Магический бой. Академия благородных девиц

Глава 1. Открытие

Если я сегодня умру, то точно не от магии. И в этом будет высшая форма насмешки судьбы, потому что погибнуть на двухсотом Турнире Магии от банального корсета звучит куда унизительнее, чем от огненного вихря или пробитого защитного контура. Корсет впивался в рёбра с упорством коллектора, пришедшего за долгом, о котором я даже не подозревала, и, кажется, всерьёз намеревался нарушить наставление нашего куратора раньше срока — «не покалечиться и не умереть». С учётом конструкции платья первое уже выглядело достижением, а второе — вопросом времени и силы затяжки шнуровки.

Мы стояли посреди Великой Арены, и, если бы не осознание, что нас вот-вот представят миру как официальную боевую единицу, я бы, пожалуй, оценила архитектуру. Арена была круглая, как идеально вычерченная печать призыва, и такая же древняя по ощущениям. Белый мрамор трибун поднимался ярусами всё выше и выше, пока верхние ряды не растворялись в лёгкой дымке защитных куполов, которые переливались в небе тонкой сеткой рун. Над нами мерцал главный барьер — прозрачная, почти невидимая паутина заклинаний, способная удержать направленный разряд молнии, волну пламени и даже неконтролируемый выброс силы, если кто-нибудь из участников решит, что правила — это лишь рекомендация, а не закон.

Двести тысяч зрителей. Двести тысяч пар глаз, устремлённых в центр круга, где стояли четыре команды: три привычные и одна лишняя, то есть мы. В платьях цвета топлёного молока, с кружевными зонтиками, которые, по мнению попечительского совета, придавали нам «образ достойных воспитанниц», и в шляпках с вуалью, скрывающей половину лица. Вуаль, надо признать, была единственным благословением в этом ансамбле, потому что позволяла морщиться, скалиться и закатывать глаза без риска немедленно войти в хроники турнира как «девица с неподобающей мимикой».

— Если я чихну, — прошептала слева Вив, едва шевеля губами, — разорвет либо корсет, либо меня, и это будет самая быстрая дисквалификация в истории турнира.

— Не чихай, — тихо ответила я, стараясь дышать урывками между репликами, чтобы хватало воздуха, и я не грохнулась в позорный обморок. На турнире это будет не впервые, но позор от этого не меньше. — Это могут расценить как попытку стихийной атаки. К нам и так слишком много внимания.

Роуз едва заметно хмыкнула, и под её вуалью блеснули глаза — расфокусированные, слегка отсутствующие. Она уже просматривала вероятности, я это чувствовала почти физически, потому что рядом с пифией воздух всегда становился странно вязким, как будто будущее не определилось, куда ему течь. Дора стояла чуть дальше, держа зонтик так, будто это временная замена боевого молота, и, судя по тому, как напряглись её плечи, мысленно прикидывала, сколько секунд ей потребуется, чтобы превратить этот мрамор в удобную россыпь строительного материала. Мия же выглядела так, словно её вывели не на арену всемирного масштаба, а на бал, где она планировала выбрать себе развлечения на вечер, и это, как ни странно, раздражало меня меньше всего — по крайней мере кто-то из нас наслаждался моментом.

В центре арены стоял распорядитель игр — высокий мужчина в мантии глубокого синего цвета, расшитой золотыми символами Турнира. Символы мерцали, переплетаясь в сложные формулы усиления звука, и когда он заговорил, его голос, обрамлённый магией, разлился по арене бархатной волной, касаясь каждого яруса, каждого уголка, каждого нетерпеливого зрителя.

— Дамы и господа! Добро пожаловать на двухсотый, юбилейный Турнир Магии!

Трибуны взорвались так, что звук ударил в грудь, и я на секунду всерьёз испугалась, что корсет воспользуется моментом и сомкнётся окончательно. Гул был живым, плотным, он перекатывался по мрамору, отражался от купола, поднимался вверх, и в этом грохоте я вдруг остро осознала масштаб происходящего: весь мир действительно смотрит, и мы действительно стоим в самом центре его внимания, пусть и в качестве сомнительного украшения программы.

Я медленно повернула голову, позволяя себе украдкой изучить соперников. Слева располагалась Академия Стихий — в чёрно-синих мундирах, с открытыми руками и фокусирующими магию браслетами на запястьях, готовыми в любой момент направить поток огня или ветра в нужную точку. Они стояли расслабленно, уверенно, как люди, пришедшие не участвовать, а подтвердить статус победителей. Их капитан улыбался толпе, и толпа отвечала ему восторженным рёвом, в котором не было ни тени сомнения. Эти десять лет побед были не просто статистикой, они стали традицией, а традиции редко уступают новичкам в кружевных платьях.

Справа выстроилась Академия Запада. Серебристые плащи, строгая геометрия линий, минимализм в движениях. Они выглядели так, будто уже просчитали все возможные исходы турнира и выбрали самый рациональный, а остальное сочли шумом. Чуть дальше — Академия Светлых Искусств, светлые ткани, мягкое сияние защитных амулетов, спокойные лица людей, уверенных, что добро по определению должно победить, желательно красиво и под одобрительные аплодисменты.

И мы. Четвёртый участник. Причина, по которой Турнир трёх академий больше нельзя так называть, сколько бы ностальгирующие хронисты ни пытались игнорировать этот факт.

Я украдкой посмотрела на нашего куратора. Элрой Стоун стоял в стороне от нас, всего на полшага позади. Казалось, что пространство вокруг него само выстраивается по стойке смирно. Высокий, с прямой спиной, в чёрном форменном мундире Академии Стихий, с серебряным гербом на груди, который ловил солнечный свет и отражал его холодным отблеском. От него веяло силой не в виде вспышек или показных эффектов, а плотным, почти материальным давлением, как перед грозой, когда воздух становится тяжёлым, и даже птицы предпочитают скрыться с ее пути.

Лицо его было спокойным, безупречно неподвижным, словно вырезанным из камня, ни раздражения, ни презрения, ни хотя бы намёка на участие. И всё же я знала — не потому что он сказал это вслух, а потому что вчерашняя встреча всё ещё отдавалась во мне негодованием, — что он считает нас обузой, ошибкой, приговором собственной репутации. Возможно, именно это осознание жгло сильнее корсета: быть для человека такого уровня не союзником, не соперником, не вызовом, а проблемой, которую придётся терпеть.

Турнир ещё не начался, а я уже чувствовала, как внутри меня поднимается знакомое упрямство, тихое и тёмное, готовое доказать, что нас рано списывать. Если мир решил смотреть на нас как на недоразумение, значит, ему придётся смотреть внимательно и до самого конца.

— Если я погибну, — прошептала справа Роуз, не шевеля губами, — то исключительно от удушья, а не от магии соперников.

— Не драматизируй, — отозвалась я, поправляя кружевной зонтик, который совершенно не сочетался с боевой ареной размером с небольшой город. — Нам же ясно сказали: главное — не покалечиться и не умереть.

— Ах да, — фыркнула Вив. — Сберечь репутацию Его Каменного Величества.

Я снова скосила взгляд на нашего куратора.

***

Вчера нас привели к нему в тренировочный зал. Без трибун. Без шума. Без зрителей.

Зал был вырублен прямо в основании арены — круглый, с тёмным полом из магически закалённого базальта. По краю шли защитные руны, выгравированные так глубоко, будто их выжигали не резцом, а молнией. В воздухе пахло озоном, пеплом и чем-то металлическим — запах активированной силы.

Мы стояли неровной линией, ещё не команда — просто пятеро девушек, которых собрали по разным углам страны и попытались назвать «благородными».

Роуз рассеянно водила пальцами по шву перчатки, она всегда так делала, когда заглядывала в вероятности. Вив опиралась о стену, будто ей всё равно, но я видела, как напряглись её плечи. Дора смотрела на потолок, точнее, на подвешенные под куполом мишени из зачарованного металла. Она явно прикидывала, сколько из них сможет снести одним выбросом силы. Мия улыбалась. Это всегда означало проблемы.

Дверь открылась без звука. Он вошёл, и я действительно почувствовала, как изменился воздух. Не фигурально. Руны по периметру зала вспыхнули на долю секунды, словно реагируя на присутствие источника огромной мощи. Пространство будто выгнулось и снова распрямилось. Стало плотнее. Тяжелее.

Так чувствуется сильный маг стихий — не тот, кто пускает красивые искры, а тот, кто может разломить площадь одним импульсом.

Элрой Стоун остановился в центре. Высокий, спокойный. Без плаща, только чёрный тренировочный мундир с серебряной вышивкой. На запястьях тонкие браслеты, фокусирующие силу, почти незаметные. Значит, контролирует поток сам. Для этого необходим нечеловеческий контроль.

— Моё имя вам известно, — сказал он без приветствия.

Голос ровный, не громкий, но звук отозвался мурашками по коже.

Конечно известно. Его имя знали даже в подвалах гильдии тёмных магов. Мы изучали его бои, разбирали траектории ударов, считали, сколько заклинаний он способен удерживать параллельно. Ставили на него деньги. Ненавидели его. Восхищались им. Чемпион. Лучший боевой маг страны. Десять побед подряд под его кураторством.

Говорили, он чувствует поле боя как живое существо. Говорили, он может подавить противника одним всплеском сырой силы. Говорили, что в прошлом году его подопечный искалечил студента другой академии, и теперь имя чемпиона звучит не как триумф, а как предупреждение.

Он обвёл нас взглядом, прикидывая наши возможности. Уверена, что мы в платьях с подъюбниками, в шляпах с вуалью и с треклятыми кружевными зонтиками выглядели в качестве бойцов крайне убого.

— Ваша главная задача, дамы…

Слово «дамы» прозвучало так, будто он попробовал его на вкус и остался недоволен. Дора едва заметно сжала кулак. Металлическая мишень под потолком тихо дрогнула.

— Не покалечиться и не умереть, тем самым, не запятнав мою репутацию ещё сильнее.

Он произнёс это ровно, без пафоса и без попытки задеть, так врач сообщает пациенту о режиме после операции. Сухо и по делу, без лишних расшаркиваний. И вот это спокойствие оказалось обиднее любых оскорблений.

Внутри меня что-то щёлкнуло — тихо, чётко, как спусковой механизм. Это не была вспышка ярости, не была даже привычная обида на тех, кто смотрел на меня сверху вниз. Это была холодная злость. Знакомая. Удобная. Та самая, что годами помогала мне выживать там, где мягкость считалась слабостью, а сомнение — смертным приговором.

Он уже списал нас. Не потому что мы плохи, наш уровень он не знает и даже не интересуется им, а потому что ему так проще. Он не видит в нас команду, не видит потенциал, не видит смысл в риске. Он видит только проблему. Неприятный довесок к собственной испорченной репутации.

— Сильнее уже некуда, — сказала я, не выдержав наплыва злости.

Голос прозвучал удивительно спокойно, почти лениво, будто мы обсуждали погоду, а не его профессиональное крушение. Я сама не ожидала от себя такой ровности.

Тишина в зале стала острой, как лезвие. Даже руны по краю тренировочного круга будто притихли — их мягкое мерцание угасло, словно они тоже решили не вмешиваться.

Мужчина перевёл взгляд на меня. Я видела боевую магию в действии. Видела, как пламя выедает воздух до сухости в горле. Видела, как кости рассыпаются под точным импульсом тьмы. Видела страх — чужой и свой. Но его взгляд был не уколом, он был давлением. Не огонь. Не молния. Гравитация.

Воздух вокруг меня стал гуще, плотнее. Лёгкие словно уменьшились, а пол под ногами завибрировал. Это не было явным заклинанием, он не произносил формулы, которые можно было распознать и перехватить. Это было поле вокруг него. Его сила просто присутствовала и проверяла, прогнёмся ли мы.

Если бы я не умела держать внутренний поток в узде, если бы не научилась жить с тьмой, не давая ей рваться наружу бесконтрольно, я бы сделала шаг назад. Я не сделала. Тьма внутри меня шевельнулась — не агрессивно, не вызывающе, а настороженно, как зверь, который почувствовал хищника крупнее себя и теперь решает, нападать или ждать. Я аккуратно выровняла дыхание, позволила силе расправиться внутри, не выпуская её наружу, и осталась стоять.

Он заметил. Я это увидела — едва уловимое изменение в его взгляде.

— Моё назначение вашим куратором уничтожило мою карьеру, — произнёс он всё тем же спокойным тоном. — А четвёртое место вам обеспечено лишь по одной причине. Оно последнее.

Сказано было без злости и без насмешки, как констатацию факта. И вот это задело сильнее всего. Не презрение — к нему можно привыкнуть. Не гнев — с ним можно работать, а равнодушная уверенность в нашем поражении.

Роуз перестала теребить край перчатки. Её пальцы замерли, а взгляд стал слишком сосредоточенным — плохой знак для всех, кто не любит, когда пифия начинает пересчитывать вероятности с раздражением.

— Интересно, — тихо сказала она, не отводя глаз от куратора, — Вы всегда объявляете результат до начала игры?

Вив оттолкнулась от стены и выпрямилась, её голос прозвучал резче, чем обычно:

— Может, нам тогда сразу лечь и задрать кверху лапки, чтобы не тратить ваше драгоценное время?

Дора медленно опустила взгляд с потолка, где до этого изучала мишени, и её зрачки потемнели почти до чёрного. Металлическая пластина над нашими головами едва заметно дрогнула.

— Четвёртое место — это если нас допустят до раунда, — добавила она глухо. — А то вдруг решат, что мы испортим картинку и исключат еще до боев.

Мия улыбнулась шире, и в этой улыбке не было ни капли кротости.

— Вы так переживаете за репутацию, — мягко сказала она. — А вдруг мы её улучшим?

Я почувствовала, как между нами натягивается тонкая, почти невидимая нить. Упрямая. Живая. Мы не переглядывались, не кивали друг другу, но напряжение стало общим, как если бы кто-то внезапно соединил нас одной цепью.

Мы не лучшие ученицы, не избранницы древних родов и не будущие героини официальных хроник. Мы те, кого отправили сюда, потому что не знали, что ещё с нами делать.

И он смотрел на нас так, будто уже прощался.

— Я не собираюсь вытаскивать вас на себе, — добавил он, и в его голосе впервые мелькнуло что-то похожее на сталь. — Если хотите выжить — учитесь быстро. Турнир не прощает ошибок.

«Мы тоже,» — подумала я. Ошибки, презрение, чужую уверенность в нашем провале.

И вдруг я отчётливо поняла, за что уважаю этих девушек. За то, что ни одна не опустила глаз, что никто не попытался сгладить углы или извиниться за своё существование. За то, что в этом зале, полном чужой силы, мы не рассыпались.

Он может считать нас обузой. Мир может считать нас шуткой. Но если он действительно уверен, что четвёртое место — наш предел, ему придётся познакомиться с нами заново. И, возможно, не в самых комфортных условиях.

Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась ранее. Только когда шаги окончательно растворились в коридоре, руны по краю зала снова начали дышать ровным светом, а воздух перестал давить на плечи, будто мы только что вынырнули из воды.

Несколько секунд никто не говорил. Мы стояли всё там же — пятеро в круге, который внезапно стал меньше.

— Ну что ж, — первой нарушила тишину Мия, лениво крутанув зонтик в пальцах, — нас официально похоронили. Даже без цветов.

— Цветы бы всё равно завяли, — буркнула Дора. — От его взгляда.

Она подошла к одной из металлических мишеней и легонько толкнула её пальцами. Пластина звякнула, но не упала. Я видела, как у неё дрожат мышцы предплечья — не от страха, от сдерживаемой силы.

Вив отлипла от стены и прошлась по кругу, быстрыми шагами, будто ей нужно было сбросить остаточное напряжение.

— Он даже не попытался узнать, на что мы способны, — сказала она резко. — Просто поставил штамп «Четвёртое место». Удобно. Экономит время.

— Он оценил, — тихо возразила Роуз.

Мы повернулись к ней.

— И что он увидел? — спросила я.

Роуз моргнула, словно возвращаясь из места, где будущее слегка отличается от настоящего.

— Потенциал, — ответила она после паузы. — И риск. Большой. Неопределенный. Ему не нравится неопределенность.

— Нам тоже, — фыркнула Вивьен. — Но мы как-то живём.

Мия улыбнулась шире.

— Мне нравится, что он считает нас проблемой, — сказала она задумчиво. — Проблемы обычно недооценивают. А потом они наносят сокрушительный удар, когда не ждешь.

— Ты сейчас говоришь о турнире или о себе? — спросила я.

— Я универсальна, — невинно ответила она.

Дора резко повернулась к нам.

— Он сказал, что не будет нас вытаскивать, — проговорила она глухо. — Отлично. Нам и не надо, чтобы нас вытаскивали. Мы не дети.

— Мы и не команда, — спокойно заметила Вив.

Это повисло в воздухе неприятной правдой. Я оглядела девушек по одной. Пифия, которая видит слишком много и чаще катастрофы, которые, к счастью, не сбываются. Ловкая воровка, которая не любит ждать. Дочь кузнеца, способная согнуть металл голыми руками. Улыбающаяся обольстительница по имени Мия. И я — тёмная магианна с условной отсрочкой казни.

Вот такая команда. Теоретически.

— Он прав в одном, — сказала я наконец. — Турнир не прощает ошибок.

— Ты что, защищаешь его? — прищурилась Вив.

— Нет. Я защищаю нас. Если мы действительно займём четвёртое место, это будет не потому, что он так решил. А потому, что мы позволим этому случиться.

Дора коротко усмехнулась.

— То есть план — не позволять.

— Гениально, — протянула Мия. — Запишем.

Роуз вдруг тихо сказала:

— Если мы хотим дойти дальше первого раунда, нам нужно перестать быть пятью разными проблемами.

— И стать одной большой? — уточнила Вив.

— Стать командой, — поправила Роуз.

Снова тишина. Уже другая.

Я подошла к центру круга, туда, где он стоял несколько минут назад. Там всё ещё ощущалось остаточное давление его силы.

— Он думает, что нас назначили ему в наказание, — сказала я. — Возможно, так и есть.

— А нам? — спросила Дора.

Я посмотрела на неё.

— А нам дали шанс.

Вив фыркнула.

— Шанс умереть красиво?

— Шанс доказать, что мы не ошибка.

Мия склонила голову набок.

— Ты говоришь так, будто тебе это действительно важно.

Я выдержала её взгляд.

— Мне важна свобода, — спокойно сказала я. — А она напрямую зависит от первого места.

Это всех отрезвило. Даже Вив перестала усмехаться.

— Ладно, — выдохнула Дора. — Предположим, мы хотим победить. С чего начнём?

Я позволила себе слабую улыбку.

— С того, что перестанем ждать, что нас кто-то будет вытаскивать.

— И?

— И заставим его передумать.

— Его? — уточнила Мия.

— Всех, — ответила я.

Роуз смотрела на нас так, будто проверяла новую линию вероятности.

— Это возможно, — тихо сказала она.

— Хорошо, — решительно произнесла Вив. — Тогда давайте хотя бы сделаем так, чтобы четвёртое место стало для кого-то неожиданностью.

Дора подняла взгляд на мишени.

— Я могу начать прямо сейчас.

Металлическая пластина с грохотом сорвалась вниз и врезалась в пол. Мы переглянулись и одновременно расплылись в улыбке. Впервые с момента ухода куратора я почувствовала не давление, а азарт.

Если Элрой Стоун думает, что мы — его конец, то, возможно, мы станем его самым громким возвращением.

***

— Команда Академии Стихий!

Имя прозвучало, как заклинание призыва, и толпа откликнулась мгновенно, без колебаний, будто ждала именно этого сигнала. Трибуны взорвались таким ревом, что на мгновение показалось — защитный купол над ареной дрогнул. Флаги вспыхнули иллюзиями: по белому мрамору трибун побежали языки пламени, над головами зрителей закружились вихри ветра, а кто-то особенно талантливый (или особенно обеспеченный) запустил в небо огненного дракона, который развернулся над ареной, расправил крылья и выпустил столб искр, не причиняющих вреда, но производящих должное впечатление.

Имена стихийников выкрикивали с разных ярусов уверенно, громко, с любовью. Их знали. Их ждали. Их победы уже были вписаны в историю, а сегодняшний турнир должен был стать просто ещё одной главой.

Я поморщилась, и вуаль милосердно скрыла это недостойное проявление чувств.

— Самоуверенные, — пробормотала Дора, не отрывая взгляда от их капитана. — Я бы их молотом…

— Позже, — тихо сказала я, не сводя глаз с арены. — Попробуем начать не с международного скандала.

— Я бы аккуратно, — буркнула она. — В пределах правил.

— Ты и в пределах? — едва слышно хмыкнула Вив.

Толпа всё ещё скандировала, когда распорядитель поднял руку, и его усиленный магией голос мягко, но настойчиво перекрыл гул.

— Академия Запада!

Аплодисменты были не такими оглушительными, но устойчивыми, уважительными. Западники шагнули вперёд синхронно, как будто отрепетировали каждый наклон головы, каждую полуулыбку. Ни одного лишнего движения. Ни одной лишней эмоции. Их капитан коротко поклонился — ровно настолько, чтобы не выглядеть надменным.

— Холодные, — прошептала Роуз. — У них хорошая вероятность пройти на второй раунд.

— Спасибо, ободрила, — пробормотала я.

— Я стараюсь быть честной.

Следом — Академия Светлых Искусств. И аплодисменты стали громче. Над их командой зажглись мягкие ореолы света, кто-то на трибунах запустил в воздух серебристые искры, складывающиеся в символы их герба. Они выглядели так, будто пришли не соревноваться, а благословлять поле боя. Красивые. Безупречные. Удобные для плакатов и баллад.

Я поймала себя на том, что невольно сравниваю нас с ними, и сравнение выходит не в нашу пользу. Мы стояли в одинаковых платьях, с одинаковыми зонтиками, похожие скорее на участниц парада приличий, чем на боевую команду. И в этом была горькая ирония: никто на трибунах даже не догадывался, что под кружевом и шёлком прячется куда больше опыта выживания, чем в блеске их амулетов.

Распорядитель выдержал паузу. Он умел работать с толпой, давал ей время выдохнуть, перегореть, приготовиться к следующему имени.

— И наконец… — его голос стал торжественным, почти осторожным. — Впервые в истории Турнира… Академия благородных девиц!

Тишина упала резко, как заслонка. Не было свиста. Не было смеха. Не было даже вежливого шума. Просто пустота.

Я впервые по-настоящему услышала арену без восторгов и гомона: шелест флагов, отдалённый скрип сидений, чей-то кашель в верхних рядах. Двести тысяч человек смотрели на нас так, будто пытались вспомнить, зачем вообще ввели четвёртого участника.

Никто не выкрикивал имён. Никто не размахивал нашими цветами. Вряд ли хоть кто-то знал их.

— Капитан команды… — распорядитель заглянул в свиток. — Алисия Блэк!

Мир слегка накренился. В следующее мгновение меня резко толкнули, без предупреждения, с точным расчётом.

Я вылетела вперёд, юбки предательски запутались вокруг ног, и на долю секунды я всерьёз решила, что упаду лицом в мрамор арены, вписав своё имя в историю турнира как «та самая, что сломала нос на открытии». Но я успела выпрямиться, слишком много лет я падала и вставала, чтобы сейчас позволить себе рухнуть наземь.

Что?! Капитаном должна была быть Мия Локс.

Я обернулась. Мия стояла на своём месте с выражением святой невинности, которое не убедило бы даже младенца, и с блеском в глазах, говорящим: потом обсудим. Как она умудрилась подменить имя в официальном списке — отдельная загадка, и, судя по едва заметной складке между бровями распорядителя, не только для меня.

Двести тысяч зрителей смотрели на меня. Я чувствовала, как под перчатками становятся влажными ладони, как сердце бьётся слишком громко, как корсет внезапно решает напомнить о себе. Где-то позади я ощущала тяжёлое, ровное присутствие нашего куратора. Он не двигался, не вмешивался, не спасал.

Выживай сама.

Я сделала шаг вперёд. Поклон, достаточно глубокий, чтобы выглядеть воспитанной, и достаточно короткий, чтобы не показаться слабой.

— Для нас честь участвовать в юбилейном Турнире Магии… — я на долю секунды позволила себе паузу, — в составе четвёртой команды.

Голос не дрогнул. Ни на слове «честь», ни на слове «четвёртой». Это уже была маленькая победа.

Тишина, однако, никуда не делась. Она повисла над ареной, неловкая, почти жалкая. Я видела, как распорядитель улыбается чуть шире, чем нужно, и поднимает руку.

— Поддержим смелых дам аплодисментами!

Сначала хлопнули где-то на нижних рядах, несколько человек из вежливости или любопытства. Потом к ним присоединились другие. Волна прокатилась по трибунам, не такая оглушительная и восторженная, как раньше, но уже что-то. Не любовь, но и не презрение.

Я позволила себе выдохнуть и вернулась в строй. Мию я прожгла взглядом, обещающим долгий разговор в ближайшем безопасном помещении. Она беззаботно пожала покатыми плечами и тут же принялась строить глазки какому-то парню в первом ряду, будто только что не отправила меня под прицел всего мира. Её зонтик чуть качнулся, вуаль едва дрогнула — невинность в кружеве.

Наш куратор даже не повернул головы. Каменная маска. Ни одобрения. Ни упрёка.

И в этот момент я поняла кое-что неприятное и освобождающее одновременно: если мы действительно займём четвёртое место, если вылетим первыми, если оправдаем ожидания толпы — это будет не потому, что мы слабые, а потому что на нас всем плевать.

Начало турнира не задалось. А это была всего лишь церемония открытия — самое безобидное, что нас ждёт.

Глава 2. Промах – тоже стратегия

Общая тренировочная площадка располагалась за северным крылом арены — огромный открытый круг, разбитый на сектора. В каждом секторе мерцали свои мишени: подвижные сферы, щиты, фантомные противники, иллюзорные барьеры. Над площадкой висел полупрозрачный купол, приглушающий выбросы силы, но не звуки. А звуков хватало.

Гремел металл. Свистел воздух. Где-то с треском раскалывался лёд. Пахло озоном, горячим камнем и чужой уверенностью. Площадка гудела, как улей, в который кто-то запустил сразу несколько огненных шаров. Секторы были отделены друг от друга полупрозрачными барьерами, и каждый из них мерцал своим цветом — синим, серебристым, золотым, наш был зеленым. Заклинания сталкивались с защитными контурами, рассыпались искрами, гасли с сухим треском. Воздух был густым от магии и амбиций.

Мы заняли дальний сектор — тот, где мишени двигались по сложной траектории, периодически ускоряясь и меняя высоту. И где-то посреди этого тщательно организованного хаоса мы олицетворяли катастрофу.

— Ещё раз, — сказала я негромко, поправляя перчатку.

Вив метнула импульс, тот прошёл в ладони от мишени и безвредно ударился о защитный купол. Она даже картинно поморщилась.

— Ой! Почти.

Дора запустила металлический диск слишком рано. Он задел край цели и упал с глухим стуком на каменную плитку. Мия создала аккуратный поток силы, который распался ровно в метре от мишени — эффектно и бесполезно. Роуз «задумалась» и выпустила заклинание с опозданием. Мы выглядели так, будто нас подняли с постели, выдали боевую форму и пинком отправили без завтрака и наставлений прямо на арену.

И это было намеренно.

Стратегия казаться беспомощными родилась ещё ночью, когда мы обсуждали первый раунд. Пусть противники расслабятся. Пусть решат, что мы просто рады быть здесь. Пусть выйдут на бой без настороженности. Они будут расслаблены, не увидят в нас угрозу. Тут-то мы и нападем.

Если все видят в нас слабое звено, то мы им будем, до поры до времени. Это было закономерно и логично. Но логика не защищает от насмешек.

— Может, вам ближе вышивка? — раздалось за спиной.

Я даже не сразу обернулась. Узнала этот высокомерный тон и южный говор. Трое стихийников стояли у границы нашего сектора — уверенные, беззастенчивые, с лёгкой ухмылкой и поведением тех, кто привык к восхищению и аплодисментам.

— Или чайный столик, — добавил второй. — Мишени всё-таки агрессивны. Чашки не убегают, в отличие от них.

Внутри неприятно кольнуло. Я знала, что это игра. Знала, что мы сами выбрали эту роль. Но слышать это вслух подобное все равно было неудобно.

Вив напряглась, на ладонях заискрило. Её магия всегда реагировала первой, еще до команды хозяйки.

— Не обращай внимания, — тихо сказала я.

— Я и не обращаю, — процедила она, гася магию, и отвернулась.

К стихийникам подтянулись двое из Академии Запада — сдержанные, аккуратные, но все с теми же насмешками. Кажется, кто-то решил спустить пар не демонстрацией силы, а в словесной баталии, опуская слабых на глазах у остальных. Низкий ход.

— Интересная тактика, — заметил один. — Полное отсутствие тактики.

— Или тонкая стратегия, — добавил второй. — Вызвать у противника жалость.

— Жалость не входит в регламент турнира, — усмехнулся стихийник.

Роуз вдруг замерла. Я заметила это по тому, как изменилось её дыхание.

— Мы займём четвёртое место, — сказала она тихо.

И это прозвучало убедительнее любых насмешек. Стихийники довольно переглянулись.

— Вот видите, — сказал один. — Даже ваша прорицательница не верит.

Не удивительно, что они знали о способностях Роуз. Из всех нас ее отношение к другой расе не могло быть скрыто, это обязательно указывалось в поданных документах на учястие. А вот про остальных и их прошлое, включая меня не было данных даже в Академии благородных девиц.

— Нас ждёт позор, — продолжила Роуз. — Ошибки. Срыв концентрации. И вылет в первом раунде.

Я едва удержалась от улыбки, наблюдая за триумфом в глазах соперников. Роуз всегда видела худшую ветвь будущего первой. Для неё катастрофа — базовая настройка мира. Если где-то можно упасть, в её видениях мы уже лежим. Вот такая пифия пессимист.

— Спасибо, Роуз, — мягко сказала Мия. — Ты как всегда поддерживаешь.

Западники обменялись взглядами, стихийники расслабились окончательно. И те, и другие уже мысленно вычеркнули нас из турнирной таблицы.

В этот момент я поняла, насколько тонка грань между стратегией и самоунижением. Мы притворялись слабыми, но если слишком долго носить маску, можно забыть, где заканчивается игра. Поэтому первый раунд должен стать нашим триумфом.

Вив уже собиралась огрызнуться, не вытерпев довольных лиц парней, но Мия мягко коснулась её локтя.

— Дай мне, — прошептала она.

Она шагнула ближе к границе сектора и кокетливо наклонила голову.

— Вы так уверены в себе, — сказала она протяжным сладким голосом. — Это… Впечатляет.

Один из стихийников моргнул чуть медленнее обычного. Подчинение. Лёгкое. Почти ласковое.

— Конечно уверены, — ответил он, но тон его стал менее уверенным. Мия улыбнулась.

— Удачи вам.

— И вам… — пробормотал другой.

Они ушли довольные, решив, что мы сломались ещё до начала. Мы же продолжили «промахиваться», пока площадка не стала пустеть. Когда вокруг осталось лишь несколько отдалённых вспышек, Дора подошла к вращающемуся тренировочному щиту. Тяжёлый, массивный, рассчитанный на прямой удар.

— Отойдите, — сказала она спокойно.

Мы сделали шаг назад. Она легко подхватила щит одной рукой, будто тот весил не больше зонтика, закрутила, меняя центр тяжести, и метнула. Щит пошёл по дуге, отразился от барьера, изменил угол и снёс все пять мишеней одним чистым, идеальным ударом.

Тишина. Только мы видели этот великолепный бросок, но это было не важно. Демонстрация силы вдохновила и успокоила нас, подняла настроение. Дора выдохнула.

— Теперь мне лучше.

Я смотрела на лежащие осколки и чувствовала, как внутри возвращается уверенность. Мы не неумехи. Мы — хищники, которые пока решили притвориться добычей.

По дороге к раздевалкам Вив шла с подозрительно довольным видом.

— Ты чего сияешь? — спросила я.

Она остановилась и раскрыла ладонь. Шесть фокусирующих браслетов блестели в свете барьеров разноцветными бликами.

— Они были так заняты собой, так тяжело шагали, — невинно сказала она. — Я просто помогла им стать легче.

— С ведущих рук? — уточнила я.

— Разумеется.

Я по-настоящему рассмеялась, впервые за день. Это было глупо, мелко, дерзко и невероятно приятно.

У входа в раздевалки стоял Элрой Стоун. Он смотрел на нас так же спокойно, как и раньше. Я невольно замедлила шаг.

Видел ли он бросок Доры? Почувствовал ли исчезновение браслетов? Заметил ли, что наши промахи были слишком аккуратными? Мы притворялись для всех. Даже для него. И вдруг я поняла, что больше всего меня волнует не то, поверил ли он в нашу слабость, а то, что будет, когда он поймёт, что мы играем.

Или — что ещё опаснее — если он уже понял и позволил нам продолжать. Не люблю неизвестные в уравнении.

Глава 3. Банкет

Банкет перед первым раундом выглядел так, словно организаторы решили доказать всему миру — магия может быть не только разрушительной, но и ослепительно красивой. Огромный зал под сводчатым потолком переливался мягким светом парящих сфер, которые то вспыхивали золотом, то уходили в глубокий рубиновый оттенок. Иллюзии событий из прошлых турниров медленно скользили по стенам: огненные всплески, ледяные шипы, вспышки света и тьмы, замершие в торжественных позах кадеты Академии Стихий. Победители.

И в этом сиянии и торжестве магии мы больше не выглядели чужими.

Красные платья, плотные, с открытыми плечами и аккуратными разрезами по бокам делали нас частью общей картины. Ткань мягко облегала фигуры, не сковывала движений, нас не заставляли держать спину по стандартам приличия. Среди вечерних нарядов других команд мы растворялись, становились частью общей картины, и это странным образом успокаивало. Вечерние одеяния были на всех, и наконец-то никто не тыкал в нас пальцем, как в нелепое яркое пятно на скатерти.

— Мне нравится, что сегодня нас не воспринимают как нелепое дополнение к турниру, — пробормотала Вив, скользя взглядом по залу.

Она держала бокал, но не пила. И я знала, что не будет. Никто из нас не рискнёт.

— Да, теперь ты невидима и можешь кого-нибудь обчистить еще шустрее, — заметила Дора, поправляя серьгу.

— Я чту кодекс, — невинно ответила Вив. — Не воровать, будучи гостем.

— Шесть браслетов в нашей комнате говорят об обратном, — хихикнула Мия, закрываясь веером. Она всегда носила его с собой. Так, по ее словам, собеседник концентрировал внимание на ее зеленых глазах и попадал под ее влияние быстрее.

— Мы были на тренировочной площадке и являлись соперниками. Этих я не щажу, — оправдывалась нахмурившаяся Вив.

Я окинула взглядом зал.

Я позволила себе медленно оглядеть зал, не торопясь, словно впитывая расстановку фигур на доске. Академия Стихий держалась в центре внимания так же естественно, как огонь стремится вверх. Луис Спарк стоял в окружении спонсоров и представителей старых родов, свободно жестикулируя и смеясь, и в его уверенности не было ни тени сомнения. Маг огня, капитан, продолжатель традиции — казалось, сама история турнира стоит за его спиной. Рядом с ним находилась Ванесса Кло — ниже его ростом, с коротко остриженными волосами и внимательным взглядом. Она не смеялась так громко, не размахивала руками, и если Луис излучал яркость и демонстративную силу, то она напоминала плотную, надёжную почву под ногами. В её осанке чувствовалась устойчивость, в спокойном взгляде способность выдержать удар и залечить последствия. Магия земли и знахарство — сочетание, которое делает команду не только опасной, но и выносливой.

— Она будет держать их строй, — сказала я тихо.

Я наблюдала за тем, как она едва заметно касается браслета на запястье, как внимательно слушает разговор, не вмешиваясь, и понимала, что в бою именно такие люди становятся опорой, которую трудно поколебать. Остальные члены их команды держались чуть поодаль

— И латать их, — добавила Вив. — Плюс земля — это контроль пространства.

— Значит, её нужно будет выводить из игры первой, — мрачно заметила Дора.

— Или последней, — возразила Роуз. — Если она лечит, пусть тратит силу.

Я перевела взгляд на остальных стихийников.

— Вода — высокий, светловолосый, — быстро шепнула Вив. — Воздух — с серёжкой. Второй огонь — рыжий, нервный.

— Ты когда всё это успела? — спросила Мия, появляясь рядом с нами, словно материализовавшись из ниоткуда. И когда только успела исчезнуть?

— Я слушаю, — пожала плечами Вив. — Спонсоры любят хвастаться. Особенно когда думают, что рядом просто милая девочка.

Я поймала себя на том, что одновременно горжусь ею и переживаю. Мы играем с огнём, и не только в прямом смысле.

— Кто за что отвечает? — спросила я.

— Неизвестно. Они держат распределение ролей в секрете.

Логично. Стихийники не дураки.

Мы сместились ближе к колонне, откуда было удобно наблюдать, не привлекая лишнего внимания.

От них я перевела взгляд к Академии Запада, чья сдержанность резко контрастировала с огненной открытостью соперников. Две девушки и три парня стояли плотной группой, словно их связывала не только стратегия, но и невидимая внутренняя дисциплина. Их капитан, Эд Ливенс, производил впечатление человека, привыкшего управлять из тени. Разговаривал тихо, почти без эмоций. О нём говорили мало, но достаточно, чтобы понять: маг-кукловод, использующий боевые куклы в сражении, способен превратить поле боя в театр, где противник никогда не знает, кто перед ним — человек или конструкция.

Я невольно представила нашу встречу на турнире, где вместо пяти противников двигаются десять, и мне стало не по себе.

— Он не любит быть в центре, — сказала Мия. — Но он им является.

— Айка Линн — боевой маг, — добавила Вив. — Редкость для Запада.

Я посмотрела на неё. Боевой маг среди западников, выделялась осанкой и спокойной готовностью к прямому столкновению. Вторая девушка в их составе была целителем — редкое и ценное сочетание для команды, делающей ставку на контроль. Об остальных ходили лишь обрывочные слухи, и эта неопределённость тревожила куда больше, чем открытая демонстрация силы.

— Вторая — целитель, — сказала я.

— Остальные загадка, — пожала плечами Вив.

Загадка — это плохо. Загадка — это риск.

Я перевела взгляд на Академию Светлых Искусств. Они держалась иначе, не в центре и не в тени, а словно на отдельной линии, параллельной общей суете. Их капитан, Радий Плистон, разговаривал с представителями духовных орденов с той искренней убеждённостью, которая редко встречается на турнирах подобного масштаба. О нём говорили как о человеке, для которого смелость, честь и верность — не просто слова, а личностные ориентиры. И хотя светлые заклинания традиционно уступали в разрушительной мощи более агрессивным школам, за второе место они могли побороться всерьёз.

Это меня немного успокаивало. Люди с принципами предсказуемы.

Единственная девушка в их команде привлекала взгляд не яркостью, а глубиной. Тёмные волосы, слегка смуглая кожа и синие глаза, в которых не было ни наивности, ни показной добродетели, создавали ощущение скрытой силы.

В какой-то момент её пронзительный взгляд встретился с моим, и у меня по спине пробежал холодок.

— Кто она? — спросила я.

— Не удалось выяснить, — призналась Мия. — Мужчины разговорчивее.

— Ты и не пыталась, — хмыкнула Вив.

— Я рационально распределяю усилия, — фыркнула наша кокетка. Очаровывала она исключительно мужчин, поэтому неудивительно, что ее чары не пали на темноволосую незнакомку.

Я всё ещё смотрела на девушку из команды номер три. В ней было что-то далеко не светлое. Что-то… Иное.

Когда рядом со мной оказался Элрой Стоун, я почувствовала это прежде, чем услышала его голос. Пространство вокруг слегка уплотнилось, и даже свет показался более холодным.

— Прекрасный вечер, — произнёс он, глядя в сторону окон, где иллюзия ночного неба медленно двигалась над городом.

— Да, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо.

— Вам могут предлагать выпить, но стоит помнить, что завтра важное для всех событие, — добавил он так же спокойно.

Я замерла. Опоить до начала турнира? Неужели кто-то на это пойдет? Хотя вряд ли нас будут травить, скорее подадут нам зелье растерянности или сонливости. Что-то, что выветрится до завтра, а вот эффект только проявится. Их цель — сделать так, чтобы кто-то вышел на арену уже ослабленным.

— Благодарю, — сказала я тихо.

Элрой хмыкнул, и мы продолжили стоят рядом, наблюдая за ночным небом. Девочки благоразумно отошли подальше, жаль я не могла этого сделать, разговор явно не был закончен. Куратор первым прервал затянувшееся молчание.

— Кажется, завтра будет достаточно жарко, чтобы можно было загорать, — обыденно произнес он, но при этом очень внимательно посмотрел мне в глаза. Это тоже был намек!

Жара, значит, стоит запастись водой, головными уборами и одеться полегче. Уж точно без подъюбников.

Стоун внезапно наклонился ближе, к самому моему уху. Эти его слова предназначались только мне:

— Остерегайтесь девушки из Академии Светлых Искусств.

Я не стала уточнять, о ком он говорит. Я уже знала, что о темноволосой странной магичке.

Он отстранился, будто мы только что обсудили погоду и ничего важного. Хотя погодите-ка, мы ее и обсуждали.

Я извинилась, вежливо распрощалась и вернулась к девочкам.

— Не пить ничего из чужих рук. Завтра жара. Вода с собой. И держаться подальше от той темноволосой.

— Почему? — спросила Дора.

— Потому что наш бывший чемпион так сказал.

— Ты ему доверяешь? — тихо спросила Роуз.

Я посмотрела в синие глаза на другом конце зала.

— В этом — да.

Роуз нахмурилась.

— Я её не вижу чётко. Ветви размыты.

Это было хуже плохого прогноза. Я глубоко вдохнула. Музыка, смех, звон бокалов — всё это вдруг стало фоном для чего-то большего.

Завтра начнётся турнир, но игра уже идёт. И, возможно, самый опасный ход будет сделан ещё до выхода на арену.

***

Зал под ареной казался вырезанным из самой горы — холодный, гулкий, с высоким сводом, где звук шагов терялся где-то в глубине. Камень здесь был темнее, чем на трибунах, почти графитовый, и только руны по стенам мягко пульсировали светом, поддерживая в равновесии главный элемент этого пространства — портал.

Он стоял в центре зала, как вертикальное озеро из жидкого серебра. Поверхность его текла и изгибалась, как неспокойная заводь, в его глубину не хотелось смотреть слишком долго. Время от времени по кромке пробегали искры, словно арка нетерпеливо ожидала, когда в неё войдут.

Мы стояли чуть в стороне, и я не чувствовала себя чужой среди других участников, теперь мы выглядели, как бойцы, а не как чья-то неудачная шутка. Зелёные лёгкие туники мягко облегали тело, не стесняя движений, светлые льняные брюки позволяли шагать широко, а тряпичные сапоги с толстой подошвой обещали устойчивость на камнях, песке или влажной земле — где бы ни выбросил нас портал. В кармане у каждой лежала косынка, аккуратно сложенная, и этот простой кусок ткани мог сильно облегчить нам прохождение этого этапа. Непромокаемая ткань легко могла стать сосудом для воды, головным убором и фильтром для воздуха.

Слова куратора о жаре и воде всплывали в памяти слишком отчётливо. Я поймала себя на том, что машинально касаюсь кармана, проверяя, на месте ли косынка, словно это могло дать дополнительную уверенность.

— Если будет так же жарко, как у нас в академии летом, я расплавлюсь, — пробормотала Вив, завязывая шнурок на сапоге.

— Ты же маг скорости, — хмыкнула Дора. — Убегай от солнца.

— Я серьёзно, — фыркнула Вив и выпрямилась, готовая слушать организатора.

Распорядитель стоял рядом с аркой портала, его мантия колыхалась от сквозняка, которого в зале, по сути, не было. Магия усиливала его голос, и тот разносился под сводами, обволакивая каждую команду.

Он говорил о правилах спокойно, без лишней торжественности, словно это был не старт турнира мирового масштаба, а обычный инструктаж перед вылазкой.

— Участники первого этапа пройдут через портал. Арена распределит вас случайным образом. Этот этап — индивидуальный.

Лёгкий шум прокатился по залу.

— Вы вправе объединяться, если сумеете найти друг друга. Разрешено использовать магию. Любое оружие допускается против природных угроз и обитателей арены. Против других участников — только магия и физическая сила. Иное оружие запрещено.

Я заметила, как Дора чуть наклонилась ко мне и прошептала с почти искренним сожалением:

— Чудесно, — шёпотом пробормотала Дора. — Значит, проломить кому-нибудь грудную клетку молотом нельзя. А мне так хотелось.

Мы едва удержались от улыбок.

— Ты и без молота справишься, — тихо сказала я.

— Да, но с молотом эффектнее.

Я едва сдержала улыбку. Вив фыркнула, Роуз прикрыла губы рукой, а Мия выразительно закатила глаза.

И всё же за этой лёгкой шуткой скрывалось напряжение. Мы знали, что индивидуальный этап — это проверка не только силы, но и выдержки. Оказаться одной среди незнакомой местности, не зная, где союзники, — это почти то же самое, что снова выйти на улицу в детстве и рассчитывать только на себя.

Рядом с нами стоял Элрой Стоун. Я чувствовала его присутствие так же отчётливо, как чувствуют грозу до первого раската грома. Его взгляд скользил по залу, но слишком часто задерживался на мне. Я старалась не встречаться с ним глазами, делая вид, что полностью сосредоточена на портале и словах распорядителя.

Но девушки всё заметили.

— Он пожирает тебя глазами, — тихо пробормотала Вив.

— Ничем хорошим это не закончится, — выдала привычную пессимистичную оценку Роуз. Как же без ее предсказаний краха надежд и мечтаний.

— Вчера ты была звездой вечера, — добавила Мия с невинной улыбкой.

И мысли мои неизбежно вернулись к концу банкета.

Музыка тогда стала тише, разговоры громче, а свет мягче, когда Элрой Стоун подошёл ко мне и протянул руку. Его приглашение на танец прозвучало безупречно вежливо, но в глазах сверкнула искра, которую я не смогла сразу расшифровать.

На танцполе он вёл себя так, будто действительно был очарован. Прижимал меня к себе ближе, чем позволяли правила приличия, наклонялся к моему уху, шепча о красоте, о том, как турнир обретает особый смысл с моим участием. Я чувствовала на себе взгляды — десятки, сотни. Шёпот, который нарастал, словно прибой.

Бывший чемпион и любимец, ныне скандальная фигура и участница турнира. К тому же его подопечная. Какой конфуз и какая сладкая сплетня.

Я сквозь улыбку шипела:

— Вы сошли с ума?

Он не отпускал, лишь чуть сильнее сжал пальцы на моей талии.

— Вы хотели, чтобы я поверил в вас, — тихо сказал он, когда музыка позволила на мгновение скрыться от посторонних глаз, сменив ритм. — Я поверил. Вам нужно внимание. Чем больше внимания, тем меньше вероятность, что вас тихо выведут из строя ещё до выхода на арену.

Я понимала, о чём он говорит. Распределение ресурсов, снаряжения, условий — всё это зависело от людей. А люди склонны быть осторожнее с теми, на кого смотрит публика. Ничего честного не было в этом турнире. Власть, деньги и потеха. Мы могли повлиять только на потеху, чем и занялся куратор.

— Это фарс, — прошептала я.

— Это защита.

И теперь, стоя под ареной, я ощущала последствия его решения. Взгляды других участников были иными — внимательнее, настороженнее.

Стихийники по одному входили в портал. Серебряная поверхность поглощала их беззвучно, будто вода, в которую бросают камень. Западники последовали за ними, затем светлые.

Когда настала наша очередь, я шагнула вперёд, но Элрой внезапно перехватил мою руку. Его пальцы сомкнулись вокруг запястья, тёплые, уверенные, и на мгновение я ощутила странную смесь раздражения и… Поддержки.

Он наклонился ближе, и его дыхание коснулось моей кожи.

— Подыграй, — прошептал он.

Прежде чем я успела возразить, его губы коснулись моей щеки. Рука на талии опустилась чуть ниже, чем было необходимо.

По залу прокатился едва слышный гул.

Я почувствовала, как вспыхнули щёки — не от смущения, а от гнева. Пришлось приложить усилие, чтобы выдавать улыбку. Я позволила себе на мгновение прильнуть к мужчине, будто этот жест был естественным продолжением вчерашнего вечера.

На самом же деле внутри всё кипело. Когда он отстранился, я не дала себе времени на раздумья. Развернулась и шагнула в портал первой из нашей команды.

Серебряная гладь сомкнулась вокруг, и холод магии обволок тело. В следующее мгновение банкет, взгляды, шёпотки — всё осталось по ту сторону арки.

Теперь была только арена. И я.

Глава 4. Первый этап

Свет ударил в глаза так резко, что на мгновение мир перестал существовать, растворившись в ослепительно белом пятне, лишённом формы. Тело всё ещё помнило холод портала, вязкое прикосновение чуждой магии, словно я прошла сквозь толщу ледяной воды, и потому жар, обрушившийся теперь на кожу, показался особенно беспощадным. Я невольно зажмурилась, пытаясь вернуть контроль над дыханием, и в этот же миг меня накрыл звук — не просто громкий, а всепоглощающий, живой, проникающий внутрь, словно сам воздух вибрировал от напряжения сотен тысяч голосов.

Крики зрителей обрушились сверху, прокатились по камню, ударили в спину и грудь, и я физически ощутила их присутствие, как ощущают давление воды на глубине. Они не просто смотрели, они ждали. Ждали падений, побед, крови, ошибок. Для них мы уже были частью зрелища, фигурами на доске, исход партии которых они обсуждали задолго до первого шага. Они делали ставки: на победу, на поражение, на то, сколько секунд потребуется очередному участнику, чтобы исчезнуть.

Я медленно открыла глаза, позволяя зрению вернуться постепенно, чтобы не потерять равновесие в этом резком переходе от темноты к яркой реальности.

Передо мной поднималась стена из растений, густая, тяжёлая, почти непреодолимая. Лианы переплетались между собой так плотно, что образовывали живую преграду, их узловатые тела уходили вправо, изгибаясь и растворяясь в глубине. Листья, плотные и тёмные, отбрасывали рваные тени на землю, и в этих тенях чудилось движение, хотя воздух вокруг был неподвижен. Слева от меня тянулась высокая каменная стена, гладкая, она уходила полукругом вдаль, повторяя форму арены. Между камнем и зеленью оставался узкий проход, ведущий вперёд, туда, где в дрожащем мареве жары уже угадывалась следующая преграда.

Я обернулась, чтобы окончательно понять своё положение, и увидела позади внешнюю стену арены, вздымающуюся вверх неприступным барьером. Над ней возвышались трибуны, заполненные зрителями, которые с этой высоты казались размытым, колышущимся полем разноцветных колосьев, но их внимание ощущалось даже на таком расстоянии. Я чувствовала, что они наблюдают, оценивают, делают выводы.

Осознание пришло постепенно, но было безошибочным: это лабиринт. Не поле для открытого боя, не пространство, где можно сразу увидеть врага, а замкнутая система ходов, где сама арена становилась противником.

В этот момент земля под ногами едва заметно задрожала, и вибрация прошла сквозь подошвы сапог вверх по телу, прежде чем голос распорядителя достиг слуха. Он разносился не просто по воздуху, он был частью самой арены, частью пространства.

Ведущий говорил спокойно, без торжественности, словно происходящее было лишь очередным испытанием, лишённым значения, и именно это спокойствие делало его слова такими важными. Толпа затихла, внимая ему.

— Первый этап Турнира Магии объявляется открытым.

Голос был ровным, доброжелательным, слегка заискивающим, и от этого становилось только хуже.

— Ваша задача — пройти лабиринт и обезвредить как можно больше противников, оставаясь при этом в строю.

Лабиринт, где победа будет зависеть не только от силы, но и от способности ориентироваться, выживать, выбирать правильное направление, когда нет карты и нет времени на сомнения.

— Однако, — продолжил голос с оттенком почти заговорщицкого удовольствия, — опасаться стоит не только соперников из других академий.

Я смотрела на зелёную стену перед собой и понимала, что она не статична. Она будет меняться. Перестраиваться. Закрывать и открывать пути.

— Удачи! — И голос затих.

Над ареной вспыхнул свет. Я подняла голову, чтобы увидеть, как в воздухе формируются часы. Они казались сотканными из чистого золота, их линии были чёткими и одновременно нематериальными, словно сама магия приняла форму времени. Стрелка двигалась медленно, отсчитывая последние секунды до начала.

Шестьдесят ударов.

Я знала, что это значит, потому что изучала записи прошлых турниров. Участник, который не успевал войти в лабиринт вовремя, автоматически выбывал, оставаясь за пределами игры, словно фигура, не сделавшая ход.

Каждый удар часов отзывался внутри меня ударом сердца. Ритм становился единым, время и тело подчинялись ему одновременно.

Я слегка наклонилась вперёд, перенося вес на носки, позволяя мышцам подготовиться к движению. Жара уже начинала давить на плечи, воздух был плотным и сухим, и я понимала, что промедление будет стоить слишком дорого.

Когда последний удар разрезал воздух, я сорвалась с места. Двенадцать секунд, двенадцать громких колокольных звона, последний из которых ознаменует закрытие арены на вход.

Земля под ногами отозвалась глухим стуком шагов, коридор стремительно приближался, каменная стена и зелёная преграда сливались в единый тоннель. Я пробежала около десяти метров, прежде чем резко остановилась, потому что путь впереди оказался перекрыт сплошной стеной растений, не оставлявшей ни малейшей щели для прохода.

Почти одновременно с этим за спиной раздался тяжёлый скрежет, и, обернувшись, я увидела, как каменная стена медленно выдвигается, закрывая вход, через который я только что вошла. Камень двигался без усилия, словно был частью живого механизма, и через несколько секунд проход исчез окончательно.

Я осталась внутри.

Осознание этого было одновременно тревожным и странно освобождающим. Теперь не существовало пути назад, не существовало выбора, кроме как двигаться вперёд.

Передо мной оставалось два коридора — один уходил направо, другой налево. Оба выглядели одинаково тихими, одинаково безразличными к моему присутствию, и потому одинаково опасными.

Я сделала вдох, позволив себе короткое мгновение, чтобы прислушаться к внутреннему ощущению, которое не поддавалось логике, но редко подводило. Выбор пришёл без слов.

Я повернула налево и осторожно шагнула вперёд, позволяя лабиринту принять меня окончательно.

***

Лабиринт встретил меня тишиной, слишком плотной, чтобы быть естественной. После ослепительного солнца и оглушительного рева трибун эта тишина казалась почти нереальной, словно звук обрезали ножом. Купол над ареной гасил крики зрителей, и внутри оставались только собственное дыхание, лёгкий треск нагретого камня и далёкие, едва различимые отзвуки чужих шагов.

Я медленно двинулась вперёд, позволяя глазам привыкнуть к резким теням. Каменные стены по обе стороны были гладкими, высокими, уходили вверх к прозрачному куполу, под которым солнце казалось особенно беспощадным. Воздух был сухим, плотным, и я почти сразу почувствовала, как кожа начинает нагреваться.

Косынка оказалась кстати. Я повязала её на голову, прикрывая затылок и шею, и невольно усмехнулась. Куратор, конечно, не сказал прямо, что нас будут запекать на солнце, но предупреждение было достаточно прозрачным.

Лабиринт оказался не просто набором коридоров — он следовал собственным установкам, и с каждым шагом это становилось всё очевиднее. Сначала путь казался почти обманчиво простым. Каменные стены отбрасывали резкие тени на сухую землю. Солнце стояло высоко и безжалостно жгло все, на что попадали его лучи, воздух дрожал от жара. Я чувствовала, как ткань впитывает пот, как кожа под ней начинает неприятно зудеть.

Я шла медленно. Слишком ровная поверхность под ногами настораживала. Первую ловушку выдало едва заметное изменение цвета земли. Пятно было чуть светлее, почти незаметное на первый взгляд, но инстинкт зацепился за него. Я присела, коснулась поверхности кончиками пальцев и позволила тонкой струйке тьмы скользнуть вперёд, прощупывая пространство.

Почва дрогнула. В следующую секунду светлая площадка обрушилась вниз, обнажив глубокую яму, утыканную острыми каменными шипами. Не смертельно, но больно и наверняка выкинет из турнира. Я отступила, медленно выдыхая.

Лабиринт не собирался быть лишь ареной, он полноценный участник этого тура. Он будет проверять внимательность, терпение и способность усомниться даже в том, что кажется безопасным.

Я обошла ловушку по узкому краю, осторожно выверяя каждый шаг. Сердце билось ровно, но я чувствовала, как внутри начинает расти напряжение, не страх, а сосредоточенность. Лабиринт требовал внимания. Малейшая спешка, и он ответит.

Я уверенно свернула за угол. Камень сменился песком. Стена справа выглядела как застывшая дюна, удерживаемая магией в вертикальном положении. Я успела сделать лишь пару шагов, когда песок вдруг пришёл в движение и с тихим шорохом обрушился вперёд, перекрывая проход, по которому я только что прошла.

Я остановилась, наблюдая, как песчинки медленно оседают. Лабиринт менялся. Он реагировал на наше присутствие. Я не знала, активирует ли его движение, тепло тела или сам факт моего присутствия, но одно было ясно — задерживаться на месте не стоило.

Свернув ещё раз, я услышала крик. Он прорезал пространство резко, отчаянно, и оборвался слишком быстро. Почти сразу за ним последовал низкий, протяжный рык, от которого по позвоночнику пробежала ледяная дрожь.

Это точно был какой-то зверь. Я не видела его, но звук был узнаваемым, слишком характерным, чтобы спутать с чем-то иным.

— Конечно, — тихо сказала я, почти без удивления. — А почему бы и нет.

Организаторы не мелочились.

Я ускорилась, но не побежала. Бежать в лабиринте без понимания маршрута было глупостью. Вместо этого я двигалась быстрее, но по-прежнему внимательно, стараясь держаться ближе к стенам, чтобы быть менее заметной.

За очередным поворотом я наткнулась на фигуру, лежащую посреди прохода. Адепт Академии Запада. Я узнала форму. Узнала тонкие, почти невидимые нити, тянущиеся от его пальцев — кукловод. Он был без сознания, дыхание рваное, на виске кровь. Куклы лежали неподалёку, неподвижные, словно потерявшие смысл существования.

Снова раздался рев, где-то совсем рядом. Я прижалась к стене и осторожно выглянула из-за угла. Тень легла на землю прежде, чем я увидела ее источник. Огромные крылья закрыли солнце, и грифон приземлился в нескольких шагах от поверженного мага. Его когти впились в землю, клюв щёлкнул и в следующую секунду зверь, не теряя времени, подхватил парня и мощным взмахом крыльев взмыл вверх вместе с бессознательной ношей.

Грифоны?! Да организаторы совсем ополоумели!

Я инстинктивно проследила за полетом грифона взглядом. Над лабиринтом мерцал защитный купол, и, несмотря на высоту, я заметила, что крики трибун не проникают внутрь. Здесь не было шума зрителей. Только дыхание лабиринта. Только звуки хищников.

Грифон исчез за пределами купола, унося с собой участника. Выбывший.

Я сглотнула. Это произошло быстрее, чем я ожидала. Лабиринт не только запутывал — он отсеивал.

Я двинулась дальше, чувствуя, как напряжение постепенно становится частью меня. Каждый поворот требовал решения, каждая тень — оценки.

В одном из коридоров каменная кладка вдруг сменилась водяной стеной. Поток воды был заключён в форму, удерживался магией, и на первый взгляд казался твёрдым, как стекло. Я коснулась его ладонью, холод пронзил кожу, но поверхность не поддалась. Живая преграда.

Через несколько поворотов мне встретилась огненная стена — пламя, выстроенное в идеальную вертикаль, его языки тянулись вверх, но не распространялись в стороны. Оно не обжигало, но я чувствовала жар, исходящий от него.

Стихии. Организаторы явно решили задействовать всё.

Я остановилась, позволяя себе секунду на размышление. Лабиринт был слишком сложным, чтобы двигаться по нему вслепую. Коридоры ветвились, некоторые замыкались, другие менялись. И тогда в голову пришла мысль, почти дерзкая.

А если посмотреть сверху?

Риск был очевиден, я стану заметной. Но и преимущество тоже.

Я выбрала ближайшую каменную стену, проверила её на устойчивость и начала подниматься, цепляясь за выступы. Камень был горячим от солнца, пальцы скользили, но тело двигалось уверенно. Я привыкла лазать туда, куда другие не решались.

Когда я достигла верха, сердце колотилось не только от усилий. Купол не отбросил меня. Он позволил немного схитрить. С высоты лабиринт выглядел иначе: сложным узором, где зелёные стены переплетались с песчаными, где огонь мерцал яркими пятнами, а вода отражала солнце. Я искала участников и увидела.

На одной из стен, опутанной лианами, балансируя, словно она акробатка, стояла Вивьен. Она заметила меня, широко улыбнулась и помахала рукой.

На мгновение я позволила себе выдохнуть с облегчением. Я не одна додумалась до этой дерзкой выходки. Я почти улыбнулась в ответ.

Почти. Потому что в следующую секунду над ней пронеслась огромная тень.

И мир снова наполнился криком грифона.

***

Тень легла на стену из лиан так стремительно, что свет будто погас в том месте, и я увидела, как лицо Вив меняется от самодовольной улыбки к холодной концентрации за долю секунды. Воздух разорвал протяжный крик грифона, хищный, уверенный, и этот звук оказался куда ближе, чем хотелось бы.

— Вив, вниз! — крикнула я, хотя понимала, что совет запоздал.

Она не из тех, кто застывает. Вив не стала ждать повторного приглашения, просто бросилась в сторону, буквально съехала по переплетённым лианам, обдирая ладони и не заботясь о том, как приземлится. Её тело исчезло за зелёной стеной в тот самый момент, когда когти грифона вспороли воздух в том месте, где она еще секунду назад стояла.

Стоило Вивьен скрыться, и я, успокоенная ее ловким маневром поспешила сделать тоже самое и спрыгнула вниз.

Камень встретил меня жёстко, ударил по ступням, колени согнулись, и я перекатилась вперёд, гася инерцию. Я вскочила почти мгновенно, и в тот же момент ощутила вибрацию в земле. Тяжёлую, ритмичную, не похожую на одинокого преследователя. Они не кружили сверху. Они бежали по земле. Стая.

Организаторы решили, что лабиринту недостаточно ловушек и стихийных стен, ему нужны зубы и когти. И если раньше я воспринимала арену, как испытание стратегии и силы, то теперь она превратилась в охотничьи угодья и требовала навыков выживания. Что ж, этого в нашей команде было предостаточно. Если Турнир продолжит удивлять нестандартным подходом к боям в этом году, то у нас есть все шансы выиграть, в чем ранее я сильно сомневалась.

Я рванула вперёд, туда, где в последний раз видела Вив, не слишком заботясь о выборе поворотов. Лабиринт вокруг меня менялся: песчаные стены обрушивались с тихим шорохом, огненные вспыхивали ярче от движения воздуха, водяные переливались, отражая солнце. Я бежала, чувствуя, как мышцы начинают гореть от напряжения, как дыхание сбивается, но останавливаться было нельзя.

На очередном повороте я врезалась в кого-то с такой силой, что мир перевернулся несколько раз. Мы покатились по земле, ударяясь о камень, и остановились у стены, от которой исходил ощутимый жар. Я моргнула, пытаясь сфокусировать зрение, и увидела перед собой знакомое лицо.

Луис Спарк.

Капитан Академии Стихий выглядел совсем не так, как на банкете, где его улыбка казалась незыблемой частью образа. Сейчас он морщился от боли, опираясь на локти, и попытался подняться, но правая нога не давала ему этого сделать. Кажется, кого-то настигла одна из ловушек или чьи-то когти.

— Это начинает напоминать дурную комедию, — выдохнул он сквозь зубы.

Я быстро оценила ситуацию. Позади нас тянулась огненная стена — пламя, удерживаемое в строгой вертикали, словно часть декорации, но достаточно горячее, чтобы обжечь на близком расстоянии. В коридоре, из которого я только что выбежала, раздался рык.

Грифоны. Они были рядом. Я перевела взгляд на Луиса.

— Нога? — спросила я коротко.

— Повредил, когда пытался перепрыгнуть водяную ловушку, — признался он, и в голосе его не было ни оправдания, ни жалобы, только сухая констатация. — Наступать могу, но не бегать. Так что можешь легко меня оглушить, принцесса, — усмехнулся маг, но тут же скривился от боли.

Рык стал ближе. Камень под ногами дрожал от тяжёлых шагов. Я чувствовала, как время для принятия решения неумолимо заканчивается, как выбор может стать либо шансом, либо приговором. Я легко могла повергнуть командира самой титулованной команды и заработать очки, но при этом меня совершенно точно вынесут грифоны, и вряд ли обойдется без травм. Слава или продолжение борьбы?

— Ты маг огня, — сказала я, глядя на стену пламени. — Сможешь расширить её? Создать завесу?

Он вскинул на меня взгляд — внимательный, быстрый.

— Смогу, — ответил он. — Но зачем?

— Они охотятся на слух и по движению. Однако плохо различаю цвета и текстуры, — сказала я, уже мысленно выстраивая картину. — Если мы сольёмся с огнём, станем для них частью стены. Перестанем выделяться.

Он усмехнулся, несмотря на боль.

— Ты предлагаешь спрятаться в пламени.

— Я предлагаю выжить и продолжить сражаться.

Рык стал отчётливее, и теперь я уже слышала не только его, но и скрежет когтей по камню.

Луис коротко кивнул.

— Помоги мне дойти до стены. Я подниму пламя.

Я подставила плечо, и он опёрся на меня, тяжело, почти полностью перенося вес. Его дыхание стало неровным, но он не жаловался. Мы двинулись к огненной преграде, шаг за шагом, и жар усиливался с каждым метром. Я ощущала, как кожу начинает покалывать, как воздух становится сухим и обжигающим, но не позволяла себе замедлиться.

Когда грифоны выскочили из-за поворота, их было трое. Огромные тела, мощные крылья, янтарные глаза, в которых не было ни сомнения, ни милосердия.

Луис остановился, опираясь о стену, и вскинул руки. Пламя откликнулось мгновенно. Огненная стена рядом с нами вспыхнула ярче, языки огня вытянулись и сомкнулись вокруг нас, растягивая огненную стену влево и накрывая нас. Я прижалась к камню, чувствуя, как тепло пробирается сквозь ткань, но не обжигает — Луис держал поток под контролем. Теперь мы были зажаты между стеной и огнем.

Грифоны замедлились. Один из них сделал шаг вперёд, наклонив голову. Клюв раскрылся, из горла вырвался глухой звук. Я заставила себя не двигаться. Сердце стучало так громко, что казалось, оно выдаст нас.

— Держишь? — прошептала я, не отрывая взгляда от хищника.

— Держу, — процедил Луис.

Пламя дрожало, но не гасло. Грифон сделал ещё шаг, втянул ноздрями воздух, словно пытаясь различить запах добычи среди горячего воздуха и затем, к моему облегчению, отвернулся. Стая двинулась дальше, к другому коридору, где, вероятно, кто-то оказался менее предусмотрительным.

Когда их шаги стихли, Луис медленно опустил руки, и пламя вернулось к прежней форме стены.

Он тяжело выдохнул.

— Я не привык прятаться, — сказал он с лёгкой насмешкой.

— Я тоже, — ответила я. — Но иногда это стратегический манёвр, который помогает выжить.

Он посмотрел на меня внимательнее.

— Ты могла уйти, — заметил он. — Я — конкурент.

— Ты — живой человек, — ответила я. — И сейчас полезный маг огня.

Он хмыкнул, но в глазах его мелькнуло что-то похожее на уважение.

Где-то в глубине лабиринта снова раздался крик. Я вспомнила, зачем бежала.

— Мне нужно найти свою команду, — сказала я и подмигнула. — Встретимся снова, и я не буду столь милосердна

Сказать, что парень удивился, ничего не сказать. Он наверняка был уверен, что я попытаюсь его вырубить и готовился напасть сам. Однако уговор, есть уговор. Не стоит начинать драку сразу после перемирия. Это моветон.

— Тогда не возвращайся, а то это можно будет считать новой встречей, — ответил с лукавой улыбкой Луис. — Удачи.

Я кивнула, чувствуя странное напряжение внутри: смесь тревоги за Вив и осознания, что лабиринт только начал показывать свои зубы.

Когда я сорвалась с места, вновь углубляясь в переплетение коридоров, мне стало ясно одно: этот этап не будет о силе в чистом виде. Он будет о решениях. О том, кому ты протянешь руку. И о том, кто протянет её тебе в ответ.

Глава 5. Первая кровь

Я продолжала двигаться по лабиринту, стараясь держать в голове примерное направление, где, по моим расчётам, должна была оказаться Вивьен. С того момента, как я видела её на лианной стене, прошло уже достаточно времени, чтобы она успела уйти далеко, но у Вив была одна полезная привычка — если она находила удобную высоту, то какое-то время оставалась там, наблюдая за развитием ситуации. Это давало шанс, что наши пути всё же пересекутся.

Лабиринт постепенно переставал быть просто ареной. Он становился средой, с которой приходилось взаимодействовать почти так же внимательно, как с противниками. Каменные стены сменялись зелёными переплетениями лиан, песчаные перегородки медленно осыпались при каждом неосторожном шаге, а за одним из поворотов я натолкнулась на участок, где коридор был перехвачен длинными живыми плетями растений.

Я уже почти прошла его, когда одна из лиан неожиданно метнулась в сторону. Я успела отклониться, но недостаточно быстро: зелёный жгут скользнул по предплечью, оставив длинную царапину от запястья до локтя. Я остановилась, тихо выдохнула сквозь зубы и машинально провела пальцами по ранке. Кровь выступила тонкой полосой, но царапина была поверхностной.

— Спасибо за радушный прием, — пробормотала я, обращаясь к растению так, будто оно могло понять.

Лиана продолжала медленно шевелиться, словно живой сторож.

Я не стала уходить с пустыми руками. Осторожно перехватив один из свободных концов, я дёрнула его на себя, вырывая из переплетения. Плетень оказался неожиданно прочным, гибким и упругим. Я несколько раз обернула его вокруг ладони и предплечья, закрепляя. В лабиринте любой предмет мог однажды оказаться полезным.

Я двинулась дальше, внимательнее прислушиваясь к окружающим звукам. Где-то далеко, за несколькими стенами, снова прозвучал рык грифона. Этот звук заставлял нервную систему реагировать быстрее, чем хотелось бы. Инстинкты шептали: беги. Разум напоминал: если побежишь вслепую — попадёшь в ловушку.

Я свернула за очередной угол и остановилась. Из противоположного коридора в тот же момент вышел парень. Форма Академии Светлых Искусств была узнаваема сразу: светлая ткань, аккуратный крой, эмблема на груди. Он был примерно моего роста, может чуть выше, с короткими светлыми волосами и слишком сосредоточенным выражением лица. Похоже, он ожидал увидеть кого угодно, но не меня.

Мы заметили друг друга одновременно. На долю секунды между нами возникло то странное спокойствие, которое всегда появляется перед схваткой, момент, когда оба понимают, что отступать поздно. Я и не отступила, даже наоборот, начала наступление.

Он первым поднял руку для атаки.

— Стой, — сказал он резко.

Я не остановилась.

Свет вспыхнул у него на ладони, и в мою сторону рванулась сеть: тонкие светящиеся нити, переплетающиеся прямо в воздухе. Я уже видела подобное заклинание в записях прошлых турниров: оно не ранило, но мгновенно связывало тело, лишая возможности двигаться.

Я шагнула в сторону и позволила сети пролететь мимо. Она ударилась о каменную стену за моей спиной и рассыпалась искрами. Парень нахмурился и бросил следующую. Я перекатилась через плечо, ощущая, как нити света проходят надо мной. Поднимаясь, я продолжала двигаться вперёд, сокращая расстояние.

Это явно не входило в его планы. Светлые маги, да и вообще все маги, привыкли держать дистанцию. Их сила раскрывается, когда между ними и противником есть пространство. Я же намеренно лишала его этого преимущества.

Он отступил на шаг.

— Я сказал, стой! — в голосе появилась злость.

— С чего бы?

Я почти рассмеялась. Это же не игра на детской площадке, где можно сказать: «Я в домике», когда что-то идет не так.

Третья сеть вылетела почти мгновенно. Я оттолкнулась от стены и ушла в сторону, позволив заклинанию пролететь рядом. Нити коснулись моего плеча — я почувствовала лёгкое покалывание, но не более. Я уже была всего в нескольких шагах от своего противника. Он понял это слишком поздно.

— Тогда получай!

Он бросил заклинание почти в упор. Оно вспыхнуло прямо передо мной, и я успела лишь немного отклониться. Часть световой волны прошла по касательной, ударившись в стену позади, в нескольких местах камень осыпался мелкой крошкой, остальная часть задела меня. И исчезла. Не рассеялась. Не отразилась. Просто растворилась.

Парень замер, его глаза расширились.

— Что… — выдохнул он.

Это было именно то мгновение, которого я ждала. Я шагнула вперёд и резко выбила его опорную ногу подсечкой. Он не ожидал физической атаки. Светлые маги вообще редко готовы к рукопашному бою.

Парень потерял равновесие и рухнул на землю. Я не дала ему времени опомниться: перехватила его руку, резко развернула корпус и перевернула его на живот. Он дёрнулся, пытаясь вырваться. Я поставила колено между его лопаток и надавила.

— Даже не начинай, — спокойно сказала я.

Он попробовал вывернуть руку, я усилила болевой захват. Он зашипел от боли и замер. Я быстро сняла с предплечья лиану, она идеально подходила для того, что я задумала.

Руки за спину. Узел. Затем я перехватила его щиколотки и связала их вторым витком. Оставшийся конец лианы я провела вверх, обвивая вокруг шеи так, чтобы вся система соединялась в одну петлю. Я проверила конструкцию, слегка потянув. Парень тут же дёрнулся. Лиана затянулась, и он замер.

— Если будешь тянуть руки — будет душить, — пояснила я. — Если ноги — тоже самое.

Он злобно посмотрел на меня через плечо.

— Это… Нечестно.

Я усмехнулась.

— Это турнир.

Я похлопала его по плечу, почти дружески.

— Повезёт в следующий раз.

Он что-то пробормотал сквозь зубы, но больше не пытался вырваться.

Я поднялась и огляделась. Лабиринт оставался спокойным, но таил в себе кучу ловушек. Он словно наблюдал за каждым нашим шагом. Где-то далеко снова прозвучал рык грифона. Наверняка сюда спешил, чтобы эвакуировать поверженного. Нужно было уходить, не хотелось встречаться с этим зверем снова.

Я поправила косынку, бросила последний взгляд на связанного противника и двинулась дальше. Вивьен всё ещё была где-то впереди. И, судя по тому, как активно лабиринт пытался нас рассорить с остальными участниками, найти её нужно было как можно скорее.

***

Я продолжала движение, стараясь не превратиться в параноика, хотя лабиринт к этому располагала. Стены периодически вздрагивали, словно у каменного чудовища в животе урчало от голода, и я то и дело обходила подозрительные участки пола, которые выглядели слишком ровными для этого гиблого места. Моя зеленая туника уже покрылась пылью, а белые брюки украсила полоса крови — та самая царапина от лианы зудела, напоминая, что здесь даже растения имеют на меня зуб. Хорошо хоть сапоги были мягкими и позволяли двигаться почти бесшумно.

Тишину разрезал резкий звук из бокового коридора, что-то среднее между скрежетом выдохом и коротким вскриком. Вивьен? Если она влипла в неприятности, я обязана была быть рядом. Хотя бы для того, чтобы потом до конца жизни припоминать ей этот конфуз.

Я свернула за угол и замерла.

Навстречу мне шел парень. По нашивкам на куртке — Академия Запада. Боевой факультет. Это был не тот «светлячок» с его гуманными сетями. Передо мной стоял классический образец ходячего оружия: широкие плечи, хищная пластика и взгляд человека, который сначала бьет заклинанием, а потом спрашивает, как тебя звали.

Внутри меня привычно щелкнул «аналитик». Я мгновенно оценила шансы, и результат мне не понравился. В рукопашную против такого идти — всё равно что пытаться остановить таран кухонным полотенцем. У него была фора в весе и длине рук, а его магия, судя по багровым искрам на пальцах, явно не предназначалась для плетения кружев. Раскрывать свои магические способности на первом же этапе я точно не собиралась. Если я сейчас покажу зубы, организаторы в следующий раз подсунут мне что-то, с чем не справится даже опытный наемник. Это был тот самый крайний случай, который я твердо решила откладывать до финала.

Маг вскинул руки, в воздухе заискрилось что-то неприятно-багровое. Я не стала ждать, пока он закончит произносить формулу. Резко присела, зачерпнула обеими горстями мелкий, сухой песок с пола и с силой швырнула его прямо в лицо противнику.

— Лови подарок! — крикнула я, не заботясь о благородстве приема.

Пока он отплевывался и протирал глаза, сопровождая процесс отнюдь не академическими выражениями, я провернула самый эффективный трюк из арсенала любой разумной девушки при встрече с опасным мужчиной. Я развернулась и рванула прочь.

Я летела по коридорам, и в голове пульсировала одна мысль: «Как же я ненавижу этот лабиринт». Вся эта затея с Турниром казалась мне грандиозным фарсом. Люди на трибунах жаждали зрелищ, они хотели видеть бои, идеальные состязания и красивую победу. Они не понимали, что настоящая битва — это пот, грязь в глазах и умение вовремя сбежать, чтобы выжить. Для них мы были фигурками на доске, а для меня этот песок на зубах был реальнее всей их политики.

Я петляла, молясь, чтобы под ногами не разверзлась бездна и я не налетела на очередную ловушку. Спустя пару минут я остановилась, прислушиваясь. Топота погони не было. Видимо, парень из Запада посчитал, что гоняться за трусливой девчонкой ниже его достоинства.

— Ну и ладно, гордость тебя и погубит, — пропыхтела я, вытирая пот со лба.

И тут лабиринт решил, что перерыв окончен. Стены пришил в движение с противным скрежетом. Проход справа, который я приметила как путь к отступлению, захлопнулся, зато слева и впереди открылись новые коридоры.

Ничего нового, обычная ротация секторов... Если бы не одно «но».

Из открывшегося прохода в меня тут же полетел сгусток чистой энергии. Боевое заклинание, рассчитанное на то, чтобы выбить дух и впечатать в стену. Я едва успела упасть на колено, чувствуя, как над головой пронесся поток воздуха, едва не сорвав косынку.

Я подняла взгляд и едва не застонала. Передо мной снова стоял тот самый адепт Запада. Лабиринт просто издевался, сводя нас лбами во второй раз. Кто-то из организаторов явно решил, что моему забегу не хватает драматизма для рейтинга трансляции.

Маг уже начал плести следующую структуру, его пальцы двигались быстро и уверенно. Я приготовилась к худшему, как вдруг из бокового ответвления с лучезарной улыбкой вышла Роуз. Она смело вышла ко мне, ведь не могла видеть опасность, пока ее скрывала стена

— Алисия! О, как я рада тебя видеть! — Роуз подошла, и я не успела ее предупредить. Она так искренне обрадовалась, что, кажется, даже не заметила искрящегося марева в руках нашего противника. — Представляешь, какая глупость? Мой дар только что нашептал, что меня вышибут из турнира ровно через минуту. Но он почему-то совершенно забыл сказать, что я встречу тебя!

Она сделала смелый шаг вперед, игриво толкнула меня и собиралась что-то добавить, но «минута» Роуз, кажется, истекла.

Магический поток, который парень из Запада готовил для меня, врезался в Роуз. Ее просто снесло с места силой удара. Короткий вскрик, глухой удар о стену, и моя сокомандница мешком осела на песок, мгновенно потеряв сознание.

Над ее телом тут же вспыхнул сигнальный маяк — знак дисквалификации.

— Что ж, Роуз, — пробормотала я, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость, — твой дар, как обычно, был чертовски точен.

Я медленно оглянулась на мага. Внутри меня все кипело. Вся эта рефлексия о сохранении тайны и попытки пройти турнир, не привлекая внимания, только что привели к тому, что Роуз лежит на песке без сознания. Лабиринт явно жаждал шоу, а этот парень из Запада был готов его предоставить, не считаясь с жертвами.

Маг усмехнулся, уже формируя в руках новый поток. Багровые искры заплясали между его пальцами, сплетаясь в тяжелое, давящее заклинание. Он явно решил закрепить успех и отправить следом за Роуз и меня.

Я посмотрела на свои руки. Пальцы мелко дрожали, но не от страха — от избытка силы, которую я так долго держала в узде. Кровь Роуз была на совести этого парня, но это я позволила ситуации дойти до этого, пытаясь играть в прятки с судьбой.

В этот момент в голове пронеслась шальная мысль. Если я сейчас отвечу — я проиграю. Не в бою, нет. Я проиграю в этой долгой игре, которую веду с самого начала. Если я выстою после такого удара или, того хуже, нанесу ответный, на меня нацелятся сотни глаз. Магические зеркала зафиксируют аномалию, и о спокойной жизни можно будет забыть навсегда.

Нужно было стать не героем, а еще одной жертвой.

Я видела, как он делает замах. Видела, как багровая волна срывается с его ладоней, рассекая воздух с противным свистом. Времени на раздумья не осталось. Вместо того, чтобы уклониться или поставить блок, я сделала шаг навстречу. Прямо в центр магического шторма.

Удар пришелся в грудь. Обычного адепта такая мощь должна была швырнуть через весь коридор, ломая ребра и выжигая каналы. Но я почувствовала лишь знакомое ледяное покалывание. Моя внутренняя магия, жадная и бездонная, встретила чужую энергию как старого друга. Багровый поток не разбился о меня — он просто впитался, исчез в глубине моего резерва, не оставив на коже даже ожога.

Но парень не должен был этого увидеть.

Я заставила свое тело обмякнуть. Вскрикнув — ровно настолько громко и жалобно, чтобы это прозвучало убедительно для трибун, — я картинно отлетела назад и приземлилась на песок рядом с Роуз, стараясь упасть максимально естественно. Глаза закрыты, дыхание поверхностное, мышцы расслаблены.

«Надеюсь, я не переиграла», — мелькнуло в голове, пока я лежала, уткнувшись лицом в сгиб локтя.

Тишина лабиринта казалась оглушительной. Я слышала тяжелое дыхание мага Запада. Он постоял еще несколько секунд, видимо, любуясь делом своих рук. Две поверженные девчонки в пыли, должно быть, это очень льстило его самолюбию.

— Слабачки, — бросил он. Его шаги начали удаляться, становясь все тише, пока не затихли совсем.

Я продолжала лежать неподвижно. Над нами с Роуз уже должны были загореться два маяка эвакуации, если бы и я была повержена, но этого не произошло. Как же хорошо, что этот силач не заострил на этом внимание. Теперь нужно было рассчитать момент: дождаться, пока маг уйдет достаточно далеко, но успеть «прийти в себя» до того, как прилетит грифон.

Лежать в пыли и притворяться проигравшей было противно. Вся моя натура наемника требовала вскочить, догнать этого самоуверенного типа и показать ему, что такое настоящий магический бой. Но разум холодно напоминал: в этом лабиринте выживает не самый сильный, а самый незаметный.

Я чувствовала, как поглощенная магия медленно оседает внутри, становясь частью моей собственной силы. Это было иронично: он пытался меня выбить, а на деле только подзарядил мой резерв.

Где-то в вышине послышался шум мощных крыльев. Пора.

Я резко открыла глаза и приподнялась на локтях. Маяк над Роуз горел ровным магическим светом, призывая к эвакуации. Мой же маяк… Не горел. Заклинание не нанесло мне урона, а значит, система лабиринта не считала меня выбывшей.

— Прости, Роуз, — шепнула я, глядя на бледное лицо подруги. — Дальше мне придется идти одной. Твой дар был прав — тебя вышибли. Но он не сказал, что я последую за тобой.

Я поднялась, отряхнула белые брюки и зеленую тунику от песка. Взгляд мой стал жестче. Игра в кошки-мышки закончилась. Теперь я буду двигаться еще тише, еще осторожнее.

Я бросила последний взгляд на Роуз, услышала совсем близкий рык грифона и нырнула в боковой коридор, исчезая в тенях лабиринта прежде, чем эвакуатор коснется земли. Вивьен все еще была где-то там, и теперь я снова вернулась к поиску союзников.

Глава 6. Союзник

Я продолжала двигаться в том направлении, где, по моим прикидкам, должна была оказаться Вивьен. Лабиринт уже успел доказать, что логика здесь работает примерно так же, как у пьяного архитектора: иногда коридоры возвращали почти в то же место, откуда ты пришёл, иногда стены тихо перестраивались так, что ты заходил в тупик, а иногда внезапно обнаруживалось, что под ногами не земля, а ловушка. Поэтому я шла медленно, прислушиваясь к каждому звуку и мысленно сверяясь с той картиной лабиринта, которую успела запомнить сверху.

Вив я видела на лианной стене всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы понять: она где-то в этом секторе. И если Вивьен не утащили грифоны, не запутали организаторы и она не решила, что лазить по стенам веселее, чем искать меня, то наши пути должны были пересечься.

Я как раз собиралась свернуть за очередной угол, когда услышала впереди характерный звук. Сначала удар камня о землю, а затем короткую вспышку магии. Потом ещё один удар.

Я замерла, осторожно выглянула из-за угла… И едва не рассмеялась. Картина была до боли знакомой.

Дора. Она стояла за огромным булыжником, который, судя по свежему сколу на каменной стене рядом, совсем недавно был частью этой самой стены. Булыжник был размером почти с неё саму, но Дору это, похоже, совершенно не смутило, когда она его выкорчевывала, разбирая, возможно, вековую кладку. Она приседала за ним каждый раз, когда в её сторону летело очередное заклинание.

Вспышка света ударилась о камень, рассыпавшись искрами и не нанеся никакого вреда девушке. Дора спокойно высунулась из-за укрытия, прищурилась, как артиллерист, выбирающий цель… И швырнула в ответ камень. Причём швырнула так, что я невольно присвистнула. Точность была почти неприличной.

Напротив неё стояла девушка из Академии Запада. Высокая, темноволосая, с выражением лица человека, который уже начал подозревать, что этот бой идёт совсем не так, как планировалось.

Айка Линн, боевой маг. Я помнила это имя с банкета. Теперь стало понятно, почему Доре приходилось нелегко. Айка двигалась быстро и уверенно, заклинания вылетали из её руки одно за другим, рассекая воздух короткими вспышками. Она явно была привычна к настоящему бою. Камни, которые бросала Дора, она чаще всего сбивала прямо в полёте.

Но иногда нет. Левая рука безвольно висела вдоль тела девушки, красноречиво говоря о точном попадании Доры ранее.

— Да стой ты на месте! — раздражённо выкрикнула Айка, отбивая очередной камень.

— Ага, — спокойно ответила Дора, выглядывая из-за булыжника. — Щас. И тут же метнула следующий.

Камень просвистел у Айки над ухом, заставив её отшатнуться.

Я наблюдала за этим несколько секунд, оценивая ситуацию. Если бы я отличалась благородством, я, возможно, стояла бы в сторонке и ждала, пока они закончат. В конце концов, турнир — это про честные поединки, верно? Фигушки! Здесь выживал не сильнейший, а самый хитрый и умный!

Благородство — роскошь, которую обычно позволяют себе люди, не находящиеся под угрозой казни. Я же прекрасно помнила, чем закончится для меня поражение. И потому выбор был, мягко говоря, очевиден.

Я глубоко вдохнула и громко крикнула:

— Эй, Айка!

Боевой маг резко повернула голову в мою сторону, отвлекшись всего на долю секунды, но этого хватило.

В тот же момент Дора бросила крупный камень. Он вылетел из её руки и попал Айке прямо по запястью ведущей руки. Раздался противный хруст. Следом очень громкий, полный боли вскрик. Заклинание, которое она уже начинала формировать, рассыпалось в воздухе.

Айка согнулась, прижимая руку к груди. Вторая же так и висела плетью вдоль тела.

— Ой, — сказал я почти сочувственно.

— Сейчас! — радостно крикнула Дора.

Мы рванули с места одновременно. Я подскочила к Айке с одной стороны, перехватывая её левую руку, Дора с другой, просто снося её плечом. Через секунду боевой маг уже лежала на земле, а её попытка встать закончилась тем, что я аккуратно, но настойчиво прижала её лицом к камню.

— Лучше не двигайся, — посоветовала я.

— Вы… — прошипела она.

— Да, — согласилась я. — Мы.

Дора тем временем внимательно рассматривала её руку.

— Перелом, — заключила она с профессиональным интересом.

— Ты могла бы сказать «извини», — заметила я.

— Могла бы, — честно ответила Дора. — Но не вижу смысла начинать врать.

Айка попыталась дёрнуться. Я чуть сильнее надавила коленом. Она замерла.

— Есть чем связать? — спросила Дора. — Может, косынку пожертвуешь? — На самой девушке платка не было, вероятно кого-то уже связала им.

Я молча подняла зелёный жгут, обмотанный вокруг предплечья. Я решила, что очередная лиана точно пригодится и не прогадала. Дора одобрительно хмыкнула.

— А мне в голову не пришло взять такую с собой. Я знала, что ты умная.

— Спасибо.

Мы связали Айку довольно быстро. Руки за спину, щиколотки вместе, ещё несколько витков вокруг корпуса. Лиана оказалась неожиданно прочной. Я всё больше убеждалась, что носить с собой такую импровизированную верёвку было отличной идеей.

Когда мы закончили, я села на ближайший камень и вытерла руки о штаны.

— Надо признать, — сказала я задумчиво, — это гораздо удобнее, чем вырубать людей.

— Скучнее, — возразила Дора.

— Зато аккуратнее.

Айка злобно смотрела на нас через плечо. Я похлопала её по ноге, ибо руки у нее явно болели.

— Повезёт в следующий раз.

— Я вас… — начала она.

— Да-да, — перебила я. — Мы в курсе.

Я повернулась к Доре.

— Ну? Сколько?

Она пожала плечами.

— Один стихийник.

— И?

— Мы начали драться.

— И?

— Потом прилетели грифоны, и один сорвал с меня косынку, благо что не скальп.

Я понимающе кивнула.

— Классическая проблема.

— Стихийник побежал налево, я направо, — спокойно закончила она. — Так что технически это моя первая победа.

— Засчитывается, — сказала я.

— А у тебя?

Я задумалась.

— Один отпущенный.

— Почему?

— Вынужденное сотрудничество. — Я скривилась на этих словах. — Ты же знаешь, после союза чревато сразу нападать на недавнего товарища. У меня есть свои принципы.

— Понятно, — отозвалась Дора, обмахивась ладонью. Было очень жарко, пот тек по спине ручьем.

— Еще один поверженный светлый. Пришлось вступить в рукопашный бой, — призналась я.

— Это хорошо, — выдохнула подруга. Она явно устала и вымоталась от долгого боя, ибо фразы были короткими. Нужно было восстановить сбившееся дыхание.

— И один раз я очень благоразумно сбежала.

Дора подняла бровь.

— Ты сбежала? — Она удивилась

— Я стратегически отступила, — поправила себя же я.

Подруга подумала секунду и потом кивнула.

— Одобряю.

Мы на мгновение замолчали. Где-то далеко снова раздался рык грифона. Я сразу же поднялась.

— Ладно., хватит прохлаждаться. Нам нужно найти остальных.

Дора оглянулась на булыжник, который использовала как щит.

— Может, возьмём его?

— Нет, — твердо ответила я и закатила глаза. Иногда Дора такая Дора. Только она могла предложить катить эту махину по лабиринту, полному ловушек и врагов.

Она разочарованно вздохнула.

— Жаль.

Мы переглянулись и одновременно двинулись дальше по лабиринту. Теперь нас было двое. И, честно говоря, мне стало гораздо спокойнее. Был кто-то, кто прикроет спину.

Но где же Вив?

Глава 7. Камни бываю разные

Мы шли уже несколько минут, и лабиринт постепенно становился все менее приветливым. Очевидно, кто-то наблюдал за нами. Кто-то не из обитателей лабиринта или участников турнира. Организаторы. Опять что-то замышляют. Иногда я почти физически ощущала это — лёгкое напряжение в воздухе, будто само пространство ждёт, когда ты ошибёшься.

Коридор был узкий, каменные стены по обе стороны поднимались почти до самого купола, и солнечный свет проникал сюда полосами, разбиваясь о лианы и выступы. В таких местах звук распространялся странно: иногда шаги звучали громче, чем должны были, а иногда, наоборот, пропадали совсем.

Дора шла рядом, поглядывая по сторонам с выражением человека, который искренне наслаждается происходящим. Каждые несколько шагов она поднимала с земли новый камень, взвешивала его в руке и, если он казался ей «подходящим», отправляла в карман.

— Ты собираешься построить из них дом? — спросила я, наблюдая, как в кармане её пояса исчезает уже, кажется, пятый камень.

— Я собираюсь использовать их по назначению, — совершенно серьёзно ответила она. — Камни — очень недооценённое оружие.

— Думаешь?

— Абсолютно. Маги слишком привыкли к красивым заклинаниям. Камень, летящий с хорошей скоростью и предельной точностью, действует на них… Отрезвляюще.

Я тихо усмехнулась.

— Я бы сказала костедробильно.

— Иногда, — сказала она с довольной улыбкой. — Тебе это не грозит.

Мы с Дорой как раз обсуждали судьбу её коллекции камней — Дора всерьез доказывала, что каждый булыжник обладает уникальной харизмой, — когда впереди раздался неприятный звук. Медленный, скрежещущий, будто кто-то тяжёлым когтем проводил по каменной стене, вырывая из неё искры и крошку.

Я мгновенно подняла руку, не оборачиваясь.

— Стой.

Дора послушно замерла, но её инстинкты сработали быстрее команд: камень в правой руке она сжала так, что побелели костяшки, а левой уже нашаривала на полу «аргумент» поувесистее.

— Что там? — шёпотом спросила она, и в её голосе я услышала не страх, а то самое опасное любопытство, которое обычно заканчивается неприятностями.

— Пока не знаю. Но звучит так, будто это что-то, что может наступить на нас и не заметить. Грифон?

Я осторожно, стараясь не шуршать подошвами сапог по песку, выглянула за угол.

Посреди коридора, преграждая путь, стоял голем. На первый взгляд он казался почти безобидным: сложенный из грубых серых блоков, соединённых пульсирующими магическими швами, ростом он был мне примерно по грудь. Такой себе приземистый алтарь, решивший отправиться в самоволку. Руны на его груди едва заметно тлели багровым светом.

— Маленький, — разочарованно оценила Дора, выглядывая из-за моего плеча.

— Маленькие обычно самые злые, — отозвалась я, чувствуя, как внутри зашевелилась поглощенная энергия мага Запада, реагируя на чужое колдовство.

— Я могу его разбить, — Дора сказала это с такой нежностью, будто предлагала мне чашку чая.

— Верю. Но давай попробуем...

Договорить слово «обойти» я не успела. Голем медленно повернул голову в нашу сторону. Руны на его теле вспыхнули ярче, переходя из сонного багрянца в яростный алый. Он заметил нас.

Я уже собиралась предложить стратегическое отступление через соседний отнорок, когда Дора, решив, что переговоры — это для слабаков, швырнула камень. Снаряд ударил голема точно в «черепушку». Раздался громкий звук.

На секунду всё замерло. Я открыла рот, чтобы прокомментировать её импульсивность, но голем начал меняться.

Сначала это было похоже на оптическую иллюзию. Но нет, каменные блоки его тела пришли в движение. Они начали раздвигаться, скользить друг по другу с оглушительным скрежетом, словно сложнейшая головоломка, решившая пересобраться. Руны вспыхнули ослепительно, заливая коридор кровавым светом. Камень рос прямо на глазах.

Я моргнула, надеясь, что это галлюцинация от нехватки кислорода в этом лабиринте. Не помогло. Голем вытянулся вверх, его плечи раздвинулись, становясь шире прохода, руки удлинились, превращаясь в две массивные колонны. Через пять секунд перед нами стояла трёхметровая махина, от которой веяло магией земли и неподдельной мощью.

— О, — только и сказала Дора, задрав голову.

— Это все ты со своими камнями, — напомнила я, проверяя, насколько быстро мои ноги готовы бежать в обратном направлении.

— Зато теперь он интереснее, — заметила она, и в её глазах вспыхнул тот самый азарт, который обычно предвещает большие разрушения.

Голем сделал шаг. Земля под моими ногами не просто дрогнула — она обиженно застонала. И в следующую секунду эта гора камня рванула вперёд с неожиданной для её веса скоростью. Я едва успела отскочить вправо, чувствуя, как огромный кулак проносится в считанных сантиметрах от моего плеча. Удар пришёлся в пол: плиты треснули, разлетаясь острой крошкой, а пыль взметнулась до самого потолка.

— Бежим? — предложила я, перекатываясь за ближайший выступ.

— Дерёмся! — радостно крикнула Дора.

Она уже метнула второй камень. Тот ударил голема в плечо и бессильно отскочил, даже не оставив царапины на магической броне.

— Отлично, — Дора поплевала на ладони, её взгляд стал совершенно предвкушающим. — Тогда руками.

Голем снова ударил, на этот раз обеими руками сверху вниз. Я проскользнула под его локтем, ощущая свист воздуха. Камень задел стену и буквально вырвал из неё кусок кладки.

— У него медленные удары! — крикнула я, анализируя его движения.

— Но сильные! — отозвалась Дора, уворачиваясь от очередной «колонны».

Она схватила с земли крупный обломок стены, взвесила его на ладони и, выждав момент, швырнула точно в грудь чудовищу. Удар пришёлся прямо по центральной руне. На долю секунды свет в ней мигнул, а потом и вовсе погас.

— А вот это уже интересно! — я поняла, что у этого механизма есть уязвимое место.

Голем взревел, звук был такой, будто в горах случился масштабный обвал, и размахнулся по широкой дуге. Мы разлетелись в разные стороны, как кегли. Одна его рука впечаталась в стену, вторая в землю. По центральному блоку его груди пошла трещина, из которой посыпался искрящийся песок.

— Дора! Бей по рунам! — скомандовала я.

Повторять ей не нужно было. Следующий снаряд полетел прямо в лоб махине. Удар. Руна мигнула. Я рванулась вперёд, сокращая дистанцию. Голем заметил движение и попытался прихлопнуть меня, как надоедливое насекомое, но я уже была в его мёртвой зоне. Поднырнув под каменную руку, я с силой вбила кулак в светящуюся линию прямо между соединениями, которые позволяли голему двигаться и держали его в форме.

Магия внутри меня, украденная у того бедолаги из Запада, радостно отозвалась. Я не просто ударила, я влила эту чужеродную силу в магическую цепь, создавая перегрузку. Руна на животе громко хрустнула и голем вздрогнул всем своим огромным телом. Его движения стали дергаными, несогласованными.

— Работает! — крикнула я, отскакивая назад.

— Тогда зафиналим! — Дора подбежала ближе, подхватила огромный булыжник, который я бы и с места не сдвинула, и с разворота, вложив в удар весь свой вес, врезала им по ноге голема.

Булыжник раскололся на мелкие части. Нога голема, не выдержав физического удара и магического сбоя, лопнула по шву. Огромная конструкция опасно качнулась.

— Ещё раз! — крикнула я, видя, как алый свет рун становится всё бледнее.

Дора уже подбирала новый снаряд. Голем попытался восстановить равновесие, но я снова ударила по треснувшей руне, выбивая из неё остатки жизни. Свет погас окончательно. Каменная махина затрещала, изнутри донёсся звук рвущихся магических нитей. Голем сделал неуклюжий шаг назад, задел стену и с оглушительным грохотом рухнул. Каменные блоки рассыпались по полу, поднимая такую тучу пыли, что я на мгновение ослепла.

Мы стояли в тишине, нарушаемой только нашим тяжёлым дыханием и оседающей взвесью. Дора посмотрела на груду камней, которая когда-то была нашей проблемой.

— Видишь? — сказала она, вытирая лицо от пыли. — Камни — универсальное оружие. Против лома нет приема, если лом — это килограмм пятьдесят гранита.

Я усмехнулась, потирая ноющую руку.

— Напомни мне никогда не ссориться с тобой, когда под ногами есть хоть щебёнка.

Она уже открыла было рот, чтобы ответить, когда из глубины лабиринта, усиленный эхом коридоров, донёсся знакомый, возмущённый голос:

— Если вы там закончили перестраивать ландшафт, может кто-нибудь объяснит, почему грифоны гоняют меня уже десять минут, а вы даже не чешетесь?!

Я невольно расплылась в улыбке. Это ворчание я узнала бы из тысячи. Вив. Все еще на ходу.

Дора довольно подбросила на ладони очередной камень.

— Отлично. Теперь нас трое.

Я посмотрела на останки голема, на треснувшие стены и на пыль, медленно танцующую в воздухе. Внутри росло странное чувство уверенности.

— Пошли, — сказала я. — Пока лабиринт не решил, что раз мы справились с этим, пора прислать нам что-нибудь покрупнее.

Я двинулась на голос Вив, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя приятную ясность. Команда снова была в сборе. Теперь у этого лабиринта действительно не осталось шансов. Надеюсь, соперники просто перебьют друг друга, а нам останется только выжить здесь. В конце концов, этап закончится, как только одна из команд потеряет всех членов.

Глава 8. Странности

Голос Вивьен донёсся до нас ещё раз, уже ближе, но по-прежнему откуда-то сверху и справа, так, будто сам лабиринт решил поиздеваться и развести нас по соседним коридорам, оставив возможность слышать друг друга, но не видеть.

— Если вы там ещё живы, — крикнула она, — то у меня для вас две новости. Хорошая: меня пока не съели. Плохая: я начинаю подозревать, что грифоны считают меня особенно аппетитной.

— Это потому что ты вредная, — крикнула в ответ Дора, не сбавляя шага.

— Это потому что я быстрая, — возмутилась Вив. — Хищников одолевает охотничий азарт.

Я шла рядом с Дорой вдоль высокой каменной стены, стараясь одновременно держать связь с Вивьен и следить за полом под ногами. После голема лабиринт на время затих, но с некоторых пор я перестала верить в такие передышки. Если арена давала несколько спокойных минут, это означало только одно: она копит силы на что-то другое.

Стена справа тянулась ровной дугой, почти без выступов, а с другой стороны коридор то расширялся, то сжимался, заставляя нас идти почти плечом к плечу. Голос Вив звучал совсем близко, иногда даже слишком ясно, и это раздражало сильнее, чем если бы мы вообще её не слышали.

— Может того, бросим ее, — заговорщицки пошутила Дора, на что я улыбнулась.

— Я вас слышу, между прочим! — донеслось с той стороны стены. — И если вы пойдёте без меня в другую сторону, я обижусь.

— Мы идём без тебя в неизвестность, — ответила я. — Пока что это самое стабильное направление.

— Тогда подождите, я перелезу!

Мы с Дорой одновременно остановились. Переглянулись. И хором сказали:

— Нет!

С той стороны наступила короткая пауза, а потом Вивьен с искренним возмущением уточнила:

— Почему это сразу нет? Может, я очень быстро преодолею это препятствие.

— А потом очень быстро станешь приманкой для всех грифонов в округе, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мы уже видели, что бывает, стоит кому-то высунуться повыше.

— Нам только нового нашествия не хватало, — добавила Дора. — Одно дело — камни и голем. Совсем другое — злобные летающие курицы с тягой все хватать.

— Это не курицы, — заметила Вив.

— Для меня всё, что с крыльями и клювом, — подозрительная курица, — отрезала Дора.

Я невольно усмехнулась, хотя внутри нарастало неприятное чувство. Вив была рядом, почти на расстоянии вытянутой руки, если не считать многометровой стены между нами, и это казалось какой-то особенно изощрённой формой издевательства со стороны арены.

Мы продолжили идти вдоль стены, переговариваясь с Вивьен, как дети, которых развели по разным сторонам забора.

— У вас там что? — спросила она. — У меня слева песок, справа камень и ощущение, что я хожу по кругу.

— У нас камень, камень и Дора, — ответила я.

— Очень смешно.

— Я могу рассказать о тысяче и одном способе выковать меч, если тебе скучно, — предложила Дора.

— Лучше найди проход, — огрызнулась Вив, но без злости. — И желательно до того, как я решу, что назначить свидание грифонам на стене, это отличная идея.

В какой-то момент коридор резко сузился, а потом и вовсе закончился тупиком. Перед нами выросла гладкая каменная плита без щелей и выступов, а единственный путь уходил назад, в противоположную от Вивьен сторону. Голос её теперь звучал уже не сбоку, а слегка позади, что окончательно подтвердило очевидное: лабиринт снова изогнул пространство так, чтобы мы физически не могли пересечься.

— Отлично, — сказала я, глядя на тупик. — Все было бесполезно.

— Я всё ещё могу перелезть, — тут же заявила Вив.

— Нет, — повторили мы с Дорой ещё более синхронно, чем в первый раз.

— Вы вдвоём совершенно не поддерживаете мои лучшие стремления.

— Твоим лучшим стремлением будет желание не попасть в лапы к грифонам, — сухо заметила я.

С той стороны послышался вздох — театральный, глубоко оскорблённый.

— Ладно. Тогда что?

Я посмотрела на Дору. Она пожала плечами, но я видела, что ей это решение тоже не нравится.

— Тогда двигаемся каждый в свою сторону, — сказала я громче, чтобы Вив точно услышала. — Ты держишься своей стены, мы своей. Старайся не выбыть.

— Очень обнадёживающий совет, Алисия.

— Могу дать менее обнадёживающий: если увидишь кого-то знакомого — сначала убедись, что это не ловушка.

— Вот это уже ближе к делу, — ответила Вив. — Ладно. Если я не сдохну, увидимся на выходе.

— Оптимистично, — пробормотала Дора.

Мы подождали ещё пару секунд, словно кто-то из нас мог внезапно передумать и всё-таки найти тайный проход, но камень не расступился, лианы не разошлись, а грифоны, к счастью, тоже не явились. В конце концов мы с Дорой развернулись и пошли назад, а голос Вив быстро растворился в глубине соседнего коридора.

После этого лабиринт снова затих, и в тишине особенно отчётливо слышались наши шаги и собственные мысли. Я поймала себя на том, что слишком часто оглядываюсь. Не из страха, точнее, не только из-за него. Скорее, из раздражающего чувства беспомощности. Я привыкла рассчитывать в первую очередь на себя, но теперь, когда мы хотя бы начали собираться вместе, особенно остро ощущалось, как лабиринт упорно не даёт этому случиться. Будто он не просто разделяет участников, а специально разрывает связи между теми, кто мог бы стать сильнее в команде.

Мы с Дорой как раз миновали очередной завал, когда коридор неожиданно решил, что узких лазов с нас хватит, и выплюнул нас в просторную нишу. Это была почти идеальная круглая зала, вырубленная в камне, но главной её достопримечательностью была стена справа. Точнее, отсутствие стены: вместо камня там пульсировал вертикальный поток воды, удерживаемый в воздухе какой-то извращенной магической волей. Живая прозрачная преграда шумела, обдавая нас прохладой, которая в этой раскаленной каменной коробке ощущалась как издевательство.

Я замерла на полушаге, и Дора, врезавшись мне в спину, даже не пискнула. Мы почти инстинктивно, без единого слова, нырнули в густую тень за выступом, прямо к водяной стене. Мокрая взвесь мгновенно осела на моей тунике, но сейчас это было последним, что меня волновало.

Ниша была занята. И это не были дружеские посиделки с чаем.

Двое адептов Академии Стихий — судя по багровым и серым нашивкам на куртках — самозабвенно пытались размазать по полу одну-единственную девушку из Академии Светлых Искусств. Её я узнала мгновенно, хотя раньше видела лишь мельком, в толпе на открытии. Темноволосая, с кожей оттенка разбавленного кофе и глазами такого глубокого синего цвета, что в них можно было утонуть без шансов на спасение. Та самая, про которую Элрой — человек, чья паранойя обычно имела под собой железобетонные основания — сказал коротко: «Остерегайся».

Тогда я подумала, что он преувеличивает. Сейчас я поняла, что он, пожалуй, был излишне оптимистичен.

Она двигалась не так, как полагается приличному светлому магу. Никакой выверенной, почти балетной плавности, никаких церемониальных пассов, которые обычно занимают столько времени, что можно успеть трижды позавтракать. В её манере была какая-то хищная, рваная эффективность.

Один стихийник поливал её целыми потоками заклинаний — яркими, яростными, заставляющими воздух дрожать. Второй заходил с фланга, работая с воздухом. Я видела, как резко вздымается пыль под его ногами и как развивается его одежда от созданных им же потоков. Классическая атака: заклинания не дают продыху, воздух зажимает в пространстве и не дает места для маневра. По учебнику — верная победа.

Только вот она учебников явно не читала. Она отбивалась с такой пугающей лёгкостью, словно сценарий этого боя был написан ею лично за неделю до турнира.

— Это что за… — едва слышно выдохнула Дора, чьи пальцы уже привычно впились в очередной булыжник.

Я молча вскинула руку, едва не коснувшись ладонью её губ, говоря жестом: «Не шевелись. Не дыши. Просто смотри».

Дело было даже не в феноменальной реакции девушки. Дело было в том, чем она отвечала. Это не было светлым сиянием. Её атаки не были похожи на формальные заклинания. Не было ни привычной подготовительной жестикуляции, ни словесных ключей, ни того мгновения, по которому опытный маг обычно понимает, что сейчас в него полетит. Из её ладоней, из самих движений, из воздуха вокруг неё вырывалось что-то чёрное — не пламя, не дым и не тень, а нечто промежуточное, вязкое, лишённое чёткой формы. Эта чернота двигалась с невообразимой скоростью и появлялась в пространстве по мановению руки, не оставляя времени ни на блок, ни на осознание.

— Мне это не нравится, — прошептала я, чувствуя, как интуиция наемника внутри меня начинает истошно орать о скрытой опасности.

— Мне тоже, — так же тихо отозвалась Дора. — А я, заметь, вообще не очень привередлива к способам мордобоя.

В этот момент стихийники решили пойти ва-банк. Первый маг выдал серию коротких, режущих вспышек, а «воздушник» влил в порыв столько силы, что песок под ногами закружился смерчем. На долю секунды мне показалось — всё, зажали. Сейчас её просто размажет по каменной кладке.

Но девушка просто скользнула в сторону. Без суеты, без лишних телодвижений, словно гравитация и инерция были для неё лишь дружеским советом, а не законом. Она выбросила вперёд руку небрежным жестом, будто стряхивая лишнюю влагу с пальцев.

Чёрный сгусток ударил первого парня точно в грудь. Он не отлетел назад. Он не вспыхнул. Он просто… Замер. А потом рухнул на колени, медленно и страшно, словно из него в один миг вынули все кости, превратив тело в бесполезную оболочку.

Следующие несколько секунд стали одними из самых пугающих в моей жизни.

Маг закричал. Это не был крик раненого бойца. Это был звук чистой, первобытной агонии, от которой у меня в жилах застыла кровь. Парень выгнулся дугой, вцепившись пальцами в собственную рубашку так, будто пытался содрать её вместе с кожей. И тут я увидела: на его шее, на висках, из-под засученных рукавов поползли чёрные линии. Тонкие, пульсирующие, похожие на вены, но слишком тёмные, слишком живые. Они расползались по нему, как яд, пожирающий его изнутри.

Он орал так, будто его четвертовали прямо здесь и сейчас, медленно и со вкусом.

Второй стихийник отшатнулся. Я видела его лицо — боевой запал смыло волной такого искреннего, животного ужаса, какой редко встретишь даже на поле настоящей битвы. Он понял то же самое, что и я.

Холодок, совершенно неуместный в этом душном лабиринте, пробрал меня до костей. Элрой не предупреждал зря. Светлые маги не пытают людей живой тьмой. Они не заставляют врагов кричать так, что стены начинают дрожать.

Я сжала плечо Доры, чувствуя, как та тоже напряглась. Перед нами была не просто опасная конкурентка. Перед нами было нечто, что полностью нарушало правила игры, которые нам так старательно вдалбливали организаторы. И если это — Академия Светлых Искусств, то я, пожалуй, предпочла бы оказаться в самом темном подвале гильдии наемников. Там, по крайней мере, все честно называют себя ублюдками.

Глава 9. Завершающая битва

Пока мы с Дорой, затаив дыхание, наблюдали за расправой синеглазой ведьмы над стихийником, реальность подкинула нам новый сюрприз в лице Мии. Ситуация в нише накалялась, превращаясь в какой-то сюрреалистичный съезд всех выживших в этом секторе.

Самое дикое было не в её появлении, а в том, что рядом с ней, преданно заглядывая в глаза, вышагивал рыжий, нервный маг огня из Академии Стихий. Он придерживал её за локоть, оберегая от каждой пылинки, и выглядел так, будто готов испепелить весь лабиринт, если кто-то косо посмотрит на его спутницу.

Но на этом парад не закончился. С другой стороны, тяжело хромая и опираясь на стену, в нишу ввалился Луис Спарк. Лицо его было серым от боли, но взгляд оставался хищным. Почти одновременно с ним из противоположного коридора выскочил выживший западник — тот самый тип, что вышиб Роуз.

Увидев друг друга, Луис и западник сцепились мгновенно, без лишних слов. Пока они обменивались ударами, стихийник воздуха, до этого прятавшийся где-то в тенях, подлетел к своему рыжему напарнику. Мия, оценив ситуацию и поняв, что романтическая прогулка окончена, грациозно, но очень быстро перебежала к нашему укрытию.

— Ты как его не придушила по дороге? — прошипела Дора, вжимаясь в стену и едва не выронив свой дежурный булыжник от изумления. — И почему он тебя не вышиб в первую же секунду?

— Немного пококетничала, немного применила дар — всё как обычно. Вы же понимаете, — промурлыкала Мия, игнорируя то, как Дора рядом с ней в очередной раз проверяет вес своего любимого булыжника. — Идти по этим пыльным коридорам в одиночку — это так утомительно и скучно. А тут он. Весь такой рыжий, взъерошенный и с огненным шаром наперевес.

Она изящно взмахнула веером, создавая вокруг нас легкий ветерок, пахнущий чем-то цветочным и совершенно неуместным сейчас.

— Он уже собирался поджарить меня, серьезно. Но я посмотрела на него и спросила: «Неужели рука поднимется на ту, кто даже искру высечь не может? Это ведь так неблагородно». И, девочки, вы не поверите — инстинкт защитника проснулся быстрее, чем восстановился его магический резерв.

Мия хихикнула, бросив короткий взгляд на своего «рыцаря». Ситуация в центре ниши изменилась. Маг огня, осознав, что «его» Мия скрылась в тенях, и увидев плачевное состояние своего капитана, мгновенно перегруппировался с воздушником. Теперь их целью стала синеглазая девица из Светлой Академии, которая всё еще стояла посреди залы, окруженная ореолом своей жуткой тьмы. А Мия продолжила говорить, пока мы все старались не привлекать к себе внимание дерущихся:

— Я убедила его, что до смерти боюсь боли. Сказала, что вы все наверняка уже выбыли — ну, не обижайтесь, это было для дела! — и что наша команда всё равно проиграла, так что я просто хочу дожить до конца этапа без синяков. видели.

— И как он только повелся на все твои россказни? — я недоверчиво покосилась на рыжего «рыцаря», который теперь суетливо озирался в поисках новой угрозы для своей дамы.

— Как миленький, — фыркнула Мия. — Он даже помог мне избавиться от целительницы из Академии Запада. Так что этот парень, который сейчас дерется с Луисом, последний из их команды.

Я чувствовала, как воздух в нише становится тяжелым, наэлектризованным. Рефлексия накрыла меня холодным душем: пока мы прячемся в тенях, используя чужую силу и слабости как щит, в центре арены разворачивается нечто, выходящее за рамки спортивного состязания. Эта тьма в руках «светлой» магички была неправильной, противоестественной. Она не просто била — она пожирала суть противника.

Стихийники ударили одновременно. Поток ревущего пламени и режущий, как бритва, вихрь воздуха рванулись к девушке, перекрывая все пути к отступлению. Я видела, как огонь отражается в её неестественно синих глазах, в которых не было ни капли страха.

— Сейчас начнется, — прошептала я, чувствуя, как магия внутри меня, поглощенная у того западника, начинает резонировать с нарастающим напряжением.

Дора крепче перехватила булыжник, Мия сложила веер. Мы были командой, которую никто не брал в расчет. И пока два стихийника пытались сжечь саму тьму, а последний западник пытался добить раненого Луиса, я поняла: наш выход близок. Шоу, которого так жаждали трибуны, должно было получить финал, который не снился ни одному организатору.

Синеглазая девица из Светлой Академии, чей взгляд оставался пугающе пустым, вскинула руки, и вязкая, живая тьма вокруг неё вздыбилась, словно штормовая волна. Из её ладоней вырвался сокрушительный поток чёрного ничто, который буквально поглотил свет и тепло в радиусе нескольких метров. Маги огня и воздуха, ещё секунду назад считавшие себя охотниками, даже не успели выставить полноценный щит — тьма прошла сквозь их стихии, как раскалённый нож сквозь масло.

В это же мгновение Луис Спарк, собрав остатки сил, нанёс сокрушительный удар по последнему западнику. Кулак капитана, подсвеченный рыжим пламенем, врезался в челюсть противника с сухим хрустом, окончательно вышибая того из турнира.

И тут воздух разорвал тяжёлый, вибрирующий звук колокола, возвещающий о финале этапа.

Этот звук наложился на два диких, нечеловеческих крика боли. Оба стихийника рухнули на колени, а затем и ничком на песок, вцепляясь пальцами в собственную плоть. По их телам стремительно поползли те самые жуткие чёрные линии, выжигая каналы и лишая сознания быстрее, чем грифоны успели бы коснуться земли.

В этой суматохе, среди вспышек и пыли, почти никто не заметил тени, возникшей прямо за спиной синеглазой ведьмы. Я стояла в шаге от неё, уже вложив все силы в замах. Моя рука, готовая обрушить удар точно в основание её черепа, замерла в считанных сантиметрах от цели. Моя собственная магия, жадная и настороженная, рвалась наружу, резонируя с чужеродной тьмой противницы.

Я замерла, чувствуя, как от спины девушки исходит могильный холод. Если бы не этот проклятый сигнал, прервавший бой, одна из нас сейчас точно бы не поднялась.

Я медленно опустила руку, стараясь выровнять дыхание и спрятать ту силу, что едва не вырвалась на свободу. Первый этап был официально окончен. Мы выжили, но я слишком хорошо понимала: настоящая охота на «благородных девиц» начнется со второго этапа.

Глава 10. Итоги

Звук финального колокола не просто прорезал тишину — он вибрировал в самых костях, заставляя магические потоки Лабиринта прийти в неистовое движение. Пространство вокруг нас задрожало, реальность под ногами поплыла, и в следующее мгновение ослепительная вспышка стерла стены, водяную преграду и поверженных врагов.

Когда зрение вернулось, я обнаружила себя стоящей в центральном круге Великой Арены под прицелом двухсот тысяч пар глаз. После глухой, пахнущей пылью и озоном тишины лабиринта рев трибун обрушился на меня физической волной. Жара всё еще давила на плечи, но теперь к ней примешивалась усталость и нервозность.

Над ареной вспыхнула гигантская магическая таблица, и по рядам пронесся гул изумления.

Академия Светлых Искусств: Четверо выживших. На вершине списка, недосягаемые и пугающие в своем «милосердии». Академия Стихий: Трое. Измотанный Луис Спарк едва держался на ногах, его лицо было бледным, но в глазах горело упрямство лидера. Академия благородных девиц: Тоже трое.

Я оглянулась. Рядом со мной тяжело дышала Дора, всё еще сжимающая в кулаке свой последний «аргумент», а Мия с поистине королевским изяществом обмахивалась веером, будто только что закончила танец, а не интригу с вражеским магом. Но Вивьен среди нас не было. Пустота на её месте отозвалась тупой болью в груди. Как её могли выбить? Она была самой быстрой, самой осторожной.

Мы делили второе место с самой Академией Стихий. Это был крах всех прогнозов. Академия Запада, эти расчетливые кукловоды, полностью стерты с доски на первом же этапе. Я перехватила взгляд синеглазой из Светлой академии. Она смотрела на меня в упор, без эмоций, но я кожей чувствовала, что она запомнила мой ход из тени. Наверняка она за это еще попробует отыграться. Ну, пусть попробует.

Когда распорядитель разрешил нам покинуть песок арены, навстречу двинулись кураторы. Элрой Стоун не шел — он буквально разрезал пространство. Его черная форма казалась еще темнее на фоне белого мрамора. Я ждала холода, ждала его привычного каменного взгляда, но вместо этого он в два шага преодолел расстояние и сгреб меня в охапку.

Его объятия были стальными, собственническими. Запах свежести и дорогого табака заполнил легкие.

— Ты впечатлила меня, Алисия. Вся ваша команда… — его шепот у самого уха заставил волоски на шее встать дыбом. — Жаль только, что не приложила ту темную из Светлой Академии, когда была возможность.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Он видел. Он всё видел через свои кристаллы. Магические трансляции сейчас ловили каждый миллиметр нашей близости, раздувая скандал до небес. Понимая, что сейчас мы играем главную роль в его сценарии «Чем больше внимание, тем больше бонусов», я позволила себе обмякнуть, изображая предел истощения.

Элрой тут же подхватил меня под колени, поднимая на руки с такой легкостью, будто я весила не больше кружевного зонтика. Я невольно вцепилась в его плечи, ощущая под пальцами твердые мышцы.

— Чувствую себя принцессой в беде, а ты, получается, мой рыцарь? — негромко, с долей привычного яда, пошутила я.

— Рыцарем меня можно назвать с большой натяжкой, — парировал он, и в его глазах вспыхнул странный, почти лихорадочный огонек.

Перед самыми дверями жилого комплекса, где объективы кристаллов замерли в ожидании финала, он внезапно остановился. Его рука на моей талии сжалась чуть сильнее, чем требовалось. Он медленно склонился, и его губы накрыли мои. Это не был нежный поцелуй, наоборот он вышел жестким, требовательным, от него веяло дикостью и опасностью. Я сперва растерялась, потом внутри вспыхнула злобы, ибо как он смеет такое проворачивать без моего на то согласия, но потом смирилась, ибо подыгрывать все равно пришлось бы. И этот гад об этом знал!

Стоило двинуть губами в ответ, как что-то изменилось. На мгновение мир вокруг исчез. Рев трибун превратился в неясный гул. В груди разлилось странное, тягучее тепло, от которого предательски подогнулись бы колени, не держи он меня так крепко. Это было... Приятно. Совершенно неправильно, неуместно и пугающе приятно. Я почувствовала, как по телу прошла дрожь, которую я тут же попыталась подавить.

«Это просто адреналин», — сказала я себе, но пальцы сами собой чуть сильнее сжали воротник его кителя. Я отвечала на поцелуй со всей отдачей, позволяя этой безумной игре зайти слишком далеко под прицелом сотен магических камер.

Стоило тяжелым дверям отсечь нас от трибун и магических трансляторов, как маска покорности тут же слетела с меня. Я резко укусила мага за нижнюю губу, чувствуя металлический привкус крови — единственный способ привести себя в чувство и заглушить то странное тепло внутри. Я с силой оттолкнула его, спрыгивая на пол. Ноги предательски дрожали.

— Неужели это действительно было необходимо? — я яростно вытерла рот, чувствуя, как лицо горит от гнева и чего-то еще, что я ни за что бы не признала. — Ты выставил меня дурой на глазах у всего мира!

— На втором этапе скажешь мне спасибо, — Элрой спокойно коснулся губы, рассматривая кровь на пальцах. На его лице промелькнула тень усмешки, будто он знал о моем «адреналине» больше, чем я сама. — Тебе дадут лучшие стартовые условия и меньше ловушек, потому что никто не захочет «случайно» покалечить фаворитку публики. Популярность — это тоже щит, Алисия.

Он развернулся, и его шаги гулко разнеслись по коридору, когда он уходил к своим покоям. Я осталась стоять, чувствуя на себе ошарашенные взгляды Мии и Доры.

— Ну и ну, — протянула Мия, складывая веер. — Кажется, наш куратор всерьез увлекся ролью.

Я промолчала, всё еще чувствуя на губах вкус его крови и его самого, отчаянно пытаясь стереть из памяти то мгновение, когда мне не хотелось, чтобы этот поцелуй заканчивался.

Определенно затворничество в Академии благородных девиц не пошло мне на пользу. Теряю голову от простого поцелуя. Позор!

Глава 11. Передышка

Тот вечер в жилом блоке Академии благородных девиц прошел в странном, ватном оцепенении. Магия еще покалывала кончики пальцев, а гул двухсоттысячной толпы, казалось, не утихал. Горячий душ, тщетные попытки отмыть въевшуюся серую пыль с локтей и тишина, которая после недавнего грохота заклинаний казалась физически ощутимой. Пока Дора и Мия, едва дойдя до кроватей, провалились в тяжелый сон, я стояла у окна, глядя на мерцающие огни Арены, и пыталась унять дрожь.

Но дрожали не руки. Дрожало что-то внутри, глубоко под ребрами, где затаилась поглощенная магия.

Я коснулась губ. Жест был почти неосознанным, и я тут же отдернула руку, разозлившись на саму себя. Тот поцелуй перед камерами… Элрой Стоун всегда был мастером политических игр, и я прекрасно понимала — это был ход. Блестящий, грязный и эффективный ход. Он привязал нас друг к другу в глазах публики, превратил «темную лошадку» турнира в «фаворитку куратора», создав вокруг меня кокон из чужого внимания, который на втором этапе станет моим щитом.

«Популярность — это тоже щит, Алисия», — всплыли в голове его слова.

Я закрыла глаза, и на внутренней стороне век тут же вспыхнуло его лицо в тот момент. Вспышка магических кристаллов, холодный ветер у входа и его глаза, опасно живые. В том поцелуе не было нежности. Это был шторм, столкновение двух сильных личностей, которые на мгновение забыли, что находятся на одной стороне доски.

Самым страшным было не то, что он это сделал. Самым страшным было то тягучее, темное тепло, которое до сих пор разливалось по венам, когда я вспоминала вкус мяты и кофе. Я привыкла контролировать всё: свою силу, свои эмоции, свою жизнь. Но в те несколько секунд, когда его губы накрыли мои, контроль просто испарился. И это пугало меня больше, чем все големы и грифоны этого мира вместе взятые.

Я снова потерла губы, словно пытаясь стереть физическое ощущение его близости.

«Это просто адреналин», — твердила я себе, глядя на спящих подруг. «Просто побочный эффект от поглощенной магии. Ты укусила его, Алисия. Ты показала зубы. Он больше не посмеет… Или…».

Но тело помнило другое. Оно помнило, как пальцы сами сжали его китель, как на мгновение захотелось, чтобы двери не закрывались так быстро. Этот маг был наглым, самоуверенным и невыносимым ублюдком, который играл людьми, как марионетками. И я была одной из этих марионеток.

— Рыцарь с большой натяжкой, — прошептала я в пустоту комнаты и направилась к кровати.

Хватит самокопания, пора отдать измученное тело в руки Морфея и понадеяться, что оно успеет восстановиться за одну ночь.

Утро встретило нас резким светом и скрипом двери. На пороге гостиной, под конвоем медиков, стояли Вивьен и Роуз. Вив выглядела непривычно бледной, её плечо было плотно забинтовано, а движения утратили привычную кошачью легкость. Роуз же всё ещё слегка пошатывалась, её взгляд был расфокусирован сильнее обычного. Видимо, последствия магического удара западника давали о себе знать.

Мы обступили их мгновенно. Дора, чья сила обычно крушила камни, сейчас едва не задушила Вив в объятиях, вовремя вспомнив о ранении подруги.

— Как тебя угораздило? — спросила я, усаживая Вивьен в глубокое кресло. — Ты же тень, тебя поймать невозможно.

Вив криво усмехнулась, и в её глазах вспыхнула холодная, колючая ярость.

— Меня не поймали, Алисия. Загнали в угол, как зверя. Двое из Светлой академии. Они работали пугающе чисто. Никаких криков, никакого пафоса, только слаженная работа в паре и беспрерывное нападение до тех пор, пока я не пропустила удар. Они не сражались, они проводили зачистку сектора. Еще и контрольное заклинание кинули в уже обездвиженную меня, твари!

— Ублюдки, — коротко бросила Дора, и я впервые увидела, как она всерьез сжимает кулаки.

Неприятие адептов Светлой академии в нашей комнате достигло пика. Если раньше мы считали их просто сильными конкурентами, то теперь они стали личными врагами, использующими методы, от которых веяло могильным холодом.

Следующие три дня превратились в странное затишье перед бурей. Организаторы дали нам время на восстановление, и мы проводили его между лазаретом, тренировочным залом и общей столовой. Лабиринт был пройден, но турнирная таблица, где мы делили второе место с Академией Стихий, жгла глаза всем остальным участникам.

На второй день в столовой, когда я уже собиралась сесть к девчонкам, чья-то рука перехватила мой локоть. Я обернулась и увидела Луиса Спарка. Капитан стихийников выглядел лучше, чем в тот момент, когда мы прятались от грифонов за огненной стеной, но заметная хромота всё еще портила его идеальную походку.

— Красавица, присядешь со мной? — Он с хитрой улыбкой кивнул на свободное место за своим столом, подальше от его шумной и всё еще ошарашенной нашим успехом команды.

Я заинтригованно приподняла бровь, поймала предостерегающий взгляд Доры, проигнорировала его и согласилась. Мы ели в полном молчании около десяти минут. Луис не спешил, и я оценила эту паузу — он давал мне возможность привыкнуть к его присутствию вне поля боя.

— Мы неплохо сработались там, у огненной стены, — наконец произнес он, отставляя пустую тарелку. — Ты спасла мою команду от позорного третьего места, Алисия. Я не из тех, кто делает вид, что сам добился всего.

— Ты уже отблагодарил меня тем, что не напал в спину сразу после перемирия, — отозвалась я, стараясь сохранять голос ровным.

— На втором этапе нам понадобятся союзники, — Луис понизил голос, и в его тоне прорезалась сталь. — Настоящие союзники против общего опасного врага.

Я сразу поняла, о ком речь. Вивьен уже успела выяснить имя той синеглазой адептки из Светлых — Морна. Имя, которое теперь звучало в коридорах шепотом, как предупреждение.

— Она слишком опасна, — продолжал Луис, и я видела, как в его глазах отражается отблеск той агонии, которую он видел в нише. — Если мы на втором этапе продолжим грызться между собой за баллы, Морна просто пройдет по нам, как по насекомым. Она не соревнуется, она уничтожает. Победителем станет Светлая академия, а мы останемся лишь в статистике. И уже не важно, кто вылетит на втором этапе, а кто на третьем, запомнят лишь победителя. Тебя это устраивает?

Я вспомнила холод в глазах Морны и её черные нити, пожирающие жизнь.

— Нет, — честно ответила я. — Не устраивает.

— Подумай, Алисия. Моя команда готова прикрыть ваши спины, если вы прикроете наши. Светлые должны понять, что они больше не смогут так легко брать верх над нами.

Я поднялась, чувствуя, как внутри снова просыпается тот темный азарт, который так пугал преподавательниц Академии благородных девиц.

— Я рассмотрю твоё предложение, Луис.

— Не задерживайся с ответом. Нам бы успеть продумать стратегию, — напутствовал парень.

Я покинула его, чувствуя на спине взгляды стихийников. Вернувшись к своим, тут же наткнулась на очевидное любопытство Мии.

— Ну? — промурлыкала она, поправляя веер. — О чем вы шептались с нашим раненым героем?

— О том, как нам не стать следующим блюдом для Морны, — ответила я, глядя на притихших подруг. — Кажется, у нас намечается союз, который может оставить нас в турнире, даже если весь мир ждет нашего падения.

Глава 12. Флирт

Вечер третьего дня опустился на жилой корпус тяжелым, душным бархатом. После столовой, где разговор с Луисом Спарком оставил неоднозначное впечатление, я не находила себе места. Дора и Вивьен вовсю обсуждали в комнате достоинства метательных камней против магических щитов, а Мия с загадочной улыбкой полировала ногти. Роуз как всегда витала в своих мыслях и смотрела пустым взглядом в окно, но мне нужно было другое. Мне нужны были ответы, которые мог дать только один человек. Тот самый, который три дня назад превратил мой выход с арены в скандальную хронику.

Я стояла перед дверью комнаты Элроя Стоуна, чувствуя, как корсет — на этот раз тренировочный, защитный, но не менее вредный — привычно впивается в ребра. Подняв руку, я замерла. В голове набатом билось воспоминание о привкусе горького табака, о том поцелуе, который я официально считала «стратегическим маневром», но неофициально… Неофициально я до сих пор просыпалась среди ночи от фантомного тепла на губах, злясь сама на себя из-за странных реакций.

Я постучала. Дверь открылась почти мгновенно, будто он ждал.

Элрой стоял в дверном проеме без своего парадного кителя, в одной черной рубашке с расстегнутым воротом. Без магических браслетов на запястьях он выглядел непривычно… Человечным, если это слово вообще применимо к магу, способному разломить площадь одним импульсом.

— Заходи, Алисия, — его голос, ровный и низкий, отозвался мелкой дрожью где-то в районе позвоночника. — Я как раз размышлял, сколько времени тебе понадобится, чтобы прийти за разъяснениями.

Я прошла внутрь, стараясь сохранять ту самую холодность, которая так раздражала его на первой встрече. Комната куратора была минималистичной, пахла кожей и старой бумагой. Я присела на край массивного стола, намеренно игнорируя кресло. Это была игра, и я не собиралась принимать позу просительницы.

— Луис Спарк предложил союз, — начала я без предисловий, наблюдая, как он медленно подходит ближе. — Сказал, что на втором этапе мы либо сработаемся, либо Морна выключит нас поодиночке, как неисправные светильники.

Элрой остановился совсем близко. Настолько, что я снова почувствовала его магическое поле — плотное, давящее, как перед грозой. Он оперся руками о стол по обе стороны от моих бедер, запирая меня в одном с ним узком пространстве.

— И что же ответила моя «принцесса в беде»? — в его глазах вспыхнул тот самый лихорадочный огонек, который я видела перед поцелуем.

— Сказала, что рассмотрю предложение, — я дерзко вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза. — Но меня больше интересует твое мнение. Или ты слишком занят заживлением прокушенной губы, чтобы думать о стратегии?

Элрой усмехнулся, и его взгляд скользнул по моим губам. Это было почти медленное, осязаемое касание. Он протянул руку и аккуратно, едва касаясь, заправил выбившийся из моей косы локон за ухо. Его пальцы были горячими, и это легкое движение заставило мое дыхание сбиться.

— Губа зажила, Алисия. А вот твой характер… — он наклонился ниже, его шепот коснулся моей кожи. — Спарк прав в одном: Морна — это аномалия. Она не просто маг Светлой Академии, она — инструмент, который не вписывается в правила. Но союз со стихийниками — это палка о двух концах. Они привыкли доминировать. Стоит тебе расслабиться, и Луис превратит твою команду в живой щит для своих парней.

Я почувствовала, как внутри зашевелилась моя тьма, реагируя на его близость и на правду в его словах. Напряжение между нами стало почти материальным, вязким, как тот воздух рядом с Роуз, когда она видит очередную катастрофу в ближайшем будущем.

— Я не умею расслабляться, Элрой. Ты должен был это понять еще в Лабиринте, — я положила ладонь ему на грудь, официально, чтобы оттолкнуть, неофициально, чтобы почувствовать ритм его сердца. Он был ровным, пугающе спокойным. — Что нас ждет на втором этапе? Ты ведь уже знаешь больше, чем говорят распорядители.

Он не отстранился. Напротив, он накрыл мою ладонь своей, прижимая ее плотнее к ткани рубашки.

— Второй этап — «Вертикаль». Платформы, подвешенные над бездной, постоянная смена гравитации и магические ловушки, которые реагируют на уровень сырой силы. Там твой трюк с «беспомощностью» не сработает. Арена сама вытянет из тебя всё, что ты прячешь.

Его лицо было теперь так близко, что я видела каждую искорку в его зрачках. Это была игра на грани, флирт, замешанный на взаимном недоверии и странном, болезненном притяжении. Я знала, что должна уйти, знала, что этот человек — мастер манипуляций, который использует меня как щит для своей репутации.

— Значит, мне придется показать зубы по-настоящему? — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится о ребра.

— О да, — Элрой улыбнулся, и эта улыбка была почти хищной. — И я очень хочу на это посмотреть. Но помни: если ты раскроешься слишком рано, Морна будет знать, куда бить.

Я стояла в его комнате, чувствуя, как само пространство вокруг Элроя сгущается, превращаясь в натянутую струну. Полумрак помещения, разбавленный лишь мягким светом магических светильников, делал его фигуру еще более внушительной, а расстегнутый ворот рубашки — чертовски соблазнительным.

— Так значит, «Вертикаль»? — я сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до того предела, когда это уже перестает быть просто разговором куратора и подопечной. — И ты ждал меня, чтобы просто предупредить о гравитации? Не верю, Элрой. Ты никогда не делаешь ничего «просто так».

Я специально назвала его по имени, полностью откидывая любую субординацию. Если уж мы начали играть во влюбленность, то это будет происходить на равных.

Он не ответил сразу. Вместо этого он медленно сократил оставшееся между нами расстояние. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, и запах озона, бушующей магии, который теперь ассоциировался у меня не с грозой, а с тем поцелуем. Элрой протянул руку и кончиками пальцев коснулся моей скулы, медленно ведя линию вниз, к подбородку.

— Ты слишком проницательна, Алисия, — его голос стал на октаву ниже, превратившись в рокочущий бархат. — Возможно, я просто хотел убедиться, что ты всё еще выпускаешь когти, когда на тебя давят. Или мне просто нравится смотреть, как ты злишься, пытаясь сохранить свою «благородную» невозмутимость.

Я ощутила, как по коже пробежали искры. Его прикосновение было легким, почти невесомым, но эффект был сродни удару молнии. Я не отвела взгляд, напротив, подалась чуть вперед, так что между нашими губами осталось не больше пары сантиметров.

— Злюсь? — я позволила себе слабую, почти ленивую усмешку, кончиками пальцев задевая край его манжеты. — Скорее, мне любопытно, как далеко готов зайти великий Элрой Стоун ради очищения своего имени. Тот поцелуй на арене... Это была стратегия. А что сейчас? Тоже часть плана по улучшению моих стартовых условий?

Его глаза потемнели, в них вспыхнуло что-то опасное и одновременно притягательное. Он не убрал руку, а напротив, мягко обхватил мою шею, так что большой палец оказался прямо у пульсирующей жилки.

— Сейчас камер нет, Алисия. И зрителей тоже, — прошептал он, склоняясь к самому моему уху. Его дыхание обожгло кожу, заставляя меня забыть, как дышать. — Так что всё, что происходит в этой комнате, не имеет никакого отношения к стратегии.

Он чуть сильнее сжал ладонь на моей шее, заставляя меня запрокинуть голову. Напряжение между нами стало почти осязаемым, вязким. Я видела, как его взгляд снова и снова возвращается к моим губам.

Так я и поверила, что его действия не имеют ничего общего со стремлением вернуться в строй, улучшить репутацию и вырваться из статуса изгоя. Наверняка приручает меня, чтобы не взбрыкнула в самый ответственный момент. Ха! В эту игру могут играть двое.

— Ты играешь с огнем, куратор, — выдохнула я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Моя рука непроизвольно скользнула выше по его груди, сминая тонкую ткань рубашки. — Смотри не обожгись.

— Я уже обжегся, — его голос сорвался на хрип. — Еще в тот момент, когда ты укусила меня за губу. Ты ведь сделала это специально, чтобы я не мог забыть.

Элрой медленно, дразняще провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая её. Это было настолько интимно и дерзко, что я почувствовала, как внутри всё окончательно плавится. Я подалась навстречу, мои пальцы запутались в его волосах на затылке.

— Возможно, — прошептала я, чувствуя, как его губы едва задевают мои в мимолетном, дразнящем касании. — А возможно, я просто хотела посмотреть, хватит ли у тебя смелости повторить это без свидетелей.

Он ответил не словом, а действием. Его рука на моей талии рванула меня на себя, вжимая в свое тело так плотно, что я почувствовала каждую пуговицу на его рубашке. Поцелуй на этот раз был другим, в нем не было «стратегии», только чистый, неразбавленный голод и то самое темное пламя, которое мы оба так старательно пытались игнорировать.

Когда он наконец отстранился, его глаза сияли торжеством и чем-то еще, от чего у меня предательски подкашивались ноги.

— Теперь иди, — прошептал он, тяжело дыша. — Пока я не забыл, что завтра тебе еще нужно тренироваться.

Я отступила на шаг, пытаясь вернуть себе хотя бы подобие самообладания. Мои губы горели, а в голове царил полный хаос.

— Спасибо за «консультацию», рыцарь, — я соскользнула со стола, стараясь, чтобы мои движения выглядели уверенно, хотя ноги слегка подкашивались. — Пойду сообщу девочкам, что нам пора готовиться к полетам.

— Алисия, — позвал он, когда я уже была у двери. Я обернулась. — Будь осторожна.

Я ничего не ответила, лишь коротко кивнула и вышла в коридор, прислонившись спиной к закрытой двери, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Я ни за что не признаю, что этот поцелуй был тем, чего я ждала все эти три дня. Но, закрывая за собой дверь, я знала: на втором этапе мне действительно придется показать всё, на что я способна. И не только чтобы победить Светлых, но и чтобы не потерять себя в этой опасной игре с собственным куратором.

Я стояла у окна в своей комнате, прижавшись лбом к холодному стеклу, и чувствовала себя так, будто меня только что приложило средним по мощности дезориентирующим заклинанием. В голове был полный бардак — сумбурный, шумный и совершенно не подходящий для той, кто привыкла выживать в самых грязных переулках и заброшенных магических районах.

«Это просто сброс адреналина, Алисия», — твердила я себе, но голос внутреннего профессионала звучал подозрительно жалко.

Почему? Почему меня, опытную наемницу, которая видела смерть в десяти разных обличиях, и сама не раз отправляла людей на тот свет, так задел этот проклятый поцелуй? Я ведь не восторженная адептка из тех, что вешают плакаты с кураторами над кроватью. Я — Блэк. Я прошла через такие передряги, где чувства были непозволительной роскошью, лишним весом, который тянет тебя на дно. В моем мире поцелуй — это либо способ отвлечь внимание перед тем, как перерезать горло, либо пьяная ошибка в кабаке после удачного контракта. Ничего личного. Ничего глубокого.

Так какого черта сейчас внутри всё вибрирует, как неисправный защитный артефакт?

«Он кукловод, Алисия. Он играет тобой. Это всё часть его грандиозного плана по спасению собственной репутации», — яростно напоминала я себе.

Я злилась на Элроя за его наглость, но еще больше я злилась на себя за то, что мне... Понравилось. Это тепло, разлившееся по венам, оно было приятным. Терпким, как дорогое вино, и таким же дурманящим. И это осознание вбивало последний гвоздь в гроб моего спокойствия.

— Ты наемница, — прошептала я своему отражению в темном стекле. — Ты — сталь и расчет. Твои губы — это просто мышцы и кожа. Не делай из этого катастрофу.

Но отражение смотрело на меня с явным недоверием. Я понимала: завтра начнется подготовка и мне придется прыгать выше головы. Но сейчас самым сложным прыжком было признание того, что Элрой Стоун нашел во мне брешь, о существовании которой я и сама не догадывалась. И эта брешь теперь горела огнем, выжигая остатки моей хваленой независимости.

«Чертов маг», — подумала я, закрывая глаза. — «Чертова стратегия. И чертов поцелуй, который изменил всё, хотя не должен был значить ничего».

Глава 13. Договоренность

Тренировочная площадка на четвертый день после затишья и времени на восстановление напоминала раскаленный котел, в котором варились амбиции, страх и остатки чужого благородства. Магические полигоны гудели от избытка сырой силы. Мы с девочками заняли дальний сектор, где было чуть меньше зрителей и чуть больше тени.

Дора методично избивала тренировочный манекен, проверяя, выдержит ли зачарованное дерево её прямой удар (дерево жалобно скрипело). Вивьен растягивалась на матах, демонстрируя чудеса акробатики, а Мия, присев на скамью, с невинным видом поправляла прическу, хотя я точно знала — она сканирует периметр.

Я отрабатывала серию уклонений, когда краем глаза заметила, как от группы стихийников отделилась высокая фигура. Луис Спарк. Он подошел не напрямую, а словно невзначай, заняв соседний снаряд. Его движения были плавными, скупыми, но невероятно точными.

— Решила размяться перед вторым этапом, Алисия? — негромко спросил он, нанося обманчивый удар по манекену.

Я обернулась, едва не снеся манекену голову последним ударом. Луис Спарк стоял у соседнего снаряда, лениво разминая кисти. На его губах играла та самая фирменная полуулыбка, от которой половина зрительниц на трибунах обычно теряла пульс.

— Решила, что твоё предложение имеет смысл, Луис. Мои девочки не тронут твоих парней. На втором этапе мы работаем вместе против Светлой академии. Морна не должна дойти до финала одна.

Луис на мгновение замер. На его губах заиграла довольная, почти хищная улыбка, а в глазах мелькнул азарт.

— Мудрое решение. Раз уж мы теперь союзники… — он стряхнул невидимую пылинку с плеча. — Может, проверим друг друга в деле? Боевой круг свободен. Покажем зрителям красивый спарринг?

Я мельком взглянула на трибуну для кураторов, нависающую над площадкой. Элрой Стоун сидел там. Его поза казалась расслабленной, но я слишком хорошо знала этот мертвый штиль перед бурей. Он смотрел прямо на нас.

— Только не отдави мне ноги, капитан, — хмыкнула я и шагнула за рунный контур.

Мы вышли в центр. Воздух между нами мгновенно наэлектризовался. Без лишних слов, без поклонов — Луис атаковал первым.

Это не было дракой насмерть, это был танец. Опасный, стремительный, завораживающий. Он ударил ногой с разворота, я скользнула под его бедром, ответив легким, смазанным ударом ладони ему под ребра.

— Неплохо! — выдохнул он, перехватил мою руку, попытался заломить, но я использовала его же инерцию, провернулась вокруг своей оси и разорвала дистанцию.

На периферии послышались голоса. Наш спарринг привлек внимание.

— Смотрите-ка, наш кэп решил потанцевать с темной лошадкой, — присвистнул «воздушник» из команды Стихий, опираясь на барьер.

— Если он испортит ей форму, я лично попрошу Дору сломать ему нос, — донесся до меня мелодичный, но полный яда голос Мии. Она обмахивалась веером, ни на секунду не отрывая от нас взгляда. Да, наша форма была ее разработкой, и к ней Мия относилась с трепетом.

— Ноги! Алисия, держи стойку шире, он тебя сейчас сметет! — рявкнула Дора, полностью включившись в процесс как тренер.

— Да она с ним играет, — фыркнула Вив. — Смотри на её баланс.

Луис действительно был хорош. От него пахло машгией, горячим песком и мужским потом. Он провел красивую серию: ложный выпад в голову, резкий уход вниз и попытка подсечки. Я перепрыгнула его ногу, оттолкнулась от его же плеча и приземлилась в метре позади. Трибуны тренировочного зала одобрительно загудели.

— А ты гибкая, — выдохнул Луис, разворачиваясь.

— А ты слишком много болтаешь для того, кто сейчас получит по лицу, — парировала я, делая ложный выпад.

Он бросился вперед, сокращая дистанцию до минимума. Мы обменялись серией быстрых, глухих ударов — блок, отвод, парирование. Это было похоже на сплетение двух стихий. Со стороны мы, должно быть, выглядели как ожившая иллюстрация из древних трактатов по боевым искусствам.

Но в какой-то момент он все-таки поймал меня. Я сделала шаг назад, и Луис, просчитав этот маневр, молниеносно шагнул следом. Он перехватил мои запястья, развернул спиной к себе и намертво зафиксировал, прижав к своей груди. Одна его рука обвилась вокруг моей талии, вторая стальным капканом держала мои руки.

Мы замерли. Я тяжело дышала, чувствуя спиной, как бешено колотится его сердце. Внешне это выглядело пугающе интимно: я, зажатая в его объятиях, его подбородок, склонившийся к моему плечу. Настоящая картина страсти посреди тренировочной пыли.

Периферия взорвалась комментариями.

— Ого, а капитан-то времени зря не теряет! — заржал рыжий маг огня. — Держи её, Луис!

— Какая пошлость, — Мия картинно закрыла лицо веером, хотя глаза поверх перьев горели любопытством.

Я инстинктивно вскинула взгляд на балкон. Элрой Стоун больше не сидел. Он стоял, опершись каменными от напряжения руками о перила. Его лицо превратилось в маску из застывшего гранита, а вокруг него воздух, казалось, пошел рябью от сдерживаемой ярости. Он был в бешенстве.

В этот момент губы Луиса почти коснулись моего уха, обжигая кожу горячим шепотом:

— Хочешь бонус в честь нашего союза, принцесса? — его шепот обжег кожу, но голос был лишен всякой игривости. Только сухие факты. — На втором этапе старт будет парным.

Я замерла, перестав вырываться.

— Жеребьевка определит, кто с кем окажется в связке над бездной, — продолжил он тихим, бархатным голосом, который со стороны казался откровенным соблазнением. — Очень надеюсь, что фортуна подкинет мне именно тебя. Мы ведь чертовски хорошо сработались.

Его рука на моей талии скользнула на миллиметр ниже. Это была игра на публику, игра на моих нервах и откровенный вызов тому, кто смотрел на нас сверху.

— Не надейся слишком сильно, Спарк, — прошипела я.

Я не стала вырываться с помощью грубой силы — в этом он был лучше. Вместо этого я подалась назад, всем весом наваливаясь на него, заставляя Луиса чуть отклониться. А затем резко, вкладывая в движение всю силу пресса, вскинула обе ноги вверх. Мое тело изогнулось дугой. Используя его захват как ось, а его грудь как трамплин, я бросила себя вперед и вверх.

Инерция была такой мощной, что Луису пришлось разжать руки и отступить на несколько шагов, чтобы не рухнуть на спину. Я крутанулась в воздухе и грациозно, словно кошка, приземлилась на одно колено, упираясь рукой в пол.

В зале на секунду повисла абсолютная тишина, а затем взорвалась аплодисментами и свистом. Хлопали даже стихийники.

Я медленно поднялась, поправляя растрепавшуюся косу, и посмотрела на Луиса. Он стоял, тяжело дыша, с откровенным восхищением в глазах.

А затем я подняла взгляд на балкон. Элроя Стоуна там уже не было. И почему-то мне показалось, что последствия этого «красивого спарринга» настигнут меня гораздо раньше, чем начнется второй этап.

Глава 14. Второй этап

Пятый день начался с того, что нас вывели не в тренировочные залы, а прямо на центральный круг Великой Арены. Все выжившие команды стояли вместе, щурясь от яркого утреннего солнца.

Перед нами возвышалась исполинская арка портала, внутри которой уже клубилась серебристая, неспокойная магия. Тот факт, что старт второго этапа проходил прямо под открытым небом на глазах у двухсот тысяч зрителей, ясно давал понять: на твердой земле мы больше не задержимся.

Рев трибун оглушал. Толпа жаждала продолжения банкета, и организаторы явно были готовы подать им главное блюдо.

Магически усиленный голос распорядителя прокатился над ареной, подавляя шум зрителей.

— Дамы и господа! Мы начинаем второй этап Юбилейного Турнира! Приветствуйте испытание под названием «Воздушные замки»!

Над ареной вспыхнула масштабная иллюзия, демонстрирующая то, что нас ждало по ту сторону портала. В небесах, среди густых облаков, парили куски земли. Настоящие острова. На одних высились остатки каменных зданий, на других зеленели поля или шумели небольшие рощи, на одном даже были горы. Всего пятнадцать островов, ровно по числу оставшихся участников.

Между этими клочками суши, висящими над бездонной пропастью, тянулись тонкие нити горизонтальных канатных дорог и отвесные веревочные лестницы.

— Стартовые позиции будут распределены жребием! — продолжал распорядитель. — Участники начинают этап парами. Так как вас пятнадцать, волею судьбы одна из групп станет тройкой. Кому вы доверите свою спину? Кто станет вашей опорой над бездной? Решит слепой случай!

В этот момент Роуз, стоявшая по правую руку от меня, чуть наклонилась и едва слышно прошептала:

— Он тебя поцелует.

Внутри всё похолодело. Я тут же бросила быстрый, почти панический взгляд через плечо. Элрой Стоун стоял в нескольких шагах позади, заложив руки за спину. Услышать он не мог, но мой взгляд перехватил мгновенно. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем он неторопливо шагнул ко мне. Мое сердце предательски ускорило ритм.

Прямо здесь? Снова? Перед всеми этими камерами?

Элрой подошел вплотную. Я уже мысленно приготовилась к наглому вторжению в мое личное пространство, но вместо этого он мягко подхватил мои растрепанные ветром волосы у затылка.

— Стой смирно, — скомандовал он тихо, но так, что ослушаться не пришло бы в голову.

Его пальцы, горячие и уверенные, начали ласково и на удивление ловко собирать мои пряди, переплетая их в тугую, аккуратную косу. Это было настолько интимно, настолько выбивалось из образа безжалостного куратора, что я застыла, боясь пошевелиться.

Закончив плетение, он сделал то, от чего трибуны вокруг арены издали коллективный, оглушительный вздох. Элрой снял со своего запястья темный веревочный браслет с камнями, фокусирующий артефакт, личную вещь, с которой маги его уровня не расстаются почти никогда, и несколько раз обмотал его вокруг кончика моей косы, закрепляя плетение. Затем он коротко, почти покровительственно погладил меня по голове и молча отошел на свое место.

Я стояла, как громом пораженная, чувствуя тяжесть его браслета на волосах.

«Лучше бы поцеловал», — пронеслась в голове растерянная мысль. Неужели дар Роуз дал сбой? Если пифия начала ошибаться в вероятностях, это очень плохой знак перед выходом на такой сложный этап.

— Команды, прошу к столу Жребия! — возвестил распорядитель.

Перед порталом из-под земли плавно поднялся массивный каменный стол с широкой чашей, в которой мерцали магические сферы с нашими именами. Мы двинулись вперед.

Именно в этот момент ко мне подошел Луис Спарк. На его лице играла та самая широкая, развязная улыбка, которую он демонстрировал своим поклонницам. Он поравнялся со мной, чуть склонился и прошептал так, чтобы услышала только я:

— Мы будем в паре.

Прежде чем я успела осмыслить его слова, Луис резко притянул меня к себе за талию, властно и уверенно, и звонко поцеловал в щеку.

Зрители взвизгнули. Трибуны сошли с ума, взорвавшись криками и свистом. Я стояла в полном оцепенении, хлопая ресницами и совершенно ничего не понимая уже второй раз за последние несколько минут. Роуз не ошиблась. Она просто не уточнила, кто именно решится на поцелуй!

Луис же, отстранившись, бросил откровенно вызывающий, дерзкий взгляд поверх моей головы туда, где стоял Элрой Стоун. Куратор ответил ему откровенно угрожающим сжатием челюсти и ладоней в кулаки. После этого капитан стихийников подмигнул мне и вальяжно вернулся к своей команде.

«Он что, решил поиграть с Элроем в перетягивание каната?» — с ужасом подумала я.

— Распределение прошло успешно! — прогремел голос ведущего, пока магия над чашей формировала пары из искрящихся имен. — Портал автоматически перенесет каждого из вас на нужный остров согласно жребию. Первой идет Академия Светлых Искусств, как лидеры турнирной таблицы! За ними — Академия Стихий, как чемпионы прошлого десятилетия! И завершает Академия благородных девиц!

Светлые скрылись в серебристом мареве один за другим. За ними к порталу двинулись стихийники. Луис перед тем, как исчезнуть в арке, обернулся, нашел меня взглядом в толпе и отсалютовал двумя пальцами от виска, растягивая губы в невыносимо самоуверенной улыбке.

Как только он исчез, девочки тут же сомкнули вокруг меня кольцо, отгораживая от жадных взглядов трибун и объективов магических кристаллов.

— Ну ты даешь, Блэк, — с восхищенным придыханием выдохнула Мия, взмахнув веером по воздуху. — Два главных альфа-самца турнира за одно утро! Да еще и на глазах у двухсот тысяч зрителей. Ты официально бьешь все рекорды нашей академии по скандалам.

— Если этот рыжий пижон действительно окажется твоим напарником, — мрачно пообещала Дора, хрустя костяшками пальцев, — я лично найду ваш остров и сломаю ему вторую ногу. Просто для симметрии. И чтобы руки не распускал.

— Только постарайся не придушить его до того, как мы найдем способ объединиться, — хмыкнула Вив, поправляя перевязь на плече. — Маг огня в воздушном пространстве нам еще пригодится. А вот потом можешь сбрасывать его в бездну.

Роуз ничего не сказала, лишь одарила меня своей фирменной, слегка расфокусированной улыбкой, в которой читалось: «Я же говорила».

— Хватит трепаться, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как горят щеки от недавнего поцелуя Луиса, и как тяжело тянет затылок браслет Элроя. Вся эта показушная битва самцов за территорию бесила меня до зубовного скрежета. Я наемница, моя стихия — тень и незаметность, а они вытащили меня в самый центр софитов, повесив на спину гигантскую мишень. — Идем. Постарайтесь не сдохнуть при приземлении.

Когда настала наша очередь, я сделала глубокий вдох, машинально тронула шершавую веревку браслета куратора на своей косе, словно ища опору, и шагнула в неизвестность.

Переход через портал оказался куда жестче, чем в первый раз. Сначала навалился могильный холод, выбивающий воздух из легких, затем ослепительная вспышка резанула по глазам. Пространство вокруг скрутилось в тугую спираль. Чувство невесомости было таким резким и тошнотворным, что желудок подлетел к самому горлу. Меня крутило в магической воронке, отрывая от девочек, раскидывая нас по разным координатам.

Земля ударила по ногам неожиданно. Я не удержала равновесие, колени подогнулись, и я кубарем полетела вперед, инстинктивно группируясь для жесткого падения на камень.

Но камня не было.

Я рухнула во что-то невероятно мягкое, пружинящее и влажное. Первое, что ударило в нос, вышибая остатки кислорода —это одуряющий, густой, почти приторный аромат сладкого нектара и пыльцы. Я резко села, отплевываясь от каких-то лепестков, и быстро заморгала, пытаясь сфокусировать зрение.

Я находилась на куске земли, парящем посреди бесконечного, пронзительно-синего неба. Воздух здесь был свежим, прохладным, с привкусом озона от магических барьеров. Подо мной, до самых краев обрыва, расстилалось бескрайнее поле пестрых, ярких цветов: красных, пронзительно-синих, золотистых, доходящих мне почти до колен. А в самом центре этого буйства красок, метрах в пятидесяти от меня, сверкало идеально круглое, как отполированное зеркало, озеро.

И больше ничего.

Ни одного дерева. Ни каких каменых руин. Ни единого куста или хотя бы завалящего валуна. Мой внутренний параноик взвыл в голос. Спрятаться здесь было абсолютно негде. Ни единой тени, за которую можно было бы зацепиться. Мы были как на ладони для любого, кто посмотрит с соседнего острова. Тактическая катастрофа.

Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову, сканируя периметр на наличие угрозы. Угроза обнаружилась всего в нескольких метрах.

Прямо на мягкой цветочной траве, вальяжно закинув руки за голову и скрестив длинные ноги, лежал Луис Спарк. Его куртка была небрежно расстегнута, рыжие волосы трепал высотный ветер. Он выглядел так, будто приехал на загородный пикник, а не на смертельное состязание.

Заметив мое шевеление, Луис неторопливо приподнялся на локтях, сорвал ближайший синий цветок и покрутил его в пальцах. Он щурился от яркого солнца, и на его лице цвела та самая невыносимо довольная ухмылка победителя.

— А ты заставила себя подождать, напарница, — протянул он своим бархатным, глубоким голосом, от которого половина зрительниц на трибунах точно бы растеклась лужицей. Луис сдул упавшую на глаза прядь и подмигнул. — Я же обещал, что фортуна будет на моей стороне. Ну что, принцесса, готова строить наш воздушный замок?

***

Я преодолела разделяющие нас метры в три размашистых шага. Никаких изящных манер, никаких реверансов и оглядок на статус. Я вцепилась в лацканы его расстегнутой куртки, сминая плотную ткань, и с силой дернула Луиса на себя, заставляя его сесть прямо.

— Какого черта это было, Спарк? — прошипела я ему прямо в лицо. Мой голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Зачем ты устроил этот дешевый спектакль перед порталом? Зачем ты меня поцеловал?!

Он даже не попытался вырваться или оттолкнуть мои руки. Напротив, Луис расслабленно откинулся чуть назад, опираясь руками о цветочный ковер, и посмотрел на меня с абсолютным, непробиваемым спокойствием. Его наглая ухмылка никуда не делась, но в глазах появился серьезный, расчетливый блеск.

— Отпусти мою куртку, Алисия, ты её порвешь, — миролюбиво предложил он. — И давай обойдемся без истерик. Это была сделка.

— Какая еще сделка?! — я не разжала пальцы, наоборот, стиснула их так, что побелели костяшки.

— Спонсорская, — просто ответил Луис. — Думаешь, жеребьевку на глазах у двухсот тысяч зрителей так легко подтасовать? Организаторы — люди жадные, а спонсоры, еще жаднее. Они согласились свести нас в одну пару на этом этапе только при одном условии: от нас должен быть выхлоп. Нашей паре нужно было внимание аудитории, яркая картинка, скандал, который заставит зрителей прилипнуть к трансляции. Я дал им этот скандал. И, согласись, на фоне твоего каменного куратора это смотрелось вдвойне эффектно.

Я замерла, осмысливая его слова. Холодный душ реальности немного остудил мой гнев. Политика. Опять эти грязные игры за кулисами турнира, где участники лишь дорогие игрушки в руках тех, кто делает ставки. Я медленно разжала пальцы и отступила на шаг.

Но тут же в голове вспыхнула новая, куда более страшная мысль. Если он смог вмешаться в списки ради нас, то что стало с остальными?

— А мои девочки? — я прищурилась, чувствуя, как внутри снова закипает тьма. — Раз ты расставлял фигуры на доске, то куда ты засунул Дору и Мию? Бросил их под каток? Поставил в пару со светлыми? Или, может, прямо к Морне отправил Роуз и Вив, чтобы расчистить себе путь?!

Луис поднялся на ноги. Он отряхнул брюки от налипшей пыльцы и посмотрел на меня с легким укором, будто я оскорбила его профессиональную гордость.

— Ты слишком плохо обо мне думаешь, Блэк, — его голос стал жестче. — Я сказал, что мы союзники, а я свои слова на ветер не бросаю. Твои девчонки попадут либо в пару друг к другу, либо к моим стихийникам, либо, на худой конец, к кому-то из рядовых светлых магов, с которыми они справятся.

— А Морна? — не унималась я.

— А Морна, — Луис мрачно усмехнулся, — получит в напарники либо своего же сокомандника, и тогда они будут вариться в собственном соку, либо кого-то из моих парней. Я подставил под этот удар свою команду, Алисия. Мои люди рискуют головой, чтобы удержать эту тварь подальше от нас с тобой, пока мы не найдем способ её устранить.

Я молчала, внимательно изучая его лицо. Он не врал. В его глазах не было ни капли раскаяния, только жесткий, прагматичный расчет лидера, который готов жертвовать своими фигурами ради глобальной победы. Луис действительно ценил наш союз. Он понимал: без моей силы и нестандартного подхода его команда может лечь костьми, но не остановить ту жуткую тьму, которой владеет синеглазая ведьма. Мы и правда были нужны друг другу.

— Ладно, — выдохнула я, признавая его правоту. Гнев уступил место привычной холодной концентрации. — С интригами разобрались. Теперь давай решать, как нам не сдохнуть на этой клумбе.

Мы огляделись. Остров был отвратительно плоским. Бескрайнее море цветов, источающих дурманящий сладкий аромат, и идеальное круглое озеро в центре. Вода в нем была настолько прозрачной и неподвижной, что казалась куском стекла, вплавленным в землю.

— Никаких укрытий, — констатировал Луис, подходя к краю острова. — Если кто-то решит обстрелять нас сверху, мы будем как мишени в тире.

Я подошла к нему и посмотрела вниз. Под нами клубились густые, серые облака, скрывающие дно этой бездны. От одного взгляда туда кружилась голова. А вот над нами и по сторонам висели другие острова. Ближайший находился метрах в сорока выше. С его края свисала толстая, переплетенная из прочных лиан лестница, которая крепилась к тяжелому железному кольцу, вбитому в землю нашего цветочного поля.

Остров над нами выглядел куда перспективнее: я видела там остатки каких-то массивных каменных колонн и разрушенные стены. Идеальное место для обороны или засады.

— Нам нужно наверх, — я указала на болтающуюся в воздухе лестницу. — Здесь мы как на ладони. Там есть камень, есть где укрыться и оценить обстановку. К тому же, сверху проще отслеживать перемещения Светлой академии.

— Согласен, — кивнул Луис, разминая плечи. — А то не нравится мне это озеро. Оно слишком... Тихое. На арене не бывает безопасных зон.

Мы направились к лианной лестнице. Я уже взялась за шершавый канат, проверяя его на прочность, когда мир вокруг внезапно потускнел.

Свет солнца, до этого нещадно бивший по глазам, вдруг померк, словно кто-то набросил на небо гигантский саван. Температура воздуха резко упала, и цветочный аромат смело порывом ледяного, сырого ветра.

Я инстинктивно вскинула голову, прикрывая глаза рукой.

Прямо над нами, закрывая собой добрую треть небосвода, бесшумно скользила колоссальная тень. Она была настолько огромной, что наш остров по сравнению с ней казался песчинкой. Я не могла разглядеть четких очертаний из-за слепящего контура облаков, но видела мощные, плавные взмахи чего-то, напоминающего исполинские крылья. Существо не издавало ни звука, ни рева, ни клекота, только низкий, вибрирующий гул разрезаемого воздуха, от которого закладывало уши.

Луис рядом со мной грязно выругался сквозь зубы, его пальцы уже искрились пламенем, готовые к бою.

Но тень не стала нападать. Она плавно, с пугающей грацией изогнулась в воздухе и скрылась в густой пелене верхних облаков, оставив нас в полной тишине. Солнце снова залило остров ярким светом.

Мы переглянулись. В глазах капитана стихийников я увидела то же самое понимание, что холодком осело у меня в животе.

— Кажется, — медленно произнесла я, не отрывая взгляда от облаков, — Морна и другие команды — это не единственное, о чем нам придется беспокоиться на этом этапе. Угроза здесь не только внутренняя.

— Полезли наверх, Блэк, — мрачно бросил Луис, первым хватаясь за лестницу. — И давай побыстрее, пока эта тварь не решила вернуться и проверить, какие мы на вкус.

Глава 15. Путь наверх

Лианная лестница, сплетенная из толстых, жестких стеблей, уходила бесконечной вертикалью куда-то ввысь, теряясь в клубящихся облаках. На ощупь она напоминала чешую какого-то реликтового, давно вымершего пресмыкающегося, шершавую, сухую и удивительно прочную. Она не просто висела, прикрепленная к парящему над нами каменному острову, она жила своей собственной жизнью, медленно и зловеще раскачиваясь под ударами безжалостного высотного ветра, норовящего сбросить любого смельчака в бездонную пропасть.

Я вцепилась в грубый канат обеими руками, чувствуя, как шершавые волокна впиваются в кожу сквозь тонкие перчатки. Каждый раз, когда ветер толкал меня вперед, тяжелый веревочный браслет Элроя Стоуна, намертво вплетенный в кончик моей растрепавшейся косы, глухо и ритмично бил по спине. Этот мерный стук служил постоянным, почти физическим напоминанием о том, кто сейчас наверняка сидит в ложе кураторов и наблюдает за каждым моим движением, за каждым вздохом через магические трансляции. Это клеймо его защиты, его внимания, которое он повесил на меня перед лицом двухсот тысяч зрителей, тянуло к земле сильнее любой гравитации.

— Дамы вперед? — Луис галантно отступил на шаг, изящным жестом пропуская меня к лестнице. Но в его прищуренных глазах плясали искры, которые не имели абсолютно ничего общего с академическим благородством или джентльменскими манерами. Это был чистый, неразбавленный вызов. — Или боишься, что я буду слишком внимательно изучать твой маршрут снизу, принцесса?

Я окинула его холодным взглядом наемницы, оценивающей потенциальную угрозу. Рыжие волосы растрепаны, куртка распахнута, на губах наглая ухмылка.

— Боюсь, что ты сорвешься от избытка собственного самомнения еще на середине пути, Спарк, — парировала я, перехватывая перекладину выше и ставя ногу на первую петлю. Лиана под моим весом недовольно скрипнула. — Лезь уже. И старайся не дышать слишком поверхностно, здесь и так воздух разряженный. Если ты упадешь в обморок от гипоксии, тащить тебя наверх я точно не стану.

Подъем оказался тем еще сомнительным удовольствием. В первые минуты главной проблемой казался лишь пронизывающий ветер, но стоило нам оторваться от сладковато пахнущего цветочного поля на добрый десяток метров, как Арена решила показать свой истинный характер.

Гравитация, до этого момента казавшаяся надежной и незыблемой константой, вдруг вильнула в сторону, словно пьяная. Это не было похоже на обычную потерю равновесия. Пространство вокруг просто сошло с ума. Мой внутренний компас жалобно взвыл: низ перестал быть низом. На долю секунды я почувствовала себя невесомой пылинкой, вырванной из привычной физики мира. Ладони в панике едва не соскользнули с лиан, покрывшись холодной испариной, а желудок предпринял отчаянную попытку познакомиться с горлом.

— Держись! — Луис, находившийся парой ступеней ниже, среагировал мгновенно, с инстинктами прирожденного бойца.

Его рука стальным капканом сомкнулась на моей лодыжке, намертво прижимая ее к сплетенной перекладине. Хватка была жесткой, почти болезненной, а сама рука невероятно горячей. Этот жар пробивался даже сквозь плотную ткань моих льняных брюк, обжигая кожу и возвращая меня в реальность.

В следующую секунду мир снова обрел вес, но какой-то извращенно-неправильный. Теперь меня тянуло не вниз, к цветочному полю, а куда-то вбок, под немыслимым углом в сорок пять градусов. Лианная лестница, подчиняясь этой новой физике, изогнулась дугой, с пугающим треском натянулась и превратилась из вертикального подъема в наклонную канатную дорогу, подвешенную прямо над бездонной пропастью, где клубились серые облака.

Я стиснула зубы так сильно, что они заскрипели. Элрой предполагал нечто подобное. Вчера вечером, когда мы стояли непозволительно близко друг к другу в его комнате, он обмолвился, что на втором этапе нас может ждать постоянная смена гравитации и платформы над пропастью. Это было лишь его допущение, гипотеза, основанная на холодном анализе прошлых игр, но куратор, как всегда, оказался пугающе точен в своих расчетах. От осознания того, что он снова оказался прав, меня кольнуло раздражение, смешанное с невольным восхищением.

— Твой вес сейчас — это иллюзия, — прохрипел Луис, с усилием подтягиваясь выше по изогнутым стеблям. Теперь наши лица оказались почти на одном уровне, разделенные лишь тонким переплетением лоз. — Просто перебирай руками. Не доверяй вестибулярному аппарату. И ради всех богов, старайся не смотреть вниз.

Он был непозволительно близко. Я видела блестящие капельки пота на его висках, собирающиеся у линии роста рыжих волос, и то, как расширились его зрачки. В них не было ни капли страха перед бездной, только тот самый дикий, необузданный азарт, который я уже видела во время нашего спарринга на тренировочной площадке. Воздух вокруг него ощутимо нагрелся, он явно подпитывал мышцы магией огня, разгоняя кровь, чтобы компенсировать чудовищное сопротивление Арены.

Моя собственная сила, темная, холодная и жадная, ворочалась внутри, чуя магию стихийника и требуя выхода. Она рвалась наружу, желая поглотить этот жар, облегчить мне подъем, но я безжалостно гасила её, загоняя в самые дальние уголки сознания и заставляя свое тело работать на пределе чисто физических возможностей. Мышцы рук горели огнем, плечи налились свинцом, но я не могла позволить ему увидеть мою истинную суть. Не сейчас, когда мы так близко друг к другу, когда он может почувствовать малейшее колебание моего резерва. Когда я могу просто осушить его в порыве жажды.

— Знаешь, Алисия, — он перехватил канат чуть выше моей руки, и его крепкое плечо вскользь коснулось моего, пустив по телу ненужную дрожь, — в этой безумной неразберихе со жребием есть один огромный плюс. Мы с тобой остались в одной связке. Один на один в небесах. Тебе не кажется, что это судьба?

— Мне кажется, что это просто слепой жребий, помноженный на непомерную жадность спонсоров, Спарк, — я резко подтянулась, вкладывая в рывок всю накопившуюся злость на ситуацию, обходя его и вырываясь на ступень вперед. — Не забывай: мы союзники только ради того, чтобы выжить и не дать Светлым забрать победу. Морна наша общая проблема. А твои неуместные попытки флиртовать на высоте четырехсот метров над землей выглядят как не самая умная затея.

— Острая на язык, как и всегда, — Луис рассмеялся, и этот бархатный, уверенный звук, такой живой в мертвой, звенящей тишине небес, заставил меня на секунду замереть и сбиться с ритма. — Но признай: тебе ведь нравится этот риск. Я вижу это по твоим глазам. Ты ведь не просто скромная, забитая воспитанница пансиона, Алисия Блэк. Ты прячешь под этой маской приличия и под кружевом платьев что-то гораздо более темное, опасное и интересное. И я собираюсь выяснить, что именно, чего бы мне это ни стоило.

Я промолчала, намертво хватаясь побелевшими пальцами за очередной грубый узел лестницы. Он был слишком проницателен для человека, который на публике строит из себя легкомысленного ловеласа. Эта его догадливость была опаснее любой гравитации.

И словно в ответ на мои мысли, гравитация снова совершила дикий кувырок. Нас придавило к лестнице с такой сокрушительной силой, будто на плечи рухнула каменная плита. Из легких с хрипом выбило весь воздух. Лианы жалобно, протяжно затрещали, натянувшись до предела, как струны перед разрывом. Руки затряслись от перенапряжения, пальцы начали соскальзывать.

— Еще немного! — Луис выбросил свободную руку вверх, отчаянно хватаясь за каменный край нависающего над нами верхнего острова. Его пальцы уже не скрываясь искрились от магии, оставляя на древнем камне легкие подпалины. Мышцы на его шее вздулись. — Давай руку! Не смей падать!

Игнорировать помощь в такой момент было бы верхом идиотизма и гордыни. Я вложила свою дрожащую ладонь в его широкую, и он одним мощным, нечеловеческим рывком, в который вложил всю свою стихийную мощь, вытянул меня на твердую, шершавую поверхность.

Мы одновременно рухнули на холодные камни, тяжело, хрипло дыша, не в силах даже пошевелиться в первые секунды.

Этот остров был прямой противоположностью благоухающему цветочному полю внизу. Здесь безраздельно царил мертвый камень и запустение. Массивные колонны из серого мрамора, когда-то подпиравшие своды величественного античного здания, теперь сиротливо торчали, как обломанные ребра огромного, убитого временем гиганта. Разрушенные стены, поросшие жестким мхом, создавали запутанный, мрачный лабиринт из глубоких теней и идеальных укрытий. Это было безупречное место для засады.

Луис не спешил отпускать мою руку. Он лежал на спине, раскинув ноги, глядя в бесконечную, режущую глаза синеву небес, и его длинные пальцы всё еще крепко сжимали мои, согревая озябшую кожу своим обжигающим природным жаром.

— Добро пожаловать во второй замок, принцесса, — хрипло выдохнул он, медленно поворачивая голову ко мне. Его губы растянулись в лукавой, довольной полуулыбке победителя. — Здесь нет цветов, зато есть крепкие стены. Как думаешь, Элрой Стоун сейчас сжимает кулаки до побеления, видя нас в этой уютной тишине вдвоем?

Я резко выдернула руку, прерывая этот ненужный контакт, и быстро поднялась на ноги, отряхивая серую каменную пыль с коленей.

— Думаю, он думает исключительно о том, как бы мы с тобой не вылетели в первые же десять минут этого этапа из-за твоей болтовни.

Я шагнула за ближайшую широкую колонну, намереваясь осмотреться, физически чувствуя, как пристальный взгляд Луиса обжигает мне спину. И внезапно замерла, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Мой внутренний радар наемницы, отточенный годами выживания в подворотнях, заверещал благим матом, посылая по нервам ледяные сигналы тревоги.

Среди безмолвных руин, всего в паре десятков метров от нас, там, где тени были самыми густыми, едва слышно, но отчетливо хрустнул камень. Кто-то очень осторожно, но недостаточно профессионально перенес вес с одной ноги на другую.

***

Мы находились на огромной высоте, скованные союзом, который висел на волоске, и окруженные мертвыми обломками, которые уже скрывали чужое, отнюдь не дружелюбное присутствие. Я медленно обернулась к Луису, глазами приказывая ему замолчать, и приложила указательный палец к губам. Затем коротким кивком указала в туманную глубину руин.

Капитан стихийников мгновенно подобрался. Вся его вальяжность, показная расслабленность и игривость испарились без следа за долю секунды, уступив место холодной, смертоносной боевой готовности. Он бесшумно поднялся на ноги, готовый к схватке.

Романтическая передышка закончилась, так толком и не начавшись. Нас ждали гости.

Я вжалась спиной в щербатую, испещренную глубокими трещинами колонну, чувствуя, как шершавая веревка браслета Элроя Стоуна холодит затылок сквозь волосы. Луис Спарк бесшумно скользнул к соседнему обломку мраморной стены. Его рука рефлекторно легла на пояс, фигура напряглась, словно сжатая до предела пружина, а в глазах вместо недавнего расслабленного флирта загорелась холодная, расчетливая сосредоточенность хищника, почуявшего чужую кровь.

Из-за рухнувшей арки, некогда украшенной изящными барельефами, показались три фигуры в ослепительно белых, безупречно чистых одеждах. Адепты Академии Светлых Искусств. Они двигались удивительно слаженно, прочесывая территорию сектор за сектором, и аура их стерильной, почти фанатичной правильности раздражала меня куда сильнее, чем открытая, честная угроза.

Внезапно мир вокруг нас неузнаваемо изменился. Яркое, слепящее солнце, еще секунду назад выжигавшее глаза и безжалостно накалявшее камни, просто исчезло. Словно невидимый, всемогущий режиссер этого безумного спектакля грубо дернул рубильник, меняя декорации прямо посреди сцены. Небо, бывшее пронзительно-синим, в один миг налилось густой, непроницаемой чернильной тьмой, и прямо над нашими головами, подавляя своими размерами, вспыхнула огромная, неестественно близкая серебряная луна.

Это ломало все мыслимые законы природы, грубо напоминая, что мы находимся в жестоком магическом конструкте, где иллюзия неотличима от реальности. Мертвенно-бледный, призрачный лунный свет залил руины, отбрасывая от обломанных колонн длинные, искаженные тени, похожие на тянущиеся к нам костлявые пальцы. Температура воздуха рухнула вниз так резко, что изо рта при выдохе вырвалось облачко белого пара, а влага на коже мгновенно превратилась в ледяную испарину.

— Трое на двоих, — едва слышно, одними губами выдохнул Луис, оказавшись совсем рядом. Его горячее дыхание мага огня на контрасте с внезапным морозом обожгло мне ухо. — Слишком опасный расклад для этой стадии. Мы не можем тратить резервы на рядовых бойцов.

— Согласна, — так же тихо прошептала я в ответ, неотрывно следя за белыми мантиями, которые в лунном свете казались почти фосфоресцирующими. — Мы бережем силы для Морны. Нужно уходить, пока они нас не зажали.

Мы начали свою смертельно опасную игру в кошки-мышки среди залитых лунным серебром древних руин. Мы перебегали от одной густой, непроницаемой тени к другой, действуя на одних инстинктах. Я намеренно оставляла едва заметные звуковые следы: подброшенный носком сапога мелкий камешек здесь, нарочито громкий хруст сухой ветви из-под подошвы там, в разных, противоположных концах развалин, заставляя «светлячков» нервничать, дергаться и постоянно менять направление. Мои шаги, когда это было нужно, оставались абсолютно беззвучными, а Луис, к моему удивлению, двигался с поразительной для мага разрушительной стихии грацией дикого, крупного кота.

Я быстро и холодно оценила пути отхода. С этого парящего осколка суши вело ровно три дороги: вертикальная лестница из лиан, по которой мы только что поднялись и возвращаться к которой было бы самоубийством, и две горизонтальные тропы. Последние представляли собой хлипкие подвесные канатные переходы, натянутые над бездонной пропастью и уходящие в клубящуюся, освещенную луной пелену к соседним воздушным островам.

Светлые маги, очевидно, почувствовав, что добыча ускользает и пытается запутать следы, приняли логичное, но роковое решение перекрыть все выходы. Они явно чувствовали себя хозяевами положения. Они рассредоточились: один адепт уверенно направился охранять лианную лестницу, а двое других разошлись к горизонтальным канатам, заняв позиции у начала каждого из мостов.

Это была их главная, фатальная ошибка. Поодиночке они становились уязвимыми мишенями, а серебристый полумрак и глубокие тени скрадывали расстояния, делая их хваленое академическое зрение бесполезным. Для меня же тьма всегда была лучшим, самым надежным союзником.

Мы выбрали целью мага, преграждавшего путь к самому длинному канатному мосту, ведущему к массивному острову, скрытому за плотным слоем облаков. Луис поймал мой взгляд в темноте, и наш план сложился сам собой, без единого слова.

Пока капитан стихийников, прячась за массивным постаментом рухнувшей статуи, виртуозно создавал иллюзорное тепловое пятно в двадцати метрах правее, заставляя воздух дрожать и имитировать контуры крадущегося человека, я скользнула в самую густую тень. Светлый маг клюнул на приманку. Он резко развернулся на магический всполох, вскидывая руки и начиная плести сияющую вязь атакующего заклинания.

Этой секунды мне хватило. Двигаясь плавно и стремительно, как бросившаяся змея, я оказалась прямо за его спиной. Мой удар был жестким, выверенным и начисто лишенным всякого благородного, академического лоска, которому нас так безуспешно пытались обучить. Прежде чем парень успел выкрикнуть заклинание или хотя бы издать звук, я провела мертвый удушающий захват, грязный прием, которому научилась на самом дне столицы, где правила выживания диктовали подворотни.

Короткое, безжалостное физическое воздействие, мгновенно перекрывающее доступ кислорода к мозгу, подкрепленное крошечным, почти микроскопическим импульсом моей поглощенной тьмы прямо в его нервные узлы для надежности. Адепт дернулся лишь раз и без единого звука обмяк в моих руках, словно тряпичная кукла. Я аккуратно и бесшумно опустила его на ледяные каменные плиты, придержав руки, чтобы не звякнули его светлые защитные амулеты.

— Быстро! — скомандовал Луис, бесшумно выныривая из темноты рядом со мной.

Мы рванули к канатной тропе. Доски моста были покрыты инеем и опасно скользили. Перед тем как ступить на тонкую, безумно раскачивающуюся под порывами ледяного ночного ветра нить перехода, Луис резко развернулся на каблуках. Позади нас, прямо на границе руин, с оглушительным, жадным ревом выросла исполинская стена бушующего, первобытного пламени, выхватывая из лунной ночи багровые и золотые блики.

Жар ударил мне в спину. Это был невероятно плотный, надежный огневой щит, поставленный капитаном специально для того, чтобы двое оставшихся светлых, услышавших шум, не смогли ударить нам в спину дальнобойными заклинаниями, пока мы будем беспомощно балансировать над пропастью.

Они выскочили из-за колонн мгновением позже, поняв, что их товарищ пал, а их самих одурачили, но путь им уже преградила стена ревущего огня, плавящая древние камни.

Мы скользнули на веревочный мост, оставляя позади растерянных, взбешенных преследователей. Промерзшие доски жалобно и громко скрипели под нашими ногами, ледяной ветер безжалостно трепал мою тунику, пытаясь сбросить вниз, но впереди, в клубящемся серебряном тумане, нас ждали новые острова. Сейчас главной задачей было перейти эту пропасть, восстановить сбившееся дыхание и любой ценой сохранить тайну моей магии. Мы всё еще были в игре, и этот адреналиновый тактический отход только подтверждал золотое правило моей прошлой жизни: в войне выживает и побеждает не тот, кто гордо лезет в каждую драку, а тот, кто умеет нанести удар из тени и вовремя исчезнуть.