Магия живёт три года

Пролог

Сквозь широкую горловину входа в пещеру проникали закатные лучи. Девочка тихо сидела на полу, прижав коленки к груди. Кричать и плакать бессмысленно – это она поняла ещё в первый день. Мужчина, что увёл её с детской площадки сидел спиной ко входу в пещеру и читал в свете мощного фонаря. Его не смущали ни девочка, ни закат, ни догорающий костёр, который он развёл ещё на рассвете.

Откуда-то из недр пещеры выполз змей. Так его назвала для себя девочка, потому что не знала, как ещё назвать существо, имеющие длинное змеиное тело и шесть пар лапок с маленькими блестящими коготками. У змея были большие зелёные глаза и маленькие рожки. Девочка его не боялась – знала, что змей добрый. Иногда он приносил ей вкусную еду, а иногда даже грел, если она мёрзла.

– Пришёл? – спросил мужчина, не отрываясь от книги.

– Яаа готооов. – протянул змей.

Он подполз к девочке и свился кольцом вокруг неё. Она не выдержала, улыбнулась и погладила мягкий и неожиданно тёплый бок. Мужчина встал, махнул рукой над костром, отчего пламя взвилось до каменного свода пещеры и шагнул к змею и девочке.

– Сегодня слова обретают силу. – сказал он.

– Ааа мааагиияаа храаанииитееляаа. – змей поднял голову.

– Посмотри на меня. – мужчина обратился к девочке. – Встань.

Девочка осторожно встала, придерживая змея, который продолжал обнимать её своим телом. Очевидно, с ним она чувствовала себя спокойней. Девочке было семь лет, и она совсем недавно впервые проявила свою магию.

Мужчина кивнул, ободряюще улыбнулся и протянул руку, будто хотел поправить её волосы. Голова змея качнулась. Вторая рука мужчины стремительно махнула. Свист разрезал пространство, сменившись бульканьем. В следующее мгновение короткий клинок воткнулся в основание черепа змея.

Девочка и змей осели на песчаный пол пещеры. Их тела так и остались сплетёнными, а кровь вытекала, смешивалась и впитывалась в песок, бесследно исчезая.

Сначала ничего не происходило, и мужчина нахмурился, нервно оглянулся на тёмную щель, из которой обычно выползал змей.

Пол под жертвами взрыхлился и змей вместе с девочкой провалились в него, исчезая во тьме. Мужчина отступил было на шаг, но не успел – провалился вслед за ними, не успев даже толком испугаться.

Он оказался на каменном берегу подземного озера, которое бурлило, словно кипящий котёл. Вода в озере будто светилась изнутри, но отдельные потоки, наоборот, поглощали свет. И таких становилось всё больше. Пузыри лопались с громкими хлопками, распространяя прохладный воздух.

Мужчина встал, стряхнул песок и шагнул к самой воде. Рядом с ним вода успокоилась, отошла волнами и прилила к самым ногам, едва не намочив носки ботинок.

Он улыбнулся – почувствовал, как сила проникает внутрь. Понял, что она признала его хозяином, а значит план, который изначально казался абсолютно нереальным, сработал.

Глава 1. Дарья

Магия перетекала между пальцами, тянулась потоками от меня к сломанному цветку. Я сидела на берегу озера и восстанавливала крокус, на который случайно наступила. Не то чтобы мне было его так сильно жаль, просто я старалась не упускать возможности тренироваться. Получалось хорошо – сломанный стебель выпрямился, на месте сорванных лепестков выросли новые. Я задержала магию всего на мгновение, чтобы придать сиреневому цветку розовые прожилки на лепестках, после чего отпустила энергию.

По небу бежали облака – предвестники бури. Марик говорил, что она обрушится сегодня и сетовал на сложности с укрытием от дождя и ветра веранды. Я только пожимала плечами – знала, что он ворчит больше для вида, ведь даже у меня хватало сил, чтобы не допускать непогоду до столиков.

Озеро набегало на берег короткими волнами, а я шла вдоль него – по самой кромке воды и думала о том, как много изменилось за последние три года. В моей жизни изменилось… Наверное, всё. Начиная от фамилии, которую я с некоторой долей сожаления сменила на Жрановскую.

Это произошло на удивление быстро – предложение Фёдор сделал на террасе моей комнаты, в ночь после свадьбы Анны и Кости. Звёзды мерцали над нашими головами, а он, в свойственной ему манере, вставил важные слова между шуткой и щелчком по носу. Свадьбу сыграли быстро, даже родители не успели разъехаться. Спустя год мы уже нянчили сына. Желтоглазый – он был похож на меня, как две капли воды.

Ветер стих, воздух набрал плотность. Небо потемнело окончательно. Я улыбнулась озёрной глади и свернула в лес на едва заметную в предгрозовых сумерках тропинку.

Издалека услышала музыку – скрипач всё так же приходил, почти каждый вечер, чем привлекал не только горожан, но и людей из соседних областей. На этот раз его музыка не рвала сердце, а лилась тихо и немного печально. Я поднялась к террасе, остановилась, прислонившись плечом к столбику, что подпирал крышу веранды. Цветы покачнулись под порывом резкого ветра, но я притянула силу и закрыла от него открытую площадку.

Людей в заведении было много. Никто не обращал внимания на приближающуюся бурю – так поглотила их игра скрипача. Постепенно свист ветра усилился, вплёлся в музыку и понёс её. Даже гром, казалось, пел вместе с повидавшей многое на своём веку, скрипкой.

По предплечью скользнули грубые пальцы. Я не обернулась. Но стоило музыке стихнуть, как над ухом прозвучал насмешливый голос:

– Опять пряталась от ребёнка?

– Как ты мог такое подумать? – деланно возмутилась я.

– Как человек, который именно это и сделал. – шепнул Фёдор.

– То есть ты открыто признаёшься в том, что прячешься от родительских обязанностей? – строго спросила я.

– Я такого не говорил! – выпучил глаза Фёдор.

– Ты несносный. – я толкнула мужа плечом.

– Я знаю.

– Несносный и вредный!

– Зато ты сносная. – Фёдор ущипнул меня за бок.

– Хорошо, что у нас есть Марик. – выразила я общую мысль.

Мы засмеялись, но тут же притихли, увидев, как музыкант снова поднял скрипку. Я высвободилась и тихонько ушла наверх, где наш неугомонный сын – Даниил катался на спине зелёно-розового дракона. Заливистый смех отскакивал от стен, переливался детской беззаботностью. На мгновение я остановилась, удивляясь про себя – “Неужели это моя семья? Мой дом?”

– Пришшлассс. –просвистел Марик, опускаясь на пол.

Он не стал складывать кожистые крылья, чем тут же воспользовался двухлетний исследователь. Ребёнок залез под крыло и начал щекотать дракона. Маленькие пальчики ловко нащупали чувствительное место, и дракон подпрыгнул почти под потолок, щёлкнув хвостом.

– Асссс. Нессносссныыйсс. – протянул он, оскалив в улыбке чешуйчатую морду.

– Сам подставился. – хихикнула я.

– Ссмешшноссс ейссс. – Марик спрятал крылья, ткнулся носом в детскую щёку и скользнул в окно.

– Мама, Маик усё. – развёл руками малыш.

– Надо щекотать его почаще. – улыбнулась я в ответ и увела ребёнка ужинать.

Наш столик, как всегда, оставался свободным. Лёша уже всё подготовил, поэтому ждать не пришлось. Посетители даже не обернулись на нас – привыкли. Музыкант всё ещё играл на веранде, и мы слушали его, затаив дыхание. Даже Даня молчал, покачивая ногой в такт музыке. Рядом уселся Фёдор, тут же ущипнул сына, и мазнул по мне весёлым взглядом.

На улице на мгновенье стало светло – молния ударила совсем рядом, тут же раскатился гром. Музыка продолжала течь, но уже не тихо и печально, а быстро, как горный ручей. За окном что-то мелькнуло. Я пригляделась. Вскочила, едва не уронив стул.

– Федь, там! – я махнула рукой, но он уже видел.

Красные, пока ещё не очень высокие, языки пламени мерцали в ночной тишине. Не сразу, но люди опомнились, повскакивали со своих мест, подбежали к окнам. Фёдор бросил на меня красноречивый взгляд и затерялся в толпе. Я сжала губы в интуитивном страхе, но чуть расслабилась когда увидела, как вслед за мужем выскользнул старший официант и опытный волшебник – Лёша.

Огонь разгорался, но музыка не стихла, наоборот, напитанная всеобщим возбуждением она взметнулась вместе с пламенем и продолжила его. Высоко в небо летели искры, смешивались со звёздами и опадали, грозя подпалить соседние деревья. Теперь уже было непонятно – музыка дополняет огонь, или огонь музыку.

Внезапно вся сосна вспыхнула, словно факел. Сквозь пламя проступил древесный скелет – чёрный в ночной мгле. Ночной, потому что закат уже отгорел где-то над тучами. Ветер метнул пламя на соседние деревья.

Люди смотрели молча, за них говорила скрипка. Я хотела броситься туда, вслед за Фёдором, но сжимала холодными ладонями детские плечи и держала заслон от грозы, чтобы та не разметала открытую веранду. Мне оставалось только смотреть на пламя и пытаться разглядеть паутину чар, которые сейчас совместно плели Фёдор и Алексей. Мелькнула короткая вспышка – то ли ещё одна молния вдалеке, то ли Марик. “ Скорее всего дракон.” – подумала я.

– Мама, там пых! – восторженно пролепетал малыш.

– Ага. Очень опасный пых. – ответила я недрогнувшим голосом.

– Там папа и дядя Льёшя. – с ещё большим восторгом добавил сын.

– Они сейчас потушат пожар и вернутся. – сказала я с деланным спокойствием.

Знала, что справятся. Опытные волшебники, которые научились пользоваться магией задолго до отмены запрета. Наконец, мне удалось разглядеть тонкие нити чужих чар. Они сплетались вокруг полыхающих деревьев, пока не принося видимого результата.

С треском упала крупная ветка. Магия сбилась, начала расползаться. Я подавила накатившую было панику. Присмотрелась – сеть начала восстанавливаться. Пламя сначала полыхнуло сильнее, потом нехотя пригнулось, стало втягивать голову в горячие плечи.

Снова вмешался резкий порыв злого ветра, но волшебники были наготове – вытянули энергию в сторону. Теперь я отчётливо видела Марика, который направлял волшебников, помогал им удерживать силу, переплетал потоки. Огонь стал угасать. Неохотно, сопротивляясь изо всех сил, но всё же. Только сейчас я поняла, что перестала дышать. Медленно выдохнула, протяжно втянула воздух сквозь сжатые зубы. Вместе с этим пламя притихло, склонилось к самой земле.

Повалил густой пар – это волшебники с помощью Марика подняли воду из озера и поливали ей остатки пожара. Люди разошлись, расселись по своим столикам. Музыка стихла. Я обернулась, увидела что музыкант вошёл внутрь кафе и теперь стоял за моей спиной со скрипкой в тонких руках.

– Всё хорошо. – попыталась я его успокоить.

– Пока да. – задумчиво ответил он и развернулся чтобы уйти. – Но это пока. – сказал скрипач и ушёл, не попрощавшись.

Я покачала головой, села на стул и помогла доесть сыну, после чего взялась за свой давно остывший ужин. Фёдор и Алексей пришли только спустя полчаса. Мокрые и пропахшие костром они кивнули мне и ушли вглубь служебных помещений.

– Это случайность? – спросила я, когда Фёдор, наконец, вернулся.

– Самая случайная. – улыбнулся он и продолжил с набитым ртом. – Удивительно, правда?

– Да уж. Никак не могу привыкнуть к тому, что никто не пытается меня прибить. – я закатила глаза.

– Иногда я подумываю об этом, но мои намерения быстро рассеиваются. – ответил Фёдор с серьёзным выражением лица и смеющимся взглядом. – Особенно по выходным.

– Знаешь, дорогой, тебя мне прибить хочется почти круглосуточно.

– Только почти?

– Ну да. Когда ты спишь – не хочется.

– Прибавь к этому время, когда спишь ты.

– Ты думаешь, мне сны не снятся? – притворно возмутилась я.

– Так я тебе даже снюсь? – самодовольно ухмыльнулся Фёдор.

– В кошмарах.

– Тогда вся твоя жизнь прекрасный кошмар. – Фёдор подмигнул сыну и запихал в рот целый пирожок.

– Чему ребёнка учишь? – я нахмурилась.

– Открывать рот пошире. – улыбнулся Фёдор.

Дождь стих вместе с ветром. В полной темноте ничего не напоминало о пожаре. Гости постепенно расходились. Даня уже крепко спал в своей кроватке, а мы всё стояли на террасе, разглядывая звёздный купол над головой. Я думала о том, что увижу с утра. Узнаю ли привычный лес? Узнаю. Фёдор сказал, что сгорело всего два дерева. Это будет легче, чем узнать что изменилось во мне за эти три года. Безусловно счастливых года, но каких же трудных.

Глава 2. Мия

Жара окутала город плотным коконом. Плавился асфальт, поникла листва на деревьях, цветы уронили головы в траву, которой всё было нипочём. Я сидела на подоконнике в кабинете Николая Ивановича и смотрела на замерший в зените зноя город. В кабинете было прохладно – после снятия запрета на магию можно было спокойно остужать воздух в помещении и не бояться, что кто-то донесёт.

Со снятия запрета прошло уже три года, но люди всё равно ещё смотрели на волшебников косо. Многие побаивались, кто-то открыто презирал, другие же относились восторженно, как к людям из высшего круга. Меня поначалу это раздражало, теперь же я привыкла и перестала обращать на новые отношения какое-либо внимание.

Но привыкать пришлось не только к этому. Дело в том, что согласившись стать проводником источника магии, я приобрела татуировку на солнечном сплетении и Марика, который появлялся в самые неожиданные моменты, чтобы посмотреть на мир вокруг меня, или что-нибудь мне рассказать. Без проводника он не мог уходить далеко от источника, но теперь он в любой момент материализовывался рядом со мной.

Первое время это пугало и даже раздражало, но теперь я привыкла и стала получать удовольствие от забавной компании. К счастью, Марика видела и слышала только я. Впрочем, даже в кафе он показывался только тем, кому считал нужным.

Мысленно улыбнувшись, я отвернулась от окна и посмотрела на Николая Ивановича. Начальник сидел за своим столом и меланхолично грыз яблоко. Сегодня после обеда он уходил читать лекции в школе для волшебников, которые открыли при каждом отделении Комитета. Я же, помимо основной работы, теперь входила в состав группы, которая отыскивала не знающих о себе, либо намеренно скрывающих свою сущность волшебников среди населения.

Люди сначала пугались нас – отнекивались, отказывались проходить проверку, прятали детей. Потом же освоились, успокоились. Некоторые стали приходить сами, если подозревали, что могли иметь способности к магии.

Мы проверяли всех. Потом в специально созданном центре разделяли новоявленных волшебников по возрастам, распределяли по группам и обучали.

Сначала было сложно – слишком много людей, слишком мало учебных программ. Было непонятно как учить. Пришлось лопатить архивы, искать старые учебники. Конечно, в Комитетах были учебные пособия, но они давали ограниченный круг взаимодействия с магией, в котором не было такого обширного раздела, как бытовое волшебство. Этому пришлось учиться даже нам с Фёдором, ведь родители смогли дать нам лишь общую базу.

В кабинет меня вызвал начальник и я догадывалась по какому поводу.

– Слушай, может всё-таки заменишь меня на лекции? – в очередной раз спросил Николай Иванович.

– Ну Николай Иванович, у меня нет столько опыта и знаний, чтобы преподавать юным волшебникам.

– Там дети. У тебя знаний и опыта намного больше, чем у них.

– Тем более! Чем младше ученики, тем больше ответственность. – замахала руками я.

– Ну хоть на одно занятие. – умоляюще протянул он.

– У меня на сегодня есть планы. – я тяжело вздохнула.

– У тебя рабочий день заканчивается позже, чем занятия.

– Зато есть рабочие планы.

На моё счастье, в общий кабинет зашёл Саша – дежурный и мы замолкли, прислушиваясь. Он принёс несколько папок с зафиксированными магическими преступлениями. Выбросов магии стало намного меньше, но зато других преступлений, связанных с магическими искусствами, стало значительно больше. Настолько, что нам пришлось расширять отдел. Николай Иванович откуда-то выудил ещё двух волшебников, а остальные сотрудники пришли сами.

– Вот видите, – сказала я, кивнув на дверь, за которой переговаривались коллеги. – Новое дело.

Николай Иванович мученически возвёл глаза к потолку и махнул рукой, отпуская меня. Я вышла, забрала у Саши папки и бегло просмотрела их. Лёгкое проклятье, подпаленные волосы, два украденных кошелька и один сломанный нос. Ничего тяжёлого, в этот раз не было. Мы разделили дела, я забрала себе последнее, и разошлись. Выходить из прохладного кабинета не хотелось, но иначе мне грозила лекция с подростками. Так что я взяла своего бессменного напарника Гришку, и мы поплелись к машине.

– Мы будем нос чинить или искать того, кто помог с переломом? – спросил Гриша, садясь за руль.

– Лечить в больнице будут. А мы побеседуем. – я охладила воздух в машине и блаженно улыбнулась.

– А ты сможешь вылечить? – спросил Гриша.

– Теоретически. Медицинскую магию толком не изучала. Там свои заморочки. – я пожала плечами. – А что?

– Любопытно. – улыбнулся напарник.

Мы выехали из центральной части города и теперь катились между невысокими домами, которые занимали среднюю часть города. Ближе к окраинам дома становились выше и современней, но здесь сохранялся неповторимый уют старых кварталов. Автомобиль подъехал к ничем не примечательной пятиэтажке и мы, оставив машину под раскидистым дубом, снова погрузились в жару, из которой с наслаждением нырнули в прохладный подъезд.

Квартиру открыл паренёк лет семнадцати. Поперёк распухшего носа ему наклеили восстанавливающий костную ткань пластырь. За тощей спиной паренька тут же появилась мама – статная рыжеволосая женщина с холодными чертами лица.

– Приехали! Ну наконец-то! – она повернулась к сыну – Что ты стоишь! Впускай быстрей.

Парень посторонился, и мы вошли в небольшую квартиру.

– Вы должны посадить его в тюрьму! – эмоционально причитала барышня.

– Его? – я кивнула на юношу, проходя мимо женщины в зал.

Там я села на диван и продолжила наблюдать немую сцену. Юноша вытянулся в лице и смотрел на меня затравленным взглядом, а женщина остановилась с открытым ртом, в тщетной попытке хоть что-то сказать.

– Как вы смеете? – наконец смогла найти свои голосовые связки мама юноши.

– Никак не смеем. Но кого, простите, мы должны арестовать и за что? – спросил с примирительной улыбкой Гриша и сел рядом со мной.

– Кааак кого! – снова зашлась женщина. – Соседа нашего! Из квартиры напротив – Шувалова Кирилла Ивановича, тысяча девятьсот семьдесят третьего года рождения.

– За что? – спросила я с невинным видом.

– За вот это! Видите! Нет, ну вы видите? – женщина подтащила юношу к нам вплотную и наклонила, чтобы показать на его лицо. – Ну это ни в какие рамки не лезет!

– Молодой человек, как вас зовут? – прервал бессмысленный и беспощадный поток восклицаний Григорий.

Конечно, мы знали и как зовут юношу, и что мама воспитывала его одна, но знакомство – лучший способ начать разговор с потерпевшими.

– Макс. – робко проговорил юноша.

– Максимилиан. – тут же поправила его мать.

– Макс, расскажи нам что с тобой произошло.

– Максимилиан! – с нажимом проговорила женщина.

Юноша покосился на маму и попытался начать рассказывать, но тут же был прерван женщиной.

– Он вышел из квартиры…

– Пусть нам расскажет потерпевший. – резко оборвала женщину я.

– Вы не имеете…

– Имеем. – я снова перебила возмущённую мать. – Выйдите, пожалуйста.

Женщина несколько секунд гневно разглядывала меня, после чего отошла, встав в проходе.

– Макс, присядь, пожалуйста и расскажи нам что произошло. – мягко продолжил Григорий.

– Его зовут Максимилиан! Прекратите коверкать его имя!

– Так, всё! – я встала. – Гриш, вызовем юношу в допросную и будем говорить там.

– В допроосную! – женщина побледнела. – Он пострадавший!

– Однозначно. – кивнула я. – В первую очередь от воспитания.

Гриша тоже встал. Юноша побелел и бросил умоляющий взгляд на маму. Женщина же вцепилась в мою руку.

– Нет! Никуда он не поедет!

– Тогда мы выпишем штраф за ложное обращение. – я пожала плечами.

– Нет! Мы всё расскажем. – взвизгнула она и отступила.

– Не вы. Он. – я кивнула на юношу. – А вы подождёте на кухне.

Женщина обречённо кивнула и вышла из комнаты. Мы с Григорием вернулись на диван. Я улыбнулась юноше.

– Теперь можно и поговорить.

– Расскажи, как всё произошло. – Гриша снова достал бумагу и ручку.

– Я вышел из квартиры, а на площадке темно было. Потом сосед вышел из лифта, уронил пакет. То есть он порвался у Кирилла Ивановича. Он собрал продукты и к себе зашёл. Я пошёл к лифту, наступил на что-то и упал.

– Нос сломал при падении?

– Нет, то есть… Короче, я встал и начал искать то, на что наступил, чтобы соседу отдать, но наступил на свои шнурки и снова упал, а рука попала на банку и поехала. Поэтому я нос и сломал.

– А сосед здесь причём? – удивилась я.

Парень пожал плечами и молча кивнул в сторону кухни, где скрылась его мама.

– Ясно. Гриш, оформляй ложный вызов.

– Как ложный? – взвизгнула женщина, едва появившись на пороге.

– Так, любезная, ваш сын споткнулся в темноте об свои шнурки и упал. В чём здесь вина соседа?

– Так он же волшебник! – воскликнула она.

– Ну и что?

– Так он и наложил заклятие на Максимилиана, чтобы мой мальчик упал.

Я выразительно посмотрела на напарника, и, пожав плечами вышла из квартиры. Мы молча спустились по лестнице и только погрузившись в машину дали волю чувствам.

– Не повезло парню. – первым высказался Григорий.

– Да уж. Не то слово. И соседям тоже.

Таких дел тоже становилось всё больше. Люди, привыкшие к тому, что за волшебниками пристально следят, искали след магии в любых своих неудачах. Сколько ещё лет пройдёт прежде, чем они привыкнут к волшебникам?

Машина ехала по улицам города, а мы молчали – каждый думал о своём. Мимо пробежал парень, за ним следом двое других. Я проводила их взглядом, присмотрелась. “Куда они? Зачем?” – роились вопросы, но мысль тут же ускользнула, когда я почувствовала тонкую вибрацию магии.

– Стой! – воскликнула я.

Едва машина остановилась, я выскочила из неё и прислушалась. Перед внутренним взором появилась едва ощутимая нить, тянущаяся оттуда, куда убежали парни. Я побежала следом. На ходу нащупала жетон, спрятанный в кармане, но доставать не стала. Сзади послышались шаги, мне даже не пришлось оборачиваться, чтобы понять, что это Гриша.

Нить становилась толще, а бегущие молодые люди ближе. Один из них споткнулся на пустом месте, упал. Магический выброс прокатился по мостовой. Догоняющий не остался в долгу – швырнул заклятием. Парень упал, просыпались какие-то листовки, но он тут же вскочил и скрылся в подъезде.

Я остановила догоняющего парня, да только не смогла удержать – он вырвался и скрылся вслед за первым. Мы, с подоспевшим Гришкой переглянулись, подошли к подъезду и не смогли открыть дверь. Кодовый замок возмущённо пискнул.

– У них был ключ. – озвучил очевидную мысль Гриша.

– Ага. У обоих. – я нахмурилась. – А где третий?

– Сбежал. Но я не видел куда. – напарник пожал плечами удивительно похожим на меня жестом.

– Понятно. Так они враги или нет? – я закусила губу и потянула магию, чтобы открыть замок.

– Не знаю. – Гришка хмуро посмотрел вдоль улицы. – Боюсь мы этого не сможем понять, пока не поймаем хоть одного из них.

Мы пробежались по подъезду, никого не нашли, зато обнаружили открытую дверь на чердак. На чердаке тоже никого не обнаружилось. Видимо парни ушли через другой подъезд. Тогда мы покрутились вокруг дома, записали адрес и пошли к машине. Возле кучи листовок остановились.

“Свободу магии!” – гласила кроваво-красная надпись. “Вернём себе права!” – было написано ниже. Мы с Гришкой собрали все до единой бумажки и молча дошли до машины.

– Это надо сразу Николаю Ивановичу отнести. – проговорил Гриша.

– Он на лекции. – я закусила губу. – Из кабинета позвоним.

Дальше ехали молча. Листовки жгли руки, я запихнула их в сумку и зажмурилась. Чего мы не ожидали после отмены запрета на магию, так это попыток раскачать волшебников на революцию. Лишь бы снова не пришлось запрещать магию. Ведь только-только начало всё налаживаться.

В кабинете сидел один Витюша. Перед ним лежал недописанный отчёт и огрызок яблока. При виде меня он вздрогнул, но я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не отреагировала. Дозвониться до начальника нам не удалось, а показывать листовки коллегам почему-то не хотелось.

А, вдруг, они подумают, что я к этому причастна? Вот, даже Витюша каждый раз вздрагивает при виде меня. Правда, у него есть для этого основания, никак не связанные с тем, что я волшебница. Ну кто виноват, что он всё время подставляется под шутки? В большинстве своём абсолютно невинные, между прочим.

Я подошла к окну, открыла его и высунулась наружу чуть ли не всей верхней частью туловища. Сначала зажмурилась, подставив лицо яркому солнцу, но чуточку позже открыла глаза и посмотрела вниз. Мне показалось, будто кто-то сверлит меня взглядом. И действительно – внизу, на другой стороне улицы, стоял парень и, запрокинув голову, смотрел прямо на меня. Светлокожий, с белыми волосами, он выглядел как призрак, чудом видимый солнечным днём. Несколько минут мы смотрели друг другу в глаза, не отрываясь. До тех пор, пока за спиной не скрипнула дверь, впуская начальника.

– Мия? – услышала я голос Николая Ивановича и, нехотя, закрыла окно.

Но, прежде чем прервать зрительный контакт, я улыбнулась, и сама не поняла кому предназначалась эта улыбка – бледному парню или самой себе. На душе стало чуточку легче, будто поговорила с кем-то близким. Таким, как Фёдор.

Я схватила сумку с листовками и, вслед за напарником юркнула в кабинет к начальнику.

– У нас новое дело. – сказал Николай Иванович, как только я вошла. – Пропала девочка. – он подтолкнул ко мне папку с делом.

Мы с Гришкой переглянулись.

– Причём здесь мы? – удивилась я. – Почему не полиция?

– Полиция попросила помочь. Девочка магически одарённая, но способности к волшебству проявила совсем недавно.

– Катя Михайлова – прочитала я в папке. – Восемь лет… Николай Иванович и всё-таки, причём здесь Комитет?

– Есть предположение, что девочку мог похитить волшебник. Уж больно легко он скрылся. – начальник растёр лицо руками. – Что там у тебя? – спросил он, глядя на пакет, с которым я зашла.

– Нашли на улице. – Гришка протянул пакет начальнику. – Парней, которые его выронили задержать не удалось.

Я прочла содержимое папки, дождалась когда дочитает Гришка и, попрощавшись с Николаем Ивановичем поспешила на детскую площадку, с которой увели девочку. Гришка привычно сел за руль, и мы поехали по указанному в папке адресу.

Спустя полчаса я уже сидела на качелях и задумчиво разглядывала внутренним зрением площадку. Девочка пропала позавчера и магический след уже мог стереться, но я знала что искать. Прикрыла глаза, вникла в эмоции детей и родителей. Почувствовала отголоски паники матери и содрогнулась. Потянула за ниточку магии, за тень от энергии, уже почти рассеявшейся, но ещё заметной. Если бы я не знала что конкретно искать – никогда бы не обнаружила, ведь магический след похитителя практически полностью спрятался под розыскными заклинаниями матери. Я пошла по следу и остановилась возле дороги. Здесь он посадил ребёнка в машину и усыпил.

Гришка задумчиво пнул камень и посмотрел на меня.

– Увидела что-нибудь интересное?

– Да, Гришк. Её и правда похитил волшебник.

Мы посмотрели друг на друга в немой тревоге.

Глава 3. Дарья

Я спускалась по тропинке, стараясь не поворачиваться лицом к лесу. Даня шёл рядом со мной, цеплялся за руку и одновременно с этим вертел головой на все пять сторон. Пять – потому что вверх он тоже умудрялся смотреть. Обгоревшие стволы чернели – цеплялись за взгляд, не давали пройти мимо не содрогнувшись. Фёдор обещал их повалить, но пока не мог – был занят работой. Сама я на это не решалась без подстраховки. Теоретически могла, но побаивалась.

Мы спустились вниз, подошли к самой кромке воды, и я остановилась, подставив лицо солнцу. Данька скинул сандалии и побежал вдоль берега по самой кромке воды. Задумавшись лишь на минуту, я тоже сняла обувь. Сделала шаг, второй, третий. Почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Так было всегда, когда воспоминания начинали терзать душу, разрывать на части не то от грусти, не то от тоски.

Ребёнку не были знакомы мои метания – он жил в счастливое время, когда магию разрешили и нам не приходилось прятаться. Он мог не бояться быть собой и не знал, что магия способна разорвать человека изнутри, если её слишком долго не выпускать.

Когда он станет старше, то на уроках истории узнает, что его родители привнесли вклад в развитие переломных событий нашего века. Обрадует это его или огорчит? Будут ли вокруг него виться такие же слухи, как вокруг Павла? Я думала об этом и тихонько вздыхала, надеясь, что история не будет мешать ему жить.

За эти три года многое изменилось, но комитетским вход в кафе так и оставался закрытым. Исключением стали лишь Фёдор и Мия. Возможно, ещё и Николай Иванович, но он с тех пор, как спас меня, больше здесь не появлялся. Не то, чтобы не хотел – просто работы стало много. Даже Мия приезжала редко и ненадолго.

Над головой промелькнул зеленоватый росчерк. Даня сразу поднял руки и завопил на весь берег:

– Маииик!

Но на этот раз дракон не откликнулся на его зов. Я знала, что когда придёт время Марик предстанет перед Даней в совсем другом виде. И будет так же подсказывать путь к источнику магии, как три года назад подсказывал мне. А до этого Пашке.

Пашке.

Воспоминания о друге больше не жгли сердце. Превратились в ласковое пламя свечи, навсегда горящей там – внизу, где разливалось озеро источника магии. Не вспоминать о нём не получалось – всё это место было сплошным напоминанием о друге. Я уже давно не мучилась от мыслей – “А что было бы, если бы я не поехала в столицу после универа?” Всё сложилось так, как должно было и каждый из нас сделал свой выбор.

Сын остановился, глядя в небо с детским непониманием.

– Мама, посему Маик тю-тю?

– У него дела.

– А туда мойно? – спросил он, указав на воду.

Я кивнула, сняла с него шорты и села на песок, глядя как ребёнок шлёпал ладонями по плоскости воды, зайдя по колено. Защитную магию на сына накладывал Фёдор. Я тоже умела, но тут доверилась опыту мужа. Поддерживал магию источник. Марик даже не спрашивал, просто однажды сказал, что он сам будет следить за этим. Никто из нас не возражал. Да и как мы могли возражать воплощению самой магии?

Спустя час мы вернулись в кафе. Несмотря на то, что практически все дела сейчас вела Наденька, которой я доверяла не меньше, чем Алексею, на самотёк деятельность заведения я больше пускать не решалась. Хватило того ужаса, который пришлось разгребать после двух лет ведения дел убитым Николя. Поэтому я поднялась в свой кабинет, который обзавёлся двумя ящиками игрушек и железной дорогой, через которую приходилось перешагивать.

Не успела я сесть за стол, как в комнату влетела Наденька. Теперь её волосы сияли нежно салатовым цветом, а на щеках появилась россыпь зелёных веснушек. Наденьку ничуть не смущало то, какое впечатление производил её внешний вид на других людей, за что я девушку уважала ещё больше.

– Дарья, я вам принесла список новых блюд, которые хочет ввести новый шеф-повар и расчёт их стоимости и окупаемости. Ещё я проанализировала как часто их заказывают в других городах. – девушка положила передо мной папку и уселась на пол, сюсюкаясь с Даней.

Я в который раз изумилась тому, как девушка без образования, но с тягой к знаниям и пониманию работы смогла вывести наше заведение на совершенно иной уровень. Просмотрев бумаги, я подписала акты и отдала Наденьке. Стоило мне отдать бумаги, как что-то изменилось. Надежда выпорхнула из кабинета, словно ничего не почувствовала. Я проводила её задумчивым взглядом и закрыла глаза.

Сначала мне показалось, что вибрирует воздух, но прислушавшись я поняла, что это магия. Энергия взволнованно мельтешила с такой силой, что я чувствовала её всей поверхностью кожи. Даня захныкал на полу. Я встала, подняла его на руки и подошла к маленькой картине, висящей на стене. Привычно нащупала гвоздик в углу рамы и приложила к нему фигурку рыси, которая висела уже на другом браслете, ведь бусинки от старого после бойни с братьями Мирными найти так и не удалось.

Послышался щелчок. Затем ещё один. Рама вдавилась в стену вместе с картиной и послышалась механическая музыка. За три года я так и не поняла откуда она шла. Затем стена повернулась вместе с нами, и мы оказались в пещере, наполненной магией. Даня сразу притих. Ему нравилось приходить сюда и сколько бы времени мы не проводили у источника магии – он никогда не плакал и не капризничал здесь.

Я уверенно и уже привычно пошла по пещере, спускаясь всё ниже и ниже, туда где гремел водопад и светилось озеро магии. Там же, под старой ивой так и стоял сундук со старыми книгами о магии. Мы не стали поднимать эти книги в кафе – решили, что здесь хранить их будет надёжнее, а рисковать редкими экземплярами нам совсем не хотелось.

Как только мы вышли к водопаду я поняла – что-то не так. Вода, если быть точнее – магия, падала не вертикально вниз, а разбрызгивалась веером, само озеро бурлило, словно пытаясь закипеть. Спустившись вниз, я посадила Даню под одну из ив и подошла к самой кромке воды. Обычно светящаяся приглушённой голубизной влага теперь менялась – то отдавала зеленью, то уходила практически в красный, а местами появлялись и тёмные фиолетовые течения.

Пока я в растерянности рассматривала странное поведение источника, сверху послышались торопливые шаги и из пещеры выскочил Фёдор. Он окинул нас с Даней тревожным взглядом и, выдохнув, медленно подошёл ко мне.

– Что с ним? – спросил он, кивнув на источник.

– Не знаю. Ты тоже почувствовал?

– Разумеется. – Фёдор присел на корточки и протянул руку к воде, но остановился так и не коснувшись.

Я оглянулась на сына и в этот момент от водопада отделился небольшой поток, который рассеявшись облил нас магией. Тёплые капли впитались в кожу, сплелись в незримую сеть, которую способен был ощутить лишь тот, чья магическая сила была сравнима с источником магии.

– Невероятно. – хрипло сказал выпрямившийся Фёдор.

– Плоохоссс. – просвистел Марик, вынырнув из озера. – Ушшасссноосс.

Его чешуя переливалась такими же цветами, что и потоки в глубине озера. Иногда чешуйки приподнимались как бы вставая дыбом, но тут же опускались, пряча нежную кожу.

– Маик! – весело воскликнул Даня и прыгнул в воду.

Дракон обвился вокруг ребёнка и вместе с ним вылез на поверхность. Здесь Дане не могло ничего угрожать, ведь сама магия этого места защищала нас так же, как мы хранили её.

– Марик? – спросила я севшим голосом.

– Что происходит? – спросил Фёдор.

– Магиясс сстрадаааеетссс. – Марик расправил крылья и увеличился в размерах, накрыв как куполом треть свободного пространства между озером и ивами. – Одинссс исс иссточниковсс погиибаетсс.

– Как это? – опешила я.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от лица, оглянулась на мужа, но Фёдор выглядел таким же растерянным.

– Разве это возможно? – спросил он севшим голосом.

– Дасс. Но не прросстоссс.

– А как же хранитель? И воплощение? – мы с Фёдором переглянулись.

– Усс тогосс исстощникасс не былоосс храаниитеелясс. – Марик щёлкнул хвостом, отчего Даня засмеялся.

– А воплощение? – спросила я, уже догадываясь каким будет ответ.

– Убиитоссс.

– Источник погиб сразу? – после длительной паузы спросил Фёдор.

– Неттсс. Носс онсс умиираааетсс. Меедлеенноссс. И ушшассносс. – дракон снова уменьшился до обычных размеров. – Тотс ктосс егосс убилсс теепеерьсс бууудетсс пиитьсс маагиюссс, покасс иссточникссс несс умрётссс окоончатееельноссс.

– Это плохо. – сказал Фёдор.

– Спасибо, кэп. – не удержалась от реплики я.

Липкий, как смола страх разливался по внутренностям, не давая свободно дышать. Я смотрела на сменяющиеся краски на чешуе дракона и как бурлило озеро и думала о том, что мнимая безопасность оказалась хрупче, чем хрустальная ваза.

– Ты тоже боишься? – спросила я у Марика.

Он заглянул мне в глаза и медленно кивнул.

– Кто-то убил источник, чтобы забрать его силу, да? – спросил Фёдор.

– Онсс дуумаетсс, чтоос подчиинииилсс исссточниксс. Носс егоссс нельссяссс подчинииитьсс, толькосс убитьссс. – с этими словами Марик прыгнул в озеро и поплыл по кругу.

– Постой, Марик. – вмешалась я. – Когда на меня напали братья Мирные, ты смог остановить убийц. Тогда ты защитил меня, а не я тебя.

Марик остановился и посмотрел на меня огромными, сверкающими в свете магии глазами.

– Есслии быы нее тыссс, яаа бысс нее ссмоогссс. – сказал он.

– Но я была слабой. – я скрестила руки на груди.

– Нетсс. Не обуученноойсс, ноо нессс ссслабойссс. Твой духх был креепоккссс. Тысс былас гоотоовасс умееретьсс, нос не пусстиить меерсскихсс браатьеефсс.

Вода постепенно успокаивалась, приобретала обычный светлый оттенок. Я стояла, пытаясь переварить услышанное. Много раз я мысленно возвращалась к тому дню, но никогда прежде не спрашивала об этом Марика.

– Вы все связаны, да? – догадалась я. – В смысле, источники все связаны друг с другом?

– Даассс. Тысс сскоросспоймёшьсс наассколькосс. – ответил Марик и нырнул.

Я посмотрела ему вслед, отошла к ближайшей иве и уселась между корнями. Мне надо было подумать, но для начала хотелось успокоить пляшущие мысли. Фёдор сел рядом со мной, притянул мою голову на своё плечо и щёлкнул по носу.

– Какой силой надо обладать, чтобы суметь убить источник магии? – задала я тот вопрос, который занимал меня сильнее всего.

– Я думаю, тут дело не сколько в силе, сколько в умении её применять. – задумчиво ответил Фёдор. – И в хитрости.

– Думаешь он сумел обмануть источник?

– Мне кажется, что это более вероятно чем то, что кто-то обладающий силой большей, чем источник магии, стал бы подчинять его.

– Согласна. – ответила я, подумав. – Ему это было бы попросту незачем.

– Возможно. – согласился Фёдор. – Но мы не можем до конца понимать механику накопления магии путём подчинения источника. Может убийца считал, что его сила станет ещё больше.

– Тогда он, скорее всего, оказался прав.

– Не совсем. Марик же сказал, что источник скоро умрёт.

– А магия останется у нового владельца или исчезнет со смертью источника?

Даня бегал между корней ив и собирал маленькие, размером с ноготки, белые цветы, что росли только здесь. Мы с Фёдором сидели под ивой и думали об одном и том же – я чувствовала это. Мы думали о том, как резко выбросило нас из спокойной жизни. А ещё мы размышляли – “Как найти того, кто оказался способным убить источник магии?” То, что мы должны его найти – не было ни малейших сомнений, ведь это единственный способ гарантированно защитить как себя, так и Марика. Невольно я вспомнила о том, что Пашку убили именно из-за источника магии. И его отца. И меня тоже пытались убить по этой же причине. А значит будет тот, кто догадается так же, как когда-то догадался Степан Петрович Мирный.

– Федь? – прервала тишину я.

– Что, Дашка? – тут же отозвался он.

– Как мы найдём его?

– Для начала постараемся выяснить у Марика где был погибший источник.

– Думаешь это важно?

– Конечно. Будем искать от обратного. Ведь как-то же он нашёл его.

– И узнал, как подчинить.

– Вернее убить.

– А где вообще можно раздобыть такую информацию? – я посмотрела на Фёдора, пытаясь найти ответ в его глазах.

– Не знаю. Мирный же как-то раздобыл эту информацию, но он был из верхушки Комитета. Сомневаюсь, что там нашёлся ещё один такой же мерзавец. Тем более, сейчас все маги на виду.

– А Мирный мог кому-то передать сведения?

– Нет. Никаких свидетельств мы не нашли. Его сын точно ничего об этом не знал. Насколько я понял – отношения у них были не самыми лучшими.

– У него был сын? – удивилась я.

– И сейчас есть. А что тебя удивляет? – хмыкнул Фёдор. – Степан Петрович, конечно, неприятным был типом, но не настолько, чтоб от него девушки шарахались.

Я передёрнула плечами, скидывая с себя морок. Тишина этого места обволакивала, успокаивала напуганные мысли. Ребёнок бегал вслед за стайкой волшебных светлячков, а я незаметно для себя задремала, полулёжа в мягкой траве, между корнями ивы и Фёдором, который напевал, не размыкая губ старую, полузабытую мелодию из детства. Время в пещере источника текло незаметно. Иногда казалось, будто здесь оно исчезает вовсе.

От источника магии мы вышли лишь спустя пару часов после того, как зашли в него, хотя по ощущениям мы провели в пещере весь день. Кафе жило своей жизнью, не оглядываясь на волнения источника и его воплощения. Меня всегда удивляло то, что Марика не замечал никто кроме нас троих. Даже Лёша не видел его, хоть и догадывался о том, что заведение имеет свой разум.

Фёдор снова убежал в Комитет, а я принялась разгребать почту. Обычная рабочая волокита быстро закончилась, и мы спустились в кафе. За столиком нас уже ждали.

– Нашлась пропажа! – крикнула через весь зал Анна.

Рядом с ней в детском стульчике сидела её дочка и весело уплетала нарезанный кружочками огурец.

– Я и не пропадала. – я плюхнулась рядом с ней и чмокнула в щёку.

Дети весело загомонили, я накинула вуаль, приглушающую звуки и почти натурально улыбнулась сестре.

– Удобно. – покачала головой Аня. – И как мы раньше жили без магии?

– Плохо, нудно и страшно. – улыбнулась я. – Как Костя?

– Прекрасно. В типографии ничего интересного пока не происходит. Даже тот сумасшедший старик, что владеет зданием как-то затих. Костя переживает – как бы он не заболел.

– Ой, нет. Я до сих пор помню, как перепугалась, когда впервые с ним столкнулась.

Время с сестрой летело, мы разговаривали о разном, но мои мысли продолжали крутиться вокруг магии. Как можно подчинить источник магии? Братья Мирные хотели стать хранителями вместо меня или пытались подчинить? Если подчинить, то таким же способом или другим? Но что для этого нужно, кроме убийства воплощения? Что-то мне подсказывало, что здесь всё должно быть не так просто. А Мирные вообще знали о том, что у источника есть хранители или хотели просто устранить хозяев кафе?

– Дашк, ты слушаешь? – толкнула меня Аня.

– Ага. – я активно закивала головой. – А что?

– А то, что до редакции доходят тревожные слухи.

– Какие? – спросила я, всё ещё думая о своём краем сознания.

– Вчера кто-то пытался дать в газету анонимное объявление с призывом к возвращению старых порядков.

– Насколько старых? – удивилась я.

– Досменных. – проговорила Аня, понизив голос.

– В смысле тех, где маги занимали все руководящие должности, а обычные были прислугой? – я почувствовала, как увеличились глаза.

– Именно. – Аня окинула кафе хмурым взглядом. – Не нравится мне это.

– Мне, откровенно говоря, тоже. Как бы не вернулось всё к полному запрету на магию.

Сестра пристально посмотрела на меня, но, когда наши глаза встретились отвела взгляд.

– Сообщение же не напечатали? – поинтересовалась я.

– Нет, конечно. Но в редакции напряглись.

– А раньше таких посланий не было?

– Были аккуратные попытки внедрить подобные мысли через статьи. От сотрудничества с двумя такими журналистами даже отказались полностью.

– Ого! Не побоялись?

– А чего бояться? – удивилась Анна. – Желающих написать статью в последнее время хоть отбавляй.

– Никогда бы не подумала. – растерялась я.

– Почему? – настала очередь Анны удивляться. – Город растёт, а после твоего триумфального спасения и разоблачения целого заговора против владельцев кафе, сюда так и тянутся туристы.

– Ну то, что посетителей становится всё больше, я конечно заметила. – улыбнулась я – но думала, что это всецело заслуга Наденьки.

Аня хмыкнула, а я откинулась на спинку стула. Пока разговаривали нам принесли обед. Дети уже давно расправились с ним, размазав по столикам, установленным на стульчики, сестра свой почти доела, а я так и не притронулась. Поймав Анин красноречивый взгляд, я ковырнула вилкой салат. Заодно порадовалась тому, что не заказывала ничего горячего – неминуемо остыло бы. Зато лимонад успел нагреться, но и тёплым остался вкусным и освежающим.

Анна с дочкой ушли, ресторан наполнился посетителями, Даня перебрался на подоконник и изучал цветы в продолговатых горшках, а я так и сидела за столиком, глядя на спокойную озёрную гладь, что была удивительно похожа на подземное озеро.

В который раз я задавалась вопросом – связан ли источник магии с этим озером? Что, если да? Может ли тогда каждый житель городка претендовать на частичку магической силы? Но тут же одёргивала себя – если бы всё было так, то тех, кто догадался о местоположении нашего источника было бы в разы больше. Но крохотный уголок души, тот самый, что всегда верил в самые невероятные чудеса продолжал надеяться, на связь двух таких непохожих, но всё-таки чем-то пересекающихся озёр.

Ночью мы с Фёдором долго сидели на террасе, глядя на звёзды. Даня давно спал, а снизу едва слышно доносилась музыка. Мы могли бы её заглушить, но не делали этого – слушали и наслаждались жизнью в этом её проявлении.

– Когда в поход пойдём? – весело спросил Фёдор.

– Когда Даня вырастет. – хмыкнула я.

– А мы Марика возьмём. – рука Фёдора легла на мои плечи.

– Он воплощении магии, а не нянька. – проворчала я.

– А ты зануда. – я почувствовала, как улыбнулся Фёдор.

– Он не согласится. – попыталась воззвать к совести мужа я.

– А куда он денется? – удивился Фёдор. – Ему так же нужны хранители, как нам нянька.

Звёзды мерцали над кафе, переливались словно блики на поверхности воды. Само озеро полностью скрылось в ночной тьме и только запах влаги, да едва слышные волны напоминали о том, что оно здесь было. Я смотрела во тьму и чувствовала, как утекает сквозь пальцы жизнь, к которой я успела привыкнуть. Которую уже считала обычной.

Фёдор молча перебирал волосы, лежащие на моих плечах и по его слегка нервным движениям я понимала, что мы опять думаем об одном и том же. “Почему так?” – задавалась вопросом я. “Потому что мы родные души? Или так сыграла с нами магия, объединившая одной целью?” На эти вопросы мне не смог бы ответить даже Марик. Только хмыкнул бы, да посмотрел мне в глаза с хитрым прищуром. Но он не показывался с тех пор, как нырнул в своё озеро.

Какие ещё тайны нам откроются на этом пути?

Глава 4. Мия

Я стояла перед высоткой старого образца и задумчиво пересчитывала цветочные горшки, висящие на балконах. Их было так много, что можно было бы подумать, что хозяева квартир соревновались кто больше цветов посадит. В основном из горшков торчали петунии всех расцветок, какие только можно себе представить. Белые, розовые, фиолетовые, жёлтые и даже полосатые.

Рядом скучал Гришка. Когда он узнал, что я вступила в отряд по поиску незарегистрированных магов, то сам предложил свою кандидатуру мне в напарники. Начальство одобрило. Волшебников на службе было немного, поэтому обычно так и работали – маг с обычным в связке. А наш дуэт с Гришкой уже давно доказал свою эффективность.

– Ну что – пойдём? – вырвал он меня из пересчитывания цветочных горшков.

– Ага. – я обречённо вздохнула. – Сейчас опять прятаться ведь будут.

– Ну а что ты хотела? – пожал плечами Гриша. – Сорок лет людей магией пугали.

– Хотела, чтоб все люди сами пришли в Комитет для проверки на магию. Но они же прячутся. – я снова вздохнула и подошла к подъезду.

Обход мы начали снизу вверх. Так, по опыту, оказалось эффективней, ведь пока спускались – снова стучали в те квартиры, которые не открыли пока мы поднимались и часто оказывалось, что люди там всё-таки были.

Истошные трели звонка очередной квартиры были слышны так громко, что первой открылась дверь соседей.

– Чего это вам надобно, молодые люди? – подбоченилась женщина неопределённого возраста.

Её волосы нежно-сиреневого цвета лежали аккуратными прядями в какой-то замысловатой причёске. Тяжёлый макияж скрывал всё, что нужно было скрыть и видны были только длинные густые ресницы и кирпичного цвета губы. Одета женщина была в брючный костюм персикового цвета и белую рубашку. Мы так и застыли, пытаясь определить как к женщине обращаться.

– Нам нужны ваши соседи. – начал было Гриша. – Но можем сначала поговорить и с вами. – продолжил он, будто опомнившись.

– Мы из Комитета. – вступила я, на ходу показывая удостоверение.

То же сделал и Гриша.

– Проверяем население. – продолжил напарник.

– На магию чтоль? – хмыкнула женщина. – Ну заходите коль пришли. – А соседка вам не откроет. Будет прятаться пока сын с невесткой не приедут.

– А от кого она прячется? – полюбопытствовала я.

– А от всех. Думает, что каждый приходящий на её квартиру покушается. Даже когда её топили – и то не впустила, чтоб управляющий факт затопления зафиксировал.

– А когда сын приедет к ней? – решила уточнить я.

– На той неделе должен.

Женщина проводила нас на кухню, усадила за стол и стала суетиться возле чайника. Мы с Гришкой переглянулись, но вмешиваться в процесс не стали. Сейчас важнее было собрать как можно больше информации как о женщине, так и о её соседях.

– И как тогда поступили? – спросил Гришка.

– Дождались, когда затопило соседей под ними и тогда уже они вызвали все службы какие могли. Соседку даже оштрафовали, но ей хоть бы хны.

– Извините, вы позволите проверить вас на наличие магического потенциала? – спросила я сразу же, как только женщина замолчала.

– Позволю, чего уж тут. Мне бояться уже поздно. Да и нечего – магичка я.

– Вы уверены? – удивился Гриша.

– Конечно. Я уже взрослой была, когда магию запретили. Потому и не взорвалась – пользовалась пока никто не видел, чего уж тут скрывать. Не посадите же вы меня теперь из-за этого?

– Нет, конечно. – покачала я головой. – А почему не пришли для регистрации, когда запрет на магию сняли?

– Да смысл-то? – удивилась женщина. – Мне уже недолго осталось землю топтать, зачем лишнего бегать?

Гриша достал из папки бланк и начал заполнять данные Виктории Викторовны.

– Вам уже восемьдесят четыре года? – удивился он?

– А чего вас смущает-то? – ухмыльнулась женщина.

– Хорошо выглядите. – улыбнулась я.

– Ещё бы. Это меня внучка заставила. Краситься новым способом научила, приодела да каждую неделю на спа возит. – Виктория Викторовна поставила перед нами кружки с чаем. – Только вот не понимаю зачем оно мне надо. Столько сил и ради чего? Чтоб людей в магазине удивлять разве что, когда пенсионное удостоверение предъявляю.

Мы с Гришкой хмыкнули. Он закончил записывать данные, потом дал женщине расписаться в журнале и мы начали собираться.

– Подождите. – осенило меня. – Вы хорошо знаете бытовую магию?

– Неплохо. – самодовольно улыбнулась Виктория Викторовна.

– А вам не скучно дома сидеть? – продолжила гнуть линию я.

– Ну бывает иногда. Я тогда гулять выхожу или телевизор смотрю. Правда там такую ерунду крутят, аж зло берёт. Я даже в редакцию телеканалов звоню иногда, чтобы предьявить им претензии.

– А вы не хотите стать преподавателем? – спросила я.

Виктория Викторовна задумалась.

– Дак у меня и образования нет, чтоб учить чему-то.

– Учить надо будет бытовой магии. И большинство учеников взрослые. – я заглянула в глаза женщине. – Попробуйте. Сейчас большая проблема именно в том, что бытовая магия практически полностью утеряна. А без неё трудно. – я вздохнула.

– Ну оставьте мне номер вашей школы, я позвоню. – с сомнением ответила женщина.

Из квартиры я вышла в заметно улучшившемся настроении. Всё-таки найти ещё одного преподавателя было проблемой, а человека, знающего бытовую магию – ещё сложнее.

– Хитрая ты. – хлопнул меня по плечу Гришка. – Думаешь согласится?

– Конечно. – я посмотрела на напарника искоса. – Надо же ей куда-то макияж выгуливать.

– Аргумент. – хихикнул напарник.

– А ты не хихикай. Для женщин это важно. – насупилась я.

– Для тебя тоже? – удивился он.

– Конечно. А что – незаметно? – я похлопала ресницами.

– Извини, я не заметил, ты разве накрашена? – спросил Гришка и отошёл от меня на метр.

– А мне не надо. Я и так красивая. – огрызнулась я, поправив копну тёмных волос.

– С этим согласен. – подмигнул мне Гришка и отошёл ещё на шаг.

В следующей квартире нам тоже не открыли. Мы вышли на улицу, и я улыбнулась, подставив лицо ещё тёплому солнцу. Осень неумолимо приближалась, и сердце отчего-то тоскливо тянуло.

А ещё, я боялась в этом признаться даже самой себе, но меня беспокоили те листовки, что мы с Гришкой отнесли Николаю Ивановичу. Тот, когда увидел на следующий день целый пакет с провокационными листовками сразу посмурнел. Тогда я и узнала, что это не единичный случай. В школах при Комитетах нет-нет, да появлялись подобные. А вчера кто-то написал на стене одного из кабинетов: “Мир для волшебников”. Надпись, конечно, стёрли, но виновника так и не нашли.

Сев в машину мы поехали по домам. Завтра надо было предоставить все собранные данные в Комитет. Поиски Кати Михайловой продолжались, но похвастаться успехами не получалось. Волшебник нигде не проявлял себя, и девочка будто сквозь землю провалилась. Все выезжающие из города машины проверялись, но и это не давало результатов. Ведь поставить волшебника на каждый пост не получалось, а маг мог наложить иллюзию на внешность ребёнка.

– Как там Фёдор? – снова выдернул меня из мрачных мыслей напарник.

– Хорошо. – я пожала плечами. – Дитё растит, Комитет в порядок приводит.

– Не ожидал от него, что он осядет в таком маленьком городишке. – сказал Гриша, не отрываясь от дороги.

– Он бы и не осел, если бы не Дашка. – хмыкнула я.

– И как она? Ещё не взвыла от его приколов?

– У неё иммунитет. – засмеялась я. – Она сама кого хочешь способна довести до нервного срыва.

– Идеальная пара. – подавил смешок Гриша.

Я искоса посмотрела на него, но комментировать не стала. За три года мы с напарником сроднились настолько, что понимали друг друга практически без слов.

– Скучаешь по нему? – спросил напарник, снова уловивший моё настроение.

– Ага. Надо бы съездить, но работы много. И у него тоже.

– Ничего. Скоро всё устаканится. – улыбнулся Гришка.

Мы подъехали к моему дому и уже несколько минут сидели, глядя в разные стороны.

– Опять решила маме нервы потрепать? – Гришка чуть раньше, чем я уловил движение занавесок.

– Надо бы уже съехать. – проворчала я.

– А смысл? – съязвил Гришка. – Она же будет у тебя дневать и ночевать.

– Неа. – я улыбнулась. – Это только так кажется. – Вот отправлю её к Федьке и станет спокойней.

– А Федька согласится?

– А он и рад будет. Нянька для Дани же.

– Точно! – рассмеялся Гриша.

Дома я снова обдумывала пропажу девочки. Никаких требований или угроз к родителям не поступало, и мы продолжали искать совместно с полицией.

На следующий день Комитет встретил меня угрюмыми лицами сотрудников. Витюша нервно расхаживал по кабинету, чем явно нервировал Семёна – одного из наших новеньких. Семён работал у нас уже больше года, но всё ещё считался новобранцем. Интересно, что Коля, устроившийся уже после Семёна, новеньким не считался, но я старалась не задумываться о трудностях корпоративных отношений. Два волшебника, нанятых чуть раньше Семёна отсутствовали. Николай Иваныч отправил их в архив.

Светлана стояла возле двери в кабинет начальника и нервно постукивала кончиками пальцев друг об друга. Её светлые волосы небрежно лежали на плече длинной волной. Семён хмуро косился то на Витюшу, то на Светлану, но ничего не говорил. Коля сидел, опёршись плечом о шкаф и делал вид, что читал газету. Не хватало Григория.

Я вошла в кабинет и, плюхнув сумку на свой стол, встала по центру.

– Что случилось? – сходу спросила я.

Витя сел за свой стол и посмотрел на меня искоса.

– Утром кто-то облил краской главный вход в Комитет. – ответила Светлана. – На стене той же краской сделали надпись.

– Какую? – с подозрением спросила я.

– “Долой угнетателей волшебников.” – ответил Семён.

– Я так понимаю, кто это сделал никто не знает? – я сложила руки на груди и почувствовала, как липкий страх расползается по внутренностям.

– Очевидно, кто-то из волшебников. – с сарказмом ответил Семён.

– И что ты хочешь этим сказать? – я склонила голову набок, глядя ему прямо в глаза.

– Не надо ссориться. – попыталась встрять Светлана.

– Не надо было разрешать волшебство в полном объёме. – высказал с неприязнью Семён. – Не было бы у них свободы, не было бы таких проблем.

– Да ты что? – с издёвкой спросила я. – А ты не думал о том, что не имея свободы, они и вынашивали эти идеи?

– Ты хотела сказать – вы? – Семён встал.

– Я хотела сказать именно то, что сказала. – я сделала шаг к нему навстречу.

Витя охнул и, рывком поднявшись вклинился между мной и новеньким. В кабинет вошёл Гриша и, оценив обстановку, сразу же встал рядом с Виктором.

– Что здесь происходит? – спросил он у меня.

– Семён считает, что волшебников стоило бы ограничить в свободе. – я пожала плечами, прошла по кабинету и села за свой стол. – Считает, что все волшебники виноваты в том, что кто-то раскачивает лодку.

– Потому что волшебники опасны! – Семён попытался шагнуть ко мне, но Гриша и Витюша не дали ему.

– Опасны неадекватные люди, которые считают, что их желание важнее, чем жизнь и свобода других. – холодно ответил Виктор.

– И не важно – волшебники они или нет. – продолжил Гриша.

– Но вы же не можете отрицать, что у волшебников больше возможностей устроить заварушку, чем у обычных?

– Будем. – ответил Гриша.

– Вы просто выгораживаете смазливую девчонку и всё.

– Хватит! – рявкнула Светлана, о которой все успели забыть.

– Сём, ты перегибаешь. – вставил из угла Николай.

Семён что-то буркнул себе под нос и уселся за стол. Гриша подмигнул мне, а Витюша подошёл к Светлане.

– Мия здесь работает уже давно и не раз рисковала собой, чтобы защитить других. – продолжила Света в полной тишине. – А от тебя я подобного пока не видела.

Семён попытался что-то ответить, но в этот момент дверь распахнулась и в кабинет влетел мрачный, как предгрозовое небо, Николай Иванович.

– Мия, зайди. – рявкнул он так, что все вздрогнули, и пролетел в свой кабинет.

Скрепя сердце, под сочувствующие взгляды некоторых коллег, я вошла к начальнику и закрыла за собой дверь. Николай Иванович расхаживал по кабинету, отстукивая подошвами по полу. Махнув ладонью, он поставил глушилку и повернулся ко мне. В его голубых глазах закручивалось в тугой узел беспокойство.

– Как дела у Фёдора? – неожиданно спросил он.

– Что? – опешила я.

– У брата твоего, говорю, как дела? – чуть спокойнее спросил начальник.

– Нормально, вроде. Работы много, но о проблемах не рассказывал. – я удивлённо посмотрела на начальника, проанализировала возможные причины вопроса и поняла, что назревает что-то очень нехорошее.

– Значит в Мадане пока спокойно. – буркнул он, сел за стол и растёр ладонями лицо.

– Что происходит? – я села напротив начальника. – Про краску я знаю, но дело ведь не только в ней?

– Не только. – кивнул Николай Иванович. – Сегодня ночью несколько юных волшебников напали на здание Комитета в области, убили охранника и до утра хозяйничали в здании. Уничтожены реестры зарегистрированных волшебников и документы по всем преступлениям, находящимся в работе.

– Ничего себе… – только и смогла протянуть я. – Их задержали?

– Охранник не успел вызвать бригаду. Утром малолетние преступники разбежались, как крысы. Смогли поймать двоих, но они молчат, а допрашивать с применением зелий мы можем только совершеннолетних.

– А им долго до восемнадцати? – с любопытством спросила я.

– Одному тринадцать, другой четырнадцать.

– Девчонка? – удивилась я.

– Именно. – Николай Иванович хрустнул пальцами и откинулся на спинку стула. – И в ту же ночь некто обливает краской двери нашего комитета.

– Это не совпадение. – констатировала я.

– Разумеется. – подтвердил начальник.

– И это, скорее всего, как-то связано с теми листовками.

– Почему ты так решила? – Николай Иванович глянул на меня с интересом. – А, ты про надпись? – тут же догадался он.

– Ага. Как-то уж очень похожи слоганы.

– Согласен. Жаль, что вы тех парней задержать не смогли.

Я задумалась.

– Слышала, что в школе при Комитете тоже кто-то листовки разбрасывал.

– Их ищут, но пока безрезультатно.

– И надпись краской на стене была.

Николай Иванович покачал головой.

– Да. Всё складывается так, будто работает одна организация.

– Причём в разных городах. – я кивнула. – Поэтому вы спрашивали про Фёдора.

– В разных, но в основном вокруг столицы. Я с Фёдором сегодня свяжусь. – кивнул начальник. – Но надеялся, что ты уже в курсе чего-то.

– Если я соглашусь, то кто займётся делом Кати Михайловой? – с тяжёлым сердцем спросила я.

– Передам Никите. Виктор ему поможет. – Николай Иванович невесело улыбнулся. – Я сам буду контролировать его. К тому же есть обрывочный след.

– Какой? – удивилась я.

– В небольшом городке в Забайкалье приехал отец с дочкой. Девочка подходит под описание. Но они ушли в горы с палатками. Пока их ищет полиция и отделение Комитета.

Я молча качнула головой и привычно пожала плечами.

– Вчера я предложила преподавание бытовой магии одной женщине. – сменила я тему.

– Она согласилась?

Начальник посмотрел на меня с благодарностью. Сейчас эти занятия, вместе с несколькими другими направлениями, вёл он, чему был совершенно не рад.

– Должна позвонить в учебный центр. – ответила я. – Но ей восемьдесят четыре года.

– Сколько? – едва не поперхнулся Николай Иванович.

– Очень бодрая старушка. – хихикнула я. – Вам понравится.

– Не-не-не. – замотал головой начальник. – Меня жена полностью устраивает.

– Да я не в этом смысле. – расхохоталась я. – Но старушка и правда интересная.

– А ещё я хочу, чтобы ты взяла на себя хотя бы одну параллель. – остудил моё веселье начальник.

– Зачем? Я не умею преподавать. – в который раз попыталась отказаться я.

Николай Иванович глубоко вздохнул и тихо, но чётко проговорил:

– Я хочу, чтобы ты присмотрелась к ученикам и попыталась внедриться к тем, кто пытается раскачать волшебное сообщество.

– То есть сделать меня двойным агентом? – мой голос охрип, и я закашлялась.

– Да.

– Почему я? У меня и умений таких нет. – я сжала руками свои плечи.

– Потому что ты сильная и умная. Имеешь отличные способности к анализу и хорошо разбираешься в людях. – начальник выразительно посмотрел на меня. – А ещё, потому что я тебе доверяю.

– Могу я хотя бы с Фёдором посоветоваться? – после долгой паузы спросила я.

– С Фёдором можешь. – кивнул начальник. – Только долго не тяни. До конца недели жду от тебя ответ. – Николай Иванович устало хрустнул пальцами. – Можешь идти.

Я кивнула и молча вышла из кабинета. Мысли скакали в голове, как дикие лошади по степи. Красиво, но не обуздать, не усмирить. Я села за свой стол, бесцеремонно развернула стул к окну и полуприкрыла глаза, разглядывая привычный пейзаж.

Старинные дома с красивыми барельефами жили своей жизнью. Внизу замерли в предгрозовой неподвижности деревья. В это время в небе происходило постоянное движение. Светлые, будто комки стерильной ваты, облака спешили убраться подальше от огромной, фиолетово-чёрной тучи, которая несомненно несла с собой не только грозу, но и бурю.

Стать преподавателем в школе волшебников. Последние светлые облака неслись над крышами. Солнце, будто предчувствуя близкое ненастье било в глаза яркими лучами.

Внедриться к тем, кто пытается организовать революцию. Резкий порыв ветра поднял облако пыли. Вместе с ней полетели бумажки. В небе сверкнуло в первый раз. Последний солнечный луч пробился между тучами, но тут же исчез.

Узнать кто и зачем раскачивает лодку. Гром ударил с такой силой, что зазвенели стёкла. Далеко внизу сработали сигнализации на машинах. Вместе с их воем послышался скрежет. Дождь полился из тучи так, будто там открыли несколько вентилей.

Заставить организаторов доверять мне. Молния ударила совсем рядом. Вслед за ней ещё и ещё. Грозовые сумерки осветились холодным светом. Ветер сорвал крышу соседнего дома и куски кровли полетели вниз, на воющие машины.

Задержать организаторов, выведя на них Комитет. Под порывом злого ветра повалило старое дерево. Молния ударила в столб перед зданием Комитета и свет мгновенно потух. Незаметный в обычной жизни, гул электроприборов стих и дождь, бьющий в стёкла, сразу стал оглушительным. Вода стекала по стёклам, искажала пространство, множила молнии в наших глазах.

Природа бесновалась, с одинаковым остервенением ломала и то, что создали люди, и то, что вырастила сама. Я смотрела в окно и знала, что соглашусь. Несмотря на то, что скажет мне Фёдор. Несмотря на то, что сказали бы родители, если бы узнали. Несмотря на то, что я никогда не расскажу об этом никому из друзей и коллег. Я соглашусь, потому что кто-то должен взять на себя эту ношу, а кто знает не окажется ли кто-то другой агентом с той стороны?

Гроза пролетела над нами и оставила за собой лишь разрушение и шлейф из дождя. Я отвернулась от окна, достала из тумбочки расчёску и степенно заплела волосы в две толстые косы. Поймала в стекле своё бледное отражение и достала из рюкзака записную книжку. Погладила пальцами мохнатую розовую обложку и, открыв на последней странице, написала несколько слов. Затем вырвала страницу и спрятала её в карман.

До конца недели я должна решить личные вопросы так, чтобы ни у кого из близких не возникало вопросов о моей деятельности. Так, чтобы те, кто стоит за организацией преступлений против сообщества, не смогли до них добраться.

С этими мыслями я натянула кофту и, надев рюкзак, вышла из кабинета. Ослабевший дождь принёс прохладу и я, не раздумывая пошла прямо по лужам. Магия не давала обуви промокнуть. Я шла навстречу тому, чего боялась, но не могла себе позволить избежать.

На ходу я подумала о Фёдоре, попыталась выйти на мысленную связь с ним, но брат не ответил. Или я не смогла настроиться. Всё-таки это сложная процедура, требующая большой концентрации. Тогда я подставила лицо прохладным каплям.

Небо всегда лучше знало, что для нас правильно – подсказывало, направляло. Я всем своим существом чувствовала, что приняла верное решение, но это не отменяло моего страха перед ним. “Страх – это нормально.” – вспомнились слова Фёдора. “Ненормально, когда страха нет вообще.” – с этими словами он шёл в свой первый рабочий день в Комитет. С этими же словами он напутствовал меня в моём первом деле.

“Я справлюсь.” – говорила я себе и шла по мокрым улицам, обходила поваленные деревья и особенно глубокие лужи. Иначе и быть не может. Рядом, в отражении витрин, мелькнул силуэт Марика. Значит дома меня будет ждать разговор не только с Фёдором, но и с самой магией.

Стоило мне прийти домой и закрыться в комнате, как Марик выскользнул из воздуха прямо на кровать и уставился на меня своими жёлтыми глазами.

– Привет, чешуйчатый. – сказала я и накинула на комнату оглушающее заклятие.

Не то, чтобы я чего-то боялась, просто не хотела объяснять родителям почему я разговариваю с пустотой.

– Кошшшанаяссс, несссносснааяссс. – пошипел Марик – Бедааассс. – сказал он и чешуйки на его спине вздыбились. – Маагиияссс ссстрадааетсс.

– Магия может страдать? – удивилась я и села рядом с ним на кровать.

Дракон положил передние лапы мне на плечи и коснулся щеки носом.

– Нектосс нашшёлсс ритуааалссс. Пыталссясс подчинииитьс маагиюссс. Иссточнииксс.

– Есть такой ритуал? – ещё больше удивилась я.

– Есссть. Я думалсс, что вссее егосс упоминаааниясс уничтоооженыссс. – дракон заглянул мне в глаза. – Найдииссс его. Того, ктоосс этооосс ссдеелааалссс.

Я кивнула, погладила дракона вдоль спины. Страх облепил грудную клетку. “Как же найти его?” – думала я. Найти и уничтожить.

Глава 5. Фёдор

Мелкие трещинки разбегались по асфальту ажурной паутинкой. Я медленно шёл в Комитет, а за мной по пятам бежал Рыжий. Кот взял на себя обязанность присутствовать в Комитете на протяжении всего рабочего дня и ни разу не получил прогула. Весенний двухнедельный отпуск я за пропуск не засчитывал. Всё-таки там причина была более чем уважительной. Правда, как сложился отпуск у рыжего я доподлинно не знал, но, судя по тому, что кот за это время похудел и обзавёлся рваным ухом, то неплохо.

Утро выдалось свежим, ночью пошёл дождь и умытый город только-только стряхивал с себя последние капли влаги. Площадь “смены” пустовала. Даже музыкант решил сегодня не играть. Да, он не изменил своей привычке играть здесь практически каждое утро. Как ни странно, но за три года, что он играл в кафе, мы так и не узнали его имени. Мужчина всегда уходил от вопроса, а мы не настаивали. Его впустил Марик, а этого было достаточно.

Комитет меня встретил бодрым охранником, стоящим в дверях.

– Здравствуй, директор! – обратился он к коту. – И вам здравствуйте, заместитель. – привычно пошутил он, обращаясь ко мне.

Этого славного мужичка привёл Степаныч. Сказал, что сосед вышел на пенсию, но загрустил от постоянного сидения дома. Я принял пенсионера с опаской, но вскоре понял, что жизнь Комитета с его приходом заиграла новыми красками. К каждому он нашёл подход. Даже Нонна Никодимовна вся светилась в те дни, когда дежурил дед Дима. Называть себя иначе Дмитрий Никитич запретил в первый же день. Мы и не возражали.

– С добрым утром, дед Дим. – улыбнулся я.

Кот протяжно мяукнул и загнул кончик хвоста. Комитет пока пустовал. Я, по сложившейся в первые месяцы традиции, обычно приходил раньше, чем все остальные. Просматривал отчёты, думал как улучшить работу. Ещё я составлял учебные планы для школы волшебников при Комитете и сам вёл большую часть предметов.

Волшебников в Мадане оказалось не так уж и много, а желающих взять на себя преподавание и того меньше. Ну и, откровенно говоря, даже мне пришлось сначала методом научного тыка изучать магию по найденным в источнике книгам, а потом уже составлять программы обучения. Всё-таки за сорок лет многие знания оказались утерянными и даже сознательно уничтоженными.

Сегодня я, как и всегда сидел в своём кабинете и, просматривая бумаги, слушал как потихоньку офис наполнялся людьми. Вот с хихиканьем пробежала Таня, вслед за ней процокали каблуками Люда и Вероника. Чуть позже степенно прошла Нонна Никодимовна. Мужские шаги удалялись в другой конец коридора. Шаркающие принадлежали Степанычу, а быстрые и бодрые – Славе и Боре.

Утро проходило в обычной мешанине повседневных дел. Бегали сотрудники, периодически заходила Нонна Никодимовна с очередным отчётом, дважды заглянул Степаныч, чтобы рассказать о новых тенденциях среди молодёжи. Жизнь текла и не было ни малейшего повода думать, что всё изменится именно сегодня.

За последние три года наше отделение Комитета, как и везде расширилось. Появилось подразделение, состоящее только из волшебников. Оно проверяло население, выискивая магов, которых регистрировали и отправляли учиться. Всё шло своим чередом.

До этого дня.

В десять утра позвонили в приёмную. Телефон периодически разрывался несносными трелями, поэтому в самом звонке не было ничего необычного, но в тишине, последовавшей после судорожного вздоха секретарши – Патрикеи Сергеевны, слышалась паника. Я не выдержал, бросил красноречивый взгляд на кота, который нагло развалился на моём столе, после чего встал и вышел в приёмную.

Секретарша сидела, прижав трубку к уху и прикрывала ладонью рот. Стоило ей положить телефон, как я сел перед ней, и легонько похлопал по стойке рукой.

– Что-то случилось? – спросил я.

– Дда. – кивнула женщина. – В библиотеке.

– Что произошло в библиотеке?

– Убили. – женщина замолчала.

Я встал, налил ей стакан воды и, дождавшись когда Патрикея Сергеевна выпьет и немного успокоится продолжил.

– Кого, Патрикея Сергеевна?

– Библиотекаршу. – прошептала она и закрыла лицо ладонями.

– Вы её знали? – догадался я.

Секретарша мелко закивала.

– Ступайте домой. Сегодня можете не возвращаться. – сказал я и вышел из приёмной.

Степаныч сидел на своём обычном месте при входе в кабинет и задумчиво читал газету.

– О, какие люди. Парни, ну-ка сядьте смирно! – шутливо приказал он молодёжи.

Слава, Борис, Андрей и Миша приосанились и даже причесали пальцами волосы, как по команде.

– Молодцы, герои. – весело похвалил их Степаныч. – Чего случилось-то? – спросил он у меня, уловив настроение и сразу стал серьёзным.

– Библиотекаршу убили. – ответил я ровным голосом. – Давайте двое со мной в библиотеку. Остальные – соберите всё, что можно о ней узнать.

Со мной поехали Степаныч и Боря. Технически, при масштабах Мадана можно было дойти пешком, но статус обязывал, да и мало ли что могло произойти в библиотеке и какие вещдоки придётся оттуда забирать.

В машине молчали. Перед входом в библиотеку уже стояли две полицейские машины, возле которых скучали трое парней, явно недавно закончивших университет. Они лузгали семечки, с любопытством поглядывая на нас. Мы прошли мимо и оказались в просторном читальном зале.

Солнечный свет проникал внутрь сквозь огромные окна и в его лучах танцевали пылинки. Обычно торжественно-умиротворённое помещение изменилось. Даже от входа было видно, что со стеллажей поскидывали книги и они лежали рассыпанные по полу, обнажив нутро деревянных полок. У некоторых книг были оторваны обложки, местами валялись страницы. В углу тихонько всхлипывала молоденькая библиотекарша. Она делала это так тихо, будто даже сейчас боялась потревожить тишину читального зала.

Я знал, что девушка устроилась сюда совсем недавно – об этом мне рассказывала Дарья, которая периодически заглядывала в библиотеку. “Расстроится” – подумал я про жену. Насколько я помнил, Даша ходила сюда в первую очередь, чтобы пообщаться с пожилой библиотекаршей.

Тело удалось увидеть не сразу. Женщину погребли под слоем книг. Наружу торчали лишь светлые туфли на небольшом каблуке. Рука выглядывала из-под увесистого томика. Двое полицейских вполголоса опрашивали плачущую библиотекаршу. Остальные разбрелись по помещению, осматривая разгром. Степаныч подошёл к телу и присел рядом.

– Зафиксировали? – спросил он у ближайшего полицейского.

Тот молча кивнул и снова вернулся к осмотру журнала выдачи книг.

Я провёл рукой в воздухе, нащупывая энергетические линии. Перед внутренним взором открылась совсем иная картина.

Женщина не боялась. Но тот, кто убил её был в ярости. Что-то искал, но это и так было очевидно, иначе зачем было тратить время на разбрасывание книг. Я присмотрелся. Женщина твёрдо стояла на своём, не давала человеку информацию, но почему?

Степаныч начал осторожно снимать книги, что покрывали тело несчастной библиотекарши. Я начал ему помогать. Увесистые томики один за другим ложились в аккуратные стопки. Это выходило автоматически. Непосредственно на теле лежали вырванные и скомканные страницы из книг. Ярость убийцы была видна даже без магического восприятия. А ещё его магия была странной. Чёрной, как сама тьма и холодной, как вода из колодца.

Степаныч молчал, только покачивал головой в недоумении. Оно и понятно – что могла сделать пожилая библиотекарша? Какую информацию могла не выдать? Вопросы крутились в голове, пока руки осторожно снимали бумагу с безжизненного тела.

Наконец, последние листы были скинуты, и я смог заглянуть в лицо убитой женщине. “Галине Фёдоровне” – услужливо подсказала память имя библиотекарши. Бледное лицо ссохлось. Глазницы и ноздри почернели и обуглились. Рот был плотно сжат, но по обгоревшим губам было понятно, что открывать его не было смысла.

Я вытянул руку над изуродованным лицом и прикрыл глаза. То, что полиция не зря вызвала на место Комитет было очевидным, но способ убийства вызвал оторопь даже у меня. По лицу я понял, что без магии здесь не обошлось. Обычно для этого использовали проклятия, завязанные на виде магии. Но Галину Фёдоровну выжгли чистой силой. Никогда прежде я не встречался ни с чем похожим. Даже в старых – “досменных” отчётах подобные способы убийства не упоминались.

Я нахмурился и снова взглянул на женщину обычным взглядом. Надел перчатки и попытался приподнять веко женщины, но стоило мне коснуться обугленной кожи, как она рассыпалась прахом.

– Кто же её так? – вполголоса спросил Боря, который, как оказалось, уже успел забрать у полиции материалы дела и поговорить с молодой библиотекаршей.

– Если бы я знал. – покачал я головой. – Но кто-то или очень сильный, или совсем неразумный.

– Одно не исключает другого. – качнул головой Степаныч. – Жалко Галину.

– Жалко. – машинально ответил я. – Надо понять, что искал убийца.

– Что он мог искать в библиотеке? – задал риторический вопрос Боря. – Книги?

– Или подшивки старых газет. – я вспомнил рассказ Дарьи.

– Но зачем убивать библиотекаршу? – Степаныч встал, подвинул поближе к телу стул и уселся на него.

– Отказалась давать книги? – вопросом на вопрос ответил Боря.

– А какие правила выдачи книг? – решил уточнить я и посмотрел на Бориса.

Тот, моментально считав намёк, подтащил ещё два стула и ушёл за продолжающей всхлипывать молодой библиотекаршей. Та безвольно подошла к нам, уселась на стул, но увидев тело побледнела и снова зашлась плачем.

Я сел, отодвинув свой стул так, чтобы девушке не было видно того, что осталось от Галины Фёдоровны, и начал расспросы.

– Как вас зовут? – первым делом поинтересовался я.

Краем глаза заметил, что Боря уже успел достать бумагу и начал записывать. Внутренне похвалил сотрудника и посмотрел на девушку. Совсем молоденькая и какая-то тонкая, она сжимала руки в угловатые кулаки и снова разжимала их.

– Олеся. – икнув ответила девушка.

– Скажите, какие правила выдачи книг в вашей библиотеке? – сразу спросил я о том, что занимало мысли.

Девушка вытянулась в лице и несколько минут смотрела на меня недоверчиво. Потом всхлипнула и ответила:

– Сначала мы просим документы и регистрируем читательскую карточку. В неё вписываются все книги или газеты, которые брал читатель, а ещё даты выдачи и возврата.

– А если человек не захочет предоставлять документы? – спросил я, красноречиво глянув на Степаныча.

– Тогда мы его не зарегистрируем. – девушка посмотрела на меня с укором.

– А если человек будет настаивать? – подхватил мою мысль Степаныч.

– Мы его всё равно не зарегистрируем.

– И книг не выдадите? – уточнил я.

– Нет, конечно. – девушка даже всхлипывать перестала.

Мы со Степанычем понимающе переглянулись. Мотив проглядывался очевидный, но убивать из-за того, что не выдали книгу? “Что же он искал?” – думал я. Обугленная изнутри женщина уже не могла нам ответить. Ярость убийцы, так и летающая в воздухе тоже.

Олесю мы отпустили домой, записав все её данные, а сами столпились вокруг тела. Единственное, что я мог сказать об убийце – ему была ближе магия огня. Но ни уровень его мастерства, ни были ли у него какие-то вспомогательные зелья, я сказать не мог. Просто не хватало данных. Только избыточная сила, которая говорила сама за себя. Убийца был очень силён. Или очень глуп. Но, как и сказал Степаныч – одно не исключало другого.

Приехали ребята из морга и забрали тело на экспертизу. Мы проводили их мрачными взглядами. Полицейские тоже разъехались, и мы остались наедине с беспорядком.

– Надо попытаться определить, что искал убийца. – сказал я.

– И как мы это сделаем? – скептически спросил Боря.

– Ну, очевидно, перебрав этот бардак, и сравнив его с каталогом зарегистрированных в библиотеке материалов.

– Долго возиться придётся. – со вздохом подытожил Степаныч.

– Долго. Но, надеюсь, что с помощью библиотекарши, всё-таки пойдёт быстрее. – я заметил, как приободрился при этих словах Боря и хмыкнул. – Других вариантов всё равно пока нет.

– Согласен. – с готовностью ответил Борис.

Мы со Степанычем переглянулись, не удержавшись от улыбок. “Всё-таки работа в Комитете сделала нас всех немножко циниками.” – подумал я. Мы оцепили помещение библиотеки, повесили печать на дверь, а я, на всякий случай, ещё и навесил защитное заклинание на дверь и окна. Я не был уверен, что убийца нашёл то, что искал, а это значило, что он мог вернуться. Это был бы прекрасный повод попытаться его поймать.

Вернувшись в Комитет, я обнаружил, что день уже перевалил во вторую половину. Девочки передали, что мне дважды звонила Дарья и я даже знал по какому поводу. В маленьком городе новости распространялись быстрее, чем Даня разбрасывал игрушки. Не успел я поговорить с женой, как в кабинет ввалились Андрей и Слава. Они сразу же положили передо мной стопку бумаг и сели напротив.

– Бабушкина Галина Фёдоровна, шестьдесят восемь лет. – начал Слава. – Всю жизнь проработала в нашей библиотеке.

– Принимала активное участие в жизни города. – добавил Андрей. – Сразу после смены основала пункт помощи адаптации волшебников.

– Смелая женщина. – удивился я. – Насколько я знаю, тогда боялись даже разговаривать с магами.

– Смелая и справедливая. – ответил Андрей. – Родные говорят, что она всегда стояла на своём до конца и не боялась отстаивать свою точку зрения даже перед власть имущими.

– Видимо за это и поплатилась. – проворчал я, не без восхищения.

В памяти тут же пронеслось то, что страха перед убийцей она не испытывала. Знала, что права и до последнего вздоха защищала свои интересы. Дарья отзывалась о ней, как о мудром человеке. Говорила, что Галина Фёдоровна когда-то помогла ей отпустить прошлое. Помогла найти силы жить дальше и не винить себя в смерти Павла. Лично я с библиотекаршей знаком не был – как-то не доводилось.

Андрей и Слава рассказали всё что смогли узнать о жертве и ушли, а я остался в кабинете с отчётом и вихрем непоседливых мыслей. “Не поторопился ли я с выводами?” – думал я. Конечно, мотив напрашивался сам собой, но не могли ли убить Галину Фёдоровну по личным обстоятельствам? Судя по характеру жертвы, это не менее вероятно, чем её отказ выдать книги незарегистрированному человеку.

В окно запрыгнул кот. Посмотрел на меня большими жёлтыми глазами и, потянувшись, перепрыгнул на рабочий стол, раскидав бумаги.

– Ну и наглец же ты. – беззлобно выругался я. – Что, не мог поаккуратней прыгнуть?

Рыжий вместо ответа ткнулся мордой в моё плечо, после чего улёгся, подставив пузо для почесушек. Я из вредности решил кота не гладить и начал собирать бумаги. Кот огорчился, конечно, но мстить сразу же не стал. Пришлось нагло сдвинуть рыжего на край стола и, проигнорировав его презрительный взгляд, разложить бумаги снова. “Но если кто-то хотел убить её по личным мотивам, то зачем было приходить в библиотеку? Ведь было бы проще сделать это на улице или дома.” – я машинально начал поглаживать кота. “И среди эмоций не явно, но прослеживалось желание что-то заполучить.” – вспомнил я об энергетических линиях. “А если некто хотел получить, например, фамильную драгоценность?” – некстати проскользнула мысль.

Спустя час я сдался. Отправил Степаныча со Славой к родственникам погибшей, а сам погрузился в чтение общих данных о погибшей. Удивился, узнав, что Галину Фёдоровну даже выдвигали на должность управляющей городом, но она отказалась. В который раз поразился тому, что люди, живущие рядом хранили такой груз прошлого, в который было сложно поверить.

Тем временем, рабочий день закончился и желудок не преминул напомнить мне о том, что обед я пропустил. Пришлось собрать бумаги и, выкинув кота обратно в окно, выйти на улицу. В том, что рыжее котейшество всенепременно мне отомстит я не сомневался. Но это будет потом.

Лето потихоньку приблизилось к своему завершению, вечерами уже становилось прохладно. Я шёл домой, рассматривая привычные улицы и удивлялся тому, как внезапно покраснела рябина.

Привычное примелькалось настолько, что я перестал замечать его. Наверное, снеси завтра один из домов, и я пролечу мимо пустого места даже не заметив, что что-то изменилось. Глубоко внутри сжала свои пальцы холодная грусть. Сегодня погибла женщина. Умерла не от старости и не потому, что пришло её время. Некто решил, что его желание важнее чужой жизни.

Я понимал, что таких как он немало, но грустил даже не из-за внезапной смерти библиотекарши, а потому что понимал – через пару месяцев все привыкнут к тому, что её больше нет, а через год память о Галине Фёдоровне останется раной лишь у её родных. Но в этом и суть жизни. В её сменяемости, в постоянном течении и переплетении разных потоков.

Дарья встретила меня на террасе. Молча обняла и, не проронив ни слова, повела кушать. “И как она всегда догадывается когда я не поел?” – снова удивился я проницательности Дарьи. “Или это общая женская черта?” – подумал было, но тут же отмахнулся. Нет, это уникальная способность Дарьи – всегда чувствовать, когда со мной что-то не так. Ведь не может моя жена не быть самой потрясающей и невероятной.

– Пообещай мне. – попросила Дарья, когда я поел. – Обещай, что найдёшь того, кто это сделал.

– Тебе не надо просить у меня. – устало улыбнулся я. – Я найду её убийцу. Найду и посажу.

Дарья кивнула и, как и прежде, замолчала, глядя на озеро. Я проследил за её взглядом и успел заметить одинокого ястреба, кружащегося над водной гладью. Уставшее солнце уже склонилось над дальним берегом, напоминая о приближении осени. В воздухе появились едва заметные нотки предстоящей прохлады.

Дарья поправила непослушную прядь светлых волос, отросших почти до поясницы и моё сердце снова дрогнуло. Вспомнился тот день, когда Дарья рассказывала мне о Павле. Тогда она так же грустно смотрела на озёрную гладь и тем же жестом поправляла непослушные волосы. Тогда я впервые всерьёз подумал о том, что не хотел оставлять здесь эту девушку одну.

– Ты чего? – с грустной улыбкой спросила Дарья.

– Рад, что остался здесь. – просто ответил я и удовлетворённо хмыкнул, заметив, как блеснули её жёлтые глаза.

– Ещё бы ты был не рад. – самодовольно ответила Дарья. – Где тебя ещё будут так вкусно кормить?

Я заметил хитринку в её взгляде и засмеялся.

– Как ты догадалась? – удивился я. – Я же только из-за еды и остался. Смотри как растолстел!

Дарья легонько двинула меня кулаком по рёбрам и притворно насупилась.

– Ну скажи честно, ты же специально так вкусно кормила меня, чтобы я остался? – продолжил поддевать жену я.

– Конечно. Надо же было продукты на кого-то переводить. Особенно те, у которых срок годности кончается. – она ехидно улыбнулась.

– Ты рискуешь потерять репутацию и ценного поедателя.

– Насколько я помню, этот ценный поедатель уже давно не платил за обеды. – Дарья приподняла брови.

– Фу, как некультурно. – возмутился я. – Попрекать деньгами за еду.

– Завтра пойдёшь обедать в ресторан на площади и расскажешь им эту сказку. – ухмыльнулась Дарья.

– Я другим заплачу. – подмигнул я.

– Решишься на оплату обеда натурой? – хмыкнула Дарья. – Как низко ты пал вдали от столицы!

– Что ты понимаешь о падениях, моя дорогая.

– Ну чтож… – протянула девушка. – Раз иначе не получается, то я согласна. – она чуть смущённо улыбнулась.

“До чего же очаровательная у меня жена.” – в который раз восхитился я. Мне определённо повезло.

Дарья искоса посмотрела на меня и ухмыльнулась, словно дословно поняла о чём я думал.

– Пойдём. – позвала она и я пошёл, как всегда, не спрашивая куда и зачем.

Мы вышли на улицу и нырнули под своды древесных ветвей. Спустились по утоптанной тропинке и подошли к тому самому бревну, на котором познакомились три года назад. От воды заметно тянуло прохладой, но нагретый за день песок ещё не отдал тепло, и мы утопили в него ноги. Дарья опёрлась о бревно руками и прикрыла веки, глядя в практически гладкую поверхность озера.

– Как думаешь, за что её убили? – спросила она.

– Пока рано делать выводы. – вздохнул я.

– Но какие-то мысли же у тебя появились? – спросила Дарья, не повернув головы. – Или пока нельзя об этом говорить?

– С тобой можно. – просто ответил я. – С тобой обо всём можно. – я помолчал, собираясь с мыслями. – Мне кажется, что кто-то хотел получить некие книги или газеты, не зарегистрировавшись в библиотеке. Так себе мотив, конечно, но он напрашивается сам собой.

– Смотря что ему было нужно. – кивнула Дарья. – Если ему нужна была какая-то специфическая литература, то мог и убить из-за неё.

Я посмотрел на жену с уважением.

– А Галина Фёдоровна, конечно, не могла пойти против правил. – осторожно начал я.

– Если убийца просил что-то, что могло оказаться опасным для других, то её упорство было оправданным. Разве нет? – Дарья вздохнула. – Жалко её.

– Жалко. – согласился я. – Но разве она не могла пойти на уступки для спасения своей жизни?

– Сразу видно, что ты не был с ней знаком. – хмыкнула Дарья. – Галина Фёдоровна крепко стояла на ногах и никогда не пошла бы на уступки даже в менее значительных делах.

– Это многое объясняет. – ответил я.

Солнце коснулось дальнего берега и его свет разлился по небосводу, меняя цвет. Золотистый закат становился насыщенней, переходя от светло-жёлтого к оранжевому, а от него к розовому. Идущие с запада тучи казались чёрными и будто впитывали остатки света, не будучи способными отражать его.

Я притянул Дарью к себе, вдохнул запах её волос и закрыл глаза, отгородившись от всего мира за завесой спокойствия озера, которое называлось Фрешерским водохранилищем. Приоткрыв веки, я увидел, как красиво раскрасил закат светлые волосы Дарьи и снова обрадовался, что именно мне когда-то выпало защищать её.

Я смог сделать это тогда. И теперь смогу.