Магмеды

Глава 1

Роман посвящается талантливому автору, моему хорошему другу Ларисе Тихоновой.

Верная дружба, вдохновенное творчество всегда делают нас волшебниками.

Автор

Август две тысячи двадцать пятого года обрушился на Борьку Белехова множеством проблем. Главной, конечно, был пролёт мимо Медицинского университета, где преподавали его родители и куда, он, по их мнению, был обязан поступить. Увы, Борька не стремился стать врачом. Точнее, он никем не стремился быть; ему и так было хорошо. Просто повезло, что родительская работа в клиниках и преподавание превращали семейный быт лишь в редкие встречи в родной квартире. Так что он жил сам по себе. Но в августе папина-мамина забота о будущем взорвала личный Борькин мирок разборками, конфликтами, призывами к единственному чаду образумиться и выбрать себе какой-то жизненный путь.

И тут, как мановению волшебной палочки колдуна, который внезапно что-то перепутал, Борька получил пакет из нотариального агентства. Конверт был вскрыт, а Борька шокирован известием: его разыскивали в связи с получением наследства, дома в городе-спутнике областного центра с чудесным названием Белехово. Вечером, опередив родителей в новом витке споров и разборок, Борька сообщил: он вступит в наследство и уедет. В маленьком городке был медицинский колледж, вот туда-то его точно возьмут.

Папа и мама молча занялись своими гаджетами, а после огорошили сына: это завещание — чья-то шутка, никаких родственников и знакомых в Белехове у семьи не имелось. И вообще этот городишко загибался из-за закрытия предприятий. Да, там имелся медколледж, но «имён на слуху» среди преподавателей нет. В общем, смысл родительских попыток был таков: сынок, не упрямься, поступай в один из колледжей Иркутска и думать забудь об отъезде. Борька хмыкнул и на другой день отправился к нотариусу.

Выяснилось, что наследует он Белеховой Агафье Спиридоновне. И не только благоустроенный дом в частном секторе, но и денежный вклад. Причём неизвестная наследодательница чётко указала его паспортные данные, место проживания и даже имена родителей. Борька это дело отметил в кафе не без материальной помощи друга Славки, потому что потратился на справки и бумагу о вступлении в наследство.

Вечером родители, которых какая-то нечистая сила заставила забросить лекции и мысли об отпусках, занялись разгадкой тайны наследства.

Мама спросила отца:

— Рудя, моя интуиция побуждает вспомнить о том, что случилось в две тысячи седьмом году. Итак, чем важен для нас этот год?

Папа ответил:

— Твоя интуиция срабатывает верно. Именно тогда родился наш сын.

— Нет, погоди, ещё что-то было… Ах да, я в первые приняла в нашем перинатальном центре чудесную пятерню, здоровеньких мальчишек. Сама в декрете не досидела, вышла на работу.

— А у меня наш гениальный Блинов ушёл к другому руководителю и провалил защиту диссертации.

— Стало быть, ничего особенного не случилось… Жаль, иначе можно было прийти к каким-то выводам… — сказала мама и уже хотела было идти к себе и заняться документами, но остановилась и добавила: — Стоп, Рудя! Мы же присматривали загородный домик для будущего наследника, чтобы он с няней жил там всё лето!

— Было такое дело, — ответил отец. — Но ничего так и не присмотрели… Зато сейчас я вспомнил, как наткнулись на мёртвую старушку у магазина…

— И ещё поспорили: «пациент скорее жив, чем мёртв; или пациент скорее мёртв, чем жив»… — засмеялась мама. — И кстати, Рудя, ты был не прав: человек без дыхания и сердцебиения, да ещё окоченевший, не может считаться живым.

— Нет, Машенька, это ты была не права: при морозе минус двадцать жизнедеятельность замедляется. Науке известно возвращение к жизни не только перезимовавших во льду лягушек, но и женщины, находившейся без сердцебиения в ледяной воде более сорока минут. А эта старушка после того, как мы её доставили домой, поила нас чаем…

— Вот этого я точно не помню, — ответила мама и ушла работать.

— Зато я помню, — твёрдо сказал Борька.

— Младенец в утробе матери не может помнить из-за неразвитости мозговых структур, — ответил отец и углубился в чтение рукописи своего очередного диссертанта.

Ну это отец точно зря сказал! Борька отлично помнил стук маминого сердца и тарахтенье своего, журчание, звуки лопающихся пузырей и откуда-то издалека, словно из другой вселенной, ласковый шепоток старой женщины. Иногда, стоило ему заснуть, этот шепоток слышался довольно ясно. Он не обращал на него внимания. С годами голос неизвестной старушки превращался в еле внятное звучание. Но сейчас можно было прийти к выводам: она уже тогда знала, кто его родители, где они живут и как именно назовут сына.

На следующий день Борька с другом Славкой ломанулся в Белехово на автобусе. Родителям он чисто ради формальности оставил записку, чтобы не очень волновались. На автовокзале друзья поинтересовались, как проехать к Октябрьской улице. Оказалось, что это можно сделать только с двумя пересадками на маршрутках. Но в конце первой части пути друзья подзадержались: кругом было множество уютных кафешек, хотя и полупустых. Пришлось выпить кофе с чизкейками, потом пообедать с пивком в закусочной. Следующей «пересадочной станцией» оказалось кафе-мороженое. Возле дома на Октябрьской ребята появились вечером, причём его номер выглядел плашмя лежавшей восьмёркой. И только тут Борька очнулся: он взял документы, всё необходимое для ночёвки. А вот о том, как будет попадать в дом, не подумал!

Славка, который всегда был бодрячком, велел другу оставаться на месте и ждать прохожих, а сам решил пробежаться по соседям.

А Борька встретился с невероятным. Сначала он просто повернул знак бесконечности в нужное для цифры «восемь» положение. Тут же щёлкнули поочерёдно запор калитки, замки дома. Парень собрался было войти, но не смог. Повернуться, отойти, протянуть к калитку руку — пожалуйста, а вот сделать шаг вперёд — нет. Тогда наследник решил действовать по-иному. Во всяких сказках и им подобной литературе очень важным было приветствие. А этот Белехов — просто сказочный городок. Значит, нужно вести себя соответственно. И парень поклонился и сказал: «Здравствуйте, Агафья Спиридоновна!». О чудо, калитка сама распахнулась перед ним! Борьке, конечно, стало ясно: та старушка, по поводу жизнедеятельности которой заморачивались его родители восемнадцать лет назад, была не так-то проста. И жилище, оставленное ею в наследство, явно такое же.

Он прошел по дорожке, кланяясь аккуратным цветочным бордюрам; здороваясь с каждым деревцем. Не поленился поклониться даже входной двери, гостеприимно распахнутой.

— Камрад, ты свою кукушечку отпустил полетать? — раздался голос Славки за спиной.

Борька не успел устыдиться за своё странное поведение, как дверца калитки дала задний ход и врезала Славке по заднице. Приятель полетел лицом вниз, подёргался, да так и остался лежать на дорожке. Наследник бросил вещи на порог, кинулся к другу, потянул его за плечи. Но Славка промычал что-то вроде «И огай!» Внимательно осмотрев друга, Борька понял, что Славкин нос зажат между плитками дорожки, и если он потянет приятеля, то может лишить его обонятельного органа. Тогда парень сказал пострадавшему:

— Слава, друг, попроси прощения! И ещё поздоровайся! Честно, моя кукуха на месте, а вот твоя может отлететь неизвестно куда! Реально умоляю: сделай, как я сказал!

— Ушу ущения… Астуйте! — проныл Славка.

И тут же легко поднялся. Но его нос остался поцарапанным.

— Что за дела, бро? — спросил он вполне нормальным, трезвым голосом.

Борька объяснил:

— Короче так. Моя наследодательница была человеком необычным. И дом, сад — всё необычное. Скорее всего, волшебное. Давай заночуем согласно правилам вежливости, а завтра — домой…

При слове «домой» угрожающе скрипнули водосточные трубы, по саду про нёсся нехороший шум, а плитки дорожки вроде как стали наезжать друг на друга, словно морщиться.

Славик дураком не был и фишку просёк сразу. Он тоже поклонился двери, и парни без препятствий вошли в ухоженную, но скромную прихожую. Однако друг задал резонный вопрос: «И что теперь? С каждым стулом здороваться?!»

Борька приложил палец к губам, мол, молчи, сейчас разведаю. И шагнул на кухню. Присел на стул. Набрал в чайник воды и зажёг газ. Достал чашки, сполоснул их водой, которая сразу потекла чистой, без ржавчины, как это случается, когда водопроводом давно не пользуются. Славка настороженно за ним наблюдал. И только после приглашающего жеста друга шагнул на кухню.

Парни вздохнули. Как хорошо, что они повели себя правильно! Так-то для наказаний невежливых гостей на кухне имелось достаточно предметов: ножи в стойке; многочисленные сковородки. Даже простые скалки и здоровенный веник могли оказаться против них.

Борька поинтересовался:

— Бро, даёшь слово не ржать и потом не трепаться, если я сейчас начну немного чудить?

Славка потрогал нос и ответил согласным кивком.

— Ну смотри мне, я тебя предупредил, — прошептал Борька.

Он накрыл всё для чая, только на три человека, словно бы хозяйка ещё находилась в доме. Запарил в заварнике чай, который мама привезла из Китая. Он был особого приготовления: чаинки пересыпались жасмином и хранились так до тех пор, пока не приобретали сказочный аромат цветов. Папа такой чай недолюбливал; маме он надоел, а вот сын в него влюбился и каждый день смаковал из крохотной китайской фарфоровой чашечки. Борька достал из сумки сухарики в глазури и произнёс заискивающим тоном:

— Благодарю за встречу, дорогая Агафья Спиродоновна! Не изволите ли попить с нами жасминового чаю с сухариками? Мы были бы вам благодарны за общество!

Трусоватый Славка начал озираться: ему вдруг показалось, что на кухне появится помершая хозяйка и станет гонять с ними чаи. Но ничего не произошло. Только Борька заметил, что напиток благоухает гораздо приятнее и острее, чем обычно.

Парни успокоились, потому что поняли: им ничего не угрожает. И даже завели разговор о доме. Борька сразу сказал, что собирается в нём жить, а учиться пойдёт в медицинский колледж. Он уже отослал свои документы, и завтра-послезавтра узнает, приняли ли его. Славке предстояло мучиться на платном отделении медуниверситета, потому что так распорядился его строгий отец, совладелец частного диагностического центра. Зарплаты Борькиных родителей, доцентов с учёными степенями, хватало только на насущные нужды да полноценный отпуск. И сын сразу сказал: учиться будет только на бюджетке. И чтобы не смели его уговаривать!

Славик не хотел расставаться с другом и счёл бы за счастье, если бы его не попрекали чуть ли не каждый день кусачими ценами на платном «Лечебном деле» в университете. А ещё с тоской думал о том, какой это будет кошмар — усваивать это «лечдело» да ещё сдавать зачёты и экзамены. И он от души сказал: «Вот бы этот чудесный дом сделал так, чтобы нам с тобой, Борька, вместе учиться!»

Раздалось лошадиное ржание. Ребята дружно вздрогнули от страха, но потом догадались: это звонит старинный стационарный телефон в прихожей. Винтажная вещь снова зашлась в ржании. Борька подошёл к аппарату, взял трубку и неожиданно сказал:

— Славка, это тебя!

Зажал трубку рукой, вытаращил глаза и добавил:

— Твой батя!

Друг недоверчиво взял трубку: ну откуда его отец мог знать номер телефона в Белехово? И стал внимательно слушать. Борька с тем же самым вопросом в голове и тревогой за товарища принялся наблюдать. Сначала Славка выглядел расстроенным, потом морщины между его бровей разгладились, а рот сам собой расплылся в ухмылке. Когда разговор закончился, Славка закружился, рассылая воздушные поцелуи мебели в прихожей, заскочил на кухню, заел радость сухариком и сказал:

— Прикинь, в батином диагностическом центре вышли из строя все приборы, вся высокотехнологичная утварь, вся хитровымудренная электроника! От электрокардиографов до аппарата магнитно-резонансной томографии! Скачок напряжения был, что ли! Убытков — на миллионы! Батя сказал, чтобы я учился на бюджетке, как сын Белеховых, то есть ты! Ура! Неприятно, что только год. Потом батя снова сунет меня на платное.

Борька охладил его пыл:

— А не шуточки ли это? Ты же знаешь, что сейчас мошенникам или пранкерам раз плюнуть, чтобы скопировать голос? Перезвони-ка по сотику.

Славка перезвонил, включив громкую связь.

— Ну обо всём ведь поговорили и даже договорились? — взревел его батя. — Повторяю для альтернативно одарённых: год учись с Белеховским сынком. Потом, как всё образуется, пойдёшь платно на «Лечебное дело».

— Вот это да… — только и мог сказать Борька.

И глянул на третью чашку. Она была пуста. Славка тоже на неё уставился и спросил: «Ты выдул?» Борька покачал головой.

Слишком эмоциональный Славка сложил молитвенно руки и сказал: «Агафья Спиридоновна, мы вас успели полюбить!!!»

«Благодарствуем», — склонил голову Борька перед ножами в стойках и сковородками на стене.

Ему вообще-то было не по себе оставаться одному в этом странном доме. А теперь всё благополучно разрешилось. Потом он, конечно, засомневался в своих мыслях. И пригласил друга осмотреть его новое домовладение, в котором физически ощущалось присутствие старой хозяйки, которая принуждала их расшаркиваться перед нею, пила жасминовый чай да ещё исполняла желания.

Но домик оказался очень приятным, уютным и чистым. В нём реально хотелось пожить себе в удовольствие, отдохнуть от родителей. Одна беда — множество книг и отсутствие телевизора. Ребята занялись гаджетами, каждый списался со знакомыми, поделился планами и фоточками интерьеров домика. А потом пришла пора сходить в душ и улечься на боковую.

Санузел, увы, был совмещённым. Борька отправился первым, по обыкновению забыв полотенце. А этот дом не был квартирой врачей, помешанных на гигиене, где у каждого члена семьи имелись отдельные «утирки» для каждой части тела. Неряшливый Борька мог спокойно воспользоваться одним полотенцем. И вот, на новом месте забыл его в рюкзаке. Внезапно щёлкнул замок одного из отделений шкафчика, оно выдвинулось и… Борька увидел шикарный набор полотенец вместе с халатом, причём весь комплект был в весёленьких уточках. Он прикрыл ладонью причинное место — ведь неизвестно, кто ему помог. Может статься, пожилая умершая леди, которая не рассчитывала увидеть в своём бывшем жилище голого юношу.

— Бро, ну ты красава! — воскликнул друг, узрев Борьку в утконосном спальном белье.

И сам отправился в санузел, а Борька позволил себе ещё чашечку чая на ночь. Внезапно послышался вопль: «Простите, Агафья Спиридоновна! Я больше не буду!» Через несколько минут выполз Славка, в подобном же белье, только с мячиками, да ещё криво сидевшем на нём. Он уселся на стул и испустил стон. Борька понимающе улыбнулся. Но товарищ ещё раз простонал.

— Ты что, испугался внезапно выдвинувшегося ящика с бельём? — лукаво спросил Борька.

— Ещё и крышка унитаза сама по себе откинулась, — под нос себе пробормотал Славка. — А в туалет-то как хочется…

— Ты что себе вообразил, а? — накинулся на него Борька, будто сам не испытал подобного неудобства. — Призрака старушки, которого побоялся смутить? Ступай по своим надобностям и не глупи…

И всё же они решили переночевать в гостиной. Славка первым оккупировал диван, новый хозяин улёгся на раскладном кресле. Мало ли что случится… Но не случилось ровным счётом ничего. Они спокойно проспали до самого утра.

И каким же замечательным было это утро! С птичьими трелями, ярким солнышком, лёгким ветерком, который гонял по саду аромат созревших яблочек-полукультурок, которые прекрасно чувствовали себя в суровой Сибири. А ещё манили взгляд багровая от спелости малина, кусты чёрной и красной смородины, рубиновый крыжовник вдоль ограды. Но самое главное — за невысоким забором, разделявшим участки, появилась дородная соседка и крикнула:

— А ну, подьте сюда, я вам ключи отдам! Замучили они меня, карман оттянули! Так и хотелось на участок их зашвырнуть, да нельзя: бабке Агафье зарок дала наследника дождаться! И вот дождалась… Который из вас Борислав Белехов-то?

Борька вышел вперёд и сказал:

— Наследник я. Только зовут Борисом.

Соседка открыла рот, полный длинных жёлтых зубов и захохотала:

— Вы гляньте на него, не знает своего имени! Борис — повелитель дохлых крыс! А Борислав перед людьми всегда прав! Держи связку.

И передала ему громадное кольцо, кажется, из латуни, на котором болталась тьма маленьких и больших ключей. Больше соседка ничего ему не сказала, сразу же присела собирать смородину.

Борька прикинул в ладони вес связки — не меньше килограмма, передал их Славке, чтобы он определил, какой ключ от чего, а сам отправился варить кофе. Он от матери перенял священнодействие над зёрнами, кофемолкой и добавками, и сварил такой напиток, от запаха которого заранее поднималось настроение и начинала бурлить в крови бодрость. А всего-то нужен был грамм корицы, два — шоколада и ползёрнышка кардамона. Борька позвал друга, разлил из турки кофе, и друзья стали наслаждаться жизнью.

— А давай сейчас сходим в этот Белеховский медицинский колледж, и я документы переведу? Чтобы уж точно взяли? — спросил Славка.

— Да я и сам хотел предложить, — откликнулся Борька. — Кстати, мне не сообщили о приёме мейлом. Вот будет непруха, если не примут.

— Примут, куда денутся, — успокоил его товарищ. — Тебе ж всего немного баллов не хватило для универа. Только сейчас у нас такая проблема: придётся с собой всю связку ключей таскать. Не могу понять, какой от калитки, какой от входной двери. А ещё куча других.

Превосходный кофе подтолкнул мыслительные процессы Борьки, и он догадался: возможно, ключи постоянно открывают разное. Сегодня один используется для калитки, завтра он же открывает, к примеру, подвал в доме. Так что, как ни крути, всю связку нужно носить с собой. И он прицепил её себе на ремень.

По гугл-карте выходило, что Белеховский медицинский колледж совсем рядом, в километре от дома. А это всего двенадцать минут пешего хода. И друзья решили прогуляться. Городок, показавшийся Борькиным родителям сущей дырой, приятно поразил их двух- и трёхэтажными домами, крашенными в цвет драже из баночки; маленьким транспортным трафиком, неторопливыми пешеходами, размеренностью жизни. А уж сколько в нём было зелени и красочных клумб! Борька глянул на часы: они не спеша топали уже полчаса. Где же колледж? Пришлось спросить у бабулек, которые расположились с чашечками чаем под тентом одного из магазинов.

— Так вот же он, за сквером, ваш колледж! — ответила одна из них.

И поражённые ребята застыли: только что на другой стороне дороги они видели разноцветные дома, а теперь вместо них оказался шикарный сквер со стриженым кустарником, лавочки, фонтан без воды. А за сквером действительно возвышался особняк, необычный для простоватого города. Он был из тёмного камня разных оттенков, с громадной лестницей, колоннами, над которыми возвышался фронтон с буквами БМК. Парни нарушили правила дорожного движения, перебежав шоссе. На секунду они застыли перед великолепием особняка с тонированными стёклами. Их не отвлёк даже фокусник, выступающий перед несколькими мамашками и ребятишками, которые сидели на массивных скамейках.

— Не похоже это здание на простой медколледж! — сказал Славка. — Скорее на какой-нибудь театр или музей.

А Борька спросил у девушки-красотули в лёгком сарафанчике:

— Здравствуйте. Мы не здешние и интересуемся: что это за шикарное здание?

— Белеховский магический колледж, — улыбнулась им красотуля.

Борька расстроился, что даже спросить правильно не сумел. Он и в самом деле не сказал старушкам, какой именно колледж они разыскивают, вот их и отправили не по адресу… И ещё подумал: жаль, очень жаль, что в этом великолепии медициной и не пахнет.

Красотуля, уже было их миновавшая, спросила:

— Почему же не пахнет медициной? Из лаборатории здорово несёт реактивами. А морг в подвале, досюда запахи не доносятся. И, ребята, Белеховский магический и есть медицинский. Вы, наверное, нулевики, вот и не поняли! Идёмте, я вас в приёмную комиссию провожу. А то ещё заплутаете. Вот чего в нашем колледже не рекомендуется, так это плутать!

Парни замешкались. Борька оказался в недоумении, как девушка могла услышать его мысль; Славка же восторженно подумал: «Вот это попка и ножки! А глазки-то, глазки! Красивее не видел!»

Девушка слегка нахмурилась, будто смогла услышать слюнявые Славкины мысли, и быстро зашагала впереди. Парни прибавили шаг, но всё равно не смогли поравняться. Двери сами распахнулись перед троицей, и красотуля крикнула:

— Марфа Петровна! Здесь нулевики! Не их ли вы ожидали ещё вчера?

Парни отвлеклись на шикарную деревянную отделку панелей, высоченные потолки с резьбой, буквально колоссальные двери, которыми заканчивался холл, и не заметили, куда подевалась красавица.

Открылась дверь, на которой золотом блистал стилизованный череп, а ниже была табличка «Приёмная комиссия». В огромном полупустом зале восседала тётка, похожая на Бабу-Ягу с результатами косметологических процедур: татуажем бровей и губ, наращёнными ресницами. Но ей явно требовалась и пластика гигантского загнутого носа. Да и клыки из-под пухлых губ мелькали…

— Фамилии? — гаркнула карга.

— Белехов и Шумков… — ответил Борька, позабыв, что друг ещё не перевёл документы.

— Приняты! Нулевики! — Эхом отдалось под высоким потолком.

— Вы, наверное, имели в виду «приняты на первый курс»? — спросил Борька.

Карга расхохоталась, но смех оборвала внезапно, будто подавилась косточкой. И сказала, свирепо сведя брови:

— Ваши кресла и столы ещё перед аудиторией стоят, а вы уже в первокурсники метите. Вот занесёте их, тестирование пройдёте, а там видно будет, какие из вас первокурсники.

Громовый хохот снова потряс воздух в приёмной комиссии.

Парни выглянули: в конце длинного холла перед одной из дверей действительно стояли два здоровенных письменных стола и деревянных кресла. Борька схватил друга за руку и снова втянул в приёмную комиссию — нужно же разобраться, почему так нарушаются правила приёма с средние специальные учебные заведения.

Он смело подошёл к Бабе-Яге и спросил:

— Вы получали по электронной почте баллы за госэкзамены? Получали. Раз мы приняты, значит, по конкурсу прошли. Какое ещё может быть тестирование? Кто такие нулевики и почему мы не годимся в первокурсники?

— Столы и кресла в аудитории занесёте в аудиторию — и мы с вами беседуем далее. Если нет — вы поедете в любой другой колледж, — спокойно ответила Баба-Яга, обтачивая огромной пилочкой края чёрных когтей.

Теперь уже Славка, вне себя от радости, что принят, хотя документов не посылал, вытянул друга за дверь.

Они зашагали по коридору с красивейшим паркетом. Дерево чуть слышно потрескивало под их ногами, демонстрируя тем самым свою натуральную природу.

— Странно… Особняк вроде с виду небольшой, но внутри он невероятных размеров… — прошептал Славка.

— Слышь, друг… Мы вообще очутились здесь в результате странных событий, проведя ночь в очень странном доме… Давай считать, что всё в мире относительно и взаимопереходяще, — сказал какую-то заумь Борька и устыдился тому, что не смог донести ясно и чётко свою мысль.

А в очень простом и доходчивом виде она звучала бы так: бро, мы попали по-крупному, а что будет дальше, посмотрим.

Друзья охнули, когда увидели вблизи свои кресла и столы. Это была, вне всякого сомнения, антикварная мебель. Борька понял это с первого взгляда, потому что много ездил с родителями по музеям страны. Что понял Славка, осталось неизвестным, его родители в основном таскали по курортам мира. Но и он выпучил глаза. Кресла стояли на лапах «грифонов», их сиденья блестели, как лаковые, поскольку был отполированы той частью тела студентов, которая отвечает за усидчивость. А вот столы… Их ножки стилизовали «львиные лапы», в них были отделения и для опытов с посудой из хрусталя, и для книг, и наборы маленьких чернильниц. Покрытые резьбой в виде орнаментов, они казались образцом богатства и респектабельности.

— Да мы поодиночке даже кресла с места не сдвинем. Давай так: распахнём двери, втащим столы, а затем кресла.

Борька хотел было согласиться, но его вчерашний опыт «отношений» с вещами говорил о другом. О том, что пренебрежение к ним может быть чреватым последствиями. А ещё о том, что «совы не то, чем кажутся». Он закрыл глаза, пытаясь вникнуть в суть этой старинной студенческой мебели. Ничего не вышло, только в голове началось какое-то жужжание. «Улетай, муха сомнений», — сказал он сам себе.

Ребята с большим трудом распахнули створки дверей. На них с любопытством подняли глаза четверо парней и две девушки. Все они сидели с перьевыми ручками в руках, как в середине прошлого века, а перед ними лежали листы обычной бумаги. В глазах рыжеволосого юноши Борька заметил озорной огонёк. Остальные им явно сочувствовали.

— Ну, хватай первый стол! — сказал Славка и ухватился за угол.

— А я считаю, что сначала нужно занести кресла! — возразил Борька, потому что «муха сомнения» подарила ему хитрую мысль. — Без кресел не может быть занятий, и усидчивость — их основа!

И тут новеньких нулевиков вполне реально расшвыряло в стороны мощным потоком воздуха. Они не только не заорали, но даже не пикнули. Ведь ясно стало, что это чисто для их спасения. Потому что оба кресла так поддали по столам грифоньими лапами, что мебель весом в центнер лихо влетела в аудиторию и встала на место. А потом уже Борька и Славик помогли друг другу внести сами кресла.

— Блестяще! — сказал мелодичный негромкий голос из угла зала.

Это произнесла та красотуля, попкой и ножками которой восхищался Славка.

— Давайте познакомимся. Преподаватель латыни Смолкина Анна Алексеевна, — сказала красотуля. — Клянусь свои стволом головного мозга, на моём веку это единственный случай, когда нулевики приняли правильное решение сразу же.

Славка расплылся в улыбке. Ну что ж, он был по-своему прав: иметь такого преподавателя латыни — большая удача. Авось красота скрасит зубрёжку. Да и похвала оказалась очень приятной из таких прелестных уст…

Но Борька рассуждал по-иному. Он возмутился:

— А разве занятия уже начались? Сегодня ведь только пятнадцатое августа, и мы пришли только узнать о приёме.

— У нас непрерывный учебный процесс, — строго сказала Анна Алексеевна. — Если явились, то учимся. Нет желания — неподалёку строительный колледж.

Волей-неволей Борька и Славка заняли свои рабочие места. Анна Алексеевна подала им ветхие листы с отксерокопированной мудрёной вязью и стопку чистых, налила чернил из кувшина с привязанной к горлышку пробкой, вручила по прошловековой перьевой ручке и дала задание:

— Ваши пальцы и мозги, кстати, привыкли к клавиатуре и набору эсэмэсок. Переписывая текст, вы начнёте привыкать к тому, что рука медика — это главный инструмент лечения любой болезни. И вместе с тем начнёте понимать смысл написанного через её движение. Именно так в нашем магическом колледже изучается латынь. Но переписывать нужно точь-в-точь, в соответствии с оригиналом, только тогда вы усвоите мой предмет.

— Я не согласен с таким обучением, — заявил Борька. — И вообще после того, как занесём столы и кресла в аудиторию, нас пригласили поговорить насчёт тестов.

— Я вас не держу, — улыбнулась Анна Алексеевна. — Испытайте себя в тестах. Весь учебный процесс в нашем колледже держится только на желании студентов постичь истину.

И Борька почти выволок друга из-за стола, чтобы отправиться к Марфе Петровне.

Баба Яга сидела на прежнем месте и по-прежнему шлифовала то ли ногти, то ли когти.

— Давайте ваши тесты, — заявил ей Славка.

Ему до жути хотелось вернуться в аудиторию к Анне Алексеевне.

— Я не в силах дать вам тесты. Вы их должны пройти. Вот ваш первый — фонтан перед колледжем. Он не работает уже много десятилетий. Разберитесь.

Борька вскипел от злости и предъявил претензии:

— Вы прекрасно знаете, что нам будет нужна схема системы водоснабжения, толпа рабочих, чтобы откопать трубы, потом потребуется исследование целостности самой чаши. Как мы сможем без всего этого разобраться?

— Строительный колледж рядом, — невозмутимо ответила Марфа Петровна, она же Баба Яга или даже кто-то похуже.

Борька побледнел от оскорбления. Он не любил, когда над ним издеваются, пусть в скрытой форме. Поэтому просто сказал:

— Пойдём, Слава.

За дверью друг и товарищ по несчастью заныл:

— Домой не поеду. Только в этом Белехово стал чувствовать себя человеком. Ну ради меня, давай останемся… Фонтан так фонтан. Что-то с ним не так. Попытка разобраться не пытка.

— Я тебя к этому чёртову фонтану и тащу. Не ной, не мешай думать, — ответил друг.

Парни сначала рассмотрели фонтан с лавочки, усевшись перед фокусником среди мам с их личинусами.

— Обычное сооружение в стиле советского барокко… — пробормотал Борька.

— Ну и что с того? — снова завёл своё Славка. — Оно не работает.

Борька встал, нашёл под стрижеными кустами веточку без листьев, расщепил её при помощи карманного ножичка и вручил другу:

— Вот, смотри, это нечто вроде лозы, которая показывает близость воды. Походи-ка с ней в скверике. Если эта лоза повернётся, значит, близко источник воды. Так ты можешь найти место утечки.

— Бро, позови сюда свою кукушечку. Наверняка здесь уже всё раньше разрыли, проверили, потом снова засыпали. Нет никакой утечки воды, — отказался Славка.

— А ты попробуй! Не хочешь — поехали домой. Да не на Октябрьскую восемь, а в свой город. Годик просидишь в колледже, потом папа тебя в университет пристроит…

— А ты?

— А я буду думать. Не мешай.

— Нетушки, — заявил Славка и поплёлся бродить с импровизированной лозой.

А Борька присел на бортик фонтана и снова стал слушать. Он попытался выкинуть из головы городские шумы, Славкино ворчание. Весь мир, одним словом. Даже шорох нескольких не убранных дворником листьев в нижней чаше фонтана. Что-то ему почудилось…

Так, здесь вместо современной системы слива — здоровенная решётка, прикрученная ужасающе толстыми заржавленными болтами. Борька спрыгнул в чашу фонтана. Нет, чтобы отвернуть такой болт, потребуется по крайней мере газовый ключ. Или хорошая болгарка, чтобы его срезать. А не подойдёт ли головка одного из ключей, которые килограммовым весом оттягивают его ремень?

— Что ты тут делаешь? Хочешь решётку открыть? Дай-ка я попробую, а ты сам с палочкой побегай, — раздался над ним голос друга.

— Давай попробуй, — сказал Борька и протянул ему толстый ключ с головкой, точно совпадающей с болтами.

Сколько прошло времени, пока друзья пыхтели, с великим трудом отвинчивая болты, неизвестно. Только небо стемнело, на улицах зажглись фонари и огни рекламы. Точно так же осталось неизвестным, почему их никто не заметил и не прогнал. Но конце концов, последний болт был вытащен. Перед ними зияла чёрная дыра, в которую можно было лишь сунуть руку. Но каким же было удивление Славки, когда голова друга не только скрылась в этой дыре, но проскользнули и атлетичные плечи, а следом мелькнули кроссовки.

— Стой! Ты куда без меня полез?! — завопил обиженный Славка и нырнул в отверстие, которое только с виду было небольшим.

Борька, конечно, слышал, как за ним, ругаясь, пробирается друг. Он и сам обдирался о шершавую, даже шипастую плотность трубы, но упорно отталкивался локтями, не жалея новой рубашки и дорогущих фирменных джинсов. Только повторял, как мантру, главное, чему научился за первый день в колледже: «Всё не то, чем кажется».

Глава 2

Борька упёрся головой в металлическую твердь, такую же шероховатую и шипастую, как стены трубы. Дальше лезть было некуда. Он раскинул руки и понял, что пространство расширилось. Но проверять насколько, парень не стал. Тут же ему на плечи свалился друг и сразу разнылся:

— Ну всё, валиться дальше некуда. Сможем ли мы хотя бы выбраться отсюда? И нафига ты сиганул в этот слив?

Борька задал ему резонный вопрос:

— А ты-то зачем полез за мной? Мог бы покричать, позвать на помощь, если что… Вызвать службу спасения на крайняк.

Славик уселся рядом и ответил так тоскливо, что у его товарища сжалось сердце, или что там сжимается в организмах, если людям становится жалко и себя, и друга, а впереди лишь темень и неизвестность:

— Ну куда же я без тебя? Ты же такой умный… а я по жизни лишь чей-то хвостик. Помнишь, как мы в пятом классе застряли между строившихся гаражей? Это ты придумал выдохнуть, чтобы уменьшить объём лёгких, поджать живот и терпеть удушье, пока… пока ты не вылез и не вытащил меня. А ещё ты обхитрил комиссию и помог мне сдать математику в девятом классе. Постой… а чего это ты сейчас так тяжело дышишь?

— Это не я, — ответил Борька. — По ходу, здесь есть кто-то ещё. В этом месте воздух достаточно насыщен кислородом, значит, есть вентиляция. А я слышу три типа дыхательных движений. Давай-ка попытаемся разойтись и ощупать эту темень, вдруг на кого-то наткнёмся.

— Ой нет! — быстро ответил Славик. — Расходись и ощупывай сам. А я… я побуду точкой отсчёта, так сказать.

— Бро, да я тоже боюсь. Но кто-то рядом боится ещё больше, слышишь, как частит чьё-то сердце? Но ведь нужно что-то делать. То есть проходить этот грёбаный текст. Не могли же нас отправить на верную гибель. Хотя тестом могли счесть именно выживание. Так что наполовину мы его прошли, выжили. Рядом тоже кто-то дышащий, с сердцебиением. Значит, осталось всего ничего — исследовать эту тьму да выбраться.

— Нет, я даже представить себе не могу, как коснусь кого-то… лучше спросить неизвестного: ты кто? — нашёл самый простой выход Славка.

Он вообще был мастером поиска самых простых решений проблем любой сложности.

Через секунды чужого участившегося дыхания послышался слабый прерывистый голос, словно бы неизвестному пришлось молчать год или больше, прежде чем он подал голос:

— П…п… ашка Ко…оркин.

— Во! Видал, Боря, как нужно действовать! — обрадовался Славка. — А что ты тут делаешь, Пашка Коркин? Тоже текст проходишь?

— Си… жу в з… забвении.

— И долго сидишь? — обеспокоился Славка.

—Н…не знаю.

— Во дела! Не знает он. Ну хоть скажи: день, два, три сидишь? — докопался до Пашки Славик.

— Ч… исло и год какие?

— Ну ты даёшь! — осмелел и разошёлся Славик. — Пятнадцатое августа две тысячи двадцать пятого года! А ты что, с прошлого Нового года здесь? Мама-то знает? И почему ничего не делаешь, чтобы выбраться?

Раздалось всхлипывание, которое перешло в рыдания, затем — в горестные вопли. Борька ощутил, как воздух приобрёл солоноватость, но далеко не морскую. А потом вообще стал влажным. «Как бы нас тут не затопило слезами этого ревуна», — подумал парень, но рта не раскрыл. У него пока что не было оснований для суждения. Пусть уж Славик постарается для начала.

Но, к счастью, плакавший заговорил:

— Со второго июля сижу…

— Ого! — изумился Славка.

— Тысяча девятьсот пятидесятого года… — наконец-то высказался плакса.

Друзья замерли.

— Да он шизанулся… — в самое ухо другу прошептал Славка.

— Или он призрак, — так же, еле слышно, пробормотал Боря.

Конечно, его друг, который глядел на мир по-своему: если вижу, то это существует; не вижу, стало быть, этого нет, — тут же сделал вывод о ненормальности плачущего. А вот Борька судил обо всём с разных сторон: и с научной, и со всякой другой. И он понял, что настал момент ему самому взяться за допрос. Он спросил:

— Паша Коркин, а ты расскажи, отчего горюешь.

И этот мутный по самое «не могу» мальчишка заговорил:

— Меня мамка отправила гулять с Маринкой. Она разоралась: хочу с уточкой в фонтане искупаться. Ну я с неё платьишко сдёрнул и в фонтан поставил. Воды-то в нём всего ничего было, мне повыше колена. Да и другая малышня купалась. Маринкину уточку какой-то мальчишка подальше отбросил. Она и давай реветь так, что у меня уши заложило. Я пошёл ветку поискать, чтобы игрушку к сестре подогнать. Нужно было прямо так лезть, в трико и сандалиях. А я не захотел: трикушки и сандалии новенькие. В общем, оглянуться не успел, а моя Маринка… сестрёнка маленькая… на дне лежит, лицом вниз.

Пашка ещё порыдал и продолжил:

— Я, как был в сандалиях, в фонтан залез, Маринку вытащил… А она синяя-синяя…

Вступил в разговор Славка, которого на курортах мира не раз инструктировали, как вести себя при несчастных случаях на воде:

— И что ты стал делать? Если утопленник синий, это значит, что он вдохнул воду. И нужно его положить на колено лицом вниз и как следует надавить на спину, чтобы вода вытекла.

Пашка прохныкал:

— Какая-то женщина стала ей в рот воздух вдувать и на грудку нажимать…

Гордый своей просвещённостью Славка возразил:

— Искусственное дыхание и массаж грудной клетки делают белым утопленникам. Ведь это значит, что вода у них только в носу или трахее. Очищают рот, нос от слизи и пытаются запустить сердце. А та женщина сделала всё неправильно!

Боря спросил:

— Паша, а дальше-то что было?

— Дети закричали, женщина закричала, бабки какие-то… Мне показалось, что всё кругом закричало: двор, дома, окна, деревья. Я уши зажал, чтобы ничего не слышать, только подумал: лучше бы этого фонтана здесь никогда не было… И этих противных голопузых детей, и взрослых людей, и меня тоже. Очнулся, когда мамка меня по голове стукнула и сказала: «Сгинь с моих глаз, чтобы я тебя не видела! Убью гада!» Я ещё подумал: «А как мне сгинуть-то?» И вроде эта тётка, которая сестрёнку откачивала, шепнула: «Забудь!» Вот я и очутился здесь в забвении…

Борька толкнул друга в бок, но Славик, конечно, ничего не понял, зато бодро гаркнул: «Это было проклятие!» Друг на него искоса посмотрел с усмешкой: ни в какие проклятия-заклятия Славка не верил. Даже видосики не смотрел на эту тему, предпочитая всему игры.

И ещё Борька подумал, что проклинать пацана было не за что. С любым может произойти несчастный случай, не обвинять же первого попавшегося? Вот их с друзьями запросто можно было бы проклясть за постоянную ложь родителям и учителям, за лень, за мелкое хулиганство, реально достававшее пожилых соседей на дачах. Ну и за драки, естественно. Единственное, в чём они были чисты — не крали, не употребляли запрещённых веществ. Но если списывание домашек можно счесть кражей чужих знаний, то в этом они были замараны по уши. Борьку оторвали от размышлений и привели в чувство возобновившиеся рыдания Пашки. И он сказал плаксе:

— Это был всего лишь несчастный случай. Нужно было понять мать, вытерпеть плохие слова в свой адрес и помочь ей пережить горе. А ты сразу сиганул в забвение… Так сильный пацан никогда не сделает. И потом, семьдесят пять лет прошло. Время унесло и горе, и, возможно, твою маму. А ты всё слёзы льёшь. Знаешь, кто так делает?

— Кто?.. — прошептал Пашка.

— Призрак, вот кто. А от призраков людям плохо: семьдесят пять лет в фонтане нет воды. Люди-то, горожане, при чём, если кучу лет назад здесь произошёл несчастный случай? — жёстко высказался Борька.

От Пашкиного визга заложило уши. Он отказывался принять то, что он призрак. Но иначе заставить его покинуть «забвение» и освободить воду было нельзя. Славка двинул друга кулаком, мол, хорош, говорить бедолаге всякий жесткач, и попробовал пробиться к мозгу, или что там у призраков, с другой стороны. Он спросил:

— Паша, ты ел хоть раз, как попал сюда?

Парнишка вроде покачал головой, в темноте не было видно.

— И в туалет не ходил, так?

Пашка хныкнул.

— И сидишь здесь в темноте… — продолжил Славка.

— Нет! — оживился Пашка. — Здесь есть окно в небо!

Было слышно, как парень поднялся и зашарил рукой по стене. Послышались упорные круговые движения, посыпалась сажа, и друзья увидели вечернее Белеховское небо с огнями фонарей и разноцветными отблесками реклам. Сначала сам Пашка показался им просто чёрным силуэтом на фоне слабого света, а потом они смогли разглядеть русый чуб, очень бледную кожу и громадные, как у лемура, глаза.

— Из чего это окно? Ну, материал какой? — спросил практичный Славка, а у Борьки возникли нешуточные предчувствия, что они смогут отсюда выбраться.

— Не знаю, — печально ответил Пашка. — Я его не касался ни разу…

— Почему? — хором спросили парни.

— Вдруг оно убьёт меня за сестру? Как мать хотела убить?

Борька смело сунул руку вверх и ощутил, будто её облепила паутина. Это не стекло, а настоящая дыра в реальный мир! Правда, затянутая неизвестно чем. Главное, преграду можно преодолеть! Но покидать это «забвение» без Пашки не имело смысла. И нулевик Белехов распорядился:

— Значит, так сделаем: я подсажу Славку, он выберется и поможет мне. А потом, Пашка, мы вытянем за руки тебя! Всё, хватит сидеть в забвении, пора выбираться в мир.

— Куда я пойду-то? — заныл Пашка. — Мать, наверное, померла. Дома нет, друзей и родни нет… Я лучше останусь.

Славик возмутился:

— Ты странный типок. Друзья у тебя есть. Это мы, если ты не догоняешь. Матерей вечных не бывает, тут ты прав. А вот дом имеется, да такой славный, что я по нему за день соскучился. Так что у тебя нет причин оставаться здесь. Короче, полезли быстрее! Я уже есть хочу. И пить, и спать тоже.

— Вы же сказали, что я призрак. А они не живут с людьми.

— Паха, какой ты душный. Мало ли что мы сказали. Мы ведь всего лишь размышляли. А если призраки и не жили с людьми, то теперь будут. Дошло? Лезь давай первый.

Так препираясь с Пашкой, друзья вылезли в малую чашу фонтана. Призрак-нытик оказался ещё и упрямым занудой, хотел было остаться, но в трубы хлынула чистейшая, холодная вода, и Пашка был насильно вытолкнут потоком. Друзья под весёленький перезвон струй вытащили его из чаши, взяли «в клещи», то есть обняли с обеих сторон, чтобы поскорее утащить от места, которое могло спровоцировать рецидив забвенья, и кратко посовещались.

— Мы мокрые и грязные, поэтому ужинать пойдём домой, — сказал Борька.

— И Пашку мы не выпустим из рук, втроём, обнявшись, идти теплее, — добавил Славка, оглядев одежду нового друга: странные штаны с резиночками у голени, ещё более странные сандалии и майку, каких они никогда ни на ком и даже в кошмарном сне не видали. Так они и домчались до Октябрьской восемь. Но и тут их ожидали новости.

В доме во всех окнах горел свет, а их раскрытых дверей сочился запах наваристого борща. У всей троицы забурчало в желудках, а громче всех — у Пашки. Кроме того, на сковороде под стеклянной крышкой что-то тихонько скворчало, а судя по пару, это было овощное рагу. На столе в высоком кувшине рубиновым огнём сиял компот. И всё это было бы чудесно, если бы за одним из стульев не сидел крошечный, весь поросший рыжим волосом, мужичок.

Борька шагнул вперёд и спросил его, скорее с удивлением, чем недовольством:

— А вы кто такой? Вообще-то это мой дом, завещанный мне Белеховой Агафьей Спиридоновной.

Мужичок прищурил зелёные бойкие глазки в частоколе рыжих ресниц и ответил:

— Здрасьте. А я Лутоня, домоправитель. Готовлю, чищу, стираю, за порядком слежу.

Борька сказал:

— В списке унаследованного домоправитель не значился.

Мужичок засучил босыми ножонками и гневно сказал:

— Такова уж ведьминская несправедливость! Никогда не указывают в документах, что в доме есть управитель! А попробовали бы без него обойтись!

До Борьки кое-что дошло, по крайней мере, стали понятными все странности, которые с ними здесь произошли:

— Стало быть, Агафья Спиридоновна была ведьмой? Вот как… Но при наследовании действительно указывается всё движимое и недвижимое имущество… Это закон!

— Что, избавляться от меня будете? — ещё более сердито спросил Лутоня.

— Нет, конечно, если вы прилагаетесь к недвижимости. Но люди ею считаться не могут!

— Это я-то человек?! — развеселился мужичок и не только заболтал ножками, но и замахал ручками. — Вот насмешил! Про домовых когда-нибудь слышал? Просто в современной жизни их называют домоправителями. Считайте, что Лутоня прилагается к недвижимости! Я буду весёлым и очень полезным приложением.

И Лутоня, открыв рот, из-за усов и бороды похожий на растрёпанное лукошко, захохотал:

— А как ты передо мной раскланивался-то! «Здравствуйте, Агафья Спиридоновна! Будем благодарны за общение, Агафья Спиридоновна!»

Борька со Славкой переглянулись: так вот кто поиздевался над ними!

— А уж в ванной-то! «Мы вас полюбили, Агафья Спиридоновна!» — мужик так залился хохотом, что свободная от щетины часть лица стала багровой.

Тут парни, вспомнив курьёз, тоже улыбнулись, а потом и хихикнули.

Лутоня перестал смеяться и строго спросил:

— Зачем призрака в дом притащили? Не порядок это!

Славка почувствовал, как затряслись плечи Пашки, и решил заступиться:

— Наш друг Пашка Коркин не призрак, а просто засидевшийся в забвении человек! И он будет жить здесь!

— Это как хозяин скажет… — прищурился на него Лутоня.

Борька тотчас распорядился:

— Как хозяин дома и приложения к недвижимости под именем Лутоня распоряжаюсь: Пашка отныне живёт здесь и считается человеком! И да: кормить-то нас сегодня будут?

Мужичок соскочил со стула, засуетился с тарелками, ложками, вилками и стаканами. Разлил ароматнейший борщ и сказал: «Кушайте на здоровье!»

Парни накинулись на еду. Борька украдкой глянул на Пашку: он уплетал ужин за обе щеки, даже на остром носу повисла капля пота. Значит, всё в порядке, и они приняли правильное решение. Лутоня в приёме пищи от них не отставал, только никто не увидел, как он подносит ложку ко рту.

Ребята наелись и борща, и овощного рагу, напились компоту, а потом дружно поблагодарили Лутоню. Домоправитель расплылся в улыбке, но обратился к Борьке: «Пожалуйте средств на хозяйство и пропитание!» Хозяин вытащил бумажник и выдал пятитысячную купюру. Она была последней, и Борька решил с утра зайти в банк, поинтересоваться завещанными ему деньгами. Однако Лутоня замотал головой и сказал: «Нет-нет, мне нужны другие деньги, из банки!»

— Вы хотели сказать «из банка?»

Лутоня разворчался, что именно из банки, пробежал в гостиную, открыл дверцы шкафа, вытащил здоровенную банку из-под печенья и проворчал:

— Вот банка для средств на хозяйство!

Борька её открыл и увидел множество серебряных и золотых денежек, сказал:

— Берите, сколько нужно!

— Средства выдаются только хозяйской рукой!

Хозяин взял, сколько в горсть вошло, и передал Лутоне. Но домоправитель снова остался недовольным:

— Слишком вы щедры, хозяин. Так и разориться недолго.

Тогда Борька поинтересовался, в ходу ли обычные деньги в этом странном городке Белехово.

— Не знаю, не интересовался, — ответил Лутоня и поспешил мыть посуду.

Вообще-то ребята хотели сделать это сами, но домоправитель страшно разобиделся. И у него, судя по всему, был непростой характер и принципы. В этом Борька с другом убедились, когда Пашка вышел из ванной. На нём красовалась не пижама, а длинная ночная рубашка с чертополохами. Друзья переглянулись: домоправитель послушался хозяина, но к Пашке своего отношения не изменил. Парнишка по-прежнему для него остался чужим. Борька шепнул товарищу:

— Завтра зайдём в банк, разберёмся со вкладом и купим Пашке одежду и пижаму.

А потом настало время лошадиного ржанья телефона: родители поинтересовались, как у их сыновей идут дела.

— Всё хорошо, мама, в колледж приняли, приступил к занятиям латынью! — сказал Борька. — Дом отличный, со всеми удобствами!

А вот Славка сболтнул отцу лишнего:

— В колледж взяли без документов. Наверное знали, чей я сын. Сейчас тестируюсь… Ой, да это долго рассказывать, как пройду тесты, сообщу! Домик у Борьки маленький, но благоустроенный. Домоправитель прекрасно кормит. Какой домоправитель?.. Да Лутоня это, готовит, стирает, уборкой занимается. Нет, с нами ещё друг Пашка, которого мы освободили из забвенья…Ну папа, долго рассказывать, не мешай, я латынь учу! И денег не нужно, у Борьки их полная банка.

Ребята разошлись по комнатам. Опасаться уже было нечего, и они спокойно уснули. Только Пашка всё время ворочался и что-то бурчал во сне. Но слёзы не лил, хоть это было хорошо.

Утром весь дом проснулся от чудесного запаха свежей выпечки. Парни быстренько приняли душ, переоделись и бросились на кухню. Там перед громадным блюдом с ватрушками сидел Лутоня и, подперев рукой щетинистую щёку, глядел на кофемолку. Причём глядел горестно, с тоской и даже мелкими слезинками на рыжих ресницах. Он в сердцах стукнул кулачками по коленям и сказал:

— Позор мне, домоправителю-неумехе! Выбросить меня в кучу с гнилыми листьями капусты!

Славка, уже вцепившись зубами в бок румяной ватрушки и простонав от удовольствия, еле выговорил:

— Да вы что! Вкуснее даже у бабушки ничего не пробовал.

И лишь Борька догадался:

— Кофе не удался? Ничего, смотрите, сейчас научу!

И повторил все манипуляции с молотыми зёрнами, точно указав дозировку. Кстати, его мама не пользовалась ни мерными чашечками, ни весами, всё делала на глазок. Лутоня попытался подражать Борьке, но даже запах из турки был другой. Он сказал, вытерев курносый нос рукавом рубахи:

— Признавайся, твоя мать была Ведьмой Кофейных Зёрен!

— Что вы! Мама у меня врач-гинеколог, преподаватель. Да, кофе она варит замечательный, но вот такой вкусный борщ, как ваш вчерашний, у неё ни за что не получится.

— А почему у тебя получается? — сердито покосился на него Лутоня.

Борька рассмеялся:

— Гены, наверное. По-вашему, наследственный дар!

И за десять минут сварил целый кофейник напитка. Лутоня его пил, закатывая глазки. Да и Борькины товарищи похвалили мастера.

— А кто такой гинеколог? — вдруг спросил домоправитель.

Понятно, живя весь свой век в доме старухи-ведьмы, он не знал значения слова.

Борька не захотел грузить домового новыми понятиями и ответил просто:

— Это врач, который отвечает за появление на свет малышей.

Лутоня сал приглаживать торчавшие во все стороны волосы. Потом хозяин дома узнает, что такое действие означает самые сложные мыслительные процессы домоправителя. Наконец Лутоня спросил:

— А вдруг помогать появляться на свет малышам — ещё один дар, который перешёл от матушки к тебе по наследству?

Борька только пожал плечами.

Сейчас они отправятся в колледж, чтобы отчитаться по тексту и, если нужно, получить другое задание. Но в чём вывести Пашку? Борька со Славкой — хорошо откормленные, спортивные парни ростом метр девяносто. А Пашка — дитя голодных послевоенных лет. Рукава рубашек и джемперов можно подвернуть, но как быть с джинсами или брюками? А вот мужские сандалии нового друга вполне тянули на сорок четвёртый размер. Кому какое дело, что любит носить Пашка? В Иркутске их приятель с кликухой Драный вообще специально проделывал дырки в новой одежде. Так что с обувью проблем не было. Борька повертел в руках джинсы, которые ему стали тесноваты, и спросил Лутоню:

— А вы шить умеете?

— Домоправителю положено уметь всё!

— Тогда укоротите, пожалуйста, эти штаны для Паши, — попросил Борька.

— Что?!! — взвился домоуправитель. — Переводить хозяйское добро на этого при… Пашку?

— Я, как хозяин этого дома, прошу вас укоротить! — холодно сказал Борька.

И Лутоня, что-то ворча сквозь зубы, вытащил ручную швейную машинку, защёлкал громадными ножницами, и через пять минут джинсы были ушиты.

Пашка долго ощупывал новые вещи, мял ткань между пальцами, цокал языком. Потом спросил:

— Ткань-то по рабочему лимиту брали? Почём? Или у спекулянтов купили! Она ж прорву денег стоит!

Ребята переглянулись: они понятия не имели, что такое «рабочий лимит». Борька сказал:

— Сейчас мы пойдём в колледж, так сейчас средние специальные учебные заведения называются. Мимо фонтана пойдём. Не станешь снова прыгать в него?

— Нет, мне здесь больше нравится. И еда вкусная, из хороших продуктов. Надоело забвение.

— Вот и ладушки, — обрадовался Борька.

И ребята отправились в Белеховский медицинский или магический колледж.

На улице было пасмурно и ветрено, но возле фонтана, заработавшего впервые за долгие десятилетия, на скамейках теснились мамы и бабушки с ребятишками. Струйки нежно щебетали, вода переливалась и сверкала, когда выглядывало солнце. Пашка поглядел на чашу и вздохнул. «Наверное, он вспомнил сестрёнку и уточку, но так, как и положено вспоминать об утраченном: с печальной нежностью», — подумал Борька.

Парни, как и в первый раз, с трепетом ступили на полированные гранитные ступени. А вот тянуть колоссальную резную створку двери им пришлось втроём, словно колледж не хотел их пускать. Да и таблички «Приёмная комиссия» уже не было. На них насмешливо скалил зубы золотой череп. Борька постучал так, что разнеслось эхо по пустому холлу. А потом крикнул ещё громче: «Марфа Петровна! Ма-а-арфа Петровна!» Двери распахнулись так быстро, что будь у ребят-спортсменов реакция послабее, им бы досталось по лбу. А они не только успели отскочить, но и оттолкнули Пашку, дрожавшего, как лист на осине.

Из-за мониторов выглянула Баба Яга. Её волосы пламенели лиловым закатом. Она сдвинула татуированные брови такого же оттенка, как и копна волос, и сказала: «Инвентаризация. Просьба покинуть помещение».

В переговоры вступил Борька:

— Марфа Петровна, посмотрите, пожалуйста, списки нулевиков, нет ли среди них Коркина Павла.

— Нет, — ответила Баба Яга. — Призраков не принимаем.

— Пашка не призрак! — выкрикнул Славка, но ему Марфа Петровна не соизволила ответить.

Тогда подключился Борька:

— Марфа Петровна, да, Паша просидел семьдесят пять лет в забвении. Он сам решился на такое, потому что не уследил за сестрой, а мама в приступе горя прокляла его. Но ему на забвение намекнула какая-то женщина. Я просто чую, что её слова, она сама как-то связаны с бедой Паши. Но скажите мне: призраки едят? Они ходят, извиняюсь, в туалет? Они способны на выбор?

— Ещё экзамен по призракам мне устрой, нулевик Белехов! Призраки не должны жить среди людей, они подлежат инвентаризации в качестве объектов изучения студентами. Вот идите сюда, к мониторам, посмотрите!

Ребята подошли к мониторам. Только Пашка продолжил стоять в сторонке. Он ведь знать не знал, что это такое — монитор. И боялся заранее.

Ребята в нескольких окнах увидели нечто вроде камер, а в них туман над травой; девушку, сидевшую на могиле; ребёнка, подбирающегося к кроватке младшего брата; корабль без парусов среди волн… И многое, многое другое.

— Вот здесь должен находиться ваш Пашка. Вам удалось его найти, вытащить из фонтана — молодцы, тест прошли. Но сейчас ему нужно занять своё место в одной из камер. Смысла её показывать не вижу, там темно, — сказала Баба Яга. — И запомните: суббота, воскресенье, среда — в колледже выходные дни. Можете быть свободны.

— А как можно освободить Пашку от почётной обязанности быть объектом изучения? Кроме того, вы даже не дослушали нас. Пашка — наш друг. И мы по своей воле станем помогать ему утвердиться среди людей, — заявил Борька.

Конечно, его пробирала дрожь от беседы с этой Марфой Петровной, ведь сразу чувствовалось, что она в колледже не простая фигура. Но когда речь шла о друзьях, Борька мог забыть и о своём страхе, и о выгоде.

— Вы свободны, — повторила Марфа Петровна.

Она уставилась на парней пристальным взглядом, и в её глазах мелькнули нехорошие красные огоньки. Или это был отблеск её шевелюры, или воображение струсивших нулевиков, или ярость Бабы Яги — неизвестно.

Подул ветер, от которого защипало глаза, задрожали руки-ноги, и ребята еле успели выскочить из аудитории, в которой гневно перекосились стены и затряслись в дрожи от желания схлопнуться и раздавить.

Парни вышли на улицу. Выглянуло солнышко, людей возле фонтана стало ещё больше.

— Ребята… — начал дрожавшим голосом Пашка. — Камера для призраков — это же не забвение. Меня станут изучать, я буду приносить пользу… Может, лучше подчиниться?

— Нет! — хором ответили друзья.

А Борька добавил:

— Смотри, типок, сколько людей вокруг. Все радуются фонтану, но не знают, что эту радость подарил им ты. Точно так же каждый человек не знает, сколько он приносит радости другим. На свободе ты можешь стать не просто объектом, а тем, кто радует многих. Давайте решим вопрос со сбербанком. А потом подумаем, что может дать тебе свободу.

— А что тут думать-то? — сказал Славка, простота которого иногда порождала гениальные мысли. — Мы вернём Пахе свободу, если очистим его имя от грязи — недосмотру за сестрой и проклятия матери. Поедем на кладбище, там и разберёмся со всем.

Борька подумал, что судьба подарила ему отличного друга. И парни отправились в сбербанк, который находился совсем рядом.

В банке девушки в фирменных белых блузках с зелёными шейными платочками приняли документы у Борьки и велели подождать. Через некоторое время его пригласили к окошку, сказали, что подлинность бумаг установлена, его личность подтверждена, и он теперь является солидным вкладчиком. Борька поинтересовался, сколько же у него средств на счету, и девушка написала сумму на бумажке. Борька сначала обалдел, потом попросил оформить ему карту. В изолированной кабинке ему выдали солидную сумму и предупредили, что более крупные нужно будет заказывать за три дня до получения. Так что из банка Борька вышел богачом.

— Ну что, на кладбище? — спросил Славка, и друзья вызвали такси.

Как же просто и быстро решаются все вопросы, когда карман полон денег! За пять тысяч шустрая тётка в административном здании переворошила несколько амбарных книг, установила места захоронения нескольких Коркиных, отксерокопировала карты участков и провела их коротким путём к старой части погоста. Она предупредила, что многие могилы просто сравнялись с землёй, заросли бурьяном, и помочь могут только карты. А если им не жалко ещё пяти тысяч, то она мигом привезёт своего восьмидесятилетнего батюшку, который в бытность десятилетним подростком часто помогал её деду-могильщику, а память у него и сейчас чисто слоновья. Борьке денег было не жалко, и тётка зарысила по кладбищу, ловко лавируя по дорожкам и аллеям. Ребята присели на холмик и стали её ожидать.

Погост спускался к реке уступами, и совсем рядышком парни увидели три вросших в землю пирамидки, изъеденные ржавчиной. Пашка встал, подошёл к одной из них, нагнулся и вдруг стал протирать мутное стекло на фотографии, которая совершенно выцвела. Он крикнул сдавленным голосом: «Ребята, это же я!» Борька и Славка бросились к нему, причём умудрились упасть раза два. Действительно, с фотографии на них смотрел Пашка, но прочесть даты было невозможно. Тогда Славка сказал: «Сейчас проведу опыт, описанный в одном из романов, который слушал на каком-то канале». Он сжёг на куске железа сухую траву, растёр её в пепел, убрал крупные частички, высыпал порошок на лист из блокнота, поднёс его к тому месту, где обычно пишутся даты жизни и смерти, и важно заявил: «Куски краски обсыпались, а некоторые выцвели, перестали отражать свет. Сейчас я дуну, и пепел попадёт на них. Какая-то часть надписи станет видна». Борька и Пашка уставились на него, затаив дыхание. И на самом деле, часть пепла удержалась на неровностях, не видных глазу. И это была дата исчезновения Пашки — второе июля тысяча девятьсот пятидесятого года! «Давай дальше! Рядом ещё две пирамидки!» — крикнул в азарте Пашка. Но Борька сказал:

— Паша, рядом, в одной оградке, хоронили только близких родственников. Видите три сгнивших брёвнышка? Это границы бывшей оградки, а за ней — точно могилы твоих матери и сестры!

Пашка бухнулся на колени и застыл в горестных мыслях.

Ребята даже не услышали, как притопала тётка под ручку с довольно бодрым старичком. Он сразу затараторил:

— О, сами отыскали! А тут ведь Коркиных-то полным-полно… Много лет назад около города село было, Коркино прозывалось. Так его жители сплошь Коркины были… Доча, плесни отцу для памяти-то…

Доча ответила сурово:

— Шиш тебе, а не плесни! Люди деньги заплатили! Рассказывай, коли помнишь что…

И дедок снова завёлся, правда, уже без энтузиазма:

— Тут, ребяты, история такая была… Вот под этой крайней пирамидкой никто не лежит… Исчез парнишка, ему просто пирамидку для памяти поставили. А он только-только семилетку закончил, в одну школу с ним ходили. Под той, что возле берёзы, мать дитёв легла. А посерёдке — сестра того мальчонки. И всё случилося в один день. А всё ведьма паршивая, Захаронова Ольга виновата…

— Батя, ты болтай да не забалтывайся, — прервала его тётка.

— Нет-нет, нам интересна эта история, — сказал Борька. — Прямо из уст очевидца событий. Вы ведь очевидец?

Дед важно сказал:

— Да, я очевидец и ушеслышец! Свидетель то есть! Так вот… Захаронова Ольга всамделишная ведьма была. У нас этих ведьм как яблок по осени. И откуда они понаехали, непонятно. А Ольга злыдней слыла. Вот есть люди хорошие: похвалят, и у человека настрой хороший появляется. А Ольга доброе слово скажет — и всю удачу отнимет. Только Бог-то всё видит и слышит. Вот и не дал ей крепкого потомства, только одного слабенького парнишку. Уж сколько раз он смертельно болел, не счесть. Но всякий раз выздоравливал. А вместо него другое дитя из нашего дома помирало. И до чего характер паршивый был у мальца! Из матери верёвки вил: то купи, это купи… Тогда лисапеды детские большой редкостью были. Инженер один своему сыну как-то сумел достать. Так Ольгин малец в судорогах забился: хочу этот лисапед! Конечно, инженер не стал продавать сыновью радость. А через день его ребёнка грузовик сбил насмерть. Вот тогда-то Ольга лисапед и выпросила. А тут напротив нашего дома фонтан сделали. Ольга своего мальца в воду сунула. А он сразу воды хлебнул, скрючился и ко дну пошёл. И что вы думаете? Его мать вдруг другое дитя, девчушку маленькую, притопила. А её малец из воды живой выскочил! А ещё брату девчушки что-то сказала. Вот он и исчез. Прибежала мать утопленной девочки, за сердце схватилась и замертво упала. Так и пропала вся семья за день. Только я вам скажу: Захаронова Ольга виновна!

— Ну и набрехал ты, батя! — сказала тётка. — Обычно-то он дело говорит, разум у него крепкий. А тут словно подменили. Не верьте вы ему, ребята.

— Цыть! — крикнул ей старик. — Я очевидец, рядом в бассейне плескался!

— А что ж ты родителям не рассказал, а? В милицию почему никто не обратился? — возмутилась женщина.

— Да мне тогда словно замок на рот навесили! Даже если бы и рассказал, кто бы с ведьмой стал связываться? Свои дети дороже. Зато сейчас всю правду — как на духу поведал!

— Всё, хватит языком молоть, — сказала тётка и стала поднимать старика.

Когда тётка увела отца, Славка радостно воскликнул:

— Всё! Правда восторжествовала! Наш Паха не по своей воле в забвенье оказался. Его туда ведьма сунула. Так мы всем и скажем! Не призрак Пашка, а безвинно пострадавший человек!

— Оградку и памятники хорошие поставим на могилах. И пусть теперь Паху попробуют в колледж не взять! — добавил Борька и обнял друга за плечи, поднял и сказал: — Ну а теперь поедем домой, праздновать!

Пашка вытер слёзы и почти улыбнулся.

Но если бы ребята знали, что ожидает их дома!

Глава 3

Они не договаривались с таксистом об ожидании, поэтому оказались в трудном положении: уехать с кладбища было не на чем. Рядом просто не было автобусной остановки. Поймать попутку тоже было сложно. Машины проносились мимо, водители игнорировали поднятые руки ребят. Но тут подкатила новенькая «ауди» и остановилась. Парни бросились к водительскому окошку и остановились, потому что за рулём сидела древняя старушенция в платочке и огромных мультифокальных очках.

— Здравствуйте. Вы не подвезёте нас до города? Мы хорошо заплатим, — наконец сказал Борька.

Очки сверкнули, словно окна домов в лучах заката, старуха кивнула. Дверцы машины распахнулись перед друзьями и, когда они очутились в салоне, сразу же сами по себе захлопнулись. Древняя автоледи не сделала ни одного движения, но машина рванулась вперёд. И почти тотчас Борька ощутил некое давление на голову, словно ему повезло физически прочувствовать смысл выражения «присесть на мозги». Перед глазами замелькали картинки. Вот он учится сидеть на горшке, и это чертовски неудобно. А сейчас уже пытается по всем правилам, которые любезно предоставил интернет, поцеловать в губы подружку. И что-то явно идёт не так… Борька стал ладонями тереть виски, стараясь избавиться от неприятных ощущений. Потом нашёл силы развернуться и посмотреть на товарищей. Славик морщился и тоже потирал голову. Только Пашка уставился в окно, за которым вместо придорожных пейзажей мелькала какая-то муть. Борька догадался, что машина мчится с небывалой скоростью.

Прошло не больше двух минут, и они оказались по адресу — на улице Октябрьской, у дома номер восемь. А ведь они даже не успели сказать, куда им ехать! Борька оставил «на потом» размышления по теме. Он поблагодарил старуху, но она даже не повернула головы. И тут накатил такой страх, что стало ясно: ему лучше не заглядывать ей в бифокальные очки! Целее будет не только он, но и его друзья. Двери распахнулись, и ребята очутились на чистеньком тротуаре. «Ауди» рванула вперёд.

Славик после такой стремительной поездки выглядел несколько обалдевшим. А Пашка — всего лишь восхищённым. Он сказал:

— Ничего себе скорость! Словно на самолёте Ан-10 в небе промчался!

Ни Борька, ни его друг детства не знали, что это за самолёт, поэтому поинтересовались, когда Пашка летал на Ан-10 и куда. Но бывший призрак, а ныне свободный от проклятия товарищ только рассмеялся:

— Да вы с ума сошли! Откуда у мамки такие деньги на билет — целых восемьсот рублей? Это же её зарплата за целый год! Во дворе кто-то рассказывал.

— А как ты себя чувствуешь после этого «перелёта» от кладбища до дома? — поинтересовался Борька, смутная мысль которого стала превращаться в подозрение. — Голова ясная?

— Ясней не бывает! — сказал Пашка, довольный собой и миром.

А Борькины подозрения сами собой оформились в мысль: почему это старуха или кто-то ещё не покопался в Пашкиной голове и не оставил довольно неприятных ощущений? Может, это сам бывший призрак приседал им на мозги? Нет ли тут какого-то подвоха?

Но от дома так приятно и призывно пахло хорошим ужином, свежей стряпнёй, что и эти вопросы унеслись в ту же даль, что и размышления о странной старухе и её чудесном автомобиле.

Парни шустро потопали к дому, сразу же повернули на кухню и… Их изумлению не было предела. За богато накрытым столом сидел домоправитель Лутоня, а рядом с ним — некто бесформенный зелёного цвета, с громадными глазами навыкат, в одёжке из стеблей гороха. Перед ним стояла стеклянная пивная кружка с мутным отваром цвета болотной тины, а над нею витало облачко пара. И это существо то втягивало громадными ноздрями край облачка, то отпивало из кружки. Причём во время действия глаза чудища горохового затягивались плёнкой. Сразу было ясно: ему очень вкусно.

Немая сцена продолжалась довольно долго. Когда Борька понял, что обрёл власть над своей челюстью и языком, то спросил:

— Лутоня, кто это?!

Домоправитель чутко уловил эмоции хозяина, поэтому вскочил, стукнул одной босой пяткой о другую, поклонился и угодливо отодвинул два стула от стола:

— Милости прошу к столу, дорогой хозяин!

Немного подумал и бросил Пашке:

— И ты, так и быть, садись.

Ребята заняли свои места, хоть и не хотелось сидеть рядом с чудищем. Но закуска из баклажанов, морковь по-корейски, свежие овощи так и манили… А Лутоня меж тем метал на стол два вида горячих блюд, приговаривая:

— А вот телятина в кисло-сладком соусе, вот курятина с шампиньонами… Вы кушайте на здоровьице, а я вам сейчас всё расскажу. Хотите наливочки из запасов Агафьи Спиридоновны?

Ребята сразу просекли его хитрость: с наливочкой да за таким столом любой на что угодно согласится, в том числе и отобедать рядом невесть с кем. Или подписаться на что-то безумное. Борька распорядился:

— Спасибо, Лутоня, за угощение. Садись с нами, но сначала мы тебя выслушаем. Наливку убери. И без неё голова кругом.

Домоправитель угнездился на своём стуле, пригладил волосы и пустился в объяснения:

— Дозвольте отрекомендовать моего друга, защитника и покровителя во все делах — господина Лягва.

Парни оторопели и с недоверчивой неприязнью перевели глаза на чудище гороховое. А господин Лягв если и понимал человеческую речь, то никак это не показывал. Продолжил отсутствующе и невозмутимо прихлёбывать отвар и занюхивать его облачком пара. А Лутоня меж тем заливался соловьём:

— Лягву мы с вами, хозяин, обязаны цветущими огородом и садом. До него-то заморозки или засуха вредили, какие-то твари капусту на корню жрали, а болезни точили яблоньки не хуже жадных насекомых. Но счастьице привалило, когда в страну стали завозить апельсины из Марокко. Совсем недавно это случилось, в году, кажись, тысяча девятьсот шестьдесят пятом. Именно тогда я нашёл в ящике апельсинов махонького, с ноготок, Лягвёныша. Поселил его в коробочке под батареей, принялся от всего сердца холить и лелеять. А весной выпустил на волю — будь свободным, милый Лягвёночек. И сразу же сад и огород ожили, закурчавились, а осенью завалили урожаем. И увидел я, что душа моя, Лягвёнок, на пожелание свободы не купился, никуда не убежал, а остался жить при доме Агафье Спиридоновны. Соорудил я ему домик, устлал соломкой, завалил сушняком, чтобы тепло было зимовать. А весной молодой Лягв стал мне помогать в полную силу. И не только мне… Хотел даже заморские фрукты акклиматизировать, но хозяйка запретила, сказала, что нельзя внимание людей привлекать.

Лутоня явно к чему-то вёл свои речи, но медлил и смущался о чём-то попросить. Борька решил ему помочь:

— Ну, если Агафью Спиридоновну Лягв устраивал, то и я гнать его не буду. Пусть живёт, в гости заходит. Однако желательно, чтобы в то время, когда нас дома не будет.

Однако Лутоня принялся с таким тщанием наглаживать свои волосы, что всем стало ясно: его беспокоило вовсе не отношение хозяина к Лягву. В конце концов, он бы мог просто о нём не говорить и на ужин не звать. Домоправитель увидел, что тарелки парней пусты, и вытащил из духовки такой бисквит, что у ребят захватило дух. И вот после этого манёвра Лутоня приступил к главной проблеме:

— Вы сказали, хозяин, что ваша почтенная матушка имеет особый ведьминский дар помогать появлению на свет малышей. Я очень надеюсь, что этим даром она наградила и вас…

И только эти слова заставили ребят отвести взгляды от соблазнительного бисквита.

— И что? — в полной тишине спросил Борька.

— Не могли бы вы, хозяин, помочь Лягву… обзавестись малышом?

Пашка ничего не понял, а Славка хрюкнул, подавив смешок, но потом не выдержал и заржал, как конь. Борька сравнялся цветом лица со огненно-красным борщом, бросил уничижительный взгляд на друга и сказал:

— Славка, будь посдержанней. Ты ещё не понял, где мы? Это мир магии, детка.

. Потом обратился к домоправителю, который, казалось, даже чуть-чуть уменьшился в размерах от страха перед хозяином:

— Ваш Лягв — женщина?

Лутоня в ужасе замахал руками:

— Нет, конечно. А если честно, то я не знаю. И он тоже не знает. Но малыша-лягвёночка очень хочет. Ну прикиньте, хозяин: в шестьдесят лет любому захочется видеть крохотное собственное подобие , учить его всему, радоваться каждой минуте взросления родного существа…

Борька прервал Лутоню:

— А тебе, уважаемый, сколько лет? Может, тоже маленького домоуправлёныша захочешь?

Лутоня наградил хозяина негодующим взором, но решил отвечать вежливо:

— Мне, хозяин, триста или двести лет. Домоуправляющие не рождаются, а возникают там, где им суждено возникнуть сразу в том виде, в каком проведут столько времени, сколько отпущено! Но Лягв совершенно иной природы. И если он был маленьким, с ноготок, значит, где-то были взрослые особи… или особь.

Борька продолжил отмазываться от необходимости помогать Лягву:

— Вот видишь, ты сам сказал про отдельную особь. Значит, понимаешь, что маленьким лягвёнышем можно обзавестись делением, почкованием, спорообразованием, фрагментацией, вегетативным путём… Только Лягв знает свою природу, только ему решить, как получить малыша.

Лутоня вопросительно уставился на Лягва, затем ответил хозяину:

— Он не знает своей природы.

Борька побарабанил пальцами по столу, потом задал вопрос:

— Ну… э-э-э… репродуктивные органы у него есть?

Домоуправляющий недоумённо похлопал глазами, потом стукнул себя по лбу и снова посмотрел на Лягва. Перевёл взгляд на хозяина и развёл руками.

Борька принял решение. Он поднялся из-за стола, ушёл в свою комнату и вернулся с учебником по общей биологии:

— Вот вам книга. Изучите размножение разных видов живых существ и попытайтесь выяснить природу Лягва. Если не получится, будем вместе думать дальше.

Лягв одним глотком проглотил свою жижу, втянул остатки облачка, выхватил книгу из Борькиных рук и зашлёпал ступнями, похожими на ласты, к порогу. Там он просто исчез, будто его и не бывало. Лутоня замялся, поёрзал, глядя на порог, и протянул:

— Кушайте, кушайте… а посуду вы уж как-нибудь сами вымоете…

И ринулся за своим помощником и защитником.

Парни же накинулись на бисквит с кусочками фруктов и очень быстро с ним расправились. Борька оглядел гору посуды. Он не любил с нею возиться. Поэтому впал в грех обмана, сказал, глядя в глаза друзьям:

— Мне нужно разобрать кое-какие вещи Агафьи Спиридоновны. Чувствую, что без этого нам не обойтись. Кто-нибудь хочет мне помочь?

Конечно же, желающих не нашлось. Пашка, понятное дело, испытывал дрожь при виде Лутони. Визит Лягва только добавил страха. И Славка, помня свои приключения на плиточной дорожке к дому, а также санузел, не хотел повторить возможные события. Но троица парней прекрасно понимала, что оставить кухню неприбранной — просто низость, ведь их по-царски вкусно накормили. И тут подал голос Пашка:

— Если есть инструкция вон к той машине… Я попробую. А если не смогу разобраться, то под краном вымою.

Что поделать, люди всегда ищут в чужих поступках плохой мотив. Славка ядовито заметил:

— Ага! Перед Лутоней хочешь выслужиться!

— Нет, что ты! Я дома всегда посуду мыл, песком и мочалом пригоревшие кастрюли, сковородки чистил. Мама-то домой со смены уставшая приходила… И если я на улице заигрался, сама принималась чистоту наводить. Мне от этого стыдно было.

Борька со Славкой переглянулись. Они просто не поняли паренька: в квартире Шумковых шустрила на кухне домработница; горы грязной посуды у Белеховых никого не смущали, кто-то всё равно разбирал кухонные завалы — чего париться-то по этому поводу. Славка потопал к себе, а хозяин дома со вздохом облегчения вытащил из стопки инструкций нужную, нашёл текст на русском, сунул Пашке, показал, какое моющее средство для машины, а какое — для ручного мытья, потом с чувством выполненного долга отправился в свою комнату. Он знал, что осмыслить всё случившееся может только он. И даже немного гордился, что в этом мире магии является мозговым центром, без которого друзья пропадут.

Борька растянулся на уютно-усыпляющем диване и принялся размышлять. Так, на дороге им пришлось, как говорится, нос к носу столкнуться с одной из городских ведьм. Возможно, ею была сама Ольга Захаронова. Она специально подобрала безуспешно голосующую троицу, чтобы покопаться у них в мозгах. И ей это удалось!.. К добру ли? Скорее всего, ведьма просканировала их личности, чтобы потом расправиться с борзой компанией. Только Пашка ей не поддался. Причину его стойкости можно объяснить двояко: либо ведьма и без копания в голове его прекрасно знала, либо у Пашки за годы, проведённые в забвении, выработался некий иммунитет.

Лягв тоже стал объектом Борькиных размышлизмов. По словам старичка с кладбища, северный городок в прошлом веке оккупировали ведьмы. И почти в то же время появился Лягв в виде крохотного существа. Несмотря на размеры, он стал защитой саду-огороду Агафьи Спиридоновны. А она-то точно являлась доброй колдуньей. Точно ли?.. Возможно, что нет. По крайней мере, ясно одно: среди ведьм дружбы и согласия не было. И Борьке с друзьями следует занять сторону наследодательницы. Значит, Лягву нужно помочь. Знать бы только, как…

Борька стал засыпать от дум. На кухне шумела вода, значит, Пашка мыл посуду вручную. И тут слух хозяина дома уловил странное движение у калитки. Похоже, что кто-то пытался её открыть. Ну что ж, долг хозяина — защитить домочадцев от ненужного вторжения. И Борька подскочил, сам удивляясь себе. Раньше бы он и не пошевелился… спал бы себе дальше.

Парень вышел на крыльцо, ещё раз изумился: почему в календарное новолуние на небе сияет громадная луна? Славка рассказывал ему, какая луна бывает над океаном — раз в десять больше, чем их северное ночное светило. Металлические звуки от калитки не прекратились. А ещё зашевелились плитки дорожки, трава или цветы на рабатке вдруг выбросили плети, которые словно стали красться к источнику звуков. Борька спокойно двинулся по ним, зная: для него всё здесь безопасно. Он смело распахнул металлическую створку и в третий раз за несколько минут чуть не икнул от удивления.

Перед ним стояло престраннейшее существо явно женского пола, если судить по длинному тёмному платью чуть ли не до земли, фартуку и чепцу с оборками. С другой стороны, на её мясистой роже с мохнатыми бровями, носом картошкой пробивались чёрные усики над губастым ртом, на подбородке топорщилась редкая щетина. Глаза невысокой незнакомки оловянно блестели из-под почти сросшихся бровей. Она прижимала к пышному боку какое-то животное, которое удивительным образом напоминало её: жирное, бровастое, корноухое, с металлически сверкавшими глазёнками, кривыми лапками, слишком тонкими для мощного тела.

— Доброй ночи! Вы что-то хотели? Может, помочь чем? — добродушно и беспечно спросил Борька, хотя сам, конечно, был на чеку.

Рожа гостьи несколько перекосилась, что дало повод подумать: сейчас она или соврет, или сделает какую-нибудь подлянку. Так оно и вышло. Зверёк из-под локтя шлёпнулся на землю, быстро заработал тонкими лапками и порскнул мимо Борьки на участок.

— Ой, кошечка моя Маруська… Убежала, дерьмовка… Теперь три года её не сыщешь. Хотя нет, в прошлый раз её пять лет ловили, — густым басом, с неким злорадством, проговорила карлица.

Ростом она была несколько выше Лутони, но совсем не ровня весёлому, любознательному трудяге-домоправителю. От неё так и веяло злом и ненавистью.

Борька запечалился: по кошке можно запросто судить о хозяйке. Она очень рада, что тварь будет пять лет пакостить на участке. Однако заскрежетали тротуарные плитки, отрываясь от бетона и арматуры, и раздалось нечто подобное одновременно и мявканью, и рёву льва на «перекличке» этих благородных животных в ночной саванне. Только гораздо тише, разумеется. Побрасываемая смачными шлепками плиток, Маруська полетела в обратную сторону. Борька вежливо посторонился, пропуская животное к хозяйке. А она, раздосадованная, высунула босую громадную ступню и захотела пнуть свою питомицу, провалившую злодейское задание. Но Маруська не так-то была проста. Она вцепилась в ногу хозяйки громадными клыками и стала мотать головой. Карлица взвизгнула. Снова раздались утробные звуки, в которых явственно прозвучало «Дура!». И тут же возмутительницы спокойствия исчезли.

Борька с чувством выполненного хозяйского долга захлопнул калитку. Плиты на дорожке успокоились, травяные плети стали невидимыми. А хозяина взяла досада: ну где же этот Лутоня? Это его обязанность — защищать дом, двор и следить за порядком.

— Хозяин… Ну что ещё вам нужно? — раздался раздражённо-нетерпеливый голос домоправителя.

Он даже топтался на месте от желания заняться каким-то своим делом. Неужели этот сказочный персонаж умеет читать и сердится, что его оторвали от «Общей биологии?»

Борька сообщил:

— Только что к нам пытались проникнуть карлица и её кошка.

— Так это захароновская домоправительница. Она постоянно вьётся вокруг дома. Он хорошо защищён, не стоит вашего беспокойства. Что-нибудь ещё?

— А ты разве умеешь читать? И даже понимаешь, о чём написано в книге?

— Домоправителям положено уметь всё! И я не читаю и не понимаю, а постигаю! — заявил рассерженный Лутоня.

— Как это?

— Элементарно, хозяин. Перелистываю страницы и постигаю. Что тут непонятного? Гаметы, имеющие гаплоидный набор хромосом, образуют зиготу. А уж из неё формируется новый организм. И этот способ Лягву не подходит. Мы остановились на вегетативном размножении. Лягв отрастил на ушных раковинах два десятка будущих лягвят. Мне некогда, хозяин…

— А можно посмотреть?

— Нет… Лягв, как всякий будущий родитель, немного суеверен. Он не хочет никому попадаться на глаза, пока потомство не станет самостоятельным и не научится защищать себя. Но по секрету скажу, что уже сейчас ещё не отделившиеся от ушей лягвята жутко достают отца… или мать.

— Ага! Постигал, а не понял, что вегетативно размножающийся не может быть ни мужчиной, ни женщиной! — заметил Борька в приступе необъяснимого злорадства.

— Так-то я вам сразу это сказал на кухне. Вы сами поначалу не поняли, — отбил удар домоправитель и жалобно спросил: — Ну, я пошёл?..

— Иди уж, — разрешил Борька и нечаянно подгадил магическим знатокам общей биологии: — Запомни, что с потомством нужно обращаться ласково, всё ему разрешать. Нельзя на него кричать, ругаться. В противном случае вы подадите плохой пример.

Он это сказал от чистой души, от своего видения правильного родительского поведения по образцу японцев, которые всегда считались продвинутыми во всём, в том числе и в воспитании. Кто ж знал, что данный им совет принесёт беды не только Лягву, но и ему самому?

Свет в кухне погас; необыкновенная «океаническая» луна добралась до зенита в чёрном хрустале неба; Борька потянулся и зевнул. Пора на боковую. А завтра… завтра он поведёт своих товарищей в колледж. Марфа Петровна поставила их в известность о выходных днях, зато Анна Алексеевна говорила о том, что учебный процесс непрерывный. Кому верить-то? Сейчас ему выгоднее поверить хорошенькой и современной преподавательнице латыни. Но Борька вовсе не собирался заниматься переписыванием каких-то страниц. Он хотел выяснить все тайны этого колледжа, который появился, надо полагать, после ведьминского нашествия в Белехов.

Его разбудил стук в окно и какой-то придушенный голос Лутони:

— Хозяин… Хозяин…

Борька посмотрел на часы — всего лишь пять утра. Повернуться бы на бок и продолжить спать… Нельзя, ведь он хозяин. Вот же взвалил на себя это чёртово наследство!.. Борька поднялся и, как был в утконосной пижаме, так и ринулся на улицу. Застенчивый позднеавгустовский рассвет был прохладен и свеж. Всё говорило о близкой осени.

— Что случилось, Лутоня? — стараясь не показать недовольства, спросил Борька.

— Не могу понять, что именно случилось. Надеюсь, вы объясните, — ответил домоправитель, выглядывая из-за угла. — Сюда пожалуйте.

Борька прошёл за Лутоней между домом и кустами, вдоль аккуратных грядок с овощами к самому углу огорода, где высилась гора сухой травы. Кажется, под ней скрыто убежище Лягва. Точно, домоправитель сделал ему знак встать рядом с ним на квадрат из досок. Не собирается ли Лутоня заставить Борьку лезть под землю? Хозяин не успел охнуть, как доски ринулись вниз наподобие лифта. Борька не успел отойти от щекотки в желудке, вызванной стремительным спуском, как домовой потянул его в отделанный деревом вход в берлогу.

Надо же! Здесь, среди выложенных рыжеватым камнем стен, потолка и покрытого шелковистым мхом пола, было очень тепло, уютно и по-своему красиво. Лягв понуро сидел на засыпанной сухими гороховыми стеблями лежанке. Сначала Борька не понял, кто его так изуродовал, но потом всмотрелся в полумрак и охнул от жалости. Уши бедолаги отвисли по самые плечи. На них буквально кишели маленькие лягвята, ещё не оформившиеся в самостоятельные особи. На одном ухе изумрудно-зелёные отпрыски послушно втягивали ноздрями облачко пара из деревянной кружки, а вот на другом… На другом лягвята были частично фиолетовыми. И они вовсе не старались вынюхивать пар. Они дрались друг с другом, корчили рожи, старались оторваться от родительского уха. Надо полагать, причиняли Лягву физические страдания. Ведь из его унылых глаз, опущенных долу, капали на пол мутные слёзы.

— Что это такое, хозяин? — спросил Лутоня, сам утиравший глаза из-за сострадания другу-покровителю, помощнику и защитнику.

У Борьки пересохло во рту. Он помолчал и попробовал дать название тому, что видел:

— Наверное… наверное… Это процесс мутации генов. Часть потомства сохранила все свойства исходного организма, другая приобрела новые качества — цвет и поведение.

— И что теперь делать с этими… мутногенными? — с надеждой на помощь хозяина спросил Лутоня.

— Не знаю точно. Лабораторных существ умерщвляют. В разведении животных применяют выбраковку. Людей стараются воспитать полезными членами общества.

Лутоня уставился на Лягва, у ног которого уже образовалась лужица слёз, потом передал Борьке:

— Мы с Лягвом не знаем, что такое выбраковка. Будем воспитывать.

— Поддерживаю. Я расскажу парням про беду, постараемся помочь.

— Ваша поддержка очень важна для нас, хозяин! — сказал домоправитель и порозовел от искренности.

— А сейчас верни меня, пожалуйста, в дом. Мы отправимся в колледж. Я только сооружу что-нибудь пожевать. А ты не оставляй пока Лягва одного, мало ли что…

Лутоня прослезился от хозяйской доброты и вознёс Борьку в огород.

В большом холодильнике оказалось полно еды, и парень приготовил только свой знаменитый кофе, полагая, что уж бутерброд каждый может соорудить самостоятельно. Но у друзей, увидевших пустой стол, разочарованно вытянулись лица. «Зажрались», — подумал о них Борька и рассказал, почему Лутоня сегодня занят другим делом. Пашка расстроился из-за Лягва, а Славка не прочувствовал беду магического существа и предложил:

— Подумаешь, беда. Взять ножницы да состричь некондицию с ушей! В печку кинуть или засушить!

Расстроенный Пашка с укором сказал ему:

— Как ты можешь так говорить, Слава. Ведь это его дети!

— Ха! И мне возражает тот, кому собственная мать пожелала смерти, — съязвил друг.

И только Борька понял, почему Славка так радикально выразился. Он всегда любил пожрать, а обманутые надежды на вкусный завтрак сделали его жестоким и желчным. В конце концов, никто не отошёл от холодильника обиженным, все набрали себе еды по вкусу, а потом напились кофе-гляссе, то есть с мороженым.

— И чем мы будем сегодня заниматься? — с улыбкой спросил подобревший Славка.

— В колледж пойдём. Если сегодня выходной день, попытаемся исследовать здание. Если занятия, примемся учить латынь новым способом, без зубрёжки, — сказал Борька.

— А если нас вообще туда не пустят? Вы же помните эти вреднющие двери, — заметил Славка.

— Гулять отправимся. То есть нет, станем собирать урожай ягод, подкопаем свеженькой картошечки. Лутоня с Лягвом, наверное, долго ещё не смогут нас обслуживать, — ответил Борька.

Очень скоро три товарища подошли к зданию колледжа. К их разочарованию, сегодня двери не стали вредничать. Однако магическое училище оказалось пустым. Только возле зала для изучающих латынь стоял обыкновенный письменный стол и простой стул со спинкой.

— Паха, пляши! Тебя приняли! — выкрикнул Славка и на радостях врезал другу по спине так, что бедняга чуть не упал.

Пашка подошёл к столу, погладил его поверхность, словно не веря, что такое мебельное убожество досталось именно ему. Но мысли у парнишки оказались совсем иными:

— Глядите-ка — полированный, новенький. А стул-то какой, сиденье кожей обито! Наверное, по рабочему лимиту брали. Или вообще по блату закупили. Я эту мебель беречь буду, чтобы другим учащимся она точно такой же новенькой досталась!

Славик переглянулся с Борькой. Им стало стыдно за себя, а ещё они оба с ненавистью подумали о Марфе Петровне. Это она не любила ни бывших, ни действующих привидений. И только она могла допустить такое неравенство: кому-то антиквариат, кому-то ширпотреб. Дверь зала не открылась, и ребята замялись, не зная, куда им направиться.

— Я бы на призраков посмотрел, — робко предложил Пашка.

— Можно… — нехотя согласился Славка, и то только из-за того, что Пашку обидели.

— Но как к ним попасть-то? — озаботился Борька.

И вдруг… ковровая дорожка, на которой они стояли, поехала вперёд, всё более разгоняясь. Коридор показался нескончаемым, затем резко повернул, сделал крутой вираж и пошёл под уклон вниз. Дорожка мчалась по нему с крейсерской скоростью. Но наконец она замедлила ход и остановилась возле зала с бронированной дверью. Парни в недоумении затоптались возле неё. Нет ни кнопки звонка, ни ручки… Внезапно тихоня Пашка ткнул в дверь пальцем на уровне глаз. Раздалось гудение, и тяжёлая створка чуть приоткрылась. Славка ринулся было внутрь, но остановился и сказал:

— Паха, ты первым иди.

Понятно, до храбреца дошло: неизвестно, кто именно ему открыл и будет ли безопасным вторжение в мир привидений. Но сам бывший призрак тоже заскромничал. Борька вздохнул: делать нечего, придётся ему проторить путь к тем, кто столетиями будоражил воображение людей, кого боялись и уважали, так сказать, за историческую ценность. Или вообще в них не верили. Борька пошире распахнул дверь. Если честно, то его сердце стучало, как отбойный молоток, и парень очень не хотел, чтобы друзья заметили, что ему страшно.

Как оказалось, бояться было совершенно нечего: в огромном зале отсутствовали призрачные создания, зато имелись огромные тёмные экраны на всех стенах. Ребята подошли к первому. Через миг экранная темнота осветилась анемичными голубоватыми лучами луны, засеребрилась поверхность водоёма. Кое-где мрак был погуще, надо полагать, это были громадные валуны. Силясь рассмотреть, парни шагнули ещё ближе. Точно, перед ними — горное озеро, окружённое скалами. Внезапно одинокий обломок породы плавно приблизился к ним. Да и самих учащихся магического колледжа стало притягивать к экрану. Шевельнулись их волосы от холодного ветра, лица обдало морозцем. Борька, не дожидаясь, когда их втянет в жуткую реальность, рванул друзей за рубашки.

— Это ещё одно окно в мир, — прошептал Пашка, которого колотила дрожь. — Наверное, у каждого привидения есть такое…

Борька заметил:

— Тогда нужно просто не приближаться к экрану, только и всего.

А Славка струсил:

— Нечего нам тут делать, выходим и едем на дорожке назад.

Все с ним молча согласились и двинулись к двери. К их ужасу, она заперлась сам по себе.

Пашка уселся на корточки, опустив голову, Славка забарабанил в металл кулаками и заорал:

— Выпустите нас отсюда! Срочно!

Борька же попытался привести мысли в порядок. А для этого нужно вернуться к самому началу. Самодвижущаяся дорожка ожила и понесла их к залу призраков только тогда, когда они приняли общее решение. Дверь открылась, когда у них появилось коллективное желание. Может, нужно всем вместе взмолиться, чтобы она их выпустила отсюда? Хотя он с друзьями и так думает только об освобождении… Вряд ли этот зал существует для того, чтобы наказать провинившихся, которые пренебрегли какими-то правилами, о которых не удосужились узнать. Всё-таки это колледж. Значит, им нужно заняться их основным делом — изучением привидений как природных феноменов. А если подавить страх и войти к одному из тех, кто скрывается за окном в чужой мир? Ведь если он со Славкой помог Пашке выбраться, что отразилось на работе фонтана, то вероятно, что помощь какому-нибудь призраку окажется их пропуском за эту бронированную дверь.

Борька посмотрел на друзей. Пашка плакал, вытирая слёзы рукавом рубахи, Славка прислонился лбом к двери и тарабанил по ней кулаком, но уже как-то обречённо. Борька призвал их к тишине, а потом сообщил о своих размышлениях, на которые товарищи отреагировали однозначно: ни за что на свете они не подойдут к экрану! Хоть режьте, не подойдут! Лучше сидеть здесь, у двери, пока не кончатся выходные, и ждать помощи. Их исключат? Да и ладно! Тогда Борька прибег к запрещённому приёму. Он сказал:

— Не хотите освободиться самостоятельно? Ну что ж… Я пойду один к экрану, окну в мир, как сказал Паша. Если не вернусь… а такое вполне возможно, ждите, пока вас выпустят. Короче, друзья, не поминайте лихом…

И решительно развернулся. Он очень хорошо знал своего друга, с которым познакомился ещё в детском саду. И бывшего призрака тоже знал. Они, конечно, могут на него навалиться вдвоём и остановить. Но не сделают этого. Потому что уважают и верят в него. Это свинство, конечно, — играть на их чувствах. Пусть уж лучше он будет свиньёй, чем опустит руки, откажется от своей идеи, которая поможет освободить друзей.

В пустом зале гулко прозвучали шаги всей троицы. Ребята подошли к следующему экрану…

Глава 4

Сначала ничего не произошло, и Славка скептически хмыкнул, повернулся к закадычному другу. Понятно, сейчас удостоит его язвительными замечаниями. А Пашка спросил:

— А что это за черта у стены?

Ребята уставились на красивые светлые плитки, которыми был выложен пол. В самом деле, недалеко от стены кто-то в стыки плит затолкал матовую чёрную полоску из неизвестного материала. Причём точно такие же были и у первого экрана, и у соседних. Борька уже открыл рот, чтобы высказать свою мысль, но его опередил Слава:

— Так это вместо оградительной ленты! В первый раз мы на неё только наступили. Думаю, если перешагнём — тотчас окажемся по ту сторону… окна в чужой мир, как ещё раньше сказал Паха. Как хотите, но меня туда не тянет. Сейчас вспоминаю, как за этим чёртовым окном ожил обломок скалы, до сих пор поджилки трясутся.

Боря заметил:

— Но перешагнуть-то всё равно придётся, если мы хотим отсюда выбраться. А ты что думаешь, Паха?

Товарищ заговорил дрожавшим голосом:

— Ребята… вы меня из забвенья вытянули… Век за это ваш должник. Да, переступить придётся. Я очень боюсь, но поддержу Борю. А вдруг там — и Пашка бросил взгляд на экран: — Тоже кому-то нужно помочь? Давайте так: я отправлюсь один.

Боря заявил:

— Нет уж! Лучше я пойду. Прости, Паха, ты столько лет томился в забвенье, но не смог себе помочь. Нельзя тебе снова в чужой мир.

И тут произошло нечто неожиданное: Славка обхватил их ручищами, притянул к себе и рванул за черту. И это было вовремя и правильно!

Самого переходя друзья не заметили. Просто почуяли влажный, гниловатый воздух болота. Тёплый ночной бриз защекотал их шеи, вспушил волосы на затылке. Но где же близкий водоём, который, согласно движению воздушных масс, должен быть впереди? Глаза друзей привыкли к темноте и различили скопление каких-то растений. Правда, сейчас оно выглядело, как невысокая зубчатая стена. Кроссовки ребят утопали в вязком грунте, чавкали при подъёме ног. «Тут болото», — сказал Пашка. Но куда двигаться-то?

В эту минуту со стороны предполагаемого озера или реки раздались жалобные звуки детского плача. Наверное, какой-то заблудившийся ребёнок рыдал от отчаяния… Всеми брошенный, забытый в гиблом месте. Каждый из друзей ощутил укол жалости.

— Кого-то здесь потеряли, — сказал Слава. — Наверное, нам нужно отыскать ребятёнка и отвести к родителям.

Настороженный Пашка заметил:

— Погодите-ка… Слышите, что звуки приближаются?.. Малыш сам идёт к нам. Лучше стоять на месте, а то в темноте разминёмся.

Славка возмутился:

— Эх ты — разминёмся, карапуз сам дотопает. А ничего, что он может в трясину угодить? Ты стал бы так рассуждать, если бы твоя сестра была этой потеряшкой? Молчишь? Спасатель хренов. Как хотите, а я пойду вперёд.

Однако, сделав два шага, он провалился ещё глубже в грунт, но выбрался из топи, чуть не оставив в ней кроссовки. Как всегда, виноватым в неудаче он счёл друга и набросился с упрёками на Борьку:

— И ты молчишь, умник наш. Что делать-то?

Боря помолчал, а потом напомнил:

— Слав, ты вспомни, где мы находимся. Ты уверен, что потеряшка — человек? А вдруг он призрак? Это значит, что ребёнок-привидение может двигаться и по болоту, и по воде, и по воздуху. Подумай сам: получилось бы у настоящего малыша выжить здесь?

Славик огрызнулся:

— Вот Паха вполне себе человек, но выжил в забвении. Лучше подумай, как спасти малявку и вывести её через окно.

Борька обернулся, а потом сказал:

— Через окно вывести? Тогда покажи мне это окно!

— Да мы только что из него вышли! — крикнул Славка, бросился назад и ойкнул, с чем-то столкнувшись. — Тут какие-то корявые деревья без листьев. Нифига не видно… Ты куда нас привёл, Борька?!

— Это ты, друг дорогой, нас сюда втолкнул. Поэтому все претензии только к тебе. — Борис тоже умел взваливать вину на другого.

Пока друзья препирались, Пашка не отводил глаз от болота. Он первым заметил того, кого хотел спасти Славка.

— Тихо вы!.. — воскликнул он. — Вон этот малыш… И кажется, я знаю, кто это…

Славка, который сгоряча подскочил к Борьке, чтобы обменяться тумаками, остановился и сказал:

— Ух ты! Какой светлячок бродит по здешним болотам!

Перед ребятами предстала жутенькая, но красивая картинка: меж чёрным небом и мраком топи к ним двигалась маленькая светящаяся фигурка со свечой в руках. От синего огонька расходились острые лучи, раздвигающие адову темень. Скоро стало видно, что это маленькая девочка в рубашонке. Её босые ножки двигались, но казалось, что она ступала по воздуху. Друзья замерли. Славик даже ущипнул себя за ухо, чтобы убедиться: девочка, несущая свет во мрак этого мира, — вовсе не причуды его воображения, а реальность. Снова раздался горестный, рвущий сердце плач. Ребёнок остановился и протянул ручонки к парням. Боря и его самый близкий друг уже двинулись к ней, но были схвачены за рубашки.

— Паха, отпусти меня, а то как развернусь и двину по щам, — зло сказал Славик. — Видишь, малышка не может перейти через топь.

Но тут бывший призрак проявил ослиной упрямство и жёсткость:

— Не отпущу. Я знаю, кто это. В прошлом, где я жил, много людей пропадало на болоте. И детей, и взрослых. И охотников, и ягодников. Тот, кто отправлялся в одиночку, назад не возвращался. Некоторых из беды вызволяли товарищи, ловили в последний момент, когда люди уже были готовы шагнуть в топь. А губили всех именно такие маленькие ребятишки. Для кого-то они казались всего лишь болотными огоньками, а омороченные видели в них жертв, которых нужно спасать.

Борьку со Славкой остановили проблески в мыслях: а стоит ли соваться в болото, когда девчонка вполне способна дотопать к ним сама? И вообще совы не всегда то, чем кажутся. Вдруг рвущая сердце картина — всего лишь напущенные на них чары? В конце концов, разумный эгоизм победил, и Борька принялся за расспросы:

— Ну и кто же губил людей в твои времена, Паха? Только не пой мне о каких-то легендах, в твоё время все люди поголовно были материалистами и атеистами.

Пашка ответил, по-прежнему не выпустив рубашки друзей из рук:

— Кто-то говорил, что это духи болота. А старики считали, что детьми со свечками в руках становятся души неродившихся или умерших в младенчестве.

— Да ну, ерунда. На болоте могут светиться гнилушки. И ещё топи выделяют газ. Борька, этот газ может воспламениться? — возразил Славка.

Тут Борис, который мнил себя мозговым центром, пустился в рассуждения:

— На открытом пространстве метан не загорится. Только в замкнутом. В смеси с кислородом он вообще взрывоопасен. А ещё им запросто можно отравится до смерти. Кстати, он действует на нервную систему. Если человек окажется в том месте, где под водой происходит анаэробное разложение органики в больших количествах, то метан окажет слабое наркотическое действие. Отсюда и глюки.

Пашка, ничего не понявший, только хлопал глазами. А Славику стало весело:

— Так сейчас мы все дружно глючим, получается?

Борька случайно глянул в сторону и дрогнувшим голосом произнёс:

— По ходу, нет… Обернитесь-ка…

Перед друзьями стояла очаровательная малютка, похожая на Мальвину из древнего фильма про Буратино. Девчушка, источающая сияние, подняла ручонку, мизинчик на которой был скрючен. А другие пальчики сжимали свечу. На бледно-голубой коже девочки виднелись тёмные синяки. А может, пятна тления, если учесть, что этот ребёнок по-любому мёртвый. Нормальные дети в болотах не водятся. Зато огромные глаза малышки казались вполне живыми, в них плескались обида, боль, просьба о помощи. Короче, это были самые выразительные и прекрасные глаза, которые парни когда-либо видели.

Болотный призрак сначала протянул свечку Борису, но тот почему-то отпрянул назад; потом — Славику, растерянно покачавшему голову. Пашку привидение будто не заметило. Девочка уронила свечку себе под ноги, протянула ручонку со скрюченным мизинцем вправо, словно бы указывая направление. Парни дружно повернули туда же головы. И увидели, что за мёртвыми деревьями поднимается рассвет. Когда они снова перевели взгляд на то место, где только что стоял призрак, то увидели только, как ветерок колышет язычки пламени, пожиравшие сухую траву.

Затаптывать магическое пламя они не решились — самим бы в него не угодить. Ребята бросились в лесок. Хотя какой это был лес — сплошные чёрные останки деревьев. Окна, через которое они проникли в эту болотную реальность, парни не нашли. Славик расстроился и снова вспомнил недобрым словом того, кто навёл их на дебильную мысль подойти к экранам. А Борька вновь стал рассуждать. Как-то так выходило, что все его размышлизмы приводили только к тому, что плохое становилось более плохим, а оно плавно переходило в наихудшее. Но ничего не поделаешь, ничем другим он не мог помочь себе и друзьям.

— Это чёртово окно не появится, пока мы не сыграем по правилам этого мира. Девчонка указала нам направление, которое приведёт к тому месту, где с ней случилась беда. Значит, нам нужно топать туда и разбираться, отчего и как умер ребёнок до того, как ему стать болотным духом, — сказал Борька тоном, не допускающим возражений.

Три товарища побрели вправо. Клюквенник цеплял ноги, а первые ягоды были похожи в рассветной мгле на капли крови. Городской подросток пятидесятых годов прошлого века оказался внимательнее, чем его друзья из двадцать первого. Паха первым воскликнул:

— Смотрите-ка, здесь тропа к клюкве! И она широкая, натоптанная. Значит, неподалёку живут люди. Может, мы даже к Белехову выйдем!

Славик, весёлый пофигист в прошлом, стал мрачным пессимистом из-за всего, что свалилось на ему голову в мире магии. Он продолжил брюзжать:

— Даже не надейся, Паха. Мы же положились на нашего умненького Бореньку. А это значит, что мы в очередной раз окажемся в заднице. Вот увидишь.

Борька угрюмо молчал. По сути, товарищ прав. С другой стороны, кто ему мешал, как говорится, жить своим умом или папенькиным, на худой конец? Он ведь его с собой в Белехов не звал, Славка сам навязался.

Очень скоро мёртвые деревья сменились берёзами, осинками и раскидистым ольховником. Парни выбрались из леса прямо к сжатым полям, под мутный и серый рассвет. Хмурое небо морщинилось обложными тучами. По левую руку из густых трав выглядывали кресты.

— Вон там кладбище. Ещё хуже нашего, ни одной пирамидки, — сказал Пашка.

— С чего бы ему быть лучше? Ведь это сельское кладбище. Очень похоже, что не двадцатого века, а девятнадцатого или даже восемнадцатого, — заметил умный Борис. — Дорога идёт в гору, а под ней наверняка какая-нибудь деревенька. Ну, чего встали-то? Пошли.

Идти было трудно, мешали громадные колеи от телег в грязи. Смесь песка и земли комьями налипала на кроссовки. Со взгорка парни увидели само село и поразились убожеству низких избёнок со странными крышами, нахлобученными на срубы из чёрных от времени брёвен.

— Что у домов с крышами-то? — удивился Шумков.

— Они покрыты дранкой, — уверенно заявил Пашка. — Когда прохудятся или ветром сорвёт, ставят заплаты из новой дранки.

Обочь потянулись скошенные луга с отавой, от дороги остро запахло скотом, и ко всем её прелестям присоединились коровья лепёшки. Славка посмотрел на часы:

— Пять утра. А в селе уже печи топят. Спать людям неохота, что ли…

Пашка хохотнул:

— Моя деревенская бабушка вообще в четыре часа уже на ногах была. Корову доила, скотину кормила, двор убирала. А потом из вечерней квашни тесто делала, хлеб пекла и пироги.

— Вкусные? — спросил Славка и шумно сглотнул слюну.

Внезапно захотелось есть. Это Лутоня готовил сытные завтраки… Да что там, они сразу после утренних бутербродов, слепленных самостоятельно, перенеслись в ночь, а потом утро чужого мира. Где-то далеко, в их мире, подходило время обеда.

— Не особо вкусные, — неохотно признался Пашка. — Батоны из булочной вкуснее. А с Лутониными плюшками даже и батоны не сравнятся.

Навстречу попалась лошадь с паршой на боках, запряжённая в телегу. Хмурый мужик в странной одежде даже не удостоил их взглядом. Ребята обернулись вслед. Казалось бы, человек должен удивиться виду парней из будущего… Борька догадался:

— А он нас даже не увидел! В этом мире нас нет.

— Как это нет?! — поразился Паха.

— Мы ведь ещё не родились, — объяснил Борька. — Теперь и ты, и я со Славиком — классические попаданцы. Получается, что в книжках писатели всё наврали. Человек из будущего просто-напросто невидим для людей прошлого времени.

— А девчонка-то на болоте нас видела! — возразил недотёпа тысяча девятьсот пятидесятого года рождения.

Борька обернулся к товарищу, положил ему руку на плечо со словами:

— Паша… Ты сам сказал, что она — всего лишь болотный призрак. А привидению пофиг, в каком времени появляться. Скорее всего, девчонка жила в этой деревне и что-то с ней случилось. Сдаётся мне, что именно здесь мы должны выручить её — защитить, спасти, восстановить справедливость. Тогда призрак должен исчезнуть, как говорится, уйти на покой. У неё больше не будет причин являться людям.

Тут заговорил Славик. Он, видимо, забыл про то, что голоден и сердит на друга:

— Бро, ты бы хоть сказал, как мы выполним задачу этого квеста. Мы ведь даже не знаем, где жила болотная приблуда.

Борька не знал, что ответить. Поэтому он напустил ещё больше туману. Лишь бы Славик перестал капризничать и сосредоточился.

— Знаешь, и Анна Алексеевна, и Лутоня говорили такое слово — постичь. Это тоже самое, что узнать, но без зубрёжки и вообще без дополнительной информации. Я бы сказал, воспринять истину через свои чувства. Стало быть, пошли по единственной улице села. И мы просто почувствуем, где жил призрак.

Конечно, товарищи ничего не поняли из ерунды, которую нёс их мозговой центр. Но сдвинулись с места, стали бодрее вытягивать ноги из дорожной грязи. К счастью или совсем наоборот, они действительно столкнулись с событиями, которые указали им прошлое место жительства призрака.

Щелястые ворота одного из дворов впереди распахнулись с такой силой, что затрещал и закачался забор. Выскочили ребятишки, кто босиком, кто в старинной обуви на завязках, называемой, как было известно Борьке, чирками. Старший в кафтане, младшие вовсе в рубашках. Их погнала куда-то бабка с клюкой, которая и сама шла еле-еле. Вослед семейству заторопился худой высокий мужик. Он тащил за руку простоволосую женщину, голосившую во всю мочь: «До-о-оченька мо-о-оя, Вольги-и-ца!..»

— Кажись, дотопали, — сказал Славик и вопросительно уставился на Бориса.

Тот кивнул в раздумьях. А Пашка направился к покинутому дому и смело вошёл в ворота. Но бывший призрак не мог служить примером для Славки, который дожидался мнения друга.

— Пока вроде всё совпадает: в этой избе беда. По крикам матери понятно, что пострадала её дочка. Но сами крестьяне не могут помочь ребёнку, они убежали в страхе. Скорее всего, из-за чего-то инфернального… У дома стоят вилы, в дровяной колоде торчит топор. Мужик бы смог защитить семью от лихого человека. Да, Славик, мы действительно оказались в нужном месте в самое подходящее время. Ну что ж, пошли. Только я почему-то сомневаюсь… — ответил Борька.

Но тут раздался вопль, полный ужаса.

— Паха!.. — вскрикнул Славка и понёсся к избе с открытой дверью.

Борька припустил за ним. Не для того они вытащили товарища из забвения, чтобы он попал в беду в этом погрязшем в непогоде, нищете и бедах прошлом. Но Славик застыл в сенях, а Борька врезался в него и протолкнул в избу. Пашка был цел и жив-здоров, если не считать того, что дрожал, как осиновый лист на ветру. А затрястись было от чего! В углу, рядом с крохотным окошком, под иконами, украшенными бумажными выцветшими бутонами, лежал ребёнок. А на груди у него топталась красноглазая тварь, похожая на чёрную курицу, только невообразимо гадкая. Её чудовищные когти впивались в рубашонку. Но крови на ней не было видно.

Борис даже не ожидал, что тварюгу первым атакует Славик. Парень схватил первое, что увидели его глаза, — ухват у печки и двинулся на нечисть, давившую ребёнка. Куротварь распушила перья, которые вдруг разлетелись по всему тёмному от копоти и недостатка света пространству избы, издала клёкот и… растворилась в воздухе. Пашка расчихался. А Борис смело подошёл к ребёнку. Он понял, что хотя курочудище исчезло для глаз, оно по-прежнему в избе, потому что к вони кислого теста, старой одёжки у двери, овчин на печке примешивался трупный запах. Что же касается ребёнка… Это явно была та девочка, которую они видели на болоте — тот же точёный носик, очертания кукольного лица. И скрюченный мизинчик на руке! Только теперь это была тяжко хворающая или вообще только что умершая малышка. Борька сделал предостерегающий жест рукой, потому что к нему подошли друзья.

— Павел, тебе в детстве сыворотку от дифтерии вводили? — спросил он. — Чёрт, я даже не знаю, когда в стране прививку АКДС начали делать.

— Не знаю… — еле выговорил Пашка, немного вдохновлённый храбростью друзей, но всё же ещё не отошедший от страха.

— И мне нет. У меня мама антиваксер, — напомнил Славка и объяснил Пашке: — Она против прививок.

— Значит, пошли оба отсюда, — распорядился Борис.

— С фига ли? Нас здесь нет, это прошлое, значит, и здешней заразы для нас нет, — заупрямился Славик. — Что встал столбом? Спасай давай, ты же умный. А я помогу. И с чего ты взял, что это дифтерия?

— Горло раздуто… И спасать уже некого, ребёнок не дышит, синеет на глазах. У меня даже трубки нет, чтобы плёнки из горла отсосать, как это Булгаков делал. А разрезать горло права не имею, да и не знаю, как это делается.

Славик выругался и швырнул со всей дури ухват в угол. Раздался клёкот и стих. Ребята отвели глаза от девочки: метательный ухват зашиб невидимую куротварь, и она издохла в углу, став доступной для глаз. Тут же девчонка захрипела и открыла глаза.

— Славик, вот это бросок! Ты гениальный медик! — похвалил Борька. — А потому подкинь дров в печку. Мы сделаем пациентке горячую ванночку для ног, заставим дышать паром. Сейчас это один способ облегчить состояние при дифтерийном крупе.

Пока Славка розовел от похвалы и придумывал небрежный, но значительный ответ, у печки засуетился Паша, забегал к колодцу с деревянным ведром, осмотрел пучки сушёных трав у маленького поставца. И очень скоро налил в шайку, принесённую из сеней, горячей воды, запарил в горшке какую-то траву. Во время его хлопот Борька и Славик пытались вступить в контакт с малышкой и яростно спорили, стоит ли её тащить к окну в их мир с развитой медициной.

Девочка немного согрелась, даже смогла хлебнуть травяного напитка, но её глаза снова закатились. Троица студентов медицинского, или магического — чёрт разберёт, колледжа устроила совещание и голосование. Победил Славик с идеей отнести больную на то место у болота, откуда они начали свой путь в село.

— Так мы завершим наш квест в прошлое, спасём ребёнка, — сказал он.

— Решено, — согласился Борька. — В белеховской больнице ей точно помогут.

— А где она после будет жить? — спросил Пашка.

— Где-где… в детдоме, наверное. Там учителя и воспитатели, как-нибудь приспособят её к жизни, — сказал Борька.

— Жалко… — Глаза Пашки затуманились слезами.

— Всё равно это лучше, чем помереть и слоняться по болоту. Да и здешний народ целее будет, — подвёл итог Борис.

Парни уложили свою первую пациентку на подстилку или простынь, точнее — очень грубое полотно, Славик и с другом детства подхватили его и вынесли из избы. А за воротами уже поджидала новая беда. Четыре мужика с факелами в суровом молчании шагали к избе, несколько женщин выглядывали из-за заборов. А худой высокий мужик, видимо, отец несчастной Ольгицы, удерживал бьющуюся жену.

Пашка испугался этого зловещего шествия точно так же, как куротвари, может, даже больше:

— Чего это они, а?

Славик снисходительно стал объяснять:

— Заразу они пришли жечь. Люди несколько столетий помирали то от чумы, то от оспы, пока не догадались выжигать очаг инфекции. Дезинфицирующих средств народ ещё не знал.

Борька поддержал товарища:

— Точно, бро, бывало распространение заразы от могил. Я читал про сестёр казнённой в революцию королевы Франции. Так вот, одна из них умерла от оспы, а другая пришла помолиться возле её надгробия. И сама заболела с летальным исходом. В наших краях уже во второй половине восемнадцатого века практиковали сожжение умерших.

— А что это за чёрная курица по девочке топталась? — спросил Пашка.

Славик, как всегда в сложных моментах, предоставил возможность объясняться Борьке.

И он честно сказал:

— Не знаю, ребята. Может, это наш общий глюк, то есть видение, чтобы тебе, Паша, понятнее было. Но её связь с болезнью ребёнка мы наблюдали… И это меня беспокоит, сам не знаю почему. Выберемся, всё обдумаем.

Парни обернулись: из окон избёнки валил дым.

— Подует ветер — всему селу пропасть, только уже от огня, — заметил Славка.

Друг детства промолчал. Ему было до боли жаль сельчан. Вспышка дифтерии может унести жизни не только одной деревни.

Ребята вошли в лес. Каждый думал: а где же искать это чёртово окно? Вдруг они вообще отсюда не выберутся?.. Людей они не спасли, девчонка то ли жива, то ли нет. Короче, квест провален. И вдруг их потащила влево какая-то силища. Точнее, они полетели кувырком. Борька услышал крики Пашки и Славика, уже хотел завопить сам, но заметил, что их волочёт к некоей тусклой ровной плоскости между двумя берёзами.

— Ура! Это окно, то есть экран, — подумал он и на секунду отключился.

Когда открыл глаза, то увидел, что в составе честной компании сидит на красивой плитке зала призраков, а перед ними возвышается… конечно же, баба-яга, или Марфа Петровна. Её волосы разных оттенков зелени — от тёмно-болотного цвета до золотисто-изумрудного — вздымались копной над нахмуренными бровями, а глаза метали молнии. Даже громадный нос с бородавкой шевелился от негодования. Искривившиеся в приступе злобы ярко-алые губы не скрывали клыков.

— Так я и знала! — рявкнула она. — Только эти несносные нулевики Белехов, Шумков и Коркин могли пробраться туда, куда доступен вход только на третьем курсе! Только они могли потревожить самых опасных сущностей — горного духа и ребёнка из прошлого белеховской ведьмы! Молодцы, нечего сказать!

Борька обратил внимание не на её слова, потому что для него в эту минуту не было ничего важнее валявшейся под ногами дерюги, в которой они несли маленькую Ольгицу. Он поднялся и уже был готов занести ногу над чертой со словами:

— Ребята, мы потеряли ребёнка! Вы оставайтесь тут, а я вернусь за ней.

— Белехов, стой!

Борьке показалось, что взревел весь зал призраков, все несчастные сущности, томившиеся за экранами. Пришлось развернуться и всё объяснить этой дурной бабе-яге:

— Марфа Петровна… Мы спасали маленькую девочку. У нас ничего не получилось, а при переходе мы вообще потеряли её. Нужно вернуться, чтобы ребёнок получил нужное лечение в настоящем… Разве это не цель магической медицины? И не нужно так орать, я не глухой…

Он предполагал, что товарищи не оставят его и снова шагнут вместе с ним за грань. Но того, что первым станет отбиваться Пашка, Борис никак не ожидал:

— У вас нет сердца, — заявил он. — Каждый из призраков страдает. А вы считаете это нормальным. Ольгица — маленькая больная девочка, но люди из её села собрались сжечь её живой! Как только совесть позволяет вам оставить ребёнка в опасности!

Марфа Петровна расхохоталась:

— Теперь мне понятна ваша непроходимая тупость. Даже выслушать не можете. Эта Ольгица сейчас — городская ведьма, которая пролезла в нашу жизнь и сгубила много людей. В последнем ряду за экранами находятся те, которых она своей рукой и магией отправила в мир неживых сущностей. И ты, Коркин, входил в их число. Но тебе помогли вон те остолопы, которые рядом. Только теперь бойтесь: Захаронова Ольга вам не простит помех при её инициации, убийства помощницы, которую Белехов назвал курочудищем. Люди хотели сжечь её не за то, что она была больна. Они намеревались предать огню будущую ведьму. Но кто-то помешал…

Ребята застыли, поражённые её словами. Захаронова Ольга… Она уничтожила Пашкину семью, её домоправительница досаждает Лутоне, пытаясь проникнуть в их дом. Борькин список предъяв ведьме был гораздо длиннее: во-первых, эта ведьма могла быть причастна к смерти Агафьи Спиридоновны; во-вторых, она покопалась в их головах; в-третьих, бывший кладбищенский сторож указал на неё как виновницу ведьмовского вторжения, в-четвёртых, сама Марфа Петровна признала факт, что Захаронова сгубила многих. Ну что ж, тут стоит только повиниться в недостатке ума и терпения и… приготовиться к самообороне.

— Простите нас, Марфа Петровна, за то, что сегодня поступили неправильно. Мы не должны были помогать Ольгице… вообще вмешиваться не должны были… — сказал Борька.

Баба-яга ещё больше обнажила клыки от презрения:

— Снова ошибаетесь, Белехов. Для магмеда не существует зла или добра, он не имеет права отказывать в профессиональной помощи любой сущности, нуждающейся в ней. Считайте, что вы сегодня прошли тест на профпригодность. Но это получилось у вас случайно. Ух, с каким удовольствием я бы вышвырнула вас прямо в строительный колледж! А сейчас вас должны обследовать, всё-таки ваша компания появилась из чужого мира… Первый курс, заходите!

Три товарища с удивлением увидели, как в зал призраков вкатились сами по себе каталки, накрытыми белыми простынями. А следом вошла толпа уже знакомых Борьке со Славкой ребят, которые ранее трудились над латынью. Вперёд вышла прехорошенькая девушка, робкая и серьёзная.

— Приступайте, Ресничкина, — распорядилась баба-яга.

Девица, больше похожая на семиклассницу, подняла на друзей тёмные печальные глаза. Борька почувствовал, что ему позарез нужно улечься на каталку. А Славка с Пахой вообще чуть ли не запрыгнули на неё, чем удивили товарища. А его стали раздирать противоречивые чувства: с одной стороны, во что бы то ни стало захотелось подчиниться, с другой — он не собирался быть объектом исследования для своих будущих однокурсников. И пусть логика шептала: нужно согласиться, потому что из другого мира они могли принести какую-то заразу; но характер Борьки не позволял вот так запросто отдать себя в руки других людей. Белехов подавил мысли о необходимости обследования: им не сообщили, как всё будет проходить, что случится, если они окажутся «заразными», не навредит ли это им самим. Короче, не объяснили, не растолковали… Да и вообще семья Белеховых всегда обращалась только к лучшим специалистам и то в крайнем случае: она просто очень редко болела. Маме с папой было некогда недужить, а Борьке иногда сопливел и покашливал, не более того.

Ресничкина неуверенно подошла к Борьке и склонила голову. У этой худышки и скромницы оказались феноменальные способности подавлять волю. Но Белехов устоял. Он сказал ей: «Извини, Ресничкина. Меня всё это унижает». И направился к выходу из зала.

Марфа Петровна, видимо, догадалась, как добиться своего, и преградила ему дорогу. Она, фиксируя взгляд строптивого нулевика, проникновенно произнесла:

— Белехов, ты можешь представлять опасность для других людей. Неужели ты на самом деле хочешь навредить всем нам?

И тут на Борьку накатило и понесло. Что именно, он осознать не успел, просто ответил:

— Марфа Петровна, покажите мне пример. Обследуйтесь сами!

Широкие и многослойные одежды бабы-яги взметнулись, и она в один миг оказалась на каталке. Первокурсники, которые затаили дыхание во время этого поединка воли, наконец шумно вздохнули. А Борька подошёл к Марфе Петровне, которая с тупым изумлением таращила глаза, и сказал:

— Чувствую, что вас лихорадит от ненависти и недоверия. Я бы прописал вам отшельничество в пещере Памира для того, чтобы вы могли подумать об отношении к людям и, возможно, пересмотреть его. Не только магмед, но и любой человек, мне кажется, не должен унижать других людей и плевать на его чувства.

И магическая каталка повиновалась решению Борьки, вынесла всё ещё не пришедшую в себя бабу-ягу из зала. Ресничкина заплакала, прижав ладони к лицу. Со своей каталки подал голос Славка:

— Бро, так нельзя. Порядок есть порядок.

Белехов бросил взгляд на Паху. И он тоже глядел на товарища, нахмурив брови.

Бунтарь подумал: «И этот туда же. Мало его баба-яга унижала и обзывала… Ну и пусть остаётся в этом чёртовом колледже». Первокурсники зароптали, а рыженький парнишка, который проявил к нулевикам добродушие при первой встрече, спросил: «И кто же теперь будет директором?» Борька остолбенел: Марфа была директором?! Вот это поворот! Это меняет многое… В любом случае, ему здесь больше нет места. И зашагал прочь.

Дорожка со свистом вынесла его в холл, а двери захлопнулись за бунтарём с таким громким звуком, что, казалось, вздрогнуло всё здание. Белехов зашагал по улице города, наполненного вечерней суетой. Он не привык копаться в себе, никогда не жалел о своих поступках, но, скользя взглядом по витринам магазинов, лицам прохожих, по буйным краскам клумб с астрами и петуниями, понимал: он, конечно, вернётся домой… И будет здорово скучать по маленькому городку, по приключениям, а больше всего — по своим товарищам. Ничего не поделаешь, такова жизнь. Хотя ему было бы легче, если бы сейчас друзья были рядом… Пусть на короткое время, но рядом…

Возле дома по-прежнему не пахло едой: Лутоня наверняка помогал Лягву в воспитании потомства. Однако домоуправитель оказался на месте, то есть на кухне. Домовой был расстроен, сидел, подперев рыжеволосую взлохмаченную голову.

— Ну что опять, Лутоня?.. Почему грустишь? — спросил Борька.

Лутоня пустил слезу, утёрся рукавом рубахи:

— Не грущу, а горюю. Половина фиолетовых мутногенов сбежала. Сами отсоединились от отцовского уха и дали дёру. К тому же так подло: Лягв на минутку задремал, а они… Что теперь делать-то? Они же такие маленькие, несмышлёные…

— Брось, Лутоня. Ничего страшного не случилось. Рано или поздно лягвятам всё равно суждено найти своё место в жизни. Вспомни, ты сам обнаружил крохотного Лягва в апельсинах. Вот и фиолетовые не пропадут. Поселятся на зиму в чьём-нибудь саду, станут жить-поживать самостоятельно, — попытался утешить домоправителя Борька.

Но домовой всё завывал о крохотных несмышлёнышах, о своём покинутом друге, помощнике и защитнике. Борька досадливо поморщился: похоже, ужина сегодня не видать. Ладно, придётся пойти поискать этих, как сказал домоправитель, «мутногенов». В конце концов, он завтра уедет, нужно сделать что-то хорошее для хлопотливого домового, к которому он сам, надо признаться, крепко привязался.

Белехов вышел в вечерний сад. Остро пахли опавшие ранетки, пламенели георгины и астры, от соседнего дома тянуло вкусным ужином… Эх, была не была… Борька подошёл поближе к компостной куче, под которой находилось жилище покинутого Лягва, опустился на корточки и стал пристально осматривать землю, траву. Его личный раздрай отошёл на второй план. Однако как найти лягвят? Они же крохотные, за любым комочком почвы спрячутся… Под любым листком… Вот как бы он сам поступил, если бы был мутногеном? Наверное, искал бы, что пожрать. Побег побегом, но есть хочется всегда. Что может пищей для неслухов? Только фруктовая падалица.

А яблони-то пожелтели немного. Хотя это было красиво: зелёная трава, опавшие листья медового цвета и краснобокие яблочки на них. Чёрт!.. Один из листочков шевельнулся. Борька замер. С одной стороны, ветер мог шевельнуть сухую листву, а с другой… После пяти минут наблюдения он вычислил всех лягвят-беглецов и приступил к отлову. Белехов ожидал бурного сопротивления, однако первый же лягвёнок покорно сидел на его ладони, опустив отростки будущих рук и ног, чуть шевелил зачатками ушей и даже не думал сбегать. Белехов неожиданно для себя подумал: «Устал, проголодался и обессилел… Маленький, несмышлёный…»

Борька в горсти отнёс беглецов к Лутоне. Домовой обрадовался, хотел бежать к Лягву, но хозяин его остановил:

— Погоди, Лутоня. Они, конечно, проголодались и озябли, но ведь снова сбегут. И в очередной раз доставят вам неприятности. Лучше научи их жить самостоятельно, как ты это сделал с самим Лягвом. А сейчас посади борзых мутногенов в коробку или куда-нибудь ещё. А потом успокой родителя.

Домоправитель тут же вытащил из шкафа хорошенькую корзиночку для фруктов, оборудовал гнёздышко для беглецов и унёсся в сад сообщить благую весть Лягву. Борька же отправился подкапывать картошку к ужину. Ведь рано или поздно явятся его бывшие друзья, нужно будет их накормить. Напоследок, так сказать…

Славик с Пахой не заставили себя ждать. Хоть они и привыкли к чудесной кулинарии Лутони, картошечке с маслом и салату из помидоров обрадовались. Борька рассказал им о фиолетовых блуднях и продемонстрировал корзинку со спящими лягвятами. Друзья наелись, и на кухне стало напряжённо от предстоящего разговора.

Глава 5

Тревожное молчание нарушил Славик:

— Ты, бро, лучше не делай вид, что тебе всё равно… Я обменялся мыслишками с первокурсниками и сейчас расскажу тебе кое-что... Ребята не на твоей стороне. И мы с Пахой согласны в одном: беду нужно исправлять. Даже не думай, что мы позволим тебе свалить домой, в Иркутск, и забить на всё случившееся в Белехове. Короче, все вместе отправляемся на Памир.

Борька даже подскочил на месте:

— Куда-куда направляемся?! На Памир, говоришь? А почему не на Эльбрус или Джомолунгму? А давай лучше в космос махнём? Там стопудово прикольнее.

Славка было пустился в объяснения:

— На Памир, бро. Ты туда заслал Марфу, тебе её и вызволять. А мы с Пахой тебя не оставим, даже не отбрыкивайся. Кстати, нам составит компанию ещё кое-кто…

Но Борька его прервал:

— Ты с какого дуба рухнул, Славик? Только Белехово — магический городок, где ещё живы всякие чудеса и магия. Дальше него ваша Марфа не могла очутиться. И потом, как я, нулевик, тупой, недообследованный и вообще такой-сякой, мог куда-то заслать довольно сильную ведьму? Подумай: как такое мог позволить БМК, сам колледж магии? Ведь мне сдаётся, это не Марфа тестировала нас, а сам Бэ-Эм-Ка! Вот и достестировался до потери руководства. А может, это просто какая-нибудь разводка… Ни в ней, ни во всяческих обследованиях я участия не принимаю.

Славик почти зашептал, словно доверял бывшему другу какую-то тайну:

— Послушай, бро, что сказала Ресничкина. Она считает: ты, даже при всех достоинствах и заслугах, никогда бы не сумел что-то сделать с директрисой Марфой. В это вмешался какой-то здешний злодей… то есть злодейка. Кому наше появление в городке поперёк горла? Ага, понял?.. И мы просто обязаны найти бабу-ягу. Сам ты не справишься. Вот поэтому-то с нами отправляются добровольцы, самые сильные первокурсники.

— Это кто же? Только не говори, что Ресничкина…

— А вот и скажу! Ещё вызвались Денька Рыжий и Милка Конькова.

— Тьфу на вас всех разом! Допустим, если бы я стал испытывать угрызения совести и решился на восхождение на Памир, то отправился бы только с проверенными людьми, то есть с тобой и Пахой. Рыжие Коньки с Ресницами мне нафиг не сдались.

И тут Борис со Славиком отвлеклись на два события. Во-первых, засмеялся Пашка, что случилось впервые со дня знакомства. Он был способен понять только конкретные вещи, поэтому, видимо, представил чисто предметно сказанное Борькой о «волонтёрах». Во-вторых, на плече у хозяина дома застрекотало какое-то насекомое. Борька дёрнул плечом, попытался согнать летучую тварь, но напрасно. Сначала вытянулись лица у друзей, и только потом наследник ведьмы Агафьи Спиридоновны глянул на собственное плечо. Оказалось, что это один из фиолетовых мутногенов проснулся и пытался высказаться по существу. Но получилось плоховато, лягвёныш больше размахивал крохотными ручками и стрекотал, чем говорил. Борька похолодел от открытия: мутировавшая тварюшка приобрела речь! И даже пыталась летать! Вот это прорыв в развитии вида магических существ, к которым относился безмолвный Лягв, который общался только с Лутоней! Причём чисто телепатически…

— Кажется, лягвёнок собирается вместе с нами штурмовать Памир, — пробормотал Славка.

— Мне тоже так кажется… — поддержал его Паха.

— Он останется дома, слишком мал ещё для большого мира. Да и отвечать за него не хочется, — заявил Борька.

И вдруг охнул от крепкого укуса в мочку уха, на котором вредный лягвёныш повис, как клипса. Борька осторожно, чтобы не помять маленькое вёрткое тельце, снял его и отнёс в коробку. Раздалось комариное зудение. Кроха лягвёнок плакал от обиды, как плакал когда-то трёхлетний Борька в случае, если мама и папа не брали его в кино, театр или путешествие.

Тотчас прибежал Лутоня и, глядя исподлобья на компанию, спросил:

— Пошто лягвёночка обидели?

Борька вздохнул:

— Он с нами на Памир собрался. Да ещё кусается. К тому же детёныш мутировал до того, что скоро заговорит и начнёт летать без крыльев.

Лутоня всплеснул руками и горестно покачал головой, чем очень напомнил Борьке его родную бабулю. Однако домоправитель, вместо того, чтобы поддержать запрет хозяина дома, сказал:

— Пойду поищу веточек на просторную корзиночку. На вырост, так сказать.

Борька возмутился:

— Лутоня! Включи мозги! Лягвёнок очень мал для такого путешествия. И характер у него скверный, дисциплина на нуле. Кто за ним следить будет? А вдруг что случится?

Но домоправитель и слушать не стал. Он ядовито заметил:

— А кто недавно говорил, что нужно всё разрешать детёнышам? Кто назвал это правильным воспитанием? Наш многомудрый Борислав-хозяин, вот кто! Характер скверный? Так покажите хороший пример. Дисциплины нет? Приучите! И следите получше, потому как, если что-то случится, будете держать ответ перед самим Лягвом! Между нами, он связан не только с морковками и яблоками, а с самими силами природы. Рассердится — ураганом или камнепадом в порошок сотрёт, в луже воды потопит. А коли вырастите лягвёночка, он вас за это отблагодарит, любые желания исполнит… Может быть.

— А почему господин Лягв сам за своим детёнышем не уследил? — не вовремя вмешался Паха.

Лутоня даже не посмотрел на бывшего призрака. Он поднял мохнатые брови, уставился за спины ребят и очень сухо, даже с угрозой сказал:

— Хозяин Борислав подсказал нам, как Лягву обзавестись потомством. Научил нас, как нужно его воспитывать. Это воистину великие вещи, настоящий прорыв в нашем мире. И я никому не позволю, даже самому Бориславу, препятствовать… э-э… А вот, вспомнил — эволюции. Вырос лягвёночек раньше времени, значит, пора ему отправиться в путь. А вы все, — и домовой перевёл суровый взгляд на друзей, — будете ему помогать. Хочется вам или не хочется.

Позади ребят раздался звук, будто на пол плеснули воды из ведра или тазика. Парни обернулись. В дверях кухни стоял Лягв, молитвенно протягивал лапы к корзиночке со спящими лягвятами. Из его выпученных глаз снова плеснули на пол обильные слёзы. Второе ухо Лягва оттягивала гроздь спавших зелёных детёнышей.

Лутоня бережно взял корзинку с фиолетовыми мутногенами и протянул Лягву. Он прижал её к груди, а потом уставился на самого борзого. Маленькая тварюшка снова расстрекоталась и стала дерзко корчить рожи то ли отцу, то ли матери. Лягв шлёпнул губами, и фиолетовый малыш сделал сальто, приземлился на пол, а с полу сиганул Борьке на плечо. Белехов тяжко вздохнул: его против собственной воли выбрали хозяином, тут уж ничего не поделаешь…

— Так-то лучше, — по-прежнему неласково произнёс Лутоня.

И вышел вместе с Лягвом.

Славик повеселел, глянул на часы и сказал:

— Ну, раз все проблемы рассосались, давайте собираться. Через два часа к нашей калитке привезут первокурсников. Рыжих Коньков с Ресницами.

И противно заржал.

Борька поинтересовался:

— Кто привезёт и зачем?

— Чей-то батя, точнее не вспомню. Мы же от нашей калитки стартуем на Памир, так?

— От нашей калитки? Стартуем? На Памир?! — чуть не заорал Борька.

— Именно так. А что, появились какие-то ещё проблемы?

— Конечно, Славик. Всего одна, но очень, очень большая. Ты не подскажешь, как или при помощи чего мы стартуем?

— Бро, а ты разве не придумал?

Славик выглядел неподдельно потрясённым.

— Нет, бро, — язвительно ответил Боря. — И вряд ли придумаю что-то ещё, кроме самолёта, а затем многонедельного похода по горам. Ты окажешь существенную помощь, если подскажешь, в какую точку Памира мы отправимся.

Славик было опечалился, но потом снова пришёл в своё обычное состояние духа:

— Надеялся, что наш Боря всё поборет. Не вышло, но не беда. Ведь с нами будет Ресничкина. Она-то точно всё знает.

Борьке почему-то было неприятно это слышать. Он не имел ничего против хорошенькой и прокачанной в магии первокурсницы. Но забыть, как еле-еле ускользнул от повиновения её воле, не мог. Он и родителей-то не слушался лет с тринадцати. А то, что прожил с ними без конфликтов до восемнадцати, было исключительно заслугой его хитрости, изобретательности и выдержки, то есть всего того, что Борька считал дипломатией. Но в этот момент всю его дипломатию перекосило, и парень заявил лучшему другу:

— Вот и задай все вопросы Ресничкиной.

— Вот и задам, — обиделся Славка.

И тут за оградой дома раздалось задорное звучание какого-то музыкального инструмента. Оно было таким мощным, что в листве деревьев и кустарников пронёсся шум встревоженного ветерка.

Пашка восхитился:

— Ух ты! Наш пионерский горн! Лагерная побудка!

Друг из пятидесятых годов прошлого века приставил ко рту сложенные в трубочку пальцы и протрубил:

— Вставай, вставай, штанишки надевай!

Потом Пашка с удовольствием пустился в объяснения:

— Ну, нас горном в пионерском лагере на зарядку поднимали. А мы с ребятами звуки в слова переложили.

Борька и Славка никогда не были пионерами и практически ничего не знали о юных ленинцах. Ведь ни жизнь, ни воспитание ни разу не заставили их обратиться к истории детишек нафталинных прошлых веков. Поэтому зумеры переглянулись и хором спросили:

— И чё?

Пашка весело ответил, в конце фразы вновь протрубив:

— А ничё! Нужно ответить вот так: «Встаём, встаём, штанишки надеём!»

Борька, который постепенно и незаметно для себя превращался в зануду, сразу завёлся по поводу неправильной формы глагола. Но Славик прервал его криком:

— Глянь-ка, возле ворот маршрутка остановилась! Рыжие Коньки с Ресничками прибыли!

И хозяин дома неохотно поплёлся за друзьями встречать спутников по перемещению на Памир.

Их привёз маршрутный автобус № 112 с надписью «Вокзал — Центральный рынок». Рыжий парень и две девушки бодренько выпрыгнули из дверцы, а шофёр открыл окно и обратился к Ресничкиной:

— Доча, а ты вообще-то куда собралась?

Девушка коротко бросила:

— На Памир!

— А-а… — протянул шофёр. — Только не задерживайся, возвращайся к семи часам, мама заволнуется.

— Постараюсь, папа, — с серьёзной лаконичностью ответила Ресничкина.

И маршрутка газанула по улице.

Рыжий Денька расплылся в улыбке, пожал руки парням. На свою беду, он не заметил, что с Борькиного плеча фиолетовый детёныш-мутноген протягивает ему отросток, похожий на руку. Оставшийся без дружеского мужского приветствия лягвёнок нахохлился и прижался к шее хозяина. Борьке почему-то стало жалко его.

Мила Конькова застенчиво опустила глаза и прошептала: «Здравствуйте. Очень рада видеть вас». Только Ресничкина сурово спросила: «Ну?»

Борькино сердце, казалось, ухнуло в живот. Всё ясно: даже Ресничкина не знала, как им добраться до чёртовой «крыши мира», как именовались горные хребты Памира. Но наследнику ведьмы, новому хозяину дома, было нельзя потерять лицо перед этими магическими аборигенами! И Борька начал с наезда на спутников по примеру его бывшей классной руководительницы, которая, растерявшись от чего-либо, всегда начинала сыпать претензиями:

— Почему так легко оделись? В это время года в горах минусовые температуры.

Ресничкина отбилась:

— Белехов, гуглить и мы умеем. Тебе бы тоже воспользоваться поисковиком на предмет магической одежды. Мы не замёрзнем. А вот в чём начнёте путешествие вы?

Борька очень постарался выглядеть спокойным и властным, хотя в душе замирал от растерянности и неуверенности. Он громко позвал:

— Лутоня!

— Чего ещё вам? — неласково спросил его домоправитель, тотчас появившийся за спиной.

— Нам нужна магическая одежда для минусовых температур. На троих. И вон на этого… фиолетового…

— За лягвёночка не беспокойтесь, он не замёрзнет. А вы ступайте в гардеробную и возьмите всё, что нужно. Право слово, мне недосуг нянчиться с вами. В кладовую ещё загляните. Найдёте там консервы.

Лутони и след простыл, а товарищи озадачились: они ведь обследовали дом, но никаких гардеробных и кладовых не заметили. Пашка неожиданно сообразил, почему такое возможно. И тем самым показал полную адаптацию в той реальности, в которую попал из забвения:

— Дом-то непростой. Хороший дом, просто отличный! Он часть помещений прячет, а при надобности открывает.

И ребята, озираясь, вышли в холл. Возле санузла реально появилась новая дверь. Однако она привела в абсолютно пустую комнату, без шкафов, плечиков, тумб для обуви, словом, всего, что полагалось для гардеробной.

— Надул Лутоня, — разворчался было Славка.

Но этот миг на ребят обрушилась гора одежды, явно не магической, а всего лишь необходимой для странствий в местах небывалого холода. Борька и Славка получили пуховики, толстые шерстяные свитера, ушанки. На их шеях повисли ботинки на меху, связанные верёвкой. А вот Пашка… Нелюбовь домоправителя к бывшему призраку не прошла. Их товарищ оказался с головы до пят укрытым салопом на вате, верхней женской одеждой. А по макушке его ударили огромные валенки. Однако Пашка не обиделся такой дискриминации. Может, даже не понял жестокой шутки домового:

— Здорово! Теперь точно не замёрзну! У нашей соседки, тёти Тани, которая пирожками возле вокзала торговала, такой же салоп был. Ух, как она его зимами нахваливала!

Борис и Слава опустили глаза и покраснели из-за поступка домоправителя.

Ребята сложили вещи и начали высматривать кладовую. Увы, безрезультатно. Тогда рассерженный Борька рванул дверцу холодильника — вообще без питания не обойдёшься! И тут же обомлел: с полок исчезли все продукты и напитки. Только крошечный хлебец и пластиковая бутылочка сиротливо жались к стенке.

Товарищи, потрясённые в очередной раз коварством Лутони, услышали голос Ресничкиной:

— Почему так долго копаетесь-то?! Ой, вечные хлеб с водичкой!.. Никогда не думала, что они ещё есть на свете…

Через минуту восторгов она просветила ребят:

— Этот хлебец никогда не заканчивается, сколько от него ни откусывай. Да ещё и во рту голодного приобретает вкус самой любимой еды. А водичка не только утоляет жажду, но и исцеляет. Нам всем крупно повезло! Это ведь магия абсолютной силы! Ну, Белехов, теперь я убеждена, что ты нас перевезёшь на Памир и несчастную Марфу освободишь. Если честно, она всех достала. И все выполняли её любое желание. Хорошо, что теперь директор нашего колледжа узнает, как сильны воля и желания самых отстающих первокурсников. Ой, простите, ребята…

Славка её успокоил:

— Да ладно, Ресничкина. Мы не обидчивые и никого из себя не строим.

А со щёк продвинутой девчонки всё не сходил румянец жгучего стыда, она не переставала оправдываться:

— Нет-нет, простите, пожалуйста! Наверное, я так сказала от зависти… Мне просто стало обидно, что пришлось год париться в нулевиках, чтобы постичь магию вещей и историю города Белехова, познать себя и натренировать свои природные склонности… А тут вы такие — раз, и колледж вас пропустил, два — фонтан запустили, три — подобрались к великой злодейке Захароновой, да ещё в её детстве…

Славик и Пашка застыли с открытыми ртами, а в Борькиной голове что-то внезапно щёлкнуло. Он сказал:

— Наших заслуг тут вовсе нет. Просто ведьма Агафья Спиридоновна оставила мне в наследство свой дом с домоправителем Лутоней. И всё, что умела сама… все чудеса. Только и всего.

— Так ты, Белехов, наследник Агафьи?! — завопила Ресничкина, потом зажала рот рукой и сказала тихо и невнятно сквозь пальцы:

— Об этом молчок! А то будет беда. А мы вас теперь охранять будем. Это наш долг!

Борька же возразил:

— Ещё чего не хватало! Давай лучше познакомимся: Борис, Слава, Паша. А тебя как зовут?

Девушка снова порозовела и прошептала:

— Да я уже привыкла, что ко мне все обращаются по фамилии… А мама с папой назвали Викой. Ладно, хватит разговоров, веди нас, Борис, к Памиру!

Борька почувствовал, как ответственность просто плющит ему мозги, даже вспотел от усилий и решил честно признаться, что он нифига не знает, как вести друзей прямиком на «крышу мира». Он всё тянул и тянул с ответом. А потом сказал обречённо, но решительно:

— Пошли на веранду.

Признаться в своей слабости в доме ведьмы ему почему-то показалось предательством по отношению к наследодательнице. Но решение проблемы, возможно, не было связано с какими-то магическими штучками…

Вся компания уселась за круглый стол. Ребятам было тесно, они соприкасались плечами, с надеждой уставившись на Борьку.

И он приступил к эпик фейлу своего пребывания в Белехове — признанию:

— Я не знаю магических штучек, не имею представления, как нам попасть на Памир. Могу лишь рассуждать и вспоминать, что видел эти горы на выставке картин Николая Константиновича Рериха. Видимо, когда посылал Марфу подальше, назвал локацию, которая непроизвольно всплыла в памяти. И директриса туда отправилась. Значит, сейчас нам нужно просто представить Памир. Получится — хорошо, ничего не выйдет — я не виноват. Итак, закройте плотнее глаза и представьте…

И тут Борька понёс сущую околесицу. Того, о чём он пытался рассказать, не было на картинах Рериха. Парень всего лишь сочинял.

— Над нами чёрный хрусталь неба, сияют близкие звёзды. Их искрящийся свет достигает вершин гор, покрытых голубоватым снегом. А может, эта голубизна — не отражённый свет звёзд, а цвет самой вечности… А луна отливает не желтизной, а начищенным серебром. На ней тёмные пятна кратеров. Она печально смотрит на горы и чувствует давно утерянное родство с ними — ведь когда-то они были единым космическим телом. Видите, как свет луны образует три короны? Это значит, что вокруг стоит пронизывающий холод.

Борька услышал лязг зубов Пашки и почувствовал, как ёжится от мороза Славик. Услышал и тихий шёпот Деньки:

— Да, минус тут неслабый — за тридцать градусов…

На слова Деньки откликнулась Мила:

— Что-то магическая одежда плохо справляется. Сейчас бы чайку горяченького.

Только Вика сказала совсем о другом:

— От заснеженных вершин спускаются вниз чернейшие тени. Это складки, провалы гор и пещеры. В одной из них томится Марфа. Нужно поскорее её найти.

— А чего ты нас торопишь? — поинтересовался Борька, потому что ему было жаль расставаться с картиной, которая возникла под его плотно закрытыми веками.

— Да потому, что мы стоим на самом краю огромного провала. Малейшее движение, и полетим вниз, — сердито ответила Ресничкина, которая и на Памире осталась сама собой.

Борька открыл глаза. Компания действительно находилась в горах! И все стояли зажмурившись, только Вика пыталась осторожно осмотреться. И гигантский провал на самом деле зиял совсем рядом.

Борька сам затрясся не хуже Славки. Но не от холода, он просто испугался за ребят, которые доверились ему. Он сказал сильно изменившимся голосом, потому что дышать было трудно не только от холода, но и от разреженного воздуха:

— Друзья, возьмитесь за руки, откройте глаза. Мы на Памире, и в трёх шагах от нас пропасть. Сейчас мы отойдём вперёд, только потихоньку и без паники. Мила, Вика, Денис, двигайтесь в мою сторону, смотрите под ноги и попытайтесь не оступиться.

Нервная система у первокурсников магического колледжа оказалась на уровне — никто не задёргался и не заистерил. Только Мила, оказавшись на спасительном расстоянии от провала, уткнулась в плечо подруги. У Борьки зачесалась шея под толстым свитером. Он оттянул ворот, и вверх взвился лягвёнок, которому, видимо, самый жёсткий минус и вправду оказался нипочём. Тварюшка возмущённо расстрекоталась, и Борька внезапно понял суть претензий мутногена. Он перевёл явно несвоевременные речи лягвёнка:

— Детёныш возмущается, что все познакомились, а его никто не удосужился представить.

— Ну так представь, — невозмутимо сказала Вика.

Борька начал:

— Лягвёнок появился на свет в результате опыта…

Договорить он не успел. Шкодливое создание подлетело к лицу хозяина и укусило за замёрзший нос. Борька поотмахивался немного от нападений своего подопечного, а потом закончил:

— Короче, лягвёнок сказал, что его зовут Гена Мутный и попросил, чтобы к нему обращались именно так.

— Хорошо, так и будем называть. Но имя какое-то странное, — сказал Денька.

Компания друзей не стала комментировать. Всё же стыдно перед доверчивостью детёныша, который взял себя имя, которое происходило от издевательского названия фиолетовых лягвят.

С Геной Мутным отпала необходимость в налобных фонариках, которые было вытащили из карманов первокурсники. Лягвёнок переливался всеми цветами радуги и прекрасно всё освещал. Он указал ручонкой на ближайшую чёрную тень, которую обрамлял тусклый блеск покрытых изморозью камней. Видимо, это была первая пещера, которую нужно обследовать в поисках Марфы. Да и путь к ней был более-менее свободный от валунов и остроконечных глыб.

Ребята согласно кивнули друг другу, но Денька сказал:

— Друзья, я пойду первым. А вы за мной, чтобы я мог рассчитывать, что меня вытянут в случае форс-мажора. Всё-таки с малых лет владею всеми видами единоборств. Это не считая того, что на самом деле вот уже несколько лет чемпион. А вы… дыхалка у вас ни к чёрту, двигаетесь плоховато, силёнок, по ходу, маловато. Но без обид, ладно?

Борька всё же соизволил обидеться, ведь они с другом, хоть и не чемпионы, но всё же хорошо прокачаны в плане физподготовки. А потом его осенило:

— Так Рыжий — это не погоняло по цвету волос, а фамилия? Ты тот Рыжий, о постоянных победах которого вещают все СМИ?

Денька скромно кивнул и сказал:

— Ладно, я пошёл. А Гена Мутный мне посветит?

— Конечно! — уверил его хозяин лягвёнка.

И компания двинулась за рослой фигурой чемпиона, которая отбрасывала на камни чёткую тень, похожую на гиганта из преисподней. И тут все заметили странное поведение детёныша, который вдруг взлетал так высоко, что его свет почти не достигал камней. Именно в эти моменты Денька сильно спотыкался или падал. Никто и не догадался, что это была месть Гены Мутного. А не стоит пренебрегать дружеским рукопожатием в мире магии, да и не только в нём! Борька почуял какую-то засаду в действиях лягвёнка и решил идти след в след за чемпионом. Подтянулись и другие ребята, так что Гене Мутному пришлось забыть про месть.

Наконец ребята одолели расстояние до порога пещеры. Лягвёнок осветил её ещё раньше, прежде чем все оказались внутри. Увы, довольно низкое и узкое пространство с почти гладким сводом и стенами оказалось пустым! Это означало, что им придётся ковылять по горам— бесконечно долго.

— Идём отсюда, — горько сказал Боря.

Надо же было ему заслать директрису чёрт знает куда! Теперь друзья будут мучиться вместе с ним…

Неожиданно застрекотал лягвёнок. Его хозяин прислушался и перевёл:

— Пещера вовсе не пуста. В ней кто-то есть. Кто именно, Гена Мутный сказать не может, потому что никогда не видел Марфу. Но он может сгонять в Белехово к бате и спросить. Тот знает всё.

Ребята зашумели: никто не хотел оставаться в горах без детёныша. Ничего, как-нибудь обойдутся без знаний господина Лягва. Гена Мутный рассердился то ли на препятствие в поисках, то ли на трусость самих розыскников. Он, оставляя в стылом и неприятном воздухе пещеры радужные следы, стал прочёсывать пространство. И застыл в одном из углов. Борька присмотрелся: в разноцветные бликах стала видна какая-то тень. Или дымка. Или паутина. Или фиг знает что. В любом случае, это была не Марфа. Ребята насторожились. Ресничкина сказала:

— Милок, твой выход! — и пояснила для Борькиных друзей: — Милочка у нас великий спец по призракам. Марфа говорила, что ей хоть сейчас можно присваивать степень доктора призраковедения. Подумать только: подружка, едва родившись, утащила с собой из клиники толпы призраков погибших детей и матерей. К пяти годам она определила их родство; помогла одиноким мамам-призракам в «усыновлении» невостребованных младенцев, да и отправила всех на покой. В городе все ведьмы с ума сходили: что за кипиш случился? И только при поступлении в колледж всем стало известно о Милочкиных способностях.

Конькова вышла вперёд, склонила голову и принялась сканировать взглядом нечто странное в углу. И вдруг стала покачиваться, закружилась со стеклянными глазами. Ресничкина Вика вскрикнула:

— Так я и думала! Это дух гор, и Милка слышит его песню! Всё, беда пришла!

Она рванулась к подруге, но не смогла переступить незримую черту. Да и парней будто приковали к месту.

Конькова вертелась всё быстрее, ребята дёргались сильнее в попытках остановить кружение Милки, вопли Ресничкиной становились всё громче:

— Сколько раз предупреждала: нужно отличать шелест листьев в лесу, плеск волн, посвист ветерка на вершинах гор от песен духов леса, воды и камня! Магия духов близка к абсолютной, и мы уже никогда не выберемся из этой пещеры! Духознание-то только на пятом курсе!

В Борькиной голове мысли рванули проторённым путём: решение магической проблемы не всегда связано с магией. Иногда помогают чистая логика или психология. Сумел же он перенести в горы друзей, значит, сможет и вывести их отсюда. Итак, ребята рвутся к Коньковой и не могут двинуться с места. А если шагнуть не к ней, а назад, от неё? Борька попробовал, и у него получилось! Он обрёл свободу передвижения. Только хотел сказать ребятам, чтобы пятились, как его лицо стало белее снега, а сердце ухнуло в живот. Такого страха он ещё не испытывал.

Малютка лягвёнок потерял радужный окрас; его уши, ножки и ручки безвольно опустились; глазёнки закатились; а он сам становился обычным фиолетовым несмышлёнышем, которому не выжить без помощи взрослого. И бедняжка медленно, в затухающем сиянии опускался прямо в лапы духу гор. Или даже в пасть! Борька не знал, что в этот миг ощутил родительские чувства по отношению к ребёнку; он позабыл, что за несчастье с детёнышем его ждёт суровая кара. Да он инстинкт самосохранения утратил! Мозг заработал быстро и чётко: нужно обойти духа гор, схватить лягвёнка, защитить друзей при помощи огня! У него тоже, поди, своя песня есть, вот пусть и воюют две стихии друг против друга.

Белехову пришлось испытать себя в скалолазании. Но это слишком громко сказано. Он просто попытался пробраться по камням вдоль стен, иногда использовал их выступающие части. Наконец, выгнувшись дугой, стараясь удержаться одной рукой за выступ над своей головой, Борька дотянулся другой до лягвёнка. И схватил его, потянул к себе, сунул во внутренний карман пуховика. Потом едва отдышался и двинулся в обратную сторону.

И вовремя: поисковики стали дружно покачиваться, а Милка начала покрываться коркой, очень похожей по цвету на другие камни. Гена Мутный и через карман, и слои синтепона испускал фиолетовый свет, так что путь назад дался Борьке легче. А к его концу непоседливый лягвёнок решил прокусить дырку в пуховике, чтобы выбраться. Хозяин не стал его удерживать.

Теперь перед Белеховым стояла задача — высечь огонь. По идее, это просто: ободрать кусочки сухого мха с порога пещеры, ножичком об один из самых больших ключей в связке высечь искру. Но где взять дерево для факела? Размахивать горящим свитером — так себе выход, особенно если учесть, что предполагается появление духа огня. Коренному сибиряку хорошо известно, что может натворить этот дух на сотнях гектаров тайги. Но здесь около четырёх тысяч метров над уровнем моря, воздух разреженный, стало быть, парциальное давление кислорода замедлит горение и ослабит свирепую стихию, не знающую пощады. На самом деле даже высечь искру оказалось трудно. Лягвёнок то и дело совался под руку, завороженно, со взглядом юного пиромана, наблюдал за процессом.

Наконец свитер задымился, испуская вонь. Через миг всю пещеру затянуло мглой. Борька с Геной Мутным расчихались. Хозяин озаботился здоровьем крошечного воспитанника, но быстро понял, что шельма обрёл вредную привычку: лягвёнок специально влетал в плотное облако дыма, втягивал его ноздрями, которые стали уже больше плутовских глазёнок, и радостно издавал чих.

Дух гор, наверное, обратил внимание на появление в его логове другой стихии. Внезапно его жертвы повалились на мелкие камешки, устилавшие пол пещеры. Их глаза стали осмысленными. Борька крикнул, отмахиваясь от дыма:

— Все сюда, к выходу! Я, по ходу, вызвал духа огня!

Поисковики чуть ли не ползком двинулись к нему. Денька Рыжий благодарно прохрипел:

— Ну ты красава, бро! Хвалю!..

Борька бросил свитер в тот угол, где дым позволил видеть зловещую тень, которая своим пением хотела уничтожить его друзей. Свитер вспыхнул язычками синего пламени. И Белехов недальновидно счёл, что он одержал победу, спас товарищей, что его решение стравить духов было единственно верным. Как бы не так! Его друзья со стонами схватились за голову, а в уши Борьки вонзились звуки сразу двух песен! Парень заорал:

— Заткнитесь, уроды!

Духи, конечно, не могли быть уродами в виду своей бестелесности, их абсолютно не волновала оценка внешнего вида и деятельности. А вот эмоции парня духов сделали сильнее. И тут Борька запустил руки в карманы, где лежали вечные продукты — хлебец и бутылочка с водой. Он швырнул магические артефакты во врагов со словами:

— Подавись, дух гор, хлебцем! Попробуй сделать его похожим на камень. А ты, огонь, упейся водичкой, которая никогда не иссякает!

Ребята потом так и не смогли разобраться, что произошло в пещере: то ли взорвалась сама гора, то ли духов порвало на части, если такое, конечно, возможно с бестелесными. Когда прекратились содрогания камня сверху и под ногами, поисковики очнулись по пояс в песке и скальных осколках. Они выбрались из-под завала, обхлопали одежду… Но это спасение нельзя было назвать счастливым из-за Борькиного вопля:

— Лягвёнок пропал! Маленький, беззащитный! О мой Геночка Мутненький! Что я скажу Лягву?!

Все засуетились, не замечая наступившего памирского утра, вороша каменную пыль, песок, оглядывая каждый выступ или трещину. А потом дружно загоревали по малышу и не заметили, что в пещере ещё кто-то появился. Точнее сказать, проявился. Меж тем Ресничкина встала на крупный камень и сказала:

— Прошу всех покинуть пещеру. Все знают, что я умею подавлять чужую волю и навязывать свою, так? Если малыш где-то поблизости, то я призову его. Живого или мёртвого…

И тут девушка потеряла начальственный тон, закрылась ладонью и горько расплакалась. Потрясённые несчастьем ребята медленно вышли. Денька Рыжий почти вытащил упиравшегося Борьку.

Через минуту-другую пулей вылетела Ресничкина, вопя так, что эхо отразилось от ближайших хребтов гор: «Мамочка, забери меня отсюда!» Денька перехватил миниатюрную заклинательницу и крепко сжал в объятиях, чтобы она ненароком откуда-нибудь не свалилась в пропасть. Ресничкина не унялась:

— Там!.. Там!..

Пашка подошёл к ней, вытер её слёзы и просто спросил:

— Ты не забыла, что мы рядом и готовы помочь? Что случилось?

— Там… там много людей!..

Денька прошептал в ухо Ресничкиной:

— Ты же призвала живых и мёртвых? Вот они и пришли. Что такого-то? Сейчас мы зайдём и спросим, не видел ли кто-нибудь из них нашего малыша… ну, и Марфу, разумеется. Ты с нами? Может, тебе лучше побыть на воздухе?

— Вот ещё, — в последний раз всхлипнула девушка. — Я не только с вами, но и впереди. Что зенками хлопаешь, Денька? Так-то я лучшая по работе с мёртвой материей, не забывай!

И поисковики ввалились в пещеру.

Глава 6

Вот странность-то! Показалось, что памирский рассвет пробил лучами горный хребет. Ведь в пещере-то было светло! И она, как сельдями в бочке, была заполнена истощёнными людьми. Дехкане, воины разных времён, охотники с луками и ружьями, даже два красноармейца, казахи в треугольных меховых шапках, узбеки, несколько туристов во вполне современном прикиде… а перед ними — некто согнутый, в рубахе с прорехами до пят, с наброшенной на голову попоной с бахромой… А может, и не попоной, а покрывалом. Он сурово сжал бесцветные губы над реденькой, но длинной бородёнкой, повелительно уставился на ребят выцветшими от старости глазами. На азиата вроде не похож. И чего он ждёт? Этот древний памирец мог бы догадаться, что с открытым от удивления ртом трудно сказать: «Здравствуйте, мы из Белехова, ищем свою директрису». К тому же неизвестно, на каком языке приветствовать это международное сборище.

Наконец старец надменно опустил веки и еле заметно кивнул ребятам. А потом заговорил… Вот это было чудо! В гортанных глухих звуках Борьке почудилась чисто русская речь, суть которой сводилась к следующему. Старец и другие духи с одной стороны рады появлению незнакомцев, а с другой — нет. Они впервые с того момента, как смерть привязала их к древним горам, ощутили вкус пищи — хлеба и воды. Но пришельцы напомнили о прошлой жизни, что очень плохо и мешает окончательному слиянию с вечностью. За вторжение их следует наказать и оставить каждого в пустующих пещерах. Но поскольку неизвестные пришли с добром, они заслуживают такого же отношения. Духам всё равно, кого они здесь ищут, ибо полное безразличие к миру — их основное состояние. Но незнакомцы могут забрать с собой любого из них и убраться отсюда подобру-поздорову. Это и будет величайшим даром от тех, кто когда-то умер в горах и существует в виде духа до полного воссоединения с вечностью.

Тут и Борька обрёл речь. Он поклонился толпе и сказал заплетающимся языком, что им нужна лишь директриса их магического колледжа. Старец поднял вверх указательный палец руки, и толпа спрессовалась, освободив узкий проход. Перед первокурсниками предстала Марфа, словно бы покрытая пылью — потускневшая, растерявшая буйные краски внешности, молчаливая и покорная. Ресничкина прошептала в стиле самого старца: «Будто бы Марфа и не Марфа одновременно. Берём такую, какая есть. Дар всё-таки…»

Однако Белехов стал торговаться с духом:

— Я немного неточно выразился. Да, эта женщина нам нужна, и мы её заберём. Но мы потеряли одного из нас, детёныша магического существа по имени Гена Мутный. Без него мы не освободим вас от нашего общества. И знайте: нас придут искать сущности не менее могущественные, чем духи. Покоя вам точно не будет. И слияния тоже. Давайте так: вы нам — директрису и Гену Мутного, мы вам — покой тотчас же.

После своих наглых слов Борька почувствовал, как одновременно зачесалась его шея и завибрировал воздух в пещере. А ещё пришло озарение: сволочной лягвёныш всё это время преспокойно дрых за воротником, и сейчас духи гор споют им песенку хором; результат будет печальнейшим. Парень завопил:

— Хватайте Марфу, закрывайте глаза и быстро представляйте веранду моего дома!

Первокурсники продемонстрировали слаженность и оперативность действий. Но в этот раз перемещение силой воображения оказалось долгим, их будто швыряло из стороны в сторону. Понятно, ребят настигла месть со стороны вечных обитателей «крыши мира». А может, Марфа была балластом, кто знает.

Как бы то ни было, спасатели директрисы открыли глаза именно на веранде бывшего дома великой ведьмы Агафьи Спиридоновны. Они сидели на стульях, а рядом стояла безучастная Марфа. И с ней происходило нечто ужасное, несмотря на избавление от ссылки на Памир. Она покрывалась коркой, похожей на асфальтовую, правда, тоненькой. Но ни у кого из первокурсников не осталось сомнений: если дело не взять в свои руки, то директор БМК в скором времени окаменеет! О причинах этой патологии можно было только догадываться. То ли она слишком много времени пробыла рядом с духами гор; то ли она и там успела кого-то задрать своими претензиями и её решили обратить в камень, то ли, наоборот, вечные памирцы сами не захотели с ней расстаться. Опять же нельзя исключить месть с их стороны…

Ресничкина глянула на часы и сказала:

— Нужно поторопиться.

Вдруг распахнулась дверь дома, выглянул серьёзный Лутоня и провозгласил громко и торжественно:

— Оперблок готов! Можно приступать к хирургическому лечению!

Ребята, вне себя от удивления, ломанулись в дверь. Какой ещё оперблок?! Но таким уж поразительным оказался дом помершей ведьмы. В нём помещалось абсолютно всё. На месте гардеробной сияло синим пламенем непрозрачное стекло, алым светом пламенела табличка с предупреждением «Не входить!»

Денька потрясённо прошептал:

— Мне одному кажется, что если бы понадобился сталелитейный цех, то и он бы обнаружился в этом доме?

— Нет, не одному, — ответила Ресничкина и решительно двинулась вперёд, бросив товарищам: — Готовьте пациентку!

Мила и Паша послушно подхватили директрису под руки. А на пути Ресничкиной встал Лутоня.

— Сначала войдёт хозяин, — распорядился домоправитель. — А следом уж остальные. И помните: ваше умение внушать понадобится лишь больной.

Борька заторопился войти, потому что асфальтовая корка, покрывавшая Марфу, пошла шипами и наслоениями. Его, как и коллег, обдало синим сиянием. Почувствовался сильный запах озона. Наверное, это была своего рода магическая антисептика.

— Вика, сделай так, чтобы директриса забралась на стол. Мы не справимся, она уже, наверное, тонну весит. Если не успеем, придётся дробить каменную глыбу и по частям выносить её отсюда, — тихонько попросил Борька.

Ресничкина явно напряглась, и Марфа загромыхала к столу под обычной бестеневой лампой. Коллеги встали вокруг больной.

— Чего ты медлишь? — шёпотом спросила Ресничкина у Борьки.

«Медлю, потому что не знаю и не понимаю, что делать дальше», — подумал Белехов, надеясь на обычное озарение, которое посещало его в самых опасных ситуациях. Но вместо него парень вспомнил слова преподавательницы латыни, что самый главный инструмент врача — его руки. И они должны быть умелыми, впитавшими вековую мудрость. Взял да и распростёр над пациенткой ладони. Ничего не произошло, зато Борьке открылась топография тканей организма Марфы, стремительно замещавшихся каменными слоями. «Вот что сейчас понадобится: скальпель или отбойный молоток?» — подумал парень.

Кто-то постучал обычным фонариком по его руке. Борька оторвал взгляд от тела больной: на него, нахмурив брови, смотрел коротышка Лутоня. Парень вздохнул, взял фонарик, сдвинул пальцем кнопку. Хлынул тонкий поток алых лучей. «Лазер!» — обрадовался Белехов и стал сантиметр за сантиметром водить лучом по Марфиным коркам, благо они затянули только открытые части тела директрисы. Медленно, очень медленно кожа больной приобретала обычный вид.

Никто не заметил, сколько времени прошло с начала «лечения». Только когда наконец Марфа была очищена от наростов, вся компания оказалась в поту. Директриса лежала перед целителями бледная, холодная и неподвижная. Без своего попугайного макияжа и буйства красок на волосах Марфа показалась ещё отвратительнее. Настоящая баба-яга!

— Померла! — охнул Паша.

— Сам ты помер! — раздалось со стола, и Марфа уселась.

Потом она без слов благодарности уселась, спустила ноги и добавила:

— Всех вас нужно бы отправить в строительный колледж, каменщики-бетонщики! Меня не провожать!

И ушла, как ни в чём ни бывало.

Ребята застыли то ли от изнеможения, то ли от потрясения: неужели им удалось спасти и вылечить Марфу! Это же невиданно-неслыханное дело! А когда за директрисой гулко, на весь участок, захлопнулась калитка, они бросились обниматься. Победа!

Послышался радостный голос Лутони:

— Прошу на веранду! В честь победы и победителей накрыт торжественный обед! Если на столе чего-то недостаёт, только шепните: всё будет!

Ребята ринулись на веранду. У них глаза разбежались от чудесного разнообразия блюд. И голодные спасители накинулись на еду. На середине скатерти нашлось угощение и для Гены Мутного — крохотная кружечка с паром над нею. Лягвёныш делал жадный глоток, а потом со свистом втягивал ноздрями облачко пара, жмурил от удовольствия глазки.

Лутоня с умилением поглядел на объедающуюся молодёжь, потом вздохнул:

— Эх, не умею варить такой кофе, как мой хозяин Борислав! А он был бы кстати после десерта.

— Всё будет! — повторил слова домоуправителя сиявший от успеха Борька, вскочил из-за стола и стал шарить в шкафчике.

Увы, исчез мешочек с кофейными зёрнами.

— Куда подевался кофе? Ведь ещё вчера здесь был полный мешочек, — изумился Борька.

Лутоня побледнел и приподнялся на своём стуле. Потом стал обеими руками ворошить свои огненные волосы, что, как известно, означало муки мыслительных процессов. Ребята и Гена Мутный замерли, предчувствуя какую-то новую беду. Наконец домовой: выкрикнул с ненавистью:

— Это она! Кофе могла стащить только она!

Посыпались вопросы:

— Кто она?

— Ведьма Захаронова, что ли?

— Лутоня, не томите, скажите, о ком речь!

Лутоня оставил свою шевелюру в покое и горестно изрёк:

— Это была она! Больше некому…

Борька положил руку на плечо домоуправителя и спокойно попросил:

— Дорогой Лутоня, лучше расскажи, что здесь произошло, пока мы полдня разыскивали Марфу.

И домовой, то и дело прерывая слова рыданиями, поведал:

— Мы с господином Лягвом были очень заняты… Никак не могли уговорить зелёненьких детёнышей отцепиться от родительского уха… А потом, на свою беду, взяли да познакомили их с фиолетовыми… Но мутногенные за три минуты убедили послушных зеленушек сбежать… Испортили, одним словом. И вот представь, Борислав, что нам было делать, когда все лягвята рассыпались по участку и попрятались? Пришлось убрать магическую защиту со всего: и с плиток, и с деревьев, и с бордюров, и с инвентаря… И даже с дома! Детей Лягва мы собрали, спать уложили. Потом слышу, наша соседка кричит:

— Лутоша, ваша калитка загорелась!

Я кинулся ко входу. Калитка не загорелась, запылал наш номер дома, перевёрнутая восьмёрка. А это означало… означало…

Домовой затрясся в рыданиях.

Борька мягко спросил:

— И что же это означало?

— Произошло вторжение, вот что!

— И кто же вторгся? Ольга Захаронова? — продолжил допрос Борька.

— При чём здесь эта ведьма? Делать ей больше нечего. Вторглась её кошка Маруська!

— И что ещё, кроме кражи мешочка, натворила Маруська?

— Да ничего! Я и пропажи не заметил.

— Лутоня, как ты думаешь, а для чего кошке зерновой кофе?

— Как это для чего? Ведь это самый древний и дорогой кофе в мире… Эти зёрна принадлежали суфийским дервишам пятнадцатого века в Йемене! Они были поджарены молнией на листах метеоритного железа и тут же орошены росой, которая собиралась по каплям целый год. Напитаны энергией неба и земли.

— И всё равно неясно, зачем кошке такой дорогой кофе…

— Что тут неясного-то? Разбогатеть захотела, бизнесом заняться.

— Да пусть себе богатеет. Я и обычный кофе из магазина смогу сварить и тебя порадовать. Кстати, твой йеменский здорово горчил, и я добавлял сахарной пудры. А это нехорошо для напитка.

— Убыток это! Убыток!.. — завопил в отчаянии домовой. — Горе мне, вогнавшему в убытки хозяйский дом!

Борька подумал и сказал:

— Нельзя считать убытком то, без чего можно прекрасно обойтись. Тут либо что-то другое, либо ты просто разобижен, что какая-то кошка воспользовалась моментом и обокрала кухню. То есть ущемлено твоё самолюбие.

Дознание было прервано ржанием винтажного телефона в прихожей. Никто и не подумал встать и взять трубку в такой сложный момент. Поэтому динамик антикварного аппарата заработал сам по себе, да ещё на весь дом:

— Завтра в девять часов общее собрание Белеховского колледжа магической медицины. Первокурсникам Белехову, Шумкову и Коркину быть обязательно! Форма одежды — парадная.

Денька радостно прокомментировал:

— Ура! Вас представят всему колледжу и наградят! Поздравляю!

Девушки тоже присоединились к поздравлениям. Даже Лутоня улыбнулся, гордясь хозяином и его друзьями. Ресничкина глянула на часы и заторопилась домой:

— До завтра! Вы, ребята, такие молодцы! А ты, Боря, самый лучший наследник ведьмы. Жаль, что за это не дают медалей.

Славик серьёзно ответил:

— Да мы с Пахой вообще ни при чём. Это всё Борька. А я счастлив, что у меня такой друг.

А у Белехова скребли кошки на душе. Он почему-то не верил в завтрашние торжество и чествование. Ему всё казалось, что он что-то где-то упустил. И спасти того, кого сам же обрёк на забвение среди духов гор, — такая себе доблесть. Чем его слова лучше проклятия злой ведьмы Ольги Захароновой, которая когда-то заперла в фонтане Паху? От печальных предчувствий Борьку отвлекло Пашкино нытьё:

— А у меня нет костюма на выход. Парадные синие шевиотовые брюки и белая пикейная рубашка остались дома, в пятидесятом году.

Борька пожал плечами. У него имелся костюм. Но только один. Если честно, то его Белехов считал излишеством. Джинсы намного удобнее. Зато Славик вытащил свой чемодан и вручил его другу из прошлого:

— Выбирай!

— А Лутоня поможет подогнать одежду по росту? — поинтересовался Пашка.

Борька посмотрел на домового, который что-то внушал Гене Мутному и понял: нет, не поможет. Домовой просто игнорил свои обязанности. Главным его делом стало воспитание детёнышей Лягва. И он посоветовал Пашке:

— А ты попробуй сам подшить брючины и рукава. В этом доме каждая вещь волшебная, поэтому постарайся найти общий язык с ножницами, ниткой, иголкой и швейной машинкой. Но они будут благосклонны только к тому, кто трудится с душой.

Конечно, это была самая отвязная ложь. Уж очень не хотелось Борьке, чтобы Лутоня в очередной раз унизил друга отказом. Да и самого домового не стоило лишать нового увлекательного дела. Простоватый Пашка купился на враньё и отправился к швейному столику, где под кружевной накидкой стояла ручная машинка, которой было, наверное, лет двести. Ночью Борька просыпался несколько раз от её стрёкота. Как и было велено, Паха вкладывал в шитьё душу.

Утром принаряженные первокурсники встретились на кухне. Совершенно пустой, без домоправителя и завтрака. Борька вздохнул, назначил ответственных за тосты и нарезку сыра и буженины для бутеров, а сам принялся священнодействовать над жасминовым чаем. Причём не без удовольствия, что было удивительным для парня восемнадцати лет. Просто ему очень хотелось, чтобы этот день, когда компанию представят колледжу, был приятен всем. Ибо Белехов подозревал, что все лавры достанутся только ему. И в самом деле, кто помог вытащить Марфу с Памира и вылечить её? Кто соображал быстрее и продуктивнее всех? У кого обнаружилось больше магических способностей? Но Борьке не нужен персональный почёт.

К БМК стекалось много народу — от студентов и, похоже, преподавателей до совершенно удивительных личностей: малышей в сопровождении мам и престарелых разного пола, иногда в одежде начала прошлого века. И все улыбались троице друзей. Славка и Пашка сияли внутренним светом удачи и полного довольства самими собой. Но их друзей — Рыжего, Коньковой и Ресничкиной не было видно. А Борька так хотелось разделить триумф и с ними тоже!

Двери кабинета директрисы были распахнуты, а само помещение превратилось в громадный, просто необозримый зал. В президиуме восседала Марфа, которая снова ужасала всех макияжем, цветом волос, воинственно топорщившимся клыком и громадным носом. Рядом с ней находились, видимо, самые значимые лица в магическом городке.

Она поднялась, сверкнула глазами и рявкнула так, что всколыхнулись листы на столе, который стоял перед ней:

— Первый раз за всю историю нашего учебного заведения мы отчисляем студента за систематические нарушения. Он неисправим! Нужно обезопасить от него наше сообщество белеховских магов. Слушайте приказ!

Поднялся некто горбатый, в черном плаще с капюшоном, закрывавшим лицо. Он долго, невнятно и монотонно цитировал устав, зачитывал поправки. А потом проревел не хуже Марфы:

— Таким образом, за постоянные нарушения в виде применения к директору несанкционированного магического воздействия, за вовлечение прочих студентов в тайное сообщество, за утрату ценнейших в силу редкости артефактов — вечных хлеба и воды, за создание международной напряжённости на Памире отчисляется… Белехов Борис Рудольфович!

Зал охнул и замолчал.

— За то, что Белехов не в состоянии усваивать курс учебных дисциплин, за самовольство и неподчинение он удостаивается права называться магмедиком! Ему запрещается посещать БМК! Он обязан оформить индивидуальную трудовую занятость, открыть ИП и за причинённый вред отработать не менее трёх лет в городе Белехово на благо граждан! — закончил горбун в капюшоне.

Борька не был огорошен или расстроен. Вместо обиды и отчаяния его накрыл колпак спокойной отрешённости. Чего-то подобного он ожидал ещё вчера, за что и был награждён чисто памирским равнодушием. Он молча, холодно обдумывал происшедшее. Подумаешь, отчислили… Этим руководство колледжа признало его превосходство… Магмедик так магмедик. Самому не хочется возвращаться в Иркутск, очень уж занятен этот маленький городок. К тому же он подарил ему приключения, которых Борька и не ждал от жизни. ИП так ИП. Подзаработает, хотя и без того богат. Да ладно, ему самому интересно, на что он ещё способен. А если уж к интересу присоединяется помощь дорогим согражданам, так это вообще отлично! Сможет потом, как родители, гордиться количеством принятых ребятишек или успешно защитившимися диссертантами.

Колпак равнодушия треснул от слезливого голоса Пашки Коркина:

— Ах так… Да Борька… Борька — самый умный и добрый! Ни минуты здесь не останусь без него!..

Беоехов почувствовал, как дрогнуло его холодное сердце и затопило теплотой грудь.

— Куда вы денетесь с подводной лодки, Коркин, — засмеялась Марфа.

— Какая ещё подводная лодка? — спросил простоватый Пашка, бывший призрак, а ныне почти брат отчисленного студента. — Славик, а ты как поступишь?

Славик не смог ответить никому: ни руководству, ни Пахе. Он накалился от ярости докрасна, сжал зубы и напрягся. Его ноздри побелели и задрожали. Белехов знал по детсадовскому и школьному опыту, что сейчас Славик обрушит на обидчиков мощь своих кулаков. И Борька сказал:

— Остынь, бро. Или тебя остудят.

— Конечно, остудим, — осклабилась Марфа. — Только не в фонтане, как Коркина.

Вот зря она это сказала! Друг юных лет с шумом выдохнул воздух. И вместе с ним вырвался Славкин гнев вместе с огнём, от которого полыхнул край скатерти на столе в президиуме. Язычки пламени быстро потухли, как и следовало ожидать — ну кто ж из главных магов позволит опалить себя?

Борька даже подпрыгнул. Вот так дела! Его темпераментный, импульсивный кореш, оказывается, владел пирокинезом! Да, именно эта опасная способность просматривалась с детства в его взрывном характере. Кроме того, Шумков был лидером среди подростков, мог воспламенить словом, зажечь идеей, создать любой кипиш… Только с Белеховым он был осторожен, как огонь рядом с водой.

— Короче, Белехов, вот ваши документы об образовании, акты комиссий на открытие ИП, три аккредитации на оказание магической медицинской помощи. Ступайте уже отсюда вместе со своей свитой. Шумков и Коркин по-прежнему останутся студентами с БМК, обязанными подчиняться всем законам нашего учебного заведения и соблюдать его порядки, а также режим работы.

Борька покачал головой. Эх, Марфа-Марфа… А ведь могла бы просто признать, что наследнику Агафьи Спиридоновны незачем учиться в БМК, и он уже сейчас может практиковать. Нет, ей нужно было унизить его перед всем магическим сообществом. Но это ерунда. Хорошо, что друзья останутся жить вместе с ним в одном доме. А усвоить науку им и в самом деле не повредит.

Белехов спокойно подошёл к президиуму, взял три толстенных папки с документами и поймал взгляд директрисы, который она прятала от него. Баба-яга выглядела плоховато, бородавка на её носу приобрела цвет асфальта.

— Желаю вам успешной деятельности, — кривя губы, произнесла директриса.

Борька ответил, к своему удивлению, очень участливо:

— Спасибо, постараюсь оправдать ваши ожидания. Только не затягивайте с визитом ко мне, прошу вас. Здоровье — прежде всего.

В президиуме послышался спор:

— Сглазил!

— Да ну, бытовая порча…

— Сглазил, точно говорю.

Шепотки прервал голос человека в чёрном плаще и капюшоне:

— Ещё скажите, что чары навёл! Вы как хотите, а я к Белехову обращусь. Двести прожитых лет оставили после себя кучу болячек.

Борька улыбнулся капюшону, из-под которого виднелся только край седой бороды:

— Спасибо за поддержку.

И вышел вместе с друзьями из зала, в котором поднялся шум, всё нарастая и перетекая в громкий гул. Потом за компанией тяжело захлопнулись двери колледжа.

Ясноглазое августовское утро скрылось за пеленой тёмных облаков, стал накрапывать дождик. Славик всё ещё пыхтел от злости, а Пашка с тревогой всматривался в лицо друга. Белехов решил, что бывший призрак беспокоился, не лишится ли друг сил или сознания от эпик фейла своей студенческой жизни. Хотя Борька был уверен, что у него нет ни капли сожаления от расставания с этим казематом для призраков, бессмысленным скопищем правил и запретов, тупых заданий и диктата чокнутой директрисы.

— А закатим-ка сегодня праздничный ужин по поводу открытия нашего индивидуального предприятия. И ещё стоило бы обсудить его название, вывеску, распределить обязанности… Вы со мной, друганы? — спросил Борька.

— Давайте назовём артель «Магмедики»? У нас раньше всегда очень просто называли артели — «Кузня», «Керосин», «Грибы, ягоды, орехи», — предложил Пашка.

— Длинное слово… и неприятное, — оттопырил губу Славка.

Друзья Борьки стали препираться прямо на крыльце колледжа, но в конечном счёте решили сократить название на две буквы. Получилось «Магмеды». Белехов в душе похихикал над созвучием этого названия с именами собственными кавказских народов, даже слоган придумал, но ни слова не проронил. А зачем, если друзьям оно понравилось? Главное ведь качество услуг.

Компания весело дошагала до дома, забыв о БМК. У калитки ребят почуяли странный букет запахов — смесь очень приятного аромата и богато накрытого стола. Веранда оказалась украшенной неизвестными цветами, с силой дезодоранта наполнявшей воздух благоуханием. Про стол и говорить нечего, он был великолепен. К нему прилагались торжественные фигуры Лутони и Лягва. Над ними ласточкой шнырял Гена Мутный и радостно стрекотал. И Борьке в его стрёкоте послышался недавно придуманный им слоган: «Иваны и Магомеды, приходите в лекарню «Магмеды!» Хозяин погрозил летучей шельме, и лягвёныш спрятался за одни из особо крупных бутонов. Похоже, новости в Белехово моментально распространялись по магической связи.

Пашка посмотрел на посвежевшего господина Лягва, чей окрас сиял блеском травы после полива, и воскликнул:

— Ой!.. А где ваши детки?

И вправду, на ушах Лягва не было ни зелёного, ни фиолетового потомства.

— Сначала к столу! Сегодня ведь особенный день! — ликующе сказал Лутоня.

Проголодавшиеся парни набросились на еду, но Борька, склонный всё рассматривать с разных сторон, подумал: «Да уж, особенный… Из колледжа выперли, а лучшие белеховские друзья даже не явились поддержать. Интересно, их упекли куда-нибудь за соучастие в наших делах или они просто испугались?» Впрочем, такие мысли не повредили аппетиту новоиспечённого магмеда.

Когда Лутоня выкатил на сервировочной тележке здоровенный торт и друзья ахнули от восторга, Гена Мутный рискнул появиться перед хозяином с бутоном цветка. Лягвёныш заткнул растение Борьке за ухо и замер от восхищения, молитвенно сложив ручонки и покачивая головой. Словом, поздравление состоялось. И тут наконец слово взял домоправитель. И сообщил действительно особенное… и неожиданное:

— Сегодня настал тот день, когда дети господина Лягва сделали первые шаги по дороге самостоятельной жизни. Каждому из них предстоит найти себе жильё и хозяина. Мы с Лягвом отправляемся следом, чтобы присмотреть за малышами и помочь, если будет необходимо. Надеюсь, Борислав, что с вами и вашими друзьями ничего в это время не произойдёт. На всякий случай меня и Лягва заменит новый домоправитель Гена Мутный! То есть у Борислава будет возможность видеть результат воспитания им молодёжи.

«Ой, только не это!» — подумал Борька. Его товарищи выглядели потрясёнными до глубины души. Как же так?! Где теперь взять чудесные завтраки и обеды? Кто станет поддерживать порядок? Первым очнулся и заговорил Пашка:

— А Борю из колледжа выгнали и назначили магмедом!

— Это ерунда, дело житейское… Не сравнить с выходом лягвят в самостоятельную жизнь, — заявил Лутоня. — Борислав — достойнейший молодой человек. Не зря его ушедшая Агафья Спиридоновна выбрала преемником. Он со всем справится.

Ага, домовой подставился! Борька сразу же сделал стойку и как бы между прочим спросил:

— Лутоня, а куда ушла Агафья Спиридоновна?

Товарищи посмотрели на него, как на чокнувшегося.

Но домоправитель вполне всерьёз ответил правду. Борька давно подозревал, что магические существа не говорят ничего, кроме правды.

— Не знаю. Просто ушла, и всё.

— То есть похорон не было, так? И весь город счёл, что она умерла? — продолжил докапываться Борька. — А не сама ли Агафья Спиридоновна это всем внушила?

— Меня сие не касается. Моё дело — управлять домом. А теперь этим будет заниматься Гена Мутный. Нам пора, господин Лягв.

Лутоня и Лягв сошли со ступенек веранды, зашагали по дорожке и, не доходя до калитки, растаяли в сырости дождливого дня.

Парни застыли, опустошённые и растерянные.

— Дело житейское, — пропищал кто-то с ближней лианы экзотических цветов.

Это Гена Мутный обрёл наконец человеческую речь.

— Ну, камрады, что делать будем? — спросил Борька, глядя в морось сада.

— Торт лопать, — откликнулся Славик и занёс над шедевром магической кулинарии большой нож.

— Потом Паша уберёт со стола. На меня не надейтесь, я ещё маленький для уборки. Затем все займутся своими делами. Для Славы и Паши приготовлены учебники. Хозяин Борис станет изучать «Травницкую комнату». Вечерком повеселимся в саду, — распищался Гена.

— Маленький… а не по делу говорливый… — с угрозой сказал Славик, у которого всегда при упоминании учебников портилось настроение.

И тут оно испортилось ещё больше, потому что на весь дом раздалось конское ржание телефона, и противный динамик распорядился:

— Первокурсникам Шумкову и Коркину следует явиться в колледж к девяти часам утра, при себе иметь учебник «Таксономия магических существ».

Пашка поинтересовался:

— А что такое «таксономия»?

— Классификация, — ответил мрачный Борька.

Он представил, как тяжело ему придётся завтра — одному в доме среди кучи магических вещей. А ещё нужно будет заниматься какими-то травами в некоей комнате. Повезло друзьям. Таксономия по-любому занимательнее всякой ботаники.

Глава 7

От прошлых и текущих неприятностей дня у Борьки пропал аппетит. Да и места в желудке не осталось для торта, пусть и роскошного. И он решил навести порядок в собственном доме. А для этого нужно поставить нового домоправителя Гену Мутного на место. И Белехов строго сказал:

— Гена, запомни: главный здесь я. Если тебе это не нравится, ты всегда можешь отправиться, как и твои братья, подыскивать себе жильё и хозяина. Ты поступаешь в полное моё распоряжение. Запомни: моё и моих товарищей. Ещё не лезешь в наши дела. Не говоришь, что ты мал для чего-либо. Если действительно мал — пойди, повиси ещё месяц-другой на ухе твоего родителя. Хочешь к господину Лягву на ухо? Нет, тогда слушай дальше. Твоя главная забота — благополучие и защита этого дома. Знаешь, что бывает с домоправителями, которые не справятся с этой задачей?

— Что? — лягвёныш поднял на Борьку опечаленные глаза.

Но хозяин и сам не знал, что происходит с домовыми, если они не пройдут краш-тест своих обязанностей. И Борька соврал:

— Они исчезнут навсегда, как будто их и не было.

Из глаз детёныша хлынули слёзы в количестве ничуть не меньшем, чем у самого Лягва в моменты горя. Славка сказал:

— Бро, хорош шеймить мелкого.

Гена Мутный благодарно глянул на него, но лить слёзы не перестал. На его защиту встал и Пашка, который дрогнувшим голосом добавил:

— Не плачь, я помогу тебе. К уборке и работам по дому привык ещё в прошлом, а когда сидел в забвении, так даже соскучился по хозяйству.

Борька возмутился: друзья разве не понимают, с кем им теперь придётся иметь дело? Эта магическая тварюшка… она… она же то же самое, что обезьяна с гранатой! Детёныш Лягва всей душой к ним привязан, это правда и единственная положительная черта Гены Мутного. Но чтобы служить в доме Агафьи Спиридоновны и всячески помогать магмедам, нужно совсем другое! Знания о сложном мире магии, его традициях, взвешенность решений и рассудительность в поступках… Чёрт подери, именно этого не хватало и самим друзьям! Но Лутоня был всегда на страже и мог моментально принять правильное решение, как, к примеру, получилось с разворачиванием оперблока для лечения Марфы… Белехову пришло в голову совсем не лестное сравнение. По сути, друзья сами такие же «мутногенные» в мире магии, как и фиолетовый лягвёнок. Тут, как ни крути, им придётся мужать и учиться всем вместе, полагаясь только на самих себя. Но был ещё момент, который следовало прояснить.

— Гена, мне для работы нужна приёмная. Такая, чтобы клиентам было удобно и приятно. Никаких излишеств и роскоши, только необходимое. И ещё… Подумай и о смотровой. Вдруг понадобится неотложная помощь? Мне кажется, сегодняшнее вечернее веселье не состоится. Начнётся самый настоящий приём пациентов, — мягко попросил Борька.

Лягвёныш взвизгнул от радости и тотчас исчез для выполнения первого хозяйского распоряжения. Но маленький бедняга зря радовался: Борька просто выставил его для приватного разговора с товарищами.

Он сказал друзьям, которые из-за отношения к Гене и смотреть-то на него не пожелали:

— Знаете, почему японцы — самые дисциплинированные и исполнительные работники в мире? Не знаете? Вот послушайте. Их такими воспитывают с первых дней жизни. По главному принципу — непротиворечивости требований. Если родители запрещает что-то делать или, наоборот, заставляют ребёнка, то малец должен видеть перед собой пример в поведении старших. А мы с вами что наблюдали? Ага, взрослым всё можно, а нам — ничего или только то, что скажут. И если мать или отец, пусть и ошибочно, наказали своего личинуса, то родители не имеют права противоречить друг другу или открыто осуждать того, кто наказал. Поняли?

— Типа того, — неопределённо высказался Славка.

Парни перевели взгляд на Пашку, который даже запыхтел от негодования и выпалил:

— Всегда прав мужик, потому что семью кормит!

Зумеры не слышали ничего о такой традиции, как домострой, жили во время повысившегося благосостояния и при матерях, которые бы просто посмеялись над абсолютной правотой мужчины-хозяина. Они уставились на друга, который показался им прошловековым атавизмом. Борька решил действовать методом убеждения и спросил:

— Тебя кто кормил в детстве?

Паха сказал:

— Мама. Она на швейной фабрике работала, двор мела, а зимой снег чистила. В сарае двух коз держала и пяток курей. Плохо жили, да…

— А батя что делал?

— Да кто знает… Он мамке меня заделал, потом семью бросил. Вернулся, Маринку заделал и снова бросил.

— Вот видишь, глава твоей семьи — мама, потому что выкормила тебя. А всегда ли она была права? Не из-за неё ли ты оказался в забвении?

— Ну ты, полегче!.. Мать не трогай! Да, она всегда ходила уставшая, сонная и злая. Орала часто на мня с сестрой. Но не дралась, пальцем нас не трогала.

Тут в диалог вступил Славка и окончательно всё запутал:

— А фигли вы батю не посадили за неуплату алиментов?

— За алименты не садят, — засмеялся Пашка. — Нельзя же пересадить полстраны мужиков или даже больше.

Зумеры переглянулись. Борька открыл было рот, чтобы объяснить прошловековому парню, что сейчас очень даже садят, но на стол заскочил радостный Гена и пропищал:

— Травницкая готова!

Ребята отправились смотреть новое помещение, возникшее в доме, но Мутный замелькал перед глазами со скоростью двадцать пятого кадра и заверещал:

— Вход доступен только хозяину! Только великому Бориславу!

Взгляд Белехова привлекла весьма необычная дверь на том месте, где раньше была операционная. Её словно обшили корой дерева. А табличка с названием, выложенная свежими листьями берёзы, вдруг озарилась искусно спрятанной подсветкой. Борька оглянулся. Товарищи с интересом смотрели на него: войдёт Белехов или нет? Этот интерес был вызван тем, что дверца подходила размерами для гнома или ещё какого-нибудь низкорослого магического существа. Даже Лутоне пришлось бы согнуться в три погибели. Борька вздёрнул подбородок и храбро шагнул к игрушечной двери, шепча, как мантру: «Всё не то, чем кажется».

Он тут же оказался в довольно просторном и высоком помещении с громадными стеллажами от потолка до плиточного пола, на которых за стёклами в банках находились корешки и травы. Их покрывала голубоватая субстанция. «Наверное, магический аналог обычного формалина или ещё какого-нибудь антисептика», — подумал Белехов. На банках были странные этикетки: «От ночных потов», «От переляку», «От корчей»… Понятно, что растительными материалами на полках можно было вылечить Антонов огонь, ворогушу, родимчик, чахотку, падучую, почечуй, жёлчную горячку. Борька знал, что туберкулёз раньше называли чахоткой. Более-менее ясными показались «ночные поты». О другие хворях магмед двадцать первого века не имел понятия.

Парень обернулся. В углу находился обычный некрашеный стол, а на нём возвышались фолианты. Борьке стало кисло: он же за десять лет их не перечитает! Разве что воспользоваться способом, о котором говорил Лутоня — не читать, а постигать. Вот если бы ещё был известен способ этого постижения.

Магмед сел на стул, взял верхний фолиант, открыл на середине. Рукописная вязь странных букв, сплошные строчки без пробелов и абзацев… Коричневая от древности хрупкая бумага… Борька решил разгладить залом на листе, положил ладонь на страницу… и вдруг шепелявый дребезжавший голос зашептал:

— А вот надысь привели робёнка с вередами…

Неожиданно перед глазами парня возникла картина кожи с множественными фурункулами, или чирьями в разговорной речи.

— Огневица-трясца колготит, бахмур давит. Балдыри лезут, а потом гнилицы точат… — нашёптывал меж тем голос.

А Борька, слушая, понимал: у ребёнка лихорадка, головная боль, выскакивают волдыри, которые оборачиваются язвами.

— Вереды всё прут. Не лихомань это, нарок…

"Ага, образуются фурункулы. И неведомая целительница считала, что это не болезнь, а какой-нибудь сглаз" — решил Белехов. И он счёл, что она имела на это полное право. Уж очень противоречивой была картина заболевания: тут тебе и чирьи, и волдыри с язвами.

У него у самого зачесались руки, лицо. Даже стало немного потряхивать, будто удостоился посещения огневицы-трясцы. И парень быстро захлопнул книгу. Следующая оказалась по маминой специальности и была закрыта ещё быстрее, а в Борькиных ушах ещё долго стоял вопль роженицы, которую две повитухи с дюжими, почти мужскими руками протаскивали через хомут. Белехов с детских лет, когда он во время игры внимательно слушал родительские разговоры в гостиной, знал, с каким трудом приходит в этот мир новый человек. Поэтому девчонок не обижал, за что его прозвали рохлей. Но он троим-четверым набил морды, и позорное прозвище отвалилось. Однако сих пор, до солидных восемнадцати лет, не решил для себя вопрос, сможет ли обречь будущую избранницу на муки деторождения. Слушая мамины ругательства по поводу вопросов родовспоможения в некоторых организациях Минздрава, думал: «Кринж какой-то… В двадцать первом веке живём». Он очень любил роман известнейшего фантаста за то, что в нём младенцев выращивали вне утробы. Но, понятно, своё мнение держал при себе. По мнению его училки литературы, любить роман полагалось совсем не за это.

А вот над другим томом Белехов засиделся, с интересом постигая суть шаманской болезни и дискуссию тысяча восемьсот пятьдесят восьмого года о том, чем на самом деле является путь в шаманство — душевным заболеванием, действием химических веществ или реальным квестом, в котором приз — серьёзная власть над мирами, видимыми и невидимыми в обыденности. Он решил, что обязательно расскажет об этом друзьям. Нужно же, в конце концов, объяснить чисто для самих себя путешествие на Памир. Может, сыграло роль Борькино воображение. А может, в их компанию затесался шаман? Ведь неизвестно, чего мог нажеваться фиолетовый Гена, когда сбежал в сад.

Справа на стеллаже дзынькнуло стекло. Борька глянул и увидел, что одна из банок засияла красным. Вывод напрашивался только один: травницкая комната предлагала ему лекарство. Стало быть, кто-то из обитателей дома заболел. Или хворый посетитель скоро явится за лекарством. Магмед открыл стеклянную дверцу, достал банку. На ней было написано «От килы».

Кила, кила… Борька точно где-то слышал это слово. А потом вспомнил соседа по подъезду с первого этажа и его старую овчарку, которых больше не было на свете. Дед жаловался, что его любимицу съела кила. И подразумевал большие шишки на облысевшем боку добрейшей Линды… Борькино сердце снова кольнула жалость: старик ненадолго пережил свою компаньонку. Значит, кила — это нечто вроде опухоли. Возможно, сегодня у него будет четвероногий пациент. Но Белехов не ветеринар! Ну и что? Помочь тому, кому плохо, будь он злыдень вроде Захароновой или добрый человек, — его долг магмеда. А чем животное хуже человека? Ничем, может, даже лучше. И беззащитнее.

Белехов подошёл к стене там, где не было стеллажей, и тут же оказался вне травницкой. Странное дело, в доме было темно. Неужели он так засиделся за постижением науки? А ещё что-то гулко вдарило по плитке на улице. Один раз, другой… Но магмеда больше заинтересовал громкий хохот друзей в гостиной. Чего это их так разбирает-то? Да и все события после приезда в Белехово не особо располагали к веселью. Он решил сначала заглянуть к парням.

Товарищи сидели на диване под кругами света старинных торшеров, рассматривали учебник по классификации магических существ и ржали над иллюстрациями. Это Борьке не очень понравилось. Мир вообще разнообразен до жути. Может, человек глазами, к примеру, захароновской кошки Маруськи не менее нелеп и смешон… Перед друзьями на столике стояла вазочка с жареными бразильским орехами, они то и дело запускали в неё руки и не обращали внимания на Борьку. И он решил начать разговор первым:

— По какому поводу веселье средь ночи?

Славик поднял на него слезящиеся от смеха глаза:

— Бро, какой такой ночи? Время к обеду идёт. Или ты как дунтиль стал?

И ребята даже согнулись от гомерического хохота. Вместо пояснений Паха показал ему иллюстрацию. Да уж… Дунтиль с остроконечным носом вместо головы и крохотными глазками в прорезях одежды на мягком месте был колоритен. Но Борька и не собирался смеяться. Он знал, что Славик не выносит занудства, но стал именно занудствовать:

— Раз темно, значит, поздний вечер или вообще ночь. И дело идёт ко сну. Напомню, что вам завтра на учёбу. Откуда орешки?

Борька не любил бразильские и, несмотря на их полезность, предпочитал кешью, макадамию или кедровые. Он взял из вазочки орех и стал жевать, с холодной серьёзностью разглядывая весельчаков.

— Что это стучит за окном? — спросил Белехов.

Славик даже хрюкнул, захлебнувшись смехом, скорчился и еле выговорил:

— Так это… орешки… спроси… своего… фиолетового…

— Гена! — позвал Борька. — Гена Мутный!

Однако летучая шельма так и не появилась. Борька понял, что дело плохо. Или новый домоправитель что-то попутал, или это новое вторжение. Может, Захаронова просекла, что Лутоня с Лягвом отсутствуют, и решила напакостить. За окном прошумел ветер, и стук стал громче и чаще. Лягвёныш! Быть такого не могло, чтобы он не появился на зов хозяина. Значит, попал в беду.

Борька рванул на улицу. Ночная тьма не могла скрыть валившихся с неба ядер размером с детский мячик и громадный ствол дерева посреди двора. Магмед поднял глаза: где-то на высоте пятиэтажного дома начиналась густейшая крона, которая, как шатром, накрывала участок дома номер восемь. И с неё падали орехи. Обучающая передача мигом всплыла в Борькиной памяти. Да, именно так выглядит бертолетия, правда, эта была несколько утрированной, словно преувеличенной чьим-то воображением… Но бразилький орех растёт исключительно в джунглях, потому что в другом месте нет особенного вида орхидей, привлекающих чисто тропических шмелей-опылителей. Понятненько. Это первый блин новичка в каком-либо деле, который непременно выходит комом. «Испёк» его малыш лягвёнок. И теперь он боится хозяйского гнева. Точнее — того, что за проступок он может исчезнуть. Борька поругал себя за ложь и зарёкся обманывать Гену.

Магмед сказал:

— Гена, выходи уж. Подумаешь, накосячил немного. Некоторые всю жизнь лажают, и ничего… Только бы нужно бертолетию убрать с улицы. Согласись, соседям она мешает. При ветре ещё и орехом может прилететь. А нам ведь не нужны неприятности, так? Выход-выходи… Молодец, что не стал мелочиться, как другие лягвы, а сразу же создал экзотику. Кстати, весьма теплолюбивую. Ночью будет всего плюс два градуса, и дерево погибнет. Хочешь его на дрова распилить? А ведь оно появилось, чтобы жить долго, до пятисот или тысячи лет.

Домоправитель возник неизвестно откуда, с опущенными ушами, безвольно поникшей головой. Развёл ручонками, глянул виновато на хозяина и снова понурился.

— Ты хочешь сказать, что не можешь убрать дерево?! — ужаснулся Борька. — Пожалуйста, не сдавайся, придумай что-нибудь. А вдруг бертолетии судьбой суждено упасть?

На плитке дорожки рядом с босыми ступнями лягвёнка быстро разрослась лужица слёз. Борька уселся на крыльцо и задумался. Лягвы, по сути, силы самой природы. А что может одолеть их? Только колдовство. Магмед схватил домоправителя в пригоршню и ринулся в гостиную.

Крикнул:

— А ну отвечайте, кто натолкнул Гену на мысль вырастить бразильский орех? Если мы не уберём его, наш дом, возможно, будет разрушен упавшим стволом. И не только наш, дерево-то высотой метров сорок. Понимаете или нет: во время работы Гену кто-то заколдовал, навёл на него порчу, сглазил — один чёрт, просто испортил малыша. И сделано это со злодейской целью!

Славик и Паха переглянулись. И недоумённо пожали плечами. Понятно, они тоже потеряли память от чьих-то чар. Борька рухнул на стул, бережно пристроив на локтевой сгиб домоправителя.

Из патовой ситуации вывел всех Паха. И кто бы мог подумать, что он такой практичный и рассудительный!

— Боря, ты ж у нас вроде как главный, да?

Белехов только отчаянно махнул рукой.

— Знаешь, а вдруг дунтиль поможет? Он ведь особенный, лучший поисковик, идёт по следу лучше собаки, при этом видит всё, что творится позади него. А уши его слышат то, что никому недоступно, — продолжил проталкивать свою мысль Паха. — Триста шестьдесят градусов обзора-обслуха для приёма сведений!

— Чем поможет поисковик? Если ты думаешь, что кто-то навёл порчу на моего Мутненького и сидит на участке, любуется, то ошибаешься. Злодей или злодейка давно у себя дома.

— Дунтиль приведёт нас к этому дому.

А что? Это мысль! Не успел Борька поблагодарить друга за идею, как Гена соскочил на пол и стал корчить рожи и стучать себя в грудь. «Ну, я говорил же, что отпрыск Лягва напоминает обезьяну», — подумал Борька с великой теплотой и к малышу, и к своим друзьям. Его глаза увлажнились, поэтому он отвернулся от всех. Нечего кому-то знать слабости дипломированного магмеда.

Ожил Славик:

— Паха, а как вызвать дунтиля?

Тот простодушно ответил:

— Потом расскажут, наверное, после курса классификации магических существ. Или вообще в конце обучения.

Сердце Борьки ухнуло в живот и затрепыхалось. Он не выдержал эмоциональных качелей и вышел в холл, прижался лбом к стеклянной входной двери. Ну за что ему вот это всё?! Внутренний голос посоветовал драпать к отцу-матери в Иркутск, но парень велел ему: «Заткнись». И вправду, это была ситуация, когда уйти нельзя.

А вообще мир магии поражал. Нелепейшие и безобразные существа типа Лягва или того же дунтиля обладали силищей поистине космического масштаба. Самое интересное, что после общения с ними все различия типа — человек ты или нет, — стирались. И вот если бы Борька сейчас на улице встретил носоголового и задоглазого, он бы с удовольствием протянул руку — здравствуй, друг!

Белехов не сразу понял, что кто-то теребит его за брючину. Опустил глаза и увидел клешневатую руку всего с двумя пальцами. Она принадлежала… именно дунтилю! Борька нагнулся и пожал клешню, которая на ощупь оказалась горячей, твёрдой и очень шершавой. Более того, магмед отметил, что на ней много крошечных ранок. А кровь-то у магической тварюшки красная, как и у всех теплокровных. Значит, кожу дунтиля можно вылечить от трещинок и цыпок тем же способом, которым мама лечила Борьку в детстве.

— Как я рад, что ты зашёл к нам, друг! — чуть ли не со слезой искренности сказал Борька. — Нам очень нуж…

Попросить помощи он не успел. Ноздри дунтиля раздулись, а потом схлопнулись. Борька успел заметить, что они изнутри поросли курчавыми волосками. Более того, в этих зарослях жил кто-то очень маленький и юркий! Вообще-то Белехов был отчасти брезгливым. Но сейчас он не ощутил ничего, кроме интереса исследователя. А ещё ему прямо зазуделось вылечить клешни тварюшки. Ноздри дунтиля ещё раз пришли в движение. И Борька понял, что магическое существо со всем согласилось: и помочь, и явиться на приём для лечения. И ещё — с будущим спасителем можно общаться телепатически.

Откуда-то вылетел Гена Мутный, проверещал:

— Всё, хозяин, дальше мы сами с Дунтиком!

И оба волшебных создания замаячили уже за дверью.

Борька обессиленно сказал самому себе:

— Я чокнусь сегодня. Может, уже чокнулся. Да и ладно.

И вышел во двор по-людски, открыв и закрыв за собой входную дверь. Иногда магия в больших количествах просто вредна. Ею нельзя заменить свою человеческую природу.

Он успел увидеть финальный момент поисков. Дунтиль определил, что за вредителем долго бегать не нужно, он по-прежнему находится на участке и с наслаждением ожидает, когда дерево свалится и разгромит ведьмино логово с парнями-недоумками и их соседями. Гена Мутный тоже воспринял «трансляцию», ласточкой мелькнул в воздухе по направлению к декоративным кустам у забора.

Раздался утробный вой, из веток с красными осенними листьями и огромными шипами взлетело пузом вверх жирное тельце. «Чёртова Маруська!» — пробормотал Белехов. Да, врагом и вредителем оказалась захароновская кошка. Она попыталась перевернуться в воздухе, но её снова подбросило. Борька направился было к кустам, но тут вертевшееся в воздухе создание по гигантской дуге вылетело за калитку.

Из зарослей выбрался сердитый домоправитель Гена, погрозил вслед Маруське маленьким кулачком. А громадный бразильский орех исчез, как и не бывало.

— Спасибо, Гена, за работу, — сказал хозяин, стараясь голосом не показать своих истинных чувств. Всё-таки лягвёнок ещё мал и чувствителен. А потом добавил: — Посмотри, сколько плодов бертолетии валяется во дворе. Не порядок это. Собери и угости соседей. Получится как бы компенсация за беспокойство.

— Они, наверное, уже привыкли, что в этом доме постоянно что-то случается, — буркнул злой, как цепной пёс, лягвёнок.

— Убери, — тихо, но властно повторил Борька и направился к дому.

Он и друзьям, всё ещё хихикающим над учебником таксономии, дал задание помочь домоправителю. Оставшись один, растянулся на диване. Ощупал банку с лекарством от килы и подумал, что приключения этого дня ещё не закончились. Так оно и случилось.

Ржание телефона раздалось на весь дом. Белехов и не двинулся с места. Тогда заработал динамик. Голос Марфы Петровны, неблагодарной директрисы колледжа, произнёс:

— Ну что, магмед, ознакомился с ведьминым наследством? Ступай-ка в колледж, я тебя жду.

Борька возмутился:

— Мне запрещено входить в него.

— Ничего страшного. Это я запретила. Я и разрешу.

— Я устал, прилёг отдохнуть. С какой стати мне нужно тащиться в колледж?

— Магмед, ты чего-то недопонял? Это теперь твоя работа. А пациентка — я!

Марфа так достала Белехова! И он ответил грубо:

— Вот и приходите на приём. Свою работу я выполню. Но только у себя в доме! Состояние у вас, судя по речи, не тяжёлое. Вполне можете добраться до Октябрьской, дома номер восемь.

Сначала послышалось злобное пыхтение, затем Марфа принялась сопеть и наконец захныкала:

— Не могу прийти! Правда, не могу!

— Вызовите такси.

— Не могу! Неужели непонятно, что я не могу показаться людям!

Борька тут же связал в единое целое несколько деталей: пятно на носу Марфы, банку, подписанную словом «Кила», и её нежелание покидать помещение, чтобы избежать встреч с людьми. Он спросил:

— Что произошло с маленьким пятном на вашем носу? В запущенных случаях требуется оперативное вмешательство.

— У меня теперь почти два носа! Один асфальтового цвета! — зарыдала директриса.

Борька не подумал: «Поделом тебе!» Магмед в нём взял верх. Он просто загорелся желанием вылечить Марфу. Пусть она злющая и даже подлая, но всё-таки коллега… хоть и не совсем человек.

— Хорошо, ожидайте. Сейчас приеду.

Жизнь за пределами ограды дома показалась Белехову настоящим раем: редкие машины на шоссе, обычные прохожие, развесистые клёны, стайка школьников, идущих после занятий домой. Кто-то из соседей напротив белил стволы яблонь, кто-то тащил из сарая доски для ремонта забора; кто-то переговаривался через решётку по границе участков. И никаких тебе магических существ и предметов, тропических деревьев, чудес, которые не кончаются. Даже подзадержавшееся такси не выбесило Борьку. Всё как всегда, и это прекрасно!

Двери колледжа пропустили магмеда с жалобным сипением, напомнившим тихий скрип сломанной деревянной калитки в селе. Борька прошёл к кабинету директрисы, открыл створку, скользнул внутрь. Марфы не было. Вот так номер! Сама вызвала и спряталась. А если это новая ловушка и очередная подлянка? Но чутьё подсказало Борьке, что дело не в этом. Скорее всего, директриса боится показаться ему, хоть и остро нуждается в медицинской помощи. Два носа, один из которых асфальтового цвета, — это не шутка. Для особи женского пола вообще хуже, чем смерть. Можно было унизить Марфу в отместку за прошлое. Наверное, если бы Белехову не присвоили статус магмеда, он так и сделал. Но сейчас он не имел права причинить пациенту даже лёгкий моральный вред. И парень нашёл выход из ситуации, наиболее щадящий чувства Марфы. Он вытащил банку, поставил её на стол и сказал:

— Я всё понимаю, Марфа Петровна. Вот лекарство. Моя интуиция подсказывает, что его нужно принимать по столовой ложке три раза в день. Точнее сказать не могу, потому что вы не хотите осмотра. Ещё нельзя находиться на людях и гулять при дневном свете. Через день-два вы станете прежней.

Нужно сказать, что последнее назначение — не шастать в людном месте и сторониться дневного света — было не подсказкой интуиции, а лютой отсебятиной. Белехов счёл, что так он разгрузит нервную систему пациентки. Ведь когда лечение совпадает с желанием пациента, оно всегда успешнее.

И ушёл. Домой отправился пешком, любуясь городом, нежившимся в ласковом августовском тепле. Борька специально затягивал прогулку, вдыхая запах настурций, астр и величавых бархатцев на клумбах. Как же не хотелось менять это обыкновенное чудо на магию! Но пришлось.

Едва он появился на дорожке к дому, с веранды ему замахали друзья: «Борька, где тебя носит? Скорее сюда, у нас стол ломится от угощений! Сидим, тебя ждём!» У Белехова заурчало в животе. Организм, привыкший к приёму вкусной пищи строго по расписанию, протестовал против безалаберности хозяина — ну сколько можно шастать без еды? И парень ускорил шаг. Глянул на стол и остолбенел. Вместо свежих блюд только с плиты, которыми ребят баловал Лутоня, красиво и аппетитно сервированных, на простой клеёнке стояли разномастные тарелки с пирожками, темнели кружочки домашней колбасы, алели небольшие помидоры, высились горкой варёные яйца, ужасали завалы конфет, пряников и кусков самых разных тортов. Банки с вареньем, маринованными огурчиками и лечо огненного цвета похоже, явились воевать с правильным питанием.

Журчание в животе исчезло. Борька и не подозревал, что его желудок окажется таким привередливым эстетом и запротестует уже против другого — обилия вредной в больших количествах пищи. Довольнёхонький Гена выплыл из кухни с большой тарелкой вяленой рыбы.

— Откуда это всё? — только и спросил магмед, подозревая, что Захаронова начала гастрономическую диверсию.

Оказалось всё проще. Гена Мутный привлёк к сбору упавших бразильских орехов Славку и Паху, а потом отправил угощать соседей. Добрые люди не остались в долгу и завалили всю тару парней вкуснятиной со своих столов. Гена был счастлив, потому что он как раз потерпел фиаско с приготовлением обеда, и внёс свою лепту: для лучшего настроения за столом подготовил всем сюрприз. И компания дожидалась магмеда Бориса, чтобы всем вместе прочувствовать праздник.

Славка, увидев постную физиономию друга, поднёс блюдо с пирожками к носу Белехова:

— Ну смотри же, твои любимые — с яблоками, грибами, капустой! Да ещё не печёные, а жареные! М-м-м… корочка подсолнечным маслом пахнет!

Борька отшатнулся о блюда, но за стол сел, наколол на вилку кусок бесформенного самодельного сыра, стал жевать. Тоска по прежнему домоправителю Лутоне усилилась. Гена Мутный сердито сверкнул глазёнками и провозгласил:

— Для лучшего пищеварения начинаем представление!

Тотчас вспыхнули крохотные гирлянды, которые раньше были незаметны. А поскольку их понатыкали, понавешали по всему участку, разноцветные блики затмили солнечный свет. На пятачок земли напротив веранды откуда ни возьмись выскочила альтушка в кожаном комби. Вообще-то неформалов любил Славка. Белехов их почему-то сторонился. Но и он залюбовался прядями роскошных волос, крашенных в разные цвета, огромными глазищами, чья зелень красиво оттенялась оранжевой тушью. Фигурка у девицы и без всяких ухищрений была что надо. Славик Шумков сладострастно завздыхал, Паха прикрыл глаза рукой и прошептал: «Шамаханская царица». Грянул веселенький рэп, и девица протянула руки в стороны, и на её ладонях возникли пирамидки светившихся шариков. Она стала жонглировать ими. Белехову показалось, что альтушка сквозь верчение шариков внимательно наблюдала именно за ним. Наконец, когда перед глазами ребят всё слилось в разноцветное верчение, фокусница присела на корточки. Шарики, падая на неё сверху, раскрывались и сливались в прозрачное покрывало. Когда же девица поднялась, парни ей захлопали, едва не превратив свои ладони в отбивные.

Альтушка чудесным образом преобразилась. Теперь она стала простой девчонкой, хорошенькой, весёлой и доброй. Её сердцевидное личико светилось, сияло, испускало лучи доброжелательности. Губки, носик, ямочки на щеках — всё западало в душу и наполняло её чем-то возвышенным. Борька подумал, что эта фокусница — тот идеал, который он искал целых восемнадцать лет. А сейчас он девушку уже никуда не отпустит от себя.

Внезапно рванул порыв довольно холодного ветерка, очень неожиданного и неприятно контрастирующего с бархатным августовским теплом. Покрывало взвилось и полетело к кустам у забора. Тем самым, с красными листьями и огромными шипами, которые доставили неприятности Маруське, кошке-лазутчице и злостной вредительнице. Борьку прямо вынесло из-за стола. Он, словно на крыльях любви, понёсся спасать покрывало. Но странное дело, оно повисло на ветвях паутиной со сверкавшими капельками то ли росы, то ли паучьих выделений, служивших приманкой для простодушных мух-дурочек.

Борька услышал голос:

— Друг, ты снова в опасности! Тебе подослали лупояна!

И парень вступил в мысленный диалог с дунтилем, который, как оказалось, не покинул участка.

— Дунтик, бро, друг-защитник, я же не успел тебя поблагодарить! Спасибо тебе огромное!

— Рано говорить спасибо. Нужно избавиться от лупояна.

— Да где этот лупоян? Не вижу. И кто он такой?

Оказалось, что дунтиль не только превосходный поисковик и преданный друг, но и существо, обладающее недюжинными знаниями.

— Лупоян — мерзкое существо, которое сначала очаровывает, а потом начинает в лучшем случае делать гадости, в худшем — пожирает тех, кто купился на его обаяние. Он, как правило, послушен всем злодеям. Но до поры до времени. Все, кто связался с лупояном, заканчивают свои дни печально.

— Так красотуля-фокусница и есть подосланный лупоян?

— Конечно. Сначала она влюбит в себя тебя и твоих друзей, потом вас стравит. Затем пожрёт.

— И как нам избавиться от неё… от него?

— Никак. Убить или отвязаться не получится. Можно лишь только снять его чары или подослать своему врагу.

— А как это сделать?.. Ну, снять чары?

— Вот, возьми баночку. Что за жидкость в ней, я тебе не скажу. Вылей её на голову лупояна и от всей души пожелай, чтобы он сидел тихо в своей банке. Иди же, а то тебя заподозрит проклятый враг.

Борька взял банку, спрятал её за спину, навесил на лицо лучезарную улыбку и двинулся к веранде. А там парни, даже Гена Мутный изощрялись в том, как понравится фокуснице. Но Борька видел, что зелёные глаза ждут только его, только ему улыбаются пухлые губки. Красавица вообще рада только ему!

Он набрался сил, подошёл к девушке… да и вылил на её пшеничные локоны содержание банки. Волшебный сосуд сначала втянул буйную шевелюру красавицы, а следом юркнула и она сама, стремительно уменьшившись в размерах.

Парни остолбенели с широко открытыми глазами, потому что увидели, как выглядит лупоян на самом деле!

Глава 8

Уу… — протянул Славик. — Жаба…

— Ой как жалко! — воскликнул Паша. — Мне так понравилась Шамаханская царица!

Борька решил подбодрить парня:

— Паха, а ты давно «Золотого петушка» читал? Эта царица-то была злодейкой не хуже Ольги Захароновой. Стравливала всех, убивала чужими руками. Так что не горюй, просто вообрази, что в банке не она, а… к примеру, Царевна-лягушка. По крайней мере, добрая волшебница, а не убийца.

— Смеёшься надо мной? — парень сверкнул на Борьку потемневшими глазами.

— Что ты, друг! Наоборот, уважаю за то, что узнал от тебя о прошлом страны. Думаю, что у тебя получится натаскать Гену Мутного по вопросам хозяйства и приучить его к ответственности. Так что ты у нас теперь почётный наставник домоправителя. — И обратился к лягвёнку:

— Ужина, надо полагать, у нас пока нет? Займись этим с Пахой. Да постарайся оградить наш участок от вторжений. Помни, что даже ты можешь стать мишенью колдовства. Подумать только, что внушила тебе захароновская кошка! А если бы сама ведьма пожаловала?

Лягвёнок словно раздулся от гнева, засверкал глазёнками, замахал кулачками. Это означало: «Ух, я бы ей показал!»

Борька крикнул в сторону кустов:

— Спасибо, друг Дунтик! Выручил в очередной раз! А теперь пойдём-ка в травницкую комнату лечиться.

Но ветви с осенними листьями даже не шевельнулись. Что бы это означало? Дунтили всегда ходят сами по себе, как кошки, или магическая тварюшка-поисковик принципиально не хочет лишний раз светиться? И Белехов направился в травницкую, чтобы там оставить банку с лупояном. Чем дальше этот злодей от людей, тем лучше.

Дунтиль ждал его у крохотной дверцы в святилище ботанической магии. А в самой травницкой был уже готов тазик, исходящий радужным паром; рушник с вышивкой, вероятно, какими-нибудь оберегами; а также банка с опалесцирующим содержимым, на которой было написано: «От детских погрызок, царапок, цыпок и прочего». Вот так комната! Она сама подсовывает лекарю нужное. При ней никакого магически-медицинского образования не нужно.

Белехов сам протирал двупалые лапки дунтиля горячей мыльной водой. Он постоянно хранил в памяти слова преподавательницы латыни о том, что главный инструмент врача — его руки. И ничуть не брезговал безобразным внешним видом Дунтика, не обращал внимания на его ноздри, в которых кто-то шнырял и попискивал. Через минуту магический поисковик схлопнул ноздри и стал сладко посапывать. Похоже, он испытывал от лечения только приятные ощущения.

Когда вода в тазике потемнела, а осадок многолетней грязи осел на дно, магмед протёр лапки пациента рушником. А потом наложил толстый слой мази из банки. Дунтиль очнулся, и Борька уловил его телепатический посыл: «Спасибо, друг Борислав. Ты замечательный магмед. Агафья Спиридоновна знала, кого выбрать наследником. А почему лупоян ещё жив? Его бы распылить в прах за злодейства».

Борька даже сам с некоторых пор начал замечать свою склонность к занудству. Возможно, она у него была наследственной — как-никак, его бабушка была учительницей русского языка и литературы, а родители преподавали в медуниверситете. Поэтому он пустился в рассуждения:

— Не знаю, насколько мир магии и реальность обыденного связаны между собой, но в прошлом веке в Англии, если я ничего не путаю, был такой случай: поля фермеров пострадали от нашествия насекомых. Пришлось истребить вредителей химическими средствами. Ты знаешь, дунтиль, что это такое — химическая обработка растений?

Умница дунтиль, хотя у него вместо головы был один нос, кивнул.

— Так вот, — продолжил Борька, — мёртвых насекомых склевали птицы и тоже отравились. Трупы птиц съели мелкие хищники, в том числе кошки. Их конец также оказался печальным. Из-за того, что естественные хищники исчезли, развелись грызуны и начали нашествие на города. И принесли на шкурах блох, которые стали переносчиками болезней людей, да и всех теплокровных. И вот я с парнями оказался в мире магии. Законов этого мира не знаю и не узнаю, меня выгнала из колледжа Марфа Петровна. Мои друзья тоже не великие любители учиться. И в наших руках оказалось зловреднейшее существо, вроде тех, кто погубил поля английских фермеров. Если мы его уничтожим, не повторится ли старая история, когда исчезновение вредителей нанесёт больший вред славному городу Белехову? Понимаешь?

Дунтиль величественно кивнул носом. Крохотное население курчавых волос в его носу стало издавать писк и неистово шевелиться. Дунтиль еле успел прикрыть ноздри рушником и громогласно чихнул.

— Вот, значит я правду сказал, — обрадовался Борька. — Пусть лупоян посидит в банке. Вдруг и он для чего-то в городе нужен. Кстати, прошу прощения за вопрос, кто это живёт у вас в ноздрях, уважаемый дунтиль?

Борьке пришёл телепатический ответ:

— Каждый выращивает своё потомство, как может.

Белехов в изумлении откинулся на спинку стула, подумал и успокоился. Раз уж господин Лягв выращивает детей на ушах, то почему бы дунтилям не завести отпрысков в носу? И тут до него донеслась печальная мысль:

— Внешний мир очень суров, в нём тоже действует принцип естественного отбора, как и за пределами Белехова. Хорошо, если выживут два-три детёныша. Поэтому магические существа стараются подольше держать потомство при себе.

Борька самодовольно ответил:

— В моём мире тоже такое было. Но уже пещерные люди могли оказывать пострадавшим помощь. А уж теперь… ого-го! Что ж магические миры так отстали?

В мыслях дунтиля появилось раздражение:

— Не отстали. Пошли по пути долголетия тех, кто доказал свою силу. А ещё у нас никто не умирает окончательно. Но ты, друг Борислав, ведь хочешь не поспорить со мной, а попросить о чём-то, так?

Борька, который уже был готов ринуться в спор, осёкся и сказал:

— Да.

— Тогда проси, — великодушно разрешил дунтиль.

— Понимаешь, Дунтик, я однажды поссорился с нашей директрисой Марфой и послал её на Памир… И что ты думаешь? Именно там она и оказалась. Мы с друзьями решили её вернуть обратно. Нам всё удалось, но с тех пор наши товарищи Рыжий, Ресничкина и Конькова исчезли. Не пришли даже на собрание, на котором меня исключили из колледжа. И я думаю, что это было не просто их нежелание держаться подальше от меня, а… может, ссылка или даже заключение. Не такие они ребята, чтобы забыть про друзей. И мне больно, как представлю: сидят они в забвении или в чём-то похуже, думают: ну когда же Белехов, Шумков и Коркин вызволят их… А никто на помощь не приходит. Это же зашквар высшего уровня — оставить в беде товарищей. Не мог бы ты найти, где они сейчас находятся?

— Легко, — откликнулся дунтиль и исчез из травницкой так быстро, что Борька и глазам моргнуть не успел.

Ну что ж, теперь можно вернуться к своей команде и посмотреть, кто чем занимается. Белехову стало легче после разговора к с дунтилем. Магическое существо не только поразило способностями, но и внушило уважение знаниями и мудростью. А ещё у Борьки возникла уверенность: уж этот-то волшебный парень никогда не подведёт, не сдаст и не забудет о своём обещании.

Белехов глянул на банку с лупояном среди тьмы-тьмущей растительных лекарств, настоек и отваров. Жаль, что ни на одной не было этикетки «От подлости». А то бы он с головой залил эту жабу магическим голубым антисептиком. Земноводное, или амфибия, ответило ему не менее ненавидящим взглядом.

В доме все занимались своим делом: Паша наводил чистоту и блеск на веранде и кухне, то и дело покрикивал:

— Ещё один туесок из бересты! И короб из сосновых досок, только некрашеных.

Гена Мутный, покрытый каплями пота, врывался с винтажными средства хранения продуктов и тут же исчезал. А Паха, внимательно оглядывая дары соседей, распределял пирожки по туескам и ставил их в холодильник, слоями располагал помидоры в коробах, прослаивая их древнейшими газетами. Он был так увлечён, что не обратил внимания на Борьку, а потом, не взглянув на него, рявкнул:

— Где эмалированное ведёрко литров на пять? Яйца уложить нужно. Этот ваш морозильный ящик не подойдёт для хранения, в погреб спущу.

«У нас есть погреб?» — удивился Борька, но без единого слова повиновался Пашке. Сам он, конечно, найти нужное ведро не смог, поэтому пошёл к лягвёнку.

Оказавшись во дворе, Борька словил столбняк, не менее крепкий, чем при виде внезапно выросшего бразильского ореха. На земле не оказалось ни одной засохшей травинки, ни одного увядшего сорняка. Даже нападавшая с яблонь листва исчезла. Зато на плитках объявилась огромная бочка для сбора дождевой воды, изрядно покорёженная. Дно стало откидывающейся крышкой, внизу появилось небольшое отверстие. Славик приближал рот к дырке в металлическом боку бочки и выдыхал огонь. Гена Мутный шнырял возле странного цилиндра. Прикладывал руку к металлу и командовал:

— Пока всё! — Или: — Наддай ещё!

Борька потряс головой, надеясь, что весь этот сюр ему приснился. Ничуть не бывало. Огород оказался в ещё более потрясном состоянии. Возле логова господина Лягва трава оказалась цела. Но рядом стоял колышек с неграмотно написанной табличкой «Батена фатэра». А далее…пожухлая ботва картошки, морковки, кабачков, помидоров и совсем уже сухие остатки листьев огурцов сама собой свёртывались в жгуты. А овощи медленно, почти незаметно для глаза скатывались в кучи. Борька, если бы специально не проследил за крутобоким гигантским помидором, не уловил бы этого движения.

Самым странным оказалось то, что соседка, на днях выдавшая Борьке связку ключей, на овощной «самосбор» н обращала внимания. Она прилипла к сетчатому забору между участками и заканючила:

— Славик, а мне-то чудо-компост сделаете? Геночка, может, уже сегодня успеете?

Лягвёнок посматривал на небо и прогнозировал погоду:

— Тёть Кать, на дворе вёдро, дождя не будет. Не сегодня, так завтра успеется.

Однако соседка была озабочена отнюдь не погодой:

— Ага, только зазевайтесь, другие соседи понабегут! Да ещё своими потребностями цену задерут неподъёмную!

Белехову всё стало предельно ясно. Мутный с Шумковым производят чернозём, который вообще-то формируется не одну тысячу лет из растительных остатков и мусора. Славик обеспечивает разогрев массы и перепревание её, Мутный контролирует. А поскольку этот чернозём магической природы, он каким-то образом влияет на сибирские дерново-подзолистые и серые лесные почвы. Поэтому в Белехово всё растёт, процветает и плодоносит. Но ведь раньше с этим легко справлялся господин Лягв! Отчего бы его отпрыску не заняться чистой магией? А потом Борьку осенило догадкой: да друзьям так интереснее — вместе работать, объединять свои способности! Вдруг они ещё индивидуальное предприятие организуют? Денежки станут зарабатывать. У Шумкова это наследственное. Славкин батя преуспел в бизнесе и сейчас владеет диагностическим центром. Но Белехов только усмехнулся своим мыслям. И, между прочим, зря. Он даже представить себе не мог, что в его родном городе скоро выйдет первый номер нового периодического издания — журнала «Магия и жизнь». И что слияние волшебства и реальности — естественный и не контролируемый человеком процесс, хотя сейчас он существует только на страницах фантастических книг.

— Хозяин Борислав, — сказал Гена, ощупывая бочку. — Ваша приёмная готова, можете осмотреть её, сообщить о пожеланиях. Время к вечеру, сейчас клиенты повалят. А здесь нечего топтаться… здесь мы сами справимся.

Вот это да! Борьку выставляли из его собственного сада! Лягвёнку стоило бы напомнить, кто есть кто. Но Белехов махнул рукой в прямом и переносном смысле на заносчивость домоправителя. Всё они — он сам, Шумков, Коркин и Мутный — в одной связке. И цель их — выжить, самоутвердиться, не наломав при этом дров и не загубив чего-нибудь в магическом мире. Как это, собственно, уже произошло несколько раз.

А приёмная оказалась шикарнейшей! Она была выдержана в страстно любимом Борькой стиле минимализма: много света, минимум мебели, никаких громоздких письменных столов и массивных кресел. Прямоугольный низкий столик и возле него — лёгкие стулья с высокой прямой спинкой. Сразу видно, что в этой приёмной не пичкают посетителей кофе или чаем, а просто беседуют. Борька ощутил такой контраст с родительской квартирой, напоминавшей склад мебели разных эпох, где разномастные шкафы, буфеты маминых-папиных бабушек соседствовали с югославской вычурной стенкой и компьютерными столиками, что ему стало легко и приятно просто дышать, не то что работать. Причём родители категорически не желали расстаться ни с одним мебельным мастодонтом: это же память! А если учесть, что дом родителей просто не мог вместить горы рабочей документации, рефератов, чужих диссертаций, коробки дисков и тьмы тьмущей специальной литературы, то Белехов просто мечтал поскорее вылететь из родительского гнезда. Как здорово, что его полёт завершился в этой приёмной, где единственным украшением служила часть стены, выложенная натуральным камнем и оплетённая плющом с сизовато-белыми листьями. Плющ произрастал в круглой керамической вазе без украшений, радовал глаз и сердце хозяина.

— Молодец всё же Гена Мутный, сумел угодить! — подумал Борька.

Но долго радоваться работе домоправителя не стал. Его привычка рассматривать всё с разных точек зрения привела к мысли, что Гена, может статься, вовсе ни при чём. Это чудесный дом Агафьи Спиридоновны, не просто умный, а по-настоящему мудрый, стремился сделать быт хозяина лёгким и приятным. Он каким-то образом расширял и изменял пространство, подстраивал его под нужды жильцов.

Борька покрутил в руках очки, которые лежали на столике на ониксовой подставке. Для чего они? Парень надел их и подивился: почему их стёкла совсем без диоптрий? Но через миг стало ясно почему. Борька увидел калитку и свою первую клиентку. «Вот так аналог камеры наблюдения!» — порадовался Белехов, не подозревая о других особенностях очков.

Посетительница, дородная неухоженная женщина, не смогла войти, пока по дорожке к ней не прошествовал Паша и не учинил ей строгий допрос:

— Вы к кому, уважаемая?

— Так к Бориславу же! О нём вся наша улица говорит, дескать, сильный целитель и ведун.

— По какому вопросу пожаловали?

— Не твоё собачье дело! — окрысилась вдруг клиентка.

Паха спокойно ей улыбнулся, развернулся и зашагал назад к дому.

Женщина затрясла калитку, пнула её несколько раз, попыталась отломать восьмёрку, лежавшую плашмя, пока она не вспыхнула в закатных лучах и не обожгла её. Дуя на пальцы, она закричала удалявшемуся Пахе:

— По личному! По личному вопросу!

— Суть вопроса? — повернулся к ней Паха.

— Мужик у меня кобель! А в доме пятеро детишков!

— Вы имеете в виду хм… поведение или речь идёт о метаморфизме? — поинтересовался Паха, вдоволь наржавшийся над учебником по таксономии.

Женщина на секунду-другую задумалась и спросила:

— Этот мета… изм… он заразный чё ли?

— Ещё какой заразный, — уверил её Коркин.

— Веди к целителю, пока не поздно! — заверещала бабёнка на всю улицу.

Навстречу им уже спешил Борька. Его волшебные очки подсказали имя клиентки, её беду — обоснованные сомнения в верности супруга, испустили успокаивающие бесцветные лучи.

— Присаживайтесь, Наталья Синюшкина. Расскажите о своей беде, а я подумаю, как вам помочь.

— Не помочь уже мне. Только и остаётся, что головой в омут с такой заразой-то… А у меня пять детишков! Кому они будут нужны, сиротинушки!

Бабёнка взвыла со звуком пожарной сирены.

Борькино лицо не дрогнуло. Он казался воплощением спокойной доброжелательности. Зато в его голове царил сумбур. Какой выход мог предложить воющей Наталье восемнадцатилетний парень? Только один: плюнуть на супруга, выгнать его прочь и постараться вступить в новые отношения. Кроме того, его родители самозабвенно были влюблены только в науку, одержимы повышением уровня здравоохранения. На этом фоне всё остальное казалось частностями, не заслуживающими ни внимания, ни эмоций. Предки его лучшего друга Славика, бывало, разъезжались по разным городам, потом снова объединялись в семью. Но тоже без таких вот драм, чтобы орать на весь город. Личный опыт Борькиных отношений с девушками сводился к двум максимам: все девчонки хороши, выбирай на вкус. Не повезёт с одной, найдётся другая. Можно было, конечно, набить морду сопернику, но чисто ради проверки уровня тестостерона.

Поскольку перед Белеховым находился человек, а не магическое существо, магмед стал тянуть резину. Он спросил:

— А чем занимается ваш супруг?

— Шоферюга он блудливый! Целыми днями гоняет Икарусы до Иркутска и обратно!

— А почему он так много работает?

— Так детишков-то кормить нужно! Пятеро их, пятеро!

— Какой замечательный мужчина! — восхитился магмед. — Трудится не покладая рук. Наверное, ещё и по дому работает, картошку сажает, за скотом ухаживает.

— Да не за бычком и подсвинками он ухаживает, а за стервой-кассиршей Любкой Кузнецовой! Приворожила она его, приворот сделала! Весь город сплетничает, как она перед ним своей тощей задницей крутит!

— Люди часто ошибаются. Полной, широкой задницей крутить гораздо эффективнее. Вы не пробовали?

— Чё?! — разъярилась Наталья. — Да когда мне задом крутить, если с утра до позднего вечера на мне дом, ребята, работа в типографии?

Белехов почувствовал, что он стремительно проваливается под лёд полного незнания жизни и женской психологии. Поэтому спросил, стараясь выглядеть спокойным, всё понимающим и бесстрастным:

— А от мня-то вы что хотите?

— Приворот на мужа! И отраву для стервы Любки!

Белехов холодно взглянул в её глазки-щёлки, заплывшие от слёз, и сказал:

— Я дам вам приворотное зелье. Но принимать вы его будете должны вместе с мужем. А насчёт отравы сообщу в полицию. Вы же в курсе о законе, по которому нужно ставить в известность органы о готовящемся преступлении?

— Нет! Не надо в полицию! Не просила я отравы, вы всё сами придумали и на меня наговорили. А зелье давайте.

Белехов велел:

— Ждите. Сейчас принесу.

В травницкой он осмотрел полки. Ни одна из банок не посигналила ему о нужном средстве. Борька вспомнил огород своей бабули и о том, что она рассказывала ему о травах, в частности, о любистоке, хорошем средстве от болезни печени и лёгком успокоительном. Кроме того, бабуля, смеясь, говорила, что раньше эту травку уважали за разжигание любовной страсти. И магмед прихватил бутылочку с отваром. Вреда семейству он не нанесёт. А особая внушаемость может помочь проблеме Натальи.

Магмед передал клиентке зелье со словами:

— Принимать три раза в день по десертной ложке вместе с супругом. В доме в это время должны царить мир и покой — ни претензий, ни скандалов, только уважение к мужу-добытчику. Постарайтесь говорить ему исключительно ласковые слова. Чем их больше, тем эффективнее действует зелье. Про стерву Любку даже думать нельзя, будто её нет на свете. Хоть раз вспомните — всё лечение насмарку. А я забуду про отраву.

— Сколь я вам должна? — Наталья схватилась за сумку.

— Нисколь! — рявкнул Борька. Он был готов сам приплатить, чтобы у него не было больше подобных пациенток.

Когда магмед и Наталья вышли из приёмной, в холле их ожидали все обитатели дома. По лицам товарищей Борька догадался, что у них к нему есть претензии. И он знал, какие именно. Ведь в их компании был потомственный бизнесмен Шумков Вячеслав, наследник диагностического центра, в котором цены были ой-ой-ой какие. С горечью Белехов отметил, что друзья согласны со Славкой.

Гена Мутный, застывший в воздухе, вдруг сменил цвет на чёрный и вытаращил на беднягу Наталью огненные глаза. Женщина закрестилась и, путая слова молитв, пулей полетела к калитке.

Борька задумал решить вопрос с оплатой услуг магмеда раз и навсегда. В конце концов, он хозяин этого дома и преемник всех чудес Агафьи Спиридоновны. Парень, словно защищаясь, выставил перед собой ладони и изрёк давнюю мечту своих родителей:

— Медицина должна быть бесплатной и доступной для всех. И этот вопрос больше не обсуждается. Кто не согласен, пусть заканчивает БМК и открывает свою лекарню.

— А мы чё? Мы ничё… только вот пять косарей подняли на чудо-перегное, — проговорил Славик. — Десять хозяйств по нашей улице будущим урожаем обеспечили.

И тут неожиданно «выступил» Гена Мутный.

— А я как раз чё! — сказал он довольно нагло. — В нашей лавке, где отовариваются все домоправители, никакие косари не принимаются. Так что, хозяин Борислав, пожалуйте денег на хозяйство.

Борька без лишних слов прошёл в гостиную, вытащил из шкафа увесистую банку с магической валютой, зачерпнул, сколько вошло в его немаленькую горсть, и собрался было высыпать сверкающие монетки в пригоршню Гены Мутного. Но противный детёныш спрятал лапки за спину и сказал:

— Маловато будет! Надо бы добавить.

Борька уже где-то слышал эту фразу, возможно, в прошлой городской жизни. Он протянул банку домоправителю со словами:

— Бери сколько нужно. Да не смущайся, деньги ты получил из хозяйских рук.

Лягвёнок схватил банку, наморщил лоб и задал риторический вопрос:

— Я разве смущался?

Потом его рожица стала очень довольной, глаза плутовато заблестели, и Гена с воплем «Йохохо!» вылетел из гостиной.

А Славик обратился к Паше тоном, не терпящим возражений:

— Значит так, Паха. Ты без дела слоняешься. Поэтому обязан помочь мне. Борька сам с клиентами справится. Пойдём на другую улицу рекламировать нашу продукцию. У меня уже три заказа есть, но этого мало. Или ты не хочешь заработать?

Пашка затоптался на месте. С одной стороны, ему, как и всем обычным людям, хотелось денег, а с другой было трудно отказаться от почётной обязанности встречать Борькиных пациентов. Белехов сказал ему:

— Иди, Паша. Купишь себе свою собственную одежду, а то прямо больно глядеть на твои перешитые обноски. Но Шумкова не слушай. Он скажет тебе дурацкую фразу о том, что деньги должны делать деньги. Сразу договорись, какую часть выручки ты получишь, а потом потрать всё на себя.

Славик скорчил рожу другу, подхватил Паху под руку и почти утащил со двора.

Борька остался один на один со своими далеко не радостными мыслями. Благородное дело целителя-магмеда обрастало клубком далеко не медицинских проблем. Завтра друзья отправятся на лекции в БМК. Как они себя там проявят? При собственном заработке не оставят ли его одного против возможных пациентов? Они же могут оказаться очень опасными… Короче, магмед отчаянно трусил. Он прошёл в приёмную, единственное место в доме, где ощущал неиллюзорный комфорт и покой. Борька водрузил на нос очки, и тут же его неуверенность в себе сменилась решимостью.

Потому что у калитки стояла домоправительница ведьмы Захороновой в старинном наряде. Магмед прошёл к той преграде, которую женщина никогда не могла преодолеть и распахнул перед нею калитку со словами:

— Что могу помочь?

Карлица злобно сверкнула на Борьку глазами из-под насупленных бровей и спросила:

— Где наша кошка Маррруська?

— Не могу знать, — магмед ответил чистой правдой на вопрос с подвохом. — В последний раз её видели вылетевшей из кустов. Где она приземлилась, никому неизвестно. Правда, она и в первую, и во вторую нашу встречу промявкала нечто похожее на слово «дура». Кого она имела в виду, мне тоже неведомо…

И тут домоправительница грохнулась в обморок. Её нос картошкой потерял багровый оттенок, стал жёлтым. Губы посинели, нижняя отвалилась, обнажив чисто кошачьи клыки. Лицо побелело, и от этого стали видны мельчайшие чёрные волоски. Природная волосатость подчёркивалась торчавшими над надбровными дугами бровями, щетиной над губой и скошенном подбородке. Кстати, очень похоже, что усы были специально подрезаны. Иначе бы они напоминали… кошачьи вибриссы!

Магмед освободил шею болящей от плотно намотанного шарфа и приметил всё ту же волосатость. Пытаясь поднять женщину, он понял, что тело её похоже на плотно набитую шпикачку, а ноги короткие и кривые. Уж не сама ли кошка Маруська приняла на время облик ведьминой служанки?

Белехову доводилось носить девушек на руках. Однако домоправительница была весом не менее центнера, даром что являлась карлицей. Пыхтя и отдуваясь, магмед втащил болящую в приёмную, свалил её в одно из кресел. Уселся напротив и стал наблюдать.

Пациентка стала приходить в себя: втянулся синеватый язык, дрогнули веки с очень короткими ресницами, с глазного яблока сползло прозрачное третье веко, которое бывает только у животных.

— Как вас зовут, уважаемая? — спросил магмед, пользуясь оглушённым состоянием клиентки.

— Дашка…

— Не паникуйте, Даша, с вами случился обморок, вызванный пропажей Маруськи. Вы ведь подумали, что из нашего сада она направилась прямиком в горы, куда до неё была сослана Марфа Петровна, так?

Домоправительница открыла круглые глаза:

— А вы туда её зашвырррнули?

— Нет, конечно. Сейчас мы побеседуем и наверняка выясним, где может быть Маруся. Ведь так зовут вашу родную сестру? Да, и не хотите ли успокаивающего отвара?

Глаза домоправительницы из отряда хищников семейства кошачьих стали ещё больше. Они налились желтоватым светом с пульсирующим тёмным зрачком. Белехову стало неуютно. Точно так же, когда Ресничкина пыталась заставить его залезть на каталку для обследования. Значит, эта «фурри» пытается его загипнотизировать. Но чудесная приёмная была хорошей защитой для магмеда.

— Отваррра… дай отваррра… — сказала Даша.

Борька встал и неосмотрительно повернулся к Даше спиной. Что произошло, он так и не понял. Разве что ощутил движение воздуха. А когда обернулся, увидел, что плющ выбросил несколько длинных побегов и в них билась Даша, раскрывая рот в беззвучном шипении. Более того, через её перчатки высунулись кривые когти величиной с крючки для ловли акулы. Однако вероломная домоправительница тут же изменилась: когти втянулись, она уютненько устроилась в кресле. Магмед отправился в травницкую, думая, поможет ли Даше отвар любистока. Но с полки ему мигнула красным светом банка с этикеткой «От лихости, окаянства, лукавства и паскудства». «Не переборщить бы с лекарством», — подумал Борька, изо всех сил подавляя желание полностью вылить банку в рот Даши. Вопрос, станет ли пить отвар Даша, что ни на есть окаянная, лукавая и паскудная, тоже был под сомнением.

Но когда магмед снял притёртую крышку с банки, Даша взвизгнула от восторга. Над горлышком сосуда витал ощутимый мятный дух. В одном из встроенных шкафов Борька нашёл мензурку и щедро плеснул в неё опалесцирующую жидкость. И разговор, которого просто не могло быть по определению, состоялся.

— Маруська на самом деле моя сестра. Только я двумя помётами старше. А потому всяко-разно умнее, — разглагольствовала без всякого принуждения Даша. — А она на меня всё время орала: дуррра, дуррра. Ну, подобрала мня женщина под скамьёй, приласкала, спросила: хочешь человеком быть, по свалкам корм не искать, в подвале здоровенных крыс не ловить. Собак не шугаться, с воронами потроха не делить? Не мёрзнуть в подворотне, возле камина мурлыкать? А Маруська вокруг скамьи бегала и орала: дуррра, дуррра! Женщина скормила мне кусочек пирожка. Ой, как мне плохо стало! Очнулась уже человеком, в платье, фартуке и чепце. И та женщина, она же самая сильная ведьма в этом городе, заставила меня работать, как проклятую. Днём и ночью, без отдыха. Я только иногда видела Маруську, которая на свободе возле помойки морду вылизывала. Тогда я сказала ведьме: или обратно мне облик кошачий возвращайте, или пусть сестра будет у меня в подчинении. Всё мечтала: ух, и погоняю я её с тряпкой и шваброй, заставлю тяжёлые корзины с рынка таскать! Но ведьма Маруську кошкой оставила. И велела Агафье Спиридоновне вредить. Только Маруська на меня по-прежнему орёт: дуррра да дуррра. Убила бы тварь! Но ведьма зарок дала: если погибнет одна, то и другой не жить. Вот что мне делать, а? Всё время такая тоска грызёт, только сейчас полегчало.

Борька сказал:

— А вы подлейте ведьме вашего отвара. Она и расскажет, как вам с сестрой от неё освободиться.

— Жалко такого хорошего зелья.

— А себя вам не жалко? Да и я бы ещё отвара приготовил.

— Коли мы освободимся, я тебя, лекарь, по-царски награжу. Знаешь, сколько у меня золота? Я всегда то тут монетку прихвачу, то там две. А в ином месте и сундучок уволоку. Кошкам золото без надобности. Им нужна свобода!

— Время вашего визита истекло, — сухо сказал злой донельзя Борька. — А отвару хозяйке не пожалейте. Тогда тоска грызть перестанет.

Даша послушно поднялась и направилась к двери. Но по её напряжённой спине, по осторожным шагам было заметно, что она боится очередного подвоха или ещё чего-то. Или кого-то. Неизвестно же, кто мог слышать всё происходящее её ушами, спрятанными под чепцом.

Белехов взгрустнул: настоящей медицинской практики сегодня не случилось. Какая-то ерунда… А на дворе уже августовский закат опутал весь участок лёгкими тенями. Наверное, больше посетителей не будет. И всё же магмед в последний раз надел волшебные очки. И чуть не свалился с кресла…

Распахнулась калитка, которая обычно не пропускала никого чужого. И в неё, гремя по плиткам огромными колёсами деревянных тачек, неизвестные личности ростом с Лутоню стали вкатывать груз: какие-то мешки, бочки, горы упаковок, стеклянные шары, которые ловили лучи заката и сияли разноцветными огоньками. Что это: вторжение или даже нашествие? Может, так начинается всякое магическое сражение? А почему бездействует заговорённая растительность сада? Да ещё двери дома распахиваются сами собой…

Белехов честно подумал: он напуган как никогда. Хозяину дома следует что-нибудь предпринять для защиты наследия Агафьи Спиридоновны. Но что именно? И как всякий трусящий человек, Борька ограничился наблюдением. Но когда на крыше раздался топот ног, личности в одежде разных эпох принялись выкапывать ямы вдоль дорожки, заскрежетали и затряслись кирпичные стены, в холле и кухне что-то повалилось на пол, Белехов не выдержал. Он вырвался из приёмной, готовый защищать свой дом.

В это же время с хохотом и улюлюканьем на дорожке появились честные труженики Шумков и Коркин. А перед ними нарезал круги в воздухе Гена Мутный с банкой, ранее вручённой ему хозяином. Товарищи ринулись в дом, радостно подпрыгивая, как детсадовцы при виде игрушек. Гена завопил:

— Смотрите, хозяин, какие запасы я сделал! Мешок кофе йеменских монахов! Бочка нектара прямо с горы Олимп! Ингредиенты восточных сладостей, которых в этом городке никто не пробовал! Фрукты со всех уголков мира! Тибетский мёд от диких пчёл, который собирается отчаянными горцами на высоте больше трёх тысяч метров над уровнем моря!

В голове Белехова щёлкнуло: неопытный домоправитель разорил их, скупив в магической лавке самые редкие продукты. Он строго посмотрел на Гену Мутного и спросил:

— Очень хотелось бы знать, зачем нам всё это редкостное благолепие. Тебя ведь кто-то надоумил, не так ли?

Гена ответил честно:

— Да, сам бы я не догадался. Но наш мудрый Паша посоветовал всё запасать впрок. Не ровён час, исчезнут продукты из магазинов, придётся голодать. Пахина мать однажды купила мешок ячневой крупы, и семья только благодаря ему продержалась зиму тысяча девятьсот сорок восьмого года. А с моими запасами мы хоть десять лет продержимся. И ещё один домовой, старый знакомец нашего Лутони, сказал, что теперь наш дом должен выделяться изо всех. Потому что там ведёт приём самый могущественный магмед Борислав. И да, вот сдача, — и Гена протянул Борьке банку с одинокой монеткой.

Да, случилось именно то, чего боялся Лутоня — Борька был разорён. Окончательно и бесповоротно. Но магмед не накинулся на лягвёнка с упрёками и угрозами. Это была его личная ошибка — доверить все деньги несмышлёнышу. Он просто вышел на веранду и в который раз словил столбняк. Стеклянные шары сверкали, дорожки блестели золотом. И это он ещё не видел флюгера на крыше — золотую чашу, обвитую змеёй в хирургической шапочке и со скальпелем в пасти! И уж конечно, он не знал, что в компании флюгер прозвали Серпентиной, Серпетушкой или Серпентюхой.

Глава 9

Белехов, темнее тучи, вернулся в дом. Первым уловил недовольство хозяина Гена Мутный. Он скользнул за спинку дивана и затаился. Славик продолжил веселиться, а вот Пашка… Житьё в середине прошлого века придало ему не только дурости, типа ненужных запасов для гипотетической нужды, но и приучило к ответственности за свои поступки. И это не было весёлым сговором Борьки и Славика: «А давай щас замутим пару приколов, а потом отмажемся… по-другому ведь не бывает». Пашка был готов отвечать, жертвуя самым дорогим. Улыбка исчезла с его лица, глаза налились слезой. Но он вытащил из кармана заработанное на чернозёме и положил на журнальный столик со словами:

— Борь… Мы, кажись, потратились без всякого рассудку… Вот моя доля, чтобы пережить трудное время.

Только Славка, потомственный бизнесмен, пустился в разнос:

— Потратились? Вы что, слоупоки?! Мы вложились в нашу будущую беспроблемную жизнь! А если и накупили лишку, то не прогорели же! Деньги, пусть и магические, дело наживное. Борька станет бабки за своё лечение брать, более того, повысит плату. Я берусь составить прайс лист. Мы с Пахой организуем пиар-компанию. Клиенты так и повалят! Как вам, например, такое объявление: «Магмед Борис решит все ваши проблемы! Наследник ведьмы возьмётся даже за то, чего никто никогда не делал: мёртвое сделать живым, а живое — мёртвым!» Прикиньте, к нам ломанутся те, кто захочет кого-то оживить. И представители, так сказать, теневой стороны Белехова поспешат чужими руками кого-нибудь… того…» Классно же, признайтесь. Мы станем необходимыми для всех в этом городке!

Белехов подскочил к приятелю с таким видом, что даже Гене Мутному, который на миг высунулся из тени дивана, стало ясно: сейчас точно в мирной гостиной ведьмы случится мордобой. Мамед заорал:

— Приём пациентов будет только бесплатным, и не иначе. Несогласные — вон отсюда, и чтобы я вас больше не видел! И, Славочка, что за кринж ты выдал: мёртвых оживить, живых умертвить?! Разве ты не знаешь, что первое невозможно, а второе — противозаконно и чревато пожизненным сроком?

Славка тоже повысил голос:

— Вот даже не подозревал, что ты, бро, такой тюбик! Да нет, конченый делулу! Прорекламировать не значит сделать! Это просто привлечь, заставить воспользоваться услугами! Ты никогда не видел объявлений на сайтах медучреждений: избавляем от экструзии грыжи межпозвоночного диска без операций! Лечим онкологию любой стадии! В семьдесят вы будете выглядеть младше ваших внуков!

Борька сделал вдох-выдох и решил, что магмеду негоже кипятиться и булькать, как оборзевший зумер. Он уселся на диван и спросил:

— Я рекламы не видел. Но хорошо знаю, что думают по этому поводу мои родители, медики с громадным стажем и учёными степенями. Допустим, ты прорекламировал, а я не смог оживить. Что дальше? Потеря репутации и изгнание из профессии?

Славка зло и торжествующе хохотнул:

— Нет, бро, ты точно глэк. При неудаче ты просто находишь причину и с умным видом её сообщаешь: сделал всё, что мог, но помешало стороннее магическое действие! Могущественная ведьма, Волан-де-Морт, Ктулху, Захаронова, вообще Нёх! Или инопланетный разум, в конце концов. Нужна длительная, возможно, нескончаемая работа! А пока позвольте почистить вам ауру, чакры-хренакры! А тех, кто обратится к закону, — в незабываемое путешествие на Тибет!

Белехов скривился презрительно:

— Ты мне не друг! Дикси.

Славка удивился:

— Чё это не друг-то? Эй, камрад, ты в себе? Я всего лишь показал тебе, как действует эффективный пиар! За такие советы люди ващет бабки платят. Но если не хочешь советов, то ладно, я найду, кому их дать. А так давай работать, как скажешь.

Коркин облегчённо вздохнул: ура, домашняя заваруха кончилась. Славка зевнул, потянулся и завершил спор словами:

— Сложный выдался денёк. Борька, кыш с моего дивана. Баиньки хочу.

А Белехов подумал, что такая гибкость мыслей в сочетании с наглостью реально могут сделать из Шумкова выдающегося бизнесмена. Возле дивана завозился забытый и виноватый лягвёнок. Борька неожиданно для себя подставил ему ладонь, и домоправитель запрыгнул на неё. Хозяин прижал его к груди, как котёнка, и отправился в спальню. Засыпая, Борька вдруг вспомнил детство, как сладко ему дремалось рядом с мурлыкавшей кошкой Элизабет Блэкуэлл, в повседневной жизни просто Лизкой. Так животное назвала мама в честь первой в мире женщины-дипломированного врача. А под кроватью мерно дышал доберман Кох, чьё имя напоминало миру о Роберте Кохе, первым выделившим в чистой культуре возбудителя туберкулёза, сибирской язвы и холерного вибриона. Животные в своё время ушли в другой мир, оставив после себя острую тоску по дружбе и полном взаимопонимании с ними.

Белехов открыл сонные глаза, чтобы убедиться: он в унаследованном доме, а не в своей комнате в родительской квартире. Да, он находился в бывшей спальне Агафьи Спиридоновны. А мурлыкал… Гена Мутный! Причём лягвёнок свернулся клубком под одеялом, как это когда-то делала Лизка. Но кто же тяжело вздохнул под кроватью, да ещё и с хрустом потянулся? По кончику заострённого носа, высунувшегося из-под кружева простыни, стало ясно, что это дунтиль.

— Дунтиль, дружище, ты уже вернулся! — Подскочил Борька с криком.

Это этого движения Гена Мутный откатился на край кровати. Не раскрывая глаз и не переставая мурчать, вытянулся на месте хозяина, положив голову на подушку. Ну точь-в-точь Лизка!

Борька зря надрывал голосовые связки, ведь все дунтили общаются телепатически.

— Я давно вернулся и успел отдохнуть.

— Ты выяснил, где прячут наших друзей Рыжего, Конькову и Ресничкину? Так скажи скорей, вся душа изболелась. Я уже было подумал, что они предатели, отказались от нас. Но всегда знал: такого не могло случиться!

— Разумеется, выяснил. Их не спрятали, и они вас не предали. Совет БМК отправил их по обмену студентами в Первый Иркутский медколледж. Вот там они и постигают науку врачевания. Живут в пятиэтажном доме, который называется очень странно — общежитие. Ходят на лекции, посещают практические занятия и даже нашли работу в лекарнях в ночную смену. Здоровы и веселы. Как ты, друг Борис, выражаешься — ржут над всем. И весь Первый медицинский ржёт над ними. Но постепенно ребята завоёвывают авторитет.

— А о нас они вспоминают?

— Ежечасно, если не ежеминутно. По их мнению, Первый медицинский вместе с преподавателями и студентами, кроме Гоши, должен отправиться на Памир для просветления.

— А кто такой Гоша?

— Это учебное пособие — скелет.

— Как так? Учебные пособия созданы для наглядности в обучении, они не говорят и не двигаются…

— Гоша уже говорит и двигается, даром что из пластика.

— Вот бы увидеться с ребятами!

— Пока это невозможно согласно условиям обмена. Я долго в том городе находиться не могу. Ожидаю времени, когда нужно будет выпускать маленьких дунтилей. К тому же там нашлась парочка старых леди, которым почему-то удалось заметить меня. Они так обомлели, что их перевели в другую лечебницу. Никто им не поверил, но вдруг врачи решат повторить эксперимент? Я в этом не заинтересован.

— Хочется хоть одним глазком взглянуть на друзей!

— Увы, это невозможно. Думаю, ваши родители позвонят и расскажут про ребят. Всегда интереснее взгляд квалифицированного специалиста.

— Да зачем мне специалисты? Общения хочется! Кстати, как ваши руки? Зажили или ещё нужны процедуры?

— Всё великолепно, магмед Борислав! До встреч по другому поводу.

— Какому ещё поводу?.. Дунтиль, вы догадались, что меня тревожит уход моей наследодательницы Агафьи Спиридоновны?..

— Ошибаетесь, Борислав. Дунтили не догадываются, они знают…

Под кроватью всё стихло. Волшебный «энциклопедист» покинул друга. Но оставил ему хорошее настроение и лошадиную дозу мелатонина, гормона сна, для полноценного отдыха. Поэтому Борька тупо проспал пробуждение друзей, их сборы в колледж. Даже не пошевельнулся, когда Гена Мутный чуть свет очнулся и использовал хозяйскую щёку как площадку для взлёта.

Так что поздним утром Белехов остался в одиночестве. И это было очень приятно: никто не спорил, не верещал, не подначивал… не выращивал бразильских орехов, не золотил тротуарную плитку, не искал, чего бы пожрать, среди завалов запасов, сделанных домоправителем Мутным.

Магический холодильник, правда, долго не открывался, а потом его дверцы распахнулись, и нутро чуда техники изрыгнуло настоящий поток продуктов, некоторые из которых магмед даже опознать не смог. Борька заслонился ладонью от вида этого безобразия, а когда отнял руку от глаз, холодильник уже стоял закрытым, мудро спрятав раздражающее зрелище от хозяина.

Борька просто сварил себе йеменский кофе и выпил чашечку-другую, любуясь блеском золотой плитки во дворе. Все события прошлого дня показались не такими уж непоправимыми, жизнь прекрасной. А предстоящая работа магмеда интересной и, главное, нужной для всего города. Заботила лишь проблема: конвертируются ли магическая валюта и обычные деньги на его счету в сбербанке.

Белехов вышел в сад, заглянул в огород. Везде царил прямо образцовый порядок, только зияла яма, в которой раньше стояла бочка с крышкой и отверстием для огненного дыхания Шумкова. Видимо, его друзья решили переработать в чернозёмную почву всё, что покажется лишним в доме. А ещё он глянул на бывшее жилище господина Лягва и ощутил острую грусть по добрейшему магу зелёных насаждений… и по ответственнейшему Лутоне. Вернутся ли они когда-нибудь, чтобы наполнить дом запахом чудесно приготовленной пищи и разумной заботой?..

Раздалось негромкое жужжание. Борька сморщился: это точно Гена Мутный, домо- и порядкоразрушитель, растратчик и глупец, вернулся, чтобы заставить хозяина в очередной раз подёргаться… Белехов глянул на крышу и наконец заметил флюгер в виде золотой чаши и змеи со скальпелем во рту. Нельзя сказать, что магмед опешил. Он уже был готов абсолютно к любым переменам. И флюгер, показывающий лёгкий ветерок, был, в принципе, такой малостью, что не стоило расстраиваться.

В доме раздалось громкое ржание винтажного телефона. Борька кинулся в холл со всех ног. А вдруг это звонок от кого-нибудь из родителей с весточками о Рыжем, Коньковой и Ресничкиной? Но нет… Динамик снова заработал самостоятельно:

— Первокурсники Шумков и Коркин успешно постигли вводную часть по таксономии магических существ, исписали по листу на занятии по латыни и отправились в салон красоты. Расплатились последней золотой монетой. Затем они отправятся в мэрию города и скоро появятся дома для обеденного ритуала.

Борька охнул: вот это да! Оказывается, его телефон не только выполнял функции коммуникации, в чём и заключался смысл его механизма, но ещё умел кляузничать! Надо сказать, Борька ненавидел стукачество и доносительство всей душой. Но он был рад этой новой способности телефона. Ведь теперь он мог знать, чем занимаются его друзья — не попали ли в беду, не нужна ли им помощь… в конце концов, он отныне может знать, к чему быть готовым ему самому! Вот в чём преимущество магической техники перед определением геолокации современных мобильных устройств! И Белехов от души сказал:

— Громадное спасибо за своевременные сведения!

Телефон игогокнул разок и ответил:

— Служу великому магмеду!

Борька повесил нос: весь дом служил магмеду. Чем же он сам может отплатить этому чуду Вселенной — магии? Он в муках совести и отчасти в депрессивном состоянии зашёл в приёмную. Как же это помещение в стиле минимализма благотворно воздействовало на него! Для начала Белехов надел очки без диоптрий и увидел, как к калитке приближается женщина в парандже. Причём такая толстая, что запросто можно было предположить: а не прячутся ли под одной одёжкой парашютных размеров несколько тёток? Кроме того, появилась тревога любого современного человека, связанная с возможными актами терроризма. Однако очки успокоили его. Более того, магмеду стало жутко любопытно: почему же сама директор Белеховского магического колледжа наплевала на зашкаливавшую важность своего положения, принципы и в маскараде притопала к магмеду, которого безжалостно выперла из учебного заведения? Именно из-за этого любопытства Борька отправился встречать Марфу Петровну.

Он поздоровался с максимальной вежливостью, на которую был способен, задал вопрос, но директриса не ответила и чуть не протаранила его бюстом и пузом чудовищных размеров. Только тихо шепнула:

— Это почти государственное дело!

Борьке стало ещё интереснее.

Марфа вошла в приёмную, которая почему-то пропустила её вперёд хозяина, но скромно уселась возле стола. Ножки кресла жалобно затрещали, однако выдержали.

Борька проявил максимальное внимание:

— Как вы себя чувствуете? Лишний нос уже не беспокоит, так ведь? Хотелось бы узнать суть государственного дела. Клянусь, я приложу все усилия, чтобы помочь…

Марфа откинула сетку паранджи. Добавочный нос отвалился, оставив еле заметное пятнышко. Веки утратили отёчность, щёки чуть уменьшились, зубы втянулись в рот, который приобрёл вполне приличные формы. Но директриса по-прежнему молчала. Борьке отчего-то стало весело, и он решил сыграть согласно настроению пациентки:

— Марфа Петровна, — заговорщицки прошептал магмед, — мы все в страшной опасности, так ведь? Возможно, под угрозой само существование Белеховского магического колледжа?

— Да, — откликнулась больная чёрт знает чем.

— Нам нужно действовать стремительно, в огромной тайне?

— Да.

— Может, обратиться к великим тайнам магии, к которым ещё никто не осмеливался прибегнуть?

— Да.

— Так что же случилось? Без дополнительных данных я не смогу помочь… Нет, я понимаю, что это не моё собачье дело и вообще я никто в мире магии… Моё место в захудалой лекарне… Но что произошло-то?

Марфа еле выдавила из себя сведения, от которых Борька что есть силы откинулся на спинку кресла и точно бы упал вместе с ним назад, если бы не чудесная природа всего дома, не позволяющая нанести вред хозяину. А он услышал от директрисы:

— Я снова хочу на Тибет…

Вместо слов, которые так и рвались с Борькиного языка — «Хочется, так и проваливай туда, всем только лучше станет», — магмед сымитировал тяжёлое дыхание смертельно испуганного человека:

— Какой ужас!.. Нет, это настоящая катастрофа!.. Дорогая наша, незаменимая Марфа Петровна, смысл и сила магического мира, вы ошиблись! Вы фатально ошиблись в квалификации этого события! О горе всем нам!

— В чём это я ошиблась? — проскрежетала Марфа, на минуту обретя свои прежние интонации.

— Это не государственное дело, — прошептал Борька и выпучил глаза. — Это дело планетарной важности, от которого зависит скорость сжимания нашей Вселенной!

— Да, — вздохнула Марфа и закатила глаза.

— Но можно противостоять катастрофе… Это тайное знание моей наследодательницы Агафьи Спиридоновны. Сейчас я дам вам средство, которое вы должны будете принимать по глотку через два часа.

И магмед подошёл к полкам, на котором налилась красным светом банка с надписью «От беснования, избытия умом, одержимости, всякого юродства». Банка оказалась трёхлитровой, и поначалу магмеду показалось, что её вполне хватит для лечения маниакального синдрома. Но Белехов слышал о психиатрии только от двоюродного деда, матчастью не интересовался вовсе, а некоторую долю прибабахнутости вообще считал нормой и даже шармом в общении зумеров. Поэтому решил увеличить дозу лекарства:

— Зелье не экономьте. Каждое утро на рассвете такая же банка будет вас ожидать за первой колонной справа от входа в колледж. И даже не спрашивайте, как она там окажется. Это связано с высшей магией.

Марфа схватила трёхлитровку и спрятала её под полу одежды. А Белехов подумал: «Ничего страшного, ленивец Гена Мутный не переломится слетать до колонны и поставить туда другую».

— Но это ещё не всё! — продолжил Белехов. — Сейчас я вам дам не расколотый бразильский орех. И вы должны будете потирать его кожуру всякий раз, когда принимаете какое-либо решение или собираетесь издать приказ. Когда кожура сотрётся, можно будет считать, что вы излечились. А сам я подумаю, как поэффективнее противостоять тем древним духам, которые населяют расщелины скал Памира. Подумаю и сообщу вам с вашего, разумеется, разрешения.

Марфа благосклонно кивнула и величественно удалилась из приёмной.

Белехов догнал её с одним из орехов, который по цвету, форме и весу должен иметь самую толстую кожуру.

Магмед вовсе не стебал бедолагу директрису. Ему было стыдно за свои в крайней степени неосмотрительные слова, благодаря которым Марфа оказалась на Памире. Видимо, перемещение сопровождалось высшей степенью стресса, да ещё эти духи, просидевшие без дела не одну сотню или даже тысячу лет, наверное, обрадовались новенькой и принялись её буллить по-чёрному… Иначе чем объяснить корки на Коньковой и Марфе? Короче, желание исцелить директрису сопровождалось чувством вины, раскаянием магмеда. Белехов слышал от родителей о ятрогенных причинах болезней пациентов. Это когда бедняги заболевали от неправильного поведения или лечения врачей. И Борька чисто для себя произнёс вслух первый пункт клятвы магмеда, которую через много-много лет назовут Клятвой Белехова: «Не будь идиотом, не трепись зря».

Потом Борька сварил себе ещё кофе, по ошибке размолов зёрнышко душистого перца вместо кардамона. Причём не заметил изменения вкуса. Его тревога усилилась из-за того, что он никак не мог уяснить, с какой целью друзья отправились в салон красоты, в котором принимались магические монеты. Неужто они захотели быть похожими на кого-то из волшебных существ, классификацию которых сегодня изучали? Даже приёмная не успокоила его взвинченные нервы. Он вышел в сад и стал мерить шагами золочёные плитки дорожки. Когда Борька шагал от калитки к дому, заложив руки за спину, с золотым флюгером произошли изменения. Змея вдруг выпрямилась, открыла широко пасть, словно бы в изумлении, а сверкающий на солнце скальпель со звоном прокатился по металлочерепице и вонзился в зазор между плитками прямо у ног магмеда.

Белехов замер от ужаса. В каком обличье он сейчас увидит своих друзей? В голове Борьки замелькали персонажи всех игр и фильмов-ужастиков. Наконец магмед решил, что ему не стоит обращать внимания на размер, число голов, щупалец или челюстей. Ведь ему придётся лечить любое чудище. И вообще, внешность не главное. Борька с достоинством и хладнокровием, которые дались ему с превеликим трудом, обернулся и… вскрикнул. Навстречу ему, сияя голливудскими улыбками, шагали два незнакомых красавца, брюнет и блондин. На плече брюнета с модельной стрижкой, персиковым цветом лица, сидел Гена Мутный. Надо сказать, что лягвёнок значительно подрос и, в отличие от родителя, покрылся шелковистой шёрсткой. Так вот, голова Гены оказалась выбритой до сиявшей баклажанным цветом фиолетовости, а над нею возвышался золочёный ирокез согласно моде панков-миллениалов. На левой стороне грудки шёрстка тоже была выстрижена в форме сердца, ярко-алого и даже пульсирующего.

— Ну как, бро? — Славкиным голосом заорал брюнет. — Клёво нас оттюнинговали?

— Я никогда не думал, что такой красивый, — скромно сказал блондин, откидывая чудесные волны волос со лба.

Кстати, Пахиным голосом сказал.

Славка поравнялся с Борькой, вытянул скальпель и крикнул флюгеру:

— Держи, Серпентуха, свой прибамбас!

И попытался забросить скальпель на крышу, но не попал. Лягвёнок сорвался со Славкиного плеча, взлетел и элегантно вложил инструмент в пасть змеи. А её глаза с вертикальным зрачком влюблённо таращились на имбалансных парней, по-пацански просто имба.

Борька укоризненно покачал головой. Для него веснушчатый шатен Славка и лупоглазый Паха с песочного цвета волосами всё равно были ближе и дороже «тюнингованных» красавцев.

— И для чего это всё? — строго спросил Борька, едва ему подчинились открытые челюсти.

— Айда на веранду, щас всё узнаешь. И это, бро… Ты дома чилился, а мы намаялись сегодня. Сваргань-ка нам кофейку.

Борька счёл необоснованным требование обслужить друзей при живом и дееспособном домоправителе, но просьбу выполнил. И Славка рассказал ему следующее:

— Короче, бро, мы по-крупному накосячили. Надо бы деньжат поднять. Ты плату брать отказался. Ладно, мы согласны. Ведь юзать ведьмино наследство трудом не назовёшь, это были бы нечестные бабки. Мы заключили с мэрией договор об утилизации бытовых отходов. А вот оборудование — расчёт котлована, камеры переработки, вывоз чернозёма и прочее, твои, бро, проблемы. Чё морщишься-то? Думай давай, это твоя обязанность. Но цена, трудозатраты и бумажная волокита нас не устроили. Тут уж я чё-нибудь придумаю. Этих бюрократов нужно нагнуть. Бате позвоню, мож, он подскажет. А потом мы пошли гулять, увидели салон красоты и у меня созрела мысль… Ты свой кофеёк-то глотай. Прикинь, я в мыслях увидел, как можно заработать кучу бабла выше памирских гор. Ты не позабыл ещё прежнюю реальность? Помнишь цифровые билборды во всю стену здания?

Борька постепенно наливался краской. Он догадывался, как проныра Шумков собирался реализовать свою тягу к бизнесу, желательно необременительному. А Славка продолжил:

— Ага, вижу, что до тебя кое-что доходит. Завидуй теперь, что придумал не ты. Итак, реклама и алгоритм работы в одном флаконе. На первом фото появляются три красавца — «это мы сейчас». А потом они же, как говорится, в натуре — «такими мы были». И реклама наших «Магмедов»: мол, хотите изменить внешность, приходите в лекарню. Два великих, даже гениальных косметолога помогут вам измениться. И снова фотки, только в обратном порядке. Цена договорная. Короче, и твоя честь магмеда цела, и бабок гора. Мы сфоткались, сходили в салон красоты, потом рванули к ребятам-рекламщикам. Они без работы сидели, поэтому согласились всё сделать под небольшие проценты с заработков. Жду твоих аплодисментов.

Но Борька собрался разбить в пух и прах замыслы приятеля.

— А ты в курсе, что мужчины больше озабочены заработком, здоровьем, вкусной пищей, приятным досугом, чем внешностью? А женщин ещё меньше волнует внешний вид мужчин. И снова на первом месте заработок…

— Ну ты делулу, Борька! Я и не жду клиентов-мужиков. Первыми как раз набегут женщины! Такая очередь образуется, что до мужиков дело не дойдёт!

— Нет, это ты, Славка, делулу! Как ты собираешься из страхолюдий сделать красавиц? Даже в салон красоты идти не нужно, можно просто накупить косметики.

— Ну всё… Повторяю в последний раз: цель рекламы — заставить воспользоваться услугами. А не сделать кого-то кем-то, чёрт подери! Если интересно, как будет всё работать, то слушай: я сообщаю, что за час можно только наштукатурить лицо. А вот превращение в красавицу длится сто пятьдесят часов, и не иначе. В первый сеанс клиентка увидит, кем она станет, на несколько минут. Во второй — побудет красивой полчаса. А на стопятидесятый уйдёт домой такой, что прохожие повалятся к её ногам штабелями. Засада для клиенток в том, что после десятого сеанса по моим расценкам они будут разорены и, естественно, не смогут прийти снова. Им останется только вздыхать по упущенным возможностям и копить денежки.

— Но это ведь обман!

— И что? Вся наша жизнь — игра, театр или обман. Не помню, что именно. Между прочим, кто-то из великих сказал.

— Но вас за такие дела выгонят из колледжа!

— А зачем мне этот колледж, если я буду зарабатывать кучу бабла?

— Вас арестуют, вы получите сроки за мошенничество!

— Что-то никто не арестовал злодейку Захаронову и не закрыл её!

— Цель магмеда — лечить…

— И ни хрена не зарабатывать, так, Боренька?

У Белехова зачесались кулаки дать другу по щам. Но он как можно спокойнее сказал:

— Мы занимаемся магической медициной, которая оказывает помощь абсолютно всем и исключительно бескорыстно. В этом и заключается чудо или магия. Хочешь заняться государственной или частной — дуй отсюда побыстрее.

Шумков весело возразил:

— Как бы не так! Мир магии меня принял. Я наравне с тобой живу в доме ведьмы, учусь по-прежнему в колледже, в отличие от тебя, богатенького Буратино. А вот если ты однажды исчезнешь, как исчезла твоя ведьма, что я буду кушать и где мне придётся жить? Я просто собираюсь допустимыми способами зарабатывать себе на жизнь. У меня ведь нет твоих способностей, своего домоправителя, я не умею переносить людей за тыщи километров только силой воображения. Слушай, а пусть нас рассудит Серпентуха?

Славка выбежал на улицу и крикнул:

— Эй, Серпентуха! Убей меня своим ядом или отрежь скальпелем нос, если я не прав!

Конечно, флюгер не пошевелился при полном безветрии. Но Славка, который знал друга с круглосуточного детского сада, куда ребят сдавали их родители, молодые специалисты, заметил, что Белехов задумал какую-то подлянку. И эта подлянка впервые в жизни была направлена против него. Поэтому Шумков выкатил свои два последних аргумента:

— Ты, Бориска, тоже читал чью-то фразу: красота в глазах смотрящего. Люди постоянно сравнивают себя с кем-то и поэтому кажутся себе безобразными. За несколько сеансов я научу их принимать и любить себя. Разве это не позитив? Не психотерапия? А ещё кто-то с востока однажды поспорил с падишахом, что научит говорить осла. Все стали пугать мудреца, что властитель отрубит ему голову. А весельчак ответил: пройдёт время, и либо осёл сдохнет, либо падишах помрёт. Так что прав я, Бориска, а не ты.

Белехов на него глянул с изумлением:

— Так-так… Теперь всё яснее ясного. Ты собираешься показывать клиенткам банку с лупояном? Тварь будет на их глазах превращаться в идеальную женщину?

— Конечно, — довольно кивнул Борька. — И с каждым сеансом дамочки будут видеть в себе не отвратительную жабу, а красавицу.

— Но лупоян очень опасен!

— А ты у нас на что? — засмеялся Славка. — Да ладно, на что магические способности ведьминого дома?

— Наш спор ещё не закончен, — сказал Белехов и ушёл в приёмную, чтобы успокоиться и подумать.

Конечно, он не хотел расставаться ни со Славкой, ни с молчаливым Пахой. Даже придурочный Гена Мутный был ему дорог. Он просто мысли не мог допустить, что настанет тот час, когда придётся их вышвырнуть из дома. А этот час настанет… Нельзя допустить, чтобы друзья обманывали тех, кто нуждался в помощи. Выход был только один: сделать так, чтобы они поменяли свои убеждения. Увы, Белехов пока не видел способа, как это сделать. Одно он знал точно: друзей не оставит даже в минуты их заблуждений. Предотвратит опасность, спасёт, поможет.

Борька надел очки и успел заметить, что от их дома отъехала пафосная тачка, а перед калиткой стоят настоящие мощи: согнутая старуха в бифокальных очках, с вислым бородавчатым носом, сморщенная, на изуродованных артритом ногах и злобным взглядом из-под оплывших век. Белехов схватил лист из папки, которая чудом появилась на столе, ручку, имитирующую гусиное перо, и впереди всей компании побежал встречать первую пациентку косметологического профиля.

Калитка покорно распахнулась перед страхолюдиной; Славка и Паха подхватили её под руки и, заливаясь соловьями, стали рассказывать о чудодейственных процедурах, после которых эти мощи, годные разве что для могилы, могут стать победителями всех мировых конкурсов красоты. Борька указал взглядом на приёмную, и ребята отволокли чудище туда.

Белехов сказал:

— Перед процедурой вам требуется подписать символический договор с лечебницей «Магмеды». Вот лист, ручка. Напишите своё имя, возраст по паспорту, адрес… И поставьте подпись под согласием на лечение.

— Оно будет стоить всего три золотых магических монеты. Но далее каждый сеанс оплачивается вдвое дороже. Это необходимо, вы ведь знаете, что дешёвое качественным не бывает… — ввернул Славка, за что Белехов за спиной пациентки показал ему кулак.

И Борька взял всё в свои руки, то есть объяснил:

— Располагайтесь поудобнее. Сейчас я внесу большую банку, дотрагиваться до которой нельзя. В ней вы увидите правдивую картину того, как сейчас вас воспринимают окружающие. Не вздумайте огорчаться, людишки — самые злобные твари на свете. Помните сказку об Иване-царевиче и лягушке? Так вот, один из этих молодых красавцев — и Борька указал на Славика и Пашу — должен вас поцеловать. Тогда в банке появится настоящее отражение вашего состояния красивой женщины, полной сил и здоровья. Но любоваться им можно всего минуту. На другом сеансе вы сможете смотреть на банку дольше.

Старуха, хоть и производила впечатление больной в глубокой деменции, что-то начеркала на листе, а потом ткнула кривым пальцем в брюнета, то есть Борьку:

— Вот этот!

Бедолага Шумков, большой ходок по девичьей части, эстет и ценитель женских чар, побледнел, как полотно. На взгляд Белехова, он стал ещё более стильным, похожим на героев «Сумерек». Славка схватился одной рукой за желудок, другой за горло в попытках подавить позывы к рвоте, но под грозным взглядом Борьки подошёл к старухе. Она цапнула его артритной лапищей и с неожиданной силой притянула к себе. Шумков коснулся сочными губами дряблой кожи и… свалился в обморок.

— Он потерял сознание от вашей пока что скрытой красоты. Помните это, когда я внесу банку, — прокомментировал событие Белехов.

Он сходил в травницкую за запечатанным в банке лупояном. Тварюга зыркнула на него с такой ненавистью, что Борька чуть не выронил волшебный сосуд. Потом он убедил себя, что любой магмед холоден и бесстрастен, и уже спокойно посмотрел на широко открытый рот лупояна, в который можно было увидеть даже усеянную шипами и наростами глотку.

— Ка-а-ка-я па-акасть… — протянула старуха и скривилась не хуже Шумкова. — Испа-а-анский стыд…

Но лупоян уже начал свою работу. Через миг в банке находилась миниатюрная милфа с отличным макияжем, в прекрасном костюме, подчёркивающем её точёную фигуру, в лабутенах на стройных ножках. Старуха заворожённо уставилась на неё. А потом Борька со словами «Сеанс закончен» унёс банку.

— Завтра приду ещё, — сказала старуха, и Славка, было поднявший голову, вновь уронил её.

Борька и Пашка проводили старуху до калитки.

В приёмной Славка читал подписанное соглашение, красный от гнева:

— Вы только посмотрите, что написала о себе эта рухлядь: Миловидова Юленька, шестнадцать лет!..

— Друг, я предчувствую, что этот лист и магическая ручка никому не дадут соврать. Смотрите сами! — сказал Белехов.

Магмеды уставились на листок, на котором проступили чернила: Захаронова Ольга, двести тридцать три года…

Глава 10

— Вторжение! — заявил Славка.

— Вторжение… — печально откликнулся Паша.

Борька промолчал.

— И где наш домоправитель Гена Мутный? Он должен обеспечивать охрану дома и участка, — разъярился Славик. — Эй, Мутный! Куда зашкерился?

Но лягвёныш не появился по первому зову, как всегда. В гостиной запахло бедой. Большой бедой. Лягвёнка часто ругали за чудачества. Но любили тварюшку все. Каждый из парней ощутил горечь и непоправимость потери.

— А ты чего молчишь, хозяин? — переключился на Борьку Шумков. — Тебе отвечать перед господином Лягвом и Лутоней.

— Прежде всех мне нужно ответить за исчезновение Гены перед самим собой, — мрачно ответил Белехов. — Когда его видели в последний раз?

— Да он постоянно перед глазами мельтешил… — развёл руками Славик.

Более внимательный и ответственный Паша добавил:

— Он подал скальпель Серпентухе, а когда начался спор, то исчез. Может, испугался. Он же такой маленький…

Борька застыл в молчании. Никто из друзей не знал, что Белехов изо всех сил призывает дунтиля, сыщика-энциклопедиста. Но он не откликался. Зато завёлся Славка:

— Что, Боречка, стыдно за свои наезды на друзей? Жалеешь, что перепугал малыша? Ведь он мог подумать, что ты всех гонишь из дома, в том числе и Гену! И где сейчас несмыслёныш? Может, Захаронова его грохнула…

Борька без единого слова поднялся и вышел на улицу, осмотрелся и крикнул флюгеру:

— Уважаемая Серпентина, не видите ли вы сверху нашего домоправителя?

— Или его тела, — брякнул Славка, окончательно сделав событие трагедией.

Золотая змея покачала головой из стороны в сторону, а потом развернулась к кустам. Скальпель точно указал на декоративные насаждения с огненными листьями и большими колючками. Компания ломанулась в нужном направлении. Но продираться сквозь кустарник было не только сложно, но и опасно: колючки вонзались в тело и застревали в нём. Вдруг Борька пригнулся, обернулся к друзьям и прижал палец ко рту, требуя внимания. Все застыли, проглотив ругательства и оханье от встреч с колючками.

Оказалось, что чуть подальше, у самой соседской сетки, приколоченной к углу сарая, белел пятачок, засыпанный крупным речным песком. На нём развалился Гена, подставляя свои уши-лопухи… захароновской злодейке Маруське. Она с упоением вылизывала Генину шёрстку, похожую на бархат. Домоправитель жмурил глазки и довольно мурчал, что напоминало работу маленького моторчика. Морда сарделькообразной кошки выглядела странно. Исходя из ситуации, можно было предположить, что она изображает кошачью нежность.

Мурчание стихло, и Мутный Гена спросил:

— А почему вас все называют Маруськой?

Видимо, кошка что-то ответила ему телепатически, и Гена сказал:

— Я буду звать вас Марией. Это такое красивое имя! Белла Мария, Кара Мария, Санта Мария…

Маруська отвалилась на жирный бок и заурчала не тише Гены. А он продолжил:

— В одном из словарей, которые я регулярно изучаю, чтобы подсказывать своему хозяину и поправлять его, есть формы имени вашей сестры Даши. Это Дара, Дарочка, Даруня. Что вы сказали?.. Действительно, напоминает Дура, Дурочка, Дуруня. Но, может, не станем её обижать? Всё-таки она ваша сестра… Ах, значит, станем. На всё ваша воля, моя Белла Мария…

Борька еле слышно хмыкнул. Он однажды видел Гену, прикорнувшего на книге «История кораблестроения», которая лежала на ведьминой этажерке. Все чудные имена, которыми он наделял свою знакомую, являлись названиями затонувших кораблей.

— Кара Мария, а с каких действий мы начнём обижать… хм, вашу Дару? Крупу повсюду разбросать?! Один момент. Никуда не уходите…

Генин ирокез сверкнул на солнце, и влюблённый домоправитель исчез. Маруська развалилась на песке, но стала поводить ушами. Видимо, если бы не изготовленное Геной из песка гнёздышко, она бы давно учуяла слежку. Гена вернулся и радостно сообщил:

— Разбросал всю крупу, соль и сахар везде, где можно, моя Санта Мария. Даже насыпал вашей сестре в постель. О… простите, я не мог догадаться, что сыпать нужно было в постель хозяйке… Моя Белла Мария, я хотел бы знать, почему нужно обязательно разорвать все шторы в доме. И вообще, интересно, чем заслужила ваша сестра не просто обиды, а настоящую месть? Долгая история, говорите? Ничего, я послушаю. Ведь слушать вас — такое удовольствие!

И два создания, чья симпатия и близость были очень красноречивы, застыли в телепатической беседе.

Наконец Мутный начал возмущаться:

— Какая низость — предать свой собственный род, сделаться человеком! Да ещё втянуть в это вас, Кара Мария! Да ещё стать воровкой! Я уже не говорю о самом гадком и презираемом занятии — шпионстве за моим хозяином! А теперь эта воровка хочет стать самой красивой и обратиться в нашу лекарню «Магмеды»? Ну-ну… пусть попробует! Нет, Белла Мария, вам не следует забирать её золотые монеты и приходить к нам. Потому что вы и так прекраснее всех!

В этот момент Славка не удержался и хрюкнул от смеха, конечно, зажав рот и нос рукой.

Сарделькообразная, на низких кривых ножонках, Белла Маруська подскочила на метр, вцепилась когтями в сетчатую загородку, прыгнула на крышу сарая и скрылась. Никто и не посмотрел, чем занят Гена Мутный. Когда компания вылезла из кустов, он оказался перед ребятами, приглаживая ирокез со словами:

— Вот вы где! А я ищу вас, ищу!

Парни расхохотались, серьёзным оказался лишь Борька.

— Идёмте-ка в дом, друзья. Поговорить нужно, — сказал он.

Когда все, кроме Гены, устроились в гостиной, Белехов начал свою речь, вглядываясь в тень от спинки дивана, в которой любил прятаться лягвёнок. Особенно когда чувствовал свою вину.

— После ухода Лутони и Лягва наш с вами дом, господа магмеды, изменился. Причина этому — новый домоправитель, Гена Мутный. Когда я увидел его в первый раз, и подумать не мог, что отпрыск господина Лягва является магическим существом, до которого далеко любому в городе Белехове. Вы думаете, это сила моей фантазии перенесла вас на Памир? Нет, друзья. Это сделал детёныш, похожий на насекомое. Он так напоминал своим поведением или, если хотите, повадками маленького ребёнка, щенка, котёнка, что мы полюбили его. И не видели в нём никого, кроме малыша. Разве что мне он напоминал обезьяну с гранатой. Гена рос, учился говорить, манипулировать окружающими. И никто этого не замечал. А Мутный меж тем постигал всё, что видел. В том числе и нас. Надо отдать ему должное, он по природе доброе существо. И любит своих как бы хозяев. Но он метит гораздо на большее! Сейчас я ему задам несколько вопросов, а потом уж нам всем нужно решить, что с ним делать. Гена, выйди из тени.

— А можно я буду отвечать из-за дивана? Тут хорошо, уютно быть честным. На ярком свету я могу нечаянно сказать неправду.

Подал голос обычно молчаливый Паша:

— Какая разница-то? Пусть сидит там, где ему удобнее.

Борька заметил:

— Вот наглядный пример того, почему некоторые особо снисходительны к Гене. У Паши была младшая сестра, вот он и потакает Мутному. Мы со Славкой — единственные дети в семьях, поэтому относимся к нему суровее. Но я согласен, пусть сидит за диваном. Мой первый вопрос: Гена, как ты постиг человеческую культуру, речь, суть отношений между людьми, в том числе между мужчинами и женщинами?

— Само собой получилось. У Агафьи Спиридоновны очень много книг не только о магии. Я засыпал возле них и постигал.

— Всё верно. Любовные и шпионские романы ты постиг именно во сне. Второй вопрос: это ты заставил Лутоню и господина Лягва покинуть нас?

— Ну… они этого втайне хотели… Я просто надоумил их. Да и нельзя дому без домоправителя…

— Третий вопрос: оказывал ли ты влияние на меня, Славу и Пашу?

Вместо ответа раздалось жалобное мявканье. Тот, кто хоть раз слышит тихий, еле слышный плач потерявшегося котёнка, поймёт, отчего у парней защемило сердце.

— Выходи и отвечай! — сурово потребовал Белехов, хотя у него кошки скребли на душе.

— Оказывал… но вы, люди, продолжали быть самими собой… — прохныкал Гена Мутный.

Белехов пристально посмотрел на ирокез, волоски которого уже не торчали бодро, а развалились в разные стороны; в печальные слезливые глаза, на повисшие уши. И… не позволил себе, чтобы жалость взяла верх. Он сказал:

— У меня есть одна из любимых книг. Написал её Сунь Цзы, и называется она «Искусство войны». Очень точно сказал китайские военачальник и стратег о врагах и друзьях: «Тот, кто указывает на мои ошибки — мой учитель; тот, кто отмечает мои правильные поступки — мой друг; тот, кто мне льстит — мой враг». И вот сейчас, Гена Мутный, я услышал от тебя грубую лесть. Здесь, в Белехово, нашим учителем стал Лутоня. Догадайся, кто поступил, как враг? Вдвойне враг, потому что скрывал свои цели и то и дело пропадал куда-то. Втройне враг, потому что потакал всем подряд и вызывал у нас ложные представления о своей значимости. А мы ведь здорово изменились. Я занудствую, Славик косячит без удержу. Про Пашу ничего сказать не могу, я его слишком мало знаю. И ты это видел!

Мутный развернулся и поплёлся в тень от спинки дивана, которая стала уже как ночь. Паха и Славка одновременно сказали:

— Ну нельзя же так с маленькими…

— Завязывай шеймить малого…

Но тут Гена развернулся. Его ирокез воинственно встопорщился, глазёнки сверкнули:

— Моя цель — тоже быть магмедом! И я стал бы лучшим в лекарне! Вы, Борислав, в главмагмеды не годитесь! Я один бы расправился с ведьмой-злодейкой Ольгой Захароновой! И вообще думаю, что Борислав чисто случайно попал в наследники Агафьи Спиридоновны!

Парни остолбенели с открытыми ртами, лишь Борька улыбнулся:

— Благодарю за правду, Гена. И не буду мешать тебе стать лучшим. А что наследство я получил случайно, давно догадался.

Белехов надел очки и продолжил:

— И ты попробуй догадаться, какая клиентка стоит перед нашей калиткой. Цель, надеюсь, всем ясна: похорошеть за несколько сеансов, без всяких усилий.

— Дайте, хозяин Борислав, очки! — потребовал Мутный.

Борька с улыбкой покачал головой.

— Ну тогда я сейчас метнусь к калитке да посмотрю, — нахмурился Гена.

Борька снова покачал головой.

И тут настал «звёздный час» для вечно молчаливого Пахи. Он сказал:

— Если учесть, что Захаронова отметилась как шестнадцатилетняя Миловидова Юленька, то к нам пожаловала именно девушка. Да, разоблачить ведьму нам помогли волшебный лист и ручка. А вот узнать, кто такая на самом деле Юленька, можем только мы сами. Её имя ведь уже было записано! Вдруг Захаронова пошла на второй заход за красотой? Ей, наверное, ничего не стоит поменять на время свой облик. И я почему-то не верю, что злодейка захотела сменить внешность. Какое ей дело до того, как её воспринимают люди? Думаю, это было всё же вторжение. Она, видно, решила испытать нас, посмотреть, чем мы владеем. Так что сейчас для нас самый важный вопрос: кто появится перед нами.

И тут раздался стук в дверь. Вот так дела! Калитка сама пропустила гостью, хотя даже ведьма не смогла войти самостоятельно.

Гена сорвался с места и распахнул обе створки. На пороге стояла девушка, которой и в самом деле не хватало изящества, утончённости и миловидности. На коже толстой, без намёка на талию, высокой девицы рдели крупные прыщи. Сальные волосы свисали тощими косичками. Из-под покатого лба с еле заметными бровями смотрели почти бесцветные маленькие глазки. Тонкие губы были смущённо поджаты. Однако девица бодро отрапортовала:

— Меня зовут Миловидова Юля. Я не хотела к вам идти, мама отправила. У неё есть несколько золотых монет, которые остались от двоюродной бабушки. Мама боится, что женихи меня будут стороной обходить, только мне это всё равно. Я собираюсь посвятить жизнь ветеринарии.

Парни почему-то обрадовались такой некрасивой, но по-человечески приятной клиентке. Эстет Славик освободил для девушки самое удобное кресло, а сам потеснил на диване Гену, Борьку и Паху. Юленька сообщила, что своей внешности не стесняется, у неё много друзей и она никогда не чувствовала себя одинокой и недооценённой. «Да я любой красотке из одиннадцатых классов сто очков вперёд дам по химии и биологии!» — похвасталась она. И вообще её больше всего заботит судьба лесных животных. Вот окончит школу и уедет учиться в академию в Иркутск.

Парни переглянулись, и Борька сказал, что они устроят сеанс бесплатно, потому что сами обожают всех хвостиков. Он сходил за банкой с лупояном. Юленька обрадовалась: «Какой удивительный экземпляр земноводного!» Лупоян, наверное, слегка обалдел от такого отношения, поэтому стал работать не сразу. Только минут через пять он стал изменяться. Сначала изобразил альтушку, которая девушке не понравилась. «Сразу видно ноль интеллекта», — сказала она. Юля забраковала и модно одетую чику с осиной талией, и центровую районную девчонку.

— Парни, вы настоящие маги, — сказала она. — Но лучше я останусь сама собой. Мамино задание выполнила, и ладно. Болтать с вами — большое удовольствие, но мне нужно реферат писать. Так что простите, я ухожу.

— Я вас провожу! — вскочил Паха и бросился за Юленькой.

Но быстро вернулся, очень расстроенный. Он потерял девушку сразу за калиткой.

— Ну, коллеги, что скажете о нашей клиентке? — спросил Борька.

— Мировая девчонка. Только страшненькая, спасу нет. Жаль её. Сейчас ей комфортно. А вот вырастут её друзья, перевлюбляются, переженятся, детей заведут. А она останется одинокой, страдать начнёт. Можно любить науку, свою профессию, животных… Но любовь к другому человеку не заменит ничто, — сказал Славик.

— Можно полюбить не только за внешность, — горячо возразил Пашка.

Гена Мутный сверкнул золочёным ирокезом и глазёнками:

— Поддерживаю Пашу! Можно привязаться к любому существу. Сначала из жалости, а потом из-за стремления изменить его судьбу. Желание сделать кого-то счастливым — это тоже любовь. Ну или почти…

Парни переглянулись и усмехнулись, вспомнив Белла Маруську, сведения из которой пытался выдавить Гена. Паха же завёлся не на шутку:

— Любить можно за душу. Это как смотреть в ясное небо, днём и ночью, не считая минут и часов. А Юленька… она прекраснее неба. Даже лупоян замер, увидев её истинную красоту — прекрасную душу…

Парни посмотрели на журнальный столик, где стояла банка с безобразной жабой. И её не оказалось на месте!..

— Кто взял лупояна? — спросил Славка без особого беспокойства. — Ты, что ли, Белехов? И когда только успел.

Борька покачал головой. Его щёки и лоб быстро бледнели. Магмеды только сейчас поняли весь размер стихийного бедствия и тоже утратили привычный цвет лица. На свободе оказался безжалостный убийца, который не оставляет живых. Но кто ему помог, кто унёс банку?

— Это всё ваша хвалёная Юленька! — первым озвучил факт страшного вероломства Славик. — Заговорила нам зубы, втёрлась в доверие и украла банку.

— Нет, нет! — отчаянно закричал Паха. — Девушка просто пожалела земноводное, которого используют в целях обогащения! Потихоньку взяла и вынесла. Нужно идти к ней домой и всё ей объяснить!

— И ты, Паха, укажешь нам путь к её дому, — съязвил Славик. — Он же прямо за нашей калиткой, где ты её потерял.

Пашка повесил голову, ссутулился. С него можно было написать картину под названием «Обманутая любовь». Парни поняли друга и перестали докапываться до Коркина. Гена Мутный похлопал его по плечу и со словами «Спрошу Серпетуху» вылетел из калитки. Вернулся ещё быстрее, чем Пашка, и развёл руками.

И тут осенило Шумкова:

— А как же наша соседка? Она всё про всех знает!

Борька, уже анемичный, как лунный свет, пробормотал:

— Воровка могла назваться не своим именем.

— Нет, не могла! Забыли про волшебный лист и ручку?! — крикнул Славка и побежал к соседнему участку. Гена Мутный последовал за ним. По его мордочке было видно, что он боится ещё чего-то. Скорее всего, того, что в краже могут обвинить его Санта Маруську.

Шумков вернулся радостный:

— Я ж говорил! Соседи — лучшие магические и немагические осведомители! Миловидовы живут в конце нашей улицы!

Парни бросились по адресу. Впереди на бреющем полёте помчался Гена Мутный. Первым к дому подбежал Пашка и скороговоркой выкрикнул пожилой женщине, которая работала в палисаднике:

— Здравствуйте! Мы из лекарни «Магмеды»! Можно увидеть вашу дочь Юленьку? У нас к ней важное-преважное дело!

Женщина добродушно улыбнулась: — Здравствуйте-здравствуйте! Слышала про вашу лекарню. Только Юленька вторую неделю в Москве. Её, как победительницу областной олимпиады, пригласили в МГУ записаться на онлайн курсы для подготовки к поступлению в будущем году. А для этого нужно пройти дополнительное тестирование.

Славик протупил и задал вовсе дурацкий вопрос:

— Значит, сегодня вы её к нам в лекарню не отправляли?

Мать девушки покачала головой:

— Ребята, вы шутите что ли? Я же сказала, что дочка вторую неделю в Москве. Сегодня звонила, передавала друзьям приветы.

Борька вздохнул и ответил:

— Передавайте и вы Юле пожелания успехов и здоровья! Извините за беспокойство.

Компания понуро поплелась назад. Борька вслух стал произносить свою мантру, которую уже успел позабыть за время приключений:

— Всё не то, чем кажется… Да, всё не то…

Дома Гена Мутный внезапно вспомнил о своих обязанностях и подал на стол престранные бутерброды с немыслимыми сочетаниями продуктов. Но ни у кого не оказалось аппетита. В глазах ребят застыл вопрос: кто? Кто посетил их сегодня, виртуозно исполнил роль девчонки-отличницы и украл банку с убийцей-лупояном?

— Не думаю, что это была Захаронова. Цель не соответствует средствам, — сказал Борька. — Она могла бы стащить лупояна ещё в первое посещение.

— Этот вор или воровка — великие артисты. Я был полностью уверен, что разговариваю с некрасивой девчонкой-заучкой, — добавил Славик.

А Пашка всё твердил о личном:

— Юля сама стала жертвой. Кто-то похитил её внешность и душу.

Влез и Гена:

— Моя Кара Мария никогда бы такого не сотворила…

За калиткой раздалось трубное завывание, будто несколько котов разом собрались для разборок ради дамы сердца.

— Белла Мария! — воскликнул Гена. — Это её отчаянный плач!

И вправду, ведьмина кошка, с шерстью сосульками, вытаращенными глазами, металась возле забора. Она то отбегала, то бросалась к парням, как будто звала за собой. Решение одновременно приняли все магмеды и побежали за животным. Гена Мутный успевал ещё и страдать:

— Моя Белла Мария не отвечает мне! Она очень испугана! О, с ней случилось что-то ужасное! Дая порву на части того, кто её обидел!

Бежать пришлось долго, к тупику улицы. Последний раз Санта Маруська взвыла возле полуоткрытой двери двухэтажного дома и юркнула под крыльцо.

Магмеды осторожно вошли и лишились голоса от ужаса. В холле, кухне, гостиной царил настоящий разгром. Всё было засыпано опилками, клочками кожи и шерсти. И, конечно, залито кровью растерзанного существа. Куски чьей-то плоти обнаружились даже на люстрах.

— Друзья, перед нами результат финального выступления лупояна, — дрожавшим голосом сказал Борька. — Две несчастных просто разорвали друг друга на части.

— Кто кого порвал? — как всегда, в минуту полной растерянности, стал тупить Славик.

Пашка грохнулся без чувств. Всем было ясно, что он счёл одной из жертв Юленьку. Его осторожно отнесли к порогу, к наиболее чистому месту.

— Гена, найди кухонные перчатки. Их обычно покупают упаковками, — распорядился Белехов. — Славик, возьми более-менее целые шторы, чтобы мы могли собрать останки.

— А зачем? Полицию надо бы вызвать.

— Это мир магии, детка. Помнишь, кто-то сказал, что в нём никто не уходит навсегда. Сейчас мы соберём части тел, а ты, Гена, постарайся перенести их в наш дом и организовать там операционную.

— А если лупоян нападёт на нас? — Славкин голос задребезжал от страха.

— Не нападёт. Я думаю, у этой твари есть более интересное занятие, — не совсем уверенно возразил Борька, обратил внимание на то, что Паша открыл глаза, и успокоил его: — Друг, Юленьки здесь нет и не было. Она не носит платьев в старинном стиле и в самом деле проходит тестирование в Москве. Но ты соберись с силами, нам нужна помощь. Мы должны собрать весь материал, который связан с магическими существами.

— А зачем?.. — начал по новой Славик.

— Мы попытаемся их излечить или хотя бы привести в прежний вид. Ты не забыл, что мы магмеды?

— Я бы хотел это забыть. Навсегда, — честно ответил Шумков. — Но сделаю всё, что нужно. Рули, камрад.

Борька посмотрел на Гену Мутного. Тот отвернулся, но сказал твёрдо:

— Рули, хозяин.

И тут Борьке пришла в голову идея:

— Гена, всякий домоправитель умеет виртуозно, в пару секунд, убрать беспорядок. Ты бы не мог… так скажем, рассортировать останки? На одну штору то, что напоминает распотрошённую куклу, набитую опилками; на другую — вроде бы человека, точнее — даму. Но повышенной шерстистости.

— Один момент, хозяин, — деловито ответил Гена Мутный.

Но прошёл не один момент, и даже не десять, пока весь биологический и другой материалы были помещены в шторы, а шторы — в большие пластиковые мешки для мусора. Белехов обратил внимание на часть скрюченного мизинца и сразу понял, кем была одна из погибших.

— Ну а теперь, Гена, перенеси всё это и нас тоже в операционную… — попросил он.

Прошли вечер и ночь, ветреные и дождливые, но никто из магмедов этого не заметил. В оперблоке всё началось со скандала.

— В этом доме есть хотя бы анатомический атлас?! Я уже не прошу учебник анатомии человека! Гена!!! — орал Белехов.

— А чего сразу Гена? — возмущался Мутный. — Все претензии к Лутоне или Агафье Спиридоновне!

— Гена! Ты чего мне подсунул?! Зажимы-то разные бывают! — ярился Славик.

— Так вы мне скажите, какими они бывают! — с отчаянием просил вконец замотавшийся Гена.

— Я же сказал: разными!

Ругань звучала всю ночь:

— Славка, чёрт криворукий! Ты куда дел кошачье ухо? Ушил в брюхо куклы?

— Борька! Ты сначала гугли строение кошачьей стопы, а потом за лазер хватайся! А то она у тебя лапу дунтиля напоминает.

После слов о пропавшем друге Белехов работал молча. И только когда на двух столах оказались подобия оцепеневших тел, сказал:

— Паха, шей, но только по слоям. Не знаешь слоёв? Я тоже не знаю. Короче, шей, как джинсу.

Разглядывая результаты работы, Шумков скривился и заметил:

— Виктору Франкенштейну до нас, как до Луны на дирижабле.

Гена Мутный задал резонный вопрос:

— Ну а дальше-то что? Они же всё равно мёртвые…

Славка съязвил:

— Делай искусственную вентиляцию лёгких способом «изо рта в рот».

Гена юмора не оценил, потому что не понял. Он сказал:

— Да ну… Лучше Серпентуху позову.

Золотая змея вплыла в операционную в своей чаше, как на корабле. Она выплюнула скальпель, раскрыла пасть, выпустила во рты взаимоубиенных по капле яда. За ней просочилась Белла Маруська, но её не заметил даже Гена. Уж очень странные события произошли дальше.

Губы той, которая всеми звалась Ольгой Захароновой, выдавили немного мокрых опилок. Раздалось хлюпанье, в котором можно было расслышать:

— Вытрите каплю жизни… Надоело… У меня уже четыре могилы… Но всё время поднимает… Не хочу больше… худой молвы не хочу… предательства не хочу…

— Ничего себе! — возмутился Славик. — Мы бы сдали вас в больницу, и все дела. А так полицию вызывать нужно, хоронить в пятой по счёту могиле.

— Ничего не нужно… просто вытрите каплю жизни…

Белехов застыл в раздумьях. Он, как и родители, отрицательно относился к эвтаназии, считал, что нужно облегчать страдания больных, а не тупо позволять им умереть по своей воле. Вопрос решил Гена Мутный. Он наконец увидел свою Кара Маруську, вылизывающую одноглазую, одноухую, почти потерявшую шерсть сестру. Упал там, где пролетал, то есть над фальшивым телом ведьмы, и задницей стёр змеиный яд. И Ольга Захаронова окончательно перестала существовать. Исчезла и всё…

А Дашкин обрубок хвоста пришёл в движение, шкура дёрнулась, из пасти раздалось шипение. Сёстры намявкались друг на друга, нашипелись и бок о бок бросились из оперблока.

Гена расплакался — Санта Маруська даже не глянула в его сторону. И вопрос, кто кого использовал в шпионско-любовных игрищах, остался открытым.

В шесть утра Борька сварил всем изумительный кофе. Только он да Гена грустили, Славик и Паха праздновали победу чем-то похожим на торт из запасов домоправителя. Борька не мог забыть мудрого друга дунтиля, Гена вздыхал по Маруське.

Белехов спросил:

— Гена, а кто надоумил тебя устроить сюрприз с лупояном?

— Да фокусник же в чёрной шляпе! Совсем молодой и весёлый парнишка, лет пятнадцати. Он так и сказал: коли веселить друзей, так на всю катушку. И принёс лупояна. Только предупредил, чтобы я сразу разбил стеклянную пробку, которая закрывала банку.

Борька хлопнул в ладоши:

— Ну всё, мозаика сошлась! Захаронова существовала в виде легенды, которой объяснялось всё плохое. И в виде многократно поднятой из могилы куклы, на которую можно свалить все преступления. Догадываетесь, кто стоял за её зловещим образом?

Все пожали плечами, только Гена предположил:

— Фокусник?.. Но почему?..

Борька продолжил:

— Да, фокусник. Потому что он был её капризным сыном, который ни в чём не знал отказа и с малолетства губил всех, кто посмел ему помешать. Помните слова Шварца: «Детей надо баловать — тогда из них вырастают настоящие разбойники!» Злоба не давала ему расти и взрослеть, поэтому семьдесят лет назад он выглядел ровней Пашиной сестрёнки. Когда помирала ведьма, он её просто оживлял. Это он сыграл перед нами роль Юленьки Миловидовой, отвлёк нас и украл лупояна, которого мы запечатали. Что произошло в доме Захароновой, не трудно представить. Только мы не знаем, сам ли фокусник подсунул Дашке и ведьме жабу, или они украли её в свою очередь.

Славка потёр пудовые кулаки и пыхнул струёй огня:

— Вот бы найти этого фокусника. Только я не думаю, что он на самом деле занимается фокусами.

— А чего его искать-то? Он живёт рядом с Миловановыми, хорошо знает девушку. Поэтому так здорово передал её душу, в которую влюбился Паха.

— Так чего мы сидим-то? — спросил Гена. — Погнали!

То ли сваренный кофе, то ли жажда возмездия придали парням силы после бессонной ночи. Они вызвали такси и через десять минут были перед домом фокусника, граничившим с участком Миловановых. На окнах были стальные ставни без единого зазора для открывания. Создавалось впечатление, что этот дом, когда нужно, поднимал ставни, как веки. И парадный, и черновой входы тоже не имели отверстий для ключа. Борька позвякал тяжеленной связкой своих ключей, но она оказалась бесполезной. Как же попасть в этот дом-крепость, практически неприступную? Пашка не на один раз обошёл участок, задерживаясь у двух ёлок, единственной растительности у дома.

Славка решил срофлить и сказал:

— Паха, ты не окно ли из забвения ищешь?

Паша серьёзно кивнул:

— Помните, то отверстие, через которое вы вытащили меня, казалось затянутоым паутиной? Ночью, видимо, был мелкий дождь, и сейчас между деревьями я вижу капельки воды. Они же не сами по себе держатся, так? Вдруг здесь окно, которое ведёт в дом? Да и трава возле вытоптана…

Он первым, вытянув руки, проник через границу, отделяющую мир от дома. Парни оказались в громадном туннеле, освещённом красными лампочками. Очень скоро они увидели клетки, в которых томились существа, покрытые шрамами. Их, как сказал Славка, не было в учебнике по таксономии. Скорее всего, здесь «фокусник» занимался вивисекцией. Потом начались залы, воздух в которых дышал таким же холодом, как на Памире. Там Борька и нашёл друга дунтиля, сыщика-энциклопедиста, мудрейшего и добрейшего из магических созданий. Сразу стало ясно, что его уже не вернуть, настолько давно он был мёртв. Но призрачную мысль дунтиля Борька уловил. Или ему почудилось:

— Я знал… спаси… хоть одного…

Борька увидел в одной из колб вроде как горсточку горошинок. Они были неподвижны. Но магмед всё равно забрал их с собой.

Вдруг впереди сверху послышались чьи-то тяжёлые шаги. Из стыков плит посыпались цементная крошка и пыль. Кто-то чудовищно большой приближался к тому месту, где внизу стояли трясшиеся от страха магмеды. Их волосы шевельнулись от того, что стоялый воздух подземелья пришёл в движение снизу вверх. Это исполин стал принюхиваться. Ни один из парней не сделал шагу назад, пока Борька не шепнул:

— Тихо, очень тихо отходим к выходу.

Магмеды попятились. Шаги над ними двинулись в обратную сторону. И тут не выдержал Славик, достаточно громко сказал:

— Динозавров этот фокусник выводит, что ли?

Исполин наверху услышал его слова, двинул чем-то по потолку. И тут же под ребятами подпрыгнул пол. Когда осела пыль, магмеды увидели в туннеле здоровенную жабу. По её морде была размазана кровь, а меж глаз налипла чёрная шляпа, напоминая родинку. Значит, фокусник стал жертвой лупояна? И сейчас его судьбу разделят магмеды…

Но Славик не растерялся. Он стал крыть чудище всеми известными ему непечатными выражениями, а потом плюнул огнём. Как он потом объяснил, ругательства помогли ему преодолеть страх и разогреть эмоции, а эмоции перешли в силу огнемёта. Магмеды бросились бежать со всех ног, слушая рёв, а потом и хрип подыхающего лупояна.

Дома они хорошо подкрепились, обменялись впечатлениями. Это означало, что у мегмедов нет постстрессового расстройства. Славик стал хохмить:

— Послушайте, когда мы уже выбежали из чёртова окна, Борька вдруг обернулся и задержался. Мне пришлось вытащить его за шкирку. Ну, подумал я, наш сертифицированный магмед собрался следовать своему долгу и оказывать помощь несчастному лупоянчику.

Ребята засмеялись, но Борька с чисто медицинским цинизмом отбил удар:

— Я просто прикинул, не сгодится ли жареная лупоятина на ужин. Надоели Генкины торты, фрукты и бутерброды.

Потом Белехов поведал о последней воле своего друга, и магмеды помчались в травницкую — а вдруг там окажется издревле известная «живая вода»?

В самый разгар разбора склянок и банок заржал телефон. Звонила Борькина мама:

— Здравствуй, сынок. Как дела? Выгнали из колледжа, пришлось работать? Очень даже неплохо. Справляешься? Молодец. Боренька, мне срочно нужен адрес Людмилы Коньковой. Она из Белехова. Постарайся для мамы, а? Она, представляешь, срочно уехала в родной город. А у девчонки такой талант к родовспоможению! В её присутствии мамочки охнуть не успевают, как появляется младенец.

Следующий звонок был от Славкиного бати:

— Слышь, сынище, найди мне белеховский адрес Деньки Рыжего. У пацана волшебные руки. Он без всякой позитронно-эмиссионной томографии руками чует болячку и ставит точнейшие диагнозы. Дёрнул почему-то домой, хотя мы ему такой оклад назначили!

Конечно же, не остался в стороне Борькин папа Рудольф Валентинович:

— Сынок, у тебя же всё хорошо, так? А у меня плохо. Наша санитарка Вика Ресничкина без вскрытия причины смерти указывала. Да так точно! Будь добр, найди её адресок. Она не сообщила, вернётся ли из поездки домой.

Но магмед Борислав Белехов знал, что его друзья скоро окажутся в лекарне и не вернутся в Иркутск, пока не будет решён вопрос о восстановлении хотя бы одного детёныша дунтиля. Нельзя же, чтобы перевёлся род сыщиков-энциклопедистов!

Ответ на вопрос, куда делась наследодательница Агафья Спиридоновна, уже не волновал Борьку. Конечно, она отправилась туда, где её талант великого магмеда был остро, острее некуда, необходим всем людям и не людям. И Борька не оставит поста в лекарне, переданного ему по наследству!