, кто такие Райт, а? Особенно когда действуют заодно.

Я улыбнулась ему в ответ, но мысль, что наше взаимодействие могло быть в несколько иной связке, все же царапнуло сердце.

Глава 3

Учебный день казался бесконечным. Шло третье занятие, а мне уже не сиделось на месте. Ещё и эта контрольная! Только противный старикашка Аспер мог устроить её почти в начале семестра!

— Вопрос пятый, — монотонно звучал голос профессора Аспера. Он поправил очки на длинном носу и громко кашлянул. — Опишите иерархию власти в империи Атлантии. Укажите роль Совета империи, Верховного Архимага и Императора. Взаимодействие между ними. Примеры конфликтов за последние сто лет. Время — двадцать минут.

Я уткнулась в тетрадь. Ручка с вечным чернильным кристаллом приятно холодила пальцы. Я вывела заголовок: «Политическое устройство империи Атлантия».

«Империя Атлантия является федеративной магической монархией с элементами технофеодализма. Высшая власть разделена между…» — начала писать я и запнулась.

Между чем там? А, точно.

«… императором, который является светским правителем и наследует эту должность, и Советом империи, которую возглавляет Верховный Архимаг, избираемый из числа…»

Мысли упорхнули, унося меня во вчерашний день. На вечерней тренировке был момент, когда Гвен неудачно приняла пас и упала, подвернув лодыжку. Я выскочила из будки раньше, чем Гросс успел открыть рот. У Гвен оказалось растяжение связок с микроспазмом магического канала. Мне понадобилось минуты три, чтобы Гвен вернулась на поле. Одобрения от Гросса я, конечно, не получила, но и нагоняя тоже. Он вообще меня редко замечал, а разговаривать так и вовсе не рвался.

А потом, когда тренировка закончилась, я осталась. Все ушли, погасили основные огни, но я ещё час гоняла себя по периметру поля: бег с ускорением, дыхательные циклы, приседания с камнем-утяжелителем, пока мышцы не заныли и легкие не стали гореть огнем .

— Райт! — окрик Аспера вернул меня в реальность. — Вы пишете или спите с открытыми глазами? Я вижу, как ваша ручка зависла над строкой и уже с минуту не двигается.

— Пишу, магистр, — выдохнула я и поспешно вывела: «… из числа Верховных Архимагов стихийных школ, представляющих Четыре Великих Дома…»

Так, теперь о Домах. Четыре Великих Дома. Лапуис — наш. Ирнис — огненные. Террас — земляные. Интересно, Корнеры — вассалы Террас или уже доросли до отдельного голоса в Совете? Маркус Корнер был представлен Террасам или нет? Хотя какая мне разница? Зачем я о нем думаю?..

Я снова поймала себя на том, что смотрю в окно, на башни тренировочного комплекса вдалеке. Скорее бы вечер. Сегодня после тренировки — снова бег. И ещё комплекс на спину. И зарядка стабилизационных кристаллов. А, может быть, если повезёт, Гросс снова позволит мне постоять у края поля и понаблюдать за отработкой связок. Я уже заметила, что тренер не против, если я смотрю. Главное, не отсвечивать. Я так и делаю: просто наблюдаю и запоминаю связки.

— Райт! — снова Аспер.

Да что б его!

Теперь он стоял надо мной, и его тень падала на тетрадь.

— Я понимаю, что магрегби для молодых умов сейчас важнее всего на свете, — процедил профессор. — Но, может быть, вы всё же напишите про Совет империи, прежде чем я поставлю вам «неуд» за неуважение к истории собственного государства?

Мои щеки запылали, и я уткнулась в тетрадь.

«Совет империи состоит из представителей Четырёх Великих Домов, а также назначаемых членов от малых домов и научных сообществ…» — стала быстро писать я под тяжелым взглядом преподавателя.

Аспер наконец пошел прочь, но бросил мне на ходу через плечо:

— И кстати, раз вы так интересуетесь спортом, скажите-ка устно: откуда, по официальной версии Совета, берутся ядра, которыми вы играете?

Я внутренне вздрогнула. Как странно, ведь только недавно сама об этом размышляла.

— Из Гнёзд Ушедших, — ответила я фразой из учебника, стараясь при этом, чтобы голос не дрожал. — Мест массового захоронения яиц после Великого Исхода драконов в Вечный Сон. Добыча лицензирована Советом, распределение между Домами и академиями квотируется ежегодно.

— Хорошо, — Аспер приподнял бровь, его взгляд будто бы испытывал меня. — А теперь вопрос со звёздочкой, не для контрольной, а для общего развития. Почему они ушли, эти драконы?

В учебниках это звучало что-то по типу «исчерпания магической совместимости с упорядоченным миром» и «эволюционного завершения пути». Но я ответила так, как мне рассказывал отец, простыми словами:

— Говорят, они не захотели жить в мире, где магию сделали системой и где она стала инструментом и ресурсом.

В аудитории стало тихо. Аспер посмотрел на меня долгим, странным взглядом.

— Это не официальная версия, Райт, — сказал он наконец. — Это называется «ересь пробудителей». Не рекомендую повторять такие мысли на экзамене, если хотите получить диплом.

Аспер отошёл, оставив меня в растрепанных чувствах. Я смотрела в тетрадь, и буквы расплывались перед глазами, а голове билась недоуменная мысль: «Почему ересь? Разве это не одно и то же? И почему этот старикашка так взъелся на меня?»

Но спорить с Аспером — делать только хуже себе.

Я постаралась выбросить этот неприятный диалог из головы, и на его место, конечно же, тут же вернулись мысли о магрегби.

Скоро тренировка. Я опять буду сидеть в своей будке, заряжать кристаллы, смотреть и запоминать. Внимательно запоминать. А вечером — снова бег. Чтобы быть готовой. Просто на всякий случай. Мало ли…

Но историей этот учебный день ещё не заканчивался, впереди было последнее занятие, которое я ненавидела больше всего — «Бытовая магия и основы домоводства». Оно проходило в светлой просторной аудитории с большими окнами, выходящими в парк. Вместо привычных лабораторных столов здесь были рабочие места с раковинами, плитками и шкафчиками. И всегда пахло хозяйственным мылом.

— Ненавижу четверги, — прошептала я, переступая порог аудитории.

Джул, шагающая рядом, прыснула в кулак:

— Бренда, это всего лишь домоводство. Что может быть плохого в чисто вымытых окнах или сваренном компоте? Это же легче простого.

— В том-то и дело, — мрачно ответила я, опускаясь за свободный стол. — Наша магия воды способна на многое. Диагностика, лечение, даже боевые импульсы, если надо. А вместо этого мы тут... — я обвела рукой расставленные на столах принадлежности, — ...стираем носки магией.

Перед нами и правда располагались медный тазик, кусок мыла с вкраплениями синих кристаллов, стопка несвежих полотенец и плетеная корзинка для белья. Возможно, с тем самыми грязными носками.

— Это не просто стирка, — назидательно подняла палец Джул, но в её глазах плясали демонята. — Это высокое искусство удаления загрязнений с помощью магии воды.

— Ты издеваешься, — вздохнула я.

— Ни капли, — Джул уже деловито разложила свои принадлежности. — К тому же, профессор Солейн — душка. И у неё всегда есть печенье для отличников.

Профессор Мирабель Солейн и правда была очень милой: кругленькая, уютная, с седыми кудряшками и розовыми щеками, она скорее напоминала чью-то любимую бабушку, чем преподавателя академии. Носила наставница домоводства ситцевые платья в мелкий цветочек и передник с вышитыми ромашками.

— Девочки мои! — всплеснула она руками, когда мы расселись. — Сегодня у нас очень важная тема. Мы будем учиться выводить сложные пятна с помощью нашей магии.

Я уткнулась лицом в ладони.

— Итак, — продолжила Солейн, — перед вами грязное полотенце. На нём — три вида загрязнений: жирное, белковое и магическое, а именно следы от неудачного зелья. Ваша задача, милые мои, используя минимальное количество воды и маны, удалить всё это, не повредив ткань. Особое внимание — магическому загрязнению. Если просто плеснуть на него водой силой, оно впитается глубже и останется навсегда. Действовать нужно нежно, с любовью, как будто вы... ну, стираете любимому человеку.

Я скосила глаза на Джул:

— Убей меня.

— Это всегда успеется, — шепнула она. — Давай уже, приступай.

Я вздохнула и взяла полотенце. Оно было отвратительным на ощупь: липким и холодным. Жир расплылся безобразным пятном, белок засох коркой, а магическое загрязнение пульсировало тускло-зеленым, как плесень.

— Просто вода, — пробормотала я, направляя тонкую струйку магии. — Просто смыть и всё. Ну же.

Жирное пятно, словно издеваясь, расплылось ещё больше.

— Не так, Бренда, — раздался над ухом мягкий голос Солейн. Я подняла голову — профессор стояла рядом, доброжелательно улыбаясь. — Я же сказала: мягче и с любовью. Вы злитесь на грязь, а надо отнестись к ней как к ребёнку, уговорить ее уйти.

Боги, что за бред?

— Уговорить? — переспросила я, чувствуя себя полной идиоткой.

— Ну да, — Солейн наклонилась над моим столом. — Смотрите. Жир боится тепла и резких движений. Сделайте воду чуть тёплой, а напор маны — нежнее. Белок же, наоборот, ему нужно чуть больше холода, чтобы свернуться и отстать. А магическое пятно, — она коснулась зелёной плесени кончиком пальца, — пожалуй, самое сложное. Магию нельзя смыть. Её можно только преобразовать и вывести. Как если бы вы лечили кого-то от заклятия.

Я задумалась:

— Как... лечение?

— Ну конечно, милая, — Солейн ласково погладила меня по плечу. — Грязь — это та же болезнь, только у ткани. У вас прекрасный диагностический дар, я вижу. Просто перенесите его с живого на неживое. Почувствуйте, где болит у этого полотенца, и помогите ему. Удачи.

Она уплыла дальше, оставив меня с открытым ртом. Болезнь у полотенца… И у него что-то болит. Такого я ещё не слыхала.

— Она права, — тихо сказала Джул, которая уже колдовала над своим тазиком. Её полотенце начало розоветь и светлеть. — Попробуй, как она сказала.

Я подавила вздох. Ладно, попробуем. Забудем на минутку, что это «глупая стирка». Представим, что передо нами не полотенце, а пациент. Жирное пятно — воспаление. Белковое — некроз тканей. Магическое — чужеродное заклятие.

На удивление, после такого убеждения, магия потекла иначе. Жир легко вытолкнулся наружу, белок поддался холоду и отлип, а зелёное пятно вышло из ткани мерзкой струйкой пара.

— Ну вот, кажется, все, — я неуверенно повертела в руках чистое полотенце.

— Ого, — выдохнула Джул, заглядывая в мой таз. — Бренда, ты монстр. Даже у меня ещё жир остался. И кто-то говорил, что он ненавидит домоводство?

— Я и сейчас не отказываюсь от своих слов, — я отложила полотенце.

— Вот видишь, — снова подошла Солейн, забирая его у меня. Она поднесла полотенце к свету, потом понюхала его и довольно кивнула. — Отлично. Чище, чем у остальных. Райт, вы прирожденная хозяйка. Ваш муж будет счастливым человеком. Зачет с отличием. И возьмите яблочное печенье, вы его заслужили.

Я выдавила кривую улыбку. Джул рядом тихо захихикала, прикрываясь своим полотенцем.

Покидая наконец аудиторию профессора Солейн, я столкнулась с братом. Брайн, по всей видимости, шел с «боевки»: спортивная форма на груди и спине была мокрая от пота, волосы тоже влажные и растрепанные, в руках — бутылка с водой.

— Привет, чего такая бледная? — усмехнулся он. — Устала?

— Угу, лечила полотенце, — я забрала у него воду и сделала несколько жадных глотков.

— Какой-то новый прорыв в целительстве? — Брайн насмешливо изогнул бровь.

— Нет, — я показала мрачным взглядом на табличку на двери, где значилось «Бытовая магия», — в пятновыводительстве. Мне сегодня присвоили звание прирожденной хозяйки и предрекли моему будущему мужу большое счастье, так что можешь гордиться сестрой.

— То-то я вижу, какая ты радостная, — хмыкнул брат. — Хозяюшка…

— Хочешь разделить мою радость? — и я разломала яблочное печенье на половинки. — Главные приз от профессора Солейн. Погрейся в лучах моей славы.

— А вот это совсем другое дело, — Брайн сразу запихнул свой кусочек за щеку. — Кстати, вкусно. Но голод не перебьет. Идёшь в столовую?

— Да, сейчас Джул подожду, она что-то задерживается. Тренировка сегодня в обычное время? — я перешла к более волнующему меня вопросу.

— Да, пока ничего не менялось, — ответил брат.

— Гросс там ничего про меня не говорил тебе? А то скоро закончатся две недели испытательного срока. Я волнуюсь.

— Пока молчит, — Брайн сразу посерьезнел. — Я бы тоже хотел определиться. Времени до Турнира все меньше. Но посмотрим. Гросс сам знает, что делает.

— А вот и я, — из аудитории наконец выпорхнула Джул. — О, Брайн, привет, — при виде моего брата её щеки смущенно порозовели.

— Привет, — Брайн в ответ почти не улыбнулся. — Ладно, пойду переоденусь, ещё в столовую надо успеть, — он поднял руку, прощаясь с нами. — Увидимся на тренировке, Бренда.

— У него точно нет девушки? — шепнула мне Джул, провожая его взглядом. — Это так удивительно. В него столько девчонок влюблены, почему он никому не ответит взаимностью?

— Спроси что-нибудь полегче, — хмыкнула я. — Сердце моего брата — загадка даже для меня. По-моему, он влюблен только в магрегби. Впрочем, я его очень даже понимаю.

— Ой да ладно, хозяюшка наша, — Джул со смехом взяла меня под руку и потянула в сторону столовой. — Ещё появится тот, кому с удовольствием будешь выводить пятна на рубашке.

— О нет, спасите меня от этого боги всех миров! — засмеялась я в ответ. — Никаких больше пятен!

Вечерняя тренировка прошла как обычно, сегодня даже обошлось без травм, и я все время занималась лишь тем, что переставляла свои баночки-кристаллы с места на место.

Гросс дал отбой, и команда стала расходиться. Задержалась только я, ожидая, когда стадион опустеет. Затем вышла на край поля, скинула лёгкую куртку, оставшись в одной майке и тренировочных брюках. Вечерний воздух был влажным и прохладным. Трибуны пустовали, огни погашены наполовину, и только дежурные сферы света мягко мерцали по периметру.

Итак, разминка и первый круг. Ноги поначалу слушались плохо, нужно было разогреться и войти в ритм, и главное, не останавливаться. Гросс не даст мне и шанса, если выносливость будет хромать. Лекарь должен быть готов бежать к упавшему игроку быстрее, чем соперники добегут до ядра.

Второй круг. Дыхание немного сбилось, пришлось замедлиться и восстанавливать ритм. Я представила, что это не просто бег, а рывок к зачётной зоне. Что в руках — ядро, а за спиной — тяжелое дыхание Маркуса Корнера, который вот-вот догонит.

Глупости. Опять мысли о нем! Корнеру нет до меня никакого дела!

Третий круг. В боку закололо. Я сбавила темп, перешла на шаг, потом снова на бег. Упрямство мне не занимать.

— Неправильно дышишь, — голос из темноты заставил меня споткнуться.

Я резко обернулась, едва не потеряв равновесие.

На первой трибуне, в тени, где дежурный свет не доставал, стоял Гросс. В руках у него была его неизменная кружка с горячим напитком, от которого вверх поднималась облачко пара. Гросс смотрел на меня, не улыбаясь, но и без обычной своей суровой отстраненности. Просто смотрел, будто изучал.

— Тренер... — выдохнула я, пытаясь унять сердцебиение. — Я думала, вы ушли.

— Ушел, — спокойно ответил он, делая глоток. — Потом вернулся. Забыл кое-что.

Я ждала, что он скажет: мол, иди в душевую, завтра рано вставать. Но он молчал. Просто стоял и смотрел, как я пытаюсь отдышаться.

— Сколько кругов? — спросил потом.

— Третий, — ответила я, чувствуя себя школьницей, застуканной за чем-то запретным.

— И сколько ты так бегаешь?

— Каждый день. После тренировки.

Гросс кивнул. Сделал ещё глоток, затем спустился с трибун и подошёл ближе. В свете дежурной сферы я увидела, что его лицо словно чуточку смягчилось.

— Я наблюдаю за тобой две недели, Райт, — сказал он негромко. — Ты не пропустила ни одной тренировки. Ни разу не опоздала. Ни разу не пожаловалась. Ты смотришь на каждое упражнение так, будто от этого зависит твоя жизнь. И каждый вечер, когда команда уходит, ты остаешься и делаешь себя сильнее, — тренер помолчал. — В общем, с сегодняшнего дня ты больше не стажёр. Ты — член команды «Ледяной Змей». Официально.

Ну вот, приняли. Официально. Я в команде.

— Спасибо, — выдавила я наконец.

Гросс фыркнул.

— Не за что. Ты это заслужила, — он повернулся было, чтобы уйти, но бросил на прощание: — И к слову, дыши правильно: вдох на два шага, выдох на четыре. Иначе лёгкие посадишь. Завтра, если не получится, покажу.

И направился прочь в темноту, оставив меня стоять посреди пустого стадиона с бешено колотящимся сердцем.

Я подняла голову к небу, усыпанному звездами, и улыбнулась им.

А потом побежала четвертый круг. С правильным дыханием.

Глава 4

В раздевалке после вечерней тренировки как всегда было душно и до слезоточивости пахло потом, а сегодня ещё и мазью от магических ожогов, которую я вчера заготовила целую партию. Морис возился со шнуровкой новой обуви, Элария молча сидела на скамейке и сосредоточенно наматывала на запястье бинт. У зеркала крутилась Гвен, расчесывая мокрые после душа волосы, и что-то напевала себе под нос. В дальнем углу Кай жаловался Сильвану на одного из наставников, который перед самым отъездом на Турнир влепил ему «неуд», и исправить это теперь появится шанс не раньше чем через месяц.

Брайн, уже полностью переодетый в свежее, подошёл ко мне и сел рядом.

— Ложись сегодня пораньше, не болтай допоздна с Джул. Завтра рано вставать, — сказал он.

— Не надо напоминать мне об этом, ещё и таким родительским тоном, — ершисто ответила я. — Я сама прекрасно знаю, что завтра у нас вылет на рассвете.

Боги, даже не верится. Завтра мы отправляемся на Турнир. Уже завтра!

Дверь распахнулась без стука, и вошёл Гросс, а следом за ним — помощник, тащивший большой деревянный ящик с гербом Совета империи.

— Ну наконец-то, — протянул Брайн. — Наша форма.

— Надеюсь, все здесь, — коротко бросил Гросс, и комната мгновенно затихла. Даже Морис перестал возиться со шнурками.

Помощник поставил ящик на центральную скамью и открыл крышку. Внутри, на бархатной подложке, лежали свертки из блестящей ткани. Я насчитала семь — по числу игроков.

Гросс взял верхний сверток и развернул его, демонстрируя нам цвет формы. Золото с алым.

— В этом году жеребьевка определила нам это сочетание, — объявил Гросс с каменным лицом.

На секунду в раздевалке повисла абсолютная тишина. А потом Морис присвистнул.

— Огонь, — прокомментировал он с ухмылкой. — Будем гореть на поле в прямом смысле. Особенно на солнце.

— Ага, ослепим соперников, — добавил Кай.

— Это же почти цвета огненных, — растерянно произнесла Гвен, трогая край ткани. — Для нас, водников, это… как-то… непривычно.

— Турнир есть Турнир, — перебил её Гросс. — Кто мы такие, чтобы противиться правилам? Выпало нам золото с красным, будем играть в нем, — и он швырнул форму Морису, который стоял ближе всех. Тот поймал и стал разглядывать алые полосы на золотом фоне.

— А что? Очень даже стильно, — констатировал он. — Красный цвет нынче в тренде.

Гвен на это фыркнула:

— Модник ты наш.

— Сейчас посмотрим, — подала голос Элария, беря свой свёрток. Она развернула форму и приложила к себе. Алый на её мощных плечах выглядел несколько угрожающе, точно огненные крылья. — Нормально. Придает энергии.

Гвендолин вздохнула, принимая свою форму.

— Не люблю этот цвет, — сказала она с лёгкой грустью.

— Почему? Тебе очень идёт, — вдруг произнес Брайн.

— Правда? — Гвен смущенно улыбнулась.

— Правда, — губы брата тоже растянулись в дурацкой улыбке, что заставило меня несколько озадачиться.

Возможно, я ошибалась, считая, что Брайну никто не нравится.

— Ну ладно, главное, чтобы не сковывала движений, — отозвалась Гвен.

Кай и Сильван молча забрали свои свертки. Кай покрутил ткань в руках и хмыкнул:

— Сильван, смотри, мы теперь как алые мстители.

— Я в таком на люди не пойду, — буркнул Сильван, но форму принял.

Тем временем Гросс повернулся ко мне и брату с двумя свертками:

— Райты, это ваше. Разберетесь, где чьё.

Я тотчас развернула свою форму. Она несколько отличалась от остальных: не золото в основе, а красный — алая туника с золотыми вставками на плечах и поясе. Ткань была приятной на ощупь: плотная, мягкая, с магической пропиткой.

— Значит так, — объявил Гросс на всю раздевалку. — Завтра вылет в семь утра. Опоздания не принимаются. Форму проверить, инвентарь собрать, кристаллы зарядить. Райт, отвечаешь за медицинский комплект. Всё, свободны.

Он вышел так же стремительно, как и вошёл. Помощник забрал пустой ящик и потрусил следом.

В раздевалке повис гул: команда стала бурно обсуждать цвета, предстоящий Турнир, соперников. Морис тут же нацепил свою форму поверх майки и начал красоваться перед Гвен, на что та привычно закатывала глаза. Элария молча складывала свою, аккуратно и деловито. Кай и Сильван спорили о том, как алый сочетается с их магией.

— Идёшь? — в дверь раздевалки просунулась голова Джул. Она ждала меня снаружи, чтобы вместе идти в общежитие. — Ого, это что, форма? Дай посмотреть! Красный… — протянула потом несколько разочарованно. — Лучше бы синий.

— Жеребьевка есть жеребьевка, — вздохнула я.

— Дурацкая традиция, — Джул смешно поморщилась. — Но красный цвет подходит твоим волосам и глазам. И Брайну тоже, — она стрельнула глазами в сторону моего брата. Тот же смотрел совсем в другом направлении: на Мориса, который паясничал перед Гвен — и лицо его было чуть напряженно.

Я принялась складывать форму, параллельно вспоминая скучнейшую лекцию профессора Аспера по истории Турниров. Он тогда бубнил что-то о том, что раньше академии выступали в своих родовых цветах. Водные — в синем, огненные — в красном, земляные — в зеленом или коричневом, воздушные — в белом или серебряное. Но фанаты, которые ассоциировали себя с цветом любимой команды, воспринимали победу чужой стихии как личное оскорбление, поэтому частенько возникали драки и погромы, как во время игры, так и после. А ещё судьи тоже были людьми и невольно симпатизировали «своим» цветам.

Таким образом, Совет империи долго думал и наконец принял гениальное, по их мнению, решение: лишить цвет смысла. И теперь перед каждым Турниром проходит жеребьёвка, во время которой командам выпадает для формы одна из двенадцати утвержденных цветовых схем: красный с золотом, синий с серебром, зелёный с бронзой, лиловый с жемчужным, и так так далее.

Так что никто не знает, в чём выйдет на поле, пока к ним не прибудет посланник с формой.

В своем роде из этой идеи вышел толк: фанаты хотя бы перестали ассоциировать цвета со стихиями и просто болели за «красных» или «синих» в этом сезоне. А маги получили универсальный навык: побеждать в любом цвете, даже если он является полной противоположностью их стихии.

— Ну хоть не серый, — заключила я, ещё раз глянув на форму. И спрятала её в сумку.

Следующим утром я проснулась затемно. Вещи в дорогу уже были собраны, оставалось только привести в порядок себя.

— Напоминаю про автографы, — зевнула Джул. Она тоже встала вместе со мной, чтобы проводить. — Я все еще надеюсь их получить.

— Сделаю все, что от меня зависит, — усмехнулась я и тоже подавила зевок. Почему это всегда так заразительно?

— Греф и Риз — в первую очередь, — продолжала подруга. — На Корнера я уже не надеюсь, но если вдруг вы помиритесь, то…

— Сомневаюсь, что помиримся, — отрезала я.

— Ну мало ли… — вздохнула Джул, но спорить больше не стала.

Я отогнала раздражающие воспоминания о Корнере и стала проверять сумки: все ли взяла в дорогу. Главное, конечно, форма и снаряжение, а ещё — справочник по целительству. На всякий случай.

Кажется, все на месте.

Я бросила взгляд за окно, за которым было все ещё темно. Однако где-то там у ангаров уже готовили к полету наш академический корабль: серебристо-голубой, с гербом Рейна на боку — водяной змей на гребне морской волны. Мне нравилось его название: «Серебряная волна».

Я никогда не летала на дирижабле. Только наблюдала, как они проплывают в небе, заслоняя солнце своими огромными корпусами. Говорят, внутри есть смотровая палуба с прозрачным куполом, откуда можно рассмотреть всю империю.

Завтрак нам накрыли отдельно в столовой, и мы спешно ели его под хмурым взглядом Гросса, который то и дело поторапливал нас.

— Смотри, чтобы тебя не укачало, — сказал мне Брайн, когда мы уже шагали к взлетному полю.

— Не будет меня укачивать, — возразила я. — На морских суднах не укачивает же.

— Посмотрим, это немного другое, — покачал головой брат.

— Слушай, это же твой первый полёт? — подошёл к нам Морис. — Держись ближе к иллюминаторам на взлёте. Зрелище — обалдеть. Весь город и академия как на ладони.

— А тебя не укачивает? — съязвила я.

— Меня? — Морис картинно прижал руку к груди. — Я рождён в небе. Ну, ладно, в воде. Но какая разница?

Гвендолин хмыкнула:

— Не слушай их. Просто смотри вдаль, не на ближние предметы, и будет все хорошо. И возьми с собой мятные леденцы, если что, у меня есть запас.

— Спасибо, Гвен, — искренне отозвалась я.

На улице шёл противный, моросящий дождь. Я стояла вместе со всеми у ангара, сжимая в руках дорожную сумку и пытаясь не дрожать от холода. Рядом суетились носильщики, грузившие багаж в подъемную грузовую клеть, а надо мной, закрывая полнеба, нависал дирижабль.

«Серебряная Волна» была ещё красивее вблизи, чем я себе представляла.

Огромный корпус серебристо-голубого металла мягко светился в утренних сумерках. Борта украшала затейливая вязь рун, баллон над гондолой был сделан из переливчатой, полупрозрачной мембраны, сквозь которую угадывались тени внутренних конструкций. Дирижабль тихо гудел, вибрировал, словно огромный дракон, только что проснувшийся и готовый расправить крылья.

— Красивый, — Джул тоже стояла рядом, под зонтом, кутаясь в плащ, и смотрела на дирижабль с таким же восхищением, как и я. — Жаль, я не могу полететь с вами.

— Мне тоже очень жаль, — я обняла её на прощание.

— Желаю тебе удачи, — шепнула она мне. — И всей нашей команде. Возвращайтесь с кубком чемпионов

— Непременно, — пообещала я.

— Бренда, идём, — окликнул меня Брайн.

— Пока, — я ещё раз коротко прижала к себе подругу и поспешила за братом.

Подъем на борт занял несколько минут. Лифт плавно скользил вверх вдоль корпуса дирижабля, и сквозь его прутья я могла рассмотреть все в деталях: заклёпки на металлических листах, мерцание рун, крошечные иллюминаторы, за которыми угадывались внутренние помещения. Когда лифт поравнялся с входным люком, меня встретил стюард в форме академии — молодой парень с вежливой улыбкой.

— Ваш пропуск, мисс Райт? — спросил он.

Я протянула карточку, он кивнул и указал внутрь.

— Ваше место в конце ряда. Багаж доставят отдельно. Приятного полёта.

Внутри дирижабль оказался даже уютнее, чем я ожидала: длинный коридор с деревянными панелями и приглушенным освещением от кристаллов, ряд мягких сидений со столиками. Откуда-то сверху приятно пахло кофе и выпечкой. Я нашла свое место, оно было прямо около круглого иллюминатора, через который уже лился серый утренний свет. Рядом сел Брайн, позади — Гвен и Элария, а через проход — Морис и Кай.

— Все в сборе? — Гросс осмотрел салон. — Тогда взлетаем.

Гул двигателя усилился, сидения под нами слегка завибрировали. Дирижабль дрогнул, мягко оторвался от площадки и начал набирать высоту. Меня слегка вжало в кресло, но быстро отпустило, и я сразу же прильнула к стеклу.

Внизу, медленно удаляясь, раскинулась Академия. Её башни, шпили, тренировочные поля — всё становилось маленьким, игрушечным. Я видела, как по дорожкам бегут студенты, как загораются огни в окнах, как ветер гонит рябь по озеру в нашем парке. Увидела и крошечную фигурку Джул, которая махала нам рукой, пока не превратилась в точку.

— Пока, — шепнула я ей с легкой грустью.

За иллюминатором поплыли облака, а потом небо прояснилось, и выглянуло солнце. Я удобнее устроилась в кресле и стала смотреть вниз, на проплывающие леса, реки и деревни, и думала о том, что где-то там, впереди, меня ждёт Турнир. Ждут новые лица. И Маркус Корнер.

Спустя час все расслабились и начали заниматься своими делами.

Морис Флинт развалился в кресле у окна, положив ноги на соседнее сиденье, и лениво листал какой-то журнал. Гвендолин расположилась напротив него и пила чай из большой кружки с логотипом «Серебряной волны». На бумажной салфетке рядом с ней лежала стопка печенья. Гвен что-то тихо рассказывала, а Морис слушал, изредка кивая и вставляя шуточки, от которых девушка смущенно улыбалась.

Элария устроилась на самом дальнем ряду с тяжёлым фолиантом в руках. Судя по обложке, это было что-то про силовые тренировки. Она даже не поднимала головы, когда мимо кто-то проходил.

Кай и Сильван, как обычно, спорили, и тема спора опять касалась оптимальной тактики против «Железного Грома». Сильван что-то чертил на салфетке, а Кай тыкал в неё пальцем и возмущался.

Брайн же, побродив немного по салону, остановился у панорамного окна, спиной ко всем, и стал смотреть на облака. В одной руке у него была чашка кофе, другую он держал в кармане. Брат выглядел расслабленным, насколько вообще мог быть расслаблен человек, который всегда держит спину ровно. Но я все же кое-что заметила.

Каждые несколько секунд брат поворачивал голову, чуть-чуть, украдкой поглядывая в сторону Гвен. Снова. И в этом взгляде было что-то такое, чего я раньше никогда не видела у Брайна. Ох-хо-хо, мои подозрения, похоже, подтверждаются…

— О, Бренда! — Гвен помахала мне рукой. — Иди к нам! Хочешь печенья?

Я подошла, мельком глянув на Брайна. Он тут же отвернулся к окну, сделав вид, что его безумно интересуют облака.

— Садись, — Гвен подвинулась, освобождая место рядом с собой. — Как ты? Не укачало?

— Нет, всё отлично, — я опустилась на мягкое сиденье и взяла печенье. — Шоколадное? Вкусно.

— Сбегала за ним вчера в кондитерскую лавку, — довольно кивнула Гвен. — Думала, в дороге пригодится. Морис, хочешь ещё?

Она подала парню бумажный пакет. Морис лениво потянулся, взял печенье и подмигнул ей.

— Для тебя, Гвен, хоть все съем, — отозвался он, откусывая сразу половину.

Гвен вспыхнула и уставилась в свою кружку. Я едва сдержала улыбку. Краем глаза я снова глянула на Брайна. Его челюсть слегка сжалась, и он торопливо сделал глоток кофе.

Ого. Вот это да.

— Бренда, а ты кого больше боишься на Турнире? — спросила Гвен, явно пытаясь сменить тему. — «Грома» или «Пламени»?

Я задумалась, жуя печенье.

— «Гром», наверное. У них этот... Корнер. Капитан, — я старалась, чтобы голос звучал ровно. — Говорят, он монстр на поле.

— Он не монстр, — вмешался Морис, не отрываясь от журнала. — Он просто очень, очень хорош. И команда у него подобрана под него. Но у них есть слабые места.

— Например? — подал голос Кай из своего угла.

— Например, их связной, — Морис наконец отложил журнал и сел ровнее. — Виктор Доррин. Слишком амбициозный. Он хочет быть звездой, а не командным игроком. Если его спровоцировать, он может начать играть на себя и подставить остальных.

— А ты бы смог его спровоцировать? — спросила я.

Морис усмехнулся:

— Детка, я могу спровоцировать кого угодно. Это моя работа.

— Самомнение у тебя, конечно, — буркнула Элария из угла, не отрываясь от книги.

— Это не самомнение, это профессиональная гордость, — парировал Морис. — Гвен, скажи ей.

Гвен залилась краской и замахала руками.

— Я... ну... вообще-то он прав, Доррин действительно... я смотрела записи... он иногда переигрывает...

— Гвен, ты краснеешь быстрее, чем учебное ядро при перегрузке, — фыркнула Элария, и даже Сильван хмыкнул.

Я снова глянула на Брайна. Он стоял всё так же у окна, но его спина была напряжена. Кофе в кружке, кажется, уже остыл, но он всё равно подносил её к губам, делая вид, что пьет.

Брат, брат... Ну ты попал.

— Слушайте, — сказала я, чтобы разрядить обстановку, — а где тут можно взять кофе? А то у меня глаза слипаются.

— В хвосте, — махнул рукой Кай. — Там автомат стоит. Просто приложи пропуск, и он выдаст кофе.

— Спасибо, — я встала и направилась к выходу из салона.

Проходя мимо Брайна, я остановилась и тихо, чтобы слышал только он, сказала:

— Знаешь, она симпатичная. Не упускай её.

Он резко повернул голову. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? паника? — но он быстро взял себя в руки.

— О чём ты?

— Ни о чём, — я улыбнулась самой невинной улыбкой. — Просто так.

И вышла в коридор, оставив брата переваривать мои слова.

— Идём на снижение, — объявил через несколько часов стюард. — Просьба пристегнуться и оставаться на местах до полной остановки дирижабля.

Я села обратно на свое сидение и выглянула в иллюминатор. Внизу уже показались очертания Турнирного комплекса — огромная чаша стадиона, несколько высотных зданий, ровные линии тренировочных полей и, главное, посадочная площадка, на которой уже виднелись силуэты других дирижаблей.

— Смотрите! — Гвен тоже смотрела в иллюминатор. — Вон тот, темный, с красными полосами — это же «Железный Коготь», дирижабль «Грома»! Они уже здесь!

У меня ёкнуло сердце. Я вгляделась в указанное направление. Да, на дальнем конце площадки стоял массивный дирижабль из тёмно-серого металла, украшенный багровыми полосами и гербом с наковальней. Даже на земле он выглядел угрожающе — тяжёлый, бронированный, как и всё, что связано с «Железным Громом».

— А вон «Золотая Искра», — подал голос Морис, подходя к другому окну. — Огненные наши…

Дирижабль мягко вздрогнул, коснувшись посадочной платформы. За иллюминатором поплыли ангары, служебные постройки, фигурки встречающих. Я снова вгляделась в сторону «Железного Когтя» — оттуда уже спускали трап, и по нему начали выходить люди.

Я искала его взглядом, сама себе не признаваясь в этом.

И наконец увидела.

Высокая, подтянутая фигура в темно-серой дорожной куртке. Тёмные волосы, знакомая походка — уверенная, спокойная, чуть хищная. Маркус Корнер шёл впереди своей команды, и даже на таком расстоянии чувствовалось, что он здесь главный.

Глава 5

— Выходим, — скомандовал Гросс. — Построиться у трапа. Не разбредаться. Багаж заберут отдельно. Райт, проверь, чтобы в медицинском отсеке все было на местах.

— Есть, — кивнула я, радуясь возможности спрятаться за делом.

Пока я возилась с замками и печатями, команда уже высыпала наружу. Когда же наконец вышла на трап, солнце ударило в глаза, и я зажмурилась. Воздух здесь был более сухим и горячим, не то, что в нашем вечно дождливом кантоне.

— Бренда, давай быстрее к нам! — крикнула Гвен, махая рукой.

Я сбежала по ступенькам и присоединилась к группе. Мы двинулись к главному зданию комплекса, где, судя по указателям, находилась зона регистрации и размещения. И чем ближе мы подходили, тем росло мое внутреннее волнение и осознание: я все-таки на Турнире!

Мимо пробежали какие-то люди с планшетами. Группа болельщиков в синих цветах, похоже, от «Крыла», что-то оживленно обсуждала. Слева раздался громкий смех: команда «Пламени» в ярко-оранжевых дорожных плащах уже фотографировалась на фоне стадиона.

А справа, метрах в пятидесяти, шла группа «Грома».

Я старалась не смотреть в ту сторону. Честно старалась. Но взгляд всё равно соскальзывал туда , выхватывая знакомую фигуру в центре процессии. Корнер шёл, не глядя по сторонам, и что-то говорил своим — судя по жестам, объяснял и инструктировал. Рядом с ним я заметила высокую девушку с платиновой косой. Похоже, их лекарка Виктория. Она что-то записывала в планшет, но при этом то и дело поглядывала на Маркуса.

— Бренда, не отставай, — раздался рядом голос Брайна.

Я вздрогнула и ускорила шаг. Брат шёл чуть впереди, но я заметила, что его взгляд тоже скользнул в сторону «Грома». И задержался там дольше, чем на мгновение.

— Узнаешь старых знакомых? — тихо спросила я, поравнявшись с ним.

Он резко повернул голову:

— Не будем сейчас о них.

— Ладно, ладно, — примирительно подняла я руки. — Просто спросила.

Брайн ничего не ответил, но его челюсть сжалась так же, как в салоне дирижабля, когда Морис флиртовал с Гвен. Ох уж эти мужчины!

Мы подошли ко входу в главное здание. Над стеклянными дверями висела огромная голограмма с эмблемой Турнира Четырёх Стихий — четыре переплетенных руны, вращающиеся вокруг общего центра. Внутри здания уже слышался гул голосов, музыка, чьи-то объявления.

— Внимание, — Гросс остановился перед входом. — Сейчас мы заходим в зону регистрации. Там будут представители всех академий, пресса, официальные лица. Держите спины прямо, улыбайтесь, но не разговаривайте с журналистами без моего разрешения. Особенно ты, — он ткнул пальцем в Мориса.

— Почему сразу я? — возмутился тот.

— Потому что твой язык без костей и любит брякать что ни попадя.

Гвен хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Морис обиженно надулся, но в его глазах по-прежнему плясали смешинки.

Просторный холл был полон людей. Высокие сводчатые потолки, отделанные светлым камнем, отражали эхо голосов, шагов и щелчков кристаллов-регистраторов. В центре возвышалась огромная голограмма с ещё не заполненным расписанием матчей и портретами команд-участниц. По периметру тянулись стойки регистрации, за которыми суетились люди в лиловой форме Совета империи.

— Ничего себе, — выдохнула Гвен, прижимаясь ко мне. — Здесь их сотни.

— Тысячи, — поправил Морис, оглядываясь по сторонам с видом завоевателя. — Точно тысячи. И все хотят посмотреть на нас, красавчиков.

— Скромность тебя точно не украшает, — буркнула Элария.

Гросс быстрым шагом направился к стойке с табличкой «Академия Рейна». Мы потянулись за ним, стараясь не отставать и одновременно глазея по сторонам. Слева от нас регистрировалась команда «Золотого пламени». Их тренер, высокая женщина с огненно-рыжими волосами, что-то громко обсуждала с администратором. Справа, метрах в двадцати, выстроилась ровная шеренга «Крыла ветра», они выглядели собранно и тихо.

А чуть дальше, у соседней стойки, замерла команда «Грома».

— Ваши документы, — администратор за стойкой даже не улыбнулась, просто протянула руку.

Гросс подал ей приглашение-пропуск. Женщина приложила его к своему устройству, и над стойкой вспыхнула голограмма с нашими лицами и именами.

— Команда «Ледяной Змей», академия имени Рейна. Семь игроков, один тренер, один помощник, — монотонно зачитала она. — Ваши апартаменты — восточное крыло, четвертый этаж. Ключи активируются вашими пропусками, — она подняла глаза и обвела нас взглядом. — Три девушки — комната четыреста один. Остальные — четыреста два, четыреста три и четыреста четыре — попарно. Медицинский блок — на первом этаже, рядом с общей столовой. Пусть кто-то один останется заполнить анкеты.

Гросс кивнул Брайну, а затем махнул остальным рукой, чтобы следовали за ним.

Брат задержался, а мы направились к лестницам, и я наконец позволила себе оглянуться. «Гром» всё ещё стоял у своей стойки. Маркус тоже заполнял анкеты, то и дело хмурясь. Рядом с ним переминался с ноги на ногу здоровенный детина с квадратной челюстью — кажется, их защитник. А чуть поодаль стояла та самая платиновая блондинка, Виктория, и смотрела прямо на меня.

Наши взгляды встретились ровно на секунду. Её глаза — холодные, оценивающие — скользнули по моей фигуре, по моей форме, по моему лицу. И мне стало несколько не по себе.

Я отвернулась первой.

— Кого-то увидела? — тихо спросила Гвен, заметив моё движение.

— Нет, — ответила я. — Просто... показалось, — и торопливо побежала вверх по ступенькам.

Нам досталась большая, светлая комната с видом на главный стадион, а за ним, вдалеке, можно было разглядеть знаменитый Заповедный лес. Насколько я знала, официально он считался частью охраняемой зоны, но специально не патрулировался: Совет империи решил, что магическая флора и фауна должны существовать в естественных условиях. И местные часто выбирали лес для прогулок.

Вообще, место проведение Турнира — уникально. Так называемый комплекс «Купол Равновесия», где мы сейчас находились, расположился в Долине Мира — обширной котловине, окруженной невысокими горами. Долина получила свое название не только из-за нейтрального статуса, но и из-за удивительного природного явления: здесь сходились магические линии всех четырёх стихий, создавая неповторимый ландшафт. И Заповедный лес — его главная часть.

— Я, чур, сплю здесь, — заявила Элария, оккупируя кровать у окна. Она сразу растянулась на ней и закрыла глаза.

— Бренда, не возражаешь, если я выберу ту, дальнюю? — спросила меня Гвен.

Я не возражала: меня вполне устраивало место посредине, пусть и проходное, но зато близко к шкафу и ванной комнате. Гвендолин, радостно улыбнувшись, стала тут же заполнять тумбочку у кровати разными баночками с кремами и прочими женскими штучками. Я же первым делом достала свою мини-аптечку: мох, кристаллы, пара шприцев-дозаторов.

— Надеюсь, за пределами игрового поля нам это не пригодится, — заметила Гвен.

— Я тоже надеюсь, — вздохнула я. — Но моя задача, чтобы все было готово и под рукой, даже если не пригодится.

— Это правильно, — одобрила Элария и наконец открыла глаза. — Ладно, девчонки, я жрать хочу. Где тут столовая, кто помнит?

— Кажется, на первом этаже, — отозвалась Гвен.

— Да, — кивнула я, вспоминая карту комплекса, которую нам выдали при регистрации, и слова администратора. — Первый этаж, рядом с медицинским блоком. Вроде, до девяти работает.

— Уже шесть, — Элария взглянула на часы на запястье. — Успеем.

Есть хотели все, поэтому мы сразу отправились вниз. Холл уже опустел, лишь несколько людей отдыхали на диванчиках.

— Вот она, — Гвен показала на широкие деревянные двери.

Столовая оказалась огромным залом с высокими потолками и длинными рядами столов. Пахло едой, и судя по запаху, кормили здесь прилично. Народу было немного — видимо, большинство игроков и гостей уже поели.

Мы взяли подносы и двинулись вдоль раздачи. Я положила себе запеченного мяса с какими-то овощами, Гвен выбрала рыбу, Элария же ставила себе на поднос все подряд, тарелку за тарелкой.

— Ты будто месяц не ела, — удивлённо хмыкнула я.

— Тренировки, — коротко ответила она.

Мы нашли свободный столик у окна и уже приступили к еде, когда в дверях показалось несколько «громовцев», во главе, конечно же, с Корнером. Я перестала есть, пока они проходили мимо, будто не замечая нас. Даже их лекарка, которая ещё недавно в холле сверлила меня взглядом, сейчас и голову не повернула в нашу сторону.

Они быстро набрали себе еды и сели в противоположном конце зала.

— Сейчас муха в рот залетит, — тихо сказала Элария, и я поняла, что замерла с вилкой у рта.

— Надеюсь, мух тут нет, — брезгливо обвела глазами стол Гвен. — Вроде, не похоже, чтобы здесь была антисанитария.

— Вообще-то, я пошутила, — Элария приподняла бровь. — И тебя это тоже касается, — она легонько ткнула меня локтем в бок.

— Я, вообще-то, поняла, — буркнула я и стала энергично пережевывать кусок мяса.

— У тебя всегда одинаковое выражение лица, Элла, — фыркнула Гвен, — и когда шутишь, и когда злишься.

Она тряхнула головой и тут же перешла к рассказу о каких-то новых техниках ухода за кожей после интенсивных тренировок. Я кивала ей, но краем глаза всё равно следила за дальним столом.

Корнер сидел ко мне вполоборота и о чём-то тихо говорил с лекаркой Викторией. Она слушала, склонив голову, и на её губах играла легкая, довольная улыбка.

Мы почти доели, когда в столовую влетел Морис. Его рыжие волосы торчали во все стороны, глаза горели азартом.

— Девчонки! — выпалил он, падая на свободный стул рядом с Гвен. — У меня отличные новости!

— Какие? — насторожилась Элария.

— Сегодня, в десять вечера, в западной гостиной на третьем этаже — тайная вечеринка!

Я недоуменно моргнула:

— Чего?

— Тайная. Вечеринка, — раздельно повторил Морис. — Собираются игроки из разных команд. Без тренеров, без Совета, без официальных «лиц». Просто посидеть, поболтать, выпить чего-нибудь. Крепкого чая, например, — он хмыкнул.

— И откуда ты знаешь? — подозрительно спросила Элария.

— У меня свои источники, — таинственно подмигнул ей Морис. — Знакомый парень из «Крыла ветра» рассказал. У них уже традиция — перед каждым Турниром собираться, знакомиться… Пить чай…

— Что-то я раньше не слышала о таком, — Элария вернулась к еде.

— Может, просто, с тобой рядом не было таких всезнающих людей, как я. И тебя не звали, — Морис откинулся на спинку стула.

— А я бы и не пошла, — отозвалась спокойно та.

— И сегодня не пойдёшь?

— Нет, я пас. У меня режим, — Элария была непреклонна.

— Режим, — передразнил Морис. — Ты когда-нибудь отдыхала вообще? По-нормальному?

— Если ты имеешь в виду такой шумный отдых, как вечеринки, то мне это и даром не нужно.

— Мрачная ты какая-то, — вздохнул парень.

Элария только хмыкнула и встала из-за стола:

— Я в комнату. Если что — не шумите слишком, я чутко сплю.

И ушла, даже не обернувшись.

— Ну, а вы? — Морис перевёл взгляд на нас с Гвен.

Гвен поерзала на месте и тоже вопросительно посмотрела на меня. Видно было, что ей очень хотелось пойти, но одна она не решалась.

— Ладно, — выдохнула я. — Я с вами. Только недолго.

Гвен просияла и благодарно сжала мою руку под столом. Морис довольно потёр ладони и поднялся:

— Отлично! Тогда в десять у лестницы. Я вас встречу, — и тотчас унесся прочь.

Глава 6

Я начала жалеть о том, что согласилась на эту авантюру, почти сразу. Ведь на той вечеринке, с большой вероятностью, будет и Маркус Корнер. Но Гвен так была воодушевлена и благодарна мне за компанию, что я уже не могла ее подвести.

Ладно, решила потом, схожу, если что не понравится — сразу уйду.

Гвен перед вечеринкой принарядилась, я же не рассчитывала на подобные мероприятия, поэтому в моем багаже едва нашлось что-то соответствующее случаю. Но Гвен одолжила мне косметику и заколки и помогла слегка «прихорошиться».

В десять мы с ней стояли в назначенном Морисом месте у лестницы. Он пришёл в компании Кая и Сильван.

— А Брендон не идёт? — спросила я. Как-то так вышло, что после заселения я с ним сегодня больше не виделась.

— Он был категорически против, — отозвался Морис. — И, кстати, я заверил его, что ты тоже не идёшь, иначе твой братец был бы очень недоволен. Так что не спались и меня не подставь.

Я сначала разозлилась на то, что Брайн опять решает за меня, что делать и куда идти, и ставит запреты как неразумной, а потом порадовалась, что его не будет рядом. Хотя бы никто не будет стоять над душой и следить за каждым моим шагом!

— Идемте, девушки, а то опоздаем, — Морис взял Гвен под руку.

Западная гостиная находилась в конце длинного коридора. Морис открыл перед нами двери, и мы оказались в уютной комнате с мягкими диванами, низкими столиками и панорамными окнами, тоже выходящими на Запретный лес. Свет был приглушённым, только тускло горели маленькие ночники в стенах и несколько свечей, расставленных прямо на полу. Где-то в углу тихо играл музыкальный кристалл: из него лилась какая-то незнакомая мне спокойная мелодия.

Народу было человек пятнадцать-двадцать. Они сидели на диванах, на полу, на подоконниках — кто с кружками, кто со стаканами. В воздухе витал легкий запах чего-то пряного и сладковатого.

— А тут уютненько, — улыбнулась Гвен, оглядываясь.

— Согласен, — усмехнулся Морис. — Можно хоть немного расслабиться.

Я тоже огляделась, пытаясь найти знакомые лица.

В центре комнаты, развалившись на самом большом диване, сидели трое из «Золотого пламени» — я узнала их по одинаковым оранжевым рубашкам. Один из них что-то оживленно рассказывал, размахивая руками, двое других хохотали. Рядом с ними примостилась девушка с короткой стрижкой, на плече её голубого джемпера серебрилась нашивка герба «Крыла ветра». Она слушала «огненных» парней и улыбалась, покачиваясь в такт музыке.

У окна стояли двое из «Грома». Я узнала только одного — Доррина, их связного. Он что-то пил из маленькой кружки и с явным интересом разглядывал компанию «Золотого пламени». Второй был мне незнаком — кажется, один из защитников.

Сердце екнуло и провалилось в желудок, когда я наткнулась взглядом на Маркуса Корнера.

Он сидел в кресле чуть поодаль, расслабленно откинувшись на спинку, и держал в руках такую же кружку, как у всех. Рядом с ним, на подлокотнике, устроилась Виктория. Она что-то тихо говорила ему, наклонившись почти к самому уху, и её платиновые волосы касались его плеча. Корнер слушал, но его взгляд отстраненно блуждал по комнате.

Морис за это время как-то незаметно исчез, а потом так же внезапно появился, неся три кружки с чем-то горячим.

— Девчонки, держите. И пойдемте сядем, там место свободное есть.

Сильван и Кай отошли к ребятам из «Крыла», а мы устроились на одном из диванчиков. Я сделала глоток из чашки, и горло сразу запершило: напиток оказался горько-сладким, и в нём ощущались странные терпкие нотки.

— Тут что, алкоголь? — насторожилась я.

— В этом чае — нет, — подмигнул мне Морис. — Только специи. Но если хочешь покрепче, могу раздобыть.

— Нет, не надо, — запротестовала я. Только алкоголя мне не хватало!

Гвен уже забыла о своей застенчивости и с интересом разглядывала компанию «Золотого пламени».

— Смотри, — шепнула она мне, — вон тот, с татуировкой на шее. Это их пробойщик! Он в прошлом сезоне пять голов забил!

— Точно! — вспомнила я. — Кристофер Хантер!

— Он самый, — усмехнулась Гвен. — А вон и Маркус Корнер… Видишь?

Я не ответила. Потому что в этот момент Маркус поднял голову и наши взгляды встретились. И кажется именно в это мгновение он узнал меня. Его бровь чуть приподнялась, но глаза оставались холодными.

Светловолосая лекарка тоже посмотрела на меня, и её губы сразу сжались в нитку. Она что-то сказала Корнеру, и он перевёл внимание на нее, кивнул, ответил.

Я отвернулась первой, сделала большой глоток чая и обожгла язык.

— Проклятье… — прошептала, стискивая зубы.

— Ты чего? — спросила обеспокоенно Гвен.

— Ничего, — ответила я хрипло. — Чай горячий. А ты знаешь, что это за блондинка рядом с Корнером? Их лекарка, верно? Виктория, кажется…

— Да, Виктория Стерн, дочь одного из великих архимагов, который состоит в Совете Империи, наследница дома Стернов, имеют близкие родственные связи с Террасами, — понизив голос, поделилась со мной Гвен. — В «Гром» пришла вместе с Корнером, ради неё из команды выбросили прошлого лекаря. Говорят, они с Корнером почти помолвлены.

В груди неприятно кольнуло. Значит, это его невеста…

Внезапно Виктория Стерн поднялась и направилась к нам.

— Смотрите, — она остановилась прямо у нашего дивана и скрестила руки на груди. Её улыбка была жёсткой и насмешливой. — А вот и сестра легендарного Райта собственной персоной.

Маркус остался в кресле, но теперь тоже смотрел на нас. Я, внутренне напрягшись, глянула на Викторию.

— Виктория, — обратился к ней Морис с лёгкой улыбкой, явно пытаясь разрядить обстановку. — Присоединишься? У нас тут чай, разговоры...

— Чай? — перебила она, даже не взглянув на него. — Нет, спасибо. Я просто хотела познакомиться поближе.

Она окинула меня взглядом сверху вниз.

— Бренда Райт, верно? Я слышала о тебе, — её улыбка стала шире, но глаза остались холодными. — Маркус рассказывал. Ты была той самой девчонкой, которая подарила ему какой-то дурацкий амулет.

У меня перехватило дыхание и потемнело в глазах.

— И, кажется, ещё донимала его своей влюбленностью, — продолжила Виктория, наклоняя голову, как птица. — Глупо и так по-детски. Бедняжка.

— Виктория, — окликнул её Маркус. — Хватит.

— Что? — она обернулась к нему с наигранным удивлением. — Я просто констатирую факты. Это же правда? Ты сам рассказывал, — она снова посмотрела на меня. — Ты же была влюблена в него, да? Бегала за ним с подарками, строила глазки... А он до сегодняшнего дня даже не помнил твоего имени, называл просто «сестра этого придурка Райта».

Я сжала кружку так, что она чуть не треснула. В голове шумело, сердце колотилось где-то в горле, а щеки пылали огнем. Всё, что я годами пыталась похоронить, всё, что закопала так глубоко, как только могла — всё это вывалили на меня при всех, как мусор из ведра.

— Виктория, — голос Маркуса стал жёстче. — Отойди от нее.

— Зачем? — она пожала плечами. — Мы все тут свои… Это же весело, вспоминать моменты из детства, разве нет?

— Виктория, — Корнер встал и собрался тоже направиться к нам, но я его опередила.

Тоже подскочила на ноги. Мы стояли с Викторией совсем близко, она была на полголовы выше, поэтому мне пришлось задрать подбородок, а затем произнести со всем презрением, на которое была способна:

— Пошли вы все к демонам, ты и твой Корнер!

И после, не оглядываясь, устремилась к двери.

Да, я сбежала. Возможно, как последняя трусиха, и тем самым показала свою слабость, но находиться там больше было невыносимо. Особенно в одной комнате с этой гадиной Стерн и Корнером.

Я вышла к лестнице и села на ступеньки, пытаясь унять дрожь. Чашка с чаем все ещё была в моей руке, и я сделала оттуда большой глоток.

Корнер с этой грымзой обсуждали меня! Смеялись надо мной и над моими чувствами! От этого вскрывшегося обидного факта на глаза навернулись слезы. Лучше бы он просто забыл меня, а не вспоминал вот так, вместе со своей невестой…

Боги, как глупо! Какая же я все-таки, и правда, дура!

Кто-то тихо подошёл сзади, а потом молча сел рядом.

Гвен. Пожалуй, она единственная, кого я сейчас готова была видеть.

— Ты как? — спросила она тихо.

— Нормально, — я слабо улыбнулась. — Не надо было мне, наверное, идти на эту вечеринку, ведь знала, что может быть нечто подобное…

— То есть… Все это правда? Про Корнера, — мягко поинтересовалась Гвен.

— Отчасти, — я покрутила кружку между ладоней. — Я действительно была когда-то влюблена в Корнера. Давно. Мне было четырнадцать, и их семья как раз жила в то время неподалёку. И с Брайном они играли в одной лиге, правда, в разных командах… Корнер уже тогда был легендой, они с братом постоянно соперничали. А я влюбилась в него. Почти боготворила, — я печально усмехнулась. — Знаешь, как это бывает? У подростков.

— Знаю, — вдруг ответила Гвен совершенно серьёзно. — И не только у подростков… — она вздохнула. — И что было дальше?

— Я решила сделать ему подарок. Месяц создавала амулет на удачу из ледяного кристалла. В виде ядра магрегби. И вот после одного отборочного матча я решилась подарить его. Мне посчастливилось найти Корнера одного в пустой раздевалке. Было так страшно, я волновалась, как дурочка, — я вновь с горечью улыбнулась. — Начала ему лепетать что-то вроде: «Маркус, я… я всегда восхищалась тобой. Вот, это для тебя. Я думаю, тебе пригодится…» А потом протянула коробочку с амулетом.

— А он?

— А он посмотрел на меня как на назойливого ребенка, с холодностью и презрением. Но коробку забрал, а потом, даже не открыв, неряшливо бросил на скамейку. И сказал: «Слушай, младшая Райт. У меня нет времени на фанатские подарки. Займись лучше своей учёбой. Или чем-то ещё, чем вы занимаетесь в этом возрасте. И больше не крутись у меня под ногами, это бесит». Мне было так больно и стыдно, что я сорвалась с места и убежала. Прямо как сегодня, — я покачала головой. — Ненавижу себя за это.

— Нечего себя винить. Это Корнер идиот, а не ты, — Гвен сжала мою руку. — Он поступил и поступал мерзко. Как и его невеста. На твоём месте я, возможно, сделала бы то же самое, — добавила она, помолчав. — Я имею ввиду, просто ушла, не пытаясь дуракам доказать, что они дураки.

— Да, но… — я вздохнула. — Виктория все равно, выходит, добилась, чего хотела. Унизила меня.

— Унизить можно только того, кто готов унижаться сам. Но это не про тебя. Так что воспринимай это просто, как небольшое отступление перед боем, — усмехнулась Гвен. — Кстати, Корнер явно был недоволен выходкой невесты. Когда ты ушла, он начал что-то тихо ей выговаривать, а она злилась.

— Уверена, он просто испугался за свою репутацию, — мне не хотелось признавать, что слова Гвен о ссоре Корнера и Виктории заставили моё сердце ликующе дрогнуть.

— Как знать? — Гвен задумчиво пожала плечами. А потом хлопнула себя по коленям: — Ну что, пошли спать?

— Спать? — удивилась я. — Ты можешь вернуться на вечеринку, не надо ради меня жертвовать тем, что приятно тебе.

— Глупости, — хмыкнула она. — Я уже увидела там все, что хотела. И делать мне там тоже нечего. Так что, пошли!

Глава 7

Я проснулась на рассвете от некого внутреннего толчка и больше не смогла заснуть. Что ж, решила тогда, зачем тратить время, бесцельно валяясь в постели, если можно отправиться на пробежку.

Я встала, стараясь не разбудить Эларию и Гвен, которые ещё сладко спали, уткнувшись в подушки, и стала быстро натягивать спортивную форму.

«Та самая девочка, которая подарила ему амулет... Донимала своей влюбленностью...» — пронеслись в голове непрошенные воспоминания со вчерашней вечеринке.

Я тряхнула головой, отгоняя голос Виктории. Хватит! Не хочу больше думать ни о ней, ни о Корнере. Я здесь не для того, чтобы вспоминать прошлое. Я здесь, чтобы стать сильнее.

На первом этаже на пути мне попался пожилой уборщик, который драил полы в холле.

— Ранняя пташка, — усмехнулся он, разглядывая мою форму. — На пробежку?

— Ага, — ответила я. — Может, посоветуете маршрут? Я здесь впервые.

— За тренировочными полями тропинка уходит в Заповедный лес, — махнул он шваброй в сторону западного выхода. — Там тихо и красиво. Только далеко не уходи, а то заблудишься. И смотри под ноги: корни там старые, коварные.

Я поблагодарила его и выскользнула на улицу.

Утренний воздух был еще прохладным, и по траве стелился рваный туман. Комплекс только начинал просыпаться, и вдалеке на тренировочных полях мелькали редкие фигурки таких же фанатиков, как я.

Я пересекла газоны, перепрыгнула через невысокую ограду и оказалась у кромки леса.

Здесь действительно было тихо и непривычно после городской суеты, лишь где-то вдали заливалась трелью одинокая птица и под ногами тихо шуршала трава. Я сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом прелой листвы и мха, и отправилась вперед.

Тропинка вилась между стволами, уводя всё дальше от комплекса. Я бежала не быстро, прислушиваясь к себе. Дыхание не сбивалось, пульс был в пределах нормы, и это радовало. Значит, ночные тренировки не прошли даром.

Я не смотрела на часы и не считала минуты, просто бежала, пока не начало жечь в боку, и тогда перешла на шаг, глубоко дыша. Туман постепенно редел, и сквозь кроны стало пробиваться солнце, раскрашивая лес золотом.

Внезапно я чуть не споткнулась о корень и тихо выругалась. А ведь уборщик предупреждал, чтобы смотрела под ноги! Я собралась идти дальше, как вдруг боковым зрением заметила нечто странное: из земли, между корней старого дуба, торчало что-то округлое, присыпанное листвой. Я подошла ближе, присела на корточки и разгребла мусор.

Яйцо? Ну да, самое обычное, на первый взгляд: матово-серая скорлупа, чуть переливчатая, как перламутр, размером с дыню. Я подняла его и ощутила знакомую тяжесть и прохладу. Яйцо было точно такое же, как те, которыми мы играли на тренировках.

— Ты как сюда попало? — пробормотала я вслух и огляделась.

Лес как лес. Никаких следов экспедиции, никаких раскопок. Просто яйцо, лежащее в земле. Может, выпало из чьего-то рюкзака? Или кто-то из местных нашёл и бросил за ненадобностью? Или оно вообще лежит здесь сотни лет, а я просто случайно наткнулась?

Я покрутила его в руках. На скорлупе не было ни трещин, ни повреждений — идеально целое.

И тут мне в голову пришла отличная мысль.

— Тренировки, — прошептала я и улыбнулась. Ну конечно!

Учебных ядер в комплексе, конечно, хватало, но они все стояли на учёте, все под присмотром тренеров. А это будет моим, личным. Никто даже не узнает. С ним я смогу отрабатывать маневры в одиночку!

Я снова оглянулась. Лес все так же молчал, вокруг — ни души. Ни одного свидетеля моей чудесной находке.

— Ну привет, — сказала я яйцу, торопливо заворачивая его в куртку. — Теперь будешь моим тайным другом.

Яйцо, естественно, не ответило. Оно было холодным и тяжелым, как и положено мёртвому артефакту. Но в груди у меня почему-то потеплело и стало радостно, как в детстве от полученного подарка.

Обратный путь я проделала быстро, стараясь не попадаться никому на глаза. В холле уборщик уже ушёл, в коридорах тоже было пусто. Я проскользнула в комнату так же тихо, как вышла.

Гвен и Элария по-прежнему спали. Я залезла под кровать, отодвинула свою сумку, засунула яйцо в самый дальний угол и прикрыла его старым свитером.

— Вот тут и полежишь пока, — шепнула я ему. — Как стемнеет, начнём тренировки.

— Бренда? — раздался сонный голос Гвен. — Ты чего под кроватью делаешь?

— Да так, — я постаралась придать голосу беззаботное выражение. — Носок искала.

— Ты такая румяная. Бегала, что ли?

— Ага, в Заповедном лесу, — ответила я.

— Одна? И не боялась? — удивилась Гвен.

— А чего бояться? — я пожала плечами. — Там тихо и безлюдно. И, кстати, очень красиво.

— Который час? — подала голос Элария.

— Полседьмого, — ответила я.

— Полседьмого? — та резко села на кровати. — Подъем должен быть в шесть!

— Но до завтрака ещё полтора часа, — зевнула Гвен. — Успеем.

— Всего полтора часа, — проворчала Элария. — А у нас режим! Так что встаем, — она тут же скинула с себя одеяло и направилась в ванную.

— Как ты после вчерашнего? — тихо спросила меня Гвен.

— Отлично. Уже все забыла, — лихо соврала я.

— Правильно, так и надо, — улыбнулась Гвен. — Они не стоят твоего внимания.

Я кивнула и вернулась мыслями к яйцу: скорее бы вечер, чтобы опробовать его в деле.

В полдень должна была состояться жеребьевка команд для четверть финала, первый матч которого пройдёт уже завтра.

Нас пригласили в Зал Торжеств, огромный, с высокими сводами и рядами кресел, стоящих кругом, а в центре — сцена. Над ней висела уже знакомая голограмма с четырьмя вращающимися символами Академий-участниц. Стены зала так же украшали флаги и гербы команд, а места для сидения были поделены на сектора.

Громче всех, как всегда, вела себя команда «Золотого пламени», они беззаботно переговаривались, смеялись, кто-то даже запускал над головой крошечные искры просто так, от избытка энергии и эмоций. Их капитан, высокая рыженькая девушка с пучком на голове, сидела чуть поодаль от своей команды, скрестив руки на груди, и смотрела на сцену с хищным прищуром. Даже на расстоянии от неё веяло жаром и уверенностью.

«Крыло ветра» было их полной противоположностью: все держались тихо, но в этой тишине чувствовалась опасная сосредоточенность. У их капитана были острые черты лица и цепкие серые глаза, его тонкие пальцы чуть заметно подрагивали, будто он уже просчитывал траектории будущих атак.

«Железный Гром» занял сектор как раз напротив нас. Сегодня Маркус и Виктория не разговаривали, хотя и сидели рядом. А лекарка ещё и выглядела кислой, словно ей в рот насильно засунули зелёный лимон. Я даже ощутила некоторое злорадство от этого. Позади Маркуса развалился массивный Рекс, около него — их вертлявый связной и девушка по имени Тара, остальные двое из их команды спрятались на третьем ряду за широкой спиной Рекса.

— Я немного нервничаю, — сказала мне Гвен.

— Из-за чего? — спросила я.

— Первый матч всегда сложный и задаёт настроение на остальную игру, — она чуть понизила голос. — Я лично надеюсь на «Крыло ветра». Они быстрые, но у них слабая защита. Легче набрать очки для полуфинала.

— А я хочу сразиться с «Золотым пламенем», — вставила Элария, сидящая позади. — Меня они раздражают куда больше. И никакой дисциплины.

— Но, главное, не «Гром», — тихо заключила Гвен.

Ни у кого не нашлось, что возразить, потому что «Гром» — это был тот соперник, которого никто не хотел первым. Слишком сильные и опасные. А для меня и Брайана ещё и слишком личные.

Наконец на сцену поднялся представитель Совета империи в лиловой мантии с гербом на груди. Он подождал, пока в зале все замолчат, и заговорил:

— Приветствую вас, участники Турнира Четырёх Стихий. Сегодня мы собрались здесь, чтобы определить, как пройдёт первый круг соревнований. Жеребьёвка простая — четыре шара, четыре команды, две пары.

Он взмахнул рукой, и над сценой появилась прозрачная сфера с четырьмя разноцветными шарами внутри. Они медленно вращались, переливаясь тусклым светом.

— Капитаны, прошу на сцену.

Брайн первым поднялся и направился к сцене, внешне он был спокоен и собран, но я знала, что внутри него бушует настоящая буря.

Следом за ним вышла капитан «Золотого пламени».

— Эмилия Роуг, — шепнул Морис. — Двадцать три года, капитан третий сезон. Говорят, её магия огня настолько сильна, что она может расплавить ядро, если разозлится. Но на Турнирах такого пока не случалось.

Капитан «Крыла ветра» поднялся на сцену с другой стороны и застыл рядом с Роуг, неожиданно оказавшись на полголовы её ниже.

— Кингсли, — продолжал Морис. — Двадцать один год, самый молодой из капитанов. Говорят, он видит поле не так, как все: у него пространственное чутье. Будто он знает, где окажется ядро за секунду до того, как оно туда попадет. Но скоро проверим, так ли это.

И последним на сцене появился Маркус Корнер. Его движения как всегда были неспешны и уверены, а взгляд направлен в себя. Когда он встал рядом с остальными капитанами, стало видно, насколько они разные: Брайн — холодная, сдержанная сила, Роуг — жар и напор, Кингсли — тихая, смертоносная скорость, а Корнер был скалой, тяжёлой и несокрушимой.

Взгляды Брайна и Маркуса встретились. Я затаила дыхание. Это длилось всего секунду, но за эти мгновения воздух между ними так раскалился, что даже Гвен рядом поежилась.

— Ого. А они друг друга не любят, да? — тоже заметил Морис.

— Есть такое, — подтвердила я, не вдаваясь в подробности.

Никто не знал всей истории. Никто, кроме меня и, может быть, Виктории.

— Право первого выбора предоставляется прошлогодним победителям, — объявил распорядитель, и его голос вырвал меня из воспоминаний. — Капитан «Железного Грома», прошу!

Маркус шагнул вперёд. Его рука опустилась в сферу, пальцы ловко выловили один из шаров. Тот вспыхнул и раскрылся, явив всем символ, который все сразу узнали.

«Золотое пламя».

— Итак, у нас в первом матче сразиться «Железный Гром» против «Золотого пламени»! — провозгласил распорядитель. — Таким образом, во второй день у нас сыграют «Ледяной змей» и «Крыло ветра».

Я выдохнула. Не знаю, хорошо это или плохо, но главное, что мы пока играем не против «Грома». Гвен рядом тоже облегченно вздохнула. Морис довольно потёр руки.

— Отлично, — изрек он. — Воздушники. С ними вполне можно работать.

Элария промолчала, но я видела, как её плечи так же заметно расслабились.

Капитаны вернулись к своим командам.

— Сильно не радуемся, — сказал Брайн, обращаясь в первую очередь к Морису, который явно воодушевился нынешним раскладом. — У «Ветра» тоже есть свои козыри.

— Сегодня тренировочное поле будет занято «Громом», а потом «Пламенем», — перебил его Гросс, наклоняясь к нам. — Наша основная тренировка пройдёт завтра. Но это не значит, что сегодня вы должны бездельничать. Вы вполне можете заняться индивидуальными тренировками. Я понятно изъясняюсь?

Все одобрительно закивали. Я же вспомнила о своей утренней находке и мысленно улыбнулась. Моя индивидуальная тренировка сегодня будет особенной.

***

Я еле дождалась вечера, а затем — когда мои соседки лягут спать. Элария, как всегда, уснула первой, Гвен продержалась чуть дольше, где-то час после отбоя. Я же все это время лежала с открытыми глазами, считала минуты и ждала.

Когда тихое похрапывание Эларии стал достаточно ритмичным, а Гвен во сне перестала ворочаться, я бесшумно выбралась из кровати. На ощупь, в полной темноте, залезла под кровать, нашарила свёрток со старым свитером и вытащила его.

Яйцо было таким же холодным, как и утром.

Я натянула тот самый старый свитерок, удобные штаны, сунула ноги в ботинки и, стараясь не скрипеть половицами, выскользнула в коридор.

Ночью комплекс выглядел иначе.

Дежурные кристаллы горели вполсилы, отбрасывая длинные, дрожащие тени, коридоры были пусты, только где-то вдалеке слышались шаги охранников. Я прижалась к стене, пропуская их, и через черный ход выбралась наружу.

Воздух ударил в лицо приятной прохладой и ароматом ночных трав. Над головой сияли звезды, большие, чистые и яркие, какие бывают только в ясную погоду. И ни души.

Я срезала путь через газон и углубилась в тень, туда, где расположилась небольшое тренировочное поле — одно из многих, но это было самым дальним и, судя по отсутствию света, забытым. Я присмотрела его еще днем, и кажется, не прогадала. Сюда точно навряд ли кто-то сунется.

Поле оказалось заросшим по краям, но в центральная площадка — ровный, чуть примявшийся газон — была вполне пригодна. Я вышла на нее, положила яйцо на траву и огляделась.

Тихо. Только ветер шуршит листвой где-то в Заповедном лесу.

— Ну что, дружок, — прошептала я, глядя на яйцо. — Давай поиграем.

Первые полчаса я просто привыкала к весу.

Яйцо оказалось тяжелее учебных — или мне только казалось? Я подбрасывала его, ловила, перекатывала с ладони на ладонь. Холодная, гладкая поверхность скользила в руках, и я то и дело роняла его в траву.

— Проклятье, — ворчала я каждый раз, поднимая его. — И как они с вами на поле управляются?

Потом я начала отрабатывать простейшее упражнение на удержание и передачу импульса. Направила в него тонкую струйку маны — ровно столько, сколько нужно, чтобы «разбудить» для игры. И яйцо вдруг отреагировало: слегка потеплело и качнулось в моих руках. Совсем чуть-чуть, но я заметила, поэтому замерла, вслушиваясь в ощущения.

Но оно больше никак не реагировала, и я, решив, что, наверное, все же почудилось, продолжила.

Час пролетел незаметно. Я гоняла яйцо по кругу, отрабатывая рывки, остановки, ложные замахи. Мои мышцы горели, дыхание сбивалось, но я не могла остановиться. Впервые за долгое время у меня было своё ядро. Своё. Никто не смотрел, не оценивал, не говорил «у тебя не получается». Только я и этот холодный, молчаливый камень.

Я уже почти вошла в ритм, когда услышала шаги. Кто-то уверенно шёл по тропинке от комплекса, хрустя гравием.

Я застыла, прижимая яйцо к груди. Сердце колотилось где-то в горле. Патруль? Гросс? Кто-то из команды?

Фигура вынырнула из темноты, и одинокий фонарь осветил знакомые черты.

Маркус Корнер.

Я попятилась, но он уже заметил меня. Остановился в нескольких шагах, глядя то на меня, то на яйцо в моих руках.

— Райт, — сказал он негромко, без особого удивления, скорее, с лёгкой насмешкой. — Не спится?

Я сглотнула, лихорадочно соображая, что делать. Бежать? Спрятать яйцо? Притвориться, что я гуляю?

— Тебе какое дело? — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Никакого, — Корнер пожал плечами и, к моему ужасу, сделал шаг ближе, разглядывая меня с ленивым интересом. — Просто любопытно, что лекарка «Змея» делает посреди ночи с неучтенным ядром на забытом поле. Тренируешься, что ли?

— Не твоё дело, — повторила я, прижимая яйцо плотнее. — И вообще, что ты здесь делаешь? Следишь за мной?

Он коротко хмыкнул:

— Я тут гуляю. Имею привычку. А ты, видимо, решила, что ты единственная, кому не спится?

Я молчала, лихорадочно пытаясь понять, что ему нужно. Корнер не уходил. Просто стоял и смотрел, и от этого взгляда хотелось провалиться сквозь землю.

— Слушай, — сказал он вдруг другим тоном, чуть жестче и без насмешки. — Насчет вчерашнего. Я про вечеринку.

Я напряглась.

— Виктория перегнула, я знаю, — Корнер говорил ровно, почти скучающе, но я чувствовала, что слова даются ему нелегко. — Не надо было ей лезть. Это мои дела, не её.

— Твои дела? — я не сдержала горького смешка. — С каких это пор я стала твоим делом?

Он посмотрел на меня долгим взглядом, а потом пожал плечами:

— Ни с каких. Но она не имела права. Так что... извини. За неё.

Я ждала, что он добавит что-то ещё. Например, про тот амулет, про прошлое, про то, что было тогда. Но он молчал.

— И всё? — вырвалось у меня.

— А что ещё? — Корнер приподнял бровь. — Хочешь, чтобы я встал на колени? Или принес тебе цветы? В знак извинения.

— Нет, — сухо отрезала я. — Я хочу, чтобы ты проваливал.

Он усмехнулся, на этот раз открыто и цинично.

— Как скажешь, — затем развернулся, сделал шаг, но остановился. — Только учти, Райт. Если ты собираешься играть против нас, тебе придётся научиться держать равновесие. У тебя корпус заваливается временами.

— Спасибо за совет, — процедила я сквозь зубы. — Обязательно учту.

— Не за что, — Корнер уже уходил в темноту, но продолжал говорить: — И спрячь свое ядро получше. Мало ли кто ещё тут гуляет по ночам.

Его голос наконец затих, как и шаги, и я снова осталась одна. Стояла посреди заброшенного поля, сжимая холодное яйцо, и пыталась унять дрожь в руках. Меня обуревали злость и страх одновременно. И вдогонку им, как слабый звоночек из прошлого, — то самое чувство, которое, я думала, уже умерло.

— Козел, — выдохнула я в ночь. — Надменный козел.

Я продолжила тренировку. Но где-то в глубине сознания засели слова Корнера: «Спрячь получше». Он видел яйцо и мог рассказать о нем кому угодно.

Или не рассказать.

И я не знала, что теперь со всем этим делать.