Магия выживания

Глава 1: Проснулся — и сразу в сказку. Мрачную.

Есть ли жизнь после смерти? Я всегда полагал, что там — лишь бесконечная пустота. Никаких арф, облаков или раскаленных сковородок. В своей прошлой жизни я не был святым, жил в свое удовольствие, совершал ошибки, но никогда о них не жалел. Ирония судьбы в том, что я не погиб героически под колесами фуры, спасая котенка или старушку. Я просто лег спать в своей квартире после обычного рабочего дня.

А проснулся в аду.

Первое, что я ощутил — это острая нехватка кислорода и запах застарелой пыли. Я лежал на чем-то жестком, тело ныло от холода, а перед глазами все плыло. Нащупав на полке дешевые, замотанные изолентой очки, я нацепил их на переносицу. Мир обрел пугающую четкость.

Маленькие, костлявые руки. Чулан под лестницей. И жжение в районе лба, там, где под слоем грязи угадывался шрам в виде молнии. Узнать в этом отражении «знаменитого» Гарри Поттера было несложно, даже с моим багажом знаний. В прошлой жизни — той, российской, от которой в памяти остались лишь сухие навыки и общее понимание мироустройства — я краем уха слышал о мальчике-волшебнике. Кино не смотрел, книги не читал, знал только, что есть какая-то школа и бородатый директор.

Но, честно говоря? Плевать. К черту каноны. Теперь это мое тело. И я буду выживать в нем так, как умею.

Я замер, прислушиваясь к звукам дома, и вдруг почувствовал это. Внутри недокормленного, изможденного организма пульсировало нечто невероятное. Это не было сказочным описанием из книжки. Это была энергия — густая, холодная, похожая на наэлектризованную синюю дымку. Она пронизывала каждую клетку, вибрировала в такт сердцебиению.

Стоило мне на мгновение сосредоточиться, как дымка отозвалась. Она не была чужой. Она была продолжением моей воли. Она текла по венам вместо крови, готовая вспыхнуть по первому приказу.

Мое погружение в новую реальность прервал оглушительный грохот. Потолок чулана затрясся, сверху посыпалась труха — это кто-то тяжелый намеренно прыгал на лестнице прямо над моей головой.

— Вставай! Живо, неблагодарный мальчишка! — Визгливый голос Петуньи Дурсль резанул по ушам, как ржавая пила. — Завтрак сам себя не приготовит!

Следующие два года стали для меня школой ненависти. Жизнь у Дурслей не имела ничего общего с уютным детским фэнтези. Это был затянувшийся кошмар.

Вернон Дурсль — туша жира и злобы — не упускал возможности «выбить из меня дурь». Любая мелочь: подгоревший бекон, слишком громкий вздох или просто его плохое настроение — и тяжелая ладонь прилетала мне в затылок. Пару раз он просто зашвыривал меня в чулан так, что я пересчитывал ребра о косяк. Петунья не отставала: ее любимым инструментом была тяжелая чугунная сковорода, которой она «случайно» задевала меня, если я стоял слишком близко к плите. Ожоги и синяки стали моей второй кожей.

Они не просто воспитывали меня, они пытались меня стереть. Их сын, Дадли, превратил охоту на «Поттера» в национальный спорт, и его банда часто оставляла на моем теле следы, которые я скрывал под мешковатым тряпьем.

Но они не знали одного.

Каждый раз, когда Вернон замахивался, когда Петунья шипела мне в лицо оскорбления, синяя дымка внутри меня закипала. Я чувствовал, как магия жаждет вырваться, как она хочет превратить этот дом в пепел. Я сдерживал ее. Пока что. Я учился.

Я заметил, что если направить дымку к ушибу, боль уходит за считанные минуты. Если сосредоточить ее в кончиках пальцев, можно заставить замок на двери щелкнуть. Магия была моим единственным союзником, моим оружием и моим спасением.

Сегодня мне исполнилось десять. Глядя на свои руки, покрытые старыми шрамами и свежими ожогами, я понял: лимит исчерпан. Память о России — о жестком опыте выживания в мире, где никто никому не должен — окончательно вытеснила детскую покорность этого тела.

Я больше не Гарри Поттер, послушный сирота. Я — нечто иное.

Этой ночью, когда дом погрузится в сытое храпение Дурслей, я просто уйду. У меня нет денег, нет палочки, нет союзников. Но у меня есть сила, которая подчиняется мне без слов. Лондон огромен. Под любым грязным мостом мне будет теплее, чем в этом стерильном пригороде, пропахшем страхом и ненавистью.

Пусть ищут своего героя. Я намерен перекроить этот мир под себя. И начну я с собственной свободы.

Глава 2: Свобода пахнет гарью и сыростью

Побег оказался будничным. Ночной Тисовый проулок встретил меня мертвой тишиной и запахом свежескошенной травы. Дурсли спали — Вернон храпел так, что дрожали стекла, и этот звук был лучшим аккомпанементом моей новой жизни. Я не взял с собой ничего, кроме старой растянутой куртки Дадли. Вещи этого дома жгли мне кожу.

Магия внутри меня пела. Когда я приложил ладонь к замку входной двери, синяя дымка мягко скользнула в механизм. Щелчок — и я снаружи. Без гроша в кармане, с телом десятилетнего недокормыша, но с силой, которая делала меня опаснее любого взрослого.

До Лондона я добирался три дня. Шел пешком, ехал «зайцем» в товарных вагонах, прячась в тенях. Магия помогала отводить глаза случайным прохожим и полицейским. Стоило мне захотеть «стать серым камнем», как люди просто переставали меня замечать.

Моим новым домом стал пролет под мостом Ватерлоо. Бетонные своды, вечный гул машин над головой и сырой холод Темзы. Здесь, внизу, жизнь текла по другим законам.

— Опять медитируешь, Малёк? — Прохрипел старый Билл, кутаясь в вонючее одеяло.

Билл был типичным обитателем дна: спившийся интеллигент с красным носом и добрыми, но совершенно потерянными глазами. Он и еще пара бродяг — «хромой» Джек и беззубая Мэг — стали моими соседями.

Я сидел на картонке, скрестив ноги. В моих ладонях плясал крошечный синий огонек. Для них это был фокус, плод их белой горячки или просто странное свечение зажигалки, которой у меня не было. Для меня — тренировка. Я учился структурировать магию. Если сжать дымку в иглу, она могла пробить бетон. Если растянуть в тонкую пленку — она грела тело лучше любой печки.

— Ты бы это... шел в приют, пацан, — Мэг протянула мне кусок черствого хлеба, который я брезгливо принял, но есть не стал. — Скоро холода ударят. Совсем коченеть начнешь. Там хоть пожрать дадут, кровать чистая...

— В приюте тебя хоть грамоте научат, — поддакнул Билл. — Ты ж умный малый, не чета нам. Тебе не место в сточной канаве. Завтра социалы будут за углом пайки раздавать, сдайся им, а?

Я посмотрел на них. Жалкие, сломленные люди. Они пытались проявлять доброту, но эта доброта была пропитана рабством. Они хотели, чтобы я сменил одну клетку на другую, просто потому что там кормят.

— Мне не нужна их еда, Билл, — спокойно ответил я, сжимая кулак. Синий огонек между пальцами с треском погас. — И их правила мне тоже не нужны. Я сам возьму то, что мне причитается.

— Гордый какой, — прошамкала Мэг, отворачиваясь. — Смотри, гордость на хлеб не намажешь.

Нахрена мне их мнение? Они видят ребенка, а я вижу инструменты. Я уже научился «уговаривать» уличные автоматы выдавать сдачу, а карманы зазевавшихся туристов пустели сами собой, стоило мне пройти мимо, едва коснувшись их магическим импульсом. Я был свободен так, как им и не снилось.

Шли недели. Я превращался в часть городского ландшафта. Мои чувства обострились: я слышал шепот крыс в канализации, чувствовал вибрацию города. Но однажды вечером всё изменилось.

Воздух под мостом внезапно стал тяжелым, как перед грозой. Запах озона и старой бумаги вытеснил привычную вонь нечистот. Бродяги беспокойно заворочались во сне, а я вскочил, чувствуя, как магия внутри меня встает дыбом, превращаясь в колючую броню.

Из густой тени под опорой моста вышел человек.

Он был похож на огромную летучую мышь: длинная черная мантия подметает грязный асфальт, бледное лицо с крючковатым носом и глаза — холодные, пустые, как два бездонных колодца.

Он замер в нескольких шагах, окинув брезгливым взглядом кучи мусора, спящих бомжей и, наконец, меня. На его губах заиграла тонкая, ядовитая усмешка.

— Мистер Поттер, — голос незнакомца был тихим, но пробирал до костей. — Я вижу, вы наконец-то нашли себе конуру под стать. Грязь, нищета и сомнительная компания...

Он сделал еще шаг вперед, и я почувствовал, как от него исходит мощная, структурированная волна чужой силы. Это был не стихийный выброс, как у меня. Это была вышколенная, хищная магия.

— Вы вылитый ваш отец, — выплюнул он фамилию, словно это было ругательство. — Такой же самовлюбленный, нарушающий все правила и стремящийся к дешевым эффектам. Полюбуйтесь на себя — «Мальчик-Который-Выжил» среди отбросов общества. Весьма... символично.

Я не ответил. Я медленно присел, пропуская синюю дымку в ноги, готовясь к прыжку. Моя магия внутри рычала, требуя выпустить ее на этого человека в черном.

— Кто ты такой? — спросил я, и мой голос прозвучал на удивление твердо для десятилетки.

— Тот, кто вернет вас в реальный мир из этой помойки, — Снейп достал из рукава тонкую деревянную палочку. — Хотя, признаться, я бы с большим удовольствием оставил вас гнить здесь. К сожалению, у директора на вас иные планы.

Мир вокруг нас начал вибрировать. Игра началась.

Глава 3: Сломанная реальность и зов континента

Человек в черном не стал ждать. Его палочка дернулась, и из нее вырвался луч ослепительно-красного света. Я среагировал инстинктивно: прыгнул в сторону, пропуская магию мимо, и одновременно выбросил вперед ладонь. Синяя дымка, накопленная за недели жизни под мостом, сорвалась с пальцев рваным, неконтролируемым потоком.

— Жалкая пародия на стихийную магию, — прошипел незнакомец.

Он лениво взмахнул палочкой, воздвигая перед собой прозрачный щит, о который моя энергия разбилась, как вода о гранит. Я попытался ударить снова, концентрируя силу в ногах для рывка, но воздух вокруг меня вдруг стал плотным, как кисель. Каждое движение давалось с чудовищным трудом.

— Вы слишком много о себе возомнили, Поттер. Пора домой.

Я увидел вспышку белого света, и мир вокруг взорвался острой болью в висках. Тьма накрыла меня быстрее, чем я успел выругаться.

Я проснулся от того, что в глаза бил тусклый свет, пробивающийся сквозь щели в двери. В носу стоял запах пыли и старой обуви. Мой затылок раскалывался, а тело ощущалось тяжелым и чужим.

Чулан. Опять этот проклятый чулан под лестницей.

«Приснилось?» — первая мысль была трусливой и горькой. Неужели побег, жизнь в Лондоне, Билл, Мэг и тот жуткий мужик в мантии — это просто бред голодного ребенка?

Я бросил взгляд на старую газету Вернона, валяющуюся в углу. Число. Месяц. Мое сердце пропустило удар. Если верить дате, сейчас было то самое утро, когда я планировал свой первый побег. Но по моим ощущениям, я провел в Лондоне не меньше месяца.

— Что за чертовщина... — прошептал я.

Я попытался вызвать синюю дымку. Она отозвалась неохотно, словно была погребена под слоем вязкого ментального мусора. Кто-то залез мне в голову. Кто-то стер мои воспоминания, аккуратно «отмотав» время назад в моем сознании и вернув меня в эту клетку.

«Нет. Ты меня не удержишь», — я зажмурился, в цепляясь волей в те крохи образов, что еще мелькали в сознании.

Магия внутри меня взвыла. Я направил всю свою ярость не наружу, а внутрь, пробивая заторы в собственной памяти. Это было похоже на то, как если бы я сдирал кожу с живого мяса. И вдруг — плотина рухнула.

Вспышка боли. Лицо Снейпа. Запах Темзы. Холод бетона. Битва.

Они промыли мне мозги. Они вернули меня к Дурслям, как потерянную вещь, стерев последние недели, чтобы я и дальше был их послушной марионеткой.

Я тяжело задышал, вытирая пот со лба. Руки дрожали, но в голове теперь была кристальная ясность. В этот раз я не просто поставлю «щит» в сознании — я переплету свою магию с памятью так, что любой, кто попытается туда залезть, обломает зубы.

— Значит, Лондон для вас слишком маленькое место, чтобы меня потерять? — я злобно ухмыльнулся, глядя в темноту чулана. — Хорошо. Посмотрим, как вы будете искать меня на континенте.

Англия стала для меня слишком тесной и опасной. Мой план изменился. Больше никаких мостов Ватерлоо. Мне нужно море, порт и билет в один конец — туда, где никто не знает имени «Гарри Поттер». Франция? Германия? Неважно. Главное — подальше от этого острова и его «чистильщиков» памяти.

Я встал, чувствуя, как синяя дымка укрепляет мои кости. Этой ночью я уйду навсегда. И на этот раз я не позволю себя найти.

Глава 4: Прыжок через Ла-Манш и цена свободы

В этот раз я не тратил время на раздумья. Как только Дурсли затихли, я выскользнул из чулана. Никаких вещей, никакой сентиментальности. Я чувствовал, как магия, сплетенная с моей памятью, пульсирует под черепом — мой личный «антивирус» против бородатых любителей копаться в чужих мозгах.

До Дувра я добрался за одну ночь. Синяя дымка в ногах позволяла бежать со скоростью автомобиля, не зная усталости. Порт встретил меня соленым ветром и огромными тушами паромов. Прошмыгнуть мимо таможни, став «невидимым» для скучающих охранников, было детской забавой.

Франция. Кале. Другой язык, другие запахи, но то же ощущение погони за спиной. Я понимал: магический мир Британии — это не просто школа, это охранка, у которой длинные руки. И эти руки уже тянулись к моему горлу.

Я обосновался в заброшенном ангаре на окраине городка, планируя путь к побережью Атлантики. Америка казалась единственным спасением — огромный континент, где затеряться проще, чем в тесной Европе. Но океан… Переплыть его на попутке не выйдет. Нужен был принципиально иной способ передвижения.

Мои размышления прервал тихий хлопок за спиной. Антиаппарационный барьер, который я пытался сплести из своей дымки вокруг ангара, лопнул, как мыльный пузырь.

— Попался, птенчик, — раздался пропитой, хриплый голос.

Из тени вышел низкорослый, неопрятный человек в грязном плаще. От него несло перегаром и дешевым табаком, а в руках он вертел палочку. На его лице играла жадная урезанная ухмылка — видимо, за мою голову назначили неплохую награду. Наземникус Флетчер, если верить тем обрывкам знаний, что всплывали в голове.

— Дамблдор сказал привести тебя живым, но он ничего не говорил о том, сколько конечностей у тебя должно остаться, — Флетчер сплюнул и вскинул палочку. — Инкарцеро!

Магические веревки метнулись ко мне. Но я больше не был тем испуганным ребенком из-под моста. Ярость, копившаяся годами в чулане, вспыхнула, как чистый бензин.

Я не стал уворачиваться. Я рванул навстречу.

Синяя дымка окутала мои руки, превращая пальцы в подобие когтей из чистой энергии. Веревки коснулись меня и просто рассыпались искрами, не выдержав плотности моей магии. Флетчер округлил глаза, его палочка дернулась для нового заклинания, но я был быстрее.

Я врезался в него всем телом. Удар маленького кулака, усиленного магическим импульсом, пришелся ему прямо в солнечное сплетение. Раздался хруст. Маг отлетел к стене, хватая ртом воздух, его палочка выкатилась из рук.

— Постой... малец... я просто... — прохрипел он, пытаясь дотянуться до оружия.

— Вы стерли мне месяц жизни, — спокойно сказал я, подходя ближе. Мои глаза, вероятно, сейчас светились тем же мертвенно-синим светом, что и магия в руках. — Вы вернули меня в ту клетку. Больше этого не повторится.

Я приложил ладонь к его груди. Я не знал заклинаний, я просто представил, как вся мощь моей дымки входит в его сердце и разрывает его изнутри. Короткая вспышка, глухой удар — и Флетчер обмяк. Его глаза остекленели.

Первое убийство. Я ждал тошноты или раскаяния, но почувствовал лишь холодное облегчение. Еще одна нить, связывавшая меня с Англией, была перерезана.

Нужно было уходить. Срочно. Если за мной прислали этого пропойцу, скоро придут другие.

Я вышел из ангара и посмотрел на ночное небо. Америка... Как добраться туда быстро? Корабли — это долго. Самолеты — слишком много контроля.

«Если магия позволяет мне бегать быстрее ветра, почему она не может заставить меня лететь?»

Я закрыл глаза и сосредоточился на ощущении гравитации. Я представил, что синяя дымка — это не просто энергия, а реактивная тяга. Я направил поток силы не в мышцы, а вниз, в подошвы ног, и одновременно вверх, создавая вокруг себя зону низкого давления.

Сначала ничего не выходило. Мои ноги лишь слегка оторвались от земли на пару сантиметров. Но я продолжал давить. Я вспоминал комиксы из прошлой жизни. Супермен не пользовался крыльями, он просто отрицал землю.

Я зарычал от напряжения. Синяя дымка окутала меня плотным коконом, и вдруг... рывок!

Меня подбросило вверх так резко, что заложило уши. Земля стремительно уходила вниз. Ветер бил в лицо, выбивая слезы, но я смеялся. Это было оно!

Я выровнял тело параллельно земле, как стрелу. Концентрация была чудовищной — магия жралась ведрами, но восторг перекрывал всё. Я направил вектор силы вперед. Хлопок — я преодолел звуковой барьер, оставив за собой инверсионный след из синих искр.

Где-то там, за горизонтом, была Америка. И теперь я знал, как туда добраться. Я летел, разрезая ночные облака, превращаясь из жертвы в хищника, который сам выбирает свою судьбу.

Глава 5: Тенерифе и охота на износ

Перелет через Атлантику оказался безумием. Одно дело — представлять себя Суперменом в комиксах, и совсем другое — удерживать звуковой барьер голыми руками, когда ледяной ветер на высоте десяти километров пытается содрать с тебя кожу. Мана выгорала со скоростью авиационного керосина. На полпути к Азорским островам синяя дымка внутри меня начала икать и гаснуть.

Я не долетел до Америки. Горючее кончилось раньше, чем показался берег Нью-Йорка. Из последних сил я скорректировал вектор падения, закладывая крутой вираж на юг, туда, где в океане виднелись клочки суши.

Приземление вышло жестким. Я рухнул в черные вулканические пески Тенерифе, пропахав телом глубокую борозду. Если бы не магическое укрепление костей в последний момент, я бы превратился в мешок с фаршем.

— Черт... — я сплюнул кровь, перемешанную с вулканической пылью.

Солнце палило нещадно. Остров казался райским уголком, но для меня он стал очередной ловушкой. Я забился в скалистое ущелье подальше от туристических троп, пытаясь восстановить резерв. Каждая клетка тела ныла. Магия восстанавливалась медленно, неохотно впитываясь из окружающего пространства.

Я успел поспать всего пару часов, когда воздух в ущелье вдруг стал вязким и холодным. Я подскочил, иглами магии прошивая пространство вокруг себя.

Из зыбкого марева, прямо на раскаленные камни, ступил он. Северус Снейп. На этот раз он не выглядел брезгливым учителем — он выглядел как палач. Его мантия была покрыта пылью, а в черных глазах горело холодное бешенство.

— Вы становитесь утомительным, Поттер, — его голос хлестнул, как кнут. — Убить Флетчера? Вы превзошли все ожидания. Теперь я не буду церемониться.

Он взмахнул палочкой, и камни вокруг меня ожили, превращаясь в острые гранитные колья, летящие прямо в сердце. Я выставил перед собой щит из синей дымки, но удар был такой силы, что меня отбросило назад, впечатывая в скалу.

Снейп действовал как отлаженный механизм. Серия проклятий посыпалась на меня градом. Сектумсемпра! Экспеллиармус! Я едва успевал уклоняться, чувствуя, как невидимые лезвия срезают куски моей одежды и кожи.

— Ты не заберешь меня обратно! — закричал я, выбрасывая вперед обе руки.

Мощный импульс синей магии врезался в землю у его ног, вызывая локальный взрыв. Снейпа окутало облако пыли, и я, не теряя ни секунды, рванул вверх. Маны почти не было, но инстинкт выживания выдал бешеный вброс адреналина.

Я взлетел свечой, пробивая облака. Снизу донеслось яростное заклинание, опалившее мне пятки, но я уже был вне досягаемости.

«Как?!» — эта мысль билась в голове в такт пульсу. — «Как он меня находит? На другом конце света, через океан, спустя считанные часы!»

Я летел над бесконечной лазурью Атлантики, заставляя свой мозг работать на пределе. Маячок в одежде? Я летел почти голым, в обносках Дадли, которые сто раз промокли в соленой воде. Подкожный чип? Маловероятно для волшебников.

Я начал сканировать свое тело магическим взором, направляя остатки синей дымки внутрь, как рентген. Скелет, мышцы, нервы... И тут я замер.

Моя кровь. Она ощущалась странно. В ней был чужой фон, едва заметная вибрация, которая не принадлежала мне. Это было похоже на радиопередатчик, вшитый в саму структуру моей жизни. Магическая сигнатура, переданная по наследству или наложенная в младенчестве. Для опытного ищейки вроде Снейпа я светился в магическом спектре как маяк посреди темного океана.

— Так вот оно что... — прошептал я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. — Вы ищете меня по крови?

Я посмотрел на свои руки. Значит, чтобы стать по-настоящему свободным, мне нужно перестать быть Поттером. Буквально. Мне придется переписать себя на биологическом уровне.

Нужно место для «ремонта». Глубокое, тихое и безопасное. И я знал, что ради этого мне придется пойти на риск, от которого содрогнулся бы любой нормальный человек. Но я давно перестал быть нормальным.

Глава 6: Пересборка

Бегство превратилось в бесконечный марафон на грани истощения. Снейп шел по пятам, как тень, настигая меня каждые несколько часов. Португалия, Марокко, Сенегал — я мелькал в этих странах лишь вспышками синего света, не задерживаясь дольше, чем нужно на один глубокий вдох.

— Ты не человек, Поттер, ты — радиомаяк, — рычал я сквозь стиснутые зубы, забившись в расщелину скалы где-то на побережье Западной Африки.

Магия внутри меня кипела. Я понимал: если я не изменю структуру своего тела прямо сейчас, он загонит меня, как плешивого лиса. Мне нужно было не просто спрятаться, а перестать существовать для его поисковых заклинаний.

Я закрыл глаза, направляя всю волю внутрь. Синяя дымка, теперь густая и вязкая от ярости, окутала мои внутренние органы. Концепция была безумной: магический диализ.

Я начал с крови. Используя магию как высокоточный скальпель и фильтр, я стал по каплям пересобирать красные тельца. Я выжигал из эритроцитов ту самую «родовую вибрацию», заменяя её чистой, синтетической энергией своей воли. Боль была запредельной. Казалось, по венам течет расплавленный свинец, выжигая всё на своем пути. Мое детское тело выгибалось дугой, изо рта вырывался хрип, но я не останавливался.

— Кровь — это только начало, — прошептал я, чувствуя, как сознание плывет.

За кровью последовали органы. Я «перебрал» их, как старый мотор. Магия укрепляла стенки сердца, чтобы оно могло выдерживать запредельные нагрузки полета, уплотняла ткани легких для разреженного воздуха высот. Кожа... я сплел её из белковых цепочек и магического армирования. Теперь она была не просто защитой, а броней, способной выдержать скользящее заклинание или удар об воду на скорости.

Каждый раз, когда Снейп аппарировал поблизости, я чувствовал его приближение за секунды — мой обновленный организм теперь реагировал на чужую магию, как радар. Я срывался с места, не дожидаясь боя, улетал в океан и продолжал свою кровавую модернизацию прямо в воздухе.

Наконец, это случилось.

Когда последняя капля «старой» крови была трансмутирована, гул в голове, преследовавший меня с Англии, стих. Наступила абсолютная, звенящая тишина.

Я рухнул на крошечный, безымянный клочок суши посреди Атлантики — просто скала с парой пальм и колонией чаек. Я пролежал на теплом песке несколько часов, ожидая привычного холода аппарации.

Час. Два. Пять.

Никого.

Я сел, глядя на свои руки. Кожа под солнечными лучами едва заметно отливала матовым блеском, как у хищной рыбы. Я больше не чувствовал жжения в шраме. Я вообще перестал его чувствовать — это была просто мертвая ткань, лишенная связи с магическим миром Британии.

Я вытянулся на песке, слушая шум прибоя. Впервые за долгое время я был по-настоящему один. Свободен. Мое тело было совершенным инструментом, созданным мной самим из боли и воли.

— Ну что, «учитель», — усмехнулся я, закрывая глаза. — Попробуй теперь найди иголку в стоге сена, если иголка сама стала сеном.

Сон пришел мгновенно. Это был первый спокойный сон человека, который только что убил в себе Поттера и создал нечто новое. Нечто, чему тесно на этой планете.

Глава 7: Орбитальный прыжок и эффект домино

Англия. Иронично, но именно здесь, в пасти зверя, сейчас было безопаснее всего. Снейп и его ищейки прочесывали континент, заглядывали под каждый камень в Марокко и сканировали ауры в Штатах. Никто в здравом уме не стал бы искать беглеца там, откуда он с таким трудом вырвался.

Я пересек Ла-Манш на бреющем полете. Теперь это не было отчаянной борьбой за выживание. Мое новое тело, пересобранное и укрепленное, отзывалось на магию с пугающей эффективностью. Полет больше не напоминал судорожные рывки — теперь он ощущался как уверенный бег по ровной мощеной дорожке. Я просто опирался на само пространство, и оно толкало меня вперед.

Зависнув над серыми равнинами Британии, я поднял голову вверх. Небо было непривычно чистым.

— А почему бы, собственно, и нет? — прошептал я сам себе.

Если Снейп ищет меня на земле, то где он точно не догадается посмотреть? Я резко задрал нос и ударил магией в «педаль газа».

Мир внизу начал стремительно уменьшаться. Плотные слои атмосферы встретили меня ревом и жаром, но моя новая кожа, армированная магическими цепочками, даже не покраснела. Я чувствовал трение, но оно не причиняло боли — лишь приятное покалывание, как в горячем душе.

Десять километров. Двадцать. Пятьдесят.

Воздух становился всё разреженнее, пока не исчез совсем. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Легкие предсказуемо замерли, но паники не было. Оказалось, что после «переборки» органов мне не нужно дышать в привычном смысле слова. Моя магия, подпитываемая измененной кровью, напрямую снабжала клетки энергией. Я был автономной машиной. Кожа держала внутреннее давление идеально — ни один сосуд не лопнул, ни одна мышца не дрогнула. Я был сам себе скафандр и сам себе броня.

Сто километров. Термосфера. Я вырвался на геостационарную орбиту.

Здесь было тихо. Абсолютно, оглушительно тихо. С одной стороны — бездонная черная пустота, усыпанная колючими звездами, с другой — ослепительный, яростный диск Солнца. Без фильтра атмосферы солнечный свет ощущался как физический поток жидкого золота. Я буквально кожей чувствовал, как резервы магии восстанавливаются, впитывая радиацию и свет. Это был чистый кайф. Я раскинул руки, закрыв глаза, и просто дрейфовал, наслаждаясь триумфом над биологией и здравым смыслом.

Мою медитацию прервал странный металлический скрежет, передавшийся по костям.

Я открыл глаза и увидел прямо перед носом стену из белой изоляции и солнечных батарей. Огромная туша телекоммуникационного спутника, весившая несколько тонн, бесшумно неслась по своей орбите. В космосе нет звука столкновения, есть только инерция.

Удар.

Меня кувыркнуло, в глазах на мгновение потемнело. Спутник, не рассчитанный на встречу с «летающим Поттером», буквально лопнул. Его развернуло, антенны смялись, как фольга, и огромный кусок обшивки с частью двигателя откололся, устремляясь вниз, к Земле.

— Твою мать! — ругнулся я, хотя звука не последовало.

Я рванул за падающим обломком. Инерция в космосе — штука коварная. Я перехватил основную часть спутника, вцепившись в него мертвой хваткой и тормозя магическим импульсом. Металл скрипел и гнулся под моими пальцами. Мне удалось стабилизировать основную массу, но тот самый оторванный кусок — огромная раскаленная глыба весом в добрых полтонны — уже вошел в плотные слои атмосферы, превращаясь в метеорит.

Я бросил «пойманную» часть и камнем рухнул вниз, пытаясь догнать беглеца.

Поздно.

Огненный шар прочертил небо над южной Англией. Я видел, куда он идет. Пригород Лондона. Тихие улочки, аккуратные садики, дома среднего класса.

Раздался оглушительный взрыв. Земля содрогнулась. На месте двух уютных коттеджей расцвел огненный цветок. Обломки спутника, разогнанные до безумных скоростей, прошили крыши соседних домов, как бумагу.

Я приземлился в центре хаоса, когда пыль еще не успела осесть. Вокруг выли сигнализации машин, где-то кричали люди. Воздух пах горелым пластиком и смертью.

— Упс... — вырвалось у меня, когда я оглядел масштаб разрушений. — Кажется, я немного переборщил с отдыхом на орбите.

Я планировал скрываться, но вместо этого принес с небес маленькую войну. И, судя по аурам, которые начали гаснуть под завалами, этот «визит» в Англию запомнят надолго.

Глава 8: Осколки чужой жизни

Дым застилал глаза, едкий запах жженого пластика и старой изоляции забивал ноздри. Я шел через руины, которые еще десять минут назад были чьим-то уютным домом. Магия внутри меня вибрировала, указывая на выживших. Я вырывал бетонные плиты из земли, словно листы картона, и отшвыривал искореженные автомобили, расчищая путь.

У края глубокой воронки, прямо под скелетом обгоревшей сосны, я замер.

Там, среди битого кирпича и обрывков занавесок, сидела девочка. Спутавшиеся каштановые волосы, перепачканное сажей лицо и огромные глаза, полные немого ужаса. Она была немногим старше меня, но я узнал её мгновенно. Эмма Уотсон. Точнее, Гермиона Грейнджер — точь-в-точь как та актриса из моего прошлого мира, только сейчас это была не сцена из кино.

Она сидела над двумя телами. Мужчина и женщина. Их завалило обломком солнечной батареи — тем самым, который я не успел перехватить на орбите.

Я подошел ближе, чувствуя странный резонанс. Вокруг девочки воздух буквально искрил. Пространство дрожало от её горя и ярости — это был стихийный выброс такой силы, что обломки вокруг неё начали медленно левитировать. Магия. Такая же дикая и плотная, как у меня, только совершенно неуправляемая. Она выжила в эпицентре падения метеорита только потому, что её сила инстинктивно создала кокон.

— Эй, — я присел рядом, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Ты меня слышишь?

Гермиона не ответила. Она лишь крепче сжала руку мертвой матери, и всхлип перешел в жуткий, сухой хрип. Её магия ударила меня по лицу холодным сквозняком.

— Послушай, тебе нельзя здесь оставаться, — я протянул руку, но она даже не вздрогнула.

Вдалеке взвыли сирены. Скорая, полиция, пожарные… А за ними, я был уверен, придут и другие. Маги не пропустят такой всплеск силы и такое происшествие.

Рациональная часть моего разума, та, что перебирала мои органы и убивала Флетчера, холодно шептала: «Улетай. Прямо сейчас. Это балласт. Ты виноват, но искупить это невозможно, ты только подставишься». Я уже напряг мышцы, готовясь к прыжку в небо.

Но что-то внутри, глубоко под армированной кожей и синтетической кровью, вдруг болезненно сжалось. Я посмотрел на её маленькие, дрожащие плечи и понял: я сам создал этого монстра. Я лишил её всего ради своего «кайфа» на орбите. Оставить её здесь — значит отдать в руки тех самых людей, от которых я бежал. Её сломают, подчинят или просто запрут в их магической резервации.

— Прости, — негромко сказал я, подходя вплотную.

Я быстро коснулся её затылка, пуская крохотный импульс синей дымки. Она обмякла, засыпая под действием моего ментального давления. Сирены были уже совсем близко — я видел отсветы синих маячков на соседней улице.

Я подхватил её на руки. Она была легкой, почти невесомой.

Рывок. Земля ушла вниз со скоростью пули. Воздушный поток обтекал нас, не причиняя вреда — я расширил свой защитный кокон на неё. Мы неслись в сторону Сити, туда, где стальные иглы небоскребов пронзали ночное небо Лондона.

Я давно присмотрел одно место. Пентхаус в строящейся высотке, владелец которой «удачно» обанкротился полгода назад. Огромные панорамные окна, бетонные стены без отделки и абсолютная пустота. Сюда никто не заходил месяцами.

Я мягко опустил Гермиону на кучу строительного утеплителя, накрыв своей курткой. За окном расстилался ночной Лондон — море огней, в котором мы были всего лишь двумя точками.

— Теперь это наш дом, — прошептал я, глядя на её бледное лицо. — Я научу тебя контролировать эту силу. И больше никто — ни Снейп, ни министерство — до нас не доберется.

Я сел у окна, глядя на звезды, которые еще недавно были так близко. Игра стала намного сложнее. Теперь я отвечал не только за себя. И, честно говоря, это пугало меня больше, чем все заклинания Снейпа вместе взятые.

Глава 9: Разбитое зеркало

Гермиона пришла в себя ближе к полудню. Солнечные лучи разрезали пыльный воздух пентхауса, ложась косыми линиями на голый бетон. Она вскочила резко, с диким, затравленным взглядом, и тут же прижалась спиной к холодной колонне.

— Где я? Кто ты такой? — её голос сорвался на хрип. Память возвращалась к ней вспышками: огонь, грохот, неподвижные тела родителей. — Мама... папа... Там был огонь...

Я сидел у панорамного окна, глядя на копошащийся внизу город. Оборачиваться было тяжело — я чувствовал её боль кожей.

— Их больше нет, — сказал я максимально спокойно, хотя внутри всё сжималось. — Произошла катастрофа. С неба упал какой-то мусор, спутник или метеорит. Я оказался рядом слишком поздно... смог вытащить из-под обломков только тебя.

Я не стал говорить ей, что именно моя неосторожность на орбите вызвала этот дождь из раскаленного металла. Сейчас правда убила бы её окончательно, а мне нужно было, чтобы она жила.

Гермиона затрясла головой, закрывая уши руками.

— Ложь! Это бред! Какой спутник? Я должна вернуться, мне нужно к ним!

Я встал и медленно поднял руку. Между пальцами заплясала густая синяя дымка, закручиваясь в идеальный шар. Я заставил кусок арматуры, валявшийся неподалеку, подняться в воздух и завязаться в узел.

— Смотри. Мир не такой, каким ты его знала. Ты выжила там, где другие погибли, потому что ты — особенная. Ты волшебница, Гермиона. Твоя сила создала кокон и спасла тебя от удара.

Гермиона посмотрела на плывущий в воздухе металл с ужасом и непониманием.

— Мне плевать, — выплюнула она, и в её глазах блеснули слезы. — Мне всё равно. Я не хочу быть никакой волшебницей. Я хочу домой! Уйди с дороги!

Она рванулась к выходу. Я возник перед ней за долю секунды, преграждая путь. Моя скорость заставила её вскрикнуть.

— Послушай меня! — я вложил в голос всю серьезность. — Ты сейчас одна. И ты «фонишь» магией так, что тебя слышно за милю. Есть люди — маги, министерство. Они придут на место взрыва, они поймут, что ты выжила. Они заберут тебя, запрут в своей школе, будут решать за тебя, как тебе жить. Я прошел через это. Меня травили, меня пытались стереть как личность. Я перекроил свое тело и заменил кровь магией, чтобы они не могли меня выследить.

— Ты сумасшедший! — Гермиона сделала шаг назад, её трясло. — Ты говоришь о каких-то преследователях, когда у меня... у меня никого не осталось! Ты странный, пугающий мальчик. Я не хочу иметь с тобой ничего общего! Пусти меня!

Она толкнула меня в грудь. Я отступил, давая ей проход. Навязывать свою опеку силой было нельзя — она бы просто сломалась.

— Хорошо, — глухо сказал я. — Иди. Но скажи, у тебя есть куда идти? Родственники? Кто-то, кто защитит тебя, когда придут социальные службы или люди в черных мантиях?

Гермиона ничего не ответила. Она бросила на меня последний, полный смятения взгляд и бросилась вниз по лестнице. Её шаги эхом отдавались в пустом здании.

— Оставь меня в покое! — донесся её крик снизу.

Я вышел на край недостроенного балкона и посмотрел, как маленькая фигурка выбегает на оживленную улицу. Она бежала в никуда, пытаясь скрыться от горя, которое я косвенно принес в её жизнь.

— Если тебе станет по-настоящему страшно, или если они тебя найдут — просто позови! — крикнул я, направляя голос магическим импульсом прямо ей в сознание. — Мое имя — Гарри Поттер. Позови меня, и я приду. Я найду тебя в любой точке мира, Гермиона!

Она не оглянулась. Я остался один в пустом пентхаусе. Теперь мне оставалось только ждать и надеяться, что когда за ней придет Снейп или кто-то похуже, она вспомнит мое имя раньше, чем её схватят.

Глава 10: Ловушка памяти

Мир за окном двухэтажного автобуса расплывался в серое пятно. Гермиона сидела на заднем сиденье, прижав колени к подбородку и периодически содрогаясь от беззвучных всхлипов. Водитель и пассажиры поглядывали на неё с жалостью: маленькая девочка, лицо в саже, одежда в лохмотьях, глаза красные от слёз. Никто не спросил билет. Её просто пропустили, приняв за потерявшегося ребенка, пострадавшего от «той самой аварии», о которой уже трубили все радиостанции.

В голове набатом били слова того странного мальчика. «Их больше нет... Ты — волшебница... Они придут за тобой».

— Это неправда, — шептала она в холодное стекло. — Это просто кошмар. Я сейчас приеду, и папа будет возиться в саду, а мама позовет пить чай…

Но когда автобус затормозил на её улице, реальность ударила наотмашь.

Вместо привычного тихого пригорода — месиво из бетона, обгоревших деревьев и синих всполохов мигалок. Желтые ленты ограждения, суета спасателей, гул тяжелой техники. Гермиона выскочила из автобуса и бросилась вперед, не разбирая дороги.

— Мама! Папа! — закричала она, пытаясь прорваться сквозь кордон.

— Эй, детка, стой! Туда нельзя! — сильные руки полицейского перехватили её поперек туловища.

— Пустите! Это мой дом! Там мои родители! — она билась в его хватке, пока силы не покинули её.

Когда полицейские поняли, кто она такая, суета вокруг стала еще тише и страшнее. Её окружили врачи, кто-то накинул на плечи колючее одеяло. Короткий укол в предплечье — и мир начал медленно погружаться в ватный туман. Успокоительное подействовало быстро, превращая её крик в тихий стон.

Она очнулась в больничной палате. За дверью слышались приглушенные голоса медсестер.

— Бедная девочка, — шептал кто-то. — Вся семья погибла на месте. Говорят, вызвали её тетю, Люси, из Франции. Но пока та оформит документы, пока прилетит... Ребенку придется провести здесь не одну неделю.

Гермиона лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри неё растет холодная, колючая пустота. И вдруг... звуки в коридоре изменились.

Голоса медсестер стали какими-то заторможенными, по комнате прошел странный ледяной сквозняк. В палату вошел человек. Он выглядел нелепо в этом стерильном здании: длинная темно-зеленая мантия, поношенная шляпа и лицо, полное брезгливости.

Он шел мимо врачей, и те просто... не замечали его. Он лениво взмахивал тонкой деревянной палочкой, направляя её на персонал и бормоча:

— Конфундус... Обливиэйт... Глупые маглы, развели суету из-за простого падения обломка. Слишком много свидетелей.

Мужчина подошел к кровати Гермионы. Его глаза за стеклышками очков блеснули профессиональным интересом.

— Так-так, юная мисс Грейнджер, — проскрипел он. — Ты у нас главная героиня этого инцидента. Стихийный выброс такой силы, что засёк даже Прибор в Министерстве. Ну-ка, расскажи мне, как ты выжила?

Гермиона, всё еще находясь под действием препаратов, начала говорить. Слова лились сами собой, она не могла сопротивляться его тяжелому, давящему взгляду. Она рассказала всё: про взрыв, про странного мальчика с синим свечением в руках, который называл её волшебницей, про то, как он мгновенно перенес её в небоскреб в центре Лондона и говорил о какой-то «переборке крови».

Лицо мага вытянулось.

— Парень? Синяя магия? Левитация без палочки в таком возрасте? — он побледнел. — Поттер... Неужели этот ненормальный щенок снова здесь?

Он вскинул палочку, целясь Гермионе прямо в лоб. Его лицо исказилось.

— Слишком много лишней информации в твоей голове, девочка. Ты должна забыть его. Ты пойдешь с нами, и мы сотрем этот бред... Обливи...

В этот момент Гермиона вспомнила. Вспомнила те глаза, которые смотрели на неё в пентхаусе — полные такой же боли и такой же запредельной силы.

— Гарри Поттер! — закричала она, зажмурившись. — Помоги! Гарри, помоги мне!

...Маг из Министерства рассмеялся, его палочка засветилась холодным белым светом. — Он тебя не услышит, дурочка. Ты в экранированной палате, под надзором Министер...

Договорить он не успел. Окно палаты, сделанное из толстого армированного стекла, не просто разбилось — оно взорвалось внутрь миллионом сверкающих крошек, превратившись в пыль. Воздух в комнате мгновенно сгустился до состояния свинца, а температура упала так резко, что стены покрылись инеем.

В проломе окна, на фоне ночного неба, зависла тень. Синяя дымка вокруг этой фигуры была настолько плотной, что казалась живым пламенем, пожирающим саму темноту.

Маг в мантии испуганно вскрикнул и попытался направить палочку на незваного гостя, но Гарри был быстрее. Он даже не шевельнулся — просто один короткий, хлесткий импульс воли. Невидимая волна чистой кинетической энергии врезалась в волшебника, впечатывая его в противоположную стену. Раздался глухой удар, палочка с треском переломилась, и старик сполз на пол, мгновенно потеряв сознание.

В палате воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем медицинских приборов.

Гарри плавно опустился на пол, его ботинки едва коснулись линолеума. Синее свечение вокруг него начало медленно гаснуть, оставляя лишь мягкий отблеск в глазах. Он подошел к кровати Гермионы и протянул руку, осторожно убирая с её лба спутавшуюся прядь волос.

Его взгляд, еще секунду назад ледяной и беспощадный, теперь был наполнен странной, почти человеческой теплотой.

— Я тут, Гермиона, — тихо сказал он, и его голос подействовал на неё сильнее любого успокоительного. — Всё будет хорошо. Я больше не позволю им копаться в твоей голове.

Гермиона смотрела на него, всё еще дрожа, но страх перед этим пугающим мальчиком начал отступать, сменяясь чувством невероятной защищенности. Она поняла: в этом мире, где небо падает на голову, а люди в мантиях пытаются стереть твое «Я», он — единственная реальная опора.

— Пойдем, — Гарри легко подхватил её на руки вместе с одеялом. — Нам здесь больше нечего делать. Тетя Люси подождет. У нас с тобой другие планы на эту жизнь.

Через мгновение палата опустела. Только разбитое окно и спящий на полу волшебник напоминали о том, что здесь произошло столкновение двух миров. А в ночном небе над Лондоном быстро исчезала в сторону звезд едва заметная синяя точка.

Глава 11: Учитель и Тень

Я не спускал с неё глаз. Весь день я скользил серой тенью по больничным коридорам, скрытый плотным коконом «невидимости». Моя магия теперь работала иначе — она не просто преломляла свет, она заставляла реальность игнорировать моё присутствие.

Я знал, что маги придут. Для них такой всплеск силы, как у Гермионы, — это как звон колокола в ночи. Отдавать её им? Нет. Это было бы тактическим самоубийством. Если они доберутся до неё, они узнают обо мне. А мне не нужны были лишние свидетели, пока я не закончу свою подготовку.

Весь вечер, зависнув в паре метров от её палаты, я экспериментировал. Я прощупывал магический фон больницы, настраиваясь на частоты чужого разума. Теперь я понимал, как работают их заклинания памяти. Это было грубо, как работа мясника. Я же учился действовать как нейрохирург.

Когда тот старик в мантии вошел в палату, я уже был готов. Его слова про «щенка Поттера» вызвали у меня лишь холодную ухмылку. Когда Гермиона закричала, позвав меня, я не просто ворвался.

В момент удара я не ограничился физическим нокаутом. Моя магия вошла в его сознание, как раскаленный нож в масло. Я не просто стер его память о сегодняшнем дне — я вырезал там целую секцию, заменив её белым шумом. Он проснется и не вспомнит даже своего имени, не то что «девочку-выброс».

А Гермионе я мягко, почти незаметно, привил одну-единственную мысль, ставшую её внутренним якорем: «Только Гарри может тебя защитить. Только Гарри знает правду».

Мы летели к пентхаусу не спеша. Я специально не уходил на гиперзвук. Держа её на руках, я открыл наши ментальные щиты. Через прикосновение я транслировал ей не слова, а чистые эмоции. Восторг от того, как ветер обтекает тело. Чувство безграничной свободы, когда под ногами — бездна, а над головой — бесконечность. Кайф от того, что гравитация больше не имеет над тобой власти.

Я чувствовал, как её страх медленно сгорает в этом потоке. Гермиона оказалась удивительной. В её глазах, еще мокрых от слёз, вспыхнул тот самый интеллектуальный голод, который я ожидал увидеть. Она всегда любила учиться, а левитация была самой сложной и прекрасной задачей из всех, что ей когда-либо подбрасывала жизнь.

Прошло несколько месяцев.

Наш пентхаус перестал быть просто бетонной коробкой. Теперь это была лаборатория и тренировочный зал. Я учил её чувствовать магию не как палочку в руке, а как продолжение нервной системы. Мой метод ментальной трансляции эмоций стал ключом: она не просто «знала», как это делать, она «чувствовала», как это делаю я.

— Готова? — спросил я, глядя на неё.

Гермиона стояла в центре зала. Она изменилась. Боль от потери родителей не ушла, но она превратилась в холодное топливо. Её кожа теперь имела тот же едва заметный матовый отлив, что и моя.

Это было чертовски сложно. Я помогал ей несколько недель, буквально своей магией придерживая её органы и фильтруя кровь, пока она проводила «пересборку» себя. Я делился с ней своей энергией, когда её резерв подходил к концу, направляя её волю в нужное русло. Мы заменили в её теле всё слабое и человеческое на магический монолит. Теперь она тоже могла не дышать часами и выдерживать давление, способное раздавить танк.

— Готова, — твердо ответила она.

Она сделала шаг к краю пропасти — окна в пентхаусе мы давно выбили. Гермиона закрыла глаза, концентрируя синюю дымку в подошвах. Я видел, как её аура уплотняется, становясь зеркальным отражением моей.

Она не упала. Она просто... оттолкнулась от пустоты.

Первые несколько секунд её немного покачивало, но затем она выровнялась. Я транслировал ей чувство баланса, и она поймала его.

— Я лечу... Гарри, я действительно лечу! — в её голосе впервые за долгое время промелькнула искра чистой, детской радости.

— Это только начало, — улыбнулся я, поднимаясь в воздух рядом с ней. — Сегодня мы попробуем выйти за пределы облаков. Тебе понравится солнце, Гермиона. Оно там совсем другое.

Мы рванули вверх, две синие искры в небе над спящим Лондоном. Ученица и учитель. Два призрака, которых магический мир считал своими, но которые недавно перестали быть людьми.

Глава 12: Квартирант

Работа над «пересборкой» Гермионы заставила меня взглянуть на магию разума под другим углом. Мы часами сидели друг напротив друга в пустом пентхаусе, переплетая наши ментальные поля. Я учил её возводить баррикады в сознании, и в процессе этого глубокого сканирования я вдруг наткнулся на аномалию в самом себе.

Раньше я думал, что мой шрам — это просто мертвая ткань, каверна, которую я выжег во время своей первой трансформации. Но теперь, став чувствительнее, я понял: там не пустота. Там было нечто, забившееся в самую глубокую щель моего черепа. Оно затаилось так искусно, мимикрируя под мои собственные нейронные связи, что сначала казалось органической частью меня.

Но это была не органика. Это был паразит. Холодный, склизкий сгусток чужой, черной воли.

— Гарри? Что случилось? — Гермиона прервала сеанс, заметив, как я побелел.

— У меня в голове гость, — процедил я, ощупывая пальцами шрам. — Сожитель, который не платит за аренду.

Память из прошлой жизни подбросила имя: Волан-де-Морт. Или, как я его окрестил про себя, «Волан-де-Шпрот». Местный темный властелин, который, видимо, оставил во мне часть своей прогнившей души в ту ночь, когда сдох.

Я не мог оставить это так. Мысль о том, что кто-то копается в моих мыслях или просто существует за счет моей энергии, приводила меня в бешенство. Я начал перебирать варианты. Просто вырезать кусок кости? Бесполезно, эта дрянь зацепилась за астральное тело. Выжечь магией? Рискованно — можно превратиться в овощ.

— Нужно его изолировать и вытолкнуть, — решил я. — Гермиона, подстрахуй. Если я начну творить дичь — бей ментальным разрядом. Не жалей.

Я погрузился в глубокий транс. Моя синяя магия превратилась в микроскопические иглы, которыми я начал обкалывать область шрама, создавая вакуумный пузырь вокруг паразита. Я действовал медленно, миллиметр за миллиметром отсекая черные нити от своего разума.

И тут я совершил ошибку. Я слишком сильно надавил волей, пытаясь выкорчевать «корень».

Тень внутри шрама, которая до этого прикидывалась мертвой, внезапно раздулась. Я почувствовал ледяной холод, от которого заиндевели легкие. Тварь проснулась. Она не просто проснулась — она была голодна.

— Моё... тело... — прошипел чужой, змеиный голос прямо у меня в затылке.

Мир перед глазами лопнул. Моя синяя дымка внезапно начала чернеть с краев. Я почувствовал, как чужая воля, подобно потоку кипящей смолы, хлынула в мои каналы, пытаясь перехватить управление мышцами. Моя правая рука сама собой поднялась и начала сжиматься на моем же горле.

— Гарри! — закричала Гермиона.

Внутри моей головы разверзлась бездна. Шпрот оказался куда сильнее, чем я предполагал. Он не просто прятался — он ждал, когда я сам открою двери. Его присутствие ощущалось как яд, разъедающий мою личность.

«Пошел... вон... из моей... башки!» — зарычал я ментально, выставляя все свои барьеры на максимум.

Но черная тень только смеялась, вгрызаясь в мой разум. Он хотел всё: мою силу, мою новую кожу, мою способность летать. Он хотел превратить мою идеальную машину в свой новый кокон. И в этот момент я понял — это не просто битва за шрам. Это битва за право называться Гарри Поттером. Или тем, кем я стал вместо него.

Глава 13: Курс на Солнце

Разряд Гермионы прошил воздух, ударив мне в висок. Я почувствовал вспышку боли, но Шпрот лишь издевательски расхохотался внутри моего черепа. Его черная слизь впитывала её атаку, становясь только плотнее. Он перехватил контроль над моей правой ногой, и я пошатнулся, едва не сбросив Гермиону с ног.

— Слишком... силен... — прохрипел я.

В этот момент, когда барьеры моего разума трещали под напором древнего зла, я понял, что не могу подвергать её опасности. Если он победит, он убьет её моей же рукой. И эта мысль вызвала во мне последнюю, отчаянную вспышку честности.

— Гермиона! — я схватил её за плечи, глядя прямо в глаза, пока мои собственные затягивало черной пеленой. — Это я... тот спутник... это я виноват в смерти твоих родителей! Прости!

Её глаза округлились, рот приоткрылся в немом крике, но я не дал ей ответить. Я оттолкнулся от пола так сильно, что под нами лопнуло бетонное перекрытие.

Рывок. Облака промелькнули белой дымкой. Стратосфера. Термосфера. Космос.

«Хочешь моё тело, тварь?» — прорычал я внутри, чувствуя, как черные нити уже оплетают мой позвоночник. — «Тогда гори вместе со мной!»

Я заложил крутой вираж. Земля превратилась в голубой шар позади, а впереди росла яростная, ослепительная корона Солнца. Мой план был прост и самоубийственен: разогнаться до предела и превратить себя в элементарные частицы в недрах звезды. Моя магия подпитывалась светом, и на фоне солнечного излучения мне стало чуть легче дышать. Шпрот в моей голове зашипел, его хватка на мгновение ослабела — радиация явно не шла ему на пользу.

— Глупец... ты сгоришь... мы оба... — захлебывался он в моем сознании.

— В этом и смысл! — я направил всю свою синюю дымку в «двигатели», максимально ускоряясь.

Километры космоса пролетали за секунды. Венера показалась в стороне как раскаленная жемчужина. Чем ближе я был к Солнцу, тем больше силы вливалось в мои мышцы. Я уже праздновал победу, думая, что свет выжигает паразита.

Но это была ловушка. Старая змея просто затаилась, позволяя мне расходовать энергию на полет.

Когда я поравнялся с орбитой Венеры, Шпрот нанес удар. Это не было медленным захватом — это был ментальный взрыв чудовищной мощи. Словно в моем мозгу взорвалась сверхновая. Все мои барьеры, вся моя синяя броня разлетелись в пыль.

Боль была такой, что я перестал существовать.

Мое тело, лишенное управления и вектора, по инерции продолжало двигаться в пустоте, но сознание погасло. Я завис в лимбе — где-то между жизнью и окончательным поглощением, дрейфуя на орбите мертвой, раскаленной планеты, пока тьма внутри меня неспешно начала заглатывать оставшиеся крохи моей души.

Глава 14: Тень в пустоте

Я проснулся. Это не было возвращением из небытия, это был резкий, болезненный щелчок, будто кто-то грубо рванул меня за саван. Защитный контур, в котором я дремал годами, треснул. Сначала я не понял, где я. Темнота, теснота и бесконечный гул чужой, пульсирующей силы.

А потом я осознал: я в теле мальчишки. Того самого щенка, которого я должен был стереть в порошок в ту ночь в Годриковой впадине.

Я попытался взять контроль. Сжал его же руку на его же горле — старое доброе удушье всегда отрезвляет. Но что это? Мальчишка даже не кашлянул. Я чувствовал его легкие — они были неподвижны, как камень, но его кровь кипела энергией. Ему не нужно дышать? Превосходно. Такое тело — это дар, которого я не заслуживал даже в свои лучшие годы. Оно крепкое, оно создано для войны, и оно…

Оно полетело.

Мальчишка прошипел что-то девке, стоявшей рядом, и рванул вверх. Скорость была такой, что мои призрачные остатки души едва не вытрясло из его черепа. Летает! Без метлы, без крыльев, просто на чистой воле. Моё восхищение боролось с яростью. Я начал жадно вгрызаться в его память, листая страницы его мыслей, как засаленную книгу.

Ага… Вот оно что. Магия как биологический диализ. Пересобранные органы. Синяя дымка. Интересно… крайне интересно.

Но говнюк оказался с характером. Поняв, что я внутри, он решил разыграть карту камикадзе. Солнце? Он хочет сжечь нас обоих? Глупец. Я Великий Лорд Волан-де-Морт, я обманул смерть, и я не позволю жалкому подростку закончить мою историю в солнечной короне.

Мне нужно было вырубить его до того, как радиация начнет разрушать информационную структуру души. Я копил силы, сжимаясь в комок. Когда мы поравнялись с орбитой Венеры, я нанес удар. Всей своей злобой, всем своим вековым опытом пыток и легилименции я ударил в его сознание.

Получилось. Мальчишка погас, как выключенный фонарь.

Но отдача была чудовищной. Меня буквально вышвырнуло из его головы обратной волной его собственной синей магии. Это было похоже на взрыв — меня отрикошетило от его ментальных щитов и пришпилило к какой-то поверхности.

Я огляделся своим магическим зрением. Это не Земля. Кислотные облака, чудовищное давление, жар, от которого плавится свинец. Венера.

Я был в бесформенном состоянии, клочком тумана на раскаленных скалах. Но здесь… фон магии был запредельным. Парень был прав: солнце — это не просто звезда, это колоссальный источник сырой, первобытной силы. Я чувствовал, как мои истощенные силы начинают восстанавливаться, впитывая солнечный ветер, который здесь, на Венере, был в десятки раз мощнее, чем на Земле.

Я могу стать сильнее. Я могу переродиться здесь. Но мне нужно тело. Мой новый кокон, мой Поттер, где-то там, наверху.

Я попытался «всплыть» над облаками, но пустота космоса огромна. Без физических глаз и приборов найти маленькую человеческую фигурку, дрейфующую на орбите планеты — это всё равно что искать жемчужину в кипящем котле.

— Поттер... — прошипел я, пытаясь нащупать нашу общую связь по крови, ту самую, которую он так старательно выжигал. — Ты не уйдешь. Ты — моя единственная дверь обратно в мир живых. И на этот раз я не буду делить с тобой твою голову. Я просто заберу её себе.

Я начал медленно стягивать на себя магические токи планеты, готовясь к прыжку обратно в черноту. Охота началась заново.

Глава 15: Предел прочности

Слова Гарри эхом бились в моей голове, перекрывая даже шум ветра, свистящего в ушах за секунду до того, как он пробил облака. «Я виноват в смерти твоих родителей... Прости».

Я стояла посреди пустого пентхауса, и мир, который я так старательно собирала по кусочкам последние месяцы, снова рушился. Мой учитель, мой единственный друг, человек, который вытащил меня из ада и подарил новую жизнь... он же был причиной того, что этот ад начался.

Ярость? Обида? Боль? Внутри меня бушевал такой шторм, что бетон под ногами начал крошиться. Но сквозь этот хаос пробилась одна кристально ясная мысль: он попрощался. Этот идиот, этот гребаный «герой» решил искупить вину, принеся себя в жертву, чтобы не дать какому-то «Шпроту» захватить свое тело.

— Не позволю, — прошептала я, и мои слова прозвучали как клятва. — Ты не отделаешься от меня так просто, Поттер. Сначала ты всё мне расскажешь, а потом... потом я решу, ненавижу я тебя или нет!

Я рванула вверх. Раньше я боялась космоса, боялась этой бесконечной черной пустоты, где нет опоры. Но сейчас страх за Гарри был сильнее страха смерти. Я выжала из своей магической крови всё до последней капли. Синяя дымка окутала меня плотным коконом, когда атмосфера закончилась.

Земля превратилась в огромный шар, а впереди была только тьма и слепящее золото Солнца. Я летела по его следу, ориентируясь на те крохи ментального тепла, которые он оставлял в пространстве.

«Быстрее! Еще быстрее!» — подстегивала я себя.

Вдалеке, где-то в районе Венеры, небо внезапно содрогнулось. Это не был физический взрыв — это был выброс такой густой, липкой и грязной тьмы, что меня едва не стошнило. Магия разума, которой меня учил Гарри, закричала об опасности.

Там.

Я прибавила скорости, чувствуя, как магические каналы в моем теле начинают гореть от перегрузки. Наконец я увидела его. Гарри дрейфовал в пустоте, безвольный и тихий, как сломанная кукла. Вокруг него еще вились остатки черного тумана, но сам он был без сознания.

— Попался! — я вцепилась ему в куртку, хватая за шкирку, и резко развернулась.

Обратный путь был кошмаром. Лететь в космосе самой — это одно, но тащить за собой тело, обладающее инерцией, когда твои собственные силы на исходе — совсем другое. Я летела прочь от яростного солнца, в сторону далекой голубой точки Земли, но с каждым километром я чувствовала, как мой внутренний резервуар пустеет.

Мана кончалась. Синяя дымка вокруг нас начала тускнеть и мерцать. Мои измененные органы всё еще работали, но мозг застилала тяжелая, серая пелена истощения.

— Давай же, Гарри... очнись... — шептала я, хотя в вакууме мой голос не звучал.

Мир начал двоиться. Космос перестал быть величественным, он стал просто огромным кладбищем. Я сделала еще один рывок, пытаясь уйти подальше от венерианской орбиты, но силы оставили меня окончательно.

Мои пальцы, судорожно сжимавшие его куртку, онемели. Сознание померкло. Мы остались там, в абсолютной тишине, дрейфуя в пустоте между раскаленной планетой и далеким домом. Два маленьких огонька, погасших посреди вечной ночи.

Глава 16: Взгляд из-за Солнца

Пока двое маленьких приматов вели свою отчаянную магическую войну в пустоте, за ними наблюдали.

На противоположной точке земной орбиты, вечно скрытый за пылающим диском звезды, дрейфовал «Кракен-9» — исследовательский ковчег расы Ктал’ху. Эти существа, напоминающие массивных разумных осьминогов с кожей, мерцающей биолюминесцентными узорами, бороздили Сектор 712 Млечного Пути (который в их картах значился как Галактика «Спираль Грез») уже несколько тысячелетий.

Старшая ученая Кси-Лалла, перебирая щупальцами по сенсорным панелям, заполненным вязким гелем, лениво следила за мониторами. Её огромные глаза с горизонтальными зрачками отражали данные о «Третьей планете», населенной агрессивными голыми обезьянами.

— Скучно, — провибрировала она через шлем-транслятор. — Обезьяны всё еще жгут ископаемое топливо и верят в невидимых богов. До полноценного выхода в вакуум им еще пара столетий деградации.

— Внимание, — раздался бесстрастный голос Искусственного Интеллекта корабля. — Фиксирую два аномальных выброса тахионов со стороны объекта «Земля».

Кси-Лалла замерла, её кожа окрасилась в ярко-желтый цвет любопытства.

— Вывести на главные визоры. Масштабировать.

На голографическом экране возникли две точки. Они неслись сквозь пространство, игнорируя все законы физики, известные приматам.

— Скорость — 0.25 от световой. Ускорение продолжается, — продолжал ИскИн. — Вектор движения — центр звезды.

— Что?! — щупальца ученой зашевелились быстрее. — Это не техника. У них нет двигателей. Это биологические объекты в тахионном коконе!

Через несколько минут пространство в районе первой планеты, Меркурия (или «Раскаленного камня», как называли его Ктал’ху), содрогнулось.

— Произошел мощный тахионный всплеск в районе второй планеты. Один из объектов перешел в состояние стазиса. Второй объект предпринял попытку захвата и буксировки первого. Динамика падает. Энергетический резерв исчерпан.

Кси-Лалла возбужденно защелкала клювом под маской. Это было невероятно. Две «лысые обезьяны» без скафандров, без кораблей, на чистой внутренней энергии преодолели миллионы километров.

— Выслать разведчиков класса «Тень»! — скомандовала она. — Захватить оба объекта в гравитационные захваты. Доставить немедленно в лабораторию номер десять. Живыми!

Она потерла щупальца друг о друга в предвкушении.

— Наконец-то... Наконец-то нормальный материал для исследований. Если эти приматы научились использовать тахионы на биологическом уровне, я хочу знать, как устроены их внутренности до последнего атома. Подготовить препарационные столы сдерживания!

Два черных гладких дрона, похожих на капли ртути, отделились от «Кракена-9» и, совершив короткий прыжок через пространство, вынырнули прямо рядом с замершими в пустоте Гарри и Гермионой. Холодные гравитационные лучи окутали их тела, затягивая внутрь грузовых отсеков.

Кси-Лалла уже предвкушала, как будет вскрывать загадку этих существ.

Глава 17: Тупик в лаборатории №10

Кси-Лалла яростно задвинула шестую чашку обжигающего кашшафа в утилизатор. Коричневая жижа едва ли помогала — её три сердца работали на пределе от нервного напряжения. Прошло две недели с тех пор, как этих странных приматов доставили на борт, и всё это время ученая чувствовала себя полной дурой.

— Невероятно... Это просто невозможно, — бормотала она, глядя на два тела в прозрачных стазис-капсулах.

Гермиона и Гарри висели в питательном геле, но гель им был не нужен. Приборы показывали, что их метаболизм замер, но клетки не просто не умирали — они вибрировали на частотах, которые сводили с ума сенсоры корабля.

— Мы пытались применить молекулярный резак — лезвие просто скользит по коже, не оставляя даже следа, — доложил механический голос ИскИна. — Мы пробовали гамма-излучение — их ДНК поглощает его и становится только плотнее. Единственная реакция зафиксирована при бомбардировке тахионами. Объекты поглощают частицы и увеличивают массу без потребления материи. Это нарушает все законы Галлактики Спирали Грез.

Кси-Лалла зашипела. Тахионы были основой их технологий связи и перемещения, но чтобы биологический вид рос от облучения временем и скоростью? Это была ересь.

Внезапно на главном терминале вспыхнул багровый символ. Прямая связь из Центрального Управления Расы.

— Кси-Лалла! — Громовой голос Главного Смотрителя Зор-Гхула заставил её щупальца непроизвольно сжаться. — Где твой отчет? Почему твой ИскИн заблокировал внешние порты? Ты там совсем щупальца в тепле расслабила на этой отсталой окраине?

— Простите, Великий Смотритель... — Кси-Лалла лихорадочно набирала код разблокировки, стараясь, чтобы её кожа не стала предательски белой от страха. — Произошел... сбой тахионного контура. Наводки от местной звезды. Я как раз подготавливала файл.

Она скрепя сердце нажала кнопку «Отправить». Все данные о «тахионных обезьянах», о их невероятной прочности и полетах без двигателей ушли в Отдел Альфа. Она знала, что как только они это увидят, её тихая научная жизнь закончится.

На том конце воцарилась тишина. Зор-Гхул изучал данные. Кси-Лалла видела через камеру, как его щупальца начали мелко подергиваться — признак высшей степени возбуждения.

— Ты... ты понимаешь, что ты нашла, Кси? — голос Смотрителя стал опасно тихим. — Если эти данные верны, эти существа — ключ к мгновенному перемещению без кораблей. Живые двигатели. И ты скрывала их от нас два цикла связи?!

— Я хотела убедиться в точности...

— Хватит! — Зор-Гхул ударил щупальцем по столу. — Немедленно погрузить объекты в транспортный челнок с максимальным уровнем сдерживания и отправить в Главную Цитадель. Еще один такой «косяк», Кси-Лалла, и ты отправишься на Дальние Рубежи — изучать серые камни и космическую пыль на окраине галактики до конца своих дней! Отключаюсь.

Экран погас. Ученая бессильно опустилась на пол, её кожа приобрела тусклый, серый оттенок.

— Подготовить челнок к отправке, — приказала она ИскИну. — Упаковать приматов. Усилить гравитационные путы.

Она не знала, что за эти две недели тахионная бомбардировка сделала то, чего не могла сделать земная медицина. Внутри Гарри магия, подпитанная инопланетным излучением, начала агрессивно вытеснять остатки ментального шока. А Гермиона, чья мана была выпита досуха, теперь впитывала тахионы как губка, восстанавливая резерв, о силе которого Ктал’ху даже не догадывались.

Когда автоматические манипуляторы начали перетаскивать капсулы в грузовой отсек челнока, под веками Гарри Поттера впервые за две недели вспыхнул едва заметный синий огонек.

Глава 18: Ошибки навигации

Пробуждение было похоже на падение в ледяной океан, наполненный жидким светом. Гарри открыл глаза, но вместо привычного бетонного потолка пентхауса увидел мерцающее марево гиперпространства за прозрачной переборкой челнока. Реальность вокруг него искажалась, вытягиваясь в бесконечные светящиеся нити. Он не чувствовал своего тела — оно было сковано невидимыми, но колоссально мощными гравитационными тисками.

Первым делом он заглянул внутрь себя. Шрам не болел. Тот липкий, гнилостный холод, который источал «Шпрот», исчез.

«Гермиона!» — позвал он по ментальной связи, чувствуя её присутствие совсем рядом. Она была жива, но её сознание дрейфовало в глубоком стазисе.

Гарри сжал волю в кулак. Его магия, подпитанная инопланетным излучением, теперь текла по жилам не ручьем, а раскаленной лавой. Он мягко коснулся разума подруги, передавая ей импульс тепла и бодрости. Гермиона вздрогнула и резко «проснулась».

«ГАРРИ?! Это ты?! Отвечай немедленно, или я выжгу твою голову дотла!» — её ментальный крик был таким мощным, что у Гарри перед глазами поплыли круги. Она не просто кричала, она атаковала, готовая защищаться от любого проявления Волан-де-Морта.

«Это я, Гермиона. Тише... Его нет. Он остался там, в космосе», — Гарри постарался вложить в свои мысли максимум спокойствия и узнаваемых образов из их совместных тренировок.

Гермиона замолчала на мгновение, но её гнев никуда не исчез. «Ты... ты герой хренов! Бросил меня! Улетел умирать! А перед этим...» — её мысли стали острыми, как бритвы. — «Родители. Ты сказал, что это ты. Рассказывай. Всё. Прямо сейчас».

Гарри не стал юлить. Находясь в гравитационном плену инопланетного челнока, летящего через подпространство, он рассказал ей всё. О том, как он сбил спутник, как не не смог поймать все обломки, как его неопытность и первый выход в космос привели к катастрофе на её улице. Он извинялся так, как никогда в жизни, открывая ей свою вину без остатка.

Гермиона молчала долго. По её ментальному полю пробегали холодные волны раздумий. Наконец она ответила, и голос её разума был сухим: «Я не знаю, смогу ли я тебя простить, Гарри Поттер. Сейчас я слишком злюсь и слишком хочу жить, чтобы принимать решения. Пока мы отложим этот разговор. Где мы? Почему я не могу даже пальцем пошевелить?»

Гарри сосредоточился на физических ощущениях. Гравитационные путы были настроены на сдерживание объектов массой в полцентнера, но за эти две недели тахионы изменили их тела. Гарри чувствовал, что стал выше — его одежда, и так превратившаяся в лохмотья, трещала по швам. Его тело теперь соответствовало подростку четырнадцати-пятнадцати лет: плечи раздались, мышцы стали плотными, как вольфрам.

— Мы на корабле. И это не маги, Гермиона, — произнес он вслух, обнаружив, что в капсуле есть искусственная атмосфера. — Это кто-то другой. И мы им очень не понравимся.

С рыком он высвободил свою магию. Синее марево вспыхнуло с такой силой, что гравитационные проекторы челнока просто лопнули, не выдержав обратного давления. Гарри встал, потягиваясь, и с удивлением осознал, что теперь он выше Гермионы почти на голову. Она тоже изменилась: её черты лица стали более взрослыми, резкими, а мана вокруг неё искрилась так сильно, что волосы буквально стояли дыбом.

Он подошел к её капсуле и просто сорвал крышку, сминая сверхпрочный сплав, как фольгу.

В этот момент челнок заполнился резким звуком — пронзительным писком и серией непонятных щелчков. Стены запульсировали красным светом. ИскИн корабля понял, что «приматы» вырвались на свободу.

— Они пытаются нас усыпить или парализовать, — Гермиона прислушалась к вибрациям в стенах. — Слышишь? Ультразвук.

— Нам здесь не место, — отрезал Гарри. — Пора выходить.

Он не стал искать дверь. Он просто собрал всю свою мощь в один точечный удар и приложил ладони к внешней обшивке. Раздался оглушительный скрежет. Пространственная броня Ктал’ху, рассчитанная на столкновения с метеоритами, прогнулась и лопнула. Гиперпространственный туннель вокруг них схлопнулся — Гарри буквально разрушил навигационное ядро челнока своей энергией.

Корабль с диким скрежетом выбросило в обычный космос. Двигатели заглохли, системы жизнеобеспечения начали отключаться. Гарри схватил Гермиону за руку, и они вылетели сквозь зияющую дыру в корпусе наружу.

Они зависли в абсолютной пустоте. Далеко позади остались звезды, которые они знали. Вокруг была незнакомая часть галактики. Разбитый челнок медленно кувыркался рядом, испуская струйки замерзающего газа.

— Гарри... — Гермиона огляделась, и в её ментальном голосе прозвучала нотка паники. — Ты знаешь, в какой стороне Земля?

Гарри посмотрел на миллиарды звездных точек, пытаясь найти знакомые созвездия, но небо было «чужим». Солнечная система была где-то там, за световыми годами пустоты.

— Нет, — честно ответил он. — А ты?

— Неа... — Гермиона горько усмехнулась, чувствуя, как холод космоса лижет её новую, укрепленную кожу. — Хреново.

— Согласен, — кивнул Гарри, всматриваясь в темноту. — Но зато Шпрота больше нет, мы умеем летать, и у нас есть целая вечность, чтобы найти дорогу домой. Или построить свой новый дом здесь.

— Только попробуй еще раз взорвать спутник, Поттер, — пригрозила она, хотя в её мыслях впервые промелькнуло нечто, похожее на примирение.

Вдалеке, незамеченные ими, замерцали огни поискового флота Ктал’ху. Ученая Кси-Лалла была права: теперь за ними начнется настоящая охота.

Глава 19: Космические бродяги

Чернота была абсолютной, если не считать колючего света далеких звезд, которые не мигали, а смотрели на нас ровными, неживыми глазами. Мы летели уже несколько месяцев. Время в глубоком космосе — понятие относительное: когда у тебя нет смены дня и ночи, а единственным ориентиром служит медленно удаляющееся сияние чужой системы, ты начинаете измерять жизнь количеством ментальных диалогов.

Нам не нужна была еда. Перестроенные тела, которые мы с таким трудом «ковали» в лондонском пентхаусе, теперь работали на полную мощность. Магия, разлитая в пространстве, впитывалась через кожу. Иногда её было много, и мы неслись вперед, как живые кометы, а иногда мы попадали в «пустоты», где приходилось экономить силы и просто дрейфовать по инерции.

— Эй, Поттер, — ментальный голос Гермионы прозвучал в моей голове с отчетливой иронией. — Твоя очередь работать тягачом. Я собираюсь вздремнуть полцикла.

Я почувствовал, как её рука крепче сжала мою. В космосе нести двоих было ненамного сложнее, чем одного — веса здесь нет, только инерция. Я обхватил её за талию, прижимая к себе, чтобы наши магические ауры вошли в резонанс. Так было легче удерживать тепло.

— Спи, Грейнджер. Постараюсь не врезаться в какую-нибудь бродячую планету, — отшутился я.

— Только попробуй. Я тебя из-под земли достану... то есть, из-под вакуума, — пробормотала она и затихла, погружаясь в глубокий транс.

Мы научились доверять друг другу абсолютно. Пока один восстанавливал ментальные силы, второй становился глазами и двигателем для обоих. Это был странный тандем: два подростка, которые должны были ходить на уроки зельеварения, вместо этого бороздили просторы Галактики «Спираль Грез».

Чтобы не сойти с ума от тишины, мы постоянно разговаривали. Магия разума позволяла нам делиться не только словами, но и образами, теориями и даже вкусами.

— Как думаешь, Гарри, если магия — это не просто искры из палочки, а сама ткань этого бесконечного ничто, можно ли научиться сворачивать пространство перед нами в трубочку? — спросила она однажды, когда мы летели мимо густого облака космической пыли, переливавшегося в свете далеких солнц. — Ну, знаешь, как будто ты делаешь шаг, а преодолеваешь миллионы миль, просто складывая невидимый лист бумаги.

— И получить «кротовую нору» имени Грейнджер? — я усмехнулся, стараясь, чтобы ментальный посыл был максимально бодрым. — Думаю, для такого фокуса нам нужно сожрать еще пару-тройку звезд целиком. Мой внутренний источник пока выдает только стабильный полет и подогрев пяток, чтобы мы тут окончательно не превратились в ледяные статуи.

Мы часто вспоминали «Шпрота». После того как я рассказал ей правду, эта тема стала для нас способом разрядки.

— Знаешь, — смеялась Гермиона, — я тут подумала... Бедный Волан-де-Морт. Он столько лет строил планы, убивал, раскалывал душу, чтобы в итоге оказаться выброшенным из головы мальчишки на орбите Венеры. Представляю, как он сейчас там икает. Если у него, конечно, осталось чем икать.

— Скорее всего, он сейчас пытается поработить местную серную кислоту, — добавил я. — Станет «Лордом Желтых Облаков». Великий и Ужасный Шпрот-Окислитель.

Эти шутки были нашей защитой. Мы не знали, где Земля. Мы не знали, сколько лет пройдет там, прежде чем мы вернемся — если вернемся вообще. Мы просто летели в сторону самого яркого скопления звезд, надеясь, что интуиция магов, которая всегда вела нас к источнику силы, не подведет и в этот раз.

— Знаешь, что самое обидное? — сказала Гермиона, когда я уже начал понемногу засыпать под монотонный гул пространства.

— Что?

— Что в учебнике «История магии» точно не напишут, как мы дрейфовали в пустоте, питаясь звездным светом и обсуждая некомпетентность темных лордов. Батильда Бэгшот лопнула бы от зависти.

Я улыбнулся, глядя на её безмятежное лицо в сиянии моей ауры.

— Ничего, Гермиона. Мы сами напишем свою историю. Главное — не останавливаться.

И мы продолжали лететь. Две крошечные искры жизни в бесконечном холодном океане, связанные одной виной, одной силой и одной целью — найти дорогу домой.

Глава 20: Шахматная доска директора

Альбус Дамблдор сидел в своем кабинете, глядя на россыпь серебряных приборов, которые когда-то мерно дымили и позвякивали, отслеживая состояние Гарри Поттера. Теперь они были мертвы. Холодный металл не издавал ни звука, словно сама судьба мальчика оборвалась или ушла за пределы понимания магии.

Директор устало потер переносицу. Последние месяцы превратились в бесконечный марафон бесплодных поисков. Весь Орден Феникса был поднят по тревоге, министерские ищейки прочесали Британию и половину Европы, а старые должники Альбуса по всему миру разводили руками. Мальчик-Который-Выжил просто испарился.

— Северус, ты уверен в том, что видел? — тихо спросил Дамблдор, не оборачиваясь.

Снейп, стоявший в тени книжных шкафов, коротко кивнул. Его лицо казалось еще более осунувшимся, чем обычно.

— Альбус, это был не ребенок. Это был монстр. Он убил Наземникуса Флетчера без тени сомнения. Его магия... она не была похожа на ту, которой учат в Хогвартсе. Она была сырой, дикой и пугающе эффективной. Он перестроил себя.

Дамблдор вздохнул. Это пугало его больше всего. Гарри не просто сбежал — он оказал яростное сопротивление. Убийство Флетчера, схватка с Северусом, постоянные побеги... В голове директора всё чаще всплывала мрачная мысль: а Гарри ли это был? Неужели осколок души Тома в шраме оказался сильнее и уже захватил контроль?

Эта мысль не давала ему покоя, и Альбус понял, что единственный способ узнать правду — это проверить первоисточник.

Спустя час, воспользовавшись камином и своими привилегиями, Дамблдор уже шел по безмолвным коридорам Министерства Магии. Отдел Тайн встретил его привычным холодом и запахом вечности. Он миновал комнату с мозгами, зал Смерти с его колышущейся аркой и, наконец, толкнул дверь в Зал Пророчеств.

Мириады стеклянных сфер тускло мерцали на бесконечных стеллажах. Дамблдор точно знал, куда идти. Ряд девяносто семь.

Он остановился перед пыльной полкой и нашел ту самую сферу, на ярлыке которой значилось: С.П.Т. для А.П.В.Б.Д. Лорд Волан-де-Морт и (?) Гарри Поттер.

Альбус затаил дыхание. Если бы Гарри погиб или пророчество было ложным, сфера бы померкла, превратившись в обычное серое стекло. Но шар в его руках всё еще светился ровным, мягким и отчетливо активным светом.

Это означало одно: пророчество не исполнено. Личность, способная победить Темного Лорда, всё еще существует, она жива и находится в активной фазе своей судьбы. Магия всё еще ждет столкновения этих двух сил.

Но если Гарри Поттер потерян или, что еще хуже, стал врагом... на кого тогда может указывать эта активная сфера? Ведь пророчество — вещь туманная.

Дамблдор вспомнил о другом мальчике. О том, чьи родители тоже трижды бросали вызов Тому. О том, кто родился на исходе седьмого месяца.

Невилл Долгопупс.

Вернувшись в Хогвартс, Альбус сел за стол и выпрямился. В его глазах снова блеснула стальная решимость.

— Северус, — сказал он вошедшему зельевару. — Мы прекращаем активные поиски Поттера в Европе. Если он захочет — он проявится сам. Теперь наше основное внимание должно быть сосредоточено на Невилле. Нам нужно подготовить его. Магический мир нуждается в надежде, и если Поттер выбрал путь тьмы или безумия, Долгопупс должен стать тем, кто исполнит предначертанное.

Снейп криво усмехнулся, вспоминая яростный оскал Поттера во время их последней стычки. Он сомневался, что неуклюжий Невилл сможет стать ровней тому существу, в которое превратился Гарри, но спорить с директором не стал.

А где-то в глубоком космосе, за миллионы километров от Министерства, Гарри Поттер как раз громко хохотал над очередной шуткой Гермионы, совершенно не чувствуя, как его «активная судьба» тянет его обратно к Земле.

Глава 21: Три солнца и одна Гермиона

Я перестал пытаться считать время. Сначала я пытался вести отсчет по сердцебиению, потом — по циклам сна, но в пустоте, где нет ни восходов, ни закатов, эти попытки превратились в бессмысленную игру. Мы больше не люди, по крайней мере, не в том смысле, как понимали это в Хогвартсе или в лондонских подворотнях. Наши тела — это теперь скорее сложные биологические машины, заточенные под выживание в абсолюте, чем привычные организмы. Потребность в отдыхе стала такой же рудиментарной, как аппендикс, — мы спим лишь изредка, чтобы структурировать память и не утонуть в собственных мыслях.

Здесь, в глубоком космосе, магия ведет себя странно. Она не течет ровным фоном, как в атмосфере Земли, где она была заперта в лей-линиях и древних камнях. Здесь она — стихия. Иногда мы попадаем в «штиль», где приходится двигаться на чистой инерции, экономя каждый квант энергии, а иногда нас накрывает волна. Это невозможно описать словами, это нужно прочувствовать: словно кто-то вливает в тебя ведро концентрированного экстаза, смешанного с чистой мощью. После таких «цунами» мы входим в режим гиперускорения, превращаясь в размытые пятна в пространстве. В такие моменты я чувствую себя богом, способным разорвать саму ткань реальности, если захочу.

Наш путь лежит к трем солнцам. Раньше они казались просто яркой точкой, но сейчас, спустя бесчисленные циклы, они раскрылись. Это не одна звезда, а целая танцующая система из трех светил, удерживающих друг друга в гравитационном хороводе. Каждое из них — гигантский источник энергии, и, глядя на них, я чувствую странное, почти животное спокойствие. Может быть, там есть планета? Уютная, с атмосферой, которая не пытается тебя заморозить или сжечь? Надежда — опасная вещь, особенно когда ты понимаешь, что космос далеко не так пуст, как нам твердили в школе. Нас уже один раз похитили, как лабораторных крыс. Кто сказал, что там, в той системе, нас не ждет что-то еще более древнее и голодное?

Но я стараюсь не унывать. В первую очередь ради Гермионы.

Сейчас она летит рядом, и я чувствую её ментальный фон. Это хаос. Её настроение скачет так резко, что меня иногда подбрасывает от эмоциональных ударов. Вчера она транслировала мне столько тепла и привязанности, что я был готов свернуть горы, лишь бы она улыбнулась. А сегодня от неё веет такой ледяной ненавистью, что я чувствую физическую боль в висках. Я знаю, что это не только из-за наших родителей или её страхов. У неё начались «эти дни» — биология, от которой даже наши перестроенные тела не смогли избавиться полностью. Гормоны, перемешанные с посттравматическим стрессом и магической нестабильностью, превращают её разум в минное поле. Она то любит меня как единственного близкого человека, то готова уничтожить за то, что я вообще существую.

— Гарри, ты опять смотришь на меня как на сломанный артефакт? — её голос прозвучал в голове остро, как битое стекло.

— Я просто проверяю твои щиты, — спокойно ответил я, хотя внутри всё сжалось. — Ты нестабильна. Если сейчас нас атакует какой-нибудь космический паразит, ты снесешь ему голову раньше, чем поймешь, что происходит.

— Может, мне этого и хочется! — огрызнулась она. — Снести кому-нибудь голову. Или просто выключить тебя из своего сознания, чтобы не слышать твой вечный внутренний монолог о «выживании».

Она резко ускорилась, оставляя меня позади, но через пару секунд замедлилась, позволяя мне догнать её. Я чувствую её раскаяние, её стыд за этот всплеск, и её страх перед самой собой. Я не лезу с утешениями — мы оба знаем, что слова здесь не помогут. Я просто держусь на расстоянии вытянутой руки, готовый подхватить её, если она снова начнет «проваливаться».

Мы — два подростка, играющие в богов среди мертвых звезд. Мы не знаем, куда летим, мы не знаем, что там найдем, и у нас нет пути назад. Но каждый раз, когда я вижу её профиль на фоне тройного светила, я понимаю: пока мы летим вместе, мы не проиграли.

— Эй, — я мягко коснулся её плеча, передавая импульс своей магии, чтобы немного успокоить её нервную систему. — Как думаешь, если там есть разумная жизнь, они тоже шутят про «Шпрота»?

Гермиона фыркнула, и я почувствовал, как напряжение в её ауре немного спало.

— Если они разумны, они наверняка придумали способ похуже, чем наш, — проворчала она. — Поттер, если мы найдем там планету, я первая занимаю место подальше от всех учебников по истории. Обещаешь?

— Обещаю, Грейнджер. Подальше от всех учебников. Даже от тех, где написано, как летать в вакууме.

Мы летели дальше, к трем огням, не зная, что в нескольких световых годах позади нас уже разворачивается другая история, и что наши имена, возможно, скоро станут легендой, в которую никто на Земле не захочет верить.

Глава 22: Падение цитадели

Альбус Дамблдор стремительно шагал по подземельям, и полы его мантии взметали пыль веков. Сегодня был день, к которому он готовил Невилла долгие месяцы. Испытания, якобы защищавшие Философский камень, на самом деле были ситом, через которое должен был пройти Избранный. Зеркало Еиналеж подчинялось только воле директора, и список тех, кто мог извлечь камень, был краток: он сам и Невилл Долгопупс.

Сигнал магического контура оповестил Альбуса: камень извлечен. «Пора», — подумал он, ускоряя шаг, чтобы не дать Тому завладеть бессмертием.

Но реальность ударила в лицо запахом железа и смерти.

В зале с гигантскими шахматами он замер. Рон Уизли, верный спутник Невилла, лежал на разбитой клетке, насквозь проткнутый каменным мечом белого рыцаря. Глаза мальчика были стеклянными. Живых в этой комнате не осталось.

В комнате с логической загадкой Снейпа Дамблдор нашел Падму Патил. Она лежала у порога черного пламени, зажав в руке пустой флакон. Ошибка в расчетах или чья-то злая воля подменила зелье ядом — Падма была мертва.

Сердце директора пропустило удар, когда он вошел в последний зал. Невилл Долгопупс, последняя надежда магической Британии, не стоял у зеркала. Он висел в воздухе, словно распятый на невидимых цепях. Его голова была безвольно опущена, а из груди медленно вытекала жизнь.

— Профессор Дамблдор, — раздался холодный, высокий голос.

Из тени колонны вышел молодой Том Реддл. В его правой руке тускло мерцал кроваво-красный Философский камень. В левой он сжимал палочку из остролиста с пером феникса — ту самую, которую Дамблдор через Олливандера подсунул Невиллу, надеясь дать ему преимущество. Как видно, безуспешно.

— Том... не скажу, что рад тебя видеть, — Альбус мгновенно вскинул Бузинную палочку, чувствуя, как магия школы начинает откликаться на его зов. Нужно было тянуть время, подключаясь к защитным резервам Хогвартса. Процесс был медленным, а Том выглядел пугающе живым. — Как ты восстановился так быстро? Камень извлекли всего полчаса назад.

Злодеи любят хвастаться. Пусть болтает, пока я вскрываю печати замка.

— Ты же не думал, Альбус, что ты один умеешь составлять планы на десятилетия вперед? — Том осклабился, и в его глазах вспыхнул алый огонь. — Перед твоей смертью я, пожалуй, расскажу тебе историю. Все началось, когда я понял, что ты специально «слил» информацию о камне в Гринготтсе. Ты ждал, что я брошусь туда, как голодный пес.

Том сделал шаг вперед, и Дамблдор заметил на его груди золотую цепочку. Маховик времени.

— Я знал, что мне не достать камень из сейфа Фламеля, но я все равно пошел в банк. Потому что мне нужно было кое-что другое. Кое-что, спрятанное в сейфе Лестрейнджей, что помогло мне восстановить форму и... получить время. Для меня прошло уже далеко не полчаса, Дамблдор. И твои попытки подключиться к Хогвартсу тебе не помогут, старый пердун. Здесь ты и умрешь!

Битва началась без предупреждения.

Заклинания замелькали в воздухе, как росчерки молний. Стены древнего зала крошились, превращаясь в пыль под ударами двух величайших магов столетия. Дамблдор понимал: он проигрывает. Том, вернувший себе молодость и использовавший месяцы внутри временной петли для подготовки, был на пике сил.

«Пора уходить», — мелькнуло в голове директора. — «Главное — не отдать ему Бузинную палочку, иначе миру конец».

Фоукс! — позвал он ментально. — Выноси нас!

Вспышка золотого пламени поглотила Дамблдора за секунду до того, как в него влетело смертельное проклятие Тома.

Появившись в своем кабинете, Альбус тут же выпустил патронуса: «Срочная эвакуация! Хогвартс пал!». Но было поздно. Выглянув в окно, он увидел, что замок уже окружен кольцом фигур в черных мантиях и костяных масках. Пожиратели смерти ждали этого момента.

Силы директора были на исходе после битвы с Волан-де-Мортом. Он снова прибегнул к помощи феникса, исчезая в пламени и оставляя свою школу врагу. Отступить, чтобы перевести дух. Чтобы выжить.

Битва проиграна. Впереди война, в которой у магического мира больше нет Избранного.

«Надо найти Гарри Поттера», — думал Дамблдор, приходя в себя в одном из убежищ Ордена. — «Других вариантов нет. Пророчество должно сбыться... чего бы это ни стоило».

Глава 23: Долгожданная цель

Прежде чем реальность окончательно стабилизировалась после гиперпрыжка, я позволил себе короткое погружение в чертоги разума. Знаете, забавно получается: когда ты дрейфуешь в пустоте между галактиками, единственное, что у тебя есть в избытке — это время и собственная голова.

Долгое время я ломал мозг, откуда в моей памяти всплывают все эти странные имена: Дамблдор, Снейп, Хогвартс... Я помнил их, но как-то обрывочно, словно смотрел кино через запотевшее стекло. И вот, используя наработки по ментальной магии, которые я «позаимствовал» у тех незадачливых стирателей памяти из Министерства, я решил провести полную инвентаризацию своих мозгов.

Результат меня, честно говоря, и напугал, и развеселил одновременно.

Оказывается, в «прошлой» жизни в России я не просто слышал о Поттере. Однажды, в состоянии, которое в наших широтах деликатно называют «в зюзю» или «до рижского вокзала», я залез в интернет в надежде что нибудь посмотреть ну и посмотрел залпом все фильмы про шрамолобова.

На утро я, конечно, не помнил ни строчки. Но магия — штука дотошная. Она, как выяснилось, впитывает всё: и свет звезд, и кадрах из фильмов, просмотренных в алкогольном угаре. Теперь, разложив эти воспоминания по полочкам, я знал про этот мир больше, чем сам Дамблдор. Только вот в моем исполнении это знание всегда отдавало привкусом похмелья и экзистенциального кризиса.

— Проснись, Гарри, ты обосра... в смысле, мы выходим! — голос Гермионы вырвал меня из ментальных глубин.

Пространство перед глазами вздрогнуло и лопнуло, как перетянутая струна. Ослепительно-белые нити гиперпрыжка(так мы назвали наше движение на очень высокой скорости)схлопнулись в бесконечно черную бездну.

Меня качнуло. Внутренности попытались поменяться местами, напоминая, что даже пересобранное магией тело не в восторге от торможения на таких скоростях.

— Приехали, — прохрипел я, вытирая виртуальный пот. — Такси дальше не идет, просьба освободить подпространство.

Прямо по курсу сияли они. Три звезды. Три огромных, пульсирующих сердца этой системы. Две золотисто-желтые, кружащиеся в тесном танце, и одна поодаль — холодная, пронзительно-голубая, словно ледяной глаз великана.

— Гарри, ты чувствуешь это? — голос Гермионы сорвался на восторженный писк.

Чувствовал ли я? О да. Моя кожа, армированная магией и закаленная радиацией Венеры, буквально завибрировала. Магия здесь не просто была — она висела в вакууме густым туманом. Это было похоже на то, как если бы после душного чулана Дурслей тебя внезапно выставили под проливной ливень из чистого адреналина.

— Концентрация зашкаливает, — подтвердил я. — Такое ощущение, что мана здесь — агрегатное состояние материи. Если на Земле магия — это редкие сорняки в асфальте, то здесь — непролазные джунгли Амазонки.

Я невольно вспомнил Снейпа. Согласно моим «пьяным воспоминаниям», он был мастером зелий, но здесь он бы, наверное, просто взорвался от восторга. Представляю: Снейп в скафандре, пытается собрать звездный ветер в пробирку, при этом шипя на вакуум за то, что тот «недостаточно старательно перемешивается». Мысль о том, что профессор сейчас где-то на Земле ищет мой след по крови, которой во мне уже нет (спасибо магической замене биологических жидкостей), вызвала у меня мстительную ухмылку.

Гермиона резко посерьезнела. Её аура, ставшая за время опытов Ктал’ху плотной и колючей, окутала наш «корабль» дополнительным слоем защиты.

— Гарри, не расслабляйся. Такая концентрация силы не бывает бесхозной. Это либо рай, либо идеальная мышеловка. Мы вышли слишком близко к этим звездам.

— Мышеловка с бесплатным сыром в виде трех солнц? — хмыкнул я. — Звучит как типичный план Дамблдора. «Мальчик-который-выжил-в-космосе, принеси мне вон ту звездочку, она нужна для Общего Блага». Знаешь, если я увижу здесь старика в мантии с лимонными дольками, я просто выстрелю в него своим новым взглядом, не дожидаясь пояснений.

— Я серьезно! — Гермиона сложила руки на груди. — Предлагаю не нестись сломя голову. Сначала просканируем систему ментальным полем. Ищем разумную жизнь или ловушки.

Я вздохнул. Она была права. После того как нас чуть не разобрали на запчасти инопланетные осьминоги, вера в «добрых пришельцев» испарилась.

— Хорошо, мадам Главнокомандующая. Давай по схеме: ты — тонкий анализ, я — «радар» грубой силы.

Я закрыл глаза. Синяя дымка хлынула из пор моей кожи. Магия — странная вещь. Раньше я думал, что это палочка и заклинания на латыни. Теперь я понимал: это фундаментальная сила, такая же как гравитация, только с характером. И здесь, в этой системе, магия буквально орала на нас, приветствуя или предупреждая.

«Смотри! — ментальный импульс Гермионы был резким. — Четвертая планета. Видишь это искажение?»

Я повернул свой «внутренний взор» туда. Вокруг небольшой планеты пространство дрожало.

— Вижу. Похоже на заплатку на реальности, — пробормотал я. — Огромный купол «Отвода глаз». Если там никого нет, зачем такие спецэффекты? Это как ставить сейфовую дверь на пустой сарай.

— Или это карантинная зона, — отозвалась Гермиона. — Я чувствую странные вибрации. Не Ктал’ху. Что-то древнее, застоявшееся.

Я открыл глаза. Мои зрачки отражали свет трех звезд, светясь синим пламенем.

— Знаешь, — сказал я, — после Англии, Снейпа и инопланетных лабораторий, «древнее болото» звучит как отличный отпуск. Главное — чтобы там не было учителей.

Я вытянул руку, формируя вектор движения. Мы летели к планете, которая должна была стать нашим домом или нашей могилой. Но одно я знал точно: если кто-то решит выставить нам счет за парковку в этой системе, он очень сильно пожалеет.

— Ну что, Гермиона, пойдем посмотрим, что прячут за этой ширмой. В худшем случае — устроим еще один Большой Взрыв. Нам не привыкать.

Глава 24: Ловушка

Атмосфера встретила нас не болтанкой, а мягким, почти любовным объятием. После месяцев, проведенных в самодельном магическом коконе, где единственным развлечением было созерцание затылка Гермионы и бесконечной пустоты, этот мир казался галлюцинацией.

— Гарри, ты чувствуешь? Воздух! Настоящий воздух! — Гермиона прижалась лицом к прозрачному барьеру нашего «корабля». — И он не пахнет переработанными носками и старыми заклинаниями!

— Эй, мои заклинания пахнут озоном и легким налетом гениальности, — проворчал я, хотя сам едва сдерживал дрожь в коленях. — Но согласен, панорама на пять звезд. Мишлен отдыхает.

Внизу расстилался океан цвета расплавленного изумруда, усеянный островами, которые выглядели так, будто их проектировал сумасшедший ландшафтный дизайнер с неограниченным бюджетом. Фиолетовые леса, скалы, парящие в воздухе вопреки всем законам Ньютона (но в полном согласии с моими чувствами), и стаи каких-то существ, похожих на гигантских светящихся скатов, дрейфующих в облаках.

— Наконец-то, — выдохнула Гермиона, когда мы зависли в метре над белоснежным пляжем. — Твердая земля. Настоящая гравитация. Я собираюсь ходить. Много ходить. Возможно, я даже обниму дерево.

— Главное, чтобы дерево не обняло тебя в ответ, — предостерег я, снимая защиту. — Помни, здесь магии больше, чем у Дамблдора в бороде. Тут даже камни могут иметь свое мнение о незваных гостях.

Я первым спрыгнул на песок. Он был теплым и слегка вибрировал, словно под нами билось огромное сердце. Концентрация маны здесь была такой, что мои обновленные магией легкие буквально горели от восторга. Я чувствовал себя как севший аккумулятор, который внезапно воткнули в промышленную ЛЭП.

— Знаешь, — я потянулся, слушая, как хрустят позвонки, — если здесь нет налоговой инспекции и Снейпа с его котлами, я готов объявить эту планету Новой Британией. Или просто «Местом, где нас не трогают».

Гермиона спрыгнула следом, её глаза сияли. Она выглядела счастливой — впервые за долгое время. Она даже начала что-то говорить о классификации местной флоры, но я её уже не слышал.

Внутренний «радар», настроенный на выживание за годы игры в кошки-мышки с британскими магами и инопланетными потрошителями, внезапно взвыл. Это не было чувством опасности. Это было чувство… присутствия. Массового. Холодного. Технологичного.

Я задрал голову.

— Гермиона, отмена прогулки по лесу, — тихо сказал я. — Кажется, наш «рай» забронирован по системе «всё включено», включая наших старых друзей.

Небо, только что сиявшее золотом трех солнц, начало стремительно темнеть. Но это были не тучи. Сотни, тысячи гладких, обсидианово-черных корпусов прошивали облака. Корабли Ктал'ху. Они не просто нашли нас — они нас ждали.

POV Высший Координатор Зул-Та’ар.

На борту флагмана «Вестник Пустоты» царила тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом био-интерфейсов. Высший Координатор Зул-Та’ар, чьи щупальца плавно скользили по сенсорной панели из живого кристалла, удовлетворенно наблюдал за тем, как их добыча заглатывает наживку.

Для Ктал’ху понятия «невозможно» не существовало. Существовали лишь временные задержки в вычислениях.

— Объект 1-Альфа и Объект 2-Бета совершили посадку, — доложил младший синапс-офицер, чья голова светилась пульсирующим розовым светом. — Их магический фон идентифицирован.

— Глупые углеродные формы, — Зул-Та’ар издал звук, похожий на треск ломающегося льда. — Они вообразили, что пространство способно скрыть их от взора Ктал’ху. Они бежали к источнику силы, не понимая, что в этой галактике любой источник силы принадлежит нам по праву высшей эволюции.

Координатор вспомнил отчеты о столкновении на орбите их экспериментальной базы. Две особи — одна с аномально высокой регенерацией и способностью к манипуляции фундаментальными частицами (Объект 1), другая с высоким аналитическим потенциалом (Объект 2). Они убили нескольких сборщиков. Они проявили дерзость.

Но для Зул-Та’ара это было не более чем любопытным поведением микробов в чашке Петри. Микробы могут быть агрессивными, но они всё равно остаются микробами.

— Координатор, зафиксирована активация их защитных полей, — доложил синапс-офицер. — Объект 1 пытается транслировать ментальный импульс. Это… кажется, это попытка запугивания?

Зул-Та’ар присмотрелся к показателям.

— Они думают, что их «магия» — это нечто уникальное. Они не понимают, что то, что они называют чудом, для нас — просто еще один вид топлива, который нужно правильно очистить. Эта система из трех звезд — идеальная перегонная станция. То, что они привели нас сюда — их единственная полезная функция за всю историю вида.

На главном экране возникло изображение пляжа. Две крошечные фигурки на фоне бесконечного леса.

— Начать фазу захвата, — скомандовал Зул-Та’ар. — Объект 1 сохранить в сознании для дальнейшего извлечения данных о «ментальном сопротивлении». Объект 2 деконструировать при необходимости. Развернуть подавители реальности. Покажите им, что их вера в собственную силу — лишь биохимическая иллюзия.

Координатор был уверен в победе. За последние десять тысяч циклов раса Ктал’ху не встречала ничего, что нельзя было бы классифицировать, разобрать и поглотить. Эти двое были просто… качественным сырьем.

Конец POV

— Они разворачивают подавители, — крикнула Гермиона, её голос дрожал от напряжения. — Гарри, пространство вокруг нас схлопывается! Мои щиты тают!

Я чувствовал это. Словно тяжелый пресс опускался на плечи, пытаясь выдавить магию из моих жил. Небо затянуло серой пленкой — технологическое заклятье, блокирующее подпитку от звезд.

— Хотят лишить нас обеда? — я оскалился. — Плохая идея. Никогда не злите русского парня в теле английского лорда, когда у него отобрали доступ к халявной энергии.

Я почувствовал, как синяя дымка внутри меня закипает, превращаясь в плазму. Мои воспоминания о мире Поттера, прочитанном «в зюзю», подсказали мне одну забавную вещь. В тех книгах маги всегда ограничивали себя. Палочки, формулы, дурацкие движения.

Но здесь, под прицелом тысячи кораблей, я понял главное. Магия — это не заклинание. Это намерение, помноженное на наглость.

Глава 25: Битва в раю

Если бы кто-то сказал мне пару лет назад, что я буду подрабатывать зенитным орудием на экзопланете, я бы посоветовал этому доброму человеку завязывать с настойкой из мандрагоры. Но реальность, как обычно, оказалась трезвее и злее.

— Гермиона, сейчас будет громко! — заорал я, чувствуя, как мана системы трех звезд вливается в меня раскаленным свинцом. — Помнишь, как в книжках писали про «Экспеллиармус»? Забудь. Сейчас мы будем выбивать из них не палочки, а души вместе с обшивкой!

Небо окончательно превратилось в мозаику из черного металла и неонового пламени. Ктал’ху, эти высокомерные любители морепродуктов, решили, что раз они выключили нам «свет», то мы превратимся в беспомощных котят. Ага, щас. Они забыли, что я — русский парень в теле английского аристократа, и моя любимая тактика — это когда всё идет не по плану.

Я рванул вверх. Скорость была такой, что воздух вокруг меня превратился в стену огня, но моя модифицированная кожа только блаженно впитывала тепло. Я не летел — я прошивал пространство.

— Лови подарок, консервная банка! — я врезался в брюхо ближайшего десантного корвета.

Никаких заклинаний. Просто чистая кинетическая энергия, сдобренная плотным магическим щитом на острие. Я прошел сквозь корабль, как раскаленный лом сквозь масло. Внутри что-то ярко полыхнуло, раздался скрежет разрываемого металла, и корвет, жалобно мигнув огнями, начал заваливаться на бок.

— Один есть! — выдохнул я, разворачиваясь в крутом вираже. — Гермиона, твой выход!

Гермиона стояла на пляже, и вокруг неё бушевал настоящий шторм. Её волосы стояли дыбом от статического электричества, а глаза светились белым светом. Она не бегала — она была якорем.

— Занимаюсь наземными целями, Гарри! Не отвлекайся на мелочи! — её голос зазвучал прямо у меня в голове, усиленный ментальной связью.

С небес посыпались капсулы с их «пехотой» — паукообразными роботами, которые должны были нас упаковать. Но Гермиона решила иначе. Она взмахнула рукой, и песок под роботами превратился в кипящую стеклянную массу, а затем в гигантские шипы, которые пронзали технику насквозь.

— Ого, — присвистнул я, уворачиваясь от очереди плазменных болтов. — Кажется, кто-то перечитала «Трансфигурацию для продвинутых» и добавила туда капельку садизма. Мне нравится!

Сверху по нам ударил главный калибр крейсера прикрытия. Огромный фиолетовый луч распорол небо. Я едва успел выставить щит, почувствовав, как кости скрипнули от нагрузки.

— Гарри, слева! — крикнула Гермиона.

В мою сторону неслись три истребителя, выписывая немыслимые пируэты.

— Истребители? Серьезно? — я усмехнулся. — Ребята, я в детстве в «Тетрис» играл, вы меня этим не напугаете.

Я резко затормозил, пропуская их вперед, а затем схватил магией хвост последнего и, используя его как цеп, размозжил об него два других. Взрыв был знатным. Ошметки инопланетных технологий дождем посыпались в изумрудный океан.

— Знаешь, что самое смешное? — передал я Гермионе по связи. — В той книжке, которую я читал пьяным, Волдеморт боялся смерти. Если бы он увидел этих осьминогов, он бы, наверное, записался к ним в секретари. Столько технологий, столько пафоса — и всё ради того, чтобы получить по морде от двух школьников-переростков!

— Гарри, меньше шуток, больше дела! — огрызнулась она, сбивая очередной дрон точечным ментальным ударом, от которого у того просто выгорели мозги (или что там у них вместо процессоров). — Их слишком много!

— Понял, переходим к основной программе.

Я начал вращаться, превращаясь в сияющий синий торнадо. Каждый мой пролет мимо вражеского корабля заканчивался оторванными кусками обшивки или детонацией реакторов. Я чувствовал себя богом этой маленькой войны. Технологии Ктал’ху были безупречны, логичны и холодны. Но магия… магия — это хаос. А против хаоса нет алгоритма.

Наземная техника горела. Десятки крейсеров превратились в груды дымящегося лома. Мы почти сделали это. Райский мир снова стал светлеть — наши удары пробили дыры в их блокирующем поле.

И тут над горизонтом всплыл Он.

Флагман Высшего Координатора Зул-Та’ара. Огромная черная скала, размером с добрый город, медленно заслонила собой все три солнца. От него исходила такая аура уверенности, что даже мой магический радар на секунду запнулся.

— Последняя бочка в подвале, — прокомментировал я, зависая в воздухе. — Гермиона, ты видишь эту штуку? Похоже, у них закончились пешки, и они вывели королеву.

— У этого корабля тройной контур защиты, Гарри! — Гермиона тяжело дышала, я чувствовал её усталость через нашу связь. — Я не смогу пробить его снаружи, там слишком плотные поля.

— Тогда я пролезу внутрь и устрою им короткое замыкание в печени! — я решительно сжал кулаки. — Прикрой меня, я снесу им главные двигатели, это посадит всю их электронику.

— Хорошо. Я создам ментальный туннель и прикрою тебя щитами максимальной плотности. Но поторопись, я на пределе!

Я начал разгон. Это было как в замедленной съемке: я превратился в живой снаряд, летящий прямо в пасть стальному чудовищу. Гермиона сконцентрировала всю свою мощь, создавая вокруг меня непроницаемую сферу. Я видел, как лучи лазеров и плазменные разряды флагмана бессильно разбиваются о её защиту.

— Еще немного… — шептал я. — Давай, осьминожки, подставляйте корму…

Но Ктал’ху не были бы хозяевами галактики, если бы играли честно.

На носу флагмана открылся странный, не виденный ранее люк. Там не было ни ослепительного блеска лазеров, ни привычного гудения плазмы. Только жуткое, противоестественное дрожание самого воздуха, от которого у меня волосы встали дыбом даже сквозь магическую броню. Пространство вокруг этого жерла словно сворачивалось в трубочку, высасывая краски из реальности.

— Гарри… — голос Гермионы в моей голове внезапно стал тонким, ломким и каким-то потусторонним. — Они… они смотрят не на тебя.

Я обернулся, зависнув в мертвой петле. Эта чертова труба — я понятия не имел, как она называется, на чем работает и какие законы физики насилует — была развернута вниз. В сторону берега.

Эти твари не собирались ловить летящую пулю. Они решили просто снести фундамент, на котором эта пуля держалась. Логика Ктал’ху в её самом омерзительном виде: зачем пытаться попасть в маневренную цель, если можно испарить того, кто её прикрывает?

— НЕТ! ГЕРМИОНА, ПРЫГАЙ! — закричал я, но голос захлебнулся в нахлынувшей перегрузке.

Из люка не вылетело луча в привычном понимании. Просто сама вертикаль между кораблем и пляжем мгновенно перестала существовать, заместившись столбом ослепительно-белого, выжигающего сетчатку безмолвия. Это не был взрыв. Это было точечное стирание куска пространства.

Мой щит, подпитываемый её волей, не просто лопнул — он исчез, оставив меня голым перед лицом вечности. Ментальная связь оборвалась с таким чудовищным, физическим грохотом в мозгу, что я на долю секунды ослеп и оглох. Словно мне в череп забили раскаленный рельс.

— Гермиона… — прохрипел я, падая вниз в мертвой тишине.

Флагман Ктал’ху торжествующе прогудел, сотрясая атмосферу тяжелым механическим рокотом, который больше всего походил на издевательский хохот победителя над раздавленным насекомым.

Я рухнул на край берега, пропахав телом глубокую борозду в песке, который теперь превратился в обжигающее стекло. С трудом приподнявшись, я посмотрел туда, где только что стояла она.

Пляжа больше не было. На его месте зиял идеальный, идеально круглый кратер глубиной в несколько десятков метров. Дно его всё еще курилось белесым паром, а воздух вокруг искажался от остаточной радиации неизвестного типа.

И там, в самом центре этой выжженной преисподней, я увидел её. Маленькое, неподвижное пятно. Гермиона лежала лицом вниз, её одежда превратилась в обгоревшие лохмотья. Вокруг её тела еще теплились жалкие, умирающие искры защиты, но она не двигалась. С такого расстояния она выглядела мертвой. Сломанной куклой, выброшенной в яму.

В этот момент внутри меня что-то окончательно перегорело. Тот предохранитель, который отделял «Гарри Поттера, мальчика-который-просто-хотел-выжить» от того чудовища, в которое меня превратила вселенная, расплавился и стек в желудок горьким свинцом. Магия, ярость и опыт моих «пьяных пророчеств» сплелись в один монолитный жгут чистой, беспримесной ненависти.

Я не закричал. У меня не осталось звуков.

Мир вокруг меня на мгновение замер. Звуки битвы стихли, небо над головой подернулось рябью. Я почувствовал странный, властный рывок где-то в районе пупка. Словно сама реальность схватила меня за шкирку и потащила прочь из этого ада.

Я в последний раз взглянул на неподвижное тело в кратере, чувствуя, как по щеке ползет одинокая, злая слеза, мгновенно испаряющаяся от жара моей ауры.

И в следующую секунду я просто исчез.

Глава 26: Цена призыва и запах «высшего блага»

Дополнительная глава за вашу активность ! Спасибо вам !

Нора горела. Не в прямом смысле — огонь пожирал не стены, а души тех, кто в них собрался. Дом Уизли, всегда казавшийся Альбусу Дамблдору оплотом жизни и смеха, теперь напоминал мрачный склеп, пропитанный запахом страха и застарелого горя. Хогвартс пал несколько месяцев назад. Школа, бывшая его жизнью, теперь зияла чёрной дырой на горизонте, увенчанная Меткой Пожирателей.

Дамблдор сидел во главе кухонного стола. За последние полгода он постарел на десятилетие. Британия захлебывалась кровью. Неделю назад состоялся самый позорный обмен в истории магии: Волдеморт, захвативший сотню детей из младших курсов, выменял их на всех выживших Пожирателей из Азкабана. Министерство пало ниц, а Орден Феникса был вынужден смотреть, как убийцы выходят на свободу.

В этой неразберихе, когда двери Азкабана распахнулись для врагов, Сириус Блэк сумел вырваться вместе с толпой. Он не бежал к Темному Лорду. Он пришел в Нору, изможденный и полубезумный, и сам подставил руки под кандалы. Дамблдор лично влил в него три капли Веритасерума. Перед лицом Ордена, под действием чистейшего зелья правды, Сириус выплеснул тринадцать лет боли. Он рассказал о предательстве Петигрю, о ночи в Годриковой Впадине и о том, что никогда не был Пожирателем.

Правда запоздала на тринадцать лет, но она дала Сириусу право стоять здесь, в подвале Норы, и сжимать палочку рядом с директором.

— Мы готовы, Альбус, — хрипло произнес Сириус, нервно сжимая палочку. — Три месяца подготовки. Пора заканчивать этот кошмар.

Дамблдор медленно кивнул. В его сознании всё еще жил тот момент, когда Северус Снейп — еще до того, как Хогвартс был захвачен — передал ему странную ментальную сферу. «Это его сигнатура, Альбус. Я вырвал её во время нашей последней дуэли. Если он уйдет за грань нашего мира — это единственный маяк». Тогда Дамблдор не понимал, зачем это нужно, но теперь, когда Гарри исчез в небесах, этот «цифровой отпечаток» ауры стал их последним шансом.

— Мы выверяли каждую руну три месяца, Сириус, — тихо ответил Дамблдор. — Этот ритуал — не плод воображения. Это древняя симпатическая магия возвращения. Мы вытащим его.

В подвале Норы всё было готово. Ритуал требовал колоссальной подпитки. В центре пентаграммы, связанный магическим серебром, лежал Питер Петигрю. Он выглядел жалко, постоянно дергая носом, но в его глазах всё еще теплилась надежда на милосердие.

— Господин директор... — заискивающе пропищал Питер, когда Дамблдор спустился в подвал. — Господин директор, я же всё рассказал! Я же помог вам найти те записи... Вы ведь справедливый человек, Альбус. Пожалуйста, прикажите Сириусу убрать нож. Я готов понести любое наказание, только не это... Я всё еще ваш верный, хоть и заблудший ученик, господин директор!

Дамблдор не ответил. Он смотрел сквозь Питера. Его совесть была заперта в самый дальний угол сознания. Молли Уизли заканчивала чертить последний круг кровью жертвенных животных. Её движения были механическими, глаза — пустыми.

— Мы начинаем, — холодно произнес Дамблдор.

Сириус встал напротив, концентрируясь на слепке ауры, который директор передал ему для ритуала. Магия в подвале начала уплотняться, становясь густой, как патока.

— Господин директор! Почему руны светятся красным?! — визг Петигрю перешел в ультразвук. — Альбус! Это же... это же ритуал обмена! Что вы собираетесь делать?! Пожалуйста, господин директор! Я же свой!

— Твоя жизнь, Питер, — ледяным тоном оборвал его Сириус. — Это единственное, что в тебе осталось полезного.

Когда Петигрю понял, что «Светлый господин директор» не собирается его спасать, было уже поздно. Клинок опустился. Кровь предателя хлынула в борозды пола, питая руны, но магия космоса была слишком прожорлива. Тогда Молли, не оборачиваясь, взмахнула палочкой, и садовые гномы, сотнями копошившиеся в саду, были втянуты в воронку, рассыпаясь искрами жизни.

Ритуал взревел. Пол подвала пошел трещинами. Синяя вспышка, затмившая всё, ударила в потолок, и в воздухе соткалась фигура.

Бомжеватого вида подросток в лохмотьях, прожженных радиацией звезд. Щетина на подбородке, треснувшие очки. Но когда он открыл глаза, Дамблдор понял: они вызвали не спасителя.

Из-под век Гарри полыхнул мертвенный синий свет чистой, нечеловеческой силы. Воздух стал тяжелым, как свинец. У авроров пошла кровь из ушей. Гарри медленно опустился на пол. Его босые ноги коснулись камня, и руны просто испарились, сожранные его присутствием.

Он сделал шаг к Дамблдору. Пространство вокруг него вибрировало от первобытной ярости.

— Верни меня назад, долбаный Санта! — прорычал Гарри, и от его голоса Нора содрогнулась до самого фундамента. — Там осталась Гермиона! Там флот Ктал'ху! Я должен был их сжечь! А ты выдернул меня в этот навозный подвал?!

Дамблдор попытался заговорить о спасении Англии, о долге, но Гарри уже вцепился в его мантию, расшитую лунами. Старый директор почувствовал, как синяя магия Гарри вскрывает его разум, сканирует внутренности и показывает ему холодную, безжалостную пустоту космоса. В глазах Гарри не было мальчика. Там была смерть миров.

И тут... по подвалу разнесся очень странный звук.

Пфф-фррр-шлюп.

Сначала Дамблдору показалось, что лопнула одна из балок. Но запах... запах в подвале внезапно изменился. К аромату крови и озона добавился густой, тошнотворный запах свежих экскрементов.

Гарри замер. Его пальцы, сжимавшие мантию, почувствовали, как ткань стала влажной и тяжелой в районе поясницы старика. Из-под великолепного подола по ногам «Великого Мага» начало стекать темно-коричневое пятно, капая прямо на остатки рун.

Альбус Дамблдор, победитель Гриндевальда и величайший чародей столетия, просто не выдержал давления этой чудовищной ауры. Его кишечник сдался первым.

Гарри брезгливо разжал пальцы. Дамблдор мешком рухнул на пол, прямо в лужу собственного «высшего блага». Он сидел, поджав колени, его серебристая борода испачкалась в нечистотах. Он обделался. Капитально. На глазах у Сириуса, Молли и застывших от ужаса авроров.

В подвале повисла гробовая тишина.

— Кажется, — сказал Гарри, вытирая руку об воздух, — твое «Общее Благо» только что вышло наружу, Альбус. И пахнет оно совсем не лимонными дольками.

Гарри навис над Дамблдором, который теперь боялся даже вздохнуть, чтобы не опозориться сильнее.

— У тебя есть час, старая куча навоза. Найди способ. Свяжись с гоблинами, с Фламелем, с кем хочешь. Но если через час передо мной не будет пути обратно к Гермионе... Я сделаю так, что твои полные штаны покажутся тебе лучшим моментом в жизни. Смени подштанники, Санта. Ты воняешь трусостью.

Гарри развернулся и пошел к лестнице, оставляя за собой треснувшие камни пола и человека, чей авторитет только что окончательно утонул в его собственных испражнениях. Позади него Дамблдор сидел в грязи, понимая, что сегодня он потерял не только уважение, но и последнюю каплю достоинства.

Пы.Сы. Как ИИ видит этот момент)

Глава 27: «Запах страха в Норе»

В тесном подвале «Норы», пропахшем кислым страхом и застарелой магией, повисла удушливая тишина. Альбус Дамблдор, чье величие раньше казалось незыблемым, сидел в луже собственного позора. Его расшитые серебром мантии намокли, а взгляд был прикован к грязному полу. Он не просто проиграл ментальную дуэль — он сломался под весом чудовищного давления, которое исходило от юноши, парящего в центре комнаты.

Гарри Поттер не выглядел как человек. Его кожа едва заметно светилась, а в глазах застыла холодная синева глубокого космоса.

— Ну что, Альбус? — голос Гарри вибрировал, заставляя магические приборы на полках трескаться. — Твое «Общее Благо» оказалось на вкус как дешевое дерьмо. Ты вырвал меня из мира, который я только начал изучать, поставив под удар ту, кто мне дороже всей этой вашей жалкой планеты.

Сириус Блэк, стоявший у кирпичной кладки, дернулся. Его лицо, изрезанное морщинами после Азкабана, выражало смесь ужаса и нелепой надежды.

— Гарри, послушай... Директор хотел спасти нас всех! Ты — крестник моего лучшего друга, ты должен понять...

Гарри медленно повернул голову. Сириус замер, почувствовав, как температура в подвале упала на десять градусов.

— Крестник? — Гарри произнес это слово с ледяным презрением. — Где ты был, когда этот бородатый Санта отдавал меня Дурслям на растерзание? Когда меня запирали в чулане и морили голодом? Ах, я вспомнил. Ты выбрал тюрьму. Ты предпочел гнить в камере, жалея себя, вместо того чтобы защитить сына своего друга. Ты для меня — никто, Блэк. Просто тень из прошлого, которое я выжег.

Сириус пошатнулся, словно от физического удара. Нимфадора Тонкс, стоящая рядом с ним, испуганно сжала его локоть. Её волосы от страха стали тускло-серыми, а палочка в руке дрожала.

— Довольно! — Аластор Грюм шагнул вперед, стуча тяжелым протезом. Его магический глаз бешено вращался, тщетно пытаясь найти хоть одну брешь в защите Поттера. Но Грюм не боялся — он видел в Гарри то, что искал всю жизнь: абсолютную силу. — Парень, мне плевать на семейные разборки. Ты — это решение, которое свалилось нам на голову. Скажи честно, за кого ты так рвешь жилы? Из-за кого ты готов превратить всё вокруг в оплавленный кратер?

Гарри немного опустился, но напряжение в воздухе не спало.

— Гермиона. Мы нашли мир, далекий от ваших войн и интриг. Там было тихо. Там было... правильно. И в тот момент, когда ваш ритуал схватил меня за горло, на нас напали.

— Пожиратели? — тут же перебила его Тонкс, подавшись вперед. — Люди Сами-Знаете-Кого нашли вас в другом мире?

Гарри посмотрел на неё как на умалишенную.

— Пожиратели? Эти жалкие людишки с палочками? Нет, Тонкс. Инопланетяне. Существа из такой бездны, которую ваш разум даже не сконструирует. И в тот миг, когда я начал исчезать, по ней нанесли удар. Если бы такая мощь обрушилась на это место, от вашей «Норы» и всей округи на десятки километров не осталось бы даже пепла. А я не смог закрыть её, потому что меня притащили в этот вонючий подвал!

Тонкс охнула, прикрыв рот рукой. Дамблдор мелко задрожал. Мысль о силе, способной испарять города, не укладывалась в головах магов, привыкших к дуэлям на палочках.

— Инопланетная дрянь... — прорычал Грюм, сплюнув на пол. — Ладно. Слушай сюда, Поттер. Ритуал призыва был корявым, потому что его считал Альбус в истерике. Но мы можем переработать формулу. Если у тебя есть слепок её ауры, если у вас осталась связь — ты сможешь сам призвать её сюда. Тебе не нужны наши палочки, тебе нужны наши расчеты, чтобы пробить барьер и не промахнуться. Мы создадим условия, а ты вытянешь её своей силой.

— Сколько времени? — коротко бросил Гарри.

— Месяц, — отрезал Грюм. — Минимум. Нам нужно пересчитать все векторы притяжения и подготовить площадку. Мы с Альбусом — если он еще способен соображать — выстроим теорию моста. Ты вытащишь её по вашей связи. Но нам нужно, чтобы ты зачистил территорию.

Гарри прищурился.

— Условия?

— Волан-де-Морт. Он засел в Хогвартсе, обложился своими кусками души — крестражами — и считает себя богом. Пока он там, мы не можем развернуть установку для призыва такой мощности — он почувствует всплеск и ударит в спину. Ты убираешь Реддла и его псов, мы — даем тебе возможность вернуть твою Гермиону.

Гарри кивнул. Для него этот «Темный Лорд» был не более чем назойливым насекомым, мешающим вернуться к делу.

— И еще, парень... — Грюм подозрительно посмотрел на Гарри. — Ты когда сюда ворвался, орал что-то про «безносого урода». С чего ты это взял? Реддл — обычный мужик, бледный только и с зубами острыми, но физиономия у него на месте. Откуда такие фантазии?

Гарри на секунду замялся. Образы из той, другой памяти, подвели его.

— А... это... — Гарри отвел взгляд. — Просто дурное предчувствие. Или... плохая проекция в моей голове. Но ничего, я исправлюсь. Или сделаю его безносым в процессе нашей встречи. Мне кажется, так он будет выглядеть честнее по отношению к своей сути.

Дамблдор, наконец, подал голос, пытаясь вернуть остатки авторитета:

— Гарри, мальчик мой, убийство — это путь к разрушению души...

— Помолчи, Санта, — прервал его Гарри, даже не удостоив взглядом. — Твои советы по гигиене сейчас были бы уместнее, чем советы по морали. У тебя месяц. Иди работай.

Гарри развернулся и вышел из подвала, буквально раздвинув пространство перед собой. В гостиной «Норы» царил хаос.

— Месяц, — прошептал Гарри, глядя на залитые дождем поля Уилтшира. — Держись, милая. Я скоро.

Он вышел за порог дома. Земля под его ногами задымилась. В подвале тем временем Грюм посмотрел на Дамблдора.

— Альбус, вставай и начинай считать. Если мы не дадим ему этот ритуал через тридцать дней, нам не понадобится Темный Лорд, чтобы встретить конец света. Этот парень просто сотрет реальность в порошок.

В этот момент небо над «Норой» разорвал огненный след. Гарри не нужны были метлы или порталы. Он превратил свое тело в живой снаряд и на гиперзвуке взял курс на Хогвартс.

— Ну что, Том, — прорычал он, рассекая облака, — готовься к пластической операции. Я иду.

Звуковой удар выбил последние стекла в доме Уизли, ознаменовав начало конца для старого магического мира. Из космоса вернулся не спаситель, а каратель, у которого отняли единственную опору в бесконечной пустоте.

Глава 28: Обратная сторона бездны

Холод. Это было первое, что почувствовала Гермиона. Не тот чистый, звенящий холод открытого космоса, к которому она привыкла рядом с Гарри, а липкий, сырой холод умирающего мира. Воздух был пропитан запахом озона, паленого мяса и горькой химической гари.

Она открыла глаза. Небо над головой было грязно-фиолетовым, затянутым тяжелыми тучами, которые подсвечивались всполохами далеких взрывов. Гермиона попыталась пошевелиться, и всё тело отозвалось криком боли. Каждая мышца, каждая клетка её обновленного организма протестовала. Магический резерв, который раньше казался бездонным океаном, превратился в пересохшую лужу на дне глубокого колодца.

— Гарри... — прохрипела она, пытаясь приподняться на локтях.

Тишина. Только ветер свистел в обломках скал. Гермиона закрыла глаза и потянулась ментальным щупальцем туда, где всегда чувствовала обжигающее, родное присутствие своего «солнца». Раньше это было похоже на взгляд на открытый огонь. Сейчас же её зов уходил в бесконечную черную пустоту. Тишина была абсолютной. Пугающей.

— Гарри! — уже громче крикнула она, и на этот раз в голосе прорезались слезы.

Она помнила вспышку. Помнила, как пространство вокруг Гарри начало сворачиваться, словно бумажный лист в пламени. Помнила тот ужас в его глазах — не за себя, а за неё. И удар. Тот колоссальный энергетический выброс пришельцев, который должен был испарить их обоих. Гарри исчез за мгновение до того, как волна накрыла их.

Гермиона села, обхватив колени руками. Крупные слезы покатились по щекам, оставляя дорожки на пыльном лице. Она осталась одна. В чужом мире, на краю галактики, окруженная врагами, без своего защитника и единственного друга. Паника ледяными пальцами сжала горло. Хотелось просто лечь на эти камни и ждать, пока смерть заберет её.

Но тут из-за ближайшего выступа скалы донесся низкий, рокочущий звук. Это был гул гравитационных двигателей.

Гермиона мгновенно замерла. Горе не исчезло, но инстинкт выживания, вбитый в неё долгими месяцами скитаний с Гарри, взял верх. Она осторожно выглянула из-за обломка черного базальта.

В паре сотен метров над землей, тяжело кренясь на левый борт, висел малый десантный корабль Ктал’ху. Один из тех «осьминогов», которых они так весело поджаривали еще час назад. Обшивка корабля была изрезана магическими разрядами Гарри, из пробоин валил густой зеленый дым, но судно было живо. И оно искало.

Люк в нижней части корабля медленно разошелся в стороны, и на землю начали спускаться три существа. Те самые осьминоги — Ктал’ху. Их склизкие, серо-зеленые тела были закованы в технологичную броню, которая переливалась в сумерках. Множество щупалец сжимали длинные стержни, испускающие зловещее гудение.

Гермиона почувствовала их ярость. Она не просто слышала их звуки — её обостренное восприятие улавливало волны чистой, концентрированной ненависти. Они потеряли флагман. Они потеряли сотни сородичей. И теперь они жаждали крови того единственного существа, которое осталось на этой поляне смерти.

«Убей. Разорви. Принеси в жертву», — эти чужие мысли ворвались в её голову, как рой жалящих насекомых.

Гермиона сжала зубы. Она потянулась к остаткам магии, пытаясь сплести ментальную сеть, чтобы просто выжечь их разум, как это делал Гарри. Но стоило ей сформировать первый импульс, как голову пронзила такая острая боль, что она едва не потеряла сознание. Резерв был пуст. Попытка применить сильную магию сейчас была равносильна попытке выстрелить из пушки, когда ствол забит песком.

Осьминоги замерли. Их сенсоры на броне уловили магический всплеск. Глаза-бусины, расположенные по кругу головы, начали синхронно вращаться, фокусируясь на её укрытии.

— Проклятье, — прошептала Гермиона.

Она поняла: в открытом бою её раздавят за секунды. Нужно было действовать иначе. Ктал’ху начали движение, быстро перебирая щупальцами по камням, окружая её выступ.

Гермиона закрыла глаза и сосредоточилась не на атаке, а на обмане. Она вспомнила уроки Гарри о том, что магия — это не только огонь, это прежде всего воля.

— Я не здесь... — прошептала она, вкладывая последние крохи сил в иллюзию.

Когда первый осьминог заглянул за скалу, он увидел лишь пустую выжженную землю. В это же время Гермиона, прижавшись к самой земле и набросив на себя слабенький дезиллюминационный шарм, который стоил ей колоссальных усилий, медленно отползала назад.

Она увидела свой шанс. Неподалеку лежал обломок другого корабля, всё еще испускающий тепло. Гермиона рванулась к нему, на мгновение показавшись из-за укрытия. Этого хватило.

— ГРРХХХ-АА! — взревел один из пришельцев, направляя свой стержень в её сторону.

Луч плазмы ударил в камни в сантиметре от её ноги. Гермиона кувыркнулась, чувствуя, как жар опалил мантию. Нужно было уходить, и уходить красиво.

Она не знала формул и пассов, но она знала, как горит магний и как взрывается сверхновая. Гермиона вскинула руку, и из её ладони вырвался сноп ослепительно-белого пламени. Это не было заклинанием — она просто на мгновение превратила кислород в воздухе в концентрированную световую бомбу. Обычная вспышка, но в разреженной атмосфере этой планеты и при её отчаянном истощении она выглядела как катастрофический магический выброс.

Одновременно с этим она резко рванула поток энергии под собой, создавая реактивный импульс. Её тело, подхваченное невидимой рукой, подбросило вверх.

Пришельцы открыли шквальный огонь по яркому следу, который она намеренно оставила в воздухе. Вспышки, грохот, пыль. Гермиона, используя инерцию и последние капли резерва, имитировала стремительный рывок в стратосферу — туда, где, по мнению Ктал'ху, только и мог скрыться «человек-ракета».

Ослепленные вспышкой и обманутые её наглым, почти самоубийственным маневром, осьминоги задрали головы, провожая взглядом угасающую в небе искру.

На самом деле Гермиона, пролетев всего метров пятьдесят, резко погасила импульс и буквально рухнула в глубокий каньон, начинавшийся сразу за краем поля битвы.

Гравитация едва не завершила то, что начали пришельцы. Она тяжело ударилась о выступ, проехала по крутому склону, раздирая руки в кровь о острые грани базальта, и наконец затормозила в узкой расщелине, скрытой густым ядовитым туманом...

Там, внизу, она не остановилась. Закусив губу до крови, чтобы не вскрикнуть от боли, Гермиона двинулась вглубь разлома. Она знала, что у неё есть максимум десять минут, пока они не поймут, что их обманули.

Она шла долго, ориентируясь только на ощупь. Стены каньона становились всё выше, пока небо не превратилось в узкую полоску. Наконец, она наткнулась на вход в пещеру, расположенную высоко в отвесной скале. Взобраться туда стоило ей последних остатков сознания.

Внутри пещеры было сухо и пахло старой пылью. Это было идеальное место — скрытое от радаров, защищенное камнем.

Гермиона забилась в самый дальний угол, прижимаясь спиной к холодной стене. Её трясло. Шок от потери Гарри, физическое истощение и страх наконец накрыли её лавиной.

— Я найду тебя... — прошептала она, глядя в темноту пещеры. — Я не просто выживу. Я заберу у них всё. Их технологии, их знания... Я научусь строить их корабли. Я научусь управлять их разумом так, что они сами откроют мне портал.

Она вспомнила, как Гарри перебирал свои органы, как он менял свою суть, чтобы стать сильнее. Она всегда была более осторожной, более «человечной».

— Больше нет, — её взгляд стал жестким и пустым. — Если для того, чтобы вернуться к тебе, Гарри, мне нужно стать монстром для этой расы... я им стану.

Она почувствовала, как внутри, где-то в самой глубине души, маленькое зерно её магии начало резонировать с энергией этой планеты. Она начала впитывать её — жадно, болезненно, ломая собственные барьеры.

Гермиона Грейнджер закрыла глаза и провалилась в тяжелый, темный сон. Но это был не сон побежденной. Это была спячка хищника, который готовится к перерождению.

Снаружи, на другой стороне планеты, Ктал’ху обыскивали небо, не подозревая, что их будущая погибель только что устроилась на ночлег в их собственных скалах. Месяц. У неё был месяц, пока Гарри в другом мире готовится к своей части сделки. И за этот месяц она собиралась превратить этот мир в свою личную лабораторию.

Тишину пещеры нарушало только её неровное дыхание и тихий шелест магии, которая начала медленно перестраивать структуру её изможденного тела. Гермиона больше не была просто отличницей из Хогвартса. Она была подругой существа, которое летала к солнцу. И она собиралась доказать, что достойна стоять с ним рядом.

Глава 29: Коллекционер проклятий

Британия с высоты десяти километров казалась серой, безжизненной декорацией. Гарри завис в стратосфере, позволяя солнечному ветру наполнять свои клетки энергией. Здесь, выше облаков, мир магов выглядел крошечным и незначительным. Но внизу, в складках этой земли, пульсировали гнилые нарывы, которые нужно было вскрыть.

Гарри закрыл глаза, переключая зрение на спектр «истинного восприятия». Он искал не свет, а специфический отпечаток — ту самую липкую, черную мантию безумия, что когда-то жила в его собственном шраме. Тот кусок Реддла, который Гарри выжег и отправил на Венеру, оставил в его памяти четкий «аромат».

«Интересно, как он там? — пронеслась ленивая мысль. — На Венере давление в девяносто атмосфер и дожди из серной кислоты. Надеюсь, его призрачная сущность уже давно сплавилась с раскаленным базальтом в единый монолит агонии».

Но здесь, на Земле, остались его якоря. Гарри почувствовал их. Пять отчетливых вспышек тьмы. Одна — совсем рядом, на юге, в месте, где магия была густой и застоявшейся, словно болотная жижа.

— Первый пошел, — прошептал Гарри.

Он сложил руки вдоль тела и обрушился вниз. Звуковой барьер лопнул с сухим треском, облака разметало в клочья.

Поместье Малфоев встретило его пафосными шпилями и многослойными щитами. Древняя магия рода, вплетенная в камни, должна была отпугивать любого незваного гостя, но для Гарри эти щиты были не прочнее мыльной пленки. Он даже не стал замедляться.

Раздался оглушительный грохот. Южное крыло поместья просто перестало существовать — Гарри прошел сквозь него, как раскаленный лом сквозь масло. Камни, антикварная мебель и вековые гобелены превратились в строительный мусор.

Он приземлился посреди разрушенного хранилища. Пыль еще не осела, когда в дверном проеме показался Люциус Малфой в шелковом халате, с палочкой в дрожащей руке.

— Кто... как ты посмел?! — взвизгнул аристократ, глядя на дыру в небе там, где раньше была его крыша.

Гарри проигнорировал его. Его взгляд был прикован к черной тетради, валявшейся среди груды золота. Дневник. От него несло Реддлом так сильно, что Гарри поморщился. Брать эту мерзость голыми руками не хотелось — не из страха перед проклятием, а из брезгливости, как не берешь руками дохлую крысу.

Его взгляд упал на стену, чудом уцелевшую. Там висел огромный именной стяг Малфоев — тяжелый шелк, расшитый серебряными нитями и насыщенный охранными чарами. Малфои не скупились на защиту своего герба.

Гарри взмахнул рукой. Ткань сорвалась с петель, окутывая его пальцы. Одним резким движением он скомкал флаг, превращая его в подобие грубого мешка. Силой воли он заставил магию знамени сжаться, создавая изолирующий кокон.

— Эй! Это семейная реликвия! — выкрикнул Люциус, делая шаг вперед.

Гарри просто посмотрел на него. Синева в глазах юноши вспыхнула так ярко, что у Малфоя подкосились ноги, и он рухнул на колени, роняя палочку.

Гарри подцепил дневник краем «мешка» и забросил внутрь. — Считай это налогом за плохое воспитание детей, — бросил он и, не дожидаясь ответа, вылетел в образовавшийся пролом.

Следующая точка пульсировала в самом сердце Лондона. Гарри завис над тесной улицей, где между двумя обычными домами пряталось нечто, скрытое Фиделиусом и дюжиной других барьеров. Для обычного мага этот дом был невидимым. Для Гарри он светился, как гнилой зуб под рентгеном.

Он не стал искать вход. Его аура расширилась, вступая в конфликт с защитой дома. Пространство вокруг начало искажаться. Скрывающая магия сопротивлялась ровно десять секунд, а затем с визгом лопнула, обнажая фасад мрачного особняка.

Гарри пробил крышу и приземлился на верхнем этаже, провалившись сквозь прогнившие перекрытия сразу на первый, в район кухни.

Здесь было темно, пыльно и воняло старостью. Гарри сразу почувствовал цель — она была где-то в подсобке, среди хлама.

— ВОР! ГРЯЗНЫЙ ВОР В ДОМЕ МОИХ ХОЗЯЕВ! — из темноты выскочило сморщенное существо в грязной наволочке.

Критчер, обезумевший от горя и одиночества, вскинул свои костлявые руки. Из его пальцев вырвался сгусток темной магии — отчаянный удар домовика, защищающего последний секрет своего господина.

Гарри даже не шелохнулся. Он просто вскинул правую руку, принимая удар на ладонь. Магия домовика разбилась о его кожу, как брызги воды о гранит.

— Мешаешь, — коротко бросил Гарри.

Он наотмашь ударил Критчера своим импровизированным мешком, в котором лежал дневник. Утяжеленный артефактом шелк врезался точно в череп домовика. Раздался неприятный хруст — голова Критчера лопнула, как перезрелый арбуз, обрызгав серые стены темной жидкостью. Тело существа безвольно осело на пол.

— А-А-А-А-А! ГРЯЗНОКРОВКИ! ПРЕДАТЕЛИ! ОБОРОТНИ В МОЕМ ДОМЕ! — из коридора донесся истошный, дребезжащий крик.

Гарри повернул голову. На стене висел портрет старой бабки с безумными глазами, которая орала так, что штукатурка сыпалась с потолка.

— Заткнись, — выдохнул Гарри.

Волна чистого кинетического давления ударила в портрет. Холст лопнул, рама разлетелась в щепки, а кусок стены вместе с изображением Вальбурги Блэк просто вывалился наружу, на улицу. Вопли мгновенно прекратились.

Гарри прошел в подсобку. Среди кучи хлама, старых газет и сломанных приборов лежал золотой медальон с буквой «S». От него исходила та же знакомая вонь — холодная, расчетливая злоба Реддла.

Гарри подхватил медальон краем малфоевского флага и закинул его к дневнику. Ткань мешка натянулась, резонируя от близости двух крестражей, но магическая защита флага пока держалась.

— Два из шести, — пробормотал он.

Он чувствовал еще четыре отпечатка. Один был глубоко под землей в центре Лондона — там, где магия была наиболее упорядочена (Гринготтс, догадался он). Второй — в деревушке в сотне километров от лондона.Третий где-то в горах Шотландии, видимо в самом Хогвартсе. А четвертый... четвертый двигался. Он был живым и находился совсем рядом с темным очагом в замке.

Гарри посмотрел на свои руки. Они слегка подрагивали — не от страха, а от избытка энергии. Он чувствовал, как время ускоряется. Гермиона там, одна, в чужом мире, борется за жизнь, а он тратит время на сбор мусора за сумасшедшим стариком.

Он рванул вверх, оставляя за собой разрушенный дом и труп верного домовика. Следующей целью был банк. Самое защищенное место в магическом мире.

Гарри висел над Косым переулком, глядя на белоснежную громаду Гринготтса. Внутри него кипела энергия, требующая выхода. Он не собирался стучаться в двери или вести переговоры с существами, чья жизнь была посвящена пересчитыванию чужого золота.

Без единого слова Гарри камнем рухнул вниз. Его тело, напитанное солнечной радиацией, пробило крышу банка, как раскаленный снаряд. Мраморные плиты главного зала разлетелись в пыль, гоблины-кассиры посыпались со своих высоких стульев, но юноша даже не замедлился. Он просто прошел сквозь пол, вонзаясь вглубь земли.

Сейфы внизу напоминали изрытый безумным насекомым муравейник. Гарри пробивал себе путь сквозь скальную породу и магические барьеры, пока не оказался в огромной каверне, где вонь сырости смешивалась с запахом старой чешуи и жженого мяса.

Украинский железнобрюх, огромный, слепой и израненный цепями, почувствовал чужака. Дракон взревел, выдыхая струю пламени, способную расплавить адамант. Гарри просто прошел сквозь огонь, даже не опалив бровей.

— Стой! — Гарри рявкнул так, что своды пещеры содрогнулись.

Дракон на мгновение замер, ошарашенный тем, что его пламя не подействовало. Гарри сделал шаг вперед, его аура вспыхнула ослепительным синим светом, заполняя всё пространство подземелья.

— До ноги! — бросил он, как капризному псу.

Дракон дернул головой, в его глазах-бусинах отразилось недоумение. Он привык к боли от каретте и звону гоблинских колокольчиков, но этот властный приказ был чем-то новым. Зверь попытался рыкнуть в ответ, но Гарри ударил по его разуму вспышкой чистой воли.

— Я сказав — до мене, собако! — выкрикнул Гарри на украинском, вкладывая в слова силу, которая заставила саму землю вибрировать.

Железнобрюх вздрогнул. Магия, родная для его вида, отозвалась на этот призыв. Огромный зверь, ломая остатки цепей, в два прыжка оказался возле Гарри, склонив массивную голову и едва не сбив юношу с ног порывом воздуха.

— Гарний песик, Пан Залізопуз... — Гарри усмехнулся, положив ладонь на изуродованную морду дракона.

Он направил поток своей золотистой энергии прямо в чешую зверя. Гноящиеся раны на шее начали затягиваться на глазах, бельма на глазах исчезли, а серая чешуя приобрела металлический блеск. Дракон издал звук, похожий на мурлыканье неисправного двигателя, и со всей силы ударил своим огромным хвостом по стене сейфа, от избытка чувств едва не обрушив свод. Совсем как домашний пес, встречающий хозяина после долгой разлуки.

— Голодом тебе морять, бідолаха... Сходи, поїж місцевих гоблінів, але далеко не відходь. Я швидко повернуся. (Голодом тебя морят, бедняга... Сходи, поешь местных гоблинов, но далеко не отходи. Я быстро вернусь), — скомандовал Гарри.

Пока Пан Залізопуз отправился завтракать охраной банка, Гарри вошел в сейф Лестрейнджей. Здесь сработало заклинание умножения и пылающие чары — стоило ему приблизиться, как золотые горы начали двоиться, заполняя пространство и раскаляясь добела.

— Жалкие фокусы, — процедил Гарри.

Он не стал брать чашу Хаффлпафф руками. Он развернул свой импровизированный мешок из флага Малфоев. Магия знамени, уже впитавшая дневник и медальон, начала вибрировать. Гарри щелкнул пальцами, создавая локальный вакуум и поле подавления вокруг артефакта. Чашу просто всосало внутрь мешка. Чары умножения захлебнулись — золото больше не чувствовало контакта с живой плотью, а высокая температура разбилась о защиту флага. Теперь крестражей в мешке было три.

Минут через пять Гарри вылетел из руин Гринготтса верхом на Пане Залізопузе. Дракон, заметно прибавивший в силе и скорости, мощно взмахивал крыльями, оставляя позади пылающий в панике Лондон. Пока они летели в сторону Литтл-Хэнглтона, Гарри продолжал вливать в зверя лечебную энергию, укрепляя его кости и мышцы. Дракон теперь летел быстрее любого магловского истребителя.

Они приземлились перед старой лачугой Мраксов. От дома веяло такой гнилью, что даже Пан Залізопуз недовольно фыркнул, пуская искры из ноздрей.

— Давай, песик, испытай свои новые силы, — Гарри похлопал чешуйчатый бок. — Спали тут всё к чертям.

Дракон глубоко вдохнул, его грудная клетка расширилась вдвое. Он выдохнул струю чистого, концентрированного белого пламени, напитанного магией Гарри. Хижина не просто загорелась — она испарилась за секунды. Защитные проклятия Реддла даже не успели активироваться, захлебнувшись в температуре, близкой к поверхности звезды.

Среди пепла что-то истошно взвизгнуло на грани слуха. Кольцо Марволо Мракса, четвертый крестраж, не выдержало такого жара и лопнуло. Тёмный дым попытался сформировать подобие лица, но дракон просто дохнул еще раз, превращая остатки проклятого золота в пар.

Гарри посмотрел на свои руки. Месяц? Грюм и Дамблдор явно недооценили его спешку. В его мешке было три осколка, четвертый уничтожен здесь, а последние...

Гарри взглянул на север. В его восприятии Хогвартс светился как маяк, но в этом свете была глубокая, черная червоточина. Там была диадема Ровены, там была змея Нагайна, и там же был сам Том Реддл — человек, который решил, что он может играть судьбами людей и вырывать их из других миров.

— Ну что, Пан Залізопуз, — Гарри вскочил на загривок дракона. — Осталась диадема, змея и наш будущий безносый друг. Вперед, до Хогвартсу!

Дракон взревел, оттолкнулся от земли и свечой ушел в небо, взяв курс на Шотландию. Гарри сжимал челюсти, ветер свистел в ушах. Скоро всё закончится. Хогвартс встречай меня!

Глава 30: Венерианский Пленник

Венера — это ад, который не снился даже самым изощренным инквизиторам. Здесь небо цвета гниющей горчицы, а вместо дождя льется концентрированная серная кислота. Давление в девяносто атмосфер сминает титановые зонды, как пивные банки, а температура в четыреста шестьдесят градусов превращает свинец в лужи.

И именно сюда, в это жерло планетарного крематория, Гарри Поттер вышвырнул кусок души Тома Реддла, живший в его шраме.

Когда бесплотная тень впервые коснулась венерианской поверхности, она должна была развеяться. Но Том Реддл, даже будучи осколком, обладал тем, чего не было у земных аппаратов: инстинктом выживания и, что важнее, добычей. Во время той последней, яростной ментальной битвы в голове Поттера, когда их сознания сплелись в кровавый клубок, Реддл успел вырвать, выгрызть из разума мальчишки пласты знаний. Он не просто видел картинки — он украл понимание физики магии, принципы поглощения солнечной энергии и структуру «нового тела», которую Гарри выстраивал на орбите.

Первые «дни» на Венере были агонией. Осколок души метался по раскаленным базальтовым равнинам, чувствуя, как серный туман разъедает его ментальное поле. Но затем Реддл начал «распаковывать» украденное.

«Так вот как ты это делал, мальчишка...» — пронеслось в его искаженном сознании.

Используя знания Гарри о субатомном поглощении, Реддл перестал сопротивляться среде. Он начал её жрать. Он применил алгоритмы Поттера по перестройке магической структуры под жесткое излучение. Венера находится в два раза ближе к Солнцу, чем Земля, и здесь поток радиации был в разы мощнее. То, что для человека было смертью, для осколка души, вооруженного методиками «космического Гарри», стало бесконечным источником питания.

Тень начала меняться. Осколок перестал быть прозрачной дымкой. Он впитывал тепловую энергию недр, перерабатывал ионизированный газ атмосферы и жадно ловил каждый рентгеновский фотон. Его «тело» стало плотным сгустком багрово-черного пламени, внутри которого ветвились молнии. Но вместе с колоссальной силой пришло окончательное безумие. Одиночество в аду, помноженное на бесконечную радиационную накачку, добило остатки человеческого разума Тома.

— Еще... Больше... — шептал он в грохоте венерианских бурь. Его голос теперь звучал как скрежет сдвигающихся тектонических плит.

Он стал настоящим наркоманом силы. Солнечный ветер был его героином. Несколько раз он, используя украденную у Гарри технику «импульсного прыжка», концентрировал энергию и с ревом пробивал облака серной кислоты, вырываясь в черное безмолвие космоса. Он хотел улететь, хотел вернуться и отомстить. Но едва оказавшись в пустоте, он чувствовал «ломку». Солнце там было ярче, но Венера... Венера со своим чудовищным давлением и жаром стала его аккумулятором. Ему казалось, что вне этой пышущей жаром тюрьмы он «остынет».

Он возвращался. Снова и снова он падал обратно, впечатываясь в раскаленные пески, смеясь безумным, захлебывающимся смехом. Он рыл тоннели в жидком металле, он купался в потоках лавы, становясь всё массивнее. Его сознание теперь представляло собой хаотичный сплав из амбиций Темного Лорда и украденных у Гарри физических принципов черной дыры. Крыша поехала окончательно: он больше не желал министерских кресел, он хотел стать самой смертью, поглощающей миры.

Он почти забыл о Земле. Он считал себя единственным богом в этой системе.

До того самого момента.

Вспышка была тихой, но для него она прозвучала как удар колокола в вакууме. Глубоко внутри его раздувшейся, перенасыщенной радиацией сущности натянулась невидимая струна.

Крестраж. Кольцо. Хижина Мраксов.

Кто-то не просто уничтожил часть его души. Кто-то сделал это с такой демонстративной жестокостью и такой знакомой, обжигающей мощью, что Реддл на Венере на мгновение замер.

— П-о-т-т-е-р... — прорычал он.

В этот миг всё его безумие сфокусировалось в одну точку. Страсть к силе сменилась ледяной, космической яростью. Его «якоря» на Земле гасли, и гибель кольца в пламени стала последней каплей. Связь, которую Гарри считал односторонней, теперь стала для Реддла путеводной нитью. Он использовал знания Гарри о «квантовой запутанности душ», чтобы точно вычислить направление.

Осколок, ставший на Венере самостоятельным чудовищем, понял: пока он пировал в этом аду, его оригинал на Земле уничтожают. И делает это тот, кто его сюда сослал.

— МОЁ! ВСЁ МОЁ! — взревел он, и этот крик вызвал волну давления, снесшую скалу неподалеку.

Больше не было колебаний. Он накопил достаточно. Багрово-черный шар энергии сорвался с места. Он не летел — он пробивал атмосферу, используя украденную манеру Гарри складывать пространство перед собой. Облака серной кислоты испарялись, образуя гигантскую воронку, видимую даже с орбиты.

В открытом космосе он выглядел как комета из чистой Тьмы. За ним тянулся шлейф ионизированных частиц, светящийся ядовито-фиолетовым цветом. Он взял курс на Землю. Он не спешил — ему нужно было время, чтобы окончательно адаптировать украденные у Поттера алгоритмы под земную гравитацию, но и медленным его полет назвать было нельзя.

Венерианский Реддл чувствовал Гарри. Он видел его как яркое, невыносимое пятно на другом конце системы. И он мчался к этому свету, чтобы поглотить его, вернуть себе украденные знания в полном объеме и превратить Землю в такую же выжженную пустыню, какой стала его душа.

— Я иду, Гарри... — шептал он, разрезая вакуум. — Ты научил меня выживать. Теперь я научу тебя умирать.

А на Земле в это время Гарри Поттер летел к Хогвартсу, не подозревая, что из глубин космоса к нему возвращается его собственное проклятие, вооруженное его же собственными секретами. Счёт пошёл на часы.

Глава 31: Железный расчет и холод пустоты

Тьма в пещере была плотной, почти осязаемой. Гермиона пришла в себя от собственного прерывистого дыхания, которое эхом отдавалось от сводов. Первым делом она потянулась к той части своего сознания, где всегда горел теплый, невыносимо яркий маяк — Гарри.

Пустота.

Она попробовала еще раз, вкладывая в ментальный зов всю свою волю, все отчаяние, накопленное за время падения. Ничего. Межзвездная тишина была абсолютной. Связь, которая казалась нерушимой, оборвалась в тот миг, когда пространство вокруг них свернулось в узел.

— Нет... — прошептала она, и звук собственного голоса показался ей чужим. — Гарри, это не смешно. Хватит.

Она просидела в углу пещеры, обхватив колени, вечность или несколько часов — время на этой планете текло иначе. Паника накатывала волнами. Гермиона представляла худшее: он мертв, он распылен на атомы тем ударом, он бросил её. Последняя мысль была самой болезненной, но она быстро сменилась горькой логикой. Гарри никогда бы не ушел сам. Значит, его забрали. Те странные магические нити, что тянули его из другого мира, или те твари, что напали на них здесь.

— Ты одна, — сказала она темноте. — Снова одна.

Она вспомнила день, когда обломки спутника уничтожили её дом и родителей. Тогда она была маленькой девочкой, потерявшей всё. Сейчас она была существом, способным выжить в вакууме. Но страх был тем же.

— Хватит плакать, Грейнджер, — Гермиона резко вытерла слезы грязным рукавом. Глаза её вспыхнули холодным, расчетливым светом. — Если ты здесь сгниешь, ты никогда не узнаешь, что с ним. Если они его забрали — ты пойдешь и заберешь его обратно. А если он погиб...

Она не договорила, но камни под её ладонями пошли трещинами от непроизвольного выброса силы.

Гермиона не знала, куда исчез Гарри, но её разум, ставший холодным и острым, как скальпель, уже выстраивал логические цепочки. Если его вырвали из этого мира, значит, это была магия — целенаправленная, мощная и бесконечно чужая. Чтобы найти его, ей не нужны были слезы. Ей нужны были знания, превосходящие всё, что она видела до сих пор.

«Земля», — пульсировало в голове. Там, в библиотеках Хогвартса, в архивах Министерства, в древних свитках, которые маги прячут друг от друга, должны быть ответы. Ей нужна магия поиска планетарного масштаба, и теперь у неё был рычаг, чтобы её забрать.

В рубке управления стоял гул, перемежающийся резкими, неприятными звуками: «Крр-тк-к-к! Тк-к-к-р-р!». Гермиона смотрела на голографические панели, на которых плясали чужие символы. ИИ корабля снова выдал очередь этих щелчков, требуя подтверждения доступа, но для неё это был лишь бессмысленный шум. Она не знала языка, не понимала логики этих машин.

— Замолчи, — прошипела она в пустоту.

Она не могла взломать систему напрямую. Она не могла приказывать железу. Но у неё были свои инструменты.

Гермиона перевела взгляд на пилота-осьминога. Его глаза светились тусклым синим светом, отражая её волю. Она ментально «потянула» за нити его сознания, заставляя его руки лечь на сенсоры. Она не понимала, что он делает, но она видела в его памяти картинки: рычаги, последовательность нажатий, подтверждение команд. Через его мозг она управляла кораблем, как кукловод — деревянной марионеткой.

Экран радара показал, что флот Ктал’ху, преследующий их, был уже совсем близко.

— Нельзя лететь прямо к Земле, — прошептала она. — Нужно сбросить хвост.

Она разработала план. План, который не требовал знания высоких технологий, а требовал лишь жестокости и расчета. Гермиона приказала через ментальную связь своим рабам сгрузить всё имеющееся на борту вооружение и энергетические накопители в один из грузовых отсеков. Под её жестким контролем пришельцы действовали с пугающей эффективностью, превращая корабль в плавучую бомбу. Она заставила их вручную закоротить цепи так, чтобы детонация была неизбежна при приближении другого судна или по сигналу с детонатора, который она приказала им собрать из подручных средств.

Затем она направила корабль в узкий пояс астероидов. Крейсеры врага, уверенные в том, что добыча загнана в ловушку, вошли в плотное скопление камней, замедляя ход.

— Сейчас, — скомандовала Гермиона.

Она направила своих «марионеток» к спасательным капсулам. В последний момент, когда корабли преследователей потянулись к её судну, чтобы взять его на абордаж, Гермиона активировала детонатор.

Вспышка была ослепительной. Грузовой отсек превратился в маленькое солнце, разметав ближайшие два крейсера в пыль. Ударная волна дезориентировала остальных. В этом хаосе, пока враг пытался понять, что произошло, Гермиона с остатками своей «команды» в спасательной капсуле перемахнула на ближайший, неповрежденный разведывательный корабль, отставший от основной группы.

Захват произошел мгновенно. Она просто вырезала старый экипаж и заставила новых рабов взять управление.

— Отключить ИИ, — приказала она. — Полностью. Вырвать все маячки.

Она больше не терпела их болтовню. Она заставила инженеров буквально выкорчевать все коммуникационные узлы и ядра ИИ. Корабль стал «немым» и «слепым» для внешнего мира, управляемым только её ментальной волей через тела пришельцев. Теперь это было «тихое» судно, призрак.

Она повторяла этот цикл снова и снова. Заманивала преследователей в ловушки, уничтожала их корабли, перепрыгивала на более крупные, более оснащенные суда, вырывала из них «умные» внутренности, оставляя лишь голый корпус и системы жизнеобеспечения. С каждым шагом её «марионетки» становились опытнее в управлении техникой, а сама Гермиона — беспощаднее. Она не училась программировать, она заставляла их помнить, как это делать за неё.

Когда флот преследователей наконец прекратил активное преследование, поняв, что их добыча исчезла с радаров, Гермиона уже была на борту тяжелого ударного фрегата. В её распоряжении был мощный, лишенный ИИ корабль, укомплектованный десятком полностью подчиненных ей пришельцев.

Она сидела в капитанском кресле, глядя в иллюминатор на далекие звезды. Она была глубоко в тылу врага, но в безопасности. Она не знала, где Гарри, но она знала, что теперь у неё есть силы, чтобы искать ответы.

— На Землю, — скомандовала она пилоту.

Теперь, когда её преследователи не могли выследить её, она могла лететь уверенно. Она знала, что где-то там, на Земле, есть ответы. Есть магия поиска. И есть те, кто мог знать, где её Гарри.

— Если вы его тронули, — прошептала она, и её глаза на секунду вспыхнули ледяным светом, — я превращу вас в пыль.

Фрегат развернулся и устремился к системе Желтого Карлика. Гермиона Грейнджер возвращалась, и она была готова разнести в щепки любой магический барьер, чтобы вернуть свое.

Глава 32: Хруст амбиций

Воздух на высоте нескольких тысяч футов не просто обжигал — он вибрировал, пропитанный первобытной мощью. Гарри сидел на спине дракона, чья чешуя под ним казалась живой броней. Каждое движение крыльев исполина отзывалось в теле Поттера низкочастотным гулом. Облака, задеваемые когтями ящера, распадались на клочья, обнажая внизу панораму шотландских нагорий.

Хогвартс приближался. С такой высоты замок казался игрушечным макетом, но магическое зрение Гарри, отточенное в пустоте космоса, видело иную картину. Замок был окутан многослойным куполом защитных чар, которые переливались всеми цветами спектра. Однако для Гарри эти щиты выглядели как тонкая паутина, готовящаяся порваться под напором бури. Он видел каждую рунную цепочку, каждый узел подпитки, уходящий глубоко в землю.

— Сегодня мы не будем стучаться в двери, — прошептал Гарри, и его голос, усиленный магией, перекрыл свист ветра.

Когда тень дракона накрыла Астрономическую башню, Гарри почувствовал, как антитрансгрессионный барьер попытался выдавить его из реальности. Он лишь усмехнулся, концентрируя волю. Его магия, выжженная солнцем и закаленная холодом вакуума, прошла сквозь щиты Хогвартса, как раскаленная игла сквозь шелк.

— Свободная охота, чешуйчатый! — Гарри хлопнул дракона по шее. — Там, внизу, много невкусных людей в масках. Жри их, жги их, делай что хочешь! Оставь от лагеря Пожирателей только оплавленный камень!

Дракон издал рев, от которого содрогнулись сами фундаменты замка. В окнах башен, мимо которых он пролетал, лопались стекла. Исполин сложил крылья и камнем рухнул вниз, в сторону Запретного леса, где уже начали формироваться боевые порядки сторонников Лорда. Первые струи драконьего пламени осветили сумерки мертвенно-белым светом.

Гарри же, мягко приземлившись на парапет восьмого этажа, даже не обернулся на крики умирающих внизу. Его цель была внутри.

Его обновленное зрение работало на полную мощность. Стены замка стали для него прозрачными, словно сделанными из мутного стекла. Он видел золотистые нити коридоров и багровые пульсации затаившихся врагов. Но ярче всего, словно сверхновая звезда в темном переулке, сияла Выручай-комната. Она горела ядовитым фиолетовым пламенем, концентрируя в себе века забытой магии.

Он шел по коридору, и его шаги отдавались тяжелым эхом. Встреченные на пути Пожиратели смерти даже не успевали вскинуть палочки. Гарри не тратил на них заклинания — он просто проходил сквозь них, используя свою скорость. Для обычного глаза это выглядело как размытая тень, после которой люди просто оседали на пол со свернутыми шеями или проломленными грудными клетками.

Достигнув нужной стены, Гарри начал свой ритуал. Раз, два, три... «Мне нужно место, где спрятано всё». Пространство вокруг него застонало. Магия Выручай-комнаты, обычно податливая, на мгновение воспротивилась его чудовищной силе, но Гарри буквально взломал реальность своим присутствием. Дверь проступила в камне скрежетом, напоминающим крик боли.

Внутри царил хаос. Горы вещей, копившиеся столетиями, возвышались до самого потолка. Но Гарри не смотрел под ноги. Его взгляд был прикован к маленькому объекту, скрытому под слоями пыли и проклятий. Диадема Кандиды Когтевран. Внутри неё пульсировал черный сгусток — осколок души Тома Реддла. Этот кусок тьмы задрожал, почувствовав приближение того, кто уже не был человеком в привычном смысле слова.

Гарри рванул через завалы, сбивая шкафы и разбивая бесценные артефакты, словно мусор. Схватив диадему, он почувствовал, как проклятие попыталось впиться в его разум, нашептывая обещания власти.

— Заткнись, — коротко бросил он. Тьма внутри диадемы съежилась от страха. Артефакт отправился в сумку. — Один готов. Теперь — к источнику заразы.

Путь к Тайной комнате занял меньше минуты. Гарри не пользовался тайными ходами — он просто пробивал себе путь вниз, используя направленные микровзрывы магии. Когда он ворвался в обитель Слизерина, вода под его ногами закипела от избытка энергии.

В центре зала, в окружении змеиных статуй, стоял Тёмный Лорд. Он выглядел как оживший кошмар: бледная, почти прозрачная кожа, полное отсутствие волос и эти пугающие змеиные щели вместо носа. Рядом с ним, медленно разворачивая свои кольца, возвышалась Нагайна. Гигантская змея шипела, её чешуя поблескивала в тусклом свете факелов.

— Здарова, безносый! — Голос Гарри громом раскатился по залу, заставляя воду идти кругами.

Волан-де-Морт медленно обернулся. В его глазах, красных, как запекшаяся кровь, отразилось полное недоумение. Он не видел перед собой Избранного, он не видел Мальчика-Который-Выжил. Для него это был просто дерзкий незнакомец, неведомым образом ворвавшийся в его святилище.

— Кто... ты такой? — Его голос был подобен шелесту сухой чешуи. — Как ты прошел сквозь моих слуг? Как ты вообще посмел открыть рот в моем присутствии?

Его тонкие, похожие на паучьи лапы пальцы судорожно вцепились в золотую цепочку, висевшую на шее. Маховик времени. Даже не зная, кто перед ним, Том нутром почуял исходящую от Гарри мощь — силу, которая была выше его понимания. Он инстинктивно захотел отмотать время на несколько минут назад, чтобы подготовить ловушку или просто исчезнуть, прежде чем этот странный юноша сделает шаг.

— Я... — начал было Лорд, выпрямляясь и пытаясь крутануть песочные часы, — Я — Великий Тёмный Лорд! Я тот, кто...

— Да мне плевать, кто ты, — перебил его Гарри, и мир вокруг замедлился. — Давай знакомиться. Я тот, кто сейчас сделает тебе очень больно. Зови меня Гарри.

Для Волан-де-Морта время словно превратилось в густой мед. Он видел, как палец медленно, бесконечно долго тянется к стеклу маховика.

Рывок.

Пространство схлопнулось. Гарри оказался вплотную к Лорду раньше, чем тот успел моргнуть. Его рука сомкнулась на маховике, и золотая цепочка с хрустом лопнула, разлетаясь звеньями.

— Опа, интересная вещица, — Гарри повертел золотой прибор перед лицом онемевшего от шока Реддла. — Манипуляции со временем? Слишком сложно для тебя. Пожалуй, пусть побудет пока у меня, я найду ей применение получше.

В этот момент Нагайна, защищая хозяина, совершила молниеносный бросок. Её пасть, способная заглотить взрослого человека, раскрылась в дюйме от лица Гарри.

— Брысь, — коротко бросил он.

Левая рука Поттера взметнулась вверх, встречая змею. Удар был коротким и страшным. Кулак Гарри, усиленный магической инерцией, вошел в голову Нагайны, как пушечное ядро. Череп змеи просто перестал существовать — чешуя, кости и мозг превратились в однородное месиво, которое разлетелось по стенам Тайной комнаты. Обезглавленное тело змеи еще несколько секунд билось в воде, прежде чем затихнуть.

— Так, на чем мы остановились, Томми? — Гарри снова посмотрел на Волан-де-Морта. — Ах да. Нос. Точнее, его отсутствие. Давай-ка я помогу тебе привести лицо в порядок... в моем стиле.

Гарри вцепился в то место, где у Реддла была переносица. Резкое движение, хруст — и кусок плоти был вырван с корнем. Кровища брызнула фонтаном, заливая всё вокруг...

Реддл попытался вскинуть свою волжебную палочку, но рука Гарри была быстрее. Он схватил Лорда за лицо — за те самые жалкие хрящи, что остались на месте носа.

— С-с-сволоч-ч-чь! — только и успел прошипеть Том.

Гарри дернул. С жутким звуком рвущейся плоти и хрустом костей он буквально вырвал центральную часть лица Лорда. Кровь, густая и темная, брызнула фонтаном, заливая грудь Гарри и мантию Реддла. Тёмный Лорд рухнул на колени, зажимая лицо руками, из-под которых вырывался нечеловеческий вой. Это был не крик мага — это был ор раненого зверя.

— Шш-ш-ш... — шипел Реддл, пытаясь вызвать своего последнего защитника.

Сзади раздался грохот. Огромная статуя Салазара Слизерина открыла рот. Из тьмы показалась голова Василиска. Король Змей, учуяв кровь своей госпожи Нагайны и боль наследника, был в ярости. Его желтые глаза искали цель.

Гарри усмехнулся. Он не стал закрывать глаза. Он просто сконцентрировал всю свою магическую массу в одной точке.

— Мой плащ заждался материала, — бросил он.

Гарри сорвался с места. Это был не бег — это был полет снаряда. Он протаранил воздух, создавая звуковой удар, который сбил Реддла с ног. Гарри вошел в открытую пасть Василиска, как раскаленный лом в масло. Он пробил нёбо змея, прошел сквозь мозг, разрывая позвоночник по всей длине тела, и вышел из хвоста, покрытый чешуей и слизью.

Гигантская туша василиска, длиной в несколько десятков метров, просто опала, как проткнутый шарик. Кости змея были раздроблены в пыль самим пролетом Гарри.

— Че ты там шипишь, Томми? — Гарри подошел к корчащемуся Лорду, вытирая лицо тыльной стороной ладони. — Ты звал на помощь? Посмотри на своего зверька. Из него выйдет отличный комплект одежды.

Волан-де-Морт, обезумев от боли и унижения, начал наугад швыряться Авадами. Зеленые лучи смерти чертили дуги в полумраке комнаты.

— АВАДА КЕДАВРА! АВАДА КЕДАВРА! — орал он, захлебываясь кровью.

Гарри шел сквозь этот обстрел, лениво отмахиваясь от заклинаний ладонью. Каждая Авада, соприкасаясь с его кожей, рассыпалась на безобидные зеленые искры. Подойдя вплотную, Гарри схватил Реддла за плечо.

Хруст.

Сустав превратился в крошево.

— Это за родителей, — спокойно произнес Гарри.

Хруст.

Вторая рука.

— Это за Гермиону.

Треск.

Гарри методично переломал Лорду ноги и, наконец, ударом колена раздробил позвоночник. Волан-де-Морт обмяк. Он был жив — крестражи всё еще удерживали его душу в этом истерзанном теле, — но он был абсолютно беспомощен. Он просто лежал в луже собственной крови и воды, глядя на Гарри глазами, полными бесконечного ужаса.

Гарри подошел к трупу Василиска, одним движением вырвал огромный, сочащийся ядом клык и вернулся к Лорду. Он выложил перед ним все собранные артефакты: дневник, кольцо Марволо Мракса, медальон Слизерина, чашу Хаффлпафф и диадему.

— Смотри внимательно, Томми. Это финал твоей жалкой пьесы.

Один за другим Гарри вонзал клык в артефакты. С каждым ударом Тайную комнату сотрясал вопль — это кричала сама душа Реддла. Черный дым вырывался из предметов, принимая очертания искаженного лица Лорда, и тут же растворялся. Сам Волан-де-Морт на полу бился в конвульсиях, его тело выгибалось под неестественными углами, отражая разрушение его сути.

Когда последний крестраж был уничтожен, в комнате воцарилась тяжелая, липкая тишина. Реддл едва дышал, его взгляд затуманился. Он чувствовал, как последняя нить, связывающая его с миром, готова оборваться.

Но тут... мир изменился.

Свод Тайной комнаты, казавшийся незыблемым, вдруг задрожал. Но это не было землетрясением. Камень высоко вверху начал менять структуру. Он стал мягким, начал пузыриться и стекать вниз тяжелыми, черными каплями. Это не было магией Хогвартса — это было нечто извне, сила настолько едкая и чуждая, что сам гранит замка пасовал перед ней.

Огромный кусок потолка бесшумно растворился, открывая дыру, за которой виднелось ночное небо. Но это было не небо Шотландии. Звезды там светились иным, холодным светом, а воздух, хлынувший в дыру, пах озоном и жженой сталью.

Из образовавшегося пролома, медленно и торжественно, начал спускаться антрацитово-черный туман. Он не падал — он именно сочился, игнорируя гравитацию. В центре этого тумана начал формироваться силуэт. Высокая, непроницаемо-черная фигура, сотканная из чистой духовной энергии. У него не было плоти, не было лица, лишь очертания мантии, которые развевались на несуществующем ветру.

Там, где у существа должны были быть глаза, зажглись две точки невыносимо яркого, ядовито-зеленого света. Энергия, исходящая от этого пришельца, была настолько плотной, что вода в комнате мгновенно покрылась слоем льда, а стены начали покрываться инеем.

Земной Реддл, увидев это, издал тихий хрип. Он почувствовал не просто смерть — он почувствовал хищника, по сравнению с которым сам был лишь мелким насекомым.

Гарри Поттер медленно поднял голову. На его лице не было ни тени страха. Напротив, его улыбка стала еще шире, почти безумной. Он поудобнее перехватил маховик времени в одной руке и окровавленный клык в другой.

— О, Шпрот! — весело выкрикнул Гарри, и его голос эхом ударил в ледяной туман. — Какими судьбами? А я-то грешным делом подумал, ты там на Венере окончательно сдох, рассыпавшись на элементарные частицы! Неужели скучно стало в форме облака?

Дух замер в воздухе, и его звездные глаза сфокусировались на Гарри. Атмосфера в Тайной комнате натянулась, как струна, готовая лопнуть и уничтожить всё живое вокруг.

Глава 33: Осколки колыбели

Тишина в Тайной комнате была нарушена не звуком, а ощущением абсолютного конца. Шпрот — антрацитово-черный дух, соткавшийся из вакуума и венерианской ярости — медленно опустил свой взор на то, что осталось от земного Реддла.

Сломленный, безносый и изувеченный Том, хрипя в луже собственной крови, поднял глаза на свою идеальную и кошмарную версию. В его взгляде еще теплилась надежда на спасение, но она погасла мгновенно.

Пришелец не произнес ни слова. Ему не нужны были заклинания. Он просто посмотрел.

Одного этого взгляда, наполненного мощью сверхсущества, хватило, чтобы реальность вокруг земного Лорда свернулась в точку. Тело Тома Реддла не просто умерло — оно начало распадаться на элементарные частицы, высвобождая саму суть жизни. В ту же секунду из разбросанных по полу уничтоженных артефактов-крестражей потянулись струйки черного дыма. Даже уничтоженные Гарри осколки души не смогли сопротивляться зову Шпрота.

Венерианский дух широко раскрыл свою нематериальную пасть и одним мощным вдохом втянул в себя всё: и дух земного Волан-де-Морта, и энергию всех его крестражей. Он поглотил свою земную копию целиком, усваивая её опыт и остатки магии, становясь еще плотнее, еще чернее и страшнее.

Теперь перед Гарри не было двух врагов. Был только Шпрот, ставший целостным, единым и невероятно могущественным.

— Закуска была посредственной, Поттер, — ментальный голос пришельца ударил в разум Гарри, словно цунами. — Но теперь я готов к основному блюду.

Гарри усмехнулся, хотя внутри всё сжалось от понимания — шутки кончились.

В ту же секунду, когда дух Шпрота нанес первый удар. Это не было заклинанием. Это был сдвиг самой реальности. Гарри не успел даже выставить щит — незримый таран впечатал его в землю с такой силой, что остров Великобритания треснул пополам.

Гарри выплюнул сгусток крови вперемешку с зубами и землей. Его магическое зрение зашкаливало: Шпрот не просто светился, он был дырой в пространстве, из которой хлестала мощь целой планеты. Пришелец взмахнул эфирной рукой, и Гарри подбросило ввысь.

Их битва мгновенно переместилась в стратосферу, а затем и в открытый космос. Но даже отсюда их удары отдавались на Земле катастрофами. Каждый промах Гарри, каждый блок Шпрота посылал вниз волны чистой кинетической энергии. Удары, мощнее метеоритных, врезались в океаны, поднимая километровые цунами, и вгрызались в материки, стирая города с лица земли.

Гарри чувствовал: он проигрывает. Его тело, закаленное солнцем, стонало от перегрузок. Шпрот в форме духа был неуязвим для физических атак и стандартной магии. Инопланетный ублюдок теснил его, буквально выжигая магические каналы Поттера ледяным пламенем Венеры.

— Ты думал, что стал богом, мальчишка? — голос Шпрота вибрировал в самом вакууме. — Ты всего лишь пыль на сапогах вечности.

Очередной удар швырнул Гарри к Луне, но он успел затормозить, изрыгая ругательства вместе с магической энергией. Перед глазами плыло. Ребра были сломаны, левая рука висела плетью. Настроение «веселого приключения» испарилось, сменившись холодным, звериным ужасом. Он понял: если сейчас ничего не придумать, он подохнет здесь, среди звезд, а Земля станет его братской могилой.

В голове, охваченной агонией, вспыхнул безумный план.

Гарри резко развернулся и рванул прочь от Земли — прямо к пылающему диску Солнца. Он выжимал из себя всё, его кожа начала светиться синим, преодолевая пределы скорости света. Шпрот, издав торжествующий вопль, последовал за ним. Для него, существа из энергии, близость звезды была лишь дополнительным источником силы.

Они неслись сквозь пустоту. Температура росла. Когда до короны Солнца осталось всего ничего, Гарри совершил резкий маневр. Используя гравитационную пращу и остатки магии, он крутанулся вокруг своей оси, меняя траекторию так быстро, что пространство вокруг него затрещало.

Теперь они поменялись местами. Шпрот оказался зажат между Гарри и колоссальной массой Солнца.

— Попробуй это, мразь! — прохрипел Гарри.

Он широко раскрыл глаза, концентрируя всю оставшуюся жизнь в один-единственный удар. Из его зрачков вырвались два ослепительно синих луча — Смертельный Взгляд, высшая форма магической аннигиляции. Лучи вонзились в дух Шпрота. Это не убило его, но синий свет, подпитываемый яростью Гарри, сработал как физический таран. Шпрота отбросило назад, в сторону солнечной короны.

Но этого было мало. Пришелец уже начал стабилизироваться, готовясь к ответному броску.

Гарри выхватил маховик времени — ту самую «интересную вещицу», которую он забрал у земного Реддла. Артефакт дрожал в его пальцах, не предназначенный для таких нагрузок.

— Жри время, сука!

Гарри швырнул маховик прямо в грудь Шпрота и тут же ударил по нему Смертельным Взглядом. Взрыв был не физическим — он был пространственным. Целостность артефакта нарушилась, высвобождая хаотичные потоки столетий, спрессованных в одну точку. Возникла гигантская сфера искривленного времени, которая начала стремительно расширяться, затягивая в себя всё.

Гарри рванул назад с максимально возможной скоростью, но он был слишком истощен. Сфера расширялась быстрее.

— Нет! — взревел Гарри, чувствуя, как его ноги по колено погружаются в радужное марево временной аномалии.

Боль была неописуемой. Его плоть в этой сфере начала одновременно стареть, молодеть и рассыпаться в прах. Время внутри сферы пожирало его клетки. Понимая, что через секунду его затянет целиком, Гарри принял единственное решение.

Он сфокусировал взгляд на собственных коленях. Синие лучи полоснули по плоти, как лазеры. Кровь мгновенно закипела и испарилась, а Гарри, издав дикий крик, оторвал себя от собственных ног, оставшихся в ловушке аномалии.

Огрызки конечностей остались в сфере, но сам Гарри, используя импульс от ампутации и последний рывок воли, отлетел назад. Не давая себе потерять сознание от болевого шока, он снова ударил Взглядом — не в Шпрота, а по касательной к сфере времени, придавая этой чудовищной ловушке вектор движения.

Сфера, внутри которой метался и распадался дух Шпрота, по инерции и под давлением магии Гарри, рухнула прямо в пылающий зев Солнца.

Миллионы тонн солнечного вещества поглотили аномалию вместе с инопланетным Лордом. Звезда на мгновение потемнела, поглощая искаженное время и чужеродную энергию Венеры. Гарри, тяжело дыша, дрейфовал в паре тысяч километров от короны. Боли почти не было — шок и выгоревшая магия притупили чувства. Он смотрел на свои обрубки ног, из которых мелкими каплями вылетала закипающая кровь, и пытался осознать, что всё закончилось.

Он закрыл глаза, надеясь на короткую передышку. Но её не было.

Через несколько минут пространство вокруг него начало вибрировать. Гарри открыл глаза и замер. Солнце, которое должно было успокоиться после поглощения Шпрота, вдруг неестественно забурлило. Его поверхность пошла колоссальными пятнами, словно внутри гиганта билось раненое чудовище.

А затем произошел взрыв. Не обычная вспышка, а фундаментальный сдвиг материи.

Сначала наступила абсолютная тишина, а затем Солнце резко расширилось — не физически, а энергетически. Оно перестало быть желтым карликом. В одно мгновение звезда сменила спектр, став кроваво-красной, тяжелой и зловещей. От этой новой, мутировавшей звезды во все стороны разошлась видимая глазом ударная волна — стена из чистого излучения и спрессованного пространства.

Удар был такой силы, что Гарри мгновенно потерял сознание. Его изувеченное тело, словно пушинку в урагане, подхватило этой волной и запустило в сторону Земли с запредельной, почти световой скоростью.

Он пересек пространство до орбиты Земли за считанные секунды. Его телу суждено было сгореть в атмосфере, но на пути оказался естественный спутник.

Гарри врезался в Луну. При его массе и той скорости, которую придало ему новое Солнце, он превратился в снаряд страшной разрушительной силы. Удар был настолько мощным, что Луна не просто содрогнулась — она буквально разлетелась на куски. Древний серый шар лопнул, как стеклянный шарик под молотом.

Миллиарды тонн лунного реголита и скал превратились в пылающие осколки. Гравитация Земли, словно жадный хищник, начала затягивать эти обломки в себя. Ночное небо планеты превратилось в адское зарево. Большая часть Луны сгорала в верхних слоях атмосферы, прочерчивая небо тысячами огненных полос, но самые крупные куски — размером с горы — беспрепятственно обрушились на поверхность.

Земля, и без того истерзанная битвой двух монстров, содрогнулась в последний раз. Удары лунных обломков вызывали взрывы, сопоставимые с мощностью целых арсеналов. Континенты трещали, последние леса вспыхивали и тут же гасли под колоссальным слоем поднятой пыли. Небо закрылось окончательно — черная, непроницаемая пелена окутала мертвый мир, погружая его в вечную тьму и холод.

Глава 34: Реквием по колыбели

Пространство перед носом флагмана дрогнуло, сворачиваясь в ослепительную точку, и корабль с глухим вибрирующим звуком вышел из гиперпрыжка. Гермиона стояла на мостике, вглядываясь в панорамный экран. Она ожидала увидеть знакомый голубой шар и ласковое желтое сияние родной звезды.

— Мы на месте? — тихо спросила она, но навигаторы молчали.

Перед ними расстилалась картина ада. Вместо привычного желтого карлика в центре системы пульсировало нечто чудовищное — тяжелое, багрово-красное солнце, которое казалось старой, запекшейся раной на теле космоса. Но самым страшным было другое. Гермиона, чье тело было перестроено магией солнца, вдруг почувствовала резкую, сосущую слабость. Если раньше свет звезды наполнял её силой, то это красное марево работало наоборот. Оно, словно невидимый паразит, по чуть-чуть вытягивало магию из её клеток, лишая сверхспособностей.

— Где Земля? — её голос сорвался на шепот.

Там, где должна была быть планета, виднелось лишь грязное, серо-коричневое облако. Пыль от уничтоженной Луны и пепел сожженного мира окутали Землю настолько плотным коконом, что самой поверхности не было видно. Сквозь эту пелену пробивались лишь бесконечные вспышки колоссальных молний — глобальный шторм терзал остатки атмосферы.

Гермиона закрыла глаза и потянулась к той самой ментальной нити, которая связывала её с Гарри с самого детства. Нить была натянута до предела, она вибрировала от боли, но... она была жива.

— Гарри! — позвала она мысленно. — Гарри, ответь мне!

Тишина. Он был там, внизу, под этим слоем пыли, но его разум молчал, погруженный в глубокую тьму. Он был без сознания, на грани исчезновения.

— Выпустите меня, — скомандовала она слугам-пришельцам. — Сейчас же!

— Госпожа, радиационный фон запределен, планета нестабильна... — начал было капитан, но Гермиона лишь сверкнула глазами, и вокруг неё закружился вихрь чистой энергии.

Она вылетела из шлюза. Красное солнце жгло ей спину, выпивая силы, но ярость и страх за Гарри несли её вперед. Она вошла в атмосферу Земли как метеор. Вокруг бесновались шторма, молнии толщиной в небоскребы били в её щиты, а пыль забивала магические сенсоры. Но она доверяла только своим чувствам.

Там, на дне этого пыльного океана, среди обломков лунных скал и оплавленного песка, она нашла его.

Гермиона замерла, и её сердце пропустило удар. Это был Гарри, но от прежнего непобедимого бога осталось немного. Он лежал в глубокой воронке, покрытый слоем сажи и серой лунной пыли. Ноги были грубо отсечены по колено, кожа местами обуглилась, а одежда превратилась в лохмотья. Он не дышал — его тело просто поддерживало искру жизни на чистом упрямстве.

Подхватив его легкое, искалеченное тело, Гермиона из последних сил рванула обратно вверх, пробиваясь сквозь хаос облаков в холодный космос.

Когда она влетела в медотсек корабля, слуги уже подготовили регенерационную капсулу. Она бережно уложила Гарри в мерцающую жидкость, но мониторы тут же вспыхнули красным.

— Госпожа, — голос главного медика дрожал. — Система не рассчитана на такой вид разумных. Его биология... она иная, она слишком насыщена энергией звезды. Капсула просто не распознает его ткани, мы не можем запустить регенерацию!

Гермиона почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она, королева флота, покорительница звезд, стояла перед баком с жидкостью и ничем не могла помочь человеку, ради которого вернулась.

— Нет... — прошептала она, прижавшись лбом к холодному стеклу. — Только не так.

Затем она резко выпрямилась, и в её глазах вспыхнула решимость.

— Это проклятое солнце! — она указала рукой в сторону красного гиганта. — Оно убивает нас обоих! Ему нужна энергия, но не эта гниль! Улетаем! Уводите корабль из этой системы как можно дальше! Нам нужен чистый космос и свет других звезд!

Слуги бросились выполнять приказ.

— Положите его в тахионный сдерживающий контейнер! — приказала она. — В тот самый, в котором нас держали в плену. Если тахионное излучение может сдерживать силу, значит, оно поможет стабилизировать его состояние!

Гарри переложили в прозрачный саркофаг, по стенкам которого потекли синие разряды.

— Мощность на максимум! — крикнула Гермиона, когда корабль начал разворот. — Запускайте тахионные двигатели! Уходим в глубокий прыжок!

Корабль вздрогнул, пространство впереди разорвалось, и флагман прыгнул в неизвестность, покидая мертвую Солнечную систему. Гермиона осталась стоять у контейнера Гарри, наблюдая, как синие искры магии и технологий пытаются удержать жизнь в теле последнего героя Земли.