Магия, кофе и мортидо 5

Глава 1, белеет рожа одиноко...

❝ В растертой сере, в твердом мышьяке,

В свинце, расплавленном как можно жиже,

В селитре, в известковом порошке,

В смоле и саже, разведенных в жиже

Из кала и мочи жидовки рыжей,

В обмывках с ног в разъедах гнойников,

В отскребках с грязных, рваных башмаков,

В крови змеи, чья пасть погибель дарит,

В блевоте лис, волков и барсуков

Пусть языки завистников изжарят! ❞

Франсуа Вийон

В людях сильны инстинкты, наследие рептильного мозга. Медей всегда остро ощущал это на собственной шкуре. Каждый раз, когда очередная пассия подходила к нему с серьезным: "нам надо поговорить", у него включалась реакция "бей или беги". Но продажные менты никогда не считали это оправданием.

К сожалению, он не мог ни убежать от своих коллег-зубоскалов, ни вломить им в челюсть, как Адиманту. Иначе ему самому вломят в ответ так, что костей не соберет. Будет на пару с Адимантом выступать говорящей головой и оглашать количество пораженных целей… то есть решения верховного командо- да что ж такое - руководства!

Ясное, пускай не такое раннее утро. Девять утра. Еще остается время для завтрака, но ни Медей, ни Колхида уже не успеют, а Фиальт успел перекусить. Он, единственный из всей троицы, не показывает признаков усталости. Зеленоволосый наставник пышет радостью и довольством, специально проходит по солнечным лучам возле окон Академии, забегает вперед, чтобы повернуться спиной и идти с коллегами лицом к лицу. Его веселая мордашка напоминает пса на прогулке и резко контрастирует с неприязненно-кислым выражением Медея и сосредоточенно-злорадным - Колхиды.

Они шли по коридору по направлению к терапевтириону, где их должны ждать все четыре нарушительницы. Эскулап оставила на ночь не только дриаду с Авлидой, но и двух других идиоток.

- Как вам погодка, наставник Медей? Мне так нравится свежий утренний ветерок… - заливался соловьем неунывающий Фиальт.

"Сам же его и напускал, придурок! Лучше окно открой!"

Медей, разбитый и невыспавшийся, не успел даже выпить собственного кофейку, отчего пребывал в отвратительном расположении духа - одновременно несчастном и мстительном. И ему совершенно не прибавляло настроения осознание той задницы, куда его втянули собственные подопечные.

- Такой ветер берет в попутчики Ника, Богиня Победы, - улыбка Колхиды в кои-то веки не уступала зеленоволосому гному, - а недостойные трусы вместо него глотают лишь пыль от ее сандалий.

- Но как же определить, кто заслуживает победы, а кто - нет? - спросил Фиальт с широченной улыбкой.

- Например, самым быстрым проигрышем в пари наставников за последние несколько лет.

- И самым крупным!

- Три желания.

- Меньше, чем за сутки.

- Трем разным коллегам.

- Боги любят вас, наставник Медей, - хором сказали они.

"А-а-а-а, чертова лохудра и ее зеленый веник! Зачем, зачем я поставил так много желаний?! Теперь я должен целых три: Фиальту, Колхиде и Пенелопе!!! А-а-а-а, будь же проклята моя натура лудомана! Ставки на спорт и лутбоксы с гачей скорраптили мою невинную душу, поселили в ней дьявольский азарт!"

- Боги любят? От такой любви прикрывают задницу и бегут без оглядки, - озлобленно буркнул он.

- Ах, вы напоминаете мне одного человека. Конечно, в отличие от вас, он не являлся наставником и совершенно не мог достойно принять свои ошибки, - мягким, летящим голоском начала Колхида, довольно блестя глазами, - Он богохульствовал, отпускал грязные намеки, жаловался на жизнь…

- Кажется, я понял, о ком вы говорите, наставница Колхида, - с энтузиазмом подхватил Фиальт, - ох, какой же это был сварливый муж. Представляете, он так громко злословил в адрес чужих учеников, что совершенно не заметил бесчинства от собственных. Такая страшная безответственность! А уж тот случай…

- Мгм, вы живописуете ужасного человека, - притворно ахнул Медей, - зачем вы вообще общались с таким чудовищем?

- Я задаю себе подобный вопрос день за днем, наставник Медей, день за днем. А затем дни сливаются в года… О, кажется, я вспомнила, про что говорит наставник Фиальт. Помнится, его ученики, то есть как бы его ученики, он же не мог быть ни педагогом, ни наставником… В общем, его ученики затеяли самоубийственную авантюру прямо под его носом, а тот странный человек ничего не заметил, ничего не предпринял. Не поставил сигнальных чар, не провел дополнительные каналы связи от мимов, не поставил следить за ними конкретных слуг. Не наладил взаимодействие. Не назначил главного по ойкосу - деспота…

- …Не назначил дополнительных занятий, - довольно осклабился Фиальт, - ни разу не поинтересовался их делами. Решил свалить все обязанности до первого экзамена, иначе и тем-то для разговора мог не найти!

- Даже о самом их поступке он узнал скорее случайно. Просто проходил мимо.

- Ох, как же хорошо, что этот ваш знакомый человек так и не стал наставником! - слегка фальшиво рассмеялся коллега Медея, пока тот молча пытался придать лицу выражение самовлюбленной глупости отродья - самая крепкая ментальная броня из возможных.

- Мы тоже рады, что он не стал, - жемчужно улыбнулась Колхида, - или что он перестанет им быть после наказания!

Последнюю фразу она злобно прошипела ему в лицо так резко и неожиданно, что Медей поневоле отпрянул. Только сейчас он распознал ту эмоцию, что соседствовала со злорадством Колхиды и радостным энтузиазмом Фиальта.

Беспокойство. Злость. Сырой, не раз пережитый отголосок страха потерять ученика. И гнев. Серый, холодный, выстраданный гнев на того, по чьей вине эти страхи едва не воплотились в жизнь.

- Тепло и ветер. Какая прекрасная погода для Богини Ники. Жаль, ее взор не проникает в проклятые места и погибельные лабиринты, - грустно сказала Колхида, не отрывая глаз от виновника.

- Бедным девушкам так не хватало ее доблестной длани, - молодой мужчина покачал головой, - я слышал, они бежали из Проклятой Мастерской быстрее ветра, едва не потеряли внутри двух подруг, а потом еще и застряли в одном из проходов внутри стены.

- Скорее, девушкам не хватило прилежности, знания кодекса Академии, а также здравого смысла! Ничего, я вобью его в них на своих уроках. Мне не впервой исправлять ошибки за наставником Медеем, - все снисходительные, злословные интонации ушли, вытесненные сырым гневом.

Несмотря на явное желание как следует поглумиться над самым ненавистным из своих коллег, Колхида действительно переживала за учениц. И даже злость от их поступка не могла смягчить этого беспокойства.

- Я не мог предсказать… - на скулах Медея заиграли желваки, но он все же попытался оправдаться.

Зря.

Его дед часто говорил: "я не твой дед, приблуда из подола, безотцовщина!", "принеси мне шкалик" или "пшел вон отседова, сопляк ссаный!". Но между этими сентенциями проскакивали и действительно умные мысли. Например: "оправдываются только говноеды. Если оправдываешься - помой рот, воняет! Или извиняйся, или стой на своем!".

- Не мог или не захотел? Сколько раз вы вообще ходили в свой ойкос? Один раз по принуждению? И то преподнесли им в подарок какую-то отвратительную дрянь! Уже вся академия наслышана, чем вы потчевали своих воспитанников! Да и кто они для вас? Всего лишь какие-то чужие дети. Возиться с ними для такого как вы - просто терять время, - произнесла она одновременно тоскливо и презрительно.

Каждое слово Колхиды било Медея звонкой пощечиной. Осознанием того, как крупно он облажался. Как высокомерно наплевал на личную ответственность за воспитанников, и уже не важно, что они навязаны и неудобны. Он ведь и правда отвечал за них. А в итоге просто бросил без указаний и цели, тогда как у остальных архетипов имелись Колхида и Фиальт.

"Да какая разница, отродье!.." - Медей привычно попытался оправдаться, хотя бы перед самим собой.

"Но я - не отродье", - вдруг ответил он сам себе неожиданно флегматичным тоном.

Хотя бы потому, что отродью никогда бы не доверили такую ответственность.

И Медей не смог оправдаться даже перед самим собой. Стоило ли продолжать этот фарс перед коллегами?

- Потчевал? Ну принес я им смешную ерунду. Так запомнили ведь! При чем здесь-

- ПРИ ВСЕМ!!! - закричала Колхида, - ни одна нормальная девица не полезет сходу в эту Гекатову тьму! Они наверняка сомневались, боялись, подзуживали друг друга и искали предлог отказаться! Может быть, хотели обратиться за советом или помощью. ВЫ - ИХ ПЕДАГОГ! Вы должны были стать им самым близким человеком! Вместо этого великий и ужасный наставник Медей, великий только своей подлостью и ужасный отношением к своим обязанностям, сделал все, чтобы ОТДАЛИТЬСЯ от них!

"По живому бьет, бобр-курва!"

- Уф, какая жестокость, наставница Колхида! Мы ведь говорим не о наставнике Медее, а просто о похожем на него человеке. Никто ведь ни в чем Медея не обвиняет. По крайней мере, до кабинета ментора, - искрящая порывистость дрогнула, сменилась сложной эмоцией неодобрения пополам с сочувствием, чтобы снова вернуться на место.

- Однако тот человек меня искренне удивил, - продолжил Фиальт свою тактику тысячи порезов абстрактного человека рядом с жертвой, - не заметить у вчерашних детей признаки подготовки к такой авантюре - настоящий дар. Да-а-а-а, такая концентрация на собственных делах и пренебрежение к чужим жизням сделает честь и Даймону.

"Вот и что тут скажешь?! Как я реально мог не заметить это нездоровое шевеление?! Ответ простой: заметил. Просто не стал обращать внимания. Мало ли чем занимается гэ героиня", - Медей был готов рвать на себе волосы от злости и орать на весь мир весенним сусликом.

В таком состоянии у него просто не находилось достойных ответов на все эти болезненные уколы. В том числе потому, что высказывали ему чистую правду. То, что он говорил себе сам. Поэтому единственное, на что хватало его самообладания и здоровой, эгоцентричной злости - поддерживать иллюзию разговора о другом человеке, улыбаться, посмеиваться - делать все, чтобы свести хотя бы чисто визуальный ущерб к минимуму.

Получалось далеко не полностью, но пропущенных ударов оказалось не так уж и много. К сожалению, отсутствие видимых результатов пробития только распаляло двух дорвавшихся до комиссарского тела острословов и заставляло их наращивать усилия.

- Что тут сказать? У вас настоящий талант, наставник, - холодно улыбнулась Колхида, но ее улыбка не достигла глаз, - несомненно педагогический. И организационный в том числе.

- А может, наставник Медей все же заметил? Просто махнул рукой? - тут же подхватил Фиальт.

"Нет, ну все-таки какой же ты ублюдок! От Колхиды я хотя бы ожидал: у нее кнопка "сброс отходов" срабатывает автоматически на рожу отродья. Но вот Салабон Фиальт? Он пытается что-то донести до меня? Просто пришел исполнить максиму: "обмани ближнего, обосри нижнего"? На самом деле всегда ненавидел отродье и просто маскировался? А, какая сейчас разница…"

- Может, и не только заметил! Может, он сам решил выдать им такое испытание? - продолжила Колхида без пауз или обдумываний, - а что, они все равно не справятся! Не найдут вход. Не пройдут лифт. Или испугаются просто пойти. А наставник Медей удачно объяснит им на примере, что делать не стоит. И вырастет у него четверка зашибленных, кротких магов с загубленным потенциалом, но достаточным послушанием, чтобы не отвлекать наставников от важных дел.

Медей заскрипел зубами. Рыжеволосая стерва явно поймала вдохновение и сейчас попадала точно в струю. Жаль только совсем не в ту, что ей мысленно желал получить на голову сам Медей.

- Ох, наставница Колхида, вы не представляете, сколько вопросов я хотел бы задать нашему общему знакомому! - продолжал зубоскалить Фиальт, - я просто обязан знать: это индивидуальный план воспитания или в том, чужом, совсем не академическом ойкосе смертельные испытания - часть обучения? О чем только думал наш с вами общий знакомый!

- Действительно. От такой педагогики за целый стадий несет Аидом, - мрачно подытожила Колхида.

К постыдному, жалкому облегчению Медея, они как раз подошли к дверям терапевтириона. Но, прежде чем зайти внутрь, Колхида все же успела прошипеть ему на ухо:

- Самое отвратительное, нас-с-ставник Медей, не сам инцидент. А то, как вы отнеслись к своей ответственности за учеников. Приложи вы хоть немного усилий - и ничего бы не произошло. Я бы сказала, что это преступная халатность, но... мы же коллеги. Я скажу это ментору при всех - как только он отпустит учениц и настанет твоя очередь.

Колхида дернула головой так сильно, что ее ржавые волосы хлестнули его по лицу, после чего потянула на себя ручку пафосных врат.

- Ну а мне пора, - попрощался Фиальт, - у меня скоро урок. Не волнуйся Медей, я расскажу последние новости твоему ойкосу… остаткам твоего ойкоса. Ну, и всем остальным первокурсникам до кучи. Ой, все будет так интересно узнать…

- Зачем ты вообще приперся, раз тебя не звал ментор? - угрюмо спросил его Медей, пока Колхида распахивала пафосные врата эскулапника.

- Ну конечно, чтобы поддержать своего коллегу и друга, - подмигнул ему Фиальт, после чего живо усвистал в направлении лестницы.

Великая целительница отсутствовала на месте. Терапевтирион без нее казался чересчур домашним, живым, совсем не стерильным. Даже диск Прогнозиса и снующие туда-сюда сине-фиолетовые гении выглядели деловито-мультяшно, чересчур располагающе. Без хирургически-острой, язвительной, объемной в плане личности девы Эскулап ее помещение начинало выцветать, терять индивидуальность. Регрессировать до степени странной комнаты в общежитии для богатых наследников или вип-палаты санатория.

Его подопечные сидели у одной из дальних кроватей, где до сих пор теплел отпечаток задницы дриады Доркас, и что-то бурно обсуждали. При этом они нервно размахивали руками, постоянно меняли громкость голосов - то пищали, то шептали, а также тыкали друг в друга неким свитком, в котором он без труда узнал конспект кодекса Академии Эвелпид.

Все они, за исключением Дриопы, выглядели вполне себе бодро, как для девиц, переживших несколько смертельных опасностей, ужасы ранга: "Resident Evil", а также испуг за умирающую подругу. Сама Дриопа казалась пожеванной и бледной, точно ее бросили в вольер с гамадрилами, но затем передумали, спасли от дальнейшего поругания и просто избили палками. После настолько серьезного ранения, что сама Эскулап не могла быть увереной в исходе операции - прекрасный, удивительный результат! Тем более, лечение целительница обещала до крайности болезненное.

"Вот ведь кобылы двужильные! Все четыре! Да я в любом своем возрасте после такой жести наверняка приобрел бы целый букет самых разных травм и фобий. А этим хоть бы хрен по деревне!"

При виде наставников они резко подскочили, стали бестолково метаться, затем выпихнули вперед Авлиду и сгрудились за её спиной. Та сначала покраснела, затем побледнела, затем снова покраснела и только после этого разрешила дорожное движение - то есть поприветствовала наставников и объявила об общей готовности.

- На-наставник Медей. Нас ведь не отчислят, правда? - робко спросила у него Ифигения, пока Колхида сверлила взглядом дриаду, на глазок прикидывая, может она идти самостоятельно или нет.

- "Кто-то рассчитывает на вброс,

Кто-то верит в чудо,

Но остается главный вопрос,

Будут бить или не будут?" - меланхолично процитировал он своего любимого поэта.

- Наставник Медей! - злобно зашипела Колхида, а девушки нервно захихикали.

Как ни удивительно, у них даже зажглась надежда в глазах. Будто бы Медей мог их от чего-то там защитить. Да он даже себя не смог бы защитить! А этим дурындам точно не следует рассчитывать на его сочувствие и поддержку!

К счастью, ничего говорить ему и не требовалось. Девушки дружно уверили наставницу Колхиду, что целительница разрешила им покинуть приемный покой, после чего они в стиле похоронной процессии выдвинулись на пятый этаж, к кабинету ментора.

Уже у самых дверей, когда бледные до трясучки ученицы замедлили шаг и слегка отстали от наставников, Колхида прошептала ему ровным, меланхоличным шепотом, в котором Медею чудились холмы и курганы:

- Знаешь, чего я боюсь больше всего? Что ты сейчас опять выйдешь сухим из воды, убедишь ментора дать тебе очередной шанс… И скажешь: "Я все понял. Я исправлюсь". Но ты не понял и не исправишься. Ты скажешь, что это был ценный опыт. Что ученицы усвоили урок. Стали сильнее. На самом деле, они стали ближе к могиле, а из-за их примера в следующий раз умрет кто-нибудь другой, вдохновленный даже таким сомнительным успехом. Ты не наставник, Медей. Ты - их убийца. Имей я хотя бы толику власти в этом вопросе, я бы лишила тебя права не то, что учить - говорить ученикам хотя бы одно слово.

Колхида толкнула Медея плечом и зашла внутрь. Понурый педагог с его зеленоватыми от страха воспитанницами прошаркал следом.

Кабинет Алексиаса никогда не мелькал на многочисленных иллюстрациях новеллы. Его описывали с разных сторон, с разных точек зрения участников, но никогда не пытались изобразить графически. Теперь Медей понял, почему.

Вытянутый вверх, совсем не просторный кабинет напоминал призматический однородный многогранник - странную хрень, вроде шипастого била от булавы, который нарисовали математики, а потом воплотили в помещении, причем с видом изнутри, а не снаружи. Странные отсеки под углами, пересечение прямых линий в самых неожиданных местах, вытянутый вверх, похожий на тумбочку стол, обилие криво лежащего на диагоналях оружия, каких-то кубков, цельной одежды. Чучела в нишах, словно в норах.

От подобного кабинета на посетителей нападает морская болезнь. Настолько непривычный, чуждый дизайн и вид дезориентировал, сбивал с толку даже опытных переговорщиков, подавлял не хуже самой фигуры Алексиаса, а вместе создавал синергию, от которой кружилась голова и накатывали приступы клаустрофобии.

Пока девицы пялились по сторонам (Авлида и вовсе задрала голову настолько высоко, что шлепнулась на задницу, густо покраснела, и потом смотрела только под ноги) Колхида подошла к ментору и встала за его левым плечом. Медею кивнули на короткую, неудобную стену по правую сторону. Девицы остались стоять в условном центре, на толстом ковре с орнаментом мишени. Очень символично.

- Итак, понимаете ли вы, дева Грация, дева Бендида, дева Дриопа и дева Ифигения, как грубо нарушили устав Академии? - начал он, прежде чем четверка баламуток открыла рот.

Алексиас говорил пресно, почти безучастно, но даже Медею захотелось вздрогнуть и спрятаться за спиной главной героини. Против такого монстра она всяко надежнее кирпичной стены.

Он-то помнил, как в манге этот громогласный здоровяк походя отрывал головы своим врагам. Тем, кого он считал своими врагами - хоть вторженцев, хоть собственных сограждан.

- Итак, педагог Медей, расскажите своим подопечным главное правило нашей Академии.

- За слишком много "ха-ха" будет слишком много "бо-бо", - ответствовал он и поморщился.

Затылок все еще болел от кулака этого придурка. Когда уже сам Медей вспомнит про необходимость изучения чар, направленных во внутрь? Например, на укрепление бедной черепушки.

Дриада подавилась кашлем, а Елена от удивления раскрыла рот. Девочка все еще чересчур близко к сердцу принимала нарушение субординации. Или этим мерзавкам показалось чересчур самоубийственным шутить в ТАКОЙ обстановке и ТАКОЙ атмосфере? Даже Медей чувствовал витающий в воздухе запах сухой земли и привкус окисленной меди - сдержанные нотки могущества Алексиаса - уникальный оттенок его магии.

- Общее правило, наставник Медей, а не про вас лично, - ментор подавил улыбку и все слегка расслабились.

- Не вижу поводов для смеха. Правило про "ха-ха" написано кровью на страницах Академии, - раздраженно буркнул он.

Медей отнюдь не забыл, как громогласный придурок перед ним, что сейчас корчит из себя добродетельного мужа перед четырьмя соплюхами и рыжим сгустком фригидной злобы, настучал ему по самое не балуйся.

- Максимум синяками, - снисходительно улыбнулась ему лохматая гарпия, - вы снова преувеличиваете свои страдания, наставник Медей.

- Кхм, - Алексиас попытался придать себе смущенный вид, но уголки его рта так сильно просились вверх, что выражение лица стало скорее глумливым.

- Я верну эти слова вам в следующий раз, о милосердная, снисходительная, всепрощающая наставница Колхида, - он обворожительно ей улыбнулся, отчего ржавая мочалка на ее голове начала беспокойно трястись.

"Ходи теперь и оглядывайся. Но уже поздно: благословение успело пустить в тебе корни, уж я-то знаю!".

Впрочем, даже злорадство и предвкушение грядущей гадости не поменяло его угрюмый, психически злобный настрой.

- Огласите правила, наставник Медей. И мы начнем разбор, - совсем другим голосом приказал ему Алексиас.

И Медей не посмел ослушаться.

Глава 2, дорога приключений иногда ведет в исправительную колонию

❝ Люблю я, когда люди ругаются - значит, знают, что делают, и линию имеют ❞

Ленин

В каждом мире есть свои традиции. Впрочем массовая культура подготовила Медея к двум самым универсальным: красть коров вертикальными лучами из космической тарелки и культурно обогащать аборигенов анальным зондом. Ни тарелки, ни зонда он к Алексиасу не захватил, а значит, "аборигеном" будет он. Как в том меме: кто после свадьбы первый уснул, тот и Бибигуль.

- Огласите правила, наставник Медей, и мы начнем разбор.

Атмосфера в кабинете стремительно поменялась. Скрылся добродушный весельчак, любимая маска Алексиаса, и на ее месте на долю секунды проглянул оловянный холод ветерана Долгой Войны. Как будто ментор сам вдруг вернулся к той жуткой, растянутой агонии их резни на границах. Что-то разбудило его воспоминания, напомнило ему то время. И это лучше любых объяснений Колхиды показывало, насколько серьезной считалась ситуация.

- "Правило очерченного порога". "Правило ночной границы". "Правило об очищении, связях и порочных явлениях", - оттарабанил он то, что знал и сумел вспомнить.

Благо, коллеги потрудились хорошенько вбить в голову отродья весь кодекс Академии, а многочисленные его нарушения среди учеников позволяли удерживать знания в голове. Хотя некоторые более редкие моменты вспоминались смутно и нехотя.

- Вы забыли про "правило заместительного дара" и "правило рубежного страха", - сухо отметила Колхида.

- Ну что ж, сначала я должен похвалить вас за смекалку, храбрость и тщательную подготовку, - сказал ментор, когда наступившая тишина стала чуть ли не физически давить на учениц, - за последние десять лет никто еще не заходил так далеко, как вы… без ОСОБЫХ последствий, - Алексиас усмехнулся, но холодная улыбка не достигла глаз.

Грация подбоченилась и обворожительно улыбнулась ему в ответ, чересчур опьяненная надеждой, что тезис: "победителей не судят" сейчас применят к ней лично.

"Ну и что ты тут стоишь, зубы сушишь, кобыла?", - злобно подумал Медей, - "Надеешься выйти сухой из воды? Напрасно. Мало того, что вы нарушили кучу правил и пошли в одно из самых опасных мест Эвелпид, так из-за тебя я теперь сам три желания торчу, как гибрид джинна и золотой рыбки! Причем сразу и двум старухам, и тупому оборванцу прямиком из дремучего мусульманского средневековья. Этот Фиальт сегодня вел себя, как Алладин и его мартышка одновременно".

Грация между тем настолько набралась смелости, что решила открыть рот, несмотря на отчаянные сигналы глазами и жестами от собственных подруг.

"Нет, ну какая все-таки гэ героиня иногда недальновидная. То Макиавелли в юбке, то святая простота. Или она специально? Да нет, глупость ведь. Вон, даже дриада насторожилась. Ну, или ей очень хочется в туалет. Ничего, не сдерживайся, это вредно для здоровья. Пруди, Емеля, твоя неделя. Все равно хуже уже не будет…"

Алексиас, тем временем, вышел из-за стола, подошел к ученицам мягким, нарочито безобидным шагом сытого хищника, после чего:

- ЛУЧШЕ БЫ ЭТОЙ СМЕКАЛКЕ НАЙТИСЬ ДО ПОХОДА В ОДНО ИЗ САМЫХ ОПАСНЫХ МЕСТ ВО ВСЕМ ЛЕМНОСЕ!!! - проревел он в лицо всем пяти нарушительницам.

Елена выцвела до состояния ободранной шуткатурки и только чудовищное самообладание не позволило ей грохнуться в обморок. Арна замкнулась в бесстрастного робота, Авлида начала плакать: без звуков, всхлипов, тряски, просто побежали по щекам слезы. Доркас пришлось хуже всего: она едва удержалась на ногах, неловко дернулась, вскрикнула, на одном из бинтов принялось медленно и обстоятельно расползаться кровавое пятно. Девушки рядом дернулись, однако никто не позволил ей помочь: Колхида закусила губу, но осталась на месте и не дала подругам поддержать раненую одноклассницу.

- Думаю, нам нужно пояснить подробнее, что и как именно они нарушили, - как ни в чем не бывало произнес Алексиас и вернулся за свой стол, - наставница Колхида, будьте добры. В конце-концов, это ВАША обязанность.

"И ваша ошибка тоже", - повисло в воздухе невысказанной угрозой.

Колхида покраснела от стыда и гнева, но лишь молча склонила голову. В конце-концов, она действительно вела уроки о правилах в Академии, поэтому любое нарушение, косвенно, выставляло в нелучшем свете и ее.

- Я вижу, вы плохо слушали меня на уроках, когда я объясняла правила и последствия их нарушений. Извольте, я повторю. И припомню все прецеденты - как виденные мной лично, так и прочитанные в хрониках Академии.

Если бы взглядом можно было поджигать, то в этой комнате остались бы сгорать в очистительном пламени даже мысли в пустых головках учениц. А наставник Медей задохнулся бы от угарных газов чисто в качестве бонуса. Впрочем, сам он размышлял о другом:

"Хроники Академии? Че за хрень, первый раз слышу! С одной стороны - тоска смертная. С другой - можно выловить что-нибудь любопытненькое. Как бы их прочитать?"

- Первое нарушение: "правило ночной границы"., - сказала Колхида и процитировала кодекс: "с заходом Благодати академия замыкается для живых и отворяется для чего-то иного. Да будет проклят Паламид, зачинатель сей сути". Оно означает, что после комендантского часа все ученики должны оставаться в своих комнатах, - рыжая растрепуха вздохнула и уже другим голосом добавила:

- "у бодрствующих один, общий космос, а спящие отворачиваются каждый в свой собственный". Так сказал великий маг Гераклит и эта истина тонких материй лучше всего объясняет, зачем нужно спать по ночам. Помимо здравого смысла…

Она снова издала тяжкий вздох.

- Фантасии и другие надматериальные сущности почти не властны над спящими. Они могут проникнуть в сон, но не из внешнего мира. Поэтому вы остаетесь в безопасности даже лицом к лицу с настоящими чудовищами. Поэтому гимнасты вообще могут спать в руинах, на месте битв и в других проклятых местах…

- Вы подвергли себя опасности ночью. Что ж, довольно частый проступок. Но вы сделали хуже, чем просто бродить по коридорам: вы УМНОЖИЛИ опасность от собственного похода, когда собрались ночью, - бесстрастно подытожил Алексиас и пятеро девушек вздрогнули от звуков его голоса.

- Следующее - "правило заместительного дара". "Магия не терпит пустоты. Входящий в запределье или за грань - да оставит там замещение". Вы должны были оставить с внешней стороны порога заместительную жертву: прядь волос, надписанный остракон, иную личную вещь или субстанцию. Возвращаясь из опасного места, оно востребует дар обратно. Прошедшие без даров возвращаются вместе с приставшей к ней скверной. То есть вместо дара они прилепляются к самому человеку, - холодно произнесла вторая помощница ментора.

А вот тут девушки не просто побледнели: позеленели ярче весенней травки. Даже провинциалка-Авлида и выросшая в закрытой секте Елена прекрасно понимали последствия попадания такого вот "пассажира" на их тело, ауру или сразу душу.

- "Подобное постигается подобным - элементы в человеке стремятся к элементам вовне. И зло тянется к своим частицам". Я вдалбливаю вам это каждый урок, и вы все равно забыли, - губы Колхиды исказила гримаса отвращения, - благодарите Богов и полубога Эскулап, что она быстро избавила вас от последствий. К слову, наставник Медей, вы контактировали с ними, поэтому пройдите в терапевтирион сразу по окончании разбора этого дела. Меня и Павсания Великая Эскулап избавила от остаточных эманаций еще прошлой ночью.

Медей молча кивнул, пока ученицы мямлили и пытались оправдаться. Но настолько детский, глупый и очевидный косяк окончательно выбил их из колеи.

- "Правило очерченного порога". Вы прошли сквозь брешь в барьерах, расширили ее, расшатали основы, но не завершили ни один из своих путей. Из подъемника вы убежали, сквозь дыру - протиснулись, покровителей не призывали ни на одном из этапов, а внутри самой мастерской не прошли и десятой части. Своими действиями вы ослабили защиту, а потом не запечатали обратно, из-за чего подвергли опасности прорыва всю остальную академию!

- Но мы не знали, как! Нас еще не учили…

- ПОТОМУ ЧТО ВАС НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ ТАМ!!! - заорала на них Колхида, потом прокашлялась и меланхолично закончила, - как я уже сказала до этого, заверши вы все правильно: с ритуалами, зовом покровителей и парочкой несложных жестов, то могло обойтись и без продвинутой магии. Сам мир залатал бы дыру. Это сформулировала еще сестра Гераклита, история не донесла до нас ни имени, ни прозвища.

"Пф-ф, просто кликуха чмошная или обидная была, вот и вымарала, чертовка. Да и имячко наверняка не уступало по странности ее погонялу. Хм. Интересно, и как же ее могли звать? Сестра Гераклита… Гераклитор?"

Пока Медей пытался отвлечь себя от душной, запертой внутри ярости и тоски на тупость подопечных, Колхида ровным, флегматичным тоном начала перечислять разные случаи смертей и тяжелых увечий в прошлом - как раз во время нарушения перечисленных правил. Девки начали всхлипывать и мелко трястись. Не только от перечисления назначенных предыдущим поколениям идиотов наказаний - но и от того, что случалось в действительно плохих случаях.

- И, наконец, главное. "Правило рубежного страха".

"Оно же правило об эвпатии", - вспомнил Медей.

И вот за это Колхида чехвостила несчастных девушек едва ли не больше, чем за все остальное.

А сам Медей сшивал из фрагментарных воспоминаний отродья и сухих строчек новеллы свое понимание этого странного, запутанного термина.

Эвпатия - явление многогранное, тонкое, велеречивое. Но если убрать поэтику и оставить голую практичность… Здесь, в академии, и шире, в королевстве, пытаются выращивать то, что Медей в прошлой жизни назвал бы чуйкой на неприятности или страхом божьим: умение ощущать те границы, которые нельзя переступать. Радость, решимость, осторожность, претерпевание. Та самая интуиция, без которой в дикой природе не выживет ни один рафинированный городской маг.

И поэтому грубое попрание своей же эвпатии, отказ следовать интуиции рассматривается местными не просто как глупость - но как кощунство или даже глумление.

"А эти мочалки буквально пошли против своей природы как магов, сломили этот страх божий и поперлись туда, где могли сложить головы и наставники. Поэтому они достойны порицания и даже остракизма, как достойны выбраковки генетические уродцы среди щенков породистых собак".

"Хм, а ведь это имеет смысл", - Медей раньше не рассматривал эвпатию с такой глубокой точки зрения.

Он считал, что главный косяк его воспитанниц - в неисправимой тупости, в том, что они зашли не просто в опасное место, а одно из трёх действительно смертоносных во всей академии (как он помнил из новеллы), будучи абсолютно зелеными, практически нулями в магии.

В принципе, он не ошибался. "Правило рубежного страха" - те же яйца, только в профиль, однако за внешним сходством скрыт более глубокий механизм. Куда более тонкий и эффективный, чем тупо: "опасность - запретить", как делается с детьми в его мире. По крайней мере, здешние сопляки не вырастали в никчемных поганцев, избалованных безнаказанностью и стерильной средой сюсюкающей безопасности, в которой они варятся…

Тем временем, словесная экзекуция подошла к концу и настало время физической…

"Нет, как-то это странно прозвучало. Не то со вкусом костерка инквизиции, не то с запахом кожаного дивана".

- Итак, у вас есть несколько вариантов, - Алексиас сложил руки на груди и уставился на них немигающим взглядом.

Девки уже плакали не скрываясь, но все еще не молили о прощении. Гордые. Это хорошо - мямли и размазни отправились бы прочь из академии с отпечатком сапога на жопе. Впрочем, никчемные раскисляйки в проклятую мастерскую бы и не полезли.

- А что вы думаете, наставник Медей? - неожиданно спросила его Колхида.

"Оставь меня, старушка, я в печали. Охренеть, кстати, сколько ты проработала в этой дыре, раз знаешь истории десятилетней давности. А по виду так и не скажешь, что деменция и климакс тебе ближе, чем подростковые бури и внезапное кровотечение из".

- Что я думаю? Как насчет сначала спросить их, о чем они думали, когда шли на подобную глупость?

Гэ героиня рассказала ему насквозь фальшивую оду о сожалениях и мгновенном перевоспитании. Медей же знал: если она о чем-то и жалеет, то только о том, что не подготовилась еще лучше и так глупо попалась. Елена молча склонилась в поклоне - ее трясло абсолютно искренне, но она даже так попыталась взять вину на себя. Похвально, но неинформативно. Такое поведение мешает выместить злость.

Арна Бендида окончательно замкнулась и на все попытки вывести девушки на эмоции, Медей получал лишь скупые, бесстрастные ответы. Иногда ее способность предельной концентрации очень раздражала. Дриада и вовсе даже не поняла, что к ней кто-то обращается: от нервяка у нее пооткрывались раны и началась лихорадка. Оставалась только…

- А что насчет вас, дева Неискреннего_сожаления?

- Меня зовут Ифигения, наставник, - тускло отозвалась она простуженным, заплаканным голосом, больше по привычке, нежели из обычного раздражения.

- Я вижу, вы совсем не сожалеете, несмотря на такую говорящую фамилию…

- Моя фамилия звучит не так!!! - пропищала она на ультразвуковых частотах, вздрогнула и затравленно огляделась на ментора Алексиаса.

Тот едва успел подавить усмешку.

- …Не осознаете, - продолжал Медей без перехода, как будто не услышал ответной реплики, - что, жилплощадь жмет? Правильно сказал один демон: "люди как люди. Только квартирный вопрос их испортил".

- При чем здесь?..

- Решили, что без дриады в ойкосе станет посвободнее? Напарница показалась лишней?

- Вы не смеете!.. - глаза Грации, красные от слез, теперь светились магией от чистого гнева, а сама Ифигения только и могла смотреть на него с потрясением и шоком.

- Это вы, а не я, чуть не угробил ее, - безжалостно припечатал Медей.

- Мы подготовились! Мы знали… мы читали об опасности! Получили книгу с правилами, тренировались все эти дни-

- То есть вы поперлись… - голос Медея понизился, приобрел завораживающе-шипящие нотки, - Поперлись в это опасное место… ПОЛНОСТЬЮ ОСОЗНАВАЯ РИСКИ?!

Пятерка клуш о такой детали не то, чтобы совсем умолчала, но сместила акцент на порыве вдохновения, мысли, чуть ли не той самой интуиции. Дескать, засбоила. Никто им не верил, но тут они сами себя закопали.

От избытка эмоций Медей подавился слюной и в первый раз за всю короткую местную жизнь и куда более долгое чтение новеллы искренне пожалел Колхиду. Она с такой вот дичью сталкивается чуть ли не каждую неделю. Даже его взбесили такой тупостью, и это не говоря о просраных желаниях.

"Эх, надо было тщательнее отыгрывать отродье. Так бы гребаная гэ героиня стала бы совершенно чужой проблемой", - с сожалением подумал он.

Умом Медей понимал - сейчас надо встать на сторону воспитанниц, проявить участие, попытаться прикрыть. Так он заработает кучу очков одобрения на пустом месте не только от благодарных свистушек, пока они еще не заматерели и остаются чувствительны к одобрению взрослых, но даже в глазах самих коллег - как педагог, до конца отстаивающий интересы своих подопечных.

Он понимал это умом. Однако стоило только вспомнить эти снисходительно-радостные, глумливые рожи коллег, подумать, как над ним будут издеваться на завтраке…

После таких фантазий все его милосердие улетучивалось в небо дымком из-под самокрутки любимого поставщика Энрико. Тот бы точно заставил полоумных дур отрабатывать такой косяк самым логичным для них способом: просить милостыню на улицах.

Для борделя эти девицы чересчур тупые: или смазку на обед сожрут, или из окна выпадут. Христарадничать на улицах - их потолок.

- Таким, как вы, нужно подшивать жёлтые звёзды на хитон и отправлять в специальный лагерь, к таким же недоразвитым. Назвать его Страна Дураков и пускай там Буратины на вышках охраняют такие полена!

- Наставник Медей! - попыталась его урезонить Колхида...

Вот только при этом она так явно кусала губы, что постоянно пытались изогнуться в улыбку, что все четыре ученицы (Доркас тупила в стену под температурой) уставились на нее взглядом несчастных жертв, преданных самым близким человеком.

- Мать ещё в детстве говорила, что отправит меня в школу для дебилов. Однако мне и в голову не пришло связать эти слова с должностью наставника в академии Эвелпид!

На этот пассаж в шоке открыл рот даже ментор Алексиас.

- Единственное, что может сделать академия, это скормить вам глистов, дабы хоть какой-то намек на разум поселился в этих чучелах с человеческим лицом! - продолжал разоряться наставник.

Авлида начала хныкать. Сначала тихо, затем ее плечи стали трястись все сильнее, лицо сморщилось и вот сдерживаемые последние полчаса рыдания водопадом прорвались наружу. Ручьи слез блестели в солнечных лучах сквозь пальцы на закрытом ладонями лице.

Остальные угрюмо стояли, потупив глаза и только гэ героиня с упрямой злостью смотрела прямо на него. Так смотрит молодой, горячий осел, которому дети пытаются скормить вместо моркови корень горчицы.

Зато Колхида цвела и пахла. В кои-то веки в роли злобной мегеры выступала не она лично, а ее коллега. Причем справлялся тот настолько впечатляюще, что ей даже говорить ничего не требовалось. Только давить улыбку и демонстративно прокашливаться, когда тот слегка переходил грань.

"Почему он так разоряется?!" - буквально читалось во взглядах учениц, когда Медей выдал еще парочку пассажей об их умственных способностях.

"Так, стоп, а что я вообще хочу, чтобы с ними сделали?" - как ни удивительно, но настолько простая мысль пришла ему в голову прямо сейчас.

Правда, ее практически сразу смыло бессильной яростью от проигранного пари, будущих насмешек и этого звенящего идиотизма.

"Я хочу, чтобы они страдали!!!" - выдал его мятущийся мозг.

- …Наставник Медей?..

"ТРИ ГРЕБАНЫХ ЖЕЛАНИЯ!!! И все просраны буквально в первый же день: еще даже суток не прошло!"

- Наставник Медей!

"Да за что, Господи, за что?!"

- НАСТАВНИК МЕДЕЙ!!!

- А?

- Так на какое наказание вы рассчитываете? - учтиво повторил Алексиас.

- Расстрелять перед строем, как в Вархаммере, - буркнул он.

"Ах, мечты-мечты".

Ученицы дружно выпучили глаза, даже отъезжающая на радугу дриада Доркас.

- На ПЕРВЫЙ раз, - прищурилась Колхида, - мы обойдемся без таких радикальных мер, - прошу вас, ментор.

Алексиас поднялся с места.

"Огласите приговор", - кисло подумал Медей и внезапно понял, что за неприятное чувство поселилось в животе.

Волнение, тревога, боязнь наказания - все это он уже знал. Но только за себя. А сейчас он волновался еще и за пятерку дур. Не слишком сильно, совсем чуть-чуть. Но само осознание того, что ему может быть не безразлична их судьба (даже на таком низком уровне) заставило Медея нахмурить брови.

- Не прошло и месяца с начала поступления, как вы грубо нарушили правила, наплевали на кодекс, на собственную эвпатию. Подвергли опасности не только себя, но и других обитателей Академии, своих одноклассников, старших товарищей и даже наставников. По хорошему, зачинщика следовало исключить…

Девушки разом задержали дыхание, превратились в статуи.

- …Однако вы сильны, талантливы и поцелованы удачей, а это - первый ваш проступок. Проступок серьезный, на грани, но все же первый. Вы вышли победительницами, ваши нарушения не повлекли за собой серьезных последствий. А вина за само действие лежит, в том числе, на наставнике Медее. И раз ваш педагог так плохо справился со своими обязанностями, то и наказан будет вместе с вами.

Он подождал, пока ученицы не выдохнут, а потом продолжил, с удовольствием глядя, как гаснут только-только проклюнувшиеся улыбки:

- Минус десять драхм с каждой. Если долг не будет выплачен до конца учебного года - вы будете исключены. Каждая из вас приговаривается к наказанию розгами без свидетелей, но по средней мере. До конца триместра вы будете заняты на подхвате у дежурных магов. Более подробно вам расскажет наставник Тартарос на сегодня. И последнее - вашим перевоспитанием займется Медей. Он составит план, который я должен буду одобрить.

Решительно непонятно, на чьих лицах отобразился больший ужас и неприятие - на миленьких личиках учениц или роже самого наставника.

- Подробности мы обсудим с самим Медеем, а пока наставник Тартарос найдет вам общественно-полезную работу.

Ментор кивнул на пустое место слева от-

"Ух ты ж срань Господня!"

Ученицы взвизгнули, когда стоявший там скучный наставник согласно склонил голову-

"Как долго он там стоял?!"

Тартарос дёрнул подбородком, призывая идти за собой и покинул кабинет. Ноющие и всхлипывающие девушки потащились за ним следом.

- Стойте, - произнесла Колхида, - не забудьте про "правило немоты свидетеля".

- "Ученики после столкновений с местами или сущностями хтонического порядка, обязаны сохранять полное молчание до ритуального катарсиса. Ни единого описания, ни единого образа не должно быть передано непосвященным". Вам НЕЛЬЗЯ рассказывать о своих подвигах кому бы то ни было. Именно поэтому порка оставлена непубличной. Даже если наставники лично расскажут остальным - вы все должны молчать. ПОНЯТНО?!

- Да, наставница Колхида, - разом воскликнули они и исчезли за дверью.

"А, старая-добрая меметическая угроза - свидетелям нельзя говорить другим ученикам, где они были или любые другие мелочи или подробности, даже если тем уже успел рассказал сам наставник. Ибо они бывали там лично, но при этом не имеют достаточной ментальной защиты. Через этот мост может пройти злая воля, а потом перекинутся на свидетелей второго порядка".

В кабинете воцарилась неловкая, раздраженная пустота, которую прервал Алексиас.

- Раз вы их педагог, вы же и должны исправить их ошибки. Поручаю наставнику Медею избавится от той сущности, которую они невольно выпустили. И это совсем не просьба, наставник, - спокойно сказал он.

- Приступлю немедленно, после посещения терапевтириона, - пообещал наставник.

Пускай предприятие выглядело рискованным, он сам чувствовал себя радостным от того, что так легко отделался. Впрочем, над ним еще висит дамоклов меч перевоспитания учениц, а также в целом исправления своей работы с собственным архетипом.

- Я даю вам время до ужина, чтобы придумать план, как разобраться с нечистью в моей Академии.

- Мгм, есть у меня пара идеек, - туманно ответил Медей.

- О?

- я принесу вам уже законченный вариант на ужин.

- Да будет так.

Глава 3, если хочется работать - обратитесь к врачу

❝ Если человек так легко забывает о том, что он проклят, то это потому, что он был проклят всегда ❞

Эмиль Чоран

"Зачем я вообще всем этим занимаюсь?" - устало подумал Медей, пока шел к выходу из кабинета Алексиаса.

После всего этого гнева, бравады, ужимок, глупого беспокойства… на него накатила отстраненная, созерцательная усталость. Как будто он-настоящий сейчас вернулся домой, на любимый продавленный диван из далекого детства. Сел на него с полуспущенными джинсами и уставился вглубь узорчатой вышивки настенного ковра, пока тело гудит остаточной вибрацией прожитого дня, а мышцы постепенно расслабляются в блаженном отдохновении.

"Ну что, получил бумеранг добра? Казалось бы, поменялось одно никчемное отродье, а гэ героиня едва не отдала концы, причем вдвое быстрее, чем в оригинальной новелле. И с совершенно другим составом. Что это может значить? Да что угодно, вплоть до чересчур короткого финала. Если Грация не успеет подмять под себя курс, то они вряд ли смогут эффективно противостоять вторжению. Как минимум, при первой атаке на Академию Эвелпид. А значит - больше смертей важных для сюжета персонажей, нехватка кадров, еще больше смертей из-за этой нехватки…

А-А-А, хоть бери и спасай абсолютно каждого придурка, что успел самовыпилиться из этих тихих, безопасных яслей до основной мясорубки канона "

Медей вздохнул, когда Колхида остановила его, чтобы в очередной раз повторить какую-то ерунду: не наказывай сверх наказанного, не срывай на них злость, попытайся помочь, и бла, и бла, и бла бла бла…

Да кому нужны эти дуры? Еще гнобить их дополнительно, силы тратить. Чтобы что? Довести гэ героиню до убийства одного неприятного наставника? Пускай делают, что хотят. Он придумает им неприятное наказание, придумает, как вбить в них немного благоразумия, но на этом все.

"Я не стану спасать всех встречных и поперечных. Эвелпид обречен, как и львиная доля королевства Сагеней, как и, потенциально, большая часть мира. Что-то такое мелькало в тизерах нового тома новеллы. Намеки на очередной виток повышения градуса жести. Сюжет там становился глобальным. Не знаю, кого сможет спасти гэ героиня. Не знаю и не хочу знать. Меня устраивает жизнь здесь…

Ах, себе-то можно не врать. Мне нравится жизнь безалаберного наставника. Приятная перчинка легкой опасности, удивительное ощущение чуда, радость созидания, эгоистичное наслаждение собственной мощью. Особенно последнее. Какой бы убогой она не являлась в сравнении с другими магами… Если брать прошлого, погибшего в задрипанном хосписе Медея - это небо и земля. Буквально другое существо. Идеальная (для меня-прошлого) физическая форма, способность к магии, освежающе-быстрое мышление, отсутствие хронической боли, эмоционального выгорания и угнетающей депрессии.

Да, мне нравится эта жизнь. Именно поэтому я не хочу превращать ее в бесконечный ад уровня самых мрачных слешеров, вроде Дудума или Дарк Сокс. Я, Мом подери, хочу уйти на вершине: с набитым сладостями брюхом, под восхищенные или белые от бешенства взгляды окружающих, в ореоле удивительной или хотя бы просто эффектной магии, после секса с прекрасной женщиной. С последним пока напряг, но я даже не старался. Решу проблему на следующих выходных… а лучше - на каникулах. Тогда меня никто случайно не спалит… Тьфу, ёперный театр, опять о бабах думаю".

Медей ухмыльнулся собственным мыслям, отчего Колхида прервалась на полуслове и принялась тормошить его взываниями к человечности и угрозами кар за излишнюю жестокость к "несчастным девочкам". То, что она сама хотела удавить эту убогую пятерку, рыжая склерозница благополучно забыла.

"В любом случае, я не смогу спасти всех. Не смогу спасти даже немногих просто симпатичных мне людей. И буду вынужден наблюдать, как умирают все. Все еще неплохо, интересно, захватывающе, но хотелось бы большего. Поэтому, проще даже не пытаться.

Более жизненная "Теорема вагонетки": Вы можете остановить трамвай в любой момент, но тогда те, кого уже раздавило, погибли напрасно. Поэтому пусть едет колесница Джаггернаута. Убытки не существуют, пока они не зафиксированы. А я буду бросать в воздух цветы и наблюдать, как она давит счастливых жителей стальными колесами", - меланхолично заключил он и от этой доктрины так пахнуло прежним, сломленным Медеем, что он невольно вздрогнул, а позвоночник прострелило паническим импульсом.

"Нет, я уже не стану прежним", - твердо решил он, - "И не надо путать бесконечное нытье с совершенно здравыми мыслями", - продолжил убалтывать сам себя Медей.

"Кому вообще нужно спасение мира? Помогать людям - метать бисер перед свиньями…" - ворчал он, пока выходил из кабинета Алексиаса.

Медей так и пыхтел о невыносимых идиотках, подставщицах, собственной неудаче и гадских гадах среди преподавательского состава, пока шел обратно в свой кабинет.

"Нет, подожди, мне ведь надо зайти в терапевтирион", - он шлепнул себя по лбу, издал душераздирающий вздох и поперся обратно, чтобы свернуть в противоположный коридор.

Однако как бы Медей ни старался замаскировать свои чувства, сквозь раздражение все равно пробиралась тоскливая злоба и нечто странное, едва уловимое, чересчур похожее на… описание стыда из разных бульварных романов.

Он резким, порывистым движением завернул за угол, угрюмо показал заклинание "Фак" очередному плакато-гобелену с неопрятным мужиком и надписью: "немытый маг - корм для изнанки", после чего едва не столкнулся с какими-то копушами, что перегородили весь коридор. Медей набрал воздух для гневной тирады…

И застыл на месте под взглядом темных, заплаканных, потерянных глаз своих учениц. Гэ героиня и Елена едва удерживали на себе дриаду Доркас, пока Арна пыталась открыть короткий ход между коридорами, чтобы быстрее добраться до лечебницы, а Авлида прислонилась к стене и сама едва могла дышать: воздух выходил из нее с хрипами и присвистом, как у бегунов после дистанции или умирающих от ковида бедолаг. Медей, в свое время, навидался таких и куда ближе, чем ему бы хотелось.

Бывшие ученицы подняли глаза и посмотрели на него с тоской и неясным, тяжелым волнением. Медей столкнулся с ними взглядом, открыл рот, затем повернулся к дриаде…

Она выглядела действительно плохо. Немногим лучше, чем сразу после операции, когда они с Колхидой оставили учениц под надзором Эскулап. Медей не мог считать себя врачом ни с какой стороны. Он даже в компьютерных играх качал всяких хилеров исключительно в урон, отчего сокомандники впадали в буйство и орали ему в войсчат. Но сейчас любой кретин с диагнозом мог бы понять: девушку стоит НЕМЕДЛЕННО вести в больницу.

- В сторону, - коротко бросил он и подошел вплотную к обморочной Дриопе, висящей на плечах подруг.

- Наставник… - Грация не успела закончить фразу, как Медей наклонился, и, с неожиданной даже для самого себя ловкостью, подхватил дриаду на руки.

Гэ героиня выпучила на него глаза, а вся заготовленная речь застряла в ее горле таким плотным, кошачьим комком, что она подавилась и закашлялась. С Арны рядом слетела концентрация и она издала странный, недоуменно-смущенный писк. Елена едва успела себя одернуть, чтобы не захлопать в ладоши от такой интересной сцены, а бледная Авлида сначала покраснела, затем снова вернулась к шуткатурной прозелени, а потом покраснела во второй раз, но уже от злости и уставилась на руки наставника воспаленным взглядом.

"Придется тащить ее до эскулапника", - сосредоточенно подумал Медей.

Странные реакции четырех клуш он решил проигнорировать. Наверняка нарушил очередную мелкую традицию. Чем плохи подобные старые общества - у них на все есть регламент и правила приличия. Ни бзднуть ни пернуть без инструкции и таблицы интерпретаций, что дешифрует конкретные рулады из задницы.

- Я донесу ее до терапевтириона. Идите обратно к наставнику Тартаросу, ваше наказание никто не отменял. Дева Дриопа выполнит его после выздоровления.

- Но мы потеряли…

- За мной.

- Да откуда!..

Медей уже не слушал вопли четырех дев, обнаруживших потерянного наставника буквально у себя за спиной. Он сосредоточился на карте у себя в голове и мигом построил кратчайший маршрут до эскулапника. Дева у него на руках задышала еще сильнее, а правый рукав стал намокать от холодного пота, текущего с ее лба.

"Ну что за дура! Куда она так торопиться умереть! Можно ведь было попросить перенести экзекуцию на сутки. А сейчас мне бежать и тащить ее аж до самого эскулапника", - нарочито раздраженным тоном подумал Медей.

Не то, чтобы он действительно был сильно против этого. Соблазнительное, упругая женское тело в руках заставляло мечтательно улыбаться даже несмотря на обстановку и удручающее состояние этого самого тела. Достаточно свободный хитон имел небольшое декольте, а попа Доркас ощущалась просто волшебно даже сквозь хитон и рукава его собственной одежды. После долгой, мучительной, беспомощной смерти в хосписе Медей вообще обладал повышенной реакцией на женщин, а уж если они имели экзотичную красоту, формы и харизму…

Даже больная и в лихорадке, дриада пахла приятно: хвойной смолой, чем-то неопределенно солнечным, с нотками пушистого свитера, горькой полынью и сладким клевером. Короткая светлая шерстка на открытых участках кожи казалась гипнотически мягкой. Будто он держит самую плюшевую кошку в мире, а маленькие оленьи рожки придавали ее лицу притягательную невинность.

Все вместе, вкупе с вынужденным молчанием, создало такой привлекательный образ, что Медей сам не заметил, как донес ее до дверей целительных покоев, попутно любуясь статями своей ученицы… Исключительно платонически, в рамках эстетики женской красоты! Он не отродье!

С этими самыми мыслями Медей бесцеремонно толкнул плечом створку ворот, проигнорировал злобный окрик прекрасных юношей с барельефов, после чего вывалился в главную залу терапевтириона и едва не сбил очередного гения мудрости.

- Наставник Медей! Что вы…

К чести Эскулап, стоило ей лишь заметить состояние дриады у него на руках, как все вопросы отпали. Сразу несколько стихиалей мудрости подхватили у него бессознательное тело и потащили в другую, ранее запертую комнату. Там не доводилось бывать ни Медею, ни отродью, но почему-то наставник не сомневался, что там находится местный аналог операционной.

- Меня не ждать, не трогать, не звать, не отвлекать, - протараторила она громиле-третьекурснику на ближайшей койке.

Со стороны выглядело забавно, особенно учитывая разницу в росте и тонкий голосок полубога, но бугай лишь почтительно склонился, скорее польщенный своей миссией, чем раздраженный от внезапного задания.

- Ставить красную надпись не буду, все не так плохо. Но время потребуется много. Зайди в другой раз наставник Медей, - рассеянно зачастила она, пока наблюдала за работой своих недоджиннов над бессознательным телом Доркас.

Но потом ее взгляд заострился, змеи на посохе издали воинственное шипение, а сама полубог топнула ножкой в очаровательном жесте свирепого негодования.

- Мы обсудим твое поведение и твои наветы, - с гневным присвистом прошептала она на ухо Медея.

Честно говоря, он почувствовал себя скорее возбужденным этим внезапным сеансом АСМР, чем испуганным угрозой. После клизмы уже не осталось угроз, способных вызвать в нем ужас или хотя бы опаску.

- Вверяю ее вам, целительница, - сказал он как можно более нейтральным тоном.

- С ней все будет в порядке, Медей, - вдруг улыбнулась полубог.

Пускай скупо и через силу, но даже так… Не думает же она, что этот одинокий волк, настоящий хомо циникус заботится о какой-то оленьей кошке?

- Тогда не буду отвлекать вас от дел, - сухо кивнул Медей, демонстративно не обратил внимания на попытки приветствия (вялые и только из уважения к полубогу) от двух третьекурсников, после чего направился обратно к покоям.

- У меня такое чувство, что я что-то забыл или не сделал. Просчитался… но где? - впрочем, Медей не стал забивать голову еще и этим.

Прошла только первая половина дня, а он уже чувствовал себя той самой колхозной лошадью, что так и не стала председателем. Хотя председателем он себя чувствовал тоже - того самого колхоза, где козни строит и место подсиживает даже гребаная лошадь.

"А ведь мне еще отчеты писать о всех недельных возмущениях. Кто и какого Кведья пытался вызвать демонов. Надо опросить мимов, сверить данные и сигнатуры подозреваемых, понять конкретное существо… Бли-и-ин, как же неохота!"

Он вздохнул и решил начать с самого простого: поподсматривать за студентами с помощью Ока Грайи, оно же Моргало (с), исключительно для весель-, нет не так, исключительно для понимания оперативной обстановки и атмосферы среди учеников академии Эвелпид.

Впрочем, даже это занятие, пускай и отвлекло Медея на добрые пару часов, взбодрило, подняло настроение, но особой пользы не принесло. Только дополнение обрывков самых разнообразных слухов. Из самого забавного - Медей, наконец, услышал, что думают про его изменения студенты старших курсов.

По итогам подслушанных с помощью артефакта сплетней, он составил для себя несколько наиболее популярных версий его, Медея, изменений.

Он переродился духом дебильных шуток, гением сортирного юмора, просто мелким аспектом хаоса (обидно! у них ведь даже сознания нет). Получил по голове от Аристона, от Колхиды, от замковых мимов. Впустил в себя демона мелких пакостей, духа ребенка или преступника, или мужеложца. Почему именно мужеложца?! Еще он окончательно сошел с ума, пострадал от экспериментальной магии, тронулся умом после очередного зелья Демокрита, несчастного случая возле Павсания или в попытках запомнить существование Тартароса. Про последнюю версию моментально забыли.

И самый забавный слух - Эскулап по доброте душевной решила починить сломанного наставника, но лишь доломала его окончательно и теперь он пристает ко всем. В смысле, ВООБЩЕ КО ВСЕМ. К женщинам, мужчинам, ученикам, ученицам, деревьям, статуям, отдельно Идалии и Айсы, фантасиям, стихиалям и гениям. Про голову Адиманта говорили отдельно, с шепотом и сочувствием. Впрочем, остальные ученики настаивали, что так было до "починки", а теперь Медей - разумный автоматон, которым управляет Эскулап и так развлекается, чтобы не портить репутацию себе самой.

"Вот этой версии и буду придерживаться. Главное, ей не рассказывать. Или наоборот - рассказать вообще всем. Надо будет еще подумать", - довольно решил наставник.

План, затребованный Алексиасом, Медей составил быстро, всего за полчаса. Какая бы хтонь не проникла в смежный с закрытой зоной коридор, если он возьмет с собой Адиманта, то точно уконтрапунктит прыткую нечисть. Ничего действительно опасного выбраться из проклятой мастерской точно не в состоянии. А все, что ниже уровнем Хозяина Злаков Медею совершенно не страшно.

Поэтому он и решил воплотить в жизнь чу-у-уточку рискованную, но очень забавную идейку. Алексиасу понравится.

На этом его развлечения закончились и Медею пришлось заняться бумажной работой, а также написать хотя бы скелет планов будущих занятий. Со следующей недели ему прибавится работы. Если гребаная гэ героиня не накинет ему еще один ворох проблем.

- Эх, и почему ты не призрак, Адимант? В смысле, фантасия. Сунул бы тебя в башку гэ героини и горя не знал. Хм… а как вообще засовывать призраков куда-нибудь? Во всякую злобную нечисть, демонов и прочую тряхомудию?

- Вы свободно подчинили демона четвертого ранга, мастер. Причем крайне устойчивого к вашей ментальной практике, - осторожно напомнил ему Адимант.

- Так я у тебя про подчинение и не спрашивал, - раздраженно закатил глаза Медей, - я спрашиваю, как засунуть нематериальную дрянь в материальную хрень. Ну вот, есть у Эскулап…

- Девы Эскулап, - почтительно прошептал Гнилоуст, за что был немедленно бит в челюсть.

"Нет, подожди, для него это - поощрение. Надо наказывать как-нибудь по-другому", - Медей тут же вынул свой блокнотик с надписью: "Мысли Гениальных Людей", после чего вписал туда: "придумать наказание для Чертоманта. Прям чтоб аж поплохело" и довольно закивал.

- Тьфу, пропасть, с мысли сбил! - возмутился он, затем плюнул и потянулся за кофейными зернами.

Такой стресс определенно стоит чем-нибудь запить.

- Короче, есть у Эскулап эти самые гении мудрости. Вот захочет она засунуть их в лампу, м-м-м, чайничек такой, типа масленки. Неважно. Захотела. Как она может это сделать?

- Вам, точнее, Великой Эскулап понадобится то гениальное заклинание, которым вы манипулировали нитями магии. Когда чертили защитные руны в своем кабинете.

- "Кведья: курсор"? Что, НАСТОЛЬКО удобное? - непритворно удивился Медей.

Адимант застонал, словно у него в теле еще осталось что-то достаточно неповрежденное, чтобы внезапно заболеть от реплики своего хозяина.

- Мастер, своим уникальным стилем магии вы игнорируете целые пласты искусства прорицаний, нумерологии, а также гигантскую, очень ситуативную и неповоротливую связку более громоздких, затратных и требовательных к контролю заклинаний. ОДНИМ ЕДИНСТВЕННЫМ ИЗВРАЩЕННЫМ "КВЕДЬЯ"!!! - Гнилоуст так натурально возвел очи к потолку, что Медей буквально увидел, как он всплескивает руками от бессилия, точно экзальтированная девица из чеховских пьес.

- Учитывая, что вы каким-то образом ощущаете незримое, то есть имеете полноценное магическое зрение, а само ваше заклинание строится на огромном фундаменте незнакомых мне концепций, понятий и массива знаний, при этом крайне требовательно к ментальной дисциплине... Мастер, ваш подход может быть настолько уникальным, что, при всем своем желании, вы вряд ли сможете научить ему больше десятка человек на всю страну. А уж повторить его не стоит и пытаться.

- К чему ты это все ведешь? - только и смог спросить Медей, ошарашенный напором обычно ненавязчивой нежити.

И слегка, польщенный его искренним восхищением и завистью, что уж тут говорить.

- Я веду к тому, что ваши заклинания и подход просто кощунственно называть: "всего лишь", - вскричал агорант, - и что вам, господин, при желании, открыты все дороги в искусстве зачарований!!! Хотя лучше сосредоточиться на психических элементах, вроде ловушек душ, о которых вы и спрашивали. В конце-концов, ваша компетенция в дисциплине: "Кведья" также неоспорима, как и в ментальной магии, - чуть более хладнокровно закончил Гнилоуст.

- Хм, а какие вообще заклинания менталистики ты знаешь?

Адимант охотно перечислил около дюжины заклинаний. Семь из них он изучил нормально, а еще пять или шесть использовал исключительно с гримуара.

- У тебя был собственный гримуар? - неподдельно удивился Медей.

И было от чего: гримуары являлись неким аналогом посохов, но если посох запоминал именно заклинание владельца, ставил его на "короткий каст", без нужды долгого проговаривания вербальной части, то гримуар имел УЖЕ ЗАПИСАННЫЕ заклинания и позволял использовать СВОЮ СОБСТВЕННУЮ магическую систему. То есть маг, если он отвечал требованиям по стихии, контролю и магической мощи, мог пропустить свою ману через гримуар и использовать незнакомое лично ему заклинание.

- Да, мастер. Два или три. Они погибли вместе со мной. Победители не получили ничего из моего наследия, - гадко осклабился агорант.

И в этой ухмылки пульсировало столько ненависти, столько бессильной желчи и желания навредить, что Медей сам непроизвольно вздрогнул. Он чересчур привык к угодливой и безобидной, беззубой в хорошем смысле голове давно мертвого мужика.

Вот только не стоило забывать, что этот самый мужик считался одним из самых неприятных противников Королевства за последнюю сотню лет.

- Ладно, давай подробнее по заклинаниям. И те, что в гримуарах тоже не забудь. Может, наведут на мысль. Да и вообще, перечисли все хоть немного знакомые. Можно даже слухи. Кто знает, вдруг это наведет меня на мысль.

Слушаюсь.

Большая часть заклинаний менталистики оказалась абсолютно неинтересной. Частично они представляли собой костыли, которые давно преодолел Медей. Например, возможность записать рунное отображение. Без всяких иконок и кликов, разумеется. Просто точно запомненный рисунок. Некоторые и вовсе занимались всякой ерундой: структурировали память (зачем? Они буквально заставляли мозг насильно повторять современное Медею мышление), вбивали знания языков и прочую ерундистику. Некоторые увеличивали скорость реакции, могли разогнать мышление. Звучало поинтереснее, но они шли в связки с чем-нибудь боевым или ремесленным. Держать их целые сутки или хотя бы час не представлялось возможным. Тоже в топку. В моменты опасности он и так разгонял сознание чисто интуитивно.

А вот парочка других его заинтересовала гораздо больше. Их Медей тщательно выписал себе в свиток, чтобы вернуться к ним позже. Сейчас его слишком поджимало время: нужно было торопиться на ужин.

"Неужели Боги услышали мои молитвы?!" - Медей поднял очи к вечернему небу где-то над потолком местной столовки и блаженно прищурился.

Массовая драка третьих курсов заставила большую часть наставников заниматься проблемой в темпе вальса, поэтому на ужине присутствовала только безопасная Киркея, что не станет издеваться над неудачником, равнодушный Немезис и сам Алексиас, который, как и ожидалось, горячо одобрил его ПЛАН. Только выдал странное напутствие.

- Медей. Ты это, - он замялся, - что придумал делай, это хороший опыт, тут ты прав. А насчет сущности… я же знаю, что сотворишь с ним что-нибудь. Поэтому сначала расскажи преподавателям, а потом уже показывай ученикам.

- Будет сделано, - клыкасто улыбнулся Медей и Киркея рядом издала тяжкий вздох.

Так и прошел его суматошный день. Медей рано лег спать, а затем проснулся на следующий день свежим и отдохнувшим. Он ложился в пятницу, поэтому проснулся уже в субботу, и понял… Что сегодня воскресенье.

Холодок осознания пробежал по шее.

Медей повернулся к своему фамилиару и мрачно выдал:

- Кажется, меня все же прокляли.

Глава 4, подготовка к празднику - тоже праздник

❝ Утехи, радость и любовь

Где купно с здравием блистали,

У всех там цепенеет кровь

И дух мятется от печали ❞

Державин

Однажды Медей увидел короткий ролик с иностранным полицейским, показывающим как легко украсть телефон из кармана у граждан. Крал - и потом многозначительно тряс им на камеру. Дескать, не теряйте бдительность, раззявы.

"Сегодня мы провели социальный эксперимент, и загнали барыге стопку краденых телефонов! Смотрите граждане, как ваша опасная беспечность приводит к обогащению преступников! К счастью, сегодня вы проспонсировали только полицейское управление".

Медей и сам считал себя, своего рода, любителем социальных экспериментов. Правда, такой же ловкостью рук он похвастаться не мог, поэтому иногда его коллеги припоминали все хорошее поперед всего плохого. С другой стороны, тот же Немезис так и не догадался, кто совершил то кощунственное, окаянное действие, со срамной надписью на входе в его святая святых. Да и ученики оставляли уникальный педагогический талант Медея без последствий, поэтому он чувствовал себя на коне.

Обычно. Конкретно сейчас, он чувствовал себя вымотанным и беспокойным. А все из-за гадского проклятия!!! Когда наставник проснулся и понял, что потерял целый день…

Медей вздохнул, утомленно покачал головой и вышел в главный холл под бурчание желудка. Ему уже не хотелось бить кулаком в стену и бегать по потолку от всепоглощающего ужаса. Эмоции выцвели, подернулись пленкой тоскливой безнадежности, как в преддверии самых тяжелых эпизодов в своей жизни. А обстановка вокруг прекрасно гармонировала с этим настроем.

Раздольная, мраморная зала в этот ранний утренний час выглядела потерянной и забытой. Ни единого человека вокруг - лишь его собственная поступь отдается мрачным эхом среди древних колонн, да жаркое солнце поздней весны высвечивает облик статуй четырех волшебников в центре.

Медей поднял голову. Памятник героям смотрел на него выцветшей вечностью. Все они давно уже потеряли имена. Лишь эхо их подвига бродит среди легенд Академии. Горькая ирония: единственный, кто может рассказать о людях, что высечены в хладном мраморе - перерожденец в теле самого жалкого наставника среди всех преподавателей. Возможно - худшего наставника за всю историю Академии Эвелпид.

"Вы заплатили собственными душами, чтобы спасти королевство. А предатель будет катать ногой головы основателей и мазать кровью студентов священные камни".

На сердце, внезапно и без перехода, стало муторно, опустошающе тошно. Ему вдруг захотелось помочь, спасти их великое детище, но все, на что он мог рассчитывать - это потеря памяти. Чтобы не видеть, не знать раньше времени, какую участь уготовили такому дивному, такому чарующему месту, что дало Медею все и немного больше, эти алчные, безжалостные твари со свинцовым сердцем и медными внутренностями.

На фоне такого гнетущего фатализма утренняя паника выглядела постыдно и глупо, но… Если твои проблемы выглядят мелкими по сравнению с чужими - они все еще остаются твоими проблемами. А Медея до сих пор бросало то в жар, то в холод от осознания потери контроля над собственным (чужим, но все равно собственным) телом. Ничего удивительного - так работает человеческая природа. Прохожего зарезали в подворотне? Кому не насра-, кхм, ой какой ужас. Твой союзник заруинил тебе катку в донатной помойке? Будь проклят ты и твои потомки!

Осознание накрыло его сразу после пробуждения. Ощущение неправильности, странная вялость, сонливость после долгого (по идее) сна. Медей уже знал: что-то не так, но не мог спросонья сопоставить факты. Лишь, когда он бросил взгляд на клепсидру, где отражался в том числе текущий день недели…

- Я ПРОКЛЯТ!!!

- С чего вы взяли? На вас не лежит проклятий, мастер, - недоуменно прогундосил Чертомант разбитым носом, когда Медей более менее преодолел приступ паники.

Вернее, приступ паники преодолел наставника Медея, насовал ему по самую совальню с криком "навались, мужики!", а потом ушел курить на балкон, оставив обессиленного наставника молча обтекать слезами в своем подозрительно удобном кресле (тм).

Приступ паранойи пополам с диким ужасом и яростью загнанной в угол крысы прекратился лишь за полным выгоранием душевного топлива. А пока Медей метался по комнате, бил стены и вещи, а также пинал проворонившего опасность Адиманта, последний успел сотворить очень долгое, муторное, но достаточно надежное заклинание диагностики сглазов и проклятий.

- На вас не лежит никаких проклятий. По крайней мере, тех, что можно быстро определить. Но даже так я бы разглядел само наличие…

- Ага, нет его, как же. Да с моей удачей это будет какое-нибудь турбо-нано-проклятие из Сколково, которое диагностируется исключительно градусником через жопу! И почему у меня вдруг пропал целый день? Проклятие времени? Нет, ерунда. Значит, я что, одержимый? Охренеть, что тут происходит ваще...

- У вас вообще не может быть никак не замеченного проклятия!!! - закричал доведенный до ручки Гнилоуст, - вы бы узрели его во внутреннем мире! Как узрели меня во время нашей первой встречи!

"О, этот все же умеет злиться. И говорить не только елейным тоном чистого подобострастия. Не одобряю! Надо будет потом приложить его искрами для профилактики. А вообще… Хм, неожиданно дельная мысль…"

Медей нырнул в чертоги разума, но его внутренний космос оказался пуст.

- То есть, я не проклят? - с надеждой осведомился Медей у своего фамилиара.

- Нет. Ну, скорее всего нет. Если только вы не таскаете на себе проклятые артефакты, не надругались над Алтарем Кроноса и не злили рода потомственных проклинателей.

- Вроде нет…

"Надо будет осторожно узнать, чем там славятся эти, Гадотвариды. Кажется, так зовут род парня, у которого я культурно обогатил надписью фамильный амулет".

- Тогда причина может быть в другом.

"В другом, не в другом, какая разница! Главное - результат. А он у меня налицо, вернее, на календарь. Сегодня не третье сентября, чтобы просто так взять и перевернуть лишний день! Надо идти к Эскулап! А, дьявол, я ведь поставил урок на семь утра… С расчетом успеть потом на поздний завтрак. Или хрен с ним, с уроком? Дерьмо, это ведь личное поручение ментора! А как он поступает с теми, кто подрывает его власть или покушается на авторитет я прекрасно помню по новелле. Шатать его хрупкое доверие демонстративным игнором задачи сейчас точно не стоит… Но и моя проблема не хрен собачий!!! Что мне делать?!".

- А у вас уже пропадали субботы, мастер? - вкрадчиво поинтересовался Адимант, пока его мастер нервно дрыгал ногой,

- Да, прошлая, - похолодев, вспомнил Медей.

- Тогда стоит сперва выполнить поручение ментора. Дело вашей одержимости не такое срочное, но если вам понадобится помощь коллег, то лучше не, м-м-м, расстраивать их своими действиями.

- Да как ты можешь так спокойно к этому относится?! - возмутился Медей.

Даже со всей своей вялостью и апатией после огромной истерики ранее, он не мог так легко и отстраненно обсуждать собственную потерю контроля над телом.

- Если это вторая суббота подряд, то неизвестный демон или фантасия ограничены только ими. Полагаю, вы и так это знаете. Хотя исчезновение прошлой вы не заметили вовсе, поэтому некий прогресс все же присутствует. Однако у вас есть время до следующей субботы, мастер. Паниковать преждевременно. Тем более, на третий раз сущность, как правило, пытается перехватить контроль во внутреннем мире. Вы просто раздавите его своим психокинезом, мастер. Вы слишком мнительны - далеко не все опасности в этом месте могут хотя бы приблизиться к тем ужасам, которые вы, несомненно, привыкли видеть перед собой.

"Какие еще ужасы?! Ах да, шизотеория бедного Чертоманта. Дескать, Медей чересчур крут, поэтому вечно преувеличивает степень опасности, так как привык до Академии совершать подвиги Геракла. Ну, в Делетерионе я, действительно, показал себя крутым перцем, но там просто повезло. Авторитет мой - дутый, но пока он работает, я ничего менять не буду. Хочет нежить заблуждаться? Да за милую душу!"

- Схватка во внутреннем мире? Да… да, наверное, ты прав. Я чересчур усложняю.

"Тем более, время реально есть. Лучше сосредоточиться на поручении ментора".

- И если у вас пропадали другие субботы, то искать причину нужно там и дело не в нелепом проклятии от учениц. С вашим уровнем психокинеза бояться их абсолютно бессмысленно.

Медей молча кивнул и зарядил Адиманту в челюсть. Заслужил, чертяка языкастый, сумел его успокоить! Однако перестраховаться все же стоит.

Медей направился к набору костей Парменида. Он тщательно следил за их положением, пытался вертеть и так, и эдак, но не получил ничего определенного. Ни по случаю его одержимости, ни на будущий поход. Как будто произойти могло что угодно… однако он не видел собственной смерти. Впрочем, это не значило ничего - раны получать не хотелось тоже, а полная одержимость и вовсе гибель тела не предполагает - отродье ведь не умер!

Единственное, что Медей смог внятно понять из своего расклада - ему нужен посох Ктизис. Зачем - неизвестно.

"Может, он вообще прорицает не мое избавление от проклятия, тьфу, пристало, от одержимости, а грядущий поход? А, хрен с ним, возьму с собой. Хотя перестраховка здесь совершенно лишняя".

Медей забеспокоился бы в любой другой ситуации, но он уже имел дело с фантасиями, стихиаля легко развеет совместный залп учеников, а демон в Мастерской так долго бы не продержался. Максимум, что оттуда может вылезти - это странная химера, измененная нечестивыми энергиями. Но слишком сильной она тоже быть не может - плоть слаба. Тем более, Медей берет с собой фамилиара - Адимант клятвенно заверил его со всей своей угодливой любезностью, что они справятся с любой угрозой из Проклятой Мастерской.

Шаги по главному залу Академии Медей услышал раньше, чем увидел. Ученики появлялись кучками, сонными группками, пчелками, жужжащими от любопытства или недовольства. Грация и ее присные пришли одними из последних и встали позади всех, синхронно потупив глаза. Встречаться взглядом с наставником Медеем они не желали категорически. Брать с собой Доркас они не стали.

- Приветствую вас всех в законный выходной, мои миленькие ученички, - натянул он привычную для них самовлюбленную улыбку отродья, - сегодня я решил поставить вам ма-а-аленькую, победоносную практику. Ничего особенного. Вошли и вышли, приключение на двадцать минут.

- Наставник, прошу указать более точные детали задачи, - дисциплинированно подняла руку Килено, - и выдать клепсидру для отсчета точного времени.

Ученики вокруг зафыркали, шепотки насмешливо принялись перемывать косточки однокласснице, а Медей непритворно вздохнул.

"Вот ведь несносная девица с атрофией здравого смысла. В новелле ее потуги изображать нормального человека выглядели забавно, но в жизни…"

Больше всего девушка походила невозмутимого андроида, которых японцы так любят изображать в аниме, манге и компьютерных играх. Та самая девочка-сосочка нецелованная, с синяками под глазами… и полным отсутствием здравого смысла. Высокая для своего возраста и пола, женская стать восторгов не вызывает, выпуклости подкачали, всю красоту генерировало лицо и густая волна темных, вьющихся волос.

Килено являлась одной из двух учеников на первом курсе, что поступили в Академию без экзамена. Это не прибавляло им популярности, а странное поведение самой девушки отталкивало лучше любого снобизма и наглости ее собрата по поступлению. В каноне Килено хвостиком ходила за гэ героиней, но как все сложится сейчас Медей не имел ни малейшего понятия.

- Клепсидры не выдадут, про задачу сейчас объясню. А сейчас…

ХЛОП!

Звуковая волна от хлопка в ладоши разошлась по залу, отразилась от стен и колонн, а затем ударила по ушам излишне говорливых учеников. Дезориентация, внезапное головокружение, секундная тошнота, мерзкое хлюпанье, как от воды, возле барабанной перепонки. Безвредно, зато очень эффективно с точки зрения дисциплины.

"Ах, безмолвный Гинн можно использовать и таким способом. Какое удобное, универсальное - действительно великое заклинание", - ухмыльнулся наставник.

- Я вкратце введу вас в курс дела. Как вы несомненно знаете, некоторые из ваших бестолковых одноклассниц умудрились выпустить какую-то дрянь из запечатанного Мом знает когда места…

Ученики разом взмахнули рукой и показали реперскую распальцовку.

"Зачем они… а, типа, суеверия от злых духов".

Заявление Медея вызвало целый шквал взволнованных шепотков. Вопреки ожиданиям, никто из учеников не знал, не видел и даже не слышал, чтобы кто-нибудь из одноклассников отчебучил такую хрень. Нет, потом они догадаются и сопоставят факты, но пока крутили головой даже парни с архетипа лептосомов, чьи согруппницы и совершили этот "подвиг".

- Поэтому наша задача - его найти. Найти и, м-м-м, развоплотить, уничтожить, прогнать или что-то типа того, - наставник небрежно помахал рукой.

После таких откровений ученики моментально бросили искать виноватых, побледнели и стали бегать глазами в поисках выхода.

- Не волну-у-уйтесь, - протянул позабавленный Медей, - я оставляю за собой право вмешаться, если что-то пойдет не так. Ваш доблестный наставник придет на помощь, если вы облажаетесь всем курсом.

- То есть МЫ САМИ БУДЕМ УБИВАТЬ ЗЛУЮ НЕЧИСТЬ?!

- Из проклятого коридора?!

- О, Гелик, за что?!

- Побойтесь Богов, наставник Медей!

- Я все расскажу наставнице Колхиде!

- Этот гадкий… х2

- Никта!

- Мимоза!

- Заткнулись все! - рявкнул Кейс, - наставник Медей, я хотел уточнить: с кем мы столкнемся, возможны ли проклятия или отравление нечестивой магией, какую магию лучше использовать и как вы будете сами бороться с ним, если потребуется помощь.

- Не знаю, не знаю, не знаю, сами думайте, на месте разберемся, - легкомысленно отмахнулся Медей, - я ответил на твои вопросы?

- Благодарю вас, - выдавил из себя Кейс.

Учеников от таких ответов дружно передернуло.

- А может, вы сами справитесь? Без демонстрации?

"Как это, без демонстрации? Зря я, что ли, ходил на них еще в босоногом пионерском детстве? Пострадал сам - дай пострадать другим!"

- Ну что, вперед, геройствовать! - выдал Медей свое напутствие и направился к нужному коридору.

По пути он стал присматриваться к студентам и сделал неутешительный вывод. Ученики уже начали сбиваться на группки по архетипам. Лишь Никта и Парис упрямо игнорировали разделение, а Аталанта с Килено шли демонстративно поодаль что друг от друга, что от остальных учеников.

"Хм, а в новелле первокурсники тоже так сильно сепарировались друг от друга в первый месяц, или я и здесь успел подгадить?" - кисло подумал Медей, - "если они продолжат окукливаться в своих архетипах, то мне придется лично пинать учеников обратно на путь дружбы и гэ героини… А-а-а, как же не хочется! Хм. С другой стороны, у меня есть пять накосячивших бестолочей и карт-бланш на их "перевоспитание" от Алексиаса. Вот пусть и налаживают межфакультетские связи. А уж сцену я им, хе-хе, обеспечу".

- Не проникнет предатель,

Не пройдет провокатор,

Где металлоискатель,

Газоанализатор, - ошарашенно выдал наставник.

По уму, следовало просто промолчать. Но Медей смотрел сейчас на самую тупую систему безопасности, которую видел в обеих жизнях. Они занавесили пролом в запретный коридор СИТЦЕВОЙ ЗАНАВЕСКОЙ НЕ ПРОПУСКАЮЩЕЙ ДУХОВ!!!

Да, занавеска во всем повторяла контур и фактуру стены, но…

Гребаная. Ситцевая. Занавеска.

Он тяжко вздохнул, пока ученики пялились на него непонимающими, оленьими глазами.

"Кто вообще додумался до такой гениальной идеи? Да тут тайный проход можно найти просто наощупь! Пара часов времени - и очередные бутузы отправляются вместе с Дамблдором к новым приключениям, а их наставники получают по жопе за неучтенные трупы!".

Он раздраженно отвел маскировочную простыню, щелчком пальцев и тихим "Кведья" вызвал с пергаментного листа россыпь светлячков для освещения и прыгнул внутрь.

Пара минут протискивания и вот, они уже стоят в том самом предбаннике, в котором должен быть скрытый проход в глубины Проклятой Мастерской Паламида. И где сейчас ходит неизвестная гадость, разбуженная гэ героиней и ее кликов.

Медей дождался, пока последний ученик не вылезет из узкой перемычки, и посмотрел в жерло прохода. Из мрачного, оплавленного коридора буквально несло потусторонней жутью, сладким гниением, обещанием боли и угрозы посмертию. Мрачное величие мерцало отблесками света призванных сущностей, изнутри доносились хрипы и стоны, запах гари вызывал приступы кашля и забивал все остальные чувства.

Идти вперед категорически не хотелось.

"И как мой бабский отряд самоубийц вообще решился притащиться сюда, еще и ночью! Да у меня уже ректальные мышцы сжались от страха до степени гидравлического пресса! Не-не-не, я первым туда не попрусь… Но я же препод… Нет, в первую очередь я - попаданец. Я должен обладать изворотливостью и беспринципностью настоящего, прости Господи, трансмигратора!", - решил Медей и аж заулыбался от разрешения моральной дилеммы.

А вот ученики от его улыбочки дружно спали с лица. Сам наставник ничего не заметил - он рожал решение из пресловутой русской смекалки.

"Придется адаптировать русскую традицию: "разведка боем" к местным реалиям", - Медей с прищуром посмотрел в спину Кейса, - "разведка гоем. Да, так будет лучше".

- Как насчет возглавить поиск и изгнание, мой храбрый альфа? Я мог бы подумать над ценным подарком, - подмигнул ему Медей, - вам все равно нужно выбрать одно человека, который будет координировать атаки.

Вообще, по уму стоило назначить гэ героиню, и как более подготовленную, и в качестве своеобразного искупления… Вот только она сейчас всеми силами старалась не отсвечивать. А если по его вине Грация подвергнется остракизму со стороны первокурсников, то сюжет новеллы вообще может окончиться уже на третьем или четвертом томе, когда она еще не набрала достаточно силы и выезжала за счет командной работы и дружеских самопожертвований.

- Мне хватит и одного титула из ваших рук, благодарю, - ровным тоном отозвался юноша.

Да. Теперь он вечно будет расплачиваться за свое тщеславие, но больше такой ошибки юноша допускать не хотел.

- Я не уверен, что справлюсь с ролью лидера... - попробовал откосить он.

- Ах, неужели ты перешел в стан трусли-, ой, я хотел сказать, благоразумных и взвешенных омежек?

Кейс побагровел от оскорбления, скрытого настолько слабо, насколько вообще позволяли приличия.

- Наставник. Предлагаю на роль лидера свою кандидатуру, - вдруг влезла Килено со своей привычной бесстрастностью.

- Мы голосуем за Кейса! - быстро сориентировалась Никта.

- За Кейса.

- Кейс.

- Пусть нами руководит Кейс.

Радостные одногруппники быстро вытолкнули его вперед. Судя по яростному взгляду, он это определенно припомнит.

- Ах, но лидер не должен быть в авангарде. Выбери еще двух учеников, слишком много снизит маневренность.

- Еще двух? - недоуменно посмотрел на него Гераклид.

- Да. Одна уже есть - та, что кричала твою кандидатуру громче и раньше всех. Фанаток стоит выделять, - ухмыльнулся Медей, - вперед, дева Никитос…

- Меня зовут Никта! - она побледнела, затем покраснела, затем снова побледнела, - это из-за монет, верно? Насколько же вы не хотите возвращать двадцать оболов, что готовы умертвить собственную ученицу!!! - со слезами на глазах сказала она и угрюмо поперлась в начало колонны.

- Наставник Медей, да верните ей уже эти деньги! - тихо прошептал ему Парис, когда поравнялся с ним.

Разумеется, он пошел в авангард вместе с подругой.

- Ой-вэй, ну что за шмуль! - непритворно удивился наставник такой наглости.

Им не удалось пройти без приключений даже десяти метров. Сначала навалились какие-то мелкие, клыкасто-бесформенные буки. Их ученики размазали без особых проблем, пусть и запаниковали вначале. Затем на них из мелкого пролома вылезло нечто длинное, огромное, двумерное, похожее на строительную рулетку. Его били куда как дольше - тварь мялась, дрожала эластичной лентой, но урона не получала. Тут отличилась Аталанта: ее призрачные стрелы смогли задеть некий нервный узел, после чего тварь резко утратила свою неузвимость и оказалась буквально растерзанна азартными учениками.

Самым сложным в этих схватках оказалось не попасть друг в друга. Но здесь уроки других наставников, опыт или домашнее воспитание сделали свое дело - некий минимум взаимодействия студенты наладили уже ко второму бою. И позволили себе расслабиться, загордиться. Это не помешало им отбиться в третий и в четвертый раз, однако затем они услышали странный звук…

- Это стенания.

- Плач.

- Скорбные рыдания.

- Но откуда здесь…

- Говорят, фантасии плачут, как маленькие дети…

- Это плачет не ребенок! - со знанием дела сказала Мимоза, - уж я-то в этом разбираюсь!

- Росла в многодетной семье? Или у вас большая фратерия? - полюбопытствовал Ксантипп.

- Ага, в одном доме! Живут друг у друга на головах, нищета, - вслед за Фаэтоном засмеялись и некоторые другие ученики.

- У нас приличная семья! Просто у меня шесть племянниц! - гордо сказала веснушчатая гордячка.

"Твоя сестра что, станок по производству вареников?", - недоуменно подумал Медей.

Но вскоре им стало не до смеха.

Медей думал, что им придется долго и муторно обходить весь длинный коридор. Что тварь будет прятаться и мимикрировать. Что она до последнего будет выглядеть безобидно, чтобы потом нанести по вторженцам сокрушительный удар…

Он ошибся. Ошибся с самого начала. Тварь и не думала прятаться. Тварь не пыталась казаться слабой. Тварь просто существовала… И один ее вид вызывал в самом наставнике постыдную дрожь в коленях.