Магия снов

Глава 1. Неожиданность

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Жизнь и сновидения — страницы одной и той же книги.

© Артур Шопенгауэр.

ПРЕДИСЛОВИЕ ЭММЫ

Меня с детства преследует один кошмар. Он конечно имел привычку появляться раз в несколько лет после несчастного случая на детской площадке, но в последнее время почему-то решил зачастить. Нет, я не вру – мне действительно снится один и тот же кошмар и почему-то кроме того, что там огромный тёмный лес и я в нём совершенно одна, я не могу вспомнить. На самом деле, моя история не о моём кошмаре, хотя он, безусловно, главная её составляющая – ключ к тому, кто я есть. Но всё же эта история не о нём. Эта история обо… мне и моих друзьях, волшебниках.

Серьёзно, в нашем современном обществе люди забыли о том, что некогда было частью их жизни – магию, а когда происходят необъяснимые вещи, они скорее скинут все на плохой день или же свою усталость. Собственно, на всё, только не правду. Наш мир, который мы с вами все знаем, совсем другой, когда однажды… Когда в один прекрасный момент остаешься совершенно беззащитным и мир, который и так кажется опасным, открывается тебе в ином свете.

В современном мире не принято говорить о магии. Да и слово «магия» чаще характеризуется с книгами, играми и фильмами. Вы привыкли к этому, даже не думаете, что вас может толкнуть плечом человек, сокрытый мантией-невидимкой иль промчится, словно сам ветер, в своих сапогах-скороходах, оставляя неприятный холодок на коже… Скорее всего, вы решите, что оступились или еще что, «житейское», да забудете о том, но что, если вы попытаетесь видеть этот мир? Попробуете?

Правда, учитывая нынешнее время, магическое сообщество не любит распространяться о своем существовании, скрываясь за магической стеной – Завесой. Сообщество скрывает не сколь свой быт, а себя – от людей. Примут ли они нас? Не будет ли войны? Эти вопросы всегда будут преследовать наше сообщество, всё еще спрятанное за той самой Завесой, поставленной против мира людей много лет тому назад после несчастного случая с невинной колдуньей.

...Я могу касаться этой Завесы, могу пройтись вдоль нее, следуя за любым из вас по ту ее сторону. Этот кто-то замрёт близ нее и внезапно передумает идти прямо и свернет вправо, и мы вместе, пока настойчивость человека не иссякнет, дойдем до определенного места и он обернётся ко мне спиной и уйдет. И так волшебное сообщество останется тайной и дальше.

Так же и вы, подобно тем людям, что не могут долго сражаться с волшебством Завесы (пока еще не поздно), можете просто закрыть эту книгу и уйти. Забыть. Впрочем, это будет даже и в плюс. Ведь это не сказка о принцах и принцессах. Я не принцесса, я даже не претендую на ее роль. Иногда я вела себя глупо, иногда жестоко. Но, как и любой нормальный человек, я имела право на ошибки. Судить меня и говорить, что я дура… Могу только я, потому что сейчас, оглядываясь на тот ужас, боль и страх… Я понимаю, что иногда поступала опрометчиво и не подумав. Но это и есть «быть человеком». Ведь я…

Я обычный человек. И тот путь, что выпал на мою долю только начинается, дальше, когда вы перевернете страницу, прошу вас, будьте готовы к тому, что… что я была все же тогда ребенком. Мы все дети, пока не имеем собственных детей. В разной степени.

К моему счастью, на этом пути, длинном и извилистом, я была не одна. До самого конца, от первой до последней капли крови, держась за руки, я и мои друзья были вместе и вместе решились рассказать то, что так долго мучило нас. Смотря сейчас на спокойный и такой далекий город сквозь зеркало в руке, я начинаю забывать, что однажды, давным-давно, я тоже была частью обычного мира. Я была простой девочкой, которая боялась следующего года в школе, практически не общалась ни с кем, потому что тогда мой мир… и мир, который есть сейчас – показывает насколько можно измениться, однажды протянув руку в ответ на чужое участие.

Если хотите узнать, понять меня и просто поверить, а я верю себе и своим глазам, я живу в этом, просто начинайте читать. А пока… Собственно, давайте вернемся туда, где начинается моя история. Я до сих пор помню тот день, то утро и тот кошмар, с которого я и начала свое вступление. И помните – мир совсем не тот, каким вы его видите. Закройте разок глаза, оказавшись на улице и вслушайтесь, услышьте, будьте собой и тогда… Завеса откроется для вас.

ПРОЛОГ

Перед глазами всё плыло, словно я смотрела старую видеокассету с фильмом ужасов с очень реалистичными спецэффектами. Но, к сожалению, это была реальность… И я была одна. Совсем. В огромной комнате, один на один с… Ключником.

Никто не поможет мне! Никто не придет!.. Эх, если бы я знала, как это – «превосходное колдовство», то мои бы коленки не дрожали, перед глазами не плясали бы фейерверки… Всё было бы не так, возможно люди бы сейчас вдалеке не гибли… А всё из-за меня! Из-за глупенькой девчонки пятнадцати лет!

Я крепче сжала в пальцах перстень с янтарем, а Ключник, внимательно следивший за каждым моим движением, – насмехаясь надо мной, – сделал шаг вперёд. Шаг ко мне.

И смерть приблизилась ещё ближе. Я чувствовала его дыхание на моей коже, но я вовсе не была трусихой! Нет! Расправив плечи и до боли сжав в кулачке перстень, я подняла свои глаза и встретилась взглядом с Ключником. Он замахнулся над моим лицом рукой, и перед глазами всё поплыло. И если погибать, то погибать ради надежды и семьи. Снова перед глазами их лица.

Эх, мама! Знала бы ты, что я чувствую сейчас, то знала бы: ты мне дороже всего-всего, даже моей жизни…

Я открыла рот, чтобы произнести заклинание.

1. Неожиданность

— А… а-а, – резко проснулась я с криками, завернувшаяся в одеяло так, что ещё чуть-чуть и задушила бы себя. Первое, что я почувствовала, когда пришла в себя – недоумение: кто и где я?

Пошарив все ещё ошалевшим взглядом по комнате, я остановилась на настежь распахнутом окне – оно так и осталось открытым со вчерашнего вечера.

Когда я захотела сесть, то рука наткнулась на что-то твердое, и я ахнула от ужаса, забиваясь в уголок кровати, пока не сообразила, что это была всего лишь книга. Та самая, которую я читала перед сном и так увлеклась этим, что вырубилась моментально, а мама ведь говорила мне, чтобы я ложилась спать уже, а то… Ну, собственно, как видите, то самое я и сделала – уснула с книгой.

«Ладно, хорошо, это книга… всё хорошо, – попыталась я успокоить своё ненормально стучащее сердце, – А то, что тебя напугало… Это всего лишь сон, Эмма, ты и сама знаешь. Не можешь не знать. Давай, прекращай бояться».

Взгляд медленно двинулся в сторону от окна, и я всё еще с неким страхом поглядела на книгу в ногах. Если бы мне не было сейчас страшно, то я бы посмеялась, ибо испугалась «Преступления и наказания». Хотя, может, хорошо, что не смеялась.

Когда я окончательно пришла в себя, то тут же вскочила с постели и обнаружила, что под ногами холодный пол. Странно, а где тапки? Покрутившись на месте, я обнаружила пропажу в разных удивительных местах. Один тапок лежал на моем старом письменном столе, что достался мне от бабушки, другой – качаясь, словно ещё секунда и упадет, висел на дверце распахнутого шкафа.

Ладно, я совру, если не скажу этого – но я хорошо помнила, что тапки стояли около кровати, а шкаф был закрыт и вообще… Что здесь происходит, что это?

Схватившись за сердце, которое внезапно пропустило удар, я пошатнулась, но вовремя облокотила руку о стену, поэтому устояла на месте.

«Что это со мной, это кажется очень-очень странным», – спросила я свое сердце, сжимая ткань футболки над ним.

– Боже, – произнесла я вслух и, забывая о тапках, двинулась на выход из комнаты. По пути я взяла с тумбы мобильный телефон. Это была прекрасная, крупноватая раскладушка от Сони, которую я очень любила. Да и мама говорила, что для меня, мастеру что-то потерять (признаюсь, грешу с этим), этот телефон настоящая находка.

Так, полагаю, она хотела намекнуть, какие у меня хорошие родители и смогли мне купить «серьезный» телефон. Нет, я правда им благодарна, потому что, понимаете, не у всех в семье есть лишние деньги. И моя семья из таких. Поэтому, даже такой, на первый взгляд, финансовый телефон, стоит дорогого. И я берегу его, как зеницу ока. Он очень ценен для меня.

Выходя в коридор, я от души зевнула, потирая правый глаз.

– Что же это? – внезапно сказал голос в тишине. – А я думаю, чего это солнце утром, а это Эмма рано встала. Вот это внезапно, так внезапно.

Я медленно убрала руки от глаз, дабы лицезреть отца в одних пока трусах, паре носков и очаровательной прической а-ля «я с подушки».

Отец у меня был среднего роста, с небольшим пузиком, но такими темными, словно вороново крыло волосами и яркими, синими глазами.

– Чего ты говоришь, – надулась тут же я, – время восемь утра, я проверяла, – подняла я руку с мобильным, на котором включила дисплей с временем.

– Я знаю, что сейчас восемь, девочка, – хорошо зевнув, папа указал на запястье с часами. – Вот только ты, полагаю, забыла кое-что…

Я изумленно открыла рот. Было очевидно, что я готова уже спросить, что это, но папа, знающий меня так хорошо, как порой не знаю я, потрепав меня по голове, произнес:

– Сегодня первое июня, деточка.

– Ч… что? – спросила я с опозданием, словно бы догрузилась какая-то программа моего жизнеобеспечения, но поздно – позевывая, папа вернулся в их с мамой комнату. А будить маму – себе дороже. Ведь вчера она с девочками, ее подругами, хорошо выпила.

Решив, что с его стороны вот так вот бессердечно говорить о том, что сегодня первое июня, я протопала мимо двери туалета и замерла у ванной, рядом с которой весело зеркало на кладовой. Я замерла и, наклонив голову набок, уставилась в свое отражение.

Невысокая, с бледной белой кожей, золотистыми глазами и курносым носиком. В этом была вся я. Невзрачная. Мышка. Если бы не одно «но» – родимое пятно от виска к правому веку. Именно его замечают люди в первую очередь, а потом внезапно аномальный цвет глаз. Аномальный почему, спросите вы? А вот скажите мне, нормально, когда глаза в один момент могут быть цвета жженого сахара, а в другой – цвета океана? Вот и я думаю, что ненормально. Поэтому, могу сказать честно, вниманием я не обделена.

По поводу родимого пятна. Я до сих пор не поняла на что же оно похоже, хотя мама несколько раз оговаривалась как-то в общении с бабушкой, что терновник Эммы всё еще бледен. Не знаю, что это значит, ну, «все еще бледен», но термин «терновник» мне стал понятен, когда я подошла к зеркалу.

Покачав головой, я отвернулась от зеркала и открыла дверь в ванную. Не хотелось говорить это раньше, но чертов пот меня замучил, аж тело чешется, поэтому я тут же и полетела в ванную.

Когда я вышла из той, оставляя за собой мокрые следы, папы дома уже не было. Ушёл на работу. Благо, сегодня ему нужно было отработать последний день, ведь завтра… завтра они уезжают.

Когда я говорю «они» – я имею в виду свою маму, папу и сестру. Не себя. Я же, оставаясь дома под пристальным вниманием маминой подруги, собралась провести это лето с книгами, вариантами задач и упражнений по математике, для подготовки к экзаменам в девятом классе. Может, я поступала тогда эгоистично, решая, что хочу быть одна, быть без них некоторое время, но… тогда, тогда я еще не представляла, что меня ожидает дальше и что, если быть честной, лучше было бы уехать с ними.

Взявшись за ручку двери в маленьком коридорчике, что был словно спрятан около туалетной комнаты, я резко повернула ту и вошла, оставляя позади две двери – кухню и спальню родителей.

– Эг-ге-гей! – влетела я в комнату, громко топая босыми ногами. – Вот и утро. Поднимайся! У нас та-а-ак много дел, ты же знаешь?

В ответ в меня полетела подушка, от которой я вовремя увернулась.

– Эй, это могло быть моё лицо! – возмутилась я.

– Лучше бы так и было, – появилось недовольное лицо из-под одеяла и показало мне язык, после чего скрылось назад.

– Ну и хамка! – изображая обиду, я топнула ногой. Но потом, когда хотела выйти, передумала и с очередным «эг-ге-гей» запрыгнула на кровать. Понятно, запрыгнув и на сестру.

Послышались возмущенные выкрики.

– Будешь знать, как со старшими обращаться! – довольно улыбалась я, подкладывая под щеки руки и наблюдая за потугами сестры.

Если говорить о нас, как о сестрах, то мы абсолютно разные. Мы эдакие Инь и Янь. Если посмотреть на сестру, то можно увидеть красивую девочку со смуглым светом кожи, а моя кожа светлая и я не сказала бы, что имела хоть маленькую часть ее очарования. У нее были папины улыбка и глаза, а темные локоны, которые ей приходилось прятать в хвост вообще отдельная история. Я же… русая, и даже не уверена, было ли правдой, что в детстве я была светла не только кожей, но и волосами… Хотя фотографии говорили о том.

Лет с семи Кира резко пошла в рост и вот, спустя несколько лет, она стала также и выше меня. Иногда люди путают, кто из нас старше, хотя, если честно, нам обеим по лицу не дашь наш возраст. Моложе точно. Я это всё к чему? Со своих тринадцати лет я стала ее ласково называть – Гигантер, а она, в отместку, – хоббитом. И ладно бы просто, так еще и Голлумом.

В общем и целом, мы часто с ней ругаемся. Было даже, что и дрались. Но если спросите меня честно и прямо, под страхом смерти, я отвечу, что какими бы не были наши с ней дни, как бы мы друг друга плохо не называли, мы всегда были друг за другом горой. Только мы можем обзываться меж собой, только мы можем драться. Никто другой не смеет нас обижать и так было, кажется, с самого начала. Вот отношения мамы и ее сестры, как они обе говорят, были другими и по сей день остаются такими сильными, что каждое лето, куда бы папа не предлагал ей лететь, она едет только к сестре, то есть – в Пермь. Что, собственно, они и собираются делать и в этом году. Еще… моя сестра уедет в местный там лагерь, иными словами, родители будут одни. Мне кажется, идея остаться в Питере одной не такая уж плохая. Это всего лишь на месяц. Ничего же плохого не случится, верно?

– Ладно, ладно, я встаю, слезь с меня, толстушка, – столкнула меня в сторону Кира и вылезла из-под одеяла. – Иди чайник поставь, я пошла умываться.

Я не успела и пары слов связать, как меня конвоем выставили за дверь и хлопнули ей тут же, дабы я не смела возвращаться.

Не будь это знакомым, я бы возмутилась. Но так уж повелось у нас утром – пока она не проснется все относятся к ней как к королевешне. Даже папа, а он у нас не такой добряк, как может показаться с первого взгляда.

– Опять выставила? – донесся мамин голос с кухни. – Иди ко мне, я сварила манную кашу. Ты же любишь ее, верно?

Довольно соединив перед губами руки и зажмурившись, я пару раз кивнула. Боже, манная каша и от мамы – этот день становится лучше, намного лучше!

– Мамочка! – влетела я и обняла ее со спины, пока она наливала кашу в тарелку.

– И тебе доброе утро, Эммочка, – зевнув, она потрепала меня по голове. – Иди садись скорее, твоя тарелка тебя ждет. Как ты любишь – не густая.

Я довольно хлопнула в ладошки и села за наш старый стол и взяла в руки ложку.

– Осто… – начала было мама, но поздно. Зачерпнув из тарелки кашу, я тут же взяла ложку в рот и тогда уже заверещала.

– Горячо! Как горячо!

– Ай-яй-яй, – покачала мама головой. – Опять торопишься. Твоя библиотека никуда не убежит, она открывается в десять, а сейчас еще и девяти нет.

– Но надо же помочь вам собраться, – махая на язык руками, словно те могут остудить ожог на языке, заметила я.

– Эммочка, мы же узжаем не на год, а месяц и если что-то понадобится, то Светка нам одолжит. Жить-то у нее будем. Кстати, ты подарок Инне приготовила?

Пока она все это говорила, я повторила попытку поесть кашу. Удачно, хотя кончик языка жгло потом еще долго.

– Естественно, – произнесла я с полным ртом.

– А ты? – посмотрела мама на выход, и я снова с удовольствием взирала на ее красоту. Да, мама была у меня красавица, да мне кажется у всех мама – самая красивая женщина во всем мире. Несмотря на простоту черт и старой закалки, эта женщина притягивала много взглядов. И, если бы она не любила безумно отца, смотря на него с таким благоговением, думаю, не одну бы душу сгубила, ведь мама признавалась, что до встречи с папой вертела мальчиками как могла. А теперь, глядя на эту женщину, мать двух девочек, что бывает очень строгой в иногда глупых просьбах, я не могла поверить, что она разбивала чьи-то сердца, по мне она была однолюбкой и очень доброй. Всем поможет, когда понадобится, даже с чужими детьми посидит.

– Что ты на меня так смотришь? – спросила она, запахивая халат и поправляя каштановые локоны. – У меня тушь потекла?

Я покачала головой.

– Я любуюсь своей мамочкой.

Фыркнув, она сказала:

– Любуются картинами, Эммочка, в галерее или мальчиками, пока те, разумеется, не видят.

Я закатила глаза, Кира тоже.

– Мама.

– А что? Это правда, мальчики в вашем возрасте должны быть тайным криминальным прошлым. Одна в книгах все, вторая в гимнастике. Але, вы точно мои девочки?

– Если нам не нравятся парни, – откашлявшись в ладошку, начала сестра, – это не значит, что мы ненормальные. Мне четырнадцать и поверь, ма, мальчики в этом возрасте не очень.

Схватившись за бока, мама расхохоталась.

– Боже, кого я вырастила! Вот это ценительница! – подойдя к Кире, она потрепала ее за щеку и сказала: – надеюсь, моя четырнадцатилетняя девочка кашу-то любит?

Кира пару раз утвердительно кивнула.

– Тогда бегом, она стынет. Не забудьте помыть посуду, а я одеваться. Надо еще в пару магазинов съездить, – с этими словами она вышла, так и не повернувшись. – Эмма, читательский билет не забудь!

– Эмма, – уселась за стол Кира и положила на стол рамку. – Я нашла ее у себя в вещах вчера, когда собиралась. Думаю, тебе она будет сейчас нужнее.

– М, фото? Что это? – я протянула руку к рамке и осторожно взяла ее в пальцы. Поднеся к лицу, я внезапно перестала дышать. – Я не думала, что это фото…

– Я тоже, – перебила Кира. – Но все же оно есть. Как думаешь, как бы было, будь они живы?

– Думаю, – погладив фото пальцами, – бабушка бы не уехала.

– Мне не хватает не только деда, но и их тоже. Их всех.

– Знаю, смерть бабушки и дедушки в автокатастрофе была ужасной. Так еще и Симбо… наша собака… Мне иногда кажется, что он все ещё здесь, – призналась я, отвлекая взгляд от фотографии. – Что вбежит утром ко мне в комнату и станет бегать по мне, а он ведь большой был. Такой прекрасный… Симбо, наш песик…

– Да, или же вечный бардак. А вещи не найти… И он с мордашкой ангела взирает на тебя и вообще…

– Бабушка… дедушка… деда… их троих… их троих мне не хватает больше всего. Несколько лет их уж как нет, а чувство что вот-вот позвонят в дверь и снова будет огромный стол и шум. Вся семья в сборе, я так это и вижу, закрывая глаза… – произнося всё это, мой голос дрожал.

– Так вот что тебе снится? – резко спросила сестра и построенный мираж, воспоминание, вмиг треснуло.

– Что, причем здесь мой сон и… – и тут я осознала. – Нет, не надо. Не спрашивай. Сама знаешь, я не отвечу на этот вопрос, потому что я… я… не-не помню…

Резко вскочив, я уронила стул. Положив на стол фотографию, я развернулась и унеслась к себе в комнату, падая у двери и плача.

Сон, мой сон, какое им дело до него… если они так всегда будут спрашивать, естественно, он будет мне сниться. Н-не надо, только не про него, я не хочу говорить о нем, думать, он и так мучает меня… мучает мое подсознание… зачем говорить о нем сейчас?

Я понимала, конечно, что они переживали и хотели помочь, но также я понимала то, что с этим сражаться должна я сама. Когда-нибудь, очень скоро, я узнаю, куда ведет меня этот сон и что там сокрыто и лес, который словно стена в моем подсознании, сдастся и тогда…

Звонок. И музыка.

Поморгав, я резко вскочила с пола и вышла из комнаты за телефоном. Ничего не сказав сестре, что медленно ела кашу, я взяла в руки свой мобильный и вернулась в комнату, где сняла трубку.

– Алло?

– Я нашел… нашел тебя, – прохрипел голос на другом конце линии.

Отлично, хотела было сказать я, но незнакомец продолжил:

– Сегодня ты умрешь, готова поиграть? – смешок. – Эмма, вкусное имя… вкусной девочки. Я начинаю отсчет. Один, два…

Я кинула трубку, бросив ее на кровать. В ужасе уставившись на ту, я даю слово, но слышала, как незнакомый хриплый голос смеялся.

Когда шок и страх прошли, то я медленно подошла к кровати и взяла телефон. Я снова повторила:

– Алло, кто это?

Но в ответ уже были только гудки.

– Эмма, если не поторопишься, то не успеешь в библиотеку, – открыла дверь Кира с каменным лицом. – Мама сказала одеваться, иначе мы с тобой никогда не купим то, что планировали.

Я обернулась на сестру, хлопая телефоном.

– Да, конечно, – в некой прострации произнесла я.

– У тебя все нормально? – слегка изумилась Кира, явно увидев мой страх.

– Да, все хорошо, – улыбнулась я, хоть и наигранно, но кажется это сработало. Кира кивнула самой себе и вышла, притворив дверь.

Посмотрев на телефон в руке, я задумчиво прикусила губу. Это розыгрыш ведь, верно? Какой-то ненормальный из одноклассников решил позвонить, дабы повеселиться, верно? Тогда чего я боюсь, почему мои руки дрожат?

Собравшись с силами, я повернулась к шкафу и стала искать свои любимые шорты. Это помогло отвлечься.

На самом деле, до отъезда родных мы с Кирой должны были успеть купить папе подарок на годовщину свадьба родителей. Та у них 14 июня, но так как меня с ними не будет, то и подарки приходится покупать заранее. К счастью, мамин подарок давно уже в Перми, ибо наша тетя Света помогла найти все то, что может понадобится маме в ее работе парикмахером, но подарок папе все же пришлось искать здесь, ибо там это стоит значительно дороже, ибо импортное. Да, дело в инструменте. Понимаете, когда у вас отец автомеханик, нужны новые инструменты чуть ли не каждый год, но есть и такие инструменты, которые бы пригодились и дома, ибо у папы их тут была целая коллекция, но не хватало хорошего сверла, а папа любил делать дома всё своими руками и сверло дома было еще дедушкино, старое. Его, в шутку названное, наследство от отца. Эх, как я скучаю по дедушке Косте! Вот золотых рук мастер, чесслово.

Так вот, сегодня, в последний день до их отъезда мы собрались пойти в специальный магазин, где позавчера договорились с продавцом какое сверло будет нужно и удобно. Осталось только выкупить его. И с этим, безусловно, мы справились без проблем. Даже успели после покупки погулять под теплыми лучами солнца, вспоминая детство и как весело гуляли с погибшими бабулей и дедулей.

Конечно, мы вспомнили и дедушку Мишу, нашего дорогого дедушку, что чаще всех сидел с нами за уроками и рассказывал сказки, пока бабушка Света, та самая, что теперь живет далеко-далеко – в Париже, у подруги, – угощала нас самыми вкусными пирожками, добавляя в сказку диалоги. Иными словами, деда рассказывал историю, а бабуля говорила за героев. Это было здорово.

Вспомнили мы, конечно, и как прошел прошлый год в школе. Сестра посетовала, что со своей спортивной гимнастикой мало общалась с друзьями, я же похвасталась, как много книг прочла и рассказала, что друзей так таковых все еще не появилось. Сестра в шутку сказала, что это из-за того, что я дружу с книгами, но я не обиделась, а посмеялась. В общем, домой мы вернулись в хорошем настроении. А потом я стала искать читательский билет в библиотеку.

Сказать, что по дому прошелся Мамай ничего не сказать, скорее упала атомная бомба… я настолько отчаялась и готова была плакать, ведь библиотека была моим всем, а читательский билет одним из важных документов на моих руках, и вот его нет, я потеряла его, что словам не передать, как я была расстроена, но как часто бывает в сказках, ко мне внезапно нагрянула фея-крестная в виде мамы и вернула моему миру надежду, вернее, найдя мой билет на тумбе в коридоре.

Взяв его в руки, я счастливо прыгала по квартире под косыми взглядами сестры и мамы, но мне было плевать, ведь я снова была избранной, я снова могла попасть в мир книг и вообще…

– Перестань уже, время к десяти, иди уже, – вздохнула мама, явно смерившаяся, что ее дочь с причудами.

Еще раз поблагодарив ее и обняв крепко-крепко, я быстро обулась в любимые кеды и выбежала из дому, счастливо напевая песенку себе под нос. Меня ждали книги, ждали новые истории и, конечно, приключения! И я совершенно не ожидала, что приключения и вправду ждали меня, но за порогом дома, а не в книгах.

***

Шагая по истоптанной сотней ног дороге, я совершенно отключилась от мира, погрузившись так далеко в грезы, где мир книг и реальности внезапно слились в одно целое и выбор того, что будет дальше казался самым что ни на есть важным!

Может на следующей странице меня ждут далекие миры? А может влюбленный подросток-вампир? А если перевернуть страницу еще дальше, вполне вероятно, я окажусь на далеких неизведанных островах, таких неизведанных, что о слове «человек» там неизвестно по сей день?

Сжимая кулачки перед лицом и издавая нечленораздельные звуки восторга, я свернула с просматриваемой со всех сторон улицы во дворы, дабы сократить путь.

На моё счастье, книги в библиотеке частенько обновлялись, и я имела свойство чувствовать, когда идти за новой дозой приключений, романтики и поиска себя. Многие вопросы находили ответы именно в книгах, поэтому я так всегда мчалась к тем, рвалась навстречу, ждала те дни, когда в руках будет очередная книга и тогда...

Что-то резко пролетело около моего лица и с оглушительным грохотом упало слева от меня. Я медленно повернула в ту сторону голову, дабы увидеть вылезавшего из-под обломков мужчину, мерзко скалившего зубы. Одно удивило меня тогда больше всего – у него были ярко красные глазами.

– Ведьма, как ты меня нашла? – расхохотался тот, стряхивая пыль со своей головы и кожаной куртки.

– Учитель всегда найдет ученика, – отозвался другой, женский голос и следом, появившись словно из тумана, поднявшегося от пыли, около меня прошла, даже не взглянув на меня, светловолосая красавица.

Но была в ней некая странность, вернее в ее наряде – белая рубашка с воротничком, кремового оттенка брюки и высокие черные сапоги. И хотя со слов можно подумать, что все нормально, но глазами… глазами я видела совершенно иное. Было в этом наряде что-то совершенно не от мира сего. А, да, еще у нее был черный плащ, нет, не обычный, что сделал бы ее каким-нибудь агентом ФСБ или кем еще, а такой плащ, про который говорят «на Хэллоуин, к наряду».

Мужчина сплюнул на землю.

– Точно, мой учитель... Тогда я... – он лениво провел рукой по своим белым, реально белым волосам, изображая скуку, а потом резко прыгнул на женщину, скаля зубы, – убью тебя.

Женщина пригнулась и сделала подножку. Вот только мужчина оказался проворным и вовремя отпрыгнул в сторону.

– Все еще сильная, – оскалился он.

– А ты все еще ребенок, Максим, ты не ведаешь, что творишь. Прекрати это, и пойдем вместе, я обещаю тебе – ты не будешь наказан. Он сделал тебя таким, но только ты можешь вернуться... – протянула к нему руку женщина, с надеждой глядя на пригнувшегося юношу. Да, сейчас я видела, что он был молод, был юн.

Но что же заставило меня думать, что он взрослый? Думаю, дело в его лице. Лицо явно осунулось, вместо щек – кости, под глазами не просто огромные синяки от недосыпа, а впадины, куда легко можно было залить воды, и та бы не пролилась! И еще, кажется, его бледность завершала сей чудную картину. Интересно, что с ним случилось? Наркотики, алкоголь, плохая семья, не та компания друзей? А может все сразу?

Стоп, я все еще здесь, все еще смотрю на них?

Ладно, это не должно меня волновать, – резко сообразила я, стоило подумать о том, почему до сих пор нахожусь там, а не на стуле в библиотеке, – тут семейные разборки и все дела, надо уходит, мало ли что...

Я уже развернулась в сторону дома (даже странно, почему именно тогда мне захотелось именно домой!), когда поняла, что не могу идти. Вот просто не могу и все тут. Эм, но как!? Почему?

– Я же говорил тебе тогда, – прошипел голос над моим ухом, щекоча кожу шеи, – но ты явно глупая. Меня не надо спасать, – с этими словами он схватил меня за шею и мои ноги отнялись от земли.

Я стала задыхаться, ибо горло резко пережало и воздух, воздух никак не хотел вернуться, а попытки поймать его ртом только ухудшали ситуацию. Кажется, словно какая-то невидимая сила выкачивала из меня оставшиеся крупицы кислорода, плотно закрутившись вокруг моей шеи.

– Дабы ты поняла меня, наконец осознала мои слова, я... Я убью эту девочку, – с этими словами он поднял меня еще выше и наконец посмотрел мне в глаза. Чудеса какие! Его рука, она не держит мою шею, нет, она держала мои волосы. Так вот откуда такая внезапная боль в затылке! Мои волосы, он тащил меня за мои же волосы! Тогда… Кто душит меня?

Теряя сознание от удушья, я могла видеть лишь его лицо – это коварное, жестокое лицо – ни крупицы жалости, сожаления, только одно и настолько ужасно – жажда крови. И… Боже, у него и вправду красные глаза?! Я думала, что это линзы, но сейчас я вижу, вижу, что они настоящие. Ничего себе!

Наверное, это странные мысли, когда жизнь медленно утекает от тебя, стремительно гаснув, словно свеча, вот только удушье, на мой взгляд, не лучший способ убийства.

Забавно, я умираю, а думаю о том, какой способ лучше... Серьезно, я сейчас умру? Вот тут? Во дворе от странного маньяка? Просто так и ни за что? Вот это действительно жестокий мир.

Резкий грохот, потом удар и я лежу на земле. В ушах гремит, а легкие горят так, словно я соленой воды наглоталась. Воздух, желанный воздух стал поступать в меня, но от него я стала кашлять, словно мой организм решил отторгать то, что дает мне жизнь, жизнь всем людям.

– Замок! – произнес около меня женский голос. – Сергей, найдена девушка. На вид 14-15 лет, есть признаки удушья от заклятья. Что мне делать? Что? Шея? – женщина присела около меня и протянула ко мне руку, дабы пощупать мою шею. – Нет, шея чистая, ни следа. Точно? Ты уверен, что ничего плохого? – вздох. – Хорошо, я жду вас, у вас пара минут. Эй, девочка, – обратилась она к мне, той самой, что уткнулась лицом в асфальт, словно тот был спасением и пытаясь дышать, но это было сложно, словно заново учишься ходить, – все будет хорошо. Тебе лучше не двигаться, поняла меня? – произнося это, женщина словно бы принуждала меня словами слушаться. – Я вернусь, как только разберусь с Максимом. Оставайся здесь, никуда не выходи из этой безопасной зоны около баков для мусора и еще, смотри, не паникуй. Хорошо?

Все еще кашляя, я пару раз кивнула и смогла-таки увидеть лицо женщины. Оно было взволновано и, судя по тому, как она гладила меня по спине, то она была встревожена из-за меня, словно я ее ребенок.

– Просто лежи, хорошо, никуда не вставай, договорились?

– Да, – прохрипела я.

Кивнув мне, она достала из-за пазухи изящную, сплошь разрисованную разнообразными символами, тонкую железную палку. Если бы мне было не так плохо, я бы недоуменно уставилась на нее, наверно даже, как на сумасшедшую, но сейчас я видела оружие, ну им можно, например, глаза выколоть, или еще что, в любом случае, у нее было хоть что-то, а не кулаки, верно?

Но что произошло дальше, на самом деле, я бы хотела сказать, что было моим плодом воображения, сном, чем угодно, но... Нет.

– Активация, – произнесла это женщина и палка в ее руке вспыхнула ярким зеленым светом, а потом, взмахнув ей пару раз, женщина вызвала очередную яркую вспышку, но на этот раз золотого света, после чего у женщины в руке появился кнут, которым она тут же воспользовалась, стоило появиться в поле зрения тому юноше. Поймав цель, женщина дернула руку с кнутом на себя.

Из пыли и падающих кирпичей, к ее ногам грохнулся пойманный беглец. Он громко и истерично хохотал.

– А то как же без магии, я не могу, – не мог остановиться он. – Хочешь поиграть? Будет тебе. Активация, – крикнул он и из-под рукава вылетела идентичная железная палочка той, что сжимала женщина.

– Дьявол, – произнесла она и резко освободила его шею, прыгая влево. Как раз вовремя, ибо там, где она только что стояла, произошел взрыв и обломки асфальта вперемешку с мусором из баков, посыпались с неба и больно били по спине.

Недолго думая, я отползла к целому баку и спряталась, стала подглядывать оттуда, что будет дальше.

Я понимала, что должна была плюнуть на все это и бежать давным-давно, но взгляд той женщины останавливал меня, была в нем, знаете, некая магия что ли, сложно не подчиниться.

Что же тогда делать? Как ей помочь? Прятки за баком мусора вряд ли ей помогут. Но что я могла против того, что они тут творили? Свет, кнуты, взрывы…

В этот самый момент, прыгая в сторону, словно бы вальсируя в танце, они одновременно выстрелили яркими зелеными сферами света и мир взорвался, стоило тем сойтись друг с другом, раскололся на части – полетели стекла, взвыли машины, мусор поднялся в небо и… полетели провода и все кругом засветилось сюрреалистическими вспышками тока. Кажется, пара домов осталась без света.

Крича от ужаса, я схватилась за свой спасительный бак и закрыла плотно глаза. Когда-нибудь все это должно завершиться, верно? А если… Если это просто мой сон? Тогда как выбраться из столь реалистичного кошмара? Как перестать в ужасе верещать и плакать, крепко сжимая пальцами бак для мусора?

Очередной взрыв и мне на плечо со всей силы упала железяка. Я взывала от боли, падая около мусорного бака и ударяясь головой об поребрик. Отталкивая железяку ногами, как будто я на ту обиделась, я внезапно почувствовала влагу на руке, после чего медленно, с кружащимся миром перед глазами, перевела взгляд и поняла, что по руке течет кровь. Моя кровь.

– Аааа! – вскрикнула я в ужасе, и женщина тут же обернулась.

А потом тот юноша, словно бы и ожидая этого, попал в женщину синим лучом, от чего она упала на колени, хватаясь за плечо с громким вскриком боли.

– Рано или поздно, ты должна была совершить эту глупость – посмотреть на ту девчонку, – заметил парень, насмехаясь над женщиной. – это и убьет вас обеих, ахахах, я знал, что смогу. Знал.

Женщина плюнула тому прямо в лицо.

– Моя рука хоть и ранена, но я целая, – вставила она, гордо вздернув подбородок. – Ты как всегда торопишься, – усмехнулась женщина. – Переживания за невинное дитя не слабость, а сила, а знаешь почему?

Юноша недоверчиво посмотрел на женщину.

– Я тоже умею строить ловушки, – с этими словами она вскочила, толкая его головой в живот, – сейчас! – крикнула она и в тот же момент отовсюду стали появляться другие люди, также держа в руках железные палки и все, как одна, направленные на того юношу.

– Вот ты и попался, Максим, – вышел вперед мужчина со шрамом на лице и мелким животным на плече. У него были светлые волосы до плеч и длинный, зеленый, плащ. – Сейчас ты получишь по заслугам.

Юноша нисколько не растерялся. Поднимая руки вверх, он смеялся, а смеялся так, словно бы знает одну важную тайну.

– Вы еще оба не поняли, что сделали, – хохотал он под нацеленными на него палочками. – Не поняли, что это не конец. Я не умру, законом предписано, что смертной казни не существует.

– Давайте его просто убьем сами, – встал около мужчины в плаще другой, в необычной синей форме с буквой М на спине.

– Не сегодня, Димитрий, – не смотря не того, сказал Плащ. – Не сегодня. Портал, пожалуйста, – указал он рукой непонятно кому и тут же несколько мужчин в форме опустили свои железяки и устремились в сторону, доставая кристаллообразные предметы с белым концом. Стилус для мела?

– Он убил Валерию, убивал невинных детей и даже не сожалеет, – снова попытался вырваться вперед Димитрий, но его остановил лишь взмах руки Плаща.

– Сергей, вы вовремя, – произнесла женщина, выходя вперед и придерживая плечо. Она заметно измоталась, да к тому же была вся в крови и ссадинах, – я думала, вы забыли, как перемещаться уже, знаешь ли.

Плащ усмехнулся.

– В наручники его и в замок, Мудрейшие уже ждут его. Лиза, – тут же обернулся тот на женщину. – Как всегда рад нашей встречи.

– О, так вот что вас задержало? – удивленно спросила женщина, пряча свою палочку за пазуху. – Как моя девочка?

– Хотела пойти с нами, но Петр остановил, ибо она одна может найти его, понимаешь, и привести к нам, дабы он стал одним из нас...

Женщина покачала головой.

– Они снова хотят силой его вернуть в ряды волшебников, это же…

Их прервали прошедшие мимо мужчины в форме, что тащили брыкающегося юношу, кричащего на всю улицу:

– Это не конец, ведьма. Не конец, не я, так другой, мы убьем тебя, убьем, за меня отмстят и я... Я убью твою дочь, вот увидишь, увидишь!..

Женщина глубоко вздохнула, хватаясь за висок. Плащ положил той на плечо руку.

– Лиза, все хорошо, с твоей девочкой...

– Я не переживаю за дочь, Сережа, – проговорила она, – я переживаю за Максима... Он был моим учеником, моим и...

– Ты знаешь, мы оба знаем, Кукольник... Он...

– Да... Но...

В этот момент двое мужчин в форме с буквой «М» дочертили в стороне что-то на асфальте и кивнули тем, что держали того юношу.

– Лиза, пора... – понял все Плащ. – Где та девочка?

– Знаешь, насчет нее... Есть кое-что удивительное…

– Девчонка, что убьет ваш мир, вот кого ты спасла, – резко перебил женщину тот юноша и зашелся в истеричном смехе, пока его толкали на нарисованные на полу символы. – Та, кого все боялись... Переродилась, и она здесь, в этом самом месте и она вон там... – он указал на меня, прожигая меня взглядом. – Только поглядите как...

Но тут он исчез, хотя те двое и остались на месте, мне стало все равно не по себе.

– Что он имел в виду, что это значит? – спросила я, наконец набравшись смелости и выбравшись из укрытия.

– Лиза, а она волшебница, – сказал Плащ и покачал головой.

– Она? Разве? – посмотрела на меня и та женщина. – Боже, Сергей, ее лицо, ты посмотри на него!

– Лицо? – переспросил тот. – Ч... О боги, и вправду... Она же... она...

– Так. Что. Он. Имел. В. Виду, – повторила я членораздельно, смотря прямо на женщину. – что?

– В любом случае, ее придется забрать. Скажи ей, – убрал руку с плеча женщины Плащ. – Встретимся у Петра, – после этого он просто ушёл к тому месту, где исчезли тот юноша и мужчины в форме и тоже растворился в воздухе.

– Ну, – начала женщина, делая шаг в мою сторону. – Ты не обычная девочка, Эмма.

– Откуда вы знаете мое имя?

– Его знают все, Эмма, его знают все, кто живет за Завесой.

– Мое имя? Завесой? Ч... Вы там Гарри Поттера снимаете заново, не?

– О, богиня, нет. И не думали, потому что... Мы не можем, ибо наш мир – тайна.

– То же мне тайна, вы видели во что вы превратили улицу? Я еще удивлена, что никто не прибежал сюда, хотя с другой стороны, – я достала из кармана кофты телефон, – полицию вызвать надо.

– Стой, – сказав это, она взмахнула той железной палочкой и телефон вылетел из моих рук.

– Эй, что за фокусы! Верните мне мой телефон. Немедленно.

– Тогда ты пойдешь со мной.

– Еще чего, вначале я пойду в больницу, а после в полицию, иначе вашу секту шизиков ничем не спасти.

– Эмма, я понимаю, ты не веришь, не можешь поверить в происходящее, но...

– Но? – спросила я, хватая себя за плечи.

– Мир волшебного сообщества существует. Существует и магия, просто доверься мне, и я все тебе расскажу. Хорошо?

У меня было такое ощущение, словно эта женщина повторяет эту фразу не в первый раз. И дело не в том, верит она сама в свои слова или нет, а именно в произношении и взгляде, наверное, поэтому, я протянула руку навстречу ее и тогда меня затянуло в тот странный округлый рисунок на земле.

Глава 2. Повороты

Я ненавижу неизвестность. Всю свою сознательную жизнь раздражалась из-за нее. А если прибавить туда ещё и щепотку ожидания? Что может быть хуже?! В детстве мне очень часто доводилось сталкиваться с этим. Сколько помню себя, мои родные были любителями «сюрпризов» по праздникам. Да, и это сказывается в дальнейшем, ведь большинство этих «сюрпризов» завершались плачевно.

Теперь я снова в неизвестности. Не понимала, что же тут происходит. Было ощущение, как будто весь мир против меня и это, знаете, так неприятно! Ну да ладно, не будем об этом – начнём по порядку, согласны?

Женщина, а зовут её Елизаветой, как вы поняли чуть выше, стоило нам только переместиться с той кошмарной улицы (вернее, остатков той), тут же бросила меня, повязав на плечо бинт и запихав в маленькую комнатку, в которой заперла на ключ и строго-настрого приказала сидеть и ждать.

Нет, я не жалуюсь, но если бы я хотела в туалет, то мне что, в вазу у окна надо сходить или что? Хоть бы стакан воды оставила-то! Пить хочется, знаете ли. Или она не оставила его, потому что я могу захотеть в туалет? Тогда она жестока.

И вообще, честное слово, что это за цирк? Куда она меня привела и чем накачала, чтобы я поверила, что мы… мы переместились? Стоп, а… а если меня украли, чтобы порезать на органы? Я в ужасе замерла перед дверью, крепко обнимая себя за плечи. А если это и так, что мне делать… как быть?

Оглядевшись по сторонам, ища спасения в убранстве комнаты, я только больше начинала волноваться, поскольку все здесь было чужим и слишком, понимаете, необыкновенно роскошным. А что? А вдруг правда? Вдруг меня и вправду украли на органы, и я… я… А-а… зачем над камином вешать голову льва? Боже, что за кошмар! И зеркала эти… а окно… сплошь разноцветные стеклышки, не увидишь нормально улицы… где я, почему здесь так странно, будто в музее?

Резко рванув в сторону, я подбежала к окну и отодвинула от него круглый столик с злополучной вазой с огромными белыми жасминами. Отдернула портьеры и попыталась открыть защелку на витраже, но вместо того, чтобы открыть его, я с громким «бдыщь!» упала на ковер и прокатилась на нем аж до двери.

Схватившись за израненное плечо, я согнулась в клубочек, напевая себе любимую песню под нос, дабы боль скорее ушла. И в этот момент дверь распахнулась…

– Я же просила тебя, – вздох, – ничего не трогать. Юноша, помогите мне… – с этими словами две пары рук подняли меня с ковра и оттащили в кресло у камина.

Если честно, я не рисковала садиться в те, ибо они выглядели очень статно, старо и, собственно, я боялась сломать их, потому что в нашем мире такого вида кресла встретишь только в музеях. Кажется, они были выполнены в стиле барокко.

– Надеюсь, это была первая попытка открыть окно, да? – на мое плечо упала рука и я медленно приоткрыла один глаз.

– А я и не пыталась открывать окно, – соврала я, – я у… упала.

– Ну, полет явно был неудачным, – скрыла усмешку за замечанием Елизавета. – Тем не менее, я же говорила не трогать ничего. Это было ожидаемо. Этот замок… он под защитными чарами и злой умысел всегда учует.

– Если побег злой умысел, то тогда что не он? – не утерпела я от вопроса и внезапно из другого кресла послышался смешок.

– Эмма, – улыбнулась Елизавета и отошла в сторону, – я хочу тебе представить причину, из-за которой была вынуждена оставить тебя одну. Это Александр.

Я выглянула из-за ее спины и с удивлением обнаружила парня. В смысле, нормального с виду. В смысле, обычного. Ну понимаете, обыч-но-го.

– Очень пр-приятно, я – Эмилия… То есть… Эмма, – протянула я руку, уж после чего поняла, как глупо это выглядит.

Александр кивнул мне, поправляя челку.

– И мне очень приятно, Эмма, – он также вытянул руку и изобразил как пожимает мне руку. Стоило мне только увидеть это, как я тут же почувствовала себя намного лучше.

Этот Александр, Саша… он выглядел обычным. Наверное, в своей школе он гроза девчонок, ибо таких любят, это точно!.. Голубые глаза, с полуопущенными длинными ресницами, прикрытые золотистыми волосами и такая широкая, яркая улыбка. Такому легко довериться. Такой человек вызывает лишь хорошие эмоции.

– Елизавета, – хором начали мы и тут же смущенно потупились, улыбаясь друг другу.

– Ты первая, – вставил он тут же.

Я кивнула, опуская взгляд на свои руки, что теребили нитку на конце футболки.

– Елизавета, я… скажите, прошу, почему я здесь?

Елизавета медленно двинулась к выходу и закрыла дверь, после чего обернулась к нам и обратила все свое внимание на меня. Только сейчас я заметила, что у нее серые глаза.

– Вы оба… вы… находитесь сейчас в Главном Замке Колдинента, – сказала-таки она и, кивнув, скрестила руки вместе, – а Колдинент столица полиса Руси.

– России? – переспросил Саша.

Елизавета кивнула.

– Да, сейчас в современном мире – России. Но тем не менее, у нас, где вы сейчас находитесь, все же Руси.

– А где мы находимся? – не поняла я, подаваясь вперед и снова чувствуя боль в плече и тут же скрючилась, хватаясь за него.

– Точно, твоя рука, – схватилась за голову Елизавета. – Я извиняюсь, вылетело из головы, я должна была вовремя перехватить Александра и доставить в замок. Совершенно выбилась из графика, пока искала тебя.

– Что, меня? Зачем меня искать, для чего? – уставилась я на нее. Она улыбнулась, подошла ко мне и присела на корточки, вытаскивая из-за пазухи свою палочку. – Ой, может не надо? – перешла я на писк, вжимаясь в спинку кресла.

– Эмма, не бойся, – подал голос Саша и я вдруг увидела, что он и сам-то не чистый. В смысле, его толстовка была порвана, а еще на ней были следы запекшейся крови. Что с ним произошло? – Все будет хорошо, доверься ей.

Елизавета посмотрела на Сашу и кивнула.

– Ты правда можешь мне доверять. Если бы я хотела твоей смерти, то убила бы сразу, лишь взмахнув палочкой, – для наглядности, она прочертила круг железякой в руке.

– Знаете, это не очень-то утешает, – призналась я, жмурясь. – Но, пожалуйста, делайте что надо и…

– Активация, – произнесла четко Елизавета, а затем добавила: – Просто сиди смирно, всего пара секунд… еще немножко и… Готово.

В тот момент, когда я прикрыла глаза, а Елизавета произнесла слово «активация», именно в тот промежуток времени я почувствовала, как по моему телу прошелся холод. Легкий озноб, я бы сказала и ничего. Больше ничего не было.

– Можешь открыть глаза, Эмма, – ласково вставила Елизавета.

Нерешительно послушавшись, я посмотрела на свою руку и… там ничего не было. Всего несколько мгновений назад там была наспех связанная повязка, дабы остановить временно кровь, но теперь… там даже шрама не было.

– Я, конечно, не целитель, но такие пустяковые ссадины лечить умею, – подмигнула Елизавета, пряча палочку на место. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Вроде? – удивленно спросила я. – Погодите, что вы только что… а как оно… но…

– Эмма, это просто обычное колдовство, – спокойным голосом произнесла Елизавета, поправляя хвостик. – Я понимаю, это не легко принять и все-таки, это было колдовство. Эмма, ты… ты волшебница.

Тишина, в которой я открыла рот. Нет, не изумленно, а возмущенно. Ладно, эта фраза настолько банальная, а фокус с раной можно устроить с помощью грима… хорошо, но тогда, если можно предположить, что это не сон, то тогда… розыгрыш? Точно, это розыгрыш, черт, а я попалась.

– Хорошо-хорошо, вы волшебница и тому подобное бла-бла-бла, можно мне домой? – я попыталась встать с кресла, но рука Елизаветы меня удержала. Я уставилась на нее во все глаза.

– Ты, конечно, можешь мне не поверить в начале, но тем не менее, – радужка ее глаз внезапно сменила оттенок, и я в ужасе смотрела в ее глаза.

– Что вы такое? – спросила я, пытаясь вырваться.

– Лиза, – окликнул голос со стороны, и мы обе развернулись к двери. Там стоял мужчина в плаще и парень в поношенной кожаной куртке, держа в руке шлем от мотоцикла.

– Сергей, – отпустила мою руку Елизавета и выпрямилась. – Вижу, вы нашли его.

Стоящий с Плащом, Сергеем, парень фыркнул.

– Как всегда добр, смотрю, – натянула на лицо вежливую улыбку Елизавета. – И где же ты пропадал, а? Ты же знаешь, что произошло с твоим другом?

Глаза парня стрельнули в мою сторону, пробежавшись по лицу, словно чему-то удивительному, затем он посмотрел и на Сашу, который, к слову, стоял у своего кресла, словно бы хотел тогда помочь, когда Елизавета изменилась, но на нем его взгляд не задержался.

– Новички, почему так много новичков? – спросил вместо ответа парень, но я клянусь, что видела, как дернулся его подбородок, стоило упомянуть Елизавете какого-то там его друга. Интересно, как они трое меж собой связаны и что это за загадочный друг?

Я стрельнула взглядом в сторону Саши и поймала такой же изумленный взгляд в ответ. Кажется, мы двое не понимали, что здесь происходит и как быть.

– Мы искали тебя очень долго, естественно, многое изменилось. Но об этом будем говорить потом, – резко отчеканила Елизавета и обернулась на меня. – Эмма, Саша, – быстрый взгляд и на него, – прошу меня извинить, но мне нужно переговорить с вновь прибывшим. Кажется, вы сейчас будете приглашены оба на совет Мудрейших. Особенно ты, Эмма. Там вам подробно все расскажут и… если надо, конечно, покажут. Артем, – отвернулась от нас она, – идите за мной.

Парень, сжимавший до того крепко шлем, расслабил руку и опустил ее и тогда моим глазам предстала кровь. Она капала с его руки, которая, словом, была перемотана бинтом, но тот еле улавливался под рукавом куртки.

– Елизавета, – резко вскочила я с места, – его рука… она…

Не успела я договорить, как увиденное мной резко исчезло. В смысле, его рука была в порядке, ни намека на кровь. Я изумленно открыла рот, указывая на парня.

– Его рука, что? – спросил Сергей и с его плеча тут же спрыгнул зверек, подбежал к парню и понюхал его руку, после чего посмотрел на хозяина и издал скрипучий возглас. – Колдовство, – прошептал Сергей, изумленно изгибая брови. – Снова врешь, парень?

– Тц, – лишь произнес тот, посмотрев прищурено на меня. – И ты еще сомневаешься, что волшебница?

После чего он захлопнул за собой дверь лишь кивком головы.

Я дернулась, словно бы он меня ударил. Погодите, а что я такого плохого сказала? У него же и вправду была кровь… да?

– В общем-то, пока вас еще кто не напугал чем, – начал осторожно Сергей, выставляя руку ладонью наружу, куда прыгнул тут же зверек и я наконец увидела, что это была куница. – Я отведу вас на заседание к Мудрейшим. Есть один человек, что хотел бы лично с вами свидеться.

Я посмотрела прямо в глаза этому незнакомому человеку и ощутила некую симпатию.

– А Мудрейшие… кто это?

– Мудрейшие, можно сказать, великие умы нашего полиса. Они существуют испокон веков, дабы даровать свою мудрость и знание мира всему живому.

– Звучит не очень, знаете ли, – подал голос Саша. – С чего нам вам верить? Уж очень все это притянуто за уши и выглядит как какая-то секта.

Сергей усмехнулся, отчего его лицо слегка скривилось со стороны шрама. Прежде, чем ответить, он погладил по шерстке куницу на своем плече.

– А ты выбери сам, готов ты идти дальше, по представленному шансу или вернуться туда, где будешь всегда вспоминать о нем?

Саша замолчал, кусая нижнюю губу.

– Это нечестно. Такие вопросы и выборы…

– Но они справедливы. Правдивы. Выбирать приходится всегда, но готов ли ты выбрать… сейчас?

Посмотрев на шрам на лице мужчины (который, к слову, ничуть не уродовал его лицо, а делал куда интереснее), я тут же отвела взгляд и исподлобья посмотрела на Сашу. Почему же у меня нет сомнений, что этот человек говорит правду, я чувствую это… но Саша, он спрашивает тоже верные вопросы. Так кто тогда прав?

«А ты пробовала спрашивать сама?» – внезапно пронесся вопрос в моей голове, и я тут же обернулась назад, на ту вазу на столе. Почему-то именно ваза привлекла мое внимание, ибо на ней была изображена фигура девушки с золотой сферой в руках над головой. Неужели ваза разговаривает?

– Если выбрать сейчас одно, то потом выбрать будет можно другое? – подала я голос.

Сергей кивнул, явно тронутый вопросом.

– Когда-то давно этот вопрос уже звучал здесь, как думаешь, кто ответил на него?

«Я», – снова произнес чужой голос в моей голове и быстро испарился.

– Мой сон, – внезапно вспомнила я, – что-то подобное я видела в нем… Эти стены, это место… – я глубоко вздохнула, сжимая над сердцем ткань футболки. – Мне кажется, я знаю, что нужно делать. Тогда вопрос личного характера: почему здесь он? – указала я на Сашу. – Вам же нужна я, только я, тогда почему же вы держите его здесь? Я помню, тот парень сказал, что новичков здесь много, иными словами, мы не одни сюда попали, тогда почему… почему именно он сидит здесь и сейчас со мной? Как же мы связаны? Или же это удерживает меня… но почему меня нужно удерживать, зачем?

«Наконец-то дошло», – пробурчала неизвестная личность в моей голове. Я хотела уже спросить кто это, почему она в моей голове, но та опять исчезла.

– И еще, скажите мне на милость, зачем лезть ко мне в голову?

– В голову? Лезть? – удивился Сергей, переставая гладить куницу. – Подожди, ты сейчас говоришь, что… О. Оу. Вот это да… невероятно.

– Неве… что? – успела лишь сказать я и по моим вискам резко ударило. В смысле, их словно били изнутри кувалдами.

От внезапной боли я вскрикнула, хватаясь за виски.

– Что это, что с моей головой?

– Александр, решайтесь, – поймал меня на руки Сергей, но все свое внимание обратил на испуганно таращившегося на меня парня. – Сейчас или никогда. Вы уже знаете почему здесь, что же вас останавливает?

– Я… Она…

Смех. Женский смех. И тень платья беглянки за внезапно открывшейся дверью. Это… это она была в моей голове? Кто она, зачем влезла ко мне в мысли…

– Дверь… – прохрипела я. – Та девушка, она…

– Неужели это правда? – треснувшим голосом произнес Саша. – Неужели этот мир существует отдельно от нашего… от того, обычного. Я не могу… я… Та женщина, Елизавета, она сказала, что я нужен здесь, потому что…

– Мудрейшие предсказали возвращение великой четверки, да. Я был тогда.

– Но причем здесь я? Как я могу быть волшебником, – словно вот-вот сломается, прошептал Саша. – Это нереально. Я обычный… я обычный восьмиклассник на каникулах. Быть такого не может. Не может и точка.

– Ты видишь ее, – крепко сжимал меня в руках Сергей, пока куница бегала вокруг нас в панике. – Ты же тоже чувствуешь это, ты должен… она…

Саша закачал головой.

– Это просто сон, это просто обычный сон, не иначе, – качал он головой, а его прекрасные светлые волосы метались с места на место от дикого, неконтролируемого ветра. Минуточку, откуда здесь вет… Ай, снова боль, жгучая боль в висках и смех, смех беглянки…

– Остановите, остановите, прошу, остановите ее, – повторяла я внезапно непослушными губами и указывая в ужасе на дверь. – Прошу, остановите, не сидите… остановите… прошу вас.

– Ты же видишь, еще одна минута промедления и мы потеряем ее, что же держит тебя, ты уже понял, ты увидел это, ты чувствуешь это, парень, решайся…

– Вы… вы… просто играете с моим разумом, – повысил до истеричных ноток голос Саша, хватаясь за виски, – этого нет. Нет этого. Не может быть. Это сон, это просто…

– Остановите, остановите, прошу…

– Сон, просто сон… Это сон…

– Решайся, решайся же ты, иначе век жалеть будешь, ну же…

– Остановите… остано…

– Боже, я круглый дурак, – взревел Саша и подбежав к нам, схватил мою руку. – Только потому что не могу бросить…

– …Вите… Остано… Вите…

Боль внезапно прошла и ветер, что все время был здесь, что уничтожал все кругом, стих и на пол посыпались осколки предметов и обрывки бумаги.

– Что это только что было? – произнес тихо Саша, все еще сжимая мою руку и смотря по сторонам. – Эта комната…

– Она будет в порядке, не волнуйся, – спокойным голосом произнес Сергей и осторожно уложил меня на ковер и мои глаза увидели венки трещин на потолке – неужели в этой комнате прошелся маленький торнадо? – Ты выбрал путь. Готов ты следовать ему?

– Я не верю во все это, не уверен, что поверю в ближайшее время, но… это точно не было постановочным. Я знаю.

Сергей кивнул с легкой улыбкой на губах.

– Эмма, ты как? – обратился он ко мне, наблюдавшей за ними все это время и мучившейся от сильной жажды.

– Я видела… видела лес и… надгробную плиту, что треснула… что это было?..

– Полагаю, ты наконец вернулась домой, это означало именно это.

Я недоверчиво перевела взгляд с потолка на мужчину и покачала головой.

– Почему мне кажется, что сейчас было вовсе не возвращение домой?

– Может, оно и так. А может, и нет. Кто знает…

– Вы что-то не договариваете, верно?

– Есть тайны, Эмма, которые должны оставаться таковыми до тех моментов, пока не придет лучшее до этого время. Мы не вправе выбирать что из этого должно быть сказано сейчас, а что потом. Остается лишь просто наблюдать, когда тайное произнесется в нужное ему время.

– Это чушь какая-то, знаете ли, – фыркнул Саша, вставая на ноги и отряхиваясь. – И что теперь будет?

Дверь в комнатку в очередной раз распахнулась и на ее пороге появилась женщина с неряшливым хвостом, словно наспех собрала волосы перед своим приходом сюда и черном, идеально чистом комбинезоне.

– Сергей, пора, – сказала она, а сама еле-еле дышала, после чего поклонилась. – Рада нашей встречи, Эмма.

«Твое имя известно каждому», – напомнила я себе голосом Елизаветы.

– Ага, и вам… приветик, – лишь выдавила я и села, ощущая боль во всем теле, словно то было одним сплошным синяком. Чудесненько!

– Ну что же, – встал с пола и Сергей. – Мудрейшие готовы встретиться с вами и ответить на многие вопросы. Идем?

Я перевела взгляд на Сашу, внезапно ощутив, что именно ему я могу довериться. Наверное, это из-за того, что стоило его руке коснуться моей и боль прошла. А может потому, что он был таким же, как и я. Новичком. И мы могли понять друг друга только взглянув. Но правильно ли я делаю, что доверяюсь ему, этому внезапно появившемуся другу, словно снег на голову?

Глава 3. Заседание у Мудрейшего

Огромная двухстворчатая дверь резко отворилась вовнутрь, пропуская яркий свет в бездонный коридор.

– Это точно не Зимний дворец, – зачем-то протянула я, щурясь от света.

– Да, тонко подмечено, – согласился Саша, придерживая руки козырьком над глазами. – Это нечто невообразимое.

Я согласно кивнула его словам, шагая за девушкой в комбинезоне вовнутрь залы. Саша еще с секунду стоял у входа, но потом тоже засеменил следом.

– Вы рано, – обернулся навстречу нашей провожатой наполовину мужчина, наполовину конь. Кентавр!

– Петр сказал, чтобы я привела их раньше, – пожала плечами женщина. – Что я и сделала.

– Как дела на переднем крае? Неужели это правда, правда о блоке на детях? – спросил тут же кентавр, бросая на нас вопросительные взгляды.

Наша провожатая также посмотрела на нас и кивнула.

– Как видишь, Евгений.

– Александра, – поклонился кентавр, – это ужасные новости. Мое почтение вашему делу, вы знаете?

Женщина гордо кивнула в ответ.

– Это благодаря Елизавете большинство детей спасено и доставлено в замок, но я не представляю, что же нам делать с ними здесь. Еды здесь в запасах на неделю, а когда будут поставки провизии… и еще никто из них не колдует-то нормально…

– Саш, – дернула я за рукав того и тот тут же отвлекся от созидания зала на меня.

– Ась?

– Ты… ты пользовался магией? Как тебя нашли?

– Магией? А, ты имеешь в виду тот огромный щит? Он просто, – для наглядности он отвел от грудины руки, словно бы тот сейчас был здесь и вот-вот окружит его вновь, – вылез отсюда и спрятал меня от того странного типа в черном одеянии, а потом появилась Елизавета и забрала меня.

– Удивительно, – охнула я, смотря на него как на нечто невероятного.

– Ой, брось, – отмахнулся парень, словно бы это плевое дело. – Сама же также наверняка спаслась от световой сферы…

– В том-то и дело, что нет… – прошептала я, похлопала его по плечу и отошла.

На самом деле, теперь я понимала зачем в этот зал такие огромные дубовые двери. Он, казалось, был необъятным; а еще у стен, словно амфитеатр, расположилось множество скамей, на которых были… я хотела сказать люди, но это было бы в корне неверно, ибо на скамьях амфитеатра лежали ли, сидели ли – существа. Да-да, существа. Как оказалось, удивительное не заканчивается на щите Саше и кентавре, вовсе нет, удивительное только начиналось.

Чуть ближе к нам, перебинтованный с ног до головы сидел мужичок, как я потом поняла – гном. Чуть поодаль, обнимая несчастное дите, с которым лежало прикрытое белой в крови простыней тело, сидела девушка-эльф. Она увидела нас и поманила подойти.

Что оказалось неожиданным, первым к ней подбежал Саша.

– Что произошло? Почему здесь так много раненых? – спросил он девушку и та, подняв на него чудесного голубого оттенка глаза, улыбнулась. И эта улыбка казалась сплошь и поперек переполненной мудростью.

– Так много вопросов в твоем сердце, – отозвалась она. – Но не я дам те ответы.

– Не ты? – удивился Саша. – Что?

Она постучала его по плечу, вытерла слезы с заплаканного лица девочки и уже двинулась дальше, к другим детям, также оставшимся без родителей, но Саша схватил ее за запястье.

– Кто, скажи, кто?

– Мы еще свидимся с тобой, – она провела свободной рукой над лицом Саши сверху вниз. – А сейчас мне нужно работать, Александр.

Оставив Сашу с вытянутым от изумления лицом, эльф ушла, скорее даже, плавно ускользнула от него, оставив прекрасный аромат.

– Ты тоже видела это? – спросил он у меня, когда я все же подошла. – Кто эта девушка?

– Я полагаю, она эльф. Ты видел ее уши… – для наглядности я над своими прочертила пальцем острый угол.

– Нет, я не о том, – отмахнулся он от меня и вдруг заозирался по сторонам. – Что же произошло, почему здесь так много раненых и…

– …мертвых, – окончила я. – Не знаю, но… смотри, вон там, тот парень… он кажется таким молодым и…

– …Мертвым, – вздохнул Саша и отвернулся. – Что это вообще за место такое… по середине какие-то столы, словно для выборов в президенты…

– Зал Советов, – указала я на дверь, – там же было написано.

– Ты поняла, что было написано теми иероглифами? – удивился Саша. – Как?

– Вообще-то там было вполне по-русски написано, – возразила я.

– Нет, я видел, там были иероглифы…

– Тогда… тогда я не знаю, – пожала я плечами под пристальным взглядом парня. – Правда, не знаю. Не смотри так. Я здесь… погоди, а сколько время?

– Без пяти семь, – поднял он руку с часами. – А что?

– Меня нет дома около восьми часов? – в ужасе выкрикнула я и тут же весь зал смолк и все уставились на меня. – Простите, простите, – смущенно опустила я голову и голоса снова наполнили зал. – Восемь часов, боже…

– А вот и они, – сложив перед своим лицом руки вместе, произнес мужчина в красной мантии, скрывавшей лицо. – Удивительно! И вправду сходство налицо, боже мой, братья, вы видите?

Дверь с очередным тяжелым звуком захлопнулась. И на ее пороге оказалось десять людей в алых мантиях.

– Мудрейший Петр, вы знаете, что нужно делать, – подошел к самому первому другой и снял мантию. – Настало время заседания, брат наш.

– Вы правы, мудрейший Андрей. Просто я слишком эмоционален, – снял капюшон и первый Мудрейший и следом все остальные. Наверное, самое запоминающиеся лицо было как раз-таки у этого Петра. Было в нем нечто знакомое. А еще он выглядел более живым, чем остальные. Несмотря на седину в волосах и светлую, словно простыня, кожу, в нем горел яркий огонь любви к жизни, а глаза, глаза были такими живыми, такими с блеском и азартом. Я бы сказала, что в нем точно живет мечтатель, а никак не Мудрейший.

– Мудрейший Петр, – произнесли девять людей в мантиях так, словно это вздох.

– Дорогие мои, как насчет легкого и быстрого перемещения в лазарет? – обратился к залу Петр. – Елизавета все уже подготовила. Крыло открылось. Итак, – хлопнул он в ладоши. – Начнется веселье, – протянув руку в сторону, он выхватил из воздуха красивый деревянный посох и ударил им по полу несколько раз. – Активация, – добавил он, после чего весь зал озарила яркая вспышка света и… наступила тишина. – Так-то лучше, – положил он на посох руки, поверх которых пристроил подбородок. – Ну-с, кто это тут у нас?

– Вы – Мудрейшие? – выскочила я вперед, указывая на них пальцем. – Вы разъясните мне какого лешего я нахожусь здесь и что вообще происходит с этим миром?

– Эмма, – прошептал Саша и покачал головой.

– Я вижу огонь в глазах этой девочки, – заметил мудрейший Андрей. – Ее разрывает.

Схватившись за грудь, я закачала головой.

– Меня вовсе не разрывает! Я целая!

– То, что не видно внутри, не значит, что видно снаружи, девочка, – усмехнулся один из Мудрейших позади меня, но такой, знаете, безучастной улыбкой.

– Что вы имеете в виду? – спросила я, совершенно теряясь.

Кинув посох в сторону, Мудрейший Петр вначале сделал пару медленных шагов в мою сторону, после чего, как и посох пропал. Но в отличие от того, он резко появился около меня, за спиной.

– А ты как думаешь? – спросил он.

– Что-то связанное с магией?

– Верно, – согласился он. – Но какой?

– Моей? – обернулась я на него. – Это очевидное?

– Нет, не просто твоей, – покачал перед моим лицом пальцем Петр. – А магией в тебе.

– И что это значит, как это понять? – подался к нам Саша.

– Я вижу, ты уже определился со своим путем, – произнес Мудрейший Андрей. – Но не веришь в него. Что тебя заставило выбрать?

Саша бросил резкий взгляд на меня, а я на него.

– Кажется, ты знаешь ответ, брат наш, – отозвался Петр.

– Да, брат наш, – кивнул мудрейший Андрей. – Эта девочка. Чье возвращение мы ждали сотни лет.

– Кто-то и сотни, а кто-то лет сорок-пятьдесят, – усмехнулся Петр, хватаясь за бока. – Ох, эти шутки с возрастом… когда-нибудь вы их поймете, – подмигнул он мне.

– Яснааа, – лишь выдавила я, мысленно рисуя путь к отступлению. Он, кажется, немного не в себе, да?

– Ладно, хватит этого фарса, – схватил меня за локоть Саша и оттащил от Петра. – Мы пришли не слушать плоские шутки о возрасте, серьезно, мы здесь, дабы получить ответы, собственно, как многие там, в другом, пыльном зале чуть поодаль.

Я посмотрела на Сашу, нахмурив брови. Что значит в пыльном и поодаль?

– Этот замок, Александр, лет десять как был закрыт от посетителей. Этот замок лет десять как канул в лету, но вот, ты стоишь здесь, – Петр медленно обошёл нас и встала напротив лиц, – и мы тоже стоим здесь, так и творится история.

– История, замок… но причем здесь мы?

– Брат наш, позвольте, – вышел вперед очередной Мудрейший, с шикарной до пояса бородой.

– Извольте, брат наш, – поклонились Мудрейшие Петр и Андрей.

– Что… что он собирае…

Но не успела я и пары слов связать вместе, как этот, хрупкий с виду старик, раскинув руки в стороны, громогласно произнес непонятные моему уху слова и весь засиял. В руке его появился посох и он, соединив вытянутые руки, указал теми на меня и тогда…

Лес. Я дышу, учащённо. Ноги быстро-быстро сменяются одна другой, несмотря на боль в босых ступнях. Мне холодно, ветер беспощадно бьёт против меня, толкая назад, назад к опасности. Шаги, нет, куча шагов… Кто-то бежит следом, бежит за мной… Я оборачиваюсь, я чувствую, как растет откуда-то снизу страх, огромный такой и первобытный… И когда я оборачиваюсь, то вижу стаю волков.

Крик. Я кричу…

Проморгав, я внезапно нашла себя снова в том Зале Советов, но вот только теперь передо мной прямо из пола выросли сталагмиты невероятных размеров и видов. И, что самое важное, я держала перед собой руки, будто бы сама стала причиной появления тех.

– Эмма, – придерживаемый Петром, в ужасе воскликнул Саша. – Ты… ты…

Часто-часто дыша, я посмотрела на свои руки как на нечто опасное, нечто… инородное. А потом я расплакалась.

– Петр! – влетела в Зал Советов Елизавета, глаза бегают, сама вся взъерошенная. – Нет! Вы же обещали! Вы обещали мне! – с этими словами она подлетела ко мне и прижала к себе. – Зачем вы так с ребенком? Вы же Мудрейшие, вы должны понимать… должны…

– Именно поэтому, – отчеканил Мудрейший Андрей, бросив на меня пустой взгляд. – Она иначе бы не поняла. Посмотри, она на пути к открытию, она почти…

Кап. Кап. Кап. Именно с таким звуком, один за другим стали исчезать сталагмиты. Просто вот они есть, а вот их нет.

– Петр, вы обещали мне, – продолжала обвинять Елизавета, крепко сжимая меня в объятьях. Но мне было все равно, я продолжала смотреть на свои руки, боясь, что в следующее мгновение исчезнувшие сталагмиты появятся на них, но они так и не появились.

– Блок на ее памяти снят, – пришел в норму тот безумный старец, оправил мантию и похлопал по плечу Петра. – Теперь она открыта.

– Я понял, – искоса глянул на того Петр и кивнул. – Елизавета, – добавил он. – Моя милая Елизавета, полно вам, я свое обещание сдержал. Вы даже знаете почему.

Елизавета вздохнула и отпустила меня.

– Думаете, они простят вам, что вы делаете это без них?

– Думаю, им стоит не знать об этом некоторое время, Лизочка.

– Что, вы не сообщили им? Не сказали, что мы нашли ее и забрали?

– Совет Мудрейших, – вмешался Мудрейший Андрей, – решил огородить девочку и их друг от друга. Временно. Девочка должна пройти все сама, без них. Вы знаете, как это делается и без нашего, госпожа директор.

Елизавета прищурено посмотрела на Мудрейшего Андрея, но промолчала.

– Что это только что было? – выдавил Саша, отпихивая в сторону Петра. – Эмма, Эмма?

Я посмотрела на него из-за руки Елизаветы.

– Твое родимое… твое… – указал он на меня пальцем. – Что с ним? Почему оно светится?

– Что, пятно… о чем ты? – поднесла я к лицу руки, не ощущая никаких изменений.

– Это, девочка, называется снятие печати, теперь, когда ты будешь пользоваться магией, то будешь святится, таков твой удел.

– Мой? Но почему?

– Дело в том, что ты – полукровка.

– Ну да, человек, который стал носителем магии… я уже догадывалась…

– Нет же, – с улыбкой покачала головой Елизавета.

– Это значит, – вошел в Зал Советов и Сергей, сменивший свой плащ на чистый блейзер и брюки, – что ты смесь волшебницы и другого магического существа.

– Я… я не человек? – сглотнула я.

– Да, девочка.

Все десять Мудрейших кивнули мне, надевая назад капюшоны. Все, кроме Петра.

– Эмма, что ты знаешь об иллюзионистах? – спросил Петр и внезапно оказался на скамье, впрочем, я и Саша тоже.

– Это фокусники? – смущенно выдавила я.

– Да, в вашем мире это именно это и имеется. Но на самом деле, иллюзионисты не просто фокусники, они создатели. Они создают иллюзии не только предметов, но и мест. Они могут свести с ума любого человека, ведь им подвластна сила изменения реальности.

– Я… я иллюзионист? Так вот что это было… – указала я на пол в центре зала, где и намека на сталагмиты не осталось. – Это сделала я?

– Да, когда Мудрейший Николай снимал блок с твоей магии, ты внезапно ушла в себя и в следующий момент испуганно озиралась, никого из нас не видя, а после создала сталагмиты и сильно повредила плечо Мудрейшему Николаю резкостью атаки. Полагаю, ты посчитала его угрозой неосознанно. Но не бойся, Мудрейший в порядке.

На самом деле я совершенно не волновалась за того безумного старца, мне тогда показалось, что он получил заслуженно, поэтому я просто промолчала и кивнула.

– Расскажите мне, откуда же вышло так, что я полукровка, мои родители… они не волшебники... я знаю, я точно знаю.

Взгляды Сергея и Елизаветы пересеклись. Они явно между собой что-то обсудили, но от меня не убежали эти взгляды, я их запомнила. Они явно что-то знали, знали наверняка и это было связано с моей семьей.

– Значит, был предок, который был носителем. Не всегда сила проявляется в следующем по генетической ветке, поэтому, вполне возможно, что сила вашей семьи долго копилась и. – тут он развел руки, – и решила проявиться с лихвой в тебе.

– Я так полагаю, вы даже знаете, кто по ветке моей является носителем… верно?

Это были не мои слова, но они слетели быстрее пули, поэтому я тут же решила, что это спросила я, что я и вправду такая догадливая. Думаю, Петр тоже заметил это, уж очень странный взгляд он на меня бросил.

– Конечно, знаем.

– Брат наш, – внезапно окликнул Петра Мудрейший Андрей. – Мы с братьями направляемся в зал, будь готов и ты. Мы ждем, – после этих слов он развернулся, и все девять мудрейших вышли за огромные двухстворчатые двери.

Петр с минуту посмотрел на меня, на губах заиграла таинственная улыбка.

– Мы будем ждать их, Лизочка, – с этими словами он накинул на голову капюшон. – Прошу, без подробностей. Время пока не пришло и незнание – ее скромный, но щит от опасностей нового мира.

Елизавета хотела что-то сказать, но ту, поймав за руку, остановил Сергей. Их взгляды встретились – Сергей покачал головой.

– Но... – попыталась все же оспорить решение Мудрейшего Елизавета, но тот уже ушел, скрывшись за огромными дверьми. – Сергей, это нечестно!

Сергей лишь усмехнулся, пощекотав куницу по шее.

– Ты не первая, кто говорит мне эти слова сегодня.

– То другое, – закатила глаза волшебница, притопнув ногой, – он твой ученик и все же прекрасно знающий...

– Ты говоришь о Стрельцове, не забывай, Лизочка, – продолжал улыбаться Сергей. – Кстати, надеюсь, он не натворил дел...

– Но ты же подставил к нему Громова... И эту, Эбель...

– Если в Марине я не сомневаюсь, ведь она дочь своего отца, то почему ты так опасливо относишься к Громову?

В этот момент наши с Сашей взгляды пересеклись. Мы честно не понимали, о чем речь, да и стоило понимать?

И все же, как удивительна судьба. Каждый мой последующий шаг, знакомство и вообще решение – все начиналось здесь, в этом огромном, таинственном, древнем замке полиса Руси. Я не знала тогда, не думала о том, что все эти имена, эти люди... В скором будут ближе, чем можно представить.

В конечном итоге, мы покинули огромный, наполненный таинственностью и какой-то толикой правосудия зал, переместившись в небольшой кабинет чуть подальше по коридору. Сергей, стоило нам выйти, тут же свернул в другую сторону и вот, оставшись с одной лишь Елизаветой, мы приготовились к очередному заливанию информацией в наши умы.

Кабинет был заполнен... хаотично книгами разномастных размеров то тут, то там – складывалось ощущение, что те притащили сюда в спешке и они теперь громоздились огромными стопками, занимая и так маленькое пространство. Тем не менее, Елизавета выделила нам по стулу с прямой спиной, а сама села за огромный, занимавший почти всю середину комнаты, стол, на котором, как и всюду были книги, да плюс несколько стопок чистых белых листов, что самостоятельно сортировались, стоило Елизавете постучать по столу палочкой. И они на глазах заполнялись текстом!

– Иллюзионисты, значит, – подал голос со своего места Саша, явно поняв, что от Елизаветы объяснений ждать придётся долго и надо брать все в свои руки. – Этого даже в Гарри Поттере не было! – он сжал в руках приплывшую с въехавшего в кабинет кофейного столика чашку и сделал глоток. В отличие от меня, он нисколько не удивился такому роду вторжению в тихий маленький уголок в этом огромном замке!

Елизавета посмотрела на парня так, словно вот-вот превратит его в настенные часы.

– Иллюзионисты, Александр, – спокойным, отчужденным голосом подтвердила она, опуская глаза на кольца на пальцах – в них явно было нечто важное для нее. – Это особенный вид существ в магическом сообществе. Очень важный, – посмотрела после чего на меня и закивала. – На них держится основа нашего мира – Завеса.

Я также нерешительно приняла приплывшую по воздуху чашку и сделала маленький глоток. На вкус это был чай... Из трав. Там мелиссы, смородины... Мяты листочки...

– Пф, подумаешь, Завеса, – усмехнулся Саша, а я кивнула. То, что звучит странно и не несёт для нас никого понимания о важности естественно вызывает лишь раздражение. – Вы же волшебники – наколдуйте эту Завесу, а то не знаю, все про нее говорят, а мы типа понимать должны?!

– Не всё так просто в нашем мире, как вам кажется. Чтобы создать эту «подумаешь, Завесу» нужны пять стихий... а самая важная и сильная стихия находится лишь в Иллюзионистах.

– Звучит так, словно… волшебники какие-то букашки по сравнению с этими Иллюзионистами, – скрестил на груди руки Саша. – Чем вы хуже? – он явно почуял подвох, пытаясь вычислить то, что не договаривала Елизавета. Очевидно было, что она пыталась немного съехать с темы и вообще...

Елизавета внезапно хитро улыбнулась.

– Мы, Александр, мы... И да, мы ничем не хуже, но мир, который ты знаешь по книгам и мир, который существует – совсем не одно и тоже. В настоящем мире вся магия разделена по магическим сословиям...

– Это что-то типа: «богатые и бедные»? – уточнила я.

– Нет, это что-то типа, русские и американцы...

– Расовое отличие? – переспросила я. Елизавета кивнула. – Тогда на каком месте... э... Иллюзионисты?

– Дело в том, Эмма, что иллюзионистов очень мало на земле. Как правило, они рождаются один раз в пять лет и то, если повезет найти Тот самый алмаз… Сила, которой вы владеете, – неограниченная рамками заклинаний и зелий. Всё, что тебе придёт в голову ты сможешь воплотить лишь взмахом руки, как сталагмиты сегодня...

– Постойте, постойте! – замахал руками Саша, перебивая волшебницу, собравшуюся сказать нечто важное. – Так это... Это и вправду была Эмма? Эмма? Вы серьёзно? – он в шоке уставился на меня. – Вот это да!

Я смущённо потупила взгляд, делая очередной глоток чая. Думала я тогда, что хоть чай меня спасёт от настоящего стыда – уж очень пристально меня разглядывал Саша – для меня это было очень непривычно.

– Да, Александр, эти сталагмиты создала Эмма, – кивнула согласно Елизавета. – А это означает лишь одно – она слишком сильна для обычных иллюзионистов, встречавшихся нам ранее. Ведь ты, Эмма, к тому же... Наполовину волшебница. Настоящий Алмаз.

– Как раз для счастья мне и не хватало иметь дело с размахиванием каких-то железяк! – пробурчала я, отворачиваясь от Елизаветы и Саши. Сжав руки в кулаки, я поняла, что меня трясёт. «Серьёзно? – вертелось у меня в голове. – Серьёзно? Вы, что, издеваетесь? Но ведь… я сама видела эти сталагмиты, сама почувствовала мощь и силу! Такое невозможно создать при помощи каких-то там трюков фокусников, ведь так!?»

– Всё на самом деле не так страшно, – перегнувшись через стол, Елизавета в знак утешения пару раз погладила меня по плечу. – Конечно, я понимаю в каком ты сейчас состоянии в связи с происходящим... Так внезапно всё это обрушилось на тебя, это понятно, но Эмма, ты должна запомнить одно, самое важное – никто и никогда не должен узнать, что ты – иллюзионист. Это очень опасно. Ты, сама пока того не ведая, можешь такое, что легко уничтожишь весь мир стоит лишь пожелать... Твоя сила сейчас – враг тебе самой.

– Погодите, Елизавета, вы сейчас говорите так, словно то, что видел я… Вы меня теперь убьёте? – в ужасе вскочил Саша со стула и тот с грохотом отлетел к двери.

– Боюсь, Александр, вам придётся нести тот же перст судьбы, что и Эмме – знание о том, кто есть на самом деле эта девочка.

– А кто я есть на самом деле? – нерешительно спросила я.

– Боюсь, в современно Магическом мире ты, Эмма... – Елизавета вздохнула, после чего выдала: – Про таких, как ты говорят «перемешанная», полукровная, что означает, что в мире магии ты – маг.

– Что плохого в том, чтобы быть магом? – спросил Саша.

Елизавета еще раз вздохнула, прикрыв глаза, она явно устала от однотипных глупых вопросов.

– Волшебники и маги – разные сословия магического мира, нельзя назвать одних другими – это грубая ошибка и оскорбление. Волшебники, «чистые», их магия касается только чистой материи – силы пяти стихий; маги и ведьмы, чернокнижники, колдуны и так далее – прибегают к двум особым силам – силам земли и черной, запрещённой магии, поэтому они считаются «грязными».

– Но я… я грязная?

– Эмма, ты... Нет, правда, ты в сто раз чище, нежели некоторые из ныне живущих волшебников, ведь тебе подвластна самая редкая стихия, та, которую могут освоить лишь избранные... Ребята, прошу вас, постарайтесь меньше задействовать магию, особенно когда рядом те, кого вы не считаете друзьями. Особенно когда не одни. Будьте предельно внимательны – каждый готов нажиться на редком существе... И, учитывая обстоятельства, из-за которых вы тут оказались, гонка за Эммой началась. Не выдавай своего дара, используй только то, что должен волшебник. Ты – волшебница для всех остальных. Только волшебница.

– Я сохраню секрет Эммы! – на полном серьёзе пообещал Саша и сплел наши пальцы, пожав мне руку. – Ведь так поступают друзья, да?

От неожиданности и искренности этого внезапного заявления мои щеки покраснели, и я тут же поспешила отнять руку и отодвинуться.

Елизавета улыбнулась. Она явно была довольна нами обоими.

– Почему... Почему я должна скрывать, что я иллюзионист, что в этом такого? Зачем за мной гнаться?.. – спросила я неожиданно, словно мне кто-то нашептал этот вопрос на ушко.

– Понимаешь, Эмма, – волшебница встала со своего места за столом. – В Магическом мире сейчас идёт война. Ты должна эта была заметить по... по моей... моей борьбе с моим бывшим учеником, прекрасным носителем стихии огня, я не… В общем, у нас сейчас война, Мир Магии разделился на три лагеря: те, кто борются за Эру Пяти Стихий; тех, кто против разделения магов и волшебников и тех, кто против всего, в особенности доминирующих над миром – людей. Тебе куда опаснее попасться именно к последним, потому что твоя сила сможет уничтожить Завесу и тогда…

– Тогда война выльется в мой мир, мир людей? – в ужасе перебила я.

Елизавета кивнула.

– И хуже того, девочка, ты, кажется, и вправду сейчас самый дорогой трофей, учитывая, как смогла без какой-либо подготовки на столь длинный срок и главное реалистично украсить весь зал сталагмитами... – она сжала губы в прямую линию, а потом неожиданно спросила: – Эмма, что тебя так пугает... В смысле, когда с тебя сняли блок... И ты ушла в себя, что это было?

– Я... – резко остановившись, я сделала глубокий вдох и опустила глаза на чашку, которую поставила на стол – руки сами потянулись ее взять, дабы ощутить хоть какое-то, но тепло, – я попала в свой сон.

– Сон? Что значит сон? – переспросила более ласковым голосом Елизавета, словно боялась меня спугнуть.

– Не сон даже, – тихо вставила я, – а кошмар. Кошмар, который имеет свойство возвращаться, но в последнее время... Он то, что я вижу каждую ночь. Каждую ночь я нахожусь в нем и этот лес, и это одиночество...

– Ты когда-нибудь ощущала во сне, что вроде не спишь и вообще не главная героиня действа? – спросила задумчиво Елизавета.

Я подняла от кружки глаза и сказала:

– Бывало, что мне снилось тоже, что и моим родным. Это считается?

– Оно тебе не снилось, Эмма, – на устах Елизаветы заиграла улыбка, – ты была в чужом сне.

– Что? – вмешался Саша. – Как это в чужом сне?

– Теперь я понимаю слова Максима насчёт тебя, – Елизавета вышла изо стола и подошла ко мне. Ее изящная ручка упала мне на плечо. – Ты и вправду гибель этого мира, а может – спасение.

– Вы же понимаете, что этим вы только вопросов в наших головах поприбавили? – опять вмешался Саша и я наконец посмотрела на него.

– Я начинаю понимать кое-что... Закономерность того, что было со мной...

– И ты правда веришь этому? Всем этим непонятным словам? Это же бред какой-то...

– Но ты ведь поверил им тогда, – заметила я, – чем сейчас ситуация отличается?

Саша отвел от меня взгляд, внимательно изучая книги, явно подбирая фразу, чтобы оспорить мои слова.

– В любом случае, ты должна сразиться со своим кошмаром. Он – дверь к твоей памяти.

– То есть... Это так выглядит магический блок?

– Не совсем, но ты настолько долго была без знаний и памяти об этом мире... Вполне вероятно, что неосознанно создала этот мир... Мир во сне, что не пускает тебя в твоё прошлое.

– Прошлое? Не пускает? Елизавета, как можно узнать о прошлом через сны? Это же бредово звучит...

– С учётом той силы, которая пока дремлет в тебе... Ты можешь путешествовать по памяти не только своей, но и других людей и все это через сны... Ведь сны – наши потаённые страхи, желания и переживания.

Я снова опустила взгляд в кружку, смотря в мутное отражение самой себя. Я вроде бы и понимала, что говорила мне Елизавета, но с другой стороны... Я не принимала это за чистую монету. Не могла. Что-то тут не сходилось, было ощущение недоговоренности.

– И что нам теперь дальше делать? – в итоге тихонечко спросил Саша, наконец что-то для себя решив и внимательно посмотрев на Елизавету.

– Ну, во-первых, запомните – вы обязательно должны попасть в лагерь для волшебников, но не в коем случае никому не говорите про то, что Эмма полукровка... У нее есть некая схожесть во внешности с одной волшебницей... И так проблем будет много, поверьте... Эмма, Саша... Вы должны тренироваться. Особенно ты, Эмма, потому что ты, сняв щит, будешь постепенно возвращать не только память, но и силу, дар... Дар к иллюзиям, и тебе нельзя оставлять развитие этого на самотек, – мы с Сашей согласно кивнули. – Во-вторых, чтобы научиться пользоваться силой, запомни вот что: чтобы начать творить, прежде всего – расслабься, представь, что ты смотришь на пустой холст, а ты художник, замысливший нарисовать океан. Закрой глаза, и расслабляясь, представь этот океан. Тебе не обязательно быть всё время в опасности, чтобы сила иллюзий пришла тебе на помощь – достаточно того, чтобы ты мечтала, мечтала наяву. Главное помни: творить – значит мечтать, мечтать – значит творить. Никаких обдумываний, это не стратегия. – С минуту все помолчали. – И, третье, самое важное и тут Мудрейшие, мое мнение, не правы... Но пока на этом все.

– И всё же, я думаю, вы ошибаетесь, – развела я руки. – Я не могу быть гибелью или спасением всего, ведь... это нереально, я – дочка обычной парикмахерши и слесаря. Мои родители уж никак не могут быть волшебниками, они – обычные, просто люди.

– Иногда гены к ворожбе стихают, Эмма, бывает и очень надолго, но в один момент они возвращаются, – проговорила серьёзно Елизавета, подходя к Саше и кивая на него головой для наглядности.

– Но… Елизавета, сами посудите, вот магия вернулась в мою семью, да так, что во мне две силы магические. Это не странно ли?

– Род, к которому ты относишься, имел... сильнейшего прародителя, что был самой загадочной фигурой среди встречавшихся в магическом сообществе и, полагаю, смог как-то отнять силу у своих потомков до определенного момента. Он всегда делал всё для нашего полиса, он хотел защитить его обитателей от всего. И кто знает, может, он предсказал битву, которую мы переживаем в нашем столетии?

– Вот именно: «кто знает!» – ухватилась я за неточность в словах Елизаветы. Что это за прародитель такой, что лишает деток силы и кайфа быть волшебников?

– Эмма, я правда, будь в моей власти, всё-всё тебе бы рассказала, но Мудрейший настоял…

– Это Пётр-то? – вклинился Саша.

– Да, Пётр – Мудрейший, один из монахов, поклоняющийся богу жизни и смерти, богам солнца и луны.

Мы с Сашей в непонимании переглянулись, от Елизаветы это не убежало.

– Вам и вправду в лагере волшебников многое предстоит узнать. Ох, боги!

– Но мне нельзя в лагерь! – внезапно осознала я. – Мои родители... они… подруга мамы… – начала невнятно я лепетать.

– Эмма, сейчас вы отправляетесь на всеобщий сбор, а меня тем временем ожидает лазарет и целители, – спохватилась волшебница. – Так что, дорогие мои, ноги в руки и бегом – сбор вот-вот начнется, ведь так у вас говорят?! Вам в коридоре, если что, любой из ребят в синих, зеленых, красных или рыжих футболках подскажет дорогу!

Ничего более не добавляя и подтолкнув нас к двери, Елизавета быстрым шагом помчалась по коридору. Нам с Сашей ничего не оставалось, как тоже выйти из этого вдруг ставшего мрачным кабинета.

Мы снова оказались в огромном, таком загадочном коридоре, хотя на этот раз тот был переполнен всевозможными существами. Было шумно, я даже не слышала, что изредка говорил мне Саша и поэтому, как китайский болванчик только кивала и когда нужно смеялась – главное, чтобы он начинал смеяться сам. Елизавета шла впереди нас и изредка оборачивалась, чтобы улыбнуться, но, а так она была сама занятость, говорила со всеми встречающимися на её пути подростками в тех самым названных, кажется, по цвету, футболках – давала напутствия, а также отчитывала таких же ребят, как мы с Саней по возрасту, шатающихся без дела в коридоре и не находящихся там, где им велено – на сборе. Тут я впервые потянулась рукой к Саше, а он потянулся в ответ и сжал мои пальцы в знак поддержки. «Возможно ли так внезапно обрести друга, его веру и защиту – бывает ли, что одно внезапное происшествие сближает так, как не смогли бы год, пять лет и десять?»

Я задумчиво прикусила изнутри щеку и, с широко распахнутыми глазами, наблюдала за всем, что проходила мимо, оценивала обстановку и улавливала малейшие признаки «неизведанного». А тут этого было полно! К примеру, парень с зелёной кожей... Чем не неизведанное? Тут, соглашаясь со своей совестью, меня передёрнуло. Ничего себе! Или вон та девочка с рожками и… О. Мой. Бог – у неё копыта, что за?.. Наши с Сашей взгляды встретились. В его глазах читалось: «Мы не одни. Мы одни из многих».

Я сглотнула и поймала заинтересованный взгляд девушки с тёмными безднами вместо глаз и голубой кожей. Интересно, что она и что это за цветочные узоры на её теле?.. Но мысли долго не задерживались, они будто взрывом разлетелись, и вот я уже вернулась к тому, кем же я являюсь. «Кто же тот основатель: девушка ли, мужчина ли? Чей я потомок? Как, с чего начинать? Как мне узнать, кто я есть такая? Что из себя представляю и почему Мудрейшие не хотели дать мне ответ сейчас?»

Занятая своим мозговым штурмом, я и не заметила, как оказалась в людном зале, буквально вплыв в него вместе с потоком ребят, входящих и выходящих из него. «Интересно, этот зал нужен для балов или таких сборищ, как наше?»

Красивые окна с обеих сторон продолговатого зала, золотое убранство, светлый паркет под ногами и благоухание цветов говорили о многом и в тот же момент – о малом. «Как интересно!»

Мой взгляд скользнул по толпе – все были разные: обычные и отталкивающие, демонические и долговязые, неуклюжие и задумчивые, отрешенные и потерянные дети собрались здесь ради поиска ответов или, как, к примеру, та девушка с татуировкой на лице в виде золотых переплетений какого-то растения, ждущая… А чего? Чего могут ждать не такие… Ну, те, кто знают о магии?

Кто-то меня толкнул, я чуть было не упала носом в паркет, чёртова невнимательность! Но мне повезло – дружеские и крепкие руки вовремя выправили меня, и я оказалась лицом к лицу с Сашей. Я была ему благодарна и улыбнулась.

– Спасибо, – успела лишь сказать я, а потом зал залился голосом Петра, и я закрыла уши руками, щурясь и кривясь в лице – уж очень мощную ноту он взял. Саша схватил меня за руку и потащил вперёд.

Пока мы шли, я, как само собой разумеющиеся, конечно же, занялась разглядыванием лиц различных «детей». Вы не поверите, я увидела девочку-эльфийху и мальчика с меняющимся цветом кожи. Вау! Впрочем, они тоже внимательно разглядывали меня, так что никого не волновало, кто кого переглядит.

И тут я вдруг почувствовала чей-то далёкий и пристальный взгляд и обернулась. На меня смотрело два зелёных глаза, и эти глаза принадлежали парню, явно старшему, чем я. Они светились лукавым смехом, и будто вызовом в примесь с насмешкой. Я закатила глаза и бросила «оценивающий» взгляд. Он был в кольце виснувших на нём девушек, у меня чуть челюсть не отвалилась от шока. Они без устали трогали его, толкали, а также целовали в щёки, а он… ноль внимания. Ничего себе! Тут его бровь изогнулась, а лицо вопрошало «у тебя проблемы?», и я уверилась в том, что он смотрел на меня. Мне кажется или я и вправду горю? Я дотронулась до щёк и ахнула. «О, этого только не хватало! – застонала я. – А где Саша?» – вспомнила я о друге, почувствовав, что мою руку никто не держит.

«Вот что значит выражение: «как статуя», – подумалось мне, пока я украдкой поглядывала на незнакомца, внезапно сообразив, что видела его еще тогда, с Елизаветой и Сергеем. – Ах, какой симпатичный парень! Глаза просто бездна зелени… Интересно, какой он, когда улыбается? Боже, эта девушка стащила с него кожаную куртку!.. – мои глаза округлились. – Но почему он смотрит из всего этого народа лишь на меня, что во мне особенного? Чёрт, может на моём лице грязь? – я стала тереть лицо, отчего должно быть выглядела нелепо. – Но с другой стороны, какая разница смотрит он на меня или нет?»

Я готова была отдать всё что угодно, но его губы, будто читая мои мысли, растянулись в дразнящей полуулыбке!

– Тишина в зале! – громоподобно сказал Петр, и я обернулась на его голос, но всё-таки успела бросить печальный взгляд на зеленоглазого парня, и вновь подошла поближе. Зал так кстати затих. – Хорошо. Послушайте меня внимательно, это касается каждого из вас. На кону ваше будущее… – Сзади него, подметил мой глаз, стояло ещё трое ряженых в темные рясы – интересно, а где остальные?..

Они замерли живыми статуями, пряча руки в длинных рукавах, что держали скрещенными на груди и внимательно нас оглядывали, но явно не видя. Все они, как на подбор, были старыми, с умными, смотрящими в неизведанную истину в глубине нас, мудрецами. «Мудрейшие… и все же... Какие, какие вы, а, Монахи Магического мира Завесы?!»

— Все мы – единое целое, – начал лаконично Петр, добившись внимания. – Каждый из нас по отдельности – может совершить многое, но вместе мы – сила. Мне очень печально то, что познакомился я с многими из вас в такое время. Время большой войны, когда понятие: «дети – невинные существа» не имеет место быть. Когда каждый из вас на счету, когда каждый из вас может как спасти всех нас, так уничтожить. Я хотел бы, чтобы вы помнили, что вы прежде всего те, в чьих руках ваша судьба.

Помните, плохими не рождаются, ими становятся. Помните, какой бы вы не сделали выбор сейчас, вы всегда сможете его поменять, дай вам лишь повод, – по залу прокатился нестройный смех, Петр тоже улыбнулся. – А теперь серьёзно. Мы собрали вас в этом зале не просто так. Оглядитесь по сторонам. Среди вас не просто волшебники, среди вас эльфы, дриады, гномы, вейлы, фейри, кентавры, а ещё и феи, конечно. Нас много, и вы должны помнить – мы едины, потому что мы разные. Помните также, что никто не вправе лишать вас жизней, вы имеете такое же право, как и я, жить под защитой Завесы, влиять на её законы, вы – равноправный гражданин. Но то, что происходит сейчас, когда брат идёт на брата, когда за то, что вы не владеете искусством ворожбы при помощи сопроводителя и за это вас лишают прав, и даже убивают – не выход.

Пока вы дети, пока в ваших руках, можно сказать, будущее, мы хотим, чтобы вы помнили – если сила есть, ей не обязательно быть под контролем какого-то там предмета. Вы можете быть полукровками, вы можете быть чистокровными, но все вы – те, кого когда-то обещали защитить Пять стихий. Какой бы там не была война, зло должно быть наказано, не молчите, ведь от любого вашего слова может зависеть чья-то жизнь или ваша же. Вы можете доверять нам, хотя я и понимаю, что в такое время, как сейчас многие считают, что каждый – сам за себя, и пока таких людей большинство, мир и рушится. Единство – вот то оружие, что некогда смогло создать наш полис, выстоять его против Тьмы. – Петр замолчал, давая время подумать. – А теперь к сути нашего сбора. Многие, наверное, уже слышали про некий «лагерь волшебников» и многие задались вопросом, могут ли попасть туда дети фейри или гномов? Да, могут. И обязаны. Защита детей – превыше всего, даже нашей жизни и мы, Мудрейшие, заявляем – «нет» разделению по расам, «да» – единству. И, поэтому, каждому в этом зале, за его пределами, тем, кому нужна защита – стоит того пожелать... и дорогу ему укажет упавшая звезда. А теперь, если вопросов нет, в зале должны остаться дети, чьи дома находятся за границами Завесы. Прошу вас, дети Магической завесы, покинуть зал.

Зал резко двинулся в сторону двери, а Петр всё продолжал и продолжал говорить про то, чтобы уходящие были осторожными, но в наступившем хаосе его никто не слушался, да и стоявшие по углам ребята в разноцветных футболках не шибко-то справлялись...

– Лагерь... Да и нет... Защита... Звучит, звучит как... – пробурчала я себе под нос, – я что, должна уехать от родных?

– Ну, можешь сказать им, что типа в школе объявлен обязательный поход на всё лето – билеты оплачены и отказаться нельзя, – предложил появившийся Саша.

– Да, но я уже как бы имею планы остаться в городе и мамина подруга... И какой лагерь вообще, это же смешно и... Ты откуда тут? – обернулась я на него, силясь понять то, что услышала, то, что поняла – лагерь волшебников, поездка, звезда, что укажет путь... Я и вправду должна пойти туда, не знаю куда? Но зачем? Не проще просто... Ну там дать инструкцию и отпустить домой?!

Да, в тот момент я ещё не понимала, что произошло. Я просто думать-то не хотела. А надо бы, ведь тогда бы... Ведь может все выстроилось иначе?

– Да я стоял вон там, – он показал на место у стены, скорее даже – на парней, что стояли там и над чем-то задорно смеялись. – А потом заметил, что ты появилась. Я тебя потерял…

– А куда ты пропал? – удивилась я, точно припоминая, как мы шли рядом друг с другом.

– Да так… – он посмотрел куда-то вбок и добавил: – В общем-то, всё понятно. Петр говорит о нашем путешествии... В лагерь!

– А ты уверен, что это правда? – засомневалась я, проглатывая ком в горле.

– Что именно, подруга?

– Всё это… – обвела я взглядом зал, пытаясь устоять на ногах и вот удивительное – он понял.

– Ну, вряд ли сон. Успокойся, всё будет в порядке. Я ведь тоже, как и ты, нахожусь здесь и поверь мне, Эмма, я настоящий и это не выдумки, хотя... Может лучше бы были они...

– Вообще-то я спокойна! – я отвернулась от него, вздёрнув подбородок. Изображать гордость никто не отменял – я же девочка, какая логика?

– То и видно, – хохотнул Саша, хлопая меня по плечу. Он явно сообразил. Опять.

Продолжая изображать из себя неприступность, я пробежалась беглым взглядом по оставшимся ребятам в зале – они были простыми, такими же неловкими, потерянными и просто... обычными, как и я. Забавно, что нас всех свело в этом замке одно простое обстоятельство – мечта детства, которая стала явью. Но было ли в ней что-то светлое... Сейчас?

– А теперь насчёт вас, внезапно очнувшимися волшебниками... – сказал наконец Мудрейший Петр и в зале стихло так, как будто на нас наслали какое-то заклинание, но этого не было – мы просто наконец осознали, что мы здесь и этот старец... Он... И этот замок... Все это точно больше не сон.

Глава 4. Поиск идей

‒ Дорогие мои, сейчас я обращаюсь к тем из вас, кто впервые оказался так далеко от дома – за границей Завесы, в одном из древних полисов мира, его столице – Колдиненте. Я понимаю, как сложно принять ту непростую правду, что выпала на вашу долю, – спокойным голосом начал Пётр. Было ощущение, что сейчас в его словах присутствовала некая магия – и мое тело пыталось сопротивляться напору, который становился сильнее от слова к слову. – Мы, Мудрейшие великого полиса, понимаем, как сложно принять о себе самый наиважнейший факт – вы волшебники. Дети, которые наделены магией – силой, которой без должного ухода, можно уничтожить не столь себя, как окружающих.

Пётр сделал шаг вперед, остальные ж его братья продолжали тенью стоять по стеночке, совершенно не шевелясь – было ощущение, ну по крайней мере у меня, что они даже не дышат!

На устах Мудрейшего заиграла добродушная улыбка, которая словно дарила свет в этом зале, забирая темень из каждого уголочка мыслей притихшей толпы.

– Я хотел бы, чтобы между вами с нами было доверие – доверие, в котором мы вместе сможем отправиться в неизведанные поля, сокрытые порталами и заклинаниями фей – туда, где каждый из вас постигнет свое истинное «я» и вы сможете принять то, во что сложно поверить вам сейчас.

Очередная пауза, в которой я увидела краешком глаза, как открывается слегка большая дверь и в зал протискиваются двое – невероятной красоты девушка со светлыми, словно само золото, волосами – она провела белоснежной ручкой по испачканной рыжей футболке, скривилась в лице и посмотрела назад, на юношу, что появился следом. Долговязый, темноволосый… глаза светлые – но я не была уверена, какого они оттенка – но то, что светлые это точно. Он был более стандартен, нежели девушка с ним. И я не могла понять почему… явно дело было в невероятной походке, манерах и воздушности в девушке – было в ней что-то опасное. В этом я была уверена.

Покачав головой, я вернула свой взгляд на Петра – все же некрасиво пялиться на людей, согласитесь. Понимаю, что есть в ком-то что-то невероятное и дух захватывающее, но не забывайте, что, если вы видите это «невероятное», не значит, что и человек тоже – он вообще может подумать, что вы его страшным считаете. А это такое себе, неприятное – по себе знаю.

– …мы отправимся за тридевять земель, где спрятан лагерь, в котором лучшие из лучших будут обучать вас основам колдовства, никаких опасностей…

«Да, точно самое я где-то уже слышала», – пронеслось у меня в голове и тут меня озарило. Погодите, лагерь?

Поймав мой озадаченный взгляд, Саша с ухмылкой сказал:

– Такими темпами ты все-все прослушаешь, – он потрепал меня по голове, получив в ответ нахмуренный взгляд, – так уж и быть скажу – кажется нам предстоит… дорога за тридевять земель, пересекая горы Змея Горыныча… – глаза у меня, наверное, превратились в блюдца, ибо далее Саша сказал: – про Горыныча шутка. А так… про тридевять земель Пётр говорил.

– З… зачем? – все что я могла сказать. Хотя я уже поняла, что что-то там про лагерь я слышала, когда пялилась во все глаза на ту светловолосую красавицу в испорченной футболке и считая, что та ее нисколечко не портила.

– Эмма, – вздохнул Саша, – кажется, мы явно не вернемся домой…

– Что? – вырвалось у меня, да так громко, что все собравшиеся услышали и стали озираться, искать того, кто это тут тишину нарушает.

Взгляд Петра тут же нашел меня среди не такой уж большой толпы, как можно было бы подумать – человек сто… может чуть побольше… я не считала. Так вот, глаза Мудрейшего и мои встретились – в тот момент я почувствовала, что он улыбается – казалось, что он хотел мне многое сказать и одновременно предупредить. Я потупилась, истолковав его взгляд правильно и он, незаметно кивнув, продолжил свою тираду:

– Самое сложно, что произойдет в ближайшие пару дней – ваш самовольный уход из дома. Поясняю: за эти пару дней вы должны будете сделать выбор – готовы ли вы рискнуть и посвятить себя миру магии или остаться дома, навлекая опасность не столь на себя, сколь на близких.

Как только вы сделаете выбор, в назначенный день (стоит отметить, для каждого из вас он – разный) к вам явится один или двое из ребят, прибывших в эту залу, пока мы с вами говорили.

Руки Петра поднялись, словно обнимая всех нас, но указывая назад – к двери. Все собравшиеся в зале дети, словно по команде, обернулись и встретились взглядами со стоящими у входа такими же подростками – только они были в тех футболках, обозначающих их как жителей этого полиса и помощников в Главном замке.

И хотя все мы были просто людьми, ощущение было, что мы разные абсолютно во всем. Мои глаза снова нашли тех двоих – как такая красавица и такой, при первом взгляде, обычный юноша могут быть вместе?

Светловолосая красавица улыбалась, рассматривая нашу толпу – ей нравился производимый их командой эффект. Было ощущение, что их столько же, сколько и нас.

На каждого неопытного свой наставник?

Затем огромные дубовые двери в очередной раз распахнулись и на пороге появился тот невероятный красавец с зелеными глазами в синей футболке. Мне почему-то казалось, что его заставили надеть ее.

– Эти ребята такие же, как и вы – волшебники. Задача каждого из них – ваша безопасность и возможность получить ответы на распространенные вопросы новичков. Они помогут, они направят, они научат… Доверьтесь друг другу.

Стоявшая рядом с нами невысокая девица с рыжими локонами усмехнулась. Но эта усмешка явно была нервная – кажется, ее не столь сильно убедили слова Петра, что она будет в безопасности рядом с такими же… детьми, по сути.

– Эмма, – внезапно дернул меня за локоть Саша и я нерешительно перевела на него глаза. – Нам нужно уходить.

– По-почему? – озадачилась я. Глазами я видела, что Пётр еще не закончил – там явно еще было много-много информации, почему же мы должны идти?

Многозначительно стрельнув в сторону заинтересовавшимися нами мальчишками, Саша снова дернул меня за локоть, и я двинулась за ним.

– Мы должны идти. Мудрейший Андрей сказал мне, что мы… мы первая четверка, ибо среди нас… – очередной многозначительный взгляд, но уже в мою сторону. – И к нам нужны другие условия. Что-то связано с… родителями. Твоими.

Я снова попыталась найти глазами красавицу с золотистыми локонами – но той внезапно не оказалось среди толпы волшебников, которые начали смешиваться с нами, внезапно обнаружившими в себе магию – кажется, они знали к кому подставлены?

Мы оказались в коридоре, но тот был абсолютно пуст – позади был слышен доходивший эхом из залы голос Петра, а впереди ни души.

Я посмотрела на Сашу с недопониманием.

– Не смотри на меня так, будто я решил неудачно пошутить, – тут же пошел в атаку Саша, также озираясь по сторонам. – Мудрейший Андрей сказал выйти. Мы и вышли. Дальше вопросы не ко мне.

– И уж тем более, – начала закипать я, пытаясь поймать суть речи Петра за дверью, – не ко мне.

– Ты-то здесь причем? – спросил Саша, да голос его эхом прокатился по коридору.

– Хороший вопрос, – упала Саше на плечо руку и тут же перед нами с невероятно доброжелательной, прям глаза щепало, улыбкой появился тот долговязый юноша, что был с той девушкой!

Только на нем уже не было той рыжей футболки. Одет он был модно, хотя некоторые элементы его обувки вызывали у меня вопросы. Ну типа… обувь… и брюки… ведь парни его возраста сейчас любят джинсы, верно?

Я бросила взгляд на Сашу, дабы убедиться – и да, тот был в темно-синих джинсах, а на ногах красовались кроссовки найк. Но вот этот неизвестный юноша… на его ногах были туфли! Причем очень качественные, аккуратные – не помню, чтобы видела такие хоть на одном встречавшемся мне молодом человеке на улице. Что-то странное… правда? Или я тупо придираюсь к чьему-то вкусу в одежде?

Саша недобро посмотрел на упавшую ему на плечо руку.

– Ты кто? – без лишних предисловий спросил он, продолжая оценивающе пялиться на пришельца.

– Точно, – словно издеваясь над Сашей, юноша щелкнул тому перед носом пальцами и над теми сверкнули синие огонечки, – я совсем запамятовал. Я – Филипп Громов. Прошу любить и жаловать…

Мы продолжали пялиться на него. И это не убежало от юноши.

– Боже, да я ваш… наставник. Вернее будет, сопроводитель до тридевять земель… но наставничество мне более по душе, – продолжил жизнерадостно тараторить он, все также не убирая руки с плеча Саши, что сильно нервировало последнего. У меня складывалось ощущение, что этот Филипп тупо стебется над Сашей – и тут дело было и в его росте и вообще подаче себя Сашей. – В любом случае, я уверен, у вас есть куча вопрос, а у меня… – он сделал драматичную паузу, – есть на них ответы, – он еще рукой забавно качнул.

– Знал бы, что нас выставят из-за этого клоуна… – пробурчал Саша.

– Он хоть и ведет себя как шут, – встрял в диалог новый голос – красивый, как перезвон колокольчиков, – но он и вправду один из лучших волшебников.

Поправив аккуратно собранные назад волосы, тем самым открывая прекрасное сердечком личико, перед нами предстала та самая красавица в чудесном белом сарафане, на который была накинута странная накидка. Я бы сказала мантия – она хоть и была прозрачная, сплошь цветастый узор из белых нитей на прозрачной ткани, но это была явно не шаль.

– Марина, душенька… – широко улыбнулся Филипп, убирая наконец руку с плеча Саши и потирая руки. – Я думал, ты там утонула…

Девушка не подала и виду, задело ли его замечание ее или же нет, она простодушно заметила:

– Не переживай, без тебя на дно прекрасное никто не уйдет.

Филипп хмыкнул, оценив меткий выстрел и сказал:

– Действительно, прекрасным девам уходить на дно морское и без такого красавца… что-то я совсем не подумал, – почесав демонстративно подбородок, он резко выпрямился и всю игривость как рукой сняло: – я бы сказал «ну что же, детки, теперь мы будем вам в головушки вдалбивать правду матку», но это скучно. Марина?

Взгляд красавицы соскользнул с Саши на меня. Она внимательно осмотрела меня – больше всего ее взгляд завис на моем лице – предполагаю, дело в моем родимом пятне.

– Правила всегда «скучно», – подтвердила в итоге она миленьким голоском. – Но, предположим, без них мы бы сейчас здесь не стояли и вообще…

– Ты просто очаровала его, так бы здесь сейчас был Стрельцов, – закатил глаза Филипп. – Поэтому, не говори мне про правила.

Мы с Сашей осторожненько подошли друг к дружке. Какие же они странные!

– Ну, Фиииил, опять все Стрельцову – это нечестно, я тоже хотела… почему нет? Тебе одному что ли с иллюзионисткой быть…

Тут они оба призаткнули рты. Филипп поднес к губам палец, Марина же спрятала губы за двумя ладошками. Они стали оглядываться – но в коридоре, как и пару минут назад, никого не было. Они расслабились.

– Все время забываю, что это тайное! – извиняющиеся посмотрела на меня Марина.

– Поэтому они и не хотели тебя, – заметил Филипп, внезапно оказавшийся между нами с Сашей и укладывая уже свои руки нам обоим на плечи. В этот раз Саша тут же ее скинул и отодвинулся – очень демонстративно. Я же откашлялась в ладошку, и юноша все понял.

Марина покачала головой и тут же резко развернулась в сторону Саши:

– Меня зовут Марина Эбель, – она протянула изящную ручку к лицу Саши. – Я буду сопровождать вас в лагерь за тридевять земель. Прошу вас, любить и жаловать. Я – сирена. Так как все мы знаем, что среди нас есть маг… то было решено, что еще один не помешает, дабы помочь разобраться…

– Да, сюда Стрельцов больше бы подошел… – скрестив на груди руки, заметил Филипп, когда увидел, как Саша с удовольствием пожимает ручку Марины и та нежно улыбается в ответ.

– А ты, – обернулась на меня Марина, – Эмма, верно?

«Гордеева, верно?» – пронеслось у меня, и я даже обернулась назад – но там никого и ничего не было – пустой, ярко освещенный коридор с бесконечным красным ковром на полу.

– Верно, – в итоге пробурчала я, нерешительно хватая ручку красавицы и пожимая ее. Та была теплой и приятной на ощупь – ну, я там подумала, раз она сирена, то может и руки у нее такие себе…

Девушка лучезарно улыбнулась, в очередной раз задерживая взгляд на моем лице.

– Надеюсь, мы подружимся.

– Не верь ей, – вставил Филипп, скрещивая за затылком руки вместе, – она с виду такая милашка в самом начале, а на деле та еще сирена…

Получив по правой ноге каблуком, юноша заскакал на одной ноге под переливающийся как звон колокольчика смех Марины.

– Ненавижу тебя, Громов! – сказала это Марина, но это звучало совсем не обидно – скорее иначе. Она не хотела задеть его, да и он не задел ее. Кажется, эти двое были…

– Вы пара? – опередил меня Саша.

Смех прекратился, прыжки тоже.

– НЕТ!

– Еще чего! – хором воскликнули они.

– То есть… мы друзья… мы названные брат и сестра… не более…

Мы с Сашей переглянулись.

– Мы просто хорошо дружим! – уточнил Филипп, поняв наши взгляды. – Лучшие… лучшие друзья… так же у вас сейчас называют общение между девушкой и парнем… э-м-м…

–… без романтического контекста, – окончила уверено Марина и еще кивнула зачем-то.

– Да, конечно, – согласился Саша, но продолжал подозрительно смотреть на ребят. Но через секунду плюнул и отвернулся, заинтересовавшись висевшей картиной чуть поодаль.

– Я все же… – внезапно подала голос я. – Все же не понимаю, почему мы были выставлены из зала… из-за вас?

Филипп отрицательно покачал головой.

– Если бы, такой чести разве кто-то из взрослых… – недоговорив, Марина добавила: – Тем не менее, мы тоже одна из причин. Мы познакомились. А теперь мы должны узнать, когда и как мы отправимся за тридевять земель в лагерь… и это ответишь ты, Эмма.

«Знание… и способы… забавно… ты-то?!» – я снова обернулась назад – но снова никого. Боже, чей это голос? Кто это сказал?

– Что-то не так? – переспросила Марина, озадаченная моим поведением.

– Нееет… – протянула я, сравнивая интонации голоса и понимая, что это явно была не Марина. Но кто тогда? – Идемте?!

Вместе с Филиппом и Мариной мы добрались до северной части замка. Думаю, если бы не они – я обязательно бы потерялась во всех этих коридорах-лестницах. Но замок был такой красивый, даже несмотря на то, что тем явно давно не пользовались и он зарос пылью и грязью. Глаз радовался, впитывая малейшие его детальки – казалось, весь этот замок пропитан историей, очень древней, очень невероятной и такой… живой.

Здесь, далеко от уже обжитой части замка, находились бывшие конюшни и небольшой парк, который разделял замок на две части, и чтобы попасть в северную его часть, ты обязательно должен был пройти мимо заросших мхом скульптур и давно неработающего фонтана, бассейн которого обжили какие-то маленькие животные с большими ушками – они совсем нас не боялись, продолжая нежиться в своем укромном месте под статуей Нептуна.

Марина помахала зверушкам, проходя в опасной, на мой взгляд, близости от бортика фонтана, где бесились двое из загадочных животных. Завидев красавицу, они перестали бегать и забавно зашевелили ушками, явно приветствуя ту.

– Что они такое? – шепотом спросила я у идущего рядом Филиппа, хотя изначально думала, что рядом со мной Саша.

Тот посмотрел на меня, затем на зверушек и с улыбкой сказал:

– Это Гримы, – сказано это было очень добродушно, но почему-то по коже прошелся озноб. – Они не столь опасны, как их описывают, – он поймал меня за талию, словно опасаясь, что я грохнусь в обморок. – Сейчас, пока дневное время, гримы любят превращаться в маленьких лисят с большими ушами и играться между собой… но ночью…

– Погоди, гримы… это что-то типа… демонов или что? – вклинился Саша, внимательно изучавший с виду безобидных темненьких зверят в бассейне, влюбленно провожавших взглядом Марину.

– Гримы – хранители кладбищ. Встретить их ночью – плохой знак. А если они еще звонить в колокола будут… – тут Филипп передернул плечами. – Но в замке они не несут вреда. Ночью их обычно здесь нет… просто пока замок пустовал, он стал чем-то на подобие кладбища, ибо последний правитель умер в его стенах…

– Не стоит пугать деток гримами, – звонко рассмеялась Марина, – они просто маленькие потерянные животные. Не более. Призраки. Но такие душки…

Судя по тому, как те чудесные зверьки смотрели ей вслед – любовь была взаимной.

Саша и я встретились взглядами – кажется, этот мир был не таким радужным, как можно представить по началу. Хотя какое там радужный, с учетом того, что с нами двумя уже успело произойти за это коротенькое время.

Марина по-хозяйски распахнула огромные дубовые двери, ручки которых были в виде каких-то существ. Заскрипев, двери двинулись вовнутрь, и девушка поспешила туда же.

Бросив еще раз взгляд на гримов, я подняла глаза к небу – то заволокло серыми, не предвещавших ничего хорошего, тучами. Но тучи были такими пушистыми, прямо невероятные – казалось, что те были живыми.

– Идемте внутрь, – сказал Филипп, подталкивая меня. – Становится ветрено.

– Типичная для Петербурга погода, – ничуть не смутилась я. – Поэтому у меня с собой был… зонтик… о мой бог, где мой зонтик?

Саша подхватил меня под правый локоть, и они вместе с Филиппом затащили меня вовнутрь.

В конюшнях и вправду было намного теплее. Свет здесь был теплый, словно ласкающее утром солнышко – только от конюшен осталось одно лишь название – да, там были какие-то намеки на стойла для лошадей, висели предметы для ухода за теми, сено даже было. Вот только лошадей здесь не было. Зато здесь были совершенно иные животные и, что говорить, приспособления для путешествий.

Около одной кареты, которая переминалась с одного колеса на другое, склонившись над окошком была Александра – она что-то быстро говорила, на губах то и дело появлялась улыбка. Собеседником был никто иной как Сергей, но в отличие от Александры был хмур и очень внимателен. Улыбку же на лице женщины вызывала куница на плечах волшебника, что строила милые мордашки, стараясь развеселить женщину, пародируя хозяина.

Еще чуть дальше, мужчина и женщина в длинных одеяниях отчитывали молодую девушку, которая молча плакала, смотря на тех грустным взглядом – было ощущение, что она видела их в последний раз.

– Эльфы, – вздохнул Филипп, качнув головой. – Бессердечно.

Я поняла, что он тоже посмотрел на этих невероятно холодных мужчину и женщину. Значит, то были эльфы? И как положено, я заметила остренькие уши всех троих, стоило только захотеть – как говорится.

– А вот и вы… – внезапно появилась перед нами Александра, закусывая нижнюю губу, явно стараясь скрыть навеянное куницей веселье. – Я думала, мне придется идти за вами!

– Александра, нам как сказали, так скоро мы и пришли, – отозвался Филипп.

Женщина удовлетворительно кивнула. Стоявшая чуть поодаль Марина закатила глаза – она явно недолюбливала эту женщину. Это было видно по ее поведению и том, как она старательно громко фыркнула.

– Эбель, – почтительно кивнула Александра, совершенно не замечая пренебрежительный взгляд в свою сторону. – Рада, что все же именно вам пала честь стать одной из первой четверки.

– Не сомневаюсь, – сказала Марина, но по голосу было очевидно, что она уж очень не верит словам Александры.

– Так что вы должны нам сказать, забрав нас с общего собраниям? – решил вмешаться Саша, пока не случилось чего такого. Мы тогда еще не знали, что ничего случиться не может, ведь Марина считалась одной из наследниц сильного волшебника, несмотря на то, что была полукровкой.

– С учетом некоторых особенных обстоятельств, ваше перемещение в лагерь за тридевять земель состоится позже и не иначе, когда мы решим одну проблему.

Все трое уставились на меня.

– Я не могу в лагерь… – все что я сказала.

Взгляды Марины и Филиппа пересеклись – они будто знали, что я так и скажу. Меня это возмутило!

– В смысле, не то, чтобы я не хочу… – Филипп изогнул бровь, явно вопрошая меня, а так ли это, – просто… просто как вы представляете это?

Слово взяла Александра:

– Мы появляемся у тебя дома…

– Ни в коем случае! – почему-то повысила я в ужасе голос.

– Тогда какие у вас идеи, Эмма? – совершенно серьезно спросила она.

Забавно, но в тот момент я действительно боялась подругу мамы намного больше, чем какое-то путешествие за тридевять земель. Блин, я словно в сказке очутилась… Тридевять земель!.. Надо же!

Александра резко оказалась прямо передо мной. Указательный палец коснулся моего виска – перед глазами промелькнули воспоминания, наполненные фигурами, лицами. Палец исчез с виска, и я чуть не грохнулась на землю, но меня вовремя поймал Саша, укоризненно поглядывая на волшебницу.

– Я так и думала, – усмехнулась волшебница, – ты изначально в их капкане. Ты можешь оказаться вне дома?

Еле соображая где я, я нерешительно кивнула:

– Если возможно изменить прошлое.

– Это не проблема, Оракул может изменить фразу, идеи… что ты хочешь поменять?

Я в шоке уставилась на волшебницу. Она была настроена решительно – очевидно, она и вправду не поняла моего сарказма.

– А это возможно? – спросила я вслух.

– Нет ничего невозможного, кроме трех важных запретов, – пожала плечами волшебница и Филипп с Мариной кивнули. Я не совсем поняла про запреты, но что-то в ее голосе убедило меня.

– Поменяйте мое желание остаться на «я тоже еду».

Волшебница кивнула, на губах появилась улыбка.

– Тогда подселенный к вам Марионетка не заметит изменения, и мы сможем забрать тебя без вмешательства миротворцев, а твои родители останутся в безопасности… и неведении, – тут она почему-то недовольно наморщила лобик. – Но раз они так настаивают… Хорошо, Эмма. Когда ты окажешься дома – ты должна будешь быть готова к изменениям.

Я хоть и кивнула головой в знак понимания, но в тот момент я так, честно говоря, и не поняла на что на самом деле подписалась и что меня ожидает дома. Меня волновало лишь то, что рядом с моими близкими каким-то образом была… или был… непонятный такой субъект под названием «марионетка».

– Марионетки? – переспросила Александра. – Я думала, тебе уже сказали, кто они и почему тебе нужно держаться от них подальше.

Только спустя секунду я поняла, что задала вопрос и Александра тут же на него ответила.

– Да, но…

– Эмма, тебе недостаточно было того, что тебя сегодня чуть не убил один из них?

Вспомнилось, как сложно было шевелиться, как каждый вдох отдавался болью и эти глаза… такие ненормальные и потом тот первобытный страх…

– Я просто… – потупилась я, и почувствовала, как мою руку сжимают теплые пальцы – бросив взгляд в сторону, я увидела, как искренне улыбается мне Саша – в тот момент он понимал меня как никто другой.

– Ладно, не будем о плохом. Времени у нас немного, – резко сменила тему Александра, похлопав в ладоши – и перед ней из воздуха упала длинная прозрачная шкатулка, которую она тут же подхватила и распахнула крышку.

Внутри лежали необычные железные палочки. Примерно такую же я видела и у Елизаветы, когда она сражалась со своим бывшим учеником – только эти были проще. На них не было тех извилистых зелено-синих линий, словно проев по той свои пути.

– Что это? – спросил озадаченный Саша, когда Александра изящным движением руки в воздухе притянула к нему одну из палочек.

– Это то, чем обладает каждый волшебник.

Марина и Филипп согласно закивали, доставая кто откуда свои палочки. И те тоже были железные, но опять же таки с побегами определенного цвета по всему корпусу – и тут был золотой и зеленый оттенки.

– Стихии, с которыми граничат наши силы, – понял мой вопросительный вопрос Филипп, демонстрируя свою палочку. Та была длиннее той, что Александра дала Саше, изящнее и, что главное, эти невероятные золотые побеги – они будто отражали всего его – Филиппа, но я не могла понять почему я так подумала. Вернее, кто-то сказал мне «он дух».

– Эти побеги… это стихии… но еще… эта палочка принадлежит только тебе? – спросила я.

Филипп кивнул, немного удивленный моим вопросом.

– Как та, что летает прямо перед тобой, – улыбнулся он, указывая пальцем мне за спину.

Я обернулась и встретилась глазами с тонкой изящной палочкой.

– Возьми ее, – посоветовала молчаливая Марина. – И ее никто кроме тебя не сможет тронуть.

– Так вот почему вы не дали ее из рук в руки? – спросил Саша, рассматривая свою пустую палочку.

– Именно, – подкидывая шкатулку в воздух, кивнула Александра. Шкатулка испарилась и Александра похлопала в ладоши, словно стирая с тех пыль.

Нерешительно протянув к палочке пальцы, я осторожно схватилась за ее тельце. На ощупь она оказалась теплой – хотя я думала, раз она создана из металла, то должна быть холодной – но этого не было. Пальцам было приятно держаться за нее, и она совершенно не была тяжелой, как можно было подумать.

– Из чего она сделана? – спросила я, заключая палочку в свои пальцы и тогда та вспыхнула и послышался хруст.

Разжав пальцы, я в ужасе заметила трещинки на тельце совершенной новой палочки – боже, я сломала ее!

– Ничего себе, – вслух выдохнула Марина, – да ты даже не колдуя имеешь первый уровень!

– Ч-что… я не сломала ее? – чуть ли не плача произнесла я.

– Нет, – поспешила успокоить меня Александра и вместе с Мариной они подались вперед. Заметив Марину, Александра отступила, и та тут же оказалась прямо передо мной.

Скрывать не буду, Марина была невероятной красоты девушка и плевать, что она сирена и я знала о сиренах из книжек и фильмов и те описывались опасными монстрами глубин. Стоявшая передо мной красавица не выглядела опасной, скорее очень милой и добродушной, хотя с такой красотой могла бы быть и настоящей стервой.

– Эмма, ты не сломала ее, вовсе нет, – она искренне мне улыбнулась, осторожно укладывая на мое плечо свою изящную теплую ручку, – ты просто сделала ее… как бы... полностью своей. Эти трещины, – осторожным ноготком она провела по одной из них, – в определенный момент могут наполниться светом и будут наполняться с каждым новым уровнем. Я бы сказала, что ты имеешь невероятную силу.

Филипп, в очередной раз разместив на Саше свою руку, согласно кивнул. Саша посмотрел на того с удивлением, но ему, судя по всему, было уже все равно, что Филипп расположил свои руки на нем.

Наверное, между ними двумя уже появилась какая-то ниточка к дружбе.

Я перевела нерешительный взгляд на Марину, и та лучезарно улыбнулась – я попыталась в ответ, но это было сложно, с учетом того, что я все еще боялась, что сломала вверенную мне волшебную палочку.

– Ну же, поверь мне, – сказала Марина. – Ничего плохого не случилось. Верно?

Шмыгнув носом, я согласно кивнула.

– Вот и славно.

Приобняв меня за талию, Марина развернулась на Александре.

– Думаю, ребята готовы вернуться домой. Вернее, Эмма... – она бросила изучающий взгляд на Сашу. – Этого можно оставить у Филиппа. А дальше по плану. Когда мы тебя можем забрать?

– Я… я буду в Перми… может… через две недели?

– Две? Не слишком ли большой срок? – воскликнул Филипп.

– С учетом того, что у ее семьи появился шпион Кукольника… думаю, стоит дать девочке время, – сказал решительный голос и перед нами предстала Елизавета в черном костюме, более похожий на спортивный. Светлые волосы были собраны – на лице не грамма макияжа, хотя женщина продолжала быть невероятной красавицей.

– Эмма, через две недели, когда ты окажешься подальше от марионетки, – начала Александра.

– Ровно через две недели, когда всё, что произошло сегодня, покажется сном, – продолжила Елизавета.

– Ты помчишься на поезде домой, но свернешь, – подхватила Марина.

– И мы вместе окажемся в Зачарованном лесу, – окончил Филипп и все четверо коснулись моих плеч и тогда…

…Тогда открылась дверь. Обутая в безразмерную футболку с Джаредом Лето передо мной предстала Кира, оценивающе меня оглядывая с ног до головы.

– Маааа, – как только я прошла проверку-сканера, Кира тут же закричала на весь дом: – Жива твоя старшая дочка, просто разучилась телефоны брать. Я же говорила.

После чего она показала мне язык и демонстративно прошла в свою комнату.

Я обернулась назад, на секунду засомневавшись, но там ничего и никого не было. Боже, что это только что было… моя голова…

– Слава богу тебя не было на той улице! – появилась из кухни мама, а следом ее подруга, та самая, с которой я должна была остаться – что-то внутри меня перевернулось, сердце сжалось, но я постаралась не подавать виду и улыбнулась.

– Я просто заплутала… и не ходила в библиотеку…

В глазах мамы потеплело, она явно успокоилась.

– А я говорила тебе, Карина, что с Эммой никаких проблем. А ты как всегда…

Мама согласно кивнула.

– Я рада, что все хорошо, что хорошо кончается, и мы спокойно завтра поедем к моей сестре. Но Эмма, – я видела, что ей есть что мне сказать и покричать тоже хочется, но так как у нас были гости – она была сама невинность. – Телефон тебе не для красоты.

За спиной хлопнула входная дверь.

– Проверь вещи еще раз. Ты все взяла?

Я распахнула рот от неожиданности. Вещи? Проверить… что? И тут я посмотрела на тетю Марьяну и что-то подсказало мне, что стоит быстро ретироваться к себе и притвориться, что ничего необычного не происходит.

– Да, сейчас…

Только оказавшись в своей комнате, да наедине с собой, я внезапно осознала, что что-то действительно не так – и это не так – чемоданы на моей постели и в одном из них, аккуратно посверкивая в лучах солнца, лежала она – моя волшебная палочка.

«Она из адамантия, красавица просто…» – в очередной раз услышала я тот, чужой голос. «Начинается веселье, да, Эммочка…»

И смех.

Глава 5. Заминка

Когда мы приехали в Пермь – первым своим делом, что я сделала, так это напялила на голову капюшон безразмерной толстовки, глаза закрыла огромными солнцезащитными очками и при всём при этом старалась всячески не привлекать внимания, но все мои старания были тщетны – на меня то и дело с усмешками и недоуменными взглядами поглядывали прохожие. Когда я пару дней назад вернулась и обнаружила на своих вещах ту невероятную, потрескавшуюся от моего прикосновения, волшебную палочку – я испугалась. Мне всюду чувствовались и виделись самые что ни на есть – Марионетки – хотя, если быть честной, я даже не представляла, как они выглядят – но видеть и бояться – я боялась.

Продержаться, правда, с этим всем шпионажем получилось лишь около тридцати минут после выхода на улицу в первый же день. Пока мама и её сестрица шатались по магазинам, мы с папочкой стояли на солнцепеке и пришлось всё это снять (не без папиной помощи), ибо я превратилась не в лицеприятную лужицу на асфальте.

Чуть позже, когда мы ехали на квартиру тётки, я поняла, что выглядело моё «слиться с толпой» нелепо и ну, если кому-то захочется найти меня, так он найдет в любом случае, даже если я поменяю кардинально внешность, ведь так? Да и в поезде было все… нормально… да?

Кира, как только мы прибыли на вокзал, сразу же, прихватив свой обклеенный наклейками с 30 second to mars чемодан, помчалась к подъехавшему тут же автобусу – автобусу, что отвезет её в спортивный лагерь за городом – ей приветливо махали ручками ее подружки и тренер довольно улыбнулась. Мы прощались в спешке, ведь была ночь, но я знала, что в субботу Кира всё же появится в городе и мы отметим годовщину свадьбы наших родителей, поэтому я не сильно расстроилась тому, что сестра ограничилась лишь парой взмахов руки в мою сторону.

Пермь безусловно большой город, но есть в нем отголоски тех провинциальных городков, в которых люди, привыкшие жить в столицах, буквально находятся как на другой планете. Неспешный темп людей в центре, счастливые улыбки, больше искренности, нежели наигранной занятости. В таких городах отдыхаешь не просто физически, но и душой. Также в Перми есть очень интересные линии на асфальте, которые ведут: по самым романтическим местам города, музеям и отдельная дорожка для велосипедистов. Это очень оригинально и при помощи таких вот линий можно попасть в действительно интересное место!

Есть в Перми также очень интересная скульптура, когда ты едешь в город с вокзала – большая буква «П», созданная при помощи брёвен, очень много-много брёвен. Я никогда близко к ней не подходила, но издали эта скульптура казалась мне чем-то невероятным.

На самом деле, выделенные из тринадцати дней первые пять очень быстро кончились. Может дело в том, что моя беременная тётка не давала нам и минуты посидеть на месте, а может, потому что в хорошей компании время летит незаметно, и мы не замечали, как день клонился к ночи, а за ночью наступал день.

Тётя Света была младшей сестрой моей матери, у неё были карие глаза и постриженные до плеч светлые волосы. Она часто улыбалась и от того у её глаз были едва заметные лучики. Это была весьма позитивная женщина для своего возраста, любила шутить и устраивала различные представления, от которых все лежали на полу, плача от смеха – пусть то была обычная готовка или рассказ об походе в школу Инны на родительское собрание. В виду своей беременности, тётя Света вместо того, чтобы чаще уставать, была ещё более активна и шустра. Из дочерей нашей бабушки, мама моя была красива аристократической какой-то красотой, но при этом была чаще серьезной, нежели весёлой. Тётка была неким лучиком позитива в нашей семье, на неё было очень сложно обижаться, хотя она не блистала красотой моей мамы, но что-то в ней было, чем она привлекала взгляды. Я очень-очень любила её и всегда считала примером для подражания.

Когда я узнала, что всю эту неделю мы проведём с ней, я была просто на седьмом небе от счастья, как, впрочем, и мама, которой уже не терпелось понянчиться с племянником. Я не знаю откуда она себе вбила в голову, что у тёти Светы будет мальчик, но она всё время говорила «он» и никто не переправлял её, считая, что уж пусть будет так, нежели по сто раз на дню вставлять «он или она».

После того, как мы приехали с вокзала в дом тёти, та приняла нас по высшему разряду. Ей было даже всё равно, что на часах было около двух часов ночи, главное – вы должны обязательно поесть, помыться с дороги и лечь спать. За столом мы засиделись где-то до шести утра, пока мама не решила, что всё-таки пора всем по койкам. Я ночевала в пустующей комнате Инны, что сейчас отдыхала с отцом на море, отмечая выигранные ею соревнования по танцам. Инна была очень своенравной девочкой, но с нами с Кирой была сама доброта. Она разрешала переставлять её вещи, как нам вздумается, а также брать что-то, что нам может понадобится, зная, что если ей что-то понадобится, то ей стоит лишь попросить. На самом деле, когда я говорила тогда Кире, что без Инны здесь будет скучно, я не лгала. Хоть и сестра была младше меня на год, с ней всегда было весело, и мы находили кучу различных тем для беседы, ну или просто сходили с ума, даже играли в старые видеоигры на компьютере. Но всё-таки всё уж не было так плачевно, как я распиналась тогда перед Кирой. Даже наоборот, благодаря тётке и маме я неплохо проводила время и совсем даже не скучала по ровесникам – с ними тоже было можно многое обсудить и неплохо повеселиться. В тоже кино сходить! С папой дела обстояли куда похуже, ведь с дядей Никитой они были закадычными друзьями и кто-кто, а он скучал поначалу, но, если честно, стоило его оставить один на один, так он сразу принялся что-то там чинить, помогать по дому и даже иногда гулять с нами. Правда, стоило ему с нами выйти, через некоторое время они и мама отдалялись от нас и гуляли парочкой. Но нас с тётей Светой это не смущало – нам и вдвоём было здорово.

Радовало меня лишь одно, что совсем скоро приедут Инна и дядя Никита и вся моя семья, как говорится, будет в сборе, только я не знала одного и не понимала – увижу ли я их, как хотелось мне… ведь… через девять дней я должна была исчезнуть.

Но как я попаду на какой-то мифический, по сути, поезд? Куда я поеду… почему я ничего не знала, кроме того, что у меня есть четырнадцать дней и хотелось мне или нет, было неважно – нахождение волшебной палочки в моем рюкзаке говорило лишь об одном – ничего не было сном и впереди – впереди неизвестность.

И хотя я часто думала об неизвестности, стоило только оказаться одной, все меркло – меркло, стоило в поле зрения появиться тёте Свете. Это как-то забывалось, было вычеркнуто, ведь нам с тётей Светой было что обсудить и куда сходить, ведь на кону была годовщина моих родителей! И я очень надеялась, что ее я точно не пропущу…

В результате мы сошлись на снятии столика в ресторане, но как протащить туда подарки, чтобы они оба не увидели их – вот что стало моей проблемой номер один и поэтому, можно сказать, я умудрилась хоть немного, но побыть обычным подростком на каникулах, который был в сговоре с тёткой против родителей. По крайней мере, за глаза нас таковыми и можно было посчитать.

Та самая суббота наступила уж слишком быстро. Упала на меня, как град с неба. Повернувшись на спину, я уставилась в потолок. «Может мне привиделись те волшебники и в понедельник я никуда не поеду? А если поеду, то встречать Инну? – умоляюще смотрела я в неизвестность. – Ну пожалуйста, пусть всё то, что было в том замке будет страшным сном!.. Прошу!»

Рядом кто-то зашуршал, и я резко зажмурилась и перевернулась на левый бок. «Я и не услышала, как она пришла! – ругала я себя. – Совсем замечталась, думая не пойми о чём. Сегодня ты, Эмма, должна забыть обо всём, кроме своих родителей. Должна… пусть, если это последний раз, когда вы видитесь, они запомнят этот день как один из их лучших дней с семьёй!»

– Карин, да оставь ты её, пускай спит, я её разбужу через часик, мы с ней вдвоем и двинемся к ресторану, а вы как раз с Алексеем сгоняете за Кирой. Это же идея? – предложила тётя Света, заходя следом за сестрой в комнату дочери.

– Свет, я лучше знаю, что нужно делать, – не уступала мама и мою ногу затрясли. – Эмма, вставай, просыпайся! – с меня сдёрнули одеяло. – Ты же не хочешь проспать?

– Ой, мамочка, дай поспать! – простонала я, пряча голову под подушку.

– Карин! – протянула тётя Света. – Ну посмотри ты на неё, зачем ей-то ехать в лагерь за сестрой, вы и вдвоём туда сможете сгонять! Она же вся белая! Наверняка веселые денечки…

– Света, уж лучше бы ты одевалась, нежели трещала языком, – строго проговорила мама. – Эмма, давай, ну же! – похлопала она меня по попе. – Вставай, вставай! Ты ведь так старалась снять этот ресторан, а сама что? Знаешь?

– Что? – прохрипела я.

– Проспала! – наигранно испугалась мама. – А я ведь говорила тебе не засиживайся до утра перед компьютером, эдакая ты дурёха! Свет, ты ещё здесь? – отвлеклась от меня мама и я приоткрыла один глаз. Мама была в красивом цветастом летнем платье на верёвочках, на ногах были высокие сандалии, а волосы собраны в красивую косу, перекинутую через правый бок.

Тётя Света издала лишь «хм» и запахнув свой смешной жёлтый халат на округленном животе, двинулась на выход.

– Мама, может тётя Света права?

– В чём, золотце? – посмотрела на меня мама, надевая серёжки.

– Ну, может, я лучше поеду с ней? Она всё же как никак беременная женщина на последнем месяце, а вдруг что случится?

Мама опустила от ушей руки и села на кровать. Потрепала меня за щеку и с улыбкой сказала:

– Какая ты у меня заботливая, Эммочка, – я улыбнулась в ответ. – И какая при этом лентяйка! – она снова хлопнула по моей попе рукой. – Так уж и быть, ты будешь с тётей, но смотри, не опаздывайте! – встав с кровати, мама направилась на выход, снова надевая в уши серёжки. – Алексей, Эмма не поедет, я готова. Ты где?

– Ключи от моей машины на столике около телефона, – откликнулась тётя Света, шаркая ногами. – Удачной поездки и до встречи в ресторане!

– Ох, Света, опять ты ешь эти ужасные хлопья! – укорила мама. – Что за ужас! Лучше бы кашу овсяную поела, которую я с утра сварила! Тебе и малышу полезно, ведь ты же хочешь, чтобы мой племянник был здоровым?

– Карина, я ем не просто хлопья, а хлопья с молоком. И не покупным, а деревенским, так что не надо мне тут ля-лякать о здоровье моего малыша. То, что надо он получает с лихвой!

– Карина, может хватит? – послышался недовольный голос папы. – Ты сама сейчас нас задерживаешь!

– Ладно-ладно, нашёлся мне тут… – пробурчала мама. – Эмма! – крикнула она. – Узнаю, что ты тоже ела эти хлопья – собственноручно придушу.

– Мама, я тоже очень-очень тебя люблю, до глубины души! – отозвалась я, вскакивая тихо с кровати и снимая пижамный топ, вместо которого тут же надела заранее приготовленный бюстгальтер.

– Я не шучу!

– Идём уже, Карина, – застонал папа. – Твоя дочка и без тебя знает, что с ней будет, если она не съест твою кашу.

– Да уж, семейка у нас просто чудо! – жуя хлопья, заметила тётя Света. Она вошла ко мне в комнату, поставила хлопья на компьютерный стол и помогла мне застегнуть на спине молнию моего синего платья. – Ты всё взяла? – спросила она, поворачивая меня к себе лицом и поправляя мне лямки.

– Ещё со вчерашнего вечера! Серёжа вот-вот приедет, – добавила я, распахивая свой телефон. – Как я выгляжу? – прокрутилась я.

– Тебе бы губы подкрасить и глаза тушью… но знаешь, не надо, – тётя быстро расчесала мне волосы и шпильками на пару с лаком заделала мне шикарную причёску. – Вот теперь ты просто фея! Беги скорее, я вижу уже мотоцикл этого юноши.

– Когда же вы уже привыкните, что Серёжка парень Инны? – заулыбалась я, беря из её рук подарочные пакеты и сумочку.

– Наверное тогда, когда у неё появятся собственные дети, – пошутила тётя и сняла халат под котором было скрыто её милое розовое платье для беременных. – Займи там наш стол и никому не отдавай. Я подбегу так скоро, как подъедет моё такси. А теперь иди! Ну же!

Поцеловав тётю на прощание, я выскочила прочь из квартиры, спустилась по лестнице и распахнула дверь на улицу.

– Миленькое платьице, – отозвался Серёжа, отстегивая и снимая шлем, из которого выпали его всегда коротко стриженые волосы. Сам он был высок и долговяз, в левом ухе была серьга, а на правой руке имелась татуировка, как-то связанная с Инной.

Его мотоцикл тут же заглох, стоило ему убрать руку с руля, а сам он подбежал ко мне и взял пакеты, вручая вместо них второй шлем. Не без его помощи, я его надела. Сев на мотоцикл, Серёжа помог осторожно сесть и мне, чтобы не порвать моё платье, скрестил мои руки на его животе. Отпустил ногу от земли, завёз мотор и мотоцикл с урчанием устремился вперёд.

– Держись крепко, с ветерком поедем! – крикнул он напоследок и прибавил газу.

Улицы стремительно сменялись друг другом, слившись в одно яркое пятно. Солнце уже клонилось к закату и от этого Пермь стал ещё более волшебным, нежели чем обычно. Ветер бил в лицо, от быстроты поездки сердце стучало как ненормальное и я крепко цеплялась за Серёжу, боясь лишний раз и голову в сторону повернуть, но друг был не промах, всякий раз, когда мы проезжали мимо чего-то особенно прекрасного – он замедлялся, а потом резко набирал скорость. От восторга я даже визжала, я вовсе не боялась скорости, просто само понятие скорости было чем-то для меня новым.

– Вот ты и на месте, – сказал Серёжа, глуша мотор у входа в ресторан с красивой французской вывеской.

– Ну ты даёшь, Серёжа! – признала я. – Гонщик просто…

– Не начинай, не люблю нотации о том, что я мог нас угробить и тому подобное, – закатил глаза он.

– Вообще-то, я хотела лишь крикнуть «вау»! – заметила я. – Ну не хочешь, как хочешь. – дёрнула я плечами.

– О, у меня появился ценитель? – наигранно изумился Серёжа.

– Нет, парень – конкурент, – засмеялась я, чмокая его в щёку.

– Эх, Эмма тебе до меня как до Китая, – стянул он с моей головы осторожно шлем.

– Нет, Серёж – как до ресторана, – сморщила я носик.

– Причём тут ресторан? – не понял он.

– Расстояние одинаковое просто, – улыбнулась довольно я, беря пакеты с подарками.

Помахав парню на прощание, я заскочила в ресторан, где мне навстречу сразу вышел немолодой официант.

– Здравствуйте, добро пожаловать. Столик на одного?

– Привет, – смущенно кивнула я. – У меня заказан стол для Гордеевых, можно отвести меня туда?

– День рождение празднуете? – спросил официант, бейджик говорил, что его зовут Андрей.

– Нет, годовщину свадьбы родителей, – поправила я, нерешительно следуя за официантом вглубь ресторана.

– О, поздравляю. Это действительно знаменательная дата! Сколько ваши родители в браке?

– Спасибо! Пятнадцать лет, – гордо сказала я.

– Это хорошая дата, ещё раз поздравляю. – Официант подвел меня к столику. – Эти пакеты мне спрятать, я так понимаю, они для сюрприза? – спросил он.

– Оу, куда-нибудь спрячьте, пожалуйста, я потом скажу, когда их принести, махну рукой, если можно? – официант кивнул и забрал из моих рук пакеты. – Присаживайтесь. Меню я сейчас принесу. Вас же будет шестеро? – я кивнула, он в ответ и удалился.

Зал ресторана был огромным. Красивые огромные окна, укрытые прозрачным радужным тюлем. Разномастные столики для персон от двух до десятерых. Вазы на этих столах с неизвестными розоватыми цветами. Красивая, словно переливы колокольчика, музыка и добродушный персонал.

– А вот и я! – подошла к столу тётя Света вместе с официантом, что нёс как раз меню. – Я вовремя? – я довольно улыбнулась. – Смотрю, этот гонщик не сильно уж и повредил твою прическу. Он не сделал тебе больно?

– Тётя Света! – укорила я. – Серёжа очень хороший парень, доставил в лучшем виде и сам снял с меня шлем.

Тётка была готова что-то ответить, пока голос папы слегка сердито не сказал:

– Не знаю, как ты, Эмма, но мы проголодались! – сел он рядом. – Света, ты хорошо себя чувствуешь?

Тётя с милой улыбкой кивнула. На последнем месяце тётю иногда укачивало в такси и от запаха еды.

– Ну, а мы вас только и ждали, правда? – улыбнулась я, а тётя мне подмигнула. – Я тоже очень жутко хочу есть!

– А всё потому, хулиганка, что ты так и не поела каши! – села рядом со мной мама и критично потрогала моё лицо. – Боже, не узнать тебя! Эта причёска открыла твоё чудесное личико, мне очень нравится, молодец Свет.

Тётя лишь рукой махнула и к ней тут же подбежала Кира и крепко обняла.

– Привет, Эмма! – отстав от тётки, обняла меня сестра.

– Привет, Кир, – улыбнулась я в ответ. – Как дела?

– Всё чудесно! – воодушевленно начала она. – Недавно у нас были соревнования между группами. Угадай, кто молодец?

Знаю, пялиться не красиво, но я не удержалась. Я посмотрела на хмурого папу, стараясь запомнить его таким счастливым: лёгкая щетина на подбородке, пару седых прядей на тёмной шевелюре, глаза ярко синие, святящиеся любовью к маме и нам с сестрой. Красивая улыбка и хорошее чувство юмора (Кира пошла в него этим). Идеальный папа – для меня.

– Аппетит – это у вас с ней семейное, – заметила мама, отдавая меню официанту, успев как всегда за всех заказать. – Вы же не против сегодня куриного меню? – мы все закивали в знак согласия. – Хорошо! Девочки будут безалкогольные коктейли, а мы, я так полагаю, Свет, обойдемся соком, а нашему мужчине, так уж и быть, что покрепче, – она послала папе воздушный поцелуй, Кира и тётя Света так и прыснули.

Мама! Моя милая и красивая мама! Да будь она даже не такой худой, не такой вечно серьёзной, я любила бы её любой, ведь мама самая красивая женщина на всём белом свете, любимая и единственная – этого никак не отнять.

– Ну, хоть что-то в нас одинаковое! – заявила я на полном серьёзе.

– Это-то да, а то бывает, глянешь: наша, а потом и не наша, хотя наша точно – уж я-то точно это знаю, когда впервые тебя увидела – то запомнила, семь часов не хотела появляться на свет, хулиганка! – проворковала мама.

– Ой, Карина, не начинай, – взмолился папа, а тётя Света умилительно наклонила голову набок, поглаживая свой живот.

– Вы такие смешные! – вставила она.

– А что? Что опять не так, а, Алексей? – не слыша замечания сестры, изумилась мама.

– Ма и па, успокойтесь! На нас люди же смотрят! – привлекла их внимание Кира. – Давайте сегодня без ваших псевдоссор?

Мама кивнула, заправила мне за ухо локон и сделала глоток из стакана с водой.

– Даю обещание – ни каких ссор сегодня, согласен, а, милый? – обернулась она на папу, тот кивнул, и они чмокнулись в губы.

Тот вечер в ресторане завершился великолепно – родители оценили подарки, и мы вместе погуляли немного по ночному городу и просто хорошо провели вместе время. С сестрой мы прощались долго, прижались друг к дружке и нас никто не мог отцепить, пока папа не прикрикнул. Ну я хотя бы попрощалась с ней, ведь так? Родителей перед сном я также обняла, они даже изумились. С тёткой мы даже успели немного поболтать, пока мама мылась в душе.

Как только я легла в кровать, то сон мигом сморил меня. Мне снился какой-то странный прозрачный замок, я зашла в него и уже стала подниматься по длинной лестнице, где меня ожидала одинокая фигура, пока прямо мне на ухо не заорала поставленная на звонок телефона мелодия. Вскочив в постели и при этом запутавшись в одеяле, я кое-как из него выбралась, грохнувшись на пол, всё же выхватила телефон и взяла трубку, боясь, что опоздала.

– Кто это? – быстро проговорила я.

– Эмма? – нерешительно начал кто-то. - Привет… э-э-э, это Филипп, помнишь такого? Ты ведь Эмма? – я уверила, что я – это Эмма и что помню его и тогда он продолжил уже без страха: – Я это… прости меня, что разбудил. Разговор просто… э-э-э. Ведь мы уже завтра того, встречаемся. Помнишь?

– Что будет завтра? – затормозила я.

– Как «что»? – изумился он. – Завтра поезд, Эмма!

– Чёрт! – ударила я себя по лбу. – Да-да, поезд, конечно… я помню. Просто бывает…

– Ты готова? – после некоторой паузы спросил он.

– Конечно! Ещё спрашивает? – истерично рассмеялась я, поглядывая на коричневый рюкзак, что стоял на стуле. Признаюсь, это не мой рюкзак, позавчера он внезапно оказался под моими ногами вместе с короткой запиской от Александры, которая гласила, что этот рюкзак имеет свойство бездонной ямы, правда с некоторыми ограничениями. Но то, что планировала взять с собой я – вместилось без проблем, я даже умудрилась туда впихнуть плед, две пачки крекеров и целый блок туалетной бумаги. Не спрашивайте даже, зачем я его туда впихнула – сама до сих пор в шоке.

– Молодец, – похвалил Филипп. – Ты как, не волнуешься?

– Есть немного… – призналась я. – Меня иногда даже трясет, как от холода. Это нормально?

– Да, это значит, что ты переживаешь, вот и всё, – успокоил парень. – Просто знай: мы будем рядом. Мы быстро доберёмся до лагеря и всё будет хорошо, согласна?

– Верно, – улыбнулась я неуверенно, правда всё равно этой улыбки никто не видел, разве этот рюкзак, мрачно пялящий на меня со своего стула. – У вас там всё хорошо?

– Это не телефонный разговор, – оборвал меня Филипп. – На самом деле, сейчас сложно описать как дела. Столько бед, столько бед! Но я должен был тебе позвонить, чтобы напомнить…

– А эти беды какого плана? – спросила я.

– Ну, смотря как посмотреть. Скорее необычные, а есть ужасные, – пояснил Филипп.

– Филипп, пожалуйста, поясни, что стряслось у тебя, прошу!

– Ладно, – вздохнул в трубу Филипп. – Всё дело в исчезновениях детей, что относились к четверкам – стоило появиться одному из нас, ребят-наблюдателей, в назначенное время – их уже не было. Да и нападения марионеток участились. Я уверен, что есть те, кто знает, что происходит – но все боятся… Эмма, довольна?

– Прости, если чем задела! – покраснела я, а потом резко вставила: – Но, погоди, как я окажусь на вокзале и… что главное, что скажу родителей?

– Переместимся, как же ещё? – недоуменно переспросил друг. – Ты же знаешь, мы это умеем. Мы же волшебники!

– Я как-то не подумала об этом, всё же я новичок во всём этом, – призналась я и встала с пола, сев на краешек кровати. У меня было ощущение нереальности происходящего – я правда не знала, как я завтра окажусь на вокзале и ответ Филиппа совсем меня не удовлетворил. Вернее, он не был ответом так таковым.

– Я понимаю, Эмма. Не парься… так у вас говорят, да? – в трубке послышались чьи-то крики. – Дьявол! – ругнулся Филипп. – Эмма, поговорим завтра, я должен бежать. Пока. Давай. Просто… Эмма, просто не иди завтра никуда…

– Пока, Филипп, – отозвалась я, но были уже гудки. «Что там у них произошло?»

Взявшись за голову, я упала на кровать и прикрыла глаза. Я даже не заметила, как меня вновь сморил сон. Я просто словно упала в него, как на мягкую перину кровати.

***

Голоса. Такие далекие голоса – много, их очень много – словно где-то далеко… словно приближаясь – шла она – толпа, толпа протестующих. Вокруг меня белые высокие стены, ощущение полной беспомощности… и мои руки, мои маленькие ладошки – они в чем-то липком, чем-то красном… Кровь?

Кровь?

Стены затрясло, я издала всхлип, понимая, что еще немного и… и я умру?! Но я не готова, не сейчас, я должна защитить самого главного, самого дорогого мне… самого нужного… кого?

Кого?

На моих коленях, еле-еле дыша, покоилась чья-то голова и мои руки держали этого человека, стараясь как можно дольше заставить его держаться в сознании, тратя всю свою энергию, пока не придет помощь. А придет ли помощь?

Придет?

По щекам катились слезы, я была на пределе – держать щит и удерживать сознание любимого человека – оказалось не так легко, как казалось до этого. Я понимала, что времени было все меньше, сил становилось все меньше и сердце, мое сердце медленно сдавливало будто шипами.

Еще немного, еще чуть-чуть, говорила я себе, проводя по щеке человека, чье лицо я не видела из-за застилавших глаза слез. А потом он распахнул глаза – и я утонула, я тонула, тонула в голубизне его глаз.

Я резко вскочила в холодном поту, ударяясь головой об железяку. Через пару секунд я сообразила, что нахожусь в поезде на верхней койке, а надо мной полка для подушек и шерстяных одеял. Пот струился по моему телу ручьём, сердце бешено скакало в груди, заставляя меня кое-как дышать и дрожать – но постойте, почему я в поезде?

Почему я…

Перед глазами замельтешило…

Вот я нахожусь на кровати, сладко подтягиваюсь… Глаза закрываются, глаза открываются…

Я в ужасе жмусь к стене, в руке та волшебная палочка – я не знаю, как ей пользоваться, но с ее кончика летят искры, она сама вся искрится – моя рука…

Подняв правую руку, вижу тонкую красную линию – что это? Ожог?

Передо мной, окружая меня, стоят непонятные люди в черных плащах и масках, похожих на черепа. Мне страшно, палочка продолжает искриться…

Потом я кричу, правую руку прожигает невероятной болью, я чувствую удар в грудь… Все кругом словно взрывается…

– Эмма, Эмма? – бьёт меня по щекам Филипп, стараясь вернуть в сознание. – Эмма?

Слышится звон, затем:

– Берем ее и уходим. У нас нет времени на сражения, – появляется в поле зрения Марина, вытирая с губы кровь и целясь куда-то своей волшебной палочкой. – У нас нет времени на сражения. Наша цель…

– Эмма, – продолжает Филипп, а потом: – Марина, она сейчас окончательно потеряет сознание. Ее совместимость с палочкой…

– Неважно, бросай все, берем ее вещи и уматываем… у нас еще Агапов…

– Понял, – поднимаясь на ноги, Филипп хватает меня на руки и кидает что-то себе под ноги. Мы оказываемся в золотистом сиянии. У меня перехватывает дыхание.

Я говорю:

– Как в моем кошмаре… лес… нет, не лес… это не лес…

А потом я оказалась здесь. В поезде.

Я осторожно села, насколько это возможно на верхней полке и подметила, что на соседней койке спит тот самый Саша.

У меня распахнулся рот. Я слега наклонилась вбок – было от чего удивляться! – на койках внизу спали Филипп и Марина.

Что произошло… какой сегодня день?

Снова перед глазами те невероятные голубые глаза и я схватилась за виски. Что… кто это?

«Адам…»

Глава 6. Стеклянный “Ба-бах!„

Я продолжала нерешительно пялиться то на одного, то на другого из ребят, подмечая мельчайшие детали. Например, у Марины на правом кончике губы была ранка – она казалась недельной давности, но у меня было ощущение, что она получила ее только вчера, точнее, я была в этом уверена – перед глазами встала картинка: стоит Марина, ее золотистые волосы спутались и как назло лезут в глаза, она чертит в воздухе непонятные символы палочкой, отпрыгивает, вытирая запястьем кровь с губ и усмехается – такое ощущение, что она игралась с кем-то, кто был ее противником. Потом Филипп – он улыбается мне, показывая знак мира, хотя сам в этот момент участвовал в нешуточной борьбе. И Саша… лишь он казался совершенно чистеньким. Я снова посмотрела на свою ладошку и тяжко вздохнула.

Честно говоря, я не понимала, что мне сейчас нужно делать и как быть. Я просто могла тупо пялиться в окно, либо на спящих ребят, но легче от этого не становилось.

– Я думал, что ты до самого приезда не проснешься, – произнес тихий голос и на краю моей койки появилась голова без шеи. Я удивлено округлила глаза. Это был Саша.

Он очень мило улыбнулся – я не удержалась и улыбнулась в ответ, мысленно спрашивая себя как же выгляжу я. Боже, да я же в домашней пижаме!

– И тебе доброго утречка, – выдавила я шепотом, пытаясь глазами найти хоть что-нибудь, за что зацепиться – смотреть лично для меня прямо в глаза Саше было смущающее.

Он похлопал меня по коленке.

– Ты не одна в пижаме, – правильно понял мое смущение он, – посмотри, у меня штаны с утками. Ты думаешь, я не чувствую себя глупо? Давай, спускайся ко мне…

Он исчез из поля моего зрения, но я точно была уверена, что он смотрит на мою койку там снизу и ждет. Мне и вправду ничего не оставалось – да и меня изнутри пожирали вопросы – я свесила ноги и осторожно, не без помощи Саши, оказалась на полу вагона.

– Видишь, они реально с утками, – он слегка отошел и схватился за свои штаны с желтыми милыми уточками.

Я издала смешок, но тут же прикрыла губы руками – ведь остальные ребята спали.

– Сколько времени? – спросила я в итоге, ощущая, что с Сашей мне становится намного комфортнее, чем по началу. Да и почему я так смутилась? Мы ведь с ним в том замке даже за руки держались, ища поддержки у друг друга – мы явно сдружились. Может, дело в том, что прошло две недели и я не знала где он, с кем и вообще…

– Что произошло? – добавила я, усаживаясь на его койку после того, как он похлопал по ней.

– Если у меня часы точные, – специально смешливо и демонстративно поднес он запястье к глазам, – сейчас восемь утра, пятнадцатого июня.

Я резко перевела глаза на окно – и, хотя там был до боли знакомый вид леса, серого неба – в тот момент мне казалось, что там все ответы – вернее, я надеялась.

– Значит, я как два дня отсутствую, – прошептала я.

– Как и я, – положил мне на руку свою Саша. – Не волнуйся ты так, Эмма, с твоими родителями все хорошо.

Я тут же посмотрела ему прямо в глаза.

– Откуда ты знаешь? Тебя там не было и потом… я… и палочка… я ничего не помню…

Саша сжал мое запястье, заставляя вернуться в настоящее и я снова посмотрела ему в глаза.

– Он прав, – подал голос Филипп, поглядывая на нас с верхней полки и смущенно улыбнулся – хотя явно старался выглядеть как обычно озорным, каким и предстал в начале нашего знакомства. Взъерошенные волосы, слегка опухшее ото сна личико и такие большие серые глаза делали его действительно невероятно милым и озорным, стоило на губах заиграть кривоватой улыбочке.

– Филипп, – выдохнула я и попыталась встать, но тот покачал головой, усаживаясь и свешивая ноги.

– Он прав, с твоими родителями все хорошо, – продолжил он, аккуратно приземляясь ногами прямо на пол и присаживаясь на корточки передо мной. – Ты ведь веришь мне?

Я не была уверена в этом, поэтому честно сказала про это.

– Не удивительно, ведь ты отключилась в момент, когда мы вошли с тобой в портал.

Это я помнила. Я кивнула.

– Я помню вас, помню это свечение… но… остальное… – я показала свою ладошку и произнесла: – что значила твоя фраза про совместимость?

– Волшебная палочка отвергла тебя и взорвалась, – произнес он черство.

– Но как же… вы же говорили… и те сколы… – не понимала я, но видела в его глазах сочувствие.

– В самом начале, когда мы пришли – ты и вправду держала ее, она слушалась тебя… но потом… – он провел рукой по волосам и посмотрел вбок, – потом побеги трещин стали разрастаться, она стала искриться – она просто не выдержала всей твоей мощи… я не уверен, но Марина сказала, что раз ты… ты маг… волшебные палочки не для тебя.

Я почувствовала сильный кол в сердце. Мне было обидно. Я всегда мечтала быть волшебницей, я зачитывалась книгами о далеких мирах, и чаще всего они были о волшебстве и что выходит, попав в реальности в такой мир… я не могу держать в руке самое главное – волшебную палочку? И вот где здесь справедливость?

– Эмма, – окликнул меня Филипп, заставляя посмотреть ему в глаза, – это не отменяет того факта, что ты все равно волшебница, просто пока с некоторыми ограничениями. Еще непонятно, что же произошло с палочкой… но…

– Я все равно не могу понять, почему волшебники и маги разное, – вставил Саша, скрещивая на груди руки и поджимая к себе ноги. – По сути своей, они же одинаковые… колдуют, варят зелья… нет?

Филипп усмехнулся.

– Да, со стороны мы выглядим именно так. Но проблема в том, – он перевел взгляд на спящую Марину – та внезапно дернулась во сне, издав нечленораздельный возглас, – проблема же в том, что мы отличаемся. Все волшебство и даже составление зельев у нас разное.

– Что-то…

«Одни читают заклинания над котлами, другие лишь соблюдают пропорции тех или иных ингредиентов».

– Что-то одни смешивают, другие что-то говорят… верно? – озвучила внезапную я мысль, но я не была уверена, что это была моя мысль. Честно признаться, я сейчас ощущала странное будто бы проникновение.

– Да, – удивленно согласился Филипп, – мы чаще смешиваем ингредиенты, используя для всех зельев одну и ту же начальную субстанцию. В зельях магов все ингредиенты разные. Для некоторых из них они еще проводят наговоры на луну, на холод и так далее по списку. Мы же соблюдаем строгое соотношение грамм, миллилитров и часов.

– Погоди, ты хочешь сказать, что ваши зелья… кинул и пошел… а их… еще и стишки? Так что ли? – уточнил Саша под мой изумленный взгляд. – Нет, ну почему бы не да?

– Да, их заклинания чаще состоят из сочетающихся четверостиший… – согласно кивнул Филипп.

– Это немного… ну малость, если сказать, разделяет вас, – признался Саша. – По мне так все равно одно и…

– Совершенно не тоже, – закачал отрицательно головой Филипп. – Впрочем, ты скоро сам убедишься. Нам только нужно добраться до лагеря без происшествий. И пока нам сопутствует удача.

При этих словах поезд медленно остановился. Наши взгляды примагнитились к окну – там, пройдя сквозь два стекла, к поезду спешили люди с чемоданами.

***

Тринадцатое июня был тяжелым днем. Трагичным. Пока я терялась в сомнениях, пыталась понять, что же меня ожидает и как я окажусь в поезде, за Завесой, в самой сердцевине великого града-столицы Колдинента разворачивалась самая что ни на есть драма – марионетки напали на единственно ценный храм, считавшийся убежищем большинства жителей, пытавшихся хоть как-то протянуть еще один день, пока не прибудет поддержка из Главного замка.

Но когда же поддержка подоспела – было уже поздно. Огромный крест, возвышавшийся на куполе великого храма, горел синим пламенем. Из стен храма доносились крики ужаса и из некогда красивых витражей валил дым. Подоспевшие на помощь мчались к храму – но там их уже ждали. Они попали в ловушку.

Понимая, что впереди их ждет верная смерть, двое привязанных друг к другу друзей, не сговариваясь, двинулись навстречу судьбе. Они не могли бросить храм на растерзание марионеток – там были самые важные для Колдинента граждане – дети и старики.

Ворвавшись не без потерь в двери храма и кашляя от дыма, который, казалось, проникал в легкие и готов был уничтожить вас за секунду, девушка с золотистыми волосами двинулась сквозь ряды скамеек, находя спрятанных то тут, то там детей – она еще удивлялась, можно сказать, доброте марионеток – обычно они убивали всех без разбора с особой жестокостью – но дети были живы.

Обернувшись на вход, она кивнула своему сероглазому напарнику и кинула на пол приготовленное заранее зелье для создания портала, дабы не чертить его самой. Она оказалась в золотистом сиянии и детки, осторожно вылезая из-под скамеек, с восхищением смотрели на девушку.

В храм решительным шагом вошел ее друг, продолжая держать палочку наготове. Но дети, что выползали из-под скамеек не боялись его – они ощущали, что он пришел помочь им.

– Честно сказать, мне не нравится все это, – произнес юноша, указывая на главный пьедестал.

– Я тоже думаю, что там ловушка, – призналась златовласая, сходя с портала и тот издал звук полной готовности. Первый осмелевший ребенок подбежал к девушке.

Юноша насторожился, напрягаясь всем телом – но ребенок лишь обнял девушку и вбежал в портал. Пара мгновений и он исчез. Увидев, что за ними и вправду пришли, один за другим, детки стали исчезать в портале. В храм вошли еще ребята и чуть поодаль появился другой портал.

К ребятам в середину храма подбежал их знакомый.

– Марина, Филипп, мы не нашли стариков…

Друзья переглянулись между собой. Девушка незаметно достала с пояса своих брюк палочку.

– Значит, очередная ловушка…

Они оба прислонились друг к другу спинами и медленно двинулись к пьедесталу, направляя на него палочки.

Вот, выбиваясь из очереди, то тут, то там, на месте замирали дети и глаза их окрасились черным. Раздался чей-то крик боли.

Ребята обернулись в тот момент, когда два ребенка напали на их напарницу и там замертво грохнулась на пол, кровь потекла по каменному полу храма.

Глаза златовласой девчушки расширились в ужасе.

– Они околдованы! – сказала она. – Их нельзя убивать…

– Вот тебе и ответ… – прошипел Филипп, чертя в воздухе витиеватую букву «в», что означала вырубить, но не убить. Девочка, что стремительно приближалась к ним – такая невероятная красавица, в красненьком платьице, с пухлыми щечками, ей еще и пяти-то нет – была готова убивать… грохнулась на пол, потеряв сознание.

– Она живая, точно? – переспросила златовласая красавица, – иначе Стрельцов убьет нас.

– И будет совершенно правым, – подал голос тот самый юноша, влетая в храм через окно и приземляясь у скамеек слева. Под ноги падали осколки витража, а с улицы виднелись золотистые волны огня – марионетки подожгли само здание!

– Она в порядке, – ответил сероглазый Филипп, закатывая глаза. – И, между прочим, никому не навредила благодаря мне.

– Да, было бы ужасное воспоминание, – согласно кивнул Стрельцов, двигаясь к ребятам, продолжавшим стоять вплотную друг к другу. – Так что там с тем пьедесталом?

– Как только мы приблизились – детей будто подменили… и… и они убили…

Златовласая Марина не смогла договорить и отвела свои глаза, стараясь спрятать слезы.

– Значит, Марионетки решили поиграться, – с этими словами Стрельцов двинулся прямо к пьедесталу – казалось, его ничто не страшит – он просто шел, несмотря на то, что почти все дети пытались напасть на него, он шел и те не могли до него дотронуться и пальцем.

– Однажды он станет легендой, – завистливо произнес Филипп и тоже двинулся к пьедесталу. Марине ничего не оставалось, как следовать за мальчиками, стараясь не попасться в опасные ручки маленьких одурманенных волшебников.

– Марина! – крикнул довольно знакомый голос. Истошный, словно вот-вот случится неизбежное. Девушка успела только развернуться, чтобы увидеть, как к ее ногам падает предводитель их всей бравой команды – как падает тот, кого она так сильно любит – как падает и давится кровью ее отец.

– Папочка? – успела лишь произнести она, ловля отца на себя.

– Я люблю тебя, девочка моя, – проводя по щеке девушки холодной рукой, прохрипел ее отец и его глаза, его прекрасные любимые глаза – стали стеклянными.

– Папочка, папочка… папа! – не могла поверить Марина, тряся отца. – Очнись, папочка… папа… это не смешно!

Раздался взрыв, храм покачнуло.

– Уходим, тут скоро все взорвется… скорее, порталы погаснут через пару минут. Уходим! – кричал где-то сбоку Стрельцов, подгоняя стариков и придерживая правой рукой свою левую – пока перед глазами Марины гиб весь ее мир, а ее друзья и соратники пытались спасти весь другой, теперь ненужный, мир.

– Марина… Марина, где ты? Почему… почему тебе больно? – кричал Филипп, ища ее глазами во внезапно потемневшем от дыма помещении. Дыма теперь здесь было хоть отбавляй – от заклятья, брошенного специально Марионетками становилось невозможно дышать – дым заколдованный и дым от огня делали атомную смесь. Марина чувствовала, как силы покидают ее – но и пусть, пускай, ведь папа, ее папочка…

– Папа, очнись, папочка!

– Громов, что ты делаешь? Беги в портал, – кричал Стрельцов.

– Я не могу, я не брошу моего названного… Марина!!!! – послышался звук удара, потом еще один и потом:

– Громов, ты идиот!!!

– Стрельцов, ты не лучше!

– Потому что не могу кинуть такого идиота одного! О… Я нашел ее! Громов, сюда! – кашель и звуки шагов.

Последнее, что слышала Марина, были слова ее отца, хотя осознала она их только сейчас, словно те заставляли ее двигаться, заставляли ее идти дальше:

– Эта девочка… они нашли ее. Вы должны во что бы то не стало забрать ее.

– Филипп, – почти теряя сознание и падая на колени вместе с отцом на руках, из последних сил крикнула Марина, – Гордеева… она в опасности. Мы должны… папочка просил… она последняя надежда… мы…

***

– Что значит… что все это значит?

– Мы потеряли так многих, и ты сейчас то, что мы смогли спасти. Поверь нам, твои родители в безопасности.

Это был голос Марины. Она сидела на своей койке, тело ее трясло, а по щекам катились слезы.

– Я не стала бы лгать. Не теперь.

Вскочив на ноги, я залезла к ней на койку и крепко обняла. Удивительно, но эта девушка, прекрасная и волевая, обняла меня также крепко в ответ, успокаивая меня:

– Все будет хорошо. Они в безопасности. Вы обязательно увидитесь еще.

– Девочки, – саркастично вставил Саша. – Непонятно даже кто кого жалеть должен, но всегда ревут вместе.

Словно подтверждая его слова, я тоже расплакалась.

– Оказывается, я многого не знаю про них, – заметил Филипп и они согласно друг другу кивнули.

В тот момент, как мне казалось, они нашли друг к другу настоящий путь, чтобы стать друзьями. Сами они никогда не признались бы, но я была уверена, что именно в ту минуту они и стали друзьями.

Когда же мы с Мариной таки успокоились, и каждая рассказала другой то, что ее волнует, я решила воспользоваться туалетом. Ребята между собой о чем-то бурно шутили и толкались. Марина сказала, что пойдет следующей за мной, и чтобы я поторопилась – иначе она их обоих порешит. Сказано это было с улыбкой – настоящей и искренней.

Я заверила, что долго не заставлю себя ждать и направилась по пробуждающемуся ото сна вагону – люди медленно, но верно стали готовить завтраки – запахло дошиком, чаем и курицей – типичные запахи для поездов и я более-менее начала приходить в себя от пережитого. Теперь я точно знала, что произошло четырнадцатого июня и как оказалась в поезде и была уверена, что родители мои целы. А, что самое забавное, спасла всех тетка и схватки. У меня родился двоюродный братишка на счастье мамы. Когда же мои родные вернулись домой, меня уже не было – это все что мне стоило знать. И дом, уверяли меня ребята, цел – магия умеет потрясающие вещи всего за пару мгновений – и я не сомневалась.

Но тогда почему у меня такое кошмарное чувство, что на самом деле ничего не нормально и что все это… весь этот мир… и люди… все это нереально… а реальность вот-вот нагрянет?

Промочив лицо, я уставилась на себя в зеркало – бледное осунувшееся лицо и родимое пятно такое темное и такое заметное… что же делать?

Я попыталась прикрыть его волосами, но понимала, что не сильно-то волосы скроют такую красоту – да, родимое пятно у меня необычной формы и вообще… я, если честно, всегда его смущаюсь и теперь оно такое яркое – что же делать!?

Смерившись всего за пару секунд с неизбежным разглядыванием, я отперла дверь и уже двинулась в сторону нашего плацкартного купе, когда позади послышался щелчок двери с тамбура. Не знаю почему, но в тот момент я обернулась – я никогда раньше не оборачивалась, если шла куда-то, то шла до конца, но сейчас я сделала это – и мои глаза встретились с глазами высокого темноволосого юноши. Он был необычен, тем, что имел азиатские корни и был потрясающе красивым. Почему-то в тот момент я вспомнила о зеленоглазом юноше из Главного замка Колдинента. Он просто промелькнул перед глазами!

Юноша, поймав мой взгляд, слегка кивнул и улыбнулся, пряча руки в карманах джинс. Я смущенно отвела взгляд и резко отвернулась. Еще бы чуть-чуть и как глупенькая девочка завизжала от шока – такой красавец и улыбается – улыбается мне! – мне.

Понимая, что натворила, я устремилась убраться с его пути куда подальше, осознавая, как со стороны выгляжу глупо, но поделать ничего не могла – в голове прочно засела его прекрасная улыбка и какой же он необычный. А еще и азиат. Не думала, честно признаться, что бывают такие… такие душки! Ему не то, что на обложках глянца светится нужно, ему бы в кино сниматься… красавчик и точка. И такой красавчик улыбнулся мне!

Стараясь идти ровно, что иногда невозможно в движущем на всех порах поезде, я продолжала витать в облаках – из купе ребят слышался смех и визг Марины – мальчики распахнули окно и довольно, как два щеночка, наслаждались ветру, а бедную Марину били ее же волосы и она пыталась прикрыть окно, но мальчишки ее усаживали всякий раз при попытках закрыть окно на место, и именно в тот момент я оказалась прижата к юноше позади и раздался чей-то крик ужаса, а потом детский плач.

Я неуверенно подняла на незнакомца глаза, готовая уже возмутиться – но тот смотрел прямо на меня и в глазах был ужас.

– Ты целая? – спросил он.

Я неуверенно кивнула. А с чего бы мне быть не в порядке? Я попыталась оттолкнуться от незнакомца, и тут мою правую руку прострелила резкая боль.

– Я… я не уверена, – выдавила в итоге я, щурясь от боли и пытаясь поднять правую руку. Мне помог парень и в ту же секунду руку прожгло еще больше – он что-то выдернул мне из руки и выкинул в окно.

Стоп. В окно?

Я обернулась на окно первого купе, которое проходила в тот момент, стараясь не подавать виду как смущена и… сейчас вместо окна там зияла самая что ни на есть дыра и шторки, вернее остатки тех, при продолжающем стремительно двигаться вперед поезде, забавно болтыхались от ветра.

Изящные длинные пальцы схватили мой подбородок и повернули лицо в сторону и мои глаза встретились с очень серьёзными, шоколадного оттенка, глазами.

– Ты горишь, – сказал он, а затем перехватил меня поудобнее. – Нам надо обработать рану.

– Рану? – я попыталась посмотреть на свою руку, но его рука не позволила мне этого.

– Да.

– Но…

– У меня какая-то странная уверенность, что ты грохнешься в обморок, если посмотришь на свою руку. Смотри лучше на меня.

Несмотря на жужжащую боль в правой руке, я сказала:

– А тебе лишь бы, чтобы на тебя смотрели? Нарцисс, уровень бог?

На его губах заиграла довольная улыбочка – такие улыбочки ничего хорошего не предвещают.

– Лучше мое лицо, поверь, – сказал он.

– Что, почему?

И в ту же секунду, будто бы отвечая на мой вопрос, этот юноша отпустил меня. Ноги слегка подкосило – но я устояла, мне помог мужчина, который находился в том самом купе, явно сговорившийся с этим незнакомым мне парнем, чтобы не дать посмотреть мне на мою руку – правда мне уже и не хотелось смотреть на нее, ведь прямо передо мной оказался по пояс полуголый симпатичный юноша.

– И что ты сейчас де…

Не успела я и пары слов связать, привалившись слегка на державшего меня мужчину.

– Ты уверен, что это ей поможет?

– Нам идти до вагона с главным проводником, – отозвался полуголый юноша, – не будем же мы травмировать остальных людей видом крови… и пачкать намытые час назад в вагонах полы?

Мужчина хмыкнул.

– Но ведь здесь тоже должна быть аптечка. В каждом вагоне.

Юноша улыбнулся, разрывая свою футболку и пододвигаясь ко мне. От шока у меня распахнулся рот – офигеть, полуголый юноша приближался ко мне и у него было такое красивое тело: аккуратный перевернутый треугольник… Неужели я брежу уже?

А с моей рукой и вправду что-то не так? Кажется, с головой больше.

Я снова попыталась посмотреть на свою руку и снова мой подбородок был схвачен изящной рукой юноши.

– Неа, ты должна смотреть только на мое лицо, мы же договорились?.. – затем он добавил: – Аптечки должны, но не обязаны. Это же Россия.

Мужчина согласно что-то пробурчал.

– Вытяните ее руку слегка, – попросил юноша, отпуская мой подбородок.

– Твоя подруга совсем уж плохо выглядит. Точно думаешь, что все нормально? Может, проводника позовем?

Недовольно обрывая наш зрительный контакт, юноша сказал:

– Эмма в порядке, тут пара швов – в вагоне главного есть все необходимое, – в голосе странно играло чем-то магическим – я уставилась на него и увидела, как его глаза меняли оттенки радуги – он что, гипнотизирует этого мужчину? – не переживайте.

– Д-да… все там… – повторил словно в трансе мужчина.

– Эмма, – обратился ко мне юноша и радужная пелена с его глаз слетела, теперь они были очень внимательные и темные, как глубины, – идти сама сможешь?

– Откуда…

– Ты уже и сама догадалась… я – Денис, – в ту же секунду вокруг пульсирующей болью руки оказалось нечто мягкое и боли прибавилось.

– Хорошо, – выдавила я.

– Ты доверишься мне?

– А у меня есть выбор?

В тот момент я думать не думала о том, что у меня как бы были свои защитники, люди, что должны были доставить меня в лагерь волшебников и что я не знаю этого юношу и что он может быть Марионеткой, подосланной за мной, нет, в тот момент я просто согласно сжала протянутую ко мне руку.

– Тогда бежим.

Я не поняла, что значит его бежим, но, когда мы двинулись в сторону, по пути которого было наше купе, послышался неприятный скрежет. Такой же, как пару мгновений назад – тогда я не обратила на него внимание – детский смех, песенка-считалочка, общающиеся люди, запахи вкусной курочки – все это сбивало! – и случилось то, что случилось – окно, рядом с которым я проходила, взорвалось на осколки и один из них плотно засел в моей коже, оставляя за собой режущую боль.

Сейчас же, держать за руку этого полуголого юноши по имени Денис и следуя за ним, я видела, всякий раз как оборачивалась, как одно за другим стекла разлетаются на осколки.

Крики. Грохот. Потом плач – это, кажется, станет мои кошмаром в ночи. И стекла, всюду стекла и кровь. Как это, как это напоминает… мой кошмар.

Не лес, там не было леса… Белое платье… и кровь… юноша на коленях… белые стены…

Я обернулась в последний раз, чтобы убедиться, но купе, которое мы занимали было пустым. Куда подевались друзья – мне было неизвестно, лишь одно я подметила – вместо стекол зияющие пустоты и бедные люди, что занимали боковые койки, жались друг к другу, находясь на койке Саши.

– Нам нужно двигаться, – сказал Денис, – не останавливайся ни на шаг.

– Поняла, – борясь с внезапно навалившейся усталостью, я пыталась не отставать от него.

– Нам еще два вагона, – бодренько сказал он, отмахиваясь от внезапно взорвавшихся окон впереди взмахом руки – уже чуть позже я осознаю, что в руке у него была красивая тонкая волшебная палочка.

Под кроссовками захрустели осколки стекла, и я сказала:

– Я, кажется, теряю сознание…

Денис замер и обернулся на меня. Его руки поймали мое лицо.

– Тогда мне не остаётся выхода, – сказав это, он резко наклонился ко мне и его губы коснулись моих. Я в шоке остолбенела.

В первую секунду, я не могла осознать правдивость происходящего – меня целует парень. Нет, вы не думайте, что я совсем уж деревня во всех этих отношениях, но я правда не целовалась ни разу – и тут и в такой момент и сразу такой красивый молодой человек – сами понимаете сложно поверить в реальность.

Отпустив правую руку от моего лица, он притянул меня ей за талию, я буквально ощущала его тепло через тонкую материю своей майки. И у меня слегка приоткрылся рот и, кажется, тогда я поцеловала его в ответ. Здоровой рукой взялась за его подбородок и почувствовала невероятную доселе тягу.

Сквозь поцелуй, юноша улыбнулся. Наши глаза встретились.

– Теперь ты теряешь сознание? – проговорил он вкрадчивым голосом. Почему-то тогда мне показалось, что он с неохотой отстраняется, хватает снова меня за руку и движется вперед.

Да, тогда я не хотела грохнуться в обморок. Скорее, я хотела немного другого.

Последующая часть дороги оказалась покрыта туманом и восхищенным взглядом на юношу впереди. Мне было все равно на крики ужаса, на летающие то тут, то там опасные осколки взрывающихся окон – я чувствовала себя окрыленной и такой, знаете, легкомысленной.

Когда казалось, что наше кошмарное путешествие подошло к концу – я в окне увидела внезапно появившуюся фигуру в черных одеяниях. Она направляла волшебную палочку прямо на стремительно двигающегося Дениса и тогда, не зная как, я толкнула его, и сама повалилась следом – и это оказалось нашим спасением. Над головой промчался огромный рыжий шар, снесший за собой не то, что окна, но и верхние полки.

Перевернувшись на спину, Денис уставился на меня. Я изобразила улыбку.

– Ты, кажется, спасла мне жизнь.

– Не только мальчикам хочется геройствовать, – нашлась сил ответить я.

Мы улыбнулись друг другу.

– Ладно, в любом случае, нам нужно добраться до вагона главного здесь, – сказал он спустя минуту и попытался встать, дополнительно помогая мне. – Как твоя рука? – при этих словах он сам взял ее, и я увидела, как остатки от его футболки, что скрывали от меня то, что произошло с моей рукой, окрасились красным.

– Ну, такое себе, – сказала я тихо и наши глаза пересеклись.

– Не переживай, в том вагоне находятся мои друзья – твоя рана… останется лишь тонкая линия на белой коже...

Я кивнула.

– Тогда идем? – протянула я к нему здоровую руку. Он улыбнулся.

– Ты доверяешь мне, – и это не было вопросом.

– Ты тоже.

Он согласно кивнул.

***

– К сожалению, как и говорил, тонкая линия… – показал мне мою руку Денис и смущенно улыбнулся.

Я изумленно смотрела на тонкую линию бледно розового цвета.

– Зато хоть с рукой, – покрутила я ту туда-сюда, разглядывая и ища подвох – но того и не было – раны и вправду не осталось. – Магия…

– Ты так удивляешься магии? – нахмурился Денис. – Но…

– Потому что она из тех счастливчиков, за которыми ведется охота, ибо она не тронутая… – в закрытое купе открылась дверь и на его пороге объявилась Марина, зачесывая своей испачканной кровью рукой свои потрясающие золотистые локоны.

– Тогда понятно почему они так хотели меня убить, – обернулся в сторону Марины Денис и поднялся с корточек.

Я смущенно отвела взгляд от его торса. Он все еще был без футболки, которая сейчас валялась маленькой кучкой ненужного испачканного моей кровью тряпья.

Марина закатила глаза, проходя в купе. Следом за ней был неизвестный юноша, он кинул в Дениса белой футболкой и тот поспешил надеть ее, поглядывая на Марину с усмешкой, которая демонстративно делала вид, что ее не удивляет полуголый юноша рядом со взъерошенной девицей на койке.

– Эмма, идем, – сказала лишь Марина. – Мы не можем сильно задерживать этих ребят. Спасибо, что позаботились об Эмме, пока мы сражались на крыше с Марионетками… еще одного новичка мы бы с названным не смогли бы защитить, сражаясь параллельно с врагом…

Денис уважительно поклонился. Марина также в ответ.

– Эм… – я хотела еще что-то сказать, но Марина ловко подняла меня с койки и потащила на выход.

Я и успела что только и кинуть на прощание какое-то невразумительное «пока», слыша в ответ:

– Мы еще встретимся, красавица.

***

На самом деле, я очень надеялась встретить Дениса вначале вечером, когда в поезде появились странные люди в разного варианта костюмах синеватого оттенка с повязками на левой руке с красной буквой «С», похожей на феникса и почистили весь поезд и воспоминания людей об происшествии. Потом, когда поезд замер на Финляндском вокзале и я, держась за лямки рюкзака, двигалась за ребятами в сторону выхода. Но вместо того, кого мне хотелось увидеть, я обнаружила странных мужчин неприятной наружности, что следовали за нами по пятам.

На мое удивление, Филипп и Марина обнаружили их куда намного раньше меня и пытались избавиться, но те все равно находили нас в толпе и поэтому мы оказались на парковке, шагая среди машин, гуськом следуя за Филиппом.

– Что происходит? – не утерпел Саша.

– Что мы ищем? – поддержала я.

– Незаметную… и… нашел! – Филипп резко вынул из-за пазухи волшебную палочку и направил ту на серебристую тайоту «короллу».

– Что ты соб… – начал было Саша, хватая Филиппа за руку, но того было не остановить. Вычертив в воздухе состоящую будто из треугольников букву «В», он указал на тайоту волшебной палочкой и из той полетели искры, охватившие машину, и в ту же секунду распахнулись все четыре двери.

– Скорее, в машину! – крикнула Марина, когда прямо около моего лица пролетел зеленый луч.

– Что это… ч… – пытался понять и выпытать хоть какую-то информацию Саша, но Филипп схватил его за руку и затолкал на переднее сидение.

Обернувшись, я увидела тех самых преследующих нас на вокзале мужчин и залезла в машину, меня не надо было уговаривать – но, когда я поняла, что оказалась на водительском сидении, было уже поздно. Филипп вычертил красивую, округлую «З», машина завелась и сорвалась с места, мчась без тормозов прямо на шлагбаум.

Я в ужасе спрятала лицо в руках, рядом неразборчиво о чем-то кричал Саша. Марина выбила ногой заднее окно и прицелилась палочкой.

– Филипп, они на мотоциклах!

– Ничего, сейчас… – он снова навел палочку на панель управления, изображая две буквы подряд. Машина взревела, ее занесло…

– Пристегнитесь! – успела крикнуть Марина и меня резко прижало к сидению.

Машина влетела в шлагбаум, снося его к чертям, но не останавливаясь под крики шока охранника, промчалась вниз по спуску и вклинилась в живой поток машин.

Буквально на первом же повороте, машина обернулась на 360 градусов, ее слегка занесло, но не сбавляя скорости, она мчалась по дороге, стараясь обогнать каждую встреченную в шесть утра машину. Мы без происшествий проехались по мосту, завернули направо вдоль набережной, а потом мы услышали их и полетели очередные искры.

Марина ругнулась, грохаясь между сидений. Филипп достал из куртки маленькую бутылку. Оторвал сахарную крышку, выплюнул ту в окно и кинул бутыль. Два из пяти мотоциклов повело, преследующие грохнулись на образованную от склянки жижу и их будто приклеило к асфальту.

– Долго еще до разлома? – вылезла на место Марина.

– Не очень… еще два поворота, потом будут высотки и там свернуть в проулок и тогда…

В машину резко вошла темно-синяя вольво. Марина упала на Филиппа. Нас с Сашей удержали ремни. Но не дав нам очнуться от шока с моей стороны в машину влетела девятка. Теперь уже Филипп оказался на Марине. Оттолкнув его, Марина сказала:

– Саша держи, – и кинула тому в руки волшебную палочку. Юноша в шоке уставился на появившуюся красавицу в руках.

– Чегооо?

– Быстрый экспресс-курс пользования палочки, – говоря это, Марина быстро чертила две непонятные моему глазу буквы, – чтобы колдовать ей, черти в воздухе буквы. Например, буква «в», но мысленно произноси слово. Взрывать! – крикнула она, направляя палочку на девятку. Из той выскочило красное сияние – три луча друг за другом, что попали в задние колеса машины и ту повело, она вошла в кювет и врезалась в подпорку моста, который мы проезжали мимо. – Ты справишься. Только вкладывай в слова настоящие чувства. Вперед, иначе эта машина опять в нас врежется…

Филипп, что занимался преследующими нас мотоциклистами, на мгновение обернулся и подмигнул. Он знал, что я вижу его в зеркало заднего вида.

– Саша, быстрее! – крикнула Марина, помогая Филиппу с мотоциклистами.

Посмотрев на меня, Саша взял покрепче двумя руками палочку и собрался уже чертить букву прямо перед собой.

– Черти на цель, а не на нашу машину, ты чего? – успела остановить его Марина.

– А, точняк… – Саша смущенно мне улыбнулся, осторожно опустил окно и высунулся, продолжая сжимать в обеих руках палочку. Глубоко вздохнув, он начертил в воздухе корявую букву «п».

– П? Что значит П? – обернулась на нас Марина. Но ответа ожидать пришлось не долго – вольво резко подняло в воздух и выбросило в воду.

– Плыви, – рассмеялся Филипп. – А ты шутник.

Саша вылез из окна обратно и его лицо сияло. Он был счастлив.

– Я просто подумал…

Филипп ударил его в плечо, выражая признательность.

– Вот это я понимаю!!!

– Мальчики, – хором с Мариной сказали мы.

***

Машина вошла в поворот, издавая истошный визг шин по асфальту и бочком-бочком протиснулась в проулок. Было семь утра по полудню. Над городом собирались тучи, а по высоткам спускался пушистый серый туман. Было тихо, лишь изредка слышались звуки работающего телевизора, мяуканье кошек и падение урны.

Мы, казалось, ездили в проулках чуть ли не вечность, пока машина не замерла перед внезапно образовавшимся тупиком.

– И что теперь? – чуть ли не шепча поинтересовался Саша.

Я подалась вперед, разглядывая кирпичную кладку стены, а затем обернулась на наших наблюдателей.

Филипп бегал глазами туда-сюда, явно сам не понимая, что же дальше. Лишь одна Марина сидела спокойно, крутя в руках локон своих прекрасных золотистых волос.

– Не думаю, что машина привезла нас не туда, – в итоге сказал Филипп. – Надо понять только где дыра в Завесе.

Марина сделала глубокий вдох.

– Иногда ты бываешь невыносимым. Пошли смотреть… – она уже схватилась за ручку двери, когда на машину обрушился огонь разных заклятьев.

– Черт, – успел лишь крикнуть Филипп, схватил Марину за талию, и они упали в промежуток между сидениями. – Они таки нашли нас. Но как?

– Может они успели кинуть в нас маячком? – спросила Марина. Наши глаза встретились, я хотела уже что-то сказать, но в этот момент в мое сиденье попало заклятье и меня отбросило прямо на руль. Раздался звук клаксона.

– Эмма? – крикнуло в ужасе три голоса разом.

Я издала стон, по виску катилась капля крови и перед глазами все плясало.

«А если надавить на «газ», Эмма?» – снова этот неизвестный голос.

Уставившись на стену впереди, я перевела глаза на руль.

«Давай же, ты тоже думала об этом…»

Я схватилась за рычаг переключения скорости. Машина взревела – хотя я не была уверена, что она послушается, ведь когда она привезла нас, то тут же заглохла – но видимо у магии немного другие правила, нежели у физики.

– Эмма, что ты делаешь? – успела выкрикнуть Марина.

Я вдавила педаль газа и машина, оставляя клубы дыма, помчалась прямо на стену – я зажмурилась, совершенно не представляя, что будет дальше.

– О боже, мы разобьемся!!! Неужели они околдовали ее! Саша, останови…

Но было слишком поздно – машина вошла в стену и прошла через нее.

– Жми по тормозам, нас же занесет! – моя нога среагировала даже быстрее чем я, зажимая педаль тормоза и машина с громким жужжанием остановилась.

Открыв глаза, я увидела пустую дорогу, а вокруг лес, лес и ещё раз лес. Но этот лес совершенно не походил на знакомый мне или когда-либо видимый, было в нем что-то другое. Да даже дорога была другой – вымещенная кирпичом!

– Где мы? – подал голос Саша и мы оба подались вперед.

Филипп и Марина без лишних слов вылезли из машины, мы последовали тут же следом за ними. Взяв свои рюкзаки, ребята указали на еле заметную тропку среди великих крон.

– Идемте.

– Что, а машина? – спросил изумленный до глубины души Саша. – И куда? Куда… что… боже, Эмма, что у тебя с лицом?

Я провела рукой по щеке, где находилось родимое пятно и пальцев коснулось что-то липкое – точно, я же красиво вошла лицом в руль.

– Все хорошо, это просто кровь.

– Нет, дело не в крови, – вмешался и Филипп. – Твое родимое пятно...

– Пятно?

– Оно светится! – поддакнула Марина. – Вот это да!

«А ты бы сказала офигеть. Верно?»

– Очуметь! – отозвался Саша. – Ты сама это делаешь?

– Делаю? Я? Ты совсем… – я стала тереть щеку, стараясь прекратить свечение пятна, которого даже не видела, но вместо этого размазывала лишь кровь по щеке.

– Тогда что это значит? – спросила Марина и подошла ко мне с платком в руке. Она нерешительно улыбнулась, и я согласно кивнула. Смочив платок водой, предоставленной Сашей, Марина осторожно вытерла кровь с моей щеки.

– О, оно перестало светится! – воскликнула она. – Странно это…

– Странно и другое, – указала я пальцем на небо. – Что это?

Марина обернулась. Мальчики тоже – у всех вытянулось от изумления лицо. И было от чего – над великими кронами деревьев собирались серые, почти черные, тучи и они выглядели устрашающе.

– Они здесь, – сказала тихо Марина. – Но как? Как они нас находят-то?

В подтверждении ее слов, из туч вылетело пять молний одновременно и это было невероятной красоты зрелище. Вот только я не знала, что это вовсе не природное явление – нет, это было что похуже.

Схватив меня под локоть, Марина побежала в сторону тропинки. Мне не оставалось ничего кроме как бежать следом и пытаясь понять, почему тучи и молнии – это опасно.

– Что значит «они здесь»? – крикнул Саша на ходу, стремясь за Филиппом, который втопил так, словно был на соревнованиях по бегу.

– Это Марионетки!

В подтверждение его слов громыхнуло.

– Черт, они близко. Они явно обнаружили место, где мы бросили машину! – выкрикнула Марина. – Делимся?

– Делимся, – кивнул Филипп, замер на секунду, поймал Сашу за руку, и они убежали направо.

– Но налево ведь только мужики, – хотела пошутить я, но Марина лишь изогнула бровь. – Проехали.

Я не спортсменка. Я никогда не выглядела идеальной, прямо с обложки. Я обычная девочка, у которой имеется справка от школьной физкультуры в связи с тьмой болячек. И я не очень-то горела желанием заниматься ей. А бег… Я выдохлась практически сразу. Марина пыталась тянуть меня, но потом она поняла, что со мной бесполезно. И мы остановились, чтобы я пришла в себя.

Марина присела на корточки около меня, развалившейся на грязных листьях, совершенно наплевав на свои джинсы. Я смущенно улыбнулась, когда эта красавица протянула мне бутылку воды.

– Ты смотришь так, словно впервые видишь красивую девушку, – усмехнулась Марина. – Но ведь ты тоже красавица.

Я изумленно замерла, перестав даже дышать.

– Да, я понимаю твой этот взгляд. Ты не первая. И дело не в том, что я прямо невероятная, это больше от ген зависит… я сирена, Эмма, помнишь?

Я слегка кивнула, а потом сделала большой глоток.

– Ты не представляешь насколько это сложно… иногда мне хочется влюбиться в любого юношу, которому я понравилась. Но проблема в том, что их очаровывает моя магия и ни один… ни один из них на самом-то деле не испытывает ко мне симпатии. А что такое влечение, когда хочется любви?

– Почему ты мне рассказываешь все это?

Она подложила под щеку руку и посмотрела на тучи.

– Хм, наверное, потому что ты первая девушка, которая нашла ко мне язык.

– Будто у тебя нет друзей-девушек? – не могла я поверить.

– Среди обычных волшебниц нет. Они знают, что я такое и это вызывает у них отвращение. Мол все то, что я делаю… я использую свою силу и вообще… по блату, – она вздохнула и посмотрела прямо на меня. – Но ты другая. Почему?

– Я не волшебница, – пожала плечами я. – Вернее, я обычная… то есть…

– Не здешняя, – поняла она и кивнула. – Но я думаю дело не в этом. Ты просто умеешь относится ко всем так, как того заслуживает человек, а не его силы или внешность.

– Внешность?

– Да, – она улыбнулась, вытянула свободную руку и на ту упали первые капли дождя. – Я сейчас говорю про того парня из поезда. Его считают отбросом, ибо он азиатского происхождения. Но ты… ты любовалась им. Впервые такое видела. Ты его смутила, кстати.

– Смутила? Я?

– Ты ведь знаешь, у них немного… ох, неважно, – она снова заулыбалась, подставляя лицо каплям дождя. – Надеюсь, вы и вправду еще встретитесь.

Я снова вспомнила этого красивого юношу, его шоколадные глаза и кривоватую улыбку. Рука сжала ткань футболки у груди, и я отпустила от губ бутылку с водой.

– Я могу продолжать.

– Так вот вы где! – появилась около нас девушка, убирая лук за спину. – Филипп мне чуть мозг не вынес… – говоря имя Фила, девушка произносила его с милым акцентом. – Так что вас задержало?

Марина обернулась на пришелицу и снова ярко улыбнулась.

– Кристина, вот кого не ожидала увидеть!

Девушка наклонила голову набок, явно расслабляясь и пряча стрелу в колчан за спиной. На ней была красивого оттенка зеленая длинная кофта, опоясанная то тут, то там коричневыми ремешками, на некоторых из которых были какие-то кармашки или мешочки. Точнее, мешочки висели на талии.

– Да, я и сама не думала, что именно буду я… но неважно. Что с ней не так? – она кивнула в мою сторону. – Меня зовут Кристина. Впрочем, просто Кристины для знания достаточно, – после чего она ярко улыбнулась, откидывая красивые каштановые локоны назад, и я увидела заостренные ушки. Она была эльфом.

– Какая красавица, – смогла лишь выдавить я.

Марина заулыбалась еще шире, капли дождя капали ей по щекам, одежде, скатывались по оголённым рукам.

– Невероятно, ты такая прямая, Эмма.

– И это одно из ее лучших качеств, – слегка качнула в знак благодарности головой Кристина. – И все же…

– Эмма выдохлась. Не все, как мы с тобой привыкли к такой утренней пробежке. Понимаешь…

– Но тот другой юноша пришел…

– А, Саня… он же спортсмен, верно?

– Боксер, – поправила я. – Он как-то обмолвился об этом, пока мы были в поезде.

– Видишь, разные физические подготовки, – с этими словами Марина поднялась с корточек и протянула мне руку.

– Тогда давайте поспешим. Пока дождь и он может… скрыть наши следы. И ищейки Кукольника…

Марина согласно кивнула, помогая мне подняться, и мы поспешили за быстро шагавшей красавицей. Она не выглядела прям очень взрослой – мне она показалась нашей ровесницей и вообще было ощущение, что мы уже встречались. В том же главном замке. Точно! Та девушка с родителями…

Дорога до места назначения прошла без происшествий. Мы оказались на довольно крутой поляне с красивыми синими цветами, которые скрывали собой притаившийся в кустах, словно легкая тканевая занавеска, портал, в котором виднелась совершенно другая поляна – поляна, состоящая из разномастных палаток, среди которых сновали разного возраста и вида люди. Нет, дети… Точно, дети. Это был лагерь за тридевять земель!

– Добро пожаловать, – вышел вперед грозного вида мужчина в темно красном комбинезоне с красивой витиеватой буквой «М» над сердцем.

– Это правда не сон? – спросила я, завидев тут же рядом Филиппа и Сашу, что устроились на травке, совершенно не замечая стекающих по коже капель. Они тут же замахали нам с Мариной. Кристина демонстративно закатила глаза. Их взгляды с Сашей встретились и тот перестал бездумно махать нам и вообще смущенно притупился. А Филиппу было все равно – он вскочил с земли и подбежал к нам.

– Мы добрались. Мы молодцы. Идемте искать Александру!

Кристина остановилась около грозного мужчины и поклонилась.

– Желаю удачного времяпрепровождения.

– А как же лагерь? – спросил, совершенно не интересуясь, Филипп.

– Чуть позже, – ответила коротко она и отвернулась. Саша продолжал смотреть на нее, вернее, пялиться.

– Ну что, вперед? – спросила Марина, указывая мне на портал.

Я осторожно подошла к нему и протянула палец. Тот коснулся чего-то влажного, но теплого. Я обернулась на поляну с синими цветами, посмотрела на тучи и вернула взгляд в портал – там, ни о чем не думая и бегая от заколдованной летающей игрушки, громко смеялись дети – и там было солнце, там была… надежда.

– Да, идем, – кивнув, я двинулась прямо в портал.

Глава 7. Погоня

Оказавшись за тридевять земель, я нерешительно замерла, ощущая спиной взгляды ожидавших по ту сторону ребят. Честно сказать, мне было сложно… в том плане, что сложно принять тот факт, что я сейчас нахожусь в совершенно ином месте, нежели была пару минут назад. Тут не было дождя – тут было значительно теплее и, что самое главное, здесь веяло безопасностью.

– Ну же, ну… поймай его! – промчался чуть впереди ребенок лет семи в забавных синих шортиках и великоватой белой футболке, а следом за ним огромный без лап дракон – таких я обычно видела на экранах телевизора в фильмах, где действо проходит в центре китайского квартала, вечно с какими-то карнавалами. И вот что удивительно – ребенок ничуть его не боялся – он весело хохотал, продолжая обгонять это «чудище».

Следом из-за близлежащей палатки, выскочили остальные дети, но уже старше того мальчика.

Они продолжали кричать, гонясь с мальчишкой, весело хохочущим.

– Ну же, Слава, ты поймаешь его! Лови этого чудика!

– Это… обычное для ребят 11-12 лет развлечение, – положил мне на плечо руку Филипп. – Находят самого младшего, а главное надоедливого и вызывают дракона – и тот носится за малышом.

– А это… – начала было я, обернувшись на него.

– Ничуть. Если дракон поймает малыша – то обернется вокруг него и будет щекотать кончиком хвоста, пока малыш не сдаться.

– Помню, ты всегда не любил их… – оказалась рядом и Марина.

– Действительно, когда тебе 11 лет и именно за тобой летает этот дракон, это такое… – фыркнул Филипп.

Марина сказала:

– Он так забавно выворачивался в «объятьях» дракоши, было сложно устоять в очередной раз использовать того против него, – призналась Марина, а затем сказала более серьезно: – Я вижу Александра на месте. Фонарь над корпусом Смотрителей включен.

Пара палаток, разные, не совсем мне понятные сооружения, слоняющиеся без дела ребята, а также наоборот, занятые разнообразными мелкими поручениями и все они под надзором людей в синих, красных, зеленых и желтых футболках с буквами «С» на спинах. Только они были обычными, без феникса, как на тех людях в формах в поезде. Наверное, это и есть Смотрители, как выразилась Марина.

Были здесь и домики – разномастные сооружения, явно собранные наспех. Но и отличало, и объединяло каждый такой дом как своим островком определенный цвет. Тоже красный, зеленый, желтый и синий.

Поймав мой удивленный взгляд, Марина сказала:

– Внутри оно выглядит не так плохо, как выглядит снаружи.

– Я думаю, дело тут не в виде зданий, – вставил Саша. – А цвете.

Мы все обернулись на него.

– Складывается ощущение, что тут идет какая-то дележка. Например, вон те ребята, эльфы, – указал он на работавших лопатами ребят у желтого островка. – Находятся только среди «желтого» пространства и туда, кстати, никто из другого, к примеру, синего и не заходит.

– Эльфы всегда себе на уме, поэтому с вами и не общаются, – вставила Кристина, проходя мимо Саши с невозмутимым видом, перекидывая на грудь колчан. – Но, если хочется – можешь попытать удачу.

У Александра загорелась самая очаровательная улыбка, на кою, как казалось, он был способен.

– Я обычно привык отвечать на вызовы, моя хорошая.

Откинув волосы за спину, Кристина хмыкнула.

– Постарайся.

– И тем не менее… – подала я голос. – В чем причина разделения по цветам?

– На самом деле, причин несколько – ориентация и безопасность. Как видишь, желтые домики находятся ближе к порталам, – указала пальцами Кристина, – синие домишки все в центре – там находятся все новички, что, в принципе…

Но Кристина не успела договорить, в тот самый момент, в островке синего цвета что-то взорвалось. Поднялся неприятный вой и эльфы, занятые строительством и облагораживанием, резко побросали все и помчались разбираться.

– И так почти каждый день, – призналась Кристина, закатывая глаза и добавляя: – идемте, пока еще чего не случилось и до Александры будет не достучаться.

– А кто тогда живет на островках красного и зеленого цвета? – спросила я, задумавшись над тем, что как раз красного цвета здесь меньше всего.

– Зеленый – жители Колдинента, – послышался кашель Марины, – остатки, – добавила она, – тех, кого недавно спасли. Но это не все…

Да, зеленый в лагере преобладал.

– Как дела с Китеж-градом? – неуверенно посмотрела на Кристину Марина. – Они продолжают оставаться стеной?

– К сожалению, двери великого града по-прежнему глухи к просьбам о помощи… Но и не удивительно, град, в один момент оставшийся без чей-либо защиты в далеком прошлом и не собирается помогать…

– Если бы они там перестали важничать, может всего того, что в последнее время творится и не было бы? – фыркнул Филипп. – Гибнут волшебные существа великого полиса, гибнут люди… а они как глухи, так и глухи.

Кристина задумчиво посмотрела на меня, приговаривая:

– Ты знаешь их условие, но Старейшие…

– Мудрейшие, – поправила Марина.

Тут закатила глаза Кристина.

– Ну, судить я не берусь самых важнейших и мудрейших, живущих в самом древнейшем жерле магии нашего полиса, но неразумно оставлять то, что хочется врагу у всех на виду.

Филипп и Марина переглянулись.

– Что сейчас происходит? – вмешался Саша, буквально вклиниваясь между Филиппом и Мариной. – Что у всех на веду, что за… Погодите, Китеж-град… я слышал о нем… откуда я о нем слышала?

«Удивительно, что прекрасный град на берегах озера Светлояр… дошел и до ушей неволшебников», – прозвучало в наступившей тишине и я подпрыгнула, пытаясь понять кто это сказал и тут же привлекла всеобщее внимание.

– Давайте о легендах и градах поговорим потом, – поймала меня за плечо Марина и потянула в сторону одного из высоких зданий, более-менее напоминавшего дом, а не маленькую хибарку. У него еще было крыльцо и непонятно зачем включенный днем фонарь!

«Ты очень забавная», – отозвался неизвестный женский голос и засмеялся. Я стала озираться по сторонам, пока руки Марины тянули меня, но никого, кто бы мог подойти под такой красивый голос я так и не увидела – а ведь здесь были те, кто и вправду смеялся, и мог бы быть этой незнакомкой!

***

Александра встретила нас за огромным, заваленным всевозможными бумагами, картами и планами, столом. Для приличия она поздоровалась с нами, даже не взглянув – она как будто знала, что это были мы.

– Кристина, спасибо. Можете идти. Попросите вашу наставницу зайти ко мне.

Кристина почтительно кивнула, развернулась и ушла, бросив насмешливый взгляд в сторону Саши. Тот смотрел на нее до тех пор, пока дверка за девушкой не закрылась. Как той не стало, к нему подлетел словно из ниоткуда Филипп и боднул в бок. Саша тут же скривился, провел по боку пару раз рукой, но потом заулыбался.

– Эмма, – прервала внезапную тишину Александра. – Я очень рада, что вы с нами.

– Какой ценой, – внезапно отрезала Марина, до данного момента не проявлявшая и капельки агрессии.

Тут Александра наконец-то оторвала свой взгляд от бумаг и отложила в сторону волшебную палочку.

– Простите, Мария?

– Во-первых, Марина, – поправила ее златовласая красавица и сделала шаг вперед, уперла руки в стол, заставляя волшебницу смотреть прямо в глаза. – А, во-вторых, ты все прекрасно знаешь.

– Да, смерть твоего отца ударила и по мне, Марина, – с акцентом на имени совершенно спокойно отозвалась Александра. – Но это не повод опять заводить эту дискуссию, к тому же…

– Что? К тому же, не при неизвестных? – зло усмехнулась Марина. – Вот только ты просчиталась. Здесь нет неизвестных. Здесь мои друзья.

– Не хочешь…

– Я не настолько дурочка, чтобы раскрывать чужие секреты и получать тумаков, – оттолкнулась от стола Марина. – В отличие от тебя.

– Твой отец доказал, что я не могла этого сделать. Почему ты так стойко продолжаешь меня подозревать?

На устах Марины появилась недобрая улыбка.

– Потому, дорогуша, что у меня есть ма-а-аленькая особенность. Я сирена. Я не верю и не доверяю тебе. Где Елизавета?

Тут Александра гордо выпятила подбородок.

– За лагерь отвечаю я.

– Тогда мы тут надолго не задержимся.

– Кто вам, Марина, сказал, что вы можете решать уходить-приходить сюда или нет?

– Тот же, кто дал мне и это, – на стол упал кулон красивой округлой формы с мордочкой совы, чьи глазки переливались чисто голубыми кристалликами.

Взгляд Александры, а уж тем более Филиппа, переменился. Александра наконец начала проявлять хоть какие-то эмоции. Она резко подалась вперед и взяла кулон в свои руки. Глаза стали еще шире.

– Но почему тебе?

– Пути Мудрейших… – усмехнулась Марина, щелкнула пальцами. Глаза совы на кулоне ярко вспыхнули и кулон резко оказался в ее ручках.

Александра закрыла лицо руками, сделала глубокий вздох и сказала:

– Завтра лагерь переместится на новое место, поэтому порталы перестанут действовать в 10 утра. У вас будет время на отдых, подготовку и…

– Где сейчас находится Елизавета?

– В главном замке, она вместе с дочерью и Сергеем готовится напасть на лагерь гоблинов, дабы освободить фейри из их темницы.

– Одна из решающих битв… – быстрый взгляд в сторону Филиппа, затем улыбка в мою сторону. – Ладно, хорошо… надеюсь, сегодня не будет этого глупого собрания… ребят, идем.

– Но… – подал голос Саша, а затем глубоко вдохнул – знаете, у меня было ощущение, что мы все… мы были околдованы Мариной.

Марина улыбнулась ему.

– Быстрее, чем я думала. Саша, не переживай. Поспать и поесть ты успеешь. – Она обернулась на Александру, бросила на нее оценивающий взгляд и затем сказала: – Надеюсь, без происшествий.

– Зачем ты обвиняешь ее? – подал голос и Филипп, резко выходя вперед и хватая ее за локоть – Марина ловко оттолкнула его от себя. – Ты всегда подозреваешь и действуешь…

– Ты сам знаешь. Ты мой названный, – она замялась, а потом сказала громко, чтобы в очередной раз позлить бедную женщину: – она была ученицей моего отца, преемницей, но где она была, когда он умирал на руках собственной дочери? Где была и тогда, когда моя мама с сестрами попала в плен? Это и есть преемница? Видеть смерть, чувствовать, что никогда не увидишь близких – ей этого не знакомо. Потому что всегда рядом был мой отец. А я же, та, которую она так защищала… я сейчас одна…

По лицу Александры прокатилась тень. Было в ней что-то зловещее.

– Достаточно. Не всем обязательно знать всех деталей, – сказала женщина, и я заметила как в ее руке мелькнула палочка.

– Да, достаточно. Я не хочу видеть ваше лицо никогда более, – с этими словами она позволила Филиппу оттащить себя от стола.

– Поэтому ты и выбрала Стрельцова… – проговорила чуть слышно Александра. – Я думала иначе… А ты, оказывается, всегда выбираешь самое наихудшее и решаешь, что оно истинно верное…

– По крайней мере, он не двуличная сучка, – с этими словами, Марина схватила меня за руку и потащила на улицу.

***

– И что это, черте-че, было, Марина? – как только оказались подальше от домика Смотрителей, набросился на Марину тут же Филипп. – Какого черта ты нас всех околдовала и устроила разборки на глазах Саши и Эммы? Ты спятила?

Марина подняла на него взгляд своих льдистых глаз и выдавила очень милую улыбку:

– Когда хочешь ответов, приходится чем-то жертвовать.

– Жертвовать? – изумился Филипп. – А предупредить хотя бы меня? Ты вот… вот… ну просто… вот и что ты узнала? – в итоге сдался под несчастным личиком Марины Филипп.

Та ярко засияла и сказала:

– Если лагерь перемещается, то сейчас он совершенно беззащитен. Удивительно, что здесь нет ни одного Миротворца.

– О чем ты хочешь сказать?

Марина указала в центр синего островка.

– Там какое-то сборище, – проследил за указанием Саша. – Но что ты хочешь сказать нам этим? Неужели мы не останемся здесь?

– На самом деле, у меня есть миссия доставить тебя в Обитель Мудрейших, – резко повернулась в мою сторону Марина. – В лагере мы должны были встретиться с Стрельцовым, моим наставником. Но…

– Что-то случилось, – внезапно осенило Филиппа, и он стал озираться по сторонам. – Я просто не…

– Марина, Филипп? – внезапно вклинился новый голос и через пару мгновений перед нами образовался весь раскрасневшийся от бега юноша. Он часто-часто дышал, пытаясь кое-как что-то сказать – но кашель жутко мешал ему.

– Черт, ты будто от демонов бегал! – вытащил из своего рюкзака бутыль воды Филипп. – Рома, что ты тут делаешь?

– Это я у вас хотел узнать!

– В смысле? – не поняла Марина.

– Стрельцов молнии мечет. Где девочка, что вы должны ему передать?

– Пе… передать? – все еще не понимали ребята. Саша подошел ко мне, и я схватилась за его руку – в какой-то момент мне стало очень страшно и его, взявшая в ответ на мои сомнения рука, была как никогда спасением.

– Да, так было договорено. Вы чего… почему, вы черт вас возьми, в этом лагере?

Юноша, названный Ромой, был худощавым, бледным и высоким. Было в нем нечто очень милое и он казался совершенно невинным.

«Не все то золото…», – заметил опять этот невидимый голос, заставляя меня оглядываться – но опять-таки рядом с нами никого не было. Кто ты?..

– В любом случае, место изменено. Вам нужно попасть в Чародей через пять дней, если вы там не окажитесь… Можно считать…

– Но Рома, было же… Фил, ты же тоже там был… было сказано, что мы должны доставить Эмму… в лагерь… а здесь… я помню. Я не могла, – Марина резко достала из-за пазухи палочку и собралась уже поднести к виску, когда раздался взрыв и земля заходила ходуном.

– Опять новички? – с надеждой спросил Саша.

Марина перевела на него взгляд, затем она обернулась в сторону взрыва и сказала:

– Это была…

Но договорить она не успела, мир резко накренился и последнее. Что я помню – дикую боль в области затылка.

***

– Вставай, вставай же, – толкал меня кто-то в бок. – Вставай, поднимайся! Тебе нельзя здесь оставаться. Давай же. Я не хочу умирать опять… вставай!

Глаза медленно открылись – в первый момент мне показалось, что я ослепла, но потом, слегка переменив позу, я поняла, что нахожусь в чем-то не очень-то комфортном для лежания и отсюда тут так темно.

Я чихнула и попыталась подняться. Но пространство, окружавшее меня, было не предназначено для того, чтобы здесь сидели. Я нахмурилась и раздвинула ноги на максимальное расстояние, пытаясь таким образом понять одна ли здесь… но… ступни коснулись дна.

Тогда кто меня будил?

«Бум!»

Я резко вся сжалась, пряча лицо в руках.

«Бум, бум, бум».

Что-то било по моему «укрытию» и то ужасно трясло. А еще становилось жарковато.

Я вскинула голову и увидела лагерь. Я едва умудрилась остановить крик, готовый сорваться из моего горла.

Прямо напротив моего убежища лежало оно. Тело. Тело мертвого человека!

Из глаз потекли слезы, дышать становилось все сложнее, стены маленького пространства давили и продолжающиеся «бум-бам» совершенно не спасали. Казалось, еще немного и я снова потеряю сознание.

«Да соберись ты!» – сказал, словно пощечину дал, тот невидимый женский голос. – «У нас нет времени на слезы, надо вытаскивать тебя отсюда… вытаскивать нас!»

– Нас? – прошептала я пересохшими губами. – Но я… я здесь одна.

«Нет, не одна… я с тобой».

– Но я тебя не вижу! – замотала я головой.

«И не должна. Я в тебе, Эмма. Я – это ты. Но не ты.»

– Что?

Вздох.

«Я нахожусь запертая в тебе. Я Розмарин. Ты не сходишь с ума…»

– Как ты можешь быть во мне и утверждать, что я не брежу?

«Так же, как и это…» – произнесла Розмарин, и мои две руки пришли в движение без моего на то ведома. Они переместили меня со спины на живот, и я снова лицом к лицу встретилась с мертвым волшебником. Какой юный, какой… Еще немного, и я бы опять расплакалась, но мое тело, дрожа, двигалось к нему.

«Что ты делаешь?!» – в ужасе крикнула я, но поняла, что и звука не произнесла.

«Я вытаскиваю нас отсюда, плакса», – ответила Розмарин, также не произнося и звука. Мы говорили… у меня в голове. «Но ты не стараешься – я не могу долго контролировать твое тело… Ты должна…»

– Двигаться, – отозвалась я, понимая, что снова овладела своим телом и теперь уже сама пыталась вылезти наружу.

Оттолкнувшись ногами от непонятной железной трубы, которая стала мне безопасным домом, я снова посмотрела на мертвеца. Рука нащупала палочку в его руках и вытянула ее. Я не была уверена, что воспользуюсь ей, как положено, но по крайней мере, я могла все взорвать тут как тогда… и я не исключала этого.

«Отлично, ты справилась, Эмма. Эмма, – Розмарин повторила мое имя, и в нем была нежность. – Ты должна преодолеть свой страх, сейчас ты увидишь еще не одного мертвого здесь ребенка – пожалуйста, помни, что сейчас ты – ты самое главное. Их уже не спасти, как бы мы обе не хотели этого, но в войне дети…»

Я нерешительно прикрыла глаза юноше и попыталась встать, но встав, так и замерла.

– Я словно попала в самый лютый кошмар… – проговорила я, прикрывая рот руками. – Что здесь произошло?

«Так действуют самые лютые, бессердечные волшебники – Марионетки, – отозвалась Розмарин с печальным вздохом. – Им неизвестны жалость, любовь и, что забавно, слово «стоп». Они очень опасны…»

– Розмарин… скажи, что мне делать… куда мне идти? Ты же можешь мне помочь… ты волшебница?

«Я... сложно говорить, кто я на самом деле. Но, Эмма, я помогу тебе. Бояться нечего – я укажу тебе дорогу, и ты воссоединишься с друзьями. Обещаю.»

– Друзьями? Они живы? Правда? – я обернулась, продолжая находить то тут, то там тела волшебников, эльфов и Марионеток. – Ты точно уверена?

«Ты можешь мне доверять. Мы с тобой… очень сильно связаны. Мне незачем тебе врать, девочка моя».

Я смущенно коснулась груди, ощущая, как по телу из сердца разливается тепло. Я верила этой незнакомке в моей голове и была уверена также, что она и вправду мой самый близкий человек.

– Что мне делать?

«В первую очередь, нам надо покинуть территорию разгромленного лагеря и найти Смотрителей… они должны были наспех создать перевалочный пункт, где должен быть портал. Если я правильно поняла твоих друзей, тебе нужно попасть в течение пяти дней в Чародей, – я нерешительно шагнула вправо, потому что там было меньше всего трупов и там был лес. – Очень интересный выбор, деревня полная изгоев…»

– Изгоев? – спросила я, продолжая нерешительно идти в сторону леса.

«Чародей оче-ень старая… “большая деревня„… я ее помню, когда сама открыла в себе дар к ворожбе – она всегда есть, будет и была – нейтральная территория – там никто на никого не нападает. Но для волшебников… она опасна.»

– Изгои… значит все волшебные существа, не приняты волшебным сообществом или что?

«Скорее, да. Но больше город, в котором нет запретов и нет всех этих правил… это чудесное место… Хотела бы я пожелать всему полису такого… только волшебники…»

– Снобы.

Розмарин рассмеялась.

«Как тонко и точно, девочка моя».

Я улыбнулась. Розмарин мне очень нравилась – она умела отвлекать от одиночества, от тревоги, она была моим лучиком света сейчас.

– Эй, ты кто такая? – в воцарившуюся маленькую идиллию влез неизвестный, властный голос.

«О-о!»

Я обернулась быстрее, чем Розмарин успела сказать не делать этого и в шоке замерла. По телу пробежали мурашки.

Передо мной, чуть вдали, держа направленной на меня трость, стоял невероятной красоты мужчина с яркими фиолетовыми глазами. Волосы его были до плеч, собранные в хвостик черной лентой. На самом нем была черная длинная куртка, открывающая вид на такие же черные брюки и рубашку.

«Эмма, не отвечай ему!»

– Ты… кто ты? – в шоке спросил мужчина, направленный конец трости уперся в землю. – Как ты можешь…

«Воспользуйся палочкой – он нам не поможет!»

Розмарин не надо было мне повторять дважды – я выхватила из кармана джинс палочку, решительно ей взмахнула. По тельцу палочки побежали трещины, она начала светится, отказываясь подчиняться.

«Кидай её…»

Руки начало жечь, свет становился все ярче и ярче.

«Сейчас же!»

Кинув как можно дальше волшебную палочку, я, не думая кинулась в лес.

– Нет, стой! Подожди… Роза…

Но я не собиралась останавливаться, решать что-то или думать – в тот момент меня съедал страх, мысли все были лишь о том, как бы оказаться подальше. Дальше, еще дааааа….

– Ааааа! – споткнувшись, грохнулась я на что-то мягкое и теплое.

– Черт побери… – проговорил знакомый голос и я, кое-как поднявшись, несмотря на подранные ладони и боль в коленках, кинулась на шею Саше. – Эмма, ты живая!

– Сашечка! – не сдерживая эмоций, я разрыдалась. – Мне было так… так страшно. Там… в лагере был тот страшный мужчина с фиолетовыми глазами… а потом я бросила палочку… о боже, Саша!

Две теплые руки обняли меня в ответ.

– Эмма, все хорошо. Здесь… никого. Кроме меня…

– И нас… – со смешком сказал противный скрипучий голос. – Хлыст, смотри, любовнички.

Замерев от ужаса, я медленно обернула голову на говорившего и в ужасе встретилась со взглядом фиолетовых глаз.

– Не-ет! – могла лишь прошептать я. Рука Саши сжала на моей спине майку, явно на что-то намекая. Мой взгляд сместился, и я увидела, как Саша сжимает на земле волшебную палочку. Я нерешительно сжала рукой его футболку, говоря тем самым, что поняла его.

Фиолетовоглазый Хлыст сказал:

– Вот наш хозяин будет доволен.

Рядом стоявший примерзкий мужик с татуировкой черепов и костей на щеке расхохотался.

– Это та самая девчонка? Вот эта малявка?

Хлыст медленно приблизился к нам. Наши с Сашей взгляды пересеклись.

«Не делайте глупостей... – внезапно сказала Розмарин. – Только не в…»

Но было уже поздно что-то менять – Хлыст приблизился, коснулся моего лица, отталкивая волосы, прикрывающие родимое пятно и в этот момент Саша выстрелил из волшебной палочки. Хлыст отлетел от нас на два метра, врезаясь в ближайшую ель.

Второй марионетка скооперировался очень быстро, как только Хлыст полетел в дерево, он достал свою волшебную палочку и нас с Сашей разняло в разные стороны.

Меня подняло в воздух, руки ноги сковало внезапно вылезшими из земли корнями. Я пыталась вырваться – но сражаться с корнями у меня просто не хватало сил.

«Не сражайся, нет… перемани их…»

– Н…о…ка…ак?

«Просто представь это».

В этот же момент Саша истошно заорал, а Марионетка жутко и шумно загоготал – в одной руке он держал палочку, в другой окровавленный нож.

– О… боже… нет. Сашаааа! – закричала я что есть мочи и снова стала вырываться.

– М, как прелестно – маленькая подружка сейчас расплачется – а ты, так и будешь притворяться героем, пока я… кусочек за кусочком с тебя буду сдирать кожу?

– Да пошел ты, – плюнул в него Саша. Марионетка тут же рассвирепел, занес над Сашей нож…

«Эмма, давай же!»

Я прикрыла глаза, заставляя себя думать и верить, что корни, внезапно напавшие на меня, стали… моими руками и они, они держат не меня… нет, они…

– Аааа… какого черт!

Распахнув глаза, я поняла, что стою на земле, а Марионетка висит в воздухе. Саша в шоке пялился на меня.

– Как ты это сделала? – выдавил он и начал корениться, магия, которой держал его в воздухе Марионетка, закончилась и теперь…

Я бросилась к нему и успела подхватить, пока он не упал.

– Саша, боже мой… только не отключайся… мы найдем остальных, и они… они исцелят тебя, как тогда меня в поезде… прошу, договорились?

– Я не собираюсь отключаться, – фыркнул он и его рука легла мне на щеку с родимым пятном. – Эмма, ты спасла нас. Как?

– Я… – на самом деле, я не знала, не знала, что произошло и как – я просто почувствовала, как реальность… как мир, кругом, все менялось и потом…

– Настоящее сокровище, – прохрипел Марионетка, так и продолжая висеть в воздухе.

– Эмма, – отвлек меня тут же Саша, не дав и посмотреть на Марионетку, – возьми его палочку. Она может нам понадобиться.

– Да-да, – я потянула Сашу с собой и присела, беря с земли волшебную палочку Марионетки.

– Мы еще встретимся, детки, – расхохотался марионетка. – И будут другие, будут сильнее… готовьтесь…

Тут я внезапно вспомнила о том Хлысте и перевела взгляд к дереву, как мне казалось, где он упал без сознания, но там никого не было.

– Саша… второй. Второй пропал!

– Это…

– Вот вы где! – выбежала к нам Марина, выхватила палочку, начертила букву «О» и Марионетка перестал жутко смеяться. – Боже, вы не представляете, что мы пережили сейчас…

– Марина, ты нашла их? – выбежал к нам и Филипп. – Кристина, доложи остальным – мы нашли их, – бросил он себе за спину.

– Есть, – отозвалась та, но так и не появилась.

– Так где вы черт побери были? – успела только сказать Марина и…

– Всего лишь чуть не стали закуской Марионетки, – отозвался голос того… того Хлыста.

Я в ужасе задрожала. Я не понимала почему мне так с ним страшно – и дело было вовсе не в его невероятных демонических глазах.

– Колдун! – воскликнула Марина. – Что ты тут делаешь? Кажется, твой друг сказал, что вы не собираетесь нам помогать…

– Вам нет, – на устах колдуна заиграла улыбка. – А ей, быть может, да.

– Эмму ты не получишь, – выскочила вперед меня Марина. – Ни ты, и что главное, ни он. Мы не отдадим ее вам.

– А вас спрашивать будут?

– Будут! – отозвалась я. – Потому что я не пойду без них. И с вами точно…

– Это ты пока так говоришь и держишься за них, потому что и половины не знаешь, чего они от тебя скрывают…

– Скрывают? – легкая тень сомнения закралась в мое сердце. – От меня?

– Не слушай его, он хочет, чтобы ты пошла за ним – он скажет все, сделает все – чтобы ты сомневалась.

– Филипп, а вы не делаете тоже самое? – сказал Саша, и его рука крепко сжала мне плечо.

– Мы…

– Эмма, ты просто можешь сама выбрать. Идти с нами или же… с ним, – сказала Марина тихо.

– Выбрать? Как тут можно выбирать? – подала я голос. – Марина, я пойду с вами. Саша?

Саша зажмурился, а потом кивнул.

– Это не обсуждается.

Тогда Марина протянула ко мне свою руку, Филипп взял ее другую руку.

– Ты думаешь, ты так ей поможешь? – спросил колдун.

– В данный момент, я хочу быть с друзьями, – ответила я и взяла руку Марины. Она сжала мои пальцы, мир закрутило и мы – мы переместились.

Глава 8. Разграбленный дом

Делая выбор, мы не всегда готовы к тому, чем он в итоге нам выйдет. То ли это будет удача, то ли слезы горя. Выбирая, мы всегда смотрим на путь, который нам кажется в тот момент правильным. И даже если все против этого, даже если небо разорвало на куски – мы действуем так, потому что лишь мы можем прожить это, увидеть и понять. Ошибки. Может, это и вправду были мои ошибки, когда, сжимая руку Марины, я хотела сбежать от какой-то там правды. Может я должна была пойти с тем человеком. Но этого может так много отныне, что хотелось визжать от безысходности.

Сейчас, потирая ушибленную коленку и стараясь не подавать виду от того насколько мне больно, я с искренним сожалением смотрела на Сашу. Прижатый к стволу исполинского дуба, сжимающий в губах порванную ткань с рубашки из рюкзака, он едва оставался в сознании.

Как только мы переместились, что оказалось для меня полнейшей неожиданностью, как и вообще все волшебное, что происходило за последние дни, теряя равновесие и повалив меня за собой, Саша грохнулся в лужу грязи и издал стон боли.

Марина, быстро среагировав, попыталась стащить его с меня, схватив за талию, но неожиданно отпрянула в ужасе смотря на свои руки. Те были в крови. В его крови. Их взгляды с Филиппом пересеклись.

– Не говорите, что это я виновата? – в ее глазах стоял самый что ни на есть ужас.

Наши глаза с Сашей пересеклись. В его читалось извинение.

– Я просто упал, – сказал он. Мышцы его рук напряглись, когда он попытался подняться. Не мешкая, я попыталась помочь. Почувствовав удар коленкой, я не обратила внимания на внезапно окатившую меня по всему телу вибрацию боли и не без моей помощи, Саша встал. Я в ужасе воскликнула нечленораздельные слова, прикрывая рот руками.

Филипп сказал:

– Еще скажи, что случайно на чью-то палочку… – сказано это было неодобрительно.

– Да все нормально, – отмахнулся Саша, хотя сам покачивался на месте, а на лбу появилась испарина. – Просто царапина.

Взгляд Филиппа метнулся в мою сторону. Я отрицательно покачала головой.

Филипп кивнул Марине, та, выхватив палочку, нацелилась ей на Сашу.

– Что ты делаешь? – выскочила я вперед него. – Это Саша, я уверена. Вы сошли с ума?

– Эмма, – окликнул меня Филипп тогда, – это не поможет прочистить его рану. Отойди.

Я обернулась очень медленно на Сашу. Наши глаза в который раз пересеклись. Я опустила тут же взгляд на носки своих кроссовок. Я понимала, что он просил меня не отходить, что он считает, что все хорошо – но он врал себе, а я помнила его тот крик боли.

Прикрыв глаза, я сделала шаг в сторону. Раздался душераздирающий крик очередной боли. Кричал Саша. Я закрыла лицо руками и расплакалась.

– Все будет хорошо, – в который раз уверил меня Филипп, пока Марина водила дрожащей палочкой над животом Саши, стараясь не сбиваться с ритма и начертания букв.

– Это ужасно, – все еще пряча глаза в руках повторяла я, – я словно в одном из тех кошмаров… которому нет конца.

Рука Филиппа нежно провела мне по голове.

– Эммочка, ты не одна в этом безумии. Я понимаю, как это сложно видеть и понимать… хотел бы я, чтобы именно ты не увидела и не видела никогда ничего такого.

Я нерешительно подняла на него глаза.

– Я не понимаю, почему я до сих пор в этом мире… если даже обычная волшебная палочка взрывается от моего прикосновения? – внезапно выпалила я свой самый главный страх.

«Не вовремя», – внезапно очнулась Розмарин со вздохом. К слову, я уже как час мучилась с тем, чтобы рассказывать или не рассказывать ребятам про эту таинственную галлюцинацию, но, с другой стороны, расскажи я про нее – они меня явно по голове не погладят. В нашем обычном мире за такое можно и в психушку загреметь со всеми фанфарами и шариками.

«Я не галлюцинация», – прошипела она задето, и я клянусь вам, увидела, как красивая девушка закатила чудесные шоколадные глаза к потолку.

«Ты…» – внезапно отозвалась я.

«Ты увидела меня!» – воскликнула она, и образ стал более отчетливым. Изящная, нет, даже грациозная… Миловидная, и такая… Такая…

«Черт, недолго…» – разочаровано прошептала она и исчезла снова.

– Я предполагаю, – уселся около меня Филипп, прижимаясь к стволу дуба, – что тебе потребуется более сильный проводник. – С этими словами он передал в мои руки свою палочку.

Я осторожно взялась за ее тельце и ничего не почувствовала.

Я посмотрела на Фила во все глаза.

– Ничего не чувствуешь?

Я согласно кивнула.

– Она мощнее всех тех палочек, что у тебя побывали в руках и потом, – он забрал протянутую палочку назад, – она слушается только меня.

– А такое возможно?

– Чтобы палочки…

– Нет, – тут же перебила я, – возможно ли, чтобы меня слушалась хоть одна?

– Я думаю, тебя могут слушаться как минимум более ста палочек, которые можно достать в одном магазинчике на севере Колдинента.

– Колдинент? Вы уже говорили… столица полиса… и все же…

– Ну знаешь, несмотря на все это… – он демонстративно обвел рукой находившийся в нашем поле зрения лес, – волшебники на деревьях не живут.

Я недоверчиво посмотрела на огромную ветку, на которой мы оба пристроились и затем посмотрела ему прямо в глаза.

– Ой, да ладно тебе, как будто у нас выбор есть? – мы оба посмотрели на ветку, на которой расположились Марина и Саша. Та нерешительно в тот момент отвела от живота друга палочку, вытирая рукой пот со лба и улыбнулась ему. Затем она протянула ему руку, дабы помочь сесть, и он охотно сжал ее пальцы. Они улыбнулись друг другу. – Мы переждем два дня, а дальше отправимся в путь… Думаю, по дороге раздобудем палатку у местных… – внезапно вывел меня из своих дум Филипп.

И в тот момент у нашей «группки» появилась хоть никакая, но цель.

***

В который раз с грохотом и досадным «да блинаа!» я упала в слякоть на земле и чихнула.

– Ты уверена, что нам стоит продолжать? – спросил Филипп, поднимая из лужи свою палочку и вытирая ее об джинсы.

– Это лучше, чем вообще ничем не заниматься, пока Марины нет, – заметил Саша, морщась от резкого движения. И хотя Марина подлатала его кожу после стычки с Марионеткой, это не давало полного заживления, что она любила повторять всякий раз, когда Саша пытался что-то сделать или делал, из-за чего после она ссорилась с Филиппом.

Поднимаясь с земли, я вытерла и без того мокрые и грязные джинсы на задней точке и сказала:

– У меня почти получилось, ты же видел!

– Я вижу лишь то, как ты летаешь в каждую в округе лужу, а потом… ты уже чихаешь…

– Я не простыла! – тут же возразила я. – Со мной все… все… – апчхи! – в полном порядке.

– Эмма, тебе говорили, что ты невыносимая врунишка? – спросил Саша, удобнее устраиваясь на поваленном дереве.

– Нет, и не советую начинать, – указала я на него рукой.

– Ты меня предупреждаешь или приглашаешь? – изогнул он бровь. Я зарделась, а он тут же расхохотался. – Говорю же, невыносимая.

– И тем не менее, может… на сегодня хватит?

– Давай в последний раз! – сложив перед собой руки, умоляющее посмотрела я на него. – Я уверена, я правда уверена, в этот раз я сделаю это!

– Если ты не согласишься, она сожрет тебя живьем, – подметил Саша, а на губах продолжала играть улыбка. Филипп устало провел рукой по волосам, оглянулся за спину, словно ожидая, что вот сейчас появится Марина и все его беды прекратятся, но этого не случилось и не случилось бы – Марина в данный момент находилась далеко от нас, она была одна, но явно довольная этим фактом – кто-то же должен был найти нам (добыть!) еды, ведь Филипп уже достал палатку, а это значит, что и она должна доказать всем (вернее, себе), что не хуже его может что-то сделать самостоятельно. Мы все волновались за нее, но Филипп, очевидно, сильнее.

– Кажется, мне не остается ничего, кроме как согласиться, – он обернулся на меня и на губах его играла улыбка. Ну знаете, улыбка проигравшего. – Давай попробуем.

«И покажем ему класс, как вы выражаетесь», – резко пронеслось у меня в голове, и я схватилась за виски. «Прости, прости… девочка моя…»

– Эмма? – вскочил со своего места Саша и устремился ко мне.

Взмахом руки я остановила его.

– Все хорошо, – сказала я, обращаясь к обоим.

«Кажется, я нашла возможность не исчезать от тебя… Я помогу тебе. Ты мне доверяешь?»

Я нерешительно посмотрела на Филиппа, кивнула ему. Он взмахнул палочкой в воздухе, а потом резко указал ею на землю – та засветилась. Начался отсчет. Красный цвет… розовый… рыжий… желтый… и…

«Я доверяю тебе».

«Закрой глаза, почувствую это – ветер… почувствуй тепло… почувствую там, а не здесь».

Сердце громко стучало в ушах, я сделала пару шагов назад. Чуть поодаль Саша напрягся, а затем Филипп издал возглас удивления.

Зеленый.

Я падаю… падаю в руки Филиппа. И все зеленое.

Открыв глаза, я изумленно улыбнулась, смотря прямо в глаза Филиппа, что крепко меня держал в своих объятьях.

– Я все понимаю, вам троим не терпится уйти уже отсюда… но может без телячьих нежностей? – рядом с нашими ногами упал огромный походный рюкзак. – Поможешь? – обратилась Марина к Филиппу, толкая носком ботинка этот самый рюкзак.

Зеленое свечение погасло, и мы с Филиппом тут же отстранились друг от друга. Подбежал Саша и захлопал в ладоши:

– Ты сделала это!

– Сделала ли? – тихо прошептала я.

– Да, ты смогла! – тут же подхватил и Филипп.

Марина перевела взгляд с Филиппа на меня и тот стал чуть теплее. Я и не замечала, что до этого он был холодный, как у хищника, готового к атаке.

– Эмма? – обратилась она ко мне, откидывая влажные золотистые локоны за спину. – О чем они говорят?

– Пока тебя не было, – отозвался Филипп. – Эмма училась перемещаться. И в момент твоего триумфального возвращения спустя наших три дня на крекерном печенье, она это сделала.

– Я бы сейчас не отказался от картошечки, – ни к кому конкретно не обращаясь, вставил Саша и в ответ ему вторило три голодных живота.

– Эмма, – улыбнулась Марина, – это… это здорово, – а затем в ее глазах заиграли довольные искорки, когда она, протягивая Саше другой рюкзак, крепко обняла меня.

– Зачем мне… – начал было Саша, схватив протянутую вещь, а затем воскликнул: – Я чувствую запах гамбургера!

– Ты правда молодец, – искренне заверила меня Марина, слегка отстраняясь, – но, между нами, тебе пора принять душ.

Я покраснела, также отстраняясь от подруги и смущенно отодвигаясь от Саши.

– Что? Что не так? – заметил он, как я резко от него отдаляюсь, при этом набив рот чем-то из притащенного Мариной рюкзака.

– Девочки идут мыться… мальчики – не съешьте все, это нам на три дня. И немного воды, – кивок на рюкзак у ног Фила.

– Да я же всего лишь одну картошеньку… – говоря это, Саша взял в рот еще три штуки.

Филипп закатил глаза, поднимая без сложности рюкзак с земли.

– У вас десять минут.

– А с каких пор ты руководишь нами? – хватая меня под локоть, Марина потащила меня в сторону сокрытой деревьями и елями тропы.

– Тот же вопрос, – указал на Марину картошкой Саша, а затем пожал плечами под грозным взглядом Филиппа. – Тебя никто не выбирал в командиры. По мне так Эмма и то лучше справится…

– Саша, не мели чепухи, – закатила я глаза, обернувшись.

– Нет, правда… Ты просто посмотри…

Филипп ничего не ответив, «случайно» заехал рюкзаком в травмированный бок Саши и тот согнулся. На губах Филиппа играла улыбка.

– Честно говоря, – когда мы отошли на достаточное расстояние от мальчишек, сказала Марина: – я тоже считаю тебя лучшим «командиром», нежели мы все.

– Но я… я же бесполезная. Какой из меня командир? – спросила я, но этот вопрос остался без ответа.

***

Неделю спустя мы плелись среди огромного количества корней, покрывших некогда, очевидно, протоптанную сотней ног тропу, иногда останавливаясь на отдых.

Я старалась не показывать, как сильно отстаю от остальных в физических навыках, но ребята все равно делали привалы каждый час-два, стоило мне лишь отстать от их размеренных шагов. Иногда я удивлялась, как они могут так ловко перемещаться между всеми этими корнями, так как я частенько об те спотыкалась и пару раз даже падала. Еще о себе напоминала разодранная при падении коленка, но я правда старалась терпеть и не жаловаться, к тому же теперь на коленке красовался зеленый синяк, хотя еще три дня назад там были царапины, а теперь лишь легкие их следы.

Я посмотрела на свою правую руку, словно бы сомневаясь в происходящем и обнаружив там шрам, глубоко вздохнула и снова, едва не падая, последовала за друзьями.

Дорога для меня и вправду казалась бесконечным мучением неопытного туриста в лесу, но я все еще была там, все еще терпела и хотела бы знать какое сейчас число и, что главное, как там мои родители.

В последние две ночи, трясясь от холода леса под тонким покрывалом под защитными стенками палатки, я видела сны – я видела сны о них. И это были неприятные сны. Сердце обливалось кровью, стоило хоть на секунду прикрыть глаза и вспомнить хотя бы один из отрывков тех снов.

Нога соскользнула, я издала возглас удивления и покатилась по земле.

– Эмма? – удивленно воскликнула Марина, ловко перепрыгивая с корня на корень, пытаясь поймать меня хоть за что-то, пока я катилась по склизкой земле куда-то вниз по горе.

– Эмма!!! – в ужасе воскликнул Филипп и бросился также следом за мной.

– Ребята? – окликнул Саша.

– Только не беги! Следуй за нами, но не беги. Мы достанем ее, пока она… – крикнула Марина и эхо ее голоса растворилось в шуме, очень напоминающего падение воды с горы.

Я закричала, перевернулась на живот, пытаясь схватиться хоть за что-то – но пальцы были непослушными, они лишь грязь в глаза сыпали.

– Эмма! – кричала Марина, пытаясь схватиться за мой рюкзак. – Черт! Эмма, дай руку!

– Это не помогает, – крикнул Филипп, – надо что-то предпринять, иначе она упадет!

– Я знаю, знаю… но она в движении… не ты, не я ни раз не применяли данных заклятьев на движущееся с огромной скорости… о боже, Филипп, сделай хоть что-нибудь. Прошу тебя!!!

В момент, когда осознание окатило меня огромной волной боли, страха и удивления – все резко потеряло звук.

«Помоги мне, пожалуйста!» – обратилась я к той, сокрытой во мне девушке. «Помоги мне, прошу тебя, кто бы ты не была… Я до… я доверяю тебе самое главное – мою жизнь».

С неба заструилась вода, видимость стала нулевая, воздух наэлектризовался, раздался гром. Земля перестала резко лететь, тело замерло – оно хотело быть не здесь, оно не хотело быть в грязи – оно хотело наслаждаться каплями дождя в спокойном состоянии...

Я зажмурилась, чувствуя, как руки приходят в движение без моей на то воли и в тот же момент я оказалась на огромном валуне над обрывом. Дождь беспощадно бил мне по лицу, возвращая в сознание.

«Просто чувствуй то, что хочешь», – отозвалась девушка. «Ты справилась с этим сама, доверяй себе, Эммочка».

«Но как… я испугалась... я думала…» – отозвалась я, смотря на серые тучи на небе.

«Страх один из сильных мотиваторов твоей силы. В одно время именно твоя магия была равна ему… и это откладывается на каждом из нас…»

«Страх включил мою силу?»

«Нет, но помог тебе переместиться без помощи круга, – вздох. – Ты сильнее, чем тебе кажется. Это должно быть проблемой… Их. – она помолчала, а затем сказала: – Я хочу помочь тебе, твое доверие для меня… ценно. Поэтому, приготовься к тому, что ожидает тебя внизу. Меня зовут Розмарин. Розмарин Грей. Но ты можешь называть меня Розой… Впереди мое… твое… наше прошлое».

Я резко опустила взгляд с серых, похожих на горы, туч вниз – с обрыва – и увидела притаившийся у озера, куда падала с трех скалистых мест вода, домик.

«Почему у меня ощущение, что мне это не понравится?»

Розмарин с секунду молчала.

«Потому что прошлое всегда не без последствий».

– Эмма! – подлетела ко мне Марина и крепко обняла. – Слава богине, ты целая! Как… как ты это сделала? Саша, Фил, Эмма здесь! – крикнула она, прежде чем я ответила и еще крепче обняла.

– Ты нашла ее? – выскочил к нам Филипп. – Слава богу.

– Эмма! – выскочил последним и Саша. – Я так рад.

Я посмотрела другу прямо в глаза и улыбнулась.

«Мое прошлое тесно переплелось с ее настоящим… я это она, а она это я. Но кто она?»

– Там ниже домик… что-то мне подсказывает, нам надо туда…

– Но нам строго на север, там есть врата в Завесу, откуда легко попасть в Чародей, – возразила Марина.

– Марин, – окликнул ее Филипп. – Знаешь, мне кажется, нам стоит туда спуститься.

Марина отцепилась от меня и подошла к краю обрыва. Ее рот сформировал изящную букву «О».

– Кажется, мы немного поменяем маршрут.

– Да что такого в том домике? – насупился Саша, также подходя к обрыву. – Выглядит нелюдимым.

– Как и последние 60 лет… – тихо сказала Марина. – Не думала, что мы наткнемся на него, ведь он далеко от главной тропы к Завесе.

– Судьба – штука сложная, – простодушно заметил Филипп. – Идем?

***

Открывая давно изъеденную временем дубовую дверь вовнутрь, Филипп вытянул вперед руку с палочкой. Начертил в воздухе витиеватую букву «с» и в воздух поднялась световая сфера. Держась за его руку, я изумленно оглядывалась по сторонам.

– Похоже на…

– Землетрясение, – присел у огромной дыры, заваленной бумагой, книгами и чем только можно, некогда бывшей лестницей, Саша, поднимая с пола какую-то книгу двумя пальцами. – Что тут произошло, и кто здесь жил? – обратился он к Филу и Марине.

– Папа рассказывал мне об этом месте, – призналась Марина, также чертя в воздухе витиеватую букву «с» и в воздух поднялась еще одна сфера, освещавшая ее грустное лицо. – Этот домик некогда был убежищем одного из самых известных правителей нашего полиса.

– Погоди… ты говоришь о нем так, словно ты сама лично…

– Нет, его я, конечно, не видела, – покачала головой Марина, проводя рукой по заросшейся мхом стене. – Я знаю двух других. Хотя у нас и правит всем совершенно другой человек…

– Знаешь двух других? Погоди… если этот дом в таком состоянии шестьдесят лет… а остальных ты знаешь… – поднялся с корточек Саша и стал изображать в воздухе подсчеты.

– Ты все еще удивляешься таким мелочам? – спросил Филипп, оборачиваясь на меня и подмигивая. – Мир немножечко больше, чем кажется. А возраст… он для людей.

– Лю… дей? Погодите, если вы волшебники…

Марина закатила глаза.

– Филипп мастер запудривать мозги, – она подошла к Саше, забирая из его рук книгу и нахмурилась, посмотрев на корешок. – Странно… в любом случае, я проживу столько, сколько мне отведено. Как ты. Как Филипп и… как… – тут она запнулась под задумчивый возглас Розмарин в моей голове, – Эмма. А сколько… мы не знаем. Просто есть другие, более везучие в этом плане существа…

– Не удивлен, что вами правит не волшебник, а что-то более возвышенное.

«Возвышенное, – пронеслось у меня в голове, рисуя очертания белых стен, белых плит и голоса… – там был огонь…»

– Сейчас нами правит мэр магии Старцев, – улыбнулся Филипп, делая осторожные шаги в сторону гостиной с сохранившем свой первозданный вид камином. – И он волшебник.

– Но, знаешь, ты прав, когда говоришь, что лучше, наверное, если бы это были Муд… – потерялся голос Марины позади.

Отцепившись от Филиппа, я подошла к камину, рассматривая невероятную для моего глаза резьбу по его бокам в виде девушек, словно вырастающих из деревьев, цветов, травы…

«Нимфы прекрасные существа, – заметила Розмарин. – Они многое знают, видят… И, в отличие от эльфов, более сговорчивые на расшифровки судеб».

Я провела пальцами по волосам одной из нимф и задумчиво прикусила изнутри щеку.

«Давно я здесь не была… – продолжала дальше Розмарин. – Вон за той маленькой дверью находится любимая комната Франческо…»

– Франческо? – вслух спросила я.

«Да, так звали человека, что раньше жил здесь. Так звали моего лучшего друга. Моего напарника. И так все странно… что же здесь произошло, где он?»

– Да, человека, что здесь жил звали так. Великий правитель полиса Руси. Жаль, что не так долго, как хотелось бы… – отозвалась Марина. – Ты нашла какие-то его вещи, да?

Я нерешительно огляделась по сторонам и заметила небольшую дверку, про которую говорила Розмарин – на ней было написано «Личные покои Франческо, не заходить, если вас не приглашали».

– Да, дверь… – указала я пальцем.

Марина пересекла комнату, стараясь шагать осторожно по скрипучим половицам, которые давно уже изжили себя и плакали о лучших временах.

– Интересно… – улыбнулась она, толкая меня в бок и распахивая дверь. – Может у него сохранилось немного склянок с зельями? Наши уже на исходе…

– Так что ты знаешь о Франческо? – спросила я, следуя за ней за маленькую дверку.

– Франческо… он не был волшебником, нет, он был принцем Нимф, но кровь его была переплетена с кровью чистокровного волшебника, – обернулась она на меня. – Говорили, он умел предсказывать судьбы в угоду спросившего, его любили, им восхищались, но ему не нравилось жить при дворе королевы нимф, ну так рассказывал мне папа…

«Он ненавидел дворец из-за его деревьев, его возвышенности- надменностью пахли все дома, сердца обитателей царства его матери», – добавила Розмарин.

– И?

– Когда судьбы показали ему иную дорогу, сложную, и, как говорят Мудрейшие, истинно верную, Франческо покинул обитель и оказался в этом домике, – Марина с удивлением поглядела на девственно чистый вишневый стол в центре комнате с двумя под стать ему стульями с мягкой надбивкой. – Какое все… сохранившееся… в любом случае, здесь он ждал того, кто должен был решить его судьбу…

«Он ждал меня, я помню… мы пришли сюда… я села напротив него», – пока Розмарин все глубже погружалась в воспоминания, я присела на то самое кресло и стала рассматривать потолок, сплошь увитый лозами винограда, искусно скрывающих изображение четырех людей.

«Нам подавали чай… он был таким обходительным, внимательным ко мне. Я помню, как смотрела на него и ощущала поддержку», – пропела Розмарин, и я живо представила сие картину: вот она садится в то самое кресло, куда уселась и я, по воздуху к ней в руки летит тарелочка, на которой стоит изящная чашечка. Пахнет травами…

– Эмма? Ты слушаешь? – вернула меня из прошлого в настоящее Марина и усмехнулась. – Обстановка и вправду дивная, но тут ничего нет… кроме этого, – и она протянула мне тарелку с чашкой.

Как только та попала мне в руки, меня словно молнией ударило и, подскочив на сидении, я упала на коленки на пол, пытаясь поймать ртом воздух.

«Слишком ярко, – сказала Розмарин. – Я не должна тебя так… перегружать.»

– Эмма, ты в порядке? – отставив чашку с блюдцем, Марина помогла мне вернуться на кресло.

– Расскажи… расскажи мне больше о Франческо, – прохрипела я, когда подруга вручила из своего рюкзака мне бутылку с водой. – У нас еще есть запас?

– Небольшой, – призналась она, показывая содержимое своего рюкзака. – Но может у мальчиков побольше… Твой мы истратили вчера… – я кивнула. – надеюсь, сегодня нам удастся поймать хоть что-то в озере здесь. Еды совсем не осталось. А…

– И он прав, тебя в прошлый раз не было несколько дней и потом…

– Да-да, с каждым нашим продвижением к Завесе, все сложнее вернуться, я помню слова Филиппа, но тем не менее, есть нам тоже необходимо… – она перевела взгляд к потолку и внезапно продолжила: – Она пришла к нему, девушка, чьей судьбой была создать новый небезызвестный Мир, мир о котором мы все мечтаем. Она была его другом, а он был ее. Они были командой, были напарниками – те, кто создали Мир Пяти Стихий. Те, кто соединил в мире всех волшебных существ полиса, коим он полон, создали мир и возможности… Конечно, они были не одни. Но именно с них все начиналось. С выбора Франческо и ее согласия, Розмарин.

Моя рука замерла перед самыми губами, вода, которая должна была упасть на мой язык покатилась по руке.

– Эмма! – поймала бутылку Марина. – Осторожнее, – она покачала головой, и, придерживая бутылку, помогла мне сделать глоток. – В любом случае, что сделано, то сделано. Мне сложно рассказывать о нем, ведь никто не знает, что случилось после низвержения Розмарин… – Марина осеклась, посмотрела на меня как-то нерешительно. – Вот только шестьдесят лет назад нимфы подарили одно… пророчество… и… его стали искать остальные двое (о них поговорим позже, – пообещала она), но нашли разрушение и ничего… Ни следов, ни крови… Поговаривают, что его уничтожили Марионетки, когда пришли за растолкованием пророчества, но он отказывался… Собственно, по оставленному хаосу в доме можно предположить, что без боя он им не сдавался… и пал.

«Мой храбрый, мой милый, сильнейший… друг. Прости, что меня не было рядом… прости, что не простилась, – шмыгнув носом, прошептала Розмарин. – Это так печально, девочка моя, я думала… Ческо… поможет вам… я не-не…»

«Мне так жаль тебя, Роза, – отозвалась я. – Но… скажи мне… как я связана с этим всем?»

«Девочка моя, твоя семья – мое будущее, а я ваше прошлое. Ты мой прямой потомок и мы должны тебя защитить от этих злобных, безжалостных марионеток! Но, девочка моя, старайся тщательно подбирать слова, касаясь тем прошлого… твои друзья… и их сговоры за твоей спиной…»

«Но я им доверяю. Я верю, что они не сделают мне ничего плохого».

«Эммочка, пожалуйста, как ты обещала – доверяй мне. Не говори то, что знаешь. Что я – это та, о которой они грезят. А ты знаешь, что мой потомок. Эта правда должна быть закрыта… пока ты полностью не увидишь всего… но мне так тяжело, – она глубоко вздохнула. – это… то, что меня блокирует… оно не дает показать тебе не без боли… но я могу… могу показать то, что гложет твое сердце – твой кошмар, он замок на тв… на моем прошлом.»

«Я все еще доверяю тебе, Роза. Но… хорошо… что там с кошмаром? Что с ним не так?»

«Тебя мучает видение прошлого-настоящего. Ты уже встретила то, что даст тебе увидеть чуть больше и помнить чуть ярче… но ты должна быть готова, через эту боль… девочка моя, ты должна будешь пройти через боль, дабы увидеть место… думаю, мы начнем с последнего…»

«Роза, я тебе доверяю».

«Спасибо».

– Это так печально, – в итоге сказала Марина, забирая из моих рук бутылку с водой и делая глоток. – Хотела бы я увидеть тот… то время, когда не только этот домик, а весь полис сиял магией и все были счастливы.

– Расскажи мне о том… о том, кто сделал это… почему все внезапно стало таким?

– Хм… – протянула Марина. – Я думаю, ты скоро сама узнаешь все. И даже больше того, что могу рассказать я. Просто… есть некий маг, не путаем с волшебниками, помнишь, и он… он погрузился в саму Тьму и считает, что мир должен принадлежать волшебникам, а не людям. Его называют Кукольником… Казалось бы, стандартная и банальная схема… Но… ему зачем-то нужна… – она резко осеклась. – В общем, он ищет некую девушку, унаследовавшую всю силу Розмарин и тогда он сможет разрушить Завесу и не только он со своими Марионетками вырвется в мир людской, но и сокрытые в Зачарованном и Старом лесах волшебные существа, совершенно не настроенных на дружелюбное соседство, как, например, гномы в горах, а нимфы в лесах.

– А что… что был за маг с теми… теми фиолетовыми глазами?

– Его зовут Себастьян. Это все, что я знаю о нем. Откуда он пришел, что преследует и кому служит – известно мало, кроме того, что его хозяин или, вернее, напарник желает тебя также заполучить в свои руки, как и Кукольник. Он и не зло, и не добро. Хоть и считается темным магом, – заметила Марина, зачесывая свои волосы назад. – Тут такая успокаивающая, будто убаюкивающая атмосфера… не находишь?

«Роза… этот Кукольник… он ищет меня?»

«Боюсь, да. Понимаешь почему важно скрывать то, что ты знаешь?»

Я коснулась правой щеки и медленно пальцами провела вверх – касаясь родимого пятна. Я не знала, что мне и думать теперь. Меня ищет какой-то псих, чтобы разрушить Завесу, ограждающую два мира, к которым, как я считала тогда, я принадлежу. С одной стороны, я бы хотела, чтобы магия вышла в мой мир, но другая сторона всеми фибрами души готова была защищать тайну этого мира.

– Девочки, шли бы вы сюда… я кое-что нашел… – кричал Филипп. – Это очень странно…

– Тебе не кажется, что он звучит как-то отдалено?

Мы вскочили с места и вышли из укромного уголка Франческо, помчавшись на голос, даже не оглянувшись напоследок назад.

– Фил, я нашел их! Где вы были? – вылетел из столовой, вернее из комнаты, где обои весели словно раскрытая кожура банана, а вместо парадного стола зияла пустота, у которой величаво стояли стулья с длинными спинками, Саша.

– Мы нашли скромную обитель Франческо, но… там ничего не оказалось, – отозвалась с сожалением Марина. – А что нашли вы? Са… Саша, что ты так смотришь на Эмму?

Я поднесла руку к лицу:

– Что-то не так?

– Твое пятно… почему оно светится?

– Что? Светится? Ты смеешься? – закатила я глаза, хватая Марину за руку, но та, обернувшись на меня, также начала пялиться.

– Оно и вправду светится… тебе говорила что-то Елизавета по его поводу?

– Нееет, – воскликнула я так, словно у них крыша поехала. – Ах, к черту вас… – я оттолкнула от себя Марину и прошла в комнату, стараясь идти по стеночке, дабы добраться до следующей комнаты, где, как думалось мне, находился Филипп.

– Эмма! – последовали ребята тут же следом. – Ты точно ничего не знаешь… понимаешь, свечение…

– Отстаньте от Эммы, – вышел нам навстречу Филипп, держа в руке ссохшийся временем лист бумаги. – У нас есть дела поважнее, чем пугать всех, кого не попади байками о светившихся к беде… в общем, смотрите… это письмо… от Виктории.

– От той самой? – воскликнула Марина. – Читай, читай вслух!

Филипп странно посмотрел на подругу, затем, закатив глаза, начал читать:

«… спустя долгое время, несмотря на горечь разлуки, я все еще надеюсь о нашей скорой встречи. Не говори мне, что этот выбор, приводящийся примером смертей и потерь, правильный. Когда ты рядом – мы сможем все исправить. Мы найдем ее…»

Филипп посмотрел Марине прямо в глаза. Было ощущение, что он спрашивает, имеет ли право читать дальше, на что, получив добро, продолжил:

«Ты сам говорил, пророчества врут. Ты сам говорил, мы вершим свои судьбы. Тогда почему ты покидаешь нас? Не стало Вероники, она не справилась с горем… ты знаешь, какими сирены бывают… эмоциональными. Я помню тот вечер, когда, как всегда, шла за ней по берегу и тут… тут она превратилась в пену.

Ты говорил, они не умеют любить. А она любила. Любила слишком сильно. И превратилась за эту любовь в пену. Я виню всецело в этом лишь себя, потому что верила, что наша сирена могла быть лишь только тем, кем мы ее делали – украшением нашей команды. А она была сердцем.

Розмарин, душа, наше все… не этого бы хотела для Вероники. Она одна всегда говорила, что сердце Ники – наше сердце. Теперь мы без души, без сердца. И разум…

Ческо, милый мой друг, как я смогу без тебя?

Ты знаешь Святослава… несмотря на все пути, он также закрыт мне. Также далеко, как тогда при встрече…

Они выбрали нового правителя. Слава улыбался, давая в руки Мудрейших нашу сферу Сил. Говорил, что так ему и быть. Там, где покоится наша сфера – будет сад, будет замок. Они возвели нас в Основатели, о которых должна позабыть в скором история…

Но бессмертие не может забыться, как не могут забыться потери.

Мы одни. Мы отдельно. Было ли все правильно?

Твоя Виктория,

Сила – не есть богатство, любовь – великий дар

20. 07. 1995 года»

Филипп нерешительно повтори:

– Двадцатое июля одна тысяча девятьсот девяносто пятого года.

– Но… вы говорили шестьдесят лет назад… – прошептал Саша. – Что это все за фокусы?

– Если бы я знала, – нерешительно вставила Марина. – Кажется, Стрельцов был прав.

– Ненавижу, когда он прав. И что делать?

– Мы должны найти его.

– Погодите… тот парень в лагере…

– Время еще есть, Стрельцов считает дни с конца месяца, дабы запутать… – отозвалась Марина. – Мы еще успеваем оказаться в Чародей раньше него…

– Кто этот ваш Стрельцов и почему мы направляемся в Чародей… не лучше ли нам… оказаться в… Главном замке? – подала я голос, продолжая неотрывно смотреть за письмом. Розмарин говорила мне, что тут что-то нечисто. А если мои друзья… не мои друзья?

– Стрельцов… это…

– Шило в заднице, – вставила Марина. – Но он тот, кто должен защищать тебя, не мы – мы лишь посыльные.

– Но вы же говорили… – также ничего не понимал и Саша. Так, он точно мой друг. Могу ли я доверять ему?

– Наша цель была довести Эмму до лагеря, но потом Рома сказал… и все так понеслось… я не знаю… – на до сих пор спокойном лице Марины проявился страх. Розмарин прошептала: «они не врут вам».

– Ты уверена, что в Чародее нет ловушки? – сказал холодно Саша. – И почему все так пекутся об Эмме, я один не понимаю? – он нерешительно посмотрел на меня, но я также пожала плечами.

– Понимаешь, – начал Филипп. – Эмма… это…

– Та, в чьих жилах течет кровь подружки потерянного временем Франческо, – окончил мысль за Филиппа тот голос, тот самый голос… нет! Это… это тот мужчина с фиолетовыми глазами?

– Это… о многом говорит, – не растерялся Саша, а затем крикнул: – Ложитесь!

В следующее мгновение все так завертелось, как тяжелая, белая пыль, которая падала, окружала и плотной стеной ложилась на все. Падала не только она – но именно она явственно ощущалась нутром – я задыхалась, мир стало вертеться.

– Эмма, Эмма! – кричала Марина.

– Бери ее и бегите, – вторил Филипп. – Не мешкай, глупая!

– Я не могу тебя оставить, ты же знаешь правила этого… ты знаешь…

– Я тебе что сказал! Иди же, ну же, со мной ничего не… – взрыв и я упала бы в зияющую дыру в полу, но меня поймала чья-то рука.

В следующее мгновение я больно ударилась животом об дерево и закашлялась.

– Слава богам, ты целая, – протянула мне руку Марина.

Приняв ее не без страха, я поднялась на ноги и провела руками по пыльным джинсам.

– Что… что произошло?

– Нас нашли Марионетка, а с ними Себастьян… Не знаю, что из этого хуже… То, что он нам помогает или то, что мы находимся над ними будто бы в ловушке.

После ее слов я посмотрела себе под ноги. От пола исходило странное, нереальное, свечение.

– Мы заперты здесь?

– Пока что… – сказав это, Марина стала оглядываться по сторонам. – Как много книг… и ничего, чем можно выбить заклятье… дьявол…

– Погоди… где Фил и Саша? – осознание происходящего медленно доходило до моего воспалённого мозга.

– Они сражаются… выигрывают мне время, чтобы… чтобы я вытащила нас… но эта комната… ее заколдовал сам хозяин и…

Я нерешительно обернулась к стеллажам.

«Роза, ты знаешь его как никто другой… что поможет мне вытащить нас отсюда?»

Раздался очередной взрыв и комнату затрясло. Со стеллажей полетели книги. На глаза попался огромный том, грохнувшийся самым последним и открывшийся на титульном листе…

«Роза, так что делать?»

Но та молчала, а огромная книга манила…

Марина чуть правее схватила в руки кресло с вычурными ручками и замахнулась им прямо в окно.

Переведя взгляд на книгу, я сделала пару нерешительных шажков в ее сторону. Затем еще. Очередной взрыв. Затем грохот. Марина ругалась, но я уже ничего не видела, только она – только она существовала тогда. Огромная пыльная книга.

Присев у огромного исполина в настоящей кожаной обложке, я нерешительно протянула к пожелтевшим временем листьям, боясь, что подобно зачарованным , книга скроется от моего взора – но та все также продолжала быть открытой.

Я коснулась пальцами шершавой поверхности, чувствуя подушечками каждую букву, что была выведена на листе, а потом прочла:

Пять стихий сомкнутся вновь,

Когда пятеро учеников –

моих детей, моих преемников,

Собираясь вновь и вновь,

После смерти моей,

Возьмутся за руки, и наступит мир

А этот подарок – детям от отца,

что поможет вам,

Ваш Мерлин.

– Марина, ты глянь…

– Эмма, я, конечно, люблю книжки… но сейчас немного… – с этими словами она кинула в окно стол. Тот срикошетил и было бы уже напал на нее, но она ловко его перепрыгнула и резко возвела перед собой волшебную палочку, резво чертя перед собой букву «в». С оглушительным треском, стена разлетелась вдребезги. Поднялась пыль, стало невыносимо дышать – опять! – и меня откинуло от книги к стеллажам.

– Эмма, ты в порядке?

– Книга, – едва приходя в себя, прошептала я, – та книга…

– Эмма, какая книга? Ты в порядке? – пыталась поднять меня Марина. Продолжая терять сознание, я тянула руки в сторону, как мне казалось, где лежала книга.

– Книга… эта книга…

– Марина, что с Эммой? – внезапно вклинился в мой утекающий из рук мир голос Саши. – Что с ней, какая книга?

– Я не знаю, пока я искала способ взломать блок этой комнаты, она стояла у тех стеллажей и…

Я резко поднялась на ноги и устремилась в указанную подругой сторону.

– Эмма! – хором крикнули друзья. – Лови ее, Фил на исходе…

– Поняла… Эмма! – устремилась за мной Марина, хватая за ногу. Я начала грохаться, но рука нашла ее – вцепилась в самый ее край и стала тянуть. – Эмма. Что ты делаешь?

– Ты не понимаешь, эта книга… я должна… – та неохотно поддалась и стала стремительно приближаться ко мне.

– Хватит копошиться, я больше не могу. Сейчас или никогда.

Книга оказалась в моих руках, и я прижала ее к животу.

– Сейчас. Сейчас!

А потом я помню, как Саша и Марина схватили меня, и мы все вместе прыгнули в дыру в стене – мы начали перемещаться, я чувствовала, что они тащат меня куда-то в сторону, тащат в неизвестное – и тогда… тогда я взяла контроль и наступила тьма.

Глава 9. Подводные камни

Мы падали. Земля приближалась столь живо, что в легких не хватало воздуха не то, чтобы в ужасе верещать, так даже пискнуть – и то не было. Зажмурив глаза и прикрыв те руками, я с характерным щелчком вошла правым боком в совсем не мягкую землю. Застонала. Тяжесть чужих рук внезапно пропала…

Что-то внутри стойко хотело выйти наружу, но мое положение и приступы боли, будто очаги пожара, бежали по телу и усложняли так просто решить данную проблему.

«Ну-с, для первого раза можно считать, ты справилась».

Я резко распахнула глаза и по ним выстрелили потоки света такой мощности, аж глаза заслезились.

– Ты здесь? – кое-как прохрипела я, стараясь сквозь слезы свыкнуться со светом и сосредоточиться.

«Наша связь… она не столь стабильна, я не уверена, что дело в доме Франческо… но там мне стало значительно сложнее добиваться твоего внимания, когда все случилось... Ты смогла забрать книгу?»

При этих словах я перекатилась на левый бок, неожиданно обнаруживая свой главный очаг боли – края кожаного переплёта книги, что так старательно впивались в кожу.

– Книга… – начала было отвечать я Розе, хватаясь за пульсирующий от боли бок, когда две пары рук грубо подняли меня в вертикальное положение. Ноги подкосило, но я устояла. – Ч… Что такое?

Мир накренило, все кругом плыло.

– Эмма, какого черта? – внезапно выкрикнула Марина и правую щеку обожгло. – Из-за тебя мы чуть не погибли. Ты вообще думала, что ты творишь?

– Марина, стоп, – на глаза упала тень, и я таки увидела занесенную для очередного удара руку, но ее держала другая. – Эмма… что за книгу ты так стойко хотела оттуда вынести? – это был Филипп. Марина резко выдернула руку, и, специально задев Фила в плечо, резко развернувшись, куда-то исчезла.

– Какого черта?! – восклицала она в итоге и еще добавляла не лицеприятные эпитеты в мою сторону, за которые Розмарин посчитала действительной причиной подсыпать ей в чай парочку травинок из Зачарованного леса, эффект которых ей бы очень понравился. И главное, добавила она воодушевленно, меня бы она не заподозрила…

– Эмма, – окликнул меня Филипп и мой взгляд сфокусировался на нем, а голос рассуждающей о травах Розмарин притих. Мы обе ждали, что еще произойдет. – Еще раз повторю, ты как?

Я попыталась выпрямиться, но внезапно обнаружила, что меня все также держат чьи-то руки. Я слегка повернула голову в сторону и наткнулась на лицо Саши – буквально несколько сантиметров! – и он извиняющиеся улыбнулся.

– Да, точно, прости, – он очень бережно отпустил меня, и я слегка накренилась. Он уже было побежал меня выручать, но я остановила его лишь взглядом.

– Я… Простите… та книга… – в этот момент Саша поднял ту с земли и с интересом стал разглядывать. Зашуршали листочки. – Она была подписана… вы не поверите…

– Мерлин?! – вылетела из Сашиных рук книга. – Какого… Мерлин… он что, существовал?..

– … и вас может волновать какая-то чертова книга, когда не понятно, где мы? – внезапно донеслось Маринино ворчание. – Папочка, это…

– Доселе неизведанные птицы в нашем лесу! Ребенок глубин и волшебника… – прозвучало нежное нашептывание в резко наступившей тиши. – Мальчик-полукровка… и-и… она… Ловец снов!

Я медленно обернулась в сторону, где стояла Марина и в шоке прикрыла рот руками. Саша сделал шаг назад, споткнулся об книгу и грохнулся на пятую точку, безмолвно распахивая рот.

– Ну что же, – спокойно произнес Филипп, присел на корточки и забрал из-под Сашиных ног книгу. – Мы находимся все еще в мире Завесы, Марин, и это хорошо. Другой вопрос, – деловито начал он перелистывать страницы книги, – Старый лес… Интересно, как ты могла до него дойти, Эмма?..

– Твою за ногу! – подал голос Саша, тыча пальцами в нависающие над нами тени кронов деревьев. – Это живые деревья! Деревья! Они двигаются!

– Да-да, они самые… – кивнул Филипп, а потом деловито добавил: – о, а книга… это ж Книга Таинств. В простонародье книга зельев… колдунов… хорошая вещица… – и он продолжил перелистывать страницы так, будто не на нас сейчас со всех сторон, одно за другим, двигались деревья и тыкали ветками. – Вот это да… – приговаривал он, отмахиваясь от назойливых рябин.

Марина сделала медленно пару шагов назад. А следом еще более быстрых, пока не оказалась рядом со мной, осторожно хватая меня за руки – по телу пронеслось неестественное тепло, Роза что-то попыталась сказать, старалась так сильно (до боли в висках!), но, как ощущение тепла пропало, так и голос Розы тоже исчез!

– Я тоже впервые их вижу, представь себе! – огрызнулась она на обращенный немой вопрос от Саши, опуская мои руки и обернувшись в сторону друга. – Я ведь не… не волшебница в прямом значении… вспомните… я же говори… – тут ее голос сорвался на крик, так как пара веток схватила ее за майку и потащила.

– Поэтому ты и разводишь панику, да-да, очень умно, – на губах Филиппа образовалась довольная улыбочка. – С другой стороны, теперь внимательно присмотритесь, как выглядят эти деревья… Эти – бывшие в своем нимфы, ослушавшиеся закона или же погибшие по несправедливости… Значит, – он снова отвлекся на книгу. – Знаете, тут есть кое-что… я думаю… с учетом всего… и преследований…

– Так что там с деревьями? – окликнула Марина Филиппа, пока мы прижимались друг к другу и в ужасе смотрели на протянутые к нашим волосам ветки рябин и отбиваясь руками от более пронырливых березок. Саша все еще сидел на земле и не знал, что делать – его рука то тянулась к волшебной палочке, то порывалась кинуть кусок земли – впрочем, сами деревья не сильно-то хотели к нему приближаться.

– Просто поздоровайтесь, – как само собой разумеющееся сказал он, закатывая глаза. – Но ребят, посмотрите… я думаю… ну вот это…

«Ваш друг полный болван, верно? – с надрывом в голосе, будто отчаявшись, откликнулась Роза вначале тихо, а потом все громче, пока наша связь не вернулась. Осмелев, она добавила: – или он не хочет акцентировать того, как к тебе обратились эти деревья? Ладно, дорогая моя, не бойся! Скажи им «привет», и они тебе что-то да скажут в ответ… Как правило, деревья Старого леса сплетники еще те… и да, я обещаю тебе, они не сделают тебе больно – вы просто первые их гости за долгое время».

– П-п-привет, – выдавила я из себя кое-как, протягивая дрожащую руку к веточке березы. Пара листочков проехались по моей ладони и дерево отодвинулось, выпрямляясь, будто бы красуясь. – Какая красавица, – не удержалась я и заулыбалась.

– Ловец снов, добро пожаловать в лоно магического полиса Руси – в наш прекрасный Лес, королева Нимф ждет тебя, – отозвалась береза, и внезапно на стволе чуть ниже прекрасной зеленой кроны я увидела очерченное складками коры лицо. Оно улыбалось. И это… это была она! Девушка… Нимфа!

«Ловец…»

– Ловец?.. – недоуменно отозвалась я, внезапно осознав, что раннее эти деревья уже произносили это словосочетание… или название… Роза?..

«Ловец снов – ныне считается потерянным, а оттого мифическим существом. Как правило, они считаются подвидом… – тут Розе пришлось кричать, так как она снова начала пропадать. – ИЛЛЮЗИОНИСТОВ…»

И опять… это тепло… стоило моим глазам встретится с глазами Марины. Мысли начали разбегаться… я не могла понять, о чем только что думала, что хотела узнать…

«ИЛЛЮЗИОНИСТОВ!» – прогремело среди потока неординарной свалки в моей голове.

– Кто такие иллюзионисты? – спросила я громко, вначале пытаясь добиться ответов от Розы, но ответом была глухая стена меж нами, – опять! – затем еще раз повторила вопрос, оборачиваясь к Филиппу. – П-почему… меня ждет какая-то королева Нимф… и…

Марина внезапно обхватила мою талию правой рукой, а левой прикрыла рот.

– Вот тебе и подводные камешки… – отозвался Саша, наконец вставая с земли и отряхиваясь. Он все также опасливо поглядывал на рябину, что весело крутила перед ним своими веточками, стараясь всем видом показать, насколько она ему неинтересна.

– Мы должны двигать отсюда. И чем скорее, тем лучше! – проговорила Марина, продолжая зажимать мне рот и придерживать за талию. Я бросила на нее непонимающий взгляд, а затем согласно кивнула, и Марина убрала с меня руки.

– Если деревья знают о… о нас… это может быть проблемой, – согласно отозвалась я. – Давайте… просто покинем это место, да?

– Не у всех деревьев добрые сердца, – подтвердил Филипп. – Обо всем остальном позже… и потом… у меня есть идея, как нам защититься. Спасибо Книге Таинств, – он похлопал по обложке книги и нежно прижал ту к груди.

***

Перелистывая очередную страницу непонятной писанины на латинском языке, я решительно делала вид, что совершенно не замечаю, как Марина и Филипп уже четвёртый час слепо орут друг на друга, всячески игнорируя любые попытки Саши их примерить.

«Вот здесь Мерлин пишет про свойства крапивы, – легкая улыбка в словах Розмарин отвлекла меня от подглядывания за руганью ребят. – Мерлин считал, что любые травы могут быть полезными в магии как волшебников, так и магов. Удивительно, какой же это был потрясающий человек. А как же с ним было легко! Кстати говоря, – тут Роза взяла легкий контроль над моей правой рукой и указала пальцем на рисунок терновника, – здесь он предполагает возможные вариации сокрытия любых признаков к ворожбе…»

– Терновник… – с этими словами я прикоснулась к правой щеке.

«Нет ничего страшного носить след терновника, в его свойствах, если правильно сварить настой, предугадывать появление врагов, а также создание защитного купола от вмешательства извне… вот только…» – Роза внезапно стихла, погрузившись в свои думы и из-за чего я снова стала распознавать крики Марины и Филиппа в наставшей тишине. И то насколько те поднялись на опасные ноты.

Я оторвала взгляд от книги и уставилась на них во все глаза. Буквально несколько, как казалось, секунд – и уже от поляны, на которой мы решили устроит привал… остались лишь слова.

– Какого лешего?! – воскликнула я в ужасе, откладывая книгу и двигаясь в их сторону.

– Не припоминай лешего, а то явится, – обернулся в пол-оборота на меня Филипп, качая перед моим лицом указательным пальцем, будто пред провинившимся школьником.

Точно! Леший, нимфы, разговаривающие деревья – а почему бы не да!?

– Да мне насрать! – сорвалась я на крик. – Что вы сделали с нашей палаткой? Вы видели во что ее превратили? – указала я на замотанный кокон на дереве красного цвета.

Минутная тишина. Взгляды-перегляды и оба в ужасе отшатнулись друг от друга, пряча волшебные палочки за пазухи.

Буквально спустя пятнадцать минут после того, как мы сбежали с той поляны, где жили разговаривающие деревья-нимфы, что постоянно просили следовать за ними до их королевы, мы нашли укромный уголок средь елей и дубов. Уже поставили палатку и тут Саша спросил, поглядывая с сомнением на меня, кто же такие иллюзионисты?

Я тоже тогда замерла и в удивлении кивнула его вопросу. Забавно, почему это не я спросила, подумала тогда я.

Розмарин позже сказала, что, когда Марина коснулась меня, она, будучи не просто волшебницей, а еще и существом глубин, воспользовалась чарами и, как говорится, вычистила мой разум от «ненужных мыслей».

А ведь Розмарин тоже тогда стихла! Поэтому, мы обе предположили, что магия Марины может как-то влиять на «тишину в эфире» и отсюда я так просто выкинула из головы свой вопрос – то, что меня так взволновало.

После того, как были сказаны «запретные» слова, началось что-то невообразимое!

Я умоляла ребят рассказать, почему так важно меня передать некоему Артему без каких-либо пояснений почему я такая избранная, почему магия волшебных палочек не подчиняется мне и, что главное, почему деревья называют меня Ловцом снов и зачем было «промывать» мне мозги? Но они будто не слышали!

Каждый обвинял другого в том, что тот проговорился при нас об иллюзионистах и теперь им не поздоровится – они провалили, видите ли, конспиративное задание, цель которого была довести до места иллюзионистку без какого-либо упоминания о настоящей силе и дарах той. Но проблема была в том, что «проговорился» это громко сказано, ведь мне изначально начала рассказывать Роза…

Но стоит ли им говорить, что внутри меня кто-то есть? А может я просто тупо схожу с ума? Одно я точно знала – девушка, которая проснулась внутри меня после того, как я очутилась во всем этом, была моим секретом и только моим, и я обещала, что мы вдвоем найдем ответы, что же произошло в прошлом. Вот только, как спор между ребятами начал разрастаться, Розмарин попыталась несколько раз завести разговор со мною, но что-то блокировало ее, и она пропадала, стоило ей только упомянуть это странное «иллюзионисты» в диалоге, поэтому я решила отвлечься и засела за книгу, которую так старательно пыталась умыкнуть из жилища Франческо и тогда Роза вернулась.

«Твои друзья… это они сделали? – ужаснулась Розмарин. – Помнишь я упоминала про травы… лучше не применяй их ни к одному из них…»

– Это… – попробовал Филипп. – Это очевидно не то, что стоило вам обоим видеть…

– Да, действительно, – отозвался откуда-то сбоку голос Саши. Я повернулась в правую сторону и зажала рот руками. – Нет, вы можете и дальше смотреть… – закатил он глаза, пытаясь выбраться из нечто похожего на нашу палатку, которая привязала его к одной из веток дуба. Тот самый кокон – кокон был с ним!

– Саша! – воскликнула я и устремилась к другу. – Боже, я…

– Не виновата, – перебил он. – Можешь помочь мне вон с теми узлами? Да-да, там снизу… И вообще, – повысил он голос, чтобы Марина и Филипп его слышали, – хороши, называются, наблюдатели. Взяли связали того, кто пытался их разнять. Обещаю, в следующий раз запущу в вас первым этой палаткой, пока вы не начнете метать в друг друга вещами лишь от одного чертово вопроса…

Марина начала лепетать о том, какие они идиоты, и что не хотела, чтобы так вышло, приближаясь к нам и пытаясь развязать некоторые узлы с помощью волшебной палочки, а какие-то руками. Она извиняющее глянула на меня, я кивнула, и мы вместе распутали один из самых сложных узлов. Не без нашей помощи, Саша спустился на землю с ветки и критически оглядел то, что было нашим лагерем.

– Если за нами идет след… как вы думаете это исправлять? – развел он руками, указывая на всевозможные разрушения, вплоть до поваленных деревьев.

Марина прикусила губу и потупила взгляд в землю, сомкнула руки перед собой и крепко сжала в правой руке волшебную палочку.

– Обычно… – тихо начала она. – Обычно, – более окрепшим голосом продолжила она, – этим занимаются Стиратели.

Мы с Сашей непонимающе переглянулись.

– Стиратели, – подал голос Филипп, что-то усердно пытаясь починить при помощи волшебной палочки, но все разваливалось буквально через пару секунд. – Специально обученные колдуны, реже волшебники, которые следят за порядком и сокрытием мира Завесы от неволшебников…

– И, видимо, – медленно положил вначале на плечи свою руку Марине Саша, затем мне, – без них вы ничего не можете.

– Просто не мой уровень, – сдался Филипп. – Я обучался защищаться и сражаться, знаешь ли… а не убираться…

– То-то же… волшебнички, – фыркнул Саша, а я издала смешок, который скрыла в ладошку, изображая кашель.

Филипп возвел перед собой руки и рухнул задницей на поваленное кем-то из них с Мариной дерево.

– Но нам все равно надо это убрать… Старый лес… – он схватился за голову. – Что на нас нашло-то вдруг? Мы с Мариной… Мы названные… мы не можем ругаться, чтобы так… – он потрясенно покачал головой из стороны в сторону.

– Вспомни, вслед нам летело заклятье марионеток, мало ли что… – попыталась утешить его Марина. Скинув руку Саши со своего плеча, она стремительно направилась к Филиппу. Опустилась перед ним на корточки и ласково провела рукой по взлохмаченным волосам друга. Филипп поднял на нее лицо и слегка улыбнулся.

– Мир? – почти шептал он.

Марина кивнула, изображая на лице улыбку. Мгновение и вот эти двое уже и обнимаются.

– Вы случаем местом не ошиблись? – возмущенно отозвался Саша и подтолкнул меня идти вместе с ним в сторону ребят. – Чесслово, что за спектакль? Нежности тут они устроили.

Я закатила глаза, скинула с плеча его руку и отошла слегка в сторону, оглядываясь.

«Выглядит не столь уж и плохо, – отозвалась Роза, поймав ход моих мыслей. – Думаю, у тебя получится тут и у самой убраться».

– У меня? – прошептала я, поглядывая на друзей, которые уже втроем сидели на поваленном дереве и о чем-то с улыбками до ушей болтали, словно не замечая моих метаний и того хаоса, что сами же и совершили, – казалось, будто бы и не они сие устроили.

«Собственно, а почему нет… помнишь, то слово…»

– Иллюзионисты?

«М-м, верно! Ты обладаешь самым невероятным даром, он может контролировать разум людей. Мечтания превращать кошмаром. Кошмары в реальность. И даже маленький островок… того, что ты помнишь… вернуть… ты можешь это сделать, лишь представив это внутренним взором! Ведь ты... ты…»

– Это… – я снова огляделась по сторонам, широко распахнув глаза.

«– Эмма, мне только что приснился кошмар, – сказала однажды Кира, заходя ко мне в комнату и нерешительно замирая прямо при входе. Я села на своей кровати, откладывая «Поющих в терновнике» и поглядывая на нее с подозрением. – Там был… он был… и я… а потом…

– Да-да, большой и ужасный волк, – кивнула я, выпрямляя ноги и подзывая сестру к себе – в тот момент она выглядела неважно, казалось, тот кошмар выпил из нее все соки.

– Да, и потом… там была ты… знаешь, что ты сказала? – доверительно продолжила она, усаживаясь рядом и смотря на меня как на нечто невероятное.

Я закатила глаза, будто бы это было очевидным. Кира же сказала:

– Ты предложила лопнуть его ручкой! Шариковой ручкой! – качала от негодования головой сестра. – И знаешь что?

– Он распался на миллион шариков? – отозвалась я и сестра вытаращилась на меня во все глаза.

– Откуда ты знаешь?

Я хотела сказать, потому что буквально минут пятнадцать назад самолично предложила это, но почему-то я решила промолчать, так как не могла объяснить ей, что в тот момент, как её кошмар обретал жуткие черты, меня всосало туда и я… я стояла перед тем волком и пыталась понять, почему все кругом такое странное – замедленное и будто бы созданное из чего-то эфирного, чего-то, что я могу контролировать и я тогда окликнула ее и… меня выбросило в комнату, назад к книге в руках и я не могла понять до сегодняшнего дня – возможно ли видеть один и тот же сон на двоих или это было нечто другое?

– Просто предположила, – пожала я плечами в тот момент. Сестра еще с минуту пялилась на меня, но потом согласилась и как-то тот момент и забылся. Теперь я знала, что произошло».

Деревья называли меня Ловцом, ловцом снов. Роза же упомянула, что они подвид неких иллюзионистов. Широко известно, даже в обычном мире, что иллюзионисты – творцы обмана глаз и дурмана мыслей. Получается…

– Моя магия… – прижимая к груди руки, прошептала я. – Магия… – я нерешительно вытянула правую руку перед собой ладонью вперед, раскрывая ту солнышком. Руку затрясло – но это был не страх. Голову начало кружить, мир начал двоиться – очертания деревьев стали сплетаться, как косы на темных локонах, был слышен легкий смех… смех девочки… босые ноги по траве…

– …снов, – сказала я четко и правую руку пронзила боль, после чего по ней поползли побеги терновника – сначала они были темными, тонкими, их будто быстро рисовали ловкие руки художника, а следом вспыхнул яркий свет. В висках застреляло болью… и мир запылал.

– Эмма? – услышала я на затворках сознания.

– Что это? Что с ней? – это был Саша. – Вашу ма..! Она… она… это она?!

– Иллюзионист… – благоговейный возглас Филиппа. – Да, это она. Но как… Эмма, остановись… Эм-ма…. Марина, она меня не видит! Марин!..

– Я ПЫТАЮСЬ… Я ПРАВДА ПЫТАЮСЬ, НО ОНА… ОНА НЕ ОТКЛИКАЕТСЯ… МОЯ СИЛА… Я БЕССИЛЬНА. ЭММА, ПОСМОТРИ НА МЕНЯ! – в ужасе кричала Марина. – О папочка… откуда?!

– Я просто использовала ее, – прошептала я, не видя ни одно из лиц ребят. – Использовала магию снов… вот что я…

И мир пропал.

Тихо. В лесу слишком тихо – даже трений птиц не слышно. Ощущение, что лес вымер. Кругом высокие, будто исполинские, кроны деревьев и елей. Я чувствую, что что-то тут не так, но никак не могу понять, что именно.

Тишина и вправду угнетает, но она не кажется спокойной, она кажется предвестником чего-то ужасного. Но чего?

Я делаю нерешительный шаг в сторону и под ногами что-то крошится, но даже от этого нет и крупицы звучания. Я смотрю под ноги – ветка… И она в чем-то влажном. Значит, где-то поблизости ручей?

Сжимаю в руках ветку и решительно двигаюсь меж безмолвных исполинов, стараясь не касаться стволов и свисающих к земле веток.

И тут слышится хруст позади меня. Я резко разворачиваюсь и что-то шуршит по ногам. Я смотрю вниз – на мне внезапно оказывается длинное слоновой кости платье с разрезом до бедра.

«Волшебство?»

Я пробую кружиться, зачарованная столь откровенным нарядом, и кто-то хватает мою правую руку, будто я протянула ту для кавалера в танце.

– Ты как всегда очаровательна, мое сновидение.

Слышится смех. Но смеюсь не я. Это словно отголосок чьего-то смеха, мне даже кажется, что я знаю чьего.

«Настало время…»

– Кто здесь? – оборачиваюсь я, но позади никого. Чувствую, как пальцы правой руки сжимаются сильнее и возвращаю внимание на незваного гостя.

– Кто вы? – успеваю я спросить, встречаясь со взглядом невероятных голубых глаз, напоминающих глубины настолько темные и неизведанные, что океан с ними кажется чем-то неинтересным. На лице незнакомца вырисовывается улыбка, но мне почему-то кажется, что она больше похожа на оскал хищника перед прыжком.

– Ты дома, мое сновидение, – говорит незнакомец вместо ответа. – Мы скоро встретимся.

Его взгляд такой глубокий, такой опасный – я выдергиваю руку и пячусь лицом к нему в сторону. Под ногами что-то хлюпает, но я боюсь отвлекать свой взгляд от него. От того, кто оказался здесь – во сне. Это все сон! Я уверена! Но хуже того, я уверена, что этот незваный гость… он не мой сон. Он настоящий.

Он делает шаг ко мне, протягивая мне руку, но я продолжаю пятится и стараюсь держаться подальше от него. Что-то внутри меня тянет к нему с непреодолимой силой, но одновременно что-то кричит бежать. Точно, что-то внутри – «кто-то».

«Роза, Роза! Ты тоже видишь этот сон? Роза…»

Я оступаюсь, уже начинаю падать и хватаюсь за протянутую руку незваного гостя – наши взгляды пересекаются, его глаза горят как бриллианты, они будто гипнотизируют меня, пытаясь проверить на прочность, понять как и чем меня можно соблазнить, но… как только я схватилась за его руку, то быстро отшвыриваю ту от себя, закрываясь руками и зажмуриваясь.

– Уходи! – кричу что есть мощи.

«Я так близко к дому… мы у цели…»

Я распахиваю глаза, ошарашенно замирая – я уже не в лесу. Вокруг меня стены, стены, сотканные из чего-то невесомого, такого красивого, все кругом кажется сказочным… будто я нахожусь в замке из стекла, замке, созданном самим твореньем… лишь подол моего белого платья перепачкан грязью, лишь мои грязные стопы портят безупречность сего виденья. Я то, что кажется здесь неправильным, лишним. Я смотрю на свои ладони и в ужасе кричу – они в крови… и вовсе не грязь на моем подоле, вовсе не грязь на ступах…

И тут слышится шум. Стены начинают ходить ходуном, замок сотрясает от душераздирающих криков и взрывов.

Это место… этот мир…

– Ты здесь! – внезапно окликает меня голос, и я медленно оборачиваюсь, ожидая увидеть того незваного гостя, но вместо этого…

Слегка взлохмаченные локоны, усмешка, которая болью отзывается в моем сердце и эти… эти кошачьи, такие выразительные зеленые глаза – глаза того, кого я видела единожды – в стенах Главного замка Колдинента, столицы полиса Руси. Я заворожена, я не могу и слова выдавить.

Он решительно подходит ко мне и проводит длинными пальцами от виска к нижней губе. Пальцы лишь на секунду замирают, чтобы нежно пройтись по контуру моих губ. У меня приоткрывается рот. Я полностью поражена – я не понимаю, что происходит, но меня тянет к нему… Я поднимаю руку, дабы коснуться его лица, и он начинает трескаться. Мир трещит по швам. Я слышу ужасный звук, звук, лопающегося стекла.

«Это мое тело!»

Щелчок. И я оказываюсь на величественной, золотистой в лучах заходящего солнца, лестнице и я не одна – этот юноша из Главного замка здесь, я держу его на своих коленях, прижимаю к себе и плачу. Мир кругом пылает, я слышу чьи-то крики. Что-то падает, что-то рушится – но мне все равно, я смотрю в эти чудесные зеленые глаза и не могу справиться со слезами, которые застилают мне взор.

Он улыбается мне. Нежной, очень теплой улыбкой. Его пальцы слегка касаются моей щеки, пробегаются по одному из контуров терновника моего родимого пятна. Я понимаю, что он уходит, понимаю, что это сон… но внутри все немеет от ужаса, все кричит во мне не сдаваться, попытаться еще… еще, но что еще?

– Проснись! Эмма, проснись, – шепчет он. – Перестань бороться… удерживать себя здесь…

Я отрицательно качаю головой.

– Я не брошу тебя. Ты не умрешь тут, ты… ты… – я снова плачу и сжимаю его в объятьях еще сильнее.

– Перестань… бороться за стеклянные… осколки… – произносит он и его рука резко опадает. Я вся сжимаюсь. Его нет… его… что-то внутри меня трескается, рушится…

«Эмма! Эмма… очнись, очнись, дорогая, прошу тебя… Эмма… у нас немного времени... я… мы… ты должна… просто…»

Мир окончательно взрывается и меня отбрасывает ударной волной, и я лечу – лечу в пустоту, все начинает вертеться, меняться… Вот лес… вот Филипп и Марина, когда мы впервые встретились… Вот я протягиваю руку мужчине в красивом, но явно не современном костюме с невероятными голубыми глазами (тот незваный гость!). Вот я качаюсь на огромных качелях, а позади стоит еще один юноша – его длинные волосы собраны лентой, глаза цвета шоколада пылают весельем и заботой – он смеется, а потом толкает качели – мы, кажется, счастливы…

Я лечу… лечу в бездну…

…Вот зал Главного замка – мои глаза встречаются с зелеными глазами…

Я грохаюсь на землю. Мир крутится, но больше не трещит по швам – он становится целостным и все давит, все тянет к земле. Над головой ярко светит светило, но рядом никого.

Слышу карканье вороны. Приподнимаюсь на руках и изумленно распахиваю рот.

Плиты. Как много плит. И все они могильные!

Это… это кладбище?

«Смотри! Смотри внимательно!»

Я пытаюсь сосредоточиться и глаза вдруг различают на ближней, видавшей лучшие дни, плите слова.

Я читаю:

«Розмарин Грей»

А чуть ниже:

«Единственная иллюзинистка, запомнившаяся миру Завесы как великая волшебница. Волшебница, подарившая Мир Пяти Стихий и род Серовых…»

Серовых?..

«Мама? – ошеломлённо мыслю я. – почему я подумала о маме?»

«Теперь ты знаешь. Найди меня…»

И все почернело.

– Она приходит в себя! – воскликнул знакомый словно под слоем воды голос. – Ребята!

– Отлично! – я застонала, и чья-то ласковая рука провела мне по волосам и тело накрыло жаром. – Она очень нам нужна. Да, Эммочка? Ты меня слышишь? Я Марина. Пожалуйста, просыпайся.

– Не мучай её, Марин, пускай пробует сама. Убери руки, – после этих слов руки с моей головы пропали, а также нахлынувший на мое тело жар. – Эмма, ты не представляешь, что тут происходит… и кого мы встретили! Просыпайся скорее!

– Я хочу пить, – смогла выдавить я едва-едва. В горле так жутко пересохло, невероятно. Сколько я проспала? – Воды.

– Сейчас-сейчас, – к губам поднесли горлышко бутылки, и я сделала жадный глоток, выхватывая бутылку и продолжая пить.

– Пей медленно! – посоветовал самый первый голос. Точно. Саша. Это Саша.

Я распахнула глаза и встретилась с облегченными взглядами моих друзей, продолжая жадно пить, совершенно не заботясь, что половина бутылки оказывается не в моем желудке, а на моей одежде.

– У меня получилось? – спустя недолгую паузу сказала я. Ребята переглянулись, было ощущение, что они решали, что стоит сказать, а что утаить от меня. В конечном итоге слово взяла Марина, присаживаясь ко мне на постельный мешок и сказала:

– Более чем. Но ты нас так перепугала и…

– Эй, дети! Обед. Обед готов. Что вы там все застряли… не мешайте девочке спать… – через мгновение обладатель ворчливого голоса, втиснулся и без того небольшую палатку и наши глаза встретились.

– О-па… это гном? – сказала я и нервно захихикала. – Не хватает еще шести. Нет?

Глава 10. Взглянуть под новым углом

Марина

В тот момент, когда мир снов стал явью, а явь снами, настало время сменить повествователя. Ранее Эмма упоминала, что произошло после ее пробуждения, и мы обязательно к этому вернемся, но, однако, сейчас я хотела бы рассказать о том, что было в момент великого волшебства, по крайней мере, трое из нас так считали тогда, так считают и сейчас.

Меня зовут Марина Владимировна Эбель. Корни мои глубоко уходят под воду и однажды я обязательно расскажу о дне морском, но сейчас, находясь за тридевять земель, сокрытые волшебным покрывалом, попросту Завесой, я расскажу о себе, как волшебнице (ну, с маленькой капелькой колдовства сирен).

Моя фамилия и вовсе не какая-то заморская, витиеватая или еще что, как могло бы показаться. Это фамилия моего рода, корни которого уходят далеко за границы полиса Руси. Под «фамилией рода» я подразумеваю вторую часть меня, ту, которую я затрону сейчас вскользь.

Я про русалок.

Конечно, древнее мифическое существо чаще всего характеризуется с невероятно обворожительными красавицами, чей голос топит суда и людей, но по сути… Чтобы быть сиреной, надо иметь некие привилегии перед остальными русалками. Наш дар.

Меня часто называют сиреной, считают ужасно опасной, думают, что большинство моих честно заработанными шишками и седьмым потом побед достались мне очаровательным голоском, взмахом волос и той самой, той непосильной и невозможной магии, коей обладает каждая русалка, ступившая на землю. Они считают, что врожденное очарование, что те немногие крупицы мифов, что некогда были страшилками перед сном – лишь возможность пользоваться своей красотой. Но на самом деле, единственный дар, коем я владею – умением убеждать, лишь одно прикосновение моей руки или взгляд глаза в глаза и… да, я могу получить желаемое. К моему счастью и вам по секрету, так просто для себя ты даром не воспользуешься. Знаете, как в любых сказках, даже у нас за Завесой известных, есть один закон – за корысть ты платишь хвостом. Хотя, кажется, в мире людском оно звучит немножечко иначе…

Тем не менее, вы знаете кто я. Мою ту половину, которая приворожила, переманило не одно сердце (как ходят слухи!) милым личиком… давайте теперь вернемся к той, коей я очень горжусь и стараюсь быть в ней лучшей. Моей половине волшебницы.

Однажды, где-то семнадцать лет назад, один волшебник, то был самый дорогой моему сердцу человек, мой папочка, спас одну русалку от ужасной судьбы стать пеной и полюбили они тогда друг друга и два стали одним. Волшебники приняли союз своего собрата, узнав какую тайну носит под сердцем та русалка и пришли Мудрейшие, пожелавшие узаконить союз, назвав тот истинно верным и возможно одним из причин рождения великого…

По крайней мере, так мне рассказывал Филипп, когда я ночами не могла уснуть и смотрела на звёздное небо, всякий раз считая, что повинна в гибели папочки. Мой друг, мой верный напарник – тот единственный, кто пожелал в названных девочку с водорослями в волосах и стремящуюся в воду, как только отвернется учитель. Я знаю его почти всю свою жизнь, дороже него для меня нет в этом мире мужчины, нет и не будет, и я знаю это, когда прижимаюсь к нему, а он укутывает меня пледом, проводя руками вверх-вниз по моим дрожащим плечам – я уверена, что готова броситься за него в самые недра огня, хоть сама принадлежу целиком воде.

– Ты снова плачешь, – сказал он, протягивая мне обернутую в потрепанного вида полотенце банку из-под консервов, от которой поднимался дым.

Приняв в руки приятное тепло, я сделала маленький глоток.

– Я боюсь, что этот гном прав. Настало время делиться.

Он шумно втянул в себя воздух и уселся около меня.

– И я должен отпустить своего названного одну? – и, хотя он говорил спокойно, я знала, внутри он кипел от гнева. И он знал, что я знаю это – мы названные уж очень крепко связаны.

– Скорее, ты обязан. Мы с Сашей… мешаем самому главному… это очевидно, – еще один глоток, дабы дать ему время остыть, – эта девочка… – смешок, – боже, я все время хочу назвать ее «наша подруга», а могу ли я быть другом, могу ли?

– Я думаю, Эмма считает тебя другом. Как и меня, как и Сашу.

Я посмотрела ему прямо в глаза и отрицательно качнула головой.

– Ты ведь понимаешь, что когда она придет в себя, нам придется все-все ей рассказать и тогда… тогда мы должны будем попрощаться. Есть шанс, что этот гном… он сможет вывести вас к Артему… ведь он видел его там, тогда… А я… – я пространственное качнула плечами, – я хочу найти где находится сейчас Кристина и отдать этого мальца в лагерь… и сама хочу… ты же видел, что произошло лишь от одного удара заклинанием Марионетки?

Филипп молчал, лишь вдумчиво глядел в небо. Казалось, он был где-то сейчас далеко.

– Я нашел в той книги нечто важное… и, как мне кажется, оно могло бы… если конечно… если... если Эмма после того, что узнает и решит… согласится. Ты ведь будешь не против? – он перевел на меня свои такие родные серые глаза. В уголках губ засеменила улыбка. Он сомневался, но другой частью себя верил, что я-то точно буду за него.

– О чем же идет речь? – спросила я немного смущенно, ощущая как внутри разрастается буря, нечто такое, что всегда было, когда мы были рядом. Я знала, что это могут быть импульсы его волнения, его отголоски эмоций, но я всегда с нетерпением ждала этого внутреннего надлома, надеясь найти же столь желанный моему существу ответ – то ли это, что так жаждут все русалки?

– Есть некий ритуал… – начал Филипп и вперил свой взгляд на суетящегося вокруг небольшого котелка гнома. Того звали Иннокентием и именно он помог вытащить Эмму из сновидческой комы, в которой она была и здесь, и там, украшая мир чем-то невероятным.

Тогда, когда кожа на молочной ручке Эммы засеяла ослепительным светом, а под ногами с невероятной скоростью стали расти травинки, скрывая огрехи проредившей поляны не без нашей с названным помощи, она начала меняться – взор золотистых глаз враз потемнел, а потом и вовсе затуманился. Но поляна, деревья, и даже кустарники – все продолжало меняться – в какой-то момент, когда сил удерживать ее больше не было, а свет, исходящий от ее руки стал настолько невыносимым, появился этот прыткий гном и положил ей на язык листок шиповника, предусмотрительно до этого его измельчив вместе с корой ели своим огромным топором.

После этого Эмма перестала гореть как огни людских городов, падая в руки успевшего вовремя подоспеть Саши. Мы все изумленно на него уставились, а он тогда лишь сказал: «Если вы те, кто должны были довести Ловца снов до Чародея, то не должна ли она быть в состоянии идти самой?»

На самом деле, Иннокентий оказался сильно ворчливым гномом, да часто отнимал из рук каждого из нас что-либо, если мы это делали «не так» и еще ругался на каждого, даже не пробуя объяснить, как надо. Он только глаза закатывал и приговаривал «волшебнички!»

Вот и с обедом вышло также. Филипп разделывал рыбу, у него что-то не получалось, но вместо того, чтобы помочь, гном влепил тому смачную затрещину и занялся готовкой сам. Саша, хватая банку с горошком, очень аккуратно сбежал в лоно стоявшей чуть поодаль палатки с Эммой, оповещая всех о том, что пойдет проверит подругу. Гном проводил его хмурым взглядом, но ничего не сказал. Филипп же возмущенно смотрел на всю сцену, продолжая поглаживать ушибленное место на затылке.

– Ну и пожалуйста! – и тогда с этими словами он ушел в сторону горного ручья смывать с себя ошметки рыбы.

На самом деле, Иннокентий был весьма себе интересным и добродушным в какой-то мере гномом, хотя с гномами это прямо исключение из правил – они те еще ужасные ворчуны и грубияны – дикари. Он рассказал нам, что Кукольник узнал о появлении Эммы в мире Завесы и уже кинул на ее поиск своих сильнейших ищеек. Фил тогда отозвался о том, что, кажется, когда мы брели в сторону Чародея, умудрились повстречаться с теми, случайно попав в особняк Основателя Франческо. Иннокентий прищурился на нас, скромно предположив, что наше случайное наверняка как-то связано с какой-нибудь опасностью для жизни Ловца снов. Мы, не сговариваясь, решили промолчать. Единственный с кем гном в принципе нашел общий язык был Саша. Он, внимательно его слушая, буквально хватался за любое непонятное ему слова словно то вело его к истине. А гному это льстило, они ведь народ такой, полный гордыни. И он рассказывал и подсказывал. Ну, подумала тогда я, по крайней мере от нас он отстал с вопросами-допросами…

Если сократить весь тот длинный и полный ужасающих описаний (в подробностях!) рассказ Иннокентия о том, как он оказался в лесу, выйдет следующее: как обычно начиная утро в их святая свитых Гномьей горе, он шел капать и дальше шахты, добывая полезные для дел града древние породы окаменелостей, он услышал ужасающий ухо любого себя уважающего гнома звон гонка. Он и еще пара ребят из его бригады вышли из шахт – а звон продолжался, он распространялся по всем уголкам горы, вселяясь ужасом в сердце гномьем, – дабы увидеть на центральной площади их. Марионеток. А с ними того переметнувшегося на сторону тьмы эльфа. Филипп и я знали о нем не понаслышке – несколько раз мы встречались с ним лицом к лицу, но чаще видели лишь облупленные остатки пожарами зданий и осиротевших вмиг детей. Далее Иннокентий с особым азартом, полном малейших деталей происходившего, описывал в излюбленной манере гномов то, что он назвал падением Златого века. То, что вызывало тошноту, приступы паники и ужаса – то, что с таким интересом и требуя еще больших подробностей, слушали мальчишки.

В конечном итоге, прихватив свой верный топор, да пару взятых в займы из храма царевича сапог-скороходов, гном бежал. Он честно признался, что больше всего его в тот момент волновало то, что Марионетки так близко к граду волшебников, и он должен был успеть, защитить то важное, нет, не его великий, идеально вычищенный топор, а его детей, коих понесло к его радости посмотреть на вернувшуюся с юга в столицу Жар-птицу, возвращение коей все ждали уж очень много лет.

Когда он добрался до столицы, то та встретила его безлюдьем и парой волшебников-патрульных, среди которых, как бы не складывалась наша история, находился нами известный Артем Стрельцов. Юноша выслушал гнома, уточняя параллельно рассказу того те или иные детали. После чего очень грязно выругался и выдал краткое «она в лесу…поэтому они разнесли Гномью гору…»

Дав гному питья и немного еды, волшебники направили его прочь от стен Колдинента, прочь от Зачарованного леса, в недра древнего и такого пугающего душу гнома леса – Старый лес, хранивший в себе всем известный Призрачный град, а также «улей» нимф. Но именно там, именно среди разговаривающих деревьев, прячась в земле, сокрыт лагерь повстанцев так близко и одновременно хитро спрятанного.

– …ритуал, что может связать нескольких людей, дабы те всегда знали о том, в безопасности ли хранители специальных кристаллов, – вернул меня из размышлений на землю Филипп внезапным продолжением. – Кристаллы эдакие навигаторы. Но есть парочка проблем…

– Как думаешь, есть ли вариация, что Стрельцов все же придет в Чародей? – перебила я. – Я сильно сомневаюсь… я все же считаю, мы должны разделиться… Мы с Сашей вместе с гномом пойдем на поиски Лагеря повстанцев… а вы с Эммой…

Две сильные руки схватили меня за плечи и парочку раз встряхнули. От неожиданности я выронила из рук банку и та, проливая на землю остатки чая, прокатилась прямиком до котелка Иннокентия. Гном поднял на нас свой взгляд.

– Знаешь, волшебник, про кристаллы ты можешь спросить и у Ловца самостоятельно, – он встал с пня и быстро передвигая маленькими вразвалочку ножками приблизился к нам. – Но я… я считаю, что мы должны обучить девчонку ее собственной магии и хотя бы проверить ваш Чародей на наличие, ну там знаете, ингредиентов.

– Ингредиентов? З-зачем?.. – спросила я, все также находясь в руках Филиппа и переводя взгляд то на гнома, то на названного.

– Для того, волшебница, что чтобы сделать ваши так называемые «Кристаллы дружбы», – тут он протянул к нам книгу Таинств, что и была причиной его забавного передвижения. – В Чародей вам все равно придется пробиваться…

– Но там велика вероятность в нахождении Марионеток… и вообще… нет. Очевидно, нет, – закачала я головой.

– Вот поэтому, – захлопывая книгу, с усмешкой сказал гном: – мы должны обучить Ловца ее магии.

– Да не?.. она может… создавать лица? – последнее Филипп прошептал настолько тихо, что, если бы не близкое к нему нахождение, я бы и не расслышала вовсе.

– Чт… что озна…

– Эмма! Она приходит в себя! – выкрикнул Саша, выглядывая из-за полы палатки. – Ребята!

***

Иннокентий смущенно зарделся. Снял со своих буйно растущих в разные стороны волос шапку и присел на одно колено.

– Это честь для меня встретиться с Ловцом снов, – проговори он, опуская и лицо, прижимая к груди шапочку.

Мы с Филиппом бросали друг на друга изумленные взгляды. Я не знала, как бы исправить ситуацию, что сказать – названный, очевидно, тоже. Эмма подтянула к себе одеяло и крепко сжала его руками. В глазах читался страх с толикой недоумения.

И тут, расталкивая нас, к Эмме приблизился Саша и с огромной улыбкой до ушей, присев на коленки, крепко обнял девушку и страх в глазах той стал медленно проходить. В золотистых глазах засияло что-то теплое и искреннее. Она была в тот момент такой маленькой, такой незнающей, и мы… мы должны были обрушить на нее ту часть правды, что дала бы нам шанс с названным остаться целыми в момент торнадо под именем Артем Стрельцов, если конечно, более опасная лава под именем Елизавета не доберется раньше…

– Так что вы хотели мне рассказать? – и тут мы вернулись к тому, что продолжит вновь рассказывать Эмма. Еще рано для некоторых тайн, ответов и мыслей обычной русалки.

Эмма

Делая маленькие глотки бульона из-под ухи, я внимательно слушала сбивчивые и прерывающиеся на споры между собой, объяснения Марины и Филиппа. На меня осмотрительно накинули чью-то толстовку, изредка уточняя не нужно ли мне что-то еще. Для меня было нормальным выглядеть белой поганкой, я помнила какой из-за этого произвожу эффект – но мои др… ребята не сильно-то хотели мне верить.

Роза тактично помалкивала, лишь единожды напомнив о себе коротким «такие отважные». Не совсем я тогда поняла, с издевкой ли она или взаправду думает так про Фила и Марину.

– Нам было поручено защищать тебя, – в который раз отозвалась Марина, толкая Филиппа в бок, стараясь показать всем своим видом как ей все равно, но на самом деле по ней явно читалось, как она хочет, чтобы я приняла то, почему они молчали и не злилась. Вот только я злиться не хотела, скорее, меня волновало одно – как может быть Розмарин моим предком, если мои родители – неволшебники? – Мы просто выполняли приказ. Стрельцов… То есть, Тема Стрельцов, который должен был стать твоим Наблюдателем, должен был рассказать все. Правда, не сомневайся. Просто ты должна была быть там… а ты здесь…

– Под «там» вы подразумеваете лагерь повстанцев, верно? – уточнила я, поглядывая на сидящего слева от меня Иннокентия, который нарочито вдумчиво толкал ветки, на чьих тельцах горел желанный телу огонь. – Откуда мне быть уверенной, что повстанцы лучше… Мари…Марионеток, верно?

– Я понимаю твое недоверие, – это был уже Филипп. – Все что мы делали с Мариной это злоупотребляли твои доверием, а также доверием Саши, но, Эм, знаешь… – он сделал глубокий вдох, дабы набраться сил и взвел к перекрытому кронами деревьев ночному небу глаза. – Это было лишь для вашего блага, ребят. Я прошу прощения, что получилось так, как получилось…

Он на ненадолго замолчал, поковырял ложкой содержимое своей походной миски, после чего в упор посмотрел на меня:

– В одном я хочу, чтобы ты не сомневалась. Ни я, ни Марина – вам не враги. Я… Мы оба надеемся, что мы друзья. Мы столько прошли…

– …прошли вместе, – подхватила Марина, укладывая на плечо Филиппа свою ладошку и сжала на нем свои пальцы. Ее взгляд также устремился на меня. – Филипп хочет предложить один ритуал, который мы сможем воссоздать по записям найденной тобой Книги Таинств. Он раскроет истинно верных друзей. Если наши намерения чисты, дух силен – ритуал создаст кристалл Дружбы.

– Допустим.

Сидевший по левую руку от меня Саша поправил на мне толстовку, нагнулся чуть ближе и прошептал:

– Ты даже не пытаешься скрыть, что не зла на них. Хоть попробуй… больше информации…

Я перевела на него взгляд и пожала плечами.

– Но я правда не держу на них зла, – сказала я настолько громко, чтобы и Фил с Мариной услышали. – Я просто не понимаю в чем смысл скрывать от меня такой простенький талант и пытаться меня подстроить под… под то, чем я не являюсь, – последнее я сказала дну своей чашки и грустно выдохнула. Я так хотела быть волшебницей!

Когда все только начиналось, перспектива того, что я смогу колдовать, использовать волшебные палочки и варить зелья так манила. Кажется, я уже и представить себе другого исхода не могла, а потом у меня взорвалась одна волшебная палочка, затем другая…

– В этом есть смысл, – согласился Филипп и смущенно поелозил на месте, когда мы все уставились на него. – То есть… сейчас в голове Эммы сложилась картинка, в которой ее Сила кажется какой-то детской, глупой… Но в нашем мире Иллюзионисты не дурачат людей. Они создатели Завесы, древние столпы знаний и правды.

Я посмотрела на свои бледные руки, пытаясь сообразить, что же хочет этим сказать Филипп, а потом меня осенило.

– В лагере… Марионетки были из-за меня? – почти шептала я.

– Да, – это Марина. – Ты одна из немногочисленных иллюзионистов в наше время…

– Марина, – отдернул ее Филипп. – Эм, ты одна в своем роде. Ты Ловец снов, в древнем Египте на заре создания и мироздания сидели именно они. Но… если иллюзионистов еще можно найти в нашем мире, да даже за стеной Завесы, то ловцы снов… они… погибли, – выпалил он все на духу. – Наш совет Мудрейших делал все, дабы защитить тебя, чтобы скрыть твою магию, так как более сильные и древние маги и колдуны… ты помнишь, волшебник не равен колдуну?.. они ощущают твою мощь и превосходство.

– И в чем? Создавать иллюзии, дурить разумы людей?

– Не совсем, – хлопнул в ладоши Филипп. – Ловец снов не совсем дурит… он контролирует.

Меня осенило.

– Я могу влиять на мысли и действия людей?

– Точно, желанная сила. Согласись?

– Это уже обретает смысл, – буркнул Саша. – Но и ваши, так сказать, древние колдуны тоже могут… при помощи… чем там колдуют они?..

– Руками, – подсказала Марина.

– Ну так тем более… Эмма ведь тоже руками… – Марина качнула в отрицании головой. – Нет… ну ладно, в любом случае… чем Эмма отличается от древних магов? Они могут считаться древними, или у вас тоже… там великие…

– Нет, они могут быть древними. Самый известный маг жил более пятьсот лет…

– Господи, тяжело же было его домашним эльфам, – прошептал Саша, качая недоверчиво головой.

– Домашние эльфы? – изогнула идеально очерченную бровь Марина. – Ты видел же их в главном замке… ты думаешь такие прислуживают?

– Ну просто я вырос немного на другом… – пробубнил Саша.

– На самом деле прислуживают домовые и… отбывающие наказание лепреконы (у элиты, – добавила Марина с кавычками), – вдумчиво откликнулся Филипп.

– На худой конец, тролли, – вклинился в диалог Иннокентий, поворачиваясь в нашу с Сашей сторону. – Однажды тролли сильно разгневали Мудрейших и на Совете Пяти… как сейчас помню слова своего папаши… было решено понизить их значимость и превратить в отходный материал. Попросту говоря, они стали рабами, хотя прежде жили в северной равнине, создали там свой замок и частенько соперничали с нами, гномами, – довольно усмехнувшись, Иннокентий заботливо погладил свою бороду. – Конечно, не без войн. Но сейчас они перешли на сторону Кукольника, желая прихапнуть себе земли Душистых полян, где живут феи. А фей… ну, сожрать. Кукольник им обещал.

Марина сморщила нос, пытаясь сдержаться от рвоты.

– Чем могут помешать те вечно танцующие по кругу феи… они же… – Филипп резко осекся. – Хранительницы посевов… детей… ну знаете…

– А у них крылья-то есть? – спросил скучающим тоном Саша. – А то феи какие-то у вас скучные…

– Сань, – толкнула я его в бок.

– Они не уступают красотой сиренам, мальчик, – сказал Иннокентий. – И да, они летают, особенно любят по кругу и их круги лучше не трогать, за сим обидятся и нагадят, – при этих словах он сплюнул на землю. – Маленькие дьяволицы или нежные ангелочки.

– Ладно, не о феях ж беседа! – перебила всех Марина. – Эмма, я поняла тебя, Филипп, не смотри, дай я скажу и покончим? Ок? Так вот, смотри… Как мы все тебе тут сказали, Ловцы снов… ну один на миллион, как любят говорить неволшебники, им подвластна власть над разумами, а не разумом. Их силы безграничны и им не нужен зрительный контакт, так сказать, с жертвой… это, в принципе, и у иллюзионистов так… так что тут ничего особенного, кроме как того, что все в два раза ярче, сильнее и плюс возможность контролировать сны… в общем, очень неплохой трофей в коллекцию того, кто хочет покорить весь мир и восседать на его костях, заставляя людей быть рабами… так было в предсказанье? – она уставилась на Филиппа.

– Один явится вновь, очи его – два осколка льда – Тьме давно даны, и зваться сим будет Кукольник и поднимет он свой замыленный пеленой теней взор на мир людей – падет Завеса, добудь он в сети рук своих весь Свет, сокрытый в хрупкой девице… а имя той – Ловец. Вернётся Свет, равный Тьме – и мир накренится.

– Точно, – щелкнула пальцами Марина в мою сторону. – Вопросы?

– Предсказанье… Тьма и Свет… – не веря ушам своим отозвалась я. – Вы намекаете, что меня должны убить? – по спине побежали мурашки от ужаса.

– Нет, всего лишь заключить в свои объятья, – поправил меня Саша. – Грубо говоря, соблазнить... сделать своей… ну ты поняла…

– А если я не согласна?

Здесь наступила тишина. Никто точно не знал ответа. Роза?

«Я не уверена, но, если слова… предсказанья правы… мы нужны ему живыми».

Я нахмурилась, подмечая про себя, что Роза сказала не «я», а «мы». Может ли быть так, что о существовании ее во мне может быть известно кому-то еще?

«Не думаю, но очевидно… Эмма… Черт, я уверена, что на моей могиле мы сможем… я смогу показать тебе нечто очень важное… и ты поймешь…»

Это не сильно обнадеживало, да и потом, я не была уверена, что смогу вообще попасть как-то на ее могилу, а учитывая новые подробности и все дела… смогу ли я вообще пойти туда, куда надо мне?

– Вы говорили про лагерь повстанцев… – подала я голос в затянувшейся тишине. – Поясните мне, я обязана попасть туда?

– Вот в этом и проблема, – признался Филипп. – Никто не знает, где сейчас Артем. Мы… Ладно, я считаю, что нам надо попасть в Чародей в любом случае и… к счастью, мы еще успеваем… верно?

Марина кивнула.

– А я считаю, нам надо попасть в их лагерь. Находясь в Старом, либо Зачарованном лесу мы в большей опасности, нежели будем там. Ну и всегда есть шанс… что мы сможем связаться с ним, и он придет.

Я задумчиво закусила губу, отставляя на землю свою кружку.

– Но вы оба сомневаетесь. В чем дело, что не так?

Марина подскочила на месте и на ее щеках загорелся легкий румянец.

– Но я же виду не подавала…

– Я просто вижу это по твоим глазам.

– Эмма, – просто сказала она.

– Да, есть такое, – подтвердил Филипп. – И тут мы возвращаемся к так называемым кристаллам Дружбы… и это хороший шанс проверить Чародей, оказаться там, но… для начала, Иннокентий предложил научиться тебе пользоваться своей Силой.

Я перевела взгляд на притихшего гнома.

– В каком это смысле… Мы же выяснили, я могу влиять на разум, менять сны… верно?

– Не совсем… ты, Ловец, еще и иллюзионист, не забывай этого. А иллюзионисты умеют колдовать по средству иллюзий…

– Обрати нашу внешность с помощью своей Силы, – добавила в итоге Марина. – У нас осталось чуть больше недели до даты, назначенной Стрельцовым для встречи. Если его мы там не обнаружим, мы в любом случае можем навестить одну живущую там время от времени английскую ведьму, и она сможет предоставить нам ингредиенты для ритуала кристаллов Дружбы.

– Погоди, Марин, ты забегаешь слишком вперед. Ни Эмма, ни Саша ничего не сказали и даже не спросили про кристаллы…

– Ну я вообще-то не против, – перебил Саша.

– …ведь это очень ответственный ритуал, и он может быть проделан на заходящую луну…

– Я думала, раз мы продолжаем говорить обо всем другом, с кристаллами мы решили заочно. Я тоже согласна, – откликнулась и я.

– …поэтому вначале надо спросить их, – договорил Филипп, а затем откинулся на ствол дуб, взмахивая двумя руками. – Ладно. Иннокентий?

И тут гном, пару раз откашлявшись, сказал:

– Я помогу с ритуалом. Это не просто, но многие ритуалы создавались в присутствии гномов, – хвалебно поделился он. – А теперь Ловцу нужен сон.

– Эмма, – внезапно сказал Саша и я обернулась к нему, но он слегка качнул головой. – Иннокентий, ее зовут Эммой. Вы можете обращаться к ней по имени, она не какая-то мифическая зверушка.

Гном распахнул рот в изумлении.

– Саш, да ну тебя, – отдернула я друга. – Ты меня смущаешь.

– Нет, ну что такого… ты же… ты же мой друг. И у тебя имя так-то имеется, верно? – он бросил быстрый взгляд на Филиппа с Мариной, а те переглянувшись, лишь улыбнулись.

– Саша-Саша, – в итоге произнесла я, щелкая его по носу.

***

Поднеся к подбородку указательный и большой пальцы, Филипп с огромным интересом разглядывал находившегося перед ним Сашу, как нечто экзотическое.

– Ты уверен, что мне нужна борода? – не удержался Саша от комментария, пытаясь вышеупомянутую бороду закинуть на правое плечо. – Я выгляжу глупо.

– А еще жутко рыжим, – в итоге отозвался Филипп и обернулся на меня. Несколько секунд в его глазах горел страх, но попривыкнув к сиянию, исходящего от моей правой руки, он ласково улыбнулся. – Мне кажется, «богатырь» выглядит более…

– Он просто не на массе, – резко согнулась я пополам и часто-часто задышала. – И давно не пользовался лестницей…

Когда спазм боли прошел, я подняла на мальчишек свое лицо и слабо улыбнулась. По лбу пронеслось несколько капелек пота, но я тут же смела их легким движением левой руки.

Оказалось, что пользоваться Силой сложнее, чем взрывать волшебные палочки! Несколько дней до этого мгновения прошли для меня будто в тумане – было ощущение, что любое использование Силы лишало меня всех запасов энергии, коей уходило в экстремальной для моей жизнедеятельности прогрессии, из-за чего, как казалось, дни сливались в один.

Вот я стою перед мальчишками, меня наполняет Сила, я поднимаю перед собой руку, по телу несется небывалая энергия, приток такой мощности, что легкие едва успевают сделать вдох, голову кружит, все кругом застилает белый свет и что-то происходит… а дальше я просыпаюсь в спальнике, к моему лицу подпихивают ужасный на вкус эликсир, который я пью залпом, чтобы не выбежать из палатки и познакомить ближайший кустарник с содержимым моего живота и тогда я снова попадаю сюда.

Сюда.

Я оглянулась по сторонам, подмечая тишину и неподвижность деревьев, маленькие просеки света из-под крон деревьев и наши две палатки. Красная, которая пережила жестокое обращение Филиппа и Марины, а также синяя, появившаяся в тот момент, когда я находилась без сознания и требовала всего пространства палаточного сумрака. Ныне в ней спали мальчики и гном, а мы с Мариной остались в нашей «выжившей».

У палаток с фанатичным усердием Марина разделывала пойманного Иннокентием зайца, периодически сверяясь с действиями оного. Гном что-то указал на тушке на доске Марины, провел пальцем сверху вниз. Подруга улыбнулась и кивнула.

– О, я знаю этот взгляд! – вклинился в мои мысли голос Саши. – Ты помнишь, мы это обсуждали уже… либо тебя, либо нас…

– Я ничего не говорила, – отозвалась в итоге я, отводя взгляд от тушки зайца и изобразила подобие улыбки на губах. – Да, мне жаль его. Мне жаль, что приходится… но я… как и вы…

– Ну, ты же знаешь, таковы законы природы, которые решают кто хищник, а кто жертва, – развел руками Саша.

– Ты хотел сказать, гнома не удалось переубедить в его комической идее, что Ловцу снов нужно мясо свеж пойманного зайца? Да вы же посмотрите на нее, волшебнички, – передразнивая грубые интонации гнома, вклинился в диалог Филипп. – Белая поганка, как что сразу в обморок – вот вам и самое сильное мифическое существо... Но с этим сложно поспорить, – уже спокойным голосом сказал Филипп. – И потом, гномы лучше всех знают толк в еде…

– Не начинай это снова, – отмахнулся от него Саша. – Достаточно было этой кровожадной русалки. А да, – поймав мой непонимающий взгляд, Саша добавил: – Для справки, Марину никто не заставляет возиться с кишками кроликов. Если ты не забыла, она все-таки русалка… а они любители…

Я взвела перед собой обе руки и замахала ими, дабы Саша замолчал. Он расхохотался и тут же вернулся в свой прежний вид.

– О, твои чары с него спали, когда он…

– Не думаю, что дело в смехе, – перебила я Филиппа и подошла ближе к Саше, – кажется, мои чары имеют ограничение по времени и, придется признаться, без мяса я делаю это хуже…

Со стороны палаток повеяло чудесным ароматом. Во рту сразу стало влажно.

– Думаю на сегодня достаточно с тренировками, – с улыбкой на лице подошел ко мне Саша и провел по подбородку. – Эмма сейчас нас съест.

– Эй, – возмутилась я. – Да за кого ты меня принимаешь?

– Ну… – он отстранился от меня, продолжая все также улыбаться. Затем развернулся ко мне спиной и двинулся в сторону палаток. – За глупышку, немножко… – он махнул левой рукой.

Я возмущенно открывала и закрывала рот, а затем внутри меня начала подниматься Сила и я медленно подняла ладонью вперед правую руку.

– Эмма, – предупреждающе начал Филипп. Я бросила на него быстрый взгляд и показав язык, раздвинула пальцы на руке.

Сила стала сгущаться где-то в груди, а потом потекла по руке, рисуясь на локте и ниже побегами терновника.

Филипп сделал неуверенный шаг в мою сторону, затем второй, но было уже поздно, мое тело наполнилось достаточной Силой, выскальзывающей из груди по рукам-ногам… она текла по мне, подгоняя до того спящие туннели. В одно мгновение мне стало так легко, так комфортно и я прицелилась.

– Эмма! – уже громче окликнул меня Филипп, его рука уже была над моей, дабы отдернуть меня, но именно в тот момент свет тихо погас сам, а Саша стал видоизменяться.

Мы с Филиппом уставились друг на друга.

– Это… – не нашелся что он ответить.

А я довольно заулыбалась.

– Так что там с обедом? – спросил Саша, замирая прямо перед Мариной. Подруга отвлекла взгляд от разделывания тушки, да так и прыснула.

– Что с твоим лицом? – отозвалась она, когда смогла успокоиться.

– В смысле? – не понимал все еще Саша.

И тут рядом со мной захохотал и Филипп. Саша медленно обернулся на нас и указал на меня пальцем.

– Что ты сделала? – крикнул он. – Какого черта? – с этими словами он метнулся в правую сторону и скрылся за кустарниками шиповника.

Полагаю, водная гладь озера должна была показать ему уменьшенную копию его же головы. Прошло две минуты и послышался его возглас изумления.

– Если я глупенькая, то он подавно, – просто пожала я плечами, а потом подняла руку в сторону его выкриков и уже намного быстрее смогла собрать всю свою Силу в центре груди и распорядиться ей.

– Ну знаешь ли! – выскочил он из кустов. – Это переходит все значимые и не очень рамки, – подлетел он прямо ко мне, тыча пальцем.

– Расслабься, герой, – улыбнулась я, – всего лишь голову уменьшили. Ну и?.. приятно?

Саша хотел было что-то еще возразить, но осекся, поглядывая на меня с волнением.

– Тащите срочно эликсир! – крикнул он, а я с сомнением поднесла к лицу руку и почувствовала на пальцах влагу. Поднесла те к глазам.

Кровь.

– Но я не чувствую головокружение, – призналась я, показывая мальчикам свои испачканные кровью пальцы. – Кажется… это просто цена за… сверхурочные?!

«Ты готова, – отозвалась Роза спустя пять дней молчания. – Посмотри, они тоже это поняли…»

И я действительно посмотрела на мальчишек, которые подозрительно притихли и бросали друг на друга многозначительные взгляды.

– Вы что, общаетесь? – поняла я. – О боже, да вы же говорите… вот прямо сейчас! Не отрицайте!

– Подловила! – перевел взгляд на меня Филипп. – Пока ты находилась без сознания, мы взялись за обучение и Саши. Правда, у него пока получается только защищаться и общаться…

После этого, Филипп убрал палочку себе в передний карман джинсов.

– А я… я могу?

– Как и я, полагаю, нет, – между нами протиснулась Марина, и вложила мне в руки тарелку. – Приятного аппетита, иллюзионистка. Добро пожаловать в мой клуб!

Я уставилась на нее во все глаза, а потом до мозга дошло, что в руках горячая тарелка и руки тут же ее опрокинули. Но не прошло и секунды, как взмахом волшебной палочки, тарелка вернулась ко мне назад.

Это был Саша.

– Значит, завтра? – подтвердил всеобщие мысли Филипп.

Глава 11. Кристалл Дружбы: время двух дорог

Эмма

Мы подошли к одному из важнейших моментов нашей истории. Я уже и тогда понимала, что творится что-то важное. Я правда не знала, что «важное для меня» может равняться важным для целого числа людей, в том числе и моих новообретенных друзей. Ну и потом, как я могла это знать, ведь у меня в голове все еще не укладывалось, чем так важна моя персона двум воющим сторонам сопротивления?.. Что там, я еще до конца не могла поверить, что моя Сила, мои иллюзии – действительно такие Великие и Ужасные.

Но рассматривая то, как весело перекидываясь угнанными намедни метлами, ребята хвастливо бегали вокруг Иннокентия, демонстрируя свои новые личины, я была всесильна. Гном хоть и ругался на них, но тоже весело улыбался.

Я покачала головой и вытерла струйку крови под носом.

– Ты думаешь нам хватит двух часов, чтобы остаться такими? – уточнила я у Иннокентия, а над его головой в очередной раз пролетела метла. Гном пригрозил уж больно обрадованному приключению Саше своим топором. Тот лишь язык показал.

На нас были нетипичные нам одежды. Мы с Мариной были одеты в льняные блузы с шнуровкой на груди, длинные, доходящие до щиколоток юбки и высокие черные каблуки с пряжками; образ дополняли небольшие шляпки на собранных темных и рыжих локонах. У мальчишек наряды также состояли из свободных льняных блузок, подпоясанных на талии вместе с зеленоватыми штанинами. У них также были длинные, болотистого цвета накидки с капюшоном, в отличие от нас, девочек.

– Лучше, конечно, подстраховаться, – сказал в итоге гном, – но в случае того, как твои чары падут, вы все еще будете в этих нарядах… будет время скрыться.

Я согласно кивнула, заправляя за ухо выпавший локон рыжего оттенка.

Марина подлетела ко мне и обняла за талию. Я уставилась на это незнакомое мне лицо – яркие, словно у кошки, зеленые глаза и веснушки по бледной, почти фарфоровой коже. Если бы я не знала, что это Марина, могла бы подумать, что эта девушка ведьма и без типичного на ней наряда.

– Так непривычно быть ниже тебя, – призналась она, морща носик. – Это так забавно! Я трижды перехитрила мальчишек, смотри как они между собой теперь дерутся…

Я перевела взгляд на тех. Конечно, это не были знакомые мне за столь долгое нахождение с ними мальчики, да и на мальчиков они не сильно смахивали. Филипп был более коренастым, чем есть и с щетиной на щеках. Еще, когда он хмурился или пытался спорить, по его лицу сразу бежали разнообразные морщинки. Саша был высоким, с длинными до плеч волосами, которые он время от времени вылавливал из своего рта и сильно бесился, так как ни я, ни Марина не хотели ему давать резинок для волос, так как Маги кичится своими длинными локонами и всячески их демонстрируют, а не завязывают ужасные хвостики на затылке. Натянув чуть ли не до глаз остроконечную шляпу, он выглядел грозно, но стоило волосам попасть в рот…

– Удивительно, как это вообще возможно… – прошептала я, а подруга тыкнула мне в щеку пальцем. – Эй!

– Так непривычно… у тебя теперь скулы, а не щечки… кошмар, могла бы оставить! – поканючила она, а потом крепче меня обняла. – Ну что, мальчики, по метлам! – выкрикнула Марина, хватаясь за шляпку. – Всегда хотела это произнести!

***

Распахнув широко глаза, я вертела головой то вправо, то влево – я не могла поверить глазам, что прямо рядом со мною находятся облака. Облака. Очуметь!

Филипп бросил на меня веселый взгляд через правое плечо и круто накренил тельце метлы – мы полетели в сами облака. Я завизжала. Завизжала от восторга, ощущая прохладное щекотание на лице и голых участках кожи. Потом звучно чихнула и расхохоталась, крепче сжимая на животе друга замочек рук.

– Почти на месте, – отозвалась чуть впереди Марина и появилась, будто соткнутая из облаков и обернулась на нас через левое плечо. – Идем на снижение. Саша?

Справа от нас появилась другая метла. Крепко вцепившись в тельце метлы, Саша, как и я не мог не смотреть по сторонам, от этого его метлу шатало то влево, то вправо. Филипп очевидно закатил глаза и нацелил на метлу друга волшебную палочку.

– Прекрати уже вилять, – сказал это, а затем начертил быстро две подряд непонятые мною буквы и метла Саши резко замерла, а затем плавно поплыла по небу. – Следуй за Мариной, – указал он волшебной палочкой на Марину, и метла Саши послушно продолжила плавное движение в хвосте Марины. Саша бросил на Филиппа уничтожающий взгляд.

Но ему не удалось чем-либо ответить Филиппу, так как метла Марины начала корениться, а уж после резко исчезла за облаками, и его метла также пошла на снижение. Ему что и оставалось – крепко держаться за тельце своей метлы.

– Эмма, по моей команде… клонимся вперед, – и наша метла тоже пошла на снижение.

Когда вам говорят про город волшебных существ, живущих общей общиной, каким вы себе его представляете?

Мне кажется, это должно быть чем-то эфемерным, фантастическим и главное, захватывающим дух. Так до того момента мне казалась, пока наши метлы не выскользнули из-под облачного покрывала и моему взору не предстало нечто, напоминающее разношерстные грибы. Если все эти участки, состоящие из пестрых и разномастных зданий, сверкающих будто ёлки в сумраке уходящего дня, можно назвать таковыми. Хотя нет, можно назвать – кажется на самом отшибе сего города я действительно видела дома, похожие на больше поганки.

Мы приземлились у видавшего лучшие дни фонтана, изображающего единство кентавра, нимфы и волшебницы, что кружились по кругу с открытыми ртами, из которых лилась вода. Казалось, что они счастливы.

Я осторожно перекинула правую ногу к левой и соскочила с метлы. Огляделась. Здания, что нас окружали больше походили на описанные в большинстве книг, написанных на рубеже девятнадцатого-двадцатого века. Нечто было знакомым, нечто вызывало вопросы.

Филипп дернул меня за рукав блузы, и я отвлеклась от разглядывания зданий, следуя за ребятами. Мальчики несли в руках еще и метлы, так как посчитали небезопасным оставлять те на главной площади Чародея.

Если вначале вам могло показаться, что мы приземлились в спящем городе, то это сильная ошибка – жители тут были и было ощущение, что у тех наоборот все идет к середине дня.

Я как зачарованная рассматривала любого, кто попадался мне на ходу – тут были и такие же колдуны, как и мы, спешащие куда-то по своим важным делам, либо болтающих между собой, а иногда приколдовывающих и привлекающих внимание маленьких деток. Но были и более диковинные существа – феи, что взявшись за руки, задорно бегали по кругу под одну известную им музыку; лепреконы в неизменных им зеленых котелках; на глаза попалось даже несколько эльфов, не говоря о фавне, что забавно прыгал на своих копытцах и напевал пошленькую песенку, приманивая к себе потерявшую бдительность девушку, похожу на богиню – «нимфу», подсказал мне Филипп.

Но у нас не было времени, чтобы полностью насладиться жизнью одного из магических городов, коих, как призналась Марина, в русском полисе порядка семи, так как обитель нимф условно нельзя назвать городом для жизни волшебников или кого-то из обитателей Чародея, но ворота для приема гостей там, конечно, открыты. Еще есть Призрачный град, некогда зачаток возможной жизни волшебников плечом к плечу с неволшебниками.

А затем, пройдя парочку высоких зданий, мы завернули за пестрой лавкой, торгующей шляпками для ведьм и стали петлять по нелицеприятным и грязным проулкам. У меня складывалось ощущение, что об канализациях в этом городе никто не знал, но я решила не придавать этому такую уж большую трагедию, осторожно ступая по влажной земле и стараясь не вляпаться в нечто жидкое или слегка напоминающее воду своими каблуками.

Филипп, что шествовал самым первым, неожиданно замер перед незаметной деревянной дверью и несколько раз постучал.

Вначале все было тихо, но потом, с другой стороны, послышались спешные шаги.

– Иду-иду, – отозвался женский голос, после чего дверь открылась вовнутрь и перед нами предстала темнокожая, кареглазая шатенка. На ее пухлых губах заиграла улыбка, из-за чего на щеках образовались ямочки. – Громов, зачем тебе щетина? – она продолжала улыбаться. – Что за маскарад? – кивнула подбородком на нас с ребятами она.

– Керри, крошка, – начал Филипп и обернулся на нас – и это был Филипп. В прямом смысле. Мои чары спали. Я обернулась на Сашу, но тот все также был длинноволосым высоким мужчиной. Что за дела? – Ты определенно когда-нибудь станешь одной из самых хитрых ведьм, – с этими словами, друг что-то снял с косяка двери и продемонстрировал нам карту Таро. – Провидец?

– Иногда лучше, – она выхватила из его рук карту и вернула на место, – чем какие-то зелья, аль амулеты. Заходите скорее, я хочу увидеть вас настоящих… и… как вы наколдовали себе чужую внешность… на зелье такого уровня… да и амулетов нет…

– Мы сейчас окажемся в безопа-асности и, – Филипп поманил нас всех вовнутрь и первым прошел вглубь дома. – Расскажем.

– Вы не первые, кто сегодня собирается мне что-то рассказать, – ведьма отошла в сторону, делая проход чуть большим. – Смелее.

Я двинулась в проход следующей, после чего зашевелилась и Марина с Сашей.

– О, я вижу Марину! Деточка! – ведьмочка обняла мою подругу, и та чмокнула ее в щеку. – Ну куда же Громов без тебя, верно?

Марина захихикала.

– А кто это с вами… такой красавчик? – Керри захлопнула за вошедшим последним Сашей дверь и стала жадно его оглядывать. Прямо пожирать.

– Познакомься, Керри, это Александр Агапов, – выступил вперед Филипп. – Он первый своего рода волшебник.

– Ого, какой сладенький, – послала тогда ведьма воздушный поцелуй Саше и через мгновение на его щеке появился отпечаток губ. Керри захихикала в ладошку.

Тем временем я оглядывалась. Кругом были полки, а на полках склянки. Склянки были как тонкие, так и толстые. Длинные или узкие. Пузырьки. С крышками. Прозрачные. Крытые. Стеклянные, деревянные. От обилия всевозможных форм и цветов, у меня, казалось, кружило голову.

Я нерешительно обернулась на девушку, чтобы еще раз изучить ее и поймала такой же заинтересованный взгляд на себе.

– Эта девушка та, о ком я сейчас думаю? – она оттолкнулась от стены и виляя бедрами, подошла ко мне. Она возвышалась надо мной и смущала меня – было в ней нечто неотвратимо гипнотическое, она казалась опасной и, несмотря на миловидную внешность, страшной. Вот значит, как выглядят истинные ведьмы? Они пугают… но пугают не внешностью, а Силой.

– Да, это Ловец снов. У тебя какие-то проблемы с тем, что она здесь? – это была Марина, которая тут же нарисовалась около нас и поглядывая на Керри с прищуром.

– Поздно, – лишь ответила ведьма и отвела от меня взгляд. Только тогда я ощутила, что не дышала все это время и как завороженная не могла отвести от ведьмы взгляд. Она меня заколдовала? Я нерешительно почесала правую щеку, ощущая отголоски боли в родимом пятне.

«Какая сильная!» – прошептала благоговейно Роза.

– Чт-то это значит? – это был Саша. Ведьма подошла к Филиппу и положила ему на плечо голову, поглядывая на Сашу как кошка за мышкой.

– Поздно, означает поздно, – дразнящим голосом пропела она. – Стрельцов уже покинул мой дом. И направился в сторону Кладбища.

– Это… – распахнула рот Марина, хватаясь за меня, как утопающий за соломинку.

– Да, Кукольник устремился в сторону Главного замка.

– А значит… – прошептал Филипп. – Сейчас нужно перехватить часть его войск… в Призрачном городе и ударить по его слабости…

– Но Стрельцов не знает, как избавиться от их связи! – не могла поверить Марина.

– Стоп, стоп, – вклинился в диалог и вышел вперед Саша. – О чем, черт побери, идет речь?

Все присутствующие уставились на него. Слово взяла ведьмочка, с каждым произнесенным словом, приближаясь к Саше:

– Ангелочек, ты, наверное, в курсе, что есть некий Кукольник. А у него есть Марионетки. И они хотят властвовать над всем миром людским… Волшебники с эльфами долго держали и боролись за Колдинент… но тот пал неделю с тому назад, – перед глазами встало лицо Иннокентия, искаженное страхом и болью, – и Кукольник приближается к последней твердыни, способной противостоять ему и его мощи. Но времени безумно мало, а силы Кукольника настолько велики… Скажем так, – она замерла прямо перед Сашей и провела по его щеке черным идеальным коготком, – у каждого сильного мага есть некий предмет, некий объект… Сосуд… куда он может поместить свои Дары и взрастить их…

Наступила гробовая тишина.

– У Кукольника это вышло. Его сосуд некогда его близкий друг, взрастил Дар и теперь, если никто не сможет уничтожить сосуд, Кукольник… сможет уничтожить Главный замок, а с тем завладеть сферой, охраняющей сим земли от глаз неволшебников. Он почти… у цели.

– Керри хочет сказать, что блокаду, что держали более двух лет прорвали, а Стрельцов вместо того, чтобы забрать и доставить до убежища Мудрейших Эмму… пошел любой ценой убить… тот Сосуд… но он не сможет! – запаниковала Марина. – Его охраняет слишком сильные чары, а если повредить щит… Кукольник явится и тогда… тогда… – Марина отшатнулась от меня и подлетела к своему названному и расплакалась на его плече. – Какой он идиот!

– Так что нам делать? – подала я голос. И на удивление, он звучал спокойным. Казалось, меня не пугало то, что мир, который только недавно стал моим вот-вот рухнет и мир, который я знала с рождением следом.

Ведьма уставилась на меня во все глаза.

– Она… это она вас зачаровала, – сказала лишь она.

***

Попивая из кружки чудесный, полный неизведанных мне трав, чай, я удобненько устроилась в мягком кресле и довольно поморщилась.

– По ней и не скажешь, что общ… в общем, она ведь не по… ну вы поняли, – поглядывая на меня, то на Филиппа с Мариной, сказала Керри, наливая из пузатого зеленого чайничка чай в кружку Филиппа. Филипп благодарно принял чашку и сделал небольшой глоток, усаживаясь на диван, выпрямляя спину.

– Да, я тоже обожаю ее щечки, – отозвалась Марина и поймав мой нахмуренный взгляд, послала поцелуй. – Но да, она научилась колдовать буквально за неделю… хотя первый дни отрубалась, стоило только слегка воспользоваться Силой…

– Вы говорите Силой, будто это что-то невероятное, – усмехнулась ведьма. – Не пугайтесь и не страшитесь, вы что, забыли ваши пресловутые учебнички волшебников?

– Учебники? – подал голос Саша, находясь в самом дальнем, самом мягком и таком цветастом кресле, что казалось, еще немного и то его поглотит целиком.

Подмигнув ему, Керри указала на ряд полок позади дивана.

– Конечно, не только у ведьм есть книги Таинств и рецептов, волшебники издают учебники… надо же как-то их «чистеньких» деток обучать? – она налила чаю и в чашку, что стояла перед Мариной и уселась на стул. Марина придвинула стул поближе к столу и взяла что-то из миленькой вазочку и запустила это в рот.

– Если есть учебники, есть и школы… верно?

– И академии, и пансионы… Хотя многие волшебники всю жизнь стремятся попасть в последнюю, весело же целый год, не считая пары дурацких праздников людишек за Завесой, позволяющих их вернуться домой на несколько дней… Кажется, Стрельцов успел несколько лет отучиться в оной… у него уточнишь как и что, – увидев, что из уст Саши собирается родиться еще вопрос, грубо оборвала Керри, а потом чопорно выпрямилась на стуле, взяла элегантно чашку чая и сделала долгий глоток.

– Так вот, – после недолгой паузы, продолжила Керри. – Называйте ее Силу наконец магией. Она пользуется магией, она волшебное существо… невероятное для нас… но… все же волшебное… не вижу проблем.

Все это время я также продолжала довольно попивать свой вкусный ароматный чай, чувствуя, как тяжелеют веки. Казалось, я давно не ощущала столь очевидного уюта, тепла и мягкой мебели.

– Похожа на малышку, – призналась Керри, качая головой. Наши глаза встретились. – Думаю, я смогу достать вам эти ингредиенты… но варить зелье и проводить ритуал будет эта девочка. Постарайтесь поменьше употреблять при ней Силу и прочее, тогда вы увидите, как она легко обучится всему… не за неделю, а минуты… вашему волшебству, волшебнички.

– Но это нигде недоказанный факт. Всего лишь домыслы всех тех преданий и прочего, переходящих из одного учебника истории в другой…

– Да, Мариночка, – кивнула Керри, беря из вазочки конфетку. – Но ты забываешь, что все ваши учебники – наши книги Таинств… А пока, я предлагаю связаться с гномом через языки пламени и отправляться спать. Завтра вам рано вставать, дабы успеть на место и подготовится к ритуалу…

Я согласно кивнула, делая еще глоточек и довольно расплылась в улыбке.

– Она вообще спала у вас нормально после того, как очутилась во всем этом Кукольском дерьме?

В ответ тишина.

– Очаровательно. Тогда будьте добры ей пояснить все завтра сами. Без утаек, – она бросила беглый взгляд на Сашу. – Либо это сделает он… и вы знаете как я это могу проверить… в любом случае, вы точно хотите разделяться?

– Так кажется верным. Саша и Марина пойдут искать Стрельцова, надо остановить этого дурака!.. мы же отправимся искать лагерь, где она будет в безопасности до того момента, пока Стрельцов не заберет ее и не отправит к Мудрейшим, – грустно протянул Филипп.

– Не знаю, я все ещё считаю, что вам стоит вначале наведаться в Обитель Нимф, мои карты говорят… этой девочке обязательно надо туда…

Филипп встретился со мной взглядом.

– Она точно не под каким-то из твоих зельев или еще чего? – уточнил он, прищурено поглядывая в свою чашку чая.

– Нет, это ее магия восстанавливается, она на грани эйфрории, так как она сильно исчерпалась за все это время, – улыбнулась Керри. – А такая милая она…

– Вы говорите обо мне, будто я не здесь! – сморщив нос, пробубнила я.

– Наоборот, я говорю так, чтобы твои друзья понимали, что ты здесь, ты все хорошо понимаешь. Просто пока не делаешь выводов… но запомнишь…

– Хорошо, – довольно кивнула я, сделала еще глоточек чая. Веки совсем отяжелели и меня унесло к ступеням у стеклянного замка.

Марина

Вспоминая тот момент, когда мы приняли с моим названным окончательное решение, я и не подозревала, что в конечном счете все выйдет в точности да наоборот. Может дело было в том, кого действительно Судьба выбрала в первые ряды истории, а может в том, что выбирать за кого-то как ему будет лучше – не верное решение.

Почти на рассвете, заручившись помощью Керри и необходимыми нам материалами, мы оседлали наши метлы и двинулись в сторону нашего лагеря. Когда мы прибыли, у гнома все было готово для ритуала, и он трижды переспросил готовы ли мы точно к такому делу.

Эмма посмотрела на гнома хмуро. Затем отдала в его руки коричневую миску, в которой были смешаны все необходимые для ритуала ингредиенты. Мы с мальчишками решили промолчать, проходя мимо гнома и замирая на отметинах на земле.

Очевидно, с этого момента нам нельзя было двигаться.

В этот же момент, как только Эмма отдала миску, то быстро стянула со своих русых волос шляпку, скинула неудобную накидку и пристала перед нами в длинной ночной сорочке. Я перевела взгляд на названного и тот кивнул. Мне казалось, точнее, я думала, что Эмма, которая так сладко уснула при беседе с ведьмой Чародея, чуть позже проснулась и вместе с ней начала подготовку. Но почему Керри не доверяла нам? Мы ведь могли помочь, а не сладенько спать, разойдясь по комнатам старого дома, в чьих стенах жили духи ведьм!

– Сим ручаюсь, – прошептал Иннокентий. – Эта дева особенная.

Он быстро доковылял до камня, являющегося для нашего ритуала алтарём, и осторожно водрузил на него миску. Повеяло запахом травы... Что-то очень знакомое...

– Услышьте духи земель, – внезапно ясно и четко проговорила Эмма. – Услышьте духи огня, и братьев их – воды. Услышьте... Духи ветра... Духи душ, о, духи Духа!

По земле прошлась нерешительная рябь. В небо поднялись листочки с камня и закружились вокруг каждого из нас. По спине побежали капли... Они так стремительно мчались, пока я не ощутила, что вся мокрая. Я опустила глаза на землю и в ужасе подалась назад, но что-то толкнуло меня вперед.

Я оказалась в луже, которая образовалась из-за меня!

По другую руку от меня Саша сражался с уж слишком заигравшимся с ним ветром. Один лишь Филипп смотрел перед собой, пока, очертив вокруг него круг, огонь танцевал дикие пляски, пытаясь добиться его внимания.

Земля же продолжала дрожать, нет, шевелиться, подзывая каждого из нас оказаться прямо у камня.

И тут я увидела Эмму, она слегка светились, пока делала быстрый легкий надрез на ладошке и что-то быстро шептала. Казалось, ее совершенно не смущало, что творится около нее, что Стихии пришли на ее зов и теперь...

Я сделала решительный шаг к камню, и вода перестала течь по моим рукам. Еще шаг, вот и одежда высохла. И последний шаг – вода пробежала от моего пальца по камню и устремилась в чашу. Та вспыхнула.

Эмма перевела на нее взгляд, но протянула руку ко мне.

Совершенно не понимая, что творю, я протянула свою руку в ответ – легкое прикосновение, а потом будто крапивой прошлись по ладони – и кровь капает с моей руки в чашу, смешиваясь с кровью Эммы. Мгновением позже туда добавились и капли крови Саши с Филиппом.

Но мы не спешили отходить.

Эмма протянула порезанную руку, ладонью вперед над чашей и посмотрела поочередно на нас. Мы повторили ща ней. Каждая рука накрывала тенью руку другого.

– Повторяйте за мной, – хрипло сказала Эмма, закрывая глаза. – Слово в слово!

Делая шаг в круг, я соглашаюсь с нерушимой клятвой вечно оберегать и ценить тех, кому становлюсь Другом.

Миска заходила ходуном под нашими руками, внутри нее появился маленький торнадо, из которого одна за другой к нашим рукам, переходя из одной ранки в другую, кочевала магия, питающаяся нашей кровью. Вот магия добралась до моей ладони, высосала кровь из ранки, оставляя лишь тонкий светлый шрам и очередной жалящий укол.

Я наблюдала, как магия постепенно угасала, насытившаяся нашей кровью, а потом миску раскололо на куски, но внутри нее переливаясь присущими цветами стихий, лежали они – кристаллы дружбы.

***

– Заманчивое предложение, – усмехнулся Иннокентий, собирая рюкзак для Саши. – Но я буду нужнее в лагере повстанцев, уж прости, волшебница.

Я поправила лямки, аккуратно вынула волосы из-под рюкзака и посмотрела в сторону тропинки.

– Надеюсь, мы скоро увидимся.

– Почему ты так уверена, что еще успеваешь остановить Стрельцова? – делая глоток из полупустой бутылки, уточнил Филипп.

– Я не уверена, я знаю, что его задница не пойдет на риски. С учетом обстоятельств и возможной... Как это сказать...

– Марина думает, – это была Эмма, которая с интересом крутила в руках один из четырёх кристаллов. – Что он очевидно все еще ждет вас. Вести обо мне.

– Это логично, Гордеева, – поддержал ее мой названный. – Но только думать и знать... Я не уверен... Марин, пожалуйста, пошли с нами. Впереди нелегкий путь до лагеря... И потом... Почему ты так рвешься в бой?

Я перевела взгляд на свои руки, задержав внимание на шраме, который внезапно стал значить для меня многое.

– Просто так надо. Просто, – это все что я могла ему сказать. Нет, я не была тем, кто умел красиво говорить. И тем более, не была тем, кто умеет обманывать. Одно я умела точно – верить во что-то, чтобы оно не было, что заставляло меня идти против всего. И делать. И чувствовать. Но не врать.

Филипп протяжно вздохнул.

– Надеюсь, эти кристаллы действительно работают, и я не увижу его зловещего сияния. Саш, береги ее.

– Готово, – гном протянул рюкзак Саше и тот надев его, подошел ко мне. Мы замерли перед Филиппом и Эммой. Последняя, недолго думая, бросилась на шею Саше и что-то зашептала ему на ухо, тот ее крепко обнял в ответ, кивнул и Эмма обернулась ко мне.

– Марина...

Я попыталась выдавить улыбку, но вместо этого по щекам покатились слезы. Впрочем, Эмма тоже плакала. Мы одновременно сделали друг к другу шаг и крепко обнялись, продолжая плакать.

Мои заплаканные глаза встретились с глазами названного. В них была решительность. Я могла доверить ему самое дорогое и важное – эту девочку, что плакала вместе со мной. Как странно, за недолгое время, что я провела с ребятами, я обрела то, чего не могла за всю свою, хоть пока еще и короткую, но жизнь – настоящих друзей. И я верила, что кристаллы дружбы действительно работают, потому что иначе быть не могло. Лишь дружба готова отпускать и жертвовать, хранить и верить.

Эмма осторожно отстранилась, и я улыбнулась. Она в ответ. Осторожно вытерев последние слезы с ее щечек, я подмигнула и взяла Саню за руку.

– До встречи через пару дней. Надеюсь, вы соскучитесь.

У Эммы вырвался смешок, и она снова улыбнулась, качая головой. Филипп и Иннокентий переглянулись также с улыбками на лицах.

– Я не говорю прощай, – наконец сказал Филипп. Я закрыла глаза, мысленно посылая ему свою веру и любовь. Мой названный обещает ждать меня, и мы снова начнем придираться друг к другу, будто и не будет этой самой разлуки.

– Мы готовы, – отозвался Иннокентий, беря за руку Филиппа, а тот – Эмму.

Саша издал тихий вздох, и я прыгнула в Зачарованный лес.

Глава 12. В поисках обители

Эмма

Подтягивая одеяло спальника до подбородка, я перевернулась на правый бок. Не сказала бы, что мне было холодно, больше тревожно, но сон ко мне так и не шел.

Я пошевелила ногами, слегка подтянулась на подушке и уже хотела перевернуться на левый бок, как в щеку уткнулся палец. Прищурившись в темени палатки, я перевела взгляд на Филиппа.

На его губах играла понимающая улыбка.

– Не спится? – прошептал он, и убрал от меня свою руку, подставляя ее под свою щеку.

– Я не могу понять, – начала я, поднимая в воздух руки и пространственное рисуя ими. Рисунки тут же оживали, превращаясь в маленькие звездочки, составляющие созвездия в небе, – что-то тревожит меня. То ли место, то ли... Я переживаю за них...

Филипп вытащил из-под своего одеяла свой кристалл Дружбы и между нами положил. Тот был абсолютно прозрачным и холодным. Я навела на него свое миниатюрное небо и звездочки стали танцевать над ним безумные танцы, так как не могли никак коснуться и осесть на его поверхности.

Мы с Филиппом улыбнулись такой аномалии.

– С ними все хорошо, Эм. Нам сейчас нужно думать о себе, сон...

Я кивнула.

– Только сон все не идет... Неспокойно мне...

Раздался храп с левой стороны от Филиппа, и мы оба приподнялись на спальниках и с умилением глядели на гнома.

– Хотел бы я сейчас также сладко спать, как наш внезапный друг, – качнул головой Филипп, а потом улегся ею на подушку.

Устав сражаться с полем кристалла, маленькие звездочки перекочевали в волосы Филиппа и забавно зазвенели. И хотя они не мешали сну Иннокентия, мы с другом прекрасно слышали их. Я вытащила руку из-под одеяла и провела рукой по волосам Филиппа. Звёздочки возмущенно запищали, но дружно устремились к моему запястью.

– Как здорово иметь подругу, которая может создавать иллюзии, – прошептал Филипп, прикрывая глаза. – Никогда не думал, что мне выпадет честь стать ее подопытным, – он снова улыбнулся и повернул голову в мою сторону.

Я посмотрела на его кристалл, взяла его в руку и протянула к нему.

– Здорово вообще иметь друзей, учитывая ситуацию, – призналась я, когда он забрал у меня кристалл. Я уже хотела убрать руку, но Филипп ее крепко сжал.

– Сегодня я буду с тобой, и завтра. И все время, Эм. Ведь так поступают друзья.

Я сжала благодарно его руку в ответ и пара звездочек перекочевала и на его руку.

– Спасибо.

После этого разговора, мы просто общались. Филипп рассказывал о том, как они познакомились Мариной. Все дело было в калитке на заднем дворе! Он с детства был любознательным, и так вышло, что наступил тот ужасно скучный день, когда оказавшись в саду, брошенный на самого себя, да еще и в пасмурный день, Филипп решил узнать, что находится по ту сторону вечно запертой калитки – как оказалось, не он один был тогда брошенным на самого себя – так волшебник познакомился с девочкой-сиреной.

Засыпала я с улыбкой на лице, как сон начал побеждать меня, одна за другой звёздочки исчезли, пока совсем не погасли, а мы, держась за руки, крепко уснули.

– Вставай, вставай! – затряс меня кто-то сильно, и я вынырнула из лап сна, хватает ртом воздух, будто меня вытащили из толщи воды.

Проморгав первый шок, я привыкла к сумраку нашей палатки и увидела, как Филипп бегает на полусогнутых и все собирает. Иннокентий отпустил мое плечо и протянул мне флягу.

– Поможет очнуться. Нам нужно скорее убираться. Пей.

Я нерешительно взяла в свои руки флягу и сделала маленький глоток. Горло обожгло, и я стала задыхаться. Иннокентий выхватил флягу, захлопнул ее крышкой, подхватил меня за талию и пока я пыталась заново научиться дышать, вытащил меня из палатки.

И я в ужасе замерла, перестав сопротивляться горячей жиже, что стремительно мчалась по моему телу.

– Ч...

– Я почти все, – выскочил из палатки Филипп, махнул пару раз волшебной палочкой, изображая две подряд буквы «с».

– Отлично, – Иннокентий забрал из рук Филиппа рюкзаки. Один он тут же надел на себя, а другой протянул мне.

Я перевела взгляд на рюкзак, автоматически приняла его, но не стала его пока надевать. Я продолжала в ужасе смотреть перед собой – деревья чуть впереди будто горели, но если присмотреться, то можно было увидеть, что горели не деревья, а что-то между ними и это что-то стремительно приближалось.

– Готово! – сказал Филипп, также натягивать на себя рюкзак и останавливаясь по правую руку от меня. – Иннокентий?

Гном схватил меня за руку и в этот же момент, что-то с протяжным “вжух„ промчалось мимо моего лица на огромной скорости, после чего ель позади нас загорелась.

Филипп тут же схватил меня за руку.

– Уходим, сейчас же!

– Но они знают, что мы в Зачарованном лесу! – отрицательно закачал головой Филипп. – Мы не сможем убрать хвост!

При последнем слове Филиппа, на нас один за другим полетели огненные шары.

Филипп дернул меня за руку вниз, и мы все присели на корточки.

– Тогда нам не остается выбора! – крикнул гном. – Прыгай в Колдинент!

– В Колдинент? Но это опасно! – это была я, пытаясь перекричать шум, исходящий от огненных шаров, которых с каждой секундой становилось все больше и больше. Казалось, темное небо в тот момент окрасилось самим огнём.

– Другого выхода нет! Я знаю... Я понимаю... Волшебник, – Иннокентий резко накинулся на меня, опрокидывая нас всех на землю. – Я смогу отвлечь их, а вы... Вы сбежите... Обещай мне!

– Но как же вы?! – протестующе отозвался Филипп. – Мы не бросим вас, это опасно. Колдинент... Эмма права...

– Слушай старших, волшебник, – Иннокентий выхватил свой топор и отбил пару огненных шаров. Со стороны деревьев послышалось изумленные возгласы.

– Ты знаешь, что сейчас важно. И потом... Я знаю, где вам можно будет спрятаться... И вы сможете дальше... – говоря все это, гном старательно орудовал своим топором. – Нимфы давно хотят ее видеть. Ты знаешь.

Филипп недолго молчал. Наши глаза встретились, и он протянул ко мне руку.

– Эм?

– Филипп, но...

– Эмма... Пожалуйста, – он снова протянул мне руку. Я смотрела в его решительные серые глаза и кивнула. Он сжал пальцы вокруг моих и схватил гнома за плечо.

Мгновение...

Хлопок...

И мы плюхаемся на мощеную камнем дорогу во что-то мокрое.

Когда я поднесла к своим глазам руки, то увидел кровь. Я в ужасе вскочила на ноги, отошла на пару шагов.

– Вашу же!.. – прошептала я, шарахаясь из стороны в сторону. Казалось, кровь была здесь всюду. Даже там, где её быть не должно. Окна, дорога, стены – все в ней. Кругом...

– Где мы?

– Добро пожаловать в Колдинент, – остановил меня легким нажатием на плечо Филипп и покачал головой. – Хорошо, что сейчас ночь.

– Хорошо ли? – оглядывался по сторонам гном, держа перед собой свой топор.

– Кто все это сделал? – спросила в итоге я, когда первый шок прошел.

– Кукольник, – хором отозвались гном с Филиппом.

Марина

– Ты как, цел? – обернулась я уже в десятый раз за пять минут на Сашу.

Он перевел на меня измученный взгляд, тихо выдавив:

– Да, я все еще в сознании.

Я хотела было остановиться, самостоятельно проверить наспех сооруженную на его плече повязку, но понимала, что времени у нас нет. Надо же было спустя три совершенно идеальных дня, попасться на глаза Марионеток и теперь... Нам не было негде спрятаться. Они всюду нас находили!

Я достала из ветровки свой кристалл дружбы, но одно из его окончаний покраснело и отдавало жаром.

Еще в опасности, но не такой, чтобы бить тревогу.

За эти пару дней именно этот кристалл так много раз нас выручал и спас от прямого попадания в лоб Сашу... Что я невольно стала проверять его чуть ли не каждую минуту. Я знала, что теплый нижний край, был нами с Сашей. Иначе быть не могло...

Но что сейчас происходит с ребятами?

Почти в самом начале, в первый наш идеальный день, когда мы напали на след Стрельцова, кристалл неожиданно окрасился темно-красным, а потом также внезапно и погас.

Я планировала вернуться, я не могла находится в подвешенном состоянии незнания, что произошло и почему наши кристаллы так быстро погасли... Но Саша уговорил меня, скорее даже, нас, что мы обязаны продолжить поиск и в тот же вечер, мы увидели легкое сияние кристаллов. Когда мы их поднесли друг к другу, те создали небольшое изображение на поверхностях тех, где Эмма и Филипп проходят в огромные, созданные из корней, ворота Обители нимф.

Я не знаю, что могло их туда привести, но тогда, увидев то коротенькое послание, я знала – они в безопасности. Связь с названным даже передала его настороженность местом.

Но прошло уже два дня, мы неустанно бегали от Марионеток по Зачарованному лесу, мы не знали где найти укрытие... А потом Сашу ранило в плечо и, казалось, с каждым новым шагом ему становилось хуже.

Я боялась, что помимо заклятья, в него могло попасть и зелье. Той ночью было так темно, деревья словно сговорились с врагом и мы, двигаясь на ощупь, попали в засаду. Я не помню, как мы выбрались. Я не помню, что было, потому что в нужный момент, мне хорошо треснули по голове и я отрубилась. Оттуда нас вытащил Саша, впервые попробовав самостоятельно прыгнуть в пространстве. И, если я все правильно проверила, то он справился. Ну, наличие конечностей и общим состоянием тела... Я решила, что так.

Я снова бросила взгляд на Сашу и тот наконец замер. Слегка нагнулся вперед, хватаясь за свои коленки и шумно втянул в себя воздух.

– Привал, – он показал свой кристалл – тот был девственно чистым. Не следа от нависшей угрозы.

Я снова достала свой и нахмурилась. Несмотря на то, что он больше не жарил мне кожу, маленький уголок его был все еще красным.

Значит, это Саша.

Я посмотрела на парня и кивнул, вернулась к нему.

– Смотри какие кусты, мы можем даже несколько часов здесь поспать, – воодушевленно заявила я, указывая на кустарник позади Саши. Он улыбнулся.

– Это ты так называешь, я хочу поковыряться в твоей плоти?

Я возмущенно топнула ногой.

– Мы должны убедиться, что они точно не использовали зелья... И это просто удар от заклятия!

– Ладно-ладно, только не начинай снова ужасно пищать, – поднял в капитуляции обе руки Саша. – Только потому, что ты мне друг...

Я прищурилась, присела на корточки и осторожно влезла в щель между веток и полезла по мягкому мху в центр кустарника.

– Здесь все чисто, – говоря это, я убрала палочку обратно за край украденных у неволшебников джинс. – Ты сможешь пролезть?

– Я что, похож на медведя?

С этими словами, несмотря на побледневшее вмиг лицо, Саша залез ко мне и удобно устроился на мху, предварительно отогрев его при помощи волшебной палочки.

Вот смотрела я на него тогда и не могла поверить, что он всю свою жизнь провел вне Завесы. Как же быстро он привык к магии!

– Что? – поймал он мой удивленный взгляд.

– Нет, ничего, – вскользь улыбнулась я, – просто задумалась.

– Я могу узнать, о чем же или это что-то девичье?

Я перевела взгляд с листов, прикрывающих серое небо на Сашу, и тихо сказала:

– Никогда бы не подумала, что со мной случится то, что случилось... Я...

Саша поудобнее устроился и дабы не смущать меня больше, уставился на ветки куста.

– Я правда не думала, что способна на многое из того, что в последнее время делала. Также я и не думала, что смогу кому-то помочь с обучением. Я многого не думала, но оно свершилось. Я не могу принять то, как данность, и это делает мне больно. Я часто возвращаюсь к тому, что произошло в той или иной ситуации за это время, анализирую. Но, Саша, сколько бы я раз не говорила себе, что я не виновата, оно не помогает.

Наступила тишина. Мы размеренно дышали в унисон, а потом Саша сказал:

– Сложнее всего тем, кто добр. Тем, кто наивно верит людям. Марина, хочу, чтобы ты знала. Какая бы ситуация не была, твоя доброта, твоя отзывчивость – это не повод использовать это. Знаешь, ты должна понять – какой делает выбор человек – это целиком и полностью его ответственность, впрочем, как и у всех нас. Но стоит еще и помнить, что ты не ответственная за то, что происходит и твой выбор влияет лишь на тебя, как мне кажется. Ведь все.... Все, запомни, делают свой выбор.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, сказать что-то умное, вполне себе возможно, но тут перед моим взором, прямо над моим лицом, я увидела два невероятных голубых глаза.

Не успела я и пискнуть, как-то подать сигнал Саше, как что-то резко ударило меня в затылок и меня окутала тьма.

Эмма

– Ты точно решил это? – уже в пятый раз спросил Филипп, а Иннокентий продолжал молча теребить тельце своего топора.

– Филипп, кажется, он тебе трижды говорил... – попыталась я, дергая его за руку.

Филипп перевел взгляд с гнома на меня.

– Да, но...

– Волшебник, Эмма права, – охрипшим голосом окликнул его Иннокентий. – Иногда наступает момент, когда дороги расходятся. Я должен защитить то единственное без чего Кукольнику нас не победить. И я это сделаю наилучшим образом, как умеют только гномы.

Филипп окончательно сдался, поддался моим рукам и сделал шаг ко мне.

– Сколько у нас времени в запасе?

– Пока они поймут, что вместо нее, они встретят меня? – на губах гнома заиграла уж очень кровожадная улыбка. – Минут пятнадцать вам вполне хватит, чтобы чертог нимф впустил и сокрыл вас на время.

– Но что же нам делать дальше? – был следующим вопрос.

Гном полуулыбнулся, оставляя вопрос без ответа, развернулся на каблуках и заковылял в сторону главной улицы.

Филипп что-то прошептал про себя. Не дав мне опомниться, крепко схватил за талию и прыгнул.

***

Мы снова были в лесу. Как не странно. И хотя в этот раз под ногами была мощеная жёлтым кирпичом дорога, будто мы шли в сам Изумрудный город[1], а огни, – вернее даже, маленькие сферы на ветках на ниц свисающих близлежащих ветках деревьев, одна за другой, загорались голубоватым светом, что освещали путь, – ощущение некоего страха никуда не девали.

Я оглянулась назад, дабы увидеть уходящую в густой туман такую же точно желтую дорогу.

Филипп слегка подтолкнул меня, и мы направились по желтой дороге, прямиком в неизвестность.

***

Немного в другом месте, но в то же самое время, расхаживая туда-сюда, у разрушенного магазинчика всевозможных амулетов, как гласила покосившаяся вывеска, некий Себастьян Мун, названный однажды Лунным темным магом из-за невероятного, фиолетового оттенка глаз, давно уж потерявший свою истинную фамилию, таки дождался своего информатора.

Впервые за долгое время, кое длилось уж как тридцать лет, что-то в душе его не спокойного, не выходящего в свет друга, всполохнулось внутри и тот, по старой дружбе, отправил из их надежного убежища Себастьяна в мир.

И как вовремя, думал темный маг! Черте-че творится, а они ни сном ни духом!

Сердце темного мага было не на месте с того самого момента, когда он оказался в разбитом, горящем языками пламени, лагере для волшебников и встретил ту, что в последний раз провожал ведь также – в огне.

Но девушка, встретившаяся ему там, некоторое время назад и та, чей пепел развеял коварный ветер, не узнала его. И даже боялась. А ведь именно она, эта дева, влетела в его заточение тогда и сняла с него кандалы...

Темный маг замер. Посмотрел на окно.

Там, притаившись за перевернутым осмотрительно прилавков, заложенном несколькими амулетами на удачу и тишину, притаился тот странный юноша, чья судьба так интересовала Мудрейших. Ребенок истинной колдуньи и Стирателя, родившегося под благословением тех самых Мудрейших и получившего Дар, ведь обычно дети таких союзов становятся служителями порядка, имеющими колоду Таро про запас, а тут... волшебник.

Юноша слегка выглянул и его зеленые глаза встретились с глазами мага. Оба кивнули.

Буквально через мгновение, перед магом появился информатор в темном плаще Марионетки и с палочкой наготове.

Увидев того, кто стоит пред ним, Марионетка палочку опустил.

– Гавриил, – сказал холодно Темный маг, скрещивая на груди руки и чувствуя запястьем мягкость шелковой рубахи, которую, как ему казалось, он не менял уж более десяти дней.

Кажется, Марионетка тоже это заметил. Еще бы, обычно темные маги как с иголочки, в чистых рубахах, цветных плащах и обязательно с шляпой на голове. Но на Себастьяне была лишь светлая, помятая долгой ноской рубаха, темные брюки, да пара остроконечных ботинок. Волосы его были собраны в небрежный хвост и, греха таить, маг очаровывал. Марионетка сказал:

– Лунный темный маг.

Себастьян мысленно закатил глаза. Как же его достала эта его кличка, не иначе – сколько не учи, все равно назовут!

– Что у тебя есть для меня?

Гавриил, невысокого роста, уж давно за тридцать, но вполне себе подтянутый мужчина, провел рукой по соломенного цвета волосам, бросая завистливый взгляд на шикарные, хоть и собранные в хвост, темные, как ночь, волосы темного мага.

Да, маг был известным в широких кругах нетерпилой. Марионетка улыбнулся:

– Её видели в Старом лесу.

Себастьян услышал легкий вздох изумления спрятанного юноши и быстро кашлянул в ладонь. Он и сам не ожидал, что девушка все еще не найдена Темной стороной сопротивления. Кажется, у парня был шанс довести свое задание до конца.

– Подробнее.

– Тролли напали на её след в Чародее, далее выследили его до места обитания деревьев, а те привели Марионеток к месту их лагеря.

– И?

– Ничего, – серьезно сказал Марионетка. – Девчонка сбежала вместе с гномом и каким-то умелым волшебником. Докладывают, что у девчонки есть отличия от той, что было приказано искать.

– Отличия, какие отличия? – удивился маг.

– Одно из них огромное, уродливое родимое пятно в виде веток какого-то растения на лице.

Себастьян снова вспомнил то лицо. Миловидная девчонка, славянская внешность, черты, а особенно нос, предполагающие в ней очевидно русскую девушку... Да, она не была утончённой, изящной и такой... Англичанкой, как была та, другая, но она была как две капли воды похожая на нее. А еще родимое пятно от виска к правому глазу – сильнейший амулет, защищающий ее.

– Терновник. Её лицо прекрасно, оно особенно.

– Вам виднее, – пожал плечами Марионетка.

– Что известно еще?

– Следы привели в Колдинент, поэтому я и смог выбраться к вам, Лунный темный маг, – учтиво сказал Марионетка. – Но следов девчонки до сих пор не обнаружено.

– Ты помнишь уговор. Часы тикают, Гавриил.

– Послушайте, это все что мне известно. Девчонки нет в Колдиненте, но эти идиоты продолжают её искать. Я не знаю, куда она могла пойти.

– Вовсе и знаешь, – глаза мага загорелись и будто бы наполнились магией, радужка стала крутиться вокруг зрачка, заставляя Гавриила неотрывно смотреть в глаза магу.

В этот момент из магазинчика вылез и волшебник. Он встал позади Гавриила. Маг кивнул ему и тот осторожно с двух сторон от головы марионетки вытянул руки и из середины ладоней полилась чистая энергия в его разум.

Пару мгновений, и маг с волшебником увидели все, что утаил Марионетка от них в разговоре.

Пойманный гном, что понаделал много шума, ужасные пытки того, да дорога мощеная жёлтым камнем, будто как заевшая пленка, лишь дорога.

– Ты знаешь, что это за место? – спросил его волшебник, когда они отпустили Гавриила, осмотрительно почистив его разум.

Себастьян протянул волшебнику яблоко и тот охотно его принял.

– Да, ты и сам уже догадался.

– Есть ли шанс, что гном жив? – следующим был вопрос.

– Я не знаю, но собираюсь проверить, – сказал Себастьян, крутя в руках одно из колечек с пальцев.

– Но ведь Ловец...

– Это целиком и полностью твоя задача, – усмехнулся он. – Думаю, Николас согласится.

Волшебник молчал, внимательно всматривался в синее звездное небо. Он не волновался, это очевидно, но выглядел все равно крайне возбужденным.

– Что не так, мой юный друг? – спросил Себастьян, укладывая тому на плечо руку.

Зеленые глаза юноши оторвались от неба.

– Эта девочка...

– Я думаю, ты справишься.

– Нет, меня не волнует справлюсь я с ней или нет, меня... – волшебник запнулся, покачал головой и добавил: – Неважно. Есть в ней магия, дело в магии...

– Если ты думаешь на иллюзии и возможности этой девочки контролировать умы, то смею предположить, что она этого не умеет. Пока.

Волшебник кивнул, снова устремляя взгляд на небо.

– Когда же я найду тебя?

***

Я нерешительно отодвинулась за спину Филиппа, ожидая, когда же распахнуться эти неожиданно шикарные, будто из золота, ворота. Но коснувшись тех буквально пару секунд назад, я поняла, что это ветви кустарной розы и очень недоброжелательной, учитывая, как она встретила мое прикосновение уколом в подушечку указательного пальца.

Филипп с улыбкой посмотрел на меня.

– Не расстраивайся, боль пройдет, а ворота в другой раз подарят тебе розу за пущенную кровь, если нас примут как друзей.

– А что, могут не принять? – в ужасе распахнула я широко глаза.

– Возможно, если бы вы пришли, Эмилия, не с этим очаровательным юношей, – раздался нежный доброжелательный голос и мы с Филиппом уставились на девушку в проходе тех самых ворот, что резко стали аркой, накрытой листьями и бутонами роз.

– Оочень приятно, – пришла я первой от шока увиденного. И я сейчас серьезно. Девушка, представшая перед нами, была такой невообразимой, будто сошла с картинки. На идеальной светлой коже бежали разноцветные, переливающиеся, будто на нее насыпали блестки, татуировки в виде лоз. Платье на ней тоже больше походило на растение, нежели ткань, но это выглядело так красиво – глаз не оторвать.

Волосы нимфы были распущены прекрасными волнистыми локонами цвета заката, в которых, будто продолжение тех, были вплетены маргаритки.

– Марго. Мне тоже приятно, Филипп, Эмма. Следуйте за мной, – развернувшись на носках, девушка плавным движением рук, поманила нас за ней, приглашая вступить в чертог нимф.

Я, взявшись за руку нимфы, пересекла арку роз и оказалась в совершенно ином мире.

Как только Фил пересек арку, та снова изменилась на запертые ворота.

– Вот это красота! – произнесла я восхищенно и обернулась на Филиппа. Тот согласно кивнул и протянул мне руку. Я охотно ее сжала, отпуская руку Марго.

Но та ничуть не обиделась, лишь довольно захлопала в ладоши.

– Добро пожаловать! Королева нимф вас заждалась! Думаю, вы успеете насладиться еще видами, как только встретитесь с ней!

Мы не отреагировали, продолжая завороженно смотреть за нимфами, что были одна краше другой, так дивно танцующих под звуки флейты довольного фавна. Под ногами девушек расцветали полевые цветы, и они радостно приветствовали каждый из них.

Сама улица была наполнена чем-то дивным, аромат стоял чудесным – я даже могла уловить нотки любимой сирени. Кругом пестрило цветами, деревьями и, конечно же, дивными нимфами.

Чуть дальше от завороживших нас нимф, находилась главная улица, сотканные из растений или деревьев дома, магазины, мостики и дороги – все казалось невозможным, но я видела это глазами и дивилась все больше.

Марго предприняла еще одну попытку привлечь наше внимание, когда пред нами, сделанная из клубники, остановилась карета. Тянули ту без удивления, обычные лошади.

Я подошла к карете и коснулась открытой двери. Та была по ощущениям... Как обычная деревянная, но от руки тут же запахло клубникой.

– Прошу на борт, – прошмыгнула мимо меня Марго и постучала по сидению рядом с собой.

Объятая невообразимым чувством первооткрывателя, я тут же повиновалась. Филипп стрелой залез следом и прикрыл за нами дверь.

Очевидно, он думал, что мы уедем без него.

Я с интересом посмотрела на Марго.

– Кареты из клубники, мостовые из корней деревьев и дома из растений... Что же дальше?

Нимфа загадочно улыбнулась, постучала по стенке кареты, и мы тронулись с места.

– О, это вам еще предстоит узнать.

***

Словно завороженная, я смотрела на представший пред глазами водопад, чьи струи спускались по мраморным стенам залы, в которой мы очутились. Филипп незаметно сжал мою руку, и я сделала шаг назад.

Звук воды замер. И огромный каскад воды стал разделяться, будто шторки на двери и в небольшом проеме меж них появилась она – королева нимф.

Однажды я думала, что нет ничего желаннее, чем встреча с эльфами – они казались гордыми, статными и по-настоящему не от мира сего, но после встречи с королевой нимф, я определенно теперь стала думать иначе.

Королева оказалась невероятной красоты, ее темно-синие локоны ниспадали до самых пяток и совершенно не мешали движению. В волосы были вплетены разномастные цветы, большую часть которых я видела впервые. Хотя встречались и всеми любимые одуванчики с колокольчиками.

У нимфы были потрясающие зеленые глаза, казалось, что в ее взгляде таился весь лес. А улыбка – она вызывала внезапное тепло и умиротворение. Наверное, нимфы были близки нам сильнее, чем мы могли бы подумать – ведь они были теми, кто охранял землю, они и были землей.

И тут королева нимф заговорила:

– Я ждала нашей встречи с последнего нашего прощай, – сказав это, королева нимф двинулась прямо к нам и приглашающим жестом указала на огромную кувшинку, на которой тут же из воды выросли два стула. Она медленно шагала по лодыжки в воде, позволяя той игриво подниматься по ногам и тут же опускаться, совершенно не задевая ее роскошного будто из лепестков короткого платья.

– Нашей встречи? Разве вы знакомы? – спросил с каким-то особенным ударением Филипп и я посмотрела на него: мой друг был невозмутим и профессионально держал лицо. Что вообще происходит?

Может, Роза знает?

Роза тихо сказала: «не дай ей знать обо мне».

Помощи не будет. Я вздохнула и посмотрела королеве нимф прямо в глаза.

– Мы не знакомы. Я – Эмма.

– Конечно, я знаю, как тебя зовут, – смешок, – но есть и другое имя, другая жизнь. Скоро, но очевидно не от близких, ты сама увидишь.

– Увижу... Погодите, я... Простите, что вы имеете в виду?

Нимфа наклонила слегка голову набок и проговорила:

– Ты и сама уже знаешь. Просто пока мало времени прошло. Но скоро – обязательно. Твоя сила крепнет с каждым днем, скоро ты научишься не только иллюзиями пользоваться. Нужно лишь подтолкнуть...

Она снова указала на два стула и грациозно села на распустившееся кресло из толщ воды.

Филипп боязливо сел первым, а потом, когда понял, что бояться нечего, поманил руками и меня.

Мы устроились поудобнее и обратили свои взоры на королеву нимф.

Та сказала:

– Ты не спроста оказалась в моей обители. Я дам тебе защиту, как и твоему другу. Но для тебя есть задание. Готова ли ты принять свои силы?

– Задание? – удивилась я, а Роза что-то быстро пробурчала и издала стон, что вылетел с моих губ.

Королева нимф подалась слегка вперед, внимательно наблюдая за моей реакцией.

– Всякое истинное приключение начинается с заданий. Ты и сама думала, что здесь находишься по блату, ну вот и наступил момент доказать самой себе – где по блату, а где по силам.

Я нерешительно кивнула, переведя взгляд на свои руки.

– Но чем я могу быть полезна, ведь моя сила сейчас – лишь парочка иллюзий?

Нимфа одобрительно кивнула.

– Даже маленький обман зрения может сильно переломить курс дел.

Филипп фыркнул.

Королева нимф посмотрела на него. Только сейчас я поняла, что все это время она целиком и полностью была сосредоточена лишь на мне.

– Мой юный волшебник, твой сегодняшний приход ко мне тоже останется не без подарка. Ты ведь знаешь, чем славится моя Обитель?

Филипп резко выпрямился и напрягся.

– Тебя беспокоит возможность стать тем, кем ты не являешься. Но ты пробовал просто не быть? – проговорив это, нимфа сложила ладони домиком перед лицом. – Сильные чувства затмятся легкими. Ты потеряешь это, но сожалеть не будешь – так ответ нимфы.

Филипп пристально смотрел на нее, между бровей пролегла складка. В тот момент, казалось, он полностью ушел в себя.

– Я помогу тебе, Эмма, – снова обратила та взор на меня, – я дам подсказку, но ты должна будешь понять ее сама. Подсказка не может открыть все двери, но в нужный момент – ты воспользуешься ей, да закроешь брешь в своем неведении.

Она вытянула правую руку, сжав ладошку в кулак, который через мгновение открыла и на ладошке лежал старый на вид перстень с янтарем.

Нимфа кивнула мне и я, даже удивляясь себе, решительно встала и подошла к королеве и взяла в руки перстень. Тот просверкал в моих руках пару мгновений, а потом растворился маленьким цветком.

– Подсказка такая:

Их было двое –

Создатель и Слуга,

Две стороны одной монеты –

Одна судьба на двоих,

Лишь один меч сможет пронзить их,

Лишь один удар.

Выбери путь свой –

Спаси или убей,

Ибо тот меч –

Жизнь или Гибель людей.

Она слегка прикрыла глаза, добавляя:

– Не спеши с выводами, не торопи события. Ты уже слышала, ты уже знаешь – осталось вовремя явиться туда. Я вижу, как ты думаешь о том, что слышала от друзей. Я знаю, что ты боишься признаться, что думала о том, что одна дорога скрещивается из двух тропинок. Чтобы получить ответы, придется находить вопросы.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но передумала. Перед внутренним взором действительно встал один диалог и мысли, что вот бы ни за что не оказаться там – в Призрачном городе, куда устремился тот, кто должен был сопровождать меня до Мудрейших. И именно встречу с ним я жаждала больше всего…

– Почему это должна быть я? – в итоге протянула я, мысленно пытаясь добиться у Розы ответов хоть на что-то, что она тоже сейчас слышала, но та все твердила: ты должна найти то место из сна, мы должны укрепить нашу связь скорее, время утекает.

– А почему это можешь быть не ты? Обычно герои изначально не знают, что герои – их подвиги не начинались с четких указаний и целей. Они терялись в желаниях, – она кивнула на Филиппа, – они не знали о силе. Твой дар – не иллюзии, хотя с ними ты уже справляешься. Тебя называют Ловцом снов – ты же знаешь о силе снов не меньше моего. Так почему не ты?

– Но контролем сна сейчас я никому не помогу. И потом... О ком же загадка, она ведь совершенно не обо мне и этом... Как его... Кукольнике?

– Нет, о тебе здесь нет слов. Но есть союзы сильнее, чем Добро и Зло. Есть силы хитрее, чем отточенные днями и годами. И это тоже не про тебя...

– Так как же разгадать загадку, если она не обо мне, но предназначена мне?

Королева нимф улыбнулась.

– Ты уже сама ответила. С другой стороны, выбери левую тропку, когда завтра вы двинетесь в путь за друзьями. Впереди ужасная битва, и тебе нужны силы.

– Битва? – наконец вернулся из прострации Филипп. – Но о какой битве... А как же... – он тут же залез в карман своих брюк и вытащил наружу кристалл дружбы – тот был светло-красным.

В голове прозвучало тик-так.

– Вам нужно набраться сил перед дорогой. Впереди долгий путь.

[1] Изумрудный город – место, где творится история повести Волкова «Волшебник изумрудного города», перевода истории «Волшебник из страны Оз», послужившим продолжением из 5 далее идущих книг о девочке Элле и ее друзьях.

Глава 13. Замок Пяти Стихий

Марина

Я медленно открыла глаза, пытаясь снова не уйти в лапы сна. Я не знала, сколько было времени и где находилась – но тишина так усыпительно действовала на меня, что я едва справилась с тем, чтобы, моргнув, снова не провалиться в сон.

Рядом со мной кто-то покашлял и мои глаза переместились с серого потолка, смещаясь чуть вбок, на сидевшего рядом юношу.

На удивление – это был не Саша. Я тут же подскочила, но две молниеносные руки уложили меня на место.

– Стоп-стоп, не надо рубить с плеча. Ты сама знаешь правила, Наблюдательница, – не без толики силы, ему удалось уложить меня на место.

Его голубые глаза смотрели пристально, неотрывно. Я думала, что в нем кроются тайны вселенной.

Что... Что?

Я проморгала наваждение и отвернулась.

Незнакомец сказал:

– То-то же. Не очень бы хотелось, чтобы Кристина потом меня прибила, – заметил он, будто бы не замечая, что его игнорируют. – Кстати говоря, это правда, что парень с тобой первый своего имени?

– Да.

– Невероятно! Он словно всю жизнь был здесь – впервые такой навык... Это твоих рук дело? – в голосе юноши были слышны неподдельные нотки восторга и я, борясь всеми силами, все же посмотрела на него вновь.

– Да... Не без меня...

– Мне говорили, что для Ловца выбрали лучшую тройку из Наблюдателей. Но теперь я воочию вижу одну из них...

– Послушай... – попробовала было я, но снова попалась на его взгляд и внутри что-то больно кольнуло в сердце, а затем передалось в виски, а те ужасно загудели и я, издавать тихий стон, сжала те пальцами.

– Погоди, это нормально. Это мигрень, я помогу, – при этих словах он бесцеремонно оттолкнул мои руки и приложил к моим вискам свои большие пальцы. Наши взгляды пересеклись.

Кажется, я забыла, как дышать, как думать, как говорить, как...

– Ты не говорил, как тебя зовут... – предательски слетело с моих губ.

У юноши на лице заиграла улыбка, пока он сосредоточенно смотрел за своими руками – удивительно, но непонятные мне махинации с большими пальцами по вискам очень даже неплохо помогали справится с жужжанием и болью.

– Да, прости меня сердечно, Наблю....

– Марина. Меня зовут Марина.

Он внимательно посмотрел в мои глаза:

– Это имя действительно тебе идет, Марина. Меня зовут Семëн. Но можешь называть Сëмой, мне так больше нравится.

Я кивнула, хотела еще что-то сказать, но он убрал свои руки с моих висков и неожиданно коснулся моего локтя – внезапно оголенного участка моей кожи и во мне стремительной змеей появилось желание испепелить его на месте – никогда и ни за что не один юноша не имел права касаться оголенной кожи сирены, и вот он это сделал...

– Сëма, я тут принесла новые бинты и немного чистой воды для Мааа.... О боже, ты коснулся ее? – это была Кристина, которая, бесцеремонно открыв маленькую дверь, проскочить с тазом наперевес вовнутрь и тут же его обронила на пол. – Я же просила...

– Марина! Марина, ты очнулась? – это был Саша, который ловко обогнул Кристину, перешагнул упавший таз. Стремительно сократил между нами разрыв и крепко меня обнял.

Внутри будто лопнула натянутая до предела лампа.

***

– Значит, нельзя касаться? – в десятый раз переспросил Саша и сам в этот момент трижды меня ткнул в щеку, – но мы ведь все время...

– Ты – другое дело, – отозвалась я, натягивая вымученную улыбку и ударяя ему по пальцам. Если бы не он, на одного волшебника в мире стало меньше – всего одно неосторожное, непроизвольное касание – и магия древнего чудовища просыпается и...

– Я помнил, помнил... – пробурчал Семён, поглядывая на меня как не нечто невероятное. – С ней сложно рядом сконцентрироваться... она такая очаровательная…

– Я еще здесь, – заметила я, натягивая до подбородка одеяло и пытаясь не встревать в перепалку. Если честно, его махинации с моими висками действительно мне помогли.

– То, что Марина сирена, не означает, что она виновата в том, что ты повелся... – заметил Саша. – Я-то не ведусь на ее «очарование», а значит – ты дурак.

Кристина издала смешок, пряча тот правой ладошкой.

– Ты такой наблюдательный, – пробурчал Сема, закатывая глаза и отворачиваясь.

Кристина присела на край моей койки и постучала Сашу по плечу.

– Пожалуй, нам не стоит расходовать пролитую вода зазря. Ты же можешь вернуть ее назад?

Саша стрельнул на меня быстрым взглядом, очевидно, его данная просьба застала врасплох, о чем свидетельствовали покрасневшие уши, но увидев в моем взгляде одобрение, собрался и гордо выпрямившись, достал волшебную палочку и постучал по тазу.

Сема удивленно обернулся назад. Да, не каждый день увидишь нечто такое, учитывая, что всю жизнь находишься среди волшебников.

Но Саша действительно был умелым учеником, ловил все на лету и даже мог удивлять. И это не стало исключением.

Со всей присущей ему артистичностью, он изобразил, что поправляет невидимый галстук и еще раз постучал палочкой по тазу.

Таз, не без вредности, приподнялся в воздух и развернулся. С секунду он висел пустым в воздухе, а потом, будто пол был озером, стал черпать воду и с каждым разом наполнялся, не проливая, а наоборот собирая капли с пола, черпал больше и больше, пока не замер, наполненный доверху.

Саша поднял с полу и тряпку, отряхнул ее и протянул Кристине.

Девушка восхищенно улыбалась.

– Впервые вижу такие самовольности в колдовстве, – сказала она, забирая из его рук тряпку. – Это было... Мило.

Саша горделиво изобразил как снимает перед Кристиной шляпу, от чего получил от меня пинок ногой.

– Позерник.

– И это он у тебя научился? – подал голос Сема и наши глаза встретились

Я не знала, что ему и сказать. Это вопрос с подвохом или ему и вправду интересно? Но Саша и тут оказался спасителем.

– Да, у тебя проблемы?

– Нет, о чем ты, это восхитительно. Она научила тебя тому, что ты... Это... Словом, ты понимаешь, насколько тебе повезло?

– А ты когда чуть не был съеден сиреной еще не понял с кем имеешь дело? – вздернул подбородок Саша, ловля мою ногу прежде, чем та ударила бы и щекоча мою пятку. Я захихикала, выдергивая ее и пряча под одеяло.

Сема лишь фыркнул, но его взгляд упал на меня, и я выдержала этот долгий, такой внезапно заинтересованный взгляд. Черт, что этот волшебник себе возомнил! Филиппа на него нет!

Странно, что впервые с того момента, как я оказалась тет-а-тет с этим парнем, я только сейчас подумала о названном. Что такое? Почему это? Наверное, я просто устала...

Я бросила быстрый взгляд на Сёму, подмечая какие у него красивые черты лица и глаза... Эти глаза...

Я резко отвела взгляд, чувствуя, как краснеют щеки.

В тот момент, когда его руки коснулись моих висков, а наши глаза встретились, что-то внутри меня предательски изменилось, но что, и почему я думаю об этом... Это же бред. Я все такая же, верно?

И снова быстрый взгляд в сторону этого надменного, казалось бы, волшебника. Он был чертовски привлекателен, было в нем нечто от демоненка – такой же, казалось бы, соблазнитель-искуситель.

Кристина нежно коснулась меня мокрой тряпкой и стала колдовать над моим телом. Только сейчас я поняла, что все это время горела от жара. Я умираю?

– Нет, это последствия удара, – отозвался Сема и надменность куда-то пропала. Сочувствие и доброта.

– Правда? – я смотрела лишь на Кристину, которая, закатав мне штанину до коленки, втирала в неё воду, что-то наговаривая на эльфийском.

– Дорогая моя, ты просто устала, и этот удар... Тебе нужно больше отдыха... – сказала она, переходя на другую ногу. – Мальчики, прошу...

Она указала на выход.

Те непонимающе переглянулись.

– С чего это вдруг?

– Может, потому что она девочка и мне нужно протереть всю ее кожу?

Когда до ребят дошёл смысл фразы, то они повыскакивали с мест и устремились к выходу. Кристина улыбалась, насколько те стали милыми и пушистыми, извинялись и кланялись до самой двери.

Как только дверь закрылась, Кристина отложила тряпку и села около меня с серьезным взглядом.

– Что случилось с вами в Зачарованном лесу?

– Мы просто бежали и бежали... Казалось, этому нет конца. Мы должны были найти Артема или хоть какие-то следы его пребывания... Но...

– Что случилось с названным?

Я коснулась груди, сжимая над сердцем кофту и посмотрела Кристине прямо в глаза.

– Он жив. Я знаю это. И она с ним... Я ему верю.

Кристина кивнула.

– Ты меня удивляешь, Эбель, Громов остался без тебя, и ты абсолютно спокойна. Поэтому весь день идет дождь?

Я фыркнула, возводя к потолку глаза.

– Ты-то не начинай. Я просто должна была это сделать. Кстати... Что это еще за Сема, откуда?

– Бывший ученик лицея, устал учиться, пришел сражаться.

– Эти лицеисты...

– Этот довольно неплох. Знаешь, не будь предвзята, он действительно пришел сражаться, а не красоваться...

– Он какой-то странный... Просто...

– Что, не попал под твою магию с первой же секунды?

– Напротив, он будто... Будто... Черт, сложно сказать, – я спрятала лицо в ладошках и еле слышно пробурчала: – у меня было ощущение, что это он меня гипнотизирует...

– Тебя и гипноз? – удивилась эльф. – Невозможно. Ты уверена? Может, у тебя какие-то травмы? Давай проверю...

Она потянула было ко мне руки, но я их перехватила и покачала головой.

– Со мной порядок. Я не могу пояснить... Это сложно... Но это явно не связано как-то с ударом моей головы... Кстати, а как я ударилась?

Кристина улыбнулась, взяла снова в руки тряпку, намочила ее в тазе и кивнула мне на кофту.

Я осторожно ту подняла, укладываясь на подушку.

– От испуга.

– Чего?!

Эмма

Филипп толкнул на себя заросшие диким виноградом ворота и те не без труда и шума поддались и открыли тонкую щель.

Друг обернулся на меня и указал на проход рукой.

– Дамы вперед.

Несмотря на стоящую темень, я отчетливо видела какие были высокие и древние те ворота. Сглотнув, я нерешительно протиснулась в маленькое пространство и оказалась по другую сторону. Сердце забилось чаще.

Филипп также пролез в проход и дернул ворота назад. Те с уже более тихим шумом, если это возможно вообще, встали на свое место и мы посмотрели вперед.

– Это замок, – сказала я и посмотрела на друга.

– Это не тот замок, о котором ты думаешь.

– Тогда что это за замок? – я пыталась разглядеть его, увидеть хоть какой-то признак жизни или света – но замок казался ужасающей мрачной горгульей.

Филипп судорожно провел по волосам, взглянул на ворота и прочертил в воздухе витиеватую букву «т». Она мигнула в небе и исчезла.

– Так мы точно будем знать одни мы тут или нет...

– Ага, если не учитывать того, что мы не знаем, что внутри...

Филипп бросил на меня быстрый взгляд, затем устремил его на замок.

– Это не простой замок.

– Серьезно?

– Не надо сарказма. Это правда на замок. Вернее, не в том ключе, котором стоит его считать таковым. Это пансион. При свете ты увидишь, что он отличается от замка в том смысле, к которому привыкла.

Я снова бросила взгляд на все эти башни, эти стены из кирпича и покачала головой.

– Нет, это замок, я уверена.

Он улыбнулся.

– Это школа-пансион Пяти Стихий.

Я замерла, открыв рот.

– У вас есть школа и ты молчал? Там, наверное, все уже спят! А мы тут пришли среди ночи... Но где охрана, учителя?.. – стала я суетиться, и Филиппу пришлось меня поймать и остановить.

– Эмма, эта школа заброшена. К сожалению, уже многие годы.

Внезапно появившийся порыв исчез, и я поникла в руках друга, смотря на замок с новой долей опаски.

– Тогда что мы тут делаем?

– Ищем ночлег. Если я правильно понял нимф, а те всегда указывают верное направление, нам нужно на некоторое время остановиться и перевести дух.

– Перевести дух? Серьезно? И сколько? Неделю, две? – вспылила я на пустом месте.

– Хотя бы два дня... – едва выдавил из себя Филипп. – Мы с тобой только распрощались с Иннокентием и потом та погоня... И это предсказание... Куда ты так спешишь?

Хотела бы я знать! Все так смешалось, стало одной кашей в голове. Я понимала, что нам стоило бы устроить привал и отдохнуть, но что-то гнало меня вперед, требовало скорее и скорее. Я хотела... Я не знала, что хотела, честно, не представляла, но единственное, что точно не хотела – нести ношу ответственности за всех. Господи, а что вышло?

Я обняла себя за плечи и была готова расплакаться на пустом месте. Я действительно нуждалась в отдыхе. А еще больше – я нуждалась в маме. Вспомнилось, как к чертям разорвало мой телефон, когда мы бежали от преследования, как любые попытки починить кончались ожогами... И не имея связи, не имея и шанса связи...

– Я хочу домой, – начала всхлипывать я, и Филипп обнял меня, проводя руками по волосам. Это было так мило и важно мне.

В небе раздался звук грома и на нас стали падать первые капли дождя. Не сговариваясь, мы двинулись, держась за руки, в сторону замка.

– Рас… Расскажи мне о ней...

– О ком? – отозвался Филипп ласковым голосом, будто общался с маленькой сестренкой, которую нужно было отвлекать от ужасов грозы.

– О школе-пансионе.

– О. Это была моя мечта, – на его губах расцвела мечтательная улыбка. – Я лет с пяти жил этой мечтой – оказаться в ее стенах, быть одним из тех, кому выпала бы честь учиться в том месте, нареченном самими Пятью Стихиями...

– Ты говоришь так, будто эти пять стихий... Люди?

– Волшебные существа, – поправил он. – Но больше волшебники. Полукровки. Как ты.

Я кивнула. Это мне было знакомо и понятно.

– Получается, пять полукровок создали школу пансион... Для волшебников?

Филипп посмотрел на меня и слегка ускорился, так как дождь усилился, и легкая морось оставляла неприятные ощущения на коже, окрашивая все серым.

Мы замерли под козырьком у огромных дверей. Хотя по сравнению с воротами они были чуть меньше, но впечатление от них было подобающее. Я глянула в сторону ворот – очаровательно, пока я тут ныла, мы успели пройти по мосту, мощенного камнем и с пустыми, такими мрачными, ржавыми и витиеватыми подсвечниками. По коже прошелся мороз – а может это последствие дождя, чьи капли совсем уж намочили мне одежду.

– Это не главный ход. Северные ворота... Надеюсь, мы сможем войти и здесь с учетом обстоятельств...

Я снова посмотрела на двери и хотела уже что-то спросить, но тут Филипп сказал:

– Однажды пять полукровок, обладающий каждый магией волшебников через определенную стихию, решили создать школу. Школу для всех, кто был готов вступить в мир, где есть понятия помимо чистокровных волшебников и грязнокровных, где есть место таким как ты – полукровкам. Всем тем, в чьих жилах есть одна половина от волшебника. И неважно, что вторая там за половина... Эта школа была наречена пансионом, дабы дети, что проходили сквозь главные двери, научились не столь волшебству, сколько жить бок о бок друг с другом – чтобы дети были равными... Ведь если дети не смогут, то не смогут и взрослые... Эта школа была мечтой многих, она хоть и казалась рискованной затеей, но она исходила от той, кого почитали... И дети пошли учиться, они жаждали знаний Пяти Стихий, ведь наконец волшебство станет не гранью одной лишь палочки в руке. Бок о бок с полукровками, бок о бок с волшебниками началась жизнь, началась история нашего полиса. Как сейчас помню, на всякий случай, в школе имелся специальный этаж для более опасных полукровок, которые в определенные циклы Луны и тому подобного могли не контролировать себя и были защищены там, и волшебники без страха отпускали детей сюда... Но это не важно...

Наши взгляды устремились на двери. Глазам престали, казалось бы, обычные двустворные двери со средневековой филенкой щитового оформления; ручки представляли собой длинные изогнутые костыли бронзового цвета. Филипп осторожно схватился за одну из них и перевел взгляд на меня.

Кивнув, я достала волшебную палочку и указала ей также на ручку.

Он слегка надавил на ручку, и та без труда открыла нам дверь. Мы глянули в сумрак помещения – но нас встретила лишь тишина и холод. Мы переглянулись, и я также нажала на ручку второй двери – та без препятствий отворилась.

Мы нерешительно зашли, оставляя дверь открытой настежь.

За спиной сверкнула молния, освещая комнату – я увидела картины, увидела ковры, увидела простыни на каких-то скульптурах и увидела огромную, каменную, будто парадную, с красным ковром, лестницу. И Филипп, будто совершенно не считая возможным спрятаться плохим дядькам и тетькам под простыней, двинулся к этой лестнице.

Я засеменила за ним следом, снова хватая его за руку. Он сжал мои пальцы.

– ...Так школа заработала и стала сенсацией Завесы; даже после трагедии Пяти Стихий, она работала, принимала в свое лоно все новых и новых детей нашего и, к своей гордости, с других полисов волшебников и полукровок, помогая им становиться великими и не бояться своей магии. Одно поколение вырастало – приходило другое, поколения разных семей поступали сюда и только сюда... и школа бы продолжала работу сейчас, охотно бы... Не будь то, что произошло, что случилось в полисе – война... О! – он замер, постучал себя по подбородку палочкой, а потом продолжил идти к лестнице: – Я же помню! Есть тут один... Стрельцов был последним, кто в семь лет вступил в огромные дубовые двери главного холла и стал учеником Пяти Стихий. Школа делила детей по Стихиями несмотря на расу, пол и происхождение. Самое маленькое количество училось на Духе. Большое – вода и огонь. Это то, что я знаю... Но после того, как мой знакомый этот…

– Этот Стрельцов? – отозвалась я, показывая, что слушаю.

– Да-да... Вот после него... Школа отработала год... И потом стало небезопасно, так как тогдашнего директора убили Марионетки и люди... Не имея того, кому могли бы доверить детей, кого бы считали стеной и щитом этого места... На следующий год школа встретила первый день осени без детей и закрыла двери, учителей попросили покинуть стены замка...

– Погоди... – мы прошли уже пять ступеней верх, и я дернула Фила за рукав. Но это было не от страха, а любопытства. Мы замерли, и друг обернулся ко мне и между нами появилась световая сферка. Фил улыбался.

– Да?

– Почему ты уверен, что здесь безопасно?

– Единственное место, где никого не станут искать в нынешнем положении – это эта школа. Кому взбредет здесь прятаться? Она большая, сложно обслуживаемая без домовых с парочкой волшебников. И потом... Как видишь, мы тут совершенно одни... И двери школы не пускают кого попало, – загадочно окончил он.

Я задумчиво закусила губу и обернулась к открытой нами двери – на улице стеной шел дождь, иногда освещаемый вспышками молний. Ужасная погода. На улицу я точно не хотела... И потом, наша палатка... Осталась у Иннокентия...

– Ладно, допустим. Вернемся к Пяти Стихиям.

– Пожалуй, – он снова улыбнулся и продолжил подъем, пока не дошёл до лестничной площадки у огромного витража, изображающего герб с пятью животными, символизирующих пять стихий. В середине витража были две буквы. В такой темноте я смогла разглядеть лишь крыло рыжей птицы (жар-птица?), да синюю чешую (морской гад... Дракон... Дельфин? Хотя последнее вряд ли). Но буквы прочесть я могла без проблем – П и С.

Пять Стихий.

Я поднялась следом и посмотрела вначале на правую лестницу, а затем левую. Развилка?

«Левая», – подала голос Роза. И я решительно пошла туда, Филипп слегка удивленно следом.

– Ты уверена?

– Нет, но тут лестница не уходит в темень.

И я говорила правду. Свет, что исходил от витража, падал так кстати на нужную лестницу, освещая ступеньки.

– Так что там со Стихиями? – напомнила я. – Как дети проходили отбор?

– Ты попадаешь в комнату, где перед тобой огромные песочные часы, – он пожал плечами, слегка обгоняя меня и направляя сферу света вперед.

Я нахмурилась.

– Комната с часами? – не поверила я. – И все?

Филипп обернулся ко мне и заметил:

– Самое главное задание: за тридцать минут заставить их замереть.

Я положила руку на каменные перилла и посмотрела прямо перед собой.

– Но зачем их останавливать?

Он усмехнулся.

– Хороший вопрос.

Оставшиеся ступени мы преодолели в тишине. Оказались в очередной темной зале, все также с прикрытыми скульптурами простынями.

Я подошла к одной из картин и нерешительно коснулась той, но та была неподвижна и изображала какого-то важного мужчину в зеленом сюртуке. Почему его глаза цвета земли так знакомы?

«Святослав», – прошептала Розмарин.

«Эта часть замка его?»

«Северянин до мозга костей, – фыркнула она. – Вам нужно идти по длинному коридору, затем свернуть налево, подняться по ступенькам и войти в дверь – вы окажитесь в зале лестниц, там вызовите лифт».

Я убрала руку от портрета и окликнула Филиппа.

– Нам сюда, – и решительно двинулась в аркообразный проход, что вёл в не просветную тьму.

Буквально мгновение и шесть световых сфер опередив меня, заскакали по коридору, высвечивая из тьмы двери и покрытые пылью цветные витражи.

Мы с Филом уровнялись и с интересом оглядывались.

С каждой минутой, что я находилась в школе-пансионе, мне казалось, что места безопаснее, чем она нет. Мне становилось спокойнее и, греха таить, было ощущение, что я дома.

Как Роза и сказала, после недолгого путешествия по коридору, впереди показалась лестница, сотканная из вишневых досок, так качественно сохранённая, очевидно, с еще очень древних времён и мы без слов стали подниматься по ней, наслаждаясь гладкостью деревянных перилл.

И вот перед нами престала дверь. Она была обычная, без каких-либо изяществ, но казалась такой важной.

Красивая ручка-костыль, уже серебристого цвета, с применением легкого нажима и толчка, распахнулась наружу и открыла нашему взору огромную дыру впереди, освещаемую огромными окнами, в которых бушевала стихия. Впереди виделись еще двери – напротив, выше, ниже – справа, слева – словом, много дверей. И потом я увидела внизу огромную лестницу, что вела к бездне и пару отшибов-лесниц у стены справа и слева. Хотя слева лестница вела вниз.

– Что это?

«Зал лестниц, – гордо сказала Роза. – Вон там, впереди, коридор к теплицам, но вы же хотите спать... Советую четвертый этаж, там легко растопить камины, ведь там жили стихийцы Огня».

Я глянула влево и вверх.

– Туда? – спросила я Розу.

– Куда туда? – отозвался Филипп, как и я, смотря на все с широко раскрытыми глазами. – И как ты собралась туда?

Глаза увидели у стены лестницу, что так кстати вела выше на пролет, а там чуть дальше еще выше и чуть вбок и...

«Не все лестницы видны сразу, – отозвалась Роза. – Вызовите лифт, он точно будет работать в отличие от них, ведь вы пока не заслужили...»

Но Роза не успела договорить.

– Вы кто такие? – образовалась прямо перед нами женщина с корзиной с овощами в одной руке и палочкой в другой. – Как вы здесь оказались?

Встречный вопрос. Ведь я, держась за дверь и боясь пошевелиться, была уверена, что лестничная площадка оканчивалась пустой. Но вот, прямо здесь и сейчас, эта женщина, что так строго смотрела на нас, а главное без страха, стояла на ступеньках, что вели прямиком к двери напротив. Что за черт?

Глава 14. Путь к кладбищу

Марина

Я проснулась от стука в дверь. Я не знала сколько было времени, знала лишь то, что чувствовала себя лучше и наконец отдохнувшей.

– Марин, это я, – раздался знакомы и такой за столь короткое время родной голос.

Слегка поправив волосы, чтобы хоть немного выглядеть получше, да похлопав по щекам, – я легким взмахом палочки отворила замок на двери, прикрывая ноги под колючим шерстяным одеялом и в этот момент в палату вошел Саша. Он держал перед собой горделиво огромный поднос, от которого поднимался легкий дым и пряный аромат, во рту в ту же секунду появились слюнки – кажется, я чувствовала запах выпечки!

– Я принес завтрак. Ты не против моей компании? – поднос припустился на руках и мне предстала широченная улыбка Саши. Он, однако, выглядел бодро, очевидно, он уже не спал как минимум часа два и успел не только почистить зубы, но и позаниматься – по крайней мере, мне так показалось, пока я смотрела на друга, улавливая легкие перемены.

На губах заиграла улыбка и я удобнее устроилась на койке, кивая другу на конец койки, чтобы он присел. К сожалению, единственный предоставленный для меня стул был занят моими же пожитками и мне не улыбалось (как бы сказала Эмма) их скидывать кучей хлама, как я нашла их прошлым вечером и вместе с Кристиной приводила в порядок.

– Честно сказать, пока у Кристины и Семы смена... дежурство... или что-то такое, я не понимаю иногда слов из уст этой девчонки... Я здесь как белая ворона... – как бы невзначай начал он.

– Но ты и так беленький, – усмехнулась я, когда он поставил мне поднос на ноги и тот приподнялся в воздухе, дабы нам было удобнее с него брать еду. Увидев на подносе огромную, круглую и такую со-о-очную булочку, я тут же ее схватила и укусила, вонзая безжалостно в её тесто свои зубки и тихо постанывая от удовольствия. Мы так давно нормально не ели! Какая может быть речь о сдобе?

– Расскажи мне, друг сердечный, что происходит? – прожевав, сказала я и снова влюбленно уставилась на булочку.

– Ну, ты идешь на поправку, – серьезно сказал Саша, но увидев мой взгляд, показал язык, схватил с подноса вторую такую же пухлые булку и громко чавкая, продолжил: – Мы исхали лагхерь, как ты помн-ишь… Но лагхерь... – он сглотнул, – нашел нас сам. Здесь так много народа, что какой-то недоволшебник... Иными словами, всем плевать. Мне толком ничего не говорят, а что говорят не проясняет ситуацию. Кроме одного.

– Кроме одного? – я посмотрела другу прямо в глаза и внезапно заметила в тех решительность.

– Они потеряли какого-то парня, что должен был вчера сюда им привести Эмму.

– Стрельцов... – прошептала я одними губами, и булочка выпала из моих рук, падая на пол и катясь в известном лишь ей направлении. Он пропал, он погиб?.. И как теперь мы доставим Эмму к Мудрейшим?! – Он... Он...

– Стой ты, панику разводить начала… Ай-яй-яй! Дослушай, дальше круче, – он подался вперед, хватая с подноса тарелку с кашей и говоря: – Они поймали последний след (так они выразились?!) Эммы у какой-то Обители нимф... И те подтвердили, что она была там... И была не одна... Наши друзья живы. Только...

Последний след – это использование магии или, в нашем случае, аура волшебного народца. Так как Эмма не считалась изначально волшебницей, ведь была иллюзионистом, они поймали ее ауру, которая могла показать до мельчайшей детали как выглядел обладатель и что говорил. Хорошо ли это? Плохо ли?

– Только? – повторила я тупо за ним. В тот момент в голове моей все вертелось и вертелось, да вертелось одно имя, одно... Стрельцов, Стрельцов...

– С ними не было Иннокентия. Марина, что это может значить?

Я снова посмотрела на друга и тот посмотрел на меня: он явно ждал ответа, но я не знала его. Знала лишь то, что была права насчет Филиппа и... И...

– Мы должны покинуть лагерь.

– Отлично, я знал, что ты тоже решишь это. Но ты знаешь как?

Я уже было вскочила с койки, готовая ринуться в очередное бегство, но слова Саши меня остудили.

– Нет, конечно же... – да, тут я действительно не подумала. Постойте-ка: – А ты что ли знаешь?

Набирая ложкой кашу, Саша самодовольно улыбался.

– Полезно быть маленьким недомагом, – он подмигнул и захлебнул с ложки кашу.

– Недовошебником, – поправила я, – и как же? – скрестила я на груди руки и скептически на него посмотрела.

– Ну, я тебе говорю... Кроме Кристины и Семы тут не с кем общаться и...

– Ты и их втянул?

– А как мы еще поможем нашим друзьям? Чем нас больше, тем лучше. Мы должны вытащить жопки наши друзей, – он незаметно показал кристалл дружбы, тот был почти чистым, лишь на кончике бледное пятнышко розового, – из беды бедовой, пока эти большие шишки готовятся напасть на ваш этот знаменитый почему-то П-призрачный город, не замечая и не слушая детей... И у нас... На это три дня. Все просто. А, ну и, если так хочется, у нас будет время и отыскать этого вашего Стрельцова... Кажется, он где-то здесь, – с этими словами он кинул мне скомканную в шарик бумагу.

Я осторожно развернула ее и разгладила, расширяя глаза.

– Откуда у тебя эта карта?

– Это ты ему спасибо скажи.

– Ему? – глаза внимательно бегали по точкам, отметинам и запоминали детали. – Кому?

– Полагаю, мне, – тихо вошёл в мою комнату некто, кто ранее был представлен мне как Сема.

Я отвлеклась от карты на ногах и встретилась взглядом с вновь вошедшим. Сердце пропустило удар, больно коля меня куда-то в области живота, оживляя там рой диких бабочек. Что это со мной?..

Эмма

– Кто вы такие? – чуть громче, чем надо, повторила женщина, смотря в упор на меня.

Филипп, от которого это тоже не убежало, выскочил вперед, показывая перед собой пустые руки. Палочку он подпихнул мне, и я ту крепко сжала, будто бы смогла с ней управиться. С другой стороны, незнакомка об этом же не знала.

Тут женщина посмотрела на него.

– Ты не похож ни на одного из марионеток, что ранее наведывались сюда, – заметила она и опустила палочку. – Как занесло ноги единственной из тех, кого я никогда и не думала увидеть воочию в это место, юный волшебник?

Фил бросил на меня задумчивый взгляд через плечо, а затем, внезапно для меня, улыбнулся.

– Ну все началось с того, что планы у Мудрейших из ряда фантастики. Ну и немного нимфы помогли...

Волшебница поднесла к подбородку палочку и пару раз ей постучала, а затем улыбнулась.

– Нимфы могут, – кивок. – В любом случае, вы пришли как раз к ужину, дети. Я отведу вас к... – она пробежалась по нам быстрым изучающим взглядом, – к камину. Но с едой придется немного подождать. Мне надо будет запереть все двери перед сном.

– Я могу помочь, – вызвался было Филипп, но женщина покачала головой.

– Не стоит, юноша, меня одной достаточно. Да вы на ногах сами еле держитесь! Вы от кого-то бежали?

Филипп снова посмотрел на меня, я хотела было намекнуть ему, чтобы он ничего не говорил, но...

– Иначе никак. Но за нами нет хвоста, нимфы помогли нам уйти от их Обители...

– Но покормить они вас, конечно же, не додумались, – прицыкнула языком волшебница и протянула к нам руки. – Идемте, идемте скорее. Девочка совсем уж беленькая...

И она так резво развернулась и зашагала по лестнице. Подхватив меня под руку и изымая из пальцев палочку, Филипп последовал следом. Волшебница постучала по корзинке палочкой, и та поплыла около нее по воздуху, освобождая вторую руку волшебницы. На середине лестницы она развернулась и протянула мне прямо перед лицом зеленое яблоко.

– Красавица, угостись яблоком, оно поможет тебе не упасть в обморок. Очевидно, ты не привыкшая ко всему волшебному, – я нерешительно взяла яблоко и под ее пристальным взглядом сделала первый укус. Приятный яблочный сок заполнил мой рот, и я проглотила кусочек.

– Как вкусно! Спасибо! – отозвалась я, делая следующий жадный укус. Затем спохватилась и протянула Филу для укуса, но тот отказался, пряча улыбку.

– Ох, детки, простите мне мое... – волшебница ударила легонько себя по лбу, – добро пожаловать в школу-пансион Пяти Стихий. Меня зовут Анна, я здешний смотритель... А вы?

– Я Филипп Громов, – отозвался мой друг, пока я довольно откусывала от яблока и жевала. – А это – Эмма Гордеева.

Во взгляде Анны появилось понимание и будто бы подтверждение каких-то ее особых мыслей по моему поводу.

– Как вы и заметили, она новенькая во всем этом... Поэтому нам сложнее путешествовать. Но это не умоляет ее силы и таланта...

На последнем слове он сделал акцент и Анна, слегка наклонив голову, посмотрела на Филиппа.

– Ты имеешь в виду это? – спросила она и выдвинула вперед руку, ладонью вверх. На той, стоило волшебнице только окончить свой вопрос, выросла роза, которая за секунду видоизменилась в красную салфетку, которую она протянула мне.

– Иллюзии – это не так уж сложно, мой дорогой, – сказав это, волшебница подмигнула мне. – Неужели ты не почувствовала?

Филипп обернулся ко мне и распахнул рот.

– Ч.. Что? – испуганно спросила я, хватит салфетку и вытирая лицо – но салфетку была чиста, не считая влажных разводов из-за сока яблока.

– Может, она ещё просто не научилась этим пользоваться? – обрел дар речи Филипп и прикоснулся к моему правому виску. – Эмма, у тебя родимое пятно светится. Ты не чувствуешь?

– Ну, – протянула я, – стало немножечко теплее. Может, от холода я просто не заметила?

Анна улыбнулась, скрещивая перед собой руки.

– Думаю, нам есть о чем поговорить за внезапно таком праздничном ужине, но вначале, детки, я хочу, чтобы вы отогрелись и отдохнули, пока я запираю на ночь замок.

После этих слов, она быстро преодолела лестницу, прошла мимо двери и стала подниматься по лестнице у стены. Поправила один из канделябров и в том зажегся свет.

Я внезапно подняла глаза к потолку и восхищенно притормозила. Там, держась на трех огромных цепях, висела красивая кованная люстра, она что-то мне напоминала, но я не могла понять, что именно, могла лишь различать витиеватые закорючки, державшие свечи и как огни тех прыгали забавными узорами по стенам этого огромного бездомного зала.

Анна уже шла по очередной внезапно появившейся будто по волшебству лестнице, и я поспешила следом, боясь, что без нее ступеньки подо мной смогут просто-напросто исчезнуть и я грохнусь в ту темную яму, что так пугала и привлекала меня.

Очередная лестница у стены и вот Анна открывает деревянную дверь на этаж в красивой каменной раме.

Она приглашающе нам машет и я, как только моя нога пересекает порог, ощутила желанное тепло.

Глазам пристала одна из тех гостиных, что мы так привыкли видеть в замках, читать о них в сказках – все такое внезапно уютное и одновременно нереальное. Большие кресла с длинными спинками; большой, коричневый, будто плюшевый диван, укрытый пледом; в середине комнаты столик на забавных ножках, а на нем корзинка с нитками и спицами; на огромных, в ромбик, аркообразных окнах цветастые шторы и конечно же он – камин прямо напротив двери.

– Добро пожаловать в учительский уголок. Обычно здесь более оживленно и менее однообразно... – она кивнула на пианино, которое было укрыто очередным цветастым нечто, поверх которого стояли горшки с растениями разных видов и размеров. – Но я тут живу одна и немного переделала под себя...

Я увидела книжные стеллажи – даже и здесь книги граничили с цветами. Я улыбнулась.

– Здесь уютно, – и я прошла к дивану, плюхаясь в его серединку.

Анна поставила корзину, что надоедливо тыкалась ей в плечо, на столик и подошла к камину. Навела на золотистое ведро тут же рядом палочку и из того вылетело пару бревен.

– Сейчас отдыхайте, можете взять книги почитать. Либо посплетничать. Я обещаю прийти к вам минут через двадцать, и буду с едой, – она подмигнула и вскочив с коленок, устремилась к двери. – А, и потом выберем вам комнаты спать. Я скоро.

С этими словами она оставила нас наедине, осторожно прикрыв дверь.

Имея наглость, я стянула с края диван плед и укрылась им будто в кокон. Филипп через мгновение уселся справа от меня, наблюдая, как в камине интересно танцевали бревна, зачарованные Анной.

– Это было неожиданно.

– Что именно?

– Я не думал, что иллюзионисты есть по эту сторону завесы, – честно ответил Филипп. – Ты знаешь, дабы защитить тебя от влияния... И возможного похищения... Всех иллюзионистов либо изгнали, либо лишили магии до такой степени, что...

Но он не стал договаривать, да и я не очень хотела узнать, что там было с ними, так как воображение и сам уже решило, что могло случится с теми, кто родился с таким же даром...

Поверить только, эта женщина!.. Она смогли бы помочь мне в моей магии и... И ведь...

– Она волшебница, она использовала палочку! – высказала я вслух, и Филипп посмотрел на меня.

– Ты думаешь она поможет тебе в этом? – спросил он. – Эмма, не глупи, тебе же сказали...

«Это неправда, – отозвалась Роза и я почувствовала, как ее брови сошлись на переносице. – Конечно, ты не лучшая волшебница во вселенной и чаще... Возможно, намного чаще будешь прибегать к иллюзиями... Но ты можешь – ты волшебница!»

– Но я могу! Я уверена, просто... Мне просто... – я зажмурилась, перед внутренним взором снова вспыхнуло кладбище и тот странный взгляд синих, бездонных глаз. Ох, как давно я не видела этого взгляда!

– Не будем спешить. – Филипп был категоричен. – Мы здесь на ненадолго. Помнишь?

Я-то помнила. И очень хорошо. Но, с другой стороны, почему бы не попробовать? Да и потом... Кроме того, что я очень хотела попасть на то кладбище, чтобы понять свою связь с Розой, я в принципе не знала куда нам идти. Нет, я врала, идти нам надо было в одно место, только в одно... Призрачный город.

Но, черт побери, почему?.. Чем я могу помочь, даже не понимая смысла той загадки королевы нимф? Я ничерта не умею, то немногое что и стало получаться, так лишь иллюзии, как же я могу быть ключом к чему-то, что сможет изменить судьбы?

Да и судьбы ли?

***

Анна протянула небольшую корзинку с хлебом, заметив мой потерянный взгляд. Взяв ломтик, я кивнула.

– Спасибо.

– Ох, не за что, дорогая, кушайте. Обязательно кушайте хорошо. И не стесняйтесь просить добавки. Я как наготовлю, то вечно забываю, что одна с парой кошек, тут охраняющих подземелье, еда пропадает, – щебетала она без остановки вполне себе добродушно.

За едой Филипп рассказал, что мы ищем, по возможности, лагерь ополчения, дабы соединиться с определенным человеком, что должен будет отправить меня к Мудрейшим. И снова он упоминает этого Стрельцова! Кто он вообще такой, почему, как дело касается меня, все зачем-то упоминают его – да блин!

Забавно, но за тот период времени, что мы провели вместе – то он, то Марина, как дело касалось чего-то будущего, неопределенного, всегда говорили, что Стрельцов знает, он скажет, он решит и все такое подобное дальше.

Но они хоть раз думали, что он может и не знать? И потом, сейчас я не видела этого человека здесь, а вдруг он...

Я замерла, так и оставив над ломтиком хлеба открытый рот.

– Эмма? – похлопал меня по плечу Филипп. – Эм?

Я перевела на него взгляд и отложила хлеб на скатерть.

– А ты не думал, что нам стоит искать именно этого Стрельцова, а не лагерь?

Рука Филиппа замерла в воздухе.

– Мы кажется это уже обсуждали. Сейчас мы должны доставить тебя в лагерь. Ты знаешь...

– Но ты обещал мне! – возразила я, яростно отталкивая от себя его руку. – Я не хочу ни в какой лагерь, это бред собачий! Я не знаю, где мои друзья и кристалл...

Я демонстративно кинула его в центр стола, и Филипп нервно посмотрел на Анну, а потом сказал:

– Эмма, это не...

– Интересно, – внезапно подала голос Анна, касаясь указательным пальцем кристалла. – Это... Неужели это один из кристаллов дружбы? Но он такой странный...

Филипп и я, готовые сцепиться друг с другом, перевели взгляд на кристалл и Анну. Она кивнула подбородком, заставляя нас смотреть только на кристалл.

В тот момент кристалл мигнул и с остренького кончика по нему заструился красный цвет. Он окрасил собою весь мой кристалл, но с каждой секундой становился бледнее и бледнее, пока лишь одно темное пятно в сердцевине не осталось бледной тенью, напоминающей о том, что это не было виденьем.

– Марина, Саша... – прошептали мы одновременно с Филиппом.

– Знаете, детки, сейчас я вижу перед собой что-то, что в быту школьной жизни бы посчитали нарушением школьных правил, а также угрозой... – нарушила тишину Анна, укладывая перед собой руки домиком. – Вы ведь знали о возможных последствиях?

– Вы о смерти или потери магии? – спросил Филипп дерзко.

– Или возможности перестать видеть? – добавила я.

– Или возможной потери себя, кажется? – продолжил Филипп и я кивнула.

– Да, мы догадывались, когда вчетвером вставали в тот круг ритуала, – проговорила я. – И словом, все прошло хорошо.

– Я бы сказал волшебно, но мы говорим о тебе, Эмма, а значит – магически.

– Детишки, а вы уверены, что вам так уж нужно к этим старым Мумиям? – улыбнулась Анна, перекидывая на левое плечо косу. – Может, вам действительно стоит найти того юношу и ваших друзей? – она коснулась пальцами кристалла, бережно его взяла и протянула мне. – Как думаешь, Филипп, что важнее – отдать друга тем старикашкам или помочь друзьям?

Я осторожно приняла в руки кристалл и прижала его к груди, бросив на Фила исподлобья хмурый взгляд.

Он взвел в воздух обе руки, очевидно сдаваясь.

– Этот выбор неправильный.

– От чего же, волшебник?

– Я всегда выберу названную.

Анна посмотрела на меня и подмигнула.

– Я не самая лучшая волшебница, но в дорогу я дам вам пару зельев, еды и теплой одежды. Наставления я давать не умею, да и чему мне наставлять? Я обычная волшебница, смотрительница брошенного замка с двумя котами на попечении, – она встала со своего места и подошла к пианино. Взяла одно из растений и поставила его между нами с Филиппом.

Я изумленно распахнула рот, хватаясь за одну из красивых, спелых темных ягод.

– Это черника?

– Черника обыкновенная, – кивнула Анна, нежно проводя по листикам пальцами, от чего те заискрились и вот в её руке небольшая бутылочка. – От недуга живота, да для кожных болячек... Для приема внутрь, либо пару капель на рану, – она отдала бутылочку мне.

Филипп покачал головой, но сам улыбался.

– Значит, эти растения здесь не для красоты? – спросила я.

– О, мое дитя, нет конечно же. Что-то для еды, что-то от еды и так, по мелочи... Для жизни. Я неплоха в иллюзиях, охране... До сегодняшнего вечера и зельях.

– Анна... Кстати о иллюзиях...

– Моя дорогая, тебе не нужны мои уроки. Ты и так отлично справляешься, – она села на свое место и протянула ко мне руку. Я нерешительно вложила в неё свои пальцы.

Как только моя кожа соприкоснулась с ее – я ощутила силу, почувствовала магию и поняла материю.

Роза подправила меня, сказав, короткое «поверила иллюзиям».

«И что это значит?»

«До этого момента, ты не хотела видеть и слышать свою магию. Но стоило тебе встретится с ней в лице кого-то другого, более слабого, ты наконец почувствовала свою магию. – Роза задумчиво промолчала, а потом заметила: – Ты часто полагаешься на мои знания, делая то, что я говорю, нежели даешь своей магии стать единым с тобой. Может поэтому палочки отторгают тебя?»

«Роза...»

«Не экспериментируй. Все равно сразу не выйдет, – правильно поняла она мой возглас. – И потом, я здесь, я с тобой, моя девочка, почему ты сомневаешься в своем даре?»

«Та палочка... Так много всего... Я попала в этот мир, мечтая о Великом даре, а получив его... Лишь все кругом порчу».

«Но это не так!»

«В это сложно поверить».

«Учитывая обстоятельства и время... И все-таки, – Роза устремила наши общие мысли к кристаллу. – Я переживаю за Марину и Сашу. Кажется, вы должны были связаться с ними спустя пару дней после расставания, но связи не было... Филипп волнуется и хочет найти названную, это ты хорошо напомнила, так как друг твой места себе не находит...»

«Марина что-то говорила насчет Призрачного города, – улыбнувшись Анне и совершенно не слыша то, что та оживленно произносила, заметила я, – Филипп боится, что та, воспользуется тем, что Саша быстро обучаемый, отправилась туда. И кристалл...»

«Кристалл, – подтвердила и Роза, – сыграет нам на руку. Призрачный город находится рядом с кладбищем. По крайней мере то его крыло, что нам нужно. Если предположить, что все же ваша подруга сделала это... Она скорее всего...»

– Ты говорил о кладбище, – внезапно вставила я в их такой веселый диалог, прерывая смех.

– Да, я упоминал о нем... А что..? – отозвался Филипп, почесывая в затылке. – В мире Великой Завесы есть...

– Нет, я не об этом... – качнула я головой и вставая изо стола. – Ты говорил, что оно проходит рядом с Призрачный городом...

– Совершенно верно, старое крыло кладбища, где ранее хранилась одна из сфер Пяти Стихий, находится рядом с тем заброшенным и людьми, и волшебниками городом. Проклятым. Призрачным, – подтвердила Анна.

«Не этого хотелось от того чудного места... Не этого... – шмыгнула носом Роза, а затем добавила: – Скажи», – и затаила дыхание.

– Призрачный город рядом с кладбищем. Ну. Филипп. Кладбище... Никаких марионеток... Лучше места и не найти...

Филипп нахмурился, а затем его лицо озарило понимание.

– Ну конечно же! Склепы, надгробия... Кому взбредет в голову там прятаться, там... Аааа-оооо!

Я закивала, подтверждая.

– Завтра же отправляемся туда. Но если... Если хоть намек на то, что будет опасно... Эмма, я тебя перемещу прямиком к скале Мудрейших, чихав на все их правила твое перевозки! Поняла?

Я кивнула. Затем еще раз.

Внутри же я ликовала от победы, – это был маленький и важный шаг к тому, что я так давно хотела узнать – кто ты, Роза?

Глава 15. Геройству вопреки

Марина

Той ночью я долго не могла уснуть. Мне не давало покоя, что кристалл дружбы был уже пару дней светло розовым, и все не хотел возвращаться в свой привычный белый оттенок.

Я перевернулась на правый бок и уже по привычке вытащила кристалл из-под футболки, сжимая его пальцами и чувствуя тепло. Ночью в пещерах, которые служили лагерем ополчения, было холодно, даже несмотря на то, что моя комната выглядела обычной для лазарета полиса, хоть и была искусственно возведена в камне.

Я зажмурилась, нежно проводя по кристаллу указательным пальцем левой руки и вздохнула.

Перед глазами пронесся сегодняшний день, но лишь одно отпечаталось мне в памяти на всю жизнь. Издав глупый смешок, я перекатилась на спину и посмотрела в потолок.

Это было вечером. Я едва могла впихнуть свой ужин и кое-как покончив с пюре, осмотрительно половину скормив так внезапно появившемуся большому, нет, правда, большому котяре с такими же длинными усами и такими по-человечески невероятными карими глазами. Он явно был дворовых кровей, окраска была серо-черная, а Саша кликал его не иначе, как черепашка из-за узоров шерсти – но котяра был умен, он всякий раз смотрел на Сашу как на идиота и шел ласкаться, когда ему предлагали поесть и только. В другие моменты его коснуться нельзя было – он горделиво мог лечь, где ему вздумается и даже если это твои коленки – не важно. Кристина призналась, что этот кот как-то пришел сам, никто приручить его не может. Но еще у него была необычная особенность, что-то, что заставляло меня думать, что этот кот царских кровей – да и невероятная, такая отчетливая перевернутая «М» на лбу из шерсти...

Котяра отстранился от миски, бросил на меня прищуренный взгляд, но решив, что я безвредна, начал вылизываться, даже не обратил внимание, как я забрала у него миску.

Я потрепала его за правым ушком, что было встречено его неодобрительным предупреждающим взглядом и надула губы.

– Значит, пюре мое есть – хорошо, а гладиться нет? – возмутилась я, но котяра продолжил намывать свою мордочку, явно незаинтересованный в беседе.

– Не думаю, что благодарность есть в понятиях этого кота, – замер около моего стола Сема и приветственно махнул рукой.

Я поискала глазами Сашу, но не найдя, немного расстроилась – это не убежало от моего нового знакомого.

– Я могу составить тебе компанию? – спросил он и я приглашающе указала на стол.

– Я почти закончила, но так уж и быть, – я села на скамью и поставила пустую миску на стол. – Я составлю тебе компанию. Погоди, это что, брауни?

Сема посмотрел на свой поднос, кивнул и тут же протянул мне угощение.

– Нет-нет, я же только что...

– Бери, ты же хочешь его.

– Но...

– Я еще возьму, о чем ты, – он подмигнул мне и подтолкнул по столу такой фантастически прекрасный в тот момент десерт. Я не могла отказывать и дальше.

– Спаа-аасибо, – искренно протянула я, беря тарелочку в руки и вдыхая этот чудесный аромат.

Сема все это время внимательно следил за мной.

– Я думал, что ты, как и все девчонки тут за овощи топишь...

Я перевела взгляд с красивого, такого невероятного, посланного с небес мне, наилучшего в мире брауни на Семёна, а затем на пустую тарелку.

– Я может и сирена, но, милый, люблю мясо, – и я, улыбаясь, продемонстрировала специально зубки. Сема смотрел на меня с интересом, без всякого высокомерия и прочего, что так часто встречала я, как стоило волшебнику узнать, что я полукровка – этот же напротив не смущался и даже не искал повода обвинить меня в колдовстве. Как мой драгоценный Филя!

В момент мне стало грустно, и я поставила брауни на стол с чуть более громким стуком, чем хотелось бы.

– Что-то не так, там волос, он испорчен?

– Что? – перевела я взгляд на Сёму. – Не-ет, дело не в нем... Я...

Рука непроизвольно полезла в карман брюк и достала на стол кристалл. Послушался хруст ткани, и я ругнулась.

– Дьявол... – глазам престала дырка, проделанная острым концом кристалла. – Ну что за...

– Этот кристалл, – Сема, который до того спокойно ел свой обед, потянул руки к моему кристаллу. – Что это?

Я быстро опередила его, накрывая своими руками.

– Он мой!

– Я... Эй, послушай, я и не думал... Я просто хотел... – он спрятал свои руки в карманы кофты, – видишь, я не смогу его взять... Как и свой обед... Но это не важно, правда, успокойся только... Я не хотел тебя обидеть... Если хочешь, я принесу другой брауни и вообще...

– Нет, стоп, – я подалась вперед, хватая его за кофту и заставляя замереть. Наши глаза встретились. – Ой, прости...

Я убрала руку, и он снова сел на место.

– Это особенный кристалл... Он... Он связывает меня с моими друзьями, и он... Он порвал мои брюки... Снова... И вечно норовит упасть... Я переживаю, что разобью его и моя эта реакция... Прости, правда, прости. Я боюсь, что я его сломаю и лишний раз касаться боюсь... Но он нужная... Очень важная связь... Понимаешь?

По взгляду Семы было сложно понять, понимал он меня в тот момент или нет, но он уже не спешил никуда и более того, снова продолжил обед. Котяра к тому времени устроилась на скамью рядом со мной и неустанно сверлил мой брауни своими золотыми глазами. Забавно, но в тот момент я почему-то подумала об Эмме и сказала:

– Брауни прекрасен, с ним все хорошо. Я просто подумала о друзьях, и я не знаю, есть ли у них возможность наслаждаться такими... Прекрасными сладостями, как у меня... Хотя, когда я брала обед, там был чернослив в шоколаде, а я терпеть его не могу... И вот я ем брауни, рядом со мной такой человек... И я... Я...

На столешницу упало пару капель, и я поняла, что плачу. Сема медленно встал и сел около меня на корточки, укладывая на мои колени руки.

– Посмотри на меня, – почти шептал он и я послушалась, хотя слезы и застилали мне взор. Я почувствовала на его губах улыбку, нежели, чем увидела ее и икнула.

– Марина, ты такая чудесная девушка, – сказал он все также тихим голосом. – Я не знаю причин, почему ваши пути с друзьями разошлись... Я еще многого не знаю, но ты можешь верить мне, твои друзья целы и также скучать по тебе. А насчет кристалла и брюк... Я думаю, я знаю, что можно с этим сделать. А теперь иди сюда, не бойся своих чувств.

И он поднялся с корточек и крепко прижал меня к груди. Я сжала ткань его кофты, пряча лицо на его груди.

Я не знаю, сколько мы так сидели. Я знала лишь, что плакать прекратила не сразу, но когда уж слезы кончились, то я осторожно отстранилась от него.

– Спасибо.

Сема улыбнулся, вытирая с моих щек остатки слез.

– Не ложись сегодня спать сразу после отбоя, я тебе кое-что принесу. Ты дождешься?

Я кивнула.

– Да, – для полной верности подтвердила я.

Наблюдавший за этой сценой котяра, подозрительно довольно облизывался, пытаясь стереть с мордочки следы преступления.

– О, этот кот уже брауни пригубил! – заметил Сема и мы рассмеялись, оглянувшись на него. – Я принесу еще.

– Не стоит, он мне половину оставил.

Котяра гордо вздернул подбородок, будто бы говоря, что нам стоило бы радоваться, что он такой вот, подумал обо мне, а не все слопал и свинтил.

– Он часто так делает, да? – поинтересовалась я.

– Честно, ты вообще первая, с кем он проводит время чуть больше пары минут, а то и секунд. Он очень непонятный.

– Но такой красивый.

И вот я лежу спустя пять часов в своей комнате и сжимаю в руках свой кристалл дружбы, так бережно посаженный на легкую золотистую цепочку, что мне подарил Сема с просьбой хранить ее также бережно. При этих словах он прятал антикварные часы в карман джинсов. Я хотела отказаться от цепочки, но было поздно, он защелкнул ту на моей шее и попросил не спорить с его решением и желанием, даже несмотря на то, что мы оба понимали ценность той для него.

– С другой стороны, я теперь уверен, что часть уже давно разбитых мною часов, будет в целостности.

– Но почему те не починить?

– Марина, есть такие вещи, которые магией не починишь. Это как с эмоциями и чувствами. И поэтому, я дарю тебе эту цепочку от них.

Я прикоснулась к кристаллу, что так удобно расположился в ложбинке меж моих грудей и улыбнулась ему.

– Спасибо, – привстав на носочки, я чмокнула его в щеку. – Я рада нашему знакомству. Надеюсь, твое решение уйти с нами приведет тебя к чему-то фантастическому.

Он с секунду смотрел на меня, а затем сказал:

– Оно привело к тебе.

Я снова зажмурилась, переворачиваясь на живот и пряча голову под подушку от смущения.

Это было так волнительно! Впервые за долгие годы я ощущала искренний интерес к себе, и это так... Так пугало, смущало и радовало одновременно, что хотелось пищать от восторга! А я взяла и тупо кивнув, захлопнула перед его носом дверь, автоматом пожелав сладких снов, че-ерт!

Я хотела уже вскочить и начать кружиться по комнате, хоть как-то заставить себя перестать корить себя за глупость, когда раздался странный треск, затем все в комнате пошло ходуном, – но я удержалась в своей койке! – а после стали слышны крики ужаса.

Схватив с тумбы волшебную палочку, я спряталась под одеяло с головой. Как раз вовремя – в тот же момент, как я скрылась, дверь в мою комнату снесло мощным взрывом с петель к стене около моей койки.

Я затаила дыхание, притягивая палочку к груди, чувствуя жар кристалла – Саша в беде?!

Но когда я была готова напасть, от двери послышался спокойный голос Саши:

– Марина, бери вещи. Скорее!

Я скинула с себя одеяло, чтобы увидеть так ли это оно, целясь палочкой перед собой, но обнаружила на полу без сознания двоих марионеток и меня изумило то, насколько те были молоды. Я перевела взгляд на Сашу, затем на них. Они были одногодками... Как и со мной... Саша был спокоен, но бледен. Жар, который так упорно исходил от кристалла, исчез. Это был Саша?

Я спрыгнула с койки, схватила рюкзак на стуле, побросала туда свои вещи и побежала к другу, хватаясь за его вытянутую руку.

– Ах черт, – вспомнила я по пути на выход. – Ботинки!

Я подалась было назад, но тут мою комнату взорвало и меня откинуло назад.

– Я поймал! – сквозь толщу воды услышала я голос Семы. – Где Кристина?

– Я ищу, ищу ее...

– Что с Мариной? – появилась девочка-эльф в моем поле зрения. – Кто ее оглушил?.. То есть не заклинание?.. Марин, Марина!

Мой взгляд сфокусировался, где-то снова что-то взорвалось и ко мне вернулся слух.

– Я нормально, бежим отсюда... К черту ботинки... – и я, оттолкнув руки помощи, самостоятельно двинулась туннелем, что вёл куда-то вглубь и вниз, – меня подгоняла паника и то, как быстро разрастался огонь от места, где была моя комната, так напоминая мне церковь... – Нам нужно перемещаться, нам нужно перемещаться, – повторяла я как мантру, – но я слаба для этого... Перемещаться...скорее... Но нужно пространство... Саша?..

Я обернулась и друг, поняв меня и без слов, дал свою руку. Кивнув, я двинулась дальше, крепко сжимая его пальцы.

Туннель время от времени трясло от далеких и не очень взрывов, но к счастью, камней нам на голову не падало и никаких марионеток мы не встретили. Лишь крики ужаса и боли были нашим спутником – кто-то там, за левой стеной от нас, сражался, пока мы, пока я, вела нас бежать, бежать скорее, лишь увидев первые языки пламени и поднимавшийся едкий дым в воздухе.

Туннель резко кончился огромной злой – столовой! Ноги сами по себе знали куда идти и место...пространство...

Почему тут так тихо?

И тут я посмотрела на стены и пол. Резко дернувшись, я прикрыла рот руками, ощущая как по щекам катятся слезы.

Кровь на стенах, куски плоти... И чего-то нелицеприятного... Оторванные конечности... И снова кровь...

Столовая была зачищена, вот почему здесь было тихо.

Это была настоящая зачистка марионеток. И это было ужасно. Меня затрясло.

– Они... Мертвы? – сорвавшимся голосом сказал Саша. – Это выглядит как эпизод Пилы, мать его... Что здесь произошло?

– Зачистка Марионеток... – собравшись и пропустив все через себя, я осторожно перешагнула труп гнома, представляя, что под ногами не чьи-то конечности и тела, а камни. Да, камни...так проще, так... «Не смотри, не смотри вниз!» – Раз мы оказались в столовой, то нам надо взять воды и еды... Помните три золотых правила волшебства?.. Ни еды, ни любви, ни воскрешения...

Саша распахнул рот, указывая на меня, но не стал что-либо говорить, издал язвительный смешок и отвел взгляд от пола на окно для выдачи еды.

– Хорошо. Я беру воду, – отозвалась Кристина, пока я рыскала по столам в поисках ножа среди столовых приборов в специальных стаканах. Блин, второй стол и ни одного ножа, серьезно?! Они издеваются. – Саш?

Я отвлеклась от поиска, глянув в сторону друга и увидела, как тот смотрит на меня в недоумении. Но стоило услышать свое имя, он поморгал и обернулся.

– Лови, – перекинул он свой пустой рюкзак Кристине, а сам двинулся следом за мной. – Что ты ищешь?

– Я не ищу, – усмехнулась я, и тут увидела заветное – правда, придется испачкать руки и не познакомить всех со своим ужином на полу. Что же, Марина, соберись!

– Кто тебе сказал, что я ищу? – перегнувшись через стол, я задержала дыхание и достала нож из горла какого-то несчастного волшебника. – Прошу прощения, мне он нужнее...

Я вытерла лезвие о штанину и отодвинула Сашу в сторону.

– Если ты не ищешь, что ты делаешь?

Сема схватил Сашу за руку и отдал рюкзак с едой.

– Портал она делать собралась.

– Что? Ножом?

Но как только Сема попытался ответить, я полоснула лезвием себе по ладони без лишней подготовки и сильно жмурясь.

Кровь брызнула сразу – на пол и на мои брюки, но мне было плевать, как было плевать и на боль.

– Я должна бы нас переместить... – подала голос Кристина, становясь по другую сторону Саши и хватаясь за него как утопающий. – Согласно уставу... Но...

Мы друг другу кивнули.

– Пути обратно не будет. Но нам надо найти Стрельцова и спасти его прекрасный зад. Он единственный кто знает, как помочь Ловцу.

– Мы должна защитить ее, и, видно, мы не сможем рассчитывать на взрослых, – вставил Сема, вставая по другую сторону от Саши.

– Взрослые? – фыркнул Саша. – А чем они помогут... Собрали со всех вас табу и печати... Что та, что нужно беречь... Не знает ничего?

– Справедливо.

– И верно.

– Приступаю, – я присела на корточки и приложила ладонь к полу, кровь под той образовала лужу. Указательным пальцем целой руки я начала чертить портал, используя символы зодиака.

Как только я начертила второй круг, портал вспыхнул синим светом.

– Это хорошо... Но... Почему портал, а не перемещение?

– Перемещение легко отследить по энергии, портал – нет, – сказала Кристина, хватая Сашу за руку и тот тут же сжал ее пальцы.

На самом деле, я была без сил... Из них перемещаться умела я, Сема признался, что не умеет, а Кристина вообще эльф, но не стоит говорить об этом, пускай думает, что я умная...

Сема усмехнулся, скрестив на груди руки. Он очевидно увидел, как я переменилась в лице от слов Крис.

– Ты всегда такая?

– Какая такая? – выпрямилась я, нарисовав последний символ, символ рыбы и смотря тому прямо в глаза.

– Самостоятельная.

– Волшебники научили меня полагаться лишь на себя, да на названного.

– Разве это в основах Волшебного сообщества?

– Нет, если ты не полукровка.

– Идиоты, – он сделал уверенный шаг ко мне в круг. Саша и Кристина следом. – Ты невероятная, Марина, и ты настоящая волшебница, несмотря ни на что.

Мне бы застесняться в тот момент, либо отвести от него взгляд, а, можно было бы неудачно пошутить и разорвать этот длительный зрительный контакт, но тогда я просто протянула ему раненную руку и он, не брезгуя, осторожно обхватил ее своими пальцами, все также смотря лишь на меня.

Саша взял мою здоровую руку, продолжая держать Кристину. Кристина взялась за руку Семы.

– Так куда мы перемещаемся? – спросила Кристина.

Раздался взрыв и в столовую, в появившейся дыре в стене, вбежали марионетки и мои глаза увидели нечто невероятное – светловолосого эльф, что целился из лука прямо в Кристину.

– Перемещаемся! Неважно, разберемся... Активация...– успела крикнуть я, чувствуя, как в спину что-то больно впивается, а эльф смотрит на нас, опуская лук без стрелы. Он...

Все вспыхнуло и вмиг померкло.

Эмма

Впервые за долгое время я смогла уснуть, как только голова коснулась подушки. Ощущение внезапного продолжения сказки и невероятно огромной кровати со столбиками не могли не покорить мое сердце. Я так много читала и рисовала себе эти огромные кровати с мягкой периной, что, когда оказалась воочию на такой перине, просто минут десять восхищенно вздыхала, лежа в самой середине и боясь пошевелиться.

Анна действительно дала выбрать себе комнату каждому из нас, наблюдая с улыбкой, как мы с Филиппом бегаем от одной двери к другой, пытаясь определить кому какая комната нравится больше.

В итоге я остановилась на Северной комнате, находящейся по лестнице в башню. Она была круглая и оформлена в синих тонах, потолок представлял собой скопление балок, что держали крышу, но и на них уже чувствовалась рука нашей новой знакомой – стояли растения в разноцветных вазах. Анна также сказала, что раньше здесь жила куратор стихии Воды, от этого она оформлена в синих тонах. Комната мне безумно понравилась, особенно огромный каменный камин, что был прямо напротив такой же большой кровати и свет от которого так красиво рисовал чуть оранжевые узоры на синих занавесях на столбах.

И вот, убедившись, что комната хорошо прогрета, а я укутана чуть ли не с головой в несколько одеял, Анна прикрыла шторами два окна и оставила меня одну, так зачарованную огнями камина.

И снова я в том невероятно хрупком замке из стекла, на моих коленях лежит юноша с зелеными глазами и я крепко прижимаюсь лбом к ему лбу, все повторяя и повторяя, чтобы он не уходил, слыша тихий стук его сердца. Но в этот раз сон на том не кончился.

Я услышала женский смех и резко выпрямилась. Около колонн, чуть дальше и слева от меня стояла она – невероятная незнакомка в винтажном зеленом платье и кулоном, что сжимала в пальцах, с которых капала кровь по пышной юбке на землю.

Но не это удивило меня – меня удивило то внезапное, что я видела и знала ее лицо – это лицо я так часто встречала в своей жизни, знала каждую черту, лишь стоило глазам посмотреть в зеркало. Но это было не совсем мое лицо – оно было чуть более строгое, утонченное и главное глаза – они были цвета шоколада.

Я осторожно освободилась от юноши на коленях и встала во весь свой скромный рост.

Незнакомка окинула меня оценивающим взглядом, неодобрительно покачала головой, стоило увидеть мои босые ноги, но в целом, была добродушна – она улыбнулась и протянула ко мне руку с кулоном – кровь стремительно капала на землю у ее ног.

– Прошу тебя, медлить нельзя, – подала она голос и сделала шаг ко мне. Я неуверенно опустилась на одну ступень ниже. Бросила взгляд на юношу, что так и не открывал глаз с момента нападения беснующей толпы, а затем вернула взгляд на незнакомку.

Она повторила, подаваясь вперед:

– Идем со мной, Эмма. Идем.

Я снова посмотрела на юношу у своих ног и все-таки неуверенными, будто пьяными, шагами устремились по лестнице к ней.

Когда же я оказалась прямо напротив нее, я не смогла вымолвить и слова. Я не ошиблась, эта девушка... Она была так похожа на меня... А я на нее...

Она взяла мою правую руку и вложила в ту кулон, сжимая мои пальцы на холодном металле своими сколькими от крови пальцами.

– Однажды ты откроешь его, и он станет твоим, он по праву твой, – сказала незнакомка, слегка наклоняя голову вбок. Пару красивых кудрей, будто ручеек, перекатились следом. – Ты ведь доверяешь мне, моя девочка?

Стоило незнакомке так назвать меня и все встало на свои места. Я кивнула. Вначале нерешительно, а затем дважды уверенно. Она улыбнулась, отпуская мои руки.

– Завтра будет тяжелый день, однако, я буду с тобой, несмотря ни на что. Я здесь, – она положила свою ручку на грудь, указывая на сердце. – Будь уверена в себе и своих силах. Ты кое-что узнаешь на кладбище, кое-что обо мне и тебе... Это немного приблизит тебя к тому, что следует искать. Я не могу сказать тебе всего, как бы сильно не хотела, не могу показать, пока ты – ты сама не найдешь и не будешь готова... Вспомнить.

– Вспомнить?

Эта прекрасная девушка, мое внезапно улучшенное отражение – роза в этом кошмаре! – кивнула, но не стала уточнять что же я должна вспомнить, по сути, живя в этом мире всего пятнадцать лет. С другой стороны, я до недавнего даже не знала, что магия действительно существует, так что... Удивляться что я что-то могу знать и видела в детстве волшебство... Кто знает, верно?

Я кивнула, прикладывая к груди руку с кулоном.

– Как я смогу найти твою могилу, Роза?

– Ты её почувствуешь, – Роза улыбнулась и по-матерински заправила мне за ухо волосы. – Кровь к крови, знаешь же?

– Кровь к... Роза, что это значит?

Она уже хотела ответить, зачем-то показывая на рану на руке, но мир сна стал корениться, слова и вопросы пропадали, не дойдя до адресата.

– Роза!!!

– Ты просыпаешься, Эмма. Пора отправляться. Я с тобой, помни... Кровь к крови!

И снова она показала на руку и рассыпалась жемчугом у моих ног. Я в ужасе подалась назад и меня накрыла тьма.

***

Когда я открыла глаза, то тем предстали горшки с зелеными растениями. Буквально пару минут непонимания происходящего и я вспомнила, что находилась в школе-пансионе Пяти Стихий и спала в самой чудесной кровати в своей жизни. Я потянулась и осторожно села, огляделась.

В комнате было достаточно сумрачно, но я могла разглядеть свои пальцы и контуры предметов в комнате. Нашла одно из окон и выбралась из постели, дабы распахнуть шторы.

Босые ноги коснулись пола, и я охнула от удивления. Камень под ногами был жутко холодным! Вскочив на носочки, я устремилась к окну, ощутив под ногами не только камень, но и что-то мягкое – очевидно, ковер.

Распахнув шторы, я устремила взгляд в небо, а затем спустила его по чудесного вида облакам вниз – там, помимо кладки крыши и покрытых ржавчиной статуй, виднелся купол оранжереи. Наверное, там Анна выращивает остальные растения, помимо тех, что должны находится в комнатной температуре.

Вспомнив о врученной на ужине склянке, я также на носках засеменила к кровати, дабы рассмотреть ту повнимательнее.

Как только ладошки коснулось прохладное стекло, руку будто прожгло. Склянка выпала из пальцев и к моему счастью упала на кровать.

Кулон... Роза... Тот юноша... Замок...

Я хотела было уже бежать к двери, звать Филиппа, но решила успокоиться и мыслить здраво. Ну и чем нам поможет мой сон? Скорее, напугает больше и просто... А что в нем такого прямо уж страшного?

Голова подкинула образ истекающего кровью юноши на коленях, чье тело я так крепко сжимала и умоляла не покидать меня.

Какой странный сон!

Как-то я даже загрустила, что теперь вместо леса вижу лишь эту сцену, этот замок и этого юношу... Было ощущение, что это не сама сцена, а лишь пародия на что-то из недра моей памяти. Но чего? Что это за сон такой, который при сильном впечатлении, что отрубило меня тогда в Перми, изменился на это?.. Что скрывает эта немая сцена и эти люди с вилами?

Я подняла с простыни склянку с зельем и прижала к себе, осмотрительно сжав то в кулачке.

Я справлюсь. Я сильная. Это просто сон, обычный сон и потом... Роза же сказала, что она со мной и я обещала ей, обещала себе и не хотела подводить – мы просто отправимся туда, я притворюсь, что сон не пугает, что он не влияет на меня ни коем образом – я же делала это так долго, теперь-то почему не смогу?

Кивнув себе, я стала одеваться.

Когда я спустилась вниз, то Анна и Филипп уже завтракали. Филипп деловито намазывал на ломтик булки масло и о чем-то с довольной улыбкой говорил. Волшебница хихикнула и качнула слегка головой.

– Скажешь тоже! – отозвалась она, а сама довольно засияла. – Я же только приказываю вещам делать...

– Но ведь для этого тоже нужен дар, ведь магия без частички себя не магия, верно, соня-засоня? – поднял на меня взгляд Филипп. – Привет.

Я поприветствовала в ответ, кидая около своего стула рюкзак и присаживаясь.

– Это что, манная каша? – не могла поверить я своим глазам, когда увидела тарелку, сняв заботливо прикрывающую ту крышку. Кажется, на глаза навернулись слезы.

– Эй, Эмма, ты как?

Я перевела взгляд на Филиппа, затем на Анну и улыбнулась.

– Вы не представляете, что для меня... И как...

Я взяла ложку, откладывая крышку и зачерпнула немножко. Я не могла поверить – каша была жидкой, как я любила, была такой мягкой и одновременно знакомой, она таяла во рту.

Кажется, я все же расплакалась, так как внезапно обнаружила, что Филипп крепко сжимает меня и что-то говорит забавным голоском мне на ухо. Я улыбнулась сквозь слезы и кивнула. Я не могу точно вспомнить, что мы тогда говорили друг другу, но именно Филипп и его объятья облегчили мою сердечную боль – я очень сильно скучала по маме и не могла себе простить поломку моей раскладушки, в памяти которой были фотографии моих родных и вообще... Я просто хотела домой, крепко обнять мамочку и притвориться что все это – лишь дурной сон. Но такого не будет.

Как только я успокоилась, я доела, скрывать не буду, с облизыванием тарелки, свою кашу и поблагодарила под всеобщие смешки Анну за этот завтрак. И я не смогла отказать этой женщине в просьбе выпить чай с шарлоткой под неодобрительный взгляд Филиппа у камина за чудной беседой о иллюзиях и выпечки.

Филипп что-то буркнул о перепадах настроения среди девчонок и как это все тупо...Ох, будто бы он много знал в мире! Ничего лучше, чем чай в приятной компании после нервного срыва нет!

Мальчики!

Впрочем, Филипп тогда, наверное, думал примерно тоже самое.

Что-то типа: «Девочки... то плачут, то смеются, но всегда, всегда готовы вместить в желудке сладкое! Кошмар!»

Роза предположила, что так оно и есть, судя по кислой мине, с которой он пил чай вместе с нами – демонстративно, будто его заставляют, кушая шарлотку и удобно устроившись в кресле с вытянутыми ногами на кушетку.

Но завтрак завтраком, а слезы слезами, настало время нашего прощания.

Анна снабдила нас новой палаткой, на этот раз, заметила она, нормальной, найдя ее в недрах хранилища замка с утра, когда ходила открывать все замки на дверях. Затем мы обнимались. Много.

Анна много говорила об осторожности, Филипп же просил поспешить, а я все благодарила ту и обещала, что не забуду и обязательно с ней встречусь. Анна обещала ждать и просила оказаться здесь, но уже как ученицей.

А потом мы переместились.

Мы уже пару часов бродили среди могил, поглядывая на торчащие чуть вдали крыши домов. Отсюда Призрачный город казался неприступной крепостью, в чьем лоне царствовала тишина и покой, заросших деревьями и кустами призраков былой роскоши.

Я замерла у одного из больших склепов и стерла с таблички пыль.

«Маковы».

Как только прочла фамилию, мое сердце будто пропустило удар. Глаза пробежались по именам, но не найдя знакомых, устремили взор на дверь. Она казалась старой, но очевидно не хлипкой пародией на защиту от любителей нажиться чьим-то добром, поэтому я решила не трогать ту и не заходить, хотя нутром чуяла, что мне стоило бы зайти.

Указательный палец прочертил по контору каллиграфическую букву «М», а потом я двинулась к Филиппу, внимательно смотрящего на ангела с косой в самом сердце кладбища.

Именно он нас и привлек в самом начале нашего пути. Он выделялся на фоне всех остальных памятников не только своей белизной, но и надписью на лезвии косы.

«Да придет покой в ваши души, живые».

Я встала около друга, также устремляя взгляд на статую.

– В ней есть нечто особенное, верно? – спросил Филипп.

А я задумчиво смотрела на лицо ангела.

– Он раньше умиротворенно улыбался.

– Да, мне мама говорила, что ходил такой слух... – подтвердил было Филипп, а потом понял, что я не спрашивала. – О-откуда ты знаешь?

Я натянула улыбку, продолжая смотреть в лицо ангелу. Он плакал теперь. Едва различимые дорожки слез застыли на его каменном прекрасном лице.

– Что он потерял? – спросила я. – Он что-то хранил у себя?

– Раньше, еще когда моя мама была маленькой, это кладбище имело свою собственную завесу, что защищала это место от проникновения волшебных существ с злым умыслом.

– Как в главном замке.

– Тогда люди не боялись ходить сюда, ухаживали за могилами. Чтить смерть и почитать ее – одно из важных в нашем мировоззрении, но пришел Кукольник... И отнял это... Кладбище стало небезопасно, а нахождение Призрачного города, что само по себе пугало людей, теперь казалось экстремально опасным и не с проста, – мы отвлекли взгляд от статуи и посмотрели на заросшую мхом стену Призрачного города. – Этот ангел хранил сферу.

– Сферу?

Филипп вздохнул.

– Помнишь, мы говорили о Пяти Стихиях?

Я кивнула.

– Эти волшебники, создавая свой мир, поместили пять сфер с частичкой их магии в пяти уголках важных их сердцу, миру Пяти Стихий.

Я нахмурилась и достала из кармана джинсов кристалл.

– Кристалл дружбы? – и я посмотрела на статую, живо представляя как на конце косы, что приветственно возвышалась над памятниками и манила к себе, крутилась небольшая сфера, внутри которой плясали пять маленьких отростка разных цветов.

Филипп тоже достал свой кристалл и их кончики соприкоснулись. Наши светло-розовые кристаллы издали тихий дзынь и засияли как радуга. Всего на мгновение, но этого хватило, чтобы мы оба убедились в том.

– Ты думаешь, пять стихий также создавали кристаллы, но выбрав для этого эти сферы?

– Очевидно, что не кристаллы, но да, и видно... Именно сила этих их сфер дружбы и могла... Такая мощь... – рассуждал Филипп, внезапно поняв, что ему только что открылось. – Не удивительно, что потеря сфер сказывалась ни на ком-то конкретном... А на них... Это...

– Филипп, так что стало со сферой кладбища? – отвлекая от мозгового штурма, напомнила я о себе.

Филипп сказал:

– Как я знаю, Кукольник самолично пришел в святую святых... – он указал на виднеющиеся чуть дальше обломки какого-то здания, – и разбил сферу об пол. Церковь загорелась...

Филипп дёрнулся, будто что-то вспомнив.

– Он не любитель церквей, да? – попыталась я слегка сменить тему, – что тогда, что сейчас... Слушай...

Я взяла его под руку и повела по дороге, что вела к Березовой аллеи, ну так было написано на указателе.

– Сейчас кладбище не кажется опасным, – призналась я, оглядываясь по сторонам и читая фамилии, смотря даты. – Запущенным, брошенным – но не опасным.

– Времени прошло много, – пожал плечами Филипп и посмотрел в небо. – Смотри как затянуло!

Я послушно перевела взгляд на небо и надула губы.

– Ох, казалось бы, было солнце! Что такое?

Филипп слегка усмехнулся, а затем серьезно произнес, останавливаясь и заставляя меня:

– Это склеп моей семьи.

Я выглянула из-за его плеча, рассматривая средних размеров склеп, с колоннами, на которых вился дикий виноград и кованными воротами, вместо двери. На тех висела золотая табличка с фамилией Громовы.

– Хочешь, мы можем зайти... Так сказать, дать дань усопшим...

Филипп посмотрел на склеп и покачал головой.

– Не стоит, несмотря на многие опасности, наша семья в определенный день наведывается сюда, – он кивнул, – и мне не очень хочется ранить руку.

– Ранить руку, зачем тебе ранить руку? – непонимающе я смотрела на друга.

– Знаешь, в мире Завесы, чтобы попасть за двери склепа или дать дань уважения усопшим... Словом, кровь к крови, Эмма.

«Кровь к крови».

И меня озарило.

– Действительно! Вот что она... Фил, ты гений! – я чмокнула его в щеку и скинула со спины рюкзак, стала искать ножик или хоть что-то более-менее острое. К счастью, нашелся нож.

Не секунды не сомневаясь, под невтыкающий взгляд Фила, я полоснула себя по ладошке. Руку пронзила резкая боль и я зажмурилась, готовая ругнуться очень нехорошими словами. И я сделала это, скача с одной ноги на другую, с надеждой на то, что боль поутихнет.

Когда же я смогла терпеть, я наклонила ладонь так, чтобы с той стекало все на землю и как только первая капля коснулась той, раздался звук открываемой защелки и под ногами появилась белая бледная линия, от которой поднимался пар.

– Что ты делаешь? – запоздало набросился на меня Филипп, хватая мою раненную руку и наводя на нее палочку. – Черт, у меня нет зелья, чтобы заклинание...

– Ты про это? – протянула я ему здоровой рукой склянку с зельем из черники.

Он усмехнулся, взял склянку и пару раз капнул мне на рану. Пару взмахов палочки, что чертили в воздухе аж пять букв подряд и вот моя кожа начала затягиваться.

– Спасибо. Но сейчас не о том... – я посмотрела себе под ноги и с облегчением обнаружила, что та линия не исчезла и я сразу устремилась за ней.

– Эм? Эмма! – засеменил следом и Филипп, также обнаружив на земле линию. – Какая находчивая... Кого ты думаешь увидеть по ту сторону своей крови?

– Ну, предположительно того, про кого мне не хотят говорить...

Линия крови резко свернула влево, по Яблочной аллеи. судя по указателю, затем резко подалась вправо, в сторону указателя Трех дубов, а затем и вовсе на все девяносто градусов сквозь чужие могилы. Не боясь и решительно настроенная, я буквально бежала по ней, совершенно не готовая, совершенно не знающая, а что я хочу увидеть и вот...

Линия крови оборвалась у очень запущенного, заросшего кустарником, могильного камня, где даже имя и то читалось с трудом, но читалось!

Розмарин Джейн Грей,

13 мая 1864 — 14 июля 1891 гг.

Я упала на коленки, сжимая над грудью свою футболку и не верила глазам.

Роза, я нашла тебя!

– Какой ужасный камень, – признался Филипп. – Но его навещают, а починить?

– Что, что ты сказал? – я проморгала внезапно наполнившие глаза слезы и снова посмотрела на памятник.

В тот буквально вжился кустарник, но это был не обычный сорняк, нет, то был куст терновника, что заботливо сдерживал две части камня единым целым. Но не это удивило Филиппа, около памятника стоял кованный канделябр, внутри которого горела длинная свеча. Канделябр стоял на бумажке.

Имея наглость, я ту вытащила и раскрыла. Это была записка.

«Ты говорила, что умирает только тело. Душа возвращается. Ты соврала, Н. »

Я посмотрела на Филиппа и прочитала записку вслух. Тот пожал плечами, поглядывая на памятник как на нечто опасное.

– Интересно, что это значит? – прошептала я, возвращая записку на место. – Значит, моя сила — это твоя сила, Роза... Ты и есть... Ты всё это время и была моим предком.

Я улыбнулась, а по щекам покатились следы.

– Ох, Фил, а какое сейчас число?

Друг стал что-то высчитывать, поглядывать на небо, затем деревья и, придя к логическому завершению вычисления, сказал:

– 14 июля.

– Сегодня годовщина ее смерти. Посмотри на дату... – я осторожно коснулась цифры на памятнике и шмыгнула носом. – Мне так жаль, мне очень жаль, Роза...

– Чего тебе жаль? – нахмурился мой друг. – Ты даже не знаешь, как она умерла...

– Она умерла достаточно молодой, – в защиту своей сентиментальности проговорила я. – И она... Очень близка мне... Как мне кажется, – добавила я последнее поспешно. – Я уверена, она меня поймет.

Филипп не стал возражать, как-то странно на меня глянул и отошёл от меня на почтительное расстояние, оставив меня наедине с могилой той, что дала корни моей семье здесь. Мой прародитель. Вот что она хотела донести до меня? Вот почему она живет сейчас во мне?

Но что же случилось в ее прошлом, что ее душа не ушла вперед, а застряла в этом мире и таким странным способом – проснувшись запертой в теле, коем не можешь управлять, лишь наблюдать?

«Каждый платит свою цену за ошибки, Эмма, – прошептала Роза. – Не грусти по мне так – теперь ты знаешь, кто я для тебя и как ты мне дорога, девочка моя. Теперь ты готова принять свою магию?»

«Мне грустно. Мое сердце разрывается, Роза, – смотрела я на танцующее пламя свечи, – я чувствую, что что-то ужасное было в твоей жизни и мне... Мне очень больно, болит сердце... И ты теперь здесь... Со мной...»

«С тобой, но это не наказание. Не для меня, – поспешила она уверить и в ее голосе была искренность. – Ох, как бы я хотела тебя обнять, дорогая моя. Но... Просто поверь, чтобы там не было в прошлом, сейчас мы должны думать о твоем настоящем. И ты знаешь, что твое настоящее хочет».

«Да. Та загадка... Про этого всеми любимого Кукольника. Либо к нему, либо к Мудрейшим... Но Роза, я вовсе не готова выбирать стороны, кого-то спасать или убивать, я и магией-то пользуюсь от слов совсем уж плохо...»

«Эмма, – вздох, – все это время, что мы находимся в мире Магической Завесы, ты проявляла лишь храбрость, силу и удачно шла вперед. Просто немножечко поверь в себя, как верят в тебя твои друзья. И я, я тоже верю».

Я перевела взгляд на серые тучи, срывая с земли травинку и мучая ту пальцами.

«Я не знаю...»

«Помни, ты не одна здесь. С тобой есть твои друзья, у вас есть кристаллы, и вы... Вы...»

В серых тучах прорезалась молния и раздался звук грома.

– Эмма, нам нужно искать место для ночлега. Думаю, будем прятаться в том склепе, – появился в поле зрения Филипп, – он давно взломан и там нет костей... Идеальнее не придумаешь, пошли... Пока совсем не полило. Надо палатку ставить!

Я сглотнула. Перспектива спать в одном склепе с чьими-то останками не сильно вдохновляла, даже если их там давно и нет. Если честно, я боялась даже намека на останки.

– Иду, – я медленно поднялась с земли, бросила последний взгляд на могилу Розы и двинулась в сторону друга. Небо пронзила очередная вспышка и по моим плечам и волосам, спускаясь по рукам, нежно касаясь кожи, падали маленькие белые цветочки. И я узнала их, узнала их сразу – это был терновник.

Я обернулась к могиле Розы и ту накрыло белым покрывалом этих цветов.

– Что за черт? – смотрел на меня во все глаза Филипп.

– Это не я, оно само, – отозвалась я, пытаясь стряхнуть запутавшиеся цветы из своих волос. – Помоги!

Уснуть той ночью удалось лишь под утро, свернувшись маленьким клубочком в середине палатки и сжимая в руках остатки от моей раскладушки. Действительно, когда Филипп поставил в склепе нашу новую палатку, я не ожидала, что там обнаружится однокомнатная квартира, стоит мне войти вовнутрь. И хотя тут было совсем немного вещей, и вместо кроватей был либо диван, либо раскладушка (я выбрала последнюю), но это была чудесная палатка, вот только после дождя из цветов терновника мне было долго не по себе и даже беседа с другом и горячий чай не могли меня вывести из транса – я все еще ощущала этот запах, видела это белое покрывало и как цветы кружили в воздухе, касаясь моей кожи и заплетаясь в волосы – словом, я подожгла раскладушку.

И вот, когда сон таки пришел ко мне, я еще не знала, что наша бездумная беготня закончилась – настало время ответов. Ах, как жаль, что тогда я этого не знала!

Меня разбудил резкий толчок и звук грохота неподалеку. Я вскочила с раскладушки, хватая волшебную палочку и падая на пол.

Но все было спокойно, не считая криков откуда-то снаружи.

– Фил? – позвала я, но в ответ была тишина. – Фил? – позвала я повторно, но снова тишина.

Я приподнялась с полу и поискала глазами диван – найдя его, обнаружила брошенные другом вещи, но не его.

– Фил? – позвала я чуть громче и снова тишина.

Я поднялась с пола и обошла всю палатку, заглянула везде, где могла и обратила глаза на выход.

– Черт, – ругнулась я, замечая, что у выхода из палатки стоят лишь мои кроссовки, а его пропали. – Черт!

Напяливая поверх пижамы свитер, хватая свой собственный рюкзак, я замотала на затылке неряшливый хвост, зажимая волшебную палочку в губах.

Поправила пижамные брюки, впихивая ноги в кроссы и хватаясь за молнию на выходе.

– Черт побери! – пропищала я, дергая молнию вверх и выходя.

И хотя я очень надеялась, что он просто сидит тут рядом у палатки, но сердцем чуяла, что мой друг, пока я крепко спала, присоединился к чему-то очень опасному, совершенно не думая головой и забывая зачем мы здесь – а именно: пошел доказывать непонятно кому, что он храбрый волшебник и готов сражаться. Герой чертов!

Глава 16. Юноша из снов

Эмма

Было сложно представить, но на том месте, где я стояла, вчера было кладбище. Сейчас же это место напоминало поле брани, с падшими героями и врагами, нежели место, где почитают умерших. От памятников и большинства склепов тут не осталось и следа.

Сделав шаг назад, я прикрыла в ужасе рот. Глаза не могли себе верить, а голова требовала объяснений.

Мир, который вы знаете, на самом деле чаще всего не таков, каким вы рисуете. В какой-то момент, он это показывает и рушатся замки, и исчезают цивилизации – мир, по сути, та еще королева драмы.

Но без этого никуда.

Рядом пролетело заклятие, врезаясь в крышу склепа позади и разрывая его на части.

Я упала лицом в грязь, прикрывая голову руками. Кажется, я кричала, но я не уверена, уши заложило так, что я едва различала голоса, говорить о звуках ниже и тише – не приходится, я могла различить лишь вибрацию.

Когда же первый шок прошел, я перевернулась на спину и приподнялась на локтях, дабы увидеть то, что ощутила на собственной спине, когда камни больно били по коже, вдавливая меня в землю – вместо склепа, где находилась наша палатка, были развалины из камней. Чудесно!

Не без труда поднявшись, я стала оглядываться по сторонам. Я не знала, что мне делать, не знала куда податься, я лишь знала, что спрятаться под одеяло с головой и переждать у меня очевидно уже не выйдет.

Я посмотрела на палочку в руках и сжала ее крепче. Не знаю, рассчитывала ли я вообще на ту хоть на секунду в тот момент, но я была готова воспользоваться ей даже если взорвусь вместе с ней.

Из очевидных вариантов решения проблемы по отношению к тому, что мне делать, можно было бы предположить найти своих и попросить, чтобы меня перенесли в укрытие...

Но кто сказал, что я здраво мыслю?

Чуть левее от меня, в центре небольшой толпы, мне встретилась знакомая кофта и я побежала туда, стараясь не попадаться на глаза.

Рядом взрывалась земля, летели ее ошметки. Я то и дело вздрагивала и падала на землю, дабы точно быть уверенной, что не чья-то мишень. И хотя мне везло, ужасно прямо везло на то, что никто не хотел ввязываться со мною в драку, меня будто не замечали и стоило бы подумать почему, тогда я просто радовалась своей невидимости, приближаясь к цели.

Но настигнув цель, я не представляла как поступить дальше. По сути дела, я просто хотела найти Филиппа, и я это сделала, я видела друга, что отчаянно, очевидно, на последнем издыхании, сражался с двумя в два раза его старше волшебниками. Они все молчали, будто для их сражения нужны были все силы и разговаривать было бы роскошью.

В тот момент я подумала, что Филипп очевидно сильный волшебник.

– Филипп! – в конечном итоге позвала я и тот отвлекся всего на секунду, абсолютно обескураженный моим внезапным появлением, но этого хватило – один из марионеток выпустил в воздух змею, и та со скоростью света вцепилась в шею моего друга.

Филипп отступился, вовремя успел отразить следующую атаку, отправляя в ответ стрелы и одна из них плотно засела в плече другого марионетки, и он осел на землю, хватаясь за шею.

Первый марионетка встал прямо перед ним, нацеливая ему прямо в лицо свою волшебную палочку.

Филипп смотрел на него яростно, но не предпринимал никаких попыток в свою защиту.

Я в ужасе спрятала рот в ладошках, делая к ним стремительные шаги, но в тот момент, когда я была в метре от друга, меня встретила стена. И все встало на свои места.

Я ударила кулаками по ней и двинула правой ногой, но та не ломалась – хуже всего, я даже не видела этой чертовой стены, лишь ощущала.

– Филипп, какого черта?!

Друг бросил на меня взгляд и покачал головой.

– Извини, – одними губами сказал он.

Меня резко обожгло в ногу, и я дернулась, смотря вниз, на свои пижамные брюки – прямо на ткани появилось прожжённое пятно.

Мои глаза нашли глаза друга.

– Нет! – в ужасе застучала я по невидимой стене. – Нет! Нет-нет! Нееет! Прошу тебя!

Из глаз брызнули слезы, я молотила по своей клетке-защите, но все было без толку. Филипп ничего не делал, он понимал, что, если он попытается хоть как-то шевельнуться – он умрет. Он уже был не жилец и, как назло, не давал спасти его.

Что же делать, что же мне делать?

Я понимала, что беда неминуема, марионетка устанет издевательски ничерта не делать и тыкать палочкой в моего друга, показывая свое превосходство, это дело минут, но я не могла, не могла, черт бы его побрал, даже на секунду отвлечь его от моего друга.

Слезы продолжали литься, застилая все на свете и сил моих становилось с каждым ударом все меньше и меньше.

Я стала слышать крики, слышать крики боли и скорби. Несмотря на то, что от кладбища остались лишь ошметки, оно продолжало быть кладбищем... Так много смертей... Так много жертв... Но за что, за что они борются, почему погибают? Стоит ли их смерть этого всего?

Мой кулак замер в миллиметре от стенки моей темницы, и я подалась назад, стала оглядываться по сторонам, видя, но не замечая.

Мир начало кружить, крики стали сплошным масляными пятном на картине вечности...

Отчаянье. Сила. Такая самоотверженность.

За что все эти смерти? Для чего они отдают свои жизни?

Я провела рукой по дорожке слез и сделала еще один шаг назад.

Почему я здесь? Что изменит моя жизнь?

Мимо меня пролетело чье-то тело, а следом стрелы. Очередной крик. И кровь.

Еще шаг назад.

Мир все еще кружился, я заметила деревья и уцелевшие могилы. Там девушка-эльф прижимала испачканную кровью тряпку к ноге несчастного. Но он не плачет, он держит в руке волшебную палочку, и она направлена куда-то вперед. Из палочки вылетел ярко красный свет и вот, слева от меня земля поднялась в воздух.

Я сделала глубокий вдох. Глаза увидели, как упал марионетка рядом с Филиппом, как друг, не веря себе, поднялся с коленок и стал отчаянно искать кого-то или что-то...

Я снова сделала шаг назад, споткнулась об чей-то могильный камень и полетела бы в землю, но меня схватила появившаяся из неоткуда рука и дернула на себя.

Мои глаза встретились с зелеными, такими внезапно невероятными, будто глубины океана, глазами.

– Кто я? – прошептала я охрипшим голосом. – Кто я, скажи мне, кто я?

И в мой мир опустилась тьма.

Марина

Я едва передвигала ногами, ощущая боль в правом боку и мечтая остановиться. Выдергивая руку из руки Сёмы, я грохнулась на землю, раскидывая в стороны руки. Я так устала от бега, а еще больше устала от того, что куда бы мы не бежали – они были всюду.

Прикрыв глаза, я в который раз прокручивала в голове две сцены – как кот цепляется мне в спину и как Саша грохается с обрыва и катится, катится вниз по мху куда-то к реке. Я подалась было к нему, но Сема схватил меня за талию и оттащил. Я кричала. Я помню, что била его, пыталась вырваться – но было бесполезно. Кристина просила уходить, уходить скорее и Сема тащил меня, тащил меня от друга...

И теперь мои глаза смотрят в серое небо и мне плевать, что по лицу капает дождь и лежу я может даже в грязи, вообще плевать, сейчас я просто хотела дышать полной грудью и плакать. Как кстати шел дождь.

Рядом послышалось шевеление, и я повернула голову влево – Сема улегся на землю рядом, также раскидывая руки и смотря в небо.

– Я понимаю, – честно сказал он, – я сам больше не могу. Удивительно только, что ты молчала все это время и сейчас...

А я не хотела говорить. Не с ним. И ему это было не обязательно знать.

– Этот мир такое дерьмо, – прямо сказала я, снова возвращая глаза на небо. – Дорогие мне люди...

– Он жив, – перебил меня он тут же.

– Откуда тебе знать, черт тебя бери? Ты просто взял и утащил меня оттуда... – мне хотелось кричать, хотелось ударить его и, что хуже всего, мне хотелось все сжечь. Но вот она я, горю изнутри ненавистью, а сама беру и сплетаю наши пальцы. Пальцы Сёмы сжали мои в ответ и почувствовала, как он перевел взгляд на меня.

– Я точно знаю, с ним Кристина. И потом, его просто задело тогда...

Я вздохнула, прикрыв глаза. Все началось с того, что мы спокойно шли по лесу, решительно настроенные попасть в Призрачный город, но потом появились марионетки, мы бежали, думали, что оторвались и потом оказались у того оврага и Саша так задорно шутил и... Я помнила лишь фиолетовый луч, Саша выставил перед собой руки и начал падать. Сема молниеносно выхватил палочку и начертил той в воздухе призывы стрел – взмах и марионетки упали замертво. И вот...

На правое веко упала тяжелая капля и я состроила гримасу, садясь. Сема тут же сел следом. Мы посмотрели друг на друга.

– Что нам теперь делать?

– Мы найдем Сашу с Кристиной, конечно же, – он говорил так, будто ничего плохого не произошло, будто не на моих глазах мой друг упал в овраг.

Я прикоснулась цепочки на шеи, подмечает, что кристалл дружбы пока бледно розовый, но не критически.

– Но как мы их теперь найдем... Откуда нам начинать? – я развела руки, демонстрируя лес кругом. Сема достал из кармана зеркало. Я все поняла.

Когда он пытался меня тащить, он что-то кричал Кристине, а затем кинул некий предмет в ее сторону. Сейчас стало понятно.

– Зеркальце-зеркальце, – активировал он то и, оно, замигав, сменилось с его отражение на лицо Кристины.

– Нам нужна ваша помощь, – сказала она. – Мы в достаточной безопасности, но... Саша... У меня кончилась черника, у меня ее нет, но у него рана и...

Мы переглянулись.

– Скажи нам, где вы находитесь примерно?

– Чуть левее от кладбища со стороны Призрачного города.

Эмма

Сознание медленно, будто не хотя, возвращалось ко мне – я ощущала запахи сосен и такой неуловимый, приятный носу аромат зелени, где-то пели птицы – казалось, что я находилась в мире, где есть только лес, его жизнь и ничего больше.

В голове гудело так, что я не сразу могла вспомнить, где нахожусь. Что там говорить о понимании того, что тишина должна была меня смущать!

Птичья трель повторилась, но чуть ближе и тогда я будто очнулась. Рука от ужаса сжала чью-то кофту и в ответ по волосам кто-то провел рукой, помогая мне сесть. Я распахнула глаза и те встретились с двумя изумрудами.

Перед внутренним взором пронеслась последние события, и я хотела было уже отодвинуться от незнакомца, но что-то внутри заставило меня не делать этого, а продолжать смотреть в эти чудесные глаза.

– А ты не из трусливых, верно? – спросил незнакомец и похлопал меня как щеночка по макушке. – Ты ничем не ушиблась? Падала, знаешь ли, ты очень эпично.

– Падала? – переспросила я, почему-то отчетливо видя, как беру его за руки, никуда вообще-то не падая до того момента, пока он не взял мои руки в ответ. Может, это мне приснилось?

– Да, на меня.

Я кивнула. Это больше походило на правду и на меня, в частности. Не сказала бы, что была мисс «Нет координации», но в тот момент я точно помнила, что еле стояла на ногах и как вовремя он тогда явился предо мной.

– Прости, надеюсь я не сильно тебя ущемила или что-то там... Ну, когда падают в обморок... Это слово... Это...

– Удивила? Напугала? Коснулась? – начал перечислять он с явно довольным выражения лица, пока я силилась вспомнить слово. Между тем, глаза подмечали, что я находилась в лесу – кроны деревьев создавали прочный купол и было сложно сказать день сейчас аль ночь.

– Да, возможно, – буркнула я, стараясь незаметно убрать руки с его кофты, ища глазами что-то или, вернее, кого-то знакомого рядом. Но мы были совершенно одни в этом укромном уголке леса и кроны елей издевательски плясали по ветру, пряча от глаз небосвод.

Ладонь незнакомца резко накрыла мою и я снова оказалась в плену этих зеленых глубин. Боже, он будто зачарованный лес – притягивает к себе, тянет в свои таинственные недра, чтобы проглотить тебя с головой.

Я сглотнула и попыталась вырвать руку более настырно, но выглядело это жалко – в тот момент я не хотела убирать руку, если так подумать – тепло его пальцев успокаивало меня.

– Ты обиделась? – будто издеваясь, спросил он. – Я ведь ничего такого не сказал. Просто...

– Пошутил?

Он отрицательно покачал головой.

– Ты такая цыпочка, когда злишься, малышка, – внезапно сказал он. – Не стоит бояться меня. Я – Артем Стрельцов. Я наконец встретился с тобой, Эмма Гордеева. Надеюсь, ты искала встречи со мною?

Я в изумлении распахнула рот, переставая выдергивать из его рук свою. Это был тот самый юноша, который должен был отвести меня в обитель Мудрейших. И вот он, он передо мной и я... Я...

– Я тебя знаю? – слетело с моих губ раньше, чем я успела себя остановить.

– Да, мы виделись в главном замке Колдинента. Ты еще не подошла ко мне, хотя я звал.

Я перевела взгляд на его руки на моем запястье, а затем обратно.

– Ты звал меня в какой момент времени? Когда те девочки висли на тебе или?..

Он осторожно схватил меня за подбородок, освобождая мою руку из захвата.

– Когда ты только зашла в тот зал. Неужели ты не слышала, цыпа?

Я уже хотела что-то ответить, зачарованная его присутствием и, чего таить, прикосновениями, когда из кустов прямо нам под ноги вылетел Филипп и...

– Саша? – я в шоке подалась к другу и, помогая ему встать, крепко обняла. Артем Стрельцов тихо хмыкнул, оборачиваясь на мальчишек и пряча руку, что до того держала мой подбородок, в карман брюк.

– Где Эбель? – спросил он будничным тоном.

Филипп поднимался сам, отряхивая брюки.

– Она сейчас будет, они с Крис помогают раненным. Сам знаешь, когда Эмма появилась...

Мальчики обернулись в мою сторону, и я спрятала лицо в грязной футболке Саши, стараясь притвориться, что речь не обо мне.

– Это ненадолго. Нам нужно срочно доставить ее в обитель. Вот только... – Артем Стрельцов закатали рукав своей бежевой кофты, показывая символ на руке.

Вначале мне он показался крестом, но позже я развидела двух змей.

– Запрещающие чары?! – воскликнул Филипп.

– О, Марина рассказывала о них, – вставил Саша, крепко меня обнимая. – Волшебник перед выходом на вражескую территорию чертит на теле крест и если тот превращается в змей, значит, что любое перемещение кончится попаданием в ловушку. То есть, нужно покинуть данную зону, а когда змеи превратятся обратно в крест перемещаться?

– О, это было бы очень легко и правильно, – согласился Артем, поглядывая на нас с Сашей с неодобрением. – Если бы не одна мисс в твоих руках.

– А в чем ее вина? – появилась слева от нас Марина с прекрасной девушкой эльфом справа от нее. Я помнила ее еще с главного замка. Кристина?!

Девушка-эльф переводила взгляды с меня на Сашу и на лице читалось самое настоящее замешательство. Было ощущение, что она хотела бы знать, что здесь происходит и поэтому я медленно отошла от Саши под слегка удивленным от него взглядом – он, очевидно, не видел какими взглядами стреляет на него Кристина. А вот мне в тот момент было так неловко, что я и не заметила, как оказалась около Артема Стрельцова и тот протянул мне услужливо свою кожаную куртку. Я взяла ее и тут же укуталась, так как в отличие от остальных все еще была в пижаме. И это было ужасно!

Артем Стрельцов улыбнулся мне, снова хлопья по макушке как щеночка. Я надулась и хотела его уже пнуть, когда Марина заметила:

– Кладбище чисто, но я не уверена, что это надолго. Мы можем выйти тем ходом, котором сюда пришли я с... Черт, Крис, где Сема?

Саша сказал:

– Я думал он с тобой.

– Но я была с Кристиной... О нет! Где он? – Марина уже было подалась назад – туда, откуда пришла, но вот к нашим ногам с Артемом упал очередной юноша.

Это место заколдовано что ли, почему мальчики летят ниц лицом? Я посмотрела на Стрельцова, но он продолжал улыбаться с невинным выражением лица.

– Надо полагать, он здесь.

Марина подошла к лежащему и помогла ему подняться. На губах ее играла добродушная участливая улыбка. Юноша принял ее помощь без колебания.

– Все в норме, я просто не рассчитал силу притяжения, – признался он, потирая свой лоб. – Всем привет, кого не знаю. Я – Семён Долматов. Но зовите меня Сема, – пока он говорил, взгляда не спускал с Марины, а та продолжала ему улыбаться.

От взгляда моего не убежало то, как Филипп резко втянул воздух через ноздри и громко фыркнул, впервые не проявляя какого-либо дружелюбия. Когда Сема поочередно нам слегка кивал в знак приветствия, то Фил и вовсе отвернулся, будто не замечая. К сожалению, Марина этого не заметила, заинтересованно смотря на этого юношу.

– Рада знакомству, – пискнула я, пожав протянутую руку. Тут Сема наконец посмотрел на меня, да так и застыл столбом.

«Очаровательно», – фыркнула Роза.

– Что-то не так? – отозвалась я.

Сема дважды качнул мою руку и отрицательно качнул головой, пытаясь на меня не смотреть, но я все равно ощущала его взгляд на себе. От этого было зябко, но Роза сказала, что все хорошо, просто дело в моем родимом пятне.

Я автоматом коснулась щеки и непроизвольно перевела взгляд на стоящего чуть ближе, чем надо Артема. Он тоже смотрел на меня и в глазах плясали искорки, но его взгляд не был таким, как у этого Семы, нет, он был куда более заинтересованный, нежели испуганный. Что он затеял? Поймав мой взгляд, юноша быстро отвел свой, сказав:

– Ну что же, могучая кучка, – с важностью начал он. – Вот вы и в сборе. И можно путь держать в Обитель.

– Вначале надо выбраться, – напомнила Кристина, поправляя колчан.

– Вначале нужно отдохнуть. И потом, – тут Филипп сделал драматичную паузу. – Мы кое-что узнали от королевы нимф.

– Дай угадаю, – отозвался Артем. – Мы должны идти по темной стороне, чтобы тени были на восток...

– Нет, она сказала, что Эмма ключ к финалу этого боя, – без всякого выдал на духу Филипп. – И это заставило меня хорошенько подумать, когда я...

Мой взгляд был красноречивее слов. Филипп нервно улыбнулся, почесав в затылке.

– Да, я оставил тебя, и, понимаю, но Эмма... Это дало понять мне, что мы здесь... И мы здесь не просто так. – он указал пространственное влево.

– О чем он говорит? – подала голос Марина, подходя ко мне. – Что вы узнали в Обители нимф?

– Королева загадала загадку, – просто пожала я плечами. – Что-то про слугу и хозяина. Про свет и тьму... И... – на глаза бросился красивый, с большим камнем, перстень на руке Артема.

В уме тут же пронеслось:

Их было двое –

Создатель и Слуга,

Две стороны одной монеты, –

одна судьба на двоих,

Лишь один меч сможет пронзить их!

Лишь один удар.

Выбери путь –

Спаси или убей,

Ибо тот меч –

Жизнь или Гибель людей.

–... Меч – жизнь или гибель людей... – прошептала я, хватаясь за зернышко, продолжая смотреть на кольцо. – Откуда у тебя это кольцо?

Артем поднял руку с кольцом к глазам и сказал:

– Нашел.

– И сразу же надел? – не поверила ушам Марина. – Вот от кого-кого, от тебя...

– Эбель, я не играю в ваши дурацкие правила. Рамки, которые ты построила в своем прекрасном девичьем мозгу не всегда то, что есть на деле, – вздохнул Артем, а потом обернулся на меня. – Этот кольцо, нет, правильнее, перстень, цыпа, принадлежало моему отцу. Это единственное, что мне досталось от него после его исчезновения. Но я правда его как бы «нашел» среди его вещей, и никто из домочадцев не помнит его.

– Твой отец был Стирателем, – заметил Филипп. – Стоило бы на брать вещей из его... Хранилища.

– То, что мой отец латал дырки в Завесе, подчищая магию в мир неволшебников, не говорит, что он мог бы хранить дома нечто опасное для меня с сестрой, Громов.

– Причем здесь опасность?! – вклинилась я, продолжая все это время смотреть на перстень. Камень, вот что в нем привлекало – такой янтарный и еще эта буква в центре, напоминающая ключ...

«Этот перстень – древняя ловушка, – внезапно заинтересованно пошевелилась Розмарин, – но она закрыта, ее чары еще не использовались... Создать такую умную ловушку мог лишь Старатель. Такими ловушками обычно перемещали опасных волшебников в мире людей из одного полиса в другой. Эдакий легкий способ обмена преступников, без лишних телодвижений. Опасность этому юноши она не несет, но и открыть ее он тоже не сможет. Тут нужна рука самого создателя, либо того, кому под силу вскрыть любой замок...»

– Ловушка, – повторила я за Розой и глаза до того продолжающих спорить ребят устремились на перстень. – Это ловушка для волшебников...

Меч – жизнь или гибель...

Так речь не о мече вовсе! А о... Об этом перстне? И мне?

– Что ты хочешь сказать? – с интересом посмотрела на меня Кристина и споры вмиг улетучились.

– Кажется, отец Артема создал ловушку для волшебника. Но какого… Ч-что было... Когда он исчез? – спросила я. – Нет, не так… Когда он исчез, были ли какие-то действия странными с его стороны... Или само поведение?..

Артем посмотрел на перстень, с минуту молчал, а потом сказал:

– Мой отец обещал помочь волшебникам в поимке Ключника, правой руки Кукольника. На самом деле, Ключником его величать стали, когда наши узнали о том, что маг... Кукольник... И волшебник... Ключник... Вошли в некий союз, союз стихий, став дополнениями к силам Кукольника. Сила того была велика и ему потребовался преемник, ключ, который мог бы закрывать и открывать его силу, не давая потерять рассудок... Но... Такие союзы...

Марина заметила:

– Это сильнее названного?

Артем кивнул.

– Конечно, не только желание, а искренняя любовь движет этим ритуалом. Его еще называют ритуалом Пяти стихий, связанных кровью.

Внезапно глаза мои заметили край кристалла, что выглядывал из-под футболки Марины.

– И как его разрушить?

– Разрушить нельзя, но можно... Ослабить. Вот такими вот ловушками... И уничтожить после того, как их союз прервется, когда магия заточения скроет кровь одной из сторон... Тогда...

Артем вздохнул.

– Но это нереально сделать кому попало. Этот перстень может открыть только Старатель, либо обладатель сильнейшего дара...

– Твой отец хотел заточить Ключника? – спросила Кристина. – Но потом пропал, хотя перстень остался... Что-то тут не сходится...

– Он пошел без перстня на встречу с Ключником и в итоге исчез... – холодно сказал Артем. – В то время все работали на износ, чтобы мир, шаткий и такой хрупкий, продолжал держать Завесу. Перстень я нашел на его подушке, когда вернулся домой и не застал его. Мама сказала тогда, что у него «срочное собрание», но он не вернулся... И предполагаю, перстень забыл случайно...

– А я думаю, он не стал его брать специально, потому что понял, что не сможет закрыть ловушку самостоятельно, – сказала я, посмотрев прямо в глаза Артему.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Твой отец оставил его для тебя. Он что-то знал, когда шел туда, откуда не вернулся, и знал, что кольцо попадется тебе, – произнесла я свою догадку. – Попадется мне.

Все взгляды устремились на меня. Будь моя воля, в тот момент я бы тоже на себя посмотрела с недоумением, ведь это сказала не я. Вернее, я, но...

«Роза, что это значит?»

«Ответ на загадку. Ты должна заключить Ключника, и эта битва... Закончится. Это наш шанс достигнуть истины, наш шанс показать себя!»

Вот только показать себя не входило в планы всех тут собравшихся. И меня самой в первую очередь. Но что-то внутри меня сломалось на той поляне, когда кругом тебя никто не видит, и это что-то хотело показать мою пользу делу – спасению полису.

Вспомнилась Анна в замке и обещание вернуться. Вспомнились Мудрейшие и мысль о том, что вот к ним-то я меньше всего хочу. И вспомнился взгляд юноши, поймавшем меня перед обмороком – что-то вело меня за ручку прямиком к этому – к последней точке, ведущей окончательно меня по тропинке прочь от нормальности.

И я должна была получить перстень с пальца Артема и... Завершить миссию его отца. Но смогу ли я, точно ли это предсказание о мече обо мне?

Глава 17. Ловушка

Марина

Мы шли нестройной шеренгой друг за дружкой, но при каждом взмахе рукой Артема замирали на месте и старались не дышать. Мы шли так довольно долго и соседство могильных плит со всех сторон сильно нервировало. Что-то будто звало из глубин земли, шептало и я боялась, что еще один лишний час и я... Я в ужасе раскричусь и убегу куда глаза глядят.

Как всегда, поняв меня даже раньше, чем я сама, рядом оказался Филипп, что крепко сжал мои пальцы. Я благодарно перевела на него свои глаза и улыбнулась.

От его прикосновения на душе стало легче, шепот ветра стих, и я спокойней задышала, наконец сосредоточившись на самом главном.

Около часа назад мы все-таки решились покинуть наш безопасный закуток и найти лагерь повстанцев. Это решение Артему далось с особым трудом, ведь его миссия была доставить Эмму в чертог Мудрейших. Но как она тогда на него смотрела, как просила! Впервые, кажется, за всей его холодностью во взгляде промелькнула нежность – кажется, от Эммы не устояли ни только мы с Филиппом.

Когда же Артем согласился помочь с ее просьбой, он поставил условие, что вначале мы найдем Елизавету и его наставника Сергея, составим с ними план и отправимся в Призрачный город на последнюю битву.

Я говорю последнюю, потому что, глядя на несколько крыльев кладбища, ставших уже братской могилой многим из тех, кого я знала лично – назвать то, что нас ждало как-то иначе язык не поворачивался. Хуже всего было от осознания насколько молоды были те, кто погибли. Хотя, конечно, глядя на оскверненное кладбище, сердце обливалось слезами сожалений. Но становилась я от этого черствея, решительнее?

Нет.

Я все еще боялась выбранного нами пути, хоть и поддержала его без колебания, вставая по правую руку от Эммы и сплетая наши пальцы. Подруга была так рада увидеть меня, что на ее глазах навернулись слезы. Слева от Эммы встал Филипп, а за мою руку тогда взялся Саша. Артем пробурчал тогда:

– Могучая кучка решила дать отпор взрослым дядькам-тетькам, хотя ни одному из них не приходилось убивать... – говорил он это, очевидно, больше для себя, но слышали все.

Эмма тогда сказала:

– Откуда ты знаешь, кто из нас убивал, а кто нет?

Взгляды их пересеклись и тогда я поняла, какое сильное влияние есть у Эммы над Стрельцовым. А ведь его обычно все боялись, слушались, подчинялись... Кроме нее одной. Казалось, она даже под его чары не попалась! А ведь он часто околдовывал волшебниц одним лишь взглядом!

И вот мы отчаянно желаем сразиться, выиграть бой... Этот последний бой... Всего лишь дети, потерянные дети, сбившиеся с их главной цели и потакающие девочке, что о мире Завесы-то практически не знает и мы верим ей, считаем равной себе – как же так все резко перескочило с ног на голову?

Артем подал сигнал идти дальше, хватая Эмму за руку. Она хотела уже возмутится, но мы все поднесли к губам пальцы, намекая молчать.

Она нахмурилась, но рот прикрыла, двигаясь за Артемом.

Я в последний раз бросила взгляд на уничтоженное кладбище, извинившись перед потревоженными предками, сделав краткий кивок и зашевелилась следом за темным капюшоном куртки, что так нелепо была велика Эмме.

Ворота с кладбища были так близко, я уже чувствовала, как наш план начал потихоньку осуществляться, что мы скоро докажем, что дети не только хорошие проводники, но и могут сражаться наравне со взрослыми, когда на кладбище опустился туман.

Буквально секунд двадцать назад мелькавший капюшон пропал. Я оступилась, но меня вовремя поймали чьи-то руки.

Я развернулась, чтобы поблагодарить, крайне уверенная, что позади меня Сема, но в ужасе дернулась, да не успела сбежать.

Рука с грязными ногтями больно вцепилась мне в руку. Я закричала.

Эмма

Внутри все сжалось в комочек, когда рука Артема Стрельцова сжала мои пальцы и повела за собой к выходу с кладбища. И хотя картина кругом была не радужно-прекрасная, внутри зрело нечто теплое, нечто внезапно незнакомое, стоило лишь появиться Артему в радиусе моей видимости.

Он снова замер и обернулся. В позе настороженность, в глазах тревога. Он перевел взгляд на меня и резко притянул к груди. Я не успела и пискнуть, как мы оба свалились на какие-то могильные плиты, под тяжестью наших тел они хрустнули, и мы скатились на землю.

Я попыталась вырваться, но Стрельцов держал меня крепко, прижимая к самой земле.

– Не шевелись, – сказал он сквозь зубы, так как я удачно попала ему кулаком в живот.

Я посмотрела ему в глаза и перестала вырываться. Над нами пролетело несколько разноцветных шара, а затем послышались крики.

Руки крепко вцепились в ткань его кофты.

Что происходит? Что все это значит?

Стрельцов накрыл меня своим телом, что-то быстро шепча и раздался тихий звон – это он разбил колбу с зельем в руках.

Я все еще жмурилась, ощущая запах мха, хотя до этого я ощущала лишь запах кожи Артема.

Когда я открыла глаза, то увидела, как прямо около нас стоит какой-то мужчина в длинном плаще. От глаз не убежали перстни на его правой руке. Особенно тот, что украшал указательный. Этот перстень был точь-в-точь как на пальце Артема. Я слегка хлопнула его по плечу, и Артем проследил за моим взглядом. Глаза его округлились, рот приоткрылся. Казалось, он сейчас бросится на этого мужчину, но в следующий момент, Артем спрятал свой нос на моей шее, шепча мне на ухо:

– Не бойся, все хорошо, я сделал отворот.

Я хотела было отозваться, сказать, что не боюсь, но глаза приковало к мужчине около нас и я тупо пялилась на него.

В этот момент, мужчина провел рукой по воронового крыла волосам, вздохнул и указал кому-то рукой влево.

– Да-да, а вы туда, – подал он голос. – Я должен найти девчонку, Кукольник хочет заполучить ее живой. Живой, слышите... А не как у вас вышло с той... Детей остальных взять в плен, не убивать – я буду в своем поместье. Дети наше будущее, не забывайте, и они нужны мне все живыми. Где же ты, Эмма Гордеева? – прошептал он уже себе под нос, крутя на указательном пальце перстень и смотря перед собой.

Я смотрела на него, запоминая черты. Короткие, зачесанные назад волосы, средней величины борода, темные, как янтарь на перстне, глаза и шрам над бровью. Он не казался злым, не казался опасным – лишь черный плащ выдавал его принадлежность к сторонникам Кукольника. Тогда почему повстанцы так боятся их? Марионеток? Этот марионетка не хотел смертей детей, они были нужны живы все... Так может, Кукольник и не злодей вовсе?

Почему я вообще сразу на слово поверила ребятам, даже не задумалась, что, быть может, Кукольник не тиран, не зло, а кто-то, кто хочет нового мира?

Вспомнился удар, кровь, что медленно текла по виску и страх, когда поднятая за волосы, я висела перед глазами того юноши, как легкий пакет с трухой и те глаза, те глаза были полны гнева, ярости и боли. Взгляд был настоящей Тьмой.

Я сглотнула и отвернулась, чувствуя, как пальцы Артема находят мои и сжимают. Только сейчас я поняла, что трясусь – но не от страха, нет, от боли и негодования.

Наконец Марионетка покинул нас, двинувшись беспрепятственно в ворота кладбища, а его плащ развивался за спиной, как щупальца Тьмы, рыская и не находя жертвы.

– Это был Ключик, – внезапно подал голос Артем. – И у него точно такой же перстень, Эмма.

Он встал с меня и помог подняться. Я продолжала смотреть на ворота кладбища и тихо сказала:

– Кажется, твой отец придумал ловушку умнее, чем один камешек.

Роза согласно кивнула.

– Ты думаешь, мой перстень откроет ловушку на его пальце?

Я кивнула.

– Цель твоего отца была принести в лоно врагов ловушку, а не заключить его сразу. Значит, он знал, что поймать его не будет и шанса.

Артем заметил:

– Но он бросил семью, жену... Меня...

Я сочувственно положила ему на грудную клетку руку.

– Может он в плену у него, а не мертв. Быть может, мы смогли бы...

– И думать не смей, цыпа, мы не пойдем за Ключником. Мы идем в лагерь, а там... Там...

Я убрала руку и поджала губы. Что-то необъяснимо тянуло меня идти за Ключником прямо сейчас, что-то говорило мне, что лишь я смогу одна справиться... Но...

– Я помню. Я просто предположила...

Артем, убежденный моим ответом, кивнул и мы двинулись по мелкой тропке среди уцелевших новых надгробий в сторону какого-то крупного склепа.

– Артем?

– Мы должны найти остальных, но стоять на виду мы не можем, действие зелья кончится с минуты на минуту, – отозвался он, стремительно открывая деревянную дверь склепа – та поддалась без проблем. – Переждем здесь, пока другие подтянутся.

Когда мы вошли в склеп, я обомлел от красоты убранства внутри. У красивого витража напротив входа, стояло три каменных саркофага. На каждом лежали большие венки живых цветов. На каждом из них были имена. И фамилия...

Стрельцов.

Это был склеп его семьи!

Тут же, слева, находился маленький уголок с иконой, под которой стоял столик с нетронутой едой.

Артем повернул налево, в небольшое углубление за золотой оградкой и там обнаружилась софа. Видно, чтобы предки могли горевать с удобствами. Я последовала за ним.

И вот мы сидели и ждали. Кажется, уже больше часа. Я то и дело поглядывала на него, но Артем Стрельцов молчал, смотря прямо перед собой.

– Если хочешь спросить, спроси, – подал он в итоге голос.

– Что? Я же молчала и вообще...

– Я вижу, как ты смотришь...

– Но...

– Просто спроси.

– Это место... И тот... Гроб... Или саркофаг?

Артем усмехнулся, качнув головой.

– Да, ты видела верно. Но он пуст, папы там нет. Ведь он исчез...

– Но смысл...

– Его нет больше года, Эмма. Мама хотела бы иметь место, где могла бы общаться с ним... Но... Я был против, – в итоге сказал он, – Я не мог поверить, что мой папа погиб. Или еще хуже, переметнулся. Но сердце девичье... Мама не могла больше, она попросила Мудрейших провести похороны... И теперь есть эта нелепица.

– Твою маму понять можно. Она скучает по нему, а ждать возвращение того, кто неизвестно жив ли...

– Думаешь, я не знаю? Думаешь, не чувствую того же? Каждый раз, когда кто-то звонит в дверь, каждый раз, когда шел к Стирателям? А потом, потом... Явился мой крестный и... Забрал меня, потому что Мудрейшие устали ждать мое решение, готов ли я принять их дар за мамин подвиг и стать волшебником и насильно сделали это. И я тут. С тобой.

На последнем слове его голос дрогнул. Но я так и не поняла, то ли от злобы, то ли от чего-то еще.

– Мне жаль, – смогла лишь выдавить я, смотря на свои руки, на которые упали первые капли слез.

Мне было так грустно, так одиноко в тот момент. Будто бы я хотела того, что произошло со мной? Будто бы я сама заставила его быть тут, сидеть среди могил и ждать чего-то там? Нет, я не просила этого, не желала. Да, я была мечтателем, хотела магии в свою скучную серую жизнь незаметной серой мышки, но желания мои совсем не просили внезапно делать меня знаменитой на незнакомцев, делать меня настолько видной. Нисколько. Я просто хотела научиться не бояться, перестать быть робкой и...

Рука Артема легла поверх моих и наши глаза встретились. Свободной рукой, он нежно вытер капли слез с моих щек и медленно наклонился ко мне ближе.

– Эмма, я не хотел тебя обидеть... Ты ведь... Ты ни в чем не виновата, ты...

Но слезы не хотели так просто сдаваться, оттого он ловил пальцами то одну, то другую.

– Эмма...

Я подалась было к нему, но тут наш темный уголок ослепило яркой вспышкой света.

– Я нашел их, – крикнул грубый голос. – Я нашел девчонку!

Глаза Артема в панике смотрели на мое лицо, но я уже и без него знала, что мое родимое пятно засветилось и сдавало меня с потрохами.

Я сжала пальцы Артема, а потом меня накрыла тьма.

Марина

Я кричала, умоляла всех мыслимых и немыслимых богов, чтобы это не было правдой. По щекам катились слезы, все тело застыло, и я не могла ничего сделать.

Находившийся тут же рядом Филипп, крепко держал меня за талию, не подпуская и не отпуская одновременно. Мне хотелось бежать, мне хотелось упасть – но я не могла. Глаза приковало к лежащему на земле Саше, который судорожно глотал воздух, держа окровавленные руки у живота, а кровь лилась, кровь не прекращалась.

Я попыталась вырваться, но Филипп еще крепче меня сжал.

Туман. Как только он опустился, случилось все самое ужасное. Пришли Марионетки, и они бежали за нами, они стреляли в нас заклятиями, хотя мы ничего в ответ не предпринимали – мы были беззащитны, а они напали на нас, разделили и...

Я и Саша бежали чуть впереди, под ногами что-то неприятно хрустело, перед глазами начинало проясняться, туман начал сходить на нет, и мы были так близко к выходу, когда внезапный удар прямо в спины настиг нас. В следующий момент, двое Марионеток разорвали наши пальцы, оттаскивая меня от друга. Я знала эти взгляды, видела их не раз, когда мужчины провожали меня ими, но никогда, никогда это не должно было кончиться чем-то ужасным по отношению ко мне. Сирены опасные существа, мы убийцы глубин – я знала, как с ними справиться при помощи чар, но в тот момент мне было так страшно, так больно, что когда пришел на помощь мой друг, я не посмела сопротивляться его рвению, его доброте – мне, монстру глубин, что совсем не думала, что он неопытный волшебник, я забыла это и эта ошибка...

Вспышка...

И смех.

Я снова попыталась вырваться, но Филипп прижал меня к себе еще крепче.

Он появился достаточно внезапно, когда яркая вспышка осветило все кругом, а Марионетки перестали даже помнить обо мне и накрыл нас чарами. И теперь я должна была видеть в стороне муки моего Спасителя?

Мальчика, что попал в мир волшебников несколько недель назад? Какая я тогда волшебница, какая тогда подруга?

В следующий момент, когда очередная вспышка заклинания хлестнула по спине Саши, в Марионетку, что ударил того, попала прямо в лоб стрела. Следом появилась и лучница, целясь в следующего на очереди.

Но Марионетка, на удивление, оказался смышлёным, когда палец отпустил стрелу, в Кристину попала склянка, кинутая злобно хохочущим Марионеткой. А потом стрела прошла сквозь его лоб.

Руки Филиппа меня освободили, и я тут же ринулась к Саше, но Кристина оказалась около него первой и положила к себе не коленки голову.

– Дай мне экстракт подорожника, – скомандовала она мне, – все хорошо, Саша, все хорошо... Потерпи немного. Пожалуйста, Марина, скорее.

Я полезла в свой рюкзак и нашла нужную баночку, протянула ее подруге.

Та откупорила сахарную крышку и выпила содержимое баночки залпом.

Я и Филипп в шоке распахнулись рты.

В тот же момент, даже не сглотнув, Кристина поцеловала Сашу. Такого страстного, полного желания и любви поцелуя я никогда не видела. Саша отозвался на поцелуй эльфийки, слабо проводя по ее щеке кровавой рукой, размазывая ту по фарфоровой коже.

Когда Кристина отстранилась от Саши, то тело его засветилось – это творилось магия исцеления известная лишь эльфам. Сила, которую никогда не познать волшебникам. Глубокие раны быстро затягивались, оставляя лишь сгустки крови как напоминание о боли, что буквально недавно обуревала телом Саши.

Он нерешительно присел, обернулся к Кристине. Она смотрела лишь на него и слабо улыбнулась. В момент, когда кожа Саши засветилась, ее же посерела.

Что это, что такое?

Саша осторожно взял в руки лицо девушки и нежно поцеловал. Кристина обняла его в ответ. А затем, отстранившись сказала:

– Сохрани этот поцелуй для той, что будет с тобой откровенна с самого начала, – она вложила в его руки стрелу. – Прости, что сразу не сказала.

Ее повело, тело стало синеть.

– Марина, – прошептала она, – спасибо, что подарила мне шанс быть собой.

Вспомнился наш разговор, состоявшийся накануне отъезда эльфов в их древнюю обитель. Кристина должна была уехать с ними, она почти решилась, но ее сердце, такое доброе, полное любви ко всему живому, не хотело оставлять волшебников с их болью и горем и тогда я предложила ей сделать выбор. В тот же день, она встретилась с Сашей в коридоре. Я видела, как эта девушка влюбилась с первого взгляда, готовая все бросить, лишь бы еще раз увидеть этого смертного. Жизнь эльфа долга, полна загадок и печали. Любовь они находят редко, но на всю их долгую жизнь. И вот эльф влюбилась в волшебника, да не чистых кровей... Человека с другой стороны завесы. И теперь... Отдала жизнь за него, чтобы он жил.

Саша, крепко сжимавший в руках внезапно обретенную и также внезапно потерянную возлюбленную, тихо плакал. Кристина что-то шептала ему, сжимая своей слабой рукой его руку со стрелой. А потом она ушла.

В тот момент меня подхватили с двух сторон, не давая мне упасть. Я ощутила приятное тепло на коже и повернулась в левую сторону, прижимаясь к Семёну. Справа послышался вздох изумления. А может и боли. Мы скорбели, и мы были слишком молоды до того, что предстало нашим глазам.

Через некоторое время тело Кристины начало исчезать, превратившись в золотистую пыль, осевшую на земле и руках Александра.

И так я потеряла свою верную подругу. И я не была готова к тому, что скажет потом Сема:

– Артема и Эмму забрал Ключник.

Глава 18. Довериться

Эмма

Сознание медленно возвращалось ко мне. Я слышала чьи-то голоса около меня, а также шаги. Быстрые, нетерпеливые.

Разлепив глаза, я увидела перед собой того мужчину в плаще. Ключник.

Он замер и обернулся на меня.

– Очень хорошо, что ты проснулась, – проговорил он. – Твои спутники тебя истощили настолько, что ты проспала двое суток, но времени на сон осталось немного, дорогая моя девочка, вот-вот явится Кукольник для вашей с ним долгожданной встречи, только немного приберется в моем дворе...

До меня не сразу дошел смысл его слов. Я еще приходила в себя после пробуждения, пытаясь понять, где я и почему на мне не мои вещи?!

Отозвалась Розмарин.

«Мы в плену у Ключника, – сказала она четко, но ласково, явно сильно волнуясь за меня. – По ощущениям в теле, тебе нужно еще поспать. Ты слишком слаба. Они что-то вкололи в тебя... Я не знаю этого, это что-то из мира за Завесой».

Я хотела было взяться за голову, но внезапно обнаружила, что не могу поднять руку от подлокотника кресла.

Мир перестал кружиться, и я наконец увидела, где нахожусь.

Большая зала с синими стенами, винтажной мебелью, громоздкими гардинами на окнах, высоким потолком – у огромного окна стоит дубовый стол и на него сейчас прислонился Ключник, смотря на меня. Точно...

Я посмотрела на него в упор.

– Где я?

– У меня в гостях, – сказал Ключник будто очевидные вещи. – Ты и твой друг из склепа, а, вот и он... Артем Стрельцов, если я помню. Как матушка?

Двери в кабинет открылись и слегка над землей в них вошел стул, на который был привязанным Артем.

– Артем! – прошелестела я губами, но он все равно посмотрел на меня – в глазах тревога и забота.

– Что тебе от меня надо? – перевел он взгляд на Ключника. – Зачем ты притащил и ее? Она еще так слаба, верни ее в постель!

– Очень мило, что вы заботитесь о юной деве, юноша. Но... Вы у меня в гостях, поэтому, не забудьте о манерах поведения. Не позорьте матушку.

– Матушку? Да кто ты такой, чтобы даже думать о моей маме! Ты, ты убийца. Где мой отец???

Ключник слегка усмехнулся. Кресло Артема замерло около моего, и он попытался было подвинуть его ближе, но то стояло намертво там, где замерло.

– Всему свое время, маленький Стрельцов. Твоего отца я не убивал и, право, после той их жалкой попытки меня убить и не видел вовсе.

Он покрутил на пальце перстень, поднимая глаза на Артема.

– А вот с матушкой твоей я давно не виделся, право, хотел бы увидеть сегодня и ее, но... Вместо нее придется встречать сегодня других гостей. Кстати, один уже тут...

По полу что-то прошуршало. Тяжело. И слева от меня замер еще один стул и на нем сидел тот странный мужчина с фиолетовыми глазами, однажды встреченный на моем пути.

– Здравствуйте, Себастьян. Мы рады, что вас наконец доставили. Как ваш Милорд, он принял предложения Кукольника?

Себастьян медленно улыбнулся.

– Даже если ад станет холодным, ответ все тот же.

Говорил он это нежно, будто смакуя каждый произнесенный собственным голосом звук.

– Очень жаль, – простодушно пожал плечами Ключник, будто разговор шел о погоде. – Придется довольствоваться лишь вами, мой друг.

– Кто сказал, что я буду согласен служить ему? – Себастьян сплюнул на пол, будто проклиная.

Ключник оттолкнулся от стола и двинулся в нашу сторону.

– О, разумеется речи о вашем присоединении и быть не должно, темный маг в стане Кукольника – совсем не то не се, но тем не менее, – он замер прямо напротив Себастьяна и резко схватил его за волосы. – Есть более интересные предложения по вашу душу...

И тут темный маг закричал. Артем на стуле начал вырываться, пытаясь снова приблизить его ко мне, но тот продолжал стоять намертво.

– О, нравится? – проговорил на ухо магу Ключник. – Ты думал я не знаю, что ты вынюхивал тут? Думаешь, не знал? За это полагается смерть, мой дорогой друг. Сегодня ты умрешь, а я буду наслаждаться твоим потугам. Но для начала... Эмма, – он обернулся прямо на меня, и я посмотрела в его янтарные глаза. – Нам нужно разбудить твою силу.

– Ч... Что, простите? – выдавила я из себя все еще слабо, а потом по вискам ударила боль.

Кажется, я закричала.

– Нет, Эмма! Эмма!

Марина

Я резко очнулась в спальнике, толкая рядом лежащего Филиппа. Сумрак большой комнаты, заполненной спальниками с детьми в одном из заброшенных особняков Призрачного города – вот на что мы могли рассчитывать, когда нас нашли в золотистой пыли, оставшейся от Кристины. Заброшенный особняк, напуганные дети и много, буквально следящих за каждым вашим шагом, взрослых, совершенно не согласных отправиться тут же следом – а ведь у Ключника была та, которая была так нужна Повстанцем – Ловец снов!

Друг подскочил на спальнике, пытаясь хоть-что различить в свете луны, чье покрывало лилось из таких больших, но надежно заколдованных, окон.

– Это сегодня, это случится сегодня! – прошептала я, пока друг пытался сообразить, где находится и в своем ли я уме. – Мы должны вытащить ее, Фил! Должны...

Я вскочила на своем спальнике и хотела уже двигать на выход, когда рука друга меня придержала.

– Сейчас слишком рано, чтобы что-нибудь предпринимать, и потом, как ты собралась попасть в его особняк, когда тут такая охрана?

Я обернулась на друга и села на коленки около его спальника, достала на свет мой кристалл – он был ярко красным. Филипп тотчас вынул из-под подушки свой.

Мы смотрели на кристаллы дружбы секунд десять, потом Фил задергал Саню за ногу и тот резко очнулся, смотря в потолок.

– Ч... – и тут и он достал свой кристалл, который прятался в кармане его брюк и сел. Мы переглянулись.

– Мы должны спасти ее!

– Мы не можем полагаться на взрослых! – согласился Саша. – Но как, как мы сбежим?

Филипп посмотрел на спящих тут же рядом других ребят, в частности на Сёму и покачав головой, сжал руками раскаленный от опасности кристалл и поднялся на своем спальнике.

– Давайте тихо, за мной, только мы втроем, – пригнувшись, он стал медленно прокладывать нам путь сквозь спальники ничего не подозревающих ребят к выходу из зала. Мы с Саней двинулись следом, хотя я и бросила извиняющийся взгляд на крепко спящего в своем спальнике Сёму – это была не его битва, это была лишь наша битва и это была Эмма и мы… и… черт… Я прикрыла за нами дверь, ощущая уколы совести.

Найдя среди общей кучи наши рюкзаки, Филипп тихо передал нам их с Сашей. Недолго думая, он нашел среди чужих вещей похожий на исчезнувший в пылу сражения свой рюкзак, вытряхнул без шума его содержимое и накинул на свое плечо, оставляя открытым.

Поднес к губам палец и осторожно надавил на ручку двери. Из коридора в залу полился золотистый свет, Фил быстро юркнул в него. Мы с Саней не мешкая следом. Филипп тут же прикрыл дверь и все также на полусогнутых открыл дверь чуть дальше по коридору, проникая в наспех созданное хранилище, жестом заставляя нас остаться на месте в длинном и таком пугающе тихом в это время коридоре.

Мы с Сашей послушно кивнули и замерли, поглядывая в разные стороны коридора, затаив дыхание и каждый, зеркально, доставая волшебные палочки – мы были готовы завоевывать выход силой.

Через пару минут Филипп осторожно вышел из хранилища, но уже с закрытыми на все молнии рюкзаком и довольной до ушей улыбкой – я еще заметила, что его пальцы в чем-то черном.

– Теперь вниз... Только будьте совершенно тихи, все взрослые сейчас в гостиной... внезапно… – он округлил глаза, словно это была такая невозможная неожиданность.

Мы с Саней кивнули и снова последовали за Филиппом, так уверенно шагавшем вперед. Он замер, взял Сашу за руку и сверился с часами на запястье друга. Саша посмотрел на меня – я пожала плечами, а Филипп, кивнув, устремился к лестнице.

Лестница была преодолена без последствий, мы слегка притормозили у дверей в гостиную, откуда раздался чей-то звонкий храп и, миновав ее, быстро один за другим шмыгнул на улицу под лучи такой яркой нынче луны!

– Вот тебе и общение с ведьмами! – вскинул в небо сжатую в кулак правую руку Филипп и расхохотался. – Пошли скорее, пока они спят… этот эффект на ненадолго.

В этот момент старый, весь укрытый плющом, особняк засветился синим, мигнул, и снова стал самим собой. Тогда я посмотрела на довольное лицо названного и покачала головой.

– Выпендрежник.

***

Мы бежали довольно долго. Небо начало окрашиваться оранжевыми мазками, где-то засеменили первые лучи солнца, когда мы замерли посреди поляны, полной колючек репейника.

Филипп схватил меня за руку и дернул на себя, заставляя присесть. И как раз вовремя, всего в паре метров от нас прошлись чем-то озадаченные Марионетки!

Я посмотрела на пристроившегося рядом Сашу.

– И как мы попадем в особняк Ключника? – спросил шепотом Саша.

– Вопрос неверный. Как мы найдем его особняк... Среди всего разнообразия...

Я слегка вытянула шею, глядя, куда движутся Марионетки. Толкнула мальчишек в бока, заставляя их следовать за собой – кажется, мы легко найдем особняк с таким сопровождением! Но все же, как мы попадем вовнутрь я еще не знала.

Интуиция моя не прогадала, Марионетки и правда довели нас до особняка Ключника. Мало того, мы еще и обошли парочку уж скверных троллей, притаившихся для охоты на незваных гостей. Нам крупно повезло, что наши Марионетки были заняты болтовней между собой и не замечали хвоста. Либо они знали о нас и вели прямо в ловушку, но у нас не оставалось времени, чтобы задуматься и подготовиться к тому, что нас ожидает за дверьми особняка переметнувшегося волшебника к стороне Кукольника – мы на полусогнутых, держась за руки, заскочили тут же следом за Марионетками вовнутрь, пока двери не захлопнулись.

Когда первые лучи коснулись порога особняка, а мы смотрели на то, как единственный путь на улицу, отрезается защитными чарами, со стороны кладбища послышались звуки горна. Он здесь!

Последняя битва началась.

Эмма

«Эмма, борись с этим! Прошу тебя, девочка моя... – шептал мне взволнованный женский голос снова и снова. – Вставай, ты сможешь! Вставай же!»

– Нет, перестань! Ты делаешь ей больно! – вторил ей немного тише мужской голос где-то за гранью сознания.

– Цыпа, открой глаза. Ну же, ну же... – присоединился еще и третий голос, бархатный, юный, такой внезапно знакомый, родной. – Цыпа... Нет, Эмма, пожалуйста... Пожалуйста, не умирай!

«Эммочка, девочка... Борись с этим, борись, возьми все мои знания и борись...Забери мое сознание, не дай себе погибнуть…»

Но с чем бороться? Почему все требуют с меня этого самого сражения? С чем? И главное, с кем?

На смену удивления пришла резкая боль. Она опустилась в правый висок и прошла по позвоночнику, руша все на своем пути. И кто-то кричал. Кричал так отчаянно!

И потом я поняла, что кричала я сама.

И этот крик рождался где-то глубоко внутри, вопреки всей боли, которая постепенно возвращала меня из моей тягучей дремы во тьме. Но я не ощущала ничего, не могла даже сказать, есть ли у меня до сих пор руки – но могла как-то кричать. Как глупо! Как странно!

Внизу живота стало жарко. И жар нарастал с каждым вздохом, он как жар-птица распахивал крылья внутри моего тела, окрашивая мою темень в разноцветные пятна и заставляя открыть глаза.

Резкий выдох. Мои глаза встретились с глазами Ключника и боль в животе усилилась втройне. Я смотрела на него и не видела в его лице ни капли сожаления, а уж тем более сострадания.

Меня затрясло, либо мне так показалось, но в следующий момент что-то теплое брызнуло изо рта и покатилось по подбородку.

– Нет! НЕТ! – слышалось слева от меня и какие-то глухие потуги.

– Ты достаточно ее помучил, перестань, – сказал тихий спокойный голос. – Я понял твой намек, девочка здесь ни при чем.

– Ошибаешься, – теплая, но в тот момент такая ледяная, рука схватила меня за горло, заставляя закинуть голову и пытаться ртом поймать воздух, пока пальцы то сжимали, то разжимали его. – Она-то как раз-таки очень даже причем. Мы оба знаем.

– Единственная в этой комнате, кто имеет власть надо мной… в ней очевидно отсутствует. Перестань мучить это дитя.

– Наивно полагаешь, что я ее мучаю лишь из-за тебя. Вовсе нет, – очередная вспышка огня в животе, и я снова готова кричать, но пальцы на горле не дали мне этого и я начала захлебываться собственной кровью.

Мир терял краски. Я наконец благодарно прикрыла глаза, готовая вновь окунуться в ту темень, из которой меня вывел голос, но...

...Яркая вспышка, а затем легкий кокетливый смех. Я рукой прикрыла блики от солнца и наконец увидела в тени берез моих желанных гостей.

Оба юноши протягивали мне руки, и я охотно вкладываю в их пальцы свои ручки в белых перчатках. Они помогают мне подняться на пригорок и по очереди обнимают.

Взгляд замирает вначале на глазах цвета океана. Адам. А после на глазах цвета вишни. Николас.

Я улыбаюсь и деловито прохожу под навес из веток одной из берез, где спрятаны качели. Они следуют за мной. Адам, мой прекрасный и потерянный первым возлюбленный, говорит:

– До меня дошли слухи, что твоя школа-пансион набирает полукровок для обучения ворожбы.

– И слухи правдивы, – сажусь я на качали горделиво.

– Как вам удалось, Роза? – отзывается Николас, тот единственный, кто останется рядом со мной до самого конца.

– О, я просто умею убеждать, – я прячу лицо за веером, вспоминая о сегодняшней встречи с Себастьяном Муном, магом, коего я освободила буквально минут двадцать назад из заточения. Теперь у меня был союзник и – друг среди тех, кто станет мостом к миру между магами и волшебниками.

– Но волшебники...

– Они вправе отказаться от обучения, но второго такого шанса не будет. Дом Пяти Стихий открыт для всех, в чьих жилах есть волшебство. И чья магия нуждается в направлении Стихий.

Братья уставились на меня и уже готовые были на перебой начать расспрос, как я ощутила внутренний удар. Пальцы сжали кожу над сердцем.

«Он треснул».

Когда сознание вернулось ко мне во второй раз, я внезапно обнаружила себя на полу, но все так же привязанной к стулу. Рядом с лицом были чьи-то ноги, и я провела по ним взглядом вверх. Сейчас я узнавала кто и где я.

Два зеленых глаза уперлись в мои. Артем Стрельцов.

Я попыталась было подняться, но мое тело прожгло внезапной вспышкой боли.

– Не двигайся, – сказал Стрельцов, – сделаешь только хуже.

Я снова посмотрела на него, но на этот раз как-то иначе, так как его лицо озарила лукавая улыбка.

– Цыпа, ты заставляешь мое сердце стучать быстрее, не смотри так.

Я хотела было уже отозваться, но Артем сказал:

– Мы в заднице, цыпа. Я не знаю, чем мы думали, считая, что сможем победить его, но как видишь...

Он развел пальцы в стороны на обеих руках, явно пытаясь тем самым имитировать распахнутые широко руки. Я попробовала поменять позу, а в итоге все же слегка сдвинула стул, оказавшись щекой на кроссовке Артема.

Мне хотелось в тот момент прикрыть глаза, да уснуть, вот только забытая со всем происходящим дама внутри меня наконец вернулась. Но слышала я ее слабо, будто из-под воды.

«Тебе нужно раздобыть волшебную палочку, – начала она перерывающимся все время голосом – казалось, ей едва хватало сил, чтобы говорить, – нам надо освободиться от пут стула и...»

Я снова подняла глаза на Артема, только сейчас обнаружив на его коленках волшебную палочку, будто в насмешку, осторожно положенную туда. Вот уж настоящая пытка!

Где-то сбоку, со стороны стола, раздался жалобный стон.

«Себастьян!?»

«Эмма, сосредоточься! Сейчас нам нужна волшебная палочка!» – эмоции придавали Розе сил – сейчас я слышала ее отчетливее.

– Палочку... – прошептала я, снова поднимая глаза на Артема. Вначале он лишь усмехнулся, а потом, метнув быстрый взгляд на занятого Себастьяном Ключником, кивнул.

– Ну конечно! Цыпа, ты гений! Мы... Я... Ты... Погоди, – его глаза сосредоточились на моем лице. – Эбель говорила, что ты не можешь колдовать при ее помощи. Ты – маг.

Мне хотелось согласиться, но Розмарин в моей голове громко фыркнула.

«Какой нахал! Откуда они взяли, что ты не умеешь колдовать без палочки?! Эмма, попроси волшебную палочку, сейчас я ему...»

Я снова сказала:

– Палочку...

Артем колебался. Он не понимал, что я задумала, особенно в такой момент. Понять его было легко – до сегодняшнего дня я и сама думала, что не могу колдовать, что я ни какая там не избранная, что мои мечты о волшебстве всего лишь мечты. И мне уже нравилось, что я могла создавать иллюзии, хотя практик у меня в этом и не было, но я смирилась и приняла это. А теперь...

«Иллюзии?! – фыркнула Роза. – Да ты менять реальность подвластна. Менять людей, менять их потаенные желания, использовать их страхи... Иллюзии – лишь маленькая часть твоей силы. Но... Эмма, ты не иллюзионист. Ты нечто большее. И, словом, палочка...» – в гневе Роза становилась просто невообразимо сильна – сейчас я слышала ее хорошо, видела ее, готовую показать на что мы с ней способны!

Артем наконец принял решение и резко дернулся. Волшебная палочка покатилась по коленкам и ухнула на второй его кроссовок, которым он ловко поймал ту, дабы не наделать шума.

Мы затаили дыхание, смотря на шепчущихся у стола Ключника и привязанного к своему креслу гостя Себастьяна. Последний усмехался, что-то быстро шепча и плюя в лицо первому.

Раздался его смех, рука Ключника резко упала на его щеку, но Себастьян продолжал смеяться даже после удара.

Артем сказал:

– Что дальше, палочка у тебя...

Действительно, и что теперь?

Роза закатила глаза, я ощутила это по ее вздоху.

«Заставь ее снять твои путы».

«Что? Но как... Я напоминаю...»

Но Роза перебила: «прикажи».

Я вздохнула, закрыла глаза и мысленно послала сигнал в палочку. Ничего? Ничегошеньки же! Я хотела уже злорадно прокомментировать данную ситуацию, чтобы Роза слушала меня и не перебивала, но:

– Эмма! – удивленно воскликнул Артем.

В следующий момент рукам-ногам стало свободнее, и я ощутила правым боком холодную плитку пола. Я распахнула глаза, ощутив, как металл коснулся кожи тыльной стороны ладони. Пальцы сжали древко.

«Замечательно... – в голосе Розы было напряжение. Мне показалось тогда, что она тратила силы за нас обеих. С каждым новым словом, я слышала и чувствовала ее все хуже: – Теперь помоги друга и, пожалуйста, бег...»

Розмарин пропала. Я приняла горизонтальное положение, опираясь руками об пол и тогда скорее, почувствовала, нежели увидела, как стремительно несся ко мне Ключник.

Глава 19. Последняя надежда повстанцев ​

Ключник приближался, а у меня, как назло, перед глазами все плыло. Было ощущение, что я вижу мир в перемотке назад от старого видика с последней полки кладовки, давно заросшего трехслойной пылью.

Сжимая палочку, я упала на пол и перекатилась за стул Артема. Не знаю, чем меня тогда двигало, может, внезапным осознанием опасности или последние слова Розы, но я все же поднялась на ноги и побежала в сторону выходу – неудачно.

В следующий момент я лежала на том самом столе и меня насильно удерживало к нему. Пальцы правой руки напомнили о палочке, и я посмотрела на нее. Момент, и вот стол подо мной развалился на куски, а палочка вся светилась, издавая жужжание.

Только сейчас я заметила, что ее тельце украшено двумя, пересекающих ее до кончика, линиями из чистого золота. Что-то мне подсказывало, что это какая-то стихия, но какая? Воздух?

На размышления времени не было. Как только стол развалился, я почувствовала свободу и спряталась за стул с потерявшим сознание Себастьяном. По крайней мере, я очень надеялась на это.

Я бросила быстрый взгляд на Артема, тот явно подавал мне какие-то знаки, но я не могла понять, что он хочет и поэтому лишь разводила руки в ответ. Он закатил от беспомощности глаза и ударил по полу ногами.

Сбоку от меня раздался тихий смешок.

– Это что-то новое для той, чья сила вся под замками.

Я медленно повернула голову вправо и встретилась с двумя янтарными глазами.

– Что... Значит под замками?

– То, – добродушно отозвался он, – что Мудрейшие запечатали твою силу настолько, что не будь схожести, я бы мог и не признать в тебе нужную для господина Кукольника девчонку. Ты думаешь зачем они хотели получить тебя первыми? Твоя Сила, девочка, только она…

Я озадаченно нахмурила брови, приоткрыла рот от удивления, не понимая о каких и, что главное, с кем схожестях речь. Какой-то неприятный тупик.

Подавшись порыву, я чуть ли не прокричала:

– Я не боюсь Кукольника, не стоит меня им пугать через слово.

Ключник улыбнулся, его рука с перстнем пробежалась мне по щеке.

– Кажется, именно такой тебя и описывают.

– Вы ошибаетесь, меня не могут описывать, так как я о мире Завесы знаю менее двух месяцев.

Ключник покачал головой, убирая с моего лица руку и говоря:

– Так стоит снять оковы, да и поймешь ты...

И тут его рука легла мне на спину и меня пронзила очередная вспышка боли. Я закричала. Артем следом:

– Нет, нет, отпусти ее! Она же нужна ему, ты готов убить ее вопреки Ему?

Сквозь наши крики, голос Ключника звучал как гром среди ясного неба:

– Печати снимаются болью, юноша, вам бы не знать, Подарок Мудрейших, – его рука чуть сильнее надавила, и я упала на коленки.

Хрусть.

Я посмотрела на свои руки, но кроме внезапно появившихся ярких колючек терновника, те были целы. Но что же только что хрустнуло?

Хрусть.

Комната поплыла перед моими глазами, и я схватилась за полы плаща Ключника. Он даже не обратил внимания, присаживаясь около меня и нежно говоря:

– Одна дверь, вторая... Ты уже чувствуешь?

Внутри что-то обжигало, наваливалось грузом, давило меня к полу и... Я снова услышала Розу!

«Эмма, Эмма... О господи... Ты слышишь, слышишь меня?»

«Да», – успела откликнуться я, а затем раздался очередной хруст, и я проваливались, падала, теряя последние силы, в темень.

Марина

С улицы были слышны крики битвы. В самом особняке, несмотря на его защиту, был хаос. Марионетки бегали из комнаты в комнату, таская то мебель, то зелья, то раненых.

Казалось, с наступлением утра наступил и конец всего.

К нашем счастью, раздобытые шапки-невидимки еще не закончили свой срок, и мы беспрепятственно ходили из комнаты в комнату, пытаясь отыскать хоть какие-то следы пребывания здесь Эммы.

Поняв, что на первом этаже ее нет, мы единогласно решили спуститься в подвал – судя по диалогам все тех же Марионеток там находились камеры и они уже успели оттуда, пока мы ходили из комнаты в комнату, доставить наверх на встречу с Ключником кого-то особенного – Филипп не дал разглядеть кого же, заставляя тогда двигаться против процессии в поисках шапок-невидимок.

Где-то на краешке сознания у меня било тревогу. Было чувство, что мы ищем не там, не с того начали и не туда идем, но что мы могли упустить? Я все же надеялась, что Эмма и Артем в камерах, а Ключик занят своим «особенным» гостем и забыть о них забыл. И тут это чутье в очередной раз ужалило в висок.

Я обернулась на Сашу и тот мне ободряюще кивнул, все также сжимая мои пальцы. Филипп смело шел вперед, осторожно огибая попадающихся на пути Марионеток, будто бы их и нету вовсе и мы с Сашей ускорились, дабы он не исчез и для нас.

Наконец мы добрались до лестницы в подвал и устремились вниз по той без промедления, но оказавшись внизу, нас встретила тишина и пустота.

Зато мы видели решетки, как добродушно заметил Саша, указывая на заржавелые прутья и задерживая взгляд на одной из камер.

– Там что-то есть, вы видите?

Филипп, который был больше всех уверен, что Эмма и Артем здесь, отвлекся от созидания кандалов и подошел к решетке, вглядываясь в темноту камеры.

– И вправду. Марин?

Я сняла свою шапку-невидимку, поправив волосы и подошла к ним. Хотела заметить, что мы теряем время, но тоже увидела на полу какой-то предмет.

– Что это? – спросил с интересом Саша.

– Похоже на бумажку, – пожала я плечами, готовая уже уходить, но Саша поймал меня за локоть.

– Марина, тебе не кажется это важным?

– Нет, – я сняла с него шапку, так как ее магия перестала действовать, – мне не кажется. Вы бредите.

– Марина, послушай... – начал было Саша, но со стороны решетки раздался скрип, и мы с другом посмотрели туда – Филипп склонился над бумажкой, пряча волшебную палочку за пояс.

– Здесь написано «лишь истинно отчаявшемуся по силам разрушить чары союза Ключника и Кукольника, но я дарую тебе то, что сделает Ловца снов таковым. Ты мой верный друг, Себастьян».

Он поднял на нас глаза, сжимая в трясущихся пальцах записку.

С минуту все молчали, переводя взгляды с одного на другого. Что-то внутри каждого из нас шло к одному верному ответу, тому, коего мы меньше всего хотели, но все обернулось против нас.

– Это про Эмму? – сказал Саша. В его глазах была паника. Он полез в карманы и не без ругани, достал на свет свой кристалл дружбы, окрашенный бордовым.

Мои глаза посмотрели вначале на Сашу, затем на Филиппа. Снова на Сашу, снова на Филиппа.

– Ма...

Но мой названный не успел, я уже мчалась по лестнице, когда до меня долетело окончание моего имени. Сердце сжималось от страха, внутренности связало узлом – я лишь понимала, что должна найти Эмму и попытаться вытащить ее оттуда. Папочка, пускай она будет цела! Папочка, прошу тебя!

Когда я выскочила в коридор первого этажа, мой локоть поймала Сашина рука, но он не успел и слова сказать, лишь повалил нас на пол, спасая от красного луча заклятия. Дом затрясло. Откуда-то сверху послышался крик.

– Эмма! – крикнула я в ответ, пытаясь встать и скинуть с себя Сашу, но тот всеми силами цеплялся за меня и мне пришлось его даже пнуть!

Освободившись от хватки друга, я поднялась на ноги, прижалась от очередной тряски особняка к стене, обсчитав все углы, через боль, двигаясь в сторону лестницы на втором этаж.

В этот момент позади меня что-то взорвалось и меня откинуло в большую залу с тремя большими диванами, прямо на тонкий кофейный столик. Послушался хруст подо мной, и я застонала.

– Марина! – вбежал следом за мной Филипп, отбиваясь от чьих-то заклятьев. – Черт, черт! Марина, Марина!!!!

Я еле поднялась со сломанного столика, держась за висок. Что-то теплое медленно текло по лицу. Друг подбежал ко мне, возводя над нами изящной буквой «Щ» серебристый кокон, что не пропускал ни единого заклинания.

– Марина, ты живая?

– Я не знаю... Вроде... – прохрипела я, доставая свою волшебную палочку, готовясь в любой момент создать новый щит замес тому, что начал трещать по швам. – Где Саша?

– Сергей забрал его.

– Ч-что? Сергей?

– Да, они прорвались в особняк, только хода на второй этаж нет. Но там, кажется, сейчас Эмма.

«Эмма?!»

Когда до меня дошло о ком толкует мой названный, я подалась вперед, вскакивая на ноги, но Филипп схватил меня за руку и покачал головой.

– Ты не сможешь туда пробраться. Вокруг второго этажа создан щит.

– Наплевать, я умею их обходить!

– Нет, этот не сможешь, – усмехнулся коряво мой названный.

– Почему это?

– Его создала сама Эмма. Помнишь, нет ничего...

– ... Ничего, что могло бы разбить Завесу, ведь ту создали Ловцы снов.

Эмма

На грани яви и сна, я сжимала пальцами палочку и прижимала ту груди. Отдаваясь теплом, та напомнила мне, что я все еще живая. И где-то рядом находится ее хозяин – юноша, что уже дважды спасал мою жизнь и эти глаза, зеленый лес спокойствия, манили вновь взглянуть в них.

Я издала судорожный выдох и приняла вертикальное положение. Ключник находился тут же рядом, внимательно оглядывая меня.

– Четыре двери из семи, – пробурчал он про себя, почесав свой подбородок. – А как бурлит уже в тебе светлая магия.

Я перевела на него взгляд полный просьб и отчаяния, но он даже не обратил на это внимание, он снова двинулся ко мне, но я подобрала к себе ноги и сжалась в комочек.

– Нет! – успела сказать я и с кончика волшебной палочки заискрились золотистые сферки, которые окружили меня.

Ключник слегка отстранился, прикасаясь к небольшому расстоянию между нами и тогда я ощутила, что там не просто пустота, там стена.

Я перевела взгляд на палочку, из которой все также одна за другой вылетали сферки и впервые за все время здесь улыбнулась.

Ключник качнул головой и достал с пояса волшебную палочку. Постучал по стене между нами, и та рассыпалась стеклом мне под ноги. Меня затрясло.

В тот момент я думала о маме, я так отчаянно звала ее, так хотела уткнуться в ее грудь, ощутив стук ее сердца – но я не могла. Вспомнился разбитый вдребезги мобильный телефон и по щекам тут же покатились слезы. Мне ее не хватало. Не хватало присутствия, тепла и голоса. Больше, конечно же, голоса – она знала, что и когда сказать. И, что главное, умела невообразимое – даже манная каша – все было особенное в ней. И теперь, сжавшись клубочком, пока по щекам катятся слезы, я хотела видеть лишь ее.

Я сдавалась. Я понимала это, хотела бы бороться и показать, что я сильная, но тогда я была не такой. Я девочка четырнадцать лет, которой этим летом нужно было готовиться к сдаче экзаменом в конце девятого класса, но...

Ключник сделал медленный шаг ко мне.

Что-то внутри меня повело, и я отпрянула.

– Эмма! – позвал голос, и я обернулась налево – все еще привязанный к стулу, с пробитой губой и зреющим под глазом синяком, на меня смотрел Артем. – Эмма, ты справишься! Ты, только ты...

– О, мой мальчик, с чего ты взял это? – отозвался Ключник. – Ты посмотри на неё, она готова сдаться. Уже сейчас готова принять мою руку...

– Эмма, не слушай его! Пожалуйста, цыпа, поверь мне, если кто и справится с ним, то это ты. Ты это знаешь, ты точно это знаешь, вспомни.

Я нерешительно посмотрела на него, затем на Ключника. Я не была уверена, мне казалось, что когда мы говорили о загадке королевы нимф, то ошиблись. Сильно просчитались.

– Нет, не думай, все не так, ты – ты сможешь, вспомни, что должно и сделай. Ты столько прошла, чтобы оказаться здесь... Со мной, ты не можешь не быть сильной. Слабая до сюда бы не добралась изначально.

Я перевела взгляд на Ключника. Он расхохотался, прикрывая рот ладошкой с перстнем, чей камень был таким же янтарным, как его глаза и я не могла отвести взгляд...

Перстень!

Я посмотрела на Артема.

– Артем, – подала я голос, – если я попрошу тебя одолжить одну вещь прямо сейчас, ты же мне ее дашь, несмотря на то, что, возможно, я ее не верну?

– Вещь?.. Что ты им... – тут его озарило. – Да-да, конечно, главное, чтобы ты...

Я сделала глубокий вздох.

– Тогда просто кинь его.

В следующий момент произошло две вещи – Артем ловко снял с пальца перстень, кинув его в мою сторону. Ключник, еще секунд десять улыбавшийся нам, внезапно кинулся за перстнем следом, но было поздно – перстень попал в мои руки и тут его камень, прекрасный янтарь, засветился.

Я взяла двумя большими и указательными пальцами перстень и посмотрела на Ключника – перстень в моих руках также начал светиться.

Тот, поняв, что у меня находится в руках, метнулся в сторону выхода, но...

– Не так быстро. Щит, – проговорила я и палочка, торчащая за поясом надетой на мне юбке, сверкнула, пустив в воздух пару искр и воздух кругом стал чуть тяжелее. Ключника откинуло от двери к моим ногам.

Наши глаза с Артемом встретились. Настало время узнать, о каких он там дверях на моей силе увидел и что означает открытие четырех из них!

– Заклинание, Эмма, нужно заклинание! – подался вперед Артем, но стул вернул его на место – по лицу прошлась гримаса боли – только сейчас я заметила, что вся его белая блуза перепачкана кровью и порезами. – Ащщ, – прохрипел он, но потом, явно сражаясь с болью, выкрикнул: – Эмма, заклинание и есть ответ на загадку!

Я посмотрела на Артема, затем перстень и кивнула. Точно, ловушку открыло братом-близнецом на пальце Ключника, а это значит, что чтобы запереть его, нужно снова придумать «пароль» темницы.

Я открыла рот, чтобы произнести заклинание, боясь, что не смогу и двух слов связать, но стоило начать, как к моему голосу присоединился еще один, более уверенный и такой ставший родным. Наши голоса звучали в унисон. Артем вторил нам, и комната начала корениться.

Поднялся ветер, окна, распахнувшиеся настежь, начали приманивать силы ветра. Гардины стали танцевать безумные пляски. Откуда-то с улицы были слышны гомоны голосов и грохот, но ветер, внезапно ворвавшийся в комнату, стал разносить слова нашего заклинания по углам, эхом отдаваясь за нашими голосами, собирая энергию места воедино:

Пришёл твой час,

Силы, Светом дарованные — заберут тебя.

Не будет больше Тьмы, не будет больше связей;

Силы твои же тебя и погубят,

Не будет больше смертей, –

Силы твои же восстали против тебя,

Чернильное сердце спасти уж невозможно,

Заперты Силы в Темнице души, –

Заперты теперь и нутром.

Два янтаря – крах наступил.

На последних словах ветер совсем уж разошелся, охватил Ключника и начал тащить. Тот отчаянно сопротивлялся, пытался при помощи волшебной палочки выбраться, уже проделал полпути к заветной свободе – окну, чьи стекла рассыпались чудесными каплями по дереву пола, но его перстень ожил, загорелся и его оторвало от земли, закружило ветром по кругу, разок, затем другой и, с возгласом удивления, Ключника засосало в его же собственный перстень. Тот, что был в моих руках, сверкнув, выпрыгнул из пальцев и соединился воедино со своим братом-близнецом, откуда послышался отчаянный крик Ключника.

– Чертов Стрельцов! Чертов лис! Ты даже сейчас успел меня обмануть. Гнить тебе... Гнить!

С легким звоном, перстень упал на пол и покатился по нему прямиком к ногам Артема. Того неожиданно освободило от пут, и он нагнулся, дабы взять в свои руки перстень.

Он улыбался, смотря на то, как подмигивает в его руках янтарь и уже открыл рот, чтобы что-то мне сказать, но я, успев лишь улыбнуться, осела на пол, а потом с удовольствием провалилась в обморок.

Хрусть.

«Пятая печать снята. Еще две».

Марина

Этот мир сошёл с ума. И хотя я и сама часто принимала непосредственное участие в битвах, таких как на болотах Водяного, или в той церкви, или в скалистом лесу троллей, но то безумие, что творилось сейчас и те битвы – они казались лишь детскими шалостями.

Я сидела, прижатая с обеих сторон какими-то бедолагами, получившими сильные ранения от того взрыва в особняке.

И хотя чувствовала я себя более-менее, меня все равно оттащили в сторону от пыла сражения, заставляя держать у губы тряпку, от которой било по ноздрям резким запахом.

Я печально вздохнула, переводя взгляд с сидевший тут же рядом девушкой-эльфом и увидела, как на поле, некогда видимо красивом саду, развернулась самая что ни на есть битва не на жизнь, а на смерть.

Девушка-эльф осторожно забрала у меня тряпку, проверяя своим профессиональным взглядом мое лицо. Удовлетворившись, она разрешила мне покинуть зону наспех созданного лазарета.

Я встала со скамьи без колебания и двинулась на выход. Пока я шла, под тент лазарета на носилках внесли прикрытого курткой волшебника. Рука опала за край носилок, и та была вся черная. Я поежилась и решила ретироваться скорее.

Но стоило выйти, а звуки сражения стали громче, как я осознала, что не знаю куда мне податься – казалось, моя помощь нужна абсолютно всюду, но...

– Марина! – поймал меня за руку Сема и потащил куда-то вдаль. – Скорее, тебя все ищут. Ну же....

Я хотела спросить, зачем меня искать, ведь я же не терялась вовсе, но не смогла и пары слов сказать, потому что глаза поймали некое столпотворение чуть впереди на поле брани.

Там, издевательски смеясь, над телом светловолосой девушки, поставив на ее спину ногу, согнулся юноша, похожий на живой скелет. В его левой руке все еще искрилась волшебная палочка, а в правой, по пальцам которой текла кровь, была еще одна палочка – палочка поверженного противника.

В горле засаднило и по щекам покатились слезы.

В тот момент, когда я вырвала руку и решительно двинулась в ту сторону, слева от меня начал расступаться народ, открывая ту, для которой предполагался данный подарок – Елизавету.

Когда она оказалась в центре данной сцены, ноги женщины подкосило, и она опала на коленки, прикрывая рот руками и тихо плача.

Я, будто находясь рядом, слышала, как она восклицала, как просила не быть этому правдой, но реальность оказалась не той, не той.

Юноша бросил к ногам Елизаветы палочку мертвой девушки и оттолкнулся ногой от тела, сокращая расстояние с ней. Он был очень довольным. Елизавета бережно подняла из грязи палочку и медленно подняла на юношу глаза – р-раз – и будто не было слез, – р-раз, – и перед ним одна из сильнейших волшебниц – женщина, коей уготована была участь оберегать детей, а значит – и мстить.

Она поднялась, выпрямляясь во весь свой невысокий рост, выхватывая свою волшебную палочку и ударяя ей по второй. Обе засветились и были готовы к сражению.

Юноша, ничуть не испугавшись, ринулся на нее – но Елизавета, в последний раз посмотрев на тело девушки, вовремя отскочила и начала рисовать двумя волшебными палочками цепочки заклинаний.

Но я видела, я была уверена, что видела, как эта женщина произнесла до всего «спи спокойно, мое дитя, в объятьях моего возлюбленного мужа. Мы встретимся, когда придет время».

В голове пронеслась мысль, что нужно бы забрать тело мертвой девушки, но тут меня снова настиг Сема и уже более крепко схватил за руку и потащил прочь.

***

Мои мальчики стояли там – у начала лестницы на второй этаж и поочередно касались руками эластичной на первый взгляд стены-щита.

Сема подвел меня прямо к ним и те на перебой заладили:

– Эмма, это она сделала. Эмма! Невероятно! – начал Саша.

– Она там, она точно наверху и туда пошел Старцев... – вместе с ним сказал Филипп, неодобрительно поглядывая на все еще расположенную на моей талии руку Семы.

Я посмотрела на того, улыбнулась и слегка отошла. Но Сема не расстроился, также мне улыбнулся, кивнул и куда-то устремился.

– Откуда в ней столько силы? – не унимался Саша, – Я ведь правильно понимаю, это не просто магия, это волшебство – она... Она использует волшебную палочку, но как?!

– ...который собирается забрать себе все лавры. Они прошли через этот щит, хотя изначально он трижды их выкинул, – продолжил Филипп. – Предполагаю, мы тоже сможем это сделать и наши кристаллы, – он достал свой.

– Они могут привести нас друг к другу! – перебил Саша, также доставая свой и вешаясь на шею Филиппа. – Я просто сказал ему «Фил» и тот привел меня...

– Сань, – фыркнул Филипп, закатываю глаза, но выглядел вполне себе довольным.

– А что, это невероятно. Это офигенно клево!

– Я не знаю, что означает «офигенно», но звучит, очевидно, как восторг, – сказал Филипп, а затем они оба наконец замолчали и посмотрели на меня.

– А у меня губа треснула, – не нашлась я что ответить, издав смешок и вытирая с щек еще не высохшие слезы. – Забавно, с учетом того, что лицом я никуда не билась и ни с кем не целовалась.

Мальчишки снисходительно мне улыбнулись, и Филипп протянул мне свободную руку.

– Ну что, пошли за нашей подругой?

– Ты думаешь, мы сможем пройти просто так? – изогнула я брови, поглядывая на защитную стену.

– Думаю, Эмма нас точно пропустит.

Я подошла к лестнице, нерешительно взялась за перилла и обернулась. Мальчики стояли тут же следом, укладывая на мои плечи руки.

– Давай насчет три?

– Раз, – отозвался Саша.

– Три! – сказала я и опустила ногу на ступень и подалась вперед. Затем еще. И еще. Три шага, четыре – я стремительно преодолевала лестницу, ощущая руки мальчишек на плечах.

И вот мы замерли наверху.

– Так что вы там говорили о кристаллах? – достала я свой из-под футболки. – Я должна сказать имя? – но не дождавшись ответа, я произнесла, наклоняясь к тому: – Эмма.

Кристалл сверкнул, а затем выскочил из моих рук и потянул цепочку куда-то влево. От изумления, я тут же последовала за ним.

Филипп довольно улыбался. Саша воскликнул:

– Эмма, мы идем! Помощь рядом!

Эмма

Теплые пальцы убрали прядь с моего лица в тот момент, когда я распахнула глаза. Артем Стрельцов сжимал меня в своих руках, продолжая аккуратно убирать волосы, дабы те не мешали.

Я издала кашель и попробовала подняться, но он удержал меня в вертикальном положении.

– Нет-нет, ты еще слишком слаба, чтобы двигаться. Лежи. Все позади, ты справилась, – сказал он, а в голосе сама нежность и теплота. – Цыпа, ты мой герой.

На губах сама собой заиграла улыбка, пока в сердце появилось теплое местечко, готовое для открытия нового аттракциона внеплановой влюбленности.

– Она не просто герой, – послышалось сбоку, – она последняя надежда повстанцев. И справилась с этой ролью на все сто баллов. Если спасение волшебного полиса можно оценивать.

Артем издал тихий смешок и протянул мне свой перстень.

– Ты заключила его, Эмма. Но нужно решить, что с ним делать.

– Очевидно же, отдать Мудрейшим, – сказал все тот же вкрадчивый голос Темного мага, и он присел около нас, беря из рук Артема перстень и вкладывая мне в руку. – Или ты знаешь, что можно еще сделать, верно?

Я кивнула, сжимая пальцы над перстнем.

– Это не будет новостью, – серьезно сказала я, – но мы должны его уничтожить...

– Только не это! – распахнулась дверь и на ее пороге появилось трое: двое в костюмах миротворцев и один с причудливой, загнутой будто бы буквой Р, шляпой. – Вы же не хотите вершить судьбы без Мэра Магии?

Глава 20. Конец пути. И снова в путь! ​

Мужчина в забавной шляпе вышел вперед и протянул руку ладонью вверх.

– Ну, отдай, чего застыла? – он для наглядности сжимал и разжимал пальцы перед моим лицом.

– А с каких это пор, господин мэр, девочка должна отдать вам перстень, права на которое есть лишь у нее и у Стрельцова Артема? – загородил нас с Артемом Себастьян, скрестив на груди руки – и, хотя перед незнакомцем он казался опасной скалой, мы с Артемом знали, что он еле стоит на ногах. – Единственные, кто сможет коснуться данного перстня, согласно законам Завесы лишь Мудрейшие.

– Девчонка, ты не слышишь? – пропустил мимо ушей замечание мэр и его глаза-бусинки вперились в мои.

Пальцы автоматически сжали перстень сильнее. Я нерешительно качнула головой.

– Не-ет, – чуть ли не шептала я.

Правая рука Артема поддерживающе сжала мне плечо.

– Я сказал, ты должна...

– Господин мэр, эта девочка... – снова начал Себастьян.

– А ты не лезь! – не выдержал волшебник, взбешенно переводя на Себастьяна свое внимание. – Не Темному магу учить меня правилам! Не Темному магу решать кому что отдавать...

– Совершенно верно, – в комнату распахнулись двери еще раз и на их пороге оказались Елизавета и Мудрейший Петр. Тот поочередно обвел всех присутствующих взглядом и по-отчески улыбнулся, завидев меня. – Девочка вправе не отдавать этого перстня, ведь оно принадлежит семье Артема Стрельцова. Несмотря на нахождение в нем Ключника, перстень принадлежит по всем правилам ему.

Господин мэр медленно обернулся. Вся его поза, вся его бравада говорили лишь о том, что он бы не прочь применить пару нелицеприятных заклинаний, лишь бы получить этот перстень, но появление Мудрейшего тут же поставило его на место. Он галантно поклонился, пропуская Елизавету и Мудрейшего к нам, будто бы не он минуту назад хотел силой забрать перстень из моих пальцев.

Елизавета бросила на него отрешенный взгляд и подошла ближе к нам, пряча свою палочку в мантии, накинутой на плечи.

Я разжала кулак, вглядываясь в январь перстня, будто бы тот мог показать, где находится и что делает там Ключник.

– Петр! – воскликнула я.

– Мудрейший, – поправила Елизавета, но на губах улыбка.

– Мудрейший Петр, – вместе с ней произнес Артем, а потом на его губах заиграла довольная улыбка.

Елизавета и он кивнули друг другу.

– Да, мое прекрасное дитя? – отозвался тот, сокращая расстояние между нами. – Вы что-то хотите сказать?

– Нет, П... Мудрейший Петр, – признаться, я бы неделю не хотела ни с кем говорить, но кто ж будет спрашивать?! – Я просто... – с этими словами я вытянула перед собой руку ладонью вверх и Мудрейший кивнул, лукаво улыбаясь.

– Значит, таково ваше решение, Эмма?

Под полной корыстью взглядом Старцева, Петр забрал перстень и спрятал то в полах своей рясы.

– Что с ним будет? – спросили мы хором с Артемом.

– О, дети мои, данного предателя ожидает лишь одно, – взгляд Петра пробежался по всем нам, – смерть. Но не волнуйтесь, не ваши его руки погубили его. Его собственные.

Петр похлопал по карману своей серой рясы и мне хоть на немножечко, но стало легче. Значит сейчас он еще жив… и его будут судить.

И хотя сказанное было решительным тоном, взгляд Мудрейшего был полон скорби.

«Да будет так, – отозвалась слабо Роза и я будто почувствовала ее руку на своем плече. От удивления, мы обе воскликнули. – Ты тоже это почувствовала?! – я кивнула, а Роза продолжила. – Ну конечно же! Печати на твоей силе... Они почти все сняты... Ты можешь не только разговаривать со мной, но и чувствовать! Это... Это...»

Но Роза не договорила, отойдя на второй план, так как господин мэр вышел вперед.

– Мудрейший, и что дальше? Ты ведь понимаешь, что этот маг...

Мудрейший Петр перевел на господина мэра заинтересованный взгляд, пряча руки в своей рясе, словно бы не замечая, как тот грубо с ним обращается.

– Мой дорогой мэр, что не так с Темным магом Себастьяном Муном? – спросил он добродушно. – Мне показалось, что он, наоборот, принял весь удар на себя, пока дети придумывали план, как заключить того в перстне. Я ничего не путаю, Артем? – обратился он к Стрельцову и тот с усмешкой на губах кивнул, глянув на господина мэра с призрением.

– Вы абсолютно верно подметили. Себастьян Мун помогал нам все это время.

Мои глаза внимательно посмотрели на мага. Он стоял чуть поодаль ото всех, придерживая плечо. Подбородок гордо вздернут. Его фиолетовые глаза нашли мои. Они будто спрашивали хорошо ли я себя чувствую? Я несмело улыбнулась и кивнула. Маг слегка качнул головой и подмигнул.

– В оправдание своего нахождения тут, я хочу обратится к Эмме Гордеевой. Скажи мне, я хоть раз обижал тебя?

Послышался далекий смех и шуршание юбок. Чья-то рука ловит мой локоть, не давая упасть – мои глаза широко распахнуты – я вижу огромнейшую скалистую местность, похожую на маленький островок со всех сторон прикрытого лесом и рекой. От увиденного перехватывает дыхание. Это было оно – это место. Место Дома Пяти Стихий.

Себастьян смотрит на меня и повторяет:

– Хоть раз делал тебе больно?

Я отрицательно качаю головой, пытаясь справиться с непрошенными на глазах слезами. Почему-то это маленькое видение было таким... Сильным, эмоциональным и...

«Это место мой дом. Себастьян помог найти мне мое место, – отозвалась Роза и в ее голосе слышались слезы. – Он никогда бы не сделал тебе больно, даже несмотря на то, что ты – мой предок. Он настоящий друг».

– Нет, данный молодой... Словом, Себастьян мне только помогал. Направлял и указывал путь... Домой, – последнее вырвалось само собой, но взгляд Себастьяна резко переменился: в нем появилось подозрение, сама Роза же благодарно мне улыбнулась, пытаясь справиться со слезами. Очевидно было, что Себастьян услышал в словах то, что и должно. Он услышал благодарность Розы.

– Вы слышали мною уважаемый мэр? – отвернулся от меня Мудрейший.

Господину мэру ничего не оставалось, как кивнуть.

– Что же, если мы здесь закончили, надо детей забрать... – начал раздавать команды господин мэр, как-то пренебрежительно на нас махая своей рукой под возмущенным взглядом Елизаветы.

Она внезапно вытащила на свет две волшебные палочки и ударила ими по своей ладошке. От мэра не убежал данный жест. Он двинулся в сторону женщины в тот самый момент, когда дверь в кабинет открылась в третий раз и на ее пороге стояло трое.

На щеки выступили слезы, и я тут же разрыдалась.

Стоявшая впереди всех Марина, бросив оценивающий взгляд на господина мэра, Петра, охрану, решительно двинулась ко мне, держа в руках кристалл, подсвеченный золотистым сиянием, цепь от которого держалась на ее шее.

– Эмма! – сказала она, а потом я оказалась прижата к ее плечу. Марина тоже разрыдалась.

Потом нас обняли Филипп и Саша.

Артем заметил:

– Могучая кучка в сборе, – но я протянула ему руку, и он сжал мои пальцы, кривовато улыбаясь. – Была не была.

Артем также обнял нас.

Голос подал Петр:

– Юношеские годы...

Вторила ему Елизавета:

– Прекрасная пора, вы не находите?

– Смею предположить, что по-особенному важная, – добавил Себастьян и все трое рассмеялись.

– Я сейчас не понял... – начал было господин мэр, а я увидела, как он еще ножкой притопнул. – Меня слушать...

– Прорвались! Мы сделали это! – влетел в кабинет Сергей с неизменной куницей на плече, – марионетки бегут! Мы выиграли битву, мы... Где... Где Ключник?

Сергей замер, радостное лицо сменилось паникой, но тут вышел вперед Петр и показал перстень в руке.

– Наша прекрасная Эмма решила эту проблему, не беспокойтесь.

Лицо Сергея изумленно удлинилось.

– Это она сделала?!

– Сережа, не томите. Кукольник... Что с Кукольником?

Тот в ответ пожал плечами.

– Известно немного и то со слов... Он внезапно упал в пылу сражения, когда почти дошел до особняка... О, господин мэр, кстати, куда делись вы в этом сражении? – сказано это было невзначай, будто бы речь зашла о погоде, но лицо господина мэра посерело и он стрельнул взглядами на своих компаньонов: они внимательно прислушались к речи недавно вошедшего волшебника со всей полагающей внимательностью. – Вы ведь тоже были там, верно?

– Я никуда не девался! – выкрикнул господин мэр, а сам попятился в сторону от компаньонов поближе к Себастьяну, который ехидно улыбался.

– Тогда вы как никто другой должны знать, что случилось с Кукольником!

Но мэр не мог связать и пары слов. Выглядело это до нелепости смешно, поэтому ко мне вместо слез воссоединения с друзьями пришел едва сдерживаемый смех. В объятьях дорогих мне людей это было даже похоже на пытку!

Теплые пальцы Артема нашли мои и сжали. Наши глаза встретились. Его взгляд просил держаться, не смеяться, и я решила смотреть на него. Сердце предательски сжалось от лишь пары секунд зачарованного созидания его лицом. Тогда мне казалось, что нет прекрасней юноши на свете. А может, оно так и было. Для меня.

Тем временем, устав от нечленораздельного лепета господина мэра, Сергей сказал:

– Внезапно, когда я был занят Зверем, Кукольника, в порыве одной из самых мощных атак, повело. Он пропустил пару заклятьев и повалился там же на землю. Его верный слуга, Хитроуст, тут же явился за хозяином и закрыл их щитом. Последнее, что я помятую, как после мощного взрыва щита – Кукольник просит срочно отвести его к трону. Битва закончилась его поражением.

Все глаза уставились на Мудрейшего.

– Тогда, я должен объявить о некоем мире над нашими головами. Если ты говоришь, что так было...

– Мне незачем врать, – подтвердил Сергей, почесывая свой шрам на лице.

– Погоди, Сережа, ты говоришь, что до того момента ты сража...

Дзынь!

Огромное окно разлетелось на осколки и в кабинете, похожий на скалу, явился он. Он был высок, был крупен – потом мне скажут, что дело в крови великанов, но тогда он казался непроходимой скалой – точнее, ожившей непроходимой скалой.

Отряхнув с одежды осколки, эта стена двинулась в нашу с ребятами в сторону. Руку больно дернуло – и я повалилась на Артема где-то далеко от того места, где мы стояли секунды назад. Филипп толкнул Сашу, направил палочку на эту стену, но лишь взмахом руки той, оказался сверху на друге, потеряв сознание. Осталась лишь одна Марина, что огородила нас с Артемом, выстроив перед собой щит, который шумно трескался под натиском скалы, что двумя кулаками била по щиту.

Пот катился по Марине ручьями, но она продолжала держать щит, даже когда ноги начало трясти и было ощущение, что еще немного и он сложит ее как оригами.

А потом щит треснул. Стоявшие в стороне Елизавета и Сергей, что плели длинные комбинации волшебными палочками, устремились к Марине.

Петр, что читал на латыни какие-то строки, не двигался и никак не реагировал – он был не здесь.

Мои глаза встретились с глазами Артема, он сжимал меня в объятьях, и я читала весь ужас в его взгляде.

– Цыпа... – прошептал он, когда треснул щит Марины, ожидая от меня глупость, но...

Через разбитое окно влетела Александра. Она ловко кувыркнулась в воздухе, приземлившись на ноги. Оценила бегло обстановку и увидев потерявшую щит и готовую к удару кулаками скалы Марину, тут же ринулась вперед.

Всего каких-то пара секунд и вот Марину отшвырнуло к нашим с Артемом ногам – она была без сознания, и мы тут же устремились к ней.

Именно тогда и не стало Александры. Я не видела, что произошло. Я услышала лишь ее храброе:

– Убирайся к своему хозяину, девчонку тебе не видать!

А потом возглас ужаса Елизаветы. И снова посыпались осколки окна.

Я подняла взгляд от потерявшей сознание подруги, чтобы увидеть, как появившаяся на помощь волшебница оседает на пол, сжимая обе руки над животом.

– Надеюсь, эта девочка простит меня. Я не могла оставить ее, ведь я обещала ее отцу.

– Александра, что же ты наделала?! – прошептала Елизавета, прикрывая рот руками.

– Лиза, я... Надеюсь, исполнила долг наставника. Кажется, так и должно было быть...

Сергей подошел к Елизавете и сжал ее плечо, качая головой.

Нижняя губа Елизаветы задрожала:

– Д... Да, да, конечно, Сашенька, ты сделала все верно.

– Замечательно, – волшебница улыбнулась своим друзьям, а затем как тряпичная кукла упала на пол и больше не вставала.

– Боже мой! – подал голос один из миротворцев. – Как же так?!

– Господин мэр, я хотел бы... – внезапно начал в наступившей тишине Сергей, но, к внезапному всеобщему удивлению, господина мэра в комнате не было. – Мудрейший? – не понимающе посмотрел тогда Сергей на Петра.

Тот согласно кивнул:

– Я прослежу за тем, чтобы ее похоронили в обители среди героев, – он кашлянул в ладошку и затем обратил свой взор на нас. – А теперь, наш путь закончен. И снова пора нам в путь!

***

Главный замок Колдинента выглядел внезапно по-особенному нарядным. Шел слух, что пока мы все приходили в себя после таинственного исчезновения мэра магии, которого вскоре нашли, но нам никто не сказал почему же он пропал (лишь Стрельцов при виде того на праздничном обеде ехидно посмеивался), замок украшали нимфы, присланные королевой в честь подарка, а гномы тем временем готовили для всех праздничный обед, ведь все в мире знают, что лучше поваров, чем гномы нет на свете и Иннокентий ими руководил! Да, нашего друга спасли и вернули – мы долго-долго обнимались, а когда его срочно позвали на кухню, то он вручил мне особенное письменное приглашение на нас четверых в Гномью гору, но, сожалел он, лишь через лето – их обитель как раз к тому времени восстановится. И я обещала обязательно приехать, даже если придется ждать так долго – в тот момент мне казалось, что так я проложила себе нитку в мире Завесы на остаться подольше.

Я сидела на большой кровати со столбиками, поверх которых растянулся тяжелый балдахин и крутила в руках осколок стекла, который прихватила с собой на память из того злополучного кабинета Ключника.

На сердце было неспокойно, разномастные мысли лезли мне в голову – одна другой страшнее. Но чаще всего я задавалась вопросом, что же меня ожидает после этого праздничного пира? Также из мыслей моих не уходил и образ некоего Кукольника, который был должен встретится со мной и... И что тогда?

К сожалению, с момента выплеска силы, Роза также пропала. Я пыталась с ней связаться, но что-то подсказывало, что у меня в ближайшие дни это явно не выйдет.

Я вздохнула и перевернула осколок стекла в очередной раз. Забавные блики заплясали по полу и потолку, рисуя свою, особенную магию. Перед глазами тут же появился образ юноши, что за время, которое мы провели наедине с Ключником, стал по-особенному ценным.

Я вскочила с кровати и подбежала к двери. Распахнула её и так осталась стоять на месте.

С поднятым в воздухе кулаком, на меня взирал он – Артем Стрельцов. Я неловко отошла в сторону, пропуская его в комнату.

– Я хотел убедиться, что ты в порядке. Ты же идешь на пир? – совершенно спокойно спросил он, входя в комнату и прикрывая дверь.

Заправляя непослушными пальцами волосы за ухо, я кивнула. Потом сообразила и сказала:

– Да.

– Значит, мы еще увидимся перед отъездом.

– Отъездом? – не поняла я. – Чьим?

Он улыбнулся и впервые с того момента, как оказался в моей комнате, посмотрел на меня.

– Мой, конечно же.

– Но... Но зачем тебе уезжать? Мы же выиграли... И мы... И это...

Я подалась к нему, совершенно не представляя, что творю.

– Ты уходишь?

– А ты скучать будешь? – кривоватая улыбка стала шире.

– Конечно же! – ничуть не смутилась я признать своё отношение к новости. – Ты же вернешься ко мне... Вернешься к нам? – «черт, это уже слишком откровенно, он ведь не заметил?»

Ласковым движением руки, Стрельцов поймал мой подбородок, заставляя смотреть ему прямо в глаза.

– Цыпа, я обещаю тебе, я вернусь. И заберу тебя в то замечательное место, которое обещал помочь открыть и ещё успею тебе надоесть и вообще... Разонравлюсь. Ты мне веришь?

Я кивнула, половину из его слов пропуская мимо ушей, кроме важного – он вернется!

– Я буду ждать.

Он снова улыбнулся, щелкнул меня по носу и отстранился. Лишь только тогда я поняла, насколько близко была с ним и как липла. Что я творю?!

Я тут же сделала шаг в сторону, обнимая себя за плечи и смотря куда угодно, но не на него. Если Стрельцов и заметил, то не подал виду.

– Эмма Гордеева, когда ты ступишь за эту дверь, ты ведь понимаешь о чем тебя попросят? – внезапно деловито начал он.

– Попросят кто? – не совсем я поняла смену беседы.

– Люди, что собираются в стенах замка. Вернее, волшебный народ. Жители этого полиса, эти существа, волшебники... Все те, кого ты спасла. Ты ведь помнишь, что сделала недавно? – он снова подошел ко мне, поймал мою правую руку и вытянул её между нами ладонью вверх. В неё он вложил свой перстень.

Мои глаза округлились от изумления.

– Ч-что?

– Он разрушен, – его указательный палец коснулся янтаря, треснутого ровно по середине. – Но он все также хранит силу и память о том, кто спас нас всех.

Его левая рука сжала мои пальцы на перстне, пока правая сжимала мне нежно плечо.

– Но я ведь... Я...

– Для нас нет, цыпа.

***

– …Я бы хотел пригласить ко мне Эмму Гордееву, девушку, что несмотря на отсутствие талантов, – с широкой улыбкой на лице пробасил мэр магии, – смогла спасти нас.

Рядом послышался возмущённый восклик.

– Конечно же, если ты не родился в мире Завесы, ты уже изъян, мерзкий тип, – пробурчала Марина и поймав мой взгляд, широко улыбнулась. – Иди же, иди!

– Но...

– Эмма, это не страшно. Он тебе ничего не сделает, к тому же, смотри, там уже мудрейший Пётр!

Я нерешительно вышла вперёд, ловля на себе все взгляды собравшихся в саду перед наспех сколоченной сцены у чёрного хода замка.

Судорожно заправив за ушко волосы, я зашагала к сцене.

Раздались первые хлопки, а потом все, будто сговорившись, провожали меня аплодисментами до самой сцены.

Приняв руку Петра, я залезла на сцену и обернулась к собравшимся. Наступила тишина.

Мэр магии Старцев продолжил:

– Лишь храбрость этой девы помогла нам быть с вами здесь. Давайте ещё раз похлопа...

Мудрейший Пётр громко откашлялся, ударяя об пол сцены посохом. Мэр осекся на полуслове и со страхом в глазах отошел на самый дальний её край. Мудрейший медленно двинулся ко мне и рядом с двух сторон появилось ещё двое. Один нес подушку с чем-то напоминающим тиару, а второй подушку со скипетром и той самой, невообразимой красоты, сферой Пяти Стихий.

– Эмма Гордеева, истинная дочь первой из пяти, – начал мудрейший справа.

– Истинная наследница силы, – продолжил мудрейший слева.

– Истинная правительница полиса Руси, – окончил внезапно ласковым голосом Петр.

Все трое замерли; мудрейшие с подушками протянули их ко мне. Петр наклонился в сторону тиары.

– Нет, стойте! – воскликнула я, кладя поверх рук мудрейшего свои. – Это... Ошибка. Какая из меня правительница?

– Ну ты же предок Розмарин Грей? – уточнил безымянный мудрейший.

Я нерешительно кивнула.

– Розмарин Грей была правителем полиса, вместе с четырьмя товарищами. Так как, по закону, ты наследница главного правителя, то ты же, даже несмотря на твои заслуги перед нашим полисом, становишься правителем, – отозвался Петр.

Я посмотрела на тиару в его пальцах и отрицательно покачала головой. Внезапно я почувствовала Розу, та потрясенно оглядывалась, но была слишком слаба.

– Спаситель, не готовый надеть корону правителя. Чего же ты хочешь взамен правления?

«Они ищут того, кто будет стоять впереди них. Чьим плечам по силе сравниться силой с Кукольником. Но я... Я не этот их Грааль, – осознала я, продолжая в панике смотреть на потянутые скипетр и сферу Пяти стихий. – Я не смогу никого за собой вести, Роза, что мне делать?»

Роза попыталась ответить, но тщетно открывала и закрывала рот. Немного напрягшись, понимая, что снова исчезнет после, она все же сказала:

«Они не умрут без правителя. Но надежду на светлое будущее они наши в тебе. Ты можешь сказать им, что будешь с ними».

– Я хочу быть тем, кто сможет помочь в трудный час, – взяла я слово и обернулась к толпе. Роза стала медленно угасать. – И мне не обязательно быть с короной на голове, звездой во лбу... Я просто буду рядом.

Роза довольно зааплодировала, кивая моим словам. Последнее что я услышала было: «Ты не повторишь моих ошибок – нет, власти достаточно на наших плечах. У тебя другой путь, и я буду рядом – мы найдем ответы нашего соседства, а потом... Мы будем решать проблемы по мере их поступления».

Она исчезла. И теперь я понимала, что долго её не увижу – но она будет рядом, будет со мной и вернется!

Мудрейшие почтительно поклонились.

– Да будет выбор за вами, правитель. Сначала вы обучитесь, а потом вступите в свои обязанности, – в три голоса сказали Мудрейшие, и пальцы Петра таки уместили тиару мне на голове.

С секунду она поражала своей тяжестью на вид хрупкого изящного тельца, а потом исчезла, растворившись в воздухе.

Со всех стороны послышались хлопки. Так я стала правительницей целого волшебного полиса за Завесой от людей. Я надеялась, что ещё не скоро на мои плечи падут тяготы и невзгоды правления, но ощущение тяжести тиары на голове довольно долго не покидали меня в тот вечер.

Я взяла руку Петра, и он сжал мои пальцы, поднимая наши руки вверх. И снова хлопки и крики приветствий.

***

Обнимаясь с Мариной, мы громко хохотали. Перед нами на столе распростёрлась скатерть-самобранка и каждая не могла выбрать с чего начать. Кончилось тем, что, набив щеки, мы еле-еле жевали пирожки с мясом и капустой разом, коими и переполнили щеки и от этого становилось безумно смешно!

Сидевшие напротив мальчишки лишь глаза закатывали, демонстративно клевая вилками картошку.

Сам пир был похож на сбор родных и близких за огромным праздничным столом, набитого всем чем только можно в огромных тарелках и мисках.

Мне было уютно среди моих друзей, когда мы хохотали, вставляя в рот кожуру от апельсинов или пытались повесить как можно больше сушек на пальцы, изображая цариц, и тут, признаться, не одна сушка не ушла от наших желудков после баловства. Пару раз мы ходили танцевать в хороводы, а ещё один раз я попробовала пригласить Артема на танец, но кончилось это тем, что я притворилась, что пришла за пирожками с картошкой и мне пришлось демонстративно их даже есть, чтобы он не думал, что я пришла по его душу – а я их терпеть не могла! И хотя мы оба понимали, что Артем понимает зачем я пришла, но не получив приглашения, так ничего и не сказал. После такого фиаско, я в тот вечер его не видела больше.

Потом я, вместе с Саней решили отойти развеяться. Он рассказал мне, что произошло с Кристиной. На сердце стало неспокойно и я, замирая у фонтана, куда вернулась после моей неудачной коронации сфера, пожелала у тех неизвестных мне Пяти Стихий сил для моего друга, спокойствия той девушке по дороге к небесам.

Мы еще немного постояли там, говоря о чем-то пустом, но тогда таком важном в силу нашего максимализма сердец, и спустя пару часов вернулись на пир.

К тому момент, когда мы вернулись, играла медленная, спокойная музыка, танцевало пару парочек, столы, что выросли во дворе опустели и лишь забавные маленькие люди в старо-народных пестрых кафтанах, да лаптях на ногах, бегали и собирали посуду, табуретки и столы.

– Кто это? – удивленно спросила я, смотря на одного из таких чудиков. Густые волосы цвета сена, маленькая бородка и огромные голубые глаза.

– Это домовые, – сказал Саша.

Я поймала его за локоть, останавливая и смотря с изумлением.

– Гордеева, ты меня поражаешь. Уже который день вертится в мире Завесы, а удивляется...

На губах друга заиграла улыбка.

– Но домовые... Они же...

– На, они и есть хранители Главного замка. Логично.

– Интересно...

Но, как и у любого приключения есть финал, так и у пира он наступил довольно скоро и настало время возвращаться домой.

***

На следующее утро, как только я разлепила глаза, ко мне пришёл Сергей с его извечной спутницей и оповестил о скорой подаче кареты. Куница еще немного повертелась у меня, пока я собиралась, сменяя порченную одежду на нечто презентабельное для дома.

Еще не совсем соображая для чего мне карета, да пытаясь как-то впихнуться в предложенную мне осмотрительно одежду, я таки, прихватив рюкзак, мы вместе с куницей Сергея спустились на первый этаж, попадая в тот самый коридор, где всё, как казалось, и началось.

Только в этот раз здесь было тихо. Людей не было. Лишь голоса доносились из открытых дверей той самой комнаты, где нас собрали Мудрейшие.

Как только я появилась на пороге, все голоса стихли, и присутствующие обернулись в мою сторону.

– Доброе утро, – нерешительно замялась я при входе.

Вперёд вышла Елизавета, ласково мне улыбнулась, протягивая руки. И хотя она казалась тогда действительно заботливой, что-то в её глазах говорило о невыносимой боли и утрате, что принёс вчерашний день.

– А вот и наша Спасительница! – произнесла она нежно, хватая меня за руки и утягивая за собой. – К сожалению, на завтрак ты уже не успеешь, но... Настало время попрощаться с друзьями.

Я опешила, замирая на полпути к тем, к кому она меня вела.

– Прощаться?

– Да, Эмма, настало время вернуться домой. Неужели ты не этого хотела так долго?

Нижняя губа у меня задрожала, и я перевела взгляд на друзей. Только сейчас до меня дошло, что домой, это означает – домой. К маме, папе, сестре...

– Я увижу родителей?

На лице Елизаветы снова появилась улыбка, но на этот раз совершенно искренняя.

– Да, моя дорогая. Сегодня ты уезжаешь домой, но скоро я пришлю за тобой гонца.

Я ещё не очень понимала, что будет дальше. Я подошла к друзьям и обняла Марину. Сзади ко мне подошёл Саша и обнял нас двоих. Последним присоединился Филипп, крепко обнимая нас всех.

– Пожалуйста, оставайтесь на связи. Не забывайте наши кристаллы, – прошептал он нам. – Я буду очень-очень скучать. Надеюсь, наша разлука продлится недолго.

Мы отстранились друг от друга и вытянули вперёд правые руки.

– Мы вместе, – сказал Саша.

– Мы не одни, мы рядом, – согласился Филипп.

– Я просто вас всех люблю, – призналась Марина. – Кто-то же должен был это сказать? – откинула она прядь волос за спину.

– Спасибо, что вы со мной, я буду скучать.

Я обернулась на ожидавшую меня Елизавету. Ещё раз обняла Марину, Филиппа, а Сашу в последний момент чмокнула в щеку, после чего побежала за волшебницей.

Глава 21. Школьный автобус

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Тому, что действительно нужно знать, никто не научит.

© Оскар Уайльд.

ПРЕДИСЛОВИЕ МАРИНЫ

Когда Спасительница полиса Руси вернулась домой – в мир, закрытый от Завесы, казалось бы, магия той внезапной надежды, пробужденной в сердцах Магического сообщества, должно было бы накрыть лавиной Тьмы и марионеток, сжигавших все на своём пути. Но наступило внезапное спокойствие, обещавшее так много всего.

Наш, потерявший так много лет мира и процветания, полис начал своё восстановление.

За спокойствием пришло доверие. За ним мечты – Колдинет, столица полиса, менялась день ото дня – новости о Спасительнице и её друзьях летела по всем краям полиса и в столицу подтягивался народ, открывались лавки, возвращались семьи – серые здания красились одно за другим цветами радуги.

И вот, как те, кто был рядом с юной правительницей полиса, отказавшейся от своей короны, мы с Филиппом были приглашены на обучение в разные Магические Академии в разных концах света, совершенно иных полисов, живущих в мире и процветании, отвернувшихся от нас, готовых лишь подтвердить победу или поражение.

Но кто мы такие с Филиппом, когда дали клятву быть вместе с той, кто, не имея и понятия, что за сила хранится в ней, пошла за нами в такое опасное приключение и смогла вытащить наш полис, да, кто мы такие, чтобы соглашаться уезжать в далекие полисы?

Мы, конечно же, отказали в тот же день, как получили приглашения и тут же напросились на помощь в ту далёкую, давно заброшенную школу-пансион, дабы поскорее увидеться с той, кого мы так тщательно прятали от того, к кому она сама пришла – Кукольнику и марионеток. И хотя её личная встреча с ним не состоялась, а увозили её счастливой и совершенно не подозревавшей, как тесно переплетены их судьбы, после того, как того ранило заточение и смерть Ключника, Эмма просто хотела обнять маму. И сделала для этого все, не подозревая на что подписалась, даже отказываясь от короны.

И хотя мы с названным давали на мизинцах обещание никогда не говорить всего Гордеевой, я чувствовала – таить то, что связывает ее с прошлым и почему все так благоговейно смотрят на нее не имеет смысла. Эмма Гордеева, как только вернется в мир Завес и ступит на русский полис, сама ли, с чей-то помощью ли... Но узнает то, что она – это и есть основатель Пяти Стихий, реинкарнация Розмарин Грей, олицетворения духа в союзе правителей. По крайней мере, Мудрейшие в этом уверены. Её стоит лишь подтолкнуть – память вернется и тогда...

В день, когда двери школы-пансиона Пяти стихий откроются, Эмма Гордеева исчезнет навсегда. Но этого ли мы хотим для нее?

Глава 21. Школьный автобус

Эмма

Подходило к финалу воскресенье, двадцать девятого августа и вот-вот о своих правах должен был объявить сентябрь.

С того момента, когда я села в ту необычную карету без лошадей, гарцующую заместо тех колесами, прошло больше трёх недель. Хотя я не была так уверена, потому что первые дни дома были в голове моей сплошным туманом, так как я почти все время хотела только спать. И спала. Мама переживала, не заболела ли я и не стоит ли нам навестить нашего особенного врача.

И тогда в моем сердце родились подозрения.

Я почти не разговаривала с родными по возвращению домой, чаще читала книги, но руки доходили до милых подростковых романов. Кажется, я трижды перечитывала Поющих в терновнике, но все никак не могла уложить всю картину и глубину чувств Мэгги к Ральфу, когда перед глазами летели вспышки зельев, та жуткая боль от пыток Ключника и тот перстень Артема, что я тут же сжимала, стоило всем этим воспоминаниям вновь явиться в мой хрупкий мир нормальности.

С четвёртой попытки, я все же смогла прочесть историю Мэгги и потом двое суток меня успокаивали мама и папа, обещая мне, что герои все равно встретятся, любовь детей к родителям и наоборот важнее всего. Я это понимала, я знала это сердцем, всякий раз, когда боль пронзала мое тело, а страх съедал мои мысли – я всегда вспоминала о том, как любила родителей и теперь я была с ними, но тот мир, что я знала и тот, который мне открылся – не могли сосуществовать вместе и, быть может, мне придется покинуть их?

Слезы застилали глаза, сердце предательски сжималось от тоски и боль Мэгги казалась невыносимой. Потери родных, детей... Любимого. Как же так, как наше сердце добровольно летит в терновник, отдаваясь иглам на растерзание?

Быть может, когда-то я найду ответы на этот вопрос. Быть может, он был у меня тогда. Но мир до и после... Он стал другим.

Все вмиг стало пустым и серым. Глаза частенько глядели в небо, будто бы среди облаков появится кто-то, спустившись с зонтиком на мой подоконник и заберет меня туда – назад, в мир Завесы.

Когда я хотела домой, я не подозревала, что мой дом поменялся. Когда я хотела домой, я не знала, что дом — это не место, это люди. Когда я хотела домой, я забыла, что там, где были мои родные, – вероятность возникновения «проблемы» магического характера с моим участием возрастает в трехкратном размере.

Мне хотелось уткнуться в мамину грудь, почувствовать запах сладостей от кожи, да тепло её мягких рук. Я думала лишь об этом.

Теперь, перестав лить слезы и почти не выходя из комнаты, я начинала все больше думать о том, что мир Завесы мне предвиделся.

Я боялась, что к определенному сроку, тому самому, который начинает учебный год, я не успею вернуться туда – и здравствуй школа. Зря, я конечно же, сомневалась в данных мне обещаниях и кристалл дружбы с перстнем, что всегда были со мною, были моими главными доказательствами, что я не спятила.

Я понижала, что в какой-то момент мне предстоит рассказать обо всем родителям, как-то посвятить их в то, кем я являюсь, хотя я не до конца понимала кем же была, так как не было и возможности, да и небольшой страх перед волшебными палочками, это узнать и раскрыть.

Тем не менее, уже заканчивалось двадцать девятое число и папа вернулся с Кирой с вокзала домой.

Никто не ожидал того, что наши жизни круто изменятся, как только они войдут, никто и предположить не смел, что в доме Гордеевых случится магия.

В тот момент мы с мамой сидели на кухне, обсуждали последние приготовления к девятому классу, попивая травяной чай нашей тети, который та передала нам с собой, когда «мы» уезжали из Перми. В дверь позвонили.

Я отставила чашку на стол, попросила маму подождать и направилась к входной двери. Бросила взгляд на своё отражение на двери кладовки, убедившись, что на лице нет следов шоколада. Открыв первую дверь, в глазке я увидела папу и сестру, открыла вторую дверь, и готовая уже накинуться на сестру с объятиями, отпрянула к двери ванной.

– Ч... Что это? – выдала я, широко распахнув глаза и пытаясь понять, почему моя сестра в чем-то красном.

– Это арбуз, – сказала сестренка совершенно спокойным голосом, передернула плечиками и вошла внутрь. Папа следом, закрывая дверь.

В коридор вышла мама. Охнула от неожиданности, прикрыв губы руками.

– У нас проблемы, – подал голос папа, переводя с жены взгляд на младшую дочь. – Они пробудились.

– Да быть того не может! Ей идти туда через полгода! – воскликнула мама, продолжая смотреть на Киру.

Кира аккуратно перекинула с левого плеча на правое свои локоны и улыбнулась. Вот только глаза её были холодны как лёд.

– Правда? – подала она голос. – А когда ты мне собиралась рассказать о том, кто я?

Я переводила взволнованные взгляды с сестры на маму и обратно.

– Рассказать что? – спросила мама, озадаченная внезапным напором.

– А то, что я смогла это сделать! – продолжала наступать Кира, пока папа всячески пытался намекнуть маме без слов, чтобы она поняла его и сделала что-то. Но что?

Тут мое внимание привлекла кладовка. Под дверьми появилась маленькая полоска света и с каждой секундой она становилась ярче, протискивая свет по всему периметру дверей.

– Я не понимаю, о чем речь, Алексей?

– Видишь ли, твоя дочь...

– Мама, хватит притворяться, что ты не понимаешь. Ты и сама видишь, в чем моя одежда и почему!

– ...Она взорвала арбуз.

Свет стал настолько ярок, что теперь и остальные отвлеклись от своего спора и обернулись.

– Эмма, отойди оттуда, – протянул было ко мне руку папа, но было поздно, я взялась за ручку и коридор ослепило яркой вспышкой, а потом к моим ногам что-то с глухим стуком упало.

Когда глаза привыкли, то я увидела перед собой зимние куртки и заготовки на зиму – ничего необычного. По инерции, закрыла дверь и тогда наклонилась – под ногами лежало письмо. И оно было с той стороны. Для меня.

***

Дорогая Эмма Гордеева,

Спешу сообщить вам, что с радостью ожидаю вас 1 сентября 2010 года на праздничном ужине в честь открытия школы-пансиона Пяти Стихий спустя долгое время в качестве почетного гостя, а также, смея предложить, будущей ученицы.

Наше сообщество искренне радо снова увидеть вас и напоминает, что вы обязаны вернуться за Завесу, где вас ожидает, согласно вашей договоренности с Мудрейшими, обучение вашей магии.

Смею доложить, что в школе-пансионе Пяти стихий в первом полугодии вас ожидают изучение истории полиса, защита, а также дополнительные по пробуждению вашей магии Ловца Снов.

Пожалуйста, будьте готовы в 12-30 к отъезду у парадной вашего дома с чемоданом вещей и, возможно, вашим фамильярном (домашним любимцем).

Все подробности будут при личной встрече.

С наилучшими пожеланиями здоровья, а также возможной скорой встречи,

Директор школы пансиона Пяти Стихий.

П. С. В школе будут места для проживания, вы будете в этом необычном путешествии к знаниям по новой системе обучения не одна. Ваши друзья будут с вами. Все трое.

Я в очередной раз перечитала письмо и подняла от листка бумаги глаза на моих родителей.

– Так вы все это время знали, кто мы?

Мама посмотрела в свою чашку чая, папа сказал:

– Сложно не знать очевидного, учитывая то, кто мы есть сами.

Кира пнула папину ногу. И хотя при нормальных обстоятельствах ей бы хорошо влетело за это, сейчас отец смотрел на нас умоляюще.

– Но, если мы волшебницы, почему Эмма идет в эту школу, а я нет? – указала на письмо в моих руках сестра и возмущенно скрестила руки. – У меня тоже есть магия. Вон, арбуз взорвала.

На маминых губах появилась легкая улыбка.

– Дорогая...

– Нет, не надо...

– Да, па, я не понимаю... Почему меня берут, а её нет?

Папа обернулся к маме и та, вздохнув глубоко и прикрыв глаза, в итоге сказала:

– Очевидно, выбрали экспериментальный возраст – 16 лет, не совсем дети, не совсем взрослые, дабы посмотреть справятся ли они с тем, что на земли полиса наступил мир... Не верится, – добавила она возбужденным шепотом.

О том по чей причине случился этот мир, я конечно же умолчала. Хватило и того, что ровно сорок минут назад, я узнала, что мои родители оба волшебники. Причем оба из чистокровных семей, древнейших родов. Мне бы стоило догадаться, учитывая в родственниках Розу.

Роза... Все то время, что я находилась дома – ни разу не смогла до неё достучаться. То ли у меня сил нет, то ли я её потеряла навсегда – последнего хотелось меньше всего, и я очень просила у всех богов, чтобы Роза просто была недоступна из-за нехватки сил, а не потому, что я... Уничтожила её своей силой, магией... Или чем там оно... Неважно. Я хотела верить, что она еще тут. Со мной.

– Тогда мне что, с такой силой, в обычную школу?

И хотя Кира любила школу, у неё там были друзья, любимые кружки и вообще шикарная среда обитания, сейчас она была готова променять это лишь на то, что она волшебница не раздумывая пойти туда, куда сама не знает и обучаться магии. Смелая, но глупая.

– Моя дорогая, разумеется, ты пойдешь в школу. Там все твои друзья. А как же твои песни о том, что вот, увижу подружек, поскорее бы первое?

Голос папы был полон наигранного энтузиазма. Его рука упала на плечо Киры, и та в ответ испепелила его взглядом.

– Но что делать с моей магией?

– Будешь обучаться у меня, – отозвалась мама. – Как и все дети до 7 лет. В шестнадцать попадешь в школу-пансион... Год с мамой, а, кайф?

– Но ты не понимаешь... Она будет... А я нет...

Она резко вскочила. Табуретка с шумом грохнулась на пол.

– Отлично. Превосходно. Снова это «Эммочка у нас такая, Эммочка другая...» Вот и прекрасно!

Она, шумно топая, покинула кухню. Раздался жуткий удар двери. Встал папа. И медленно двинулся за ней.

Мама резко положила свою руку поверх моей.

Из комнаты сестры раздались крики и очередной хлопок двери, приглушающий их. Я поежилась.

– Значит, ты уже была там? – спросила она, вырисовывая на губах улыбку. – Никогда не думала, что меня так проведут вокруг пальца... С тобой... Ведь ты... Ты...

Я положила поверх её руки свою в ответ.

– Мамочка, все хорошо. Я же здесь. Со мной ниче... Ничего не случилось.

Она всхлипнула, а по щекам покатились серебристые слезы.

– Я вижу, но как представлю... Как понимаю... Эмма, скажи мне честно, с тобой точно ничего не была, все было обычно, кроме самого очевидного?

– Да! – поспешила я, отводя от мамы глаза. Итак, почему же в её вопросе есть этот странный контекст, этот намек... Она знала?.. Они знали обо мне? Они оба? Как давно... Они стирали мне память о моей силе, как часто... Что скрывают эти любимые родные глаза?

Мама, кто я? Почему все смотрят на меня как на Спасителя и зовут так? Мама, ты знаешь, знаешь же?

Но я лишь ободряюще улыбнулась, слыша, как Кира плачет надрыв, а голос папы её утешает. Помирились.

***

На часах было 12-00 первого сентября 2010 года, когда я выкатила в коридор свой небольшой чемодан на колесах и положила поверх него рюкзак, что тут же упал на пол.

Закатив глаза, мама подняла его и поставила на тумбу со стационарным телефоном. Я притворилась, что так и надо, когда натягивала кроссовки у двери в ванную.

– Она точно будет в порядке? – в который раз спросила я, поднимая глаза на маму.

Она глубоко вздохнула, бросив взгляд на маленький коридорчик, где была дверь комнаты сестры.

– В чем я точно уверена, она сделает все, чтобы получить такое же письмо в следующем году.

Я улыбнулась, кивая и выпрямляясь.

– Это точно о ней.

– Эмма, не переживай ты так сильно. Ты ни в чем перед ней не виновата, то, что произошло, это же не твоих рук дело, так?

– Да, – сказала я четко, хотя мысленно понимала, что все же, во всей ситуации с магией моя вина точно имеется. Хотя и не в том ключе, где мне должно быть стыдно и тому подобное.

– Мама, почему вы блокировали наши силы?

Этот вопрос мучал меня последние несколько дней и не давал покоя во сне. Всякий раз, стоило мне закрыть глаза, как я видела отрывки того, как в разном возрасте в любую погоду я вместе с мамой иду к особенному врачу, который заставляет меня пить зелье, после чего я не ничего помню – ни того, что колдовала, ни того, что видела фей; но больше всего меня смущало одно воспоминание, но оно было настолько обрывочное, что было сложно сказать, было ли это на самом деле, либо это был уже мой сон. Тем не менее, я помнила особняк на фоне невероятных полей, свой смех и мальчика с девочкой, что разбежались в разные стороны, стоило мне сказать «начинаем отсчет» своим еще детским голоском.

Мама посмотрела мне прямо в глаза и с нежностью в голосе сказала:

–Понимаешь, как только в полисе начались проблемы, а детей не было возможности обучать... Мы с твоей бабушкой, моей мамой, решили, что стоит до поры до времени ваши силы изъять, усыпить на тот срок, чтобы вы...

Опасность. Она снова хочет рассказать мне об опасности. Вот только не знание того, что у тебя есть сила, есть свой врожденный щит, что ты можешь дать отпор, несмотря на возраст... Это бы мне помогло тогда, в самом начале, когда Елизавета ловила своего ученика. Быть может, исход в той битве был иной и её ребенок...

– Да-да, безопасность. Я поняла, поняла. Но вышло видишь как. Помогло ли это?

Мама кивнула.

– Теперь я вижу, что в стремлении защитить вас, огородить от полиса и его драмы... Привело к тому, что ты оказалась там совершенно не готовая. Со своей силой один на один. А магия волшебников...

Да, вы верно понимаете, она не знает, что я знаю, что во мне две силы. Волшебница. И иллюзионист. Я сказала им, что все, что я делала касалось волшебных палочек – взгляд мамы тогда был таким взволнованным, но стоило ей услышать, как я колдовала, то тут же успокоилась.

Я не знала, почему умолчала о другом своём даре, может, потому что подозревала родителей в укрытии каких-то тайн? Честно, не знала. Я лишь понимала, что ступи я на землю полиса Руси, я начну своё расследование кто я такая и почему у меня есть сила иллюзиониста. Вернее же, ловца снов.

– Что же, нам остаётся только это принять, – сказала в итоге я, беря с вешалки свою осеннюю куртку.

Мама благодарно улыбнулась и крепко меня обняла.

– Мне точно не нужно спускаться с тобой, радость моя?

Я отрицательно покачала головой.

– Тогда удачи тебе, успехов, увидимся на праздник Покрова.

– Точно. Не могу привыкнуть, что теперь помимо тех праздников, что я знаю... Есть другие, иные.

– О, поверь мне, Покров тебе понравится.

Она поцеловала меня в щеку и выпустила за дверь.

Вызвав лифт, я спустилась вниз и замерла у скамейки, что находилась у дороги. Стала ждать.

На часах было 12-28.

Но ожидание мое длилось недолго. Спустя мгновение, как я остановилась, в воздухе поднялся ветер, а затем раздался протяжный гудок и буквально, словно художник брызгал на холст, из ниоткуда на подъездной дорожке появился он – темно-зелёный автобус, на корме которого золотыми буквами было выведено: школа-пансион Пяти Стихий.

Дверь со стороны водителя медленно открылась.

Я завороженно смотрела на небольшие ступеньки и то, как по ним спускается некто.

– Ну здравствуй, цыпа.

Мои глаза дошли до лица и, ещё не совсем сообразив, что делаю, я бросилась в объятья Артема Стрельцова.

Глава 22. Как принцесса попадет в замок, встретит принца и найдет заклятого врага

Эмма

– Привет, цыпа. Я же обещал тебе, что мы увидимся, – повторил Артем и его руки прижали меня к нему. – Я тоже тебе рад, – сказал он более нежным голосом, и мы посмотрели друг на друга.

Его чудесные, такие изумрудные глаза тянули меня на дно самого глубокого океана на земле.

– Ты пришёл, – прошептал мой голос и Стрельцов кивнул, слегка отдаляясь.

Поняв намек, я тут же отскочила и нервно заправила за ухо волосы. Внизу живота что-то затрепыхалось. Наверное, я сильно перенервничала с этим отъездом. На губах заиграла легкая улыбка.

Артем откашлялся, прошёл мимо меня и взял ручку моего чемодана.

– Цыпа, за мной, – скомандовал он и внезапно появившееся напряжение как рукой сняло. Я кивнула и засеменила следом по лестнице в автобус. Дверь за мной тут же закрылась, но я уже не обратила на это внимания, так как изумленно смотрела перед собой – в самом конце, на галёрке, наперебой, мне махали руками с шариками, мои друзья.

– Эмма!

– Гордеева, это ты!

– Эммочка!!!

Артем обернулся на меня и подмигнул.

– Могучая кучка на положенном месте.

Светловолосая девица, сидевшая около кабины водителя, мерзко хмыкнула. На секунду наши глаза встретились – по телу пробежались мурашки, на меня впервые смотрели так, будто от меня мерзко пахло.

Незаметно я понюхала манжет куртки, но та пахла жасмином. Я снова посмотрела на друзей и поспешила к ним.

Как только я добралась до них, а это было одно из самых сложных приключений, учитывая, что по полу бегали животные, валялись рюкзаки или склянки с зельями, я наконец довольно улыбнулась.

Марина вскочила с места, вручила три шарика Артему и крепко меня обняла.

На подруге был чудесный синий комбинезон, со спущенной до пупка молнией. Под ним была футболка с принтом Титаника. На минутку меня будто жахнуло 90-ми по затылку. Все время забываю, что мода Завесы немножечко... Не такая. Но какая же она была при этом все равно красивая. Невероятная.

– Не засматривайся так, а то подумаю, что ты влюбилась, – щелкнула она меня по носу, забирая с плеч рюкзак и взяв за руку, потащила к свободному месту у окна.

– Тебе понравится, вот увидишь. Ты обязательно... – начала тараторить она, пока мальчишки поочерёдно вскакивали, обнимали меня, вручая шарики. Только сейчас я поняла, что шарики в руках мальчишек были буквами. И это было мое имя.

Я обернулась назад и глазами поймала взгляд Артема. Он подмигнул, указал пальцами на места впереди и ушёл.

Внутри как-то стало вмиг грустно. Мне хотелось, чтобы все мои друзья были рядом, а не...

– Эмма, скорее! Он поднимается!

– А? Что? – Я вернула взор на окно и как раз вовремя.

Кабину автобуса качнуло, и меня по инерции усадило на сидение. В ту же секунду мои плечи и талию затянуло ремнями.

На всю кабину раздался голос Артема:

– Все в сборе. Следующий пункт – школа-пансион Пяти Стихий. Поднимаемся.

Двигатель автобуса заурчал, и кабина стала как-то сильно корениться набок.

Дальше был толчок... А потом... Окна девятого этажа оказались прямо на уровне с моим окном и...

Автобус все коренился, но уже вверх, а в животе все скручивало и скручивало, было ощущение, что еще чуть-чуть и меня стошнит... Но автобус продолжал движение, поднимаясь выше моего дома, затем выше соседней высотки. Лёгкий толчок и автобус внезапно выпрямился и замер.

Всего пара секунд и мои глаза внимательно смотрели на неспешно двигающиеся пушистые облака, а из боков, прямо под окнами автобуса, выросли светлые крылья. Раздался легкий щелчок, автобус взмахнул крыльями и полетел, но внутри кабины полет совершенно не ощущался – автобус будто двигаясь по ровной дороге. Наши ремни тут же расстегнулись.

– Обалдеть! – в итоге выдавила я, наблюдая за вороной, летевшей около окна так, будто для неё это не впервые.

***

Полёт закончился так быстро, что я не успела и пальцами щелкнуть. Автобус аккуратно приземлился на гравий у парадного входа знакомого мне с башенками серого цвета замка, и внутри что-то зашевелилось от предвкушения.

На парадных ступенях, сложив перед собой руки домиком, стояла Елизавета в красивом белом костюме, а за спиной развивалась под стать ему белая мантия. На губах волшебницы играла загадочная улыбка. Рядом с её ногами стоял мужичок. Но он был такой незаметный, что вначале я даже подумала, что у Елизаветы там стоит сумка или что-то типа того.

Один за другим, под чутким руководством Артема, мы покинули салон автобуса и замерли небольшой продолговатой шеренгой перед ним. Мою руку схватила Марина, а я поймала руку Филиппа. Он обернулся на меня и улыбнулся. По глазам было видно, как он счастлив и одновременно взволнован тем, что ожидает нас впереди.

– Добро пожаловать в Дом Пяти стихий, – в наступившей тишине поговорила Елизавета и протянула к нам руки, будто обнимая. – Мы рады открыть эти двери вам – первые за годы забытья первоступенцы.

Нестройный хор хлопков и легкий кивок Елизаветы, снова сцепившей пальцы домиком.

– Школа, а это именно она, рада обучать каждого из вас, готова предложить защиту и поддержку. Вы – первоступенцы, первооткрыватели, – пауза, – я не знаю, когда мы сможем принимать в лоно нашего замка детей более младшего возраста, как часто спрашивали вы в ответных письмах, – робкие переспросы в наших рядах, – но пока я могу точно сказать вам – я рада, что есть возможность обучить самых буйных, самых ярких – детей, переходящих в юношей и девушек, подростков. Этот первый год... Для нас, вас... – она обвела всех и каждого взглядом, на мне её глаза задержались, – И, конечно же, вы будете изучать все самые азы (дорогие мои дети Завесы, не смотрите так, вам также полезны будут эти азы!) и, безусловно, все вы будете практиковаться в защите – отдельными классами.

Наши Мудрейшие решили, что важнее чем умение держать волшебную палочку в руках, это уметь ей воспользоваться в первую очередь для защиты, а потом уж для волшебства ради волшебства.

И ещё. Весь первый год вы будете находится под крылом Дома Земли, а в конце года вам предстоит тест, что направит вас не просто на ступень выше, но и укажет Дом вашей магии. Поэтому, обязательно прислушиваетесь к себе.

К сожалению, – её голос внезапно стал громче и как-то топорнее, – с привилегиями, приходят и запреты – возможности видеться с близкими вне стен замка, а также посещение Чародея для вас пока недоступны.

Раздались возмущенные оклики. Кто-то даже начал требовать вернуть его домой, но Елизавета никак не реагировала, лишь слегка улыбалась, ожидая, когда возмущение поутихнет.

– Согласно Мудрейшим, посещение Чародея вам станет доступно со второго года обучения, когда вы научитесь защищаться и станете понимать азы магии, будете иметь Дом. Ваши родные и близкие всегда смогут навестить вас, остаться тут на пару дней. У замка Пяти Стихий есть гостевой дом, специально предусмотренный для размещения ваших родных и внезапных гостей из других полисов. Жить первый год вы будете как раз в правом крыле гостевого дома, классы и Зал Столовой находятся в замке, поэтому, будьте готовы, что до 9-00 вы должны будете успевать позавтракать и попасть в классы, иначе двери, что находятся за моей спиной блокируются до 12-00, время обеда. Старайтесь не опаздывать.

Каждая неявка строго контролируется, поэтому не думайте, что вам удастся свинтить с занятий. Ваша безопасность, а также посещаемость занятий – важнейший для школы показатель перед Мудрейшими, поэтому не берите на свой счёт, не обижайтесь, соблюдайте эти простые правила и все будет хорошо.

Внезапно около ноги Елизаветы зашевелился тот маленький мужичок в славянской рубахе и дёрнул её за подол юбки.

Елизавета посмотрела вниз и охнула, соглашаясь с ним.

– Да, – собрано продолжила она, выпрямляясь, – мой прекрасный помощник попросил вам напомнить, что временно доступ к подземельному крылу замка закрыт – уроки зельеварения будут проходить в теплицах нашего замка. Пожалуйста, не пробуйте туда проникнуть – подземелье затоплено и ему нужно восстановление, хотя я и понимаю, что все вы наслышаны какое оно здесь красивое и невероятное. Ваша безопасность превыше всего.

Очередная пауза для осмысления информации. Затем Елизавета откашлялась в кулачок и её взор устремился за наши головы – я обернулась и увидела, как из облаков выпархивает очередной автобус.

– Что же, жду вас сегодня на праздничном обеде в 18-00, а пока... Артем Стрельцов, – она протянула правую руку и Стрельцов тут же образовался около неё. Кивнул и обернулся на нас:

– Ну что, малышня, – протянул он последнее слово с довольной, как у кота, улыбкой. – Идемте за мной. Замок Пяти Стихий ждет.

Слегка замедлившись, я отстала от остальных ребят, что стремительно шагали за Артемом в замок и оглянулась на севший около нашего автобуса автобус, из которого более собрано стали выходить подростки. Они шутили между собой, пара мальчишек перекидывались яркой сферы из одной части шеренги в другую. Пара девчонок шли рука об руку и громко над чем-то смеялись. Внезапно их глаза устремились на меня, и они в шоке замерли, будто похожие друг на друга, прикрыли рты руками.

Что не так? У меня что-то на лице?

Я хотела окликнуть Марину, которая с таким энтузиазмом исследовала огромные ручки дверей, но в этот самый момент на мое плечо приземлилось четыре пушистых лапки.

– Мяу, – выдало нечто и влажный носик уткнулся мне в щеку.

– Папочка! – воскликнула Марина и устремилась ко мне, подхватывая меня слева, дабы я не упала. – Я его знаю! Я знаю этого пушистого хулигана!

– Это же тот самый, – внезапно справа от меня появился Семен, он подхватил меня за правую руку. Я стала переводить недоуменные взгляды с него на Марину.

– А ты думала, мы тут единственные первоступенцы? – подруга кокетливо улыбнулась, но потом вернула взгляд на кота на моем плече, чьи когти неприятно впились в мою кожу. Я поморщилась. – Прости, прости, не буду я тебя трогать! – обратилась к нему она. – Но и ты тоже должен извиниться – я помню те ужасные царапины на спине и как ты красиво ретировался в лес... – она щелкнула кота по носу, а тот лишь фыркнув, снова уткнулся мне в щеку. – Эмма, кажется, ты ему нравишься.

В подтверждение её слов, этот кот, которого я не могла даже увидеть, заурчал.

– Ладно, здорово, – коготочки котика расслабились, и я поняла, что могу его снять со своего плеча. Не без помощи Семы, я взяла его в руки и восхищенно присвистнула.

– Какой хорошенький.

– Этот? – изумилась Марина, пока я смотрела в эти чудесные карие глазки. Тельце котика вибрировало от урчания, и я с каждой секундой влюблялась все больше.

– Да, этот. Он само очарование. У меня никогда не было кота... Я очень хотела, но после смерти пса... – Я почесала котику за ушком, удобнее устраивая его на руках.

Марина улыбнулась, покачав головой. Смотря на котика, я действительно вспоминала как много раз просила домой животное, но мне запрещали. Котик так соблазнительно урчал.

– Этот кот египетский Мау, – произнес с важным видом Сема, также гладя кота. Я посмотрела на него, ожидая продолжения. – Это очень сильные фамильяр, если находят хозяина, то становятся верными союзниками. В Египетском полисе приручить такого кота считается даром богов.

– Ага, то-то же он мне в спину вцепился, – фыркнула Марина.

На губах Семы появилась очаровательная улыбка, он похлопал Марину по плечу, отвлекая взгляд той от котика.

– Это была страсть, но мимолетная, – сказал он, а она, вместо того чтобы обидеться, рассмеялась как... У меня от понимания глаза округлились, но в этот момент, котик вывернулся в руках так, чтобы наши лица оказались в миллиметрах друг от друга. Я смотрела на это чудо, улавливая его каждую детальку – длинные усы, пухленькая мордочка (желание тискать щеки относится не только к людям!), темненька шерсть в виде буквы М на лобике, и рыженькое пятнышко полумесяца от розового носика к ротику.

– Египетские Мау покровительствуют Бастет, они имеют собственную магию, а также возможность...

– Выбирать хозяина себе самим, – зачаровано отозвалась я.

– Именно, – кивнул Сема, а потом: – Но...

– Ну, наш знаток кошачьих, – Марина медленно подошла к нему и слегка толкнула бедром. – Пока ты тут делился знаниями, эти двое нашли друг друга. Эмма? – она подхватила его под руку и тут я посмотрела на неё и кивнула.

Котик заурчал ещё сильнее и боднул меня своей головкой, и я тут же его погладила

– Но где он будет жить?

– В твоей комнате, Гордеева, если, конечно, ты успеешь её себе взять, пока домовые... – легла мне на плечо рука Стрельцова, и я смущенно потупилась.

– Я просто...

– Вы почему здесь, все давно уже в гостевом доме, готовятся к торжественному обеду...

– Эмма встретила своего фамильяра, – гордо сказала Марина. – Он прилетел к ней на своих чудесных серых лапках.

Артем обернулся на меня и заметил в моих руках кота. На губах его появилась улыбка, а я почувствовала, как внутри меня что-то плавится. Его улыбка такая обезоруживающая!

– Красавец. Как назвала?

– Но я только...

– Вот именно. Тебе нужно назвать его. Если он откликнется, он станет твоим фамильяром и никто не посмеет вас разлучить. Таковы правила.

– Эм... – мой взгляд упал на кота в руках, который приподнял мордочку в мою сторону, будто ожидая. Вспомнилось его внезапное появление, и я выдала: – Воробей?..

– Воробей? – переспросили Марина с Семой.

– Да, Воробей, – кивнула я, а котик снова уткнулся в меня головкой.

– Ой, ты посмотри, как это мило, – Марина подошла к нам и почесала кота за ушком. – Какая прелесть, он влюблен в тебя.

– Прямо маленького принца завела, принцесса, – отозвался Артем и также протянул руку к коту. Тот резко вскинул голову и глаза его посмотрели прямо на Артема. К плюсу последнему, это его ничуть не испугало, и он погладил того по животу и, как не странно, от его прикосновения кот также заурчал.

Даже этот кот и то пал под чары этого юноши! Ох, этот... Мой кот?!

В подтверждение моих мыслей, котяра снова боднул меня головкой, и я поудобнее его перехватила и погладила.

– Идемте уже в гостевой дом. Настало время знакомства со всеми первоступенцами... И... Шотами! – внезапно появился на пороге замка Филипп, а за ним подскочил и Саша.

– Шотами?!

И... Они не шутили. Хотя шоты здесь были чем-то не таким, что я помнила по школьным вечеринкам на чей-то квартире, но от них также становилось весело. Интересно, что в них?

Воробушек сладко посапывал у меня на коленках, пока я смотрела на содержимое своего стакана сине-фиолетового цвета. На мне было чудесное голубое платье, которое мне одолжила Марина, решив, что если это вечеринка, то девочки должны быть обязательно в платьях. Оно было невероятное, но короткое – пока подруга и мальчишки веселились, я, чувствуя себя неловко от длины платья, по-тихому свинтила в тихий уголок, где тут же была атакована вниманием кота и ловко подлетавшим подносом с шотами.

В какой-то момент мне стало грустно, я оставила свой стакан и стала смотреть в окно на этот чудесный замок, о котором так часто вспоминала – неужели я буду в нём учиться?

– А вот и она! – отвлёк меня от тяжёлых дум голос и передо мной образовалась высокая, стройная блондинка из автобуса. На её фоне я выглядела совершенно по-детски и потом... эдакой мышкой в своём коротком платье, ведь её сидело точно по фигуре, выделяя все нужные изгибы.

Внезапно перед глазами встала кривляющаяся Марина часом ранее, что поднесла к ушкам два красных стакана, а из ноздрей торчали длинные мармеладки. Это было забавно и напоминало мне, что быть собой уже ровнялось быть красивым. Ведь мы все... Настоящие.

Девушка неприятно откашлялась, напоминая о своём существовании и я, проморгав наваждение, сконфуженно улыбнулась.

– А вот и я, – ничего умнее я не придумала.

В следующий момент на губах девушки появилась широченная улыбка, она поймала с подноса в воздухе стакан, отсалютовала мне в ответ и вылила содержимое этого стакана прямо на меня.

От внезапного душа кот протяжно взвизгнул, спрыгнул с меня и умчался в неизвестном направлении. Сердце сжалось от ужаса – у нас же распахнута дверь, а он напуган, а я...

Я вскочила с места и пахнущий чем-то ягодным напиток потек по моим ногам и меня передернуло.

В ту же секунду во мне что-то резко щелкнуло и девушку опрокинуло на пол, и она ударилась головой об камин чуть впереди с оглушающим визгом.

Играющая все это время музыка стихла. Из неоткуда с Воробушком на плече появился Артем, а следом еще с десяток ребят. Котяра старательно вылизывал свою грудку на плече юноши, пока тот слегка его придерживал – с сердца будто камень слетел, этот кот прибежал с моим спасителем!

– Эмма, что ты сделала? – был его вопрос и внутри что-то оборвалось от внезапной атаки. Как же так, он же должен был быть на моей стороне... Он же...

– А что я-то? – ощетинилась я, – она первой окатила меня из стакана и это... Оно... Я не хотела... Я не делала!

Девушка вскочила на ноги и стремительно, при её разъярённом виде все тут же отступали, приблизилась ко мне.

– ТЫ! – толкнула она меня идеальным ноготком чёрного цвета.

– Ты сама упала, я тебя не трогала! – ведь это так и было, по крайней мере, первые две минуты я так и думала, пока в толпе не увидела ребят и Марина безмолвно указала на свой висок и я поняла, что мое родимое пятно святилось, а это означало лишь то, что это сделала я. Но, черт побери, я просто в тот момент разозлилась и только – это не могла быть я, нет, Марина здесь не была и потом... Как?! Как я могла бы это сделать, если я даже не почувствовала магии?!

Я посмотрела на свои руки, но те были совершенно пусты – никаких побегов терновника, как тогда, в особняке Ключника – значит ли что я могла колдовать так легко, как дышать? Я так не думала, это точно не я.

Я перевела взгляд на Артема, умоляя им его поверить мне.

Артем отвел взгляд.

– Думаю, ваша вечеринка закончилась, – наконец сказал он. – Всем разойтись по этажам и своим комнатам. Домовые перед общим обедом всех позовут. Живо.

Ему не надо было повторять снова, волшебники и волшебницы сразу застремились прочь.

– Не вы, – указал он на моих друзей и те тут же замерли и развернулись назад. – Не вы. Эмма...

– Я этого не делала!

– Она врет!

– Ты окатила меня напитком. Меня и моего кота... И я.... Я... Да пошло оно... – я посмотрела на испорченное платье, что одолжила мне Марина, затем обиженно посмотрела на Артема, прикусила нижнюю губу, понимая, что еще немного и разревусь и хотела уже убежать, но рука Стрельцова схватила меня за локоть.

– Стоять.

– Отпусти!

– Артем, – вступилась было Марина, но тут же стихла. Очевидно, Артем ей что-то сказал одними глазами, но я не видела, так как пыталась высвободить свою руку из его захвата. – Вы трое идите... Ладно... Я понял, что вы тут не при чем...

– Я тоже пойду, ты то точно знаешь как поставить...

– А ты, Немова, останься.

– Что? – она подалась было вперед. – Я думала...

– Мало ли что ты думала, я тебе говорил это в автобусе... Гордеева, прекрати кусаться... И сейчас повторю: не трогай ее.

– Это она меня ударила. Она!

– Но ты облила её напитком, зная кто она... И что она...

– Это не снимает с неё...

– Оля, – голос Артема был так холоден, что я прекратила вырываться и уставилась на него во все глаза. – Я сказал тебе... Ты же...

– Я... Она... – голос её дрожал, но она продолжала гордо стоять на своих огромных каблуках и выглядеть как с обложки.

«Сучка...»

Внезапно меня захлестнуло такой яростью, что хотелось кричать, но тут легкое поглаживание пальцев Артема отвлекло меня и я будто в холодную воду окунулась. Как он так умеет?

– Ты не всегда будешь рядом, милый, – внезапно выдала Оля, и я вся обратилась во слух. К сожалению, я не расслышала, что до этого говорил ей Артем, но девушка была очевидно очень зла. – А она пустышка с лицом той, кого все почитали. Скоро ты поумнеешь, как сильно вы ошибались... Она не спаситель. Она – ничто, лишь пустая... Обёртка, – последнее она выплюнула как проклятие.

После этого, девушка грациозно развернулась на каблуках и ушла, так и оставшись не наказанной. Мне бы надо было нагнать её и волосенки её повыдергивать, но мои глаза обратились к Артему.

Мой озадаченный взгляд очевидно нервировал Артема.

– Что значит оболочка? – в итоге сказала я и Артем посмотрел в мои глаза. – О чем она?

– Ты знаешь, – Артем протяжно вздохнул, продолжая держать мою руку, но уже не удерживая, нежнее, – мне кажется для той, кому стоит переодеться, ты задаешь много вопросов. Я вижу цвет твоего бю...

Я в ужасе дернулась, прикрывая свою грудь руками.

– Черт, черт... Если видел ты... То...

– Расслабься, – на губах Артема появилась нехорошая усмешка, – издали его не видно.

– О, это должно было меня утешить? – я ударила его рукой, вспомнила о платье, залилась румянцем и снова стала прикрывать грудь.

– Гордеева... – покачал он головой. А у самого улыбка чеширского кота. Ненавижу, ненавижу его таким!!!

– Да пошел ты, – рассержено выдавила я и побежала. Сзади послышалось мяуканье и через пару секунд около моих ног засеменил кот.

– И ты ведь тоже с ним заодно! – прошипела я, но кот лишь бежал за мной, стараясь не отстать.

Всего за пару часов в замке я успела не только обзавестись прекрасным принцем на четырёх лапках, но и врагом. Вот только я не понимала, почему она меня ненавидит? Эту девушку я не знала, впервые увидела лишь в автобусе, но уже и тогда она смотрела на меня горящими ненавистью глазами, но все-таки...

Что же значит пустая оболочка?

Глава 23. Будни первоступенцев

Это была огромная зала с великим множеством разномастных столов габаритами и формы, за которыми разновозрастными стайками собирались ученики – было чувство, что те наспех искали по комнатам замка и тащили сюда за неимением чего-то презентабельного, настолько они отличались друг от друга.

Чуть вдали, а именно справа от входа, будто теряясь на фоне этого стольного моря, находился продолговатый постамент с длинным тяжелым столом, укрытого золотистой скатертью, за которым устраивались учителя, а над их головами висели чудесные гобелены пяти разных цветов, изображающих схематично стихии.

Окон в зале было так много, что я тут же сбилась со счету, стоило увидеть, что они сплошь и рядом – увиты витражными рисунками, в центре которых непременно огромный герб и витиеватые «ПС» в позолоте.

Там же, через одно окно, присутствовали настоящие, кирпичные камины. Безусловно, куда без них! И над трубой каждого висели ещё гобелены, но они были нейтрального серого цвета с чёрными «ПС» в середине гобелена.

Очевидно, ПС – это Пять Стихий. И, я очевидный капитан очевидность.

Переодевшись в любимую толстовку и джинсы, я под бдительным взором Артема была доставлена на праздничный обед.

Удивительно, но я надеялась, что за мной придет домовой, или на худой конец, отбывающий срок лепрекон, но, когда на пороге моей комнаты появился он, а ластясь к его ногам и мой кот, я удивилась.

В руках у него был чудесный букет сирени, который он вручил мне, когда я попыталась молча выйти из комнаты с гордо вскинутым подбородком, будто бы не замечая этих двоих.

И теперь, держа его в руках, да поглядывая на спину впереди шедшему юноше, я была доставлена к самому дальнему столу, что находился под одним из самых больших витражей в зале, а чуть левее, совсем рядышком, находился камин. Стол тут был обычный, прямоугольный, на тонких чугунных ножках. И все здесь было каким-то скромным, но, как часто бывает, именно скромность у теплого камина скоро стала нашим местом, но, конечно же тогда я лишь бросила на стол слегка недоуменный взгляд, ведь чуть дальше находился изящный, будто из историй о замках и принцессах, достаточно длинный стол.

Саша и Филипп с двух разных концов стола чем-то перекидывались, чем сильно нервировали Марину, которая о чем-то пыталась разговаривать с Семеном. Конечно, увидеть его снова было здорово, но... С каких пор он с нами?! Марина и он... Они что, парочка? Но судя как девушка смотрела на него, а он увлеченно о чем-то говорил и даже не видел её взглядов, последнее было ошибочным. Хотя и возможным.

То, чем игрались мальчишки, эпически попало в волосы Семена, от чего Марина подняла шум и начала колотить Филиппа, пока Саша, извиняясь, пытался что-то выудить из волос смеющегося Семы под шумок разборки названных.

Когда Артем доставил меня прямо к столу, на свободный стул тут же уселся Воробей. Обвел всех внимательным, таким всезнающим взглядом и обернулся на меня, будто изогнув брови в вопросе.

– Мяу?

Я улыбнулась, прикрывая губы ладошкой. Такая милашка, невозможно!

Друзья тут же прекратили свои игры, и Саша заметил:

– Кажется, он говорит, что здесь можно сесть.

– Да, Эмма, садись, – подхватил Филипп, вырываясь из рук Марины и прячась за Александра, который в тот момент ловко что-то закинул в карман друга. – Твой ко-от одобряет нашу компанию.

– Очаровательно, могучая кучка одобрена котом, – фыркнул Артем и без приглашений сел на оставшееся свободное место.

Кот демонстративно пересел на край стула, освобождая место для меня рядом.

– Ох, милый, спасибо. Ты настоящий джентльмен, – я потрепала кота за ушком и села рядом, он тут же прижался ко мне бочком. Сирень я положила рядышком с пустой тарелкой, это не убежало от взгляда Марины, но она промолчала.

– Я думаю, тебе стоит ему купить ошейник, – сказал Саша. – С номером и адресом.

– Что такое ошейник?.. – спросил Филипп, оборачиваясь на Марину и та пожала плечами, будто не было между ними перепалки пары минут назад.

– В нашем мире это что-то типа определителя чей это кот, плюс возможность оставить данные для... Ну знаете, иногда коты сбегают... И кто-то может найти... А ошейник скажет... Не ваше, звоните...

– Ого, у вас уже до того техника дошла, – восхищенно протянул Фил.

– Нет, ошейники не разговаривают, но на них есть маленькие нычки для бумажки, на котором написан телефона и адрес проживания... Но есть такая вещь как чип...

– Чип? – ещё больше удивился Фил. – Что это? Это какое-то укрощение животных?

– Нет, не укрощение... Это... Короче, изобретение, которое вводится под кожу, – все волшебники за столом в ужасе охнули, все, кроме Артема. – И оно может сказать, где находится... Животное... – Саша смущенно заглох. – Ч... Что?

– Что за изверги... Под кожу... – отозвалась за всех Марина. – Нет, вы явно не в прогрессе...

– Вообще-то, чип очень маленький, – вмешался внезапно Артем, а поймав мой удивленный взгляд пояснил. – Помнишь, папа стиратель? Он знает о вашем мире. Так вот, он мелкий... И помните, уколы... Эти иглы...

Ребята кивнули.

– Ну вот, вводится иглой...

– Ну не совсем все так, но в обозримом будущем... Все за, а сейчас делают надрез...

– Точно ли? – изогнул брови Саша, я тут же капитулировала. Он улыбнулся.

– И тем не менее, этот кот её хвост, не потеряется, – сказал Артем. – Я когда за ней пошел, то он под дверью её сидел и смотрел так, будто вот-вот она откроется. Видели бы как он вбежал к ней!

Марина запищала от восторга, а кот, что подпирал меня сбоку, на пару секунд открыл глазки, снова всех осмотрел и поудобнее устроился около меня, снова задремав.

– По крайней мере, у одного из нас теперь есть фамильяр, – подмигнул Филипп, хватая с вазы в середине стола яблоко.

– Кстати, а где еда? – указал на пустые приборы Саша, поворачивая голову в сторону постамента с учителями. Я тоже туда посмотрела, подмечая пустые места, а самое главное в середине – Елизаветы еще не было.

Артем фыркнул, взял мои цветы и поставил во внезапно заготовленную для них вазу на столе. Ту он подвинул ближе ко мне и незаметно для всех щелкнул меня по носу, заставляя оглянуться. В этот момент послышался оклик директора и я, так не хотевшая отводить взгляда от двух изумрудов-глаз, обернулась назад – Елизавета стояла около постамента все в том же светлом наряде. В руках она сжимала цепочку с часами и широко улыбалась, переводя взгляды с лиц каждого из нас. На пару секунд ее взгляд встретился с моим и мое сердце застучало быстрее. Елизавета начала:

– Раньше школа-пансион Дома Пяти Стихий проводила перед праздничным обедом испытания, – во внезапной тишине начала она. – Каждый из учеников, не имея ничего кроме волшебной палочки, должен был остановить время в песочных часах. Каждая стихия была ответом. Кто-то умело правил ветрами, а кто-то хитрил при помощи воды – но каждый из них делал это – останавливал время, вступая на свою стихию. В этом году испытания будут лишь в конце года для тех из вас, кто впервые вступил в эти двери, – драматическая пауза. – Но это не будут эти часы, – волшебница чуть припустила цепь и часы выскользнули из рук, показывая нам свой облик – то были песочные часы, чьи голубые песчинки стекали на пустующее дно. – Вы покажите свою стихию намного раньше, а в конце года – лишь встретитесь с ней лицом к лицу. Мои дорогие ученики, все пять избранных для обучения ступеней, я рада приветствовать вас в стенах Пяти Стихий.

Впереди у нас прекрасный путь, кто-то из вас отправится в первое в своей жизни путешествие, узнает новое, а кому-то предстоит познать давно потерянное. Но все вы – вы будете дома среди Пяти Стихий. Дайте им вдохнуть в вас магию. Но у магии есть правила, все мы знаем о трёх запретах. Не убей, не соблазни и не поддайся чревоугодию. За все мы платим нашими силами, нашими умениями и нашими знаниями. В школе также имеются правила.

Первоступенцы, увы, ныне живут только в гостевом доме и после девяти вечера должны находиться в его стенах – иначе можно схлопотать наказание. Также, напоминаю, что мы не опаздываем на уроки (это касается и наших взрослых ребят!), не спускаемся в подземелье и, если есть вопросы, всегда спрашиваем учителей.

Для всех поручений и возможных потерях – лишь посмотрите в тёмный угол, и Домовой замка вас выручит. На территории школы вы можете свободно перемещаться, но покидать ограду, коей опоясана школа, запрещено. У замка есть четыре хода, каждый из них может привести вас в различные места, как оранжереи, здание практики и, конечно же, пруд. Попасть к каждому из них можно непосредственно из замка, как и к гостевому дому. Это опять приводит нас к строгому напоминанию о времени, когда вы должны быть по постелям.

Впереди нас ожидают и праздники. Возможные встречи с вашими родными и близкими. И, конечно же, каждую субботу из каминов нашего прекрасного Зала Столовой ожидайте почту и возможность отправить письма в ответ. Помните, иные способы связи в замке отсутствуют. Лишь субботний день.

В некоторых школах ходят турниры между факультетами, но единственное соревнование нашей школы – это захват флага между стихиями. Проходит дважды в год без предупреждения, но, боюсь, в этом году мы можем не увидеть захвата, – Елизавета слегка пожала плечами, как бы сожалея, – так как новичков, еще не получивших своей стихии, допустить к игре мы не можем. Но не будем расстраиваться, впереди еще много всего вам узнать предстоит. А время уж к восьми, пора отпраздновать наш с вами первый день, да готовиться к завтрашнему дню. Да настанет пир! – с этими словами волшебница перевернула часы назад легким качком цепочки. Те сверкнули, раздался легкий звон и на пустых тарелках, одно за другим, будто перематывая кассету назад, стала появляться еда. В зале раздались оханья изумления и аплодисменты.

– Приятного мне аппетита! – пропел довольно Саша, потирая руки и отломал кусочек курицы. Рядом сидящий Филипп наблюдал как его яблоко снова стало целым.

– Что, Громов, потерялся?

Глаза Филиппа встретились с глазами Артема.

– Вечно забываю, что ты невыносим, – и он снова откусил от яблока.

Я украдкой посмотрела на Стрельцова: но тот довольно улыбался, накладывая себе картошку и не замечая взгляда.

***

После праздничного пира прошло пару недель. Внезапно для себя, я открыла тайну фразы «однообразно и летит быстро».

Нет, все было чудесно! Первые уроки, первые шаги в магии и возможности поверить, что я не просто девочка, обладающая даром к одурманиванию, но и настоящему волшебству.

Конечно, первые недели пролетели быстро. Мы целиком и полностью были отданы изучению истории Магии и полисов, учились защищаться и, что важное, различать травы. Нам обещали, что в ноябре мы приступим к изучению зельев и применению стандартных заклинаний, но сейчас, до того, как на землю ступит самый последний месяц осени, нам предстояло лишь учиться ставить всевозможные щиты. И лучше научиться падать на мат так, чтобы не отбивало задницы. И я не шучу, все две недели я едва чувствовала оную, ощущая огромный такой неприятный зуд. И хотя Марина делала специальные травяные ванночки, чтобы облегчить боль, но каждый новый урок я снова ощущала боль и по новой втирала травы в кожу перед сном, молясь всем, кому хотелось бы слышать, как я не хочу снова падать на попу.

С другой стороны, я понимала, что эти трудности не навсегда, но тогда мне казалось, что это самый что ни на есть ад – издевательство чистого вида.

За двумя неделями прошло ещё две, октябрь стремительно охватывал все кругом своими лапищами, оборачивая деревья в золотистые платья.

На вторую неделю октября пришли первые заморозки и камины в Зале Столовой загорелись чудесным тёплым огнём.

Маты в здании практики стали привычны, боли больше не было. И хотя я все равно нет-нет умудрялась поставить себе синяк, но прекрасная попа оставалась цела и больше не беспокоила, но травяные обтирания я делала с удвоенной силой! Мой кот, который продолжал бегать за мной хвостом, лишь милые глазки закатывал и щурился от запаха мяты.

К концу октября все чаще хвостиком на уроки начал ходить Воробей. Он сладенько устраивался на конец нашего с Мариной стола, по середине между нами, и тихонько похрапывая, скручивался калачиком и оставался в такой позе до конца урока истории Магии и полиса. Пару раз я ловила себя на мыслях, что хотела бы сейчас стать кошкой и сладко спать.

Казалось, все было таким обычным, таким будничным – мечты исполнились, да и сказке конец. Так вот, к сожалению, сказки в моей с ребятами истории так почти с самого начала и не было.

Да, есть моменты, которые приходится опускать, но не потому, что они чем-то хуже того, что уже рассказано, нет, просто есть то, что осталось добавить и отправиться дальше.

Итак, как все мы с вами помним, с момента, когда мною был заключён в перстень Ключник, с моей силы были сняты некие печати и... Конечно же, и я пошла в библиотеку. Собственно, это было мое одно из заветных желаний, а когда на второй недели октября объявили об открытии библиотечного крыла в замке, как только наступили желанные дождливые выходные, я на всех порах устремилась туда.

Стоит отметить, что чем больше мы проводили времени в замке, тем дальше мне казались мои друзья, чем больше я понимала, что по крайней мере двое из трёх что-то да знают обо мне и, как бы сказать, сколько бы я не намекала о том, что знаю – они будто воды в рот набирали и ретировались в срочные «я там обещал-а помочь...»

Так и шли дни, стена между нами росла так стремительно, что внезапное открытие библиотеки (и, хотя и вовсе не внезапное!) стало моим событием номер один.

Вместе со мной в библиотеку направилась рыжеволосая девчушка с такими янтарными глазами и пышными локонами, с которой мы были соседками напротив. Улыбнувшись мне, она поймала меня за локоть и потянула влево.

– Я знаю короткий путь, Эмма, – она потащила меня за дверь подальше от толпы, и мы стали подниматься по ступенькам Зала Лестниц.

Кстати, о последнем. Ещё не все лестницы и ходы были доступны нам. Я видела, как перед Артемом появлялись ступеньки из воздуха, как те услужливо появлялись там, куда он решительно шёл и как быстро исчезали, стоило оказаться у них кому-то из первоступенцев.

Но мы не сильно-то обиделись. Лифты, самое шикарное изобретение, были также услужливы и быстры, чем наши собственные ноги и поэтому многие даже фыркали на старших так, будто те делали глупость, когда как на лифте было проще. Но мои глаза всегда устремлялись на эти каменные ступени, что вели то вверх, то вниз – я с восторгом наблюдала, как они появлялись под ногами старших, как они вели их в те двери, к которым у нас не было доступа и как же хотелось просто идти и оп – ступени!

Даша слегка дернула меня, вытягивая из внезапных дум и я тут же ускорилась. Преодолев доступные для нас лестничные пролёты, мы стали ждать лифт.

Тот с легким скрипом спустился с этажа, коей был известен всем как башня Стихии Воздуха и из него вышло пару девчонок, что громко смеялись, держась за руки Артема.

Глаза Стрельцова поймали мой взгляд, и я тут же опустила свои глаза на носки своих кроссовок.

Я так привыкла практически не видеть его за это время, что внезапная встреча, да еще в обруче девчонок были как удар под дых.

– Цыпа, привет, – обратился он лично ко мне и мне пришлось поднять на него взгляд. Удивительно, но в этот момент Стрельцов выглядел даже ранимо – он будто не знал, что ему делать, как быть, ведь перед ним стояла я. Странно, почему я тогда подумала так?! Это же Артем, ему было все равно кто перед ним, это я выучила давно, а с учётом того, что первый и последний раз, когда мы общались были в праздничный обед в начале учебного года...

– Здравствуй, Арт... Ем.

Во рту пересохло, и я едва не подавилась собственным голосом, если такое вообще возможно.

На губах юноши образовалась кривоватая улыбка.

– Нам стоит сегодня пообедать вместе. Что скажешь? – поинтересовался он так, будто говорил о погоде.

Облепившие его девчонки заныли о несправедливости.

– Вам бы еще перед Милой о том говорить, – фыркнул он. – Эмма?

Наши глаза пересеклись. Кажется, я забыла, как дышать. И как дурочка заулыбалась. Даша толкнула меня незаметно в бок.

– Д... Да? – больше спрашивала, нежели чем соглашалась. Даша спрятала смех в кулачок.

– Я думаю, мы непротив. Если, конечно, они тоже... – пришла она на выручку. – Как раз после библиотеки... Через часика два.

Артем кивнул, продолжая улыбаться.

– Буду рад пообедать с такими умны-ыми дамами, – последнее он протянул уж очень двусмысленно, пытаясь что-то передать мне глазами без слов. Я лишь могла на него смотреть и мысленно превращаться в лужу.

Точно. Артем Стрельцов. Тот самый юноша, с которым у меня изначально не пойми, как строятся отношения. Я совсем его не понимала, но знала лишь как неумолимо меня тянуло к нему и, стоя истуканом пред ним, могла сказать, что он стал моей маленькой тайной. Известной лишь рыжеволосой девчонке, что так умело спасала ситуацию.

– О, разумеется, к тому моменту мы еще достанем пару-тройку извилин из книжек, – она поймала меня за талию и потянула к лифту, – чего не скажешь про охотниц за словами...

Артем издал лающий смешок, пока девчонки хмурились, надувая губки и не понимая, что Даша сейчас намекнула о их умственных способностях.

Артем сказал:

– Жду с нетерпением, Дарья Андреева, – он кивнул, а затем снова посмотрел на меня, уже начинающую приходить в себя и краснеющую с невероятной скоростью, – Цыпа.

Даша шумно закрыла калитку лифта, забавно сморщила рожицу и помахала, отворачивая меня от Артема прямо на стену впереди – а там, чуть выше на два пролёта была лестничная площадка, ведущая к западным воротам, а также к библиотечному крылу.

Сделав глубокий вдох, я зажмурилась и застонала.

– Я неудачница.

Даша похлопала меня по плечу.

– Если бы была ей, Стрельцов бы не смотрел на тебя как на нечто невероятное.

– Это потому, что я предок Основательницы, – отозвалась я заученной фразой. С другой стороны, заученной она стала не сразу, но именно она помогала мне думать и верить, что есть во мне нечто особенное, но не мое – то есть, что-то, что заставляет людей трепетать, но... Это не была я.

Даша лишь вздохнула, решив не спорить, хотя я понимала, что ей есть что сказать.

– Предок предку врозь, Эмма.

– Знаю.

Глава 24. Точь-в-точь

Тем днем я устроилась с огромной книгой по истории Главного замка, что так ловко поместилась на коленках в пустынном углу второго этажного балкона библиотеки, совершенно забыв о книге и смотря перед собой.

В моих пальцах была зажата цветная карточка, чем-то похожая на фотографию, только трёхмерная, и я могла касаться изображения на ней, ощущая предметы прикосновением пальца.

Но не это заставляло меня сидеть в самом тихом углу пустынной залы, полной высоких, таких бесконечных, стеллажей с книгами, что казалось, те хранили миллионы миров и секретов. Нет, не тайны мира меня беспокоили. А карточка в пальцах и то, что она хранила.

Карточка изображала молодую девушку, чьи темные локоны были собраны в изящную прическу серебристым гребнем, а её карие, такие шоколадные глаза смотрели прямо в камеру и с такой нежностью, что невольно вызывало улыбку. Плечи её были открыты, на шее сверкало два маленьких сапфира кулона в виде совы, что она невзначай держала кончиками изящных пальцев правой руки, демонстрируя всем лебединую шею.

Вначале мое внимание на этой карточке привлекло шикарное зеленое платье, таким, кажется, ещё до просмотра экранизации Унесенных ветром, я и представляла платье Скарлетт О'Хара. Пышные рукава, приоткрытая чуть ниже нужного округлая грудь, тонкая осиная талия и такая невероятная пышная юбка с зеленым бантом.

А потом я увидела её лицо, да так и присела от шока.

И все бы ничего, но где-то на подсознательном уровне я должна была знать, должна была понимать, ведь столько раз говорила с ней – с той, кто как две капли воды была похожа на меня.

На карточке каллиграфически было выведено:

Розмарин Джин Грей. Основательница.

Я снова перевела взгляд на её лицо и пальцы заторабанили по лежащей на ногах открытой странице книги.

Вот уж не думала, что в книге по истории Главного замка будет такой внезапно приятный сюрприз!

«Теперь понимаю...» – проскочило у меня, пока подсознание рисовало разные сцены с того момента, как я оказалась в мире Завесы.

В тот миг, как пришло осознание того, что на карточке изображена Роза, пришло и другое – понимание: почему так много народа смотрит на меня с благоговением и чего-то ждет. Я была... Точной копией этой девушки с карточки, не считая родимого пятна на лице и пару незначительных, казалось бы, деталей. Там рост, вес, цвет глаз и волос...

Розмарин была настоящей красавицей, я же была её не сильно удачным отражением в зеркале. Хотя, возможно, не столь мерзким, как бы я себя не накручивала.

Осторожно положив карточку поверх страниц книги по истории Главного замка, я схватилась за голову, сжимая пальцами свои русые волосы и мысленно выругалась.

Я не могла поверить, но я кажется знала, кто все это чертово время знал, кто я такая и почему ко мне так много внимания.

Мне казалось, что дело в моей силе, магии и всем таком, но на деле – в моем чертовом лице. И даже не родимом пятне, а вообще! И больше всего обидно то, что они знали. Они знали!

В злости, я резко вскочила, и книга с шумом упала на пол, карточка с Розмарин выскочила и промчалась, гонимая невидимым ветром, в сторону. Сделала маленькое сальто и упала лицом вниз. Буквально секунду она так и лежала, пока чья-то рука её не подняла и не обернула.

– Кажется, у кого-то большие перемены? – спросил вновь прибывший и я злобно сверкнула взглядом на Артема. Ну да, точно, я должна была вместе с ним обедать около часа назад... Надо же, а он решил за мной сходить!

– Перемены? – переспросила я. – Это похоже на перемены? – я развела в сторону руки. – Ты не хочешь мне что-то сказать?

Артем внимательно разглядывал девушку на карточке, а затем сказал:

– Вы разные. Это факт.

– Вот действительно отличный ответ, – отозвалась я и подошла к нему и внезапно для себя толкнула в грудь. – Всего лишь лицо точь-в-точь, не говоря о магии, роде, – ещё пара толчков в грудь и Артем стал пятится спиной. – Одно древо на двоих, одна и та же сила, те же права, черт, чертово лицо... Её лицо – мое лицо. Скажи мне, когда ты говоришь со мной, то впадаешь в дикий восторг от понимания, что я чертова Розмарин Грей? – я попыталась толкнуть его ещё раз, но перехватив мои руки, Артем заставил посмотреть ему прямо в глаза.

– Цыпа, хочу, чтобы ты знала – общаясь с тобой я вижу невыносимую, до боли упрямую, Эмму Гордееву. Единственную, что спасла нас от Ключника, – говоря это, он смотрел мне в глаза, и глаза его были полны искренности. Невольно мое сердце пропустило удар, напоминая о том ма-аленьком уголочке в нём, полностью подаренном Стрельцову.

Сглотнув, я вырвалась из его рук, скрестила руки на груди и отвернулась вбок.

– Мне сложно в это поверить.

– А зря, – его губы оказались близко к мочке моего уха, – когда я увидел тебя в том зале, единственное, что я думал о тебе – какая милая цыпочка.

– Так вот почему ты зовешь меня цыпой, хотя у меня имя есть.

Артем издал лающий смешок.

– Ты когда дуешься, такая цыпочка...

– Эй! – я попыталась его ударить, но он вовремя отскочил.

Мы встретились взглядами и расхохотались.

– Не знала, что тебя привлекают цыпочка, Стрельцов, – я подмигнула, а на его губах расцвела широкая улыбка.

– Хочешь верь, хочешь нет, но девушка на этом кадре и девушка, что стоит передо мной, – всегда были для меня разным. Моим заданием была ты, Гордеева. И именно ты... сей друг. Да? – сказал последнее он с лёгкой запинкой.

Я тут же кивнула.

– Я думаю, это твое, – он протянул мне назад карточку с Розой. – Помни, пожалуйста, что для меня есть и существует только Гордеева Эмма.

От его слов по телу побежали приятные мурашки, и я потупилась, когда взяла в свои руки фотографию красавицы Розы.

– И все же... Ты знал...

– Да, – прямо отозвался он. – Сложно не заметить, с учётом того, что все в полисе знают, как выглядят все пять Основателей. Как только увидел тебя, я не мог поверить. Но потом ты посмотрела на меня – и я увидел тебя.

– Это говорит лишь о тебе... – нерешительно заметила я.

– Я не сильно общаюсь с могучей кучкой, но если я и понял что-то, так это то, что несмотря на знание, они дружат с Эммой, тобой, цыпа. Я не знаю, почему они не попытались тебе сказать, просветить... Но это не стоит того, чтобы лишаться друзей.

– Ты защищаешь их, – деланно удивленно отозвалась я.

– Черт, да. Только им об этом не говори.

Я улыбнулась, наклоняя голова набок.

– Я не буду обещать, это же такое... Откровение.

– Могучей кучке чужды откровения, цыпа. И все же, спроси их. Я вижу, что ты не сможешь иначе... Помни, они все равно твои друзья, ценят и любят девчонку, которую зовут Эмма.

Я бросила взгляд на Розу и кивнула.

– Есть кое-кто ещё, кто знает об этом, но ответ я получу лишь в субботу... – мы оба посмотрели на красавицу Розу.

Рука Артема легла мне на плечо.

– Помни, какой бы не был ответ, у всего есть причины, особенно у родителей... Кто знает, что хранится за дверьми наших сердец.

Мы оба посмотрели друг на друга. Я кивнула, убирая в сторону карточку с Розмарин.

***

Наконец наступила суббота, а на территорию дома Пяти Стихий опустились первые заморозки. Казалось, этой субботы я ждала вечность, все дни до неё стали блеклыми, пустыми и полными обидами. Я серьезно не знала, что мне думать по поводу открывшейся тайны, да плюс ко всему, убивало, что напрямую спросить друзей я не могла – всегда с ними был кто-то, кто не должен ничего знать.

Да, я зацепилась за отправленное письмо маме, надеясь, что хотя бы здесь могу быть откровенная и получу такой же ответ. По крайней мере, я верила.

И когда наступила суббота, а письмо вылетело из пламени в мою овсянку, я от удивления даже подпрыгнула.

Со стола чуть левее послышался смешок. Я обернулась, чтобы увидеть Стрельцова, окружённого новыми девчонками и, кажется, там была Оля Немова рядом – лишь она одна стреляла на меня взглядами, похожими на настоящие молнии. Будь у неё магия, помимо волшебства, она бы точно воспользовалась убийством по средству одного взора на жертву

Сглотнув, я обернулась назад, вытаскивая письмо из овсянки, беря тут же предложенные Сашей салфетки.

– Что это? – сидевшая напротив меня Марина перестала намазывать на булочку масло и так и оставила поднесенный к той нож.

Филипп приподнялся и постучал по испорченному овсянкой конверту палочкой. Выхватил с моей тарелки половинку клубники и, закинув ту в рот, довольным сел на место.

Письмо после его махинаций оказалось девственно чистым, поэтому я не стала возникать, что он тут своими пальцами в моей каше ковыряется!

Я совсем не осторожно взломала обычный белый конверт и достала сложенный белый лист а4.

– Есть кое-что, что вы все знаете. Кроме тебя, Саш. И меня.

Саша навострил уши, оборачиваясь на Марину с Филиппом. Те тут же напряглись.

– Ребяяяя...

– Рома! Не сейчас. Подойди в другой раз, – резко осадила появившегося с виноватым лицом побитой собаки худощавого Ромочку Измайлова, того самого, что мы повстречали еще в самом начале нашего пути – в лагере за тридевятью земель Марина. – Тут занято.

Без лишних слов, она взяла моего кота и демонстративно и даже грубо посадила на стул рядом с собой. Воробей потом косился на нее недобрым взглядом, а когда смотрел на меня, то на мордочке читалось предательство с моей стороны. Казалось, какая-то энергетика серены пугала того в тот момент.

Не нашедший что ответить на внезапную вредность Марины, Рома почесал в затылке и бочком-бочком ретировался.

– Марина? – Саша стал переводить свой взор с меня на неё. – Что вы знаете, чего мы не знаем, но должны знать? И почему ты обижаешь Ромку?

Марина посмотрела на своего названного. Во взгляде читалась мольба.

– Пускай скажет сама, – ответил тогда Филипп и посмотрел на меня, откладывая ложку и выпрямляясь на стуле.

– Хорошо, – расстроенно выдавила я, аккуратно разворачивая лист и чувствуя, как к глазам подступают слезы разочарования. – «Моя Эмилия!... »

«Моя Эмилия, любимая девочка.

Тут есть моя вина, почему ни твои друзья, ни кто-либо ещё не может сказать тебе то, что ты узнала – я хотела защитить тебя от этой правды, но та настигла тебя коварнейшем способом, лишив меня возможности оправдаться.

Моя девочка, наша семья имеет одни из самых значимых корней в полисе Руси. Ты – своего рода принцесса, но ты уже это знаешь. Я знаю.

Я понимаю, почему ты не рассказала мне о лете. Я приняла это. Прошу и тебя принять, что та причина, почему никто не сказал тебе, что ты вылитая основательница, целиком и полностью на мне – не вини своих друзей, эти двое отважных молодых волшебника всем сердцем сопротивлялись Мудрейшим и требовали сию же минуту все тебе рассказать...

Я хотела защитить тебя. Мы с папой желали и желаем только самого наилучшего тебе и твоей сестре.

Понимаю, что сложно принять тот факт, что твои родители волшебники изначально… тем более, после летнего безумия, да и к тому же зная это, мы еще и продолжали молчать... Так долго... А теперь это. Предательство с тем, кто ты есть.

И я пойму, если ты не ответишь на это письмо, но тем не менее, да, Эмма, ты реинкарнация Розмарин Грей.

Да, ему нужна не твоя сила, а ты сама.

Никто не знает, что он хочет сделать с тобой, но мы с бабушкой подозреваем, что для тебя это кончится вовсе не смертью или потерей силы. А потерей себя самой во Тьме его.

Девочка моя, будь сильной и доверяй своему сердцу.

Прости, что мы не смогли так и сказать тебе. Прости, что ты узнала это, а рядом не было нас. Все должно было быть не так... Не с тобой.

Люблю тебя.

Твоя мама».

Ребята притихли. Марина медленно опустила глаза в свою тарелку, руки с булочкой и ножом аккуратно легли на столешницу. Правый её локоть сжали пальцы Филиппа.

– Мы...

– Так Эмма...

– Просто прос...

И, наверное, были бы еще какие-то фразы, какие-то извинения, в общем, что-то такое, когда все пытаются тянуть одеяло внезапно всплывшей лжи и распутать её, но уже и неважно, извинятся они или нет, вообще только в тот момент мне прямо на колени упало приглашение, окотившее меня с головы до ног блестками.

«Гордеева Эмма приглашается на празднование зимнего солнцестояния, 22 декабря, в качестве спутницы Стрельцова Артема».

Ч... Т... О???

Глава 25. Зимнее солнцестояние

– А можно я не пойду? – ринулась я было к двери, – посижу на лавочке, посчитаю звезды и спатеньки пойду, как все вы?!

С легким смешком, две пары рук вернули меня на место, заставляя стоять смирно. Марина занесла над моим лицом кисточку, на которой были синеватые блестящие тени.

– Эмма, это такой шанс! Ты не можешь его упустить! – отозвалась Даша, нахмурила своё округленькое личико, слегка вздернув курносый носик, после чего, она взяла две вешалки и поочерёдно приложила ко мне: то были яркие короткие платья Марины и увидев мой взволнованный взгляд о длине тех, тут же откинула те на мою кровать. Возмущённый кот, что так сладенько спал на покрывале, превратившись в маленький серенький крендель, громко мяукнул, выбираясь из-под горы скинутых на него платьев и забираясь грязными лапами прямо на подушку

– Воробей! – осадили его с трёх сторон и тот, подпрыгнув от внезапности, с громким мяуканьем шмыгнул под кровать и засветил оттуда своими яркими глазами, что-то недобро рыча и шевеля ушками.

Марина качнула головой и ее шелковистые волосы красивыми волнами улеглись вокруг овала лица, а потом она вернула все своё внимание на меня с довольной улыбкой. Дарья также была рядом, показывая очередные вешалки.

– Да, Эмма, такой ша-анс, да к тому же ни с кем-то там... А Стрельцовым!

Не знай я ее хорошо, могла бы подумать, что она издевается. Но нет, Марина была совершенно серьезна – она считала мой поход на празднование зимнего солнцестояния одним из невероятных успехов, к тому же не могла прийти в себя от того, что пригласил меня именно Артем. Она признавалась, что всегда считала его после того, как мы все пришли в школу, недоступной стеной в связи с его резкой популярностью, с учётом всплывших деталей о том нашем дне в особняке Ключника.

– Но он явно... Явно... – попыталась было я, но сдавшись, прикрыла лицо руками и покачала головой – я видела, что девочки считали иначе, чем я думала – они с таким ажиотажем отнеслись к моему приглашению, что я толком подумать не успела прежде, чем сказала Артему «да».

– Что, заинтересован? Увлечён? Клянусь папочкой, но когда то приглашение открылось, он глаз с тебя не мог отвести! – поделилась Марина и даже для пущего эффекта хлопнула в ладоши. Они с Дашей в восторге завизжали, обнимаясь.

– Ох, он умеет бросать иногда такие взгляды! – согласилась Даша, прижимая к себе вешалки. – Иногда кажется, что ещё чуть-чуть и можно вызывать медсестру!..

– Я более чем уверена, – с этими словами, Марина заставила меня закрыть глаза, быстро бегая кисточкой по моим векам, – он точно умеет гипнотизировать! Уверена!

Они захихикали, и Марина разрешила открыть глаза.

– Я, кажется, не видела столько ярости и ненависти на безупречном личике Немовой с того самого вечера, когда была та приветственная вечеринка! – вмешалась Даша, а её чудесные зеленые глаза засветились неподдельным восторгом. – Никогда не думала, что внучка господина Немова такая...

– Сучка, – окончила мысль Марина и подмигнув, убрала от моего лица руки, которыми мяла мне щеки. – Ну же, Эмма, улыбайся. Ты будешь на самом чудесном празднике!

Я посмотрела на летающие предметы косметички в воздухе и вздохнула. Глубоко.

– Вы говорите так, будто не обо мне. Вы же видели эту Немову... Черт, мне теперь страшно, она тогда так вскочила с той скамьи и кричала о том, что это ошибка и...

– А Артем взял да лично попросил тебя, – напомнила Даша, протягивая руку к Марине. – Эмма Гордеева, не согласилась бы ты... – томный вздох и взгляд из-под слегка опущенных ресниц, – пойти со мной на бал по случаю зимнего солнцестояния?

Марина охотно приняла её руку и также театрально опустила глаза к полу.

– Я... Я, конечно же, это... Неожиданно!

Даша склонилась в поклоне и была готова уже поцеловать ручку Марины, когда получила от меня затрещину, вытянутой из её рук вешалкой с голубым шифоновым платьем.

– Может, я все же останусь? – Я бросила умоляющий взгляд на кота под кроватью, но тот, не мигая, продолжал о чем-то рычать, не сводя недовольного взгляда с девчонок. Ясно, помощи не жди!

– Кажется, оно, – забрав назад вешалку, Даша отошла от меня, оставляя порхать около меня голубое платье и посмотрела на Марину.

Марина также взглянула на платье, затем Дашу и кивнула – она указала на шубу, что ждала своего часа, прицепленную вешалкой к верхушке зеркала, изрисованную русскими яркими узорами – то была шубка ещё её бабки. Они довольно дали друг другу пять и хором сказали: «одеваемся».

***

Наконец, после долгих мучений в лице моих подруг, я вышла на крыльцо гостевого дома, потеплее закутываясь в эту чудную шубку, ощущая себя ужасно неловко на каблуках и при полном, как бы сказала моя бабушка, параде и глубоко вздохнула. На голове красовались два красненьких рога, так искусно завернутые в мои русые волосы.

– Что за вздохи, цыпа? – произнёс грудной голос и я скорее почувствовала, нежели увидела этот внимательный, полностью сосредоточенный на мне взгляд.

Я отвлеклась от созидания тёмного силуэта замка и его ярких огней и увидела стоящего у начала ступеней Артема. Он был в красивом костюме, я точно не знала названий всех предметов его туалета, но была уверена, что на нём присутствует сюртук, да также шуба и оканчивала его образ чудная маска, сдвинутая на уложенные волосы. Я скромно улыбнулась, пытаясь заправить невидимый выпавший из прически локон.

– Если это была шутка, то она затянулась, – не удержалась я.

– Шутка, о какой шутке речь? – он стремительно поднялся по ступеньках и замер около меня, возвышаясь как башня. Такая красивая башня...

Боже, Гордеева, о чем ты думаешь?!

Его взгляд говорил о том, что он ждет ответа. Я снова вздохнула и отвела от него взгляд на темное небо – с него, кружась, сыпался снег.

– Это приглашение. Артем, я явно не подхожу для таких... Ну таких... Вот я такая, я ведь... – я нерешительно посмотрела на него. – Зачем ты это сделал?

– Гордеева, иногда ты ведешь себя глупо. Знаешь, после всего, – он резко от меня отвернулся и обратил свой взор на замок. – Я хотел бы тебе вручить что-то более полезное в качестве спасибо за то, что ты тогда спасла нас... Но, с другой стороны, я просто сделал то, чего хотелось мне.

Усмешка. Он бросил на меня быстрый взгляд, а затем продолжил:

– Впервые за то время, как вся эта чертовщина началась, когда тебя нашли, я делаю то, что хочу я сам.

Я хотела спросить его, о чем он сейчас. О каких обстоятельствах и желаниях речь, но он внезапно демонстративно повернулся ко мне, протягивая руку.

– Ты со мной?

Я с секунду смотрела на его длинные пальцы.

– С тобой. Ты же со мной?

Он улыбнулся, когда моя рука легла в его пальцы и он нежно сжал мою руку, переплетая наши пальцы.

– Тогда вперёд, цыпа.

***

Я остановилась около огромных дверей зала Столовой и обернулась на Артема; его рука слегка потянула меня на себя и в этот момент с потолка посыпался снег. Я восхищенно рассмеялась, подставляя лицо летящим снежинкам. Через мгновение, я опустила взгляд и мои глаза встретились с глубинами зеленых глаз – Артем жадно смотрел в мое лицо, будто бы пытаясь запомнить все черты, но как только я поймала его взгляд, широко улыбнулся и щелкнул меня по носу. Я решила, что на его кончике была снежинка и это привлекло его.

И хотя в зале Столовой было много народу, от моих глаз не убежало, что присутствующие ребята были старше меня на два-три года.

Я снова бросила взгляд на Артема.

– Артем, сколько тебе лет?

Он опешил.

– Кажется, в вашем мире этот вопрос не очень корректный.

– По отношению к девушке, – внезапно около нас появилась пухленькая волшебница в золотистом платье, которое подчеркивало все её достоинства и делая её невероятной. Кажется, я слишком долго пялилась на неё!

– Эмма, это Мила, – откашлялся Артем, ловя летевший около нас поднос с напитками и прихватывая бокал с шампанским. Мне же, конечно, он брать не стал. – Камилла Маркова, но можешь ее звать Милой, – он протянул ей бокал и не дожидаясь, тут же сделал глоток из своего.

– Очень приятно, я наконец с тобой познакомилась, – укоризненный взгляд в сторону Артема, а затем яркая, такая радушная улыбка. В голубых глазах волшебницы заискрились снежинки. Она показалась мне фантастической. Теплая и грубая рука слегка сжала мне пальцы.

Очнувшись, я увидела перед лицом протянутую руку девушки и пожала. Она тут же рассмеялась.

– Ты такая очаровательная. Не бойся меня, – она подмигнула. – Я подруга детства этого шалопая.

– А вот уж не так! – внезапно надулся Артем и его рука резко освободила мою и схватила меня за талию, притягивая к нему.

– Знаешь, – не обращая на внезапную смену настроения Артема, продолжила Мила как ни в чем не бывало, – он не единственный, кто хотел тебя пригласить на бал. Ты знала? – она заговорчески мне подмигнула, а я тут же посмотрела на Артема.

– Правда?

Артем нехотя улыбнулся.

– Но я единственный, кого бы ты выбрала бы, знай ты об этом, – надменно сказал он, а Мила захихикала.

– О, не льсти себе, мой дорогой, – она потрепала его по щеке. – Но я рада, что ты согласилась пойти с этим ворчуном, Эмма, даже после тех блесток в волосах. Он не умеет приглашать девушек, согласись?

Снова вспомнился тот взрыв приглашения на блестки и то, как на всю залу Столовой раздалось приглашение. Я вздохнула, искоса глянув на Артема – тот одним глотком опустошал бокал.

– Я не могла бы ему отказать, – честно отозвалась я и почувствовала, как Артем вперил в меня взгляд.

– Правда? – не выдержал он.

Я уже открыла было рот, чтобы ответить, но в тот момент заиграла чудесная музыка с постамента, где ранее располагался стол для учителей – ныне там расположились с десяток ряженых в красивые наряды эльфы и с воодушевлением смотрели в зал.

Артем поставил на проплывающий мимо пустой поднос бокал и поклонившись, пригласил Милу на танец.

Та без лишних церемоний согласилась, и они устремились в середину залы, где уже кружилось несколько пар.

Внезапно в сердце что-то кольнуло, и я увидела плывущий в воздухе поднос. Схватила незаметно для взрослых бокал с шампанским, но стоило тому коснуться моих губ, как напиток стал обычной газировкой.

Отстранив стакан, я возмущенно пялилась на тёмный напиток. А вот это уже совершенно несправедливо!

Они танцевали как минимум пять песен. Ладно, десять. Я старалась не придавать этому значения и не обижаться – но черт, почему он пригласил её, а не меня?

Я расстроено замерла у скульптуры изо льда в виде лебедя, которая раз в пару минут меняла позу и вонзила вилкой в кусочек красного бархата на прозрачной тарелочке.

Лебедь тряхнул крылышками и нагнул шейку в мою сторону. Я отломала кусочек торта и предложила ему. Было ощущение, что скульптура посмотрела на меня как на идиотку. С другой стороны, я уже об этом догадывалась на четвёртой песне, под которую Артем и Мила довольно кружили в центре зала, а на седьмой, когда искала чем бы закусить, полностью в этом убедилось.

Итак, десять песен спустя, а также восхищенных вздохов в сторону эльфов, я стояла около скульптуры изо льда и предлагала ей разделить торт на пополам. Вот вам и чудесный шанс, чудесные возможности!

И хотя я не очень-то умела танцевать, но папа старательно меня обучал на домашних празднованиях, раз на раз получая синяки от моих наступлений на его ноги, я все же тоже хотела танцевать. Иначе зачем он меня приглашал?

С другой стороны, я по достоинству оценила убранство зала Столовой в оформлении праздника. Помимо чудесных скульптур, символов стихий, да осыпающегося с потолка снега, снежинки которого красиво вальсировали в воздухе, здесь было посмотреть еще на что; витражи, которые ранее были с гербами Пяти Стихий нынче представляли разнообразные картины, посвященные Дню солнцестояния. Интересно, как зал выглядит 31октября? Судя по разговорам осенью, канун дня всех святых также отмечается в мире Завес.

Запустив в рот кусочек торта, я довольно заурчала, прикрыв глаза.

В зале находилось восемь круглых столов, сдвинутых к северной стене, полных закусками, сладостями и напитками, помимо летающих по залу подносов; там же были пухлые диванчики, чтобы была возможность посидеть тем, кто устал.

Снова вспомнились рога в причёске и наставления подруг ни в коем случае не касаться их до полуночи, и я запустила в рот ещё один кусочек торта.

– Не хочет ли девица угоститься пряником праздничным? – перед лицом образовался забавный, слегка кривоватый пряник, и я посмотрела на того, кто протягивал его. Артем.

Уморительно, но мое сердце застучало в два раза быстрее, когда я поняла, кто передо мной.

Я отставила тарелку с тортом на тумбу со скульптурой и выхватила пряник из его рук.

– Я не сильна во всех тонкостях, если ты помнишь, – начала было я, разглядывая чудный пряник. Артем внезапно оказался очень близко и отломил от пряника голову.

– Просто ешь его.

Я покосилась на торт. Артем закатил глаза.

Надувшись, я вонзила в пряник свои зубы и довольно охнула.

– Что... Почему вкус такой не... Что это? – я посмотрела прямо на Артема, и он довольно улыбнулся, его рука поймала меня за талию и притянула к себе. Я не нашлась ничего лучше, чем коснуться его маски.

– Скажи мне, зачем нам эти рога? – наши глаза встретились. Мое сердце стучало так, что казалось, его могли слышать в радиусе пяти метров, но это меркло в связи с тем, как он внимательно смотрел мне в глаза.

– Я хотел бы пригласить тебя на танец, но я не знаю как обстоят дела у тебя с ними... И... Пригласил Милу, она как минимум трижды пыталась меня уговорить подойти к тебя, но... Я так боялся.

Я открыла в изумлении рот.

– Гордеева, я пригласил тебя на этот праздник не для того, чтобы ты стояла в углу и флиртовала со скульптурами, а каждый второй пытался до тебя добраться, пока я не вижу. К твоему счастью, я вовремя замечал их всех.

Я продолжала молчать, смотря ему в глаза и не совсем понимая, что он хочет этим сказать.

– Я... Я хотел бы, чтобы ты согласилась потанцевать со мною, лишь мною, я... Я могу научить. Это не сложно.

– О чем ты говоришь? – внезапно обида за то, что он бросил меня одну вылезла наружу. Я убрала руку с его маски на макушке и хотела было отстраниться, но его рука крепко меня держала.

– Я же видел твой взгляд – ты испугалась и...

– Артем, но я не испугалась... Я... – я опустила взгляд, вовремя затыкаясь. Ещё бы немного и он бы узнал, что, кажется, я влюбилась в него. Перед глазами навсегда отпечатается тот его образ внизу лестницы в лучах лунного света, так напомнивших мне сцену из Унесенных ветром с Реттом Батлером. Я слегка улыбнулась, возвращая на него взгляд – обида куда-то пропала.

– Я с радостью хотела бы научиться, если это будешь ты.

На его лице засияла победная улыбка и его глаза-изумруды весело заблестели.

– Только вот, знаешь, – я горделиво вздернула подбородок, – в следующий раз меня не бросай одну.

– Кто сказал, что после сегодняшнего урока ты будешь одна?

Я затаила дыхание, не найдясь что ответить, вместо этого глупо улыбнулась.

Артем был действительно хорошим учителем – я только раз умудрилась сбиться и наступить ему на ногу, но и то это было в самом начале, дальше все текло как по маслу. Мы весело кружились в центре зала, общаясь на абсолютно разные темы и с ним было так легко, так комфортно. Мы и не заметили, как огромные часы, то единственное украшение, которое я заметила только когда оказалась в кругу танцующих, пробили полночь. Артем ярко улыбнулся, глядя на часы, затем опустил на лицо маску.

– Цыпа?

Я закатила глаза и осторожно коснулась рожка на голове, раздался маленький щелчок, собранные в красивую прическу волосы волнами попадали на плечи, а лицо закрыла маска в виде овцы с рогами. На залу внезапно опустилась ночь и падающий с потолка снег издавал тихое пение. Все присутствующие в зале один за другим начали петь колядки. Я не совсем помнила, что это были за слова, но в тот момент я будто бы знала их все наизусть и вместе со всеми встала в хоровод, напевая слова и хохоча время от времени.

Через пару минут хороводов, все разбрелись по парам и в центре залы появилась Елизавета в маске, похожей на волка. На ней, как и на всех нас, была шубка, закрывающая красивой слоновой кости платье.

Она сказала:

– А теперь колядки... Играем в прятки.

Раздался всеобщий клич радости и огромные двери залы Столовой отворились и все устремились на выход.

Артем поймал меня за руку и притянул к себе.

– Думаю, на этом мы можем и покончить с этим праздником.

– Но...

Елизавета, не обратив на нас внимание, также покинула за всеми праздничную залу, присоединяясь ко всеобщему кличу радости.

– Сейчас они пойдут пугать малышню, просить откупы... Это ваше первое испытание на пути к замку.

Я посмотрела на его руку, что крепко сжимала мою и нахмурилась.

– Но если они все здесь... А я здесь...

– Знаешь, в одном из полисов есть очень занятная традиция, – он сделал шаг ко мне, осторожно теня за ленту, что держала маску на моем лице.

– Да, расскажешь?

На губах под маской появилась улыбка.

– Конечно. Я даже покажу, – он осторожно снял с меня маску и кинул её на близстоящий стол. Свою маску он также снял и кинул туда же.

Я хотела было глянуть на те, чтобы убедиться, что вверенная мне Дарьей маска цела, но он поймал мое лицо в свои руки и нежно провёл ими по щекам. Я перевела взгляд на его губы, а затем, сообразив, в глаза.

– Что же это за традиция? – почти прошептала я, наслаждаясь теплом его рук на своих щеках.

– Подними глаза наверх, – охрипшим вмиг голосом прошептал он. Я послушно подняла их и тогда увидела красивый свитый кустик, с веточек которого висели маленькие белые цветочки.

Это же омела!

– О! – смогла лишь выдавить я, возвращая глаза на Артема.

– Ты сегодня такая красивая в этом голубом платье, – произнес он в тишине, пока на его волосах кружили снежинки. – Когда я увидел тебя, не мог поверить, что эта девчонка согласилась пойти со мной.

– Что ты имеешь в виду? – зачарованно смотрела я на него, совершенно не понимая к чему он клонит.

Артем криво улыбнулся и наклонился ко мне. Он буквально делил один воздух со мной, настолько он был близко ко мне – сердце стучало так шумно, так больно – казалось, ещё немного и из него выпорхнет запертая голубка и улетит далеко-далеко.

Я шумно сглотнула и положила на его грудь свою руку, забегая ей под шубу, касаясь тонкой ткани рубашки и чувствуя, как под ладонью стучит его сердце. Также часто, также шумно... Неужели, он тоже нервничает рядом со мною? Неужели, я чувствую это не одна?

Он ещё ближе склонился ко мне, а я прикрыла глаза, ожидая его поцелуя.

В ушах зазвенело, раздались крики беснующей толпы, и я резко распахнула глаза, стала оглядываться по сторонам. Крики толпы приближались, но в зале никого не было кроме нас с Артемом.

– Эмма? – озадаченно окликнул меня он. – Эмма?

Но я слышала его будто из-под толщи воды и с каждым его окликом все глубже и глубже погружаясь.

Крики стали настолько невыносимы, что я закричала, сжимая уши руками и садясь на корточки. Я зажмурилась, совершенно потеряв какую-либо ориентацию в пространстве, а потом я начала падать.

***

Меня затянуло в глубины озера, и я стала падать глубже, ещё глубже… все кругом было темно-синие, но я дышала, могла дышать, лишь не могла выбраться. Как странно, это... Это как... Падать, но не тонуть.

Меня накрыло странное ощущение, что это вовсе не падение, нет, а нечто, что тянуло меня в такие дерби моего подсознания, о ходах которых я и не знала.

Падение завершилось также быстро, как и началось. Вот я ничего не чувствую, кроме обволакивающей меня со всех стороны воды, а вот я снова стою на своих двоих.

Я на секунду замерла, оглядываясь по сторонам. Внезапно в ноздри ударил запах роз, я поморщилась. И яркий свет, я зажмурилась.

В голову пришло, что этот свет – свет, исходящий от огромных окон слева от меня... Я была в комнате? И судя по звукам, не одна – к ногам грохнулось что-то бледно-розового цвета, и я смогла сфокусировать свой слезившийся от света взгляд на цветастой ширме в правом углу комнаты.

Я наклонилась поглядеть на упавшую к моим ногам ткань, когда поняла, что это платье. Я улыбнулась.

Так это воспоминание?

Неужели я увижу Розмарин?

Но что-то изменилось, и уже мои руки откинули платье... И Я...меня...

Меня вдруг поймали невидимые силки и стали тянуть куда-то вбок. Сопротивляться хватки нитей не хватало силенок, поэтому меня быстро во что-то втянуло – вернее, в кого-то.

И во второй раз, именно мои руки стали отвергать платье за платьем, устав то надевать, то снимать их, поэтому, разглядывая то одно, то другое – мои руки выкидывали за ширму фиолетовое, красное, а также синее, пока не остановились на медно-красном.

Коснувшись бархатной ткани, проведя по ней пару раз, я развернулась, хотя у меня было такое чувство, что развернулась не я.

Там в дверях стояла побледневшая девчонка, сжимая в руках простыни. Я растянула губы в полуулыбке, чтобы её взбодрить.

– Амелия, ласточка, положи всё вон на том диване, я сама уберу.

– Слушаюсь, мисс Грей, – кивнула невысокая девочка в поклоне.

– Ах, да, передай Берте, чтобы она не наполняла сегодня ванну как обычно, я чувствую, что сегодня вряд ли понадобится.

– Но, мисс Грей, это не означает ли, что вы собираетесь опять застрять... – она осеклась и откашлявшись, добавила: – Опять к господину Адаму?

На моих губах заиграла грустная улыбка, на сердце заскребли кошки – само понимание того, куда я собиралась вечером имело совершенно другой окрас и значение. Я вздохнула.

– Мели, что-что, а господин, как ты выражаешься, Адам мне ничего плохого не сделает – да и не сможет, там, куда я пойду его даже и не будет... Хотя мы все считаем...— Я натянула на себя через низ платье, и повернулась к девочке спиной — Помоги-ка, не дотянуться мне, знаешь же...

Девочка сразу прибежала на помощь, и вместо того, чтобы довести молнию до необходимого мне места застегнула платье целиком.

– Но мисс Грей, там холодно, там никого из нас в случае чего не будет и ваша сила… – она сглотнула, а я обернулась на неё. — Я боюсь мест, где даже призраков нет, – созналась девочка.

– Боже, ласточка, ну чем склеп семьи Маковых тебя смущает – там никого и нет, кроме пустого гроба, – мы обе рассмеялись – я слегка неловко, а Амелия натянуто: она все еще переживала. – Я хотела бы наконец сказать ему, что помолвлена с его братом, Я так люблю его, но его нет уже несколько лет и... Мне бы смириться и отпустить его... Пока не поздно и...

И тут я поняла, что в меня внезапно одно за другим начали падать, будто дождь с неба, разные эмоции – эмоции, чью силу мне не доводилось ни разу в жизни ощущать – эти чувства были не мои, эти чувства были её – боже, я была в теле Розы, как она в моем и теперь... Я вижу... Вижу её прошлое! Но что же она хочет мне всем этим сказать?

Амелия нахмурила свой лобик и улыбнулась, поглаживая щёткой тёмные волны волос Розмарин – ощущения прикосновения потупились.

– Мисс Грей, я уверена, Адам Маков принял бы ваш выбор и пожелал бы вам счастья. За шестьсот лет жизни, я многое видела и знаю чувства людей, он любил вас и ваше счастье...

Розмарин мысленно вздохнула. Она считала, что именно любовь стала причиной потери Адама, что он не должен быть за неё рад, поддерживать её выбор и вообще...

– Амелия, ты же знаешь, что я возражу.

Девочка кивнула, прекращая расчесывать волосы и потянулась к выложенным на туалетном столике украшениям для волос.

– Тогда я обязательно передам нашей экономке, чтобы та не ждала вас и ложилась спать.

– Спасибо, моя дорогая.

Губы растянулись в улыбке и Амелия аккуратно развернула меня к зеркалу – отражение в том было невероятным! И хотя я уже видела портрет Розмарин, знала о нашем сходстве, но сейчас, как говорится, воочию видя и имея возможность коснуться лица, дотронуться до красивой заколки в собранных волосах и посмотреть, чего греха таить, на выпирающую в этом тесном корсете, грудь, я совершенно растерялась и поэтому меня окружили её эмоции, её чувства, они закапывали меня, давили со всех сторон и я тонула в каждой, пытаясь понять её корень. Розмарин была полной моей противоположностью, глаза цвета тёмного шоколада, темные, иссини чёрные локоны, легкий румянец на молочного цвета коже, дивные длинные ресницы, точеный профиль и нос, – черт! – он был прямым и таким вздернутым, в отличие от моего курносого. Ну и главное – у неё не было родимого пятна в виде терновника на правом веке.

– Ты можешь идти, – отпустила служанку Розмарин и как только та ушла, открыла ящик в туалетном столике и достала оттуда янтарные сережки. Она нежно провела большими пальцами по камням, а затем поочерёдно поцеловала каждую из них и прижала к груди.

«Адам...» – прошептала она, понимая, что, вполне вероятно, не сможет сегодня с ним распрощаться, даже если его тела и нет в том чертовом склепе.

Время ужасно быстро убегало от неё, она знала, что нет больше надежды, все заготовленные ритуалы, возможности – они ничто по сравнению с тем, что ей обещали. Она знала, что та ужасная женщина не получит её сил, она была готова к битве, но сердце все равно сжималось от страху.

Она пыталась понять Николаса, зачем он устраивает этот чертов бал в честь их женитьбы, зачем все это вообще, когда люди на улицах бунтуют, требуют справедливости, найти убийцу детей... И...

Сжечь ведьму!

Розмарин закрыла лицо руками и задрожала. У неё не оставалось сил сражаться, она больше не могла бороться – враг был силен, он отнял у неё все, хотя что-то ей пришлось отдать самой!

Рука сама по себе коснулась плоского живота, напоминая о содеянном и по щекам покатились слезы – боль потери самого ценного человека никак не могла сравниться с тем, почему же пришлось расстаться с ней.

– Не на такой я рассчитывал приём, – произнёс голос и Роза, напрягшись, выпрямилась и медленно обернулась.

Там, у гуляющих по ветру гардин, стоял он – тот, кого она потеряла два года назад. На губах его играла кривоватая улыбка, льдистые, как океан в хорошую погоду, глаза сверкали любовью. Его волосы были зачесаны назад, а сам весь был во всем белом.

Будто ангел с небес...

– Я на него не похож, – подмигнул мужчина и галантно поцеловал руку Розмарин. – Я сильно задержался по дороге... Но...

Он выпрямился, вытянул вперёд руку и из пальцев выскочила цепочка на конце которой покачивался округлый кулон в виде совы.

Розмарин расплакалась ещё сильнее, прижимая руки к губам.

– Адам, – лишь всхлипывала она, – боже мой, Адам!

Мужчина посмотрел на кулон, затем на Розмарин – в его взгляде промелькнула тень сомнения, которая тут же стала решительностью – он подошел к ней и крепко обнял, Розмарин уткнулась носом в его грудь, продолжая всхлипывать, сжимая руками его белый пиджак.

– Розмарин, там все нас ждут! – открылась дверь в комнату и на пороге образовался красивый мужчина, с собранными в хвост темными волосами, такими же темными глазами – в нём было нечто схожее со светловолосым мужчиной, которого так крепко держала руками Роза и я предположила, что эти двое – братья.

Увидев с кем находится Розмарин, мужчина вошёл в комнату, захлопнул за собой дверь и большими шагами преодолел расстояние и также крепко обнял Адама со спины.

– Мой брат, я не верю...

– Николас, Адам... – Розмарин наконец успокоилась и указала на кулон в руке Адама.

– Ты смог, так долго... Но ты жив и... – Николас рассматривал Адама как нечто невероятное, в уголках глаз его засияли слезы – он не мог поверить счастью, что его дорогой сердцу брат с ними, здесь и он станет тем, кто благословит его брак с любимой им Розмарин. Николас верил, что его брат поддержит его выбор и поймет их любовь.

Адам, очевидно, тоже понял все достаточно быстро – его глаза заметили идентичные на пальцах дорогих ему людей кольца и заметил:

– Поздравлять вас с браком или помолвкой?

Розмарин отвела свой взгляд, она не знала, что ему и сказать – сердце так рвалось к нему, так жаждало его объятья и поцелуев, что руки трясло – но она была помолвлена с его братом и не знала, что же сейчас будет – она обещала ждать, обещала ждать его и в итоге... Она думала, её убеждали, но теперь... Неужели, она повелась на мнения других вопреки своему сердцу?

Розмарин сжала пальцами подол платья, стараясь не расплакаться.

– Со скорым браком, – спокойно сказал Николас и тут на лице Адама образовалась живая, такая яркая улыбка.

– Что же, я слишком долго не давал о себе вести. Я помню наш договор, брат, – с этими словами он обернулся к Розмарин. – Не смей винить себя в том, что брат мой покорил твое сердце, я же метил в душу. А это, – он присел на одно колено, – прими как подарок к вашему скорому замужеству, моя прекрасная Роза среди всех цветов.

Глаза Розмарин встретились с глазами Адама – столько любви и понимания, как в его глазах я никогда не видела, у меня аж дух захватило. Розмарин лишь кивнула и Адам надел на её шею кулон с совой. Та удобно устроилась в ложбинке между грудей Розмарин и девушка почувствовала силу, почувствовала себя собой – но она знала, что было уже поздно – этот защитный артефакт скоро ей не потребуется, ведь грядет нечто ужасное. Но теперь она сможет зачаровать его и тот явится в будущем и...

– Ну что, голубки, теперь мы идем на бал? – обратился к ним Адам. – Чур первый танец с твоей невестой, Николас, мой. Я так долго мечтал об этом. Будь добр, уступи.

На губах Николаса играла искренняя улыбка.

– Если моя чудесная невеста согласится.

Розмарин подняла на них взгляд и широко улыбнулась, протягивая руку к Адаму.

– Я не могу отказать человеку, что сражался за мою жизнь так долго.

Адам взял ручку Розмарин, и они вместе двинулись на выход.

Бал был в самом разгаре, Розмарин ни на шаг не отходила от братьев Маковых и весело с ними шутила, иногда к ним подходил Себастьян Мун и они уже вчетвером о чем-то шутили. Дома у Розмарин с Николасом не было ни одного неволшебника, то была прихоть младшего Макова, который хотел провести время с теми, кого давно не видел – волшебный народец не особо любил бывать в Смежном крае, где волшебство жило непосредственно в мире обычных людей, но ради Розмарин Грей, а также её будущего супруга, получив уверенья, что никого кроме своих, пришли на празднование и это было самое чудесное и дорогое их сердцу пиршество!

Казалось, все шло как нельзя хорошо. Кулон на шее лёгкой тяжестью напоминал ей о том, что она снова в строю, её силы не убивают её и Розмарин позволила себе расслабиться – с удовольствием танцевала, когда приглашали, шутила и даже пару раз колдовала, ведь люди полиса Руси так соскучились по магии их главной достопримечательности – Ловца Снов.

Может быть из-за того, что она расслабилась, а может, потому что после хорошего всегда идет плохое, но в любом случае, Розмарин не была готова к тому, как быстро её враг нанесет свой новый удар.

В огромные аркообразные окна в оранжерее чуть дальше от столовой, где все гости расположились для небольшого перерыва, полетели камни, а следом за ними люди в костюмах стражи Смежного края.

Гости, собравшись в небольшие группки, ютились друг к дружке и в ужасе взирали на людей в форме, что так недоброжелательно тыкали в них своим оружием в руках.

Розмарин вышла вперёд.

– Что здесь происходит? – совершенно не боясь поинтересовалась она, хотя где-то на подсознательном уровне знала, что происходит. Но знать и видеть – все же другое.

Из толпы мужчин в форме вышел пухлый старичок. Держа большой свиток, который при открытии упал на пол – он стал читать.

Мир закружился, в голове зазвенело и меня начало трясти.

Чьи-то руки грубо схватили меня.

Я слышала крики.

Потом я чувствовала, как больно меня тащат, хотя я даже не сопротивляюсь, в телегу без окон, оснащённую решеткой.

Потом я как-то резко оказалась у маленького оконца, а под ним стояла малышка Амелия, протягивающая в открытое оконце руки, внимательно слушая Розу.

Та отдала ей обручальное кольцо и подаренное Адамом ожерелье.

– Мели, ласточка, отнеси это кольцо Берте, – она дала девчушке ещё пару золотых, – а это ожерелье кинь в огонь, когда наступит время, – Розмарин, не говоря более и слова, рванула прочь от оконца и побежала странными узкими коридорами.

Дальше я увидела, как Розмарин умоляет, слезно просит Николаса отпустить её и ничего не предпринимать, она просит его остановить Адама, просит защитить его и говорит, что любит их и хотела бы, чтобы они дождались её возвращения, ведь души – души не умирают, когда телу приходит конец. Николас страстно целует Розмарин, обещая своей наспех ставшей в тюрьме жене сдержать обещание и спасти душу брата и тогда Розмарин просит дать ей возможность попрощаться с Адамом.

И снова наступает тьма.

Внезапные, такие знакомые крики «Гори ведьма!», «Исчадье ада — сгорит сегодня» вернули меня в сознание.

Я почувствовала, как Розмарин поёжилась от боли в голове, когда уселась на койке и поднеся к глазам пальцы, мы увидели кровь – значит, ее пытали, хотя она сдалась без лишних слов в руки власти и согласилась со всеми пунктами их обвинения!

Розмарин осмотрелась по сторонам, подмечая детали и приходя к выводу, что находится в старой темнице городка, а значит, её не повезли в столицу – Санкт-Петербург. Суд над ней будет проходить лишь в Смежном крае – у врага не получилось. План Розы был в силе!

Она перевела взгляд на маленькое оконце прямо под потолком и решила, что дело к вечеру – слишком тусклый свет, никакого шанса разглядеть углы её темницы. Роза медленно поднялась с койки и схватилась за прутья своей темницы, силясь увидеть хоть какую-то охрану, но оказалось, что люди все на ушице. Вздохнула.

– На закате, – сказала она себе и обернулась. Медленно прошлась из одного угла в другой.

Решётка в её темницу с лязгом распахнулась и к ней подошёл Адам, а вместе с ним и священник.

– Адам, – сглотнула она и посмотрела на священника.

– Я не мог не прийти, ты же знаешь, – просто сказал Адам и крепко обнял её.

Роза дала волю чувствам и разревелась у него на плече. Он прижал её к себе покрепче.

Священник сказал.

– Время, дети мои, нас гонят… давайте помолимся.

Роза улыбнулась сквозь слёзы.

– Георгий, мы же виделись на празднике, кажется, тогда мы хорошо помолились за наши души, – произнесла она с улыбкой и крепко сжала Адаму руку. – Останься со мной.

Адам кивнул, и рядом с ним появился его клон. Сам он стал растворяться в воздухе.

– Я заберу твою боль, если не могу забрать тебя. Я обещаю, ты не почувствуешь, – прошептал он.

Решётка вновь открылась, и охранник с кандалами вошёл в клетку. Клон Адама и священник, который демонстративно пожаловался на то, что ему не дали до конца провести обряд очищения душу подсудимой, вышли и прощально кивнули ей.

Настоящий Адам сжал руку Розы, она кивнула охраннику, отцепляя пальцы Адама от своих. Она протянула руки охраннику, тот их сковал в кандалы и в глазах его не было той агрессии, того желания делать этого, что была в сердцах той беснующей толпы за стенами её клетки.

– Идём, – просто сказал он, даже не взглянув, и Роза, медленно-медленно шевеля ногами, шла следом.

Ей было больно и неудобно – тело ныло от пыток, ноги едва поспевали за стражем, в глазах темнело, и она уже была готовая упасть в обморок от накатившей боли, как вдруг ей внезапно полегчало! Кандалы будто бы исчезли и вместо них её левую руку взяла рука Адама. Она улыбнулась.

Затем её установили, как тряпичную куклу в одной лишь белой сорочке рядом со столбом, и начали туго привязывать к нему, будто бы она хотела бежать, будто бы она сопротивлялась и она чувствовала прикосновение веревок к коже отчетливее, чем могла себе представить.

В голове Розы мелькнула мысль, что вот её родители, наверное обрадуются, что их запятнанная меткой дьявола дочь наконец сгинула – от этого на сердце вдруг стало так горько – последний раз она видела родителей совсем молодой, выброшенной за дверь их дома! Проклятая, дьявольское отродье… Она горько усмехнулась, смотря на голубое небо.

Затем ее оставили. Людей становилось все больше. Вот пришли добровольцы – тащили сено. Сердце пропустило удар – Роза чуть не струсила, увидев, как подготавливают стога сена тут же рядом и наваливают к её ногам пропитанные чем-то горючим брёвна.

Лица некогда дружелюбных горожан с ненавистью смотрели на обвиненную в убийстве детей девушку!

Она поёжилась и уставилась себе под ноги, когда каким-то странным чутьем, она почувствовала нахождение среди толпы его – Николаса, ее мужа. Подняв глаза от своих босых ног, она увидела его, а рядом – Адама. Оба брата, скрывая свои истинные чувства под масками безразличия, смотрели лишь на неё, и она ощутила, что в тот момент они даровали ей – окружали её теплом и любовью, чувством защищенности, легкостью, но Розмарин одним лишь взглядом разрушила их чары, слегка толкнув их назад.

Кто-то что-то говорил, кажется, ей зачитывали приговор, принятый без её присутствия и следствия на суде – вот вам и правосудие в России матушке!

А потом по бревнам начал подниматься он – огонь, и он быстро-быстро стремился к ней. Запахло жареным мясом. Но Роза не орала, как мечтали собравшиеся здесь, нет, она просто смотрела на своих возлюбленных с переполненным чувством счастья – Адам сдержал обещание, и забирал её боль, вселяя в неё его чувства к ней – все до единого, делясь сокровенным, даруя ей свою память.

Наконец, когда она почувствовала слабый укол боли, а потом ещё, но похожий на щекотку, она заплакала, но продолжала улыбаться и смотреть на них – Адам вцепился в плечо Николаса, и несмотря на агонию, улыбался ей, всем видом показывая, что все хорошо. Сам Николас молча плакал и не пытался скрывать это даже улыбкой. Сила Адама забирала ее боль, а Николас, так внезапно отвергнутый и закрытый от любого проявления ее эмоций, лишь мог видеть, как его жена горит и не знал точно, любила ли она его хоть немножко.

Но ещё была я, та, что находилась в тот момент в теле Розмарин и я ощущала её страх, её боль и отчаяние.

Но если она так боится смерти, то почему не разрешила спасти себя, почему она должна умереть за то, чего она не делала? И почему её обвинили в смерти детей, если Розмарин... Если Розмарин вернулась в этот... Это...

Как только до меня дошло, что это за город такой, меня выбросило из тела Розмарин и я оказалась около Николаса с Адамом. Чуть впереди, припустив на лицо темный капюшон, отчаянно вытягивая из огня силы, стояла женщина – но огонь лишь шипел на неё, будто бы насмехаясь.

Она издала возглас отчаяния и ринулась прямо к костру, но было поздно, тот целиком скрыл Розмарин под своими пиками, а когда она добралась до места, там уже ничего не было. Я не успела увидеть, что же это за женщина такая и что она хотела получить от огня, так как стоило пламени накрыть Розмарин, я почувствовала, как меня жжет изнутри, как плавятся внутренности, как все становится таким больным – я кричала, я помнила, что кричала.

И вот боль прошла спустя время. Я лежала на земле и все кругом было белое. Вначале мне показалось, что это пепел, но потом я поняла, что это снег. Я слегка приподнялась на своих руках и огляделась.

Странно, это вроде бы все та же площадь, да и крики снова слышны – но где люди?

Ответ пришёл сразу же, как стоило о том подумать. Внезапный взрыв, а затем отчаянные крики. Я дернула голову в бок лишь для того, чтобы увидеть, как в ужасе от домов, полыхающих огнём, бежит человек. Он отчаянно двигал куда глаза глядят, прося о помощи, ища хоть что-то, что могло бы спасти его и все время оборачивался назад.

Резкий щелчок и в его спину прилетел огненный шар. Человек упал на землю и заорал, огонь быстро распространялся по его телу, превращая кожу и кости в пепел.

Я вскочила на ноги и устремилась к человеку, но, когда оказалась рядом было поздно, от него остался лишь чёрный след на белом ковре снега.

А потом я услышала шаги, хрустящие на снегу. Медленные, равномерные. И спокойное дыхание. Я обернулась в сторону горящих домов и увидела его – красивый мужчина с льдистыми глазами, белой, будто фарфоровой кожей, что медленно шёл по снежной земле, а за спиной его волочилась тьма. Её клубы обволакивали его руки, ласкали фарфоровую кожу и в местах прикосновения на свет выходили синие вены – но мужчину не волновали такие детали, он слушал эту тьму, внимательно оглядывая площадь. И тут я увидела мальчика, что прятался за памятником русскому полководцу Паскевичу[1] и отчаянно пытался не закричать.

Мужчина замер. Из его рук, которые были в темных перчатках выползли два длинных хлыста. Он слегка подвинулся вправо и взмахнул теми.

Резкий щелчок и грохот – памятник полководцу разлетелся вдребезги. Ребенок в ужасе выскочил из укрытия, да упал на пятую точку и начал пятиться от этого мужчины, моля его пощадить.

На устах мужчины заиграла улыбка.

– Я названный принц Тени, я не знаю пощады, – он снова взмахнул кнутами, и ребёнок упал к моим ногам замертво. Я сделала в ужасе шаг назад.

На шее что-то загорелось, и я тут же попыталась это убрать, отчаянно скребя руками по той – но с каждым прикосновением жар становился более невыносимым и я, уже теряясь в своей собственной боли, внезапно обнаружила, что тот мужчина смотрит мне прямо в глаза.

– Значит, ты вернешься, – приговорил он. – И я найду тебя. Запомни, ловец снов, я – Кукольник, я найду тебя. Ты нужна мне. Я отомстил за твою смерть неволшебникам, а ты отомстишь волшебникам за потерю тебя.

Он попытался схватить меня, но моя шея настолько сильно раскалилась огнем в тот момент, что меня потянуло куда-то в землю – и я снова падала.

Но я запомнила эти глаза – эти яркие голубе глаза и фразу, брошенную им напоследок:

«Забудь мое лицо».

***

Я подскочила на подушках и попыталась соскочить с кровати, когда две теплые и твёрдые руки меня остановили, прижимая меня назад к кровати. Глаза встретились с зелёными изумрудами, и я перестала вырываться.

– Артем... Я... Там Роза... И Кукольник... И... – по щекам покатились слезы и Артем, не найдя что сделать, прижал меня к себе.

– Ты как? – через некоторое время спросил меня он и я наконец отстранилась от него, поднеся к шее руки и обнаруживая на шее прохладный металл. Я поймала кулон и уложила его на ладошку – мы с Артемом уставились на него как на нечто невероятное.

– Это то, о чем я думаю? – спросил он.

– Я... Я не знаю о чем ты думаешь, но этот кулон я только что видела в том... В этом видении прошлого и...

В висках зажужжало, и я снова прижалась к груди Артема, а он стал гладить меня по голове и именно в тот момент жужжание стало меняться. Вернее, это было не жужжание, а слова, много слов и так много, и таки отчаянных, и таких...

«Эмма, Эмма! Ты слышишь, слышишь меня?»

«Роза? Роза, это ты?»

«О боже, наконец-то, я так... Я так потерялась, когда он полез в нас, этот Ключник и я... И потом... Погоди, где мы?»

«Ох, Роза, как многое мне предстоит тебе рассказать!»

Я снова вытянула кулон, дабы мои глаза снова увидели его и Розмарин в шоке ахнула.

«Как это произошло?»

«Я видела твою смерть».

Розмарин хотела что-то сказать, но потом покачала головой и попросила дать ей время осознать все мои эмоции и тогда, пока мы вели свой диалог Артем нежно гладил меня по спине и говорил нечто глупое, такое, что давало покой на сердце и возможность здраво мыслить. Я медленно отстранилась от его груди и поцеловала в щеку.

– Спасибо. Но что теперь о нас скажут?

– Колядки ещё ходят, я отведу тебя в твою комнату, не волнуйся. – Он тут же встал с кровати и протянул мне руку для помощи. – Если ты, конечно, готова к моей компании?

Я без промедления приняла его руку и не без его помощи надела шубу, и мы двинулись прочь из замка.

Только сейчас я поняла, что оказывается, находилась у него в комнате, да еще в замке.

– Артем, кстати, а на какой ты стихии?

Он прикрыл дверь в свою комнату и тихо двинулся по общему коридору.

– Самой маленькой. Духе.

– И...

– Что ещё, маленький искатель?

Я не стала уточнять, что означает в мире волшебников искатель, но все же спросила:

– Ты так и не ответил, сколько тебе лет?

Он вздохнул, взъерошил свои русые волосы и широко улыбнулся.

– Я старше тебя на два года.

– Так ты на третьей ступени?

– А то как же, я слишком взрослый для вводного и слишком маленький для профиля. Третья ступень.

– А что тогда на четвёртой и пятой, почему профиль?

Он поймал меня за руку, и мы вместе вошли в лифт.

– Сейчас это те, кто... Ополчение, словом. Они практически не находятся в замке. Это то, что ожидает и нас, если вы, конечно же, пройдете ваш тест в конце года.

– Эй! – ущипнула я его. – Его можно разве не пройти?

– Нет, конечно, его все проходят. Просто не каждый признает свою стихию, – он пожал плечами, и мы вместе пересекли главный коридор и оказались у дверей, ведущих к гостевому дому.

Я посмотрела на Артема, он посмотрел на меня и резко коснулся рукой двери – та, легко поддавшись, открылась и нас осветил лунный свет.

Я перевела взгляд на луну.

– Какая красивая сегодня ночь, – заметила я, бросая на Артема взгляды. Он тоже посмотрел на луну, затем скрестил на груди руки и тихо сказал:

– Эмма, то, что случилось с тобой сегодня... Под омелой... Ты сорвала все печати.

Я хлопала в непонимании глазами.

– Ты... Ты внезапно перестала меня слышать, а затем и вовсе грохнулась в обморок. Ты светилась, как новогодняя ёлка неволшебников, на твоей коже, – он поймал мою руку, закатал рукав шубы и провёл пальцем по венам, – бежали серебристые побеги терновника. И я уже видел их тогда, когда ты колдовала, но в этот раз... Эмма, ты была вся в них, вспыхнула и погасла.

Я положила поверх его руки свою.

– Если эти печати сорваны, может, их стоило снять?

– Но тебе было больно. Я видел агонию...

– Сейчас мне не больно и потом... Я кое-что узнала, когда пали эти печати...

– Но ты...

– Я в порядке. Ты же чувствуешь мой пульс, видишь меня, и я говорю с тобой.

Артем поднял на меня глаза.

– Эмма.

– Да?

– Прости меня за мою... Эгоистичность.

– Ч... Что?

– Если бы не я, Эмма, этого... Это... Я просто... Прости меня, пожалуйста.

Сказав последние слова, он резко отпустил мою руку и устремился назад по коридорам в замок.

– Артем! – крикнула я вслед, но он не обернулся. – Артем...

И он даже не обернулся.

[1] Генерал-фельдмаршал князь Паскевич И.Ф. Реально существующий, светлейший князь Варшавский, годы жизни 8 (19) мая 1782 – 20 января (1 февраля) 1856 гг.

Глава 26. Снятые печати, внезапные дары

С момента нашего прощания у огромных дверей в лучах лунного света, прошло пять дней. С Артемом я не виделась более четырёх дней и за все это время все попытки хоть как-то поймать его на территории огромного замка оканчивались неудачей.

Я не смогла рассказать по возращении в гостевой дом девочкам, что мне показалось, что до того момента, как меня затянуло в воспоминания Розы, между мною и Артемом проскользнуло нечто невероятное – личное! – и поэтому не могла объяснить им почему в последние три дня совершенно потерянная.

Да и что я могла им сказать, ведь мой кавалер так внезапно сбежал от меня, оставив меня совершенно одну, наблюдающую за счастливыми ряжеными для Коляды молодыми людьми в масках, что весело бегали друг за другом и испуганными первоступенцами. Продолжая ничего не понимать, я незамеченной проникла в гостевой дом и была встречена двумя девицами на моей кровати, что не могли уснуть без подробностей праздника.

К моему счастью, мне нашлось что рассказать помимо того, что щемило в сердце и когда девочки уходили, я ещё умудрилась намекнуть Марине о том, что знаю нечто особенное о себе и подруга попросила дождаться пяти утра и не спать.

Через минут сорок, когда стихли голоса на улице и разбуженные подростки снова улеглись спать, ко мне в комнату пришли мои три самых близких человека.

Марина, Саша и Филипп.

Я рассказала ребятам во всех подробностях о увиденном сне, не утаила ни одной мысли и чувства по поводу увиденного и несмело посмотрела на них, ожидая вердикта. Но друзья оказались в таком же шоке, что и я, больше всего Сашу напугало то, что Кукольник смог меня увидеть в прошлом, ведь это же были воспоминания!

Филипп уверил, что сделать мне больно он бы не смог, но все они знали, а мы с Саней теперь тоже, Кукольник сильнейший маг – принц Тьмы. Марина удивилась лишь тому, что никто не знал, что у Розмарин было два любимых человека, ведь все в полисе знали о Николасе –от того, кого она родила девочку, которую ее служанка отдала на попечение ее старшим сестрам – но верно ли это теперь?

Я уточнила у ребят о сестрах Розы, и Марина сказала, что те в более зрелом возрасте открыли в себе силы к ворожбе, но вот родители Розмарин...

– Есть люди, которым не суждено иметь детей. Сестры Розмарин, как только вышли каждая замуж, восстановили отношения с младшей сестрой, а с родителями не общались.

Я кивнула, откладывая эти знания на свои особенные размышления о жизни и смерти Розы. И теперь была возможность узнать ответы от первоисточника – Роза вернулась и иногда с грустью, иногда неохотой, но отвечала на все мои вопросы. Так я узнала, что она была преемником Мерлина, именно его силы в воспоминании та женщина в чёрных одеждах хотела выпить из огня. Я не стала вдаваться в подробности жизни и деятельности Мерлина, хватило уверений Розы, что та женщина была проклята в тот миг, когда посмела пить из пламени её горевшей плоти и вскоре умерла от подарка Розы с тем огнем.

О Кукольнике Розмарин почти ничего не знала, она не застала тот день, когда он появился – её враг пал, когда погибла Та женщина в черном и что уж таить, всегда есть враг сильнее для каждого из нас. Значит, неизвестный и уничтоживший град на стыке миров, Кукольник – это лишь мой враг? Но как у меня, даже не встречавшей его в прошлой жизни, может быть врагом такой мощный маг? Мы с Розмарин не знали, друзья не могли ответить, лишь Марина заметила, что Кукольник не хочет меня убивать, а я нужна ему. Но что хорошего в том, что я ему нужна, а что плохого тоже? Я не знала.

Время стремительно приближает нас с вами к тому, что даст пути другим, уж более неподходящим для введения, историям, и стоит вернуться к тем дням перед новым годом, когда с возвращением Розмарин пришли и они – чужие сны.

Все началось сразу же на следующий день, когда я привычно шла на урок по истории Магии Надежды Михайловны, кстати, я наконец вспомнила, где видела эту женщину тогда – она была с мэром магии в тот злополучный день в особняке Ключника, именно она тогда помогла нам попасть в главный замок и обещала вновь увидеться. На самом деле, я долго вспоминала ее, пока в первых числах января она не объявила, что согласно Мудрейшим в этом году, к сожалению, ученики, что явились из-за Завесы остаются на каникулы в замке и приглашала к ней на дополнительные внеклассные в эти дни. Она также обещала рассказать из первых уст, так как запрет о том, что было в особняке Ключника пал, дабы не травмировать мою нежнейшую особу – внимательный взгляд ее строгих глаз и я вспомнила. Но я не была в обиде или что-то там, Надежда Михайловна была классным преподавателем, и я с удовольствием спешила в тот день к ней, готовясь услышать продолжение о битве с троллями и спасению фей, но как стоило мне устроиться поудобнее, меня внезапно начало клонить в сон.

И хотя после звонка я еще могла как-то терпеть, как мне тогда казалось, но как-то через, казалось бы, моргнув пару раз глазами в минуту, и я обнаружила себя на ужасно огромной поганке, чьи белые круглые пятна резали глаза.

Я не совсем понимала, что же это такое – все кругом на удивление было огромным, кроме меня самой. В буквально пяти метрах мимо меня пролетела огромнейшая пчела – я в шоке плюхнулась на поганку, распахивая рот от изумления.

Но изумлению длиться было недолго – чуть поодаль от меня я услышала чьи-то истошные вопли и поднявшись на ноги, решила посмотреть нужна ли там помощь. Тогда меня почему-то не сильно удивляло то, что я как бы напоминала уменьшенную Алису[1] в чудаковатом мире! Я просто хотела увидеть кому нужна помощь. Спустя пару минут я дошла до края поганки и там, свесив ноги, да размахивая огромной травинкой сидел он.

– Рома? – окликнула я и юноша тут же развернулся. На всегда бледном лице появилось облегчение.

– Эмма, ты пришла помочь мне? Я не один здесь?

– Здесь это где? – вопросом на вопрос отозвалась я и подошла к нему, изумленно хлопая глазами – как странно, почему мир внезапно стал так огромен, а мы столь малы?

Погодите-ка, но я разве...

Я нахмурилась, силясь вспомнить, что же было до того, как я очутилась на этой поганке и когда слегка надавила на память, та услужливо напомнила о троллях и феях.

Я прокружилась на месте под все еще вопросительным взглядом Ромы и четко сказала:

– Рома, это твой сон!

Рома бросил взгляд на травинку размером с шест, затем на поганку, на которой устроился и затем на меня.

– Сон?

– Да-да, и нам надо срочно просыпаться!

– Но... Но я не могу... Это ведь не сон... Оно ведь...

Я подошла к краю поганки и меня внезапно осенило. Не хотелось бы слыть злым ловцом снов, но черт, история о захвате троллями фей мне куда была более интереснее, нежели созидание поганок размером с небоскрёб.

Я отошла от края, встала на колени и подползя на тех к Роме, да толкнула того с края. Он закричал. Мир начало корениться, все пошло трещинами, а потом и вовсе взорвалось. Миг – и я подпрыгиваю на парте, но остаюсь незамеченной, так как на весь класс слышится крик Ромы.

– Аааа! Эмма скинула меня прямо с обрыв!

Протирая глаза, я бросила на парня задумчивый взгляд через плечо и решила, что некоторых надо не только с поганок скидывать во время урока.

И оно бы все это забылось, не повторись бы мое путешествие тем же вечером, когда я решила позаниматься в библиотеке. На этот раз я сразу же сообразила, что это сон, но минут пятнадцать искала как же разбудить парня, к которому я попала в сон – но один мощный толчок в воду и вот я, промокшая до нитки, очнулась на своих конспектах и громко чихнула.

Тогда я увидела в первый и последний раз Артема, который, как и толпа зевак, в шоке смотрели на одну мокрую Эмму Гордееву в самом центре библиотеки… и пошли дни отсчета без него в радиусе.

Эти дни шли и каждый из них было хуже предыдущего – и дело не в том, что я чувствовала к Стрельцову, лелея надежду о том, что все, что сейчас происходило никак не было со мною связано, а он был занят учебой перед единственными каникулами в этом году! Я хотела в это верить.

Но дни шли, а мое самочувствие становилось всё хуже и хуже, проснувшаяся внезапная сила, что затягивала меня без моего желания в чужие сны буквально лишала сна меня. Я практически не спала все эти дни, а те минуты, что все же получалось урвать, было так ничтожно мало, что я буквально начала вырубаться на ходу.

Итак, до начала каникул оставалось пару часов, а я, едва державшись на ногах, ввалилась в зал Столовой на обед, едва его не проспав в раздевалке для зала практики. Не знала, что пара секунд с натянутой на голову кофтой могут так усыпляюще влиять хоть на кого-либо, учитывая дискомфорт.

Как только я влетела в зал, пытаясь не подраться с молнией на сумке, то сразу же увидела ребят на «нашем месте» у большого камина. Помахав им, я снова вернула внимание на молнию, пытаясь пальцами вытащить из той ткань сумки. Филипп что-то забавно пел, вскочив на скамью, а Марина пыталась выхватить из его рук розовую бумажку. Наблюдающий за всем этим Саша помахал мне в ответ, а затем погладил Воробья по голове, тот уже успел занять для меня место! Там же за столом были еще Рома и Даша, которые хохотали над потугами Марина, раззадоривая Филиппа к еще более «решительным» действиям.

Я на секунду отвлеклась от молнии на друзей и покачала головой. В последнее время, Марина часто ходит с такими листиками, которые никому не дает читать. Интересно...

– Ой, – вошла я лбом прямо в кого-то и медленно подняла голову. В теплом, бежевого цвета, таком мягком свитере, передо мной образовался Артем. Его рука поймала меня за плечо.

– Гордеева, где тебя носит?

Я нерешительно потупила взгляд, не найдясь что ответить. А потом меня будто ударило – какая ему разница? Я его неделями не видела, а он мне тут без приветствия давай отчитывать!

– Пофиг, – в итоге выдавила я, скидывая с плеча его руку и двигая к друзьям. Те наконец прекратили издеваться нам Мариной и вернули листок, она бережно его прижала к груди и показала довольно язык. Судя по надутой физиономии у Филиппа, ему так и не удалось познать тайны данного розового листика. Саша же, хлопнув того по плечу, продолжал довольно улыбаться, наклонился к уху Филиппа, и они оба обернулись на меня. Оба улыбались. Марина, проследив взгляды, также обернулась и начала мне махать, а затем осеклась и на лице появилось выражение тревоги.

В тот момент, когда я посмотрела на Марину, длинные пальцы поймали меня под локоть и дернули назад.

– Эй! – было больно, а ещё неприятно. Но тем не менее, я снова оказалась лицом к лицу со Стрельцовым.

– На тебя без слез не посмотришь, – вздох, – идем.

Не дав мне и слова возразить, он потащил меня прочь из зала Столовой, свернул в длинный картинный коридор, который вывел нас к главному ходу в Зал Лестниц.

Все также не объясняя, он вызвал нам лифт и тот доставил нас на пятый этаж, где мы петляли пустыми коридорами с дверьми в кабинеты, а затем, повернув один раз налево, затем дважды направо, мы замерли у одной из них и Артем трижды постучал.

Дверь тотчас открылась и на её пороге...

– Анна! – завизжала я, а затем бросилась к женщине с объятиями. – О боже, мы так давно здесь, но только... Как я могла, я... Мне столько... А вы... Я думала, я...

– Эмма, – добродушно улыбнулась Анна, когда я наконец прекратила верещать. – Тема посвятил меня о твоей проблеме, и я могу дать тебе один эликсир, но его не будет достаточно, тебе придется научиться отгонять чужие сны.

Я на секунду осеклась, а затем обернулась к Артему.

– Откуда ты знаешь?

– Гордеева, не притворяйся глупой, – закатил он глаза. – Анна, но вы сможете помочь?

– Поэтому меня и вернули в замок, – снова улыбнулась волшебница, пропуская нас вовнутрь комнаты.

– Мудрейшие в любом случае поступили нечестно по отношению к вам, теперь же сама судьба им сказала, где ваш дом, – отозвался Артем и пригласил меня зайти. Я послушно вошла, а он следом. Анна закрыла за нами дверь.

Я не знала, думала ли я тогда, что это комната Анны, но когда мы вошли, перед нами оказался небольшой класс, с десятью партами, поставленными кругом, открывая центр комнаты; в комнате были три аркообразных окна, заострённых на верхушке, что пускали в кабинет яркие солнечные лучики, забавно танцующих на темных столешницах. Сам же потолок состоял из чёрных, крупных балок, от которых то тут, то там спускались цепи с подсвечниками. Но больше всего в классе поражали стеллажи – они стояли у всех стен и полностью были забиты всевозможными склянками, что мне тут же напомнило о летнем путешествии в Чародей и знакомстве с Керри.

Анна прошла в центр комнаты, слегка шелестя подолом своего длинного цвета Бургундии платья, и достала с полки стеклянного стеллажика, что гармонично стоял там, из центра пузатую фиолетовую баночку, вытянутую к горлышку.

Она вернулась к нам и протянула банку мне.

– Что это? – поочерёдно я посмотрела на них. Артем перевел взгляд на Анну, скрещивая на груди руки.

– Это эликсир снов, твой друг обратился ко мне за помощью несколько дней назад. Он сделал все, чтобы я смогла приехать сюда и... – Анна положила на руку Стрельцова свою и слегка пожала. На лице женщины читалась благодарность.

– Да бросьте, вы единственная иллюзионистка в мире Завесы этого полиса, немудрено, что так скоро все вышло, – отмахнулся он, – так вот эликсир, – тут же его взгляд скользнул по банке, что я держала в руках, а я же, смотрела на него и не могла ничего понять!

– Эмма, он заблокирует твой дар проникновения в чужие сны. Обычно этот эликсир помогал волшебников от проникновений, но в твоем случае...

Теперь и я посмотрела на баночку и осторожно откупорила сахарную крышку.

– И я смогу спать нормально? – тихо спросила я.

Артем и Анна кивнули.

– Но пей по три капли, этого должно хватить на два месяца, пока ты не научишься сама все контролировать.

Впервые за сегодняшний день, Роза подала признаки жизни и вздохнула. Она не была довольна тем, что со мною происходило, но и помочь тоже не могла – мы обе не понимали, почему меня засасывает так рьяно в чужие сны, так как она всегда это умела контролировать, вернее, если бы ей хотелось пойти в чужой сон – она могла, но чтобы её... Роза боялась, что моя сила могла видоизмениться с учётом того, что были и мои мама, бабушка, прабабушка и так далее и магия, соответственно, передавалась, меняясь в поколениях.

«Давай попробуем», – отозвалась Роза и я занесла бутылочку над языком и дождавшись трёх капелек, сглотнула. Закупорив эликсир назад, я обернулась к Артему.

– Спасибо.

Анна заметила:

– После каникул я жду тебя на наши первые уроки контроля. Мне многое предстоит за эти дни здесь… восстановить за домовыми.

***

Время иногда играло жутко несправедливо. Иногда оно плетется, как черепаха, а иногда летит, будто бы поймав попутный ветер.

Декабрь сменился январем, затем февралем, перевалил и март. А в апреле, когда, казалось бы, мы также стремительно промчимся, время замерло.

По возвращению с каникул, которые я провела в кругу семьи и одного чудесного кота, у меня начались дополнительные уроки с Анной. Они были сложными и выматывающими, я всегда приходила после них никакая и ничком падала на кровать. Успевала только прижать к боку своего кота, да отрубалась. Первые дни я забывала пить эликсир и попадала в чужие сны, от чего снова начала ходить похожей на зомби. Это не убегало от моих друзей, но я не хотела им говорить о том, что со мною творится, да и Роза просила молчать, так как это могло бы отдалить их, но и молчание делало точно самое. Через неделю такого кошмара, меня в коридоре после истории поймал Стрельцов. Не дав и слова против сказать, оттащил в сторону и потребовал склянку с эликсиром.

С тех пор он ходил на каждое занятие со мною, после которого лично поил меня эликсиром и отправлял спать. В какой-то момент я снова стала ощущать к нему теплые, нежные чувства и все искала момент признаться, да только сердце болело, вспоминая как он ушёл, оставляя меня в дверях под лунным светом той праздничной ночью.

Артем же стал менее холодным, стал чаще появляться около нас или вовсе находиться за нашим столом, часто спрашивал, как я себя чувствую и в общем-то, был невероятно мил.

А потом наступил апрель, когда Артема звали на помощь в поиске и поимке марионеток, а мои уроки с Анной стали ещё более сложными, ведь с каждым изученным контролируемым навыком приходил другой, ещё более требующий внимания и концентрации. Сил совсем не оставалось. На уроках практики также пошли одни дуэли, без объяснений – только магия и я совсем терялась.

Если магия иллюзии мне поддавалась с большой охотой, зачастую даже сверх того, чего бы я хотела и с последствием чего я и пыталась научиться справляться вместе с Анной, то волшебство отторгало меня, иногда собственное отточенное до омерзения заклинание играло против меня и я чаще и больше всех находилась на матах одной разочарованной звездой.

Была ещё одна проблема – вечно злорадная Оля Немова. Она ненавидела меня только за то, что я Эмма Гордеева, ну так мне казалось. Не проходило и дня, а у нас они были все однобокими, чтобы я не услышала в свой адрес едкий комментарий. Если бы не Марина, если бы не Даша, я не знаю, чтобы я с ней сделала.

Отсутствие Артема сказывалось и на моем настроении. Казалось, когда ты каждый день слышишь, какое ты солнце, хорошо ли ты спала, помимо гадостей Немовой, мир был полон красок, но стоило этому пропасть...

Нет, я пробовала, я училась, я понимала, что за такой короткий срок я никогда не сравняюсь с теми из нас, кто родился в мире Завесы, и что, по сути своей, я для себя продвинулась достаточно хорошо за прошедший год, но были они и была я.

В тот момент, я стала отдаляться от тех, с кем была так долго. Друзей.

Апрель тянулся слишком медленно, стало невыносимо много проверок знаний, единственной отрадой были лабораторные на зельеварении, с которыми я блестяще, судя по довольному голосу временного учителя (имен я не запоминала, они менялись каждый месяц, потому что присылались Мудрейшими в каком-то им понятном отборе на короткие сроки), справлялась, но в остальном... Это как с учителем практики, вернее учителями – но там были миротворцы, приезжали из других полисов и почти с нами не общались – показывали, отрабатывали с нами, потом заставляли сражаться против друг друга. Никакого общения учителя к ученику – но мы не жаловались, мы видели друг друга, помогали, подтягивали, роняли на маты и по кругу – изо дня в день.

Падая на кровать и закрывая глаза, я почувствовала рядом Воробушка и закрыла глаза. Я была готова к чему угодно, честно сказать, но тогда меня сморил сон и меня начало затягивать... Тянуть...

Нет! Не хочу!

Меня настигла резкая тьма, а потом ослепило ярким светом. Попривыкнув, я увидела лес и небольшую горку, на котором стоял огромный дуб, на склоненной чуть вниз ветке которого висели качели.

Послышался чей-то звонкий смех, а затем прямо сквозь меня пробежала девушка и заняла ту качель. Она поманила кого-то к себе и через мгновение, мимо меня пробежал светловолосый юноша. Артем.

Я устремилась следом за ним.

Он замер у качели, скрещивая на груди руки, как всегда любил, подметила я. Нахмурился.

– Ты уже взрослая для детских игр, – сказал он решительно.

– А ты еще не настолько взрослый, если не понимаешь прелести в играх, – парировала девушка и сладко улыбнулась, смотря прямо на него.

Артем покачал головой и уселся в итоге на качель рядом с ней, девушка тут же оттолкнулась и качель пришла в движение. Она обняла Артема, звонко хохоча.

– Брось, сегодня можно расслабиться. Мы не на работе!

– Но все-таки...

– Леса бояться...

И тут безоблачное голубое небо резко затянуло тучами. Раздались раскаты грома.

Артем внезапно подпрыгнул в ужасе, так как прекрасная девушка превратилась в оживший труп!

На небе все продолжали сгущаться тучи, поднялся ветер. Артем пытался освободиться от объятьев ожившего трупа, но тот вцепился в него мертвой хваткой.

Земля под качелью хрустнула и разошлась в сторону. Из появившейся щели послышались крики боли и метания. Начали вылазить руки, что тянулись поймать Артема за ноги и затащить прямо в бездну.

Отчаяние окрасило лицо юноши, оживший труп в красивом белом платьице все не отставал и Артем, явно отчаявшийся, закричал:

– Я не виноват! Не виноват! Она прокляла меня, прокляла... Если бы... Если... Прости меня, прост...

Поняв, что без меня он никак не справится, я устремилась к качели. Я не знала, чем буду помогать и как преодолею бездну, разделявшую нас, но все же не могла смотреть, как ему страшно, как это убивает его, пускай это был и сон, такой ужасный, такой странный...

– Артем! – крикнула я что есть мочи. – Артем!

Он услышал и его взгляд сфокусировался на мне, стоящей у края и старающейся не попасться рукам из пропасти.

– Прыгай! Прыгай сюда! – это были его слова. – Я поймаю. Эмма!

Я посмотрела на него, на качель, что в этот момент качнулась назад, но в следующий момент начала приближаться, потом я глянула под ноги – на руки из бездны и зажурившись, когда качель в очередной раз устремилась на сближение, прыгнула.

Я завизжала, хватаясь за края платья зомби, что продолжала сидеть на качели, ведь в следующий миг руки из бездны начали тянуть меня на дно, но две сильные руки схватили меня и потянули вверх. Было неприятно и я снова взвизгнула. Раздался глухой стук и вот я, прижавшись носом к шее Артема, сидела у того на коленках. По оголенным кускам кожи заморосил дождь, но больше не было криков, было лишь его мерное дыхание.

Я медленно подняла на него взгляд. Он смотрел на меня – во взгляде спокойствие векового дуба.

– Артем, я...

– Ты. И в моем сне. Как?

И тут я проснулась.

Я медленно приходила в себя, смотря на причудливые узоры тени от окна на потолке. Сердце безумно стучало, ведь в тот момент, когда Артем произнес это, я отчетливо ощутила – это был его сон, не мой. Но как? Он слишком далеко, а я...

В этот момент в дверь постучали.

Я нерешительно встала с кровати и подошла к двери, приоткрыла её, чтобы увидеть там взъерошенного Артема.

– Какого черта ты делаешь? – с порога начал он, взгляд злой, тело слегка потряхивает.

– Прости?

– Гордеева, что ты забыла в моем сне?

Я отошла в сторону, пропуская его в комнату, а затем закрыла за ним дверь. Удивляться тому, что он ночью и не в постели, а ещё за границей замка, с учётом того, что тот запирают, не приходилось – как-то я слышала, как Марина обсуждала с другими девчонками, что у этого парня все двери открыты, настолько он крут.

Точно, он же ждет ответ.

Я откашлялась в кулачок, заметила:

– Ты нуждался в помощи.

– Это был мой сон, ясно? И вмешательство, хоть и такое... – он оглядел меня с ног до головы, подмечая мою любимую цветастую пижамку с котиками. – Внезапно заманчивое. Но черт, ты думала, что оно... Они... Могли тебя ранить?

– Твои... Те... Руки? – уточнила я.

Артем подошёл ко мне, возвышаясь как гора.

– Ты не выглядишь убитой, как после дозы чужих снов.

Я прикоснулась к лицу, но его рука схватила мое запястье и опустила руку.

– Эмма, ты, кажется, научилась контролировать эту силу?..

Я скептически улыбнулась.

– Если бы...

– Нет, правда... Ты чувствуешь усталость, упадок?

Я прислушалась к ощущениям, но обнаружила, что на самом деле ничего подобного не чувствую.

– Наверное, элик...

– Но я не давал его...

– А я не пила...

Мы посмотрели друг на друга.

– Как ты это сделала?

– Но я ведь...

– Эмма...

Я опустила глаза и качнула головой.

– А если ты ошибаешься, если это... Я не знаю, но если это оно если...

Он положил мне на плечи руки, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

– А если нет?

– Я не знаю.

[1] Имеется в виду «Алиса в стране чудес», Кэрролла

Глава 27. Испытание

Когда наступило утро, а слов больше не было, я с Артемом, укрытые покрывалом тишины, да забыв о бремени, висевших тяжким грузом на наших плечах, с детским восторгом ожидали этот весенний рассвет.

Как только первые лучи солнца коснулись моего окна, две теплые руки прижали меня к нему. Я удобно уткнулась носиком в его шею, прикрывая глаза. Это была длинная ночь – много слов было сказано, взглядов поймано и Артем к тому же признался, что тот сон мучает его давно, он не рассказал причин его появления, но обещал, что когда у него хватит сил встретиться с правдой еще раз, то он расскажет.

Он долго и много благодарил меня за то, что я пришла к нему этой ночью и вытащила из лап кошмара, обещал более никогда так грубо со мною не вести, как это было зимою. И продолжал снова говорить спасибо, водя по моим плечам руками, дабы я прекращала плакать и знала, что у меня есть тот, кто все знает и поймет.

А так и было, этой ночью я рассказала ему одному о всех страхах, что съедали меня, поведала о жившей внутри меня Розмарин и о том, что не могу рассказать друзьям о даре, что заставлял меня проникать в чужие сны. Это было сложно. Но он понял меня, принял и сказал, что не боится и верит. А важнее веры мне ничего не было.

Розмарин заметила, что этот юноша кажется местами странным, но действительно искренним по отношению ко мне. Она была уверена, что мои чувства к нему не беспочвенные и очень даже заслуженные, хоть он иногда и творит непонятные вещи и отторгает всех. Роза лишь попросила не говорить о своих чувствах, держаться той нитки дружбы, что этой ночью стала сильнее самой стали и не рушить этого – она сказала, что всему своё время и она обещала, что не я одна влюблена.

Греясь в объятьях Стрельцова, я наконец почувствовала себя в безопасности. Я заметила об этом Розе, и та сказала, что чувствовала себя также в объятьях Адама Макова. Зная историю Розы, того, как та думала, что её любимый погиб, я спросила, а вернись он раньше, чтобы было? Роза ответила честно – я выбрала бы его, я всегда его выбирала, но моя судьба решила иначе и мое сердце было отдано Николасу и любовь проснулась во мне совсем другая. Но сильная. И я ей поверила, ведь чтобы она не говорила об этом самом Николасе – в голосе всегда была нежность и тепло. Такое же горячее, как то, что грело меня в объятьях Артема, но я обещала себе не ломать то, что выстроилось между нами этой ночью – нашу дружбу.

На завтрак мы пришли одними из первых. Заняли место за нашим столом и, продолжая беседу, внезапной для меня, футболе неволшебников, стали ждать остальных.

Скоро к нам присоединилась Марина, которая тут же, как только подошла к столу, положила на пустую тарелку письмо, выпалила:

– Сема будет проходить испытания вместе с нами, чтобы поступать в нашу школу на окончательной основе.

Глаза девушки загорелись. В собранных красивым гребнем волосах, казалось, переливалось само солнце. Она что, сейчас чары сирены использует?

Да, насчет Семы – мы давно не слышали, как у него дела и как-то он пропал из моих воспоминаний того первого года в школе-пансионе Пяти Стихий, поэтому стоит немного на этом остановиться. Он пару раз появлялся в школе, обязательно подходил к нам, а затем общался исключительно с Елизаветой. Мы в начале года очень надеялись, что его возьмут в школу без вопросов, но по итогу, месяцы шли, меняли друг друга, а он так и оставался в своей Академии и, получается, наша та встреча у входа в замок была не более как использование академцев как охрану новичков. Вот и вся тайна.

Артем поднял взгляд от булочки в руке.

– Это тот темненький парниша, что эпично шлепнулся к нашим ногам? – уточнил он, слегка прищурив взгляд. – Удивительно, у него получилось уговорить Елизавету.

Я кивнула и обрадованно похлопала в ладоши.

– Ты мальчикам уже рассказала?

– Рассказала о чем? – спросил Филипп, становясь по левую руку от Марины и скрещивая демонстративно на груди руки.

– Да, Марин, мы все внимание, – появился по правую её руку Саша, склонился и взял в руки письмо. – О, Сема будет сдавать с нами испытание!

– ЧТО? – это был Филипп и взгляд его внезапно стал недобрым. – Зачем нам здесь этот академик, вы несерьезно?

– Нет, вот письмо, – показал то Саша и, улетучив момент, стащил с блюда рядом пирожок.

Выхватив письмо, Филипп быстро пробежался по его строчкам, скомкал то, запихнул в кувшин с водой, навел на него палочку, нарисовав быструю «В» и бумага загорелась.

Артем захохотал, прикрывая кувшин крышкой.

– Вау, в могучей кучке не всем рады? Это что-то новое.

– Артем! – отдернула того я, но он пожал плечами, продолжая довольно улыбаться.

Марина поочерёдно посмотрела на нас, ища поддержки и понимания, задержала взгляд на названном, резко вздернула подбородок, развернулась на каблуках и убежала. Недолго думая, Филипп ударил себя по лбу, что-то сложил в уме и побежал за ней.

– Кажется, кто-то облажался, – заметил Саша, усаживаясь напротив меня и к нему тут же запрыгнул на колени Воробей.

– Кстати говоря, когда у нас уже будут испытания? – сказала я, переводя вопросительные взгляды с Артема на Сашу.

– В середине мая, – ответил первый и откусил от булочки. – Кому варенья?

***

Наступил май. За те оставшиеся дни апреля, у меня действительно получилось контролировать дар перемещения по чужим снам. Как только на самом уроке я смогла, смотря в глаза Анне, очутится в её голове, не буквально, а видя отголоски сна, та решила, что на этом уроки наши в этом году закончены.

И все мое внимание вмиг переключилось на Практику, ведь там я день ото дня ловила один крах за другим. Но я старалась не унывать и пробовать снова и снова, стараться обуздать палочку в руках и наконец поразить своего врага – напарника по дуэлям, верного мне Сашу.

А еще в моей беде был Артем, собственно, помогал мне быть сильнее и не бояться и ребята также поддерживали меня, напоминая, указывая и подсказывая – практика становилась с каждым днем все легче и интереснее.

И хотя мои друзья ещё всего не знали, Артем всякий раз говорил, чтобы я обязательно поделилась с ними всем, что накопилось – я молчала. Я пока не могла, мне было достаточно того, что он знает и я могла подойти к нему в любой момент, пока нет уроков и я не занята дополнительными по практике и поговорить.

Мне правда нравилось находиться с ним наедине, так как чаще всего, он находился в той части замка, где было здание практики, соответственно, намного ближе, чем кто-либо ещё, пока я проходила дополнительные с задержавшимся в школе надолго преподавателем – это был немолодой мужчина, с виду похожий на добродушного, но опасного пирата, а с учетом того, что по прибытию в замок он перестал брить бороду, то и внешне становился еще более строгим – но мне нравилось с ним тренироваться, он не делал мне поблажек, не смотрел как на нечто невероятное, как все предыдущие учителя, он был каким-то свойским и поговаривали, что он останется здесь не на пару месяцев. У него, конечно же, было имя, но всех нас он просил раз он не официальный (говорил он это с издевкой смотря куда-то там ему одному известно) учитель называть себя Мастером. И вот Мастер всегда замечал, когда мне нужен отдых и отпускал пройтись, как говорил он, потрясти кости и в свой первый раз я обнаружила, что все это время Артем находился по ту сторону стены.

Ранее само здание, где проходили самые сложные и нужные занятия, было конюшней для пегасов, пока его не переоборудовали для специальных уроков – уроков практики, не все, лишь ту часть, где были крытые загоны, сами же конюшни остались целы и именно там, «тряся костями», я и нашла в свой самый неудачный первый день мая Артема.

Между тем, нам обещали, что со второй ступени многие из нас смогут подать заявку на уроки полета и я очень об этом мечтала, ведь я видела пегасов каждый раз, когда искала и находила Артема среди этих горделивых животных.

И вот сегодня, пред испытательный день, окончив свои дополнительные, да переодевшись в школьную форму, я нашла Артема в конюшне, ласково гладящего вороново чёрного пегаса, явно чем-то недовольного. Он что-то шептал ему, продолжая нежно водить пальцами по морде.

Завидев меня, Артем широко улыбнулся и протянул ко мне руку в специальной перчатке.

– Иди сюда, может, тебя он послушает? – он посмотрел на пегаса глазами полных заботой и потянул за вожжи из загона ко мне.

– Вау, а откуда он?

– Недавно вернулся, это... – он посмотрел на меня взглядом полного гордостью. – Лютик. И я спас его от гибели в свои четырнадцать. Помнишь, я говорил о том задании стирателя?

Разглядывая пегаса, что прижимался боком к Артему, я не могла поверить тому, что видела – статная лошадка, вся чёрная, как уголь, лишь два огромных, таких пушистых крыла, выделялись своим иссини темным оттенком.

– Этого? – пискнула я. Скрывать не буду, он был пугающе огромный!

Артем гордо кивнул.

– Но он вредничает, не хочет со мною общаться. Видимо, разлука далась ему сильнее, чем можно представить. Он злится. Да, Лютик?

В этот момент пегас заржал, бодая Артема в бок.

– На тебя? – уточнила я, подходя осторожно к ним и замирая рядом с Артемом – наши локти соприкасались. – Лютик, ты злишься на Артема?

Пегас сделал уверенный шаг вперед, в мою сторону, наклоняя голову ко мне и давая мне возможность погладить его по гриве – он был очень ласков и учтив, когда давал себя погладить.

– Ну как же не злиться, ты же не виноват, что эти волшебники без тебя не могут, ведь так? – я подмигнула Артему и продолжила нежно гладить пегаса. – Ну же, не злись ты на него, вы так давно не виделись! Лютик, он же не хотел быть с тобой в разлуке, поэтому пришлось не-е-емного поволноваться и смотри, оп, он же перед тобой. Ты же тоже скучал, да?

В этот момент, что-то увидев в поведении животного, Артем резко подался вперёд, поймал меня за талию и поднял в воздух. Я хотела было уже возмущенно заорать, пытаясь вернуть свою юбку на место, как он посадил меня на пегаса, после чего залез сам и прижался ко мне всем телом.

– Не отодвигайся от меня. Хорошо?

Завороженная его близостью, я кивнула, затем, спохватившись, сказала:

– Хорошо.

Артем слегка наклонился и пришпорил пегаса. Тот, заржав, двинулся на выход из загона, медленно распрямляя оба крыла в стороны.

– Ч... Что он делает?

– Сейчас увидишь! – Артем пришпорил пегаса ещё раз и тот, подпрыгнув, резко взлетел. Я завизжала, пытаясь за что-либо схватится и в тот момент почувствовала на талии стальную рука Артема.

– Я с тобой, цыпа, – прошептал мне он на ухо, щекоча мою кожу теплым дыханием. – Открывай же глаза. Я хочу, чтобы ты увидела небо.

Я вцепилась руками в руку Артема и медленно открыла глаза. Вид, представший моим глазам, был невообразим – перина белых облаков и это чудесное голубое небо! Я засмеялась, поворачивая лицо к Артему.

– Это невероятно! Это...

– Я знаю, – смотря мне в глаза, отозвался он, – настоящее волшебство, а, ведьмочка?

Я кивнула, смутившись под его пристальным взглядом зеленых глаз и вернула все внимание к облакам.

Этот полёт мне запомнился на всю мою жизнь – эти чудесные облака, которые, казалось, были самой сладкой ватой, эта стальная и одновременно нежная хватка на талии руки Артема, его довольный взгляд зелёных глаз, этот невероятно чёрный пегас Лютик, чье гоготание звучало как довольный смех и это чувство лёгкости и защищенности одновременно – да, Артем прав, вот оно, вот это волшебство!

Марина

Утром, двадцать седьмого мая, когда на землю полиса опустились жаркие денечки, окрасившие все зеленью, пением птиц и всевозможными причудами, что так грели изголодавшиеся сердца волшебников ожидали главное событие этого, полного спокойствия и обучения года – испытание первоступенцев.

Солнце только-только встало, когда нас, едва продавших глаза, вытащили из кроватей, заставляя впопыхах натягивать спортивную форму и бегом бежать до северной части замка, где располагалось крыло Святослава, хранившее в своём лоне здание конюшен пегасов, ныне служившее для первой ступени огромной трибуной для урока, названного просто Практикой.

Я, держась за руку со своим названным, откинула собранные в хвост светлые волосы и огляделась. Мы все спешили через замок в Северную часть, преследуемые ранними пташками, жившими в этих стенах, давно носившие печати стихии на своих формах, дабы узреть тех из нас, кто присоединяться к их домам уже этим вечером.

Крепче сжимая пальцы названному, я указала на появившуюся от спустившихся девиц с Дома Воздуха лестницу и мы, не сговариваясь, побежали по ней, дабы вовремя оказаться на площадке второго этаже до того, как лестница исчезнет.

Ох, этот зал лестниц! Пока вы не дети домов стихий, они не хотят для вас появляться и приходиться подолгу ждать так называемые лифты и это всегда так раздражало, что мы, приученные за год мучения, научились использовать стихийцев, оставляя на их лицах озадаченные взгляды и кивки неодобрения.

Вот и сейчас мы воспользовались стихийцами, преодолев лестницу, до того, как ноги девчонок коснулись пола первого этажа – мы прыгали даже через ступень! Одолев лестницу, мы помчались по северной части замка, всю вдоль и поперек похожую на того, в честь кого и была создана эта часть замка. Святослава.

Эмма любила эту часть замка, ей нравился антураж оформления – все эти грубые, деревянные сооружение, поклонения великим полководцам Мира Завесы, шкуры на стенах вместо гобеленов и, конечно же, чувство спокойствия и умиротворения в коридорах – стихия Земли отчётливо прослеживалась во всем.

В конюшню мы успели одними из первых, не считая сидевшей на трибуне со Стрельцовым и Семой Эмму, чьи волосы также были собраны в высокий конский хвост, что открывало её лицо целиком и можно было увидеть даже издалека её чудесное родимое пятно, слегка светящееся от волнения.

Завидев нас, ребята тут же замахали, и мы с Филом устремились к ним. Филипп заметил:

– Почему этот академик уже здесь, ему что, отдельно воронами письма приходят?

Я не стала обращать внимание на его ворчание, так как мы только пару дней назад начали нормально общаться, не без Эммы, что хмуро следила за нами со своего места около Стрельцова, забиравшего из её рук стакан воды.

Сейчас мне было сложно сказать, что стало причиной нашей ссоры. Его нежелание видеть среди нас Сему или непонимание того, что мне тот особенно дорог, после пережитого нами с ним, в частности, приключения. Эмма и Саша понимали, они также хорошо общались с ним, но, с другой стороны, они ведь не из мира Завесы, они не знают, как академики презрительны и считаются кучкой снобов, достигших всего так легко, нежели обычные мы, учащиеся в школе-пансионе.

К сожалению, Филипп знал об академиках не понаслышке. Часто встречался с ними на миссиях, когда ещё не было в полисе мира и всегда возвращался с таких миссий побитой дворняжкой.

Однажды, я это знала из-за нашей с ним связи, он чуть не погиб из-за гордыни одного академика! Я вовремя успела найти их и вытащить, но если бы не наша связь...

Я посмотрела на названного и щелкнула тому по носу. Филипп посмотрел на меня и широко улыбнулся.

– Да-да, я помню, он не такой как они, я же сам с ним был, – сдался он. – Марина, просто я...

– Марина! – в нас влетело огромное нечто и прижало друг к другу лбами. Больно. – Фил! Доброе утро, салаги!

Раздался хохот Стрельцова.

– Если ты хотел их помирить, то ударом лбами... Не лучший вариант, Агапов, – заметил Стрельцов и протянул Эмме руку, чтобы помочь встать с трибуны.

Избавляясь от хватки Саши и высвобождая пальцы из рук Фила, я отошла от мальчишек, потирая лоб и тут мне перед глазами предстал пакетик со льдом.

– Доброе утро, – проговорил Сема, держа этот самый пакет. Его глаза так красиво сияли! – Твой друг не очень нежен, надеюсь, синяка не будет. Держи, это должно помочь.

Я благодарно приняла пакет и приложила к месту удара, пожимая его руку в знак благодарности. Филипп заметил:

– Она не такая уж хрупкая, богатырь.

Эмма оказалась около нас, оправляя свою безразмерную футболку с каким-то взрослым мужчиной на ней.

– Кто это? – спросила я, тыча в футболку.

Взявшись за полы той, Эмма её натянула и широко улыбнулась.

– Это Джонни Депп, – она посмотрела на меня и захихикала. – Не знаю, есть ли в мире завесы кумиры, но у нас... Это один из самых великих актёров. Эта футболка мой талисман.

Я покачала головой, замечая:

– Конечно же, у нас есть кумиры. Только обычно у нас с ними собирают фотокарточки в альбом. Дома. Под замок.

Эмма пожала плечами, ничуть не смутившись моему замечанию.

– Какое упущение, – закинул на плечо Эмме руку в серой толстовке Саша и посмотрел на меня. – Футболки с актёром намного интереснее.

Он чмокнул Эмму в щеку и устремился к стоящему чуть поодаль от нас Филиппу. Они сразу же зашушукались и загоготали.

– Вы помирились? – спросила Эмма, косясь в их сторону.

– Немного.

– Немного?

– Да, я не уверена в его искренности, – для наглядности я указала, где он стоит, а где мы. К нам подошел Сема.

– Девочки, так как будем отмечать?

– Отмечать? – не поняла я. – Что отмечать?

Я посмотрела на Эмму, надеясь, что она даст подсказку, о чем речь, но та опустила глаза на свои кроссовки.

– Эм?

– Ну как что? Не пугай меня, Эбель. У твоей подруги сегодня день рождения. Так как же?

Я распахнула рот в удивлении и попыталась схватить Эмму за руку, но в тот момент раздался удар в горн и в середине площадки оказались Елизавета в строгом изумрудного цвета платье, Сергей, с вечно сидевшей на плече его старого плаща куницей Натаниэлем (имя стало известно благодаря Стрельцову, что в феврале месяце, в день, когда для детей из-за Завесы устроили некий праздник Всех влюбленных, ходил с ней на плече и пугал ей девчонок, стоило им лишь на шаг приблизиться!) и, конечно же, учитель по Практике Мастер. Никто точно не знал его имени, и выглядел он тогда при этом не то, чтобы страшно, но явно пережившим не один бой против марионеток. Его боялись, но не так, как стоявшего рядом со шрамом на лице Сергея. Эмма Мастера любила – тот всегда был к ней строже всего, чего она не замечала, летая на маты каждый урок одной из частых в любой из пар, к кому бы ее не поставили.

– Эм? – снова попыталась я, но тут толпа подалась вперёд и нас разделило в противоположные стороны манежа.

– Ну что же, начнем наше испытание! – проговорила добродушно Елизавета и с трибун раздались хлопки. – Сегодня вам предстоит разделиться на две команды. Одна команда убежит в лес, оставляя подсказки, как их найти, другая же, пойдет по их следам, чтобы поймать их всех или узнать секретное слово, что откроет главный приз – знаменитые часы замка, что ранее служили ключом к домам стихий.

Елизавета резко сняла с рядом стоящего нечто покрывало, открывая нашим взорам высокие, такие невероятные, песочные часы. Казалось, им лет двести, а то и больше – выглядели они совершенно не от мира сего. Держа стеклянную сердцевину, часы были сплошь и рядом – животными, представляющих стихии.

– Я объявляю испытание открытым! – объявила во всеуслышание Елизавета, хлопнула в ладоши и у каждого из нас на руках появились они – повязки красного, либо синего цвета. Я поискала глазами своих друзей, но смогла лишь увидеть Сашу – его повязка была синей, когда как моя – красной.

– О, мы вместе! – перед глазами появилось запястье с точно такой же красной повязкой. – Ну что, Эбель, мы догоняем!

Я подняла взгляд от руки, чтобы встретится задорным взглядом Семена.

– Тогда не повезло тем, кому предстоит прятаться? – попыталась я улыбнуться, мысленно взывая к папочке о помощи – у Гордеевой сегодня день рождения, но почему она не сказала?

***

Меня оставили в так называемом лагере, где мы сторожили пойманных Синих, так как я считалась сильнейшей в разряде выпытывания информации с учётом некоторых моих особенных сил и пройденных за время отсутствия мира в полисе операций вместе с Громовым.

Так, например, стало известно, что ключ-слово знают лишь несколько ребят и среди них была она – Эмма Гордеева.

Командиром нашей команды был Сема и он решил, что охота за Ловцом снов самая главная. И вместе с Дашей и ещё парочкой мальчишек, устремился на её поиск. Сам факт, что командиром Синих был Громов никого не смущал, а значит, мы могли многое потерять – он был тем, кто умел прятаться. Уж я-то знаю! И почему же все решили, что, поймав Ловца, обязательно получат ключ-слово?

Наблюдавший за происходящим Стрельцов тогда коварно улыбнулся, что-то записав у себя на планшете в руках. Он был своего рода судьей, чтобы мы не нарушали правила и не использовали запрещённую магию – все должно было быть честно и колдовство могло быть только из волшебных палочек.

Прислонившись затылком к коре дуба, я искоса глянула на наших заключенных.

Рома сидел, скрестив на груди руки и зажмурив глаза – внезапно оказалось, что из всех пойманных нами, он единственный кто устоял пыткам в моем исполнении, лишь напевал надоедливую детскую песенку, что жутко нервировала не только меня, но и оставшуюся в лагере Олю Немову.

Она бросила в него палкой с земли и тот, ругнувшись, перестал петь. Открыл глаза и стал смотреть перед собой.

– Рома, ты потрясающий, – смогла я сказать через пять минут угнетающей тишины под бдительным взглядом Стрельцова.

– Я не ведусь не лесть, Марина, – сказал он спокойным голосом, и отвернулся.

Немова усмехнулась, откидывая свои светлые волосы за спину.

– Надо же какой правильный! Не ведётся!

– Заткнись, Оля, – отчеканил он и в неё прилетела назад ранее кинутая в Рому палка. Стрельцов издал тихий смешок, когда Оля, удивленная внезапным нападением, гладила свой локоть – место ушиба, ведь Рома бал связан специальными сетями, лишавших волшебников силы.

Стараясь не улыбаться, я встала с земли и отряхнула свои шорты от иголок и стала ходить из стороны в сторону, устав от безделья.

Со стороны леса послышались крики и через минуту, несясь на всех парах, к нам вернулись мальчишки, а с ними, пойманная в сети Эмма.

Она, увидев меня, широко улыбнулась.

– Ну приветики, – загородив меня, отозвалась Немова. – О, можно я буду её пытать! Можно? Пожалуйста!

Эмма совершенно спокойно посмотрела в глаза волшебницы и сказала:

– Не боишься оказаться своей пятой точкой в этих коротких шортиках на муравейнике?

Все присутствующие обернулись на Немову, действительно подмечая, что шорты уж слишком коротки. Будет неприятно…

– Ах ты... – Оля было подняла руку для удара, но ту схватил тут же Артем.

– Дамы, никакого рукоприкладства в мое дежурство с вами. Эмма, – предупреждающие он посмотрел на Гордееву, а та лишь невинно похлопала глазками. – Оля, – с этими словами, он выпустил рука волшебницы и та, толкнув его плечом, двинулась прочь от Эммы.

Мальчишки уставились на меня.

– Сема сказал, что её пытку можно доверить лишь тебе, – отозвался самый из них высокий и кучерявый. Андрей.

– Я? – не поверила я и обернулась к Стрельцову. – Она моя подруга, – напомнила я.

– Ага, и? – добродушно наклонил он голову набок, поглядывая за Гордеевой, что с интересом оглядывалась и ничуть не смутилась тому, что я как бы должна буду её пытать.

Это тактика такая, она делает вид, что ей не страшно, потому что я ее подруга и не смогу? Я нахмурилась.

– Ладно, я поняла тебя, – в итоге выдавила я и обернулась к мальчишкам. – Посадите её с Ромой. Я сейчас приступлю к ней.

Мальчики повели Эмму к месту, где уже сидел себе спокойно связанный Рома и те с друг другом поздоровались.

– А вот и ты! – улыбнулся Рома.

– Тебя поймали первого, но... Так и не раскололи, да?

Рома гордо кивнул.

– Ну вы же с Филом решили все четко, вот и не могут они узнать...

Эмма кивнула.

– Работа в команде.

Я прищурилась, приближаясь к ним.

– Будто у нас не команда?

Сердце бешено застучало, а затем пропустило удар. Я схватилась за ткань своей майки и сжала. Черт, Громов, тебя поймали?

Глаза Эммы встретились с моими.

– Нашли?

Я кивнула.

– Но ты же знаешь, что он точно не ответит и не сдаться?

Я снова кивнула.

– Предполагаю, Семе предстоит за ним побегать знатно. Но пока, – тут я широко улыбнулась, выпрямляясь. – Эммочка....

Я поймала её взгляд и глаза Эммы помутнелись, она смотрела лишь на меня.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать? – волшебная палочка коснулась её виска.

Эмма медленно кивнула.

– Да-а, – сказала она еле слышно. Сидевший тут же рядом Рома глаза выпучил от возмущения.

– Эй, пользоваться магией нельзя! Эй!

– Она не пользуется, – отозвался Артем, с интересом усаживаясь на сваленном дереве и готовясь что-то записывать. – Эбель использует волшебную палочку, согласно правилам. Смотри, конец светится.

Рома хотел было возразить, но тут мои глаза встретились с его, и он заглох. То-то же, мешает доказывать всем и вся, кто тут умеет в волшебство! Громов бы мною гордился, именно он научил меня, поймав взгляд врага, влезать в его мысли, путать их, заставляя сознаться и все это с волшебной палочкой! Хотя лучше, чем у него у меня никогда не выходила – я чаще полагалась на свои врождённые силы, из-за чего ловила презрительные взгляды.

– Хм, – вернул меня из собственных мыслей голос Артема и я, снова обратившись вся в внимание к Эмме, продолжила колдовать, вырисовывая на виске подруги одну букву за другой.

– Эмма, так что ты хотела мне сказать, это связано как-то с ключ-словом?

– Да, непосредственно, – отозвалась она, все также смотря в пустоту, что видела вместо моих глаз.

– Хорошо, – я слегка улыбнулась, наклоняясь к ней ближе. – Что это будет? Само слово или имя, кто знает слово?

– Слово... – глухо повторила за мною Гордеева Эмма, а затем на мое запястье легла её рука. – Но это будет не сегодня.

Взгляд нормализовался и в нём четко была видна усмешка.

– Ч... Но? – я уставилась на её руку на моем запястье. – Как?

– Пока ты смотрела, – пожала она плечами и захихикала. – Мальчишки у вас совсем не умеют вязать узлы! В детстве я увлеклась фокусами и, знаешь, узлы моего отца были намного сложнее, а Андрей их плести не умеет.

Голос подал Рома:

– Ты ведь знаешь, что сейчас будет? – спросил он. Я обернулась к нему – в тот самый момент, когда он скинул последние верёвки и показал язык связанной Оле. Внезапно в её рту оказался кляп.

– Черт! – ругнулась я. – Каким образом?

– Ну, хитрости меня обучила моя названная, – вышел из-за деревьев Филипп и подмигнул. – Что там со временем, Стрельцов?

Волшебная палочка моего названного направлена была прямо на меня – ни малейшего колебания, впрочем, как и всегда. Если Громов входил в азарт, его было не остановить – проигрывать он не умел.

– Пять минут.

– Тогда тут все и решится, – образовался около меня Сема с Дашей, также поднимая вперед волшебные палочки. Сема нацелил свою палочку на Филиппа.

Эмма, отряхнув свои джинсы, встала по правую руку от друга и тот отдал ей её волшебную палочку.

Так вот оно что! Это и был план! Они специально нас запутывали, заставляли гоняться за ними, чтобы... Чтобы мы гонялись за ними, ища те часы, но те были все время рядом!

Поняв, что я поняла всю подставу, Филипп широко улыбнулся.

– Ты ошибаешься. Часов с нами нет, – его взгляд вернулся на Сему. – Впрочем, как и у вас.

Тут сказал Стрельцов:

– Четыре минуты.

– Погодите, но часы не должны быть с красными? – спросил Сема, обращаясь к Артему.

– С чего ты взял, что Красные хранят часы? Они знают слово, в их команде преимущество в этом. В вашей команде – все, кто пойман, уже не играет.

Артем указал своей волшебной палочкой на Эмму и Рому.

– Они могут лишь наблюдать, не обессудь, – он дернул волшебной палочкой назад и две волшебные палочки упали ему на планшет.

– То есть, у них слово, а у нас возможность снять их с испытания?

– Громов, у каждого было время и место, указавшее его дом стихию. Не переживай. Гордеева, ты там так и будешь стоять, нарушая правила?

Эмма прищурилась, топнула ножкой, но в итоге отошла от Филиппа и встала около Артема.

– У вас две минуты. Или сейчас Громов говорит ключ-слово, либо…

Но он не успел договорить и Филипп, и Сема ринулись в бой.

– Какие идиоты, – констатировал Стрельцов, занося что-то в планшете.

Мы с Дашей, закатив глаза, остались смотреть на своих местах, периодически переглядываясь с явным неодобрением, но не имея желания их разнимать. Все это время Оля Немова оставалась связанной и с кляпом во рту – мы притворились, что про неё забыли, но только наш ментор нет – он, пока мальчишки шумно дрались на волшебных палочках, освободил её и помог встать. Оля бросила уничтожающий взгляд в спину Филиппа.

– ВРЕМЯ! – прозвучало на весь лес и около нас появился Сергей с Натаниэлем под ногами. Завидев Артема, куница стрелой промчалась по земле и запрыгнула ему на плечо, довольно прижалась к щеке. Стрельцов отсалютовал Сергею.

– Эти два барана так и не поняли сути испытания, – рапортовал он.

Сергей улыбнулся, часть его лица со шрамом слегка накренилась.

– Напротив, Громов был приманкой, – сказал Сергей и Сема это услышал. Замер и крикнул:

– Приманкой?

– Конечно, самый мозг Красных сдался вам в лапы сам. Пока гонец бежал к часам…

Филипп прекратил бой и поклонился, после чего сказал:

– Похлопаем Эмме!

Эмма отмахнулась от него и сделала шаг в сторону Сергея.

– Так он достал часы?

– Он, кто? – подалась и я к ним.

Сергей почесал свой подбородок, а уж после задумчиво кивнул.

– Мальчишка Агапов уже давно всех ждет в центре трибун, – мы непонимающе стали переглядываться.

– О, Гордеева, а ты хитрая лисица, даже не цыпа.

Артем похлопал её по плечу.

– Я не понимаю, – пролепетала в итоге Даша всеобщую мысль.

– Сейчас ты всё увидишь! – пообещал Сергей. – Стрельцов, активируй портал, нам пора вернуться к болельщикам!

Яркая вспышка и мы всей оравой грохнулись на маты в центре арены. Раздались шумные аплодисменты.

Вперед вышла Елизавета, к которой подскочили Артем и ещё парочка ребят с его ступени, протягивая той свои планшеты. Она трижды постучала по тем и громогласно произнесла:

– Распределение.

Над потолком загремели салюты. Все кругом смеялись, хлопали в ладоши и поздравляли с завершением испытания. И все же, что же произошло?

Пока мы все искали Ловца снов, попеременно надеясь поймать их лидера, Филиппа, находившийся как бы вне поля зрения Саша был отправлен на поиски часов. И пока мы гонялись за теми двумя, Агапов легко проник в конюшни, не без приключения и падения в грязь, нашел спрятанные там часы и явился на арену Практики, когда оставалось две минуты до окончания.

Действительно, поиск часов был ключевым в этом Испытании. Мы должны были показать работу команды и именно на это, сдавшаяся, дабы прикрыть поиск часов, Эмма мне намекнула.

Сложнее было принять тот факт, что правила, по которым следовали мы, противники сразу же нашли подвох. Они поняли, что у каждой команды есть свои преимущества. Если у них было слово, то мы могли исключать их членов команды, кто мог бы искать часы. К сожалению, наше внимание было на том, что нам нужно ключ-слово, а значит, мы должны были ловить и пытать. Но если бы мы копнули также глубже, то мы бы поняли, что искать мы должны были часы, а ещё по ходу поиска могли обезвреживать противника и даже заполучить это самое ключ-слово, не теряя ни одного из члена команды, как наши противники. Эмма позже скажет, что ключ-слово гласило «пегасы» и это было ключом, где искать часы. У нам тоже была своя подсказка – мы изначально были там, где спрятала Елизавета часы, ибо как только она перевернула их песком вверх и побежали песчинки, мы остались здесь, а противников переместило в лес.

Потолок снова озарило салютом и, согласно алфавиту, Елизавета начала перечислять имена и над головами названного первоступенца появлялось животное Дома, к которому его определили.

– Гордеева Эмма, – произнесла Елизавета следующее имя и на трибунах наступила тишина. Эмма подняла глаза вверх, ожидая своё животное.

Секунда превратилась в две, три... Десять...

Яркая вспышка, будто сама Жар-птица решила нагрянуть на наше Распределение.

Затем, распавшееся нечто приняло четыре разноцветные линии – рыжий, серебристый, зелёный и синий. Они замерли в разных углах зала, а затем потянулись назад, соединяясь, сплетаясь и выращивая на яркое тельце, но с человеческой головой – Алконост. Животное дома Стихии Духа.

В зале раздался ропот, когда птица взмахнула своими крыльями и раскрыла магнетические глаза. Она запела, растворяясь в воздухе.

Но буквально через пару секунд Алконост вернулась, также властно взмахивая крыльями над Филиппом.

Самое забавное, но Алконост также прилетела в самом начале распределения и к Агапову, но простой яркой вспышкой, а не со все услышанным ей одной пафосом. Позже Стрельцов объяснит, что Алконост пела лишь для тех, кого не смогли определить судьи испытания. Эмму вообще было невозможно определить конкретно к какой-либо стихии, работала она ловко и смело, одновременно хитро и умно. Но Филиппа почти все видели на стихии Воздуха, но Алконост решила иначе, она сама пришла за своим подопечным, вопреки распределению судей. Посмотрела на них надменным взглядом и, ярко вспыхнув, растворилась.

Меня ожидал, судя по всему, морской гад. Моя магия, корни и показанные таланты – все казалось было за стихию Воды.

Я была последней в коротком списке имён, и Елизавета гордо и громко произнесла мое имя.

– Эбель Марина.

Над головой тут же вспыхнуло, окатывая все тело морским бризом. Нечто большое стало вырисовываться будто из глубин самого океана, как внезапно появилась Алконост, грозно размахивая крыльями!

– Дитё воды, дитё земли... Ты в лоно дома духа войди, – проговорила она и исчезла, осыпая меня серебристыми искрами.

– Что же, Стихии выбрали, – горделиво вышла вперед Елизавета, призывая всех к тишине легкими взмахами руки. Рядом с ней тут же образовался Сергей и внезапно, в вспышке огня, полностью во всем красном, невероятная дама со статной осанкой.

– Добро пожаловать в Дом Пяти Стихий, – произнесла женщина, разводя свои руки в стороны, будто обнимая всех и каждого. – Сегодня...

Стрельцов образовался передо мной, схватил меня за руку и потащил ко всем первоступенцем на самую нижнюю трибуну. Он подвел меня к Саше, Филиппу и Эмме.

– Стихия Духа! – произнёс Филипп и пылко меня обнял. – Вот это мы... Вот это...

Не верят своим ушам, я также крепко обняла названного.

– Алконост выбрала нас, – гордо выпятил грудь Саша. – Мы на самом маленьком доме, вы знали?

Сидевшие тут же Рома и Даша скорчились.

– Немова и её две подружки-близняшки также на Духе, – отозвался Рома. – В семье не без...

И тут, оттолкнув Филиппа, меня крепко обняла Эмма.

– Марина, мы вместе! Я так рада, я так волновалась, переживала и, словом, я просто не верю!

Я обняла подругу в ответ, внезапно чувствуя, как к глазам подступают непрошенные слезы.

Черт, а я даже не думала, что как только пройдет наше испытание, нас могут распределить в разные дома и мы... Мы...

И вот мы, обнявшись, совсем не слушая невероятную даму в алом, плакали у друг друга на плечах.

Стоявшие тут же рядом Саша и Филипп шумно вздохнули.

– А чего они плачут? – раздался голос Семы, который заметил нас в кучке ребят Дома Земли и взволнованным подошел, и мальчики ещё раз тяжко вздохнув, единогласно произнесли:

– Девочки.

Эмма

Двадцать седьмого мая одна тысяча девятьсот девяносто четвёртого года на свет появилась маленькая, такая невзрачная девочка. И появилась-то в семье, ещё не готовой узнать правду, заложенную в самих генах, четы Гордеевых. Она была старшей из двух девочек и была оче-ень... Обычной.

Конечно, вы знаете, что речь обо мне. Разумеется.

Когда я узнала, что день Испытания выпадает на мое день рождения, Розмарин сказала, что это хороший знак. Ведь шестнадцать лет самые потрясающие в мире Завесы, ведь обычно волшебники проходят Пик в этот свой день и безумно сильны.

Умолчать о дне рождения я не хотела. Столько всего навалилось за этот год, что невольно забываешь, что ты знаком с друзьями не всю жизнь и они могут не знать о датах рождения, пока ты не скажешь. Это ничего, ведь день рождения Саши мы тогда праздновали на две недели позже – он и сам о нём совсем забыл!

Но сегодня, завершив с официальной частью, да устроившись среди «своих» в доме Духа, мы с ребятами праздновали не столь потрясающее стечение обстоятельств и попадание в один дом, но мое день рождения.

Я сидела рядом с Саней и Семой. С первым мы ещё и обнимались, друг над другом подшучивая. Марина, переодевшаяся для такого случая в короткое синее пальтеце, устроилась около Филиппа и Артема, что сидел прямо напротив меня. Далее сидели Рома, Даша, чуть дальше близняшки с Немовой, ещё двое мальчишек, после чего уж располагались старшие ребята. Единственный кто был исключением из всех правил, это Артем. Но я видела чуть дальше по столу Милу и двух девчонок, что вечно ходили за Артемом – и они были явно недовольны тем фактом, где сейчас Стрельцов; там же сидел юноша, кидавший в наш угол грустные взгляды – Даша шепнула потом, что это лучший друг Стрельцова.

Да, специально для такого события, как Распределение, в зале Столовой были созданы пять разномастных стола, где все дома устроились за отдельный стол, чтобы поприветствовать новеньких. К удивлению, самым огромным столом был стол Воздуха. Одинаковыми были у Земли и Огня. Чуть поменьше у воды и самый маленький наш – стол дома Духа. Ну и самым шумным были мы.

Я запомню этот вечер надолго несмотря на то, что друзья узнали о моем дне рождения лишь с утра, они смогли мне сделать самый главный подарок – они были со мною, веселились и обещали обязательно сводить меня в цирк! Как мы все понимаем, то значение, что мы знаем в мире за Завесой, может быть другим, хотя меня уверили, что там будет потрясающее представление и никаких шарлатанов с поющими лешими.

Но больше всего разговоров и обещаний увидеться было возложено на один день, самый важный день за последние пятьдесят лет – Ночь Кометы. Обычно, когда полис был более мирным, а марионеток не было в черте столицы, в ту ночь проходил бал маскарад в Главном замке и можно было увидеть одного из Основателей Мира Пяти Стихий. И я загорелась желанием во что бы то не стало попасть на этот вечер!

Артем заметил, что мне и пытаться не надо, ведь я и без того пяти минут Правитель. Мне вспомнился тогда Мудрейший, что держал корону и Петр, что под всеобщий гомон объявил меня законной наследницей Пяти Стихий.

Я поежилась и сменила тему, что не убежало от Артема. Плевать, лишь бы не вспоминать тот момент и те эмоции страха и благоговения одновременно! Я не могла принять корону и не могла править – я была Эммой, девочкой, которой ещё столькому нужно научиться!

«И узнать о прошлом», – подсказала услужливо Розмарин в тот самый момент, когда мы шумно чокались нашими стаканами с компотом. Так закончился мой первый год в школе-пансионе Пяти Стихий.

Роза была права, впереди меня ожидало главное – узнать. А о прошлом ли, а о будущем – никто не скажет вам четко.

Эпилог

Такси замерло прямо напротив входа на Финляндский вокзал и я, не дождавшись сигнала от папы, выскочила наружу и устремилась к багажнику. Водитель достал наши чемоданы, и я тут же прихватила свой.

Сестра, что не могла поверить прилетевшему вместе с вороной вчера письму, нехотя вылезла из машины и взяла свой чемодан. Откатила его немного в сторону и с прищуром посмотрела на вывеску вокзала.

– Зачем нам ехать к тётке в этом году? – все еще не понимала она. – Мне столько нужно успеть до первого сентября. Как минимум выписаться из всех кружков и...

Папа бросил на неё предупреждающий взгляд и Кира тут же замолчала, пододвигаясь ко мне.

– Как ты с этим справляешься?

– С чем? – уточнила я, прекращая пялиться на здание вокзала и посмотрев в её синие глаза.

– Волшебством, магией... Не знаю. Скажи мне, зачем нам к тётке?

Я улыбнулась, положив ей на плечо руку.

– Но у Инны также прорезались волшебство, – напомнила я. – Нам втроем предстоит чудесный июнь!

Кира закатила глаза, скинула с себя мою руку и отодвинулась. Сестра не горела желанием вновь возвращаться в Пермь после того, как стало понятно, что мечтать о медали на Олимпиадах ей не светит и придется навсегда распрощаться со спортом. Навсегда.

Ей это сложно давалось. Но сама мысль, а потом и полученное письмо, о том, что она волшебница, делали её невесомой, мечтательной. И она не могла определиться, злиться ли ей на родителей или бегать из стороны в сторону и счастливо петь песенку о маленьком чудном волшебнике собственного сочинения. Не из приятных.

Мама прикатила к нам их с папой совместный чемодан и поправив недавно состриженные в каре волосы, потрепала Киру по щеке.

– Разве ты не хочешь познакомиться со своим двоюродным братом? – восторженно спросила она. – И потом, это последний раз, когда мы можем просто так все вместе...

– Не иронизируй, – вклинился в диалог папа, проводя рукой по иссини черным волосам и его синие глаза недобро засверкали.

– Да, да, Алексей. Не начинай.

– Ты сама начинаешь. Снова. Я уже все для себя решил – я хочу на свою работу, а не вот это вот все... – с этими словами мы двинулись к вокзалу.

– Но твоя работа опасна. Ты же не будешь сидеть среди трибуны в замке, – не унималась мама. – А я, а как же я?

– Серова, – окликнул он её строго, и мама замерла. Он подошел к ней и крепко обнял. – Ты у меня на первом месте. Всегда.

Мы с Кирой переглянулись.

– Может хватит уже! – хором окликнули их мы.

Родители согласно кивнули, отодвигаясь. Папа забрал у мамы чемодан, отдавая ей маленькую сумочку. Она с довольной улыбкой надела её на плечо.

Огромный, сплошь металл и стекло, потолок, широкие залы, толпы людей – все казалось таким непривычным, таким забытым. Вокзал был полон своих историй, ожиданий и потерь.

Смотря на часто сменяющийся поток людей, мы замерли у эскалаторов, глядя на все проходы, которые вели к поездам.

Выбор поездки на поезде для меня был неочевидным. Я не могла понять, почему нам не воспользоваться нашей кладовкой, коей можно было переместиться, казалось бы, куда угодно, лишь дверь прикрой, но родители настояли на поезде.

Почти сутки в душном вагоне-купе, без душевой и лишь с соседями семьёй на койках – казалось бы, не из лучших приключения, но именно поездки поездом были нашими любимыми. Может, поэтому родители не захотели использовать кладовку?

Ожидание подачи поезда утомляло, папа разок отходил в туалет, мама сбегала в тут же пристроенный супермаркет и взяла на всех воды. Кира практически не разговаривала, уткнувшись в свою нокиа и играла в три в ряд, притворяясь, что она не с нами.

Устав пинать буквально ногами пол, я стала мечтать о скорой встречи с друзьями. Старалась убедить себя, что этот месяц в Перми далеко за пределами Завесы мне необходим и будет только польза, но нет-нет, спрашивала себя, а не хотят ли родители огородить меня от меня же?

Иногда в голове помелькала мысль, стоило лишь рот открыть в запретную тему под названием Розмарин Грей, вся женская часть моего семейства будто бы воды в рот набирала и говорила, что я и так все уже и сама знаю.

Точно! Знаю, как же. С условием того, что я все же рассказала им про мой сон-воспоминание и поймав не самые радужные взгляда и от бабушки, и от мамы – ответов или каких-то идей по поводу этого я так и не получила, лишь быстрый взгляд мамы в бабулю.

Тогда, собравшись с мужеством, я написала три письма и отправила их своим друзьям и сейчас, смотря на всех этих безызвестных мне людей, гадала – как же воспримут новости мои друзья и что я получу в ответе, когда вернусь домой?

В таких недобрых мыслях я увидела его.

Мчась на всех порах, задорно хохоча и так выделяясь в этой серой массе людей, широко улыбаясь, да протягивая к своей цели руки, златовласая кудряшка кричала:

– Тëа, Тëа! – добежав до цели, она схватила своими маленькими ручками лицо юноши и чмокнула его в самый нос.

Юноша расхохотался и крепко прижал девочку к себе.

– Поймал! – провозгласил он, поднимая её на руки и целуя в щеки. Девчушка ничуть не сопротивлялась, а задорно хохотала, подставляя для его поцелуев щеки.

На плечо юноши упала изящная женская ручка и, женщина в красивой белой шляпе и модном платье что-то шепнула ему на ухо своими красными губами.

Он кивнул, продолжая целовать девочку, а затем сказал:

– Ма, коляску не забудь.

Та отмахнулась от него, но он посмотрел на неё строго, и женщина выкатила вперёд новомодную коляску.

–Ты её сильно не балуй, ей скоро спать.

– Не волнуйся, уснет.

– Артем, – покачала женщина головой и её медовые, волнистые локоны, забавно запрыгали.

Артем о чем-то ещё ей сказал, и женщина широко улыбнулась. Погладила девочку по волосам на его руках и воодушевленно вздохнула. Именно в этот момент наши глаза с ним встретились и по моей спине побежали мурашки.

– Цыпа, – одними губами приговорил он и задорно мне подмигнул.

Я незаметно ему помахала и тут же отвернулась. Мама сказала:

– А вот и твои смотрители.

– Смотрители? – переспросила я, не понимая о чем она.

– Тот юный волшебник, – кивнула она слегка стороной в голову Артема. – Не больно то верят в наши с папой таланты Мудрейшие, я смотрю, если послали поддержку.

– Но он тут с мамой и эта малышка... Как он мне сможет помочь?

– О, для отвода глаз и не только родных используют. С другой стороны, посуди, зачем колдуньи использовать поезд, если она всегда может начертить портал без строгих ограничений, нежели волшебники?

Я искоса глянула на маму Артема, внезапно понимая, о чем говорит Карина Гордеева. Женщина действительно так и пылала магией, даже моим, ещё не развитым взглядом на истинные вещи, я чувствовала её магию даже издалека.

– То-то же.

– Значит, под охраной? – пожала я плечами и в этот момент объявили четвёртый путь для нашего поезда, и мы устремились к проходу, теряя Стрельцова из виду.

День клонился уже к позднему вечеру, когда я решила выйти из нашего купе в коридор, чтобы посидеть у оконца и на народ поглядеть.

Я распахнула две белые шторки и устремила свой взгляд на закатное солнце, задумчиво уходя в себя.

– Красивое небо? – раздался рядом голос и я, проморгав своё наваждение о внезапной встречи с Артемом, встретилась с раскосым взглядом знакомых глаз.

– Д... Денис? – спросила я, изумленная столь внезапной встречей. – Ты моя... Поездная охрана?

– Как-как? – переспросил он. – Поездная?

Я дважды кивнула и улыбнулась.

– А нет?

– Хотел бы я сказать, что я здесь проездом, но да, я тут из-за тебя. Но по своей воли.

– Погоди... Что?

– Я доброволец, – пожал он плечами.

– А? Да? Здорово, – на этом я снова вернула взгляд на солнце, считая, что разговор может быть и окончен.

Денис сказал:

– Ты не думай, что тебе не доверяют. Сомневаются, – в сердцах выдал он. – Мы здесь, чтобы защитить тебя от Марионеток, хоть те ушли в подполье, а об Кукольнике неизвестно ничего уж год, но ты его цель и всегда ей будешь.

Я кивнула, продолжая смотреть на солнце, как оно медленно клонилось к земле. Мимо нас прошло двое, Денис замолчал, но как только они ушли, и мы в коридоре остались одни, он сказал:

– Я надеюсь, пережитое нами приключение не убьет тех эмоций и отношения сегодняшней встречей.

Поняв, что ответа от меня не стоит ожидать, он резко развернулся и двинулся в сторону тамбура. Я бросила на него короткий взгляд, затем ещё и ещё.

«Ты же хочешь...» – начала Роза, ощущая мои эмоции.

Я вскочила с места и побежала за ним.

– Денис!

Он развернулся, не понимая, что происходит.

– Я... – но в голове было пусто, куда-то пропала вся храбрость, а сердце бешено стучало в груди и, потупившись, я сделала было шаг назад, а затем решительных три вперёд и коснулась его губ своими, хватаясь руками за футболку и вставая на цыпочки.

Денис не растерялся и поцеловал меня в ответ, обволакивая своими теплом, руками сгреб меня ближе и даруя невероятное чувство легкости где-то глубоко внутри. Это был внезапный, такой глупый, но нужный мне тогда порыв. Розмарин молчала, она лишь наслаждалась моей храбростью.

Поезд ехал, набирая скорость. Санкт-Петербург оставался далеко позади, а солнце, этот яркий рыжий диск на фоне белых облаков, наконец упало за горизонт. И пока я светилась вся изнутри, где-то там, прячась ото всех, один раненый Силой собственного заклинания, сломленный, но не убитый горем, человек нашел выход.

Продолжение следует...

Благодарности

Хочу прежде всего поблагодарить себя. За то, что всё-таки хватило духа и упорства дописать всё это вот. Вооот. А потом психануть и переписать, хотя на это ушло еще немного… много времени. Очуметь только! Первый черновик Магии снов был начат в мае 2010 года. Символично, что авторская редакция также, спустя 11 лет моих трений, неверия, неуверенности, оказался окончен. Теперь тут все так, как надо.

Благодарю всех тех, кто прочел тогда еще «ловца снов» одним из первых. Благодарствую всем остальным, кто прочтёт «магию снов» после.

Благодарю музу муз – музыку. За то, что всегда была рядом, даже тогда, когда казалось, что нет ничего светлого в мире. Линкин парк несмотря на то, что последние главы уже редакции оживали под биты кей-попа – именно им принадлежит сердцевина всего; хертс, в особенности, когда мне не хватало сил собраться и за силу духа моей Эммы и, самых важных ныне и навсегда, моих эксо – ту группу, что всегда со мною.

Благодарю далее трёх людей сразу: Наташу и её носорогов; тётю Иру и «печатный станок» в далеком 2010, её ноутбук, который если мне повезёт – она сможет продать за бешеную сумму, ну-ну, мечтаем. А главного из них – мою крёстную маму, чья манная каша дарует силушку богатырскую и начало истории девочки Эммы. Все мы пониманием, кто тут мама.

Благодарю всех тех, кто говорит мне: «пиши». Пиши. Пиши-пиши.

ПИШИ. П-И-Ш-И.

Да, Натаха, я снова о тебе и единорогах!

Дашу благодарю за то, что даже, несмотря на то, что она не прочитала и строчки и на то, что моя книга даже не «Властелин Колец», она с гордостью возвышает её и ставит наравне со счастливыми экранированными книгами, мечтая получить там любую, даже, второстепенную роль (надеюсь, ты увидишь кто здесь твой прототип).

Раньше я благодарила еще некоторых людей здесь, но ныне не стану. Время прошло много, 11 лет как никак, и есть некоторые вещи и детали, когда поддержку и веру ты теряешь. Здесь могла бы быть драматическая пауза, но как на концерте в 2017 году говорил Чжухон «пошумите», так мы и пошумим.

Хочу сказать спасибо мама и папе. Вы самое главное в моей жизни. Сестре, несмотря на то что та потеряла доверие к людям, если ты прочтешь историю Эммы и ее отношения с Кирой, то поймешь, что я хочу сказать через призму их отношений тебе.

А еще я вспомнила, что в первом «благодарственном» меня попрекали тем, что я ничего не делаю и сижу на попе ровно. Спустя время, ну, 11 лет, народ, книжник внутри меня негодует что это вообще было. Я и не пропадать на работе? Магия какая-то. Снов, наверное.

Конечно, все это лирика и тонкий способ перейти к самому главному. А именно – читателю.

Дорогой лисенок, если ты читаешь эти строчки, значит ты дошел вместе со мной до финала первой части Иллюзорной саги. Впереди нас ожидает еще много прекрасного, магического и, конечно же, романтического. В этом мире без любви вообще никуда, поэтому я смело заявляю, как ценю, что ты дошел до финала и читаешь эти строчки.

Ваша Елена Миланова.