Магия до востребования. Заклинание на предъявителя

МАГИЯ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ Пролог

МАГИЯ ДО ВОСТРЕБОВАНИЯ

ПРОЛОГ

Орбитальный научный комплекс. Солнечная система, плоскость эклиптики Парса, недалекое будущее

— Надеюсь, это стоило того, чтобы поднимать меня в половине пятого утра. Есть только одна причина, которая вас оправдает. И имя этой причине «коэффициент соответствия выше 0,933». Надеюсь, это оно? Очень надеюсь, иначе наши отвратительные отношения станут куда более отвратительными! — вошедший в лабораторный зал человек стремительным движением заложил руки за спину и, не сбавляя тона, докончил:

— Итак, доктор? Чем обязан на этот раз? У нас есть ноль-запятая-девять-три-три?

— У нас есть четыре полностью отвечающих запросу объекта с КС от 0,942 до 0,995. Кстати, всего объектов девять. Если вы еще помните наши прошлые попытки, должны помнить и то, что наивысшим показателем до сего момента было 0,971 и 0,988 при несоответствии летального индекса на одну и две сотых стандартных секунды. Если, конечно, вам это хоть что-то говорит! — тон, которым все это было произнесено, однозначно давал понять: «отвратительные отношения» между двумя собеседниками имеют место быть в полной мере. И немного сверх этого.

— Н-да? Что ж, поздравляю, док, наконец-то! — недовольный ранним пробуждением человек значительно понизил шумовой порог голоса. Хотя и не настолько, чтобы сделать вопрос «кто здесь главный?» хоть сколь-либо актуальным. — Вы уже запустили процесс?

— Конечно, нет. Я лишь замкнул избранные объекты в ловушке нулевого поля, не более того. Насчет остального — пункт 23-бис внутренней…

— Доктор, я вас очень… пока просто прошу — прекратите ерничать. Эту инструкцию писал я сам, и вы прекрасно это знаете! Начинайте.

— Пункт 23-бис внутренней инструкции запрещает…

— Хватит, док, иначе вы когда-нибудь достанете меня настолько… — закаменев лицом, человек взглянул в глаза упрямому собеседнику и четко, едва ли не по слогам (как будто бы это имело какое-то значение для высокочувствительных микрофонов, пишущих все разговоры в лаборатории), произнес:

— Приказываю. Приступить. К выполнению. Завершающей. Фазы. Эксперимента. Все энергетические ограничения сняты, лабораторный отсек переведен в режим «А». Может быть, теперь вы соблаговолите начать, доктор Мэдисон? Надеюсь, я выполнил этот ваш — или мой — «пункт 23-бис»? — не дожидаясь ответа, человек резко развернулся и покинул помещение, так что вежливо-язвительное «благодарю, сэр» было произнесено уже ему в спину.

Несколько секунд тот, кого назвали доктором Мэдисоном, грустно смотрел ему вслед. Точнее, на автоматически закрывшиеся герметичные двери с трафаретным логотипом в виде большеглазой совы на створках. Затем он негромко, так, чтобы не услышал никто из лаборантов (на те самые микрофоны ему давно уже было наплевать), произнес себе под нос:

— Хотел бы я знать, к чему все это приведет и приведет ли вообще хоть к чему-то…

Два века спустя, экстратерриториальная колония Дальнир, где-то за пределами Пояса Недостижимости

…Они знали, что шансов успеть у них немного. Но и не успеть они не имели права: слишком велики ставки. Горстке ученых не под силу спасти погрязший в безумии, с каждой секундой катящийся к пропасти мир, однако еще можно сделать так, чтобы об их трагедии узнали. И пусть даже выброшенную гиперканалом информационную капсулу обнаружат не сразу, пусть она какое-то время будет дрейфовать в космосе, но рано или поздно сигнал ее маяка засекут. Капсулу поднимут на борт корабля, доставят на Землю или на одну из орбитальных баз, вскроют, подобрав простейший молекулярный код обшивки, — и люди узнают, что произошло.

Узнают, куда несколько столетий назад пропал вместе со всем экипажем и пассажирами большой колониальный транспорт. Поймут, отчего все эти годы молчала, не в силах подать сородичам весть, новоявленная колония. Разберутся, какие силы безжалостно раскололи людей на два непримиримых лагеря. Поверят, что магия — вовсе не сказочная сила из древних фантастических книг, а реальность. Причем реальность более чем жестокая, способная в корне менять судьбы целых миров и цивилизаций.

И, главное, будут знать, чем все закончилось…

«Не спасти себя, но предупредить остальных!» — вот о чем думали эти люди, настраивая стартовый контур — единственную более-менее уцелевшую часть разрушенного при посадке транспорта гипердрайва. С его помощью, конечно, невозможно открыть полноценный канал, но вот отправить небольшой, весом чуть более ста килограммов, объект — вполне. А сохранившиеся в памяти бортового компьютера координаты околоземного пространства позволяли надеяться, что финишный створ выбросит капсулу именно там, где они и хотели.

Неподалеку от легендарной праматери-Земли.

Жаль, что таким путем нельзя было просто наладить связь с сородичами: гинерпространство позволяло перебрасывать на чудовищные по человеческим меркам расстояния только материальные объекты.

Впрочем, теперь это было уже не важно…

— Сколько еще, Вить? — не глядя на товарища, спросил давным-давно небритый человек, сидящий на металлическом контейнере перед портативным пультом управления. Несмотря на то что сам пульт выглядел так, будто не один десяток лет пролежал на свалке, висящий над ним голографический монитор работал вполне исправно.

— Пять минут до активации, — ответил тот, также не отрываясь от своего дисплея, — ну почему эти уроды решили начать именно сегодня? Что там боевая сеть, Клаус?

— Информирует о запуске стратосферных ракет первого удара. Как минимум одна пошла на нас. Сейчас попробую добраться до телеметрии.

— Нам нужно хотя бы двадцать секунд форы. Иначе капсула…

— Я в курсе, — сухо бросил тот, кого назвали Клаусом, — и что такое электромагнитный импульс тоже помню. Ага, есть телеметрия! Сейчас… вот: на нас идет боеголовка четырехсотой серии, удаление от эпицентра порядка двух километров, взрыв будет надземным, высота триста метров, подлетное время четыре минуты сорок одна секунда… — совершенно упавшим голосом докончил он едва слышно. — Витька, неужели все зря?!

— Должны успеть, у меня уже четыре с половиной. Отвести никак нельзя? Сбить программу?

— Нет, сеть отказала мне в доступе. Для военного времени моей «единицы» мало, нужен нулевой доступ.

— Ясно. Слушай, не психуй, я тут прикинул — в принципе, ничего особо страшного с каналом произойти не должно. А с капсулой — тем более. На крайняк, наша малышка финиширует чуть в стороне от расчетной точки.

— Сколько? — перебил товарища Клаус.

— Три сорок семь. У тебя?

— Три пятьдесят восемь.

— Вот видишь, а ты переживал. Успеем, — Виктор поднялся на ноги, потянулся, разминая занемевшую спину. Взглянул на сидящего в нескольких метрах собеседника. Выглядел он совершенно спокойным. — Ну, давай, что ли, прощаться, пока время есть? Четырехсотка, да с двух километров…

— Давай, братишка! — голос Клауса окреп, и ученый решительно встал со своего импровизированного стула.

…Спустя три с половиной минуты информационная капсула навечно исчезла в зеве распахнувшегося гиперпространственного канала. Одновременно потухли оба монитора и все контрольные индикаторы на пультах: последняя энергия ушла на открытие стартового контура.

А еще через десять секунд исчезло и вообще все…

Дальир, приблизительно через тысячу лет от описанных событий[1]

… - Моя очередь, - глядя в бездонные глаза Яллаттан, все еще залитые слезами, беззвучно шепнул Алексей, высвобождая из кармашка разгрузки последнюю РГД. – Дай пальчик… считай это нашей необычной помолвкой - большего я уже не успею сделать. Прости, но вот теперь точно всё… Магия рядом с ним мертва, - добавил он, надевая на девичий палец кольцо. Помочь себе второй рукой, остающейся на виду у Веллахима, он не мог, а зубами чеку вытягивают исключительно киногерои.

Поудобнее обхватив гладкое тело гранаты, он сжал пальцами упругие усики и потянул. Кольцо выскользнуло, на самом деле оставшись наподобие обручального на вздрогнувшем пальце Яллаттан. Продолжая прижимать к корпусу рычаг, Алексей медленно встал и обернулся, встретившись глазами с надменным взглядом старого эльфа. Теперь они стояли всего лишь в двух метрах друг от друга:

- Знаешь, хорошо, что ты пришел. Мне это здорово помогло принять решение. Я был глуп, старик, просто патологически глуп. Зачем-то пытался воевать, носился с оружием, с древними зомби, чуть не вжарил по вам ядерной ракетой… а все было так просто. Эта девочка, почти ребенок по вашим меркам, и то поняла куда больше, чем я. Всё так просто… и ведь мне, дураку, об этом уже говорили, и не раз! И отец, и Яллаттан, и столь горячо любимый тобой Кэлахир… Нельзя принести в жертву одних, чтобы жили другие, нельзя, понимаешь?.. Поэтому, всё, что следовало сделать, - просто отказаться от своей драгоценной жизни ради жизней других. Друзей, врагов… неважно. Нет разницы. Самопожертвование – слышал, может, такое слово? А ЗНАЕШЬ, ЧТО Я СЕЙЧАС ПОЖЕЛАЮ?

- Тебе не удастся воспользоваться заклятьем Последнего Желания, болван, - брезгливо поморщился Веллахим. – Здесь, в созданной мной крохотной реальности, нет иной магии, кроме моей темпоральной. Давай лучше…

«ДЗИНЬ!» – мелодично звякнув, отлетела предохранительная скоба зажатой в руке гранаты. Веллахим нахмурился и опустил взгляд.

- Неа, - прокомментировал капитан, поднимая гранату на уровень груди и держа её кончиками пальцев, будто драгоценный сосуд, - в ней тоже нет ни капли магии. Не получится. Извини.

- Ублюдок… у тебя все равно ничего не выйдет… - прошипел старик, делая шаг назад и скрываясь в разверзнутом в воздухе портале. И тут же время вернулось к своему обычному течению:

- …ровать, сначала девушку, затем тебя!

- Давай!!! – заорал капитан, молясь, чтобы замедлитель прогорел еще хотя бы секунду. – Первой - девчонку. Полная отмена бомбардировки. Передача управления системой к Яллаттан. Выполняй!

- Выполня… - удивленная «Галка» не успела договорить; вернее, капитан российского спецназа Алексей Астафьев, не расслышал окончания фразы.

Всё пропало в знакомой – с чего начал, тем и закончил! - ослепительной вспышке.

Но всё же он успел заметить, так исчезла с превратившейся в поле решающей схватки поляны Яллаттан, окруженная голубоватым сиянием стартовавшего телепортационного канала….

****

…Я хочу, чтобы все разумные существа в этом мире узнали всё то, что узнал я; всё то, о чём рассказал мне отец; всё то, что я понял сам. Хочу, чтоб они задумались над этим Знанием и сами избрали свой Путь… Я разрываю твой договор, несуществующая сущность, и навсегда освобождаю всех эльфов от данной тебе клятвы. Тебя нет, никогда не было и больше уже не будет, мать войны… Я прощаю всех своих врагов и ухожу без зла и обиды… да будет так, аминь…

****

Где-то и когда-то…

… - Привет, сынок.

- Привет, папа. Слушай, неужели это то самое место?! Помнишь, вон там наша палатка стояла, а с того утёса мы рыбу удили… это сколько ж мне тогда было? Одиннадцать?

- Десять, сынок, десять. Ладно уж, давай, говори, что хотел, чего тянуть.

- Да что говорить? Облажался я, по-полной программе облажался! Так что зря ты на меня понадеялся, папка...

- Серьёзно? – отец усмехнулся. – Ты на самом деле так считаешь? Ошибиться не боишься?

- Что?!

- Да, сынок, иногда достаточно всего лишь одной жизни, чтобы спасти миллионы других. Не друзей, не врагов даже – просто других. Главное, чтобы её, эту жизнь, ты отдал сам.

- Ох… постой, а что же теперь будет с Дальиром? Его больше нет? Ведь петля времени…

- Есть, Ёжик, есть, куда уж без него? Благодаря нашему с тобой предку-потомку Дальир слишком тесно связан с прошлым Земли, чтобы просто так взять и исчезнуть. Открою тебе одну тайну – его история еще совсем не окончена. Лет через сто люди доберутся сюда - и им предстоит очень сильно удивиться.

- Чему?

Отец не ответил, глядя куда-то вдаль, туда, где за поросшими травой известняковыми скалами приветливо синело море. Затем обернулся к сыну и, положив на плечо руку, сказал:

- Пока тебе еще рано это знать, Ёжик.

- Но… я думал, раз я тоже погиб, раз мы теперь вместе, я тоже узнаю…

- Ох, сынок, уморил старика! – искренне рассмеялся отец, поднимаясь. – А с чего это ты взял, что погиб? Разве тебя призвали? – он подал руку, помогая сыну встать. – Иди, солдат. Это еще не последний твой бой.

- Куда, отец?

- Вперёд, сынок, только вперёд…

[1] Подробнее события на Дальире описаны в романе «Потерянный «Эльф», изд-во «Эксмо», 2009, 2010 год.

* Картинка для обложки взята в открытых источниках

Глава 1

… - Неа, не пойдёт, - решительно сказал Иван и резко выбросил вперёд правую руку (нож он приготовил заранее). Лезвие, казалось бы обманчиво-легко чиркнуло по горлу человека, но тот судорожно взмахнул руками, опрокинулся назад и тяжело захрипел, захлёбываясь собственной кровью.

Иван вскочил на ноги, настороженно следя за умирающим. В левой руке он уже держал наготове длинную серебряную иглу на тот случай, если вдруг сработает заклинание-трансформер, и его собеседник начнёт оборачиваться в какую-нибудь тварь. Но, то ли маг был донельзя самонадеян, то ли просто глуп, - он так и умер, пытаясь зажать руками страшную рану, и не сделав ни одной попытки применить волшебство.

Бармен, что лениво протирал, наверное, в тысячный раз и без того сверкающие стаканы, вопросительно поднял бровь. Иван отрицательно качнул головой, показывая, что помощь ему не нужна и с проблемой он справится своими силами. Халдей тут же потерял интерес к происшедшему и вернулся к своему прежнему занятию. Пока что у него не было причин не доверять своему постоянному посетителю.

Иван хмуро зыркнул по сторонам, но никто из пьющих и гуляющих в кабаке людей не проявлял излишнего любопытства. Ну, зарезали опять кого-то - и что с того? Раз уж администрация не поднимает по этому поводу шума, то и другим нечего лезть в это дело - пусть сами и разбираются. А свежим покойником нынче никого не удивишь.

Вакулов обошёл столик и наклонился над лежащим на широкой скамье телом. Он аккуратно ткнул покойника иглой в руку и на всякий случай отодвинулся на безопасное расстояние. Ничего не случилось – восстать свежеубиенный не пытался.

Иван одобрительно хмыкнул, вновь склоняясь над трупом. Первым делом он аккуратно проверил одежду мертвеца на предмет скрытых охранных амулетов. Чисто!

Это становилось даже забавным – неужели его гость был настолько уверен в своей безнаказанности, что не удосужился обзавестись даже самым простеньким «сторожевиком»[1]? Воистину, «так проходит земная слава»[2] - раньше в это заведение незнакомцы заходили, лишь будучи увешанными охранными заклинаниями с головы до пят. А теперь…

Иван едва удержался, чтобы в сердцах не сплюнуть на пол, но вовремя удержался от опрометчивого поступка: хозяин кабака до Эпидемии успел побывать в «местах, не столь отдалённых» и, как говорили, был там в немалом авторитете. А одной из заповедей у зэков, как известно, было уважение к своему дому, и попытка нагадить в нём каралась весьма жёстко.

Вакулов пробурчал себе под нос нечто нелицеприятное в адрес покойника – это ж надо, тот и после смерти умудрялся доставлять Ивану сплошь одни неприятности: не словами, так всякими - разными непонятками, что так и норовили проявиться во всей красе в самый неподходящий момент. А сейчас был именно он – этот самый «неподходящий момент»!

Мало того, что, по всей видимости, из-за выброса адреналина Иван испытывал насущную потребность уколоться, так ещё и новые гости на огонёк пожаловали.

Патруль!

Блин!..

Вакулов всё-таки не сдержался и длинно сплюнул, решив, что бывший зэк простит ему этот жест неприязни к «новым мусорам», а после высказал небесам (их роль с успехом исполнил закопчённый потолок) всё, что думает о своей нелёгкой судьбинушке.

Это ж как должно было всё совпасть, чтобы бездельники из гарнизона решили вдруг устроить рейд по злачным местам и соизволили войти в зал именно в тот момент, когда он, Иван Вакулов, склонился над жмуриком, а?! И не просто над жмуриком, а над делом, так сказать, рук своих! Прям таки дешёвый бульварный роман, коими были забиты все прилавки книжных магазинов до Эпидемии.

Вот непруха!

Патрульные отреагировали на удивление резво – один накинул на себя и своих спутников защитный купол, а двое других врезали от души, не разбираясь, кто прав, кто виноват, одновременно и слезоточивым, и усыпляющим газом.

Юмористы, блин!

Эту мысль Иван додумывал уже в прыжке, вылетая в приоткрытое (да здравствуют курильщики и отсутствие вентилятора!) окно. Хорошо ещё, что пожаловали обычные муниципалы, а не какие-нибудь «гаррипоттеры» из элитных структур Ордена. А уж тем более, не «часовщики»!

Бр-р! Дождь не закончился, и приземлился он прямо в роскошную холодную лужу, что морем разливанным успела раскинуться под самым окном.

Вакулов резво перекатился по грязи, меняя позицию, но, на удивление, снаружи его никто не караулил. Иван мельком подивился этому обстоятельству, и изо всех сил рванул за угол дома. Была, правда, такая вероятность, что муниципалы ему попались ну совсем «вумные», и он нарвётся на чётвёртого патрульного (обычно они ходили двумя парами, а в кабаке их было только трое) как раз там, но… опять его Бог миловал, и через знакомую дыру в заборе удалось проскочить безо всяких эксцессов.

Иван пулей пронёсся по небольшому проулку, перебежал улицу, миновал ещё парочку соседних и, наконец, нырнул в дыру родимого подвала. Здесь было темно, гадостно воняло, но зато не было никого постороннего, а, самое главное, по нему можно было уйти, не поднимаясь на поверхность, практически куда угодно.

Он привалился к стене и постарался отдышаться. Не мальчик всё-таки – скоро уж сороковник – не так-то просто нынче в забегах по пересечённой местности участвовать! Тэк-с, что там на улице – не видать погони?

Вакулов встал на старый деревянный ящик и осторожно выглянул в маленькое окошко под самым потолком. М-дя, ни хрена не видать: дождь по-прежнему полощет, будь здоров, а редкие сохранившиеся в этом районе фонари света дают с гулькин…гм…хрен. Но, если подумать, так это же просто замечательно, потому что и маги сейчас его не достанут.

Мечутся, поди, возле кабака, да ругаются зазря. Даже если среди них и есть «водник», так ведь дождь – это порождение воздушных масс, а если «воздушник», то, соответственно, дождь – это, как ни крути, вода. Попробуй, подчини себе столь переменчивую субстанцию! Такое разве что универсальному магу под силу, но откуда ему среди муниципалов взяться? Вывод, конечно, дилетантский, но верить в его правильность Ивану очень уж хотелось… А собачек они, как известно, не жалуют – привыкли только на свою Силу полагаться! Только сейчас от неё ведь ну, никакого толку!

Иван злорадно ухмыльнулся и утёр рукавом лицо. Хорошо, стекло не разбил, когда в окно прыгал – наверняка бы лицо порезал, а по крови к нему бы пришли очень и очень скоро.

Ладно, надо пользоваться паузой – если сейчас не уколоться, то скоро будет совсем невесело. А потом, на всякий пожарный, надо двигать куда подальше: в самый лабиринт подземных переходов, и там переждать эту напасть. Переждать - и обязательно всё хорошенько обмозговать!

Иван потянулся к нарукавному кармашку своей видавшей виды камуфляжной куртки.

М-М-МАТЬ - ПЕРЕМАТЬ!!!

В кармане зияла роскошная дыра, и заветный шприц-тюбик отсутствовал напрочь! То есть – абсолютно…

…Утро выдалось хмурое, да и газ в зажигалке закончился. Иван с надеждой потряс пластмассовый корпус, но тщетно – кремень выдавал только искры. Вакулов матернулся и спрятал неприкуренную сигарету обратно в портсигар. Ага, именно, в портсигар - к этой вещице уже давно приценивался один его знакомый и сулил сначала пять, а потом и восемь порций «якоря», но Иван лишь пренебрежительно хмыкал и гордо отказывался, невзирая на своё не слишком завидное положение. Уж больно раритетная вещь была – в своё время ребята из группы преподнесли ему на юбилей эту массивную серебряную штуковину с прикрепленным к крышке подлинным немецким знаком времён второй мировой «за участие в тридцати атаках», что символизировало - по их мнению - количество прожитых именинником лет.

Вакулов поднял воротник куртки, привычно заломил на бок старенький, порядком выцветший берет без кокарды, и решительно шагнул на улицу.

Дождь - по сравнению с тем, что было ночью - слегка утих, но всё равно поливал основательно. Небо было затянуто плотной низкой пеленой тёмно-серых, без единого просвета, туч, и Иван машинально отметил, что эта мерзкая погодка, похоже, установилась надолго.

Прохожих на улице было немного. Да и кому, собственно, взбредёт в голову выходить на улицу из тёплого (или какого уж есть) дома под противные косые струи, что так и норовят ударить по лицу или очутиться за шиворотом?

Иван споро шёл по заваленному мусором тротуару, брезгливо переступая через наиболее неприглядные кучки и искренне надеясь, что после дождя станет хоть ненамного чище. Может хоть вода выполнит ту работу, на которую давным-давно забили большой ржавый гвоздь дворники?

О, гляди-ка, демонстрация!

По самой середине улице навстречу Вакулову довольно бодро двигалась процессия человек, эдак, из пятидесяти. Преобладали в ней женщины в возрасте от сорока и выше, но не старше шестидесяти. Все они были хорошо одеты и тщательно накрашены. В другой ситуации все их усилия пропали бы даром и лица быстро бы превратились бы в отвратную маску, но сейчас они были защищены от непогоды заклинанием, что поддерживали две молодые волшебницы, ехавшие следом за колонной на открытом кабриолете народно-бандитской марки «бээмвэ».

Девчушкам было лет по двадцать. Удобно расположившись на заднем сиденье, они оживлённо обсуждали свои дела, не забывая время от времени взмахивать какими-то вычурными безделушками, чтобы, по всей видимости, подпитать теряющую силу волшбу. С большой долей уверенности – ха, да насмотрелся уже! - Вакулов предположил, что наблюдает работу двух не слишком сильных колдуний с талисманами.

За рулём сидел мужчина с породистым, холёным лицом потомственного аристократа в белоснежной шёлковой рубашке с небрежно расстёгнутым воротом. Он также участвовал в беседе юных чародеек, время от времени бросая неслышимые Иваном реплики. Последние, вероятно, имели успех, так как девицы периодически заходились в приступах хохота.

Иван замедлил шаг и с хмурым любопытством присмотрелся. Ага, судя по плакатам в руках у демонстрантов, это были представители так называемой Гильдии. В принципе, Вакулов не испытывал каких-то особо враждебных чувств к этой организации – их пути пересекались довольно редко. Но это только, гм, «в теории». На деле же Иван отчётливо ощущал, как вздыбливается у него на загривке шерсть первобытного хищника, завидевшего смертельного – а то и кровного! - врага.

Ну, не любил Иван магов и магию, ни в каком виде не любил! Равно, как и не любил вдаваться в причины такого своего поведения. Да, периодами приходилось сдерживать свою натуру, чтобы не влипнуть в неприятности, но демонстрировать «искреннее дружелюбие и пламенные чуйства»… Увольте!

В смысл лозунгов на транспарантах Вакулов не вникал - ему было вполне достаточно понять, кто перед ним, чтобы выработать нужную линию поведения и только. Обдумывать же глубоко чуждые ему идеи он считал делом пустым и бессмысленным.

Вот и сейчас, перебрав несколько вариантов, Иван решил, что самым лучшим сейчас будет просто пойти дальше, не задерживаясь и никак не демонстрируя своего интереса. Иначе его вполне могли принять за потенциального клиента, а это грозило длительной беседой-зазывалкой, от которой сводило скулы, и руки против воли сжимались в кулаки.

Пара случайных прохожих уже стали такими «жертвами» – к ним из колонны выскочили несколько бойких тётушек с красочными журналами и листовками в руках и традиционной улыбкой в сорок два зуба. Одна из юных колдуний в автомобиле на секунду отвлеклась от разговора и лениво повела талисманом в сторону своих старших «подруг-агитаторов». Вокруг их фигур на мгновение вспыхнуло, тут же угаснув, неброское серое марево и падающая с небес вода начала барабанить по незримой плёнке, скатываясь на землю и оставляя одежду сухой.

Вакулов усмехнулся про себя. Вот ведь пижоны: смотрите, мол, как удобно владеть магией! Они бы лучше рассказали о подлинной цене, что придётся заплатить возжелавшему приобщиться к её таинствам!

Иван поглубже засунул руки в карманы и, приняв как можно более занятой вид, быстро двинулся вперёд, стремясь побыстрее миновать неприятное место. Пару дёрнувшихся, было, к нему женщин он хлестнул полупрезрительным предупреждающим взглядом, отбивавшим охоту к общению: всё же, и в его «конторе» в своё время трудились неплохие педагоги!

Вакулов уже праздновал победу, когда из поравнявшегося с ним кабриолета до него донёсся вкрадчивый голос:

- А ведь тебя ломает, дружок… Не так ли?

Иван словно в невидимую стену со всего размаха врезался.

- Ты-то откуда знаешь? – процедил он ледяным голосом, меряя радостно ухмылявшегося колдуна отнюдь не дружелюбным взглядом.

- Так ведь…вижу, - с деланной беспомощностью развёл тот руками. Девицы позади него прыснули. Одна из них, брюнетка с яркой, кроваво-алой лентой в волосах, смотрела на Ивана, хитро прищурившись и зазывно облизывая розовым язычком чуть припухшие губки.

«Вот стерва, - с нарастающим внутри раздражением, подумал Вакулов. – Неужто ей этого разукрашенного попугая мало? Или это уже рефлекс – постараться получить власть над любым мужиком, что оказался в пределах досягаемости?».

- Что молчишь, дружочек? – продолжил, тем временем, водитель.

Напарница брюнетки, слегка полноватая девчонка с каштановыми кудряшками, капризно осведомилась:

- Симон, ну зачем мы остановились? Наши же сейчас уйдут за радиус действия талисманов.

- Так вот пойди и догони их. Заодно разомнёшься! – резко бросил ей мужчина, не отрывая хищного взгляда от Ивана. А потом неожиданно подмигнул ему:

- Так как – я прав насчёт ломки? – обиженная девчонка отбросила спинку переднего сиденья и выскочила на мостовую, сильно хлопнув дверцей. Брюнетка сбилась с роли опытной обольстительницы и растерянно хлопала длинными ресницами, с недоумением переводя взгляд с Ивана на удаляющуюся подругу - и обратно.

Вакулов набычился:

- По-моему, слишком много вопросов, милейший. Не поехать ли тебе следом за… коллегами?

- Надо же, какие мы гордые, - развеселился названный «Симоном», - едва на ногах стоит, а гонору до небес! Нет, определённо, ты мне нравишься, дружок!

Иван хотел, было, послать колдуна ещё дальше, чем прежде, но вдруг и в самом деле почувствовал дурноту, накатившую на него, словно морской прибой.

«Ну, Хохол, ну, сука! - с тоской подумал он. - А ведь убеждал, что свежий «якорь»!

Разноцветные мошки перед глазами исчезли так же внезапно, как и появились. Подступивший к горлу комок растворился без следа, и Иван, мигом отбросивший прежние мысли, на всякий случай сделал шаг назад:

- Магическое воздействие на любого человека, против его воли и согласия, противоречит основным статьям Резолюции[3], - заученно выпалил он.

- Да разве ж я магичу?! – всплеснул руками колдун. – Вот у Маргоши спроси, если не веришь, - с наглой ухмылкой предложил он, насмешливо блестя чёрными глазами. Брюнетка за его спиной хихикнула.

Иван скрипнул зубами. Ответить было нечем – он не мог определить, было ли на самом деле произведено какое-либо воздействие на него, или нет.

«Вот поэтому вас так и ненавидят, уроды», - с ненавистью подумал Вакулов.

- Садись, поговорим? – миролюбиво предложил колдун, кивая на соседнее сиденье. – Я думаю, что у нас найдутся общие интересы, нет?

- В другой раз, - угрюмо бросил Иван. – У меня другие планы на ближайшее время.

Симон понятливо ухмыльнулся.

- Не смею задерживать, дружок.

- И тебе не болеть! – ощерился Вакулов и решительно устремился вперёд, оставляя колдунов за спиной. Его буквально трясло от злости – попались бы вы мне при другом раскладе! Морочите людям головы - ну и морочьте, а меня лучше не трогайте, иначе я тоже…трону! Благо кой-чему научен. Ишь, «дружка» нашёл! Я таких друзей…

Оп-па! Здрасьте, не ждали: прямо на Ивана из-за угла вышел вполне довольный жизнью Пан. Ну, вообще-то, он был Панов. Димка Панов, но все с детства его звали «Пан», да он особо и не обижался. Он всегда был спокойным, весёлым и дружелюбным парнем, душой любой кампании, бабником, выпивохой, отличным спортсменом (Иван всегда удивлялся, как в нём всё это уживается одновременно?) - и хорошим другом Вакулова.

После школы Пан успел закончить два института, отучиться в аспирантуре, защитить диссертацию по банковскому делу, жениться, родить сына и т.д. и т.п.

Короче говоря, к началу Эпидемии он занимал в одном крупном банке весьма высокую должность и был, что называется, «в полном шоколаде». С Вакуловым же он связи не терял – периодически встречались, и каждый раз хорошо проводили время за бутылочкой какого-нибудь доброго «многоградусного» напитка.

- О, Иван Викторович! – радостно заорал Пан, раскидывая руки. – А я его уже битый час ищу – у меня там столик в «Трёх Конях» заказан, а он шляется где-то. А ну, давай, служба, сорок пять секунд на сборы - и марш-марш!

Вакулов почувствовал, как его губы сами собой раздвигаются в улыбке, и вдруг совершенно ясно понял, что надраться сейчас с хорошим приятелем – это самый лучший способ забыть обо всех неприятностях.

- И плевать, что сейчас только утро! – решительно закончил свою мысль уже вслух Иван.

- Точно! – радостно согласился с ним Пан…

****

ЭКСПЕРИМЕНТ № 00889-11. Поиск базового пси-носителя

Восточная Пруссия, конец лета 1944 года

…Узнаваемо-угловатая «Ягдпантера» словно издевалась – ни от кого не скрываясь, перла вперед, подминая широкими гусеницами реденький подлесок и покачивая длинным хоботом орудия. Это было странно. Для самоходки, пусть даже и вооруженной знаменитой «пак - сорок три - дробь - один», действовать в одиночку, без прикрытия танков и не из засады – верная гибель.

Если, конечно, она не трофейная – лейтенант Каламышев поднес к глазам восьмикратный «цейсс», тщась разглядеть на покрытой обшарпанными камуфляжными разводами броне хоть какие-то опознавательные знаки новых хозяев (как же без этого? так и от своих снаряд в борт получить недолго). Не разглядел. Точнее, как раз разглядел: черно-белый крест и подстершийся трафаретный номер на борту боевой рубки. И высунувшегося из командирского люка «панцерваффера» в приплюснутой наушниками черной пилотке. Не трофейная… Немцы…

Вот елки-палки, дочинились, называется! Надо ж было именно здесь гусеницу порвать! Самое паршивое место – передовые части вырвались вперед, тыловые еще не подтянулись (да и не скоро подтянутся). И они тут, как прыщ на заднице… Вот и нарвались, точнее, с минуты на минуту нарвутся, как только фрицы их засекут. Жиденькие кустики на полкорпуса – то еще укрытие, вся рубка наружу. И ведь только собрались движок запустить да убраться отсюда…

А самоходка меж тем окончательно выехала на открытое место и, выстрелив клубом сизого дыма, начала разворачиваться, потихоньку пятясь назад и, похоже, собираясь занять позицию. Значит, все-таки засада. Интересно, одна она тут или…

Ну и как, собственно, ему теперь поступить? Вступать в бой? Далековато, с километр точно будет, а то и больше. А с их восьмидесятипятимиллиметровкой не так, чтоб сильно разгуляешься! Это тебе не пятьсот метров, с которых бронебойный или подкалиберный снаряд не то, что самоходку, и «тигр» возьмет! А фрицы, не для ушей замполита будет сказано, с этого самого километра со своей оптикой да восьмьюдесятью восемью мэмэ «саушку» их на-раз сожгут. Какое там «пробитие» - если в борт, так и вовсе насквозь прошьет! Семьдесят один калибр - не шутка, сталкивались, знаете ли!

Воевал бы лейтенант на «соточке» - другой разговор, с ее пушкой никакая крупповская броня не поспорит, а так…если только в борт. И ведь удобно стоит, гадина, прямо подставляется. Еще чуть довернет – и точно бортом станет! Или не довернет? – Каламышев с тревогой наблюдал за экономными маневрами немецкого «панцерягера», задним ходом заползающего в кусты. - «Градусов двадцать до перпендикуляра осталось. Попробовать, что ли? Рискнуть? И ведь не уйдешь потом, если что – открытое место, все как на ладони! Эх, жаль для подкалиберного далековато, придется болванкой бить…».

«Рискнуть!» - решил лейтенант спустя мгновение. Принятое решение придавило уверенности, хотя уголек сомнения в его душе окончательно и не угас: по сути, у них будет только один выстрел. На второй может просто не хватить времени. Особенно, если немецкий наводчик к тому времени уже вычислит их позицию.

Каламышев спустился в боевое отделение и, подключившись к ТПУ, негромко, словно его мог услышать еще кто-то кроме экипажа родной СУ-85, скомандовал заряжающему:

- Бронебойным, без колпачка, заряжай!

Наводчик – единственный, кто со своего места видел практически то же самое, что и он сам – бросил на командира быстрый взгляд и приник обратно к прицелу. Он тоже все прекрасно понимал: второго выстрела может не быть. И зависит это, в частности, и от него самого.

- Леха, - теперь лейтенант обращался к мехводу, - как шмальнем – врубай вторую и рывком вперед на двадцать метров. Самоходка там, так что тормознешь с подворотом влево. И постарайся нас в борт ей поставить. Дальше – по обстановке, сам поймешь, не маленький. Все, заводись…

Слева лязгнул опускаемый на лоток снаряд. Заряжающий («затыкающий» на танкистском сленге) привычным движением отправил унитарный выстрел в камору и с негромким клацаньем закрыл замок. И, не дожидаясь приказа, потянул из укладки новый выстрел: похоже, он уже тоже понял, что грядет нечто не совсем обычное. Настолько, что можно позволить дымящейся стреляной гильзе просто упасть на пол боевой рубки (брезентовый гильзоулавливатель давным-давно прогорел, прорвался и был выброшен). Пороховые газы? Да хрен с ними, зарядить бы поскорей, гильзу и потом можно выбросить. Если живыми останемся.

- Командир, в прицеле, - не отрываясь от обрезиненного окуляра, доложил наводчик. Последнее слово почти потонуло в грохоте заработавшего дизеля, однако Каламышев и так все прекрасно понял. И скомандовал, адресуя приказ не то экипажу, не то - самому себе:

- Огонь!

В наушниках шлемофона негромко щелкнуло и тут же, дублируя защищающий барабанные перепонки звук, оглушительно ахнула 85-мм пушка. Инстинктивно затаив дыхание, лейтенант мысленно отсчитывал мгновения. Не то до попадания, не то собственной жизни.

Они попали. Немного выше, чем хотелось бы, почти под самый край рубки, но попали. Стальная болванка, выбросив сноп искр, ударила в броню, сметая с нее тонкую корочку циммерита и остатки свисающей с крыши масксети, и… не пробила, ушла рикошетом вверх. Конечно, оставался еще маленький шанс на вторичные осколки, однако всерьез Каламышев надеяться на них не стал бы. Броня на «ягде» вязкая, сколов, да еще и на таком расстоянии, дает немного. Почти совсем не дает. Значит, все-таки вторая попытка…

Советская самоходка, сминая кусты, рванула вперед. Вынеслась на открытое место и, чуть подвернув влево, резко затормозила. Одновременно отрапортовался загнавший в ствол следующий выстрел заряжающий-затыкающий. Все заняло лишь десяток секунд, но эти же самые секунды были и у немецких танкистов.

- Огонь!!! – заорал лейтенант, вдавливая кнопку электроспуска и понимая, что ничего уже не выйдет. «Ягдпантера» начала разворот, нащупывая стволом своего несостоявшегося убийцу. Выстрел! Промах… Вражеская самоходка разворачивалась быстрее, чем ожидалось – немецкий мехвод тоже все прекрасно понимал и не щадил фрикционов.

Могучий откат швырнул казенник назад, курящаяся кисловатым пороховым дымом гильза, звякнув о край лотка, полетела куда-то под стену МТО. Привычно увернувшийся от массивной железяки заряжающий «с локтя» подал в ствол еще один выстрел. И в этот момент, даже не окончив разворота, выстрелила «Ягдпантера». Не столько, чтоб попасть, сколько просто наудачу, до которой не хватило всего нескольких градусов. Болванка прошла впритирку к левому борту, оставила на уральской броне продольную царапину и, кувыркаясь, улетела прочь.

- Леха!!! Ходу!!! – впрочем, Каламышев мог бы и не кричать – не умей механик-водитель самостоятельно оценивать обстановку, этого боя никогда б не было. Их просто сожгли бы еще в прошлом году. А так их спалят только сейчас, в конце августа предпобедного сорок четвертого.

«Саушка» свирепо взрыкнула мотором и рывком тронулась, уходя из прицела вражеского наводчика и пытаясь успеть по короткой дуге вновь зайти в борт. Понятно, что фрицы этого ждали – пока она маневрировала, немецкий истребитель танков просто разворачивался на месте, загребая одной гусеницей и отматывая назад другую. И к тому моменту, когда лобовая проекция «Ягдпантеры» легла в перекрестие прицела ТШ-15 и командирской панорамы ТПК-5, точно такая же проекция советской САУ оказалась в немецком прицеле Sfl.Z.F.5 и сдвоенном командирском приборе SF14Z. Самоходные установки двух воюющих армий застыли лоб в лоб в километре друг от друга.

Лейтенант Каламышев не знал, отчего задержал палец на спуске – шансов подбить «ягда» теперь почти не было, разве что случайно, но и не выстрелить было бы глупо. Непростительно глупо – мало ли какие чудеса на войне бывают?

Но еще более странным было то, что и имевший куда больше шансов на победу немецкий командир тоже не стрелял, тоже чего-то ждал. Они оба чего-то ждали, а вместе с ними и еще семь человек, трое в советской самоходке, и четверо – в немецкой. Может быть, они просто не хотели умирать и ждали жизни, подсознательно оттягивая тот момент, когда придет ее извечный оппонент – смерть? Может и так, но дождались они совсем другого…

В воздухе коротко прошелестело (впрочем, сквозь броню и наушники шлемофонов танкисты этого звука слышать, конечно, не могли), и прилетевший со стороны катящегося на запад фронта случайный снаряд раскатисто рванул почти на середине расстояния между ними.

Доведенный до автоматизма боевой навык важен на любой войне. Чаще всего именно он позволяет выжить в молниеносном встречном бою или такой вот как сейчас танковой дуэли. Чаще всего – но, увы, не в этот раз…

Два командира – один двадцатилетний, другой на восемь лет старше – выстрелили одновременно и чисто автоматически. Два ударника одновременно накололи капсули-детонаторы на латунных донцах артиллерийских выстрелов, жерла двух орудий одновременно окутались облаками раскаленных пороховых газов, прошедшие нарезы ствола снаряды одновременно ввинтились, опережая звук, в прозрачный утренний воздух…

Стальная болванка калибра «восемь-восемь» вошла чуть выше люка механика-водителя и, разорвав пополам тело наводчика, врезалась в боеукладку. Мехвод Леша погиб долей секунды раньше – отколовшиеся при ударе крохотные кусочки брони пробили шлемофон и попали ему в голову. Лейтенант Каламышев и заряжающий – мгновением позже, когда сдетонировавший боекомплект разворотил и разбросал по израненной гусеницами земле боевую рубку. Хлынувший из лопнувших баков горящий соляр довершил короткие похороны.

И в эти же самые мгновения погиб и экипаж немецкой САУ. По иронии судьбы и в полном соответствии с помянутым лейтенантом военным чудом ответная болванка пробила лобовую броню «Ягдпантеры» в единственном уязвимом месте. Проскользнув между стомиллиметровой маской пушки и ограждающим орудийную нишу бортиком, она прошла под станиной орудия и, срикошетировав от днища, завершила короткий полет среди уложенных на стеллажах вдоль борта осколочно-фугасных выстрелов.

Взрывная волна раскроила по сварным швам корпус и выбила крышу боевой рубки, отбросив многосоткилограммовый броневой лист почти на три десятка метров. То немногое, что осталось от экипажа, когда догорело разлившееся топливо, вполне поместилось бы в спичечный коробок…

[1] «Сторожевик» - жаргонное название амулета, настроенного на охрану своего владельца. Обычно заряжается какой-либо разновидностью Щита – воздушного, огненного и т.п. Может быть настроен как на автоматическое срабатывание в случае угрозы, так и на произнесение определённого слова или фразы.

[2] Так проходит земная слава – перевод с латинского поговорки Sic transit gloria mundi.

[3] Резолюция (резолюция №447 от 12 сентября) – документ, принятый Ассамблеей ООН через полтора года после окончания Эпидемии. Регламентировал взаимодействие государственных и магических институтов власти. Был одобрен практически всеми странами мира и наиболее влиятельными силами чародейского сообщества. Имеет статус международного закона.

Глава 2

… - Лёха, назад!!! - Иван вынырнул из огненного шара взрыва, бывшего мгновение назад частью его жизни, с криком боли, гнева и ярости. Он понимал, что опоздал, что снаряд «Ягдпантеры» уже врезался в броню «сушки», и спасения от концентрированной смерти, облачённой в крупповскую сталь, нет.

- Ваня, что с тобой? – просунулась в дверь комнаты растрёпанная со сна голова младшей сестрёнки. Девушка отчаянно зевала и тёрла кулаком слипающиеся глаза. – Кричишь, а-ах, - зевнула она, - как будто тебя живьём поджаривают.

- Угу, поджарили уже, - мрачно согласился с ней Иван. – Спать иди!

Он проследил за тем, как закрылась дверь, вытер тыльной стороной ладони залитое потом лицо и решительно поднялся. Сна как не бывало – и это несмотря на то, что домой он заявился только под утро, а сейчас…ну, да – полдевятого. Да, посидели вчера с Паном изрядно! Сначала в любимых «Трёх Конях», потом в спортбаре на Таганке, потом, если он всё правильно помнил, играли на бильярде где-то на Фрунзенской набережной, потом… хм, а что было потом? Вроде бы они хотели направиться в караоке-бар на дебаркадер на Москва-реке? Или нет – завалиться с девчонками в какой-то подмосковный пансионат? Стоп! Какие девчонки?! Разве они с Димоном не вдвоём были?!

М-дя, пить надо меньше, Иван Викторович – вот самая главная мораль! Банальная, конечно, но до боли правильная. И тогда по ночам с немецкими самоходками драться не придётся. Хотя, надо признать, офигенно реальный сон был! До самых мельчайших подробностей. И сгорел он тоже…ну очень реально! Бр-р! Страшная смерть – не приведи Господи, на самом деле так погибнуть. Впрочем, нынче это не сложно – достаточно попасть под горячую (надо же, экий каламбурчик получился!) руку какого-нибудь мага, решившего побаловаться с огненными заклинаниями. Или, что ещё проще, сесть на борт старенького лайнера, перевозящего пассажиров в Турцию или на Кипр, и благополучно шмякнуться в бескрайних степях Украины – эффект будет тот же, только за свои деньги!..

Эх, плюнуть бы на всё и махнуть… а куда, собственно, махнёшь? Особенно с его зарплатой, что и так стыдно домой приносить! И ничего не поделаешь – теперь в цене всё больше юнцы, умеющие швыряться огненными шарами, а не специалисты старой доброй спецназовской выучки!

А ведь, если разобраться, для любого нанимателя они гораздо выгоднее – им не требуется накапливать пресловутую «силу», не нужно тратить время на заумные ритуалы с сожжением «белого волоска из правой ягодицы священной бангладешской храмовой макаки, выдернутого нагой девственницей в полночь с четверга на пятницу в час, когда Медведица сожрала Сатурн», или махать супер-пупер волшебным амулетом царя Ашоки! Но разве теперь это хоть кому-то объяснишь?!

А какие ребята у него в группе были! Профессионалы высочайшего уровня; такие, что и Луну с небес достанут, и демона из-под земли, да ещё и разговорят его так, что он все свои нечистые секреты выложит, как миленький!

Так нет же, проще было разогнать их всех, а на службу новоявленных «гаррипоттеров» набрать! Вот и нажрались после, когда все эти чудодеи в Ордена и Гильдии пообъединялись, и с законными властями с позиции силы стали разговаривать – это уже в самый разгар Эпидемии было. Много тогда кровушки пролилось, ох, много! Сейчас только-только в себя приходить стали.

Нет, ну почему у нас в Рассее всё всегда так похабно получается? Даже чудеса рука об руку со смертью и, одновременно, глупостью ходят?! На Западе-то горячку, чай, не пороли – когда Эпидемия только вспыхнула, сразу же всех новоявленных Мерлинов под колпак загнали - и пожалте: «ты нужен дяде Сэму»! Изволь поработать на благо страны, а уж потом будешь свинец в золото превращать. Не желаешь? А пулю из М-16 слабо остановить? Молодец! А десяток? Вот то-то и оно! Посему, сиди на заднице, и жди команды – когда скажут прыгать, то сначала сделаешь, а только потом спросишь, как высоко и можно ли крылья расправить, понял? Что тут скажешь, молодцы, можно только позавидовать!..

Вот и сидит теперь бывший блестящий офицер, кавалер и прочая, прочая, прочая, охранником в районной больничке – объясняет таким же, как он сам, неудачникам, не имеющим средств на поход к дипломированному чародею-лекарю, где расположена регистратура. И это ему ещё, можно сказать, повезло: многие из бывших коллег и того не имеют. Это раньше можно было инструктором в какую-нибудь школу рукопашки пристроиться и вполне сносно зарабатывать, а сейчас всё больше «Школы Истинного Кристалла» или «Академии серо-буро-малиновой магии» в моде. Желающих рвать жилы немного – гораздо проще тупо «морщить ум», сидя внутри начерченной пентаграммы и призывая «высшие силы» ниспослать на тебя благодать.

Иван опомнился от своих невесёлых мыслей, когда окурок дешёвой сигареты обжёг губы. Он стоял на балконе и отрешённо смотрел с высоты тринадцатого этажа на просыпающийся город.

Радовало одно: сегодня можно спокойно отдыхать и никуда не торопиться – на смену Вакулову нужно было выходить только завтра. А в его нынешнем состоянии «постпохмельного» синдрома это был весьма немаловажный фактор: есть время спокойно «принять ванну, выпить чашечку кофе» и - Иван похвалил себя за предусмотрительность - оттянуться пивком. Даже будучи не совсем в кондиции, он, тем не менее ухитрился где-то прихватить банку «бидбургера», сейчас мирно охлаждающуюся в холодильнике.

Вакулов щелчком отправил окурок в свободный полёт через парапет и, поёжившись под порывом лёгкого ветерка, направился в туалет…

Яичница весело скворчала на сковородке, когда раздался звонок в дверь. Иван убавил огонь и поплёлся открывать, поминая на ходу тихим, незлым, ласковым словом неизвестного гостя. За тамбурной дверью, отделявшей отсек на три квартиры от площадки перед лифтом, обнаружился довольно лыбящийся Пан.

- Привет, Ваня! – завопил он, тряся руку приятеля.

- Что орёшь то? – недовольно поморщился Вакулов. – И так башка трещит, а тут ты ещё…

- А у них с собой было, - ещё больше разулыбался Димка и продемонстрировал полиэтиленовый пакет с чем-то весьма характерно позвякивающим. – Сейчас подлечимся и вперёд: нас ждут великие дела!

- Ага, щас, разбежался! – возмутился Вакулов. – Делать мне больше нефиг, как опять с тобой с самого утра надираться. Не знаю, как ты, а я сейчас планировал позавтракать, прибраться и отбыть по кое-каким своим делам.

Пан дурашливо вытянул губы трубочкой и плаксиво загундел:

- Не, ну это не пойдёт! Я, понимаешь, мчусь к нему, переживаю, думаю о том, что друг должен быть спасён, - он опять продемонстрировал Ивану пакет, - с трудом ловлю такси… и что?! Меня самым нахальным образом выпроваживают, не позволяя даже войти! Признайся честно, у тебя там что, кто-то из тех близняшек? – Димка заинтересованно уставился на Вакулова.

- Каких ещё близняшек? – растерялся Иван.

- Как, ты не помнишь?! – притворно ужаснулся Пан. – А кто вчера устроил безобразную драку и отбил у клубной группы их подтанцовку?

- Трепло, - неуверенно сказал Иван: события вчерашней гулянки по-прежнему оставались для него весьма загадочными. – Ладно, заходи, а то у меня там яичница сгорит.

- Завтрак холостяка? – поинтересовался Пан, опять жизнерадостно улыбаясь, и мгновенно проскочил в холл. – А Катюха-то что, совсем о тебе не заботится? Могла бы и приготовить для любимого брата что-нибудь съедобное.

- Угомонись, - Иван ткнул друга кулаком в спину. – Я уже и так начинаю жалеть, что впустил тебя. Так что не усугубляй.

- Молчу-молчу, - заржал Димка, проходя в прихожую. – Привет, красавица! – отсалютовал он выглянувшей на шум Кате.

- Привет, - проворчала та и демонстративно хлопнула дверью в комнату.

- Я же просил! – досадливо поморщился Вакулов. – Двигай на кухню и не шуми…

Холодильник пришлось подчистить основательно – Димка любил покушать. Иван, решительно отвергнув предложение «пропустить по маленькой», ограничился яичницей и кружкой кофе. Мир после завтрака стал более привлекательным, несмотря на всё такое же серое, затянутое облаками, небо и мелкий, противный дождик.

Приятели вышли на балкон и, облокотившись на перила, умиротворённо закурили. Говорить особо не хотелось.

- А что там на «коробке» за пепелище? – лениво поинтересовался Димка спустя пару минут и показал на уродливое чёрное пятно посредине хоккейной площадки, расположенной во дворе. С высоты всё выглядело так, будто кто-то решил ночью погреться и запалил основательный такой костерок, однако запаха гари в воздухе не чувствовалось.

Иван длинно сплюнул. Желание отвечать отсутствовало абсолютно, но он знал, что Пан от него всё равно не отвяжется.

- Ведьму жгли, - нехотя буркнул Вакулов. – Неделю уже как.

Димка побледнел.

- Шутишь?!

- Да какие там шутки, - дёрнул щекой Вакулов. – Говорят, поймали на незаконной практике - ну и…

- …!!! – потрясённо выдохнул Пан. – Ну и дела тут у вас творятся!

- Где это «у вас»? – заинтересовался Иван. – А ты, выходит, не «наш»? И с кем тогда, позвольте полюбопытствовать, имею честь разговаривать?!

Димка покраснел:

- Да ладно тебе! Ну, в самом деле: я последние три года за бугром работал – вот и отвык от таких вот кошмаров.

- Ага, - взъярился Вакулов, - так я тебе и поверил: а «чистые недели»[1] ты конечно не наблюдал за своим «бугром»?! Или «мюнхенских факельщиков»[2]?! Не держи меня за идиота – на Западе дела похлеще нашего творились. Вопрос в том, что там буржуины быстрее перебесились и затихли, а у нас, как обычно, слишком долго запрягали и только сейчас в раж вошли. А теперь эти заморские чистюли на нас брезгливо своими холёными пальчиками показывают и делают вид, что у них всю дорогу тишь да благодать была! Нет, врёшь: про «псов веры» мы наслышаны! Да и про всяких-разных других тоже. Напомнить?!

Пан поднял руки и покаянно улыбнулся.

- Всё, сдаюсь! Успокойся, Иван, я ж не нарочно – просто на самом деле слегка отвык от такого!

- Отвык он! – пробурчал, успокаиваясь, Вакулов. – Болтает всякую ерунду.

- Да ладно тебе ругаться, - засмеялась незаметно подошедшая сестра. – Раскричался, словно тебя самого опять сожгли.

- А что, Ивана тоже хотели сжечь?! – ужаснулся Пан.

- Да слушай ты её больше, - притворно возмутился Вакулов. – Просто сон дурацкий приснился: будто я танкист – или самоходчик? – во время войны, и с немецкой «пантерой» лоб в лоб схлестнулся. Главное, отчётливо всё так! Словно я на самом деле в том танке сижу. А после, - Иван поёжился и закончил едва слышно, - горю.

- Что это с тобой, Дим? – удивилась Катя. Вакулов обернулся: Пан смотрел на него остановившимся, тяжёлым взглядом, в котором полыхала лютая ненависть. Иван даже слегка подался назад, становясь по инерции в защитную стойку – так враждебно выглядел сейчас приятель.

Но в следующую секунду Пан моргнул, опять превращаясь в прежнего весельчака-балагура.

- Да ерунда это всё – просто Ванька таких ужасов понарассказывал, что я как представил, так и ошалел! – Димка весело засмеялся, но Вакулов совершенно точно различил в его словах фальшь. Недоговаривал что-то старый друг, ох, недоговаривал! Впрочем, Иван ведь тоже, гм, не выворачивал перед ним душу наизнанку, правда?

- Да, Ваня, - хлопнула себя по лбу Катя, - к тебе ведь позавчера приходили.

- Кто? – насторожился Вакулов: события того вечера не располагали к радости от неожиданных визитов к нему домой. А он никого не ждал в тот день – уж это-то Иван помнил совершенно точно.

- Да откуда ж я знаю? – удивилась сестра. - Совсем поздно уже было: полпервого ночи, наверное. Они по домофону позвонили и спросили тебя. Я ответила, что его, мол, нет – что передать, кто приходил? А там засмеялись как-то нехорошо и сказали, что ещё зайдут. Бр-р! Гадкий какой-то смех был, фу! И по голосам я никого не узнала. Поняла только, что их то ли двое, то ли трое было - и всё. Хотя, - Катя задумалась, - может я и ошибаюсь. Ну и знакомые у тебя, Ваньчик…

Вакулов задумался. Если бы по его душу пришли патрульные, то вряд ли они стали бы звонить по домофону: разнесли бы дверь в квартиру и постарались произвести захват – лишних доказательств его вины им не требовалось, они и так всё сами видели.

Коллеги того мага? Хм, возможно, но откуда им знать его домашний адрес? Встречу он назначал через проверенного посредника, бармен или хозяин кабака на сотрудничество с волшебниками никогда бы не пошли – не та публика. Хотя… если на них надавили всерьёз… Возможно, но и маги бы не деликатничали – всё-таки он их приятеля окончательно угомонил.

Да, задачка. Ладно, как говорится, будем решать проблемы по мере их полного созревания! А сейчас и других дел полно: как это ни печально, но надо отделаться от Пана, съездить к ребятам и проверить, как у них там обстоят дела с новым заказом, перетереть кое-какие мелкие вопросы с местными бандитами…

Ох, да и уколоться же мне сейчас надо! И срочно!!! Срочно…

Из подъезда они с Димкой вышли вместе. Пан на удивление спокойно отреагировал на неуклюжую попытку Ивана распрощаться с ним: Вакулову даже показалось, что его приятель воспринял это с облегчением – так, будто и ему надо было куда-то срочно уйти, но придумать повод для этого он никак не мог. Он лишь достаточно дежурно предложил подвезти, но Иван отказался – светить адрес, куда он намеревался отправиться, было нежелательно.

Дальше их дороги разошлись – Пан прыгнул в сияющий «лексус» и, лихо развернувшись на крохотном пятачке перед домом, рванул в направлении ближайшего выезда на шоссе, пообещав, на прощанье, звякнуть вечерком.

Иван же, проводил друга чуточку завистливым взглядом: его-то старенькая «четвёрка» мирно ржавела на стоянке – лишних денег на бензин у Вакулова не было, и машина эксплуатировалось лишь в исключительных случаях. Поэтому дорога для него сейчас пролегала мимо длинного ряда «ракушек» к автобусной остановке, а дальше на метро.

У открытых ворот одного из мини-гаражей, как обычно, возился со своей «Волгой» Макс Шипулин. Вакулов, ценивший соседа за флегматичное добродушие и абсолютную ненавязчивость, время от времени выбирался с ним прогуляться вечерком по расположенному неподалёку лесопарку или попить пивка. Правда, сейчас Максим пребывал в крайне возбуждённом состоянии и негромко - но весьма красочно - описывал то, что он сделает с «нехорошими» личностями, что изуродовали его «ласточку».

Иван подошёл поближе и невольно ахнул – ворота в ракушку вовсе не были открыты – неведомые хулиганы их попросту внесли вовнутрь (разворотив до состояния металлических лохмотьев), здорово повредив при этом и капот машины. Вакулов только присвистнул, представив себе, какой силищей должны были обладать те, кто это сделал.

- Салют, Ваня! – вскричал расстроенный донельзя Макс, заметив Вакулова. – Нет, ты глянь только, что за беда у меня приключилась! Поубивал бы тварей, чесслово! И ладно бы только гараж раскурочили, так они ещё и «волжанку» помяли, краску содрали, фару разбили, радиатор…а-а! – он безнадёжно махнул рукой и отвернулся, скорбно понурившись.

- Колдуны что ли «потрудились»? – поинтересовался Иван.

- Да в том то и дело, что нет! – вскинулся Шипулин. – Участковый приходил – говорит, ни малейшего остаточного следа чародейства нету.

- Да ладно, - не поверил Вакулов, - он, небось, через стандартный амулет смотрел? Знаю я их рухлядь – возле неё можно зомбака из могилы поднимать, а на шкале тишь да благодать будет. Обратись, лучше, в частную контору – у них оснащение то, что надо.

- Издеваешься?! – взвился Макс. – Ты расценки в этих агентствах видел?! Это же натуральный номер телефона, причём сотового, и не прямого!

Иван сконфузился.

- Да, сорри, это я действительно что-то не то сказал. Не сообразил. Каюсь.

- «Не сообразил»! - передразнил его Макс. – Когда пара лишних миллионов появится, поделиться не забудь – вот тогда я в любую частную фирму буду двери пинком открывать. Ну, а пока извини: придётся самому что-то придумывать! – Шипулин демонстративно загремел перекрученными железками.

Иван, виновато вздохнув, попрощался и побрел к остановке. День начинался весело, и поводов для раздумий уже было предостаточно.

****

…Медовый месяц пролетел, пришлось с женой проститься,

Вновь Джонса служба позвала, афганская граница...

Редьярд Киплинг (перевод Я.Берлина)

Афганистан, провинция Урузган, октябрь 2001 года

…Сегодня лейтенант Томас Рэнгтон имел все основания гордиться собой. Нынешний вылет прошел на удивление удачно: возвращаясь на базу, отбомбившийся по цели «бородавочник»[3] обнаружил ползущую по узкой горной дороге явно террористическую колонну - два пикапа, грузовик и автобус. Запросив разрешение на отклонение от курса и самостоятельные действия по наземной цели, он бросил штурмовик на крыло, разворачиваясь и заходя на атаку. Избавившийся от семитонной бомбовой нагрузки самолет шел легко, слушаясь руля, будто крохотная спортивная «Сессна». А, значит, сейчас повеселимся, благо на борту полный боекомплект к тридцатимиллиметровой пушке вкупе с парочкой неизрасходованных «Мэвериков»!..

Никакого сомнения в том, кто находится под ним, бравый воздушный ас не испытывал. Война с терроризмом у нас идёт, или как?! Все мирные обыватели, суть – туземцы, сидят сейчас в этом, как там его? в Кубулле, что ли? - и спокойно смотрят очередной выпуск «си-эн-эн», популярно (а иначе-то ведь и не поймут, если не популярно) рассказывающий им о необходимости проведения антитеррористической операции против кровавой «Аль-Каиды». А кто не сидит и не смотрит, шляясь вместо этого по горным дорогам – те, вне всякого сомнения, и есть враги. Террористы. Сподвижники Бен Ладена, скрытно перебазирующиеся на новое место, пока что не засеченное ни разведспутниками, ни круглосуточно бороздящими пакистанское небо «Аваксами» и «Хокаями».

Рэнгтон накрыл колонну с первого же захода: всё вышло столь же гладко, словно на компьютерном симуляторе. Убрать газ, выровнять машину, окинуть взглядом выводимые на лобовое стекло данные ПНС - прицельно-навигационной системы, отщелкнуть в сторону предохранительную скобу, вдавить в рукоять неподатливую клавишу... привычные, давно ставшие автоматизмом действия…

Корпус «бородавочника» отозвался на приказ пилота крупной дрожью: семиствольная роторная тридцатимиллиметровка – жуткая штука! Размерами с легковой автомобиль, эта пушечка способна продырявить снарядами с сердечником из обедненного урана практически любой современный танк – что уж для него допотопные афганские автомашины? Порвет в клочья, иначе и не скажешь!

Порвала, конечно. Рэнгтон сделал второй заход, убеждаясь, что штурмовать больше нечего и некого. Все наземные цели превратились в раскиданные по дороге обломки, чадящие смрадным бензиновым дымом. Молодец, лейтенант, грамотно проштурмовал, полковник Хардман остался бы доволен!..

Выпустив предпоследний «Мэверик» по вставшему поперек дороги автобусу, и без того почти что перерубленному напополам пушечной очередью, Томас лег на обратный курс.

Славно повеселились, будет, о чем порассказать на базе! Да и не только на базе – дома он тоже обязатель… Самолет ощутимо тряхнуло, заваливая на левый борт. Прощально мигнув, погас экран радара, стрелки всех приборов – вообще всех! – дружно завалились набок. Неведомая сила стерла с лобового стекла проекцию ПНС, забила уши ватными тампонами - лишь мгновением спустя пилот понял, что это остановились оба двигателя. Просто взяли, и остановились: сразу, без помпажа, без остаточной ротации лопаток, не вследствие попадания ракеты или зенитного снаряда!

Лейтенант Рэнгтон судорожно схватился за непривычно-мертвый штурвал. Дернул раз, другой, рванул на себя, попытался отвернуть самолет в сторону…

Однако штурмовик, обычно такой послушный, готовый исполнить любую волю пилота, защитить его бронекоконом или стереть в пыль любого врага, на сей раз проигнорировал волю хозяина. Пятнадцатитонная машина, не слишком-то приспособленная для свободного планирования, начала сваливаться в крутое пике, и рука Томаса уже обхватила черно-желтую скобу eject-системы, когда ослепительная вспышка справа по борту заставила его замереть. В следующую секунду исполинская сила швырнула штурмовик в сторону, снося его с небосклона и впечатывая в близлежащую гору.

Последним, что успел осознать в своей далеко не безгрешной жизни лейтенант ВВС США Томас Райан Рэнгтон, вдавленный в кресло чудовищной боковой перегрузкой, был скользнувший мимо кабины сверкающий болид. Нечто, запросто отбросив в сторону его самолет, пронеслось мимо, скрывшись за горным отрогом. Сопровождавшего падение загадочного небесного тела грохота он уже не расслышал, вместе со своим самолетом обращаясь в огненный шар из сдетонировавшего от жуткого удара топлива и заряда последней нерастраченной ракеты…

Переполнявшая его несколько секунд назад гордость за сегодняшний боевой вылет оказалась несколько преждевременной…

…Десятилетний Али Назраи, единственный уцелевший из расстрелянной колонны, с трудом приподнял окровавленную голову. Ему повезло, Всевышний оказался добр к нему, и ударная волна последнего взрыва выбросила мальчика из пылающего автобуса. Все остальные – мама, папа, брат и сестры - погибли. Как и другие пассажиры битком набитого автобуса.

Над головой вновь загрохотало. Тяжелый, рокочущий гул нарастал с каждой секундой, и мальчик инстинктивно сжался в комочек, испуганно глядя в небо. Неужели этот ад еще не закончился, и самолет вернулся?! Неужели ему мало, и ревущий демон решил забрать с собой и маленького Али?

Но это оказалось нечто совсем иное. В небе ослепительно сверкнуло и ещё раз загрохотало, да так, что под мальчиком дрогнула земля, а с ограждавших дорогу скал потекли ручейки пыли и мелких камушков. Невидимая рука подхватила кажущийся совсем маленьким и нестрашным самолет и швырнула в сторону, с размаху ударив о землю. Небо пересекла сверкающая полоса, исчезнувшая за ближайшей горой, однако Али она вовсе не интересовала. Мальчик, на глазах которого только что свершился поистине Высший Суд, глядел на прекрасное черно-рыжее облако, вспухшее на месте падения самолета-убийцы. Окровавленные губы ребенка шептали:

- Аллах-у-акбар…

[1] «Чистые недели» - проводились в европейских странах в разгар Эпидемии. Определялись недели, во время которых занятия любым волшебством запрещались, а нарушители уничтожались на месте без суда.

[2] «Мюнхенские факельщики» - экстремистское движение, зародившееся в Германии в городе Мюнхен и распространившее впоследствии свою деятельность по всей Европе. Члены этой международной организации призывали вспомнить о методах средневековой инквизиции и «очистить» человечество от магов. Излюбленным методом МФ было сожжение адепта волшебства вместе со всей его семьёй. Людей забрасывали горящими факелами (впрочем, иногда боевики из МФ не гнушались и бутылками с бензином, и даже реактивными огнеметами).

[3] «бородавочник» («Уартхог») - жаргонное название американского штурмовика А-10А «Thunderbolt II»

Глава 3

…Вообще-то Иван не собирался калечить этого придурка. Просто…ну сложилось так, что ли? Сначала к нему домотались возле метро двое патрульных. Они долго рассматривали его документы, недоверчиво хмыкали и ехидно интересовались, сам ли он рисовал печати и штампы, и, если да, то почему так недобросовестно сработал? Вакулов заученно молчал, прекрасно зная, что эта элементарная подколка направлена на то, чтобы он завёлся и дал повод скучающим постовым отволочь его в отделение. А вот там уже события могли пойти по какому угодно сценарию: от тривиального мордобоя с выворачиванием карманов, до «примерки» на него какого-нибудь «глухаря».

В любом случае следовало быть терпеливым. Тем более, что, дойди дело до личного досмотра, Иван сгорел бы синим пламенем: в потайном кармане рукава у него был припрятан десантный нож. Конечно, это был не тот клинок, что подвёл черту под жизнью нахального мага, но и наличия у него, ныне штатского, оружия, каким снабжались обычно подразделения спецназа, стало бы для патрульных большущим подарком! Нет, Иван решительно не собирался давать повода для задержания, хотя внутри у него всё бушевало.

- «Попались бы вы мне, уроды, при другом раскладе», - с бессильной ненавистью думал Вакулов.

- Свободен, - сказал, наконец, старший патруля, и Иван, спрятав паспорт и военный билет в нагрудный карман, нырнул в полутьму подземного перехода.

В очереди за билетами ему пребольно наступил на ногу какой-то нахальный юнец в униформе орденского ученика. Подросток бесцеремонно распихивал угрюмо молчавших людей и лез к окошку кассира, не обращая ни на кого внимания.

- Вот зараза! – негромко бросил в сердцах сухонький старичок в потёртой куртке. – Понахватаются гадости всякой у своих колдунов, и в упор нас не видят, будто мы тараканы какие! – дед огляделся по сторонам, ища поддержки, но стоявшие в очереди люди с показным равнодушием отводили глаза, делая вид, что не слышат его слов.

Вакулов, проклиная себя в душе за слабость, тоже отвернулся и уставился на красочный плакат на стене, переливающийся яркими красками - испуганный комар улепётывал от ветвистой, кипенно-белой молнии: «Москитон – потому и не кусают! Теперь - в новом амулете».

Иван с горечью усмехнулся. Он вдруг отчётливо понял, что все они нынче до боли похожи на таких вот насекомых. Порхают себе, жужжат помаленьку, но твёрдо знают – хрупкое равновесие, сложившееся после принятия Резолюции может разлететься вдребезги в любую секунду. И вот тогда снова придётся бежать сломя голову от разящих молний самодовольных чародеев.

- «А вот хрен вам! - с весёлой злостью подумал вдруг Вакулов. – Мы ещё потрепыхаемся! И в ответ на ваши фокусы всегда найдётся добрая пуля. Да такая, что ни один хвалёный щит не выдержит!».

В своё время Ивану довелось принимать участие в испытаниях оружия, способного преодолевать практически любую магическую защиту. Казалось бы, обычные с виду боеприпасы – не серебряные, не заговорённые - а прошивали выставленные и волшебниками, и колдунами барьеры так легко, словно это была обычная бумага. Вакулов не знал, в чём там был секрет, да, собственно, и не старался это выяснить – его вполне устраивал сам факт того, что на опьяневших в тот момент от безнаказанности чароплётов нашлась управа. Ух, и покрошили они тогда этих волшебничков, только прах по ветру успевал развеиваться!

Гораздо позднее Иван совершенно случайно познакомился с изобретателем этого оружия. Это был классический учёный из анекдотов: нескладный сутулый парнишка в роговых очках с толстенными стёклами. Он жил в каком-то своём, далёком от разумения Ивана, мире, постоянно сыпал непонятными терминами, чертил заумные многоэтажные формулы и смотрел сквозь окружающих, словно перед ним было пустое место. Вакулов был искренне восхищён тем, что его непосредственный начальник, генерал… хм, лучше не поминать его. Даже мысленно… сумел разглядеть в идеях этого недотёпы жемчужное зерно гениальности. Вроде бы парню удалось как-то добиться того, что вокруг летящей пули создавался некая «оболочка» то ли вакуума, то ли каких-то волн… Бог его знает! Когда этот фанатик от науки попытался объяснить суть вопроса Ивану, тот быстренько придумал себе неотложное дело и смылся подальше. А уж как улепётывали от тщедушного очкарика коллеги Вакулова по спецгруппе - бравые ребята, не боявшиеся никого и ничего!

Только вот погиб тот учёный по-глупому: умудрился выпросить разрешение сходить с группой в рейд, чтобы оценить в полевых условиях эффективность своего оружия, ну и… старая армейская мудрость: «в бою первым всегда погибает наименее подготовленный» сработала на все сто…

Нет, конечно, они потом достали того колдуна и изрешетили его в клочья, но разве это могло воскресить хорошего человека?! Разве что воспользоваться услугами некроманта и подъять, но кому нужен ходячий безмозглый мертвяк вместо талантливого учёного?

Хорошо ещё, что сохранились его записи и дневники, и в мастерских Отдела удалось наладить производство нового оружия. А после того как группу «успешно» разогнали, друзья Ивана скрытно вывезли все изготовленные экземпляры вооружения и компакты с записанной на них технологией.

Правда, краем уха Вакулов слышал, что все эти «сверхпробивающие» способности были, вроде, не столько собственным изобретением покойного очкастого гения, сколько его грамотной доработкой неких «данных», полученных внешней разведкой от заокеанской резидентуры, но его роли это нисколько не умаляло…

Собственно, и нынешняя деятельность Вакулова…

… - Алё, ты чё, чокнутый?! Пять минут уже ору ему, а он как столб стоит! – в действительность Вакулова вернул визгливый голос кассирши. Оказалось, его очередь давно уже подошла, и он бессмысленно пялится в искривлённое недовольством женское лицо. Спохватившись, Иван торопливо сунул в окошечко мятые купюры, получил карточку на пять поездок, сдачу и пожелание пойти проспаться. Виновато извинившись, Вакулов под смешки людей из очереди отошёл в сторонку и прибрал деньги в кошелёк. Уши горели, будто его застигли на чём-то неприличном, и Иван поспешил поскорее пройти через турникет и запрыгнуть в вагон поезда.

Когда Вакулов выбрался наружу, он с удовольствием отметил, что дождь наконец-то закончился. Слабое осеннее солнце робко проглядывало через стремительно несущиеся под напором ветра облака, давая малую толику тепла. Настроение, упавшее было, стремительно улучшалось - и именно в этот момент, по закону подлости, проезжавший на приличной скорости «мерин» обдал Ивана грязью с ног до головы и, пыхнув на прощанье сизым дымом из выхлопной трубы, величаво удалился.

- Да чтобы, ты, сдох, тварюга! – от всей души пожелал Иван неизвестному мерзавцу и, матерясь про себя, принялся вытирать лицо носовым платком. Какая-то незнакомая девушка остановилась возле него. Она, мило краснея, достала из своей сумочки пачку дезинфицирующих салфеток и протянула её Вакулову. Но даже это искреннее участие не смогло заставить Ивана примириться с окружающей действительностью. Девушку-то он, конечно, искренне поблагодарил (и даже записал её телефончик), но вот смотрел теперь отставной капитан по сторонам с явным намерением начистить кому-нибудь «морду лица»!

И вскоре такая возможность представилась. Уже на подходе к заветному подвалу Вакулов натолкнулся на здоровенного стриженного «под ёжик» верзилу, лениво пинающего ногами оборванного мальчишку. Пацан лежал на тротуаре и тщетно пытался закрыться, но амбал без особого труда находил уязвимые места в его обороне и бил в них квадратным мыском огромного ботинка.

Иван даже не стал разбираться в том, кто прав, а кто виноват. Он просто мягко скользнул к верзиле и с удовольствием нанёс ему боковой удар ногой в живот, а после, когда парень согнулся пополам, добавил ребром ладони по мощной шее.

Бугай свалился на асфальт, как подкошенный. Картина поменялась кардинально – теперь пинали уже его самого, пинали грамотно, со знанием дела, в разные интимные места, а он пытался закрыться.

Оборвыш, что послужил причиной стычки тихо отполз в сторону, жалобно поскуливая, будто побитый щенок (в общем-то, таковым он и выглядел!). На Ивана, привычно контролирующего обстановку в этот момент вдруг так накатило, что он ударил попытавшегося было подняться и кинуться на него здоровяка всего один раз, но всерьёз. В смысле, как учили ТАМ и ТОГДА…

Амбал на мгновение застыл, судорожно пытаясь вдохнуть, а затем рухнул на тротуар бесформенной кучей, нелепо разбросав руки. Вакулов с запоздалым раскаянием понял, что, как минимум, пробил тому грудную клетку, страшным ударом заставив остановиться сердце. Хорошо ещё, что рядом не наблюдалось ни одного зеваки (за исключением пацана, но его Иван в расчёт не брал): как правило, они предпочитали появиться на месте происшествия уже после того, как всё закончится, и риск пострадать самому будет сведён к нулю.

- Ты меня не видел, понял?! – страшно выдохнул Вакулов в зарёванное лицо мальчишки, подбежав и наклонившись к нему. Парень робко кивнул, затравленно хлопая глазами и стараясь отодвинуться подальше от оказавшегося таким страшным спасителя.

Иван цепко огляделся. На улице по-прежнему не было видно ни одного ненужного свидетеля. Редкие машины, пролетавшие по неширокой улице, даже не пытались притормозить - народ был учёный, и все прекрасно знали: остановишься – найдёшь на свою ж..у кучу ненужных приключений!

Вакулов двинулся в сторону, прямо противоположную подвалу, решив сделать на всякий случай небольшой крюк, уверенным быстрым шагом занятого, но ни в коем случае не убегающего, человека. Он решительно отбросил все мысли о происшедшем как можно дальше – сожалеть о сделанном Иван отучился уже давным-давно, а времени на трезвый анализ сейчас не было.

Проверять дело рук (и ног) своих он не собирался.

Не имело смысла.

Прошедший полный курс спецназовской подготовки бывший врач прекрасно знал, чем грозят противнику подобные удары.

Добраться до заветного подвала можно было несколькими маршрутами. Иван решил пройти мимо давешнего кабака. Конечно, Вакулов прекрасно знал, что поступает достаточно безрассудно, но не смог отказать себе в этом совсем не безопасном развлечении. Больно уж взвинчен он был сейчас, адреналин бурлил в крови, и хотелось совершить какое-нибудь безумство!

А с другой стороны, почему бы и нет? В лицо его те патрульные вряд ли успели рассмотреть, бармен ничего не скажет (или наврёт с три короба: легавых в заведении не любили – и даже больше: общаться с ними было откровенно западло), маг… ну, тот вообще уже никому ничем не поможет! Кто ещё оставался? Посетители? Нет, публика в кабак приходила такая, что мало чем уступала хозяевам в плане доброжелательного отношения к представителям правопорядка. Нет, возможно, там и могли оказаться стукачи, да даже наверняка были, но вот только под успокаивающую акцию патрульных они наверняка попали вместе со всеми, и, следовательно, сейчас им было явно не до исполнения своих обязанностей – в этом Иван как врач, а тем более военный – был уверен твёрдо!..

Посмеиваясь над своими умозаключениями, он дошагал до перекрёстка, свернул за угол и…вот те на!!!

Улица перед ресторанчиком была оцеплена, перегорожена барьерами и запружена многочисленными машинами с эмблемами самых разных госструктур. Чтобы понять это, не требовались даже навыки Ивана – эмблемы на дверцах говорили сами за себя. Кого здесь только не было: и передвижные криминалистические лаборатории, и легковушки прокуратуры, и милиция, и… в общем, замучаешься перечислять! Чуть в сторонке покуривали представители Ордена, Гильдии и ещё каких-то магоинститутов. Выглядели они слегка растерянными и обескураженными, словно столкнулись с чем-то таким, что не укладывалось в привычную картину мироздания. Иван не удержался и злорадно осклабился – приятно, мать вашу, наблюдать, как эти самоуверенные наглецы садятся в калошу! В изношенную и протекающую такую калошу!..

Естественно, что в изобилии были представлены и две обязательные в таких случаях категории граждан: любопытствующие и журналюги. Они, словно назойливая мошкара, роились возле барьеров оцепления и всячески пытались что-нибудь увидеть, услышать, подсмотреть. Сходство с вышеупомянутыми насекомыми усиливалось за счёт неумолчного гула, как две капли воды похожего на жужжание – разве что громкость была поболе. Мухи, просто навозные мухи!..

Вакулов остановился. Несколько секунд он обдумывал дальнейшие действия, затем решительно двинулся вперёд. Смешавшись с толпой, он пробился поближе к эпицентру событий, и стал внимательно слушать, задавая иногда вопросы, направляющие разговор в нужное русло.

Картина стала вырисовываться прелюбопытная! Из досужей болтовни Ивану удалось выцепить главное: оказывается, в тот самый вечер, а точнее – в ночь после него – неизвестные перебили всех, кто оказался внутри злосчастного кабака! Выяснилось это на утро следующего дня – новая смена охраны пришла на работу, ну и…

Причём, совершено преступление было с такой жестокостью, что, как говорили, те, кто побывал внутри – даже самые подготовленные и видавшие виды оперативники и медики вылетали на улицу пулей, и долго блевали на чахлом газончике перед входом. Вездесущие бабульки, рассказывающие это, закатывали глаза и делали такие испуганные лица, будто сами наблюдали эту картину.

Сказать по правде, Иван не слишком в это поверил. Он с лихвой насмотрелся на всякие «страсти-мордасти» ещё во времена Эпидемии, и потому был твёрдо уверен, что его бывших коллег по спецслужбам также вряд ли возможно привести в ужас зрелищем мёртвых тел. А то, что можно чем-то удивить циничных ребят в белых халатах, мог предположить разве что совсем уж далёкий от специфики работы судебных медиков, человек.

Нет, решительно, это были лишь досужие бредни обывателей!

Привычно раскладывая полученную информацию по невидимым полочкам внутри своей головы, Вакулов отметил для себя, что, скорее всего, дело обстояло совсем иначе. Видимо в ресторане погиб кто-то очень и очень важный, и поэтому дело вызвало такой резонанс. То, что это был не маг, понятно: Иван грохнул его вечером, а не ночью, да и никого другого он, вроде бы – ха! – не трогал.

Стоп! А не те ли это патрульные, что ворвались тогда в кабак, решили перебить случайных свидетелей и под горячую руку расправились с какой-то шишкой?!

Да ну, нет, вряд ли: самый натуральный бред! Зачем бы им это понадобилось? Конечно, поведение их было несколько странным – отсутствовал четвёртый, не было оперативной машины у входа, но всё это было загадочным только на первый взгляд. А вот на второй два плюс два складывались очень легко и незатейливо: просто те ребятки были у мага на содержании и оказывали ему охранные услуги в свободное от службы время – кто ж откажется от поддержки натренированных боевых чародеев? А по каким-то причинам подкупить волшебнику удалось только троих, а не две полные боевые пары. Вот и всё…

И вряд ли бы вояки стали мстить за своего нанимателя после его гибели – это они в первую секунду по привычке ввязались в заварушку, но, как не без оснований думал Вакулов, разобравшись в ситуации, быстренько бы смылись восвояси.

Гм, но кто же тогда устроил эту бойню? Не хозяин же кабака!

Иван чувствовал, что в своих рассуждениях он упустил некий момент, что мог бы существенно помочь в разгадке тайны этого происшествия, но вот какой?

Всё-таки информации у него было слишком мало, да и за достоверность того, что он уже узнал, Вакулов бы не поручился – уж ему то было прекрасно известно, как запускаются всевозможные сплетни и слухи, призванные окружить завесой тайны истинное положение дел.

Именно поэтому он решил пока не заморачиваться и отправиться прежней дорогой в подвал. А уже на месте пообщаться с ребятами – вдруг, они в курсе и смогут просветить его.

Тем более, что вторая часть задуманных на сегодня дел полетела ко всем чертям: Андрюха «Ледокол» – один из лидеров местной группировки, с которым Иван собирался порешать кое-какие вопросы, - оказался в числе тех, кого вывезли в, хм, не совсем презентабельном виде из ресторана. Выяснилось это случайно: Вакулов подслушал разговор двух ментов, что искренне сокрушались по поводу нелепой кончины авторитета и опасались возможной войны бандитских группировок из-за его «наследства».

Позавчера вечером Иван не успел переговорить с «Ледоколом» из-за встречи с магом, а сегодня…сегодня разговаривать было уже не с кем. Когда ещё теперь в бандитской среде решат, кто заменит прежнего лидера, и новый смотрящий, приняв все дела, дойдёт до вопросов по скромному отставнику?! Хотя, может это было и к лучшему – неумеренные аппетиты ныне покойного бандита в последнее время стали не на шутку раздражать, и кое-кто из ребят всерьёз предлагал «стереть» нахала. Самое смешное, ни для кого из них труда бы это не составило…

С некоторым трудом Иван выбрался из толпы и, прикурив, двинулся, не спеша, вниз по улице.

****

Пакистан, база ВВС США под Пешаваром, октябрь 2001 года

...Сказать, что полковник Хардман, оперативный офицер штурмового крыла авиабазы, был взбешен - значило бы не сказать ничего. О, нет, он вовсе не был взбешен. Отнюдь. Более того, он не был даже разъярен.

Полковник Хардман рвал и метал.

Мало того, что этот придурок, капитан Свитстоун, разрешил своему ведомому отклониться от курса и заняться вольной охотой, так он еще и не обеспечил второму придурку никакого прикрытия!

Нет, «бородавочник», конечно, лучший в мире штурмовик, способный долететь домой на одном двигателе и с наполовину отрубленным хвостом, но… всему же есть предел! Хардман, в отличие от немалого процента сверстников, вместе с ним окончивших колорадскую академию ВВС, историей мировой штурмовой авиации все-таки интересовался. Хотя бы на примере вьетнамской кампании и второй мировой войны. И знал, что такое одиночный штурмовик, оставшийся без прикрытия над территорией врага.

«Бородавочник» может трижды продырявить любой танк своими долбаными урановыми снарядами, смешать с землей целый городской квартал или раскатать по дороге вражескую автоколонну, но он вовсе не приспособлен вести бой с истребителями или зенитными комплексами! И очень жаль, что капитан, мать его, Свитстоун, этого так и не понял! Так что, пусть намажет медом и засунет в собственную задницу камень[1], дожидаясь, пока сведения дойдут до объединенного центрального командования, сукин сын!..

Тяжело вздохнув, полковник поднял трубку радиотелефона: как бы оно там ни было, нужно уведомить армейцев об инциденте. Америка, как известно, своих на поле боя не бросает, поэтому нужно срочно выслать на поиски пилота группу. Благо, форт-брэгговские[2] орлы всё равно там что-то (вернее, кого-то) ищут, значит, это как раз их зона ответственности. Тем более, что район бомбили по их требованию, в качестве огневой поддержки с воздуха. Вот пускай и ищут, оправдывая раздутый, будто гелиевый метеозонд, военный бюджет!..

[1] фамилия капитана дословно переводится с английского, как «сладкий камень»

[2] основной ударной силой американских войск во время войны в Афганистане в 2001 году были «зеленые береты», главная база которых расположена в Форт-Брэгге (Северная Каролина)

Глава 4

…Скромная, с виду, дверь неожиданно плавно и бесшумно скользнула в сторону, открывая проход в небольшую комнатушку примерно три на три. Яркий свет мощных ламп под потолком здорово бил по глазам после полумрака подвала, но Иван, готовый к этому, заранее прикрыл глаза. Он так и зашёл внутрь, привычно перешагнув через высокий порог.

Дверь негромко чмокнула, закрываясь за его спиной. Иван осторожно приоткрыл глаза, стараясь приноровиться к смене освещения. Через несколько секунд он уже смотрел по сторонам абсолютно спокойно.

Пустота в комнатке не обманула Вакулова. Он стоял, не двигаясь, и спокойно ждал, со скукой разглядывая старый плакат с полуобнажённой красоткой на бетонной стене, что висел над покосившимся столом.

Воздух прямо перед Иваном внезапно задрожал, по нему побежали волны и, спустя мгновение, Вакулов уже смотрел на выросшего из ниоткуда охранника. Выглядел тот довольно забавно: высокие десантные ботинки, камуфляж, компактный «Вереск» в руках – сейчас его девятимиллиметровый зрачок смотрел прямо на Ивана, – усик микрофона возле плотно сжатых губ и… каска-сфера с коротким штырьком на макушке, на котором сверкал начищенной медью десяток колец, причудливо вращающихся по кругу с разной скоростью и в разных же направлениях.

Иван был в курсе того, что это нелепое, казалось бы, приспособление генерировало своего рода «провал» в световом потоке за счёт создаваемых микрополей. Возникали эти самые поля как раз в результате действия стекловолоконных колец, покрытых специально обработанной при помощи нанотехнологий медью. Прибор изменял движение направленного на него светового потока и лишал стороннего наблюдателя возможности видеть находящиеся в поле его действия объекты, заодно не позволяя обнаружить носителя датчиками объёма, чем и был наиболее предпочтителен для часового на этом посту, нежели стандартный комбинезон-«хамелеон». Разработали этот прибор ещё до Эпидемии американцы с англичанами, а наша военная разведка благополучно его стырила (вместе с оным «хамелеоном»), и успешно использовала для собственных нужд. В группе эта «шапка-невидимка» оказалось в числе того многочисленного снаряжения, что было вывезено с секретных складов до и после её роспуска.

- Назовите себя! – потребовал охранник.

- Капитан Вакулов, - ответил Иван. Он старался говорить ясно и чётко – по расширенным зрачкам было хорошо видно, что часовой накачан «якорем» по самую макушку, и может среагировать на неверные слова, как угодно. Вообще-то Ивана давно занимала мысль: на фига вообще здесь, в «предбаннике», нужен дополнительный пост? Случись что, судьба охранника оказалась бы незавидной – ну завалил бы он пару нападавших, а потом что? Оставшиеся просто перекрестили бы «пустоту» несколькими очередями - и всё, амбец! Или гранату б закинули… Тем более, что и это, и другие помещения надёжно перекрывались всевидящими глазками камер, совмещённых с автоматическими пулемётами. Но вот поди ж ты – убирать пост никто почему-то не планировал…

- Встаньте в центр зелёного круга! – скомандовал тем временем дежурный. Вакулов послушно шагнул на цветной круг, проявившийся перед ним на полу. По телу побежала тёплая волна.

Охранник несколько секунд глядел на Ивана не моргая, а затем, видимо получив подтверждение с центрального пульта, нехотя опустил оружие и шагнул к столу. Пошарив где-то в его недрах, он щёлкнул скрытым тумблером. Слева от него распахнулась ещё одна дверь и Вакулов, по-прежнему стараясь не делать резких движений, прошёл в недра Приюта.

Приют… То самое убежище, где укрылась после Эпидемии вся их группа… вся – за исключением тех, кто не уцелел в первые, самые страшные месяцы, когда новоявленная магия столкнулась с технологией…и твердой убежденностью подавляющего большинства людей о том, что никакого волшебства в мире нет, не было и быть не могло. Место, о котором, хотелось надеяться, не знал никто, даже вездесущие маги… в первую очередь вездесущие маги!

Пройдя коротким коридором (голые железобетонные стены со следами опалубки, пакеты кабелей под потолком, неяркие лампы над головой - в общем, ничего интересного), Иван оказался перед мощной металлической дверью, сделавшей бы честь любому военному бункеру высшей степени защиты из не столь давнего «немагического» прошлого. Впрочем, так оно, вообще-то, и было: раньше это был бункер, один из многих построенных под столицей на случай грядущей ядерной войны еще в семидесятые. Но войны не случилось. Штатовские «Минитмены» и «Эмэксы» - равно как и наши «Стилеты» с «Тополями» - так и остались дремать в пусковых шахтах и стартовых контейнерах, а битва разразилась совсем в ином виде и качестве. Хоть оказалась она – если судить по произошедшим в мире изменениям - ничуть не менее страшной, нежели воспетая перепуганными голливудскими демиургами. Ага, Третья Мировая… Магическая…

Вакулов тряхнул головой, прогоняя посторонние мысли, и привычно приложил ладонь к дактилоскопической панели электронного замка – вход в основные помещения Приюта охраняла отнюдь не магия, а старая добрая технология. Сканирование папиллярных узоров, считывание сосудистого рисунка сетчатки (впрочем, сейчас «глазной» сканер был отключен – за ненадобностью)…и прекрасно знающие друг друга товарищи, способные мгновенно отметить малейшую необычность в поведении вновь пришедшего.

Подставу, даже грамотно сплетенного магического фантома, раскусили бы очень скоро. Раскусили, быстренько допросили с пристрастием (какие пытки, какая магия, что вы?! Зачем? Всего лишь добрая старая фармакология, проверенные временем комбинации психотропов и наркотических средств) - и отправили в долгое плавание по реке забвения. Которую тут вполне успешно заменял старый канализационный коллектор, являющийся для обитателей Приюта не только утилизатором…гм…«отходов производства» (именно так, в кавычках), но и запасным путем эвакуации на случай штурма.

Панелька дактилосканера загорелась мягким зеленым светом, и дверь, на удивление легко для своей многосантиметровой толщины, скользнула в сторону. Переступив невысокий порожек, Иван по-хозяйски прошел внутрь.

Комната, где он оказался, не имела ничего общего ни со скромной клетушкой внешнего поста охраны, ни с утилитарной серостью коридора. Помещение центрального пульта (тоже, впрочем, охраны) выглядело не в пример лучше. Железобетонные стены были зашиты вагонкой «под дерево», пол покрывало гасящее шаги покрытие, оба дежурных оператора сидели в удобных креслах перед напичканным самой совершенной электроникой подковообразным пультом с множеством мониторов… А в висок Вакулову смотрел холодный зрачок пистолетного ствола: третий охранник, как и положено, прячущийся в небольшой нише справа от двери, несмотря на все предыдущие уровни проверки, был начеку.

- Здоров, Ваныч! – приветствовал товарища Витька Раскосов, опуская свой раритетный пистоль – неизвестно каким образом попавший в его руки здоровенный пехотный «Люгер» чуть ли не времен первой мировой. Впрочем, несмотря на весьма почтенный для оружия возраст, в тире этот «раритет» навылет прошивал бронежилет второго класса защиты, чему Вакулов сам был свидетелем. Несмотря на вполне работоспособное оружие, через плечо у Раскосова висел и штатный СР-2М – точно такой же, как и у охранника при входе, правда, с накрученным на ствол тупорылым глушителем.

- Здоров, коли не шутишь, - Иван пожал протянутую руку. – Проверять станешь?

- Обязательно! – осклабился товарищ. – Валюта, алкоголь, оружие, взрывчатые или отравляющие вещества, сигареты в неразрешенном к ввозу количестве имеются? Декларацию заполняли, гражданин? Пожалуйста, спустите штаны, наклонитесь и разведите руками ягодицы, я должен осмотреть ваш задний проход, - Витька довольно гыгыкнул. - Ладно, иди скорей, тебя уже подопечный заждался. Сразу в лабораторный блок топай, это шеф просил передать. А потом – к нему в кабинет.

- Угу, спасибо, - Вакулов поручкался с остальными дежурными и, обогнув пульт, на экраны которого выводились «картинки» как снаружи, так и из всех внутренних помещений Приюта, пошел к очередной двери. На этот раз ему не пришлось проходить никаких «проверок» - дверь была самой обыкновенной, металлопластиковой. А сразу за ней начинался главный коридор, также отделанный с некоторой претензией на роскошь. По-крайней мере, стены здесь тоже были обшиты веселенькой расцветки вагонкой, шаги глушил толстый линолеум, а потолочные лампы, укрытые матовыми плафонами, не резали глаза так, как в «предбаннике» обколотого «якорем» охранника.

По правую руку шли служебные помещения – оружейные, хранилища «артефактов» (вот, блин, прижилось же словечко!), комнаты отдыха личного состава, пищеблок, слева – лаборатории и спецотсеки. Конечно, послуживший основой для строящегося Приюта советский «атомный» бункер и близко не был ни таким комфортабельным, ни таким обширным: все это было отстроено уже после принятия решения о переводе Команды на нелегальное положение. Благо, средства были, и трудовые, так сказать, ресурсы имелись…

- Что-то я развспоминался сегодня… - мрачно подумал Вакулов, останавливаясь перед герметичной дверью с малопонятной трафаретной надписью «Спецблок 2А. Входить в спецодежде». – Ага, самое время, молодец….

Незаблокированная ручка подалась под его рукой и дверь, негромко чмокнув герметиком, распахнулась внутрь. Несмотря на предупреждающую надпись, Иван даже не подумал переодеться или хотя бы скинуть верхнюю одежду: его предупреждение не касалось.

Скрывавшаяся за дверью комната оказалась довольно большой, квадратов двадцать. Всё её убранство составляла удобная функциональная кровать наподобие тех, что стоят в отделениях реанимации, никелированная стойка под капельницы, тумбочка и стеклянный шкаф с лекарствами. Типичный больничный интерьер. Особенно колоритно смотрелся сверкающий хромом манипуляционный столик, покрытый стерильной салфеткой, на которой зловеще поблескивали какие-то ампулы, бутылочки с физраствором, запаянные в целлофан одноразовые шприцы и системы для внутривенных вливаний. Установленная на прикроватной тумбочке электронная система суточного мониторинга сердечной и дыхательной деятельности равнодушно попискивала и перемигивалась огоньками индикаторов. Все огоньки были зелеными – лежащий на кровати человек во врачебной помощи не нуждался.

- А, явились, коллега, - из стоящего под стеной кресла неспешно поднялся небритый абсолютно лысый человек в немыслимо мятой и вылинявшей хирургической пижаме. – Ладно, Ванчик, мог бы и не спешить – дрыхнет он, чего ему еще делать-то? При таких дозах…

- В сознание не приходил? – осведомился Иван, пожимая протянутую руку и подходя к кровати.

- Издеваешься? После твоего-то коктейля… Он сейчас в та-а-аких астральных далях… только знаешь, Ваня, еще дня три – и всё. Сердце не выдержит, и почки тоже.

- А больше и не потребуется, будто сам не знаешь, - Вакулов позвенел пустыми ампулами на столике, - второй состав колол?

- Ага. Так что его сейчас хоть под скальпель пускай – всё одно нифига не почувствует. Продолжать в том же духе, герр доктор?

- Можешь понижать дозу. Только постепенно, а то загнется наш Мерлин, что тот наркоман. Так, чтобы завтра к вечеру он начал хоть что-то соображать, - Вакулов наклонился над «пациентом» и пощупал пульс. Затем, взяв с поверхности столика ручку-фонарик, оттянул тому веко и посветил на зрачок. Удовлетворенно хмыкнув, обернулся к лысому:

- Ладно, пошел я к шефу на ковёр.

- Валяй. Удачи. Кстати, на – небось, свои запасы уже закончились? – человек протянул Ивану несколько шприц-тюбиков с необычной, ярко-зелёной маркировкой на корпусе.

- Ага, спасибо, - Вакулов спрятал «якорьки» в карман, - ну всё, пошёл.

- Да за что спасибо? – вроде как даже испугался лысый. – Сам же в курсе, что за эту дрянь так не скажешь. Да и потом, отчего не помочь благодетелю? – Иван протестующе замычал. – А вот не спорь, именно благодетелю, без всякой иронии! Где бы я сейчас обретался, если б ты меня к себе в напарники не пристроил? Под забором? Или у пункта приёма стеклотары с «синяками» одеколон глушил? То-то! Так что, ещё раз, удачи, - обряжённый в пижаму человек плюхнулся обратно в кресло, - как свою порцию звездулей получишь, смену прислать не забудь. А потом – может, по пиву?

- Может, и по пиву. Кто ж его знает? Всё от интенсивности звездулей и количества использованного вазелина зависит, - Иван криво усмехнулся, и взялся за дверную ручку. – Ну, всё, пошёл я!..

… - Точно нельзя было иначе? – шеф, коренастый мужчина с ежиком седых волос на голове, одним движением скрутил пробку с запотевшей бутылки водки, и разлил алкоголь по рюмкам. Рюмки были оригинальные, знакомые практически всем обитателям Приюта – из толстого стекла, в форме гильз от зенитной пушки, и объемом никак не меньше ста граммов. – Ну и ладно. Надеюсь, ты его надежно упокоил - терпеть не могу все эти ревоплощения и возвраты! Что ж, помянем безвестного мага, хоть туда ему была и дорога. А если серьезно, - шеф, прищурившись, посмотрел, осушил ли Иван емкость до дна, - то пора нам что-то менять. Центр о нас, похоже, совсем забыл, денег на счетах не прибывает, про остальное я вообще молчу… обложат рано или поздно – и всё. Ну, будет им воронка в пару километров в центре Москвы – а толку-то? Как-то не так оно всё, Вакулов, ой, не так! Понимаешь?

- Понимаю, Георгий Ростиславыч, оч-чень даже хорошо понимаю, - Иван грюкнул опустевшей рюмкой о полированную поверхность стола, - только что мы можем изменить? Ну, перестанем магами заниматься – ничего ж не изменится, правда? Так хоть какие-то деньги…

- Вот именно, что какие-то… - буркнул шеф, опускаясь в удобное кожаное кресло. – Хорошо. Про кабак уже знаешь?

- Знаю. Как раз мимо проходил, даже, честно говоря, думал, что вся эта бодяга из-за меня случилась. Решил, те патрульные начудили.

- Нет, не из-за тебя, не переживай. И патрульные тут тоже ни при чем. Знать бы только, кто «при чем»… А вот Ледокола жалко, он нам еще нужен был. Теперь ведь к ребятам и не подступишься - у них сейчас свои тёрки да разбиралово начнется - снова время потеряем. Э-эх… Ладно. Тебе на смену когда?

- Сегодня. Так что здесь буду завтра к вечеру – подопечный созрел, можно говорить.

- Ага, хорошо… - шеф задумчиво посмотрел на исходящую льдистыми «слезами» бутылку и решительно убрал ее со стола. – Тогда иди, Иван, только поосторожнее там, договорились? Предчувствие у меня какое-то такое появилось…нехорошее. Кабак-кабаком, шут с ним, не впервые там полы кровью моют, но вот ты сам… закручивается вокруг тебя что-то, честное слово, закручивается, но вот что именно? Никак понять не могу, даже, несмотря на весь мой немалый опыт! И агентурный, и вообще… Не знаешь, часом, в чем дело?

- Да… нет, Георгий Ростиславыч, не знаю…

- Ну, нет - так нет. Иди. Поглядим, как оно дальше сложится, может, чего и прояснится…

****

Афганистан, провинция Урузган, октябрь 2001 года

…«Нет, точно не мой день», - в который раз за последний час, подумал капрал Энтони Крикс, размеренно ступая по усеянному мелкими камнями склону, - «сначала полдня скакать по горам, разыскивая неуловимых талибов, которых тут наверняка нет, а теперь еще и это. А ведь мы уже должны были вызывать «вертушку»! Сорок минут лёту, и мы в родном лагере! Так нет…».

Примерно так же думали и остальные «зелёные береты» из группы спецназначения «танго». Изначальный приказ - выдвинуться в район, дождаться, пока ущелье проштурмуют парни из ВВС, и обследовать несколько пещер на предмет наличия-отсутствия террористической базы - ни у кого особых споров не вызвал. На войне, как на войне: в конце концов, именно к этому их и готовили в каролинской «президентской «учебке»[1].

Но вот поступившая час назад вводная, откладывавшая возвращение на неопределенный срок (точнее, как раз на определённый: до обнаружения пилота сбитого штурмовика), никому особой радости не доставила. Лишние пять миль по горам – то ещё удовольствие! Нет, помочь попавшему в беду боевому брату, прикрывавшему их задницы с воздуха, конечно, святое дело, но…

- Крикс, Даркхилл, Этрекс - правый фланг, Джонс, Майстерс – левый! – голос капитана Уатта оторвал Энтони от его размышлений. - Ласински, О’Нил – со мной. Внимание, парни, похоже, мы на месте. Пятьсот футов на юго-восток. Держите фланги. Всё, вперед…

Спецназовцы привычно рассыпались в боевой порядок: впервой, что ли? Тем более, особых поводов для волнений, в общем-то, не было: по ним никто не стрелял, не пытался сбросить со склона или окружить. Лишь вдали, примерно в миле отсюда, чадили на дороге несколько разбитых автомобилей – не то какие-то внутренние афганские дела, не то наши асы потрудились.

Крикс тяжело плюхнулся на колено (конечно, «тяжело»: бронежилет, разгрузка, рюкзак - пятьдесят пять с лишним фунтов!) и вскинул снайперскую винтовку, обозревая через мощную оптику попавшие под определение «правого фланга» окрестности. Камень, кругом только голый, безжизненный камень. Словно перенесенный за полмира кусочек выжженного неистовым аризонским солнцем Большого Каньона. Как только тут люди живут? Оттого, видать, и сходят с ума, взрывая мирные нью-йоркские небоскребы, что вся их страна – просто голый камень!..

Капитан вместе с двумя «беретами» скрылся из виду, спустившись в неглубокий распадок, несколько долгих секунд стояла тишина, затем в крохотном наушнике раздалось:

- Чисто. Спускайтесь, мы нашли.

Дождавшись, пока Даркхилл с Этрексом скроются за каменным развалом, Крикс припустил следом, настороженно поводя в стороны стволом снайперки: мало ли?..

К счастью, никакого «мало ли» не обнаружилось. В несколько прыжков преодолев последнюю сотню футов, капрал спустился вниз, убедившись, что поиск окончен. Они и на самом деле нашли. Правда, не катапультировавшегося пилота, а сам упавший самолет: неглубокую, всё ещё дымящуюся воронку, усеянную искореженными обломками дюраля и стали. Хвост самолета и оба двигателя, отброшенные взрывом, валялись далеко в стороне. Смятый ударом и обгоревший пилотский бронекокон с остатками кабины глубоко зарылся в каменистый грунт.

- О’Нил, со мной, - скомандовал капитан, вместе с темнокожим сержантом спускаясь на дно рукотворного кратера. Несколько минут они ковырялись возле искореженной кабины, затем двинулись в обратный путь.

- Можно возвращаться, - Уатт сделал солидный глоток из фляги. Затянутая в перчатку без пальцев рука капитана едва заметно подрагивала.

- Сэр, значит, пилот?.. – неожиданно решил проявить инициативу Джонс. Идиот.

- Пилот представляет собой не слишком аппетитное зрелище, - капитан судорожно дернул кадыком, тем не менее, продолжив вполне спокойным голосом. – Этрекс, вызывай вертолет, нам тут больше делать нечего.

- То есть, он погиб? – наморщив лоб, глуповато переспросил придурковатый Джонс.

- А ты как думаешь? Сначала парня перемололо при ударе и взрыве, затем, пока горело топливо, превратило в барбекю. А бронированная коробка сохранила всё, что осталось, для его родственников. Отсюда мораль: заткнись, Пит! Впрочем, можешь сходить вниз и самостоятельно насладиться зрелищем. И порыгать заодно.

- Сэр! – оседлавший наивысшую точку, здоровенный валун на самом гребне, Майстерс, второй снайпер группы, призывно махал рукой. – Тут кое-что… интересное…

- Потом, Стив, - капитан снова обернулся к радисту, однако сбить с толку Стива Майстерса оказалось не так-то просто:

- Капитан, вам КРАЙНЕ НЕОБХОДИМО увидеть ЭТО!..

Уатт чуть раздраженно пожал плечами, хлопнул радиста по плечу – «продолжай, мол» - и легко, будто и не бродил наравне со всеми целый день по горам, взбежал на гребень. Примостился рядом со снайпером и взглянул, прикрываясь от солнца сложенной козырьком ладонью, в указанном направлении. Хмыкнув, поднес к глазам бинокль, долго смотрел:

- Ну и что это, по-твоему, такое, Стив?

Впереди и ниже, примерно в тысяче футов от них, по центру продолговатого кратера, лежало наполовину зарывшееся в каменистый грунт нечто длиной в полтора человеческих роста. Навскидку это нечто напоминало сброшенный за ненадобностью авиационный топливный бак, покрытый ртутно-серебристой, почти зеркальной краской, но только навскидку. Капитан весьма слабо представлял себе, из какого материала нужно сделать подобный бак, чтобы при падении он не просто воткнулся в камень, а еще и пропахал за собой длиннющую борозду! На неразорвавшийся боеприпас, упавший с внешней подвески разбившегося «бородавочника», штуковина тоже походила слабо - из тех же соображений.

- …начала думал, что самолет сбросил, - сморгнув, капитан вернулся в реальный мир, с секундной задержкой догадавшись, что снайпер отвечает на им же самим заданный вопрос, - а потом понял, что не может быть.

- Почему?

- А вы сами посмотрите, - Майстерс протянул командиру снайперский сорокакратный монокуляр. – Бинокль штука хорошая, но у меня-то сороковка! На стенки воронки смотрите, - подсказал подчиненный, – видите?

- Вижу, - тихонько пробормотал капитан Уатт, только сейчас начиная что-то по-настоящему понимать. Склоны образовавшегося при падении «штуковины» кратера-воронки отчетливо отблескивали на солнце слоем спекшегося, остекленевшего камня. Почва вокруг тоже покрылась заметной даже с такого расстояния коркой. И это касалось уже не материала неизвестно откуда взявшейся серебристой сигары, а скорости, с которой она врезалась в землю.

- Позови Ласински с О’Нилом, мы спустимся вниз, посмотрим на эту блестящую радость поближе. Сам сиди здесь, приглядывай за нами, - капитан многозначительно крутанул головой.

- Да, Этрекса тоже давай сюда, вместе с рацией, естественно. И пусть спутниковый «зонтик» прихватит. Похоже, мне придется сказать кое-кому пару слов. Ну, всё, бегом, остроглазый, в темпе, в темпе! «Трубу» оставь, я пока посижу за тебя, понаблюдаю...

…Пожалуй, единственным, кто мог бы хоть что-то рассказать о том, откуда взялась странная находка, был маленький афганский мальчик Али Назраи. Однако делать этого он бы, конечно, не стал. Во-первых, потому, что именно в эту минуту мальчишка бежал в сторону ближайшего населенного пункта, спеша рассказать, что произошло с небольшим караваном беженцев.

А во-вторых… во-вторых, этот смуглый паренек, в глазах которого всего пару часов назад поселилась совершенно недетская боль, скорее дал бы отрубить себе руку, словно базарному воришке, чем ответил хоть на один вопрос пришедших в его страну ненавистных убийц-кафиров…

[1] учебный центр сухопутного спецназа США носит имя президента Джона Кеннеди

Глава 5

…Не признать по манере говорить истинную ведьму мог только полный кретин. Иван таковым, к счастью (или несчастью), не был, и потому с интересом обернулся посмотреть, как пухленькая старушка в цветастом платке «окучивает» дежурного терапевта Галину Иосифовну.

- Доченька, ты уж мне таблеточки какие-нибудь пропиши. Ведь плохо мне, вся измучилась, сил уж никаких нет! Является по ночам, проклятущий, и спать не даёт! – бабулька даже всхлипнула от избытка чувств.

Галина Иосифовна, листая на ходу карточку болезни, не обращала на семенящую то слева, то справа от неё старушку никакого внимания. На лице молодой докторши была написана неприкрытая скука и полная апатия. А что вы хотите: суточное дежурство в муниципальной (читай, бесплатной!) поликлинике – это не шутка!

Врач подошла к регистратуре и, наклонившись к окошку, вяло сказала:

- Настюша, положи пожалуйста, эту карту на место и поищи мне на фамилию Бурмистрова… Да, Бурмистрова, адрес: Вешняковская пять-четыре.

Бабулька побагровела.

- Ты что ж это?! Почему лечить меня не хочешь?!! Куды карточку мою сдаёшь?! Я к главврачу сейчас пойду, жаловаться! Плохо мне, болею я!!!

- Грешила много, вот и болеешь, - равнодушно бросила терапевт, рассеянно наблюдая через стекло стойки, как молоденькая медсестра торопливо перебирает расставленные на полках карточки пациентов.

Старушка, готовившаяся выдать новую порцию ругани застыла на месте с разинутым ртом. Люди, что стояли в очереди к окошку замерли от неожиданности. В коридоре мгновенно наступила тишина – какие-то звуки доносились только с улицы и лестниц, ведущих на верхние этажи. Медсестра выронила из рук карточки и округлившимися глазами смотрела на Галину Иосифовну.

Вакулов не выдержал и засмеялся, нарушая тяжёлое молчание: вид остолбеневшей ведьмы, в буквальном смысле слова срезанной меткими словами, весьма его позабавил. Оцепенение, владевшее до этого людьми, исчезло – послышались ещё чьи-то неуверенные смешки, шушуканье. Сестричка торопливо подобрала рассыпанные документы и снова вернулась к своим поискам.

Галина Иосифовна получила необходимые бумаги и спокойно удалилась. Бабка, судорожно хватая ртом воздух, проводила её выпученными, белыми от злости глазами. Очухалась она только минут эдак через пять и сразу же истошно взвыла противным, визгливым голосом:

- Ах ты ж, гадина! Да я тебя в порошок сотру! Ишь, моду взяли – над больными людьми издеваться! Ну, щас ты у меня заплачешь! Я тебе щас такое устрою! – старуха торопливо полезла в свою сумку и лихорадочно принялась там что-то искать. Люди снова замерли – ситуация поворачивалась таким образом, что произойти сейчас могло всё что угодно.

- А вот это уже перебор, мамаша! – твёрдо сказал Иван, подходя к ведьме и жёстко беря её за предплечье. – Ты разве не в курсе, что по четырнадцатому пункту Резолюции все муниципальные учреждения объявлены зонами, где запрещены любые формы волшебства, колдовства или иного чародейства? А что я тебя прямо здесь без всякого суда и следствия имею право упокоить за нарушение этого пункта?! – и, подкрепляя свои слова, Вакулов многозначительно похлопал по висевшему у него на поясе «Перначу». После нескольких инцидентов охрана госучреждений была вооружена на совесть – оружие ей нынче выдавали непростое, не какие-нибудь газовые пугачи, а самые что ни на есть боевые пистолеты с возможностью автоматического огня...

Ведьма спала с лица и столь стремительно побледнела, что Иван даже несколько забеспокоился, не хватит ли её удар.

- Сыночек, да я что? Я ж ничего! Ты не подумай ничего плохого – я ведь только за платочком полезла! – тараторила она, глядя на такого строгого охранника совершенно искренне испуганными глазами. – Это ж я в запале! А так я к Галинь Ёсиповне с большим уважением отношусь!..

- Шли бы вы, мамаша… - со всевозможной ласковостью в голосе попросил Иван. – А то, не ровён час, всякое может случиться, стрельну ещё…

- Конечно-конечно! – засуетилась бабулька, осторожно пытаясь высвободиться. Вакулов нехотя разжал пальцы. Ведьма тотчас припустила к раздевалке и быстренько протянула свой номерок гардеробщице.

Однако, уже стоя на пороге поликлиники, старуха обернулась и, пронзительно глянув на Ивана, зловеще пообещала:

- Пожалеешь ты, милок, об этом. Сегодня и пожалеешь – вот тебе моё слово! Смотрит уже на тебя геенна огненная, ох как смотрит! – она смачно плюнула на пол под ноги Вакулова и резво хрястнула дверью.

Иван несколько обескуражено покрутил головой, но промолчал. Уподобляться ведьме и попусту сотрясать воздух руганью он не хотел.

Может и зря, хотя... Не она ведь первая в его жизни, кто желал оной скоропостижного завершения. И ничего, жив пока, знаете ли…

…Подвела Вакулова любвеобильность напарника.

Гришка Шевелев, его сменщик, был тем ещё ходоком! Или «перехватчиком» - кому какой термин больше нравится. Его многочисленных подружек, частенько захаживавших в поликлинику в поисках ветреного кавалера, Иван даже не пытался запомнить. На случай общения с ними у него была припасено дежурное и безликое «сударыня»: подставлять приятеля, спутав какую-нибудь Лену с Наташей он больше не желал – были, знаете ли, прецеденты.

Именно из-за Гришкиной натуры Вакулов и не среагировал должным образом, когда незнакомая девица набросилась на него с истеричным криком: «Попался, мерзавец!».

Устало вздохнув, Иван постарался улыбнуться как можно более любезно и хотел, было, привычно сказать, что, мол, ошиблись вы, сударыня.

Не успел…

Летящий ему в голову кулак Вакулов заметил краем глаза, но отчаянная попытка уклониться не увенчалась успехом – врезали качественно, и сознание накрыло чёрной пеленой.

****

ЭКСПЕРИМЕНТ № 00889-12. Настройка основной системы

Народная Республика Афганистан, апрель 1987 года

…В принципе, у них и не осталось ни одного шанса с того самого момента, когда по головной и замыкающей колонну БМП одновременно врезали из гранатометов – развернуться на узком горном серпантине было просто негде. Головная «бэха» тут же превратилась в чадный факел, замыкающей повезло больше: кумулятивный заряд попал в двигатель, властной рукой останавливая машину и сметая с брони десант.

Заблокированный между двумя бензовозами БТР-70 попытался было расчистить путь к головной БМП – бывали случаи, когда мощности двух камазовских движков хватало, чтоб столкнуть с дороги запирающую огненный капкан бронемашину, но взорвавшаяся прямо перед ним автоцистерна преградила путь несколькими тоннами искореженных обломков и пылающего бензина. А мгновением спустя бронетранспортер накрыла огненная волна: рванул второй бензовоз, успевший по инерции сократить дистанцию, почти ткнувшись бампером в корму БТРа…

Впрочем, и экипажу, и десанту обреченного бэтээра было уже всё равно. Еще одна противотанковая граната аккуратно вошла в борт, и из всех люков и без того уже охваченной огнём бронемашины одновременно полыхнуло дымное жаркое пламя взорвавшейся соляры…

На этом всё, по сути, и закончилось: засевшим на господствующей высоте моджахедом осталось лишь перебить зажатых между скалой и стометровой пропастью людей, расстрелять оставшиеся бензовозы и грузовики, и уйти.

Мехвод замыкающей колонну «бэхи» погиб сразу, однако наводчик-оператор Сергей Грымов и её командир, лейтенант Виктор Марков, от взрыва разворотившей МТО гранаты почти не пострадали. Хотя, конечно, «почти» - понятие на войне весьма растяжимое...

Несмотря на разбитый двигатель и заполнивший боевое отделение дым, электропривод еще работал, и Грымов довернул башню в сторону нависающего над горной дорогой склона. Подняв ствол на максимальный угол возвышения, он нажал на спуск, ориентируя прицел по заметным среди камней вспышкам душманских выстрелов. Эффективность от такой стрельбы была, конечно, почти нулевая, но всё лучше, чем безропотно ждать второй гранаты в борт!

Тридцатимиллиметровая автоматическая пушка БМП захлебнулась судорожным кашлем, щедро расходуя осколочно-фугасные и трассирующие снаряды из первой боеукладки – от второй ленты, набитой бронебойно-трассирующими выстрелами, пользы во время подобного боя и вовсе никакой. Толку с того, что бронебойный снаряд способен с полутора километров прошить борт практически любого натовского бэтээра? От противотанковой кумулятивной гранаты их алюминиевая броня защитит не лучше, чем фанера – от выстрела из «калаша»!

Отстрелянные гильзы закувыркались по броне, горячей волной потекли на исцарапанную гусеницами каменистую афганскую землю: орудие работало с максимальной, более пятисот снарядов в минуту, скорострельностью. Усеянный валунами склон немедленно покрылся десятками дымных разрывов. Впрочем, особого вреда укрывшимся за камнями душманам это принести не могло. Одна-единственная мелкокалиберная пушчонка ненавистных «шурави» практически ничем не угрожала их заранее подготовленной огневой позиции. Что ни говори, а воевать необученные даже простейшей грамоте «духи» умели неплохо.

- …нахрен пацанов с брони смело! - Сергей не сразу узнал измененный ларингофоном голос командира. – Говорил ведь: сидите лучше внутри! Как чувствовал, б…!

Грымов бросил короткий взгляд на говорившего – вернее, кричащего – лейтенанта, тыльной стороной ладони отиравшего струящуюся из носа кровь: контузило. Да, командир прав: сидел бы десант под броней – может, и уцелел бы. Хотя вряд ли. Не зря ведь армейские острословы ещё в первые годы этой странной войны обозвали бээмпэ «братской могилой пехоты». Легла б граната на метр дальше – и пришлось бы их со стенок десантного отделения лопатой соскабливать.

Правда, теперь их придется соскабливать с дороги…

А вообще, хреново, конечно. И пацанов жаль, и того крошечного шанса, что кто-то из спасшихся снимет высунувшегося из укрытия гранатометчика прежде, чем он превратит «бэху» в ещё один пылающий факел, у них теперь нет. В подобных условиях танк или БМП без прикрытия - ноль без палочки: бой на горном серпантине – почти то же самое, что и бой в городе. Это еще немецкие фаустники в сорок пятом неплохо доказали: оставшийся на узкой городской улице без пехотного охранения танк сгорал за несколько секунд.

А вокруг меж тем царил сущий ад: двадцатиметровым факелом полыхнул ещё один бензовоз; истерзанный пулями тентованный «Урал» сорвался с тормозов и грузно перевалился через край пропасти; рванул, вышибая люки и срывая башню, боекомплект первой сожженной БМП…

Блин, люди, ну кто так проводит колонны, а?! Без «вертушек» огневой поддержки, без оседлавшего опасные перевалы спецназа, без серьёзного прикрытия бронетехники?..

Ну и что с того, что район признан «безопасным»? Что с местными достигнута какая-то там сомнительная «договорённость» на проводку колонны? Что всей той колонны - пять бензовозов да четыре «Урала» под прикрытием аж двух сраных бээмпэ, одного едва живого БТРа первой промышленной серии и взвода необстрелянных, только из ферганской «учебки», пацанов? Не наплевали «духи» на ваши договоренности? Пропустили колонну? Суки вы, все вы суки, слышите - все…

Конечно, вскоре с ближайшего аэродрома поднимется дежурная боевая пара «крокодилов» и проутюжит НАРами эти усеянными стреляными гильзами и израсходованными гранатометными выстрелами склоны. Вот только «духов» там уже не будет, уйдут своими тайными тропами восвояси.

А потом, в назидание за нарушенную «договоренность», на пару ближайших кишлаков спикируют из выжженного солнцем поднебесья штурмовики, обращая в пыль фугасными бомбами и напалмом глинобитные духаны, но что это изменит? Кто вернет жизнь уже погибшим и прямо сейчас погибающим советским ребятам? Кто вернет им жизнь, а их самих – оставшимся в далёком Союзе матерям и невестам? Кто?..

…А ведь у нас всё точно также! Ничего с тех пор и не изменилось!..

Все эти, кажущиеся долгими, мысли пронеслись в голове Сереги Грымова по кличке «Грымза» -жалко парня, совсем ведь ещё пацан…был! - за считанные секунды. Те самые секунды, что потребовались скорострельной автоматической пушке 2А42, чтобы выпустить по горному склону первую сотню из полутысячи штатных снарядов.

И это было последним, что успел сделать сержант Грымов в своей совсем недолгой девятнадцатилетней жизни.

Воткнувшаяся в крышу боевого отделения советская кумулятивная граната ПГ-7В, выпущенная из советского же гранатомета РПГ-7, с легкостью пробила тонкую броню и взорвалась внутри, превратив последнюю из бронемашин прикрытия уничтоженной колонны в фонтанирующий рвущимся боекомплектом факел…

… - М-мать, снова!!!.. Больно-то как…

- Заканчивай придуриваться, Иван, - голос Игоря Довбаня донёсся до Вакулова откуда-то из темноты.

«Он-то здесь какими судьбами? - вяло удивился Вакулов. Думать было тяжело – саднящая тупая боль то накатывалась на него, то отступала подобно морским волнам. И желудок скручивало так, что его содержимое грозило выбраться наружу по собственной инициативе. – Неужели мы и в самом деле находимся на корабле?»

- Иван! – голос Игоря звучал укоризненно. – Хватит уже, честное слово, изображать из себя смертельно убитого! Ничего с тобой страшного не случилось… пока!

От этих слов в мозгу Вакулова ослепительно вспыхнула мысль о том, что он опять воевал в чужом теле! Воевал… и погибал! Иван даже перестал обращать внимание на радостно набросившуюся на него гадину под названием боль – настолько его захватили воспоминания. Ведь что интересно – в этот раз (в отличие от первого «сна») он постоянно осознавал, что это не происходит с ним самим, а перед глазами крутится лента «кино» из чужой жизни! Он даже мог оценивать происходящее, бессильно материться при виде гибели солдатиков на забытой Богом горной дороге и искренне жалеть Серёгу Грымова. Да-да, точно, Грымова, «Грымзу» – именно так его и звали, того солдатика, размазанного взрывом по стенкам боевого отделения…

Глаза Иван всё-таки открыл.

Лежал он узкой больничной кушетке, накрытой полиэтиленом, в помещении, ужасно похожем на приёмный покой больницы. Шкаф с лекарствами, казённая серая краска стен, покосившийся стул… и улыбающийся Игорёха с пронзительно пахнущим нашатырём ватным тампоном в руке…

Стоп!

- Ты откуда здесь взялся? И где мы, собственно? – осведомился Иван, пытаясь приподняться. Боль словно этого и ждала, вновь радостно вонзившись огненной иглой в левую часть головы. Вакулов со стоном откинулся обратно на кушетку.

- Э, ты поаккуратней! – возмутился Игорь. – Мы его, понимаешь, спасали-спасали, а он сейчас возьмёт, и окочурится! На-ка вот – нюхни нашатырчика! Да не мычи ты! И не отворачивайся – для тебя же стараюсь!

- Да ты мне его в рот выжимаешь! – промычал Вакулов. – Убери ты эту гадость, ради Бога!

- Ну и что? Это же спирт! – искренне изумился Игорь. – Внутреннее прогревание, дезинфекция, дезинформация… не, это уже из другой оперы. В общем, с возвращеньицем вас, Иван Викторович! Докладываю: взяли тебя грамотно. Оглушили, скрутили и волокли к машине уже без чуйств, - Игорёня как обычно не мог удержаться от того, чтобы немного не похохмить. – А мне с Колюхой Куприяновым шеф велел приглядывать за тобой. Прям, как к ведунье сходил! Вот мы, значитца, и сидели неподалёку. А тут смотрим, такая похабель творится – Вакулыча какие-то хмыри похитить решили! Цирк, да и только! Пришлось вмешаться, разумеется.

- И кто это был? – заинтересованно спросил Иван.

Игорь слегка покраснел.

- Знаешь, - сказал он, отводя глаза, - нам не удалось взять никого из них… живым.

- Не понял! – искренне удивился Вакулов. Чтобы натасканный на захват в условиях огне- или магоконтакта боец спецгруппы не мог с кем-то справиться и выполнить задачу по нейтрализации противника?! Хотя… хотя, никто не идеален и на каждую хитрую жопу всегда найдётся болт с левой резьбой. Значит, в этот раз ребятам попался достойный соперник. Вопрос в другом – кто это такой, гм, «левозакрученный» вдруг заинтересовался персоной скромного отставного капитана? Какой смысл посылать на его захват элитных «волкодавов»? Да ещё при этом и действовать так нагло – завалить человека посреди бела дня, невзирая на то, что вокруг было полным-полно свидетелей! Так обычно ведут себя в том случае, если ничего и никого не боятся, чувствуя за спиной поддержку «власть предержащих»… или же когда некуда отступать, и нужно добиться результата любой ценой.

Ерунда какая-то! Кому он мог так досадить? Блин, голова просто раскалывается – никак не получается сосредоточиться! Еще и нашатырем, блин, воняет… Кстати, о чём это там Игорёк буробит?

-…с виду - как распоследние лохи одеты, а нижнее бельё дорогое, заграничное. И одеколон такой, что не каждый наш генерал себе позволить может. Это только то, что на месте сразу в глаза бросилось, когда мы их маленько обыскали до приезда труповозки.

- Труповозки?

- Ну да, а как же иначе? Мы люди законопослушные: тебя вот в кабинет дежурной медсестры отволокли и сразу же врачей из поликлиники кликнули, а онитруповозку и оперов вызвали – когда убедились, что клиенты «холодные».

- Погоди, - постарался собраться с мыслями Иван, - а документы при них были?

- Да о чём я тебе только что говорил? – всплеснул руками Игорь. – Пустые они оказались! Ничего, кроме жетончиков с совой у них не нашли. Даже тачка в угоне числится.

- Какие, говоришь, жетончики? – заинтересовался Вакулов.

- Да вот такие, - равнодушно ответил Довбань и продемонстрировал Ивану прямоугольную металлическую пластину на чёрном шнурке. С неё на Вакулова пристально глядела огромными круглыми глазищами нахохлившаяся крючконосая сова.

****

…Правда настолько ценна, что вокруг неё

приходится возводить бастионы лжи…

сэр Уинстон Черчилль

Научно-исследовательский центр ВС США «Пятая Точка»,

военная база «Форт Блисс», Техас, ноябрь 2003 года

…Предвкушавший триумф бригадный генерал Тимоти Хаггерс прямо-таки лоснился от удовольствия. Ровно два года потребовалось яйцеголовым, чтобы разгадать секрет доставленной из Афганистана штуковины, волею случая обнаруженной «зелеными беретами» в горах. Но ведь сумели разгадать, справились? Значит, не зря налогоплательщики закрывали очередную многомиллионную дыру в военном бюджете, обозначенную малопонятным определением «расходы на особые научные изыскания»!

Правда, в прошлом году, когда окончательно стало ясно, что эта штука сделана где угодно, но только не на Земле, о субсидировании проекта «Silver Cigar»[1] можно было больше не беспокоиться. Вообще не беспокоиться: термин «открытый бюджет» дорогого, знаете ли, стоит!

Правда, как именно им удалось это сделать – яйцеголовым, в смысле, не налогоплательщикам! – генерал Хаггерс так и не понял. Да и не старался особенно понять, если уж честно. Его статус главного куратора от верховного командования Сухопутных сил вовсе не предполагал глубокого «вникания в предмет». Достаточно и того, что он с грехом пополам уяснил: поданное на корпус инопланетной «сигары» напряжение (или излучение, хрен его знает, как правильно?) строго определенных параметров изменит его молекулярную решетку таким образом, что она раскроется, словно орех. «Молекулярный код», так, кажется, они это назвали. Всего-то один сраный импульс – и всё!

А ведь за первый год исследований оболочка этой штуковины, страшно сказать, чего только не выдержала! Лазерный луч, поток жесткого рентгеновского излучения, алмазный резак, многотонный гидравлический пресс и даже удар потока разогнанных в ускорителе TEVATRON элементарных частиц… Да всё, что угодно, разве только в эпицентр ядерного взрыва не засовывали!

И хоть бы хны: ни царапины, ни вмятины. Вот тогда-то яйцеголовые и поняли, с чем столкнулись, и стали искать другие пути. И ведь нашли, свидетелем чего вот прямо сейчас должен стать он, бригадный генерал Тимоти Хаггерс!

Самодовольно хекнув, генерал уставился в смотровое окно, бронированное стекло которого отделяло его от лаборатории. Там, за стеклом, сновали двое упакованных в герметичные костюмы ученых. Окруженная множеством приборов, опутанная какими-то кабелями «штуковина» невозмутимо возлежала на специально разработанном стенде. На многочисленный персонал, сидящий в этом же помещении перед своими мониторами, испещренными непонятными таблицами и графиками, Тимоти даже не обращал внимания. У них своя работа, у него – своя.

Наконец, все приготовления завершились, и лаборанты убрались прочь. Несколько мгновений ничего не происходило, затем из невидимого динамика раздалось:

- Внимание, тестовый частотный пакет пошел.

Хаггерс подался вперед, едва не стукнувшись лбом о пуленепробиваемое стекло, однако ничего не изменилось. Невидимый оператор равнодушно сообщил:

- Совпадения не зафиксировано. Второй пакет…

Оправдать затраченные на проект «SC» деньги удалось только на десятом «пакете». Оболочка серебристой «сигары» вдруг подернулась рябью, словно вода под ударом воздушной струи заходящего на посадку вертолета, на миг застыла – и, разом утратив былую твердость, десятками «ртутных» ручейков потекла вниз, застывая на полу бесформенными сверкающими лужицами. Несколькими секундами позже на поверхности испытательного стенда уже лежала некая ажурная металлическая конструкция, обводами повторяющая исчезнувшую «сигару», заполненная множеством разнообразных по форме контейнеров. Инициированная одним из частотных пакетов трансформация завершилась, и инопланетная штуковина была готова отдать людям свои сокровища…

Генерал вздрогнул, запоздало осознав, что смутивший его звук – всего лишь аплодисменты сидящих за компьютерами людей. Сотрудники «Пятой Точки» вставали со своих мест, поздравляя коллег с победой. Несколько человек даже подошли к генералу, чтобы пожать ему руку. Последнее Тимоти вынес стоически, ухитрившись даже пару раз улыбнуться в ответ на поздравления. Хаггерс отнюдь не был столь наивен, чтобы всерьез полагать, будто его общество доставляет научникам радость: в исследовательском центре его недолюбливали. Впрочем, это уже не имело ни малейшего значения. Главным был достигнутый результат.

Не без облегчения покинув комнату, генерал прошел коротким коридором и вызвал доставивший его на два уровня выше лифт. Можно было звонить Президенту и министру обороны. Да, теперь можно! Начальство, как известно, любит лишь тех, кто несет добрые вести. Остальных… остальных оно не то, чтобы не любит, просто служат эти остальные исключительно в отдаленных гарнизонах.

На Аляске…

[1]«Серебряная сигара» (англ.)

Глава 6

…«Лица стёрты, краски – тусклы». Совсем, как в старой песне «Машины Времени». Вакулов додумывал эту неожиданно пришедшую ему в голову мысль, уже остановившись возле продавца. В принципе, он не собирался задерживаться возле него и даже прошёл было мимо, но… Какое-то смутное чувство узнавания царапнуло Ивана, заставило резко затормозить и вернуться назад.

Старик в тёмно-сером поношенном дождевике понуро сидел на поставленном «на попа» деревянном ящике, а перед ним, на расстеленной прямо на асфальте клеёнке, лежало несколько кукол. Голова мужчины была непокрыта, и ветер лениво играл на удивление длинными прядями его седых волос.

Сначала продавец никак не отреагировал на Ивана – мало ли кому вздумается задержаться, чтобы бросить взгляд на явно неходовой товар? Но Вакулов не уходил, и старик поднял на него слезящиеся, покрасневшие глаза.

- Вас что-нибудь заинтересовало, молодой человек? – равнодушно, явно ни на что не надеясь, спросил он усталым, слегка хриплым голосом.

Иван, задумчиво разглядывавший кукол, ответил не сразу.

- Кого-то они мне напоминают, - медленно проговорил он, словно бы размышляя вслух. – Что-то такое… из детства!.. Нет?

Старик нехотя улыбнулся, но промолчал. Иван, поняв, что подсказки не будет, и усмехнулся.

- Да ладно, я уже и сам вспомнил! – Вакулов торжествующе улыбнулся и тут же охнул – боль в том месте, куда ударил его один из неизвестных (пока неизвестных!) похитителей, пронзила голову раскалённой иглой. Иван осторожно дотронулся до ушиба, помянув неласковым словом «совоносителей» всех видов. Старик раскрыл, было, рот, но передумал, и говорить ничего не стал – мало ли, как отреагирует на его замечание этот странный парень в военной форме без знаков различия с забинтованной головой? Может он вообще… того? Вдруг озлобится и полезет в драку? Нет, нынче надо быть аккуратнее с незнакомцами!

Старик нахохлился и снова принялся разглядывать трещинки на асфальте.

Вакулов осторожно, стараясь опять не потревожить рану, усмехнулся краешком губ. Опасения старика были ему вполне понятны.

- Так вот, папаша, - как можно более мирно сказал Иван так, будто продолжал прежнюю фразу, - сдаётся мне, что этих вот кукол я в своё время видел в театре Образцова, а?

Старик вздрогнул и с неожиданной резвостью поднял голову.

- Однако вы меня приятно удивили, юноша, - воскликнул он радостно. – Я пребывал в полной уверенности, что о том кукольном театре сейчас уже никто не помнит… Или не хочет помнить – сейчас ведь гораздо проще сходить на спектакль одного из этих… «волшебных» театров! – старик скривился словно от зубной боли.

Иван неожиданно сильно проникся чувствами своего собеседника – ему самому было столь же горько осознавать, что и в медицине на ведущие роли сейчас вышли всевозможные целители, знахари, адепты магических культов и тому подобная публика, а профессионалы старой школы оказались выброшены на обочину. Даже сам Вакулов, с его нехилой подготовкой, полученной после поступления в отряд, так и не смог найти применения своим талантам на гражданке. Во-первых, действовало ограничение по подписке о неразглашении, во-вторых, специфика его прежних занятий существенно отличалась от «мирного» здравоохранения, в-третьих… Да какая, в общем-то, разница – сколько там этих «во-первых, во-вторых, в-третьих»! Главное, что он просто оказался лишним в сложившейся системе!

Впрочем, Иван твёрдо решил для себя, что оная система об этом ещё пожалеет. Очень хотелось надеяться, что сильно…

- …и это оказалось единственным, что мне отдали в качестве награды за прежнюю работу, – Вакулов спохватился: старичок, оказывается, всё это время что-то ему рассказывал. Хотя, в общем-то, догадаться, о чём шла речь, было несложно – наверняка старый театр в новых реалиях приказал долго жить, а бывшему сотруднику отдали теперь никому ненужные куклы в качестве то ли выходного пособия, то ли, награды «за всё хорошее». Банальная, в общем-то, история…

Но отчего же Вакулов никак не мог заставить себя повернуться и уйти? Ностальгия, сентиментальность? Бог его знает! Но Иван, глядя на побитых временем кукол, вдруг решительно запустил руку в карман и, не считая, сыпанул на клеёнку опешившего старичка ворох смятых купюр. Всё, что у него было при себе.

- Зачем?! – слабо запротестовал старик. – Я не могу этого принять! Что вы! Молодой человек, я, видите ли, никогда, слышите – никогда не…

- Молчи, батя! – жёстко оборвал его Вакулов. – Это не милостыня, а… ну, скажем, спонсорская помощь. Понял?

Старый актёр часто-часто закивал, жалко улыбаясь и бормоча какие-то нелепые слова благодарности. Ивану вдруг стало отчего-то невыносимо стыдно и он, чувствуя, как неудержимо краснеет, повернулся и пошёл дальше по тротуару.

- Молодой человек, подождите! – догнал его окрик. Иван повернулся. Запыхавшийся старичок тяжело дышал.

- Едва догнал вас, - пожаловался он, - вот, возьмите! Поверьте, это тоже от чистого сердца! – дедок протягивал ему тряпичную фигурку ведьмы в остроконечной шляпе, лихо оседлавшей небольшую метлу. – Это не причинит вам зла, а наоборот, поможет! – торопливо сказал старик, заметив, что Иван не выказывает желания брать у него из рук подарок.

- Да, я знаю, - тихо проговорил Вакулов, заворожено глядя на игрушечную колдунью.

Он, действительно, это знал…

Подмосковье,пятнадцать лет назад

…Они пробирались сквозь чахлую лесопосадку, замирая от каждого шороха. Провала не должно было быть. Точнее сказать, у них не было бы ни одного шанса выжить, заметь их кто-нибудь посторонний – члены секты не оставляли в живых не то, что случайных свидетелей, а и просто оказавшихся рядом с их логовом по неосторожности или по незнанию людей.

В Службе совершенно случайно узнали о существовании на подконтрольной территории этого сатанинского шабаша. Он давным-давно перешёл ту грань, что отделяет пусть и не очень умное, но, по большей части безобидное для окружающих увлечение «тёмным культом» от представлявшего реальную опасность сборища убийц и садистов, вооружённых, ко всему прочему, мощными талисманами, амулетами и чародейскими способностями некоторых из своих адептов. Нечего было и думать о том, чтобы привлечь этих уродов к ответственности с помощью законных методов – слишком зыбки были данные о происходящем за стенами загородного особняка, где располагалась секта. Да и сама нынешняя ситуация, то хрупкое равновесие, «вооружённый до зубов нейтралитет», что сложилось между официальными властями и всё более и более набирающими силу магами, грозило разлететься вдребезги, при появлении малейшего повода у последних, поднять вой об ущемлении их прав.

Именно поэтому руководство Службы приняло решение, не афишируя своих действий, нанести точечный удар. Опять же – хорошая проверка для созданной втайне спецгруппы, что должна была, по замыслу неких вышестоящих «товарисчей», противостоять набирающему обороты разгулу магобандитизма.

Старший лейтенант Вакулов, одномоментно исполнявший роли штатного врача, специалиста по разной каверзной химии, психолога, мастера допросов и, разумеется, функции штатной боевой единицы, сейчас шёл в головном дозоре. Потому именно он и заметил лежавшую ничком фигуру в длинном тёмном платье и нелепый остроконечный колпак рядом с нею.

Иван поднял сжатую в кулак руку, подавая товарищам предупреждающий сигнал, и, не отводя ствол «абакана» от незнакомца, стремительно обшарил взглядом окрестности. Всё было тихо, никакого подозрительного движения не наблюдалось, однако Вакулов не спешил двигаться с места.

За спиной раздался короткий условный свист, и Иван облегчённо выдохнул: это был сигнал, что рядом нет спрятавшихся физически или укрытых с помощью заклятья живых существ, превышающих размерами домашнего хомячка. Хитроумный приборчик, сочетавший в себе функции теплового сканера, пси-локатора и ещё много-много чего, практически не давал сбоев. Правда, до конца старлей всё равно не расслаблялся – соответствующее, гм, воспитание, знаете ли, не позволяло! Некогда ему твёрдо натвердо вдолбили в голову, что ротозеи долго не живут. Во все времена и при любой власти. Пусть даже и магической…

Вакулов привычно забросил автомат за спину, осторожно подошёл ближе, сноровисто проверил человека на предмет взрывающихся, плюющихся молниями, замораживающих и творящих прочие мерзости - нужное подчеркнуть – сюрпризов, и осторожно перевернул тело.

Батюшки святы, да это ж ведьма! Самая, что ни на есть, настоящая ведьма! Ну, или женщина, до жути на таковую похожая, по крайней мере, внешне. Или, если уж быть до конца точным, похожая теми стереотипными признаками, что приводятся в фильмах, книгах и спектаклях, где присутствуют оные персонажи. Беспорядочно спутанные пряди чёрных до синевы волос, нос с горбинкой, родинка-бородавка над верхней губой, синие полукружья под плотно закрытыми глазами, тонкие бледные губы, испачканные чем-то темным…

Прямо-таки победительница конкурса на лучший костюм к Хелловину: заклятые заокеанские друзья бы точно оценили!

Стоп, стоп, стоп!

Да ведь она, никак, ранена, и ранена достаточно серьёзно! Иван только сейчас разглядел, что чёрное платье на груди и животе женщины обильно пропиталось кровью. И что на губах у неё вовсе не грязь, как показалось вначале, а кровь. Похоже на огнестрельное ранение, и очень может быть, даже не пулевое. Картечь, что ли? Из помповухи жахнули?

Так, подруга, а ну не вздумай мне умирать! Сейчас я тебе укольчик обезболивающий сделаю, потом что-нибудь противошоковое вкачу… - подсвечивая фонариком, Иван разложил перед собой укладку первой помощи, выбирая необходимые препараты. Конечно, ведьма, несмотря ни на какую магию, уже не жилец – чтобы это понять, вовсе не нужно быть врачом. Это любой фельдшер или даже армейский санинструктор скажет. Но вот облегчить ее участь… и успеть получить кое-какие сведения еще можно.

И не только можно, но и нужно! В их положении – особенно.

Так, сначала внутримышечно шприц-тюбик с омнопоном, следом еще один – уж больно рана страшная, странно, что она вообще еще до сих пор жива? Болевой шок – жуткая штука…

Есть, это сделано. Теперь бы кровопотерю хоть как-нибудь восполнить: вен на руках вон вовсе не видно, спались все - значит, давление чуть не до нуля понизилось. Капельницу б подключить, только где ж ее в боевом рейде взять, ту капельницу? Спецназ, конечно, своих не бросает, это правда. Но объем оказываемой в полевых условиях медицинской помощи от этого утверждения никоим образом не меняется. Так что «не бросать» зачастую приходится не живых, а погибших…

Но сейчас ситуация всё-таки несколько иная. И речь, в принципе, не о спасении жизни, а лишь о том, чтобы привести несчастную магичку в чувство. Вакулов задумчиво перебрал имеющиеся медикаменты. Несколько небьющихся пластиковых двадцатикубовых ампул с физраствором, несколько - с глюкозой, плюс вода для инъекций… в сумме грамм сто – сто пятьдесят наберется. Правда вводить придется струйно, несколькими шприцами, ну да иного выхода всё одно нет… А под конец можно что-нибудь стимулирующее забабахать – этого добра у него, учитывая запредельные нагрузки на бойцов во время боевых операций, в достатке. Иногда только на стимуляторах и приходится из рейда выходить…

- Ты чего столько возишься? – заставив Ивана вздрогнуть, раздался над головой голос командира группы. – Что, неужели жива? Эк её разукрасило! Да, жаль бабенку. Ладно, давай кончай скорей, а то долго на одном месте сидим.

- Серый, ты не понял, - Вакулов вернулся к своим манипуляциям, извлекая из упаковок и раскладывая прямо на земле шприцы и вскрытые ампулы. Учитывая ситуацию, про принципы асептики сейчас можно было забыть: рана убьет ведьму куда быстрее, нежели попавшая в кровь инфекция. - «Блаженную смерть» я ей всегда вкатить успею. Хочу в сознание привести, да поговорить чуток. Нутром чую, что тут без наших оппонентов не обошлось.

- Да? – задумался комгруппы. – Ладно, полчаса на всё про всё хватит?

Вакулов грустно усмехнулся:

- Более чем. Без меня она б и этого не протянула, так что вовремя мы ее нашли.

Закатав рукав темного не то платья, не то балахона, Иван набросил жгут и с третьей попытки подкололся, найдя единственную более менее целую вену чуть ли не по наитию. Теперь главное успеть ввести лекарства до того, как несчастная отправится в свой последний полёт... Кстати, интересно, они вообще хоть во что-то, кроме своей магии, верят, все эти новоявленные волшебники? Или в Кого-то?

Землисто-серая кожа умирающей ведьмы едва заметно порозовела. Проверив пульс и зрачковый рефлекс, Вакулов удовлетворенно хмыкнул. Конечно, о том, что «состояние пациентки стабилизировалось» и речи не шло, но и умирать она в ближайшие десять-пятнадцать минут уже не собиралась. Теперь главное суметь привести ее в чувство: двойная доза наркотика – это вам не шутки. Как бы она из своего обморока в вечный сон плавненько не уплыла… Одна надежда на введенные стимуляторы да на проверенное десятилетиями средство, самый, что ни на есть банальный нашатырь.

Раздавив ампулу с нашатырем, Иван осторожно поднес остро пахнущую вату к заостренному носу ведьмы. Томительно потянулись секунды. Наконец веки раненой дрогнули, и она попыталась отвернуть голову от резкого запаха. Получилось!

Вакулов убрал ватку и, склонившись над ведьмой, негромко спросил:

- Ты слышишь меня? Можешь говорить?

- Д-да-а-а… с-слышу… - первые слова дались ей с трудом, кроме того, из приоткрытого рта потянулась по подбородку темно-алая струйка:

- М-могу…

- Меня зовут Иван, я военный врач. Мы случайно наткнулись на тебя. Ты ранена, но помощь я уже оказал. Теперь всё будет хорошо. Тебе ведь уже лучше? – ненавистные и насквозь лживые словеса, которые Вакулову по долгу избранной профессии не раз и не два приходилось говорить умирающим людям. В такие моменты он всегда особенно остро ненавидел и себя, и свою профессию и весь этот исполненный смерти и страдания мир.

- Я…умираю? – неожиданно прошептала ведьма, широко раскрывая затянутые пеленой боли и наркотического опьянения глаза. Тянущаяся из уголка рта струйка превратилась в тоненький ручеек.

«Только б не закашлялась! - с тоской подумал Вакулов. – Ведь своей же кровью захлебнется – легкое-то пробито…».

Впрочем, ведьма ждала ответа, и он, неожиданно даже для самого себя, кивнул головой:

- Да. Умираешь. У тебя есть минут двадцать, может полчаса. Дотащить тебя до поселка или автострады мы всё равно не успеем. Извини…

- Не надо… извиняться… доктор… - ведьма судорожно сглотнула наполнявшую рот кровь. Иван похолодел, однако она продолжила говорить, хотя предательский ручеек и стал еще чуть-чуть шире. – Я все понимаю… и знаю, что ты… хочешь спросить… Слушай, старший лейтенант медицинской службы Иван Вакулов, слушай и не перебивай. На самом деле, у меня ещё меньше времени, чем ты думаешь…

…Боевые действия в подземелье требуют особой подготовки. Не так-то просто перемещаться по запутанным переходам, на долю секунды опережая врага, появляющегося из потаенных убежищ и норовящего угостить тебя свинцовым ливнем. А если ещё и лампы дежурного освещения подслеповато моргают и жалобно потрескивают, сообщая о том, что жить им осталось совсем недолго и скоро здесь воцарится первозданная тьма, разрезаемая лишь узкими рубиновыми лучиками лазерных целеуказателей, то…

Но в том и фишка, что бойцы спецгруппы не обращали на эти мелочи ровным счётом никакого внимания: они-то прекрасно знали, как надо себя вести в подобных условиях, и заученно действовали по вдолбленной многократными тренировками схеме, преодолевая упорное вражеское сопротивление. Ну а то, что противник попался достойный? Так это ж ещё лучше – есть повод проверить себя в настоящем деле!

Работающие на полную мощность спецкостюмы делали своих обладателей похожими на призраков, сноровисто перемещающихся размытыми тенями в лабиринтах подземной базы. Вот только обычные призраки вряд ли могут свернуть шею зазевавшемуся часовому, быстро перенастроить системы наблюдения, аккуратно всадить пулю в охранника или аккуратно закатить ребристое яйцо осколочной гранаты в караулку, гарантируя себе «чистый» тыл!..

И уж тем более обычному призраку не под силу скрутить в бараний рог чародея отнюдь не самого низшего ранга, и деловито волочь его наружу!

Безвольно обмякшее тело в сером балахоне чертило ботинками пол в обрамлении двух сгустков тумана с обеих сторон. Из пустоты доносилось лишь чьё-то тяжёлое дыхание да короткая, сдавленная ругань.

- Тяжёлый, гад! Эдак никакие диеты не нужны – потаскал такого вот борова, и все лишние килограммы как рукой сняло.

- Не сбивай дыхание, поднажми лучше – слышишь, как наши там, позади, этих клоунов ряженых сдерживают? Ещё минут пять - и у них ба-альшие проблемы с боезапасом начнутся, а им ещё оторваться необходимо, прежде чем «пламень гнева» жахнет!

- Ничё, оторвутся! Не впервой…

И снова сумасшедший бег на пределе человеческих сил. Не магических – именно человеческих… Хорошо ещё, что знаешь, куда бежать – спасибо тебе, посланница Внутреннего Круга Ковена Наталья Михайловская, за твой нежданный рассказ на пороге между жизнью и смертью! Кто бы мог подумать, что увешанный перевёрнутыми распятиями и прочими атрибутами сатанинской мерзости особняк - лишь прикрытие для входа под землю, на базу неизвестных – пока неизвестных! – деятелей, не слишком-то похожих на истинных «адептов тьмы».

Скорее уж, всё говорило о том, что группа натолкнулась на весьма грамотно замаскированную научно-исследовательскую лабораторию или информационно-аналитический центр мощной государственной или военной структуры. И самое интересное – явно не российской!

Точнее выяснять было некогда: умирающая ведьма предупредила, что код доступа к лифту, который ей удалось раздобыть ценой собственной жизни, будет вскоре изменён, и тогда проникнуть внутрь чужой базы будет практически невозможно. Потому и действовать пришлось быстро, на ходу меняя все оговоренные ранее тактические схемы, поскольку времени оставалось ровно столько, сколько потребуется обитателям базы, чтоб обнаружить мёртвых охранников.

Позднее уцелевшие ребята искренне удивлялись, как хрупкая на вид женщина смогла в одиночку перебить десяток здоровенных мужиков и несколько бойцовых псов, трупы которых они видели в особняке. Вот только спросить об этом у неё уже вряд ли придется – разве что там, за чертой…

Комгруппы колебался недолго. Он решил рискнуть и пойти дальше, чем того требовала первоначальная задача. Тем более, что оная уже была практически полностью выполнена ведьмой без их участия. И группа, вооружённая планом базы, переданной им всё той же Натальей, проникла в подземные ярусы, устроив там хороший тарарам, добыв несколько жёстких дисков из центральных серверов чужой базы и захватив главного (по всем признакам) из работавших на ней деятелей.

Конечно, до рядовых исполнителей результаты изучения трофеев не доводили, но, судя по настоящему ливню правительственных наград, пролившемуся на бойцов, отработала группа - в свой первый же выход, между прочим! – отменно. Но и цену пришлось заплатить немалую – трое из десяти бойцов их небольшого отряда не вернулись тогда домой...

Из противников, правда, и вовсе никто не уцелел: спустя три минуты после отхода группы на самом нижнем ярусе рванул «пламень гнева» - тактический термобарический заряд второго класса мощности, оставивший после себя лишь тридцатиметровую воронку с остекленевшими от чудовищного жара стенами.

Но одно Иван знал точно: если бы не случайно найденная ими ведьма – цена успеха была бы куда как более высокой!

Если бы этот успех вообще имел бы место…

Глава 7

…Дома, конечно, начался переполох. Едва увидев его перевязанную голову, сестра разохалась и, как подорванная, рванула за матерью. Напрасно Иван пытался остановить её и объяснить, что ничего страшного с ним, собственно, не произошло, и вовсе не стоит беспокоить мать после и без того тяжёлого дежурства. Куда там - Катерина вопила так, словно любимый брат уже лежит на смертном одре и спешно готовится покинуть этот суетный мир.

В отличие от дочери, мама не кричала и не суетилась, но и слушать сына тоже не стала. Грозно нахмурив брови, она цыкнула на Катюху и не допускающим возражений тоном велела Ивану сесть на стул в гостиной, заткнуться, и ей не мешать.

Тяжело вздохнув, Вакулов подчинился – он прекрасно знал, когда не стоит попусту сотрясать воздух. Мать аккуратно размотала бинты и, что-то бормоча себе под нос, осмотрела рану. Иван, конечно же, знал, что эти её непонятные приговоры - есть не что иное, как достаточно мощные анестезирующие заклинания. Да-да, в том и была ирония судьбы, что мать человека, всеми фибрами души ненавидящего магию, сама была магом! Точнее сказать - целителем высочайшего уровня, на приём к которому мечтали попасть даже самые высокопоставленные персоны!

А всё последствия Эпидемии: пусть и очень хороший, но вполне обычный врач «скорой помощи» вдруг стал обладателем таких способностей, что оставалось только развести в недоумении руками. Помнится, Иван испытал сильнейший шок, когда узнал об этом, но разве от этого хоть что-нибудь изменилось? Мать по-прежнему лечила людей, и упрекнуть её было решительно не в чем – она оставалась всё той же бессребреницей-идеалисткой, отнюдь не стремившейся построить индивидуальный рай на боли и страданиях окружающих.

Иван тогда сам попросился в опасный рейд, стремясь заглушить свои переживания, но мудрые начальники оставили его «в расположении», справедливо рассудив, что для выполнения заданий нужна холодная голова, а вовсе не ярость жаждущего «излить накопившееся» берсерка.

Трёхдневный загул тоже помог мало, практически, совсем не помог. На душе по-прежнему было мерзко и пусто. И тогда Вакулов решил плюнуть на всё и жить дальше так, словно ничего в семье и не изменилось.

Так и жил, собственно…

- У-уй! Больно-то как! – Вакулов подскочил на стуле от пронзившей голову резкой боли.

- Всё уже, - спокойно ответила мама, легонько похлопав Ивана по плечу. – Ничего страшного у тебя там действительно не было, сына, так, небольшая гематомка и рассечение кожи. Где это тебя угораздило? Словно кастетом приложили – неужто в поликлинике с кем из посетителей подрался?!

Иван нехотя улыбнулся.

- Ага! Очередь на сдачу мочи регулировал, а там у нас, сама понимаешь, чистый передний край! – мать усмехнулась. Катерина, всё это время испуганно блестевшая глазами из коридора, тоже облегчённо залилась серебристым, похожим на крохотный звоночек, смехом.

- Ладно, - Маргарита Васильевна устало потёрла лоб, - разогрей себе что-нибудь или Катерину попроси, а я пойду, прилягу. Устала сегодня - сил никаких нет…

- Конечно-конечно, я за ним присмотрю, мам! – затараторила сестра. – Иди себе отдыхай!

- Ну-ну, – недобро ухмыльнулся Иван. – Готовься, тяжело раненым на поприще приёма анализов нужно усиленное питание, так что поработать тебе придётся вдвойне!..

****

ЭКСПЕРИМЕНТ № 00889-13. Фиксация частоты и волны передачи данных

Чеченская республика, город Грозный, декабрь 1994 года

…Какая немыслимая, чудовищная, вопиющая глупость была допущена штабом, спланировавшим эту опера… эту предновогоднюю бойню!!! Что такое танковая рота, брошенная в центр современного города без поддержки пехоты, почти сразу же грамотно отсеченной от танков? Это рота смертников, участь которых уже предрешена, а судьбы лежат в перекрестии диоптрических прицелов противотанковых гранатомётов, нацеленных из каждого окна и каждой подворотни на неуклюжие многотонные бронемашины.

И это даже не говоря о том, что внушающие хоть какую-то уверенность в собственной неуязвимости коробки активной динамической защиты, густо облеплявшие броню Т-80, на самом деле пусты, внутри них нет взрывчатки и нечему рассеивать противовзрывом кумулятивные струи выпущенных по российским танкам гранат!

Нет, это не был штурм, это было хрестоматийное, достойное занесения в будущие учебники военной истории, «уничтожение бронетехники противника в условиях городского боя».

Их попросту безнаказанно жгли...

Первой накрыли головную машину, чуть сбавившую скорость перед преградившей улицу баррикадой из искореженных автомобилей. Накрыли грамотно, с точки зрения военной науки - почти идеально. Выпущенная с третьего этажа блочной пятиэтажки граната вошла чуть позади башни, туда, где находилась часть боекомплекта. Танк мгновенно окутался огненным облаком детонации, из которого, сюрреалистично перевернувшись через ствол, вылетела сорванная с погона башня. Многотонная железяка тяжело ударилась в стену дома, проломила её и перевернутой черепахой замерла на тротуаре, являя взору свои дымящиеся, искореженные внутренности.

Ударная волна мягко ткнулась в броню идущей следом машины, запорошила снежной пылью командирской прибор наблюдения, заставив лейтенанта Виталия Кабанова рефлекторно отпрянуть: приближенный оптикой взорвавшийся танк казался совсем близким. В следующий миг он, тоже чисто рефлекторно, отдал команду механику-водителю:

- Не останавливайся. Давай вправо, под деревья!

Тяжёлая машина рыскнула в сторону, мехвод перебросил передачу и дал газ, загоняя танк на тротуар. Заскрежетал нещадно сминаемый гусеницами металл припаркованной у бровки легковушки, бронемашина покачнулась, с разгона влетая под спасительные ветви небольшого дворового скверика. Эх, если б не зима, если б хоть листва была! А так… никакое это, на самом деле, не спасение, а просто небольшая отсрочка. До тех пор, пока к ним по земле гранатометчик не подберется…

- Башню… - лейтенант мог и не отдавать этой команды: наводчик уже разворачивал башню в сторону улицы. – По дому слева, третий этаж… огонь!

Хлестко ударила, взмётывая слежавшийся снег, заряженная еще до вступления в город – иногда полезно нарушать инструкции! - танковая пушка. Пятиэтажка до самого основания вздрогнула от удара 125-мм осколочно-фугасного снаряда. Часть стены третьего этажа вместе с балконом вовсе исчезла, осыпаясь вниз потоками перемолотого взрывом щебня, а из нескольких ближайших окон выметнулись грязно-серые клубы бетонной пыли. Конечно, никакого гранатометчика там уже наверняка не было, однако других целей лейтенант пока просто не видел. Вернее, не то, чтобы «не видел» - для эффективного подавления всех огневых точек тут нужно весь квартал из «Града» накрыть, а не пулять одиночными выстрелами!

- Соседний дом, огонь по готовности! Поможем нашим…

Звякнул о край лотка новый снаряд, досылатель механизма заряжания отправил его в камору, следом задвинул гильзу. Рычаг подавателя ушел вниз, готовясь принять из вращающегося транспортера новый снаряд. Клацнул, автоматически запираясь, затвор.

Нескольких секунд, пока перезаряжалось орудие, Кабанову хватило, чтобы бросить взгляд в сторону остальных танков колонны. Обстреляли их, видимо, одновременно, подбив замыкающий танк и разорвав гусеницу на машине его однокурсника по училищу Валерки Никонова. На замыкающего можно было махнуть рукой: полыхнувшее из люков пламя не оставило экипажу никаких шансов. Валеркин «триста сорок второй» еще пытался рыпаться, свирепо вращая башней. Впрочем, недолго: с балкона нависшего над улицей дома протянулся дымный след ракеты, финишировавшей точно посередине башни. «Триста сорок второй» на неуловимый сознанием миг увеличился в размерах, будто распираемый изнутри чудовищной мощью, и тут же скрылся в слепящем мареве взрыва. Реактивная граната, как и в случае с головной машиной, попала в боеукладку.

- Второй этаж! «Зовом Тьмы» бей!!! – не отрываясь от командирского прибора, рявкнул Вакулов, зная, что наводчик видит всё то же самое, и уже должен начать реагировать. Так и оказалось: начавшая движение башня завершила доворот, и по ушам, вслед за негромким щелчком в наушниках, врезал тяжелый удар выстрела. На удивление удачного выстрела: снаряд не только снес балкон, но и обрушил стену аж на нескольких этажах! Прежде чем всё потонуло в дымно-пыльном облаке, лейтенант даже успел заметить фигурку гранатометчика, пытавшегося ухватиться за решетчатое ограждение падающего вниз балкона.

…Вот же балбес наводчик! Сказал же идиоту: подавляющим чужую волю зарядом надо было лупить! Сейчас бы засевшие в домах «чехи» прониклись к ним неожиданной, но всеобъемлющей и поистине братской любовью, да сами и вышли под выстрелы…

- Командир, о чём ты?! - голос мехвода потонул в грохоте нового выстрела – автомат заряжания уже успел перезарядить орудие, и Вакулов-Кабанов поспешил всадить в полуразрушенный дом еще один фугасный заряд, досадуя на бестолковость и нерасторопность подчинённых.

- Командир!!! Гранатометчик!!! На два часа!!! Я сейчас…

Лейтенант рывком развернул командирскую башенку почти на девяносто градусов – как раз вовремя, чтобы увидеть припавшего на колено «чеха» с готовым к выстрелу эрпэгэ на плече. Сделать он всё равно уже ничего не мог – в нагрудном кармане комбеза отчего-то не оказалось спасительного карандаша «Кокона»[1], - оставалось только смотреть: добраться до башенного пулемета не хватало времени, а спаренный с пушкой ПКТ вовсе смотрел в сторону разгромленной улицы.

Механик тоже катастрофически не успевал: крышка его люка только отъехала в сторону, когда реактивная граната вгрызлась в основание развернутой в противоположную сторону башни. Кумулятивная струя легко прожгла пустую коробку динамической защиты и, не растеряв и четверти смертоносной мощи, ударила в броню. Мгновением спустя крыша боевого отделения вздыбилась, выворачиваемая наружу взрывом боекомплекта. Семитонная башня будто нехотя сползла на землю, и танк за бортовым номером «345» перестал существовать.

Вместе со всем экипажем….

Остальные пять машин механизированной колонны сожгли в течение следующих четырёх с половиной минут….

****

- …Ноги, ноги ему держи! – чей-то возглас пробился в сознание Ивана сквозь пелену сна, в коем он опять – уже в который раз за последние дни! – заканчивал своё бренное существование в неистовом пламени очередного взрыва.

Вакулов попытался было подняться, но внезапно отчётливо понял, что его пытаются скрутить, а чужой голос, предлагавший придержать чьи-то ноги, принадлежит одному из напавших на него. Ну, а говорит он, соответственно, о его, Вакуловских, ногах! Чужаков, по всей видимости, было двое: один пытался перевернуть его на живот и заломить правую руку, а второй наваливался на ноги, стараясь не дать Вакулову ими взбрыкнуть…

Действуя на полном автомате, Иван просто-напросто повернул голову и смачно плюнул в смутно белеющее в темноте лицо. Неизвестный дёрнулся назад, невольно отпустив Вакулова, чем Иван моментально и воспользовался, жестоко ударив врага в горло сложенными на манер копья пальцами высвободившейся руки.

Ладонь мгновенно стала влажной, а человек безвольно рухнул прямо на капитана. Точнее, на то место, где тот был мгновением назад – сейчас Иван уже успел гибко изогнуться и сесть на кровати, пропуская тело врага мимо себя.

К сожалению, это был единственный успех в этой короткой схватке - в следующую секунду в голове что-то взорвалось, а перед глазами вспыхнул яркий фейерверк, увлекающий Ивана в многоцветную круговерть, оканчивающуюся чёрным провалом беспамятства…

- …А я тебе говорю, что вничью они тогда сыграли! Не веришь, давай у этого чудика спросим – он по возрасту наверняка должен был видеть! Слышь, - болезненный удар под рёбра заставил Ивана зашипеть от боли сквозь стиснутые зубы, - ты не помнишь, как в две тыщи шестом ЦСКА со «Спартаком» в первом круге отыграли? Ведь один-один же сгоняли, правда? Там ещё Акинфеева иностранный судья-дебил ни за что, ни про что удалил, точно?

Вакулов приоткрыл глаза. Он лежал ничком на грязном полу автомобиля – ровно гудел двигатель, под днищем мягко шелестели по асфальту колёса. Скорее, даже не автомобиль, а микроавтобус – уж больно вольготно, во весь рост, лежал он на выстеленном рубчатым резиновым покрытием полу.

- «Ну, насчёт вольготности – это я, пожалуй, поторопился…», - подумал Вакулов спустя секунду – из всей одежды на нём были только футболка и трусы, руки скованы за спиной наручниками, а в голове раскачивался огромный колокол боли.

- Да хватит придуриваться-то! – не унимался невидимый футбольный болельщик. – Вижу же, что очухался, харэ прикидываться! – новый удар не заставил себя долго ждать. Иван, против воли, застонал и пообещал себе, что обязательно постарается отплатить уроду сторицей.

- Может, поднять его? – с сомнением произнёс другой голос, сочный баритон.

- Вот ещё! – возмутился «болельщик». – Так его контролировать проще. К тому же, потом чехлы не отмоешь – он же грязный как свинья!

- И то верно. А вообще, занятный парень – я и представить себе не мог, что обычный охранник из больнички так драться умеет, – обладатель баритона помолчал, неожиданно вкрадчиво добавив:

- Или ты как раз не простой? А, парень?..

Иван промолчал. Его сейчас волновал совсем другой вопрос: что с мамой и сестрой? Как этим козлам удалось обойти охранную сигнализацию и проникнуть в квартиру? Тем более, что, помимо домашней, на подъезде дома стояла весьма недурная система «Панцирь». Хотя, при желании, конечно, можно было обойти всё – Ивану ли было этого не знать?

- Не, ты глянь – он нами брезгует! – заржал «болельщик». – Может ему помочь язык развязать?

- Погоди чуток – сейчас приедем, тогда и поговорим… обо всём, да со всеми подробностями! – многозначительно пообещал «баритон». – Ты лучше скажи мне, с чего ты всё-таки взял, что «Спартачок» тогда вничью сыграл – я ж точно помню, что выиграл?..

Вакулов постарался отключиться от пустопорожней болтовни неизвестных похитителей. Похоже, это уже становится доброй традицией – с завидным постоянством играть роль жертвы похищения. Интересно, ребята из группы «пасли» его или нет? Если да, то почему снова не выручили? Убиты? Нападавших было слишком много? Или просто прозевали?..

Гм, что же всё-таки произошло дома?!..

Стоп, не стоит себя накручивать – Иван задышал глубоко и ровно, постаравшись полностью отключиться от навалившихся проблем. Мешала, конечно, вода и грязь на полу в том месте, куда его бросили, да и медитировать, уткнувшись физиономией в вибрирующий пол двигающегося автомобиля было непросто, но…видали и не такое!

Машина остановилась. «Баритон» вполголоса переговорил о чём-то с водителем и, скрежетнув дверью, выбрался наружу. «Болельщик» сидел спокойно, насвистывая какой-то мотивчик и не обращая на Вакулова никакого внимания. Иван почему-то из-за этого совсем не расстроился.

Вновь скрипнула отъезжающая в сторону дверь (ага, точно, микроавтобус), и «баритон» негромко скомандовал:

- Берите его и тащите сюда!

Откуда-то из «головы» машины подошёл, видимо, водитель. На пару с «болельщиком» они достаточно жёстко подхватили Вакулова и, негромко матерясь, вытащили из автобуса, без особых церемоний поставив прямо в небольшую лужу. Иван осторожно приоткрыл глаза, стараясь приспособиться к скудному освещению, и быстро глянул по сторонам.

Он стоял в грязи – кстати, не слишком-то приятно в ней босиком топтаться! – рядом с «мерсовским» микроавтобусом в каком-то лесочке. Господи, как же это однообразно и предсказуемо! Прям, сюжет из криминальной хроники: «в N-ском парке города Москвы, патрульными N-ского отделения милиции был обнаружен труп неизвестного гражданина без одежды и документов со следами пыток». Ну да ладно, поглядим ещё, кто тут трупом будет, и кого патрульные обнаружат!

Решив не терять попусту времени, Вакулов аккуратно поддел пальцем правой руки фальшивый ноготь на большом пальце левой и, стараясь не задеть себя – не видно ж ничего, на спине-то глаз нету! – прижал открывшуюся поверхность к цепочке наручников. Едва слышно зашипело – специальный состав начал разъедать сталь. Его безликий индекс «44Г-СВ» записные острословы группы некогда расшифровывали как «сорок четыре грамма слюны виверны».

Миг - и сталь, негромко щёлкнув, распалась. Иван, не дожидаясь, пока его похитители опомнятся, мягко выскользнул из захвата и отскочил чуть вперёд, прямо на обладателя «баритона» и, словно бы в растерянности, повернулся к нему вполоборота. Тот среагировал на удивление быстро… и предсказуемо, именно так, как и надеялся Иван: подскочил к Вакулову и обхватил его сзади. Водитель и «болельщик», изумлённо вскрикнув, клацнули торопливо извлечённым оружием.

Что ж, фигуры расставлены именно так, как надо. Играем…

[1] «Кокон» - одноразовый амулет, генерирующий на некоторое время магическое защитное поле вокруг своего владельца или какой-либо техники. В соответствии с уровнем заряда, может быть пяти разных уровней мощности. Применяется в ВС РФ и ряда зарубежных стран.

Глава 8

…Похитители были неплохо подготовлены физически, это да. И с оружием, пожалуй, обращаться умели - но и не более того. Профессионалами в привычном Вакулову понимании этого слова они, к счастью, не были. Тот, что обхватил Ивана сзади за плечи, пытаясь мощным, но бестолковым захватом обездвижить его, совсем позабыл про такой немаловажный боевой орган, как голова (чем даже слегка умилил бывшего спецназовца, прошедшего во времена оные неслабую школу рукопашного боя).

Водитель тоже фланировал в опасной близости, видать, полностью положившись на компактный «Кипарис» в руках и просто-таки напрашиваясь на что-нибудь нехорошее. «Болельщика» Иван сейчас не наблюдал: последний номер милого трио стоял правее, вне поля зрения, чем заслуживал, вряд ли о том догадываясь, целую лишнюю секунду жизни.

Что ж, начнем, пожалуй... Непрофессионализм, если верить инструкторам-наставникам, нужно выбивать смертным боем, желательно вместе с жизнью. Конечно, интересно послушать, с чего они начнут – наверняка ведь с какого-нибудь киношного «ну что, добегался?». Однако это уже тоже будет непрофессионально, а непрофессионализма Вакулов старался по жизни избегать…

Иван рывком, словно в отчаянной попытке вырваться, наклонился вперед, таща за собой противника, и вдруг резко ударил затылком, одновременно распрямляясь и расслабляя напряженные до предела мышцы. Негромкий хруст и короткий вскрик за спиной показал, что он, конечно же, не промахнулся. Разбросав в стороны ослабившие хватку руки, он стремительно полуобернулся, нанося удар согнутыми и чуть разведенными в стороны указательным и безымянным пальцами. Снизу вверх и чуть пониже запрокинутого подбородка. Есть! Теперь второй…

Второй, вместо того, чтобы скоренько отскочить в сторону и использовать зажатый в руках «Кипарис» в любом из доступных этому типу оружия режимов огня, совершенно непрофессионально (и именно так, как и надеялся Иван) бросился вперед, намереваясь огреть ретивого пленника разложенным прикладом. Жаль, для удара ногой слишком близко. Придется иначе – Вакулов присел, пропуская над головой сверкнувшую в лунном свете сталь, и нанес еще один короткий удар, на сей раз ребром ладони. Туда же, под подбородок, сминая кадык и гортань в единое целое, более никак не приспособленное для нормальной циркуляции воздуха. И этот спекся…

Перехватив из ослабевшей руки так и не успевший ни разу выстрелить автомат, Иван стремительно развернулся в сторону последнего уцелевшего противника. Вовремя: пистолет в его руке злобно хлопнул, озаряясь желтоватой вспышкой приглушенного пэбээсом выстрела – раз, другой…

Третьего выстрела уже не последовало – падающий на землю Вакулов нажал на спуск трофейного «Кипариса», прочерчивая вражеское тело девятимиллиметровой строчкой. Магазин отчего-то оказался полупустым, но ему с лихвой хватило и этого: очередь, начав свой короткий путь от паха, завершилась в аккурат на уровне переносицы… Мгновением спустя на Ивана грузно навалился бывший владелец пистолета-пулемёта – мертвый, ясное дело.

Всё…

«Вот и поговорили… - мрачно подумал Вакулов, отпихивая в сторону труп водителя и поднимаясь. – Никогда мне на пленных не везло»…

Короткий осмотр, едва ли занявший более тридцати секунд, ничего особенно интересного не принес: ни документов, ни чего-либо подобного в карманах нападавших, понятно, не обнаружилось. Лишь знакомые талисманы в виде пучеглазой совы на шее – но этим-то сейчас уже хрен кого удивишь. Лично Вакулова профессионально куда больше заинтересовал пистолет: новехонький, с еще даже нестершимся заводским воронением и явно ни разу не использованным глушителем «двадцать седьмой» «Бердыш». Конечно, за несколько откровенно анархических месяцев сразу после Эпидемии было разворовано немало армейских складов и спецхранилищ, но данная машинка всё же оставалась довольно большой редкостью. Помедлив ещё секунду – незабвенный шеф Георгий свет Ростиславович наверняка бы бросил «с осмотром долго возишься!» - Иван решил оставить трофей у себя. Стремновато, конечно, с ним по городу бродить, ещё и в таком срамном виде, но зато можно будет «пробить» по каналам шефа, с какого именно склада «уплыл» ствол. Может, и будет с того какой толк – уж больно мало у них зацепок на этих… «совоносителей»!..

Быстренько прикинув, кто из лихой троицы совпадает с ним размером одежды, Иван споро разоблачил свежеиспечённого покойника – это оказался водитель – и, стараясь не слишком морщиться, натянул на себя залитые кровью джинсы, пуловер и короткую кожаную куртку. Обувью он разжился у «баритона». После секундной заминки, переправил в карман «трофейные» сигареты, найденный в чьем-то кармане: мародерствовать - так уж мародерствовать!

Наскоро стерев «пальчики» с рукояти «Кипариса» и автоматически запомнив выбитый на корпусе номер – автоматик, конечно, подержанный, отнюдь не «нулёвый», но всё же, всё же – Вакулов еще раз оглядел поле короткого боя, строго прикрикнул на возникшее идиотское желание воспользоваться чужим транспортом, и бесшумно растворился в темноте.

До Приюта он, вопреки мрачным опасениям, добрался без проблем… возможно оттого, что ждали его именно там. Что его спасло? Да, наверное, предчувствие, то самое легендарное «шестое чувство», в существование которого не верили даже все эти доморощенные маги. Маги – но не он, начавший свой путь по узкому коридору спецтренировок еще до Эпидемии.

Именно поэтому Вакулов, уже подходя к убежищу, неожиданно плюхнулся на брюхо, выдергивая из кармана трофейный пистолет. Вовремя: потемневший от времени бетонный угол старого гаража, скрывавшего внутри вход в Приют, неожиданно вспучился, разлетаясь горячими брызгами. Кем бы ни были его преследователи, применить они решили самую, что ни на есть примитивную огненную магию.

Приподнявшись на локте, Иван быстро огляделся, безо всяких там магических штучек навроде ночного зрения заметив одного из нападавших, того самого, что пытался поджарить его. Пах! – пистолет в руке, едва ли не против его воли дернулся, выплевывая стреляную гильзу, курящуюся кисловатым пороховым дымом. – Пах!

Нападавший, по виду – типичный тинэйджер младых лет (хотя, кто их, магов, знает, сколько им на самом деле!), конвульсивно дернулся и рухнул. Как говорилось в какой-то давным-давно читанной Вакуловым книге «профессионал его уровня с такого расстояния не промахивается».

Па-пах! – пистолет, словно желая искупить перед новым хозяином былую вину, вновь рванул отдачей кисть, и второй из засадников, нелепо взмахнув воздетыми в магическом пассе руками, опрокинулся назад, получив пулю точно между глаз. «Мануальщик»[1], - машинально подумал Иван, успев заметить эти самые хитро раскинутые в стороны руки, - «низшая каста. Не уважают меня, с-суки! Ну и где же третий? Неужто вдвоём на охоту вышли?».

- «Неа, не вдвоем», - удовлетворенно отметил он в следующее мгновение, когда в бетон над головой врезался еще один огненный шар, тот самый пресловутой «файербол», еще надцать лет назад считавшийся исключительно эффектной выдумкой писателей-«фэнтезистов». – «Но ты поумней, крысенок, раз прячешься. Или просто жить поболе товарищей хочешь. Ну, давай, высунься хоть на миг, тварь...».

Вакулов перекатился в сторону, укрываясь за наваленными в кучу старыми автомобильными покрышками и чутко поводя стволом «Бердыша». Ну и где он? И луна, как назло, в облака ушла – теперь противник наверняка видит его куда лучше, нежели наоборот. Сейчас как вжарит по этой резине – вот вони-то будет! С другой стороны, за дымом, если оно как следует разгорится, можно будет и спрятаться.

- А-а-х-х-х… - сдавленный, исполненный боли вскрик, переходящий в короткое хрипение (очень, знаете ли, типичное хрипение!) пришел откуда-то из-за полуразрушенного, с провалившейся крышей гаража. Это ещё что? Нежданные помощники объявились? Или как раз жданные? Пора бы уж охране и заметить, что снаружи кое-что нехорошее происходит - зря они, что ли, круглосуточно за окрестностями-то наблюдают? Или нападавшие всё-таки воспользовались каким-нибудь там «пологом невидимости»? Обмануть примитивные видеокамеры или объемные датчики для магии, увы, никогда не составляло особого труда.

Несколько секунд стояла тишина, лишь негромко потрескивал, остывая раскаленный двумя термическими ударами бетон, затем за спиной раздался едва слышный шорох. Скорее, даже не шорох, а какое-то едва ощутимое колебание потревоженного воздуха. Однако прежде чем Иван успел обернуться и вскинуть навстречу гипотетической опасности оружие, чья-то ладонь властно сжала плечо. Вторая рука перехватила, направив стволом в землю, пистолет:

- Тихо, Вакулов, не дергайся! – шепнул знакомый голос. – Пошли вниз, и поскорее. Ребята уберут тут всё. Ты трижды стрелял? – Иван кивнул. – Слышал, Камень? Три гильзы найдешь. Трупы спустишь, куда обычно, посмертные эманации собачками дохлыми замаскируешь, тут как раз бродячая стая нарисовалась. Да крови чтобы побольше… ладно, сам знаешь. Втроем как раз справитесь. И поскорее давай, рассвет скоро. Как закончите – сообщите, надо будет ещё ходом заняться.

- Как вы узнали? – Вакулов поднялся на ноги и огляделся. Рядом со стоящим за его спиной шефом торчала долговязая фигура Петьки Каменева. Еще двое показались из-за угла разрушенного гаража, таща подхваченного подмышки последнего из неудачливых «засадников». Вряд ли живого – уж больно подозрительно болталась его короткостриженая голова…

- Потом, всё потом! – нетерпеливо мотнул головой Георгий Ростиславович. - И так со своими стрелялками-поджигалками чуть Приют не «засветил»! Придется теперь с этих входом распрощаться. Хорошо, я ждал чего-то подобного, вовремя успел…так, всё, хватит трепаться, пошли вниз!..

****

- Вот только не спрашивай «как я узнал», ладно? Три нападения за последнюю неделю – это как, по-твоему? Шуточки тинэйджеров? Случайное совпадение? Или фулюганы на твою карточку на десять поездок в метро позарились? Не смеши... – шеф смерил сидящего в «гостевом» кресле Ивана и яростно скрутил пробку с давешней бутылки водки. Чуть помедлив, он вытащил из бара самый настоящий граненый стакан хрен знает каких годов, и щедро наполнил его прозрачной жидкостью по самый край. Себе он плеснул намного меньше, причем в знакомую «креативную» рюмку-гильзу:

- Пей, давай, залпом, снайпер херов! Чингачгук, мля…

- Да я…

- Пей, говорю! Я хоть по прежней-то профессии и патологоанатом, но все ж таки тоже врач, с кандидатской степенью, между прочим! Настоящей, кстати, ещё до Эпидемии полученной! Что, не знал? Ну, так знай. Тебе сейчас надо стресс снять, чтобы вдумчиво да обстоятельно любимому начальнику о делах наших скорбных поведать, сам ведь прекрасно знаешь, коллега. Усёк? А раз усёк - тогда вперед и с песней. Как водится, «за Родину, за Сталина», то есть залпом, - хрустальная «гильза» звонко звякнула о стакан.

Вакулов пожал плечами и в три глотка осушил ёмкость: пить он, в общем-то, умел. Как и любой другой русский человек.

- Молодец, коллега, - одобрительно кивнул шеф, вновь наполняя посуду – себе полную рюмку, Ивану – всё, что осталось в бутылке. Осталось там, в аккурат, ещё на полстана.

– Постой, а вот это уже не сейчас. Позже. Поговорим сперва, ага? Итак, в прошлый раз мы остановились на том, что ты ответил, будто не знаешь, отчего это вокруг эдакая вакханалия насилия закручивается. Нет, ты не врал, - Георгий Ростиславович взмахнул рукой, останавливая готового начать протестовать Ивана, - я ни в чем тебя не упрекаю и тем более не подозреваю. Просто говорил ты как-то неуверенно, будто ещё и сам не до конца осознал, что происходит. Но ведь что-то же происходило, верно? Я ведь не ошибся? – шеф испытующе взглянул в глаза подчиненного.

- Короче, Вань, давай-ка выкладывай все свои непонятки, и вместе покумекаем, что к чему. Договорились?

- Хорошо, - Вакулов глубоко вздохнул и, вытянув из кармана потерявшую былую форму пачку сигарет, позаимствованную у одного из отправившихся в мир иной пленителей, вопросительно взглянул на начальника.

- Да кури, какие проблемы… – шеф вытащил из шкафа раритетную пепельницу с зависшим на изогнутой стелле истребителем с красными звездами на крыльях: насколько помнил Вакулов (очень так смутно помнил: веком не вышел), производились подобные еще в стародавние советские времена. – Зажигалка есть?

- Нету, - смутился Иван, - одежда-то чужая. Блин, Ростиславыч, мне б переодеться, а? Совсем из головы вылетело. Обувь-то – хрен с ней, но джинсы и свитер… - он оттянул пуловер, демонстрируя начальнику темные пятна уже подсохшей крови. Чужой крови.

- Твою мать, - почти ласково сообщил шеф, разглядывая бурые разводы. – И с этим ты приперся сюда… Переодеться ему сейчас приспичило, а? Красна девица институтка нашлась! Забыл, что такое чужая кровь? Ладно, - принял он решение, - скидывай шмотки. Все. Живо. И бросай на пол. Сигареты туда же!

- Прямо здесь?

- Нет, мля, в операторскую выйди – и там. Быстро, я сказал! Мог бы и раньше вспомнить! - шеф вышел в смежную с кабинетом комнату, вернувшись с роскошным, прямо таки «барским» махровым халатом в руках. – Иди в душ, - он кивнул в сторону санузла, - и мойся. Тщательно, как перед первой брачной ночью. Мыло потом спустишь в унитаз, воду в кабинке оставишь включенной, пусть протечет, трубы промоет. Полотенце… ладно, следовые количества ни один маг не нащупает. Всё, вперед...

Последним, что увидел Вакулов, заходя в душ, была совершенно фантасмагорическая картина: шеф, напялив на руки хирургические перчатки, собственноручно запихивал трофейную одежду в черный полиэтиленовый мешок. Вот и удостоился он чести, чтобы сам шеф за ним прибирал…

… - С легким паром! – язвительно поприветствовал шеф завернутого в халат Вакулова минут двадцать спустя. – Хорошо ль в директорской баньке попарился? Всё сделал, как я сказал?

- Да всё, конечно, - смущенно потупился Иван. – Будто сам не понимаю! Протормозил просто, уж простите дурака. Столько всего произошло…

- Ладно, садись уж, тормоз, - шеф, как ни странно был настроен вполне благодушно.

- Держи, - по полированной столешнице скользнула початая пачка «Собрания-Элит», сверху шлепнулась классическая позолоченная «Zippo», похоже, настоящая, даже без буквочки «R» в названии. Интересно, откуда у него? Вроде ж уже лет двадцать, как не курит?

- Вот ты и узнал маленький секрет любимого фюрера, - усмехнулся шеф. - Так что давай уж и мне сигаретку, что ли. Мы ж с тобой вроде еще ни разу вместе не дымили? – он подкурил от протянутой Иваном зажигалки и пододвинул стакан с водкой:

- А вот теперь - пей. Как там Суворов говорил, Александр который, не Виктор? «Последнюю рубаху продай, но чарку после бани выпей»[2], так что ли? Вот и выпей, поскольку у тебя сейчас не то, что рубахи, но и, пардон, портков не осталось. И знаешь что, Ванюша? Давай-ка начинай рассказывать. Подробненько так и о-о-очень обстоятельно...

- Хорошо, Георгий Ростиславович, - кивнул головой слегка окосевший Вакулов, выпуская в потолок струйку ароматного дыма, - рассказываю. Началось всё с одного странного сна о событиях Великой отечественной войны…

… - Ага, значит, всего три эпизода? – задумчиво, будто понимая, о чем речь, переспросил шеф. – И твои ощущения были?..

- Ну да, разными… - Вакулов закурил новую сигарету. – В первый раз я был просто, ну, сторонним наблюдателем, что ли, во второй… во второй, когда загорелась БМП, мне было больно, очень больно, словно внутри горел я сам. А вот в третий…

Вакулов замялся, неожиданно осознав, что попросту не знает, как объяснить свои недавние ощущения:

- А вот в третий… в третий раз я сам стал участником событий, понимаете? Я, именно я, был командиром сожженного из гранатомета танка. И, что самое странное, механик-водитель слышал именно меня – меня, а не своего лейтенанта! Я помню, как искал «Кокон» в кармане, помню свой страх, когда не нашел его. Думаете, я сошел с ума?

- Увы, - шеф выпустил в потолок аккуратную струйку дыма, понаблюдал, как она растворится в воздухе, - увы, Ванюша, я так не думаю. Может быть, к сожалению, не знаю… но давным-давно меня приучили не думать, а увязывать один к одному факты. Те самые факты, которые «вещь суть упрямая». Ты уже знаешь, кто на тебя нападал?

- Да нет… какие-то с тотемом в виде совы, хрен их знает, кто? Много их развелось.

- Много-то много, вот только…ты свой рейд с умершей ведьмой помнишь? Это ведь именно ОНИ были, Ваня! Еще тогда мы с ними пересеклись.

- Кто?! – Сказать, что Вакулов ошалел, значит, ничего не сказать: ведь только сегодня он вспоминал о той давнишней операции, и на тебе – шеф вдруг на эту же тему заговорил!

- Кто? Так называемые «инфомаги». Все собранные нами в том рейде сведения пошли на самый верх и, естественно, были засекречены, но кое-что мне все-таки удалось узнать. Знаешь, что оказалось самым опасным, Иван? – неожиданно сменил тему Георгий Ростиславович. - Самым опасным оказался сплав фундаментальной науки и нежданно свалившейся на нашу голову магии. Так вот, «инфомаги» - это как раз те, кто первыми после Эпидемии додумались объединить две, вроде бы взаимоотвергающие дисциплины – магию и науку. Ты вообще представляешь себе, что это такое, Вакулов? И каких высот сможет достичь тот, кто сведет их воедино? По-настоящему соединит?

- Нет, - честно помотал слегка хмельной головой Вакулов, - вообще-то, не очень. А что?

- А то, - припечатал шеф, - что им что-то от тебя нужно. Именно от тебя, понимаешь? Я не настолько наивен, Иван, чтобы верить во всякие глупости вроде «случайностей» или «совпадений». Их нет, вообще нет! Есть только просчитанные кем-то вероятности… - шеф с грустью поглядел на клюющего носом Вакулова. – Знаешь, что Ванюша? У меня тут есть один кабинетик, о котором ваша братия не знает, да и ты, я так понимаю, не станешь болтать. Вот иди-ка ты туда, голубь, да выспись, как следует. А я пока покумекаю малёхо, попытаюсь понять, кто вокруг тебя такие вензеля выписывает, и зачем… Иди, иди, - шеф махнул рукой.

– Да, о самом главном-то я и не сказал! – он хлопнул себя по лбу. – С родными твоими всё в порядке. И с мамой, и с сестрой. Пришлось их, правда, перевезти на одну из наших хитрых квартир, до выяснения всех обстоятельств этого дела, так сказать, - помедлив, добавил Георгий Ростиславович, задумчиво разглядывая медленно плавающие под потолком кабинета причудливые кольца сигаретного дыма. – У дежурного возьмёшь телефон и позвонишь им, когда сочтёшь нужным.

Иван, напрягшийся было при первых словах шефа, облегчённо выдохнул. Всё это время он мучительно размышлял над тем, как правильно узнать о судьбе семьи. Бродили в голове бывшего капитана кое-какие мыслишки, не позволявшие задать вопрос о родных прямо, а лукавить и хитрить он сейчас, после всех пережитых приключений, был не в настроении. Ладно, всё хорошо, что хорошо кончается!..

Понятное дело, Иван очень сильно заблуждался на этот счёт…

[1] «Мануальщик» - маг, вынужденный при плетении заклятий использовать те или иные пассы рук. Одна из низших ступеней в магической иерархии – ниже только маги, в обязательном порядке использующие при волшбе талисманы, «колдовские субстанции», начертанные магические фигуры и т.п.

[2] На самом деле Георгий Ростиславович неточен – в оригинале знаменитая пословица звучит так: «После бани портки продай, а чарку выпей». Но это так, к слову…

Глава 9

ЭКСПЕРИМЕНТ № 00889-14. Подключение носителя к интерфейсу управления

Виртуальное пси-пространство, параметры потока - «00:00:00»

…Бродить по этой безлюдной пустыне, залитой мертвящим белым светом, идущим, однако же, не от солнца, а непонятно откуда – похоже, что отовсюду сразу - было скучно. Скучно – и как-то… бессмысленно, что ли? Причем эту самую бессмысленность Вакулов отчего-то очень даже хорошо осознавал.

Иван бездумно передвигал ноги по сравнительно ровной, покрытой мелкими камнями поверхности исключительно для того, чтобы делать хоть что-нибудь. Чтобы привнести в свое нынешнее положение хоть какой-то смысл. Правда, сначала, только оказавшись здесь, он хотел было лечь, забив на все эти чудеса большой болт, но не получилось: земля под ним практически мгновенно нагрелась до такой степени, что Вакулов с шипением рассерженного кота подлетел вверх.

- Да что вам от меня нужно-то?! – заорал он, для чего-то запрокинув голову. – Достали уже! Либо говорите, что хотели, либо отвяжитесь!

Ответа естественно не последовало.

Стоять на ощутимо пышущей жаром почве было, мягко говоря, неприятно, и Иван решил идти вперёд. В принципе, определить направление движения в этом месте не представлялось возможным – не было ни солнца или звёзд на небе, ни каких-либо видимых ориентиров на земле (и уж, тем более, не было компаса) - поэтому сторону, куда предстояло двигаться, Вакулов выбрал весьма условно. Очень условно. Просто решил, что пойдёт «во-он туда» - и точка!

Прошагав по внутреннему ощущению с пару километров, Иван снял футболку и соорудил из неё импровизированный тюрбан – хотя солнца и не было, но голову этим дурацким и непонятным светом припекло основательно.

- Тоже мне, вертикальный солярий! – ярился Вакулов, накручивая материю. – «Только в нашем салоне! Ровный и стойкий загар по всему телу!»… Косметологи хреновы! «Индустрия красоты», млин!.. – он смачно сплюнул и пошагал дальше.

Странно, но пить ему отчего-то не хотелось, даже рот не пересыхал. Ну, и на том спасибо - с паршивой овцы, как известно…

Однообразные действия, выполняемые на протяжении длительного времени вводят в некое подобие транса, когда человек уже ни о чём не думает, а действует подобно автомату. Это касается, в равной степени, и плавания, и бега, и ходьбы, и - долой проклятых капиталистов! - работы на конвейере. Вот и Иван понемногу впал в такую «прострацию», тупо шагая и шагая себе вперёд.

- На месте стой! Р-раз-два! – зычная команда, прилетевшая неизвестно откуда, сработала, однако именно так, как надо, и Вакулов послушно замер, машинально приняв предписанное строевым уставом положение по команде «смирно».

Но уже в следующее мгновение он встал в защитную стойку и завертел головой, определяя, где находится невидимый «командир».

- Да здесь я, здесь, - насмешливо произнёс всё тот же голос и Иван резко обернулся. За его спиной, в ультрасовременном кресле в стиле «хай-тек», небрежно развалился полненький мужичок в ярко-жёлтом балахоне клоуна. Жгуче-рыжий парик, искусственный румянец во всю щёку, нос-кнопка на верёвочке и огромные штиблеты с загнутыми кверху носами дополняли картину. Причём, одним из этих штиблетов неизвестный субъект лениво покачивал, закинув ногу на ногу.

Иван молча разглядывал клоуна, соображая, каким образом тот мог здесь очутиться – ведь пришёл Вакулов как раз с той стороны и пропустить такое колоритное зрелище не мог никоим образом. Оглядев на всякий случай окрестности – вдруг ещё кто-нибудь появится? – капитан вновь взглянул на клоуна. Говорить он пока ничего не хотел – надо, так пусть этот рыжий сам и скажет, что захочет.

- Нуууу! – обиженным тоном протянул клоун. – Па-ачему ж мы такие нелюбопытные, так нечестно! – он откинулся назад и смешно задрыгал ногами, оглашая окрестности до ужаса фальшивым плачем. Из прилепленных на висках под париком трубочек двумя куцыми струйками брызнули обильные «слезы».

Вакулов терпеливо ждал.

Клоун сел нормально, исподлобья взглянув на Ивана:

- Ндя, аплодисментов, я так понимаю, не будет? Во зритель пошел, а? – мрачно сообщил-пожаловался он. – Что ж, - тяжёлый и продолжительный вздох, - тогда приступим к делу!

Миг - и рыжий вдруг оказался на ногах. Иван, при всей своей тренированности, даже не успел заметить, как он это сделал – просто вот только что клоун сидел, а вот сейчас он уже стоит. Кресло опрокинулось на землю и стало потихоньку таять, словно клочья тумана на солнце.

В следующую секунду в руках у клоуна оказались несколько шариков. И снова Иван не успел уследить за тем, когда и откуда тот их достал.

- А-а-лле! – выкрикнул фигляр, подбрасывая их в воздух.

Странное дело, но шарики вовсе не слились в ленту, как это бывает у жонглёров. Наоборот, они неспешно плыли по воздуху и - это Иван видел совершенно отчётливо - немного увеличились в размерах, становясь плоскими, будто небольшие тарелочки.

А потом они вдруг засияли ровным, слегка желтоватым светом и на них стали проступать какие-то надписи. Вакулов слегка подался вперёд и, напрягая зрение – буковки были довольно мелкими, постарался их прочесть.

Раза со второго - третьего ему это удалось.

- «Подключение к основному каналу», «форматирование носителя», «передача данных»… Что за чушь? – удивился Иван, разобрав некоторые из надписей.

Рыжий довольно осклабился.

- Выбирай! – радостно выкрикнул он, демонстрируя классический голливудский оскал «во все пятьдесят два».

- Что выбирать? – растерялся Вакулов. – Это ж… ерунда какая-то?

- Выбирай! – снова крикнул клоун, продолжая жонглировать, и всё так же идиотски улыбаясь. – Некогда мне тут с тобой лясы точить, того и гляди, хозяин заглянет да обнаружит, как я тут с тобой на пару под чужую дуду пляшу! Эх, была б моя воля – я б и тебя, избранничек хренов, и взломщиков этих, космонавтов-марсиан недоделанных, в порошок, в муку, в прах! Ладно, чего копаешься, убогий, выбрал бы уже давно - и отвалил. Неужто не понимаешь, дружки твои этот канал тоже бесконечно держать не смогут, а я, – рыжий на мгновение перестал ухмыляться и нехорошо скривился, - как только освобожусь, и на тебе, и на них высплюсь от души! Дай только срок…

Иван пожал плечами. Не то, чтобы он испугался угроз – этого ещё не хватало! – просто надоело ему это «приключение». Тем более, что смысл его по-прежнему ускользал от капитана – хозяева какие-то, неведомые дружки, каналы…бред!..

- Да, пожалуйста… – он вытянул руку и, не глядя, дотронулся до первой попавшейся «тарелки». - Подумаешь, бином Ньютона!..

Вспышка яростно ревущего пламени…

Чей-то ужасный крик…

Треск…

Одуряющий запах свежей крови и следом – тошнотворный смрад горящей человеческой плоти…

Темнота…

****

…Отражающаяся в зеркале физиономия Ивану активно не нравилась. Синяки под глазами, покрасневшие глаза, землистый цвет кожи… но что уж тут поделать? За неимением гербовой, как говорится, царапают наждачной!..

Вяло поплескавшись в душе, Вакулов стоял перед небольшим настенным зеркалом и, держа одноразовый «биковский» станок, неспешно обдумывал философский вопрос – брить или не брить? В конце концов, сила привычки всё же победила лень-матушку – с очень небольшим, впрочем, перевесом! - и Иван решительно выдавил на ладонь гель для бритья.

- Неважно выглядишь, – констатировал шеф, когда они присели в комнате отдыха у небольшого передвижного столика с парящим чайником, парой стаканов, банкой растворимого кофе и тарелкой с горкой бутербродов. – У тебя что, «якорь» закончился? Так в шкафчике в ванной лежит несколько ампул.

- Да нет, - вяло отмахнулся Вакулов, - дозу я себе вкатил, спасибо. Просто общее состояние какое-то хреновое.

- Опять, поди, воевал во сне? – цепко глянул на него Георгий Ростиславович.

- Воевал…- задумался Вакулов. – Сказать по правде, шеф, даже не помню, что мне сегодня снилось. Лёг - и будто отрубился!.. Не, - Иван ожесточённо потёр лоб, - не вспоминается ни фига!

- Ладно, ладно, - Георгий Ростиславович успокаивающе взмахнул рукой. – Не помнишь - и не помнишь. Кофе вон пей, пока не остыл.

После завтрака они расположились в кабинете. Шеф молча поставил на стол давешнюю пепельницу и пододвинул её поближе к Ивану.

- А вы? – удивился капитан.

- Нет, сегодня я пас, – решительно отказался Георгий Ростиславович. – Побаловались вчера, и будет! Дело принципа, знаешь ли…

- Эх, мне б такую силу воли! – завистливо вздохнул Иван.

Шеф засмеялся, но тут же посерьёзнел.

- Оставим лесть и займёмся делами. Сегодня ночью я проверил кое-что, и в итоге нарисовалась довольно любопытная картина. Под колпаком ты, дружок! И, замечу, под очень плотным колпаком! Наши ребята тихонечко проверили твою квартиру и обнаружили несколько «жучков» профессионального уровня. Плюс к этому - ещё и внешнее наблюдение, и электронное, и, - шеф скривился, словно пожевал лимон, - магическое. Причём работают отнюдь не ученики – наши сканеры засекли их практически на самой грани чувствительности. А у нас, сам знаешь, не рухлядь какая – последние новинки!

- Погодите, шеф, - попросил Иван, - не пойму я что-то: какой смысл сейчас за квартирой-то смотреть, если меня ночью из неё же и выдернули?

- Значит те, кто смотрит, и те, кто наехал на тебе ночью, принадлежат к разным «заинтересованным группам», - снисходительно разъяснил Георгий Ростиславович. – Мог бы и сам два плюс два сложить.

- Разные группы, - тупо сказал Вакулов. – Кому может быть интересен отставной военный врач? Да ещё интересен в такой степени, что на наблюдение за ним надо привлекать спецов, оснащённых по последнему слову науки и магии?

- А вот это я и собираюсь проверить! – шеф подался вперёд и жёстко взглянул Ивану в глаза. – Мы с тобой, капитан, плывём в одной лодке, и мне, знаешь ли, очень не нравится, когда кто-то посторонний не только начинает в эту лодку заглядывать, но и пытается её раскачать. И уж тем более мне не по душе, когда одного из моих гребцов хотят насильно высадить! Маги ещё эти вчерашние, фаербол им в задницу!..

- Какова моя задача? – деловито поинтересовался Иван.

Георгий Ростиславович с одобрением улыбнулся краешком губ.

- Сейчас ты отправишься домой. Пойдёшь открыто и спокойно. Так, будто ночью ничего и не произошло. А мы со стороны тебя подстрахуем, ну и поглядим заодно, что к чему и почём.

- Живцом надо поработать, - понятливо кивнул Иван. – В случае боеконтакта насколько я могу расшифровывать свои навыки?

Шеф задумался лишь на мгновение.

- В любом объёме, капитан, – совершенно спокойно ответил он.

Вакулову показалось, что на него обрушился потолок. А потолок в Приюте – это вам не какой-нибудь там подвесной «Кнауф», это, между прочим, пара метров армированного железобетона!..

- В любом?! – переспросил он, смутно надеясь, что на него накатило временное помешательство, и он неправильно понял своего начальника.

- Ну да, в любом, - безмятежно повторил Георгий Ростиславович. – Свидетелей-то всё равно, гм, не останется…

…На улице моросил всё тот же мелкий занудный дождик. Говорили, что такая погода – одно из последствий разгула «чудес» во время Эпидемии, когда был существенно подорван климатический баланс на планете. Не терпелось, видите ли, разным дорвавшимся до Силы уродам создать в своём регионе такую погодную среду, какую они считали наиболее удобной для «себя любимого». Вакулов до сих пор удивлялся, как старушка-Земля тогда вообще не разлетелась вдребезги под натиском новоявленных чудоделов!

Зато теперь шёл откат – и слава Богу, что землетрясения, цунами, смерчи и бури миновали Москву и её окрестности. По сравнению с несколькими ушедшими под воду прибрежными европейскими городами и трагедией в Японии, когда внезапно пробудившиеся вулканы взорвались вместе с одним из островов, ежедневные серые тучи и дождь были ещё не самой большой платой за прежние постоянные солнце и тепло.

Нет, конечно, и к такой погоде можно привыкнуть или приноровиться. Из магических лабораторий то и дело выходили всё новые и новые амулеты, предохраняющие от влаги и сырости, отталкивающие воду и т.д. и т.п. А уж как процветали фирмы, выпускающие зонты, дождевики, резиновые сапоги и прочую одежду, специально обработанную с помощью новейших погодных заклинаний, созданных по их заказу в ведущих лабораториях Ковена и Круга!

Проблема была в том, что человек, находящийся под воздействием «якоря», не мог использовать все эти магические приблуды, будучи вынужден обходиться обычными вещами. Впрочем, Иван по этому поводу никогда особенно не расстраивался – его вполне устраивала старая добрая армейская куртка с простой, химической пропиткой, и поношенный берет. Правда, их-то как раз сейчас рядом и не было: все его вещи остались дома, но в Приюте ему подобрали похожее обмундирование.

Следуя полученным инструкциям, Иван, выйдя из автобуса на своей остановке, не направился сразу к родной «башне», а неторопливо прошествовал в сторону «пятачка» возле подземного перехода через линию пригородных электричек, где расположились сразу два небольших торговых комплекса.

Он не спеша переходил от одного магазинчика к другому, иногда останавливаясь и примеряясь к какой-нибудь мелочёвке навроде пачки сигарет или зажигалки. Ощущал Вакулов себя неважно – так, будто голым стоит в лучах прожекторов на арене заполненного до отказа стадиона. Иван просто кожей чувствовал, как по нему шарят время от времени прицельные взгляды невидимых наблюдателей. Все крепко-накрепко вбитые ещё в спецшколе инстинкты просто вопили о том, что надо немедленно уйти отсюда и не подставляться. Приходилось сдерживать себя изо всех сил.

«Что делать, если на дороге, по которой ты идёшь, засел снайпер? Да просто выбрать другую дорогу!» - нехитрая истина в данном случае была неприменима.

К сожалению…

Троицу, облачённую в орденскую униформу, он заметил, когда рассматривал богатый ассортимент дивидишек, выставленных в витрине одной из палаток. Маги целеустремлённо направлялись в его сторону, бесцеремонно расталкивая толпящийся на площади народ.

- Милок, выручи парой рублей, а? – просительно потянул Вакулова за рукав косматый старикан в не шибко приятно пахнущей одёжке. Иван брезгливо отстранился было от него, но вдруг заметил на лацкане замызганного пиджачка бомжа знакомый круглый значок с полустёршимся рисунком Вжика[1] и надписью «Улыбайся! Шеф любит идиотов!». Капитан пристальнее вгляделся в чумазое, заросшее как минимум двухнедельной щетиной лицо и едва слышно фыркнул – это был Игорёк Довбань. Во, артист, а? И когда только успел так загримироваться?! Ведь только недавно они вместе сидели на инструктаже у Ростиславыча, и выглядел приятель вполне обыкновенно!

- Убери руки, придурок! – наигранно возмутился Иван. – Лезут разные инфекции ходячие, а после не знаешь, к какому врачу бежать! Орден? – одними губами спросил он.

Игорь согласно прикрыл на мгновение глаза, а для публики плаксиво затянул:

- Что, пожалел пару рубликов? У, жадюга, буржуй недобитый! – и бочком-бочком стал отступать в сторону от Вакулова.

Иван мысленно зааплодировал ему – в результате этого нехитрого манёвра Довбань медленно, но верно заходил за спину уже подошедшей вплотную к Вакулову троицы магов.

- Гражданин? Особый отдел Ордена, предъявите документы! – казённым тоном сообщил один из чародеев, паренёк лет, эдак, двадцати пяти со звёздчатым шрамом на подбородке.

Иван смерил его ленивым взглядом с ног до головы и равнодушно повернул голову в сторону, словно и не слышал обращённого к нему вопроса.

- Эй, я к тебе обращаюсь! – вскипел маг, попытавшись ухватить Ивана за плечо. Ага, щас! Разбежался! Вакулов чётко ушёл от захвата и, с сожалением подумав, что бить наглеца пока ещё рановато, просто отступил на шаг влево. Теперь он стоял лицом к лицу не перед тремя волшебниками, а перед двумя – третий оказался за спиной невежливого парня.

- Ещё раз протянешь ко мне свои ручонки, салага, обломаю по самые уши, - холодно уведомил его Вакулов, разглядывая бегущие облака. Человек знающий в этот момент насторожился бы – уж больно похож был сейчас Иван своим поведением на высококлассного мастера рукопашного боя, потихоньку вгоняющего себя в боевой транс. Новичок смотрел бы в лицо противника, крепкий профи - на грудь или ноги, а вот мастер… Мастер-то в этом как раз и не нуждался, и мог позволить себе смотреть над соперником.

- Ах ты… ах ты ж, сука! – задохнулся яростью маг. – Да я тебя сейчас…

- Осторожно! – взвизгнул вдруг другой. – Он на «якоре»! Набросьте на него…

Но Иван не собирался дожидаться окончания фразы. Ведь, как говорится, лучшая оборона – это нападение, не так ли? Тем более, что господа волшебнички несколько перегнули палку – задерживать гражданского, не связанного ни с одним из магических сообществ, они имели право только с санкции прокуратуры и обязательно вместе с представителями милиции или гарнизона. И то, лишь когда те их об этом сами попросят. А вот как сейчас? На основании сразу нескольких статей Резолюции, Иван мог предпринять практически любые действия для защиты своей чести и достоинства без всякого опасения за последствия. Хотя, в принципе, Вакулову было глубоко наплевать на Резолюцию – у него был приказ командира, разрешающий активные действия, а то, что оный приказ в какой-то степени совпал с буквой закона, было просто приятным бонусом в игре!..

Раз! Метательный нож беззвучно входит в глазницу борзого юнца, заваливая его прямо на третьего мага, не успевшего не то, что отступить, но и вообще хоть как-то среагировать.

Два! Игорёк подскакивает к месту боеконтакта и метров с двух деловито стреляет из появившегося в руках (совсем не по волшебству, а исключительно в силу тренировки) ПП2000 в затылок чародею, замершему с трупом собрата на руках. Вот это он, в принципе, зря: с такого расстояния да при его уровне подготовки мог бы и в корпус пулять. Уж больно неэстетичное зрелище - пришедшееся на лицо выходное отверстие от тяжелой девятимиллиметровой пули…

Три! Чудом увернувшийся от веера кровавых брызг Вакулов (ну, Довбань, блин, ну погоди у меня!) подлетает к последнему из орденских волшебников. Тот ещё только начинает отворачивать перекошенное гримасой ненависти лицо от погибших товарищей к Ивану, словно в замедленной киносъёмке неспешно поднимая над собой замысловатым образом сложенную ладонь. Вот только Вакулов-то знает, что это не чародей замедлился, а он сам сейчас находится в боевом режиме, какой и не снился даже лучшим боевикам Ордена вкупе с какими-нибудь там шао-линьскими бойцами.

На, получи! Иван, уже приблизившийся к нему вплотную, от души бьёт чародея под дых и следом – добивающим по шее, чуть пониже затылка. Противный хруст ломающихся позвонков - и безвольное тело мешком падает к ногам. Третий. Всё…

Можно уходить. Эти уже никого не побеспокоят.

А это что ещё за хрень?! Непонятно откуда прилетевшая пуля с противным визгом проносится у самого виска. За спиной слышится звон разбитого стекла, грохот сыплющихся на землю коробочек с компакт-дисками и, заключительным аккордом - истошный визг продавщицы.

Игорёк, даже не обернувшись в сторону новой опасности, перекатом уходит с наиболее вероятной линии огня. Вакулов прыгает в другую сторону – пусть неведомый стрелок попытается уследить за двумя расходящимися объектами! Можно было бы, конечно, попробовать «покачать маятник» и поглядеть, что за Василий Зайцев[2] выискался! Но на фига ненужное геройство, когда кавалерия уже спешит на помощь? Слышен рёв мотора, визг покрышек и прямо к павильону подлетает громада черного джипа. Машина ещё только начинает притормаживать, а из неё уже сыплется, точно горох, десант - ребята из группы. Секунда для оценки ситуации - и они уже ломятся, на бегу распределяя огневые сектора, через невысокий заборчик к рощице, расположившейся между дорогой и торговым «пятачком». А с другой стороны уже замыкает окружение неведомого стрелка ещё один внедорожник с бойцами, затянутыми в знакомый камуфляж.

- «Внимание! Всем лечь на землю! Не предпринимать никаких действий! Проводится спецоперация по пресечению незаконной магодеятельности!» - гремит механический голос громкоговорителя. Ба, да это же шеф, собственной персоной! Стоит себе на подножке машины столь спокойно и невозмутимо, будто временно отдал свою жизнь на сохранение в банк – или, как минимум, открыл секрет истинного бессмертия. В полной форме офицера спецназа, с золотыми полковничьими погонами!..

Красава!

Даже фальшивые усики и бородка вкупе с огромными зеркальными очками вовсе его не портят, а, наоборот, придают облику эдакую суперменистость. Смотрите, мол, граждане, есть, есть, кому защитить вас от магического беспредела и прочего беззакония!

А главное, как точно рассчитано: заслышав такое обращение, никто из граждан и не подумает задержаться. Наоборот, все постараются как можно скорее унести ноги подальше от этого места. Поскольку ещё со времён, предшествующих принятию Резолюции, люди твёрдо уяснили – вмешиваться в разборки государства с магами не следует: себе дороже выйдет! Кто бы не победил. Без вариантов…

Ага, волокут голубчиков! Бойцы группы подтащили к гостеприимно распахнутым дверям багажных отделений двоих туго спеленатых субчиков. Даже на таком расстоянии Иван отчётливо видел, что вломить им успели неслабо. А вот нечего сопротивляться, еще и направляя огнестрельное оружие в сторону профессионалов! Чревато, знаете ли!

- Ты как? – окликнул его Георгий Ростиславович. Вакулов молча поднял кулак с оттопыренным кверху большим пальцем.

Норма! А что, кто-то сомневался?

- Садись в машину! – Иван прыгнул в просторное нутро джипа, откуда уже скалился довольной улыбкой Игорь Довбань в своём дурацком маскарадном костюме. – Все на месте? Отлично, погнали...

****

Научно-исследовательский центр ВС США «Пятая Точка»,

военная база «Форт Блисс», Техас, ноябрь 2003 года

…Внутри таинственная капсула, по всей внутренней документации проекта проходящая под обозначением «object SC», оказалась самым настоящим контейнером, заполненным, в свою очередь, множеством контейнеров поменьше. Каждый из которых был надежно зафиксирован в отдельной ячейке защитного металлического остова, сделанного вовсе не из загадочного металла, выдержавшего чудовищный удар о землю, а из самого обычного титанового сплава.

Нанесенные на поверхность контейнеров буквенно-цифровые индексы тоже однозначно указывали на их принадлежность к человеческой цивилизации: вряд ли пришельцы, создай эту штуковину именно они, маркировали бы содержимое латиницей и арабскими цифрами.

Кстати, первоначальная гипотеза о космическом происхождении загадочной «посылки» была опровергнута еще в 2001 году: на снимках, переданных сразу двумя разведывательными спутниками, «работавшими» по тому району в день падения, не было обнаружено никаких следов ее прохождения через атмосферу.

«Сигара» просто материализовалась из ниоткуда в двух милях над каменистой афганской землей, отшвырнула в сторону оказавшийся на пути штурмовик, и на огромной скорости врезалась в землю. Причем в этот момент в радиусе десяти миль нарушилась связь и на несколько секунд перестали функционировать все бортовые приборы находящихся в воздухе самолетов и вертолетов. Последнее стало известно гораздо позже, когда кому-то из исследователей пришло в голову задним числом проанализировать целую кучу информации, сопутствующей времени падения.

Всего контейнеров, самый крупный из которых достигал в длину двух футов, а самый маленький – всего лишь пяти дюймов, оказалось ровно три десятка. Больше внутри ничего не было – за исключением небольшого прибора, назначение которого, как ни странно, не было для людей тайной. Сигнал этого радиомаяка исправно пробивался сквозь корпус «объекта» все два года исследований. Собственно, только лишь благодаря ему и удалось подобрать «ключ» к оболочке капсулы: радиосигнал представлял собой зашифрованное в двоичном коде сообщение о том, как именно это сделать.

С обшивкой, застывшей на полу лаборатории бесформенными, напоминающими затвердевшую ртуть лужицами, дело обстояло еще более удивительно. Едва вступив в контакт с металлическим покрытием пола, она не только восстановила свою былую структуру, но и встроилась в его молекулярную решетку!

Частотный ключ, открывший исследователям путь к сокровищам «посылки», здесь оказался бессилен. Выполнивший свою миссию «умный» металл напрочь игнорировал любые попытки еще раз изменить его структуру. Образцы обшивки, конечно же, вырезали вместе с участками пола, отправив на дополнительное исследование (сопутствующий проект «MR» – «mercurial rain»[3]), однако главным, в любом случае, оставалась сама капсула и её драгоценное содержимое.

Которое сразу же преподнесло первый сюрприз - судя по нанесенной на донца контейнеров маркировке, их то ли произвели, то ли запечатали в 2343 году по некоему «стандартному летоисчислению». Что недвусмысленно намекало: в руки исследователей «Пятой Точки» попало нечто из далекого будущего. Очень далекого будущего: триста сорок лет – отнюдь, не шутка!

Поскольку и дальше ужесточать режим секретности было некуда - индекс «эс-три-нуля» и без того был наивысшим – людям дали возможность просто работать. Благо, никаких особых технических усилий к вскрытию контейнеров прилагать не пришлось: герметичные крышки снимались простым поворотом против часовой стрелки. Сопровождавший сиё несложное действие легкий хлопок и шипение тоже нашли свое объяснение: от неизбежного окисления кислородом содержимое контейнеров предохранял закачанный внутрь разреженный инертный газ. Похоже, неведомые «отправители» предполагали, что их «послание» может достаточно долго искать своего адресата…

Но, как бы там ни было, контейнеры были благополучно вскрыты... и их содержимое оказалось куда большим сюрпризом, нежели маркировка двадцать четвертого века! ОЧЕНЬ необычным оно оказалось, это содержимое! Наряду со вполне узнаваемыми носителями информации, напоминающими привычные мини-CD, и запаянными капсулами, судя по сопутствующим надписям - с образцами человеческой ДНК, контейнеры содержали множество совершенно непонятных предметов.

Причем, непонятность эта крылась даже не в самых предметах, а в пояснениях к ним, записанных на небольших листках необычной, словно сделанной из тончайшего пластика бумаги, заботливо вложенных в каждый контейнер. Язык, в котором примерно с одинаковой частотой чередовались латинские и кириллические буквы, был исследователям незнаком. Впрочем, для создания соответствующего алфавита и расшифровки текста, хватило буквально парочки дней и простейшей компьютерной программы. Как и предполагалось, это оказалось некое искусственно созданное наречие, образованное сведением в одно целое русского и английского языков. Так что над названием нового языка особо не заморачивались, поименовав его, по аналогии с многочисленными фантастическими книгами, «интерлигвой». Почему в качестве «исходников» были взяты именно эти языки, никого и вовсе не интересовало: расшифровали – и ладно, теперь бы суть поскорее понять.

Но вот с последним-то, всё как раз оказалось совсем не так просто...

Например, самые обычные на первый взгляд патроны к огнестрельному оружию снабжались пояснением, что на них наложено…заклятье «Огненного Копья» или «Пламенной Стрелы», позволяющее им пробивать любую броню! А армейский десантный нож был зачарован «Мечом Архимага», что превращало его чуть ли не в непобедимое холодное оружие! Двадцатикратный бинокль со встроенной приставкой ночного видения (похожие, разве что немного попроще, еще два года назад заанонсировала компания «Цейс») «снаряжался» неким эффектом «Всевидящего Ока», превращавшим его в идеальное средство слежения за противником в любых условиях.

Но самым уникальным показалась запаянная небьющаяся колба, внутри которой, якобы, находился кусок материи боевого комбинезона с наложенными на него чарами невидимости. Надо ли говорить, что оный кусок размерами десять на десять дюймов был именно видимым?!

Зато образец наномолекулярного покрытия «хамелеон», маскирующего любой предмет или деталь одежды, был воспринят исследователями буквально на ура! Нечто подобное уже который год безрезультатно разрабатывалось сразу в нескольких секретных лабораториях. Так же, как и упакованный в сверхпрочную капсулу имплантируемый нейрочип, судя по всему, долженствующий придать носителю некие сверхчеловеческие способности.

С чипом, правда, не все было ясно, поскольку работать он, согласно описанию, должен был лишь в комплекте с огромным количеством вводимых в организм носителя нанороботов. Описание которых (вместе с множеством другой информации о том, кем и для чего вообще была отправлена «посылка») хранилось как раз на тех мини-дисках, прочесть которые не смог ни один из современных компьютеров. Но исследователей это не смутило. Впечатления чего-то слишком уж революционно-непостижимого диски не производили, поэтому нужно было лишь создать под них считывающее устройство, и вот тогда…

…о том, что будет тогда, и каких немыслимых, заоблачных высот достигнет мощь Соединенных Штатов, никто даже не думал. Не из боязни сглазить или не справиться с предстоящей задачей, а исключительно оттого, что эта гипотетическая мощь казалась слишком уж безграничной и впечатляющей!

Так что, вопрос о том, кто «отныне и навеки» будет править миром, указывая людям путь в светлое технократическое будущее, перед человечеством больше не стоял.

Вообще не стоял.

В силу собственной бессмысленности и очевидности ответа…

[1] Вжик – забавная муха, персонаж мультфильма Уолта Диснея «Чип и Дэйл спешат на помощь».

[2] Василий Зайцев – в Великую Отечественную войну - прославленный снайпер, Герой Советского Союза.

[3] «Ртутный дождь» (англ.)

Глава 10

…Дежурная смена, как обычно, травила байки, Вакулов же тихонько дремал в кресле неподалёку от входа в главный коридор, где в одном из отсеков сейчас вовсю шёл допрос захваченных стрелков. Шеф мягко, но непреклонно выставил его оттуда, едва Иван сунулся было следом за пленниками. Мол, и без него обойдутся, нечего. Правда, и уходить не велел. Да, собственно, Вакулову и некуда была сейчас идти – мама и сестра были укрыты на одной из специально предназначенных для таких случаев квартир, с работы он отпросился, сославшись на плохое самочувствие после давешнего нападения, домой… даже не смешно…

Нет, можно, конечно, завалиться к какой-нибудь знакомой барышне, но что-то подсказывало Ивану, что лучше б ему сейчас находиться в Приюте. Интуиция, предчувствие, ясновидение – названия не играли сейчас никакого значения, поскольку главным было то, что он просто знал: так будет правильно.

Вот и сидел сейчас Вакулов возле дежурных, ожидая окончания допроса и от нечего делать, слушая сквозь дрему ленивую трепотню ребят.

- А я раз такое видел, - начал очередную историю Петька Каменев, прихлёбывая кофе из весьма внушительных размеров чашки, но и не забывая при этом окинуть внимательным взглядом картинку со следящих камер, - что и смех, и грех! Захожу в метро, сажусь себе спокойненько на лавку и этюд шахматный на сотовом разгадываю.

- Да ладно, ты и в шахматы-то играть не умеешь, - тут же поддел его штатный балагур и записной шутник группы Мишка Чернышов.

- А что там уметь? – невозмутимо ответил флегматичный Пётр, давно привыкший к постоянным подколкам товарища. – Там же, если слегка подумать, всего несколько вариантов ходов есть. Перебери их все - и дело с концом. Да ладно, я сейчас не об этом, не мешай!

- Молчу! – серьёзно пообещал Мишка.

- Так вот, сижу себе, прикидываю варианты. А напротив деваха какая-то плюхнулась. Главное, видная такая, фигуристая, одета очень хорошо. Правда тут же носом в какой-то дамский романчик уткнулась и на окружающих ноль эмоций. Хотя в вагоне и народу-то - раз-два и обчёлся – время уже позднее было, часов двенадцать, я с дежурства ехал. На следующей остановке тётка заходит – ну просто мегера по внешнему виду. Я ещё, помню, подумал, что не дай бог мне такую тёщу!

- И тут она к тебе «сынок, Петюньчик родной, что ж ты мамку-то не признаёшь?!», да? – встрял неугомонный Мишка. Ребята грохнули. Вакулов, несмотря на дремотность заинтересовавшийся историей, тоже улыбнулся.

- Угомонись, - добродушно отмахнулся от него Петька. – Дай дорассказать. Там как раз самое интересное началось. Деваха, что напротив сидела, вдруг книжку свою на пол выронила, по вагону каким-то чумным взглядом шарит, а сама за горло обеими руками держится, будто ей воздуха не хватает. Посинела вся, хрипит. И куда только красота исчезла – ну, вылитый зомби, причём, не первой свежести. Я, как сидел, так и пришалел: прямо, не знаю, что и делать – то ли в переговорное машинисту орать, чтобы на станцию наряд экзорцистов вызывал, то ли в «скорую» звонить. Да-а… Так вот, тут девчонка вдруг на тётку эту как уставится! Глазищи в пол-лица, жуткие такие, ненависть просто брызжет, но при этом по-прежнему сказать, чувствуется, ничего не может. Смотрю – кое-как поднялась и бочком-бочком в конец вагона поплелась. Там на сиденье хлопнулась и замерла, будто сознание потеряла. Народ, что рядом ехал, в шоке, ясное дело, на тётку эту кошусь – она в полной растерянности. Жалкая такая сидит, куда только весь грозный вид пропал? На всех так растеряно и непонимающе смотрит, а у самой слёзы в глазах.

- Ага, «не виноватая я, он сам пришёл»! – прокомментировал Мишка. – А у тебя, надо полагать, как трансформа пошла, всё и упало?

- Уймись! - коротко посоветовал ему окончательно проснувшийся Вакулов. – Ну, и чем закончилось?

Петька шумно отхлебнул кофе, глянул на мониторы и с тоской повертел в руках зажигалку. Все знали, что шеф, если учует запах сигарет не там, где нужно, сделает жизнь провинившегося невыносимой. Иван, правда, с недавнего времени имел на сей счёт несколько иную точку зрения, но делиться ею с приятелями не спешил.

- Да, в общем-то, ничем особенным, - задумчиво пожал плечами Петька, - девица на следующей остановке в другой вагон перебежала и всё время, пока тётка эта ехала, её из-за стекла взглядом буравила. А я после на своей остановке вышел - и всё.

- И всё? – недоверчиво переспросил Мишка с самой, что ни на есть серьёзной физиономией. – А этюд?

- Да я его тогда так и не разгадал, - смущённо признался Петька. – До меня только на следующий день дошло, что я шах чёрной королеве, а не королю, поставить пытался…

Хохотали после его слов так, что из соседнего отсека выглянул тамошний дежурный и недовольно поинтересовался, что, мол, происходит. Ответить ему никто не смог, только вяло отмахнулись.

- А деваху ту тебе надо было на уровень некроэнергии проверить – вдруг и в самом деле зомби, или одержимая? Она ведь, судя по всему, среагировала на эту женщину, потому что та очень сильной потенциальной чародейкой с уклоном в исцеление оказалась, - сказал, отсмеявшись, Иван.

- Да, знаю, - уныло согласился Петька, - но где ж я тебе «верю – не верю»[1] там бы взял? Я ж не на службе был…

- Ещё не хватало, чтобы вы наше секретное снаряжение по улицам и в метро таскали! – голос шефа был непритворно строг. Никто даже не слышал, когда он вошёл в отсек к дежурным, и сейчас все судорожно бросились изображать бурную деятельность. Георгий Ростиславович обвёл помещение внимательным и слегка усталым взглядом.

- Совсем распустились, охламоны, - проворчал он. И негромко добавил после небольшой паузы:

- Вакулов, зайди ко мне.

Иван торопливо поднялся с места, одёрнул куртку и направился вслед за шефом. Мишка исподтишка успел показать ему помятый тюбик вазелина – не нужен, мол? Вакулов так же молча показал ему на ходу кулак. Чернышов довольно осклабился, вновь поворачиваясь к мониторам.

В главном коридоре царил мягкий полумрак - горели лишь «дежурные» лампы. Где-то под потолком едва слышно гудели кондиционеры, и в воздухе разносился приятный запах хвойного дезодоранта.

Иван шёл за Георгием Ростиславовичем и гадал, что же ему сейчас поведает их всесильный начальник. Вряд ли он позвал его лишь затем, чтобы сообщить, что ничего не удалось выяснить – в такие чудеса Вакулов давно уже не верил. В силу своей подготовки, и военной, и медицинской, Ивану как ни кому другому было известно, что не бывает хороших «молчунов», а бывают плохие допросчики. Георгий Ростиславович был хорошим. Он вообще был очень сильным профессионалом практически во всех областях, где ему доводилось работать. Поэтому и поднялся в своё время в Службе так высоко, и уважали его по-настоящему, а не ради подхалимажа.

Дверь в медблок внезапно распахнулась, и на пороге, прямо перед идущими, возник второй медик Команды, за свою лысину носящий довольно неоригинальное прозвище «Котовский».

- Шеф, как хорошо, что я вас перехватил! – взволнованно воскликнул он, заступая им дорогу.

- Чего тебе? – недружелюбно покосился на него Ростиславыч, делая попытку обойти неожиданно возникшее препятствие. – Торопимся мы, давай потом, а?

- Ага, как же, потом! Потом никак нельзя! – убеждённо заявил «Котовский», не двигаясь с места. – Потом поздно будет, загнётся наш Мерлин, и вы и с меня, и с него, - он кивнул на Вакулова, - три шкуры сдерёте!

Шеф остановился и пытливо взглянул на доктора.

- А что такое с нашим волшебничком? Да расскажи ты толком! – взъярился он, заметив, что врач мнётся и не решается говорить.

- Понимаете, шеф, - неуверенно сказал Котовский, одергивая свою хронически-мятую пижаму, - не хочу каркать, но похоже почки не выдержали. Недостаточность начинается. Боюсь, он уже в коме…

- Ах ты ж, как всё не вовремя! – с досадой хлопнул ладонями Георгий Ростиславович. – Ладно, решим так, - он на мгновение задумался, - Иван отправляется сейчас с тобой, вы делаете всё, что нужно, но ни в коем случае не затягиваете! Наши с капитаном дела тоже не терпят отлагательства, понял, кавалерист? А то знаю я вас, напьётесь втихаря, как сапожники! – он погрозил кулаком вяло улыбнувшемуся заезженной шутке «Котовскому», решительно повернулся и скорым шагом направился к своему кабинету.

- Давай, коллега, заходи! – ухватил Вакулова за рукав «Котовский». – Слышал, что шеф сказал? Времени мало!

Иван вошёл вслед за коллегой в палату. На первый взгляд здесь всё обстояло точно так же, как и при прошлом посещении – безмолвной куклой застыл на постели одурманенный наркотиками чародей, мерно попискивала аппаратура… Разве что возле самой кровати появился ещё один небольшой передвижной столик, на поверхности которого под белоснежной салфеткой угадывались очертания какого-то прибора, похоже, аппарата для экстренного почечного диализа. Иван, по правде говоря, даже не помнил, как последний выглядит: за всё время «деятельности» приютского медблока необходимости в нем не было. А сейчас…блин, неужто «Котовский» прав?! Почечная кома – поганейшее дело. Но отчего же так быстро?!

Тем временем врач повёл себя донельзя странно: начал с умным видом нести какую-то ахинею насчёт последних показаний приборов и своих огромных сомнений в их благоприятной динамике. При этом он мельком приложил палец ко рту, словно призывая Ивана помалкивать, повернулся спиной к лючку вентиляции и аккуратно достал из кармана своей мятой пижамы сложенный вдвое блокнотный лист. Протянув его Ивану, «Котовский» демонстративно загремел флаконами и инструментами, явно маскируя шорох разворачиваемой бумаги.

Вакулов, ничего не понимая, осторожно развернул листок и уставился на неровно пляшущие строчки: «Ваньчик, не знаю, что ты там натворил, но в кабинете у шефа тебя ждут. Будут брать, так что делай выводы!».

Иван ошеломлённо помотал головой, думая, что ему это снится. «Котовский» сочувственно вздохнул. Вакулов перечитал послание ещё раз, стараясь осмыслить его по новой, искренне надеясь, что пропустил где-то упоминание о том, что стал участником розыгрыша. Но ничего похожего, как не старался, так, увы, и не обнаружил.

Коллега тем временем деловито плеснул в пустой флакон из-под физраствора какой-то смеси и, взяв из рук Вакулова листок, скрутил его трубочкой, протолкнув в узкое горлышко. Закрыл бутылку резиновой пробкой, встряхнул, чтобы листок как следует промок. Иван тупо смотрел, как бумага съёживается, превращаясь в бесформенный грязный комок. В голове метались обрывки мыслей, но ни одна из них не успевала оформиться во что-то законченное – на смену уже спешила новая, такая же недолговечная и бессмысленная.

«Стоп! А ну, хватит! Надо собраться, - решительно встряхнул головой Иван, поймав себя на том, что размышляет, откуда в амбулатории взялась кислота – вроде бы и не было? Более неактуальной мысли трудно было даже представить. - Распускание нюней оставляем для более удобного случая. Значит так, что мы имеем? Видимо, пленные сказали нечто ТАКОЕ, что заставило шефа счесть меня угрозой для Команды. Причём, это не может быть какой-то дешёвой провокацией, это должна быть настоящая бомба, логично увязывающаяся с уже имеющейся в его распоряжении информацией - иначе шеф просто велел бы меня проверить втихаря - и всё! Гадать, собственно, не приходится: похоже, мои ночные кошмары, «инфомаги», таинственный Орден – это всё звенья одной цепи. Цепи, что утянет меня на дно.

Значит, моя задача – попытаться разобраться с ней самостоятельно и, по-возможности, уничтожить. Но как? Дождаться, пока возьмут, и решать эту проблему вместе с Ростиславычем? Нет, вряд ли: сделать что-либо путное в камере будет практически невозможно – здесь «Котовский» правильно намекнул – надо делать выводы, благо их немного. Всего один, если честно, и очень простой: валить из Приюта и «рвать дистанцию». А там, глядишь, будет видно!..

Из минусов – мама и Катька у них, но им сейчас вряд ли что-то грозит, скорее, наоборот. Родных будут беречь как ценных заложников и «последний довод королей» в общении со мной. Так же непонятно, как, собственно, выйти из Приюта – едва ли шеф забыл шепнуть охране, чтобы меня не выпускали. Ага, теперь понятно, почему шеф заменил дежурного оператора на Петьку – это ж его правая рука! Присматривает, значит, за мной, гадёныш! До поры до времени, разумеется, пока ему «фас» не скажут!

Из плюсов – я предупреждён, а значит, вооружён – это раз! У меня есть немного времени, пока шеф будет думать, будто я решаю проблему похищенного Мерлина – это два! Он считает, что я не в курсе происходящего – это три! Одиночке сложнее действовать, но его и сложнее найти - это…а-а, к лешему эту арифметику! Как говаривал армейский прапорщик из древнего анекдота «что тут думать? Прыгать надо!». В принципе, это же стандартная схема: «уход с охраняемого объекта противника» - вот от неё и оттолкнёмся!»…

Придя к решению, Вакулов уже не тратил времени, задержавшись лишь на секунду, чтобы молча пожать руку «Котовскому» - слова были сейчас лишними - и решительно двинулся на выход.

Приняв озабоченно-деловой вид, Иван целеустремлённо пошагал к оружейной комнате. Опасения, что замок не отзовётся на его ладонь, к счастью, не оправдались, и капитан без помех попал вовнутрь. Торопливо распахнув створки бокса со спецснаряжением, он пробежал глазами содержимое. Определившись с выбором, Вакулов решительно натянул на себя мимикрирующий комбинезон, набил многочисленные кармашки разными интересными штучками, выгреб из сейфа несколько упаковок с лекарствами и «якорем», спрятав их в один из внутренних карманов, обшитых, специально для таких случаев, толстым слоем поролона. Наскоро подогнал и нацепил поясную кобуру, мгновение поколебавшись, приладил подмышку вторую, облегченную. Так, с этим, вроде, всё…

Подойдя к стеллажам с оружием, Иван вложил в кобуру свой любимый «Глок-55», во вторую – компактный, уже давно ставший раритетом ПСМ, проворно набил несколько запасных обойм, распихав их в специальные отделения на широком поясе. Два комплекта сменных глушителей к австрийскому пистолю отправились в набедренный карман. Насчет пээсэма Вакулов не заморачивался: он и так стреляет не громче детского пугача.

Немного подумав, Вакулов всё же отложил в сторону внушительную «Грозу-2М» в варианте автоматно-гранатометного комплекса, и разгрузку с запасными рожками и гранатами. Жаль, конечно, но так будет лучше…

Ничего не забыл? Ах, да! Ещё возьмём несколько метательных лезвий и вот этот десантный ножичек. Вот теперь вроде бы совсем всё. Хотя, как любит говорить мама, «сколько не собирайся, а всё равно что-то да забудешь!».

Вакулов прикрыл глаза и замер, сосредотачиваясь и настраивая себя на нужный лад.

…Когда для выбора имеется два пути, выбирай тот, что ведёт к смерти. Не рассуждай! Направь мысль на путь, который ты предпочёл, и иди! Воспитывай свой разум. Когда твоя мысль постоянно будет вращаться около смерти, твой жизненный путь будет прям и прост. Твоя воля выполнит свой долг, твой щит превратится в стальной щит[2]…

- Ос-ccc! – выдохнул Иван, раскрывая глаза. Он был холоден, серьёзен и целеустремлён. Движения приобрели грацию дикого зверя, и зверь этот шёл в бой.

Мягко хлопнула, закрываясь, дверь и комната опустела...

****

Наблюдение в главном коридоре было ограничено несколькими камерами слежения. Иван хорошо помнил, как кто-то из замов Ростиславыча поставил было вопрос об усилении мер безопасности в святая-святых Приюта, но шеф лишь угрюмо посопел и пробурчал в ответ что-то о паранойе. Больше к нему никто не осмеливался лезть с этой темой.

Но, двигаясь сейчас к выходу во включённом на маскирующий режим комбинезоне, Вакулов вдруг подумал, а насколько тогдашний разговор был правдивым? Не служил ли он всего лишь ширмой для истинного режима секретности убежища? Ты уверен, что находишься в безопасности, но неожиданно… улыбнитесь! Вас снимает скрытая камера!

Струйка холодного пота поползла между лопаток. Иван про себя выругался – эдак действительно до паранойи недалеко! И вообще, если сомневаешься, то не делай – так всегда учили инструкторы, - поскольку ненужные колебания в самый ответственный момент погубят не только тебя самого, но и поставят под угрозу срыва выполнение всего задания! А это, мягко говоря, никому не нужно.

Вакулов, отбросив сомнения подальше, аккуратно шёл по коридору, останавливаясь возле дверей, что вели в тот или иной отсек. Некоторое время он чутко прислушивался, не собирается ли кто-нибудь выйти, а после быстро продвигался вперёд. Пару раз пришлось, прильнув к стене, пропускать спешащих по делам товарищей.

Товарищей!

Какой он, к лешему, им сейчас товарищ?!! Вот обнаружит шеф, что капитан Вакулов вовсе не занят спасением впавшего в кому мага, надавит кнопку тревоги на командном пульте и амбец – по всем переулкам-закоулкам Приюта помчатся с оружием наизготовку те, кто неоднократно шёл с ним рука об руку в рейды, ползал под пулями, уворачивался от молний и огненных шаров.

Значит судьба такая – в душе Иван всегда был немножечко фаталистом…

Возле двери, ведущей в операторский зал, Вакулов замер. Надо было дождаться момента, когда кто-нибудь войдёт или выйдет и прошмыгнуть в открывшийся проход.

Ждать пришлось минут десять (Иван даже успел немного занервничать), пока в коридоре не появился Сашка Починко, неторопливо шагающий на выход. Он как раз и был тем самым дежурным, которого по приказу шефа заменил Каменев.

Иван неслышно усмехнулся. Лучшего варианта не стоило и желать: Сашка, двухметровый верзила богатырского сложения, отличался завидной флегматичностью - всегда, правда, исчезавшей в бою - и в обычной обстановке двигался настолько медленно, что, казалось, будто он просто спит на ходу. Мишка Чернышов по этому поводу не уставал придумывать всё новые и новые остроты, от которых ребята просто умирали со смеху, но Сашка не обращал на них ровным счётом никакого внимания и лишь вяло отмахивался, как от назойливой мухи. Вот и сейчас на его лице застыло лениво-сонное выражение.

Вакулов замер и даже задержал дыхание - недооценивать подготовленного на совесть профессионала не стоило. При всей своей кажущейся медлительности и флегматичности, Сашка мог учуять его присутствие, и тогда Иван мигом оказался бы перед лицом атакующего «медведя».

Повезло! Починко спокойно распахнул дверь, проходя в зал к операторам. За ним, невидимой и бесшумной тенью осторожно просочился Иван. Сашка неторопливо обогнул пульт и важно прошествовал к выходу.

- Кто идёт! – радостно завопил изнывающий от невозможности выплеснуть свою энергию Мишка. – Наш знаменитый «энерджайзер»! Саня, ты чего мечешься-то, аж в глазах рябит! Да и переоделся-то как быстро! Неужто кто нашего малыша не вовремя разбудил? Ах, мерзавцы…

Сашка и ухом не повёл, продолжая идти, как ни в чём не бывало. Мишка выдал ещё несколько шуток, но гигант оставался невозмутимым. Он целеустремлённо следовал по известному ему маршруту, и отвлекаться на всякие глупости не считал нужным.

Вакулов двигался рядышком, соблюдая минимально допустимое расстояние. Он искренне надеялся, что датчики объёмной сигнализации не распознают подвоха.

Не зря надеялся: всё прошло на удивление гладко. Разве что в «предбаннике» часовой было нахмурился, когда Иван нечаянно задел рукавом стену, но повезло: видимо, он не счёл звук заслуживающим его внимания.

В подвале Иван сразу же отстал от Сашки и дунул в противоположную сторону, где тоже можно было выйти на поверхность. И вдруг с удивлением обнаружил, что в руке у него, оказывается, всё это время был зажат нож, хоть Иван никак не мог вспомнить, когда же он его достал.

Была и ещё одна странность: всё то время, что Вакулов шёл к выходу, его не оставляло ощущение, что за ним наблюдают. Несколько раз Иван даже замирал на месте, вслушиваясь-всматриваясь в полумрак, извечно царящий под землёй, но так никого и не заметил. Но гадостное чувство чужого присутствия не проходило. Однажды Ивану показалось, что он всё-таки расслышал, как в темноте кто-то смеется, едва слышно, так, гаденько, но – нет, опять никого. Только мурашки отчего-то пробежали меж лопаток, да струйка до ужаса холодного, просто-таки ледяного, воздуха мазнула по лицу - и растаяла, оставив после себя гадостный запах разложения…

****

Секретные лаборатории и закрытые научные центры

ВС и АНБ США, последующие события, 2003-2007 годы

…Дальше началась, можно сказать, рутина. Часть патронов была отстреляна на полигоне – ясное дело, никаких особых способностей они не проявили. «Зачарованные» пули оказались ничуть не хуже и не лучше своих земных собратьев, вполне ожидаемо пробивая, что должно было пробить, и беспомощно сплющивая хищные жала о непробиваемые для этого класса боеприпасов мишени. Ни о какой «любой пробиваемой броне» речи, ясное дело, не шло.

Армейский нож, хоть исправно и резал колючую проволоку и электрические провода любого сечения, тоже ничем уникальным себя не проявил – как и бинокль со встроенным ноктовизором. Последний, правда, был немедленно запатентован и пошел в серию, но и не более того. «Всевидящим оком» он остался только на сопроводительной «пластиковой» бумаге.

Колбу с «невидимой» тканью вскрыли со всеми предосторожностями, отправив содержимое на исследование - с тем же, вполне ожидаемым, результатом. Ткань, как ткань, самая обычная «дышащая» синтетика типа «гротекс», пропитанная неким водоотталкивающим составом. Вещь хорошая, но отнюдь не экстраординарная. Тоже пошла в производство: для армии, спецслужб и туризма – самое то.

Покрытие «хамелеон» задержалось в секретных лабораториях куда дольше, почти на три года, благополучно пройдя все серии испытаний. И начиная с конца две тысячи шестого, камуфляж-невидимка поступил на полевые испытания в подразделения спецназначения вооруженных сил и флота. Правда, то, что вышло из стен секретных лабораторий, оказалось куда проще найденного в капсуле прототипа, но и это был настоящий прорыв в искусстве маскировки!

Образцы ДНК отправились в специализированные лаборатории, занимающиеся клонированием, однако результат мог появиться не раньше, чем через несколько лет: технология репликации, несмотря на искусственно созданных овец и коров, ещё находилась в зачаточной стадии. И для «выращивания» полноценного многоклеточного организма требовалось куда больше времени, нежели представлялось в фантастических книгах или кинофильмах. Воссоздать новый организм исключительно при помощи найденных в герметичных пробирках образцов было и вовсе нереально: для этого требовалась как минимум живая оплодотворенная яйцеклетка, в геном которой искусственно «встраивались» чужие гены. Не столь и сложно, но… с подачи Ватикана, подобные опыты крайне отрицательно воспринимались обществом. И генетическим центрам, большинство из которых не относились ни к армии, ни к спецслужбам, приходилось работать в атмосфере жесточайшей секретности. Что оказалось не так уж и просто организовать: штаты допущенных к работе с генетическим материалом сотрудников исчислялись сотнями человек, и одновременное отстранение от экспериментов значительной части из них в любом случае вызвало бы крайне нежелательный резонанс…

И всё же, самым крепким орешком оставался нейрочип. Отданный на заклание специалистам по нейрофизиологии мозга и биокибернетике, он на несколько лет буквально «завис в воздухе»: без сопроводительной документации разобраться с ним не могли. А вся оная документация, в свою очередь, оставалась недосягаемой, поскольку просто создать считывающее устройство оказалось мало. Без соответствующего программного обеспечения найденные в капсуле драгоценные диски вовсе не спешили раскрывать свои тайны. Несмотря на то, что над правительственным заказом работала и знаменитая «Силиконовая долина», и не менее знаменитый «Майкрософт», решить проблему оказалось сложнее, нежели представлялось вначале. Судя по всему, «железо» из далекого будущего не столь и сильно отличалось от привычного людям, но вот принципы программирования изменились радикально.

И созданный под параметры конкретного носителя информации «девайс», названный «X-ROM-ом», упорно отказывался работать под любой из существующих программ. Работы грозили затянуться еще на несколько лет, если вообще не на десятилетие – по крайней мере, отец «Майкрософта» называл именно такие сроки.

Однако весной две тысячи десятого года произошло нечто, в корне перевернувшее представление людей об…

…Вообще перевернувшее любые представления людей...

[1] «Верю – не верю» - (жаргон.). Настоящее название – «индикатор Карпухина». Прибор, позволяющий с большой степенью точности определить наличие некроизменений в живой органике. Также используется для диагностики душевных расстройств и ряда заболеваний. Применяется со времён Эпидемии соответствующими структурами Церкви, спецслужбами и в медицине. Иногда используется некромантами при наличии лицензии. Являясь секретным снаряжением, не разрешён к свободному распространению.

[2] Отрывки из книги средневекового самурая-философа Ямамото Цунэтомо «Хагакурэ» (Скрытое в листве)

Глава 11

…На поверхности – видимо, для разнообразия - его встретило солнце. Иван с наслаждением задрал голову и несколько секунд просто стоял, закрыв глаза и наслаждаясь ощущением ласковых тёплых лапок, скользящих по коже.

Комбинезон он снял недалеко от выхода – бродить в нём по улице всё равно было нельзя - первый же патруль всенепременно заинтересовался бы, откуда у гражданского лица совсекретное снаряжение спецназа? Убрав аккуратно скатанный комбез в предусмотрительно захваченный штурмовой минирюкзак, Вакулов отправил туда же поясную кобуру с «Глоком», глушители и запасные обоймы к оружию.

Но совсем безоружным Иван не остался: «сбруя» с пэсээмом скрылась под курткой, равно как и нож, и метательные лезвия.

Пока что Вакулов так и не решил для себя, куда же ему направится, но то, что надо поскорее убраться подальше от Приюта, было очевидно. Капитан прекрасно знал, как умеют работать спецслужбы, когда надо устроить облаву на подозреваемого. И не стоило думать, что у Ростиславыча не найдётся рычагов для того, чтобы нажать на соответствующие структуры. Даже не находясь на службе официально, он оставался достаточно влиятельным в коридорах власти человеком.

Иван быстро шёл по улице, напустив на себя донельзя озабоченный вид, так, чтобы каждому встречному было понятно – у человека какие-то проблемы, и он торопится их поскорее решить. В общем-то, вполне обычное состояние среднестатистического москвича: в своё время, выехав первый раз за границу, Вакулов обратил внимание на то, как раскованны и улыбчивы там люди. Даже он сам, поддавшись всеобщему настроению, поймал это беззаботно-расслабленное состояние и блаженствовал до конца отдыха и даже первые пару дней по прилёту, пока в автобусе ему не наступили на ногу и не пихнули в спину, обругав последними словами. Просто так, походя. Было не то, чтобы обидно, нет – Иван всё ж таки вырос именно в этом городе, и привык к манере поведения его жителей, - но чуточку жаль того ушедшего чувства, хм, лёгкости, что ли?

Вакулов подошёл к перекрёстку и остановился, дожидаясь появления на светофоре «зелёного человечка». Встал он на всякий случай чуть позади остальных пешеходов, и потому не сразу понял причину шепотка, внезапно пробежавшего по толпе. Но когда люди слегка качнулись назад, так уж получилось, что Иван не успел отойти и, против воли, оказался вблизи от происходящего.

Через дорогу, игнорируя все правила движения, шли несколько человек. Если быть точным - две пары боевых магов, четверо бравых ребятишек в камуфляже и с до боли знакомыми Ивану ухватками, и ещё одна странная личность между ними.

- Блаженный Часовщик! – выдохнул кто-то за спиной Вакулова. Иван пригляделся. И внезапно со всей остротой понял, что это действительно был именно он, легендарный не то изгой, не то гений «от магии». На самом деле, звали его, конечно, совсем иначе: «Блаженный Часовщик» было не более чем прозвищем. Говорили, что во время Эпидемии он был одним из ведущих магов, стоявшим у истоков ВСЕХ проводимых Кругом экспериментов. Но потом, в результате одного из своих опытов, несчастный впал в какое-то странное состояние – разговаривал с кем-то невидимым на известных и неизвестных языках, ходил, словно слепой, натыкаясь на препятствия, и не замечая их…

Создавалось впечатление, что теперь чародей жил в неком своём мире или даже времени – откуда, собственно, и появилось это странное прозвище «часовщик». Иногда, впрочем, наступали периоды прояснения, но что именно маг успевал рассказать коллегам, было неизвестно – верхушка Круга секретила эти сведения по высшему уровню, не подпуская к ним никого постороннего. Даже сунувшиеся было к нему государственные спецслужбы, нарвались на жесточайший отпор и вынуждены были отступить, поняв, что ради своей святыни волшебники готовы на всё. Тем более, действия были подкреплены ещё и словесными предупреждениями.

К беде всех заинтересованных лиц, находящегося вне нашего мира чародея невозможно было запереть где-нибудь в укромном месте. Таинственным образом (поговаривали о некой непостижимой «темпоральной магии») он проходил сквозь все стены, распахивал все запоры и игнорировал любые заклятья. Прямо таки, хрестоматийный кот, что гуляет сам по себе!

Вот и пришлось магам и государству придти к компромиссу – Блаженный Часовщик ныне был волен ходить там, где ему вздумается, но под охраной боевых магов Ордена и офицеров спецназа. Эдакий вооружённый до зубов нейтралитет.

Иван слышал об этом, но, сказать по правде, не слишком-то интересовался: во время Эпидемии встречались чудеса и похлеще. Да и времени на праздное любопытство просто не было. Именно поэтому сейчас он рассматривал Часовщика, как раз проходившего мимо, с нескрываемым интересом – легенда всё же.

С виду человек, как человек. Одна голова, два уха, два глаза… взгляд, правда… ну о-очень далеко отсюда индивидуум. Ну, так и что? Когда Вакулов ещё в институтскую пору был на практике в психбольнице, там ещё и не таких чудиков доводилось наблюдать!..

Что ещё? На удивление опрятен, да и одежда вполне приличная – видать ухаживают за ним, когда спит или отдыхает, болезный. На шее болтается включённый цифровой диктофон повышенной ёмкости одной из последних моделей – «пятисотгиговый» «Олимпус». Умно, кстати, придумано: и всё, что свихнувшийся маг в своей нирване болтает, записывается, и, когда прочухается, за стенографисткой бежать не требуется. Интересно, а «клопы» эфэсбэшные на нём тоже есть? Вряд ли, конечно: чудодеи из Ордена не позволят кому-то из посторонних приблизиться к своему подопечному. Правда, при нынешнем развитии техники прослушивания…

- Чего тебе, дядя? – услышав свой собственный голос, Иван вздрогнул и вынырнул из размышлений. Твою в качель! Оказывается, сбрендивший колдун стоит возле него и что-то говорит!

- Повторите, пожалуйста? – внезапно охрипшим голосом попросил Вакулов.

- Я говорю, что может быть ты и прав, Иван, но всё же тебе лучше подумать, прежде чем принять окончательное решение, - устало и несколько отстранённо произнёс Часовщик, пронзительно глядя на Вакулова.

- К-какое ещё решение? – искренне удивился Иван. – Не нужно мне ничего решать! Ошиблись вы, уважаемый! Точно ошиблись! – Вакулов отступил на шаг назад, стараясь раствориться в толпе – только вот такой «популярности» ему сейчас и не хватало для полноты ощущений! Того и гляди, телевизионщики и журналюги налетят да сюжетец в прямом эфире дадут: то-то шеф - и все те, кто преследуют Ивана - порадуются!

- И всё же, очень тебя прошу, подумай, – негромко сказал вслед ему Часовщик. – Разрушить то, что выстрадано ценой собственной жизни, легко – куда трудней создать! А ведь мои коллеги, как бы ты к ним не относился, не все одинаковые – есть хорошие, есть плохие, есть так себе – ни то ни сё. Разные мы, на самом деле, совсем как и вы, обычные люди… Понимаешь? Тебе может показаться, что они желают тебе зла, а они, на самом деле, спасут тебе жизнь. А, может, не только тебе, но и ещё кому-нибудь. Или вообще – всем. Вот потому и прошу: подумай, Иван… Тем более, что тот, второй, тоже был капитаном…

Вакулов молча пятился, стараясь не смотреть на сумасшедшего мага – и в то же время кожей чувствуя горящий взгляд, упиравшийся в него подобно лучу лазерного целеуказателя оставленной в спецхранилище «Грозы».

- Нам задержать его, Учитель? – услышал Иван голос одного из боевых магов. Одновременно краем глаза он заметил, как один из спецназовцев что-то бормочет в микрофон, пристально разглядывая Вакулова.

«Похоже, придётся драться, – подумал Иван, осторожно просовывая руку за пазуху и берясь за рукоятку пэсээма. – Бля, это ж надо быть таким «счастливым» - и пары кварталов от Приюта отойти не успел, а уже влип! Ладно, хлопчики, авось постесняетесь в толпе шмалять направо и налево. А мне, хоть и гадостно это, конечно, придётся случайными прохожими, как щитом прикрыться».

В уме Вакулов уже просчитывал свои действия, прикидывал траекторию движения, возможные укрытия – словом делал всё то, что и полагалось делать при начале боеконтакта.

«А тебя, зараза, я первого положу! – решил, уже почти окончательно, Иван, взглянув на Часовщика. – Ну, ни хрена себе!» – вырвалось у него в следующую секунду. Блаженный преспокойно шёл себе по улице, размахивая руками и разговаривая с кем-то видимым лишь ему одному. Охрана следовала за ним, и только один из магов оглянулся, было, на ходу, пытаясь разыскать в толпе Ивана, но Вакулов поспешно наклонился, делая вид, что у него развязался шнурок на ботинке.

Кровь бешено стучала в висках, в венах бурлил не нашедший выхода в круговерти сшибки адреналин. «Повезло! – лихорадочно думал Иван. – Мне опять повезло!» – он разжал пальцы, отпуская влажную рукоять пистолета.

Как оказалось, зря!

- Интересно, о чём это придурок этот болтал, а, Ваня? – лениво произнёс за спиной незнакомый женский голос, когда капитан разогнулся, собираясь идти дальше. – Ну-ну, не дёргайся так, – противный смех, и что-то острое кольнуло спину чуть пониже левой лопатки в ответ на попытку Ивана повернуться.

– Хотя нет, как раз можешь дёргаться – так у меня быстрее появится повод дать тебе то, что заслуживаешь! – теперь голос женщины звенел от едва сдерживаемой ненависти. – Ну же?

- Да пошла ты на хрен, - лениво сказал Иван, нарочно расслабляясь. – Говори, что надо - или вали. У меня и без тебя дел по горло.

- Смелый какой… – прошипела-одобрила незнакомка. – Это даже забавно. А ну-ка, отойдём, пожалуй! – острый предмет снова больно куснул кожу Вакулова, а чужая ладонь легла на его правое предплечье и потянула, указывая направление движения.

Идти предстояло не через переход, как первоначально намеревался Вакулов, а параллельно дороге, по тротуару в направлении по ходу уличного движения. Иван пошлёпал по мокрому асфальту, судорожно просчитывая столь нежданно изменившуюся ситуацию. Нет, в самом деле, что ж это происходит-то на белом свете, если основной принцип спецназа «мы видим всё, нас - никто!», за последние пару суток в отношении Ивана не просто не работал, а катастрофически не работал! У Вакулова даже складывалось ощущение, что та «тень», где он благополучно пребывал все годы после увольнения из Службы, вдруг оказалась залита безжалостным светом гигантского прожектора, не оставлявшего ни малейшего пятнышка, куда можно было нырнуть, укрываясь от чужих взоров. И не только: поражала лёгкость, с которой его постоянно находили все, кому не лень. И это наводило на весьма печальные размышления о предательстве.

Нет, конечно, даже принадлежность к Команде не могла гарантировать стопроцентной гарантии от возможности скрытой слежки. Но почему, мать её так, он вообще кого-то заинтересовал?! Почему?!

Сглазил, что ли, его кто?

- Поворачивай вон туда, к скверу! – прорезалась за спиной незнакомка, чувствительно ткнув Ивана в правое плечо. Вакулов поморщился:

- Слышь, подруга, ты бы того…помягче, а то ведь я к учению графа Толстого со скепсисом отношусь! – за спиной раздался короткий смешок.

Острый предмет, что всё это время продолжал упираться в спину Ивана, вдруг дёрнулся, больно уколов его напоследок, и…пропал! Одновременно исчезли и крепко сжимавшие предплечье пальцы. Вакулов сделал по инерции ещё шаг и замер на месте, мучительно борясь с желанием обернуться и встретиться, наконец, с непонятной женщиной лицом к лицу - ведь пока было не слишком понятно, что происходит. То ли его решили слегка освободить, то ли…

- Ложись! – заорал кто-то, и Иван автоматически бросился на землю, тут же заученно перекатываясь влево. Над головой рвануло. Волна горячего воздуха саданула по затылку, вдавливая лицо в грязный и мокрый асфальт. Та ещё радость – похоже, кто-то решил поиграться с направленно-ограниченным вакуумным взрывом! Недурно…

Иван, матерясь и сплёвывая кровь с разбитых губ (из носа, кстати, тоже кровушка лилась здорово!), приподнялся, чтобы протереть глаза и осмотреться. И в тот же момент над ним снова раздался грохот разрыва. Иван, правда, услышал его не так хорошо – уши еще были заложены после первого раза, но вот прочувствовал в полной мере! Вакулов вновь врезался в асфальт, да так, что, похоже, потерял на какое-то время сознание. По крайней мере, когдаочухался, то пребывал он уже в вертикальном положении, безвольно обвиснув на чьих-то руках.

Кровь и грязь заливали саднящее от многочисленных ран лицо, и Вакулов не видел, с кем он имеет дело на этот раз, а что-либо услышать было невозможно – в уши, по-прежнему, будто кто-то ваты напихал. Голова здорово кружилась, к горлу подкатывала тошнота, а ноги подкашивались, будто у пьяного, каждую секунду норовя пойти не в ту сторону – классические признаки контузии.

Эту невероятно длинную и тягучую мысль Вакулов обдумывал, то уплывая в черноту беспамятства, то снова из неё выныривая. Почему-то сейчас для него самым важным было именно это – вспомнить признаки контузии и примерить их к своему теперешнему состоянию. Наверное, из-за этого Вакулов и не пытался особо понять, кто и куда его тащит, равно как и то, зачем неведомые «они» это делают. Ну, видимо, нужно это им - и всё!

Но, как бы оно ни было, постепенно капитан начал приходить в себя. Сначала по лицу быстро пробежал ласковый прохладный ветерок. Пробежал - и исчез, унеся с собой дикую головную боль, жжение содранной кожи, давящую тяжесть в глазах. Затем чьи-то руки осторожно промокнули раны на голове влажной материей, остро пахнущей незнакомыми травами. От этого стало совсем хорошо, и Вакулов неожиданно поймал себя на мысли, что нежится, будто огромный кот, которого ласкает хозяйка.

Иван, на всякий случай, посидел ещё немного с закрытыми глазами, не двигаясь и прислушиваясь к своим ощущениям. Дела вроде бы обстояли неплохо – организм не подавал признаков тревоги, и он решил рискнуть, – осторожно приоткрыл глаза и осмотрелся.

То, что его посадили в машину, Вакулов понял уже давно - и по запаху бензина и железа, и по характерной тряске. Но вот то, что машина эта была виденным уже ранее бээмвэшным кабриолетом и принадлежала не кому-нибудь, а тому самому магу из Гильдии, которого он встретил совсем недавно… кстати, как его называли те ведьмы? Ах, да! Симон!

Так вот, то, что за рулём сидел именно Симон, поставило Ивана перед лицом весьма непростых раздумий. Помнится, сравнительно недавно Вакулов как раз размышлял над тем фактом, что его весьма легко умудряются найти все кому не лень, и вот, на тебе – очередное тому подтверждение!

- Эй! - достаточно недружелюбно спросил Иван, заметив, что маг с усмешкой разглядывает его в зеркало заднего вида. - Ты-то здесь откуда взялся? И что всё это значит?

- Как тебе не стыдно? – в бок капитана вонзился маленький, но крепкий, кулачок. – Мы же тебя от смерти спасли, а ты грубишь!

Вакулов охнул и, потирая ушибленное место, повернул голову – на него, яростно сверкая горящими глазами, смотрела ещё одна знакомая личность – ведьмочка по имени Маргоша. Маргарита, наверное? А, впрочем, какая на хрен разница – особого стыда или раскаяния перед этой девчонкой Иван всё равно не испытывал. Вот мысли о том, они ли его пытались изъять у перехода, и как себя сейчас вести – да, присутствовали. А стыд? Увольте, он не кисейная барышня! Потому, сей, изначально глупый, вопрос он попросту проигнорировал, вновь обернувшись к водителю.

- Оставь его, - на удивление спокойно и даже вполне миролюбиво попросил Симон свою подругу, - нам сейчас, знаешь ли, не до выяснения отношений. Лучше посмотри – мы эту мерзость с хвоста стряхнули или нет?

Маргоша послушно замолчала, не забыв, правда, выразить своё недовольство красноречивом взглядом, буквально ошпарившем Ивана.Развернувшись на сиденье, она влезла на него коленками и, держась обеими руками за спинку, принялась что-то высматривать на дороге позади них. Вакулов со здоровым мужским нахальством уставился на весьма приятные ножки, облитые чёрным шёлком ажурных чулочков, и симпатичную тугую попку, едва-едва прикрытую короткой юбчонкой, что прямо-таки призывала вытянуть руку и ущипнуть.

Маг, поглядывающий в зеркало, одобрительно засмеялся:

- А ты молодец, Иван, быстро в себя приходишь – я уж думал, придётся дожидаться, пока очухаешься, ан нет – уже вон прикидываешь, как лучше Маргошу на сиденье разложить!

Иван притворно-виновато вздохнул:

- Ну, извини, что разочаровал.

Ведьмочка развернулась и уселась на сиденье нормально.

- Всё чисто, Симон. По всем диапазонам прошлась – её следов нигде нет, – чётко и серьёзно сообщила она своему не то коллеге, не то начальнику. И тут же полуобернулась к Вакулову, прильнула к его плечу соблазнительно-волнующей грудью, нежно пробежалась пальчиками по слегка небритой щеке капитана, вкрадчиво промурлыкав:

- Так что там я слышала насчёт «разложить»?

- Стоп, стоп, стоп! – неожиданно запротестовал маг. – Так нечестно – я ведь тоже к вам присоединиться хотел, но руль же не бросишь, правда? Так что давайте малость обождём, а?

Маргоша фыркнула, но от Вакулова отодвинулась и демонстративно уставилась в другую сторону, сложив руки на высокой груди и всем своим видом изображая оскорблённую невинность.

Иван засмеялся. В принципе, его сейчас интересовала не столько молодая колдунья, сколько ответы на накопившиеся вопросы, а с удовлетворением любых других потребностей он вполне готов был подождать.

- А кто была та женщина, что пыталась меня куда-то уволочь от перехода? Это ведь женщина была, верно? И, уж простите за любопытство и не дайте помереть дурнем, повторю прежний вопрос: вы-то откуда здесь так вовремя нарисовались? – как можно более спокойно, но в то же время твёрдо, спросил Вакулов, обращаясь к Симону – ещё в первую встречу он определил для себя, кто в этой компашке главный.

Маг промолчал, а ответила, неожиданно, колдунья.

- Сука дохлая! – яростно фыркнула девчонка, потеряв мигом всю свою невозмутимость. - Это по первому твоему вопросу. А по второму…как же нам было за тобой не увязаться, когда ещё в первую встречу – помнишь тогда, на шествии? - мы на тебе такое роскошное проклятье обнаружили. Интересно же было посмотреть, сколько ты с ним протянешь.

- Дохлая – это значит мёртвая? – глуповато уточнил Иван. Сказать по правде, он просто тянул время, поскольку не поверил ни единому слову Маргоши. - Откуда посреди бела дня на оживлённой столичной улице возьмётся мертвяк? Слава Богу, патрули везде как раз для таких случаев гуляют. И проклятье… - заканчивать свою мысль Вакулов не стал, чтобы не ляпнуть лишнего. Ну, невозможно на него повесить хоть какую-то магическую гадость! Не-воз-мож-но!!! Для того всех бойцов Команды и пичкали в своё время всякой интересной химией, а после подсадили на «якорь». Значит, это банальная подстава, чтобы втереться к нему в доверие. Ивану даже скучно стало: неужели в недрах Гильдии - или откуда там эта сладкая парочка? – не могли придумать легенду покрасивее?

- Считаешь себя шибко умным? – ласково пропела Маргоша. – Думаешь, небось, что дура-девка пытается неуклюже обмануть такого взрослого и умудрённого опытом дяденьку? Так? Признавайся уж… Так вот отвечаю – вопрос только в том, кто эту тварь перевёл в состояние нежити, и каким количеством энергии напитал – слышал, должно быть, о «мёртвом параде»[1]? Вот! – она торжествующе взглянула на Вакулова, слегка ошеломлённого этим яростным напором.

- А с тем, что к тебе не должно было ничего «прилипнуть», ещё проще, - неторопливо добавил Симон, - ты же не из последнего поколения «карателей»[2], так? Вспомни-ка нашу первую встречу – ваша пресловутая сыворотка в твоём организме тогда отсутствовала, и, насколько я могу судить, в момент, когда ты попал под выплеск, её тоже не было. Вот проклятье к тебе и прилипло…

Иван призадумался. Ну, допустим, напустил на него кто-то тварь, накачанную энергией по высшему уровню, допустим. Хотя совершенно непонятно – к чему такие изыски ради столь незначительного человека, как отставной капитан. Хотя в свете последних событий, наверное, уже ничему не стоит удивляться, вообще ничему…

Но проклятье? Это что же получается, он подцепил-таки предсмертный «приветик» от того колдуна в кабаке? Ведь именно после бегства от патруля Иван не смог уколоться, потому что посеял где-то необходимую дозу…

Стоп!!!

- А скажите-ка, любезнейшие, - вежливо поинтересовался Иван, делая вид, что полез за платком, а на самом деле нащупывая за пазухой рукоять пистолета, - с чего это вы, собственно, взяли, что я из «карателей»?!..

****

Научно-исследовательский центр ВС США «Пятая Точка»,

военная база «Форт Блисс» и её окрестности, Техас, весна 2010 года

…Старший лаборант «отдела А» Энтони Блэкфорд давно уже относился к исследуемым «штуковинам» без должного пиетета. Да и какой, собственно, пиетет после стольких лет исследований?! Все давно известно, изучено-просвечено-разложено на составные части - без особого, впрочем, результата. Ну, бинокль новый на вооружение приняли, ну в новом камуфляже-«невидимке» наши парни щеголяют, глотки коммунистам режут… ну, или не коммунистам, а террористам. Тони не слишком углублялся в политику, выясняя, кто там сейчас объявлен очередным «врагом Америки номер один», и в какой стране наши морпехи должны ныне защитить идеалы демократии.

Важно другое: как бы оно там ни было, а спустя несколько лет большая часть находок вернулась туда, откуда и начала свое не слишком-то, как выяснилось, и триумфальное шествие по секретным лабораториям и научным центрам. Сюда, на второй подземный уровень мало кому известного «SDC «Fifth Point»[3], в благословенный штат Техас…

Блэкфорд задумчиво осмотрел разложенные в герметичных шкафах предметы: россыпь патронов, бинокль, армейский нож, кусок серебристого металла оболочки капсулы и обрывок «невидимой» ткани, вновь запаянный в заполненную инертным газом колбу. Микрочип, образцы ДНК, камуфляж-«хамелеон» и компьютерные диски на «Пятую точку» не вернулись.

Раскрыв один из шкафов, Тони задумчиво повертел в руках бесформенную лепешку застывшего металла, ничем не отличимого от обычной ртути. Конечно, если бы обычная ртуть при комнатной температуре находилась в твердом состоянии вместо жидкого. Что только не делали с «образцом» за годы исследований по программе «Ртутного дождя»! Да всё, что угодно делали! Но не только не смогли изучить его структуру и свойства, но даже хоть сколько-нибудь серьезно повредить. Под конец экспериментаторы даже потратили уйму денег на небольшой ядерный взрыв, причем, наземный – с минимальными результатами, ясное дело. Расположенный в эпицентре образец вполне ожидаемо испарился, так и не раскрыв ни одной из своих тайн, второй, размещенный на большей дистанции, оплавился. Третий же и вовсе не пострадал, хотя ударная волна буквально впечатала его в бетонный блок, на котором он был закреплен. Тони сам видел эту здоровенную пятитонную тумбу: «образец» просто-напросто погрузился на дюйм в раскрошившийся железобетон, причем на его зеркально-гладкой поверхности не осталось даже царапины…

Блэкфорд вернул металлическую «лепешку» на место и взял в руку колбу с тканью-«невидимкой». Вот уж действительно, самый большой облом среди всех найденных в капсуле предметов: «чары невидимости», надо ж такое придумать! Конечно, Тони не знал, кем были отправители загадочной «посылки», но в том, что им не было чуждо чувство юмора, он не сомневался.

Несмотря на всю серьезность, с которой высшее руководство страны отнеслось к содержимому «контейнера из будущего», сообщениям о наложенных на обычные, в общем-то, предметы чарах никто не верил. И даже больше: этот вариант вовсе не рассматривался. Впечатляющих открытий хватало и без этого, и неизвестно, какие еще ждут своего часа на недосягаемых пока дисках. Ну, а чары? Кто знает, что на самом деле имели в виду эти самые неведомые отправители? Может это у них в будущем сленг такой? Или «чары» - это просто какой-то специфический термин? Ну, не воспринимать же всерьез саму возможность существования магии, а?! Все-таки, двадцать первый век на дворе…

Хмыкнув, Энтони потряс колбой, чтобы кусок ткани распрямился, и его можно было бы получше рассмотреть.

И в этот миг…

…Али Назраи опустил автомат и пренебрежительно пнул покорно склонившегося перед ним последнего уцелевшего солдата охраны ногой:

- Вставай, шакал! Открывай кабину! – как можно более грозно заорал он, хотя в душе парня все пело и ликовало. Ещё бы – их самоубийственная акция увенчалась успехом. Да ещё каким: всего в нескольких километрах от охраняемой пуще зеницы ока военной базы воинам «Меча Аллаха» удалось захватить бронированный фургон, перевозивший нечто очень важное! На это однозначно указывало и количество перебитой охраны, и весьма немалая сумма, которую пришлось заплатить, чтобы раздобыть сведения о секретном рейсе. Но это всё мелочи, главное другое: сейчас они откроют броневик и получат… Девятнадцатилетний юноша, правда, не знал, что же именно они получат, но в одном был убеждён твёрдо – это обязательно приблизит его ещё на один шаг, неважно, большой или маленький, к осуществлению заветной цели – мести! За свою страну, за погибших друзей, за расстрелянный американским самолетом автобус, в котором ехала вся его семья…

Презренный кафир послушно поднялся и, подбежав к двери, торопливо принялся набирать на кодовом замке шифр, старательно сверяясь с выбитыми на бляхе, что он извлёк из потайного кармашка, цифрами. Здоровенный морпех трясся, искоса поглядывая на щуплого подростка в таком же, как у него пустынном камуфляже. Горящие черные глаза, видимые поверх закрывавшего лицо зеленого платка, буквально пронзали его насквозь, столько в них было яростной ненависти. Отпирая хитрый замок, охранник неслышно молился про себя, искренне надеясь, что на базе уже приняли сигнал тревоги и выслали на помощь тревожную группу. Али даже стало немного смешно – настолько легко читались на залитом потом лице врага все его никчёмные мысли: «…сейчас главное выжить, а уж дальше он сумеет не только оправдаться, но и стребовать солидную компенсацию за участие в этом деле…».

Остальные бойцы группы торопливо обшаривали трупы американцев, бережно заносили в подъехавший к месту акции неприметный грузовичок тела погибших братьев, старательно подчищали все следы, что могли навести погоню на их след. Махмуд, их командир, подошёл к юноше и остановился рядом, наблюдая за происходящим.

Наконец, дверь негромко щёлкнула и отворилась. Американец отскочил в сторону и подобострастно улыбнулся Али, приглашающе взмахнув рукой. Лучше бы он так не делал – юноша мгновенно всадил в него короткую очередь и, равнодушно переступив через бившееся в агонии тело, осторожно заглянул в пустой кузов, возле стены которого стоял большой металлический контейнер. Парень торопливо запрыгнул в фургон и откинул крышку, к счастью, незапертую на замок. Внутри, утопленные в мягкий противоударный пластик, лежали три небольших стеклянных колбы с тёмно-красной жидкостью, подозрительно похожей на кровь. В самом углу контейнера светилась изумрудным глазком небольшая панелька – видимо, какой-то датчик.

За спиной юноши шумно задышал Махмуд, забравшийся следом. – Похоже, нам улыбнулась удача, брат! – горячо сказал он. – Наверняка это образец какого-то нового оружия проклят… - договорить он не успел, прерванный предупреждающим криком наблюдателя, сообщавшего, что поднятые по тревоге солдаты неверных уже на подходе.

- Да, брат! – радостно согласился Али, осторожно вынимая из ячейки одну из драгоценных пробирок. Зеленый огонек на непонятной панельке мигнул и погас, вместо него загорелся красный. Юноша удивленно скосил взгляд, пытаясь понять, что это может значить.

Сзади испуганно вскрикнул, бросаясь к выходу, Махмуд, но изменить что-либо уже было нельзя. Охранный заряд-самоликвидатор пришёл в действие, и всё, что успел предпринять в последний миг своей жизни Али – это вознести краткую, но отчаянно-искреннюю молитву небесам, призывая Аллаха отомстить за него, за его родных, за весь его народ…

А потом машина исчезла в огненной вспышке, разбросавшей далеко в стороны куски железа, пластика, человеческой плоти… и перемешавшиеся с мельчайшими частицами «генетических образцов № 889, 890, 891» крошечные частицы крови несчастного афганского подростка, пришедшего на чужую землю, чтобы отомстить за землю свою.

Невидимая глазу стремительная реакция завершилась в миллионную долю секунды, а дальше взрывная волна и ветер неотвратимо понесли во все стороны микроскопические частички того, чему никто на Земле не смог бы найти логического объяснения.

Перестраховщики из службы безопасности секретной лаборатории снабдили контейнер слишком мощным зарядом, который не столько уничтожил «образцы», сколько в буквальном смысле развеял их «по ветру». И никому на планете уже не под силу было бы остановить этот процесс.

Али Назраи не удалось отомстить убившим всю его семью кафирам так, как он себе это представлял в мечтах все последние годы. Месть вообще не слишком-то благородное и благодарное дело.

Но своим безудержным стремлением расплатиться с кровными врагами, Али добился куда большего. Много большего!

Сам того не желая, он навсегда изменил весь этот мир…

…Небольшой, всего десять на десять дюймов, лоскут исчез! Просто взял – и исчез! Вскрикнув от неожиданности, Тони инстинктивно разжал пальцы, и помещение огласилось негромким звоном бьющегося лабораторного стекла. Блэкфорд медленно опустил взгляд, очумело глядя на рассыпанные у ног осколки. Именно осколки: никакой ткани среди них по-прежнему не было!

Не слишком осознавая, что он делает и зачем, лаборант присел на корточки, ощупывая рукой усеянный кусочками стекла пол. И почти сразу же ощутил под пальцами синтетически-скользкую ткань. Поднял, поднес к глазам, убеждаясь, что не ошибся: лоскут действительно стал НЕВИДИМЫМ!

Спрятав образец в карман, Энтони вытащил из шкафа нож. Как там говорилось в описании: «Меч Архимага», кажется, да? Что ж, сейчас проверим, какой такой у архимага меч!..

Блэкфорд оглянулся, подыскивая подходящий для эксперимента предмет. Пластиковый кислотоустойчивый стол показался ему вполне подходящим, и, поднеся нож к его поверхности, он решительно, хоть и не слишком нажимая, резанув по столешнице. Но приложенного усилия оказалось более чем достаточно, и лаборант едва не потерял равновесия, когда лезвие, на миг окутавшись едва заметным сиянием, с легкостью рассекло его. Стол, словно разрубленный невидимым лазерным лучом, распался на две половины, а вырвавшийся из руки нож зазвенел об пол.

Закусив от волнения губу, Тони осторожно поднял оружие. Стальное лезвие уже приняло изначальный вид, по крайней мере, никаких признаков былого сияния более не наблюдалось. Конечно, сейчас следовало немедленно объявить тревогу, вызвав сюда руководителя проекта или его заместителя, однако Блэкфордом уже всецело завладела жажда открытий. Уволят? Пускай! Всё равно он никому и никогда не сможет рассказать о своей работе на «Пятой точке». Зато так он навсегда останется первым, кто прикоснулся к чему-то необъяснимому и совершенно иррациональному! Уж, не к…МАГИИ ли?!

Пошарив взглядом по лаборатории, Энтони остановился на куске неразрушимого металла оболочки. Ага, вот оно! Посмотрим, спасует ли «архимаг» там, где до того спасовали все высокие технологии!..

Лезвие вновь замерцало, на сей раз куда ярче, и скользнуло по сверкающей поверхности, оставив на ней глубокую борозду. Скользнуло, и - Тони снова не рассчитал усилия – сорвалось, чиркнув лаборанта по сжимающей металлическую лепешку руке. Энтони запоздало вскрикнул, дернулся, однако ничего страшного не произошло. Вообще ничего не произошло. Жуткое оружие, шутя разрезавшее сверхпрочный пластик, словно банальное масло, и оставившее след на самом твердом на планете металле, просто скользнуло по коже, даже не порезав ее! Похоже, «Меч Архимага» защищал хозяина даже от…самого себя!

Блэкфорд медленно обернулся в сторону распахнутого шкафа, притягивающего его все сильнее и сильнее. Ну-ка, ну-ка…

Однако исследовать бинокль на наличие или отсутствие чар «Всевидящего Ока», любознательный лаборант не успел. Охранник, увидевший на мониторе одной из камер наблюдения нечто странное, вызвал подмогу и объявил на режимном объекте тревогу.

Впрочем, старший лаборант Энтони Блэкфорд не расстроился, даже когда его уложили на пол и сковали запястья наручниками. Охрана всего лишь выполняла инструкцию по внутренней безопасности, поскольку сотрудник, вдруг начавший крушить лабораторную мебель и посуду, должен быть изолирован в кратчайшее время. Энтони же был просто счастлив - так, как может быть счастлив лишь истинный ученый, только что совершивший настоящее открытие.

О том, что причиной этого открытия – и вообще всего, что произошло, и еще только будет происходить - стал простой афганский юноша Али Назраи, он никогда не узнал. Да и не только он – никто не узнал. Как и о том, что в тот миг, когда он, лежа на полу с завернутыми за спину руками, мечтал о сделанном открытии, мир изменился, навсегда став другим. И отныне слабый мог стать равным сильному.

Потому что менее чем через сутки Землю захлестнула первая волна Эпидемии…

[1] «Мёртвый парад» - стихийный подъём трупов на месте боёв времён Великой отечественной войны в Ленинградской области, произошедший из-за случайного выброса энергии в одной из закрытых лабораторий Круга за год до описываемых событий. Пострадало большое количество местных жителей и туристов. Дело вызвало широкий общественный резонанс. Виновные были выданы властям и казнены по приговору суда за надругательство над погибшими и нарушение ряда основных статей Резолюции.

[2] «Каратели», «оловянные», «булыжники» и т.д. - распространённые в магических кругах прозвища бойцов государственных спецподразделений, натренированных на противодействие чародеям.

[3] дословно: «Scientist Discovery Center «Fifth Point» - «научно-исследовательский центр «Пятая Точка»

Глава 12

…«Певун»[1] яростно размахивал стеблями-щупальцами, отбиваясь от наседавшего на него дворника. Ивану, наблюдающему за «боем» с балкона, не было этого слышно, но он точно знал, что растение при этом ещё и шипит, словно рассерженная кошка. Дворник, невысокий худощавый мужчина восточной наружности, одетый в фирменный ярко-оранжевый комбинезон, тоже, судя по всему, ругался на чём свет стоит, пытаясь подрубить штыковой лопатой корни нахального сорняка. В принципе, работники коммунальных служб обычно не обращали внимания на это вполне безобидное для человека растение, но данный конкретный экземпляр уж больно нахально позволил себе прорасти прямо посредине роскошной клумбы, являвшейся, по всей видимости, гордостью «рыцаря метлы и совка».

Иван негромко рассмеялся, увидев, как вошедший в раж дворник не заметил коварно закрученного вокруг своей ноги стебля и неловко упал, выронив лопату. «Певун» победно взметнул ввысь щупальца.

Досмотреть сражение Вакулову не удалось.

- Что там, Ванечка? – слегка хриплым со сна голосом осведомилась у него Маргоша.

Капитан обернулся. Ведьма, едва прикрытая лёгкой простынкой, не скрывавшей, а скорее наоборот, подчёркивающей все восхитительные изгибы её тела, раскинулась на широкой постели, сонно глядя на него.

- Да так, ерунда, - ответил Иван, входя в комнату, - дворник с «певуном» воюет. А ты что проснулась? Спала бы себе дальше. Хочешь, я на кухню уйду, чтобы тебе не мешать?

- А который час? – спросила Маргоша, прикрыв глаза и сворачиваясь клубочком.

- Девять.

- Ну, тогда ладно. Разбуди меня часиков в одиннадцать, – девушка сладко засопела. Вакулов осторожно вышел из комнаты в коридор, плотно прикрыв за собой дверь и, прикинув, где в этих хоромах может располагаться ванная, не спеша направился умываться.

Привычно взбодрив себя контрастным душем и до красноты растершись широким махровым полотенцем с гильдейской эмблемой, Иван тщательно почистил зубы, благо в ящичке за зеркалом нашлись несколько нераспечатанных щёток. Поелозив по щекам обнаруженной там же электробритвой, капитан спрыснул кожу дорогой туалетной водой и пригладил ладонью короткий ёжик волос.

- Но красив, сволочь! – восхищённо сказал он своему отражению и довольно усмехнулся.

Теперь нужно было вкатить себе дежурную утреннюю дозу «якоря». Вакулов опустил крышку унитаза и, усевшись на неё, достал из бокового кармашка камуфляжных штанов шприц-тюбик со знакомой маркировкой.

После укола накатило привычное чувство кратковременной лёгкости. Иван откинулся спиной на бачок, закрыл глаза и устремился в заоблачные дали, где не было никаких проблем.

Но даже сквозь пелену умиротворяющей безмятежности призрачного полёта, он среагировал на лёгкий шелест чьих-то шагов сразу же, как только скрипнула тихонько дверь в ванную.

С некоторым усилием вынырнув из сладкого омута грёз, Иван, злобно оскалившись, открыл глаза, желая сказать пару ласковых фраз вломившемуся так не вовремя гостю. Инструкция по применению «якоря» особо оговаривала тот факт, что после приёма лекарства необходимо расслабленно посидеть хотя бы минуту. Нет, конечно, в случае экстренной необходимости «транс» можно и прервать, вот только здоровья организму эта насильственная процедура отнюдь не добавляла. Как, собственно, и сам «якорь».

- Ух, ты! Это и есть ваш знаменитый «якорь»? Никогда раньше не видела! А можно мне тоже кольнуться? Или как там у вас говорят, «ширнуться»? – Маргоша налетела на него подобно небольшому вихрю, тараторя без умолку.

- Ёрш твою двадцать! Ну что ж ты встала-то?! – в непритворном огорчении буквально возопил Иван. – Я же видел, как ты заснула!

- Фи, мужлан и грубиян! – девушка обиженно надула губки. – Я, может быть, сюрприз тебе хотела сделать. Нарочно притворилась, что сплю, а сама по быстренькому помчалась завтрак делать одному невоспитанному «оловянному солдатику». Впрочем, если ты мне дашь попробовать свой «эликсир бесстрашия», то я, может быть, и прошу тебе эту хамскую выходку! – ведьма засмеялась и требовательно протянула руку к Вакулову.

- Перебьёшься! – хмуро бросил Иван, поднимаясь и бросая пустой шприц-тюбик в мусорную корзинку. – Насчёт завтрака шутка была или в самом деле что-то сготовила?

Ведьмочка ошарашено захлопала глазами, не находя слов от возмущения.

- Ну…ну ты и скотина! – прошипела она наконец. – Я сейчас этот завтрак на твою пустую голову вывалю, так и знай, урод!

- О как, первая семейная сцена, однако, - скучающе посмотрел на неё капитан. – А вроде бы только-только познакомились. Первая брачная ночь, все дела…

Он увернулся от пощёчины и, внешне неуклюже, ломаясь в «плясовой» русского стиля, мигом оказался за спиной Маргоши и довольно жёстко взял её «на приём», не давая дёрнуться. Это с обычной девушкой можно было посостязаться в словесной перепалке и прочем остроумии, но никак не с ведьмой! Того и гляди, войдёт в раж и хлобыстнёт какой-нибудь магической гадостью. А он только что укололся…

- Пусти! Пусти немедленно, сволочь! Убью гада! – пропыхтела Маргоша, безуспешно стараясь высвободиться из оказавшихся вдруг такими неласковыми рук Вакулова.

Наивная! Помнится, на этот приём таких деятелей брали - куда там молоденькой ведьме. А если бы она вдобавок знала, как тщательно научные специалисты Службы разрабатывали каждое движение этого захвата! Ведь нужно было учесть, что противостоять бойцам Команды будут не какие-нибудь рейнджеры, «котики» или разноцветные «береты», а самые настоящие маги! И любой, да-да, любой жест, движение, слово, вздох могли оказаться роковыми для вступившего с ними в схватку. Пойди, угадай, что находится в арсенале, скажем, чародея-флориста? Он лепесточек какой-нибудь, вроде как невзначай, уронит, да вслед ему словечко шепнёт - и всё… будешь после корни ромашек нюхать…под землей!

- Угомонись, - посоветовал Вакулов бьющейся в его руках девушке, - терпеть ненавижу, когда вы, колдуны и волшебники, гадости какие-нибудь творить начинаете. Очень меня это расстраивает. Причём настолько, что я, нечаянно, разумеется, и головёнку могу свернуть. Шейка-то у тебя просто загляденье, так бы и целовал, не переставая, да вот хрупкая больно…

Ведьма (что в какой-то мере явилось для Ивана неожиданностью), послушалась и перестала дёргаться. Вакулов выждал ещё несколько секунд и отпустил девушку, отпрыгнув, опять же – на всякий случай, - в сторону.

Но Маргоша не пыталась взять реванш и отомстить за своё унижение. Девушка молча повернулась к замершему в напряжённой позе капитану, рассматривая его с таким великолепным презрением, что Ивану, несмотря на всю врождённую и приобретённую «толстокожесть», даже стало чуточку стыдно. Ну, так…самую капельку…

Однако оправдываться Иван в любом случае не собирался: с какого, спрашивается, перепуга?! Он эту дурочку, считай, от верной смерти спас! Неужто во всех этих пресловутых колдовских школах их не учат, что организм любого адепта волшебства проходит сложнейшую перестройку, начиная от уровня внутриклеточного метаболизма и заканчивая геномными изменениями, приобретая при этом особые свойства или, попросту говоря, способность воспринимать магию, колдовать? Между прочим, нечто подобное происходит и с человеком, приобщившимся к «якорю» - правда, с точностью до наоборот. И вот беда, слиться воедино этим двум противоположностям не дано! Поэтому авантюра «дай попробовать твою конфету» закончилась бы для взбалмошной девчонки только одним – весьма мучительной смертью, схожей с гибелью от почечной недостаточности: с тяжелейшей интоксикацией, уремической комой и кучей прочих отвратительных «приятностей».

Так ведь, похоже, нет, не учили: ведьма круто развернулась и вышла из ванной, хлопнув на прощанье дверью так, что где-то наверху истошно залаяла соседская собака.

Да и…хрен с ней! С ведьмой в смысле, не с собакой. Нет, так нет – жил капитан бобылём, бобылём и помрёт. Вакулов встряхнулся, будто вылезший из воды огромный пёс, снимая напряжение, и направился следом за Марго, искренне надеясь, что та в сердцах не испепелит приготовленный завтрак.

Не испепелила. И даже больше: в нагрузку к завтраку на кухне Иван застал Симона, вальяжно развалившегося на угловом диванчике и мирно попивающего чаёк с тривиальнейшими сушками. Рядом расположилась его подруга – блондинка с внешностью фотомодели…и неожиданно скромной манерой поведения. Звали её Инга. Познакомился Вакулов с ней вчера, когда они заявились в этот дом после тяжёлого разговора на обочине Дмитровского шоссе. Не то, чтобы Иван до конца поверил во всё, что рассказал ему чародей – не такой уж он идиот! – но кое-что был вынужден, хм, допустить. Потому и поехал вместе с волшебником и молодой ведьмой, искренне желая разобраться с тем, что происходит.

Маргоша, к слову, была здесь же. Обхватив себя руками за плечи, девушка стояла у окна, глядя куда-то на улицу. На появление Вакулова она показательно не отреагировала, лишь злобно прошипев себе под нос нечто неразборчивое, но наверняка нелестное.

Симон, меланхолично улыбаясь, перевёл взгляд с неё на Ивана и, хрустнув очередной баранкой, негромко спросил:

- Вы, я так понимаю, уже успели поругаться?

Иван равнодушно пожал плечами и спокойно налил себе кофе из навороченного аппарата, напоминавшего обилием кнопок и рычажков, как минимум, узел спутниковой правительственной связи.

Чародей понял, что ответа ему не дождаться, и грустно усмехнулся:

- Ладно, люди взрослые, разберётесь. А сейчас у нас есть дела поважнее. Марго, присядь-ка. Да садись ты, некогда мне тебя уговаривать! – прикрикнул он на вознамерившуюся было заартачиться девушку.

Ведьмочка гордо фыркнула, но послушалась и подошла к столу, заняв место напротив Вакулова. При этом она демонстративно смотрела только на Симона. Чародей удовлетворённо улыбнулся, повернувшись к безмятежно попивающему кофе с бутербродами капитану.

Несколько секунд он пристально рассматривал его, словно диковинное животное, но с Вакуловым этот номер давно уже не прокатывал – он оставался столь же невозмутимо-спокойным, как и прежде.

Маг же, уяснив, что вывести капитана из равновесия ему не удастся, первым нарушил молчание:

- Вот какая штука, Иван – на меня ночью вышли весьма могущественные и влиятельные в наших кругах люди. И интересовал их, как не странно, некий бывший военный по фамилии Вакулов. Представляешь? Причём, они не знают, точнее, я очень надеюсь, что не знают, о твоём здесь пребывании: пока их просто интересовало, не известно ли мне что-нибудь о таком человеке. Зато и предложить они взамен готовы весьма, уж поверь мне на слово, щедрое вознаграждение за любую информацию о том, где можно разыскать вышеупомянутого отставника.

- Ну и? – хладнокровно осведомился Вакулов, оценивающе глядя на троицу чародеев. – Мне вас уже можно начинать убивать, или погодить пока?

Маргоша вздрогнула, вмиг округлившимися глазами уставившись на Ивана. Капитан ожидал, что она опять накинется на него с руганью, но ведьмочка молчала, и Вакулов невольно восхитился, насколько, оказывается, хорошо поставлена у Симона дисциплина.

Колдун же задумчиво рассматривал что-то на цветастой клеёнке, что была постелена на столе, похоже, не торопясь отвечать на выпад Ивана. То ли собирался с мыслями, то ли ждал чего-то?

- Я не могу его «прочитать», - тусклым и отстранённым голосом вдруг сказала Инга. – Он закрыт полностью.

Она откинулась на диванчике и закрыла глаза, казалось, полностью потеряв интерес к происходящему. Симон быстро поднял голову, посмотрел на неё и, поняв, что девушка больше не собирается ничего говорить, разочарованно вздохнул.

Вакулов, разобравшийся, наконец, в том, что к чему, неожиданно громко и вполне искренне захохотал. Смеялся он долго и со вкусом, утирая выступившие слёзы. Симон и Марго смотрели на него с искренним недоумением, Инга по-прежнему витала где-то в недостижимых для обычного человека далях.

- Во, артисты! – восхищённо выдохнул, отсмеявшись, Иван. – Вам бы в цирк – народ развлекать, а? Это ж надо было додуматься: «медовую ловушку»[2] мне сварганить, чтобы «психованную»[3] подвести! Не, ну вы точно клоуны – я ж «на якоре», забыли что ли? Стойте! Не говорите ничего, дайте-ка сам угадаю – Маргоша ведь не случайно в ванную вломилась, а чтобы помешать мне уколоться или нарушить эффект от «прихода», так? Кстати, вот на это я и действительно обидеться могу – сердечко, знаете ли, у меня не железное!

Колдун и ведьма выглядели весьма обескураженными. Правда, при последних словах Вакулова, Маргоша встрепенулась и достаточно резво выхватила откуда-то из-под стола капитанский же ПСМ. Прицелившись в Ивана, девушка жёстко потребовала:

- Не дёргайся, Ванечка! Поставь чашку и сядь ровно!

Вакулов усмехнулся. Ситуация всё больше и больше начинала его забавлять. Нет, даже не так: к немалому его удовольствию, она становилась всё более предсказуемой. Стараясь не нервировать понапрасну девушку, он медленно поставил чашку с недопитым кофе на стол.

- Ну и что дальше? – мягко поинтересовался он.

- Ты не думай, капитан, мы не хотим тебе ничего плохого, - проникновенно сказал Симон. – Более того, ты для нас просто бесценен…возможно. И именно поэтому Инга должна была тебя «прочитать»: мы не можем, не имеем права ошибиться! Но вся проблема в том, что это нужно было сделать незаметно – так, чтобы ты не узнал до поры до времени ничего из того, что тебе и знать-то не нужно. Между прочим, к твоей же пользе! Поверь, твой шеф никогда в жизни не позволил бы тебе так легко уйти из убежища, если бы был в курсе, что на самом деле ты значишь! Согласен? Вижу ведь, что согласен! Ну, так будь же благоразумен, Иван, неужели для тебя такая уж новость, что человек никогда и никому не выдаст чего-либо только в одном случае – если он этого самого «чего-либо» просто не знает? В противном случае знание можно вырвать даже у покойника: достаточно более-менее квалифицированного некроманта - и вуа-ля!

- Ну, теоретически можно размозжить голову из базуки, сбросить в ванную с серной кислотой, поместить человека в эпицентр ядерного взрыва. Да мало ли способов? – якобы с искренним интересом задумался Иван.

Симон покровительственно ухмыльнулся:

- Для некроманта тело - лишь инструмент, и умелый мастер вполне способен обойтись и без него.

– Не лучше ли обсудить это в более комфортной, для меня, разумеется, обстановке? - перебил его Вакулов и лучезарно улыбнулся Маргоше. – Деточка, тебе мама разве не говорила, что брать чужое нехорошо? Тем более такие взрослые игрушки для серьезных дяденек? А иначе можно и пожалеть об этом. Вот смотри, - капитан вытянул руку из-под стола, продемонстрировав присутствующим миниатюрный пульт с придавленной большим пальцем клавишей, - если я сейчас нечаянно нажму - или наоборот, отпущу - вот эту маленькую пимпочку, то пистолетик в твоей руке вдруг превратится в небольшой, но довольно эффективный заряд. Причём, что любопытно, головёнку он тебе оторвёт весьма качественно, так, что ни один ваш целитель не поможет. Про направленный узкофокусный взрыв слыхала? А вот мне ничего не будет, разве что кровью с мозгами забрызгает. Кстати, не пытайся выстрелить – всё равно не получится. Это понятно? Да и для остальных, - Иван обвёл остолбеневших чародеев нехорошим взглядом, - у меня кое-какие подарки заготовлены!

Маргоша побледнела и с ужасом посмотрела на пистолет в своей руке, словно на взявшуюся невесть откуда ядовитую гадину. Симон замер и лихорадочно шарил взглядом по лицу Вакулова, будто старался понять: правду тот говорит или блефует.

Иван, стремясь не потерять темп и дожать волшебничков, показушно горестно вздохнул и прикрыл лицо левой рукой.

- Прости, солнышко, мне тебя будет не хватать. Но урок всё равно преподать придется…

- Подожди! – торопливо выкрикнул Симон. – Я согласен, ситуация патовая, но давай не будем прибегать к крайним мерам? Мы же разумные люди и можем договориться!

- Окей, - неожиданно легко согласился Вакулов, - только условия будут такими: пистолетик переходит к тебе, девчонок отправляешь куда подальше, выкладываешь всё начистоту и до донышка, а не порциями, как вчера в машине, и при малейшей неправде я тебя убиваю, – колдун злобно скривился. – Впрочем, можно и по другому: я вколю тебе сыворотку правды… и не только её – ты же помнишь, кто я? Все нужные препараты у меня с собой. Как тебе такой вариант?

Естественно, они договорились. Отчего же двум разумным людям не договориться? Оговорили некоторые изменения в предложенном капитаном варианте, и вскоре вполне мирно беседовали на той же самой кухоньке.

История, что поведал Ивану чародей, была вполне похожа на правду. По его словам выходило, что внутри магического сообщества существовали различные группировки, фракции и течения, которые придерживались порой совершенно противоположных взглядов на ключевые проблемы. Собственно, ничего уникального в этом не было – человечество всегда отличалось «повышенной уживчивостью» и «единством» мнений. Но в данном конкретном случае проблема усугублялась тем, что эти группировки разошлись, ни много, ни мало, в отношении к самой магии!

Да-да! Часть колдунов на самом деле считала, что человечество ещё не доросло до владения чародейством и волшебством, что ничего хорошего от присутствия этих факторов в мироздании не добавляется, а, наоборот, ведёт к глобальной катастрофе. Перед глазами у всех ещё слишком отчётливо маячил призрак той пропасти, куда едва не рухнуло человечество во время Эпидемии. Кроме того, многие и вовсе утверждали, что у магов вообще нет никаких перспектив развития, и они обречены стать, в лучшем случае, лишь слугами у «сильных мира сего». И действительно, при всей своей кажущейся мощи, волшебники не могли претендовать на завоевание ведущих ролей во властных структурах. Против них была и их малочисленность, и отсутствие устоявшихся традиций в накоплении и передаче магических знаний, и существенные ограничения по использованию своих возможностей, и явно враждебное после Эпидемии отношение большей части общества к чародеям… многое было против них. Нет, конечно, не стоило и преуменьшать их влияние, но всё же, всё же, всё же…

И вот тогда кое-кто из руководителей магического сообщества и стал задумываться над тем, как, собственно, можно изменить сложившуюся ситуацию. Причем, не «переломить», а именно «изменить» – наломались уже, было дело…

Предложений было несколько – это и масштабное внедрение магии в обычную жизнь посредством бытовых мелочей и приспособлений, и пропаганда с одновременным вовлечением как можно большего числа молодёжи в специализированные учебные заведения, и сращивание влиятельных чародеев с властными структурами государства (не гнушаясь и, гм, семейными узами), и…

Впрочем, Симон не стал и дальше углубляться в дебри тайных планов волшебного мира, остановившись на том, который - так уж вышло - оказался непосредственно связан с отставным капитаном спецназа Иваном Вакуловым.

[1] «Певун» - плотоядное растение-хищник. Имитирует пение самок различных птиц, подманивая к себе жертву – чаще всего, воробьёв. Результат одного из неудачных экспериментов группы чародеев-«неомичуринцев», проводивших во время Эпидемии опыты над растениями. Не представляет угрозы для человека.

[2] «Медовая ловушка» - в понимании советской и российской разведки - завлечение интересующего спецслужбы объекта в любовные сети красивой и сексуальной девушки. Однако в понимании ЦРУ, данное понятие имеет несколько иное значение - это ловля противника, который по умолчанию является глупее организатора «ловушки» или, как говорят офицеры ЦРУ, «honey for the flies».

В данном случае можно трактовать и так и так.

[3] «Психованная», « психованный», « психи», «психичка» - (жарг.) Прозвище чародеев, принадлежащих к касте оперирующих магией разума - «пси»-касте. Творчески развили разработанный в начале XXI века метод функциональной магнитно-резонансной томографии и овладели благодаря этому навыками телепатии.

Одна из высших среди волшебников каст – почему, думаю, понятно.

Глава 13

...Еще в самом начале Эпидемии наиболее дальновидная часть «власть предержащих», занимавших отнюдь не последнее место в мире, решила направить внешне беспорядочную волну магии, подобно огромному цунами нахлынувшую на страны и континенты, к еще большему увеличению своего могущества. Ну, как собственно, и обычно…

Они постарались срастить новые возможности с уже имевшимися в их распоряжении достижениями науки и техники. Результатом стало появление так называемых «инфомагов», о которых Вакулов уже слышал от своего шефа. На счастье, или, быть может, на беду всего нашего мира, они так не смогли поставить дело на столь широкую ногу, чтобы возглавить человечество. При всей своей привлекательности, магия вовсе не была столь всеобъемлющим и всемогущим инструментом власти.

Да и волна спонтанных боевых столкновений между магами и не-магами внесла свою кровавую лепту в ограничение этого процесса. Поистине, чудом было то, что люди вообще сумели остановиться в полушаге от тотальной ядерной войны, к коей призывали наиболее яростные противники чародейства.

Произошедшие события отрезвили некоторых руководителей «инфомагов». Не выступая открыто против своих коллег, они начали всерьез задумываться над тем фактом, что внезапно обретённая мощь едва не стала их могильщиком. Воспоминания же о том, что до Эпидемии они и так были негласными вершителями судеб рода человеческого, по мановению мизинца которых приходили в движение грандиозные силы, падали и поднимались курсы акций транснациональных корпораций, начинались и заканчивались «локальные» войны и революции – всё это лишь вызывало у них приступ острого сожаления о прошлом. И страх перед оказавшимся вдруг таким неустойчивым и туманным будущим. Этих консерваторов совсем не прельщала мысль о мифическом всемогуществе, на поверку оказавшимся той самой морковкой, что вешают перед мордой бредущего в гору осла.

- Конкуренции испугались, - понимающе кивнул Вакулов, - оттёрли их от руководящих постов, вот обида-то и взыграла, – Симон отчётливо скрипнул зубами, но сделал вид, что не слышал этого замечания и продолжил свой рассказ.

В конце-концов, в чью-то светлую голову пришла мысль, сформулировать которую можно было всего одним предложением: «а нельзя ли отыграть всё назад»? Пожертвовать некоторыми, без сомнений, привлекательными, аспектами волшебства, вернув всё в исходное состояние. Или, говоря иными словами, взять, и изъять из мира его магическую составляющую? Материальные и технические средства в распоряжении приверженцев этой идеи были более чем значительные, решимость высокой – и работа закипела!

Правда, положение осложнялось тем, что не менее могущественная часть вчерашних мировых «серых кардиналов» и слышать не хотела о возврате к прежним временам, а идти на открытый конфликт было не просто невыгодно, а смертельно опасно – в междоусобной сваре могли сгинуть и те, и другие.

Именно поэтому работа по «переводу стрелок вселенских часов» велась в обстановке строжайшей секретности. Более того, стремясь полностью избежать утечки информации, основное ядро исследований было перенесено на борт орбитальной станции, парящей в миллионах километрах от Земли, строительство которой было негласно проспонсировано консерваторами еще почти десять лет назад. К тому же, ряд опытов можно было провести только в условиях космоса, и станция пришлась заговорщикам как нельзя кстати. Официально же считалось, что она отправилась в исследовательский полёт к Марсу, где была благополучно выведена на высокую орбиту и законсервирована. На самом же деле там спешно искали варианты изменения реальности.

Конечно, Симон не мог рассказать Ивану обо всех аспектах проводившихся работ, сославшись на ограниченность своих знаний в этой области, но подчеркнул, что отступать его начальникам было просто некуда – дело зашло настолько далеко, что даже потребовало принесения человеческих жертв! Правда, все они были добровольцами, но разве это что-то серьёзно меняло?

- Не кисло вы, друзья, размахнулись! Ну, а я то здесь при чём? – задал Иван мучающий его вопрос, впрочем, догадываясь о возможном ответе и отчаянно мечтая, чтобы его догадка оказалась ошибочной.

Как бы не так!

- Ты и есть тот инструмент, что может помочь выполнить этот план, - хладнокровно пояснил колдун. – Предвосхищая следующий вопрос, скажу: я не знаю, каким образом это может быть выполнено. У каждого, как я уже говорил раньше, своя зона ответственности и свой допуск к информации.

- Но почему именно я?! – всё ещё не мог прийти в себя от столь шокирующей новости Вакулов.

- Сказать по правде, чистой воды случайность, - заверил его Симон, - проведённый в закрытых базах ДНК расширенный поиск, учитывающий психотип, физиологию, особенности восприятия или невосприятия магии и еще сотни медицинских показателей и характеристик, выбрал всего нескольких человек, одним из которых и оказался ты, Иван. Тут дело вот в чём – ты же был на службе в одном из самых элитных спецподразделений, поэтому показания с твоего организма и особенно мозга снимались неоднократно. Все они были занесены в информационную базу данных и как раз попали в круг поиска, что проходил и у нас, и у вас.

- Погоди-ка, - недоверчиво нахмурился капитан, - ты хочешь сказать, что руководство Службы как-то связано с этими твоими «инфомагами»? Вот уж ни в жизнь не поверю – Команда как раз и создавалась для борьбы с такими, как они!

- Государственные структуры и верхушка чародеев уже давно поддерживают негласные контакты, - терпеливо, словно неразумному ребёнку, пояснил Симон, - иначе просто нельзя. Они обмениваются информацией, разрабатывают и реализуют на практике стратегию развития общества, дают по рукам наиболее радикальным группировкам как с одной, так и с другой стороны. И твоя бывшая Команда – один из инструментов этой политики, наравне со всемирно известной Резолюцией, просто не столь явный. А что ты хотел – чтобы вся эта ваша деятельность по «сокращению поголовья» колдунов была прерогативой только Службы? Ага, счас! Вас бы уже давно отыскали и превратили в горстку пепла! Наша верхушка зачастую сама просит твоих начальников убрать того или иного чересчур зарвавшегося чародея! Ну, и наоборот, соответственно. Обычное ж дело, человечество уж сколько тысяч лет по подобным законам живет! Да чего далеко ходить, вон хоть историю Второй мировой вспомни, точнее, того, что к ней привело, и что предшествовало…

Вакулов угрюмо засопел, но промолчал. Не сказать, чтобы всё услышанное явилось для него таким уж откровением – всё же дураком он не был, и не раз размышлял над кое-какими моментиками. Но одно дело думать об этом самостоятельно, и совсем другое - получить нежданное подтверждение из уст того, кто являлся его если и не противником, то уж точно, и не приятелем.

- Ну, ладно, допустим. Тогда почему за мной охотились ты и твои коллеги? – сдаваясь, поинтересовался Иван.

- Для начала давай разберёмся. Мы вовсе не охотились за тобой, а лишь пытались мягко контролировать всё происходящее вокруг тебя, чтобы в случае успеха эксперимента воспользоваться твоей помощью – это правда. Мы даже подвели к тебе твоего давнего знакомого, Панова, надеясь, что он не вызовет у тебя никаких подозрений. Кстати, он был, мягко говоря, не в восторге снова вернуться в Россию из-за рубежа. Но это так, к слову…

- Во, зараза! – ругнулся Иван в сердцах на приятеля. Только теперь он вдруг понял, отчего Димка так возненавидел его тогда, на балконе. Он-то, поди, надеялся, что приятель не прошёл тест на пригодность для опытов заговорщиков, и хотел свалить обратно в Европу, а тут на тебе – исполняй роль шпика и не чирикай!

- Я думаю, ты излишне к нему суров, - вступился за Пана маг, - он ведь не причинил тебе никакого вреда. Наоборот, он вовремя сообщил нам, что эксперимент проходит успешно, и твой мозг отозвался на излучение наших приборов.

- Это… это когда ж такое было? – ошарашено спросил Вакулов.

- Вспомни о своих до ужаса реальных снах, где ты воевал в чужом теле, горел в танке, геройски погибал, - ответил колдун, - это как раз из этой серии. Видишь ли, в чём дело, капитан, - в силу некоторых сугубо физических факторов, наведение на интересующего человека возможно лишь через переживание им фантомной смерти. Это ведь, если так можно выразиться, пик выброса психической энергии, который подобен одновременно и маяку, и каналу для подключения. – Симон поморщился и виновато развёл руки в стороны:

- Извини, я не слишком силён в технических деталях. У меня даже образование гуманитарное…

- Ладно, ври дальше, - с лёгкой угрозой (больше ради самоутверждения, нежели всерьез) сказал Иван. Чародей обиделся:

- Я вовсе не вру. Может быть, не всё могу или имею право объяснить до конца – это да, но не вру! Хотя ты, конечно, волен делать выводы сам. С твоего позволения я продолжу.

- Валяй!

- Так вот, в последнее время на ход наших работ стали оказывать влияние не самые положительные факторы. Ратующие за сохранение и развитие волшебства руководители «инфомагов» получили кое-какие данные о происходящем. Мы не знаем, откуда – то ли сработали их собственные сверхъестественные способности, то ли в наших рядах объявился предатель, но это, увы, произошло.

- Скорее всего, и то, и другое, - глубокомысленно заметил опытный в таких вопросах капитан. – Чтобы при таком размахе операции - и до последнего в тени находиться? Не, так не бывает – всегда хоть что-нибудь, да просочится наружу!

- Может быть, - не стал с ним спорить колдун. - Тем не менее, замечу, что наши противники так и не прознали обо всём до конца, и вынуждены были идти на ощупь. К сожалению, им стало известно, что Панов должен курировать важного для нас человека, и они следили за ним и за всеми его контактами.

- Так вот, кто на меня в больничке наехал! – запоздало догадался Вакулов.

- И не только, - хмыкнул Симон, - ещё и ночью в твоей квартире, и возле входа в ваше убежище. Они хотели захватить тебя, равно как и других людей, с которыми контактировал Панов, и попробовать получить от них ответы на вопросы. Просто они не учли, что за твоей спиной окажется Команда. А может, просто не захотели посвящать твоё начальство во все нюансы этого дела, чтобы не давать им такого сильного козыря.

Строго говоря, я ведь тоже на этом сыграл, когда подсунул твоим шефам приманку из снайперов и группы наблюдения за твоей квартирой – мой план удался, они решили разузнать, что происходит. А как бы иначе я тебя из Приюта вытащил? Проводить полноценную атаку на ваш схрон я всё равно не мог, а так мои ребята сказали на допросе то, что надо и, будьте любезны, тебя тут же отпустили «погулять»!

- Так это твоя работа? – просветлел Вакулов. – То-то я всё голову ломал, как так легко из Приюта вышел! Ну, ты и жук! Респект тебе и уважуха, чудодей! Хотя, согласен, красиво сработано…

- Не нужно сарказма, - покривился Симон, - через небольшой промежуток времени тебя бы спеленали и выдали нашим оппонентам на блюдечке с голубой каёмочкой. Причём сделали бы это твои собственные коллеги. Пойми: одно дело дать нам доступ к личным делам своих сотрудников для поиска кандидата в неком секретном эксперименте – тем более, что о наших разногласиях с основной частью «инфомагов» в твоей Службе не знали, и мы представляли для них единое целое, - и совсем другое - идти с ними на конфликт, когда раскроется истинная роль капитана Вакулова во всей этой истории. Государственным мужам тоже кое-что перепадает от чародеев, и многие из них уже успели уютно устроиться в новых реалиях и вовсе не жаждут перемен.

- Как ты сам верно заметил, - хладнокровно поправил его Иван, - могли бы и не выдать, а оставить у себя как рычаг давления на вас, мерлины хреновы.

- Тебе было бы от этого легче? – парировал Симон. Вакулов задумался. – Вот то-то и оно! – подытожил чародей. – Для нас ты важен как партнёр, а для них ты или разменная монета или смертельная угроза – в зависимости от того, в чьих руках окажешься.

- Ну-ну, - неопределённо сказал Иван, косо поглядывая на собеседника. – А скажи-ка, мил человек, какого ху…дожника, ты возле меня нарисовался, если эту роль Пан играть должен был?!

- Тебе ж Маргоша говорила, - устало пробормотал Симон, массируя веки кончиками пальцев, - на тебе повисло такое роскошное проклятье, что могло пустить все наши планы по ветру. Вот и пришлось вмешаться.

- А это проклятье тоже дело рук ваших, как ты их назвал, оппонентов?

- В том то и дело, что нет, – пристально взглянул на него колдун. – И вот это самое странное во всём происходящем! Я устал ломать голову над тем, кому ты мог так сильно помешать, что тебе не только основательно попортили ауру, но и пустили по следу эту мёртвую тварь. Это ведь не банальный зомби, а, подъятая по всем правилам живая-мёртвая. И самое печальное, что она ещё и кое-какими своими прижизненными магическими способностями обладает. А вот это уже серьёзно – такой фокус только очень сильный маг провернуть в состоянии. У тебя, кстати, нет никаких мыслей на этот счёт?

Вакулов задумчиво покачал головой. Нет, кое-какие намётки у него на самом деле имелись, естественно, но вот так с ходу взять и выложить всё малознакомому чародею? Нет уж, дудки! Это ёще бабушка надвое сказала, что вся рассказанная история на самом деле правдива, а не является частью хитроумного плана по уничтожению Службы и Команды. Короче, погодим пока…

Хотя, конечно, Иван не мог не признать очевидных фактов: выглядело всё достаточно логично, вполне объясняя ряд странных событий, произошедших с ним за несколько минувших суток.

- Ну, не хочешь говорить, не говори, - не особо искренне обиделся Симон, - твоё дело. Но учти, что события уже понеслись во весь опор – то, что на меня ночью вышли с вопросом о тебе может свидетельствовать только об одном: наши противники решили выступить в открытую. То ли узнали о происходящем гораздо больше, чем раньше, то ли просто решили подстраховаться и уничтожить непонятную угрозу в зародыше. Хорошо ещё, что им неизвестно, кто из нас принадлежит к консерваторам, и они не догадываются о моей миссии. Официально-то я провожу курс лекций в вашем отделении Гильдии.

- Проблема на самом деле в другом, - медленно сказал Иван, поднимая глаза, - мои мама и сестра находятся под контролем Службы.

Симон грязно выругался.

- Да, о лучших заложниках и мечтать не приходится, - с тоской сказал он, отвернувшись к окну. – Я так понимаю, что предлагать тебе забыть о них не следует?

Вакулов длинно сплюнул прямо на ламинат, и ничего не ответил.

Чародей над чем-то напряжённо размышлял. Иван взял в руки кружку с кофе и тихо матернулся – напиток давно остыл. Колдун отвлечённо взмахнул рукой и над кружкой мгновенно взвился парок. Иван сделал осторожный глоток. Горячо! Ишь ты, и от этих клоунов польза бывает. Клоуны… Что-то такое в подсознании бьётся… Нет, не вспоминается никак.

- Есть одна идея, - очнулся от своих мыслей Симон. – Надо предложить руководству вашей Службы обмен – твои родные против какого-нибудь важного секретоносителя. Ты ведь знаешь какую-нибудь важную шишку?

Иван аж поперхнулся:

- Однако, замашки у тебя! А с виду вполне пристойный человек…хоть и колдун!

Но голова его уже заработала, оценивая предложенную идею. Перед глазами, словно на экране монитора, пробегали изображения людей, подходивших под предложенные рамки.

Хорошая от природы, да еще и профессионально-тренированная память, плюс доступ к спецархивам Службы – неслабое и очень полезное сочетание!

Правда, через пару часов Иван уже не был так уверен в этом. Закавыка крылась в том, что не мог он переступить через себя, выложив магу всё, что знал, и что привык считать секретной информацией. Тем более, в голове по прежнему присутствовала мыслишка, будто он стал объектом какой-то хитроумной провокации. Подумаешь, наговорил колдун чего-то! А то для кого-то новость, что все эти маги, чародеи и волшебнички - те ещё клоуны. Тьфу, ты! Опять клоуны – к чему бы это?

Самое интересное, Симон, похоже, догадался, в чём дело. Понаблюдав некоторое время за тем, как Вакулов напряжённо грызёт кончик ручки, пишет на листе, а после яростно черкает, комкает несчастную бумагу и отправляет её в корзину для мусора, он хмыкнул, молча поднялся на ноги и вышел из кухни.

Мигом насторожившийся Иван пересел так, чтобы контролировать ситуацию в коридоре, и передёрнул затвор ПСМа, который по молчаливому согласию вернул ему в конце разговора волшебник, дослав патрон в патронник. Но чародей вернулся обратно всего лишь с ноутбуком. Он водрузил его на стол, небрежно отодвинув пассом чашки и вазочки, и откинул крышку.

Чуток подумав, Вакулов передвинул табуретку, подсаживаясь ближе к экрану. Пистолет, правда, капитан не убрал, держа под столом направленным колдуну в живот. Всегда, знаете ли, нелишне иметь дополнительные «аргументы» при разговоре с подозрительными собеседниками.

Симон тем временем бодро стучал по клавишам и елозил длинными нервными пальцами по шарику, заменяющему привычную компьютерную мышку. Не удержавшись, Вакулов ехидно поинтересовался, почему, мол, Гильдия так экономит на оргтехнике для своих сотрудников, не снабжая их новейшими разработками – есть же всякие там приблуды для виртуального общения с интерфейсом компьютерных программ. На что Симон рассеянно заметил, что никто из чародеев не пользуется ими, поскольку они здорово блокируют охранные заклинания. Иван немедленно поставил мысленную галочку напротив этого пункта: мало ли, а вдруг когда пригодится?

Наконец, колдун вывел на экран парочку фотографий с небольшими пояснительными сносками под каждой, и повернул ноутбук к Вакулову. Иван с любопытством прочёл. Не впечатляло. Никого из этих людей он не знал, но это ровным счётом ничего не значило: мало ли засекреченных «товарисчей» на белом свете?..

- Они действительно смогут заинтересовать Службу настолько, что моих не только вернут, но и меня не захотят «стереть», как прикоснувшегося не к той информации? – полюбопытствовал капитан у чародея, с безмятежным видом раскуривающего сигарету.

Задумчиво выпустив дым, тот медленно покачал головой:

- Да, пожалуй, дельное замечание. Об этом я как-то не подумал… что ж, тогда мы можем остановиться только на одной кандидатуре. Вот на нём! – он легонько постучал пальцем по одной из фотографий.

Вакулов ещё раз перечитал краткое пояснение: «Михров Алексей Михайлович. Полковник. Доктор физико-математических наук. Профессор. Действительный член-корреспондент российской академии наук»…

Глава 14

…Огромный джип ровно бежал по шоссе, негромко подрёвывая время от времени всеми упрятанными под его лакированным капотом табунами «лошадок». Иван, уютно устроившийся на здоровенном, похожем на диван заднем сиденье, дремал. Его слегка утомила вся та суматоха, что предшествовала их отъезду – сборы необходимых вещей, звонки неким «людям», обладающим той или иной информацией, могущей понадобиться для операции, выверка планов - и так далее, и тому подобное…

В принципе рутина, но уйти от неё было нельзя, иначе в самый неподходящий момент можно оказаться перед лицом того факта, что нечто по горло нужное забыто или попросту упущено из вида. Хотя Иван, как известно, и был свято убеждён, что, сколько не собирайся, а всё равно, что-нибудь да забудешь!

Кроме сидящего за рулём Симона в машине ещё были Маргоша, демонстративно игнорирующая Вакулова, и двое магов – Евгений и Александр. Молодые на вид ребята, лет по двадцать каждому, не больше, присоединившиеся к их команде после звонка Симона. Они-то и притащили несколько здоровенных баулов со снаряжением, которое заказал Иван колдуну. Всё самое необходимое: так сказать, малый дорожный набор разведчика-диверсанта. Оружие, защитная экипировка, средства связи, взрывчатка и прочая лабудень, призванная помочь в нелёгком деле специалиста вакуловского профиля.

Симон познакомил Вакулова с ребятами и сообщил, что они также участвуют в деле. Капитан скептически хмыкнул, бесцеремонно оглядев с ног до головы будущих партнёров, но промолчал – дарёному коню в зубы не смотрят. Особого выбора у него всё равно не было, а значит, и привередничать не стоило. Будем надеяться, что эти пацанята не будут шибко путаться у него под ногами. Ну, а если помогут чем, так и вовсе замечательно!

Колдун, словно уловив его сомнения, с некоторым смущением заметил, что у них нет, мол, возможности широкого выбора людей, но и эти ребята вполне на уровне, а ещё несколько людей, обеспечивающих проведение акции, присоединятся к ним на месте. Вакулов понимающе покивал и отправился проверять доставленное снаряжение.

Нынче их путь лежал в один южный приморский городок. Там их должна была ждать небольшая рыболовецкая шхуна, которую Симон и Ко наняли через подставных лиц. Хозяин кораблика немного баловался морской контрабандой, и это обстоятельство должно было стать огромным подспорьем. Перекинуть оружие и весьма специфическое снаряжение через границу на место будущей «работы» самолётом или поездом было нельзя - системы транспортного контроля после Эпидемии, работали на совесть. А пытаться сунуть кому-нибудь «на лапу» было весьма чревато, поскольку даже малейший шум грозил обернуться скандалом и привлёк бы ненужное внимание властных структур. Что означало бы полный крах всех планов.

Вакулов, правда, засомневался, что присутствие на корабле женщины будет воспринято как должное в случае досмотра, а прятать Маргошу в какой-нибудь рундук не с руки – задохнётся ещё, и куда после труп девать? Однако Симон, одним жестом утихомирив бросившуюся разъяренной кошкой ведьму, и, усмехнувшись, ответил, что всё предусмотрено – у капитана шхуны есть помогающая ему в рейсах дочь, а изменить на короткое время внешность для чародея дело пустяковое.

На самом деле Ивану просто не хотелось связываться в серьёзном деле с взбалмошной девчонкой, но, похоже, придется смириться – правила игры устанавливал, увы, не он. А Симон же твёрдо заявил, что ведьма им нужна. Что оставалось делать Вакулову? Пожать плечами и смириться.

До поры до времени, конечно…

Перед самым отъездом Иван, несмотря на скептическую ухмылку Симона, попробовал связаться с Георгием Ростиславовичем. Пожав плечами, колдун без звука предоставил Вакулову мобильный со встроенной системой защиты от определения местонахождения абонента, и спокойно ушёл в другую комнату, словно демонстрируя, что не желает оказывать на капитана никакого давления.

Разговор с шефом вышел плохим. Ростиславыч не орал и не матерился, а, напротив, был спокоен и предельно вежлив. Но вот смысл этих корректных неторопливых фраз не оставлял никакого иного толкования кроме одного – шеф был разъярён. Об этом, например, говорил вполне невинный вроде бы вопрос о том, с чего де вдруг Ивану не дают покоя лавры Пеньковского и Гордиевского[1]? Да и замечание об «Иванах, не помнящих родства», с виду всё такое же шутливое, намекало на то, что близкие Вакулова находятся, увы и ах, в руках Службы.

Капитан не остался в долгу, и тоже сказанул шефу «пару ласковых».

В общем, поговорили, блин!..

Из Москвы уехали на следующий день. Вакулов немного дёргался по поводу возможных проверок на дорогах, но Симон его успокоил, сообщив, что уж с кем с кем, а с доблестными работниками дорожной инспекции договориться всегда можно. Во-первых, у него имелась действительно серьёзная бумага, завизированная в ФСБ, о запрете досмотра его автомобиля, как транспорта, использующегося для перевозки секретных материалов Гильдии. Иван понимающе кивнул: это действительно было большим подспорьем. Ну, а во-вторых, - в этом месте рассказа чародей хищно улыбнулся - где-где, а на междугородней трассе гораздо проще избавиться от нежелательного свидетеля. Вакулов запротестовал было, заявив, что ни к чему устраивать шлейф из трупов в самом начале операции, но Симон в ответ скроил невинную физиономию и нахально ответил, что Иван его неправильно понял, а он на самом деле говорил о банальной взятке. Правда, глаза у него при этом остались неприятно-холодными.

К счастью, до крайностей дело не дошло. Дорога оказалась скучной и несколько утомительной. Изредка останавливались и выходили «прогуляться» до ближайших кустиков, перекурить на воздухе, съесть дежурный бутерброд с чаем из термоса. Время от времени - меняли друг друга за рулём. Словом, тишь да гладь, божья благодать! Ну, прямо компания закадычных друзей, «дикарями» отправившихся на отдых к морю.

Под вечер, на очередной стоянке, Иван отошёл за деревья придорожной лесопосадки и кольнул себе «якоря». Привалившись спиной к высоченной акации, он стоял, ожидая пока спадёт лёгкая пелена эйфории, привычная спутница препарата, и бездумно смотрел в темнеющее небо, на котором уже можно было рассмотреть первые звёзды.

Внезапно рядом раздался хруст ломающейся ветки. Вакулов насторожился. Похоже, кто-то из его спутников шёл к нему, вернее – за ним. Иван насупился, взвесив на руке верный «смерш»[2], который он машинально достал из поясных ножен, и пошёл на звук с твёрдым желанием высказать пару нелицеприятных слов тому, кто в очередной раз решил полюбопытствовать на действие «якоря».

Но на небольшой прогалине он неожиданно застал совсем иную картину. Маргоша стояла на коленях, лицом в ту сторону, откуда они приехали, и сосредоточенно вычерчивала небольшой стеклянной палочкой, переливающейся разноцветными искорками, на расчищенном от травы и листьев участке земли, какую-то фигуру. Приглядевшись, капитан узнал многолучевую звезду, похожую очертаниями на звёзды наградных орденов царского времени. Самое интересное, что это был уже не первый рисунок – рядом красовались ещё два таких же, но они выглядели вполне законченными, и их линии потихоньку наливались мягким изумрудным свечением.

- Защита от зверя, - тихонько произнес кто-то за спиной Вакулова. Нет, капитан не бросился в красивом перекате в сторону, вырывая на лёту из кобуры пистолет, а просто не торопясь обернулся – проигрывать тоже надо уметь, верно?

Вот же, блин! Иван, сказать по правде, ожидал увидеть Симона, ан, нет - перед ним стоял Женя! Кто бы мог подумать – при знакомстве ни он, ни его напарник не произвели на Вакулова какого-то особого впечатления. Помнится, мысль тогда у Ивана мелькнула, что эти ребятишки сыграют в предстоящей операции роль наблюдателей или связников. Всё же капитан не был новичком и был вполне в состоянии определить «доброго молодца по соплям» - на что-то большее эти пацаны, по его мнению, не тянули. По крайней мере, он так считал до этой минуты. Тем неприятнее было убедиться в обратном.

Ладно, выдохнули! А зарубочку в памяти надо бы поставить: где это таких бравых молодцев волшебнички готовят?

- От зверя?

- Ну да. Вопрос только в том, кого считать зверем, - всё так же негромко объяснил Женя. – Давайте не будем ей мешать и отойдём, а?

Вакулов не возражал. Он был в курсе, что попытка сбить чародея с нужного настроя во время проведения обряда или ритуала могла закончиться весьма плачевно не только для самого волшебника, но и для того, кто выступит в роли «помехи». Исключение делалось для противодействия направленной лично против тебя волшбы – вот её-то как раз надо было «гасить» любыми возможными способами, не давая ни в коем случае противнику завершить задуманное. Правда, всегда существовала возможность ошибки – а ну как не поймёшь, что невинный с виду жест или слово таят для тебя смертельную опасность? Или, наоборот, «сотрёшь» заговаривающего себе зубную боль колдуна, решив, что зверская гримаса на его лице – это признак угрозы в твой адрес?

Нет, всё же нелюбовь Ивана к волшебству имела под собой веские основания!

Они отошли за деревья, не спеша направившись к стоящей на обочине машине. Женя шёл молча, не изъявляя ровным счётом никакого желания что-либо объяснить, а Иван не спрашивал – нет, так нет. У вас свои тайны, у меня - свои. Симон уже стоял возле джипа, нетерпеливо поглядывая на часы. Саша меланхолично жевал бутерброд, сидя на подножке. Вакулов неожиданно почувствовал, что тоже не отказался бы сейчас «забросить что-нибудь в топку». Он запрыгнул в машину и полез в свою дорожную сумку, где у него были заныканы несколько бутербродов и термос с крепким сладким чаем.

Сквозь стекло капитану было видно, как Женя что-то рассказывает Симону, а тот, наклонившись к нему поближе, внимательно слушает, иногда утвердительно кивая. Саша тем временем закончил свой скромный ужин и поднялся на ноги, отряхивая крошки с ладоней. Помедлив с минуту, он забрался в салон, уселся рядом с Иваном и принялся задумчиво глядеть в окно.

Наконец, из лесопосадки вышла Маргоша. Девушка шла сгорбившись и слегка пошатываясь, словно работяга-грузчик после тяжёлой смены. Симон, заметив её, махнул рукой Жене, и они побежали навстречу. Следом из машины выпрыгнул и Саша.

Вакулов с интересом наблюдал за происходящим, но попыток помочь не предпринимал. Шли бы они все…лесом! И так уже по уши в дерьме из-за их дурацких игр оказался – параметры организма моего им, видишь ли, подошли! А теперь Катюха с мамой в заложниках. Настроение у капитана в очередной раз резко испортилось. Иван отвернулся.

Негромко скрипнула передняя дверь. В отражении стекла Иван увидел, как Симон осторожно укладывает Маргошу на сиденье. Похоже, она была без сознания. Но Вакулов не собирался помогать – ещё чего! Сами играют во всемогущих чародеев, вот сами пускай и разбираются со своими проблемами.

Заранее внутренне ощетинившись, капитан ждал каких-нибудь упрёков, но так и не дождался. Колдуны обошлись без его помощи – Симон негромко проговорил несколько заклинаний, одновременно водя ладонями над головой девушки, дождался, пока она слабо застонала, приходя в себя, и дал ей выпить из маленькой скляночки с непонятной тёмно-синей жидкостью.

Они постояли ещё немного на шоссе, дожидаясь, пока Марго окончательно придёт в себя, и отправились дальше. Симон гнал машину, судя по всему, не собираясь останавливаться на ночлег. Полутёмный салон, подсвечиваемый лишь циферблатами приборов, ровное гудение мотора, молчание спутников – всё это расслабляло, и Иван сам не заметил, как уснул.

Разбудил его Женя. Он аккуратно потряс капитана за плечо и молча махнул рукой, показывая, что пора выходить. Иван потёр лицо и огляделся. Было уже светло – часов эдак шесть или семь утра. В приоткрытое окно пробивался свежий и немного прохладный утренний воздух. Где-то неподалёку равномерно шумели волны, и Вакулов понял, что они добрались до места назначения.

И действительно, джип стоял неподалёку от укрытого в высоченных камышах пирса, возле которого притулилась длинная моторная лодка, а его спутники уже деловито таскали на неё баулы и сумки со снаряжением. Исключением была Маргоша. Она оживлённо о чём-то беседовала с невысоким крепким бородачом в серой штормовке. Вакулов резонно предположил, что это, скорее всего, капитан.

Сделав несколько разминочных упражнений, Иван подключился к работе. Вскоре они уже отошли от берега и после нескольких минут блужданий среди густых зарослей, выскочили на открытую воду. Путь их лежал к стоящей на якоре шхуне. На борту их встретила загорелая до черноты девчушка лет пятнадцати в старенькой застиранной тельняшке, показавшая, куда лучше убрать (а точнее - спрятать) багаж. И всё время, пока они таскали баулы, юная морячка беззлобно посмеивалась над неуклюжими движениями «сухопутных крыс» на ритмично покачивающейся палубе.

Вскоре нехитрый скарб был переправлен на судно и надёжно укрыт от любопытных глаз. Шкипер придирчиво всё проверил и, переговорив о чём-то с девочкой, жестом предложил всем спуститься вниз, в трюм. Девчонка с ними не пошла, оставшись наверху с Маргошей. В отсеке, провонявшем водорослями и рыбой, среди свёрнутых сетей и каких-то непонятных штуковин, оказался хитро замаскированный проход в небольшую комнатушку, где им и предстояло укрыться на время перехода. Здесь же стояли их баулы с припасами и одеждой, чему Вакулов искренне порадовался – хотелось немного привести себя в порядок и позавтракать.

- Располагайтесь, сейчас будем сниматься, - буднично сказал им рыбак и ушёл, плотно прикрыв за собой дверцу. Иван отцепил от стены узкую лавку и уселся на неё. Чародеи расположились рядом.

Заревела и быстро стала стихать, удаляясь, моторка. Вакулов достал из сумки пластиковую бутыль с водой и, намочив платок, протёр им лицо, а после прополоскал рот и сплюнул в небольшой иллюминатор, обнаружившийся при внимательном рассмотрении их убежища под самым потолком. Благо ещё, что каморка была настолько низкой, что «под потолком» означало на высоте глаз. Негромко затарахтел двигатель, протяжно заскрипели доски, наверху что-то прокричал шкипер - и шхуна плавно стронулась с места. Поплыли. Или, как сказали бы моряки, «пошли».

Колдуны переговаривались о чём-то своём, склонившись головами друг к другу, но Иван не прислушивался. Он спокойно стрескал пару бутербродов, выпил чаю, убрал оставшуюся снедь обратно в сумку и достал из кармана куртки блокнот и ручку. Даже невзирая на то, что его спутники уже продемонстрировали пару раз неплохую выучку, Вакулов всё равно решил ещё раз проверить по своим записям, сделанным ещё в Москве, некоторые детали их действий. Он привычно отмечал для себя в уме те пункты плана, что были уже выполнены, и продумывал другие, те, что ещё только предстояло пройти.

Симон, заметивший его манипуляции, прервал разговор с коллегами и пересел к Ивану.

- Что-то не так?

- А? Да нет, это я так, на всякий случай. Пробежимся ещё раз по сигналам на случай обнаружения, и схеме действий в этом случае?

Колдун согласно кивнул.

- Конечно. Ребята, - это уже к Саше и Жене, - двигайтесь поближе. Да, позовите кто-нибудь Марго, пусть тоже подойдёт.

Женя вытянул губы трубочкой и длинно засвистел. Вакулов сначала не понял, что он делает – неужели и вправду рассчитывает, что его будет слышно на палубе через шум мотора и плеск волн? Или это шутка такая? Сам он предпочёл бы просто прогуляться наверх, позвав ведьму обычным образом.

Но уже через пару минут в их каморке стало тесно – это Маргоша ворвалась в отсек, словно небольшой смерчик. И куда только подевалась её бледность и слабость после ночной ворожбы! На лице играл румянец во всю щёку, задорная улыбка не сходила с чувственных алых губ, в глазах прыгали весёлые искорки.

- Звали?

Иван крякнул. Всё же «страшно далеки от простого народа» обладатели магического дара.

- Да, - невозмутимо сказал Симон, - вот Иван предложил ещё раз обговорить кое-что, и я решил, что твоё присутствие не будет лишним.

Маргоша разом поскучнела, зыркнула на Вакулова исподлобья, но промолчала и смирно села на лавке. Иван откашлялся и заговорил.

Инструктаж продлился примерно час. Они обговорили не только план действий на случай обнаружения пограничниками, но и функции каждого члена их маленькой команды при высадке на берег в точке назначения. Добраться туда они должны были примерно через сутки, так их заверил шкипер. Определение точного месторасположения и приём условного светового сигнала с берега от ожидающей их группы поддержки легли на ведьму, поскольку именно она пребывала на палубе. После этого Женя и Саша должны были сойти в воду и добраться до берега вплавь, проверить точку высадки и подать условленный знак на шхуну, вызвав остальных. Ведьма, правда, отвесила пару ехидных замечаний о паранойе у «некоторых бывших военных», но на неё, как это ни странно выглядело, дружно ополчились все другие маги. Иван тихо порадовался такому единодушию во взглядах и возможности не объяснять «некоторым шибко умным колдуньям», что лучше показаться – именно показаться! - трусом, но остаться в живых, чем умереть «героем» по собственной дурости. Вредная девчонка фыркнула и смирилась.

Дальнейшие шаги дружно решили пока не обсуждать – чего, мол, загадывать раньше времени? Да и зависели они не только от них, но и от того, насколько грамотно сработают те люди Симона, что должны встретить их на берегу. Вакулов искренне надеялся, что они не подведут. Когда «разбор полётов» завершился, Маргоша упорхнула наверх, а Женя и Саша устроились покемарить на тюках, что валялись в углу их небольшой каюты. Симон дымил в чуть приоткрытый иллюминатор, а Вакулов бездумно чертил что-то в блокноте.

Тем неожиданнее для них был порыв ледяного ветра, скользнувший внутрь их убежища и едва не сбивший при этом с ног колдуна. Ивана буквально подбросило на лавке, когда тугой воздушный кулак врезался ему в живот, вышибая дыхание. Густое зловоние шибануло в нос с такой силой, что капитана едва не вывернуло наизнанку.

- Найдуу-ууу-ссш! – свистяще проговорил-прошипел чей-то искажённый ненавистью голос, звучавший, казалось, из самой преисподней…

[1] Пеньковский, Гордиевский – в недалёком прошлом сотрудники советских спецслужб, работавшие на американскую разведку. Были разоблачены органами контрразведки и приговорены к смерти.

[2] «Смерш» - название серии ножей разведчика (НР), использующихся, в частности, военнослужащими войск специального назначения.

Глава 15

…Дежуривший на открытой веранде часовой цепко глянул на вышедшего из дома Ивана. Вакулов заметил, что воздух вокруг него слегка дрожит, и лучи солнца немного искривляются. Бросив взгляд на индикатор, вмонтированный в циферблат его обычных с виду часов, он привычно прикинул, сколько слоёв защитного заклинания наброшено на часового, и уважительно присвистнул – выходило, немало.

В своё время один из инструкторов, обучавший ребят из их Команды приёмам снятия зачарованных наблюдателей, говаривал, что маг на посту подобен тому самому деду из народной загадки, что во сто шуб одет, и от которого обязательно прольёшь слёзы, когда будешь его «раздевать»[1]. И самое главное при этом, чтобы слёзы эти не стали кровавыми. Правда после нескольких хитрых приёмчиков, показанных бойцам, эта поговорка перестала быть для них особенно актуальной. Уж они-то могли не только «раздеть» противника, но и буквально вывернуть его наизнанку.

Иван неторопливо направился по дорожке, идущей вокруг дома. Сказать по правде, капитан просто хотел немного отдохнуть и перевести дух после напряжённой ночи. Проведённой, конечно, не с Маргошей: ведьма-то как раз разве что не шипела на него подобно разъяренной кошке. Увы, ночь прошла совсем в иных «утехах», к утру вымотавших людей до предела. Сначала была непростая высадка на берег, затем интенсивный марш-бросок к месту дислокации, то бишь вот к этому самому особнячку, укрытому среди живописного то ли парка, то ли огромного сада.

Лениво разглядывая какие-то незнакомые южные деревья, Вакулов ещё раз мысленно прокручивал наиболее важные, по его мнению, эпизоды морского перехода. Больше всего его занимала встреча со сторожевым катером, произошедшая перед самым рассветом, когда их шхуна уже подошла на расстояние прямой видимости берега и неспешно шла вдоль него, ожидая от принимающей стороны условленного сигнала.

Погранец выскочил из низко стелющегося по воде предутреннего тумана, как чёртик из табакерки. Причём его капитан, по всей видимости, специально выключил двигатель, или же скрыл его шум каким-то простеньким экранирующим заклинанием.

Так или иначе, но своей цели он достиг: выход у него получился весьма внезапным. Иван как раз курил у иллюминатора, пуская дым в слегка приотворённое окошко, когда низкий хищный силуэт, жадно шарящий копьём прожектора, вырос около шхуны. Секундой спустя металлический голос проорал в мегафон приказ остановиться.

- «Гриф-Т», - привычно определил класс катера Вакулов. – «Скорость 38 узлов, экипаж девять человек. А на прицеле мы сейчас у парочки «Утёсов М», двенадцать и семь десятых мэмэ, которые! В общем, долбанёт - мало не покажется! Разве что наш шкипер припас в рукаве парочку магических козырей, навроде усиленного «Кокона» или «Сферы». Хотя вряд ли местные погранцы дурнее его: наверняка их боеприпасы тоже имеют какую-нибудь усиливающую бяку»…

Стоп! Не о том думаешь, Вакулов! Потихоньку закрываем иллюминатор и прикрываем его маскировочной шторкой. Снаружи-то он стопудово замаскирован, не зря же Симон говорил, что владелец судна контрабандой балуется? Вот и не будем помогать вероятному противнику обнаружить наш схрон.

- Что там? – На этот раз к нему умудрился бесшумно подобраться Саша. Вакулов тихонько матюгнулся – ему категорически не нравился столь высокий уровень подготовки этих молодых боевых магов. И ладно, если бы это было разовым и случайным явлением, так ведь хренушки! Два раза подряд – это уже некоторая закономерность. Нет, так дело не пойдёт, обязательно надо будет поглубже копнуть насчет прошлого этих ребятишек!..

- Погранцы, похоже, - так же негромко ответил Иван, отодвигаясь в сторону и давая возможность Саше выглянуть наружу. Глянул паренёк грамотно, так, чтобы исключить возможность обнаружения.

- Точно погранцы, - повернулся он к Вакулову. – Я своих разбужу, а ты понаблюдай пока, лады?

Иван согласно кивнул и опять подобрался к иллюминатору. Сторожевик уже приблизился к шхуне почти вплотную, и Вакулов даже мог разглядеть кое-где облупившуюся краску на его борту.

Наверху что-то прокричал шкипер. С катера ему ответили – уже без мегафона. Разобрать слова было невозможно, но, судя по интонациям, ничего угрожающего пока не было. Но полагаться только на это не стоило, и Иван потянулся за лежащей на койке «Грозой», которую он перед этим как раз успел разобрать-собрать-почистить. Потянулся…и ошалел – Симон стоял прямо за его спиной, со скучающим выражением на породистом лице комкая в руках сгусток непроглядно-чёрного пламени. По крайней мере, Вакулову так показалось из-за периодически проскакивающих в нём красноватых искр.

Заметив внимание Ивана, колдун слегка улыбнулся и подал знак, чтобы капитан отодвинулся в сторону с возможной линии огня. Оба молодых мага уже тоже стояли за спиной начальника, озаряемые приглушёнными всполохами разноцветного сияния, идущего от окутывающих их пальцы заклятий.

Вакулов решил не вмешиваться в непонятные для него сферы и переместился поближе к выходу из каюты, взяв его под прицел. Но взгляд его нет-нет, да и возвращался к оперирующим магией волшебникам, фиксируя их действия.

- Поле у него слабенькое. Если что, я его легко «буром» проткну, - тихо сказал Симон, обращаясь к своим помощникам. – А вы сразу же оборачивайте катер «каменным шаром» или «пеленой мрака», чтобы он не успел сигнал бедствия передать. Ну а ты, капитан, тогда уж с досмотровой группой начинай разбираться, а мы догоним, угу?

- Добро! – выдохнул Вакулов и практически беззвучно передёрнул затвор, досылая в патронник первый патрон...

Обошлось.

Погранцы оказались знакомыми шкипера, и ограничились чисто формальным досмотром. Сквозь тонкую переборку Вакулов слышал, как пара матросиков, лениво переговариваясь, прошлась по трюму и убралась восвояси, не обнаружив ничего интересного. Несколько неразборчивых фраз наверху, заливистый смех Маргоши - и сторожевик, уже не скрываясь, взревнул движком, исчезая во мгле и оставляя после себя лишь небольшую волну, мягко ударившую о борт шхуны. Обернувшись к магам, Иван обнаружил, что те вполне мирно сидят за небольшим отстёгнутым от стены столиком, спокойно раскладывая нехитрую снедь. Хмыкнув, капитан положил поставленный на предохранитель автомат обратно на койку, и присоединился к трапезе.

Дальше всё прошло как по маслу. Примерно через час они приняли условленный сигнал, опознали знаки на берегу и высадились при помощи надувной лодки с подвесным мотором, подошедшей прямо к борту шхуны. Шкипер лишь молча помахал им на прощанье, желая успеха.

На берегу, километрах в пяти от точки высадки, их уже ждал обшарпанный микроавтобус, возле которого и закончился их небольшой марш-бросок под руководством проводника, невысокого парня в камуфляже. Забросив в салон всё своё снаряжение, они расселись на продавленных сиденьях. Утирая обильный пот, Иван в который уже раз дал себе зарок бросить курить и прекратить вести распущенный образ жизни. Дал…и в который же раз моментально про него забыл. Впервой, что ли?

До частной загородной виллы, долженствующей стать для группы основной базой, они добрались как раз с рассветом. Правда, кондиционер в автобусе работал исправно, так что палящие лучи горячего южного солнца не сумели особо подпортить впечатления от открывающихся красот побережья. Вакулов увлечённо смотрел через тонированное стекло на пролетавшие пейзажи, лишь краем уха прислушиваясь к разговору Симона с проводником, теперь ставшим их водителем. Колдун уточнял какие-то незначительные детали по их размещению, интересовался, подготовлена ли встреча с информатором, каково настроение ребят из группы силовой поддержки - и прочее.

Лезть сейчас в чужие дела Вакулов не хотел, справедливо полагая, что узнать обо всём, что ему будет нужно, он ещё успеет. Собственно, так и получилось. Приехали, покидали по отведённым комнатам шмотки, быстренько приняли душ и собрались в уютной гостиной за накрытым столом. Ну а там их уже ждала пара ребят, которые должны были ввести их в курс дела и рассказать о том, что успели сделать местные мерлины для проведения операции.

Толковые, кстати, ребятки оказались! За то время, что прошло для группы в пути, они нашли выход на одного человечка, работающего вместе с Михровым, и оказавшегося достаточно разговорчивым. Вакулов не вдавался в причины такой откровенности, по большому счёту его интересовала лишь достоверность полученной информации, но никак не пути её получения. Что вы, никакого цинизма: только холодный расчет и принцип целесообразности!..

Капитан вообще старался без особый нужды в разговор не лезть, подключаясь к нему только лишь, чтобы уточнить какие-то детали или получить ответы на обойдённые должным вниманием вопросы.

Один из местных, назвавшихся Олегом, с помощью небольшого проекционного экрана и лазерной указки ознакомил их со схемой объекта, путями подхода к нему, системой охраны и сигнализации – разумеется, только с той, что удалось выяснить - и рядом других, не менее важных, деталей.

Симон, внимательно выслушал его и поинтересовался, насколько они будут обеспечены транспортом. Олег ухмыльнулся и сообщил, что в их распоряжении будут предоставлен даже вертолёт. В этот момент Вакулов искренне восхитился размахом предстоящей акции: такой подготовкой не всегда могли похвастаться даже их рейды!

В свою очередь Иван скрупулёзно проработал с местными детали отвлекающей операции, поскольку от неё также немало зависело. А проводить её должны были здешние бойцы, в чьей компетентности у капитана всё же оставались некоторые сомнения. Короче говоря, хоть Вакулов и не мог сказать, что его удовлетворение было полным, но…оно оказалось очень близким к тому! И посему сразу после завершения встречи Вакулов с чистой совестью отправился спать...

…Ну а сейчас Иван спокойно гулял по саду, размышляя над тем, что ещё предстояло сделать. Почему-то отдых на вилле не принёс ему расслабления. То ли просто сработала старая примета, что на новом месте всегда плохо по-первой спится, то ли ещё что-то, но… В принципе Вакулов был готов к тому, что логово волшебников не слишком охотно примет его: слишком уж из разного теста они были слеплены. Даже ласково мерцавшие в углу комнаты иконы не слишком успокоили капитана, а скорее наоборот насторожили. Ведь сила молитв и икон доступна каждому, достаточно просто придти в церковь. А вот наличие их в обиталище работающих с магией колдунов, здорово попахивало своего рода мародёрством, когда духовная энергия может использоваться ещё неизвестно в каких целях. В бескорыстие и духовность волшебников Иван уже давно не верил, и склонен был думать, что обращение к религии для них – это скорее попытка найти новые инструменты для воздействия на реальность, а не предмет истинной Веры…

Симон подошёл к нему, когда Вакулов чертил прутиком на земле какие-то схемки, понятные лишь ему одному.

- Рунной магией занимаешься? – шутливо осведомился колдун, довольно потирая руки. – А то смотри, могу помочь. Ладно-ладно, не кривись, экие вы, «булыжники», обидчивые на этот счёт! Я, собственно, чего пришёл – мне тут, пока ты спал, довольно интересную информацию принесли: Лёшенька-то наш оказывается ещё тот ходок! Ребята из группы наблюдения, что его маршруты отслеживали и точный хронометраж вели, случайно обнаружили, что у профессора полюбовница в городке имеется! Причём, что самое интересное, он к ней так хитро от своей собственной охраны сбегает, что любо-дорого посмотреть! Представляешь, на глазах сторожей заходит этот ловелас в здание городского филиала института, якобы с бумагами поработать, а сам через запасной выход выбирается на соседнюю улочку и несётся на крыльях любви к своей пассии. Ребята справки навели – лаборантка, неподалёку живёт. Возвращается примерно часа через полтора-два тем же макаром, и выходит обратно к своей машине, будто всё это время с бумажками напряжённо работал. Представляешь, какая шикарная возможность его по-тихому изъять, и быстренько исчезнуть?

- Интересно, - признал Вакулов.- А он что, каждый день так делает?

Симон поскучнел.

- В то-то и дело, что непохоже! Вчера ребята ничего подобного не засекли, только сегодня.

- Ага, то есть мы не можем быть уверенны, что завтра наш профессор вновь пожелает вкусить любовных утех? Значит, и строить план операции на разовом событии не стоит. Может, они вообще раз в месяц встречаются – что ж нам теперь, всё это время без дела тут торчать и ждать, пока у Михрова вашего опять между ног зазудит-зачешется? Нет, давай уж придерживаться того плана, что разработали ранее, - решительно заключил Вакулов.

- Эх, скучный ты человек, капитан, - вздохнул Симон. – Нет в тебе порыва! Точно тебе говорю – магом бы ты никогда не стал.

- И слава Богу! – зло скривился Иван. – Видал я ваши фокусы, знаешь где?

- Ладно, не заводись, - примирительно поднял руки колдун. – Признаю: глупость сморозил. Извини! Нет, так нет, будем действовать по старой схеме. Значит, по первому варианту попробуем взять нашего академика на горном серпантине, когда он на работу поедет. Блокируем дорогу с обоих направлений, спускаем его на дельтаплане вниз - благо рядом турбаза, где этих чокнутых полным-полно, и он никому в глаза не бросится, - и дальше переправляем на шхуну. По второму, если Михров не появится в городе, штурмуем непосредственно лабораторию и двигаемся с ним в горы, где будет ждать вертолёт тамошних спасателей. И то, и другое на фоне отвлекающей операции по нападению на морскую базу. Я ничего не упустил?

Вакулов задумался.

- Да вроде бы нет, - проговорил он, наконец. – Единственное, что меня интересует, это время проведения акции?

Теперь задумался Симон.

- Так, что у нас сегодня? Ага, среда. Значит, кладём ещё день на наблюдение и последнюю проверку всех нюансов, а в пятницу, помолясь, и начнём. Возражения имеются?

- Нет! Чем быстрее, тем лучше. Я и так уже начинаю дёргаться, как бы шеф не попытался на моих надавить – поймёт, что меня в городе нет, и хрен его знает, что ему в голову стукнет?

- Понимаю...

- Да ни хрена ты не понимаешь! – взорвался Иван. – Думаешь, настоящий профи будет сидеть и ждать, пока я у него сам перед глазами нарисуюсь? Счас, ага! В Москве все наши сейчас на ушах стоят и носом землю роют, чтобы меня достать, а я тут с вами! Эх… - капитан резко повернулся и, отбросив в сторону прутик, энергично зашагал к дому. Колдун проводил его задумчивым взглядом, поднял брошенную веточку и что-то прошептал, водя над ней ладонью. Закрыл глаза, постоял так немного, словно прислушиваясь к чему-то, а затем резко подбросил былинку вверх, гортанно выкрикнув при этом пару слов. Миг - и небольшая чёрная птаха взвилась над домом и куда-то стремглав понеслась.

Насторожившийся часовой вскинул, было, к плечу оружие, но получил успокаивающий импульс и расслабился, проводив напоследок стремительно удаляющуюся птицу прицельным взглядом…

[1] Речь идёт о загадке: «Сидит дед, во сто шуб одет. Кто его раздевает, тот слёзы проливает» (лук).