Магия, кофе и мортидо 3

Глава 1

❝ Тот, кто будет полагать, что черти гуляют по свету с рогами, а дураки – с бубенчиками, – непременно станет их добычей или игрушкой ❞

Артур Шопенгауэр

"Оставь надежду, грязный пёс смердящий", - гласила надпись на вратах арены Немезиса.

Древняя, старая надпись - она означала смирение, бой до конца, а также отсылку на фразу Данте Алигьери. Ее написал Медей ранним утром, когда решил потратить лишний час на подобранный в Делетерионе костяной посох.

- Ха. Обожаю новый мир - нет никаких следящих камер, а мимы точно не обратят внимание на такую ерунду. Тем более, я написал абсолютную истину: за этой дверью порой творятся ужасы почище лагеря Маутхаузен. А крутую надпись Немезис сделать поленился. Непорядок.

Медей воровато огляделся по сторонам, после чего использовал все искусство шрифтов фотошопа, чтобы, с помощью "Сьон Кведья", воплотить в камне надпись мрачными, хэллоуинскими вензелями из своего сознания. Теперь, когда она отпечаталась в арке над воротами, ее только стамеской и стачивать.

- Ладно. Делу - время, потехе - тоже время, на поиск нужных сайтов под Випиэн! Надо побыстрее разобраться с этой дрянью, чтобы потом поразить пафосом мерзких второкурсников, - наставник крутанул в ладони костяной посох.

В отличие от современных поделок, он оказался лишен всякой вычурности, плюс не имел видимого энергокристалла в навершии. Просто длинная палка с резьбой под ладонь. Артефакт имел уродливый изжелта-белый оттенок клыков какого-нибудь льва или тигра. Грязные звери не чистят зубы и скелет, а страдает эстетика. Очень грустно.

Ах, нет. Когда Медей развернул его другой стороной, то увидел небольшую подпись: "Ктизис". По всей видимости, посох посвящен ушедшей (или сокрытой) малоизвестной богини щедрости, архитектуры, строительства городов и кропотливого собирания мозаики. Что от него ждать - он решительно не понимал, поэтому поспешил начать эксперименты.

- Гинн Алу Сфагиазе, - пафосно провозгласил Медей.

Ничего не произошло.

То есть, совсем ничего. Он почувствовал отток маны, почувствовал сформированное намерение, ток энергии по своему телу, затем в рукоять посоха и дальше вверх, ощутил концентрацию в навершии… чтобы что?

- Почему эта хрень не хочет работать?! - он раздраженно потряс бесполезной деревя, бесполезной костяшкой.

- Э, ало, чо за дела. А ну, призови мне дрянь, чтобы стреляла сильнее, чем обыч

Медей осекся. Посох издал тихое, утробное гудение, завибрировал в руке, после чего исторг в пространство целую тучу стандартных железных стрелок - только странной формы веретена, пусть и с привычным металлическим оттенком.

Рой сформированного заклинания пролетел половину длинной арены, после чего стал разлетаться в стороны. От каждой частицы выходили едва заметные, тончайшие нити, что связывали всю лавину снарядов в единое целое.

Медей от удивления и шока раскрыл пасть: вместо того, чтобы протаранить слабым на излете импульсом чучело человека, металлические стрелки вдруг закрутились вокруг манекена, после чего разом на него спикировали. В воздух брызнули опилки с древесной пылью, раздалось протяжное гудение, словно натянутую леску протащили через узкое отверстие катушки. После чего, на месте чучела осталось уродливое, сшитое нечто…

Деревянная мозаика, полностью повторяющая контуры уничтоженной мишени, но исключительно в виде рисунка на полу.

- Ни струя себе фонтан! - изумился наставник и снова посмотрел на инструмент в своей руке, теперь с долей опаски и уважения.

"Ну и странная же хрень. Как это вообще нормально использовать? И для чего такие сложности? Ясно одно: это нихрена не обычный посох - быстрый каст заклинания он не поддерживает. Зато преобразовывает его в какую-то ерунду".

- Окей, попытка номер два. Алу Вард!

На этот раз заклинание воплотилось моментально. На первый взгляд - привычное железное облако, вот только он чувствовал в токе магии странные нотки связи. Медей попробовал мысленно послать заклинание вперед, но не достиг успеха. Впрочем, он и не рассчитывал.

- Алу Вард Трир Фьёльд! - облако утроилось в размерах.

- Алу Вард Гуннр, - он указал в качестве цели другой манекен, теперь уже сделанный из зачарованного на сопротивление физическим атакам дрянного местного железа.

Металлическое облако полетело к цели с куда большей скоростью, нежели стандартное заклинание. Оно врезалось в мишень, обволокло ее. Раздался неприятный лязг, пыль облепила манекен сплошным коконом, протяжный скрежет, железо стало поддаваться, и Медей по наитию скастовал невербальный:

"Алу Вард Сьон"!

Облако медленно исчезло, втянулось внутрь, и перед наставником предстал все тот же манекен, разве что теперь он пестрел царапинами и едва заметными дырками, в которых шевелился железный песок. Заклинание полностью втекло внутрь, после чего осталось там в ожидании нового каста. Примерно то, что он представлял, только работа вышла куда более топорной - повреждения манекена видно невооруженным глазом.

Медей мысленно поздравил себя с новой изученной связкой. "Алу Вард Сьон" оказался довольно прожорлив, зато, в безмолвной форме, позволял представить и воплотить любое действие с железным облаком "Алу Вард". Самое то, когда есть креативная задумка, но не хватает специализированных заклинаний для контроля.

"Хм, и сколько эта тучка-тучка-тучка будет так сидеть внутри? В смысле, с потенциалом колдануть этому же заклинанию новую команду? Около суток, если я правильно понял сигнал от спелла. Ладно. Попробуем сделать еще одну приколюху".

- Алу Вард Гинн!

Манекен взорвался изнутри веером острых железных фрагментов. Осколки разлетелись не хуже любой гранаты: в машинально скастованный "Вард" прилетело сразу три куска и съело разом шестую часть резерва. Мощно! Получилось отличное заклинание для засады, так что Медей остался доволен.

"Нужно только дополнительно кастовать "Сьон", чтобы замаскировать покоцанный объект иллюзией... Или вовсе не заморачиваться с рукотворной маскировкой: подогнал телегу с огромным железным, да хоть деревянным шаром, набил ее "Алу Вард"ом по самую маковку и кинул туда иллюзию сена или еще чего. А потом буря, искра, безумие, гребаный ВЗРЫВ. Зашибись, богоугодная херня".

К сожалению Медея, в его невинные грезы вкралась ошибка. Когда он снова повторил связку и добавил "Гинн Фуни" под конец, то металлический песок и не думал взрываться. Видимо, все эти связующие нити между частицами каким-то образом блокировали пылевой взрыв.

"Ну, не страшно. Надо просто заранее найти подходящую оболочку. Эдакую "осколочную рубашку". Чтобы урон был за счет поражающих элементов, а не взрывной волны. Потому как просто взорвать изнутри такую балду не получится, нужно отдавать приказ новой формой заклинания. Неудобно, но все еще перспективно".

В следующий раз Медей попытался представить стандартный "Алу Вард", без особенностей посоха. И у него получилось, пусть с некоторым мысленным усилием. Вот оригинальный "Алу Вард" взорвался как надо, хотя и не смог разрушить очередной манекен также основательно, как управляемое облако до этого. Только покорежил и оплавил.

- Угумс. А если сделать "Алу Эльдр", стихию огня? Тот же самый пепел, не вижу отличий с вариантом без посоха… разве что управлять стало проще. И нет ощущения, что щас рванет от любого чиха. Но сам взрыв сделать легко, пепел, как-никак. Это плюс. Но не может проникнуть внутрь неповрежденной, герметичной цели, логично. И неудобно. Хотя-я-я… Если кастануть в живое существо, то может ли эта дрянь затечь через рот? Тогда никакой взрыв не нужен! Только использовать надо не пепел, а какую-нибудь кислоту. Стоит найти подходящее заклинание. Хм, а что насчет "Гинн Фуни Сфагиазе"? О, а вот это интереснее!

Вместо хаотического потока электрических искр, из навершия посоха вырвалась узкая, шокирующе-медленная электрическая нить. Она лениво потянулась к цели, захлестнула шею железного чучела на манер лассо. По всей поверхности манекена поползли струйки электрических искр, которые не причинили мишени никакого видимого вреда. Спустя полсекунды воздействие прекратилось. Однако заклинание все еще оставалось активным, соединяло посох с целью электрической нитью.

Медей не стал разрывать связь, хотя и почувствовал вялый отток энергии. Он решил довериться своей магической интуиции, наитию, по воле которой опустил "электрическую нить" вниз по болванке мишени, к тому месту, где она крепилась к полу. Крепление оказалось сорвано после прошлого взрыва - манекен держался на соплях и мог быть легко опрокинут вниз простым пинком.

Стоило только наставнику довести электрическую дугу мутанта-"Фуни" к месту закрепа и дать команду на активацию… Кажется, это называлось статической адгезией - железную платформу пришпандорило к полу так основательно, что теперь ее проще полностью уничтожить или растворить, чем сдвинуть с места. Весьма интересный эффект, куда там простым искрам его прошлого "Гинн Фуни Сфагиазе".

"Ага, то есть через посох у меня есть сразу три интересных вариантика. Первый - что-то вроде электрического хлыста. Железному манекену это не повредит, а вот что касается более хрупкой плоти… надо будет проверить на Адиманте. Или водонагревателе, фамилиара все-таки жалко. Он полезный. Ежедневные удары по чужой челюсти хорошо убирают стресс и омолаживают кожу лица.

Второй скилл - следствие первого. Если "ухватить" концом нити какой-нибудь предмет, выступ, да хоть за стену зацепить, то между посохом и дальней точкой будет эдакий электрический мост. Тому, кто через него пройдет, будет очень кисло, вне всяких сомнений. Потом проверю, можно будет менять эту фигню или нет. Вдруг, получится сделать целую сетку?

Третье - та самая "адгезия", мощное прилипание. Отличный вариант против бронированной гадости, вроде Аристона. Ну, или аналог суперклея. Главное, не пытаться клеить резину или наставниц Эвелпида. До сих пор кошмары снятся, как с ними пытался флиртовать отродье. А-а-а, испанский стыд, зачем я это вспомнил?!".

Медей провел еще несколько экспериментов над "Гинн Фуни" и остался крайне доволен результатами. Посох преобразовывал хаотичный поток электронов, упорядочивал его. Вероятно, созданием канала ионизированного воздуха параллельно с мощным, направленным магнитным полем для удержания формы "нити". Таким образом, изначально слабое заклинание в самом низу третьего ранга становилось гибким, опасным инструментом на грани четвертой ступени. Если не аналогом, то альтернативой заклинания молнии, которое отродье не смог освоить.

"Ага, вот только, без усиления невербальной составляющей и моего внутреннего космоса, где я четко представляю себе результат, то есть без менталистики, на нормальную работу спелла можно не рассчитывать. Задолбёшься проговаривать заклинания вслух, отдавать приказы и вертеть посохом. Очень громоздко и неудобно. Впрочем, таков удел слабаков а ля отродье".

После серии экспериментов, Медей понял: его посох изначально не обладал функционалом собственно посоха, не позволял "забиндить" внутрь короткие формы заклинаний. Наоборот, он менял уже существующие: превращал не слишком эффективные, разболтанные заклинания в инструмент контроля, добавлял им гибкости, улучшал функциональные характеристики. То есть до буквы следовал идее богини Ктизис о порядке, конструкции-реконструкции и кропотливой работе.

"И почему такую классную вещь выкинули в гребаный Делетерион"? - недоуменно подумал Медей, - "надо будет осторожно поинтересоваться у Эску-", - он хмуро оборвал поток своих мыслей.

Ссора с ней зудела в его животе мерзенькой, неприятной тревожностью, беспочвенным чувством вины. Воняла слабостью, глупостью и нуждой человека, который так долго чувствовал себя лишенным друзей, приятелей, хоть кого-то неравнодушного к нему, что готов ластиться и липнуть к первому же новому другу.

"Неужели я настолько нуждаюсь в ком-то?" - с отвращением подумал наставник, - "чувствую себя, как пёсик. Нет, как человек с огромным перерывом в отношениях. Когда планка снижается все сильнее и сильнее, пока ты не ловишь себя на мысли, что рассматриваешь в качестве партнеров таких людей, на кого и не глянул бы раньше. Не важно, речь идет о внешней привлекательности или несовпадении взглядов на жизнь.

Впрочем, красные линии есть и у меня. Даже в американском хосписе я бы не стал встречаться с человеком, который не признает последние популярные аниме, вроде "Дандадан" или "Адского Рая", жалким середняком".

- Надо мириться. Но кому делать шаг первому? Точно не мне… ведь не мне же? С другой стороны - она полубог, девушка и супер Саян в одном лице. То есть гордыня вперед нее родилась. Она не будет извиняться, даже если от этого будет зависеть жизнь, да что там жизнь, даже если на кону будет ее развлечение! Это если она вообще чувствует тоску, хотя бы немного, - мрачно подытожил он.

- Значит, придется самому исправлять свое же дерьмо. Никогда так не делал. И начинать не хочу, но… лишать себя кучи положительных эмоций ради болезненной гордости? Оставь прошлое прошлому. Здесь я хотя бы попытаюсь. Эх, но унижаться перед кем-то... Всегда ненавидел извинения! Хм. Разве что сделать так, чтобы прогиб не выглядел капитуляцией. Извиниться, но с подковыркой. Дескать, я тебе не Димон, однако вину признаю. Да, это выход! Окей, подумаю в таком направлении. А не примет - значит, я ей в принципе был не нужен. Тоже результат, если так подумать, - вздохнул он.

Обычно, в такой ситуации Медей рвал с человеком все связи, но уж больно полезными являлись его отношения с Эскулап… а еще он чувствовал, как скучает. Может быть не лично по полубогу (да кому она нужна!), но по возможности побыть немного самим собой, получить совет, пошутить пожестче, рассказать что-нибудь интересное без ухмылок и ужимок своих коллег, привыкших к бесполезному отродью в его шкуре.

- А, нафиг, потом придумаю. Когда переживу первый учебный день. И не убью никого из недорослей на своих уроках. А пока…

Медей решил попрактиковать посох в коронном искусстве отродья.

- Кведья, спрайт! - чертить круг посреди арены оказалось занятием долгим и нудным, зато результат его заинтриговал.

Робкий огонек вырос из пренебрежимо малой точки, достиг размеров комнатной лампочки. Магические светильники на стенах арены вспыхнули, на долю секунды их пламя стало бирюзовым, под цвет призванной сущности. А вот дальше начались расхождения.

Пульсация мистического света ускорилась, замигала в глазах серией коротких вспышек. Затем существо моргнуло особенно ярко, и "лампочка" принялась истончаться, исходить ртутными щупальцами, канатами, затем тросами и вовсе нитями. Забавный пульсар стремительно мутировал: превратился сначала в некий клубок, затем стал обретать намеки на геометрическую структуру, раздался вширь кристаллической решеткой. Плотной, как у металлов, только необычной, сферической структуры.

Спустя несколько секунд, перед Медеем возникла сущность, чей вид совершенно не напоминал призванного спрайта: полая сфера с маленькими темно-синими узлами и бирюзовыми перемычками "кристаллической решетки", внутри которой билось нечто похожее на энергетическое ядро.

Память отродья пасовала перед странным объектом, зато Медей, внезапно, вспомнил похожую иллюстрацию из новеллы. После чего выпучил глаза, похолодел и даже дышать стал через раз.

"Узорчатый падальщик". Низшая тварь стихии экстропии - стабильности, упорядоченности, застоя, агрессивного отрицания изменений. Гэ героиня встретила их в обезлюдевшей, зараженной области древней битвы, конкретно рядом с разрушенным древним храмом. Зато теперь понятно, кому принадлежало то святилище… И почему посох засунули в Делетерион.

"Слава Борису Гребенщикову, падальщик тут один. Поодиночке гребаный "узор" далеко не так опасен, как их стая".

Приключения Грации в землях Искаженной Добродетели охватывали седьмой том новеллы, ее неслучившийся четвертый курс. Именно там, в чудовищно искривленной области, насмешке над нормальным миром, встречались подобные твари. И пусть "узорчатые падальщики" находились внизу пищевой цепочки, они имели несколько крайне опасных свойств.

Твари насильно стабилизировали, структурировали пространство вокруг себя. Магия в радиусе десятка метров вокруг падальщиков плыла, превращалась в опасную для самого заклинателя гадость.

Если существо дотрагивалось до плоти заклинателя, то духовные каналы внутри этой части тела лопались, перегревались, пытались перекрутиться идеальной геометрической фигурой - правильными многоугольниками или квадратом. С вещами происходило тоже самое, даже природа не могла избежать воздействия: все растения в запрещенной зоне имели исключительно прекрасные, строгие математические формы.

Медей смотрел на призванную погань. Призванная погань висела в воздухе. Воздух трепетал и искажался, как от вогнутой линзы, вокруг неподвижной сферы, а тыльные стороны ладоней призывателя стали противно ныть - организм уже начал ощущать уродливое, противоестественное воздействие существа экстропии.

- А ну, лети отседова! - прошептал он непослушными губами и мысленно указал направление. Потом слегка успокоился, перешел на цензурную версию, выбрал первую попавшуюся на глаза мишень.

Узорчатый охотник послушно поплыл в противоположную от Медея сторону. От полого шара не раздавалось ни единого звука. Только пространство искажалось, шло волнами вокруг бирюзовой "молекулы", да дул внезапный сквозняк, пока "узор" летел себе к выбранной наставником цели.

- Стой! Стой, развейся, дебил!.. - вдруг заорал Медей.

Он резко оборвал связующую нить "Кведья" в сознании, и, одновременно, быстро растер ногой рисунок призыва. Сфера впереди резко остановилась, в лицо наставника вдруг влетел ломкий, неприятный порыв ветра, после чего узорчатый падальщик мигнул и исчез - ушел обратно на свой план.

- Фу-у-у-х, - Медей шлепнулся на задницу.

Песок арены неприятно хрустел под булками, в воздухе пахло чем-то стерильно-медицинским, но совершенно незнакомым. Такой запах могла иметь дистиллированная вода, УФ-излучение или обеззараженный бинт.

Наставник потянулся вытереть холодный пот со лба, поморщился от песчинок на пальцах, что размазались у него над бровями, вытер руки и лицо рукавом простецкого академического хитона.

- Хорошо, что я вовремя сообразил отправить обратно сраную тварь. Если бы она разрушила что-нибудь, то Немезис мог бы учуять стихию экстропии. Она, вроде как, фонит сильнее любой радиации.

Медей и сам чувствовал, что это правда. Даже после жалких десяти-пятнадцати секунд существования узорчатого падальщика, он мог ощутить, как неуловимо изменилось дыхание природной магии в стабильном, сухом воздухе арены Суверена. Да, этот запах уже начал выветриваться, но если бы оказался задет манекен… о, Медею пришлось бы пережить несколько очень неприятных минут! Или не пережить их вовсе.

"А так, дешево отделался. Стоит теперь лишний раз подумать, прежде чем звать в наш мир эту мечту ОКР-щика. Да и вообще, таким посохом во всякое "Кведья" лучше не тыкать. Во избежание. Если такая прелость пришла вместо безобидного спрайта-"нулевки", то видеть элементаля экстропии второго или, тем более, третьего ранга мне не хочется от слова: "ну нахер!". Спасибо, начитался еще в томике приключений гэ героини.

Пусть так и остаются в моем сознании чернильными набросками и цифро-буквенным набором чужих страданий. Без наглядных демонстраций. О великий суп, никогда больше не буду использовать этот посох для призыва!" - воскликнул Медей у себя в сознании.

Затем немножко подумал, покосился на изжелто-белую бяку в своих ладонях, - "ладно, буду. Но один раз! Только проверю, можно ли им призвать нормальную чупакабру, которую я хочу, а не которую мне от щедрот кинет сраный посох".

Оказалось, спрайт воплощается без проблем, если заострить свое внимание именно на соответствии ритуала и призываемой сущности. И то хлеб. Значит, посох может работать нормально и быть замаскирован. Вот только теперь Медею даже не нужно выяснять историю или особенности богини Ктизис, чтобы понимать, какую невыносимую дрянь он утащил из Делетериона.

Совсем не просто так ее стараются не упоминать всуе, не создавать с ней фресок, мозаик, гобеленов, не строить ей ни храмов, ни домашних алтарей. Память отродья не содержала в себе точные причины - идиот знал только атрибуты богини и помнил ее мозаичное изображение - он случайно увидел и прочитал это еще ребенком в безымянных руинах возле родного селения. После чего посчитал эту богиню давно мертвой и благополучно забыл, себе же на пользу. Большинство же магов не догадывалось и о самом факте существования Ктизис. Что, определенно, являлось благом для местных.

Медей вздохнул. Что ж, он успешно разобрался с функционалом посоха - теперь стоило подумать, как спрятать надпись на нем. И стоит ли вообще оставлять у себя проклятый артефакт. Почему-то наставник сомневался, что Немезис, Колхида или даже Алексиас отнесутся с пониманием к риску возникновения "следа Ктизис". Так называлась зона измененных физических и магических констант - аномалия порядка, статичности и аутичного структурирования.

Если верить седьмому тому новеллы, никто, СОВЕРШЕННО НИКТО не захочет появления такой опасной патологии рядом с собой. Потому что жить с измененной кристаллической решеткой, многоугольным черепом или аккуратными венами, на манер кабель-менеджмента у электриков, не сможет и самый могучий из Даймонов.

"Теперь я понял, почему спеллы получаются такие странные. Трахнутый костяной пипидастр просто отравляет всё: даже небо, даже Аллаха, стихией экстропии. Поэтому заклинания и получаются такими сильными, такими оптимизированными! И такими удобными, мощными, куда менее затратными по мане… Ну ёперный театр! Так хочется оставить ништяк себе", - заныл Медей у себя в сознании.

"Хочу-хочу-хочу! Мама, давай это в счет Дня Рождения! И вместо зомби апокалипсиса, ага. Если коллеги догадаются, что именно делает моя новая костяная шняга… Они засунут ее мне точно в самое сокровенное, протолкнут до щелчка на языке, и только потом отправят полученную конструкцию куда-нибудь на длительную консервацию или в корзину для сжигания мусора слэш опасных артефактов слэш безбожно тупых наставников Медеев".

- Надо будет сшить на нее чехольчик. И надпись замазать чем-нибудь, - Медей хмыкнул, когда представил, как будет размахивать посохом в упаковочной пленке с пупырышками или в чехле для гитары.

Разумеется, он моментально принял решение оставить занимательную игрушку себе. Несмотря на опасность появления аномалии уровня Делетериона, моментальную казнь или изгнание за само обладание таким посохом и угрозу от непредсказуемо измененных заклинаний.

"Не, ну а чо? Чехол дает плюс сто к незаметности! В прошлом мире всякое говно, от аниме-катан до гранатометов из сериалов про ментов, проносили в многофункциональном чехле от гитары. Только здесь нужно скрыть гребаный посох нормально, без ненужных смешочков".

Заканчивать вторую жизнь раньше времени, до самой мякотки канона, Медею претило.

- А теперь, последний тест. На самое важное: соответствие посоха высокому званию биты для дорожных разборок.

Он закрыл глаза, как следует размахнулся, ударил в пустоту перед собой. Раз, другой, третий. Посох с гудением разрывал неприятный, застоявшийся воздух арены, заставлял напрягаться слабые мышцы отродья, как-то будоражил и одновременно успокаивал.

"Еще бы долбануть по чему-нибудь, но хрен его знает, какой у костяшки запас прочности. Лучше не"

Он замер, когда дверь на арену внезапно открылась.

Глава 2, мы ответим за тех, к кому приставали

❝ Мы советуем нашим русским товарищам не разговаривать с некоторыми людьми без протоколов ❞

Ленин

Иногда Медей думал, что все вокруг слишком хорошо, чтобы быть правдой. Что коллеги чересчур просто приняли его новую компетенцию, выказывали гораздо меньше презрения, чем могли и даже должны были. Они протягивали руку помощи, когда он ожидал только плевка и не разжимал ладони, закрывался в своем панцире из презрения и скрытой, психотической, безнадежной жалости к себе.

Медея даже наказывали со снисхождением: не раз и навсегда, не безнадежным изгнанием, а всего лишь предупреждением, криком, чем угодно, кроме того, что он заслужил на самом деле. Ну серьезно, кто вообще мог вломиться в Делетерион с риском распространить все проклятое хранилище на половину академии, с риском смертей студентов и наставников, чтобы потом отделаться испугом на дисциплинарной комиссии, вроде как невыполнимым заданием и урезанием зарплаты вдвое-втрое на жалкие пару лет в случае провала?

И новый жилец аварийного дома под названием: "отродье" расслабился, стал принимать чужое отношение, как должное. Терпение, неохотное уважение от наставников, страх, шок, ужас и злобу от первокурсников. Заигрался, почувствовал свою избранность и безнаказанность.

Зря.

Потому что теперь он столкнулся с тем самым чистым, рафинированным презрением, до которого аккуратной умнице Колхиде не дойти за всю свою будущую короткую жизнь. Честным, заслуженным отвращением умников и умниц к бездарному паразиту, что занимает место нормального учителя, обкрадывает каждое новое поколение учеников на недополученные ими знания.

- О, а я то думал, кто посещает живодерню в столь ранний час? Наставник Медей, доброе утро, - вальяжно поприветствовал его долговязый юноша в форменном хитоне Эвелпид.

Медей замер на месте. Сердце забилось в трусливой панике, словно он - всего лишь никчемное отродье, словно его уличили в преступлении, словно опять придется мириться с отвращением в глазах коллег.

Злость на себя позволила решительно взять под контроль рефлексы тела, унять дрожь, повернуться к говорящему с безмятежным, самодовольным выражением, натуральным для прежнего наставника Медея.

- Неужели я застал вас посреди тренировки? Ой-ой, как неловко получилось. А мы-то всем курсом гадали, когда вы успеваете совершенствоваться в магии…

Слова на самой грани вежливости, насмешливое презрение на лице, которое он даже не пытался скрыть. Ненависть в поджатых губах, в морщинках под глазами, в излете густых, некрасивых бровей.

Демарат фамилии Эврипонтид.

Третьекурсник, будущий член "Ящеробойцев" - одной из семи команд гимнастов редкого Лучезарного ранга. Выше него только Пурпурный - на него имели право лишь те команды, где присутствовал хотя бы один даймон. Исчезающе редкое явление для местного гибрида авантюристов и наемников.

Демарат появляется в новелле на третьем курсе гэ героини. Кандидат в пятый ранг, блестящий маг в шаге от присвоения прозвища, член престижной команды

Предатель. Выродок, что переходит на сторону вторжения с самого начала, помогает им изнутри. Жаль, Медей успел позабыть, как и когда он умер. И умер ли в тех томах, что он успел прочитать перед собственной смертью. Главное достижение Демарата - убийство собственного командира Нирея, а также проигрыш одному из соратников Грации. Придурок недооценил врага, позволил тому усилиться прямо в бою, и, закономерно, проиграл.

- Вижу вы нашли себе посох. Однако, бить им по воздуху... Ах, какое необычное использование. Новое слово в магии! - продолжал издеваться этот мудила.

"Слышь, щас станешь короче на голову!", - злобно пропыхтел Медей себе под нос, - "ну, как минимум, на оценку за сочинение! И домашнюю работу специально потеряю!"

Вопреки своим мыслям, желаниям и толкающей под руку ярости, наставник не торопился вступать в конфронтацию, которой явно добивался его оппонент.

Юноша перед ним - один из самых перспективных юных студентов, первый кандидат на элитный, четвертый ранг по выпуску. Сейчас, в начале третьего курса, он официально еще второй, но… по личной магической мощи, этот студент уже сейчас, в долбанных восемнадцать лет, подходит к уровню двадцати восьмилетнего наставника. Насколько мог судить Медей, Демарат способен сдать стандартный экзамен на третий ранг уже сейчас, пусть и не с отличием.

"Ничо, ублюдок, щас ты лично заценишь троп: наставник сильно изменился за лето. Или стал еще более отбитым".

- О-о-о!!! - вдруг вскричал Медей невероятно восторженным голосом алкоголика, которому друг внезапно притаранил аж целую бутылку, - это же мой миленький ученик Демарат! - и Медей состроил самую дебильную, самую самовлюбленную лыбу отродья.

Словно старый основатель культа встретил своего вернейшего последователя и сейчас хочет вспомнить былые деньки.

Бедного студента аж перекосило от отвращения после такой богатой мимики.

- Неужели так хотел повидать меня, приобщиться к мудрости своего наставника, что искал по всему замку? - и он участливо закивал головой, будто бы совершенно не сомневался, что большинство людей будет слезно обивать пороги академии, лишь бы хоть одним глазком взглянуть на такое великое отродье.

- А, я уже видел вашу мудрость, - пышнобровый гандон быстро справился с ударом, попытался говорить со зрелой доброжелательностью, но у него не получилось - чересчур частил и дергал веком, - "Оставь надежду, грязный пес смердящий", - процитировал он выбитую Медеем надпись, - интересно, что скажет наставник Немезис про такую вольную трактовку своих принципов?

Медей замер. Холод осознания неприятностей электрической волной прошелся по позвоночнику, в голове зашумело, зрение заострилось, а в груди образовалась тревожная пустота, которая принялась жадно выедать его изнутри.

"Если этот поц побежит докладывать Немезису про надпись, то меня измордуют, не отходя от кассы. Вот же она, арена. Становись, наставник Медей, в коленно-локтевую. Щас будешь искупать все грехи советской власти".

Мысли Медея заметались со скоростью солнечных зайчиков, заплясали цветовыми пятнами, панической дискотекой во всех уголках его пыльного, заполненного всякой дрянью рассудка.

"Какого Гомера тут происходит?! Я же бросал свои кубики точно перед приходом сюда: мне показали успех! Хрен бы я тогда решил оставить эту дебильную надпись, раннее утро или нет! А-а-а, вот же урод! Чтоб тебя гэ героиня опустила на турнире! Нет, чтоб в тебя влюбился Аристон и пел серенады под окном!!! Я бы лично подбросил ему парочку проникновенных песен: "мама, я эге-гей", "люби меня по-французски", "золотая чаша, золотая"".

Вслух же он сказал совершенно другое.

- Ах, это определенно не моих рук дело. Ты не поверишь, мой милый, маленький Демарат, какой ужас, какой стыд, какой гнев я испытал, только завидев сие богопротивное творение, - Медея понесло по волнам словесного поноса, и, параллельно, стал появляться план.

Самого же студента корежило самым жутким образом после каждого обращения в духе: "милый", "маленький" или "ученик".

- Но ничего, я обязательно найду преступника и выведу на чистую воду! - мужчина пафосно потряс кулаком в пространство, а потом добавил обыденным тоном, - всего-то стоит узнать, кто еще шлялся рядом в такую рань. И пытался создать себе оправдание, например… - наставник сделал паузу, - придя на тренировку к той же самой арене. Как говорили великие: преступник всегда возвращается на место преступления!

Третьекурсник сначала слушал его речь с ухмылкой, мол, мели Емеля, но на середине подрастерял свой уверенный вид, а затем и вовсе некрасиво выпучил глаза, принялся заикаться, махать руками и трясти головой с видом облезлой дворняги. Впечатление только усиливали редкие, мышиного цвета волосья и благородный орлиный нос потомственного победителя турниров по нардам.

"Ха! Получил, бача-бази местного разлива? Когда вы нас каламбуром, мы вас бурым калом! Если ты - гоблин, то я - убийца гоблинов! Если ты - чмо облезлое, то я - профессор Мориарти, властитель дум и других ретро игр!", - ужас наставника быстро сменился нервным возбуждением, который перетек в высокомерный триумф.

Совершенно иные чувства испытал бедный ученик, чей опасный компромат легко и непринужденно вывернули против него самого.

- Ты-ы-ы! - от избытка чувств он начал плеваться слюной.

Самоконтроль моментально покинул несчастного третьекурсника, который мнил себя хозяином положения, после чего в ход пошли примитивные оскорбления:

- Ты не посмеешь! Жалкое ничтожество, деревянная лохань на месте настоящего наставника, посмешище Академии Эвелпид! Да я с тебя шкуру сдеру, как пастух с дикой козы! - он перешел на визг и размахивания руками, совершенно потерял над собой контроль от внезапного страха, гнева и безмерного удивления - как эта жалкая сявка посмела не только скалить на него зубы, но и успешно вернуть удар!

Прошлый Медей третьекурсников здраво опасался, не лез на рожон. И, уж тем более, не посмел бы дергать тигра за усы в такой откровенно провокационной манере. А еще он вдруг понял, что Демарат не просто презирает его. Нет, больше - откровенно ненавидит. Но за что? Память отродья не спешила давать ответ.

"Ах вот, как ты заговорил!", - гаденько ухмыльнулся один наставник, - "жалкое ничтожество? Деревянная лохань? Пф-ф. Что, не получилось загнать меня в угол? Ха! В эту игру можно играть и вдвоем, а слово наставника имеет в разы больший вес, чем у любого студента! Каким бы ничтожеством наставник не являлся и как бы реально ни был виноват. Круговая порука, битч!

Хотел меня шантажировать, да я сам тебя буду шантажировать. Лох педальный. Разгадывай теперь загадку от Жака Фреско: "кто коварно насрал тебе в штаны?" На размышление дается 40 секунд", - ликовал Медей.

- Аха, какая уродливая непочтительность! О, зависть, бессердечная ты сука, - наставник покачал головой и облобызал своего студента самым сочувственным, самым проникновенным и слегка разочарованным, воистину отеческим взглядом.

Выдал максимум, на который оказалась способна богатая мимика отродья.

- Ничего, я все понимаю, - он подошел студенту, мягко положил руку на его плечо и продолжил, пока тот неверяще пялился в лицо НАСТОЛЬКО прожженной, лицемерной сволочи.

- Я тоже когда-то был молодым! Можешь мне не верить, но я далеко не всегда являлся тем сильным, храбрым, умелым и популярным магом, которому ты сейчас так некрасиво завидуешь. Но ничего! Все будет в порядке. Под чутким руководством, моим и моих коллег, ты, мой миленький, пусть и страшненький, Демарат, обязательно пройдешь экзамены. Главное - верь в себя! А если не можешь, то верь в мою веру в тебя! Я никогда не оставлю тех, кто во мне нуждается!

Вопреки пафосным заявлениям, Медей тихонько-тихонько отошел от своего студента, полностью потерянного в безбрежном море когнитивного диссонанса. На той грани, когда черная, кровожадная ярость соперничает с безграничным удивлением и психика человека находится в хрупком, молчаливом равновесии.

Пятился Медей отнюдь не зря: стоило ему только опустить руку и сделать непринужденный, ни в коем случае не поспешный шаг назад, как аура засранца вспыхнула гневными щупальцами, затопила пространство резкой, безрассудной жаждой крови. Тем более впечатляющей, что лишь немного уступала тем двум магам на тайной городской Арене, которые устроили побоище в Лемносе во время первого визита Медея.

"Эйрисом. Голая мощь уже сейчас переваливает за четыре пальмы. Там и все пять может статься, на одну больше, чем у меня сейчас", - предельно серьезно отметил он, - "драться с ним КРАЙНЕ нежелательно…"

- Нас-с-ставник Медей, - его перекосило в пароксизме гнева, уголки неприятного, большегубого рта разошлись почти до степени гуинплена.

Видно, что сын мелкой аристократической семьи Эврипонтидов практически потерял над собой контроль. Ничего удивительного: один из трех лучших магов своего курса, второй по силе эйрисом, назначен помощником диадоха, аналога старосты, по вопросам дисциплины. То есть, он избивает зарвавшихся студентов, прежде чем до них доберутся учителя и плохо станет всем.

А тут его жестко опускает какой-то выпердыш. Словесно, с высоты своего незаслуженного ранга, и полностью в одни ворота. Тот случай, когда "бьют и плакать не дают". Вот только, теперь этот самый студент решил дословно воплотить пословицу в жизнь.

Медей начал что-то подозревать, когда руки Демарата стали светиться от энергии, прогоняемой по духовному телу. Базовая разминка магов во избежание разрыва чувствительных канальцев при интенсивной магической схватке.

"А-а-а, черт-черт-черт, неужели перестарался?! Если этот недоросль пойдет меня убивать, то не спасет ни Бог, ни Дьявол, ни Денис Фонвизин. Только Немезис! Но потом сам вставит мне пистон за срамную надпись. И это если не заметит посох и его принадлежность! Тьфу, твою мать, Богиня Ктизис подери мой язык без костей!".

- Вы так любезны, наста-а-а-вник, - выдавил из себя Демарат через три мощных, эмоциональных шага.

Казалось, он сумел остановиться на грани, взять себя в руки. Даже перестал пугать молекулы в воздухе своим мерзким оскалом. Впечатление портила лишь набухшая на шее вена, белые от бешенства глаза, и рык, в который он сорвался на последнем слове, - Тогда-а-а, не откажите мне в любез-с-с-нос-с-сти, показать с-с-свое мастерс-с-ство! - зашипел он бешеной гадюкой.

- Аха, я только рад поделиться своими знаниями с таким почтительным учеником, но время, время… - по лбу Медея скатилась капля пота, - может, как-нибудь после. Да и сам я порядком потратился во время тренировки… - заюлил наставник и даже сам ощутил презрение к самому себе.

Что уж говорить о Демарате, который снова обрел уверенность и она хорошо подпитала его злобу.

- Я настаиваю! - заорал студент, в два шага подскочил к медной пластине рядом со входом, и, с размаху, опустил свой кулак на светящуюся надпись.

- Вызываю тебя на дуэль! Прямо здесь и сейчас! Отказаться вы уже не мос-с-сжете, - злорадно добавил он, - вашей магии осталось достаточно, чтобы заполнить сосуд второго участника.

Арена медленно пришла в движение. Небольшой купол разом закрыл половину площадки, вспыхнул под потолком цепью угрожающе-красных символов. Похожая цепочка вдруг отразилась на лицах обоих противников, точно огни неоновой вывески, вдруг попавшие на хмурое лицо позднего пассажира. Медей ощутил маленькое касание к своему духовному ядру, после чего он словно "врос" в пол арены. Чувство ничуть не мешало продвижению в пределах немаленького купола, но вызывало стойкое отторжение, стоило хотя бы подумать о внезапном побеге.

Студент прикрыл глаза, улыбнулся и шумно выдохнул, когда и его самого коснулось то ментальное заклинание "врастания". После чего, злость окончательно трансформировалось в нечто более позитивное. Обещание долгой, мучительной боли своему противнику.

А Медей вдруг понял, почему Демарат выдохнул с таким облегчением. Память отродья выдала ему нехитрое знание: он мог отменить поединок как из-за своего статуса наставника, так и просто человека под принуждением! Но три секунды истекли, пока он хлопал глазами, удивленно пялился на ученика и думал, где будет проще пробить купол, поэтому дуэль подтвердилась автоматически.

- А вы не так трусливы и глупы, как я ожидал, наставник Медей, - вдруг сказал ему оппонент и насмешливо поклонился, в полном соответствии с дуэльным кодексом.

Медей небрежно кивнул ему в ответ, но промолчал - все еще раздумывал над ответом, который позволит ему без потерь вырваться из той задницы, в которую завел его собственный язык.

- Я хотел дождаться вашего отказа и рассказать… с доказательствами, конечно же, насколько вы никчемная личность. После этого всем и каждому станет понятно, кто из нас двоих автор надписи. Но небольшой поединок нравится мне еще больше. Как насчет пари, наста-а-а-вник? - насмешливо протянул он.

- Пари? Ты хочешь сделать ставку, мой миленький ученичок? - Медей шутливо погрозил ему пальцем, - как твой наставник, я не могу одобрить азартные игры.

Студент снова заскрипел зубами от ярости, стоило ему только услышать этот елейный голосок и дебильное именование.

"А-а-а, зачем я и дальше продолжаю его злить?! В рот мне ноги, он уже подставил меня по самые помидоры наставника Немезиса! Если я просру, то об меня будут вытирать ноги даже мимы! Неужели я еще тупее отродья?! По крайней мере, он так люто не подставлялся. Ай, хрен с ним, сгорел сарай, гори и хата! Почему бы благородному дону и не принять ставку на бой. Все равно проигрывать мне нельзя, даже если он догадается про безмолвные заклинания… Нет!

Проигрыш можно обратить себе на пользу. Главное, заболтать этого дебила, а потом ударить в спину! Уж память, с помощью Адиманта, я ему как-нибудь подправлю. Местные работают топорно, однако вырезать последний час Гнилоуст точно сможет. Главное вырубить его и метнуться кабанчиком за фамилиаром. Время пока детское, никто не видит…"

Демарат не стал снова орать. Он быстро справился с собой, после чего продолжил, словно и не прерывал его никакой идиот-наставник:

- Ставка на бой - овеянная славой традиция многих поколений магов. Это знают даже трехлетние дети, - презрительно скривился он, - я предлагаю простой вариант: победитель исполняет желание проигравшего, - провозгласил он последнюю фразу, после чего медная пластина за пределами купола потемнела, зажглась изнутри мистическим светом и отобразила несколько предложений.

Бой:

Медей, наставник, пятый ранг

/против/

Демарат фамилии Эврипонтид, гиподиадох, ученик третьего курса, второй ранг.

Ставка на бой: "Желание" по стандарту номер три. "Без крови, без боли, чужого навета и долгого выполнения роли".

- Можешь выдвинуть свою ставку, но я и так взял по минимуму. Сразу скажу - моим желанием будет рассказ Немезису, кто действительно выбил надпись над его вотчиной. И как ты ИЗДЕВАЛСЯ НАД КАРИЕЙ!!!

Ученик словно обрел второе дыхание. Он аж светился изнутри от переполняющей его радости соперника, что опускает ненавистного врага в грязь, предвкушения скорых страданий Медея и возможности как следует отделать ненавистного, презираемого наставника, который посмел так долго и успешно его оскорблять.

"Я что, реально не могу отказаться от ставки?!"

Память отродья подтверждала его слова.

"Вот дерьмо! Может, получится его заболтать? Главное не злить еще сильнее…"

- Кто такая Кария? - совершенно искренне спросил он.

Чем снова довел противника до умоисступления.

- Ты-ы-ы, - взревел Демарат, - из за тебя, из-за твоих домогательств, злобы, придирок Карию отстранили от занятий и дали выговор, отобрали половину заработанного, обесценили ее старания! Она плакала, ты, ублюдок! Как ты посмел приставать к собственной ученице, а потом делать вид, что не знаешь ее?!!

Только железный самоконтроль не дал наставнику уродливо выпучить глаза и отклячить челюсть.

"ЧТО?! ПРИСТАВАЛ?! Домогался, реально? Кажется, кто-то тут выдумывает. Отродье не трогал студенток. В основном, из страха перед другими преподами и их реакцией. Да и память мол-ч-и-т…" - медленно закончил мысль Медей.

А затем потянул за смутную цепочку ассоциаций. Вывел одну, другую, третью… после чего, к своему ужасу, узнал про последнюю любовь наставника Медея.

Кария. Девушка с доброй улыбкой и шикарной копной волос оттенка осенних листьев. Да, тех самых, что медленно гниют под лавками во время бесконечных дождей. Такой, неопределенно-коричневый цвет с намеком на былую рыжину. Выглядело неожиданно симпатично. К тому же, эта девушка оказалась достаточно глупа, чтобы искренне уважать Медея весь свой первый курс. Первую половину, пока не столкнулась с его приставаниями. Ну а много ли еще надо для любви мужчины к фигуристой школьнице? Как минимум, знание уголовного кодекса, но это уже детали. Тем более, по меркам первого мира Медея, она совершеннолетняя.

"Все равно легче не стало", - кисло подумал наставник.

Отродье держал эту тайну так глубоко в своей душе, что даже память об этом отзывалась неохотно, через силу. Ревностно хранила секрет давно ушедшей личности. Однако, стоило Медею докопаться до правды, то тайное стало явным, а на его многострадальное сознание вывалили настоящий контейнер из розовых мечтаний отродья, эротических фантазий на ее тему, реальных приставаний после занятий, "случайных" встреч в коридоре и прочей кринжатины.

Однако Кария не оценила потуги наставника. Неожиданно твердо дала ему от ворот поворот, пригрозила пожаловаться наставнице Пандоре, которая являлась ее педагогом и он, в отместку, принялся изводить ее мелочными придирками…

"А-А-А-А! ГРЕБАНОЕ ТЫ ОТРОДЬЕ! Первый раз, за все время моей жизни в новом мире, мне так хреново от чувства стыда. Надеюсь, душа этого гнидогадойда попала в носок возбужденного подростка и теперь годами терпит его увлечение черно-оранжевым сайтом!"

- Ладно-ладно. Откуда я знал, что наткнусь на жениха Карии? - миролюбиво поднял руки Медей, - и все было совсем не так.

"Все было еще хуже, чем он думает. А-а-а, я же думал, что мудила не трогал студенток! Сколько еще таких эпизодов пылится под замком? Что еще он мог натворить, а потом попытаться забыть так, что уже я ничего не могу вспомнить?! Чертово отродье!!!".

- Я не ее жених, - вдруг покраснел Демарат, - она просто подруга детства…

Он рыкнул, помотал головой. Секундное томление сердца после упоминания любимой прошло, вернулась боевая злость, а ненависть к Медею и вовсе усилилась.

- Бой пройдет до первой раны, увечья, потери сознания или сдачи. Меня устроит любой вариант, наставник Медей, - елейно пропищал он, безуспешно пытаясь спародировать самовлюбленные нотки оригинального отродья.

Жалкий дилетант.

- Правила, как для первокурсников, - презрительно усмехнулся он, - здесь не боевой зал Аристона, умирать в наведенном мороке не придется, но… Как вы знаете, наставник Немезис признает только реальную боль! - злорадно выдал он.

"Кажется, я сейчас в полной жопе", - подумал Медей и не успел скрыть полный страха взгляд на своего кровожадного ученика.

Глава 3, корень учения горек, да плод его вовсе лучше не пробовать

❝ Нужен поиск приемлемой формы, позволяющей высказать выстраданную правду с максимальной полнотой оттенков и оговорок ❞

Томас Манн

- Начинаем после сигнала. Разрешаю вам пользоваться своим посохом, - высокомерно бросил Демарат.

- О, ну тогда ладно, - Медей крутанул древко в потных ладонях с азартом, который на самом деле не испытывал.

Лицо студента неприятно вытянулось. Он ожидал, что наставник оскорбленно откажется, но быстро взял себя в руки.

"Сьон Виндр"! - воскликнул Медей про себя.

- "Стинг"! - стоило лишь прозвучать сигналу, как в сторону Медея с исключительной скоростью устремилось слабое жалящее заклинание.

- Ай! - вскрикнул наставник и едва не выронил посох.

Инстинктивный Вард опоздал, заклинание ужалило его в руку. Концентрация "Сьон Виндр" сбилась от внезапной боли на последнем этапе, бесформенный, почти незаметный комок иллюзии успел влететь в тело противника, но наставник не успел представить нужный эффект. Иллюзия повисла на Демарате упущенным шансом.

- "Стинг"! Стинг"! Стинг"! - студент продолжал метать быстрые, жалящие стрелы, одновременно принялся зайцем петлять перед Медеем-

- "Гинн" ["Гинн Алу Сфагиазе"]!

Огромный рой железных стрелок достал врага лишь на излете. Вспыхнула радужная пленка чужого "Вард", без проблем выдержала попадание четырех или пяти снарядов. Остальные два десятка прошли мимо.

Медей сам сумел увернуться только от одного "жала". Два других ударили по инстинктивному "Вард", заставили отвлечься на щит.

Связь с упущенным "Сьон Виндр" не прервалась, продолжала тянуть ману на поддержание, однако Медей никак не мог вернуть достаточно концентрации, чтобы одновременно держать вокруг себя интуитивный "Вард", уворачиваться от чересчур быстрых для него "Стинг" и детально представить нужное воздействие на чужой разум.

- "Вард" ["Вард Алу"]!

- "Гинн Стинг"!

Они закричали одновременно. Перед Медеем моментально возникла тонкая железная полусфера, в которую тут же вонзилось злое, гудящее копье черно-желтого цвета. Спелл разорвал на части выставленный щит, хлопнул по наставнику сырым остатком энергии. Враг явно не пожалел влить силы в атаку.

Медея отбросило на шаг назад. В ушах поселился противный писк, руки дрожали, пот неприятно жег глаза.

- "Вард" ["Вард Алу Трир"]! - произнес он, и, одновременно, представлял как можно более мощный, дебелый щит.

Новая полусфера вышла более плотной и явно стальной, в отличие от прошлого заклинания из дрянного местного железа, но высосала изрядную долю сил.

"Как он кастует свои спеллы так быстро?! Он почти не уступает в скорости моим невербалкам!" - возопил Медей у себя в сознании.

Чересчур возгордившийся, без опыта реальных дуэлей, он позволил себе на мгновение отвлечься своей истерикой, за что и поплатился, не успел перейти в атаку из-под щита.

- "Гинн Стинг Твир Фьёльд"! - Демарат как раз успел выдать новую ступень мощи заклинания.

Жала ударили по щиту Медея с двух разных сторон. Атака заставила кости гудеть от перегрузки, откат отозвался уродливой, ноющей болью в верхней челюсти. Огромный сферический щит чуть не схлопнулся от двух мощных, проникающих атак с противоположных сторон. Не будь он безмолвным, то не смог бы вытянуть дополнительную ману на удержание и мог просто исчезнуть после удара.

- "Гинн Стинг Алу Фастр"! - над плечом студента возникло жидкое, оранжевое ядро, похожее на недоваренный желток.

Шар сиял от наполненной энергии, внутри переливались и плавали магические потоки.

- "Алу" ["Алу Вард"]! - передышкой тут же воспользовался сам Медей.

- "Гинн" ["Алу Вард Гуннр"]! - агрессивное облако железных частиц, дополнительно измененное силой посоха Ктизис, с ревом китайской мотоциклетки рвануло в сторону студента, который как раз заканчивал свою связку.

- "Гинн Стинг Вардхаль «Медей»"! - провозгласил он, и, в ту же секунду, выставил вперед руки, произнес стремительным речитативом:

- "Вард Регул"!

Облако врезалось в щит, заскрежетало по видимой поверхности. Демарат заскрипел зубами от напряжения, Медей выставил посох, в мозгу начало формироваться новое заклинание-

Проникающее копье "Гинн Стинг" едва не оторвало ему руку. Спасли только приобретенные им самим рефлексы - инстинктивный Вард удачно отклонил заклинание проявленным ребром.

- А! - вспышка от собственного незаконченного заклинания ударила по внутренним органам, заставила потерять драгоценное время, мотнуть головой от боли.

"Что за хер-"

Новое воздушное копье вылетело из оранжевого шара над плечом студента, прошелестело по воздуху. Медей едва-едва успел увернуться от него, рыбкой нырнул в твердый, наждачный песок арены.

- "ВАРД" ["Вард Алу"]! - проревел он и завалился на спину, когда очередной "Гинн Стинг" коршуном рухнул прямо в центр его наведенной защиты.

Магические копья из оранжевого шара не несли и трети мощи персонального заклинания Демарата, однако били достаточно часто, чтобы отвлекаться на них, тратить силы и время, тогда как сам студент:

- "Стинг"! "Стинг"! "Стинг"! - Демарат избавился от наведенного облака, и теперь бежал прямо на него, попутно кидая свои быстрые спеллы со скоростью безмолвного каста.

Чужие заклинания теперь летели со всех сторон. Медей больше уворачивался, чем принимал на щит - запас маны стремительно таял, а враг словно не чувствовал потери энергии.

"Зачем он бежит на меня?!"

Последняя мысль, перед тем, как разбился щит, а противник оказался на расстоянии удара.

Демарат ударил новым "Стинг". Тело Медея вздрогнуло от боли, он едва успел увернуться от новой атаки автономного "Вард-Халь", но оступился, упал на колено прямо рядом с самим Демаратом.

Студент оскалился в глумливой усмешке, вбил кулак в челюсть наставника. Удар вышел смазанным - лишь откинул мразь в сторону. Тот попытался взмахнуть своим странным посохом, но третьекурсник Академии видел сквозь все его жалкие трюки - удар предплечьем попал прямо по основанию посоха, чуть выше пальцев наставника.

Он хотел лишить Медея единственной надежды, чтобы потом размазать, вбить в песок по самые уши, поглумиться теперь уже над ним самим. Также безнаказанно и мерзко, как глумился наставник над невинной Карией.

Получилось - от удара, посох неожиданно легко вылетел из ладони двуличной твари. На слащавой роже мелькнула странная, неуместная для него сосредоточенность вместо паники. Демарат уже не думал об этом - все его мысли крутились вокруг того, как приятно будет ударить по холеному лицу извращенца, сломать челюсть, выбить зубы, свернуть набок этот вечно задранный нос...

Он перестал поддерживать щит, выбросом сырой маны от его отмены развеял очередной жалкий "Вард" мерзкой твари, занёс руку-

БАХ!!!

Удар посохом пришелся прямо в висок. Лишь стандартное усиление не позволило проломить хрупкую височную кость. Проклятый Гекатой урод не усилил атаку внутренней чарой, задействовал только свои хилые мышцы. Недостаточно для опасной травмы, но Демарат отлетел от удара, зрение поплыло, нахлынула тошнота, на глазах против воли выступили слезы

Новый удар пришелся прямо в лоб, Демарат рухнул на колени, зубы щелкнули в челюсти, рот наполнился кровью…

"Я ПОКА НЕ ПРОИГРАЛ!!!"

Хотелось закричать ему, но вырвался только хрип. На одной силе воли, студент поднял рефлекторный "Вард"

- "Гинн Гуннр"!

Направленный воздушный кулак снёс его поспешную, слабую защиту, врезался в тело, протащил по песку. Парень выкашлял накопленную во рту кровь, приподнялся на локтях-

Только чтобы упереться горлом в кончик чужого посоха.

Всё. Этот бой окончен.

- Я проиграл, - горестно прохрипел он.

Тройная сирена возвестила конец схватки, одновременно с его оторванным от сердца признанием.

"Проиграл-проиграл-проиграл", - билось в его голове.

Он смотрел на грязные, облепленные песком ноги Ублюдка в сандалиях, на свисающую фалду хитона, на тощие, лишенные мышц голени. Лежит у ног такого убожества, что за несчастный поворот судьбы… Глупое тело не давало подняться, внутренние чары текли слишком медленно, усиливали слишком слабо, реагировали слишком долго!

"О, великие Боги! О Гермес Трисмегист, о Гелик, за что вы от меня отвернулись? Какое преступление против мира совершил я, чтобы заслужить такую невыразимую подлость?!".

Суставы скрипели, боль в виске еще туманила разум, однако Демарат упрямо возился на песке, пытался встать самостоятельно, сохранить хотя бы эти жалкие крохи гордости. Вместе с тем, клял себя в мыслях и горько сетовал на судьбу.

У него появился такой редкий, такой удачный шанс отомстить, разрушить жизнь недостойного выродка, избить его телесно и духовно. А он - упустил эту возможность, поддался азарту, сглупил, подставился, как сопливый первокурсник.

Демарат сам не заметил, как горячие, едкие слёзы закапали из его глаз на песок арены. Проиграл. И кому? Жалкому ничтожеству, высокомерной бездарности, воплощению всех низменных страстей, позору Академии Эвелпид.

Он плакал уже навзрыд, утирал бегущие слезы плечом, не стесняясь ни Ублюдка, ни своего жалкого положения. Куда уж хуже-то, после проигрыша бездарной мрази?

Чудовищное, беспросветное разочарование накрыло его погребальными плитами. Понадобилось не меньше двух минут, прежде чем юноша успокоился достаточно, чтобы прекратить выставлять свои страдания напоказ. Хватит, он опозорился достаточно, чтобы не радовать эту смазливую гниду зрелищем дополнительных унижений. Видят Боги, он и так упал куда ниже, чем мог представить.

Демарат медленно поднялся на ноги, осторожно пощупал висок. Кость цела. Лишь наливается огромный синяк во всю скулу, спускается на нижнюю челюсть и тянется до начала затылка. Ничего такого, с чем не справится великая целительница, хотя идти к ней не хотелось до зубовного скрежета. Она же обязательно спросит…

"Мало того, что полубог надо мной посмеется, так я теперь еще и желание должен!" - вспомнил он.

Второй вал отчаяния оказалось подавить не легче, чем первый. Отчаяние и пустую, безрассудную ярость, с которой хотелось броситься на обидчика Карии. И тут, когда он уже достаточно подготовил себя, чтобы выдавить сквозь зубы: "что вы хотели загадать мне, наставник Медей?"... От пыльного, извалянного в песку наставника послышалась гадкая, опасная, провокационная

Такая притягательная фраза:

- Хочешь отыграться?

Медей и не думал прятать усмешку, когда бросал эту наживку прямо в своего оппонента. О, Демарат не мог не понимать, что это ловушка, что он пляшет под свирель врага, но все равно повелся, сходу выкрикнул свое согласие и время новой дуэли - ровно через минуту.

Наставник скованно улыбнулся. Эйфория от тяжелой победы на самой грани перебила даже боль от откатов и нескольких пропущенных "Стинг". Половина мышц в теле ныла и дергалась то там, то тут злой, болезненной судорогой, страх и напряжение еще не успели полностью вывестись из организма - его трусило, остаточная энергия бурлила нервным потоком, тогда как колени уже дрожали, подкашивались от всеобъемлющего облегчения. Стандартный хитон наставника был мокрым от пота, волосы слиплись, посох едва-едва держался в руках даже на удобной резьбе. А в голове сверкало гордой пустотой его воодушевленное победой сознание.

Лишь мелькали на поверхности неоформленные, похожие на всплеск эмоций мысли, вроде: "если бы я не догадался скрыть иллюзией, что он не выбил посох…", или: "настоящая дуэль - полный отвал башки!..", или: "Фух, если бы он заметил, то…", или: "плачь, соси, губой тряси, урод!.. Видал, как я тебя отодрал?"

Впрочем, после удара засранца, челюсть болела достаточно сильно, чтобы не дать наставнику зазвездиться хотя бы на секунду-другую.

"Без Сьон я бы его не сделал даже с невербалками. Не когда он так резко застал меня врасплох"! - капля холодного пота скатилась по виску Медея, - "придется потренировать дуэли. Или я реально сдохну от кого нибудь из студентов. Без концентрации на нескольких заклинаниях одновременно, меня размажет любой противник сильнее стандартного третьекурсника. Да и других ошибок дохрена. Окей, придется разобрать свой бой вместе с Адимантом. До завтрака, если останется время, или перед сном".

- Условия второго боя? - прохрипел Демарат и принялся разминать свое побитое тело прямо перед Медеем.

Несмотря на тухлый запашок подставы, он ничуть не боялся проиграть. Не второй раз точно.

Медей прошептал себе что-то под нос, потом улыбнулся ему своей гаденькой улыбочкой взрослого среди шкодливых, не по уму крикливых карапузов и озвучил предложение:

- Ах, всего лишь бой на текущих условиях, прямо сейчас. Чтобы не ждать полного восстановления и очищения ауры. На нас обоих следы чужой магии, выветриваться это будет не меньше двадцати минут. Может, и целый час. Столько ждать я точно не могу - у меня уроки. А насчет ставки с твоей стороны… сотни оболов будет достаточно, - пренебрежительно махнул он рукой, как будто озвучил мелочь на карманные расходы.

Медею очень хотелось прибавить какую-нибудь издевку и только собственный коварный план удерживал его от вворачивания шуток про "пупсика с детскими ручками", "Великое Превозмогание", "ах, надо было сдержаться чуть-чуть подольше" и прочих намеков на разгромный проигрыш Демарата.

- Сколько?! Сто оболов?! Насколько низко ты пал, раз собираешься брать с учеников деньги?! - воскликнул Демарат, однако быстро подавил новый поток ругани.

Он заскрипел зубами, запыхтел, но, в конце-концов, сдался перед шансом переиграть все заново.

- Хорошо, я согласен на эту сумму. Если я выиграю - ты прощаешь мое желание. Проиграю - отдам сто оболов. Ждать очищения ауры не будем. Текущее состояние - эталон для начала боя, - с ненавистью выдавил студент прямо в лицо своему врагу, - но с ограничением агона! Маг, чей резерв упадет ниже одной десятой, считается проигравшим!

"А, боится, что я воспользуюсь его паршивым состоянием, доведу нас обоих до истощения, а потом изобью дурака палкой? Вообще, прикольный вариант, даже в голову бы не пришло… если б придурок сам не озвучил, и не всплыло потом в памяти отродья, что это - одна из воинских тактик".

- Принимается, - пожал плечами наставник, на этот раз без улыбок.

Надо же внушить ложное чувство уверенности?

Стоило ему сказать эту фразу, как раздался звуковой сигнал и арену накрыл купол, уже знакомый по первой схватке.

- Бой!

- "Гинн" ["Гинн Алу Сфагиазе"]!

- Ва-вард Ре-регул Лё-льос! - рыкнул Демарат, но перед выставленными вперед руками возникла лишь тусклая пленка инстинктивного "Вард".

Измененные экстропией железные стрелки вгрызлись в чужой щит, оттянули на себя все внимание несчастного Демарата, принялись успешно продавливать неэффективный барьер.

Демарат слишком поздно понял, что, вместо стационарного щита, возвел лишь рефлекторный, и то на инстинктах, а не на воле. Его первое заклинание сорвалось из-за козней Медея, что успел бросить направленное заклинание иллюзии еще до предложения отыграться.

Всего лишь "Сьон Виндр Твир". Заклятие удвоения "Твир" имело ряд скрытых свойств. Собственно, поэтому его и использовали даже при наличии более сильного утроения: "Трир" или увеличения в пять, семь, десять раз. "Твир" мог сделать не просто усиление, а раздвоение потоков, как поступил Демарат со своим "Гинн Стинг". Или сам Медей продемонстрировал в схватке с Аристоном на каникулах.

А ещё, "Твир" очень специфично резонировал с "Виндр". Если правильно сосредоточиться (в безмолвном варианте) или добавить дополнительное заклинание: "Мал", то есть "звук", "отголосок", "речь" (вариант заклинания вслух), то следующую фразу цель скажет с удвоением. Похоже на странную шутку, но, если скрыть "Виндр Твир" с помощью "Сьон"...

- "Алу Лёгр Вандр"! - возопил студент, когда, наконец, сумел достаточно сконцентрироваться на прожорливом железном рое наставника.

Резкий, плотный поток воды отбросил остатки чужого заклинания, смыл железные частицы, подарил юноше долгожданное пространство для маневра

- "Гинн" ["Гинн Алу Сфагиазе"]! - издевательски бросил Медей.

Новый железный рой отправился прямо на его противника.

- "Вард Фрам" - панически воскликнул студент.

Воздух перед ним уплотнился, потемнел. Новый щит медленно поплыл вперед, но успел продвинуться меньше, чем на метр, прежде чем пущенное заклинание наставника в клочья разорвало чужой "Вард". Однако и оно само потеряло в силе и скорости, затормозило, чтобы потом врезаться не в беззащитную плоть оппонента, а в очередной инстинктивный "Вард".

"Хороший ход. Ослабил чужую атаку и оставил себе пространство для маневра, выиграл время для постановки стандартного "Вард"", - мельком подумал Медей и снова поднял посох:

- "Гинн Алу Эльдр"! - туча темного пепла неторопливо поплыла к указанной цели.

Призванное облако все еще продолжало грызть чужой щит. Из-за постоянного давления, раненый и ослабленный Демарат никак не мог перестать подпитывать свой инстинктивный "Вард", поставить нормальный стационарный щит и вступить в полноценное сражение. Поэтому он решил поступить по-другому.

Демарат резко перестал заливать ману в свой Вард, железное облако "сожрало" остатки с одной урчащей вспышкой, после чего исчезло, полыхнув остатками сырой маны. Сам студент отскочил в сторону, чтобы-

- "Алу Эльдр Сьон"! - пепел задрожал, его закрутило длинным, вытянутым смерчем, скорость движения резко возросла в несколько раз, а затем…

Заклинание стало быстро проталкиваться, залетать в нос и рот противнику. Точь-в-точь, как до этого стихийное облако заползло в тренировочный манекен.

-Это иллюзия! Я не поведусь на это второй раз, Медей! - закричал юноша, отплевываясь от лезущих в рот потоков пепла.

Одновременно с этими словами, руки Демарата засветились, на ногтях стали медленно формироваться изогнутые, птичьи когти из чистой маны - все на одном контроле.

Прежняя мощь его ауры давно сошла на нет, перестала давить наставника еще в конце первого боя. Теперь же, бедовый ученик чувствовался едва-едва. Он и сам понимал, как близко подошел к одной десятой резерва, условию проигрыша, поэтому и решил сделать ставку на ближний бой.

Он вновь бросился на Медея, как и в первой дуэли. Демарат решил закончить вблизи, закончить дракой с наставником, сделать ставку на магическое усиление, в котором, оказывается, так плох Медей. Последний шанс студента на реванш, после неудачного начала боя.

Он пробежал зигзагом две трети расстояния между ними, прежде чем

- "Гинн" [Гинн Алу Сфагиазе]! - Медей в третий раз отправил во врага рой металлических стрелок, но менее затратных, не испорченных экстропией, и теперь уже сам пытался унять одышку - его резервы также стали показывать дно.

Студент словно ждал этого заклинания - упал на спину, перекатился раз, другой. Все железные стрелы пролетели мимо, только парочка прочертила поверхностные царапины на затылке, еще несколько безобидно рванули хитон. Демарат резво вскочил обратно шагнул еще ближе, почти вплотную

- Ы-ы-ы, кх-кх, не иллюзия, - прохрипел он и резко бросился в сторону.

Ученик заперхал, закашлялся, его повело в сторону,а затем он упал на колени, и его вырвало огромной кучей пепла в перемешку с желудочным соком.

- Хе-хе-хе, - подло захихикал Медей, довольный представленным зрелищем, - а ты еще долго продержался. Но вот тебе основное блюдо!

"Алу Эльдр Сьон"!

Наколдованный пепел никак не хотел полностью покидать тело Демарата. Очень мелкий, въедливый, гигроскопичный, он проникал своей мелкой фракцией во все поры, забил собой все труднодоступные места ротовой полости и носоглотки. Поэтому в желудке, во рту и на языке несчастного студента все еще находилось достаточно первоначального заклинания "Алу Эльдр"...

Чтобы Медей мог воздействовать на него иллюзией, пусть это попутно и вывернуло ему мозги в попытках переделать текстуру и вкус стихийного пепла.

- Ха-ха, жуй слизней! - откровенно издевался наставник.

Демарат снова заперхал, его энергетические когти на ногтях развеялись, он принялся рыть песок скрюченными пальцами и ужасно рыгал, в попытках избавиться от чудовищного вкуса живых улиток во рту.

Для воссоздания такого специфического вкуса, Медей вспомнил бабушкин холодец, кинул туда мерзкие ощущения детства, когда набил рот заплесневелыми желатиновыми мишками, а потом шлифанул все это плотной текстурой моцареллы.

- И многоножек!!! - не стал останавливаться грязный садист.

"Алу Эльдр Сьон"!

- М-м-м-м!!! - Демарат издал утробный, свиноподобный визг, запустил грязные, покрытые песком пальцы себе в рот, принялся остервенело драть язык, царапать небо в попытках избавиться от изуверской пытки.

Медей не стал мешать еще больше вкуса, только добавил неприятный тошнотно-белковый аромат дешевого растительного протеина. Зато щедро плеснул тактильных чувств: повторяемое ощущение мерзкого хруста, с каким некогда сломалось разом три пломбы на его зубах, шевеление от щупалец живого осьминога, которыми его как-то угостил случайный собутыльник из чайна-тауна, мохнатую текстуру твердых персиков с дедовской дачи - и все это одновременно, что достаточно хорошо имитировало кучу многоножек во рту.

- Покх-уэ-щади-а-а-уэ, уэ, - хрипел Демарат.

Он уже оставил все свои попытки сопротивляться, ударить магией в ответ, добраться до наставника, чтобы подавить его кулаками. Вместо этого, ученик бестолково катался по песку, пытался набить им рот, гонять во рту туда-сюда, царапать горло. Кровь щедро текла из глубоких царапин на кадыке и подбородке, песок выблевывался обратно вместе с остатками пепла "Алу Эльдр", низкочастотный визг прерывался только рвотным позывом.

- И вкусный бургер туда, на добивочку!

"Алу Эльдр Сьон"!

- Бу-э-э-э!!!

На бургере он сломался окончательно.

Несчастного студента стало тошнить без перерыва, словно от мощного отравления. Он успел обмочиться и обгадиться, но совершенно не заметил этого. Все его силы уходили лишь на то, чтобы как можно сильнее вывернуть желудок. Слезы текли из его глаз, опускались вниз по щекам, добирались до уголков губ, где смешивались с желудочными соками и последними крупицами заклинательного пепла.

"Ну да, когда подобные мерзости вдруг оказываются жуть какими вкусными, а ко всем ощущением прибавляется лишь нежная, сочная текстура котлетки…"

Наконец, слабая, почти незаметная вспышка возвестила о том, что "Алу Эльдр" полностью вывелся из организма. Вместе с ним исчезли и наведенные чувства, но Демарат слишком долго ощущал ту мерзость, что излил на него Медей в порыве изуверского вдохновения, поэтому мозг продолжал подстегивать страдания студента фантомными чувствами, что казались достаточно реальными для продолжения пытки.

Это длилось почти минуту, прежде чем противник смог вернуть достаточно контроля над своим телом для волны магии, что на мгновение вымыла из сознания ВСЕ телесные ощущения.

Демарат издал последний всхлип, жалостливый и отчаянный, как у маленького ребенка, после чего повалился без сил на изгаженный, грязный песок. А над его сломленной, застывшей в позе эмбриона фигурой, бесчувственный механизм арены издал звук окончания поединка.

Победил наставник Медей.

- Ты чудовище, монстр… - Демарат рыдал, как маленький ребенок, и никак не хотел покидать уютный, гостеприимный песок с родным запахом его собственной блевотины.

"Гм. А я там не переусердствовал?" - забеспокоился Медей.

Слишком поздно для такого рода сожалений.

"Лучше поздно, чем никогда!" - воскликнул он с уверенностью, которой совсем не испытывал.

Пришлось приводить его в чувство. Буквально: поднимать за руку, с оттяжкой хлопать по щекам, помогать снимать обгаженный хитон, толкать под аналог душа с холодной водой в кабинке за основной ареной, заставить облачиться в один из безликих академических хитонов, приготовленных Немезисом как раз для таких случаев.

Только спустя четверть часа дрожащий, сопливый третьекурсник, более-менее пришел в себя.

Сейчас он совершенно не напоминал того сильного, уверенного в себе мага, каким предстал во время первого боя. Просто запуганный юноша, чересчур юный для таких жестоких жизненных уроков.

- Ж-жалкий трус! - дрожал он, но все еще скалил зубы на этого доброго, благородного наставника, - т-ты выиграл нечестно! На-начал раньше отсчета! - под конец он сорвался на визг от того ужаса, что испытывал к прежде презираемому человеку.

И все равно выдвигал ему претензии, оскорблял прямо в лицо, несмотря на весь свой чудовищный страх. Одно слово - подростки. Им только дай побунтовать.

"Вот и делай человеку добро!", - искренне возмутился Медей, - "да я на него столько времени убил, за ручку провел, первичную реабилитацию в одно лицо исполнил. И - на тебе! Вся благодарность - обвинение в жульничестве. Он ведь сам согласился на такие условия! Кто тебе виноват: надо было читать надписи мелким шрифтом и проверять себя на иллюзии. Постоянная бдительность! Якобы невозможность безмолвных чар - не оправдание собственной глупости!"

- Ах, не стоит так говорить. Иначе некоторые… некоторые, не я, конечно, посчитают такие слова за скулеж проигравшей псины, - гадостно ухмыльнулся радостный до (чужой) блевоты Медей.

- Ох, не волнуйся. Разумеется, я никому не скажу, как ты кричал и бесился. Или как рыдал, точно маленькая девочка. Или как звал маму и блевал, дальше чем видел.

- Я НЕ ЗВАЛ МАМУ! - закричал Демарат, а затем всхлипнул и отвернулся, глотая слезы, не в силах вынести один вид лица наставника.

- Ага! Значит, остальное не отрицаешь! - Медей в своем садистском порыве обошел студента, попытался заглянуть ему в лицо, но тот все время отворачивался.

Только плечи начинали дрожать еще сильнее.

- Ну, ничего. Пусть каждый студент узнает, как благородно и мужественно ты дрался в бою против настоящего наставника! Пусть ты проиграл, сам вызов - уже огромное достижение, - продолжал глумиться Медей под впечатлением мощнейшего облегчения.

"Я победил! Я реально победил этого мелкого монстра! Размазал паскудника тонким слоем! Закидал его дрянью! Сделал своей рыдающей сучкой! Ха! Будешь знать, как идти против самого сильного киберспортсмена в палате умирающих от рака в хосписе Гэри!"

- Нет! Не надо. Не, не рассказывай… те. Да как могло такое ни, ничтожество?!. - Демарат, так и не закончил фразу.

Вместо этого, шлюзы эмоций снова открылись и он пошел на новый виток рыданий, с невнятными оскорблениями, размазыванием соплей и истеричными вопле-всхлипами.

Пришлось ждать еще несколько минут, прежде чем он достаточно пришел в себя для новой порции общения с Медеем.

- Ах, да, можешь не волноваться о долге… - он с улыбкой положил руку на плечо падшего духом студента.

Тот в наивной вере несмело повернул к нему краешек лица, просяще поджал губы, поднял глаза с пола до пояса наставника.

- Вы… Вы не станете брать деньги у студента? Ах, действительно, такому великому наставнику, будущему ментору!.. - он принялся фальшиво восхвалять Медея в расчете на тщеславие отродья.

- Можешь не волноваться о долге, - повторил Медей со смаком, - потому что у тебя есть и другие проблемы. Давай драхмы Эвелпид. Пять драхм я снимаю за пререкание с наставником, по одному за каждый случай. Еще пять - за вопиющий рецидив, ты продолжал пререкаться со мной раз за разом. Тоже самое за оскорбления - еще минус десять. И того - двадцать, - размеренным, скучным голосом говорил наставник.

Только легкие, медовые нотки истинного удовольствия не давали обмануться его монотонным повествованием. Впрочем, Демарату было все равно - он снова схватился за голову, закричал, и, от избытка чувств, вырвал у себя целый клок.

- Но эти двадцать лежат в залоге за отдельную комнату! - вскричал он.

- Это я только начал, - "успокоил" его Медей, - еще минус пять драхм за попытку шантажа. По пять за обе - обвинение в порче имущества наставника Немезиса и в, гм, особом отношении к студентке.

Только приобретенный ужас и слабость полностью опустошенного тела не дали Демарату вцепиться зубами в горло наставника. Только лопнули сосуды в налитых кровью глазах. А Медей, между тем, все продолжал:

- Минус драхма за азартные ставки на деньги. Минус драхма за порчу арены, посмотри, как ты ее загадил! Мне будет стыдно перед наставником Немезисом! Если бы он узнал… не важно! И того - минус тридцать две драхмы. Надо бы снять еще за твое отвратительное поведение, но я - слишком снисходительный наставник. Ах, иногда меня самого пугает такое большое, такое доброе, такое горячее сердце у себя в груди.

Демарат опустил голову вниз, спрятал лицо в ладонях и снова заплакал. В этот раз - тихо и безнадежно.

- Ничего, уверен, ты постараешься скопить еще. А пока попрощайся с привилегиями, хе-хе, - Медей похлопал студента по плечу.

"Ага, на третьем курсе у студентов совершенно другие проблемы, нежели поддержка своего уровня комфорта и баллов. Поэтому и работают на накопление драхм Эвелпид весь второй курс. Ну или, хотя бы, вторую половину".

- Ах, да, насчет моего желания. Оно простое - не жаловаться на меня. Никогда и никому, - ученик только сухо кивнул, не отнимая ладоней от лица.

"Эх, хотелось загадать, чтобы тот сам повинился в надписи: "оставь надежду…", но тогда желание будет выполнено и хрен его знает, что ещё может порассказать этот мамкин мститель. Лучше полностью устранить угрозу с его стороны".

- Не забудь про сотню оболов, - пропел он и с удовольствием отметил, как снова вздрогнули чужие плечи, - и это, приберись немного. А то как-то даже стыдно перед наставником Немезисом. Время до первого урока у тебя есть. Ты ж третьекурсник. Вот, считай, получил персональный урок. Выполнил задачу на день. Гордись! - ты первый, за все время преподавания, кто добился от меня личных занятий.

Медей гнусно захихикал напоследок и прикрыл за собой дверь Арены Немезиса. Дебелые ворота быстро отсекли шум от громкого, полного горечи вопля студента, в котором, равным образом, сочетались гнев, ужас и горькое разочарование в себе.

*[ ] - в начале то, что герой кричит вслух, а в скобках - безмолвные чары, которые он реально использует

Глава 4, по лестнице в небо спускают с небес на землю

❝ Те из нас, кто чего-то стоит, не уверены ни в чём. Быть безмятежно уверенным может только животное ❞

Хулио Кортасар

Медей как-то прочел у Розанова: "Победа создается не на войне, а в мирное время". Страшный смысл его эпохи, заключенный в простых строках. И сейчас наставник сам заново делал переоценку своих возможностей, погрузился во мглу тяжких раздумий, о том, насколько он сам незаметно стал считать себя бессмертным. И поплатился за это, прошел в дуэли по самому краю. Поэтому следует сделать выводы из своей Пирровой победы сейчас, выявить уязвимые точки и закрыть ту вонючую кучу недостатков, что выявил настоящий бой с сильным, но не САМЫМ сильным студентом Академии. Чтобы в следующий раз его лень и почивание на лаврах не стали причиной смерти или унижения.

Личные покои встретили наставника морем утреннего света. Редкие былинки мистически сверкали в жарком сиянии раннего мая, а на столике уже исходил паром чайник, который ему приготовил Адимант с помощью мимов. Безликие слуги Эвелпид не воспринимали нежить частью замка, но слушали те приказы, что касались мелочей личной жизни одного преподавателя: запросить внеочередную уборку, грелку в постель, дополнительный мягкий коврик на подозрительно удобный стул или поставить греться чайник. Последнее выглядело удивительно к месту.

Медей плечом открыл дверь, прошаркал вперед, с мычанием упал в кресло. Он уставился в пространство невидящим взглядом и сидел так со стариковской неподвижностью добрую четверть часа. Наконец, он вяло зашевелился, плеснул себе кипяточку с каркаде, который здесь использовали вместо нормального чая, заказал мясную тарелку в качестве перекуса. Внутренние часы академии только-только пробили восемь утра и он решил не идти на завтрак. Потом отговорится подготовкой к первому уроку. Так у него будет два свободных часа до начала о занятия.

- Как прошло испытание посоха, мастер? - нетерпеливо просипел Адимант с выражением любопытства в своих жутких, высохших бельмах.

Медей не ответил. Поболтал ложку в чае, привычка из прошлого мира догнала и здесь, после чего вдруг спросил:

- Ты же считаешься моим фамильяром, так?

- Опуская нюансы… да, именно так, великий, - осторожно ответил Гнилоуст.

- Как именно ты бы мог выдать мои секреты? Намеренно или нет.

- Никак, - уверенно ответил тот и Медей не почувствовал по своей духовной связи с нежитью никакой лжи.

Адимант говорил с абсолютной искренностью.

- Я ничего не могу поведать о вас без прямого приказа. Из меня невозможно извлечь воспоминания, мою суть не берет ни приворот, ни ментальное подчинение. Моя душа по договору принадлежит Тартару, поэтому не оставляет след в подлунном мире - последователи Кроноса не смогут применить свой "взгляд в прошлое". С моей стороны ваши секреты в полной безопасности.

- Тогда, пожалуй, расскажу, - со скрытым облегчением ответил Медей, - дело в том, что мой посох оказался посвящен богине Ктизис.

- Ктизис? - Адимант наморщил свой уродливый серый лоб с высохшим трупным пятном, - это… О, великий Парнас! - воскликнул он.

- Ага, заражен стихией экстропии, - Медей с удовольствием отметил страх и алчность на роже своего раба.

- Большая опасность, большие возможности, - чуть ли не пропел Смертоглав, - и что же конкретно делает посох? Нет, это не посох вовсе. Просто мимикрия под него.

- Именно, - кивнул наставник, - но дело не в этом. Неожиданно для себя, я прямо на месте смог испытать его в тренировочном бою. Против студента.

- О! - Адимант показал живейший интерес своей куцей мимикой.

- Слушай…

И Медей рассказал своему фамилиару о полном ходе боя. Разумеется, он опустил много ненужных подробностей: свои успехи в безмолвной магии, реальный страх и напряжение от тяжкого боя, позорные срывы от паники, неумение держать концентрацию.

То, насколько близко он подошел к своему поражению.

- Мне интересно услышать твой анализ. Насколько я могу судить, при жизни ты был опытным магом.

- Больше флотоводцем, с фокусом на заклинаниях поддержки, команд и рассеивания чар, но да. Опыт дуэльных, массовых и иных сражений у меня не уступает самому Алексиасу и Демокриту из числа здешних наставников, - довольно покивал Адимант.

Ему пришлось по вкусу признание своего едкого, не признающего авторитетов мастера.

- Для начала давайте оценим вашего оппонента, - предложил он, - не сомневаюсь, что вы и сами прекрасно понимаете возможности…

- Хватит лести, - вяло махнул рукой наставник, - мое обучение и стиль боя весьма, хм, неортодоксальны. Я только недавно осознал, что плохо понимаю классическую тактику наших королевских магов. Говори так, будто перед тобой ученик. Даже если ты не скажешь мне ничего нового, сам ход твоих мыслей может быть мне полезен.

- Очень взвешенное решение. Преклоняюсь перед вашей мудростью, - обрадовался Адимант.

- Тогда начнем с самого начала дуэли, - деловито продолжил он, - ваш оппонент первым делом бросил "Стинг", слабое проникающее заклинание, попытался сходу сбить возможность быстрого удара…

- И я ответил ему "Сьон", - отозвался Медей, - вернее, бросил его одновременно с чужим "Стинг".

- Да, это очень рискованная тактика. Вы весьма тонко рассчитали момент, когда противник формировал заклинание и оставался уязвим. "Сьон" напрямую в человека не проходит сквозь щит. Любой, даже самый примитивный "Вард" на инстинктах, - пробормотал Адимант.

Он рассуждал больше для себя, не сомневаясь, что Медей знает все эти нюансы, но тот все равно следил за словами фамилиара с неослабевающим вниманием.

- Первый раз вы успели одновременно с чужой атакой. Второй раз - сразу после пробития. Причем, в обоих случаях, ваш оппонент физически не мог применить "Вард", хоть на инстинктах, хоть сознательно. Вторая иллюзия вышла проще и надежнее, по беззащитному. Раз пробитый интуитивный "Вард" можно возвести только через три, пять, а то и десять секунд, в зависимости от мастерства. Разумеется, мы говорим о магах до пятого или граничного ранга. Тот же Немезис Суверен вряд ли тратит больше секунды на повторное возведение.

"Ага. То есть, просто метнуть "Сьон" в мага не выйдет - он расплещется об интуитивный Вард любого второкурсника. Сначала нужно пробить щит или ударить одновременно с чужой атакой. И засада принципиально ничего не изменит: противник успеет возвести защиту прежде, чем в него влетит заклинание. Требуется сначала разбить чужой щит - например, взрывом скрытого пылевого облака. Короче, стоит поработать над подобной тактикой", - решил Медей и сделал знак продолжать.

- Дальше вы дали сопернику нарастить преимущество. Он принялся закидывать вас скоростными "Стинг", а в ответ получил "Гинн Алу Сфагиазе". Какую форму у вас принимает это заклинание?

- Рой железных стрел. Мелких стрел. Демарат увернулся от большей части, остальное без проблем принял на свой "Вард", - недовольно ответил Медей.

Он уже и сам понял, насколько глупым получилось это решение. Любимое заклинание отродья, "Гинн Алу Сфагиазе", на поверку оказалось довольно слабым и специфичным. Оно плохо подходило для противников с щитами, не пробивало чужую защиту и почти не загружало ее. Разве что закрывало обзор… При том, что от роя стрел довольно легко уворачивается любой одинокий, маневренный противник.

Да, против тварей этот спелл выглядел более эффективным. Может быть, против воинов, как показала смехотворная (по результату для Медея) дуэль с Аристоном, но не против магов. Облако с пылевым взрывом и вовсе годится лишь для засад, чересчур неповоротливое да затратное и по времени, и по мане. Только изменение через экстропию посоха Ктизис сделало оба заклятия хоть немного полезными в серьезной дуэли.

- …А потом, противник принялся усиливать давление, перешел на более мощную пробивающую форму. Разделался с двумя вашими щитами, - безжалостно продолжил Адимант.

- Откуда вообще такая эффективность у жалкого "Стинг"? - недовольно воскликнул Медей и раздраженно нахохлился, - оно ведь ниже Великой Четверки! Почему его вообще используют в дуэли?

- Ах, это стандартная тактика подавления, - разъяснил Гнилоуст, - одна из трех основных стратегий ведения боя. "Стинг" обладает слабым воздействием на тело, зато вызывает резкую боль и непроизвольные сокращения мышц, что почти всегда приводит к обрыву формирования заклятия. К тому же, "Стинг", точнее, его усиленная версия: "Гинн Стинг" отлично пробивает стихийные и однослойные щиты, которыми вы пользовались.

- А как он так быстро кидал заклинания?

- Ах, всего лишь натренировал скорость прохождения маны по каналам. Скорее всего, для конкретного заклинания и его модификаций. У каждого мага своя скорость формирования конструкта. Обычно, третьекурсник должен выдавать полторы секунды на одноступенчатое заклинание, - пояснил Адимант.

- У Демарата, исходя из вашего рассказа, это занимало примерно девять десятых. Достойный результат для выпускника и почти гениальный - для новоиспеченного третьекурсника. Думаю, он очень долго работал над такой скоростью, - протянул Адимант и продолжил уже более воодушевленно:

- Однако вы и сами это знаете, судя по бою. Он кидал заклинания с впечатляющей быстротой, однако ваши собственные ничуть не уступали! - уважительно кивнул Гнилоуст, - хотя и являлись трехступенчатыми. Не замечал за вами такой отточенности…

"Ха! Ну да, я ведь кошмарил фантасии по пути к Делетериону, а не в нем самом".

- Вы поэтому пользовались своими стихийными атаками? Облаком и стрелами. Из-за отработанной скорости формирования?

- Ага, именно поэтому, - ответил Медей с дергающимся глазом.

- В любом случае, не самая эффективная тактика. Хотя для демонстрации студенту - вполне, вполне. Что касается дальнейшего боя, то вы правильно ждали сближения противника: у вас, как у наставника, усиление внутренней чарой должно быть на порядок выше, чем у студента.

У Медея задергался уже второй глаз.

"Какое, нахрен, усиление? В новелле мне не показали никаких подробностей этой сраной способности! Или заклинания. Что это вообще?! Просто, по сюжету, гэ героиня и ее присные становились все сильнее физически и автор тупо объяснил это внутренней магией. Гребаный рояль в кустах! А-а-а, почему плохая проработка автора кусает меня за задницу на таком раннем сроке?! И память отродья ничего не дает - в его колхозной академии такому учили лишь на продвинутых курсах, куда ленивый выродок и не подумал прийти!!!".

- Как именно происходит усиление? Есть какие-то общепризнанные цифры? - Медей смог справиться, унять тело только из-за усталости.

Он не подался вперед, не воскликнул и не вцепился в Адиманта своими скрюченными от волнения пальцами. Однако чашка дрожала, когда он подносил ее ко рту. Впрочем, отрубленная голова перед ним не заметила таких нюансов, поэтому и ответила все тем же ровным, лекционным тоном:

- Обычно используют или упражнение: "Эолова арфа", или более масштабное, для групп: "священный отряд". Последнее я КРАЙНЕ не рекомендую, - поморщился он, - степень освоения делят на ступени. Этот студент должен быть не выше пика первой - то есть его сила увеличена в два с половиной раза, прочность кожи - вдвое, скорость движения - в полтора раза и скорость реакции - в четверть от естественной. Также некоторые тренируются сокращать, хм, время ожидания между мыслью, командой и самим движением.

"То есть "пинг" от мозга до тела", - мысленно перевел Медей.

- Есть и другие направления для тренировки, но их берут редко. Сложно, долго, чересчур большая нагрузка - причин хватает, - чему-то усмехнулась нежить.

- Ладно, потом расскажешь про "Эолову арфу" подробнее, - как можно более небрежно отозвался Медей, хотя у самого аж ладошки вспотели от волнения, - сам я тренировал другое искусство: "диванодав".

- О, - заинтересованно кивнул Адимант, но выспрашивать дальше не посмел, поэтому продолжил разбор.

- А потом студент использовал автономное заклинание. Связка "Фастр"-"Вардхаль"… очень интересно. И весьма талантливо, - башка с энтузиазмом подпрыгнула на месте, - чары автономности, а после - самонаведения. И то, и другое - ранний четвертый ранг. А второе еще и двусоставное. То есть и он сам вышел на четвертый. Да еще в таком возрасте! Ах, очень талантливо, как для современного ученика Академии.

- Ну… самое заклинания с низа четвертого ранга ведь могут быть слабее, чем с верха третьего? - вспомнил Медей разглагольствования Фиальта за завтраком, - может, не так уж это и впечатляет?..

- О чем вы говорите, мастер?! - возмущенно закричала башка, - дело ведь не в сложности заклинаний, а в их архитектуре! Не забывайте, что вы имели дело с учеником, а не таким же магом, как вы! Сама способность использовать такой ранг заклинаний означает, что он смог изучить настолько сложную структуру и теперь автоматически становится магом четвертого! Сила тут не играет роли. Впрочем, в рамках дуэли вы правы: заклинания начального четвертого ранга будут сложнее, затратнее, и, вероятно, менее эффективны, чем верха третьего. Но это уже дело разных тактик и предпочтений. Хотя, ваш оппонент, скорее всего, просто хотел покрасоваться.

- Да, я и сам так решил, - Медей не сумел скрыть скрежет зубов.

"Четвертый ранг?! Какого хрена?! То же отродье в принципе никогда не поднималось выше начальных ступеней третьего ранга - и то одним-единственным заклинанием "Сфагиазе"! Чары четвертого ранга, охренеть! Не каждый выпускник так умеет".

- А потом вы применили наведенную ранее иллюзию… - с сомнением отозвался Адимант.

Как будто не мог поверить, что Медей мог сконцентрироваться во время боя на отложенном спелле и выдать сырую, не слишком креативную заготовку. Пришлось, в рамках политики возвращения веры своему мастеру, наложить похожие заклинания изменения вкуса на Адиманта.

Колдовство сразу после затратного боя ударило злым откатом по его истощенному организму, но выражение фамилиара того стоило.

- Мастер, вы истинное чудовище, - хрипел Адимант, - насколько высоким может быть уровень вашей ментальной дисциплины, чтобы каким-то жалким "Сьон" достичь настолько виртуозного контроля?!

- Видишь, ли… - Медей помедлил, но все же дал парочку туманных намеков, сводящихся к тому, что у него есть способ сделать неповоротливое заклинание более гибким за счет прямого контроля.

- Это не объясняет ваше мастерство, - прогундосила нежить после того, как едва смогла избавиться от вкуса сразу несколькими заклинаниями, одно из которых считалось четвертым рангом.

- Есть несколько заклинаний иллюзии продвинутого ранга. Я лично видел мастера на стороне Оркуса, кто сделал эту ветвь магии своей специализацией. Однако менять ощущения от материи внутри другого волшебника… - он наморщил высохший, мумифицированный лоб, в попытках объяснить свои ощущения примитивным звуко-буквенным набором.

- Мало того, что следует досконально представить сразу несколько разнообразных вкусовых сигналов, так их еще надо правильно смешать, сохранить ощущение, после чего быстро заместить вкус и текстуру материи во рту новой командой. В ЧУЖОМ рту. Даже если это полностью пережитое магом чувство, сделать такое в пылу схватки… вы, одновременно, крайне талантливый, природный менталист и обладатель творческого начала, способный даже низменными способами передать высокие чувства. Преклоняюсь перед вашим мастерством, - и он действительно наклонился вниз, отчего едва не упал лицом в стол.

- Сомневаюсь, что мой оппонент счел эти чувства "высокими", - хмыкнул наставник.

- Не важно, что там думал какой-то напыщенный юнец! - воскликнул Адимант с неожиданной горячностью, - правильно донести до чужого человека чужие чувства так, что он примет их за собственные - вот настоящее мастерство иллюзиониста! А не идиотский морок на местности или материализация оружия, рук, огня или что там еще любят высокоранговые ослы, что бьют тонкой материей, как большой дубиной!

Медей довольно кивал на его горячую, исполненную искреннего уважения речь. Ну хоть кто-то оценил гениальность одного наставника! А то все остальные только и делают, что судят Медея по клятому отродью.

- Вы - творец. А они - так, горшечники. Вы - благословлены самой музой. Они - лепят свои заготовки, словно еще одно атакующее заклинание. Нынешняя школа иллюзий - слабый, ненужный довесок для засадных тактик. Поэтому не вздумайте принижать себя, наставник Медей. То, что творите вы - невообразимо сложнее стандартных практик, пусть и формально ниже по рангу! Особенно, если использовать проводником БОГОМ ПРОКЛЯТЫЙ "СЬОН"!!! - под конец вскричал он, - как это вообще возможно?!

Медей, открыв рот, слушал поток ИСКРЕННИХ восхвалений от своего фамилиара. В итоге, он так расчувствовался и засмущался, что молча прописал говорливой башке в челюсть, после чего смущенно отвернулся и пробормотал нечто неопределенно-благодарное.

"Неужели я действительно создал нечто настолько поразительное? Пусть и в очень узкой области? Причем, использовал для этого самое никчемное заклинание. А если я найду спелл иллюзий поудобнее? Мир содрогнется, хе-хе-хе!", - невольно подумал он и почувствовал прилив злого, раскатистого энтузиазма.

Больше, чем когда-либо прежде. Даже больше, чем после своего первого знакомства с настоящей магией нового мира.

"Тогда мне, тем более, следует и дальше двигаться в этом направлении. Канон или нет, плевать. Творить заклинания слишком весело. А если ты чувствуешь себя спецом, раздвигаешь границы невозможного, одной волей своего разума навязываешь другим собственное видение… О, Энрико, мой любимый поставщик. Кажется, я нашел для себя идеальный рецепт счастья! Куда там твоим таблеточкам и гербариям!"

Несмотря на восхваления Адиманта, сам Медей довольно быстро унял радость от похвалы, вернулся с небес на землю. После чего пришел к неутешительным выводам по поводу проведенного боя. Впрочем, а смысл обманывать себя, гордиться победой, где исход решился одним удачным озарением? Он постоянно отвлекался, дал перехватить инициативу Демарату с самого начала, истерил.

При том, что главное оружие Медея - безмолвный каст, он постоянно сбивал этот самый каст назойливыми мыслями. Оказался не готов к скоростным противникам - те, что тренировали именно время прочтения и "пинг", как назвал его сам Медей - время между сигналом системе и ее выполнением.

Благо, у него самого не имелось проблем с "пингом", благодаря безмолвному прочтению, которое позволяло просто "кликнуть" на иконку. Но для этого нужна серьезная ментальная дисциплина. Зато Демарат бросил свои силы на отработку быстрого подавления противника и достиг в этом серьезного успеха. Насколько помнил отродье, свои дуэли третьекурсник выигрывал в восьми случаях из десяти.

Сам Медей не смог реализовать потенциал безмолвных чар, бестолково метался по арене, легко попадал под вражеские заклинания. Тот же Аристон, наверняка, мог увернуться от подавляющего большинства "Стингов". Собственно, поэтому его и не применяют против маневренных целей.

"А ведь это мелкое, "лоховское" заклинание ниже Великой Четверки Гинн-Алу-Вард-Кведья! Так что, отродье, мешала тебе лишь собственная лень, тупость и никчемность, а не магические параметры тела или неудобная стихия. Вон, Фиальт вообще получил пятый ранг на одном мастерстве "Гинн". А ты сидел, яйца высиживал, урод!" - Медей привычно облил помоями бывшего владельца тела.

Очень удобно, когда на свете есть или был человек, на которого можно скинуть ответственность за все свои проблемы или неудачи. И Медей никогда не упускал повода пнуть мертвого осла.

"Плюс, я быстро выдохся, чисто физически не вывез скоротечный бой. А ведь он длился, от силы, минуты три, а то и меньше. А еще, я плохо контролировал собственный "Вард". Чисто интуитивный спелл у меня развит только на фоне первокурсников. Абидна. Еще - не смог сконцентрироваться на нескольких целях одновременно. Тоже смешно, если учитывать мои успехи в менталочке. Короче, куда ни кинь - везде обосрался. Вывез на одной удаче. И посохе".

Да, пришлось признать: без посоха он бы много не навоевал. Мало того, что удалось выставить безмолвные заклятия спеллами на быстрый каст, так еще и измененные заклинания обладали большей силой, скоростью, живучестью и подобием автономии. Без этого Медей мог проиграть свой бой даже с умело выставленной иллюзией.

"Мне постоянно говорят о крутой менталке, но, походу, реально стоит сначала добить это направление до нормального результата, а уже потом тренировать все остальное. Ну, хотя бы, поставить ее в приоритет. Раз уж это мое самое главное, чуть ли не единственное преимущество. И устойчивость к ментальным атакам, и внутренний мир, и безмолвные чары - все это одна-единственная дисциплина: менталистика. Ну, или как там ее обзывают местные?

С другой стороны, неожиданно хорошо показали себя иллюзии. То есть те направления магии, которые нивелируют подавляющее преимущество в силах. Но один "Сьон" - чересчур мало для любой тактики. Так, а что там еще есть из такого же мерзенького, где я смогу по полной раскрыть свои темненькие талантики? Ага!"

- Научи меня заклинанию проклятий, Адимант, - мягко сказал Медей.

- Иллюзии, затем проклятия. Вы решили стать самым жутким противником любого мага, мастер? - скрипуче рассмеялся Гнилоуст.

- Да. Звучит, как очень интересная цель, - оскалился тот.

- Тогда приступим. Остался час до вашего урока. Вполне хватит, чтобы рассказать вам, что действительно представляют собой проклятия…

В аудиторию Медей вошел со звонком. Тем удивительнее было видеть открытое пренебрежение со стороны второкурсников. Студенты не обращали на него внимания. Шесть человек из девятнадцати вообще отсутствовали!

"Ничего, исправим. А пока они идут, придумаю им гадость понеприятнее. Но без перегибов, к сожалению. Если они взбунтуются и пойдут в отказ, то пострадают остатки моей репутации. И не важно, что потом Немезис устроит глупым недорослям ад на земле. Ничего, так даже лучше. А то выработают сразу толерантность ко всякой жести, и как мне тогда веселиться, в смысле, и чему мне их тогда учить остаток года?".

Медей улыбнулся своим мыслям и хлопнул учебником по столу. В классе тут же стало тихо и взгляды учеников скрестились на фигуре мужчины.

Глава 5, питомцы несут уют и покой

❝ Не верь союзникам — союзники сволочи ❞

Михаил Булгаков

Как-то Медей читал воспоминания одного немецкого генерала. Тот писал: "Мы, конечно, знали, что нас ожидает распутица, — нам приходилось читать о ней в книгах." Тогда Медей с ухмылкой представил злого, как собака, усача, в блестящих эполетах и, почему-то, в кайзеровском козырьке, который бредет по колено в говне с пистолетом над головой и покрикивает на бедных солдатиков вокруг, что тащат полевую кухню стилем картины: "Бурлаки на Волге". А рядом трагически тонет в яме на асфальте немецкий "Тигр", и лишь одинокое дуло еще торчит укором советским коммунальщикам.

Сейчас он сам чувствовал себя в роли того самого генерала. Потому что ни книга, ни отстраненный опыт воспоминаний отродья не передавал тот уровень пренебрежения, которым его одаривал абсолютно каждый ученик в этом классе.

Они ни во что его не ставили, чего не стеснялись демонстрировать. Разговаривали между собой, отворачивались, занимались другими делами за партой. Только оставили фиговый листок приличий - студенты слушали его команды, даже выполняли их, но на отвали и быстрей-быстрей. Причем он лично чувствовал, как уходит чужое терпение песком сквозь пальцы. Два задания подряд не выполнил бы никто.

Хлопок ладони на мгновение прервал расслабленный гомон второкурсников, после чего на нем скрестились пренебрежительные, удивленные, а то и просто ненавидящие взгляды студентов.

- А теперь, мои миленькие ученички, проведем перекличку, - улыбнулся он и состряпал высокомерно-непонимающий вид, который делал отродье в ответ на всякое нарушение дисциплины, что не переходило совсем уж бесстыдных границ.

"Ученички" неохотно повернулись к нему лицом, но шепот не прекратили, только снизили его интенсивность. На свое имя отвечали вяло, на отстань, после чего тут же поворачивались спиной и принимались болтать с товарищами на соседних партах.

"Какие наглые твари! Скулл шутинга на вас нет", - раздраженно подумал он, - "Интересно, почему еще никто из учителей во всем мире ни разу не сошел с ума достаточно, чтобы взять в руки дубинку или пистолет и пойти учить детей, как Родину любить? Типа, все равно не поможет?

Нет, просто такие гаденыши, что довели учителя до ручки, все равно сбегают с уроков, так что это заранее бессмысленно. Придет в пустой класс и от расстройства расстреляет фикус. А тот и так побитый плевками "цветов жизни", он давно ищет смерти. Тьфу, а я чисто физически эту толпу не заломаю. Даже по одному. Эх, распустил их отродье, распустил…"

- А теперь… - повысил голос Медей, когда перекличка закончилась и шум в классе опять вышел на проектную мощность, - я представлю вам своего миленького фамилиара. Ребята, поздоровайтесь с Адимантом Сфарагосом!

И он грохнул на учительский стол голову Гнилоуста. Тот, оправдывая прозвище, широко улыбнулся замершим студентам во всю свою голливудскую улыбку. Только потекла мерзкая, зловонная жижа из под натянутой нитью губы.

- Это же агонит!!!

- Адимант? Адимант Клятвопреступник!

- Я думал, гонят перваки…

- Наставник Медей сошел с ума.

- А-а-а, он тоже станет головой и будет вечным наставником. Пф-ф, бедные поколения после нас.

- Фу-у-у!!! - хором завизжали девушки.

- Вы хоть понимаете, с какой неизбывной мерзостью образовали связь? - без следа улыбки спросил его набыченный диадох второго курса.

Медей удивленно захлопал глазами и тут же нацепил на лицо улыбку номер двадцать восемь: "невинное недоумение". В таком образе он походил на жизнерадостного карапуза, который ходит за воспитательницей и спрашивает, почему его мама ночью чмокает под папиным одеялом и пыхтит за стенкой.

Юноша от его слов скривился так, словно ему внезапно поставили свечку, а потом подожгли торчащий фитиль.

- Вы сошли с ума, наставник, - твердо произнес он под одобрительный гул остальных, - я пошел рассказывать об этом вопиющем безрассудстве наставнице

- Они знают, - бросил Медей парфянскую стрелу и аж зажмурился от ошарашенной физиономии вечно серьезного парня.

- К-кто знает? - он начал заикаться от чудовищного подозрения.

- Мои любимые коллеги, конечно! - воскликнул наставник голосом восторженного подростка, - и наша милая Колхида, и дружелюбная Пенелопа, и мой хороший, добрый, замечательный друг, наставник Немезис. Он лично благословил меня на…

- Вы бредите! - прервал его второкурсник и аж отступил на шаг.

Сумасшедших местные боялись и капельку уважали, однако Медей в новом амплуа вызвал у них смешанные чувства. В основном, отойти подальше и крикнуть с безопасного расстояния: "что ты творишь, придурок?!"

- Ты забыл, Леонид? Перваши говорили об агоранте, которого притащил наставник Медей на Второе Испытание, - хмуро бросила одна из девушек, после чего вперила в него ненавидящий взгляд.

"А-а-а, так вот ты какая, неразделенная любовь отродья. Здравствуй, Кария".

Она обладала некой природной грацией. Притягательной харизмой, что превращала совсем не ослепительную внешность милой, но заурядной девушки в нечто манящее. Статичные воспоминания предшественника не передавали всей живости мимики, блеска в глазах, целеустремленности природного лидера, прядок каштановых волос, что придавали ей совершенно очаровательный вид.

В прошлой жизни Медей встречал женщин, абсолютно невзрачных на фотографии, но вживую разящих наповал своим природным магнетизмом. Кария была как раз из этой категории. И она определенно ОЧЕНЬ нравилась отродью. Потому что от одного взгляда на девушку Медей почувствовал характерную реакцию: застучало сердце, подогнулись колени, вспотели ладони, пересохли губы и слегка зашумело в голове.

"Ой, ой, ну-ка прекрати, тупое тело! Нахрен такое наследство! Я не буду исполнять духовное завещание отродья склонить к интиму восемнадцатилетнюю нимфетку или подгадить ей же за провал этой всратой миссии".

- Так это правда?! Вы действительно провели целое Испытание?!! - воскликнул один из сидящих на галерке.

- Ну конечно! - с облегчением повернулся к нему Медей, радуясь возможности отвлечься от личика низкорослой сердцеедки, - когда стало ясно, что нужно менять Второе Испытание, Немезис Суверен кинул клич, - наставник гордо выпятил грудь, поставил ногу на возвышение преподавательского стола, вытянул вперед руку.

- Он искал самого лучшего, самого ответственного, самого смелого и бескорыстного. Ваш любимый наставник привлек его взгляд. О, не мне судить, насколько я хорошо выполнил свое предназначение, - он скромно шаркнул ножкой, - но сам Великий Алексиас назвал это критическим успехом.

- Ах, вы были просто великолепны мастер! - тут же воскликнул Адимант со своего места и изобразил аплодисменты.

За неимением рук, он чпокал языком за щекой, что звучало настолько вульгарно и смущающе-стыдно, что Медей аж сбился с мысли.

Остальные тоже резко подавились словами. А потом разом раскрыли рот для очередного ненужного мнения. Но, как только неудержимое желание высказаться стало назревать гнойной пробкой в миндалинах студентов, дверь открылась и в зал вальяжно прошла шестерка опоздавших.

- Прости-и-те, наставник Медей, - издевательски растягивая слова сказала самая мелкая и блондинистая из них, с лицом, усыпанным веснушками и чертами прирожденной стервы, - мы были та-а-к заняты очень важным делом, что не успели.

Трое человек захихикали и помахали Медею рукой, как будто он был своим в доску корешем из приближенной к шестеркам иерархии. Двое остальных даже не удостоили его объяснением, просто молча направились к своим местам.

"СТОЯТЬ!" - голос Адиманта отразился в головах всех присутствующих эхом головной боли и отвратительным писком ментальной атаки.

Ментальный удар обрушился на них так внезапно и бескомпромиссно, что сходу пробил все их невеликие щиты. Чужой гнев забурлил в восприятии студентов, вкатился в их разум шипастым железным шаром. Настроение тут же упало, краски мира в глазах выцвели и поблекли, тени удлинились и стали жить своей жизнью. Казалось, потемнел сам лекционный зал, словно погода за окном из солнечного безветрия превратилась в укрытый тяжелыми тучами шторм.

Все ученики дружно скривились, часть вскрикнула, некоторые и вовсе ударились лбом о парту и прижали руки к вискам. Белокурая любительница тянуть слова подпрыгнула на месте, прижала ладони к ушам и заполошно огляделась. Сам Медей не почувствовал никакого дискомфорта, только понимание, что именно сделал его фамилиар.

"КАК ВЫ СМЕЕТЕ ПРОЯВЛЯТЬ ТАКОЕ НЕУВАЖЕНИЕ К МОЕМУ МАСТЕРУ!!!" - он бил растерянных, дезориентированных учеников словами, точно тараном, погрузил в пучину тревоги, гвоздил страхом, отнимал силы, истончал чужую волю.

Теперь в темном, тяжелом зале, каким его сделало отравленное Адимантом восприятие учеников, не раздавалось ни одного лишнего слова.

"А что, так можно было?! Блин, я и не подумал приказать Главогнили унять гаденышей", - Медей досадливо поморщился.

Он настолько привык к своей приобретенной гениальности в ментальных науках, что и забыл, насколько редким являются его умения. Умения, нивелирующие психические удары фантасий, агорантов и других типов нежити с упором на разум и душу.

Учитывая, что талант менталиста оценили все коллеги, то ученики, и вовсе, выглядели почти беззащитными перед мощью старого мага, достаточно талантливого и извращенного, чтобы продолжить жизнь без изменений в личности даже таким уродливым способом.

Разумеется, с нынешними способностями и ограничениями, Адиманту хватит и двух-трех учеников для гарантированного упокоения. Только кто ж им позволит, раз заспиртованная башка официально сертифицирована в качестве фамилиара наставника штатной фарш-машиной Академии? Ну, не совсем так, но разницы ученики не почувствуют. Главное, не перегибать палку. И быстренько перебить впечатление чем-нибудь другим, а то реально пойдут жаловаться на огульное охаивание со стороны наставника.

Медей глумливо оскалился, после чего произнес:

- Я жду извинений за опоздание. Иначе мой миленький фамилиар будет дан вам в качестве нового задания. На отработку устойчивости перед психическими атаками.

Шестерка опоздунов отчетливо побледнела.

- И ты так просто оставишь это, Леонид?! - вдруг злобно крикнула блондинистая гадюка своему старосте-диадоху.

- Фамилиар утвержден самим наставником Немезисом, - ученик недовольно поджал губы и покосился на Гнилоуста с отчетливой неприязнью, - однако я обязательно оспорю его решения после.

- Что там еще за фамилиар та…кой, - глаза стервозины некрасиво выпучились, а среди пятерки остальных раздались потрясенные охи.

До этого фигура самого Медея загораживала стол, но он любезно посторонился, чтобы открыть весь вид на разгневанную морду его нового любимчика.

- Это же агорант! Богопротивная мерзость! Его надо уничтожить! ВЫ НЕНОРМАЛЬНЫЙ!!! - вдруг заорал один из штрафников.

Остальные бросились его унимать, но тоже косили шалыми глазами на нежить в кабинете. Однако больше вслух никто не кричал. Даже мелкая стерва проглотила язык после лицезрения отрубленной и высушенной головы. А потом шестеренки в ее голове щелкнули, и она вдруг решила сменить тактику.

- Мы п-просим у вас прощения, наставник Медей. Мы изо всех сил старались не опоздать~

Девушка выдала фразу с умилительной неловкостью, опустила голову, состряпала рожицу с глазами на мокром месте и начала неловко гнуть друг о друга указательные пальчики - ну прямо кающаяся лисичка, даром что светленькая.

"Ладно, плюс балл тебе за актерские способности. Но ты все равно будешь страдать", - однако в реале Медей лишь благосклонно ей покивал.

- А если не извинимся, то что, опять натравите на нас свою мерзопакостную нежить? - с вызовом произнес тот самый опоздун, что орал: "ненормальный".

Остальная пятерка поспешила подзатыльниками заткнуть чужой фонтан. Но уже диадох Леонид ухватился за эту возможность и начал переводить стрелки на своего наставника.

- Способности таких опасных тварей не должны применяться к ученикам! Тем более, он начал без команды! Вы вообще способны его контролировать, наставник Медей?! - принялся наступать на него староста класса.

"Ах, вот как ты заговорил, ублюдок!" - теперь Медей разозлился по-настоящему, - "что за класс готтентотской морали?! Если вы срываете урок и доставляете проблемы - то все нормально. Если я начинаю разбираться с этим и привожу к дисциплине - я уродский урод, на которого надо жаловаться гребаному Суверену. А то стон идет по всей стране - детей обидели! Ей Богу, как будто снова в своем мире оказался. Нет, даже на своей родине. В Америке и в голову не придет так дуть детям в жопу, как в России".

- Не волнуйтесь, детишки, я держу его в руках, - он с удовольствием отметил раздражение от своей манеры речи и покровительственного тона.

Затем наставник подошел к голове, схватил за длинные седые патлы, подбросил в воздух и с оттяжкой прописал ему кулаком в челюсть.

- Н-на! Это тебе за инициативу.

- Сшпфасибфо, мафстер, - прошепелявила радостная нежить и благодарно выпустила изо рта гнилостный пузырь прямо на столешницу первой парты, куда приземлилась после удара.

- Глоп, глоп, - ученик за ней впечатлился настолько, что едва сдержал приступы рвоты, а, глядя на него, подобной гимнастикой занялось еще несколько студентов.

Остальные просто смотрели на него с выпученными глазами, и, периодически издавали разные странные звуки, вроде "А, а!.." или "впфптпф". Без впечатлений не ушел никто.

- Как видите, я никому не позволю безнаказанно жамкать разумы моих миленьких ученичков, - его слова словно прорвали плотину и класс накрыл вал перешептываний.

Чрезвычайно тихие, но яростные обсуждения создавали какой-то тихий, свистящий гул, точно плеск волн или низкочастотный шум по типу коричневых звуков. Ничего не разобрать, но очень любопытно.

"Адимант, транслируй мне, что они там говорят".

- Да хватит нас уже так называть, придурок! Почему он такой жеманный?

- Он реально его ударил! УДАРИЛ!

- И даже не сдох, паяц.

- А-а-а, как же это было отвратительно!

- Походу, не врет, что сделал фамилиаром.

- У меня чуть сердце не выскочило.

- Да как это вообще возможно?!

- Так безнаказанно… он же нас теперь со свету сживет!

- Псих ненормальный.

- Мужеложец, - тихо шептали студенты.

"Э, а вот последнее обидно. Я вообще не по этой части, не даром же отказался от тренировки в стиле: "священного отряда". Блин, может еще поприставать к Карии? Чисто, чтоб слухи развеять. Не, опять какой-нибудь рыцарь в сияющих доспехах вызовет меня на дуэль. А я не ветряная мельница - максимум, вентилятор с особой субстанцией. Могу и проиграть очередному Дон Кихоту. Нафиг-нафиг".

- Не волнуйтесь, я всегда защищу вас от своего фамилиара! - пафосно закончил Медей и скорчил улыбку номер двенадцать: "горделивая ответственность".

Выражения лиц, что разом обратились на наставника, можно было разделить на две категории. Первая отражала нечто в стиле: "лол, ты серьезно? Вот от НЕГО?!". Вторая же легко могла поверить в его контроль после подобной демонстрации, но волновалась по другому поводу: "а от тебя теперь кто защитит, отморозок ты болтливый?!".

- Кхм-кхм. А теперь поговорим о вашем наказании, - Медей немного подождал, пока новые реалии окончательно осядут в головах студентов, а потом повернулся к "штрафникам", - так нагло игнорировать заветы Академии Эвелпид, - Медей покачал головой и кокетливо погрозил им пальцем.

На удивление, в этот раз он ничуть не преувеличил: опоздание считалось серьезным проступком, а уж такое демонстративное неповиновение… даже у доброго дедушки Демокрита они жрали бы землю, а Киркея заваливала редких наглецов чудовищным объемом домашки. Что уж говорить об отце русской демократии Немезисе, самом добром демоне Зу или девочке-комфортик Колхиде.

- Хмф, - блондинка обиженно надула губы, скрестила руки на маленькой груди и отвернулась, как бы говоря: "я согласна, что заслужила наказания, но ты гадкий гад, мог простить за такую красоту и неотразимость. Тоже мне, наставник".

Остальные пренебрежительно хмыкнули, но глаза подозрительно забегали от фигуры наставника в незнакомом, явно дорогом и стильном хитоне до его ручного фамилиара, который вытер рот тетрадкой ученика, шумно сморкнул соплю куда-то вверх, после чего одним прыжком на остатках шеи преодолел больше трех метров и шлепнулся обратно на учительский стол.

- Наказание… определят ваши соученики! - Медей вскинул руки картинным жестом конферансье и указал ладонью на сидящих студентов, - вы будете озвучивать варианты наказаний для каждого опоздавшего по очереди.

"Штрафники" презрительно заулыбались. Как же, будут их товарищи подыгрывать какому-то лоху в его бессмысленном судилище. Даже враги опоздавшей шестерки не станут вписываться в этот блудняк. Предложат, для вида, написать фразу: "я не должен опаздывать" или: "стоять пять минут в углу" и все.

"Вот, примерно так они и думают. Понимаю. Мгм, пришло время слегка оживить сцену".

- Я жду вариантов, - напомнил Медей и уточнил, - за самое неприятное и смешное наказание, в приличных рамках, молодые люди, я дам умнику две, три или четыре драхмы, в зависимости от проявленного остроумия. У вас есть шесть попыток, дерзайте.

Вообще, для учителей выдавалось тридцать драхм на триместр, по десять на месяц. Траты свыше нужно объяснять... Или пополнить у штрафников. Половина академии, половина наставнику, снявшему баллы. Но студент может оспорить после, как и любую другую несправедливость. Теоретически.

Наказание в три драхмы и ниже уходит академии, что снимает вариант корыстных придирок. Только за серьезные проступки. За чересчур большое снятие могут и коллеги попугать. И вообще, Медей обнаружил, что в этом мире, оказывается, есть понятие о чести. Не синоним морали и совести, во что она, в большинстве своем, выродилась в его прошлом мире, а реальное, из семнадцатого тире девятнадцатого века. Когда офицер положил солдат зазря, а ему и говорят: "что ж вы солдатиков не бережете?" Он берет и стреляется. Потому что позор смывается кровью.

"Ну, так было в континентальных армиях. Россия, Германия, Австро-Венгрия. Про англичан речи не идет: обмани ближнего, обосри нижнего на всех уровнях иерархии. Про Азию, со своими приколами, в то время синоним бессмысленной жестокости - тем более. А здесь сохранилось, надо же".

Поэтому наставники, кроме глупого и подлого чисто по натуре отродья, тряслись над своей репутацией, относились к ней, как к части собственной магии или тела.

"Впрочем, в семье не без урода. Всегда будут гады, позорящие сословие", - с ухмылкой подумал он.

Заявление Медея вызвало нешуточное оживление. Возможность срубить, минимум, две, а то и все четыре драхмы на какой-то фигне явно подняло настроение присутствующим. Диадох попытался успокоить класс, но запрещать прямо не мог из-за Медея рядом, а общие слова урезонить самых азартных так и не смогли.

- Итак, первое наказание придумываем для Софии, - он жестом предложил блондинке выйти на середину класса.

Та подошла, громко топая ногами, и обвела аудиторию яростным взглядом.

"Только попробуйте, суки! Землю жрать потом будете", - говорило ее невинное, детское личико.

Впрочем, одна девушка из задних рядов совершенно не испугалась свирепой моськи.

- Табличку ей на шею до конца дня: "я воняю тухлой рыбой"! - с усмешкой предложила она.

"Ага, явно "заклятая подружка". Другая так бить по достоинству бы не стала".

Видимо, за этим предложением стояла какая-то история, потому что половина учеников не смогла скрыть усмешек, а часть и вовсе заржала, спрятав свою реакцию за кашлем.

- Метку ей на лоб: "она дерзит учителям"!

- Заменить голос на мужской до конца недели!

- О-о-о! - хором выдохнули довольные креативным предложением ученики.

Сама девушка некрасиво отклячила челюсть, побледнела и стала переводить паникующий взгляд с одного одноклассника на другого. Но вместо жалости, страха перед собой или отвращения к наставнику увидела только зашкаливающий энтузиазм. Да, нечасто ученикам дают возможность выбрать чужое наказание. Вот их и понесло. Тут же посыпался ворох уточнений от вошедших в раж студиозусов.

- На голос наставника Аристона!

- Нет, на голос нищего калеки у ворот!

- Какого-нибудь макрона!

- На наставника Немезиса!

- На ментора Алексиаса!

- На демона Зу!

- О-о-о! - хором протянули впечатленные ученики.

- Какой еще демон Зу, вы, заплеванные Богами безумцы! Что вы творите, зачем идете на поводу у него?! - София сорвалась на визг, но ее никто не слушал.

В итоге, Медею ничего не оставалось, кроме как утвердить этот концентрат мозгового штурма в качестве наказания. Благо, метка наставника Академии вполне справлялась с такими примитивными морфами, стоило только произнести фразу: "назначено наказание" и озвучить условия. Правда, этим механизмом замка старались не пользоваться, так как снять его или перенаправить не представлялось возможным даже ментору.

- Итак, два обола автору идеи. Потому что продумал не до конца. И еще один тому, кто предложил демона Зу, - ученики встретили его слова восторженным гулом.

Пусть каждый из них терпеть не мог самого наставника, его затея оказалась гипнотически интересной, а награда - на удивление справедливой, без попыток взять свои слова обратно. Поэтому остальная пятерка опоздунов испуганно хрипела, глядя на радостный оскал своих любимых одноклассников.

В итоге, София получила наказание на сутки. Красная, с дрожащими от унижения губами, она глотала слезы и злобно пялилась на автора идеи. Тот поймал ее взгляд, вздрогнул и отвернулся, уже сам не рад, что пошел у азарта на поводу.

"Да-а, кому-то будет больно. И нестерпимо стыдно хе-хе".

Таким же образом прошли наказания остальных пяти "штрафников". Каждый получил неприятное, но не переходящее грань наказание для себя. При этом КРАЙНЕ опускающее его в глазах одноклассников.

"Ну, как только слухи распространятся, дисциплина на моих уроках точно должна подняться. Эх, жаль драхм, но дело верное".

- А теперь, мои дорогие ученички, мы с вами проведем маленькую контрольную работу. Срез знаний за прошлый год.

- ЧТО?! - хором воскликнули юноши и девушки самым возмущенным тоном.

"Ну да, отродье-то их нихрена не учил. А я пришел и требую знаний. С другой стороны, темы-то мудила озвучивал. И лепетал нечто близко к теме. Можно было и самим узнать".

- То есть вызывать эйдолонов вы тоже не умеете? - вздохнул Медей и посмотрел на них, как на неразумного ребенка с измазанным в грязи ртом.

- Нет! - с вызовом закричали одни.

- ДА! - перекрикивали их вторые.

- Тогда с эйдолонов и начнем, - подытожил наставник.

- Вы нам не показывали!!! - хором возмутились они.

- Адимант.

- Проблемы илотов гоплита не волнуют, - язвительно проскрипела мерзость услышанной от самого Медея фразой.

- Да вы сами не умеете! - набралась глупости блондинистая опозданка, чтобы щедро поделиться ею с окружающими.

Однако собственный голос: утробный, шелестящий, с резкими металлическими оттенками привел ее в такой ужас, что она мгновенно залилась слезами и потеряла интерес к происходящему.

"Серьезно, ты пережила наказание, тебе сношала мозги страшная нежить, а потом ты берешь и открываешь свой громкий рот, который и привел тебя к нынешней ситуации. Еще и забыла, что, до конца суток, язык твой - враг твой", - хмыкнул про себя наставник.

"Блин. Но, так-то, она права. Отродье знает сам ритуал, но всегда был чересчур труслив, чтобы попробовать. А, ладно, призову после. У меня тут есть еще один потенциальный обладатель эйдолона".

"Мастер. Не стоит вам показывать собственное отражение души и амбиций", - предупредил его голос Сфарагоса.

- А ты сам-то сможешь? - тихо спросил его Медей когда дал пять минут на подготовку тем, кто это умел.

- Конечно! Если вы немного поделитесь магической энергией… - неожиданно робко для нежити выдал Адимант.

- Ладно. Если получится хорошая демонстрация - снова дам тебе в челюсть, - милостиво разрешил Медей.

- О, вы не будете разочарованы! - с каким-то злорадством провозгласил Адимант.

Медей бы напрягся, но гаденькая усмешка предназначалась ученикам, а не ему, так что он лишь махнул рукой.

- Хорошо. Тут некоторые сомневаются в моих умениях… Поэтому показываю один раз… Адимант, прошу!

- СТОЙ!!! - заорал диадох Леонид, но было уже поздно.

Гнилоуст уже призвал своего эйдолона.