Магические хроники. В поисках истины

Глава I. Пришествие зла

Было это давно. Настолько давно, что драконы ещё не покинули Александрию, и тьма не опустилась на эти земли. Люди называли эти времена «Золотым веком», иные же — «Имперской эпохой». То было удивительное время расцвета людей, возвеличивания магии, борьбы разума над первобытной яростью.

В одной из ничем не примечательных деревенек огромной империи родился мальчик, которому судьбой было предначертано изменить этот мир. Но то дела будущего, сейчас же молодой юноша — ученик колдуна неспешно размышлял над рукописями, в которых мудрёным почерком были начертаны магические формулы.

С тех пор, как учитель отправился в путешествие далеко на восток, за высокие хребты древесных гор — царства энтов, о нём не приходило никаких вестей.

Небольшая деревенька, в которой не происходило ничего важного, стала домом для юного Тита — ученика того самого старого мага. В отсутствие учителя он принялся исполнять роль местного знахаря. Хотя жители деревни опасались разговаривать с юношей из-за его дара, тем не менее, деревенские жители с завидной регулярностью обращались к нему в час нужды.

Так, в низеньком, но уютном домике на краю маленькой деревни спокойно жил молодой волшебник, сердце которого жаждало странствий и приключений.

Утро Тит проводил за неспешным завтраком, обязательно за чашкой ароматного чая со свежими пирожками, купленными на рынке. В обед он выходил на улицу. Прогуливаясь по узеньким дорожкам, молодой волшебник посещал дома жителей деревни в надежде, что хоть кому-то понадобится его помощь.

Однако больше лекаря деревенским жителям нужен был волшебник, который мог бы помогать в поле: варить зелья для борьбы с сорняками, читать заклинания для улучшения почвы, разгонять дождливые тучи и помогать справляться с духотой жаркого дня.

Вечера же проходили за чтением книги. Неважно, был ли это захватывающий приключенческий роман, или же научный трактат — юный Тит впитывал информацию, как губка.

Грядущий день не обещал быть чем-то особенным. Звери и птицы пели свои вечерние песни, подувал лёгкий ветерок, а крестьяне спешили вернуться с полей. Этим тёплым летним вечером Тит сидел на лавочке у дома и безмятежно читал книгу. Всё казалось идеальным, но внезапно тишину разрушил вбежавший сосед. Волосы его были растрёпаны, глаза широко раскрыты от ужаса, а руки дрожали. Лицо его было искривлено от страха, словно он призрака увидел.

— Т-там это… Стефан…а я…а он — заикаясь, Сэм пытался выдавить из себя осмысленное предложение, но ничего не получалось.

Что-то подсказывало Титу, что нужно непременно идти вслед за мужчиной. Действительно, в этом тихом и благодатном краю редко происходят события, которые можно назвать действительно странными, а потому сейчас волшебник чувствовал, что вот-вот столкнётся с чем-то необычным.

Низкорослый, но крепкий мужчина вёл мага сквозь всю деревню к лагерю лесорубов, которые так часто посещали местную корчму. Этот вечер не стал исключением, поэтому лагерь пустовал — хорошее время для того, чтобы всякий сброд занял его на ночь.

Любопытство молодого мага подогревали и слухи, что начали ходить по деревне с недавних пор, будто в лесу лихо завелось: скотину похищает, оставляет странные следы на деревьях, однако лесорубы клялись, что ничего подобного не замечали.

Вот уж и крестьянские хаты остались позади, золотистые поля, как внезапно Титу стало не по себе. Проходя мимо пасеки, что располагалась перед самой кромкой леса, юноша обратил внимание на холод, идущий от самих ульев, словно внутри них были вековечные льды северных пустошей. Подойдя к одному из ульев, маг, зная, что медоносные пчёлы уже спят, аккуратно приподнял крышку. По спине тут же побежали мурашки. Все пчёлы были мертвы, а соты и деревянные стенки были покрыты инеем. Эти пчёлы — подарок деревне от старого мага, который привёз их из далёкой страны на юге. То были волшебные пчёлы, которые трудились и создавали особенный мёд, что мог излечить опасные раны. Сделать такое мог только очень могущественный колдун, ибо лишь очень тёмное колдовство могло навредить этим волшебным созданиям.

Душа юного мага буквально «ушла в пятки». Руки затряслись, ведь если со Стефаном приключилось нечто похожее, то это значит, что Титу придётся сражаться с этим колдуном. Хотя его собственные знания и были обширными, но никак не могли сравниться даже с выпускниками академии боевых магов, не говоря уже о мастерах. Словом, настроение у волшебника предательским образом исчезло, уступив место панике.

Тем временем, путники подошли к лесу. Хотя лесопилка и была расположена практически на опушке, тем не менее, Тит заметил, что лесные птицы и звери замолкли. Было слышно лишь завывание ветра меж стволов ночной пущи. Что-то не так. Некоторые деревья были словно иссушены — мёртвые, рыжевато-ржавого оттенка, они смогли бы испугать любого, кто достаточно хорошо знаком с этим лесом. Так и Тит, живший в этой деревеньке с тех самых пор, как учитель забрал его из отчего дома, прекрасно знал этот лес, каждую тропинку, каждый кустик и деревце. Теперь же юный маг не на шутку взволновался.

— В-вот! — мужчина указал на тело, лежащее возле аккуратно сваленных брёвен.

Это был Стефан — один из жителей этой тихой деревеньки. Даже не приступив к детальному осмотру, Титу сразу стало понятно, что бедняга мучился. Его поза, иней на коже, широко открытые глаза и застывшая гримаса ужаса на лице — всё это подтверждало страшные догадки волшебника. Зло поселилось в этом лесу. Оно не успокоится, пока не истребит всех жителей, одного за другим. Какие бы цели оно не преследовало, ясно одно, его цель — деревня. Быстро совладав с собой и сбросив оцепенение, Тит решил более тщательно осмотреть тело. В его сердце теплилась надежда. Надежда на то, что всё это — лишь ужасное стечение обстоятельств, не более. Словно и нет никакого зла, шныряющего по округе, а Стефан стал лишь случайной жертвой дикого зверя. Поначалу так и было, рваные раны, словно от укуса волка или крупной собаки, а иней маг готов был списать на морок или же на достаточно прохладную погоду, не характерную для середины лета. Всё, что угодно, лишь бы отвлечься от дурных мыслей. Однако стоило волшебнику рассмотреть раны, как стало понятно — сбылись худшие опасения. Из рваных ран сочился чёрного цвета гной, а на лице были остатки высохшей пены.

— Нужно отсечь ему голову и сжечь тело. Сейчас же! — сотни мыслей роились в голове мага. Как мог кто-то превратить его соседа в зомби? Почему именно эта деревня? Что за колдун способен на такое?

Языки пламени взвились высоко в небо, исполняя свой опасный танец. В воздухе витал чудовищный запах смерти. Зло ощущалось каждой частичкой тела. Оно буквально пронизывало всё вокруг. Бездействовать было больше нельзя. Дождавшись, когда догорят последние угли, Тит распорядился, чтобы его сопровождающий бежал по той же тропе, по которой они добрались сюда, обратно в деревню. Волшебник же, собрав в кучу оставшуюся от костра золу, начал творить магию. Расчертив круг первой попавшейся палочкой, Тит засыпал его золой, в которой чудесным образом выжигались древние символы. То была магия очищения, изгнания злых сил, чтобы дух Стефана нашёл дорогу в чертоги предков.

Всю ночь Тит пытался сдержать наступающую тьму, не дав ей выйти за пределы леса. С первыми лучами солнца волшебник смог, наконец, выдохнуть. Зло не могло показаться днём. Свет солнца стал бы гибелью для всякой мерзости.

Опираясь на свой посох, юный волшебник медленно поплёлся в деревню. Хотя он смог сдержать зло, но это была капля в море. Уж точно ему не удалось бы в одиночку противостоять тому, что скрывалось во тьме лесной чащи.

К пущему удивлению Тита, жители деревни вняли словам очевидца, что был с волшебником. Все они собрались перед домом старосты, бурно обсуждая, что же им делать дальше.

— Нужно уходить отсюда!

— Нам не убежать от этого.

— Нужно хотя бы увести детей!

— В деревне нет столько лошадей, чтобы вывезти хотя бы дюжину детей, — решил взять слово Тит, — если же снарядить повозку, то зомби нагонят их ещё ночью.

— И что же ты предлагаешь?

— Спрячьте детей в подвалы домов, да посыпьте солью перед входом. Так мёртвые не смогут учуять живых.

На том и порешили. Все жители понимали, что бой дать придётся в любом случае, но так хотя бы дети спасутся. Может быть. Тит уже не мог точно сказать. Хотя мёртвые действительно не смогут учуять за солью живых, но вот что делать с колдуном, что их ведёт. Его магия могущественна и величава в своей смертоносности. Прошедшая ночь ясно дала понять, что если Тит и сойдётся в битве с этим чернокнижником, то живым точно не выйдет. Поэтому сейчас его охватил лёгкий озноб, пробивающий от пят до самой макушки.

В то время, пока Тит пытался справиться с собственными эмоциями, деревенские жители деятельно приступили к подготовке грядущей битвы. Все понимали, что большинство рассвета не увидит, однако все старались, сооружая баррикады и готовя нехитрое оружие: у кого вилы, у кого топор, кузнец и староста смогли найти у себя в закромах более-менее сносные мечи и слегка проржавевшую кольчугу. Крестьян нельзя было назвать воинами, даже ополчением назвать было тяжело, однако все они сейчас в едином порыве стремились помочь друг другу в нелёгком деле защиты семьи от зла.

Выгодно от крестьян отличались сатиры — два десятка этих лесорубов были вооружены куда как лучше обычного крестьянина. У них были и щиты, и мечи, и луки, у двоих виднелись секиры. Они и составили основной костяк этого импровизированного ополчения.

Хотя сотня вооружённых человек могла внушить опасения любой банде, но враг был куда страшнее. Мёртвым плевать на количество, плевать на сталь клинков и топоров. Мёртвые будут вгрызаться в плоть живых, не замечая ран. Они не чувствуют боли, не чувствуют пощады. Они ведомы лишь злой волей своего хозяина.

Решив не упускать впустую время, Тит вернулся в свой уютный домик, где ничто не напоминало о том, что грядёт нечто страшное. Вот возле камина калачиком свернулась белая кошка, на столе, возле недопитого чая, лежал недочитанный фолиант. Лишь звук часов нарушал тишину. Не став предаваться отдыху, волшебник спустился в подвал, где они с учителем смастерили алхимическую лабораторию. Там же ровными рядами вдоль стен стояли шкафчики со всевозможными зельями и ингредиентами. Времени на изготовления новых не было, поэтому Тит похватал с полок всевозможные необходимые склянки и пробирки. Из библиотеки он прихватил с собой рукописи с особенно большими заклинаниями, некоторые из них были написаны ещё руками его мастера.

День клонился к закату. Солнце уже начало опускаться за горизонт, но пока ещё не совсем скрылось, что давало деревенским жителям ещё немного времени на подготовку, хотя его всё так же катастрофически не хватало. Нужно было ещё много всего сделать, однако было слишком поздно. Оставалось лишь ждать.

Хотя крестьяне знали, что участь их не завидна, они не отступили, решительно ожидая часа битвы. Все старались подбодрить друг друга, и, несмотря на откровенно небольшие шансы выжить, это помогало. То тут, то там были слышны разговоры на совершенно отвлечённые темы: кто-то обсуждал посев урожая, кто-то предстоящую большую ярмарку, словно и не было никакого страха и угрозы. Люди верили, надеялись пережить эту ночь, хотя Тит этих надежд явно не разделял. Он готовился. Готовился не совсем так, как остальные. Он вырисовывал на теле руны, дабы уберечься от зла и не дать скверне завладеть им. Он вырисовывал магические круги на земле, создавая ловушки. Наконец, он сделал простейшие обереги, изготовлению которых научили волхвы северных варваров.

Солнце медленно заходило за горизонт, до последнего оттягивая момент схватки. Последние лучи были особенно запоминающимися. Раскрасив в алый цвет небо, они, медленно исчезая, уступали место тьме. Резко набежали тучи. Заслонив небо, они скрыли лунный свет, который хоть как-то мог напоминать людям, что надежда всё ещё есть. Где-то вдалеке послышались раскаты грома, но к удивлению людей, за ними не последовало молний. Лишь звуки. Складывалось такое ощущение, будто сама земная твердь разверзлась, выпуская из её недр отвратительных чудовищ.

Гром оборвался также резко, как и начался. За ним последовала гнетущая тишина. Не было слышно ни ночных птиц, ни воя волков. Лишь тишина. Внезапно, где-то в глубине леса раздался рёв. Это был рёв многих десятков людских голосов. Этот ужасающий хор медленно, но верно приближался к деревне. Из-за туч лунный свет не мог пробиться, чтобы хоть как-то осветить пространство. Дальше света факелов не было видно ничего.

Кто-то из лесорубов выстрелил горящей стрелой из лука. Он попал аккуратно в полосу земли, щедро облитую маслом. Тут же вспыхнул огонь. Стена пламени словно преграждала путь для идущей из леса нечисти. Однако, несмотря на освещённую в свете огня опушку леса, поле всё ещё находилось во власти мрака ночи.

Методично, медленно прицеливаясь, были подожжены все стога сена, создав, таким образом, большое видимое пространство.

Вдали раздался грохот. Нежить уже достаточно близко подошла к деревне и сейчас попадалась в ловушки, расставленные крестьянами и волшебником. По мере приближения монстров, всё чаще и чаще срабатывали ловушки. Наконец, увидев первые силуэты, немногие лучники из сатиров выстрелили по ним. Словно не заметив, зомби продолжили свой мёртвый марш.

Деревенские жители в страхе ожидали приближения зла, спрятавшись за импровизированными укреплениями из досок, мешков с землёй, телегами и прочими предметами крестьянского быта.

Тит понимал, что если ничего не предпринять, то мертвецы дойдут до живых. Сжав волю в кулак, он выпрямился, вглядываясь во тьму, клубившуюся вокруг деревни. Приказав жителям закрыть глаза, волшебник выпустил в густые клубы тьмы несколько ослепительных пучков света. В конце концов, лишь свет мог противостоять тьме.

— Стреляйте по ним горящими стрелами! Сожгите их! — выкрикнул в толпу маг. Тут же во тьму полетели огненные стрелы, поджигая мёртвую плоть нападавших. Тит старался помогать, поражая мертвецов молниями, огненными шарами и лучами света. Однако существенных результатов это не давало, ведь из-за отсутствия видимости, большинство заклинаний и стрел уходило в пустоту.

Вскоре зомби добрались до первой линии обороняющихся. Тьма двигалась вслед за мертвецами, медленно, но верно поглощая всё свободное пространство. Даже факелы не помогали разгонять густую темноту. Хоть сердца обороняющихся и были полны решимости защищать свои дома и семьи, но злу словно не было конца. Вереницы мертвецов, исполняя злую волю могущественного колдуна, стекались с окрестных кладбищ к этой крохотной деревеньке.

Когда последний свет факела первой линии обороны погас, из тьмы стали раздаваться крики боли и отчаянья. Люди остались без света. Последняя надежда для обороняющихся угасла, когда Тит на глазах у крестьян пал, вместе с бригадиром лесников — крупным сатиром, облачённым в добротную кольчугу и вооружённым здоровенной секирой.

Спустя короткое время, все звуки резко стихли. Казалось, вот она — победа, но недолго ликовали защитники. Вскоре до последнего ряда обороняющихся донёсся могильный холод, который увлёк за собой зеленоватый туман. Мертвецы больше не появлялись. Тьма отступила. Однако её место занял куда более грозный враг. Туман оказался ядовит. Жители стали задыхаться, буквально выплёвывая свои лёгкие. Это был конец. Туман проникал везде и всюду. В каждый дом, в каждую щёлку. Даже те, кто спрятался в подвалах, не смогли укрыться от него. Крики агонии умирающих были слышны до самого рассвета.

Первые лучи солнца озарили небосвод, окрашивая его в алые оттенки. Зло отступило, но не было слышно ни радостных возгласов выживших, ни пения птиц, ни утренних криков петухов. Лишь маленький мальчик ходил меж павших тел деревенских жителей.

Глава II. Бегство из деревни

Тишина. Именно тишина витала над деревней. Хотя солнце уже было в зените, однако не было слышно ни работы в полях, ни мимолётных разговоров крестьянок, даже птицы не пели свои весёлые песни. Лишь громкий плач мальчика разносился на всю округу. Он сидел рядом с телом своего отца, оглашая улицу громкими стенаньями. Можно было подумать, что парень обречён, ведь все жители деревни далеко, а до ближайшего дома несколько миль пешего пути. Дикие звери настигли бы его ещё на выходе из вымершего села. Однако, к удаче мальчугана, в ночной бойне выжил ещё один человек.

Тит был не из тех, кто легкомысленно относился к опасностям. Перед битвой он увешался всевозможными амулетами и изрисовал всё тело замысловатыми рунами. Поэтому ни укусы мертвецов, ни чумное поветрие не смогли отправить юного волшебника в царство вечных снов. Но не учёл юноша того, что он — всего лишь безбородый маг, который даже меча не держал ни разу. Поэтому, когда орда мертвецов свалила бригадира сатиров, тот рухнул на мага, придавив его и не позволив вылезти.

Высунув руку, Тит, что есть силы, закричал, привлекая внимание мальчика. Испугавшись, мальчишка ойкнул и шлёпнулся на землю.

— Я жив! Если там есть кто-нибудь, помогите выбраться!

Узнав голос доброго волшебника, мальчик подбежал и стал помогать Титу скинуть бездыханное тело сатира.

— Спасибо — волшебник пытался отдышаться.

— Ещё кто-нибудь выжил? — выпрямился юный маг.

— Я…тятька сказал мне укрыться в погребе! Я укрылся, а потом крики, туман…я вышел, а тут тятя лежит — задыхаясь от слёз, прокричал мальчик.

Вокруг двух выживших лежали тела жителей деревни. От открывшейся картины Тит не выдержал. Его вывернуло наизнанку прямо перед мальцом. Хотя он и старался не показывать виду, но ничего не смог с собой поделать. Его руки до сих пор тряслись, а магические силы иссякли. Он не мог представить, как мирная жизнь в один миг уступила место разрушительному поветрию смерти. Никто из жителей, кроме мальца и Тита не пережили эту ночь. Была ли это случайность или жестокая шутка судьбы — тогда этого никто не знал.

— Нужно упокоить души погибших — совладав с собой, произнёс маг.

— Ты поможешь похоронить тятьку? — маг лишь помотал головой в ответ.

— Нужно провести древний обряд предков. Лишь огонь сможет довести потерянные души в последнее пристанище.

По заплаканному лицу мальчика было видно, что с таким решением он не согласен, однако перечить магу он не решился и принялся помогать таскать ветки и сооружать алтари. Всё было выполнено так, как завещали предки. Настил из сухих еловых веток послужит хорошим основанием для кострища.

Лишь к вечеру, когда последние лучи солнца в последний раз окрашивали небо в яркие цвета, дело было сделано. Сооружённые и окуренные костры горели всю ночь ярким пламенем, прекрасно освещая всю округ.

Хотя тьма более не пыталась вернуться в деревню, Тит чувствовал, что это не конец. В воздухе ещё витал стойкий запах смерти, а кожа была покрыта мурашками от так и не развеявшейся тёмной магии.

Ночь прошла спокойно. Догорели погребальные костры, Тит вместе с мальчиком прочитал молитвы и отправил того спать в единственно по-настоящему безопасное место — дом юного мага.

Домик располагался на краю деревни, в отдалении от других строений. Окружённый садом, он был скрыт от любопытных глаз путешественников, торговцев и просто незнающих людей. Но парень знал. Он был частым гостем в этом чудном домике. Его угощали вкусными конфетами, а когда он не на шутку захворал, то Тит поселил его у себя на несколько недель. Ему читали сказки о храбрых рыцарях, драконах, показывали магию.

Сон никак не мог овладеть юным волшебником. Внушительных размеров кожаное кресло сейчас казалось неудобным. Как назло в голову лезли нехорошие мысли прошедших событий. Воспоминания битвы нахлынули на него, возвращая Тита на день раньше. Он видел, как один за другим на землю падали его соседи, с которыми он не так давно общался. Мертвецы не знали жалости и пощады. Даже если бы люди и пережили ту роковую ночь, то вскоре их свалила бы хворь, которая, несомненно, попала в раны вместе с укусами или царапинами. Вот Тит увидел, как в горло бригадира лесников впился зомби, а затем волшебник увидел его — сгнившее лицо, тело, облачённое в ветхие с виду доспехи, голову украшала зубчатая корона. Несомненно это был король лич — опаснейший из мертвецов. Когда-то он был могущественным королём, но, обратившись к тайнам магии, он нашёл великую силу. Спрятав свою душу, он смог избежать холодного касания смерти. Одно лишь пересечение взглядов отправило в забытие юного мага.

Проснувшись в холодном поту, Тит не сразу осознал, где он находится, однако размеренное кошачье мурлыканье под боком окончательно вернуло волшебника в реальность.

Справившись с нехитрым завтраком, герои тронулись в путь. Взяв лишь самое необходимое, они всё равно выяснили, что вдвоём утащить все пожитки не удастся. Мяукнувшая рядом кошка напомнила о своей необычной природе.

Это была кошка, привезённая старым магом из далёкой страны, окружённой знойной пустыней. Эти волшебные животные были чрезвычайно ценны из-за своей способности менять размер: то это милое домашнее животное, а то грозный хищник, достигавший четырёх локтей[1] в холке. Это выносливое животное могло унести громадную ношу на своей спине.

Путь такой странной компании должен был пролегать сквозь щедрые на плодородную почву земли. Однако костры пожарищ, видневшиеся из-за горизонта, навевали печальные мысли. Путь пролегал по одному из основных трактов империи, вдоль которого тянулись поля, недавно вытоптанные и сожжённые. Не было видно и крестьян, которые в это время дня обычно должны были работать в этих самых полях.

Хотя солнце уже было высоко в зените, тем не менее, жарко не было. Удивительно холодное лето выдалось в этом году. Частые дожди и холодные ветра были частым явлением. Однако сейчас была на редкость хорошая погода.

Поднявшийся лёгкий ветерок принёс за собой странное поветрие. Волшебник почувствовал запах гари. Горестные думы терзали душу мага. Хотя он и старался не подавать виду, но прошедшие события оставили на нём горькую печать. Руки тряслись, а взгляд был такой, какой бывает у иного животного, загнанного в угол.

Ближайшая деревня была в пятнадцати милях. Практически день пешего пути. Тем не менее, хладные руки смерти уже добрались и до неё. Вдали виднелись столбы чёрного дыма. Ускорившись, Тит мигом преодолел обширное поле, раскинувшееся возле деревни.

Вся деревня полыхала. Земля была пропитана кровью, так что магу приходилось буквально хлюпать ботинками, идя по раскисшей от крови земле. Оторопев от увиденного, Тит не сразу обратил внимание на то, что ни одного тела не было видно. Луч надежды загорелся в глазах волшебника. Он рысью кинулся обыскивать чудом уцелевшие дома, что не были пожраны огнём. Один дом — пусто, второй — вновь никого, третий — тоже самое.

Ничего не понимая, пустым взглядом Тит смотрел на дверной косяк, изодранный острыми когтями. Он уже ничего не понимал. Слишком странным казалось всё это. Если бы это были разбойники, то остались бы тела, а хаты были бы обчищены, однако тел нет, а убранство уцелевших хат не говорило о том, что здесь орудовали лихие люди. Волшебнику не хотелось верить в то, что зло добралось и сюда, ведь если это правда, то под угрозой вообще вся провинция. Нужно было как можно скорее отправляться в Диррахий, дабы предупредить правителя.

Выбрав направление, Тит решил осмотреться. Он старался выглядеть как можно более отрешённо и уверенно в глазах мальчика, готового вот-вот разреветься. Получалось плохо. Однако волшебник смог разглядеть следы ног десятков людей. Это были именно люди — жители сожжённой деревни. Следы вели в поля, а оттуда в чащу дремучего леса. Даже не заходя в древнюю пущу, Тит почувствовал на себе тот же холодный взгляд мёртвых глаз, который почувствовал во время схватки с нежитью. Сомнений не осталось — это действительно была та же тварь, которая напала на деревню волшебника.

— А к-куда делись жители? — обеспокоенно спросил мальчишка.

Тит не знал, как ответить на такой, казалось бы, простой вопрос. Нельзя было говорить мальчику, что с жителями этой деревни случилось то же, что и с его друзьями. Взглянув на мальчика, волшебник побледнел. Он вдруг понял, что если мертвецы скрываются в лесной чаще, значит они совсем рядом. Хотя днём зло не могло покинуть леса, ночью ничто не помешает порождениям тьмы выйти из чащи и настигнуть путников. Эта мысль отрезвила разум мага.

— Неподалёку отсюда есть ручей. Нам нужно добраться туда до темна.

Мальчик не стал спорить с волшебником, равно как не стал переспрашивать, зачем им идти к какому-то ручью, когда от окружавшего зла нужно бежать со всех ног.

Не став терять ни минуты, Тит усадил мальчика обратно на Снежку. Времени на то, чтобы остановить огонь, бушующий в деревне, уже не было. Им бы самим успеть унести ноги. Юный маг надеялся достичь ручья, вдоль которого им удастся добраться до города.

Солнце уже заходило за горизонт, когда путники, наконец, добрались до заветной воды. В закатных лучах ручеёк поблёскивал, становясь похожим на серебряные бусинки. Лес и деревня остались далеко позади, но отдыхать времени не было. Путники лишь хотели напиться воды, чтобы были силы двигаться вперёд.

— Что ты делаешь?! — воскликнул волшебник.

— Прежде чем что-то взять от природы, попроси разрешения у духов, иначе ты их оскорбишь и быть беде.

Испугавшись слов волшебника, мальчик послушно выполнил требование и воздал молитву духам, как его учили взрослые. Тут же над гладью воды загорелись яркие огоньки. Они мерцали и переливались разными цветами. То были речные духи. Они могли помочь путнику в час нужды и отогнать недругов, задумавших недоброе. Словно волна они понеслись куда-то вдоль ручья, указывая дорогу и оберегая людей от наступающей тьмы.

Духи настолько стремительно неслись по водной глади, что даже Снежка за ними едва поспевала. Лишь только добежав до места, где ручеёк превращается в полноводную реку, герои сбавили ход. Духов что-то взволновало. Это стало заметно и для путников, которые настороженно стали озираться по сторонам. Яркий танец огоньков превратился в хаотичное жужжание.

Хотя речные духи и не самые могущественные из духов, однако, они могли бы отогнать хищных зверей или даже нечистых на помыслы разбойников. На этот раз духи оказались бессильны, ведь сила, противостоящая им, была порождением чёрной магии, мерзким колдовством, не достойным существовать.

Хранители рек не на шутку испугались. Хотя они не могли противостоять такому злу, однако ж и бросить путников в беде они также не могли. Понимая это, Тит поблагодарил духов и ускорил Снежку, удаляясь вдаль, прочь от тьмы.

— Гончие! — в ужасе прокричал Тит.

За героями гнались создания, порождённые могущественной волшбой, что в своей мерзости превосходили бы даже восставших мертвецов, ведь для их создания нужна кровь. Много человеческой крови. Это не простые зомби. Это магия иного уровня. Хотя подобных магических созданий Тит и не встречал ни разу, но много читал о них в многочисленных книгах, хранящихся в доме волшебника.

Целую ночь путники спасались бегством от порождений зла, неустанно их преследующих. Ни остановиться, ни перевести дух. Пять гончих, мчащихся по следу, не нуждались ни в отдыхе, ни в пище. Ведомые тёмной волей злого мага, они не знали усталости.

Ночь сменилась утром. Алые всполохи озарили небосклон. Поднявшийся над полями туман не давал возможности для широкого обзора. Однако Снежка, казалось, вовсе не испытывала никакого дискомфорта ни от плохой видимости, ни от усталости. Она продолжала мчаться, неся тяжёлую ношу на спине.

Хотя деревни продолжали мелькать, но клубы дыма, поднимавшиеся над горизонтом, говорили сами за себя. Тит прекрасно понимал, что до высоких стен города добраться они не успеют. Либо Снежка свалится от усталости, либо их ещё раньше окружат и, в конечном итоге, они сами станут частью армии мертвецов.

Не заметив очередной выпад от гончей, Снежка споткнулась и кубарем полетела в овраг. Порождения зла не спешили. Они медленно окружали своих жертв, явно наслаждаясь своим полным превосходством и безнаказанностью. Хотя Тит и не собирался сдаваться без боя, то и дело поражая гончих цепью молний из своего посоха, но то было недостаточно. Слишком много было тварей. Три десятка гончих окружило путников. Снежка из последних сил готовилась совершить решающий прыжок, Тит укрыл мальчика. Все готовились к смерти. Вот, несколько гончих сорвались с места и бросились на мага, но добежать им было не суждено.

Стена огня пожрала ближайших гончих. Где-то в облаках раздался рёв ужасающей силы. Огромная тень гигантского ящера накрыла целую поляну. Упивающиеся своей безнаказанностью гончие сейчас, скуля, пытались спрятаться от разрушительного пламени, извергаемого огромным драконом, парящим над местом битвы. Что было дальше Тит уже не видел. Магическое истощение дало о себе знать. Поддерживаемый лишь своей собственною волею, волшебник ухватился за посох и старался удержаться. Получалось плохо. В конце концов, ноги у юного мага подкосились, а сам он рухнул наземь.

[1] Локоть – единица измерения длины, равная, примерно, 0,3 м.

Глава III. Судьбоносная встреча

Яркий свет резкой болью в глазах отразился юному магу. От неприятных ощущений Тит прикрыл их рукой. Внезапно пробудившееся сознание взорвалось всплеском ярких образов, отозвавшись острой головной болью в висках.

Волшебник сидел на чистой и просторной кровати. Белоснежные простыни были настолько аккуратно заправлены, что даже беспокойно спящий маг не смог их сбить. Оглянувшись в поисках воды, Тит отметил, что находился он в богато украшенной комнате, убранство которой говорило о том, что эти покои принадлежат какому-то влиятельному вельможе.

Тит уже было опешил от такого. Привыкший к более простой обстановке, юный маг не знал, что и думать. Что это за благодетель такой, который не только спас его жизнь, но и устроил, словно имперского чиновника.

— Точно! Снежка! Мальчуган! — вдруг вспомнил маг.

Соскочив с кровати, маг тут же шлёпнулся на пол, не сумев сделать и пары шагов. Тут же, из ниоткуда подскочили многочисленные горничные, которые начали кружить над магом, оказывая тому всяческую помощь.

— Молодому господину нужно отдыхать! — послышалось за дверью.

— Я его не сражаться зову, а всего лишь поговорить, — раздался второй голос, более грубый и, как показалось Титу, властный, не терпящий возражений.

Вскоре дверь в покои резко распахнулась. На пороге стоял статный воин, закованный в тяжёлые латы. Его суровый взгляд бегло прошёлся по помещению, но, увидев съёжившегося мага, взор алых глаз смягчился, став более дружелюбным.

— С твоими спутниками всё в порядке, — предупреждая вопрос, сразу перешёл к делу воин.

— Я благодарен Вам за своё спасение, милорд…

— Иоанн, — кивнул рыцарь.

— Полагаю, ты достаточно окреп, чтобы утолить моё любопытство? — сглотнув, Тит медленно кивнул, показывая готовность к диалогу. Волшебник понятия не имел, что хотел узнать от него рыцарь, но с готовностью был настроен на разговор.

Сидящий перед Титом человек одним своим видом внушал доверие. Сильный, благородный воитель, облачённый в золотые чешуйчатые доспехи, он был олицетворением силы, мощи и незыблемости империи и императора. Это был драконий рыцарь — один из девяти рыцарей, присягнувших и охраняющих покой лично василевса[1]. В то время, когда катафракты[2] оберегали покой столицы, каждый из драконьих рыцарей возглавлял воинство. Все они достигли могущества как в ратном деле, так и на гражданской службе. Не иначе, как «сияющий» к ним не обращаются.

— Прошу простить мне мою глупость, но что Ваше Сиятельство хотело бы узнать?

— Поведай мне о своих злоключениях. С самого начала.

Минуты перетекали в часы. Целый день Тит рассказывал Иоанну о том, что выпало на долю юного мага. Удивительно, но рыцарь никак не изменился в лице по мере рассказа, будто ничего удивительного, в сущности, не произошло. Будто не было никакой армии монстров, сожжённых деревень и вытоптанных полей. Взгляд драконьего всадника был лишён всяких эмоций, лишь алые зрачки горели праведным огнём, выдавая все эмоции славного воина.

— Зло многогранно. Мы должны быть сильными перед лицом опасностей. Вам троим очень повезло пройти через все эти несчастья и остаться в живых. Я оставлю тебя. Поправляйся, а завтра ты мне понадобишься, — не дав сказать и слова, рыцарь резко встал со стула и вышел прочь из покоев, оставляя Тита наедине со своими мыслями.

Морально измотанный, волшебник облокотился на резную спинку кровати, и, тяжело вздохнув, сполз на подушки. Титу не хотелось никуда идти. Хотя он не задавал лишних вопросов, однако он давно догадался, что им таки удалось добраться до города и сейчас, судя по тому, что ему выпала небывалая честь разговаривать с одним из всадников, он находится в доме консуляра[3] провинции. Осознание чести, которая была оказана магу и его спутникам тяжкой ношей легла на плечи Тита, ведь такое отношение к простому недоучке-магу явно было неспроста. Тит оправдано нервничал. Он боялся ответственности, что вскоре на него свалится. Ему не нужна была ни слава, ни признание, если ценой им могла быть его жизнь. С такими невесёлыми мыслями юноша провалился в беспокойный сон.

Гроза. Шквалистый ветер гнал к огромным стенам города на холме чёрные тучи. Дождь лил сплошной стеной, и ничего не было видно дальше собственного носа. Боги гневались. В такую погоду все обычно сидели дома, закрыв ставни на окнах и молясь, чтобы ненастье поскорее ушло. Однако не в эту ночь. На высокой привратной башне стоял человек. Прошедшие годы сказались на нём не самым лучшим образом. Многочисленные морщины и шрамы от былых сражений уродовали лицо. Тяжёлый, умудрённый опытом взгляд был обращён прочь за стены, во тьму. Подолы накидки старца под дождём вмиг стали настолько сырыми, что реши он их выжать, напоил бы небольшую деревню. Однако ни промокшая одежда, ни сверкающие молнии с громом, ни ливень, ни даже тьма не способны были поколебать решительность старика, который, опираясь на свой посох, ждал.

Вместе с магом ждали и другие. Городская стража, легионеры, катафракты, лучники из Азенкура, даже простые горожане — все встали на защиту стен родного города. Их суровые взгляды выражали готовность сложить свои головы, но отстоять то немногое, что ещё осталось от былой славы.

Все ждали. Ждали, когда сигнальный рог супостатов подаст сигнал о начале штурма. Когда орды кочевников ринутся вперёд и, словно волны о скалы, разобьются о мощные крепостные стены.

Очередная молния озарила пространство перед городом, явив взору защитников огромное море живых тел, которые также ожидали сигнала к началу атаки. Кочевники с востока заполонили все поля вокруг города. Тьма — так ханы называли свою несметную рать. Старый маг усмехнулся, подумав, что название точно передаёт суть.

Прозвучал рог. Битва началась. Последняя битва великой империи. В стены города летели огромные каменные булыжники. То тут, то там стали возгораться пожары. Волшебник командовал первыми рядами обороняющихся, пытаясь организовать оборону, он проморгал камень, летящий в его сторону. На заклинание не было времени, равно как не было времени и на то, чтобы уйти в сторону. Закрыв глаза, старый волшебник улыбнулся, готовясь уйти в холодные объятия смерти.

Тит проснулся от того, что свалился с кровати, больно ударившись о прикроватную тумбочку. Однако не боль в руке беспокоила юного мага. Этот сон. Что-то в нём было странное, ненормальное. Он не был похож на те вещие сны, которые иногда посещали мага. Тогда это было похоже, скорее, на яркие образы, которые, на первый взгляд, не были как-то связаны между собой, но немного позже Тит всё же наблюдал связь снов и реальности. Сейчас же сон сильно отличался. Всё было настолько правдиво, что юный маг до сих пор чувствовал свежий воздух, пахнущий озоном и неприятное покалывание кожи от дождя. До сих пор в носу стоял чёткий запах гари от пожарищ.

На грохот сбежались служанки, которые тут же начали хлопотать над юным магом. Тит, не обращая никакого внимания на окружившую его прислугу, поднялся на ноги и попросил его сопроводить к рыцарю Иоанну. Недовольно ворча и сетуя на непоседливого мага, служанки всё же исполнили его волю, сопроводив в покои всадника.

Иоанн, находясь в отведённых ему покоях, сильно удивился появившемуся на пороге волшебнику. Он никак не ожидал увидеть его так рано, ведь солнце ещё не поднялось над горизонтом. Даже петухи не голосили, оповещая округу о наступившем утре. Откровенно говоря, прошло всего несколько часов с момента разговора с магом. По взъерошенным волосам и безумному взгляду рыцарь было подумал, что произошло нечто страшное. Однако Тит успокоил его начавшую метаться душу, сказав, что ему всего на всего привиделся кошмар.

Хотя встреча с консуляром должна была пройти несколько позже, ждать уставший рыцарь смысла не видел. Он попросил одну из служанок передать властидержателю письмо с просьбой о встрече, настаивая на срочной важности.

Вскорости служанка вернулась, передав, что консуляр уже ожидает встречи, а потому, не став более томить ни себя, ни других, Иоанн, прихватив с собой Тита, отправился на долгожданную встречу.

— Я ещё раз говорю, мне нет дела до какого-то там некроманта — прикрыв лицо рукой, вторил консуляр.

— Но деревни горят! Ваши деревни! Неужели непонятно, что рано или поздно мертвецы дойдут до города, и тогда поздно будет собирать войска! — кричал Тит.

— Юноша, ты ещё молод и порывист. Нет у меня сил и средств на то, чтобы собрать хорошее войско. Что сделают крестьяне, пускай даже я усилю их личной дружиной?

— Пошлите гонца к дуке[4]! Пусть пришлёт легион. Что-то же решать нужно. Запираться нельзя!

— Допустим, я пошлю. На рассмотрение просьбы уйдёт неделя минимум. Потом пару недель сбор расквартированных легионеров, неделю на марш до нашей провинции — это месяц минимум.

— Что теперь, запереться и отдать мертвецам на поругание сёла?!

— Юнец прав, — наконец решил включиться в дискуссию рыцарь.

— Хотя легиона смысла ждать нет, однако ополчение собрать можно. Я прибыл сюда по приказу императора. До него дошли слухи о странной активности мертвецов, поэтому меня и прислали сюда, чтобы разобраться. Отдайте приказ о сборе ополчения. Я лично его возглавлю. Не переживайте на счёт золота. У меня есть средства на сбор войск. Мне нужно лишь пару недель на то, чтобы сделать из вчерашних крестьян хотя бы подобие армии.

Устало махнув рукой, градоначальник уступил Иоанну. От части, он побоялся спорить с драконьим рыцарем — приближённым к императору военачальником. Сколотив своё состояние на лизоблюдстве и интригах, он знал, кому перечить можно, а кому смертельно опасно.

Драконий рыцарь — символ доблести и справедливости. Лишь только стоит появиться на поле брани этому славному воину, как ход боя тут же меняется. Своим примером всадники ведут за собой армии в, казалось бы, безнадежные атаки. Так и сейчас, взойдя на небольшой холмик перед дворцом консуляра, Иоанн воззвал к народу.

— Обращаюсь к вам не как драконий рыцарь, не как аристократ, что печётся лишь о своём кошельке. Обращаюсь к вам, как гражданин империи, как сын этой славной земли, которую уже сейчас топчут ноги богопротивных созданий! Эти порождения зла не ведают страха, боли, сострадания или простой усталости. Чья-то злая воля, извращённый ум и гнилое сердце подняли из могил останки наших предков, заставляя их идти против своих сыновей и внуков, разрушать то, что с таким трудом веками строилось нашими руками! Неужели вы, полноправные граждане — истинные владельцы природных богатств этой великой земли сможете остаться в стороне и ждать, когда мертвецы доберутся до ваших домов, до ваших семей, до ваших детей?! Встанете ли вы со мной в один ряд, дабы дать отпор мерзким тварям, наводнившим окрестные леса?!

Простой люд пылко отозвался на призыв защитить родной край. В отличие от аристократии, с неохотой распрощавшейся со своими сбережениями, крестьяне деятельно принялись оказывать всяческую поддержку. Отовсюду стекались массы людей, желая вступить в народное ополчение.

Юный маг стоял под козырьком конюшни, издали наблюдая за тем, как крестьяне записывались добровольцами. Ему было это не по душе. Отправлять на убой совершенно необученных крестьян. Хотя Тит и осознавал необходимость этого, принять такой расклад он никак не мог.

— Не стоит быть таким серьёзным — обратил на себя внимание подошедший к волшебнику Иоанн.

— Эти крестьяне не знают, на что идут. Мне претит сама мысль, что мы пошлём их на убой.

— Думаешь, жить всю жизнь не ведая горя — это хорошо? Посмотри на них, они идут сами. Их единственное желание — защитить то самое дорогое, что у них есть. Вспомни своих односельчан. Они тоже шли в бой, чтобы защитить семью.

— Да, но тогда их заставила нужда. Им некуда было деваться.

— У этих людей тоже нет выбора. Рано или поздно, зло настигнет и их. Но тогда они не смогут противостоять ему. А сейчас, объединившись в едином порыве, у них есть шанс.

Консуляр, как и обещал, выделил часть своей личной дружины. Однако, как и ожидалось, сделал он это не из добрых побуждений. В расчёте на торговые привилегии, градоначальник выделил чисто символическое количество дружинников только лишь для того, чтобы они помогли рыцарю Иоанну обучать крестьян.

Две недели тянулись для Тита невыносимо долго. В то время, пока драконий рыцарь обучал крестьян, юный маг был отдан в помощь местному придворному магу, который гонял волшебника с мелкими поручениями.

— Болван! Неужели ты не можешь сделать простейшее зелье? Что это за болотный оттенок? Ты видел мои зелья? Вот так ты и должен делать, — важничал Катондрикус.

— Но господин, цветовой оттенок никак не влияет на качество зелья. Просто ингредиенты, которые я использовал при смешивании, дают такой цвет. Уверяю вас, это зелье соответствует всем вашим требованиям.

— Молчать! Покровительство драконьего рыцаря не даёт тебе право дерзить и перечить мне. Я тут главный, так что будь добр, свари это дурацкое зелье так, как я это делаю.

Тяжело вздохнув, Тит принялся выливать жидкость из котла и приниматься делать всё заново. Хотя это и было простейшее исцеляющее зелье, тем не менее, юный маг допустил ошибку, смешав ингредиенты не в том порядке, в котором это делал придворный маг, что в конечном итоге и сказалось на цвете.

«Не важно, в каком порядке ты добавляешь ингредиенты. Исцеляющие зелья не требуют такой точности. Главное соблюдать пропорции и точно отмерять количество трав, идущих в зелье», — проговаривал про себя Тит, вторя словам своего мастера. Как он там? Почему от него не было слышно ни единой вести? Увидятся ли они ещё? На эти вопросы у юного мага не было ответов, но они мучали его с того самого момента, когда он в компании своих спутников покинул деревню.

— Хотя цвет не идеален, но это уже можно назвать сносным зельем, — осмотрел работу Тита Катондрикус.

— Благодарю, господин.

— Я тебя не хвалил. За такую работу тебя бы плетьми высечь. Но времени, да и желания, признаться, у меня нет. Однако пока ты тут создавал это варево, тебя призвал к себе рыцарь Иоанн. Отправляйся, закончишь потом.

[1]Василевс – титул императора.

[2]Катафракт – хорошо вооруженный конный воин.

[3] Консуляр – наместник провинции.

[4] Дука – высший военный чин. Командующий военным округом.

Глава IV. Навстречу злу

Рыцарь Иоанн нашёлся на арене, которую в военное время использовали для подготовки войск.

— Сияющий, — поклонился подошедший Тит, прижав руку к груди.

— Полно, — махнул рукой рыцарь. — Скажи лучше, как тебе эти воины?

Юный волшебник удивился заданному вопросу. Неужели драконьего рыцаря интересует мнение молодого мага, которого совсем недавно называли ребёнком? Он и в тактике-то не разбирался толком, предпочитая уделять время изучению магических наук. Хотя он имел некоторое представление о ратном деле, однако сейчас, стоя напротив прославленного воителя, маг просто не знал, что ответить. Все мысли словно испарились, заставив юношу покраснеть от своего невежества.

— Так разве же это воины? — проговорил Тит, лишь немного позже осознав, какую глупость он сказал.

Иоанн нахмурился. Ему явно пришёлся не по нраву вопрос волшебника. Пускай это были крестьяне, а не гвардейцы, что расквартированы в столице, или не комитаты, что составляли основную часть регулярных сил империи, но это были люди, желающие защитить свой дом, сражающиеся на своей земле, а потому готовые даже умереть. Не за какие-то идеалы главнокомандующих, но за свою семью. Они вступили на тропу освободительной борьбы от нежити — сил зла, что явились на их порог и разрушают всё то, что их предки возводили веками.

Хотя всадник понимал, что вопрос этот прозвучал из уст совсем ещё юнца, не видавшего реальной жизни, а потому взгляды его были слегка наивны, однако результат этих слов был, что называется, «на лицо». Тренирующиеся крестьяне бросили это занятие, обратив ожидающие взгляды многих десятков лиц на двух беседующих людей.

— Раз ты так думаешь…что ж, позволь мне кое что показать тебе. Артемий! — рыцарь подозвал к себе мальчишку, с которым Тит путешествовал от деревни.

— Передай Тиберию, что рыцарь Иоанн велел собрать всех на площади. Я хочу обратиться к солдатам.

Коротко кивнув и сделав предельно серьёзный вид, мальчик убежал куда-то прочь с арены.

— Я решил, что пристроить к делу Артемия хотя бы на время будет правильным решением. Негоже парню слоняться без дела, когда Родина в опасности.

— Благодарю вас, господин! — поклонился Тит, будучи искренне благодарен драконьему рыцарю за то, что не забыл о беспризорном мальчишке-сироте.

— Идём, — махнул рукой Иоанн, — хочу, чтобы ты услышал то, что я скажу.

Герои вышли на просторную, вымощенную камнем центральную площадь города, где уже собрались толпы крестьян, желающих выслушать речь драконьего рыцаря. В то время, как Иоанн взошёл на трибуну, Тит встал чуть поодаль. Спрятавшись под сенью старого дуба, волшебник стал внимательно слушать речь всадника.

— Сограждане, воины этой земли, её защитники, вы все собрались здесь неслучайно. Сегодня, стройными рядами мы выйдем навстречу тьме. Мы имеем право погибнуть за то, что важнее звонких монет! Каждый из присутствующих здесь верил и мечтал, что настанет тот миг, когда рука его ощутит вес холодной стали меча, а оперение стрелы будет приятно щекотать затылок! — рыцарь рывком спрыгнул с трибуны и подошёл к совсем ещё юнцу, с гордостью взирающему на легендарного воина. — Встань на колени, воин. Поклянись, что твой клинок будет ранить ничуть не хуже жала осы. Все вы, встаньте на колени и поклянитесь, что не убоитесь зла, что не дрогните под свирепым напором нечисти, что защитите свой дом и семьи! — убедившись, что каждый на площади в точности исполнил клятву, рыцарь вернулся на трибуну.

— Сегодня мы без страха выступим в бой против зла, и, может быть, отдав свои жизни, взмоем к небесам! Встаньте же с колен. Теперь вы истинные воины этой земли!

Выступление было ошеломительным. Громкими овациями сопровождали рыцаря. Воодушевившись речью Иоанна, Тит в приподнятом настроении был готов ринуться в бой хоть сию минуту.

— Судя по твоему лицу, выступление оказало нужный эффект, — хмыкнул Иоанн.

— Возьми свою кошку. Ведаю, что это умное животное ещё сослужит тебе добрую службу, — с этими словами рыцарь вытащил откуда-то из-за пазухи белый комочек. Снежка уменьшилась в размерах, стоило только величественному дракону доставить бессознательные тела путников ко дворцу консуляра. Сейчас же, оказавшись на земле, Снежка лениво потянулась, цепляясь острыми когтями за камни мостовой, и приняла свой истинный размер.

Как и предполагалось, ополчение покинуло Диррахий на рассвете следующего дня. Стоило только первым лучам солнца осветить небосклон, как небольшое, но внушительное войско вышло за городские стены.

Провинция Диррахий была названа в честь одноимённого города — столицы этой небольшой приморской области. Помимо дохода от торговли с заморскими странами приносило сельское хозяйство. На плодородных почвах этой земли крестьяне могли круглый год выращивать пшеницу и обеспечивать хлебом всю северную префектуру. Огромные поля, густые леса и полноводные реки — вот главное богатство этой земли, которое сейчас нещадным образом рушилось. Поля вытаптывались, сёла сжигались, леса пустели, а реки заполнялись ядом. Могущественный лич ведёт армию мертвецов. Своей силой он пособен противостоять сильнейшим из духов. Хотя не все леса и реки были захвачены скверной, однако то было лишь делом времени. Именно такие мысли роем чумных мух копошились в голове у Иоанна.

Уныние — вот то чувство, которое овладевало драконьим рыцарем всякий раз, стоило лишь бросить мимолётный взгляд на вытоптанные и сожжённые поля, разорённые деревни и высохшие леса. Решив оставить дракона в городе и передвигаться на коне, Иоанн осознал, какую глупость он совершил. Ведь взирать с небес на землю куда проще, нежели наблюдать за разрухой воочию, да и орды нежити обнаружить куда проще, когда ты паришь высоко над облаками.

В отличие от Иоанна, у Тита настроение было приподнятым. Хотя он и понимал, что они идут в бой, тем не менее, присутствие рядом драконьего рыцаря прибавляло уверенности в том, что они не только смогут остановить зло, но и вернуться живыми.

— Сияющий, — обратился Тит к Иоанну, — откуда нам известно, где сейчас находится нежить?

— Я был бы глупцом, если бы не попросил в помощь у логофета[1] несколько куриози[2]. Они-то и доложили мне о многочисленной орде мертвецов, что ошивается в большом лесу, находящимся в двух днях пешего пути от Диррахия.

— Если я не ошибаюсь, то неподалёку от той пущи, находится крупный торговый форпост — задумчиво произнёс Тит.

— Не ошибаешься. Уничтожь этот форпост и у Диррахия останется лишь порт для связи с внешним миром. Помимо этого, нежить сможет контролировать основной тракт этой провинции. Неспокойно у меня на сердце. Простая нежить не может бить настолько точно. Боюсь, что более могущественные силы руководят этим ужасающим маршем.

— Но кто может задумать зло против нас?

— У империи много врагов, как внешних, так и внутренних. Во всяком случае, тебе не стоит занимать думы этими проблемами. Что может сделать юный маг? — улыбнулся Иоанн. — Оставь дела внешние политикам.

Вопреки ожиданиям, дружинники консуляра отказались оставаться в стороне, после услышанной речи. Они возглавили контурберии[3], помогая центурионам управлять этой толпой крестьян.

Утро второго дня встречало людей холодным ветром и проливным дождём. Тит благодарил богов за то, какие в империи дороги. Основной тракт, благодаря грамотным инженерам и ответственным строителям, не раскис от сильного дождя, оставаясь такой же удобной транспортной артерией.

Вскоре, войско бодрым маршем подошло к торговому форпосту. Представлял он из себя небольшую, огороженную каменной стеной высотой не больше пары оргий[4], площадь, на которой располагалась ратуша, казарма, да конюшня. Пентеконтарх[5], командовавший небольшим пограничным гарнизоном лимитатов[6], чрезвычайно обрадовался, увидев подошедшее ополчение. Поговорив с командиром, Иоанн обрадовал всех новостью о том, что таможенники так же войдут в состав войска.

По приказу было принято решение встать лагерем возле форпоста. Ополченцы тут же приступили к сооружению лагеря и частокола. В это время Титу был дан приказ установить магическую защиту. Приступив к выполнению приказа, волшебник стал обходить наспех сооружённые укрепления. Не бог весть что, но в нужный час и это пригодиться. Хотя магу и был дан приказ установить магическую защиту, однако он до сих пор не ведал, сколь большая орда им угрожает, а потому не мог точно сказать, сколько ловушек нужно установить, чтобы охватить если не всех, то хотя бы большую часть нежити. Не став предаваться бессмысленным подсчётам, юный маг призвал одного из лесных духов, что ещё кое-как ощущались.

— Друг мой, помоги. Найди зло, что скрывается в лесу, да поведай мне, сколь велико его число.

Дух в виде совы резво взмыл в воздух и скрылся где-то в облаках.

Решив отложить первостепенную задачу — установку ловушек, Тит принялся возводить магический щит вокруг лагеря. Прозрачной плёнкой щит окутал лагерь и форпост. Он не даст злу проникнуть ни в лагерь, ни за стены крепости. Проверив свою работу, волшебник удовлетворённо хмыкнул и принялся исполнять другие поручения.

В ратуше атмосфера накалялась. Пантеконтарх, уже отражавший несколько набегов мертвецов, настаивал на оборонительной тактике. Он предлагал дождаться подхода всех сил неприятеля, чтобы дать бой на своих условиях. На справедливое замечание Иоанна о том, что это мертвецы, военный чиновник лишь махнул рукой. Сам же драконий рыцарь, не раз выигрывавший сражения малыми силами, предлагал выманивать небольшие группки нежити и уничтожать их по отдельности.

Сова принесла ожидаемо плохие вести. Превеликое множество мертвецов буквально наводнили окрестные леса. Лесные властители — лесовики не сумели сдержать злобу, что исходит от могущественного умертвия. Новости были ужасными. Тит глубоко задумался. Прежде, чем поделиться вестями с рыцарем Иоанном, нужно было самому проверить, сколь страшен враг.

Хотя юному магу совершенно не нравилась идея идти в одиночку в лес, он, тем не менее, сумел побороть зарождающиеся искорки страха, подавить в себе накатывающую панику и молча отправиться в глухую чащу. Снежку Тит решил не брать, ограничившись лишь духом совы, который помогал не потеряться в этом мёртвом лесу.

Бывшая зелёная, цветущая пуща, что росла на этой земле не одну сотню лет, сейчас представляла жалкое зрелище. Большинство деревьев высохли и теперь, оголив безлиственные стволы, отправляли путника вперёд во времени, когда осень уже прочно вступит в свои права, заставив деревья осыпать свои листья и приготовиться к суровой зиме, чтобы весной вновь возродиться. Однако, на дворе было лето, но даже вечно зелёные ели, сбросив свои иголки на земь, окрасились в рыжеватый оттенок. Не было слышно ни пения птиц, ни голосов зверей. Открывшаяся картина всколыхнула в сознании Тита события прошлого, заставляя юного мага задрожать. Паника начала овладевать разумом волшебника. Тело предательски задрожало, стоило только вспомнить взгляд холодных глаз лича.

Тит не знал, сколько он простоял в оцепенении, глядя в одну точку, боясь пошевелиться. Однако из ступора мага вывел отнюдь не собственный разум, отказывавшийся воспринимать реальность, предпочитая искать укрытия на задворках сознания. В отчаянной попытке дозваться до хозяина, Снежке ничего не оставалось, кроме как несильно укусить того за ногу. Лодыжку она не прокусила, но этого хватило, чтобы Тит в панике очнулся.

Волшебник не знал, как оказался в лесу. Ему было страшно. Пытаясь зацепиться взглядом за что-то знакомое, маг увидел Снежку — своего верного друга и защитника. Облокотившись о ствол дерева, Тит попытался отдышаться, привести в порядок сознание. Ему это удалось. Он вспомнил цель своей опасной прогулки.

— Нужно идти дальше, — через силу улыбнулся Тит Снежке, на что та, словно почувствовав истинные чувства хозяина, заскулила и побежала рядом.

Вскоре путники вышли к старому, заросшему плющом кладбищу. Могилы были ожидаемо пусты. Зло уже добралось досюда, заставив мёртвых покинуть своё последнее пристанище. Мертвецов долго искать не пришлось. В рваных обмотках, с прогнившими во многих местах телами они, словно во сне, медленно брели по заросшей тропинке. Брели без цели, даже без звуков. Вот они — идеальные кандидаты для эксперимента юного мага.

От предвкушения руки Тита пробила мелкая дрожь. Волшебник не ведал, сработает ли то, чему научил его придворный маг, но испытать было определённо нужно.

Выудив из огромных карманов балахона пару склянок с мутноватой жидкостью, Тит, как ему было показано не один раз, поджёг тряпку, что выглядывала из-под пробки и бросил в ближайшего немёртвого. Разбившаяся склянка тут же вспыхнула, охватывая огнём всего мертвеца. Хотя зелье, в целом, оправдало ожидания юного мага, однако объятый пламенем мертвец совершенно не испытывал никакого дискомфорта, что нельзя сказать о волшебнике. Смрад от сжигаемой, давно прогнившей плоти, которая буквально отваливалась от костей, воздействовал не самым приятным образом на мага, которого вывернуло у ближайшей слегка порушенной каменной стены.

Нарушивший покой мертвецов Тит обратил их внимание на себя, так что теперь, медленно, но верно, мертвецы приближались к волшебнику. Объятый пламенем восставший очень быстро обгорел до костей. Тит отчётливо увидел синие всполохи магии, которые словно артерии опутывали кости мертвеца, заставляя того двигаться. Волшебник постарался как можно отчётливей запомнить увиденное перед тем, как несколько небольших ледяных дротика не уничтожили скелет. Шедшие за ним другие восставшие были куда более опасными противниками из-за плоти, что не до конца сгнила и мешала ледяным дротикам добраться до костей.

Тит медленно отступал. Запускать огненный шар в сухом лесу было равносильно самоубийству. Хотя молнии и были более универсальным средством атаки, но юный маг, в силу своего возраста просто не знал таких заклинаний, а потому ограничивался лишь тем арсеналом, что у него был на данный момент. Волшебник уже был зажат в угол. На установку рунной ловушки времени не было, а склянка с огненной водой действовала слишком долго. Тит, плюнув на опасности, уже было приготовился метнуть огненный шар в лицо ближайшему мертвецу, как вдруг каменную стену перепрыгнула Снежка. Она рывком прыгнула на ближайшего восставшего. Вцепившись тому в глотку, кошка раскрутила его и метнула во второго мертвеца. Острые когти рвали мёртвую плоть, а подоспевший маг метал в кости ледяные дротики.

К вечеру кладбище уже было очищено от восставших. Опираясь на свой посох, Тит медленно побрёл в сторону, которую указывал дух совы, всё это время внимательно следивший за ходом боя. Снежка была постоянно рядом, принюхиваясь и вслушиваясь в окружение. Уставший и грязный Тит наконец выбрался из лесной чащи прямо к лагерю, в котором были слышны крики и приказы. Лагерь был явно чем-то переполошен.

— Неужели нас ищут? — весело спросил маг у Снежки, за что получил взгляд, полный осуждения.

— И где ты был? — раздался суровый голос за спиной.

[1]Логофет – должностное лицо, управляющее каким-либо ведомством.

[2]Куриози – агенты, исполняющие функции тайной полиции.

[3]Контурберия – воинское подразделение, состоящее из десяти воинов.

[4]Оргия – единица измерения длины, равная 1,85 – 2,1 м.

[5]Пентеконтарх – командующий пятью контурбериями.

[6]Лимитаты – регулярные войска империи, охраняющие её границу.

Глава V. Битва за Диррахий

Позади юного мага стоял рыцарь Иоанн, взгляд которого не обещал волшебнику ничего хорошего. Драконий рыцарь был действительно зол. Единственный маг исчез, никак не предупредив об этом не только самого прославленного воина, но и телохранителей из числа дружины консуляра, что были к нему приставлены. Хотя всадник мог понять такое ребячество, однако то, что Тит оставил свой пост и покинул расположение войск без ведома командира, Иоанн оставить без внимания не мог.

— Я…

— Ты оставил свой пост.

— Я ходил в лес и…

— И что? Ягодки да грибочки собирал?

— Нет, Сияющий.

— Ничего не хочу слышать. Ты идёшь за мной. Будешь под моим присмотром, коль целый авангард не может сдержать твой пыл.

Тит покорно поплёлся за Иоанном, быстро шедшим в сторону ратуши. Понурив голову, Снежка также плелась рядом с хозяином, чувствуя и разделяя его вину. В небольшом каменном строении, выполнявшем роль ратуши, мага и рыцаря уже ожидал весь командный состав их небольшой армии.

Вокруг круглого стола, выполненного из тёмного дерева, стояли все пять центурионов и пентеконтарх. Они спорили о тактике грядущего сражения. Вошедшие в комнату герои как раз застали сцену, когда один из центурионов, пытаясь доказать что-то своему собрату по оружию, стукнул по столу с такой силой, что задрожали все стоявшие на столе кувшины с вином.

— Попрошу всех быть более терпимыми. Порождениям зла будет лишь на руку, если мы перережем друг другу глотки.

— Но как быть терпимым, когда этот… — договорить центуриону не дал жёсткий, наполненный стальными нотками голос драконьего рыцаря.

— Пётр. Сядь.

— Итак, для начала, Тит, друг мой, поведай о своём путешествии в лес. Нам всем очень интересно знать, какой белены ты объелся, чтобы в одиночку отправиться в лес, кишащий мертвецами. Однако, самое главное — чего ради?

— Мальчишка просто в героя хотел поиграть. Подумал, что сможет справиться в одиночку со всей ордой мертвецов, — посмеялся один из центурионов.

— Я хотел опробовать одно средство, которое получил от придворного мага в Диррахии.

— Это было безрассудно с твоей стороны, — отрезал Иоанн.

— Но у меня получилось испытать этот эликсир! — воскликнул Тит. — Хотя и медленно, но он действует. Огонь может помочь в борьбе против мертвецов.

— Я услышал достаточно. Вопреки приказу, ты покинул лагерь, оставив армию без единственного мага. Лишь только твоё малодушие спасло тебя от военного суда. Будь моя воля… — однако договорить рыцарю не дал зазвеневший колокол, оповестивший о нападении неприятеля.

Во внутреннем дворе стояла суета. Декархи[1] пытались организовать оборону, но получалось откровенно слабо. Крестьяне хоть и кичились своей храбростью, однако большинство из них и меч-то в руках не держало. Столкнувшись с опасностью, серьёзней, чем стая волков, жар сердец быстро сменился колким холодом, а трезвость ума уступила место панической атаке.

Мечущиеся туда-сюда крестьяне не сразу заметили своих командиров, что уже начали приводить в порядок то стадо, в которое превратилось некогда грозное ополчение. Поймав одного крестьянина, Иоанн смачно ударил того по лицу своим тяжёлым кулаком. Шлёпнувшись на землю, тот ошарашенно глядел на статного воина в доспехах, отливающих золотом.

— Посмотрите на себя! — взревел Иоанн. — Многие пытались встать у меня на пути. То был миг, когда супостаты превосходили меня числом. Все вы слышали о битве на Высоких Холмах? Тогда я командовал такими же солдатами, как и вы, но противника было в десять раз больше! А о битве у Скалы Утопленницы? Тогда, имея всего пять тысяч копий, нам удалось отразить удар северных варваров и не дать им вторгнуться в северную префектуру. Вождь варваров, с позором пленённый во время боя, прошёл в цепях за колесницей до самого стольного града! И сейчас, стоя здесь, я не понимаю, почему отважные мужи испугались каких-то сгнивших трупов. Они не осознают, что только лишь числом и грубой силой им не победить! Мы — молот императора, что несёт свет очищения для заблудших душ! Вместо того, чтобы стоять, опустив свои клинки и бросив щиты, нужно сжать кулаки и выступить супротив того зла, что чёрной тучей надвигается на нас!

— Но никто не хочет погибать за имущество консуляра! — выкрикнул какой-то крестьянин, явно в годах.

— Вы погибаете не за консуляра, не за меня, даже не за императора. Вы погибнете за свой дом, свою землю, свою семью. Я погибну за вас. Однако если же такое случится, я верю, что в тот миг придут мои братья, возьмут мой меч и щит, поведав моей семье о том, как я погиб. Но до тех пор, как холодная сталь клинка поразит моё сердце, а хладная рука смерти утянет меня в своё царство вечных снов, я буду стоять в строю, буду сражаться, не щадя врага, поражая всех, кто встал у меня на пути. Так скажите мне, вы готовы идти в бой за тех, кто ждёт вас дома?!

Тит не переставал удивляться тому, как легко и непринуждённо у Иоанна получается возбуждать простой люд, заставляя совесть проснуться, а сердце вновь начать полыхать. Так и сейчас, стоя на бастионе, волшебник воочию лицезрел то, как некогда толпа обезумевших людей превратилась в слаженную команду. Под пристальным надзором командиров крестьяне шустро формировались в отряды и рассыпались по территории лагеря.

За небольшими холмиками, окружавшими лагерь, вспыхивали яркие огни, слышался грохот взрывов, были видны вспышки молний и скрежет льда — то были ловушки, в которые попадали мертвецы. Тем не менее, кроме многочисленных звуков срабатываемых ловушек, не было слышно ни единого звука. Армия мертвецов шла в тишине. Часовой лишь чудом заприметил выходящие из дальнего конца леса ряды немёртвых. Опустившиеся сумерки лишь усилили гнетущую атмосферу, что постоянно сопровождала марш этих богомерзких созданий.

Речь драконьего рыцаря благодушно подействовала и на юного мага. Тит не страшился грядущего боя, наоборот, он жаждал поквитаться с мертвецами за то, что волшебнику удалось пережить. Сосредоточенным взглядом он смотрел вперёд, где тьма ночи сливается с чёрной тучей, тянущейся по земле.

— Вот и пришло время нам погибать за других, — Иоанн положил руку на плечо Титу, ободряюще улыбаясь.

— Войска на своих местах, сияющий! — скороговоркой протараторил подбежавший центурион.

— Хорошо. Прикажи войскам оставаться на местах и не покидать защитный купол. Тьма не сможет его преодолеть, а с мертвецами мы и так справимся.

Приняв этот приказ за призыв к действию, Тит достал ритуальный нож, лежащий всё это время за пазухой. Он не мог напрямую воздействовать на природу и элементы, в ней содержащиеся. Однако ему было под силу воззвать к духам этих элементов. Заключив с ними контракт на крови, волшебник получал все их силы. Об этом юный маг узнал от придворного мага, в который раз доказав себе, что ему необходимо основательно учиться.

Достав нож, Тит полоснул им себе по венам. Руны, изображённые на всём теле мага, переливаясь, стали светиться причудливыми цветами. Магия втекала в волшебника, наполняя его, словно вода наполняет полупустой сосуд.

Распахнув веки, Тит пытался прислушаться к новым для него ощущениям. Юного мага словно бросало в холод, тут же накрыв жарой, а покалывание на кончиках пальцев вызывало неприятное чувство онемения. Магия пыталась найти выход. Волшебник дал излиться этой энергии. Направив руку вперёд, юноша словно открыл кран, дав силе самой заняться врагами.

Над полем возле ворот разыгралось удивительное в своей разрушительности действо. Воздух поднялся такой силы, что стал закручиваться в опасные вихри, сопровождаемые громом и молниями, которые били точно в мертвецов, за секунды поражая их мёртвые тела. Горячий воздух, разогнанный до невероятных скоростей, полыхал, охватывая огнём весь вихрь целиком, превращая его в огненную воронку. Капельки влаги, что были до того в воздухе и на земле сейчас взмыли ввысь, падая на землю крупным градом. Духи природы были злы. Злы на мертвецов за то, что они, подчинённые злой воле кукловода, уничтожали леса вместе с животными, травили реки, убивали жизнь. Духам дали возможность выплеснуть всю накопившуюся в них злобу, и они сделали это. Обрушили на неприятеля всю свою ярость.

Хотя духи не на шутку разгулялись, тем не менее, этого было мало. Многие из мертвецов, не замечая ничего, шли исполнять своё единственное желание — убить живых. Многие из восставших были навсегда упокоены духами, но не все. Немёртвые медленно, но верно подбирались к людским укреплениям.

Тит ждал. Ждал момента, когда живые сойдутся в ближнем бою с теми, кто должен был быть мёртв давно. Волшебник не растратил свою собственную магию, оберегая её до начала сечи.

Иоанн долго тянул с приказом о начале обстрела. В конце концов, приказ был отдан. Ввысь взлетели десятки подожжённых стрел. Вонзаясь в тела мертвецов, они поджигали их, от чего высохшая кожа с тел спадала, оголяя кости. Именно тогда второй залп стрел окончательно разрушал их тела.

Так и продолжался обстрел, вплоть до того, как первые ряды восставших добрались до купола, возле которого силы зла остановились, ожидая приказа лича. Дымка зелёного тумана окутала купол, накрывая его, словно одеялом. Однако защита выдержала, не дав миазмам зла проникнуть внутрь. Выдержав атаку чудовищного в своей разрушительной силе смрада, барьер разрушился, ведь сила волшебника, что установил эту преграду, была ничтожна мала перед злобой врага. Тогда-то ужасающий марш смерти продолжил своё движение к укреплениям людей, а миазмы вновь стали распространяться, стараясь достичь живых. Иоанн не мог допустить, чтобы ядовитый туман добрался до людей прежде мертвецов. Вонзив свой меч в каменную стену бастиона, драконий рыцарь стал распространять своё благословение на всех живых, что в час нужды встали под его знамена.

Дождавшись, когда мертвецы вплотную подойдут к частоколу, Иоанн отдал приказ поджечь масло, разлитое прямо у деревянных стен. Огонь хоть и затормозил шествие восставших, но не прервал его. Преодолевшие стену огня мертвецы были уже скелетами, без какого либо намёка на человеческую кожу. Картина представлялась жуткой: скелеты, объятые пламенем, двигались в сторону людей без единого шума.

Впитавшие в себя уверенность, воины не страшились грядущего. В то время, пока из небольших деревянных башенок, наспех сколоченных по всему периметру частокола, неустанно летели стрелы, поражая то одного, то другого скелета, пешие воины сгруппировались вокруг своих командиров и приготовились отражать атаку.

Хотя до частокола скелеты шли медленно, штурм начался бодро. В считанные мгновения скелеты выстроили друг из друга подобия настила, по которому стала подниматься остальная армия. Не обращая особого внимания на стрелы и заклинания, скелеты постоянно заполняли бреши в импровизированном настиле.

Преодолев частокол, скелеты ринулись на первые ряды обороняющихся. Построившись в боевые порядки, ополченцы встретили мертвецов стеной из щитов и копий, что с завидной регулярностью поражали восставших. Однако противников было не счесть. В считанные минуты внутренний двор наружного лагеря заполонили толпы мертвецов. То тут, то там вспыхивали палатки, падали деревянные башенки. Крики умирающих тонули в звуке боя.

Тит стоял на каменной стене, отправляя редкие заклятия в толпу нежити. Он берёг силы. Как бы ему не хотелось, наплевав на всё, броситься в бой. Туда, где сейчас погибают живые люди. Однако строгий приказ Иоанна останавливал юношу от этого порыва. Сам же Сияющий сосредоточенно вглядывался в гущу сражения. Сохраняя отрешённое выражение лица, он то и дело отдавал приказы. Близкое расстояние до поля боя давало возможность выполнить указания в кратчайшие сроки.

Сражавшиеся сейчас две центурии потеряли большую часть своих людей. Обороняясь из последних сил, ополченцы выстроились в какое-то подобие круга. Несколько рядов копейщиков с тяжёлыми щитами создавали достаточную оборону для того, чтобы не только закрыть дорогу для огромной толпы мертвецов, но и расчистить достаточное пространство внутри круга для передышки измождённых солдат. Пока оставшемуся в живых центуриону перевязывали голову, он не затихал, постоянно отдавая приказы более чем двумстам ополченцам.

Наконец прозвучал сигнальный рог. Ворота крепости отворились, выпуская наружу полную центурию. Разделившись пополам, воины стали с флангов обходить выживших соратников, сгруппировавшихся в круг. С большими усилиями, но людям удалось очистить небольшое поле перед воротами, закрыв фланги. Нескончаемый рой мертвецов не казался уже таким огромным, а потухшее пламя сердец воинов вновь возгорелось для того, чтобы под рёв рога начать наступления, выбивая скелетов из лагеря.

Стоило только людям поверить в то, что они переживут этот день, как враг ввёл свои резервы: огромных мёртвых медведей, что были убиты, а затем подняты во всех окрестных лесах. Невиданная сила этих монстров помогла им с лёгкостью прорвать строй людей. Медведи вселяли ужас. Они не замечали ни ран от стрел, ни от копий или мечей, даже магия была им ни по чём. Воины дрогнули. Никто не помнил первого побежавшего назад, но за этим человеком, словно ком с горы, побежали и остальные.

Добежав до ворот, воины стали стучать в ворота всем, чем можно, лишь бы их пустили, лишь бы спастись за крепкими каменными стенами. Иоанн приказал Титу оградить пространство перед воротами непроницаемым куполом, чтобы дать время отступающим войскам зайти за стены.

Тит уже чувствовал, что находится на пределе. Его магические потоки вот-вот осушаться. Из носа и ушей потекла кровь. Глаза закрывались от накатившей усталости. Отбросив в сторону всё лишнее, маг сосредоточился на точном исполнении приказа. Из последних сил он удерживал купол. Но вот сознание стало покидать юного мага. Силы окончательно его покинули. Однако ободряющий голос Иоанна отразился на подкорке уже спящего сознания. Он смог. Он успел спасти людей.

Спрятавшись за пудовыми воротами крепости, люди с надеждой в глазах смотрели на драконьего рыцаря, что стоял на стене и с хмурым видом смотрел вдаль. Битва затягивалась и превращалась в осаду. Иоанн не ожидал от лича такого «подарка» в виде медведей. Конечно, пробить ворота они не смогут, но запереть внутри людей вполне способны. Тогда у них будет только два пути: подохнуть от голода, либо пойти на прорыв, в самоубийственную атаку. Во всяком случае, рыцарь умирать не планировал, поэтому, поднявшись на колокольню ратуши, затрубил в свой личный рог.

Прошло всего ничего с того, как прозвучал сигнал рога, как вдали прозвучал пробирающий до костей утробный рык. Высоко в небесах люди заприметили стремительно приближающуюся точку. Вскоре точка превратилась в огромную тень, что накрыла собой не только крепость, но и большую часть территории вокруг неё. Огромный дракон с чешуею цвета крови и золотистыми радужками глаз прилетел на зов своего друга.

Нежить, что осталась неупокоенной после сражения, сейчас бродила по округе, не обращая никакого внимания на чудище с небес. Зато медведи, не утратившие остатки своего разума и животных инстинктов, почувствовали это величественное существо и, поддавшись его ужасающей ауре, бросились прочь, в надежде, что вековые стволы деревьев защитят их от гнева дракона.

Узрев, что людей окружили толпы мертвецов, дракон рухнул на землю возле крепости, обрушивая на них всю свою ярость, выдыхая потоки пламени и сжирая тех, до кого мог добраться. В считанные мгновения бой был окончен победой людей. Иоанн, лихо взобравшись на дракона, бросился в погоню за тем, кто стоял за этими нападениями.

[1] Декарх – командующий контурберией.

Глава VI. Опасное путешествие

Не одно лето минуло с тех пор, как в битве под Диррахием — так окрестили то побоище хронисты — ценой сотен добровольцев была спасена целая провинция.

Рыцарь Иоанн, окончательно упокоив могущественное умертвие, забрал Тита и Артемия в столицу. Тогда как Артемий, в расцвете своих лет, был отдан на обучение в горный монастырь, Тит отправился обучаться премудростям магии в столичную магическую академию. В этом древнем храме знаний юный маг и решил продолжить свой путь. Рекомендация от одного из драконьих рыцарей сыграла на руку магу, и его без труда взяли на первый курс обучения.

Проведя год в стенах удивительной академии, Тит успел освоить те магические премудрости, которые не получалось выучить самостоятельно. Жадно впитывая знания, он, тем не менее, смог найти своё призвание в магии духов, связь с которыми юный маг ощущал с самого детства.

Второй курс стал переломным в жизни юного волшебника. Его и ещё нескольких студентов, по рекомендации магического совета академии, приняли адептами в Ордо Верби — орден магов, ищущих и хранящих древние знания предков.

Сейчас же, статный, уверенный в себе юноша в который раз пытался подняться с земли после дружеского поединка.

— Это нечестно, Тикондрус. Я не боевой маг, — пытаясь отдышаться, сказал юноша.

— Ха, ты думаешь, северные друиды будут ждать, пока ты призовёшь своих духов? — развёл руками второй маг.

— Но ты же дождался, — ухмыльнулся Тит, дорисовывая последнюю петлю руны на земле.

— Что ты… — договорить Тикондрусу не дали. Сильный вихрь подхватил его и увлёк за собой ввысь, роняя на крону векового дерева.

На лужайке, под сенью величественного дерева, смеясь, лежали два юноши. Хотя в этот погожий летний денёк они собрались готовиться к предстоящим экзаменам, тем не менее, они очень быстро отложили в сторону гримуары и трактаты, предпочитая практику сухим строкам на листах. Рядом с двумя друзьями на траве растянулась и Снежка, подставляясь под всё ещё тёплые лучи солнца.

— И всё-таки, не лучше ли тебе изучать и боевую магию? — спросил Тикондрус.

— Я её изучаю…по-своему. Связь с духами не даёт мне в полной мере раскрыть потенциал чистых элементов, поэтому мои заклинания получаются не такими мощными.

— Но огненный шар ты создать в силах. А это, как ни крути, огненный шар. Можешь просто поджигать всё вокруг.

— Как ты на первом курсе, когда узнал, что завалил весенние экзамены и вместо отдыха всё лето проведёшь над котлами у старого козла Шуб-Нагура? — Тикондрус на подколку друга лишь отмахнулся.

— Не все рождены такими талантливыми, как я.

— Не тот ли талант ты так старательно откапывал в навозе на прошлой неделе?

— Если бы кто-то удержал шаровую молнию, то мне не пришлось бы его выкапывать из этой дивно пахнущей кучи с удобрением.

— Оставим в покое моё тёмное прошлое, даром, что профессор Аквила послал меня изучать скрижали в сумрачную крипту.

Встав с земли и отряхнувшись, Тит уже было хотел попрощаться с Тикондрусом — человеком, с которым юному магу удалось подружиться. Однако, схватив мага за плечо, товарищ обрадовал того новостью, что отправляется в место, полное ужасающих мертвецов, вместе с ним. Сам юноша был не против внезапно появившегося попутчика. Вместе всяко веселее — именно так казалось ему тогда.

Путь компании из двух людей и внушительных размеров кошки лежал прочь из столицы. Туда, где не пролегают тракты, а местные жители не ходят из-за суеверий и страшных слухов. В могучем лесу, что располагался в одном дне пути от стольного града, и из-за козней злых духов утопал в болотной трясине, этот могильник был забыт и заброшен. Живые не приходили почтить память предков, не охраняли их покой, поэтому мёртвые восстали, чтобы самостоятельно нести бремя вечной неусыпной службы.

— И ты хочешь идти туда? — с явным недоверием в голосе вопрошал Тикондрус. Снежка же явно не разделяла этих сомнений и активно тёрлась о хозяина.

— Лучше проигнорировать просьбу Аквилы? — пытаясь сказать это как можно увереннее, голос Тита, тем не менее, предательски дрожал. Хотя поведение животного вселяло некую уверенность в юного волшебника, тем не менее, точно так же его не прельщала идея идти сквозь болото. Дело было даже не в том, что из-за заболоченности орды комаров натурально могли сожрать человека — это волновало юного мага в самую последнюю очередь. Именно воздух не нравился волшебнику. Смрад испарений мог запросто свести с ума даже самого стойкого воина, не то, что двух юнцов.

В попытках достучаться до лесных духов, Тит претерпел неудачу. Нет, духи никуда не исчезли. Они всё также были в земле, воздухе, деревьях и ручейках. Однако были они явно чем-то раздражены. Духов в таком состоянии просить о помощи было нельзя, о чём Тит, в конце концов, догадался.

— Ну что, не получилось договориться? — нервно хихикнув, спросил Тикондрус, на что Снежка лишь изобразила удивление.

— Даже не пытался. Не хочу, чтобы духи «случайно» отвели нас в логово медведей или, чего хуже, Яги.

— Тогда по-старинке? — спросил Тикондрус, тут же образовав небольшой огненный шар в руках.

Титу идея поджечь болото явно не понравилась, о чём волшебник и поспешил уведомить своего друга смачным пинком.

— Оглянись вокруг, мы собираемся идти в лес. Если будешь швырять во всё огненные шары, то лесовик с лешими нас точно по головке не погладят, — подняв руки в примирительном жесте, Тикондрус отступил.

Стоять у кромки леса смысла не было никакого. Быстро найдя не заболоченный участок леса, друзья вошли именно там. Хотя в воздухе витали болотные испарения, лес жил. Жил полноценной жизнью: шумели древние деревья, переговариваясь друг с другом, пели птицы, стрекотали насекомые. Даже Снежка, хоть и шла рядом, однако нет-нет, да отвлекалась на очередную пролетевшую рядом птичку. Это успокаивало юного мага. Значит, лес живёт в явной гармонии с заброшенным могильником — причиной заболоченности.

— Тьфу! Как же много здесь комаров! Спасибо, что не предупредил меня об этом — причитал Тикондрус, на что Тит лишь пожал плечами.

— Нашёл! — воскликнул юный маг.

— Застоявшийся ручей? — с сомнением в голосе спросил Тикондрус.

— Болван. Не застоявшийся, а заболоченный. Идём вверх по течению…

— Которого нет. Как ты вообще знаешь, куда идти. Духов-то ты не призывал?

— Чем ты слушал, когда мы изучали лесных существ?

— Летиция заболела. Ей нужен был крепкий…уход, — почесал затылок Тикондрус, на что Тит лишь закатил глаза.

— Не все же могут днями засиживаться за книгами. Ты бы тоже поискал кого-нибудь, а то так и останешься в бобылях — хохотнул Тикондрус, вызвав осуждающий взгляд Тита.

— Глаза разуй. Видишь, где ручей перестаёт быть покрытым тиной? — поймав кивок товарища, Тит продолжил, — значит нам в противоположную сторону.

Спустя короткое время, друзья наткнулись на заросшую тропинку, что пролегала вдоль ручейка и вела в неизвестность. Тревожное чувство не покидало Тита. Слишком всё было легко и просто, больше похоже на прогулку в летнем саду, чем на опасный путь сквозь заболоченную чащу.

Догадки юного мага оправдались быстро. Вскоре путники наткнулись на покинутую церковь, крыша которой в некоторых местах обвалилась, а красная черепица была разбросана по всей округе. Однако не это удивило юношей. Паучьими сетями была оплетена церквушка. То тут, то там виднелись явно свежие, ещё склизкие коконы с жертвами — животными, так неудачно попавшие в ловушку. Снежка, словно почуяв опасность, напряглась.

— Всё ещё против огня? — шёпотом спросил Тикондрус.

— Попробуем проскользнуть незаметно. Пауки обычно не приближаются к могильникам.

Медленно, на корточках, путники поползли в сторону, где по их мнению должен быть могильник. Тит не знал, сколь велико гнездо, поэтому любой шорох и скрип ветки юный маг воспринимал замиранием сердца. Кошка же, хотя и была напряжена, явно недоумевала, от чего её хозяин так странно себя ведёт.

Практически у самого края гнезда перед героями, во всей красе, появился паук. Тит не знал, спустился он с ветки, или же выполз из какой-то норы. Единственное, что было в голове у волшебника — страх. По-настоящему животный страх, который не передадут сухие страницы книг, рассказывающие о мерзких созданиях, живущих в лесах.

Это был большой, высотой больше локтя, с массивными мохнатыми лапами и огромными жвалами, что в предвкушении источали яд. Тит не мог пошевелиться. Ужас сковал его тело. Конечности словно окаменели. Юному магу впервые пришлось столкнуться с таким существом, поэтому сейчас, замерев в ожидании чего-то, он стоял и смотрел в глаза этому созданию.

Оправившись от наваждения куда как раньше своего друга, Тикондрус метнул огненный шар прямо в пасть чудовищу, от чего тварь мерзко заверещала и убежала прочь.

Стоило Тикондрусу выдохнуть и начать приводить Тита в чувства, как вдруг отовсюду стал раздаваться звук топота многих ног. Быстро оценив свои силы, волшебник схватил оцепеневшего друга за рукав и хотел броситься бежать, сломя голову, в том направлении, куда изначально двигались путники. Однако, не смог сдвинуть Тита ни на фут. Вместо товарища, Снежка схватила за шиворот своего незадачливого хозяина и усадила себе на спину. Кивнув Тикондрусу, она позволила взобраться на себя и ему, после чего, словно вихрь, помчалась в сторону, куда их компания направлялась.

Могильник представлял собой курган, расположенный в центре небольшой полянки. Хотя такие сооружения и имели разветвлённую сеть тоннелей, однако сейчас, по злой иронии судьбы, пристанище мёртвых стало спасением для живых. Однако туда нужно было ещё попасть. Массивные каменные двери, что служили надёжной защитой от мертвецов, ни в какую не желали раскрываться. Нужно было призывать духов земли на помощь. Звонкой пощёчиной Тикондрус привёл Тита в чувства. Наспех объяснив тому, в какой ситуации они оказались, маги тут же принялись плести заклинания.

— Мне нужно время! — отчеканил Тит, на что Тикондрус лишь кивнул, тут же создав вокруг путников круг огня.

Не обращая ни на что другое внимание, Тит приступил к вырисовыванию специальных рун на земле. Ему не нужно было для этого ничего, кроме собственных рук и знаний, коих в голове молодого волшебника было предостаточно.

Спустя несколько минут, наспех нанесённые руны были активированы. Земля отозвалась на просьбу мага. Земляные големы, на две головы превосходившие самого Тита, возникли буквально из ниоткуда. Магические создания навалились всем своим весом на дверные створки. Дело было сделано. Проход чист. Дождавшись, пока компания ввалится в усыпальницу, големы рассыпались на массивные валуны, замуровывая проход. Однако этого не требовалось, ведь стоило только друзьям войти в небольшое помещение под холмом, как пауки исчезли, словно наваждение. Ничто более не напоминало о том, что лес заражён паучьей скверной.

Отдышавшись, волшебники принялись не спеша осматривать помещение, в котором оказались.

Это была комната, выполненная из грубого камня, на стенах которой были начертаны рисунки, изображавшие события, происходившие давно в прошлом. Тогда, когда первый император Александр, объединивший разрозненные полисы в могучую империю, призвал силы куда более могущественные, чем смог бы выдержать человек. Именно тогда и появились драконьи рыцари — могучие воины, что способны обуздать силу дракона. Этих рыцарей драконы называли равными себе, делились тайными знаниями, вверяли свои силы. Однако рыцари не были магами. Они не знали, как распоряжаться дарованной им силой. Тогда один из приближённых к императору предложил использовать тринадцать светлейших магов, что стали жрецами могущественных драконов. Но не учёл император, что жадность людей не знает границ, а потому, могущественнейший из тринадцати магов захотел единолично владеть силой могучих созданий. Он извратил умы остальных жрецов.

Извращённые чужой волей, жрецы стали проводить мерзкие ритуалы. Мертвецы стали восставать из своих могил. По всей стране возгорелись огни сражений. Это время зовётся «великой смутой». Тогда, объединённые под властью Александра, войска разбили войско мертвецов. Тогда же были казнены все тринадцать жрецов.

— И всё это ты понял из этого рисунка на стене? — иронизировал Тикондрус.

— Зря смеёшься. Никогда не знаешь, какие тайны хранят в себе древние развалины.

— Цитируешь профессора Даэдэлот? Тогда может скажешь, кто похоронен здесь? Не зря ведь это всё указано на стене.

— Имена жрецов были вычеркнуты из всех хроник и забыты. Вероятнее всего, здесь похоронен тот, кто родился на этой земле.

— Ага, а какого лешего наши предки их, ну не знаю, не сожгли, или просто не уничтожили останки?

— Если верить сохранившимся записям, жрецы, овладев магией драконов, усилили свои тела, нарастив чешую, что своими свойствами была похожа на драконью. Во всяком случае, ни огонь, ни клинок, даже лёд не смог нанести им вреда.

— Так как их убили тогда? — Тит лишь пожал плечами.

— Драконы, узнав о предательстве, самоудалились, сказав, что мол сами обгадились, сами и решайте. На сколько я помню, одному попали в глаз стрелой, другого утопили, третьего замуровали в камне. Короче говоря, использовали любые подручные средства.

— И откуда ты это всё знаешь…

— На лекции надо ходить, а не заниматься блудом.

Махнув в ответ рукой, Тикондрус было хотел пойти вперёд, однако вой ужасающей силы и могильный холод, обдувавший откуда-то из тьмы, остановил волшебника.

— Похоже, мёртвые почуяли живых.

Глава VII. В древней крипте

Что такое древняя крипта? Цепь подземных сооружений, соединённых между собой вереницей запутанных тоннелей, полных тайн, загадок и опасностей: хитроумные ловушки, мертвецы, что вечно стерегут покой сородичей, призраки и обезумевшие духи. В сердце этого мрачного места расположена главная усыпальница. Как правило, в них хоронили знатнейших членов одного рода. Лишь живые члены этого рода могли без опаски входить в этот могильник, проникать в главную усыпальницу и оставлять там нехитрые дары, вознося почести славным предкам. Иному путь в такие места закрыт. Хотя путь и был проложен живыми, но мёртвые хранят его. Неусыпные стражи не знают жалости, они без пощады расправляются с любым чужаком, забредшим под своды этого места. Не важно, старец ты или дитя, разбойник или путник, что ищет укрытия от непогоды. Если ты не член рода — лишь смерть найдёшь ты здесь.

— Жуть какая. Это что вообще было? – спросил Тикондрус, опасливо вглядываясь в густую пелену тьмы.

— Местные знают, что посторонний проник в могильник, — Снежка уже не просто напрягалась. Она натурально шипела туда, где из мрака тёмного прохода густыми парами валил могильный холод.

— Прекрасно. Если бы знал, прихватил бы чего покрепче для знакомства, — нервно хихикнул маг.

Схватив пару зажжённых факелов, друзья медленно двинулись в непроглядный мрак. Тьма вокруг клубилась, словно обволакивая путников, и хотя факелы освещали некоторое пространство вокруг, тем не менее, глаз человека не мог увидеть ничего дальше вытянутой руки. Хотя Снежка всё прекрасно видела. Золотистые радужки глаз светилась в темноте, от чего людям обычно становилось не по себе. Путники двигались медленно, прибившись к стене, рукой ощупывая свой дальнейший путь. Внезапно раздался звук активируемого механизма. Сработала ловушка.

Под ногами героев пол буквально исчез. Рухнув в яму, друзья с прискорбием обнаружили, что факелы упали следом и оказались в воде. Оставшись без источника света, Тикондрус хотел было зажечь небольшой огонёк в своей руке, как голос друга предостерёг его.

— Мы не знаем, где находимся. Стой и не шевелись. Я кое-что сделаю.

Тит на ощупь вытащил рунный кинжал из заплечной сумки и стал аккуратно выводить на запястье знаки. Это нужно было делать предельно медленно и аккуратно, в полной тишине. Однако настойчивый голос товарища не давал магу сосредоточится, от чего тот то и дело запинался, нанося неглубокие порезы.

— Тикондрус, будь добр, помолчи хоть минуту, — просьба друга была воспринята в штыки. Даже наоборот. Казалось, будто маг стал задавать ещё больше вопросов, словно специально мешая другу. Наконец, устав от надоедливых вопросов, Тит плюнул и полоснул по руке. Сделав надрез поглубже, Тит получил достаточное количество крови для нанесения тех же самых рун, но более быстрым, более грубым способом.

— Стой и не шевелись, — потребовал Тит от друга. Нанеся тому последний знак, юноша хлопнул друга по плечу.

— Можешь выдохнуть, герой! — усмехнулся Тит.

— Что ты сде… — договорить Тикондрус не успел. Он мог теперь видеть в темноте не хуже совы или кошки. Хотя привычные вещи и предстали в слегка непривычных красках, но это было куда удобнее, нежели медленно плестись вдоль стены, надеясь не попасться в очередную ловушку.

Бегло оглядев пещеру, в которую угораздило свалиться двум друзьям, Тит, к своему удивлению, отметил, что выполнена она была из такого же грубого камня, как и верхняя часть – могильник. Однако, осмотревшись получше, герои наконец заметили, что нигде не было видно блестящих кошачьих глаз. Тут же, словно почуяв накатившееся волной переживание хозяина, где-то сверху раздалось протяжное мяуканье.

— Судя по всему, мы упали на уровень ниже. Нам надо выбираться из склепа как можно скорее, — хотя Тит и сказал это как можно твёрже, однако уверенности у мага было немного. Когда его послали в этот могильник, волшебник надеялся, что ничего опасного на пути не встретит. Доколе было знать юному магу, что столь грозный враг будет поджидать его в древней крипте. Обращаться за помощью к духам в таком, по-настоящему тёмном месте было сродни самоубийству, ведь никого, кроме духов давно усопших людей здесь нет и быть не может. Оставалось надеяться на твёрдость руки своей и товарища.

Из размышлений Тита вырвал сильный толчок в спину. То был Тикондрус, что вытолкнул незадачливого друга прочь с траектории мощного тарана.

— Хватит ворон считать. По сторонам научись смотреть.

Тит и рад бы внять совету друга, но усталость, неожиданно нахлынувшая на юного мага, не давала трезво мыслить. Словно широкая река в период полноводья, измор сразил волшебника. Кровавые заклинания, страх пережитого путешествия сквозь лес и недосып сказались на организме Тита не самым лучшим образом.

— Стой. У меня зелье одно есть, — Тикондрус полез копошиться в свою сумку, пытаясь выудить оттуда нужное лекарство.

— Ага! Вот оно, — в протянутой руке был небольшой пузырёк с жидкостью ярко-зелёного цвета.

Вопреки ожиданиям Тита, зелье не вызвало у него ни рвоту, ни головокружение. Наоборот. Прилив энергии взбодрил юного мага. Словно ужаленный, тот подпрыгнул.

— Что это?! — несколько резко спросил Тит.

— Зелье. Когда я…устаю, — выпиваю пару глотков.

— Пару глотков?! А мне дал целый пузырёк этой своей бурды?!

— Зато все мертвецы будут в ужасе разбегаться, стоит им увидеть маячащий в проёме… — договорить Тикондрусу не дал Тит, настойчиво призывая того к тишине.

Мертвец, медленно бредущий вдоль коридора, издавал абсолютно нечленораздельные звуки. Бессвязное мычание дополнялось бряцаньем свисавшей, проржавевшей кольчуги. Хотя с виду иные могли подумать, что такой противник вовсе не опасен, однако это ошибочное суждение. Стоит только мертвецу увидеть нарушителя его покоя, как пустые до этого глазницы начинают светиться бледным фиолетовым светом, а само умертвие, заметно ускорившись, будет стараться приблизиться к жертве. В схватке на мечах восставший также не может думать и анализировать выпады живого человека, однако каждый удар его точен. Тело само помнит былые времена славных битв, легко отзываясь на малейшие импульсы.

Так случилось и сейчас. Тикондрус, чихнув, привлёк внимание мертвеца. Стоило только восставшему увидеть живых, как он тут же с остервенелой злостью бросился на путников с мечом наголо. Хотя само оружие давным-давно проржавело и могло сломаться от любого удара, однако даже этого хватило бы, чтобы сразить одного из путников.

Уже имевший дело с мертвецами, Тит вскорости оправился от оцепенения. Как можно быстрее создав в руке огненный шар, волшебник метнул его во врага. Стальные доспехи не помогли восставшему. Очень быстро умертвие было целиком окутано огнём. В затхлом воздухе подземелья запахло горелой плотью.

Хотя огонь и сделал своё дело, превратив сгнивший труп в скелет, однако кольчуга, что не поддалась огню, до сих пор была на мёртвых костях. Это сильно осложнило дело. Тит не мог призвать достаточной силы ледяную сосульку, чтобы пробить пускай и ржавый, но всё же доспех. Недолго думая, юный маг воспользовался теми духами, что были всегда подле него самого. Откупорив небольшую флягу, волшебник выпустил духа ветра.

Прохладный степной ветер заполнил коридоры склепа. Связанный рунной печатью, Тит мог управлять им. Объятый вихрем мертвец ничего уже не мог сделать. Словно кукловод, юный волшебник стал повелевать конечностями восставшего через связь с духом. Осознание того что он может повелевать таким образом мертвецами пьянило разум юноши. Сам того не заметив, маг стал задумываться о тёмных, запретных материях, которым не учили и никогда не будут учить в магических академиях. Однако, летящий булыжник прервал туманные мысли мага.

— На сколько бы не были отвратны немёртвые, но не стоит так издеваться над ними, — осуждающе посмотрел на друга Тикондрус.

— Я…разве я не…

— Всё мне было прекрасно видно. Ты обладаешь удивительной силой духов. Так не используй её во зло. Иначе закончишь как те жрецы. Согласись, перспектива открывается не очень радужная, — усмехнулся друг.

Ужаснувшись мимолётом проскочившей мысли, Тит зарылся руками в волосы, стараясь поскорее забыть это наваждение. Такие мысли никогда не приводили ни к чему хорошему. Юный маг видел, к чему приводит этот путь. В нём нет места живым.

— Не раскисай попусту. Если вдруг вновь задумаешься о подобном — моя нога к твоим услугам, — похлопал по плечу Тита Тикондрус.

Так они и двинулись вместе дальше. Встречая по пути редких мертвецов, друзья, тем не менее, навострились их уничтожать быстро и слаженно: Тит их поджигал, а Тикондрус добивал камнями.

— Не трожь! — воскликнул Тит, видя, как его друг тянет руки к небольшой урне, в которой призывающе блестели золотые монеты.

— Что? Но они мертвецам всё одно без надобности, — резко отреагировал товарищ.

— Помни, мы в месте, где правят мёртвые. Живые не могут брать их вещи, даже если они просто валяются. Все они прокляты.

— А ты-то, откуда знаешь? — с явным недоверием вопрошал Тикондрус.

— «Записки путешествующего Архимага. Могильники Александрийской империи», страница девяносто шесть — глава об убранстве крипт. Один такой случай там и изложен.

— И когда он успевает всё это читать? — задал сам себе вопрос Тикондрус, всё же убирая руку от урны.

Зайдя за очередной поворот, товарищи наконец встретились со Снежкой. Вид у неё был удручающий. Кое-где виднелись порезы от клинков и раны от когтей. До этого белоснежная шерсть сейчас была вся измазана в какой-то грязи и крови. Однако, что не могло не радовать товарищей — кошка выглядела бодрой. Увидев хозяина, она тут же подбежала к нему и растянулась возле его ног.

Сделав небольшой привал, герои принялись обрабатывать раны животному. Достав откуда-то специальную мазь, Тикондрус стал смазывать порезы. В это время Тит, открыв небольшую шкатулку, освободил небольшого духа, который тут же подлетел к кошке и стал летать вокруг неё, излечивая все ранения. От такого внимания к себе Снежка пребывала в явном восторге, о чём свидетельствовало весьма громкое мурчание. Дело спорилось и герои, вновь объединившись, двинулись далее.

Углубляясь всё дальше и дальше, вглубь склепа, герои всё отчётливее ощущали на себе чужой взгляд. Хотя Тикондрус и пытался успокоиться, говоря, что это всего лишь разум решил сыграть с ними злую шутку, тем не менее, Тит не разделял настроя друга. Волшебник был уверен, что если проснулись мертвецы в склепе, то в самой крипте давно уже пробудился от вечного сна командующий всеми этими толпами нежити.

Зайдя в очередной просторный зал, сплошь заполненный телами давно умерших людей, друзья сразу же обратили внимание на пробирающий до костей холод. То был неестественный, могильный холод — он заставляет дрожать даже самых стойких.

Мелкая дрожь пробила по всему телу Тита. Это не было похоже на тот ужас, что волшебник испытал, впервые встретившись с личом. Нет, это был холод, пропитанный трупным ядом усопших. Вдыхать такой было нельзя. Юный маг помнил рассказы более старших и опытных волшебников о таком тумане. Серый и густой, он проникал в лёгкие и, через кровь разнося яд по всему телу, добирался и до мозга. Одурманенный этим туманом рисковал навечно остаться в стенах этого холодного, мрачного места, где, спустя много лет, сам станет ходячей мумией.

Надо было срочно выбираться из этого зала. Дав знак Тикондрусу, чтобы тот закрыл чем-нибудь нос и рот, Тит сам обвязал всё лицо плотной тканью, оставив открытыми лишь глаза. Снежка и тут напомнила о своей необычной природе, издав звук, похожий на чих, животное окружило свою мордочку прозрачной волшебной пеленой, что не давала дурным миазмам проникнуть в лёгкие.

Сколько бы путники не шли дальше, проклятый туман был повсюду, начиная с того злополучного зала. Однако торопиться было нельзя. Любая оплошность могла стоить жизни. Хотя ходячих нигде не было видно, но вот ловушки, щедро понатыканные в каждом углу, никуда не делись.

Наконец, пройдя большую часть подземных переходов, друзья добрались до длинного коридора, на каменных стенах которого были искусно вырезаны сцены событий прошлого и молитвы, сдерживающие мёртвых. В самой комнате не было этого вездесущего тумана.

Немного отдышавшись, друзья решили осмотреться.

Каменные стены длинного, не меньше оргии в длину, коридора были украшены изображениями, повествующими о жизни того, кто похоронен за массивной гранитной плитой. То был один из жрецов, что в бытность свою приспешником верховного жреца вёл армии мертвецов в бой в устье Эвроса, что южнее Александрии — столицы империи.

Лютый сброд, волной нахлынул на земли центральной префектуры — префектуры претория. Набат гудел по всей земле, целые города полыхали ярким пламенем. Спешно оседлав коней, огромная армия двинулась навстречу той чёрной туче, что подступала к столице. Это был миг боевой славы не только драконьих рыцарей, но и катафрактов. Проявив невиданную доблесть, эти воины, вступив в отчаянную схватку, изменили ход боя, надломив хребет вражеской армии. В тот миг Анатолий Паристрион — командующий конницей, ценой своей жизни умертвил последнего жреца, уйдя вместе с тем на дно.

С тех пор минуло не одно столетие. Однако одно осталось неизменным — озлобленный дух жреца не был сломлен. Именно несломленная душа могущественного чародея не давала окончательно разрушиться увядающим останкам.

— И вот от этого чудовища нас отделяет маленькая плита? — с сомнением спросил Тикондрус.

— Напомни, зачем мы будем будить того, кого будить нельзя?

— Те скрижали, за которыми меня послал профессор, хранятся в самой крипте, то есть…

— То есть мы разбудим злую мумию. Я понял. Но, если подумать, зачем эти скрижали профессору, ведь, как ни крути, это опасные тексты.

— Профессор состоит в одном ордене со мной, но рангом выше. Глава ордена пожелал заполучить эти артефакты, поэтому и поручил сие предприятие Аквиле. Профессор же свалил тяжкий груз испытаний на мои плечи, ну а я разделил эту ношу с тобой.

Закатив глаза, Тикондрус махнул рукой в знак того, что согласен пройти остаток пути со своим другом. Расположившись возле стены, маг стал раскладывать кристаллы, что могут накапливать в себе магию, превращая её в чудовищной силы энергию. Каждый такой кристалл создавался вручную из прозрачных камней, что появляются вблизи вулканов.

В то время, пока товарищ занимался подготовкой материалов, Тит вырисовывал магический треугольник, что символизирует три начала — душу, разум и тело. Именно эту фигуру чертят маги, если дело касается сложных, многоуровневых заклинаний.

Покончив со всеми приготовлениями, два мага, сидя на коленях в магическом треугольнике, взялись за руки, сплетая воедино две магические основы, объединяя и направляя магическую энергию на снятие печати.

Вскоре пропала последняя охранная руна, а массивная гранитная плита стала медленно сдвигаться вниз, открывая проход для двух путников. Гробница была открыта.

Глава VIII. Бой со смертью

Освободившийся проход встретил друзей затхлым воздухом, сыростью, смрадом разложений — всем, чем угодно, только не нормальным воздухом, которого так не хватало путникам.

За сдвинутой плитой, вопреки ожиданиям волшебников, коридор продолжился. Всё такие же стены коридора были украшены изображениями прошлого. Однако в этот раз что-то было не так. То ли от спёртого воздуха товарищам мерещилось невесть что в каждом тёмном углу, то ли следы огромных когтей, оставленных на стенах. Скорее всего, всё это вместе отложилось на разуме Тита не самым лучшим образом, заставляя воображение мага подкидывать тому картины, полные страха и ужаса.

Пройдя чуть глубже, герои вошли в приличных размеров залу, сводчатые потолки которой подпирались массивными колоннами. В целом же, убранство этой комнаты было в разы лучше того, что удалось повидать друзьям ранее: повсюду лежала богато украшенная утварь, золотые и серебряные украшения, самоцветы и каменья невиданной красоты, сундуки с золотыми монетами — всё это было подношением от живых, что в итоге стало собственностью мёртвых.

— Это и есть цель нашего путешествия, — шепнул на ухо Тикондрусу Тит.

— Значит, мы в крипте — центре всего этого улья? — кивнув в ответ, Тит указал пальцем в центр крипты, туда, где на каменном основании лежал саркофаг, также украшенный охранными рунами.

— Это хозяин всего этого. Его злая воля и древняя магия подпитывают всё здесь.

— Саркофаг закрыт. Постараемся не разбудить жреца.

Согнувшись и передвигаясь на корточках, друзья старались не издавать ни звука, подползая за саркофаг, в то место, где на алтаре лежала вещь, ради которой волшебники проделали весь этот опасный путь. Снежка же осталась сидеть возле входа, словно выжидая появления зла, готовясь прыгнуть на того, кто посмеет причинить вред её хозяину.

Так бы путники и остались незамеченными, однако, попавшая под ногу Титу золотая цилиндрическая статуэтка изменила планы друзей. Грохнувшись с громким звуком и руганью на кучу хлама, юный маг разбудил хозяина крипты.

Раздосадованный своей неуклюжестью, Тит до скрипа сжал зубы, готовясь к неминуемому бою.

Тикондрус, глубоко вздохнув, уже зажёг в своих руках магический огонь. Хотя пламя и разгорелось в руке мага, пламя в сердце потухло. Стоило только появиться древнему жрецу, как сердце волшебника пропустило удар.

Снежка, вместо шипения, приготовилась к прыжку.

Выбравшись из своего заточения, жрец наконец расправил плечи. Его ярость, боль и обида вылилась в ненависть ко всему живому. Сейчас же, паря в футе над землёй, обуянное накопившейся за века злобой, умертвие готово было преподать урок наглецам, что посмели вломиться в его дом.

Внутри Тита всё замерло, стоило только ему воочию увидеть могущественного колдуна, что сейчас парил над землёй, окутанный зеленоватой плёнкой защитной магии. Его иссушенное тело было покрыто остатками робы, некогда служившей надёжной защитой от магических атак. Теперь же истлевшие остатки одежды не были способны выдержать столь сильные потоки магии, поэтому жрецу пришлось тратить лишнюю энергию на поддержание сильного щита.

Первой не выдержала Снежка. Она прыгнула на мертвеца, в надежде сбить его щит и повалить на каменный пол, где уже острые, как бритва когти и мощная челюсть в миг расправятся со страшным злом. Однако, налетев на щит жреца, кошка тут же отлетела назад. Ударившись о стену, она обмякла и сползла на пол.

Тут уже не выдержал Тикондрус. Волшебник, не став дожидаться атаки мертвеца, первым рванул в его сторону. Отправив в сторону противника огненный шар, маг тут же ушёл в сторону, прочь с траектории отражённого шара, что грозил поразить самого Тикондруса. Разум тут же подбросил мысль о том, что нужно сражаться иначе, ибо мощный магический барьер не даст пробиться заклинаниям двух студентов.

— Не бей по нему! — выкрикнул Тикондрус, уворачиваясь от атак жреца.

Фиолетовые всполохи магии сверкали в древней крипте. В то время, пока Тикондрус, стараясь в очередной раз увернуться от магии умертвия, то и дело скакал по всей зале, Тит выпустил на волю духа ветра. Надеясь хотя бы выиграть время для передышки, юный маг сильным потоком воздуха старался сбить некроманта с ног, попутно осыпая того ударами небольших ледяных шипов.

Словно ничего не заметив, жрец буквально всосал в себя весь поток воздуха. Поглотив сильного духа, чёрный маг получил колоссальное количество лишней магии, которую незамедлительно выплеснул наружу ударной волной, что сбила героев и заставила проснуться остальных мертвецов — стражей жреца, вмурованных в стены.

Оторопев от потери связи с сильным духом, Тит не сразу обратил внимание на очнувшихся стражей. Однако, быстро придя в себя, волшебник крикнул Тикондрусу, чтобы тот занялся более слабыми, но многочисленными восставшими.

— Огонь — лёд! — выкрикнул короткую фразу Тит.

В то время, пока Тикондрус разбирался со стражами крипты, Тит старался пробить брешь в антимагическом барьере жреца. Отразив очередную шаровую молнию, Тит, используя струю воздуха в качестве хлыста, смог наконец сбить с ног чудовищное умертвие. Повалившись на землю, оно каким-то нечеловеческим голосом взвизгло. Осознав, что это шанс, юный маг тут же использовал его. На мертвеца тут же посыпались каменные булыжники, что валялись повсюду после мощнейшей ударной волны.

В попытках подняться, чудовище использовало грозные заклинания. Лучи зелёного света исходили из рук мертвеца, уничтожая здоровенные каменные булыжники. Тем не менее, этого было мало. Некоторые камни успевали достигнуть цели, опрокидывая жреца обратно на землю. Наконец, разъярённый восставший, вобрав в себя силы стражей, окружил себя прозрачным куполом.

Уже было обрадовавшись своим успехам, друзья ужаснулись, когда увидели поднявшегося на ноги жреца. Дело было даже не в куполе. Метаморфозы, которые претерпело высохшее тело заставляли живых ужаснуться. Отросшие рога, огромные когти на руках, искажённое в нечеловеческой гримасе лицо и крылья заставили двух друзей испытать животный, первобытный страх.

Взревев, чудовище с нечеловеческой скоростью бросилось в сторону Тикондруса. Тот и ахнуть не успел, как оказался пронзённым острыми когтями. Обмякнув на массивной руке, маг издал полный боли крик. Расправившись с одним врагом, жрец метнулся ко второму. Заплывшие кровью глаза не передавали ничего, кроме ненависти. Широко распахнув пасть, восставший выдохнул струю пламени в сторону Тита.

Успев отскочить от одного, юный маг, тем не менее, не смог избежать второго удара. Сильный пинок выбил весь воздух из лёгких. Волшебник не чувствовал левую руку, а глаза застилала пелена боли. Вялые попытки увернуться от очередного удара не помогли. Тит был прижат к стене. Выхода не было. Однако разум не желал сдаваться. Всё вокруг замедлило свой ход. Казалось, само время стало течь медленней, позволяя расторопному магу использовать эту возможность. Взяв первый попавшийся камень, Тит сделал глубокий порез. Кровь нужна была. Только кровавый ритуал мог спасти не столько его жизнь, сколько жизнь товарища, корчащегося от боли на холодном полу.

Начертив на полу сложную руну, Тит активировал её окровавленной ладонью. Золотистое свечение окутало волшебника. В то время, как разум впал в сон, тело двигалось, ведомое чужой волей. Словно кукла в руках искусного кукловода, Тит двигался отрывисто, резко, но чётко. Он использовал невиданные для него доселе заклинания. Ослепив умертвие, тот, кто завладел телом юного мага, превратил жёсткий каменный пол в подобие зыбучих песков. Это нечто использовало время, словно игрушку, то замедляя, то ускоряя его ход. Само пространство изменялось по воле этого существа. Крипта, будто небольшой коробок в кармане, стала вертеться, от чего умертвие не могло удержаться на ногах, то и дело ударяясь обо все углы. Одновременно с этим все окружающие предметы трансформировались, изменяя свою форму. Удивительным образом оживая, они бросались в атаку на мертвеца. В центре творившегося безобразия парил Тит, вернее, тот, кто вселился в тело мага.

Вернув всё на свои места, существо дало подняться жрецу. Тут же воспользовавшись моментом, чудовище бросилось в сторону Тита, стараясь задеть его когтями, однако вместо этого, словно волна о скалу, умертвие наткнулась на каменную хватку мага. Обхватив ладонями голову мертвеца, существо высасывало из того духовную энергию, оставляя лишь оголившуюся чёрную душу. Тогда то, беззащитный и сломленный, жрец уже не представлял угрозы. Одним чётким движением одержимый Тит пронзил клинком света грудь жреца, уничтожая не только душу, но и саму магию, что поддерживала жизнь в иссохшем теле.

От былого ужаса остались лишь порванные лохмотья, да браслет в форме головы дракона, оскалившего пасть.

Золотое свечение, окутывавшее Тита, пропало, и маг рухнул на пол. Тикондрус, затаив дыхание наблюдавший за боем, подполз к другу, стараясь ощутить дыхание. Почувствовав биение сердца товарища, маг облегчённо выдохнул. Он старательно обдумывал их положение. Пытался рационально мыслить, однако разум наотрез отказывался работать, уступая место накатившей волне боли. Стараясь не уснуть, волшебник лихорадочно цеплялся за обрывки образов, что всплывали в голове. Тем не менее, сознание медленно покидало Тикондруса. Уже засыпая, волшебник заметил окруживший его приятный, белый свет. Бой был закончен. Теперь можно было и поспать.

Глава IX. В гостях у старца

Широко распахнув глаза, Тикондрус не сразу понял, где находится. Сознание возвращалось медленно, с каждой секундой усиливая нахлынувшую боль. Медленно, но верно разум волшебника восстанавливал привычный темп работы. Уже и взгляд стал более осмысленным.

Комната, в которой очнулся один из юношей, была обставлена скромно. Тикондрус было подумал, что очутился в келье какого-то монастыря. Кровать, тумбочка, да свечи, что были единственным источником света — вот и всё убранство.

Размяв затёкшие конечности, Тикондрус покинул комнату, за дверьми которой его встретил широкий зал с высокими потолками. Магические светильники левитировали вдоль стен, мерцая тёплым голубым светом. Вдоль стен были расставлены многочисленные стеллажи с книгами и витрины с древними артефактами. В середине комнаты раскинулось внушительных размеров дерево. Хотя оно было низеньким, его широкие кроны упирались в самый потолок, закрывая его и, как бы, образуя крышу, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. На ветвях этого странного дерева росли плоды — самые настоящие золотые яблоки, о которых волшебнику в детстве часто читали сказки. Уже было сорвав один из заветных плодов, Тикондрус вдруг остановился. Громкий, резкий, но совершенно негрубый голос заставил мага так и застыть в неудобной позе.

Голос принадлежал седобородому старцу, хотя бородка его и не была внушительных размеров. Седую голову укрывал неглубокий капюшон. Облачён старик был в длинную мантию зелёного цвета. К туго застёгнутому ремню были прикреплены многочисленные сумки, о содержимом которых Тикондрус мог лишь гадать. В руках он держал причудливый посох, оконечность которого была специально зазубрена для магического камня.

— Не стоит. Плоды этого древа не предназначены для смертных, — тихим, поучающим тоном произнёс старик.

Внемля голосу старца, юноша опустил руку.

— Более всего прочего, тебе, верно, хочется справиться о своём товарище? — старик жестом поманил юношу за собой.

Одна единственная дверь вела из этого зала. Вела она в комнату, где пришёл в сознание волшебник. Однако, вопреки его мнению, открыв дверь после старика, маг попал в покои, точно такие же, но в этот раз на кровати вместо самого Тикондруса лежал Тит. Друг спал беспокойным сном, ворочаясь и тяжело вздыхая. Кожа на его лице была неестественно бледной.

— Что с ним?! — требовательно спросил юноша.

— Твой друг в мире грёз, — успокоил Тикондруса старец. — Однако, это вовсе не означает, что он в безопасности. Его душа мечется, а тело пытается одолеть разум. Та волшба, которую использовал юноша, не проходит бесследно для неподготовленного мага. Физические увечья я исцелил, но душевные…боюсь, лишь ему самому дано справиться с этим.

— Ах, как удобно было бы знать, что уготовила нам судьба, — вздохнул старик. — Идём, приведём в порядок твоё сердце. Тит в безопасности. Здесь.

— Откуда вы знаете, как нас зовут? — поинтересовался Тикондрус.

— Идём. Выпьем чаю. Он поможет расслабить нервы и успокоить разум.

Выйдя через ту же дверь, юноша вновь оказался в широком зале. Странная причудливость этого места всё больше напрягала мага. Он уже начал косо смотреть на того, кто предстал пред ним под личиной мудрого старца.

Старик обернулся, мудрые его очи наткнулись на взгляд юных глаз, полных непонимания. Стоило старику махнуть рукой, как, словно из ниоткуда, появились два аккуратных стула и такой же столик, на котором уже стоял горячий чайник и две фарфоровые чашки.

— Кто вы? — аккуратно спросил Тикондрус

— Я лишь старец, живущий в уединении.

— Даже великие колдуны прошлого не могли создавать вещи из ничего. Ещё это странное место, вы, знающий наши имена. Словом, вы неубедительны.

— Я опечален тем, что мои действия вызвали в вас смятение. Не хотелось мне того. Мои силы вовсе не мои, а, скорее, этого места. Что это за место? Кто знает? Во всяком случае я не могу дать ответа на этот вопрос. Оно было всегда, кажется, ещё до моего появления здесь. Однако соглашусь в одном — это поистине чудесное и полное загадок место.

— Здесь ведь не три комнаты, много больше? Какая-то магия пространственного перемещения, зацикленная на ту дверь? — указав пальцем на выход, спросил Тикондрус.

— Истинно так. В пытливости и знаниях вам не откажешь, молодой человек.

— Восхитительно! — подскочил юноша, чуть не уронив столик. — Но почему же вы не делитесь своими знаниями со всем миром? Вы бы смогли многим помочь!

— Увы. Я не могу покинуть этой башни. Могу лишь наблюдать за миром. Для меня важно, чтобы каждый внимательно проследил, какая была жизнь, какие нравы, какие люди и какими средствами в мирное время добыли и увеличили могущество рода людского средь прочих.

Беседа грозила затянуться, но юноша, словно громом поражённый, бросился в сторону двери. Тикондрус, разговорившись со странным волшебником, совсем позабыл о цели путешествия в гробницу. Скрижаль, что так и не успели взять герои.

— Нет нужды беспокоиться. Триптих ждёт тебя в аккуратно сложенной сумке с вещами, — словно прочитав мысли мага, ответил старец.

— Что? — не понял было сначала юноша.

— Артефакт, что вы подобрали в крипте…

— Да нет же. Вы сказали, что это триптих.

— Верно. Это не просто скрижаль. На каждой стороне этой глиняной дощечки выгравированы особые рунные заклинания, запечатывающие могущественные силы. Не ведаю, кто вас послал за сим артефактом, однако скажу одно: человек тот — не друг вам.

Услышанное сильно удивило Тикондруса. Аквилу точно нельзя было назвать тем, кто может использовать магию во зло. Этот тщедушный старичок собственной тени боялся. Постоянно твердил, что «они» следят за ним. Кто эти «они» не знал не только юноша, но и вообще все ученики и учителя академии. Однако, если слова Тита правдивы, то помочь разобраться должен глава ордена. Хотя это был скрытный человек, который предпочитал находиться в тени, тем не менее, молва о его благородных деяниях была широко известна простому люду.

— Мне нужно отправляться в столицу. Могу ли я оставить на ваше попечение своего друга и этот триптих?

— Прошу. Вы знаете, где выйти, — поклонился старик, указав рукой на дверь.

— И как я должен…

— Подумайте над тем, где хотите очутиться, и, кто знает, быть может у вас получится открыть нужную дверь.

Оставшись наедине со своими мыслями, старец усмехнулся, тяжело вздохнув. Взглядом, полных тяжёлых воспоминаний он смотрел на простую, с виду вещичку: три небольшие таблички, соединённые малюсенькой проволочкой.

— Значит, не послушал, — вздохнул старик.

Пробуждение было не из приятных. Хотя тело болело так, словно по нему пробежало стадо быков, Тит чувствовал себя на удивление бодро. Встав с кровати, юный маг бросил короткий взгляд на окружающую обстановку. Ничего примечательного ему подметить не удалось. Комната, как комната, похожая на ту, в которой жил сам волшебник. Внезапно, острая боль пронзила голову юноши.

Пробудившееся сознание любезно напомнило Титу о событиях, произошедших не так давно в прошлом. Пелена застелила взор мага, мешала ему видеть. Пред очами стоял лишь яркий, ослепительно-белый свет.

— Это было крайне опрометчиво с вашей стороны, — словно по щелчку пальцев, боль ушла, а зрение вернулось к Титу. Пред юношей стоял умудрённый жизнью старец, на руках которого, уменьшившись в размерах, калачиком свернулась Снежка. Однако, очень скоро возмущение захлестнуло разум юного мага. Слова старика вызвали негодование в сердце юноши. Как мог старец осуждать его, хотя даже не был там, не видел и не пережил того, что пережили они? Негодование мага постепенно перерастало в злобу, которая грозила вылиться на бедного старика, стоящего в дверях.

— Где…где мой друг?! — резко вскочил Тит.

— Он был здесь…ранее. Нужда заставила товарища покинуть сию обитель. Уходя, он попросил позаботиться о вас и о триптихе, что подобрали вы в той крипте.

— Откуда вы знаете? Неужели Тикондрус вам рассказал? — с недоверием вопрошал маг.

— Присядем? — пред людьми тот час же появились стулья и стол.

Дивное зрелище захватило разум Тита. Ещё никогда до того ему не приходилось видеть, чтобы кто-то вот так просто мог создать что-то из ничего.

—Вы же не обычный старец? — прищурился Тит.

— Увы, я просто старик, который пользуется силой этого места.

Юношу явно не устроил такой ответ. Разумеется, Тит не поверил ни одному слову старика. Слишком уж подозрительным он казался юному магу.

— Допустим. Но как вы узнали о крипте?

— О, это я с удовольствием объясню. Видите ли, вы сами призвали меня, применив то опасное заклинание. Должен сказать, вы поступи… — договорить старец не успел. Тит перевернул стол и приготовился швырнуть в старикашку шаровую молнию.

— То заклинание, оно было в одном из шести демонических трактатов. Как ты это объяснишь, демон?

— Итак, мы зашли в тупик, — спокойно сказал волшебник.

— Ну нет. Ты мне не сможешь зубы заговорить. Не смогу убить тебя, так разнесу здесь всё!

— Довольно! — резко произнёс старик. Из пустоты тут же вылезли пара щупалец. Схватив Тита, они не дали ему применить заклинание.

— Поумерь свой гонор, мальчишка, — абсолютно безэмоционально сказал старик.

— Как я уже говорил, мною было дано обещание присмотреть за тобой. Резона сражаться нет никакого. И прежде чем ты опять сделаешь поспешные выводы, я не демон. Лучшим доказательством моих слов может служить твоя душа, что до сих пор теплится в твоём теле, — произнеся это, старик коснулся пальцем груди юноши, где тут же ярким светом загорелся огонёк.

Успокоившись, но всё же смотря с недоверием, Тит убрал заклинание. Вновь присев на стул, юноша заговорил.

— Так вы из восточных ритуалистов? Я слышал, они сведущи в подобной магии.

— Вы проницательны, юноша. Я действительно с востока. Одна моя внешность может говорить об этом. Однако я не отношусь ни к одному из современных волшебных родов. Моя история много старше, — глубоко вздохнул старик.

— История моя уходит глубоко в прошлое. Тогда, когда всё, от великих равнин и до южного моря принадлежало древнему царству. Моя судьба схожа с той, что выпала на долю того, кого ты знал и знаешь. Однако, схожа она во всём, кроме, пожалуй, нескольких глав.

— Но кто это? — удивился юноша.

— Тебе предстоит его узнать. Забудь всё, что знал о нём, ведь встретив, не поверишь, — запутавшись окончательно, Тит углубился в свои мысли. Не так уж много людей, которых юный маг знает достаточно хорошо. Ещё меньше живых. О ком и о чём говорит старец, волшебник не понимал.

— Не силься познать того, что ещё сам не видел. Пустые думы ни к чему хорошему не приведут. Поверь мне. Что важнее, так это твоё безрассудство там, в древней крипте. Использовать неподвластную тебе силу опасно. Весьма опасно. Тем паче, что ты сам знаешь, откуда почерпнул сие опасное знание. Впредь, юный Тит, будь осторожен. Ведаю, что твой путь долог, хотя и не предопределён. Не погибни понапрасну. Теперь же ступай. Твоя помощь сейчас нужнее не здесь.

— Но мои вещи…

— Уже ждут тебя у двери.

— Благодарю за мудрый совет, — поклонился Тит.

— Иди, но помни, что некоторые вещи не такие, какими кажутся на первый взгляд. Если не спросишь — никогда не узнаешь. Если знаешь — нужно лишь спросить, — подмигнул старец.

Очередная загадка от этого странного старика, имя которого Тит так и не спросил. Однако вспомнил он об этом тогда, когда белый свет вновь окутал юношу, перенося того в до боли знакомое место.

Открыв глаза, юноша сразу понял, что очутился в келье монастыря, где Тит проходил практику целительства на первом году обучения. Удары плетьми старшего монаха волшебник запомнил хорошо. Однако не это привлекло внимание юного волшебника. В небольшом окошечке было видно сплошное пожарище. Хотя сам монастырь располагался в относительном отдалении от столицы, тем не менее, тревожное чувство надвигающейся угрозы пламенем возгорелось в душе мага. Тут же, словно из ниоткуда, появилась и Снежка. Заметив окружающую их разруху, она тут же приняла свой истинный облик, приготовившись к сражению.

Стрелой вылетев из монастыря, Тит тут же узрел страшную картину: повсюду были тела убитых воинов, однако, что страшно, тела были сплошь имперских солдат, кое-где виднелись тела солдат храмовой гвардии. Больше сотни тел лежали в небольшом дворике монастыря.

Главные ворота храма были выбиты тараном, сожжённый остов которого валяется сейчас близ стен. Повсюду также валялись многочисленные трупы солдат. Судя по расположению некоторых из них, Тит предположил, что воины оборонялись. По крайней мере, тела гвардейцев прямо на это указывают. Однако от кого они могли обороняться? Ответ на это мог дать только один человек, и он сейчас находился в столице.

Взобравшись на Снежку, Тит отправился по следу из сожжённых построек и оказался в предместьях города. Дома крестьян полыхали, однако нигде не было видно ни одного тела убитого жителя, словно те просто испарились или же встали и ушли. Именно последняя мысль всколыхнуло сознание Тита, заставляя того ускорить кошку ещё больше.

Ворота были заперты. Стража, проверив документы волшебника, впустила Тита. Для сопровождения ко дворцу сквозь все оборонительные линии, к волшебнику был приставлен целый оптимат. Обладая офицерским званием, он мог без труда доставить юного мага ко дворцу императора в самый короткий срок.

Город, к удивлению, волшебника, оказался не затронут страшными событиями. Хотя горожан на улицах видно не было, усиленные отряды стражников всё же патрулировали город.

Прибыв к воротам дворца, Тит услышал знакомый голос Тикондруса.

— Хвала небесам, ты жив! Тебя не было пять дней!

— Что происходит?

— Восстание.

Глава X. Восстание федератов

Появившись в яркой вспышке, Тикондрус не сразу сообразил, что находится в центре форума. Многочисленные взгляды устремились в сторону нарушителя спокойствия и размеренной жизни жителей столицы. Хотя на площади возле императорского дворца всегда было полно народа, сегодня было поистине грандиозное столпотворение. Именно в этот день начинаются широкие гуляния в честь летнего солнцестояния.

Пара катафрактов, из числа тех, что неустанно охраняют покой столицы, спешно подошли к Тикондрусу. Сопротивляться и артачится, находясь в руках столь грозных воинов было сродни самоубийству.

Взяв под руки нарушителя покоя, воины уволокли юношу за стены дворца, где от пыток его спасло лишь одеяние имперской школы боевых магов, корпусом которых руководил Артемий Вран — глава ордена, в котором состоял Тит. Человек этот был столь же неоднозначный, сколько могущественный. Появившись при дворе, ему удалось быстро подняться к вершине власти. Получив от императора почётное звание клариссима, он смог войти в состав сената, где и продвинул идею создания особого корпуса магов.

Усадив Тикондруса в одну из клеток подземелья, катафракты отправились за дознавателем. Долго ждать не пришлось. Вошедший человек был высок и широкоплеч. Он походил, скорее, на ветерана-центуриона, прошедшего не одну военную кампанию. Гладковыбритая голова, широкая челюсть, шрам, проходящий через ослепший глаз и многочисленные рубцы, покрывающие львиную долю головы — всё это создавало жуткую картину.

Весь гонор Тикондруса как рукой сдуло. Хотя юноша и хотел во время допроса педалировать своим происхождением и отношением к знатной фамилии, сейчас же все мысли словно испарились из головы мага, уступив место страху. Страху перед силой, что источал представший перед ним человек. Маг явственно представил, как эти пудовые руки дознавателя с лёгкостью ломают кости преступникам. Видение вышло настолько красочным, что волшебника покоробило.

— Вас схватила стража за попытку проникнуть во дворец, — резко заговорил низким голосом дознаватель.

— Я…я не пытался. Просто вывалился из портала.

— Использование магии близ императорского дворца без особого разрешения господина Артемия Врана запрещено.

— Мы с моим товарищем выполняли поручение академии.

— Юноша, боюсь, вы не осознаёте своё положение. Вас схватили катафракты за попыткой открыть портал.

— Но я же не сопротивлялся.

— Лишь только потому мы и разговариваем сейчас. Иначе вас просто бы закололи на месте. Даже если вы из Асанов — закон един для всех, — сказал дознаватель, акцентируя внимание на перстне юноши.

— Послушайте, я знаю, что прозвучит это странно, но кто-то из приближённых почтенного Артемия предатель. Мне нужно срочно свидеться с великим магистром.

— Быть может, вам ещё и аудиенцию с василевсом устроить? — хохотнул дознаватель.

В попытках образумить упрямца, сидящего напротив, Тикондрус уже было отчаялся. Он не знал, как ещё более убедительно объяснить суть прошедших событий, ведь если тот странный старик прав, то сам Артемий Вран может быть в опасности.

Наконец, в бессчётных попытках объясниться, Тикондрус наконец вспомнил один из тех уроков, что давал ему частный учитель — старый философ.

— Согласно третьему пункту Полевого устава, я обязан выполнить задание и отчитаться о его выполнении непосредственно своему декарху, коим является почтенный Артемий Вран.

— Не забывайте, юноша. Вы — всего лишь ученик академии. Полевой устав на вас не действует. Кроме того, военное звание Артемия Врана — стратег, но никак не декарх. Однако смысл вашего обращения я уловил.

— Так почему же вы не отведёте меня к нему?

— До того, как прийти к вам, я изучил информацию о вас. То задание, о котором вы так яро твердите, было дано некому Титу Вэнефикусу — ученику третьего года обучения в академии боевых магов. Даже тот факт, что вы находитесь в дружеских отношениях с оным, не говорит о том, почему вы прибыли один, да ещё и без необходимого предмета, — вздохнув, Тикондрус начал свой рассказ с самого начала.

Рассказ молодого ученика академии затянулся на долгие часы. Было это похоже, скорее, на исповедь, нежели на сбивчивую сказку студента. Ещё бы, когда над тобой нависла угроза отправиться прямиком на Аппиев тракт. Поэтому Тикондрус рассказывал медленно, обстоятельно, стараясь не упустить ни одной, даже самой мелкой детали.

Тикондрус успел рассказать почти всё, вплоть до битвы со жрецом, когда его сказ грубо прервал ворвавшийся юнец. Волшебник смог подметить, что вбежавший был даже моложе самого мага. Облачён тот был в простую тогу, красного цвета. То был молодой гонец, в руках которого был свиток с донесением.

По мере прочтения документа, лицо дознавателя хмурилось всё сильнее. Под конец он вообще стал напоминать противную маленькую собачонку, из числа тех, которых обычно заводили себе почтенные матроны.

— Что ж. От взора великого магистра ничто не скроется. Он проведал о вашем положении и немедля требует аудиенции.

К удивлению Тикондруса дознаватель, стоило ему прочесть донесение, тут же отпустил мага, не только сняв с того обвинения, но и извинившись за возникшее недопонимание.

Несмотря на свой рост и коротенькие ножки, двигался гонец чрезвычайно быстро. Тикондрусу то и дело приходилось ускоряться, иной раз, переходя на лёгкий бег. Шли они из дворца, по направлению к центральному храму — замку верховного понтифика.

Проходя по широким улицам города, волшебник наслаждался весёлой атмосферой празднеств, что выльются в недельные гуляния. Это время, когда мелкие лавочники получают особо высокую прибыль. Так и сейчас, на всех крупных улицах были развернуты многочисленные шатры со всевозможными диковинными товарами: от ярких украшений и платьев, привезённых из далёкого Аравийского каганата, до игрушек, выполненных руками местных мастеров.

Тикондрус уже было и забыл о цели этой прекрасной вечерней прогулки, окунувшись в атмосферу празднества и общего веселья. Но как только он подошёл к замку верховного понтифика, голова юноши остудилась, и маг вспомнил о том, во имя чего он стремился побыстрее оказаться в столице.

Замок предстал пред ним во всём своём великолепии. Построенный на холме, он был окружён высокими каменными стенами, не менее пары сокариев[1] в высоту. Облицованы стены были белым мрамором, от чего создавалось впечатление, словно это и есть истинный дом для тех божеств, коим покланяются все жители империи. Мощные круглые башни ещё более возвышались над остальными постройками. Гвардейцы из числа священной гвардии неустанно блюли покой священнослужителей, исполняющих свой долг внутри монструозного сооружения.

— Стой! — выкрикнул гвардеец у храмовых врат.

Священная гвардия — две тысячи отборных воинов, объединённых в турму. Юнцов ещё с малых лет забирают из сиротских приютов и отправляют в многочисленные монастыри, где те проходят сложнейшие испытания духа и тела. Годы тренировок и испытаний помогают юнцам стать аколитами. В дальнейшем уже верные воины церкви становятся пред выбором: идти в ученики к инквизитору и стать паладином, либо исполнять священный долг, охраняя верховного понтифика. Нет для гвардейца ничего более важного, чем нести эту неустанную службу.

Облачён каждый гвардеец в длинный шёлковый халат, подолы которого укреплены чешуйчатыми пластинами. Поверх халата была надета кираса с нанесённой на неё мордой дракона — главным божеством всего пантеона империи. Позолоченная специальным раствором, кираса окуривалась благовониями. Плечи защищали металлические наплечники. Голова была надёжно защищена высоким, конусовидным шлемом, с металлическими вставками в виде крыльев. Ноги были обуты в металлические сабатоны, надёжно защищающие икры и стопу. Неотъемлемой частью каждого гвардейца было также и специальное оружие — алебарда и длинный ростовой щит каплевидной формы.

— Я — Тикондрус Асан! Великий магистр Артемий Вран пожелал встретиться со мной, — юноша постарался вложить в свои слова как можно больше уверенности, придав им большей весомости.

— Простите, господин, однако вы слегка опоздали. Великий магистр вместе с верховным понтификом отправились к Монастырю Святого Демитрия, что к востоку от города.

— Как давно?

— Не далее, чем два цельных часа назад.

— И ты так долго плёлся, чтобы доставить послание? — сорвался волшебник на гонца, от чего мальчишка заметно струхнул, опасаясь гнева члена знатного рода.

— Простите, господин, однако сам магистр приказал добираться до вас так долго.

— Пустое, — махнул рукой Тикондрус, направляясь прочь от крепостных врат.

Путь юноши лежал к конюшням, что располагались возле восточных городских ворот. Уже не обращая внимания на празднество, юноша бежал. Многие взгляды провожали странного ученика магической академии, что в такой час нёсся в направлении, лишь ему одному ведомом.

Конюшня представляла собой большое, выполненное из дерева, четырёхэтажное строение. В здании жили несколько конюхов и их подмастерья, что обслуживали саму конюшню. За определённую плату лошадей любой желающий мог взять в аренду. Естественно, арендная плата была довольно высока — целый сикль серебра.

Бросив не глядя деньги, Тикондрус вихрем промчался к стойлам, где по совету старшего конюха выбрал самую быструю лошадь из тех, что предлагались.

Выехав за городские стены, Тикондрус, лишь бросил мимолётный взгляд на лагерь федератов, что расположился близ предместий и поскакал дальше, в ночную тьму.

Монастырь располагался на пригорке, в одном часе езды от города и представлял собой комплекс каменных зданий, соединённых между собой крытыми переходами.

Центральный вход охраняли солдаты Священной гвардии. Подъехав к оным, Тикондрус спешился. Объяснив суть своего визита, юноша вынужден был ожидать, пока один из гвардейцев не вернулся с разрешением от Артемия.

Внутренний двор был пуст. Кроме немногочисленных гвардейцев из числа охраны понтифика, не было видно ни одного монаха. Хмыкнув и списав всё на поздний час, Тикондрус быстрым шагом направился к небольшому саду, расположенному возле центрального здания. Именно там вели неспешную беседу два влиятельнейших, после самого императора и великого логофета людей.

Хотя волшебнику было дано разрешение на проход, тем не менее, гвардейцы, сторожившие вход в сад, скрестив алебарды, закрыли проход Тикондрусу.

— Пустите этого юношу — отдал приказ понтифик.

— Мне ведомо, сквозь какие трудности вам с Титом удалось пройти. Признаться, я и представить не мог, что профессор Аквила поручит столь опасное предприятие вам — двум ученикам.

— Поручение было дано отнюдь не двум. Лишь один Тит был послан в тот могильник.

— Истинно так. В таком случае, хорошо, что в империи есть столь отважные люди, что готовы буквально броситься в пасть ко льву, ради друзей. Однако же, где ваш друг?

— Он принял на себя удар жреца. Я оставил его на попечение в безопасном месте. Вскоре он должен к нам присоединиться.

— Вот как. Что ж, великий понтифик, разрешите… — договорить магистру не дал вбежавший гвардеец.

— Ваше Святейшество, федераты[2] восстали!

— Что?! Но как?! — обескураженно спросил священник.

— Кто же их предводитель, воин? — спокойно спросил Артемий.

— Если верить гонцу — драконий рыцарь Иоанн, господин.

— Богохульство! Драконьи рыцари всегда были оплотом императора. Неужели один из них дерзнул покуситься на руку, что его кормила?! — возопил упитанный понтифик.

— И ещё, две тысячи копий идут к монастырю. Судя по всему, их целью являетесь вы, Ваше Сиятельство.

— Немыслимо! Остановить их! Уничтожить!

— Успокойтесь, друг мой. Скажи-ка, пресвитер Григорий, есть ли выход отсюда, помимо основного?

— Да, господин. Все окрестные монастыри соединены цепью подземных тоннелей с замком Верховного понтифика. Однако недавнее обрушение части стены в западном крыле монастыря частично засыпало проход. Работы по расчистке ещё ведутся — поклонился пресвитер.

— Возьмите моих гвардейцев. Думаю, пятерых вам будет вполне достаточно! — заметно нервничал понтифик.

Почти две сотни гвардейцев остались охранять Верховного понтифика. Хотя монастырь не был похож на крепость, тем не менее, его стены были прочны и достаточно высоки, чтобы не позволить преодолеть их человеку. Заперев центральный вход, гвардейцы стали ожидать приказы. Вся оборона легла на плечи Артемия Врана.

Большая часть гвардейцев осталась охранять главные ворота. Выстроившись в каре, солдаты полностью закрыли возможный прорыв сквозь врата.

— Ундиквэ! — прозвучала боевая команда от центуриона для образования защитного периметра.

— Сэрватэ! — оставшиеся гвардейцы закрыли товарищей щитами сверху.

Оставшиеся три десятка воинов были распределены по периметру, дабы пресекать любые попытки преодолеть стены с помощью лестниц.

— Каспар, будешь подле меня, — обратился Артемий к турмарху Священной гвардии.

Как бы Тикондрус не порывался поучаствовать в сражении, Магистр стоял на своём, приказывая тому находиться рядом.

Вдали полыхали огни пожарищ. Полыхали предместья. Волшебник лелеял надежду на то, что гарнизон города достаточно крепок, чтобы отразить внезапную атаку бывших союзников.

Вскоре подошли первые отряды федератов. Пока их численность была невелика. Однако всё новые и новые отряды прибывали на помощь к осаждающим. Тикондрус лишь молчаливо проклинал противника, драконьего рыцаря — всех тех, по чьей вине сегодня прольётся кровь граждан империи. Однако ещё более мага раздражало бездействие. Хотя разум понимал, что пускай Священная гвардия — сила грозная, всё же бойцов катастрофически не хватало даже на нормальную оборону. Тем не менее, сердце юноши рвалось в бой, силилось поскорее покарать мятежников, обрушить на них огненный дождь.

Минуты томительного ожидания тянулись всё дольше. Все прекрасно осознавали, что штурм неминуем, однако восставшие от чего-то тянули. Хотя, казалось бы, оттягивание времени для них не на руку, ведь неподалёку мощный форт, в котором расположены целых два легиона, охраняющих столицу. Поражение федератов было неминуемым.

Вскоре из стана врагов на коне выехал внушительных размеров воин. Полностью облачённый в пластинчатые доспехи он не боялся ни стрел, ни заклинаний. Драконья броня выдержит всё.

— Пускай Артемий Вран выйдет и примет свою судьбу. Ни к чему проливать кровь верных сынов Империи! — громогласно прокричал Иоанн.

— По что тогда поднял к восстанию своих людей?! По что грабил и убивал крестьян? — прокричал турмарх Каспар.

— Каспар, друг мой, ты знаешь, я — верный солдат Его Величества императора, как и ты. Мне бы и в мыслях не пришло чинить злодейства в отношении тех, чью свободу я поклялся защищать! Уверяю тебя, ни один крестьянин не пострадал ни от моей руки, ни от руки моих воинов.

— Но ты пожёг их дома, вытоптал посевы! — гневно кричал командующий гвардейцев.

— А как бы ты поступил, узнав, что твоя родина уничтожена, а бывший собрат по оружию предал?

— Ничего не хочу слышать от паршивого предателя. Ты не получишь ни великого магистра, ни кого бы то ни было ещё! — ответу командующего вторил залп стрел, которые не причинили драконьему рыцарю совершенно никакого вреда.

Вскоре начался штурм. Федераты, под прикрытием лучников прорывались к стенам, неся в руках лестницы и двигая таран к воротам. В ответ гвардейцы посылали подожжённые стрелы, пытаясь задержать подступающих.

Битва быстро смещалась к воротам. Вот уже и таран приступил к своей работе. Преодолевшие стены федераты были встречены алебардами гвардейцами. Однако, несмотря на многочисленные потери, мятежники всё лезли. Вот уже и ворота проломлены, сквозь которые тут же хлынула жаждущая крови толпа. Стоило штурмующим зайти за ворота, как они, словно волна, разбившаяся о скалу, наткнулись на стену щитов. Казалось, вот оно — штурм захлебнулся. Гвардейцы стойко держали натиск наступающих сил неприятеля. Однако в строй воинов на всём ходу врезался Иоанн. Хотя конь был поражён острой сталью алебард, сам наездник ловко перемахнул за спины обороняющихся и, лихо орудуя своим мечом, стал разить защитников.

Несмотря на то, что вражеский командующий лично вступил в бой, Артемий Вран не спешил встревать в схватку. Вместо него, защищая своего господина, с Иоанном схватился Каспар.

В смертельном вихре закружились два бывших друга, два боевых товарища.

Неожиданно ворвавшись в битву, Каспар смог сразу заколоть двух врагов, стоящих к нему спиной. Нацелившись на Иоанна, гвардеец рубанул по нему. Удар был блокирован мечом могучего рыцаря.

Не переставая кружиться вокруг массивной фигуры великого воина, турмарх наносил удар за ударом, стараясь поразить незащищённые участки на теле противника. Тем не менее, каждый удар меча приходился на прочный доспех, высекая искры.

Хотя драконий рыцарь и казался с виду массивным, тем не менее, движения его были столь же ловкими, сколь и смертоносными. Каждый новый выпад был точен и выверен. Без лишних эмоций воин раз за разом атаковал командующего гвардейцев. Однако доблестный командир стойко держал натиск.

Лишь слегка уступая в скорости бывшему товарищу, Каспар, тем не менее, оказал достойное сопротивление бывшему герою. Сместившись дальше от ворот, туда, где раскинулся небольшой садик с цветущими лекарственными травами, яростный танец клинков двух бывших друзей продолжался. Но всему наступает конец. Пропустив удар, турмарх был поражён разгорячённой боем сталью противника в плечо, от чего не смог удержать стойку и был сражён окончательно. Клинок Иоанна нашёл зазор между нагрудной пластиной и пластинчатым халатом. По лезвию тут же полилась алая кровь. Командир обмяк. Умирающее сознание успело запечатлеть, как один за другим наземь падали доблестные защитники веры, которых достали мечи предателей.

— Тихо, береги силы, — склонился над товарищем рыцарь.

— Я скоро умру. Уйду навсегда, — кашляя кровью, говорил гвардеец.

— Я верил тебе. Не думал, что… — усилившийся кашель не дал договорить.

— Оставь меня. Вскоре судьба настигнет меня, и Солнце зайдёт за горизонт. Я хочу встретить этот момент вместе со своими товарищами. Я устал, пора бы мне отдохнуть.

— Командующий! — подбежал к Иоанну один из федератов.

— Они ушли, да? — безразлично произнёс рыцарь.

— Точно так! Понтифик и магистр скрылись в подземных тоннелях, обрушив вход, — всадник вздохнул.

— Нам их уже не догнать. Труби сбор. Мы возвращаемся домой.

Выбравшись из катакомб наружу через канализационный люк, Тикондрус вместе с сорока двумя гвардейцами, Великим Магистром и Верховным Понтификом оказались на центральной площади города. Тут же они были окружены катафрактами из числа имперской гвардии. Бой был закончен. Они выжили.

Артемий Вран тут же отправил Тикондруса вместе с гвардейцами к имперскому дворцу, где тот, встав под командование опытного боевого мага, стал охранять главные ворота замка.

Проходили дни. Прошло уже несколько дней с момента битвы за монастырь, а от Тита не было ни слуху, ни духу. Откровенно скучая на посту, Тикондрус вдруг заметил вдалеке приближающуюся знакомую фигуру.

— Хвала небесам, ты жив! Тебя не было пять дней! — радостно воскликнул Тикондрус, узнав друга.

— Что происходит? — непонимающе взирал Гай на друга.

— Восстание.

[1] Сокарий – единица измерения длины, равная 10 – 12 оргиям.

[2]Федераты – варварские племена, поступавшие под руководством своих вождей на имперскую военную службу. Признавали над собой власть империи, жили на ее территории, получали жалованье из казны.

Глава XI. Совет у императора

Бурным потоком лились новости. Одна хуже другой. Вскоре после восстания федератов крайняя северная провинция заявила о своём желании выйти из состава Империи. Не было ни собраний, ни официальных нот. В одну ночь был вырезан имперский легион, расквартированный в Снежном княжестве.

В срочном порядке был созван специальный совет, на который был приглашён Тит. Юный маг делом доказал свою готовность грудью встать за идеалы Александрии. Бесконечно преданный императору, он заслужил уважение, пускай и бывшего, но драконьего рыцаря — а это уже что-то значило. Кроме того, Артемий Вран выступил поручителем пред кесарем.

В огромном белоснежном зале императорского дворца собрались влиятельнейшие вельможи. Собравшись вокруг массивного круглого стола, все приветствовали лишь одного, одетого в одежды пурпурного цвета, императора. На голове его покоилась величественная золотая зубчатая корона, а холодный с виду взгляд, выражал яростное стремление и уверенность. Словом, нынешний император Константин I — человеческое воплощение мощи и несгибаемой воли целой нации.

— Милостью драконьей, наша царственность, василевс и полноправный властитель Александрийской империи! — громогласно объявил титул императора глашатай.

Услышав титул, все присутствующие, активно до этого спорящие, резко замолчали и поднялись со своих мест. Ударив правым кулаком в грудь, они приветствовали своего господина.

— Слава императору!

— Decus imperatori!

Совещание началось. Расположившиеся по левую и правую руку драконьи рыцари были в полном составе. Они — проводники Его воли, клинки Его руки, стрелы Его лука.

Немногочисленные чиновники были вхожи в ближайший круг советников Константина.

Лишь один юнец выделялся на общем фоне. Однако он был слишком маленькой фигурой не только для того, чтобы его голос хоть что-то решал, но и для того, чтобы его хотя бы заметили среди прочих присутствующих.

— Без долгих вступлений. Мне доложили, что Северное княжество потеряно. Это так? — голос императора был низким, а темп спокойным. Ничто не выдавало в правителе крайнюю озабоченность произошедшим.

— Лучшие из спекуляторов[1] находились в самом тылу вражеских войск. Согласно их отчёту, Северное княжество за одну ночь перешло под контроль сил мятежников. Однако, что более важно, мне доложили о плане восставших на захват всей северной префектуры — коротко отчитался великий логофет Аммиан Марцеллин.

— Учитывая, что во главе предателей стоит драконий рыцарь — это вполне возможно, — подтвердил опасения Артемий, на что император лишь устало вздохнул. Тит подметил, что предательство Иоанна Константин воспринял, как личную обиду. Ещё бы. Всадники эти всегда были опорой императорской власти.

— Ваше Величество, дозвольте мне покарать предателя! — резко воскликнул один из рыцарей, сильно похожий на Иоанна. По крайней мере, доспехи ничем не отличались. Разве что, слегка исхудалое лицо да массивный лук из кости дракона — вот и всё, чем эти двое отличались.

— Урезоньте своё самолюбие и уймите свой гнев, рыцарь Феодосий. Не вы одни стремитесь наказать взбунтовавшегося брата, — спокойно ответил Константин.

— Но он бросил тень на всех нас! Мы всегда были надёжным щитом империи! Кто, как не мы должны отвечать за этот проступок?! — не унимался Феодосий.

— Предательство Иоанна больно ударило по всем нам. Однако, что важнее, никто из остальных рыцарей не присоединился к его предприятию. У меня нет причин обвинять в чём бы то ни было присутствующих здесь всадников.

— Осмелюсь согласиться с доводами Сияющего, Ваше Величество, — подал голос Артемий.

— К слову, до меня дошли слухи о том, что Иоанн в чём-то обвинял вас, великий магистр. Не желаете ли поведать, о чём шла речь? — вопросительно взглянул на Артемия император.

Услышанному Тит не мог поверить ни на минуту. Как вообще мог этот предатель и трус обвинять правую руку императора?! Верно, он хотел посеять меж ними раздор и сумятицу. Нет! Не бывать этому.

— Охотно расскажу. Дело в том, что недавняя кампания против берсерков с северных пустошей окончилась тем, что те были изгнаны прочь от границ нашего великого государства. Однако, стоило войскам уйти вглубь империи, как новая волна медведолюдей хлынула к границе и, заполонив всё Северное княжество, успело пожечь многие села и города, включая и родину рыцаря Иоанна — столицу княжества. Видимо, злые языки, втершись в доверие к всаднику, отравили его разум ложью. Ослеплённый гневом и ненавистью, Иоанн и поднял федератов на восстание.

— Даже если мотивы его понятны и обоснованы, это нисколько не умаляет его вины в поднятии восстания и выступления против своего императора, — резко отреагировал один из драконьих рыцарей. Среди прочих он выделялся взглядом умудрённого возрастом старца, что никак не шло в сравнение с возрастом молодого юноши.

— Во всяком случае, Лев, решать судьбу Иоанна в праве лишь Его Величество, — поклонился Артемий Вран.

Рассказ Великого магистра лишь усилил пламя ярости в сердце юного Тита. Он был готов самолично расправиться с предателем.

— Что ж, тогда решено. Несколько легионов отправятся урезонить гордеца, дерзнувшего покуситься на кормящую его руку. Именем Дракона-Прародителя, я — Константин I из династии Драгоников, Кесарь Александрийский, повелеваю: Артемий из Вранов, Феодосий из Магнов, а также Лев из Петралифов должны привести к закону предателя Иоанна из Снегоземья и установить мир в Северном княжестве, — встав с трона, император окинул присутствующих суровым властным взором и молча покинул помещение.

Вскоре по окончании собрания, Тит нагнал Врана возле выхода из дворца. Слегка запыхавшийся юноша хотел было что-то сказать, однако был тут же прерван магистром.

— Молодой человек, я надеюсь, вы почерпнули хоть что-то из прошедшего заседания. Признаться, даже мне было чрезвычайно трудно получить для вас разрешение поприсутствовать при решении важных государственных вопросов. Поэтому, надеюсь, что всё услышанное останется за завесой тайны. Я также не забуду ваш подвиг, совершённый в древней крипте и стремлюсь заверить, что триптих останется в безопасном хранилище.

— Благодарю за оказанную честь, господин. Вот только я хотел бы участвовать в предстоящем походе.

— Чем же может помочь в столь опасном мероприятии юнец, ещё не окончивший академию? — вопросительно взглянул на Тита Вран.

— Я согласен с юным Титом, — вклинился в разговор внезапно появившийся Аммиан Марцеллин.

Появление логофета было столь неожиданным, что не только Тит, но и Артемий удивлённо икнул, услыхав за спиной хриплый голос начальника разведывательной службы и, по слухам, серого кардинала Империи. То был «страшный» человек, который отдал всю свою жизнь служению на благо государству. Не гнушаясь никакими методами, он избавлялся от самых опасных противников трона не только снаружи, но и внутри страны.

— Вперёд вашего импровизированного триумвирата двинется девятый легион. Если верить донесениям моих агентов, то господин Тит обладает необходимыми знаниями, которые могут помочь солдатам. Не в бою, так прокладывая путь сквозь болота или помогая лекарям в госпитале, он может оказать неоценимую услугу.

— Чего ты пытаешься добиться, Аммиан? — уставился на собеседника Артемий Вран, стараясь разгадать истинные мотивы шпиона.

— То же, что и вы, господин великий магистр, — улыбнулся мужчина, с издёвкой произнося титул Артемия.

— Думаю, нам стоит попрощаться. Если же у вас есть вопросы, прошу задать их в более формальной обстановке, — откашлявшись, попрощался Вран.

— Юноша, не могли бы вы сопроводить меня и прогуляться по ночному городу? Прошу, не отказывайте старику в его небольшой прихоти, — обратился Аммиан к Титу.

Ночная Александрия не впечатляла Тита. Хотя мерцающие магические огоньки на уличных столбах хорошо освещали центральную улицу, в груди юного мага поселилась тревога. Волшебник долго не мог понять, что это за чувство, пока вдруг не осознал, что помимо двух человек на улице не было никого. Ни завсегдатаев местных трактиров и таверн, ни звона доспехов стражников, ни веселящих публику музыкантов, даже стрекотания сверчков не было слышно.

— Чудесная ночь, не правда ли? — начал разговор Аммиан, на что Тит лишь коротко кивнул.

Удивлённо посмотрев на мага, старый шпион довольно улыбнулся. Ему явно нравилась вся эта ситуация. Нравилось, что он, не делая ровным счётом ничего, мог заставить окружающих бояться одного его присутствия. Воистину, репутация, созданная этим человеком, шла впереди него.

— Право, не бойтесь. Уверяю, вам ничего не грозит. Но вот некоторым из вашего окружения — напротив.

— Что? Но что мог натворить… — испуганно начал мямлить Тит, но был остановлен Марцеллином.

— Вашему другу Тикондрусу ничего не грозит сверх того, что он получил от влиятельного отца.

— Так это правда? Ну, что он пробрался во дворец к императору и лично защитил Его Величество от федератов? — с недоверием косился на собеседника Тит.

Слова юноши вызвали изумление на лице старика. Однако мгновением позже улицу сотряс громогласный смех.

— Истина несколько приукрашена. Но в целом, первый сын главы магического рода Асанов не далеко ушёл от правды. Он действительно был пойман стражей у ворот императорского дворца, и действительно помог остановить федератов.

— Что важнее, меня более всего интересует это ваше опасное предприятие, которое вы вдвоём провернули.

Вздохнув, Тит принялся пересказывать события прошедших дней, когда он с товарищем проник в гробницу с целью добыть некий древний триптих. Однако затем, столкнувшись со смертельно опасным врагом, воззвал к силам, неподвластным юному магу. Рассказал юноша и о своём пребывании в странном, но интересном месте, и о старце, что обитает там.

— Интересно получается, — задумался шпион.

— Так я… — начал было Тит, но был прерван собеседником.

— Ваши с другом показания удивительным образом схожи. Тут два варианта: либо вы искусные лжецы, либо это было в реальности. В первом варианте я не уверен, а факт наличия второго неоспорим.

— Для чего же я вам?

— Юноша, задавать вопросы напрямую — признак дурного тона. Но на ваш вопрос отвечу. Вы знали, что федераты восстали из-за того, что им задерживали выплату денег? — отрицательно мотнув головой, Тит дал понять, что впервые слышит об этом.

— В том-то всё и дело. Деньги исправно поступали в назначенный срок, однако, оказывается, что суммы не доходили до адресата. Все официальные прошения игнорировались и заминались на самом верху. Кроме того, в день восстания у лагеря федератов ошивались подозрительные личности. Словом, история не столь однозначная, как кажется на первый взгляд. Ваш друг уже помогает нам с расследованием внутри империи, однако мне нужен кто-то, кто сможет попасть к рыцарю Иоанну, чтобы расспросить того более подробно. Вполне возможно, что всадник лишь пешка, ну или орудие.

— Но кто мог бы это сделать, а главное — для чего?

— Это нам и предстоит выяснить. Вам же нужно придерживаться приказа и отправиться завтра на рассвете с легионом. Уже дойдя до Северного княжества, незаметно покиньте войско и прибейтесь к мятежникам. Иоанн доверяет вам и примет.

Слова великого логофета вызвали бурю эмоций в сердце юного волшебника. Тит до сих пор не мог простить предательства Иоанна, ведь, даже если слова Марцеллина подтвердятся, это не отменяет того факта, что именно драконий рыцарь и, по совместительству, хороший друг мага возглавил восстание. То не было мороком или опасным наваждением. Однако, луч надежды докопаться до истины и, банально, взглянуть в глаза врагу потушило пламя слепой ненависти и всколыхнуло решимость приоткрыть завесу тайны.

Нахмурившись, Тит коротко кивнул в ответ на слова собеседника. Маг дал своё согласие. Пешки были расставлены, осталось лишь сделать ход.

Улыбка вновь озарила лицо старика. Похлопав могучей рукой по плечу юноши, Аммиан поблагодарил того, посоветовав вскорости возвращаться в общежитие при академии, да выспаться, ибо дорога предстояла дальняя.

Быстрым шагом Тит вернулся в свою келью. Однако сон никак не приходил. Вместо сладкой неги разум наоборот подкидывал всё новые и новые мысли, одна была хуже другой. Так, в попытках успокоить разгорячённое сердце и мечущийся разум, прошли те несколько часов, что оставались до рассвета.

Наспех позавтракав в общей столовой, Тит забежал к главному архивариусу академии — старому магу из совиного народа, что населяет дремучие леса, лежащие далеко на северо-востоке, за хребтом Клыкастых гор.

Целые недели юноша проводил среди бесчисленных стеллажей с древними рукописями, не отвлекаясь даже на еду, вместо этого жадно впитывая знания. Занимаясь в библиотеке, Тит помогал и архивариусу справляться с повседневными задачами, чем и заслужил его доверие. Потому-то герой и спустился к Торродису Среброкрылому, чтобы тот сдержал обещание и помог собраться в опасный поход.

Обещание своё архивариус сдержал, снабдив ученика не только магическими трактатами, защитными рунами и древними свитками, но и поделившись с тем некоторым количеством артефактов, а также самых обычных предметов, необходимых в быту каждому. Искренне поблагодарив учителя, Тит покинул пределы обители магических знаний, направляясь в сторону городских ворот.

Девятый легион уже выстроился в пешую формацию. Под пристальные взгляды турмарха, центурии дружным шагом маршировали по улицам столицы, прочь за её пределы, туда, где настал час смуты и раздора.

[1] Спекулятор – разведчик или шпион.

Глава XII. Последний бой девятого легиона

Практически неделю легион строевым маршем двигался в сторону Северного княжества. Путь войска лежал сквозь плодородные, сплошь усеянные пшеничными полями да испещрённые мелкими ручейками земли империи. Хотя мятежные земли и располагались на границе, добраться до них было относительно легко. Расставленные по пути следования каменные крепости и крупные города оказывали всяческую поддержку своим воинам.

Постепенно, с дальнейшим продвижением на север, погода менялась. Теперь уже не было тёплых ветерков и лёгких теплых дождей. Их место заняли порывистые ветра и ливни. Климат на севере суров, и даже летом приходится одеваться потеплее, чтобы не промёрзнуть до костей.

Кутаясь в тёплый шерстяной плащ, Тит ехал верхом на Снежке. Поблизости на боевом коне ехал турмарх легиона — Феодосий Крулл. То был высокий, хорошо сложенный человек. Такие обычно становятся героями легенд и сказаний. Конечно, фигура командующего не была столь впечатляюща, как у любого из драконьих всадников, но даже так Феодосий выделялся телосложением среди прочих воинов.

— Пусть мы и зашли далеко на север, но это ещё не Снегоземье, — решил начать разговор командующий легионом.

— Сейчас же лето. Почему здесь так холодно? — сетовал на погоду Тит.

— Когда из драконьего пламени родился мир, и каждая часть света получила долю пламени, эта земля была наделена самой меньшей из всех. Оттого здесь даже лето холодное и больше похоже на осень.

— Это и мне известно. Что более важно, какая живность обитает в этих местах? Не опасен ли окружающий мир в моменты передышки?

— Не беспокойтесь, любой монстр испугается и не решится подойти к такому количеству вооружённых людей.

— Кроме, разве что, Морозко. Думается мне, что эта местность — его вотчина, — слова волшебника вызвали улыбку на лице Феодосия.

— Вы правы. Я сам родом из этих мест. Тут каждый ребёнок знает, что в первую ночь нового лунного цикла Морозко ходит по селам и городам, одаривая послушных детей и забирая проказливых, — усмехнулся турмарх.

Остаток дня прошёл в молчании. Каждый думал о чём-то своём. Если Крулл раздумывал о том, как расквартировать весь легион на время отдыха в ближайшем крупном городе, то Тит пытался размышлять над словами Феодосия. Хотя юный маг старался не верить людской молве и историям о сказочных существах, предпочитая ограничиваться тем знанием, который почерпнул из жизни или учебников. Но определённо стоило признать, что местный климат на удивление суров для неподготовленного путника.

К тому моменту, когда последние лучи Солнца зашли за горизонт, Легион добрался до последнего на севере города, что ещё находился под властью Империи. Дальше лежало Снегоземье — земля мятежников.

Подступив к воротам Нордхолла, легион вдруг остановился. Получив разрешение от викария[1] на расквартировку, легионеры тут же зашевелились, возводя палаточный лагерь близ городских стен.

Наблюдая за мельтешением воинов, Тит подметил удивительное сходство с колонией муравьёв: кажущаяся с виду суматоха и хаос на самом деле — чётко слаженная работа, где у каждого есть своя роль. Какая же роль у самого Ливия? Сам того не ведая, юноша стал участником хитроумного плана старого шпиона. Хотел ли он этого? Ещё до недавнего времени пределом его желаний была неспешная работа над экспериментами с рунами или магические практики с духами. Однако теперь учёба осталась в прошлом. Груз ответственности лёг на плечи мага, а рядом, как на зло, нет никого, кто мог бы разделить с ним это бремя. Да и хотел ли он разделять его с кем-то? Нет. Определённо, ему хотелось самому разобраться в том, что произошло. Волшебник был уверен, что всё это лишь жестокая, затянувшаяся шутка.

— Тит, идём. Нас ждёт ужин во дворце викария, — прервал размышления подошедший турмарх.

— Не лучше ли мне будет остаться здесь? Всё же я не благородных кровей, чтобы участвовать на приёме у столь высокопоставленного чиновника.

— Отбрось сомнения в сторону. Ты под покровительством великого логофета, — махнул рукой Феодосий, маня юношу за собой.

— Мне казалось, что моя связь с почтенным Аммианом Марцеллином должна оставаться тайной.

— Да, но он же выдал мне специальную грамоту. В ней говорится, что некий Тит Вэнефикус приставлен к девятому легиону в качестве духовного мага. В конце концов, не важно, что написано в самом документе. Важнее то, от чьего имени и чьей подписью подписаны сии слова. Так что, можешь считать себя сегодня почётным гостем, — усмехнулся Крулл.

Не смотря на то, что Нордхолл был административным центром целого диоцеза, город не казался большим, а архитектура зданий совсем не напоминала имперскую помпезность. Шагая по каменной брусчатке, Тит с удивлением подмечал различия местных домов от тех, что магу доводилось видеть в столице. Так, местные строили небольшие, но добротные дома, основание которых было каменным, а вот стены и крыша — деревянными. Очевидно, что суровый климат наложил свой отпечаток не только на вечно хмурые лица прохожих, но и на образ жизни. В частности, на методы постройки домов, где во главу угла вставала не эстетичность, а комфорт и возможность сохранять тепло внутри помещения даже во время самых суровых морозов.

Дворец викария был небольшим. Двухэтажный, он имел всего три крыла: комнаты слуг, покои градоначальника, а также зал для официальных приёмов — вот и всё великолепие.

Внутри главный зал также не впечатлял. Низенькие, по меркам столичных дворцов, потолки были выполнены из грубой каменной кладки. Из того же камня, который пошёл на постройку стен. Несмотря на небольшие размеры, помещение было просторным. Со сводчатых потолков на тяжёлой цепи свисала массивная люстра. Даже неискушённому глазу Тита сразу стало очевидным, что освещения явно не хватало. В зале царил приятный полумрак. Хотя оконных витражей было предостаточно, однако вечером солнечного света было немного.

В ожидании хозяина дворца прошло добрых пару десятков минут. Тит уже успел заскучать. Долгое путешествие в седле сказалось на юноше, уже откровенно клевавшем носом. Очередной зевок был подхвачен стражником, также тихонько посапывающим в дальнем тёмном уголке.

— Прошу простить, дорогие гости! — наконец появился сам градоначальник.

— Не стоит, право слово. Вы в своём праве, уважаемый викарий, — поклонился Феодосий.

— Что ж, давайте же утолим вашу жажду бокалом страймонского вина, а желудки наполним вкусными яствами! — жестом викарий отдал приказ слугам, после чего те быстро скрылись.

Покинув вслед за хозяином главный зал, три человека направились куда-то вглубь дворца по маленьким, узеньким коридорам.

Наконец, пройдя по запутанным, словно лабиринт, коридорам, все вышли в длинную уютную комнату. В глаза Титу сразу же бросился камин, что располагался напротив окна. Стены увешаны охотничьими трофеями, а пол устелен шкурами диковинных животных. Однако всё основное пространство в комнате занял массивный дубовый стол, уже заставленный всяческими угощениями и напитками.

Утомлённые долгой дорогой и походной пищей воины разом почувствовали, как живот скрутило.

Солнце уже давно село за горизонт. Однако в комнате было светло за счёт многочисленных свечей, установленных на прикреплённых к стенам подсвечникам. Приятно потрескивали поленья в камине. Феодосий вёл неспешную беседу с викарием. Такая благодушная атмосфера, тёплая еда, Снежка, мурлыкающая на коленях, и бард, играющий на бузуки где-то в углу — всё это подействовало на уставшего Тита. Юный волшебник уже не мог скрывать сонливость и откровенно посапывал. Вечер определённо выдался удачным. Последний приятный вечер перед тем, как легион покинет пределы империи, отправляясь воевать с мятежниками.

Хотя сон юноши был глубоким и крепким, пробуждение не заставило себя долго ждать. Ранним утром, ещё до того, как первые лучи солнца озарили небосклон, Тит был разбужен настойчивым голосом слуги.

Нехотя поднявшись, одевшись, наскоро умывшись и кое-как позавтракав, Тит выбежал прочь из дворца, успев лишь попрощаться с хозяином.

Утро в палаточном лагере началось рано. К прибытию волшебника в лагере уже кипела жизнь. Одни легионеры спешно сворачивали шатры, другие готовили лошадей и снаряжение. Тит быстро отыскал турмарха, что молча взирал на копошение солдат с небольшого пригорка.

— Надеюсь, тёплая постель не слишком сказалась на твоём боевом духе? — спросил Феодосий, серьёзно взглянув на юношу.

Моргнув пару раз от неожиданно серьёзного тона, юный маг активно закивал в знак согласия.

— Чудесно. Легионеры ещё не знают, но тебе я скажу. Прежний маршрут более непригоден для передвижения. Прошедшие не так давно проливные дожди размыли почву и болото поглотило большую часть тракта. Придётся идти сквозь Злой лес.

— Что-то не так? — недоумённо уставился на легата Тит.

— Видимо боги карают нас за ошибки, раз направили идти сквозь лесную чащу. Турма в таком случае не сможет быстро перестроиться в боевые порядки. Хоть местность там и не такая заболоченная, однако, единственная тропа, по которой войско сможет пройти, окружена земляными насыпями.

Юный волшебник был далёк от военной тактики и стратегии, поэтому молча слушал старшего и более опытного командира. Если же всё так, как сказал Феодосий, то путь будет не из простых. Кроме того, юноша даже не мог предположить, сколь велик этот лес. Поэтому надо быть готовым к тому, что придётся находиться в боевой готовности несколько дней, ведь легион по странному стечению обстоятельств снабдили лишь одним духовным магом.

Выступил легион вскоре после восхода Солнца. Продвигаясь по тракту ещё глубже на север, в этот раз бойцы не замечали сильной перемены в климате. Всё те же проливные дожди и пронизывающие ветра сопровождали солдат на протяжении всего дневного перехода. Ближе к вечеру войско добралось до развилки: основной тракт уходил влево, туда, где болото поглотило дорогу. Вправо же уходила протоптанная дорожка, которая вела в сторону леса, чьи величественные Ели виднелись издалека.

Проводник довёл легион до древней пущи, на опушке которой было принято решение устроиться на ночлег, дабы избежать ночного перехода через лес.

— Разводите костры и готовьте ночлег. Эту ночь мы проведём здесь! — раздал указания своим командирам Феодосий.

В то время, пока солдаты разворачивали походный лагерь, Тит решил поближе познакомиться с лесом, сквозь который придётся идти. Подойдя поближе к чаще, юноша тут же ощутил энергию, исходящую от могучих деревьев. Ощутил и ужаснулся. Нет, это была отнюдь не мёртвая энергия. То, что ощутил волшебник, было похоже, скорее, на ярость. Ярость ко всем, кто не родился в этих землях. Безусловно, духи этого леса будут настроены против захватчиков. Путь предстоит не из лёгких.

Решив не искушать судьбу, Тит вернулся в лагерь, где легионеры уже расставили палатки и на костре готовили нехитрый ужин. Выпив кислого вина и заев его походной лепёшкой с куском вяленого мяса, юноша побрёл к своему шатру. Окинув брезгливым взглядом своё спальное место, волшебник улёгся и попытался уснуть. То ли местные духи не давали уйти в мир грёз, то ли пробирающий до костей холод не давал уставшему сознанию отдохнуть, однако сон никак не приходил. Множество мыслей роилось в голове мага. Проворочавшись до самого рассвета, Тит так и не смог уснуть. Желание идти куда-либо таяло с каждой минутой, а настроения и вовсе не было.

Позавтракав вчерашним хлебом и запив всё тем же самым кислым вином, Тит направился в сторону турмарха, что уже был на ногах и бодро раздавал команды. Казалось, будто прошедшая ночь вовсе не сказалась на командующем. Единственное, что напрягало Феодосия — это туман, сгустившийся вокруг лагеря и не исчезнувший даже с восходом солнца.

Время неумолимо шло вперёд. Вечно ждать ухода тумана было нельзя, поэтому вскоре была отдана команда к выступлению. Словно протестуя каждому шагу легионеров, духи погоды наслали на людей ещё и сильный ливень, подгоняемый порывистым ветром. Если ещё вчера тропа была чётко видна и хорошо проходима, то сегодня дорога превратилась в сплошное месиво из грязи и камней.

Дорога сильно менялась с продвижением войска вглубь леса. Теперь на отшибе у дороги с обеих сторон возвышались земляные насыпи, возведённые словно специально для засады.

Всю дорогу турмарх не мог расслабиться. Ещё и это внезапное исчезновение проводника наводило на самые неприятные мысли. Феодосий уже попадал в похожую ситуацию, когда сражался против змеелюдов в далёком Песчаном море на юге.

С очередным порывом ветра совсем рядом с передовым и тыловым отрядами рухнули деревья, отрезая возможные пути отступления для легиона.

— Засада! — прокричал Феодосий.

По всей округе разнёсся громогласный рёв множества голосов.

Не успев спрятаться за щитами, легионеры падали замертво, поражённые стрелами. Туман, что окружил легион, не давал увидеть противника и ответить ему залпом стрел. Хотя прошло всего пару мгновений с начала атаки, но пала уже пара десятков воинов из тех, кого смог увидеть Тит. Подавив панику среди войск, командиры стали быстро отдавать приказы.

Всё войско разбилось на ощетинившиеся центурии. Ограниченное пространство просто не давало места для большего.

— Не спи! Сделай что-нибудь с этим туманом! — прокричал Феодосий.

Тит тут же принялся убирать туман. Однако столкнулся с тем, что банально не смог достучаться до нужных духов. Плюнув на сам туман, Тит воззвал к духам ветра, на что те с охотой ответили шквальным ветром, буквально сдув всю дымку.

Туман исчез. Лучники, до того прятавшиеся за щитами, открыли ответный огонь по противнику. Было видно различие в выучке. Многие противники пали, не успев спрятаться за холмом. А те, что спрятались, не смогли долго отсиживаться. Духи земли откликнулись на зов юного мага, рассыпав все насыпи. Однако, как бы не старался волшебник помочь солдатам, все его попытки в конечном итоге терпели крах. Так и сейчас, связавшись с духами земли на пару коротких мгновений, насыпи тут же были восстановлены.

— Здесь шаманы! Мощные! Я не сталкивался с такими!

— Камни! — прокричал кто-то из солдат.

Горящие камни с огромной скоростью скатывались с земляной насыпи. Разжиженная земля превратилась в вязкую грязь, в которой застревали ноги легионеров, не давая уклониться от скатывающихся булыжников. Строй оказался прорван. На деморализованных солдат со всех сторон хлынула волна дикарей. Одетые лишь в шкуры животных, они бежали неорганизованной толпой, голося воинственные кличи. Ничего общего атаковавшие дикари не имели даже с восставшими федератами.

Удивительно, но неорганизованная толпа смогла вклиниться в остатки строя солдат, вынуждая вступать в ближний бой. Началась мясорубка. От нормального командования не осталось и следа. Каждый сражался сам за себя. Во всей этой суматохе никто не обращал внимания на сохранение строя или поддержания боевого духа. Цель была одна — выжить.

Поджигая врагов огненными шарами, поражая энергией молний, замораживая и пронзая тела сосульками, Тит не заметил, как достиг своего предела. Из носа потекла кровь, а взгляд затуманился. Затяжной бой сказался на самочувствии мага. Поняв, что вот-вот истощит организм, юноша предпринял последнюю попытку использовать магию. Волшебник выудил из-за пазухи небольшой свёрток. Порвав ровно пополам свиток, юный маг использовал высшее духовное заклинание: призвал каменного великана.

В землю стали ударять многочисленные молнии, расползаясь по земле и соединяя скатившиеся камни в единое целое. Трехметровый искрящийся голем произвёл впечатление на всех. Если солдат противника он привёл в ужас, то легионеры напротив — стали ещё яростнее сопротивляться. Появилась надежда на то, что хотя бы малая часть войск переживёт этот бой.

Мощными ударами, каменный великан разил с десяток дикарей. Но и тут проклятые шаманы не остались в стороне. Воззвав к духам леса, круг магов призвал на помощь энтов. Могучие древни, буквально восстав из земли, двинулись в сторону каменного гиганта.

Против четырёх защитников леса у голема не было ни единого шанса. С особой жестокостью они расправились с великаном, после чего обратили свой гнев против солдат империи.

Находясь на пределе своих физических и магических возможностей, Тит пропустил момент, когда кто-то огрел его по голове. Дальше была лишь тьма. Не видел юноша, как остатки храбрых воинов империи были смяты жестокой силой дикарей. Не видел юный маг и того, как оставшийся последним выжившим из всей турмы Феодосий, сражался с дикарями, пытаясь сохранить боевое знамя войска. Как турмарх, поражённый стрелами, в конце концов пал.

Ничего из этого юноша не увидел. Лишь тьма. Лишь боль.

[1] Викарий – наместник диоцеза – административно-территориальной единицы империи, включающей в себя несколько провинций.

Глава XIII. В плену друзей ​

Пробуждение было тяжёлым. Раскрыв глаза, Тит почувствовал резкую боль в затылке и непрекращающийся гул в ушах. Зрение всё никак не могло сфокусироваться. Вместо этого перед глазами всё плыло. Лишь где-то в отдалении слышался чей-то до боли знакомый голос.

— Что? Кто здесь? — в попытках определить собеседника вопрошал юноша.

— Тебя принесли сюда вчера вечером. Ты был изранен. Лекари долго пытались излечить тебя, — ответил собеседник, голос которого так и не помог волшебнику определить, кто же предстал перед ним.

— Знакомый голос. Ты…

— Тебе нужно отдыхать. Тело ещё не полностью излечилось от ран, полученных в той битве.

— В битве? — не понял юный маг. — Подожди. Я вспоминаю. Легион шёл усмирять мятежников. Турма попала в засаду… Нет! Феодосий, что с ним?! Где Снежка?!

— Твой питомец храбро защищал тебя, пока ты находился без сознания. Однако многочисленные ранения не дали ей унести тебя с поля боя. Но могу заверить, её выходили и сейчас она отдыхает. Что до Турмарха…он не выжил. С честью он, будучи последним из стоящих на ногах имперских солдат, защищал воинский стяг. До последнего вздоха.

Тяжкое бремя ответственности резко свалилось на плечи юноши. Услышанному Тит не верил ни секунды. Хотя с чего бы имперскому офицеру врать о случившемся. Хотя, точно ли сидящий пред волшебником человек был офицером империи?

Внезапное озарение снизошло до волшебника. Он вспомнил голос, что сейчас оглашал скромные покои, в коих томился маг. Вспомнил он того, кому сей голос принадлежал. Непонимание сменилось страхом. Страхом пред тем, какая судьба уготована ему в стане врага. Однако подавив в себе нарастающую панику, юноша позволил разгореться в сердце своём огню ненависти. Ненависти к тому, кто посмел предать идеалы, которые некогда клялся защищать. Ненависть к тому, кто сейчас сидел пред Титом. Ненависть к Иоанну.

— Не думаю, что будет разумным для тебя сейчас использовать магию — обратив внимание на окружившую Тита синюю дымку магии, спокойно сказал рыцарь.

— Что, будешь угрожать расправой?! — Едко подметил Тит.

— Отнюдь, я забочусь о тебе. Сейчас ты слишком слаб, чтобы применить даже простейшие заклинания — от проявления заботы со стороны бывшего друга, Тита покоробило.

— Вижу, разговор у нас с тобой не получается.

— Какие разговоры могут быть между верным сыном империи и псом, предавшим своего хозяина? — на одном дыхании выпалил Тит, на что Иоанн лишь горько улыбнулся.

— Отдохни пока. Тебе принесли поесть. Должно быть, ещё не остыло. Я зайду позже.

Хотя волшебник и понимал, что был послан со специальным заданием. Вопреки своему поведению, маг должен был наоборот, проникнуться сочувствием к Иоанну и выяснить обстоятельства его предательства. Однако, вместо этого, Тит повёл себя как мальчишка, не вняв голосу разума, он поддался эмоциям, что захлестнули юношу.

Откинувшись на спинку кровати, Тит провалился в глубокий сон. Ему надо было остудить разгорячённый нрав. О еде юноша так и не вспомнил.

В тот самый миг, когда рыцарь Иоанн беседовал с Титом, пятнадцатый легион, под командованием драконьего рыцаря, пересёк границу и вошёл на территорию Северного княжества. Обойдя Злой лес с запада, маршируя прямиком по главному тракту, турма вышла к Снежной пустоши, что простиралась на многие мили.

Среди местных ходит легенда, будто когда-то давно, ещё до того, как на здешней земле появились первые города, в одной толще одной из многочисленных гор на востоке пробудился дракон, что в последствии был прозван погибелью своего рода. Дарована ему была сила, способная убивать всё живое, выдыхая клубы ледяного пара. Многие драконы погибли в схватке с этим чудовищем. Тогда, сильнейший среди своей расы, штормовой дракон бросил вызов своему собрату. Свершилась битва, и разверзлись небеса, а земля треснула, создав разлом, что назовут Великим. Долгие дни сражались могучие существа, однако, дух Tempestas draconis, как прозвали его имперцы, оказался сильнее. Рухнуло тогда ледяное чудовище на землю. Но жажда мщения его была неумолима. Собрав остаток своей силы, исторг он из себя не клубы морозного пламени, но настоящего льда, обернувшегося вековечными снегами, что скрыли останки этого могучего существа. С тех пор никакая жизнь не могла появиться на этих ледяных полях, люди же прозвали это место Снежной пустошью.

— Неужели, Сияющий, нет другого пути сквозь эти земли? — боязливо спросил у рыцаря Тикондрус.

— Мы идём верным курсом. В то время, пока мы бросим вызов основным силам мятежников здесь, на пустоши, турма великого магистра пересечёт восточный хребет и, минуя все крепости, подойдёт прямо к стенам столицы княжества, а с запада, минуя хладные топи, атакует и рыцарь Феодосий со своим легионом. Мятежники ещё не поняли, но петля уже накинута им на шею.

— Но справимся ли мы?

— Обязаны справиться. Во имя тех, кто погиб в Злом лесу.

— Сияющий! — воскликнул появившийся из ниоткуда разведчик, — мятежники собрались за холмом, что в гавдионе[1] от нас.

— Всего три мили? — задумался рыцарь — В скорости нашему врагу точно не занимать.

— Господин? — удивился Тикондрус спокойствию драконьего всадника.

— Вот что, Тикондрус, созови-ка ко мне центурионов. Нужно обсудить план.

— Но вы же могли бы в одиночку спалить всю армию врага, — недоумевал маг.

— По сведениям спекуляторов, в нашу сторону движутся ещё два крупных отряда противника. Как раз ими я и займусь. В это время основные силы займутся теми, чьё расположение нам в точности известно. То будет показательной поркой, чтобы никто впредь даже не помыслил идти против воли императора. Всё! Отправляйся скорее созывать командиров.

Тикондруса не пустили в командирскую палатку, где сейчас было на удивление тихо. От скуки, юноша осматривал мёртвые земли, покрытые сугробами снега, высотой никак не меньше пары локтей.

Тянущаяся до самого горизонта заснеженная пустыня никак не могла впечатлить волшебника. Слух мага был обращён к голосам, что раздавались из командирского шатра. Еле уловимый звук и обрывки ничего не значащих фраз — вот всё, что удалось услышать юноше.

Наконец, когда все формальности были улажены и приказы командирам отданы, войско двинулось дальше. К великому удивлению Тикондруса, помимо рыцаря Льва от войска отделились все конные всадники. Однако спросить юноша не мог. Лев отделился от основных сил, а кроме него да пары боевых магов волшебник ни с кем не общался. Кроме того турмарх, возглавлявший легион, создавал впечатление сурового, прошедшего не один десяток сражений. Лицо было испещрено шрамами, а правый глаз был скрыт за плотной тканью повязки.

Наконец, дойдя до обозначенного ранее разведчиком холма, войско оказалось перед каменистым плато, которое на удивление не было покрыто вековечными снегами.

Затрубили боевые горны. Войска спешно перестраивались. Центурии[2] объединялись в банды[3], банды — в друнги[4]. Набежала снежная буря — частое явление в этих краях сейчас было как нельзя не кстати и походило больше на пакость со стороны круга друидов. Обзор стал сильно ограничен. Тикондруса отправили в авангард, где он, объединившись с остальными пятьюдесятью боевыми магами, будет находиться на острие атаки.

Ожидая атаки врага, Тикондрус бросил взгляд на те войска, что смог разглядеть среди разбушевавшегося бурана. Первый друнг — четыре сотни храбрых воинов, выстроившись впереди всей армией дугой, должен был первым принять на себя удар. Юноша входил в состав первой волны — основной ударной силы, где находились ещё четыре центурии копейщиков и два отряда лучников. Позади их прикрывали братья из второго друнга. Что было позади стройной шеренги волшебник разглядеть не смог, да и времени не осталось. Затрубил вражеский рог. И случилась тогда великая битва.

Бесстрашные воины, подгоняемые пламенной яростью сердец и завыванием ветра, нахлынули на стройные ряды имперских воинов. Однако, несмотря на всю храбрость, точно волны о скалу, разбились первые ряды нападавших. Отбросили их имперские копья. Не был прорван строй. Тогда начали легионеры теснить неприятеля. Великою смутой был охвачен враг, поняв, что план его потерпел крах. Тогда, воодушевившись, войска имперские расступились, пропуская вперёд магов. Словно каменный кулак, волшебники ударили по недругам сильной магией, а нерушимые щиты и стальные острия копий не дали врагу ударить в спину.

Несмотря на всю храбрость легионеров, дикарям, казалось, не было счёта. Превеликое множество храбрых и могучих сыновей Северного княжества было собрано для того, чтобы остановить вторженцев.

Битва стала затягиваться. Несмотря на всесокрушающую мощь пятидесяти боевых магов, что разили врагов огнём, молнией, били каменными валунами и замораживали, превращая в ледяные скульптуры, наступление захлебнулось. Даже вторая линия имперцев не сильно помогла.

Вот уже четвёртый центурион был сражён, защищая боевое знамя. Когда казалось, словно битва проиграна и, под натиском дикарей, падут все храбрые сыны империи, послышался рог кавалерии глубоко в тылу врага. Великой силой обернулся всесокрушающий удар конницы по арьергарду противника. Стремительным вихрем всадники пробились к своим собратьям. Расколов надвое силы неприятеля, имперцы принялись добивать противника, предавая огню и мечу всякого, кто попадался под руку.

Многие пали в тот день. От топоров дикарей ли, от острых мечей легионеров ли — многие нашли свою смерть в тот роковой час. Где-то в дали звучали раскаты грома, и драконий рёв огласил всю каменную долину. Но не было времени для победного ликования. Даже для смертной тризны. Сложили тогда имперцы тела всех убитых в одно место, образовав холм. С тех пор долина эта прозвана призрачною, ибо каждую ночь призраки убитых вновь и вновь сражаются друг с другом, в тщетной попытке обрести покой.

Вечерело. Закатное Солнце в последний раз озарило небосвод ярким лучом уходящего дня. Стоя на балконе выделенных Титу покоев, юный маг хмуро взирал на окрестности. Хоть сердцем юноша отчаянно хотел оправдать все поступки Иоанна, разум же подсказывал, что рыцарь стоит за многими злодеяниями, совершёнными по злому умыслу кого-то другого, чья злая воля всеми фибрами души желает падения империи.

— Тит, — раздался громогласный голос драконьего рыцаря, что вошёл в покои мага.

— Будешь убеждать меня в том, что не виновен?

— То были деяния рук моих. Их совершил я, будучи в здравом рассудке.

— Боюсь, от того ещё горше. Ведь не сознаешься ты в своих проступках, не придёшь ко дворцу императора, не падёшь пред ним ниц, раскаиваясь и моля о прощении.

— Действительно. Я совершил те злодеяния — за них и отвечать мне в полной мере. Лишь одно не совершал я. Нет на мне клейма предателя. Не предавал я и императора. Хотел лишь погубить того, кто стоит за всеми несчастиями. Того, кто, словно змея, пригрелся на шее Его Величества, норовя укусить того.

Гнев овладел юношей. Не это ожидал он услышать от того, кем восхищался и с кем бок о бок воевал с нежитью.

— Разве не ты стоял за всеми теми победами во имя нашей славной родины?! Не ты ли спасал жизни сограждан от нежити?! Когда превратился Иоанн Пламенный Меч в Иоанна Благородного Разбойника?! Что за зло причинили тебе имперские солдаты, что защищали твоё княжество? А верные гвардейцы-храмовники, что отдали свои жизни во имя священного долга?

— Как я и говорил, убийство Священной гвардии легла чёрным бременем на моё сердце, очернив душу. Но не отвернусь я от того. Тем не менее, не прав ты, предвосхищая тех, кто, по словам твоим, защищал мою отчизну. То были не храбрые солдаты, но трусы и бандиты — ряженые наёмники, что, получив доспехи легионеров, грабили и бесчинствовали на землях моих. А когда, по злому навету того, кто прислал сюда этот сброд, северные границы княжества атаковали могучие берсерки — медведолюди, так не защищали бравые вояки моих сограждан, но бросили их на поругание недругам.

— Но как же император? Ужель не внял бы словам храбрейшего из своих воинов?

— Глубоко в сердце империи проник яд лжи и навета. Сладкими речами да богатыми дарами одурманил Артемий из Вранов окружение императора, чтобы, в конце концов, заразить этой скверной и самого кесаря. Не ведаю я лишь причину этих злодейств.

Словно прозрев, юный Тит обратил свой взор на драконьего рыцаря. Не ведал он, что тяжкий рок навис над Иоанном и его родичами. Прояснились ныне некоторые детали, скрытые до того пеленою неведения. Теперь волшебник обрёл ясность. Пускай ещё не до конца соткано полотно истины, и не все ещё нити вплетены, однако ж того, что есть сейчас с лихвой хватило для того, чтобы юноша вновь поверил давнему другу.

— Господин, — раздался чей-то голос за закрытой дверью, — совет собрался и ожидает лишь вас.

— Тебе лучше сейчас побыть здесь, — обратился к Титу Иоанн. — Я вскорости обернусь.

Резко развернувшись, рыцарь покинул покои волшебника. Ждать, однако, юноше пришлось не долго. Тем не менее, несмотря на короткий срок отсутствия, лик рыцаря был мрачен, а взор суров.

— Два легиона движутся сюда.

— Братья твои жаждут привести тебя к справедливому суду, — кивнул Тит.

— За то мне держать ответ. Но город не должен пасть. Жители неповинны в том, что свершилось по моей вине.

— Я помогу!

— Не должно другим страдать за наши ошибки.

— Я сам волен распоряжаться своею судьбой. Кроме того, возможно удастся образумить твоих братьев. Уж они-то должны понять. Кто, как ни самые благородные из воинов способен оправдать правых и обличить виновных?

Улыбнувшись, Иоанн хотел было что-то сказать, однако был прерван ворвавшимся в покои юнцом.

— Господин! Имперцы уже под стенами!

[1]Гавдион – единица измерения длины, равная 4400 м. или 3 мили.

[2] Центурия – воинское формирование, состоящее из ста человек.

[3] Банда – воинское формирование, состоящее из двух центурий.

[4] Друнг – воинское формирование, состоящее из двух банд.

Глава XIV. Падение Ледограда

Подошедшие силы империи появились словно из ниоткуда. Ни один следопыт, ни один проводник и соглядатай не смогли заранее предупредить о надвигающейся беде.

Смута, что началась в предместьях, быстро перекинулась в город, поразив его в самое сердце. Ныне не было у совета Северного княжества единства в решении, что же делать дальше. Ведомо им было то, что вёл турму не кто иной, как сам великий магистр Артемий Вран, который щедрой рукой усилил войско волшебниками из числа тех, кто входил в корпус боевых магов. То была сила, с которой нельзя было не считаться. В возникшем споре установилось равновесие между теми, кто был за сдачу города и мирное разрешение грядущей резни и теми, кто всей душой желал отстоять землю, что переняли в наследство от отцов. Лишь один голос мог перевесить чашу весов. Лишь голос Иоанна, что положил начало ухода славного княжества из-под драконьего крыла империи, обладал весом решить судьбу этой земли. Ответ рыцаря не заставил себя долго ждать и последовал без промедлений.

— Други мои, ныне обращаюсь я к вам не как вождь, что начал это сражение, но как соотечественник, как брат. Бывшие союзники нынче стоят под стенами стольного города — сердца нашей земли. Ведёт их близкий друг, что предал эту связь, обратившись ко злу. Горестно мне от того, что если не отворим врата, то непременно начнём кровавую бойню на потеху врагам нашим. Если б те войска вели мои братья по оружию, так одним из первых я бы отворил для них ворота, ибо ни у кого нет большей чести и доблести, чем у драконьего рыцаря. Однако ведаю я, что освободив проход в град наш, отдав сердца на милость Артемия, накличем мы ещё большие беды, ибо зло привечает лишь зло.

— Что же нам делать? — вопросил один из советников.

— Ныне должно нам закрыть покрепче двери, да запереть сердца. Пускай за ними сила великая, но за нами правда. Мы защищаем свою землю. Нам нужно лишь дождаться, пока братья мои подойдут. Тогда они смогут рассудить нас по справедливости. Ступайте же, возводите баррикады, да укрепляйте стены. Пущай круг друидов окружит стены барьером магическим, супротив которого ни один колдун не смог бы сработать сколь бы то ни было мощного заклятия!

Разом прекратились все перешёптывания. В едином порыве все поднялись со своих мест, направляясь прочь из зала, деятельно приступая к укреплению города.

Покинув зал совета, Иоанн быстрым шагом направился к покоям Тита. Юный волшебник мог стать хорошим подспорьем в грядущей битве за город. Нужно было лишь убедить юношу в том, что сражаясь за Северное княжество, он сражается за правое дело. И задумал драконий рыцарь провести мага по улицам осаждённого города, дабы уверовал он в истинность слов старшего товарища, дабы проникся сочувствием к страданиям народа.

Тит находился в выделенных ему покоях. Стоя на балконе, юноша хмуро взирал на окрестности. Серые тучи закрыли ясное небо, а в воздухе витал отчётливый запах гари вперемешку с чем-то ещё более отвратным. Рядом, свернувшись калачиком, мирно спала Снежка. Она не ощущала опасности для хозяина, а потому не обращала внимания на творящийся в городе хаос.

Не понимал юноша, почему эти люди, бывшие граждане империи, сражаются сейчас против неё. За что они воюют? Почему не устроят переговоры. Всё это было вне понимания волшебника.

— Вот то, к чему может привести предательство, — угрюмо произнёс подошедший Иоанн.

— Свою судьбу избрали вы сами, пытаясь бессмысленно противостоять своему императору. Оно того стоило?

— Участь ещё более страшную уготовила нам судьба в том случае, ежели не встали бы мы на тропу войны.

— То лишь пустые слова и домыслы. Важнее всего то, за что сражаетесь сию минуту. И, к сожалению, не понимаю я истинного смысла этой борьбы.

— Борьба эта ради блага моего народа, — на это Тит не нашёл, что ответить. Лишь тяжело вздохнул.

— Во всяком случае, не за беседой пришёл я к тебе в этот час. Идём со мной к крепостным стенам. Сам увидишь ты содеянное руками доблестных солдат Империи.

Стены выделенных Титу покоев уже порядком опостылели юноше. Сам он был не прочь прогуляться по улицам города, посмотреть на то, как живут местные. Но никак не был готов юный маг встретиться с тем, что ему довелось увидеть.

Покинув дворец, Тит тут же явственно ощущал запах гари. Усиленное многократно, зловоние исходило от столбов чёрного дыма. То было результатом множественных пожарищ. Находясь на балконе своих покоев, юноша не мог в полной мере ощутить весь ужас осады. Теперь же, сменив тихую и спокойную атмосферу дворца на суровую действительность, он мог воочию увидеть разрушения, что привёл за собой Артемий Вран. Многие дома были разрушены, целые районы полыхали, постепенно соединяясь в одно большое пожарище. Горожане в панике метались по улицам, образуя толкучку, в которой многие были просто затоптаны. Где-то за домами горели костры, в которых сжигали тела погибших, не допуская распространения болезней. Вымощенная мостовая была сплошь загрязнена кровью. Отовсюду слышался плач и стенания. Суровые лица встречавшихся людей были омрачены случившимся. Однако большинство стремились оказать посильную помощь защитникам, будь то вступление в ополчение, помощь в тушении пожаров и разборке завалов или же оказание помощи лекарям. Все были озабочены защитой города. Для местных этот город был не просто грудой камней, но своей родиной. Тем местом, где они родились и выросли.

Печальней всего ситуация была у городских стен. Тут практически не осталось целых построек. Здесь держали оборону воины, которым оказывали посильную помощь горожане.

У наполовину разрушенной казармы Тит заприметил горящий дом, у которого сидела женщина. Она не плакала, нет. Некогда счастливо улыбающееся лицо было обезображено болью и вселенской печалью. Юноша хотел было подойти, однако Иоанн остановил мага. Покачав головой, он кивнул в сторону той самой женщины, после чего юный маг увидел, что в руках у неё было небольшое тельце. Почерневший от копоти, без руки, ребёнок не подавал признаков жизни. Это стало последней каплей.

Тит не мог более смотреть на проблемы местных с былой безразличностью. Взглядом, полным решимости, он посмотрел на рыцаря. Иоанн лишь горько усмехнулся и поманил за собой, на крепостную стену.

Поднявшись на стену, Тит увидел занятые силами империи предместья. Вставшая лагерем турма расположилась всего в двух стадиях от городских укреплений. На глаза тут же попался герб Артемия Врана, гордо возвышающийся над лагерем. Осадные орудия неустанно работали, посылая всё новую и новую порцию каменных глыб и глиняных горшков с зажигательной смесью. Лучникам со стен было не достать имперские машины, ведь кроме расстояния, стрелам мешали и боевые маги. Умелые мастера ловко сбивали все стрелы мощными порывами ветра.

Тем не менее сил одной турмы, пускай и усиленной боевыми магами, явно не хватало для того, чтобы нахрапом взять столицу княжества. Вместо этого они заняли оборонительные позиции. Подкреплений ждать было неоткуда, ведь все три армии были разгромлены ещё не подошедшими войсками под командованием драконьих рыцарей.

— Не вижу я имперских стягов. Не видно и серебра доспехов легионеров, — растерянно сказал Тит.

— Те воины верны лишь великому магистру. Его это силы. Понимаешь теперь, что не мириться пришёл сюда наставник твой. Он смерть принёс с собою.

— Покуда явственно не узрею, не поверю лживым наветам.

— Быть может, тогда попробуешь вразумить того безумца, что беспричинно желает зла моему народу?

— В этом есть здравое зерно. Не зря судьбою был послан я сюда. Попытаюсь договориться с магистром.

Быстро собрались те, кто решил пойти на встречу. В их число вошёл и Иоанн. Былая честь не позволила прятаться за спинами тех, кого он поклялся защищать. Сверх того, ещё пара воинов решилась отправиться вместе с Титом.

Стоило городским вратам отвориться, как обстрел тут же прекратился. Всё стихло и умолкло в ожидании. Иоанн выудил из-за пазухи оливковую ветвь. То было сигналом к началу мирных переговоров.

Тут же навстречу небольшой группе смельчаков вышел сам Артемий Вран. Будучи на вороном коне, он создавал неизгладимое впечатление человека, во власти которого решать судьбы тех, кто оступился и свернул с истинного пути.

— Быть может, спуститесь к нам, простым смертным? — с издёвкой спросил Иоанн, на что получил взгляд, полный презрения.

— Чтобы мои сапоги касались грязи этой мятежной земли? Что ещё скажешь, пёс?

— Что же великий магистр прячется под вуалью плаща? Неужели даже здешнее солнце не в радость его светлости? Или же вы обратились в одну из тех тварей, что под покровом ночи душегубством занимаются? — с явной издёвкой спросил Иоанн.

— Не пристало ещё мне отвечать на вопросы северного варвара! — раздражённо ответил Артемий Вран.

— Господин! — начал было Тит, но тут же был прерван магистром.

— А, юный Тит. Наконец твоё заточение средь этих северных варваров прошло. Отныне волен ты уйти от них и присоединиться к нам, дабы помогать в правом деле.

— Смертоубийства невинных — это разве правое дело? Разрушение домов и судеб — это правое дело? Вы, великий магистр, в силах остановить всё это. Не должно детей винить в том, что свершили их родители.

— Мал ты ещё. Кроме того, лишь из-за ветви согласился я на эту встречу, отдавая дань многовековым традициям. В противном случае нашпиговал бы всех стрелами. Повторю в последний раз своё предложение. Останешься или сгинешь вместе с предателями?

— Я буду защищать тех, кто в этом нуждается. Пускай не по душе мне воевать супротив вас, однако выступлю я на стороне тех, кто отмечен предательским клеймом.

На том закончились переговоры. Не было никаких договорённостей, а условие одно — полная капитуляция и открытие городских врат. Если бы это предложение поступило от драконьего рыцаря, Иоанн без промедлений выполнил бы их. Но те условия выдвинул Артемий Вран, что утратил всяческое доверие и уважение от всадника.

Уже под защитой мощных стен, Иоанн распорядился отправить лазутчиков по тайному ходу, что проходил под западными вратами и уходил к предгорью Ледяных зубов — отвесных гор, шапки которых были покрыты льдом, от чего создавалось впечатление человеческих зубов.

День сменился ночью, а ночь днём. Хотя обстрел заметно сократился, но осаждённые не почувствовали облегчения. Находясь выше по течению реки Могучей, что круглый год не замерзала и была достаточно широкой и глубокой для торговли и рыболовства, осаждающие вылили в её воды яд. Тут же появились и первые жертвы этого злодеяния. Простые жители и некоторые из числа защитников слегли с лихорадкой. Следом появилось зловоние, источающееся как от самой реки, так и от каждого колодца.

Хотя Тит и пытался помочь, призвав водных духов на помощь, однако сил одного мага было явно недостаточно. Поэтому часть друидов из круга вынуждены были бороться с ненастьем. Случилось то на третий день осады, равно как и возвращение лазутчиков.

Прямиком из тайного хода, расположенного под одним из фонтанов среднего города, хлынули мертвецы. То были мертвецы из числа разведчиков, отправленных разведать путь отступления. Напав на ничего не подозревающих горожан, восставшие успели сразить множество невинных, поразив тех скверной зла, ибо мёртвые не возвращаются к живым без причины. Лишь мощная магия, сплетённая руками не менее сильного колдуна способна породить этих тварей, коих люди прозвали «зомби». Не ведают они ни усталости, ни жалости. Даже боль не причиняет им хоть сколько ни будь серьёзного неудобства.

К тому моменту, как подошли подкрепления к стражникам, весь средний город уже был охвачен злом. Люди падали замертво, но тут же вставали и набрасывались на тех, кого когда-то считали друзьями или роднёй.

Стоило только дойти тревожным вестям до Иоанна, как рыцарь, собрав отряд верных воинов, приказал Титу отправляться на помощь жителям.

Стоило только юному магу ступить за стены среднего города, как увидел он толпы мертвецов, что безуспешно бились о выставленные щиты стражников. Разум сразу всколыхнул в памяти события давно ушедших дней.

— Магия против них бесполезна! — воскликнул Тит.

— Расположить впереди копейщиков и выстроиться клином. Будем пробиваться к выжившим.

Выстроившись в боевую формацию так, чтобы лучники и сам маг оказались в арьергарде, воины двинулись к центру среднего города. Туда, где держали оборону храбрые воины, во главе с Харольдом Суровым — бесстрашным берсерком, что кружил в толпе мертвецов, орудуя своими двумя топорами. Не обращая внимания ни на кровь, ни на противника, он разрубал немёртвых одного за другим. Несмотря на то, что со стороны движения воителя кажутся хаотичными, но то казалось лишь неопытному Титу. Воины же его окружавшие подметили, что каждый взмах топора был чёток и выверен, а добрая кольчуга не давала тварям дотянуться до плоти Харольда.

Однако, несмотря на удивительную доблесть, стражников теснили. Один за другим они падали лишь для того, чтобы вновь подняться и вновь ринуться в бой, на этот раз на стороне зла.

Помощь пришла как нельзя кстати. Воззвав к ледяным духам, Тит призвал небольших с виду светлячков, что начали летать над сражающимися и вызывать небольшие вихри. Вихри эти двигали снежные валуны, сводя их в единое целое, превращаясь в массивных ледяных гигантов. В них-то и вселились безобидные светлячки. Тут же несколько гигантов обрушили всю свою силу на восставших. Мощные удары ледяных глыб обрушивались на головы зомби.

Прибывшие воины были из числа ледяной гвардии. Они окружили измотанных стражников, став непреодолимой преградой между ними и теми монстрами, что сейчас тщетно пытаются навредить гигантам.

Снежка же носилась меж телами мертвецов, разрывая их острыми когтями. Она защищала своего хозяина. Не давала ему попасть в лапы восставших.

В это время, внешние стены нижнего города подверглись решительному и единовременному удару войск Артемия Врана. Боевые маги, объединив усилия в одно мощное заклинание, прорвали магическую защиту и сокрушили врата. Тут же поспешили и осадные машины. Под защитой мощных чар они приближались к стенам. Хотя друиды и уничтожили несколько осадных башен, но то было каплей в море. Пускай противниками были наёмники, но выучка у воинов была поистине имперской. Грамотно войдя в город под последние лучи заходящего солнца, они вступили в рукопашный бой с городской стражей и сильно уменьшившейся ледяной гвардией.

Хотя Солнце уже зашло за горизонт, уступая небосклон ночной тьме, сражение и не думало затихать. Обороняющим нижний город некуда было отступать: впереди были войска Врана, позади — отродья зла, что заполонили улицы среднего города. Наёмники Врана методично уничтожали сопротивлявшихся стражников. В тех местах, где они натыкались на стену щитов, расположенную в узких улочках, там приходили на помощь боевые маги, что несколькими мощными заклинаниями прорывали строй войск Северного княжества. Лишь только ледяная гвардия стойко держала любые удары противника, будь то удары копий и мечей или же атаки мощной магии. Доспехи и щиты, выполненные искуснейшими мастерами княжества из легендарного вековечного льда и закалённые в крови северных василисков, служили хорошую службу гвардейцам.

Оставшиеся три сотни ледяных гвардейцев держали удар более чем пятитысячной армии, ожидая, когда стража среднего города закончит вычищать его от тварей и придёт на помощь. Но момент тот всё не наступал.

Гвардейцы встали полукругом возле врат в средний город. Нерушимой стеной они явились атаковавшим их войскам. Казалось, так и будет, однако чёрная тень, что мрачнее тьмы ночной, рухнула на ледяных гвардейцев, разметав их строй. То было существо, с телом человеческим, да ликом мыши летучей. Перепончатые крылья его в размахе были не меньше локтя.

— Нетопырь! — закричал кто-то.

— Чудовище! — воскликнул ещё один голос.

Несмотря на то, что чудовища испугались все без исключения, тем не менее, разил тот монстр исключительно воинов Северного княжества.

Оторопели храбрые гвардейцы от ужасающего визга и чудовищной силы. Кровожадность твари не шла ни в какое сравнение со всем, с чем доселе привыкли сталкиваться стражники. Длинными и острыми когтями на концах крыльев чудище пробивало даже самые прочные доспехи, а сильные руки буквально рвали на части воинов. Пасть у монстра была вся в крови, а глаза с бешеной скоростью бегали туда-сюда.

Гвардейцы уже было дрогнули, но тут к позициям своих воинов пробился Иоанн. Огненным двуручным мечом он расчищал себе путь, сокращая количество врагов. Наконец, подобравшись достаточно близко для того, чтобы нанести удар, всадник с размаху рубанул по тому месту, где всего за миг до этого находился монстр. Однако горящее лезвие клинка разрезало лишь воздух. С невероятной проворностью для такой туши нетопырь переместился за спину к воителю, и уже было собирался вонзить острые зубы ему в шею. Верный клинок помог своему боевому товарищу. Напитавшись силой драконьего всадника, меч помогал Иоанну. Так и сейчас, резко развернувшись, всадник ловким движением рассёк челюсть монстру так, что та перестала держаться и повисла.

Страшный рёв сотряс округу. На несколько мгновений он заглушил все прочие звуки.

Пронзив когтями двух ближайших имперских боевых магов, нетопырь стал высасывать их жизненную энергию, их кровь. Тут же рядом оказался Иоанн. Не дав чудовищу напитаться силой, воитель успел отрубить одно из крыльев, прежде чем монстр, ударив того наотмашь, заставил всадника пошатнуться. Доспехи из драконьей чешуи выдержали удар. Озверев, чудовище с рёвом бросилось на ненавистного воителя. Схватив его в свои объятия, вампир тщетно пытался взлететь. Однако, быстро поняв, что сделать ему этого не удастся, вонзил когти в спину герою.

Проглотив крик боли, Иоанн смог вытащить небольшой кинжал. Быстрыми ударами рыцарь вспорол брюхо чудищу, и они вдвоём рухнули на площади возле ворот. К тому моменту имперцы и воины Северного княжества уже перестали сражаться, со страхом наблюдая за боем двух, как им показалось, монстров. По крайней мере оба обладали столь же ужасающей силой, способной наповал разить нескольких врагов за раз.

Многочисленные раны Иоанна кровоточили. Он терял силы. К его удаче, монстр тоже не обладал прежней прытью. Отбив очередной выпад мощной когтистой лапы, Иоанн разрубил второе крыло.

Боль вызывала в нетопыре всё большую ненависть к всаднику. Залитые кровью глаза смотрели на своего врага. Ночь отступала, а Солнце постепенно заливало светом всё окружающее вокруг пространство. Надо было быстрее заканчивать. Отбив колющий удар куда-то в область сердца, нетопырь со всего размаха ударил в грудь Иоанну. На этот раз доспех не выдержал. Но не то было самым страшным, ведь ударная волна прошла сквозь всё тело рыцаря, дробя и ломая кости. Великий воин рухнул наземь. Хотя он не шевелился, а глаза были закрыты, редкое дыхание говорило о том, что воин всё ещё жив.

В тот самый миг, когда Иоанн пал в битве у стен, над городом стремительно пролетели две громадные тени. Драконьи всадники добрались со своими турмами к месту сражения и теперь спешили закончить кровопролитную битву. Тут же нетопырь рысью бросился прочь, скрываясь во тьме руин.

Бой за город вот-вот закончится.

Глава XV. Торжество правосудия

Дым костровищ стал первым, что почувствовал Тикондрус, подойдя к стенам Ледограда — столице Северного княжества. Рёв труб вторил появлению ещё одной турмы, под предводительством другого драконьего рыцаря. Стоило только показаться первым стягам союзной армии, Лев тут же оседлал дракона и отправился на встречу к своему брату по оружию. Командиры же сиюминутно начали деятельно отдавать приказы. Медлить было нельзя, ведь врата в город были уничтожены, и войска великого магистра уже начали штурм. Тикондрусу это не понравилось, ведь услышал он краем уха, что Артемий Вран должен был лишь осадить город и, дождавшись подкреплений, либо вынудить сдаться, либо начать штурм объединёнными силами сразу с нескольких направлений. Омрачали мысли волшебника и действия рыцаря Льва, что резко сорвался и улетел в сторону подошедших со стороны болот союзников. Делать было нечего. Оставалось лишь идти на помощь уже начавшим штурм войскам.

Спешно выстроившись в наступательные боевые порядки, легионеры выступили на помощь штурмующим. Стремительным рывком солдаты достигли врат и беспрепятственно вошли в город. Взяв под контроль ворота, солдаты установили штандарты над ними. В то время, пока один легион занимался стремительным захватом стен, вторая турма прорвалась к остаткам войск Врана. То были жалкие остатки. Всего на всего пара сотен солдат и несколько офицеров стояла напротив ещё более жалкой кучки оставшихся в живых защитников нижнего города. Дюжина ледяных гвардейцев, выстроившись в круг, перегородила проход к воротам для захватчиков.

Стоило Тикондрусу лишь взглянуть на гвардейцев, как он сразу понял, что драться те намерены до конца. Быть может, до начала атаки и можно было всё уладить без кровопролития, однако сейчас эти двенадцать солдат с верою в сердце и разгоревшимся огнём в глазах были готовы отдать жизнь за свою родину.

Не менее удивительным стало и поведение имперцев. Это не было похоже на то, как подобает вести себя благородным легионерам Его Величества. Скорее, это было похоже на то, как стая волков загнала в угол израненного медведя, но умертвить зверя не могут и ходят вокруг него, рычат, да выкрикивают бранные слова. От отвращения Тикондрус скривился и сплюнул на землю.

— Prohibere! Стойте! — прокричал друнгарий — командир отрядов всадников. Однако приказ был не услышан и солдаты Артемия Врана продолжили позорить имя имперского легионера.

Тикондрус не обладал ни достаточным авторитетом, ни высоким званием, чтобы пресечь беспорядки. Вместо него это сделал всё тот же друнгарий. Велев всадникам спешиться, офицер выстроил их цепью перед разбуянившимися солдатами. Вид грозных, тяжеловооруженных воинов отрезвил умы вояк.

— Где ваш командир? — спросил друнгарий, обращаясь на этот раз к гвардейцам княжества. Но вместо ответа защитники города лишь сильнее сомкнули строй, укрывая от любопытных глаз Иоанна.

— Рыцарь Иоанн пал, сражённый нетопырём, — сказал появившийся из ниоткуда Артемий Вран.

Выглядел глава корпуса боевых магов прескверно. Тикондрус тут же отметил многочисленные раны на спине, а кровоточащий бок был буквально истыкан колотыми ударами. Бледное лицо лишь дополняло картину ожившего трупа, жизнь в котором теплилась лишь поддерживаемая магией.

Раздавшийся рёв, огласившийся на всю округу, принадлежал одному из драконов, что сейчас кружили над средним городом, превращая его в пепелище.

Настоящий кошмар развернулся пред очами Тита. К тому моменту, когда доблестные гвардейцы и храбрые стражники, поддерживаемые древней магией друидов и духов льда юноши, освободили наконец центральную площадь от восставших, откуда ни возьмись, появились два огромных дракона. На солнце чешуя древних существ отливала лазурью, а ростом они были никак не меньше оргии. По крайней мере, так показалось затуманенному боем взору юноши. Рассмотрев на монструозных существах фигуры всадников, юный маг уже было обрадовался и начал махать руками, призывая к тому боевых товарищей, ведь то были драконьи всадники. Они-то точно спасут их и прекратят эту бойню. Однако радость продлилась недолго.

Спикировав вниз, прямо на головы выживших, драконы раскрыли пасть, из которой горячими потоками хлынул огонь. Находясь в ужасе от произошедшего, Тит не сразу сообразил, что хорошо бы сейчас найти укромное местечко и схорониться там, покуда юношу не нашли. Из оцепенения волшебника можно сказать силком вытащил Харольд — тот самый воин, что ещё недавно лихо расправлялся с мертвецами. Толкнув волшебника к Снежке, Харольд убрал его из-под струи пламени. Однако и сам герой ловким движением смог избежать участи быть зажаренным до хрустящей корочки.

Впрочем, драконы вовсе не стремились причинить сколь бы то ни было серьёзного вреда выжившим. Наоборот, узрев заполонившие улицы среднего города толпы мертвецов, они принялись очищать эту землю от скверны. А, как известно, нет в мире зла, что могло бы противостоять ярости дракона. Разве что другой дракон.

Упавший навзничь Тит боялся пошевелиться и хоть как-то привлечь к себе внимание. Он лежал. Лежал среди мёртвых, обугленных тел, просто смотря в небо, почерневшее от дыма и копоти. Из левого уха стекала маленькая капля крови. В голове шумело, а зрение никак не могло сфокусироваться. Кое-как поднявшись на ноги, юный волшебник тут же был подхвачен Снежкой и усажен на её спину. Стремительными рыками животное направилось к тому месту, где в последний раз видели стражников. Обратив замутнённый взор на стены, юноша подметил, что укрепления более не представляют из себя то ледяное чудо, из-за которого этот город назвали Ледоградом. Теперь же голубизна ледяных стен была покрыта копотью и сажей, а в некоторых местах, не выдержав жара дракона, укрепления так и вовсе проплавились.

Рассудок постепенно очищался от тумана, а зрение вернулось и теперь чётко фокусировалось на разрухе, что причинили два дракона. Дома были сожжены, а деревья, что росли вопреки суровой погоде, ныне представляли собой обугленные пеньки. Не устояли даже каменные дома. Огненными взрывами разметало их кладку по округе.

Холодный ветер завывал в опустевшем городе. Тит поёжился. Ох, как много он сейчас отдал бы, лишь ради возможности вернуться в тот миг, когда он дал согласие на участие в этом предприятии, и отказаться от предложения Великого Логофета. Однако что было важнее всего, Тит никак не мог найти хоть кого-нибудь, кто пережил бы этот чудовищный налёт. Сбавив темп, небольшая компания двигалась сквозь обугленные трупы, скорчившиеся в неестественных позах. Наконец, они набрели на разрушенный фонтан, что располагался возле врат в верхний город. Остатки гвардейцев скучковались возле ворот, выставив копья вперёд и намереваясь сражаться до последнего, пускай даже если противниками были два громадных дракона. К слову, драконы те умудрились расположиться на привратной площади. Они спокойно следили за остатками защитников города.

— Кто это там прячется, в тени? — прокричал один из драконьих всадников.

Тит не видел, где он находился, но каким-то образом рыцарь уловил присутствие юноши, от чего тот нервно затеребил рукав порванного балахона.

— Я тут один! — выкрикнул Тит, выходя из-за угла дома, подняв руки вверх.

— Это никак тот юноша, что был на собрании у императора? Однако лжёшь ты, говоря о том, что прятался один. Пускай твой верный спутник без опаски выходит. Ничто не причинит вреда твоей кошке, — приветствовал юного волшебника рыцарь Феодосий.

— Прошу простить меня, Сияющий! — поклонился Тит.

Стоило юному магу разогнуться, как он заметил, что жив и его спаситель — Харольд Суровый. Уже было обрадовавшись, Тит хотел подойти к воину, но дорогу ему перегородил Феодосий.

— Ни к чему тебе это. Он готовится.

Озадаченный юноша тщетно пытался понять, к чему такому может готовиться храбрый воин сейчас, когда битва проиграна, и нужно сдаваться на милость победителям. Ответ пришёл быстро. Второй драконий всадник — рыцарь Лев, обнажив свой клинок, ожидал, когда Харольд закончит молиться и наносить причудливые рисунки. Лишь много позже Тит узнал, что это были ритуальные символы, которые использовали берсерки севера перед боем.

Время пришло. Громогласный голос оповестил всех о начале поединка. Харольд бросился на драконьего всадника с двумя топорами наперевес. Приняв первые удары на лезвие длинного меча, Лев вскоре сам стал теснить противника. Два могучих воина обрушивали друг на друга сокрушающей силы удары. Вот, всадник рубящим ударом обрушил клинок на голову Харольда. Однако, северянин, скрестив над головой топоры, успел блокировать удар. Удар был столь сильным, что под берсерком треснули камни мостовой. Ловким движением отклонив топоры, воин вышел из-под удара меча и, оказавшись за спиной недруга, хотел было снести тому голову. Однако Лев в ловкости не уступал сопернику и, увернувшись от размашистого удара, разменял его на дюжий пинок.

Так бы и продолжалась схватка двух воителей, кабы не ошибка Харольда, приведшая к его гибели. Отклонив наручем очередной выпад, Лев вогнал двуручный меч в тело воителя, рассекая того от плеча до живота.

Харольд тут же упал, не в силах даже стоять на ногах. Захлёбываясь собственной кровью, воин пытался что-то сказать, но поток льющейся крови не позволил услышать последние слова умирающего.

— Знай, о храбрый воин, что хоть ты и проиграл, но погиб в честном бою. Отправляйся же в последний путь к пристанищу предков. Пускай мои слова послужат тебе надёжным ориентиром во мраке, — склонившись над Харольдом, сказал Лев, после чего обратился уже к оставшимся в живых гвардейцам.

— Поступлю я с вами по чести. Своей жизнью этот воин искупил вашу вину. Ныне же, отплатив кровавую дань, вы более не мятежники. Два рыцаря и имперский маг тому свидетели — ныне все, кто входил в отряд этого славного воина, возвращены в лоно империи. Никто вас более не посмеет и пальцем тронуть. Уж будьте покойны.

Гулким эхом отозвались слова рыцаря Льва, а рёв драконов вторил этому. Никто не осмелился перечить воле всадника, ибо всем известно, что любой из Сияющих — человек чести.

Закончив наводить порядок в среднем городе, двое всадников вернулись в лагерь имперских сил, где Артемий Вран уже начал деятельно отдавать приказы. Но того Тит не видел. С горсткой переживших сражение гвардейцев он пытался найти выживших в пожарище, что учинили драконы. Однако лишь безжизненные руины, да обгоревшие тела встречались на их пути. В конце концов, дороги их разошлись. Гвардейцы отправились к замку, дабы увести тех, кто успел укрыться за последними стенами. Юный маг же, оседлав Снежку, направился прочь из города, в ту сторону, куда полетели крылатые ящерицы. На душе у волшебника было гадко. Гадко от того, как обошлись со своими согражданами имперцы. Словно дикие звери, они нахлынули в город, чиня разбой и сея хаос. Идеалы юноши в одночасье рухнули. Лишь желание оправдать Иоанна подогревало уже было застывшее сердце мага.

Пройдя сквозь руины обгоревшего среднего города и разрушенного штурмом нижнего, Тит покинул стены Ледограда. Твёрдой походкой он направился в сторону большого лагеря, разбитого возле стен, над шатрами которого гордо реяли имперские знамёна. Однако уже на входе его остановили стражники, охраняющие периметр. Заприметив шагающего к лагерю мага в обгоревших, порванных лохмотьях, что когда-то были магическим балахоном, солдаты напряглись.

— Стоять! — синхронно выкрикнули воины, скрестив копья, перекрывая для Тита дальнейший путь.

— Пустите! — воскликнул юноша, но ответа не последовало. С каменными лицами взирали легионеры на нарушителя спокойствия.

— У меня важные сведения о мятежниках, — поразмыслив, смекнул волшебник. На это вновь не последовало ответа. Солдаты лишь переглянулись и, кивнув кому-то, остались стоять на месте, по прежнему преграждая путь магу.

Так бы Тит и остался стоять возле стражников, если бы не подоспевший центурион, явно недовольный тем, что его отвлекли от какого-то, безусловно, важного дела.

— Кто таков? — грубо спросил офицер.

— Тит Вэнефикус. Маг. Пришёл доставить важные сведения об укрывающихся мятежниках, — отчеканил волшебник.

— Что ж, — хмыкнул центурион, — следуй за мной.

Быстрым шагом Тит направился следом за офицером. Еле поспевая, а кое-где и переходя на бег, юноше таки удалось нагнать и поравняться с командиром у самого шатра.

— Судя по тому, как ты выглядишь, — начал вдруг центурион, — ты явно участвовал в прошедшем сражении. Боевые маги были в турме рыцаря Льва и практически не участвовали в битве. Твои же одеяния явно видали лучшие дни. Да и сам ты покрыт копотью с головы до ног.

Быстро уловив, к чему клонит офицер, Тит хотел уже было стремглав бежать оттуда, но два легионера, незаметно подошедших сзади, накинули прочные сети на Снежку, а волшебника взяли под руки и, надев кандалы, отправили к остальным пленным защитникам павшего города. Среди прочих там был и рыцарь Иоанн, что без чувств лежал в круге гвардейцев.

Заприметив мага, гвардейцы стали шептаться между собой. Разговоры и пересуды, что ходили меж пленников Тит упорно старался пропускать мимо ушей. Сейчас было важней справиться о Сияющем.

— Как он? — спросил юноша у ближайшего гвардейца.

— Плохо. Он вступил в бой с вампиром и проиграл, — безэмоционально ответил воин. — Мы пытались сделать хоть что-то, но тут надо бы хорошего лекаря или, на худой конец, друида из круга. Вот только друиды убиты в сражении.

— Я — духовный маг и мог бы помочь облегчить его муки, — решительно проговорил Тит.

Недолго думая, пленники расступились, освобождая проход к раненому Иоанну. Закатав изорванные, подпалённые рукава балахона, юноша деятельно принялся плести лечебное заклинание. Призвав в помощь духов, юный маг приложил одну руку на чело рыцаря, другой же прикоснулся к груди. Золотистые волокна магии заструились из рук волшебника, перетекая в тело Сияющего. Постепенно слабея, поток почти иссяк. Тит быстро смахнул со лба испарину и вытер тоненькую полоску крови, идущую из носа. Один из нескольких светлячков, летающих вокруг двух людей, проник в Тита, подпитывая собой иссякающий запас магии. Этого было явно недостаточно. Чтобы исправить все внутренние повреждения, необходимо было нечто большее. Сама магия требовала от целителя жертвы. Многие из тех повреждений, что получил Иоанн в битве с нетопырём, перешли к Титу, вызывая нестерпимую боль. Однако, сомкнув волю в кулак, в одном решительном порыве юноша завершил исцеление. Хотя жизни всаднику ныне ничто не угрожало, состояние волшебника оставляло желать лучшего.

Вскоре к пленным зашли легионеры. Особо не церемонясь, они выволокли всех в центр лагеря, где уже были справлены деревянные мостки, рядом с которыми на камне сидел широкоплечий мужчина. В руках он держал массивную секиру. Странно улыбаясь, палач точил лезвие своего инструмента.

— Стойте! — раздался вдруг громкий голос. То был Тикондрус. Увидев в числе мятежников своего друга, он поспешил спасти его, но сам был тут же схвачен.

— Чудесно. Все предатели наконец выявлены. Полагаю, мы можем начинать суд, — провозгласил Артемий Вран. Драконий рыцарь Феодосий порывался было возразить, сказав, что Тит и Тикондрус никак не могут быть предателями, однако был остановлен рукой более рассудительного рыцаря Льва. Тяжёлый взгляд старшего воителя явственно говорил о том, что ему также не нравится всё то, что сейчас происходит. Однако он решил обождать, пока всё не станет более очевидным.

В то время, пока почтенные Сияющие обдумывали происходящее, Артемий начал зачитывать обвинение, что вменял ко всем, кто находился в тот момент в кандалах.

— Сего дня, четыреста шестидесятого года от последней битвы за Александрию, Иоанн из Среброжилых, нарушив главнейший из всех законов Империи, вышел супротив воли её повелителя — василевса Константина I Драгоника. Сутью своего мятежа ты и твои сообщники видели в злом умысле супротив его Императорского здравия, персоны и чести Нашего Величества. Наконец, устроить бунт и измену против Нас и Государства! Засим, считаю справедливым вынесение приговора о низложении голов всех, кто замыслил, участвовал или же сочувствовал мятежу. Имена будут названы в порядке перечисления глашатаем — покончив с зачитыванием приговора, Артемий передал в руки глашатая свиток пергамента со списком имен всех мятежников, в который чудесным образом попал не только Тит, но и Тикондрус.

Дело сдвинулось. По мере зачитывания имён, всё новые головы славных гвардейцев падали в корзину. Очередь неумолимо приближалась к нашим героям. Тут им бы и пришёл конец, если бы не подоспевший вовремя гонец великого логофета. Объявив о скором прибытии Аммиана Марцеллина, гонец потребовал также прекратить «всякое душегубство, ибо в отсутствие императора лишь великий логофет вправе выносить столь серьёзные приговоры». Скрипя зубами, Артемий приостановил казнь, ведь сколь бы не было велико желание умертвить рыцаря Иоанна, однако даже он не мог противиться власти логофета. Вскоре прибыл и сам Марцеллин.

Прибыл логофет практически налегке. Лишь сотня катафрактов охраняли экипаж Аммиана в дороге. Из кареты показалась могучая фигура начальника разведывательной службы Империи. Окинув взглядом матёрого душегуба всех собравшихся, Марцеллин уверенной походкой направился прямиком к деревянным мосткам, на которых своего приговора дожидались мятежники.

— Немедленно освободите этих юношей! — указав могучей рукой на Тита и Тикондруса, потребовал великий логофет.

— Как смеешь ты вершить правосудие без моего согласия, Марцеллин?! — гневно прокричал Артемий Вран. В ответ на это великий магистр получил лишь взгляд, полный презрения.

— Я здесь представляю Его волю и от Его имени будет звучать приговор.

— Моими лишь устами может быть озвучен приговор мятежникам. Ведь законом мне положено свершить правосудие! Хоть ты и великий логофет, но не можешь нарушить закон, — высокомерно произнёс Артемий.

— Ты забылся, Вран. Высокомерие твоё не знает границ. В своей гордыне ты вознамерился поставить себя выше власти. Твоя наглость кнутом для тебя обернётся. Ничтожный, вспомни, что может быть всего сильнее? Что обладает силой основы низвергать и вновь их создавать?

— Неужели император…

— Император — олицетворение власти. Я действую от его имени и сообразно его воле. Лишь он может повергнуть тебя.

— Стража, заковать великого магистра в цепи! — уверенно произнёс рыцарь Лев.

— Нет! Вы не можете! Я — великий магистр Артемий Вран, верой и правдой служил этой стране и самому Василевсу! Марцеллин, что всё это значит?!

— Артемий Вран, ты обвиняешься в превышении должностных полномочий, в том, что своим попустительством ты допустил вторжение на вверенную тебе территорию берсерков. Но, что важнее, ты обвиняешься в подстрекательстве к мятежу, а посему приговариваешься к очищению в священном пламени.

— То лишь слова. Где их доказательство? — не скрывая злобы, плевался Вран.

— Ты отправил двух студентов добыть в могильнике триптих, который в последствии утаил и использовал по собственному разумению. Вот, кстати, и он, — Аммиану тут же поднесли небольшую шкатулку, из которой тот выудил нужную вещь. Все надписи и защитные чары были стёрты.

— Ты поднял из могилы полководца из давно забытого прошлого, заставив того напасть на Диррахий. Твоими стараниями тогда целая провинция лишилась урожая и целый год голодала.

— Лживыми наветами и откровенной провокацией ты вынудил Сияющего пойти против своего господина.

Наконец, воспользовавшись триптихом по назначению, ты получил силу, что недоступна для любого из людей. Проклятье ты наслал на себя. Ведь под покровом темноты ты превращаешься в чудовище — нетопыря, что желает пить людскую кровь. Свет дня отныне для тебя ненавистен, а потому ты ходишь, весь обмотанный в магические тряпки — кивнув рыцарю Льву, великий логофет попросил сорвать всё тряпьё с лица и рук Артемия.

Внезапно, Артемий взмыл в воздух на пару локтей. Тело его странным образом начало деформироваться. Крик боли пронёсся по округе. Лицо Артемия стало преображаться: глаза налились кровью, нос расширился и стал похож на пятачок, заострённые зубы удлинились и стали заметно больше, а уши, до того итак заострённые, увеличились и стали лишь больше. Рост существа также увеличился, а ноги странным образом выгнулись. Издав нечеловеческий вой, от которого у всех присутствующих заложило в ушах, чудовище бросилось на Аммиана Марцеллина. Однако было остановлено ударом могучего хвоста одного из драконов, что до сих пор лишь наблюдали за происходящим, не желая вмешиваться. Появление тёмной твари заставило величественных созданий вмешаться и расправиться с нетопырём.

Отлетев от удара на опушку, чудище тут же поднялось на ноги. Было заметно, что это причиняет боль вампиру. Тем не менее, не обращая внимания на поломанные от падения крылья, монстр вновь бросился на людей, но сразу был прижат драконьей лапой. Врана буквально втоптали в грязь. Убрав лапу, гигантские разумные ящеры огнём очистили тело и душу великого магистра. Так и был исполнен приговор. В бесславной смерти была предана забвению и молва, что ходила вокруг него. Лишь анналы истории в своих сухих списках сохранили сведения об этом человеке.

Свершив правосудие, Аммиан обратился уже к рыцарю Иоанну, что в томительном ожидании так и остался сидеть, закованный в кандалы.

— Поднимись, славный воин, Сияющий драконий рыцарь. Честь твоя была возвращена, а клеймо предателя, что тяжким грузом висело на тебе, было снято. Ныне возвращены твои регалии и звания, а имя твоё вновь красуется на священном пьедестале рыцарей Империи. Однако, равно повинен в том, что действиями своими ты сгубил жизни многих легионеров. За то ты и будешь отвечать. Но уж за то не предо мной тебе держать ответ. Пред взором императора ответишь ты.

Расправившись со всеми делами, сняв обвинение с Тита и Тикондруса, а также помиловав жителей Северного княжества, разрешив им вновь основать поселение в том месте, где будет угодно им, объединённые легионы двинулись обратно в столицу. Путь предстоял не близкий. Однако, идя по ставшим уже знакомыми землям, войска бодро промаршировали сначала Ледяную пустошь, затем прошли через Нордхолл, и вот, уже виднеются поля Александрии.

Спустя ровно семь дней после прибытия в столицу, Иоанн был вызван на публичный суд к Императору. Народ требовал публичное слушание над героем, что спас от нежити Диррахий. Константин же, не желая быть виновником столь печального и неприятного для людей приговора и вызываемой им казни, созвав народное собрание, сказал:

— Сообразно закону, я назначаю дуумвиров! Блюдя закон, судить они станут Иоанна не за преступление супротив государства, но за государственное преступление!

— Закон требует, чтобы дуумвиры судили преступника. Однако, если на их приговор подсудимый обратится к народу, то должен он вести дело в апелляционном порядке. Если же дуумвиры выиграют, то голова его должна быть закрыта, а самого его следует повесить на древе и бить или в городской черте, или за городской стеной — пояснил Аммиан недоумевающему Титу, что стоял в толпе и наблюдал за отправлением закона.

— Рыцарь Иоанн, обвиняешься ты в том, что воины твои, учинив злодеяния, причинили смертоубийства многим славным воинам империи. Таким образом, я объявляю тебя, Иоанн, государственным преступником; иди, декан, свяжи ему руки.

— Я апеллирую! — воскликнул Иоанн. Тут же начались прения. Рассказал Иоанн о том, во имя чего произошло всё то, что произошло. Заявил он, что воины погибли не только имперские, но и его — стражники и гвардейцы не корысти ради, но во имя спасения Северного княжества, отчего дома и всех жителей его. Упомянул он и о том, что ни один безвинный житель Империи не был убит.

— Ужели вы, акриты и квириты, можете видеть привязанным к колодке, претерпевающим побои и мучения того, кого вы недавно видели шествующим с трофеями и торжествующим победу? Столь ужасное зрелище едва ли перенесли бы даже северные берсерки и восточные варвары. Иди, декан, свяжи руки, которые имперским же оружием стяжали власть империи! Иди, покрой голову освободителя Диррахии! Повесь его на дереве, бей его хоть в черте города, только среди оружия и доспехов врагов империи, мною сражённых, или вне города, только между могилами имперских воинов, что служили под моим началом и головы сложили ради народа своего. Куда вы сможете увести меня, где бы моя собственная слава и трофеи не защищали от столь позорной казни? — взмолился Иоанн.

Не вынес народ слёз героя, что своим народом он равно считал и имперцев, и жителей Северного княжества, и освободил его, руководствуясь уважением к доблести, но не обстоятельством дела. Однако, дабы хоть как-то искупить свершённые деяния, понижен он был в звании до простого комита, что возглавлял две сотни пеших и сослан исполнять служебный долг к южным границам. Туда, где бедуины, верхом на странных созданиях, верблюдами зовущихся, объединяясь в кланы, совершают набеги на территории Империи.

Тит же, полностью оправданный лично императором, вознаграждённый за заслуги пред государством, вернулся туда, где начались приключения юного мага.

В небольшую деревеньку, стоящую на опушке могучего старого леса, постепенно возвращалась жизнь. Крестьяне, лишённые дома и полей, отстраивали свой быт заново на новом месте. Повсюду были слышны людские голоса, детские крики и весёлая брань мужиков. Поля были усеяны пшеницей, и даже пасека с волшебными пчёлами была восстановлена. Улыбнувшись, юноша дошёл до крыльца своего обветшалого дома, что стоял на окраине деревни, сел на скамью возле двери, вытащил кисет и трубку, подаренную на память Аммианом. Под боком размеренно мурлыкала Снежка. Закурив, юноша стал пускать кольца дыма, улыбаясь своим мыслям.