Магический университет Делинколиума

Пролог

Руины Дели-о-Нима, 560 г.

Стоила ли его цель тех жертв, что были принесены в её честь?

Крауч никогда не задумывался над этим вопросом, ведь ответ был очевиден: да, оправдывает.

Бормоча что-то под нос, мужчина спускался по старой каменной лестнице, которая крошилась прямо под его ногами, заставляя идти аккуратнее. Вокруг царила кромешная тьма, и лишь магический шарик света в руках исследователя освещал путь на пару метров вперёд.

Он родился на Вольных островах – единственной территории близ материка, не подчиняющейся империи. Маленькая страна золотого песка и сильных людей с горячим сердцем, в которой, по какой-то причине, рождалось очень мало магов и чародеев. Единицы, и те не были наделены особым талантом. Местные научились хорошо справляться и без них: до поры до времени это было вполне возможно.

А потом пришли пираты. Юный Крауч своими глазами видел страх, голод, и смерть, которые сеяли эти чужаки на его родной земле, и чувствовал себя совершенно беспомощным. Поэтому в день, когда в мальчике открылся дар к волшебству, он поставил себе цель.

Цель, ради которой он неустанно впитывал знания в магическом университете, годами путешествовал по империи и проводил исследования. Столько усилий, стараний... И всё впустую?

Очередная ступенька рассыпалась под носком ботинка, и мужчина покатился бы вниз, но вовремя среагировал: выставил ладонь перед собой и создал сильный поток ветра, возвращающий его тело в равновесие. Сейчас он не так беспомощен, как был когда-то. Крауч – дипломированный маг, преподаватель, исследователь, и тем не менее...

«Этого недостаточно».

Его родине нужен не просто сильный маг, а могущественный. Такой же, как Нирас Септим.

Злость закипала в нём с каждым шагом по лестнице, пока, наконец, он не оказался в огромном подземном пространстве. На первый взгляд обычная пещера, но её своды подпирали искусственные каменные колонны, а пол был разровнен и устлан каменной брусчаткой. К сожалению, большая часть помещения была завалена камнями, которые ещё предстояло разобрать. Где-то за обвалом журчала вода, а там, где раньше находился центр пещеры, стоял широкий пьедестал с раскрошившимся, но узнаваемым барельефом: гербом королевской семьи магов. Это не было случайностью.

Вдруг позади мужчины раздался удивлённый возглас:

– Ух ты!

Крауч уже успел забыть, что пришёл сюда не один а с группой своих же выпускников: молодых амбициозных магов.

– Работы здесь на пару дней! Я уже скучаю по солнцу и свежему воздуху! – в шутку жаловался один из членов группы.

Общими усилиями они принялись разбирать завалы, пока из-под них не показалась огромная торчащая кость. Словно заведённый механизм, маги двигались синхронно друг другу, по камушкам очищая найденный скелет.

– Осторожней! Это дракон! – воскликнул кто-то.

– Не может быть. В такой среде скелет не пролежал бы и полвека. Кости слишком молодые для того, кто вымер тысячу лет назад. – поправляя очки, заявила девушка-исследователь и сделала пометку в журнале.

– Но это дракон! С чем вообще можно спутать кости дракона?! – не унимался парень.

Крауч не торопился прекращать их спор. Вряд ли он вообще что-либо слышал вокруг себя. Дыхание спёрло от созерцания скелета когда-то величественного существа, а в голове уже успел сложиться пазл. Святилище королевской семьи, в котором погиб, возможно, последний из живущих в мире драконов, барельефы с гербами, горы монет и ценностей... Всё это связано.

А ведь ещё несколько часов назад вожделенная Краучем цель казалась несбыточной.

– Профессор, сюда! Здесь проход!

Мужчина задумчиво нахмурился, подходя ближе, а потом обратился к остальной группе исследователей:

– Мы с Йоханом и Хельгой пойдём дальше, а вы исследуйте этот зал дальше.

Выше упомянутые Йохан и Хельга последовали за Краучем по широкому каменному коридору. Тьма и влажность пещеры создавали жуткое ощущение, словно они находятся в чреве у какого-то огромного зверя, и лишь пара световых шаров освещала их путь.

Через несколько минут они вошли в очередное помещение, куда меньше предыдущего. Пол был покрыт кольцами копоти, а в центре, в углублении из угольков, лежало нечто, заставившее всех троих застыть от удивления.

Это было яйцо – огромное, размером с человеческую голову. Его гладкая поверхность отливала металлическим блеском и казалась обманчиво безжизненной.

– Не верю своим глазам... – тихо прошептал Крауч, прерывая тишину. Он вошел в круг копоти, так называемое «драконье гнездо», и сел, чтобы рассмотреть находку поближе. Два других мага последовали его примеру

Яйцо было целым, а значит и детёныш внутри него – жив, несмотря на долгое отсутствие матери. Драконы рождались на свет из пламени, как фениксы, поэтому стоит только поддать зародыш высоким температурам, как он вновь начнёт развиваться, пока не вылупится.

Глава 1. Алумария

Герцогство Гронделия. 564 г.

Лучи солнечного света пробивались сквозь окна вагона третьего класса и приятно припекали кожу. На дворе середина октября, и это были чуть ли не последние согревающие лучики в году. Внутри душно, колёса размеренно постукивали, а поезд раскачивало из стороны в сторону, словно колыбель. Девушку сильно морило в сон, но она сопротивлялась и упрямо смотрела сквозь стекло на пролетающие мимо горные пики. Лу никогда не видела гор, поэтому даже спустя несколько часов созерцания одного и того же пейзажа, они ей не наскучили.

«Интересно, а там, куда я еду, тоже видно горы?»

Всего пару дней назад она и предположить не могла, что покинет родной интернат. В момент, когда в ней пробудился дар к магии, её жизнь стремительно куда-то покатилась, причём Лу так и не смогла понять, в какую сторону.

В мире, где среди людей рождаются чародеи и маги, ей не повезло уродиться именно магом. Всё вокруг пропитывает мана - некая незримая энергия, которая есть и внутри обычных людей тоже. Чародеи способны брать ману из мира, творя своими руками самое настоящее волшебство. Некоторые из них становятся отважными паладинами, служащими Матери Квилетте, некоторые выпускаются из академии опытными чародеями и служат самому императору. Открыть в свои шестнадцать лет дар к чародейству – настоящее божье благословение.

Но Лу оказалась магом. Маги, в отличие от чародеев – ошибка природы. Так ей говорили всю жизнь в приюте, так считали все, кого Лу могла знать с детства. Они сами являются источником маны. Нестабильные и опасные, они поступают на обучение в университет, чтобы нормально жить в обществе и приносить такую же пользу, что и чародеи. Уж сколько желчи за жизнь Алумария успела выслушать о магах от воспитателей и пасторов...

Для Алумарии пробуждение её способностей стало приговором. Никто не стал церемониться: её быстренько отчислили из интерната, в котором она воспитывалась, и отправили прочь, чтобы она встала на учёт, как новоиспечённый маг. В одночасье все, кого она знала, пожелали не быть с ней знакомыми. Как только Лу рассказала о своей ситуации в полицейском участке, добрые люди выделили ей немного денег и в обязательном порядке велели поехать в Лангард - небольшой прибрежный городок, расположенный на самом севере герцогства Гронделия. Именно там находился университет для обучения магов, как она.

Весь основной народ вышел из поезда станцией ранее: в Ланкаре, а когда состав прибыл в Лангард, на пироне Лу оказалась практически одна. Собравшись с мыслями, она поудобнее взялась за ручки своего скромного саквояжа и отправилась искать кого-нибудь, у кого можно было спросить дорогу.

– Так тебе к набережной надо, – отвечал приветливый горожанин, первый, кого Алумария встретила у входа на вокзал. – Там сегодня как раз мост поднят, без проблем пройдёшь.

– М-мост?

– Да, магический университет находится на острове. Туда только один мост ведёт. Каждую неделю он опускается и поднимается по выходным. Прям под воду уходит! Вот маги придумали, конечно!

Незнакомец активно жестикулировал, и рассказывал такие фантастические вещи, что Лу начала потихоньку терять нить разговора. Хорошо, что болтал он недолго: горожанин подробно рассказал дорогу до набережной, на том и распрощались.

Путь от железной дороги не занял много времени. Постепенно улочки начали наклоняться, словно домики стояли на ступеньках широкой лестницы и опускались до оживлённой каменной мостовой. Порт находился западнее, а здесь, с набережной, открывался захватывающий вид на море и могучий остров примерно в пятистах метрах от берега. Как и сказал тот незнакомец, туда вёл только один каменный мост, упиравшийся прямо в широко распахнутые ворота крепостных стен. Раньше этот остров действительно был крепостью, а в настоящее время то, что осталось от неё, облагородили и разместили там университет. Издалека он напоминал замок из книжных иллюстраций: Каменные стены песочного цвета, посеревшие от времени и суровой стихии, были испещрены узкими окошками, а высокие башни с синими пиками гордо тянулись к небу.

Девушка еле смогла одёрнуть себя, чтобы сосредоточиться на дороге. Сейчас она наверняка выглядела как идиотка, приехавшая из деревни и глазеющая по сторонам. Мимо неё по тому же мосту проходило много молодых студентов. Они болтали, смеялись, просто шли по своим делам, но больному воображению Лу казалось, словно они смеются над ней. Собственный поток мыслей нагнетал, и вот она уже не смотрела по сторонам, а строго под ноги, сгорбив плечи и занимая собой как можно меньше места.

Внезапно под её ногами на долю секунды промелькнуло что-то чёрное. От испуга девушка отскочила в сторону, но не удержала равновесие и хлопнулась прямо на каменную кладку моста. Не вставая, она обернулась туда, куда пробежало таинственное чёрное существо и им оказался…

– Ой, котик…

«Котик» остановился и как-то жутковато зыркнул на упавшую Лу. Вслед за жёлтыми, как два фонаря, глазами на морде, на неё уставилось еще десяток других глаз. Они словно звезды рассыпались по всему телу мохнатого и неморгаючи смотрели прямо на Алумарию. Жуть какая! Ей хотелось закричать, но вместо крика из её рта донесся лишь сдавленный писк.

– Снафлс!.. – юношеский голос кричал имя «кота», пока не подбежал достаточно близко. – О боги, в-в-вы в порядке?

Наконец, ей удалось справиться с шоком и обернуться на голос. Над ней стоял рыжеволосый парень примерно того же возраста, что и сама Лу. Его волосы были убраны в низкий хвост, на носу покоились очки в большой круглой оправе. Он выглядел обеспокоенным и даже протянул девушке руку…

Только сейчас Алумария пришла в себя, поняла, что сидит мягким местом на мосту как дура, что ее саквояж валяется рядом, а парень уже какое-то время стоит в неловком молчании как истукан с протянутой рукой. После пары секунд ожидания юноша в очках решил всё таки самостоятельно помочь ей подняться, одновременно с этим Алумария запоздало протянула ему ладонь. Лу чувствовала, как от стыда краснеют её уши, незнакомец был смущен не меньше, но всё же помог ей встать.

– Спасибо… - пискнула она и наконец вспомнила про свою дорожную сумку. Лу наклонилась и потянулась ладонью к ручкам, одновременно с ней то же самое сделал и незнакомец. Они чуть не столкнулись лбами.

– Ой, эм, д-д-давайте я помогу…

– П-простите…

– Вы простите!..

После еще пары секунд неловкого молчания, рыжеволосый парень вернул сумку обратно её хозяйке.

– В-вы испугались моего кота? Э-это Снафлс, он…

– У него глаза…везде. – тихо сказала Лу, всё ещё желая провалиться под землю от испытываемого стыда.

– Даааа… Он просто очень необычный кот… П-простите еще раз.

– Н-ничего страшного. – отряхнувшись и заправив за ухо выбившиеся кудрявые волоски девушка продолжила:

– Ам… Пока мы разговариваем…Ваш кот не убежит?

– Ох, точно! П-простите ещё раз, м-мне надо…

Лу какое-то время смотрела убегающему в след. Кота уже не было в поле зрения. Наверное, своим неловким падением она помешала тому доброму человеку в поимке беглеца… А ведь он остановился, чтобы помочь.

«Ой, забыла спросить его имя…»

Так или иначе, ее путь в университет продолжился. Миновав крепостные ворота, первым, что предстало взору девушки, оказался вяз исполинских размеров. Она видела его поалевшую крону, возвышавшуюся над каменными стенами, но издалека он не выглядел таким огромным. Дерево стояло в горделивом одиночестве посреди выложенного брусчаткой внутреннего двора. В его могучем стволе поместилась бы небольшая комнатка, а ветви закручивались вверх, заслоняя листвой небо.

– Красивый, правда? Сколько тут учусь, все равно налюбоваться не могу.

Воодушевленный мужской голос вывел Алумарию из мыслей. Этот парень стоял так близко, Лу и не заметила бы его, если бы не опустила взгляд вниз. Или, может, это она слишком высокая?... Этот коренастый юноша улыбнулся ей и не дожидаясь ответа продолжил:

– Давай знакомиться. Меня зовут Кристофер, я заместитель главы студенческого совета Магического Университета Делинколиума. Меня попросили встретить тебя и всё тут показать. Как тебя зовут?

Лу ответила не сразу, перед этим она стыдливо уставилась в пол и взяла в руки кончик своей косички. От пристального улыбчивого взгляда заместителя становилось не по себе...

– Алумария Сарватур... Вы долго меня ждали?...

– О, нет! В письме из участка указали, на каком поезде ты прибудешь в Лангард, так что жду я не долго. - в его руках по волшебству возник блокнот. – У меня тут записано в какую группу тебя зачисляют и где ты будешь жить. Я провожу тебя и всё расскажу, не стесняйся задавать вопросы.

Кристофер повел её вперед, попутно заводя разговор.

– Ты наверное совсем недавно пробудила свой дар. Ничего не понимаешь, да?

Лу кивнула.

– Это со всеми так, ну если только у тебя нет родственников-магов. Первый год обучения – обязательный, всех первокурсников обучают контролировать себя и знать свои пределы.

– М-маги правда настолько опасны?..

Крис в замешательстве уставился на девушку, заставляя Лу краснеть со стыда еще больше.

– Ну да, неучи много дел могут наворотить. Были случаи, когда новоиспеченные маги умирали, потому что не знали, как управиться со своим даром, бывало, что они еще и окружающим попутно вредили. Так что это всё серьёзно. Как чародеи должны осознавать свои границы, так и маги обязаны наладить связь со своим накопителем. На это и дается весь первый курс. Дальше уже всех первокурсников делят на факультеты: их пять...

Лу смотрела то под ноги, то по сторонам. Она слушала своего экскурсовода в пол уха, её мысли петляли где-то далеко. Путь обратно в интернат ей уже заказан, может она вернётся в родительский дом, и заживет прежней жизнью, словно этого позора с ней никогда и не случалось. Возможно её простят. Остальное Алумарию пока не особо интересовало.

Тем временем они с Кристофером уже миновали галерею и вошли внутрь левого крыла. Гуляя по главному корпусу, заместитель показывал ей холлы, кабинеты, столовую, а у Лу голова шла кругом. Слишком много нового за сегодня! Несмотря на это она не могла не признать, что внутри университет выглядел так же загадочно и роскошно, как и снаружи. Высокие потолки с ребристыми сводами, стены, украшенные колоннами и многочисленными портретами, начищенные красные ковры и резные деревянные лавки для отдыха студентов... От такой красоты захватывало дух.

– Все студенты обязаны придерживаться расписания: наказания, конечно, зависят от преподавателей, но всё же не шути с этим, с опозданиями здесь всё строго. Еще запрещено появляться на парах в неуставном виде. Форму тебе выдадут. Но скажу по секрету...В уставе университета не запрещается её украшать. Многие девчонки пользуются этим. За нарушение устава можно схлопотать предупреждения. Три нарушения и тебя имеют право исключить, но навряд ли тебя это коснётся. Ты такая скромная...

Впервые за весь их разговор Лу осмелилась поднять взгляд на своего провожатого. На самом деле... Он выглядел очень добрым и искренним. Он и тот рыжеволосый юноша - оба были к ней доброжелательны и милы. А она втайне желала по-скорее покинуть это место и забыть их лица навсегда.

– Итак, вот мы и пришли к общежитию. Пойдем за мной.

Прямо у входа стояла широкая вахта, за которой сидела тучная старая женщина. Она так жутко зыркала по сторонам, что Лу сразу вспомнила одну из воспитательниц в её интернате...

– Мадам Си`Жюр, принимайте новенькую.

Кристофер нисколечки не боялся комендантшу, даже когда та навалилась грудью на стойку и пристально уставилась на новоприбывшую студентку. От этого взгляда у бедной девушки затряслись коленки.

– А-а-а, эта. Посмотрим...

Старуха снова приземлилась на стул, тот аж жалобно скрипнул под её весом, и принялась водить пальцем по доске с ключами.

– Животных нет?

– Нет, мадам.

– Отлично, а то наразводили тут...Больше чем тараканов... Вот, держи. - мадам хлопнула ладонью по стойке и оставила на ней ключик с номером комнаты. - Будешь жить в 119 блоке, комната 1. Там девчонки живут, как раз твои одногруппницы...

На этом разговор был окончен.

Лу успела забыть, что рядом всё это время стоял заместитель. Его голос был мягким, словно он пытался сгладить углы после такого неприятного диалога.

– 119 блок - это первый этаж налево. Левое крыло - женское, парням туда можно ходить только до шести вечера. Ступай. Сегодня воскресенье, занятий нет, так что можешь попозже сама прогуляться по острову и всё осмотреть. Если возникнут какие-то вопросы - не стесняйся и спрашивай своих соседок, ну или кого угодно. Можешь попытаться найти меня, я тебе тоже с радостью помогу.

Кристофер провожал её взглядом, какое-то время, может, чтобы придать ей уверенности. Ей бы она сейчас и вправду не помешала.

Блок, в который поселили Лу, размещался практически в самом конце крыла. Внутри прихожей оказалось четыре двери: две по бокам, ведущие в туалет и ванную, и две с номерами комнат. Обе двери были украшены наклейками и плакатами, а между ними у стенки стояла этажерка для обуви. Алумария еще раз посмотрела на ключик с номерком "119/1", сделала глубокий вдох и постучалась в нужную комнату.

Момент и дверь распахнулась: из дверного проёма на неё смотрела низенкая девушка с вздернутым носиком, кудрявая, словно барашек. Увидев Лу, она удивлённо ойкнула и повернулась обратно внутрь комнаты.

– Адель, это она.

Через пару секунд в дверях появилась ещё одна девушка, выше предыдущей ростом, но всё ещё ниже такой дылды, как Алумария. Стройная голубоглазая красавица с волосами, словно из черного шелка... Она даже не пыталась скрыть свой оценивающий взгляд, которым прошлась по Лу с ног до головы.

– Боже... Подними челюсть. Ты та самая новенькая, которую к нам подселяют?

Лу словно обухом по голове получила. Она стыдливо опустила взгляд, не осмелившись дальше смотреть в глаза этой красавицы. Ей пришлось пересилить себя, чтобы ответить чётко и без заиканий.

- Похоже на то.

- Ну разувайся и проходи тогда. - заговорила вторая девушка, та, что ниже ростом.

Они пропустили Лу внутрь. Комната оказалась на удивление просторной, хотя жить в ней больше чем втроём было бы тяжело. Окно было одно, узкое, со свинцовыми шпросами, оно было посажено глубоко в толстой стене и доходило в высоту до самого потолка. Подоконник устилал шерстяной плед и мягкие подушки. Если подогнуть ноги, то можно залезть туда целиком. По обе стороны от окна стояли кровати: справа односпальная, слева двухъярусная, первый ярус которой был уже занят низенькой девушкой. Значит Лу будет спать сверху.

- Меня зовут Вивьен, я местная, из Лангарда, а это...

- Адель Сварг. – жгучая брюнетка откинула с плеч свои роскошные локоны и продолжила: - Я дочь ювелирного магната, а ты?

- Ух ты... - первое, что смогла из себя выдавить Лу. И что ей говорить? По привычке она хотела начать трепать кончик косы, но заметив, что Адель продолжает оценивающе следить за каждым её движением, все таки пересилила себя и завела ладони за спину. - Я Алумария... Алумария Сарватур. Мои родители владеют небольшим бизнесом по продаже угля, но ко мне это не имеет никакого отношения. Я росла в интернате.

Адель с тяжелым вздохом покачала головой и отвернулась к туалетному столику. Среди хаоса из косметики нашлась нужная ярко-красная помада и девушка принялась подкрашивать ей губы, более не пытаясь вступить в диалог. Похоже новой соседкой она осталась разочарована.

Вместо Адель заговорила Виви:

- Твоя кровать надо мной, она одна осталась свободной. Мы заселились как все - с первого сентября и жили только вдвоём какое-то время.

"Пока не подселили тебя" - немо повисло в воздухе над комнатой. Лу виновато закусила губу.

- Понятно... А куда мне можно положить свои вещи?

- У нас есть личные тумбочки, у тебя вон та, за спинкой кровати. Шкаф и комод – общие, мы освободили тебе немного места. А, и еще, там в ящиках лежит по куску мыла - это от моли.

- У вас тут много моли?..

- Ну мы когда сюда заселились, увидели парочку в шкафу и решили положить внутрь мыла, чтобы вытравить паразитов, ну и чтобы одежда вкусно пахла. Я тогда притащила из дома хороший кусок хозяйственного мыла, но Адель сказала, что ни за что не позволит своим вещам пропахнуть дешевым мылом и старческим маразмом... Взяла и купила дорогущее цветочное мыло. Теперь вся наша одежда пахнет горной свежестью и туберозами...

Брюнетка цокнула языком.

- Всегда пожалуйста. - довольная собой сказала она и деловито уставилась на свои ухоженные ногти.

Весь этот рассказ заставил Алумарию улыбнуться. И как две такие разные девушки вообще уживаются в одной комнате? Она потихонечку раскладывала по ящикам свои немногочисленные пожитки, а девчонки собирались на прогулку в город.

– А кто живет в соседней комнате?..

– Чарли и Поппи - наши одногруппницы. Ну... И твои тоже, получается. Тебе вообще объяснили что тут да как?

– Да. Меня встретил заместитель студсовета, всё рассказал и показал...

– Крис что ли? Это брат мой старший. Он на третьем курсе учится.

Лу склонила голову в бок, с любопытством рассматривая Вивьен. И вправду: общие черты с Кристофером у них были. Одинаковые бараньи кудряшки, одинаковые вздернутые носы и маленький рост...

– А вы очень похожи...

– Только если внешностью! А так мы вообще разные.

Виви накинула на плечо сумку и поторопила Адель, чтобы та поскорее оторвалась от зеркала. Пара завершающих штрихов, красивая сияющая подвеска, выбранная из десятка других изысканных украшений, – и они были готовы выходить.

– Располагайся тут, мы придём вечером. Если что, стучи в соседнюю комнату к Поппи и Чарли. – напутствовала Вивьен, стоя в дверях.

Через пару минут дверь за ними закрылась, Алумария осталась в комнате одна и, наконец, смогла вздохнуть с облегчением. Она переоделась из дорожной одежды и залезла на свою кровать.

На самом деле эта комната стала бы пределом мечтаний любой приютской девочки: мягкий матрас без клопов, теплое одеяло и, о Квилетта, отопление! Её комната в интернате представляла собой длинный коридор с двумя десятками скрипучих кроватей, как в казарме. Одеяла были тонкие, шерстяные и колючие. Зимой они едва ли могли согреть хоть кого-нибудь, воспитанницам приходилось засыпать и просыпаться в вечном холоде. А весной такие спальные комнаты становились настоящим раем для всякой заразы, от которой лечили, дай Богиня, молитвой. Звучит ужасно, так оно и было на самом деле, но за годы проживания в интернате девушка успела привыкнуть и не к такому.

Лёжа в уютной кровати под самым потолком, Алумария задумалась: может её нахождение в этом университете и ошибка, но по крайней мере она сможет какое-то время спать в комфорте.

«Так уютно...»

.

.

.

Лу прибыла на остров в воскресенье. Это значило, что уже на следующий день должна была начаться её первая учебная неделя. Даже не смотря на уютную кровать и общую усталость от всего, что происходило с ней за последнее время, ночью ей так и не выдалось нормально поспать.

Прямо через пару минут после будильника, в комнату постучались. На пороге оказалась милая девушка в очках и в костюме горничной.

«Здесь есть горничные?» – пока Алумария в шоке пялилась на гостью, та протянула ей бумажный сверток.

– Доброе утро, я принесла Вашу форму. На учебные занятия Вы должны явиться в ней.

Точно, форма! Лу откланялась незнакомке и та, пожелав «Удачного дня», вышла из их блока.

– М-м-м, кто это был?.. – спросила Вивьен, которая только-только нашла в себе силы подняться с кровати.

Её кудряшки хаотично торчали в разные стороны, словно девушку ударили током, а глаза так и оставались в прищуре. А вот Адель уже успела умыться и бодренькая наводила красоту, сидя за туалетным столиком. И когда она только успела?

Новая форма сидела на Лу идеально. Откуда только они узнали её мерки? Форма представляла собой суконный серый жилет с золотой окантовкой, надетый поверх белой блузы, и свободные черные юбка-брюки длиной в пол. Просто, но изысканно. Куда изысканнее грубых камлотовых платьев воспитанниц интерната. Алумария задержала взгляд на своем отражении и из зеркала на неё смотрела ссутулившаяся высокая девушка с серыми глазами и двумя длинными распушившимися косами. Всего на пару секунд она расправила плечи, чтобы получше рассмотреть на себе форму, но сгорбилась обратно, стоило ей услышать голос Адель:

– Пойдем, Сарватур, а то завтрак пропустим.

Форма девчонок практически ничем не отличалась за исключением деталей: у обеих брюки оказались короче, а Адель и вовсе украсила свой серый жилет чёрным атласным поясом и изысканной золотой брошью с рубином. Так вот что Кристофер имел ввиду, когда говорил «в уставе не запрещено украшать форму».

– Д-да, уже иду.

Глава 2. Крауч

Понедельник ещё не успел начаться, а Крауч уже чувствовал себя уставшим. В то утро он стоял перед зеркалом в ванной, разглядывая морщины в уголках глаз и отёкшее после сна лицо. Его кожа цвета южного чая, сейчас казалась какой-то зелёной и болезненной.

Прошло пять лет с тех пор, как исследовательская группа Крауча нашла драконье яйцо в подземном храме. Все эти годы он пытался пробудить в нём жизнь. Драконы вымерли тысячи лет назад, и людям мало что известно о их жизни. Что уж говорить о том, как они выводили своё потомство?

Исследователь перепробовал все методы, что знал, и даже те, что смог отыскать в полуистлевших манускриптах: нагревал яйцо магией, держал в печи, где поддерживал высокую температуру неделями. Детёныш под скорлупой был жив, поглощал жар, но находился в состоянии бесконечно глубокого стазиса.

Тогда, проведя тысячи замеров и анализов, Крауч пришел к обнадёживающему, но одновременно разочаровывающему выводу: прогресс в развитии эмбриона есть, но за долгие два года этот прогресс был катастрофически мал. Для инкубации яйца требуется не просто тепло, а чистейший, первозданный источник маны такой плотности, которого в современном мире уже не существует. Все прошлые эксперименты Крауча были подобны попыткам растопить айсберг зажигалкой. Мана из окружающего мира была для яйца слишком «разбавленной» и «слабой».

Всё это сводило мужчину с ума и не давало спокойно спать по ночам. Каждый день, подходя к драконьему яйцу, он видит не потенциал спасения своей родины, а молчаливое напоминание о его собственном бессилии, медленно, но верно превращающемся в безумие.

Мужчина умылся прохладной водой, пытаясь придать себе хоть каплю необходимой бодрости, причесался, расправил плечи. Теперь из отражения на него смотрел Крауч Пинтидионис – тридцатилетний преподаватель Основ боевой магии, а не сумасшедший частный исследователь. Он выделялся из толпы, как минимум, своей смуглой кожей, покрытой контрастными белыми узорами, характерными только для уроженцев Вольных островов. Эти татуировки были для него символом уважения к своей культуре. Они не давали ему забыть, кто он, откуда пришел, и с какими целями...

«Пора идти.»

Столовая находилась на первом этаже донжона – главной башни университета. Огромное пространство с высоким потолком, уходящим вверх метров на шесть, пожалуй, было самым большим помещением во всем университете. Обычно этот зал используют как трапезную, где ежедневно завтракают, обедают и ужинают все студенты и преподаватели, но во время торжественных событий столовая превращается в бальный зал.

Столы для обучающихся тянулись в несколько рядов, а перпендикулярно им, в конце зала, располагались столы для преподавателей. Всё уже было накрыто к завтраку и пахло просто божественно.

С этим местом у Крауча связанно множество воспоминаний. Когда-то он тоже был студентом, сидел за теми столами с одногруппниками, дописывал домашние задания, а во время одного из зимних балов в этом зале даже произошёл его первый поцелуй... Это было так давно, и, хотя профессору Пинтидионису всего тридцать, он чувствовал себя невероятно древним...

После выпуска из университета амбициозный Крауч стал исследователем и много путешествовал, пока в конце-концов не вернулся обратно, уже в качестве преподавателя. Почему? Местная библиотека хранит не только новейшие исследования в области Магической науки, но и редкие уцелевшие манускрипты из павшего королевства Дели-о-Нима – колыбели всех существующих магов. Преступлением было бы не воспользоваться таким шансом. Особенно если это могло значительно приблизить его к цели, которой он посвятил всю свою осознанную жизнь.

Крауч уже по привычке обратил свой взор на столы, за которыми сидели студенты его группы. Он преподавал в университете уже два года, и на третий ему доверили кураторство... Не то чтобы Крауч горел желанием курировать группу шестнадцатилетних психически-неуравновешанных подростков, директор Септим просто поставил его перед фактом.

Профессор поймал взглядом знакомые лица девочек: Адель и Вивьен, а рядом с ними, вероятно, шла новенькая. За неё мужчина переживал больше всего, но раз она здесь, значит Крауч на время мог выдохнуть с облегчением. Теперь адаптация этой девочки – его прямая ответственность.

"Алумария Сарватур, шестнадцать лет. Родом из Мондекерфа. Последние несколько лет жизни жила и обучалась в религиозном интернате для девочек..." бормотал себе под нос Крауч, изучая личное дело новоприбывшей студентки. Он поднял взгляд с бумаг на Грецию, преподавательницу лечебной магии с факультета лекарей. «Будь с девочкой помягче, когда она приедет...» сказала она тогда. «Сам ведь видишь, какая у неё ситуация...» Действительно, до поступления сюда Алумария Сарватур пережила многое: жила с девяти лет в интернате в глуши, поддерживала связь с родителями лишь в переписке. Последняя неделя жизни этой девочки представляла собой непрекращающийся стресс, и самое ужасное в этом то, что рядом с ней не осталось никого, кто мог бы её поддержать. Ну, так объясняла Краучу Греция. Она вообще была очень чуткой и эмпатичной, куда больше, чем он.

– Доброе утро, коллеги! – весело поприветствовала всех Медуза Лаврентьевна, вырвав профессора Пинтидиониониса из задумчивости. Слишком весело для утра понедельника. И тем не менее Крауч нашел в себе силы очаровательно улыбнуться и кивнуть в знак приветствия.

Толстая, как бочка на спичках, преподавательница математики плюхнулась справа от него, потеснив ворчливого профессора Круга. Он был почтенным высоким стариком с залысиной, тонким и костлявым, вечно облачённым в чёрный костюм и мантию. Студенты считали его пары занудными, ведь Круг являлся педагогом старой закалки. Эти двое ископаемых работали здесь ещё когда Крауч сам был студентом, оттого поначалу было непривычно называть их «коллегами».

Помимо них за столом сидели более молодые преподаватели: физруки Вольфганг и Ирелия, недавно выпустившаяся с факультета рунологии юная мисс Флойд, и профессор Тоуд, прибывший в университет на замену престарелому историку.

На вид этому мужчине было не больше тридцати пяти, он был аккуратно одет, его длинные волосы были заплетены в высокий пучок, а взгляд казался задумчивым. Его вежливое приветствие сразу создало приятное впечатление почти на всех присутствующих. Было почти забавно наблюдать за тем, как Медуза Лаврентьевна грациозно выпрямила осанку и строила ему глазки.

Крауч гонял чай по чашке, на его красивом лице отражалась скука ровно до того момента, пока за стол не села она – Элисив Септим.

– Всем доброго утра, – радостно произнесла женщина, торопливо присаживаясь на свой стул.

Она подняла на него пронзительный взгляд бирюзовых глаз, но лишь на мгновение, прежде чем её отвлек Круг своей светской беседой о погоде. А ведь когда-то давно они с ней были близкими друзьями. Мысль об этом заставила уголки губ Крауча дрогнуть в ухмылке и опустить взгляд обратно в чашку.

Жизнь развела их пути. Они поссорились перед самым выпуском, Крауч отправился путешествовать по империи, а Элис... Что ж, когда мужчина вернулся обратно в Лангард, Элисив Септим стала уже заместителем директора, своего приёмного отца.

– Как вам на новом месте, профессор Тоуд? – с игривой улыбкой спросила она, заметив, как преподаватель истории молча рассматривал её последние несколько минут.

– О, думаю я пока что не понял.

Элис рассмеялась, прикрыв ладонью свою очаровательную улыбку, а Август смотрел на неё с теплотой, словно знал эту женщину всю жизнь. Возможно, между ними было что-то, о чём Крауч не знал.

– Совсем скоро поймёте, я уверена. Кажется, первая пара Истории магии у четырнадцатой группой, да?

Её веселый взгляд метнулся к Краучу. Конечно, ведь это была его группа. Мужчина ухмыльнулся, прикрыв глаза и сомкнув свои изящные пальцы на чашке.

– Да, это так, – подтвердил он.

– Правда? И что же мне от них ожидать? – спросил Август с легким любопытством.

– Ну... – лицо профессора Крауча неожиданно приобрело снисходительное выражение. – Скажем так: в этом году первокурсники не перестают удивлять.

.

.

.

Не для всех пробуждение дара связанно с радостными событиями. Обычно всегда, это обязательно глубокое эмоциональное потрясение. Так было и для Крауча.

Старики часто рассказывали молодёжи истории о том, каким красивым местом раньше были Вольные острова, но Крауч этих времён уже не застал. Всю его жизнь его родина была буквально захвачена и превращена в стоянку для пиратов, разбойников и злодеев всех мастей, которым нет больше места на материке. Вольные острова, некогда славившиеся своей красотой и свободой, теперь превратились в мрачное и отталкивающее место. Некогда богатые дома, отобранные у островитян, превратились в процветающие бордели и кабаки.

Жестокость этих пиратов по отношению к местному населению была невыносимой. Жители, некогда гордые и независимые, теперь прятались, опасаясь за свою жизнь. Разбойники не гнушались убийствами, насилием над местными женщинами, даже работорговлей. Дети, вынужденные стать свидетелями жестокости, часто сами становились жертвами. Женщины и мужчины, пытавшиеся защитить свои семьи, исчезали бесследно, их тела так и не находили.

Именно в такой среде вырос Крауч. В этом ярком, пошлом и извращённом раю для преступности. Естественно, так не могло продолжаться вечно. Жители Вольных островов, не способные защитить сами себя, надеялись на помощь империи, эта надежда жила до последнего, не давала сойти с ума. Но чуда так и не произошло.

Первую учебную неделю Крауч жил на автопилоте, ещё не до конца осознавая, куда попал. Совсем недавно его жизнь разрушилась, а сейчас от него требуют ходить на пары и делать домашние задания. Крауч, тогда ещё совсем юный и озлобленный на весь окружающий мир, всегда сидел один, в задумчивом одиночестве, вынашивая детские планы мести, один глупей другого.

Элисив Септим была первой, кто подошёл к нему. Первой, кто протянул руку, когда он ещё даже не знал, как сильно в ней нуждался.

– Как тебя зовут?

Крауч поднял на неё свой угрюмый взгляд. Его чёрные, как два омута, глаза смотрели на эту девушку с безразличием, даже недоверием. У него не было ни времени, ни желания заводить здесь друзей. Не для этого он стал магом и поступил в магический университет. Крауч Пинтидионис – первый маг, родившийся на Вольных островах за последние пятьдесят лет, его родина нуждалась в нём... Но что-то во взгляде этой девчонки заставило его смягчиться.

– Крауч. – коротко ответил он, опуская взгляд обратно в парту.

– А фамилия?

– Чего? – переспросил юноша. Он всё ещё не до конца понимал верденский язык. На Вольных островах на нём говорили только торговцы...и пираты. А Элис всегда говорила бегло.

– Чей будешь, спрашиваю! – повторила она чётче, её губы дрогнули в весёлой улыбке, а глаза оставались прищуренными, как у лисицы.

Крауч тогда понял её неправильно, принял «чей» за «откуда», да и разговор этот ему уже надоел.

– С Вольных островов я. – буркнул он, одарив девушку предупреждающим недобрым взглядом, но в ответ услышал лишь её звонкий смех...

Юноша выгнул бровь, сбитый с толку такой реакцией.

– Ну, приятно познакомиться, Крауч с Вольных островов! Я – Элис.

Вдвоём с ней они составили очень колоритную парочку. Она – голубоглазая блондинка, способная даже булыжник разговорить своей болтовнёй, приёмная дочь директора, умница-красавица. Он – забитый недоверчивый сирота, про которого обычно говорили «в тихом омуте...»

И Крауч уважал её за выдающуюся магическую силу. Элисив была, да и есть до сих пор, одной из самых талантливых волшебниц из когда-либо учившихся, только она могла стать ему достойным соперником и самым близким другом. Если бы не она... он бы не стал таким, какой есть сейчас.

Глава 3. Алумария

Завтрак закончился и девочки повели Алумарию к кабинету, в котором по расписанию должна была быть пара Истории магии.

Когда профессор Тоуд вошел в аудиторию, большая часть студентов уже сидела на своих местах, остальные же постепенно подтягивались. Прозвенел звонок и пара началась.

Девушке пришлось сесть на задний ряд из-за своего роста. Один плюс – никто не прожигал ей спину любопытствующим взглядом, зато она могла рассмотреть своих новых одногруппников повнимательней.

Все студенты были разными, но, в целом, обычными подростками: за соседней партой от Алумарии сидел нагловатого вида светловолосый паренёк, рядом с ним – юноша, дёргающий коленом от скуки, опрятный староста...

Но вот что действительно удивило девушку, так это двое совсем уж юных детей, лет тринадцати от силы. Белокурый мальчик и девочка с рыжим вихрем на голове: оба носили серые пелерины вместо жилеток и выглядели слишком инородно среди «взрослых лбов-одногруппников». Неужели у кого-то «дар» проявляется в таком юном возрасте?

Профессор прошел к своему рабочему столу и староста группы принёс ему журнал посещаемости. Бегло пробежавшись по списку, мужчина на мгновение поднял взгляд на студентов и началась перекличка.

Внезапно дверь аудитории распахнулась, оборвав преподавателя на полуслове. Все взоры устремились к личности опоздавшего. С улыбочкой до ушей нарушитель спокойствия громко извинился за опоздание, перешагнул через порог и именно в этот момент Алумария заметила лужу воды, тянувшуюся за ним. Он был насквозь сырой, но тем не менее пришел на пару и улыбается, будто так и было задумано.

– Стоять.

По команде юноша замер, прямо как в детской игре про морские фигуры, но чуть не упал, когда в его спину врезался другой парень. Второй опоздавший.

– П-п-простите за оп-п-оздание. Я вылавливал его из ф-фонтана...

Лу вдруг вспомнила, что уже видела этого человека вчера. Тот самый добрый рыжеволосый парень в очках, с которым он встретились на мосту. Интересно, он поймал своего странного многоглазого кота?..

Вся группа уставилась на парней, шепталась и хихикала, а у того сырого не было ни капли стеснения. Кажется, он даже наслаждался этой ситуацией.

– Значит так, Бани Роуз... – начал Август, ожидая, когда первокурсник обратит на него внимание.

Парень отвлекся и взглянул прямо на Лу, что заставило её смутиться. Когда она отвела взгляд, стыдливо закрыв половину раскрасневшегося лица косой, улыбка Бани стала ещё шире. Он снова сконцентрировался на профессоре.

– Вернись в общежитие и переоденься. Насквозь сырого я тебя к паре не допущу. – настаивал историк.

– Так я к вам на пару опоздать боялся. «И камень точит не сила воды, но непрестанность ее падения. Так и разум человеческий – не однажды вспыхнувшая молния, но неугасимый светильник, что день за днем прогоняет тьму неведания»

Ещё никогда Алумария не слышала, чтобы кто-то с такой искренней улыбкой цитировал великомученика Игоря. В религиозном интернате их заставляли заучивать наизусть его изречения, смысл которых часто ускользал от понимания десятилетней Лу. Настолько «душными» были его учения...

– Тем не менее ты можешь серьезно заболеть. Иди переоденься и возвращайся на пару.

– Так точно, профессор Тоуд! – юноша шутливо отсалютировал и под хихиканье одногруппников покинул аудиторию.

Тем временем преподаватель наконец вспомнил про второго опоздавшего, мнущегося у входа.

– Карлайл Лонгвиль, да? Что ж, наверное, твою причину опоздания можно считать уважительной... Проходи, садись на свое место.

Закончив с перекличкой, профессор отдал старосте журнал и подошел к доске.

– Итак, всем новеньким ещё раз напомню: меня зовут Август Тоуд. – заговорил преподаватель, одновременно записывая мелом на доске тему лекции. – Для первого курса я веду Основы истории империи и Историю магов. Встречаться мы будем дважды в неделю, оба предмета рассчитаны на год, в конце первого семестра – зачёт, в конце второго – экзамен.

Профессор развернулся лицом к студентам и продолжил:

– Что ж, давайте начнём новую лекцию.

.

.

.

Первая пара с профессором Тоудом прошла довольно неплохо. По крайней мере такого в её родном интернате не рассказывали..

У истоков всего, конечно же, стояли драконы. Во времена, когда человечество только-только зарождалось, эти величественные древние существа хозяйствовали по всему материку. Их раса испокон веков была способна не только подчинять, но и источать ману, причём в таких огромных количествах, что следы их жизни сохранились до наших дней и разбросаны по империи. Умирая, драконы единовременно выбрасывали огромное количество энергии: на их могилах вырастали горы и леса, земля становилось волшебной, а существа, живущие там, менялись до неузнаваемости. Поэтому драконов можно по праву считать самыми первыми колдунами.

А что на счет людей? Человечество уже точно не помнило, когда появились первые чародеи. Они сосуществовали с людьми на протяжении многих веков, звались шаманами, ведунами и так далее. А вот маги появились относительно недавно: около двухсот пятидесяти лет назад. Когда сообщения о массовых и неконтролируемых случаях выброса маны стали всё чаще всплывать, жрецы, изучавшие природу данной аномалии, сначала приняли её за новую болезнь чародеев, но быстро поняли, что ошибались. Больные являлись чем-то новым и отличавшимся по природе от чародеев. Осознав это, духовенство приказало организовать "лечебницы" – лагеря, где впервые предприняли попытку изучения и контроля магов, а точнее...

«Всех, кто хоть по косвенным признакам походил на мага, отлавливали, словно собак, и ссылали в лагеря для изучения и искоренения новой возникшей «заразы». Считалось, что маги - бракованные чародеи, не способные давать отпор. На тот момент они просто напросто не умели колдовать. Горько признавать, но все анатомические атласы, изображающие систему каналов и внутренний резерв, которые вы увидите в учебниках – результат тех самых кровавых экспериментов. Попав туда, мага больше не считали за человека.» – рассказывал профессор Тоуд. От этих слов по спине Лу пробежались холодные мурашки.

Первыми, кто сумел наладить связь со внутренним накопителем и, соответственно, колдовать, считаются княжна Анианор и рыцарь рода Ариавэльде. Сбежав из "лечебницы", они собственными силами подняли мятеж в империи, освобождали магов одного за другим, обучая их искусству связи со внутренними накопителями и наконец основали королевство в горах на территории нынешнего герцогства Гронделия – Дели-о-Нима. Оно стало приютом многим гонимым магам, тихой гаванью и великой колыбелью Магической науки. Конечно же, своим существованием Дели-о-Нима неплохо так действовало на нервы императорской семье, после чего гонения магов, кажется, стали ещё более ощутимыми.

«Княжна Анианор, до того, как раскрыла в себе дар, была одной из самых желанных невест континента, если не самой желанной. Приезжие послы с восхищением описывали волосы королевы, вьющиеся золотом, и большие пронзительные глаза, похожие на два глубоких лазурных озера», – рассказывал преподаватель.

«Проще говоря, она была очень красива», – перебила профессора Адель, желая опустить занудные и витиеватые описания людей, умерших уже лет двести назад.

«Да, рыцарь Ариавэльде тоже, по слухам, был статен и хорош собой. Но их ценили далеко не только за их красоту. Оба были мудрыми правителями и превосходными политиками. Королевство магов ещё за сотню лет до остального мира предприняло меры по искоренению рабства и поставило под сомнение главенство церкви. Не имея плодородной почвы под ногами, Дели-о-Нима активно развивало добывающую промышленность и налаживало торговлю с соседними Гронделией и Нордландом».

«Так почему же тогда это славное королевство развалилось через сотню лет?» – закономерно спросил кто-то из группы.

«Природный катаклизм. Это всем известно», – ответил вместо профессора староста, притупив взгляд. – «Правда верится как-то с трудом».

«Что ж, никто теперь не знает наверняка», – с грустью отметил Август.

Какими были эти княжна Анианор и рыцарь Ариавэльде? Как жаль что в учебниках не было портретов королевской четы. А драконы? О них девушка слышала разве что из сказок. Огромные ящеры, рассекающие своими крыльями пушистые облака...

Из полёта фантазии её выдернул звонок с пары. Профессор давно уже попрощался со всеми студентами, а Лу сидела за партой, хлопая глазами как ворона. В итоге к моменту, когда девушка всё таки сообразила встать и собрать вещи в сумку, вся группа уже успела покинуть аудиторию. Алумария вышла последней.

– Ку-ку!

Это «ку-ку» очень сильно напугало девушку. Со страху она отскочила в сторону и издала такой смешной писк, что шутник не смог сдержать смеха. Этим приколистом оказался тот самый опоздавший: Бани Роуз, явившийся на пару полностью сырым. Сейчас парень был одет в другие брюки и рубашку. Форменную жилетку он, по всей видимости, оставил сохнуть в общежитии. Бани пришел на пару примерно через пятнадцать минут после первой своей попытки войти в аудиторию, а когда прозвенел звонок, вышел одним из первых, Лу готова была поклясться в этом. Но вот он здесь: стоит перед ней, смотрит снизу вверх, потому что был на пол головы ниже Алумарии, и улыбается, как дурачок. Неужели он ждал её специально? Чуть отойдя от испуга, девушка заметила, что Бани был не один, а в компании своего друга, с которым опоздал с утра.

– О Боги, т-ты её так напугал...

Карлайл, так он представился преподавателю, смотрел на неё с тем же беспокойством, что и вчера на мосту. Перед сном Лу долго придумывала слова, которые бы сказала этому доброму юноше при их следующей встрече. Как минимум она бы поблагодарила его за помощь. Но сейчас, когда они стояли прямо друг на против друга, никто из них не решался первым начать диалог. Может они бы так и стояли, переминаясь с ноги на ногу, если бы не Бани.

– О, вы знакомы что ли? Карл, познакомишь нас?

– Н-нет, мы не знакомы. М-м-мы только вчера в первый раз в-встретились... – начал Карл.

– Я упала на мосту, а он помог мне встать. Н-но я тогда даже не успела спросить его имя...

– Его зовут Карл. – быстро и без всяких душевных терзаний представил его Бани.

– Я-я уже знаю. У вас было очень эффектное появление.

Лу уже успела пожалеть, что ляпнула такую дурость, но, неожиданно, Бани разразился таким смехом, что еле смог потом собраться и внятно заговорить.

– Да я чисто случайно в фонтан упал! Зато с утра прекрасно бодрит!

– Он шел по б-бортику, чихнул и сел прямо в воду... – пояснил вместо него Карлайл.

Дикость какая... Чихнуть, упасть в фонтан и прийти в аудиторию сырым с ног до головы, ещё и улыбаясь во все тридцать два зуба.

«Вот артист...» – подумала Алумария и уголки её губ предательски дрожат. Она опустила взгляд в пол, едва сдерживая улыбку.

– Ой, погодите, а во сколько звонок?

Прямо в момент, когда Лу задала этот вопрос, из кабинета вышел профессор Тоуд со стопкой каких-то учебников. Он остановился, чтобы глянуть на наручные часы.

– В 9:55. У вас осталось пять минут, так что поторопитесь. – оповестил он и продолжил свой путь в библиотеку.

– Пять?!

Лу судорожно принялась искать в сумке листок с расписанием. Она даже не знала, куда ей нужно идти. В прочем, Карл опередил её.

– У нас две п-пары Медитации. На открытом стадионе... Т-ты ещё там не была?

Лу отрицательно мотнула головой.

– О, пары с профессором Септим легкие! Мне нравится! – уверенно заявил Бани. А вот Карл не был так уверен. Он опустил взгляд, словно провинившийся школьник: этот предмет не вызывал у Карла такого восторга. И кому верить?

.

.

.

Топать до стадиона было далеко. Чтобы дойти до него, пяти минут студентам не хватило. Стадион находился позади учебного корпуса и представлял из себя огромное поле с беговой дорожкой и трибуной, окружённое лесом со всех сторон. От него тянулось множество тропинок, о которых Лу только предстояло узнать. Жаль, что времени получше осмотреться у неё не было. Они и так прилично опаздывали и могли нахватать проблем на свою голову.

Их одногруппники тем временем уже скучковались в центре стадиона. Кто-то даже сидел прямо на траве.

– Ах, вот и вы. Мы уже заждались. - профессор Септим не звучала хоть сколько-то недовольной. Напротив, с милой улыбкой подзывала опоздавших студентов подойти ближе.

Для середины октября она была слишком уж легко одета. Настолько, что Лу стало зябко на неё смотреть. Только легкая блузка и бирюзовые брюки: никакой кофты или хотя бы шарфика на ней не было. Правда стоило только подойти ближе, как Лу поняла, в чем был подвох. Они словно вошли под невидимый купол, удерживающий внутри тепло. Магия!

– Молодцы, что проводили нашу новенькую. Задание всё то же, приступайте, юноши.

Парни послушно заняли свободные места на траве и если Карл просто сел, то Бани с удовольствием раскинулся в позе звездочки. Тем временем профессор продолжала:

– Алумария, правильно? Меня зовут Элисив Септим – я заместитель директора и преподаватель медитации. Как прошел твой заезд? Успела хоть немного освоиться?

– Н-немного... Здесь всё сильно отличается от т-того места, где я росла, не знаю... когда привыкну...

Лу попала под впечатление от нового места и даже успела забыть, что она здесь не на долго. Только вспомнив об этом, на сердце стало горько и от стыда девушка больше не осмеливалась смотреть в глаза профессора Септим. Эта женщина была такой доброжелательной... Лу не заслуживала этого.

– Ничего страшного, ты скоро освоишься. Что у вас было первой парой? Тебя уже представляли одногруппникам?

– История магии... Нет, м-меня еще не представляли.

– Что ж, тогда давай я тебя представлю.

Лу побледнела от страха и хотела было начать отпираться, но было уже поздно. Профессор хлопнула в ладоши, привлекая внимание остальных студентов.

– Внимание, четырнадцатая группа, на прошлой неделе к вам присоединились Люциус с Чарли, а с сегодняшнего дня с вами будет учиться ещё одна новенькая. Её зовут Алумария Сарватур.

Все взоры одногруппников были направлены на Лу и от этого девушка была готова провалиться под землю. Большинство глазели на неё с нескрываемым интересом, кому-то было всё равно. Что ей нужно сказать, чтобы создать хорошее первое впечатление? Не важно, сколько вариантов она перебрала у себя в голове за те считанные секунды, всё равно смогла выдавить из себя лишь жалкое «Здравствуйте».

– И что, к нам до самой зимней сессии будут зачислять всякий сброд? – ухмыляясь спросил один из студентов. Правда тут же получил по загривку от рядом сидящего одногруппника.

– Ц, ну и дылда... – высказался другой, низенький и противный паренек, сидящий в отдалении от всех на трибуне. Его тут же заткнула Вивьен. Будь у этой малышки что-то под рукой, она бы запульнула это «что-то» прямо ему в лицо.

– Заткнись, Жерест!

– Мальчики, понравившейся девушке принято говорить комплименты, а не гадости. – усмехнулась Элис, взяв в рот свежую травинку. Даже замечания из её уст звучали нежно и бархатно. – И я ещё раз напомню, что ваш магический потенциал и обучаемость никак не зависят от вашего положения. Задача магического университета состоит в том, чтобы вы наладили связь со внутренним накопителем и научились трезво оценивать свои силы. Вы все первокурсники и абсолютно равны в своих правах и обязанностях.

– Пф... Ну конечно... – буркнул тот самый парень с трибун и уткнулся хмурым взглядом себе под ноги. Более взаимодействовать с одногруппниками и профессором он не желал.

– Что ж, садись на траву, расслабься и прислушайся к своему телу. Тебе придется нагонять своих одногруппников, но не переживай, далеко мы ещё не ушли.

Преподаватель дала какие-то слишком размытые указания. Даже присмотревшись к своим одногруппникам девушка не нашла никаких подсказок. Профессор Септим тем временем уже сама легла на траву и закрыла глаза. «Куда вообще я попала?»

– Простите... Мне просто лежать?

– Не совсем, милая. Расслабься, постарайся очистить голову от лишних мыслей и заглянуть в себя.

«Вот вообще не помогло...»

Делать нечего. Лу сняла с себя пальто, чтобы подложить его себе под голову, и легла на землю. Пока что расслабиться никак не выходило.

– А что... Что я должна увидеть?

В ответ профессор Септим мягко рассмеялась.

– Не знаю. Только ты способна увидеть собственный накопитель. – заметив непонимание на лице девушки, Элис решила продолжить. – Ты ведь уже знаешь, что мана внутри мага вырабатывается в накопителе. Из него же по каналам она протекает по всему твоему телу. Это очень похоже на кровеносную систему.

– Ну... Когда я пришла на регистрацию в полицейский участок... Штатный маг что-то рассказывал об этом...

– Он проверял, маг ты или чародей. Так вот на парах медитации студенты учатся налаживать связь с этим самым накопителем. Знаешь, до недавнего времени, учёные Магической науки считали его воплощением нашей души. Конечно оказалось, что это немного не так, но тем не менее, только наладив контакт с внутренним накопителем начинающий маг перестаёт быть таким неконтролируемым. Чем честнее ты будешь сама с собой, тем быстрее наладится ваша связь. Не торопись, у кого-то на это ушло пары две, а кто-то пыхтит до сих пор. Медитируй в собственном темпе.

На этом наставления профессора Септим закончились. Это, конечно, ответило на многие вопросы, но вызвало куда больше новых... Лу еще раз осмотрелась по сторонам, выловила взглядом Бани, который... Он что, спит?! Карл лежал рядом с ним, пытался сосредоточиться, но, по всей видимости, у него ничего не выходило. Адель умиротворенно сидела на траве с закрытыми глазами. Вот это было больше похоже на медитацию.

Лу тоже попыталась устроиться на земле поудобнее: размяла плечи, подогнула к себе колени, закрыла глаза и прислушалась к окружающим её звукам. Если так подумать, впервые за день Лу осталась наедине со своими мыслями и ей от этого было не по себе.

«Значит, только установив контакт с накопителем я перестану быть опасной для окружающих? Этого будет достаточно?» – размышляла она. – «И как только я это сделаю, то сразу же покину этот университет.»

Как на зло мысли роились в голове и непрерывно накладывались одна на другую. О тишине уже и речи быть не могло.

«Тогда куда я вернусь? Путь в интернат мне уже заказан, значит родители заберут меня домой? Наверняка они очень злы на меня за то что я оказалась магом. Нет, не выгонят же они меня! Правда?.. Отец исправно оплачивал моё пребывание в интернате все эти года, а мама периодически присылала письма. Они любят меня, пусть даже отослали далеко и не виделись с дочерью долгие семь лет. Это всё, ради моего блага, чтобы я выросла мудрой благочестивой девушкой, ведь без должного образования такая дурнушка как я навряд ли найду себе мужа.»

Но в то же время Лу задумывалась:

«Да какое образование я получила в том интернате? Здесь даже бедные люди обучаются совершенно бесплатно и при этом получают незаурядные знания. Вчера перед сном Вивьен рассказывала, что её родители очень обрадовались её поступлению в магический университет, ведь сами бы они ни за что не накопили денег на обучение дочери. Она действительно считает, что оказавшись магом вытянула себе счастливый билет. Может это шанс и для меня тоже? Я сильно разочаровала родителей, но если я не буду колдовать, а просто отучусь здесь, ничего ведь плохого не случится? Может у меня появится возможность приносить гораздо больше пользы маме и папе? Может я смогу сделать что-то, за что они смогут наконец гордиться мной?»

Внезапно тишину прервал голос профессора Септим:

– Пара закончилась, у нас впереди еще вторая, так что можете остаться тут или идти на перерыв.

«Что?! Уже пара закончилась?» - Алумария рывком села и осмотрелась по сторонам. Кто-то повставал со своих мест, потягивался, отходил в сторону поболтать, а кто-то оставался лежать на земле. - «Ну вот...Прошла целая пара, а я так и не поняла, что нужно делать...»

Кажется она задумалась лишь на миг, а очнувшись, обнаружила рядом с собой целую толпу ребят, с любопытством глазевших на нее.

– Ой, это ведь тебя вчера заселили к нам в блок! – проворковала одна из девочек.

– Какая ты высокая! И косы длинные! – с восторгом произнес самый младший в группе белокурый мальчик. Своей внешностью он полностью оправдывал собственное имя, переводимое как «одуванчик». Ореол светлых кудрей обрамлял вытянутое розовощекое личико, глаза цвета первых ростков травы с длинными белесыми ресницами улыбались любому, кто в них посмотрит. По-настоящему светлый юноша.

– Э-эм... Я-я...

Лу не успевала и слова между вставить: одногруппники облепили её со всех сторон и не спрячешься! Вот рядом с ней оказался парень, очень похожий на альбиноса, с длинными, практически белыми волосами, уложенными в высокий хвост.

– Прекраснейшая сударыня, разрешите представиться, – с самоуверенной улыбочкой он подцепил пальцами её ладонь, а затем и вовсе по-джентельменски коснулся губами костяшек. Ещё чуть-чуть и у девушки пар из ушей пойдет от смущения. Слишком много людей одновременно посягалось на её личное пространство! – Элисио Диего к Вашим услугам. Потомственный аристократ и просто обаятельный парень. Не соблаговолит ли очаровательная мисс поведать о себе?

– Фу-у-у, хорош выпендриваться! – с этими словами другой парень толкнул Диего в плечо, чтобы тот наконец отлип от девушки. – Не видишь что ли, ты её пугаешь?

– Я? Может это ты её пугаешь? - смеясь, альбинос всё таки отсел от Лу, правда на его место быстро подсел тот второй.

– Меня зовут Люциус, а вон та идиотка – моя сестра. Её зовут Чарли.

Он показал пальцем на девушку, которая заговорила с Алумарией самая первая. Так значит эта девушка – та самая Чарли из соседней комнаты. По всей видимости они с Люциусом были близнецами. У Лу уже голова кипела! Она не ожидала такого напора со стороны одногруппников.

Удивительно, но помощь пришла в лице Адель, которая буквально вытянула Алумарию из толпы. Она так грозно зыркнула на них, что даже Лу стало не по себе.

– Ну хватит на неё так наседать, она сейчас, того гляди, в обморок грохнется. Успеете еще познакомиться. – тут строгий взгляд перешёл с одногруппников на Алумарию. – А ты не смей молчать, будто язык проглотила.

Убедившись, что до Лу дошли её слова, Ада тут же убрала от неё руки, словно ни на секунду больше не хотела к ней прикасаться, а холодный взгляд её голубых глаз оставил на сердце неприятный осадок. Алумария только кивнула в благодарность и решила всё таки воспользоваться возможностью отойти в сторонку и побыть в тишине остаток перерыва.

– Мда, нам в группу привалила ещё одна заика. Как будто нам Карла мало было... Просто восторг. – ворчал Жерест, смотря ей вслед.

.

.

.

Вторая пара прошла намного более продуктивно: наконец у девушки получилось войти в состояние медитации. Правда, увиденное мало её порадовало.

Секунда полёта, после которой непременно следовало падение в бурлящее северное море. Открыв глаза, Алумария не увидела вокруг себя ни намёка на сушу, лишь километры воды, простирающиеся до самого горизонта. Безжалостные волны кидали девушку из стороны в сторону, от страха и холода лёгкие сдавило так сильно, что крик застрял где-то в груди, и Лу отчаянно пыталась не захлебнуться. Но если бы она попыталась позвать на помощь, кто бы её услышал? Здесь она была совершенно одна, и ей ни за что не доплыть до берега живой.

На этом видение закончилось, и уже через секунду она вскочила с земли, порядком напугав сидящего рядом Карла.

Глава 4. Ярэл

В начале своего обучения первокурсники занимаются исключительно общеобразовательными дисциплинами и медитациями. Программа намеренно была составлена таким образом, чтобы новоиспеченные маги сравнялись по уровню знаний и успели наладить связь со своими внутренними накопителями.

Будь то естественно-научные, математические или гуманитарные дисциплины: Ярэлу они давались с легкостью. Являясь наследником герцогства Гронделия и единственным сыном в семье, он получил прекрасное домашнее образование. Большинство из тем, которые студенты сейчас проходят в рамках первого курса, парень и так уже знал.

Ему было бы совсем скучно, если бы не практические пары с профессором Септим. К огромной несправедливости, Яр оказался магом с очень посредственным уровнем дара, на развитие которого до приемлемого придётся приложить немало усилий. Так ему сказала профессор Элисив на первом же занятии медитации. Это значило лишь то, что Ярэлу придётся стараться усердней остальных и он старался. У него ушло две недели на то, чтобы увидеть свой накопитель, когда как, например, у Бани играючи это вышло всего за две пары. И тем не менее к изучению магии юный герцог испытывал настоящую страсть.

Утром Ярэл в своем неторопливом темпе собирался на пары. Он знал, что никуда не опоздает: пунктуальность была привита ему с раннего детства. Застегнув последнюю пуговицу на форменном жилете, Гронд напоследок взглянул на себя в зеркало, а затем повернулся к двухярусной кровати своих соседей по комнате.

– Боги... Карл, потряси снова Бани, а то нам выходить через двадцать минут, а он всё ещё спит.

Карл сделал, как ему велели. Он протянул руку вверх и нащупал ногу спящего соседа, свисающую с верхнего яруса.

– Бани, встава-а-ай, ты п-проспишь завтрак! – взывал Карл, раскачивая его за ногу.

Спустя минуту тряски свершилось чудо и Бани Роуз всё таки проснулся.

– М-м-м завтрак?

– Да, собирайся, а то опоздаем. – ещё раз напомнил Ярэл, одновременно закладывая в сумку нужные тетради и журнал посещаемости.

Совершенно случайно его взгляд снова упал на Карла. Он второпях зачесал свои рыжие волосы в хвост и протянул ладонь к тумбочке, на которой преспокойно лежала серебряная сороконожка. Любой, кому она впервые попадалась на глаза, думал, что эта сороконожка – сделанное искусным ювелиром, необычное украшение и сразу же разубеждались в этом, стоило ей начинать шевелиться. Это существо было вполне себе живым и сейчас оно самостоятельно заползло в руку своему хозяину, который использовал сороконожку вместо резинки для волос. Так она всегда находилась рядом и не бросалась в глаза.

У Карла в целом было много питомцев: чего только стоит глазастый кот из Сумрачного леса и сова... Вполне себе обычная сова. Насколько Ярэлу было известно, в университете не разрешают держать столько питомцев одновременно, причём список допустимых животных очень узок. Карлу приходится прятать их от комендантши. А что касается соседей по комнате? В целом, что Бани, что Ярэлу, увлечение Карла жить не мешало. Он очень хорошо следил за своими питомцами, так что конфликтов на этой почве у ребят ещё не возникало. И тем не менее...

– Не перестаю удивляться количеству твоих домашних животных... – Яр закончил со сборами на пары и уже просто ждал своих соседей.

– Н-ну они мои единственные д-друзья. – ответил Карл, сцепив хвост ручной сороконожкой.

– Грустно признавать, но у меня тоже. Дома меня ждут Арго и Буря. Иссеня чёрный жеребец и фениксара.

– А как же мы-ы-ы? – с улыбкой промурчал Бани, остановившись у выхода из комнаты.

– Иди уже быстрее зубы чисти!

Роуз рассмеялся и пошел куда послали. Тем временем Карл продолжил их разговор:

– Правда? – искренне удивился он. Очень редко на лице парня можно было увидеть такую нескрываемую заинтересованность. – Фениксы очень редкие существа. К-как Буря появилась у тебя?

– Мы с отцом нашли её в горах. Знаешь, он, в отличие от многих других аристократов, не любит сидеть дома даже в свой выходной. В один из таких дней мы с ним отправились в поход в горы на пару дней.

Глаза Карла расширились от удивления.

– Фениксы живут преимущественно на вершинах гор Гронделии, но неужели в-вы с отцом успели взобраться так высоко?

– В том то и дело, что нет. Мы не успели даже сделать первый привал, когда нашли Бурю. Одну и раненую. Ты же знаешь, фениксы постепенно вымирают... Им становится некомфортно в своей естественной среде обитания. Может Буря поэтому спустилась с горы, а потом на неё напал кто-то покрупнее? Я не знаю... – Яр сцепил ладони в замок и задумчиво опустил на них взгляд. – Мы еле смогли выходить её. Даже с помощью моего отца-мага она бы не выкарабкалась, если бы так отчаянно не цеплялась за жизнь.

– У этой фениксары, наверное, непростой характер. – заулыбался Карл.

– Не то слово! – юный герцог не смог сдержать смеха. – Если огненным фениксам что-то не нравится, они сразу осыпают обидчика искрами. Мой камергер так и не привык к этому. Буря его терпеть не может: клюёт, царапает, прожигает его лучшую одежду, а тот всё тянет к ней руки и тянет. Никакого уважения, что ко мне, что к птице.

– Наверное ты много времени потратил, чтобы она начала тебе доверять. Ты большой молодец, Яр.

– Спасибо. – Ярэл знал, что этот комплимент дался застенчивому Карлу с трудом, от того принимать его было ещё приятней. Удивительно, но впервые с их заселения парни нашли о чем вот так поговорить.

Тем временем Бани уже успел одеться. Он не тратил время на такое бесполезное занятие как сбор сумки к парам. Тетрадь можно просто свернуть в трубочку и засунуть в карман брюк, а чем в ней писать... Удивительно, но если Бани не просил ручки у одногруппников, они сами собой находились магическим образом забытыми под партой или на ней. Этот парень в принципе был полной противоположностью слова «порядок».

– Ну всё, я готов. Идем, есть!

.

.

.

Две пары прошли ни чем не примечательно, после них наступил обеденный перерыв. Ярэл уже поел, поэтому сидел и заполнял журнал посещаемости наперед. Лучше сделать это сейчас, пока есть свободное время.

«Бани Роуз, Алумария Сарватур...» – помечал он, подняв взгляд на хозяев этих имен. Бани околачивался рядом с новенькой со вчерашнего дня. Конечно, ведь у него вызывал интерес любой новый человек в группе, будь то поступившие неделей ранее близнецы или нелюдимый Джеймс, присоединившийся к ним буквально через пару дней после начала учебного года.

А Алумария... Что ж, в плане коммуникабельности они с Карлайлом очень похожи. Оба без заикания и двух слов связать не могут. И всё же у Карла есть то, что заставляет его забыть о стеснении и загореться энтузиазмом. Есть ли что-то такое у этой девушки, росшей в религиозном приюте? Или же она простая серая и чопорная ханжа без увлечений и целей, которая до конца обучения так и останется затворницей?

– Бани, как тебя вообще вчера угораздило? Если продолжишь купаться в фонтане в такую холодрыгу, то точно заболеешь. – говорила Вивьен, вспоминая вчерашнее его опоздание.

– Ну не умру же я от этого, не суетись. – Бани широко улыбался девчонкам, даже не смотря на то, что полноценный диалог с ним поддерживала только Вивьен. – А если и помру, то пускай мои похороны будут весёлыми.

От этой фразы, брошенной парнем не всерьез, Алумария широко раскрыла глаза. Она хотела что-то сказать, но её опередила Виви, которая, внезапно, рассмеялась над таким необычным желанием.

– Бани, ну ты и ляпнул! И вообще, по-моему смерть от переохлаждения – самая скучная из всех, какую только можно придумать. Что уж там до весёлых похорон...

Теперь уже Лу перевела испуганный взгляд на свою соседку.

– М-да, ты права. Хочу умереть так, чтобы никто не посмел заколотить меня в ящик! Например пропаду в горах или сгорю в лесном пожаре! И чтобы люди на моих похоронах вспоминали меня и плакали со смеху. Вот история будет!

Наблюдая за их диалогом, Ярэл обречённо ущипнул переносицу пальцами. В самом деле, что ещё за пожелания такие? Пока эти двое хихикали, Алумария, кажется, совсем выпала из разговора. По её лицу читалось: «Что я здесь делаю?»

И Яр никак не ожидал, что после такого новенькая внезапно заговорит. Она долго мялась и думала над тем, как можно поддержать эту странную беседу и, наконец, робко спросила:

– И в-всё таки... Неужели ты шёл по улице без верхней одежды?.. Тебе не холодно?

Бани с Вивьен перестали смеяться и уставились на Лу, которая от их реакции сначала побледнела, потом покраснела, и всё это за пару мгновений! Со стыда она опустила взгляд в стол и принялась нервно перебирать волоски своей косички.

Бани опустил глаза чуть ниже её лица, и вместо адекватного ответа на вопрос, внезапно выпалил:

– Я ещё вчера сказать хотел... Классные волосы!

Это был нокаут. За секунду лицо Алумарии стало пунцовым, она отодвинулась на максимально возможное расстояние от него. То есть не намного. Рядом сидела Адель, Лу меньше всего хотелось нарушать её личное пространство. А этот жук, словно не понимая намёка, бессовестно придвинулся ближе. Он – к ней, она – от него. И вот она, бедная, уже зажмурила глаза, словно это могло спасти её от Бани, который остановился всего в паре сантиметрах от лица девушки и с кошачьим любопытством смотрел той прямо в душу.

– Может немного.

– Ч-ч-что? – недоумевала Лу, неуверенно приоткрыв глаза.

– Холодно. Я особо не задумываюсь об этом. Соплей нет – и ладно. Но если так подумать... – он наконец отстранился от неё, состроив задумчивое выражение лица. – Скоро зима, а тёплых вещей у меня, так то, нет...

– К-как это нет?

– Ну вот так. Только зимняя форма, которую дал университет, и всё. – небрежно пожал плечами он. Тут уже удивление Лу оказалось больше смущения.

– Т-ты как жил то до этого?..

– На прошлой неделе было очень холодно. Тогда со мной вещами поделился сосед.

Внезапно Бани указал прямо на старосту. Их с Лу взгляды устремились прямо на него и, как удачно сложилось, он тоже неотрывно всё это время наблюдал за ними.

– Он прикольный и умный. Всегда выручает нас с Карлом. – продолжал нахваливать его Роуз.

Новенькая смотрела на Гронда своими пронзительными светло-серыми глазами и тогда Ярэл всё понял. Нет, она не была серой и избитой затворницей. Её взгляд, хоть и робкий, был полон тепла и необъяснимой тяги к жизни. Алумария Сарватур – неогранённый самоцвет, ценность и красоту которого они узнают сильно позже, стоит только запастись терпением.

Наконец Ярэл очаровательно улыбнулся и кивнул в знак приветствия. Она сделала то же самое.

«И всё таки Бани стоит закупиться собственной теплой одеждой.» – подумал юноша, засовывая журнал в сумку. Совсем скоро должна начаться третья пара – пара физкультуры. Нужно поторопиться и успеть переодеться.

Глава 5. Алумария

Как бы Лу не старалась себя обмануть, она не могла не признать, что в университете было... неплохо. Время, проведённое на острове, было подобно сну, который должен был вот-вот закончиться. Прошла уже неделя с тех пор, как Алумария поступила в университет, и до сих пор она не встретила ни одного «опасного» или «неадекватного» мага, напротив, многие были к ней добры и относились с пониманием к её ситуации.

За это время она успела понять несколько вещей:

Во-первых, не смотря на то, что университет магический, магией первокурсникам заниматься никто не разрешает. Каждый день они практикуются в медитациях под руководством профессора Нираэль и стараются найти подход к своим внутренним накопителям маны. Пока все студенты в группе не преуспеют в этом, к колдовству их никто не допустит.

Во-вторых, не все на этом острове – маги. Удивительно, но большинство прислуги, а так же некоторые педагоги – самые, что ни на есть, обычные люди. А их преподаватель верденского языка и литературы так вообще чародей! Для Лу это было настоящим открытием.

В Лангарде люди хорошо относятся к магам, их без вопросов пускают в церковь и обслуживают в магазинах. Чародеев в городе немного, но те, что есть, не презирают магов, а даже наоборот, дружат с ними. Как сказала Адель, возможно, для деревни, из которой Лу приехала, это дикость, но для всей остальной империи всё это в пределах нормы.

– Ча-а-арли-и-и, ты не видела мою заколку? Я её куда-то уронила!

Вивьен ползала по полу, тщательно обыскивая раздевалку в поисках своей пропажи. Через несколько минут начнётся пара физкультуры, а без этой заколки Вив никуда не пойдёт. Тогда к поискам присоединились и другие девочки из группы.

– Я н-нашла! – наконец воскликнула Алумария, поднимая над своей головой потерянное украшение.

– Слава Квилетте, нашлась! – не теряя времени, её соседка заколола отросшую по самый нос кудрявую чёлку и только после этого с облегчением выдохнула. – Спасибо, Лу. Скажи же, в этой форме по полу ползать намного удобнее!

– М-мне всё равно как-то неловко... – пробормотала девушка.

Женская спортивная форма представляла собой свободные коричневые штаны, заправленные в гольфы, блузу с серым галстуком и кроссовки. Лу всю жизнь проходила в юбках длиннее щиколоток, форменные повседневные брюки хоть и были брюками, но всё же сильно походили на привычную юбку в пол, а вот ходить как мужчина в штанах и гольфах для неё было в новинку.

– Ладно, пойдёмте уже!

Спортивный зал находился в отдельном здании, в паре метрах от учебного корпуса. В нём же были и раздевалки, склад для спортивного инвентаря и тренерская комната.

Кстати по поводу немагов в магическом университете: их физрук тоже был человеком. Если бы он сам не сказал, Лу никогда бы не поверила в это.

Вольфганг О`Коннел был высоким темноволосым мужчиной с телом настоящего атлета. Пока он стоял молча в центре спортивного зала, создавал впечатление мрачного здоровяка, способного запросто свернуть шею небольшим усилием руки. Лицо и тело этого исполина были покрыты шрамами разных форм и размеров, а взгляд сизых глаз, казалось, мог испепелить человека на месте. По слухам преподавание физкультуры в магическом университете не было его основной профессией. Говорят, что на самом деле он работает в Службе Имперской Разведки, хотя выглядел скорее как тот, кто обычно от этой разведки скрывается.

– Чего грустим? – спросил он у ничего не подозревающего Карла и хлопнул парня по спине, да так, что тот чуть напополам не согнулся. – Одногруппники все твои где?

– С-сейчас подойдут, н-н-наверное... – поправляя очки, Карлайл осматривался по сторонам. Как его вообще угораздило оказаться в спортзале самым первым?

Спасение прибыло в лице девочек, а потом и всей остальной группы. Физрук около минуты наблюдал, как студенты с горем пополам пытаются построиться в колонну по росту, а затем приступил к перекличке.

– Сначала проведем разминку, а потом, пожалуй, сыграем в волейбол. Все согласны? Есть вопросы?

Все ребята промолчали.

– Правильно, у матросов нет вопросов. Давайте, НАЛЕ-ВО!

В ту же секунду ровный строй стал походить больше на хаотичный скоп людей, смотревших все в разные стороны. Кто-то по привычке повернулся направо, кто-то вообще ничего не понял и только пара человек из группы вовремя поняли подвох и поравнялось налево. Преподаватель фыркнул в кулак, еле сдерживая смех, и обречённо продолжил:

– Да-а-а, долго тут придётся работать. Кругом! Пять минут бежим, потом на разминку. Бегом марш!

Услышав команду, студенты без особого энтузиазма преступили к пробежке.

«Интересно, когда же он выдохнется?..» – задумалась Лу, наблюдая за одним из своих одногруппников, который за последнюю минуту пробежал уже, кажется, третий круг.

Тут даже преподаватель не выдержал и крикнул:

– Эй, Серафи, прекращай так нестись! Это разминочный бег!

Сера, конечно, притормозил: пару минут честно стараясь бежать помедленнее, но совсем скоро снова перешёл на темп галопирующей лошади. Вот бы у Лу было столько энергии...

Что бег, что разминка, дались девушке с трудом. Она и так никогда не считала себя спортивным человеком, так ещё и длинные косы, болтающиеся из стороны в сторону, мешали заниматься физкультурой без риска кому-нибудь навредить. Один неловкий поворот головы – и вот она уже случайно зарядила косой кому-то в лицо.

– Ух! – «счастливчиком» оказался Бани. Парню словно канатом по лицу прилетело. – Эй, я уже говорил, что у тебя классные волосы?

За секунду лицо девушки стало пунцовым. Она отшатнулась от парня, сжимая в кулаках свои косы, и совершенно не понимая его реакции на произошедшее.

– Это н-не смешно! Прости, п-пожалуйста, я случайно!

– Бани, Алумария, что у вас там происходит? – внезапно вмешался преподаватель. Его голос, громкий и грозный, заставил Лу вздрогнуть от страха.

– Я-я случайно... Спорт – это не моё...

– Ты, конечно, не спортсменка, но по тебе видно, что ты можешь лучше. Тебе наверняка космы твои длинные мешают. Так может обрежешь их, раз они тебе так мешают? Неужели есть смысл в таких длинных косах?

После этих слов кровь отхлынула от лица Алумарии, делая его болезненно-бледным. Она ужасно боялась поднять взгляд на Вольфганга, потому что даже смотря в пол, девушка чувствовала ту ужасающую ауру, окружавшую преподавателя. Жуткие глаза, громовой голос – в какой-то мере он даже напомнил ей отца, и это пугало Лу больше всего.

– Н-н-н-не надо об-брезать... – заикаясь проблеяла девушка, уже не в силах скрывать дрожь в теле. Она осторожно подняла взор на мужчину и, внезапно, не обнаружила того леденящего кровь выражения лица, какое рисовало ей больное воображение. Преподаватель наоборот выглядел слегка встревоженным и сбитым с толку.

– Эй, Алумария, ты чего? Всё нормально?..

– Тренер, – неожиданно вмешался Бани. Алумария уже и забыла, что юноша всё это время был здесь. По всей видимости, просто стоять рядом ему показалось недостаточным: со своей повседневной улыбочкой он поймал её ладонь в свою и слегка сжал, приводя Лу в чувства. – Может ей волосы закрутить как-нибудь, чтобы не болтались?

– Так и надо было их с самого начала «закрутить как-нибудь», раз длинные такие. Я в дамских причёсках ничего не смыслю. – тут его взгляд обращается к Адель, сидящей с начала пары на трибуне по освобождению. – О, Сварг, сможешь что-нибудь сделать с её волосами?

Её соседка даже не пыталась скрыть надменный взгляд, которым одарила Лу и тренера. Цокнув языком и закатив глаза, она всё таки согласилась и подозвала к себе соседку. Алумария не знала, в какую прическу Адель пыталась уложить её косы. Брюнетка лишь пару раз сделала девушке замечание, чтобы та держала голову прямо.

– Не пойми неправильно, но волосы тебе лучше правда подстричь, – неожиданно заявила Ада, одновременно затягивая локоны потуже.

– Ой!

– Терпи.

– П-почему?

– «Почему» что?

– Почему мне н-надо подстричь волосы?...

Адель ответила не сразу. Расправившись с одной стороной головы, она принялась за другую.

– У тебя кончики сухие и секутся. Такую мочалку даже бальзамы никакие не спасут, остаётся только резать.

– Вот как... – Лу хотела опустить голову, но Сварг тут же дёрнула её обратно, в очередной раз напомнив не шевелиться. – Ай! Прости!.. Просто... Родители и наставницы запрещали нам стричься. Волосы могли отрезать в качестве наказания, очень коротко, чтобы опозорить девочку перед всеми.

– Жуть какая, ваше захолустье точно под столицей находится? Из какого леса ты вообще вышла?.. – сокрушалась Ада, пока наконец не закончила с прической и демонстративно перекинула за спину свои тёмные кудри. – Что ж, с парой булавок или заколок было бы лучше, но имеем то, что имеем.

Девушка достала из сумки карманное зеркальце и протянула своей соседке:

– Полюбуйся.

С приятным удивлением Лу взглянула на своё отражение. Обе косы были аккуратно уложены на макушке в два толстых пучка и даже крепко держались.

– С-спасибо большое, Адель, – тихо произнесла Алумария, возвращая зеркальце хозяйке.

– Пожалуйста. – отмахнулась она и перекинула свои чёрные локоны с плеча на спину. – Иди уже, там разминка закончилась как раз.

Близилась обещанная преподавателем игра в волейбол. Вместе с несколькими парнями физрук натянул сетку и сходил в кладовую за инвентарём.

– Ирма, Дантелион, вам мяч дать? Отдельно поиграете? – обращался Вольфганг к детям.

Хоть эти двое и были частью их группы, подход у преподавателей к ним обычно отличался. Лу слышала от преподавателей о таких «птенчиках», чей дар пробуждается в раннем пубертатном возрасте, а не в шестнадцать-семнадцать лет, как обычно. Их тела и каналы маны очень слабы, поэтому, пока они не сменят свои серые пелерины на форменные жилеты, колдовство для них под строжайшим запретом.

На вопрос преподавателя Дантелион, тот самый белокурый мальчик, закивал с энтузиазмом. Неожиданно тренер крикнул «Лови!», кинул мяч мальчику и приятно удивился, когда Данте с лёгкостью поймал его.

– Хорошая реакция! Ладно, идите в сторонку, играйте во что хотите. Кто хочет играть в волейбол, разделяйтесь на команды. Вивьен и Джеймса назначаю капитанами. Я отойду в тренерскую.

Названные студенты переглянулись между собой, в их взглядах читался нарастающий дух соперничества и азарта. По очереди капитаны набирали к себе людей, не хватало лишь последнего игрока в команду Виви.

– Лу, ну давай! Больше некому!

– Н-не-не-не я не...Я же не умею! – начала отпираться она, до последнего надеясь, что ей не придется выходить на поле и позорить команду своей соседки по комнате.

– Дава-а-ай! Ты вон какая высокая! А играть по ходу игры научишься, идём!

Алумария посмотрела на одногруппников, оставшихся сидеть на трибуне. У Ады было освобождение, а Жерест, тот невысокий вредина, просто напросто отказывался играть, вот и оставалась одна только Лу. Предатели!

Назначив судьёй Адель, команды разошлись по разные стороны игрового поля и приготовились к напряжённому противостоянию.

Согласно вытянутому жребию, первой должна была подавать команда противника. Лу издалека наблюдала, как Джеймс, капитан другой команды, с самоуверенной ухмылкой готовился к броску. Видимо, в его голове уже созрел хитрый план по победе.

Мяч взмыл ввысь, а затем, одним сильным ударом Джеймс отправил его в полёт через сетку, причём целясь в самое слабое звено чужой команды – в Лу. Она даже не попыталась отбить его, лишь испуганно пригнулась, накрыв голову ладонями. Джеймс вложил в бросок столько силы, что неподготовленной девушке было бы просто невозможно отразить его. И это не говоря о том, что если бы мяч попал Алумарии в голову, то она точно получила бы сотрясение.

Первое и самое лёгкое заработанное очко.

«Так вот в чём состоит его план... «Бей по слабым со всей силы». А это вообще честно?», – с испугом подумала Лу.

Тогда Вивьен подбежала к сетке и крикнула этому гению стратегии:

– Эй, полегче кидай! Ты в ней дыру сделать захотел, или что?!

Но в ответ Джеймс лишь рассмеялся:

– Да у вас уже поджилки трясутся! Готовься проиграть, коротышка!

Ярэлу пришлось буквально отдирать их капитана от сетки, пока игра не переросла в драку. Зная вспыльчивые характеры обоих, дело бы точно закончилось чьим-то сломанным носом.

По правилам, подавать снова должен был Джеймс.

– Ладно, так и быть, в новенькую целиться не буду, – с издёвкой сжалился капитан противников, подбрасывая мяч в руке. – Как будто она – ваша единственная проблема.

Глава 6. Ярэл

Встав обратно в позицию, Джеймс Грандо вновь подал мяч, наверняка уже ощущая сладость очередного простейшего эйса.

– Я приму! – успела выкрикнуть Вивьен, рывком оказавшись в нужную секунду и в нужном месте. Практически у самого пола она успешно отразила подачу, но, к сожалению, мяч тут же был отбит обратно и полетел к Карлайлу. Все уже смирились с тем, что в этот раз очко снова достанется команде Джеймса, но рыжий вовремя среагировал и неуклюже отразил удар. Вложенной им силы хватило, чтобы мяч долетел до сетки, где его перенял Диего и лёгким броском приземлил на стороне противника.

– А-а-а-а, наконец-то! Карл, Диего, вы просто красавчики! – радостно запищала Вивьен и отвесила каждому из парней по увесистой пятюне. Карлу даже пришлось встряхнуть ладонями, настолько «пять» от капитана была мощной.

– Просто повезло! Рано радуетесь! – крикнул Джеймс, переходя со своего места нападающего в защиту.

Теперь в команде Вивьен подачу выполнял Сера. Непонятно, каким образом он проспал предыдущие два мяча, но сейчас юноша был настроен серьёзно. Честно говоря, староста впервые видел его таким сосредоточенным.

Сера был самым неусидчивым и нетерпеливым парнем в группе. Нет, Ярэл в принципе никогда не встречал таких как он. Сидя за партой, Серафи вечно дёргал коленом и крутил между пальцами ручку, а стоило прозвенеть звонку на перемену, как он со свистом вылетал из аудитории, не в силах выдержать ни единой лишней секунды бездействия. И никто точно не знал, на что Сера способен, когда дело касается спортивных игр.

Как только мяч оказался у него в руках, он взволнованно заулыбался и вышел на позицию подающего. Несколько секунд парень стоял неподвижно, оценивая обстановку, и это вывело капитана соперников из себя.

– Ну чего встал?! Подавай уже!

Наконец, хорошенько прицелившись, Сера подпрыгнул и со всей силы отправил мяч прямо в лицо Джеймсу. Все присутствующие поморщились, словно физически смогли ощутить его боль.

– Сера, нельзя так сильно кидать, ты же его убьёшь... – Вивьен с ужасом смотрела на пострадавшего через сетку, а Серафи улыбался самой добродушной улыбкой на свете.

– А не надо было по слабым лупить. Он слишком много задирается попусту, раздражает.

– С-сера...А д-д-давай ты в меня к-кидать не будешь?... – заикаясь просил Карл.

Тем временем близнецы из команды Джеймса, взяли его под локти и попытались помочь подняться, но капитан оттолкнул их и выпрямился самостоятельно.

– Сер, ты чего творишь?! – из-за разбитого носа Джеймс скорее мычал, нежели говорил. Он был настолько зол, что казалось, ещё чуть чуть, и засвистит как чайник. – Нарываешься что ли?! Это против правил! Я никого не ударил ни разу! Судью на мыло!

– Что-что прости? Я не расслышала, что ты там гнусавишь. – Адель подняла бровь и с абсолютно невозмутимым видом принялась накручивать прядь на палец. – Замена игрока и штраф.

– Чего?! – окончательно возмутился Джеймс. Он был готов сорваться на судью, но, неожиданно, в этот момент в спортивный зал вошли гости.

– Что за шум и без нас? – раздался знакомый женский голос. В зал вошли Диана и Эбби – старшекурсницы, члены студенческого совета, и просто лучшие подружки. Ярэл был знаком с ними, потому что все старосты групп автоматически становятся частью студсовета, а Диана, как его глава, лично занималась всеми новичками.

«Сегодня что, какой-то особенный день посещения четырнадцатой группы?»

Диана была высокой фигуристой девушкой с милым звонким голосом и карамельно-рыжими волнистыми волосами. Милашка во всех смыслах. А в комплекте с ней шла молчаливая, но не менее очаровательная Эбигейл, с белоснежной кожей и темными волосами. Они обе носили аксельбанты на левом плече и белые жилеты.

– Ой, я всё забывала спросить... – робко прошептала Лу на ухо рядом стоящей Вивьен. – Почему у нас форма серая, а, например, у них белая?

– А? Ну так... Это потому что они с лекарьского факультета. Ты же знаешь, у нас в университете есть шесть факультетов...

Алумария захлопала глазами, словно впервые об этом слышала, а потом покраснела со стыда.

– Д-да... Кажется твой брат что-то говорил мне об этом...

– Мы пришли сделать объявление, четырнадцатая группа, – с обаятельной улыбкой начала Диана. Однако её слова недостаточно заинтересовали Джеймса, и он просто продолжил наседать на Адель и Серу, словно старшекурсниц здесь не было.

– То есть то, что он намеренно мне мячом по роже прошёлся – это нормально?! За это штраф не полагается?!

– Ты уже перегибаешь, тебя надо отвести в медпункт, – попытался успокоить Джеймса его друг, но это только сильнее разозлило парня. Между студентами началась настоящая словесная перепалка.

В итоге Ярэл, как староста, не выдержал и с особо грозной интонацией крикнул «Молчать!». Такому его когда-то обучил отец и это заставило его одногруппников замолчать, по крайней мере на пару секунд. Одного только Жереста, сидящего на трибунах в отдалении, не проняло.

– Вы, может, не заметили, но глава студенческого совета пытается с вами поговорить, – уже тихо, но не менее строго, продолжил Ярэл. Он открыл рот, чтобы добавить что-то ещё, но почувствовал чужую ладонь на своём плече.

– Достаточно, – Диана одарила юношу всё той же нежной улыбкой, а затем вышла вперёд и обратилась к группе: – Ваше дело, конечно, но прежде чем вы продолжите нарабатывать на себя компромат, напомню, что в уставе университета чётко описаны правила поведения со своими сокурсниками и старшими студентами. Пожалуйста, придерживайтесь их.

– Ну так зачем пришли то? – не выдержав, грубо ляпнул Джеймс, за что тут же получил подзатыльник от своего друга. Только его лучший друг Марк не боялся так делать.

Председатель тихо рассмеялась в ладошку, словно совсем не злилась на него.

– В начале ноября в городе будет проходить фестиваль первого снега, – по волшебству в руке девушки возник веер из цветных буклетов. – Студенческий актив тоже будет там выступать. Если у кого-нибудь возникло желание поучаствовать, приходите в кабинет студсовета, мы будем рады абсолютно всем.

После слова «фестиваль» глаза первокурсников засветились от предвкушения. Наконец-то, мероприятие, способное разбавить серые учебные будни!

Диана попросила свою подругу отдать буклеты Ярэлу, а сама подошла к Джеймсу поближе. Рядом с такой знойной красоткой, он уже не казался таким дерзким. Юноша затаил дыхание, ожидая от неё какой-нибудь ругани или строгого замечания, а она вместо этого провела пальчиком по своим вишнёвым губам, встала на цыпочки и поцеловала пострадавшего парня в нос. Вся группа впала в ступор, и только Жерест не сдержался и рассмеялся в голос.

– Ч-ч-... – Джеймс отшатнулся назад, поражённый таким внезапным поступком старшекурсницы. – Что?! Это ещё зачем было?!

– Ну, собственно, на этом у меня всё. Не смеем больше отвлекать вас от... чем бы вы там ни занимались. Пока! – девушка кокетливо подмигнула всем присутствующим и вместе со своей молчаливой подружкой отправилась на выход.

Ярэл наблюдал за ними до самых дверей. Все остальные были отвлечены неадекватной реакцией Джеймса и не заметили, как Диана напоследок обернулась, встретилась с Ярэлом взглядом и послала ему воздушный поцелуй на прощание. Такие девушки, как она, напрягали Гронда. При дворе отца и дяди юноша уже насмотрелся на подобных кокеток, которых привлекали только статус и деньги, они ему уже порядком надоели.

Когда подружки скрылись из виду, Яр перевёл взгляд обратно на свою группу. Теперь хохотом заливался не только вредина с трибун, но и все остальные.

– Так непривычно видеть тебя таким красным и не от злости! – смеялась Вивьен, схватившись за живот. – Она тебе кстати услугу оказала, не придётся идти к доктору Лонгвилю!

Нос Джеймса и вправду теперь выглядел нормально. Никакой крови и припухлости.

«Значит, этот поцелуй – просто необычный приёмчик с залечивающим эффектом? Интересно...»

Сразу после ухода старшекурсниц, в спортзал вернулся тренер Вольфганг.

– Какой счёт? – поинтересовался он у Адель.

– 1:1. – ответила она. Значит попадание в нос Джеймса за очко всё-таки не засчитали...

– До звонка осталось семь минут, разыгрывайте завершающий и отпущу вас на обед. – а после, для пущей мотивации, добавил: – Команде победителей поставлю по пять баллов в журнал.

– Ну так чего ждём, – воскликнул Джеймс. – Давайте заканчивать!

Все вернулись обратно на свои позиции. Сере пришлось уступить место подающего следующему человеку, ради сохранности чужих лиц.

– Лу, ты подаёшь. – крикнула Вивьен, передавая ей мяч.

– Я-я?! Н-но я не умею!

Глаза капитана округлились от удивления.

– Правда что-ли не умеешь? – она задумчиво почесала подбородок, а потом обратилась к другой команде: – Технические шоколадки! Сейчас всё будет!

Ярэл стоял рядом, поэтому первым вызвался показывать новенькой, как подавать.

– Встань вот так, мяч держи на ладони перед собой, а второй приготовься бить. Главное, докинь хотя бы до сетки, там Диего тебя подстрахует. – пояснял Ярэл, демонстрируя нужную стойку на себе. – Нет, в кулак не надо, бей ладонью.

– Ну понятно всё... Можно просто на обед уже идти. – проворчал Джеймс, присаживаясь на землю.

Алумария, словно потерянный оленёнок, посмотрела на Диего, стоящего под сеткой. Он вытянул перед собой два больших пальца вверх и улыбнулся, пытаясь хоть как-то придать девушке уверенности. Глубоко вдохнув полной грудью, она приготовилась к броску.

– Так? – Лу на пробу замахнулась ладонью и, после одобрения Ярэла, наконец сделала подачу, причём даже страховать не пришлось. Мяч летел к Бани, и он бы проворонил его, если бы не подоспевший вовремя Люциус.

– Эй, Роуз, хватит ворон считать! – недовольно крикнул он, отбив мяч обратно за сетку.

– О, ну наконец-то! – капитан противников вскочил на ноги и принял на себя уже следующий бросок.

Команды около минуты обменивались ударами, а в решающий момент Диего и Ярэл совершили двойной блок и закончили игру со счётом 2:1.

– Ха! Не плохо! – произнёс длинноволосый блондин и с громким хлопком пожал Ярэлу руку.

– Мы выиграли! – Вивьен запрыгала от восторга, попутно схватив попавшегося под руку Карла. Бедный парень от такой тряски чуть не упал.

После свистка физрук объявил победителей и отпустил студентов на обед.

.

.

.

– Фу-у-х, отлично сыграли, почаще бы так. – уже в раздевалке сказал Диего, переодеваясь в обычную форму. Большинство парней его поддержали и только Джеймс продолжал недовольно ворчать себе под нос.

– Да ну, бред какой-то... Ещё и эта девка из студсовета...

– А ты чем то не доволен? Или тебе что, хотелось, чтобы тебя поцеловал очаровательный красивый парень? – Диего улыбнулся и, для лучшего эффекта, кокетливо подмигнул. – Я конечно не старшекурсник, но...

– Ой, да заткнись! – перебил шутника Джеймс и пихнул его локтём.

– Ну как скажешь, сладенький...

Все в раздевалке рассмеялись в голос и тогда Джеймс, вместо того, чтобы стоять и краснеть как дурак, сделал вид, что ищет что-то в своей спортивной сумке.

– А, точно, – Ярэл вытащил из кармана небольшую стопку буклетов и протянул парням.

– Фестиваль... – восторженно произнёс Бани и вытянул из рук друга брошюру. – Звучит весело!

Глава 7. Алумария

Пятница – день почты. Если её письмо дошло до родителей, то ответ как раз должен был прийти сегодня.

Вместо обеда, сразу после второй пары, Алумария направилась в канцелярию. Кусая губы, она постучалась в дверь и, получив разрешение, вошла внутрь.

– З-здравствуйте... – переступив порог канцелярии, Лу увидела невысокого мужчину, сидящего за столом. Позади него располагался целый стеллаж с ящиками для писем и посылок. – Я хотела спросить... М-мне не приходило писем?

– Ваше имя? – спросил мужчина, поправляя сползшие на нос очки.

– Алумария Сарватур...

Мужчина развернулся к стеллажу с ящиками и принялся перебирать конверты с письмами.

– Са...Са...Сар...Саруманов...Нет, это не то...

И вот долгожданный конверт наконец нашёлся.

– Ага! – воскликнул он. - И вправду, Вам пришло письмо. От... Вильяма Сарватур.

– Да-да, это мой отец! – встрепенулась Алумария. Родители ответили ей! Не проигнорировали!

Сжимая заветное письмо в руках, девушка чуть не забыла расписаться за него и ушла бы, если бы мужчина не окликнул её. Быстрее ветра Лу вылетела за дверь канцелярии, прислонилась к ближайшей стенке и, затаив дыхание, уткнулась взглядом в имя адресанта.

"Вильям Сарватур". Ещё пару минут Алумария не решалась вскрыть конверт. Кусала ноготь большого пальца, снова и снова перечитывала имя и фамилию отца, адрес дома, в котором прошло её раннее детство, выведенный аккуратным подчерком. Наконец, собравшись с духом, она всё таки вскрыла конверт и достала оттуда сложенный листок бумаги.

Послание оказалось совсем коротеньким, написанным широким полупечатным почерком отца. У её матери был другой, более грациозный почерк. В конце письма стояла их семейная печать, так что о подделке не могло быть и речи.

"... Мы отказываемся от дочери-мага. Такой позор не мог родиться в нашей семье. Можете не отвечать на это письмо."

Сердце ухнуло в груди. По мере прочтения Лу всё ниже и ниже скатывалась вниз по стенке от отчаяния, пока не села на корточки. Возможно, где-то глубоко в душе, она ожидала такого ответа, просто обманывала саму себя. Перечитывая эти строчки, девушка погружалась глубоко в далёкие детские воспоминания.

.

.

.

– Ты регулярно молишься, дитя? - продолжал допрашивать маленькую Алумарию незнакомец.

На все вопросы девочки мама отвечала, что он пришёл сюда из-за её отвратительного поведения. Но Лу так и не смогла понять, о каком поведении шла речь. Сколько себя помнила, Алумария всегда вела себя тише воды, ниже травы. Как ещё можно было себя вести, когда за сущую мелочь её могли строго наказать, а старший брат, папина отрада, постоянно отыгрывался на своей младшей сестре?

Мама строила из себя глухо-слепую, а папа в принципе никогда не был доволен своей дочерью. И Лу росла совершенно замкнутым ребенком, больше интересующимся вымышленными мирами и фантазиями, чем реальной жизнью.

«Белая ворона», «невнимательная идиотка» – как только её не называли домочадцы.

И только за это она сейчас стояла перед этим странным мужчиной, который опустился на колено, чтобы быть на одном уровне с ней, и смотрел на Лу с неуместной жалостью.

Этот человек задавал много вопросов, Алумария уже и не припомнит их все. Но её определенно точно тошнило от этого разговора.

– Что ж, теперь мне всё стало ясно. Я помню, Вы писали мне письмо тремя неделями ранее и упоминали, что этот ребенок склонен к глупым фантазиям. Ни одна фантазия не сможет заменить объятий Матери, ждущих всех благочестивых детей после смерти.

– Не думаю, что она понимает этого. Как бы мы ни старались, она всё продолжает витать в облаках, врать и бегать от нас, чтобы остаться в одиночестве... – с грустью рассказывала мама, словно Лу была неизлечимо больна.

Внезапно в разговор вступил отец, до этого молча сидевший в своем кресле, как ужасающая статуя. Он положил ладонь на хрупкое плечо маленькой Лу и продолжил за мать:

– Помимо всего перечисленного, она ужасно неряшлива и глупа. Я бы хотел, чтобы Ваш интернат сделал из неё хорошую скромную девушку...

– Я понимаю Вас, мистер Сарватур. Витание в грёзах и неряшливость – не лучшие качества для юной девушки.

Щеки Лу покраснели от стыда и злости. Как бы ни старалась, она никогда не сможет доказать своим родителям, что все эти слова – наглая ложь. Ей было всего девять лет, а её уже записали в грешницы.

– Что насчёт каникул... – с каждым словом голос отца становился всё более низким и пугающим. – Пусть проводит их в интернате.

.

.

.

И что теперь? У Лу ничего не осталось. Теперь нет дороги назад в девичий приют, нет ни семьи, ни дома. Отчаяние всё большими волнами накатывало на девушку, слёзы лились из её глаз против воли, даже не думая останавливаться. Ей никого не хотелось видеть, но, по закону подлости, рядом послышались чьи-то шаги. Поднимая голову, Алумария ожидала увидеть кого угодно, но не его...

Это был первый раз, когда Лу увидела директора магического университета вживую, и его вид буквально парализовал девушку. Нирас Септим не был обычным человеком. Первое, что сразу бросалось в глаза: отсутствие у него человеческой головы. На её месте горело синее пламя, ровное, как огонь спички. Любой, кто впервые видел директора Септима, либо восхищался этому факту, либо ужасался. Всё остальное тело было скрыто под одеждой, так что оставалось лишь гадать, есть ли оно вообще.

Вокруг Нираса в обществе всегда ходили разного рода слухи, а его личность была покрыта тайной даже для студентов университета, ведь он практически никогда не покидал свою башню. Одно его существование – чудо, подобных которому больше нет во всём мире. Впервые Лу прочитала о нём в газете когда-то давно, ещё в детстве... Но увидев директора во плоти (а так вообще можно о нём говорить?), девушка совершенно растерялась... Она никогда не сможет привыкнуть к этому зрелищу, даже если увидит его ещё сто раз.

– Почему ты сидишь здесь, дитя? - его голос был вибрирующим и нереальным, но при этом... добрым.

Быстро вытерев рукавом сырые щёки, Лу попыталась ответить:

– Простите, директор Септим... – вопреки извинениям, слезы с новой силой покатились из глаз девушки.

Нирас наклонил голову набок, будто пытаясь лучше понять настроение сидящей перед ним девочки. Голубое пламя едва колыхнулось от этого движения.

– Поднимись с пола, вот так... - он протянул ей руку, обтянутую белой перчаткой и мягким движением поднял на ноги.

– Я не должна тут учиться, директор Септим. Э-это ошибка... Вы должны меня отчислить...

– Ну-ну, зачем же так радикально? Неужели это из-за этого письма в твоих руках.

Лу снова опустила взгляд на клочок бумаги и вздохнула.

– Да... Это от родителей... Я не знаю, что мне делать дальше. - говорила девушка сквозь всхлипы.

Нирас молчал несколько секунд, явно решая, как лучше поступить с плачущей девочкой.

– Ты ведь до этого жила в религиозном интернате для девочек, да?

Лу кивнула, удивившись, что директор откуда-то помнил эту информацию. Тем временем мистер Септим продолжил мягким, виибрирующим голосом:

- Идём за мной. Я тебя кое с кем познакомлю.

От него исходила какая-то особая аура. Возвышенная, непоколебимая... Не зная почему, Алумария последовала за Нирасом без каких-либо вопросов.

Путь запомнился девушке смутно, очнулась она лишь когда подошла к какой-то двери. Сразу после стука им открыла смугловатая женщина в светлом платье.

– Директор Септим, – удивлённо произнесла женщина, как только увидела его. - И... Кто это у нас тут?

– Алумария, знакомься, это мисс Греция Боун – преподаватель лечебной магии, – в этот момент они с Грецией обменялись многозначительными взглядами. – Я вижу, что у тебя что-то случилось, но, боюсь, могу быть недостаточно деликатен...

– Ох! Конечно, проходите! – наконец поняла намёк преподавательница. Она отошла от дверного проема, пропуская Лу и директора внутрь своего кабинета.

– Нет-нет, я, пожалуй, оставлю вас.

После этих слов господин Септим попрощался и исчез за дверью, оставив Лу наедине с этой милой женщиной. Она тут же увела девушку в подсобку и усадила на удобное кресло.

Какое-то время Алумария сомневалась, можно ли доверять ей, но мисс Боун оказалась на удивление доброй и искренней. Последние остатки настороженности улетучились сами собой, когда Лу увидела на полке с книгами особый уголок с иконами Матери Квилетты.

Пока преподавательница подогревала чайник магией, Лу рассказала всё как на духу. Она больше не могла держать всё это в себе, особенно перед такой милой женщиной, как Греция.

– ... В общем... Мне кажется, что приезжать в университет было огромной ошибкой. – Лу рассеянно смотрела в стол, пока рядом с ней по волшебству не приземлилась чашка ароматного травяного чая. Тогда она подняла взгляд на профессора. – Н-но вы же... Тоже маг... Но носите знак Квилетты и молитесь её иконам. От Вас тоже отказались?

Улыбка не сходила с лица Греции, даже когда она глубоко задумалась, перетирая между пальцами цепочку с лилией – знаком веры в Матерь Квилетту.

– В палладины и святые девы берут только чародеев – это правда, но никто не имеет права отбирать у магов веру. Ведь Матерь любит всех своих детей одинаково.

– Не думаю, что это касается меня. Она всегда глуха к моим молитвам. – Лу снова посмотрела на уголок с иконами, на прекрасную деву с лилиями, изображенную на них.

– Алумария, посмотри на меня. – профессор наклонилась вперед, чтобы поймать взгляд студентки, и с нежностью произнесла:

– Не говори глупостей, Квилетта никогда не глуха к молитвам, особенно таких славных детей, как ты. Я считаю, что тебе очень повезло волею Богини оказаться именно здесь. Ты умная и красивая девушка и я уверена, что из тебя может выйти отличный маг.

– Но... Но у меня теперь нет ни родителей, ни дома, ни средств к существованию. Я не могу остаться здесь...

– По поводу жилья можешь не переживать. Ты не первая здесь, кто столкнулся с такой ситуацией. Наш директор очень добр, и если ты ему напишешь, он предоставит тебе постоянное жильё в общежитии и материальную помощь. Всё будет хорошо. – её ладонь мягко легла поверх ладони Лу. Греция сопровождала этот нежный жест обнадеживающей улыбкой, которой хотелось верить. – Я могу помочь тебе написать письмо на имя директора.

Лу опустила смущенный взгляд на своё неровное отражение в чае и глубоко задумалась над словами профессора. Может быть, мисс Боун права? Может то, что она сейчас находится здесь, вовсе не ошибка, а возможность? Ведь на всё есть воля Матери. Она поднесла чашку к губам и сделала пару глотков ароматного напитка. Тепло растеклось от груди по всему её телу, ритм сердца замедлился, а мысли стали яснее.

– Спасибо Вам большое за поддержку. Эм... Этот чай тоже волшебный?..

В ответ Греция мило рассмеялась.

– Нет, чай самый что ни на есть обыкновенный. Я рада, что смогла помочь тебе, дитя. Знаешь, можешь заходить ко мне в любое время. Я буду не против твоей компании.

Лу успела отпить ещё немного чая, прежде чем опомнилась и взглянула на настенные часы.

– Ой, обед уже заканчивается.

– Ничего, ты успеешь допить чай. Расскажи лучше, как тебе в университете?

Увидев неподдельный интерес в глазах мисс Боун, девушка засмущалась и по привычке ущипнула пальцами кончик косы.

– Ох, здесь... здорово на самом деле. – наконец призналась Лу и не смогла сдержать улыбку. В голове сразу всплыли образы соседок, преподавателей, старосты, дурачка Бани, Карла с его ручной сороконожкой и даже тех одногруппников, с которыми у Алумарии ещё не особо сложилось дружеское общение, но тем не менее, они тоже были к ней доброжелательны. Поборов минутную слабость, она снова опустила смущенный взгляд в чашку.

Остаток обеденного перерыва они болтали о жизни, и Лу даже не заметила, как время их беседы подошло к концу. Второпях накинув на плечо сумку, девушка побежала к двери, но в последний момент обернулась.

– Спасибо Вам большое, профессор Боун! Я-я зайду в бухгалтерию и напишу письмо директору! – Алумария сама удивилась, с какой уверенностью она это сказала. А ведь минут сорок назад её мир готов был рухнуть.

.

.

.

К вечеру энтузиазм Лу заметно угас. Не каждый день от тебя отказывается родня, пусть и не самая замечательная в мире. Самоуничижительные мысли, одна хуже другой, тяжёлым грузом ложились на сердце девушки. В будущем она наверняка будет с улыбкой вспоминать всё, что надумала себе в этот день, но сейчас, когда любая незначительная проблема ощущается как конец света, было больше тревожно, чем смешно.

Соседки Алумарии не были слепыми и сразу заметили её подавленное настроение.

– Так, мне надоело, – докрутив бигуди, Адель встала из-за туалетного столика, и посмотрела на Лу через зеркало. – Ты не хочешь рассказать, почему целый день ходишь с таким лицом, будто у тебя кто-то умер?

– Ну правда, Лу, что случилось то? – поддержала её Вивьен, поглаживая своего питомца – геккона по кличке Василиск.

У Алумарии не было причин держать эту ситуацию в тайне, и всё же странно было во второй раз за день пересказывать кому-то историю о своих родителях и о письме. Их разговор затянулся до самого отбоя, и даже после него девчонки продолжали говорить уже в своих кроватях.

– Мне иногда правда кажется, будто ты из какой-то пещеры вылезла. – сетовала Адель.

Они уже обсудили всё, что только можно и какое-то время лежали в тишине, пока Вивьен внезапно не сказала:

– Помните глава студсовета приходила на пару физкультуры? Она рассказывала про фестиваль.

– Ну?

– Ну я к тому, что до него осталась неделя. И уж на этом фестивале мы с вами должны погулять от души, – «абсолютно ни на что не намекая», Виви легонько пнула пяткой верхний ярус кровати. – Слышишь?

– Д-да, слышу... Но...

– Там будет здорово, отвечаю! Ещё на тех выходных в лавке родителей будет помогать мой старший брат, я совершенно свободна, вот и гульнём все втроём! Можем мальчишек ещё взять. Город тебе покажем.

– И оденем тебя подобающе, – добавила Ада. – Я уже видела в шкафу то убожество, что ты называешь «выходным платьем».

– Н-нормальное платье... – попыталась хоть как-то защитить свою одежду Лу, и, естественно, проиграла в неравном бою со столичной львицей.

– Оно идеально бы подошло для поминок, но для праздничного фестиваля не сгодится. Не переживай, мы что-нибудь придумаем.

Глава 8. Крауч

Бесполезная мукулатура...

Профессор с силой выдохнул, отодвинув кипу бумаг, и откинулся на спинку стула, дав глазам отдохнуть от выцвевших свитков.

Именно в этот момент Крауч заметил троих первокурсников, неуверенно мнущихся у двери. Он сам их позвал. Ярэл, Карл и их новенькая Алумария.

– Прошу прощения, работа. – извинился профессор, сложил ладони в замок перед собой и с высоты своего рабочего стола посмотрел на приглашённую троицу. Усталость, тронувшая его прекрасное лицо, теперь не казалась такой страшной. – Как у вас успехи с дисциплиной профессора Нираэль?

Вопрос был скорее риторическим. Крауч видел их ведомости утром, и пустые графы напротив практик по Медитации кричали громче любых слов.

Удовлетворившись пристыженными взглядами студентов, Крауч продолжил:

– Значит я прав... Тот факт, что у вас самый низкий магический потенциал из всей группы, не даёт вам права так безбожно отставать от остальных. У вас, мальчики, было почти два месяца.

Этими словами, профессор резал ребят без ножа. Ярэл поморщился от того, насколько ему было скверно. Отличник, которому, по иронии судьбы, не давался лишь один предмет, и именно этот предмет является самым важным во всём курсе.

Искреннее раскаяние на лице студентов заставило Крауча немного смягчить тон.

– То, что вы всё ещё не заговорили со своими накопителями – очень плохо. По учебному плану уже со следующего месяца у вас начнётся новый предмет под моим руководством, на котором вы начнёте изучать основы заклинаний. Колдовать без связи с резервом просто-напросто опасно. Времени тянуть дракона за хвост у вас больше нет, – сцепив красивые пальцы с перстнями между собой, Крауч подпёр ими подбородок и обречённо вздохнул. – Значит так, даю вам время ровно до праздника первого снега.

– Что-о-о?! – в один голос громко возмутились парни, а Алумария испуганно округлила глаза.

– Н-но до фестиваля о-осталась н-н-неделя!.. К-как мы успеем за это в-время установить связь? – от переизбытка эмоций Карл начал заикаться в два раза больше обычного.

Губы профессора Крауча растянулись в наимилейшей улыбке, какую только может выдать человек в такой ситуации, недвусмысленно намекая: «А мне всё равно, как вы это сделаете.» Стресс – мощный ускоритель процесса, и Крауч верил в силы своих студентов.

– Профессор Септим наверняка поддержит эту идею, всё-таки это ради вашего же блага. Потренируетесь и, за одно, возьмёте с собой Алумарию. Ей тоже нужно спешить, если она не хочет потом отставать от своих одногруппников. Можете просить помощи у мисс Септим, у своих одногруппников или старшекурсников, главное успейте к празднику, иначе... – теперь уже его улыбка казалась больше угрожающей, нежели милой. – О, вы не хотите знать, чем Элисив заставляет заниматься студентов у неё на отработке.

Когда студенты вышли из кабинета, то выглядели так, словно им только что вынесли смертный приговор.

Может и жестоко было загонять детей в такие суровые рамки, но иначе они и дальше будут заниматься любой ерундой, кроме налаживания связи с накопителем. Через это проходят абсолютно все маги, значит и они смогут.

Когда студенты покинули кабинет Крауча, он с тяжелым вздохом вернулся к бумагам на столе.

Его исследования руин Дели-О-Нима годовалой давности... Официально они так и не были закончены из-за... несчастного случая.

В финальный вариант вошло описание новых раскопок разрушенного Дели-о-Нима. Группа магов-археологов во главе с профессором Краучем Пинтидионисом разобрала завалы одного из, предположительно, святилищ и обнаружила подземный спуск. О катакомбах под древней столицей было известно уже давно, но этот проход они исследовали впервые. То, что они там нашли, вновь взбудоражило сообщество историков. Под завалами группа исследователей обнаружила драконий скелет. И, что самое удивительное, этим останкам было не так уж много лет, в сравнении со всеми найденными ранее костями драконов. Это может означать, что, возможно, этот дракон был одним из самых последних выживших на земле. Он не просто жил в катакомбах под городом, на месте его смерти были найдены так же предметы роскоши, золотые монеты и даже изображения герба королевской семьи. Только дурак не смог бы сложить два и два. Павшее королевство магов Дели-о-Нима было связано с этим драконом! Более того, этот дракон был секретом, который королевская семья тщательно хранила.

Крауч взял свои исследования из университетской библиотеки, чтобы освежить память, теперь пришло время вернуть их обратно.

.

.

.

Когда Крауч впервые увидел местное книгохранилище, то еле смог сдержать свой восторг: огромнейшее пространство, занимающее три этажа, было доверху заставлено отделами со всевозможными категориями книг – начиная от учебных пособий по всем дисциплинам и заканчивая современной литературой и даже детскими сказками.

На третьем этаже находился закрытый отдел, доступ к которому имели только избранные старшекурсники и преподавательский состав. Во времена его юности он пробирался сюда тайком, а теперь мог ходить когда захочет. Какие воспоминания!

Поднявшись наверх и пройдя вглубь ряда книжных шкафов, он с удивлением обнаружил, что находится здесь не один. Напротив стеллажа с историческими исследованиями, погружённый в глубокие раздумья, стоял профессор Тоуд.

– Ах, это Вы, Август! Вы меня напугали. – со смехом произнес он, поправляя сползшие на нос очки. – Ищете что-то?

– Можно и так сказать. – Август перевёл свой взгляд с названий книг на подошедшего ближе преподавателя. – Желаю изучить последние исследования по Магической науке. Местная библиотека настолько уникальна, насколько и сам остров, некоторые книги хранятся здесь лишь в единственном экземпляре. А вы... Ищете что-то связанное с историей павшего королевства магов?

Видимо мистер Тоуд сделал такой вывод, потому что они стояли прямо рядом с этим отделом. Крауч изучил здесь всё вдоль и поперёк, более того он пополнял эти полки своими исследованиями.

– Скорее возвращаю на место собственную научную работу. – ответил профессор, стараясь изобразить дружелюбную улыбку. – Решил, знаете, освежить память.

– Собственную научную работу? И что же Вы исследуете? Может я смогу Вам чем-то помочь?

В ответ преподаватель боевой магии усмехнулся и покачал головой.

– Я много лет изучаю эту тему. Не поймите неправильно, но, думаю, мои знания будут обширней Ваших.

Крауч видел, как профессор истории взметнул бровь, находясь в замешательстве от такого ответа.

– Неужели?

– Ну например... – тут Крауч глубоко задумался над вопросом, который собирается задать новому преподавателю истории.

Идея пришла к нему в голову, когда он посмотрел на сборник собственных исследований в руке.

– Всем известно, что горы Гронделии были одним из последних пристанищ драконов. В месте, настолько сильно напитанном маной, обычным людям было бы трудно выжить, и земля эта, по сути своей, никому не принадлежала. Именно поэтому первые король и королева выбрали это место для возведения пристанища. Но Вы никогда не задумывались, как столь крохотному и слабому поселению удалось твердо обосноваться на таком неприветливом месте? Тем более, когда со всех сторон – враги, которым не даёт покоя само существование сильного общества магов.

Август задумчиво хмыкнул. Конечно же он не раз размышлял об этом.

– Историки выдвигали множество теорий на этот счет, но ни одна из них так и не была ничем доказана, – отвечал он. – Не осталось ни письменных упоминаний о помощи извне, ни археологических доказательств. Правду могли знать лишь представители королевской династии.

– А они все мертвы, не считая нашего директора, – с притворной горечью подчеркнул Крауч. – Грустно думать о том, какой потенциал был утерян. Наш директор стал таким уникальным именно из-за своей крови, не так ли?

Историк смотрел на него, недоверчиво нахмурив брови. О, Крауч знал этот взгляд. На него опять смотрели, как на одержимого сумасшедшего. Эта мысль заставила профессора сухо усмехнуться.

– Значит, моя помощь не нужна... – тихо произнёс историк, отведя взгляд в сторону.

В этот момент они услышали приближающийся шелест и, обернувшись на звук, увидели подлетающую к Августу сложенную бумажную птичку. «Летяшка» – так назывались эти заколдованные письма, способные вмиг дойти до указанного получателя. Быстро и очень удобно.

«Летяшка» приземлилась прямо в ладонь мужчины и развернулась, открывая ему короткое сообщение от директора. Крауч точно знал, ведь только директор отправляет послания, сложенные из голубой бумаги.

– Я так понимаю, Вам пора идти, профессор Тоуд? – на лице мужчины появилась улыбка, поставившая историка в замешательство. – Очень жаль, что мы так мало побеседовали.

Крауч наконец поставил на полку журнал со своими исследованиями и уже собирался уйти, но вдруг что-то вспомнил.

– Ох, и если там будет мисс Элисив... Передайте ей от меня привет.

Глава 9. Ярэл

В отличие от Карлайла, который не видел свой внутренний резерв вовсе, и Лу, которая в своих повторяющихся видениях тонула, Ярэл из раза в раз видел свой накопитель, знал, что это точно он, но проблема состояла совсем в другом.

Как и во все предыдущие разы, юноша оказался один в горной пещере. Позади него – выход, за которым бушевала беспощадная вьюга, а впереди было огромное птичье гнездо. Пальцы коченели от холода. Каждую медитацию Ярэл задавался вопросом: почему в своём подсознании он не может нафантазировать себе теплую шубу? Почему воображаемый холод из раза в раз пробирал его до самых костей?

«Оно снова должно быть здесь», – думал парень, из последних сил перелезая через соломенный бортик. Там, в пуху, ещё тёплое лежало одно единственное яйцо размером с человеческую голову. Парень прислушался к сквозящему холодному ветру в пещере, обернулся назад. Птенцу под скорлупой нужна мама, которая сможет его согреть, а не он. Что можно изменить в этом сценарии?

– Я устал мёрзнуть, – говорил он яйцу, уже порядком подпривыкший к тому бреду, которым ему приходится заниматься во время медитаций, и прилёг рядом. – Чей ты вообще детёныш? Я искал ответ в учебниках по орнитологии, но так ничего и не нашёл.

Внезапно до него донеслись голоса вдалеке. Ярэл уже успел обрадоваться хоть каким-то изменениям, но быстро понял, что эти звуки доносились вовсе не в его видении, а наяву. Как только он осознал это, нить связи с накопителем прервалась и юноша открыл глаза.

.

.

.

Ярэл ещё раз взглянул на свои наручные часы. Сегодня среда, прошла ровно половина отведённого Краучем времени, а результата никакого.

«Четверть пятого... Лу опаздывает.»

– А куда вы идёте? – с любопытством поинтересовался Бани. Когда Карл и Ярэл уходили после занятий на очередную тренировку, Роуз просто увязался за ними, сказав, что в комнате всё равно скучно. У парней не было сил и настроения спорить.

– Медитировать в беседку... – устало вздохнул Ярэл и посмотрел на Карлайла, своего товарища по несчастью. – Договорились встретиться с Алумарией, но она опаздывает уже на 15 минут. Надеюсь тишина и свежий воздух помогут...

– О, я тогда с вами! – радостно воскликнул Бани.

– Нет. – решительно ответил Ярэл.

– Да ладно, я тоже с вами медитировать буду!

– Отстань. Я ведь сказал, мы идём туда ради тишины.

– Ну Яр...

Их небольшую словесную перепалку неожиданно прервала Лу. Девушка появилась из-за угла, тяжело дыша от продолжительного бега.

– Я-я здесь! Простите!

Позади неё шли Адель и Вивьен. Так вот почему Лу опоздала! Она просто уговаривала своих подруг помочь им.

– А этот что тут делает? – спросила Адель, смерив Бани острым взглядом.

Роуз посмотрел на Ярэла, улыбаясь как кот с мордой в сметане. Одного только этого взгляда было достаточно, чтобы Яр понял: он пойдёт с ними в любом случае.

– ...Он захотел пойти с нами. – с обречённым вздохом сказал староста.

– Но Яр, почему именно стадион? Там сейчас тренировка у спортивного кружка... Уверен, что это хорошая идея?.. – спросила Вивьен, почесывая затылок в лёгком замешательстве. Все остальные девочки, по-видимому, задавались тем же вопросом.

– А кто сказал, что я поведу вас на стадион? – пожал плечами юный герцог и развернулся. – За мной.

.

.

.

Серые тучи заслонили собой небо, воздух и почва стали холодными и влажными, а листва, опавшая с вымокших клёнов, уже постепенно превращалась в перегной. Студентов, страдающих от ежегодной осенней хандры, Яр мог понять: в Гронделии солнце не часто балует людей, поэтому безоблачные деньки здесь ценятся на вес золота.

Мать Ярэла всегда жаловалась на местную серость, которая была совершенно чужда пестрящей роскошью столице. И каждый раз, когда она начинала ворчать по этому поводу, отец отшучивался, мол, своим приездом его жена заменила герцогству солнце, вот оно и вышло в бессрочный отпуск. Эта энергичная и яркая женщина скрашивала строгий нрав своего мужа и была самой любящей матерью для Ярэла и его двух младших сестёр.

Сейчас, глядя на пасмурное небо, Ярэл всё больше осознавал, как сильно он соскучился по семье и по дому в Ланкаре. Интересно, как там Буря? Эта фениксара ещё не разнесла их поместье?

Адель не была готова к тому, что им придётся шататься по лесу. Она перепрыгивала через корни деревьев и кочки на каблуках, мысленно посылая к Безликому Ярэла и всю его затею. Вивьен и Лу чувствовали себя более уверенно, а Карл так вообще, казалось, вернулся обратно в свою стихию.

– Безликий, Ярэл, куда ты нас тащишь?! – спросила Адель, запыхаясь от злости.

– Мы идём в беседку, – пояснил Карл, ловко перепрыгивая через препятствия. Металлическая сороконожка перестала стягивать хвост на его затылке и переползла в ладонь к своему хозяину. – Бани случайно нашёл её ещё в начале учебного года! Потом мы услышали от знакомых старшекурсников, что обычно ей пользуются парочки, чтобы... уединиться... Здесь редко кто бывает, в-вот мы втроём и х-ходим сюда время от времени.

– Тоже чтобы уединиться? – шутливо подметила Вивьен.

– Да, чтобы... – в этот момент до Карла всё-таки дошёл смысл её шутки и он чуть не споткнулся об корень. Виви громко рассмеялась, а парень буквально за секунду стал похож на варённого в кипятке рака. – Н-нет, не в этом смысле! Для учёбы!

В этот момент в разговор вклинился Бани, который тоже шел впереди.

– Вообще-то обычно мы ходим в эту беседку другой дорогой... Ярэл, красавчик, хорошо придумал срезать через лес!

Услышав это, Адель отвлеклась от выпутывания паутины из волос и убийственным взглядом зыркнула на парней. Карл даже икнул со страху.

– Здесь всё это время была другая дорога?! – вне себя от злости, с грязными сапогами и растрёпанными волосами, девушка напоминала гарпию, готовую заклевать всех троих парней на месте.

– От изменяющегося зала через лес было короче. Иначе бы мы сделали крюк через весь остров. – спокойно ответил староста, словно игнорируя настроение Адель.

– Ах ты...

Вскоре, на счастье Ады, они вышли на ровную поляну у самого края острова. Обрыв заслоняли обломки старой каменной стены – чудом уцелевшие замшелые руины, оставшиеся ещё со времён, когда на этом месте стояла крепость. Рядом с ними, на более или менее утоптанной дорожке, расположилось та самая беседка.

Из-за кустов показались каменные колонны, обвитые алыми зарослями дикого винограда. Приглядевшись внимательнее, староста внезапно остановился и остановил всех позади идущих: беседка уже была занята.

На скамейке в тени листвы пряталась сладкая парочка, слившаяся в таком страстном поцелуе, что Лу громко ойкнула со стыда, заслонив глаза косами. Тогда любовники наконец отлипли друг от друга, воровато осматриваясь по сторонам, пока не встретились взглядом с Ярэлом и остальными.

– О, Чарли, Диего, приве-е-ет! – ни капельки не смутившись, крикнул Бани и помахал любовничкам рукой.

– Т-ты же говорил, что здесь никого не бывает! – зашипела смущённая девушка. Они сидели с Диего в самой непотребной позе, какую только можно было вообразить. Чарли не стала дожидаться ответа своего возлюбленного и попыталась встать с его колен, но он только крепче прижал девушку к себе. Раздражённый взгляд Диего обратился к потревожившим покой одногруппникам.

– Ну вы и обломщики... Вы чего здесь забыли?

– Медитировать пришли! – с улыбкой ответил Роуз.

– Ну так медитируйте в другое место!

Внезапно на глазах друзей развернулась настоящая драма: Чарли стучала кулаками в грудь Диего, громко возмущаясь и пытаясь выпутаться из его цепкой хватки. Вивьен едва сдерживала смех, Ада закатила глаза.

– Мы сейчас уйдём, только подожди пару минут...

– Слышать ничего не хочу! – с этим криком девушка наконец вскочила на ноги. – Я пойду первая!

Напоследок она окинула взглядом всех присутствующих и, пыхтя от злости, ушла. Диего не кинулся за ней, не стал кричать ничего вслед, лишь разочарованно вздохнул и выпрямился, поправляя вздёрнутый воротник рубашки. Вот так быстро закончился этот спектакль.

– Зачем вообще было идти медитировать именно сюда? Вам в общежитии не сидится?

– З-здесь тихо и спокойно... М-мы не ожидали встретить к-кого-то... – ответил Карл, краснея как рак. – Просим прощения...

– Проехали... – альбинос разочарованно вздохнул, закинув ногу на ногу, и скрестил руки на груди. По всей видимости, убегать вслед за своей спутницей он не торопился. – Просто не говорите никому, что вы видели нас с Чарли.

– Ну да, если Люциус узнает, прибьёт тебя! – весело подметил Бани, перепрыгнув через ограждение беседки и оказавшись внутри.

– Будь я её братом, я бы тоже себя прибил... – сказав это, Диего ещё раз окинул взглядом своих одногруппников.

Ярэл и Лу сели на свободную лавку, Роуз оседлал стол, а Карл облокотился на перила. Повисло странное неловкое молчание.

– До сих пор бьете голову над заданием куратора, а?

– Да… - с обречённым вздохом ответил Карл. Его унылое настроение передалось Алумарии.

– А как выглядят ваши накопители? – внезапно спросила она.

– Как меч фламберг, – с придыханием ответил Диего и поднял перед собой сжатый кулак, словно держал его за рукоять. – Этот приятный вес, эта гармоничная волна по лезвию клинка, и черенок меча что так удобно ложится прямо в ладонь...

Ярэл никогда не слышал, чтобы он с таким трепетом описывал хоть одну из своих бесконечных любовниц, с каким описывал этот меч...

– Чёрный кошак по имени Тибальд, – сказал Бани, беззаботно раскачиваясь вперёд-назад. – Он просто пришёл ко мне во сне и сказал, что он мой накопитель.

«Дуракам везёт…» – одновременно подумали все.

– У м-меня ласка… – тихо начал Карлайл, поправляя сползшие на нос очки. – Обычно я легко лажу с животными, но к ней всё никак не могу найти п-подход. Она ц-царапается и кусается…

Лу опустила свой грустный взгляд на сжатые кулачки.

– Каждый раз, когда я медитирую, вижу одно и то же: вода до самого горизонта, шторм и ни намёка на что-то ещё… П-просто не понимаю, кого или что я должна увидеть там?

– Ну так профессор Нираэль никогда не говорила, что это должно быть что-то конкретное, – пожав плечами произнёс альбинос. – Это может быть всё что угодно.

– Ох, легче не стало…

– А у тебя что, Ярэл? – поинтересовался Диего.

Юный герцог неловко кашлянул в кулак.

– Без комментариев. Но это то, с чем навряд ли можно найти общий язык…

– Ну, тогда попробуйте сделать в своих видениях то, чего вы не делали до этого. Что-то непредсказуемое для самих же себя. Вдруг поможет. – сказав это, Диего встал со скамейки. – Но если хотите знать... Лу, спроси у своих соседок, как они заговорили со своим накопителем маны. Я слышал им помогали старшекурсники.

Взгляды ребят одновременно устремились на Адель и Вивьен. Виви неловко кашлянула, чувствуя себя так, словно их застали врасплох.

– Ну... Было такое, да... Старший брат подгон сделал. Если надо, принесу...

– Но профессор Септим не говорила про какие-то «иные» пути достижения контакта с накопителем... – насторожился Ярэл. – Я сомневаюсь что это...

– Да профессор Септим вообще ничего не говорила! «Ляг на травку и ни о чём не думай» – это не инструкция, а бред какой-то! – возмутилась Адель, скрестив руки на груди и вздёрнув подбородок.

В любом случае выбора у них было мало. В конце концов, если этот «подгон от старшего брата» и вправду поможет, так почему бы и не воспользоваться им?

.

.

.

Развести костёр из ничего стоило Ярелу огромных усилий. Бесчисленное количество раз парень пытался добыть огонь вручную, но сколько бы ни тёр палку о палку, задавался только дым.

Как-то раз он попросил совета у Карла по этому поводу, и не зря. Его сосед, ещё до того, как стал студентом, мог днями пропадать в лесу, вдали от старших братьев и людей в целом. Тема комфортного выживания в диких условиях была ему знакома.

«Так, конечно, можно развести костёр, но для этого требуется сноровка, много терпения и времени... Есть способ попроще.» пояснял он, задумчиво поправляя очки. «Т-ты рассказывал, что там нет ничего кроме большого гнезда... Тогда найди длинную изогнутую палку, шнур какой-нибудь, и попробуй соорудить инструмент для розжига…»

Так он и добыл огонь. В тот момент юный герцог был готов запрыгать от счастья, но вместо этого остался у костра подкладывать в него сухие палки. А дальше все получилось само собой.

Он следовал инстинктам вопреки логике, сунул руку с яйцом прямо в пламя, не чувствуя ни страха, ни жжения. Яйцо накалилось докрасна, словно было сделано из металла, и треснуло с яркой вспышкой света. Языки пламени завихрились у ладоней, рождая на свет новую жизнь: огненный феникс расправил крылья и взмыл в воздух.

.

.

.

Ребята сидели в беседке пока не стемнело... и пока Адель не высказала, что вообще-то замёрзла.

– Ничего не выходит… – с разочарованием произнесла Алумария, пряча лицо в коленях.

– Не кори себя. Как там говорил пророк Юрий? «Тот кто терпелив же до конца спасётся». Проще говоря: пофиг, пляшем! Времени до фестиваля ещё предостаточно. – попытался утешить её Бани, беззаботно перегоняя с ладони на ладонь металлическую сороконожку Карлайла.

Это первое, что бросилось Лу в глаза, когда она подняла голову.

– Погоди-ка, это же…

– Карл дал мне её подержать. Решил, что она слишком сильно стягивает его волосы, поэтому ему не удаётся сосредоточиться, – пожав плечами, ответил Роуз. – Мне кажется, я ей не нравлюсь.

Парень подвесил бедную сороконожку на пальце и наблюдал, как она извивается, словно дождевой червь.

– Н-ну хватит над ней издеваться!.. – не выдержала девушка и бережно забрала питомца из лап Бани.

В этот момент Ярэл открыл глаза и шумно вдохнул ноздрями воздух.

– О, Яр очнулся! – Бани спрыгнул с насиженного места на перилах беседки и подошёл ближе. – Ну что?

Староста не спешил отвечать. Его ошарашенный взгляд бегал по беседке, а ладонь легла на грудь, словно Ярэл пытался нащупать что-то под жилетом. Спустя пару секунд замешательства, его взор упал на Бани: любопытствующее лицо соседа оказалось очень близко, не обратить на него внимание было просто невозможно.

– Ну??? – в нетерпении повторил он свой вопрос.

Юный герцог посмотрел Роузу в глаза и многозначительно кивнул. Никаких слов и не нужно было. В то же мгновение Бани закричал «Ура-а-а!», кинулся на друга с объятиями и хорошенько встряхнул от переизбытка радости. Бедная Лу, боясь попасть под ураган эмоций парня, дёрнулась и прижала сороконожку поближе к груди.

Естественно, весь этот шум поднял и Карла.

– Б-бани, ты как будто лотерею в-выиграл... – произнёс он, надевая очки.

– Ну правда, Роуз, отлипни от меня... – смущённо проворчал Ярэл.

Тогда внимание парня переключилось на другого своего соседа.

– А ты? Смог договориться со своей этой лаской?

– Н-ну... – Карлайл вздохнул и провёл ладонью по волосам. Выражение лица парня изменилось, когда он вспомнил про свою сороконожку и не обнаружил её у Бани. – А где Боб?

– Боб? Ой... – Лу опустила взгляд в свои ладони, удостоверившись, что с питомцем её друга всё в порядке. – Я думала это девочка...

Уставившись на девушку, Карлайл удивлённо открыл рот, а потом, внезапно, разразился смехом.

– Эй, н-ну не смейся! Я же не знала!..

Когда приступ смеха прошел, Карл встретился взглядом с девушкой и оторопел, увидев как сильно она смущена.

– Карл? – обеспокоенно спросила Лу, наблюдая как лицо её друга всё больше и больше наливалось краской.

Чтобы хоть как-то сгладить нависшую неловкость, парень, заикаясь, принялся рассказывать про половые различия сколопендр и почему их легко спутать. Надо ли говорить, что от этого неловкости стало только больше?

– Ладно, Карл, притормози, – наконец закончил его мучения Бани. – Что там с твоим накопителем?

– А н-ну... Нет, я ещё не наладил контакт со своей лаской... – тихо признался Карл, поправляя очки.

– Раз у Ярэла получилось, остались только мы двое... – задумалась Лу. Возможно, от этой мысли ей было не так обидно.

Хоть груз задания и спал с плеч Яра, он не собирался бросать Карла и Лу. Остался лишь последний шанс помочь им до фестиваля первого снега.

Глава 10. Август

Профессор истории стоял у двери кабинета директора, сжимая записку-летяшку между пальцами и переводя дыхание после долгого поднятия по лестнице. Он вспомнил, как, прибыв в университет, искал директора Септима и был сильно удивлён, что его направили на самый верх башни.

Его кабинет представлял собой просторную светлую комнату, наполненную атмосферой сдержанной роскоши. По обеим сторонам от высокого окна, обрамлённого тяжёлыми синими портьерами, находились книжные шкафы, доверху заполненные личной книжной коллекцией и важными документами. Свет из окна падал прямо на массивный письменный стол, на поверхности которого не было ничего лишнего – лишь несколько книг и набор для письма. Рабочий стол занимал центральное место в кабинете, а у левой стены находились камин и два совершенно непохожих друг на друга кресла. Одно – раритетное, из темного дерева с искусной резьбой и кожаной обивкой, а другое, мягкое и с голубыми подушками.

Фигура директора неподвижно сидела у камина в своём кресле. На фоне, потрескивая, новенький граммофон проигрывал пластинку с музыкой.

– Не думал, что Вам может быть холодно... – удивлённо заметил Август.

В ответ Нирас тихо рассмеялся.

– Ты прав, мне не может быть холодно или жарко. Эти посиделки в кресле напротив камина... Навевают воспоминания, – говорил он, пригласительным жестом показывая на соседнее кресло с голубенькими подушечками. Август догадывался, кому оно принадлежало.

Его голос казался нереальным, как и всегда.

– Спасибо, что откликнулись на приглашение так быстро, хоть в этом и не было большой необходимости.

Профессор Тоуд кивком показал директору своё уважение, а потом перевел внимание с него на Элисив, которая стояла у книжного шкафа и отложила книгу, чтобы тоже поприветствовать взглядом преподавателя.

– Нашли в библиотеке, что хотели? – дружелюбно спросила она. Её улыбка осталась такой же яркой, как и много лет назад.

Во времена студенчества её волосы струились длинными волнами, словно жидкое золото. Теперь они были подстрижены под каре – смело, модно и без лишних помех... Август не мог не признать, что эта причёска ей невероятно идёт. Россыпь родимых пятен на её лице не потускнела с годами. Это была её изюминка во внешности: шесть темных точек, протянувшихся от носа к левой щеке, складывались в узор, подобно созвездию на небе.

Взгляд Августа невольно смягчился, а уголки губ дернулись вверх от этой мысли.

Его дружба с Элис началась 15 лет назад. Даже верилось с трудом.

Они познакомились в 550-ом году, на чемпионате между высшими учебно-колдовскими заведениями империи. Август, оказался в числе счастливчиков, кому повезло попасть в делегацию чародеев. Именно во время того чемпионата он и встретил Элис. Она была первокурсницей, состояла в студенческом совете и отвечала за экскурсию по университету для гостей.

Профессор Тоуд помнил эту приветственную церемонию, словно она была вчера. Нет, не ту официальную, где директора ВУ-КЗов говорили вдохновляющие речи. Студенты-маги устроили вечеринку для всех делегаций, с алкоголем и прочими радостями, не очень законными на территории острова. Преподавателям и коменданту общежития, конечно, об этом знать было не обязательно.

Даже студенты Мондекерфской духовной семинарии пришли: будущие жрецы и жрицы Квилетты отрывались в эту ночь, ведь после окончания обучения они примут постриг и больше не смогут себе такого позволить.

В один момент, когда кто-то заиграл популярную уличную мелодию на гитаре и скрипке, Элисив оказалась в центре всеобщего внимания. Грациозная и гибкая, словно цирковая акробатка, она танцевала в ритм музыке под свист и аплодисменты. Её танец был диким, стихийным и, Безликий возьми, завораживающим. Она могла выгнуться, как кошка напополам, могла сделать кувырок и оказаться в другой стороне обозначенного для неё круга. Один из зрителей, уроженец Вольных островов, решил добавить спецэффектов, пустив магическую дымку по комнате.

Ее руки то взмывали вверх, подобно крыльям взлетающей птицы, то резко опускались, оставляя за собой шлейф из искр.

Август был так погружён в её выступление, что вскоре обнаружил себя улыбающимся и притопывающим носком ботинка в такт мелодии. Вскоре к ее танцу присоединились другие студенты и веселье продолжалось до поздней ночи.

После той ночи они неплохо общались во время чемпионата. Не смотря на то, что Август был был выпускником и старше её на целых четыре года, Элис оказалась интересной собеседницей. Они договорились не терять связь, писать друг другу письма и, честно, Август не отнёсся к этому обещанию серьёзно. Не ожидал, что она правда напишет. Но она написала.

Так и началась их ежемесечная переписка. Они продолжали писать друг другу даже после выпуска, когда Август стал дипломированным артефактором и состоял на службе у императора. Звучит почётно, но на деле молодой Тоуд превратился в обычный винтик в системе надзора за преступлениями колдовского характера.

«...Поверить не могу, что скоро выпускные экзамены!» писала она. «В следующем письме расскажи, как экзамены проходят у чародеев! Как твоя работа? Всё такая же скука? Надеюсь скоро тебя переведут в другой отдел, и ты больше не будешь гоняться за контрабандистами артефактов. Ты ведь всегда мечтал создавать их, а не заниматься всей этой бумажной волокитой с преступниками!...»

Тоуд усмехался, читая эти строчки. В отличие от него, Элис всегда называла вещи своими именами...

Август воспользовался приглашением Нираса и упал в свободное кресло, выдыхая с облегчением.

– И года не хватит, чтобы изучить всё, что я хотел. В прочем, торопиться мне теперь некуда. Кстати, там я встретил профессора Пинтидиониса... Он, похоже, поглощён каким-то исследованием...

Преподаватель истории ощутил напряжение, повисшее в кабинете. Элисив едва заметно нахмурилась, услышав имя Крауча.

– Похоже, в последнее время, он сменил объект своих исследований, – заметил директор Септим. – Теперь его интересует не Павшее королевство магов, а драконы...

– Спустя столько лет... Вы ещё не помирились? – осторожно поинтересовался Август у Элис, помня, какие теплые строчки она посвящала своему лучшему другу в старых письмах.

«... На счёт Крауча... Всё сложно. Представляешь, мы перестали с ним общаться. Вот так просто четыре года дружбы перечеркнкулись сами собой. На самом деле это очень грустная история, расскажу тебе как-нибудь позже...»

Но Элис так никогда и не рассказала Августу, что у них случилось, а он не стал настаивать. С тех пор ни одного упоминания о Крауче в письмах не было.

— Что ж, не то, чтобы профессор Пинтидионис просил у меня прощение за случившееся... — взгляд заместителя, не смотря на вышесказанные слова, наполнился досадой. — Но я не держу на него никакой обиды. Мы теперь взрослые люди и такое случается. У него своя жизнь, у меня своя... Тем более, мы ведь теперь коллеги.

– Но что тогда произошло?... Это тайна?

В кабинете снова повисла тишина, даже треск пламени на голове Нираса затих. Элис отстранилась от книжного шкафа и подошла к Августу, выражение её лица было непривычно серьезным и одновременно печальным.

– Я не могла рассказать тебе это в письме, но... Мы дружим уже пятнадцатый год и, думаю, ты единственный, кому вообще можно доверить эту тайну...

– Элис, – строгим голосом произнес директор, поворачиваясь к ним корпусом.

– Нет, отец, всё в порядке, – она выставила ладонь вперед, предупредив попытку Нираса прочитать ей нотацию. – Август, обещай, что то, что я скажу останется лишь в стенах этого кабинета. Это важно.

Элисив подчеркнула последнее предложение решительным взглядом, и профессору Тоуду ничего не осталось, кроме как покорно кивнуть.

– Директор Септим не единственный оставшийся наследник крови королевской династии Дели-о-Нима. – женщина понизила голос и расправила плечи. – Я тоже из Ариавельдэ. И Крауч узнал об этом... Много лет назад. Это и стало началом конца нашей дружбы.

Глава 11. Алумария

В пятницу, когда поднялся мост, Лу решила отправиться в город. Очень удачно совпало, что учебные занятия сегодня закончились до обеда. Профессор Греция рассказала ей, что в Лангарде есть красивый собор, который Алумарии просто необходимо посетить. Походы в церковь всегда успокаивали девушку, атмосфера дома Квилетты помогала ей находить ответы в своём сердце, очистить разум от тревог. А тревог у Лу было достаточно.

Купола собора светились, отражая заходящее солнце, и отбрасывали на площадь тяжёлые чёрные тени. Дверь поддалась со скрипом, пропуская девушку внутрь.

Шарф, болтавшийся до этого на шее, превратился в платок и Лу накрыла им свои растрепавшиеся волосы. Так было принято.

В соборе царствовала тишина. Даже негромкие молитвы прихожан не могли перебить её. Тихим эхо они отражались от высокого, похожего на небосвод, потолка. Сквозь витражи пробивались лучи мягкого радужного света, они заливали храм своим сиянием, игрались с изображениями святых и тенями прихожан. Какая же, всё таки, красота царила в доме Матери!

Люди безмолвно блуждали по храму, останавливались у икон, «кланялись», зажигали свечи, и на какое-то время Лу смогла проникнуться этой атмосферой, последовала всеобщему примеру, но так и не смогла почувствовать душевного спокойствия, как раньше.

Ушла спустя минут пятнадцать пребывания внутри. Ей ведь так хотелось попасть сюда, а в итоге этот поход не подарил никакой радости.

Грустно притупив взгляд, она решила прогуляться по близлежащей территории. Ей было некуда и не к кому спешить, тренировка по медитации с ребятами завтра утром, а до тех пор Лу совершенно свободна. Обойдя храмовую площадь, девушка вышла к небольшой кованной калитке, у которой доброжелательная бабушка торговала лилиями. Эти цветы продавались везде и в любое время года, ведь они тоже священные. Купила на оставшуюся мелочь один цветок. За калиткой, в окружении голых кустов, находилась «аллея святых». Вдоль выложенной камнем тропинки выстроились статуи всех богов: самой Матери Квилетты, её детей и даже Безликого. Нужно ли говорить о том, что его статуя была малопопулярна? На самом деле святые книги никогда не пытались намеренно обвинить Безликого во всём плохом на свете, скорее сами люди нашли себе козла отпущения. Своеобразную страшилку, на которую можно было скинуть любой грех. Лу было даже жаль его в какой-то степени.

Сразу после Безликого следовала последняя статуя: богини Ликайры. Откровенное платье обнажило мраморные плечи, с которых спадали длинные локоны. Такие реалистичные, будто были сделаны вовсе не из камня. Юная многоликая и многорукая богиня сощурила глазки и таинственно приложила указательный палец к пухлым улыбающимся губам.

Лу настолько залюбовалась красотой богини, что не сразу заметила знакомую фигуру, сидящую на мраморной площадке у пьедестала.

– Бани?

Вот уж никак она не ожидала увидеть Роуза здесь, на «аллее святых». Он сидел там как на лавочке, облокотившись на божественное изваяние, и... Молился? Парень разговаривал со статуей богини, пока Лу его не прервала.

– Ты что, заблудилась и не нашла дверь в храм? – пошутил он. Эта шутка показалась девушке грубой и она нахмурилась.

– Всё я нашла. Просто уже закончила. А ты что здесь делаешь? Ты разве не атеист?

Парень неожиданно смутился и, притупив взгляд, тихо задал встречный вопрос:

– С чего ты взяла?

А действительно, с чего? Ну и что, что он красит волосы и ходит с проколотыми ушами. Ну и что, что, по слухам, у него даже есть настоящая татуировка на плече. Если судить не по внешности, а по ней судить – грешно, то почему бы Бани Роузу не быть верующим? Намёки ведь были. Откуда-то же он знал цитаты святых и даже активно ими пользовался, хотя Лу всегда думала, что это у него просто шуточки такие богохульные.

Теперь смутилась уже Алумария. Пристыженная, она молча присела рядом и не зная, куда деть свой взгляд, опустила его на лилию.

– Прости. – наконец выдавила из себя она.

Парень не торопился отвечать, молча смотрел на неё пару секунд, а потом аккуратно коснулся её плеча. Казалось, этот жест дался ему с огромным трудом, хотя обычно Бани не задумывался о личных границах своих друзей.

– Ты сегодня какая-то кислая... Всё нормально?

– Нет, ничего такого... – хотела было соврать Лу, но словно физически почувствовала на себе укоризненный взгляд каменной богини. – Ну, на самом деле говорить тут особо не о чем.

Девушка грустно вздохнула, вертя в руке цветок.

– Попробуй рассказать всё богине, – Бани кивком указал на мраморную статую богини. – Я иногда тоже так делаю. Всё равно прихожу сюда каждые выходные... а болтать о чём-то надо.

– Да ну? – удивилась Алумария.

Бани снова кивнул. Странный у него выбор для поклонения. Лукавая и озорная богиня всех творцов, вина и удачи. Может, поэтому Бани такой везунчик?

Губы девушки наконец тронула нежная улыбка.

– Я переживаю из-за своего накопителя... Вчера Карл заговорил со своей внутренней лаской. Ты же уже знаешь, да? Одна я осталась... Скоро фестиваль первого снега, а из-за меня вся группа топчется на месте, я не хочу этого... Везёт тебе, Бани, твой накопитель пришёл к тебе во сне...

Внезапно для Лу, парень издал громкий смешок.

– Считаешь, я везучий? Знаешь как проявился мой дар?

– Расскажи, – попросила Лу.

– Меня с детства мучили аллергии: на пыльцу, на собачью шерсть, даже на запах земли! Работаю, значит, на складе и чувствую, как от какого-то запаха нос защипало и хочется чихнуть. Сма-а-а-чно так чихаю, очень громко, и тут БА-БАХ!

Бани всплеснул руками, красноречиво изображая взрыв.

– Склад горит, я весь в копоти, хозяин орёт, потому что у него на глазах сгорают его деньги!..

– Ты поджог склад чихом?! – не удержалась Лу и закрыла рот ладонями от удивления.

Видя глубоко шокированное лицо девушки, Бани не смог удержаться и расхохотался. Его смех оказался до ужаса заразительным и они вместе смеялись над этой глупой историей, пока между ними снова не повисла тишина.

Девушка переключила внимание на мраморный пьедестал под ногами богини. Обычно на него подносили цветы, но сейчас пьедестал Ликайры был почти пуст, не считая пучка сухоцветов в небольшой баночке. Чертополох. Колючки. Наверное, именно такие цветы и нравятся богине смешных шуток, но Лу решила возложить к ним ещё и свою лилию.

Бани молча любовался этой сценой, хотя, чего греха таить, больше всего он любовался именно Алумарией. Шарф упал с её головы, обнажая растрёпанную причёску, мягкие золотисто-русые кудряшки пушились и красиво плыли от дуновения ветерка, тонкие розовые губы растянулись в полуулыбке, а взгляд серых глаз казался как никогда нежным. Вот она – настоящая Алумария Сарватур. Не та пугливая недотрога со сгорбленными плечами, а эта.

– Хочешь... Помогу тебе с накопителем? – внезапно предложил Бани.

Лу удивлённо посмотрела на него, но не стала долго раздумывать над ответом.

– Конечно хочу. А ты можешь?

Парень кашлянул в кулак, отгоняя от себя волнение. Мысли пришли в порядок, и вот Бани уже улыбался своей привычной клыкастой улыбочкой. Он бесцеремонно взял из баночки один из бутонов чертополоха и вытянул перед собой, будто это не просто колючка, а какой-то священный артефакт.

– Этот цветок, – начал он совершенно серьёзным тоном. – благословлён самой Ликайрой. Он тебе поможет.

Алумария уставилась на юношу и с непониманием склонила голову набок.

– Шутишь что ли?

– Спорим поможет?

– Ну-у-у... – неуверенно протянула девушка, но всё равно кивнула. Богиня знает, что у него на уме...

А судя по воодушевлённому лицу, в голову Бани пришла гениальная идея. Пальцем он начертил в воздухе кольцо и произнёс «Веринбарун». Тут же созданное им кольцо засияло, и парень уверенно просунул в него ладонь.

– Что это? – закономерно спросила Лу.

– Что-то вроде магического договора. Старшекурсники всегда, когда спорят, делают так. И меня заодно научили. Давай!

Последнее он сказал нетерпеливо и потряс пальцами протянутой руки. Не смотря на опасения, девушка протянула ему свою ладонь и сцепила в рукопожатии.

– Так, теперь нужно условие... – задумчиво пробормотал Бани. Что-то пришло ему в голову и он хитро заулыбался. – Давай так: если не поможет – я выполняю любое твоё желание, а если поможет, то ты – моё.

– Желание... – Алумария глубоко задумалась. А что загадывать то? Ей ничего от него не нужно...

– Хорошо, только ничего стыдного, – всё таки согласилась она.

– Ничего стыдного, – повторил Бани.

– И только то, что я смогу выполнить.

– Разумеется.

Роуз ещё шире растянулся в улыбке. Этот его взгляд не предвещал ничего хорошего: создавалось ощущение сделки с бесом. Но это же Бани. Какой из него бес?

– Тогда по рукам. – заключил он, тряхнул руку Лу, и магическое кольцо вокруг их ладоней сжалось. Магия оставила небольшой след на безымянном пальце в виде кольца белых родинок – напоминание о заключённом договоре. Как всё серьёзно!

.

.

.

Лу уже переоделась в сорочку и расчёсывала волосы перед сном. Мысли плутали, и душой девушка была не в своей комнате, а на «аллее святых», рядом со статуей Ликайры. Рядом с Роузом...

– Спокойной ночи. – внезапно пожелала она, залезая к себе наверх.

Девчонки в недоумении переглянулись, но допрашивать не стали. Большое им за это спасибо, кстати.

Лу казалось, она долго не сможет уснуть: слишком многое произошло за день. Она вертела в руке сухой бутон чертополоха, прежде чем закрыла глаза, сделала глубокий вдох и погрузилась в собственное подсознание.

Девушка распахнула глаза и обнаружила, что оказалась в знакомом до боли месте. Весеннее солнце припекало кожу, а свежий ветерок обдувал лицо.

«Это же дворик нашего интерната», – вспомнила Алумария, осматриваясь вокруг. Картинка была нечёткой, но она хорошо помнила эту площадку: невысокая каменная ограда очерчивала территорию приюта, посреди которой раскинулось старое миндальное дерево. Ах, это прекрасное миндальное дерево! Каждый год маленькая Лу с замиранием сердца ждала, когда оно снова зацветёт.

Вот и сейчас она сидела на корточках у самых корней и мечтательно смотрела на цветущую ярко-розовым крону, пока не услышала чей-то строгий голос.

– Лентяйка! Так и знала, что прохлаждаешься тут! – зло шипела воспитательница, быстрыми шагами приближаясь к Лу.

От испуга девушка шустро поднялась на ноги и внезапно осознала, что едва ли дотягивает ростом воспитательнице до груди. А лицо... как бы ни старалась, Лу не смогла вспомнить её лица.

– Простите... – извинилась Алумария, хотя и не знала, за что.

– Что «простите»?! Бегом бельё с верёвок снимать! Ты сегодня дежурная!

Для пущей мотивации воспитательница наградила её ободряющим подзатыльником, и Лу побежала к бельевым верёвкам.

Уже ничего не радовало: ни миндаль, ни весеннее солнышко. В унылом настроении она снимала с прищепок пахнущие солнцем чистые простыни, как вдруг подул сильный ветер. Мощным порывом он всколыхнул ткань и чуть не снёс девушку с ног.

Лу подняла взгляд на бельё, боясь, что оно может сорваться с верёвок, и в самую последнюю секунду заметила высокий мужской силуэт. Разглядеть она его не успела: ветер стих, и ткань накрыла девушку с головой.

«Показалось?» – думала она, спешно выпутываясь из простыней, а когда наконец освободилась... Никого не увидела.

Девушка даже надула губы от досады. Лучше бы это и вправду был кто-нибудь новый, а то от лиц воспитательниц и одноклассниц Лу уже тошнило...

Но тут же грусть Алумарии сошла на нет: опустив взгляд ниже, она увидела красивого чёрного кота. Он полировал языком и без того лоснящуюся шерсть, но, заметив на себе чьё-то пристальное внимание, посмотрел на девушку в ответ.

– Ой, чёрный котик! Я тебя ещё тут не встречала! – радостно пропела Лу, никак не ожидая ответа от своего нового знакомого.

– М-да... Тяжёлый случай. – произнёс он, и глаза девушки округлились от удивления.

– Ты – говорящий кот? – без капли страха спросила она, присаживаясь на корточки.

Теперь настала очередь мохнатого удивляться.

– Глупая девочка, разве ты видела говорящих котов?

– Нет, – призналась Лу, обнимая собственные колени. – Ты тоже считаешь, что я много воображаю?

Аристо-кот трагично накрыл лапой глаза.

– Эти унылые воспитательницы ничего не понимают. Так, может, перестанешь верить каждому их слову?

– Н-но... – хотела была запротестовать она, моргнула, а кота перед ней уже не было. Семеня лапками, он стремительно бежал к каменной ограде. – Подожди! Ты куда?

Лу тоже сорвалась со своего места, попутно чуть не споткнувшись о корзину для белья. Чёрный незнакомец тем временем уже достиг ограды и в один прыжок преодолел её. Как бы девушка не пыталась докричаться, он даже ухом не повёл.

Когда Алумария добежала до края территории интерната, ей осталось только беспомощно навалиться телом на каменное заграждение и смотреть беглецу вслед. Этот «забор» высотой не выше метра был чисто символическим, но воспитанницам нельзя было выходить за его пределы без разрешения. Её ждёт дежурство, бельё на верёвках, ворчливые воспитательницы, от которых она непременно получит нагоняй за витание в облаках. А если ещё и про кота расскажет, какой скандал то будет?

«Но ведь я видела его своими глазами! Они просто ничего не знают. Как застряли за этой метровой оградой, так и выходить не хотят!» – мысленно взбунтовалась она.

И вправду, разве какие-то простыни и ругань мадам Симоне может быть важнее настоящего говорящего кота? Ещё немного и он убежит, а Лу так и останется навсегда за каменной стеной. Ну уж нет!

Полная решимости девушка забралась на ограду, перекинула ноги и уже была готова спрыгнуть на той стороне, как услышала злющий голос воспитательницы.

– Алумария Сарватур! А ну живо слезай! Ты что, бежать удумала?!

Мадам Симоне сорвалась на истеричный крик и быстрыми шагами (насколько позволяли длинные полы рясы) приближалась к Лу.

– Сбежишь – обратно не просись, слышишь?! – внезапно силуэт воспитательницы начал меняться, а вместе с ним и голос. – Такую девку, как ты, никто не хватится! Слабоумная тщедушная неряха!

Теперь это уже была не мадам Симоне, а Вильям Сарватур – отец Лу. Черты его лица были размыты ещё больше, чем у злобной воспитательницы, но девушка и без этого узнала его.

Раньше она бы послушалась: слезла бы с ограды, приняла все злые слова, осталась бы там навсегда, но не сейчас. Алумария изменилась.

Заставила себя зажмуриться, чтобы не видеть ни фигуру отца, ни интернат, ни своё любимое миндальное дерево, по которому наверняка будет скучать. Совершив над собой огромное усилие, чтобы разорвать эту связь, оттолкнулась от каменной ограды и полетела вниз.

Она не приземлилась на траву, как ожидала, а провалилась под неё. И когда девушка уже подумала, что вот-вот её сердце остановится, она очнулась в реальности, жадно глотая воздух ртом. Сунув руку под подушку она укололась о сухоцвет. Бред...

Глава 12. Ярэл

На следующую их тренировку Вивьен принесла тот самый «подгон» от старшего братца, который обещала. Она сняла с плеча сумку и вывалила её содержимое на стол. Все присутствующие кроме, разве что, Адель, недоверчиво уставились на Вивьен.

– Это курильница, друг моего старшего брата подогнал, – объясняла она, показывая на замысловатую металлическую мисочку с крышкой. Она была похожа на кадило, только без цепочек. Внутри оказалась горка неизвестных Ярэлу сушёных трав, вызывающих смутные подозрения. – Как сказал тот друг, эти травы просто стимулируют потоки маны или что-то вроде того. Когда у меня тоже не получалось связаться с резервом, я зажгла эту курильницу, и мне помогло.

Тогда троица посмотрела на Адель в поисках более конкретных объяснений. Девушка лишь цокнула языком и закатила глаза.

– Я тоже думала, что звучит как бред, но это правда просто благовония. Она в нашей комнате их жгла, ничего не случилось.

– Н-но если всё так просто, почему профессор Нираэль ничего подобного на пару не приносила?.. – внезапно вспомнил Карлайл.

– Наверное, верила в вас до последнего. В любом случае, будь это что-то плохое, Крис бы не дал это своей младшей сестре.

– Ну... Допустим. – Ярэл переглянулся с Лу и Карлом, а затем кивнул Вивьен. Если эта курильница и вправду поможет, так почему бы и не воспользоваться ею?

Он подогнул к себе одно колено, прислонился к нему щекой и закрыл глаза, стараясь максимально абстрагироваться от окружающего мира. Сегодня, слава богу, Бани решил не идти с ними в беседку, иначе это затянулось бы еще на пол часа.

– Карл, прекрати дёргаться, расслабься уже наконец. – донеслась до него ругань Адель. Сосед что-то прошептал ей в ответ и на этом разговоры прекратились.

Яр слышал, как чиркнула спичка, ощутил аромат благовоний и спустя какое-то время ему всё-таки удалось погрузиться в глубины собственного сознания.

Уже там, когда Ярэл оказался внутри своей головы, языки пламени завихрились у его ладоней. Огненный феникс расправил крылья и взмыл в воздух.

Ярэл с замиранием сердца наблюдал, как эта королевская птица пролетела круг и вернулась к нему. До того, как он наладил связь со своим накопителем, ему казалось это невероятно сложным, но сейчас взаимодействие с ним стало почти таким же естественным, как встреча со старым приятелем за чашкой кофе.

– Здравствуй снова, друг, – произнёс он, подставив свою руку вместо жерди.

Новорожденный феникс с восторгом заклекотал и замахал крыльями, словно тоже был рад встрече. Золотисто-алые перья блистали в неровном свете огня, а глаза, как два диких изумруда, выразительно смотрели на хозяина. Он (почему-то Ярэлу думалось, что это мальчик) был гораздо дружелюбнее Бури в их первую встречу. Сам с радостью ластился об пальцы своего носителя, подобно кошке, и ворковал.

Внезапно до него донеслись голоса вдалеке. Ярэл быстро понял, что эти звуки доносились вовсе не в его видении, а наяву. Как только он осознал это, нить связи с накопителем прервалась и юноша открыл глаза.

– Лу, что случилось? – обеспокоенно спрашивала Вивьен. Ярэл видел, как она уже потушила курильницу и вместе с Адель склонилась над подругой.

– М-мне что-то... не хорошо... Простите... – тихо скулила Алумария, держась за живот.

– Пойдём, я отведу тебя в комнату, – строго произнесла Ада, помогая соседке подняться. Сейчас она выглядела грозно, но лишь из-за беспокойства.

Тогда Ярэл поднялся с лавки и, взяв Лу под руку, сказал:

– Я сопровожу вас.

Даже если Сварг и хотела возразить, времени на споры не было, а помощь Ярэла в данный момент действительно необходима. Учитывая, что Алумария выше своей подруги на целую голову, было бы трудно вести её через лес к общежитию в одиночку.

– П-подождите нас! – Вивьен второпях закинула курильницу и спички обратно в сумку, схватила за руку ещё толком не проснувшегося Карла и поспешила за ними следом.

Сначала Лу выглядела просто уставшей, но по мере их приближения к изменяющемуся залу, её лицо болезненно позеленело. В какой-то момент она оттолкнула Ярэла и её вырвало. Состояние девушки оказалось гораздо хуже, чем они ожидали.

– П-простите... М-мне так стыдно... – дрожащим голосом проблеяла Лу, всё ещё держась за живот. Ноги едва держали её, а из глаз катились слёзы.

– Прекращай реветь! – строго приказала Адель, придерживая подругу за плечи. Внезапно её острый взгляд метнулся к Карлайлу, от которого его передёрнуло. Парень без слов понял, что она требовала не стоять как истукан, а помочь хоть чем-нибудь.

Тогда рыжий судорожно похлопал ладонями по жилету, выудил из кармана носовой платок и протянул его Лу.

– С-спа-спасибо...

– Н-ну подумаешь, с кем не бывает? – пытался успокоить её Карлайл. – Голова кружится?

– Н-нет, только живот болит...

Молодой герцог наблюдал за тем, как девушка от недомогания прижималась к стволу дерева и дрожала, словно осиновый лист. Стало ясно, что дальше она вряд ли сможет идти сама и что её нужно вести не в общежитие, а прямиком к лекарю. Дав ей ещё минутку передохнуть, Ярэл без долгих раздумий поднял Лу на руки.

– П-погоди! Я же тяжёлая! – воскликнула она.

– Умоляю, Лу, ты тонкая, как тростинка! – он слегка подбросил её, чтобы удобнее уложить в руках, и уверенным шагом направился в сторону главного корпуса.

– Безликий, Вивьен, что было в той курильнице? – бранила соседку Адель по дороге в медпункт.

– Ничего такого! Никому же из вас не стало плохо!

Вскоре они оказались в кабинете лекаря, который сразу после допроса выгнал всех лишних людей за дверь, оставив внутри лишь саму больную.

– Брат вне себя от злости... – прошептал Карлайл, хватаясь за голову. Волосы он так и не успел заплести, поэтому теперь, после беготни по лесу, они были похожи на то гнездо из видения Ярэла. Он расхаживал по кругу, заламывая руки, а в глазах читался непередаваемый страх.

– «Вне себя от злости»?.. Вроде бы доктор выглядел как обычно холодно... – размышляла Вивьен, нервно покусывая ноготь большого пальца, пока до неё не дошло осознание. – Погоди, «брат»? Вы с доктором Михаэлем братья?!

– Вив, у них даже фамилии одинаковые, тебя это не смутило? – потирая переносицу с раздражением буркнула Ада.

– Да откуда мне знать?! Они же вообще не похожи! – сказав это, коротышка внезапно переключилась на объект их спора. – Карл, ради Творца, прекрати мельтешить перед глазами!

И действительно, смотря на флегматичного блондина-лекаря и робкого рыжеволосого Карла, с трудом верилось в их родство. Разве что оба имели проблемы со зрением и носили очки, на этом их сходство заканчивалось.

Внезапно, после пары минут ожидания, дверь медпункта отворилась и в коридор выглянул доктор Лонгвиль. Вспомнишь лучик...

– Карлайл, приведи сюда профессора Нираэль и скажи, что это важно. Остальные ждите здесь. – велел он и закрыл за собой дверь.

.

.

.

Алумария окончательно пришла в себя лишь через какое-то время после приёма лекарства от доктора.

– Лу!... – раздался голос Вивьен, когда доктор Лонгвиль наконец разрешил им войти внутрь. Профессор Нираэль тоже была тут. – Не тошнит больше? Ты отравилась? Я так и знала, что с той столовской запеканкой было что-то не так!

Ярэл с облегчением заметил, что бледность с лица девушки пропала, вернулся здоровый румянец, и она сидела на койке, держа в руках стакан обычной воды.

– Дело не в запеканке. – строго ответил доктор, скрестив руки на груди. – Это однозначно произошло из-за воздействия тех благовоний, поэтому нужно проверить их состав. – заявил он, выпуская в окно письмо-летяшку.

– По крайней мере есть и хорошие новости... – сказала профессор Нираэль вздыхая, явно разочарованная выходкой первокурсников, но пытающаяся искать плюсы в сложившейся ситуации.

Взгляд ребят переместился с неё на Лу, которая, от такого внимания к своей персоне, смущённо опустила взгляд в стакан.

– Я... Думаю я увидела свой накопитель... – тихо пискнула она.

Её одногруппники в молчаливом шоке выслушивали её рассказ.

.

.

.

По словам Лу, благовония помогли ей быстро погрузиться в подсознание, и её видение оставалось неизменным: Лу снова оказалась в бескрайнем океане. Тело сводило судорогой от холода, и девушка чувствовала, что вот-вот пойдет ко дну.

На самом деле она уже давно поняла: бороться со стихией бесполезно. Однако, лишь преодолев страх, Алумария смогла смириться с неизбежным и принять единственно верное решение – погрузиться в морскую пучину, отбросив все свои сомнения. Забавно, насколько сильно её жизнь оказалась похожа на это море.

Воздух с оглушающим бульканьем вырвался из лёгких. Казалось бы, до погибели девушки оставались считанные секунды, но, вопреки всем ожиданиям, этого не произошло.

Она почувствовала, как её сердце снова сковал страх. Нельзя колебаться, только не сейчас.

– Открой глаза, – приказывала сама себе Лу.

С трудом преодолевая сопротивление ледяных вод, девушка заставила себя открыть глаза и сильно удивилась тому, что их не щипало от соли.

Сначала она видела вокруг себя лишь темноту, пронизанную мягким голубоватым светом. Но постепенно зрение прояснилось, и перед Алумарией предстала захватывающая дух картина.

Небольшой косяк рыб с прозрачными телами плавал вокруг Лу, пузыря воду. Светящиеся медузы парили над её головой, а на дне сиял белоснежный песок, усыпанный ракушками, словно драгоценными камнями.

Страх и холод отступили. Залюбовавшись красотой подводного мира, Алумария внезапно осознала, что нет смысла больше задерживать дыхание. Вопреки всем законам природы ей прекрасно дышалось под водой.

Здесь, в море, девушка ощутила необъяснимую и всепоглощающую радость: её тело казалось таким лёгким, а сознание – ясным как никогда.

И в этот самый момент её осенило:

– Так, выходит, всё это и есть мой накопитель? Целое море?

В ответ какая-то рыбка подплыла ближе, всколыхнув волосы девушки, и приластилась к её щеке. Не важно, как она поняла, что это был знак, Лу просто почувствовала его. Она закрыла глаза и вдохнула полную грудь воздуха.

«Пора возвращаться».

Дымка видения постепенно рассеивалась, и через секунду девушка очнулась в беседке.

Сердце радостно билось в эйфории, а пальцы не переставали сжимать стебель сушёного чертополоха в кармане пальто.

«Получилось!»

Но не успела она порадоваться своему счастью, как почувствовала резкую колющую боль в животе. Ну а потом тошнота, беспокойство друзей, дорога в медпункт, как в тумане...

.

.

.

Через какое-то время в кабинете на допрос собрались все прямые и косвенные участники произошедшего. Ребята, старший брат Вивьен и даже его друг, одолживший курильницу, стояли перед доктором и заместителем Нираэль с лицами, словно сейчас им будут выносить смертный приговор.

– Нет причин для суеты. Я отвечаю, в той курильнице была смесь из шалфея, крапивы... – со спокойствием ленивца рассказывал тот самый друг и сосед Криса, старшекурсник факультета биомантов, чья кличка "Укурок" была намного популярнее его настоящего имени. Длинный темнокожий южанин со впалыми щеками и густыми дредами, загибал пальцы, чтобы не сбиться в перечислении всех трав из курильницы. Лу никогда не видела таких необычных людей, и всё никак не могла отвести от него взгляд. – ...А, ну ещё порошок из коры крушины. Во-о-от...

– Звучит... Безобидно. – признала Элисив, вспоминая давно пройденные курсы травологии.

– А я о чём? Обычные благовония, разгоняющие ману в каналах, как, например, кофе разгоняет кровь или комендант Си`Жюр разгоняет всех проспавших на первую пару... Хотя... благовония и кофе, всё-таки, будут безобиднее чем мадам Си`Жюр...

От такой странной логической цепочки Ярэл успела потерять нить разговора. По крайней мере стало ясно одно: эти благовония и вправду не способны кого-либо отравить.

– Сначала я подумал, что у Алумарии аллергия на один из компонентов, но, по всей видимости, дело не в этом. – поправляя очки, сказал Михаэль. – Тем не менее опасно давать такие вещи в руки первокурсникам. Их каналы всё ещё нестабильны, а накопители слабы...

– Да это ж насколько каналы должны быть нестабильными, чтобы не выдержать такой лёгенький сбор?.. Там же никакой химии, я сам всё выращивал... – вслух размышлял старшекурсник, накручивая дред на палец.

– Я был неосмотрителен и не подумал, что это может кому-то навредить, – говорил Кристофер, смиренно опустив голову. – Прошу прощения, мне не стоило давать эту курильницу сестре.

– Крис не виноват, это я предложила. – попыталась защитить брата Вивьен, но встретившись с ним взглядом, притихла и тоже извинилась.

Элис вздохнула.

– Именно поэтому я считаю, что студентам необходимо найти контакт с резервом маны самостоятельно, без посторонней помощи. Это ВАШ накопитель, никто не научит вас, как правильно с ним общаться. Задачка сложная, но выполнимая для мага любого уровня. Чем быстрее вы с ней разберётесь, тем лучше будет для вас же самих. – она напоследок окинула взглядом присутствующих, потёрла переносицу пальцами и продолжила: – Четырнадцатая группа, передайте курильницу обратно хозяину и можете быть свободны до завтрашнего дня.

– До завтрашнего дня? – переспросил Ярэл.

– Да. Завтра суббота, занятий у вас нет, а у меня будет время придумать вам полагающееся наказание. Что касается вас, – Элисив обратила свой взор на старшекурсников. – Кристофер, надеюсь на твоё благоразумие, больше не оказывайте первокурсникам подобных «медвежьих» услуг. Думаю, вам, на третьем то курсе, стоило бы уже запомнить правила техники безопасности.

– Да, профессор Нираэль. – странно было признавать, но старший брат Вивьен выглядел словно провинившийся кудрявый пёсик. Видимо, ему было искренне стыдно, в отличие от своего друга, который всё это время со спокойствием удава разглядывал вид из окна.

– Не повезло вам, ребята. – с блаженной улыбкой «приободрил» первашей южанин и первым вышел из кабинета.

Глава 13. Крауч

– Совет преподавателей? Так внезапно? – спросил Крауч, стоя перед зеркалом и убирая отросшие волосы в хвост на затылке.

Мужчина видел Грецию сквозь отражение, именно она решила сообщить ему о внеплановом собрании. В выходной. Профессор Пинтидионис не спал почти до самого утра.

– Вообще то... Это связано с Алумарией Сарватур.

Крауч на секунду застыл, услышав это имя, а потом повернулся к преподавательнице лечебной магии лицом. Между бровями мужчины появилась морщинка, а в глазах читалось лёгкое раздражение. У него было нехорошее предчувствие относительно этого собрания.

«Господи, что эти первокурсники опять натворили?..»

.

.

.

Он был почти уверен, что сегодня на собрании будет краснеть со стыда. Очередная драка? Вряд ли из-за этого будут проводить совет преподавателей в выходной... Кто-то получил серьезную травму? К счастью, у них на острове работает гениальный (без преувеличений) врач, который не вылечит, разве что, только смерть. И при чем здесь Алумария Сарватур?

Собрание проводилось в преподавательской, и Крауч был очень рад, что не пришёл сюда самым последним, потому что в тесном кабинете буквально яблоку было негде упасть.

Помимо коллег-профессоров здесь так же находился доктор Лонгвиль и участковый маг из Лангарда. С опозданием пришли, как обычно, заместитель Септим в сопровождении нового преподавателя истории. Выражения лиц обоих было мрачнее тучи.

– Всем добрый день. Спасибо, что уделили время этому совету в свой выходной. – говорила Элис, вставая за кафедру. – Ситуация серьезная и нам нужно знать мнение всего профессорского состава.

Далее она вкратце описала ситуацию, произошедшую с первокурсниками из группы Крауча. Во время осмотра девочки выяснилось, что проблема в каналах маны, а здесь даже доктор Лонгвиль бессилен. Потому что он маг. А маги, по своей природе, не могут видеть каналы так же хорошо, как чародеи, привыкшие черпать ману извне. Поэтому осмотром Лу занялся профессор Тоуд, а после на остров был приглашён врач-чародей для точного диагноза.

– Подождите, вы говорите, что этот узел внутри её тела появился в следствии вмешательства извне? – спросил профессор Круг.

– Боюсь, что да, - отвечал Август, стараясь не упустить ни одной детали. — Причем очень дилетантским способом... Девочка могла умереть.

По преподавательской прошлась волна возмущения, которую прервал профессор Кауцман - преподаватель анатомии с лекарьского факультета.

– Застой маны находился в брюшной полости, отсюда девушка и испытала режущую боль в области живота. По её словам, в 13 лет у неё случился заворот кишок, и приглашённый в религиозный интернат доктор провёл ей операцию. Девушка не посещала государственных больниц, поэтому никаких записей в её медицинской карте об этой операции нет. - он перевёл взгляд на участкового, который стоял в углу вместе с физруком Вольфгангом. Эти двое были знакомы и, кажется, делили одно невозмутимое лицо на двоих. — Я ни в коем случае не утверждаю... Мои следующие слова являются лишь догадкой. Но, кажется, никакого заворота кишок у девушки не было. Вполне вероятно это было незаконное хирургическое вмешательство в целостность каналов маны. Например, чтобы сделать из будущего мага обычного человека. Сейчас Алумарии ничего не угрожает, её тело выросло, вместе с узлом, и всё же...

Все в преподавательской замолчали, осмысляя сказанное. В их лицах читались десятки эмоций: от сожаления, до презрения и возмущения. Алумарии было всего тринадцать лет... Прямо сейчас в университете учится двое малолетних магов, которым просто повезло не оказаться на месте Лу. Но кто знает, сколько еще таких же пробудившихся пострадало?

— Это вопиющая дикость! - воскликнула Медуза Лаврентьевна.

Внезапно в преподавательской комнате раздался голос директора Септима. Он вибрировал, отражаясь от стен. Ужасающе спокойный.

— Это нарушение прав магов, — сказал он, шагая к центру кабинета. Все присутствующие в одночасье замолчали, расступаясь перед Нирасом. - А с этим я мириться не намерен.

— Мы собираемся начать судебное разбирательство, — заговорила Элисив, скрестив руки на груди. — Нужно остановить это, пока ещё больше детей-магов не пострадало. Каждый маг империи должен быть защищён от подобного. Поэтому мы и собрали вас здесь, коллеги, чтобы поставить вас в известность.

Крауч смотрел на неё с широкими от шока глазами. Это было так похоже на неё - чувствовать ответственность за каждого ребенка в университете, словно это были её собственные дети. А ещё она была достаточно упряма, чтобы желать всерьёз изменить мир.

После её слов директор Септим продолжил:

— Происходящее никаким образом не повлияет на учебный план. В случае отсутствия меня и заместителя Септим, работу директора будет временно выполнять профессор Круг. Но, смею предположить, такой случай может и не произойти.

Этот суд наверняка сильно затянется. Все знали это. Потому что сколько бы слов не было сказано о равноправии магов, чародеев и людей, на деле всё было иначе. Придётся сильно постараться, чтобы дело о нарушении прав магов было принято к рассмотрению и рассмотрено, тем более в отношении к религиозной организации.

Шестерёнки в голове Крауча зашевелились. Как бы цинично не звучало, но это судебное разбирательство было как раз кстати. Нирас и Элисив будут слишком заняты, чтобы следить за каждым его шагом.

Глава 14. Алумария

На следующий день профессор Нираэль, как и обещала, нашла для провинившихся внеурочное занятие.

– Поскольку колдовать и думать головой вы ещё не научились, придётся поработать руками, – с улыбкой заявила она, заводя студентов в кабинет истории. – Август, я привела Вам помощников!

Преподаватель выглянул из подсобки, а вслед за ним оттуда же вылетел целый ряд книг. Повинуясь магии хозяина, ровной башенкой они приземлились на пол аудитории, который и без того был плотно заставлен другим разнообразным хламом.

– Ох, славно, а то в одиночку мне здесь и за год не управиться, – улыбнулся историк, отряхивая руки. Его волосы были как обычно стянуты в тугой пучок, но вместо официального рабочего костюма на мужчине был простой коричневый жилет поверх пыльной бежевой рубашки с закатанными рукавами и непарадные лёгкие штаны. - Как ты себя чувствуешь, Алумария?

Лу, услышав своё имя, перестала рассматривать белый узор на своём безымянном пальце и встретилась взглядом с преподавателем.

— Всё хорошо!.. — её щеки залил румянец от стыда. За последние два дня слишком много людей интересуются её самочувствием.

Взрослые убеждают, что теперь, когда застой маны рассосался сам собой, с Лу всё хорошо... Но она чувствует, что чего-то они явно ей не договаривают, иначе бы они не собрали целый врачебный консилиум вчера.

– Вы собираетесь устроить блошиную распродажу?.. – спросила Адель, брезгливо осматривая расклеившийся глобус, стоявший прямо у входа.

Ловко протанцевав мимо нагромождения вещей, Элисив оказалась у окна и распахнула его настежь.

– Этот кабинет раньше принадлежал преподавателю, который за долгие годы работы накопил здесь много добра. Теперь, когда он ушёл на пенсию, нужно устроить здесь генеральную уборку. — сказала она, обернувшись к детям и уперев руки в бока.

Поток свежего уличного воздуха всколыхнул осевшую на полу пыль, и Бани громко втянул ртом воздух, приготовившись чихать. Настоящий ужас отразился на лицах его одногруппников в тот момент.

– Карл! – успел выкрикнуть староста, и рыжий без слов понял команду. Рывком, словно от этого зависела его жизнь, он оказался рядом с Роузом и зажал его ноздри пальцами. Накатывающее покалывание в носу мигом прекратилось.

– Ну вот, я хотел чихнуть... – театрально расстроился парень и громко шмыгнул.

– Не надо, – наконец выдохнув с облегчением, посоветовал Ярэл. – Ты в прошлый раз своим чихом чуть Карла не поджёг.

– Ну я же не специально! Просто я аллергик...

Девчонки наблюдали за этой странной сценой, пока Вивьен наконец не спросила:

– Напомните, зачем мы взяли с собой Бани?

– Мне скучно, – пожав плечами ответил он. Очень лаконичный и ёмкий ответ, даже не прикопаешься.

– Что ж, можете приступать.

Работа предстояла не из лёгких, и тем не менее в кабинете царила непринуджённая атмосфера. Август распределил обязанности между студентами, и они принялись за уборку. Лу сильно удивилась, когда преподаватели решили убираться вместе со студентами, хотя явно не были обязаны. Так работа шла гораздо быстрее.

У Адель волосы на голове зашевелились, когда ей предложили протереть пыль в старом книжном шкафу, который отродясь не видел влажной уборки, поэтому эту задачу на себя героически взял Карл. Тем более он высокий, ему легче.

Вивьен и Ярэл занялись книгами и учебниками, а Лу с Адой их расстановкой по полкам. Бани, с присущим ему энтузиазмом, шустро сгонял за тряпкой и принялся намывать окна. Ему одному было не страшно высовываться наполовину с третьего этажа и протирать стекла снаружи.

– А ты всё делаешь так медленно? – с лёгкой иронией пошутила Сварг над старостой. Они с Лу уже с минуту стояли без дела, пока Ярэл тщательно протирал обложки и страницы учебников от пыли.

Не обращая никакого внимания на её колкости, юный герцог передал ей в руки чистую книгу и, принимаясь за следующую, сказал:

– Адель, займись делом.

Взгляд Алумарии случайно упал на обложку той книги, и прочитав её название, глаза девушки блеснули любопытством.

– М-можно посмотреть? – спросила она. Адель фыркнула и без особого интереса вручила фолиант подруге, вновь переключая своё внимание на Ярэла.

- Я бы занялась делом, да только ты над каждой книжкой корпишь как над...

Большими чёрными буквами, впрессованными в кожу, на обложке красовалось название – «История четырёхсотого столетия: Война против магов». Девушка осторожно покрутила учебник в руках, пробежалась взглядом по оглавлению и совсем отвлеклась от изначальной задачи.

– Лу-у-у, хватит ворон считать, а то мы тут никогда не закончим! – окликнула её Вивьен, протягивая девушке очищенный от пыли сборник научных статей.

Профессор Тоуд стал случайным свидетелем этой сцены, когда вносил в подсобку коробку с позвякивающим содержимым.

– Мы ещё не проходили это на лекциях, – подметил он, лишь краем глаза увидев знакомый корешок.

– А? Д-да... – смутилась Лу и поставила фолиант вглубь полки. – Я слышала о войне с магами, но очень мало...

На самом деле, в родном интернате её учительницы часто поднимали эту тему, восхваляя чародеев, которые боролись против «гнойной язвы» на теле империи. Но разве могла она рассказать правду?

– Что же тебя интересует?

Глаза девушки вновь заинтриговано блеснули, и, не прерывая своей работы, она всё же решилась задать вопрос:

– Королевство Дели-о-Нима ведь и так уже было разрушено природным катаклизмом. Зачем было вести войну против государства, которое и так погибло?

Август тем временем раскрыл коробку, внутри которой всё это время находились статуэтки и награды студентов за всевозможные конкурсы и олимпиады. По какой-то причине вышедший на пенсию мистер Верн не забрал их с собой. Призадумавшись, преподаватель всё же начал свой рассказ.

– После падения Дели-о-Нима, маги, потерявшие свой новообретенный дом, вынуждены были скрываться от инквизиции и имперского гнева. Не многие смогли пережить это. Если бы один великий человек не поднял восстание, мы не смогли бы жить так же спокойно, как сейчас.

– Великий человек?

– Делин Колиум, конечно! – бодро ответила Вивьен. Если даже она знала этот факт, значит Лу действительно многое пропустила... – Университет назван в его честь. Эту легенду нам ещё в самом начале обучения рассказали, её все знают!

– Верно, – похвалил профессор Тоуд. – Делин Колиум – не его настоящее имя. Между прочим, он был младшим принцем, которому не повезло родиться с даром к магии. Первым магом в императорском роду, «чёрной овцой». Никто бы не посмотрел на то, что он был сыном императора, его ждала лишь позорная казнь, как и всех магов в то неспокойное время. Зная всё это, принц бежал и скитался по миру, пока однажды не встретил нашего директора – Нираса Септима. В те времена он был вполне обычным человеком, жаждущим мести за свой народ. Принц взял себе новое имя, созвучное с названием павшего королевства и вместе с Нирасом поднял восстание. Так и началась война империи против магов.

Лицо преподавателя внезапно омрачилось, словно ему было неприятно рассказывать эту историю. Ему понадобилось время, прежде чем продолжить:

– Как бы близки они ни были с Нирасом, в один момент их пути разошлись. Делин потерял опору в лице своего самого близкого друга. Именно тогда для магов всё и пошло по наклонной.

– Что? Но разве сэр Делин не был защитником магов? – недоумевала Лу.

– Годы войны сделали его жестоким и, в конце концов, безумным. Он возненавидел людей без дара, угнетавших магов, сбился с пути, и некому было его остановить. Именно в те года война стала по-настоящему кровавой. Поняв, что его старый друг одержим геноцидом обычных людей, он отправился прямиком к императору. В итоге ему удалось повлиять на тогда ещё кронпринца Эстора II и договориться о правах магов при условии, что Нирас Септим остановит его обезумевшего младшего брата. На месте нашего университета находился военный форт, в котором наш директор и сразился с другом в последний раз.

Неозвученная концовка истории повисла в воздухе, оставив Лу под сильным впечатлением. Стоило ей открыть рот, чтобы задать вопрос, как, неожиданно, заговорила Адель:

– Кстати, тот огромный вяз во дворе университета – могила Делина Колиума.

Вот это фактик! Алумария удивлённо уставилась на свою соседку, затем перевела взгляд на других своих одногруппников, которые утвердительно закивали. Так это не шутка! И как теперь спокойно смотреть на это дерево? Ей ведь так нравилось слушать шелест его кроны, смотреть на листопад и прятаться от моросящего дождя под его ветвями...

– Бой был тяжёлым и в конце концов закончился смертью обоих... Хуже всего было то, что и другие люди, находившиеся на острое погибли. Эстор II взошёл на престол и узаконил права магов. Так и закончилась война.

– Н-но...Как же директор?...

– Вернулся через пару лет. С новым телом. Даже церковь назвала это божественным чудом, хоть и не желала признавать Нираса Септима святым. Он рассказал, что во время битвы Делин умер первым, причём умер подобно дракону: высвободив огромное количество маны, которая, в последствии, расщепила тело Нираса. Его друг стал великим деревом, а он все эти года копил силы, пока наконец не предстал перед Его Величеством в том виде, в каком мы все его знаем. Пламя концентрированной маны вместо плоти и крови, сохранившее в себе разум умершего человека.

Лу затаила дыхание, потрясённая услышанным.

– Но... Он правда получил благословение богов? Как это возможно?

– Возможно, если ты потомок королевской семьи Ариавэльде. Только благодаря сильной крови директор выжил, – ответил Ярэл, беря в руки последнюю пыльную книжку из стопки. – А вот на счёт благословения богов... Кто знает?

– На всё их воля... – с придыханием сказала Лу.

Работа спорилась и через два часа подсобное помещение кабинета истории сияло чистотой. Довольный результатом, профессор Тоуд объявил о завершении работы.

– Большое вам спасибо. Теперь здесь будет намного приятней работать. – с улыбкой сказал он, ещё раз окинув взглядом посвежевшее помещение.

В этот момент дверь в подсобку отворилась и с грохотом ударилась о стену. Так бывает только когда дверь пихаешь со всей силы и так обычно делает только профессор Септим.

– Мы тоже всё!

Заместитель директора вместе с Роузом лично занималась аудиторией. Там работы тоже было предостаточно.

Август встретил их тёплой улыбкой.

– Замечательно.

Глава 15. Адель

Наконец-то настал день, которого все жители Лангарда так долго ждали - фестиваль первого снега! Всё самое интересное начнётся только к полудню, но девчонки из комнаты 119/1 намеренно встали пораньше, чтобы успеть навести красоту.

Особенно это касалось Лу. Адель предстояло превратить её из серой мыши в красавицу, с которой не стыдно было бы прогуляться по праздничной ярмарке.

– Готова? Я режу, – твёрдо предупредила Сварг, держа ножницы над головой соседки.

– Режь, – ответила Алумария смотря на своё отражение в зеркале. Она всё ещё немного сомневалась в принятом решении, но старалась казаться уверенной. – Как ты и сказала... Их уже давно пора было подстричь.

– До талии будет идеально, – задумчиво произнесла Ада, прицеливаясь ножницами на нужной длине.

Поскольку волосы Лу вились и пушились, Адель начала стричь их, не расчёсывая. Каждый раз, когда лезвия ножниц с хрустом смыкались, на пол падали копны длинных, светло-русых локонов.

Дальше самое интересное - выравнивание длины. Пол часа кропотливого анализа и коррекции, пара криков в адрес подруги, чтобы та не дёргалась, – и стрижка была готова.

– Всё. Вив, принеси веник с совком, – попросила Ада, отряхивая свою модель от лишних волос.

Увидев, как у соседки засияли глаза при первом взгляде в зеркало, Адель почувствовала гордость.

– Ада, ты талантище... – с придыханием признала Лу, запуская пальцы в пряди новой причёски. Голове стало непривычно легко.

– Я решила, что тебе пойдёт, и оказалась права.

– Спасибо, – тепло улыбнулась Лу.

На этом их приготовления к празднику не закончились. Общими усилиями всех знакомых девчонок их блока они раздобыли для Лу нежно-жёлтое шерстяное платье, Вивьен одолжила ей свою ленту из воздушной органзы, чтобы украсить волосы. Теплое пальто, вязаный шарф, перчатки и их гаденький утенок превратился в прелестную юную леди.

– Идеально! – воскликнула Вивьен, одобрительно хлопая в ладоши.

Адель смерила взглядом свою подругу, которая до сих пор была одета в повседневную одежду.

– А ты?...Ты не будешь наряжаться, Виви?

– Я? – «Кнопка» рассмеялась и махнула рукой. – Я не красоваться туда иду, а веселиться. Сами увидите.

– Ну... Как хочешь, – пожала плечами Ада, снимая с головы бигуди.

Сварг могла себе позволить нарядиться более роскошно: сделала макияж, накрыла голову элегантно завязанным шелковым платком, надела пару украшений из своего арсенала в качестве изюминки и образ на прогулку по фестивалю был готов.

– Идемте, девочки.

.

.

.

Преодолев мост девушки сразу же оказались в самой гуще событий. Фестивальная ярмарка заняла всю набережную и тянулась по главной улице до центра города. Честно говоря, даже у Адель глаза разбегались от всего того разнообразия, что предстало перед ними. Праздник первого снега встретил их яркими красками, запахами, палатками и, конечно же, толпой веселящихся горожан.

— Неплохо, — признала Адель, бегая взглядом по товарам на прилавках.

– Уже фестиваль первого снега... И глазом моргнуть не успеем, как наступит сессия, зимний бал, – рассуждала Вивьен, пиная перед собой камешек.

– Зимний бал? – с любопытством спросила Лу, склонив голову набок.

– Ну да, мне брат рассказывал... После каждой зимней сессии директор устраивает бал в честь окончания семестра. Этой традиции столько же лет, сколько университету... Первый вальс обязателен для всех, поэтому нужно найти партнёра до бала, если не хочешь тянуть жребий и танцевать с преподами, – "Кнопка" фыркнула себе под нос, вспоминв, как нервничал Крис в прошлом году по этому поводу. –...Брату тогда не повезло и он танцевал с Медузой Лаврентьевной...

Лу и Адель в унисон выразили своё "Фу-у-у", а Вивьен громко засмеялась.

– Да-да! Нужно ещё и партнёра себе найти! Ну и морока! Хотя у Ады с этим проблем точно не будет...

Сварг, в ответ на это, хмыкнула и вздёрнула подбородок.

– А кто сказал, что я буду кого-то искать?

Естественно, ей не нужно никого умолять пойти с ней на бал – это было ниже её достоинства. Да и желающих наверняка будет много. Но возможно... (просто возможно!)... Адель не отказалась бы станцевать с кем-нибудь из преподавательского состава. С кем-то конкретным... Например профессор Комерфорд, преподаватель верденского языка и литературы, очень даже ничего...

– Эй! Не толкайся! Я с фотоаппаратом! – кричал знакомый мальчиковый голос неподалеку. – Ой, хочешь, сфотографирую тебя тоже?

Это были Данте и Ирма, их младшие одногруппники. Один — внучок профессора Круга, вторая — племянница преподавательницы рунологии.

– О-о-о, давай! — отвечала ему Ирма, выставив перед собой шпажку с яблоком в карамели, чтобы оно тоже попало в кадр.

Дантелион поднёс к лицу камеру, собирался щёлкнуть очередной снимок, как тут заметил в объективе знакомое лицо.

– Лу! – восторженно звал он свою одногруппницу, махая рукой.

Её было легче всего заметить среди толпы из-за высокого роста. Лу, обернувшись, смущённо улыбнулась и помахала детям рукой в ответ.

– Ух ты! А почему ты на занятия не ходишь такая красивая? – наивно спросил мальчик, вгоняя девушку в краску ещё больше.

– Эй, не вежливо так говорить! – упрекнула его Ирма, что забавно. Когда она сама в последний раз была вежливой? Ирма славилась своей тягой к приключениям (или проблемам), и её не всегда волновала вежливость или последствия.

– Это всё Ада... – с робкой улыбкой отвечала Алумария. – Она сделала мне причёску. И платье не моё, мы одолжили его у Чарли...

– Зато теперь ты выглядишь очаровательно, – с гордостью заявила брюнетка, игриво накручивая на палец прядь своих волос. – А вы что, одни здесь?

– Нет, вон там профессор Флойд и тренер О`Коннел.

Даже пальцем показывать не потребовалось. Физрук уже стоял двухметровой скалой позади ребят. Его то точно сложно не заметить. Он кивнул первокурсникам в качестве приветствия. Рядом с ним была и преподавательница рунологии, которая, по всей видимости, выгуливала здесь свою племянницу.

— Здравствуйте! — в один голос произнесли девчки.

Внимание Виви привлекли два надкусанных карамельных яблока в руках у профессора Флойд.

— Тут где-то продают яблоки в карамели? — спросила она с сияющими от предвкушения глазами.

Адель закатила глаза. Этой "Кнопке" лишь бы только о еде и думать!...

— Вон в той стороне! — Данте показал пальцем в нужном направлении. — Там дяденька эти яблоки бесплатно раздаёт!

— Бесплатно??? — если до этого у Виви сияли только глаза, то теперь она излучала восторг всем телом.

— Кажется, церковь заплатила за все угощения на фестивале... — с улыбкой пояснила мисс Флойд.

— О, как мило с их стороны... — голос физрука сквозил скептицизмом, и мисс Флойд легонько толкнула его локтем в бок.

Тренер что-то проворчал себе под нос в знак протеста, упрямо скрестил руки на груди.

"Точно, он же с Мак`Тирских островов. Значит он не верит в Квилетту..." вспомнила позже Адель. Ну, вера-верой, а праздник ведь для всех, не так ли?

Мак`Тирэ – последняя сдавшаяся империи территория, очень долго боровшаяся за свою независимость. Там все ненавидят «людей с большой земли», как и их веру в богов. Сами мактирцы верят в драконов, за что естественно получили от империи статус "дикарей". Как вообще нашего тренера угораздило служить в Службе Имперской Разведки? Может это правда всего лишь слухи?

Её размышления прервала Вивьен. Она взяла их с Лу под локти и целеустремлённо повела их к яблокам в карамели. Бедная Алумария согнулась почти пополам и, спотыкаясь, старалась не отсавать.

— Пойдёмте, девоньки, а то сейчас протянем кота за хвост и не останется нам ничего! — пищала "Кнопка", идя почти вприпрыжку.

— Забирай моё, мне не надо... - сказала Ада, снова закатив глаза. Кажется, ей стоило переживать не за Лу, а за другую свою чересчур шумную и прожорливую соседку...

.

.

.

Как и ожидалось, всё самое интересное началось ближе к полудню. Горожане стеклись к сцене в самом центре ярмарки в ожидании долгожданного выступления, до которого осталась всего пара минут.

Ирма попрыгала на месте, пытаясь найти хоть одну щель между людьми, сквозь которую было бы видно сцену, но только больше разочаровалась в своём росте.

– Вот блин, здесь не видно ничего!

В отличие от неё Данте был выше своего возраста, поэтому ему достаточно было лишь вытянуть шею, чтобы увидеть выходящих на сцену ведущих.

– А мне видно.

– Конечно тебе видно, жираф... – хмуро буркнула Ирма и надула щёки от обиды.

Каково же было удивление девочки, когда тренер поднял её над собой, словно она была тряпичной куклой, и усадил к себе на плечи.

– Теперь всё видно?

– Шутишь что ли? Да я теперь как будто сама на сцене! Ух ты!

- Осторожней, Вольфганг!... - напутствовала мисс Флойд, хотя даже волнение не смогло оттенить её робкую улыбку.

– Потом чур меня! Я тоже так хочу! – залепетал Дантелион, смотря на свою подругу снизу вверх, а когда она показала ему язык, вопреки всем ожиданиям, просто по-доброму рассмеялся.

Тем временем трое девушек, уже со шмажками карамельных яблок в руках, протискивались сквозь толпу, чтобы лучше было видно сцену.

— Я же говорила не опоздаем! — Вивьен приходилось говорить громче, чтобы перекричать людей вокруг. Надо отдать должное, именно она внаглую проталкивалась вперёд, чтобы у них были лучшие места.

Заиграла торжественная музыка и выступление началось.

По очереди на сцену выходили музыканты, артисты, студенческий актив магического университета, но всё это было лишь прелюдией к главному событию праздника.

Под восторженные крики толпы на сцену поднялись жрецы местного собора - чародеи. Епископ, сопровождаемый приближённой свитой, вышел в центр и, воздев руки к небу, начал свою проникновенную речь:

– Дорогие горожане и гости фестиваля! Братья и сёстры! Ежегодно в этот день мы отдаём почести нашей Матери, Творцу и их детям...

Дальше он говорил что-то о том, что в этот день природа погружается в сон, о том, что, пожиная плоды лета и осени, мы должны быть благодарны, сосредоточиться на укреплении духа и веры и неустанно возносить молитвы Квилетте. В общем обычная ежегодная речь, Адель слушала её вполуха, пока, наконец, не началось самое интересное.

– С праздником, дорогие братья и сёстры! Помолимся же вместе Матери Квилетте!

Епископ сделал несколько шагов назад и встал в одну шеренгу с другими жрецами. Все они склонили головы, грея в ладонях подвеску с лилией – главным церковным знаком империи. Музыка стихла, и после пары секунд молчания их хор запел.

По традиции, пока жрецы пели молитву, было положено повторять за ними отдельные строки и «кланяться». Не просто делать поклон, как обычно делаешь из вежливости перед человеком: «поклон» Матери Квилетте ещё включал в себя жесты руками, повторять которые следовало до конца молитвы. Мизинцем правой руки прикасаешься ко лбу, затем к груди – это означает власть мыслей над горячим сердцем, а затем скрещиваешь руки, прикасаясь ладонями к собственным плечам – это символизирует бережливые объятия Матери. Причём, очень важно, правая рука должна накрывать левую, а не наоборот!

Все эти условности обязан был знать каждый верующий (а верующими была вся знать), чтобы не ударить в грязь лицом. Адель со смиренной точностью повторяла эти движения, как и все вокруг.

Вивьен с самого начала молитвопения растерялась, и, вероятно, хотела подсмотреть «поклон» у Вольфганга, но физрук невозмутимо стоял столбом, скрестив руки на груди, и не обращал внимания на неодобрительные взгляды молящихся рядом взрослых. В итоге ей пришлось повторять за Алумарией, которая "кланялась" с крайней степенью одухотворения на лице.

— Варвар, зачем вообще тогда припёрся на праздник? – шептал незнакомец своей спутнице неподалёку от Адель. Они косились в сторону тренера магического университета, сделав всё, чтобы он заметил. А он точно всё слышал. Слышал и… никак не отреагировал. Просто продолжил невозмутимо стоять, будто эти слова ничего не значили.

Спор так и не успел разгореться: внимание толпы привлекло волшебство. Чародейское волшебство.

Голоса жрецов, торжественные и мелодичные, слились в единое заклинание, направленное к небесам. В целом их колдовство не сильно отличалась от колдовства магов: разница была лишь в источнике их сил. И прямо сейчас источником были десятки людей, одновременно возносивших молитву Квилетте.

Спустя всего минуту Адель заметила, как из её рта начали вырываться клубы пара, а холод непривычно пощипывать лицо. Над городом сгустились серые тучи, предвещая что-то необычное.

И вот на нос девушки упала первая снежинка. Они падали всё быстрее, накрывая мягким ковром площадь, крыши домов и голые деревья.

Люди бурно зааплодировали, с благоговением смотря в небо. Их восторг был понятен: такое чудо можно увидеть лишь раз в году. И пока над городом шёл естественный лёгкий снегопад, как бывает под конец осени, в пределах площади волшебным образом возникли настоящие сугробы.

Завершив заклинание, жрецы ушли со сцены, объявляя всеобщее веселье. То, ради чего и затевался весь этот праздник – его кульминация!

– Ненавижу, блять, зиму, – единственный из всей радостной толпы ворчал Диего. Этот альбинос был родом из Мелето, климат там южный, сильные снегопады – редкая роскошь, случающаяся всего пару раз в году. Так что его "восторг" можно было понять.

– Эй, блондинка! – внезапно закричала Ирма.

Кажется, она хотела запустить снежок в своего друга, но за какую-то миллисекунду Одуванчик среагировал и прямо в повороте пригнулся, уворачиваясь от меткого броска.

Почему меткого? К сожалению, вселенная услышала Диего... И послала ему снежок прямо в непокрытый затылок. Юный перийский граф громко втянул ртом воздух и затрясся от холода: комки снега стекли ему прямо за шиворот.

Медленно обернувшись, Диего посмотрел на виновницу своего испорченного настроения. В его глазах плескалась жгучая ненависть. А дети? Дети шокировано охнули, закрыв рот руками. Вот уж влипли так влипли!

– Я принесу вам смерть как искупление! – тут же слепленный на скорую руку снежок устремился к Ирме и попал ей в грудь, вынудив сесть в сугроб от неожиданности.

– Спасаемся! – завизжала девочка. Дантелион помог ей встать, и уже вдвоём они бросились на утёк, прочь от разъярённого одногруппника.

Глава 16. Бани

Тем временем на площади уже происходила горячая битва. Вивьен выбралась из толпы, чтобы быстро найти брата и торжественно вручить ему первый праздничный снежок, как вдруг мимо неё на высокой скорости пронёсся знакомый старшекурсник.

Беловласый холодный красавчик катился по брусчатке на коньках, прямо на лету создавая под ногами лёд. Двигался прямо как профессиональный фигурист, разве что только аксели не крутил. А потом одним быстрым и грациозным движением затормозил у брата Вивьен.

Крис, бедный, тоже стоял на коньках, но так неуверенно, словно новорожденный оленёнок. А этот говорит ему что-то ласково, за собой тянет, чтобы тот прокатился и не упал ненароком!

– Видимо, в другой раз... - пробормотала "Кнопка", скривив нос.

– Эй, Вив!

Она даже не успела обернуться, как ей уже прилетело в плечо снежным снарядом. Её окликнул Джеймс. Да-да, тот самый придурок Джеймс, готовый рвать и метать в обычном состязании по волейболу, сейчас вёл себя как самый весёлый и дружелюбный парень на свете. Праздники хорошо на него влияют. Правда его внимание с девушки быстро переключилось на Бани.

С боевым кличем он летел на одногруппников, чтобы повалить их в сугроб. У маленькой «Кнопки» жизнь перед глазами пролетела, прежде чем столкновение наконец свершилось. Нет, не с ней. На пути Роуза героически возник Диего, перетянув беду на себя.

По инерции оба парня качнулись в сторону, попутно повалив за собой в снег ещё какого-то бедолагу.

– Вы живы? – поинтересовался Ярэл, который, оказывается, тоже всё это время был неподалёку.

Из-под снега показалась голова Бани, затем рука. Ему понадобилась пара секунд, чтобы осмотреться по сторонам, а потом с ужасом нащупать свои ноги в неестественно вывернутом положении.

– Я не чувствую ног! Я ноги себе сломал!!!

– Это мои ноги, идиот. – послышался из глубины сугроба меланхоличный голос Диего.

– Правда? О, ну тогда с твоими ногами всё в порядке! – заверил Бани Роуз.

Внезапно, из-под навалившихся сверху туш парней, донёслось жалобное «ай-й-й». Тем несчастным третьим, оказалась Лу.

– Ты как там оказалась? – испуганно спросил Бани, спеша поскорее слезть с девушки и раскопать. В две пары рук это получилось быстро.

– Я жива...

Её причёска развалилась, хаотично раскидав по плечам кудрявые локоны, отдельные волосинки прилипли к мокрому от снега лицу, щёки покраснели от бега и мороза, шарф размотался, оголяя мокрую шею...

– Роуз, ну ты чего ворон считаешь? – упрекнул его Диего, поднимаясь на ноги. В голове парня что-то щелкнуло, он вернулся в реальность и в ту же секунду вылез из сугроба, вытягивая за собой и Лу. Сразу же рядом оказалась её невысокая соседка, оббивая подругу от прилипшего снега.

– Вы дураки что ли? Прибили бы и не заметили! – ругалась девушка, запертая в теле школьницы.

Диего тем временем оглядывался по сторонам в поисках кого-то.

– Я оказался в это втянут случайно...

– Ты за детьми вообще гнался! Они то что тебе сделали?

Тогда юноша устало взглянул на Вивьен и внезапно произнёс заговорческим голосом:

– Только не думай о белой обезьяне.

– Чего? Какой ещё...

Не успела «Кнопка» договорить, как взвизгнула от неожиданности. Диего щипнул её за бок и воспользовался моментом замешательства, чтобы удрать.

– Ах ты!.. Сам ты белая обезьяна, Диего! Щипаться то зачем?! – громко возмущалась Виви.

Уносясь прочь, альбинос хохоча повторил:

– Нельзя думать о белой обезьяне!

Девушка раздражённо зарычала, наскоро слепила снежок и запустила его вслед этому придурку. Не попала. Очень жаль.

– Как вообще можно не думать о белой обезьяне, если Диего сказал ни за что о ней не думать? И почему именно о белой? – недоумевал Бани, вытряхивая снег из-за шиворота.

Ярэл подошёл ближе и принялся похлопывать своего соседа по спине, выбивая из него снег, как пыль из ковра.

– Весь первый снег на себе в общежитие притащить решили? На площади живого места не осталось, – шутил он.

– Не, в общагу возвращаться пока рано. Девчонки, куда пойдёте дальше? – спросил Бани.

— Я собираюсь пробежаться по ярмарке и, может, купить себе парочку интересных вещичек. Я видела там палатку с украшениями из серебра... — рассказывала Ада с мечтательной улыбкой.

– Я совершенно свободна... — ответила Лу, пожимая плечами. Бедняжка не подавала виду, но всё же была расстроена развалившейся причёской. Адель ведь так старалась над ней...

В этот момент в голове Вивьен возникла гениальная мысль, которую она незамедлительно высказала:

– Ну вот и отлично! Зайдём к моей семье в лавку, погреемся и дальше гулять пойдём.

– Я с вами не пойду, мне нужно остаться здесь со студенческим активом. – ответил Ярэл.

Тут же из компании слилась Адель, со словами, что лучше не будет терять времени. Диего на горизонте не маячил (видимо, избегал разъярённую Вивьен). Зато по пути они захватили с собой ещё Карла и Джеймса, которым было без разницы, в какой компании гулять. Главное, чтобы было весело. В итоге их набралось пять человек.

«Только не влипайте в неприятности», – напутствовал Яр, прежде чем отпустить друзей. Хотя по большей части он обращался только к Бани. Да что может случиться?

Окольными путями, чтобы не пробираться сквозь толпу на ярмарке, их небольшая компания направилась в гончарную лавку семьи Раэль.

Лангард – старый город. Его главная улица, может, и была широкой, но все остальные – до невозможности узкие: домики стояли вплотную друг к другу, а по бусчатой тропинке едва могла проехать телега. И в таком тесном пространстве ребятам не повезло столкнуться с бегущим им навстречу человеком.

– Съебись с дороги! – выкрикнул он грубо и всё равно растолкал локтями девчонок, убегая прочь.

– Эй! Широкий что ли?! – возмутилась Вивьен, потирая ушибленное плечо.

– Это же Жерест, – внезапно сказал Джеймс, словно ядом плюнул, а потом, увидев недоумение на лице Лу, пояснил: – Мелкий, белобрысый и пахнет от него чаще всего хреново.

В воспоминаниях тут же всплыл образ их вредного одногруппника. Жерест ни с кем из группы не общался, имел максимально скверный характер, но и не сильно выделялся. Вечно сидел на задних рядах тише плесени.

Они могли бы забыть об этой ситуации и пойти дальше своей дорогой, если бы к ним не подбежало ещё несколько незнакомых парней.

– Куда этот крысёныш сбежал?! Вы видели?! – нетерпеливо спросил один из них, высокий, с остервенелым взглядом. Такой человек хорошо бы смотрелся в газетах на фоне разлинованной стены и с номерной табличкой в руках. Бандит проще говоря.

Никто ничего не ответил. Джеймс нахмурил брови и попытался просто обойти его, но двое других его шестёрки преградили дорогу. Они были злы не меньше своего главаря.

– Эй, идите лесом. Нам глубоко плевать на ваши разборки, дайте пройти.

– Он нам денег должен, маг хренов. – с крайней степенью неприязни сказал самый крупный парень из банды и схаркнул Джеймсу под ноги.

– А что, проблемы какие-то с магами? – улыбаясь, спросил Бани, будто не понимал серьезности ситуации. Всё он понимал.

– П-прошу, не затевайте драки... – шёпотом взмолилась девушка, пытаясь образумить Бани и Джеймса, но никто её не послушал. Естественно...

– О, так вы тоже из этих... Выучили пару фокусов и теперь дохрена себе позволяете, да?

– А мы ещё колдовать не умеем, – честно признался Бани, пожимая плечами. – Так даже веселее будет, согласны?

– Зачем ты ему сказал?! – прошипел Карл, испуганно поглядывая то на незнакомцев, то на своего сбрендившего соседа. А он и ухом не повёл. Стоит, смотрит на главаря исподлобья и улыбается своей клыкастой улыбочкой.

Взгляд верзилы стал ещё более грозным и он демонстративно прохрустел кулаками готовясь к драке. Времени на долгие раздумья больше не было.

Джеймс ловко увернулся от кулака главаря и удачно ударил в ответ. На его лице проступила улыбка настоящего садиста. Шестёрки того бугая подорвались, принимая на себя остальных магов.

– Наконец-то! – радостно воскликнул Роуз, вставая в стойку. Каким бы пожизненным пацифистом парень ни был, драки – это весело. То, по чему он успел особенно сильно соскучиться в последнее время.

И даже когда получил в челюсть, его глаза не растеряли весёлого блеска.

Джеймс Грандо неряшливо бросил пальто Лу, которая в страхе пятилась назад, и рывком отправил кулак в нос своему оппоненту. Гулкий хруст ознаменовал отличное попадание и громила рухнул на брусчатку, как шкаф с посудой. Должно быть очень больно, потому что он еле нашёл в себе силы быстро подняться и, полный желания отомстить, повалил на землю уже самого Грандо.

Вивьен тоже дралась. Все сто пятьдесят пять сантиметра тела девушки были готовы к атаке, а глаза сверкали яростью. Её старший брат бы сейчас в обморок упал от культурного шока, если бы увидел, как умело она дерётся, не смотря на свой рост. Самый длинный из их противников попытался схватить её, а она не постеснялась этим воспользоваться: схватила нападающего за рубашку и, удерживая в согнутом положении, коленом пнула его в лицо.

– И никакой магии не надо! – победоносно крикнула она и хотела уже броситься добивать согнувшегося напополам бедолагу, как кто-то схватил её за шкирку и насильно оттащил назад.

– Эй! Пусти!!!

Даже Карлу досталось. Он не был силён в драках от слова совсем, но и бросать друзей на произвол судьбы не собирался. Правда почти сразу получил по лицу и согнулся от боли. Очки слетели на землю и когда он надел их снова, заметил подозрительный блеск в руке одного из незнакомцев. У того, что был ближе всего к Бани. Осознание пришло за секунду, и Карлайл закричал:

– Роуз, у него нож!

Алумария задержала дыхание от испуга. Не зная, что делать, она выпустила из рук пальто Джеймса и на дрожащих ногах бросилась обратно к месту драки.

Ситуация патовая. Чëрт возьми, на него действительно надвигался вооружённый человек, и драка уже не казалась парню забавной. Бани отступил назад, метнул взгляд на Лу, бегущую в их сторону, и понял, что этот конфликт пора заканчивать.

Богиня Лира в тот день снова была на стороне парня: иначе как удачей не объяснить криворукость нападавшего. Он держал нож недостаточно крепко, может, просто не ожидал подвоха от своей жертвы.

В моменте Роуз начертил в воздухе кольцо и громко произнёс заклинание "Светос". Из созданного магией кольца вырвался луч яркого света, больше напугавший противника, нежели нанесший ему реальный вред.

Неудавшийся убийца выронил из рук оружие и принялся растирать слезящиеся от вспышки света глаза.

– Он ослепил меня! Он же сказал он не умеет колдовать! Какого хрена?!

Действительно, какого хрена он умеет колдовать? Этим вопросом задавались даже его одногруппники.

Нож отлетел и со звоном прокатился ещё пару метров по брусчатке, пока некто не остановил его носком своего ботинка. Нападавшие подняли взгляд, и внезапно их лица перекосило от ужаса.

– Вы совсем охренели устраивать тут поножовщину? Праздник же, мать вашу, можете хоть в честь первого снега меня не раздражать сегодня? – говорил голос скрипучий, как ржавые дверные петли, и обманчиво спокойный. Словно предупреждающее шипение змеи, которая вот-вот бросится на тебя, если не сделаешь шаг назад.

– Брат... – на выдохе прошептал Карлайл и все уставились на него широкими от удивления глазами.

А ведь он часто упоминал, что его братья – не сахар. Доктор Михаэль рано повзрослел, в одиночку поднимая своих младших, а средний брат стал местной легендой в самом плохом смысле этого слова. Скорее страшилкой, которую рассказывают детям на ночь, чтобы не доверяли незнакомым дяденькам. Все три Лонгвиля словно были детьми от разных родителей.

– Карл, – раздался голос внезапно появившегося брата. Пока первокурсники стояли в замешательстве, та шпана по-тихому свинтила, чтобы не попасть под горячую руку самому Скёльду. – Домой идём. Старший просил тебя привести.

Больше он ничего не сказал. Достал из кармана спички с портсигаром и закурил, дожидаясь, пока его младший попрощается со своими одногруппниками.

– Мне пора... Пожалуйста, будьте осторожны.

– Да не переживайте вы из-за этих сопляков, они до следующей недели теперь носа на улице не покажут. – уверял Скёльд, делая очередную затяжку. – Бесит... Шевелись уже быстрее, я тебе что, нянька?

– Д-да, иду...

Карл поправил на носу очки, улыбнулся друзьям напоследок и ушёл следом за своим средним братом.

Когда боевой пыл Джеймса поутих, на смену ему пришла боль. Голова раскалывалась, а нос... про нос лучше было вообще не вспоминать. Он был расквашен так сильно, что парню приходилось дышать ртом и сопеть как мопс. С трудом дотянувшись до пальто, лежащего на земле, он присел на тротуар.

– Хорошая драка вышла, жаль, не долгая... – с довольной улыбкой говорил он. – Этот Жерест должен нам будет...

Остальные отделались многочисленными синяками и лёгким испугом.

– З-зачем вы вообще в драку полезли?! Надеялись, у них ножа не будет?! – сорвалась Лу. Всё это время девушка сжимала в руках обломок какого-то кирпича до побеления костяшек и дрожала.

– Лу... Зачем тебе это? – неожиданно спросила низкорослая соседка, указывая на кирпич.

Алумария и сама, кажется, не до конца осознавала происходящее, потому что после замечания удивлённо ахнула и отбросила кусок камня в сторону.

– Я просто думала... Р-раз у одного из них был нож...

Бани, ошеломлённый развернувшейся сценой, смотрел на девушку с широко распахнутыми глазами. Неужели тогда, за секунду до того, как он закончил драку заклинанием, она неслась к нему на помощь с кирпичом наперевес? И ведь коленки дрожали, видно было, что ей страшно, но в решающую секунду Лу набралась смелости спасти его?

– Блин, Джеймс, выглядишь так, будто по твоему лицу проехался экипаж с тремя лошадьми... – произнесла Виви, нарушая затянувшееся молчание.

– Ничего, – усмехнулся он и громко сшмыгнул вязкую кровь из сломанного носа. – В одной драке мне как-то сломали три пальца и ребро, вот ЭТО было больно...

Бани подошёл к Джеймсу и жестом предложил опереться на плечо.

– Вив, твои родители смогут помочь?

– Да, конечно. Моя мамка его подлатает. Пойдёмте, я покажу дорогу.

К счастью, идти пришлось недолго. Вивьен толкнула дверь их семейной лавки и пропустила друзей внутрь.

Магазинчик казался совсем крохотным, но только из-за множества стеллажей с горшками, вазами, игрушками – в общем, всем, что можно было слепить из глины.

Крис обещал родителям после обеда встать за прилавок, так он и сделал. В праздничный день посетителей было мало, поэтому старший брат Виви с чистой совестью болтал со своими друзьями-старшекурсниками.

– Не-не-не, это такой горшок, говорю тебе, – убеждал тёмнокожий парень, тот самый, который дал им курильницу в прошлый раз.

– Да не бывает таких горшков. Это скорее чайник без ручки.

– Ну называй как хочешь. Ты сможешь сделать?

– Блин, Укурок, тебе он для чего?.. У нас вся общажная комната в моих горшках с твоей рассадой, куда ещё один?

Крис нахмурился от сложного мыслительного процесса, пытаясь представить в голове, как сделать этот чудо-юдо горшок. Его второй друг, беловолосый красавчик по имени Кель, который недавно катался по площади на коньках, просто наблюдал за их спором со стороны. Он и заметил вошедших внутрь «посетителей».

– Крис... тут твоя сестра.

– О, Вив, привет. Что-то случило-... – начал было парень, но, не успев договорить, шокировано ахнул. Его сестра была в компании побитых и напуганных друзей, один из которых вообще еле на ногах держался.

– Богиня-матерь, куда вы вляпались?!

– Да тут это... Встретили кое-кого... Слушай, позови лучше маму, а? Не видишь тут человеку плохо.

Раздражённо цокнув языком, её старший брат усадил несчастного Джеймса на стул за прилавком, а сам метнулся по лестнице наверх.

– Вау, выглядишь скверно, – со спокойствием удава сказал южанин.

– Я уже это слышал... Зато весело было, пока один из придурков нож не достал...

– Нож? – переспросил другой старшекурсник и перекинул свои роскошные белые волосы за спину. – Крису лучше не слышать о том, что его сестра ввязалась в поножовщину.

– А ты ему не скажешь, – с нажимом произнесла девушка.

В этот момент с лестницы послышались торопливые шаги, и на первый этаж, мельтеша ножками, спустилась их мама – маленькая, пышная женщина, злая, как свистящий чайничек. Тихонько за ней следовали ещё двое мальчишек. Они просунули свои любопытные носы между перилами и замерли в ожидании шоу.

– Вивьен Раэль! – строгим тоном начала мама, даже не успев до конца преодолеть лестницу. Увидев разбитое лицо друга её дочери, женщина громко ахнула и заметно поумерила свой гнев.

– Дочь, ну не одна, так с кем-то!

– Да ну, эти уроды первые начали, а Джеймс защищался просто!

– Ну ты же девушка! – продолжала сетовать женщина, попутно доставая из кармана фартука всё необходимое для первой помощи. – Ну когда же ты уже перестанешь лезть в эти драки? Я же не просто так ругаюсь, только хорошего желаю! Это всё характер твоего папы!

– Ма-а-а-ам... – взвыла Виви, закатывая глаза. Больше она ничего не говорила. Сидела молча, давая матери поругать её ещё немножко. Главное, что за этим делом она попутно помогала Джеймсу.

– Софи! – раздался мужской голос откуда-то из дальней комнаты мастерской. За гончарным кругом работал отец семейства. Видимо, услышал возмущения своей жены и решил поинтересоваться, что происходит. – Кого там Вивьен привела?

– Друзей-соучастничков! А лучше бы привела жениха!

– Ну ма-а-а-м!

– А, так и знал, что не жениха... – разочарованно сказал отец и продолжил свою работу за кругом.

– НУ ПА-А-АП!

– Ну кто-то же в этой семье должен привести в дом лишнюю пару мужских рук!

На этом моменте брат Вивьен чуть не поперхнулся воздухом. Они с Келем многозначительно переглянулись, и лицо Криса подозрительно покрылось румянцем.

Вот это семейка у «Кнопки»! Такая шумная... И это мягко сказано!

Ещё некоторое время матушка неустанно колдовала над лицом Джеймса (жаль только, не в прямом смысле этого слова. В отличие от своих детей, Софи Раэль была обычной женщиной без магического дара).

– Так, сынок, я честное слово сделала всё, что смогла. Твой нос, кажется, сломан и рана на голове кровоточит. Тебе надо ко врачу...

Мама вытерла руки об фартук и ещё раз осмотрела Джеймса, лицо которого было заботливо перемотано кучей бинтов и пластырей.

– Кристофер, мальчишки, – обратилась она к старшекурсникам. – проводите его до университета. Вдруг он грохнется где-нибудь...

– Хорошо, конечно, но...

– Ну что «но»?! Мальчику же плохо, проводите к вашему лекарю. Он то лучше его вылечит, чем я! Давайте-давайте, идите! А Вивьен постоит за прилавком вместо тебя.

– Я?! – возмущённо спросила девушка. – Почему не Жак?

Тот самый Жак, лет тринадцати на вид, свесился с перилл и демонстративно показал сеструхе язык.

Виви оставалось только раздражённо вздохнуть и покорно плюхнуться на табуретку по ту сторону прилавка.

– Роуз, посидите здесь ещё, погрейтесь, да идите обратно в университет. Ты ведь проводишь Лу? Кто знает, вдруг те чокнутые всё ещё где-то ходят.

– Без проблем, – ответил парень, а сам о чём-то глубоко задумался, наматывая круги по гончарному магазинчику и делая вид, как сильно его заинтересовал тот или иной глиняный горшок.

Всю дорогу до общежития Бани не сказал ни слова, лишь изредка бросая взгляд на Лу. Ему хотелось ей что-то сказать, напомнить об их уговоре... Но сейчас было не место и не время для этого. Он опустил глаза на свой безымянный палец, на котором всё ещё красовался белый узор в виде кольца, и с улыбкой продолжил путь.

Глава 17. Крауч

Вечерние сумерки окутали Лангард, и ярмарка засияла сотней разноцветных огней. Уличные фонари подсвечивали падающий с неба мелкий снег, которому некуда было приземлиться из-за множества людей на площади.

Крауч с Грецией неторопливо прогуливались между торговыми рядами, наслаждаясь атмосферой праздника.

– В этом году выступление жрецов было поистине завораживающим, – говорила она, приобнимая Крауча за локоть и наблюдая за снегопадом.

Профессор лишь кивнул, увлечённый разглядыванием прилавка с разнообразными украшениями из золота и серебра.

Он не был глубоко религиозным человеком, в отличие от Греции. Преподавательница лечебной магии когда-то была монахиней, и жизнь для неё наполнялась смыслом в вере в Матерь. Что ж, это было её право.

Мисс Боун с улыбкой наблюдала, как взгляд Крауча бегал по многочисленным цепочкам и кольцам, словно он не был увешан ими сам, как новогодняя ёлка.

– Ты ведь хотела ещё сходить в церковь, – вспомнил он, с трудом отрываясь от блестящих драгоценностей.

Улыбка Греции стала шире.

– Да, скоро вечерняя служба. Ты не пойдешь со мной, не так ли?

Мужчина сдержанно улыбнулся:

– Пожалуй, нет. У меня есть кое-какие незаконченные дела.

– Дела? Сегодня же выходной... – мисс Боун рассмеялась, отпуская его локоть. Её голос стал тихим, почти шепотом: – Мы сегодня ещё встретимся?

Лицо Крауча стало задумчивым. Он вновь перевёл взгляд на украшения и взял в руки золотой перстень с изящным узором. Воистину мастерская работа.

– Не думаю, милая Греция. Я вернусь на остров поздно.

Мисс Боун снисходительно улыбнулась и покачала головой. Крауч всегда был таким непредсказуемым, и она к этому привыкла. Тихий гений, он не остановится, пока не добьётся того, что взбрело ему в голову.

– Ты прям как дракон над златом чахнешь, – заметила она. – Что ж, тогда до понедельника.

"Дракон над златом чахнет"... Эта фраза пронеслась в его голове слишком уж мрачной мыслью. Он сжал перстень в кулаке, когда Греция уже ушла, и поднял взгляд на лавочника.

– Я куплю это кольцо.

.

.

.

Профессор Пинтидионис поднял взгляд с бумажки в руке на вывеску перед собой. Кабаре "Экрю" располагалось не так далеко от главной улицы Лангарда. Сюда стекались местные и туристы, как правило, в вечернее время, чтобы насладиться спиртными напитками и хорошей компанией красивых женщин. У Крауча возникло ощущение дежавю - подобное он уже видел в борделях на Вольных островах, и это место так же вызывало у него приступ отвращения.

Тем не менее он запрятал это чувство и вошёл внутрь кабаре с легкой улыбкой. На входе у него приняли пальто и шляпу, а затем проводили в главный зал. В момент, когда Крауч прошёл сквозь занавес из деревянных бус, он окунулся в атмосферу экзотики и джаза.

У дальней стены по центру располагалась большая сцена, где сейчас выступали артисты. Певица с чарующим голосом пела под акомпонимент саксафона, фортепиано и кантрабаса, её элегантное платье сияло в свете сафитов. Посетители наблюдали за выступлением со своих мест, пили, курили табак, играли в карты и проводили с "пользой" свой законный выходной. Между столиков бегали официанты с подносами и девушки в пёстрых, неприлично коротких нарядах, останавливаясь, чтобы составить компанию какому-нибудь простофиле с лишними деньгами в кошельке.

Профессор Пинтидионис окинул взглядом людей в зале, пока его внимание не привлекла шумная компания дальнем углу. Томас Комерфорд, его коллега, сидел за игральным столом с картами в руках, в окружении друзей и двух красоток. Каждый отдыхает после рабочей недели по-своему, не Краучу его судить. Комерфорд был молодым и харизматичным чародеем, преподающим в университете верденский язык и литературу. Он никогда не скрывал, что находится в Лангарде лишь временно.

Любой, кто знал этого чародея хотя бы пару часов, мог бы сказать, что этот мужчина привык к роскошной столичной жизни, и на отшибе империи ему было скучно. Томас торчал в этом маленьком городке не без причины, и эта причина уже неизвестна никому. В прочем Крауча это мало волновало. Может директор Септим и не интересуется тем, кого нанимает на работу, но в узких кругах в Лангарде профессор Комерфорд известен своими связями.

– Ах, Крауч, ты всё-таки пришёл! – радостно воскликнул Томас. Крашеный блондин был в преотличнейшем настроении. Его взгляд вернулся к красотке, прижимающейся к его боку. – Знакомьтесь, друзья, это мой коллега.

Мужчины за столом слегка подвинулись, освобождая место для нового игрока. Однако профессор Пинтидионис отказался садиться.

– Да... Я пришёл только поговорить.

Улыбка Томаса дрогнула. Он приподнял выразительную бровь, оценивающе осматривая коллегу, а после разочарованно вздохнул.

– Боги, сегодня же у всей страны выходной, один ты приходишь в кабаре "поговорить"... – Комерфорд затушил сигарету и напоследок ущипнул ту девушку за ягодицу. Та, хихикая, отпустила Томаса, и он встал из-за стола. – Я приду через час, играйте без меня.

.

.

.

Крауч уже успел пожалеть о том, что сетовал на "Экрю" Прямо сейчас он оказался в месте гораздо более омерзительном.

В доме "Белой ночи" тошнотворно пахло приторной ванилью и дешёвым цветочным парфюмом, хотя даже это не могло перекрыть вонь табака.

Хуже всего было то, что их с Томасом встретила хозяйка дома удовольствий, которую можно было смело вешать в коровнике в качестве освежителя воздуха...

"Тошнит..." – подумал Крауч, хоть и ничем не показывая свого недовольства. Его лицо так и оставалось невозмутимым, подведённые сурьмой глаза изучали своеобразный интерьер «Белой ночи».

– Томас, не познакомишь меня со своим другом? – сладко попросила женщина, делая затяжку из своей экзотической длинной трубки.

– Это мистер Пинтидионис. Мы по делу. – ответил Томас. Его весёлый тон, которым он разговаривал ранее, стал слегка натянутым. Очевидно, эта женщина ему тоже была неприятна.

Хозяйка сделала ещё одну затяжку из трубки, шумно выдохнула дым в сторону. Её оценивающий взгляд впился в Крауча.

–...Ванесса Монхайт. Владелица этого прекрасного цветника. Рада познакомится.

Она отошла от прохода и, покачивая бёдрами, зацокала каблуками по коридору, ожидая, что мужчины последуют за ней.

– У меня сегодня много работы, праздник, сами понимаете...

Они шли мимо общих залов, отделённых от коридора лишь занавесью из деревянных бус. Мимо них иногда пробегали молодые девушки, низко кланялись Ванессе и украдкой разглядывали новоприбывших гостей. Здесь содержались "цветы" на любой вкус: и рыжеволосые северянки с Нордланда, и жгучие мулаточки с Квилеттских островов... Ассортимент действительно впечатлял.

Томас и Крауч проследовали за мадам Монхайт два лестничных пролёта, прежде чем оказались в её личном кабинете. Трудно было представить что в этом маленьком, полукосом здании, можно было обустроить такую комнату: тёмные обои с цветочным орнаментом, реплики картин восточных художников из-за моря, антикварные шаманские маски островитян и экзотические растения в больших вазонах в каждом углу. С помощью простейшего заклинания хозяйка зажгла в комнате свет.

– Итак, вы здесь по делу... – напомнила она, падая в экстравагантное кожаное кресло и стряхивая пепел в керамическую чашку на кофейном столике. Крауч и Томас сели на диван напротив.

– Недавний мой заказ, да. – начал профессор Комерфорд, тоже закуривая. – Он у тебя?

Крауч не вмешивался в разговор. Он сидел, сложив перед собой руки, украшенные золотом, и просто наблюдал.

Ванесса медленно кивнула.

– У меня. С уважаемым господином мы рассчитаемся наличными, а вот с тобой, джуниор... Знаешь, сколько головной боли я пережила, пока одна из моих девочек забирала его?..

Томас слегка поморщился для приличия, на самом деле ему было всё равно. Ему ли не знать, что незаконный оборот артефактов карается смертной казнью?

.

.

.

Профессор Пинтидионис шагал по пустой ночной улице Лангарда, его сердце колотилось от волнения так, словно он пробежал марафон, а губы растянулись в мрачной улыбке. За вещь в его кармане Крауч не пожалел бы никаких денег, потому что именно она поможет наконец сдвинуть его исследования с мёртвой точки.