Магия (любовь) для отчаянных. Академия "Второй шанс"

Часть 1. Об авантюризме, наглости, ошибках природы и золотой крови

1.1. Тереса

Я даже не особенно таилась, когда спустилась на минус-второй. Если сработает сигнализация, всё равно не услышу. Возможно, почувствую.

В описании упоминалась щекотка, покалывание в кончиках пальцев, онемение в области затылка и временное нарушение сердечного ритма. Но всё это я чувствовала и так, потому что нервничала, несмотря на спрятанный под рубашкой ключ. Под ключом еще и чесалось.

Да, спрятать артефакт в самое тайное место было той еще гениальной идеей, но Эрф… ректор Крамел уже открывал дверь, а карманов в форме академии не предусмотрено.

Я собиралась попросить у Эрфа чтобы он отвел меня посмотреть на артефакт Второго шанса. Специально пришла вечером, когда у него уже не бывает посетителей. Не так часто я пользуюсь негласной привилегией входить в ректорский кабинет без предупреждения.

В кабинете оказалось пусто, а личный амулет-ключ Эрфа лежал на столе. Я просто полюбопытствовала. Взяла, чтобы рассмотреть поближе, затем услышала шаги… Я не планировала акт хищения, само вышло. В последнее время мне частенько случалось действовать спонтанно.

А теперь, вместо того чтобы честно признаться в глупости и вернуть амулет, я шла по служебному коридору музея Уникальных Вещей. Ночью. С украденным у ректора ключом.

— Нечего ценные вещи без присмотра на столе бросать, — раздался в голове развязный голос.

Авантюрная жилка, от которой я сознательно избавлялась, была уверена, что избавилась, с некоторых пор обрела этот вот голос. Примерно с тех же пор, когда меня потянуло на бездумные поступки.

— Исчезни, — привычно шикнула я себе, как говорила реальному хозяину голоса. С хозяином срабатывало редко.

Украденный амулет-ключ подходил и к другим дверям, куда студентам запрещено, но мне нужна была лишь одна конкретная. Ладно, две. В сам музей, особенно через служебный вход, по собственному желанию не войдешь, не войдешь даже днем и через вход для посетителей.

Коридор был скучный. Ни таинственного полумрака, ни знобливого сквозняка, ни мха на каменных стенах. Редко попадающиеся двери были глубоко утоплены в толщу стен и напоминали арку древнего стационарного портала, к которому нас возили на экскурсию на первом курсе.

Если войти под арку и прижаться к самой двери — никто не увидит, такая густая тень. Я собственных пальцев не увидела, когда юркнула туда, услышав звук шагов. Но это были мои шаги. Наверное.

Сквозняков нет, зато эхо гуляет, стоит забыть об осторожности.

Тишина давила. Казалось, что звук дыхания двоится, а тень, вместо того чтобы, как приличной тени, лежать на полу, крадется за мной на цыпочках.

Покалывание усилилось, как и ощущение тяжести в затылке. Сканер сработал? Если пропажа ключа была обнаружена, Эрф мог распорядиться проследить и поймать воришку-нарушителя на горячем.

Но я в буквальном смысле зашла слишком далеко, чтобы теперь отступать. Нужная дверь находилась прямо передо мной.

Был миг сомнения, когда я, оглянувшись по сторонам, приложила ключ к печати замка́. Вновь показалось, что в коридоре позади есть кто-то еще.

— Слабачка.

На сей раз, помимо голоса, подсознание подбросило картинку с презрительно прищуренными зелеными глазами.

— Исчезни, — вновь шепнула я.

А дверь открылась. Сама. Сердце сбилось с ритма.

В центре небольшой комнаты, над основанием, поросшим пирамидками магнетита, парил огромный, почти с меня ростом, кристалл. Плоский, зеленоватый, он отсвечивал золотом на краях и больше всего был похож на вычурное зеркало.

В обращенной ко мне гладкой поверхности ничего не отражалось. Не удивительно. У меня нет разрешения здесь находиться, я даже знать не должна об этом месте и об артефакте, не то что претендовать на право заглянуть. Как раз ради этого права я и подала заявку на участие в отборе на Международный Магический Турнир.

Я пип, безродная. Ошибка с магическим даром. Так уж сложилось, что в Мистморке происхождение решает почти всё, а магия, выходящая за рамки обычной жизни, — привилегия аристократов. Поэтому, какой бы талантливой я ни была, мне не светит ни приличная жизнь, ни работа, о которой я мечтаю.

Единственный способ изменить положение вещей — артефакт Второго шанса. Тот, на который я сейчас смотрю. Но чтобы получить право загадать заветное желание, мне нужно совершить что-нибудь выдающееся. Например, победить на Турнире.

Какова вероятность у медиум-универсала с уклоном в бытовую магию пройти отбор? Точно такая же, как стащить ключ со стола ректора.

Я была готова к любым трудностям, но только не к тому, что моим напарником и тренером станет невыносимый зазнайка золотых кровей, оказавшийся среди простых смертных.

Что же, я воочию убедилась: Второй Шанс — не сказки. Торчать здесь дальше было глупо, а думать об этом столичном хлыще еще глупее. Хватит того, что его язвительный голос поселился у меня в голове и бесит даже тогда, когда я его не вижу.

Чтобы покинуть помещение, пришлось снова приложить ключ.

Не успела я пройти и пары метров, как раздался сухой щелчок, будто ореховая скорлупа раскололась. Именно с таким звуком открывалась дверь в служебный коридор.

Я нырнула в чернильную тень под ближайшей аркой, вжалась в угол и замерла. Спиной к коридору.

Кто-то приближался. Не слишком быстро, стараясь не создавать шума, точно так же как некоторое время назад я сама. А у меня руки вспотели. Я чувствовала, что зажатый в кулаке ключ выскальзывает и боялась шевельнуться.

Этот кто-то прошел мимо и остановился чуть дальше, кажется, у арки, ведущей к артефакту Второго шанса.

Сначала я услышала невнятный шепоток, затем с легким шелестом распахнулась дверь. Ключ выскользнул, ударился о мою ногу, отскочил и выкатился в коридор.

1.2. Тереса

— Криворукая, жалкое трусливое убожество, а не боевик, — издевался голос в голове, пока я, не смея даже вдохнуть и обмирая от ужаса быть обнаруженной, продолжала стоять в тени.

Лишь через несколько долгих секунд я рискнула развернуться.

Никого.

Подобрав амулет, я бросилась к выходу.

Волнение было таким сильным, что я, оказавшись вне стен главного учебного корпуса, бессильно привалилась к дереву. Затем добрела до скамейки и села. Фонарь подсвечивал дерево и одна из покачивающихся ветвей была похожа на руку с указкой. Ректор Крамел всегда размахивает указкой, когда увлекается на лекции. Становится похожим на дирижера. Мне нравится. Он многим нравится.

. . .

— Тереса… — Эрф смотрел укоризненно, тер пальцем складку между бровей и постукивал красивыми пальцами по списку заявившихся на отбор для участия в Турнире. — Ты в своем уме?

— Вполне, — ответила я.

У Эрфа, ректора Крамела (всё время приходится себя одергивать), не только пальцы красивые. Он и сам очень даже. Гармоничное сочетание мужественности и красоты. Идеальное, как по мне. И родословная длиной до луны.

Я часто бываю у него в кабинете, знаю здесь каждую мелочь. Знаю Эрфа, Эрф знает меня, а вся академия в курсе, что я оказалась среди студентов исключительно его стараниями. На самом деле не только, но что-то кому-то доказывать нет ни желания, ни смысла. В общем, всё сложно.

— Я бы еще понял, если бы ты заявилась на состязание по предметной или бытовой магии. Но боевка?! Что бытовику делать на магическом спарринге?!

— Бытовая магия тоже может быть опасна, — намекнула я на день нашего знакомства и одну из причин, по которой я оказалась в его академии. — У меня есть и другие таланты, не менее выдающиеся. Сам знаешь.

— Тереса. — Укоризны в глазах прибавилось.

— Эрф. — Мне было не привыкать.

Эрф — единственный из преподавателей, с кем я позволяю себе фамильярничать и почти что грубить. Наедине, разумеется. Обычно я предпочитаю не выделяться, не люблю этого. Удобнее и безопаснее не привлекать внимания.

«Медиум-универсал. Средние способности, средняя успеваемость, хороша в магическом конструировании, но при этом не показывает каких-то выдающихся результатов. Умная и аккуратная, любит учиться и старается разбираться в деталях. Всегда готова помочь, если обратиться, но сама инициативы не проявляет. Ровные отношения с сокурсниками и преподавателями. Близких друзей нет. Испытывает трудности с общением и доверием».

Это краткая выдержка из моего личного дела. Не положено. Но я читала.

— Тебе даже в лист ожидания не попасть, не говоря уж о том, чтобы получить место. — Эрф откинулся на спинку кресла и его светло-карие глаза сделались магнетически золотыми. — Бюро Разработок очень неохотно берет таких...

— Как я. Да. Таких в любых приличных местах берут неохотно, — ответила я на его шпильку и напоминание, что хоть мы и близки, между нами пропасть. — Мне нужно что-то нетипичное, чтобы меня заметили. Поэтому спарринг. Пристойный результат на Турнире — это возможность получить рекомендации, а победа позволит мне загадать…

Вуаль безмолвия упала так стремительно, что мне захотелось присесть и прижать руками уши. Я бы присела еще раньше, если бы было куда, но в кабинете нет стульев и кресел, кроме кресла, которое занимал Эрф Крамел. Разве что на край стола… Иногда я так и делала, но сейчас лишь шагнула вперед, чтобы быть подальше от границы купола.

На уши давить перестало, а вот взгляд Эрфа… Когда он рассержен, выглядит еще более привлекательно. Золота становится больше.

Он стихийник класса экстра, воздух и свет. Аристократ. Не ближний круг власти, но тоже не из последних.

— Откуда ты знаешь про Второй шанс? — Поза нарочито расслабленная, но меня этим давно не обманешь.

— Ты сам мне рассказал.

— Я?

— Как-то раз ты слишком увлекся дегустацией презентов в честь дня рождения, — поделилась я, — был немного… много расстроен и хотел, чтобы тебя выслушали. Жаловался на несправедливость мироздания и сокрушался, что хранящийся в академии артефакт может всё, только не возвращать к жизни.

Удивление стоило того, чтобы молчать об этом инциденте. Впрочем, до известия, что наша академия будет представлять Мистморк на ежегодном Международном Магическом Турнире, это не имело для меня никакого практического значения.

— Спарринг парный, — поддел Эрф. — У тебя есть пара?

— Нет.

— Ты не пройдешь в заключительный этап отбора без пары.

— Я что-нибудь придумаю. Или ты что-нибудь придумаешь.

— С какой стати?

Я промолчала. Смотрела прямо в его вновь заигравшие золотом глаза и молчала. Шантажировать Эрфа нашей связью — низость. Особенно после всего, что он сделал для меня. Однако он при всяком удобном случае указывает мне на происхождение. Будто я выбирала, где и кем родиться. И прекрасно понимает, что если все сложится удачно, это прекрасный вариант избавиться от меня и забыть, что мы вообще были знакомы.

— Самоубийство, — снисходительно бросил Эрф.

— Увидеть Варлас и умереть, — пафосно ответила я древним лозунгом и добавила: — Там нельзя погибнуть. Разве что по глупости. Или случайно. Шею свернуть и на лестнице можно.

— Они пришлют наблюдателя, если уже не прислали.

— Это что-то решает?

— Нет. Но я могу просто отклонить твою кандидатуру.

— Я прошла первый этап отбора. Есть претенденты и с худшими показателями, и… Это ведь твоя подпись там, внизу списка участников? Значит теперь только я сама могу отказаться.

— Разве ты пришла не затем, чтобы я тебя отговорил?

— Нет.

— Зачем же?

— Возможно, я была немного расстроена и хотела, чтобы меня послушали.

— Дегустировала? — Он чуть подался вперед и будто принюхался.

— Нет, ректор Крамел. Я примерная студентка и не нарушаю правил поведения. Лишняя головная боль, которую я тебе в индивидуальном порядке, по твоим же словам доставляю, в Уставе не прописана.

. . .

Эрф был прав по поводу пары для состязаний. Нежелание заводить более близкие отношения с сокурсниками сыграло против меня.

Мое объявление на общей доске в фойе главного корпуса как-то слишком уж быстро скрылось под другими, а потом оказалось, что я вообще единственная заявлена на это испытание.

Трое других желающих будто в воздухе растворились. Ночь я провела, уговаривая себя, что все не так плохо, а утром, перед занятиями, меня вызвал ректор и сообщил, что Трей Элье Мист, переведенный перед началом второго семестра из университета Высшей Магии Армартена, как раз и будет моей парой на Турнире. И тренером.

2.1. Трей

Как-то всё просто оказалось. Он спокойно, не особенно скрываясь, вошел в учебный корпус через дверь для технического персонала. Пробрался к лестнице, спустился на минус второй.

Так же, не прилагая особых усилий, открыл дверь в служебный коридор, воспользовавшись «зеркальной тенью». Жалких остатков дара вполне хватало на это детское проклятие, которое считывало энергетический образ последнего, кто пользовался вещью, в данном случае — открывал дверь. Подцепить образ и надеть личину и вовсе было секундным делом.

Мигнул на изнанке век тонкий рисунок тьмой: женская рука, подносящая амулет-ключ к печати замка. Щелкнуло. Словно ореховая скорлупа. Открылось.

Времени было не очень много. Одураченная охранная система скоро обнаружит «слепое пятно», а впереди коридор и еще одна дверь.

Никаких зловещих спецэффектов. Коридор как коридор, даже немного обидно. Артефакт Золотой эпохи предполагал как минимум замшелые стены и древние светильники с мигающими внутри выдохшимися лайтболами. Разве что эхо было громкое.

Казалось, густые тени под глубоко утопленными в стены арками-входами дышат, а звук собственных шагов — двоится.

Небо чесалось и на затылок слегка давило. Для срабатывания охранки было рано, так что последнее скорее всего было связано с сегодняшними практическими по общей стихийной.

Блестяще ответив на вопрос в теории, он взмок, пытаясь выполнить практическую часть задания. Несколько попыток и провал. Он прямо таки ждал, что кто-то из убогих отмочит остроту или ухмыльнется. Но все делали вид, что ничего не было. Особенно те, кто уже сталкивался с последствиями подобного поведения.

Раздражение сорвать было не на ком даже в перспективе. И занятий с мышью, чтобы пар выпустить, сегодня не было тоже.

Вспомнил, и руки сами собой сжались. Бесит. Пигалица. Кудри странного цвета, не рыжие, не русые, глаза… Выражение вечного снисхождения и жалость. Себя бы пожалела, невнятное криворукое нечто. Полезла со своими ступками-вениками в боевку. Хотя надо отдать ей должное. В тренировочном зале работает на совесть. Хоть там на живого человека становится похожа, а не на блёклую моль. Шипит и огрызается. Огрызается в основном молча, но так выразительно, что он будто наяву слышит заковыристую ругню сплошь из цензурных слов. А вслух только: «Исчезни».

Нужная дверь была перед носом.

Он не спрашивал у отца, откуда тому известно точное нахождение артефакта. Главное, что оно оказалось верным и камень не перенесли. Эта часть комплекса академии по ощущениям самая старая. Камень умирает медленно, но все равно умирает, остатки дара реагируют на флер истечения жизни. Любопытно было бы оказаться здесь при всех своих возможностях. До случившегося. Собственно, он тут как раз затем, чтобы их вернуть.

Он еще не завершил каскад, которым воспользовался, чтобы войти в служебный коридор, как дверь открылась. Сама.

Сердце сбилось с ритма.

Похожий на зеркало кристалл парил над поросшим пирамидками магнетита основанием и слабо флуоресцировал.

В гладкой грани ничего не отражалось. Собственно, и не должно, пока артефакт бездействует. Необходимо проверить, он просто «спит» или уже «застыл», как бывает с реликвиями Золотого Века вдали от средоточия магии Фейвола, которая их питает.

— Fedezze fel titkait, — пробормотал он затверженные слова, надеясь, что не ошибся с интонацией (с древними языками всегда такая морока) и потянулся гладкой поверхности ладонью.

Сердце сбилось с ритма.

За миг до касания под поверхностью камня, как под пленкой тонкого льда, мелькнул женский силуэт. Тень.

Остановиться не успел. Гладкая грань-зеркало брызнула молниями трещин, провалилась внутрь. Осколки пришли в движение, сворачиваясь воронкой. Боль обожгла.

Как в банку с ножами…

Отшатнулся, выдергивая изрезанную кисть, сунул под пиджак и прижал локтем другой руки, пока на пол не потекло. Одежда тут же пропиталась кровью.

Немного повело. Нервы, выматывающие практики, темный дар, который приходилось тянуть из себя на одном упрямстве…

Привалился на миг к двери, ругнулся, выдохнул. Вышел.

И почти в тот же миг услышал, как открылась дверь в коридор.

Ничего не оставалось, как нырнуть в густую тень ближайшей арки.

Знакомимся ближе

События нашей истории будут разворачиваться здесь

ГЛАВНЫЕ ГЕРОИ

Тереса Эстпел, девятнадцать лет. Безродная. Дисциплина: парные магические спарринги, нападение. Специализация: бытовая магия.

Хороша в магическом конструировании, но при этом не показывает каких-то выдающихся результатов. Средний универсал. Умная и аккуратная, любит учиться и старается разбираться в деталях. Испытывает трудности с общением и доверием. Мечтает поступить в Бюро Разработок.

Трей Элье Мист, двадцать один год. Дворянин и потомственный маг. Младший сын в семье. Выбранная дисциплина на турнир: парные магические спарринги, защита.

Специализация: темная магия. Некромант и щит-мастер. Самолюбив и скрытен, мстителен и настойчив, привык добиваться своего. Хорошо скрывает уязвимость, но отыгрывается при первой возможности. Большое влияние оказывает гибель старшего брата.

Он ее шанс изменить жизнь. Она его шанс все исправить. Но что, если этот шанс один на двоих?

2.2 Трей

Он стоял, прижимаясь лопатками к запертой двери. Слабость накатывала волнами. От пореза, даже сильного, такого эффекта быть не должно. Не столько там крови вытекло, чтобы сознание терять.

А место, оказывается, популярное…

Вошедший был под какой-то маскировкой. Трей видел только фантомный след. Очень нетипичный. Издевательство, но куцый дар в полуобморочном состоянии или близком к нему становился сильнее. Тьма всегда позволяла видеть сквозь мороки. Смерть не обманешь личиной или отводящей глаза вуалью…

Затылок наливался тяжестью, снова накатила слабость. Пришлось закрыть глаза.

Эхо от шагов. Даже не сами шаги. Звук замер у входа к артефакту Второго шанса.

Несколько медленных ударов сердца, которые Трей считал по острой пульсации в раненой кисти. Стихло.

Выдохнул и пошел прочь, держась, на всякий случай, ближе к стене.

Ночной воздух придал сил, но рука болела всё сильнее. Свет от фонарей резал глаза и Трей старался смотреть под ноги.

В лазарет направо, к общежитию прямо. Пошел прямо. В лазарет лучше утром, если будет так же нехорошо. Как раз придумает, что соврать.

Десятиминутный путь занял едва не втрое больше. Два длинных корпуса. В одном девчонки, другой для парней…

Перед глазами поплыло. Каждый предмет обрел по призрачной тени…

«Соберись, ты же не какая-то… Мышь…»

Мыши запасливые. И практичные. Наверняка у нее есть, чем перевязать руку. И комната на первом этаже. А Трей даже номер двери знал. Так, слышал нечаянно.

Холл пустовал. Трея в первые дни удивляло, что в общежитиях нет вахтера, пока не узнал, что все, кто входит и выходит, фиксируются, а куратор, дежурный преподаватель или вообще любой из преподавателей может по личному допуску посмотреть, кто, куда и во сколько. Ха! Забавно будет подпортить заучке репутацию.

Открыто. И пусто.

У мыши мигом прибавилось рейтинга. Если только она не заночевала в читальном зале.

Искать, чем обработать рану, даже особенно не пришлось. В комнате был стеллаж с открытыми полками, где, наверное, лежали почти все вещи кудрявой кнопки. И книг было больше, чем девчоночьих штучек. Скукота.

Чтобы перевязать кисть, пришлось сесть. До постели было ближе.

Внезапный приступ боли, от которой руку до плеча словно иголками нашпиговали, окончательно лишил сил. Трей завалился лицом в пахнущее травяным бальзамом покрывало.

Отчего-то вспомнился дом, мамино развлечение — лужайка с травами со всего Мистморка, и как Ре́гар однажды подначил пожевать жгучий горе́ц. Потом упрекал за излишнее доверие. «Как ребенок», — беззлобно язвил брат, а Трей хватал воду прямо из графина и огрызался. Голос брата в полуобморочном сне оказался быстро вытеснен голосом отца.

. . .

— Я не ребенок, — процедил Трей, сцепив пальцы на краю подлокотника.

— Твой последний поступок говорит об обратном. Не добавляй матери седых волос. Ей и так достаточно.

Адом Глу Мист сидел за столом, похожий на собственный монумент, который украшает аллею Столпов на территории дворцового комплекса. Там много Мистов. Мисты — первые среди айлит, опора трона и правая рука династии Морк. Выше только король.

— Я вернусь в университет.

— Ты не можешь учиться в университете, где минимальный порог по силе выше среднего.

— Могу. Мои работы по пропущенным темам приняли.

— Из уважения к имени рода. Чтобы ты закончил семестр хотя бы условно. Это последний курс. Дальше только практика. Как ты намерен обходиться десятой частью там, где нужно выложиться по полной?

Трей молчал, раздражение… нет, бешенство сжимало сердце, зубы, пальцы на подлокотнике. Наверняка губы белые, сжаты ниткой и желваки на скулах ходят. Отец выглядит так же. Только вдвое старше. Виски́ будто инеем присыпало. Недавно.

— Трей, — Адом Мист разомкнул губы, — перевод уже случился. Смирись. Это лучший вариант для тебя из всех существующих. Ты больше не темный маг, ты больше…

— Больше не айлит? Больше не Мист? Больше не сын? Больше не «кто»? Хочешь избавиться от меня, чтобы не позорил фамилию отсутствием фамильного дара?

— Ты сейчас как раз именно это и делаешь. Своей истерикой.

— Ре́гар бы меня понял! — Хотелось вскочить, но Трей удержал себя и свое бешенство в кресле. Бешенство, боль…

— Регара нет! — Рука отца ударила по столу, а сам Адом встал, опираясь, нависая, несмотря на то, что его и Трея разделял стол и метр багрового ковра. — А ты есть! И я пытаюсь сделать всё, чтобы на тебя не надели пожизненный блок! Хватит, Трей. Я устал. Я… Я уже потерял одного сына и не хочу потерять второго.

— Дорогой? У вас всё хорошо? — Мама. Шуршащий темный шелк, сдержанная, благородная красота.

Отец мгновенно сменил тон.

— Да, милая, все хорошо. Мы лишь немного поспорили. Извини, что потревожили. Иди отдыхай.

— Дорогой, ты должен поговорить с Регаром, он уже который день не является домой. Это, в конце концов, неприлично. Элье, солнышко, увидишь брата, передай, что нужно хоть раз в неделю показываться матери на глаза.

— Да, мам. Я… Хорошо, — выдавил он, отворачиваясь.

Раздражение схлынуло, оставив пустоту. Там, где прежде был дар, такая же пустота. К этому невозможно привыкнуть, кто бы там что ни говорил. И к матери, которая путает дни и иногда не помнит, что у нее теперь только один сын.

— Это можно исправить? — спросил он, когда мать ушла, бормоча что-то про ужин и несносных мальчишек.

— Смерть твоего брата? — дернул бровью отец.

— Не надо. Ты прекрасно понял, что я говорю о матери.

— Это временное помутнение. Пройдет.

— А у меня? Какой прогноз?

Адом снова замолчал. Трей все же встал и прошелся по комнате. Вокруг кресла, вдоль полок. Регару случайная встреча с поехавшим крышей отморозком, убивающим магов стоила жизни, Трей, поддавшись на возможность отомстить, заплатил даром. За месяц, что он провел в центре восстановления, дни, когда он не думал, что смерть была бы лучшим выходом и для него, можно было по пальцам пересчитать. Одной бы руки хватило. Это были те дни, когда он был без сознания.

Еще один круг по кабинету. Кресло.

— Успокоился? Готов слушать?

Трей кивнул.

— На данный момент твой единственный вариант избежать полной блокировки — академия «Второй шанс» в Инморке. Они специализируются на аномалиях дара и иногда принимают студентов после магических травм.

— Где эта дыра?

— Не такая уж и дыра. На побережье. Про Туманный мыс ты ведь слышал? Город рядом. Армартен еще не весь Мистморк, Трей. Если тебя это утешит, академия в этом году будет представлять королевство на Турнире в Фейволе.

— О, как мило. Я обязательно поболею за них.

— Прекрасно. Теперь я вижу, что ты не только готов слушать, но и услышишь всё то, что я собираюсь сказать.

3.1. Тереса

Я очнулась, дрожа от холода. А ведь всего на минуточку глаза прикрыла, чтобы успокоиться!

Аллея тонула в густом тумане. Он чуть покачивался. Фонари казались фантомами, разве что не двигались. Свет отражался в водяной взвеси, и вокруг почти невидимых фонарных клеток то вспыхивали, то гасли сверкающие полулуния и круги. Прямо как на Туманном мысе, на котором я выросла.

Спина затекла, ноги едва сгибались. Засунутый обратно за пазуху ключ тоже остыл. Казалось, знобкий холод проникает до самого сердца. Я спрятала руки под мышки и почти бегом помчалась к общежитию, мечтая о теплом душе и постели, но там оказалось занято.

Даже если теоретически допустить присутствие парня в моей постели, Мист был бы последним, кто в ней оказался. Но он в ней оказался. Теперь даже лавка в парке не выглядела неудобной.

Валяющийся половиной лица в скомкавшемся покрывале Трей сейчас действительно был похож на некроманта. Какими их в книжках рисуют. Белый как полотно, черты лица заострились, волосы кустом и бормочет что-то. И вроде как кровью пахнет…

— Эй…

Я не сильно, но ощутимо толкнула ногой его ногу, свешивающуюся с края. Никакой реакции. Пришлось подойти и попинать в плечо.

Клешня Миста сомкнулась, фаланги жалобно хрустнули и заныли.

Выдернула свою руку из пальцев зазнайки, тот вздрогнул и открыл глаза. Пару секунд в травянисто-зеленой глубине не было вообще никакой осмысленности. Затем губы презрительно искривились, и гадкий, хрипловатый со сна голос, от которого меня пробрало знобливой щекоткой до самой макушки, произнес:

— А-а-а, Эстпел. Явилась? Как ночка? Удачно? Ну и видок. Будто тебя на лавке… кха-кха… — Он закашлялся, утыкаясь в покрывало, потом издал звук, похожий на стон, выдохнул и осторожно приподнялся, стараясь не двигать другой рукой, перемотанной эластичной лентой, которую до этого прятал под пиджаком. — Будто на лавке ночевала.

— Ты себя видел?

— Да. Я идеально хорош в любом состоянии.

— Исчезни.

— Тебя не учили гостей принимать?

— Гости не вламываются туда где заперто…

— Было не заперто.

— Не устраивают бардак, — проигнорировала я его вранье, — и не заваливаются в чужую постель в грязной одежде и почти с ногами.

— Мы же напарники, Эстпел. Тебе жалко, что я тут полежал?

— Да! Проваливай. Напарники мы только в зале для тренировок, и это уже выше гор. Еще не хватало, чтобы ты вне полигона рядом терся.

— Хм… А знаешь, это будет даже полезно. Сказать, почему у тебя ни кардалака не выходит работать в команде? Ты мне не доверяешь. Я защита, Эстпел. А ты что сейчас, что во время тренировки ведешь себя, будто удара в спину ждешь. Хотя твое безжалостное стремление попинать раненого ногами мне невероятно созвучно. Решено. Меняем тактику. Никаких тренировок. Будем знакомиться поближе.

— Тебя там, где ты руку искромсал, по голове случайно не били?

Кажется, били. Зараза расхохотался и опрокинулся на постель, вместо того чтобы встать с нее, убраться и дать мне поспать нормально хоть пару часов до начала занятий.

— До квалификационного просмотра меньше месяца, — напомнила я.

— Три-четыре дня погоды не сделают. Я ни на шаг от тебя, Эстпел. Мышкой. И не думай, что мне это нравится.

— Исчез…

— Ты такая унылая, у меня зубы сводит. — Трей по обыкновению закатил глаза, чуть вздергивая подбородок. Пошатнулся, оперся на раненую руку, скрипнул зубами и слегка позеленел, но наглая улыбка тут же вернулась на место. — Ну же, когда еще тебе упадет получить айлита в сопровождение.

— Если я соглашусь, ты уберешься из моей комнаты?

— Возможно, да.

— Тогда я согласна. Когда я вернусь из ванной, тебя здесь быть не должно, — процедила я, отступила к шкафу, подняла с пола одно из полотенец, которые темный сбросил на пол в поисках аптечки, рывком сдернула с плечиков халат и, перешагивая через валяющиеся на полу вещи, скрылась в ванной. Нет, это не бегство, а необходимость. И издевательско-оценивающий взгляд Трея, будто я перед ним уже голой стою, совсем ни при чем.

Теперь меня трясло от бешенства, а не от того, что я замёрзла в парке, но горячим душем пренебрегать не стоило. Простуда в планы не вписывалась.

Шум воды, возня с волосами и аромат дорогого мыла с вишней, которое мне еще в прошлом году подарил Эрф и которое я использовала крайне редко, по особым случаям, помогли успокоиться. Я даже забыла, что Мист расселся на постели как у себя дома. Вспомнила, когда вышла.

— Какого… — хотелось повыть от бессилия или заклинанием швырнуть, или полотенцем, но я, конечно же, не стала так делать, скрестила руки на груди и просто в деталях представила, как Мист обугливается, словно стейк под быстрой обжаркой без ограничителя. — Ты еще здесь.

— Эстпел, после фразы про ванную рядом с сочетанием «я согласна» ни один нормальный мужчина не уйдет. Даже от такой встрепанной мыши, как ты. И ты так и не ответила, где была.

— Ты — не нормальный. И я не обязана отчитываться. Убирайся.

К моему глубокому удивлению, парень встал и действительно пошел к двери. Даже вышел за нее. Но чувство было, будто…

Я распахнула дверь.

Трей, прижимая к себе раненую кисть, стоял напротив и скалился. Я еще до ванной обратила внимание, что зазнайка слишком туго затянул эластик: кончики пальцев медленно, но уверенно приобретали синюшный оттенок.

— Я бы на твоем месте все-таки зашла к целителям.

— Не волнуйся, это просто порез. У тебя прекрасный набор для первой помощи. Был.

Ухмылка приобрела подозрительный окрас, а бровь Трея заинтересованно приподнялась.

— Я не про руку, — гаденько, как он сам привык, сказала я. — Я имела в виду твою голову.

Толкнула подавшегося вперед Миста в коридор, захлопнула дверь и только после этого поняла, что халат был распахнут куда шире, чем допускали приличия.

3.2 Тереса

Я проспала. Впервые за все время учебы! И кто в этом виноват? Хотелось бы всё на Миста спихнуть, но это не он потащил меня в закрытую секцию, не он усыпил в парке. Так что…

Ох!

Острое впилось в ладонь, на простыни брызнуло алым. Если бы не кровь, заметить длинный прозрачный осколок не удалось. Стекло? Какой-то камень? Это Мист мне иголок в постель набросал в отместку за прохладный прием?

Раздумывать было некогда. Судя по положению стрелок на часах, занятия только что начались, а я все еще не одета и рука…

Эластика после того, как Трей похозяйничал в аптечке, не осталось, и я воспользовалась «заглушкой». Вообще-то это заклятие для временного заделывания дыр в разного рода емкостях, но сегмент «живое» хорошо встал вместо сегмента «неодушевленное». Так было быстрее, чем искать, чем перевязать ладонь, и удобнее. И незаметно. Кровить перестало, края пореза стянулись. Шрам на ладони выглядел странновато. Но бежать еще и в лазарет? И так опоздала. Схожу на перерыве перед практическими.

Вчера я не сразу заснула. Стоило закрыть глаза, являлась глумливая физиономия Миста и он сам в коридоре. Или на постели.

Странно, что, ворочаясь, не поранилась об осколок еще ночью.

Зазнайка дошел до общежития или прикорнул где-то по пути?

Отогнала прилив неуместной тревоги, быстро побросала в сумку тетради, повертела в руках амулет Эрфа и положила туда, где прятала раньше, за пазуху. Нужно улучить момент и вернуть. Надеюсь, я вчера не наследила, а неприятные ощущения в коридоре были от нервов, а не от сработавшей сигнализации.

Любопытно, кому еще понадобилось лезть в Музей ночью как раз туда, куда я сама лазила?

Я покосилась на развороченную постель, подошла, набросила покрывало. Было бы очень и очень странно, если бы Мист…

Идти пришлось очень быстро, иногда срываясь на бег.

— А смысл? Опоздала же. Пять минут или полчаса, какая разница? — подначивало голосом зазнайки где-то внутри, но я не слушала.

Засомневалась только перед дверью аудитории. Может подождать до короткого перерыва в середине дубля?

Теория всегда читалась дублями, по два часа с коротким перерывом в десять минут. Перерывы между дублями были вдвое больше, перерыв между теорией и практикой — час. Можно было забежать в общежитие, библиотеку, просто прогуляться и пообедать.

Желудок отозвался урчанием. Я не завтракала, только воды попила в ванной прямо из-под крана. Никакой завалящей печеньки не нашлось. А на то, чтобы идти на общую кухню и что-то готовить, времени не было. Кажется, у меня просто куча дел в перерывах: буфет, лазарет…

Представила, что сейчас открою дверь в лекторий, все уставятся…

— Размазня, — эхом отдалось в голове, я стиснула зубы и вошла.

— Профессор Нерд, простите за опоздание.

Они и правда все смотрели, и мой голос к концу фразы становился всё тише. Мне сложно, когда на меня одновременно смотрят множество людей. На Туманном мысе, где я росла, очень мало постоянных жителей, а когда не сезон, там вообще полное безлюдие. Мне это нравилось. Но когда пришлось поступать в школу — начались проблемы.

К моменту обучения в академии я достаточно привыкла, приловчилась справляться, точно так же, как с желанием делать что-то опасное или выходящее за рамки приличий. Либо избегала ситуаций с концентрированным вниманием толпы. Например, приходила первой.

— Тереса, у вас что-то случилось? — спросил Нерд вместо того, чтобы просто кивнуть и разрешить мне пройти к моему столу.

Он явно не кривил душой, интересуясь. Мы были похожи. Ему в свое время тоже пришлось повоевать за место в жизни. Нерд был не единственным пипом среди преподавателей, но очень болезненно реагировал на намеки о происхождении. Угадайте, кто сходу определил слабое место Нерда?

Магия у безродных — ошибка природы. Особенно у тех, в чьем появлении на свет не виноват кто-то из айлит. Быть бастардом менее позорно, чем отхватить дар в лотерею от мироздания. Подобных ошибок не так уж и мало. В академии среди студентов большинство безродные, и у многих дар выкидывает коленца. Будто наши плебейские тела не слишком приспособлены к подобному взаимодействию с миром. А оковы на нас не действуют. Айлиту можно заблокировать магия, пипу — нет. И все равно безродным в этом плане не тягаться с аристократами.

Не то чтобы никто не пытался как-то уравнять права одаренных. Пытались. Разными способами. Последний раз даже с поддержкой верхушки. Но… Проще прорыть новый тоннель сквозь хребет Рокайрон, отделяющий Мистворк от других стран континента.

— Можно я сяду? — спросила сама.

Нерд спохватился, закивал, закопошился в записях и вернулся к лекции.

Я всегда садилась на первый от входа ряд, на второй уровень. Сидела бы на первом, если бы не нужно было приподнимать голову, чтобы смотреть на преподавателя или доску, а так достаточно было только посмотреть.

Достала ручку и тетрадь, оставила страницу для пропущенного, потом спрошу у кого-нибудь переписать. Начала с новой. Не успела вывести пару строк, как с уровня выше тут же свесилась чья-то лохматая голова и, щекоча щеку дыханием, прошептала отвратительно знакомым голосом:

— Ты растешь в моих глазах, Эстпел. Опаздываешь…

Мне стало… неловко. Все смотрели. Не совсем на меня, думаю. Но зазнайка был близко, говорить полез, и мне досталось тоже. Чтобы подобраться так, как это сделал Трей, нужно лечь животом на узкий стол. И то не у всякого получится, если недостаточно высок. Мисту роста хватало. Представляю, какие виды сейчас открываются на его… спину с верхних уровней.

— Бурная ночка? — гнусом продолжал зудеть над ухом Трей. — А хочешь шутку? Нерд встретил меня теми же словами, что и тебя.

Вот уж точно. Тут любой бы спросил, всё ли в порядке с зазнайкой, увидев его в лектории с самого утра. Еще и сел за мной. Явно проигнорировал добрый совет зайти в лазарет и осмотреть затылок на предмет шишек и ушибов, и вот последствия: явился вовремя, почти не нахамил никому (при мне). Так еще учиться начнет как все, без выпендрежа и вечного стремления показать, как он крут, умен и всё такое.

Не знаю, как у него с практикой, он на другом отделении, но ни одна общая потоковая лекция с его присутствием не обходилась без парочки язвительных замечаний.

— Мист, то, что вы вдруг явились на занятие без опоздания, не значит, что время до вашего обычного появления следует использовать, чтобы мешать остальным.

Зазнайка хмыкнул на замечание и продолжил висеть, как висел. Молчал разве что и будто принюхивался. Игнорировала его, как могла. Может, лучше пересесть?

Раз уж мы практически образами поменялись и он явился до сигнала к уроку, а я после, отчего бы не взобраться на верхний уровень, где он обычно пролеживал лекции, изредка воскресая, чтобы вставить свое ценное мнение в чей-нибудь ответ или опровергнуть слова преподавателя?

Я бы прилегла. Порезанная рука разнылась. У Миста правая, у меня левая… Но записывать мешало. Дергало. Так что это не его сопение над плечом, отчего короткие волоски рядом с ухом щекотно колышутся, причина неровных строчек в тетради.

_______________________________________

© Мара Вересень. Для портала АвторТудэй. Полное или частичное копирование материалов и размещение на других порталах без разрешения правообладателя является нарушением авторских прав

4.1. Тереса

— Чем это от тебя пахнет, Эстпел? — В шею горячо дохнуло. От зазнайки и без дыхания шло тепло, будто у него лихорадка и… Он вконец достал.

Я захлопнула тетрадь, взялась за сумку и поднялась.

— Тереса? — прервался Нерд.

— Извините, профессор. Мне нужно…

Дверь в лекторий открылась, и вошел один из младших администраторов.

— Прошу прощения, профессор Нерд, что беспокою во время занятия. Студентов Эстпел и Мист вызывают к ректору Крамелу.

Дверь закрылась, все снова смотрели. По лекторию понеслись шепотки. Сейчас начнут строить теории. И внезапное желание Миста явиться на лекцию утром, пересесть и заговорить с кем-то вроде меня, хотя прежде даже не замечал, что я существую, займет в этих теориях не последнее место.

— Тереса, что же вы замерли. Идите.

Наверное, со стороны могло показаться, что я знала, что меня вызовут, и встала еще до того, как открылась дверь. Назойливое любопытство сокурсников, которое я чувствовала спиной, придало резвости ногам.

За дверь, которую я не стала придерживать, хотя знала, что Мист тащится следом, и направо. Огромный не то зал, не то такой широкий коридор, ряд поддерживающих потолок колонн, которые делят пространство на неравные части и разбивают квадраты лежащего на полу света из окон длинными серыми лентами теней. По левую руку колонны и окна, по правую — через равные промежутки входы в лектории. Первый этаж.

Фактически второй, но тот, где вход в академию, холл с расписанием, залом для собраний, буфетом, гардеробом и хранилищем с ящиками для учебников и пособий, которые редко нужны и которые нельзя держать в общежитии, — нулевой. На нулевом еще вход в музей Уникальных Вещей. Нормальный, а не тот, которым я воспользовалась прошлой ночью.

Внутри музея собственные переходы по этажам вниз: нулевой — почти для всех, минус первый — для студентов, преподавателей и гостей, получивших особое разрешение, минус второй — закрытая секция.

Глупо было надеяться, что визит туда останется незамеченным, несмотря на ключ Эрфа.

И понятно, зачем меня сейчас вызвали, но почему вызвали Миста? Из-за того, что он тоже где-то не там ночью погулял?

Подозрения, что мы гуляли в одном месте, усилились.

— Раз уж мы начали общаться, ответишь на один вопрос? — Обозначил свое присутствие зазнайка.

— На один, — процедила я.

Амулет вдруг решил посвоевольничать. Он сполз. И довольно глубоко. Поправить никак, пока Трей плетется рядом. Рядом и чуть позади, на полкорпуса прикрывая мне спину. Прямо как на тренировках.

— Что у тебя с Крамелом?

— Это не вопрос. Это сплетня.

— Я не осуждаю, — брезгливо скривился (наверняка) Мист, — каждый добивается теплого места в меру способностей и возможностей.

— А у тебя?

— Что? — Опешил он.

— Что с Крамелом у тебя? — Я остановилась, чуть обернувшись к нему. Трей тоже остановился. Раненая рука, уже без повязки, до половины пряталась в рукаве. — Тебя перевели после начала учебного года на выпускной курс.

— Не твое дело, — едва ли не пропел зазнайка.

— Вот и ответ на вопрос.

Я развернулась и пошла дальше.

Кабинет Эрфа на четвертом уровне административной башни. Лектории находятся в центре здания, и чтобы попасть в башню, нужно подняться по лестнице-переходу к подъемнику и уже подъемником — наверх. Или лестницей.

Лестницей я предпочитала спускаться. Она винтовая, расположена не как большинство винтовых лестниц, в центре башни, а жмется к стенам по периметру. Путь получается едва не впятеро длиннее. Но там красивые старинные сюжетные витражи в узких тройных окнах — картинки разных мест Мистморка.

Есть вид на Армартен. Есть королевский дворец. Есть Инкалм — древний каменный город в толще горы. Просто сады или террасы полей на холмах. Пещеры с минералами и самородным золотом. Порт и паруса в море. Есть вид на нашу академию и арка тоннеля — единственный сухопутный путь за пределы королевства для обычных людей. Туманному мысу отведены целых два витража.

Воспоминание о доме всегда окрашено светлой печалью. Я улыбаюсь и становлюсь уязвимой, поэтому стараюсь не думать о Туманном мысе, когда не одна. Но замечталась и забыла.

— Не терпится увидеться с Карамелькой, Эстпел? Ночи не хватило?

Оказывается, когда Мист переставал создавать вокруг себя ненужный шум из слов и действий, он мгновенно становился невидимым. В лектории я тоже его не заметила, пока он не полез общаться. Лучше бы и дальше молчал и не видел меня вне полигона, как раньше.

Карамелька…

— Эрф Крамел, — говорит божество в сияющем розоватом ореоле от подсвеченных капель воды в закатном тумане.

— Как конфета? — удивляюсь я и тут же принимаюсь извиняться.

— Ничего, — говорит, — я привык. Проводить?

Я согласилась.

Тычок в спину внутрь подошедшего и распахнувшего дверцы подъемника вернул в реальность.

Мист… Его будто не учили вежливости. Впрочем, айлит всегда вежливы с равными себе, а с остальными — по настроению.

Зазнайка встал прямо напротив меня, оперся о стенку.

Хотя бы молчит. Придумывает, как еще мне досадить?

У зазнайки был вид, словно он нашел на антресолях головоломку, которую собирался выбросить, но пока нес — передумал.

Не смотрела. Почти. Игнорировать без малого пару метров самомнения и презрительной жалости в клетушке полтора на полтора куда сложнее, чем в лектории или в коридоре.

В приемной ректора было очень светло. В административной башне вообще много окон. Раэне, секретарь, узколицый, всегда надевающий один и тот же синий костюм и всегда собирающий длинные пепельного цвета волосы в хвост, кивнул нам с зазнайкой и встал, чтобы сообщить Крамелу, что мы явились, но Эрф выглянул сам.

— Сначала студентка Эстпел, — холодно отчеканил ректор, пройдясь по мне, а потом и по Трею взглядом. — Мист, ждите здесь.

Трей проводил меня странным взглядом. Губы зазнайки глумливо искривились. Он поднес ладонь ко рту, словно хотел прикрыть намечающийся зевок, но вместо этого сложил руку в кулак, оттопырив большой палец, и, не отводя взгляда, дернул бровями вверх и лизнул его.

Меня давно не трогали разговоры обо мне и Эрфе, но Мисту удалось.

В кабинет я вошла с горячими ушами и в состоянии тихого озверения.

4.2

Административная башня. Зал совещаний. Несколькими часами ранее

Утро было неприлично ранним, но никто не проигнорировал вызов главы академии. Присутствующие: деканы факультетов, кураторы и главы административных отделов — зевали. Некоторые были одеты небрежно, либо небрежно расчесаны, либо явились без макияжа и слегка пугали количеством и глубиной морщин.

— Кто-нибудь знает, зачем нас собрали в такую рань? — звучным шепотом спросил Траг Балле, обращаясь к остальным товарищам по недосыпу. Он добежал последним, места остались только у двери, он сразу сел, как вошел, и только потом заметил, что ректор уже здесь.

Эрф Крамел был безупречен. До обидного. Айлит, что с него взять? Им от природы изначально досталось больше плюшек: привлекательная внешность, отменное здоровье, возможность выглядеть как с картинки ни свет ни заря…

— Очень любопытно слышать этот вопрос от вас, Балле, ведь именно вы отвечаете за состояние охранных систем в местах, не предназначенных для студентов. Обязаны следить, проверять, сообщать о сигналах нарушения.

— Есть дежурный…

— Всё верно, Балле, есть. Как раз он мне и сообщил, отчаявшись связаться с вами. В академии запрещено использовать внешние средства связи, но внутренние обязаны быть доступны в любое время суток.

— Наверное… заряд иссяк, — пробормотал Траг, чувствуя себя как в школе, когда оправдывался, что выполнил задание, но оставил тетрадь дома.

Тогда он действительно забыл, и сейчас тоже не врал. Он вообще не помнил, где лежит эта браганасская штука, похожая на двустворчатую ракушку, заклятая передавать только голос или сигналы вызова вроде сегодняшнего… сегодняшних, которые он пропустил.

Ему от Крамела личный вызов пришел. В виде сотканного из воздуха кошкара. Магическая и заведомо бесплотная тварь жабой уселась на грудь, а когда Траг разлепил глаза — рявкнула. У Трага в голове сразу обозначился маршрут, по которому ему следует прибыть, или он, Траг, будет послан куда подальше без выходного пособия.

— Что же произошло? — раздался мелодичный женский голос, все посмотрели на источник, а Траг сел и, как в школе, оттер вспотевшие ладони о колени. Вроде никто особенно не грозил и не отчитывал, но было… неприятно.

— Профессор Тилл, — на ректорском угрюмом лице разгладилось.

— Доброе утро, ректор Крамел, — улыбнулась светловолосая женщина, чуть склоняясь, чтобы ее было лучше видно из-за голов присутствующих.

Привлекательная. Вот и пусть привлекает. Крамел подобреет от красивого и передумает отправлять его, Трага, в добрый путь. Такое хорошее место, как в академии, еще попробуй найди.

Дамы-профессора, даже замужние, поняв, что внимание ректора-айлита сконцентрировалось на одной из них, тут же подобрались и принялись машинально поправлять волосы и одергивать одежду.

Вот вроде умные, а все равно дуры. Нашли кому глазки строить. Айлиты на безродных не женятся. Ни при каких обстоятельствах. Когда обстоятельства вдруг случаются, могут от щедрот деньгами помочь, и только. У Крамела, если слухам верить, вакантное место временной подруги занято. Это дело между преподавателями и студентами как бы запрещено, но студенты не дети, да и кто без греха?

Однако Крамел что-то говорит, а он, Траг, начало прослушал.

— Кого-то уже опознали? — спросил пожилой Хипус Ритт. В таком возрасте работать… Ни одно учебное заведение не приняло бы профессора-человека старше восьмидесяти, а Ритту уже за девяносто. Он вел только индивидуальные и допкурс по магическому конструированию.

— Опознали? Не совсем. На структуру следящего заклинания охранной системы практически в одно время воздействовали тремя разными, конфликтными друг с другом видами сил. Определить точные личности нарушителей пока не удалось. Чтобы не потерять данные, лучше дать поврежденной структуре время на естественное восстановление. Не так ли? — Отливающие золотом глаза ректора вновь смотрели на Трага.

— Да. Так и есть, — поторопился ответить Траг. — Когда восстановится, можно будет пошагово откатить и снять образы еще раз на каждом этапе, затем сравнить. Так узнаем не только личности, но и чем эти личности воспользовались.

— Но хоть что-то же известно? — подал голос Нерд.

Он выглядел поприличнее некоторых, пока Траг не сообразил, что под мантией у Нерда пижама. Вон лавандовый уголок из-под воротника на шее торчит, и мантия застегнута до самого горла, хотя ее никто никогда не застегивает толком.

— Снято три образа-сути, по которым предварительно были опознаны двое студентов, они пока в статусе подозреваемых и будут вызваны для беседы. Возможно, после этого все и решится. Даже без повторного обращения к данным, собранным охранной системой.

— Не лучше ли полностью заменить? Раз она ненадежна и допускает подобные проникновения? — проворчал Нерд.

— Она надежна. Заменить полностью нельзя. — Крамел снова говорил резко. Он стоял позади своего стула, положив руки на углы спинки. — Почему так, хорошо знает Белле, можете пообщаться в свободное время. Он, если захочет, расскажет вам все, что позволит клятва о сохранении тайны.

— Вы говорили о трех образах, ректор Крамел, — снова заговорила Руфи Тилл. — И о двоих студентах. Кто третий?

— Слишком неоднозначные параметры. Тайный гость был под очень мощным заклинанием маскировки. Что до остального, я склонен думать, что это был кто-то из наблюдателей Фейвола. Наши студенты готовятся к участию в Турнире в Варласе, так что ничего удивительного.

— Отправиться ночью в закрытую секцию музея… Совсем ничего удивительного. Разве наблюдатель не должен наблюдать за претендентами, а не шататься по академии, взламывая охранные контуры? Что ему было нужно?

— Что бы ни было, он наверняка это посмотрел, потрогал или даже получил, — проскрипела Клар Эен, профессор магии элементов и мастер магического равновесия. Еще один раритет академии. Траг вообще думал, что она дремлет, нахохлившись, как старая выпь. — Нам нужно знать, кого из студентов вы подозреваете, Крамел?

— Нет, уважаемая Клар.

— Тогда зачем нас здесь собрали почти всем преподавательским составом? — снова завелся Нерд.

Вопрос читался на лицах присутствующих, но большинство предпочли молчать и слушать.

— Затем, уважаемые, что помимо обучения в ваши обязанности входит и воспитание, особенно это касается кураторов. Проверьте следящие артефакты в общежитиях, особое внимание уделите ночному времени. Никаких блужданий по территории по ночам без веской причины быть не должно. Списки нарушителей сдать секретарю.

По залу пронесся дружный вздох. Еще один отчет в плюс ко всем прочим.

— Дисциплина, — продолжил ректор, сжав уголки спинки стула так, словно это была чья-то шея, — и отношение к обязанностям оставляет желать лучшего не только у студентов. Да, прошу донести до сведения, что те из претендентов, кто продолжит уделять подготовке слишком много времени в ущерб обучению, рискуют потерять возможность поехать в Варлас. Приказ будет вывешен на общей доске, но повторить не помешает.

Указания и приказы продолжились, но Траг уже не слушал, его это мало касалось. Его дело — разобраться, кто и как именно сумел обмануть идеальную систему охраны.

5.1 Тереса

Эрф сидел на краю стола, упираясь в столешницу руками. Он выглядел как всегда и нет. Мое раздражение мгновенно сдулось. Я слишком хорошо знала этот взгляд. Усталость, сожаление, вина, любовь… может быть. Иногда мне хотелось, чтобы любовь.

Миражи Туманного мыса тем и опасны. Они кажутся реальными, поселяются у вас внутри, и вы больше не можете смотреть на мир, как прежде, только сквозь призму призрачного света, рассеянного в мельчайших каплях воды, и того, что вам хочется больше всего. Это не пророческие видения о будущем, это всего лишь проекция сокровенных желаний.

Возможность получить предсказание — хитрый ход, чтобы заманить на мыс побольше туристов. Особенно в сезон, когда туманы гуще всего. А чтобы любители гоняться за миражами не катались по два раза на неделе, пустили слух, что получить предсказание можно лишь раз в несколько лет. Чем больше промежуток между посещениями, тем точнее. Самое первое видение — самое правдивое. Тут никакого обмана нет.

— И зачем тебе это было нужно? — спросил Эрф. — Соваться к артефакту? Что за блажь?

Сложный вопрос. Если бы я знала… Блажь — хорошее определение.

— Мне придется взять у тебя клятву о сохранении тайны.

Ментальные плетения неприятные. Первое ощущение — будто у тебя под черепом возится комок омерзительно холодных, скользких червей, потом растворяется, но даже не чувствуя, ты знаешь, что они есть. Я поёжилась.

— Почему сразу так не сделал?

— Понадеялся на твоё благоразумие.

— Зачем скрывать информацию об артефакте?

— Подумай сама.

— Как с видениями?

— Почти. Туман показывает, что мы хотим и чего можем достичь, артефакт делает это реальным.

— Ты ведь ходил к нему в тот вечер, когда пил и проговорился. Что ты просил? — Эрф молчал и улыбался так же, как смотрел: усталость, сожаление, вина, любовь. Без всяких «может быть».

— Он отзывается тебе? Просто так? — изумлённо воскликнула я.

— Он всегда мне отзывается, — спокойно ответил Эрф, — но это не значит, что я всегда получаю то, что хочу.

— Что ты загадал в первый раз?

— Я… Ничего. Словами. То, что я в тот момент желал, сложно было произнести или придать этому какую-то еще форму. Поэтому я просто встал перед зеркалом, и оно показало мне Туманный мыс. Солнце садилось, и острия скал торчали из тумана, словно колотая карамель из розовой ваты.

— А потом?

— Артефакт выполняет только одно желание. Потом только то, что уже свершилось. Иногда и это полезно.

— Но… всё равно… Как?

— Очень просто. Я последний из рода одного из величайших фейволианских магов-артефакторов Крамела Инморка, создателя Зеркала Определенной Вероятности, известного как артефакт Второго шанса.

— Твои предки из Фейвола? — изумилась я.

— Предки почти всех айлитов из Фейвола. И лишь треть из ныне существующих семей начались с таких, как ты.

Эрф не был бы Эрфом, если бы не ткнул меня в мое плебейское происхождение. Я, как всегда, пропустила это мимо ушей. А вот мой язык зачесался спросить про Миста. Но тут всё было очевидно. Или нет?

Эти его грязные жесты и намеки на… конфеты. Хам. Какого кардалака он ко мне приклеился?! Ведь всё было так понятно: полигон, тренировка, беготня, новые уничижительные прозвища, сбившееся дыхание, дрожащие колени и до следующей встречи, зазнайка. А сейчас что происходит?

— Что с тобой происходит, Эсси? — будто подслушав мои мысли, спросил Эрф. — Сама не своя в последнее время. Что изменилось?

— Многое, — честно ответила я. — Ты тоже к этому руку приложил. Прямо в этом кабинете.

— Имеешь в виду Миста? Была тайная надежда, что ты откажешься от участия, — губы чуть дрогнули. Улыбка. Уже легче. Когда Эрфу становилось тоскливо, он, сдерживаясь при прочих, не утруждался, чтобы сдерживаться рядом со мной. Как приливная волна: накатывало, выдавливая воздух из груди, и отступало. Он вообще спал сегодня?

Но спросила я о другом:

— Почему ты выбрал зазн… Миста мне в напарники? Без шуток, Эрф, — настаивала я. — И только не говори снова, что из-за того, что он уже участвовал в Турнире в похожем испытании. Он мог остаться тренером.

— Сначала я так и решил, но… Мне нужно было его чем-то основательно занять. Тем более что он мастер щита. Получил степень еще в школе, после чего забросил занятия, потому что родовой дар Мистов — темная магия. И нельзя быть одновременно темным магом и кем-то еще.

— Которой у него теперь нет.

— Почти нет. И умение блокировать удары пришлось кстати. Защитная магия — один из видов универсальной, как и бытовая. Это удачное сочетание. А твои способности к магическому конструированию действительно могут помочь вам победить. Если пройдете отбор.

— Если? — возмутилась я.

— Когда, — поправился Эрф, поднимая руки в примирительном жесте. — Когда пройдете. А теперь сама иди сюда.

5.2 Трей

Секретарь, указав на ряд стульев у стены, какое-то время перекладывал бумажки, потом поерзал, покосился на Трея, встал и с очень сосредоточенным видом вышел. Трей тут же оказался у двери в кабинет Крамела.

Нечего было и надеяться, что хоть звук происходящего за ней разговора просочится наружу без постороннего воздействия, а за неосторожную попытку это воздействие совершить может прилететь в тот же миг. Но Трею было любопытно, за что вызвали пигалицу. Если догадки о ее ночных похождениях верны и там продолжение игрищ, он тут же прекратит. А вдруг нет? Кто-то же вошел вслед за ним в закрытую секцию музея, а потом в комнату с артефактом под очень странным мороком.

На тренировках, когда он заканчивал с разминкой, обязательной отработкой техники удара и командовал Эстпел атаковать на скорость, девчонка в запале вместо классических атакующих или агрессивных бытовых заклинаний выдавала магические конструкты совершенно дикой конфигурации. Почему бы ей, любительнице магического конструирования, не поиграть с маскировкой?

Трей аккуратно пощупал спрятанные в стене и более податливые в области двери блокирующие пологи и поступил как при входе в закрытую секцию — использовал остатки темного дара.

Почти затянувшуюся руку дернуло болью, и он сбился. Трей не привык отступать. В детстве до абсурда доходило, но именно благодаря этому ослиному, по словам брата, упрямству у Трея в школе уже была степень мастера по щитам. Отец, получив из бюро сертификации запрос на подтверждение квалификационного экзамена для несовершеннолетнего, дал согласие, после успешной защиты отвесил подзатыльник и нанял двух частных учителей-темных, раз у Трея полно свободного времени на глупости.

Трей размял пальцы. Боль ушла, но ощущение, что под кожей есть что-то инородное, осталось.

Неудача только раззадорила. Попробовал снова. Прислонился плечом к стене, будто от скуки подпирает косяк, и положил ладонь на полотно двери: дерево более податливо для воздействия, чем камень, ведь оно быстрее умирает.

Он был готов, что рану дернет, и всё получилось почти. Сначала уши словно туманом забило, затем стали слышны отдельные слова. Но как Трей ни старался, усиливая интенсивность воздействия, лучше не выходило. Кто именно говорит, тоже угадывалось с трудом.

«Зачем скрывать… Одно желание… С тобой… В этом кабинете… Тайная надежда… Ты выбрал… Иди сюда… Немедленно… Эрф, я… Откровенный…» Потом затянувшаяся тишина, звук сбившегося дыхания и стон.

Трей отдернул руку и отпрянул от стены. Ощущения от услышанного были… Лучше бы не было. Брезгливость, раздражение, разочарование. Слухи ходили, но ему не верилось до конца, что такая невзрачная девчонка чем-то зацепила взрослого мужчину, айлита. А пигалица, оказывается, развратница и умелая лицемерка. Так натурально смущалась, когда он её, вышедшую из ванной, разглядывал. Тренировочный полигон и форма для подвижных занятий, почти не оставляющая места для фантазий, — одно, а чуть влажное девичье тело в небрежно наброшенном и немного липнущем к коже халатике — совсем другое.

Руки сжались в кулаки, раздражение усилилось. Хотелось уйти. Наверное, он бы так и поступил, но дверь распахнулась.

— Вечером придешь, — произнес Крамел в спину выходящей Эстпел. Судя по движению, ректор только что встал с края стола. Выглядел Эрф (волосы и костюм) слегка небрежным, но вполне довольным жизнью.

У пигалицы вид был практически такой, как Трею помнилось по визиту в общежитие. Взгляд мечется по сторонам, будто ищет, за что зацепиться, на щеках легкий румянец и одежда — теперь рубашка и жилет — в беспорядке. Сцена длилась всего пару секунд, а впечатлений…

Не то чтобы Трей нарочно таращился на ее прелести, выглядывающие в вырез расстегнутой рубашки…

Перехватив направление взгляда, Эстпел одернула рубашку, встряхнула гривой, сказала, чтоб он вошел, а Трей снова уловил аромат, который пигалица совершенно точно не могла себе позволить.

Раздражаясь уже на собственное раздражение, Трей вошел в кабинет. Ректор сидел за столом. Ни одна деталь не намекала на пикантное времяпрепровождение, но выражение на лице было такое, что с ходу захотелось нахамить.

Трей вспомнил свою идиотскую шутку про конфеты, подавил очередной приступ брезгливого раздражения, сделал над собой усилие и, вполне вежливо поздоровавшись, спросил о причине вызова.

— Вы понимаете, Мист, что вы здесь только по просьбе вашего отца с условием, что вы станете вести себя соответственно правилам академии? Пока что я вижу обратное. Я был готов, что посыплются жалобы, я дал вам время привыкнуть к нетипичной для вас обстановке и окружению, но вы переходите границы.

— О чем вы, ректор Крамел?

— О вашей ночной прогулке. О двух ваших прогулках.

— Что вас больше задело, мой визит в общежитие или…

И тут Крамел его удивил. Воздух вдруг сгустился, прижал руки к бокам, Трея дернуло вперед, как заглотившую наживку рыбину.

Крамел по-прежнему оставался на месте в той же позе, а Трей лежал лицом на столе (широкий стол, у отца в кабинете почти такой же) и едва зубами не скрипел от бессилия.

— Вас не учили вежливости, айлит Мист? — поинтересовался Крамел, и интонации у него были точь-в-точь как у отца. — Вы разве не в курсе, что подслушивать недостойно, чревато последствиями вроде теперешнего униженного положения и опасно в случае, если вас заметят?

Учили. В курсе. Также Трей знал как минимум три способа избавления от пут, но знание в данном случае ничего не решало. Щит помог бы, но до того, как кокон Крамела зацепил, а на остальное у Трея не было сил. Он попытался, конечно же, кокон сжался сильнее, выдавливая из груди сип, и резко отпустил. Трей был не при чем, Крамел сам.

Затем Эрф подождал, пока сползший на пол Трей примет вертикальное положение, и только тогда заговорил:

— Надеюсь, вы вняли предупреждению. А теперь я жду от вас истинную причину пребывания здесь, а не ту, которую озвучил ваш отец.

6.1 Трей

— Академия «Второй шанс» не тюрьма и не ссылка. Считай, это еще один курс реабилитации. Там тебе помогут обходиться без основного дара. Если хочешь, это будет как учиться делать всё левой рукой, когда правая есть, но больше не двигается.

— Я смогу восстановить силы? — надежда обожгла не слабее отчаяния.

— Восстановить — нет. Полностью вернуть — да. При определенных условиях. Ценность места, куда ты отправишься, как раз в этом. Академия называется так вовсе не из-за специфики обучения, это такое же прикрытие, как причина, которую я озвучил ректору Эрфу Крамелу, когда просил тебя принять.

Отец щелчком откинул крышку на винтажной чернильнице на столе. Чернил там никогда не было. Штучка обеспечивала моментальную и абсолютную приватность разговора в радиусе воздействия.

Лишь движение отца и щелчок дали понять Трею, что полог безмолвия «Мертвая тишина» активен. Заклинания темной магии высшего порядка не просто были ему теперь недоступны, он их даже не чувствовал. Лишь сырую силу, будто дикарь-самоучка. Всё, что ему давалось, — плетения не выше медиума, да и то ценой невероятных усилий, холодного пота и дрожащих рук.

— Стены академии, — продолжил отец, — шкатулка для уникального артефакта — Зеркала Определенной Вероятности, известного как артефакт Второго шанса. Но возможность загадать желание необходимо заслужить. Совершить что-либо выдающееся.

— Что?

— Я ведь уже упоминал про Турнир? Право представлять Мистморк в Варласе выпало Инморкской академии не иначе как каким-то чудом. Не представляешь, сколько было воплей от недовольных, а Крамел с удовольствием бы избавился от подобной чести и сопутствующей возни и нервотрепки, как отбор, прием комиссии и прочее, включая траты на портальные переходы в Фейвол. По условиям участия, все расходы несет академия, которая заявляет участника на состязание. Принимать спонсорскую помощь разрешается. Благотворительную помощь.

— И сколько стоила твоя просьба принять меня?

— Немало. «Второй шанс» всегда с готовностью принимает пожертвования, поскольку оплата обучения не покрывает бюджет. Там учатся пипы и прочие отщепенцы в основном. И в основном в долг, в счет своих будущих заработков. Но это не должно тебя волновать.

— Слишком всё это… ненадежно, — проговорил Трей, тайком оттирая взмокшие от волнения ладони о подлокотники кресла, но отец заметил. И ладони, и нервное постукивание пятки, которое глушил ковер…

— Крамелу этот Турнир что кость в горле, вряд ли там будет кто-то достаточно достойный для участия даже в незрелищных дисциплинах, а ты идеальный кандидат…

— Издеваешься? — Трей вскочил, не вынеся напряжения, и снова принялся ходить по кабинету. — Даже если я уже был в Варласе и на Турнире, то теперь…

— …в тренеры, — невозмутимо договорил отец. — Сделай так, чтобы их претендент поехал в Фейвол и победил. И у тебя будет возможность использовать артефакт. Ты знаешь куда больше, а в теории и технике подкован намного сильнее, чем их лучшие выпускники, даже несмотря на целенаправленное изучение магии своего типа. Там учат на профиле то, что ты изучал на обзорных лекциях и в рамках общего развития. И я прекрасно помню, что в школе у тебя уже была степень мастера по щитам.

— Детская забава, — нервно отозвался Трей. Само вышло. Голос тоже подводил. Хотелось оставить кабинет и просто поорать где-нибудь, где никто не будет слышать. Он стал слишком неуравновешенным после… после всего.

— Эта забава как минимум сохранила тебе жизнь, а как максимум поможет в достижении цели, — заключил отец.

— Ты уверен, что стоит?..

— Уверен. Альтернатива…

— Оковы. Я помню.

— Для справки. Зеркало Определенной Вероятности уже однажды спасло наш род. Это преимущество. Все Мисты после моего прапрадеда Гиарма — дети Определенной Вероятности и несут в себе часть магии созвучия с артефактом. Это значит, что он отзовется тебе охотнее, чем кому-то другому, исключая, разве что, прямых потомков создателя. Но артефакт очень стар и, как всякая древняя магическая реликвия Золотого Века, может «уснуть» или вовсе «погаснуть». Тебе нужно будет проверить камень.

— Как?

Трей больше не расхаживал по кабинету и не метался. У него была цель, и он готов был на всё, даже тренировать одного из безродных для Турнира, лишь бы ее достичь. Поэтому он взял у отца клочок старинного пергамента, запаянный в стекло с помощью темной магии, чтобы предотвратить старение и разрушение.

Там была фраза из двух слов. Он почти час повторял ее за отцом, добиваясь правильного звучания. В течение нескольких дней до отъезда в Инморк смотрел на надпись так часто, что символы древнего языка магии намертво запечатлелись на изнанке век. Их следовало представить в момент произнесения без малейшей погрешности. Переписать нельзя. Единственная калька с оригинала была сделана рукой создателя артефакта, чтобы разбудить зеркало, если оно «уснет».

— Если артефакт не «уснул», просто находится в состоянии покоя?

— Возможно, он будет немного… недоволен.

— А если «погас»? — снова почувствовав неуверенность, спросил Трей.

— Тогда тебя научат есть и писать левой рукой. Это в любом случае лучше пожизненного блока.

— Крамел знает об артефакте?

— Еще бы. Он как раз и есть прямой потомок создателя.

— Думаешь, он не догадывается, почему ты ему писал? О том, что со мной и с Регаром случилось, кричали из каждой щели.

— Наверняка догадывается. И будет следить за тобой. По началу точно. Но у тебя железная причина там быть.

...

— Причина действительно железная, — заключил ректор, когда Трей, решив не упираться, раз самого к стенке приперли, закончил пересказывать беседу с отцом о мотивах. — Не будь этой причины, вас бы здесь и близко не было, айлит Мист, несмотря на память о дружбе с вашим отцом. — И я действительно догадывался. Но это не отменяет нарушения правил академии. Оставить вас без наказания будет беспечно и неправильно, поэтому у вас начнутся дополнительные занятия. В вашем расписании появятся часы магической медитации, добавятся практические занятия по предметной магии и магии элементов, а также практические занятия по бытовой магии теперь включены в список обязательных к сдаче для аттестации за семестр.

— Магия для слуг? Мне сдавать способы чистки чайников и полировки ложек? — возмущенно вскинулся Трей.

— Не переживайте, Мист. Вы ведь талантливы. Вы справитесь. У вас будет прекрасный куратор, — Крамел улыбался уголками губ, говорил вежливо и обнадеживающе, как перспективному студенту, но Трей слышал издевку. Всё же он тоже айлит. Не по силе, так по происхождению.

6.2 Тереса

Вниз я шла, как всегда, по лестнице, останавливаясь у особенно любимых витражей, то так, то этак прокручивая свой разговор с Эрфом и то, как на меня зазнайка смотрел, когда я выходила. Особенно после фразы Эрфа: «Вечером придешь».

Собственно, почему мне есть дело до того, что Мист подумает? Он уже до разговора всё, что мог, подумал. А ведь ничего такого. Только как домашнего кошкара мордой в учиненное безобразие потыкали. Наверняка самое сладкое Эрф на вечер и приберег.

Я поёжилась и проверила, все ли пуговицы застегнуты и не торчит ли рубашка. Солнце светило в собранный из цветных осколков туманный пейзаж, на котором то ли всходило, то ли заходило солнце над острыми чёрными скалами.

Эрф сказал: «Теперь сама иди сюда», — и я послушно шагнула.

Замерший за пазухой ворованный амулет от движения сполз ещё ниже, а Эрф… уже ректор Крамел протянул руку.

— Верни. Немедленно.

— Эрф, я…

— Не хотела. Это случайно. Так вышло. Само. Все твои аргументы я знаю наперечет.

— Но я…

— Ключ.

Я дёрнула плечом, скидывая сумку с тетрадями на пол, расстёгнула верхние пуговицы жилета, затем рубашку.

— Тебе не кажется, что это откровенный перебор? Во многих смыслах? Я вообще-то работаю, и сейчас приёмные часы. Мало ли кто войдёт? — прокомментировал происходящее Эрф.

Я на миг застыла с рукой в декольте, но всё же подцепила пальцами амулет и шлёпнула Эрфу на ладонь, забыв о порезе. Рука тут же отозвалась дёргающей болью, а я не сдержалась и поморщилась.

— В самом надёжном месте, да? — подтрунил Эрф. — Что с рукой? — Показала. Эрф провёл по порезу, едва касаясь. — Опять твои эксперименты? В лазарет. Сразу же, как выйдешь отсюда. А теперь… — Руки бережно коснулись лица, чуть прижимая большими пальцами виски. — Я буду осторожен. Смотри на меня. Медленный вдох.

Я тонула в золоте его глаз, а под кожей копошились гадкие холодные червяки. Держалась как могла и не сдержала стона, когда Эрф закончил, Прижималась к нему, и радовалась, что обнял, гладил по спине и затылку, пока не перестала вздрагивать.

— Умница. Какой чудесный аромат… Мне приятно, что ты пользуешься моим подарком, а не поставила на полку и бережешь как сокровище, как было с пером, в котором паста высохла. Ну как? Дышишь?

Я кивнула и отстранилась. Отошла на расстояние, приличествующее общению студентки и преподавателя.

— Сказанное здесь с момента, как ты вошла в кабинет, и то, что тебе известно об артефакте с моих слов, а также его местонахождение, запретно для обсуждения и передачи абсолютно любым способом. Если попробуешь…

— Знаю. Будет плохо. Мерзкие холодные черви сведут меня с ума. А наказание?

— Печати мало? — удивился Эрф. Я тут же пожалела о сказанном, но было поздно. — Как пожелаешь. Наказание. Написать доклад по самым известным достопримечательностям Варласа, используя не только учебники. Времени… неделя.

— Чем же мне пользоваться, если не учебниками?

— Поищи в своем окружении. Я сходу могу назвать трех человек, которые там точно были и с которыми ты достаточно регулярно общаешься. Но это еще не все.

Сам Эрф, зазнайка Трей, скорее всего, профессор Тулле… Еще кто-то из преподавателей? Общение с сокурсниками ограничивается приветствиями и редкими диалогами, касающимися учебы.

— Чуть не забыл. Поможешь Мисту с практикой по бытовой магии.

Потом я открыла дверь, совсем забыв, что одежда в беспорядке и по лицу наверняка пятнами побежало от известия, что предстоит видеться с зазнайкой еще чаще, а Эрф заявил, что желает видеть меня вечером.

И лазарет. Ведь проверит. Зараза. Мог бы спрятать под печать только нашу с ним беседу в кабинете, будто я собиралась болтать об артефакте… Будто я вообще собиралась болтать обо всем этом.

Перестраховщик… Там и так сложнейшая иллюзия по принципу «здесь лысый кардалак». Если предполагаемый кто-то не знает, что за дверью артефакт, он, даже если войдет, увидит «лысого кардалака», может его потрогать, на зуб попробовать и выйти с уверенностью, что видел/потрогал «лысого кардалака». А кто знает, на того иллюзия не срабатывает.

И я с большим удовольствием не только бы увидела, но и потрогала лысого кардалака, чем то, что меня ждало. На выходе с лестницы рядом с подъемником топтался Мист. Окинул меня взором — старые поборницы морали отдыхают — и глаза в потолок.

— Что? — не сдержалась я.

— Ничего, — осклабился зазнайка. — Я же говорил, что не осуждаю.

Обошла его и направилась, куда Эрф посылал. Хотя сама собиралась после лекции, которая все еще идет.

Мист плелся позади. Молчал, но я спиной чувствовала его гнусную ухмылку. И воочию убедилась в ее наличии, когда вышла на улицу и обернулась уточнить, какого…

— Какого!..

— Дохлого слизня? Кардалака? Гируя?

Нет слов… Полиглот столичный.

Свернула к лазарету.

— Ты к целителям?

— И тебе не помешало бы, а заодно рот с мылом вымыть, — буркнула я, ускоряясь.

— Может лучше поедим?

Я от неожиданности встала как вкопанная. Зазнайка, не сбавляя хода, прошагал вперед, развернулся, хохотнул и пояснил:

— У тебя в животе урчит, как у уличной попрошайки. Или ты думала, что я тебя приглашаю?

Вежливость и такт уровня Трей Элье Мист. Опять же — без слов. Хотя у меня действительно урчит в животе. И знобит. Это после ментальной печати или после моего самолечения? А может и от голода. Вчера нервничала и на ужин не пошла, сегодня не завтракала, опять нервничала и всё еще…

— Исчезни.

— Мы же знакомимся поближе, Эстпел. Тебе это нужнее. Ты в нашей паре атакуешь, а я просто слежу, чтобы тебе не поджарили за… шею не намылили на арене. Кстати, о мыле…

— Могу подарить. Вместе с веревкой. Отстань, Мист, пока я тебя…

— Прибереги запал для полигона. И поуважительнее, не с лакеем разговариваешь.

— Со всем уважением, сиятельный айлит, не пошли бы вы к кардалаку на ухо?

— Уже лучше, побольше подобострастия. А вообще у меня к тебе дело. Ты же в магии для чайников разбираешься? Мне Крамел кого-то в кураторы назначил из этой унылой ватаги отличников, не поговоришь с ним, чтоб это хотя бы была ты? Раз уж у тебя с ним всё так, — он потер друг о друга указательные пальцы, — интимно.

— И что мне за это будет? — старательно морщилась я, а план уже созрел.

— Что угодно. Кроме, — он повторил этот жест пальцами и глумливо ухмылялся. Снова захотелось послать, используя его же варианты ругательств. Точно не поручусь, что значил ларинтийский «гируй», но так и просилось. Однако…

— С тебя эссе о достопримечательностях Варласа. Не из путеводителя, а местные байки и прочий фольклор. Пять страниц. Три дня. Без непечатных идиом. И ты исчезнешь. Сейчас. Хотя бы до конца дня.

— До обеда. После обеда практика.

— Договорились.

— И… Эстпел. Правда, поешь. Синяя вся. Неужели у Крамела такой… экзотический вкус на девиц?

Дальше не слушала. И… чтоб меня кардалак покусал! В раздражении свернув не в ту сторону, я вместо лазарета оказалась у столовой.

7.1 Тереса

— Будто порталом, — проворчала кудрявая раздатчица, когда я попросила крем-суп с собой. — Сигнал к окончанию пары только был, а ты уже здесь. Закончилось с собой. За стол иди.

Вместо высокого бумажного стакана с крышкой она выдала мне чашку с супом, хрустящие хлебцы, салат и шипучий сок. Я не стала спорить.

По большому залу столовой не торопясь бродили дежурные, студенты-первокурсники, расставляя салфетки и ящички с приборами, наборы специй и высокие графины с водой.

Часть высоких окон была приоткрыта, прозрачные занавески шевелились, как длинные ленты водорослей или медузьи щупальца, которых не видно в воде, но очень даже слышно, когда заденешь босой ногой. Свет попадал в люстры с подвесками под самым потолком, и каждая превращалась в лучистый сноп. Будто солнце сквозь воду. Сходство с гротом столовой придавали и выкрашенные в светло-голубой и лазурный стены. И дежурные разомлевшими рыбами. Сейчас ввалится толпа голодных, и им будет невесело.

Когда я разобралась с завтраком, больше похожим на обед, и уже взялась за сок, найти свободный столик было невозможно. Поэтому я никак не отреагировала, когда ко мне подсела девушка с отделения предметной магии.

Сначала я обратила внимание на эмблему на жилете, затем на ее саму. Блондинка. Красивая. Айлит. Скорее всего. Происхождение читалось по чертам лица и манерам, как по открытой книге, хотя, насколько я помню, дружит с двумя обычными девчонками. Вон они, кстати, мнутся в стороне, делая вид, что выбирают фрукты из общей корзины.

Блондинка вела себя немного высокомерно, но без вызывающей наглости, в отличие от Миста. На первых курсах у нас было больше общих лекций с предметниками, и я запомнила ее, но не ее имя.

— Эмма Прайт, — назвалась она вместо приветствия. — Если ты вдруг не знаешь.

Помолчали. Я ждала продолжения, раз она сама со мной заговорила, она, наверное, какой-то реакции от меня, хотя бы любопытства. Но сок в данный момент был интереснее. Я надеялась быстро допить и попасть в лазарет до начала лекции. Не хотелось бы думать о плохом, но количество айлитов рядом начинает настораживать. Эрф не в счет. Миста за глаза хватало.

— Ты ведешь себя слишком смело для безродной, Эстпел.

Так. Всё ясно. Внимание золотого мальчика ко мне получило широкий резонанс, и первые ласточки полетели спасать Миста из лап коварной растлительницы. Разумнее было бы встать и уйти. Но я уже слышала язвительный шепоток: «Слабачка. Соберись. Атакуй. Сопли будешь дома размазывать».

Пальцы лежащей на коленях руки сами собой сложились в активационный жест «он», годный для запуска целой серии заклинаний. Например, для быстрой чистки стекла и зеркал. Если направить на идеальный маникюр Прайт, будет очень красиво сиять, но пальцы под ногтями обожжет. Не сильно, но чувствительно. Всё равно что медузу ногой задеть. И чесаться потом будет зверски прямо под ногтями. Было, знаю.

Но в столовой студентам запрещено использовать магию, а мне не нужны взыскания. За соседним столиком громко обсуждали новый приказ: претенденты не будут допущены на отбор для Турнира в случае неуспеваемости или дисциплинарных нарушений. Надо будет потом самой прочесть. И Миста потыкать носом. На всякий случай. Эрф, если его довести, не станет орать или прилюдно наказывать, просто отстранит зазнайку за регулярные опоздания, а без пары я никуда не пройду. И вопрос закрыт.

— Эстпел, я вообще-то к тебе обращаюсь, — Прайт постучала ногтями по графину с водой. Хороший маникюр. Самостоятельно такой делать — куча времени, съездить в город в салон — примерно такая же куча денег.

— Я слушаю, — максимально нейтрально произнесла я, поставив стакан и расслабив руку.

— Считаешь, что, ублажая ректора, можешь себе позволить больше, чем прочие пипы?

— Ничего не понятно, но очень интересно.

— Держись подальше от Трея.

— Сложно держаться от кого-то подальше, когда этот кто-то твой тренер и напарник на отборе. Я не в восторге, поверь. И буду несказанно рада, если и вне полигона он будет держаться подальше. Так что это лучше с ним обсуди.

Обычно я всегда сама убираю за собой пустую посуду, хотя это обязанность дежурных, но не в этот раз. Я уже не успею в лазарет и могу опоздать на лекцию. Бросила всё на столе, сняла сумку со спинки стула и ушла.

«Отстой, — издевалось подсознание голосом Миста. — Ты слила удар, Эстпел. Резче нужно бить, а ты будто любовника гла…»

Полировка слетела по щелчку, искра заряда ударила в дорожку, срикошетила и попала в верхушку фонаря…

— Оу! Ничего себе! — воскликнул, отшатываясь от опасной меня худощавый, даже скорее худой парень с артефакторского, моргал и тер глубоко запавшие глаза.

Однако. Теперь фонарь сверкал так, будто в него поставили новый свет-шар. Хорошо, что это случилось снаружи, а не где-нибудь в фойе столовой. Когда я услышала от зазнайки эту фразу про любовника, моя реакция была ровно никакой, а сейчас… Контроль хромает. Попросить пару дополнительных занятий по медитации? Или просто выспаться.

Теперь точно в лазарет не успеть, хотя я собиралась «пробежать кустами». Так мы между собой называли часто игнорируемые садовниками и уборщиками дорожки позади корпусов, которыми пользовались почти все, но не водили по ним разные комиссии и делегации.

Зараза. Если сболтнет где-нибудь…

— Я молчу. Даже благодарен. Сам вечно здесь спотыкаюсь. Думал, свет-шар сдох, потому темно, а оказывается, просто почистить нужно было.

Эта часть дорожки заросла плющом, вольготно расползшимся по кронам стоящих по обе стороны деревьев так, что получился сумрачный тоннель.

Парень был не просто знаком по общим лекциям. Он тоже ходил на магическое конструирование. На практику и на индивидуальные. На практике у нас даже боксы рядом были, но мы ограничивались приветствиями или мелкой коммуникацией вроде одолжить стилус, поменяться дежурствами в лаборатории или уточнить расписание. Его звали Илет, и он был больше похож на некроманта, чем Мист процентов этак на девяносто. Белая кожа, бардак на голове и вечно запавшие глаза с темными кругами. У него была какая-то затейливая аллергия на собственную магию.

— На лекцию?

— Да. Мировая магистория, — зачем-то уточнила я.

— Я тоже. Как удачно. Хочу кое-что спросить.

— Ты случайно не айлит?

— Издеваешься? — скривился Илет. — Могла бы просто послать, раз нет желания общаться.

— Что хотел?

— Уточнить, точно ли ты собралась подаваться на боевое. Я в команде по магконструкту, но у меня могут быть проблемы с участием из-за… моей особенности. Ищу замену. Я, честно говоря, думал, что ты, когда говорила о Турнире, будешь как раз на конструирование подавать.

— Там только командные, а у меня с командной работой примерно как у тебя с твоей магией.

— Поэтому ты выбрала Миста в напарники?

— Я смирилась с Мистом в напарниках.

Кажется, я ответила слишком резко, потому что Илет поднял руки и торопливо произнес:

— Эй, спокойно. Я понятливый. Не мое дело. Но подумай о предложении. Если что, все твою кандидатуру одобрили.

— А тебя просто послали?

— Ага, — рассмеялся парень, — на переговоры. Раз уж у нас боксы рядом. Что за усилитель был, когда ты фонарь отполировала?

— Никакого. Психанула, — призналась я и посмотрела на предавшую меня конечность. Ту самую, на которой порез.

— Не завидую твоим противникам на спарринге, если ты и там примерно так же психанешь. — Посмотрел на руку и добавил: — В лазарет лучше зайди. Воспалилось.

Я задумалась. Не про лазарет. Это нам еще на первом курсе вдалбливают первым делом. Накосячил — бегом к целителям. Не можешь бежать — вызывай, не можешь вызвать — ори. А Илет прав. На нерве мощнее выходит. Поэтому Мист всё время доводит меня на тренировках до зубовного скрежета? Чтобы я психанула? Или он просто заносчивый столичный хлыщ, которому доставляет удовольствие оскорблять окружающих.

— В лазарет уже не успею.

— Факт, — согласился парень и мы довольно быстро направились к центральному корпусу. Все потоковые лекционные там. Это практика по разным корпусам.

7.2 Тереса

Я подозревала мироздание в коварстве, потому что никак не могла добраться до лазарета и чуть не опоздала на лекцию. Мы с Илетом вошли за пару минут до сигнала к началу занятия. К счастью, нашлось свободное место подальше от зазнайки, который и на этот дубль явился раньше меня. Тема была в тему — достопримечательности Варласа.

Илет не стал ломиться дальше и сел рядом. Профессор Звелга рассказывала интересно, но у нее был слишком уж размеренный тон для того, кто не выспался. У меня глаза едва не сами собой закрывались и слабость накатывала. Нужно было кофе просить в столовой вместо сока. Илет иногда пинал меня локтем, чтобы я не укладывалась на стол полежать.

Перерыв прошел как в тумане. Второй час только начался. Профессор рассказывала о Садах Элементалей как о примере органичного применения стихийной, элементарной и предметной магии. Встрепенулась я на одном из названий — Кат-Кируй. Он же Исчезающий Сад или Сад Запрета, известный тем, что вход в него может открыться в любом из мест паркового комплекса. Или не открыться.

— Позднее выяснилось, — рассказывала профессор Звелга, — что создатель парка, ларинтийский маг-природник, самостоятельно изучал магию вероятностей или, как сейчас модно говорить, хаоса, которую и использовал при заклятии входа в Кат-Кируй.

Вновь послышалось совсем другое слово. То самое ларинтийское ругательство. И именно его я на автомате записала в тетрадь.

— Так действительно ближе к смыслу, — раздалось совсем рядом. — Там этого добра полно. Целый сад… кируев. Обязательно упомяну про сад в твоем эссе.

Я хлопнула глазами, удивляясь, как мой внутренний голос оказался вне меня, повернулась и вместо Илета обнаружила развалившегося на скамье зазнайку. Заметалась взглядом по головам, нашла тощего соседа по практике на соседнем ряду и посмотрела укоризненно.

«Прости», — одними губами прошептал тот и скорчил рожицу.

И когда только поменяться успели? На коротком перерыве, который я почти проспала? Какой безумно, кошмарно длинный день.

Любимое «Исчезни» я произнесла мысленно. Но выразительно. И представила, что он действительно исчез. Закрыла глаза, отвернулась. Никого нет. Я одна за столом. Сосредоточилась на конспекте. Исправила «Г» на «К». Обвела пожирнее.

— Ты обещал не лезть ко мне до обеда, — процедила я.

— Ты вроде пообедала. А еще ботаников насобирала по пути обратно. Поздно, Эстпел. Наш состав утвержден. Можешь даже не пытаться улизнуть к «крохоборам». — Мист едва ли не лег на спинку скамьи позади меня и зловеще шипел на ухо. — На боевое никто из ваших не пошел или слился, а Крамелу, чтобы не опозориться, нужен минимум по дисциплинам состязаний и боевое там должно быть, неважно что. Так что можешь забить на приказ. Никто не отстранит тебя за прогул, а за наплевательское отношение к…

— Студент Мист, — раздался звенящий от негодования голос профессора Звелги, — будьте добры повторить мой вопрос и ответить на него.

— Который вопрос, магистр? По теме занятия или самый последний? — нахально, не потрудившись встать, переспросил Мист, и по лекционной рассыпались смешки и шепотки. — Сначала вы спросили о Воротах Четырех Ветров в Варласе и как можно было избежать конфликта воздушных противопар. Ответ: возведя все четверо врат одномоментно, чтобы пропущенная сквозь них энергия сомкнулась в одной точке в одно время с одинаковой мощностью. Защитный купол Варласа — силовая волна от столкновения этих потоков.

Мист сделал паузу, чтобы у всех было время оценить его эрудированность, и продолжил:

— Ваш второй вопрос, профессор, был, цитирую: «Сколько можно?» — и, наверное, касался моих разговоров со студенткой Эстпел во время лекции. Ответ: недолго. Буквально через четыре, три, два… Сейчас. — Мист поднял руку ладонью вверх, и прозвучал сигнал к окончанию занятия.

Студенты похватали сумки и поторопились прочь. Задание к семинару профессор Звелга всегда оставляла на доске еще в начале лекции, потому задерживаться не было нужды.

Я надеялась ускользнуть под шумок, но зазнайка схватил ремень моей сумки и потянул за собой. Я уперлась, его дернуло.

— Эстпел, ты на ходу спишь. А у тебя еще практика.

Я шевельнула плечом, оставляя сумку в его руке, и просто пошла в противоположном направлении. Можно и с другой стороны в холл выйти. Но сегодня избавиться от Миста было все равно что отогнать медовых ос от чашки с сиропом. Гони не гони — хоть одна да цапнет.

Но, к моему удивлению, в холл я спустилась одна. В том смысле, что без зазнайки. Из плюсов — у меня час, чтобы заняться своими делами; из минусов — сумка с тетрадями осталась у этого столичного клоуна.

Он и в Академии высшей магии Армартена так себя вел? Сомневаюсь. Мисты хоть и ближайший к королевской династии род, но там только золотые детки и учатся. И какой смысл? Повесить диплом на стеночку с достижениями? Мало кто из айлит действительно «работает магией». Работа — это неблагородно, для работы есть пипы: одаренные, которых считают ошибкой природы, и бездарные.

Я стояла рядом с расписанием. Все факультеты и отделения, лекции, практика, индивидуальные. Факультативы, кружки, мероприятия, соревнования. Отбор на Турнир… Имя Илет Кейм отмечено «звездочкой» — требуется замена. А вот и мы с Мистом. Единственные в разделе контактных и боевых состязаний. Имя зазнайки нахально растопырилось сверху моего. Три коротких слова. Дважды. И как участник, и как тренер. Бесит…

Я поискала приказ Крамела, о котором болтали в столовой. Нашла. И не только его. Рядом с разделом приказов и распоряжений было расписание индивидуальных. Напротив ячейки с именем профессора Ритта, к которому мне как раз нужно было после большого перерыва, мигала яркая красная точка. Учитывая, как мне сегодня везет, наверняка такая же есть и в моем личном расписании, которое осталось в сумке с тетрадями.

Придавила точку. Что же. Лазарет снова отменяется еще на час. Профессор по какой-то причине изменил время занятия на более раннее. Это в другой корпус. И тут как ни беги — все равно опоздаю, так может и не бежать, раз все равно? Философия жизни по Мисту. Докатилась.

Я бросила взгляд в сторону буфета, откуда тянуло кофе и ванилью, а дверь не закрывалась из-за снующих туда-сюда студентов, поленившихся идти в столовую за нормальным обедом. Кошелек с мелочью тоже остался в сумке. Дурацкая форма с отсутствующими карманами. Даже не пришьешь. Все хоть по разу, но пробовали. Результат нулевой.

— Эстпел!

Восхитительно горячий стаканчик с крышкой и трубочкой ткнулся мне в руку с порезом. Аромат кофе защекотал нос. От тепла перестала ныть ладонь. На плечо якорем обрушилась моя сумка.

Лучше смириться и перетерпеть. Как стихийное бедствие. Маги-погодники всё время придумывают имена ураганам и тайфунам. Надо мной сегодня сгустилось явление Трей Элье Мист.

Зазнайка, избавившись от моей сумки, потянулся к стаканчику, который уже стал мне милее всего на свете. Отковырнул крышку, откинул локтем пиджак, полез к себе под ремень, достал оттуда плоскую емкость не больше ладони, набулькал в кофе, закрыл крышку, поболтал вместе с моей рукой. От прикосновения пальцев моим стало так же горячо, как от напитка. Под воспалившейся кожей кольнуло, Мист отдернул руку, будто обжегся, а у меня в ладони растаяло, словно кусочек льда на солнце.

— Пей, — скомандовал Мист.

А я почти созрела спасибо ему сказать…

«Размазня», — брезгливо злорадствовал голос в голове, а зеленые глаза напротив смотрели так, словно Мист в меня этот кофе силком вольет. На нас наверняка пялились — расписание такое место, где всегда толпа толчется.

А аромат кофе уже до подкорки добежал, и я, не выдержав, хлебнула.

Что бы Мист туда ни добавил, на вкус не повлияло. Зато у меня буквально от одного глотка глаза открылись. И мозги на место встали. Очень вовремя. Я решила не уподобляться: не глядя на Трея, поблагодарила, вручила ему пару монеток за кофе и доставку и быстро, пока он от шока отходит, ввинтилась в поток, курсирующий между расписанием, буфетом и выходом.

7.3 Тереса

— Прошу прощения, магистр Ритт, я не сразу заметила изменения в расписании, — выпалила я, буквально влетев в комнату для индивидуальных занятий.

Сердце подскакивало, я чуть запыхалась, но бежать оказалось весело. Я давно так не делала.

— Надо же… — сказал пожилой магистр, разглядывая меня. — Вас случайно не подменили? Впервые вижу, чтобы вы носились по академии.

— Извините, я сегодня везде опаздываю, не хотелось и к вам опоздать.

— Вы не опоздали. Я подготовил для вас несколько заданий, но прежде чем мы приступим, присядьте и отдышитесь. Нам нужно спокойствие, уравновешенность и сосредоточенность, а не… — Рука профессора обвела невнятную окружность в воздухе, и до меня дошло, что мои волосы после пробежки сейчас похожи на то, что я обычно вижу на голове Илета.

Лента, которой я собирала волосы утром, потерялась, но в сумке нашлись заколки, так что я быстро привела голову в порядок. В обоих смыслах.

Навязчивое возбуждение схлынуло, припухший порез на руке тут же напомнил о себе. Но я проигнорировала саднящую ладонь и с любопытством подтянула планшет с заданиями, замирая от предвкушения и косясь на коробочку с подготовленными для занятия кругляшками магических печатей.

Задачи Ритта как сложнейшие и интереснейшие головоломки. Сначала вы в ужасе и панике, затем взгляд натыкается на знакомый элемент или связку, и хаотичное нагромождение приобретает смысл.

Все заклинания состоят из базовых элементов. Если собрать их в последовательность или цикл, получится заклинание. Кажется простым, но нужно держать в голове кучу информации и обладать исключительным пространственным видением. На визуальных моделях тоже можно конструировать, но это начальный уровень. Как костыль или рука, за которую держится ребенок, когда учится ходить.

Мои любимые задачи — с подвохом. Это когда в выданном наборе для конструирования специально добавлены «лишние» элементы. Но. Если ты сумел «лишнее» опознать, встроить и заклинание работает — это высший балл. С оговоркой. Тебе необходимо объяснить, как именно работает, а главное — почему.

Магометрия, артефакторика, теория сопряжений. Магия элементов, предметная магия, бытовая, стихийная… Очень много всего. Занятие как раз для универсала вроде меня.

Маг-конструктор всегда универсал. И почти одинаково может заниматься разными направлениями магии. Но нельзя развить каждый аспект дара до высшего уровня, это аксиома. Потому не бывает универсалов исключительной силы. Чуть выше медиума — потолок.

Собственно, конструктор и не должен быть сильным магом. Его задача не использовать, а создавать.

Нигде в Мистморке не учат конструированию отдельно. Это факультативный курс либо индивидуальные занятия, как у меня. Нельзя научить тому, что происходит на уровне интуиции. Ты либо с первых шагов начинаешь «видеть» элементы, либо нет. А потом тебя учат с ними работать.

При поступлении я выбрала бытовую магию. Именно эта специализация будет у меня в дипломе. И только потом курс по конструированию. Но с ним как раз и связана моя мечта — получить должность в Бюро Разработок.

Первая задача была для разминки, но с тем самым заклинанием полировки и подброшенным и замаскированным дополнительным элементом усиления. Без крючка, ограничивающего степень воздействия усилителя, такая полировка не оставит от предмета и следа.

Я сосредоточилась.

Большой плюс индивидуальных занятий — тебя в процессе видит только преподаватель, а уж его точно не удивить пустым немигающим взглядом, приоткрытым ртом, непонятными движениями рук.

Закончив и полюбовавшись идеальным «ершиком» заклинания, я отправила его обратно в кругляш печати, где оно находилось до начала упражнения, а лишний элемент собиралась скормить «банке» — цилиндру-рассеивателю — обязательному атрибуту в классах для занятий конструированием. Не донесла.

Сгусток энергии вывернулся, ладонь дернуло болью, я охнула, потеряла контроль.

— Так-так, — задумчиво произнес профессор, перехватив мою злосчастную конечность, и разглядывал, чуть щурясь, художество, которым я временно стянула порез. — Любопытная интерпретация, но если не хотите лишиться руки, сейчас же расплетете это, встанете и пойдете в лазарет. А к следующему занятию напишете подробный разбор, почему нельзя использовать заклинания для неживого на живом при видимой легкости замещения элементов. Вы осознаете, что, проходив с этим несколько дней, вы превратили бы собственную конечность в подобие атрибута?

Мне стало дурно. Атрибут — предмет, фокусирующий энергию: жезл, кольцо, браслет. Что угодно. Атрибутами пользуются маги с рассеянным или слабым даром, чтобы эффективнее направлять силу.

— Тереса? — настороженно позвал замершую меня магистр. — Дайте-ка я сам разберусь с заклинанием. И отведу вас к целителю тоже сам, так вы точно туда дойде…

Этажом ниже что-то грохнуло. По полу прошла вибрация, а у меня в правом ухе зачесалось. У меня всегда там чесалось, если срабатывала «глушилка». Кто-то из первокурсников перестарался? Но меня уже вели к выходу.

Дежурный целитель был занят, когда магистр Ритт меня привел, и мною занималась его помощница. После беглого осмотра и прикладывания разных штучек к моему лбу и груди она загадочно сказала: «Ага», «Я точно знаю, что с этим делать», «Там уже наверняка свободно».

Совсем скоро я сидела в стеклянном цилиндре магического сканера. Потом, уже в другой комнате, совала руку в устройство поменьше, но схожего действия. От последней манипуляции порез закровил, но больно не было. Было стыдно, что я повела себя безответственно и не пошла сюда сразу же. Потом мне обработали рану как положено.

— Не туго? — спросила помощница.

Я пошевелила пальцами. Ощущение было странное. Казалось, что внутри что-то есть. Вернее, что-то было, а теперь расползается по всему телу. Я поделилась. Меня заверили, что это кровь побежала как нужно и энергетическое поле восстанавливается, потом велели выйти и ждать в коридоре, пока целитель Рикен не позовет.

Да что ж такое…

Под дверью в кабинет, заняв собой сразу три стула, развалился Мист с такой же повязкой на руке, как у меня, только на правой.

Минута молчания всё тянулась, тянулась… Наконец Трей гадко улыбнулся и открыл рот. Наверняка, чтобы гадость сказать. Что с таким лицом можно говорить? Но в коридор вышла еще одна помощница, пригласила в кабинет, сама оставшись за дверью.

Целитель Рикен, лысеющий мужчина средних лет, сидел за столом и разглядывал на просвет две слюдяные пластинки с совершенно одинаковыми радужными пятнами. Велел нам сесть.

Мист издевательски галантно пододвинул мне стул, а сам разлегся на диванчике так же, как на стульях в коридоре. Рикен, задумчиво глядя в потолок, пошевелил губами, постучал сложенными вместе пластинками о стол. На его лице за пару минут сменилось несколько гримас, выражающих разные оттенки замешательства и сомнения.

— Мы умрем? — с трагическим надрывом выдал Мист.

Было дико чувствовать стыд за то, что зазнайка ведет себя как идиот, будто его воспитание — исключительно моя ответственность. Но, как ни странно, нелепая выходка прервала молчание целителя, которое уже начало нервировать.

— Даже спрашивать не буду, где вы оба были и что делали. Я просто напишу докладную ректору, — сказал Рикен.

— А как же целительская тайна? — презрительно бросил с диванчика Мист. — И вы ведь толком не поняли, что там, иначе не стали бы тратить столько времени на диагностику.

Ну да, Рикен не айлит, к чему уважение?..

— Так, может, вы меня просветите? — язвительно поинтересовался целитель.

— С удовольствием, — нагло оскалился Мист. — Если не будет докладной.

Рикен пару секунд сомневался, потом кивнул. Мист с ленцой поднялся, прошел к столу, взял ручку и листок для рецепта, быстро там почиркал и подсунул целителю, проведя «конспект» из нескольких пунктов пальцем по столешнице. Затем так же вальяжно развернулся и снова уселся на диван, будто на трон.

— Чтоб меня карда… кх-кх… — закашлялся Рикен.

— Органическая алхимия, общий и углубленный курсы с отличием, — красуясь, произнес Мист. — Все ингредиенты легальны и безопасны. В академии высшей магии это называется «вырвиглаз». Бодрит, вызывает мгновенный прилив энергии. Единственный минус — энергетический хаос на пару часов. Мы с Эстпел вчера увлеклись, проспали, не хотели прогуливать.

— А… руки? — уточнил Рикен, решив не заострять внимания на «увлеклись, проспали», хотя такое общение между студентами на территории академии не поощрялось.

— Зе… Зеркало разбилось, — шалея сама от себя, соврала я и поймала оценивающий, настороженно-любопытный взгляд Миста. Он снова смотрел на меня, как на занятную головоломку.

Новые знакомства и красивое

В нашей истории прибавилось (и прибавится) действующих лиц.

Студенты

Преподаватели

8.1 Трей

Даже в младшей школе Трею не случалось устраивать погром во время практического занятия. Он всегда был предельно собран, аккуратен и следовал инструкциям, какими бы дикими или бессмысленными они ни казались. Отец каждый день повторял, что магия не забава, а средство для достижения цели, инструмент и сила, которой необходимо овладеть в совершенстве, иначе… Окончание фразы всякий раз было другим и всякий раз верным, но у Трея сегодня вышло просто иначе. Другим словом учиненный бедлам было не назвать.

Грохнуло так, что с потолка посыпалось, а рабочее место оказалось под блокирующим пузырем. От распыленного внутри газа першило в горле и чесалось под веками, зато дым моментально рассеялся, лиловые язычки пламени с опрокинутой горелки погасли.

Вместо требуемого магического импульса Трей воздействовал на заготовку будущего амулета-«кипятильника» сильнее, потому что руку с уже затянувшимся порезом дернуло, пронзив острым до локтя.

Стойка с заготовкой опрокинула горелку, пламя прыгнуло на тетрадь, затем к коробке с выданным для занятия набором. Едкая пыль для травления серебра оказалась отменного качества, а рядом лежали капсулы с цветными пигментами…

Примерно из этого и делают в Ларинтии радужные брызги. Сыплют в бумажные пакеты алхимическую смесь, быстро поджигают и бросают как можно выше вверх, где смесь с хлопком взрывается, расцвечивая воздух разноцветными искрящимися фонтанчиками, спиралями и звездами.

Трей успел выставить щит и рухнуть под стол до того, как полыхнуло, но заново рассек ладонь об осколки фиалов, когда, поднимаясь, схватился за край стола.

Санд, преподаватель практики по общей артефакторике, смотрел на Трея так, как Трей себя чувствовал, как на идиота. Трей понимал, что однокурсники, выглядывающие поверх отделяющих рабочие боксы перегородок, тоже смотрят, но от Санда это было хотя бы не так унизительно.

Преподаватель выждал положенное по технике безопасности время, убрал купол. Заметил кровь.

— Кто-нибудь желает проводить нашу звезду в лазарет? — спросил артефактор у группы, захмыкавшей сдавленными смешками в ответ.

— Сам дойду, — буркнул Трей, принимая от Санда пропитанную обеззараживающим раствором салфетку, которую преподаватель достал из слегка подпаленного пакета первой помощи.

— По правилам положено проводить, Мист.

— От корпуса до лазарета две минуты. Я пойду именно туда.

Его отпустили. Порез ерундовый, беспокоило другое. Он не был дураком и связал выверты и так не слишком устойчивого дара на близкий контакт с артефактом Второго шанса. Зеркало Определенной Вероятности оказалось вполне рабочим, огрызнулось на попытку потревожить без разрешения, и это наверняка оставило следы. Если в лазарете его посадят под сканер, целитель будет обязан сообщить о новой аномалии.

Да, Крамел в курсе, что он там был. Да, Трей рассказал о мотивах и причинах перевода, но опустил подробности вроде заклинания-проверки и связи рода Мист с артефактом Второго шанса.

Решение нашлось быстро. До того как ступить на порог лазарета, Трей еще раз хлебнул «вырвиглаза». На всякий случай.

Вернувшись к себе после полудремы в комнате Эстпел, он решил, что пару часов сна погоды не сделают, и воспользовался «вырвиглазом». Захватил с собой на занятия. А когда увидел клюющую носом над конспектами девчонку, воспользовался моментом.

Раз уж взялся сделать из их тандема сыгранную пару для турнира, следовало довести дело до конца. Эстпел должна была довериться, а проявление заботы — неплохой ход. Но… Она. Вернула. Деньги. Как чаевые! Какая-то безродная девчонка всучила ему, айлиту, пару монет за кофе!

У Трея даже в глазах на миг потемнело от возмущения. По счастью, пигалица успела исчезнуть раньше. Хотелось догнать ее и встряхнуть как следует, чтобы знала свое место. Потом стало смешно. А когда он столкнулся с Эстпел в лазарете, забавно и очень-очень любопытно.

«Вырвиглаз» устраивал бедлам в энергетике, не особенно влияя на дар, но на сканах выглядело впечатляюще. Трей нарочно вел себя вызывающе, нарочно дразнил целителя, написал состав энергетика, чтобы дотошный магистр не стал копать глубже. Подразнил Эстпел, намекнув на совместно проведенную ночь, а она вдруг сказала про зеркало.

Вопрос, где девчонка шаталась ночью, снова заиграл любопытными предположениями, и Трей задал его, едва их отпустили, выдав запрет на использование магии на сутки.

— Ты несколько раз говорил, что не осуждаешь, — ответила Эстпел, глядя этим своим отстраненно-отсутствующим взглядом, который менялся только когда она была раздражена или носилась по тренировочному залу.

— Зачем наврала про зеркало?

— Хотелось уйти поскорее. У меня куча заданий на завтра. И если тебе плевать на диплом, это не значит, что плевать мне.

— О заданиях. Ты ведь согласилась стать моим куратором по бытовушке.

— Я согласилась поговорить об этом с Крамелом. Но не раньше, чем увижу свой доклад.

Собственно, дурацким докладом Трей как раз и занимался, когда его снова вызвали к Крамелу. Рикен, крыса, все же доложил ректору и весьма шустро.

— Опять уложите носом в стол, магистр?

— Зачем? — У ректора был уставший вид, и ему явно не терпелось отделаться от Трея поскорее, потому говорил он сухо, быстро и максимально официально. — Замечание о нарушении параграфа о недопустимости употребления влияющих на энергетику средств в стенах академии уже внесено в ваше личное дело. Вам запрещены визиты в город на две недели, и, как и положено в подобных случаях, я отправил вестника вашему отцу, Мист. Свободны.

— Тогда для чего вы меня вызвали?

— Я был обязан поставить вас в известность, так положено. Это было быстрее, чем вызывать куратора вашего отделения, передавать ему приказ и просить, чтобы с вами побеседовали. Да, кое-что еще. Не считайте себя незаменимым, Мист. Пока вам не вручили карточку участника Турнира, я вполне могу заменить вашу со студенткой Эстпел пару для магического спарринга на кого-нибудь другого в каком-нибудь другом боевом состязании.

— И он позорно проиграет без подготовки. Здесь не учат магическому бою на должном уровне.

— Пусть. Получит академия парочку медалей или не получит, на ее будущее это не повлияет.

Внутри было гадко. Трей поболтался по парку. Возвращаться к докладу не хотелось, настроение пропало. Ноги принесли к женскому общежитию. Он привалился к дереву и бездумно таращился на вход. Вряд ли отец поедет в Инморк по озвученной Крамелом причине, даже личное письмо с возмущениями маловероятно. Но он наверняка воспользуется моментом, чтобы явиться и узнать, как прошло с артефактом.

Затем он заметил, как из общежития вышла Эстпел, вспомнил, что Крамел велел ей прийти вечером, и понял, что его это до неприятного раздражает и беспокоит. Даже нет… Дергает. Вот правильное определение.

Трей раз десять про себя повторил, что это не его дело и пигалица вольна кувыркаться с кем угодно и вести себя как заблагорассудится, однако все равно пошел за ней. Чтобы убедиться, что она действительно… к Крамелу, а не в еще открытую библиотеку или, чем кардалак не шутит, на полигон.

На ней были мягкие брюки для тренировки и короткая курточка. Волосы девчонка свернула двумя пучками. Над воротником куртки белел в сумерках воротничок рубашки, а поверх топорщились короткие, свернутые более мелкими спиральками локоны. Трей стоял довольно близко, чтобы это рассмотреть, равно как задумчиво-мечтательное выражение лица.

Эстпел, казалось, вообще ничего не замечала. Она свернула к главному корпусу, а не к коттеджам преподавателей, но это ровным счетом ничего не значило. В административной башне все еще горел свет, и желание попинать скамейку, дерево или швырнуть комком силы в ближайший фонарь никуда не делось. Что происходит?

8.2 Трей

Запрет на использование дара, выданный целителем Рикеном, не распространялся на медитации. Едва закончились нудные лекции, Трей вразвалку направился в соседний корпус. Сегодня был один из тех редких дней на неделе, когда их с пигалицей расписания не совпадали. Общих занятий не было ни в первой половине дня, ни во второй, но он все равно потолкался в фойе. Поглазел на список участников отбора, краем глаза отметил, что есть свободные залы для тренировок вечером, зашел в буфет за кофе и отправился в соседний корпус.

Спалось нехорошо, снилось, что он ждал отца, а приехал Регар, и они вместе стояли перед артефактом Второго шанса, а с гладкой поверхности смотрела Эстпел. Причем смотрела на Регара. Губы шевелились, чуть кривясь, будто девчонка сейчас расплачется. Во сне Трей точно знал: жалуется. Злился и перед братом стыдно было, словно он действительно виноват, но никак не мог понять, в чем именно.

Может и к лучшему, что он ее сейчас не видит.

Задумавшись, едва не свернул к полигону. Всего пара дней без тренировок, а уже не хватает. Решил, что все же зайдет вечером в тренировочный зал и пошвыряет по мишеням чем-нибудь максимально разрушительным из доступного. Из головы не шло вчерашнее мечтательное выражение на лице Эстпел.

В комнате для индивидуальных занятий вместо ученических стола и стула была широкая тахта в форме фасоли розовато-серого цвета. Трея это в первый раз позабавило, так как напомнило интерьер одного закрытого клуба в Армартене. Вызывало улыбку до сих пор, едва он входил. Но он так ни разу и не сказал магистрессе Клар Эен, что его воодушевляет.

Дисциплина на самом деле называлась техника магического равновесия и не пользовалась приязнью у студентов. Многим сложно удерживать сознание на границе сна-яви, даже когда ничего не отвлекает, не то что в присутствии наставника.

Трею было без разницы. Ведь именно в этом пограничном состоянии истечение жизни слышится сильнее. Темные, особенно самые сильные темные, используя магию высшего порядка, сознательно вводят себя в подобное состояние.

Куда сложнее оказалось отыскать внутри себя почти уснувшую часть дара и заставить ее проявиться не только в момент сильного эмоционального подъема или когда в лоб атакующее летит. Прошло уже достаточно времени с поступления сюда и занятий было множество, но Трей почти не сдвинулся с места. Всякий раз он инстинктивно сначала тянулся к тьме.

— Оттого, что вы дергаете присохшую повязку ваша рана не заживет быстрее, — заговорила магистресса Эен, обрывая очередное неподдающееся упражнение.

Кресло, в котором она сидела сегодня было повернуто к окну, откуда мягко светило послеобеденное солнце. Благородные черты делали пожилую даму похожей на один из старинных портретов в королевской галерее искусств. А ведь и близко не айлит.

— Мне не нужно, чтобы она заживала, — грубее, чем следовало отозвался он, раздраженно избавляясь от пиджака, хотя лоб покрылся испариной вовсе не оттого, что в классе было жарко.

— Трей, послушайте. Я не прошу вас забыть и отказаться от себя прежнего. Это вряд ли возможно. Но поверьте, всё станет куда комфортнее, если вы начнете всерьез прислушиваться к советам и рекомендациям наставников. Никто не хочет вам навредить. Здесь вам пытаются помочь прийти в согласие со своим даром, всеми вашими дарами. И то, что у вас есть что-то помимо темной магии, которой вы не можете владеть в той мере, к которой привыкли, огромный плюс. Дайте себе шанс, Трей. Перестаньте воспринимать всех и все как угрозу. Попытайтесь…

— Научиться пользоваться левой рукой вместо правой? — попытался съязвить он, услышав почти ту же фразу о доверии, что сам сказал Эстпел, но откуда-то прорезалась горечь и он чувствовал себя потерянным. Снова. Как в тот день, когда в полной мере осознал, что Регара больше не будет рядом. Что его вообще больше не будет.

— Да, — сказала магистресса Эен. — Аналогия с левой рукой очень хороша. На сегодня достаточно. Можете идти, Трей.

— Но занятие еще не закончено. Я попробую снова.

На три-четыре. Выдох. Вдох. Шаг в пустоту, которая совсем не пуста, а ты словно падаешь, оставаясь на месте и тебя становится… больше. Так было раньше. Сейчас — только бесконечное погружение. Пока не захочется сделать новый…

Он не особенно желал заменять правую руку левой. Совсем даже НЕ желал заменять, но он привык добиваться результата в том, за что брался. Будь это магия, соревнования или дурацкий спор с братом, кто дольше сможет обходиться без слов.

Брат сдался на четвертый день, Трей молчал неделю, притом что продолжал ходить в Академию и даже экзамен сдавал молча. Отец обозвал малолетним упрямцем, а Регар пожал руку. Молча. Потом они частенько вместе молчали. И это было все равно, что открыть кому-то все секреты. Сейчас молчать было не с кем. Разве что…

…вдох.

— Почти хорошо, Трей, — вдруг сказала Эен, а он почувствовал… странное. Спокойствие, которое приходило только после беготни в тренировочном зале. По виску скатилась капля. — О чем вы думали во время упражнения?

— О брате. О моем погибшем брате.

Трей спустил ноги с тахты, потянулся к стопке одноразовых полотенец. Вытер взмокшее лицо. Рукам было горячо. Повязку он еще утром снял. Ладонь была чистой, от порезов остались едва заметные паутинки шрамов. Отец как-то рассказывал, что прежде темным магам приходилось резать себя, чтобы вкладывать больше сил в заклинания, а настоящая граница Мистморка, цепь охранных печатей в толще хребта Рокайрон, заклята на крови. Потому рядом с короной всегда должен быть хоть один темный из рода Мист.

— Вам одиноко? — спросила магистресса. — Должно быть, вы чувствуете себя…

— Как на приеме у эмпата, — перебил Трей, против воли напрягаясь. Он не хотел оскорбить лично Эен, но мозгоправы с их задушевными беседами и бесконечными тестами достали еще в центре реабилитации.

— У меня есть диплом, да, — улыбнулась магистресса. — Это подразумевается. У всех преподавателей, работающих со студентами индивидуально, он есть, и все без исключения преподаватели в обязательном порядке заканчивают курсы. Сами понимаете, почему. Я спросила не для того, чтобы устроить вам сеанс менто-эмпатической терапии. Всем новичкам по прибытии в академию назначается куратор, в основном из старших студентов. Это помогает быстрее привыкнуть к окружению и распорядку. Зря ректор Крамел не прислушался к моему совету назначить кого-нибудь вам, несмотря на то, что вас приняли сразу на выпускной курс. Я поговорю с ним снова.

— Не нужно, магистресса, он уже назначил. И если ваше предложение уйти раньше в силе, я пойду. Я кое-что обещал сделать для… куратора и еще не закончил.

8.3 Трей

Трей действительно собирался закончить доклад. Помимо Сада Кат-Кируй, упомянутого на лекции скорее шутки ради, в Варласе имелись и прочие забавные достопримечательности крамольного толка. Регар, сопровождавший его на Турнир, устроил незабываемую экскурсию как раз по таким местам.

Откуда брату были известны эти скабрезные легенды и похабные байки, Трей решил не уточнять, чтобы не портить веселье. Так что Эстпел своей просьбой написать доклад больше развлекла, чем напрягла.

Сигнал к окончанию занятий застал на лестнице. Сразу стало шумно. Затем Трей заметил пигалицу с книжками в обнимку, идущую к выходу с сосредоточенным лицом. Первое желание было догнать, но он сдержался, а потом его окликнули.

Блондинку звали Эмма Шейд, айлит Шейд. Раньше. Здесь она звалась иначе и скрывала происхождение за плебейской фамилией Прайт. Даже держалась иначе, но это всё равно что прятать кардалака в стаде тягловых варанов. Не окрас, так характер выдаст. Привлекательная, чуточку стервозная, умная. И наблюдательная.

— Приятно видеть, что тебе хватило ума не бежать за ней, — произнесла Эмма, мило улыбаясь, будто они на вечеринке в Армартене, а на ней не форма инморкской академии для безродных и отщепенцев, а элегантно-простой и, без сомнения, неприлично дорогой наряд.

— За кем бежать, Эм?

— Я не слепая. И потом, сложно не заметить, как ты таскаешься хвостом за заучкой Эстпел последние пару дней. О твоей внезапной страсти болтают сейчас больше, чем о предстоящем квалификационном смотре для Турнира или любовных интересах ректора-конфетки. Прогуляемся?

— С чего бы?

— Просто так. Поговорим об интересах. Как раньше. Кстати, с Эстпел я уже пообщалась. Эта пип занятная, не была бы такой… раздражающе безразличной…

— Не порти мне игру, Эм. Не лезь.

— Ты ведешь себя так, будто она нам ровня.

— Мне, Эм, не нам. У тебя здесь другое имя, — напомнил Трей.

— Другое имя не меняет того, кто я.

— У тебя подружки пипы.

— Они мне не подружки, просто прилипалы. С ними удобнее.

— Эстпел мне тоже не подружка. Она средство. Инструмент. Мне нужно на Турнир, куда я в силу обстоятельств самостоятельно попасть не могу.

— Зачем тебе на Турнир, Трей, ты ведь уже был там.

— Мне понравилось, может, я хочу еще одну Немеркнущую медаль к той, что у меня уже есть. Вообще с чего вдруг я тебя заинтересовал? К концу семестра ты вдруг вспомнила, что мы прежде мило общались на званых вечерах, часто посещали одни и те же клубы, а ты не без успеха кокетничала с моим братом, пока внезапно не уехала… ммм… к родственникам за границу? Представь, как я удивился, увидев тебя здесь?

— У меня начались проблемы с даром, — поджала губы Эмма. — Отец не хотел афишировать, у семьи и так в последнее время несколько лет дела не очень, и известие о моей… несостоятельности нас просто похоронили бы.

— Здесь почти у всех проблемы с даром. И мне всегда было плевать на твои котировки в списке невест. Однако ты сделала вид, что не знаешь меня, а я, как вежливый человек, не настаивал на общении. Что изменилось?

— Ты не садился с безродной за один стол и не носил ей кофе из буфета. Она спит с Крамелом с первого курса, — брезгливо процедила девушка.

Трею стало неприятно. Он будто в зеркало посмотрел. Как во сне. Только увидел в нем не Эстпел, а себя с точно такой же брезгливой миной, как у айлит Шейд.

— Если тебе нужна была компания, выбрал бы кого-то… посвежее, — добавила Эмма и снова мило улыбнулась.

Почти естественно. Наверняка многие покупались. Грация, природная красота и эта вот улыбка с точно выверенной долей приязни, вежливости и расположения к собеседнику. Ну, может, чуть больше расположения и капельку раздражения. С раздражением выходило интереснее.

Когда-то Эмма ему нравилась. На нее и сейчас приятно было смотреть. Но Регару она нравилась больше, и Трей не лез.

— Предлагаешь себя? — Он приобнял девушку за талию, подтянул ближе. Подцепил пальцами упругую золотистую прядь, сжал кончик и провел им по гладкой щеке с умело наложенными румянами.

— Можешь прекратить паясничать? — спокойно произнесла Эмма. — Я знала тебя раньше, меня этой пьесой не проведешь. Весьма прозорливо с твоей стороны было начать вести себя именно так, как думают об айлитах в провинции. Тебя считают снобом, заносчивым придурком, обожающим внезапные жестокие шутки, и предпочитают не связываться. Но раз наскучило одному, предлагаю сесть за мой стол на занятиях, а не якшаться с отребьем.

— Я ценю твою заботу, Эм, но… Вдруг я действительно заносчивый придурок, обожающий жестокие шутки, а ты портишь мне игру.

— Можешь как-нибудь пошутить со мной, Трей, — чуть тише и ниже, напустив в голос кокетливых ноток, произнесла Эмма, прислонилась щекой к руке, в которой Трей все еще держал прядь ее волос, коснулась основания ладони и просунула пальцы между пальцев Трея.

9.1 Тереса

Не совсем понимаю, что именно заставило меня не просто задержаться на крыльце, но и отойти в сторону.

Прислонившись к каменной колонне, я наблюдала за сценой флирта красоты и самомнения. Они не особенно стеснялись. Мне бы радоваться, что зазнайка отвлекся от меня, и я старалась, но выходило слишком уж натужно.

— Жалкое зрелище, — издевался внутренний голос.

— Согласна, — шепнула я, отвернулась и сбежала. С крыльца и так. Подальше от неудобного чувства.

Сейчас бы побегать в полную силу и пошвыряться магией по мишеням, а еще лучше — в… тренера. И не теми штучками, что Мист заставлял меня учить, а чем-нибудь своим. С сюрпризом. И посмотреть, как сползет с его смазливого лица мина превосходства.

Порой он прямо-таки напрашивался, а я злилась, потому что при всем желании не могла прыгнуть выше головы в заданных рамках. Не средненькому универсалу тягаться с магом высшей категории силы. Он не владеет привычной ему тьмой, но потенциал и вкладываемая мощность никуда не делись. Я с одинаковым успехом могла что в стенку лбом постучать, что разбить его щит одним из классических атакующих заклинаний. Разве что он меня из себя выводил до белых звезд в глазах.

Но я лишь посмотрела на тропинку, ведущую к полигону. Меня ждали задания. Несколько часов в библиотеке если не поднимут настроение, то хотя бы отвлекут.

Я прежде не особенно много времени уделяла физическим нагрузкам специально. Мне хватало небольшой разминки утром под настроение или двух обязательных полуторачасовых занятий в рамках учебной программы. Сейчас же, выйдя из библиотеки с немного гудящей головой, я чувствовала, как ноет плечо и спину потягивает от долгого сидения.

В парке уже зажглись фонари. От тумана, собирающегося в укромных уголках, сумерки приобретали серебристый оттенок, а мерцающая в свете фонарей мельчайшая водяная взвесь добавляла волшебства. Настоящего. Потому что это было так похоже на Туманный мыс, хоть там мало где деревья растут.

У нас во дворе росло. Невысокое, разлапистое. По нему было удобно лазать, и я его излазила до макушки, украсила садовыми фонариками. Они точно так же, как здешние парковые фонари, мерцали, когда наползал туман.

Эрфу нравились фонарики. «Это маячки, — говорил он, тепло щекоча шею проклюнувшейся на подбородке и щеках щетиной, плотнее запахивал на мне плед и прижимал к себе. — Это маячки, а ты — моя путеводная звезда, Эсси».

Вчера вечером, после нашего обычного общения, он отвел меня к артефакту Второго шанса. Поняв, куда он меня ведет, я уперлась. Снова было неловко и стыдно за глупую выходку.

— Ты могла просто попросить, Эсси. Сразу. Раз тебе стало интересно до такой степени, чтобы решиться на воровство, — попенял Эрф.

Я не оправдывалась, ведь он и так все мои аргументы знает наизусть, и покорно пошла следом.

Чем меньше оставалось до двери, тем больше разгоралось любопытство. Я помнила, что Эрф говорил о себе и артефакте, и предвкушала чудо.

— Только один раз, только одно желание, Тереса. Ты понимаешь, что если встанешь перед артефактом…

— Когда, — твердо поправила я, глядя на совершенно гладкую и совершенно непроницаемую поверхность, хотя по всем законам физического мира наши с Эрфом силуэты, подсвеченные прихваченным из коридора светильником, должны были хоть как-то отразиться.

— Когда, — не стал спорить Эрф. — Когда встанешь перед артефактом, ты лишишь себя всех других вероятностей развития своего будущего. Переиграть не выйдет. Выбор будет сделан, и тебе придется следовать предначертанному.

— Что в этом дурного?

— Ничего. Но ты всегда будешь помнить, что твой путь и твои поступки больше не зависят от твоей воли.

— Хорошо. Пусть так, — все так же твердо ответила я.

— Хорошо, — повторил Эрф, подошел совсем близко и положил свои теплые руки мне на плечи.

Внутри кристалла посветлело, словно там, в зеленоватой глубине, тоже светильник зажгли, а я вспомнила грот с гигантским хризолитом, который случайно нашла, болтаясь по округе. Честно говоря, провалилась и испугалась до полусмерти, но оно того стоило. Как стоило прийти вечером к Эрфу, хоть это было не так уж обязательно, если бы мне не хотелось.

Видеть себя со стороны и с такого ракурса оказалось странновато. Я будто сидела в кабинете Эрфа, за его же столом, и роста во мне было, как в Эрфе. Хотя, почему странно? Это ведь кусочек его прошлого.

Кроме меня в кабинете присутствовал зазнайка.

К слову, выражения лиц у нас были на удивление одинаковы. Мист посмотрел на ту меня, шевельнул губами, презрительно кривясь, затем развернулся и ушел.

Картинка без звука, но я прекрасно помнила, как он сказал: “Я и эта.. мышь? Вы издеваетесь?”

— Зачем ты мне это показал? — как можно нейтральнее поинтересовалась я, когда мы вышли, а Эрф вдруг решил немного меня проводить.

— Это не я показал. Артефакт показывает, что хочет и когда хочет. Я даже не был уверен, что в твоем присутствии что-то произойдет. Забавно, но во время той сцены в кабинете я не обратил внимания, насколько вы схожи.

— Я и Мист? Исключено.

— Факты на лицо, Эсси. На лицах. Упрямство. Я даже не поручусь, кто упрямее.

Испортил момент. Или мне лучше было помолчать? Все сюрпризы Эрфа всегда с подвохом. Должно бы быть привычно, но…

Он вздохнул. Покосился, словно у меня на носу чернила. Я взяла его под руку, прижалась. Прохладно, а он большой и теплый. Уютный. Привычный. Он мог бы снять пиджак. Может даже хотел, но передумал. Мне так показалось. Снова вздохнул.

— О вас болтают.

— Пусть. Тебе неприятно?

— Пока не понял. — Мне представилось, Эрф улыбается, но было лень шевелиться, чтобы посмотреть, а он снова заговорил: — Ты ведь скажешь мне, если что-то произойдёт, Эсси?

— Думаю, ты первым заметишь, если что-то начнёт происходить. Иногда мне кажется, ты знаешь меня лучше, чем я сама.

— Давно следовало это признать.

— То есть мне начинать беспокоиться? О себе и зазнайке?

— Пока у тебя есть выбор.

— А у тебя?

— Я свой уже сделал.

Туман крался по дорожке, следил, подглядывал. Предпринимал попытки пощекотать нам с Эрфом пятки, но ему досталась лишь наша тень. Одна на двоих.

Пока еще бледная дымка терпеливо пряталась в тени ступенек. Из двери позади меня, переговариваясь, вышли другие припозднившиеся студенты. В спину дохнуло теплом и особенным ароматом места, где собрано много книг. В сыроватом вечернем воздухе он звучал ярче.

Я вспомнила объятия Эрфа, картинки в зеркале артефакта, сцену в окне, шутки о беспокойстве и решительно свернула к полигону.

9.2 Тереса

Почему-то я была уверена, что у меня в шкафчике есть во что переодеться. Но он оказался пуст. Я смяла в горсти пустой пакет и захлопнула дверцу. Ладно, кто меня увидит? Особенно если дверь в зал запереть.

Одноэтажное здание, окружающее арену полигона полукольцом, было единственным, где круглосуточно дежурил сотрудник. В его обязанности входило следить за дисциплиной и исправностью оборудования, поддерживать порядок, проверять залы после закрытия, даже оказать первую помощь в случае чего и вызвать целителя.

— У вас меньше часа, дорогуша, — добродушно предупредил меня вахтер.

— Мне хватит, — ответила я.

Не сверившись с табло, где отмечались свободные и занятые залы для тренировок (а надо было!), направилась по привычному маршруту. Запоздало подумала, что зря не оставила в шкафчике сумку, но возвращаться было лень, тем более — меньше часа.

Вся во власти азарта я распахнула дверь и…

Оказалась буквально сметена и впечатана в стенку. Едва успела глаза прикрыть и отмахнуться.

Бесформенный комок моей собственной силы (на что времени и реакции хватило) ударил отдачей, будто кто-то проскреб по голым костям зазубренной пилой. Уши, по ощущениям, забило упругой пористой массой, как та, что покрывает стены зала. Вот и чудно, зачем мне слышать, что сейчас Мист орет? Наверняка использовал весь свой обширный словарный запас из нескольких языков, помимо родного. И конечно же, руки у него дрожат не от страха, что он меня чуть в лазарет не уложил с сотрясением или еще чем похуже, а от праведного гнева.

— …ра! — эмоционально завершил зазнайка.

Грубо цапнул меня за подбородок, задрал повыше, вглядываясь в глаза своими колкими зелеными гляделками, выпустил, облил презрением, одернул на мне задравшуюся до белья юбку, сделал шаг в сторону и сел на пол у стены. Ноги вытянул. Вокруг валялись учебники, тетради и ручки из моей сумки, мелочь, заколки, сама сумка. Мист умудрился сесть, ничего не задев.

— Какого… Какого, Эстпел? — голосом уставшего от жизни старца спросил зазнайка куда-то в потолок.

— Дохлого слизня? Кардалака? Гируя? — уточнила я недосказанное.

— Ха. Ха, — скривился Мист. — Сказал же, пару дней без тренировок. Зачем пришла?

— А сам?

— Сам… — попугаем повторил Мист и умолк.

— Ты должен мне за этот подлый удар.

— Денег дать? — Глумливая ухмылка и взгляд снизу вверх. Под сканером и то уютнее было.

— Постоять смирно пока я тебя…

— А давай!

Он резво вскочил, быстро побросал в кучу мои конспекты, выпрямился и поиграл мышцами, как уличный боец перед схваткой. А ведь тоже не в форме для подвижных занятий. Под спортивной одеждой все эти рельефы на руках не так в глаза бросаются.

Позер.

Я отвернулась, уронила пиджак и жилет поверх книжек. Согнала с лица неуместную улыбку. Будто я скучала… Гадство. Неужели мне действительно начинать волноваться?

Мы вышли в центр зала.

— Давай, мышка, покажи, на что способна. — Зеленые глаза издевались.

Он уверен, что знает назубок все мои атаки и их комбинации, сам меня учил. Ну-ну. Но его щиты я тоже знаю и… Как он там сказал? Магия для чайников? Пусть будет для чайников. В конце концов я ведь для этого сюда шла?

И… забавно что активационные жесты для бытовой и атакующей магии так похожи.

Этот жулик естественно не стал ждать в открытую, но его прекрасный щит, мастерски развернутый в последний момент, оплыл и рассыпался. Сам Трей, выставив вперед растопыренную пятерню, согнувшись, прижимал пальцами другой руки уголки ослепленных глаз.

Я не предупредила, что будет ярко? Ну, ой.

— Кардалаку на ухо… Эстпел! Что это было!?

— Паяльник. Для чайников. С поправкой на объект воздействия, расстояние, материал. А вспышка… Извини, люминесценция прямо пропорциональна площади покрытия.

— Какого!? Хрена!? — И пары секунд не прошло как проморгавшийся Мист нависал надо мной лохматой красноглазой горгульей. — Стой… Ты с ЭТИМ планировала выступать на Турнире? Ты больная.

— Запрета для вида магии нет. Правила перечитай.

— Дело не в запретах, идиотка! Я должен знать, чем ты швыряешь в противника, потому что моя защита может сложится, не пропустить или срезонировать на твою гребаную магию для… ложек.

— Чайников.

— Это частности.

— Как скажешь.

— Ты правда не понимаешь? О! Тогда представь, как обрадуются наши соперники, когда мы сами себя раскатаем во время спарринга! Гениально, Эстпел. Просто гениально. Ты… У меня слов нет!

— Это сарказм?

— Не только.

Мист угрожающе помолчал, поиграл желваками. Выглядело впечатляюще, почти как его сверкающие изумрудными искрами глаза в обрамлении покрасневших век.

— Показывай, — заявил он. — Нет… — Трей быстро прошел к куче у стены, выудил из нее блокнот и карандаш, шлепнул мне на грудь. — Нарисуй, а потом показывай.

— У нас меньше часа.

— Мне хватит, куратор, — ухмыльнулся зазнайка.

______________________

© Мара Вересень. Для портала АвторТудэй. Полное или частичное копирование материалов и размещение на других порталах без разрешения правообладателя является нарушением авторских прав

10.1 Тереса

Утро началось с ранней побудки от бесцеремонно распахнутого окна и оставленного на подоконнике букета. Успела заметить только призрачный росчерк тающих в воздухе крыльев и кончик серебристо-серого хвоста магического вестника Эрфа.

В букете были звездочки старки, белые и розовые. Белым старка цветет в скалах, розовым, если пересадить кустик в почву пообильнее. Розетка прилегающих к земле листьев и пучок тонких бледно-зеленых стеблей, каждый из которых заканчивается многолучевой звездой. Растет только на Туманном мысе. В других местах не приживается. Сколько стоит организовать доставку цветов сюда? Много. Наверное. Я никогда не спрашивала, сколько у Эрфа денег и откуда.

Жаль… К тому времени, как я вернусь с занятий, цветы завянут, как ни старайся. Надеюсь, этим подарком он ограничится.

Я немного повалялась в постели, прямо там проверяя, не забыла ли выполнить все задания на сегодня. Среди страниц конспекта по бытовой магии, который я, скрепя сердце, давала Мисту переписать, а он, о чудо, не забыл мне его вовремя вернуть, нашлась вырванная из другой тетради страница со схемой заклинания «паяльник», модифицированного мною в боевое атакующее и поразившее Миста до пятен в глазах.

Ладно… Сдаюсь. Последний раунд остался за зазнайкой. Его эксперимент «познакомимся ближе» с испытанием на прочность моего терпения принес плоды. Я больше не шарахалась, когда он, словно превращаясь в тень, становился за мной на тренировке. И хотя я по-прежнему готова была к пакости с его стороны, на работу в паре для состязания на Турнире это не распространялось. Трей действительно много знал и, думаю, много умел и мог, прежде чем с ним приключилось то, что приключилось.

Когда Мист только появился в академии, ходили слухи, что он и есть тот самый парень, который выжил после встречи с Покрошителем, фанатиком, убивающим магов. Громкое дело. Писали в каждой газете, общественность гудела. Пропасть между жителями Мистморка, разделенным на два взаимодействующих, но чужих друг другу мира, стала еще шире. Все жертвы были айлит.

Особых подробностей не сообщалось. Ни имен, ни деталей расследования. Лишь то, что убийца в одночасье лишал своих жертв силы. Тело не выдерживало такого резкого оттока энергии и прекращало функционировать, внешне меняясь настолько, что опознать убитых обычным способом становилось невозможно. Помню изображение в газете, которую кто-то притащил на занятия — иссохшая мумия, скелет, обтянутый кожей, с искаженным в муке лицом. И если даже эти обсуждаемые случаи обрастали домыслами, что уж говорить о единственном выжившем?

Я знала цену слухам и не слишком им интересовалась. Я и Мистом не слишком интересовалась до тех пор, пока Эрф не представил мне его как моего партнера для Турнира. Но сегодня задумалась.

Известие, что Покрошитель снова убил, застало меня в столовой во время ужина. Вечером там мало кто ел, в общежитии на каждом этаже было по две кухни, и студенты предпочитали проводить вечера на свой вкус.

Я поперхнулась соком, глотнув слишком много, и закашлялась. Досадное происшествие заставило отвлечься и сообразить, что Покрошитель в Армартене и в Инморке ему делать нечего, потому зазнайке, рванувшему сразу после занятий в город, ничего не грозит.

Невероятно, сколько ужасов может придумать мозг в одну секунду, услышав чужой разговор за столиком, сопоставив старые слухи и причину появления Миста в академии. А самый ужас то, что мне не все равно, успел зазнайка вернуться в академию или нет, заработав очередной срок без прогулок наружу. Мист — мой пропуск на Турнир. Да. Только поэтому.

Я села на постели, смяла лист со схемой, швырнула в корзину для мусора, подбила в полете микро-«грилем». Пепел, вспугнутый сквозняком из приоткрытого окна, припорошил пол.

Нужно набраться храбрости отнести тетрадку с моими придумками магистру Ритту. Сомневаюсь, что подобного раньше не делали. Насколько вообще симбиоз бытовой и боевой магии законен? Я ведь не просто в теории модели создаю, я собираюсь это использовать… Часть списка я вчера показывала зазнайке, без развернутых схем, только наброски, и он сходу забраковал несколько как слишком опасные.

— На Турнире нельзя никого убить, там прямо в круге для спарринга хитрые ограничители. А если участник сознательно использует что-то превышающее коэффициент убойности…

— Коэффициент убойности? — перебила я, выдергивая исчерканный блокнот.

— Так короче. Жёлтая искра. Три искры — дисквалификация с автоматической победой соперника. Мы и так опасно играем. Завтра никаких экспериментов. Я забронил зал на двойную тренировку. До самого закрытия.

— Зачем?

— Будем повторять классику магического боя и разучивать позы. Я даже зеркало притащу, чтоб ты... Что за ухмылка? Это не те позы, Эстпел, не мечтай. Ты на площадке один в один горгулья с ревматизмом. Комиссия захочет красивую картинку как в книге по дуэльному кодексу и каноны.

— Разве нам не следует показывать то, с чем едем на Турнир?

— Хочешь получить квалификацию или нет?

— Это мухлеж.

— Твои быто-боевые конструкты не мухлеж? Особенно с темными элементами. Где только нашла…

— У тебя подсмотрела. Ты сбиваешься и тянешь тьму. Элементы темных заклинаний почти идеально встраиваются в группу бытовых, где…

— Угомонись, Эстпел. Ты книжная маньячка. Крамел вообще соображает, кого он в участники вписал?

— Любая магия, Мист. В правилах нет ограничения по виду…

— Сильно подозреваю, что после твоего дебюта появится. А чтобы не появилось до, будешь делать что скажу и как скажу. Если среди членов комиссии мы не увидим наблюдателя, это ещё не значит, что его там не будет. Это ведь тебе нужно, нет?

— А тебе?

Вопрос остался без ответа. Трей ушёл. Всегда уходил первым.

10.2 Тереса

Он больше не садился рядом на общих лекциях, не таскался следом, не провоцировал вне тренировок. Иногда оставлял мимоходом свои задания по бытовой магии, чтобы я проверила, или требовал (не просил) конспекты. Он спустился с небес — не лежал больше на самом верхнем ряду — заняв место рядом с Эммой Прайт. Они хорошо смотрелись рядом. Я это ещё раньше заметила, когда подглядывала за их беседой в окошко.

Необычайно людный до сигнала к занятию лекторий гудел от вчерашних новостей о маньяке. Кто-то, проклиная шуточки Миста, шипя и матерясь, перебирал испорченные тетради, притом что сумка снаружи была совершенно невредима. Последней фразой обиженного было: «Пусть бы Покрошитель его нашел и добил». Зазнайка будто под дверью караулил, чтобы зайти как раз в этот момент и услышать.

Стало тихо. Или мне только так казалось? Трей словно спал на ходу, настолько отрешенным было его лицо. Мертвенное спокойствие, пробирающее до дрожи. Как-то быстро все забыли, что Мисты — некромаги. И вот это сейчас подошло и село рядом. Поэтому тихо?

Ладно, пусть. Если ему так приспичило… Только сумку уберу, а то он почти на нее и сел.

Я нечаянно коснулась руки — ледяная. И такой же взгляд. Зазнайка будто только что проснулся. От прикосновения. Наверное, следовало поздороваться или что-то вроде, но я промолчала, а он чуть шевельнул губами.

Спасибо. За молчание?

К концу первого часа лекции он еще больше оттаял, удостоил ухмылки, а на второй отсел на край скамьи, развалился, как привык, и нахально закрыл глаза. Даже когда сигнал к завершению лекции прозвучал, не дернулся и дышал ровно. Действительно спал?

— Эй, Эстпел, пригласишь меня к себе? — спросил проходящий мимо парень. Артефактор. Кажется, тот, что ругал зазнайку до начала занятий. Он только что улыбался подружкам Эммы Прайт.

Кивнувший мне из-за его спины Илет одернул сокурсника, но тот лишь отмахнулся и, игнорируя присутствие Миста, гадким голосом поинтересовался:

— Ты этого некролюба целуешь, когда вы в тренировочном зале запираетесь, или только ноги раздвигаешь, как уличная девка?

— Феб, у тебя совсем крышу снесло? — все-таки влез Илет. Прихлебалы блондинки хихикали за спиной хама, сама Прайт делала вид, что что-то сосредоточенно ищет в сумке.

— Так что там с поцелуями, Эстпел? Ты ведь девочка опытная, должна многое уметь…

Я дернула свою сумку со скамьи, чтобы уйти, не заметив, что ремень лежит под рукой Миста. Внутренний голос уже вовсю изголялся, но я не хотела скандала и грязи. Не сегодня. Утро началось со старки на подоконнике и вообще…

Сумка не поддалась сразу, я дернула сильнее. Мист встрепенулся, открыл глаза.

— Вставай и пойдем, — бросила я ему, тут же отведя взгляд.

Вышла из лектория, решительно свернула направо. Между двумя помещениями для лекций была комнатушка, где хранили разный инвентарь. Приложила к замку временный ключ дежурного. Сегодня была моя очередь готовить пособия для следующего дубля по бытовой магии. Дурацкая идея использовать зазнайку в качестве тягловой силы возникла не на пустом месте, тем более у меня была некая расплывчатая кураторская привилегия им помыкать в учебных целях. Но я совсем-совсем не рассчитывала, что он действительно пойдет за мной, а не улизнет, едва покинув лекторий.

Резко распахнутые двери бывают безжалостны…

— Руй кават! — выдал Мист, на тыльной стороне ладони, которой он прикрыл лицо от прилетевшей в это лицо двери, наливался багровым будущий синяк. Я не стала уточнять значение очередной ларинтийской идиомы. Там вряд ли что-то приличное. Интересовало другое.

— Ты здесь?

— Ты позвала.

— И ты пошел?

— После дивного диалога про поцелуи и умения? — оскалился Мист и тут же словно погас, отчего мне стало неловко, будто я что-то личное подсмотрела.

Вошла в комнату с инвентарем. Зазнайка потащился следом. Дверь закрыл. Молчал. Я обернулась. Ощущение неловкости не покидало.

— Опять твои эксперименты? — Я принялась изучать полки с коробками в поисках нужной. Они все были промаркированы, но я как на древние письмена смотрела: видела и не понимала.

— Я подумал… Долго думал, Эстпел… Что ты делала в закрытой секции Музея Уникальных Вещей? — вдруг спросил Мист.

— Вероятно, то же, что и ты. Там ты поранил руку?

В конце концов я давно подозревала.

— Да, — сознался Трей. — Артефакт раскололся, когда я коснулся поверхности.

— Он совершенно цел, — ляпнула я и тут же прикусила язык. И вся внутренне сжалась, но кары от ментального блока не последовало, значит, я не сболтнула ничего опасного.

Зазнайка снова примолк. А когда заговорил, оказался на два шага ближе, чем был. Бесшумно, словно тень. Стоял напротив, глядел, не моргая. Вроде сверху вниз, как всегда, но… иначе.

— Знаешь, а ведь ты единственная не смотришь на меня, как на идиота или как на музейный экспонат. С самого начала, как я здесь.

— Ты не идиот, и ничего исключительно ценного в тебе нет. Но я действительно на тебя не смотрю.

— Ты на меня не смотришь. Точно. Зачем тебе второй шанс, Эстпел?

— Он не второй. Он единственный. И я не собираюсь его упускать из-за такого идиота, как ты.

— Эй! Ты минуту назад сказала, что я не идиот, — возмутился Мист.

— Я соврала.

— Стерва.

— Сноб.

Тишина стала гуще, но каждый тайный звук усилился многократно, как в том гроте, куда я провалилась. Дыхание, стук сердца…

— Ты на меня смотришь, — сказал Трей, и его голос удивительным образом встроился и в тишину, и в звуки.

— Мне глаза закрыть? — спросила я.

— Я и так справлюсь.Трей прижался губами к моим совсем не целомудренно, распустив язык и руки. Но миг замешательства прошел быстро. Я впечатала каблук в его ступню и добавила попавшейся под руку книжкой по дурной голове.

— Ауч!

— Совсем больной?!

— А зачем ты меня в подсобку позвала?

— Ну уж точно не для поцелуев. Придурок темный, — прошипела я.

Коробка с нужным кодом нашлась как по волшебству. Я сдернула ее с полки, всучила Мисту и послала. В лекторий.

Мне нужна была минута наедине с собой. Одна минута. Или две. Или все минуты, что остались до конца перерыва.

10.3 Тереса

Я вошла в лекторий за минуту до сигнала к началу занятия. Возможно, как раз этой минуты мне не хватило, чтобы окончательно избавиться от неуместного волнения. Оказывается, минута — это кошмарно много, если имеешь дело с зазнайкой.

Как назло, Мист был первым, на кого я наткнулась взглядом, когда искала, куда сесть. Он занял мое место. Разложил руки по спинке скамьи так, чтобы никому и в голову не пришло расположиться рядом. Поэтому я пошла и села там, где он сам в последнее время сидел. Рядом с Прайт.

Эмма чуточку приподняла идеально подведенную бровь. Вот и вся реакция. За перестановкой фигур наблюдало множество глаз, но то ли я наконец начала отращивать шкуру потолще, то ли появление магистрессы Тилл сбило фокус, ничего кроме легкого дискомфорта я не ощутила.

И внутренний ехидный голос с голосом Миста молчал. Не одна я в шоке от произошедшего. В голове по кругу, как змея, проглотившая собственный хвост, болталось: «Ты ведь скажешь мне, если что-то произойдёт, Эсси?» — «Думаю, ты первым заметишь, если что-то начнёт происходить».

В воздухе над возвышением для преподавателя замерцало, сгусток чуть светящейся дымки отрастил крылья и лапы, и спустя пару секунд на кафедру уселся кошкар, подергал хвостом. Из приоткрывшейся пасти выпал небольшой конверт, сам собой раскрылся и подплыл к магистрессе Тилл.

Кошкар поддел призрачными когтями разложенные на кафедре заметки, посмотрел на меня. Так мне показалось. Снова дернул хвостом и развеялся.

— Мист, к ректору Крамелу. Сейчас же, — сказала преподаватель, ознакомившись с содержимым письма.

Зазнайка с невозмутимым видом поднялся и вышел.

«Ты ведь скажешь мне… Думаю, ты первым заметишь…»

Глупости. Эрф не станет следить за мной… Или станет?

Шептались. По спине полз липкий озноб. Будто Мист и есть моя броня, и с его уходом то, что спасало от неприятных взглядов, пропало.

«Я защита, Эстпел…» Это не внутренний голос. Это просто его слова.

Ручка сначала хрустнула кончиком, сквозь который выдавливается чернильная паста, а затем и вовсе сложилась пополам.

— Не стану врать, что мне плевать, что там между вами произошло на перерыве, — очень тихо и не поворачиваясь ко мне произнесла Прайт, — но вряд ли Карамелька что-то ему сделает. У тебя ведь где-то была и гордость, и достоинство, Эстпел… Мне так думалось. Так что держи себя в руках. Не я одна вижу, как ты мечешься.

Всю мою неуверенность как водой смыло. Я взяла из сумки новую ручку и до конца лекции не думала ни о чем, кроме лекции. Разве что на перерыве немного о цветах на окне.

Не думала и после, когда отнесла пособия обратно в комнату для инвентаря и отправилась в соседний корпус на практику по бытовой магии. И после практики тоже. Возможно, чуть дольше задержалась в фойе. А сейчас по той же причине мялась на сворачивающей к библиотеке и столовой дорожке.

— Миста ты тут вряд ли найдешь, — сказал поравнявшийся со мной Илет, — но он просил передать, что вечером всё в силе.

Специально за мной шел? Но спросила другое и слишком торопливо для той, что не думает:

— Где ты его видел?

— Миста? Направлялся в сторону общежития с каким-то… Наверное, отец. Слушай, Эстпел. Ты… извини. Мне нужно было сразу вмешаться, когда Феб рот открыл. Это всё эти карадалаковы девки, что с Эммой трутся. Эми сама норм, но ее подружки — те еще змеи.

Было как с поиском коробки. Я слышала слова, но не понимала. В голове застревало только то, что касалось зазнайки. И тренировки. И как он меня… Ах да, я же не думаю. Лучше думать о букетах.

Илет куда-то пропал, а в ветвях росшего рядом дерева завозились. Коротко и отрывисто не то щелкнуло, не то рявкнуло. Посыпались листья. Мне под ноги упала помятая звездочка старки.

Из кроны высунулась мордочка кошкара с треугольниками ушей и раскосыми глазищами. Сквозь вестника просвечивали листья, словно он сказочный древесный дух. Пасть открылась, снова раздались щелчки, будто призрачный зверь цокал языком. Никогда не слышала, чтобы он настоящие звуки издавал, а не потусторонний мяв, от которого в ушах чешется. Как живой. Он живой?

— Не совсем. — Ректор Крамел держал в руке стаканчик с кофе. Я чувствовала аромат и от стаканчика, и от самого Эрфа.

— То есть это не просто магический вестник? — добавила я новый вопрос к случайно произнесенному вслух.

— Когда-то он ловил в скалах каменных крыс и медных ящериц. Теперь носит мои письма, — лаконично пояснил Эрф и отпил.

— И букетики.

Улыбка коснулась уголков губ и отразилась в глазах. Мимо нас прошли девушки с отделения бытовой магии. Вразнобой поздоровались. Потом пара ребят-элементалистов.

— Послушайте, студентка Эстпел, ваш доклад…

— Он негодный? Все условия соблюдены, и работа сдана в срок.

— Да, но содержание вызывает вопросы. Ладно, хорошая шутка, Эсси. Ты сама хоть читала это… произведение?

— Да, ректор Крамел. И картинки рассматривала. — Я была максимально серьезна. А как еще, если обсуждаешь с ректором учебного заведения сданную ему же штрафную работу?

Эрф спрятал улыбку в кулак, глаза смеялись. Мерцали в глубине цвета темного янтаря золотистые искорки. По параллельной дорожке за деревьями шла магистресса Тилл. Шла медленно, смотрела заинтересованно и чуточку нервно. Слишком заинтересованно и в основном на Эрфа. Меня тут же потянуло вести себя легкомысленно, дурачиться. В конце концов, сегодня самый подходящий для подобного поведения день.

— Какое у тебя… игривое настроение.

— Почему нет, если утро началось с магического вестника, притащившего букет на окошко?

О других странных событиях я решила умолчать, чтобы не разрушать хрупкую иллюзию привычного. Но Эрф будто мои мысли зацепил и сам заговорил о Трее.

— Кроме Миста никого другого не нашла, чтобы доклад поручить?

— Ты ведь тоже никого другого мне в пару не нашел… Откуда ты?..

— Догадаться не сложно, — смешинки из глаз пропали, а вместе с ними и золотистые искры, теперь Эрф Крамел смотрел пронзительно и испытующе. — Вообще-то я видел его в библиотеке в отделе истории искусств. Он делал копии фресок Садов Элементалей в Варласе, а на его столе лежали «Очерки о страстном пути в Фейвол», «Тысяча и семь ночей в городе истинной магии» и прочая фривольная литература художественного свойства.

— Я тебя развлекла?

— Не то слово. Съездишь со мной в Инморк?

— Зачем?

— У тебя день рождения. Куплю тебе что-нибудь. Выберешь сама. Поужинаем.

— Втроем?

— Почему втроем? О, магистресса Тилл? У меня ничего с ней нет.

— Ты оправдываешься?

— Хм. Выглядит, что да.

— Сегодня я не могу.

— У тебя свободный вечер. Чем ты можешь быть занята? — спросил Эрф и потянулся к стаканчику губами. Будто целовал. Осторожно. Совсем не так, как это сделал… Наверное, напиток горячий.

Напиток горячий, а спектакль интересный. Что ж, подыграем.

— Мист позвал меня в тренировочный зал разучивать позы.

Эрф поперхнулся кофе.

— Шутка в стиле айлит.

— С кем поведешься. И это не я начала с грязных приемов.

— Это каких?

— Приглашать меня среди бела дня в самом проходимом месте у всех на глазах, чтобы я скорее согласилась и сбежала.

— Была такая мысль. Что станете делать?

— Разучивать позы. Мист сказал, что комиссия будет смотреть не только на точность и силу, но и на… позы. По версии зазнайки я выгляжу на площадке как разбитая ревматизмом горгулья, а не как будущий чемпион.

— Другого времени не могли найти?

Я пожала плечами. Посмотрела в сторону. Студенты нас замечали и сворачивали на другую дорожку, магистресса Тилл устроилась с ежедневником на скамейке и иногда поглядывала будто невзначай. Новая волна сплетен обеспечена.

— Тогда приходи после тренировки. Поужинаем у меня. Первый раз вижу, чтобы девушке было плевать, что ей двадцать один.

— Мне не плевать. Но это не в приоритете. Мне нужно думать о другом.

— Тебе никогда не казалось, что так ты можешь пропустить что-нибудь важное?

— Что?

— Жизнь.

— Сначала ты укоряешь меня, что я слишком авантюрна, а теперь пеняешь, что слишком прагматична. Стой, — я потянулась к Эрфу, провела пальцем сначала по воротнику рубашки, затем по лацкану пиджака, убирая следы от капель. — Кофе.

— И это у меня грязные приемчики?

— Тс. Это для магистрессы Тилл. Она все еще наблюдает. Вот. Отвернулась.

— Во всем нужен баланс, Эсси, а ты бросаешься в крайности, — как ни в чем не бывало продолжил Эрф. — Всегда удивлялся, как при таком упорстве и собранности ты умудряешься вычудить.

— Разве не поэтому ты меня выбрал?

— Поймала. Что будешь на ужин?

— Придумай сам.

— А подарок? — Я молча посмотрела. Эрф улыбнулся. Глазами. — Придумаю сам.