Магия, кофе и Мортидо 2

Глава 1, немножко незаконная

❝ Для исправления таких ошибок у нас есть исправительные лагеря ❞

Войнович

Что такое человеческий контакт? Прикосновение?

Но наукой доказано: молекулы никогда полностью не соприкасаются друг с другом. Всегда есть расстояние, личное пространство миллиардов человеческих кусочков. Не нужно ни личной комнаты, ни хаты. Мир - одинокая человеческая многоножка.

- Я верю в науку. Я верю в прогресс, - напыщенно произнес Медей.

Кап. Кап. Кап-кап, кап, - кровь на его ладонях, запястье и рукаве согласно липла к коже, а остатки срывались вниз, в такт невеселым мыслям.

"Во-о-от. Значит, согласно принципу исключения Паули, чужая кровь меня не касается. Просто зависла рядом с рукой, аномальная ты гадость. Как бы вытереть побеспалевнее?"

Он вздохнул, шмыгнул носом и лениво обернулся… Никого. Ни одна ночная бабочка не прилетела на воткнутый в угол дома факел, ни один местный полицай не прибежал на крики, чтобы сдать его книжно-новелльному гауляйтеру

За ЧЕТЫРЕ грёбаных трупа в глухой подворотне.

И Медея над ними, растерянного и всё ещё одухотворенного.

Так, по инерции. Словно Данко, который хотел вырвать свое сердце, чтобы осветить путь людям… но вырвал соседское. Казалось бы, какая разница, но тут же пошли слезы, сопли, Видоплясова вопли.

Он прерывисто вздохнул, провел рукой по волосам, в очередной раз огляделся по сторонам. Словно бы надеялся заметить некую упущенную деталь, которая бы кардинальным образом перевернула картину. Никакой детали не появилось.

Медей стоял в самом конце угрюмого каменного тупика между двумя административными зданиями. Одно из них принадлежало какой-то гильдии - единственное окно на подворотню выглядело пустым, темным, занавешенным снаружи. Второе числилось складом той же самой гильдии.

Булыжная мостовая еще блестела после дождя, бликовала умирающими оранжевыми оттенками от того тусклого, совершенно недостаточного света факела в пяти метрах, у начала тупика. Подозрительные потеки на неровных стенах, общая неухоженная заплеванность. Специфичный запашок подворотни, совершенно скрытый за густым, точно наваристый бульон, запахом бойни.

Черная, маслянистая лужа крови успела коварно доплыть до его ног, мягко обхватила подошвы сандалий, словно коварная стигма. На самом деле, Медей был бы даже рад ей, но - увы! - чужой бульон из плазмы, эритроцитов и норадреналина не мог телепортировать его в опасное подземелье. Только оставить свой след на одежде, чтобы подгадить напоследок.

- Нужно зачистить следы. И побыстрее! - наставника понемногу начало трясти.

Ужас ситуации добрался до него только сейчас, сквозь броню отрицания, язвительности и пренебрежения к книжному миру.

"Убийство людей? Плевать. Неписи есть неписи. Автор вряд ли прописал им семью и глубокий лор. Иначе бы их богатый внутренний мир не хлюпал так мерзко у меня под ногами. Но вот сам факт преступления…"

- Если кто-то придет, увидит, узнает… Меня кинут в гребаную тюрячку. Нет, казнят. Уволят! А-а-а, все планы к чертям!..

"Что это за холодное жжение и глубокая боль в верхней части груди? Ах, так вот как ощущается животный страх. Когда все идет не по плану, летит к чертям, а ты бегаешь обезглавленной курицей и пытаешься собрать привычный мир с грязного пола".

Он дал себе пощечину. Ноль эффекта - просто тупой киношный штамп. Зато помог контроль дыхания. Медею понадобилась целая минута, чтобы вернуть привычное самообладание.

Паника прошла быстро, куда быстрее, чем любая из внезапных истерик отродья. К нему вернулось самообладание, а вместе с ним и привычная надменность игрока в стране неписей. Что за глупая паника? Когда он вообще стал ценить этот сунутый ему без спроса второй шанс? В конце-концов, всегда можно уйти из случайной, чужой жизни кучей способов, если у него ничего не выйдет. А пока, стоит убрать за собой, раз так сильно успел наследить.

- А мне всего-то хотелось воспользоваться знанием канона, - Медей с отвращением обошел кровавую лужу, попрыгал по чистым островкам каменной мостовой к ближайшему телу, принялся щупать его за пояс. Ага, кошелек!

- Тьфу! Семь оболов. Гребаный ты бомжара, не мог взять на дело собственные сбережения? Желательно с микрозаймом и кредитом на холодильник. Сделал бы доброе дело напоследок. А то одна мокруха.

Медей выпрямился и демонстративно вытер руку о каменную стену. Мертвый бандит перед ним отчетливо вонял, причем к смерти этот запах не имел никакого отношения.

К его двум подельникам он решил не подходить. Трупы лежали там, где их и настиг безмолвный заряд "Гинн Алу Сфагиазе" испуганного Медея. Тела лежали один над другим, точно ворох брошенного поверх кучи свежего мяса тряпья с раскинутыми вширь кукольно-желтыми руками. Ворошить то месиво он не стал бы ни за какие коврижки. Ни за какую лепту, если уж использовать местные названия.

Он обогнул натекшую с трех бандитов лужу по широкой дуге, после чего приблизился к последнему участнику гоп-стопа. Шикарный, дорогой хитон с пурпурными рукавами, породистое, благородное лицо не портит ни смерть, ни проломленная голова. Руки все еще сжимают драгоценный сверток. Тот самый, из-за которого Медей вообще поперся в гребаную подворотню.

Да, он решил в кои-то веки поиметь свой гешефт со знания сюжета новеллы. В этот день, вернее, ночь, перед поступлением первокурсников, в подворотне будет ограблен один недавно снятый с должности казначей. Чем же он так важен, что заурядное преступление описали аж в первом томе новеллы? Он важен предметом, с которым трупешник в дорогом прикиде собирался смыться из города.

Медей грубо перевернул тело на спину, крякнул, затем вцепился пальцами в сверток, попытался выдрать его из мертвых рук, но мертвец за свое добро держался крепко.

- Да чтоб тебя! Мама не учила, что нельзя забрать материальные ценности с собой в могилу? - он принялся отдирать палец за пальцем, ежесекундно оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в ночные звуки Лемноса.

"Вот она, моя прелесть", - ткань разворачивалась неохотно, упиралась, путалась, но наставник справился и с этим испытанием. Стеклянный шар на подставке таинственно замерцал изнутри, стоило только руке неосторожно коснуться его поверхности.

«Око Грайи», оно же «Око Бури», оно же «Моргало» (с) поклонники новеллы. Артефакт, с помощью которого один неприятный злодей следил за замком Эвелпид. И держал связь с одной своей подопечной в Академии.

Медей не обольщался. Артефакт - лишь незначительная частность, с помощью которого местный злодеус злей облегчал себе жизнь. Не будет его - сюжет никак не изменится. Зато, один рачительный наставник получит замечательную возможность следить за чужими страданиями из безопасного места. Ну разве не прекрасно?

Голова убитого бандитами казначея мотнулась в сторону, словно отрицая материальную радость Медея.

"Да и пошел ты! Не помню, что бы спрашивал мнение у нового персонажа криминальной хроники", - он поднялся на ноги, вытер руки холстиной, а затем осторожно завернул цацку обратно в грубое полотнище.

- К слову о теле. Меня ж ведь и найти могут. По магическому следу, - он угрюмо посмотрел на изрубленное мясо второго и третьего бандита.

- Мерзкие отродья, хуже прошлого владельца тела. Какого Аристона у тупого бандоса оказалось "кольцо мимолетного гения"?

К сожалению самого Медея, данное кольцо ума не прибавляло - иначе воняющих трупов стало бы на одного меньше. "Кольцо мимолетного гения" являло собой одноразовый артефакт с заключенной внутри частичкой местной хероборы - не то духа, не то элементаля, не то атронаха. Вобщем, гения, спасибо кэп.

Такой артефакт позволял несколько раз использовать небольшое заклинание первого-второго уровня, вроде "Гинн Алу", "Гинн Гуннр" или "Алу Сфагиазе". В новелле, такими штуками массово снарядили пушечное мясо в атаке на Эвелпид и это принесло свои плоды.

Поэтому Медей очень испугался, когда на указательном пальце обычного оборванца стал формироваться ледяной шип. А боевая подготовка вчерашней пьянки отлично поставила ему боевые рефлексы. Один клик "Гинн Алу Сфагиазе" получился быстрее, чем вражеская фраза: "Кведья, раз-"

Раз, что? Разряд? Раззудись плечо, размахнись рука? Разуй глаза? Разбейся, Кёка Суйгецу? Теперь не узнать. А ведь хотел сделать все тихо и без лишней суеты. Кто ж знал, что одного отморозка прикрывает из тени еще парочка вражеских гомосеков?

- Тьфу! Как теперь аурный след заметать? И трупы прятать? Хм, - Медей поморщился.

К счастью, у него имелось несколько идей, как оригинальных, так и почерпнутых из новеллы. Ни одна из них ему не нравилась. А значит, что? Значит, используем самую быструю.

Он сел на корточки, раздраженно прикрыл глаза, воспроизвел в памяти нужный узор, который видел каждый день на своем магическом столе. Указательный палец опустился в лужу крови, после чего Медей принялся выводить как можно более ровные линии.

Кровь оказалась ужасным инструментом, а булыжная мостовая - еще более ужасным холстом для геометрического рисунка. Медей потратил четверть часа, затем плюнул, снял сандалию, погрузил ее прямо в рану почившего хранителя артефакта, после чего процесс пошел намного бодрее. Только левая нога в фэнтезийном носке быстро промокла и стала отвратительно хлюпать при каждом шаге, отчего наставник брезгливо дергался, стонал и ругался через слово.

Огромный квадрат полностью охватил подворотню - получилось сделать его равносторонним с помощью чужой сандалии и чужой же ноги в качестве линейки. Отрезки-высоты из углов пошли сложнее, круг внутри заставил незадачливого математика кашлять злобой и переделывать по нескольку раз, а когда наступил момент перетаскивания всех тел в центр

Медей захныкал от брезгливости и отвращения.

Спасибо, парочка заточенных на конце дубинок-арматурин из дрянного железа! Они помогли ему собрать кровавую кучу, как собирают листья на субботнике ленивые школьники.

Кто сказал, что школа не учит ничему полезному? Работа сломанными граблями, умение пить, оскорблять всех вокруг и постоянно ждать удара в спину уже сослужили Медею хорошую службу. Ах, ну и, немного, литература. Жаль, всякая ерунда, вроде физики или игры в вышибалу на физкультуре, здесь не пригодится.

Он закончил подготовку к ритуалу, еще раз проверил ритуальный круг, то есть квадрат, затем потыкал палкой ворох тел. Он свалил их точно на южной, в перекрестье медиан близлежащих углов. Рядом с собой и, одновременно, достаточно далеко. Так, чтобы призванное существо могло в подробностях разглядеть "ресурс", но не дотронуться до него рукой.

- Кведья, алалах!

Четвертая страница самодельного бестиария, пара неудачных попыток вызова из памяти отродья. Карандашный набросок внешности демона запомнился надолго, врезался в память, а уже по ассоциации Медей начертил особые знаки по углам.

Крестик, нолик, палка и бутылка вверх ногами. Мнемотехника рулит, даже если звучит нелепо. Спасибо вам, дебильные ассоциации, что дали запомнить цепочку символов. Впрочем, отродье вообще чертил с листочка и по линейке, но ни один алалах к нему так и не пришел.

В отличие от самого Медея.

Не случилось ни дьявольских кругов, ни вспышек, ни серного запаха. Просто оп! - и посреди отведенной площадки горбится отвратительная фигура алалаха.

- Тебя не учили, мак-ак, что звать наш вид стоит лишь от рассвета до заката? Дела ведутся днем, а ночью все разумные спят…

В наступивших сумерках высокий, как у кастрата, голосок демонюги прозвучал обвиняюще-громко. Неприятный, визгливый тон разносился по ночному городу, точно по водной глади. Медея снова бросило в дрожь.

"Увидят, услышал, припрутся!.."

- Говори потише, нелюдь! - зашептал он так громко, что почти перешел на крик.

В ушах моментально зазвенело злостью потревоженного потусторонника. Но Медей только хмыкнул и послал в любителя капать на мозги сценку из боевика, где взрывались головы. Вместо тошнотворной боли, эманациями которой так славились некоторые твари из-за грани, наставник лишь вернул себе самообладание. Алалах же моментально отвалил. Ментальное давление резко упало, зато со стороны твари послышался короткий, отвратительно-детский вскрик.

- Дай мне больше света, маг, - произнес демон более мирно.

Медей щелкнул пальцами, и, рядом с кровавой кучей из порубленных его магией бандитов, зажегся промасленный факел.

"Первый ритуал соблюден".

- Говори, - пропищал призванный уродец.

Все низшие и средние демоны выглядели жалко, глупо или карикатурно-отвратительно. Такова природа жителей мелких измерений вокруг главного мира. Алалахи здесь не являлись исключением.

Потусторонник выглядел так, словно плохую фотографию карлика с цирковым гримом закинули в фотошоп и растянули - грубо, без соблюдения пропорций.

Получилось тошнотворное нечто, вытянутая масса с чертами и фигурой не то слендермена, не то студня, в котором смутно угадывалось человеческое начало.

- Мне нужен Свод. Свод типовых договоров с низшими сущностями, - быстро уточнил Медей.

Память отродья имела не слишком много сведений о его же собственном предмете, однако их хватило, чтобы сам Медей проследил нехитрые ассоциации заклинания "Кведья" с мифологией призывов потусторонних сущностей из его настоящего мира. И большая часть фольклора хоть его родины, хоть остального мира упирали на договор между человеком и призываемой гадостью.

- Кто тебя надоумил?! - взвизгнул демонюга, - никто из твоего ареала за последний десяток лет еще не обращался…

- Сам придумал. Вон, мясца тебе нашуршал за сложности, - Медей взял железную, нет, скорее, железистую бандитскую арматурину и поворошил кучу мяса из двух неудачников.

А вот здесь не обошлось без знаний новеллы. Там автор, на пару с иллюстратором, долго смаковали кровавые подробности демонических ритуалов: показывали разные примеры, как удачные, так и совсем нет, объясняли, что или кого лучше приносить в жертву, что демоны любят, а что ненавидят. В основном, наглядно. На примере жителей бедного Орхомена, где демонопоклонники прославились чередой массовых ритуалов, что привело к гибели города. Вернее, ещё только приведет. Годика через три.

После намека на богатую жертву, Алалах тут же сбросил громкость, скользнул взглядом по четырем трупам и непритворно задумался, забормотал себе под нос.А затем принялся что-то считать-высчитывать, загибая на левой руке двенадцать пальцев один за другим. Медей мог понять его колебания: все же подарок он, по меркам сучности всего лишь второго ранга, заготовил практически царский.

Трупы - универсальная валюта для большей части потусторонников. Десятки килограмм свежей органики, мозга, приспособленного для высшей нервной деятельности, а также эхо души и сознания.

Даже откровенно светлые сущности, вроде Таинственной Незнакомки или лучистых постуков, с удовольствием принимали такое подношение.

Что уж говорить о довольно слабой расе демонов-крючкотворов. Алалахи занимали в бестиариях весьма странную нишу юристов, бухгалтеров и продавцов-консультантов. Слабые ментальные удары - единственный доступный им способ защиты. А именно этого демона Медей призвал, потому что

- Зачем тебе такой сборник, мак-ак? - спросил уродец своим по-женски высоким голоском.

Бр-р-р. Привыкнуть к таким обертонам из уст унылого прости-господи оказалось тяжелее, чем к куче человеческого мяса у себя под ногами.

- Я наставник в Академии. Но мои лекции - говно. Хочу попробовать что-то новенькое, сделать их нормальными. Заодно и самому улучшить навыки, - абсолютно честно отве, абсолютно честно прошептал Медей и покосился по сторонам.

Ни один любитель ночных прогулок еще не захотел прошвырнуться по одному примечательному тупику, ни один дуэт пьяниц в поисках укромного места еще не пытался пропеть: "Стража, стража" а капелла, но Медей не обольщался: время едва перевалило за девять вечера - на улицах более, чем достаточно прохожих, чтобы все пошло наперекосяк.

У него нет времени плести словесные кружева и искать выгоду. Следует сделать все как можно быстрее. Поэтому - карты на стол.

- Учить детей - это важно, - напевно прошептал демон мечтательным голоском антагониста фильма: "Милые кости".

- А на что еще годятся низшие? Я не захвачу мир, если смогу закрыть им лазейки в договоре, - Медей не без труда распознал недоверие в голосе противного потусторонника.

- Пожалуй…

- Соглашайся резче или проваливай отсюда. Трупы быстро теряют свежесть, а других, кхм, другой, мнэ, валюты у меня быстро не предвидится.

- Тогда по рукам, - тут же выдал алалах и протянул к нему лоснящееся мясо-ладонь с длинными, чужеродными червяками-пальцами.

- Трупов будет больше. Я мог бы заключить с тобой личный контракт, если… - Медей с намеком посмотрел на протянутую ему культяпку точно в пределах защитного квадрата.

- Какие мак-аки пошли недоверчивые, - демон запустил руку себе в сумку на животе, как у кенгуру, выудил оттуда удивительно чистый, похожий на картон лист, шлепнул по нему ладонью и дунул на него, чтобы контракт полетел в сторону наставника. Тот без проблем перехватил лист, вчитался.

- Мелкий шрифт убери. И вон тот штраф "за распространение знаний". Под него можно что угодно притянуть. И пропиши нормально условия. Не "свод готовых договоров", а сборник и четко, по пунктам, что туда должно входить.

- Тьфу! Думал ведь еще пожалеть дурака. В итоге, сам в дураках остался… - пропищал себе под нос коварный гнидогадойд, - ты до меня другого умника призвал, да? Как гою нагреть алалаха, чтобы над ним таки смеялся весь Мухиш!

"Ага, умник называется: "век цифровых технологий". Спасибо, любимые банки, конторки и другая дрянь с контрактами".

- Да вот еще, тратиться на такую мелочь. Любой идиот заметит такую каверзу. Учись лучше и не будут всякие мак-аки тебя харей в договор тыкать.

Демон разрыдался, однако новый контракт составил меньше, чем за минуту.

- Теперь впиши свое имя, призыватель.

Медей вписал. И рядом с ним тут же воплотилось имя демонюги: Та, Что Ходит Под Звездой.

- Ты чо, жен, самка что ли?

- Ваш вид нас не различает, так что какая разница? - демон потянулся к наваленным в кучу трупам.

- А, и еще. Тела можешь так забирать, с искажениями.

- Да? Спасибо, - удивился демон.

- Ага. За это оставь все вещи, бери только органику, то есть мясо.

"Тогда он своими эманациями точно забьет любой возможный след".

- Ладно, - пожал сколиозом алалах и хлопнул в ладоши.

- Тьфу, ай, сука, фу-у-у… в новелле это так не воняло!

Медей огляделся.

Половина кровавой геометрии смазалась, другая - исчезла. Большая часть потеков на стене - тоже. Лужи крови словно испарились. Вникуда сгинули и тела. На их месте остались лишь слегка испачканные одежды.

Он облегченно вздохнул, покачал головой и сполз по стене. Внезапный план прошел и успешно, и с неожиданным прибытком, в виде книжки у него за пазухой. Теперь вести занятия будет не в пример проще.

- А знаешь, что еще проще? - спросил Медей сам себя и наклонился к куче тряпья, - жить, когда у тебя много денег.

Он достал еще семьдесят оболов, "кольцо мимолетного гения" с одним оставшимся зарядом, нечто вроде кастета с вычурными знаками из чистого золота, наверняка принадлежал чинуше - в следующий раз надо будет обыскивать тщательнее.

Затем скомкал всю одежду, завернул в нее неказистое оружие бандитов, и закинул конструкцию за каменную стену тупика. После чего летящей походкой вышел из мая (и из подворотни тоже) обратно в светлый, чистый мир.

Осталось только смыть пятна в небольшом ручейке рядом с Академией, а также успеть отчитаться о выполненном поручении Эскулап до восьми утра - времени официального прибытия студентов-соискателей.

"Чувствую себя мальчиком на побегушках. Ха. Зато избавился от угрозы отчисления. Никто не верил, что я смогу добыть эту хрень за какие-то восемь-десять часов. Выкусите! Эх, а все так странно начиналось…"

Глава 2, пам-пам-па-а, рам-пам… еду в Магадан! (1)

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.

Только с горем я чувствую солидарность.

Но пока мне рот не забили глиной,

из него раздаваться будет лишь благодарность.

Иосиф Бродский

На дисциплинарную комиссию Медей с Аристоном пришли за четверть часа до назначенного времени. Первым вошел Аристон, которому надоело ждать, пока его партнер по несчастью перестанет ходить из угла в угол перед закрытой дверью.

Внутри оказалось довольно уютно: небольшой зал квадратов на тридцать имел ряд удобных кресел, как в кинозале, которые подковой огибали овальный стол. Во главе пол слегка приподнимался. Там замыкал овал небольшой диванчик, на котором обычно сидел ментор. В случае дисциплинарной комиссии, диванчик заменяли на неудобные кресла по числу провинившихся.

Единственное окно занавешено тяжелыми, фиолетовыми шторами, комната погружена в мягкий, успокаивающий полумрак. Никаких магических светильников - лишь простые свечи - они создавали дополнительное ощущение уюта. Обстановка никак не напоминала судилище, но Медей не обольщался. От следующего часа в этой комнате зависит его будущее.

"Надеюсь, Алексиас все же успел приехать", - мрачно подумал он, пока оглядывался вокруг со сложным лицом.

"Как бы я не презирал этого предателя, поднимать кипеш в ближайший год-два ему точно не выгодно. Среди преподов он - мой вернейший союзник, пусть и совершенно непреднамеренно. Хотя, свой предел терпения есть и у ментора".

В комнате для собраний уже имелось два дополнительных стула, нет, неудобных табуреток как раз на "островке". Они тихо поздоровались и сели на приготовленные места под равнодушным взглядом наставника Немезиса, который лишь на мгновение оторвался от потрепанного свитка.

Рядом с ним сидел с закрытыми глазами, опирался на посох и намурлыкивал какую-то мелодию приятный, улыбчивый старичок - наставник по алхимии Демокрит Хресмолог, "толкователь пророчеств", а напротив качала ножкой в изящной, совсем не греческой туфельке красавица-Пенелопа.

Медей украдкой начал ее рассматривать, нарвался на холодный, неприязненный взгляд глубоких голубых глаз, зябко передернул плечами и отвернулся в сторону. Ну, ее. Если эта уважаемая гадюка называет себя второй по яду в организме, то кто осмелится считать себя первым?

Почти сразу после них в зал прибыла наставница Киркея, с улыбкой помахала им рукой, потом заметила Немезиса, смутилась, пересела от него на другой конец стола. Первый помощник - единственный преподаватель, с которым она категорически отказывалась иметь дело. Ну, категорически для такого мягкого и незлобивого существа, как Киркея.

Почти также поступил Фиальт - чересчур жизнерадостный простак с идиотскими зелеными кудрями притих от присутствия Суверена. Впрочем, он почти сразу посмотрел вправо, восторженно улыбнулся Пенелопе и снова приободрился от ее насквозь формального, отстраненного кивка. Прозвище Салакон, "чванливый болтун", подходило к нему как нельзя лучше. Медей решил теперь звать его Салабоном.

Следующими пришло еще двое пока незнакомых ему лиц. Первый - демон, второй - укротитель. Смешная парочка, как Пат и Паташон. Нет, как Петров и Боширов. Первый, демон Зу, шестирукая, многоглазая страхолюдина под три метра с хелицерами и серой плотной кожей носорога - оплот благоразумия и интеллекта.

Второй - Павсаний, вечный путешественник. По миру - в каникулы, по Академии и Лемносу - в учебное время. Куда бы он ни пришел, везде происходят какие-то неприятности. Причем, абсолютно случайно! Как в том меме: вы ведь не диверсанты, точно? Так точно!

Потом пришла Колхида, а за ней семенил самый странный маг, которого Медей успел повидать за все свое пребывание в Академии Эвелпид, включая обрывки воспоминаний отродья. Ах, это же Тартарос. Ну, он скучный. Больше добавить нечего.

- Предлагаю начать, - чопорно подала голос рыжеволосая зануда.

- Осталась еще минута, - невозмутимо отметил Немезис.

Ого, второй педант оказался еще более требовательным. Наконец-то достойный противник. Эта битва станет легендарной! Однако Колхида лишь вздохнула. Она четко знала свое место в иерархии.

Наконец, когда до назначенного времени остались считанные секунды, Немезис поднялся с места, устремил взгляд на сцену, открыл рот

Скрипнула входная дверь. Все люди в зале непроизвольно переглянулись, а затем повернули головы в сторону прохода.

"Кто еще мог прийти? Вроде, весь основной состав на месте…"

Они созвали целую дисциплинарную комиссию, где присутствовали новоприбывшие преподаватели. Пустовало только четыре кресла, включая Алексиаса. Эскулап в таких случаях не учитывали, потому, что она не появлялась… Обычно.

Медей скосил глаза. Нет, ему не привиделось. Судя по напряженным мордам остальных - им тоже. Цок-цок-цок обычно босых ног в благоговейной тишине. Только Колхида тихо вздохнула, да демон защелкал хитином на лице. Остальные отнеслись с разной степенью спокойствия.

Их гениальный врач-полубог с совершенно пофигистичным видом уселась в пустующее кресло Алексиаса, вытащила блюдо порезанных на дольки яблок, положила на подлокотник, принялась с шорканьем ерзать аж на двух подушках под своей прекрасной, полубожественной задницей.

И даже с ними чуть не тонула в не самом мягком предмете мебели. Что ж, карликовый рост имеет свои недостатки. Выглядела она комично, точно домашняя кошка расселась в человеческой позе на хозяйском месте, но никто не ухмылялся.

Аристон и вовсе начал исходить холодным потом. Впрочем, здесь был виноват Немезис, который как раз обвел их равнодушным взглядом. Единственный, кого присутствие Эскулап нисколько не смутило. Он лишь кивнул ей, как коллеге, дождался такого же кивка в ответ (остальных она не удостоила), после чего весь комитет оказался в сборе.

- Дева Эскулап, благодарю за присутствие, - сказал ей Немезис скучным голосом, на который она не обратила никакого внимания, - а теперь я начну наше собрание с описания вопиющего факта

- Вай!

Киркея покраснела и закрыла рот ладонями, глаза круглые от удивления. Эскулап рядом продолжала невозмутимо щипать ее за бок, не то в поисках жирка из отпуска, не то в попытке привлечь внимание. Привлекла. К формам скромной волшебницы.

- Мы начинаем. Дева Эскулап, прошу вас принять подобающую позу.

Та перевернулась с живота на спину, перестала тянуть к девушке руки, чинно уселась на кресле, хотя ее собственные лодыжки болтались на уровне конца обивки, а ступни никак не доставали до пола.

А затем началось судилище. Ну, та его часть, где описывают конкретное злодеяние преступников. Немезис перечислял их прегрешения недолго, ровным, при этом совершенно не скучным, даже интересным тоном.

Сам Медей неожиданно увлекся его рассказом и дедукцией о том, чем занимались Аристон с Медеем по пути в проклятое хранилище Делетерион. Оказывается, в Академии существовала достаточно серьезная и гармоничная система безопасности. Ее внутренняя часть состояла из трех (а то и больше) поясов обороны.

Один из них - мимы, безмолвные слуги. Они обычно двигались внутри стен, насколько им позволяла бестелесная природа. При обнаружении нарушителя, бестелесные помощники начинали тайно следовать за ним, пока один или два сообщали дежурному наставнику, ответственному за дисциплину Тартаросу или эпимелету - должность походила на синтез воинского прапорщика и замполита.

Обязанности эпимелета Академии исполнял последние триста лет разумный автоматон Идалия - прекрасная статуя, с которой мало кто хотел связываться. К счастью, на собраниях она появлялась только по особым приглашениям.

Второй линией обороны служил сигнальный контур вокруг потенциально опасных мест… Ну, то есть, более опасных, чем обычно. Пустая башня, как и Подземелья, относилась к нему в любое время суток. А вот холм, где они с Аристоном ломали краснокнижных лосей-убийц, включали в систему только на ночь.

Третьей линией являлись особые заклинания. Они вплетены в учительскую, личный кабинет Тартароса и павильон Идалии. Сам волшебник тогда еще не вернулся с каникул - его функции исполнял призванный гений, который лично выдвинулся и позвал Немезиса по инструкции.

- Таким образом, около часа ночи мне пришел сигнал от следящего контура. Спустя минуту появился мим. Следом за ним - гений воздуха. Как я понял из их мыслеобразов, - размеренно повествовал Суверен, - два наставника находились в явном подпитии.

Легкий неодобрительный шепоток. В основном направленный, почему-то, на Аристона.

"Ах ты, алкаш проклятый. Так вот почему, ты так настаивал на совместной попойке? Трубы горели, да, синячина?! И меня в блудняк втянул, чертила. Черт, этот Аристон настолько мудак, что, при рождении, вместо пуповины у него на животе висела бирка: шерсть 100%", - злобно засопел Медей.

- Сначала они двинулись к западному входу в подземелья, но, перед лестницей на Пустую башню, зачем-то остановились, после чего принялись взбираться наверх.

Его лицо повернулось к Аристону, после чего шрамированный воин неловко прокашлялся и начал косноязычно объяснять, что "они не так все поняли, боевая усталость, напиток оказался слишком крепким". Дошло даже до сакраментального "бес попутал", отчего захмыкала большая часть присутствующих. И косила лиловым взглядом на Медея, толпа бездарная.

- Сразу после некой похабной песни, приводить слова которой у меня нет никакого желания, - народ вздохнул и снова покосился на Аристона. Все знали о его кредо бездарного поэта, - нарушители начали продвижение внутрь.

Суверен прервался, чтобы посмотреть в свиток перед ним.

- С первой сложностью господа наставники столкнулись уже на втором этаже башни. Не меньше десятка фантасий принялись пробовать их на прочность. Насколько я понял сообщение мима: большую часть своих сил они сосредоточили на наставнике Медее… совершенно безрезультатно.

По залу пронесся тихий, но очень интенсивный вал шепотков, а у самого наставника аж зачесалось лицо от всех тех подозрительных, удивленных, любопытствующих или недовольных взглядов.

- Какой талантливый юноша, - не удержалась от сарказма Эскулап.

Раздраженную мину Немезиса она проигнорировала с обидной для остальных легкостью.

"Вот и решил не выделяться!", - раздраженно подумал Медей, пока часть преподов улыбалась нехитрой шутке, - "теперь косить под дурака будет в два раза сложнее. А-а-а, за что мне все эти кармические страдания? За то, что небезопасно извлекал флешку из компьютера и не купил винрар?"

- Оба наставника без особых сложностей разделались с низкоранговым скопом фантасий, после чего пошли дальше, не сбавляя скорости. Так они добрались до пятого этажа. Интенсивность ментальных атак возросла более, чем втрое, но… снова не оказала на магов Академии никакого значимого влияния, - продолжал говорить Немезис.

- Ах, ментор Алексиас всегда говорил, что истина в вине, - снова сбросила напряжение Эскулап, - ему стоило основательно надраться пять лет назад. Возможно, тогда бы Делетерион все еще принадлежал Академии, а не Хаосу.

Суверен мужественно проигнорировал реплику и продолжил:

- Наставник Медей развоплощал слабых и значительно ослаблял более сильных одним-единственным контрударом из разума. Более того: его ментальная аура раскрылась во вне запретом на телекинез - в ее пределах фантасии почти не могли влиять на реальность, а их магические атаки частично срывались или ослаблялись на выходе.

Несмотря на всю нервозность, мандраж и злость от ситуации, в которой он оказался, Медей не мог не признаться себе: ему приятно смотреть на своих судий. Приятно видеть, как снисходительные, брезгливые, или скучающие мины коллег отродья сменяются удивлением, оторопью, неохотным уважением, даже восторгом, если брать более молодых наставников - Фиальта и Киркею.

Спасибо, Диана все еще оставалась за бортом. Отпетая сука должна прибыть в Академию лишь на следующий месяц, после своей стажировки в летнем лагере пафосной столичной школы для сливок общества.

Тем временем, Немезис дошел до самой мякотки: боя с призраком бывшего ученика Академии Эвелпид. Тут ему уже не хватало деталей, но даже так Медей мог понять, что "всэ били паражины". Достижение, за которое отродье могло отдать душу. Не это ли произошло на самом деле?

Впрочем, у одной особы его похождения, вместо удивления, вызывали искреннее веселье. Эскулап следила за выводами великого детектива Немезиса с неослабевающим вниманием ребенка перед говенными мультиками. В особо удачных моментах она охала, хмыкала и хихикала, в противовес тревожно молчащей аудитории. А нет, другие тоже проявляют эмоции, просто боятся прерывать Суверена.

Милый старичок Демокрит подскакивал на кресле, шевелил вислыми, казацкими усами, порывался задать двум баламутам тысячи вопросов, но кое-как держал себя в руках, закрывал рот в последний момент - придерживался регламента.

Примерно также себя вел человек-беда Павсаний, только еще и барабанил кулаками по подлокотникам, пока его демон неодобрительно бурчал и косился на Медея с внезапной опаской. Ну да, отродье же типа наставник по местным призывам и посылам. Может и отправить обратно в мессенджер Маск эту квазимоду. Теоретически. Так что правильно боится, черт. Ведь он знает из новеллы его истинное имя - Шуту. Стоит, на всякий случай, сделать заготовку-подавитель. А то ишь, ряху наел на всяких ритуалах, срамных и нечестивых. Демон же. Хотя, кто его знает, чем его Павсаний кормит. Тот тоже не "новичок".

Киркея явно переживала, бросала на обоих нарушителей жалостливые взгляды, Фиальт вел себя как футбольный болельщик, которому пультом от телевизора выключили звук, но не энтузиазм. Даже простая, сермяжная, невыразительная физиономия Тартароса отражала некий внутренний процесс.

Да что Тартарос - сама Пенелопа отбросила свой скучающий вид и слушала Суверена с неприятным, болезненным вниманием. Вот уж от кого Медей точно не хотел получать никакой обратной связи, как бы ни тянуло его взглядом к прекрасному лицу в обрамлении блондинистых локонов, лебединой шее и другим изгибам.

- …Таким образом, наставники смогли пройти в Делетерион, - закончил Немезис первую часть марлезонского балета.

- К сожалению, их дальнейшие злоключения обрываются на моменте входа. Мы не можем сказать, как и чем они занимались внутри. Даже не можем быть до конца уверены, вышли ли те же люди, что и вошли сюда…

А вот теперь молчание стало резко негативным. Каждый из наставников понимал, насколько опасным являлось то место. Каждому вбивали правила безопасности при приеме на работу, проводили беседу, тащили в Зал Воспоминаний, чтобы показать память тех, кто прошел через ужасы Академии Эвелпид и щедро поделился ими с будущим поколением.

Понимал это и Медей. Жаль, исключительно ретроспективно. Пары часов перед судилищем оказалось достаточно, чтобы порыться в памяти отродья, вспомнить обрывки показанных видений: люди с быстрыми, нечеловеческими глазами на омертвевших лицах, обряд изгнания - на каждый удачный пришлось три летальных, мелкие признаки, по которым вычисляли одержимых. Да, их приключение оказалось действительно опасным.

Если бы не его странная ментальная защита, созданная походя, как побочный продукт безмолвных заклинаний, если бы не прекрасное заклинание Киркеи… Он вполне мог пополнить печальную статистику.

- Вы понимаете, насколько опасным, безрассудным, самоубийственным вышел ваш проступок? Наставник Аристон? - тот сжал кулаки, - наставник Медей?

Медей убрал с собственной, такой чужой, и, одновременно, слишком привычной физиономии самовлюбленное, поверхностное выражение отродья. Позволил серьезности ситуации исказить легкомысленные черты лица.

- Мы…

- Молчать! - резко оборвал его Суверен, - право на ответ будет только на стадии вопросов.

Медей попытался скрыть дрожь в руках. Безуспешно. Такой Немезис - серьезный, почти злой, по-настоящему испугал его. Шутки кончились.

Первый помощник Алексиаса очень редко демонстрировал хоть какие-то эмоции. В новелле такое состояние всегда флегматичного наставника предвосхищало грядущую бойню. Триумф насилия, оком бури которого выступал Суверен академии.

Только один раз его гнев не привел к многочисленным трупам - во время дисциплинарной комиссии над Главной Героиней. И то: кто знает, чем бы закончилось то разбирательство, если бы в момент судилища не произошли более важные события, чем вопрос об отчислении одной наглой

- Все мы знаем достоинства наставника Аристона. Знаем и его пороки. Главный из которых, пьянство, и привел к теме сегодняшнего собрания. Однако лично я считаю, - он откинулся на кресле, лицо едва заметно скривилось в отвращении, - в нынешней ситуации большая часть вины лежит именно на наставнике Медее.

Слова упали с грацией лезвия гильотины.

"Ах, я всегда чувствовал странную уверенность в завтрашнем дне. А потом дно пробивалось и я падал дальше…"

Но даже всегдашний глупенький или черненький юморок не принес ему спокойствия. Скорее наоборот: он почувствовал, как холод, как тревога и неприятие ужасного в своей несправедливости вердикта нависли над ним Дамокловым мечом.

Ментор Алексиас не успел или не захотел успеть к уродливому, жуткому разбирательству. И теперь Медей остался один на один с рациональной машиной, привыкшей решать все проблемы радикальным путем. Если Александр Македонский разрубил Гордиев Узел ради славы, то наставник Немезис мог порвать его голыми руками просто, чтобы тот не мешал.

Негромкий, разноголосый гул быстро закончился, стоило Суверену вновь открыть рот.

- Поэтому я предлагаю голосование. Кто за то, чтобы разделить наказание наставника Аристона и наставника Медея?

Присутствующие потянулись к стилусам, начали выводить на маленьких, медных табличках, вделанных прямо в стол напротив каждого места, одно простое слово. Да или нет.

Больше половины коллег незамедлительно проголосовали "за".

Глава 2, пам-пам-па-а, рам-пам… еду в Магадан (2)

Что сказать о жизни? Что оказалась длинной

Много водки в ней было и мало кваса,

Но пока мне рот не забили глиной

Из него раздаваться будет лишь: "Ж*ды! П*дарасы!"

Всеволод Емелин

Медей улыбнулся. Пусть жалко, пусть через силу, но он должен был. Должен показать этим трахнутым лицемерам, что не позволит присвоить себе ярлык твари дрожащей. Даже если не имеет ни капли права.

Он проигнорировал презрительные, жалостливые или равнодушные взгляды. Проигнорировал то, как виновато глянул на него напарник по несчастью, по легкой прогулке, по веселой игре, ставшей ареной узаконенного насилия. А потом… Потом пришло презрение ко всем остальным.

Весь страх мгновенно ушел. Напряжение рвалось из него булькающим смехом, просилось наружу плохо переваренной пищей. А вышло - холодным ветром сознания. Как они посмели! Всего лишь двумерные оплёски чужой воли. Если человек на шесть десятых состоит из воды, то персонажи заполнены электронными чернилами по самую макушку.

Безликий буквенный код, созданный для его развлечения. Запрограммированная воля, прописанные реакции, как у муравьев или пчел. Насколько сложен и прекрасен весь улей, настолько неказист и незначителен каждый его член. Не стоит ставить знак равенства между целым и суммой его частей.

Он еще спляшет на их могиле, насладится прекрасным сюжетом. Требовалось лишь не ломать сценарий сильнее определенной черты. Непосильная задача для того ничтожества, в теле которого Медей оказался.

На лицо сама собой легла мягкая, доброжелательная улыбка отродья, из которой он кистью вымарал все скрытое высокомерие. Какой смысл показывать свои настоящие эмоции неписям?

Их песочили еще добрых полчаса. Он пропустил момент, когда обсуждалось наказание водонагревателя. Кажется, заполнить бойлер или работать без электроэнергии… он не вникал.

Немезис продолжал перечислять нарушенные статьи, затем слово взяла Колхида: она упирала на недопустимость и стыдила их обоих. Остальные разве что переговаривались между собой. Старичок-алхимик Демокрит издавал хо-хо-подобные звуки, оглаживал набалдашник своей трости, да приговаривал: "палехче-палехче", Тартарос скучал, демон Зу и Павсаний откровенно завидовали приключению - им пришлось дать слово, что они не повторят "подвиг" двух лишенных самосохранения пропойц.

Эскулап с самого начала вставляла язвительные ремарки, сверлила Медея непонятным взглядом своих огромных, фансервисных глаз, мотала головой с одного виновника собрания на другого, иногда откровенно смеялась, когда Немезис начал спекулировать на сакраментальном вопросе:

- Зачем они вообще туда пошли? Какая мотивация?

- Они были пьяные! И отправились на подвиги!

- Мы хотели в подземелья, но перепутали, - ответил Медей с извиняющейся улыбкой.

Эскулап откинулась в кресле и захохотала, задорно дрыгая ногами. Большинство мужских взглядов как-то незаметно сместились с нарушителей, на ее точеные ноги и распахнувшийся подол халата.

- Дева Эскулап! - воскликнула Колхида предупреждающим голосом.

- Да-да, продолжайте, - легкомысленно отмахнулась она, словно и не зависела от этого собрания жизнь и смерть одного одержимого чужой душой отродья.

Затем посыпались вопросы. Сначала - про их путь до Делетериона. В основном, их задавал Павсаний, но путешественника иногда перебивал Фиальт. Его комментарии отличались сумбуром и почти щенячьим восторгом. Взгляд Немезиса серьезно поубавил ему настроения, но заткнуть насовсем не смог даже он.

На самые сложные или неприятные вопросы отвечал Аристон, с обстоятельностью бывалого воина. После первых ответов он полностью вернул свое самообладание и больше не выглядел нервным питбулем, которого хозяин поймал над обгрызенным диваном и пахучим калачом посреди гостиной.

Медей довольно удачно скидывал на него все непростые вопросы, притворялся дурачком и говорил максимально обтекаемо. Впрочем, остальные приняли это с заметным смирением и еще более заметным злорадством. Так смотрят зеваки на хохмящего висельника.

- Меня больше удивляет, - вдруг раздался сильный, независимый голос Пенелопы, - что у наставника Медея вдруг прорезались совершенно нехарактерные особенности. Позвольте поинтересоваться, когда вы успели так улучшить свою ментальную защиту? - властно спросила она.

- Ого, у меня, оказывается, сильный ментал. Не было удобного случая узнать. Наверное, фантасии так удивились! - Медей широко распахнул глаза и послал ей смущенную улыбку.

Белоснежные зубы скрипнули как-то совсем уж некрасиво, Демокрит прикрыл глаза и покачал головой, Киркея издала грустный вздох, а

Великая целительница снова заржала.

"Ах ты мелкая зараза! Хватит рушить мне всю малину! Щас вообще никто не поверит, что я удивлен. А Я УДИВЛЕН!!!"

На следующие вопросы пришлось отвечать серьезно. Больше четверти часа общее собрание тщательно, скрупулезно вытягивало из него подробности вторжения в Делетерион. Здесь пришлось отдуваться исключительно Медею - Аристон во время той прогулки разве что по полу не ползал, заранее сдавшись, раз не рожден летать.

Наставников интересовало все: обстановка, состояние тех или иных артефактов, стеллажей, проходов, центральный зал, особенности ментальных атак или посулов живущей там мерзости.

Под это дело достали старые карты, Немезис вытащил заранее написанные свитки, где набросал ключевые моменты из воспоминаний прошлых участников, в том числе своих собственных. После чего тщательно, утомляюще-детально, начал сверять их со свежими данными.

И вот теперь во взглядах остальных начало сквозить неохотное уважение. Ведь Медей ДЕЙСТВИТЕЛЬНО побывал в Делетерионе. Запомнил множество важных деталей, после чего благополучно вышел сам. Более того, вывел оттуда недееспособного, почти беспомощного коллегу. Это смягчило общее настроение куда больше всех возможных слов.

И подняло недоумение, нет, скорее даже тупую оторопь до предельного значения.

- Итак, каков будет наш с вами вердикт, коллеги? - Немезис, наконец, добрался до самого главного.

- Добавлю лишь одно обстоятельство. Думаю, наставник Медей может получить небольшое снисхождение, - он сделал паузу.

- Если добровольно отдаст воспоминания или, хотя бы, нарезку, отредактированную память о своей… прогулке по Делетериону в Зал Воспоминаний.

Медею хватило ума и самоконтроля отвесить ему короткий, благодарный кивок, принять из рук фарш-машины оливковую ветвь. Хотя внутри аж зудело презрительно отвернуться, бросить им в лицо отказ в столь необходимых сведениях. Зудело настолько сильно, что пришлось сцепить зубы и не издать ни звука.

А потом начался самый неприятный для Медея и самый волнительный для всех остальных этап. Обсуждение наказания. Путем выкриков с места, возмущенных реплик, фырканья и кашля количество вариантов снизили до трех.

- Предлагаю три варианта голосования… - на грифельной, такой знакомой Медею по прошлой жизни, доске позади косипоров стали появляться слова.

1. Отложенное увольнение с обязанностью отработать текущий учебный год.

2. Публичный экзамен на профпригодность, как для талантливых выпускников последнего курса. Теория и практика с полосой препятствий на 10 уровне подземелья.

3. Дисциплинарное взыскание с созывом комиссии по соответствию рангу в конце года.

Медей несколько секунд молча пялился на доску, но фразы: "понять и простить" там не нашлось, сколько бы он не скользил глазами по равнодушным строкам. Каждая из них в перспективе сулила смерть.

Он мог быть уверен, что первый пункт невозможен: у ментора Алексиаса такое своеволие подчиненных найти понимания точно не могло. Увольнять персонал имел право лишь он один. Каким бы солнечным сангвиником директор ни пытался показать себя перед окружающими, покушаться на свои привилегии, подрывать авторитет лидера он бы не стал ни под каким соусом. Чересчур опасно для него и его планов.

Второй пункт казался более реалистичным, но, вместе с тем, чересчур затратным и утомительным. Уж Медей не понаслышке знал, как упарываются преподаватели в преддверии нового учебного года. Небольшой шанс только на то, что отродье достало всех достаточно, чтобы добавить себе кучу головной боли.

Таким образом, наиболее вероятным наказанием ему виделась именно дисциплинарка. Что ж. По крайней мере, здесь у него оставался некий призрачный шанс подтвердить свой нарисованный пятый ранг за десять месяцев учебы.

"Кого я обманываю", - горько усмехнулся он, - "У отродья имелось больше семи лет, три - в должности наставника. Его результат меньше, чем муха на стене. Ха. А Немезис еще что-то болтал о снисхождении. Чертов лицемер".

Варианты стали медленно, с глумливой торжественностью всплывать на медных табличках перед наставниками. Буквы ползли по гладкому металлу

Эскулап извернулась в кресле, хмыкнула, а затем щелкнула пальцами.

Третий вариант на доске моментально опустел. После чего с той же скоростью появилась новая надпись:

"До начала работы приемной комиссии принести в дар терапевтириону средний специальный кристалл для диска Прогнозиса".

Эта же версия заменилась и в маленьких табличках у кресел.

- Не голосуем! Не голосуем! - поднялась с места Колхида, когда заметила, что ее жесткое наказание в последний момент заменила Эскулап своей странной ерундой.

Поздно: остальные уже взяли стилусы в руки. Рыжей заразе оставалось только бессильно скрипеть зубами и бросать неприязненные взгляды на больничного полубога.

"А, так вот, на что рассчитывал клятый фарш-машина", - Медей зябко передернул плечами от равнодушной физиономии Суверена, направленной прямо на него вот уже целую минуту. С момента странной эскапады одной обаятельной врачевательницы.

"А-а-а, на тоненького прошел… Спасибо, красавица!" - искренне поблагодарил он, - "найти редкую хрень с моими знаниями будет проще, чем доказывать, что я не верблюд. Потому, что я тот еще верблюд, а Россия - не родина слонов".

- Объяснитесь, дева Эскулап, - прошелестел голос Немезиса.

- Что тут объяснять? - она зевнула и пожала плечами с откровенно незаинтересованным видом.

- В первый же месяц куча бездарей, лентяев и неудачников будет штурмовать двери моего терапевтириона с самыми тривиальными проблемами. Для большинства из них достаточно диска Прогнозиса, а гений мудрости подскажет, где взять готовое зелье или повязки. Хватит с них артефакта и светлого духа. Не говоря уже о том, что традиционное Второе Испытание без него не состоится.

- Но какой в этом смысл? - нахмурилась Пенелопа, - ментор Алексиас еще с середины прошлого учебного года ищет, и никак не может найти кристалл для вашего диска прогнозов. Их просто нет в свободной продаже. А на аукционе кристаллы среднего качества и выше моментально перекупают частные лица.

На лицах остальных наставников застыл тот же вопрос. Зачем поручать Медею заведомо невыполнимое задание? И что будет, если он его не выполнит? Последнее и озвучила Колхида своим тоном сдержанного, утробного неодобрения.

- Ах, тогда можно просто удерживать три четверти его зарплаты в счет покупки кристалла, - лукаво улыбнулась полубог, - как раз, за год и отобьется. А за два - можно будет купить его по самой высокой цене аукциона.

Несколько человек в комнате весело хмыкнули. Для Медея, самого алчного и самого никчемного из наставников, зарплата оставалась самым уязвимым местом. Особенно, по сравнению с остальными.

У него почти не имелось возможности добыть что-то на стороне, зато о шопоголизме одного наставника по демонолатрии знал каждый. Особенно те, кто имел несчастье слушать за завтраком пустые разглагольствования отродья про купленные шмотки.

"А, еще одно издевательство", - заключил буквально каждый из наставников.

Медей быстренько состряпал перекошенную, с трудом удерживаемую улыбку. Правда, кривил рожу он больше от смеха, а не от горя и бессильной ярости, но знать им об этом определенно не стоило.

"Ха! Даже если дело не выгорит - откуплюсь деньгами. Ну и хрен с ними. Уж как-нибудь найду способы заработать, чай не отродье. Да и в Академии деньги сами по себе не особо полезны. Нормально жить можно даже без них, хотя это крайний случай".

Немезис снова заткнул шепотки легким движением мимики, после чего объявил итоги собрания. Сначала о скучной ерунде - наказании наставника Аристона. Потом - о новых обязанностях наставника Медея.

- Новых обязанностях? - переспросил герой дня.

- Первое. Вам поручено добыть кристалл среднего специального уровня для артефакта: "диск Прогнозиса". Артефакт имеет важное значение для работы всего терапевтириона. Я настаиваю, - надавил он, - отнестись к этому поручению со всей ответственностью. Если вы успеете найти его в срок, то Академия не только возместит его стоимость, но и выдаст поощрительную грамоту.

"То есть на премию я так и так не заработаю? Жадина-говядина, соленый огурец, по полу валяется, но, сука, страшно, как котам. Ну и ладно - почетная грамота для меня важнее денег: лишняя запятая в мою пользу на чашу весов: "уволить нельзя оставить". А кристалл… Ага, важное для работы терапевтириона, как же. Просто одна лоля хочет сачковать побольше и не заниматься всякой ерундистикой уровня медсестры. Я также покупал себе в институт ноут на родительские деньги "исключительно для учебы"".

- Второе…

Суверен сделал паузу, в которую совершенно естественным образом вклинилась Эскулап.

- Наставник Медей назначается куратором для Второго Испытания. С обязанностью предоставить академический план по новому проекту не позже следующего полудня, - радостно объявила она и глаза полубога таинственно замерцали от предвкушения.

- Что-о?! Какое еще Испытание?

"Вы чо, угораете?! Да уж лучше сразу в дурку! Где мои санитары? Ах, да. Санитар - это про другую книгу".

Преподаватели внезапно оживились. Началась дискуссия, где большая часть скептиков сошлась насмерть с любителями импровизации, хаоса и перемен: Павсанием и Фиальтом, пока Эскулап фырканьями и движением бровью сбивала накал со спорщиков. А еще долго, очень долго играла в гляделки со злой, как голодная рысь, Пенелопой.

Медей же вдруг сопоставил некоторые реакции мелкой пакостницы, ее действия в новелле, а также странное, не похожее на привычное, по памяти отродья, второе Испытание в новелле. Дурацкое, сырое, совершенно невыверенное, точно слепленное на коленке.

"Да ну нафиг!"

Эскулап настолько надоели однотипные Испытания, которые десятилетиями оставались неизменны, отличались лишь в самых деталях, что она решила подсуетиться? И в книжном повествовании, и в его слегка измененном ответвлении. Неизвестно, что делала и как давила на учителей оригинальная полубог, но эта, из его новой реальности, решила убить сразу всех зайцев скопом.

Девушка банально отказалась обеспечивать медпомощь без своего диска-диагноста: с какой-то стороны справедливо, потому что она точно не сможет успеть везде, при массовых-то травмах. Хотя для нее это - больше удобное оправдание. А затем, коварная бессмертная завела продуманную интригу: пришла на судилище, разбавила своей легкомысленностью обстановку, одной рукой как бы спасла Медея, а другой лишний раз подчеркнула, что без артефакта не сможет провести оригинальное Второе Испытание.

И раз Медею поручили добыть кристалл, то он, как бы, берет ответственность за Испытание. Тем более, артефакт сходу точно не сможет работать должным образом без калибровки, поэтому думать над новым Испытанием нужно так и так. Почему бы и не возложить эту почетную обязанность на никчемного лентяя?

"Вот она, обратная сторона славы. Без гребаного, УСПЕШНОГО похода в Делетерион никто бы над таким подвывертом даже не задумался! Только посмеялись неловко, как над глупой и неуместной шуткой. А теперь вон, сидят, корчат напряженные хлебальники".

- Но почему именно я? Уважаемый мастер-наставник Немезис, неужели нет других вариантов? - обеспокоенно улыбнулся Медей типичной гримасой отродья в попытках уйти от ответственности - само получилось, он даже не старался.

Память реципиента его слегка успокоила: альтернативное Испытание утвердили еще в начале каникул. То самое, из новеллы: сырое, невыразительное, глупое. Просто затычка, скучная пародия на таинственную, мистическую процедуру. Ибо стандартное провести без артефакта они не могли.

"Блин стоило раньше догадаться. Хотя зачем, я и так помню".

- Это моя плата за помощь тебе. Избавь меня от мелких царапин глупых юнцов и того убожества, которое ментор утвердил вместо традиции. Не справишься - я сама назначу Испытание. Персонально вам, наставник Медей, - промурлыкала дева, нисколько не стесняясь заинтересованных физиономий людей вокруг.

Он против воли нервно дернул плечом. Проверять, насколько серьезно она настроена и сколько в ее словах игры на публику и семян новых интриг, несчастный наставник по демонолатрии не хотел точно. И саботировать приказ теперь точно не выйдет: Эскулап тогда точно устроит ему бананы-кокосы, апельсиновый рай. А остальные с радостью окажут помощь по борьбе с утопающим.

"Нельзя было просвещать ее насчет Ницше. Теперь "падающего подтолкни" станет ее официальной доктриной", - с досадой подумал он.

Люди вокруг заулыбались: кто глумливо, кто сочувственно, кто в предвкушении веселья. Выходку Эскулап действительно считали помощью только трое человек: сама целительница, наставник Медей и… Немезис Суверен, собака страшная.

"Спасибо тебе, модный Бог Гелик, что он такой флегматичный и незаинтересованный. Вот уж кто сумел бы спокойно и из Эвелпид меня выкинуть, и под статью подвести и даже работать заставить! Он вам не Димон и даже не Колхида".

- Боюсь, я не вполне соответствую высокой должности экзаменатора. И уж точно я не смогу сразу подготовить и план на Второе Испытание, и найти нужный кристалл для артефакта, - попытался отбояриться Медей.

Тщетно.

- Я в вас верю, наставник, - несмотря на фальшиво-медовые нотки издевательства, полубог говорила абсолютно искренне, - я считаю: для высвобождения всего потенциала, вас надо поставить в тяжелые, невыполнимые для обычного человека условия. И тогда мы с коллегами увидим настоящий пир духа.

"То есть эта психованная решила меня каждый раз бросать под поезд, чтобы я в темпе вальса все разруливал?! Да если у меня получится, то я навечно стану кризисным менеджером на побегушках. Да, именно так. Жалко, абсурдно, однако таков путь. Да мной будут помыкать все кому не лень! Не-не-не, отмажусь как смогу! Лучше бабки платить".

- К сожалению, даже резервный план сейчас неосуществим, - предвосхитил Немезис реакцию почтенной публики, - у каждого есть свои обязанности, дела и фронт работы. Внести в график столь масштабную работу малореально… для всех, кроме уважаемого наставника Медея, - признал он проблему аврала.

- А как же… - тут же нашел Медей козла отпущения, но его опять прервали:

- Из-за вашей выходки, наставница Киркея будет занята не менее срочным делом - устранением возможной угрозы со стороны Делетериона. Поэтому, обязанность придумать и подготовить поле для второго Испытания ляжет на вас. Проект должен быть сдан на одобрение ментору Алексиасу сразу по его прибытии в восемь вечера следующего дня.

Немезис покивал своим мыслям. Выглядело, словно кто-то щелкнул пальцем по метроному.

- Если вы не справитесь: не успеете в срок, подадите нежизнеспособный план или провалитесь иным способом… ментор все равно обяжет вас проводить Второе Испытание. Только в формате, который не понравится ни вам, ни будущим студентам, - мрачно припечатал он.

Сомневаться в его словах не приходилось, особенно сказанных таким тоном. Как уже утверждалось неоднократно, Немезис Суверен совершенно не умел шутить. Зато очень любил ставить людей вокруг в безвыходное положение, чтобы с искренним интересом наблюдать за их потугами.

Медей вздохнул и обвел присутствующих влажным, щенячьим взглядом отродья. Никто не впечатлился. Большинство преподов откровенно злорадствовали, только Фиальт смотрел на него с толикой почтения поверх сомнений да Киркея сочувственно покачала головой. Почему-то лишь Эскулап, единственная из присутствующих в комнате, включая доброго ангела, не сомневалась в его успехе.

- На этом я предлагаю завершить сегодняшнее собрание. Результаты мы все будем наблюдать в течение этого и следующего дня. Наставник Аристон, надеюсь, вам хватит времени на выполнение задания. Наставник Медей… ожидаю от вас не менее впечатляющих результатов, чем вы показали этой ночью.

После чего Медей с Аристоном поклонились, поблагодарили присутствующих и быстро-быстро засобирались к себе в покои. Остальные учителя также встали и принялись расходиться шумной, праздной, гомонящей толпой. Медей хотел было перехватить Эскулап и спросить, что это вообще было, зачем она пришла, что за наказание такое, но она исчезла также быстро и незаметно, как и появилась.

А их догнал гомон коллег. Медей поступил как настоящий, благородный наставник: бросил под паровоз Аристона, а сам взял пример с Эскулап и тихо улизнул к себе в сычевальню. Он не горел желанием продолжать знакомство. Злость дергала его сердце назойливым ребенком, проклинала нервным тиком правый глаз, виски и левую скулу.

Зачем все это? Что происходит?

Остаток воскресенья предстояло потратить на беготню по Лемносу в поисках клятого кристалла... и мучительные раздумья о том, на какие шиши вообще его покупать.

- Трагичны итоги недели / Как будто в душу нассали вы, / Вот и сочиняй вам идеи… Особенно национальные, - раздраженно пропел Медей себе под нос вечные строки Емелина.

Демон Зу позади него захрюкал. Так мог хрюкать камень, если бы его насмешил один слабосильный иномирец. Медей вздрогнул и направился к выходу из замка.

Глава 3, о голубях и людях

❝ В наружности этого беса не было ничего ужасного: спереди напоминал он свинью, а сзади кого-то знакомого… в вицмундире ❞ Андрей Белый

Медей вернулся в Академию ровно к началу комендантского часа.

Злой, пропахший кровью, а потом и тиной от мелкой речки, в которой пытался отмыть свои грехи членовредительства. Он устало брел по крутой дороге в замок и клял про себя строителей-параноиков, из-за которых постоянно приходится тащиться в гору. Все равно ведь не поможет, если предатели окопались внутри, а не снаружи.

Заблудшего наставника встречала целая делегация: Киркея о чем-то тихо переговаривалась с Колхидой и Пенелопой, чуть поодаль стоял с мучительным видом наставник Аристон и мотал головой. Безрезультатно. Лапша никак не хотела спадать с его ушей, потому что бодрый, как энергетик в Чернобыле, Павсаний тут же навешивал ему новый ворох вранья, благоглупостей и откровенного бахвальства из собственных походов летом.

Поодаль от них всех сидела на плече статуи Бога Войны великая врачевательница. Она болтала ногами, делала заметки на свинцовой табличке, и, время от времени, прикладывалась к дымящейся чашке.

"Наверняка, кофе себе сварила. Сидят, себе, понимаешь, в тепле и отдыхе, пока один бедный, измученный нарзаном наставник мечется кабанчиком, шуршит по делам неправедным. Скармливает ненужные трупешники всяким говенным сучностям в виде гоми, в виде гномика. Наказание, как же…"

Он ворчал всю дорогу, а затем просто остановился перед высочайшим собранием, вздохнул и начал шарить за пазухой. Никто ничего не сказал, но он чувствовал себя голым под обстрелом косыми, незаинтересованными взглядами такой плотности, что и не снилась мексиканским картелям. Эх, как там поживает в Гэри его любимый поставщик Энрико? Помнится, он так любил свою семью, что продавал кусочки счастья малолетним родственникам с большим дисконтом.

- Ну как? - буднично спросила Эскулап, когда спрыгнула со своего насеста.

Что характерно: бадья с темно-коричневым, притягательным варевом от таких мувов не расплескалась ни единой каплей. Удивительное искусство. Его бывшая девушка потеряла бы большую часть своих претензий, обладай он той же способностью. Или поднимай вовремя крышку унитаза.

Вместо ответа, Медей молча достал из широких штанин… буквально, между прочим, тут вместо карманов таскают все в поясе. Достал из широких штанин мелкий, не особо приметный кристаллик анимешного фиолетового цвета.

Они такие выращивали на химии, а потом присобачивали к петардам и швыряли их друг в друга. Сначала в фиолетовые оттенки окрашивался мир, территория школы, соседские псины, двери и коврики под дверью, одежда и волосы. Потом - задница, руки и спина от отцовского ремня с бляхой. А на следующий день, обиженный юноша со своими друганами покупал совершенно-точно-безалкогольный джинтоник "Strike", чтобы ответить родителям ударом на удар.

Магическая бижутерия вызвала в рядах коллег совершенно нездоровое оживление, которое они попытались неумело скрыть, пока Медей награждал товарищей усталой, понимающей улыбкой.

Реакция присутствующих пролилась бальзамом на душу даже после тяжелого трудового дня. Люди кашляли, люди неверяще качали головой и ненадолго превращались в Дикаприо своими узкими глазами собаки-подозреваки.

Колхида рядом с ним подошла, молча вгляделась в кристалл, а затем издала тяжкий, смиренный вздох. Она подняла голову и обратила молчаливый укор небесам. Небесам оказалось насрать: ни одна молния не покарала наглого варвара, сиречь отродье. Только облака сложились в прозаический кукиш.

Пенелопа терла уголки глаз пальцами, словно сомневалась в собственном зрении, Павсаний издавал звуки бабуина, который менял стыренный айфон на банан, Киркея хлопала в ладоши и радостно рассмеялась, Аристон просто пожал плечами: водонагреватель уже устал удивляться внезапной изворотливости своего нового приятеля.

Меньше всего удивления показала Эскулап. Она лишь выхватила кристалл из его рук, повертела в пальцах, зачем-то обнюхала, потрясла у левого уха, а потом с удовлетворенным видом кивнула.

- Ну что ж, свое первое задание наставник Медей успешно выполнил.

Он не стал наблюдать за дальнейшей реакцией. Только пожал плечами с видом: "а что, могло быть иначе?", облобызал остальных наставников самой самодовольной, самой покровительственной (но не высокомерной!) улыбкой - чисто, чтоб жизнь малиной не казалась, а затем побрел обратно в свои пенаты.

Следовало как можно быстрее смыть с себя запах потустороннего, пока наиболее проницательные или параноидальные наставники не учуяли неладное. Благо, ни старичка Демокрита, ни демона Зу, ни Немезиса Суверена среди встречающих не наблюдалось. А Эскулап, которая подозрительно втянула носом воздух, наверняка удовлетворится его рассказом после.

Позади он слышал звуки яростного спора. Летели сакраментальные вопросы, поднимали голову экзистенциальные кризисы, раздавался злобный, но цивилизованный вой на болотах. Одна блондинистая сука Баскервилей громко настаивала на допросе.

Благо, наставники чересчур увлеклись спором и слишком привыкли игнорировать отродье, чтобы настоять на его присутствии. Медей ускользнул достаточно быстро и незаметно, чтобы никто не успел его перехватить.

Сам он точно не горел желанием объяснять, где именно надыбал пусть не особо редкий, но точно дорогой и дефицитный товар. Будучи абсолютным, жалким нонеймом без связей в социуме.

"Спасибо тебе, конечно, наставник гэ героини, но чтоб я еще раз связался с этим старпером! Чертова нелюдь! Автор, ау, зачем ты вообще добавила в этот кромешный ужас еще и иные расы? Лавры сериала про ведьмака покоя не давали? Вот уж где любимое разнообразие. Блин. Конкретно раса учителя получилась совсем несуразной: человекоподобный вид, макроны, отличается полным отсутствием волос и выпученными глазами хамелеонов.

Жуть жуткая, как будто компьютерной графикой рисовали горлума или хайда из Уэнздей, попутно плеснули туда щепотку фейлов из Наруто, а затем бросили на полпути. Хуже этого уродца Синалоа только голуби, которых он ненавидит и любит одновременно. Как ворон Грип своего Барнеби.

Ах, нет. Хуже всего - ученица гребаного макрона. Мало того, что она - протагонист истории, так я теперь еще и остался должен услугу! Ей лично, а не идейному последователю бабок в деменции, алкашей и других кормителей голубей, как изначально планировал. Эх, стоило ли соглашаться?.."

Зубы Медея скрипели от злости весь путь от ворот замка к собственным покоям. Мысли упорно возвращались к той самой встрече.

Из новеллы он знал, как минимум, шесть локаций, в которых можно половить рыбку в мутной воде: достать кристалл или нечто достаточно ценное, что годится для обмена. К сожалению, две из пяти отпали сразу, что вызвало у него кризис веры. До прыжка веры дело не дошло, но еще бы чуть-чуть…

Три локации находились слишком далеко, в дне пути от Лемноса, так что от похода пришлось отказаться. Четвертый вариант отпал самым дурацким образом: его не пустили на один умеренно-опасный объект. Скоты бессовестные. Так что поиск сокровищ накрылся медным тазом. Не стать ему капитаном Флинтом, якорь Аристону в бухту!

В итоге, пришлось выбирать из двух плохих вариантов. Он решил использовать оба. Если первый не прокатит, то, на крайняк, можно попытаться отжать у убийц Око Бури, чтобы потом отдать его Эскулап. Медей почти не сомневался, что та согласилась бы счесть это приемлемым эквивалентом местной батарейки. Однако очень хотел получить его лично себе.

А значит, остается только чертов Синалоа, наставник протагонистки. К нему он и потопал.

Сцена возникла перед его глазами, яркая и четкая, лучше любых воспоминаний отродья. Короткий поход по Лемносу, прибытие на площадь Урожая, недолгий, но нудный поиск по памяти иллюстраций нужного места.

Ветхий дом стоял в тупике у самой площади. Он выглядел удивительно укромным, тихим, неказистым тем неуклюжим уютом, на который никогда не обращают внимания случайные прохожие.

Медей постучал три, один, снова три и четыре раза медным кольцом в простецкие деревянные ворота и послал направленный магический импульс. Он не ждал ответа - сразу после толкнул незапертую калитку в воротах, уверенно прошел внутрь. Он знал, что сигнал ушел, куда надо, даже если медное кольцо почти не издавало шума.

Просто так с Синалоа не встретиться - старик слыл затворником, а также мстительным сукиным сыном, который не применит жестоко отомстить назойливым людям. Вот только Медей не обычный вторженец: он простукал код гильдии фельсифронов - чаровников, очарователей. Тех, кто способен брать живых существ под любой из видов контроля.

Наставник лишь надеялся, что этот условный знак никак не менялся в ближайшие год-два: все же гэ героиня воспользовалась им лишь на зимних каникулах второго курса. Зависит от того, как часто они обновляют свою систему безопасности.

Он спокойно, прогулочным шагом, проходит внутрь. Простой, почти деревенский дворик, с кучей всякого хлама на территории, фруктовыми деревьями и аккуратными грядками вдалеке. Земля под ногами слегка липнет к сандалиям после утреннего дождя. Девушка впереди него азартно машет магическим посохом спиной к нему, копна лазурных волос цвета синевы теплого южного неба прыгает в такт, переливается сапфировыми искрами на солнце.

Она поворачивается лицом, недоумение сменяется смущенной оторопью. Она вцепляется в посох, словно пытается отгородиться им от незнакомца, рот открывается в вопросе, но взгляд падает на эмблему хитона и глаза расширяются в осознании.

Здравствуй, Грация. Главная героиня "Трех осколков брошенных солнц".

Медей готовил себя, свое сердце и нервы всю дорогу от Академии до Лемноса, но все равно не смог подавить дрожь. Сколько раз он видел ее на иллюстрациях? Сколько часов, дней, недель потратил за чтением и перечитыванием оригинальной новеллы? Как долго, как пристально следил за историей ее приключений, злоключений, трагедий, комедий? Он был незримым свидетелем всех ее триумфов и потерь, ошибок и преступлений. Никто во всем этом гребаном чернильном мире не знал Грацию так, как знал ее Медей. Ни равнодушные к ней родители, ни мерзкий учитель, ни близкие друзья и возлюбленные, ни даже она сама.

Он жадно разглядывал ее лицо, такое похожее и непохожее одновременно на десятки, сотни официальных иллюстраций, фан-артов, страниц хентай-манги. Да, это она. Она. Вне всяких сомнений - она.

Сейчас, сегодня, перед поступлением в Эвелпид и началом оригинальной истории, героиня выглядела мягкой и улыбчивой, почти невинной. Наивное дитя, как на обложке первого тома новеллы. Он помнил ее другой. Видел, наблюдал завораживающую метаморфозу через перо автора и краски иллюстратора.

Уже через пару лет, милая розовая радужка станет холодным рубином, шрам через всю левую бровь перекрасит цвет ее лица, глаз, самой души из теплой палитры в холодные оттенки. Ожоги изуродуют нежную шею, прическа из легкомысленного хвостика на правом боку станет практичным каре, воздушный хитон с крупным вырезом уступит место плотной кожаной броне из собственноручно убитой твари.

В воспоминаниях она всегда выглядела взрослее, опаснее, вероломнее. Боевая сука с рассудочной, философской жестокостью. Та Грация могла воплотить в жизнь государство Платона, опустить общество в прокрустово ложе собственных убеждений и без колебаний обрубить выступающие части. Эта же юная, несовершенная копия...

Она казалась странно живой для персонажа новеллы. Иллюстрация не передавала, как широко распахиваются глаза от взгляда на простую метку наставника, как неуверенность смазывает движение, как мимолетная улыбка облагораживает тонкие, поэтические черты.

- ...Наставник?

Он понял, что пялился на нее целую минуту - руки до ломоты вцепились в складки хитона, дыхание сбито, стиснутые зубы начинают противно ныть.

- Здравствуй, милая дева, - тело отродья пришло на помощь, вытащило на свет стандартную улыбку самолюбования, - позволь мне встретиться с твоим учителем…

- Вы ведь наставник, правда?

Ах, эта освежающая самоуверенность подростка. Ее попытки скрыть подозрительность до нелепости забавны. Грация пропищала свой вопрос восторженным голоском, но складка на лбу выдавала настороженность. Новые гости - редкость в их скромном жилище. Особенно, учителя из Академии, в которую ей придется поступать уже завтра.

Медей не успел ответить.

Огромный, карикатурно-мускулистый голубь опустился на штабель из досок рядом с фигурой девушки. Маленькая шляпка-федора на лобастой башке сидела, как влитая, а "крашенный от руки галстук должен прикрыть мужественную гортань". Однако маленький галстук ничего не прикрывал: лишь оттенял огромные грудные мышцы странной твари, косящей под голубя. Налитые кровью глаза совершенно человеческой фактуры уставились на вторженца. Ужасная пошлость, как автор вообще додумалась до таких стремных существ?!

За первой ласточкой мигом прилетели остальные. Новая четверка таких же точно птиц-качков, только с разными цветами шляп или галстуков. В когтях одного из них бился обычный, городской голубь. Вся пятерка пару секунд с ленивой вальяжностью криминальных боссов пялилась на бедного гулю, а потом стала также неспешно разрывать его на части и поглощать целые куски на манер чаек - жадно, несколькими судорожными глотками с запрокинутой головой.

Выглядел пир духа откровенно стремно. Только выкрученная на максимум яркость нового мира не дала Медею скривиться в отвращении.

- Про-у-ху-дите. До-ум, до-ум! - захлопал крыльями первый босс голубятни.

Девушка удивленно округлила глаза, после чего повернулась к гостю и затараторила:

- Ой, простите, я не представилась, меня зовут Грация, просто Грация, наставник, учитель ждет вас в доме, - она выдала пулеметную очередь из слов и выжидательно на него уставилась.

- Ах, простите мои манеры, юная дева. Меня зовут Медей. Наставник Медей, как вы догадались. Что ж, не буду отвлекать вас от подготовки к поступлению в нашу прекрасную Академию, - очаровательно, нет, "очаровательно" улыбнулся он.

И чертыхнулся про себя. Прокололся. Он не мог знать, что девушка поступает в Эвелпид. Мало ли дев примерно ее возраста машут посохом дома? Она могла пойти в любую другую из пяти возможных школ, не считая столичной Академии, или остаться на домашнем обучении, или вообще не подходить по возрасту.

Исправлять ошибку он не стал. Состроил мину "я так задумывал", а затем прошествовал в небольшой домик под тяжелыми, хищными взглядами пернатых терминаторов и удивленным - гэ героини.

Макрон по имени Синалоа выглядел точь-в-точь с иллюстрации книги - хтоническим боссом-уродом голубиного картеля. Другие персонажи имели отличия, не могли не иметь - воплощенная реальность и простой рисунок могли серьезно отличаться, но не в его случае. Даже ИИ не смог бы оживить картинку лучше и ближе к оригиналу.

- Добрый день, уважаемый мастер Синалоа. Меня зовут

- Да-да, я знаю. Наставник Медей. Одна из моих учениц поливала тебя грязью каждый раз, когда приезжала на каникулы. Лучше скажи, - он подошел к нему в упор, поднял голову и принялся сверлить своими уродливыми буркалами снизу вверх, - ты ведь пнул голубя пару дней назад, когда выходил в Лемнос?

Медей опешил. Ну да, было разок. Чересчур наглая тварь хотела сожрать крошки с его пирожка, который он купил в честь победы над Никитосом и его метросексуальным дружком. Раздраженный покушением на священное право, наставник пнул наглую тварь так, что та пролетела на расстояние целого пенальти, но врезалась в перекладину между домами и не позволила записать "гол" на свой счет.

- Да, я это сделал, но…

- Молодец! - Синалоа встал на цыпочки, чтобы торжественно возложить свои мелкие, отвратительно скользкие ладошки ему на плечи, - такие люди, как ты, делают Лемнос чище!!!

"Ах, да. Теперь припоминаю. Вроде бы учитель гэ героини ненавидит городских голубей и ведёт с ними неравный бой. Он официально объявил им вендетту, поэтому голубей защищают власти. Я не понял ни смысла, ни подоплеки этой истории. Прочитал да забыл. М-да. Стоит освежить в памяти все нюансы новеллы. Мне казалось, что я помню все…"

- Благодарю! Я всего лишь хочу сделать этот город снова великим!

- Именно! Именно, дорогой мой друг! - карлик-пучеглаз аж прослезился, - никто не понимает, какую заразу, какую опасность несут эти твари! Только я, только я… но и ты теперь тоже!

- Как у вас идут дела на этом поприще?

- Дела? Ха! Просто отлично! Сегодня я на шаг ближе к победе в войне! Пернатые крысы скоро покинут Эвелпид, или я не великий Синалоа, заместитель главы гильдии фельсифронов! Жаль, эти темные люди, сиволапые крестьяне - гильдия агрономов, постоянно вставляют мне палки в колеса!

- Тьфу, и здесь сраные голуби!..

- Да-а-а, мерзкие голуби!!!

- Сме-е-ерть пернатым крысам!

- Смерть! Смерть!

"А-а-а, вот же нарвался на психа! Но на этом можно сыграть", - Медей хотел привычно улыбнуться, когда одна странная, неуместная мысль вдруг закралась к нему в голову.

"А ведь среди вторженцев тоже имелись макроны. И их разведка города оказалась практически безупречной. Может ли быть, что передо мной не поехавший маразматик, а прозорливый патриот, у которого сердце болит за правильные вещи? Да не, фигня какая-то…" - он отмахнулся от мысли, однако серое, бубнящее беспокойство все равно заняло маленький кусочек его сердца.

Дальнейший разговор прошел, как по маслу. У Синалоа действительно имелся кристалл, однако он не нуждался в деньгах. Намеки про бартер на другие интересные вещицы или заклинания он воспринял с энтузиазмом, вот только самый большой отклик в нем получила возможность "услуги".

Менее приятный результат - быть кому-то должным наставнику не хотелось, но выбора ему не оставил ни сумасшедший макрон, ни его коллеги из Академии. Прийти с пустыми руками выглядело хуже, чем торчать мутный долг карлану-ксеносу из стремной гильдии. Тем более, он должен умереть в течение года. Высокий риск - высокая награда.

- Только услуга требуется не мне.

- Не вам? - холодное предчувствие сжало внутренности Медея.

- Лети сюда, девочка!!! - вдруг гаркнул макрон на весь дом.

У его гостя на мгновение заложило уши. Он немного подвигал челюстью, подергал головой, а когда мерзкий писк пропал, перед ним уже стояла и смущенно мялась на месте Главная Героиня.

"Ну ёперный театр!" - с тоской подумал Медей.

Глава 4, одна голова хорошо, а две - жутко

Жив я, но вся моя жизнь протекает над гибельной бездной

Вергилий

Воспоминания о логове макрона и главной героине отняли все остатки его невеликих сил. Медей буквально ввалился к себе в опочивальню, рухнул на кровать. Хотелось сесть в чертовски удобное кресло, но тогда оно бы не выпустило его тяжелое, обессиленное тело до следующего утра. Так не пойдет. Сначала следует привести себя в порядок.

Холодный душ вернул душевное равновесие. А Око Бури одним своим видом вселило радость и спокойствие. Медей поставил его на журнальный столик, удовлетворенно вздохнул, положил перечень контрактов рядом и устало рухнул в магически приятное кресло. Самое время насладиться чтением: очень хотелось узнать, каких именно тварей включил жадный алалах в свой юридически подкованный бестиарий.

Даже навскидку, там значилось больше сотни наименований. Самый большой список существ из всех, о которых Медей только слышал, пусть там и не имелось никого действительно значимого или опасного. Даже в новелле описания всяких тварей, духов или демонов старались делать по трое, по пятеро, реже - тринадцать или семнадцать, великие магические числа. Причем, почти всегда, безо всякой категоризации - авторы вываливали все знания скопом или, наоборот, запутывали и даже лгали со злым умыслом. Благо, из-за продуманного контракта, демонолатр мог не опасаться ни глупости, ни сознательных диверсий. Он вытянул ноги, замычал

- Уважаемый наставник Медей, - елейно проскрипели у него над ухом.

- В Бога душу мать! - подскочил он на месте и резко оглянулся.

Ну точно: в запарке несчастный наставник совершенно не заметил отчекрыженную башку, что уютно притулилась на спинке соседнего кресла и слегка подмурлыкивала из-под перевязанных суровой черной нитью губ. За сутки он довольно сносно научился разговаривать и больше не пытался насиловать мозг своего мастера телепатической связью.

По орбите Гнилоуста летали, точно спутники Юпитера, несколько спрайтов. Периодически Адимант начинал пыхтеть, как кошка перед атакой, а потом делал резкие всасывающие звуки. После чего очередной светлячок втягивался в его ноздрю, а уродливая физиономия расплывалась в наркотически-счастливой ухмылке.

"А, ну да. Я же сам приютил эту НЁХ. Блин, выглядит на семь Дед Спейсов из десяти. Или Дед Спайсов? Надо будет ему намекнуть, чтобы не занимался такой ерундой, пока я в комнате. Если только мы не на уроке. Там такое поведение исключительно приветствуется".

- Чего тебе, сраная аномалия? И чем ты вообще занят?

- Ах, я всего лишь вызвал себе немного радости и магического насыщения. Вы не поверите, мой прекрасный мастер, как приятно чувствовать энергию в теле после десятков лет чудовищного, беспросветного заточения в том жутком месте.

- У тебя нет тела, - проворчал Медей, - и вообще, почему ты называешь Делетерион "жутким"? Тебе там самое место!

- Какое опасное заблуждение! - взвизгнул головотруп, - в том месте собралось слишком много запретных, бесконтрольных или мутировавших артефактов. Не говоря уже про кровожадных сущностей! Все, чего я мог добиться - это влачить жалкое существование, сохранить только свой разум. У меня имелась рука и печень, но их отняли, сожрали все те гнойные мирмексы!

- Сочувствую твоей потере, - хмыкнул Медей, - ладно, приятно было поболтать и все такое, но мне надо составлять трахнутый Геликом план на Второе Испытание, иначе меня отаттестуют на кожаном диване всякие любители мальчиков и орднунга. А если справлюсь - будут пользовать дальше, затыкать мной все дыры, - он вздохнул и продекламировал Емелина:

"Здесь мораль такая вот -

Пусть народ узнает -

Тот, кто жопу сбережет -

Душу потеряет".

- Весьма прискорбно, - искренне сказал ему мистер мертвечина, - позвольте мне помочь, господин. Только расскажите сначала подробности.

"Почему бы и нет?" - решил Медей и поведал ему часть своих злоключений.

- Как ты думаешь, что вообще можно придумать насчет Второго Испытания? Ты ведь учился здесь, в Академии Эвелпид?

- Нет, - огорошил он Медея, - я учился в столице.

- О, так месье знает толк в извращениях. Хотя это и так видно по твоей отчекрыженной, но почему-то живой башке.

- Отвечая на ваш вопрос, мастер. Эвелпид всегда проводил Второе Испытание в виде…

- Да, я в курсе, - Медей закатил глаза, - теперь не проводит. И мне придется придумать чертов план до завтрашнего утра. Нет, можно пофилонить и до прибытия Алексиаса, но тогда гребаный Немезис будет очень, нет, ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ недоволен. Вот ведь педант блевотный, чтоб он в следующей жизни переродился какой-нибудь Нарутой. Если бы Суверен проходил тест на ОКР, то рассортировал бы вопросики по затратам времени. Мне мои внутренние органы нужны на отведенных им природой местах, а не в банках в кабинете Немезиса, красиво расставленные по цвету или весу. Придется постараться.

- Придется, - скорбно подтвердил черепоглав, нет это из другой оперы. Пусть будет трупоглав. Главотруп? Или все же Гнилоуст? Медей до сих пор не мог принять окончательное решение.

- На самом деле, у меня есть одна интересная идея. Но я вообще не понимаю, как к ней подступиться, - признался наставник своей ручной нежити.

- О? - заинтересовался Адимант.

Еще четверть часа ушли на озвучивание наполеоновских планов.

- На самом деле, у вас получилось очень свежее, неортодоксальное Испытание. Настоящий прорыв

- У тебя в мозгу нарыв. Хватит лить мне мед в уши. Говори по делу, сушеный ты ДипСик, без славословий и восхвалений.

- В текущем виде она нежизнеспособна, - пожевав губами, признал Гнилоуст, - хотя я не сказал ни слова лжи: идея действительно стоящая. Настолько, что мне бы и самому хотелось бы увидеть конечный результат. Особенно, когда его будут проходить студенты.

Он мерзенько захихикал старческим, дребезжащим голоском.

- По делу что-нибудь есть? Как ты можешь мне помочь? - Медею надоело ходить вокруг да около: по его руке весьма красноречиво пробежали электрические искры.

- О, я знаю несколько нужных заклинаний, мастер, - тут же елейно зачастил Адимант, - местом проведения следует сделать каменный лабиринт - большая часть ваших коллег возведет его меньше, чем за час. А если добавить один ритуал, известный не волнуйтесь, штатный ритуальщик или алхимик должен его знать, то вы получите очень интересный результат. Максимально близкий к тому к вашему проекту.

- Да? И что за заклинание?

- Хм. Перед этим, я бы хотел озвучить одну ма-а-аленькую просьбу.

"Гинн Фуни Сфагиазе"

- А-а-а-а!!! - тут же начала корчиться голова и Медей прервал заклинание на половине каста.

- Ты действительно думаешь, что можешь диктовать условия в своем положении? - прошипел наставник своему безвольному ра, своему верному фамилиару.

- Прошу меня простить… это всего лишь небольшая просьба… - Гнилоуст хрипел, но стоял на своем, - разумеется, я расскажу все и без нее…

Или не стоял. Скорее, трусливо пытался втянуть голову в плечи. Из-за отсутствия оных, жест выглядел глупо и комично, а Медею вдруг стало стыдно своего порыва.

А потом он разозлился на себя за собственный стыд. Почему он вообще испытывает такую хрень? Ставить зарвавшихся подчиненных на место - основа рабочей этики. Иначе они сядут на шею и свесят ноги. Впрочем, Адимант точно усвоил урок. Значит, можно и узнать, в чем там дело.

- Ох-хо, - болезненная гримаса постепенно стекала с его лица, менялась на робкое воодушевление, когда Медей озвучил вопрос.

Наставник вглядывался в мертвеца, но не заметил ни затаенной обиды, ни злости. Фамилиар воспринял свое наказание абсолютно правильно - за это можно и наградить. Кнут и пряник, господа, кнут и пряник.

- Честно сказать, мне не хватает острых ощущений, - в голосе Адиманта Сафроса прорезалось смущение.

Очень подозрительно!!!

- Каких? Кофе не дам. Сам я его сейчас пить не буду, а заваривать только тебе чересчур жирно будет.

- Жирно? Вы пьете с маслом, как макроны?..

- Не важно. Продолжай.

- Эхе, я и не рассчитывал на кофе. Мастер, я прошу: ударь меня в челюсть!

- Что?

- Что?

- Какая еще челюсть? Ты дебил? Зачем мне тебя бить? - опешил Медей.

- Ах, еще в бытность студентом я познал то прекрасное, ошеломляющее чувство, когда в голове шумит, ноги становятся ватными, а мысли пляшут вокруг, словно девки на Элевсинских мистериях.

- Ты перепутал избиение с вином.

- Не-ет, - мечтательно прогундосил мертвяк, - чудо из виноградной лозы не дает резкости. Оно вводит тебя в разговор Богов, точно старый друг. Мой способ выбивает все человеческое, оставляя после себя лишь прекрасные порывы души.

- Ишь, как заговорил. Ладно, давай попробуем, - с сомнением произнес Медей.

- Только прошу, не прикладывайте много силы. Мне нужен точный, ошеломляющий удар, а не болезненное беспамятство.

- Щас все сделаем, тк скзть, в лучшем виде. Поверь, я в этом мастер.

Башка поверил, дурак. Где бы Медей вообще мог изучить подобный скилл? На всех пьянках, вечеринках, загулах в баре и прочих вписках получал исключительно он сам. Пока не брал в руки мебель или бутылки, после чего организовывал людям новый праздник, который всегда с тобой.

Хдыщ!

Удар, к его удивлению, получился довольно техничным, а легкая масса головы без тела не дала приложить чересчур много силы. Вышло в самый раз.

- А-а-а-а, мир кружится вокруг меня~

Адимант упал и покатился по полу, жуткие бельма туманились мечтательной поволокой. Медей потер запястье, вздохнул и смиренно поднял глаза к потолку. В его глазах отражалась вся тщетность мироздания.

"Кнут и пряник, господа. Кнут. И. Пряник…"

Медей бы ни за что не признался кому-то другому, но с самим собой следовало быть честным: ему понравилось ощущение удара по человеческому (не-человеческому?) телу. Понравилась упругая отдача, злая вибрация, приятная боль в ноющих костяшках. Само чувство причинения вреда другому без каких-либо последствий. Вряд ли он мог бы отнестись так легко к побоям живого человека, поэтому следовало поблагодарить Адиманта за предоставленную возможность сбросить стресс.

Разумеется, никто никого не поблагодарил. Вместо этого:

- Что за заклинания ты имел в виду? - нетерпеливо спросил Медей фамилиара, пока пытался содрать со своего лица гримасу отвращения перед такой стороной своего нового питомца.

Тот назвал сразу четыре подходящих спелла, причем одно из них наставник и сам помнил по записной книжке отродья. Правда, там не оказалось никаких подробностей, так что Адимант свое отработал сполна. Лишь из-за полезности пересушенного придурка, Медей не стал товарить гадость электричеством. Хотя бы за то, что тот заплевал своими слюнями одобрения его прекрасный ковер. Ладно, все равно мимы отмоют.

- К тому же, если я буду хреначить "Фуни" этого обморока слишком часто, то он сможет привыкнуть. Ну нафиг, хватит моей ручной чупакабре радости и от тюремных колотушек. М-да. Патогенную голову штамм не сечёт, - задумчиво пробухтел Медей и не стал наказывать не по уму инициативную, чтобы не сказать угодливую нежить.

После таких откровений ему стало некомфортно находится рядом с пускающей черные слюни нежитью, поэтому он пошел проветриться. Благо, до отбоя оставалось еще добрых полтора часа.

"Навестить, что ли, Эскулап?" - подумал он, - "а, почему бы и нет? Надо спросить и у нее, чтобы потом сравнить показания. Мало ли, Гнилоуст вполне мог подсказать нерабочую херню, только время потрачу. Блин. Не хочу рассказывать ей подробности встречи с макроном. Эх, добью тогда историю про Пельтаста. Может, тогда и не станет спрашивать".

По дороге он чуть не столкнулся с Павсанием. Герой-путешественник летящей походкой вышел из-за поворота, беспричинно смеялся и приговаривал, что "в этот раз точно!..". Медей решил не уточнять. Он лишь гордо прождал, вжатый в стену, а потом тихо поскребся в обиталище великой врачевательницы.

Та приняла его с отчетливым энтузиазмом, от которого наставника передернуло, усадила на кровать, села рядом в своей излюбленной позе, после чего изрекла глубокомысленное: "Ну".

"Что, "ну"? Не лошадь, не понукай!" - угрюмо подумал он, а сам сказал:

- Ах, великая врачевательница. К моему глубочайшему сожалению, я не могу поведать тебе о моих сегодняшних подвигах. Сами понимаете, не моя тайна и вообще…

- Что значит "не могу"? - маленькая полубог сварливо уперла руки в боки и начала сверлить юношу бледного со взором потухшим своими недовольными зенками.

- На самом деле, я хотел бы обсудить с тобой свою задумку насчет Второго Испытания. Дело в том, что…

- Нет, - злорадно отозвалась Эскулап.

- В смысле, "нет"? - он почувствовал, как челюсть неуклонно тянет вниз от удивления и разочарования.

- Я не хочу портить себе удовольствие. Не рассказывай мне, иначе я тебя накажу. Будешь ходить с языком до колен и брызгать слюной при каждой попытке заговорить.

- Ах, с таким языком мне не понадобиться ни единого слова, чтобы стать популярным у девушек, - подмигнул ей Медей, - я просто оближу им брови, а потом подвигаю ими, эдак, с намеком. Давай, накажи меня, о великая врачевательница, если твои темные желания так сильно рвутся из-под контроля

- Замолчи, извращенец!!!

Она все еще краснела после его шуток. Как мило. Ай! То есть, как больно.

- Стоп-стоп-стоп, не надо насылать на меня чуму и мор! - Медей потешно раскинул руки, чем вызвал у Эскулап злобненький хмык.

- Я пришел закончить историю про Проклятую Зону!

Девушка заколебалась. С одной стороны, ей определенно хотелось выкинуть одного харизматичного, обаятельного наставника за дверь. С другой - дослушать рассказ про Пельтаста. Скука победила.

- Ладно, в этот раз я оставлю твои похотливые, развратные фантазии без внимания, - процедила она, - только из уважения к твоей истории, ты, скорбный разумом мошенник с замашками Бога пьяниц и безумия.

- Это не относится к Дионису, - хмыкнул Медей и Эскулап против воли улыбнулась.

Ага, он смог перебить его злость он прошлого смущения. Стоит ковать железо, пока горячо:

-Помоги мне, хотя бы, с заклинаниями! Это в твоих же интересах! - попытался подлизаться Медей, но безуспешно: лицо великой врачевательницы снова скривилось.

- Нет! - она растопырила ладонь с пятью пальцами, точно пыталась показать ему цифру "5", а потом приблизила руку к его лицу.

Что за фигня? Как вообще на это реагировать?

- Йей! - Медей сначала хлопнул по ней в белозубо-американской манере, и только потом вспомнил, что здесь такой жест считается оскорбительным - нечто между "выкуси" и "пошел вон, мудила".

Девушка пару секунд пялилась на него в изумлении, а затем рассмеялась, - ты невозможен!

- Я невероятен, - поправил Медей с нарочито-самодовольной ухмылкой отродья, - ладно, не хочешь помогать - не помогай. Просто завари мне какого-нибудь кофе помягче, пока слушаешь: сегодня я лягу очень поздно, если у меня вообще останется время на сон.

- Хорошо, это я могу, - она вытянула руку в его сторону и приподняла бровь с толстым, как кожа паршивки, намеком. Серьезно, даже толстокожие бегемоты и то обойдут Эскулап в сочувствии и уместности жестов. Жадная паразитка.

Медей хмуро вытащил мешочек с ягодами кофе, высыпал десяток ей на узкую ладошку. Он прокашлялся, попытался придать голосу те хмурые, хриплые нотки, с которыми он вел повествование в первый раз. А затем продолжил историю размеренным, неторопливым голосом.

Странно: впереди предстояла чертова куча работы, но Медей совершенно не жалел о потраченном времени. На самом деле, ему нравилось сидеть вот так, рядом с красивой, умной и чудовищно харизматичной девушкой, которая слушала его со всем возможным вниманием. Прихлебывать мягкий, ароматный кофе с нотками южных слив, фиников и грецкого ореха. Уплывать в теплый, щемяще-спокойный кофейный дурман, точно после мягчайшего табака с нотками тауринового энтузиазма и алкогольной развязности.

Пока он продолжал историю, его собственное сознание с удивительной последовательностью собирало разрозненные мысли по проекту Второго Испытания, препарировало их, сортировало или разворачивало в законченную мысль.

Медей уходил от довольной, благодарной Эскулап по сумрачному коридору. В руке - целая кружка темного отвара с красивой ореховой пенкой, в душе - воздушное чувство успокоенности и воодушевления. Ноги сами несли его вперед, к себе в комнату, к незаконченному делу. Теперь проект вызывал в нем не тоску и загнанность, но энтузиазм и жгучее, знакомое по первым дням вселения любопытство.

Потому что теперь Медей и без подсказок целительницы знал, как и что ему предстоит сделать с поручением Немезиса.

Глава 5, где легкий завтрак переходит в тяжкую долю

❝ Что поэзия?! Пустяк. Шутка. А мне от этих шуточек жутко ❞ Маяковский

Медей спешил на завтрак.

После короткого, предутреннего сна минут на сорок, он ожидал проснуться разбитой, осоловелой кучей преющих листьев, из которых лишь предстояло собраться цельному индивиду. Однако двужильный организм отродья безо всяких видимых неудобств перенес его ночные бдения. Ах, как прекрасно иметь молодое, не изношенное всякой гадостью тело.

Жаль, количество стресса, которому он подвергается каждый час, каждую минуту нахождения в Академии Эвелпид, заставит исходить истеричным треском любой счетчик Гейгера. Поэтому он морально готовился в один прекрасный день проснуться лысым, дерганным и эректильно грустным.

Медей дернул ручку двери и вошел внутрь залы. Он рассчитывал прийти первым, поэтому удивленно покачал головой, когда обнаружил на месте уже четверых наставников.

Аристон, как обычно, топил несчастный хлеб в разбодяженном вине, затем макал мерзкий труп в оливковое масло и закидывал полученный гнус себе в рот с видом задумчивым и немного осатанелым. Как будто хотел утопить горе в вине, а получил только хлебушек. Такой же, как в его цельнометаллической черепной оболочке.

Рядом щелкал хелицерами демон Зу. Вместо традиционных блюд, он механически уплетал какую-то зеленуху вроде спаржи. Раз за разом подцеплял длинные стебли с огромного золотого блюда, после чего перемалывал их в топке, как старый паровоз - угли.

Хрум-хрум-хрум-хрум-хрум-хрум-хру

Бесишь, сука!

Медей поприветствовал коллег со всем своим нервным, пропитанным кофейными парами энтузиазмом. Несмотря на наличие свободных мест, он приземлился прямо рядом с Пенелопой, улыбнулся ей во всю свою лживую пасть, дождался хмурого кивка и быстро притянул к себе тарелку с нарезанным мясом, чтобы скрыть разочарованное недоумение.

Недосып сыграл с ним злую шутку. После мешанины туманных образов короткого сна, Медей почему-то ожидал увидеть сцену вроде картины: "завтрак на траве". Так что он приготовился сально лыбиться и пускать слюни. Лицезрение совершенно одетой Пенелопы на секунду выбило его из колеи.

Впрочем, никто не обратил внимания на его заминку. Рядом уже работал челюстями бесстрастный Немезис - перепелиные яйца исчезали один за другим, а, вместо разбавленного винного компотика, он пил яблочный сок и закусывал яблочными же дольками. Еще один извращенец, да сколько же их здесь, в Академии! У него жопа от фруктозы не слипнется? Впрочем, если и слипнется, то он булки разведет руками, как тучи - Аллегрова.

- Как спалось, Медей? - улыбнулась ему Киркея. Тоже одетая, плак-плак.

Медей повернул к ней голову. Ах, ну хоть кто-то нормальный, без странных вкусовых пристрастий. Аккуратно кушает двузубой вилкой салатик и нечто вроде омлета. Прям как в прошлой жизни. Только за окном не орут наркоты и не звучат выстрелы в поддержку самых важных жизней.

- Мгм, признаться честно, я не спал всю ночь, Киркея. Пришлось бросить в дело все свои силы, напрячь гигантскую мощь моего разума, пожертвовать сном и отдыхом, но выполнить задание уважаемого наставника Немезиса.

Головы всех присутствующих, как по команде, резко повернулись к говорящему. А тот словно бы и не заметил внезапного интереса остальных наставников. Медей положил руку на сердце, пустил скупую мужскую слезу, натянул на помятую морду отродья улыбку номер сорок один: "радость преодоления тяжких испытаний". После чего продолжил паясни… живописать собственные страдания.

- После целого дня опасных приключений, невероятных испытаний, выпавших на мою долю… свирепых разбойников, инфернальных тварей, готовых забрать мою чистую душу, я пришел обратно в нашу прекрасную Академию и тут же приступил к работе над моей великой миссией. Ах, вам, должно быть, знакомо это чувство постоянного долга перед обществом, возложенных ожиданий, ответственности за жизни будущих учеников. Как я мог отдыхать хотя бы минуту, когда…

Он все продолжал и продолжал, а кислеющие рожи "дорогих коллег" проливались бальзамом на его истерзанную непривычным количеством работы душу.

Вилка в руках Пенелопы начала протестующе скрипеть, несомненно, от сочувствия и гордости за такого наставника рядом. Стебель спаржи выпал из пасти демона Зу, искренне пораженного такой беспардонной ло, искренне пораженного такой скромностью и чувством такта. А как выразительно кашлял Аристон и сдерживал слезы из-за комка в горле после слов товарища.

Он хотел продолжить еще хотя бы минуту, чтобы Пенелопа успела окончательно доломать вилку, но не успела воткнуть осколки ему в руку или выкинуть из пиршественной залы. Как обычно, жизнь вносит в планы свои коррективы.

- Доброе утро, наставники, - не успел Медей нормально разговориться или приступить к трапезе, как дверь отворилась - со скрипом и скрежетом, словно в дешевых ужастиках.

Страшная тварь вползла в компании двух порабощенных душ, тряхнула лохматыми рыжими прядями, безошибочно нашла одного скромного наставника взглядом, после чего отсела от него на противоположную сторону.

Старичок Гераклит издал свое сакраментальное "хо-хо" и приземлился рядом, а Фиальт тут же замотал зеленой башкой в поисках скрытого за тестостероновым качком места. Пришлось ему моститься прямо там, постоянно рискуя удариться о каменной твердости локоть водонагревателя.

- Так на чем я остановился? - нарушил Медей паузу за столом.

Демон Зу резко втянул в себя воздух. За столом от его пасти загрохотало, словно от пролетающего мимо самолета, а серая кожа иномирца пошла фиолетовыми пятнами.

- Ты хотел рассказать, каких успехов достиг в задании наставника Немезиса, - все с той же доброжелательной улыбкой ответила ему Киркея и поболтала ложечкой в своей чашке с чаем.

Эх, ну вообще непробиваемая женщина! Для кого, он, спрашивается, упражнялся в остроумии? Для всех остальных, конечно. Если бы милашка разозлилась, то это бы точно оставило на черством, подгнившем сердце отродья незаживающую рану. Прямо рядом с плесневыми пятнами раздутого самолюбия от прошлого владельца.

- Может, дождемся наставника Павсания? - захлопал глазами Медей.

Нет, он помнил, что тот никогда не жрет вместе с остальными. Наставник даже получил соответствующую привилегию еще от Алексиаса. Однако не подразнить остальных своей придурью было просто выше сил Медея.

- Этот состав для завтрака окончательный, пока наставник Алексиас и наставница Диана не прибудут в замок, - серьезно ответил ему Немезис.

Он аккуратно положил в рот последнюю яблочную дольку, бесшумно раздавил ее языком. Безволосый кадык на секунду мотнулся туда-сюда, после чего Суверен продолжил:

- Предлагаю вам устно изложить проект Второго Испытания или предъявить мне свиток с подробным описанием, согласно общеизвестным требованиям. Вы ведь подготовили отчет?

Колхида шумно вздохнула и с сомнением покачала головой.

- Подготовил. Вы уже закончили кушать, наставник? Удобно прочитать прямо сейчас? - Медей сменил тон на елейный, потянулся к поясу и вынул стандартный ученический свиток.

Такой студенты использовали для написания всяких контрольных, эссе и прочей ерунды, которую отродье читало примерно никогда.

- Да, я готов проверить ваш план. С заданием от девы Эскулап вы справились удивительно успешно, поэтому я ожидаю не меньшего профессионализма в проекте Второго Испытания.

Со скепсисом или откровенным удивлением на Немезиса не посмотрел только Аристон. Водонагреватель постоянно бормотал себе что-то под нос, механически забрасывал в очерченный шрамами рот еду, больше подходящую свиному корыту, а не золотой тарелке, и обильно потел от нервов.

"Что с ним происходит? Неужели его наказание такое страшное?" - Медей изящно протянул перевязанный ленточкой свиток первому помощнику ментора, после чего снова сел за стол, и, как ни в чем не бывало, принялся работать челюстями.

Тишина прерывалась только шелестом разворачиваемого свитка. Его коллеги с любопытством, а то и откровенным зудом, как у Фиальта, и, внезапно, Демокрита, сначала наблюдали за бесстрастным лицом читающего Суверена, потом переключились на самого Медея.

- Пока наставник Немезис знакомится с вашим планом… не могли бы вы рассказать нам… в подробностях, каким образом удалось выполнить задание девы Эскулап? И чего это будет стоить Академии Эвелпид? - чопорно спросила его рыжая распустеха.

- Э-э-э? - протянул Медей самым детским, самым инфантильным, самым обиженным тоном, который только смог из себя выдавить, - как вы могли подумать, уважаемая Колхида, что я, наставник(!) могу хоть как-то повредить своей любимой Академии Эвелпид?! Неужели после всех своих подвигов я не удостоюсь хотя бы маленькой частички похвалы от настолько уважаемой мной наставницы! - воскликнул он.

Коллеги вокруг резко отвернули голову в сторону, закашлялись или прикрыли лицо кубком.

Колхида побагровела. Ее глаза метали молнии ничуть не меньше тех, которыми она приложила его с Аристоном за внезапную пантомиму несколько дней назад. Она сжала губы в полоску шириной в несколько нанометров. Только фундаментальный закон отталкивания электронов не дал им сомкнуться в ужасающем давлении, разрушить ядро атомов, а затем устроить столовке вторую Хиросиму.

- Позвольте мне самой судить, какое из ваших действий можно назвать подвигом, а какое - халатностью или намеренным вредительством!

- Ах, я не сделал ничего особенного. Просто, пока шел по Лемносу, заметил одного смешного макрона. Тот как раз заманил молодую девушку себе на подворье и дал ей подержать свой посох. Ах, нет, постойте, он просто кормил голубей мясом, пока девушка сама потела и скакала. Мне показалось их поведение уморительным и я спросил, а как поднять, кхм, достать кристалл? Представляете, у него оказался свой! Ну, мы и поменялись! - Медей рассказывал свою историю с самым беззаботным, самым легкомысленным видом, а потом занялся беззаботным смехом легковерного дурака.

На секунду воцарилось злое, раздраженное, удушливое, гневное молчание. Разозлилась не только Колхида: даже Фиальт с демоном Зу неодобрительно качали

- Наставник Медей, в целом, говорит правду. Или сам в нее верит, - ровным, подозрительно безэмоциональным голосом выдала Пенелопа.

За столом раздался кашель, фырканье, хрюканье и другие *изумленные Эвелпидские звуки*. Только Аристон отстраненно шевелил губами, полностью погруженный в свой мир, да Демокрит благодушно рассмеялся и похлопал старческими ладонями. Он - один из немногих, кто решил не воспринимать это все буквально. Остальные догадались на пару минут позднее. Немезису просто все равно.

- Ваши шутки стали еще более отвратительны с момента нашей последней встречи, - бросила в него уничижительной фразой Пенелопа.

- Ах, приму это за комплимент, уважаемая наставница, - Медей добавил в голос как можно больше самодовольных ноток и поклонился с шутливой изящностью.

- Ох-хо, вот это правильный подход. Молодежь нынче погрязла в унынии. Приятно видеть, как новое поколение умеет справляться с трудностями и управлять словами.

Ох, если б ты знал, старик, как позитивны мои мысли. Хотя, может и знает. Не даром носит прозвище: "Хресмолог".

- Случайный макрон на улице просто взял и подарил вам кристалл? - неверяще переспросил его Фиальт, - просто так? Кристалл! Целый! Третьего уровня…

В отличие от своих коллег, молодой и наивный наставник еще не успел познать все мирские печали и выработать иммунитет к разлагающей тупости учеников (и отродья), поэтому заявление, особенно подтвержденное уважаемой аристократкой Пенелопой, его сломало.

- Обменял, - уточнила Колхида, - уделяйте больше внимания словам, наставник Фиальт. Тогда вы сможете прорваться сквозь паутину лжи, недомолвок и преувеличений уважаемого наставника Медея.

Тем временем, Немезис закончил внимательно изучать свиток. Он свернул его обратно, коротко кивнул, после чего протянул его Демокриту. Ближайшего - демона Зу, он проигнорировал. Тот не состоял в штате официально, являлся не более, чем бессменным помощником своего мастера Павсания.

Демокрит погрузился в чтение, с хмыканьями и охохонюшками, пока остальные молчаливо ждали вердикта старшего коллеги.

- Ну что ж. Должен признать, вы превзошли самого себя, наставник Медей. Это очень творческий и свежий подход ко Второму Испытанию. Более того, план выполнен подробно, написан четко и не оставляет разночтений. Прекрасный образец правильного составления документации. Сам же проект мало чем уступает традиционному испытанию. Более того, он, потенциально, его превосходит.

Колхида смотрела на Немезиса так, словно видела его впервые. Нет, словно грязный, отвратительный демон содрал с Немезиса шкуру и теперь вальяжно распинался в коже невинно убиенной фарш-машины. В это ей было поверить намного проще, чем в первого помощника ментора, который на полном серьезе хвалил напыщенную бездарность - Медея.

- Единственные минусы, которые я могу видеть, - продолжал Суверен, - это отсутствие опыта проведения и ваша недостаточная компетентность, как мастера-наставника Испытания. Из-за новизны неизбежны ошибки, недоработки, завышенные или заниженные требования. Впрочем, вы компенсировали это прозрачными правилами прохождения. Здесь не будет сомнений или разночтений, только если не сдаст слишком много или, наоборот, сдаст слишком мало студентов. Тогда мы скорректируем Испытание для будущего года.

- Присоединяюсь к наставнику Немезису. Вы очень хорошо постарались, юноша. Даже мне захотелось тряхнуть стариной, - улыбнулся слепой старик, - я обязательно зайду ПОСМОТРЕТЬ на ваше мероприятие, хо-хо. Ну, если вы не против моего фамилиара. Находится физически у меня не будет возможности, - Медей кивком и улыбкой подтвердил, что не против, - отлично, благодарю вас! Разумеется, вы можете рассчитывать на мою помощь, наставник. Я проведу нужный ритуал и создам каркас для заклинания на местности.

- Благодарю, уважаемый Демокрит. Ваша помощь будет очень кстати, - по-мальчишески улыбнулся Медей.

Только спустя пару секунд он осознал, что улыбка вышла совершенно искренней. Ему действительно понравилось составлять проект Испытания. И еще больше эмоций он надеялся получить во время его проведения. Удивительно.

"И когда мне вдруг начала нравиться эта неблагодарная работа? Хотя, наблюдать за злоключениями студентов будет довольно весело, особенно если у меня получится задумка. Но все же…"

Он так погрузился в свои мысли, что совершенно не заметил, как и остальные наставники успели прочитать его свиток. Очнулся Медей от звуков яростной дискуссии.

- Это форменное издевательство над студентами! - бушевала Колхида, - Второе Испытание традиционно проверяет храбрость, но у будущих учеников не должно быть стальных нервов. Несмотря на возраст, они все еще дети!

В кои-то веки Киркея оказалась с ней абсолютно солидарна, что и сказала автору проекта в осторожном стиле: "ты чересчур увлекся, Медей… может быть, немного снизишь накал? Особенно, во втором и пятом пункте".

- Очень лицемерно с вашей стороны, наставницы, - неожиданно возразила им Пенелопа, - Академия Эвелпид - не гимнасий при храме Гермеса Эрмия. Каждый год мы недосчитываемся одного-двух, а в худшем - четырех-пяти учеников. Трусам, слабовольным или впечатлительным здесь не место.

Блондинка повернулась к удивленному Медею и одобрительно кивнула ему из-под кубка с вином. Синие глаза довольно блеснули.

- Хм. В этот раз, ваша мелочная натура раскрылась с положительной стороны. У вас есть мое полное одобрение, наставник.

- Но позвольте, наставница Пенелопа…

- Бедные дети могут быть не готовы так внезапно…

- А я одобряю! - вдруг проревел с места нервный Аристон.

От раздраженных взглядов он слегка стушевался, однако его уродливая физиономия отражала неожиданную решимость защищать представленный проект. К нему присоединился и демон Зу, который довольно потер все шесть рук, после чего странно кротким тоном попросил у Медея позволения присутствовать на Испытании в качестве наблюдателя. Можно даже издалека.

Разумеется, автор одарил страховидлу благодарной улыбкой и заверил, что найдет ему теплое местечко на трибунах. Желательно, рядом с очередью соискателей. Прогрев аудитории следует делать заранее.

- Несмотря на сомнительный, с моральной точки зрения, проект вы подошли к поручению… довольно творчески. Я одобряю, - Немезис выглядел заинтересованным.

Он тоже сказал, что придет посмотреть на прохождение. Точнее, будет наблюдать через фамилиара Демокрита вместе с самим стариком. У них двоих оставалась некая важная, монотонная работа, которую прекрасно можно разбавить местным аналогом телевизора. Медей не возражал - лишь довольно потер руки.

Одобрение первого помощника, по сути, давало зеленый свет проекту, даже если половина наставников будет против. А пока высказали свое категоричное "нет" только две личности. При том, что Алексиас точно разрешит такое "уморительное" действие. Он всегда был падок на зрелища. А здесь эмоции участников станут сиять ярче, чем у любых артистов. Тем более, именно в качестве Испытания для соискателей, проект Медея вышел на диво удачным.

- Вот именно! Он сомнительный! Даже вы это понимаете, наставник, - не сдавалась обычно мягкая и улыбчивая Киркея.

От ее надутого вида Медей испытал странное, легкое, пугающее его самого чувство… Умиления. Нет, нельзя проникаться к персонажам симпатией! Плохой Медей! Нужно будет сделать ей гадость, чтобы стыд и чувство вины похоронили в нем ростки светлых чувств.

- А мне понравилось. Я бы и сам хотел попробовать пройти, - ярко улыбнулся Фиальт, - можно мне тоже посмотреть?

Медей степенно кивнул, внутренне раздуваясь от самодовольства. Часть реакций, доставшихся в наследство от отродья, жалкие ошметки личности просто упивались чужим вниманием, одобрением и интересом. Впрочем, новый владелец тела в этом не далеко ушел от своего предшественника.

- Однако вы уверены что успеете изучить нужное заклинание всего за сутки? - скучным, форменным голосом спросил его Немезис, - да, это лишь третий круг, но сам "Сьйон" имеет нестандартный рисунок и не может быть изучен без серьезной ментальной дисциплины. Впрочем, как показал Делетерион, с этим у вас проблем нет, - возразил он сам себе.

- Охо, есть и другая проблема. Сам по себе "Сьйон" будет выглядеть неправдоподобно. Особенно для такого уровня детализации. Хотя я верю, что такой изобретательный маг, как вы, сможет нужным способом подготовить нервных студентов. Так, чтобы они не замечали огрехов, хо-хо, - мягко улыбнулся ему Демокрит, - или дополнить все механикой, алхимией или иными дисциплинами.

- Вот только алхимии нам не хватало на Испытании! - тут же влезла Колхида.

- Не беспокойтесь, уважаемые. С вашей поддержкой и ритуалом наставника Демокрита, все будет выглядеть до ужаса, - Медей мягко, располагающе улыбнулся, - ДО УЖАСА достоверно.

Почему-то от его доброй улыбки передернуло не только впечатлительного Фиальта, но и Аристона с демоном Зу.

- К тому же, у меня есть несколько запасных вариантов. В крайнем случае, часть заклинаний будет накладывать Адимант. Та сушеная голова, которую мне пришлось подчинить по выходе из хранилища, - пояснил он в ответ на недоуменные рожи.

Все девушки и демон Зу за столом разом скривились. У последнего перекосило даже хелицеры. А затем Немезису пришлось еще раз объяснять, что он уверен в лояльности Гнилоуста, так как лично проверил обоих наставников после их… приключения.

- Ну, раз мы закончили с обсуждением проекта, то пора заканчивать нашу трапезу и

- Кхм-кхм. А теперь, наставники, я попрошу минуту внимания, - Аристон поднялся с места и навис над круглым столом.

"О, нет", - тут же прочитал Медей удивительно синхронные выражения коллег.

Водонагреватель выглядел до неприличия серьезным, страшно сказать - ответственным. Его трусило от нервов, пальцы выбивали чечетку на спинке кресла, губы выглядели искусанными, а зубы скрипели друг о друга с неприятным звуком. Он бросил взгляд на Медея и тот понял, в чем дело, после чего послал ему одобрительную улыбку.

"Ах, так вот почему он выглядел таким напряженным и зеленым, как будто съел гринпис и никак не переварит", - Медей приготовился к восхитительному зрелищу. Не только же ему одному страдать от экзерсисов тренера?

- Кхм кхм. Дело в том, что я написал новое стихотворение. Мое лучшее…

- Ура. Давайте послушаем! - тут же влез Медей, когда заметил, что несколько человек успели открыть рот для горячих протестов. Воодушевленный Аристон моментально продолжил:

- Я назвал его - копрофагос Демотик!

Ожидаемо, люди закашлялись от такого наивного и бесхитростного прозвища. Не каждый день слушаешь стихи про говноеда.

- Копрофагос Демотик / что ж ты, гнус такой, притих…

Тяжелый, хриплый от натуги голос Аристона заполнил собой высокое собрание. Плотный от луженой глотки и чудовищного содержания, он заливался наставникам в уши расплавленной медью.

- Аристона враг упорный / лебезит теперь покорно!..

От болезненной какофонии перехватывало дыхание, разум уплывал в далекие дали, пытался сохранить невинное сознание. Но перепады интонаций вытаскивали людей из спасительного забытья с жестокостью зондеркоманды, били по ушам. А затем медленный, зловонный яд воплощенной бездарности отравлял рассудок.

- Божьих сил взалкал, аспид / и пошел на Эвелпид…

Киркея стонала, словно это ее, а не протагониста, убивали трехгранной лопатой; Пенелопа спрятала лицо и вульгарно булькала кубком, будто пыталась там утопиться; Фиальт отчаянно рыгал, но не мог своим "голосом скрипки вдруг заглушить болтовню патриархального кретина".

- Ждал погодки, встретил вьюгу…

Немезис дергал головой и скалил зубы каждый раз, когда Аристон сбивался, декламировал не в такт или использовал не подходящую рифму; Колхида жевала рыжую прядь, ее глаза закатились, точно в припадке; демон Зу, похоже, впал в спячку на манер насекомых, а Демокрит шумно грыз свою трость и сопливил носом.

- В глаз трехгранную лопату!

Медей не сразу понял, что адские звуки, наконец, закончились и он сморгнул непрошенные, горячие слезы в блаженной, отдохновительной тишине.

- Ну как? - спросил потеющий, довольный Аристон.

Он вытер рукавом туники красное лицо, после чего шумно приложился к кубку.

- Ух-х, хорошо пошло!

- Э-Э-Э, - издал Фиальт свою последнюю рыгательную руладу и его вырвало на пол.

Благо, он сдержал большую часть завтрака в себе. Однако за столом все равно потянуло блевотиной. Именно этот запах постепенно начал выводить остальных из катарсиса.

- Хррк, тьфу! - Демокрит втянул сопли и сплюнул их в кубок, после чего откинулся на кресле с видом мученика на иконе.

Пенелопа продолжала вяло булькать смесью слюней и вина в кубке, глаза пустые и осоловелые. Киркея всхлипывала, ее рука слепо шарила по столу в поисках хоть какого-нибудь острого предмета. Немезис все еще скалил зубы просто по инерции и болтал головой, точно мокрый пес.

- Браво! Браво! Просто прекрасно, наставник Аристон! - Медей перехватил контроль над лицевыми мышцами, стер с лица выражение глубочайшего отвращения, после чего наградил поэта бурными овациями.

- Никогда… никогда больше… - захрипела Колхида, все еще с прядью во рту.

- Вот именно! Никогда больше не держите такой талант в себе! - продолжил изгаляться Медей, - ждем от вас новых шедевров!

- Правда? - расцвел Аристон, - у меня есть еще один!

Теперь даже Медею пришлось собрать все свое самообладание, чтобы не закричать от экзистенциального ужаса. Остальные впали в ступор. Они просто не верили, что подобная пытка может иметь продолжение.

- Лучше в следующий раз. Попробуйте поиграть с образностью. А сейчас новая поэма только смажет впечатления. Так сладок мед, что, наконец, он горек! / избыток вкуса убивает вкус, - процитировал Медей.

И эти строки вернули наставников к жизни лучше любой врачевательницы.

- Тогда я пойду к себе. Займусь делами, а потом сяду улучшать форму! - Аристон глубоко поклонился безмолвному столу, поблагодарил за внимание и утек к себе в кабинет, радостный и счастливый.

А на Медее скрестились взгляды остальных коллег.

- С одной стороны, - бесстрастно, как бы рассуждая, начала Пенелопа, когда чинно вытерла винные слюни с носа, щек и подбородка, - мне хочется зверски прикончить одного выродка, врага рода человеческого, самодовольную свинью, брата-близнеца копрофагоса, прости меня Трисмегист, Демотика. Нет, не одного выродка, но тот просто кретин. С другой - ты только что спас нас от еще более худшей участи.

- Меде-е-ей, за что ты меня так ненавидишь? - всхлипывала Киркея.

Крупные слезы падали ей на маленькие, изящные ладошки, - что я тебе такого сде-сдела-а-а-ла-а-а… - она начала икать от расстройства. Получалось так мило и невинно, что даже он ощутил угрызения совести.

Сказать честно, Медей совсем забыл о ее присутствии во время этой маленькой диверсии. Что ж, не бывает идеальных атак - сопутствующий ущерб неизбежен. Он поставит свечку за ее здравие, особенно ментальное. Какую и куда - придумает позже. Если коллеги не решат этот вопрос за него.

- Тише, тише. Ничего, просто так получилось. Все уже закончилось. Он больше не будет… - Колхида нежно, словно мать, обняла коллегу и гладила ее по мягким волосам.

"М-да, ситуёвина. Этот придурок, оказывается, и магию вкладывает. Нечто вроде намерения и ауры, причем командной, воинской. В сочетании с уродливыми виршами, психоделическими образами и неровным голосом пробрало даже меня. Что уж говорить о более чувствительной публике, привычной к более позитивным примерам. Вот и думай, стоит ли становиться сильнее или образованнее, чтобы быть уязвимым к такой вот морально-звуковой атаке?"

- Расходимся, - проскрипел Немезис и резко встал из-за стола. Остальные последовали его примеру.

Глава 6, орательно-заклинательная

❝ Не самоутверждайся. Пропадёт, подточенный тщеславием, твой гений, и жажда мелких самоутверждений лишь к саморазрушенью приведёт ❞ Евтушенко

Мерно тикали часы, где-то шумели коллеги, сновали по городу рядом будущие студенты и чуть более будущие трупы. Медей разучивал новое заклинание. В первый раз после своего попадания.

Магия до сих пор отдавалась в нем взволнованным стуком сердца, жгучей энергией под кожей, рядом с синими ниточками вен и линиями жизни на ладонях. После многочисленных тренировок и зелья Эскулап, она больше не жглась во время применения язвительным огнем. Неприятное ощущение, оно напоминало ему боль в мочеиспускательном канале после неприятных анализов у уролога или следствие срамных болезней. Венера, бессердечная ты сука.

Впрочем, откат все еще беспокоил его во время применения чересчур мощных или затратных для него заклинаний. Благо, безмолвная магия оказалась лишена даже такого недостатка.

Он с хрустом размял пальцы, поставил перед собой раскрытую книгу, пергамент с заметками отродья, а также свеженаписанный свиток с подробными пояснениями Адиманта. Все они, по-своему и с разных сторон, описывали одно-единственное заклинание, "Сьон".

Пришла пора проверить, насколько он может превзойти своего бездарного предшественника. Третий ранг, практически потолок для отродья. Ах, этот волнительный момент, когда ты занимаешься всю ночь перед экзаменом. Вот только сейчас Медей не мог надеяться, что вытянет нужный билет или даст взятку Немезису. Предстояла прорва работы без гарантии результата и с огромной ставкой на кону. Распишись он в собственном бессилии, неспособности выполнить хотя бы такую малость - и все крохи заработанного авторитета рухнут в бездну.

Странно, но Медей чувствовал себя воодушевленным, радостным, увлеченным, но никак не загнанным. Возможно, в этом виновато кофе, благодаря которому сознание плыло и мерцало в умиротворяющем облаке, но нет. Скорее, здесь виноват типичный восторг попаданца перед возможностью нагнуть целый мир с его физическими законами закорючками, щелчком пальцев и произнесенной белибердой.

Медей вспомнил нужную теорию изучения магии в памяти отродья, прошелся по ней неподкупным ревизором, затем сопоставил с известными описаниями новеллы, после чего приступил к работе.

"Так, разучиваем новый закл. Хм, задать направление. Круг, параллелепипед, диаграмма. Ага, вижу. Молитва Мировому Духу для входа во внутренний мир, угу. А дальше? О. Так здесь же простейшая тригонометрия. Спасибо, племяшка, что заставляла меня заниматься с тобой математикой. Извини, что все время сачковал.

Вывод магии во вне. Угум. Ха! Чистый закон Снеллиуса, преломление волны при переходе из одной среды в другую. Стоит сначала вспомнить, вспомнил, теперь вывести нужную формулу. И записать на всякий случай. Здешнии гении до такого не дошли - меряют все на глазок".

Внутренний мир его дара изрядно удивил. Он ожидал (ладно-ладно, хотел) попасть на небоскреб, как у Ичиго, в собственную сычевальню, или, там, мирную лужайку где-то в Эквестрии с дружелюбной едой казахов. Хотя больше всего Медей рассчитывал увидеть собственное черное ничто с кучей пиктограмм его заклинаний. Бесконечный космос внутреннего мира души.

Глупая ошибка, он ведь читал новеллу. Для изучения заклинания требуется зайти в пространство собственного дара, а не мира души. Именно так вычисляют будущих волшебников.

Когда все получилось, он обнаружил себя висящим над проекцией многоугольника… эм, многоячейника? Похоже на диаграмму Шлегеря - сто с хреном угольная (ячеистая?) ерунда, которую он ставил себе на аватарку в аккаунты для троллинга всяких нубов и нормисов.

Окей, математика, я выбираю тебя! Тут реально пригодятся всякие синусы-косинусы, чтобы рассчитать с их помощью график конкретного заклинания. Как вообще местные вбивают в себя первичный маршрут движения потоков в теле? Нет, он помнил, как, из памяти отродья, но выходило жутко неэффективно. Недаром мудила сдался и изучал только максимально ненапряжную ерунду. Он бы сам не выдержал такой геометрической порнографии наугад и на глазок.

"Эх, придется самому заново писать таблицу значений для разных углов. Так, как там? Синус угла треугольника - это отношение противолежащего катета к гипотенузе. Косинус… тангенс, котангенс… Ага, есть. Ох, помню все-таки. Спасибо, Вера Михайловна, за вбитые в голову знания. Извините, что называл вас повернутой сукой и мнимой единицей в преподавании.

А, нет, не извините. Вспомнил, как вела меня к директору за воротник. Всего-то глушил лимонадное пиво "Блэйзер" (разумеется, безалкогольное!) на задней парте технологии. Все так делали, камон! Эх, до сих пор помню обиду. Пришлось заложить остальных одноклассников, чтобы одному не слушать крики дикие. И чтоб лохом потом не обзывали. Сами вы лохи, и спалил вас не я, а перегарище.

Такова официальная позиция Соединенных Штатов по отношению к инциденту в школе номер шестьдесят шесть, и я буду ее придерживаться. "Мамой клянусь, ле" - подчеркнули представители администрации президента и купили после школы пятилитровую сиську пива БагБир (разумеется, безалкогольного!) на троих. Эх. Хорошие были времена", - улыбнулся Медей, пока портил уже пятый лист дорогого, дефицитного пергамента из запасов отродья.

"Надеюсь, они остались на меня не в обиде. Все равно гнили потом по лагерям и канавам, любимые мои друзяшки. И я сейчас совсем не про выброшенные бутылки. Жаль, сраный интеграл так и не пригодился. Даже, чтобы слепить загогулину чисто по фану".

В итоге, на незнакомое заклинание он потратил почти восемь часов: с конца завтрака и вплоть до наступления сумерек. Половина времени - на составление таблицы значений, еще пара часов - разобраться, как вообще молиться (спасибо, мышечная память), как заставить работать внутреннюю хреновину (повелеваю тебе, магический процессор), как вписать туда заклинания (повелеваю тебе, если икс, то игрек при расчетных значениях…), как ее выключить (больно, блин!).

На волне энтузиазма, Медей даже сделал проекцию собственного дара на плоскость, нанес, как проект на экзамене по черчению, потратил еще полтора часа.

Зато остался доволен, как директор после очередного сбора на шторы. Каждый месяц на них деньги клянчил, придурок. Куда в таких количествах? Педсостав ими жопу вытирал, что ли? То-то бумаги в толчке постоянно не хватало и на шторах подозрительные пятна темнели. А он в них еще и сморкался, фу!

Само заклинание полностью вросло в его магическую систему за последнюю пару часов, после чего Медей безо всяких проблем выполнил его на одном контроле, как и должно быть в первый раз. Мощный (для него) третий ранг оставил после себя тошноту, вспышки справа и вертолеты, как после паленого коньяка или вьетнамских флешбеков. Зато новое произнесение, после отдыха, не выявило никаких отклонений.

- Отлично. Вот и первый подгон для попаданца. Щас как все выучу, а потом…

Что будет потом, после зазубривания кучи бессмысленных спеллов без схемы, опыта, навыков применения и рабочих связок он пока не придумал.

"А, на крайняк, будет гасить нерадивых студентов непроверенной хренью ради торжества науки. У них, блин, сама Эскулап дурью мается в медпункте, простите пожалуйста, в терапевтирионе. Откачает самых неудачливых. И вообще, в школе так принято. Будем считать, что они пишут сочинение в стиле суровой прозы жизни".

- Сьон!

Заклинание сработало как надо. Слабо, топорно, совершенно недостаточно для его задумки, но первое удачно выполненное исследование наполнило его искристой, психоделической радостью.

- "Сьон"! - второе исполнение вышло немногим лучше первого.

Вот и первый, самый серьезный недостаток заклинания: оно чересчур тяжелое, неповоротливое и негибкое само по себе. И при этом очень плохо сочетается с основной четверкой: Гинн, Алу, Вард и Кведья. Хм. Кведья?

- "Сьон Кведья"! - да, гораздо лучше. Но пропадают последние крохи гибкости. Все равно не то.

- "Кведья Сьон"!

Хрень какая-то. Чересчур закручивает мозги. Необходимо подставить нужный образ за те доли секунды, пока формируется заклятье. Подойдет для профессионалов после сотен часов применения, но для него, на данном этапе, бесполезно. А что, если попробовать беззвучный аналог?

"Сьон!"

Медей соскользнул в родной, уютный космос внутреннего мира. Рунная иконка нового заклинания таинственно мерцала посреди тусклых рядов уже знакомых спеллов. В отличие от них, она не спешила запускаться в ту же секунду. Вместо этого он почувствовал, что может задержать активацию, пока не создаст нужный образ. Не обязательно в голове: конструкт, после некоторых умственных усилий, начал собираться прямо перед его глазами, посреди внутреннего мира.

Он поймал себя на том, что смеется, пока клепает раз за разом все более мрачные конструкты. До официального начала приема студентов-соискателей оставалось сорок минут.

* * *

Внешний двор сразу за дальними воротами замка Эвелпид кишел. Сюда не допускали родственников, слуг, рабов или спутников. Только самих соискателей.

Медей смотрел, как первые студенты робко приходят под своды Академии. Как колышется толпа, сливается с длинной вечерней тенью. Показная самоуверенность, мандраж, боязливая решимость, тихая паника.

"Что я вообще здесь делаю?" - устало подумал он, после чего сам же и ответил себе - "Ах да. Изгнание из Академии равно смерти. Любая ошибка заставит коллег вцепиться мне в глотку, как стая бродячих собак в неосторожного пешехода".

Последние дни выдались на редкость суматошными. Он спал куда меньше, чем привык и имел более трезвое сознание, чем когда-либо надеялся. Что ж, некоторые сцены должны того стоить. Медей всегда с интересом читал главы про Испытания, особенно в третий год. Имелось там несколько забавных моментов и нелепых смертей. Жаль, конкретно первый год новеллы в этом плане описывался на редкость травоядным.

Он наблюдал, как последний абитуриент прошел за ворота Академии - тихо, зашуганно, с испугом от устремленных на него глаз. Неуверенно, точно вообще сомневался в своем праве находиться под древними сводами. Стальные ворота лязгнули створками, грохот закрывшихся дверей заставил вздрогнуть большую часть присутствующих.

Он видел неловкость и переживания на их лицах. Он видел дутую самоуверенность, трусливый мандраж, пустую похвальбу, даже самолюбование, как у отродья. Сорок с небольшим соискателей. Самый маленький поток за последнее десятилетие - таким был год рождения этих детей, девятьсот восьмидесятый от победы в Титаномахии.

Посмертное проклятие Оркуса погубило больше половины младенцев в материнских утробах.

Внезапно, Медей почувствовал себя таким одиноким в толпе юных лиц. Каждый из них умрет. Те же люди, что сейчас улыбаются друг другу и нервно шепчут свои имена возможным сокурсникам, завтра станут насмешливо кривиться на его лекциях, а через пару лет - один за другим отправятся в Тартар. Ничего личного. Просто сюжетная обоснованность…

Он скрыл свою неуместную меланхолию под располагающей улыбкой отродья. Все наставники, кроме Эскулап, стояли полукругом на возвышении у ворот во внутренний двор замка Эвелпид. Впереди ярился бронзовым блеском доспехов глава Академии - Алексиас.

Огненные всполохи от двух жаровен по обеим сторонам их строя бликовали от начищенного металла, придавали лицу гиганта нехарактерную жесткость, фактуру безжалостного бойца, которую он так любил скрывать за фасадом жизнерадостного дружелюбия.

- Приветствую вас, соискатели! - раздался зычный голос ментора.

Шепотки тут же стихли. Абитуриенты вытянулись по струнке, превратились в пестрые статуи, что готовились жадно внимать каждому слову прославленного воина.

- Вы переступили порог Академии Эвелпид. Именно здесь когда-то правил железной рукой Килон, прародитель скверны. В этих самых стенах, в призамковом храме, его убил Мегакл, совершив святотатство. Спустя десять лет позора и смуты, он основал Академию Эвелпид, дабы уравновесить старый грех молодой доблестью.

Алексиас шумно выдохнул могучей грудью, ненадолго замолчал, обвел юношей и девушек суровым взглядом, а затем продолжил:

- И он преуспел! Создал место, где куется слава юных дарований. За двести лет, Академия Эвелпид дала нашей стране бесчисленное множество сильных, умелых магов. В том числе двадцать два из сорока девяти сильнейших из когда-либо живших магов - Даймонов. Те, кто пройдут Испытания, возьмут себе часть общей славы. Приобщатся к великому! Станут щитом и посохом королевства Сагеней! Этого вы жаждете, юные соискатели?

Рокочущее "да" слитным ревом полусотни глоток.

- ТОГДА РАЗВОРАЧИВАЙТЕСЬ И УХОДИТЕ, ГЛУПЫЕ ЧЕСТОЛЮБЦЫ!!! - взревел он, после чего продолжил без перехода и пауз спокойным, доброжелательным тоном, пока несчастные абитуриенты застыли в испуганном ступоре или краснели от злости.

- Забудьте эту сладкую ложь, забудьте сказки о даре и избранности. Никто не станет насильно лепить из вас нового Даймона, нянчиться с вашим страхом или тащить за волосы из пороков и лености. Ученик Эвелпид не имеет права на слабость, на глупость, на нерешительность или бесчестность. И, конечно, меньше всего он имеет права быть посредственностью. Если вы представляете магию добрым другом, что будет ластиться к вам голодной кошкой, то вы глупее дворовых псов!

Он сделал шаг вперед и вдруг ударил кулаком в металлической перчатке по бронзовому нагруднику.

- Магия - медленный яд, который травит праздное тело. Лишь рывок вперед способен разогнать кровь в жилах. Промедление будет стоить вам здоровья. Ошибки ударят в десять раз сильнее, чем в обычной жизни. Сила рождается не в комфорте, а в давлении. Она не дается просто так. Точно норовистый конь, магия раз за разом сбрасывает седока, и, даже спустя десятилетия, накажет хозяина за минутную слабость! Она заставит тело кричать от боли, когда важно удержать заклинание. И так будет раз за разом, раз за разом - всегда! Иначе все рухнет. Иначе не стать ни Даймоном, ни магом-выпускником. Даже если нет больше сил, даже если разум туманит усталость, даже если страх сковывает нутро - вы ДОЛЖНЫ ИДТИ ВПЕРЕД!!!

Угли в жаровнях вспыхнули от его последней фразы, направили огненные столбы прямиком в звездную фиолетовую тьму. Алексиас усмехнулся и продолжил более привычным, жизнерадостным тоном:

- Ваша стойкость будет проверена насмешками, ошибками и поражениями. Дисциплина - ударами, воля - сомнениями. Истину не подают рабы на блюде: она бьет по лицу, тем сильнее, чем ближе вы к ней. Отбросьте ожидания и надежды. Остаться должна только цель и путь к ней. Закаляйте свой ум, возвышайте дух, постигайте тайны мироздания и пределы собственного тела. Но это будет потом. А сейчас - идите, и пусть только лучшие пройдут Испытания. Скажу лишь одно: удача сопутствует дерзким.

Он вскинул руку в воинском приветствии и воодушевленный рев хищным соколом взвился над мрачным замковым камнем. Студенты вразнобой стали покидать внутренний двор Академии, ведомые вездесущими мимами. Сегодняшнюю ночь они проведут в храме Гермеса Эрмия, в молениях или здоровом сне, чтобы завтра с утра начать Испытания.

Ошеломленные, воодушевленные, такие молодые и доверчивые, они взахлеб делились с незнакомцами своими впечатлениями или шли молча, погруженные в мысли.

Алексиас же повернулся к безмолвствующим наставникам. Больше не осталось искры величия, огромной тени великого воина, что сливалась воедино с древним замком. Теперь он выглядел надутым идиотом, обоснованно гордым своей торжественной речью.

- Ну как? - по-простецки спросил он и подмигнул Колхиде.

Та моментально покраснела, зачем-то поправила свои рыжие лохмы и начала аплодировать. После небольшой заминки к ней присоединились остальные наставники.

- Что ж, жду вас за ужином, друзья. Наставник Медей, наставник Немезис, прошу ко мне в покои. Я слышал, у вас тут случилось много интересных событий, пока меня не было, - он подмигнул Медею и тот вымученно улыбнулся, внутренне кривясь от отвращения.

"Этот бритый поц даже представить не может насколько. Пусть только попробует не утвердить мой план! Я тогда лично запущу ему под кровать спрайтов и кину спичку".

- Захватите по пути свой проект, наставник, - бесстрастно бросил ему Суверен, - заодно, вы можете показать свои успехи в изучении заклинания.

- Я полностью запечатлел его своим даром, мастер Немезис.

Тот на мгновение вскинул брови, после чего молча кивнул ему и последовал в свои покои. Медей самодовольно ухмыльнулся, а затем спохватился, и рассыпался в славословиях Алексиасу. Тот ожидал их от отродья не меньше, чем от Колхиды и уже успел кинуть на него пару недоуменных взглядов, прежде чем покинул их компанию.

Глава 7, личность человека определяется способностью смывать воду

❝Поймали птичку голосисту И ну сжимать ее рукой. Пищит бедняжка вместо свисту, А ей твердят: Пой, птичка, пой❞

Державин

Утро первого Испытания наставник Медей встретил неожиданно отдохнувшим. Он помылся, наскоро перекусил заказанной из столовки едой, подумал-подумал, но не стал употреблять кофе. Мало ли, какие коленца он выкинет после "чистокровного" напитка, раз уж его так торкнуло с концентрата, набодяженного сумрачным тевтонским гением кафе "Трактир". Мягкий вариант кофе Эскулап он заваривать так и не научился.

Вчерашний визит к Алексиасу прошел удивительно гладко: без напряжений, разоблачений или других неприятных происшествий, как Медей подспудно опасался. Но нет, его расчеты оказались верны. Улыбчивый здоровяк радостно посмеялся над проектом со свитка, всецело одобрил новый вариант Второго Испытания, подтвердил корявое, но технически правильное исполнение заклинания "Сьон".

Немезис тогда покачал головой в вежливом сомнении: Медей показывал обычную версию спелла, лишенную преимуществ безмолвного произнесения, поэтому демонстрация вышла жалкой. Впрочем, чисто формально он заклинание выучил, а все остальное Суверен оставил на его совести. Видит Гелик, у остальных наставников, даже легкомысленного Алексиаса, хватало дел и без Второго Испытания, чтобы бросаться подтирать сопли никчемному отродью.

Медей томно потянулся, раздвинул занавески своего панорамного окна, погрозил хрюкающему Адиманту пальцем, а затем принялся размышлять над извечным женским вопросом: что надеть? В итоге, напялил свой парадный хитон, фиолетовый с оранжевыми облаками, да поспешил к воротам внутреннего комплекса. Именно там традиционно проводились все Испытания.

Здание стояло на замковой территории, но слегка наособицу, как сарай при домовом владении. Хотя назвать сараем строение в пару сотен квадратных метров и огороженную территорию на добрую дюжину соток язык повернется только у него одного.

Четыре десятка детей уже мялось скученной, непоседливой гурьбой у врат комплекса. Серый, безмолвный, чересчур большой для здания вход навевал скуку днем и жуть ночью. Особенно с этими двумя статуями титанов, которые держали створки на своих плечах, как Атлант - небо. И пялились на живых людей яркими, цепкими, неприятно-подвижными глазами портрета из ужастиков.

Дети в толпе выглядели удивительно собранными и бодрыми после ночных бдений у храма. Хотя какие они дети? Взрослые семнадцатилетние жеребцы и кобылы. Каждый мнит себя Ахалтекинской породой, а на деле большинство, как в песне: "Я ма-а-лень-кая лошадка / и мне живется несладко / мне трудно нести мою ношу / я стану клячей к третьему курсу, но все равно не брошу. Единственная надежда, что тележка позади реально будет набита к*каином. И скажите спасибо, что Эвелпид стоит не в Средней Азии. У нас новелла получила рейтинг 18+ за расчлененку, а не запретную любовь к аниме: "дев*чки-п*ни: славное д*рби".

Так как у него неожиданно выдалось свободное время, Медей решил позволить себе посмотреть на Первое Испытание. Где еще он встретит такое количество главных и второстепенных персонажей разом? Каждый гребаный день, начиная с послезавтра, но опустим детали. Любопытство все равно гнало его вперед, несмотря на доводы сознания.

Медей дождался открытия ворот, после чего скользнул в них первым и встал рядом с Колхидой, как будто так и задумано. Девушка покосилась на него крайне неодобрительно, однако спорить в присутствии учеников не решилась. Только пялилась удивленно на его смену имиджа, а потом неловко сделала вид, что забыла представить коллегу соискателям. Да и хрен с ним, так даже веселее.

- Добро пожаловать в малый дворец Притязаний. Меня зовут наставница Колхида. Испытание начнется, когда последний из соискателей переступит порог зала ожиданий. Прошу следовать за мной без отставаний. Двери внутренних помещений дворца не пустят опоздавших, - Колхида буквально заморозила несчастных детей своим похрустывающим, инеистым тоном.

Она развернулась на каблуках, кое-как собранные в хвост ржавые волосы свистнули в воздухе, и направилась быстрым шагом в пафосное здание с пафосным названием, которое Медей забыл сразу после произнесения. Поэтому окрестил место для испытаний именем древней столицы Золотой Орды: Старый Сарай.

Пока Колхида вела нервничающий народ в класс, они то и дело пялились из коридорных окон на серый каменный лабиринт размером в два этажа замка. Странное сооружение примыкало к зданию неопрятной бетонной грудой, точно осиное гнездо на лепнине, вызывало диссонанс, даже отвращение одним своим видом.

Несмотря на стены в пять метров высотой, оно выглядело приземистой, насупленной пещерой со зловещими надписями у входа. Такую мог сваять Сизиф, в качестве метафоры бессмысленного труда, или строительная компания: "ПУК", в качестве доступного жилья для своих сограждан.

"Ага, значит, Демокрит с демоном Зу успели закончить свою часть. Прекрасно, прекрасно", - потер руки Медей, пока шел между Колхидой и учениками, а также демонстративно, провокационно пялился на ее задницу взглядом, что способен почувствовать любой опытный маг.

"Будет смешно, если она не выдержит и даст мне пощечину прям перед абитуриентами… так, о чем я там думал? Шикарная задница… нет, не то. Надо было запикапить парочку сисястых деревенщин в Лемносе на днях… тоже не к месту. Потом об этом подумаю. А, точно, лабиринт. Старик и демон постарались на славу. Вон, как к дворцу эту будку лорда Гав-Гав присобачили, хитрожопые лентяи, любо-дорого посмотреть.

Особенно им, потому что в том крыле стационарное заклинание наблюдения - одна общая стена с лабиринтом ему не помеха точно. И места, как в кино, там имеются. Отлично! Посижу немного с нашей рыжей оторвой, а потом пойду проверять готовность и наводить марафет в моей прелести для Второго Испытания".

Они остановились посередине третьего коридора, перед стандартным лекционным классом. Колхида открыла дверь, вошла внутрь, прошествовала к столу, попутно крикнув: "заходите, рассаживайтесь по одному". Будущие студенты робко затекли внутрь, а потом стали медленно распределяться по залу. Каждый человек занял свое место так, чтобы на расстоянии вытянутой руки не оказалось другого абитуриента. Пока Колхида рассаживала их репликами с места, Медей заглянул в кипу дешевых, ломких серых листков.

"Ага, стандартные вопросики. Ничего нового, ничего интересного".

Впрочем, письменную работу его коллега начала одновременно с практическим тестом на большом воздушном, ладно-ладно, на маленьком, обсидиановом шаре мандаринового цвета, внутри которого плескалась жидкость из священной реки. Именно этот сосуд, при наложении рук, определял размер внутренней маны.

У каждого из учеников Эвелпид резерв должен быть выше определенного. Иначе они просто не смогут продвинуться дальше Великой Четверки, да и с ней, особенно с Гинн и Вард, могут быть большие проблемы. Стандарт для ученика составлял от одной до двух пальм. Выше двух считались будущими монстрами, ниже одной - не стоящими обучения.

У отродья количество маны изначально было средним, пальма и два дактиля, то есть пальма с половинкой, потом поползло вниз по показателям, так как окружающие развивались, а он нет. Сейчас Медей имел уверенные пять пальм, плюс-минус дактиль - спасибо за точность великому измерителю Адиманту, чтоб он усох еще больше.

Колхида, наконец, закончила рассаживать людей. Она выпрямилась в кресле, пробормотала под нос заклинание,после чего серая кипа бумажек стала разлетаться по помещению. Перед каждым учеником падал свой экземпляр. Излишки вернулись обратно на стол преподавательницы.

Каждый соискатель получил простенький тест на грамотность - держать людей, совершенно не обученных письму, счету, чтению и минимальной логике не имело смысла. Пока они корябали ответы в специальных полях аналогами карандашей, только из каменного угля, Колхида вызывала людей по одному, чтобы измерить их резерв.

Медей встал на противоположной стороне от ее стола, взгляд блуждал по склоненным головам. Он помахал нервным ученикам, подмигнул злобному Никитосу из задних рядов, которая буквально задохнулась от гнева при виде его доброжелательной физиономии, ухмыльнулся в ответ на вымученную улыбку Париса и погрозил пальцем покрасневшей Авлиде Ифигении.

Главную Героиню Грацию он предпочел не заметить. От ее невинной улыбки у Медея затряслись руки, а перед глазами пронеслась куча тошнотворных иллюстраций новеллы. Из-за самых натуральных новеллу запретили в пятидесяти одной стране, в том числе самой большой, дружнонародной и гостеприимной.

"Интересно, она уже замыслила мою смерть, или хочет сначала получить услугу?" - подумал он и спрятал ладони в широких рукавах хитона.

Медей думал, что чувствует страх, уже готов был насмехаться над собой, но потом понял: это предвкушение. Он хотел и дальше привлекать к себе внимание гэ героини, пусть это и грозило нарушением его предзнания. Как изменится сюжет, если поставить фигуру отродья в точку фокуса? Ну, пусть не в точку, но дать больше экранного времени, взаимодействий с персонажами, чем получилось у его оригинала в "Трех осколках брошенных солнц".

Интерес к людям в комнате вспыхнул еще больше. Взгляд потерял расслабленность, стал цепким, взыскующим. Кто из этой толпы внутри пройдет все три Испытания и станет учеником Эвелпид? Кого можно будет использовать, за чей счет можно повеселиться или понаблюдать с интересом?

Он почти никого не узнал. Ученики перед ним не выглядели теми суровыми бойцами со страниц новеллы. Всего лишь напуганные книжные дети. Такие разные и такие одинаковые в своей яркой, эмоциональной реакции на этот тест, смешной и никчемный. Что он может значить, в свете грядущей мировой бойни? Да, они совсем не те боевые маги из книги, прошедшие сквозь ад и обратно множество раз.

На одно короткое, исчезающе-малое мгновение Медею стало стыдно за свой цинизм и пренебрежение. Потом он устыдился собственного стыда, облил себя презрением, покачал головой с видом: "что, правда, что ли?". Какое ему вообще дело до этих неумех? Как говорил великий де Местр: "Жалко у пчелки в попе. Хочешь кого-то пожалеть? Пожалей себя!". Вот уж действительно мудрые мысли.

Медей снова обвел взглядом притихшую аудиторию. Первое Испытание проходило буднично, даже скучно. Из всех трех оно казалось самым простым и отсеивало совсем уж никчемных. Ученики скрипели и шуршали уродливым бастардом карандаша от стилуса, серые листы периодически рвались, раззява ойкал, втягивал голову в плечи, а затем снижал темп написания до совсем уж черепашьего.

Время от времени, Колхида привлекала внимание щелчком пальцев, затем молча тыкала указательным в очередного студента и тот шел проверять свою ману на шаре. Таким образом прошло уже пятеро: четыре с облегчением, а пятый - с вещами на выход. Медей смутно узнал только одного из них: тот самый заучка-любимчик Колхиды, которому, по сюжету книги, осколок ребра преподавательницы попал прямо в глаз и прервал его унылое, невыразительное существование персонажа массовки.

Новый тычок пальцем, студент поднимается с места, подходит к столу. Рослый, угрюмый здоровяк с щетиной на неподвижном лице. Дорогой хитон, артефактные кольца на пальцах, серьга великого дома в мочке правого уха.

- Имя.

- Кейс Гераклид великой фамилии Гераклид.

Начавшийся шепоток моментально стих под суровым взглядом наставницы, хотя некоторые девушки продолжали пожирать мощную фигуру аристократа глазами мартовской кошки.

Медей хмыкнул. Несмотря на имя и кучу шуток, вроде: "рассмотрим кейс…", сам ученик ему оказался вполне знаком по событиям новеллы. Не самый сильный, но определенно значительный на фоне остальных. Первый Любовный Интерес гэ героини.

Он не помнил, из-за чего они там конкретно расстались, но Кейс в новелле выглядел самоуверенным мажором с золотой ложкой во рту. Прям как в современности, за исключением парочки деталей: он ДЕЙСТВИТЕЛЬНО имел и силу, и ум, и возможности, и богатства, которые сам развил и сам приумножил, а только потом уже пользовался привилегиями налево и направо.

"Опасный тип. Лучше держаться от него подальше. Он, вроде, даже не умер в новелле: просто заперся в своем поместье с малолетними родственниками и парочкой обрюхаченных девиц. Не, ну его нафиг и род его стремный туда же", - решил Медей.

Следующая дюжина детей ничем его не привлекла. Наставник успел заскучать и уже раздумывал, не покинуть ли ему тухлую вечеринку раньше времени, когда Колхида вызвала деву Печального_грехопадения.

- Авлида Ифигения! - гаркнула девчонка писклявым голоском.

"Да, я так и сказал. То есть, подумал".

Красноволосая смущенно втянула голову в плечи от своего излишне громкого крика, затем прошествовала к шару и возложила на него руки под сосредоточенным взглядом Колхиды.

Итог получился довольно интересным. Дева Авлида набрала пальму и три дактиля - под ее воздействием вода медленно и уверенно поползла вниз, обнажая риски. Это означало, что она - "лептосом". Способ тоже имел значение: медленное и равномерное опускание воды вниз говорило о приоритете контроля над импульсом.

Такие маги редко имеют высокий резерв, зато обладают поразительным контролем. Их называют "лептосомами", и, обычно, они набирают баллы на грани: одна пальма или даже чуть меньше - три с небольшим дактиля. Таких все равно пускают в Академию, это не редкость среди "лептосомов". А вот семь дактилей, почти две пальмы, куда менее обычно.

"Значит, перед нами маленький монстрик. Впрочем, это и так понятно из сюжета канона", - подумал Медей и бесшумно похлопал радостной девушке.

Следом шел Парис, что могло бы напрячь Медея, но он прекрасно знал: облапошенной им парочки не имелось в оригинале. Эрго, парень со своей взрывоопасной подружкой отсеется на следующем Испытании. Скорее всего, третьем. А значит, и волноваться не стоит.

Миролюбивый метросексуал получил одну пальму и один дактиль - слабый, но приемлемый результат. Вода из шара ушла вся, разом, до нужной отметки, после чего не двигалась. Классический "пикносом". Такие не имеют ни огромного резерва "эйрисомов", ни контроля "лептосомов". Зато мастерски разучивают заклинания, находят творческий подход, адаптируют магию под себя.

Если "лептосомы" - теоретики, "эйрисомы" - практики, то "пикносомы" - интуиты.

Имелась и еще одна, легендарная группа. Такая редкая, что находилась на грани исчезновения и не имела устойчивого названия. Чаще всего их величали бракоделами, рукожопами или дерьмоедами. Люди, чей талант сочетал в себе все недостатки первых трех групп, но не вобрал ни одного достоинства. Медей со справедливой гордостью относил отродье именно к этой вымирающей категории.

"Лептосомом" оказалась главная героиня, которая набрала крайне внушительные цифры ровно в две пальмы. Один дактиль до официального звания гения. Впрочем, Колхида уже достаточно впечатлилась. Вон, как глазами лупает и улыбается довольно.

Его ненаглядный Никитос, который зачем-то отзывался на женское имя Никта, оказалась "эйрисомом" с резервом в две с половиной пальмы. Внезапно. Такая раздутая цифра - редкость даже для склонных к большим запасам маны "эйрисомов".

"На чем же она погорела в каноне, раз хамку не приняли с такими вводными? На людей бросается? Сквернословит в присутствие учителей? Ходит в туалет по-собачьи, не отходя от парты? Неужели читать и писать не умеет?" - глядя на ее не склонное к рассуждениям лицо, Медей был готов поверить во что угодно, даже во все озвученные предложения разом.

Девушка заметила его взгляд, красивая улыбка на смазливом личике мутировала в полную превосходства усмешку. Наставник не стал поддаваться на провокацию. Наоборот: решил помочь несчастной, подготовить ее к провалу и более подходящей профессии. Например, работе эскортницей. Или содержанкой. Или эскортницей-няней-содержанкой с щепоткой БДСМ-госпожи. Там она точно будет на своем месте. Может, он даже навестит ее разок или два перед собственной смертью.

Поэтому Медей благодушно ей улыбнулся, а следом медленно и разборчиво прошептал губами слова: "Второе Испытание". Он удостоверился, что она смогла прочитать, затем ткнул себя большим пальцем в грудь, а потом им же провел по шее. И все это с мягким, отеческим выражением лица.

Вся радость девочки с полосатой мастью улетучилась самогоном на деревенской свадьбе, улетела Карлсоном, но без обещаний вернуться, сгинула, как мифический отец в негритянских семьях. У Никитоса задрожали губы, она отвернулась, а Медей удовлетворенно дал пять самому себе. Приятно стебать ЧСВэху, зная, что никаких последствий не будет.

Последним из достойных внимания студентов, наставник отметил одного щуплого, но симпатичного, если не сказать больше, мага с ясным, лучезарным взглядом. От такого описания наставник сам бы или посмеялся, или затроллил автора характеристики. Однако в этот раз он никак не мог подобрать лучшего эпитета.

Этот мальчишка буквально пылал СТРЕМЛЕНИЕМ и желанием свернуть горы на пути к ЦЕЛИ. Наверняка, для такого эффекта его мать изменяла отцу со всеми героями королевства Сагеней без сна и отдыха. Вот он, плод генетической самоотверженности.

- Имя, - даже Колхида звучала слегка обескураженно, когда задавала стандартный вопрос.

- Борей, - твердо озвучил он.

"А, точно. Это ж Борян, он же Пигмей или Холодец, согласно фэндому. Второй Любовный Интерес главгероини, который маг льда. Кажется, его мечта - создать автономного анимированного воина, кто бы мог подумать, изо льда. Ради этого он и поступил в Академию. Или поступил ради чего-то другого, а воспылал потом? Эх, не помню. Надо было лучше читать первые тома, но я гораздо чаще перечитывал третий и следующие, где и начиналось все мясо. Там авторша хорошо так обсмаковала сцену смерти пацана. Даже не от врага, кстати: идиот не совладал со слишком сложным заклинанием".

Борей оказался "эйрисомом", как и Никта ранее. Вот только он лично набрал ровно одну пальму, после чего удалился обратно на место, такой же целеустремленный и непробиваемый. Результат на грани отчисления его нисколько не волновал.

Медей зевнул и посмотрел на клепсидру возле стола Колхиды. Прошло уже больше полутора часов, пора и честь знать. Он уже удовлетворил свое любопытство. Конечно, наставник узнал далеко не всех персонажей-однокурсников Грации. Наверняка, имелись и другие впечатляющие ученики, но им Медей не стал уделять особого внимания. Потом присмотрится получше, после официального конца Испытаний. Кто знает, может они все провалятся на его тесте, после чего надобность запоминать зубодробительные имена и фамилии отпадет.

После того, как все листки оказались сданы, а уровень измерен, помещение не досчиталось целых восьми лохов, хм, неудачников… слабосилков? Тьфу, то есть, несчастных жертв бесчеловечной системы.

Два невзрачных юноши, жиртрест комбинат, лысая жердь с лицом кандальника, серая мышка и симпатичная смуглая девушка имели одинаковые резервы в половину пальмы, один густобровый уродец вообще не смог спустить воду вниз, видимо сказалось отсутствие практики смыва, а мелкая девушка с нервным тиком писала, как вышивала - исключительно крестиком. С такими попрощались, несмотря на слезы, сопли и угрозы расправы.

Последней проверкой Первого Испытания стал… банальный контроль. Нет смысла вливать знания в дырявый горшок. Если ученик не способен контролировать даже самые примитивные проявления магии, то он не сдаст ни единого экзамена и вылетит отсюда в первой же четверти.

В качестве теста, необходимо было изучить за полчаса легкое заклинание, ниже и проще даже четырех основных первого уровня, а затем показать проявления магии без заклинаний. Слабенький телекинез, огонек на пальце и так далее.

Заклинанием Колхида выбрала "Фак", чего в новелле не упоминалось. Ну хоть что-то неожиданное. Медей ожидал, что она подойдет к демонстрации спелла с большей ответственностью: скривит перед учениками морду в стиле Гарлема, разразится заклинанием матерной ругани, начнет показывать ученикам средний палец, но нет. Такой облом.

Наставница быстренько расчертила на доске все тем же углем фигуру человека до пояса, затем провела линию от центра ладони до диафрагмы и закончила в горле. Да, вот так примитивно. Не нужно ни формулы, ни математики, ни особой концентрации. Медей тут же решил попробовать.

"Фак".

Ладонь засветилась блеклым розовым оттенком. И что это значит?

- Как вы видите, наставник Медей провел вам прекрасную демонстрацию заклинания, - Колхида захлопала было глазами, но быстро справилась с удивлением и перешла на менторский тон, - при достаточном контроле его, как и Вард, можно исполнить беззвучно, одной силой мысли. Фак означает "признак", "метка", а также "приобретение" или "пятно". Наставник, попробуйте теперь прикоснуться к ученику.

Сидящую в передних рядах Никту передернуло, и она скрестила руки на груди, всем своим видом выражая отвращение вместе с готовностью защищать свою честь. Она не желала быть обфаканой каким-то там Медеем.

"Пф-ф, да кому нужен такой лежалый товар? Лучше бы ты так защищала свои деньги. Хотя нет, не лучше. Лишние два десятка оболов на дороге не валяются".

Медей подошел и возложил все еще тускло мерцающую ладонь на плечо ближайшего ученика. Им оказался долговязый брюнет с бегающими глазами и быстрой, нервической ухмылкой. После того, как наставник опустил на него руку, цвет ладони замигал, а затем быстро сменился на серо-фиолетовый.

- Заклинание "Фак", в таком исполнении, показывает развитость магических каналов. Как вы все можете наблюдать, у вашего товарища они оставляют желать лучшего. Обычно, "Фак" используют, когда не могут изучить заклинание, несмотря на вызубренную теорию и много часов практики. Тогда маг должен пройтись ладонью по своему телу вдоль нужного маршрута магических каналов и определить, где у него находится основная слабость, в каком месте канал забит, неразвит или воспален. Проблемное место будет гореть в сине-фиолетовом спектре. Чем ближе к красному, тем лучше развитость. Розовый… является недостижимым результатом даже для большинства выпускников.

"Ну еще бы. Я ж его исполнил в беззвучном виде. Вряд ли получилось бы также круто, обложи я "Факом" Колхиду в стиле рэпера: "50 копеек"".

Аудитория издала многозначительное "О-о-о", после чего все хором принялись тестировать полезный спелл. Такой плотной концентрации "Факов" в воздухе Медей не помнил даже на улицах Гэри и в голливудских сериалах про подростков. Он прикрыл глаза и стал воображать, вместо учебной аудитории, сходку мамкиных гангстеров, которые обкладывают друг друга и Колхиду тренировочным заклинанием.

Удивительно, однако с внезапным англицизмом не справился всего один бездарь. Угрюмый пацан в обносках глотал слезы, однако сцен не устраивал: просто молча вышел из аудитории. Запах нищеты ушел вместе с ним и часть сидящих рядом облегченно вздохнула.

"Ну вот, такой перспективный кадр упустили. А вдруг бы он оказался суперкрутым попаданцем-бастардом исчезнувшего рода? Хотя не, у нас же не кастрированная жаждой денег разных писак Российская Империя. Пронесло!"

- Что ж, поздравляю всех абитуриентов с прохождением Первого Испытания, - Колхида пробежала глазами последний серый листик, кивнула и поднялась из-за стола, - в столовой дворца, точно напротив парадного входа, вас ждет накрытый стол. Примерно через час, ровно в полдень, у дверей Лабиринта, начнется прохождение Второго Испытания. Не опаздывайте: сигнал будет дан за десять, а потом за пять минут до начала. Куратором испытания назначен присутствующий здесь наставник Медей.

Юноши и девушки вразнобой поблагодарили двух задолбленных учителей и потащились к выходу. Следом за ними ушел и Медей проверять свои любимые конкурсы. Скоро, совсем скоро у него настанет куча поводов для веселья.