Магическое Новолуние

Предыстория. Дети Севера. 7215 год Имперского календаря

Дом стоял глубоко среди древних темных лесов Лесной провинции, там, где даже зимой земля пахла сырой корой, мхом и старой кедровой древесиной.

Высокие чёрные ели плотной стеной окружали небольшое поселение недалеко от провинциальной столицы, почти скрывая его от внешнего мира. Ветви тяжело прогибались под снегом, а ветер медленно качал верхушки деревьев, наполняя ночной лес низким протяжным шумом, похожим на далёкий и едва различимый шёпот.

В окнах маленького дома дрожал тёплый золотой свет. Сам дом был старым: с темными стенами из цельных кедровых бревен, с резными балками и крышей, которая была полностью укрыта толстым слоем снега. Над входной дверью с внутренней стороны висели пучки сильно пахнующих трав, маленькие амулеты с гербом Дома Леснергов и едва разлисимые на стенах символы, которые по поверию жителей защищали дома от злых духов земли.

Внутри было тепло и немного влажно от пара горячей воды, которая стояла в дальнем углу большой комнаты. Огонь ярко и медленно потрескивал в печной нише в правой стене, окрашивая комнату в янтарно-золотой мягкий оттенок.

Когда в воздухе смешивались медленные ароматы лесной хвои, горячей воды, лечебных трав и остаточным запахом крови, причина которой была молодая девушка, которая лежала на большой кровати по середине комнаты не слишком близко к окну и влажной стене. Рядом с ней лежали большие льняные полотенца, в которые были бережно укутанные два новорожденных младенца: мальчик и девочка.

За окном бушевала северная ночь, но здесь, внутри старого лесного дома, время словно замедлилось. Влажные волосы прилипли к её вискам, тонкие пальцы судорожно сжимали меховое покрывало, а свечи мягко дрожали от каждого порыва ветра за тонкими окнами. Небольшая мягкая суета окружала девушку. Служанки бегали туда-сюда с кувшинами с темплой и успокаивающей водой.

Снаружи послышался негромкий и почти одиночный стук копыт. Не быстрый. Не тревожный.

Размеренный и тяжёлый, словно сама Лесная провинция двигалась сквозь снег.

Одна из служанок очень медленно подняла голову в сторону окна.

За мутным стеклом, сквозь метель и золотой свет фонарей, уже виднелись светлые силуэты всадников.

— Граф... — немного волнительно произнесла та, и когда девушка услышала это слово, то встала с кровати на локтях, немного поморщившись от боли, но служанка тихо опустила ее обратно на кровать.

Комната наполнилась новым тихим волнением. Даже огонь в печи будто стал тише. Молодая мать, прижимавшая к груди завёрнутых в ткань младенцев, слегка испуганно подняла взгляд. Для простых людей Лесной провинции правители всегда казались чем-то недосягаемым, а дом Леснергов — древним настолько, что про него рассказывали легенды у зимних костров обычных деревень.

Стук копыт остановился прямо возле дома. Затем, медленно скрипнул снег, тихо звякнули поводья. И за дверью послышались шаги. Одна из служанок медленно поправила одеяло девушки.

Стук копыт остановился прямо у дома. Медленно скрипнул снег. Тихо звякнули кожанные поводья. Молодая мать невольно прижала к себе новорожденных детей. Она никогда не видела правителей. Власть в Империи считалась почти священной. Она никогда не разговаривала с графами, но сегодня один из них стоял у нее за дверью. Она невольно задержала дыхание.

Тяжёлый стук прозвучал не громко. Всего три удара. Спокойных. Размеренных, но в маленьком лесном доме они прозвучали громче любого раската грома. Служанки в комнате мгновенно замерли.

Одна из них едва не выронила кувшин с горячей водой.

Другая поспешно разгладила складки одеяла на кровати молодой матери, словно Граф мог заметить даже такую мелочь.

За дверью воцарилась тишина.

Только жестокий зимний ветер продолжал шептаться в ветвях древних елей за окном.

Служанка медленно подошла к двери и убрала засов. Несколько мгновений её рука неподвижно лежала на дереве.

Затем она глубоко вдохнула и открыла дверь. Вместе с морозным воздухом в дом вошёл запах снега, хвои и ночного леса. На пороге стоял Граф Альдер Леснерг. Высокий мужчина с черными волосами, мудрым и застоялом лицом в тёмно-зелёном плаще, расшитом серебряными нитями в виде переплетающихся корней деревьев. На широких плечах лежал свеже упавший снег, а за его спиной в метели мерцали нежные огни фонарей сопровождавших его гвардейцев. Но сам граф вошёл один.

Так требовала старая традиция.

Когда речь шла о рождении нового подданного Империи, правитель должен был приветствовать его без оружия и без свиты.

Альдер переступил порог.

Служанки сразу склонили головы.

— Ваша Светлость, — почти одновременно произнесли они.

Граф лишь слегка кивнул.

Его взгляд спокойно скользнул по комнате: по огню в печи, по пучкам трав и лишь потом взглянул на женщину. На мгновение в доме стало совсем тихо.

Даже ребёнок, который несколько секунд назад тихо посапывал во сне, неожиданно затих.

Альдер сделал несколько широких шагов вперёд. Его сапоги почти бесшумно ступали по деревянному полу.

Остановившись возле кровати, Граф снял тёплую кожаную черную перчатку и склонил голову перед молодой женщиной.

— Да хранит Свет вас и ваших детей, — негромко произнёс он.

Молодая мать растерянно моргнула.

— Значит, двойня...

Граф осторожно наклонился чуть ближе и опустил взгляд к младенцам.

— Как зовут детей? — спросил он.

— Джесси и Джилли, Ваша Светлость.

Голос молодой матери прозвучал тихо и немного неуверенно.

Она снова попыталась приподняться на на локти на кровати, желая оказать Графу должное уважение, но резкая боль сразу отозвалась в теле. Девушка невольно поморщилась в лице.

Одна из служанок тут же осторожно коснулась её плеча.

— Не нужно, госпожа. Но молодая мать всё равно упрямо попыталась сесть ровнее.

Альдер поднял руку. Небольшим жестом.

Спокойным и служанка сразу замолчала.

— Оставайтесь лежать, — сказал Граф.

— Сегодня вы сделали для Империи больше, чем любой воин на её границах.

— Красивые имена, — тихо сказал он.

Он выпрямился и бросил короткий серый взгляд в сторону окна, где все еще бушевала метель. Где-то глубоко внутри себя он почувствовал странную уверенность и уголки его губ невольно вытянулись в невидимой улыбке, будто эта ночь еще не раз вернется в летописи Вечной Империи.

Пролог. Белый Перевал. 7235 год Имперского календаря

Снег падал уже третий день подряд. Он летел с серого неба бесконечным потоком, превращая холмы Северной провинции в бескрайнее белое море. Ветер выл между скалами Белого Перевала так, словно сами горы предупреждали людей об опасности.

На северо-восточном склоне горы собиралось Белое войско: командиры отдавали приказы о построении, гвардейцы проверяли свои мечи и оружие. Лишь один человек в этой толпе ничего не делал - Веларион. Ему было всего двадцать пять лет. Он стоял посреди белоснежного поля, чуть сдувая ветром его тело шагало и отмеряло шаги до другого берега.

Тысячи солдат.

Белые плащи.

Конница.

Гвардия.

Пехота.

Лучники.

Бело-серые волосы до плеч развевались на серебристом ветру. Поверх сверкающих доспехов лежал белоснежный плащ. Он не прятался за рядами армии, не смотрел свысока. Он тихо вышел перед своей армией и о чем то задумался, будто холодный северный ветер завивал его серебристые волосы, похожие на свет сверкающей седьмой луны. Император направился обратно, гвардеец, стоящий впереди всех у своего белого коня резко обернулся.

Он был высок, но ещё не успел обрести ту суровую тяжесть войны, которая приходит к воинам после долгих лет императорской службы. В его фигуре всё ещё сохранялась юношеская лёгкость, словно война ещё не успела полностью стереть последние следы его беззаботной молодости. Темные волосы были коротко подстрижены по уставу Белой Гвардии, однако несколько непослушных имперптору прядей постоянно выбивались на лоб, особенно после походов и тренировок. Лицо оставалось удивительно открытым для человека, которому приходилось носить меч каждый светлый день. Серые глаза напоминали холодное зимнее небо Северной провинции — спокойные, внимательные и немного задумчивые. В них ещё не было усталости старых ветеранов. Напротив, в них жила искренняя вера в Империю, в долг и в справедливость. Черты его лица были правильными, но простыми. Прямой нос, светлая кожа, высокий лоб и едва заметная ямочка на подбородке. На правой щеке тянулся тонкий белый шрам — память о тренировочном поединке с Его Величеством, который он сам любил называть своей первой победой, хотя ветераны до сих пор посмеивались над этой историей с некой иронией справедливости. Когда он улыбался, суровый образ гвардейца исчезал почти полностью и сразу. В такие моменты становилось легко представить мальчишку из далекой-далекой деревни, который когда-то впервые увидел белоснежные доспехи Белой Гвардии и решил посвятить этому делу всю свою жизнь.

На поле Белого Перевала его белый плащ развевался на ветру среди бесконечной метели. Снег оседал на плечах и волосах, превращая молодого воина в одну из бесчисленных белых фигур Империи.

Но для Велариона Морринского он не был одной из них. Он был человеком. Их взгляды встретились всего на мгновение, но гвардеец наполнился слезами, когда Императора подошел к нему практически вплотную:

— Ты воин.

Гвардеец едва незаметно кивнул. Остальные повернулись на голос Велариона.

— У тебя есть семья?

— Мать и сестра... — сказал гвардеец, опустив взгляд, но Веларион резко поднял его за подбородок:

— Не смей опускать взгляд перед своей семьей. И если ты погибнешь, погибну и я, а за ней вся Империя.

— Да, мой повелитель. — он выпрямился и крепко сжал копье со знаменем Вечной Империи.

— Да пребудут с тобой Лед и Пламень.

На горизонте появились первые черные тени.

— Идут, Ваше Величство! — сказал капитан авангарда, выводя свое войско на лошадях.

Веларион и гвардеец развернулись и пошли к своим лошадям. Армия мгновенно встала на свои позиции, но не спешила нападать. Наоборот, первые ряды выставили щиты вокруг Императора, прикрывая его со всех сторон. Лусники засели в горах. Остальные белой пеленой заняли почти все поле, медленно выхоля с южной части северных гор. Кто-то незаметно глотнул. Кто-то пытался отвести взгляд, но голова Императора резго повернулась на солдата справа. Тот держал меч перед собой и его рука слегка дрожала.

— Твоя смерть принесет тысячи смертей невинных людей. — сказал Император, чуть опустив взгляд и тут же перенаправив его на рьяно надвигающиеся войско отколовшийся Темных Эльфов.

— Я не умру, Ваше Величнство, клянусь! — сказал гвардеец и рука медленно, но верно встретилась с лицом одним из врагов.

Молодой гвардеец Эйден чувствовал, как под белой латной перчаткой дрожат пальцы.

Это была его первая настоящая битва.

Не учебный поединок. Не турнир. Не тренировка.

Настоящая война.

Он видел приближающегося эльфа.

Высокого. Гораздо выше обычного человека. С черно-фиолетовой кожей, похожая на свет чего то неизвестного или невидимого. На длинные ноги, похожие на лапы зачарованного зверя и руки, которые держали обе алебарды. Он не боялся его. Таких шло тысячи.

— Держать строй! — прокатился голос Императора

Расстояние сокращалось.

Сто шагов.

Пятьдесят.

Двадцать.

Десять.

И мир взорвался.

Удар был настолько сильным, что Эйден едва устоял на ногах.

Щиты столкнулись.

Сталь ударила о сталь.

Кто-то закричал.

Кто-то упал, но тут же поднялся.

Темный эльф оказался прямо перед ним.

Меч противника молнией скользнул вниз по диагонали, в надежде порвать белый доспех. Эйден успел подставить щит.

Удар отбросил его назад в строй. Императора уже не было видно в гуще сражения. Руки пронзила боль. Эльф атаковал снова. Быстро. Безжалостно.

Словно танцевал танец самой смерти, боготворяя ее.

Эйден отразил ещё один удар. Потом ещё один, а затем увидел брешь в белом строю. Крошечную. На долю секунды.

Он сделал выпад, прикрывая солдат. Меч вошёл под ребро противника.

Эльф замер. Удивлённо посмотрел на собственную грудь. Слева раздался человеческий зовущий крик. Золотой меч Императора озарился радужным светом, ослепив эльфов в середине их армии. Гвардецы увидели его в центре, далеко идущего и они ринулись в бой с новой силой. Эльфы падали один за другим, окрашивая белое поле алой кровью.

Первый эльф лишился оружия одним ударом. Второй упал секундным мгновением позже. Третий даже не успел завершить замах. Император двигался вперёд. Шаг за шагом. Словно сама буря сражалась на стороне Императора. Солдаты вновь пошли вперёд с каждым шагом белый строй вновь и вновь убирал темные ряды с лица этой земли.

— За Императора!

— За Империю!

Крик прокатился над перевалом.

Две армии вновь столкнулись среди снега, крови и ревущего северного ветра.

Темные эльфы вдруг отступили лишь на несколько шагов. Но этого было достаточно, чтобы белая армия стала наступать на два шага больше. Все почувствовали слабость в командирах врага. Те пытали устоять перед бесконечным натиском лучников и белых лошадей, которые с ревем затаптывали их без особого желания дать им жизнь. Снег и тела смешались с лужами и запахом крови, которая медленно наполняла все поле темными трупами. Люди и эльфы уже с трудом различали, где заканчивается поле боя и начинается сама буря.

Впереди Веларион отбил очередной удар.

Золотой меч описал дугу.

Один из эльфийских капитанов рухнул в снег и в этот момент над полем раздался новый, разрезающий пространство звук.

Рог. Имперский.

Один длинный сигнал.

Потом второй.

Потом третий.

Глаза капитанов загорелись пониманием.

— Подошли резервы, наконец! — сказал один из них и горы наполнились белыми плащами и стуком копыт. Эльфы встали. Земля сотрясались под ногами Вечного Повелителя, который даже не видел, что подмога подошла. Из снежной пелены справа и слева появились новые ряды солдат. Свежие силы Северной армии.

Белые плащи развевались на ветру.

Сотни копий одновременно опустились вперёд, зазывая боевым кличем и собирая все силы армии. Белые плачи вытесняли эльфов одним за другим к ближайшему береговому заливу Северного океана. Отступать некуда - только в море. Но из Белых никто не отступал. Даже раненые. Кто-то в голове прокручивал последние слова Императора перед битвой. У кого-то перед глазами были лики его семьи. Но они шли. И именно в этот момент проозвучал долгожанный сигнал. Рог темных эльфов - сигнал отступления. Они уходили один за другим. Некоторые, только вступившие на лед провалились, добитыми копьями белых солдат. Все поле до океана было застелано темной кровью.

Задние ряды гвардии стали останавливаться и отходить, когда заметили, что последние были добиты. Император сделал замах и последний рядовой упал замертво перед ним на колени. Он вздохнул и посмотрел на него, медленно закрывавшего глаза:

— Вы ошиблись. Да простят вас Лед и Пламень.

И поднял меч, который сверкал ярче солнца. По рядам, один за другим гвардейцы радостно подняли свои мечи, испачканные и измученные кровью. Крик. Ликующий. Измученный. Крик победилтелей, которые кричали во славу Мира Империи и всего Континента.

Кто-то смеялся.

Кто-то плакал.

Кто-то просто смотрел на небо, молившийся всем богам не веря, что остался жив.

Но Веларион не праздновал. Он сидел на коне, опустив свой меч и смотря на тела павших. Его взгляд скользил по темным трупам нервно кого-то ища. Среди разбитых щитов, темных тел, среди ликующих тел своих людей недалеко от себя Веларион заметил белый изодранный плащ, испачканный кровью. Гвардеец медленно, с наполовину окровавленным лицом без сил опустился на колени. Веларион резко спрыгнул с коня и наступая на трупы и не замечая, как все вдруг перестали ликовпть быстрым шагом, затмевая собой все пространство направился к нему. Тот медленно моргнул и руками хотел опереться на холоднвй снег, но Веларион сделал широкий выпад и подхватил. Его старое лицо ветерана было не узнать. Веларион взял его за голову и легонько похлоппл по щеге, заставляя посмотреть на него. Над Белым Перевалом впервые нависла зловещая тишина.

Гвардеец с трудом повернул голову и не сразу поверил...

— Ваше...Величество...

Веларион осторожно приподнял его на руках, оставляя ноги на земле.

— Я здесь.

Гвардеец попытался улыбнуться.

Получилось отвратилено плохо из-за чего он отвернул взгляд, но Веларион держал его за подбородок

— Вы...победили?

Император посмотрел на северный склон перевала и выход к океану.

— Нет.

Гвардеец удивленно моргнул.

— Почему?..

— Мы. Победили. — Веларион посмотрел ему в глаза и наклонился чуть ниже.

Некоторое время они молчали.

Где-то вдали слышались голоса лекарей.

Крики раненых. Скрип снега под сапогами.

Но здесь, среди метели, всё казалось далёким.

— Простите меня...Ваше Величество...

Он закашлялся и из его губ пошла кровь.

— Когда меня ранили, я сделал шаг назад...

Веларион покачал головой

— Ты сделал шаг назад и продолжил сражаться. Это не одно и то же.

Гвардеец закрыл глаза. Ненадолго.

Потом снова открыл.

С каждым мгновением это становилось всё труднее.

— Ваше Величество...

— Да?

— Империя ведь будет стоять?

Веларион посмотрел на своих людей.

На Белую Гвардию. На солдат, которые поднимали своих раненых товарищей.

На знамёна, продолжающие развеваться над перевалом будто ничего и не было и ответил:

— Будет.

— Потому что её защищают такие люди, как ты.

— Я.....

Гвардеец вздохнул резко и его рука ослабла.

Потом на его лице появилась спокойная улыбка.

Без страха.

Без боли

Без сомнений.

— Тогда хорошо...

Его пальцы постепенно ослабли.

Дыхание стало тише.

Тише...

Спокойнее...

— Позовите лекаря! Живо! — крикнул Веларион ближайшим солдатам. Мужчина с седыми волосами и серыми глазами подбежал и расставил на своей ткани нужные повязки и стал обрабатывать лицо ветерана. Тот медленно и крепко сжал руку своего Императора.

— Ты будешь жить. Ты поедешь со всеми в Кёртенфелл праздновать победу. А потом войдешь в столицу как герой, спасший свою Империю. Я приказываю.

— Слушаюсь, мой господин. — сказал гвардеец, немного усмпхнувшись и с глубоким вдохом закрыв глаза.

Глава 1. Совет и Наследница. 7272 год Имперского календаря. Часть 1

Утреннее золотистое солнце медленно поднималось над холмами Лесной провинции, окрашивая бело-зеленые мраморные стены поместья Леснергов в мягкие золотые тона. С высоты главной парадной террасы открывался вид на весь Эрвинвальд. Каменные мосты пересекали узкие каналы чистейших рек, между домами тянулись мощёные улицы, аккуратно уложенные камнем, а над зелёными крышами возвышались башни старинных храмов и дворцов знатных семей провинции. Вдалеке, среди бескрайних лесов виднелась серебрилась гладь озёр. Поместье еще только просыпалось. Здесь, вдали от шума столицы, где каждый день просыпался от колокольного звона и взгляда Императора, просыпались под трель соловья в чаще магических лесов и утреннюю свирель.

В садах уже трудились младшие служанки, садовники подстригали кустарники возле древа Основателя, по белым дорожкам небрежно двигались слуги, готовясь к новому дню. На одной из террас стояла девушка, казалось, что совсем молодая, но платье ее всем своим видом напоминало о ее статусе госпожи в этом доме. Она опиралась ладонями на каменную балюстраду и смотрела вниз на дворцовую площадь перед главным ходом, где вме больше суетился служебный народ. Ветер осторожно перебирал пряди ее темно-каштановых волос, а ее карие глаза были наполнены глубочайшим счастьем, когда она увидела внизу своего брата.

Эрвил Леснерг производил особое впечатление в этот особенный день. Он вышел из нижних покоев, одетый в зеленый плащ с золотистой вышивкой графа. Заметив его, все дружно встали в ряд, но он остановил рукой, тихо сказав, что можете идти дальше. Он был высок и широк в плечах, сложен крепко, как и подобает человеку выросшему не только среди книг и науки, но и в отслуживший в Личной Гвардии Императора. Его поступь отличалась редкой умеренностью, в отличии от остальных графов провинций. Сегодня, в них чувчтвовалась давняя привычка командывать и принимать решения, от которых могли зависить судьбы множества людей. Но сегодня ему было не до политики. Он что-то шепнул стражу с светлыми волосами, а тот хитро подмигнул и удалился. Далия, увидив нечто непонятное развернулась с верхней террасы Лесного дворца и быстро пошла по левой лестнице вниз.

— Дорогой! — молодая графиня увидела поднимающего по зеленой дорожке брата, крепко его обняла и он ее немного покрутил покругу.

— С днем рождения, сестра моя. — сказал он, поцеловав в лоб.

Сияющее лицо Далии Леснерг прояснилось от остатков ночного сна и они вместе направились помогать жителям дома готовить дворец к празднику.

Они шли рядом по широкой зелёной дорожке, выложенной гладким сероватым камнем и обрамлённой низкими кустами с мелкими белыми цветами. Солнечный свет уже поднялся выше крыш, коснулся окон Лесного дворца и рассыпался по мрамору мягким золотом. От этого всё поместье казалось не просто проснувшимся, а ожившим, словно древний дом сам расправлял плечи перед праздником своей молодой госпожи.

Далия держала брата под руку и то и дело бросала на него подозрительные взгляды:

— Ты что-то задумал, — сказала она наконец.

Эрвил даже не посмотрел на неё:

— Я граф Лесной провинции. Я всегда что-то задумываю.

— Не уходи от ответа.

— Я и не ухожу.

— Ты шептался со стражником.

— А это запрещено?

Далия остановилась посреди дорожки и строго посмотрела на него снизу вверх. При всей её мягкости в обычные дни, сейчас в этом взгляде появилось нечто почти хозяйское — то самое выражение, перед которым младшие служанки немедленно опускали глаза, а управляющие начинали вспоминать, все ли отчёты сданы вовремя.

Эрвил выдержал этот вызывающий взгляд несколько мгновений, потом не выдержал и улыбнулся.

— Ты слишком быстро учишься быть госпожой дома.

— А ты слишком плохо учишься скрывать тайны от собственной сестры!

— В этом доме вообще трудно скрывать тайны, — заметил он.

— Особенно от тебя.

Далия хотела ответить, но в это мгновение к ним подбежала маленькая ученица служанок лет тринадцати. Девочка остановилась в нескольких шагах, поклонилась так низко, что едва не уронила поднос с лентами, и растерянно замерла.

— Миледи… милорд… простите…

— Спокойно, — мягко сказала Далия.

— Что случилось?

Девочка подняла глаза. На её лице читался ужас человека, которому доверили дело, явно превосходящее его силы.

— старшая служанка Марена велела спросить у вас белые ленты вешать на восточной галерее или оставить только золотые? Потому что если повесить белые, тогда золотых не хватит на зал приёмов, а если не повесить, то восточная галерея будет выглядеть пустой, но госпожа Марена сказала, что пустой она быть не должна, потому что гости будут идти именно оттуда, и ещё…

Она запнулась, поняв, что говорит слишком быстро.

Эрвил повернулся к Далии.

— Видишь? Вот настоящие государственные вопросы.

Далия едва сдержала улыбку и повернулась к служанке:

— Передай госпоже Марене, — сказала она девочке, — что восточную галерею нужно украсить белыми лентами, а в зале приёмов оставить только золотые у главных колонн. Остальное заменить зелёным плющом. Так будет даже лучше.

Ученица просияла:

— Да, миледи!

Она снова поклонилась и убежала по дорожке так быстро, что ленты на подносе затрепетали, словно крылья.

Эрвил проводил её взглядом.

— Ты только что спасла восточную галерею.

— И, возможно, весь праздник.

— Империя может спать спокойно.

Далия легонько ударила его по руке, но улыбка на её лице стала ещё ярче.

Они прошли дальше, к центральному двору, где кипела подготовка. Десятки слуг двигались между колоннами и лестницами: кто-то нёс корзины с цветами, кто-то разворачивал длинные полотнища с гербом Леснергов, кто-то устанавливал столы под аркадами. Возле фонтана двое садовников спорили о том, можно ли срезать ветви молодой серебряной ивы, чтобы украсить вход в зал, а третий, самый старый, стоял рядом с таким видом, будто это было личным оскорблением не только ему, но и всей природе Лесной провинции.

В центре двора на площади возвышалось Древо Основателя.

Оно было древнее самого дворца. Его огромный ствол, серебристо-серый, с глубокими прожилками серебримтой коры, уходил вверх, разветвляясь над белым камнем двора широким зелёным шатром. Листья на нём тихо шелестели даже тогда, когда ветра не было. В народе говорили, что дерево помнит всех Леснергов, от первого до последнего, и узнаёт каждого, в чьих жилах течёт кровь этого дома.

Далия всегда любила это место.

В детстве она часто пряталась между корнями Древа Основателя, когда не хотела идти на уроки дворцового этикета. Эрвил находил её первым, но никогда не выдавал. Он садился рядом, открывал книгу и начинал читать вслух, пока их мать не приходила за ними обоими.

Теперь детство казалось таким далёким, словно принадлежало не ей, а какой-то совсем другой девочке.

— Ты опять смотришь на дерево так, будто оно собирается дать тебе совет, — сказал Эрвил.

Далия медленно улыбнулась:

— Иногда мне кажется, что оно и правда могло бы.

— И что бы оно сказало?

Она посмотрела на шумный двор, на слуг, на украшенные колонны, на людей, которые готовили праздник для неё, и на мгновение в её глазах появилась тихая задумчивость:

— Наверное, что я слишком быстро выросла...

Эрвил ничего не ответил.

Он тоже посмотрел на Древо Основателя, но его мысли были уже далеко не в этом дворе. Далия заметила это сразу.

— Что случилось?

— Ничего.

— Эрвил.

Он вздохнул.

— Сегодня прибудут гости.

— Я знаю. Ты говорил.

— Не все из них приглашены только на праздник.

Далия слегка нахмурилась.

Весёлость, ещё мгновение назад сиявшая на её лице, начала медленно исчезать.

— Что это значит?

Эрвил не успел ответить.

Со стороны главных ворот раздался протяжный звук рога.

Не праздничный. Слишком низкий, строгий, официальный. Слуги в центральном дворе начали останавливаться один за другим. Разговоры стихали. Даже садовники у фонтана забыли о своей серебряной иве.

Далия повернулась к воротам.

По белокаменной дороге к поместью поднималась процессия.

Впереди ехали четыре всадника в бело-золотых плащах. За ними двигались две кареты, украшенные не зелёно-золотыми знамёнами Леснергов, а белым шёлком с золотым имперским орлом. Колёса катились медленно, без спешки, но в их движении чувствовалась та уверенность власти, которая не нуждалась в скорости.

Далия невольно сжала пальцы на руке брата.

— Имперская канцелярия?

— Да.

— Почему они здесь?

Эрвил смотрел на приближающиеся кареты спокойно, но Далия знала его слишком хорошо. По тому, как чуть напряглась линия его плеч, она поняла: он ожидал их, но не так рано.

— Потому что малый совет начнётся сегодня вечером.

Она резко повернулась к нему.

— Сегодня?

— Да.

— Но ты говорил, что Совет будет через три месяца.

— Открытый Совет. В столице.

— А это?

Эрвил помолчал.

— Предварительное заседание.

Далия почувствовала, как утреннее тепло словно отступило от неё на шаг.

— И почему я узнаю об этом только сейчас?

Он посмотрел на неё. В его взгляде не было ни холодности, ни раздражения. Только усталость человека, который слишком долго откладывал трудный разговор.

— Потому что сегодня твой день рождения.

— И ты решил, что это подходящий подарок?

— Я решил, что дам тебе хотя бы одно спокойное утро.

Далия хотела возразить, но в этот момент первая карета остановилась у подножия лестницы. Двое слуг поспешили открыть дверцу.

Глава 1. Совет и Наследница. 7272 год Имперского календаря. Часть 2

Из кареты вышел молодой мужчина в длинном тёмном одеянии и с рыжими волосами. Его лицо было сухим и строгим, а взгляд таким внимательным, будто он видел не только людей, но и все их ошибки, совершённые за последние десять лет.

За ним появилась женщина средних лет, высокая, прямая, в платье цвета тёмного вина. На её пальцах блеснули перстни с имперскими печатями печатями. Она окинула двор быстрым взглядом и едва заметно кивнула, словно сразу оценила и порядок слуг, и украшения, и положение хозяев.

Из второй кареты вышел ещё один человек — молодой, но уже с выражением лица, слишком серьёзным для его возраста. Он держал в руках кожаную папку с имперской печатью. Его волосы были темного цвета, немного растрепанные для столь праздничного вечера.

Старшая служанка Марена быстро подошла к Эрвилу и Далии, поклонилась.

— Милорд, миледи. Прикажете встречать гостей по праздничному протоколу или по имперскому?

— По имперскому, — ответил Эрвил.

В голосе его не осталось ни тени утренней мягкости.

Марена поклонилась ещё ниже и тут же отдала знак слугам. Те будто по невидимой нити перестроились у лестницы, ученицы отступили назад. Служанки пятого и четвёртого ранга выстроились вдоль колонн. Слуги в зелёных ливреях раскрыли боковые двери, ведущие в Малый приёмный зал.

Далия наблюдала за этим молча.

Ей не очень нравилось происходящее.

Не потому, что она боялась гостей. С детства её учили принимать послов, советников, наместников и родственников, которые приезжали то с дарами, то с просьбами, то с такими лицами, будто сам факт их прибытия уже должен был считаться честью для дома.

Но... сейчас всё было иначе.

Имперские кареты приехали не на праздник. Они приехали за решением, которое позже отправится в Вечный Совет и, судя по взгляду Эрвила, это решение касалось её.

Мужчина с рыжими волосами поднялся по лестнице и остановился перед хозяевами дома.

— Граф Эрвил Леснерг.

Эрвил слегка склонил голову.

— Канцлер Орвейн.

— Рад видеть вас в добром здравии.

— Взаимно.

Вежливость между ними была безупречной, но Далия почувствовала под ней холодное напряжение.

Канцлер перевёл взгляд на неё.

— Госпожа Далия Леснерг. Позвольте поздравить вас с днём рождения.

— Благодарю, канцлер.

Она присела в лёгком поклоне, как и требовал дворцовый этикет.

— Двадцать один год, — произнёс Орвейн. — Возраст, с которого дочь Великого Дома может быть признана полностью самостоятельной в праве наследования, представительства и опеки над землями.

Далия медленно выпрямилась. Вот оно.

Первое слово: Наследование.

Она не посмотрела на Эрвила. Не хотела показывать, что услышала в голосе канцлера не поздравление, а начало допроса.

— Так гласит имперский закон, — спокойно сказала она.

В уголках губ Орвейна мелькнуло что-то похожее на... одобрение?

— Верно. Рад видеть, что дом Леснерг не забывает обучение своих детей.

— Дом Леснергов редко забывает то, что однажды счел важным, — ответил Эрвил.

Женщина в винном платье тихо усмехнулась.

— Всё такой же прямой, граф.

Эрвил повернулся к ней.

— А вы всё так же любите появляться раньше назначенного срока, леди Саира.

— В политике, милорд, раньше приходит тот, кто не хочет опоздать.

— Или тот, кто не доверяет хозяину дома.

— Одно не исключает другого.

Далия перевела взгляд с брата на гостью.

Леди Саира.

Она слышала это имя. Саира Вельт, представительница Южных домов при Имперской канцелярии. Женщина, которую одни называли блестящим дипломатом, а другие — змеёй в бархате. В прочем то ни то ни другое не мешало быть ей и тем и другим. Отец когда-то говорил, что с ней опаснее пить чай, чем с врагом скрещивать мечи.

Молодой человек с папкой выступил вперёд.

— Милорд, документы Совета доставлены. Также прибыло закрытое письмо от Его Императорского Величества.

При этих словах во дворе стало ещё тише. Даже те слуги, что стояли далеко у аркады, замерли. Письмо от Императора Велариона в этом дворце было не просто посланием. Это была воля трона, запечатанная рукой человека, чьё имя произносили в Империи с почтением и страхом. Эрвил протянул руку.

Молодой чиновник передал ему свёрток, скреплённый бело-золотой печатью

Далия невольно посмотрела на эту печать. Имперский орёл, раскинувший два крыла над короной.

В детстве этот символ казался ей безумно красивым. Сейчас — тяжёлым.

Эрвил не стал вскрывать письмо при всех.

— Гости устали с дороги, — сказал он. — Проводите их в Малый приёмный зал. Там будет подан обед.

— Нам бы хотелось приступить к делу немедленно, — заметил Орвейн.

— В моём доме, канцлер, гости сначала омывают руки с дороги, принимают хлеб и соль, а уже потом говорят о делах, ради которых приехали. — последнее слово он заметно выделил на фоне остальных.

На мгновение между мужчинами повисло напрчженное молчание.

Затем Орвейн склонил голову.

— Традиции дома Леснерг известны своей стойкостью.

— Именно поэтому они до сих пор существуют.

Леди Саира снова едва заметно улыбнулась, но на этот раз промолчала.

Гостей повели к боковым дверям. Когда они прошли мимо, Далия ощутила лёгкий запах дорожной пыли, холодных духов и нового пергамента. Странное сочетание. Словно столица принесла с собой в Лесной дворец не только документы, но и тень своих белокаменных залов.

Когда процессия скрылась внутри, двор постепенно ожил вновь, но прежней лёгкости уже не было.

Слуги говорили тише.

Марена отдавала распоряжения быстрее.

Даже праздничные ленты теперь казались не украшением, а декорацией к чему-то гораздо более серьёзному.

Далия повернулась к брату:

— Теперь ты объяснишь?

Эрвил посмотрел на письмо в своей руке.

— Да.

— Всё?

— Всё, что смогу.

— Нет, Эрвил. Не всё, что сможешь, а всё, что знаешь.

Он поднял на неё взгляд.

Впервые за это утро Далия говорила с ним не как младшая сестра, не как именинница и не как хозяйка этого праздника.

И Эрвил это понял.

— Пойдём в библиотеку, — сказал он. — Там нас никто не потревожит.

Великая библиотека Леснергов занимала почти всё северное крыло дворца.

Её двери были выполнены из тёмного дерева, привезённого из глубин древнего магического леса. На створках искусные мастера вырезали ветви, корни, листья и тонкие фигуры людей, стоящих под кроной огромного дерева. Далия всегда считала эти двери одними из самых красивых во всём поместье. Когда они вошли, их встретил запах старой бумаги, воска и сухих трав, висящих на краях книжных полок. Высокие стеллажи с толстыми книгами поднимались до самого потолка. Между ними тянулись галереи второго и третьего яруса. Витражные расписные окна окрашивали пол пятнами зелёного, золотого, синего и красного света. Где-то наверху тихо щёлкнул магический светильник, просыпаясь от присутствия хозяев.

Эрвил прошёл к большому дубовому столу у окна и положил на него императорское письмо. Далия осталась стоять напротив:

— Говори.

Он медленно снял свои черные перчатки и небрежно положил на стол.

— Три недели назад из столицы пришло первое сообщение. Император намерен пересмотреть порядок представительства Великих Домов в Совете.

— Зачем?

— Потому что за последние годы Совет стал слишком старым.

— Старым?

— Не по возрасту. По крови.

Далия нахмурилась.

— Объясни.

Эрвил провёл ладонью по краю стола, словно собираясь с мыслями.

— Одни и те же семьи, одни и те же союзы, одни и те же долги. Решения принимаются не потому, что они нужны Империи, а потому, что кто-то когда-то пообещал кому-то поддержку. Веларион это видит.

— И хочет изменить Совет?

— Да.

— При чём здесь я?

Эрвил посмотрел ей прямо в глаза.

— Император хочет, чтобы на предстоящем открытом Совете присутствовали не только главы Домов, но и их наследники.

Далия молчала.

Она ожидала чего угодно: брачного предложения, спора о землях, поручения от канцелярии, даже обвинения против их дома, но точно не этого.

— Наследники? — переспросила она.

— Да.

— Но я не наследница.

Эрвил не ответил сразу.

И в этом молчании Далия услышала больше, чем хотела.

— Эрвил. — ее голос перешел в утопающую настойчивость.

Он взял письмо, но не вскрыл его.

— По закону дома Леснерг наследником является тот, кого действующий глава признаёт перед Древом Основателя и перед Вечным Советом.

— Я знаю.

— Отец не успел этого сделать.

Эти слова прозвучали тихо, но между ними сразу возникла тяжелая тень прошлого. Смерть отца в доме Леснерг не обсуждали часто. Не потому, что забыли. Наоборот. Именно потому, что помнили слишком хорошо. Его портрет висел в Зале Предков, его меч хранился в оружейной, его письма лежали в архиве, а его решения всё ещё определяли жизнь провинции. Далия медленно опустила взгляд:

— Ты стал главой дома.

— Да.

— Значит, наследника выбираешь ты.

— Да.

Она подняла глаза.

— И ты хочешь выбрать меня?

Эрвил наконец вскрыл письмо.

Сургучная печать тихо треснула под его пальцами.

— Не только хочу.

Он развернул пергамент.

— Император уже знает, что я намерен это сделать. Далия почувствовала, как внутри всё сжалось.

— Ты сообщил ему раньше, чем мне?

— Я просил его разрешения.

— Разрешения?

— Дом Леснерг — Великий Дом. Признание наследника требует не только внутреннего обряда, но и подтверждения имперской властью.

— Я знаю закон, Эрвил. Я спрашиваю не об этом. — в ее голосе появилась нотка разочарования.

Он поднял взгляд. Она стояла перед ним очень прямо, но лицо её побледнело.

— Почему ты не сказал мне?

Этот вопрос оказался тяжелее всех остальных. Эрвил положил письмо на стол.

— Потому что хотел, чтобы у тебя оставалась возможность отказаться.

— Отказаться от того, о чём я даже не знала?

— Отказаться после того, как узнаешь.

Далия тихо рассмеялась, но смех вышел невесёлым.

— Как великодушно!

— Далия…

— Нет. Ты не можешь сначала решить мою судьбу, потом получить разрешение Императора, потом пригласить Канцлера, а потом сказать, что у меня есть выбор!

Эрвил молчал. И это злило её сильнее, чем любые оправдания.

— Ты всегда так делаешь, — сказала она. — Берёшь на себя тяжесть решения, чтобы другим было легче. Только ты забываешь, что иногда этим лишаешь их права быть рядом.

Эти слова попали точно. Эрвил отвернулся к окну. За стеклом шумел праздничный двор. Люди продолжали украшать поместье, не зная, что в библиотеке их госпожа впервые за долгое время смотрит на брата не с радостью, а с болью.

— Я не хотел причинить тебе вред, — сказал он.

— Знаю.

— Я хотел защитить тебя.

— Знаю.

— Тогда почему ты смотришь на меня так, будто я тебя предал? — он посмотрел снова ей в глаза.

Далия долго молчала.

Потом подошла к столу и коснулась пальцами императорского письма.

— Потому что доверие — это не только когда ты защищаешь меня от чужих. Это ещё и когда ты позволяешь мне знать правду.

Эрвил медленно повернулся к ней.

В её глазах не было злости.

Только обида. И это было хуже чем что либо. Он устало провёл рукой по лицу:

— Ты права.

Далия не ожидала, что он признает это так быстро.

— Я должен был сказать раньше, — продолжил он. — Не как граф. Как твой брат.

Молчание между ними стало другим. Уже не холодным, а неистово тяжёлым, но живым. Далия опустилась в кресло напротив стола.

— Что именно хочет Император?

Эрвил отодвинулся и сел напротив.

— Чтобы я официально объявил тебя наследницей дома Леснерг до открытого Совета в начале зимы.

— Почему такая спешка?

— Потому что на Совете будут обсуждать вопрос наследницы Империи.

Далия замерла.

— Наследницы Империи?

— Да.

— У Велариона есть дочь?

— Есть.

Эта новость, казалось, изменила сам воздух в библиотеке.

Далия медленно откинулась на спинку кресла. Императорская дочь. Наследница Велариона. Столько лет о ней говорили только слухами. Одни утверждали, что ребёнка не существует. Другие — что она умерла младенцем. Третьи шептали, будто Император скрывает её от Совета, потому что боится заговоров.

— Сколько ей лет? — тихо спросила Далия.

— Скоро должно исполнится двенадать

— И что он хочет сделать?

— он посылает на очередные ее поиски и созывает Совет с докладом. Много лет назад она пропала, когда императорская семья делала очередной осенний Имперский поход. Амирель не смогла оставить ее одну во дворце и это обернулось для нее тем, что сы имеем...после этого она не смогла больше иметь наследников. Так что теперь наследницей Империи остается девочка.

Далия посмотрела на брата.

— Совет будет против.

— Часть Совета.

— Большая часть?

— Достаточно большая, чтобы это стало опасно.

Она поняла.

Теперь всё вставало на свои места.

Император хотел обновить Совет, привести наследников Великих Домов, показать, что будущее Империи принадлежит не только старым родам и их устаревшим клятвам, а Эрвил хотел привести её — Далию — как наследницу Леснергов, чтобы в этот новый круг вошёл человек, которому он доверял больше всех, кроме Императора.

— Ты хочешь, чтобы я поддержала её, — сказала она.

— Я хочу, чтобы ты увидела её сама, я хочу чтобы ты, своим женским чутьем помогла всем нам ее найти, а потом решила.

— Но ты уже знаешь, каким будет моё решение.

Эрвил устало улыбнулся.

— Я знаю, какой ты человек.

— Это не одно и то же.

— Нет. Но близко.

Далия встала и подошла к окну.

Внизу дворец готовился к празднику. Белые ленты уже появились на восточной галерее. У главных колонн развешивали золотые полотнища. У фонтана расставляли корзины с цветами.

Всё это было для неё. Её день рождения.

Её двадцать первый год.

День, когда она, как оказалось, должна была стать не просто госпожой дома, а наследницей одного из Великих Домов Империи. Она вдруг почувствовала себя очень маленькой перед всем этим.

— А если я не справлюсь?

Эрвил подошёл к ней, но не сразу ответил, а сперва взглянул на небесно-золотой закат.

— Не справиться боятся только те, кто понимает ответственность.

— Красиво сказано.

— Это не утешение. Это правда.

— Я не воин, Эрвил.

— И хорошо.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Хорошо?

— В Совете и так слишком много людей, которые мыслят как воины. Победа, поражение, удар - ответный удар. Иногда Империи нужен тот, кто умеет слушать.

Далия тихо выдохнула.

— Ты слишком веришь в меня.

— Нет. Я просто знаю тебя дольше остальных.

Глава 1. Совет и Наследница. 7272 год Имперского календаря. Часть 3

К вечеру Лесной дворец преобразился до неузнаваемости. Между белоснежными колоннами развевались тонкие шёлковые ленты, открытые галереи украшали золотые полотнища, а по всему поместью были расставлены сотни стеклянных фонарей с магическими светлячками внутри. Их мягкое мерцание сопровождалось тонким ароматом волшебной пыльцы, наполнявшей воздух запахом полевых цветов. Когда наступит бал, все фонари вспыхнут одновременно, превратив дворец в настоящее море золотого света.

На центральной площади перед дворцом уже устанавливали сцену для музыкантов, а в садах слуги накрывали длинные столы для жителей Эрвинвальда. Дом Леснерг свято чтил древнюю традицию: дни рождения главы рода или его наследника праздновались не только во дворце, но и по всей Лесной провинции. Поэтому сегодняшний пир предназначался не одним лишь дворянам — весь город готовился разделить это торжество.

Далия наблюдала за приготовлениями с балкона своих покоев. На столе были разложены три платья — тёмно-зелёное, белое и золотистое. Любое из них достойно такого вечера, однако мысли девушки были далеки от нарядов.

Она сидела у высокого окна, задумчиво держа в руках серебряный медальон матери. Старый металл тускло поблёскивал в лучах заходящего солнца, а её пальцы медленно скользили по знакомой гравировке, словно пытаясь сохранить память о каждом прикосновении.

— Миледи?

Далия подняла голову. В комнату вошла Марена и, как всегда, беззвучно остановилась у двери.

— Гости продолжают прибывать.

— Уже много?

— Почти все знатные семьи провинции.

— Даже Варвейны?

— Да.

— И Морвели?

— Они тоже прибыли.

Далия тихо вздохнула.

Значит, праздник обещал быть шумным. Она никогда не любила многолюдные торжества. Гораздо ближе её сердцу были шелест листвы, утреннее пение соловьёв и спокойствие лесов, окружавших Эрвинвальд.

Марена подошла ближе.

— Простите мою дерзость, миледи.

— Говори.

— Вы тревожитесь.

На губах Далии появилась едва заметная улыбка.

Иногда ей казалось, что скрыть что-либо от Марены попросту невозможно.

— Неужели это настолько заметно?

— Только тем, кто знает вас много лет.

Некоторое время в комнате царило молчание. Затем Марена неожиданно спросила:

— Вы боитесь стать наследницей?

Далия медленно перевела взгляд на служанку.

— Это тоже так очевидно?

— Да.

Она вновь посмотрела в окно. За стеклом ветер мягко колыхал зелёные знамёна дома Леснерг.

— Боюсь.

Ответ прозвучал так тихо, что его услышали лишь они двое.

— Почему?

— Потому что все считают меня готовой.

— А вы сами?

Далия долго молчала.

— Не знаю.

Марена понимающе кивнула.

— Тогда вы уже лучше многих.

— Почему?

— Потому что самые опасные люди — те, кто абсолютно уверен в собственной готовности.

На этот раз Далия улыбнулась по-настоящему.

— Это Эрвил тебя научил?

Марена покачала головой.

— Нет.

— Тогда кто?

Старшая служанка позволила себе едва заметную улыбку.

— Жизнь.

Когда двери Большого парадного зала медленно распахнулись, шум голосов почти мгновенно стих.

Далия невольно замерла на верхней ступени широкой мраморной лестницы.

Перед ней открылся главный зал дома Леснерг — сердце Лесного дворца, каким она не видела его даже в самые большие праздники.

Сотни магических фонарей заливали пространство мягким золотистым сиянием, отражавшимся в полированном белом мраморе. Высокие колонны утопали в гирляндах из плюща и серебристых светящихся цветов, а между ними плавно колыхались зелёно-золотые знамёна дома Леснерг. Под сводчатым потолком мерцали хрустальные люстры, внутри которых кружились сотни крошечных светлячков, создавая ощущение, будто над головами гостей рассыпалось звёздное небо.

По залу разливалась музыка.

Небольшой придворный оркестр исполнял старинную пасторальную сюиту. Арфы, скрипки и флейты переплетались в спокойной, светлой мелодии, словно сама Лесная провинция рассказывала о своих бескрайних лесах, прозрачных озёрах и утреннем солнце, пробивающемся сквозь листву вековых деревьев.

Все гости уже собрались.

Знатные дворяне Лесной провинции, главы крупнейших городов, представители ремесленных и торговых гильдий, советники, учёные, лекари и семьи старейших родов. Многие прибыли из самых отдалённых уголков провинции лишь для того, чтобы поздравить молодую графиню.

Теперь сотни взглядов были обращены к ней.

Ещё утром Далия считала этот день всего лишь своим двадцать первым днём рождения.

Теперь же ей казалось, что на её плечах лежит взгляд всей Лесной провинции.

Первым по лестнице начал спускаться Эрвил.

Его зелёный плащ плавно скользил по белым ступеням, а уверенная походка невольно внушала спокойствие всем присутствующим.

Далия последовала за братом.

Когда они достигли середины лестницы, церемониймейстер сделал шаг вперёд и громким голосом объявил:

— Дом Леснерг приветствует своих друзей и всех гостей Лесной провинции!

Зал ответил дружными аплодисментами.

Не шумными.

Не показными.

Именно искренними.

Далия почувствовала это сразу.

Её встречали не из уважения к титулу.

И не потому, что этого требовал дворцовый этикет.

Люди действительно были рады видеть её.

За последние годы она успела побывать почти в каждом крупном городе провинции. Вместе с братом посещала школы, госпитали и приюты, принимала участие в открытии библиотек, разговаривала с мастерами, крестьянами и торговцами, разбирала обращения жителей и старалась запоминать лица тех, кому удавалось помочь.

Она никогда не считала это чем-то особенным.

Для неё это было естественно.

Для людей — нет.

Едва официальная часть приветствия закончилась, к ней начали подходить гости.

— Миледи!

Первым оказался мастер Торвин — глава ремесленной гильдии Эрвинвальда. Его густая седая борода была аккуратно заплетена серебряной нитью, а широкое лицо светилось добродушной улыбкой.

— С днём рождения, госпожа.

— Благодарю вас, мастер Торвин. Очень рада видеть вас.

— Надеюсь, вы не забыли наше приглашение на открытие новой мастерской?

— Разумеется, нет. Я обещала приехать — и приеду.

Старик довольно рассмеялся.

— Вот за это вас и любят.

Следом подошла глава Совета лекарей, пожилая женщина с удивительно добрыми глазами.

Она пожелала Далии крепкого здоровья и долгих лет служения провинции.

За ней появились представители купеческих домов.

Потом — старосты окрестных деревень.

Затем молодые дворяне, ещё недавно учившиеся вместе с ней истории и государственному праву.

Поздравления сменяли друг друга почти без остановки.

Каждый хотел сказать несколько слов.

Каждый считал своим долгом лично подойти к молодой графине.

И постепенно Далия почувствовала, что улыбается уже совершенно искренне.

Тревога, с самого утра не покидавшая её сердце, понемногу отступала.

Она осталась где-то далеко.

В библиотеке.

В разговорах об Императоре.

В письме с чёрно-золотой печатью.

Сегодня люди пришли не обсуждать политику.

Они пришли разделить её праздник.

И она не имела права лишать их этой радости.

Через некоторое время церемониймейстер вновь поднял жезл.

Музыка сменилась.

Арфы уступили место скрипкам, к ним присоединились виолончели и деревянные духовые.

По залу разлился плавный старинный вальс.

Пары начали выходить в центр.

Белые платья кружились рядом с зелёными, золотыми и бордовыми камзолами, отражаясь в отполированном мраморе, словно разноцветные листья, подхваченные осенним ветром.

Далия наблюдала за ними с лёгкой улыбкой.

— Миледи...

Она обернулась.

Перед ней стоял молодой дворянин из соседнего графства.

Он низко поклонился.

— Позволите пригласить вас на танец?

Далия уже собиралась ответить, когда рядом совершенно неожиданно появился Эрвил.

— Простите, — спокойно сказал он. — Первый танец по традиции принадлежит семье.

Молодой человек мгновенно отступил.

— Разумеется, милорд.

Эрвил протянул сестре руку.

— Потанцуем?

Далия рассмеялась.

— Не знала, что ты ещё помнишь эту традицию.

— Я многое помню.

Она вложила ладонь в его руку.

Через мгновение они уже кружились среди остальных пар.

Когда-то именно Эрвил учил её танцевать.

Тогда Далия бесконечно наступала ему на ноги, путалась в шагах и сердито обвиняла во всём музыку.

Теперь же движения давались легко и естественно.

Несколько раз они встретились взглядами и одновременно улыбнулись.

Со стороны казалось, будто граф и его сестра вовсе забыли о существовании Империи, Совета и бесконечных государственных забот.

Будто на несколько минут они снова стали теми детьми, что когда-то бегали под кронами Древа Основателя.

Музыка постепенно становилась всё торжественнее.

Последние аккорды прозвучали под громкие аплодисменты гостей.

Эрвил отпустил руку сестры и тихо произнёс:

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сегодня ты снова улыбаешься.

Далия посмотрела на него внимательно.

— А ты заметил, что перестал хмуриться.

Эрвил усмехнулся.

— Не привыкай.

Она тихонько рассмеялась.

Музыка постепенно стихла.

Последние пары, кружившиеся в центре зала, остановились, и гости один за другим начали возвращаться к длинным столам и вдоль стен. Смех постепенно утихал, уступая место спокойному ожиданию. Даже музыканты опустили инструменты, понимая, что наступает самая важная часть вечера.

Когда часы на главной башне пробили девять ударов, Эрвил медленно поднялся на небольшое возвышение у трона дома Леснерг.

Он не стучал посохом.

Не просил тишины.

В этом не было необходимости.

Достаточно оказалось одного его появления.

Разговоры смолкли сами собой.

Граф медленно обвёл взглядом зал. Перед ним стояли люди, которых он знал почти всю жизнь: дворяне, ремесленники, главы городов, старые друзья семьи и те, кто когда-то служил ещё его отцу.

Он улыбнулся.

— Друзья.

Голос прозвучал спокойно, но уверенно, разнесясь под высокими сводами зала.

— Сегодня мы собрались здесь не ради законов, не ради государственных дел и даже не ради политики.

По залу прокатилась лёгкая волна улыбок.

— Хотя некоторые из присутствующих, — продолжил он, бросив короткий взгляд в сторону канцлера Орвейна, — наверняка были бы не против обсудить именно её.

Даже суровый канцлер позволил себе едва заметную улыбку.

Гости тихо рассмеялись.

Эрвил дождался, пока смех утихнет.

— Сегодня мы собрались здесь ради человека.

Он повернулся к сестре.

Далия встретилась с ним взглядом.

— Двадцать один год назад в этом доме появилась маленькая девочка. Она была невероятно любопытной, совершенно не умела сидеть на месте и каждый день задавала столько вопросов, что однажды наш наставник всерьёз предложил вести отдельную книгу только для её вопросов.

По залу вновь прокатился смех.

— И, насколько я помню, книга закончилась раньше, чем вопросы, — негромко добавила Далия.

— Именно так, — совершенно серьёзно согласился Эрвил. — После этого наставник решил, что проще отвечать сразу.

Гости вновь рассмеялись.

Но через мгновение лицо графа стало серьёзным.

— Годы проходят быстрее, чем нам кажется.

Он на мгновение замолчал.

— Сегодня я смотрю на свою сестру и понимаю, что уже давно вижу перед собой не ту девочку, которая пряталась под Древом Основателя, чтобы избежать уроков этикета.

Теперь зал окончательно затих.

— Передо мной стоит женщина, которую знает вся Лесная провинция.

Женщина, которая умеет слушать.

Умеет сострадать.

Умеет принимать чужую боль как собственную.

И никогда не проходит мимо тех, кто нуждается в помощи.

Он медленно перевёл взгляд на собравшихся.

— Многие из вас встречались с ней лично.

Кто-то видел её в госпиталях.

Кто-то — в школах.

Кто-то — в мастерских.

Кто-то приходил к ней с просьбами.

И каждый знает, что Далия никогда не делает добрые дела ради славы.

Она делает их потому, что иначе просто не умеет жить.

Далия почувствовала, как внутри становится необыкновенно тепло.

Она никогда не слышала, чтобы брат говорил о ней так.

— Когда отец ушёл из жизни, — продолжил Эрвил, — мне казалось, что именно я должен стать опорой нашего дома.

Сегодня я понимаю, что ошибался.

Он посмотрел прямо на Далию.

— Потому что опорой дома нельзя стать в одиночку.

Несколько секунд в зале стояла абсолютная тишина.

— Спасибо тебе, сестра.

Спасибо за то, что рядом с тобой людям становится спокойнее.

Спасибо за то, что ты напоминаешь мне, каким должен быть настоящий Леснерг.

Спасибо за то, что остаёшься собой, несмотря ни на что.

Далия почувствовала, как к глазам подступили слёзы.

Эрвил редко говорил о чувствах.

Именно поэтому каждое его слово сейчас весило особенно много.

Он поднял бокал.

— Сегодня я хочу пожелать тебе только одного.

Никогда не позволяй этому миру изменить твоё сердце.

Пусть оно останется таким же добрым, каким было все эти годы.

Потому что именно такие люди однажды меняют историю.

Он поднял бокал выше.

— За Далию Леснерг!

— За Далию! — дружно ответил зал.

Сотни бокалов одновременно поднялись вверх.

— За госпожу Леснерг!

— За её здоровье!

— За долгие годы!

И вдруг где-то в дальнем конце зала прозвучал ещё один голос:

— За наследницу дома Леснерг!

Далия резко подняла голову.

Наступила тишина.

Потом второй голос повторил:

— За наследницу!

Следом третий.

Через несколько мгновений это слово уже эхом прокатилось по всему залу.

— За наследницу!

— За наследницу Леснергов!

Эрвил медленно опустил бокал.

На его лице не дрогнул ни один мускул, но Далия слишком хорошо знала брата.

Она сразу заметила, как изменился его взгляд.

Именно этого момента он ждал.

Именно теперь пути назад уже не существовало.

В стороне, почти незаметно для остальных, канцлер Орвейн коротко переглянулся с леди Саирой.

Та едва заметно кивнула.

Время праздника подходило к концу.

Наступало время решений.

Спустя два часа последние гости начали покидать Большой зал. Музыка стихла, слуги один за другим гасили магические фонари, и Лесной дворец медленно возвращался к привычной тишине. Лишь в северном крыле продолжали зажигаться огни.

Там уже собирался Малый совет Лесной провинции.

И Далия чувствовала: настоящий вечер только начинается.

Спустя два часа последние гости начали покидать Большой зал.

Музыка давно стихла, смех постепенно растворился в коридорах дворца, а слуги один за другим гасили магические фонари. Лесной дворец медленно возвращался к привычной тишине после шумного праздника.

Лишь северное крыло продолжало озаряться светом.

Именно там собирался Малый совет Лесной провинции.

Далия шла рядом с Эрвилом по длинной галерее. Их шаги глухо отдавались под каменными сводами. За высокими окнами уже царила ночь. Лишь серебристый свет луны ложился на белый мрамор, а вдали, над Эрвинвальдом, ещё были слышны последние песни горожан, продолжавших праздновать.

— Нервничаешь? — негромко спросил Эрвил.

Далия честно кивнула.

— Очень.

Он слегка улыбнулся.

— Значит, всё идёт правильно.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что это правда. Люди, которые не боятся ответственности, обычно не понимают её цены.

Она ничего не ответила.

Эти слова ещё долго звучали у неё в голове.

Зал Малого совета находился в самой древней части Лесного дворца.

Здесь не было праздничных украшений.

Не звучала музыка.

Не горели сотни фонарей.

Лишь тяжёлый дубовый стол, старинные знамёна Великих домов Лесной провинции, высокие окна и десятки свечей, освещавших лица собравшихся.

Когда Эрвил вошёл в зал, все присутствующие поднялись.

Канцлер Орвейн.

Леди Саира.

Главы крупнейших городов.

Старейшины дворянских родов.

Военные советники.

Представители ремесленных гильдий.

Все молча ожидали начала заседания.

Эрвил занял место во главе стола.

Далия расположилась справа.

Теперь никто уже не смотрел на неё как на именинницу.

Все взгляды были иными.

Взвешивающими.

Оценивающими.

Будто каждый пытался понять, достойна ли она того будущего, о котором сегодня ещё никто не говорил вслух.

Первым поднялся канцлер Орвейн.

— Благодарю дом Леснерг за оказанное гостеприимство.

Эрвил коротко кивнул.

— Перейдём к делу.

Канцлер раскрыл папку с императорской печатью.

— Через три месяца состоится Великий совет Империи.

Впервые за два десятилетия будет рассмотрен вопрос о престолонаследии.

По залу прокатился едва уловимый шум.

— По воле Его Императорского Величества Велариона на Совете будет официально представлена наследница Империи.

На этот раз молчание стало почти осязаемым.

Императорская дочь.

До сегодняшнего дня большинство знало о ней лишь по слухам.

Одни считали, что её не существует.

Другие были уверены, что Император намеренно скрывает наследницу.

Теперь же легенды заканчивались и начиналась история.

— Его Величество рассчитывает на поддержку Великих домов, — спокойно произнёс канцлер.

Он посмотрел прямо на Эрвила.

— В том числе дома Леснерг.

Граф спокойно сложил руки перед собой.

— Император просит поддержки или требует её?

Несколько советников заметно напряглись.

Орвейн выдержал паузу.

— Просит.

— Тогда он её получит.

По лицам присутствующих было видно, что столь быстрый ответ удивил многих.

Один из старейших дворян поднялся.

— Милорд граф... мы никогда не видели эту девушку.

Эрвил спокойно посмотрел на него:

— Разве вы видели Императора прежде, чем принесли ему присягу?

Старик растерянно замолчал.

Ответить было нечего.

Леди Саира едва заметно улыбнулась.

Совет продолжался ещё почти два часа.

Обсуждали торговые пути.

Южные провинции.

Новые налоги.

Положение армии.

Слухи о волнениях на севере.

Планы Императора.

Каждый вопрос постепенно складывался в единую картину.

Империя менялась.

Медленно.

Неотвратимо.

И никто не мог сказать, к чему приведут эти перемены.

Наконец Орвейн закрыл последнюю папку.

— Остался последний вопрос.

В зале стало тихо.

Очень тихо.

Далия почувствовала, как учащённо забилось сердце.

— Вопрос наследования дома Леснерг.

Все взгляды вновь обратились к ней.

Орвейн поднялся.

— Согласно законам Империи и древним законам дома Леснерг действующий глава вправе назвать своего официального наследника.

— Вправе, — спокойно подтвердил Эрвил.

— Нам известно ваше решение.

— Да.

— Однако Совет желает услышать его лично.

Эрвил медленно поднялся.

Несколько мгновений он молчал.

Затем посмотрел на собравшихся.

После — на Далию.

И только потом заговорил.

— Сегодня многие говорили о будущем.

О будущем Империи.

О будущем Лесной провинции.

О будущем нашего дома.

Он сделал небольшую паузу.

— Всё это время ответ находился рядом.

Его взгляд остановился на сестре.

— Двадцать один год назад в доме Леснерг родилась девочка.

Тогда никто не знал, кем она станет.

Я тоже не знал.

Но годы позволили мне увидеть главное.

Я видел её сострадание.

Её честность.

Её способность слышать людей.

Я видел, как ей доверяют.

И видел, как она бережёт это доверие.

Он выпрямился.

Голос стал твёрже.

— Поэтому сегодня, перед Малым советом Лесной провинции и представителями Империи...

Я, граф Эрвил Леснерг, глава дома Леснерг и хранитель Лесной провинции...

Объявляю Далию Леснерг своей законной наследницей.

Тишина.

Абсолютная.

Затем первым поднялся Орвейн.

— Свидетельствую.

Следом встала леди Саира.

— Свидетельствую.

Один за другим поднимались остальные.

— Свидетельствую.

— Свидетельствую.

— Свидетельствую.

Эти слова звучали словно удары колокола.

Каждое делало решение необратимым.

Ночь уже окончательно вступила в свои права.

Малый совет покинул дворец и направился к Древу Основателя.

Огромная крона серебрилась под лунным светом.

Ветер едва слышно шелестел листвой.

Казалось, само дерево ожидало этого мгновения.

Орвейн сделал шаг вперёд.

— Согласно древнему обычаю дома Леснерг, наследник должен принести клятву перед Древом Основателя.

Далия медленно подошла к исполинскому стволу.

Она коснулась ладонью холодной коры.

Закрыла глаза.

И тихо произнесла:

— Я, Далия Леснерг...

Клянусь хранить земли Лесной провинции.

Защищать её народ.

Быть достойной памяти своих предков.

Не искать власти ради самой власти.

И никогда не забывать, что правитель существует ради людей, а не люди — ради правителя.

Последние слова растворились в ночной тишине.

И в этот миг над кронами прошёл сильный порыв ветра.

Листья Древа Основателя зашелестели громче прежнего.

Несколько старейшин невольно опустили головы.

Даже Орвейн задержал взгляд на древнем дереве.

Нарушив тишину, он произнёс:

— Клятва принята.

Эрвил подошёл к сестре.

На его лице больше не было строгости главы Великого дома.

Только искренняя гордость.

Он положил руки ей на плечи.

— Добро пожаловать в будущее, сестра.

Сквозь выступившие на глазах слёзы Далия тихо рассмеялась.

— Звучит страшно.

— Так и должно быть.

Но в этот момент канцлер Орвейн вновь развернул свиток с чёрно-золотой императорской печатью.

— Есть ещё одно распоряжение Его Императорского Величества.

Эрвил нахмурился.

— Для кого?

Орвейн посмотрел прямо на Далию.

— Для наследницы дома Леснерг.

Он сломал печать и начал читать:

— «Во имя Империи Веларии и по воле Императора Велариона наследница дома Леснерг приглашается в столицу Аркенор для участия в Великом совете в качестве официального представителя своего дома».

По рядам советников прошёл приглушённый шёпот.

Даже Эрвил не смог скрыть удивления.

Далия медленно подняла взгляд к ночному небу.

Ещё утром её мир заканчивался стенами Лесного дворца и лесами Эрвинвальда.

Теперь же перед ней открывалась вся Империя: со своими тайнами, интригами, испытаниями и судьбами миллионов людей.

Она ещё не знала, какой окажется дорога впереди, но в эту ночь, под шелест Древа Основателя, Далия Леснерг окончательно поняла: её детство закончилось.

Глава 2. Путешевствие. Начало. Часть 1

Утро наступило слишком быстро. Ночь не успела полностью взять вверх над магическимт лесами провинции, а лесной дворец ещё хранил следы вчерашнего праздника. Между колоннами всё также покачивались белые шёлковые ленты, в открытых галереях золотились полотнища дома Леснергов, а на мраморных плитах внутреннего двора кое-где ещё лежали лепестки лесных цветов, которыми вечером украшали лестницы. Но праздничное настроение исчезло. Словно вместе с последними гостями оно покинуло дворец ещё глубокой ночью.

Теперь всё здесь жило совсем другим ритмом. По двору без остановки сновали слуги: одни переносили дорожные сундуки, другие укладывали провизию в повозки, третьи проверяли, всё ли необходимое взято в дорогу. Конюхи выводили лучших жеребцов дома, внимательно осматривали подковы и затягивали ремни на сбруе. Возле главных ворот уже выстроились гвардейцы в тёмно-зелёных плащах с серебряными гербами провинции. Над поместьем стоял непривычный шум. Шум дороги. Из своей комнаты Далия наблюдала за приготовлениями через высокое арочное окно. Она почти не спала этой ночью, да и никто не спал. Стоило закрыть глаза, как перед ней вновь возникали события минувшего вечера: большой зал, лица гостей, слова брата, клятва у Древа Основателя, Императорская печать на белоснежном свитке и одно короткое предложение, изменившее всю её жизнь.

«Наследница дома Леснерг приглашается в Аркенор...»

Она медленно провела пальцами по холодному стеклу. Ещё вчера её главной заботой было выбрать платье для собственного дня рождения. Сегодня же она собиралась в малую столицу Империи как официальная наследница одного из Великих Домов.

Осознание этого до сих пор казалось почти невозможным.

— Миледи?

Далия обернулась.

Марена уже стояла возле большого дорожного сундука, аккуратно складывая последние вещи. Каждое движение старшей служанки было таким спокойным и размеренным, словно никакой спешки вовсе не существовало.

— Вы снова ничего не ели.

На небольшом столике у окна по-прежнему стоял почти нетронутый завтрак: свежий хлеб, лесной мёд, мягкий сыр и травяной настой давно успели остыть.

— Не хочется.

Марена закрыла крышку сундука.

— Вчера вы сказали то же самое.

— Вчера было слишком много гостей.

— А сегодня слишком много мыслей?

Далия невольно улыбнулась.

— Ты меня слишком хорошо знаешь.

— Это моя работа уже много лет.

Несколько секунд они молчали.

За окном громко заржала одна из белых лошадей. Следом раздалась команда капитана гвардии, и по двору одновременно застучали десятки сапог.

Колонна продолжала готовиться к дороге.

— Страшно? — неожиданно спросила Марена.

Далия не стала искать красивый ответ.

— Да.

Она подошла к окну и снова посмотрела вниз: во дворе Эрвил разговаривал с капитаном охраны. Он был уже полностью готов к дороге: вместо парадного графского плаща на нём был тёмно-зелёный дорожный, подбитый теплым мехом, а на поясе висел меч дома, который брат надевал лишь во время дальних поездок или государственных дел.

Даже из окна было видно, насколько собранным он выглядел. Будто мысли о предстоящем пути не тревожили его вовсе.

— Милорд тоже волнуется, — тихо сказала Марена, словно угадав, о чём думает Далия.

— Эрвил?

Служанка кивнула.

— Просто он умеет не показывать этого, все таки он Граф.

Далия долго смотрела на брата. Иногда ей казалось, что с годами он всё больше становился похож на отца. Та же спокойная осанка. Та же привычка сначала думать, а потом говорить. То же выражение лица, по которому невозможно понять, что происходит у человека в душе. И всё же она знала: этой ночью Эрвил тоже почти не спал. Потому что сегодня они покидали Лесной дворец не просто ради поездки в столицу. Они отправлялись навстречу решению, которое могло изменить судьбу всей Империи, но пока в рамках закрытого совета, на котором уже могла присутствовать Далия.

Марена аккуратно застегнула ремни на дорожном сундуке и, убедившись, что ничего не забыто, выпрямилась:

— Всё готово, миледи.

Далия всё ещё стояла у окна: во дворе один из гвардейцев проверял крепления на дорожной карете. Чуть дальше конюхи выводили лошадей, а управляющий уже в третий раз обходил колонну, сверяясь с длинным списком в руках.

Она тихо вздохнула.

— Марена…

— Да?

— Ты когда-нибудь была в Аркеноре?

Старшая служанка едва заметно улыбнулась.

— Один раз.

— Правда?

— Очень давно. Тогда ещё были живы ваши родители.

Далия повернулась к ней.

— И какой он?

Марена ненадолго задумалась.

— Огромный.

Далия тихо рассмеялась.

— Очень содержательное описание.

— Другого слова я тогда не нашла. После Эрвинвальда столица кажется отдельным миром. Там всё больше: улицы, площади, дворцы… даже тишина там совсем другая.

— Тишина?

— Да. В Лесной провинции тишина живая. Слышно ветер, птиц, шелест листвы, запах леса. В Аркеноре тишина состоит из камня. Она словно наблюдает за тобой.

Далия задумчиво посмотрела в окно.

— А Император?

Марена подняла взгляд.

— Что Император?

— Ты ведь его видела?

— Издалека.

— И?

Служанка немного помолчала.

— Он совсем не такой, каким его рисуют художники.

— В каком смысле?

— На портретах он кажется ледяняще холодным.

— Разве это не так?

— Не знаю.

Марена подошла ближе.

— Но я помню одну странную вещь.

— Какую?

— Когда Его Величество проходил через двор, никто не разговаривал.

— Из страха?

— Нет.

— Тогда почему?

Марена непонимающе покачала головой.

— Никто не приказывал молчать. Просто... все почему-то сами замолкали.

Далия нахмурилась.

— Не понимаю.

— Я тоже тогда не понимала.

Она улыбнулась своим воспоминаниям.

— Потом один старый дворецкий сказал мне: "Когда входит настоящий правитель, люди сначала чувствуют его присутствие, а уже потом вспоминают, что должны поклониться."

В комнате повисла тишина.

Далия снова посмотрела во двор.

Где-то там, за сотнями километров дорог, находился человек, которого она почти не знала: о котором говорила вся Империя, о котором брат никогда не рассказывал до конца.

— Странно… — тихо сказала она.

— Что именно?

— Всю жизнь я слышу его имя. Читаю его указы. Вижу его герб. Но мне кажется, будто я совсем не представляю, какой он человек.

Марена подошла к окну рядом с ней.

— Думаю, миледи, это чувство знакомо всей Империи.

Далия улыбнулась.

— Даже тебе любопытно?

— Конечно.

— Ты же его видела.

— Видела Императора.

Марена перевела взгляд на далёкие леса.

— А человека за короной — нет.

В дверь негромко постучали.

— Можно?

Далия и Марена одновременно обернулись.

На пороге стоял Эрвил.

— Значит, вы обе здесь, — сказал он с лёгкой улыбкой.

— А я уже начал думать, что придётся искать вас по всему дворцу.

— Мы вовсе не прячемся, — ответила Далия.

— Правда? Тогда почему сборы давно закончились, а наследница дома всё ещё смотрит в окно?

Она опустила взгляд.

— Просто...

Эрвил подошёл ближе и тоже посмотрел во двор. Несколько гвардейцев как раз выводили из конюшни его жеребца. Конь нетерпеливо бил копытом по каменной мостовой, будто и сам чувствовал скорый путь.

— Дом всегда кажется самым красивым именно перед отъездом, — тихо произнёс Эрвил.

Далия удивлённо посмотрела на него.

— Ты тоже так думал?

— Каждый раз.

Он ненадолго замолчал.

— Когда впервые уезжал в Аркенор.

— Сколько тебе тогда было?

— Семнадцать.

— Почти как мне...

— Нет, — мягко перебил он.

— Ты старше.

Она непонимающе нахмурилась.

— Старше?

— В семнадцать лет я был просто младшим сыном графа. От меня никто ничего не ждал, кроме хорошей службы в гвардии.

Он перевёл взгляд на сестру.

— Ты покидаешь этот дом уже наследницей.

Эти слова вновь тяжело легли ей на сердце.

— До сих пор не могу привыкнуть.

— И не нужно.

— Что?

— Не пытайся привыкнуть слишком быстро.

Она молча слушала.

— Если однажды ты перестанешь чувствовать тяжесть этого титула, значит, он перестанет что-либо для тебя значить.

Марена незаметно сделала шаг к двери.

— Пожалуй, проверю, всё ли готово внизу.

Она тихо поклонилась и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь.

В комнате стало совсем тихо. Несколько секунд брат и сестра просто стояли рядом, глядя на просыпающийся двор.

Первой заговорила Далия.

— Можно спросить тебя честно?

— Конечно.

— Ты боишься этой поездки?

Эрвил не ответил сразу. Он никогда не любил говорить поспешно.

— Да.

Она удивлённо повернулась к нему.

— Правда?

— А ты ожидала другого ответа?

— Если честно... да.

На губах Эрвила появилась усталая улыбка.

— Значит, я слишком долго изображал из себя человека, который ничего не боится.

— Для меня ты всегда таким был.

— Это самая большая ошибка, которую совершают младшие сёстры.

Он посмотрел на неё с неожиданной теплотой.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, Далия. Смелость — идти вперёд, даже когда боишься.

Она опустила глаза.

— Тогда, наверное... мы оба сегодня немного смелые.

— Именно так.

В этот момент снаружи протяжно прозвучал походный имперский рог: первый сигнал к построению колонны.

Эрвил бросил короткий взгляд в окно.

— Пора.

Но, прежде чем выйти, Далия вдруг тихо спросила:

— Эрвил...

— Да?

— Когда мы увидим Императора... как мне следует к нему обращаться?

Он посмотрел на неё долгим, внимательным взглядом.

— Не думай о том, что перед тобой Император.

— Что?

— Думай о том, что перед тобой человек, который уже много лет несёт на своих плечах всю Империю. Он открыл дверь.

— А уважение... ты сумеешь показать и без страха.

Дверь тихо закрылась за ними. Коридоры Лесного дворца уже не были такими оживлёнными, как накануне: праздничные ковры ещё лежали вдоль галерей, но часть украшений уже снимали. Молодые служанки осторожно складывали шёлковые ленты в плетёные корзины, а несколько лакеев переносили в кладовые серебряные подсвечники.

Стоило Эрвилу появиться в коридоре, как все почтительно останавливались и склоняли головы.

— Доброе утро, милорд.

— Доброе утро, госпожа.

Далия машинально отвечала каждому лёгкой улыбкой. Ещё вчера она не обращала внимания на эти поклоны. Сегодня же каждый из них ощущался иначе. Она была наследницей. Это слово всё ещё звучало непривычно. Они молча спустились по широкой мраморной лестнице. Из высоких окон вестибюля открывался вид на главный двор. Там уже почти завершили построение колонны: восемь экипажей, два грузовых фургона, более сорока гвардейцев, несколько императорских чиновников и почти два десятка слуг.

— Не слишком ли много людей для одной поездки? — спросила Далия.

— Наоборот, — спокойно ответил Эрвил.

— Для путешествия главы Великого дома это ещё скромный кортеж.

Она удивлённо подняла брови.

— Скромный?

— Если бы мы ехали на Великий открытый совет, нас сопровождало бы втрое больше людей.

— Даже не представляю.

Эрвил усмехнулся.

— И не нужно. Такие поездки утомляют куда сильнее любых заседаний.

Они вышли на широкую террасу. Свежий лесной воздух сразу наполнил лёгкие и отсюда открывался весь внутренний двор. Гвардейцы уже занимали свои места на лошадях.

Капитан охраны отдавал последние распоряжения.

Несколько жителей Эрвинвальда стояли у открытых ворот, надеясь проводить своих господ в дорогу. Далия облокотилась на каменную балюстраду.

— Они пришли попрощаться…

— Да.

— Хотя мы вернёмся всего через несколько недель.

— Надеюсь, что так.

Ответ прозвучал слишком тихо. Она посмотрела на брата:

— Ты сказал "надеюсь".

Эрвил не сразу ответил.

— Потому что не знаю, сколько продлится заседание Вечного Совета.

— Думаешь, всё настолько серьёзно?

Он долго смотрел вдаль, туда, где за кронами деревьев начиналась Императорская дорога.

— Веларион не стал бы созывать Совет только ради обсуждений.

Далия почувствовала, как сердце вновь сжалось.

— Значит...

— Значит, в столице произошло что-то, о чём мы пока не знаем.

В этот момент со стороны ворот показался канцлер Орвейн.

Он быстро поднялся по ступеням террасы и, остановившись в нескольких шагах, почтительно поклонился.

— Милорд граф.

— Канцлер.

— Колонна полностью готова.

Эрвил коротко кивнул.

— Благодарю.

Орвейн перевёл взгляд на Далию.

— Миледи.

Она ответила таким же лёгким поклоном.

— Доброе утро, канцлер.

— Надеюсь, дорога не покажется вам слишком утомительной.

— Думаю, путешествие стоит того, чтобы увидеть малую столицу Империи.

В уголках губ Орвейна мелькнула едва заметная улыбка.

— Поверьте, миледи… после этой поездки вы будете вспоминать не Аркенор.

— А что?

Канцлер выдержал короткую паузу:

— Людей, которых встретите по пути.

Сказав это, он вновь поклонился и направился к ожидавшим его чиновникам. Далия проводила его взглядом.

— Он всегда говорит загадками?

Эрвил тихо рассмеялся.

— Нет.

— Тогда почему сейчас?

— Потому что слишком долго служит Велариону.

Глава 2. Путешевствие. Начало. Часть 2

Протяжный звук походного рога прокатился над поместьем во второй раз.

На этот раз никто уже не суетился. Все знали своё место. Во внутреннем дворе Лесного дворца выстроилась длинная колонна. Впереди ожидали всадники разведки на своих белых императорских лошадях в тёмно-зелёных плащах дома Леснерг. За ними расположились две кареты: первая — графская, украшенная серебряным гербом древнего дерева, вторая — имперская, где разместились канцлер Орвейн и Саира и сопровождавшие их чиновники. Следом стояли грузовые повозки с провизией, дорожными сундуками и запасными лошадьми. Замыкали колонну почти четыре десятка вооружённых гвардейцев. Эрвил медленно спустился по последним ступеням дворцовой лестницы. Капитан охраны сразу шагнул навстречу:

— Милорд, маршрут проверен. До Северной заставы дорога свободна. Разведчики вернулись несколько минут назад.

— Хорошо.

— На всём пути выставлены почтовые посты. Лошади готовы к смене.

Эрвил коротко кивнул.

— Отправляемся.

Капитан приложил кулак к груди и громко скомандовал:

— Колонне приготовиться!

По двору прокатилось дружное движение: звякнули стремена, лошади нетерпеливо переступили копытами, слуги закрывали последние сундуки, закрепляя ремни.

Далия медленно сошла вслед за братом.

Едва жители Эрвинвальда заметили её, вдоль открытых ворот словно сама собой образовалась живая дорога: мужчины снимали шапки, женщины склоняли головы, дети с любопытством выглядывали из-за спин своих родителей.

Кто-то негромко произнёс:

— Госпожа...

Другой ответил:

— Храни её Древо Основателя.

Далия остановилась. Она совсем не ожидала увидеть столько людей.Их никто не созывал. Они пришли сами. Просто проводить своих господ.

— Так всегда делали, когда кто-то уходил в далёкую дорогу.

Далия почувствовала, как внутри снова защемило сердце.

— Спасибо...

Эрвил наблюдал за этой сценой молча.

Потом тихо сказал:

— Теперь понимаешь, почему я никогда не называю себя правителем?

Она вопросительно посмотрела на брата.

— Потому что это не мои земли.

Он медленно перевёл взгляд на людей.

— Они доверили нашей семье хранить их.

Несколько секунд Далия просто смотрела на жителей Эрвинвальда. Только сейчас она по-настоящему поняла смысл слов, которые произносила ночью у Древа Основателя. «Правитель существует ради людей...»

Это перестало быть красивой клятвой.

Теперь это были лица. Живые. Настоящие.

В этот момент тяжёлые каменные ворота Лесного дворца начали медленно открываться. Огромные створки разошлись в стороны. За ними лежала Императорская дорога: широкая, мощённая светлым, почти белым камнем.

Она уходила прямо через зелёное море древнего леса и терялась где-то далеко за горизонтом. Далия невольно задержала дыхание. Впервые в жизни эта дорога была предназначена не только для приезжающих гостей. Она предназначалась ей. Капитан охраны поднял руку.

— Колонна...

Он сделал короткую паузу.

— Вперёд!

Первым тронулся головной дозор.

Следом медленно покатились кареты.

Колёса негромко заскрипели по белому камню внутреннего двора. Когда графская карета поравнялась с воротами, Далия невольно обернулась. Лесной дворец стоял на вершине высокого холма, залитый мягким утренним, почти дневным светом. Белые стены.Зелёные крыши. Золотые знамёна. Высокие башни.

И над всем этим — огромная крона Древа Основателя, поднимавшаяся над дворцом, словно молчаливый хранитель всего дома. Ветер прошёл по его серебристым листьям. На мгновение Далии показалось, будто дерево само прощается с ней. Карета медленно покинула ворота, аколёса коснулись Императорской дороги.

Дорога оказалась совсем не такой, какой Далия представляла её по рассказам.

В детстве она воображала бесконечную серую ленту из камня, уходящую за горизонт. На деле же дорога словно жила собственной жизнью: по обе стороны от неё тянулись древние леса Лесной провинции. Огромные дубы, серебристые ясени и стройные сосны поднимались высоко в небо, переплетаясь кронами над землёй. Сквозь листву мягкими лучами пробивалось утреннее солнце, рассыпая по дороге золотистые пятна. Где-то совсем рядом журчали невидимые ручьи, а ветер приносил запах хвои, влажной земли и лесных трав.

Карета плавно покачивалась на каменной мостовой. Колёса почти не подпрыгивали, а камни были уложены настолько ровно, словно дорогу закончили всего несколько дней назад, а не сотни лет.

Далия приоткрыла окно ещё шире. Свежий воздух сразу ворвался внутрь.

— Не замёрзнешь? — спросил Эрвил, не отрывая взгляда от дороги впереди.

— Нет.

Она улыбнулась.

— Я думала, Императорская дорога будет... другой.

— Какой?

— Более... холодной.

Эрвил тихо усмехнулся.

— Из-за названия?

— Наверное.

Он посмотрел в окно.

— Эти дороги старше нас с тобой. Старше нашего отца, старше деда. Некоторые участки строились ещё при первых Императорах.

Далия провела ладонью по деревянной раме окна.

— И их до сих пор поддерживают в таком состоянии?

— Каждый год.

— Даже здесь?

— Особенно здесь.

Она удивлённо посмотрела на брата.

— Почему?

— Потому что Лесная провинция соединяет север Империи с её сердцем. Всё, что приходит из Северной провинции, проходит через эти дороги: лес, железо, меха, руды, северный обсидиан... Если хотя бы одна переправа окажется разрушена, последствия почувствуют сразу несколько провинций.

Далия задумчиво посмотрела вперёд.

Дорога уходила между вековыми деревьями прямой светлой полосой. Через равные промежутки стояли невысокие каменные столбы с высеченным золотым орлом и названием ближайшего города.

Она никогда раньше не обращала внимания на подобные вещи, может, потому что ни разу не видела...

Теперь же понимала, сколько человеческого труда скрывается за каждым таким камнем.

Внезапно впереди раздался протяжный свист.

Колонна начала замедлять ход.

— Что случилось? — тихо спросила она.

Эрвил выглянул в окно.

— Ничего опасного.

(Сдесь первую загадку миоа сделать)

Впереди несколько лесорубов как раз заканчивали убирать с дороги поваленную сосну. Толстый ствол уже лежал на обочине, а мужчины торопливо складывали последние ветви.

Заметив графский кортеж, они мгновенно сняли шапки. Старший сделал несколько шагов вперёд и низко поклонился.

— Простите задержку, милорд. Ночной ветер оказался сильнее, чем мы ожидали.

Эрвил открыл дверцу кареты.

— Никто не пострадал?

— Нет, милорд.

— Дорогу расчистили быстро.

Лесоруб улыбнулся.

— Это же Императорский тракт.

Будто этим было сказано всё...

Эрвил коротко кивнул.

— Благодарю за службу.

Колонна вновь тронулась вперёд.Далия ещё долго смотрела вслед людям, которые уже возвращались к своим инструментам.

— Ты даже не спросил, кто они.

— Не спросил.

— Почему?

Эрвил перевёл взгляд на сестру.

— Потому что иногда достаточно знать, что человек честно делает своё дело.

Карета снова набрала прежний ход. Впереди дорога уходила всё дальше, растворяясь среди бескрайних лесов Лесной провинции. Далия ещё не знала, сколько удивительных мест ждёт её впереди, но впервые за всё утро она поймала себя на мысли, что начинает ждать эту дорогу с любопытством, а не со страхом.

Несколько минут они ехали молча. За окном неторопливо проплывали зелёные стены древнего леса. Иногда между деревьями мелькали небольшие ручьи, деревянные мостики или старые каменные дорожные столбы с золотым орлом Империи. Где-то впереди негромко цокали копыта головного дозора, а изредка до кареты доносились короткие команды капитана охраны. Далия всё ещё думала о словах того лесоруба.

— Эрвил...

— Да?

— Можно спросить?

Он слегка повернул голову.

— Конечно.

Она немного помедлила.

— Почему они сказали это так... будто всё понятно?

— Что именно?

— «Это же Императорский тракт».

Эрвил улыбнулся.

— Потому что для них действительно всё понятно.

Далия непонимающе посмотрела на брата.

— Я не совсем понимаю.

Он провёл ладонью по подлокотнику кареты.

— Представь себе, что ночью через лес проходит буря. Она валит деревья, разрушает мост, перекрывает дорогу.

Она кивнула.

— Что сделают жители ближайшей деревни?

— Наверное... будут ждать людей графа.

Эрвил отрицательно покачал головой.

— Нет.

— Почему?

— Потому что они знают: если Императорская дорога останется закрытой хотя бы на один день, это почувствуют не только они.

Он перевёл взгляд в окно.

— Завтра по ней может идти караван с зерном для Северной провинции. Послезавтра — обоз с железом в столицу. Через неделю — императорский гонец. Никто не знает, кто окажется следующим, ведь если не успеют, это может повлиять не только на нашу провинцию.

Он на мгновение замолчал.

Далия снова вспомнила лица лесорубов.

— Даже если никто не попросил?

— Особенно если никто не попросил.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Почему?

Эрвил чуть улыбнулся.

— Потому что есть вещи, о которых не нужно просить.

Карета плавно качнулась на очередном участке дороги. За окном вновь показался один из белых дорожных столбов. Далия долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Значит... Империя держится не только на Императоре.

Эрвил перевёл на неё взгляд. В уголках его губ появилась едва заметная добрая улыбка.

— Наконец-то ты задала правильный вопрос.

Она удивлённо моргнула.

— Правильный?

— Да.

Он ненадолго задумался, словно подбирая слова.

— Многие считают, что Империю удерживает армия.

— А разве нет?

— Другие думают, что законы.

Он сделал небольшую паузу.

— Кто-то скажет — золото, медт, серебро...

Карета вновь мягко покачнулась.

— Но всё это перестанет иметь значение, если однажды люди перестанут честно выполнять своё дело.

Далия задумчиво посмотрела в окно.

— Даже самое маленькое?

— Особенно самое маленькое.

Он кивнул в сторону дороги.

— Империя начинается не со столицы, Далия.

Она вопросительно посмотрела на брата.

— Она начинается с человека, который честно делает своё дело, даже если никто никогда не узнает его имени.

Несколько секунд слышался только мерный перестук копыт.

Потом Далия тихо спросила:

— Поэтому ты поблагодарил того лесоруба?

— Конечно.

— Но ведь он просто убрал дерево.

Эрвил посмотрел на сестру с неожиданной серьёзностью.

— Нет.

Он покачал головой.

— Сегодня он сохранил дорогу. Завтра кто-то другой починит мост. Послезавтра третий доставит письмо. Каждый из них скажет, что сделал совсем немного.

Он перевёл взгляд вперёд.

— А вместе они сохраняют Империю целой уже многие века.

Далия невольно улыбнулась.

— Кажется... я начинаю понимать.

Эрвил тоже улыбнулся.

— Это только начало.

Она ещё несколько секунд смотрела на уходящую вперёд белую дорогу. Потом, словно вспомнив мысль, которая давно не давала ей покоя, повернулась к брату.

— Эрвил...

— Да?

— Тогда ответь мне ещё на один вопрос.

Он сразу понял по её голосу, что теперь разговор станет совсем другим.

— Спрашивай.

— Если Империя держится на стольких людях... почему Император вызвал именно меня?

Эрвил не ответил сразу. Он словно ожидал этого вопроса ещё с самого утра.

— Потому что теперь ты не просто Далия.

Она невольно улыбнулась.

— Это я уже сегодня слышала!

— Тогда придётся услышать ещё раз.

Он слегка повернулся к сестре.

— Вчера ты была младшей сестрой графа Леснерга. Сегодня ты — официальная наследница Великого дома.

Она задумчиво опустила взгляд.

— Но ведь Великих домов много.

— Тридцать три.

— И у каждого есть наследники?

— Не всегда.

Она удивлённо посмотрела на брата.

— Разве?

— Некоторые дома ещё не определились с преемниками. Где-то наследники слишком молоды. Где-то идут внутренние споры, а некоторые Великие дома не меняли главу уже несколько десятилетий.

Далия медленно кивнула.

— Но всё равно... почему именно сейчас?

Карета некоторое время ехала в полной тишине. За окном вновь мелькнули белые дорожные столбы.

Наконец Эрвил тихо произнёс:

— Потому что Веларион никогда не делает лишних шагов.

— То есть?

— Если бы ему нужно было просто представить тебя Совету, он дождался бы Великого собрания.

— Оно скоро?

— Через три месяца.

Далия удивлённо подняла голову.

— Тогда почему...

— Именно этот вопрос сейчас задают себе все Великие дома.

Она почувствовала, как внутри снова появилось знакомое напряжение.

— Значит... Совет собирают раньше срока?

— Да.

— Такое случается часто?

Эрвил едва заметно покачал головой.

— На моей памяти — нет.

— А раньше?

— Последний чрезвычайный созыв Вечного Совета был почти восемь лет назад.

— Восемь...

Она тихо повторила это число.

— Значит, произошло что-то очень серьёзное.

— Именно так.

Несколько секунд они снова замолчали. Далия первой нарушила тишину.

— Эрвил... а что вообще такое Вечный Совет?

Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой.

— Странно слышать этот вопрос от наследницы Великого дома.

— Не смейся!

— Я и не смеюсь.

Он устроился немного удобнее.

— Многие думают, будто Император правит Империей один.

— Разве это не так?

— Нет.

Он отрицательно покачал головой.

— Ни один человек не способен управлять государством таких размеров в одиночку.

Далия внимательно слушала.

— Вечный Совет — это тридцать три Великих домов, высшие канцлеры Империи и сам Император.

— Они голосуют?

— Иногда.

— (Главное слово здесь "иногда" - мысленно подумала про себя Далия) Значит, Император может оказаться в меньшинстве?

Эрвил неожиданно улыбнулся.

— Может.

Она удивлённо нахмурилась.

— Правда?

— Конечно.

— И что тогда?

— Тогда ему приходится убеждать.

— Даже Императору?

— Особенно Императору.

Далия на несколько секунд замолчала. Эта мысль оказалась совершенно не такой, какой она представляла себе устройство власти.

— Я думала... он просто отдаёт приказы.

Эрвил негромко усмехнулся.

— Так думают люди, которые никогда не были на заседании Совета.

Он ненадолго перевёл взгляд в окно.

— Веларион не управляет Великими домами.

— Нет?

— Нет.

— Тогда что он делает?

Эрвил долго подбирал слова.

— Он удерживает их вместе от неминуемого раскола государства, если бы священная кровь не правила с самого основания Империи.

Далия задумалась.

— Значит... Вечный Совет может спорить с Императором?

— Постоянно.

— И он это позволяет?

— Если спор рождается ради Империи — не просто позволяет.

Он сделал небольшую паузу.

— Он этого требует.

Карета мягко качнулась на повороте.

Далия медленно покачала головой.

— Всё совсем не так, как я представляла...

— Большинство людей представляет иначе.

Она немного помолчала. Потом осторожно спросила:

— А есть люди... которых Император слушает больше остальных?

В этот раз Эрвил ответил далеко не сразу.

Его взгляд стал в разы серьёзнее.

— Есть.

— Это Вечный Совет?

— Нет.

— Тогда кто?

Он ещё несколько секунд смотрел вперёд. Словно решая, стоит ли вообще отвечать.

— Слышала когда-нибудь слово «Триумвират»?

Далия нахмурилась.

— Нет...

— И это хорошо.

— Почему?

— Потому что о нём почти не говорят.

Она почувствовала, как любопытство окончательно взяло верх.

— Это тайный совет?

Эрвил тихо усмехнулся.

— Нет. Просто большинство жителей Империи даже не знает, что он существует.

— Тогда...

Он перебил её мягким жестом.

— Пока тебе достаточно знать только одно.

— Что?

— Есть люди, которые помогают Императору видеть Империю целиком.

— Кто они?

Эрвил покачал головой.

— Сегодня я этого не скажу.

— Почему?

Он посмотрел на свою сестру спокойно и твёрдо.

— Потому что некоторые знания должны приходить вовремя.

Далия недовольно вздохнула.

— Ты иногда разговариваешь почти как канцлер Орвейн.

Эрвил тихо рассмеялся.

— Надеюсь, это не самое худшее сравнение.

— Совсем не худшее.

Она снова посмотрела в окно.

Глава 2. Путешевствие. Начало. Часть 3

После разговора о Триумвирате дорога почему-то уже не казалась такой беззаботной. Ещё несколько минут назад Далия разглядывала лес, дорожные столбы и редкие поселения с любопытством человека, впервые покинувшего привычный мир. Теперь же за каждым новым поворотом ей чудилось нечто большее: Вечный Совет, тридцать три Великих дома, чрезвычайный созыв, триумвират.

Слишком много новых слов для одного утра… И слишком мало ответов.

— Я всё равно узнаю, — негромко сказала она.

Эрвил даже не повернул головы.

— Не сомневаюсь.

— И про Триумвират тоже.

— Особенно про Триумвират.

Далия подозрительно посмотрела на брата.

— Иногда мне кажется, что ты специально говоришь мне ровно столько, чтобы я захотела узнать ещё больше.

— Хороший способ заставить человека думать самостоятельно.

— Или ужасный способ довести собственную сестру до безумия.

— Одно другому не мешает.

Она фыркнула и демонстративно отвернулась к окну. Эрвил тихо рассмеялся. На этом разговор закончился. Через несколько часов постепенно лес начал меняться. Огромные деревья всё ещё окружали Императорскую дорогу с обеих сторон, но теперь между ними всё чаще появлялись небольшие поляны. Иногда вдали можно было заметить крыши домов, тонкие струйки дыма над деревнями или высокие деревянные башни лесных дозоров. Солнце поднялось уже достаточно высоко. Утренний холод исчез, уступив место мягкому теплу. Далия не сразу поняла, сколько времени прошло. Карета убаюкивала размеренным движением, а однообразный перестук копыт постепенно превратился в почти незаметную часть окружающего мира.

Она уже начала думать, что до следующей остановки осталось ещё несколько часов, когда впереди прозвучал короткий сигнал рога. На этот раз колонна не замедлилась. Наоборот, головные всадники немного ускорились. Далия приподнялась:

— Что это?

Эрвил выглянул в окно.

— Застава.

— Уже?

— Мы едем почти пять часов.

Она удивленно посмотрела на него:

— Пять?!

— Я предупреждал, что дорога умеет красть время.

Далия поспешно выглянула наружу. Сначала она увидела только лес. Потом между деревьями появились две высокие каменные башни. Они стояли по обе стороны дороги, соединённые широкой аркой из светлого камня. Над ней развевались сразу два знамени: зелёно-серебряное знамя Лесной провинции и золотое императорское полотнище. На вершине арки был высечен огромный двуглавый орел. Под ним — несколько строк на древне имперском языке. Далия попыталась прочитать их, но карета находилась ещё слишком далеко. Вокруг заставы выросло небольшое поселение: несколько каменных зданий, конюшни, кузница, склады, длинный деревянный дом для путников и небольшая площадь перед воротами. Но больше всего её удивили люди. Их здесь были десятки: гвардейцы, купцы, возницы, путешественники.

Несколько крестьянских повозок ожидали проверки у боковых ворот. Чуть дальше стоял огромный торговый обоз, накрытый синими полотнищами. Возле конюшен меняли лошадей императорские курьеры. Всё двигалось одновременно, но удивительным образом никто никому не мешал.

— Это Северная застава? — спросила Далия.

— Одна из главных на этом тракте.

— Но мы всё ещё в Лесной провинции.

— Конечно.

Она повернулась к брату.

— Тогда зачем здесь застава?

Эрвил улыбнулся.

— Ты думала, заставы существуют только на границах?

— Ну...

— Именно поэтому наследникам полезно путешествовать.

Далия закатила глаза.

— Когда-нибудь ты перестанешь превращать каждый мой вопрос в урок?

— Нет.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что она невольно рассмеялась. Тем временем колонна приблизилась к воротам. Один из дозорных на башне заметил герб Леснергов. Почти сразу раздался удар колокола. Один. Затем второй.

По площади прокатилась команда:

— Графский кортеж!

Несколько гвардейцев у ворот одновременно выпрямились. Начальник заставы поспешно вышел навстречу колонне. На нем была темно-зеленая форма с серебряной перевязью, а на груди сиял небольшой императорский знак.

Карета остановилась. Эрвил первым открыл дверцу.

— Подождешь?

Далия посмотрела наружу.

— Нет.

Он едва заметно улыбнулся.

— Я почему-то так и думал.

Она спустилась следом. После нескольких часов в карете земля под ногами показалась непривычно неподвижной. Далия сделала пару шагов и с удовольствием вдохнула свежий воздух. Начальник заставы уже стоял перед Эрвилом:

— Милорд Леснерг.

Он приложил правую руку к груди и низко поклонился.

— Капитан Эдмар Рейв. Северная дорожная застава приветствует главу Лесной провинции!

— Рад видеть вас, капитан.

Эрвил протянул ему руку. Официальность мгновенно стала чуть менее строгой.

— Как дорога?

— Спокойна, милорд. После ночного ветра несколько участков пришлось расчистить, но серьёзных повреждений нет.

— Мы видели.

Капитан кивнул. Только теперь он заметил Далию. На мгновение в его грубом лице промелькнуло едва заметное удивление. Потом он поклонился уже ей.

— Миледи Леснерг.

Далия ещё не успела привыкнуть к тому, как быстро люди узнавали ее новый статус.

— Капитан.

— Позвольте поздравить вас с признанием наследницей дома.

Она невольно посмотрела на Эрвила. Новость уже добралась сюда.

— Благодарю.

Капитан словно заметил её удивление.

— Императорская почта быстрее любого кортежа, миледи.

— Настолько быстро?

— Если сообщение имеет государственную печать — очень быстро.

Далия уже хотела спросить, каким образом письмо успело преодолеть расстояние раньше них, но рядом раздался топот копыт. Все одновременно повернули головы. Из противоположных ворот заставы на площадь буквально влетел всадник. Его лошадь была покрыта пеной.

Черный дорожный плащ всадника развевался за спиной, а на груди поблескивала золотая цепь императорской курьерской службы. Гвардейцы моментально расступились.

Курьер резко натянул поводья. Лошадь остановилась почти возле начальника заставы.

— Смена! — выкрикнул он, еще не успев полностью спешиться. — Немедленно!

Несколько конюхов бросились к нему. Один уже выводил из конюшни свежего белого жеребца. Далия невольно наблюдала. Курьер спрыгнул на землю, передал поводья и только тогда заметил стоящего неподалёку Эрвила. Он замер.

— Милорд граф.

Эрвил внимательно посмотрел на него.

— Из Аркенора?

— Да, милорд.

— Когда выехали?

— На рассвете.

Далия нахмурилась. Аркенор находился слишком далеко. Она перевела взгляд на брата. Эрвил, кажется, понял ее вопрос, но ничего не сказал.

— Везёте донесение? — спросил он.

Курьер на мгновение замялся. Совсем немного. Но Далия это заметила.

— Императорскую корреспонденцию, милорд.

Эрвил больше не спрашивал.

— Тогда не задерживаю.

Курьер поклонился. Через несколько минут ему подвели свежую лошадь. Он вскочил в седло и почти сразу исчез за воротами, продолжив путь в сторону Эрвинвальда. Далия проводила его взглядом.

— Он едет к нам?

— Возможно.

— Но мы здесь.

— Императорская почта доставляет документы не человеку, а туда, куда предписано печатью.

Она нахмурилась.

— Даже если получателя там нет?

— Тогда документ примет управляющий и отправит дальше согласно протоколу.

Далия снова посмотрела туда, где исчез курьер. Что-то в этой короткой встрече не давало ей покоя.

— Он нервничал.

Эрвил взглянул на неё.

— Кто?

— Курьер.

— Он провёл несколько часов в седле.

— Не поэтому.

Брат ничего не ответил. И именно это убедило её окончательно. Он тоже заметил. Капитан заставы тактично вмешался:

— Милорд, для вашего кортежа уже готовят свежих лошадей. Если пожелаете, кухня подаст обед.

— Благодарю. Сделаем остановку на час.

Капитан снова поклонился.

— Разумеется.

Площадь постепенно вернулась к прежней жизни. Гвардейцы спешивались. Конюхи принимали у них лошадей. Слуги открывали один из дорожных фургонов. Канцлер Орвейн появился возле второй кареты и почти сразу направился к Эрвилу. Они обменялись несколькими словами, но это было слишком тихо, чтобы Далия могла услышать. Потом Орвейн посмотрел в сторону ворот, через которые уехал курьер.

И улыбка исчезла с его лица.

Совсем ненадолго. Но Далия заметила и это. Сегодня взрослые слишком часто думали, что она ничего не замечает.

-

Обед подали в небольшом зале дорожного дома. Здесь не было роскоши Лесного дворца: простые каменные стены, длинные деревянные столы, несколько гобеленов с гербом провинции и огромный очаг, в котором даже летом поддерживали слабый огонь. Но еда оказалась неожиданно хорошей. Далия только сейчас поняла, насколько проголодалась. Марена, сидевшая немного дальше вместе с сопровождавшими их слугами, заметила это и многозначительно подняла брови. Далия сделала вид, что не увидела. За столом сидели Эрвил, Орвейн, Саира, капитан заставы и несколько старших офицеров. Разговор сначала касался исключительно дороги: состояния мостов, погоды, патрулей, торговых обозов.

Далия слушала вполуха, пока капитан неожиданно не сказал:

— За последние три дня поток гонцов увеличился почти вдвое.

Ложка в руке Орвейна остановилась.

— Из Аркенора?

— В обе стороны.

Эрвил поднял взгляд.

— Императорская служба?

— В основном.

— В основном?

Капитан немного помедлил.

— Вчера прошли два курьера дома Варвейнов. Позавчера — люди Морринских. Сегодня ночью меняли лошадей трое всадников с печатями Центральной канцелярии.

Далия перестала есть. Названия Великих домов она знала с детства. Но сейчас впервые услышала их не на уроке истории. Они двигались. Посылали гонцов. Что-то происходило.

Эрвил спокойно положил приборы.

— И куда направлялись люди Варвейнов?

Капитан посмотрел на него.

— На север.

— А Морринских?

— В Аркенор.

На несколько секунд за столом стало удивительно тихо. Орвейн первым нарушил молчание:

— Дороги для того и существуют, чтобы по ним ездили люди.

Капитан сразу понял намёк.

— Разумеется, господин канцлер.

Разговор вернулся к мостам. Но теперь Далия слушала совсем иначе. В какой-то момент она поймала взгляд Эрвила и он едва заметно покачал головой. Не сейчас. Она поняла. И промолчала.

-

Через час колонна снова вышла на Императорский тракт. Северная застава осталась позади. Лес постепенно становился гуще. К вечеру солнечный свет приобрёл тёплый золотистый оттенок, а длинные тени деревьев пересекли белую дорогу. Далия почти не разговаривала. Она пыталась собрать воедино всё услышанное за день.

— Ты опять думаешь слишком громко, — сказал Эрвил.

Далия повернулась к нему.

— Так не бывает.

— У тебя бывает.

— И что же я думаю?

— Что все вокруг знают что-то, чего не знаешь ты.

Она прищурилась.

— Потому что так и есть.

— Возможно.

— Вот!

Эрвил рассмеялся.

— Но есть одна вещь, которую тебе придётся усвоить до Аркенора.

— Какая?

Он посмотрел на неё уже серьёзнее.

— Не каждый вопрос должен быть задан сразу после того, как появился.

Далия скрестила руки.

— Опять урок?

— Очень важный.

— Почему?

— Потому что при дворе вопрос иногда говорит о человеке больше, чем ответ.

Она задумалась.

— Значит, лучше молчать?

— Нет.

— А что тогда?

— Знать, когда говорить.

Он немного помолчал.

— И главное — при ком.

Далия медленно кивнула. Эти слова она запомнила.

-

К сумеркам колонна достигла места первой ночевки. Это оказался небольшой императорский дорожный двор, окруженный высокой каменной стеной. Подобные дворы строили вдоль главных трактов ещё несколько столетий назад специально для государственных кортежей, гонцов и военных подразделений. За воротами находились конюшни, казарма, кухни, несколько гостевых корпусов и небольшая часовня. Далия была слишком уставшей, чтобы рассматривать всё подробно. Стоило карете остановиться, как она почувствовала каждую мышцу собственного тела.

— И так ещё три дня? — простонала она, выбираясь наружу.

Эрвил спустился следом.

— Я могу сказать, что дальше будет легче.

Она с надеждой посмотрела на него.

— Правда?

— Нет.

Далия возмущенно толкнула его в плечо. Эрвил рассмеялся. Впервые за весь день он выглядел не как глава Великого дома, не как член Совета и не как человек, знающий слишком много государственных тайн. Просто как её старший брат. И почему-то именно это окончательно вернуло ей хорошее настроение.

Внутри дорожного двора уже зажигали фонари. Слуги переносили вещи в комнаты. Гвардейцы распределяли ночные караулы. С кухни тянулся запах горячего хлеба и жареного мяса. Далия собиралась последовать за Мареной, когда возле главных ворот вдруг раздался громкий стук. Три удара. Пауза. Ещё два.

Капитан охраны мгновенно обернулся.

Один из гвардейцев открыл небольшое смотровое окно в воротах.

— Кто?

Снаружи послышался голос:

— Императорская курьерская служба!

Далия остановилась. Эрвил тоже. Ворота открыли. На внутренний двор въехал одинокий всадник на белой лошади. Не тот, которого они видели днём. Другой. Молодой мужчина спешился и почти сразу достал из внутреннего кармана плаща небольшой сверток.

— Граф Эрвил Леснерг?

— Здесь.

Курьер подошёл прямо к нему.

— Донесение из Аркенора. Лично в руки.

Он протянул белый конверт. Далия увидела печать: золотой воск, императорский орёл.

Эрвил принял письмо.

— Когда отправлено?

— Сегодня утром, милорд.

— Кем?

Курьер на секунду удивился вопросу.

— Личной канцелярией Его Императорского Величества.

Эрвил сломал печать. Далия невольно подошла ближе.

— Что там?

Он не ответил. Развернул письмо. Прочитал первую строку. Потом вторую и Далия впервые за весь день увидела, как изменилось лицо ее брата.

Совсем немного. Человек, не знавший Эрвила, ничего бы не заметил.

Но она знала.

— Эрвил?

Он дочитал письмо до конца. Орвейн уже подходил к ним через двор.

— Что произошло?

Эрвил молча протянул ему документ. Канцлер быстро пробежал глазами текст.

Его лицо стало серьёзным.

— Когда? — спросил он курьера.

— Приказ вступил в силу сегодня на рассвете.

— По всей Империи?

— Насколько мне известно, да.

Далия переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Что происходит?

Никто не ответил.

— Эрвил.

Брат сложил письмо.

— Совет перенесён.

Она не сразу поняла.

— Куда?

— Не куда.

Он посмотрел на неё.

— На когда.

По спине Далии пробежал холодок.

— И когда?

Эрвил сделал короткую паузу.

— Немедленно после прибытия последнего из вызванных Великих домов.

Она растерянно нахмурилась.

— Но разве не так было раньше?

— Нет. — Ответил Орвейн.

— Предполагалось, что после прибытия будет несколько дней на официальные встречи, регистрацию представителей, предварительные слушания и подготовку документов.

— А теперь?

Канцлер вернул письмо Эрвилу.

— Теперь Его Величество отменил всё.

Далия почувствовала, как усталость исчезает.

— Почему?

Эрвил посмотрел на императорскую печать.

— В письме не сказано.

Орвейн негромко добавил:

— Что гораздо хуже, чем если бы было сказано!

Во дворе продолжалась обычная жизнь. Слуги носили сундуки. Лошади переступали в конюшнях. Гвардейцы сменяли караул. Где-то на кухне кто-то громко рассмеялся. Но для Далии всё это вдруг стало далёким.

— Значит, ты был прав утром, — сказала она.

Эрвил поднял глаза.

— Насчёт чего?

— Веларион не созвал бы Совет только ради обсуждений.

Несколько секунд брат смотрел на неё.

— Да.

Он снова сложил письмо.

— Был прав.

Орвейн нахмурился.

— Завтра выезжаем раньше..

— Насколько?

— До рассвета.

Эрвил кивнул.

— Передайте капитану.

Канцлер уже собирался уйти, но Далия остановила его:

— Господин Орвейн.

Он обернулся.

— Миледи?

— Вы знаете, что происходит?

Канцлер долго смотрел на неё. На этот раз в его взгляде не было ни привычной улыбки, ни той легкой загадочности, с которой он разговаривал с ней утром.

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Почему-то именно этот ответ испугал её сильнее всего. Потому что впервые за сегодняшний день человек, служивший рядом с Императором много лет, не скрывал от неё ответ. У него действительно его не было.

-

Поздно вечером Далия стояла у небольшого окна своей комнаты. Дорожный двор уже почти уснул.

За стенами простирался тёмный лес. Луна серебрила верхушки деревьев, а далеко внизу между стволами едва угадывалась светлая полоса Императорского тракта. Где-то там находился Эрвинвальд. В другой стороне — Аркенор. Утром расстояние между ними казалось ей просто дорогой. Теперь оно словно превратилось в границу между двумя жизнями. Позади осталась девушка, которая переживала из-за собственного дня рождения. Впереди её ждали тридцать три Великих дома, Вечный Совет, Император и загадочное слово, которое Эрвил отказался объяснять.

«Триумвират».

Далия прижалась лбом к холодному стеклу. Внизу у ворот сменился караул.

Она уже собиралась отойти от окна, когда вдали между деревьями что-то блеснуло. Далия замерла. Сначала ей показалось, что это фонарь. Но свет был слишком высоко. Он появился между кронами. Маленькая золотая точка. Потом ещё одна. И ещё. Три огня. Они находились далеко друг от друга, но вспыхнули почти одновременно. Далия нахмурилась.

Через несколько секунд первый погас.

Затем второй.

Последний продержался немного дольше остальных и тоже исчез. Лес снова стал совершенно темным.

Она ещё некоторое время смотрела туда. Ничего. Наверное, сторожевые башни. Или дорожные огни. Она уже слишком устала. Далия закрыла ставни. А далеко за стенами дорожного двора, там, где несколько мгновений назад горели три золотых огня, среди деревьев снова воцарилась тишина.

Никто из находившихся в императорском дворе не видел, как спустя несколько минут на старом каменном столбе у дороги проступили три тонкие линии. Одна за другой.

Словно кто-то провел по камню раскаленным золотом.

Они соединились в центре.

И погасли.

К утру на камне не осталось ничего…

Глава 3. Часть 1

Утро встретило их пронзительным холодом. Колонна покинула дорожный двор ещё до рассвета, когда небо только начинало светлеть над верхушками деревьев, а лес вокруг оставался почти чёрным. Далия села рядом с братом и медленно и сонливо опустила голову на его плечи. На этот раз никто не задерживался. Слуги собирали вещи молча. Гвардейцы седлали лошадей быстрее обычного. Капитан охраны несколько раз проверил порядок движения, после чего передал последние распоряжения головному дозору. Даже Орвейн, обычно спокойный и почти невозмутимый, сегодня говорил коротко.

Императорский приказ изменил всё.

Далия почти не спала. Перед глазами снова и снова возникали три золотых огня между деревьями. Она пыталась убедить себя, что видела обычные сторожевые фонари. Она пыталась себя убедить в том, что хоть она и будующая графиня, то высшей магией не обладает, чтобы видеть подобные вещи. Но сторожевые фонари не вспыхивают одновременно, и уж точно не исчезают один за другим.

— Ты сегодня подозрительно тихая, — заметил Эрвил.

Далия повернулась к нему, когда первые утренние птицы запели, оставляя длинные и протяжные утренние песни.

— Я думаю.

— Это я уже понял.

— Вчера ночью я кое-что видела.

Эрвил сразу стал внимательнее и повернул на нее голову.

— Что именно?

Она немного помедлила.

— Огни.

— Какие огни?

— Три.

Он ничего не сказал.

Далия продолжила:

— В лесу. Далеко от двора. Они появились почти одновременно. Потом начали гаснуть.

— Возможно, сигнальные башни.

— Я тоже так подумала.

Она нахмурилась.

— Но они были слишком высоко.

Эрвил посмотрел в окно. Несколько секунд он молчал.

— Почему ты не сказала сразу?

— Потому что была уверена, что мне показалось.

— А сейчас?

Далия покачала головой.

— Сейчас уже не уверена.

Эрвил снова посмотрел на дорогу.

— Если увидишь что-то подобное ещё раз, скажи сразу.

— Ты думаешь, это важно?

— Я думаю, что сейчас слишком много странностей, чтобы игнорировать ещё одну.

После этого он больше ничего не добавил. Далия тоже замолчала. За окном лес постепенно редел. Второй день дороги показался еще тяжелее первого. Сонливость постепенно накатывала на глаза и впервые за всё путешествие перед ними начали открываться широкие пространства. Между деревьями появились поля, покрытые утренним туманом. Вдалеке виднелись небольшие деревни, мельницы и каменные мосты через быстрые реки.

Императорская дорога становилась шире. На ней всё чаще встречались путники, купеческие обозы, военные патрули, почтовые кареты.

Несколько раз колонне попадались представители других Великих домов.

— Дом Мирквудов.

— Они тоже едут в Аркенор?

— Судя по направлению — да.

Через несколько часов им встретилась ещё одна колонна. На этот раз чёрно-серебряные знамёна.

— Морринские, — сказал Эрвил.

Далия внимательно посмотрела на закрытые кареты.

— Кажется, весь Совет действительно собирается.

— Именно этого и хотел Веларион.

Она вспомнила письмо.

— А если не все успеют?

— Успеют.

— Ты так уверен?

Эрвил посмотрел на неё.

— Если Император говорит прибыть, Великие дома прибывают.

— Даже если не хотят?

На губах брата появилась едва заметная улыбка.

— Особенно если не хотят.

Далия тихо рассмеялась. Но смех быстро исчез. Колонна Морринских остановилась в момент, когда Лесная провинция их догнала. Высокий мужчина с карими глазами и черными волосами вышел из своей кареты. Эрвил вышел без Далии и направился к представителю.

— Милорд Граф, рад вас приветствовать в столь напряженное время, — его голос отозвался ноткой волнения, а глаза сверху донизу сверлили Графа. Эрвил это заметил и незаметно отошел на шаг назад.

— Милорд Моррин. Мы встретились неожиданно и как представитель дома обязан знать причину задержания.

Моррин взял его за плече и они вдвоем отошли на пару шагов назад от дороги.

— Вы же знаете, что Император собирает Совет не в основной столице? — почти шепотом начал Моррин.

— Да.

— И при этом называя тему обсуждения будующего наследования Империи.

— И если мы задержимся с вами хоть на минуту, Его Величество заплодозрит заговор.

— Пусть. Я вам хочу передать лично его распоряжение от члена семьи.

Моррин вынул из кармана своего плаща свернутый лист бумаги, закрепленный бело-золотой лентой дома. Эрвил нахмурился. И немного помедлил, смотря на дрожащую руку родственника императорской семьи и, немного помедлив, забрал сверток. Развернув его его глаза стали внимательно читать строчку за строчкой:

«Не доверяйте никому, кто скажет вам, что созыв Вечного Совета связан только с вопросом наследования.

Веларион не собирал бы Великие Дома в Аркеноре ради обычного обсуждения преемника.

Совет созван из-за того, что в Империи появилась угроза, о которой пока знают лишь немногие.

Я не имею права писать больше. Не потому, что не доверяю вам, а потому, что это письмо может попасть не в те руки.

Но есть одно, что вы должны знать.

Вас и вашу сестру уже обсуждают.

Её имя упоминалось на закрытых встречах ещё до того, как Императорская печать легла на приглашение.

Не позволяйте Далии оставаться одной в Аркеноре.

И особенно — не позволяйте ей принимать решения, которые ей предложат назвать «её долгом перед Империей».

Если на Совете заговорят о наследовании раньше, чем будет назван истинный повод созыва, молчите.

Не соглашайтесь.

Не возражайте.

Просто слушайте.

Потому что тот, кто первым заставит вас выбрать сторону, уже знает больше, чем должен.

И последнее.

Если Веларион лично спросит вас о Далии — не отвечайте сразу.

Подумайте, зачем он спрашивает.

Не всё, что защищает Империю, защищает Великие Дома.

- М.»

Эрвил перечитал последние строки дважды.

На несколько секунд он просто стоял посреди дороги, не замечая ни шума лошадей, ни голосов гвардейцев.

Потом медленно поднял взгляд.

Моррин всё ещё стоял перед ним.

— Кто написал это?

Моррин ничего не ответил.

Эрвил сжал письмо в пальцах.

— Я задал вопрос.

— Вы знаете достаточно, чтобы понять, почему я не могу назвать имя.

Эрвил посмотрел на бело-золотую ленту.

— Это распоряжение?

— Да.

— Чьё?

Моррин выдержал его взгляд.

— Того, чьего приказа я не имею права ослушаться.

Эрвил медленно выдохнул.

— А если я ослушаюсь?

Моррин впервые отвёл глаза.

— Тогда, милорд граф… боюсь, это будет уже не ваше решение.

За их спинами вдруг раздался топот копыт.

Оба одновременно обернулись.

К графской карете приближался один из императорских всадников.

Эрвил мгновенно сложил письмо.

Моррин тихо произнёс:

— Спрячьте его.

— Почему?

Моррин посмотрел на приближающегося гвардейца.

— Потому что если Его Величество узнает, что я передал вам это письмо…

Он сделал короткую паузу.

— следующим утром Морринских в Аркеноре может стать меньше...

Эрвил сунул письмо далеко в рукав и они разошлись, пожав друг другу руки.

Глава 3 часть 2

Впереди на горизонте уже поднимались новые башни. Не лесные.

Каменные. Высокие. Белые. И над ними развевался золотой императорский орёл.

Эрвил невольно напрягся, сидя в карете и с улыбкой смотря в окно.

— Вот теперь начинается настоящая дорога в Аркенор.

Далия не сразу поняла его слова. Но когда колонна приблизилась, она увидела огромную каменную арку, разделявшую земли Лесной и Центральной провинций.

За ней Императорский тракт уходил дальше — уже не между древними лесами, а через широкие равнины, города и земли, которые она знала только по картам. Она невольно задержала дыхание. Позади оставался мир, в котором она выросла. Позади остался мир, который раньше она представляла единственным до скучных уроков истории с Эрвилом.

Впереди начиналась Империя, которой ей однажды предстояло служить.

К полудню лес окончательно остался позади. Сначала исчезли высокие сосны, затем поредели дубовые рощи, и постепенно перед глазами Далии открылось пространство, которого она никогда прежде не видела в таком масштабе. Равнины тянулись далеко к горизонту. Между ними серебрились реки, пересечённые каменными мостами, а вдоль Императорского тракта через каждые несколько миль появлялись небольшие поселения, окружённые садами, полями и пастбищами.

Здесь всё казалось иначе. Даже небо.

В Лесной провинции оно почти всегда пряталось за кронами деревьев. Здесь же над дорогой раскинулась огромная светлая бездна, и Далии временами казалось, что она впервые видит горизонт целиком.

— Нравится? — спросил Эрвил.

Она даже не сразу услышала его и с силой заставила себя оторвать взгляд от полей посмотрела на брата:

— Очень.

— Центральная провинция всегда производит такое впечатление после наших лесов.

— Здесь всё какое-то… открытое.

— Именно поэтому мне здесь никогда не было уютно.

Далия удивлённо посмотрела на брата.

— Ты прожил в Аркеноре несколько лет.

— Прожил.

— И тебе не нравилось?

— Аркенор мне нравился.

Он немного подумал.

— Просто я всегда скучал по лесу.

Далия улыбнулась.

— Значит, великий граф Эрвил Леснерг тоже способен скучать по дому?

— Никому не рассказывай. Я слишком долго создавал себе безупречную репутацию.

Она рассмеялась. Карета продолжала двигаться вперёд. С каждой новой милей дорога становилась всё оживлённее.

Теперь почти невозможно было проехать хотя бы четверть часа, не встретив кого-нибудь навстречу. Купцы везли ткани, стекло, соль, зерно и вина. Военные патрули двигались небольшими группами по краям дороги. Один раз мимо них прошёл огромный караван из почти пятидесяти повозок, гружённых деревянными ящиками и накрытых плотными полотнищами.

— Что там? — спросила Далия.

Эрвил посмотрел на знаки, выжженные на бортах.

— Академическое оборудование.

— Всё это?

— Центральная академия заказывает больше половины того, что перевозится по этим дорогам.

— Половины?

— Я немного преувеличил.

— Насколько немного?

Он задумался.

— Примерно на половину.

Далия снова рассмеялась. Но довольно быстро её внимание привлекло нечто другое. Вдали, прямо посреди равнины, возвышалась огромная белая башня.

Одна. Без стен. Без крепости. Без города.

Она была слишком высокой для сторожевого сооружения и слишком узкой для обычной башни.

Далия прищурилась.

— Что это?

Эрвил посмотрел туда же.

— Императорский маяк.

— Здесь?

— Он не для кораблей.

— Тогда для кого?

— Для гонцов.

Она озадаченно посмотрела на брата.

— Такие башни стоят по всей Центральной провинции. Если необходимо передать срочное сообщение, его можно отправить световым сигналом от одной башни к другой.

— Насколько быстро?

— При хорошей погоде известие из Аркенора достигает границы Лесной провинции меньше чем за час.

Далия поражённо повернула голову к башне.

— За час?

— Именно поэтому капитан заставы уже знал о твоём наследовании.

Теперь всё стало понятно.

— Значит, та новость...

— Скорее всего прошла через маяки, а уже потом была записана и отправлена обычной почтой.

Далия снова посмотрела на белую башню. На вершине едва заметно поблёскивали несколько зеркальных пластин.

— А ночью?

— Магические огни.

Она сразу вспомнила прошлую ночь. Три золотых точки между деревьями.

Далия нахмурилась.

— Эрвил...

Он сразу понял.

— Нет.

— Ты даже не знаешь, что я собиралась спросить.

— Знаю.

— И?

— Маяки не работают тройными сигналами.

Далия замерла.

— Никогда?

— Никогда.

Теперь воспоминание о ночных огнях стало значительно менее приятным.

Она некоторое время молчала, потом снова посмотрела вперёд.

— Значит, это было не оно.

— Значит, пока мы не знаем, что это было.

Он произнёс это спокойно, но Далия заметила, что сам после этого ещё долго смотрел в сторону белой башни. Ближе к середине дня колонна достигла первого большого города Центральной провинции.

Он возник неожиданно. Сначала показались высокие мельницы.

Потом крыши.

Следом — каменная стена, опоясывающая город широким кольцом.

Над воротами развевалось золотое знамя Империи.

Но герба Великого дома рядом не было.

Далия сразу заметила это.

— Кому принадлежит город?

— Империи.

— То есть?

— Напрямую Аркенору.

Она вопросительно посмотрела на брата.

— Здесь нет графа?

— Есть городской совет, наместник и императорский суд.

— А Великого дома?

— Нет.

Далия никогда прежде не задумывалась, что существуют земли, не подчинённые одному из Великих домов.

— Много таких городов?

— В Центральной провинции — достаточно.

— Почему?

— Потому что Веларион предпочитает, чтобы земли вокруг столицы не зависели от одного рода.

Она сразу поняла.

— Чтобы никто из Великих домов не мог перекрыть Аркенору дороги?

Эрвил посмотрел на неё с заметным одобрением.

— Очень хорошо.

— Я учусь.

— Вижу.

Колонна приблизилась к воротам. Здесь уже не было той тишины, с которой их встречали в Эрвинвальде. Город жил своей жизнью. Торговцы кричали о товарах. Возницы ругались из-за места в очереди. Дети перебегали дорогу.

Несколько городских стражников пытались расчистить проезд для графского кортежа, но толпа расходилась слишком медленно.

Далия приоткрыла окно.

Сразу внутрь ворвался шум.

— Так всегда?

— И это ещё небольшой город.

— Небольшой?!

Эрвил усмехнулся.

— Ты удивишься, когда увидишь Аркенор.

Они въехали под каменную арку. Улицы внутри оказались широкими и прямыми.

Белокаменные дома стояли в несколько этажей. На первых располагались лавки и мастерские, выше — жилые комнаты. Между зданиями натягивали разноцветные полотнища, защищавшие прохожих от солнца. Далия разглядывала всё с неподдельным интересом. На одной площади она увидела огромный фонтан в форме расправившего крылья орла.

На другой — статую незнакомого бородатого мужчины в доспехах.

— Кто это?

— Император Селиар Морринский. 688-941 год со дня основания Империи.

— Первый Император?

— Нет.

— Тогда почему ему поставили памятник?

— Потому что именно при нём Центральная провинция получила единые законы.

Далия задумалась. Она знала имена большинства правителей из учебников, но впервые видела, как история Империи буквально существует посреди обычных улиц.

— Кажется, мне стоило внимательнее слушать уроки истории.

— Я говорил тебе это лет десять.

— Тогда твоя манера объяснять была гораздо хуже.

— Неблагодарная.

Она улыбнулась. В центре города кортеж остановился на главной площади.

Не для отдыха.Им навстречу уже двигалась небольшая группа чиновников.

Впереди шёл мужчина в тёмно-синей мантии с золотой цепью на груди.

— Наместник, — сказал Эрвил, выходя из кареты вместе с сестрой.

Далия выпрямилась.

За последние сутки она начала понимать, что путешествие наследницы Великого дома состояло не только из дороги.

Каждый город означал встречу. Каждая остановка — церемонию. Каждый человек — возможный политический разговор.

Наместник подошёл к карете и поклонился.

— Милорд Леснерг. Миледи.

Эрвил вышел первым. Далия последовала за ним.

— Наместник Харвейн, — поприветствовал его Эрвил.

— Для нашего города честь принимать ваш дом.

— Мы ненадолго.

— Разумеется. Однако я обязан передать вам распоряжение Центральной канцелярии.

Далия сразу насторожилась. Снова распоряжение. Наместник достал небольшой лист бумаги. На нём не было золотой императорской печати. Только чёрная канцелярская.

Эрвил быстро прочитал текст.

— Когда получили?

— Около часа назад.

— По маякам?

— Да.

— Что там? — спросила Далия.

Брат передал ей документ. Текст оказался коротким:

«По распоряжению Императорской канцелярии всем представителям Великих домов, направляющимся в Аркенор, предписано избегать остановок продолжительностью более одного часа. Прибытие представителей ожидается в кратчайшие сроки».

Далия прочитала дважды.

— Они действительно торопят всех.

— Похоже на то, — сказал Эрвил.

Наместник немного понизил голос.

— Милорд... если позволите.

— Говорите.

Мужчина оглянулся, словно убеждаясь, что рядом нет посторонних.

— Сегодня утром через город прошли сразу четыре кортежа Великих домов.

Эрвил нахмурился.

— Какие?

— Альверины. Телморские. Северные Варвейны. И дом Сальмор.*

— Вместе?

— Нет. Один за другим.

— С какой разницей?

— Иногда меньше часа.

Эрвил посмотрел на Далию.

Она уже понимала значение услышанного. Аркенор действительно собирал всех. И собирал быстро.

— Благодарю, — сказал граф. — Продолжайте передавать сведения о движении кортежей в столицу.

— Разумеется.

Наместник поклонился. Когда он ушёл, Далия тихо спросила:

— Это нормально?

— Нет.

— Хорошо. Потому что я уже начинаю сомневаться в собственном представлении о слове «нормально».

Эрвил едва улыбнулся.

— Привыкай.

— Ты же сам утром сказал не привыкать слишком быстро.

— К титулу. К политике, боюсь, придётся.

Они вернулись в карету. Через несколько минут город остался позади. Но теперь Далия уже совсем иначе смотрела на встречавшиеся им дороги. Каждый кортеж мог принадлежать Великому дому.

Каждый гонец мог везти приказ и каждая башня могла передавать сообщение из Аркенора. Империя будто пришла в движение одновременно.

Погода начала портиться.

Сначала над горизонтом появились тяжёлые серые облака.Потом поднялся ветер. К вечеру пошёл мелкий дождь.

Он стучал по крыше кареты и тонкими струйками стекал по окнам.Далия устало откинулась на спинку сиденья.

— Теперь понимаю, почему люди не путешествуют ради удовольствия.

— Некоторые путешествуют.

— Они странные.

Эрвил рассмеялся.

— Первый день тебе нравился.

— Первый день я ещё чувствовала ноги.

— Хороший аргумент.

Некоторое время они слушали дождь.

Потом Далия неожиданно спросила:

— Ты ведь знаешь, почему Веларион так торопит Совет?

Эрвил посмотрел на неё.

— Нет.

— Совсем?

— Могу предполагать.

— И что ты предполагаешь?

Он медленно выдохнул.

— Что появилась новая информация о наследнице.

Далия выпрямилась.

— О принцессе?

— Возможно.

— Но вчера ты говорил, что её только собираются искать.

— Именно поэтому я и говорю «возможно».

Она задумалась.

— А если нашли след?

— Тогда понятно, почему Веларион не хочет ждать три месяца.

Далия несколько секунд молчала.

— Как думаешь... она жива?

В этот раз Эрвил ответил не сразу.

— Я надеюсь.

— Почему?

Он удивлённо посмотрел на неё.

— Потому что она ребёнок.

— Я не это имела в виду.

Далия немного замялась.

— Почему ты говоришь о ней так, будто знаешь её?

Взгляд Эрвила стал другим.

Не настороженным.

Скорее далёким.

— Я видел её однажды.

Далия замерла.

— Ты никогда не говорил.

— Ты никогда не спрашивала.

— Когда?

— Очень давно.

— Она была маленькой?

— Совсем.

Он едва заметно улыбнулся воспоминанию.

— Амирель держала её на руках.

Далия слушала, не перебивая.

— А Веларион?

— Стоял рядом.

— Каким он был?

Эрвил посмотрел на дождь за окном.

— Другим.

— Другим как...?

Он долго думал над ответом.

— Счастливым.

Одно слово. Но почему-то именно оно прозвучало тяжелее всего.Далия больше не стала спрашивать.

Дождь шёл почти до самой ночи. К тому времени, когда колонна достигла очередного дорожного двора, небо окончательно потемнело, а Императорский тракт превратился в блестящую от воды белую полосу. Гвардейцы промокли насквозь, лошади устали, и даже капитан охраны не стал спорить, когда Эрвил приказал остановиться раньше запланированного.

На этот раз Далия почти не рассматривала место ночлега. Она поужинала вместе с братом, выслушала очередной доклад о состоянии дороги и поднялась в отведённую ей комнату.

Три огня больше не появлялись. Она специально несколько раз подходила к окну. За стеклом была только темнота, дождь и редкие фонари караула. Почему-то отсутствие огней тревожило её даже сильнее, чем их появление. Утром дождь закончился. Третий день пути встретил их совершенно другим небом — чистым, бледно-голубым, словно ночная буря вымыла его до самого горизонта. Колонна вышла на тракт ещё до полного восхода солнца. Далия снова заняла привычное место у окна. Она уже начинала понимать странный ритм путешествия: сборы, дорога, короткие остановки, смена лошадей, города, заставы, доклады, новые лица, снова дорога...

Но сегодня изменилось кое-что ещё.

Исчезло ощущение пустоты. Чем ближе они становились к Аркенору, тем оживлённее становился Императорский тракт. Теперь навстречу постоянно попадались обозы. Некоторые приходилось пропускать на расширениях дороги. Гонцы проносились мимо почти каждый час. Несколько раз их обгоняли небольшие отряды императорской кавалерии. А потом Далия увидела первый лагерь. Он раскинулся далеко в стороне от тракта.

Она сразу подалась к окну.

— Эрвил.

— Вижу.

— Это армия?

— Нет.

— Тогда кто?

Он прищурился, рассматривая знамёна.

— Дом Лайсов.

Далия удивлённо посмотрела на него.

— Один дом?

— Один дом.

— Там сотни людей!

— Я предупреждал тебя, что наш кортеж скромный.

Она снова выглянула. Теперь слова брата о поездках Великих домов перестали казаться преувеличением.

Возле дороги действительно стоял целый небольшой город.

— Почему они остановились здесь?

— Возможно, ждут кого-то.

— Кого?

— Союзников.

Далия повернулась.

— Великие дома ездят на Совет союзами?

— Иногда.

— Зачем?

Эрвил посмотрел на неё так, словно ответ был очевиден.

— Чтобы войти в зал уже с готовой позицией.

— Но заседание ещё даже не началось.

— Именно поэтому договариваться нужно сейчас.

Она замолчала. Эрвил чуть улыбнулся:

— Добро пожаловать в политику.

Далия снова посмотрела на лагерь. Теперь она замечала другое. У дальней дороги стояло несколько карет с чужими гербами. Значит, представители других домов действительно приезжали сюда.

Обсуждали что-то. Договаривались.

Возможно, спорили. А затем ехали дальше.

— Получается, Совет начинается ещё до Совета?

— Он никогда не заканчивается.

Далия медленно повернула голову.

— Что?

— Заседания заканчиваются. Политика — нет.

Он указал на лагерь.

— Пока мы с тобой вчера разговаривали о дорогах, десятки домов уже обменивались письмами.

— О чём?

— О Веларионе. О наследнице. О чрезвычайном созыве. О том, почему Император требует прибыть раньше срока.

— И о Триумвирате?

Эрвил посмотрел на неё.

— Ты быстро учишься пользоваться новыми словами.

— Ты сам рассказал.

— Уже начинаю сожалеть.

Она довольно улыбнулась.

— Значит, да?

— Нет.

Улыбка с лица далии исчезла также быстро как и появилась.

— Почему?

— Потому что большинство из них не знает о Триумвирате больше тебя.

Далия несколько секунд молчала.

— Но ты знаешь.

— Знаю.

— Орвейн знает.

— Конечно.

— Веларион знает.

Эрвил усмехнулся.

— Было бы странно, если бы Веларион не знал о собственном Триумвирате.

— Тогда кто ещё?

— Далия.

— Что?

— Нет.

Она возмущённо посмотрела на него.

— Я ещё даже не спросила!

— Именно поэтому ответил заранее.

— Невыносимый человек.

— Мне часто это говорят.

Лагерь постепенно исчез за холмами. Но почти через час появился другой. Затем ещё один. Некоторые Великие дома останавливались в городах. Другие разбивали лагеря возле тракта. Третьи продолжали путь без остановки. Империя действительно стекалась к Аркенору

На горизонте появились горы. Сначала Далия приняла их за облака. Тонкая серо-синяя линия едва различалась на фоне неба. Но постепенно линия становилась выше.

Острее.

Темнее.

— Там уже Аркенор? — спросила она.

— Нет.

— А что?

— Аркенорская гряда.

— Мы будем её пересекать?

— Частично.

Эрвил указал вперёд.

— Императорский тракт проходит через долину между двумя хребтами. После неё начинается Аркенорская равнина.

— И сколько останется?

— Если сегодня не задержимся, завтра к вечеру увидишь столицу.

Сердце Далии неожиданно забилось быстрее.

Завтра.

До сих пор Аркенор существовал где-то далеко.

— Страшно? — спросил Эрвил.

Она посмотрела на него.

— Уже меньше.

— Это хорошо.

— Теперь мне скорее интересно.

— Это опаснее.

Далия рассмеялась.

— Почему?

— Любопытные люди задают слишком много вопросов.

— А что плохого в вопросах?

Эрвил посмотрел на неё с серьёзным выражением лица.

— В Аркеноре?

Он немного помолчал.

— Иногда вопрос опаснее ответа.

Она хотела переспросить, но в этот момент колонна неожиданно начала замедляться. Впереди раздалась команда. Потом ещё одна. Далия выглянула в окно. На дороге стояли императорские гвардейцы.

Не местные.

Их невозможно было спутать.

Белые плащи.

Золотая вышивка.

Чёрные нагрудники.

Императорский орёл на шлемах.

Около двух десятков всадников полностью перекрывали тракт.

В центре стоял офицер.

Эрвил сразу нахмурился.

— Что случилось?

Карета остановилась.

Через несколько секунд капитан охраны подъехал к окну.

— Милорд.

— Докладывай.

— Императорская гвардия проверяет все кортежи, следующие в Аркенор.

— С каких пор?

— Приказ получен сегодня утром.

Эрвил несколько секунд молчал.

— Кто подписал?

Капитан понизил голос:

— Сам Император.

Далия почувствовала знакомое напряжение.

Эрвил открыл дверцу.

— Оставайся здесь.

— Но...

Он посмотрел на неё.

Одного взгляда оказалось достаточно.

— Хорошо.

Эрвил вышел. Далия немедленно переместилась ближе к окну.

Разумеется, она собиралась всё видеть.

Брат подошёл к офицеру.

Тот первым поклонился.

— Граф Леснерг.

— Командир.

— Прошу простить задержку. По распоряжению Его Императорского Величества мы обязаны проверить документы всех представителей Великих домов.

— Причина?

— Мне её не сообщили.

Эрвил протянул документы завернутые в темно-зеленую бумагу.

Офицер внимательно изучил их.

Потом посмотрел на карету.

— Наследница путешествует с вами?

— Да.

— Миледи Далия Леснерг?

Далия замерла.

Он назвал её по имени.

Эрвил тоже заметил это.

— Да.

— Мне необходимо удостовериться в её присутствии.

Несколько секунд ничего не происходило.

Потом Эрвил медленно повернулся к карете.

— Далия.

Она открыла дверцу.

Офицер сразу снял шлем.

Он оказался совсем молодым, со светлыми глазами, кожей и волосами — едва ли старше Эрвила, скорее....младше.

— Миледи.

Далия кивнула.

— Командир.

Он достал небольшой список.

Нашёл строку.

Посмотрел на неё.

Поставил отметку.

И только тогда Далия увидела, что таких строк там десятки.

— Всё в порядке, — сказал офицер.

Эрвил не сдвинулся с места.

— Что это за список?

— Перечень ожидаемых лиц.

— Составленный кем?

Офицер немного помедлил.

— Императорской канцелярией.

— Когда?

— Не могу сказать.

— Не можете или не знаете?

Тот встретил взгляд графа.

— Не знаю, милорд.

Несколько секунд мужчины молча смотрели друг на друга.

Наконец Эрвил забрал документы.

— Благодарю.

— Безопасной дороги.

Он уже собирался отойти, когда Далия неожиданно спросила:

— Командир.

Офицер остановился.

— Миледи?

— Почему вы проверяете именно имена?

Эрвил бросил на неё короткий раздражающий взгляд

Но было поздно.

Вопрос уже прозвучал.

Офицер несколько секунд смотрел на девушку.

— Потому что приказ требует убедиться, что в Аркенор прибывают именно те люди, которых ожидает Его Величество.

— А если вместо них приедет другой представитель дома?

Пауза.

— Его не пропустят дальше этой заставы.

Теперь даже Эрвил изменился в лице.

Совсем немного.

Но Далия заметила.

— Благодарю, — сказала она.

Офицер поклонился. Через несколько минут дорогу открыли. Колонна снова двинулась. Далия закрыла дверцу.

Эрвил сел напротив. Некоторое время никто не говорил.

— Ты знал? — наконец спросила она.

— Нет.

— Почему Велариону нужны конкретные люди?

— Не знаю.

— Но у тебя есть предположение.

Он посмотрел на неё.

— Есть.

— Какое?

— Мне оно не нравится.

— Эрвил.

Он устало провёл ладонью по лицу.

— Обычный чрезвычайный Совет созывают по домам. Глава не может приехать — отправляет полномочного представителя.

— А сейчас?

— Сейчас Веларион собирает людей.

Далия задумалась.

— Какая разница?

Эрвил посмотрел ей прямо в глаза.

— Огромная.

Он наклонился немного вперёд.

— Дом — это политическая сила. Земли. Армия. Деньги. Голоса.

Он сделал паузу.

— Человек — это память.

Далия замерла.

— Опыт. Свидетельства. Знания. Иногда тайны.

Она почувствовала холодок.

— Ты думаешь, он собирает тех, кто что-то знает?

— Возможно.

— О наследнице?

— Возможно.

— О Триумвирате?

— Далия.

— Что?

— Перестань пытаться связать с Триумвиратом всё подряд.

— Но ты сам сказал, что...

— Я сказал слишком много.

Она недовольно откинулась назад.

— Это несправедливо.

— Политика редко бывает справедливой.

— Ещё одна великая мудрость графа Леснерга?

— Запиши. Когда-нибудь издадим книгу.

Далия не удержалась и улыбнулась.

Напряжение немного отступило.

Но вопрос остался.

Почему Веларион заранее составил список конкретных людей?

И почему среди них была она?