Магнолия в объятиях тумана 2

Глава 1. Без слова мысль, волненье без названья

В первый день зимы Арьяман проснулся оттого, что голова, казалось, окончательно покинула тело, под невероятным углом склонённая с кресла. Сильно поморщившись, лорд Аванти вернул её в естественное положение и приоткрыл глаза.

На массивном столе перед ним, забросив ногу на ногу и раскинув руки в стороны, лежала госпожа магистр. Под затылком у неё покоился свёрнутый плащ. На стуле справа, упав головой на стол, спал Лагамар. На диване слева, практически друг на друге, в неудобных позах валялись Баламут и Абелард. Леди Маннай, скрючившись на кресле чуть дальше Лагамара, выглядела так, словно вот-вот упадёт.

Арьяман вновь поморщился и нахмурился. В голове будто платки уджайнских базаров мельтешили, мысли метались совершенно хаотично.

«Сначала надо бы умыться», – решил лорд Аванти, вставая из кресла.

Разминая на ходу шею, мужчина подошёл к двери и открыл.

На всю комнату, а может, и на всё здание, тут же раздался жуткий, раздражающий гул десятка горнов.

– Боги, кто-нибудь, снимите маяк! – простонал Баламут, пытаясь встать и скинуть с себя сонного товарища.

Раздались еле слышные в какофонии глухой стук и слабый стон – Нариэн совершенно неизящно упала на пол.

Лагамар, не отрывая щеки от стола, поднял руку и наугад кинул отменяющее заклинание в дверь – обычно маячковую сферу замыкали на ней. Но раздражающий звук горнов почему-то только усилился.

– Кто его поставил вообще? – вновь возмутился Баламут, хватаясь за голову и переходя на магическое зрение.

Перед глазами всё мелькало и мешало сосредоточиться на поиске замыкающего предмета.

Арьяман, стоявший у приоткрытой двери, услышал, как заскрипели лестничные доски – на шум уже спешили возмутиться.

Бальдр, который никогда не чувствовал себя настолько плохо – даже после огромной попойки с Вандаларом в юношестве – создал волну чистой силы (довольно нерациональное её использование), разлетевшуюся во все стороны. Гул наконец-то стих.

И тут же возник ужасный пищащий звук. Словно сотня громкоголосых птиц решила спеть в одной комнате.

– Да что происходит? – воскликнула Нариэн из-под стола.

«Почему оно не исчезло вместе с маячковой сферой?» – успел недоумённо подумать Арьяман, как вдруг над столом взметнулась женская рука в тонкой перчатке, и всё наконец-то стихло.

Пока лорд Аванти извинялся перед управляющим, а Нариэн спешно пыталась поправить причёску и одежду, остальные мужчины с удивлением смотрели на бледную госпожу магистра, которая, с кряхтением сев на столе, держалась за живот и вполголоса ругалась на всё подряд.

– Впервые так напиваюсь, – пробормотал Лагамар, с сочувствием глядя на темноволосую девушку, которой, похоже, алкоголь неслабо ударил по желудку.

– И я, – тихо согласился княжич.

– Знатно мы вчера посидели, – осторожно (чтобы не слишком беспокоить голову) покивал Баламут. – Я целого зайца умял. Даже удивительно, что уже проголодался. Это сколько же мы спим?

– На утренний поезд обратно успеваем! – воскликнул Арьяман, который успел справиться о времени у управляющего. – Но надо бежать уже сейчас.

– Может, до вечернего подождём? – робко предложила Нариэн.

Ей хотелось умыться и причесаться.

– Сегодня первенник. Вечернего нет, – со вздохом произнёс Лагамар.

Поезд из Лехея до Академии ходил утром каждый день, и только в некоторые дни – ещё и вечером.

– Ох, – слабо простонал Бальдр в ответ, и, пошатываясь, встал. Впервые на памяти остальных он не излучал уверенность и харизму. И выглядел в крайней степени утомлённо. – Если вчера вечерний поезд не отменили… Морус устроит нам код семь-семь-три.

Тут раздался необычайно громкий звук удара, от которого задрожали стены. Госпожа магистр уронила свою волшебную сумку на пол.

– Тяжёлая, – многозначительно заметила Ли-Льен и впервые за долгое время наложила на артефакт заклинание вре́менного снижения веса, чтобы не напрягать живот.

«Что же мы такое вчера пили?» – подумалось остальным.

В заметённой снегом магической столице ещё не рассвело. Вьюга утихла к вечеру, и сейчас по тёмным улицам лишь порой гулял редкий ветерок, взметающий позёмку то тут, то там.

В вагон первокурсники вбежали в последний момент.

– А Фирос нас вообще впустит? – деловито спросила Нариэн.

Ворота Академии почти всегда держались в закрытом состоянии. Без магического ключа их не отпереть без срабатывания созданных ещё древними колдунами оповещающих заклинаний. Да и без разрушения магического купола внутрь или наружу и шагу не ступить – будешь биться о невидимую стену. Если всё же удастся за неё проникнуть, то все, у кого есть власть над «периметром» Академии, тут же узна́ют, где, когда и в какую сторону нарушитель пересёк границу. Хоть артефактом выступала вся стена, берущая территорию Академии в кольцо, управляющие им также могли отследить передвижение нарушителей и внутри стен.

Потому привратник, Фирос, вне дней поступления будущих студентов отпирал ворота только после разрешения госпожи ректора – она предварительно «сообщала» ограждающей Арке количество посетителей или покидающих стены Академии людей.

– Ну он вряд ли свой пост оставил, – ответил Баламут. – Но, наверное, сначала уведомит госпожу Ириду, та сообщит Морусу, затем нас отчитают, и только после мы сможем, наконец, выпить хотя бы чаю, да передохну́ть.

– Как ты себя чувствуешь, Лилейн? – забеспокоился о своей молчаливой фее Бальдр.

Её лицо казалось непривычно бледным в темноте вагона.

– Сносно. Мне противопоказан алкоголь, – только и сказала она.

До станции Академии госпожа магистр больше не проронила ни слова. Пока студенты в слабых лучах полуденного солнца добирались по глубоким сугробам к границам территории Фермона, Ли-Льен молча следовала в конце процессии, возглавляемой высоким и широким Арьяманом.

По ту сторону закрытых ворот на утоптанном чьими-то нервными шагами снегу стоял Морус, заслышавший их пыхтение издалека. У него на плече лежала довольно всклоченная коса волос. Руки на боках выглядели очень гневно.

Ворота арки медленно открылись, но никто не спешил пересечь невидимую границу.

– Что, зассали? – грозно вопросил куратор.

– Немножко есть, – прошептал Баламут.

Ли-Льен решила, что когда-то это всё равно придётся сделать, и подтолкнула стоя́щего пред ней княжича. Тот, чуть не упав в скрытую под снегом яму, нескладно пробежал вперёд и в мгновение ока очутился за воротами. За ним следом засеменили остальные. Госпожа магистр, в последний момент вдев деревянную заколку в волосы, вошла после всех.

Ворота закрылись.

– Ну что? – задал новый вопрос Морус зычным голосом. – Вижу, живы и относительно здоровы. Дайте угадаю, всю ночь боролись с нечистью? С зелёным змием?

Хоть зелёный змей и являлся эндемичной нечистью юго-востока Лесавьи, кажется, инквизитор имел в виду вовсе не его.

Студенты потупили взор.

– М-мы просто встретили сестру Лилейн! – попытался оправдаться Бал. – Решили зайти куда-нибудь и быстро перекусить. И случайно засиделись допоздна.

– Это была её мама, – шёпотом поправила его Нариэн.

«Разве не её подруга?» – подумал княжич.

– Просто знакомая, – отказалась от такого родства Ли-Льен.

– Быстро перекусить? – скептически уточнил Морус, сложив руки на груди. – Что ели? Уху?

– Нет, зайчатину, – ответил Баламут с честным видом.

Морус по-лильеновски закатил глаза. И вдруг принюхался.

– Что-то от вас перегаром не пахнет, – немного удивлённо заметил он.

– Так я ж говорю, мы просто засиделись, – обрадованно объяснил Баламут. – На улице быстро стемнело… да ещё эта вьюга.

– Что-то мне это совсем не помешало успеть на вечерний поезд! – возмутился Морус, вновь гневно сверкая серо-голубыми глазами. Он начал ходить взад-вперёд, выговаривая своим подопечным: – И ведь до последнего надеялся, что вы решили поехать другим вагоном. Вам уже далеко за двадцать, должна же была появиться хоть капля осознанности! Сестра? Мама? Да хоть его величество! Правила есть правила. Лилейн, что с животом?

Инквизитор очень резко сменил тему, поэтому все дружно уставились на госпожу магистра, которая стояла, чуть согнувшись, и то и дело переминалась с ноги на ногу.

– Меня сейчас стошнит, – соврала Ли-Льен, и глазом не моргнув.

Морус погрозил ей указательным пальцем:

– Вот это называется «просто посидели»?

Вдруг его взгляд стал подозрительным.

«Алкоголем не несёт, животы бурчат, в показаниях "с кем пили" путаются…» – на мгновение задумался куратор, склонный доверять своей интуиции, сейчас кричащей, что дело нечисто.

Ли-Льен, заметив это, чуть согнулась и притворилась, что у неё сейчас комок к горлу подступит.

– Я давала к драконьей водке только зелье от перегара, но от похмелья у меня с собой не было, – просипела девушка. – Сжальтесь, о, наставник.

– Ай! Быстро за мной! – резко приказал Морус.

Он круто развернулся, рассекая косой воздух, и действительно быстро зашагал в сторону Фермона.

Всю дорогу преподаватель физподготовки не забывал гневно отчитывать своих учеников, а в конце наказал им в следующие три седмицы заниматься уборкой в оранжереях.

– Жуть, – охнул Баламут тихонько, когда Морус точно не мог услышать.

Они стояли у своих комнат и смотрели друг на друга.

– Я даже не помню, как мы пили и что, – с тяжёлым вздохом добавил Арьяман, бывший любителем хорошего алкоголя, а не дешёвой и высокоградусной «драконьей водки».

– И когда ушла подруга Лилейн, – добавил Бальдр.

– И как мы оказались в том номере, – подхватил Лагамар.

– Так, скоро время обеда, но я предлагаю сначала умыться, а потом я приготовлю похмельные щи в нашей общей комнате, – предложил Бал. – А то как будто и не ели ничего.

Вновь дружно вздохнув, студенты наконец разошлись по своим углам. Отчего-то все события вчерашнего дня их совсем не беспокоили. Куда больше волновала грядущая отработка.

«Нашей. Общей. Комнате?» – возмутилась Ли-Льен про себя, когда, стоя под прохладным душем, разглядывала красный рубец на животе. – «Ну ни в какие ворота».

Пока Баламут готовил поздний завтрак, Ли-Льен внимательно разглядывала талисман, который прикупила в Лехее ещё летом. Если не считать того, что она не могла увидеть с заколкой, этот даже на уровне структуры благословения отличался и от канонического талисмана Судиши, и от подражающего ему талисмана Солохи. Но изменения эти не были существенны. Какие-то руны и даже пара блоков не совпадали, но, прямо как в том десятом задании на вступительных испытаниях, замены не приводили к сколько-нибудь значимым трансформациям.

«Просто пыль в глаза», – подумала госпожа магистр.

Конечно, не каждый заметит это. Но кто-то хорошо поднаторевший в искусстве создания заклинаний или артефактов, привыкший работать с огромными руническими блоками, всё же скажет: этот талисман ничем не лучше и не хуже оберегов духовного ордена. Разово отгонит какого-нибудь слабого духа, если вообще будет напитан чистой силой. Или, если его создаст настоящий, имеющий дар монах, может, и какую-нибудь низшую нечисть.

«Если он, как я помню, не имеет "двойного дна", то долгую способность отгонять низшую нечисть тогда на площади ему дала грязная сила, пока не израсходовалась», – поняла Ли-Льен. – «Эти талисманы разные. Но в Черне Морус успел выяснить: самые дешёвые обеги продавали в одной лавке на окраине. Она получила их от инквизиторского ордена. Мой тоже лежал на полке "сделано инквизиторами". Зачем делать два варианта?».

Первый, лехейский, являлся эффективной репликой талисмана духовников. Тоже, вероятно, одноразовой. И, к счастью, не отдавал никаких приказов. К счастью, потому, что Ли-Льен в тот момент кольца не надевала, в отличие от заколки. Вряд ли в усиленное чистой энергией тело смогла бы проникнуть грязная, но риск имел место.

Второй, чернский талисман, отличался будто бы незначительно. Но эти изменения кардинально влияли на человека, его носившего.

«В целом, у лехейского талисмана в структуре видны черты той тайной, написанной грязной силой, структуры чернского. Второй будто эволюционировал из первого. Или даже между ними существовало что-то ещё, так как поведение некоторых блоков в чернском варианте я бы не смогла предсказать, не увидев конечный результат», – продолжала размышлять девушка за едой. – «Но если… если второй талисман – тоже неокончательный вариант?».

Остальные обсуждали предстоящие отработки, домашнее задание на завтрашние занятия и, кажется, планировали просидеть у госпожи магистра до вечера.

– Ладно уж. Я в библиотеку, – сообщила Ли-Льен, подхватывая сумку и сбегая из комнаты.

– Но сегодня же первый день зимы… – начал Бальдр, но дверь уже закрылась.

В коридоре, убедившись, что никто её не видит, девушка прицепила к зимнему студенческому плащу брошь-магнолию и направилась в Безлунный зал.

– Напились так, что не помнят, с кем пили! Ну ещё бы. Драконья водка! Ещё бы орочью огнёвку нашли! – распалялся Морус, рассекая из стороны в сторону по слабоосвещённому участку у камина. – Лилейн – сирота с больной сестрой, а они то с её мамой, то с сестрой «кушали».

– Считаешь это следствием злоупотребления алкоголем? – с лёгкой улыбкой спросил Туан. – А вдруг они встретились с… а, ладно. – Он слегка нахмурился, а потом чуть повернул голову, прислушиваясь. И вновь улыбнулся. – Ты только за этим пришёл?

– Ты что… спроваживаешь меня? – ужаснулся куратор первокурсников, притворно хватаясь за сердце. – Дожили! Подопечные распустились, лучший друг предпочитает одиночество моей компании. Меня что, прокляли без моего ведома?

– У тебя скоро занятия у второго курса, – пояснил Туан. – И я планирую рано лечь спать.

– А, точно! – Рука Моруса описала дугу от сердца ко лбу. – Я ж так опоздаю! Ну всё, до тритейника тогда. Доклад о поставках талисманов в Черн раньше седмицы не жди.

Морус спешно убежал прочь.

Хозяин Безлунного зала легко поднялся и пошёл на кухню. Там женские перчатки уже висели на спинке стула, а госпожа магистр резала мясо на небольшие кусочки.

– Привет, – поздоровался Туан с девушкой.

Он облокотился на забитый контейнерами с овощами деревянный стеллаж и с интересом следил за аккуратными движениями своей гостьи.

– Привет! – звонко отозвалась Ли-Льен, не оборачиваясь. – Как Морус? Всё рассказал?

– Ты о талисманах, или?.. а, впрочем, и то и другое. Он очень переживал вчера вечером. Да и я не смог связаться с тобой.

– А. Ну, так вышло, – пожала плечами девушка, всё также не оборачиваясь. И сменила тему. – Первый день зимы принято праздновать домашними блюдами в кругу семьи и близких людей. Мина сейчас далеко, поэтому… как насчёт побыть моим близким человеком этим вечером? – беззастенчиво предложила Ли-Льен.

Благо Туан не мог увидеть румянца на её щеках.

– Буду рад, – с улыбкой согласился черноволосый лорд. – И в таком случае прошу простить мой вид.

Несмотря на отмечающийся в некоторых городах праздник, он всё ещё не изменял своим предпочтениям в одежде. Ли-Льен, впрочем, тоже не стала одеваться в соответствующий случаю наряд, решив остаться в привычном домашнем платье с рукавами, не доходящими до локтей.

Девушка тихо рассмеялась:

– Скажешь тоже.

– У тебя что-то болит? – спросил Туан, глядя на излишне аккуратные движения.

Он принялся закатывать рукава.

– А, может быть. Ничего серьёзного, – всё так же скованно отмахнулась госпожа магистр.

– Могу я помочь? – предложил мужчина, становясь рядом.

– Хм… ты когда-нибудь лепил пичи?

– Не-а. В первый раз слышу такое слово.

– Это просто! Значит так. Надо смешать пшеничную муку, воду и масло…

Ли-Льен и Туан сидели на шкуре у камина и ели пичи с рагу из зайца и соусом из белых грибов. Рядом лежало другое необычное блюдо.

– Впервые слышу о карсенте, – поделился хозяин Безлунного зала, отпивая чай.

– Она мало распространена, – кивнула его собеседница, отламывая кусочек от сладкой лепёшки, приготовленной с анисом, кедровым орехом и изюмом. Много Ли-Льен старалась не есть, памятуя о ранении. – Мы дома часто готовили карсенту зимой. И, конечно, обязательно делали её в первый первенник двенадцатого месяца. – Чуть задумавшись, девушка добавила: – Насколько я помню, в герцогстве Мирайдес не распространено празднование этого дня. Вы в основном отмечаете только ночь с тринадцатого на первый месяц.

– Да, – согласился Туан и тоже отломил кусочек десерта, не окончив ужинать. – Но мама любила собирать семью по любому поводу. Так что в первый день зимы мы обычно готовили сбитень, обмазывали вареньем белый хлеб и слушали её сказки перед камином. Ну, по крайней мере, я точно слушал. Отец обычно приваливался к ней, клал голову на плечо и засыпал, – с тёплой улыбкой рассказал мужчина.

– Ха-ха. Наш папа тоже! – подхватила Ли-Льен, и её губы мягко растянулись в улыбке. – Любил нагреть вина, добавить в него специй и улечься к маме на колени. Она начинала рассказывать страшные истории, от которых он смеялся, а мы с Миной потом до утра прятались под одеялом на одной кровати.

– Страшные истории? – переспросил Туан.

– Да! Про ундин, что живут на дне озера, где мы катались на коньках. Прекрасные девы каждую ночь расчёсывают свои зелёные волосы и только и ждут, чтобы схватить нас, если выйдем на улицу лохматыми. Или о цвергах, которые прячутся в чаще нашего болотистого леса, и если мы туда забредём, то заманят к себе под землю, откуда нельзя выбраться. Или о кобольдах, которые ночью спрячут все разбросанные вещи. И которые будут щекотать пятки, торчащие из-под одеяла.

Туан беззлобно посмеивался над тем, как выразительно играла мимикой Ли-Льен, вспоминая детство.

– Я тоже знаю одну страшную сказку, – припомнил хозяин Безлунного зала, съедая последний кусочек рагу. – Мама рассказывала про медведя, которому отрубили лапу, а он себе сделал вместо неё липовую и отправился мстить, напевая жуткую песенку. Когда был маленьким, стоило её услышать, как я прятался под одеяло и просил закрыть все окна и двери.

– О, я знаю её! – закивала Ли-Льен и сморщила нос. – Её нам нянюшка рассказывала. Да уж, мы после неё убегали спать на чердак. Туда вёл очень узкий люк, никакой медведь бы не пролез.

Они всё говорили и говорили о детстве и смешных случаях, связанных с ребяческим желанием хоть издали увидать «ту самую ундину» и «того самого домового».

Наконец госпожа магистр тоже доела свою – маленькую – порцию ужина. Девушка сложила пустые тарелки друг на друга и встала, чтобы отнести посуду. Туан поднялся на мгновение позже, со смехом подумав, что за подобное гостеприимство, где гости сами за собой убирают, его родители бы точно высказали ему немало. Как вдруг Ли-Льен ойкнула, резко сгорбилась и неаккуратно запнулась о чайный стол.

Ещё мгновение, и… вместо того, чтобы влететь лицом в шкуру собозура и уронить тарелки, девушка уткнулась носом в мужскую ключицу, а оголённые локти окутало тепло крепко сжавших их ладоней. Девичьего носа коснулась шёлковая чёрная прядь, пощекотав кончик. Тарелки замерли в воздухе неподалёку и затем медленно опустились на столик.

– Лилейн, всё в порядке? – встревоженно спросил Туан прямо в ухо.

Ли-Льен покрылась мурашками. Она вдохнула миртово-кипарисовый аромат чужой кожи и медленно перевела взгляд с шеи на глаза, напоминающие жидкий перламутр.

– Да…

«Я просто забыла про рану и резко разогнулась», – подумала девушка и сглотнула.

Хозяин Безлунного зала разжал горячие пальцы, недоверчиво оглядел её живот и неожиданно, словно запоздало что-то осознав, побледнел и отпрянул в сторону.

Он глубоко и тяжело задышал, отведя взгляд и почти отвернувшись.

«Смутился?» – предположила Ли-Льен.

Но мужчина лишь напряжённо анализировал свои ощущения.

«Почему выглядит как страх? Эх, чужое лицо – потёмки».

Госпожа магистр, чуть согнувшись, махнула рукой, и тарелки вновь взмыли в воздух.

«Зато я наконец-то к нему прикоснулась!» – от этих мыслей настроение Ли-Льен заметно поднялось.

– Я пока их отнесу, – сообщила она весёлым голосом и, стараясь не чертыхаться от разболевшегося живота, медленно направилась к намеченной цели.

Девушка уже собралась мыть посуду, как её руку внезапно накрыла мужская ладонь.

«Когда он успел оказаться позади?» – вяло удивилась Ли-Льен, оборачиваясь.

– Ну, нет, – отказался Туан со сложным выражением лица, и ловким движением выхватил тарелку. – Я здесь справлюсь. А ты лучше присядь. Заодно подумаешь, как рассказать о сквозной ране живота. Ты же не собиралась отмалчиваться?

– К-конечно нет, – замотала головой Ли-Льен и отвела взгляд в сторону.

«Я собиралась поговорить после ужина обо всём, кроме этого», – правдиво добавила девушка про себя.

Когда Туан закончил с помывкой кухонной утвари и вернулся к освещённому камином пространству, то увидел тихо посапывающую госпожу магистра. Она полулежала на диване, подложив согнутую руку под голову. Лицо выглядело безмятежно и расслаблено, даже ресницы не дрожали.

– Следует ли мне сделать вид, что я поверил? – хмыкнул мужчина, а после подошёл ближе, сел на пол перед своей гостьей и положил руку в то место, где под одеждой находился рубец.

Ли-Льен мгновенно распахнула глаза. Прежде чем она успела возмутиться или хотя бы выказать удивление, в её тело хлынула целительная магия.

– Да ты практически на нуле, – серьёзным голосом отметил Туан между делом.

– Ага. На заклинания обнаружения в Искоростени и на восстановление в Лехее всё потратила, – подтвердила девушка.

Боль съёживалась и слабела, а рана ощутимо уменьшалась.

Ли-Льен с нечитаемым выражением лица неотрывно смотрела на мужскую ладонь, слабо мерцающую в магическом зрении.

– Ты магистр, – спустя время констатировала девушка.

Она и раньше порой ощущала исходящую от него опасность, но списывала это на необычайное мастерство во владении оружием и контроль над магией.

– Теперь не должно болеть, – не оспорил и не подтвердил её слова хозяин Безлунного зала, заканчивая лечение. – Дальше вмешиваться не буду, пусть довосстановится в своём темпе. Садись, теперь займёмся резервом.

– У тебя ещё остались на это силы? – недоверчиво уточнила госпожа магистр.

Туан пожал плечами.

Ли-Льен хмыкнула и села, свесив ноги с дивана за спиной у сидящего на полу мужчины. Тот, в свою очередь, оттолкнулся от пола и сел рядом с гостьей.

– Повернись спиной, – попросил хозяин Безлунного зала. – Буду вливать сразу много, поэтому мне нужен доступ к основному каналу.

Девушка подчинилась. Её губы растянулись в улыбке от любопытства. Даже если он господин магистр… сколько он ей восстановит после такого лечения?

Едва горячая ладонь Туана коснулась позвонков под лопатками, как в Ли-Льен хлынул невероятно мощный поток чистой энергии. И чем дольше тот вливался, тем шире открывались её глаза и тем сильнее становился прищур Туана.

– Ты магистр уровня двух с половиной резервов, – на этот раз констатировал черноволосый лорд. – Это уровень Лехри и больший, чем у Дьяниса.

– Да, – не стала увиливать девушка. Четверть из этих «двух с половиной» занимала стихийная сила, но мужчина, очевидно, уже исследовал весь основной канал. – И я боюсь представить, сколько тогда резервов таится в тебе, – добавила Ли-Льен, не скрывая удивления в голосе, и обернулась.

– Где-то в пару раз больше, – спокойно рассказал Туан, будто в этом не было ничего необычного. И довольно мрачным тоном произнёс: – Кхм. Твои каналы на спине…

– Да кому они там нужны, – тут же отмахнулась госпожа магистр, не желая развивать тему.

«Даже у Алкея резервов было всего три. Всего, хах!» – подумала девушка о том, что интересовало её куда больше. – «Кстати. Князь ведь вовсю рыщет в поисках ещё одного магистра. А у него буквально под носом не просто магистр, а целый магистерище прячется!».

То, что её Наставник тоже являлся оным, она в расчёт не брала. Тот еле один резерв заимел за тысячу лет совершенствования, этого едва хватит, чтобы с остальными шестью магистрами снять проклятие и не перегореть. Проклятие… Проклятие!

«В семи нитях ждёт стрелку на восьми», – неожиданно пронзило разум Ли-Льен воспоминанием напевного голоса Лиадан.

Ведьма во время своего гадания посулила ей некую смертельную опасность в Академии. Тогда Ли-Льен, конечно, не стала забивать себе голову бесполезными глупостями, куда важнее было спасти товарищей.

«Семь нитей – очень похоже на описание нитей высшего проклятия», – продолжила размышлять девушка. – «Но я не припомню на себе ничего такого. Да и неужели кто-то, кроме Лагамара, бродит по Фермону с проклятием высшего уровня?».

Туан тем временем встал, подошёл к камину за чашками и чайником и уже успел вернуться.

– Как часто ты медитируешь? – не могла не спросить Ли-Льен, отгоняя неприятные мысли.

– Всегда, – снова ответил, пожимая плечами, хозяин Безлунного зала. Увидев непонимание в карих глазах, он пояснил: – Вот даже сейчас. У меня высокий болевой порог, да и в полную силу я трачу на это только часов шесть-семь в день. Например, когда читаю.

Ли-Льен замотала головой.

«Нет-нет, мне хватит моих двух с половиной!» – решила шокированная девушка.

Темноволосый лорд ненадолго отвернулся, засыпая в чайник восстанавливающих трав, которые его гостья принесла в прошлый раз.

«А что, если… Да ну… нет?» – вновь вернулась мыслями к высшему проклятию девушка. Её взгляд беспорядочно заметался по пространству. – «Проверю одним глазком, буквально на сотую долю секунды!» – решила она и, пока Туан продолжал находиться к ней спиной, еле заметно сняла заколку, положила её рядом с собой, на мгновение отпустила руку и особым зрением вгляделась в мужчину.

И чуть не ослепла от яркой вспышки. Всё его тело покрывал плотный кокон чистой силы, от которой, к счастью, не исходило никаких нитей.

– Ты не восстановилась до конца с Любучи, – отметил хозяин Безлунного зала, оборачиваясь. Ли-Льен уже вернула заколку на место, и даже воздушные духи вайу ничего не почувствовали. – И для раны, что я увидел, тебе после Искоростени едва ли хватило бы сил.

Госпожа магистр откинулась на диване, забросила руки за спинку и уставилась в потолок, пытаясь дождаться, когда перед глазами перестанут выплясывать цветные пятна и круги. Словно на солнце посмотрела.

«Не стоило верить ведьминым гаданиям, глупая Ли-Ли», – попеняла девушка себя. – «А вообще, зачем так защищаться в подземелье? Не от меня же?».

Туан, впрочем, и не заметил, как подсознательно окружил себя плотнейшим ореолом чистой силы, особенно уделив внимание защите головы, ещё когда в первый раз коснулся девушки. Это не помогло бы сдержать проклятие, реши оно «проснуться», но тело мужчины всё равно рефлекторно пыталось защититься от чужеродной грязной силы, как могло.

– Ну, мне и не хватило. Но удар вышел удачный – у меня ничего не задето, – сказала Ли-Льен, массируя висок.

«На самом деле задело всё, что можно. Только органы я залечила, ещё сидя в тех развалинах. Но, если я об этом расскажу, до второй тайны будет рукой подать. Прости, Туан. Пока не перепишу учение до конца, признаваться опасно».

Хозяин Безлунного зала уже налил в чайник воды и движением руки нагрел её. Сев в кресло, мужчина принялся задумчиво крутить в пальцах белую нефритовую чашку.

– Что произошло вчера в Лехее? – спросил он серьёзно.

– На нас наткнулась Серая ведьма, – честно ответила Ли-Льен.

Чашка в руке Туана рассы́палась на мелкие осколки. Жемчужный взгляд явственно засиял и застыл на девичьих глазах.

– И вы… выжили? – задал Туан вопрос так, будто перед ним не сидел живой человек. – И даже не прокляты?

Обыкновенно мягкие черты лица заострились и стали казаться хищными.

«Это… довольно красиво», – совершенно некстати подумала госпожа магистр, вытягивая руку в сторону.

В ладонь из кухни прилетела сумка-артефакт. Девушка достала из неё другую чашку.

– Не похоже, что вчера она хотела нас убить или проклясть. Скорее… м-м… предостеречь? Она угрожала убийством, если мы продолжим лезть в её дела.

Ли-Льен кратко описала всё, что произошло, опустив только момент с заколкой.

– Бальдр воткнул в меня меч перед тем, как она ушла и отпустила контроль. Я смогла лишь немного растолкать их и дойти до ближайшей гостиницы. Не рискнула им ничего рассказывать, не хочу навлекать неприятности. Серая успела по-настоящему погадать. К счастью, только мне. И всё же… Знает ведь, что за это может последовать казнь, если кто-нибудь пронюхает и донесёт, – закончила девушка рассказ.

Туан задумчиво и мрачно смотрел на пламя в камине, танцующее на углях.

– Этот артефакт… кольцо, защищающее от морока – это тоже твоя разработка? Его возможно повторить?

Оно могло бы существенно изменить исход многих столкновений с ведьмами. Да и не только с ними.

– Его создала «давняя знакомая» моего Наставника. Он проиграл кольцо мне в карты. Я могу показать, но мне не удалось разгадать секрет его работы.

Ли-Льен не врала о происхождении кольца. Но вот секрет ей был виден. И ведь раньше девушке казалось, что это кольцо для неё сущая безделица. А потом госпожа магистр создала деревянную заколку, и артефакт оказался неожиданно полезным.

– Буду благодарен. Мне бы хотелось взглянуть, – попросил Туан.

Ли-Льен так и не надела перчатки, оставленные на кухне, поэтому просто сняла кольцо и протянула мужчине. Когда тот взял артефакт, их пальцы на мгновение коснулись друг друга.

«Ох, то до него никак не дотронуться даже вскользь, то он сам вдруг становится инициатором», – воодушевлённо подумала девушка, кусая губы.

Туан долго и внимательно вглядывался в многоуровневую суть.

– Вижу. Действительно, создать такое же нам не удастся.

– Ты видишь? – переспросила его гостья, в удивлении приподняв брови.

Хозяин Безлунного зала посмотрел прямо на неё и чуть склонил голову. Чёрные пряди волос растеклись по плечам, отвлекая девичье внимание на себя.

– Чувствую, – исправился Туан. И добавил, нахмурившись: – Подобные артефакты дозволено использовать только великому князю. Других же… могут казнить.

– Правда? – «удивилась» Ли-Льен. – Что ж, если ты ему не расскажешь, то как он узнает?

И она беспечно махнула рукой, а затем протянула к мужчине ладонью вверх.

Туан, помедлив, вернул кольцо.

– Будь аккуратна. Не показывай его другим.

Когда девушка надела артефакт на палец, он продолжил:

– Как бы то ни было, он может спасти тебе, а значит, и остальным, жизнь. Никогда не снимай его. Что касается угроз Лиадан, как она себя назвала, – вернулся мужчина к разговору о неизвестно как выжившей ведьме, которая теперь ещё и показалась лично. – Я думаю, ты права. «Предостеречь» она пыталась в том числе из-за талисманов. Кстати, Морус принесёт больше сведений о них в седмицу. Он направил неофициальные запросы м… своим людям.

– Касательно талисманов… – начала Ли-Льен и умолкла. Туан вопросительно наклонил голову. Но девушка, немного подумав, решила сказать другое. – Морус в своём докладе только указал на предполагаемую взаимосвязь между сумасшествием и нательными талисманами из Черна. В остальном доклад содержал опросы потерпевших и информацию об их внезапном излечении. На этом этапе всё и правда возможно замять. Да и какие могут быть доказательства того, что причина в них, а, вернее, в грязной силе? Разве что инквизиторам придётся скупить все талисманы в Лесавье и тоже начать ставить опыты на людях. Из-за того, что примеров пока так мало, уверена, это дело опять скинут на проказы тёмных магов или даже вовсе «не увидят никакой связи». Но! Раз Серая так хочет, чтобы мы не совали свой нос в её дела, значит, схожие случаи сумасшествия наверняка будут происходить снова. И, пока идёт разбирательство, если подобные Искоростени события будут где-то всплывать, пожалуйста, проси Моруса отправлять нас именно туда, где они «засветятся».

«А я, возможно, смогу понять, какой план эта стерва решила осуществить, когда увижу конечный вариант её бумажной разработки», – мысленно добавила госпожа магистр.

– Это может быть очень опасно, – тихо заметил Туан. – Эта ведьма действительно крайне опасна. Со всякой сто́ит быть осторожным, но если Болотная почти не вылезает из Касалантских болот, а об Озёрной в последний раз слышали лет сорок назад, то у ведьмы Пустоши «послужной список» не короче, чем у прожившей куда дольше ведьмы Пали.

– Ну так я же магистр уровня двух с половиной резервов. Почти Сокол из Лехея! – фыркнула, не убоявшись, Ли-Льен.

Чай уже успел подстыть и почернеть, поэтому девушка отлила себе немного заварки и разбавила её горячей наколдованной водой.

Туан неожиданно слегка наклонился в сторону гостьи, опёрся локтем о подлокотник кресла и положил подбородок на стык запястья и ладони.

– Ах да! – с плутовской улыбкой воскликнул мужчина. – Как я мог забыть. Надеюсь, впрочем, и ты не забыла, что с ним стало как раз после встречи с ведьмой Пустоши? – На этих словах веселье исчезло из его необычных глаз.

Ли-Льен отхлебнула чаю и задумалась.

– Обещаю, что не буду с ней сражаться. Как только завижу – товарищей в руки и бегом оттуда.

Туан скептически изогнул брови.

– Ой, ну кому-то же придётся этим заняться? – возмутилась госпожа магистр. Как это, ей ещё и убеждать надо дать себе работу? – Мы не будем привлекать внимания. Морус везде объявляет нас обычным отрядом. И, между прочим, тебе разве не хочется узнать, зачем Серая творит всё это? С магистром в отряде шансы будут выше.

Хозяин Безлунного зала продолжал молчать. Девушка перед ним воодушевлённо жестикулировала. Несколько локонов, выпутавшись из сложной причёски, слегка колыхались в такт её движениям. Такая храбрая «госпожа магистр», полная живой энергии и желаний, близких ему самому. Осознаёт ли она себя такой? Видит ли, что под панцирем «невовлечения», о котором порой буквально кричат её действия, живёт прямо противоположная личность? Туан уже успел увидеть через блюдце множество разных Лилейн: и ленящуюся тренироваться госпожу магистра, и увлечённо рассказывающую о чём-то, чего не найти даже в Усунской библиотеке, юную девушку, и скучающую на занятиях всезнающую ученицу, и весело переругивающуюся с Морусом сударыню Вайс.

А ещё увидел перед собой друга, который помог вновь посмотреть на мир за пределами Безлунного зала, оживил вечера разговорами обо всём, что взбредёт в голову, и дал возможность хоть и косвенно, но поучаствовать в расследовании не через чтение бесконечных докладов, а вживую. При всём этом госпожа магистр являлась заботливой, переживающей сестрой, переписывающей учение. Но стала бы она ввязываться в инквизиторские дела, будь её целью лишь древняя позабытая книга?

– Когда ты отыщешь то, что искала, ты вернёшься сюда? – спросил вдруг темноволосый лорд, не отрывая взгляда от девичьего лица.

Ли-Льен, продолжавшая до этого приводить аргумент за аргументом, тут же замолчала.

– Ты о чём? О талисманах? Конечно, вернусь. Мне всё ещё надо осилить этот талмуд, – заметила она, кивнув в сторону камина. – Так вот… если бы Серая действительно хотела на нас напасть, она бы не медлила. Ей явно не с руки объявлять о себе миру. А в сражении со мной она не сможет сохранить инкогнито…

Что, если ведьма Пустоши схватит и её? Все её желания, все устремления, вся её жизнь, если она вовсе не прервётся, окончатся, не успев разгореться.

– …И вообще! Врагов бояться – в лес не ходить! Я же инквизитор! Это моя прямая обязанность – рисковать жизнью! – привела финальный аргумент Ли-Льен.

Уголки губ Туана чуть дрогнули.

Инквизитор…

«Я – инквизитор. Быть инквизитором, значит быть готовым однажды положить свою жизнь за тех, кто не в силах защититься от деяний не чистых и не живых. Пусть боги пронзят меня молнией, если я отступлюсь от себя», – вспомнил мужчина слова отца.

Туан откинулся на спинку кресла и движением руки подтянул к себе свою чашку с так и нетронутым чаем.

– Разве могу я запретить? – риторически спросил хозяин Безлунного зала, покачивая чёрную глиняную чашку и глядя, как дрожит поверхность жидкости, рождая слабые блики огня. – Я скажу Мору, чтобы брал вас на подобные случаи, как только они появятся.

– Отлично! Фух.

Девушка, не удержавшись, хлопнула в ладоши. Под почти немигающим и задумчивым взглядом необычных глаз она уже успела десять раз смутиться и столько же воспрять духом.

Ли-Льен ещё немного попила чаю и вдруг хитро поинтересовалась:

– Кстати! Ты, помнится, не хотел связывать талисманы с ведьмой. Что же изменилось?

– То, что ты рассказала о вчерашней встрече, довольно недвусмысленно на неё указывает, – ответил темноволосый лорд. – Так что мне видится очень высокой вероятность участия ведьмы Пустоши не только в экспрессе и в Любуче, но и в Искоростени.

– И ты принял все мои слова на веру? – продолжила с улыбкой девушка. – А если я всё наврала? Вдруг мы просто вчера так напились, что решили помериться силами, и я, конечно же, продула в схватке на мечах?

– Я принял все твои слова на веру, потому что я тебе доверяю, Лилейн, – с мягкой улыбкой объяснил Туан и наконец сделал глоток из кружки.

– Даже если я рассказываю не всё? – неожиданно тихо спросила Ли-Льен.

– Даже так. Твои поступки не врут. А словами и у меня не всегда получается говорить.

Когда поздно ночью Ли-Льен ушла, к Туану подлетел Яровид.

– Ну? – напряжённо спросил он.

– Как видишь, ничего, – ответил хозяин Безлунного зала.

Он лежал на животе, обняв руками подушку и уткнувшись в неё носом. От ткани исходил лёгкий цветочный аромат.

Волосы Туана разлетелись по сторонам и едва не касались пола. На столе остались стоять две чашки, чёрная и белая, да холодный перезаваренный чай.

– А что, если… а что, если оно исчезло? – предположил призрак.

– Если бы проклятия сами исчезали, где-нибудь да был описан хотя бы один прецедент, – не согласился Туан.

– Но почему тогда на неё не… Хм… Я же видел, как вы на прощание пожали ей руку, и она была без перчатки…

На этот невысказанный вопрос не имел ответа ни один из них.

– Кстати, мой господин, – вдруг тон Яровида из волнующегося стал суровым. Точно мать выговаривала нерадивому сыну. – Вы зачем ей резерв раскрыли? Да ещё так много отдали!

– А, совсем забыл, что мне есть, куда его здесь потратить, – со смешком пробубнил в подушку Туан. Он повернул голову и серьёзно посмотрел на Яра. – Кстати, хочу тебе сказать…

– Да? – обратился в слух призрак, подлетая ближе.

– …Время спать, – отчеканил хозяин Безлунного зала и отвернулся лицом к спинке дивана.

– И ведь даже Мору не пожаловаться! – отчаянно, но тихо проворчал Яровид и улетел в туман.

Глава 2. Что знают трое, то знают все

Артефакторика в очередной раз протекала бесполезно. Нармер Абидус, проверив домашнее задание и не удовлетворившись ответами (Лагамара он уже не спрашивал, считая того своим лучшим учеником, которому нечего делать меж этих невежд, да и вообще среди инквизиторов), недовольно рассказывал о способах восстановления опустошённого резерва артефактов. Сейчас речь шла об устройствах, способных к самовосполнению.

– Лилейн, – позвал Ли-Льен Бальдр, сидящий по правую руку от неё.

Девушка сонно скосила взгляд на княжича, кусающего в волнении губы.

– Что? – спросила она.

– Вчера после обеда я обратил внимание на один артефакт… – Бальдр придвинул левую руку к своей фее и коснулся пальцем другой одного из колец. Когда-то серебряный ободок теперь казался матово-чёрным и будто оплавившимся. – Я так и не дождался тебя вечером, чтобы узнать: что с ним могло произойти?

Ли-Льен заинтересованно схватила за палец княжича и, касаясь кольца со стороны ладони, перешла на магическое зрение.

Она какое-то время разглядывала артефакт, хмурясь, а потом наклонилась к мужчине и прошептала прямо в ухо:

– Ты достал его из сокровищницы прошлой династии?

В магическом зрении украшение вообще не походило на артефакт, а скорее на заготовку к нему. А это могло означать лишь одно.

– Д-да, – подтвердил с запинкой Бальдр, наклоняясь в ответ. – А что? Он оплавился из-за того, что его… его создала…

– Нет, он оплавился не потому, что его создала ведьма. Он просто не справился с мощью того, от чего должен был защищать. Ты знаешь, в чём состояло предназначение кольца?

– Да. Его создали для защиты разума от вмешательства чужих сил.

«Прошлась по краю сознания, ха», – вспомнила слова Лиадан Ли-Льен. – «Когда я в экспрессе заклинание кинула, я действительно, чтобы не привлекать внимания, лишь мазнула каплей силы, которую этот артефакт легко отбил».

Бальдр тем временем заёрзал на скамье.

– Но если кольцо не справилось, то вообще это предполагает, что меня кто-то атаковал? Я не припомню ничего подобного, – нахмурено пробормотал он. – Хотя я помню, как пронзал мечом жуткую болотную нечисть. Вчера после обеда она будто бы ворвалась в ресторан, где мы сидели. Но это явно произошло много позже, во сне.

Ли-Льен скривилась.

«Если рассказать ему, то, даже если проболтается, вряд ли будет казнён», – подумала она.

– Всё произнесённое мной сейчас не должен узнать никто, – вновь прошептала девушка на ухо княжичу.

А после – на всякий случай – создала сферу тишины вокруг стола.

– Позавчера нас поприветствовала ведьма Пустоши, которую вы запомнили в качестве моей матери и сестры.

– Подруги, – добавил взволнованно Бальдр.

Он отчего-то тоже и не думал сомневаться в словах госпожи магистра. Так значит, ведьма Пустоши жива?

– С такой подругой и врагов не надо. Явно назвалась всеми вариантами, чтобы потом вы попали впросак на допросе. Будь Морус чуть внимательнее… Впрочем, он, к счастью, списал нескладность ваших слов на следствие алкоголя. Но и Серая при всех своих недостатках вела себя весьма для неё миролюбиво. Ведь в ином случае все мы в Академию не вернулись бы уже никогда.

– Но мы вернулись. Почему? Она нас отпустила? – поражённо спросил княжич.

– Да. Погадала, чтобы связать нас своими «услугами», и сбежала, – подтвердила Ли-Льен. – В этот раз она не хотела влезать в битву. Но в будущем мы можем вновь с ней столкнуться, если продолжим «копать под неё». Если боишься…

– Я не боюсь, – запальчиво прервал её Бальдр. – Даже не думай предлагать оставить тебя разбираться с этим в одиночку. Нужно рассказать…

Тут их прервал резкий взмах указкой, которая со свистом прорезалась сквозь сферу тишины и с грохотом ударила по парте. Княжич только и успел отдёрнуть их с госпожой магистром ладони – девушка до сих пор, задумавшись, ощупывала в своих пальцах его неснятое кольцо.

За сферой тишины выразительно кривилось пошедшее красными пятнами лицо лорда Абидуса, который что-то беззвучно кричал.

– Ох, как неловко, – дёрнув уголком губ, произнесла Ли-Льен и сняла заклинание.

– … к ректору!!! – оглушил их финальный аккорд преподавательской речи.

Ирида удивлённо разглядывала двоих первокурсников. Перед ней стояли госпожа магистр и лучший по результатам испытаний студент первого курса.

Один неловко мялся. Хотя спина его была прямой, а руки он аккуратно сложил по швам, взгляд мужчины блуждал по всему ректорскому кабинету, а носок одного ботинка еле заметно шевелился из стороны в сторону.

Другая излучала уверенность и безразличие. Её руки были сложены на груди, а взгляд упёрся в потолок, словно это не её вынудили прийти на покаяние, а к ней обратились за снисхождением.

– Могу я полюбопытствовать, почему вы решили почтить меня своим визитом? – начала разговор Ирида. – Неужели не нашли Моруса?

Перед их приходом магическое письмо лорда Абидуса уже постучало к ней в окно и бумажной птицей влетело в стол. Так что с версией «ворковали на занятии, наплевав на дисциплину и нормы поведения в обществе» госпожа ректор успела ознакомиться.

– Господин Нармер потребовал побеспокоить именно вас, – с сожалением в голосе ответил Бальдр. – Прошу прощения за своё поведение. Уверяю вас, что сударыня Вайс ни в чём не виновата. Это я позволил себе лишнего и отвлёк её от занятия.

– Лишнего? Способность Тереса говорить двусмысленно заразна? – фыркнула Ли-Льен. – Госпожа Ирида, он просто задавал вопросы по теме занятия.

– Вот как? – та приподняла бровь. – И какой же была тема занятия?

Оба студента побежали взглядами в разные стороны кабинета.

– Я имею в виду артефакторику в целом, – пояснила девушка. – У… Абеларда есть некоторые проблемы с изучением этой непростой науки.

– Вот оно что. Знаете, я слышала о подобных проблемах от лорда Абидуса. Правда, кажется, говорилось не об этом юноше, а о вас, – с мягкой улыбкой заметила госпожа ректор.

– Он просто предвзят, – тут же возразила Ли-Льен. – Похоже, преподавание – не его стезя.

– И как это мы ушли от обсуждения вашего поведения на занятии к обсуждению преподавателя? – не попалась на уловку Ирида. Она отложила перо, которое вертела в руках, и поднялась из-за стола. – У вас обоих очень слабые оценки по артефакторике в этом семестре. Как вы планируете сдавать экзамены с таким отношением? Надеетесь, что мы закроем глаза на плохой балл из-за ваших боевых способностей? Быть инквизитором – это не только бегать по лесам с мечом наголо…

Госпожа ректор разошлась не на шутку. Она расхаживала по кабинету и целый час с серьёзным видом читала нотации.

«Морус вчера выглядел в точности, как она», – подумалось студентам одновременно.

Под конец женщина заставила их отрабатывать ещё одну седмицу в оранжереях и попросила остаться только госпожу магистра, чтобы поговорить с глазу на глаз.

– Сударыня Вайс, деточка моя, – начала Ирида доверительным тоном, когда княжич скрылся за дверью. – Конечно, это не моё дело, но в некотором роде это задевает моральный облик всей Академии, – продолжила женщина вкрадчиво. Она чуть помолчала и добавила: – Прошу вас, будьте посдержанней. Я понимаю, время молодое. Но всё же. Я думаю, личное должно оставаться личным, а не общественным. Вы же знаете, о чём я говорю?

Ли-Льен, утомлённая недавним монологом, спешно кивнула и приняла виноватый вид. Лишь бы уйти уже. С минуты на минуту начнётся магэкспертиза, где Диан Кехт опоздавшему продыху не даст.

– Вот и славно. Ну всё, всё, ступайте, – отпустила госпожа ректор девушку. Но, когда та схватилась за ручку двери, вдруг сказала: – И… мой вам совет, хотя бы постарайтесь проявить больше тщания на лекциях лорда Абидуса. Он может быть немного мелочным в плане отношения к его предмету, но он превосходный артефактор. Из его лекций вы сможете почерпнуть много того, чего не преподают даже в магических академиях, – сказала женщина с искренним желанием помочь. Но громкий гул наконец прервал её. – Ой, ладно-ладно. Колокол уже бьёт. Ступайте, ступайте.

За дверью ректорской Ли-Льен поджидал Бальдр.

– Всё в порядке? – поинтересовался он с лёгкой тревогой. – Прости. Из-за меня нас наказали на ещё одну седмицу.

– Ничего. Всё равно в ближайшее время в Лехее лучше не появляться, – отмахнулась девушка.

Она быстрым шагом направилась на занятие по магэкспертизе, которое уже началось.

Княжич глубоко вздохнул и поспешил за ней. В кулаке он крепко сжимал оплавленное кольцо.

Нариэн, с трудом отошедшая от проделки двоих сокомандников на лекции по артефакторике, в недоумении рассматривала Бальдра. После кабинета госпожи Ириды он стал крайне молчаливым и задумчивым. В его взгляде и жестах сквозило напряжением и нервозностью. Всегда уверенный в себе мужчина, каким видела его леди Маннай, к занятию по практической магии, казалось, извёл себя внутренними переживаниями. Улген поставил их в пару, отрабатывать заклинания захвата цели, и Нариэн приготовилась к серьёзному сражению, где каждый норовит успеть произнести заклинание быстрее другого. Но княжич не показывал и десятой доли тех способностей, что имел.

– В чём дело? – в конце концов не выдержала блондинка, когда её заклинание успело оплести ноги, а мужчина даже не попытался хотя бы выставить щит. – Вас что, серьёзно наказали?

Она кинула взгляд на госпожу магистра, лениво играющуюся с Нихебом, который, конечно же, ничего не мог противопоставить её слабым, но быстрым заклинаниям и потому ушёл в глухую оборону – убежать или уклониться для него было делом невозможным, что уж говорить об ответной атаке.

Госпожа магистр, в отличие от Бальдра, весь день выглядела спокойной и расслабленной. Эта девушка вообще стала как будто вовлечённей и отзывчивей после приезда великого князя. Даже сейчас она порой беззлобно подшучивала над выбором щитовых заклинаний. Но в основном слова содержали советы и подсказки, применимые к атакам различных порождений грязной силы, которые студентка имитировала, то создавая гибкие лианы; то окружая Нихеба ледяными шипами, помещающими словно в клетку; то придавливая воздушной волной к земле без возможности пошевелиться.

– Нет, – наконец ответил леди Маннай её противник.

Он неожиданно пошёл в наступление, будто очнулся от тяжёлых дум, отбил несколько спешных атак и взмахом рук, без слов, создал вокруг Нариэн стремительно сжимающиеся верёвки. Блондинка тут же вспыхнула огнём, сжигая их, и оказалась на лопатках – из-под земли её дёрнули за ноги две текучие металлические цепи.

– Приём в духе Лилейн, – заметила леди Маннай, приподнимаясь на локтях.

– Против нечисти все средства хороши, – кивнул княжич, протягивая руку.

Нариэн фыркнула и, приняв ладонь, пружиной вскочила, оказываясь прямо перед ним.

– Тогда что же, лорд Скирен-Квад, так заняло ваши мысли? – вернулась блондинка к началу разговора.

Мужчина сжал губы и немигающе посмотрел прямо ей в глаза. От взгляда, полного тревоги и какого-то горячного волнения, Нариэн сглотнула.

– Не чувствуете ли вы что-нибудь странное в себе после того, как вернулись из Лехея? – спросил Бальдр вдруг.

– Вроде бы нет, – нетвёрдо ответила леди Маннай.

На самом деле, ничего странного она не чувствовала, но сам вопрос застал её врасплох.

– Тогда… вы помните, как выглядела та, что представилась м-м… матерью Лилейн? – задал ещё один необычный вопрос Бальдр.

Нариэн уже собралась кивнуть, но тут брови её нахмурились, голова наклонилась, а взгляд ушёл куда-то вбок, силясь вспомнить черты лица той, что позвала их погадать на любовь.

– Не уверена. Но, думаю, я смогу узнать её, если вновь увижу, – наконец ответила блондинка.

– И вам не кажется это необычным? – уточнил княжич. – Что с вашей превосходной наблюдательностью и памятью вы не можете вспомнить даже цвета её волос?

Он, чтобы не разозлить ещё и Улгена, уже скосившего взгляд на замершую пару первокурсников, вновь начал атаковать, и вновь не совершал атаки в полную силу.

– Видимо, алкоголь в тот раз оказался излишне крепким, – нашлась Нариэн. – И вообще, я помню цвет её глаз. Такой необычайно-голубой.

– А вы помните, что у Лилейн нет матери?

Неожиданный вопрос заставил девушку пропустить простое заклинание ловчей сети. Но в этот раз Нариэн устояла на ногах.

Она нахмурилась, сожгла верёвки и приложила пальцы к вискам. В голове будто всё закружилось, а к горлу подступила тошнота.

– Должно быть… возможно, это была её названная матушка? – предположила блондинка.

Её собеседник вздохнул. Он взлохматил волосы на затылке и тепло улыбнулся, пряча тревогу за заботой.

– Возможно. Простите, маркиза Субарту. Не думайте больше об этом, а не то замути́т.

После занятия по практической магии особый отряд, оккупировав комнату Ли-Льен, наскоро расправился с ужином и засел за домашнее задание. Преподаватели по артефакторике, магэкспертизе и картографии, казалось, решили посоревноваться в объёме самостоятельных работ. Пока Лагамар единолично взял на себя задание лорда Абидуса, Баламут и Арьяман листали книгу за книгой, чтобы по очередной «наводке» определить, что же произошло на абстрактном месте нападения нечисти, придуманном Дианом Кехтом.

Нариэн, прикусив нижнюю губу от усердия, вычерчивала в болотистой местности маршрут для захода на «квадраты» группы из двадцати человек. На самом деле, перед ней был практически белый лист, потому что Бальдр, который должен был помочь, почему-то всё медлил. Вместо того чтобы по описанию местности и контрольным точкам составить собственно карту на основе схематичной имеющейся, княжич бессмысленно обводил одно и то же место – предполагаемое лесное озеро – карандашом, уже переделав и его форму, и размер.

– Лилейн, не могли бы вы помочь? – не сдержалась Нариэн.

– С картографией? Увы. Я, конечно, не Арьяман, но в картах смыслю немного, – отказалась госпожа магистр, увлечённо читающая какой-то роман на кровати.

– Простите, – очнулся Бальдр и спешно отнял карандаш от бумаги. – Вот здесь будет холм, а здесь густые заросли колючего кустарника. Тут не пройти, лучше сдвинуться чуть левее. А, нет, правее.

«Совершенно неприемлемо», – мысленно возмутилась Нариэн его состоянию. И тут же поражённо застыла. – «А что, если между ними произошла любовная ссора? Или… измена?!».

Её взгляд вцепился в княжича. Затем Нариэн резко обернулась, взмахнув хвостом в воздухе, и внимательно осмотрела госпожу магистра. Та от книги не оторвалась, лишь бровь приподняла в ожидании нового оклика.

«Нет, недостойно дочери инквизиторского судьи доверять слухам», – решила леди Маннай, отворачиваясь. – «Я буду судить только по поступкам. Сударыня Вайс не такой человек. Ну а он… захочет – сам расскажет. Леди не подобает лезть в чужую душу с непрошенным советом».

Все вокруг только и говорили о любовных похождениях госпожи магистра. Что та якобы крутит шашни с преподавателями за спиной у влюблённого в неё однокурсника. В небольшой и удалённой академии чужие отношения всегда прекрасно скрашивали серые студенческие будни.

Впрочем, о тех разговорах практически ничего не знала сама Ли-Льен, которая, несмотря на хороший слух, редко вникала в чужие шепотки. Поэтому странный взгляд Нариэн, обращённый к ней, восприняла как недовольство ленящейся помогать с домашним заданием сокомандницей. А вот поведение Бальдра от Ли-Льен не ускользнуло. И когда к отбою все засобирались по своим комнатам, она совсем не удивилась, что княжич остался сидеть за столом. Мужчина развернул к ней стул и, сжав губы, буравил девушку взглядом.

– Похоже, не стоило мне всё это тебе рассказывать, – констатировала, откладывая книгу, Ли-Льен.

Она единым лёгким движением встала, затем взяла с подоконника чистую кружку и подошла к столу. Налив себе немного подстывшего чаю, Ли-Льен опёрлась о столешницу бедром и сверху вниз посмотрела на княжича.

– Отчего же. Это лучше, чем держать в неведении, – не согласился Бальдр.

– Но теперь ты переживаешь.

– А ты думаешь, не должен? – с усмешкой спросил мужчина, поднимая на неё взгляд зелёных глаз, блестящих в приглушённом свете вечных свеч.

– Конечно, не должен, – кивнула Ли-Льен, отставляя кружку. – Ситуация не самая приятная, но больше она не повторится. Серой не с руки раскрывать для всех, что она жива.

– А если всё-таки с руки?

Госпожа магистр положила ладонь княжичу на плечо и уверенно произнесла:

– Тогда я вас защищу.

Бальдр слегка потянулся головой в сторону женских пальцев и чуть прикрыл глаза.

– Не те слова, которые мужчина желает услышать от своей возлюбленной, – тихо произнёс княжич. И вдруг резко сбросил её руку. – Конечно, госпожа магистр в одиночку защитит нас всех! – с неожиданным гневом воскликнул он, поднимаясь перед девушкой. – А кто защитит тебя?

Ли-Льен опешила. Приподняла брови, сложила руки на груди и отступила на шаг.

– Мне защита не нужна.

– Тебе уверенности не занимать, – фыркнул Бальдр, шагая к девушке. – Зачем только тратить время с нами? Если в сражении ты мгновенно отбросишь нас, как балласт.

– Не сто́ит сравнивать нападение ведьмы с остальной работой инквизиторов. Конкретно в данном случае никто бы не смог противостоять ей наравне со мной, – ответила Ли-Льен, вновь отступая на шаг.

– Да, пожалуй, – не стал спорить Бальдр. Он опустил голову, разжал ладонь и взглянул на то, что лежало на ней. – Но если бы не мой артефакт, ты бы и не подумала посвящать меня в то событие, верно?

Ли-Льен дёрнула уголком губ и промолчала. Княжич покачал головой и скривил губы в слабой улыбке.

– Кто мы для тебя, Лилейн? Неразумные дети, по глупости своей залезшие в клетку с тигром? А остальные инквизиторы? Морусу ты ведь тоже ничего не собираешься рассказать?

– А зачем? – недоумённо спросила девушка, приподняв брови.

Для неё, привыкшей к роли «сильнейшей» с ранних лет, действительно было непонятно, зачем вовлекать в свои проблемы других. Бессмысленно. Всё равно нет того, с чем бы госпожа магистр не смогла разобраться. А если такое всё же найдётся, то… а кто тогда вообще сможет?

Бальдр поражённо хохотнул.

– Затем, что это была ведьма! Ведьма, Лилейн! Ведьмы – не обычная нечисть. И даже не тёмные маги. Все их способности неизвестны никому! Она нас просто отпустила? Ты смогла ей противостоять? А ты уверена в этом? Что, если она закинула в твою голову свои мысли? Что, если успела проклясть твою вещь?

– Исключено, – отмахнулась Ли-Льен. – Но даже если так, как мне поможет Морус? Изолирует меня? Заберёт мои вещи?

– Проведёт допрос на выявление искажений в памяти. Произведёт осмотр и измерения над предполагаемыми источниками проклятия.

– А, – припомнила девушка подобные процедуры, описанные Нораксом на ведьмоведении и Нармером на артефакторике. Ли-Льен вздохнула и заправила за ухо прядь волос. – Мой разум защищал артефакт, а вещи я сама уже продиагностировала.

– А, ну тогда хорошо. Незачем другим инквизиторам знать, что по центру их столицы гуляет вторая по силе ведьма, – едко произнёс княжич.

– Отчего ты вдруг стал таким резким? – не выдержала наконец Ли-Льен.

Она сложила руки на боках и, нахмурившись, обошла мужчину по дуге.

– Оттого что послушал отца и не стал слишком развивать магический дар, ведь проклятие, если я стану якорем, куда сложнее снять с сильного мага, чем со слабого. Оттого что не стал просить Моруса сразу обучить нас защите разума от вмешательства грязной силы, как услышал о такой возможности. От непонимания, что было сном в тот вечер, а что происходило наяву? Лилейн, я… – его голос дрогнул. – Я мог убить человека?

Княжич после артефакторики все оставшиеся занятия диагностировал себя по схемам, описанным Нораксом. И выходило, что голова начинала болеть и кружиться, когда он думал о том, болотную ли нечисть пронзал. Но не о том, пронзал ли кого-то вообще. При этом разум всякий раз старался бороться даже с попытками подумать обо всём происходящем, успокаивая и нашёптывая, что ничего подобного с ним вовсе не случалось.

– Удивительно, что ты можешь мыслить о тех событиях рационально, – меж тем задумчиво произнесла Ли-Льен. – Твой артефакт тому виной, или высокий резерв? Ты, помнится, успел накинуть на себя ореол чистой силы перед тем, как Лиадан заговорила с нами…

– Не уходи от ответа. Я кого-то убил? – с напряжением и тревогой повторил вопрос Бальдр.

– Нет, ты никого не убил, – снова вздохнув, успокоила его девушка.

– Но я точно…

Ли-Льен в два шага оказалась у сумки, засунула в неё руку и достала горчично-жёлтое пальто. В центре его темнело чуть обугленное чёрное пятно, стекающее книзу. Сквозь раскрытые полы была видна такая же почерневшая задняя часть с вертикальным просветом от разреза.

Покрасневшие глаза потрясённого княжича широко раскрылись. На щеке его сверкнула слеза.

– Ты никого не убил, – повторила Ли-Льен. – Но если продолжишь стоять на своём и решишь кому-то проболтаться, то только усугубишь ситуацию. Серая последние лет тридцать залегла на дно. Если на неё начнётся открытая «охота», она вполне может преисполниться целью любой ценой отомстить нам за то, что раскрыли её. И тогда даже мне будет сложно вас уберечь, – сообщила она и откинула пальто на кровать.

Госпожа магистр приблизилась к княжичу. Тот продолжал поражённо смотреть на девушку, словно не верил в то, что видел на одежде. Ли-Льен в который раз за этот вечер вздохнула и успокаивающе продолжила:

– Пока вы все не поднимете своё мастерство до уровня, достаточного, чтобы противостоять ей, не сто́ит лезть на рожон. Я не принижаю вас всех и не считаю неразумными детьми. Но я исхожу из вашего пока ещё малого опыта. Мы все со временем можем стать сильной и сплочённой командой. Только начинать надо с малого. А мы начали с очень большого и опасного. Осведомлён, значит, вооружён – не про этот случай. От знания, с кем вы столкнулись, сил у вас не прибавится. А вот страха и паники – очень даже. Остальным хватит и Любучи, чтобы заниматься усерднее.

Девушка замолчала, ожидая от Бальдра хоть какой-то реакции. Но тот точно окаменел.

Ли-Льен почесала кончик носа, отвела взгляд и поджала губы.

– Раны уже нет, – тихо произнесла она. – Ты ничего толком не задел, я легко всё восстановила. Вернее, это даже был не ты. Так что не думай корить себя. Поверь, у тебя не было ни шанса понять, кто перед тобой… ой.

Княжич резко сжал Ли-Льен в объятиях, уткнулся носом в её шею и зашептал:

– Прости меня… пожалуйста, прости… прости, Лилейн…

На плечо госпожи магистра упала горячая капля. И ещё одна.

Девушка медленно выдохнула. Рука успокаивающе опустилась на мужскую спину.

– Я же сказала, ничего…

– Я стану сильнее. Начну тренироваться ещё усерднее. Выучу всё, что требуется, перечитаю о ведьмах все библиотечные фолианты. Не упущу ни одной детали. Я не буду обузой.

Бальдр сжал плечи Ли-Льен в ладонях и отстранил её от себя.

– Но, Лилейн, прошу, пообещай мне, что не будешь скрывать от меня ничего, чтобы «уберечь».

– Это было бы…

– Прошу, пообещай, – непримиримо повторил княжич.

– Хорошо. Если твоё сознание вновь кто-нибудь исказит, я расскажу тебе об этом сразу же, как придёшь в себя, – пообещала девушка и положила свои ладони на пальцы Бальдра. Она потянула их вниз, высвобождаясь из «захвата». – А теперь возвращайся к себе. Ты бледен и, очевидно, морально истощён. Тебе нужно как следует отдохнуть. А не то к завтрашнему нежитеведению будешь носом клевать и что-нибудь важное пропустишь.

Бальдр отвёл взгляд и кивнул.

– Прости меня, – вновь полным горечи голосом произнёс мужчина.

– Ещё раз извинишься, и я пожалею о том, что рассказала тебе обо всём, – со смешком возмутилась госпожа магистр, возвращая себе уверенный тон.

– П… я… хорошо. Спокойной ночи, Лилейн.

– Спокойной ночи, Бальдр, – попрощалась Ли-Льен, подумав, что надо бы ей приготовить для него успокаивающее разум зелье.

Княжич развернулся и вышел, аккуратно прикрыв дверь. Колокол как раз пробил отбой.

Но в коридоре мужчина повернул не в сторону своей комнаты, а к лестнице и, нарушая распорядок, спустился на первый этаж.

Морус, вымотанный вечерней тренировкой с третьим курсом, к отбою уже видел десятый сон.

Как вдруг от двери его комнаты раздался глухой стук.

– Занято, – проворчал черноволосый мужчина, переворачиваясь на другой бок.

Стук повторился и стал громче.

– Ирида, на нас что, напали огры? – возмутился, открывая дверь, инквизитор.

Волосы его торчали во все стороны, и лишь часть их осталась вплетённой в косу. Из одежды на кураторе первокурсников имелись только трусы.

Но за порогом стояла не госпожа ректор, а кое-кто другой.

– Абелард? – удивился Морус. – Тебе отработок мало? Если у тебя бессонница, то это не в моей компетенции.

– Господин Морус, помогите мне стать сильнее, – попросил Бальдр.

– Что, прямо сейчас? – снова поразился инквизитор и внимательно осмотрел встрёпанного гостя.

Влажные глаза, решительный взгляд…

– Так, заходи и говори, что стряслось, – позвал куратор своего студента внутрь.

Княжич кивнул, сел на предложенный стул и, мысленно снова попросив прощения у своей феи, рассказал преподавателю всё, что узнал о проведённой в Лехее седмице.

Морус напряжённо сидел, сцепив руки в замо́к.

– Лилейн попросила никому не рассказывать об этом, чтобы не спровоцировать ведьму, – разорвал продолжительное молчание Бальдр.

– А ты веришь, что ведьма Пустоши наговорила ей правды? – возразил Морус, всё ещё поражённый, что та жива.

Княжич неопределённо помотал головой.

Они разговаривали около трёх часов. Преподаватель физподготовки за это время успел десять раз проругаться и столько же – провести диагностику своего студента.

С одной стороны, ведьмы, как и говорила госпожа магистр, не могут поддерживать морок долго, не находясь при этом рядом, а значит, раз сейчас с учениками всё в порядке, они и правда отделались малой кровью. С другой стороны, никто о способностях ведьм досконально ничего не знает. И о простом разговоре с одной из них Морус слышит едва ли не впервые. Точно ли она никак не задействовала грязную силу на своих «собеседниках»? Точно ли госпожа магистр не подверглась её внушениям?

– Я же не обезумею, как господин Эсон, отец Алкея? – продолжил делиться переживаниями Бальдр. – Слышал, что прошлый герцог Мирайдеса убил свою жену, госпожу Сияну, приняв её за монстра, прямо как я принял Лилейн… Он ведь тогда достоверно неделю, как находился дома, никакой ведьмы на момент убийства рядом не было.

Теперь неопределённо мотнул головой Морус.

«Где ты это слышал только?» – краем сознания подумал он.

– Я не чувствую в себе грязной силы, – добавил княжич. – Но я её и в потерявших разум искоростенцах не чувствовал.

– Исходя из того, что ты рассказал, на тебя воздействовали больше всего. Думаю, проверить тебя будет нелишним, – принял решение инквизитор, поднимаясь.

– А это возможно? – радостно-удивлённо воскликнул княжич.

– Да, – серьёзно ответил Морус, подходя к рабочему столу и доставая из его ящика две золотых пластинки. – Но это уже ты должен держать в секрете. Даже от нашей умницы-разумницы Лилейн.

Затем инквизитор быстро натянул штаны, надел рубашку без пуговиц и порылся в шкафу, пока не нашёл плотный тканевый пояс.

– Завяжи глаза, – приказал Морус, протягивая его студенту.

Бальдр послушно повязал ткань вокруг головы, плотно закрывая глаза. В руку княжича преподаватель вложил одну пластинку и, коснувшись ладонью плеча своего ученика, вышел с ним из комнаты.

Они спустились в подвал, а затем ещё долго куда-то шли, периодически спускаясь глубже и глубже. Наконец Морус остановился и толкнул большие двери. Бальдр почувствовал ещё до этого, на последней лестнице, как всё вокруг почти искрило от магии и всевозможных заклятий. Но на двери их, казалось, выставлено ещё больше. Когда он спасался от ищеек, помнится, набрёл на проход с похожими ощущениями, но не смог даже на шаг вглубь ступить, да и не стал рисковать.

«Инквизиционная сокровищница?» – подумалось тогда княжичу. – «Даже нашу так не укрывают».

Теперь Бальдр не только лестницу прошёл, но и сделал шаг за преподавателем, потянувшим его за плечо. И оказался…

«Это какие-то ду́хи?» – удивился княжич, чувствуя себя совершенно неуютно и тревожно.

Его словно окружили сотни невидимых глаз, к нему словно потянулись сотни неосязаемых рук.

Морус еле слышно шикнул и громко крикнул:

– Приветствую!

Ответом им была тишина.

Инквизитор тем временем продолжил вести ученика куда-то вглубь помещения. Повязка на глазах Бальдра не пропускала даже света, поэтому, когда остановились, княжич не знал – пришли ли они туда, куда его вёл куратор, или ещё нет.

Морус убрал руку с плеча ученика и попросил:

– Постой пока.

И почти тут же раздался другой мужской голос, вкрадчивый и вместе с тем мелодичный:

– Оставь. Сфера тишины лишь заставит юного гостя тревожиться ещё сильнее. Что у тебя случилось?

– На особый отряд в седмицу напала ведьма Пустоши, – мрачно ответил Морус.

– Хм? – раздался, как показалось Бальдру, не самый удивлённый звук. – Переживаешь, не оставила ли она своих «даров»?

– Ага, – подтвердил Морус. – Можешь его осмотреть? – попросил он.

Откуда-то сбоку раздался шелест страниц закрываемой книги, а затем кто-то коснулся лба княжича кончиками пальцев.

– Ничего не вижу и не чувствую.

«Даже нитей проклятия», – добавил про себя удивлённый Туан.

То, что перед ним стоит именно Бальдр, ему не составило труда догадаться. Если госпожа магистр кому и рассказала о том дне, то только княжичу. Тому, кого никогда не станут обвинять в сделке с ведьмой, даже если он действительно её заключит. Но почему на нём нет хотя бы тонкой ниточки грязной силы?

– Фух, – выдохнул облегчённо Морус.

Бальдр почувствовал, как напряжённое доселе тело немного расслабилось. Впрочем, ненадолго. Неизвестный господин мог видеть и чувствовать эту силу? Даже тёмным магам, практикующим запретные техники и аккумулирующим грязную энергию, считалось невозможным её видеть. При этом куратор так легко поверил словам неведомого обитателя подземелья?

Морус вновь положил руку на плечо Бальдра, готовясь уходить, и жестами показал другу, что всё объяснит позднее. Но княжич неожиданно попросил:

– Простите, господин… Не могли бы вы взглянуть ещё на одного человека? Я переживаю за неё больше, чем за себя. Ведьма могла её…

– Нет, – ответил ему таинственный человек. – В этом нет нужды. Для подчинения своей воле магистра ведьме потребуется приложить намного больше силы. Так что арка среагировала бы на неё ещё в первенник.

– Как вы поняли, что я говорю о Лилейн? – удивился Бальдр.

«Ещё бы тут не догадаться, я сам много раз рассказывал ему, что ты увиваешься за Лилейн», – подумал Морус, а вслух произнёс:

– Так, пока закончим на этом. Спасибо, – поблагодарил он «незнакомца».

– Мне это ничего не стоило, – мягко отказался от благодарности Туан.

Он с лёгкой улыбкой, непонятной его другу, глядел на пришедших.

«Что знают трое, то знают все. Утро у Лилейн выйдет необычайно бодрым», – весело подумал хозяин Безлунного зала, жестом попросил друга подождать и подошёл к стеллажу.

Там, поискав пару мгновений, достал старую потрёпанную тетрадь, вернулся к Морусу с Бальдром и вложил её в руки княжича.

– Это мои заметки о том, как эффективнее защищать разум в бою. И ещё о паре-тройке вещей. С твоим резервом должны пригодиться. Правда, придётся обучиться превосходному контролю над магией. И, возможно, эти методы не уберегут от сил Болотной ведьмы. Но убежать от ведьмы Пустоши теоретически может получиться.

– Спасибо! – искренне поблагодарил Бальдр, прижимая тетрадь к груди.

Странный или нет, но незнакомец, очевидно, являлся хорошим человеком.

– Морус, – обратился Туан к другу. – Обучай их по седмицам контролю над магией и защите разума. Научи уже сейчас основным жестам и кодам. И усиль тренировки бега. А госпожу магистра… приобщи к командной работе.

– Принято, – легко подчинился Морус и вновь положил руку на плечо своего студента.

– А остальных не надо проверить? – спохватился княжич, когда они уже сделали шаг в сторону.

– За остальными достаточно просто наблюдать. Но я сомневаюсь, что ведьма оставила свой след на ком-то из вас, – ответил Туан.

И преподаватель, кивнув другу, повёл княжича к выходу из таинственного подземелья.

Бальдр передёрнул плечами, когда его вновь – на грани ощущений – коснулись странные существа. Морус быстрым шагом шёл сквозь них, пока духов от мужчин не отсекли двери. Возвращение обратно не заняло много времени, и на лестнице куратор разрешил студенту снять повязку с глаз.

– Пока возвращайся к себе и ложись спать. Вставать придётся рано.

– Господин Морус, а с кем мы имели честь разговаривать? – не особо надеясь на ответ, спросил Бальдр.

Он протянул преподавателю пояс и золотую пластинку.

– Этого тебе знать нельзя. Как и никому здесь, – серьёзно сообщил Морус. – Кому проболтаешься – отчислю без снисхождения. Так что наша госпожа магистр, да и кто-либо другой должны считать, будто разговором со мной всё ограничилось. Понял?

– Да, – также серьёзно согласился Бальдр. – Спасибо вам.

– Тебе спасибо. Нет, Лилейн, конечно, скрытная натура, но чтоб настолько… – возмущённо проворчал инквизитор, взлохмачивая и так лохматую косу.

– Только не ругайте её! – тут же встал на защиту девушки княжич. – Она просто заботится о нас. Как умеет.

Морус фыркнул, всем видом показывая своё отношение к такой заботе, махнул рукой на прощание и пошёл к себе.

Бальдр вздохнул. Что бы ни готовило завтра, он станет сильнее. Княжич взглянул на сжимаемую в руке тетрадь и решительно поднялся на четвёртый этаж.

Проходя мимо одной из комнат, зеленоглазый мужчина краем уха услышал томные вздохи и стоны, доносящиеся из-за двери. Княжич неловко прокашлялся и ещё быстрее направился к своей комнате. Рядом с ней, у порога, стоял большой флакон из тёмного стекла. Бальдр удивлённо наклонился к нему и подобрал.

На этикетке значилось: «От тревожности и бессонницы. Ли».

«Лилейн… прости меня», – подумал мужчина.

Глава 3. Тяжело в учении, легко в бою

Выспавшаяся Ли-Льен в приподнятом настроении вышла из комнаты, едва отбил первый колокол. За дверью уже поджидали невыспавшийся Морус и виноватый Бальдр.

Ли-Льен, конечно же, сразу всё поняла.

– Предатель, – проворчала она княжичу.

Вышло, впрочем, беззлобно.

Госпожа магистр оправила высокую причёску, подтянула перчатки на локтях и уверенно прошла вслед за наставником в допросную, которой выступал какой-то небольшой и пыльный кабинет.

И до начала завтрака в подробностях рассказывала полуправду о прошедшей встрече и отвечала на сотни вопросов с подвохом, призванных проверить разум.

Ни про гадание, ни про заколку не упоминала. Лишь о беседе и просьбе Серой ведьмы «не лезть не в своё дело».

– Удивительно. Даже с Алкеем ведьма Пустоши разговоров не вела, а сразу атаковала, – отметил Морус.

По всем схемам выходило, что студентка воздействию морока не подвергалась. Хотя будто бы что-то недоговаривала. Но что именно – инквизитор ухватить так и не смог. Разве что из слов княжича догадался: Ли-Льен, скорее всего, молчит о невольном участии в гадании, защищая тем самым товарищей от возможного суда.

– Ну так она для всех мертва. А начни мы с ней сражаться, и через весь город пронеслась бы весть о её возвращении, – привела аргумент Ли-Льен. – Очевидно, мы что-то нашли. В очередной раз помешали её планам. Вот она и явилась погрозить пальчиком.

– В очередной? – удивился инквизитор.

Но тут же припомнил слова хозяина Безлунного зала о том, что как минимум несколько произошедших с конца лета событий – дело рук одной ведьмы.

– Не слишком ли ты спокойно говоришь обо всём этом? – вдруг спросил Морус.

«Это же… всё-таки ведьма, чёрт возьми!» – подумал он.

– А зачем мне нервничать? Я же магистр, – самодовольно хмыкнула девушка и задрала подбородок.

Морус закатил глаза:

– Напомнить, что стало с Алкеем?

Ли-Льен повторила взгляд за наставником.

– Ну что ж, по седмицам будем усиленно постигать материал второго и третьего курсов. А тебе, Лилейн, предстоит научиться работать сообща, – вынес вердикт их выходному инквизитор, поднимаясь со стула.

– А как же отработки в оранжереях? – спросила девушка.

– Совместите, – отчеканил Морус и отпустил своих подопечных на завтрак.

Ли-Льен ела с мрачным выражением лица. Бальдр являл собой мученика, которому отвели последнюю трапезу перед казнью.

«Они точно поссорились», – поняли их сокомандники.

За весь день госпожа магистр так и не дала княжичу возможности ни извиниться, ни хоть как-то загладить вину.

– Я не сержусь, – сказала девушка.

«Врёт», – поняли все, кто её услышал.

Но Ли-Льен и вправду не очень-то сердилась, и даже не злилась на Бальдра. Он поступил так, как поступил бы любой другой обеспокоенный человек на его месте. И, более того, он даже уговорил Моруса молчать об этом инциденте.

Просто в характере госпожи магистра имелась маленькая толика злопамятности. Поэтому на занятии по практической магии девушка вызвалась в пару к Бальдру и загоняла того по всей площадке.

– Тебе стоит больше внимания уделять тренировкам, – припечатала Ли-Льен, когда тяжело дышащий мужчина опёрся о колени и попросил о передышке, испуская пар, казалось, не только изо рта, но и от всего себя.

Бальдр, не передохнув и минуты, тут же вскинулся продолжать сражение, но госпожа магистр махнула рукой и – неожиданно – села на прохладный пол.

– Прощу тебя, если сумеешь сдвинуть меня с места, – сообщила девушка.

– Лилейн, зима на дворе, скорее встань, – возмутился княжич.

Ли-Льен усмехнулась и сложила руки на груди.

«Это даже близко не ледяное озеро», – подумала она.

– Я могу переборщить и ранить тебя, – добавил зеленоглазый мужчина, который до этого только и делал, что оборонялся.

– Ну так потренируй свой контроль над магией… Абелард, – с улыбкой предложила Ли-Льен.

Улген, привыкший, что после Любучи госпожа магистр вечно что-то вытворяет на тренировках, вмешиваться не стал. Вот уж, ещё переживать о том, что магистр может пораниться от атак обычного мага. К тому же сегодняшние заклинания эти двое блестяще отработали в первые десять минут занятия.

Бальдр нахмурился и слегка атаковал. Вокруг Ли-Льен мгновенно вспыхнул в магическом зрении щит Божественной Длани.

– Как же мне тренировать контроль, когда нужно пробить непробиваемый щит?

– И правда, – не стала спорить Ли-Льен. – Никогда о нём не читал? Те личи точно не читали, но ты-то обучался магии.

Княжич задумался.

– Атаки по области ему не страшны, пока резерв магистра не израсходуется. Однако концентрированный узкий удар чистой силой может пройти сквозь щит, проделав крохотное быстровосстанавливающееся отверстие. Но, Лилейн, таким ударом я не с места тебя сдвину, а пробью насквозь и пригвозжу к земле.

– Это вряд ли. Я, очевидно, как раз очень быстро сдвинусь с места, чтобы этого не произошло. Ну всё, у тебя осталось меньше часа. Ой, как холодно, брр.

Ли-Льен с видом замёрзшего человека принялась растирать плечи.

Бальдр сначала хотел наотрез отказаться. Хватит и того, что он уже раз ранил её. Но тут ему пришла в голову одна идея, поэтому княжич решительно снял кольцо-ограничитель, встал в боевую стойку и резко оттолкнул воздух ладонью от груди и вперёд. Из руки вырвалась сияющая игла. В ярком свете не было видно толщины, но, очевидно, её создали довольно тонкой.

Игла понеслась вперёд и с громким хлопком разлетелась о щит. На сияющей поверхности даже трещины не появилось.

Княжич напрягся и заполнил каналы в руке чистой силой почти до боли. Новая атака вышла не концентрированной, а размазанной по области. Щит вновь не потрескался.

– Чтобы контролировать такой объём, на медитации нужно прорабатывать не только канал резерва, но и побочные, – поделилась Ли-Льен. – Ты сейчас перенапряг их, вот атака и не вышла.

Княжич знал это. Но раньше ему никогда не приходилось испускать столько магии за раз.

– Какой смысл в большой силе, если ты не можешь ею распоряжаться по своему усмотрению? – продолжала подначивать девушка.

Но Бальдр не поддался – он сделал глубокий вдох, сложил руки лодочкой, замыкая каналы в ладонях, и медленно создал между ними большую сияющую сферу, которая в полёте трансформировалась в очередную иглу. По щиту пробежала еле заметная рябь.

– Неплохо, – похвалила госпожа магистр. – Сойдёт, чтобы насмешить Синюю ведьму. Пока ты будешь формировать свою атаку, она как раз нашпигует тебя десятком сотканных из грязной силы стрел.

– Я не собираюсь пока сражаться с Болотной ведьмой, – вновь не поддался на сбивающие с концентрации речи княжич, атакуя новым шаром чистой силы.

– Ха! Как будто с другой ведьмой будет иначе, – хохотнула девушка.

Эта и следующие атаки не возымели эффекта. Пару раз на поверхности щита появлялись волны, да один раз возникла крохотная трещинка. Занятие подходило к концу, когда выдохшийся Бальдр дрожащими от напряжения руками вновь принялся формировать огромную сферу в ладонях. Но на этот раз та начала уменьшаться прямо в руках княжича, концентрируясь и сдавливаясь.

– Ого. Смотри не пережги свои каналы, – попросила Ли-Льен.

Она уже устала держать настолько энергоёмкий щит. Хоть он обладал крошечным размером и вытягивал силы только во время атак, всё же его неспроста величали «магией уровня магистра». Побочные каналы девушки последние минут двадцать тоже начали болеть и подрагивать от напряжения. Госпожа магистр чуть отпустила контроль – всё равно все последние атаки Бальдра оказались значительно слабее его первых попыток. И тут же откатилась в сторону. Щит прорезала тончайшая игла чистой силы.

Но… застряла в нём?

– Я смог! – воскликнул княжич, падая на колено, а затем и вовсе садясь на пол.

По вискам мужчины струился пот, а грудная клетка вздымалась от тяжёлого дыхания, словно он весь этот час разгружал вагоны с углём.

Ли-Льен с интересом наклонилась к иголке. От центра её во все стороны исходили не менее тонкие лучики, которые стукнулись о щит и не дали игле пролететь дальше.

– Ты всё это время формировал вот это? – с удивлением произнесла девушка.

– Ты же не думала, что я и вправду стану атаковать тебя? – вопросом на вопрос ответил княжич.

– Я думала, ты встанешь в позу и совсем не будешь сражаться. Я даже восхитилась твоей решимостью. А надо было – хитростью.

– Так я прощён? – с улыбкой спросил Бальдр.

Госпожа магистр вздохнула, развеяла щит, хлопнув в ладоши, и подошла к княжичу.

– Да, – кивнула девушка и добавила: – если можно так сказать. Ведь я и не злилась.

Остальные студенты всё это время отрабатывали новые заклинания, эффективные против водной нечисти. Ахана, атакующая манекен, тихо поделилась со стоя́щей рядом Бадрией:

– Видела, как долго она держала тот щит? А в прошлый раз он лопнул в самый неподходящий момент. Лейфур наверняка мог бы выжить, если бы она приложила столько же стараний, чтобы защитить нас, сколько сейчас потратила на то, чтобы покрасоваться перед Абелардом.

– И не говори, – кивнула Бадрия. – Видимо, тогда ей хотелось не нас спасти, а заручиться поддержкой Моруса. Кстати, ты слышала? Они в седмицу напились и опоздали на поезд. Приехали только в первенник. А им что? Всего три дня отработки в оранжереях!

– Как? – охнула сударыня Деланей. – Уверена, нас бы за это лишили стипендии. А то и выгнали.

– Вот-вот!

– Ну, нам остаётся только смиренно наблюдать за этим. Мир никогда не был справедлив к простым людям, – с горечью вздохнула Ахана.

На вечерней физподготовке, сразу после практической магии, Морус занялся с особым отрядом бегом. Он снарядил всех тяжёлыми рюкзаками и отправил соревноваться в скорости. При этом госпожу магистра предварительно связал рукой и ногой с леди Маннай, отчего обе девушки не пришли в восторг.

– Итак, Лилейн, – начал Морус, опять умудрившийся бегать спиной вперёд, чтобы лучше видеть свою недовольно пыхтящую ученицу. – Расскажи-ка мне, что делать, если наш отряд окружила стая бугулнозов?

– Если предположить, что они не испугались стаи инквизиторов, то я бы создала щит и из-под его защиты перестреляла их всех по одному, – ответила Ли-Льен. – Но они, скорее всего, драпанули бы от нас врассыпную, и щит не потребовался.

– Ну и где в твоём плане «наш отряд»? – с усмешкой спросил её наставник.

– А зачем всем участвовать? – не поняла госпожа магистр. – Бугулнозы – слабая нечисть. Меня одной более чем достаточно.

– Хорошо. А вот, предположим, на нас напал дракон. Что тогда? – последовал новый вопрос.

– Я бы увела его подальше от людей, стараясь избегать огня. Затем дождалась, когда он окажется где-нибудь в лесу и, проголодавшись от череды безуспешных атак, переведёт своё внимание на более сытную добычу. После прокралась бы обратно, – рассказала Ли-Льен. Затем, увидев взгляд наставника, недовольно проворчала: – Дракон – слишком сильное создание. Остальные окажутся в опасности, если последуют за мной.

Морус задумчиво пощипал подбородок, не переставая уверенно бежать.

– Кажется, в нашем отряде назрела неожиданная проблема. Нет, я, конечно, хочу вырастить из тебя самостоятельную боевую единицу. Но, кажется, ты уже слишком самостоятельная. Нариэн, а как бы поступила ты?

Леди Маннай степенно (несмотря на неловкость ситуации, в которой она, связанная, бежала по скользкой земле) ответила:

– Слушалась бы приказов командира. Если я – командир, то отправила бы часть отряда прикрывать друг друга и атаками с нескольких сторон выманивать дракона подальше от людей. Другую часть послала бы на помощь пострадавшим. Ещё часть – самых быстрых – на разведку. Чтобы не оказалось, что дракон прилетит к новому селению. При наличии людей за первым отрядом следовал бы ещё один, чтобы заменять истощивших резерв магов. После того как дракон отдалится на достаточное расстояние, я бы приказала рассредоточиться парами по местности и скрытно отступать под двойными щитами против огненной стихии.

– С некоторыми нюансами это соответствует реальному способу «сражения» с драконом, – покивал Морус. – Вот видишь, Лилейн. В плане нашей маркизы всё упирается на сплочённую команду.

– Всё упирается на отсутствие сильного мага, – не согласилась госпожа магистр.

– А вот и нет. Сильный маг, как факел в ночи, только отвлекал бы на себя дракона, охочего до скрытого в маге резерва. И в итоге стал бы для него той самой сытной добычей. Да, ты бы увела его. Ценой своей жизни.

– Предлагаете стоять в сторонке, пока другие работают? – фыркнула Ли-Льен. – Я-то буду даже не против.

– Не только не стоять в сторонке, но и бежать куда подальше, – заметил Морус, назидательно покачав пальцем. – Пусть даже за подмогой.

– К чему это всё? – не выдержала наконец госпожа магистр. – Все оставшиеся в мире драконы уже лет двести как не просыпались.

– К тому, что кое-кто слишком привык действовать в одиночку.

– Я всю жизнь так действовала.

– Ну, значит, надо переучиваться, – покачал головой инквизитор. Он уверенно держал темп и даже не запыхался. – Глянь только, ты скоро нашу маркизу до синяков коленкой запинаешь. Она уже всё дыхание сбила, стараясь под тебя подстроиться. Вкладывай чуть меньше чистой силы в ноги, учитывай способности соратника.

Ли-Льен бросила взгляд на леди Маннай. Та стоически сжимала губы и в самом деле старалась бежать в темпе магистра. От удивления Ли-Льен сбилась с ритма. А после замедлилась.

– Вот, так-то лучше! – похвалил её довольный преподаватель. – Времени ждать, когда ты сама до этого дойдёшь, у нас особо нет. Так что будем интенсивно учиться работать в команде.

– …А потом он заставил меня прыгать с насыпи спиной вперёд, чтобы я научилась доверять тому, кто будет меня ловить. Как будто кто-то из них не смог бы меня поймать! – возмущённо и экспрессивно выговаривала Ли-Льен Туану, босиком ходя взад-вперёд по белоснежной шкуре. Вдруг девушка остановилась и подняла палец вверх: – Правда, на Лагамаре я действительно немного струсила. Но это оказалось оправданно, потому что он в итоге поскользнулся и разбил себе локти. Но! Мне потом сделали выговор, что я воздушной волной уберегла его голову. Конечно, я так и себя подхватила, но всё же…

Туан пил ягодный морс и тихо посмеивался. Когда взгляд госпожи магистра, полный негодования, обращался к мужчине, тот сразу же принимал вид участливый и сопереживающий.

В какой-то момент хозяин Безлунного зала поймал себя на том, что любуется своей гостьей, и тихо кашлянул, отведя взгляд.

– Лилейн, пока вы были в отъезде, мне доставили много книг. Я прочёл несколько. Вот эта… – Мужчина потянулся рукой под подушку и выудил оттуда среднего размера том. – …показалась мне интересной.

– А? – Ли-Льен тут же остановилась и, в пару шагов преодолев расстояние между ними, взяла в руки труд писателя из Русы. Про все тяжести минувшего дня девушка тут же забыла. – И о чём она?

– О юноше, который пережил трудное детство и юность, но не сдался и в конце концов стал выдающимся учёным. Полагаю, звучит довольно банально. Однако рост персонажа от маленького, озлобленного на мир волчонка, до мужчины, сопереживающего близким и ставящего интересы общества выше собственных, выглядит очень правдоподобным.

– Конечно, я возьму, – пробормотала Ли-Льен, пролистывая страницы. – Хм… иллюстраций нет?

– Неужто без них не станешь читать? – рассмеялся Туан.

– Стану. Это же твоя рекомендация, – ответила девушка, сжимая книгу в руках, а потом и вовсе убирая в сумку. – Просто люблю книжки с картинками. Они напоминают о том времени, в котором нас с Миной баловали родители и покупали самые свежие, пахнущие типографской краской, издания «детских историй».

– В таком случае… – начал хозяин Безлунного зала и умолк. А затем вскочил, схватил одну из чашек и всучил её в руки госпожи магистра, рождая у той сонм мурашек. – …Так, хватай учение и иди ко мне в спальню.

Одновременно с этим от дверей раздалось зычное Морусово: «Добрый вечер!».

Ли-Льен одним глотком допила морс из чашки, закинула на плечо сумку, влетела в домашние туфли-лодочки и схватила толстый увесистый фолиант. Тут же талию обвила одна мужская рука, а другая, помогая, сжала поддерживающую учение кисть. Туан оттолкнулся, и студентка вновь лишь моргнуть успела, как оказалась в чужой спальне. Сердце только ухнуло от скорости, а мужчина уже исчез в тумане.

– Добрый вечер! – снова поздоровался Морус, выходя на освещённый островок.

Хозяин Безлунного зала лениво отпивал морс, полулёжа на диване. Распущенные волосы разметались по плечам и груди, а жемчужный взгляд задумчиво блуждал по строчкам лежащих на чайном столе бумаг.

– Видимо, ты решил наконец-то поделиться со мной подробностями? – спросил Туан.

– Ага. В общем…

Ли-Льен недовольно посопела: теперь придётся переписывать учение в одиночестве. Но тут же стукнула себя по лбу.

«Соберись! У тебя сестра больна, а ты только об одном думаешь! Стыдно!» – отчитала сама себя и, пылая рвением, занялась делом.

Морус как мог точно и подробно описал всё, что услышал от госпожи магистра и княжича.

– Что нам делать? – подвёл итог инквизитор. – Реально оставить всё так, как есть?

– Пока не появится новой информации по талисманам – да. Если сейчас спугнём ведьму Пустоши, своих деяний она не прекратит. Но зароется глубже, и нить может оборваться. Теперь, зная, что она жива, я вижу многие события последних лет иначе. Не представляю, какой план она вынашивает, но талисманы явно занимают в нём не последнее место.

Морус крепко задумался. Он с сомнением разглядывал свой стакан с морсом и перебирал в пальцах кончик косы.

– О чём переживаешь? – подтолкнул друга Туан.

Он, ещё когда преподаватель физподготовки пересказывал детали встречи с ведьмой Пустоши, достал из стеллажа несколько небольших чистых листов и карандаш, которым принялся что-то рисовать.

– Честно? Не знаю, как дальше быть. Как отправляться на практику, если даже в Лехее небезопасно? Они же едва к середине первого курса приблизились, куда им биться с ведьмой. Да ещё с такой.

– Что я слышу! Ты паникуешь? – удивился хозяин Безлунного зала, отрывая взгляд от бумаги.

– Любой бы паниковал. Ну, кроме тебя и нашей госпожи магистра, – усмехнулся инквизитор. – Кстати, ты точно уверен, что на ней нет ничего такого?

– Точно. Да и ты разве не допросил её с десяток раз?

– Допросил, конечно. Всё чисто, хотя кое-чего она явно не рассказала из собственных соображений, – подтвердил Морус. Он чуть расслабился, увидев, что его друг так спокоен. Спокоен и сосредоточен. – Что ты там рисуешь? Давно не видел тебя за этим занятием.

– А ты видел? Когда это? – Туан даже отвлёкся от наброска.

– Скорее уж когда «не видел», – рассмеялся инквизитор. – Помню, раньше все поля докладов в вивернах да василисках были.

– Ты что, подглядывал в мои личные копии?

– Как будто кто-то их прятал! Это сейчас ты такой педантичный, а раньше по всем поверхностям кабинета приходилось их собирать, чтобы до тебя дойти.

Туан прикусил губу, сдерживая смех.

– К чему ворошить прошлое? Увы, никто не идеален. – Темноволосый лорд с нарочитым сожалением пожал плечами.

Морус аж присвистнул.

– Давно я тебя таким бодрым не видел, – сообщил он, хлопая себя по колену. – Последние годы ты стал слишком отрешённым. А сейчас, вон, весел и даже чем-то занялся помимо работы. Я рад!

Сказав это, преподаватель физподготовки зевнул.

– Ох, ну и денёк. И своих умотал, и сам умотался, – пожаловался он, потягивая и разминая шею.

– Как, собираешься уходить? И оставишь меня без сплетен? – подначил его хозяин Безлунного зала.

– Как будто тебе хоть раз было до них дело, – махнул рукой Морус. Он взял стакан с морсом и залпом выпил остатки. – А вообще, не о чем рассказывать. Весь Фермон гудит осиным гнездом. Понапридумывали небылиц. Похоже, надо увеличить всем тренировки, раз у кого-то есть силы на досужие фантазии.

Инквизитор чуть поёрзал в кресле, и характер дал своё:

– А вот хотя на днях Эйр с Дианом…

Весь остаток недели особый отряд пребывал меж молотом и наковальней, где молотом выступал Морус, а наковальней – тренировочные площадки, с которых преподаватель физподготовки выпускал своих подопечных, только когда они становились хуже выжатого лимона.

Бальдр, впрочем, перед сном не забывал тренироваться по тетради, вручённой ему таинственным обитателем подземелья.

А Ли-Льен не забывала по ночам переписывать учение.

В шестицу Туан попросил у девушки книгу, которую дал ей почитать накануне, и вложил между страниц несколько листов с иллюстрациями. Сердце госпожи магистра мгновенно забилось чаще, а настроение поднялось настолько, что в седмицу она занялась оранжереей с вящим энтузиазмом на радость и госпоже Ириде, и госпоже Эйр, которые обычно следили за своим садом лично.

Отработка предполагала ручной немагический труд, поэтому остальные провинившиеся первокурсники впервые разглядывали секаторы, тяпки, мотыги и сучкорезы, а также странные жидкости для подкормки растений и уничтожения насекомых-вредителей.

Ли-Льен же в детстве довелось не раз орудовать всеми этими предметами, поэтому она мгновенно освоилась и принялась за работу.

– Баламут, вы знаете, как пользоваться этим? – тихо спросил Арьяман у того, кто, по его мнению, был в силу своего положения «ближе к земле».

– А что, похоже, чтобы им готовили еду? – также тихо возмутился Баламут. – Мы хоть и крестьяне, но корчму держим, а не сельскохозяйственные угодья.

– Это плоскорез, – подсказал Морус, сидящий за небольшим столиком у изящного дерева и самым светским образом попивающий чай. – Очень удобная и многофункциональная вещь.

Когда инквизитор был студентом, отработки в оранжереях коснулись и его, так что Морус знал, о чём говорил.

«И как нам поможет название предмета?» – вновь возмутился Баламут, но на этот раз мысленно.

Он (как и остальные) глянул на то, что делала Ли-Льен, и решил просто повторять за ней.

– Итак! – начал преподаватель физподготовки, когда все рассредоточились по первой оранжерее недалеко от него. Госпоже магистру инквизитор наказал стоять в паре с Нариэн в рамках обучения командной работе, мужчины же оккупировали по небольшому участку единолично. – Пока руки заняты физической работой, займём головы работой магической.

Начну издалека. Помимо обычной нечисти и нежити, есть такая, что способна проникать в разум не хуже ведьм и насылать на людей морок. В учебниках вы найдёте ещё слово «иллюзии», так как до некоторых пор мы не разделяли их на два разных типа. Но я уже подал предложение Ириде, в будущих версиях учебников правки относительно названий будут учтены. Так вот. Морок, который насылают порождения грязной силы, прекрасно проникает в голову, если маг не защищён ореолом из чистой.

Подобная защита «широкого спектра» очень энергозатратна при поддержании долгое время, а обычный щит, даже созданный чистой энергией, на морок не распространяется, так как имеет ограниченный набор защитных функций. Поэтому мы, инквизиторы, разработали особый тип щита, воспроизводящий эффекты ореола, но окружающий не всё тело, а только голову. Для овладевания подобным щитом требуется немало тренировок по контролю магии, так как просто выпустить чистую силу из всех каналов – дело нехитрое и безыскусное. А вот удерживать её на определённом участке – хитрое и искусное. Но – зато – резерв почти не тратится. Называется эта защита банально: трёхканальный щит. А теперь заучим базовые слова и приступим к практике…

Двенадцатый месяц года пролетел как один миг.

Нескончаемые тренировки опустились на особый отряд, как снег на герцогство Мирайдес, а заодно и на всю Лесавью. «Необычайно снежный год», – писали газетчики. Но за занятиями едва ли кто-то из шестёрки обращал внимание на погоду.

Бальдр, по мнению Моруса, делал необычайные успехи – влияние это самого преподавателя физподготовки, или заветной тетради, но княжич справлялся с созданием трёхканального щита лучше всех.

На самом деле, Бальдр заодно присоединился к медитациям Баламута с Ли-Льен, где делал упор как раз на контроль силы. Мужчина хватался за любую возможность улучшить навыки.

Лагамар и Нариэн, имеющие довольно неплохой контроль над магией, справлялись немногим хуже. Труднее всего приходилось Баламуту и Арьяману. У первого щит получался нестабильным, а у второго – быстро пропадал, так как лорд Аванти имел небольшой резерв и, соответственно, довольно слабые каналы.

Помимо усиленных тренировок, три оставшиеся седмицы особый отряд с утра до ночи проводил в оранжереях, где слушал «продвинутые» лекции от Моруса о повадках ведьм и немногих способах их обнаружения.

– Если вы увидели ведьму, то, считайте, случился код семь-семь-три. Потому что она уже точно увидела вас и держит на крючке, – говорил куратор.

Пока он рассказывал материал третьего курса, студенты орудовали тяпками и поддерживали вокруг головы щиты, за качеством которых поставили следить Ли-Льен, человека с – по понятным причинам – самым мощным и стабильным щитом из шестёрки.

Госпожа магистр особо не роптала. Девушка из безучастного и хмурого сыча незаметно превратилась в вовлечённую и заботливую напарницу. В какой-то момент она даже начала помогать остальным, утомлённым нагрузкой, с домашними заданиями; варить для них тонизирующие зелья; порой подменять Баламута за готовкой. И поставила в комнатах товарищей заклятия нагрева на батареи.

А во время утренних безмагических сражений на арене Ли-Льен однажды вчистую победила Лагамара, и всю последнюю неделю месяца на равных сражалась с Баламутом. Здесь, конечно, помогли не только наставления Моруса, но и тренировки с Туаном, который предложил заниматься с девушкой три раза в неделю «буквально по часу». Хозяин Безлунного зала даже предложил пользоваться его душем, чтобы Ли-Льен после занятий было комфортно заниматься учением.

Поэтому в какой-то момент в ванной Туана появилась странная делегация из десятка непонятных флаконов, а в шкафу поселились несколько периодически меняющихся домашних платьев.

Несмотря на все нагрузки, Ли-Льен всё также переписывала древний талмуд каждый раз, как спускалась в подземелье. Туан, видя усталость на девичьем лице, взялся ей помогать: все схемы из книги мужчина рисовал сам и заодно готовил ночные перекусы. А те несколько раз, в которые девушка засыпала за работой, относил её на свою кровать и будил лишь к утреннему удару колокола.

Но госпожа магистр не забывала и про отдых. За обедом она читала рекомендованную Туаном книгу и уже добралась до первой небольшой иллюстрации, от которой отчего-то становилось тепло на душе, хотя изображала она маленького босоногого мальчика-подростка с угрюмым решительным взглядом.

«Ну точно волчонок», – подумала тогда Ли-Льен.

К отдыху девушка относила и новые ночные беседы с хозяином Безлунного зала обо всём. Удивительно, но им как будто всегда было что обсудить. Сердце Ли-Льен трепетало, когда мужчина случайно касался её или бросал взгляд своих необычных, мерцающих магией глаз. Во время одной игры в «Государства» девушка даже поймала себя на том, что вместо продумывания ходов беззастенчиво разглядывает ключицы мужчины, виднеющиеся из-за тёмного ворота льняной рубашки.

«Мина всегда говорила, что для любящего человека любая гора будет по плечу. Я тогда согласно кивала, ведь за Мину я сама горой встану. Но я и подумать не могла, что помимо сестры кто-то ещё сможет занять место в моём сердце. Ах… Жаль, что это не взаимно», – размышляла госпожа магистр, глядя, как мужчина читает очередной доклад.

Туан, при всей своей мягкости и лёгкости в общении, всё равно как будто держал едва ощутимую дистанцию. Ли-Льен порой ловила на себе задумчивый взгляд, но событие это случалось редко. Да и непонятно – рассматривали её, или взгляд случайно цеплялся о девушку, пока разум блуждал в работе.

А работы у хозяина Безлунного зала прибавилось. Он после получения тайного доклада о лавке из Черна стал больше хмуриться и даже отослал Яровида пронаблюдать за поставками. По всему выходило, что в цепочке инквизиция-лавка якобы не было изъяна. Талисманы создавались в одной из мастерских ордена охотников на нечисть, затем наполнялись чистой силой в другой, после поставлялись в несколько лавок в разных уголках Лесавьи, где уже осуществлялась торговля. На обозы и поезда никто не нападал и товар (при первичном расследовании) никто не подменял.

Увы, получить больше информации без извещения Агесилая Туан не мог. А Агесилай, к сожалению, при всех его положительных качествах в роли главы инквизиторского ордена, со своим отношением к ведьмам на нынешнем этапе расследования от дела попросту отмахнётся.

Тогда хозяин Безлунного зала решил поискать среди общих сводок со всей страны те, в которых фигурировало – хотя бы вскользь – странное поведение жителей деревень или нетипичная картина появления нечисти, и при этом рядом с такой деревней соседствовала лавка, торгующая теми же талисманами, что и в Черне. Бо́льшая выборка позволит точнее понять, насколько велики́ масштабы вмешательства ведьмы Пустоши в мирную жизнь граждан Лесавьи, а также позволит получить больше доказательств для начала масштабного расследования.

И вот, на исходе месяца черноволосый лорд обнаружил инцидент на приграничных территориях герцогства Аванти, к югу от Уджайна.

Завтрак первенника тринадцатого месяца Ли-Льен встретила в кабинете госпожи Ириды. Та сидела, неуверенно ворочая в руке перо, и старалась не пересекаться взглядом со студенткой.

– Что-то случилось? – первой заговорила девушка.

– Да… то есть, нет, – замялась госпожа ректор. Она нервно постучала пером по столешнице. – Ох, как бы сказать… Лилейн, дорогая. Я должна вас попросить прекратить всякие встречи с господином Тересом вне учебных рамок.

Ли-Льен приподняла брови:

– Считаете, мы с ним спим? – с усмешкой произнесла она.

Увы, за этот месяц шепотки долетели и до неё.

Ирида покраснела и выронила перо из пальцев.

– Я? Что вы, нет, конечно. Но эти слухи надо пресечь. Я, признаться, впервые сталкиваюсь с подобным.

– Ладно, – легко согласилась Ли-Льен.

«Простите, господин Терес, но лучше я потрачу освободившееся время в Безлунном зале», – подумала она про себя.

Госпожа ректор наконец посмотрела на неё.

– Ладно?

Девушка кивнула.

– Ох. Ну вот и славно. Спасибо вам, – выдохнула женщина, будто сняла с плеч тяжёлый груз.

Она неосознанно покрутила кольцо покойного мужа на своём пальце и прикусила нижнюю губу в раздумье.

Ли-Льен нахмурилась:

– И это всё?

– А? Да. Бегите на завтрак.

Госпожа магистр вышла из кабинета и решила, раз уж всё прошло так быстро, заскочить в постирочную. Нынче совсем не хватало времени самой заниматься своей одеждой, поэтому в этот раз студентка сдала платья и постельное бельё работающим по седмицам прачкам.

Сегодня во влажном помещении никого не было, только подписанные корзины с вещами стояли на узких гладильных столах у входа. Ли-Льен взяла свою и собралась подняться в комнату, как внимание привлекло странное пятно на верхнем платье, чуть виднеющееся из-под аккуратно сложенной ткани лифа. Девушка откинула его вбок и обнаружила большую кляксу зелёного цвета.

На других платьях зеленели такие же пятна, а постельное бельё приобрело множество дыр, похожих на те, что остаются после разрыва ткани.

Конечно, на дверях помещения висело объявление, что за сохранность и целостность вещей работницы ответственности не несут. Но делать что-то подобное?

«Кто-то совсем не испытывает пиетета и страха перед магистром? Или меня нарочно провоцируют на конфликт?» – подумалось Ли-Льен.

Среди обычных повседневных нарядов было и любимое ею платье с зимородками и лотосами.

«К несчастью, за эти четыре месяца я стала такой доброй, что даже родная сестра не узнает меня, когда вернусь», – подумала девушка со слабым недовольством. – «Не хочу сейчас разбираться во всех этих склоках. Уже завтра выезжать в Уджайн. В конце концов, если долго смотреть на болото, однажды можно увидеть, как из него достают тело твоего врага».

Ли-Льен скинула вещи из корзины в мусорное ведро и отправилась на завтрак.

После занятий она всего на полчаса забежала к Туану, чтобы попрощаться, и вернулась к себе в комнату, где до ночи готовила тонизирующие, обезболивающие и восстанавливающие зелья, которые могут пригодиться в дороге.

Герцогство Аванти являлось приграничным и опасным для проживания местом. Причём граничило оно в основном не с соседними южными государствами, а с безжизненным и безлюдным Морем Песков, которое, по поверьям, образовалось на месте битвы древних богов и, наравне с Безвестным лесом, являлось источником всевозможных порождений грязной силы.

Глава 4. Страна любви и сладострастья

Ночью вторника особый отряд вновь собрался перед воротами Академии. Вокруг стояла тишина, падал густой снег, и скрывшаяся за тучами луна не освещала еле видневшуюся в сугробах тропинку к станции. Леди Маннай зажгла на кончике пальца огонёк – даже магическое зрение в такой темноте рисовало причудливые тени, прячущиеся в деревьях.

Спустя минут десять из караульной будки Фироса вернулся Морус, и одновременно с этим ворота с гулким скрипом начали бороздить снег, открываясь.

Ли-Льен, одетая в чёрный брючный костюм и короткое тёмно-синее пальто, вскинула руки к шляпке, будто оправляя её, и первой вышла через врата, едва те открылись на достаточное для прохода расстояние. Заодно девушка незаметно сняла деревянную заколку и слитным движением убрала её в сумку.

Вокруг не было ни одной подозрительной души. Ли-Льен глубоко вдохнула морозный воздух и подумала, что, похоже, успела отвыкнуть от постоянного самоконтроля.

«Теперь всё, что мне нужно сделать – постараться не засветить свои силы перед остальными», – чуть удручённо подумала госпожа магистр.

А это значило, что теперь ей за всю поездку даже не представится шанса нормально поспать.

– Лилейн, трёхканальный щит не забудь, – разрезал тишину окрик её наставника. – Мы договорились в поездке держать его, не снимая.

Он вышел из-за ворот следом, за ним цепочкой ступали остальные.

Госпожа магистр хмыкнула и пошла вперёд.

– У меня есть защитный артефакт, что мне этот щит.

– А, точно. Ты говорила про что-то подобное… – пробормотал Морус. – Не знал, что бывают такие артефакты. Покажешь?

– Нет, – тут же отказалась девушка. Она прокладывала новую тропинку поверх заснеженной старой, вновь используя какое-то необычное заклинание, работающее не от воздушной стихии, а от чистой силы. Снег разлетался в стороны от вытянутой девичьей руки в перчатке, сверкающими точками опадая в свете огня Нариэн. – Это секретная разработка знакомой моего знакомого. Могу гарантировать надёжность.

– И что же, думаешь, он не оплавится даже от чар Болотной ведьмы? – с сомнением протянул преподаватель физподготовки.

– Кто знает. Только какой шанс, что она вылезет из своих болот и направится прямиком к нам? – с улыбкой спросила Ли-Льен. – А от сами-помните-кого защитил же. Но, если кольцо вдруг начнёт «плавиться», обещаю, что сразу же создам щит.

На станции оказалось ожидаемо безлюдно. Несколько воронов сидели на облезлых еловых ветвях, но от косого взгляда госпожи магистра тут же с карканьем разлетелись.

«На всякий случай», – подумала она, глядя им вслед.

Безлюдно оказалось и в заиндевелом тёмном вагоне. В зимнюю пору с этой стороны мало кто катался по будням в Лехей.

Ли-Льен села в отдалении от остальных:

– Так мне удобнее будет контролировать обстановку, – объяснила она, отстраняя от себя Бальдра.

«Опять в ссоре», – решили все, включая Моруса.

Они уже успели списать все недавние изменения в поведении госпожи магистра на влюблённость, и Морус даже поделился этим открытием с Туаном. Тот, впрочем, только головой покачал и посоветовал другу-сплетнику тоже не забывать про усиленные тренировки.

– Так-с, – начал преподаватель физподготовки, когда поезд тронулся, оголяя заснеженные рельсы и вскидывая тучи снега в стороны. – Давайте поговорим о нашей поездке. Из-за того, что собирались впопыхах, подробности я и сам узнал только вчера.

Едем мы сначала в Перынь, а оттуда экспрессом в южную столицу, Уджайн. Затем на лошадях заберёмся ещё дальше на юг, до города Харидвара. Там получаем более точные координаты приграничной деревни Черы, нашего пункта назначения. Граничит она не с Югом, а с Морем Песков.

Как вы знаете, но я всё равно расскажу: территория герцогства Аванти очень беспокойная. Она буквально кишит нечистью, благо в основном некрупной. И дело как раз в близости полного аномалий и грязной силы Моря Песков. Так что нам следует проявлять предельную осторожность в дороге. В самой деревне, говорят, безопасно, всё-таки она находится аккурат за границей гиблой зоны. Да и рядом расположен один из охранных постов Южного Башмака, как они его называют. Но, насколько я знаю, иногда от Моря дуют жгучие чёрные ветра, поднимающие на границах естественный фон грязной силы до опасных объёмов. Если попадём в такую бурю и не сможем спрятаться в подземном укреплении, придётся держать на себе ореол чистой силы до тех пор, пока она не стихнет. Вопросы?

– А почему именно туда? – с опаской в голосе спросил Баламут. В отличие от благородных лордов и леди, он в детстве географии не учился. А с особенностями закрытых территорий, таких как Безвестный лес и Море Песков, студентов знакомили только на третьем курсе. – Неужели граница с Морем… м-м, обитаема? Из того, что я слышал, в самом Море никто не живёт из-за сильной жары и большого скопления грязной силы. Те животные, что забредают туда, неизбежно подвергаются изменениям и обращаются нечистью и нежитью. Так разве рядом есть селения? У нас в Русе вдоль границы с Безвестным лесом нет ни одной даже крохотной деревеньки.

– Земли Аванти самые густонаселённые в Лесавье, если не считать Исседонских, – ответил Арьяман вместо куратора. – Мы и маркизат Самаль находимся южнее всех Лесавийских земель, а из-за близости горячего Моря Песков у нас даже зимы толком нет. При этом, в отличие от Самальцев или жителей пустынной Тентиры, у Авантийцев почти вся почва необычайно плодородна. Так что в нашем герцогстве заселён любой свободный клочок земли, несмотря на границу с южными королевствами и со смертельно опасной для не-магов зоной. Если не ошибаюсь, в той же Чере проживает не меньше тысячи людей, хотя она как раз частично опустынена – на её территории расположено большое Мёртвое озеро.

– Ого! – воскликнул Баламут. – Что за жуткое название?

– Оно просто очень солёное, – объяснил Лагамар. – И частично касается Моря. Я слышал, что в нём не водится рыба, зато имеется несколько эндемичных видов водной нечисти.

– Она довольно безобидна, – сразу успокоил всех лорд Аванти. – Я бывал там в детстве. Если не заходить в озеро, его обитатели не высовываются. Их добычей служат дикие животные, оказавшиеся слишком близко к воде. А если появляется кто агрессивный, то из ближайшего поста вызывается дежурный воин, – рассказал он. Чуть задумавшись, Арьяман предположил: – Раз мы едем туда, что-то произошло с озером?

– Ага, – подтвердил Морус. – В докладе как-то не очень понятно написано, так что не буду ничего говорить, лучше убедимся воочию. Если кратко – на людей разом напало очень много нечисти. А именно: все обитатели озера. В общем-то, их уже уничтожили, погибших сожгли (у вас же только знать в склепах хоронят?), выживших допросили, рапорты составили.

– Тогда зачем там мы? – непонимающе поинтересовалась Нариэн.

– Затем, что в тех рапортах также отмечено странное поведение некоторых людей. Почти как в Черне.

– А с чем связали? – тут же деловито спросил Лагамар.

– С близостью к Морю Песков, конечно же, – ответил Морус. – Ну а нам предстоит выяснить, действительно ли это так. – Тут мужчина обернулся на укрывшуюся одеялом девушку в синей шляпке. – Госпожа магистр, а вы как думаете, могут там быть замешаны талисманы?

Ли-Льен приоткрыла глаза.

– Думаю, будь я сумасшедшей ведьмой, которой надо скрыть свои злодеяния, тоже бы выбрала эту Черу. А лучше все приграничные деревеньки, вместе взятые. Чтобы люди всё списали на аномалии Моря.

– Надеюсь, всё ограничится Черой, – хмыкнул Морус. – То есть, лучше бы там вообще ничего такого не происходило.

Инквизитор какое-то время помолчал и вскоре добавил:

– Кстати, эта вылазка частично тайная. Полный состав отряда я никуда не подавал и зарегистрировал поездку только в Лехейском отделении охотников на нечисть. Официально мы едем обычным, безмагистерским отрядом тренироваться в выслеживании и уничтожении нечисти среднего уровня. – Морус понадеялся, что так шанс снова столкнуться с ведьмой Пустоши будет меньше. – Потому, сударыня Вайс, постарайтесь своим паспортом нигде не светить. И придумайте, как вас при посторонних называть.

Ли-Льен заворочалась под своим укрытием, а затем из-под одеяла показалась рука со сложенным вдвое листом. Он оторвался от девичьих пальцев и полетел к инквизитору.

– Мина. Мина Вайс, – предложила госпожа магистр. – Подойдёт?

Куратор раскрыл лист, оказавшийся паспортом на озвученное имя. С портрета на Моруса и невзначай заглянувших за плечо преподавателя студентов смотрела доброжелательная и милая чёрно-белая копия госпожи магистра. Разве что волосы были распущенными и кудрявыми.

– Это что, ещё один твой паспорт? – удивлённо спросил Баламут.

– Подделка документов, удостоверяющих личность, запрещена, – тут же возмутилась Нариэн.

– Ха-ха, – рассмеялась Ли-Льен. – Это всего лишь паспорт моей сестры. Она любит терять вещи, поэтому я всегда хранила его у себя. Ну а пока Мина прикована к постели, он ей не очень нужен.

– Не слышала, чтобы ваша сестра участвовала в инквизиторской программе защиты. Но ведь это не её настоящий паспорт? – подозрительно уточнила леди Маннай.

Учитывая, что «Лилейн Вайс» настоящей явно не была…

– Можем сдать в паспортный стол и проверить, – предложила, не убоявшись, Ли-Льен. – Или написать письмо графу Вандалару Скирену. Посмотрите, где она работает. Он точно с ней знаком и может подтвердить её личность.

Морус тут же перевернул лист. В графе «Место работы» имелась всего одна надпись.

– Штопальщица трусов?!

Да кто же в такое поверит?

В Лехее особый отряд на огромной скорости двинулся к поезду до Перыни, отправка которого должна была состояться вот-вот. Через сутки в наукограде отряд также быстро пересел на экспресс, в котором провёл почти два дня.

Уже на границе с герцогством Аванти погода резко изменилась. Обильные снега превратились в прогалины, а затем исчезли; осины, ясени и дубы с опавшей и пожухлой листвой сменились зелёными кронами маргозы, тика и шореи. Чем дальше на юг следовал экспресс, тем больше растений нависало над ним. Ветки цветущих белоснежными цветами кустарников порой бились об окна вагонов, в которых стало влажно, душно и тепло. Вскоре студенты скинули верхнюю одежду и сменили зимние плащи на летние.

– Мы точно в Лесавье? – удивлялся Баламут.

Погода в Уджайне напоминала ему погоду в Русе середины весны. Когда тёплые дни уже устоялись, но ночами порой бывало прохладно.

– Это мы ещё до Черы не добрались. Там круглый год лето, – сообщил лорд Аванти.

До Черы и правда сначала предстояло добраться. Когда днём пятницы экспресс выпустил из своего нутра уставших от долгой поездки инквизиторов, они столкнулись с необычной проблемой.

Весь выход с благоухающего кустами кунды и париджаты перрона оказался оцеплён. Широкоплечие и смуглые воины с непроницаемыми лицами, встав в шеренгу вплоть до улицы, заставили толпу встречающих расступиться.

– Дорогой брат! Приветствую! – воскликнул довольно низким голосом одетый в белоснежные свободные одежды мужчина.

Он обладал кучерявыми тёмно-русыми волосами, карими глазами и смуглой кожей, ростом и шириной плеч не уступал Арьяману. Лорд Аванти быстро совладал с собой и лучезарно улыбнулся:

– Астис, брат мой! Приветствую! – ответил он, выходя вперёд.

Стража тут же почтительно расступилась перед ним и его спутниками.

– О, брат, боги милостивы! – продолжал восторгаться Астис. Он практически подбежал к Арьяману и крепко обнял. – Они ответили на молитвы отца и ниспослали своё благословение, вернув тебя в наш край! – Мужчина наконец отпустил брата и обратил внимание на других инквизиторов. – Ах, это, должно быть, твои драгоценные товарищи, о которых ты писал в письмах?

– Я писал только Асавари… – заметил Арьяман.

– Ай, как будто сестра станет что-то таить от своих братьев, – отмахнулся Астис. Он оценивающе прошёлся взглядом по Ли-Льен и Нариэн. – Твои спутницы подобны прекрасным жемчужинам в волосах многозлатой Элькотис. Моё сердце будет болеть, если они не познакомятся с нашей милой сестрицей. Скажи же, кто из них – прославленная госпожа магистр?

– Осталась в Академии, – неожиданно легко соврал обычно честный и открытый Арьяман. – Ты ради этого проделал весь этот путь? – спросил он и тихо пробормотал: – Как отец вообще узнал о том, что мы приезжаем…

Выражение лица Астиса ни на мгновение не изменилось. Он с радушной улыбкой обратился к остальным прибывшим, хотя отвечал своему брату:

– О, конечно, нет. Наш отец, прославленный Абисар, все эти месяцы не мог завтракать в тоске от разлуки с тобой. Сегодня, от великой радости, он послал меня сюда, чтобы скорее привести тебя во дворец. Прошу дорогих друзей моего брата, дозвольте пригласить вас к нам домой, чтобы разделить с нашей семьёй скромную трапезу в узком кругу.

Морус вздохнул. Отказывать герцогу было за гранью приличий, поэтому инквизитор вежливо кивнул Астису и сказал:

– Мы будем рады разделить трапезу с герцогом Аванти и его семьёй.

Путь до дворца, Михира, ожидался недолгим, поэтому, сидя в седле на высоком тонконогом жеребце, Арьяман тихо и быстро нашёптывал девушкам в карете и едущим рядом мужчинам:

– Не знаю, сколько тётушек и дядюшек будет на ужине, но, чтобы не запутаться, перечислю несколько основных членов моей семьи. Абисар Аванти, мой отец и герцог Аванти, был трижды женат. Первая жена – старшая сестра моей матушки, ныне покинувшая этот мир Саранья Танесар. Она – мать Аруны, моего первого брата; Аджи, второго брата; Атри, третьего брата; Арсака, четвёртого брата; Астиса, шестого брата; а также Анджаны, моей первой сестры и третьего ребёнка Сараньи. Несмотря на традиции, все дети Сараньи продолжают жить в Уджайне, поэтому почти наверняка будут присутствовать за столом со своими жёнами и сидеть в порядке старшинства, мужчины по правую, а женщины по левую руку от отца.

– Кажется, ты пропустил пятого брата. Он не придёт? – спросил совершенно сбитый с толку Баламут.

Пока получилось запомнить только то, что семья у Арьямана выходила большая.

– Он умер во младенчестве, – ответил лорд Аванти без особой грусти. – Второй женой отца стала моя матушка, Саварна Танесар. У неё, помимо меня, родилась дочь, моя младшая сестра Асавари. Сейчас отец женат на Сумитре Карур, которая всегда на празднествах сидит подле него. Её единственный ребёнок, Аруша, обычно сидит рядом и подаёт ей напитки. Я неспроста упомянул всех жён отца. Саранью отец любил, поэтому её дочери не приходится беспокоиться о себе. Сумитра мудра и главенствует сейчас, поэтому её дочь тоже под надёжной защитой матери. А у Асавари есть только я. Раз брат вздумал угрожать мне ею, значит, в семье что-то стряслось. Прошу прощения за то, что втягиваю вас, но я хотел бы убедиться, что с сестрой всё в порядке.

«Он был так приветлив. Разве он угрожал?» – окончательно запутался Баламут.

Спустя час пути перед делегацией, состоящей из пары десятков пеших воинов и двух карет, окружённых всадниками, показался белоснежный дворец, полный куполообразных павильонов и стрельчатых окон.

Ли-Льен ещё с утра прочертила открывающую руну над серебряной сорокой, поэтому, как только девушки вышли из кареты, постаралась встать так, чтобы Туану удалось разглядеть окружающее пространство.

Михир, несмотря на зиму, утопал в зелени и цветах.

Астис провёл гостей по белоснежной широкой дороге до главного входа. Там на просторной и высокой белоснежной лестнице раскрыли белоснежные хвосты десятки павлинов.

Внутреннее убранство дворца, впрочем, уже не было таким белым. Полы укрыли сотни ковров, а стены и потолки поглотило золото лепнин и разноцветье фресок.

Баламут сглотнул. Такого он даже в книжках не видел. И зачем только Арьяману вздумалось идти в инквизиторы?

«А, точно, обещание матери», – припомнил юноша, мысленно вздыхая.

Уж он бы из такого места ни за что не ушёл.

«Я одета совершенно неподходяще!» – в свою очередь с ужасом думала Нариэн, глядя, как перед ними кланяются случайные слуги.

Она решила повторить за госпожой магистром, в последнее время одевающей брючные костюмы для удобства на тренировках и отработках, и потому положила в рюкзак пару таких комплектов. Сегодня обе девушки облачились в светлые рубашки и штаны, недопустимые для леди из высшего общества. Леди Маннай покосилась на Ли-Льен. Та выглядела совершенно расслабленно и спокойно, будто на ней лучшее платье из самых элитных усунских домов мод.

Лагамар тоже немного нервничал. Будучи племянником великого князя, родился младший ребёнок четы Аншан уже в обедневшем доме, и всё светское образование заключалось в учениях матери.

Морус нервничал только оттого, что время, потраченное на обед здесь, может стереть какие-то важные улики в Чере. По долгу службы доводилось часто бывать в различных дворцах, сопровождая Алкея, поэтому здешний роскошный вид инквизитора нисколько не заинтересовал.

А Бальдр с любопытством смотрел по сторонам, стараясь делать это не слишком заметно. Всю жизнь он видел только стены не менее роскошного, но приевшегося Силина, да иногда – довольно аскетичного Никара.

Ли-Льен припомнила, что лет сорок назад Михир не был таким помпезным.

«Ну, меня-то они узнать не должны, я тогда стояла в отдалении и не привлекала внимания», – подумала она.

Наконец Астис подошёл к огромным дверям, которые тут же раскрылись благодаря незаметным движениям рук безупречно вышколенных слуг.

– О, всесильный и всемудрый отец! – воскликнул Астис, продолжая ход и падая на колени у конца длинного стола. – Твой недостойный сын привёл к тебе своего драгоценного брата!

По всему полу были разложены ковры и подушки, на которых – по одну сторону стола – сидели многочисленные одетые в белые одежды мужчины, а женщины, облачённые в платья всевозможных расцветок, расположились напротив них.

На небольшом возвышении сидел Абисар, статный, широкоплечий и в то же время гибкий смуглый мужчина лет сорока, с лёгкой сединой в убранных назад тёмно-русых волосах и с повязкой на правой руке. По левую сидела миловидная черноволосая женщина в тёмно-розовом платье, которая как раз подавала мужу виноград. Рядом с ней сидела девочка лет десяти в светло-зелёных одеждах. Она сразу же обратила внимание на гостей и с интересом подалась вперёд.

Арьяман прошёл мимо своих остановившихся в дверях спутников и встал на колени рядом с братом:

– Отец, твой недостойный сын вернулся, – произнёс он, складывая руки на груди и кланяясь.

– Поднимайтесь, мои сыновья. Арьяман, не передать всю глубину моей радости от твоего возвращения, – мелодичный голос Абисара оказался приятно-глубоким и низким. Герцог Аванти махнул рукой, и его жена тут же перестала держать перед ним виноград и отсела на своё место. – Ах, дорогие друзья моего седьмого сына, покорнейше прошу простить этого неоперившегося чибиса за все неудобства, что мог причинить вам. А также моё своеволие, по которому я захотел непременно с вами познакомиться.

«Может ли чибис поддерживать небеса? Кажется, так звучит местная поговорка, которую произносят, когда хотят намекнуть человеку, что он делает что-то выходящее за рамки его способностей и сил», – припомнила Ли-Льен.

Авантийцы всегда славились талантом говорить между строк. Арьяман скорее казался необычным исключением из правил. Этакая честная чёрная ворона среди хитрых белых павлинов.

Тем временем Морус вышел вперёд и поклонился в традициях герцогства Мирайдес.

– Приветствую достопочтимого Абисара Аванти и его ясноокую жену Сумитру. Меня зовут Морус, я куратор первого курса и наставник вашего сына.

– Ах, наставник на день, отец на всю жизнь, – тут же произнёс Абисар. – Прошу, присаживайтесь рядом со мной, мой драгоценный гость. Сокурсники моего сына, прошу, прошу, вот сюда, – указал герцог Аванти на места сразу за четырьмя похожими на Арьямана мужчинами. Затем обратил взор на двух девушек. – О, прелестные создания, неужели вы тоже решились ступить на опасный мужской путь?

Нариэн сделала вдох, как перед прыжком в прорубь, и ступила вперёд, изящно кланяясь и говоря:

– Нариэн Маннай, маркиза Субарту, приветствует друга своего отца, достопочтимого Абисара Аванти. Прошу простить мой неподобающий вид…

– Ах, милая Нариэн, я помню тебя ещё очаровательным ребёнком. Полно тебе, герцогство Аванти – прогрессивное место, никто здесь не посмеет осудить женщину за мужской костюм. Прошу, скорее садись к Анджане, она так давно не видела тебя, – указал герцог ладонью на одно из двух пустующих мест у главы стола. А затем перевёл взгляд на старающуюся слиться с дверьми Ли-Льен. – А это, должно быть, госпожа…

«Госпожа» еле слышно прочистила горло, выступила вперёд, наклоняя голову пониже в неаккуратном книксене, и неприятно-громким голосом протараторила:

– О, великий герцог! Я простая штопальщица трусов графа Скирена, еле поступившая на учение в инквизиторский орден, и недостойна называть своего имени…

Морус закашлялся.

– Хм? – удивился Абисар. – Разве ты не Лилейн?

– Нисколько нет, – ответила Ли-Льен, наклоняя голову ещё ниже.

Но неожиданно лицо одной из сидящих неподалёку женщин исказилось, и она, пронзив пространство трясущимся пальцем, гневно закричала:

– Ты! Это же ты! Та, что победила в сражении на мечах моего мужа, лучшего авантийского воина, непобедимого «Льва Уджайна»! Из-за тебя он на долгие годы потерял сон и покой!

Один из мужчин тут же взволнованно подпрыгнул на месте и, упёршись в стол, наклонился почти всем телом в сторону последней гостьи.

Морус и остальная часть особого отряда тоже немного наклонились над столом, чтобы убедиться, что речь точно идёт о госпоже магистре.

– Брат Атри, кажется, Нили в заботах о тебе позабыла о своём здоровье, – заметил Арьяман, сидящий на шестом от отца месте. – Могу уверить, что фехтовальные навыки моей спутницы…

– Это и правда ты! – вскричал Атри, вскакивая с места.

– Это не я! – тут же воскликнула Ли-Льен.

– Ты выглядишь точь-в-точь! – продолжала женщина, с гневом и злостью смотря на девушку в светлом брючном костюме. – Я помню твой надменный оскал, когда мой муж, поверженный, упал у твоих ног. Я запомнила твоё имя, Мина!

– Я не Мина, – возразила госпожа магистр.

– Покажи паспорт, – сразу потребовала Нили.

Студентка недовольно цыкнула и посмотрела на Моруса.

«Лилейн или Мина?» – мысленно спросила у него, активно жестикулируя бровями, чтобы невербально донести вопрос.

«Что происходит?» – крутилось в голове у куратора, мысли читать не умевшего.

– Представься Миной. Абисару что-то нужно, он всё равно не позволит конфликту развиться дальше незначительной склоки, – попросил Туан, и Ли-Льен показалось, что он забавляется. – И прости за беспокойство, – добавил без малейшего раскаянья в голосе.

Девушка тут же изменила вид с недовольного на надменный и окатила жену Атри ледяным взглядом.

– И что с того, что это была я? Твой муж пристал ко мне на базаре! Пришлось вызвать его на дуэль, чтобы проучить.

– Ты, смертоносная змея, использовала какие-то трюки, чтобы победить и околдовать! Ты, верно, заключила сделку с ведьмой, чтобы влюбить в себя моего мужа! Стража, схватите эту девку! – подорвалась Нили.

Бальдр, Арьяман и Морус тут же вскочили со своих мест.

– Нет! – закричал Атри, и стражники, незаметно стоя́щие у колонн, вернулись, толком не успев и шагу ступить.

– Какие трюки? – коротко рассмеялась Ли-Льен. – Все, кто в тот день был в Михире, пришли посмотреть, как мы сражались на вашей красной арене, не дающей даже тело усилить. Это был честный бой!

Нили упала на колени и, плача и заламывая руки, взмолилась к Атри:

– Муж мой! В тот день ты даже подарил ей свой пояс… Ты действительно собираешься оставить законную жену ради безродной кошки?

– Если я кошка, то твой муж – мышь? – снова рассмеялась Ли-Льен. – Разве не ты говорила, что он Уджайнский лев?

Авантийцы считали сравнение с охотницами на грызунов оскорбительным. В одной из их сказок кошка, притворившись добродетельной монахиней, собрала вокруг себя доверчивых учеников-мышат и, заманив в лес, съела.

Нили вскинулась и, растопырив пальцы, точно дикий зверь, бросилась на Ли-Льен.

Госпожа магистр заинтересованно сложила руки за спиной, ожидая продолжения, как вдруг со стороны Абисара раздался громкий удар кулака о стол, и Нили мгновенно упала на колени, склонив голову.

– Атри, сын мой, даже твой младший брат заметил, что у твоей яркоголосой жены проблемы со здоровьем. Немедленно уведи её к себе и вызови врача, – произнёс герцог Аванти, который, казалось, до этого тоже с интересом наблюдал за представлением.

Ли-Льен посторонилась, когда Атри, буквально пожирающий её взглядом, прошёл мимо, чтобы под руки вывести плачущую жену из зала.

– Полно, полно, садитесь, – попросил Абисар оставшихся стоять мужчин. А затем обратился к нарушительнице спокойствия. – Так значит вы – превосходный воин? Ха-ха. Что может быть лучше для команды моего седьмого сына. Прошу простить моих недостойных детей, женская ревность страшнее тигра. Скорее присаживайтесь за стол, – указал герцог Аванти на место рядом с Нариэн.

– Если он и правда не смог забыть меня спустя столько лет, поведение его жены мне полностью понятно, – произнесла Ли-Льен, подходя к столу. – Впрочем, я бы на её месте уже давно развелась с мужчиной, который на меня не смотрит. Её терпение достойно всяческой похвалы.

После её слов за столом воцарилась липкая тишина. Никто не рисковал первым начать разговор, все либо внимательно разглядывали содержимое своих тарелок, либо исподволь посматривали на вызвавшую переполох деви́цу.

– Отец, – наконец нарушил молчание Арьяман, желая спросить о том, что терзало с самого прихода в зал. – А где же Асавари?

– Малышка Асавари спит, – ответила вместо Абисара Анджана, медленно размешивающая длинной ложкой сахар в чае.

– Вы разве не сказали ей, что я приеду? – продолжил задавать вопросы младший сын герцога Аванти.

– Ах, разве это единственное, о чём ты можешь поговорить после долгой разлуки? – возмутилась Анджана. – Лучше расскажи, как проходит твоё обучение? Всю ли нечисть ты уже перебил? – с сахарной улыбкой поинтересовалась она.

Арьяман нахмурился, но всё же поделился некоторыми событиями, произошедшими с ним за время обучения.

– До чего интересные истории! – радостно произнёс Абисар под конец. – Помнится, я однажды тоже работал вместе с инквизиторами. Я лично с сотней моих лучших воинов участвовал в задержании и казни грешников прошлой династии. Славное было время. Время торжества справедливости, – припомнил мужчина, прищурив глаза. А после кинул острый взгляд на Ли-Льен и, обхватывая губами виноград, поданный женой, полюбопытствовал: – Но как же так вышло, что, имея в команде магистра, вы не взяли её с собой?

– Она наказана, поэтому и осталась в Фермоне, – ответила госпожа магистр вперёд Моруса.

– Вот как? Что же она совершила, раз довольно лояльная к своим подопечным чернокудрая Ирида решила её наказать? – удивился герцог.

– Совратила двоих преподавателей и однокурсника. Иначе говоря, перепрелюбодеянила, – с честным видом ответила девушка, смотря отцу Арьямана прямо в глаза.

Морус вновь закашлялся.

Туан еле слышно рассмеялся. Такой откровенный ответ должен был остановить любые сомнения. Ни одна женщина не станет так говорить о себе, особенно в герцогстве Аванти.

– Перепре… – попытался повторить Абисар, но усмехнулся и замолчал.

Спустя время разговоры за столом вновь потянулись своим чередом. Женщины мило щебетали о своём, даже леди Маннай завязала разговор с Анджаной. Герцог Аванти в основном молчал да поглядывал на сидящих перед ним людей с лёгким оценивающим прищуром.

– Нариэн, – вдруг обратился он к блондинке. – Слышал я, что Ахшери до сих пор не нашёл себе примака?

Так как Нариэн являлась наследницей маркиза Субарту, это её мужу предстояло войти в её семью, а не наоборот.

Леди Маннай отложила столовые приборы и вежливо кивнула.

– Я смотрю, мой седьмой сын с тебя глаз не сводит. Как думаешь, стоит мне послать Ахшери венок из цветов жасмина?

– Мне не положено рассуждать о браке, – ответила Нариэн. – Но неужели вы готовы отдать сына в другую семью? – удивилась она.

– Отчего же нет? Боги наградили моё древо множеством ветвей. Жаль только, что порой они посылают испытания нашему дому.

Абисар сделал небольшое движение рукой, и часть гостей неожиданно начала кланяться и уходить.

Вскоре в зале остались только герцог Аванти с женой.

– Как вам наша еда? – начал Абисар издалека.

– Всё очень вкусно, спасибо, – ответил Баламут.

– Похоже, вы хотите рассказать нам о цели нашего визита? – предположил Морус, стряхивая большим пальцем крошки с указательного. – Произошло что-то серьёзное?

– Что вы, я не стал бы напрягать своих драгоценных гостей, будь проблема действительно ужасной. Больше того, скажу прямо, она не столько сложная, сколько… деликатная, – ответил Абисар. – Как вы знаете, в нашем герцогстве к женщинам относятся с большой заботой. Их хрупкие тела не созданы для сражений, поэтому воинами становятся только мужчины.

Он взял в левую руку чашу и отпил вина.

– Ещё в нашем герцогстве особенно остро стоит проблема с нечистью. Не проходит ни дня, чтобы я не прочёл очередной доклад о нападении. Даже две моих жены и мать погибли от порождений грязной силы.

– Хм, в герцогстве Аванти действительно нечисти намного больше, чем в других регионах Лесавьи, – согласился Морус. Он почесал подбородок и задумчиво спросил: – Но неужели инквизиторы из Уджайнского отделения охотников на нечисть не смогли вам помочь? В конце концов, чем наш скромный отряд первокурсников может быть лучше годами тренированных бойцов?

– Как я уже сказал, у нас нет женщин-воинов. К тому же в вашем отряде есть мой седьмой сын, – ответил Абисар.

– Что-то произошло в женском фамильном склепе? – сразу понял Арьяман.

Входить туда имели право только члены семьи Аванти и женщины-слуги, меняющие свечи и протирающие пыль с ниш и саркофагов.

– Я всегда благодарил богов за то, что они послали мне такого наблюдательного сына, – кивнул герцог Аванти. Отстранив руки жены, он начал длинный рассказ, поясняя некоторые детали для неместных слушателей: – Думаю, от твоих зорких глаз не укрылась и эта повязка на моей руке. Всё произошло неделю назад. В нашем герцогстве фамильные склепы издревле строят под землёй, чтобы никакие всплески грязной силы не потревожили покой мёртвых. В отличие от других регионов, у нас склепы делятся на мужские и женские. В женскую часть вход запрещён для всех мужчин, кроме мужчин рода. Обычно служанки спускаются туда раз в две недели, чтобы не слишком беспокоить усопших, но при этом не забывать освежать внутреннее убранство. В последний свой спуск девушки в ужасе вернулись, едва ступили на лестницу. Их увидели мои младшие дочери, Асавари и Аруша. Асавари расспросила служанок и узнала, что деви́цы испугались страшного скрежета и рычания, доносящегося от первых врат. Молодые девушки часто имеют способность пугаться даже собственной тени. Поэтому моя безмернохрабрая Асавари решила спуститься, чтобы проверить, действительно ли за дверями есть кому рычать.

Арьяман крепко сжал руки в кулаки.

– Что с Асавари? – взволнованно спросил он.

– Прежде всего я хочу тебя успокоить, дорогой сын, – уклончиво ответил Абисар, приподнимая левую руку, чтобы тот не перебивал. – Асавари жива, за её здоровьем наблюдают наши лучшие целители. Дозволь продолжить. Когда к Сумитре прибежала плачущая Аруша, жена сразу же кинулась ко мне, а я стремглав помчался к склепам, схватив с собой только меч. У приоткрытых первых врат без сознания лежала Асавари, и никаких звуков из склепа не доносилось. Но, стоило мне наклониться к дочери, почувствовал, как спину разрывают острые когти. Я только и успел подхватить Асавари, да взмахнуть мечом, как в правую руку мне впились не менее острые ядовитые клыки, и она от плеча до кончика мизинца тут же отнялась. Я поспешил наверх, туда, где мне бы удалось развернуться, но странный зверь не отправился за мной.

– Что с Асавари? – повторил Арьяман. – Она просто спит? Уже неделю?

– Да. Я даже пригласил к ней монаха, но он сказал только что-то очень странное. Якобы у неё…

– …Украли душу? – предположила Ли-Льен.

Все тут же устремили на неё свои взгляды.

– В целом, ваше желание увидеть нас понятно. Но, позвольте, разве ваш третий сын не превосходный мечник? – продолжила девушка.

– Атри невероятно боится змей. К тому же, все мои сыновья, кроме Арьямана, очень слабые маги. Их сил хватает только на то, чтобы поддерживать тело молодым. А без магии, я полагаю, в этом деле не обойтись, – ответил Абисар.

– Вы, похоже, имеете некоторые предположения о том, какая нечисть поселилась в вашем склепе, – поняла Ли-Льен. – Думаю, вы недаром ждали госпожу магистра. Ведь, возможно, только она сможет не просто разобраться с одним из опаснейших порождений грязной силы, но и убедить шепсес анх вернуть душу спящей девушке.

Глаза Арьямана расширились в ужасе.

– Шепсес анх? – переспросил Баламут. – Впервые слышу о такой нечисти.

– Шепсес анхи – могущественные охранницы затерянных в Море Песков руин древней цивилизации, – объяснила госпожа магистр. – У них тело львицы, голова кошки и хвост змеи. Они не только являются высшей нечистью, но и концентрируют, а затем распространяют вокруг себя грязную силу, отчего все мёртвые поблизости со временем обращаются нежитью. Думаю, за эту неделю в склепе рода Аванти порождений грязной силы стало несколько больше одной.

– Но откуда здесь шепсес анх? – удивился Лагамар. – Они ведь не покидают руин.

– Да, интересный вопрос, – согласилась Ли-Льен. – Можем спросить у неё при встрече. Шепсес анх ведь разумная нечисть.

– Я надеюсь, что сколь велики ваши познания, драгоценная Мина, столь же широко ваше сердце, – произнёс герцог Аванти. – Пусть не ради меня, но ради моего седьмого сына, прошу помочь ему и вместе с Нариэн хотя бы попробовать поговорить с этой бесчестной прислужницей древних богов. Вижу, мой младший сын и так готов в любой момент кинуться на помощь своей сестре. Как отца, меня невероятно трогает такая братская любовь. Но без поддержки, я боюсь, его может постигнуть участь похуже моей.

– Почему шепсес анх не задавала вам вопросов? – на всякий случай уточнила госпожа магистр.

– Я не переступал порога первых врат, – честно ответил герцог Аванти. – Думаю, она напала, так как я решил забрать то, что та уже считала своим.

– Я правильно понимаю, что вы хотите, чтобы только трое первокурсников пошли отгадывать загадки высшей нечисти и сражаться с ней? – неверяще переспросил Морус.

– Да, – кивнул Абисар. – Что ещё мне остаётся? Конечно, в случае чрезвычайной ситуации, я дозволю вам проследовать за ними. Но это будет очень серьёзным нарушением наших традиций. Я хотел бы прибегнуть к нему только в крайнем случае.

– Я не вижу повода соглашаться, – возмутился инквизитор, вставая.

Стражи у колонн тотчас сделали шаг вперёд.

– Вот как? – разочарованно произнёс Абисар. – Честно говоря, мне было бы прискорбно отпускать вас в такой сложной для меня ситуации, но как я могу неволить драгоценных гостей? Раз вы не согласны, то советую поторопиться и скорее отправляться в путь. До Черы ехать не меньше суток. И, прошу вас, как следует берегите себя. Всё-таки в нашем герцогстве шепсес анх – не единственная опасность, с которой можно столкнуться в пути. Мне бы не хотелось вскоре получить доклад о том, что на моей земле случилось несчастье и юные инквизиторы пали на задании.

– Вы что, угрожаете нам? – спросил преподаватель, приподнимая брови от удивления.

– Что вы, я не способен на такую низость, – ровным тоном не согласился Абисар.

Он вновь перевёл взгляд на Ли-Льен, которая сидела с ничего не выражающим лицом и ковыряла пирожное. Девушка почти не притронулась к еде, потому что подавляющее большинство блюд оказалось невероятно острым. Даже пирожные.

– Господин Морус, простите, но я остаюсь, – тихо, но твёрдо сказал Арьяман, поднимаясь. – Речь идёт о жизни моей сестры.

Госпожа магистр перевела на него взгляд и с лёгким удивлением отметила, что у неё даже не произошло никакой внутренней борьбы между желанием не вовлекаться и желанием помочь сокоманднику.

– Господин Морус, – произнесла Ли-Льен, тоже поднимаясь. – Вы же слышали – в непонятной ситуации вас пропустят. С шепсес анх не обязательно сражаться. Достаточно отгадать три её загадки. И, мне кажется, я смогу на них ответить. А затем в качестве желания попрошу нечисть отпустить душу Асавари и вернуться в пески.

А душа, без сомнения, ещё не истаяла – для этого потребовался бы минимум год.

– Никто и никогда не мог ответить правильно на все три её загадки, – мрачно заметил инквизитор. – К тому же отпустить душу и вернуться в пески – это два желания.

«С другой стороны… она же магистр. Теоретически ей должно хватить сил, чтобы справиться с шепсес анх», – подумал Морус.

– Ну, я попробую. Кто знает, может, мне улыбнётся удача, и загадки будут простыми? – со странной усмешкой предположила Ли-Льен. – А после мы с Арьяманом и Нариэн, если она отважится пойти с нами, отработаем командные навыки усмирения нежити на безвинно пострадавших усопших рода Аванти. Тут уж вы, господин Абисар, думаю, не будете против небольшого попрания традиций?

– Что вы, – покачал головой герцог. – Если ситуация действительно такова, как вы говорите, то беспокойным мертвецам нужно, без сомнений, вернуть покой.

Глава 5. Где всё обильно, кроме счастья

На Уджайн опустились вечерние сумерки. Где-то вдали разливались певчие птицы и стрекотали насекомые. Жасмины, высаженные вокруг небольшого тёмно-серого здания с купольной крышей, окутывали площадку перед ним густым и удушливым ароматом.

Морус недовольно сопел, стоя у мрачно-торжественного входа в женский склеп.

Бальдр неподалёку нервно мерил шагами пространство, внимательно прислушиваясь к начавшим спуск товарищам. Баламут и Лагамар сидели на скамейке слева от входа, тоже слушая гулкие звуки шагов, доносящиеся из недр склепа. Абисар сидел на скамейке справа и ел мандарин, заботливо почищенный его женой.

Нариэн мужественно согласилась спускаться вместе с госпожой магистром и Арьяманом. Блондинка зажгла на левой ладони огненную сферу, а в правой зажала железный кол, выданный герцогом Аванти. Ещё по десятку лежало в колчанах, висящих на бёдрах спускающихся. Железные колья способны утихомирить бо́льшую часть нежити, если воткнуть орудие в грудь. При этом, в отличие от меча или атаки чистой силой, зачастую разрывающей тела нежити, больши́х ран колья не оставляли.

Арьяман спускался впереди девушек. Он сжимал двуручный меч (на случай нападения нечисти) в обеих руках и настороженно слушал доносящиеся из-за приоткрытых дверей звуки. Всё, что он слышал – слабый то ли шорох шагов, то ли шелест ткани.

Госпожа магистр в руках ничего не держала. Она только старалась не сильно привлекать к себе внимание, чтобы не спугнуть шепсес анх. Хотя, конечно, не то чтобы у нечисти в закрытом склепе было куда отступать.

Лестница уходила глубоко вниз, погружаясь во мрак. Серые ступени и стены сливались друг с другом, а отсветы огня отбрасывали на них причудливые тени. От прячущихся внизу врат веяло чем-то жутким и опасным, заставляя неосознанно вздрагивать от малейшего шороха и оглядываться на всякий неровный изгиб стены.

Наконец их долгий спуск подошёл к концу. Ли-Льен заранее условилась, что начнёт разговор, а дальше они будут действовать по обстоятельствам, поэтому вышла вперёд и скромно постучала в большие каменные двери.

Тишину некоторое время ничего не нарушало, как вдруг из глубин склепа раздался низкий, шипяще-надменный женский голос:

– Проходи, о храброе дит-с-ся, коли не боиш-шьс-ся.

Ли-Льен, не тратя времени, распахнула двери и сделала шаг внутрь. Огонь Нариэн осветил пустое тёмное пространство, дохну́вшее на вошедших грязной силой. Абисар перед их спуском рассказал, что между первыми и вторыми вратами нет ничего, кроме пары каменных столов с коврами, для зажигания благовоний и поминовения. Ковры и столы в самом деле находились у стен нетронутые. На одном даже осталась чаша с прогоревшими до середины палочками, обвитая венками из увядших цветов.

Арьяман сглотнул, сильнее сжимая в руках меч. Нечисти в зале не было видно.

– Знаеш-шь ли ты, дит-ся, куда приш-шла? – вдруг снова прозвучал, отдаваясь эхом от стен, голос нечисти. – Знаеш-шь ли ты, какова ц-сена з-са вход? – голос стал громче и напряжённее. – Знаеш-шь ли ты, КТО Я?!

На последних словах в вошедших полетела мощная, удушающе-жаркая, точно южные пустынные ветра, волна густой грязной силы. Шепсес анх спрыгнула с потолка и перед лицом Ли-Льен возникла лысая, полная складок кошачья голова серого цвета, точно она сделана из камня. Подвижное львиное тело гибко извернулось, демонстрируя толстый хвост в виде оскалившей пасть змеиной головы, не сводящей взгляда с «гостей».

Нариэн вскрикнула и отшатнулась, а меч Арьямана дрогнул в его руках.

От твари исходила пугающая смертельная аура.

Инквизиторы наверху, услышав – благодаря усиливающему слух заклинанию – голос нечисти, подобрались, готовые в любой момент кинуться на помощь спутникам.

Ли-Льен, ровно глядя в кошачью морду, чуть улыбнулась:

– Это, что ли, твои три загадки? – спросила девушка и немножко отпустила свою силу.

Радужки госпожи магистра на мгновение будто обратились первозданным огнём, красным, словно лава, стекающая из жерла вулкана.

Острые кошачьи уши мгновенно прижались к затылку. Змея на хвосте, щёлкнув челюстью, спряталась за телом.

– Н-нет, – неуверенно пробормотала шепсес анх, мигом растеряв весь свой величественно-опасный вид. – К-какие загадки?

– Странно, – удивлённо произнесла Ли-Льен. – Я слышала, будто тебе обязательно нужно получить ответы на три загадки, чтобы затем исполнить любое желание, входящее в рамки твоих компетенций. Вот, я здесь, чтобы выслушать, ответы на какие вопросы ты хочешь узнать.

Нечисть ещё больше посерела и затряслась:

– Да мне, в общем-то, и не надо ничего. Но вам, коли нужно, помогу чем смогу.

– Ну уж нет. Правила есть правила, – не согласилась Ли-Льен, складывая руки на груди. – Давай свои загадки. Я слушаю.

Нечисть сглотнула. Вместе с ней сглотнули стоя́щие позади госпожи магистра товарищи.

Абисар наверху присвистнул:

– Да ваша Академия полнится талантами!

– Но ведь загадки от шепсес анх невозможно с ходу отгадать… – поражённо пробормотал Лагамар. – Зачем Л… кхе, Мина их попросила? Я, помнится, читал, что одному магу-исследователю удалось убраться живым после того, как он услышал первую загадку. Над ней потом ломали головы десятки учёных. Там было что-то о том, как назвать того, кто ходит утром на четырёх ногах, днём – на двух, а вечером на трёх.

– С порождениями грязной силы нельзя взаимодействовать без правил и договоров. Вспомните тех же ведьм, – ответил ему Бальдр, напряжённо вслушивающийся в установившуюся тишину.

Наконец отчего-то дрожащий тонкий голосок нечисти робко произнёс:

– Первая загадка. Кто живёт без тела, говорит без языка, никто его не видит, а все слышат?

Этот вопрос… не показался никому особо сложным. Его можно услышать в любом уголке Лесавьи. Лагамар тут же взволнованно сказал:

– Я знаю! Эхо!

– …Призрак, – ответила Ли-Льен одновременно с лордом Аншаном.

– Хм. Правильно! – подтвердила шепсес анх.

Все удивлённо округлили глаза.

– Так. Второй вопрос. Не лает, не кусает, а в дом не пускает?

– На эту загадку знает ответ любой ребёнок, – неверяще произнёс Баламут. – Это же…

– Защитная сфера, – раздался твёрдый голос госпожи магистра.

«Нет!» – хотели вмешаться остальные, но шепсес анх, прочистив горло, сказала:

– Н-ну… технически всё верно.

Герцог Аванти тихо рассмеялся.

– Ну и ну! – воскликнул он.

– Возможно… это вопросы с подвохом? И наша… Мина знает, что делает? – предположил Морус, сбитый с толку странными ответами.

– Надо же. Мне говорили, что у тебя сложные загадки. Ну, видимо, я достаточно умна, – самодовольно хмыкнула госпожа магистр.

– Б-беспрецедентно умны, – уважительно подтвердила, чуть опуская голову, нечисть. Она собралась с мыслями и выдала самую простую загадку, какую знала. – Позвольте озвучить третью. Итак. Он протопал по дорожке, мы теперь намочим ножки.

Все замерли в ожидании ответа Ли-Льен. И она не подвела:

– Утопец.

– Действительно, – пробормотала шепсес анх. – Всё верно. Что ж. Теперь, о стозлатая и тысячемудрая дева, поведай мне своё желание.

– Хорошо, – кивнула Ли-Льен. – Только прежде ответь и ты на мои три вопроса. Вопрос первый: не задавала ли ты свои загадки юной девушке около недели назад?

– З-задавала, – кивнула с опаской кошачья голова.

– И какие же ответы она тебе дала? – спросила госпожа магистр с угрожающим выражением лица.

– И… и… и… ой. Исключительно правильные! – пискнула шепсес анх.

– Странно. Я вижу, что её душа находится в твоём теле, – не поняла Ли-Льен. – Как если бы юная девушка всё-таки не смогла на них ответить.

– Да это я так… для сохранности, – неуверенно произнесла нечисть, отводя взгляд насыщенно-зелёных глаз. – То есть, возникла ошибка. Небольшое недопонимание. Вот. Всё. Всё вернула, – добавила она.

– Чудесно, – довольно произнесла госпожа магистр. – Ты так не переживай, мне многого не надо. Я знаю, что тебе непросто переместиться из Моря Песков сюда, ведь такие, как ты, привязаны к старым подземным строениям. Поэтому вот мой третий вопрос: кто тебя сюда принёс?

– Ох… – вновь задрожала кошачья голова. – Я всего лишь маленькая шепсес анх, которая случайно заблудилась в этих местах. О! Кажется, прямо позади вас, о всесильная, как раз располагается выход!

– Это не ответ на мой вопрос, – приподняла брови Ли-Льен.

Шепсес анх дёрнула ушами.

– Я… не могу дать на него ответ. Меня, как блудливую кошку, запихнули в мешок, а очнулась я уже здесь, – несмело поделилась нечисть.

– Как жаль, – произнесла Ли-Льен. – К сожалению, раз ты не смогла ответить на третий вопрос, твоё желание я исполнять не буду. Ну а моё таково: немедленно отправляйся к тем руинам, которые охраняла. И не вздумай ни к кому приставать по пути.

– К-конечно, моя дивноокая госпожа! Мои лапы уже чувствуют горячие пески Моря, а уши – дыхание Самума!

И нечисть, едва заметным смазанным движением взвилась под потолок и на всех парах помчалась наружу.

Морус со студентами едва успел заметить промелькнувшую серую тень, выпрыгнувшую из тёмного прохода.

Наверху и внизу лестницы образовалась тишина.

– Что только что произошло? – первой нарушила её Нариэн. – Почему эта тварь так легко согласилась на всё, что ты потребовала сделать?

– Она ведь разумная, – напомнила Ли-Льен, проходя дальше внутрь. – Испугалась смерти.

За вторыми вратами начинался ещё один спуск, на этот раз совсем небольшой. Арьяман пощёлкал пальцами, зажигая факелы на стенах. Третьи врата были не из камня. Они представляли собой совершенно нетрадиционные кованые железные решётки, которые потребовал установить во всех склепах Абисар после смерти первой жены. Саранья погибла, потому что, стоило ей открыть каменные врата, как грудь пронзила скрюченная рука мумифицированного трупа, в которого вселился ветал. Саранья отважно вцепилась в эту руку, поэтому процессия остальных женщин рода Аванти, находящаяся позади, не пострадала. Однако прибежавший на крики Абисар застал лишь последний вздох своей жены.

– Это Саранья, – произнёс Арьяман, глядя сквозь решётки на полоску света, в которой между саркофагов медленно брело тёмное, узловато-скрюченное тело. – Её погребальный головной убор.

– Сила шепсес анх создала драугов, – отметила Ли-Льен. – Прекрасно. Не самая сложная нежить.

– …Прекрасно, – невесело повторил младший сын Абисара.

– Сколько женщин, умерших в последние лет триста, здесь покоится? – спросила госпожа магистр, доставая из колчана железный кол.

– Около двадцати, – ответил Арьяман.

– Значит, вполне возможно, здесь бродит около двадцати драугов, – «подсчитала» Ли-Льен. – Примерно по шесть на каждого. Ну что, за дело?

И, не дожидаясь ответа, девушка распахнула железные двери. Скрип их не отвлёк нежить на вошедших – драуги интересовались только тёплой человеческой кровью, при этом были абсолютно слепы и глухи.

Троица медленно зашла и рассредоточилась в широком основном зале, от которого за перегородками прятало нутро множество закутков с нишами и другими каменными гробами. Арьяман зажёг факелы, и ещё три тёмных мумифицированных тела в полуистлевшей одежде проступили из кромешной темноты.

Ли-Льен уверенно метнула кол прямо в сердце одного из драугов. Тело, сделав по инерции пару шагов, подкосилось и с тихим стуком упало на серый каменный пол.

Нариэн подбежала к другому и, прежде чем тот успел обернуться, вонзила свой кол под обтянутую коричневой кожей лопатку.

– Колья тридцать дней не доставать, – напомнила Ли-Льен блондинке, когда та рефлекторно потянулась за своим орудием упокоения. – Тут фон грязной силы после шепсес анх ещё месяц превышен будет.

Остальные «тела» слишком стары, им для изменения потребовалось бы больше грязной силы. А вот те, кто уже «восстал», могут сделать это снова. Но сжигать своих тётушек и прабабушек, чтобы наверняка избавиться от нежити в склепе, Абисар не хотел.

Спустя несколько минут в многочисленных проходах показались ещё драуги, почуявшие человеческую кровь. Арьяман давно убрал меч, но, в отличие от спутниц, действовал нерешительно. Он аккуратно пронзал сердца родственниц, и в какой-то момент оказался у одного из таких проходов. Мужчина почувствовал движение позади, но, обернувшись, замер и пропустил атаку. Нежить обхватила его своими необычайно сильными руками и притянула к себе. Острые зубы вцепились в кожу между шеей и плечом, разрывая плоть.

Ли-Льен и Нариэн, услышав мужской вскрик, обернулись. Леди Маннай, впрочем, тут же вернулась к противнику, который, почуяв добычу, стал куда расторопнее первых особей.

– Арьяман, скорее вонзи кол ей под лопатку! – настоятельно порекомендовала госпожа магистр, не глядя метая свой в сердце нежити.

Мужчина, повёрнутый к ней спиной, неуверенно пробормотал:

– Если я это сделаю, как мне потом смотреть в глаза предкам?

Драугом, напившим на него, была его мать.

– Ну а если не сделаешь, никогда не увидишь глаз потомков, – фыркнула Ли-Льен. – Это уже не люди, которых ты знал. От них остались только осквернённые грязной силой оболочки.

Арьяман, щурясь от боли, зажмурил глаза и занёс руку. Удар… и хватка на его плече ослабла. Мужчина сглотнул и, не вытирая слёз на глазах, аккуратно опустил обмякшее тело на пол, вытащил кол и вонзил в то же место спереди. Затем вернул небольшой мумифицированной женщине правильную позу – выпрямил ноги и сложил ей на груди руки. Скоро тело снова одеревенеет, и сделать это станет невозможно.

К истекающему кровью лорду со всех сторон посыпались новые драуги. Ли-Льен, скривив уголок рта, встала перед товарищем и точными бросками уложила несколько тварей. Тех же, что успевали подбираться ближе, упокоевал Арьяман, обращающийся здоровой левой рукой не хуже правой.

Наконец, всех неживых удалось «уложить». В то время как лорд Аванти ходил по многочисленным ответвлениям от главного зала, проверяя тела, Ли-Льен и Нариэн раскладывали нежить в те же позы, которые были у покоящихся в нишах тел.

– Похоже, всё, – сообщил мужчина, выходя из очередного неприметного коридора.

– Чудесно. Давай сюда свою рану, – приказала госпожа магистр.

Она прикрыла глаза и обследовала рваный укус. К счастью, не самый серьёзный.

– Я остановила кровотечение, – через несколько минут произнесла Ли-Льен и достала из сумки зелье. – Выпей. А, как поднимемся, возьми ещё восстанавливающих отваров у целителей. Дня за четыре заживёт.

Но, когда они поднялись, среди густого аромата жасминов и холода южной ночи их поджидали не товарищи, а стража во главе с Аджей, вторым сыном Абисара.

– Ни с места! – вскричал басовитый и крупный мужчина с тонкой полоской тёмно-русой бороды на подбородке и широкими кручёными усами. – Мой брат! Как ни больно мне это говорить, но ты арестован по подозрению в покушении на нашего отца! Твои соучастники уже…

Пока опешивший Арьяман ещё не успел прийти в себя, Ли-Льен решила подсократить странное выступление и взметнула руки вверх. В небе сверкнула огромная фиолетовая молния. Жасмины пригнуло к земле резким порывом ветра. А дюжину испуганных стражей и Аджу под грохот грома пригнуло к земле невидимой силой.

– Инквизиторов имеет право судить только инквизиторский суд! – тут же припечатала Нариэн, чей голос даже не дрогнул.

Подумаешь, гигантская молния. Может, это вообще совпадение.

– Где Морус? – строго спросил Арьяман, подходя к силящемуся привстать Адже.

Увы, тот был хоть и умелым воином, но слишком слабым магом.

– Ты! Отродье ядовитой змеи! Немедленно… – Звонкая оплеуха от госпожи магистра заставила его голову мотнуться на шее, а зубы клацнуть. – Ах ты, женщина! – воскликнул Аджа, но тут же зажмурился, так как девичья рука уже поднялась для второго удара.

– Где Морус и мои товарищи? – повторил младший сын Абисара. – Что с отцом?

– Твоих подельников заперли в подвале. Моруса допрашивает Аруна. Отец в своих покоях. За его жизнь борются все целители, которые были этим вечером в Михире. Благо их удачно призвали для супруги Атри.

Арьяман бросился ко дворцу. Как бы младший брат ни относился к старшим, отец, всё же, был ему дорог. Девушки поспешили за ним. Госпожа магистр, уходя, шепнула Адже:

– Попробуешь ударить в спину, умрёшь. Не люблю подлецов.

Тот сглотнул.

– Да что Атри в тебе нашёл? – возмущённо крикнул вслед.

Весь Михир стоял на ушах. Слуги носились туда-сюда вперемешку со стражами. Младший лордом Аванти сразу направился к отцу. Нариэн отделилась от троицы, чтобы проведать Моруса. Арьяман же властно приказал стражам пропустить его в отцовские покои. Ли-Льен споро проскользнула следом внутрь богато украшенного помещения.

На большой рябяще-узорчатой красной кровати лежал Абисар. Рядом, на полу, склонившись к руке мужа, сидела Сумитра и гладила его пальцы. Несколько жён сыновей Абисара находились неподалёку и громко спорили. Поодаль чуть тише спорили четвёртый и шестой братья. Целители, похоже, недавно ушли.

– Всем известно, что Арсак замыслил недоброе! Многомудрый герцог сильно отчитал его на прошлой охоте! – говорила одна из жён.

– Ах ты, дочь облезлой кошки! А может, это твой Аруна возжелал схватить то, что ему не принадлежит?

– На кухне готовили ваши повара!

– А несли ваши слуги!

– Вовсе нет, сегодня их подменяли слуги Астиса!

– А ты откуда знаешь, что то были его слуги? Зачем интересоваться, коли не замыслили недоброе?

– Пусть трижды будет проклят твой язык! Как мне не знать, когда ясноокая Сумитра сама мне о том сказала!

– Кстати, разве это не она подавала ему мандарины? – влезла ещё одна. – И теперь наш стосильный герцог лежит при смерти!

– Жена! – вмешался Астис. – Ещё одно такое слово, и я отошлю тебя к твоему отцу.

– Арьяман! Ты что здесь делаешь? Разве Аджа не пошёл за тобой? – удивился Арсак, четвёртый сын Абисара.

– А! – воскликнула жена Аджи. – Убийца! Что ты сделал с моим мужем? Стража!

Ли-Льен вздохнула и вышла из-за широкой спины товарища. Тот шагнул вперёд, но дальше не решался войти, только издалека тревожно поглядывал на отца. Пока стража не забежала внутрь, госпожа магистр быстро приблизилась к кровати, оттеснила легко отошедшую в сторону Сумитру, беспардонно села рядом с лежащим мужчиной и коснулась пальцами запястья Абисара.

Вошедшую стражу Арьяман встретил недобро. Трое сыновей герцога Аванти вступили в новую перепалку, жёны опять принялись обсуждать намерения друг друга, а Сумитра с не выражающим особых эмоций лицом встала недалеко от изголовья кровати.

– Разве в вашем герцогстве поменялись правила наследования? – тихо спросила Ли-Льен, создавая сферу тишины и пересаживаясь так, чтобы прикрыть своим телом изголовье кровати от лишних глаз. – Иначе зачем вашим сыновьям грызться за наследство?

– Всё так, – зачем-то также тихо и не открывая глаз ответил Абисар. – Я сказал, что наследовать будет тот, чьё имя я впишу в завещании. А шкатулку с ним оставлю на хранение в надёжном месте, сведения о котором будут лишь в скреплённом сургучом свитке.

– Это же просто поле непаханое для спекуляций, – хмыкнула Ли-Льен.

Любой из сыновей может подставить другого, а затем подделать такое таинственное завещание, которое никто никогда не видел.

– Герцогству нужен сильный, хитрый и в меру беспринципный наследник, чтобы род Аванти не сгинул среди других благородных семей, – объяснил Абисар, открывая совершенно не болезненные глаза и с хитрым прищуром глядя на девушку. – Я, например, четвёртый сын своего отца. И, конечно, пока не собираюсь покидать этот мир. Способности моих детей всё ещё оставляют желать лучшего.

– Очевидно, это не первое представление, – предположила Ли-Льен. – И, не то чтобы мне было особо интересно, но кто покусился на этот раз? Не станете же вы обвинять наш отряд?

– Не стану, – хмыкнул Абисар. – А в остальном пока сложно сказать. Но, коль уж вам интересны мои мысли, то… думаю, это мой старший сын с поддержкой третьего и Сумитры.

– Сумитры? – удивилась Ли-Льен.

– Да. Она сама сказала в этот раз, что будет меня отравлять.

– В этот раз? – по инерции вновь повторила девушка.

– Она у меня весьма скрытная женщина, – довольно ответил Абисар. – Наверное, предложение Аруны ей не понравилось, вот и рассказала. Кстати, может, хотите занять её место, госпожа магистр?

Ли-Льен хохотнула.

– Ещё чего. Не говоря о том, что мезальянс штопальщицы трусов и герцога одного из крупнейших регионов страны никто не поймёт и не примет… я выйду замуж только по любви.

– О, так вы уже обдумываете наш брак? – улыбнулся Абисар. Ли-Льен закатила глаза. – Уверяю вас, ваш магистерский статус перекроет любые огрехи в родословной, – заметил мужчина, но под тяжёлым взглядом девушки рассмеялся и как ни в чём не бывало продолжил: – Ах, ладно. Сумитра всего на три года старше Арьямана, но уже намного мудрее него. С ней мне куда веселее участвовать во всех этих, как вы выразились, представлениях. Впрочем, сегодня они перегнули палку. Очевидно, для подобных игр сейчас не время. Придётся завтра пораздавать всем крепких отцовских советов.

– Боюсь обрывать вам всё веселье, но нам нужно отправляться в Черу, – перешла к более важной для неё теме девушка. – Так что сейчас вам придётся выйти из умирающего образа и прохрипеть о своей вере в драгоценных гостей, которые спасли ваш склеп от высшей нечисти и пары десятков драугов.

– Эх. На ужин не останетесь? – деловито поинтересовался Абисар.

– Лишь заглянем к Асавари, и в путь, – бескомпромиссно отказалась госпожа магистр.

Она убрала сферу и встала. Возбуждённый гомон тут же ударил по тонкому, усиленному магией музыкальному слуху.

– Идём, – позвала Ли-Льен Арьямана, подходя ближе и подхватывая его под локоть. – Проведаем Асавари.

– А отец? – воскликнул младший лорд Аванти.

– Стремительно идёт на поправку, – ответила девушка и под споры, крики и обвинения вывела сокомандника в коридор.

Комната Асавари пряталась в глубинах Михира. Уже на подступе к ней до слуха Ли-Льен донеслись выкрики подростка с ломающимся голосом:

– Такую как ты никто никогда не возьмёт замуж! Из-за тебя ранили твоего отца! Папа говорит…

Арьяман ускорился и с грохотом распахнул дверь. В небольшой, скудно обставленной комнате, он увидел свою заплаканную сестру на коленях, и племянника, возвышающегося над ней. В уголке замерла Аруша, с интересом наблюдающая за ними.

Седьмой сын Абисара грозовой тучей влетел в комнату, оттолкнул мальчишку и сжал в объятиях Асавари.

– Как ты смеешь! Я старший сын Аруны, первого ребёнка дедушки! – вскричал подросток, как ухо его обожгло болью, и он заорал.

Ли-Льен, схватившая мальчишку за ухо, надменно и бездушно заметила:

– Арьяман очень добр и чтит родство. Мне же будет ни холодно ни жарко от того, что ты случайно сломаешь себе руку или ногу.

– Отец убьёт тебя! – гневно вскричал подросток, силясь выбраться.

– Не сможет, – хмыкнула Ли-Льен, сильнее выворачивая ухо.

– Стойте, стойте! Ему больно! – пискнула Аруша из угла.

– Когда твоя истощённая сестра стояла на коленях, ты не кричала. Иди сюда. Твои уши я тоже оттаскаю, – предложила госпожа магистр.

Она не очень умела ладить с детьми.

Девочка вскрикнула и выбежала из комнаты.

Арьяман тем временем уложил сестру на кровать и теперь внимательно вглядывался в худое лицо девушки лет шестнадцати-восемнадцати на вид.

Ли-Льен ещё подёргала красное ухо подростка и, наконец, оттащила ругающегося, как портовая блудница, мальчишку за дверь. Затем девушка подошла к кровати и внимательно посмотрела на сестру Арьямана. Та без испуга глядя на Ли-Льен в ответ.

– Это та самая госпожа магистр с нелюдимым взглядом, о которой ты писал? – угадала Асавари. – Она очень красивая и совсем не жуткая.

Лорд Аванти сжал губы, сдерживая лёгкий смешок.

– Кхм. Привет, Асавари. Сегодня меня зовут Мина, – представилась студентка. – Могу я взять твою руку?

Та кивнула и протянула узкую ладонь.

– Хм. Истощение и два сломанных ребра. В остальном всё в порядке, – поделилась с Арьяманом госпожа магистр после диагностики. – Рёбра я подлатаю немного, чтобы не так болели. Дальше срастутся сами, нужны только зелья.

– Спасибо! – поблагодарил Арьяман. – За всё.

– Не стесняйся обращаться. В этом дворце осталось ещё много нетрепленных ушей.

Асавари рассмеялась.

– Если я буду много тренироваться, стану такой же сильной, как вы? – спросила она у Ли-Льен, когда та закончила лечение.

– Аванти близко к Морю Песков. Аномалии Моря не дают вашим магам так же быстро увеличивать свой резерв, как жителям более северных земель, – не стала врать девушка.

– Тогда я сбегу и тоже поступлю в магическую академию, как брат, – решила средняя дочь Абисара.

– Асавари! – воскликнул Арьяман. – Я же говорил…

– Ну и что? Я тоже хочу исполнить желание мамы, – насупилась его сестра. – Это место скоро меня с ума сведёт, – пожаловалась она, а потом вдруг приподнялась на кровати и пылко воскликнула: – Или, как отучишься, забери меня к себе! Мне не надо платьев и дорогих яств! И хватит софы в чулане!

Арьяман отвёл взгляд.

– Отец не позволит.

Асавари поникла.

– Всё равно, – прошептала она.

Ли-Льен поджала губы и тихо вышла из комнаты. В коридоре давнишний мальчишка, держась за красное ухо, что-то выговаривал стражнику и тыкал пальцем на дверь, из которой появилась госпожа магистр.

Завидев её, подросток вскрикнул и убежал, приказав стражнику защищать жизнь «старшего сына старшего сына».

– А я думала, Искоростень – дикое место, – поделилась она с побледневшим при её приближении стражем. – Лет сорок назад тут было куда спокойнее.

Глубокой ночью Михирский улей наконец утих. Абисар, не вставая с подушек, торжественно объявил инквизиторам в целом и своему младшему сыну в частности благодарность, вручил Арьяману золотую бирку, с которой ему везде на территории герцогства окажут всяческую поддержку, и повелел подать лучших скакунов драгоценным гостям, чтобы те смогли быстро доставить особый отряд прямиком к Чере.

Уже на выезде из территории Михира, к Ли-Льен подошёл Атри и, отведя взгляд, тихо попросил:

– Уважаемая Мина… не могли бы вы… вернуть мне мой пояс?

Ли-Льен приподняла брови:

– Ты думаешь, я знаю, где он?

Минадора за это время могла сто раз его потерять. Если вообще не выкинула в ближайшую урну ещё тогда.

– Впрочем, разве твоя жена знает, как он выглядит? Принеси ей любой, – предложила Ли-Льен, надменно окинув взглядом мужчину, и подстегнула тонконогого скакуна.

Через несколько часов, когда на небе взошла луна, которая с далёкими звёздами подарила земле тусклый свет, особый отряд вышел из Уджайна.

Ещё через час широкая дорога сузилась. Извилистые, будто лианы, деревья нависали над ней, кидая на путников свои ветки с широкими вытянутыми листьями.

– Ай! – вскрикнула Нариэн, когда ей на голову свалился большой паук.

Блондинка тут же окружила себя простой защитной сферой и подогнала коня.

Ли-Льен, ехавшая в отдалении, отхлебнула тонизирующего зелья и вдохнула холодный ночной воздух. Уджайн находился на возвышении, поэтому вся южная часть Аванти сейчас была как на ладони. Густые леса, лохматые от высокой травы скалы, редкие огоньки неспящих домов среди деревьев, узкие ленты рек. И едва различимые вдали пески.

В кустах то тут, то там, пряталась нечисть, не решавшаяся приближаться к необычному отряду.

Госпожа магистр помассировала виски. Голова гудела от недавней кутерьмы. Благо кулон на шее, как и всегда, дарил успокаивающее тепло.

Неожиданно нагрелась серебряная сорока. Туан ещё в середине застолья сослался на дела и прервал связь. Сейчас же, видимо, освободился.

– Привет, – поздоровался хозяин Безлунного зала. – Ещё в дороге? Что я пропустил?

– Привет, – ответила Ли-Льен, создавая миниатюрную сферу тишины. – Ага. Ничего такого, в общем-то. Оттаскала за уши племянника Арьямана, «излечила» от отравления герцога Аванти и приказала Арьяману вонзить кол в сердце родной матери.

– Зная тебя, думаю, ты проучила избалованного юношу, вывела интригана Абисара на чистую воду и помогла Арьяману решиться упокоить нежить, – «перевёл» мужчина с улыбкой. – Кстати, а почему вторая леди Аванти стала нежитью?

– Кажется, этот «интриган Абисар» насолил какой-то ведьме, – предположила Ли-Льен. – Хотя здесь у меня нет уверенности. Просто, думаю, тёмный маг достаточной силы не смог бы проникнуть в усыпальницу Аванти незамеченным. – Тут она замолчала и потёрла висок. – Ах, прости, Туан, но мне совершенно не хочется вспоминать этот суматошный день. Морус наверняка потом в красках распишет, как его допрашивал Аруна, пока мы зачищали склеп.

– Что ты, не извиняйся. Я лишь хотел сообщить, что получил доклад о ещё одном месте. В Каси, деревеньке под Черой, якобы ветром из Моря Песков надуло умопомешательство нескольким десяткам жителей.

– Ветром надуло? Ха-ха. Тогда следом поедем туда, – решила госпожа магистр.

– Спасибо. Береги себя, – попросил Туан и разорвал связь.

– И себя, и остальных, – ответила ночному ветру девушка.

К утру перед отрядом, взошедшим на очередной склон, показался город Харидвар. По обеим сторонам от него в окружении деревьев, словно древние врата, возвышались дозорные башни. Слева от города алело в рассветном солнце Море Песков, справа густел лес одного из южных королевств.

– Устроим привал, – предложил Морус. – В город всё равно соваться не будем, герцог выдал нам карту всего «башмака».

Кони хоть и были усилены чистой энергией, но даже так их вымотала долгая дорога.

Ли-Льен спешилась и достала из сумки флаконы с тонизирующими зельями.

– Вот. – Девушка протянула их сокомандникам.

Пока Баламут кашеварил из ингредиентов, выданных госпожой магистром, Нариэн с Ли-Льен наколдовали воды и заварили чай.

– Лилейн, вы что же, сегодня вновь без своей любимой заколки? – заметила леди Маннай, осторожно отпивая жасминовый горячий напиток.

– Да, в этот раз решила поехать без неё, – подтвердила Ли-Льен, не давая более никаких пояснений. – Кстати, лучше зовите меня Миной, даже когда мы наедине. Кто знает, может, птица, которая только что слетела с ветки – соглядатай ведьмы?

Все тут же пристально проследили за цветастой кляксой, которая спешно перелетела на другое дерево.

– С чего бы ведьме за нами следить? – удивилась Нариэн, откидывая высокий хвост назад.

– Кто знает, – пожала плечами Ли-Льен. – Предусмотрительность никогда не бывает лишней.

Чера находилась совсем недалеко от Харидвара. Обогнув город слева, отряд двинулся по заросшей лесом узкой тропке ещё левее. К позднему обеду, когда воздух стал жарче и гуще, чем в Уджайне, они добрались до Черы, буквально вынырнув из густых зарослей в оживлённую многолюдную деревню. Морус повёл учеников через неё к озеру, чтобы убедиться в написанном в докладе.

– Что за дела? – первым удивился Арьяман, глядя на белое пустынное поле перед собой.

Мёртвое озеро было настолько мёртвым, что уже высохло.

Ли-Льен вдохнула горячий солёный воздух. Туан в её ухе еле слышно хмыкнул.

– Так вот чего нечисть «повылезала», – догадался Баламут.

– Как оно могло исчезнуть? – удивился Лагамар.

Ли-Льен подумала, что ведьмы как-то зачастили со своими проказами. Куда ни ступи, везде они.

Неожиданно инквизиторов от созерцания солёных песков отвлекли странные крики.

Гул множества голосов только нарастал. Похоже, что неподалёку кто-то громко спорил.

Морус направил скакуна в сторону ругающихся людей. Нариэн, Бальдр, Лагамар и Арьяман последовали за ним.

– Ну что опять, – простонал Баламут.

Он уже не хотел никуда ехать. Разве что это будет постоялый двор.

Ли-Льен хмыкнула и спешилась. Недалеко от озера располагалась корчма с несколькими столиками на улице. Девушка подвела коня к одному и привязала животное к поддерживающей навес балке. Сев за стол, заказала у корчмаря местного чаю и закусок.

Баламут, удивлённый, подошёл к ней.

– А ты что, не пойдёшь?

– А ты хочешь? – удивилась студентка.

Юноша мотнул головой и подвязал недоуздок к другой балке.

– Ты смотри, без сплетен останешься, – подначила Ли-Льен.

– Я скоро без за… э-э, без ног останусь, – не попался тот.

Остальная часть отряда тем временем подъехала к центру деревни. Там уже почти дрались две группы людей.

Пара стражников стояла поодаль и тихо переговаривалась, не стремясь разнимать спорящую толпу.

– Имеем право! Вы что, не чтите традиции?

– Это вы на них чхать хотели! Уже состоялась помолвка!

Морус спешился и подошёл к стражникам:

– Приветствую! Что у вас тут?

– Да кто этих черцев разберёт. Мы – городские, харидварские, нам до их склок дела нет, – ответил один из стражников.

Подошедший Арьяман достал из кармана золотую бирку и показал одетым в лёгкие кожаные доспехи мужчинам.

– Л-лорд Аванти! Честь имею! – тут же вытянулись стражники по струнке.

– Что у них происходит? – спросила Нариэн, приближаясь к Морусу и Арьяману.

– Да мы правда особо не вникали, – ответил всё тот же стражник. – У них вроде какие-то проблемы со свадьбой.

Второй вдруг подхватил:

– Вы же не местная? У молодого главы одной семьи умерла от нападения нечисти жена. По закону герцогства Аванти, если у семьи жены ещё остались незамужние дочери, они должны отдать первую по старшинству взамен погибшей. Но у них осталась только младшая дочь, которую уже сосватали. Жених даже подарил ей цветы, пояс и браслеты, тем самым заключив помолвку. Три семьи развязали спор, в итоге старейшина Черы решил так: выдать девушку вдовцу, помолвку отменить. Но семья невесты отказывается это признавать, – подробно описал мужчина. – Не волнуйтесь, начнут мордобой, мы вмешаемся. Чай, не просто так тут с самого утра стены подпираем. Но это, конечно, неуважение к власти. Им старейшина сказал «по справедливости», а они упёрлись.

Нариэн обернулась на спорщиков.

– Раз одни люди бросаются на других людей, значит, они не чувствуют «справедливости», – не согласилась девушка. – Нельзя закрывать на это глаза, иначе для них закон отойдёт на второй план, а то и вовсе потеряет всякую ценность. Несправедливость только порождает новые обиды.

Пока они говорили, Бальдр и Лагамар пытались унять самых несдержанных мужчин – отца девушки и вдовца.

– Ты уже одну не уберёг! Ещё и вторую нам похоронишь, сын драной кошки! – кричал седовласый отец, повисший на княжиче.

– Сам спасся только тем, что дом на противоположной от озера стороне стоял, старый башмак! – отвечал мужчина с короткой бородкой, пытаясь вырваться из цепкой хватки лорда Аншана, который очень надеялся, что не поскользнётся на ровном месте и не получит локтем в глаз.

В бока уже прилетело.

– Эй, вы, деревенские оглобли! – вскричал один из стражников. – К нам лорд Аванти пожаловал, а вы тут орёте!

Шум, конечно же, сразу стих.

Нариэн подошла к спорящим и спросила у старика:

– Приветствую! Отчего вы противитесь отдавать свою дочь этому мужчине?

– Знамо, отчего! – живо ответил отец девушки. Бальдр и Лагамар наконец-то отпустили спорящих и отошли в сторону, поэтому старик важно отряхнул свою одежду и пояснил: – Он нам одну дочь похоронил. Ещё и вторую хочет забрать. А она уже просватана, дары приняты. Без минуты чужая жена! Нет, ему свет клином на нашей Харини. Она даже не похожа на Малини! Зачем она тебе, Дурваса?

– Потому что так велит закон! На Харини нет браслетов, она ещё никому не жена! Вам даже староста сказал, что она моя по праву! – крикнул Дурваса в ответ. – Почему я должен тратить деньги на сваху и новую жену искать?

Нариэн нахмурилась:

– А что же тот, за кого Харини была просватана? Хочет он ещё свадьбу?

– Его семья признала моё право! – довольно воскликнул Дурваса.

– Семья признала, а я – нет! – крикнул из собравшейся толпы зевак юноша. – Мы с Харини любим друг друга!

Леди Маннай обернулась к Арьяману и тихо произнесла:

– Чтобы разрешить этот спор… могу я проявить немного своеволия?

Лорд Аванти тут же кивнул. Ей он мог позволить всё.

– Где Харини? – спросила светловолосая леди. – Я окончила юридический факультет по специальности «судебная деятельность», и от лица лорда Аванти помогу вам разрешить спор.

– Харини дома, – ответил старик с почтительным поклоном. – Жена, приведи её, – бросил куда-то в сторону.

Вскоре перед Арьяманом и Нариэн появилась юная стройная девушка с рыже-каштановой косой.

– Приветствую, – тихо произнесла она, неловко наклоняясь.

– Приветствую, – ответила леди Маннай. – Вы – Харини?

– Да, – кивнула та.

Нариэн подошла ближе, создала вокруг них двоих сферу тишины и спросила:

– Чьей женой вы хотите стать?

Пусть в герцогстве Аванти мнение женщины считалось менее ценным, особенно в подобных спорах, Нариэн решила отталкиваться от желания са́мой вовлечённой стороны.

Харини поджала нижнюю губу и отвела взгляд.

– Я не имею права выбирать…

– Я тоже так отвечаю, когда не хочу принимать решение, – надменно фыркнула Нариэн. – Если вы боитесь, то сейчас нас никто не слышит, как и мы их. Ваш ответ останется только между нами.

Харини несмело подняла взгляд.

– Мы с Харшей полюбили друг друга с детства. Как только я вступила в брачный возраст, мы условились стать мужем и женой.

– Спасибо, – поблагодарила леди Маннай, развеивая сферу тишины.

«Будь здесь Лилейн, она бы наверняка с жутким выражением лица сказала Дурвасе что-то вроде "Возьмёшь её в жёны, и придётся всю жизнь спать с открытыми глазами, опасаясь кинжала в сердце". Он бы испугался и сразу отступил», – подумалось Нариэн.

Вслух же произнесла:

– Я прочитала множество законов, относящихся как ко всей Лесавье, так и к отдельным её регионам. В одной старой книге я нашла закон герцогства Аванти, подходящий как раз под ваш случай. Он довольно древний, поэтому не сто́ит винить старосту в незнании. Согласно ему, если на девушку претендует вдовец её сестры и помолвленный с ней мужчина, и оба они не желают отступиться, то между ними требуется провести состязание. Тот, кто покажет свою искренность и смелость, будет достоин взять её в жёны.

– Пф, много чести, – фыркнул Дурваса.

– Если вы не согласны, то вам остаётся только передать Харини Харше, – строго заметила Нариэн.

Дурваса сплюнул.

– Что там за состязание? – спросил он. – Ежели мечи какие, то это ни я, ни он не умеем.

– Не мечи, – ответила леди Маннай. Она сняла с перчатки кольцо и, сильно размахнувшись, швырнула его так далеко, что украшение, сверкая в небе, перелетело за Мёртвое озеро и приземлилось в Море Песков. – Тот, кто первым достанет кольцо, возьмёт в жёны Харини.

– Вы! – Дурваса хотел разразиться бранью, но горой нависающий позади хрупкой Нариэн лорд Аванти взглянул так недобро, что мужчина лишь шумно выдохнул воздух. – Это же невозможно! Даже невозможнее дуэли на мечах. Там Море Песков! Я не собираюсь умирать из-за женщины.

Харша, меж тем, натянул на половину лица плотный платок и гнусаво (от зажатого тканью носа) уточнил:

– А за сколько надо успеть?

– Временно́го лимита нет, – ответила леди Маннай, незаметно окутывая юношу невидимой ему чистой силой.

Море Песков не убьёт обычного человека, если он пробудет там час или два, но блондинка решила перестраховаться.

Харша кивнул и побежал к пересохшему озеру.

– А если он не справится? – тихо спросила Харини.

– Если никто не выполнит условия состязания, то, согласно закону, ни один из них не будет достоин взять тебя в жёны, – ответила Нариэн.

– Чушь какая, – снова сплюнул Дурваса.

Ли-Льен с интересом проследила взглядом за парнем, на полном ходу побежавшем сквозь Мёртвое озеро в сторону Моря Песков.

– Так вы говорите, этот талисман прикупили в Харидваре на недавней ярмарке? – уточнила она у мужчины, сидящего рядом.

Корчмарь кивнул:

– Да! И, надо сказать, действенная штука! Я вот тут, прямо у озера живу, а ни одна тварь до меня не добралась!

– И никаких когнитивных… то есть, проблем с головой у себя не замечали? – уточнила студентка, глядя на копошащегося там «червяка».

– Ой, скажете тоже. Да уж, как выпью, так сам не свой становлюсь. А наутро голова так трещит, что хоть духовника зови.

– А в последнее время?

– В последнее время я только уменьшение доходов заметил. Раньше оно как: вечер, птицы покрикивают, водная гладь побулькивает, прохладой тянет. Солнце воду желтит, обернёшься – ещё и глаза ослепит. Полдеревни ко мне посидеть, подумать о всяком там задушевном за кружечкой пива (а то и вина чаркой) приходили. А теперь что? Озеро высохло, на что тут смотреть? Соль одна, ещё и ветра с Моря задувают. Час посидишь, уже и в кружке всё солоно.

– Хм, вот же полдеревни пришло. И вечереет как раз, – заметил Баламут.

Ли-Льен и корчмарь обернулись. К ним довольно быстро подходили остальные инквизиторы, пара стражников и куча зевак с двумя семьями во главе.

– Так что там, талисман-то свой продадите? – попросила госпожа магистр. – У вас ещё второй останется, который сыну хотели послать. Вы потом новый ку́пите, а нам сейчас надо. Места здесь опасные…

– Эх, вы ежели эту толпу сюда привели, я его так отдам, – радостно вскрикнул, поднимаясь, мужчина. – Эгей, братья, а ну, давай, по чарочке?

Толпа, согласно рокоча, единой волной влилась в радушно открытые двери корчмы.

За столик, рассчитанный на четверых, неизвестно как примостился весь отряд. Разве что Нариэн села за соседний стол с юной девушкой, которая нервно теребила в руках кончик косы.

– Что происходит? – шёпотом спросил Баламут у Арьямана.

Тот кратко пересказал недавние события.

– Во даёт, – охнул Бал, глядя на Нариэн с уважением и опаской. – Прямо в Море? А если не найдёт?

Леди Маннай обернулась и ответила:

– Кольцо лежит на самом краешке Мёртвого озера. Не найдёт, значит, не добежал.

– Это как? – не понял Баламут.

Оно же маленькое, даже если добежишь, какой шанс, что найдёшь? Но блондинка уже, взмахнув хвостом, развернулась обратно к озеру.

За прошедшие с начала «соревнования» часы Ли-Льен невзначай опросила ещё несколько местных жителей, в головах которых увидела следы грязной силы, и приобрела у них пару неотличимых между собой талисманов. Ещё один такой же девушке, радостно подсчитывая прибыль, дал корчмарь. Видимо, на ярмарке в Харидваре продавался только один «инквизиторский» вариант. И это был третий тип талисмана, который ещё предстояло пристально изучить.

«Не появись я в Академии, сколько лет бы прошло, прежде чем инквизиторы начали подозревать в странных происшествиях в Лесавье ведьму? И через сколько лет они бы поняли, что с их талисманами что-то не так?» – с ноткой самодовольства думала госпожа магистр, сидя на крыше корчмы и любуясь безмятежными песками впереди.

Вскоре вдалеке показался столб пыли – юноша возвращался из Моря, держа высоко над головой сияющее заклятием света кольцо. Таким редко пользовались боевые маги и инквизиторы – огненная сфера светит не хуже, но её при случае заодно можно эффективно применить против врага. Очевидно, Нариэн, как могла, упростила Харше задачу.

– Харини! Харини, я нашёл! – послышался издали радостный крик.

Девушка с рыже-каштановой косой подскочила на месте и побежала юноше навстречу.

«Так сладко, что аж тошно», – прошипела на задворках сознания Этна. – «Вот бы поджечь их и посмотреть, как они запоют, сгорая в объятиях друг друга».

Ли-Льен собралась было обратно надеть артефакт, защищающий от появления в голове всяких лишних голосов, как подумала кое о чём и мысленно спросила:

«Разве Серая получит от договора с людьми, в головы которых попала её сила, хоть что-то?».

«Что за бред? Конечно, нет! Седьмой пункт кодекса гласит… А-а-а!» – начал отвечать осколок ведьмы Пали, но заорал и исчез: услышав что нужно, студентка мысленно подожгла саму Этну, а потом вернула на палец как-ей-всегда-казалось-бесполезное кольцо, снятое ещё на перроне у Академии за ненадобностью.

«Совсем распоясалась, пока я ходила с заколкой», – с неудовольствием подумала об Огненной ведьме девушка.

Она спрыгнула с крыши и сразу отвязала своего скакуна.

– Морус, тут мы закончили, – сказала инквизитору.

Куратор спорить не стал. Он и сам эти два часа провёл за опросами местных, но ничего подозрительного не обнаружил. Всё, что связывало это место с Искоростенью – часть людей без ран и травм пережила нападение нечисти среднего уровня, твари просто подходили к прибрежным жителям и разворачивались обратно. Те люди, что по докладу слегка «повредились умом», уже пришли в себя и не помнят, чтобы вели себя «как-то не так». Даже их знакомые только рукой махали:

– Да. Сын мой, будь неладен, залез на крышу, прямо как ваша барышня в светлых штанинах, и кричал оттуда похабные шутки. Ну так любой, кто напьётся, с головой не дружит!

– А тут, перед тем как озеро высохло, такая большая буря с Моря налетела, что и немудрено умом-то ослабнуть!

– А и кто бы с ума не сошёл, когда на него со всех хвостов водяные несутся? – говорили инквизитору местные бабушки, сидящие на лавках у своих домов.

Морус только покивал. Возможно, прибудь они раньше, то было бы хоть что-то…

– Подскажите, как доехать до Каси? – неожиданно спросила Ли-Льен у корчмаря, когда все оседлали лошадей.

– А вон туда, прямо на юг поезжайте. Доедете до охранного поста, возьмите чуть правее. Там тропа будет, не заблу́дитесь.

Инквизитор вздохнул:

– Зачем нам «Каси»?

Остальные с усталым интересом тоже взглянули на довольно бодрую студентку.

– Услышала от одного местного, что там буквально на днях тоже были странные случаи умопомешательства, – тут же соврала она.

– То есть, мы, уставшие, сейчас поедем на уставших конях не в Харидвар? – охнул Баламут, который уже размечтался, как будет спать на мягком матрасе харидварского постоялого двора, а не на жёсткой лавке поезда и не посреди кишащих нечистью авантийских лесов.

– Местный постоялый двор разрушили, здесь тоже нет смысла оставаться, – заметила, пожимая плечами, госпожа магистр. – Ну как? – спросила она у Моруса. – Или окончим практику на этом?

«Задание-то важное», – подумал куратор.

– Едем в Каси, – решил он. – Заночуем в охранной башне. Арьяман, если что, покажет свою бирку.

Все, не жалуясь (Баламут, впрочем, что-то тихо ворчал), направили скакунов к южной дороге.

Едва они выехали за пределы Черы, госпожа магистр слетела с коня, кинула поводья Бальдру и белкой упрыгала с ветки на ветку далеко вперёд, где завязала очередной разговор с Туаном, укрывшись миниатюрной сферой.

Остальные некоторое время ехали в молчании. Сказывалась усталость, приглушённая тонизирующим зельем.

Тишину прервал задумчивый голос лорда Аванти:

– Маркиза Субарту, – обратился он к блондинке, едущей чуть впереди него. Та обернулась. – Я прочёл много книг, касающихся законов Аванти, но не припомню такого, который бы регламентировал, как поступать в столь противоречивом случае. Подскажите, где же вы его нашли? – задал Арьяман давно интересующий вопрос.

Нариэн отчего-то вдруг покраснела и отвернулась. А затем совсем тихо ответила:

– Я его придумала.