Магический УПС, или кто подставил ректора

Пролог

Мила

Ничего не предвещало беды. Лето передавало бразды правления начинающейся осени. На берегу, совсем недалеко от Магического Университета Правосудия бурлились пенящиеся, морские волны. Над ними призывно кричали чайки, опускаясь ниже и подхватывая зазевавшихся рыбин. Солнце нагревало спины выброшенных на берег черепах. Умиротворенную картину портило лишь одно... точнее, два, два бегущих друг за другом существа, и орали они посильнее чаек.

Скелетообразный кот, используя выпушенные когти, моментально забрался по коре раскидистого дуба. Дерево задвигалось, затрепетало, поигрывая золотой цепью, которую на него накинулис незапамятных времен.

Лука, фаргот по-нашему, иногда уходил с территории учебного заведения. Он прослыл диковинкой и периодически, устав от внимания первокурсников, нуждался в тишине и одиночестве.

— Лука, родненький, — вопил вперемежку с мяуканьем голосистый фамильяр, — спаси от этой полоумной!

Я остановилась, чтобы отдышаться. Будь у меня возможность, я бы сняла кота магией, но боялась выдать свое местонахождение еще одному постороннему, который наверняка быстро догадается, где меня можно отыскать.

— Борис, полудохлая ты дрянь, иди сюда! — требовала я, пытаясь дотянуться до питомца подруги. — Отдай гадость!

Осмотревшись по сторонам и подозревая, что за мной и магической тушкой отправились в погоню, я залезла на ветки, намереваясь отобрать и уничтожить улику, заодно появилась возможность скрыться от любопытных глаз.

— Попроси во второй раз, а мне нужнее, — одурел от порошка кот.

В зубах он держал свернутую бумажку.

— Борис, — делала попытки воззвать к его ученой степени и разуму, — Это эфир. Ты хоть представляешь, какой вред организму он наносит?

Мало нам было печали, теперь подсадили животное на наркотики.

— Я умер, идиотка! — зарычал на меня разъяренный котище. — Все, что наносит вред моему организму, мне полезно!

Ругнувшись, проклиная все на свете, я забралась повыше. Русалки не птицы, они высоты боятся сильнее, чем быть обнаруженными с вещдоками перед лицом правосудия.

— Борис, пожалуйста, — взмолилась я, — ты же обещал.

Спрятавшись на верхушке кроны, кот окончательно оборзел и обрушил на меня поток воды. Ночью шел дождь, а полуживой дуб собрал в листве много влаги.

Охнув, ощутив все прелести прохладного, летнего душа, я почувствовала момент превращения.

— Тебе трындец, лысый! — пообещала, погрозив фамильяру кулаком.

Ноги преобразовались в хвост, одежда испарилась, волосы, закрученные в прическу, расплелись. Где-то в них образовалась заколка-ракушка.

Естественно, в непривычном для себя ареале обитания, лишившись твердой опоры и пяток, я не удержалась, свалилась вниз под самые очи разъяренного преподавателя.

Что же, от судьбы не уйдешь, особенно если судьба быстрее бегает.

Я тихо захныкала и поджала губы. Мои глаза стали втрое больше и буквально кричали: «Помогите!»

— Моревна, — Дмитрий Игоревич, напротив, помогать не торопился. Сложил руки на груди, медленно вздохнул и мрачно заговорил, — И как понимать ваше поведение?

— А что здесь понимать? — я отчаянно изображала наивного олененка, едва вышедшего на живописную лужайку. — По-моему, все очевидно.

К сожалению, ректор не проникся. Наивные мордашки в силу характера и репутации у меня никогда не получались.

— Что очевидно? Что? — сжал ладони в кулаки Иванов. — Мы только вчера обсуждали ваше вероятное замужество. А сегодня что?

— Что? — уточнила на всякий случай.

— Князь Марсель еще ладно, — начал заводиться профессор, — я принимаю во внимание родство между вашими семьями, но видеть, как возле вас Неона и Селевка, это выше моих сил.

— Знаете, — фыркнула я, — я никого не принуждала. Они сами как-то образовались.

Плевать мне было на претендентов. У меня над головой сидел кот-наркоман. Еще немного, и он распечатает вожделенную закладку.

Между прочим, Дмитрий Игоревич ко мне несправедлив, я всегда была послушной и следовала мудрости своей матушки: «Когда мужчина за тобой бегает — это прекрасно. Плохо — если догоняет». Что я могла ответить на внезапное предложение руки и сердца? По-моему, я отлично вышла из ситуации. Марсель ведь не догнал.

— И что это за поведение? — продолжал ругаться мужчина. — Одна, без подруг, с самыми сомнительными старшекурсниками? А при виде меня с князем вы деру дали, намереваетесь объясниться?

Вспоминая события, произошедшие совсем недавно, и дежурившего неподалеку оборотня-стража, принюхивающегося к моей незаурядной компании, я натурально вздрогнула.

— Неа, — замотала головой.

Помрачнев еще больше, глава Университета подал свою руку.

— Идемте со мной, — он по-своему понял мой скоропалительный побег. — Пока вы студентка, вам ничего не грозит. Без моего дозволения ни один студент не женится, даже если в дело вмешиваются преподаватели.

— Очень слабое утешение, Дмитрий Игоревич, — отозвалась я. — И ходить я не могу, вы же не слепой?

Указала пальцем на свой великолепный фиолетовый хвост.

Задумавшись, проиграв в голове, что может произойти, Дмитрий Игоревич храбро произнес:

— Я вас понесу.

О, какие жертвы. Я-то знала, что меня глава Университета остерегается. Одно неосторожное движение, и он женат — мой отец не сторонник длинной и нудной дипломатии.

— Давайте без угроз, — скривилась я, осознавая, что кожа вот-вот высохнет. — Сама дойду.

— Эээ, — затянул профессор. — После всего произошедшего я боюсь отпускать вас в одиночку. Что вы, что ваши подруги страдаете крайне заразительным энтузиазмом. Совершите еще коллективное...

Заклятие? Проклятие? Приворот? Может, отворот? Последнее из перечисленного мне бы пригодилось.

— Расслабьтесь, — отмахнулась я, вернувшись в ипостась нормального человека, — мы не настолько организованы.

Не признаваться же, что Иванов мне секунду назад идею подкинул.

Глава 1

За несколько недель до описанных в прологе событий.

Мила

Проплывая над затонувшей ладьей, я догнала братьев. Те крайне подозрительно вели себя весь день, и явно пытались удерживать меня подальше от дома.

— Вы ведете себя странно, — прищурилась я. — Признавайтесь, что происходит?

Молодые мужчины все еще считали младшую дочь Валерия Осиповича маленькой, неразумной, но в нужные моменты опасной и агрессивной. В прошлом году я пыталась бороться с общим впечатлением и потерпела сокрушительное поражение. После сдачи сессий, проникновенного и немного покаянного рассказа ректора о моих приключениях, отец не стал выслушивать глупые и натянутые оправдания. Забрал домой, приставил нянек, парочку стражников, и братьям наказал приглядывать за мной. Вдруг что-то новое русалка отчебучит? А я могла, да.

— Милка, тебе кажется,— моргнул в панике Рафаэль. — все в порядке, ты чего напряглась?

— Нет никаких причин? — взмахнула хвостом, отгоняя косяк любопытных ставрид. — Ты прячешься, Платон молчит, а Руслан даже не хвалится новым назначением. Вы когда из меня дуру делать начали?

В чем батуюшка просчитался, так это в нашей семейной иерархии. Над парнями я верховодила. Понятия не имею, как они поддались на мои чары, но вся троица во мне души не чаяла.

Будучи младшенькой, в большом детском коллективе свой навык по созданию всяческих ловушек я отточила до совершенства. Подговорить Рафаэля на поцелуй с лягушкой: вдруг ему принцесса попадется, научить ракушки петь матерные частушки, когда Платон прогуливается с понравившейся ему девицей, пообещать Руслану летучий корабль взамен на выполнение моей домашки — теперь мои мелочные подвиги поросли быльем и превратились в смешные, забавные байки.

— Примерно час назад, — повинился самый старший и коварно улыбнулся.

Помнил, пес сутулый, как батюшка над ним смеялся, когда он возле этой самой затонувшей ладьи долго декламировал: «Земля прощай, в добрый путь».

— Эй, — я возмутилась, — тогда объясните, отчего челядинки фамильное серебро натирают? Ждем в гости кого-то?

С раннего утра по дворцу суетились русалки. Царица, завидев меня, тоже повела себя чудно, сама предложила Руслану прогулку, и потом долго что-то ему втирала, размахивая руками.

Братья переглянулись между собой, чем окончательно расшатали мою неустойчивую психику.

— Мил, — начал Платон, предупредительно отплывая на приличное расстояние.

— Мил, у тебя возраст все же, — продолжил за ним Рафаэль, повторив трусливый жест.

— Мила, ты единственная дочь морского царя, — закончил за братьев мысль Руслан, и увернулся от брошенной мною медузы.

Бедная аурелия, вообще, не врубилась, за что она пролетела мимо ухмыляющегося парня и ударилась об валун.

— Кто, зачем и почему? — под мою горячую ладонь попался старший.

Первые каникулы после обучения Ульяны обещались быть жаркими. Всем становилось известно, что морская царевна достигла брачного возраста. Я до некоторых пор не волновалась. Полагала, что отыщу жениха быстрее, чем батюшка созовет желающих. Я полагала, а он созвал.

Богиня Мара, а если это жених приехал, забери его душу!

— Мил, Мил, — смеялся Руслан, — перестань меня дубасить.

Да что ему будет? За последние несколько лет он возмужал и начинал походить на предмет моего воздыхания. Его кулаками, скалкой или кочергой не возьмешь, требуется основательная, групповая работа.

— Кто? — неистовствовала я. — Какой полоумный решился?

Я немало усилий потратила на создание своего строптивого образа, и все равно находились смельчаки.

— Все успокойся, — скрутил меня брат. — Я все скажу, перестань нервничать.

На добровольную дачу показаний я не рассчитывала. Определенно придется платить за выдачу важных сведений, а вот чем...

— И что ты за это хочешь? — смилостивилась я.

— Ты моя сестренка, — притворно-ласково ответил Руслан. — Почему ты спрашиваешь подобное?

— Потому что я твоя сестренка, —это ведь очевидно.

Пусть в романах, сказаниях и древних легендах пишут, что между родственниками добрые, доверительные отношения, а на деле нет чудовищ опаснее.

— Мил, — возмутился старший, — вдруг ты ради меня совершишь хороший для меня поступок.

— Аааа, — притихла я, виновато прикусывая нижнюю губу, — тогда совершаю хороший поступок. Не трогай свой одеколон.

Аромат, созданный парфюмерами морского царства, заставлял меня отворачиваться и ощущать чувство тошноты. Нет, запах был еще ничего, но я то знала, из чего точно его сделали.

— Почему? — зато Руслан не сразу понял.

— Там не он.

— Ах так, — все-таки парень разозлился, сузил глаза и язвительно выпалил. — Во дворец Князь Марсель Мореславский приехал, жену себе ищет... тебя.

— Да ему же лет девяносто-сто?

Плавники задрожали, а в глазах брызнули слезы. За старика замуж?

Я развернулась и помчалась домой, хотела побыстрее прояснить вопрос с матерью и отцом. Они... меня... любимую дочку? В голове не укладывается.

— Стой, — прокричал в мою спину старший брат и махнул рукой, подзывая остальных.

Куда там? Я неслась словно рыба-парусник. Изворачиваясь, я минула коридоры, гостевые комнаты и наткнулась на матушку Марью Моревну, царицу Морского царства.

— Вижу, — оглядела она меня с хвоста до макушки, — парни язык за зубами не сдержали, прознала?

— Прознала, — насупилась я. — Какой такой князь Марсель? Он же на другом краю света? А учеба? А подруги мои?

— Мила, но ты же его еще не видела? — пожалела меня мама. — Вдруг он тебе понравится?

Я лишь сплетни слышала о Мореславском, поговаривали, что живет он довольно долго, правит мудро и до девчонок охочий. Замечательный жених... чтобы подушкой в первую ночь задушить. Столетний вряд ли мне настоящий отпор даст.

— Что за вопли и без драки? — вплыл в покои царицы мой отец. — Мила, ты чего бушуешь? — оглянувшись на супругу, он тоже догадался, что новости я получила и выражаю яростный протест. — Так, дочь, — фыркнул он, проверяя, никто ли нас не подслушивает. — Я тебя, когда в Университет отправлял, что наказывал? Учиться, учиться и жениться. Это еще какой-то батюшка из верхнего мира завещал. А ты что сделала?

— Пап, он другое завещал, — не могла не поморщиться я. — И по поводу учебы у ректора претензий ко мне нет.

По другим поводам их масса, а по поводу учебы никаких.

— Нет, Мил, — Валерий Осипович не согласился. — Уговор был другой. Я с вами, детьми, достаточно натерпелся. Одна замуж не хочет, торопится карьеру в суде делать, старший сын в педагоги подался. А кто править после меня будет?

— А давай я? — образовался около нас Платон, обладавший проникать в закрытые напрочь помещения.

— Ты-то куда, щенок? — толкнул его Руслан, сильнее распахивая дверь. — Пап, ты сам говорил, что подданные как твои дети. Давай я для начала на студентах потренируюсь?

— Нет, я серьезно, — продолжал развлекаться за мой счет средний брат. — Я умею врать, и у меня красивые волосы. Да я создан, чтобы править.

Хлопнув в себя по лбу, я сдержалась, чтобы не закричать. Им весело, а мне плакать хочется.

— Мальчики, идите, — поняла меня по-женски мама, — нам надо с Милой поговорить, пока она...

— Пока она жениху в еду мой одеколон не налила? — предположил Руслан и получил заслуженную затрещину от меня.

— А зачем одеколон? — заинтересовался глава Морского царства, а осознав, что его разыгрывают, дал наследнику вторую затрещину, уже от себя.

Подталкивая друг друга к выходу, братья удалились, а младшенький Рафаэль подмигнул мне. На самом деле вся троица специально поднимала настроение царю, чтобы он на свою любимицу не орал, которая своевольничать вздумала.

Оставшись наедине с родителями, я поджала губы и затеребила расплетенные волосы.

— Пап, а правда, это жених? Все оговорили уже?

— Выдыхай, Милка, — обрадовал меня седовласый мужчина. — Я не изверг и не тиран. Теплится у меня еще надежда, что ты где-то неподалеку пару себе сыщешь.

Просияв, я чуть не кинулась к нему на шею.

— Но, — выставил ладонь отец, остановив меня и высказав ряд условий, — сроку тебе один учебный год. И на гостя за ужином волчьим взором не смотри. Он и подарки привез, и сотрудничество предлагает. К тому же разузнал о тебе многое. Старательный.

В отличие от царя Кощея, Валерий Осипович предпочитал старый стиль общения, соблюдал все родовые традиции, и костюм по новой моде не менял. Он бы и детишек всех своих в рубахи облачил, но за нас вступилась его жена.

А сейчас он прямо восторг испытывал, что Мореславский приплыл со сватами, с дарами и обещанием долгой, плодотворной дружбы.

Естественно, я кивала и со всем соглашалась. В этом году я своего шанса не упущу, понадобится, раздобуду в Светлогорье приворотное зелье и подолью Иванову во все напитки. Да Контузов в роли жениха меня больше устраивает, чем старик Марсель. Брр, и имя иностранное. Бесит.

Задумавшись, покинув покои царицы, я оказалась во дворе Жемчужных палат. С приездом гостей в подворье стало довольно тесно, и я не заметила, как навстречу мне выплыл незнакомый мужчина, переговариваясь со своим подчиненным.

Толкнув меня плечом, он остановился, а я, раздраженная предыдущей беседой, несносным поведением братьев и общей не радужной перспективой, зашипела словно мурена среди кораллов.

— Смотри, куда плывешь!

Все-таки я не просто девица, а дочка морского царя. Это он уступать мне должен.

— Простите, — гость удивленно вскинул брови, — приношу самые сердечные извинения.

Прижав ладонь к сердцу, он выглядел действительно раскаявшимся. И правда, почему я себе позволяю голос повышать?

Не буду врать, на резкую смену интонации повлияла внешность незнакомца. Высокий, широкоплечий, одет современно. Волосы черные, словно воронье крыло, брови густые, соболиные, глаза карие, лисьи. Хорош! Полная противоположность моего Иванова, но красивый... Взгляда не могу оторвать.

— Спасибо, — покраснела я, опуская голову. — Вы меня тоже извините.

Наше дальнейшее общение прервали. С крыльца по-свойски его позвал мой отец.

— Марсель Адрианович, заходите! Вижу, вы и с моей дочерью Милой познакомились.

Что? Как? Мысленно я подбирала челюсть. Это он князь Мореславский? А где тогда обещанный старик?

Ничего не понимая, я замедлилась, давая пространство для иностранной делегации, но мужчина упорно пропускал меня вперед.

— Мила Валерьевна, — он нашел решение и предложил свою руку, — наслышан о вас.

Хотелось ответить, что я тоже, но язык прикусила. Начнет расспрашивать, что да как, а мне лишь про преклонные года, да поведение его некрасивое известно.

Вкладывая свою ладонь ему под локоть, поймала счастливый взгляд матери. Вот о чем она толковала, уверяя, что Марсель мне понравится.

— Надеюсь, про дочь только хорошее сплетничали, — батюшка, наоборот, волновался.

Меня-то он знает. Я с виду цветочек аленький, в душе чудовище лесное.

— Что она прекрасна, словно заря над волнами, умна, как Василиса Премудрая и за словом в карман не лезет?

Стянув корону, морской царь облегченно выдохнул. Каждому родителю похвала в адрес детей приятна.

Пока проходило знакомство, я поулыбалась, покивала для приличия и метнулась к братьям.

Признаю, Мореславский неплох, обаятелен, и любовь девиц заслуженно получает. Встреться я с ним чуть раньше, сватовство бы воспринимала благосклонно. Но...

Подлец, ректор... приехал загодя во дворец, обучением поманил, красиво говорил и шевелюрой белоснежной размахивал. Сердце сразу дрогнуло. А сейчас что? Специально меня избегает и одергивает. Определенно подлец.

А как все начиналось....

Я мечтательно закатила глаза, вспоминая события, произошедшие больше полутора лет назад. Нас Дмитрий Игоревич навестил, вызвал такую же суматоху как Марсель Андрианович. Я скромнее была, пряталась. Какого было удивление, что ректор известный, дворянин и верный соратник Кощея ко мне приехал. Он привез артефакт, измерил магию, а потом предложил к нему на курс поступать, обещал славу, карьеру и женскую независимость. Будто она мне до того момента нужна была. Влюбилась я сразу, моментально. У меня же только три брата-акробата, отец и несколько слуг, вот и все мое мужское окружение. Это я позже во всех нюансах отношений разобралась, не без помощи юных придворных и челядинок.

— Милка, кажется, замечталась, — съязвил рядом Рафаэль. — Что? Передумала? Будем тебя к Мореславскому со сватами провожать?

— Провожают преступников на этап, — нахмурилась я. — А у меня свои принципы имеются. Я в родителей пошла, однолюб.

— Да бросай ты это гиблое дело, — уговаривал меня Руслан, пропустивший мимо ушей тюремный жаргон и хорошо знакомый с Дмитрием Игоревичем. — Присмотрись к князю, он-то с тебя глаз не сводит.

И верно, Марсель Андреевич с Валерием Осиповичем беседу поддерживал, но нет-нет, а на меня поглядывал исподтишка.

Старший, признавая сей факт, морщился, но рассуждал с позиции будущего правителя. Отлично было бы, если сестра замуж за сильного мужчину вышла и своим браком позиции морского царства укрепила. А еще ему Иванов на меня как-то пожаловался. Предатель.

Ужин начался. Странно, но придворных, чиновников и других приближенных не позвали. Был царь с царицей, мы, их дети, сам гость высокопоставленный и его худосочный секретарь. Марья Моревна специально усадила меня подле князя. Я заметно нервничала и почти ничего не ела. И не пила на всякий случай.

— Мила Валерьевна, — обратился ко мне Мореславский, — расскажите про Университет, пожалуйста. На кого учитесь, чем потом заниматься планируете?

— Мила у нас на факультете магического права и судопроизводства, — за меня ответил отец. — На заметке у ректора, между прочим.

Слава богу, не уточнил на какой именно.

— То есть, — Марсель все-таки хотел услышать мой голос, — карьеру планируете в судебной власти делать?

— Да, — пискливо вырвалось у меня. — Там.

— Сколько в вас скрытых талантов, — восхищенно отметил собеседник. — И красивая, и разумная, и целеустремленная. Знаете, подумывал дождаться окончания вечера, но не могу...

Он подозвал кого-то из своих подчиненных и велел принести ларец. Через секунду на столе оказалась шкатулка, богато украшенная яшмой, сердоликом и тигровым камнем. Она сама по себе могла оказаться подарком.

Застыв на месте, я чуть отодвинула ее от себя, испугавшись чересчур богатого дара. Матушка незаметно покачала головой. От даров, тем более от княжеских отказываться нельзя.

— Мила Валерьевна, — посерьезнел князь Мореславский, — я о вас справки наводил и понимаю, что вам будет трудно с семьей прощаться. Не будем ходить вокруг да около. Цель моего визита известна, я ищу себе супругу.

— Но... — открыла было рот, чтобы объяснить про слово, данное отцом, но Марсель меня прервал.

— Прежде чем вы ответите, я сообщаю, что договорился с царем Тридевятого царства. Мы сошлись во мнении, что обмен студентами полезен. В этом году Магический Университет Правосудия новых учеников принимать будет. А я взял на себя смелость попроситься на роль преподавателя. Мы с вами пообвыкнемся, притремся.

— Как же, Марсель Андрианович, — изумился мой папа. — А кто править будет вместо вас?

— Так у меня мать без дела засиделась, — отмахнулся он и заговорщически мне подмигнул. — Знаете, как поговаривают? Все можно делегировать, кроме свадьбы и зачатия.

Густо покраснев, я прикидывала будущие перспективы.

В мою университетскую жизнь врывалось сразу две личности, которых я бы предпочла там не видеть: Руслан и князь Мореславский.

— Мне пока нечего сказать, — пролепетала я, поглядывая то на отца, то на мать, и взглядом умоляла помочь мне. — Если вы позволите, я бы отправилась к себе. Слишком утомилась.

— Если Марсель Андрианович не против... — подхватил Валерий Осипович.

— Я не против, — довольный словно морской кот, поймавший крупную рыбину, мужчина улыбался. — Завтра, к сожалению, нам придется отправиться с самого утра, но я уже пришел к определенным выводам. Вы, Мила, прекрасны, станете идеальной невестой.

Как бы ему намекнуть, что я на столь быстрое развитие отношений не готова?

— Спасибо, — я испуганно снялась с места и метнулась в свои палаты.

Не смотря вперед, толкая всех подряд, я закрылась в комнате и наконец-то отдышалась.

Князь, конечно, не старик — это замечательно, но чересчур напорист. И подарки его дорогие...

Хлопнула себя по лбу. Забыла, забыла ларец с дарами. Приличные царевны так не поступают. Словно прочитав мои мысли, в дверь ввалились братья, таща на руках злополучную шкатулку.

— Зачем ты уплыла? — расстроился Рафаэль. — Я только развлекаться начал.

— Ты чего? — толкнул его Платон. — Не видишь, Мила замуж не хочет. Она у нас девушка самостоятельная, и на жалованье помощника судьи без папиного вмешательства как-нибудь проживет.

Парень надо мной издевался, знал, еж портовый, что к бесполезным покупкам, драгоценным камням и украшениям я неравнодушна. Никогда в бедности не жила, и начинать не планирую. Что там несчастный секретарь получает? Мне и двадцати зарплат на один месяц не хватит.

Не обращая внимания на младших, я воззрилась на разумного и серьезного Руслана. Он же не насмехаться пришел.

— Все пропало, да? — чуть ли не плакала я.

— Почему? — он все-таки надо мной смилостивился. — Тебя сейчас никто замуж не выдает. Марсель в Университет поедет. Вполне возможно, что он сам передумает.

— Ты его слышал. Он сказал, что решил. Почти любит.

— Ой, Мил, — братик отмахнулся. — Перестанет. Как получше тебя узнает, так и перестанет.

— Может, мне ему морского гада подсунуть? — предположила я. — Осьминога там, кальмара? Чтобы они всю одежду его окрасили.

Да по-детски, но, во-первых, времени на изобретения шалостей у меня не было, а во-вторых, могло же помочь в избавлении от жениха.

Под тремя вопросительными взглядами пришлось отложить план мелочной мести и сдаться. Я подобным образом могу все дипломатические связи испортить.

Чтобы меньше думать о предполагаемом замужестве, открыла крышку подарка и невольно залюбовалась содержимым.

Марсель Андрианович не поскупился. В ларце сложил и артефакты: яблочко, по-моему уже пятнадцатой модели — пригодится с подружками болтать, бусы, диадема, несколько колец и бутылка с неизвестным содержимым.

Ученый Рафаэль, перегнувшись через мое плечо, спросил разрешения и покрутил бутылку.

— Давай, я ее себе заберу, — нахмурился он, пытаясь прочитать надписи, скрытые под мелкими ракушками, — посмотрю в лаборатории и исследую.

— Неа, — выхватил бутылку Платон, — у тебя уже не лаборатория, а винный погреб. Отец узнает, и твои эксперименты по превращению воды в вино прикроет. Давайте здесь и откроем.

Вспомнив, как в коммуне ведьмы напоили меня «Эйфорией», я содрогнулась.

— Забирай, — отдала Рафу, — но не забудь сообщить, что нашел. И не пей, пожалуйста.

Брат кивнул и принял к сведению. К распитию алкоголя он относился философски, но нет-нет, да приставали к нему жители царства с просьбами использовать волшебство на благо. Про вино и воду у нас много слухов ходило. Да и воды завались.

— А это у нас что? — любопытный Руслан запустил свою лапищу, вытаскивая наверх красивую и большую раковину, в которых обычно находили жемчуг.

Розовая, гладкая, она заняла весь ларец. Странно, что я сразу ее не отыскала.

— Не трожь меня! — на поверхности образовались глаза, и ракушка угрожающе хлопнула створками. — Не тебе дарили!

— Мил, она ругается, — ошалел старшенький.

Впрочем, я сама изумилась. Магические питомцы — это невероятно редкая находка, по большей части они у ведьм водились. Мне когда-то повезло, спасла одну щуку. И то... Ефросинья речная, у нас к жизни не приспособленная, жила со мной, пока остальные два желания не выполнит, а тут ракушка с глазами.

— Я вижу, — забрала ее себе и погладила.

Представляю мысли девчонок, когда вернусь в общежитие. Наш зверинец разрастался в геометрической прогрессии: Ульянка привела кота, живое дерево, а в середине года обзавелась летучей мышью. Я приехала с рыбой, а через несколько месяцев мне и ведьме пришлось сосуществовать с новообращенной оборотницей. Клочья шерсти, повизгивание, вой на луну, мы многое испытали, пока она привыкала к новому состоянию. Теперь ракушка.

— Ладно, — я захотела одиночества и заодно допросить нового обитателя своей комнаты, — идите по своим делам. Не буду вас отвлекать.

— Мил, — напрягся Платон, — если ты на меня обиделась...

— Нет, я не обиделась. — Я знала, что они все за меня переживают, но настоящие эмоции будут прятать за шутками. — Просто устала и у меня новый друг.

Попрощавшись с ребятами, крепко захлопнув дверь, я вернулась к кровати, где расположилась гостья. Она в данный момент лежала, никаких признаков жизни не подавала, я даже подумала, что мне все привиделось. С другой стороны, массовые галлюцинации со мной и братьями никогда не приключались.

— Начнем со знакомства? — предложила я. — Меня зовут Мила Моревна, морская царевна, а ты...

— А я Амфитрита, морская королевна, — надменно представилась розовая ракушка.

Сколько высокоположенных дев в одной спальне собралось. Впору вместо кровати трон сооружать.

— Шучу, шучу, — странные звуки раздались в помещении, по-моему, она смеялась, похлопывая створками, — зови меня Трита, никакая я королевна, но ты бы видела свое лицо.

— Ладно, Трита, — я улыбнулась ей, когда первый шок прошел, взяла на руки и поднесла поближе, — расскажи, как ты в ларце с подарками оказалась. Может, ты домой хочешь вернуться?

Насколько мне было известно, подобные ей моллюски проживали большими дружными семействами. И у нас ее родственники водились, но были менее впечатляющими. Забудешься, проплывешь мимо морской ракушки, не поздороваешься, и на много верст их противные голоса раздаваться будут. Обзовут, проклянут и слухи каждая запустит.

Судя по характеру Триты, от Тридевятовских сородичей он почти ничем не отличалась. Хамила, язвила и гаденько шутила.

— Я? — возмутилась морская обитательница, — обратно в Средиземноморье? Не надо. Нас там много таких, одинаковых, а здесь я одна-единственная буду.

Кажется, мы с ней подружимся. Сама не любила следовать за толпой, хотя нет-нет, но подобным занималась.

— А как тебя Мореславский поймал? У них в княжестве принято будущим невестам ракушки дарить?

Свои мы берегли, но потому что проблем с ними не оберешься. Одну тронешь, остальные на все царство ославят. На одной конце длинной цепочки получишь прозвище обидное, а к концу последняя ракушка тебя в убийстве и лиходействе обвинит, потом передаст это дельфину или другой общительной рыбе. И заново этот круговорот завертится.

— Ммм, почти, — вопрос по душе ей не пришелся, но, заметив, что я не отстану и лишь ближе придвигаю к себе, она нехотя начала признаваться. — Нас в первую брачную ночь дарят обычно, — говорила она, — если жемчуг появится, значит, союз благословлен, и наследник родится.

От неожиданности я ее чуть не выронила. Я думала, что Марсель Андрианович настойчивый? Я ошиблась. Он хуже, он пер напролом словно медведь во время лесного пожара. Это она жемчужинку создаст, а после все княжество о беременности узнает?

— Ты чего молчишь? — забеспокоилась раковина.

— Слова подбираю.

— Какие?

— Стараюсь цензурные, но выходит отвратительно, — я зло выдохнула, мысленно проклиная отца, маму и жениха заморского.

— Ты так не нервничай, Мила, — испугалась Трита, — я верная, я только тебе служить буду. Я помимо жемчуга еще много чего умею.

— И что, например?

Теперь Трите я не доверяла, пусть она и сама объяснила свое настоящее назначение. Сейчас выяснится, что она ему данные какие передает, мою болтовню с родственниками. Как бы исхитриться и вернуть дары приносящему, и чтобы гостя не обидеть и отношения между морями не оборвать?

— Я подслушивать могу, — подтвердила она мою догадку. — Хотя стой... — ракушка почувствовала, как я складываю ее обратно в шкатулку. — Я еще эвещество выделяю... волшебное.

— Волшебное вещество? — убрала руки от крышки ларца.

— Да, он любые яды снимает, — проклацала она, — раны быстро залечивает и мозги проясняет. Чисто нашатырь.

Как-то по-другому я себе представляла прояснение разума, но помня о прошлогодних приключениях, осознала, что свойство действительно полезное. Не могу же я обещать, что мы ни во что не влипнем. Точнее, я-то могу, а Ульяна нет. Бабы-Яги — это те женщины, с которыми постоянно что-то случается.

— Хорошо, — кивнула я, но настороженность не проходила.

И не зря, как выяснилось позже.

— Да, и вот еще, — заговорщическим тоном начала рассказывать Трита, — ты за украшения князя поблагодари, порадуйся, но мерить или с собой брать не смей. Они заговоренные.

Разозлившись еще сильнее, я расспросила ракушку до конца. Бусы, диадема и парочка браслетов опасности не несли, а вот кольца и самый красивый обруч я бы самостоятельно снять не смогла. Они подтверждали помолвку, скрепляли договоренности, и давали Марселю информацию, где я нахожусь. Пока Трита в коробе вертелась, всю магию прочувствовала от скуки.

Ох, как я от гнева изошлась. Хотела подарки его с балкона выбросить или к впадине с нашим чудовищем отнести, но здравый смысл восторжествовал. Вдруг их потом возвращать придется? Сложила, обернула в длинный плащ и запрятала в самый дальний угол, чтобы на глаза мне не попадались, а сама начала размышлять, что за паника в княжестве Мореславского? Почему ему невеста понадобилась? Жил же почти сто лет без женитьбы и дольше бы прожил, а теперь активно сватается.

Не придя ни к каким определенным выводам, я приготовилась ко сну. В Университете о князе справки наведу, девчонок попрошу о помощи. После подлянок от Марселя, как жених он меня совсем не устраивал, лучше в монастырь или за первого встречного.

Кстати, о встречном.

— Трита, — спросила новую обитательницу. — А как у вас в семьях принято? Должна ли девушка за мужчиной бегать?

Сонная и утомившаяся раковина отозвалась:

— А от этого зависит ее жизнь?

Глава 2

Мила

— Мила!

— Ульяна!

— Злата!

Мы как ненормальные разорались в общежитии, встретившись перед дверью общей спальни. Другие девушки-соседки крутили пальцем у виска, наблюдая за нашей горячей встречей, но мы не обращали на них внимания. Соскучились, давно не виделись, три месяца находились практически без связи.

Ульяна вышла замуж и пробовала себя в роли хозяйки дома, судя по редким звонкам, дел она наворотила. Волкова предпочла провести несколько месяцев в Верхнем мире. У девчонок там были квартиры в собственности, она утрясала все вопросы, связанные с ними. Последней я немного позавидовала, в тот мир меня никогда не отпускали, а я, наоборот, мечтала там оказаться.

— Эй, девки, кыш отсюдова! — взмахнула на нас полотенцем новый завхоз. Бабушку Агафью повысили с должности коменданта одного общежития до завхоза всего Университета, но тележку с приличными выражениями и вежливостью пока не подвезли. — Забирайте свой зверинец, покудава я всех к реке не отнесла... топить.

Каким-то чудом мы уговорили домовуху приглядывать за щукой, котом и летучей мышью. Возможно, зря. Не полюбились ей наши питомцы.

— Милая женщина, но за что? — открыв комнату, на нас выскочил Борис и возмутился возгласам Агафьи. — Разве мы доставляли вам проблем?

— Кыш, сказала, лысый, — абсолютно не прониклась старуха. — Все сканворды мне разгадал, скотина.

— Я же кот, ученый, а вы словарные слова не знаете. — обиженно мяукнул фамильяр Бабкиной и забрался по штанине подруги. — Я скучал.

Погладив кота и крылатку, мы устроились на уже знакомых кроватях. Каждой было что рассказать.

Первой, естественно, начала Баба-Яга. Ульянка провела все каникулы с мужем, по совместительству нашим преподавателем на свежем воздухе, сияла румянцем и загорелой кожей. За несколько дней до учебы сладкая парочка приняла решение покупать дом в Светлогорье. Природа — это замечательно, но если жена ведьма с невероятными способностями, существует риск, что чахлого больного воробья она превратит в хищного птеродактиля.

Я не вру. Борис, следуя инстинктам, ранил птенца, а она принялась выхаживать. И выходила... Чудовище дикое, голодное, склонное к садизму и воровству скота. Пришлось Вячеславу Алексеевичу вспоминать навыки богатырские, чтобы зверя чудного одолеть.

Златка, напротив, была пасмурна. Про Москву какие только легенды не ходят, на самая известная про час пик и противных мужчин в безвкусных сандалиях и футболках в сетку. Оборотница, выросшая в мире без магии, подработку на лето взяла, служила официанткой в летнем кафе. На том и погорела. Хозяину рыжеволосая, юная девица приглянулась, он ей знаки внимания начал оказывать, а не дождавшись ответных чувств, принудить попытался. Она его предупреждала, отговаривала, молила в конце концов. Хозяин ни в какую. И, нахал, замуж-то не звал. В общем, встретился с ее озверевшей личностью в прямом смысле этого слова. Лечится теперь в психдиспансере, что-то про волков талдычит.

— А ты как, Мил? — спросила Ульяна, склонив голову набок. — Ты на удивление молчалива. Между прочим, Иванов к нам в гости захаживал, — как бы невзначай она провела руками по покрывалу, — про тебя спрашивал.

— И что спрашивал? — затаилась я.

Сердце забилось, ладони вспотели. Вдруг образумился ректор?

— Приедешь ты или нет, — засмеялась Баба-Яга. — Боялся встречи. Ей-богу, ты как маленькая девочка. У тебя до сих пор чувства не прошли?

В мою влюбленность никто не верил, думали, избалованная царица просто ради моды к ректору прицепилась. За Ивановым не увивались только ленивые. Но они это они, а я-то лучшая.

Обидно стало до ужаса. Я свои чувства не скрывала, но и терпеть не могла, если надо мной издевались. А после новостей от отца, после знакомства с женихом глаза мгновенно слезами покрылись.

— Мила, ты чего? — рядом ошалела оборотница. — Ты серьезно обиделась?

Я промолчала. Вильнула пальцем незаметно и дождалась, когда поток из аквариума моей щуки выплеснется на Бабу-Ягу.

— Так ее! — клацнула зубами Ефросинья.

— Мила! — возмутилась Бабкина, подлетая на месте.

— Значит, серьезно, — заключила Волкова, оглядываясь на верную подругу. — Рассказывай, что у тебя приключилось.

Мои каникулы прошли довольно скучно, если не считать последних событий. Я открывала, закрывала рот, обдумывала, как лучше преподнести новость, но нас прервали дикие звуки трубы, барабанов и саксафонов.

В Университете постоянно что-то происходило, но никто не припоминал появления в его стенах духового оркестра. Сильно сомневаюсь, что наши друзья, основавшие группу, так рано на репетицию вышли.

На облагороженной дорожке вышагивало несколько десятков парней с длинными прическами. Все словно на подбор, красивые, мускулистые, хмурые брюнеты. А впереди всех улыбчивый князь Мореславский.

— Здравствуйте, княже, — с глубоким поклоном припал князь Юсупов Леонид Валентинович.

При виде чиновника я зубами заскрипела.

Век бы его не видеть. К главе попечительского совета из-за его деятельности, из-за его роли в нашем приключении мы относились с пренебрежением и омерзением. Ульяна его вообще ненавидела.

Лицемер, раскланялся перед монархом, а на деле тот терпеть не мог магических существ и проводил соответствующую политику.

— Рады видеть вас, — около Юсупова оказался Дмитрий Игоревич.

Серьезный, подтянутый, в синем сюртуке, подчеркивающем его фигуру и цвет глаз. Я на подоконнике расплылась влюбленной лужицей.

— Здравствуйте, Леонид, Дмитрий, — вежливо поздоровался Марсель. Он с любопытством осматривал территорию. Поднял глаза вверх, лениво прошелся по стенам теремов, заметил меня и подмигнул.

Рядом ойкнула Злата, не ожидавшая подобной реакции.

Я чуточку расстроилась. Значит, дружен с Юсуповым... Как знала, что нельзя доверять молодящимся старикашкам в новомодных костюмах. Мечтала отомстить за проблемные подарки. Я ему поверила, приняла, а он... Пусть почувствует мой тяжкий гнев.

— Что за новоприбывшие? — Волкова принюхивалась и приглядывалась. — И по какой причине нам столько красивых дяденек занесло?

— Чшш, — шикнула Ульяна.

Баба-Яга почти полностью высунулась из окна и ругалась, что мы не даем нормально подслушивать.

— Куда? — завопил ее фамильяр. — Мало было один раз хребет сломать? Ты, Ульянка, ничего, но костлявый вид тебе не пойдет.

Из-за перепалки нас заметили и остальные присутствующие. Обернулся ректор и, кажется, неодобрительно замотал головой. В другой раз я бы послушно скрылась, но ведь интересно. Да и любопытных было гораздо больше, помимо трех девиц, сидящих на подоконнике. Все барышни по соседству уставились на новоприбывших с вожделением.

— Обстановка у вас, конечно, — улыбнулся князь, обращаясь к встречающим, — к учебе располагает. Боюсь, мои молодцы про занятия забудут, столько девушек.

— Не переживайте, Марсель Андрианович, — серьезно ответил Дмитрий Игоревич. — Если не считать некоторых, — по-моему, под некоторыми он имел в виду меня, — наши студентки очень серьезно относятся к обучению.

Студентки к этому моменту обливались жадными слюнями и абсолютно не соответствовали данной характеристике. Кто в своем уме встречи возле женского общежития назначает?

— Как добрались? Не тяжелый ли был путь? — продолжил глава Университета светскую беседу.

— Имел удовольствие встретиться с Морским царем. С детьми его познакомился, с дочерью.

Мои подруги моментально обернулись и укоризненно прищурились. Подмигнув, губами пообещав, что все подробно распишу, заметила, что Иванов стал пасмурнее тучи. Впрочем, и Юсупов скривился.

— Хорошо, — кивнул Иванов и указал на подбегавшую Агафью. — Это наш завхоз, бабуся Агафья. Знакомьтесь, уважайте и слушайтесь. Она проводит учеников, объяснит, какие у нас порядки.

Милая бабуля сложилась пополам. Высокая должность плохо соответствовала ее возрасту. Отдышавшись, держась за согнутую спину, она не без труда разогнулась и присвистнула. А после принялась расхваливать парней налево и направо.

— Внучата, молодчики, — восхищалась она, — какая силища, какие руки! Это ж как в хозяйстве-то все пригодится!

Юноши посмеивались между собой. Синхронно выпятили грудь и исходились медом от комплиментов. Эх, молодежь. Боюсь, они сильно разочаруются.

Новый завхоз придумала и следовала строгому правилу: «Студенты — народ сложный и на чудные идеи родовитый. Чтобы не буянили, надо их упахать». Она вроде и огородик где-то возле некромантского погоста соорудила. Наши темные маги грядки ей вспахали при помощи восставших мертвяков. А поливать побеги, видимо, русалы заморские будут.

Дружный отряд строевым шагом отправился вслед за доброй, но предприимчивой старушкой. А трое взрослых мужчин остались на месте.

— А в Тридевятом царстве все спокойно? — спросил Мореславский. — Слышал, мятеж поднимался. Магические существа восставали.

— Какой там мятеж, — отмахнулся Леонид Валентинович, — мужики с оборотнями подрались, а газетчики шумиху создали.

— Я рад. Навещу царя Кощея, уважу, — отозвался князь. — И вы про меня не забывайте. Дмитрий, ты хоть иногда отдыхаешь? Леонид, например, больше года назад, но приезжал.

— Прости, Марсель, — повинился ректор, бросая злой взгляд на главу попечительского совета, виновного в печальных событиях. — Нет у меня времени. Каждый день здесь что-то случается.

И словно накаркал.

Ульяна наклонилась чересчур сильно, не рассчитала и полетела вниз. Никто испугаться не успел, включая Бабу-Ягу, как ее отросшими когтями поймала оборотница. Под визжание подруги, завывание кота, парочку моих проклятий и звук трескающейся ткани, мы втаскивали девушку обратно.

Прижав пальцы к переносице, наблюдая за сумасшедшими идиотками, портившими ему деловой разговор, Дмитрий Игоревич произнес.

— В общем, даже объяснять не надо.

Когда он удостоверился, что бедовая Баба-Яга в безопасности, что-то пробормотал, и ставни в нашем окне задрожали. Осознав, что дело пахнет керосином, я пихнула Злату в сторону, слезла и закрыла створки.

Все, первый день, а мы уже напортачили. Стыдно.

— Мила, — запыхавшаяся Ульянка побелела, а потом истерически захохотала. — Это же надо, при гостях так опозориться? Бойцов меня прибьет.

— Ага, — вторила ей оборотница, но была чуточку серьезнее. — Мил, получается, ты с этим князем знакома? Как он тебе?

Прежде чем я успела ответить и воздать множество неприличных эпитетов к хитрости Мореславского, из моего кармана раздался голос.

— Как, как, — похоже, моей ракушке надоело тихо сидеть в укромном месте. Она жаждала славы, новых впечатлений и друзей. — Жених ее будущий. Достойный. Сватов созвал, меня подарил, время на раздумья дал. Чудо, а не мужчина.

— Эй, Трита, — я поднесла ее к глазам. — А ты, вообще, на чьей стороне?

Девчонки, ничего не понимая, переглянулись.

— Так, — Злата села возле меня. — Давайте по порядку. Какой жених? Какие сваты? Это кто в конце концов?

— Подруга моя, новая, — призналась я, — со склонностью ко всяким мучениям и экзекуциям.

— Мила, рыбонька, не ругайся, я же как лучше хотела, — завопила ракушка.

— Да, да, я вижу. И Мореславского мне в мужья пожелала после его обмана, и показала себя раньше времени.

Прежде чем познакомить подруг с новым питомцем, я все-таки планировала объяснить им про свое затруднительное положение.

— Ну чего же ты злишься? — расстроилась Трита, — пусть обманом, но старается же. От судьбы не уйдешь...

— Еще слово, и ты от Ефросиньи не уйдешь, — указала на хищную щуку, перегнувшуюся через стенки аквариума.

Живая фауна, да и флора тоже в нашей комнате были странными. Больше, чем странными, но судя по всему, это наша общая фишка.

— Мил, — прервала мои вопли Ульяна. — Нам яснее не стало. Что у тебя со Средиземноморским князем произошло?

Пришлось рассказывать всю историю с самого начала. Что отец мой страсть как мечтает выдать меня замуж, что Марсель не вовремя приехал, что всучил меня опасный ларец с лихими дарами.

— Да, — в конце обе присвистнули, — дела. Он совсем на сто лет не выглядит.

— Разве это самое важное? — возмутилась я. — Как мне от свадьбы отвертеться? У меня планы были, цели намеченные. А теперь что?

Помимо Иванова, я намеревалась покорить всю судебную систему Тридевятого царства. Выросшая среди трех, успешных, умных братьев, я невольно сравнивала с ними себя. Вот что Руслан за мои каникулы успел? Подписал несколько выгодных, торговых соглашений, устроился на работу в Университет. А что сделала я? Накрасилась, чешую на хвосте отшлифовала?

— Чего там отворачиваться? — поморщилась Златка. — Один год возле тебя, и он сам передумает. Я бы на твоем месте по этому поводу волновалась.

— Это еще почему? Считаете, я настолько ужасна? — я насторожилась.

— Злат, — предостерегая оборотницу, Ульяна замотала головой.

— Ульян, а есть вероятность, что нет? — всплеснула руками подруга. — Милка все каникулы в родном доме провела, в обществе семьи. Конечно, ее сбыть побыстрее хотят... Она коварная мегера, портящая жизнь всем близким.

— Мы же об этом заранее знали, — примирительно закончила Баба-Яга.

А я, услышав нелестные эпитеты, зашипела.

— Ну, вы и стервы.

Правда, обиделась не сильно. Во-первых, Волкова совсем недавно обернулась и боролась с плохим настроением и звериными замашками, во-вторых, моя дружба с ними началась после драки, а в-третьих, о своем характере мне было известно. Что поделать? Я не подарок.

— Это неважно, — ведьма в перепалку не вступила, оставаясь нейтральной стороной. — А вот что князя твоего Юсупов встречал, повод задуматься.

— Он не мой, — я нахмурилась. — И почему?

— Ну, дружить с Леонидом Валентиновичем, это как лакмусовая бумажка. Подлец подлеца видит издалека. — Отозвалась Бабкина. — Интересно, что задумал Юсупов?

Лично меня глава попечительского совета абсолютно не волновал. Я подданная другого государства, учусь по случаю, по приглашению. Зато занялась мыслью, отчего Иванов был мрачен. Вдруг из-за меня? Если да, придется Мореславскому почаще улыбаться. Как известно, от ревности до страстной любви всего один, малюсенький шаг.

Ульяна с нами на ночь не осталась. После замужества она предпочитала коротать свободные часы с супругом. Побежала делиться сплетнями. Злата тоже через некоторое время заснула, а я мучилась бессонницей.

Никак в голове не укладывалось, с чего бы известному ловеласу Марселю понадобилась невеста. Явно же какой-то подвох. К сожалению, знаний о его княжестве было преступно мало. О нем самом еще меньше. Одна радость, под венец меня никто поспешно не тащил. Есть время на раздумья.

Глава 3

Мила

Сидела с утра на лекции от Иванова и откровенно скучала. Ректор монотонным голосом нам про стадии допросов рассказывал в условиях бесконфликтной ситуации. То ли дело Контузов, Птушкин, они свои занятия личными примерами снабжали, Александр Сергеевич, вообще, мог целую поэму красноречиво зачитать. Жаль только на литературном поприще он славы бы не сыскал. Ему бы на сцену, на рэп-баттл.

Вздохнув несколько раз, отвлеклась, поправила подол короткой юбки, словив восхищенный взгляд однокурсника-Богдана, потом локон на палец накрутила, губы надула.

— Вам скучно, студентка Моревна? — нахмурился Дмитрий Игоревич, отвернувшись от доски.

Заметил.

Мгновенно на меня уставились все девчонки курса. Изумились, оторопели. Как я могу? У нас по аудитории прекрасный образец мужской красоты расхаживает, а я за ним не слежу словно кошка за добычей.

Так, а я следила. Но просто смотреть меня никогда не устраивало.

— Может, — сузил он свои прекрасные глаза, — вы сами нам покажете, как допросы следует проводить?

Может, и покажу. Никогда не славилась излишней скромностью.

— Да, — согласно закивала, обрадованная неожиданным поворотом. Да я его сейчас с таким пристрастием допрошу, что он вовек меня не забудет. — Давайте, я только за, если допрашивать буду вас. — Бровями еще призывно поиграла.

Зря я это сделала, потому что мужчина невольно отступил.

Явно пожалев о вырвавшихся словах, глава Университета оглядел учеников. Все выпрямились, чуть ли не поддергивались на скамьях, лишь бы он позволил, согласился.

Всеобщее возбуждение объяснялось легко. Барышни на факультете Иванова поголовно влюблены в куратора, им прекрасно известно, что я расспрашивать буду. А парни... с них спрос маленький — им бы посмеяться вдоволь.

— Ладно, Мила Валерьевна, — смиренно выдохнул Дмитрий Игоревич, присаживаясь в свое кресло. — Хотите допрос, получайте. Сможете вытянуть из меня любую конфиденциальную информацию, «отлично» поставлю.

Под дружное: «У-у-у», я встала, приняла из его рук указку, возомнив себя профессоршей, и задумалась, с чего бы начать.

Было страшновато, все-таки в подобных делах я никогда не участвовала. А с другой стороны, я вспомнила, что Ульянка, например, постоянно влипавшая в идиотские ситуации, никогда не тушевалась. Еще не все опозорились в нашем прекрасном коллективе, моя очередь.

Начала я с обстановки. Потушила свет, создавая интимную атмосферу, поставила стул напротив ректора и села. Он снисходительно на меня посматривал, но взглядом по моим длинным ногам провел. Отлично.

Мужчина часто недооценивают силу женской красоты. Моим секретным оружием было помалкивать, поправлять лямочки и улыбаться.

И я молчала. Долго. За спиной послышались разочарованные шепотки, принадлежащие преимущественно девушкам.

Иванов и сам не выдержал, произнес:

— Вы передумали, студентка Моревна?

— Нет, — поменяла позу и кинулась в атаку. — Но почему вы так подумали?

Сам же нас учил: кто первым начинает разговор, тот и проиграл. Пусть мне на лекциях скучно, но я же прислушиваюсь.

— Вздыхаете, кривитесь и дрожите, — напала-то я на тертый калач.

Он вмиг меня на место поставил.

— Ладно, — фыркнула я, проглотив обиду, — представьтесь, пожалуйста.

Дмитрий Игоревич устроился поудобнее, никак не выдавая эмоций. Я бы расстроилась, но прошлый год даром не прошел. Его жесты значили, что мой вопрос доставил ему некий дискомфорт.

— Иванов Дмитрий Игоревич, ректор Университета правосудия, светлый маг.

— Ммм, именно в таком порядке? А почему титулы не называете?

Любому дураку Тридевятого царства было известно, что Иванов из богатой, древней семьи. Возможно, даже древнее, чем Бессмертные. Вон они сколько потомков наплодили и в нашем мире, и в верхнем.

— А это относится к делу? — бровь преподавателя изогнулась.

— Конечно, — старалась не подавать виду. Самой было жуть как интересно, чем его царь одарил. Я же к мужу будущему присматриваюсь, хотя он временно с этим не согласен. — По-моему, это не является конфиденциальной информацией.

— Я князь, советник государя, — профессор разозлился.

О своих заслугах тот трепаться не любил.

— Так, — ухватилась я за очередную мысль. — Разве наш царь-батюшка не проводит семейную политику? Не способствует повышению демографии, особенно среди потомков богатырей.

— Способствует, — насторожился Дмитрий Игоревич.

— Получается, вы, будучи на службе у главы Тридевятого царства, его поручение нарушаете? Отказываетесь? — я округлила глаза и нетерпеливо подскочила.

Внутренне застыла, испугалась.

— Нет, я не отказываюсь, — облегчил свою, да и мою душу, Иванов.

— Но до сих пор не женились, — моментально успокоилась я. —Понятно.

Снова села, замолчала и принялась внимательно его изучать.

Посмотрев на часы, осознав, что до конца лекции остается совсем чуть-чуть, ректор меня поторопил.

— И что же вам понятно, Мила Валерьевна?

— Что недолго вам осталось холостяком ходить, Дмитрий Игоревич. Даже наш декан криминалистики женился, а значит, царь Кощей с вас тоже невесту требует. Я права?

Девочки, сидящие за партами мечтательно расплылись. Уверена, вместо мозгов, в их черепной коробке плавает мороженое и желе. Чего греха таить, я сама с трудом сохраняла дерзкий вид.

— «Отлично» вам, студентка Моревна, — бросил мне глава Университета, но на прямой вопрос отвечать не стал. — Кажется, у вас по расписанию обед?

Улыбнувшись, засмущавшись, я поспешила на свое место, чтобы собрать сумку. Студентки-девочки, проходившие мимо меня, ударялись в мой кулачок. Каким-то чудом, мы вытащили из ректора признание. Царь Тридевятого царства велел главе Университета как можно скорее жениться. Это не новость. Это новостищще!!!

Кощей Бессмертный не отличался терпением, раз решил, значит за его просьбой точный приказ стоял. А у Дмитрия Игоревича времени на поиск суженой не было. Следовательно супругу последний будет искать здесь, в Упсе. Разве я не подхожу?

Подхватив свои вещи, я выскочила за дверь, чтобы не встречаться взглядом с Ивановым. Знала, что преподавателя выбесила, что не намеревался он признаваться. Но ведь мужчина первым начал. Я его за язык не тянула.

К счастью, от грустных и совестных мыслей меня отвлекли подруги. Мы встретились у главного терема и вошли в столовую. Я и забыть успела, как тесно, суетно в основном зале.

Честно, по столпотворению соскучилась. Дух универа, он не на парах, не на соревнованиях, а здесь, где ребята вкушают пищу. Здесь мы знакомимся, делимся трудностями, обсуждаем занятия. Столовая — она как матушка. Милые домовухи блюда предлагают, помнят твои вкусы. Менее милые мужья домовых эльфов чистят кастрюли и засохшую еду на тарелках. Студентов-грязнуль проклинают. Ей-богу, реально как в родном доме.

Пока мы в очереди со Златой и Ульяной стояли, перед нашими глазами целое представление разыгралось. Первокурсница новоприбывшему русалу по щеке шлепнула, расплакалась, убежала. Парень коснулся пострадавшего места, повинился и вслед девушки послал заклинание. В ее руках бусы с жемчугом образовались. Не речным, морским. Мне бы с таким юношей пару недель повстречаться, я определенно свое финансовое состояние поправлю, можно будет отцу противостоять.

Отмахнувшись, уговаривая себя, что я не такая и всю репутацию попорчу, села за привычный стол. Вскоре нас окружили богатыри, с которыми в прошлом году мы водили относительно шапочную дружбу.

Сын Кощея тут же приник к оборотнице.

— Злата, как весну провела? — интересовался он.

Наши каникулы выпадали на март, апрель и май, а в летние месяца все старательно учились.

— Ничего занятного, Андрей, — отмахнулась Волкова, вгрызаясь в бифштекс. Ревнивому другу о харассменте на работе, об учиненных беспорядках она предпочла промолчать. — Квартирами занималась, Ульянку прикрывала.

— Молодец, а я в этом году выпускник, — он горделиво выпятил грудь.

За ним повторили его друзья: Финист и Ваня Муромец. Первый наклонился над столом.

— Милка, — обратился Яснов ко мне, — это ведь не из вашего царства студенты по обмену приехали. Ты хоть их знаешь?

— Знаю, — вздохнула удрученно. — Их правителя, не ребят. — Князь как раз расположился на месте, где сидели все профессора. — У вас есть его дисциплины?

Мореславский вел у всех подводных жителей, включая меня. Помогал постигать науку, связанную с международным правом. Наша святило, княгиня Дармшаткая будто специально отсаживалась от Марселя Андриановича подальше, не терпела конкурентов. С ней вряд ли программу согласовали.

— Нет, слава богу, — обрадовался богатырь и замотал головой. — Нам своих экзаменов хватает, Контузов с Бойцовым в этом году озверели. Просто новички за неполный день уже половину девчонок покорили.

— Ой, — я поморщилась. — Не к лицу тебе ревновать. Да и жемчуг вы не дарите.

Почти закончив с трапезой, около нашего стола образовалось двое молодых человек.

— Я Неон, — один из них поздоровался с парнями и тепло улыбнулся девочкам.

— А я Селевк, — второй пожал руки богатырям, скользнул взглядом по мне и представился подругам.

Правильно воспитанные, Злата и Ульяна пригласили гостей к нам. Я не препятствовала, хотя чувствовала какой-то подвох.

Красивые, высокие и темноволосые юноши постоянно улыбались, вежливо присели и обозначили откуда они.

— Простите за наглость, просто жуть как хотелось с морской царевной познакомиться. — Обозначил Селевк, — мы же по обмену.

— Святые небеса, — нахмурился Финист, не терпевший соперников, — а зачем? Зачем вас князь сюда притащил?

— Всех его мыслей мы не знаем, — рядом присмирнел Неон, разводя руками, — он что-то говорил о невесте. Мила, речь ведь о вас?

Я закашлялась. Как не вовремя-то. Между прочим, подобную информацию сразу не выдают.

Богатыри и сами бравое лицо потеряли. Яснов в кружку выплюнул отпитый кофе, у Вани брови отъехали под саму челку. Один Андрей с трудом сохранял невозмутимость, но он-то царевич. У нас схожие проблемы. У последнего, небось, тоже невеста из благородных имеется.

— Мила? Невеста? — хохотал Финист. — А ваш князь про Иванова знает?

Прорычав что-то непереводимое, объяснила другу, что даже у богатыря череп хрупок. К сожалению, передо мной юноша страха не испытывал, даже рукой по груди начал бить, изображая готовность к экзекуции.

— Иванов? Ваш ректор? — студенты по обмену переглянулись между собой. — А при чем здесь он?

— Идиоты, — бросила в сторону друзей, а сама подхватила новых знакомых и поспешила отвести подальше. Желательно в их княжество. — Не слушайте ребят, у них своеобразное чувство юмора.

Пожав плечами, Неон и Селевк подробности выпытывать не стали, за что я была безумно благодарна.

— Да, кстати, — попросила я, — все со мной на «ты» обращаются. В Университете не делают разницы. Студенты равны, несмотря на происхождение, титул или уровень магии.

— Приятно слышать, — присвистнул Неон. — У нас все наоборот.

— Да? — нахмурилась я. — А по вам всем не скажешь. Держитесь дружно, не ссоритесь. Я в первый день здесь чуть ли не драку учинила.

Про их академию я почти ничего не знала. Краем уха словила, что обучение девушек не приветствуется, что глава учебного заведения с разрешения Мореславского растит не просто законников, но и военных.

Барышни отправлялись на учебу со схожими порядками: ранние подъемы, холодный душ, зубрежка. Правда, называлось место институтом Благородных девиц. Перейдешь такой благородной девице дорогу, она тебя в темной впадине притопит, кракену скормит.

Повезло женскому полу Тридевятого царства, девчонок Марсель Андрианович предпочел с собой не брать.

— Драку? — взъерошил свои прекрасные волосы Селевк, чем немного напомнил Дмитрия Игоревича. — За драку у нас исключают.

У нас вроде тоже, слава подругам и полумертвому котику, что они на меня не пожаловались.

В целом ребята мне понравились. Они излучали дружелюбие, не стеснялись, а на досужие сплетни не реагировали. Естественно, интересуясь обо мне, кто-то да выдал им мои чувства к ректору.

Представляю, как отреагировал Мореславский. Я на его предложение ничего не ответила, подарки благодаря помощи ракушки, не надела. А приехав к нам в Светлогорье, мужчина столкнулся с моей порушенной репутацией. Жутко захотелось разузнать, а рассказал ли ему Иванов о моих домогательствах (это он так называл, я считала, что веду себя в рамках этикета)?

Обменявшись контактами, договорившись периодически созваниваться по яблочку, меня подхватили изумленные Злата с Ульяной.

— Ты про занятие со своим женихом не забыла? — едко отметила оборотница.

Следующей парой шла лекция от морского князя, которую я намеревалась прогулять. Первый день, первые уроки. Ну, кто меня за это отругает?

— Он мне не жених, — яростно возразила я, наблюдая за тем, как упомянутый мужчина прощается со всеми за профессорским столом,— пока.

— Да, — подыграла Волковой вредная Баба-Яга, а по его взглядам так и не скажешь. — Ты со своими новыми друзьями болтала, а Марсель Андрианович глаз с тебя не сводил, вилку сломал. Ты бы поаккуратней, что ли. Нашим парням он ничего не сделает, а на своих отыграется.

А не рано ли будущий муж ревность начал показывать?

Фыркнув, убрала мешающие пряди и отвернулась. Уговорили языкастые, придется на занятие идти, хотя бы для того, чтобы Мореславского на место поставить.

Здание, где находился факультет будущих политиков, было самым большим и... богатым. Везде циновки, дешевый ковролин постелили, лишь бы молодежь обстановку не портила, а там ковры восточные, отделка из красного дерева, картины известных художников.

Набор на курс был строгим. Мало силы и резерва, студенты и письменный экзамен сдавали, и на их фамилию внимания обращали. Дипломатами исключительно дворяне становились. Батюшка мой и меня хотел туда пристроить, но я взбрыкнула. Руслан факультет закончил, Платон закончил, и Рафаэль с трудом доучился. Кто-то же должен иной путь выбрать? На меня особенно не наседали. Царевна же, девчонка. Что с нее взять?

Поднявшись по лестнице, встретились с однокурсниками. Те с любопытством поглядывали на запертые двери, перед которыми с идеальной осанкой встал секретарь нового преподавателя. Худой, мрачный, он держал маленькую книжку и неодобрительно хмыкал.

— Сюда бы телевизор, — замечталась Златка, больше всех скучавшая по верхнему миру и турецким сериалам.

Возле нас, словно в насмешку, расположили удобный, притягивающий филейные части тела, диван.

Ответить ей и подколоть не успела. К аудитории подошел Марсель, а с ним, мне на несколько секунд поплохело, чеканил шаги Дмитрий Игоревич. Одобрительно кивнув слуге, Мореславский дождался, когда последний отопрет дверь. Впустил беснующуюся, страдающую от любопытства толпу, и подмигнул мне.

Сели мы с девочками впереди. Ректор устроился в самом конце, вызывая у сокурсников судорожные вздохи. От названной темы мне стало хуже вдвойне.

«Договорные браки», — начертил морской князь на доске.

Сложилось впечатление, что лекция предполагалась исключительно для меня. Князь, между прочим, вызвал у моих однокурсниц определенный ажиотаж. Почему нет? Он красивый, молодой (кхе-кхе, относительно), знатный, богатый, а то что жениться надумал, ему только в плюс. Где-то неподалеку вздыхали Лиза, Алена, Юлия.

Марсель Андрианович как истинный дворянин еще и знакомиться с нами красиво начал.

— Алексеева Елизавета, — следовал алфавиту и улыбался всем девушкам, вызывая у женской половины трепетные мурашки. — Приятно познакомиться.

Юная прелестница захихикала, опустила взгляд и раскраснелась. И так было почти со всеми.

Наконец, дело дошло и до меня.

— Моревна Милославна, — Мореславский прекрасно знал, где я сижу. — Рад вас видеть.

— Я тоже, князь, — поклонилась, как требовали приличия.

— Вы к лекции прислушайтесь, царевна. Вам, полагаю, полезнее всего будет.

Дятел хрипатый. Я открыла было рот, чтобы возразить, но меня прервал сидевший на задворках Иванов.

— Не отвлекайся, Марсель. Мила ничем от других студенток не отличается. У нас в правилах явно прописано — все студенты равны.

— Да, прости, — ответил ему мужчина. — Забылся.

Назвав всех по именам, он велел раскрыть учебники. Нутром чуяла, никого он кроме меня не запомнил, может, мельком на Ульяну со Златой поглядел.

— Договорные браки — это достаточно древний обычай. Родители подбирают пару исходя из положения жениха, невесты, их приданого. Как известно, матушка с батюшкой ничего плохого своим детям не желают, поэтому данный вид заключения союза предпочтителен.

— А как же чувства? — не выдержала романтичная Лизонька.

Дрогнув пухлыми губами, она воззрилась на преподавателя. Кто в своем уме циничные фразы при родовитых аристократках произносит? Мы же росли на любовных романах со страстными главными героями.

— С годами приходят, — развел руками Марсель Андрианович. — В наше время никто жениха и невесту не неволит, просто объясняют им, что это выгодно. Любовь любовью, а достаток, уважение, они важнее.

Лично я склонялась к другому мнению. Хотела возразить, выкрикнуть что-то обидное, помня про его проклятые подарки, но молчала. Я скажу, а проблем себе наберу...

Определенно новый преподаватель относился к тому типу мужчин, которые услышав ответ «нет», в него не верили. Наоборот, встретив препятствие, начнет меня своими ухаживаниями одолевать. Моя интуиция будет бить тревогу, но против красивых жестов, цветов и украшений и приказа отца не попрешь.

— А как в вашем княжестве помолвка проходит? — подняла руку Ульяна. — Какие у вас обычаи?

— Как у всех, — пожал плечами Мореславский. — Сватовство, договор с семьей и короткое ухаживание. Но... — он помедлил, — я своей жене пообещаю больше, чем принято в наших водах. Она будет равноправной правительницей, а не запертой в тереме княгиней.

Он говорил, а сам посматривал в мою сторону.

Хочешь не хочешь, а предложенную роль примеряешь. Была бы я известной, сильной. И князь в чем-то неплох. На лицо красивый, манеры приятные. И на меня бы подействовало, правда, не подари он заклятые подарки.

— Князь, — Аленушка Репнина накрутила локон на палец. — А правдивые слухи ходят? Поговаривают, вы в нашем универе себе пару подыскиваете.

Она так ненавязчиво флиртовала, играла с интонациями, что все прислушались.

— Это к лекции не относится, — зарычал с задних рядом Иванов, напоминая о себе.

— Не подыскиваю, студентка Репнина, — приветливо улыбнулся ей Марсель, игнорируя замечание ректора. — Подыскал. А то, что на обмен согласился, так всегда ценю чужой опыт. Дмитрий Игоревич — отличный преподаватель.

Естественно, все опешили. Переглянулись между собой, зашептались. Это кому такое счастье в виде могущественного правителя привалило?

Я судорожно вздохнула, вцепилась в тетрадь, измяла, пока меня Волкова не образумила.

— Мила, шею свернуть ты всегда успеешь, — напомнила она.

Сдержав порыв, я послушалась совета и повернулась к барышне, посмевшей задать каверзный вопрос. Ответ, кстати, Аленке не понравился. Она нахмурилась, но продолжать тему не стала.

Дальше Мореславский вещал о правилах и порядках, как заключаются подобные брачные договоры, и чем обмениваются и пользуются союзные княжества. В общем, сделал все, чтобы молодежь на паре заскучала.

— Мила Моревна, — в какой-то момент Марсель обратился ко мне. Одернувшись, чуть не упав со стула, я подняла подбородок. — Вы, как дочь царя, согласились бы на договорной брак в этом случае?

В каком именно, я пропустила. Позволила себе слабость, погрузилась в собственные, угрюмые мысли и растаяла словно мороженое. Мечтала-то я о будущей свадьбе. Со своим выбранным женихом, а не с вынуденным. Признавать, что витала в облаках, не собиралась.

— Н-нет, — помедлила я. — Ни в каком случае не соглашусь.

— То есть, — прищурился морской князь. — Ваше счастье стоит выше, чем подданных?

— Нет, просто в моей семье подобная ситуация никогда не возникнет, — оправдывалась я, понятия не имея, какой именно пример тот приводил.

Мало ли войн из-за женщин начиналось? В одной даже двадцатиметрового коня к стенам осажденного города прикатили.

— Марсель, перестань, — снова профессора прервал глава Университета. — Любишь ты личные отсылки.

К счастью, раздался сигнал, оповещавший, что занятие окончено. Я собой загордилась, полагала, что опасность в виде плохой оценки пропала, но как же я ошибалась.

Студенты принялись собираться.

— Студентка Моревна, задержитесь! — произнес князь.

— Мила, задержись, — приказал Иванов одновременно с ним.

Я себя между молотом и наковальней почувствовала.

Растерявшись, не понимая, куда бежать, тупо остановилась, давая возможность профессорам договориться между собой.

— Удачи, — помахала мне рукой Златка, не скрывая язвительной усмешки.

Ее подтолкнула Ульяна, выражая на лице все свое возможное сочувствие.

— Я попросил первым, — сделал шаг в мою сторону Мореславский.

— А я ректор, — без обидняков сообщил Дмитрий Игоревич.

Какой бы влюбленной дурочкой я ни была, статусы я умела различать. Пусть Марсель и морской князь, но в Университете он простой преподаватель, а Иванов... В общем, я проявила верность, расторопность и долю здравого смысла.

— Марсель Андрианович, — елейно, противно-приторно обратилась к мужчине. — У нас завтра с вами еще одно занятие. Я пораньше приду.

— Хорошо, — он и ухом не повел. — Буду ждать вас, главное — не опаздывайте.

Хлопнув дверью, Мореславский удалился, предварительно что-то шепнув главе учебного заведения. Судя по гримасе Дмитрия, ничего приятного тот ему не сказал.

Мда, я с того года впервые с Ивановым наедине, ничего не сделала, была паинькой, а тот все равно злой. Складывается впечатление, что у ректора на меня аллергия, и все мои планы по замужеству прахом пошли.

— Студентка Моревна, — он начал говорить, — как это все понимать?

— В смысле? — праведно недоумевала я. — Я где-то правила нарушила?

— Нет, — Дмитрий Игоревич сделал несколько шагов вперед. — Но почему я последним узнаю, что вы замуж собрались? Что до конца года не доучитесь? Что в будущем вас можно в Университете не ждать? Могли бы хоть намекнуть о своих далеко идущих планах.

— Да? — я оторопела. — А вам о моих планах кто поведал? Они несколько разнятся с настоящим положением вещей. И вообще, — я вспомнила, что я не только студентка, но еще и царевна, — вам-то какое дело? Учеником больше, учеником меньше, вам все равно.

Он мне в прошлом году так и заявил, когда я с девочками на поляну к ведьмам отправилась и там потерялась. Опозорил меня страшно, я с трудом на занятия ходила.

— Я бы за учеником в подводное царство не ехал, — разгневался Иванов. — Быстро говорите, правда замуж собрались?

— Я нет, — честно замотала головой, — но тут, как известно, дело случая.

У меня папа тоже на дипломата учился. Я и не замечу, как в фате и белой простыне в заморские страны посылкой направлюсь.

— Какого случая? — злости мужчины не было предела. — Мы в вас столько усилий вкладываем, достойную смену растим, чтобы потом лучшая студентка в соседнюю страну уехала?

О, лучшая студентка — это, конечно, приятно. И отпускать меня не хочет. Ммм, да влюбился, ясно же видно.

— Дмитрий Игоревич, вы сами объяснитесь, — я моментально расслабилась и вальяжно присела на расположенный неподалеку стол. — Вам кто так сказал? Марсель Андрианович?

— Да, — сложил руки на груди предмет моего восхищения. — Именно он.

— Пока не сладилось у нас, — провела рукой от коленки до бедра. — Батюшка уговаривает, деньги сулит, но я в раздумьях. Жду предложение поинтереснее.

Посмотрела на него, длиннющими ресницами захлопала. Не зря сегодня три часа за сборами провела.

— Мила, опять? — медленно, но верно начал порыкивать профессор. — Я же о вас беспокоюсь. Вы талантливая, умная, какое сейчас замужество? Вы до окончания университета дотерпеть не можете?

Все, я обиделась. Не поддавался Иванов моим обычным женским чарам.

— Дотерпеть? — воскликнула я. — Какое замужество? Меня, думаете, спрашивают?

Сам же дворянской крови, самого к женитьбе принуждают, а на меня всех собак спустил.

— То есть, — сдвинул брови мой куратор. — Вы ни при чем? И князя обаять не пытались?

Хотелось съязвить, уколоть, но мне настолько опротивело его недоверие. Я больше скажу, если на территории что-то происходило, то априори были виноваты жители нашей комнаты. Либо Ульяна, она Баба-Яга, ей по магии положено, либо Злата, испытавшая недавно первый оборот в волчицу, либо я, просто потому, что красивая.

— Нет, не пыталась, — проговорила серьезно. — Он уже к отцу приехал со сватами. Поверите мне или нет, но отправляться в Средиземноморское княжество не желаю, оно слишком далеко. И учиться хочу, но меня-то никто не спросит.

— Мила, — выдохнул с облегчением ректор. — Если за этим дело стало, я с вашим отцом переговорю.

— Попробуйте, — вяло пожала плечами.

Да, Валерий Осипович рад, что его дочь на особом счету, но между выгодным замужеством и призрачной карьерой, для дочери он выберет первое.

— Тогда, — начал Дмитрий Игоревич, — перестаньте Марселю улыбаться. Не надо его планам потворствовать. Вы девушка видная, привлекательная, — от его фраз сердечко пуще прежнего забилось, — можете не осознавать, какое влияние на мужчин производите. Может, вы не замечаете, но сами виноваты в свершившемся.

А вот здесь пришла моя очередь злиться. Все комплименты коту под хвост.

— Вы, что, обвиняете, что я случайно знаки внимания князю оказывала? — взбесилась я. — Что сама его на эту мысль навела?

Ох, идиот. Как мне надоело бороться с мужской безответственностью. Чуть что, во всем виновата миловидная девушка, а не столетний князь, приударявший за каждой юбкой. Пусть ректор на себя посмотрит. Он тоже, когда улыбнется, в себя всех первокурсниц влюбляет.

Разъярившись, дернула ручку сумки и выбежала из корпуса.