Магические хроники. В чужом краю

Глава I. Шпионские игры

Один из главных недостатков в работе шпиона – отчитываться перед начальством. Хотя Тикондрус и понимал, что задание в Пустынной державе было выполнено успешно, герой никак не мог отделаться от мысли, что впереди его ждёт вовсе не долгожданный отдых. Нет, у соглядатая не бывает отдыха. Даже в минуты расслабленности шпион должен нести свою службу. Воистину, куриози – это не профессия, а образ жизни. Именно такие мысли засели в голове у имперского шпика[1].

Стоя на палубе торгового судна, он безучастно взирал вдаль. Туда, где из-за линии горизонта выглядывали шпили столицы Александрийской империи. Пускай по взгляду Тикондруса нельзя было сказать, что он испытывает от вида родного города, сердце его ликовало. Несколько лет не видел мужчина дома. Дела шпионские забрасывали его в самые удивительные земли.

Небольшое торговое судно, капитан которого любезно согласился взять ещё одного пассажира после официального прошения от торговой гильдии и небольшой доплаты, подхватив парусами порыв ветра, лихо шло по водной глади.

Высоко в небе сияло солнце, лёгкий морской бриз приятно ласкал кожу, а кричащие чайки сигнализировали о том, что неподалёку суша. Словом, день был расчудесный. Даже матросы позволили себе немного расслабиться, разбавляя корабельные дела разговорами и песнями. Тикондрус не был бы шпионом, если бы не прислушивался к мимолётным разговорам экипажа.

– Слышал, что капитан наш собрался на северо-восток? – обратился матрос к своему товарищу.

– Да. Вот уж не было печали, – ответил ему второй матрос.

– Думаешь, проскочим?

– Как пить дать.

– Ну не знаю. В тех краях стало неспокойно. Распалась Речная земля. Нет в ней более единства.

– Да ну. Брешут, небось…

– А вот и нет. Три года, как почил Светлый князь. Тако молодой наследник с дядюшкой и братьями рассорился. Стало быть, не слушают нового Светлого князя. Сами себе на уме.

– А что император? – задал вопрос моряк, заставив Тикондруса вслушаться ещё сильнее.

– Вестимо, что: знай, себе совет держит перед молодым государем, мол поможет, да только воз и ныне там.

Дальше Тикондрус слушать не стал. Услышанное полностью завладело разумом мужчины. Более ничего ему было неинтересно.

До сего дня соглядатай никак не интересовался жизнью северо-восточных соседей. Зачем? Ведь известно было, что князья тех земель издавна были верными друзьями не только Александрийской империи, но и императорам. Но как так случилось, что единый до того народ озлобился друг на друга? Всё больше вопросов возникало в голове, ответов на которые Тикондрус не имел. Да и откуда им взяться, когда он то и дело находится в землях далёких стран.

В то время, пока Тикондрус, стоя на палубе корабля, предавался размышлениям, торговое судно всё ближе и ближе подходило к огромной гавани имперской столицы. Уже отчётливо можно было разглядеть многочисленные золотые купола дворцов и храмов. Множество кораблей было пришвартовано в торговом порту Александрии. Все они имели самые разные размеры: от небольших однопалубных судёнышек, до крупных двух и трёх палубных гигантов. Всего у столицы было два крупных порта: один встречал корабли с юга и выходил к Срединному морю, что соединял берега многих стран. С другой же стороны города, с севера раскинулся другой, куда как менее большой порт, выходящий к Морю водорослей. Воды этого удивительного моря омывают северо-восточные берега империи. К порту этому прибывают корабли только лишь из княжества. Оба порта, удобства ради, были соединены полосой канала, от чего сам город был разделён на две части. То было удивительным чудом единой работы искусных инженеров и мастеровитых волшебников.

Подойдя к одному из свободных причалов, судно, наконец, прибыло к столице Александрийской империи. Тикондрус, забывший на время о нелёгких думах, находился в приподнятом настроении. Спустя долгое время он вновь мог пройтись по знакомым улочкам, прогуляться по многочисленным паркам, нанести визит роковым дамам. Да, определённо, к дамам он зайдёт в первую очередь. Но только лишь после того, как отчитается перед самим Великим логофетом Аммианом Марцеллином.

Остановив возницу, Тикондрус щедро заплатил кучеру за то, чтобы тот с ветерком доставил его прямиком к Цитадели – мрачной крепости, что находилась на Судейном холме. В годы лишений именно это место служило надёжной опорой защиты Его Императорского Величества от недоброжелателей. Сейчас же являлось резиденцией Великого логофета.

Проезжая по широким вымощенным мраморными плитами улицам, Тикондрус с удовольствием вдыхал знакомые ароматы родного города. В воздухе витали запахи многочисленных цветов, пряные ароматы специй с главного рынка, благовония трав, деревьев и готовой еды из многочисленных трактиров смешивались, придавая городу особенный, неповторимый шарм.

Многочисленные толпы народа сновали то туда, то сюда по улицам. Двигаясь по отдельным дорожкам, они не мешали проезду повозок и отдельных лошадей.

Высокие, трёх и четырёхэтажные дома были повсюду. Изысканная отделка стен, украшенные разноцветными стёклами окна и двускатные крыши, выполненные из красной черепицы с обязательными петушками – определителями направления ветра – всё это отлично говорило о том, насколько хорошо жили местные.

Вскоре повозка проехала добрую половину города. Впереди показалось массивное строение Цитадели. Стены выполнены из чёрного гранита, от чего крепость резко контрастировала с общим видом столицы. Высокие, острые шпили башен взмывали в небо. Широкий ров отделял крепость от остального города. Построена она была сразу после восстания федератов для того, чтобы расквартировать целый легион внутри города, для пущей безопасности.

Возле врат воз встретил охранный караул. Пять воинов, облачённых в тяжёлые доспехи, сторожили проход внутрь крепости.

Поблагодарив и расплатившись с извозчиком, Тикондрус дождался, пока тот скроется из поля зрения и, вздохнув, уверенной походкой направился к караульным.

– Стой! – резкий, неприятный голос гулом отозвался в ушах шпиона.

– Тикондрус из Асанов с официальным визитом к Великому логофету Аммиану Марцеллину, – произнеся давно заученную фразу, мужчина продемонстрировал родовой перстень и, пошарив рукой в массивной наплечной сумке, выудил оттуда свиток. Вручив его старшему офицеру, герой принялся ждать разрешения пройти внутрь Цитадели.

– Всё в порядке, – кивнул пентарх[2], прикладывая кулак к груди.

– Ave! – тут же ответил тому Тикондрус.

Внутри Цитадель оказалась на удивление зелёной. Многочисленные деревья и небольшие цветущие полянки были повсюду разбиты. Это вовсе не мешало размещению войск. Даже напротив, помогало солдатам не обращать внимания на абсолютную черноту стен и многочисленного окружения.

Быстро пройдя внутренний двор, Тикондрус вошёл в непримечательное здание. Оно было точно таким же, как и десятки других, расположенных внутри Цитадели. Однако, несмотря на кажущуюся простоту снаружи, внутри сооружение имело многочисленные извилистые коридоры. Неподготовленного человека они могли вмиг запутать, от чего несчастный мог попросту заплутать в этом лабиринте, никогда не найдя выхода. Но только не Тикондрус. Мужчина наизусть знал каждый поворот и коридор. Слишком часто он бывал в этих стенах, выполняя поручения Великого логофета. Так и сейчас, уверенно двигаясь к кабинету Марцеллина, шпион быстро дошёл до места назначения. Ему не пришлось даже стучать в дверь.

– Входи, – раздался из-за двери спокойный и размеренный, низкий голос. Он мог принадлежать лишь одному человеку – главному шпиону Александрийской империи, Великому логофету Аммиану Марцеллину.

– Господин, – войдя в кабинет логофета, поклонился Тикондрус. Перед ним предстал мужчина в годах. Он сидел в глубоком и, очевидно, удобном кожаном кресле. Письменный стол был смастерён из единого куска камня, от чего был не просто пудовым, а натурально неподъёмным. Помимо стола и стула, в кабинете, позади логофета было небольшое остеклённое прозрачными стёклами окно. Впрочем, его было явно недостаточно для полного освещения комнаты. Несколько свечей на высоких подсвечниках да камин придавали комнате некоторый уют. Сам пожилой мужчина имел, пускай и седую, но не менее пышную шевелюру. Аккуратная борода обрамляла лицо, сплошь испещрённое шрамами. Одет он был в простую с виду рубаху. Однако при более детальном рассмотрении, можно было бы заметить, что вместо шелковых нитей вся рубаха соткана из тончайших нитей серебра. Логофет носил её, видимо, вместо кольчуги, дабы не обременять и без того уставшее тело лишним весом доспехов.

– Мне доложили о твоём прибытии на торговом судне.

– Но я прибыл не далее, чем час назад, – удивился мужчина.

– Информация у нас поставлена хорошо, – равнодушно ответил старый шпик.

Дивиться быстроте работы тайных агентов Тикондрус не стал, ибо имел прекрасное представление о том, как устроена вся система. Более всего героя насторожила интонация, с которой произносил слова глава разведки. Ровная, без лишних эмоций, с чётким, отточенным произнесением каждой буквы, эта интонация не предвещала ничего хорошего. Хотя по расслабленной позе и спокойному лицу нельзя было сказать о том, что Аммиан сейчас чем-то обеспокоен.

– Касательно выполненной работы… Я прочёл каждое твоё донесение. Работа не идеальная и полна ошибок.

– Простите? – не понял Тикондрус.

– Смерть ценного информатора дорого обойдётся империи. Прежнее влияние и связи нарушены.

– То дело вышло не столь однозначным.

– И всё-таки. Начальник городской стражи был ценным союзником. Он знал, что предать нас ему не на руку, поэтому всеми силами оказывал поддержку.

– Но Артемий сам выяснил его причастность к похищению детей.

– И ты ему поверил? Мало того, что юнец сам запутался и поверил недостоверному источнику информации, так ещё и тебя убедил в своей правоте. Почему сам не проверил? Тебе голова нужна для того, чтобы думать или хлеб жевать? – продолжал отчитывать Тикондруса ровным голосом Аммиан.

Тяжело вздохнув, старик всё же смягчил напор.

– Как бы то ни было, твоё задание завершено успешно. Более того, ты помог парнишке в поимке опасной преступницы. Это хорошо.

– Что её ждёт? – как бы между делом поинтересовался Тикондрус.

– Убийство священников, многочисленные убийства простых граждан, умерщвление целой деревни и участие в похищении детей, – перечислял все преступления девушки-некроманта логофет.

– Это будет сложное в организации суда дело. Судить её будет одновременно гражданский и церковный суд. Однако, в любом случае, приговор будет соразмерен преступлениям. Я бы сделал ставку на распятии, но тут уж как решит суд, – вздохнул пожилой мужчина, откинувшись на спинку кресла.

– Присаживайся. Разговор предстоит долгий, – махнул рукой на ближайший стул Аммиан. Тикондрус же благодарно принял предложение.

– К слову, что думаешь о том юнце, Артемии?

– Парень с тяжёлой судьбой – пожал плечами Тикондрус.

– Да. Ведома мне его история. Однако, куда более интересно твоё мнение на счёт его перспектив.

– Он стал вампиром – в том нет сомнений.

– Но, по словам твоего знакомого Тита, он не выбирал эту участь? – вопросительно взглянул на молодого шпиона Марцеллин.

– Верно, – кивнул Тикондрус. – Не сам для себя он выбрал этот путь. Но, приняв своё новое обличье, он пытается сделать всё, чтобы помочь другим.

– Убив командира стражи или ту падшую женщину, – напомнил о деяниях Артемия Великий логофет.

– Но… - начал было оправдывать поступки юноши шпион, как был прерван стариком.

– Не это я хотел от тебя услышать. Более всего мне интересно то, какую угрозу он представляет для империи?

– Думаю, никакой. Хотя поступки его неоднозначны, но помыслы чисты.

– Это самое страшное сочетание. Благими намерениями вымощен путь смерти.

– Если дать ему правильного наставника, то благие намерения будут сопровождаться столь же благими деяниями.

– Намекаешь на Тита, – утвердительно сказал Аммиан.

– Верно.

– Добро. Пока обождём и не будем предпринимать каких-либо действий. Тем паче, что Иоанн так же лестно отзывался об этом юноше. С этим мы разобрались. Вот только, у меня к тебе есть другой разговор, – с этими словами старый шпик, открыв ящик в столе, вытащил оттуда карту северо-восточного княжества.

– Зерек? – удивлённо спросил Тикондрус. В памяти тут же всплыл подслушанный недавно разговор двух матросов.

– Три года назад предыдущий Светлый князь Ярослав Изяславович, сын Светлого князя Изяслава Мстиславовича, внук князя Мстислава Великого – основателя нынешней династии князей Зерекских, почил, оставив несколько сыновей. Молодой князь Всеволод стал наследником власти отца.

– Но он рассорился с братьями и дядей, – продолжил за Аммиана Тикондрус.

– Видится мне, информация поставлена хорошо не только у меня.

Мужчина на подколку логофета никак не отреагировал, лишь недовольно поведя плечами.

– Подслушал разговор матросов. Думал, это всё пересуды и недомолвки.

– К сожалению, не в этом случае, – скрепил пальцы в замок Марцеллин.

– Так что произошло?

– Видишь ли, почивший Светлый князь Ярослав, уставший от постоянных склок меж многочисленными братьями, решил установить так, что каждый князь держал ответ за свою землю, и только лишь Светлый князь имел право созывать союзы, общаться с другими землями и наказывать провинившихся князей.

– Что ж в этом плохого? – недоумевал Тикондрус.

– В общем-то, ничего. Но тут, как я уже говорил, благими намерениями… Словом, князья действительно стали держать ответ за свои земли, подчиняясь слову Светлого князя. Но, вместе с тем, денежные потоки стали направляться в казну местных князей, обходя Стольный град. Как ты понимаешь, это быстро привело к тому, что некоторые стали всё меньше и меньше подчиняться старшему среди князей, предпочитая быть у себя на уме. Однако, пока был сильный князь – никто и пикнуть не смел в его сторону.

– А сейчас во главе встал молодой Всеволод, – понимающе кивнул Тикондрус.

– Ладно, если б только это. Ещё и родные братья его, решив, что отец обделил их наделами, выступили против Стольного града.

– И что же сейчас там происходит?

Развернув карту княжества, Аммиан Марцеллин принялся рассказывать обстановку сил в тех землях.

– Южные и западные земли либо подчиняются, либо находятся в союзе со Стольным градом, но вот северные, северо-восточные и юго-восточные земли открыто выступают против Светлого князя. Кроме этого, – устало вздохнул старик, – в тех землях из могилы восстало зло, что может погубить не только земли княжества, но и заметно ослабить силы Александрийской империи. Верховный драконий жрец. Нужно найти его и уничтожить.

По мере рассказа Аммиана, Тикондрус всё больше понимал ситуацию. Однако не мог он радоваться. Не в том случае, когда союзник погряз в междоусобных войнах. Ещё и восставший могущественный колдун представляет серьёзную угрозу.

– Вы же не просто так рассказали мне всё это?

– Ты прав. Ты отправишься туда под видом путешествующего исследователя.

– Корабль вольному исследователю не полагается? – хохотнул Тикондрус, но, кажется, Великий логофет его оптимизма не разделял.

– Не полагается. Бюджет и без того урезали. Вместо этого ты войдёшь в доверие к торговцу, что недавно прибыл прямиком из Стольного града. Разумеется, мне не нужно тебе объяснять важность этого задания, как и то, что распространяться о нём не следует.

– Как же мне его узнать?

– Он русоволосый гусляр с чудной птицей на плече, – закончив беседу, Аммиан приказал Тикондрусу отправляться, перед этим настрого запретив общаться с семьёй, дабы не вызвать лишних подозрений.

Делать было нечего. Приказ логофета должен быть исполнен в точности. Покинув пределы цитадели, Тикондрус направился в западную часть города. Туда, где возле порта стоят многочисленные трактиры. Быстро дойдя до канала, Тикондрус пересёк его по одному из четырёх мостов. То было каменное сооружение, соединяющее две части города. Хотя сам мост не был широким, места на нём было предостаточно, чтобы уместить не только сторожку со стражниками, но и несколько пар торговых рядов. Торг на мосту вёлся в основном всякими безделушками, да заморскими сладостями. Повсюду бегали дети, радуясь новым игрушкам, а взрослые с благоговением наслаждались приятной погодой.

Сразу за мостом начинался торговый квартал, так что мошенников, попрошаек и других сомнительных личностей ожидать не приходилось.

Практически все дома в столице не отличались друг от друга внешне. Все они были выдержаны в строго определённых архитектурных рамках: каменно-кирпичные стены были облицованы белым раствором. Лишь крыши могли быть нескольких видов: двускатные, с красной черепицей, куполообразные с белой отделкой или же пирамидальные с зелёной черепицей. Всё это создавало неоднородный, разнообразный облик города. Лишь дворец императора, Цитадель или замок Верховного понтифика выбивались из общей архитектуры.

Неспешно прогуливаясь по улицам столицы, Тикондрус наслаждался коротким мгновением спокойствия и умиротворения. Скоро он вновь окунётся в водоворот событий, но сейчас он вдыхал ароматы родного города, ощущал дуновения прохладного ветра, слушал пение птиц, свивших гнёзда на деревьях. Однако это не могло длиться вечно.

Зайдя в северный портовый район, мужчина явственно ощутил все запахи, что обычно наполняют воздух в таких местах. Запах свежей и не очень рыбы смешался с запахом пота и смолы. А непередаваемый аромат водорослей буквально сшибал с ног. Наверное, каждый порт пахнет одинаково.

Порт на севере столицы хоть и был небольшим, но то лишь в сравнении с основным, находящимся на юге. На деле же гавань могла вмещать в себя одновременно до десяти больших, трёхпалубных боевых кораблей и была никак не меньше полутора миль в длину. Вот только ныне это место не пользовалось популярностью. Разгоревшийся конфликт в княжестве сильно убавил поток кораблей, что шли к берегам Александрийской империи. Лишь пара небольших ладей иностранных торговцев, три боевые галеры, сменяющие друг друга на рейде, да пяток рыбацких шхун – вот и всё, что было пришвартовано возле причала.

– И где же тебя искать, загадочный торговец? – задал самому себе вопрос Тикондрус.

Хотя кораблей из княжества было немного, но понять, который из них принадлежит тому самому человеку, было решительно невозможно. Тем не менее Тикондрус не стал отчаиваться. Найдя офицера таможенного ведомства, Тикондрус поинтересовался о том, где можно найти капитанов тех двух ладей, что пришвартованы в порту.

– Да здесь они где-то. Вроде, в «Певчей русалке» развлекаются, – небрежно ответил офицер.

– Не доставляли они проблем?

– Нет, – ровным голосом ответил мужчина.

– А что можете сказать о них?

– Я тебе что, похож на куриози? – раздражённо рявкнул офицер. – Тебе чего, больше всех надо?

От такого резкого ответа Тикондрус слегка опешил. Однако быстро взял себя в руки и, извинившись, скрылся подобру-поздорову. В конце концов, он узнал всё, что ему было нужно.

«Певчая русалка» предстала перед героем небольшим, двухэтажным зданием, стены которого украшены морскими мотивами. Внутри было шумно. Толпа матросов гудела в такт задорной мелодии, что раздавалась от игры на гуслях. Сам нарушитель спокойствия был найден быстро. Гусляр, стоя на столе в центре трактира, держал в руках обозначенный музыкальный инструмент и играл на нём. Волосы его завивались и были русого цвета. Сам он был высок и статен. Одет был в простую рубаху, поверх которой накинут добротный кожаный плащ. Мешковатые штаны были аккуратно заправлены в высокие сапоги. На широком поясе висела в ножнах шашка. На плече сидела небольшая, но чудная птица. Хотя тело и было птичьим, но голова точно девичья, только совсем маленькая. На голове покоилась зубчатая корона из ветвей деревьев. Из-за спины виднелись пышные крылья с белым оперением. Сидя на плече у музыканта, забавное существо с довольным выражением лица ело небольшую дольку арбуза.

На вошедшего в трактир Тикондруса, ожидаемо, никто не обратил внимание. Все были увлечены игрой иноземного торговца на гуслях. Слишком мелодична и красива была та мелодия, чтобы отвлекаться на что-то иное. Даже трактирщик, разливающий напитки любому, кто заплатит, заслушался чудесной мелодией. С большой неохотой и лёгким раздражением он отвлёкся на нового посетителя.

– Шумно у вас здесь, – начал разговор Тикондрус, на что трактирщик хмыкнул.

– Не мудрено. Приезд Садко всегда сопровождается таким гулянием.

– Кого? – не понял мужчина.

– Гусляра, купца княжеского. Нам, корчмарям, его приезды всегда на руку. Народ под музыку не скупится на еду и выпивку. Да и музыка, признаться, дюже хороша.

– Вы, мил человек, заказывать чего будете? – перешёл к делу держатель трактира.

– Ксест[3] ячменного, да жареной рыбы, – не мудрствуя, ответил Тикондрус.

– Десять фоллов[4].

Получив оплату еды, трактирщик, кивнув, удалился в помещение, где, по-видимому, готовилась пища. Вскоре он вернулся, неся в руках внушительных размеров кружку пива и тарелку с жареной рыбой, от которой шёл чудесный аромат. По пару было видно, что приготовлена она была только что.

С удовольствием приступив к трапезе, Тикондрус пропустил момент, когда гусляр перестал играть свои заманчивые мелодии.

– Брашно овамо добро[5]!

От неожиданности Тикондрус поперхнулся, зайдясь в кашле. Неожиданным собеседником оказался Садко. Гусляр добродушно посмеялся, похлопав герою по спине.

– Прошу прощения, – наконец стал понятно изъясняться гусляр.

– Ничего страшного. Я просто поперхнулся, – попытался оправдаться Тикондрус.

– Как вам моя гудьба? – поинтересовался гусляр.

– Ваша… эм, музыка? – переспросил Тикондрус, не поняв значение последнего слова.

Садко на миг задумался, явно пытаясь что-то вспомнить. Однако вскоре лицо его прояснилось.

– Точно! Мусикиа – музыка! И как я мог запамятовать? – пожал плечами музыкант.

– Хоть я и прибыл под конец, но успел услышать мелодию вашего инструмента. Она волшебная. Плавная, тягучая, мелодичная и успокаивающая.

– По нраву мне твои слова, – радостно ответил Садко.

– Вы знаете, я путешественник, – начал было говорить Тикондрус – Мне довелось побывать в разных землях. Везде была своя музыка.

Слова героя вызвали в купце заинтересованность. Приободрившись, он с живым интересом в глазах уставился на мужчину, приготовившись к увлекательной беседе.

– То ведомо и мне. Ходил я купцом и в Державу Пустынную, и к скалистым берегам земель сатиров. Побывать мне удалось даже под стенами восстановленного Ледограда. Везде музыка отличалась.

– Мне тоже довелось побывать во многих землях, но нигде прежде не слышал я столь чудесной музыки.

– То звук моего отечествия. К сожалению, ныне пламя раздора терзает душу земли моей. От того мне худо более всего.

– От чего ж такое случилось?

– Видится мне, что зло виновно в том. А иначе, почему бы брату идти на брата? – огорчённо произнёс Садко.

– Я… не хотел, – виновато потупил глаза Тикондрус, на что собеседник лишь отмахнулся.

– Хоть тяжкая хворь и терзает мои земли, но сегодня у нас пир! Негоже двум знакомцам грустить, – усмехнувшись, произнёс Садко, чокнувшись чарками с Тикондрусом.

– А что за птица такая дивная у тебя? – решил поинтересоваться герой.

– Это алконост – волшебная птица. Я как-то шёл мимо утёса одного, да играл на гуслях. Так ей настолько приглянулась мелодия, что так и отправилась со мной. С тех пор мой друг не раз меня спасал.

– Воистину! Читать рассказы о земле твоей в книгах куда как менее красочно, нежели слушать о них из уст того, кто там живёт. Хотелось бы мне воочию увидеть места те, что полны чудес.

– Так, может, отправишься со мной? Ладья моя не убавит в скорости от одного зайца, – весело подмигнул музыкант.

– Простой музыкант, значит? – усмехнулся Тикондрус, на что Садко лишь громко рассмеялся.

– Купец я! Здесь по делам торговым. Да вот завтра на рассвете уже отплываю домой. Мне будет приятна твоя компания, если вдруг согласишься отправиться в путь.

– Тогда, ещё по чарке в честь нового знакомства?

Гулянка продолжалась до самой полуночи, после которой все разбрелись. Тикондрус, оплатив одну ночь в трактире, уснул без задних ног.

[1] Шпик - шпион, агент тайной полиции.

[2] Пентарх - офицер, командующий отделением, состоящим из пяти воинов.

[3] Ксест - единица измерения объёма жидкости, равная 0,408 л.

[4] Фолл - медная монета.

[5] «Брашно овамо добро!» - здесь хорошая еда (пер.).

Глава II. Отплытие из Александрии

Отплытие из Александрии состоялось на рассвете. Оставляя берега империи позади, корабль лихо мчался по водам Моря водорослей.

Сам корабль представлял из себя небольшую ладью. Помимо Садко и Тикондруса, на борту было ещё почти три десятка моряков. «Алконост», как называл своё судно гусляр, был никак не меньше схиниона[1] в длину. Нос корабля был загнут и выполнен в виде той самой чудной птицы, что постоянно сидит на плече у купца.

«Алконост», поймав своим парусом поток ветра, быстро мчался по морской глади. Море водорослей было спокойным. Оно не было глубоким. Однако опасность представляли сами водоросли, что полностью покрыли дно водоёма. Они вырастали до самой поверхности, представляя серьёзную опасность для смельчаков, решивших бороздить эти воды. Кроме того, то и дело из воды возвышались острые скалы, возле которых любили поджидать корабли сирены. Своими песнями морские обитатели очаровывали всю команду, заставляя несчастных людей прыгать в воду, где их тут же утаскивали на дно.

К счастью, день стоял солнечный, лёгкий ветер наполнял паруса, а настроение у всей команды было приподнятым. С самого отплытия Тикондрус не знал, чем себя занять. Палуба на корабле была лишь одна. По ней ходили и на ней же спали. Внизу только небольшой трюм для немногочисленных товаров. Одним словом, скрыться от посторонних глаз было попросту негде. Да и не хотел мужчина куда-то уходить из-под приятных, тёплых лучей дневного светила. Опираясь на фальшборт корабля, Тикондрус вглядывался в морскую гладь, пытаясь высмотреть русалок.

– Друг мой! – окликнул шпиона Садко.

– Это хороший корабль, – улыбнувшись, сказал Тикондрус. Хотя он мало, что понимал в кораблях, но, зато, знал, как расположить к себе других.

– Благодарю. Алконост, хоть и маленький, но быстрый и ловкий.

– Долго нам идти до берегов твоей родины? – решил поинтересоваться мужчина.

– Хо-хо! Вот так-так. Ужель наскучило путешествие? – усмехнулся Садко.

– Напротив. Мне нравятся морские путешествия. Однако, мне хотелось бы знать, сколь обширно это море.

– Ты раньше не путешествовал по Морю водорослей? – удивлённо спросил гусляр.

– Как-то не довелось, – почесал затылок Тикондрус.

– Не больше недели. На восьмую ночь выйдем к небольшой речушке, что впадает в море.

– А если штиль или русалки? – обеспокоенно спросил Тикондрус.

– Штиля на этом море не бывает, а русалки живут не здесь. Море их не манит, в отличие от сирен. Те бестии действительно могут встать неприятной преградой на нашем пути.

– К слову. Помнится, в трактире ты не понял, что я тебе говорил? – вспомнил вдруг Садко, на что Тикондрус лишь кивнул.

– Как же ты будешь путешествовать по землям княжества, ежели не знаешь моего языка?

Вопрос купца поставил шпиона в тупик. Не то, чтобы языковой барьер хоть когда-то был преградой для выполнения задачи. Тем не менее подучить пару-тройку местных фраз и выражений всё же стоило. Хотя бы для того, чтобы можно было мало-мальски изъясняться с местными.

– Ты прав, но времени, к сожалению, на это не то, чтобы много.

– Немного-то немного, но хотя бы что-то ты выучить успеешь.

С этого началось ежедневное обучение Тикондруса языку княжества Зерек. Он не был сложен в своей основе. Во всяком случае, не для шпиона. Познав азы, он принялся учить простые слова, которые постоянно подкидывал Садко, обозначая ими различные вещи вокруг.

– Море лощится, – указал на водную гладь купец.

– Плещется? – попытался угадать Тикондрус, но вместо похвалы получил щелбан. Потерев ушибленное место, мужчина задумался, что может означать слово «лощится». Было ясно, что это обозначение действия. Но какого? Что может делать такого море, кроме как плескаться?

– Блестит? – неуверенно спросил путешественник.

– Верно, – удовлетворённо ответил Садко.

– Перст, – купец показал Тикондрусу указательный палец.

– Палец! – воскликнул Тикондрус, уверенный, что сейчас-то он угадал всё с первого раза.

Окружение вокруг Тикондруса не пестрело разнообразием, оттого вскоре новых слов вовсе не осталось. Поэтому, решив не упускать время попусту, он взялся составлять отдельные предложения.

Трое суток корабль, устремившись к родным землям, беспрепятственно шёл по водной глади. Однако безмятежность длилась недолго. Утро четвёртого дня встретило команду «Алконоста» густой пеленой тумана. Дымка была столь вязкой и непроглядной, словно то была серая вата.

– Туман? – удивился Тикондрус, явственно помня слова Садко о том, что на море этом штиля не бывает.

– Умалить ветрило! Предитещи беду[2]! – воскликнул Садко.

– Откуда здесь туман? – задал вопрос купцу герой.

– Пусть твои глаза тебя не обманывают. Морок это, сиренами насылаемый.

Внезапно корабль резко повернул, огибая опасную скалу, торчащую из воды.

– Многие славные мореходы нашли в этих водах свою погибель – нахмурившись, сказал Садко.

– Друг мой, укажи путь кораблю моему и выведи заблудших из сетей грёз, – обратился гусляр к своей птице. Прекрасно поняв, что ей говорит человек, волшебное существо взмыло в воздух и полетело вперёд. Встав к рулевому веслу, Садко сам стал править ладьёй, направляя её точно за птицей.

Однако не долгим было то следование. Явственно испугавшись чего-то, птица вернулась к своему хозяину. Вслед за тем послышалось прекрасное пение. Такое заманчивое, успокаивающее. Противиться ему было решительно невозможно. Прыгнув за борт, Тикондрус так и сгинул бы в морской пучине, толком не осознав, что с ним произошло. Лишь в последний миг сознание героя прояснилось. Знакомые звуки игры на гуслях нарушили мелодичное пение. Казалось, что даже волшебный туман стал куда как прозрачнее.

Играя на гуслях без остановки, Садко вернул в чувства всю команду. Он продолжал играть даже тогда, когда туман вовсе исчез, а пение сирен давным-давно прекратилось. Лишь только, когда корабль вышел из района острых скал, гусляр перестал играть мелодии на своём инструменте.

– В голове всё перемешалось, – хватаясь за голову, произнёс Тикондрус.

– Немудрено. То были сирены – сёстры русалок. Только, ежели обитательницы рек и озёр скорее помогут путникам, попавшим в беду, то живущие в морях утаскивают моряков на дно своими песнями.

Хоть Тикондрус и услышал Садко, но запомнить никак не смог. До сих пор не мог он собраться с мыслями – столь сильно было влияние песен морских сирен.

Тем временем «Алконост», вновь расправив парус, мчался вперёд, оставляя опасные воды за спиной. Солнце уже садилось. Оказалось, что меж скалами корабль плавал целый день. Так что сейчас, измотанная не телом, но душой, команда готовилась к неспешной ночному путешествию.

Следующие несколько дней прошли на редкость удачно. На небе не было ни тучки. Прохладный ветерок гнал судно вперёд, а о сиренах забыли, словно то было не более, чем кошмарный сон.

Ещё на исходе седьмого дня плавания Тикондрус заметил берега чужой земли. В отличие от скалистых берегов империи, здешние берега были куда более пологими. Казалось даже, что они вовсе равнинные, однако позже стало понятно, что равнину от морской глади отделяли зелёные холмы.

Как и говорил Садко, на восьмую ночь «Алконост» подошёл к устью небольшой речушки. Казалось, что эта небольшая речушка ни в коем случае не сможет вместить в себя, пусть и небольшое, но всё же торговое судно. Однако, как позже выяснилось, река эта куда более вместительная, нежели казалась на первый взгляд.

– Остановимся на ночь здесь, – заявил гусляр. Предложение это, в целом, нашло одобрение среди всех, кто находился на борту. Исключением не стал и Тикондрус. Он понимал, что какой бы не была река, но идти по ней ночью было не лучшим решением. Многочисленные овраги, резкие пороги и незаметные отмели могли стать серьёзной преградой.

Заночевав возле устья реки, команда «Алконоста» разошлась по своим спальным местам, оставив лишь несколько дозорных бодрствующими. В случае чего они должны были предупредить остальную команду об опасности, будь то надвигающийся шторм или внезапное нападение пиратов.

– Не спится? – подошёл к сидящему в носу корабля Тикондрусу Садко.

– Сегодня полная луна. В это время лучше всего заниматься рунотворчеством, – разложив магические камни, ответил шпион.

– Так значит, ты не только путешественник, но и чудесник?

– Чудесник? – не понял Тикондрус.

– Маг, по-вашему.

На это имперский шпик никак не отреагировал. Вместо этого он принялся высекать магические символы, подставляя их под лунные лучи, позволяя напитаться от них энергией. Садко никак не мешал процессу. Наоборот, он с интересом наблюдал за действиями мага. Но дремота взяла своё. Вскоре заснул гусляр, а за ним отправился спать и Тикондрус.

Утро следующего дня выдалось шумным. Чуть вышло солнце, как команда приготовилась идти по узкой речушке. Все носились по кораблю. Уже войдя в ручку, команда слегка расслабилась. Течение в тех местах было не очень сильным, от чего гребцы с лёгкостью справлялись со своей работой.

«Алконост» шёл по неширокой и медленной реке. В небольших волнах поблёскивали лучи солнца. Берега её были сплошь покрыты зарослями камышей. Невысокие зелёные холмики тянулись вдоль всей речки, по левому её берегу. Тогда, как справа более крутые склоны были скрыты под кронами невысоких деревьев.

Тикондрус стоял на носу ладьи, держа руки за спиной. Хотя взор его был устремлён вперёд, всё же взгляд то и дело цеплялся за приметные места: коряги, небольшие пни и пригорки. Нередко в подобных живописных местах разбойники грабили небольшие суда проплывающих мимо купцов. Большие корабли не могли пройти по этим водам, потому махонькие, небольшие судёнышки, не имеющие большой охраны, становились лёгкой мишенью для тех, кто хотел поживиться чужим добром.

Не спал и Садко. Зорким взглядом он не только высматривал опасные места и лиходеев, но и внимательно следил за командой, от работы которой зависело успешное путешествие до Стольного града.

Так дальше и двигалась бы по реке ладья, если бы впереди не зашумела вода на Тихих порогах. Неширокая река Веянная некогда была самостоятельной речкой. Однако, вследствие землетрясения, устроенного чернокнижником, она стала притоком большой и полноводной Древесной реки.

Русло реки не было бурным, но и того с лихвой хватало, чтобы мешать нормальному судоходству. Пересечь такую преграду можно было лишь одним способом: своими силами перетащить корабль через опасный участок. Так и сделали.

Вся команда, сойдя на берег, схватила длинные и прочные канаты. Навалившись, три десятка человек медленно, но верно перетаскивали судно вверх по течению.

С огромными усилиями ближе к полудню команде удалось перетащить «Алконоста» через опасную преграду.

Древесная предстала пред очами Тикондруса полноводной, широченной рекой. Глубина её в некоторых местах могла превышать даже пару схинионов. В длину же она была ничуть не меньше трёх стадий[3], от чего была крайне благоприятна для судоходства.

Берега этой реки не были крутыми или холмистыми. Вместо этого, кромка была сплошь усеяна высоченными елями и соснами, стволы которых вздымались высоко в небо.

– Опасные места, – подметил Тикондрус, осматривая густой, непролазный лес, в котором могли прятаться как бандиты всех мастей, так и чудовища.

– Не стоит переживать. За рекой без устали наблюдают лесничаи, да ратники из княжей дружины. Уж они-то любых лиходеев отвадят, – гордо ответил Садко.

Ответ гусляра заставил Тикондруса задуматься. Выходит, что, несмотря на разлад меж князьями, берега рек строго охранялись от посягательств. Более того, острый глаз шпиона заметил среди стволов вечнозелёных деревьев несколько деревянных крепостей, что явно следили за рекой.

Древесная была пускай и широкой, но тихой рекой. Идти по ней было одно удовольствие. Слабое течение и несильный ветер позволяли бодро идти по водной глади, так же, как нож режет масло. Всё это время вдоль берегов был один сплошной, нескончаемый лес.

Оставшаяся половина светового дня ушла на то, чтобы герои, перейдя пороги, добрались до пристани Стольного града. В закатных лучах заходящего солнца впереди, словно из ниоткуда возник резная деревянная пристань, ничуть не уступающая в своём великолепии Александрийской. Однако, вместо камня, всё было выполнено из тёмных пород деревьев. Многочисленные корабли также стояли у причала. Крики и ругань заглушали все прочие звуки. А ещё запах. Стойкий запах рыбы, что был всюду в портовых кварталах столицы империи, здесь вовсе не чувствовался. Вместо этого в воздухе витала свежесть и лёгкость. Цветочные запахи, смешавшись с запахами заморских специй, создавали непередаваемый аромат. Он вовсе не отталкивал. Даже напротив – манил. Манил остаться в этом дивном краю.

[1] Схинион - единица измерения длины, равная 21,1 - 21,7 м.

[2] «Умалить ветрило! Предитещи беду!» - Убрать парус! Упредить опасность! (пер.).

[3] Стадия - единица измерения длины, равная 176,6 м.

Глава III. В чужом краю

Порт Стольного града встретил Тикондруса шумом голосов. Вот торговцы ругаются из-за какой-то мелочи, глашатай кричит и зазывает всех на главную площадь всего причала, купец орёт на мелкого воришку, стащившего спелый фрукт. Словом, жизнь здесь кипела. Не было ни единого намёка на то, что земля эта втянута в междоусобную борьбу.

Сам порт находился в относительном отдалении от города. Он представлял из себя, скорее, отдельную факторию, нежели просто место причала кораблей. Здесь, помимо самого причала и рынка, были небольшие двухэтажные резные постройки, выполненные целиком из дерева. Для отдыха путешественников, прибывших из дальних стран, была пара таверн и гостевых домов.

– Растоваривайте рухло[1]! – раздался звонкий голос Садко.

Помощь гусляра оказалась для Тикондруса неоценимой. Более того, купец ничего не требовал от героя взамен. От того мужчина чувствовал себя обязанным этому опытному мореходу. Чтобы хоть как-то отблагодарить Садко, Тикондрус всю поездку помогал команде «Алконоста» с ежедневными делами. Не стала исключением и разгрузка товаров после того, как ладья пришвартовалась к свободному причалу.

– Думаю, нам можно отметить удачное путешествие? – подошёл Садко после выгрузки к Тикондрусу.

– Боюсь, мне нужно спешить отметиться в гильдии путешественников, – уклончиво ответил мужчина.

– Гильдия путешественников? – задумчиво переспросил гусляр. – А, ты про Палату Бродяжников! Она располагается на Торговом холме, возле Купчей палаты. Выходит, и здесь нам в одну сторону? – усмехнулся Садко.

Делать было нечего. Тикондрус не знал здешних мест, а потому был вовсе не против компании. Тем более, что гусляр не переставая рассказывал о всём, что встречалось на пути.

Порт был окружён небольшой деревянной стеной, высотой в два человеческих роста. За территорией фактории путников встретила дорога, уводящая вперёд. Туда, где на высоком холме раскинулся величественный каменный город. К удивлению Тикондруса вокруг, куда ни глянь, не было ни деревца, хотя ещё час назад оба берега Древесной были густо покрыты елями. Сейчас же до самого горизонта тянулись золотистые поля.

Вдали виднелись столбы сероватого дыма, что испускали трубы крестьянских печей в деревенских домах.

Широкая каменная дорога вела всё выше и выше. Она была прямой, без единого поворота. Даже развилок не было. От того, что вокруг не было ни деревца, ни людских домов путь казался куда как ближе, однако то было лишь иллюзией, забавной игрой воображения. На деле же, путь от порта до города был ничуть не меньше пары миль.

– Это торговая дорога, которая соединяет только лишь порт и Стольный град, – словно прочитав мысли Тикондруса, объяснил Садко.

– От чего пристань сделали столь далеко от города? – поинтересовался герой.

– Вокруг Муров Града[2] и без того широкой полосой раскинуты предместья. Одним концом они граничат с Древесной рекой. Рыбаки там любят выходить на промысел, ну а шумный торговый порт только мешал бы не только любителям порыбачить, но и простому люду, – ответил Садко. Разумеется, была ещё одна причина. Она не столь очевидна, однако, о её важности купец знал не понаслышке. Тайные ходы соединяли факторию с городом. По ним в трудный час могли сбежать не только князь с семьёй, но и люди, что укрылись за стенами.

Несмотря на расстояние до предместий путники дошли довольно быстро. Здесь не было высоких домов. Все сооружения были одноэтажными. Однако, было здесь то, что выделялось среди вереницы тропинок и сетей улиц. Большая рыночная площадь, расположившаяся прямо перед входом в город. Многочисленные яркие шатры раскинулись на ней. Запахи здесь были уже другие. Более всего выделялся запах свежего хлеба. Приятный, тёплый аромат манил голодных путников, а весёлые зазывалы с диковинными игрушками приковывали внимание местной детворы.

– Рынок здесь кажется больше, нежели у причала, – удивился Тикондрус.

– Немудрено. То был торг, а здесь ярмарка. Она устраивается круглый год. Меняются лишь сезонные товары.

– В таком случае, в городе…

– Во граде Торговый холм. Там покупают и продают зерно, домашний скот, ну и крупные дельцы совершают свои сделки под пристальным надзором Купчей палаты.

– Раз здесь так много мест торга, чего же ты предлагаешь свои товары только лишь в фактории?

– Для торга на холме у меня недостаточное количество товаров, а на ярмарке торгуют только местные ремесленники. Эти правила негласные, но все их соблюдают.

Вблизи стены города казались ещё больше. Пусть они и уступали в своём размере стенам Александрии, но вот в великолепии местным мастерам точно отказать было нельзя. Каменные стены были испещрены не только сетью магических рун и знаков, но и простых изразцов, что изображали сцены славных времён прошлого этой земли. Центральное место среди прочих историй занимала одна, повествующая о том, как один герой древности, богатырь, наделённый великой силой, одолел великого зверя – многоликого дракона, чьё тело осталось лежать на месте Стольного града – Мурова. Долгие лета лежало бездыханное тело дракона на сырой земле. Вытекшая кровь его создала реки, а останки, присыпанные землёй, образовали огромный холм.

– Признаться, я удивлён, что ты вот так с легкостью смог рассказать историю, просто взглянув на изразцы.

– Один хороший друг научил меня этому, – улыбнувшись, ответил Тикондрус, вспоминая прошедшие годы в Академии. Это не осталось укрытым от Садко, который, впрочем, предпочёл никак не реагировать на смену настроения собеседника.

Подойдя к городским вратам, Тикондрус восхищённо присвистнул. Золотые ворота Мурова впечатляли. Возвышавшаяся на добрые пять оргий[3], башня была выполнена из чистейшего сверкающего металла и украшена многочисленными серебряными гравировками. По центру, прямо над вратами, был изображён всадник – тот самый богатырь, что копьём протыкает сердце многоликого дракона.

Зайдя без особенных трудностей внутрь, Тикондрус отметил, что город не зря назван своим именем. Внутри всё действительно было выполнено из камня. Очень контрастно, особенно на фоне совершенно деревянных построек, что герой смог увидеть до этого.

Широкие улицы были полны народу. Горожане спешили по своим делам, а стражники никак не выдавали своего присутствия. Лишь на укреплениях изредка виднелись одиночные стражники, высматривающие любую опасность.

Наверно, любой город представляется в глазах неподготовленного человека жужжащим ульем, где не заметна хоть какая-то система. Однако так казалось лишь со стороны. Тикондрус же родился и вырос в столице Александрийской империи. Большая часть жизни его прошла в таком суетливом, шумном мире. Хотя в последнее время он редко бывал дома, всё же выкинуть из памяти приятные воспоминания о детских шалостях, о шуме улиц, о громких криках толпы во время праздничных игр он попросту не мог.

Так и сейчас, войдя в город, шпион тут же ощутил такую приятную атмосферу вечно спешащего города. Хотя толпа сперва и казалась лишь бесцельно бродящей массой, всё же очень скоро молодой шпик смог различить систему. Ведь народ ходил по заранее определённому маршруту, пускай даже конечная точка его для каждого разнилась.

Так, подмечая каждую мелочь, Тикондрус пришёл к выводу, что и отсутствие стражи на улицах является не более, чем видимостью. На самом деле то тут, то там виднелись отряды из двух-трёх облачённых в кольчугу воинов. Однако они столь органично вписывались в окружение, что разглядеть их взгляду неопытного человека было бы крайне затруднительно.

– Ах, как же много прекрасных девушек, – мечтательно улыбнулся Тикондрус, глядя на проходящую мимо красавицу.

– Барышни на земле этой хоть ликом и пригожи, да суровы своим норовом. Так что не советую блудничать, – улыбнувшись, ответил Садко.

– Друг мой, скажи, от чего в городе столь много стражи? – решил поинтересоваться Тикондрус, чем вызвал взгляд, полный недоумения.

– О чём это ты? Я вот ни одного не заметил с тех пор, как мы прошли за ворота, – пожал плечами гусляр. Разумеется, ложь не скрылась от опытного куриози[4]. Но виду мужчина не подал. В конце концов, быть может, для такой напускной беспечности есть резонный повод.

За размышлениями Тикондрус не заметил, как архитектура вокруг сменилась. Жилые районы простых горожан остались позади. Аккуратные двухэтажные каменные домики сменились помпезными теремами. Хотя они также были выдержаны в одном и том же стиле, теперь каменные стены домов отделаны янтарём. Сами же дома прибавили один этаж в высоту, а кое-где даже виднелись четырёхэтажные постройки. Сами по себе они напоминали особняки знати и богатых торговцев в столице империи. Такие же многоуровневые, они имели как минимум пару крыльев, а стены и окна украшала богатая отделка и искусная лепнина.

«Богатый район», как окрестил его Тикондрус, располагался у подножия Торгового холма – небольшой возвышенности, на которой располагался как Торговый квартал, так и здания всех гильдий. Здесь же устраивали торги зерном.

– Народ чстьн! Скорше взыватиша люд смешатися! Настало извеременити уценение на вершь[5]! – прокричал глашатай, собирая вокруг себя толпу горожан.

– У вас люди собираются на рынке? – удивлённо спросил Тикондрус.

– Да. Это хорошее место для сбора вече[6]. Народ любит ходить на городской торг. Потому и выбрали это место.

Действительно. Рынок всегда приковывал к себе внимание большей части города. И совершенно неважно, будь то город в империи, Пустынной державе или же в княжестве Зерек – горожане одинаковы везде.

Пройдя сквозь собравшуюся толпу на другой конец Торгового холма, путники оказались перед массивным строением. Выполнено оно было в «П»-образной форме. Основное крыло, которое было и парадным входом, было трёхэтажное, а вот левое и правое крыло имели лишь по два этажа. В центральном дворике, перед самым входом, расположился небольшой фонтан с аккуратно подстриженными цветочными кустами вокруг.

– Это и есть Купчая палата? – догадался Тикондрус.

– Верно. А вон палата Бродяжников, – указал пальцем на соседнее здание гусляр. Здание то было куда менее помпезное и имело всего два этажа и основное крыло. В общем-то, стандартное здание гильдии путешественников.

Поблагодарив и попрощавшись с Садко, Тикондрус уверенной походкой направился в сторону гильдии путешественников. Внутри убранство мало чем отличалось от того, что было во всех прочих отделениях гильдии. Разве что карты земель меняются из раза в раз. Казалось, будто даже асикрит, ведающий бумагами и встречающий посетителей на первом этаже, один на всех – настолько невыразительная у людей на этой должности внешность.

Увидев Тикондруса, асикрит[7] только лишь кивнул на второй этаж, приглашая проследовать к кабинету главы местного отделения гильдии.

Поднявшись на второй этаж по скрипучей лестнице, шпик не глядя нашёл нужную дверь. Войдя внутрь, мужчина очутился в небольшой, но уютной комнате. Вдоль стен стояли шкафы с книгами, на широких полках даже оставалось место под цветы в вазах. Посреди комнаты был установлен массивный деревянный стол и удобное кожаное кресло. Хозяйка же этого места стояла возле открытого настежь окна, выходящего прямо на торговую площадь. С улицы доносился гомон толпы, заполняя собой всё небольшое помещение.

– Ну надо же! Только вошёл, и тут на тебе... девушка красоты неописуемой с талией, точно осиной, – присвистнул Тикондрус.

Девушка и впрямь была красавицей, каких поискать. Тонкая талия и широкие бёдра очерчивали прекрасную фигуру даже со спины. Длинная толстая коса золотистых волос доходила до пят и оканчивалась серебряным наконечником. Одета девушка была в открытую и вызывающую одежду: облегающий талию корсет, с металическими вставками, подчёркивал фигуру, а облегающие шорты заостряли всё внимание на красивых, длинных ногах. Плечи были укрыты защитными наплечниками, а на поясе висел массивный кинжал, похожий, скорее, на небольшой меч.

– Цены на зерно изменили уже второй раз за неделю, – казалось, девушка вовсе не заметила комплимента от Тикондруса, продолжая внимательно следить за торгом.

– Это плохо.

– Но хуже того то, что цены не удастся стабилизировать. Их постоянно перебивают купцы, что прибывают из соседних княжеств, – отстраняясь от окна, сказала девушка, переводя холодный взгляд на мужчину.

– Варвара, от чего такой холодный приём? Неужели всё, что было между… – договорить Тикондрус не успел.

– Мне бы стоило окатить тебя ушатом холодной воды ещё возле дверей.

– Брось. Ужель не рада меня видеть?

– Мы разговариваем сейчас лишь потому, что из столицы пришло письмо с приказом оказать тебе всяческую помощь, – раздражённо ответила девушка.

– О, – оживился Тикондрус, – в таком случае, может, поможешь мне? Видишь ли, я так устал в последнее время. А кто, как не прекрасная девушка на белом коне, способна скрасить тоску бедному страннику?

Хотя она и сильно разозлилась, Варвара решила проигнорировать издевку шпиона. В конце концов, чем быстрее поделиться с ним информацией, тем скорее можно его спровадить.

– Думаю, ты уже знаешь о том, что происходит в княжестве? – девушка вопросительно взглянула на Тикондруса, на что тот коротко кивнул.

– Мне объяснили. Но, побывав в городе, я не заметил напряжённости.

– Что, даже стражу не заметил?

– Заметил, но подумал, что это в порядке вещей. Тем более, заметить воинов крайне сложно.

– Ты ошибся. С недавних пор даже в городах стало неспокойно. Множество лазутчиков соседних княжеств тайком проникают за стены и волнуют народ. Ещё и приезжие купцы постоянно повышают цены на зерно.

– А что же молодой князь?

– Князь Всеволод уважаем среди простой черни и горожан, а лояльность бояр он подкупает богатыми дарами да сильной дружиной, что обязательно вступится за Светлого князя в случае опасности.

– А под опасностью стоит понимать и возможные выступления отдельных бояр против воли властителя? – усмехнулся Тикондрус.

– Не просто отдельных бояр, но целых семей. Они знают, что в случае чего не пожалеют ни самого зачинщика, ни его семью.

– То есть, подкуп и угрозы? Кнут и пряник? – хмыкнул мужчина.

– До сих пор это помогало.

– До сих пор? А что изменилось?

– Несколько бояр, объединившись, стали осуждать молодого князя за его действия.

– Открыто выступают против князя? – удивился Тикондрус.

– Не против князя, а против шагов, что тот принимает. Но в целом, за этими осуждениями они стараются пошатнуть влияние Ярославовича.

– Встретиться бы со Светлым князем, – почесал затылок мужчина.

– Не думаю, что тебя удастся добиться аудиенции напрямую, но можешь попробовать сделать это окольными путями.

– Это как? - не понял шпион.

– Садко.

– Гусляр? Он же простой торговец, разве нет?

– Простые торговцы не водят дружбу с дружинниками Всеволода.

– Хм, – задумался Тикондрус. Выходит, что не таким простым оказался на поверку этот Садко. Если всё, что сказала Варвара правда, то попасть напрямую к князю у шпика точно не выйдет. Выходит, ненадолго распрощались они с Купчей палатой.

– Что можешь сказать о драконьем жреце?

– Восставший мертвец? Могу пересказать лишь слухи, будто бы на землях разных княжеств видели крайне исхудавшего старика, чей лик более всего похож на покойника. Он искал… – вдруг запнулась Варвара, явно обдумывая, стоит ли ей говорить далее.

– Искал что?

– Невест он себе искал, – смущённо ответила Варвара.

– Невест, значит? – оживился Тикондрус. – Ну и как, нашёл? – игриво спросил мужчина, вызвав у девушки вздох, полный разочарования.

– Это всё. Теперь можешь выметаться.

– Я когда-нибудь говорил тебе, что в гневе ты становишься ещё краше? Эти сведённые к переносице тонкие линии бровей, эти розоватые щёчки и полные губы, – мечтательно произнёс Тикондрус.

– Постоянно, стоит нам где-то пересечься, – холодно ответила Варвара. Настроения мужчины она явно не разделяла.

– В общем, пойду я. А тебе стоит меньше хмуриться. Морщины девушку не красят. В конце концов, такими темпами старой девой останешься, – явно провокационная фраза сделала своё дело.

Девушка схватилась за странный предмет, сильно похожий на чугунную сковородку. Однако, развернувшись для удара, она с сожалением обнаружила, что Тикондруса уже и след простыл. Выглянув в окно, выходящее на торговую площадь, она увидела там улизнувшего нахала. На прощание, он подмигнул ей и отправил воздушный поцелуй.

– Ничуть не изменился, – рассмеялась девушка.

Получив важную информацию, Тикондрус решил отправиться на поиски места под крышей. Впрочем, в городе ничего подходящего он отыскать не смог. Слишком уж большие цены просят местные корчемники.

Солнце уже садилось за горизонт, когда мужчина вернулся в торговую факторию. Надо было скорее найти хоть что-то. Зайдя в первый попавшийся гостинный двор, маг с удивлением обнаружил знакомого гусляра. Он что-то живо обсуждал со статным воином. Заметив Тикондруса, Садко жестом позвал его к себе.

Подойдя к гусляру, шпик тут же был представлен незнакомому воину.

– Знакомься, это Финист!

[1] «Растоваривайте рухло!» - разгружайте груз (пер.)

[2] Мурованный - каменный; Муров Град - каменный град (пер.)

[3] Оргия - единица измерения длины, равная 1,85 - 2,1 м.

[4] Куриози – шпион.

[5] «Народ чстьн! Скорше взыватиша люд смешатися! Настало извеременити уценение на вершь!» - Народ Честный! Скорее зови людей собираться! Настало время выбирать положение цены на зерно! (пер.)

[6] Вече - народное собрание.

[7] Асикрит – секретарь.

Глава IV. Новые знакомства

Гостинный двор «Уставший купец» был небольшим, двухэтажным каменным зданием. Первый этаж был отведён под трактир, где частенько пропускали кубок-другой хмельного напитка торговцы и моряки, что ходят на ладьях. Внутри, благодаря большому количеству свечей, было достаточно светло, чтобы разглядеть всё убранство. Оно мало чем отличалось от того, что Тикондрус видел в империи. Сводчатые арки подпирали потолок, где висели многочисленные деревянные балки. Об их назначении мужчина мог лишь догадываться. Похожие деревянные столы и лавки плотно расставлены на всей площади корчмы. Однако, роспись каменных стен, покрытых штукатуркой, сильно отличалась. Вернее сказать, ни в одной из забегаловок Александрийской империи вообще не заботились о такой мелочи, как роспись на стенах.

Стены были покрыты бирюзовой краской, поверх которой были нанесены изящные узоры ветвей с зелёными листьями и алыми лепестками цветов. На ветвях изображены причудливые птицы всех возможных цветов и оттенков.

Народ в трактире собрался самый разнообразный. От простых матросов, служащих на кораблях торговцев, до богатых и зажиточных купцов и горожан, что были вовсе не против того, чтобы пропустить пару лишних кубков. Народ пил, плясал и веселился. К этому празднику жизни непременно присоединился бы и Тикондрус, если б на глаза не попалась копна золотистых волос знакомого гусляра.

За одним из многочисленных столов сидели двое статных мужчин. В одном из них Тикондрус тут же узнал своего недавнего знакомого купца. Но вот второй выглядел как истинный герой древних сказаний.

Высокий, на голову выше самого гусляра, мужчина был широкоплеч и статен. Густые волосы были тёмного, даже чёрного цвета. Точно такого же цвета была и аккуратная бородка. Воин сидел спиной к Тикондрусу. От того казалось, словно не человек это вовсе, но изящная статуя, слаженная из камня. Одет он был в яркий, синий кафтан, воротник которого был украшен самоцветами, а полы его обиты серебром. Поверх кафтана красовалась меховая накидка. Начищенные до блеска красные кожаные сапоги довершали образ.

Заметив вошедшего в трактир Тикондруса, Садко привлёк его внимание взмахом руки.

Подойдя к гусляру, мужчина тут же был представлен незнакомому воину.

– Знакомься, это Финист! Брат мой не по крови, но по духу.

Взгляд внимательных алых глаз пробежался по Тикондрусу. Взгляд этот хотя и был внимательным, изучающим, но, всё-таки не нёс в себе скрытой угрозы. За годы работы на Аммиана Марцеллина шпик с лёгкостью распознавал такие взгляды. Ныне же взор был скорее заинтересованным.

– Рад присвоитися с братом Садко. Имя мне Тикондрус, – слегка склонил голову Тикондрус.

– Присаживайся рядом с нами. Садко как-раз рассказывал о том, как вы пересекали Море водорослей, – ответил Финист на чистом имперском, чем сильно удивил Тикондруса. Мужчина так и стоял, силясь понять, что сейчас произошло.

Увидев замешательство нового знакомого, воин поспешил объяснить.

– Пять лет я был почётным заложником в Александрии, вместо Светлого князя Всеволода. За такой срок и не тому научишься.

Подумав о чём-то своём, Тикондрус кивнул, удовлетворившись ответом дружинника. Приняв предложение богатыря, он сел рядом, быстро включаясь в разговор.

– Значит, на Веянной вы не встретили никаких препятствий? – задумчиво спросил Финист.

– Помимо Тихих порогов? Никаких, – ответил Садко.

– А в чём, собственно, проблема? – недоумевал Тикондрус.

– Видишь ли, ещё до моего отплытия к берегам империи, берега Веянной были вовсе не таким спокойным местом.

– Разбойники, – догадался шпион.

– Верно, – кивнул Финист, – долгое время они мешали купцам сплавляться по этой речке. Недавно Светлый князь приказал их всех отловить и предать суду.

– И что с ними сделали? – заинтересовался Тикондрус.

– А что с ними сделаешь? Доказано было только то, что они разбойники. Но никаких дурных дел доказано за ними не было. Потому лишь взыскали штраф, выпороли розгами, да клеймили.

– Клеймили? – спросил Тикондрус. Не то, чтобы шпион был сильно удивлён такому методу наказаний, он был наслышан о суровости наказаний в княжестве Зерек.

– Ну да. Ежели чего дурного сделает клеймённый, так его уж накажут по всей строгости, вплоть до посажения на кол.

– К слову о наказании, – резко сменил тему Тикондрус, – как ты оказался, пускай и почётным, но всё же заложником?

– Прошлый Светлый князь Ярослав – отец князя Всеволода, был обеспокоен тем, что его брат Ярополк захочет унаследовать стол Мурова. Для этого ему, как ты понимаешь, нужно было бы избавиться от наследников Ярослава. Потому-то Светлый князь и решил отправить совсем ещё юного Всеволода в Александрию. Для сохранности.

– Но как в этом замешан ты?

– Всё просто. Князь Ярослав знал, что Ярополк сможет дотянуться до княжича даже в сердце империи. Потому и послал вместо сына меня – человека, с которым княжич провёл всё своё детство. А вместо меня ратному делу стал обучаться Всеволод.

– Воистину, люди, охочие до власти, способны на самые низкие поступки, бо власть развращает не только сердца, но и умы, – вставил своё слово Садко.

Время шло вперёд. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, уступая свои права над небом ночной тьме. Небесный свод озарили мириады ярких звёзд. Однако, таверна продолжала шуметь. Разгорячившиеся моряки и не думали расходиться, а захмелевшие купцы требовали ещё больше выпивки. Лишь немногочисленные крестьяне уже покинули сие заведение. Ведомые утренними работами, они поспешили вернуться домой, дабы через несколько часов вновь приняться за работу в поле.

Три человека всё также продолжали увлечённо беседовать. Тикондрус рассказывал о своих приключениях в дальних землях, опустив, разумеется, истинную их причину.

– Много же ты повидал за свою жизнь, – присвистнул Финист.

– Но не доводилось мне до селе встречать земель столь красивых, коими славится твоя родина, – кивнул Тикондрус.

– Хоть речи твои сладки, но одного понять не могу. Коль по нраву тебе пришлась земля моя, от чего же прозябаешь в этом месте?

– Поля бескрайние, леса дремучие, да реки полноводные действительно меня манят. Однако ж, не знаю я мест здешних, а потому ищу того, кто согласится разделить со мной дорогу.

– Так за чем же дело стало? На рассвете мы охоту княжескую устраиваем. Буду рад я, ежели присоединишься к ней и ты, – похлопал по плечу Тикондруса Финист.

– Но как можно простому путешественнику вместе со Светлым князем на охоту выезжать? – притворно удивился Тикондрус.

– Так ты считаешь, что не мила тебе компания князя нашего? – посерьёзнел Финист. Ответить на это шпиону было решительно нечем. Он и сам хотел встретиться с новым Светлым князем, а охота для этого подходила как нельзя кстати.

– Прости меня. Не хотел я выказать неуважение Всеволоду Ярославичу. До сего дня я и помыслить не мог, что доведётся мне охотится вместе с князем.

– Тогда решено, – хлопнул в ладоши Финист. – Поутру подходи к детинцу.

– Детинец? – не понял Тикондрус.

– Я и забыл, что ты прибыл издалека, – вздохнул воин.

– Детинец – каменная крепость, где живёт Светлый князь, вся его семья и свита, – пояснил Садко, до того молча наблюдавший за разговором.

Кивнув, Тикондрус дал понять, что понял, о чём говорят собеседники.

– Раз так, пойду я. Утро вечера мудренее! – встав с лавки, Финист тепло попрощался со знакомыми и быстро вышел прочь из трактира.

– Пойду и я. Доброй ночи, друг мой! – последовал вслед за дружинником гусляр.

Шумная толпа всё продолжала гудеть. Не обращая на неё никакого внимания, Тикондрус заплатил за постой в одной из оставшихся двух комнатах наверху.

Утро отдалось глухой болью в голове и сухостью во рту. Несколько часов беспокойного сна в душной комнате сказались на состоянии шпика.

– Пятая кружка была лишней, – ругая сам себя, вслух подумал Тикондрус.

Воспоминания о прошедшем разговоре с Финистом прочно засели в голове мужчины. Он прекрасно помнил, что согласился участвовать в княжеской охоте. Нарушать данное слово маг не планировал, но и отправляться к взору Светлого князя в столь неудовлетворительном состоянии молодой шпион не мог.

Спустившись на первый этаж гостиного двора, Тикондрус с удовлетворением отметил тишину, стоящую в трактире. Никто не кричал, не пел и не устраивал кутёж.

Заметив разбитое состояние спустившегося гостя, трактирщик жестом поманил его к себе. Дождавшись, пока постоялец подойдёт к стойке, хозяин трактира выставил крынку со странной жидкостью, резко пахнущей чем-то кислым.

– Это поможет, – заметив сомневающийся взгляд мужчины, заверил его корчемник.

Сомнительная, дурно пахнущая жидкость не вызывала решительно никаких положительных эмоций у Тикондруса. Однако, рассудив, что навряд ли трактирщик решит отравить своего постояльца, маг всё же отпил странную жидкость.

К удивлению Тикондруса, на вкус она была вовсе не такая противная, каковой казалась на запах. Даже наоборот, приятная кислинка помогала избавиться от тошноты и вернула коже естественный цвет, а прохлада помогла вернуть ясность рассудку.

За первым, нерешительным глотком последовал второй, куда более смелый. За вторым – третий, а за ним и четвёртый. Так бы и стоял Тикондрус, присосавшись к глиняному сосуду, если бы жидкость в нём не закончилась.

Шумно выдохнув и вытерев рот рукавом, мужчина отдал крынку трактирщику, и, поблагодарив его, вышел на улицу. Там, во дворе, возле входа, стояла глубокая бочка с ледяной водой. Окунув в неё свою голову, Тикондрус окончательно пришёл в норму.

Детинец оказался куда меньше по размеру, нежели остальной город. Располагался он в северо-западной части Мурова. Дружина князя сторожила стены крепости, не подпуская близко никого, кроме тех, кто был приближён к самому Всеволоду и к его семье. Каково же было удивление Тикондруса, когда стража, едва завидев мужчину, без вопросов впустила того внутрь.

Изнутри крепость напоминала точно такой же город, что был снаружи. Те же люди, те же здания. Разве что, масштабы были поменьше, а сооружения выполнены из более дорогих, привезённых из-за моря материалов.

Был здесь и храм, посвящённый тому богатырю, что сразил однажды многоликого дракона. В своей помпезности и великолепии храм мало чем отличался от храмов Александрии. Белокаменный, он был увенчан прекрасной лепниной и вставками из драгоценных камней и дорогих металлов. Крыша же увенчана Одним большим золотым куполом и четырьмя серебряными, что были меньше по размеру.

– Тикондрус, друг мой! – раздался за спиной громкий голос Финиста.

Обернувшись, шпион с удивлением обнаружил перед собой воина, полностью облачённого в доспехи.

Голова Финиста была защищена шлемом с остроконечным верхом, к которому были прикреплены золотистые перья дивной птицы. Затылок и уши были защищены стальными пластинами, что заклёпками соединялись со шлемом. Наносник же выполнен был в форме клюва сокола.

Сами доспехи были пластинчатыми. Однако, материал, из которого они были слаженны, никак не напоминал сталь. Это была, скорее прочная чешуя, что полностью покрывала балахон из прочного сукна, что был надет под броню. Из-под балахона была видна стальная кольчуга, кольца которой блестели на дневном свете. Торс же дополнительно защищал нагрудник, что был надет поверх прочной чешуи и был выполнен из серебра в форме расправленных соколиных крыльев.

За спиной виднелся красный каплевидный щит.

В ножнах, прикреплённых к кожаному поясу с металлическими вставками, красовалась шашка.

Руки были защищены наручами из плотной кожи с металлическими пластинами, а ноги обуты в сапоги до колен с такими же наголенниками, выполненными из металлических пластин.

– Я что-то упустил? Мы едем воевать? – улыбчиво спросил Тикондрус.

– С этим ещё успеется. В латы только я закован буду. В час беды должно мне встать грудью за князя.

– Много ли будет тех, кто участвует в охоте?

– Помимо князя ещё десяток приближённых ратников.

– И все в доспехах? - с сомнением спросил мужчина, на что Финист лишь рассмеялся.

– Лишь я в доспехи облачён. Остальные будут князю помогать добычу загонять.

Разговорившись с дружинником, Тикондрус не заметил, сколь быстро пролетело время и вскоре к ним на конях подъехали четверо оставшихся, во главе со Светлым князем Всеволодом.

Как и сказал Финист, кроме него никто не был облачён в доспехи. Хотя то и была простая одежда, но цвета были дорогими, а крой изящно слажен.

Все четверо были статны, но не выделялись чем-то на фоне друг друга – распространённый способ запутать тех, кто хочет причинить вред важной персоне. Тикондрус же видел портрет князя, а потому без труда смог опознать его. Он подошёл к Всеволоду и, прижав руку к сердцу, низко поклонился.

– Честь – дружине. Князю – слава! – произнёс заученное приветствие шпион.

– Так ты и есть тот самый путешественник, о котором мне сегодня поведал Финист? – спросил Светлый князь. Голос его был звонок и тягуч. Он не просто произносил слова. Он, словно, пел их.

Молодой князь и впрямь был сильно похож на знакомого Тикондрусу Финиста. Разве что, черты лица более резкие, да цвет волос и глаз другой. Он был русоволосый, с пронзительным взглядом голубых глаз.

– Верно ли то, что хочешь воочию узреть землю мою?

– Истинно так, княже! – вновь поклонился Тикондрус.

– Что ж. Раз то желание сердца твоего, отправляйся с нами. Надеюсь, ты сумеешь править конём?

Кивнув в ответ, Тикондрус вмиг оседлал предоставленного ему скакуна. То был жилистый, сноровистый конь, который, хоть и фыркал, но всадника чувствовал хорошо и не скидывал его. Мужчина быстро узнал породу, которую выращивали в империи специально для воинов. Эти удивительно выносливые скакуны могли развивать огромную скорость, неся тяжкую ношу на своей спине.

– Финист, я не ошибусь, если скажу, что эта порода родом из Александрии?

– Прав ты. Все местные боевые скакуны были завезены на эту землю ещё при Мстиславе – деде князя Всеволода.

Отправилась компания смешенным строем. Впереди ехали Финист с Тикондрусом, а князь находился в середине, чтобы, в случае опасности, можно было своим телом защитить его от меча иль стрелы.

Покинув стены Стольного града через восточные врата, небольшая компания отправилась прямиком к дремучей чаще, шпили деревьев которой размеренно покачиваются на ветру. Хотя, маленькой, выехавшую за городскую черту, компанию назвать нельзя.

– Скажи, Финист, – обратился к дружиннику Тикондрус, – ты же сказал, что сопровождающих будет не больше десятка. Так почему за нами следует ещё два десятка солдат?

– То дружина князя, что всегда следует за ним, куда бы тот ни направился.

Ехала компания молча. Вокруг были поля. Лишь на линии горизонта виднелась монструозная стена деревьев. Движение было бодрым, так что уже к полудню всадники подъехали к опушке древней чащи.

Все спешились. Однако, к удивлению Тикондруса, дружина принялась устраивать бивак на опушке, не намереваясь следовать за князем.

– Так они с нами не пойдут? – обратился шпион к Финисту.

– Своим бряцаньем они только всю дичь распугают. Пока мы охотимся, они стоянку устроят, и место для ночлега подготовят.

Ответ этот устроил Тикондруса. Более не задавая вопросов, он последовал за остальными в чащу.

Деревья вокруг были, по большей части, хвойными, но частенько, то тут, то там попадались и вполне обыкновенные высокие деревья с широкими листьями.

Передвигаться мужчина старался крайне осторожно. Хотя многочисленные сухие ветки сильно мешали, то и дело норовясь хрустнуть под ногами. Все же бесшумной была поступь Тикондруса.

Если для бесшумного передвижения помогали навыки шпиона, то для охоты они не годились от слова совсем. Волшебник не умел читать следы и не знал приметных мест, где животные ели или отдыхали. Для этого в компании был специальный ловчий, что успешно вёл всю группу вперёд, следуя по следам, приметным лишь ему одному.

Вскоре охотники подошли к оврагу, внизу которого тёк небольшой ручеёк. Возле самой кромки воды стоял олень. Он утолял жажду и даже не подозревал, что вскоре его жизнь может оборваться.

Один дружинник из свиты князя, что был на две головы ниже Финиста, вскинул лук и медленно стал натягивать тетиву. Однако спускать стрелу он не спешил. Ждал отмашки от ловчего. Вскоре она последовала. Стрела сорвалась и со свистом полетела к своей жертве.

Один выстрел. Всего одного точного выстрела из лука хватило для того, чтобы повалить насмерть сразить животное.

– Молодец, Савва, – негромко похвалил своего воина князь.

Не успели они даже спуститься за тушей животного, как на весь лес раздались крики и звуки удара стали о сталь. Где-то неподалёку шёл бой.

Глава V. Сорванная охота

Времени на то, чтобы забрать добычу решительно не было. Стоило только звону мечей эхом пронестись по лесной чаще, как князь приказал идти в направлении звуков битвы.

Не сказать, что это решение Тикондрус считал правильным, ведь не знали они, сколь велико число тех, кто бьётся сейчас где-то в глубине леса. Никто не знал также, враги то были иль друзья. Одним словом, идти в полную неизвестность без двух десятков вооружённых дружинников было решением опрометчивым.

Словно прочитав мысли товарища, Финист развернулся к ловчему.

– Миша, беги ко стану ратников. Исповедай Андрею Никитичу истое: «Княже во беде!».

Вняв словам Финиста, ловчий тут же сорвался с места, скрываясь за густыми зарослями кустарников и ветвей деревьев. Сам же воин, развернувшись, негромко извинился перед князем за своеволие.

– Прости, княже, но без помощи дружины нам никак нельзя.

Прекрасно понимая всю серьёзность ситуации, молодой князь не противился излишней ретивости своего телохранителя. Наоборот, он кивнул в знак согласия.

Медленно, но верно, не привлекая внимания и не издавая лишних звуков, небольшой отряд двигался вглубь леса, на встречу непрекращающимся звукам битвы. Вскоре, компания оказалась возле небольшой дороги, что шла через этот лес. Однако видно их не было, деревья скрывали их силуэты.

Пред взором Тикондруса разразилось небольшое столкновение. Люди, явно бандитской наружности, напали на караван торговца, что своими одеждами напоминал члена торговой гильдии Александрийской империи.

– Гляди-ка, лихие люди на гостя напали, – вслух произнёс князь.

– Не местный он, – констатировал Финист.

– Имперец. Из имперской торговой гильдии, – пояснил Тикондрус, указывая на развивающийся герб союза имперских торговцев.

– Славно бьётся, – прокомментировал сражение князь. – Да только, теснят его.

– Лучше дождаться Мишу с дружинниками, – попытался осадить князя Финист, но Всеволод был непреклонен.

– Нет у нас времени. Пока дружина подойдёт, торговца со свитой перебьют.

Одного лишь короткого кивка от князя Савве хватило, чтобы отдать приказ всем, у кого были при себе луки, сделать залп. Каждая стрела попала в цель. У всей княжеской свиты, кроме самого князя и Финиста, были лишь ножи да луки. Но и того с лихвой хватило, чтобы, внезапно выскочив, с ходу сразить добрый пяток врагов, никак не успевших отреагировать на внезапное появление нового противника.

Схватив длинное копьё, Савва удачно метнул его в дальнего, стоящего к нему разбойника. Тут же ему пришлось уходить из под рубящего удара другого лиходея. Вытащив из-за пояса нож, низкорослый человек ловко расправился с напавшим.

В это время князь пробивался к попавшему в беду торговцу, что остался совсем один против сразу четверых противников. Следом за Всеволодом путь прорубали Финист и Тикондрус. Воин ловко орудовал своей шашкой. Закрываясь щитом от выпада противника, он тут же пронзал того холодной сталью меча.

Тикондрус старался не отставать от дружинника. Хотя он и не мог раскрыть себя, всё же простейшую магию применить он мог. Помятуя о не самом удачном опыте с огненной магией в лесу, мужчина предпочёл использовать всё имеющееся окружение. Вот, подняв телекинезом валяющийся на земле шлем, маг со всей дури швырнул его в голову одному разбойнику, от чего та треснула. Словно спелый арбуз. Воткнутые в землю стрелы также пошли в дело, летя обратно к отправителям. Пропустив одного лиходея, шпион вынужден был уйти от рассекающего удара меча. Схватив обидчика за плечо, шпик пропустил сквозь его тело сильный разряд, от чего сердце разбойника не выдержало. Словно подкошенный он рухнул на землю, не подавая признаков жизни.

Наконец, князю удалось пробиться к окружённому торговцу. Он, измождённый, еле удерживал в руках свой щит и меч. Всеволод, подобрав с земли брошенный щит, пихнул торговца себе за спину, закрывая того своим телом. Он знал, что его всегда прикроет верный друг, а потому ему самому хотелось защитить того, кто попал в беду.

Хотя князь со свитой вовремя подоспели на помощь к попавшему в беду торговцу, враги всё равно превосходили числом. Несмотря на кажущееся мельтешение, отсутствие строя и нормального оружия, разбойники стойко противостояли охране князя. Движения их были отточены и выверены. Они не рвались вперёд, предпочитая дожидаться удобного момента для перехода в контратаку.

Так или иначе, людей князя начали теснить. Почувствовав численное превосходство, бандиты усилили напор, заставляя перейти в оборону уже дружинников. Не помогала даже магия Тикондруса. Потеряв четырёх сообщников, разбойники стали избегать заклинаний волшебника, ловко от них уворачиваясь.

Применив очередное заклинание, шпион не заметил, как оказался повален на землю. Сработала простецкая ловушка. Над мужчиной тут же навис лиходей, с явным намерением добить упавшего. Тут бы и пришёл конец нерасторопному шпику, если бы не стрела, что попала врагу прямо промеж глаз. То вернулся ловчий с отрядом дружины.

Ворвавшись на лошадях на место битвы, воины князя, освистывая противника, смогли перевернуть ход битвы. Теперь уже бандиты, потеряв в стремительной атаке конницы практически всех своих людей, спешно удалились с места битвы, скрываясь за деревьями.

– Нет, – поднял руку Финист, приказывая дружине остановиться. – Пусть бегут. Они побежали в свой стан. Миша сможет выследить их.

Светлый князь был солидарен с решением своего друга и верного боевого товарища. Пускай и был он молод и горяч, но в сражения всегда шёл с холодной головой, а к делам мирным подходил с удивительной рассудительностью и деловитостью.

– Не бережёте вы себя, княже, – сетовал на безрассудную атаку Всеволода, воевода, подавая князю бурдюк с водой, дабы тот смог умыться и утолить жажду.

– Будет тебе ворчать, Андрей. На отца моего – Ярослава, ты так не бурчал, али боялся его? – отмахнулся от упрёков старика Всеволод.

– Так ведь и батюшка ваш – Светлый князь Ярослав Изяславович, от моих советов не открещивался, да в бой ходил не меньше, как с пятьюдесятью витязями.

– Так ведь и случай нонче иной. Видишь же, гость в беду попал. Да не простой, а иноземный, – указывая на пытавшегося отдышаться торговца, сказал Всеволод.

Напившись воды из кожаного бурдюка, князь передал его купцу. Тот с благодарностью принял ёмкость.

– Что за дела заставили идти торговца из империи столь опасным путём? – напрямую спросил торговца Ярославович.

– Путешествовал я по землям твоим, Светлый князь, да торговал тем, что имел сам.

– Однако ж, охрана у торговцев из Александрии куда как лучше, нежели те, что лежат сейчас на земле сырой, – вставил своё слово Финист, обращая внимание на столь незначительную странность.

Казалось, что торговец сперва смутился, но вскоре, взяв себя в руки, уверенно посмотрел на витязя.

– Сопровождение в империи взять я не смог, больно уж дорога была та цена, что запрашивали наёмники. Пришлось, вот, брать сопровождение среди местных.

– Так значит, ты из Александрийской империи… – перевёл на себя внимание князь. В это время Тикондрус отвёл Финиста подальше, якобы, чтобы что-то тому показать.

– Что-то не сходится, – с сомнением тихо произнёс Тикондрус.

– В чём дело?

– Торговая гильдия империи помогает с наймом сопровождения для тех торговцев, что отправляются в дальние земли.

– Быть может, он не состоит в этой гильдии?

– Исключено, – отрицательно помотал головой маг. – Любой гражданин империи, кто хочет начать торговать, обязан зарегистрироваться в гильдии.

– Выходит, врёт купец? – задумался воин, но вскоре лицо его просветлело.

– Идём! – с излишней прыткостью, сказал Финист, потащив шпиона за собой.

– Что? Зачем?

– Как это «зачем»? Ради встречи двух земляков, разумеется, – хитро взглянув на товарища, ответил витязь.

Финист подошёл к беседующему с князем купцу. От неожиданности имперец икнул.

– Salvete civis imperialis! Hoc bonum est quod in longinquis terris viae nostrae transierunt[1], – учтиво поприветствовал торговца из Александрии Тикондрус.

По лицу стало заметно, как он растерялся. Глаза его бегали из стороны в сторону, а дыхание стало каким-то неровным. Однако недолго продлилось молчание. Вскоре прервано оно было голосом одного из воинов. Он передал небольшой свиток Финисту.

Вчитываясь в строчки текста, витязь всё сильнее хмурился. Прочитанное ему явно не понравилось. Однако, скрывать это было нельзя, а потому богатырь передал письмо Всеволоду.

В отличие от своего дружинника, князь воспринял прочитанное спокойно. Холодный взгляд цеплялся за каждое слово и каждую букву, что были выведены аккуратной рукой человека, хорошо обученного грамоте.

– Что там было написано? – заинтересованно спросил у Финиста Тикондрус.

Ответ витязя был прерван речью князя. Слова его были резки и полны ярости, пускай по лицу нельзя было сказать, что Всеволод был разгневан.

– Отправляться нужно ко стану ворогов. Раз они посмели напасть на гостя в моих землях, так пусть постигнет их та же участь, что настигает всякого разбойника и душегуба, дерзнувшего покуситься на мою жизнь!

– Миша сможет отследить лиходеев до самого лагеря. Там-то мы и возьмём их тёпленькими, – вставил своё слово воевода.

Объединившись с подоспевшими дружинниками, группа вновь двинулась вглубь леса. Ведомые ловчим, люди старались передвигаться как можно тише. Никто не знал, есть ли впереди засада, потому все старались издавать меньше шума и не привлекать лишнего внимания.

Двигаясь вперёд, большая компания вскоре вышла на просторную поляну. Посреди неё тлели угли в медленно догорающем костре. Несколько шатров были расставлены по периметру лагеря. Различные вещи валялись то тут, то там.

– В спешке убегали, – прокомментировал увиденное Тикондрус.

– Миша осмотрел весь лагерь. Ни единого следа, говорящего о том, что лиходеи уходили отсюда.

– Но не могли же они просто испариться, – недоумевал Тикондрус.

Взгляд шпиона зацепился за могучий дуб, к которому цепями был прикован старик. Лицо и тело его осунулось, а высохшая кожа создавала впечатление, что прикованный давно уже умер. Действительно, более всего старик был похож на иссохшую мумию, но никак не на живого человека. Седая борода его свисала до пят, а сам он был лыс. Лишь четыре небольших отростка, напоминающих рога торчали из безволосой головы.

Вопреки ожиданиям, старик оказался жив. Он смотрел на князя с его дружинниками измождённым, уставшим взглядом.

Сил десяти дружинников не хватило, чтобы разорвать те цепи, что сковывали старца. А клинки тупились и приходили в негодность от ударов по стальным оковам.

– То необычная сталь, – нахмурился Финист. Вся эта ситуация не могла не напрягать богатыря. Не знал он, почему старик этот оказался в этих оковах, равно как не знал, куда пропали напавшие на торговца злодеи.

Внезапно подал голос пленник. Сперва голос его был похож на бессвязное мычание. Вскоре отдельные звуки начали складываться в слова. До ушей всех присутствующих донеслась отчётливая мольба.

– Воды! – громко взмолился старик.

Откупорив пробку своей фляги, Тикондрус сполна дал напиться страждущему. Но то лишь ещё более раззадорило старика. Он вновь попросил испить воды. В этот раз куда более смелей и настойчивей.

На этот раз на помощь пришёл Финист. Воин также дал напиться старцу из своей походной фляги. Однако даже этого не хватило. Старик всё никак не мог утолить свою жажду.

– Видать, взаправду жажда одолела старца, – хохотнул Финист.

В распоряжение пленника были отданы все фляги, что имелись у окружающих князя людей. Исключение составил сам Всеволод. Хотя молодой правитель не хотел отрываться от своей дружины, тем не менее, Финист остановил государя от опрометчивого поступка.

– Негоже князю рваться вперёд верных слуг, – наставнически произнёс воевода.

– Я помню все твои уроки, Андрей Никитич. Но не могу я стоять в стороне, когда страждущему плохо.

– Порыв ваш, княже, благороден. Но такова доля мудрого правителя.

Вняв совету своего воеводы и наставника, Всеволод убрал свою флягу, отказываясь от идеи поделиться с измождённым своей водой. Вместо этого, он подозвал к себе ловчего.

– Миша, ты знаешь эти места лучше любого. Нет ли поблизости источника ключевой воды?

Охотничий действительно знал этот лес лучше, чем кто бы то ни был, а потому с лёгкостью вспомнил о ручейке, что протекал неподалёку и пересекал весь лес. То был небольшой приток более крупной реки, что впадает в реку Древесную.

Идти с Мишей вызвался Тикондрус. Они вдвоём, быстро дойдя до ручейка, столь же стремительно спустились в небольшую низину, где и пролегал путь водоносного потока. Набрав несколько вёдер воды, мужчины вернулись в лагерь. Хотя вода та предназначена была для общих нужд, но, вся ушла в иссохшего старика.

Иссушив три ведра ключевой воды, старец преобразился. Хотя кожа не изменила своего мертвецки-бледного оттенка, иссохшие мышцы вернули былую силу, длинная борода уменьшилась и стала пленнику по пояс, а лицо просветлел. Взгляд холодных глаз более перестал казаться затуманенным. Одним словом, скованный цепью мужчина ныне перестал походить на безжизненную мумию.

Вернувшиеся силы позволили старцу самому порвать цепи, сковывающие его. Резким движением он высвободился из своих оков, растворяясь в серой дымке.

– Не может быть! – потрясённо молвил Финист.

– Это же… – испуганно произнёс князь.

– Да. Это он, – подтвердил догадки Всеволода Андрей Никитич, хмуро смотря вслед удаляющемуся облачку чёрного цвета.

– Нужно срочно возвращаться в Муров! – вскочил вдруг с места князь. Взгляд его был обеспокоенным. Он не хотел более оставаться в этом злополучном месте, а потому спешил вернуться за стены Стольного града.

[1] «Salvete civis imperialis! Hoc bonum est quod in longinquis terris viae nostrae transierunt» - Здравствуй, гражданин империи! Хорошо, что наши пути пересеклись в дальних краях (пер.)

Глава VI. Разговоры о важном

Всеволод Ярославович был человеком сметливым. Он налету схватывал информацию и мог быстро анализировать её. Это сильно помогало в управлении землями, что достались ему от отца – Светлого князя Ярослава Изяславовича. Так и сейчас, смекнув, что ловить в лесу более нечего, он приказал спешно вернуться в столицу.

Благодаря ловчему Мише, сопровождающие Светлого князя воины быстро отыскали нетронутое тело оленя, которого подстрелил один из дружинников. Тело животного так и осталось лежать в овраге, возле небольшого ручейка.

Покинув лес, группа оказалась возле развёрнутого лагеря, который установила дружина, пока Всеволод охотился.

– Нужно скорее выдвигаться к городу, – обратился Ярославович к своему воеводе, мрачно смотря вдаль. Андрей Никитич воспринял это как сигнал к действию. Он тут же деятельно принялся раздавать приказы воинам.

За мельтешением солдат со стороны наблюдал Тикондрус. Он пытался осознать то, что удалось пережить за столь короткий промежуток времени. Странности сыпались на героя одна за другой. Начиная от странных разбойников, что устроили засаду на странного купца. Да и на купца ли была та засада? Удачное совпадение или стечение обстоятельств вынудили столкнуться с лиходеями именно в тот день, когда была устроена княжеская охота? Молодой шпион не верил в случайные совпадения, от того произошедшее становилось ещё странней. Поэтому, здоровый скептицизм стремительно перерастал в натуральную паранойю.

Разгулявшееся воображение никак не могло успокоиться, подкидывая мужчине сотни возможных вариантов. Один был хуже другого.

Странности, однако, на том не закончились. Дальнейшая встреча со стариком в стане врага окончательно выбила Тикондруса из привычной колеи рассудительности. Привычная маска балагура и весельчака спала под напором сходящей с ума действительности. Ведь кто в здравом уме поверит, что испив несколько литров воды, человек никак не сможет напиться, а испив ещё три здоровенных ведра воды, этот же человек, кажущийся до того дряхлым стариком на грани смерти, своими собственными силами разорвёт пудовые цепи, которые не смогли порвать десять богатырей.

Тикондрус и дальше бы стоял столбом, созерцая работу дружинников, если бы взгляд его не зацепился за торговца, что хоть и находился рядом с князем, но пытался держаться особняком от остальных.

– Он ведь, в конце концов, мой земляк, – решив подойти и поговорить, вслух подумал Тикондрус.

Стоял торговец недалеко от шпиона. Быть может, он и хотел подольше пообщаться с князем, но тот, как на зло, общаться желанием не горел, предпочитая оставаться наедине со своими мыслями.

– У нас так и не получилось нормально поговорить, – подойдя к торговцу, начал Тикондрус.

– Верно, – слегка наклонил голову мужчина. – Я – Импробус из Мендаксов.

– Не сочтите за дерзость, но не ведома мне фамилия ваша.

– Неудивительно, – пожал плечами торговец. – Моя семья не имеет большую известность и влияние.

– Что привело вас в эти края? – продолжал осыпать вопросами Импробуса Тикондрус.

– Удивительные рассказы слышал я от тех путешественников, что побывали в этих чудных землях. Говорили, будто реки здесь столь полноводны, что не видно у них дна, а леса столь густы и обширны, что могут без труда вместить в себя провинцию империи. Вот мне и хотелось, так сказать, воочию узреть истоки всех этих рассказов.

– Земля здешняя и впрямь удивительна. Однако ж, путь сюда полон опасностей. Ужель торговая гильдия, зная, куда вы направляетесь, не снабдила вас хорошим сопровождением и верной охраной?

– Так-то оно так, да не хотел я сам обращаться за этим в гильдию. Дюже много требуют они в качестве компенсации за помощь. Не привлекая лишнего внимания, я договорился с капитаном одного драккара, что за небольшую плату согласился доставить меня к берегам этой страны.

Договорить Импробусу не дал громогласный крик воеводы, оповещающий о том, что пора выдвигаться дальше в путь. Все спешно оседлали лошадей и рысью отправились обратно в Стольный град.

Двигались быстро. Только ветер свистел в ушах. Со стороны могло казаться, что могучие воины испугались ненастья, что двигалось точно вслед за всадниками. Поднялся сильный ветер, а набежавшие чёрные тучи быстро заслонили небосвод. В воздухе отчётливо ощущался запах грозы. Она не заставила себя долго ждать. Вскоре первая молния ударила где-то в поле. Последовавший за тем гром эхом прокатился по всей округе. За первой молнией последовала вторая, затем третья. Сильный ветер гнул вековые деревья. Из чёрных туч стеной полил сильный ливень.

– Погода в это время года переменчива! – пытаясь перекричать гром и ветер, прокричал Тикондрусу Финист. На это шпион лишь крепче сжал поводья, стараясь не выпасть из намокшего от ливня седла.

Уже смеркалось, когда князь со своей свитой пересёк городскую черту и, проехав сквозь высокие врата, въехал в Муров. Не говоря ни слова, Всеволод сразу же направился в детинец.

– Не серчай, друг мой, – похлопал по плечу Тикондруса Финист. – Должно мне следовать за князем. Прощаюсь я с тобой. Быть может, свидимся ещё.

Смотреть долго вслед стремительно удаляющемуся сопровождению князя Тикондрус не стал. Во-первых, на улице разошёлся дождь, а во-вторых, у него у самого дел прибавилось. Одно из них стояло, слегка покачиваясь, возле входа в корчму.

Глубоко вздохнув, шпион решил подойти.

– Князь стремглав умчался на совет, – утверждающе произнёс Импробус.

– Я не знал, – удивился словам торговца Тикондрус.

– За столь недолгое знакомство, Светлый князь поведал мне о планах на оставшийся день.

– Удивительно, как за столь короткий срок вы смогли привлечь к себе внимание Всеволода Ярославича.

– Вы правы. Уж не знаю чем, но я определённо вызвал интерес у Его Величества, – от самодовольного тона собеседника, Тикондрус слегка скривился. Не хотел он более общаться с новым знакомым. Однако, убирать его из виду в его планы также не входило. Решив спихнуть слежку за странным торговцем на других, путешественник попрощался с Импробусом и направился в сторону гильдии путешественников.

Сумерки давным-давно опустились на город. Однако, разбушевавшаяся стихия и не думала заканчиваться. Словно почувствовав свою власть над землёй, погода своим изменчивым, непостоянным характером продолжала досаждать людям. Дождь лил стеной. Из-за этого не было видно даже стен домов на противоположной стороне улицы. Разумеется, на улице не было ни одного горожанина. Разве что изредка мелькали нечёткие силуэты стражи.

– Добрый хозяин даже пса из дома не выгонит в такую-то погоду, – причитал Тикондрус, прорываясь сквозь сплошной поток воды, льющийся с небес.

Герой торопился попасть под крышу. Он стремился попасть в тёплые залы гильдии путешественников. Не обращая внимания на хлюпающие от сырости сапоги, шпик, стремглав, мчался по опустевшим улицам Мурова. Лишь только подойдя ко входу в место своего назначения, мужчина несколько раз чихнул.

– Простыл, – разочарованно вздохнул Тикондрус. – Только этого мне и не хватало.

Резко распахнув двери гильдии, Тикондрус зашёл внутрь тёплого сухого помещения. Однако не учёл он того, что вместе с ним в парадную комнату влетит сильный поток холодного, сырого воздуха. Подхватив листы бумаги, что были сложены на столе в аккуратную стопку, ветер разбросал их по всему залу, чиня настоящий беспорядок.

Не обращая внимания на ругань, что летит в его сторону от пытающегося навести порядок старого асикрита, Тикондрус сразу пошёл к камину, что располагался прямиком за столом секретаря.

Поленья в очаге, потрескивая, издавали приятный звук, а тепло от огня дарило умиротворение. Усевшись прямо на пол, мужчина протянул руки в сторону пляшущих языков пламени. Атмосфера, сложившаяся вокруг успокаивала, а навалившийся груз пережитых событий за день окончательно сморил путешественника. Аккуратно оперевшись спиной на лестницу, что находилась справа и вела на второй этаж, Тикондрус, наконец, расслабленно уснул.

Пробуждение выдалось не таким, как ожидал молодой шпион. Из царства снов его, совершенно бесцеремонно, вырвали, потрепав по плечу. Раскрыв глаза, мужчина узрел, как над ним, склонившись, стояла молодая девушка с красивым ликом. То была Варвара. Девушка пыталась добудиться до спящего Тикондруса.

– Ты слышала сказку, где прекрасная принцесса пробудила спящего принца поцелуем? – лучезарно улыбнувшись, обратился к девушке Тикондрус.

– Хотя тело и проснулось, разум твой всё ещё блуждает за вуалью сновидений?

– Долго я спал? – пропустив колкость девушки мимо ушей, спросил Тикондрус.

– Нет. Хотя, ненастная погода всё никак не прекратится – в такт словам девушки за окнами раздался грохот удара молнии.

Подойдя к окну, мужчина тут же изобразил кислую мину на лице. Настроение от сильного дождя было не сильно радужным.

– С какой целью ты нанёс визит в эту скромную обитель? – с издёвкой спросила девушка. Она не была рада видеть Тикондруса, а потому желала как можно скорее избавиться от надоедливого гостя.

– Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце скрылось, – с улыбкой ответил Тикондрус. Однако в тот же миг лицо приобрело серьёзное выражение лица. От былого напускного веселья не осталось и следа.

– Сегодня, во время княжеской охоты, мы наткнулись на караван торговца, что угодил в засаду.

– И что, обычное же дело? – пожала плечами Варвара.

– Торговец этот утверждает, что прибыл из Александрии. Однако многое в его рассказе я посчитал странным.

– Поделишься?

Описав в подробностях засаду, Тикондрус не упустил ни одной малейшей детали, вплоть до того, как вооружены и во что облачены были сопровождающие торговца воины. Наконец, рассказав о сражении и о своём первом знакомстве с купцом, мужчина описал и их короткий разговор, также не упустив ни одного сказанного слова.

– Действительно, подозрительно. Какой-то имперский торговец, следуя желанию сохранить лишние деньги, отказывается от услуг коллегии, – усмехнувшись, сказала Варвара.

– Из твоих уст это звучит так, словно у меня случилось помутнение рассудка.

– А это разве не так? – удивлённо спросила девушка.

– Можешь и дальше считать меня параноиком, но что-то в этом торговце мне не нравится.

– Так чего ради ты пришёл ко мне? Посетовать на свою тяжёлую судьбу?

– Не могла бы ты разузнать об этом человеке побольше?

– Верно, запамятовал ты, мы сейчас в Мурове, а не в Александрии. Мои возможности точно такие же, как и у тебя.

– Ой ли? – сложил руки на груди Тикондрус.

– Ну… предположим, что у меня есть возможность сделать то, что ты просишь. Однако ж, что я получу взамен?

– Мою бесконечную благодарность и сердца поверженных мною врагов в придачу, – насмешливо ответил мужчина.

– Очаровательно, – разочарованно ответила девушка. – Ты всё такой же романтик.

– Что ж, в таком случае, я откланяюсь, – попрощался с Варварой Тикондрус, намереваясь уйти, но был остановлен путешественницей.

– Пока я буду собирать сведения об этом Импробусе из Мендаксов, ты можешь попробовать разговорить Садко. Он должен знать хоть что-то о твоём деле.

– Опять гусляр? – вздохнул Тикондрус. – И почему я не удивлён.

– Он сейчас в трактире, что находится неподалёку – «Каменная башня».

Выходить на улицу не хотелось от слова «совсем». Льющий уже битый час дождь всё никак не хотел заканчиваться. Время близилось к полуночи, но по небу это было сказать невозможно. Ещё до возвращения в Стольный град небосвод был укрыт пеленою серых дождевых туч.

Хлюпнув носом, Тикондрус поспешил отыскать нужный трактир. Находиться дольше необходимого на улице у него не было никакого желания.

Долго же шпион блуждал по улочкам каменного города. Хотя трактиров было не слишком много, но расположены они в относительном отдалении друг от друга, от того шагать от одного к другому было делом не быстрым. Словно этого было мало, тьма и сплошная стена дождя сводила нормальную видимость на нет. От этого приходилось шагать медленнее, чем хотелось Тикондрусу.

Так или иначе, «Каменная башня» была найдена. Трактир находился во втором окольном районе. За исключением детинца, всего у Мурова их было два: первый – нижний, находящийся у подножия холма и простирающийся вдоль городских стен. Жили там ремесленники и простые горожане. Второй же окольный район находился непосредственно на холме. То был торговый район. Жили здесь состоятельные купцы и дворяне. Здесь же находились и все гильдии, что работали в городе. Главный торг и основной храм так же находились во втором районе.

Трактир оправдывал своё название полностью. «Каменная башня» действительно оказалась башней из камня. Высотой в два этажа, она имела округлую форму. Вокруг не было ни души, но из окон струился яркий свет. Посему Тикондрус, недолго думая, зашёл внутрь помещения.

В трактире было полно народа даже несмотря на поздний час. Хотя стены корчмы были покрашены в те же цвета, что и в предыдущей, однако, планировка здесь разительно отличалась. Складывалось ощущение, что ты действительно находишься в башне. Никаких углов здание не имело, так как было круглым. Пол и потолок были выполнены из тёмного дерева. В отличие от привычных трактиров, здесь не было широких длинных столов. Вместо этого столики здесь были небольшими, на двух-трёх человек. Это позволило сэкономить пространство. Однако, главное отличие было в контингенте. Здесь не было ни крестьян, ни шумных моряков, ни, даже, завсегдатаев из числа горожан. Вместо них здесь предпочитали отдыхать богатые купцы. Среди прочих гостей, острый взор Тикондруса уловил кого-то, кто был похож на священнослужителя. Правда, был тот в окружении захмелевших торговцев и заводного скомороха. Уважаемые люди, к слову, изрядно захмелев, были ничуть не лучше простого крестьянина или матроса, что позволил себе лишнюю чарку. Такие же шумные и гогочущие, не стесняющиеся ни в словах, ни в действиях своих.

Голодный и вымокший до нитки Тикондрус прошёл сразу к стойке. Хотя мужчина и хотел побыстрее насытить желудок и отогреться, он не мог не заметить играющего на гуслях посреди зала Садко. Музыкант очаровывал своей игрой. В такт мелодии, чудная птица кружила над его головой, выписывая сложные фигуры в воздухе.

Решив не прерывать знакомого, Тикондрус просто кивнул, привлекая к себе внимание гусляра.

Сделав заказ, Тикондрус принялся ждать еды. К счастью, ему сразу же налили ячменного. Вновь уста шпиона почувствовали приятную горечь пенного напитка, а его крепость согревала, приводя мысли в порядок. Наконец принесли горячее. В этот момент прекратилась музыка, а на плечо кто-то положил руку.

То был Садко. Гусляр доиграл свою мелодию и сразу подошёл к своему недавнему знакомцу.

– Здрав будь, друже! – с улыбкой на лице поприветствовал Тикондруса Садко.

– И тебе здравствовать, мой друг, – кивнул в ответ шпион.

– Что привело тебя в это дивное место в столь поздний час?

– Скверная погода и нужда в приятной компании.

Садко по-своему воспринял сказанное Тикондрусом. Лицо гусляра вмиг посерьёзнело. Пододвинув поближе к товарищу стул, купец уселся рядом.

– Рассказывай, – приосанившись, Садко стал внимательно слушать ладно слаженный, последовательный рассказ товарища.

Пересказав весь прошедший день, упустив посещение гильдии путешественников, Тикондрус подробно остановился на рассказе о подозрительном торговце из Александрийской империи. Как и ожидалось, Садко, подкармливая свою птицу маленькими кусочками сыра, слушал рассказ с неподдельным интересом. Однако, вопреки всем расчётам Тикондруса, гусляра заинтересовала не столько история о самом загадочном торговце, сколько способ, которым тот добирался до земель княжества.

– Значит, говоришь, прибыл на драккаре? – задумчиво протянул Садко.

– Верно, – кивнул шпион. – Это так странно?

– Не то, чтобы… – задумался купец – Видишь ли, с тех пор, как неспокойными стали отношения меж князьями, торговля с империей заметно захирела. Ныне лишь небольшие, да ловкие суда способны торговать с Александрией морем. Но даже таких смельчаков, признаться, можно по пальцам пересчитать. Что до драккаров – они действительно раньше часто выходили с Древесной на Море водорослей. Но сегодня это стало слишком опасно. Участились случаи нападения разбойников. Ещё и опасности в море не помогают спокойно бороздить его просторы. И всё бы ничего, да только междоусобные войны выпивают все соки, забирая лучших воинов. Команду в достаточном количестве на драккар снарядить может лишь очень состоятельный торговец.

– То есть, другими словами, тот торговец наврал о своём путешествии в эти земли?

– Не совсем. Сегодня лишь два драккара ходят к имперским берегам. Один из них находится во владении торговца из Мурова. Он и сейчас стоит на причале. Правда, вот уже полгода корабль никуда не ходил. Капитан сильно захворал, а нового такого же найти нельзя.

– А что же второй?

– Ничего. Он продолжает ходить в Александрию. Команда там отменная, а капитан лихой. Правда, причаливает он к другому городу, что располагается вниз по течению Древесной. Если этот твой Импробус действительно прибыл из Александрии на драккаре, то только на том, втором.

Достав карту, Садко пальцем указал расположение портового городка, где стоит нужный драккар. Город тот находился ниже по течению реки Древесной, на противоположном от Мурова берегу. Что удивительно, дорога от того города пролегала в аккурат через лес, где охотился Светлый князь. Путь до города того был неблизким. Через поля, леса, да холмы пролегал он.

– Город тот находится на землях князя Мстислава – младшего брата Светлого князя Всеволода Ярославича. Меж ними раздор, а потому путь в те места может быть куда опасней, – предупредил товарища Садко.

– Выходит, не обойтись мне без хорошего проводника, – задумался Тикондрус.

– Ты прав. Однако искать тебе долго не придётся. Провожатый рядом с тобой сидит! – ткнул себя в грудь Садко.

– Но ты же торговец. Ты всерьёз сможешь на время оставить это дело? – с сомнением посмотрел на гусляра Тикондрус.

– Не волнуйся, – махнул рукой купец. – Ради друга наживой могу я пренебречь. В конце концов, кем я буду, если тот, кто всей душой хотел увидеть мою Отчину, глупо сгинет в лесах, доверившись какому-нибудь ротозею!

Слова гусляра понравились Тикондрусу. Подобные речи он слышал нечасто. Лишь один человек говорил такое шпиону. Но тот сейчас преодолевает опасности в песках пустынной державы.

– Выходит, вновь мы вместе путешествовать будем?

Глава VII. Опасная дорога

В путь решили отправиться сразу, как кончится дождь. Расчёт был на то, что гнусная погода закончится так же стремительно, как и началась. Однако, как это обычно бывает, человек предполагает, а погода располагает. Так и случилось. Ливневые дожди беспрерывно заливали всю землю в округе следующие несколько дней. Лишь на исходе четвёртого дня дождь перестал идти. Переспав ночь в Стольном граде, путешественники поутру встретились всё в той же «Каменной башне».

Ранним утром в трактирах всегда было немного народа, но сегодня людей было особенно мало. Помимо корчмаря да Садко с Тикондрусом внутри никого и не было. Тишину нарушали лишь звуки постукивания пары ложек о деревянную посуду.

Завтракали товарищи молча. Если Тикондрус усиленно пытался проснуться, то Садко, привыкший вставать спозаранку, обдумывал лучший маршрут к месту назначения.

Покончив с довольно сытным завтраком, гусляр разложил на небольшом, круглом столике походную карту.

– Покинем Муров чрез восточные врата и пройдём по основному тракту до того леса, где ты с князем охотился. Там, дабы не делать огромный крюк, свернём на лесную тропинку и по ней пройдём всю чащу насквозь.

– Что за озеро на выходе из леса? – обратил внимание на изображение небольшого водоёма Тикондрус.

– Озеро утопленниц, – коротко ответил Садко.

– Утопленниц?

– Там утонули семь девиц красоты неописуемой. Ходит молва, будто Водяница так избавилась от тех, кто захватил внимание Водяного.

От обычно лёгкого тона Садко не осталось ни следа. Казалось, будто купец чем-то обеспокоен. Взгляд его сосредоточен, а выражение лица смурное.

– Что-то не так? – видя плохое настроение товарища, поинтересовался шпион.

– Не давеча, как позавчера послал я друга своего в город, куда путь наш лежит. До сих пор ни ответа, ни привета.

– Быть может, он ещё не добрался? – предположил Тикондрус.

– Исключено, – отрезал Садко. – Алконост – птица быстрая и мудрая. Уж она бы обернулась всего за день.

– Думаешь, что-то произошло с птицей?

– Нет. Алконоста не поймать ни сетью, ни подстрелить стрелой. Высоко над облаками летает она.

– Выходит, нечто страшное случилось в городе, – догадался Тикондрус, на что получил от Садко утвердительный кивок.

– Это-то меня и тревожит более всего.

– Чем тебя это может пугать? Сам же сказал, что город тот расположен на землях другого княжества.

– То пограничный торговый город. Сейчас всё относительно тихо и спокойно. Однако, ежели там что-то произошло – это может быть расценено, как нападение на земли соседа. Тогда вновь брат пойдёт на брата. Вновь прольётся кровь зеречей.

Отсутствие любых, даже плохих вестей не могло не напрягать. Медлить и откладывать отъезд, было нельзя. Обсудив все детали и план пути, товарищи собрали вещи и выдвинулись в сторону восточных врат Мурова.

Впереди путников ждал долгий, многодневный переход. Поэтому, пройдя сквозь врата, Садко тут же повёл Тикондруса за собой куда-то вглубь предместий. Небольшие, одноэтажные деревянные дома были похожи друг на друга, а потому уже на четвёртом повороте шпион окончательно запутался в веренице однотипных строений.

Наконец, выйдя на просторную площадь, Тикондрус наконец смог увидеть сооружения, которые могли быть хотя бы каким-то ориентиром. То была высокая мельница, низенькая кузница, да двухэтажная конюшня.

Увидев в глазах Тикондруса непонимание, Садко поспешил объясниться.

– Дорога предстоит долгая. Я заранее договорился с конюхом о двух лошадях. Не княжеские скакуны, конечно, но тоже неплохо.

– Я думал, что лучше не привлекать лишнего внимания, – выразил свои сомнения Тикондрус.

– Посмотри на нас, – указал жестом на товарища Садко. – Купец и житель Александрии и без лошадей будут привлекать внимание разбойников. Лошади же помогут нам быстрее добраться до города.

Резонны были слова Садко. Одежды купца действительно были дорогими и богатыми, а кожаная куртка и сапоги лишь подчёркивали эти богатства. Да и одежды шпиона не выглядели простыми. Пускай в них не было пёстрых цветов или дорогих материалов. Однако, само сукно было добротным и скроенным на имперский манер, что выдавало в нём отличную мишень для лихих людей. Словом, правда была в словах гусляра.

Водрузив пожитки на лошадей, герои лихо оседлали их, отправившись дальше. Хоть скакуны и не были породистыми, но, тем не менее, в прыти им было не отказать. Дюже резвые они были. Не более часа потребовалось товарищам, чтобы преодолеть путь от восточных врат до лесной чащобы, что густой стеной раскинулась восточнее Стольного града.

Подъехав к лесной опушке, путники сильно сбавили ход. Они медленно стали двигаться вдоль лесной чащи в поисках лесной тропинки. Едва заметная она примыкала к основному тракту.

К вящему удивлению Тикондруса, Садко, чуть нашлась тропка, спешился и, взяв поводья в руки, отправился в лес пешим.

– Я думал мы лошадей взяли, чтобы быстрее путешествовать? – обратился к гусляру Тикондрус.

– В лесу может полным-полно ловушек. Даже если расставлены они охотниками – это вовсе не означает, что они не навредят лошадям.

– Твоя правда, – нехотя согласился с доводами товарища шпион, слезая с коня.

Дальнейший путь предстояло пройти пешком. По мере углубления в чащу, лес словно сгущался, обступая путников со всех сторон. Тропа петляла между деревьями, то опускаясь в овраг, то поднимаясь на небольшие пригорки. В отличие от того, как она была еле видна на опушке, в лесу тропинка проглядывалась отчётливо. По сторонам росли прекрасные цветы и небольшие кусты с лесными ягодами. Однако, по мере углубления, окружение менялось. Кусты спелых ягод сменились колючими зарослями, а прекрасные цветы – ядовитыми грибами.

– Это хороший лес, – внезапно сказал Садко, видя наслаждение на лице товарища.

– А есть плохие? – иронично спросил Тикондрус.

– Ежели в лесу зло поселится – так трава пожухнет, птицы перестанут петь, а зверьё вымрет. Даже деревья в таких лесах иссохнут и погибнут.

Лес действительно был живым. Пели птицы, то тут, то там слышались шорохи. Под ногами частенько пробегал заяц. Словом, самый обычный лес, коих великое множество раскидано по всему континенту.

Двигаясь по узкой тропке вглубь леса, товарищи вскоре вышли к прогалине. Поляна эта была знакома Тикондрусу. До сих пор из земли торчали древки стрел, а на траве лежали оружия и части доспехов. Правда, тел убитых разбойников нигде не было видно.

– Это и есть то место, где вы сражались? – спросил Садко, на что шпион коротко кивнул в знак согласия.

– Видать, зверьё уже растащило останки.

– Вы их не хоронили? – удивился Садко.

– Не было времени. Пришлось оставить так, как есть.

– Это плохо. Мёртвые должны покоиться в земле или быть преданы огню. Но, раз то была засада – тут уж ничего не попишешь. Сами целыми ушли – и то хорошо.

Товарищи шли по лесу уже битый час. Солнце уже стояло в зените, хорошо освещая всю чащу, несмотря на густоту деревьев.

– К вечеру выйдем у озера, – обнадёжил Тикондруса Садко.

– Ты же сказал, что там девушки топились?

– Ты вроде не красна девица, чтобы бояться утонуть, – хохотнул Садко.

– Так если там погибло столько людей, быть может в тех местах их призраки неупокоенными обитают?

– Ужель ты призраков боишься? Вот уж боец-молодец мне в попутчики достался! – рассмеялся гусляр.

– Пф, – насупился Тикондрус. – Чтобы я, да страшился зла? Я не трус… но я боюсь.

– Не тревожься попусту. Неподалёку от озера того есть деревенька. Местные часто ходят к водоёму. Поселись там зло, деревенские тут же раструбили бы об этом.

Медленно, но верно дневное светило клонилось к закату. В свои права начала вступать ночь. Заката в лесу видно не было, однако, по высыпавшим на голубом небосклоне мириадам звёзд путники догадались, что вечер уже наступил. Вскоре солнце вовсе скроется за линией горизонта. Товарищам нужно было поторопиться, дабы к этому времени уже дойти до заветного озера.

Ускорив шаг, герои уже через четверть часа вышли на опушку леса. Пред их очами раскинулось неширокое, но глубокое озеро. Водная гладь его была спокойной, похожей на поверхность зеркала, а кристально чистая вода позволяла увидеть дно даже в вечернем полумраке. Ничего, в сущности, интересного там увидено не было. Лишь водоросли, камни, да песок покрывали дно.

Солнце ещё не успело полностью скрыться. Последние лучи окрасили небо в ярко-рыжие оттенки, в последний раз даря свет уходящему дню. Поле вокруг пестрело яркими цветами. Даже высокие заросли травы – и те имели яркие сине-зелёные соцветия. Вдали виднелась небольшая просека, из-за которой валил серый, печной дым. Та самая деревня, жители которой часто ходили к озеру, готовилась к приходу ночной тьмы.

– Надо бы нам быстрее утроить бивак, – обратился к Тикондрусу Садко, подводя свою лошадь к поваленному дереву. Привязав её за поводья к упавшему стволу, гусляр ненадолго вновь удалился в лес. Отсутствовал он не долго. Тикондрус за это время успел лишь привязать своего коня. Купец же, вернувшись из леса, тащил в руках увесистую охапку прутьев и, непонятно откуда взявшуюся, тушу кролика.

– Пока собирал хворост для костра, наткнулся на кролика. Он попался в капкан и истёк кровью, – ответил на немой вопрос товарища Садко.

Развести костёр не составило большого труда, равно как и аккуратно освежевать внезапную добычу.

– Хорошо бы сейчас рыбки, – мечтательно произнёс гусляр.

– И вылавливать мы будем её ещё часа два, – скептически отозвался на предложение товарища Тикондрус.

– Ты прав. Уже смеркается, а у нас с самого утра даже маковой росинки во рту не было.

Перспектива уснуть голодными и уставшими путников не привлекала. Быстро пожарив кролика и разделив его пополам, путешественники быстро покончили с ужином. Запив всё водой из фляги, товарищи устроились на ночлег.

Утро пришло быстро. Садко проснулся раньше Тикондруса. Чуть первые лучи восходящего солнца коснулись лица гусляра, как он тот час же пробудился ото сна. Умывшись чистой и по-утреннему свежей озёрной водой, мужчина принялся будить товарища. Впрочем, многого времени для этого не потребовалось.

Словно ужаленный, Тикондрус подскочил с места. Только пару мгновений спустя он пришёл в себя. Также умывшись, шпион в компании купца наскоро позавтракал и, оседлав лошадь, отправился дальше.

Быстро пройдя сквозь просеку, товарищи промчались мимо небольшой деревеньки. Несмотря на раннее утро, жители села уже вовсю трудились в поле. Дальнейший путь лежал сквозь бескрайнее поле поросших травой холмов.

– До заката нам нужно пересечь это поле, – заявил вдруг Садко.

– С чего такая спешка? – озадаченно спросил Тикондрус.

– Эти холмы, – обвёл рукой всё окружающее пространство купец, – не простые. То древние курганы – могилы павших воинов.

– Как могут появиться призраки в тех местах, где павшие захоронены по правилам? – недоумевал шпион.

– Здесь хоронили тех, кто нашёл свою погибель в сражениях. Древние язычники не особенно заботились об обрядности. Поэтому души не могут найти дорогу в пристанище предков. Вместо этого, каждую ночь они в обличье призраков встают из могил, шествуя меж курганов, тщетно пытаясь отыскать выход.

– В таком случае, – оглядев бескрайние просторы раскинувшихся вокруг полей, начал Тикондрус, – нам надо поспешить. Видится мне, что мы едва успеем пересечь это зелёное море.

Вихрем мчались путники по просёлочной дороге. Мимо проносились реденькие деревья и многочисленные курганы. Несмотря на скорость, лишь к вечеру товарищи добрались до моста, что был перекинут через неширокую, но бурную речушку. Сам мост был не очень прочен на первый взгляд. Выполненный из дерева, он был уже разрушен в некоторых местах. Хотя опоры прочно держали всю конструкцию, но вот дощатый настил в некоторых местах сгнил. Немногочисленные дыры лишь подогревали скепсис у шпиона.

– Это граница, – указал пальцем на мост Садко. – Перейдём его и можно не опасаться призраков.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – недоверчиво посмотрел на товарища Тикондрус.

– Иной дороги нет. Но ты, конечно, можешь попробовать перейти речку вброд.

Одного лишь взгляда на уходящий резко вниз склон, что был высотой никак не меньше пары оргий, хватило Тикондрусу, чтобы понять всю бесперспективность альтернативного пути.

– Будь по-твоему, – нехотя согласился с Садко шпион.

Весьма быстро, аккуратно ведя лошадей, товарищи пересекли небольшое препятствие и вскоре оказались на другой стороне реки. Дальнейший путь прошёл без трудностей. Ещё несколько дней потребовалось путникам, дабы добраться до заветного городка. Однако, за всё время пути, никто так и не позарился на двух одиноких путешественников. Даже границу княжеств – и ту пересекли без каких-либо проблем.

Хотя отсутствие хотя бы мало-мальски небольшого отряда дозорных несколько напрягало Садко, но вида тот не подал. В конце концов, быть может, они заняты чем-то другим.

Тикондрус же не мог не отметить отсутствие пограничного контроля. Вкупе с отсутствием вестей из приграничного города это не могло не вызвать сильного беспокойства у шпиона, которое плавно перетекало в паранойю.

– Скажи, это нормально, что на границе двух номинально враждующих княжеств нет хотя бы одного дружинника? – поинтересовался Тикондрус.

– Нет, – отрицательно покачал головой Садко. – Странно это всё. Неподалёку отсюда есть застава. Поэтому крайне маловероятно, что основной тракт никто не охраняет.

Слова гусляра вызвали ещё большую обеспокоенность у шпика. Опыт работы шпиона подсказывал ему, что здесь явно случилось что-то нехорошее. Однако все сомнения развеялись, стоило путникам подъехать поближе к городу.

Сам город расположился на берегу Древесной. На суше же поселение было окружено плотной стеной высоких деревьев. Однако, далеко не расположение городка заинтересовало путников. Невысокие стены, дома, мостовая – всё было из ярко-зелёного камня – малахита. Врата были раскрыты, но ни стражи, ни горожан поблизости видно не было. Пройдя сквозь врата, товарищи поняли причину отсутствия новостей и местных жителей.

Каждый горожанин, купец иль стражник – все были обращены в тот же ярко-зелёный малахит. Словно великолепная работа скульптора – люди точно напоминали себя живых. Та же плавность черт лица и тела, даже одежда и волосы застыли. Всё вокруг напоминало жутковатого вида выставку, где каменными изваяниями выступали некогда живые люди. Они так и застыли навсегда.

– Это случилось внезапно, – мрачным голосом прокомментировал Тикондрус, указывая на позы, в которых люди застыли изваяниями.

– Но кто? – шокировано вопрошал Садко.

Вместо ответа, под ноги путникам упала здоровая ветка. Вслед за ней из-за дома вышло оно: живое дерево передвигало корнями, словно щупальцами, а ветви были заострены и похоже больше на огромные пики.

– Душегубы! Явились-таки! – прокричал кто-то, сидящий на на одной из ветвей ожившего древа. То было существо, человеческого роста, тело которого было из полена, а вместо обычной головы был пенёк с единственным проглядывающим из него листочком. Длинный сучок, торчащий из пня, видимо, был вместо привычного носа.

Прошептав что-то древу, странное создание заставила того ринуться в атаку на путников. Тикондрус уже было приготовил огненное заклинание, но в последний момент был остановлен рукой Садко. Гусляр жестом указал на птицу, что преградила дорогу зелёному гиганту. Алконост – верный друг и товарищ купца что-то пропищал человекоподобному пню, после чего древень успокоился.

– Алконосты помогают только тем, кто чист сердцем, – задумчиво пропищал пенёк. – Так это вы послали птицу?

Утвердительный кивок последовал от Садко незамедлительно.

– То друг мой, не раз меня спасавший! – воскликнул гусляр.

Ответ купца понравился деревянному человеку. Спрыгнув с ветви древня, пенёк, поскрипывая, подошёл к путникам.

– Я леший. Местные Петей звали! – представился пенёк.

– Познакомиться с одним из лесных владык – честь для нас, – учтиво поклонился Садко. – Меня зовут Садко. Я купец из Мурова.

– А я Тикондрус. Путь мой лежит из Александрии, – также учтиво поприветствовал лешего шпион.

Леший присвистнул, удивившись тому, откуда пришли два человека.

– Муров недалеко, но вот Александрия… далеко же забрался ты. Однако ж, как видите, встретить вас достойно никто более не сможет. Злая сила пролетела над этим городом. Столь велика была злоба, что вмиг обратила в малахит даже растения и букашек-таракашек.

– Мы прибыли сюда в поисках капитана драккара, что пришвартован в здешнем порту, – перешёл сразу к делу Тикондрус.

– Что ж, капитан тот и сейчас в порту. Правда, не сможет он помочь вам. А корабль, обратившись в камень, утонул в водах Древесной, – ответил Петя.

– Это не может быть простым совпадением, – задумчиво проговорил вслух Тикондрус.

– Как бы то ни было, последняя ниточка оборвалась, – расстроенно выдохнул Садко.

– Уж не знаю, что за беда с вами приключилась, раз один из вас с самой Алексанрии прибыл, но я могу помочь вам. Ежели готовы к опасному путешествию, то путь ваш к Яге лежит. Уж старая-то непременно поможет не ответом, так советом, – неуверенно высказался леший.

– Как же нам попасть к бабушке, ежели дом её не в мире живых? – с сомнением вопрошал Садко.

– Что вы знаете о Змее-Горыныче?

Глава VIII. В гости к Змею-Горынычу

Рассказ Лешего был сбивчивым. Он взахлёб рассказывал о приключениях огромного трёхголового дракона, которого местные прозвали Змеем-Горынычем. Рассказывая о том, как змей утаскивал прекраснейших девиц, Петя, как бы вскользь, упомянул и то, что когда-то давно жители этого городка вытащили из реки гигантского ящера, который не мог выбраться из вод Древесной и готов был утонуть. С тех самых пор, в благодарность, Горыныч покровительствовал жителям этого небольшого городка.

– Как видите, до сих пор беды да ненастья обходили места эти дальней дорогой, – грустно вздохнул пенёк.

– Рассказ, конечно, интересный, но одного мы так и не узнали – где живёт этот могучий змей? – решил быстрее перейти к главному Тикондрус.

– Что? А, точно… Живёт змей на Горе Ветров, что аккурат возле Моста Калинового, – махнул рукой Леший, словно сказал какую-то очевидную, известную всем информацию.

– Чего? – недоумённо спросил шпион, уставившись, почему-то, на Садко. – Какой ещё Мост Калиновый и Гора Ветров?

– Не «Калиновый», а «Калинов». Калинов Мост, – поправил мужчину Петя.

– Как не назови. Я всё-одно не знаю, где это, – взглянув украдкой на Садко, Тикондрус поник ещё больше. – Судя по всему, друже, ты тоже не имеешь понятия?

– Отнюдь, – задумчиво произнёс гусляр. – Всё это знакомо мне. Однако, что Гора Ветров, что Калинов Мост – места из детских сказок. Будто Калинов Мост – это единственный путь в страну мёртвых, а Гора Ветров – огромный, высоченный холм, обдуваемый ветрами четырёх сторон света. На нём действительно живёт старый змей, что и провожает души почивших на ту сторону.

– Да! Да! Да! – захлопал в ладоши Леший. – Всё так! Путь к тому холму над землёй и под землёй, над горой и под горой, под водой и по воде! А потом, подхваченным одним из ветров, пронестись над облаками.

Услышав от Лешего путь, который предстоит преодолеть, Тикондрус готов был натурально взвыть.

– Более чёткого направления, разумеется, мы не узнаем? – обречённо спросил шпион.

– Естественно! – фыркнул пенёк. – Путь ты сам должен выбрать для себя. Единого маршрута нет и просто быть не может.

– Но есть и другой путь, – потёр подбородок Садко.

– И то правда. Быстренько умрите и вмиг окажетесь пред змеюкой! – весело протрещал Леший. По кислой мине имперского шпика было понятно, что он думает о втором варианте.

– Верно, но я говорил вовсе не о сведении счётов с собственной жизнью. Алконост. Эта удивительная птица может провести нас к грани мира живых.

– Хм, – глубоко задумался леший. – Алконосты перерождаются каждый раз после своей смерти. Кроме того, даже в самую тёмную ночь эти птицы могут вывести путника к свету. Возможно, ты и прав. Да, определённо, твоей птице эта задача по плечу.

В подтверждение слов Пети, Алконост взмыла в воздух. Широко расправив свои пёстрые крылья, птица сделала несколько кругов над собравшейся компанией и полетела в сторону городских врат.

– Выходит, вновь доверимся тебе, мой друг, – улыбнувшись, тихо сказал Садко.

Попрощавшись с Лешим, товарищи двинулись обратно к городским вратам, на которых, ожидая путников, уже сидела Алконост.

Оседлав оставленных возле городских стен лошадей, путешественники стремглав помчались за птицей. Она летела впереди достаточно быстро, чтобы указывать путь, но, при этом, не настолько стремительно, чтобы люди не потеряли её из виду.

Путь товарищей вновь лежал к мосту, что был протянут через небольшую речушку, отделяющую поле могильников от остального мира.

Уже смеркалось. Первые звёзды появились на небе. Идти ночью в земли, что во власти мёртвых не хотелось никому. Именно поэтому единодушно было принято решение заночевать возле моста, дабы на следующее утро спокойно отправиться дальше в путь.

Ночь выдалась неспокойной. То и дело чуткий слух путников улавливал не столь далёкие завывания. Ближе к полуночи, когда луна поднялась высоко в небо, поле курганов было освещено мрачным, холодным ночным светом. В бледном сиянии отчётливо виднелись силуэты воинов. Облачённые в кольчуги, с шлемами на головах, они медленно брели в едином строю. Петляли между курганами, силясь найти путь в пристанище предков. Шёлковые знамёна, отливавшие призрачным зелёным цветом, развевались на ветру. Призраков нисколько не волновало присутствие на другом берегу реки двух живых. Казалось, словно они вовсе не замечают путников.

В эту ночь никто из путешественников не сомкнул и глаза. Привалившись к стволу единственного деревца, что росло рядом с берегом речушки, товарищи следили за жутким шествием армии призраков, краем глаза смотря и за костром. Никто не хотел оказаться без света и тепла. Лишь только под утро, когда духи растворились в рассветных лучах, друзьям удалось заснуть. К сожалению, сон оказался настолько скоротечным, что уже спустя не более, чем через час, Садко растормошил успевшего заснуть Тикондруса.

Казалось, гусляр вовсе не испытывает никаких проблем. Острый взгляд его был осмысленным, а лик лучезарным и полным энтузиазма. О Тикондрусе такого сказать было нельзя. Пускай он и привык вставать ни свет, ни заря, но скоротечный сон не пошёл на пользу. Скорее, даже наоборот. Почувствовав сладкую сонную негу, шпион не был готов отпускать её просто так.

– Хочешь сломить волю человека, не позволяй ему спать больше часа, – вяло отозвался Тикондрус.

– Будет тебе! Умойся лучше. Вмиг к тебе вернётся бодрость духа! – с этими словами Садко протянул товарищу небольшое ведёрце с ключевой, холодной водой.

С благодарностью приняв предложение купца, шпик умыл лицо, а оставшуюся воду вылил себе на голову. Поток ледяной воды охладил мужчину, приводя мысли в порядок.

Тикондрус только покончил с умыванием, как гусляр сунул ему в руки тарелку с приятно пахнущим завтраком.

– Когда ты всё это успел? – усмехнулся Тикондрус.

– Эта ночь была опасной. Нельзя было дать костру потухнуть. Вот я и решил, дабы времени зря не терять, набрать воды в реке да приготовить завтрак.

– А продукты откуда? – достав ложку, спросил шпион. – Что-то не видел я, чтобы на наших лошадях были котомки с овощами.

– Немного фасоли я взял с собой ещё в Мурове, пару помидор стребовал с Лешего перед уходом, а орехи насобирал, пока через лес пробирались.

Такой ответ удовлетворил любопытство Тикондруса. В конце концов, неважно откуда продукты, самое главное, что они не едят один чёрствый хлеб, да запивают всё это водой.

Покончив с завтраком и свернув небольшую ночную стоянку, герои вновь двинулись в путь. Ведомые птицей, они мчались по полю. Мимо них мелькали курганы. Однако вскоре, товарищи вынуждены были остановиться. Путь их лежал в один из многочисленных могильников. Алконост, нисколько не обращая внимания на окрики людей, залетела внутрь склепа. Туда, где во тьме и сырости лежат останки павших воинов.

Чем ближе герои подбирались к древней усыпальнице, тем ретивей становились лошади. В конце концов, упёршись копытами в землю и шумно заржав, скакуны наотрез отказались идти дальше.

Выхода не было. Лошадей пришлось оставить. Сняв с них всю поклажу, Садко сыграл для них успокаивающую мелодию на лютне. Дослушав последнюю мелодию, лошади, словно заговорённые, сорвались с места и помчались в сторону Мурова.

– Не беспокойся о них, друг мой, – обратился к Тикондрусу Садко. – Они найдут дорогу домой.

– Не об их участи волнуюсь я, – ответил товарищу Тикондрус, переводя мрачный взгляд на слегка обвалившийся вход в гробницу.

– Алконост – птица мудрая. Не заведёт она нас в западню.

– Пускай и прав ты, но радости от пребывания в усыпальнице у меня явно не прибавится, – с кислой миной ответил шпион.

– Оставь все тревоги здесь. На ту сторону нужно идти, не страшась ничего, в том числе и костлявой.

Коротко кивнув, Тикондрус собирался было уверенно шагнуть вперёд. Однако, в самый последний момент перед тем, как ступить одной ногой на каменный пол склепа, мужчина был остановлен Садко.

– Осторожнее, друг мой, – предупредил шпиона гусляр. – Чтобы попасть к грани жизни, нужно входить в курган спиной к нему.

Приняв слова товарища к сведенью, шпик сделал всё так, как сказал купец. Вошёл в курган спиной к склепу, а лицом к полю. Так бы дальше и пятился Тикондрус, коли не упёрся в стену. Остановившись, мужчина дождался, пока его спутник выполнит те же самые движения.

Стоило Садко пересечь порог кургана, как он сию же минуту развернулся лицом к Тикондрусу, широко улыбаясь.

– Вот и всё! Самое сложное позади.

– И для чего всё это?

– Для того, чтобы, возвращаясь обратно, мы нашли дорогу в мир живых, – наставническим тоном сказал гусляр.

Не прошло и пары минут, как над самыми головами героев закружила птица.

Бросив короткий взгляд на окружение кургана, Тикондрус с удивлением отметил удивительный простор. Безусловно, высокие потолки и богатое убранство были неотъемлемой частью любого склепа каждого из знатных родов Александрийской империи, но то была знать. Здесь же, по словам Садко, хоронили павших воинов. Слой пыли, что скопился здесь, явственно свидетельствовал о том, что с самого момента погребения никто даже не думал заходить внутрь, нарушая покой усопших предков.

Сам склеп представлял из себя широкое круглое помещение, в центре которого находился каменный саркофаг. Искусная резьба повествовала о деяниях, свершённых тем, кто был здесь упокоен.

– Нужно три раза пройтись вдоль стен, – безапелляционно заявил Садко, наблюдая за тем, как под потолком кружит Алконост. Тикондрус, в общем-то, и не возражал. В конце концов, гусляр знает о местных обычаях куда больше, нежели имперский шпик.

Сделав всё, что просил купец, Тикондрус остановился возле входа, вопросительно глядя на товарища, ожидая дальнейших указаний. Однако их не последовало. Вместо этого, гусляр пошёл на выход. Он без раздумий уверенной походкой вышел прочь из затхлого помещения древней гробницы. Следом за ним последовал и шпион.

Вопреки ожиданиям Тикондруса, покинув старый склеп, он очутился вовсе не в том же месте, где был до этого. Густой, хвойный лес буквально вырос прямо перед носом мужчины. Обернувшись, путешественник заметил, что даже гробница оказалась не в кургане, а в огромном холме. Сам вход ныне был у его подножия. Холм был настолько большим, что возвышался над всеми деревьями в округе. Вокруг холма протекала река, чьи воды были подобны раскалённой лаве в жерле пробудившегося вулкана. Хотя река и была всего-то не более, чем в три шага шириной, однако, этого вполне хватало, чтобы оградить холм и не дать ни подойти к нему, ни отойти от него.

– Вот мы и у Горы Ветров, – удовлетворённо заявил Садко.

– Не думал, что путь сюда будет столь… коротким, – хмыкнул Тикондрус.

– То заслуга Алконоста.

– Я помню это. Но никак в толк не возьму…

– Алконосты не умирают в привычном понимании. К концу своей жизни, они отбрасывают свою телесную оболочку и огненным фениксом улетают к границе жизни и смерти.

– То есть, к Калиновому Мосту?

– Верно, – кивнул Садко. – Как ты уже знаешь, мост этот охраняет Змей-Горыныч. Он-то и дарует часть своего пламени Алконостам, давая возможность огненному духу возродиться в новом теле.

– Выходит, птичка певчая не такая уж простая, – усмехнулся Тикондрус.

Холм был столь велик, что подъём на его вершину занял у героев не меньше получаса. Подбираясь всё ближе и ближе к вершине, товарищам становилось всё трудней взбираться далее. Сильные ветра натурально сбивали с ног, от чего приходилось тратить огромные силы. Однако вскоре плоды трудов двух путников окупились. Они добрались до вершины. Все потраченные усилия окупились сторицей, стоило героям узреть земли, что открывались с вершины Горы Ветров.

С одной стороны, за густой стеной хвойного леса, простирались бескрайние поля, извилистые реки да блестящие серебром озёра. С другой же стороны до самого горизонта простиралась выжженная пустыня. Деревья в той стороне высохли и погибли, а реки и озёра иссохли. Даже несмотря на то, что со всех сторон дул сильнейший ветер, завывая и сбивая с ног, друзья смогли оценить всю красоту, что открывалась с вершины холма. Жизнь и смерть – вот, как выглядит истинная граница между миром живых и царством мёртвых. Однако не то привлекло внимание товарищей.

Огромный, могучий ящер с тремя головами мирно посапывал, лёжа на ковре из сочной, зелёной травы. Чешуя его отливала ярким алым светом и была подобна крепостной стене по прочности, но при этом эластичная и лёгкая. Даже лёжа, сжавшись в клубок, он внушал трепет и уважение всем, кто мог воочию его лицезреть, а жар, исходящий от его тела заставлял прочувствовать всю силу его пламени даже тогда, когда сам он ещё даже не намеревался обдать им того, кто вознамерится помериться с ним силою.

Тикондрус отчётливо помнил, какой трепет испытывал, наблюдая за имперскими драконами, на которых летали драконьи всадники. Как пламя и магия, что обрушивали на головы противников империи крылатые ящеры, заставляли трепетать не только врагов, но и союзников. Как огромные размеры этих существ помогали им заслонить солнце над полем боя, заставляя почувствовать всю ничтожность пред лицом самого живого воплощения смерти. Однако всё это забылось сразу же, стоило увидеть древнего ящера вживую. Даже съёжившись, лёжа на траве, он превышал размеры имперских драконов не менее, чем в три раза.

Казалось, ему вовсе не доставляет неудобства ни шум ветра, ни его сила, ни присутствие двух живых людей. Однако их присутствие не осталось для ящера незамеченным. Раскрыв огромный янтарный глаз, он внимательно следил за двумя путниками зорким взглядом вертикальных зрачков.

Не решались подойти к могучему зверю ближе, чем на два десятка шагов. Растянувшиеся на морде уголки рта дракона явственно говорили, что такое поведение людей ему лишь льстило. Действительно, ему не нужно было делать абсолютно ничего, чтобы создавать вокруг себя ауру ужаса. В этом Горыныч был мастером.

– Что забыли смертные на границе жизни и смерти? Чего ради шли сюда? – голос дракона был подобен раскату грома, звучащему возле уха. Хоть Змей и приподнял голову для разговора, но слова его издавались вовсе не изо рта. Складывалось ощущение, что звуки раздавались одновременно отовсюду, разносясь по округе, подобно бушующему морю, чьи волны вновь и вновь накатывают на скалистый берег, с шумом об него разбиваясь.

Приподняв голову, Тикондрус с ужасом обнаружил, что голов у него три. Каждая могла выдыхать целую реку пламени. Однако шпион быстро совладал с собой. Но это не укрылось от трёх пар внимательных глаз Змея.

– Пришли мы за советом и помощью! – пытался прокричать Садко, однако голос его потонул в завываниях ветра. Долго пытались путники докричаться до могучего ящера, но всё было тщетно.

Дракон вдруг поднял голову к небу. В тот же миг раздался звук шипения тысяч змей. То был Горыныч. Одним своим голосом он сумел обуздать порывистый ветер, заставив того прекратиться. Вокруг воцарилась тишина. Такая же абсолютная, угнетающая тишина, которую можно услышать лишь в тёмных, затхлых гробницах, где извечно царит мрак. Слышно было лишь тяжёлое дыхание змея. Каждый раз выдыхая, он обдавал горячим потоком раскалённого воздуха людей вокруг.

– Можете спокойно говорить. Да смотрите, не лукавьте! Иначе станете вы частью этого холма, – пророкотал древний дракон.

Уловив вопросительный взгляд Тикондруса, Горыныч широко улыбнулся. Он принялся рассказывать о тех, кто приходил до двух путешественников.

– Многие приходили до вас. Многие придут после вас. Сотни славных богатырей сложили здесь свои головы, образовав из своих тел этот самый холм. Герои надеялись, одолев меня, заполучить мою силу. О… да, она велика. Целой армии не хватит, чтобы победить меня. Многотысячного стада не хватит, чтобы накормить меня. Целого моря мало, чтобы напоить меня. И нет в мире преграды, которая выдержала бы огонь, пылающий внутри меня! – с этими словами гигант восстал, возвышаясь над двумя людьми, что чувствовали себя, словно букашки, которых вот-вот пригвоздят на булавку.

– Преклоняемся мы пред могуществом твоим, – безвольно плюхнувшись на колени, начал Тикондрус. – Ведёт нас нужда. Злые люди задумали сотворить недоброе Светлому князю.

– До нужды смертных дела мне нет. Тем более, до ваших склок и распрей. Однако желаю я узнать, что за безумец надоумил обратиться за помощью ко мне?

– Послал нас Леший Петя, – сбивчиво ответил Садко.

– Леший? – заинтересованно спросил дракон. – Что же за дело пригнало вас ко мне, раз даже Леший не в силах его разрешить?

Заметив интерес в глазах Горыныча, гусляр, успокоившись, и, стараясь подавить нарастающую панику, принялся обстоятельно пересказывать всё то, что пришлось пережить двум путникам. Отдельно он описал ужасную судьбу приграничного торгового города и всех его жителей.

Если рассказ об усобицах и распрях смертных не вызвал особенного интереса у столь древнего и могущественного существа, в конце концов, люди грызлись между собой испокон веков. Вряд ли что-то изменилось с тех пор. Но то, что поведал смертный человек о жителях приграничного города, тех самых горожан, чьи предки когда-то давно спасли и вытащили из воды немалых размеров самого Горыныча, вызвало в нём гнев.

Поднявшись на лапы, дракон стал поистине циклопических размеров. Не меньше трёх схинионов в высоту, громадный ящер был выше стен Александрии. Могучие крылья его, до того покоившиеся на спине, ныне распахнулись, заслонив собой половину неба. Взревев, он заставил землю под ногами ходить ходуном. Головы путешественников от такого звука вот-вот норовили лопнуть, словно спелый арбуз. К счастью, ужасающей силы грохот продлился недолго.

– Кто посмел?! – разгневанно обратилось трёхглавое чудовище к путникам.

– Леший считал, что к этому может быть причастна Баба Яга, – испуганно ответил Тикондрус.

– Так старая запамятовала, кому обязана своей жизнью… – недовольно пророкотал дракон. – Ну ничего, я напомню ей. Вспомнит она моё опустошающее пламя, когда увидит, как её драгоценное, грязное, вонючее болото, что она зовёт своим домом, будет объято огнём.

– Вы двое, – обратился ящер к путникам, – отправитесь со мной. Будете свидетелями моего возмездия.

Заявление не было просьбой. В тот миг Змей не терпел возражений. Это почувствовали и путники. Молча кивнули они, соглашаясь с требованием ящера. Опустив одно крыло на землю, Горыныч позволил людям взобраться к себе на спину.

– Крепко держитесь, смертные люди. Взлетим мы высоко, да устремимся быстрее ветра вперёд, в царство мёртвых.

Глава IX. Земли мёртвых

Взлёт на могучем драконе действительно оказался быстрым. Товарищи не заметили, как оказались высоко над облаками. Казалось, лишь на миг закрыли они глаза, как тут же оказались высоко в небесах. Промокшие до нитки, они дрожали, словно осенний лист на ветру.

Горыныч не думал о том, как себя чувствуют люди, а потому, долго не раздумывая, взмыв в воздух, пролетел прямо сквозь кучевое облако. Скопившаяся там вода нисколько не беспокоила ящера, но вот люди вымокли, а сильный ветер лишь усугублял эту ситуацию. К счастью, жар, исходящий от дракона, враз помог высушить одежду.

Верхом на Змее товарищи летели быстро, стремительно двигаясь вперёд. Под ними были густые, дождевые облака, что заволокли всё небо, не давая рассмотреть землю. Однако, даже если бы сегодня не было ни облачка, героям всё равно не удалось бы ничего рассмотреть. Сильный ветер, задувал прямо в лицо. Глаза приходилось закрывать, а дышать становилось всё хуже и хуже.

– Пригните голову ближе к чешуе, – посоветовал дракон. Хотя завывание сильнейшего ветра было сильным, но всё же недостаточным, чтобы заглушить громогласный голос древнего существа.

Исполнив в точности так, как сказал Горыныч, товарищи с удивлением обнаружили, что дышать и впрямь стало легче. Хотя ветер более не бил в лицо, однако его завывания ещё долго будут звучать в ушах героев.

По пути дракон несколько раз вилял в разные стороны. Не то, чтобы это было нужно для соблюдения правильного маршрута. Скорее, чтобы не дать почувствовать двум смертным, что сидят на его спине, себя комфортно.

Менее часа потребовалось Змею-Горынычу, чтобы добраться до огромного болота, в центре которого находился дом Бабы-Яги. Вскоре появился и он. Небольшой бревенчатый дом стоял на небольшой полянке. Из его печной трубы, выполненной из красного кирпича валил густой чёрный дым.

Особенно не церемонясь, Горыныч резко спикировал вниз, рухнув прямо возле дома ведьмы, подмыв под себя несколько аккуратно стоящих сухих деревьев.

Грохот падения столь большого тела не мог остаться незамеченным. Вся живность, что была в округе тут же исчезла, справедливо опасаясь за свои жизни. Даже чудовища, что обитали в этих местах и без тени страха и сомнений нападали на всякого, кто посмел вторгнуться на их территорию, благоразумно ретировались, стоило им завидеть того, кто нарушил их покой. Лишь одна Яга, не испугавшись ящера, тут же предстала пред ним.

Рой мух вылетел прямиком из печной трубы. Насекомые сделали круг над ящером и двумя мужчинами и, подлетев поближе к героям, предстали пред ними прекрасной девицей. Молодое лицо, высокий рост, рыжие волосы, объёмная грудь и облегающие одежды оставляли мало места для фантазий. В руках она держала, непонятно откуда взятую, алую розу.

– Какие статные красавцы навестили меня! – льстиво заговорила ведьма. – Давно ко мне добрые молодцы не захаживали.

Голос её буквально разливался, подобно сладкому киселю. Каждое слово она смаковала и растягивала, соблазнительно при этом улыбаясь, смотря то на одного, то на другого. Своим взглядом она могла заворожить любого мужчину, кроме тех, кто уже познал радость любви. Так случилось и с двумя товарищами, что стояли и, улыбаясь, смотрели на ведьму затуманенным взором. Даже Садко, и тот пал жертвой сильных чар. Не могла помочь гусляру ни Алконост, ни врождённая устойчивость к подобным воздействиям.

К сожалению, чары Яги не действовали на драконов. А потому, сгораемый от нетерпения, Горыныч выдохнул настоящую стену пламени, что прошла лишь в оргии над печной трубой. Горыныч был в бешенстве. Это поняла и ведьма, что испуганно уставилась на огнедышащего гиганта. Вмиг пропали чары, что сковывали разум мужчин соблазнительными видениями. Тут же развеялся и образ привлекательной молодой красавицы. Вместо неё пред очами путников предстала высокая, худощавая и сгорбленная старуха, с непропорционально длинными руками. Нос её был похож на клюв ворона, а белёсые глаза были слепы. Однако это не мешало ей видеть всё, что происходит вокруг. Держала же она вовсе не алую розу, а деревянный посох, навершие которого украшал человеческий череп, глазницы которого горели алым пламенем, а из ноздрей валил дым. На поясе у старухи виднелся внушительных размеров серп, перемазанный в чём-то, что подозрительно напоминало кровь.

– Старая, достаточно натерпелся я твоих выходок! Терпению моему пришёл конец. Приготовься же ощутить на себе всю силу пламя моего! – взревел дракон, нешуточно напугав старуху. И тут бы пришёл конец старой, но, за миг до того, как пасть ящера сомкнулась бы, проглотив ведьму, она взмолилась.

– Помилуй, Горынушка! Не повинна я в том, в чём ты меня обвиняешь! – низкий голос старухи был грубым и скрипучим. Вовсе не похожим на тот, которым она пыталась одурманить двух путников.

– Достаточно с меня твоей лжи. Думаешь, поверю я тебе, после всех тех пакостей, что совершала ты в обход моих наказов?

– Как ты и сказал – то лишь пакости. Шалости, которые не могли причинить тебе боль.

– По-твоему, кража душ, обман и людоедство – это «шалости»?

– Именно. И я повинна в них. Однако думаешь, я бы посмела обратить целый город, которому ты покровительствуешь, в камень?

– Знаешь, а ведь я не говорил, что произошло… – обозлённо произнёс Змей. Ложь Яги ему уже порядком надоела. Сейчас он хотел избавиться от неё раз и навсегда.

– Так ведь я один из лесных духов. Ведомо мне всё, что происходит в землях речных.

– Выходит, ты, всё ж таки, имеешь к этому отношение, – кивнул дракон, готовясь сжечь всё вокруг. Двое путников, наблюдая за разговором Яги и Горыныча, справедливо решили лишний раз не вмешиваться, авось целее будут.

– Причастна я к этому не больше, чем и ты. Но, всё же, кое-что мне известно. Злая сила учинила это несчастье для тех людей. Не так давно над моим домом пролетела чёрная, словно ночь, туча. Она искрилась и горела голубым пламенем. Она состояла из чистого, концентрированного зла.

– Куда же она направилась? – спросил Горыныч. Тон его слегка смягчился, но всё же оставался напряжённо-недоверчивым.

– Дальше, на восток. К стене острых, отвесных скал. Не решилась я преследовать эту злую силу, ибо даже на расстоянии она чувствовалась, как нечто обволакивающее, всепоглощающая, непреодолимая жажда смерти, ведомая лишь местью. Местью ко всему живому.

Глубоко задумался Горыныч. В слова ведьмы он верил не сильно, но и отрицать появления могущественного существа тоже не стал. Во всяком случае, нужно было всё проверить. Вот только сам он не сможет. К счастью, рядом молчаливо, с испуганными лицами стояли двое смертных. Хитро улыбнувшись, Змей, со всей присущей ему важностью, развернулся к двум маленьким человечкам.

– В словах Яги есть правда, хотя она что-то всё равно утаивает. Но то пустое. Одно мне ясно – она действительно не причастна.

– И вы ей вот так на слово поверите? – рискнул задать вопрос Тикондрус.

– Разумеется нет, – обидчиво ответил дракон.

– Послушай, – обратился Горыныч к Яге, – я поручаю этим двум мужам отправиться по следам того зла. Отыскать его и принести вести мне обратно. Если с ними что случится, они не вернутся, вернутся не в своём уме или покалеченными, винить я буду тебя. Так что уж постарайся не допустить такого исхода.

– Постойте! – воскликнул Тикондрус. – Мы не соглашались на столь опасное предприятие.

– Выбора у тебя, человек, всё одно нет. Либо ты помогаешь мне, либо навеки остаёшься в царстве мёртвых, – пробасил Змей.

– В таком случае, отчего вы, столь могучий дракон из древних легенд сами не разберётесь с этим? – окончательно осмелев, резко спросил шпион. Такой разговор хоть и отличался от почтительного, который использовали люди до этого, однако, такое Горынычу даже понравилось. Нет, разумеется, если бы смертный, уверовавший в собственные силы, стал дерзить или хамить ящеру, он бы непременно сожрал бы наглеца. Однако, пока этого не произошло, а смелость всегда подкупала Горыныча.

– Не старайся. Не клюну я на твои обманчивые речи, – разгадав простую подначку, спокойно ответил дракон. – Не страшусь я неведомого зла. Однако не могу я находиться в землях этих дольше положенного срока. Участь моя быть стражем границы жизни и смерти, а потому доля моя - вечность сидеть на том холме и сторожить Калинов Мост. Потому я и прошу помощи у двух смелых богатырей, что точно не устрашатся того, что несёт в себе неизвестность.

Дракон улетел настолько же стремительно, насколько рухнул возле избушки. Не успели герои опомниться, как остались наедине с опасным лесным духом. Провожая взглядом силуэт могучего ящера, товарищи не заметили, как вместо сгорбленной, иссохшей старухи возле них вновь оказалась красивая девушка в самом расцвете сил.

– Он бывает злым и грубым, но всё же по-своему заботится о духах, что обитают в этих землях, – вновь приятным, бархатным голосом заговорила Яга. На путников, впрочем, более не производило это чарующего эффекта.

– Если вы думаете вновь завлечь нас в свои сети… – начал было Садко, как тут же был перебит старухой.

– Как же могу я, добрый молодец? Коли Горыныч пообещал отомстить, ежели с вами что-то случится, так непременно исполнит страшное обещание. Да и приятней вам общаться, когда я в таком обличье.

– Думаете, он сдержит слово? – удивился Тикондрус.

– Во многом можно обвинить этого дракона. Но только не в том, что не держит он слова, данное однажды.

– И всё ж слово своё он не сдержал. Город, которому покровительствовал он в итоге пал под действием злых сил, – вставил своё слово Садко.

– Не виновен он в том, – покачала головой Яга. – Деяние сие было столь стремительным, что даже духи леса ничего не могли предпринять. Не говоря уже о том, чтобы просить помощи у Змея.

– Да. Но как так вышло, что людское поселение вообще приобрело столь влиятельного покровителя? – задался вопросом имперец.

– То история вовсе не грустная… – начала свой рассказ старуха. Поведала она двум путникам о том, как давным-давно гостил Змей-Горыныч у старшего собрата своего – Чудо Юдо многоликого, что обитает в глубоком озере, что смертные люди Срединным морем назвали. Живёт он глубоко на дне. Тело у него драконье, но вот от тела исходит восемь голов. Каждая из них направлена в свою сторону света и похожа на голову кальмара с многочисленными перепонками и извивающимися щупальцами. Величиною же он столь большой, что каждая голова была размером с остров, а сам он точно огромный горный хребет. На спине же у него пара огромных крыльев, которые, впрочем, не помогают ему летать, ибо огромные его размеры мешают взлететь ввысь. Сам же он обитает в давно затопленном, величественном городе, от которого остались лишь две башни, одиноко возвышающиеся над водной гладью.

– Так, что там произошло? – перебил увлёкшуюся рассказом ведьму Тикондрус.

– Башни те заросли яблонями медовыми. Ну и Горынушка повадился одно время туда летать. Как-то раз столь много их выкушал, что захмелел и, пока летел обратно, успел уснуть. В итоге рухнул в Древесную аккуратно возле причала небольшой тогда ещё деревушки. Представь, что подумали местные, увидев, как огромное существо упало прямо в воду рядом с деревней. Так мало того, вскоре вода начала бурлить и пениться. Столь глубокий был сон у Змея, что он перестал контролировать своё пламя.

– То есть, Горыныч опьянел от волшебных яблок и рухнул в реку? – скептически посмотрел на старуху Тикондрус. – В этом вся история?

– Ну, да, – просто кивнула бабка – Мужики собирались его убить, а для этого его нужно было выволочить из реки. В итоге, пока они его вытаскивали на берег, Змей очнулся и протрезвел. Разумеется, никакие сладкие речи не укрыли от крылатого истинных намерений деревенщин. Но убить было нельзя, равно как и отблагодарить. В итоге он дал слово, что будет покровительствовать их поселению. С того дня и вплоть до недавних пор все беды и несчастья обходили те места стороной.

Рассказ Бабы-Яги вышел действительно занимательным. Однако он ни на шаг не приблизил путников к разгадке тайны произошедшего с городом. По-хорошему, надо было бы подключить к этому делу ещё хотя бы с десяток имперских куриози. Ещё и знакомых инквизиторов попросить помочь, для верности. Но такими силами Тикондрус не обладал. Это не земли Александрийской империи, даже не княжеские. Судьба занесла товарищей в земли, где правят мёртвые. Следовательно, рассчитывать они могли только лишь друг на друга, и, от части, на слова ведьмы.

– Ну а потом случилось это несчастье, – перевёл направленность рассказа в правильное русло Садко. Это помогло. Старуха активно закивала, соглашаясь со словами гусляра.

– Не могу я сказать что-то конкретное о той силе, что обратила людей в малахит. Равно, как и не могу конкретней указать направление, куда это зло отправилось.

– Выходит, нет у нас пути иного, кроме как идти по дороге к скалам, что лежат на востоке? – обречённо спросил Тикондрус, понимая, что в очередной раз нет никакого чёткого пути.

– Вы, разумеется, можете отправиться на восток, однако, долго вы будете блуждать и, вероятнее всего, так и не дойдёте до цели своей.

– Иного нет у нас пути, – резко ответил Садко.

– Быть может, есть, – жестом подозвала Яга путников. – Недавно появилось в моём болоте нечто, что имеет отношение ко злу, что вы ищете. Ежели найдёте это, так вмиг узнаете дорогу.

– И что это? – оживился Тикондрус.

– Не знаю, – честно ответила Яга, вызвав огорчённый вздох у шпиона.

– Где это? – не рассчитывая уже получить хоть сколько-нибудь ясный ответ, вновь вопросил шпик.

– Не ведаю я и этого.

Казалось, Баба-Яга попросту издевается над мужчинами. Она действительно давала советы, но вот ничего конкретного в ни не было, равно, как и пользы.

Словно почувствовав всё разочарование, которое успел ощутить Тикондрус, Садко положил руку на плечо товарища, ободряюще при этом улыбаясь.

– Пускай и мимолётная, но надежда появилась, мой друг, – улыбнулся гусляр.

– Перед тем, как отправиться на поиски, – остановила путников ведьма. – Возьмите вот лук, завяжите глаза, раскрутитесь и пустите стрелу. Там, где она упадёт и будет ваше сокровище.

Взяв из рук Яги лук и одну стрелу, изящно, впрочем, исполненную, Тикондрус принялся завязывать себе глаза.

– Быть может, мне сделать это? – попытался остановить товарища гусляр.

– Я тебе предложил отправиться в этот путь, мне и испытания проходить, – ответил имперский шпик. Завязав себе глаза, он поднял вверх лук и, натянув тетиву, попросил Садко его раскрутить.

Хотя Тикондруса и нельзя было назвать хорошим лучником, но в этот раз меткость была вовсе не нужна. Положившись на свою удачу, шпион, отпустив натянутую струну, выпустил стрелу. Высоко взмыла она в воздух и, пролетев по дуге, упала где-то в топях.

– Высоко, – коротко прокомментировал произошедшее Садко.

– Увидел, в какую сторону стрела улетела? – снимая с глаз повязку, спросил у товарища Тикондрус.

– Да, – кивнул гусляр. – Идём!

Махнув рукой, Садко позвал Тикондруса за собой. Направившись вглубь болота, гусляр уверенно вёл шпиона за собой.

Лес вокруг был не слишком густой. Реденькие деревья были сплошь невысокого роста и все сплошь высохшие. Сухие ветки были оплетены паутиной и с хрустом ломались от любого прикосновения, тут же падая на сырую, как губка землю. Повсюду росли ядовитые грибы с ярко-красными, зелёными и фиолетовыми шляпками.

Земля под ногами была сырая, а каждый шаг норовил стать последним. Отломив большую ветку от очередного мёртвого древа, Садко использовал её в качестве трости, которой проверял каждый свой следующий шаг. Аккуратно, следя за каждым шагом товарища, следом шёл и Тикондрус.

– А если, предположим, стрела воткнулась в дерево или застряла в ветвях? – рассуждал вслух Тикондрус.

– В таком случае, придётся положиться на дерево, – решил подключиться к мозговому штурму гусляр.

– Как нам дерево-то поможет? – не понял шпик.

– Знаешь, там, где растёт мох – с той стороны север, а значит туда нам точно не надо. Ну, или дятел в дупле живёт, который нам поможет, – решил пошутить Садко, но шутка оценена по достоинству не была.

– В таком случае, нам даже дерево не нужно, ведь дятел у нас уже есть, – рассмеялся Тикондрус, на что Садко вовсе не обиделся, прекрасно понимая, что сказанное было не более, чем шуткой.

Мозговой штурм быстро сменился перебрасыванием шутками и разговорами ни о чём. Путники и сами не заметили, как их собственные ноги буквально вывели людей на сухую полянку. Вид её сильно контрастировал с местностью вокруг. На ней цвели цветы, росла сочная, зелёная трава, а над всем этим весело порхали бабочки. В центре же сидела лягушка, которая смотрела на путников удивительно умными глазами.

– Знаю я одну сказку, – начал Садко. – Тебе нужно поцеловать лягушку, и тогда обратится она в прекрасную девицу.

– Все сказки, что оказывались былью, до этого оказывались не такими уж и радостными, – с сомнением оценив предложение товарища, ответил Тикондрус.

– Не поможет поцелуй вам, – раздался вдруг женский голос со стороны лягушки. От неожиданности Тикондрус даже икнул, широко раскрыв глаза и уставившись на говорящее чудо.

Садко, казалось, ничуть не удивился произошедшему. Гусляр вообще не удивлялся странным проявлениям, что творятся вокруг героев с тех пор, как покинули они Стольный град. С невозмутимым лицом опытного инквизитора он взирал на все причуды, что скидывает на их головы судьба. Так и сейчас, абсолютно не выказав удивления, он лишь, кивнув своим мыслям, опустился на одно колено поближе к лягушке. Стоит ли говорить, что картина выходила странной.

– Какое же испытание нужно пройти нам? – решил поинтересоваться гусляр.

–Не вам, – возразила лягушка. – У тебя, Садко, есть верный друг, который укажет верный путь. Поэтому ведом ты будешь не сердцем, но товарищем.

Понимая, куда дует ветер, Тикондрус уже приготовился слушать очередное поручение, навроде: «Иди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что». Однако реальность оказалась куда как благосклонней.

– Отправил ко мне стрелу именно ты – выходит, ты и есть мой суженый. Но перед тем, должен ты достать две вещи: клубок шёлковых нитей, что тоньше иглы, и сосуд с силою моей, что была украдена и спрятана, – проквакала лягушка.

– Поздравляю, друг мой, с выгодной партией, – усмехнувшись, сказал Садко.

Выхода у Тикондруса не было. В конце концов, исполнить просьбу Змея-Горыныча было необходимо, ведь отказа ящер бы не потерпел. Вот и получается, что оказавшись втянутым в расследование покушения на Светлого князя, имперский шпик в итоге, бродя по мёртвому болоту в землях мёртвых, пытается расколдовать волшебную лягушку.

– А мне ещё казалось, что произошедшее в Пустынной державе было чем-то странным, – тихо пробубнил шпион.

В то время, пока Тикондрус продолжал свой монолог, Садко, уселся на землю и, взяв в руки гусли, принялся играть замысловатые, но приятные мелодии. К счастью, полянка была сухой и сплошь покрытой благоухающими цветами. Даже лучи солнца, не слишком охотливо освещающие округу, щедро заливали яркими, тёплыми лучами цветущую полянку.

– Я так понимаю, ты так и будешь сидеть сиднем, пока я не вернусь? – вопросительно изогнув одну бровь, обратился к товарищу Тикондрус.

– Верно, – кивнул Садко, прикрывая глаза от удовольствия, что дарил приятный, тёплый свет дневного светила. – Мелодия гуслей разлетится по всей гиблой топи и успокоит духов да чудовищ. Не будут они мешать твоему испытанию, равно как и угрожать твоей жизни.

На слова эти Тикондрус ничего не ответил. Лишь коротко кивнул в благодарность. Ему уже доводилось слышать успокаивающие мелодии этого волшебного музыкального инструмента. Шпик знал, что Садко не шутил. Гусляр действительно может помочь товарищу преодолеть выпавшее испытание. Звук перебирания струн разольётся по округе, успокаивая всех, кто мог бы встать преградой на пути имперского шпиона.

Глава X. Вслед за судьбой

Прежде чем отправиться выполнять испытание, нужно было хотя бы примерно понимать, в каком направлении идти. Забраться в глушь и завязнуть в трясине Тикондрус не хотел, а потому, обратившись к лягушке, мужчина поинтересовался, не знает ли та дороги.

– Ведом мне путь твой. Иди на запад и увидишь там пещеру глубокую. В ней встретишься с опасным противником, что любит питаться кровью и плотью тех несчастных, которым не повезло забрести в те края. Отправившись на север от пещеры той, вскоре увидишь ты вдали небольшой холм. Земля на нём высохшая, а трава вовсе не растёт. Там ждёт тебя второе испытание. Коли не убоишься ты силы, что обитает в тех местах, так непременно добудешь сосуд, в котором сила моя запечатана.

Расклад был ясен и прост. Оставалось лишь определить, в какой стороне, относительно этой полянки, запад.

– Думается мне, что запад вон там, – внимательно до того слушавший разговор шпиона и лягушки, Садко указал пальцем на еле заметную дорожку, что находилась за спиной Тикондруса.

Кивнув в знак благодарности, Тикондрус отправился по еле заметной тропинке. Вслед за ним отправилась и лягушка. Прыгая с кочки на кочку, она не отходила далеко от шпиона, но и не шла с ним вровень, постоянно находясь впереди, показывая дальнейший путь.

День всё шёл и шёл, никак не заканчиваясь. Солнце всё так же находилось в горизонте, не сдвинувшись ни на оргию. Ветра не было совсем. Не замечавший такой мелочи Тикондрус сейчас натурально готов был взвыть от жары и испарины, что исходила из самих недр болота.

В какой-то момент относительно сухая тропинка закончилась. Она упёрлась в топь. То не было похоже на привычные, обманчиво-прекрасные своими цветущими растениями болота, что были распространены в северо-западных провинциях империи. Здесь поверхность была покрыта мхом, а стволы иссохших деревьев сплошь покрыты лишайником.

Выбрав у ближайшего древа ветку потолще и подлиннее, Тикондрус, с помощью магии отсёк деревянный отросток, из которого, в конце концов, получилась сносная палочка-выручалочка для передвижения сквозь болото.

С исчезновением тропинки, скорость заметно снизилась. Пускай лягушка по-прежнему уверенно держалась чуть впереди, указывая направление маршрута, всё же отсутствие твёрдой почвы под ногами нервировало мужчину. То и дело ему приходилось перескакивать, точно та квакушка, с кочки на кочку.

Перепрыгнув на очередную кочку, Тикондрус неловко приземлился и, соскользнув с мокрого мха, угодил прямиком в воды гнилого болота. Все попытки выбраться оканчивались провалом. Столь густая вода была в том болоте, что даже руками размахивать было тяжело.

Так бы и закончил свой путь имперский шпион в гнилой трясине, если бы не рука, что была протянута шпику. Ухватившись за спасительную соломинку, Тикондрус враз смог выбраться из гиблой топи. Вопреки ожиданиям, пред магом предстал вовсе не Садко.

Смерив путешественника полным осуждения взглядом, на мужчину смотрел не кто иной, как его старый друг Тит Вэнефикус. Стоя на соседней кочке, он, сложив руки на груди, явно ожидал реакцию от своего давнего товарища.

– Тит… но, как? – не мог понять Тикондрус.

– Ну, надо же, стоило мне оставить тебя одного, как твоя жизнь вновь висит на волоске.

– Вот уж кто бы говорил. Сколь часто я сам спасал твою шкуру?

– Не буду спорить, – кивнул головой волшебник.

– Но, спасибо. Не представляешь ты, насколько рад я тебя видеть.

– Пустое, – отмахнулся Тит. – Лучше скажи, что ты ищешь в столь смердящем и отвратительном захолустье?

Тикондрус пересказал всё, что довелось ему пережить за всё то время, пока они не виделись. Выслушав рассказ, Тит громко присвистнул.

– Вот это ты, брат, даёшь!

– Не береди ты мне душу. Она и без того изъедена совестью.

Подняв руки верх, Тит показал, что отступился и больше наседать на друга не будет.

– Значит, ты ищешь клубок шёлковых нитей? В таком случае, лучше нам вместе путь преодолевать, – заявил Тит тоном, не терпящим возражений.

Тикондрус не знал, сколь долго им ещё предстояло идти вперёд, вслед за лягушкой. Квакушка постоянно упрыгивала вперёд и не разговаривала с ним, предпочитая молча наблюдать за причудами героя.

Весь путь до пещеры Тикондрус, не умолкая, рассказывал обо всём, что ему довелось пережить. Он не задавал лишних вопросов Титу. Не интересовался, как тот смог не просто попасть в земли мёртвых, но и отыскать его в смердящем болоте. Ему было вполне достаточно, что старый друг просто был рядом.

Наконец, когда они заметно устали от долгой дороги, перед Тикондрусом возникла та самая пещера. Возле неё сидела лягушка, выжидательно глядя на мужчину. Тот, не решаясь идти дальше, посмотрел на старого товарища.

– Ужель испугался? – усмехнулся Тит.

– Нет, – неуверенно ответил Тикондрус. – Просто думаю, стоит ли заходить настолько далеко? В конце концов, в чём причина того, что я ставлю на кон свою жизнь? Ради Светлого князя? Но он не мой повелитель. Ради княжества? Но это не моя земля. В этот раз я действительно могу не вернуться в Александрию. А ведь даже прибыв на корабле из Песчаной державы, я не смог увидеться с семьёй. Не смог толком насладиться узкими улочками родного города.

– Вместо этого, ради благополучия тех, кто постоять за себя не может, ты отправился в столь опасное путешествие. Ты прав, земля княжества и впрямь не родна тебе, но точно ли ради неё ты преодолел все невзгоды? Пускай Светлый князь не твой правитель, но в глубине души ты знаешь, что от исхода твоего пути зависит также и жизнь императора. В конце концов, здесь, на этой земле нашёл ты верных товарищей, один из которых, без раздумий, решил помочь тебе, бросившись в водоворот событий. Прямо сейчас он ожидает твоего возвращения. Только от тебя зависит, что станется с ним.

Зелёная дымка, что исходила от поверхности трясины, была ничуть не хуже самого опасного дурмана. Испарина туманила разум, заставляя Тикондруса видеть то, чего быть не могло. Только сейчас он понял, что, в общем-то, Тита здесь быть не может.

– Так скажи мне, что ты выберешь: сгинуть в этой вонючей трясине или же, подняв голову и стойко выдержав удары судьбы, двигаться дальше, вновь и вновь отводя опасность от Родины, что осталась далеко позади? – не унимался Тит. Вернее, то, что притворялось им.

Договорив последние слова, старый друг испарился в зеленоватой дымке тумана.

– Не стоит доверять всему, что видишь, – заговорила вдруг лягушка. – Воздух в этих местах опасен. Он дарит заманчивые видения тем, кто вдохнёт его. А вдохнувший уже никогда не сможет найти выход отсюда, продолжая блуждать в собственных иллюзиях.

– Выходит, всё, что я видел – было не более, чем мороком, – нахмурился Тикондрус.

– Нет, – отрицательно покачала головой квакушка. – То было не иллюзией, но видением, доступным лишь тебе.

Издав нервный смешок, имперец подошёл ближе ко входу в пещеру. Перед человеком предстал грот, уходящий куда-то вниз. Сырая и скользкая земля была под ногами, от чего спускаться было бы крайне тяжело, не будь Тикондрус магом. Хотя он и специализировался на боевой атакующей магии, а духовной магией никогда не интересовался, всё же высушить отсыревшую почву волшебник был в состоянии. Сплошная стена пламени создала достаточную температуру, чтобы в мгновение ока избавиться от сырости.

Спуск вниз занял достаточное количество времени, даже не смотря на то, что грязи под ногами не было. Грот оказался куда глубже, чем предполагал шпион. Очень скоро лучи солнца перестали освещать пространство впереди. Тут-то шпику и помогли рунные камни, которые мужчина постоянно таскал с собой в небольшом мешочке, прикреплённом к поясу. Выудив один и сломав его пополам, Тикондрус слегка подбросил переломленные половинки. Взлетев вверх, они, однако, не спешили падать. Вместо этого, они остались парить в воздухе. Одна половина висела точно над головой волшебника, освещая небольшую площадь вокруг человека. Вторая же оказалась чуть впереди, освещая своим сиянием дорогу впереди.

Так, медленно и аккуратно спускаясь вниз, цепляясь руками за высохшую землю, герой оказался на дне грота. Земля сменилась камнем, а сама пещера стала уходить уже не вниз, а вперёд.

Чем глубже удалялся мужчина вглубь пещеры, тем чаще он ловил себя на мысли, что по спине бегут мурашки. Все стены, всё вокруг было оплетено толстым слоем прочной, но эластичной, липкой паутины. То тут, то там виднелись коконы, размером ничуть не меньше человека. Никаких ответвлений в пещере не было, от того Тикондрус понял, что рано или поздно столкнётся с обитателями этого места.

Словно почуяв страх, где-то вдали, во тьме пещеры раздалось звонкое щёлканье хелицеров и топот множества пар ног. Уже собравшийся защищаться, Тикондрус вдруг зашипел от боли. Плечо сильно обожгло от упавшей на него капли жгучего яда. Даже охранные руны, вышитые на одежде волшебника не спасли его от сильного паучьего яда.

Быстро смекнув, откуда могла упасть капля, мужчина, не долго думая, резко отскочил назад. Сделал он это вовремя, ведь всего мгновение спустя в то место, где находился герой, приземлился паук. Он не был большим. Всего не больше собаки, однако, размеры с лихвой компенсировались проворностью и умением далеко плеваться ядовитой струёй.

Лягушка заблаговременно куда-то исчезла. Спряталась она или же вовсе убежала, оставив мужчину на растерзание восьмилапым существам, Тикондрус не знал. Не было у него времени задумываться о подобных вопросах. С ловкостью блохи он отпрыгивал то в одну, то в другую сторону от очередной стрелы яда. В то же самое время, он не забывал посылать в ответ огненные шары. Однако, большого эффекта это действие не возымело, ведь паук был столь же ловок и с лёгкостью изворачивался от атак героя.

Страшный звук многочисленных братьев и сестёр паука всё быстрее приближался к месту битвы. Осознав, что сражаться герой может ещё долго, а времени на побег у него всё меньше, Тикондрус выпустил струю льда в сторону арахнида. Однако, струя эта не была нацелена на чудовище. Вместо этого волшебник заморозил сырой каменный пол под противником. Тонкой корки льда хватило, чтобы монстр, потеряв равновесие, рухнул наземь. Этого для боевого мага было достаточно. В тот же миг огненный шар устремился в сторону восьмилапого. Угодив прямо в лицо, огонь охватил всё тело существа, полностью поглотив его.

Тем временем, пока герой сражался с пауком, из тьмы показались первые его собратья. Было их столь великое множество, что от одной мысли, что это всего лишь первые показавшиеся на свет существа, шпион натурально затрясся.

К счастью, в руки мужчине прилетел клубок тонких нитей.

– Удалось мне отыскать нити. Теперь же нам скорее нужно уходить отсюда, покуда хотим живыми вернуться к товарищу твоему.

Наспех создав стену льда, Тикондрус, резко развернувшись, что есть сил, припустил в сторону выхода. Всё осложнял довольно крутой подъём. Мужчина слышал, как арахниды, стрекоча, ломали ледяную преграду, желая добраться до того, кто нарушил их сон. Однако останавливаться герой не хотел. Время и желание убраться подальше подгоняли его. Наконец, послышался треск льда. Ничто, кроме небольшого расстояния более не мешало чудовищам.

Холодные объятия ядовитой смерти практически сомкнулись на шее человека, когда он выбрался из мрака пещеры на солнечный свет. Позади раздалось сдавленное, противное шипение и быстрый топот ног обратно вглубь грота.

Отойдя не меньше, чем на десяток шагов от пещеры, Тикондрус привалился на покосившееся деревце. Морщась от яркого света, мужчина подставил лицо под тёплые лучи дневного светила. После затхлой, сырой, провонявшей страхом смерти и кровью живых существ пещеры, побыть немного под тёплыми лучами солнца, было сродни величайшему блаженству.

Сладкие мгновения спокойствия не могли длиться вечно. Ощутив в руках увесистый шар, герой вспомнил, зачем вообще забрался в эту глушь.

– Напомни, зачем тебе нужны эти нити? – рассматривая клубок тонких, но прочных паучьих нитей, задал вопрос Тикондрус. Вопрос этот мучал его с того самого момента, как обнаружил вместо небольшого торгового городка жуткую выставку малахитовых статуй.

– Не могу тебе сейчас поведать свой секрет. Однако ж, можешь быть уверен, что клубок этот всенепременно понадобится мне.

Не став более допытываться до квакушки, Тикондрус, поднявшись на ноги и отряхнувшись, отправился дальше. Но вскоре, запнувшись, остановился.

– Куда, говоришь, дальше нам идти? – уточнил у своей новой спутницы герой.

– Обойти пещеру нужно и на север путь держать – мягко ответила лягушка.

Кивнув, мужчина отправился далее.

– Не то, чтобы я забыл дорогу. Просто хотел проверить, не сбились ли мы с маршрута, – попытался оправдаться шпион, но спутница никак не отреагировала на его слова, предпочитая и дальше следовать по обозначенному пути.

На этот раз дорога пролегала не по гниющему болоту. Но то оптимизма не прибавило. Выжженная пустошь окружала путников. Пожухлая, почерневшая трава была повсюду. В воздухе витал запах горечи дыма, словно не так далеко разошлось большое пожарище. Однако вокруг не было ни деревца. Лишь только бескрайнее выжженное поле, которое, тем не менее, продолжало дымиться и источать тот самый едкий запах гари. Небо, да и всё пространство вокруг было окрашено в ржавые, рыжие оттенки. Солнца видно не было. Оно было скрыто пеленою густых отвратительных туч. Не было и ветра. Вместо этого в воздухе витал неприятный жар. Такой же, который возникает рядом со сгорающим домом или деревом.

– Какой всё же сильный яд у этих пауков, – потирая обожжённое плечо, посетовал Тикондрус.

Чем дальше в поле уходили путники, тем жарче становился воздух вокруг. Герой уже сбился со счёта, сколь долго они шли вперёд, никуда не сворачивая.

– Долго ли нам ещё идти? – решил поинтересоваться мужчина.

– Время здесь течёт не так, как ты к тому привык. Для товарища твоего не пройдёт и получаса, прежде чем мы вернёмся. Но эти полчаса для нас будут тянуться куда дольше.

– Да, но ты так и не ответила на мой вопрос, – упрекнул лягушку Тикондрус, на что та, замолчав, продолжила прыгать впереди человека, указывая тому путь.

Молчаливость спутницы начало нервировать героя, разъедая его изнутри. Однако, справедливо решив не обращать внимания на причуды и без того странного существа, Тикондрус молча продолжил движение вперёд. На ходу он старался приметить хотя бы одно выбивающееся из общей картины дерево, строение или хотя бы холм. Ничего подобного увидеть не удалось. Вместо этого вся округа походила на единую, огромную картину, движение в которой осуществляли лишь странная парочка путников, от чего они ещё больше выбивались из общего антуража, казались лишними, неестественными, на фоне мёртвого, сгоревшего поля с такими же недвижимыми, ржаво-рыжими облаками.

Долго ли, коротко ли шли путники по выгоревшей пустоши перед тем, как впереди появился силуэт широкого холма. Лишь подойдя ближе герою удалось разглядеть его получше. Не было на нём никакой растительности, даже самой последней травинки видно не было. Лишь голая земля, да свитое гнездо гигантской птицы – вот и всё, что было там.

Невысоко возвышался тот холм над полем. Однако даже этого вполне хватало, чтобы та, кто обитала на том пригорке, могла без труда осмотреть всю округу.

– Здесь живёт Жар-птица, – решила поделиться сведениями лягушка. – Но не вижу я её.

– Большая, должно быть, птица, – указывая на большое гнездо, высказал свои предположения мужчина.

– Твоя правда, – согласно кивнула квакушка. – Поставь трёх мужей друг на друга – едва будет хватать до головы великой птицы.

– Великой птицы? Выходит, ты хорошего мнения о ней?

– Птица эта не несёт в себе зла. Она – царица фениксов. Та, кто даёт частичку своего пламени сгоревшим своим детям, дабы те вновь воскресли из пепла и золы.

– Пускай она и королева, но место выбрала явно не королевское, – окинув взглядом пустошь, хохотнул имперец.

– От чего же не милы тебе мои чертоги? Не от того ли, что сам ты ослеплён роскошью и напускной помпезностью властителей государства своего? – раздался спокойный, но громогласный голос молодой девушки. Голос тот не услышан слухом, но прозвучал прямо в голове.

Вслед за голосом, из-за облаков появилась фигура птицы внушительных размеров. Высотой она была точно, как и описала лягушка. Сама же она была похожа на тех диковинных птиц, коих частенько держат у себя влиятельные вельможи империи. Пышное оперение крыльев и хвоста сверкало серебром, а вставки из алых каменьев жаром отдавали.

Приземлившись в гнездо, Жар-птица внимательным взглядом золотистых глаз осмотрела представшую пред ней компанию. Если лягушка не вызвала у королевы фениксов интереса, то вот человек был удостоен большего внимания. Убедившись в чём-то, известном лишь ей, птица, наконец, заговорила.

– На тебе остался отпечаток того, кто помог мне освободиться из клетки золотой, что узилищем служила для меня.

– Тит и здесь отличился, – усмехнулся Тикондрус, удивляясь, как его старинному другу удаётся помогать даже тогда, когда их разделяет вовсе не расстояние, а границы двух миров.

– Смелый герой тот, кого ты Титом назвал.

– Прошу прощения. Пришли мы затем, чтобы, – заговорила лягушка, но была перебита Жар-птицей.

– Я знаю, зачем вы пришли сюда. Всё дело в этой склянке, в которой запечатана твоя душа, – в воздухе вдруг появился образ изящного фарфорового сосуда со светло-голубой жидкостью. – Иначе и быть не могло. В конце концов, он такой же, как тот герой.

– Я отдам вам его. Пускай не смогла я по достоинству отплатить тому человеку. Однако, сейчас, когда предо мной предстал его собрат по духу, не могу я не вспомнить о подаренной свободе. В ответ на возвращённую жизнь, верну и я жизнь той, у кого однажды она была отнята точно так же.

С этими словами, в руках Тикондруса появился тот самый фарфоровый сосуд. Подойдя с ним к лягушке, он откупорил его. В тот же миг голубоватая жидкость, струясь, перетекла к квакушке, на месте которой появилась прекрасная юная дева.

Глава XI. Кощеева обитель

Душа лягушки заструилась переливами всех оттенков синего цвета. Вытекая из сосуда, энергия, собравшись в щупальца, устремилась к квакушке. Она обвила её, полностью впитавшись.

Перед очами мужчины предстала удивительная картина, как из простой с виду, пускай и говорящей, лягушки появилась статная красавица. Сброшенная лягушечья кожа так же стремительно увеличилась, ложась лоскутами поверх белоснежной кожи. Те нити, которые собрала квакушка в пещере пауков, словно по мановению руки волшебника, стали мерцать голубоватым светом. Они скрепили между собой лоскуты лягушечьей кожи.

Девушка, что появилась пред Тикондрусом, была черноволосой, с пронзительным взглядом зелёных глаз. Одета она была в одежды, выполненные из сброшенной ею же кожи, сшитой шёлковыми паучьими нитями. Одежды эти эффектно подчёркивали и без того прекрасную фигуру девушки: аккуратную грудь, узкую талию и широкие бёдра. Ноги не были укрыты ботинками, оголяя маленькие ступни. Однако обувь красавице была вовсе не нужна. Она парила над землёй, чему, разумеется, помогал развевающийся на спине плащ, сплошь укрытый древними магическими рунами. Из маленьких, тонких рук исходила магическая энергия. Столь сильна и многообразна она была, что над головой девушки возник радужный ореол.

Паря над землёй, девушка, тепло улыбаясь, смотрела на Тикондруса. В то же время, сам шпион не мог отвести от своей спутницы взгляда. Слегка разомкнув уста, мужчина силился сказать хоть слово. Но вместо этого лишь несвязно промычал.

– Счастлива я, наконец, вернуться в своё настоящее обличие. За то, спаситель мой, благодарю сердечно! – обратилась к мужчине девушка. Столь мелодичен и прекрасен был звук слов её, что походил, скорее, на журчание чистой горной речки, чем на голос, что мог бы издать человек.

– Ты прекрасна! – ошеломлённо произнёс Тикондрус. – Быть может, в благодарность, скажешь ты имя мне своё?

– Василисой можешь звать меня, – ответила девушка, благодарно поклонившись пред спутником.

– Отчего же ты пряталась в облике столь неказистом?

– Вопреки желанию, упрятали меня в мёртвое болото, обманом превратив в лягушку.

– Кто же сотворил с тобой такое?

– Хоть и противилась я тому, но злая сила, что завелась в этих краях, оказалась куда могущественнее, чем мне казалось. Но вот в болото меня упрятала вовсе не та сила. Другая, куда более древняя. Лесной дух, Бабушкой Ягой именуемый упрятал меня в опасную трясину.

Имя лесной ведьмы отозвалось внезапной яростью у Жар-птицы. Распрямившись, она поднялась во весь рост, расправив при этом крылья. Оглушительный, пронзительный рокот разлетелся по округе, отзываясь болью в ушах Тикондруса. Однако боль быстро стихла, стоило Василисе дотронуться до головы мужчины. Нежным, почти неощутимым было то касание. Но принесло оно успокоение и лёгкость мыслей.

– Спасибо, – благодарно кивнул Тикондрус, облегчённо улыбаясь. – Но как же ты? Неужели, не беспокоит этот резкий звук?

– Не тревожься об этом. Такой пустяк не может причинить мне боль.

Кивнув, герой обратился к птице.

– Благодарю тебя за дар, отданный тобою добровольно. Однако нет у нас времени вести долгие беседы. Ждёт нас дальняя, опасная дорога.

– Та ведьма, о которой вы говорили – это и есть та, кто заточил меня в золотую клетку. Не ведаю я, что за нужда связала вас с этим лесным духом, однако, напоследок дам совет: не верьте понапрасну речам её, ибо они подобны яду, который поразит вас спустя время, – с этими словами Жар-птица махнула своими гигантскими крыльями и, вырвавшийся из них огонь окутал путников. Но, вместо гибели, они лишь переместились на ту самую полянку, с которой и начали своё короткое, но полное опасностей путешествие.

Полянка была всё та же. Ничего на ней не изменилось, за исключением Садко. Гусляр, сидя на стволе повалившегося дерева, пел задорную песенку. В такт словам из гуслей раздавалась столь же задорная, живая мелодия. Над поляной, явно наслаждаясь минутами спокойствия, летал Алконост. В это же время, возле полянки тихо отдыхала стая здоровенных волков. Они не проявляли никакой агрессии к музыканту, просто слушая его игру. Идиллию нарушил огненный шторм, явно вызванный магией. Музыка и песня оборвались на полуслове, волки всполошившись, насупились и зарычали. Лишь только Алконост, видимо, узнав природу шторма, никак не проявлял беспокойства.

Вопреки ожиданиям Садко, огненный вихрь вовсе не причинил никакого вреда или, хотя бы, беспорядка. Лишь спугнул волков, которые, порычав, разумно бросились наутёк.

Успокоившись, огонь явил из себя двух людей, одним из которых был знакомый гусляру имперец. Второй, следом за Тикондрусом, появилась девушка. Сказать, что она была красавицей, значит не сказать ничего. Хотя путешественник впервые увидел эту девицу, он мог поклясться, что знает её. Одежда, магия, что буквально струится вокруг и духи, что оживились при её появлении – всё это могло означать лишь одно.

– Царевна-лягушка? – ошеломлённо произнёс Садко.

– Друг мой, – положив руку на плечо товарищу, заговорил Тикондрус, – начинать знакомство с девушкой лучше с комплиментов, а не с вопроса, не лягушка ли она.

– Я вовсе не обиделась, – прощебетала девушка. – Более того, прав он оказался.

– Опять эти ваши сказки? – закатил глаза Тикондрус, ожидая пояснений.

– Верно, – кивнул гусляр, вмиг посерьёзнев. – У моего народа есть сказание, будто бы в болоте, в том, что на краю света, живёт девушка неземной красоты. Однако никто не может эту красоту оценить, ибо проклята она. Судьба её – вечно жить в теле лягушки. Лишь только храбрый юноша, что случайно выпустил стрелу и нашёл её подле лягушки с необычайно умными глазами, смог поцелуем избавить её от проклятия. С тех самых пор она стала его суженой и…

– И жили они долго и счастливо? – перебил разговорившегося товарища шпион, на что Садко молча кивнул.

– Как видишь, никто меня до сего дня не расколдовал. Да и с поцелуем, – невинно хихикнула девушка, – в сказании твоём ошибка вышла. Хотя, мне действительно уготовано стать суженой того, кто избавит меня от проклятия.

– Обожди, что? – не сразу понял Тикондрус.

– Поздравляю, друг мой! – искренне порадовался за друга Садко, пожав тому руку.

– Вот только мы так и не подобрались к разгадке тайны гибели города.

– Города? – вопросительно взглянула на Тикондруса Василиса. – Какого города?

Пересказав в очередной раз историю о городе, что обратился в малахит вместе со всеми жителями, мужчины получили в ответ вовсе не ту реакцию, на которую рассчитывали. Она по-прежнему стояла на ногах. Однако, лицо её не украшала более улыбка. Тень печали омрачила прекрасный лик. Однако неслышно было ни стенаний, ни проклятий, лишь пара слезинок скатилась по щеке и упала на зелёную траву.

Слишком личной была та обида, которую нанесло зло своим проявлением жестокости. Слишком личной, чтобы открыто показывать горечь. Тем не менее, как ни старалась Василиса заглушить нарастающую боль, не смогла она унять обиду.

– Когда-то давно была я княжной в том городе, – проглотив подкативший к горлу ком, начала говорить девушка. – Отец мой – князь небольшого городка, внял желанию моему и отказал выдавать меня замуж колдуну, что пришёл за рукой моей. В ту же ночь, обратившись в лягушку, была я украдена из отчего терема, – пересказывая свою историю, Василиса старалась сдерживать свои эмоции, но слёзы сами собой скатывались из мокрых глаз.

Отчего-то сердце Тикондруса больно сжалось, стоило ему выслушать девушку. Слёзы её лишь усугубляли боль. Странным было то чувство. Похоже на то, как разрывалось его сердце от страшной вести о гибели корабля, на котором путешествовал его добрый друг Тит вместе с юным Артемием у берегов Песчаной державы. Но в тот раз он переживал о судьбе старинного товарища и друга. Однако пускай и прекрасной была девица, что стояла сейчас пред ним, но он знал её слишком мало, чтобы проникнуться столь сильными чувствами. В конце концов, бесчисленное множество раз ему доводилось слышать подобные истории, встречать людей, на чью долю, волею судьбы, выпала тяжкая ноша. Каждый раз он оставался хладнокровен, считая, что помощь от него может обернуться куда более страшным бедствием. Но что происходит сейчас? Почему горечь утраты, что ощущает в эти мгновения Василиса, Тикондрус воспринимает, как свою собственную?

В странном, непонятном порыве хоть как-то облегчить боль девушки, имперец, подойдя к ней, крепко обнял её, стараясь унять огонь, терзающий душу Василисы. Княжна уткнулась ему в грудь, силясь не показывать слёзы. В ответ на это мужчина лишь тяжело вздохнул и, аккуратно погладив красавицу по голове, нашёптывал ей успокаивающие слова.

Быстро взяла себя в руки Василиса. Отстранившись от Тикондруса, она с благодарностью смотрела ему прямо в глаза. Не выдержав пронзительного взгляда, мужчина отвел в сторону свой взор, стараясь смотреть куда угодно, только не на девушку, стоящую возле него.

– Как мальчишка, право слово, – как можно тише прошептал себе под нос шпион, но причитания его не стали тайной для Василисы. Коротко посмеявшись в кулачок, она подмигнула мужчине.

– Выходит, возвращаться нужно нам к Бабе-Яге, – заявил Садко.

– Не обязательно, – возразила Василиса. – Если всё так, как вы мне поведали, то знаю я, что за сила могла свершить столь страшное злодеяние. Столь могучее колдовство мог сотворить только один – тот самый колдун, что просил руки моей.

– И ты знаешь, где его искать? – порядком уставший от бессмысленных блужданий, с надеждой в голосе вопросил Тикондрус, на что девушка незамедлительно кивнула.

– Какое-то время он держал меня в своём замке, как диковинную зверушку. Убегала я семь раз, да всё ж ловили меня да на семь замков запирали, – с болью вспоминала Василиса, от чего у Тикондруса в сердце полыхало яростное пламя. Странное чувство, похожее на изжогу терзало мужчину с самого начала полного грусти рассказа.

– Ты уверена, что готова вновь вернуться туда, откуда тебе удалось вырваться? – поборов в себе накатывающий гнев, спокойно спросил Тикондрус.

– Да, – уверенно кивнула Василиса. – Тем более, вернул ты мне мои силы, а потому не страшусь я более того колдуна.

– В таком случае, веди. Мы будем рядом, – обратился к девушке Садко. Словно в такт гусляру, на плечо к девушке уселся Алконост.

– Путь тот долог и опасен. Однако я могу облегчить его, сократив до минимума, – с этими словами Василиса сделала несколько пасов руками и всю компанию окружила стая разноцветных огоньков – младших духов природы. С огромной скоростью они кружили вокруг путников, образуя вихрь, подобный тому, который перенёс Тикондруса и Василису назад к товарищу.

Вихрь, устроенный младшими духами природы, перенёс путников к выжженным скалам, острые пики которых уходили высоко в небеса, от чего казалось, будто они вот-вот проткнут небосвод.

Товарищи оказались аккуратно возле небольших каменных врат, увенчанных черепами всевозможных живых существ. За вратами, прямо над пропастью был протянут узенький мост, ведущий к дворцу.

– А падать-то долго придётся, – присвистнул Тикнодрус, стоило ему посмотреть вниз. Туда, где дно пропасти скрывалось за пеленою сплошной, густой черноты.

Белокаменный дворец имел деревянную крышу с разноцветными черепицами. К большой башне, что служила входом, сверху, прямо под куполообразной крышей с острым шпилем в качестве навершия, с обеих сторон, примыкали две маленькие башенки, из которых чёрными клубами валил дым. Над высокой аркой входа была расположена пара надвратных башенок с бойницами. Вместе с поднятой решёткой, общий вид врат стал напоминать человеческое лицо с широко раскрытым ртом.

– Колдун этот определённо знает толк в нагнетании жути, – нервно усмехнулся имперский шпион.

Над путниками кружила стая воронов, чьё оперение было столь тёмным, что могло легко посоперничать с темнотой ночи.

Хотя, возле врат стояли каменные изваяния, от которых веяло сильной магией, тем не менее, ничто не выдавало в них агрессию. Каменные гиганты, застыв, продолжали стоять по обе стороны от входа, охраняя его.

– Подозрительно легко. Неужели ловушка? – выразил сомнения Садко.

– Возможно, – тихо ответил Тикондрус. Он привык полагаться на своё чувство опасности, выработанное за годы службы куриози. Однако, пока что никакого намёка на находящуюся впереди ловушку совершенно не было. Полагаться на судьбу в таких случаях было нельзя, а потому он принял единственно верное решение.

– Стой! – взмахнул рукой имперец – С могущественными колдунами никогда не угадаешь, откуда прилетит. Поэтому стоит перестраховаться.

С этими словами Тикондрус потянулся за рунами, что лежали в заплечном мешке. Но сделать это он не успел. Вперёд мужчины среагировала Василиса. Она с лёгкостью призвала духов природы. Что-то нашептав им, девушка повелела высмотреть в замке ловушки и недругов, что задумали недоброе.

Несколько десятков минут прошло, прежде чем духи вернулись к хозяйке. Покружив над девушкой, они что-то пропищали и тут же исчезли.

– Ничего не нашли духи. Ни одного живого существа.

– А что же мёртвые? – аккуратно спросил Тикондрус.

– Мертвецами наполнена сия обитель. Но не проявляли они враждебности к добрым духам, а, равно, и к нам тоже не будут.

– Ты уверена?

– Абсолютно. Духи врать не могут. Если они заверили, что здешние мертвецы не таят злого умысла супротив нас – значит это правда.

– Что ж, – потёр подбородок Садко. – Выходит, колдун этот знает о нашем присутствии и желает поговорить.

– Не будем наперёд загадывать. Для начала, встретимся с ним, – уверенно произнёс Тикондрус, первым ступив за ворота замка.

Внутри всё было мрачно. Даже факелы – и те горели холодным, зелёным пламенем, окрашивающим всё вокруг в мрачные цвета. Длинный коридор, вдоль которого были расставлены резные колонны, подпирающие сводчатый потолок, заканчивался пудовой, чугунной дверью, выполненной в форме арки, она имела двойные створки. Открыть такие двери смогла бы разве что полная дружина воинов. Однако, к счастью ли, к вящей опасности ли, но помощь пришла, откуда её не ждали. Две, полностью укрытые пластинчатыми доспехами статуи пришли в движение. Подойдя к путникам, они, не проявляя совершенно никакой агрессии, помогли им открыть тяжеленные створы.

– Полагаю, это не големы. Слишком плавные движения, – прокомментировал произошедшее шпик.

– Эти мертвецы, – обвела руками весь коридор, в котором были расставлены не меньше двух десятков таких же, облачённых в доспехи статуй, – некогда храбрые богатыри, бросили вызов колдуну, но, проиграв, не были упокоены, но стали верными слугами злых сил.

Пройдя сквозь арку чёрных дверей, путники оказались внутри иного, не такого просторного, но богато украшенного помещения. Они сильно отличалось от того, что было в привратном зале. Атмосфера, царящая в том месте давила на любого, кто осмеливался пройти сквозь решётчатые врата. Здесь же ничего не напоминало о том, что было до этого. Многочисленные низенькие деревья росли в массивных глиняных горшках и были расставлены вдоль каждой из четырёх стен. Сами же стены были украшены приятными глазу изображениями природы, диких птиц и животных, что резвятся на полянах и лугах, в лесах и степях. Рядом с растущими деревцами были расставлены удобные диваны и кресла. В центре же расположился небольшой фонтан, вокруг которого кружили вполне живые певчие птицы с ярким, разноцветным оперением.

Тикондрус не мог поверить своим глазам. Ещё пару минут назад он испытывал на себе давление взглядов нескольких десятков, безмолвно застывших на месте мертвецов. Теперь же ничто более не напоминало о месте пребывания товарищей. Оглянувшись назад, мужчина сразу заметил, что тяжёлой двери, сквозь которую вошли герои, больше нет. Вместо неё была абсолютно пустая резная арка из тёмного дерева, за которой был вовсе не жуткий зал, а широкий балкон, позволяющий осмотреть округу с высоты полёта птицы.

Выйдя на балкон, Тикондрус тут же ощутил прохладу, что приносил с собой сильный ветер, задувавший потоки воздуха прямо в лицо человеку. Бросив короткий взгляд на округу, имперский шпион, к вящему разочарованию, смог узреть лишь безжизненные пики голых скал, тянущихся вереницей до самого горизонта.

Долго стоять и наслаждаться видами у героя не получилось, ведь холодный ветер пробирал до самых костей, заставляя вспоминать события прошлого, как он, будучи молодым студентом магической академии стал одним из многих боевых магов, что участвовали в походе к Ледограду.

От воспоминаний о пережитом, на душе Тикондруса стало паршиво. Съёжившись, он уже собирался вернуться в тёплую комнату дворца, но его остановила Василиса. Она аккуратно дотронулась до ладони мужчины, силясь разделить груз прошлого. Своим нежным прикосновением она будто бы старалась отвлечь героя от неприятных воспоминаний, помочь ему согреться.

– Можешь рассказать мне, что гложет тебя, – мягко произнесла девушка.

Тикондрус не стал отстраняться, лишь удивился сперва. Благодарно улыбнувшись, он рассказал о том, что давно не давало покоя. Рассказал о прошлом, что никак не может отпустить. Как обгоревшие стены и искажённые от ужаса и боли лица погибших жителей Ледограда до сих пор приходят к нему в ночных кошмарах. Имперский шпик не знал, почему рассказывал всё это девице, которую знал от силы пару дней. Они никто друг для друга, но странная, непреодолимая сила тянула мужчину к этой девушке. Пускай она ничего не требовала от него, но непонятное влечение заставляло довериться Василисе.

– Но, в конце концов, я научился жить с этим. За столько лет привыкаешь даже к столь ужасным кошмарам, – подвёл итог Тикондрус.

Выслушав долгий, но хорошо слаженный рассказ, Василиса поняла, что её друг, что судьбою вынужден был стать её возлюбленным, давно подготовил эту историю. Он лишь ждал, когда мог кому-то излить свою душу. Однако, помочь она ему была не в силах. Шрам пережитого ужаса войны давным-давно зарубцевался, оставив лишь неприятные воспоминания и фантомную боль. Девушка могла лишь заглушить эту боль.

Отпустив ладонь Тикондруса, Василиса, зайдя ему за спину, молча обняла его, стараясь забрать хотя бы часть душевных терзаний. Удивлённый Тикондрус смог лишь хмыкнуть. Он был благодарен даже за столь простое проявление чувств. Хотя легче не становилось, но боль постепенно утихла, уступив место новому чувству, которое было направлено вовсе не в глубины души самого героя, но на девушку, что стояла позади, прижавшись к его спине.

Повернувшись лицом к Василисе, Тикондрус благодарно улыбнулся.

– Спасибо, – только и смог вымолвить мужчина.

– Не стоит поддаваться боли, что приносят воспоминания прошедших лет. Не твоя вина была в участи, что постигла дивный город. Но твоя заслуга в том, что смог раскусить ты гнусный заговор и, в итоге, спасти хотя бы тех немногих жителей, что уцелели в штурме. Оставь прошлое позади, ведь здесь и сейчас в тебе нуждаются не только друзья, но и все жители Мурова. Так что уверуй в собственные силы и, подняв голову, двигайся вперёд. Я же, как верная спутница и друг, буду всегда следовать подле тебя, разделяя горечь поражений и радость побед.

Минутная слабость прошла столь же внезапно, как и началась. Не без помощи девушки, Тикондрусу удалось вновь спрятать страшные воспоминания прошлого в самые тёмные закоулки разума. От былой угрюмости не осталось и следа. На лице вновь засияла лёгкая улыбка.

– Друг мой, – обратился Садко к вошедшему в комнату Тикондрусу, – я до этого не рассказывал, но у Светлого князя скоморох есть. Так вот, он постоянно ходит с такой улыбочкой.

– Скоморох? – заинтересовался шпион.

– Шут. Он сыном старосты деревни одной был. Пришли разбойники. Пожгли хаты и умертвили всех, кроме него. Ему они язык отрезали. Вот он умишком-то и пошатнулся.

– От чего же князь держит его при себе? – спросил шпик, но ответа так и не получил. Вместо этого к путникам обратилась внезапно появившаяся девушка.

– Добрые молодцы, – поклонилась девушка. – Прошу, проходите в следующую залу. Там ждёт вас мой господин.

Приглядевшись получше, Тикондрус заметил, что кожа лица и рук девушки была бледна, словно мел. Зрачки глаз были алыми, а из-за спины виднелись небольшие перепончатые крылья. Сомнений не было, перед людьми предстал высший вампир.

Переглянувшись, герои встали вперёд, перед Василисой, чтобы защитить её от опасности.

Без лишних размышлений, Тикондрус первым отворил дверь и ступил на холодный, каменный пол тронного зала. Он не был таким большим, как привратный, но куда как более помпезный.

Пускай пол и был выполнен из камня, но многочисленные причудливые узоры украшали его. Стены были укрыты за пугающими гобеленами, повествующие о смертях тех героев, что испытывали судьбу, сражаясь с повелителем этого места. Колонны, что подпирали потолки, были выполнены из человеческих костей. Единственным источником естественного света служило огромное витражное окно, что расположилось точно за парящим над землёй малахитовым троном. Вместо люстр и подсвечников возле костяных колонн в воздухе витали небольшие шары синего света. В стене, слева и справа от трона, были проделаны небольшие круглые отверстия, сквозь которые в помещение проникал холодный ветер. Проносясь по залу, он завывал так, словно это и не ветер вовсе, но крик многих сотен душ, что не нашли упокоения после смерти. Словом, крайне неуютное и пугающее место. Разумеется, вдоль стен были расставлены всё те же осквернённые тела павших воинов в доспехах. Однако, возле каждой из восьми колонн приказа ожидали те, кого имперец не хотел никогда встречать. Короли мёртвых послушно ожидали распоряжений. Ситуация складывается явно не в пользу живых. Обернувшись, мужчина заметил, что путь отступления перегородили два голема. Точно таких же, какие были возле входа в замок. Завершал картину сам владелец замка.

Закованный в чёрную пластинчатую броню, он сидел на своём малахитовом троне, подлокотники которого также были выполнены из человеческих костей. В одной руке он держал магический посох. Лицо же его украшала аккуратная седая борода, а глаза горели синим, холодным пламенем. Тикондрусу хватило одного взгляда на исхудавшее тело и осунувшееся лицо, чтобы узнать в хозяине здешних мест того самого старика, что был прикован пудовыми цепями к стволу могучего дуба.

По правую и левую руку от трона стояли девушки. Восемь девиц, по четыре слева, и справа ожидали момента, когда им отдадут приказ. По алым зрачкам и перепончатым крыльям герои догадались, что это высшие вампиры. Однако, в отличие от той, что приветствовала путников, эти девушки были закованы в добротную броню и были вооружены парными мечами с изогнутыми лезвиями. У одной из них, у той, что стояла по правую руку, в руках был огромный, двуручный меч, явно не предназначавшийся для женских рук.

– По что нарушили вы мой покой и покой моих слуг? – заговорил хозяин замка.

– Пришли мы за тем, чтобы привести тебя к ответу за зло, что ты причинил граду моему! – вышла вперёд Василиса.

– Ты – та, кого пощадил повелитель! – вспылила та самая вампирша, что держала в руках меч. – Как посмела сейчас дерзить, призывая Его к ответственности?!

Гневная тирада кровопийцы была прервана поднятой вверх ладонью старика. Подперев рукой подбородок, он безразлично взирал на тех, кто без приглашения ворвался в его обитель. Однако, за напускным безразличием Тикондрус смог разглядеть искры интереса в глазах колдуна. Он явно ждал этой встречи.

– Не стоит понапрасну переживать, Виктория, – по имени обратился к вампирше хозяин замка.

– Прошу простить, – послушно склонила голову девушка.

– Василиса, – обратился на этот раз к волшебнице чернокнижник, – ужель так опостылела тебе воля, мною дарованная, что ты решила вновь вернуться в ту клетку, из которой я позволил тебе бежать?

Каждое слово, сказанное колдуном буквально сочилось ядом. От упоминания своего заточения, Василиса невольно вздрогнула и потупила взгляд. Самодовольно улыбаясь, хозяин замка наслаждался душевными терзаниями девы, что предстала перед ним.

– Не ты ли говорила, что никогда не склонишься пред таким, как я? Теперь же, вернувшись сюда по своей воле, стоишь предо мной, склонив голову. Что ж, можешь ничего не отвечать. В конце концов, твоё молчание красноречивее всяких слов.

– Довольно бахвальства и лжи! – более не в силах выслушивать унизительные речи колдуна, вспылил Тикондрус.

– Лжи? Но ведь только я здесь честен не только с другими, но и с собой. Не так ли, Тикондрус из Асанов? – переключив своё внимание на мужчину, надменно улыбнулся колдун.

– Что? – удивился шпион. – Откуда тебе это известно?

– Твой предок был одним из тех, кто заточил мою душу в эту чудную вещицу, – с этими словами, колдун махнул рукой и в воздухе появилась обычная, с виду игла. Впрочем, одного взгляда на эту вещицу, для Садко хватило, чтобы гусляр в один миг побелел от страха, а потом грозно нахмурился, приготовившись к бою.

– Кощей, – сквозь зубы процедил купец.

– Верховный жрец, – одновременно с товарищем, оторопев от услышанного, испуганно произнёс Тикондрус.

– Признаться, я удивлён, что в империи обо мне хоть кто-то помнит, – не проявляя никакой агрессии, ровным голосом ответил жрец.

Обречённо вздохнув, Тикондрус кивнул гусляру, жестом попросив того успокоиться.

– Это мудрое решение, – снисходительно кивнул Кощей.

– Довольно лживых речей. Прибыли мы за тем, чтобы привести тебя к ответу перед Змеем.

– Горынычем? – удивился старик, – Каким же образом я смог ему насолить?

– Хватит лгать! – вскрикнула Василиса. На лице её появились слёзы. Не могла она более выслушивать ядовитые речи колдуна.

– Лгать? – изогнул бровь Кощей – Я единственный, кто сейчас не лжёт. Скажи мне, Василиса, какую слезливую историю поведала своим спутникам?

Колдун говорил спокойно, не срываясь на крик и даже не пытаясь надменно усмехаться. Слова его, словно хлёсткая пощёчина, били в самое сердце девушки, что была вынуждена обмануть новообретённых товарищей.

– Расскажи им, почему на самом деле вынуждена была ты влачить столь жалкое существование в обличии лягушки?

Оклеветанная девушка не могла сказать ни слова. Она понимала, что Кощей не врал, никак не пытался язвить или каким-то образом увиливать. Он был в своём праве раскрыть ту ложь, что девушка наспех соткала вокруг причины своего заточения. Однако, вид поникшего друга, которого без причины оскорбляли, придал сил и уверенности Тикондрусу. Пускай она наврала ему и Садко, не рассказав всей правды, но это не значит, что сейчас можно на неё всех собак спускать.

– Не ты ли, следуя своим извращённым желаниям, заточил Василису в своём замке?

– Извращённым желаниям? Она, верно сказала, что я добивался её руки, но, получив отказ, выкрал её из собственной кровати под покровом ночи? – догадался Кощей. Получив утвердительный кивок, он лишь усмехнулся.

– Что ж, реальность полна разочарований, – продолжил говорить колдун. Трон его аккуратно приземлился на каменный пол, позволяя хозяину замка распрямить ноги и встать с насиженного места.

– Видите ли, – вслух обращаясь ко всем, кто присутствовал в зале, начал Кощей, – в далёком прошлом сватался я к одной княжне. Всё было неплохо. Она даже отвечала мне взаимностью. Однако, вдруг, откуда ни возьмись, появляется наглый юнец – наследник правителя одного небольшого городка и брат Василисы. Он безуспешно пытался отвадить мою возлюбленную от меня, но ничего у него не получалось. Не буду томить подробностями, скажу лишь, что получив отказ, горячая кровь не дала ему спокойно уехать. Он отрубил мне голову, а княжну, что отказала этому безумцу, распял на старом дубе.

Дослушав рассказ Кощея, Тикондрус внимательно посмотрел на поникшую Василису. Девушка не решалась поднять глаза и взглянуть на мужчину.

– Выходит, всё дело в мести, – усмехнулся Тикондрус. – Неужели, верховный драконий жрец был так ослеплён своим горем, что решил ответить обидчику той же монетой?

– Верно, – кивнул чернокнижник. – Но не хотел я повторять опрометчивый поступок юного княжича. В конце концов, колдун я или кто? Представ пред взором того глупца, я не на шутку его испугал, ведь как может жить тот, кто однажды лишился головы?

– Ты решил наложить проклятие, – догадался Тикондрус.

– Признаться, первым моим желанием было обратить всех жителей города в армию послушных мертвецов, но тут мне помешала княжна. Она вышла мне наперерез и вступила со мной в схватку. Хотя она и была заведомо проигрышной, всё ж таки мне по нраву пришлось желание отдать жизнь за своих подданных. Тогда-то, в качестве наказания, я и обратил прекрасную деву в столь неказистый облик.

– Но почему же ты вернулся? Почему всё-таки обратил своё зло против жителей города?

– Они поймали меня в ловушку. Однако, поскольку убить меня они были не в состоянии, приковали к тому самому дубу, где когда-то была распята моя возлюбленная. Такого я простить уже не мог.

– Как же так случилось, что людям удалось загнать в ловушку самого верховного жреца?

– Им помог имперец. Тот самый «купец», который был с вами, когда вы ворвались в лагерь.

– Выходит, что он всё-таки был с ними заодно, – задумчиво произнёс Тикондрус, потерев подбородок.

– Верно. Уж не знаю, какая нужда вынудила тебя связаться с этим человеком, однако доверять ему не стоит.

– Для чего ты нам помогаешь? Какая тебе от этого выгода? – задал, наконец, вопрос Тикондрус, с самого начала не дававший ему покоя.

– Ты помог старику, попавшему в беду. Помог совершенно бескорыстно, абсолютно не ожидая награды или похвалы. Это добрый поступок, а за добро я привык платить добром, равно как и наоборот.

Слова Кощея заставили имперского шпика серьёзно задуматься. С одной стороны, он узнал достаточно, чтобы закончить с затянувшимся путешествием в земли мёртвых. Однако, с другой стороны, он не мог просто та уйти, зная, что по земле ходит столь могущественное создание. Вот только силы явно неравны.

– Думаешь, как можно уйти, оставляя позади столь могущественного… меня?

– Ты один из драконьих жрецов, что предали первого императора… – начал было разглагольствовать Тикондрус, но был перебит чернокнижником.

– И поплатились за это. Если думаешь ты, что я ночами не сплю, думаю, как бы отомстить имперцам – ты сильно ошибаешься. Восстание было подавлено. Я оказался побеждён в честном бою супротив одного из всадников.

– Но другие жрецы не были столь благоразумны, – вспомнил свои предыдущие встречи с восставшими магами Тикондрус.

– Это лишь пустые оболочки, движимые злобой, что пропитала их с головы до пят. Я знаю, что они в своём посмертном обличье были бы крайне опасны. Поэтому, именно я стал тем, кто упокоил их окончательно. Мне не удалось добраться лишь до трёх. Но, как я понимаю, с ними удалось разобраться смертным.

– Что бы ты не говорил, это не уменьшает твою вину в содеянном злодеянии, – холодно произнесла Василиса.

– Не уменьшает, – согласно кивнул Кощей. – Но я не испытываю чувство вины за свершённый поступок. И уж тем более мне нет дела до того, что по этому поводу думают смертные.

– О драконе ты так же скажешь? – решил упомянуть своего покровителя Тикондрус.

– С Горынычем я разберусь сам. Вы же вольны сделать свой собственный выбор: поступить мудро и сохранить жизни, либо напрасно сгинуть, защищая свои идеалы.

– И мы можем просто уйти? – с сомнением взглянул на колдуна шпион.

– А ты хочешь сразиться? – вопросом на вопрос ответил Кощей.

Выбора у Тикондруса не было с самого начала. Он не желал погибнуть за тех, кого даже не знал. Его целью было узнать о таинственном имперце. Ему удалось получить нужные сведенья. Дело оставалось за малым – вернуться живыми в Муров.

Украдкой взглянув на товарищей, мужчина с сожалением отметил полный решимости сражаться до конца у Василисы и чуть менее воинственный, но наполненный той же решимостью взгляд Садко. Резко выдохнув, Тикондрус от раздражения прикусил губу. Ему было всё равно, что о нём подумают напарники. Плевать на все проклятия, что посыпаются на его голову. Здесь и сейчас он в силах сохранить несколько жизней.

– Я согласен. Мы уйдём. Спокойно. Без вражды, – каждое новое слово давалось с огромным трудом. Пускай он сам не считал это позорным бегством, но видеть, как полные разочарования взгляды товарищей касаются его самого, было невыносимо.

– Уйдёте? – улыбнулся вдруг колдун. – Нет. Я окажу тебе последнюю услугу. Отправлю всех троих к тому пропащему городишке. На том мой долг тебе будет отплачен.

Не успев ничего возразить или сказать, Тикондрус был поглощён фиолетовой дымкой. Однако, в то же мгновение очутился пред невысокими стенами малахитового града.

Глава XII. Обратная дорога

Василиса не могла поверить в то, что, очутившись пред Кощеевым троном, она ничего не могла сделать, кроме как истерить и пускать гневные взгляды, раболепно при том сгибаясь пред ногами чернокнижника. Однако, горше всего было то, что колдун был в своём праве язвить и откровенно издеваться над чувствами девушки. Чудом было уже то, что этот «верховный жрец», как назвал его Тикондрус, просто отпустил наглецов, что прервали его покой. Безусловно, на это повлияла та история, которая связала мужчину-имперца и бессмертного старика. Тем не менее, словно напутствуя и предупреждая любые дальнейшие попытки повторить визит, костлявый одним лишь мановением руки перенёс путников к стенам родного города княжны.

Определённо, застывшие в малахите улочки и жители представляли до жути прекрасное зрелище. Мрачную картину дополняли звуки. Вернее, их полное отсутствие. Не было слышно ни ругани торговцев, ни шума городских улиц, ни звуков животных. Даже шелест листьев и завывание ветра были не слышны. Звенящая тишина стояла в округе.

Всё это наложило печать скорби на лицо Василисы, помнящей свой дом вовсе не таким. Выражение бесконечной печали омрачило безупречный лик девушки. Хотя она и понимала, что не освободи Тикондрус Кощея, то и родной город не пострадал бы, всё ж девушка не смела даже думать, чего плохого о своём избавителе. Ведь не мог он знать, к чему приведёт его доброта. Даже на Кощея обижаться не было смысла, ведь тот мстил своим обидчикам. Нет. Василиса винила лишь себя. Себя и свою беспомощность. Не могла она помочь своим подданным больше, чем влачить жалкое существование в облике лягушки, отводя, таким образом беду прочь от поселения. Но даже так, ей не удалось всё же полностью избавить жителей от страшного гнева колдуна.

Видя, в каком состоянии находится Василиса, Тикондрус дал ей возможность самой попрощаться с домом. Отойдя на некоторое расстояние, он утянул за собой и Садко. Гусляр с присущим лишь ему упорством, хотел было разделить боль потери с девушкой, но тут же был остановлен рукой шпиона.

– Не нужно, – покачал головой Тикондрус. – Она сама должна справиться с этим.

– Неужели так и будем смотреть за тем, как она страдает? – возразил гусляр.

– Своей помощью ты сделаешь только хуже. Для неё самое главное сейчас – отпустить своё прошлое и простить саму себя.

– Бесполезно всё это. Забыть прошлое столь мрачное невозможно. Можно лишь с ним смириться, – отмахнулся купец.

– Ты прав, – смотря на водную гладь, согласно кивнул шпик. – Шрамы на сердце ещё не скоро зарубцуются, но сейчас можно сбросить с себя тяжкий груз, оборвав все нити, связывающие с прошлым, что уже не вернуть.

– Как это сделал ты? – неожиданно задал вопрос Садко.

– Ты всё слышал? – мрачно посмотрел на друга шпион, зная, впрочем, каким будет ответ.

– Сложно было не расслышать. Да и ты не пытался свои речи скрыть.

– Что ж, – тяжело вздохнул Тикондрус, – ты прав. Следуя моему примеру, она сможет избежать неприятных воспоминаний.

Садко не стал задавать более вопросов о прошлом товарища. Лишь коротко кивнул. Воцарилось короткое молчание, которое было нарушено неуёмным гусляром.

– А тот имперец, о котором рассказывал Кощей, он может быть как-то связан с…

– С моим прошлым? Не исключено. Во всяком случае, дабы в точности узнать об этом, нужно вернуться в Муров. Однако, я бы предположил, что такой исход был бы маловероятен.

Тикондрус продолжал откровенно недоговаривать, утаивая некоторые фрагменты своего прошлого и настоящего, связанного с Аммианом Марцеллином.

Прищурившись, Садко окинул товарища подозрительным взглядом, словно силясь понять, что скрывает от него соратник. Однако, в конце концов, сдался, просто кивнув.

В то время, пока два товарища тихо беседовали в отдалении от скорбящей Василисы, Алконост – ручная птица и друг Садко, вдруг сорвался с плеча мужчины и резко взмыл в воздух.

В ответ на непонимающий взгляд Тикондруса, гусляр, наученный опытом общения с этой птицей, вмиг собрался и, не говоря лишних слов, быстрым шагом отправился к Василисе.

Не сделав и пары тройки шагов, Садко припал на одно колено. Всё вокруг задрожало. Земля стала ходить ходуном, а прибрежные дома стали погружаться в воды реки Древесной.

Быстро спохватившись, Тикондрус мигом помог товарищу подняться на ноги.

– Я к Василисе, – коротко произнёс имперский шпик, и, не дождавшись ответа, рванул к тому месту, где товарищи оставили девушку.

Девица действительно оказалась на том же месте. Однако, она парила над землёй. На лице её застыла яростная гримаса. Глаза же светились ярким голубым светом, а сама она была окружена прозрачной пеленой, вокруг которой бесновались младшие духи природы. Одного взгляда хватило Тикондрусу для того, чтобы определить, что они пришли на зов волшебницы. Нетрудно, впрочем, было догадаться, для чего это было сделано. Разрушения, что учинили, казалось бы, мирные существа говорили красноречивей всяких слов.

– Василиса, если ты не прекратишь, то весь город, все обращённые в камень жители, всё вокруг будет уничтожено! – пытался дозваться до девушки шпион. Однако, чтобы он не говорил – всё было впустую. Грубой силой вмешаться было решительно невозможно, ведь она не просто парила над землёй, но ещё и была окружена магическим полем, а духи не давали приблизиться, яростно атакуя любого, кто посмеет сделать хотя бы шаг к волшебнице.

– Сейчас город полностью уйдёт под воду! – воскликнул подоспевший Садко.

– Она не слышит!

Коротко кивнув, Садко свистом подозвал Алконоста. Умная птица без слов поняла, что нужно сделать. Ей была нипочём магия духов, а потому, бросившись без страха на беснующихся огоньков, она смогла их разогнать. Пронзительный крик птицы разрушил волшебный барьер. В ту же минуту разрушения вокруг прекратились и в воздухе вновь повисла гнетущая тишина. Василиса же камнем рухнула на землю. Тем не менее, разбиться о мостовую ей не позволил Тикондрус, ловко поймавший падающую зазнобу.

Кожа девушки побледнела. Веки её были закрыты, но глаза бегали туда-сюда. Скривившееся в ярости лицо разгладилось, чтобы вновь скривиться, но уже в болезненном приступе. Протяжный стон раздался из уст Василисы.

– Надо её увести отсюда – обратился к Тикондрусу Садко, на что имперец лишь кивнул.

С Василисой на руках, шпион быстрым шагом направился прочь из разрушенного города.

Повсюду виднелись разрушения. Малахитовые здания не рассыпались, а, скорее, раскалывались пополам. На мостовой, то тут, то там виднелись отколовшиеся осколки обращённых в камень тел горожан. Большая часть города была или поглощена пучиной речных вод, или разрушена землетрясением. Однако, одно оставалось неизменным – аура смерти, что витала в округе с тех самых пор, как здесь побывал Кощей.

Выбравшись из города сквозь чудом сохранившиеся врата, товарищи, дабы уйти от чудовищной ауры, ещё добрый час шли вдоль дороги. Руки Тикондруса нещадно болели и в буквальном смысле отваливались. Однако, бросать беспомощную Василису было нельзя.

Наконец, отойдя на достаточное расстояние, чтобы аура колдуна не беспокоила людей, путники сделали небольшой привал.

– Вода бы сейчас не помешала, – протерев ладонью лоб, вслух озвучил свои мысли Садко.

– К счастью, у меня есть целая фляга, – усмехнувшись, ответил Тикондрус, открепляя от пояса сосуд с жидкостью. Однако, вода в ней быстро кончилась. Хватило лишь на то, чтобы напоить бессознательную девушку да самим сделать по тройке глотков.

– Здесь неподалёку есть источник чистой воды, – заговорил вдруг Садко.

– Вовремя ты вспомнил. Надо бы нам наполнить наши фляги.

– Он недалеко. Я мигом обернусь, а ты…

– А я пока присмотрю за красавицей, а то мало ли, украдут – усмехнулся Тикондрус, махнув рукой товарищу.

Стоило гусляру скрыться из виду за густыми кустами, как Василиса, удобно устроив голову на коленях Тикондруса, улыбнулась, раскрыв при этом очи.

– Красавица, значит, – протянула девушка.

– А подслушивать нехорошо, – приветливо ответил мужчина.

Резко отстранившись, Волшебница села возле мужчины. Приложив ладонь правой руки к груди, она слегка поклонилась.

– Благодарю за то, что не бросил и подсобил в трудную минуту, – искренне поблагодарила Тикондруса Василиса.

– Не стоит, – отмахнулся мужчина. – Лучше поведай, что за лихо тебя одолело?

– Чувство утраты затмило моё сознание. Оттесняя последние толики разума, оно принесло за собой злобу и гнев, что стали порождениями тёмной магии. Той самой магии, которую Кощей обратил супротив моего города. Тогда я потерялась. Всё вкруг вдруг почернело, а в воздухе стал витать густой, едкий запах страха, страданий людей, которые медленно обращались в малахит. Я лишь хотела всё это прекратить, как вдруг мир взорвался яркими красками. Разум окончательно покинул меня. А потом, услышав твой голос, я очнулась.

Рассказ Василисы получился сбивчивым. Девушка не помнила точных деталей. Сохранились лишь чувства и ощущения, что она испытала.

– Много разрушений я причинила?

– Ну, – почесал затылок Тикондрус. – Город восстановлению не подлежит. Но ты не переживай. Мы поможем тебе добраться до Мурова.

– Как это? – искренне удивилась девушка. – Путь мой лежит туда, куда ты пойдёшь.

Тяжело вздохнув, мужчина собирался было возразить, сказав, что она вольна сама следовать тому пути, который сочтёт нужным. Однако слова так и застряли в горле. Явившийся из леса Садко окончательно разрушил планы Тикондруса.

Гусляр вышел из леса в приподнятом настроении. Казалось, в такие моменты ничто не может пошатнуть его жизнерадостность. В руках балагур нёс две, наполненные до краёв чистой водой, фляги.

– Вижу, вы, княжна, наконец, пришли в себя, – приветливо кивнул девушке Садко.

– И за это благодарна я вам, – кивком ответила Василиса.

Забрав у товарища наполненную флягу, Тикондрус тут же прикрепил её обратно к поясу. В это же время Садко из заплечного мешка выудил тряпичную карту окрестных земель.

На небе, находясь в зените, ярко сияло солнце. Ни единого облачка не было видно. Словом, лучшей погоды для пешей прогулки не сыскать. Не став долго мешкать, гусляр положил карту на мягкий настил свежей травы и принялся составлять обратный путь.

– Что-то ты серьёзный какой-то, – подметил резко изменившееся настроение друга Тикондрус.

– Есть проблема – коротко ответил Садко.

– Весь во внимании, – участливо отозвался имперец, склоняясь над разложенной картой.

– Единственная наша дорога домой – сквозь поле с призраками, – пальцем указал на прямую линию, обозначающую на холсте дорогу гусляр.

– Но ведь не единственная – обратил внимание на перекрёсток Тикондрус. Расположен он был аккурат возле моста через речушку, возле которого уже останавливались герои.

– Верно. Но, дорога, справа ведёт к соседнему княжству, в объезд этому лесу, – махнул рукой Садко, обозначая окружающие деревья.

– А левая?

– Слева дорога ведёт в Муров, – ответила за гусляра Василиса. – Однако ж, втрое долгий тот маршрут.

– Выходит, поле? – хмуро спросил Тикондрус.

– Поле, – тяжело вздохну Садко.

– В таком случае, выдвигаемся сейчас. К вечеру будем возле моста. Там спокойно переночуем, а после уж двинемся дальше.

Предположение Тикондруса оказалось верным. Немедленно отправившись в путь, товарищи, без труда, уже к вечеру прибыли к перекрёстку. Дорога, что тянулась прямо, вела к мосту через небольшую речку, отделявшую поле могильников от остального мира.

– Вот здесь мы и остановимся на ночь, – подойдя к уже порядком утоптанной полянке рядом с мосточком, махнул рукой друзьям Тикондрус.

– Пускай и в безопасности здесь будем мы. Однако ж надолго останавливаться нам не стоит, – озвучила свои опасения Василиса.

– Не стоит тревожиться. Лишь только первые лучи восходящего солнца озарят небосвод, мы в ту же минуту двинемся в путь, – заверил девушку Садко.

Смеркалось. Надо было скорее развести костёр. Сходить за хворостом вызвался Тикондрус. Благо, что неподалёку, всего в нескольких шагах от дороги росла небольшая берёзовая рощица.

– Не должно мне сидеть без дела, пока вы трудитесь над станом для ночёвки. Дозвольте помощь оказать вам, покуда силы мои не иссякли, – не желавшая сидеть без дела Василиса всеми силами рвалась помочь хоть в чём-то.

– Пустое это, княжна. Вы и без того, должно быть, устали с дороги.

– Что ж я, барышня кисейная, чтобы охать да вздыхать, когда мне тяжело? Тем паче, что и вы устали не меньше меня. Да и совместный труд помогает быстрее спориться работе, – не унималась девушка.

– Отступись, – махнул рукой Тикондрус. – Ежели прекрасная дева возжелала помочь, то кто мы такие, чтобы что-то запрещать?

– В таком случае, быть может, окажешь даме честь и отправишься на прогулку в лучах закатного солнца?

– Я бы тебя одного с Василисой в любом случае не оставил. Да и мне, признаться, будет сподручней искать хворост, когда рядом верный товарищ, – весело подмигнул девушке шпион. Щёки её слегка зардели, но виду она не подала. Лишь согласно кивнула и, поравнявшись с мужчиной, отправилась в рощу.

Пока путники распределяли обязанности, солнце уже скрылось за горизонтом, уступив небо во власть кроваво-красной луны. Небесный свод усыпали мириады ярких звёзд, что своим холодным светом ярко освещали всё вокруг. Впрочем, даже в такую светлую ночь отправляться в рощу было опасно. Всё-таки, помимо возможности заблудиться, там могли водиться и волки, и медведи. Окружающие леса таили в себе много опасностей. Это Тикондрус понял давно. Тем не менее, хворост собрать было нужно, ведь развести огонь без него не представлялось возможным. Тут-то и пригодилась помощь девушки. Василиса без лишних слов поняла, что от неё требуется.

– О духи, что оберегают неустанно меня, явитесь же на зов мой, окажите помощь другу моему в час нужды.

В тот же миг возле княжны появились яркие, разноцветные огоньки. Младшие духи откликнувшись на призыв, с радостью спешили оказать всевозможную помощь.

– Удивительно. Один мой хороший друг тоже пользуется духовной магией. Однако, для этого ему нужно подавить окружающих духов, а некоторых, особенно сильных, приходится одолевать и прятать в небольшие сосуды, что всегда находятся при нём.

– О, я лишь попросила добрых духов помочь, – пролепетала Василиса, словно это было обыкновенным делом.

– Попросила? – не понял мужчина. – Не призвала?

– Вовсе нет. Младшие духи всюду сопровождают меня, куда бы не ступила моя нога. Не видны они тебе лишь потому, что им самим легче, когда сокрыты от любопытных глаз.

– Впервые вижу, чтобы кто-то из людей настолько понравился духам, чтобы они неустанно за ним следовали, являясь на зов тут же, стоит лишь попросить.

– Духовные существа не любят, когда им указывают, что делать. Именно поэтому магам приходится подавлять их волю своей силой. Однако, будучи в ужасном облике лягушки, я смогла достичь мирного единения с природой.

– Должно быть, процесс этот не быстрый, – поинтересовался Тикондрус.

– Времени у меня было предостаточно, – пожала плечами девушка. – Что, однако ж, нельзя сказать о вас.

– Что ты имеешь в виду?

– Человек тот, о котором поведал Кощей, не станет долго ждать. Думаю, вскоре он предпримет свой первый шаг.

– Доподлинно нам не известно, задумал ли мой соотечественник чего худого против Светлого князя. Однако, ты права, нам как можно скорее нужно возвращаться в Стольный град.

– Но готов ли ты в решающий час обратить своё оружие супротив соотечественника?

Ответ на вопрос Василисы Тикондрус знал давно. Безусловно, если придётся, он сокрушит торговца из империи. Однако, гражданина Александрии просто так убивать было нельзя. Вернее, его вообще нельзя было убивать без суда. А суд мог быть устроен лишь в столице.

– Если потребуется, я сделаю всё, чтобы остановить его, разрушив коварные планы, – уверенно ответил мужчина. Княжну такой ответ, казалось, вполне устроил.

В то время, пока путники общались, духи яркими кружили возле них. Ярким светом они рассеивали ночную тьму, позволяя людям разглядеть путь, что лежал впереди. Лишь несколько светлячков, отделившись от остальных, всё время были впереди, указывая товарищам на сухие ветви, что годились для костра. Таким способом работа действительно спорилась быстро. Уже через четверть часа друзья вернулись к импровизированному лагерю с полной охапкой сухих веток.

В это время Садко уже справился с настилом из сухих листьев и подобия настила над головами из большого и плотного полотна.

Вызвавшись развести костёр, Тикондрус быстро справился со столь нетривиальной задачей. В конце концов, особенных умений не нужно, когда ты владеешь магией огня.

Гусляр принялся готовить ужин. В этом ему всячески помогала Василиса. Тикондрус же, справившись с огнём, остался не у дел и решил просто дождаться ужина, не мешаясь и не путаясь под ногами. Ему оставалось лишь удивляться, как купец умудряется готовить в дороге еду, ведь ничего с собой в руках он не нёс. Так или иначе, сытный ужин уже были приготовлен. Впереди была тяжёлая ночь.

Как и прежде, стоило ночи полноценно вступить в свои права, как зелёное поле за маленькой речкой, что было усыпано множеством курганов, заволокло густым зелёным туманом, что клубился у самой земли. Вновь, как и прежде, призраки воинов, что были захоронены в древних усыпальницах, шли в едином потоке страшного марша. Порванные знамёна развевались на ветру, а ровные ряды закованных в проржавевшую кольчугу медленно брели по утратившему все краски полю. Заблудшие души пытались найти выход из лабиринта холмов. Однако, три человека, что находились по другую сторону речушки, могли не опасаться мертвецов, ведь не могли те перейти через водную преграду. Тем не менее, несмотря на безопасность своего расположения, ни один из путников не мог сомкнуть глаз. Слишком тревожным, устрашающим, но, в то же время. Завораживающим было то зрелище.

Лишь под утро, когда первые лучи восходящего солнца принесли вслед за собой лёгкий ветер, путники расслабились. Стоило первой заре окрасить небо в яркие, рыжевато-алые оттенки, всё призрачное воинство развеялось, словно дым. Души павших воинов вновь упокоились на целый день, чтобы потом, с первыми звёздами снова встать в строй и отправиться на поиски выхода из своего собственного заточения. Покой не пришёл лишь к трём людям, что никак не могли уснуть.

Первая заря стала сигналом для Садко. Он первым поднялся. Умывшись холодной водой из реки, гусляр принялся деятельно расхаживать по импровизированной стоянке, собирая немногочисленные пожитки.

– Так и не удалось уснуть, – недовольно проговорил Тикондрус, поднимаясь с примятого настила из листьев.

– Нам нужно как можно скорее выдвигаться, – не замечая причитаний товарища, оповестил друзей Садко.

– Думаешь, не успеем пересечь поле за день? – убирая следы своей ночной стоянки, без капли иронии спросил шпион.

– Едва ли, – честно ответил гусляр. – В прошлый раз мы пересекали поле в седле и, как ты помнишь, пересекли этот мост лишь к вечеру. Сейчас же мы будем идти пешим шагом.

– Не стоит беспокоиться. Духи ветра помогут нам, – заверила товарищей Василиса.

Слова девушки вселили надежду в мужчин. Быстро собравшись, они двинулись в путь. Днём это поле не представляло никакой опасности. А потому, быстрым шагом, не сбавляя темпа, путники перешли по мосту через речку и, ступив на широкую дорогу, отправились дальше. Лёгкий ветерок, что пришёл с первыми лучами, превратился в сильный вихрь. Удобно дувший в спины идущим, подгоняя их, помогая идти быстрее и при этом сильно не уставать.

Целый день и вечер потребовались путешественникам для того, чтобы пересечь опасный участок маршрута. Лишь, когда на небе зажглись первые звёзды, друзья оказались возле вод озера утопленниц. Позади осталась великая опасность. Однако, впереди ждала опасность ничуть не меньшая.

Глава XIII. Засада

Озеро утопленниц было спокойным. Появившаяся на небосклоне луна отражалась в спокойной водной глади, напоминающей больше причудливое зеркало природы, нежели обычный водоём.

Едва очи путников узрели зеркальную поверхность воды, в тот же миг они сбавили ход. Шаги сами собой стали неровными и неуверенными. Проведя весь день в пути, единственным желанием путешественников было найти сухое место, где можно было бы расслабиться после целого дня безостановочного бега.

Отыскав неподалёку от берега старый, могучий дуб, друзья, не разводя костра, не готовя пищу, устроились под раскидистой кроной и мгновенно провалились в царство снов. Их покой хранили духи, что неустанно следовали за Василисой. Их сил вполне хватало для того, чтобы отогнать иного опасного зверя.

Утро встретило людей проливным дождём. Из густых, серых туч, что заслонили небо и тянулись до самого горизонта, сплошной стеной проливались потоки воды.

Протяжно зевнув и потянувшись, Тикондрус окончательно пробудился ото сна. Садко, как и ожидал шпион, уже давным-давно бодрствовал. Однако Василисы мужчина поблизости не наблюдал.

– Она ушла в лес, – кивнув на возвышающиеся вечнозелёные ели, оповестил друга гусляр.

– И ты отпустил её одну? – возмутился Тикондрус, тут же собираясь отправиться вслед за девушкой.

– Спокойно, – выставил ладонь купец. – Она сможет за себя постоять.

– А если потеряется?

– Но ведь не потерялась, – шепнула на ухо Тикондрусу девушка.

Икнув от неожиданности, мужчина обернулся и узрел пред собой свою зазнобу. На плечах у неё висел плащ из того же материала, из которого была пошита одежда. Удивительно водостойкая ткань не пропускала влагу, оставаясь сухой даже в столь сильный дождь.

Уже было решивший устроить выволочку безмятежному гусляру, Тикондрус был прерван пронзительным рёвом своего желудка, что оповестил всё окружение о желании перекусить.

Широко улыбнувшись, Василиса раскрыла ладони. В руках у неё была горсть орехов, перемешанных с небольшим количеством лесных ягод.

Поблагодарив девушку, Тикондрус быстро расправился с предложенным угощением. Садко же, уже позавтракавший, не посмел прерывать друга.

– Сегодня мы должны добраться до Мурова, – жуя последний орех, сказал Тикондрус.

– Хорошо бы. Да вот только, боюсь, из-за дождя на дорогах распутица.

– Путь наш лежит сквозь древний лес. Так будем же идти, прижавшись к деревьям, что растут вдоль тропы, – подсказала Василиса.

– Да, возьмите ещё вот это, – вспомнил вдруг гусляр.

– Плащ? – удивился шпион, на что получил утвердительный кивок.

– И откуда ты всё это достаёшь? – задал вопрос имперец, мучающий его уже долгое время. Однако ответа на него так и не последовало.

Накинув на плечи плащи из плотной ткани и укрыв головы капюшонами, путники отправились дальше. Дорога вновь привела их в тот древний, дремучий лес, где князь с ближайшими соратниками угодил в засаду. На этот раз не было слышно ни пения птиц, ни ощущения слабого ласкания лёгкого ветерка. Лишь шум льющего сплошной стеной дождя.

Лесная тропа, как и предупреждал Садко, вся раскисла от непрекращающегося ливня. Поэтому товарищи, по совету Василисы, быстро сошли с дороги и, прибившись поближе к растущим вдоль тропинки деревьям. Трава возле стволов могучих сосен, елей и дубов была сухая.

Пройдя сквозь лес без приключений, товарищи оказались на противоположной границе древней чащи. Впереди виднелся перекрёсток. Однако, стоило друзьям окинуть лесную обитель, как удача повернулась к ним спиной.

Дальнейшую дорогу перекрыла группа вооружённых мужчин, что явно кого-то поджидали. Появление же трёх путников было для них явной неожиданностью.

Было тех мужчин не больше двух десятков. Воины не были похожи на разбойников, пускай и пытались изо всех сил быть похожими на лиходеев. Тем не менее, добротная и прочная кольчуга, булатные мечи да крепкие щиты выдавали в них если не княжеских дружинников, то ратников уж точно.

Тем временем, заметив путников, им наперерез вышла часть воинов. Выглядели они крайне воинственно. Раздражённые мужчины были крайне обеспокоены присутствием лишних глаз и ушей.

– Стоять, – выкрикнул один из ратников. Голос его был грубым, с выделяющейся хрипотцой, а грубые черты лица было тяжело скрыть даже под шеломом.

– Дальше дорога платная. Выкладывай деньги или проваливай!

– Мы уйдём, – разумно согласился с условием бандита Садко, решив обойти их другой, дальней тропой.

– Эй, мужики, да с ними баба! – сально усмехнулся куда более молодой разбойник, откровенно пялясь на грудь девушки.

– Ну так тащи её к братве, – ответил старший, доставая из ножен меч.

– Не нужно доставать клинки. Я пойду добровольно, – положив руку на плечо Тикондрусу, заявила Василиса.

Шпион хотел было возразить, однако взгляд девушки заставил его отступить. Наполненные злостью, глаза княжны буквально метали молнии. С болью в сердце мужчина отпустил её. Однако, бросать товарища просто так он не собирался. Кивнув гусляру, он беззвучно достал из сапога небольшой нож. Стоило двум разбойникам, что стояли ближе всех к путникам, отвернуться, чтобы проводить взглядом удаляющуюся фигуру девицы в сопровождении старшего, как холодная сталь лёгким движением руки поставила точку в их жизни.

Резким, отточенным движением, практически одновременно и бесшумно, товарищи расправились с двумя беспечными бандитами. Однако не успели они среагировать на стоящего чуть поодаль третьего лиходея. Что есть мочи закричал он. Да так, что на крик сбежалась едва не половина всей шайки.

Увидев, что их товарищи лежат на сырой земле бездыханными телами, они, озверев, повытаскивали мечи и бросились на путников.

Отразив атаку одного, Садко, нырнув под руку второму, пронзил того своей саблей в спину. Тут же, наперерез бросившемуся на гусляра разбойнику, прилетел алконост. Птица накинулась на супостата и ловким движением выклевала тому глаза, от чего тот издал истошный крик. Упав он, тем не менее, очень быстро затих.

В то время, гусляр отбивался от двух противников, Тикондрус, заметив стремительно приближающуюся пару супостатов, метнул в них огненные шары. Доспехи, не усиленные магической защитой не спасли разбойников. Вмиг сгустки пламя охватили их тела, начиная пожирать целиком.

Несмотря на то, что друзья относительно легко справились с частью банды, эффект внезапности пропал. Не став дожидаться, пока их перебьют поодиночке, бандиты решили напасть всем скопом. Шесть человек, выставив щиты и встав в единый строй, двинулись к путникам. Приближаясь шаг за шагом, они теснили героев. Нужно было что-то срочно предпринять.

Внезапная мысль проскочила в голове Тикондруса. Непрекращающийся дождь смог бы оказать добрую службу попавшим в передрягу товарищам. Хмыкнув, волшебник вскинул руку вверх. Из пальцев вырвались едва заметные, светящиеся голубоватым светом ленты. В тот же миг вокруг стало настолько холодно, что изо рта натурально шёл пар. Вместо дождя на головы людей стали падать мелкие градины. Опешившие от увиденного разбойники остановились. Этого имперцу было более, чем достаточно, чтобы, превратив градины в острые сосульки, обратить силы природы против своих обидчиков.

Острые, практически невидимые ледяные иглы со всех сторон полетели к недругам. Безусловно, большую часть сосулек остановила броня и щиты, но небольшие осколки и немногочисленные, угодившие в цель, ледышки сделали своё дело. Они смогли ослепить воинов, заставив их упасть, выронив из рук мечи.

– Избавление от страданий принесём мы вам, – хмуро сказал Садко.

Заколов поверженных разбойников, друзья поспешили на помощь к Василисе. Да только не знали они, что помощь ей была вовсе не нужна. Едва они подбежали к окружившим девушку мужчинам, как узрели страшную картину. До того нагло улыбаясь и демонстрируя своё превосходство, бандиты, встав в круг, стали наносить сами себе ранения своими же мечами. Делали они это с совершенно обезумевшими лицами, не издавая при этом абсолютно никаких звуков. Василиса же, стоя в середине круга, с закрытыми глазами, словно кукловод, дёргала невидимые ниточки. Каждое движение её пальцев сопровождалось звуком меча, пронзаемого плоть.

В конце концов, с разбойниками было покончено. Однако, проблемы на этом не закончились. Встал вопрос, что делать с телами. Оставлять так или сбрасывать в канаву было нельзя. Эпидемия чумы – это последнее, что Тикондрус готов был застать. На помощь мужчинам пришла Василиса. Девушка вновь обратилась к духам. На этот раз резвые огоньки стремглав бросились в лесную чащу, откуда вскоре появилась стая волков.

Крупные, с серой шерстью, лесные хищники не выказывали никакой агрессии к людям. Напротив, протрусив мимо мужчин, они, подойдя к Василисе, стали ластиться возле её ног. Погладив каждого по холке, она что-то нашептала им на ухо. После этого, волки схватив по телу, уволокли павших в лес.

Тикондрусу оставалось лишь дивиться. Способностями и знаниями Василиса могла превзойти иного боевого мага, а в духовной магии ничуть не уступала даже Титу, если и вовсе не превосходила его.

Садко на увиденное отреагировал куда как спокойней. За время странствия он повидал немало удивительных, намного более впечатляющих вещей. Поэтому сейчас, хмыкнув, жестом подозвал к себе Тикондруса.

– Лучше нам будет зайти через торговые врата, – оповестил товарищей гусляр.

– От чего же? – недоумённо спросил имперский шпик.

– Через торговые врата ходит больше людей. Кроме того, там есть знакомые стражники, которые без вопросов впустят нас внутрь, – намекая на лишнего попутчика в лице Василисы, ответил Садко.

Быстро смекнув, о чём говорит гусляр, Тикондрус согласно кивнул и вопросительно взглянул на девушку. Поймав утвердительный кивок и от подруги, мужчина согласился со словами товарища.

Пройдя по вытоптанным тропам меж золотистыми полями пшеницы, путешественники оказались в предместьях. Оттуда, как и уверял Садко, друзья без проблем вернулись в Муров.

Глава XIV. Заговор в Мурове

Муров был шумным городом, жители которого, в сущности, вели неспешную жизнь. Однако, чего было не отнять у горожан, так это желания поругаться с соседом, поспорить с прохожим или нарочито громко торговаться с купцом, сетуя при этом на скупость и жадность торговца.

Оказавшись внутри мощных каменных стен, путники почувствовали себя в муравейнике. Толпы народа, которые, казалось, бесцельно бродили по улицам Стольного града издавали странный, жужжащий звук от сотен голосов, слившихся воедино – всё это создавало впечатление огромного муравейника. Чем ближе друзья подходили к торговой площади, тем сильнее оно было.

Однако, кроме всего прочего, что было вполне привычным для крупных городов, было ещё что-то. Едва уловимое, оно, всё ж таки, не смогло укрыться от опытного шпиона. Украдкой наблюдая за участившимися патрулями солдат, Тикондрус заметил, что все они встревожены и напряжены. Хотя, несмотря на такую незначительную мелочь, город продолжал жить в своём привычном ритме.

Наконец, прибыв к Торговому холму, товарищи разделились. Садко, попрощавшись с Тикондрусом и Василисой, уверенным и быстрым шагом направился в купчую палату – местную гильдию торговцев, что объединяет в единую сеть купцов этого княжества, устанавливает цены на зерно, а также устанавливает связи с иноземными торговцами. Разумеется, под бдительным надзором князя.

Попрощавшись с другом, молодой шпион Александрийской империи, вместе с волшебницей отправились в гильдию путешественников, возле которой, сложив руки на груди, их уже ожидала Варвара – глава гильдии. Вид её был крайне обеспокоенный и раздражённый одновременно.

Тикондрус уже мысленно приготовился к очередной гневной тираде, однако, вместо этого увидел лишь удивлённый взгляд, направленный в сторону Василисы.

– Всё в порядке. Ей можно доверять, – заверил давнюю знакомую мужчина.

Пробежавшись оценивающим взглядом по фигуре волшебницы, Варвара, кивнув Тикондрусу, махнув рукой, поманила путников за собой. Шаги главы гильдии были размашистыми и быстрыми. Словно подгоняемая неведомой силой, она, войдя в здание гильдии, вмиг поднялась по лестнице на второй этаж, вихрем влетев в свой кабинет.

Захлопнув дверь за вошедшими людьми на засов, Варвара предложила им присесть на свободные стулья.

– Что случилось? – решил перейти сразу к делу Тикондрус.

– Успеется. Для начала, ты мне скажи, что узнал, и кто эта… – пытаясь подобрать слова, вопросительно взглянула на Василису глава гильдии.

– Расследование привело нас к верховному жрецу, – тихо ответил Тикондрус.

– Тому самому? – удивлённо приподняла бровь Варвара, на что мужчина кивнул и, разумно умолчав о втором его имени, продолжил свой рассказ.

– К счастью, жрец не искал ссоры и поведал о том, что соотечественник мой на деле оказался тем ещё проходимцем. Причём, судя по всему, крайне жадным до денег. По словам колдуна, он помогает соседнему княжеству. Уж не знаю, по своей воле или по принуждению.

– И ты вот так на слово поверил злобному колдуну, который в прошлом чуть не уничтожил Александрийскую империю? – иронично спросила Варвара, на что шпион лишь недовольно закатил глаза.

– Я принял к сведению. Иного выбора просто не было. Либо так, либо сложить голову в бессмысленной битве.

– Ну хорошо, – выдохнула девушка, удовлетворённая таким ответом. – Во всяком случае, пока ты путешествовал со всякими девицами, я тоже без дела не сидела. Отправила срочный запрос в Александрию, и мне вскоре пришёл ответ с полной историей некоего Импробуса из Мендексов.

– И? – подгонял девушку Тикондрус.

– Род Мендексов и впрямь не имеет сколь бы то ни было существенного влияния в империи. Глава рода – мелкий чиновник в самой западной провинции. Однако, Импробус – дело другое. Отучившись в провинциальной школе магии, он, тем не менее, смог достичь определённых успехов в алхимии и обратить на себя внимание ни абы кого, а самого Артемия Врана. Уж не знаю, чем он впечатлил главу корпуса боевых магов, однако, с того момента дела у него пошли в гору. Он переехал в столицу и отучился в Александрийской академии на факультете картографии.

– Картографии? – удивился Тикондрус. – Выходит, он должен быть зарегистрирован в гильдии путешественников.

– Как бы не так. Центральная гильдия, приславшая мне жизнеописание Импробуса, отметила, что никогда этот человек не регистрировался там в качестве путешественника или исследователя новых земель.

– Откуда, в таком случае, гильдии известно об этом человеке? – с сомнением спросил имперский шпик.

– Дослушай сперва, – раздражённо ответила Варвара. – Пускай в гильдии путешественников о нём не знали, зато в торговом союзе о нём знают. А, как ты понимаешь…

– Да-да. Что знают в торговой гильдии – то же самое известно и гильдии путешественников, – лениво отмахнулся от девушки шпион.

– Верно. Более того, в гильдию часто приходили персональные запросы на его имя от кого бы ты думал? Он специализировался на продаже слабых магических артефактов и был постоянным торговым представителем у Ярополка Изяславовича – брата покойного отца нынешнего Светлого князя. Более того, до сведений гильдии дошла информация о том, что после гибели под стенами Ледограда Артемия Врана, Импробус отплыл в земли княжества и там женился на дочери Ярополка.

– Хм, – задумался Тикондрус. – А какие отношения между Всеволодом Ярославичем и его дядей?

– Сложные. Хотя, формально, Светлый князь правит всеми землями княжества, однако ж, некоторые местные князья открыто выступают против Всеволода.

Ситуация, изложенная Варварой была крайне опасной. Связь Импробуса и Ярополка была более чем очевидна. Однако, даже в таком случае, напрямую обвинять своего соотечественника Тикондрус не мог, ибо доказательств на руках как не было, так и нет. Лишь догадки и домыслы, да слова ненавистного всеми Кощея.

Мозговой штурм шпиона был прерван щёлканьем пальцев у его лица.

– Ты так и не познакомил меня со своей спутницей, – заявила Варвара.

– Варвара, познакомься, это Василиса. Василиса – это Варвара, – сухо ответил всё ещё задумчивый мужчина. Путешественница заметила это и быстро отреагировала.

– Тебе сейчас не предо мной стоять нужно. Верно, князь захочет услышать твою историю. Тем более, в свете последних событий.

– А что случилось, пока меня не было? – удивлённо спросил Тикондрус.

– Всеволода Ярославича хотели отравить на празднестве, что было устроено по случаю его женитьбы.

– Причастные, надеюсь, найдены?

– В том-то и дело, что нет. Яд был в княжеском кубке. Однако, его выпил скоморох князя.

– В таком случае, я поспешу отыскать Садко, – приняв слова Варвары за сигнал к действию, Тикондрус собрался было, взяв с собой Василису, отправиться к гусляру. Однако, он был остановлен.

– Оставь Василису здесь. Ни к чему она вам у князя.

Бросив короткий вопросительный взгляд на девушку, Тикондрус получил в ответ лёгкую улыбку и утвердительный кивок. Не прощаясь, он стрелой вылетел из здания.

Шумный торг продолжал гудеть даже несмотря на медленно опускающиеся сумерки. Начав прикидывать, где может быть гусляр, Тикондрус беглым взглядом осмотрел всю площадь. Цепкий взор узрел две фигуры, стоящие чуть поодаль от большой толпы. Даже с приличного расстояния в одной фигуре можно было разглядеть Финиста. Верный защитник князя был облачён в свои доспехи и превосходил многих в росте. Узнать такого воина не составило труда. Во второй же фигуре, как ни странно, шпион узнал Садко.

Подойдя к знакомым, шпион поприветствовал сначала Финиста, а затем коротко кивнул гусляру.

– Расставание наше было недолгим, как я погляжу, – усмехнулся гусляр, однако, нарочитой расслабленностью имперского шпика было не обмануть. За притворной улыбкой выглядывала плохо скрываемая обеспокоенность.

– Я уже наслышан о произошедшем.

– Новости, однако, разносятся очень быстро, – хмуро заявил Финист.

– Нам нужно поговорить с князем. Думаю, информация, нам известная, может пролить свет на случившееся.

– Я как раз слушал рассказ Садко о вашем путешествии. Если всё так, как он мне поведал, выходит, что ситуация и впрямь опасная. Однако сейчас встретиться с Всеволодом Ярославичем вам не удастся. Отправляйтесь пока в «Каменную башню». Я доложу о вас князю и явлюсь за вами после наступления темноты.

Кивнув Финисту, товарищи направились в уже знакомую таверну. С наступлением вечерних сумерек народу на улице поубавилось. Вместо этого, все зеваки и пьянчужки города собрались в многочисленных трактирах и корчмах, жалея сгладить неровности быта за кружкой-другой пенного напитка.

Опустевшие улицы усилили чувство тревоги, что витало в воздухе. Последний раз Тикондрус ощущал себя так же в тот роковой вечер, когда восстали федераты во главе с драконьим всадником Иоанном. Однако ныне причина была иной. Попытка умертвить правителя на празднестве была вовсе не в новинку. Такое часто проворачивали и в Александрии. Правда, ни разу у заговорщиков не получалось не то, что довести дело до конца, но и банально скрыться. Но то в империи, где жители привыкли к кажущимся на первый взгляд жёстким мерам. В итоге он в любом случае направлены на благо жителей, что желают жить в мире и спокойствии. Здесь же ситуация иная. Отравить Светлого князя на свадьбе мог лишь тот, кто сильно приближен к правителю. Это бросает тень на государя, а потому широкой огласке это не придают, предпочитая лишь усилить патрули и проводить тайное расследование.

За размышлениями, Тикондрус не заметил, как он и Садко оказались возле обозначенной таверны. Народ вокруг, пускай и тихо, гулял, предпочитая забыться в выпивке.

– Очнулся-таки, – усмехнулся гусляр.

– Просто задумался, – хмыкнув, ответил шпион. – Пошли уже.

Внутри таверны всё было точно так же, как тогда, когда товарищи были здесь в последний раз. Разве что народ гудел не так громко, но всё так же весело и бодро.

– Думаю, не стоит сейчас присоединяться к всеобщему веселью, – обратив внимание на внушительных размеров кружку с пивом в руках гусляра, предостерёг Тикондрус.

– Не волнуйся. Сейчас возьмём горячего и дождёмся Финиста, – заверил друга Садко, направляясь со своей кружкой к небольшому круглому столику, что неприметно стоял в углу.

Хмыкнув и заказав того же, что и товарищ, шпик быстро присоединился к другу.

– Не поведал ли тебе чего нового Финист?

– Как посмотреть.

– Подозреваемые? – вопросительно изогнул бровь Тикондрус, на что гусляр лишь отрицательно помахал головой.

– Об этом он рассказать не может. Зато рассказал интересные подробности продолжения покушения.

– Продолжения? – чуть тише переспросил имперец, пододвинувшись ближе к товарищу.

– Спустя полдня после покушения, в бочке с вином нашли умерщвлённым виночерпия.

– Может, спьяну утоп? – высказал предположение шпион.

– В бочке с вином, предназначенным князю? Сильно сомневаюсь.

– Может ли статься, что это расправа над подельником?

– Вполне возможно, – задумчиво ответил Садко.

– Что возможно? – раздался вдруг громогласный голос Финиста.

Могучий богатырь стоял возле стола, где сидели Тикондрус и Садко. На нём не было тяжёлых доспехов, а на поясе не было видно ни одного оружия. Он пришёл только что, а потому не мог услышать весь разговор друзей.

– Да так, – уклончиво ответил Тикондрус. – Лучше скажи, согласился ли князь на аудиенцию?

– Стоило ему услышать пересказ вашей истории. Как он приказал тотчас отправить за вами.

Коротко кивнув, товарищи отправились вслед за Финистом. Путь небольшой компании лежал к детинцу – крепости внутри Мурова, где жил князь с семьёй и свитой.

Ночь давным-давно вступила в свои права, позволяя взойти луне, что своим холодным, блёклым светом озаряла всё вокруг. Звёзд видно не было. Хотя не было видно ни единого облачка, тем не менее, звёзды всё не появлялись. Лишь бездонная, чёрная пропасть возвышалась высоко в небесах.

На улице, несмотря на довольно поздний час, стражи ничуть не убавилось. Хотя в данное мгновение товарищей это вовсе не заботило. Даром, что их вёл Финист. Это помогло быстро и без лишних проблем добраться до княжеской крепости.

У врат детинца ратники не сразу согласились пустить внутрь посторонних, пускай и в сопровождении известного богатыря. Пришлось компании дожидаться, пока караульные пошлют за воеводой. Впрочем, ждать долго не пришлось. Вскоре появился военачальник княжеских войск. Обругав воинов за удержание тех, за кем послал лично князь, Андрей Никитич, всё ж таки похвалил стражу за бдительность.

– Поспешим. Князь уже заждался, – махнув рукой, воевода велел следовать за ним.

Пройдя по откидному мосту через небольшой, но глубокий ров, друзья оказались за стенами крепости. Однако, вопреки ожиданиям Тикондруса, они пошли вовсе не в пышный каменный «Владычный двор» – место, где князь обычно принимает гостей. Вместо этого, местом встречи был выбран лично терем властителя. Деревянный, он был выполнен из добротного, крепкого дубового сруба, богато украшен всевозможными изразцами и пёстрыми наличниками у окон. Крыша имела пирамидальную форму и выполнена из зелёной черепицы.

Скрываться компания не стала. Поднявшись по деревянной лестнице, товарищи отворили массивные дверные створки и оказались внутри княжего жилища.

Тут же к гостям поспешили несколько слуг, которые помогли вошедшим снять верхнюю одежду, а пара дружинников тщательно проверила вошедших на наличие оружия. Изъяв у гусляра саблю, а у Тикондруса пару кинжалов, воины пропустили гостей к князю.

Компания вошла в небольшое помещение, в дальнем конце которого, на стуле восседал Всеволод. Молодой князь был одет в длинную, богато расшитую рубаху из красного прочного сукна. Острым взглядом он пробежался по вошедшим и лёгким движением руки приказал выйти из комнаты всем, кроме четырёх людей. Воевода встал по правую руку от князя. Финист же, приветственно приложив ладонь к груди и учтиво поклонившись, встал неподалёку от князя.

– Честь дружине, князю… – хотел было поприветствовать князя Садко, но был прерван властителем.

– Пустое, – махнул рукой князь, подзывая товарищей подойти ближе. – Финист рассказал мне о ваших странствиях, но мне хочется услышать всю историю из ваших уст.

Кивнув, Садко принялся в подробностях пересказывать всё, что приключилось с ними со времени, когда они, покинув Муров, отправились за ответами в соседнее княжество. Однако, вынужден он был прерваться, покуда не знал и знать не мог, что происходило с Тикондрусом, в то время, пока он путешествовал вместе с Василисой, обращённой в лягушку.

– Удивительные вещи ты рассказал. Сердечно благодарю тебя. Думаю, вторую часть ваших странствий мне поведает наш гость из Александрийской империи.

Коротко кивнув, Тикондрус принялся рассказывать всё. Что происходило после того, как он с новой спутницей ненадолго покинул товарища.

Первые лучи солнца уже проникли в светлицу сквозь разноцветные витражи окон, окрашивая помещение в причудливые краски, когда шпион закончил рассказ об удивительном путешествии.

– Занимательно, – задумчиво произнёс князь. – Выходит, дядюшка мой всё-таки нацелился занять светлокняжий стол.

– Княже, если всё так, как они сказали, у этого имперца здесь целая сеть сообщников. Дозволь, князь, изловить этого Импробуса, – спросил Финист.

– Рано, – коротко ответил Всеволод.

– В любом случае, ждать нам нельзя. Ежели средь прислуги, али бояр затесалась паршивая овца – казнить всех и пущай то будет уроком для других кто недоброе задумал, – не унимался воевода.

– Но мы не знаем, кто в сообщниках у Импробуса, – высказался Финист.

– Он прав, Андрей Никитич. Даже если все виновны будут, но средь них один невиновный – казнить нельзя, – рассудил князь.

Слова Светлого князя заставили Тикондруса задуматься. Несмотря на малый опыт, Всеволод Ярославич обладал исключительной рассудительностью. Ведь в ситуации, при которой в империи возникла бы угроза лично государю, гвардейцы без зазрения совести казнили б всю прислугу, устроив, при этом, чистки среди знати. Такой эффективный метод борьбы с предателями, при всей его жестокости, оставался совершенно незамеченным для простого люда. Однако, здесь, на этой земле всё было иначе. Слухи о том, что происходит внутри княжеского круга просачивались наружу с завидной регулярностью, а потому, правитель, который казнит всех направо и налево не вызовет одобрения толпы.

В то время, пока Тикондрус был поглощён своими собственными мыслями, в княжеской светлице продолжались споры.

– Не можем же мы сидеть, да баклуши бить, пока вороги строят против князя заговор.

– Ты прав, – согласился с воеводой Всеволод, – не можем. Однако, я без дела не сидел. Заслал своего человека к боярам, что в открытую выступают супротив меня.

– Надёжен ли тот человек?

– Более чем, – ответил князь, резко изменившись в лице. – А вот, кстати, и он.

В комнату буквально ввалился молодой мужчина. Волосы его были светлы и коротко стрижены. На светлом лице читалась обеспокоенность. Сам же он был невысок, но при этом крепко сложен. Не более десятка секунд потребовалось Тикондрусу, чтобы в полумраке покоев определить, что вошедшим оказался один из дружинников князя – Савва, что сражался бок о бок с князем во время сорванной охоты.

– Слава тебе, княже, – приложив правую руку к груди, приветственно поклонился воин.

– Без любезностей, – махнул рукой Святослав. – Отдышись да поведай нам, что узнал ты, находясь подле бояр.

– Бояр, что выступают против вас, возглавляет Демитрий Лукинич.

– Нашел, что рассказать, – рассержено произнёс воевода. – О чём ещё поведаешь? Что отцом Светлого князя Всеволода был Ярослав Изяславович?

– Будет тебе, Андрей Никитич, – попытался успокоить воеводу князь. – Дай ты ему спокойно рассказать.

Кивнув Савве, Всеволод велел успокоиться и продолжать.

– Он не далее, чем в прошлом году отправлялся ко двору вашего дяди – князя Ярополка. Да только вернулся он не только с дарами богатыми, но и наказом, чтобы спустя год ровно ждал гостя дорогого, что весть принесёт желанную.

– Не тот ли это гость, которого мы из беды спасли, да ко двору привели? – задумался князь.

– Верно, княже – кивнул Савва – Тот имперец, стоило ему появиться в городе, сразу сдружился с боярином Демитрием. Более того, они встречу тайную назначили.

– Когда?! – спохватился Финист.

– Так сегодня, аккуратно перед сменой утреннего караула Демитрий с боярином Остафием встречаются людьми имперца в подземельях под городом.

– Остафий?! Он же служил под моим началом. Эта змеюка посмела предать князя?! Не сносить ему головы, – покраснел от злости воевода.

– Позже разберёшься со своим холопом. Сможешь провести нас к месту встречи? – спросил государь у Саввы, на что получил утвердительный кивок.

– Дозволь, князь, собрать дружину, – обратился к Всеволоду Андрей Никитич.

– Нет у нас времени. Ты лучше сделай вот, что: прикажи ратникам отложить смену караула на четверть часа. Бояре знают точное время пересменки, а потому, не ожидая подлога, придут на место встречи заранее. А вот Импробус об этом не знает, а потому наверняка наблюдает за стражей в неприметном месте.

– Как можно, княже? Отпустить вас одного?

– Нет у нас времени на споры. Со мною отправятся четверо дюже сильных мужей.

Обдумав слова Всеволода, воевода согласно кивнул. Коротко откланявшись, он стрелой вылетел прочь из княжеского дома. Взяв коня порезвей, он помчался к городской ратуше.

Всеволод, приказав надеть всем плащи и взять короткие кинжалы, отправился вслед за Саввой. Дружинник вёл небольшую группу прямо на встречу заговорщиков.

Выйдя из терема, воины направились прямиком к неприметной избушке, внутри которой располагался лаз вниз, в подземные казематы. Оставив возле входа двух ратников, пятеро мужчин направились по тёмным и низким коридорам подземелья. Факел решено было не брать. Потушить его было тяжело, а копоть и дым от огня только мешали бы и без того ограниченному обзору. Вместо факела были взяты небольшие лампы. Столь невысоки были потолки подполья, что нагибаться приходилось даже Савве – самому невысокому из всех, кто шёл вслед за ним.

Недолго пришлось идти компании до места встречи. Стоило князю услышать негромкую речь, как он жестом приказал остановиться. Затушив лампы, все четверо сопровождающих князя мужчин подошли к Всеволоду.

– Савва, Садко и Тикондрус, окружите место встречи, но оставайтесь до поры в тени. Не показывайтесь, пока я не дам сигнал. Возможно, ваша помощь вовсе не понадобится, – шёпотом приказал князь.

– Финист, ты идёшь со мной.

– Что вы задумали? – с сомнением спросил воин.

– Подыграем им, – подмигнул Всеволод.

Укрыв голову под глубоким капюшоном плаща, Светлый князь и его верный защитник шагнули вперёд. Заговорщики, ничего не подозревая, приняли их за людей, посланных лично Импробусом.

– Всё сделали, как велено было князем Ярополком. Удобные подходы и крутые пороги, опасные места и незаметные заводи указали. Так что, стало быть, не долго молодому Всеволоду осталось на лаврах отца почивать.

С этими словами боярин Демитрий Лукинич – человек плотного телосложения, с внушительной тёмной бородой и седыми волосами, спрятанными под высоким колпаком, протянул вперёд свою руку, которая сжимала кольчужную перчатку.

Быстро протянув руку, дабы взять предмет, князь вынужден был тут же одёрнуть руку. Однако, даже этих коротких мгновений хватило, чтобы расшитый красной узорчатой тканью и бархатом рукав рубахи Светлого князя был узнан Демитрием.

– Князь?! – ошеломлённо произнёс старый чиновник.

Остафий – более молодой и проворный боярин смекнул быстрее своего более опытного товарища. Вытащив из-за пояса кинжал с искривлённым лезвием, мужчина хотел было умертвить князя. Однако, завершить задуманное у него не получилось. Финист резким движением успел перехватить занесённую с ножом руку и, обратив её против хозяина, вонзил холодную сталь в грудь молодого боярина.

Демитрий Лукинич не успел понять, что произошло, как был схвачен за грудки Всеволодом. Могучая сила была в руках Светлого князя, потому он с лёгкостью смог встряхнуть старика, словно котёнка.

– Так вот, как вы расплачиваетесь со мной за то, что отец мой не сгноил вас, псов смердящих, в темнице?! Решил переметнуться в стан моего дядюшки, сдав Муров на поругание врагу?! – встряхнув Демитрия, Всеволод бросил его наземь.

Подняв с земли упавшую перчатку, Финист протянул её князю. Тот вытащил из неё выделанную из кожи карту. На ней действительно изображена была река Древесная, со всеми опасными местами и удобным местом, где может незаметно высадиться небольшое войско и, также незаметно, минуя все сторожки и наблюдательные пункты, подойти прямо к стенам города.

– Что с этим будем делать? – поинтересовался Финист.

– Встань, боярин Демитрий Лукинич. Встань и отряхнись, – с этими словами, князь, аккуратно сложив и убрав карту обратно в перчатку, отдал её старцу.

– Передашь её людям Импробуса, – ответил на полный непонимания взгляд боярина князь. – Да смотри, ни словом, ни делом не выдай, что план раскрыт.

Передав последние указания боярину-предателю, Светлый князь, вместе с Финистом оттащил тело второго заговорщика, а после скрылся во тьме подземелья, что не разгонялась светом факела. Однако, уходить Всеволод не спешил. Во что бы то ни стало, он хотел убедиться, что карта была передана получателю.

Наконец, спустя едва ли четверть часа, пред Демитрием предстал сам Импробус в сопровождении мужчины бандитской наружности. Всё прошло, как по маслу. Однако, передав рукавицу с картой и дождавшись, когда имперец уйдёт, предатель бросился к выходу, в надежде избежать наказания.

– Уйдёт ведь, княже! – обеспокоенно произнёс Савва, решив догнать беглеца. Однако, этого не потребовалось. Финист, вытащив небольшой кинжал, метнул клинок в Демитрия. Вскрикнув, тот упал и больше не издал ни звука.

– Дюже ты прыткий на расправу, мой друг. Предателя следовало показательно наказать, дабы другим неповадно было, – присев на корточки возле тела убитого боярина, произнёс князь.

– Скрылся бы он во тьме подземных переходов, а потом ищи-свищи его, – попытался оправдаться дружинник.

– Не поспешил ли ты, княже, с передачей карты? – обеспокоенно спросил подошедший Садко.

– Ежели не отдал бы, так дядюшка бы новый план придумал – это означало бы, что всё произошедшее было зря и всё начинать по новой. А так мы знаем где и когда будет нанесён удар.

– Что нам теперь делать? – поинтересовался Финист.

– Отправляйся-ка, сокол мой, к воеводе. Пущай Андрей Никитич готовит войско.

– Ополчение?

– Нет, – отрицательно покачал головой князь. – Рать да дружины пущай собирает.

Глава XV. Сбор воинства

Ранняя осень помимо ярких красок приносила вслед за собой и промозглую, сырую погоду по утрам. Так и сегодня, вслед за взошедшим светилом небо заволокло серыми тучами. Начался мелкий слабый дождь. В такую погоду Тикондрус предпочёл бы остаться в выделенных ему князем покоях, греясь под тёплым одеялом вместе с Василисой. Однако мечтам его сбыться было не суждено.

С той встречи в подземельях под Муровом прошло ни много ни мало две недели. Всё это время войско Светлого князя готовилось к выступлению. Разумеется, все приготовления и сбор происходили в строжайшей секретности. Сразу по возвращению из подземелий Всеволод Ярославич срочно созвал к себе всех приближённых и верных лично ему людей из числа бояр. Кратко, не вдаваясь в подробности, государь рассказал о грядущем нападении и приказал сбирать всех мужей, что способны держать меч в руках. С одним лишь условием: не созывать тех, кто лично не верен князю.

Участвовать в предстоящем сражении было предложено и Тикондрусу. Однако имперец не собирался погибать на чужой для него земле за правителя, что властителем ему не является. Ответив уклончиво, мужчина попросил время для того, чтобы всё хорошенько обдумать. Такой ответ не устроил молодого князя, однако ж, заставить сражаться жителя иных земель он не мог, а потому дал три дня сроку для раздумий.

Имперский шпик, не долго думая, направился в гильдию путешественников, где Варвара, узнав, что мужчина отказался идти вместе с князем воевать, не на шутку разозлилась, кидаясь проклятьями и натурально брызжа ядом. На помощь тут же пришла Василиса. Она смогла успокоить разбушевавшуюся путешественницу. Пускай волшебнице тоже пришлись не по нраву слова Тикондруса, однако ж она, в свойственной для неё мягкой манере обратилась к мужчине, желая узнать, что в дальнейшем он будет делать. Услышав, что просто так сидеть и ждать окончания сечи её возлюбленный не станет, она успокоилась и тут же предложила свою помощь в качестве заклинательницы духов.

Воспользовавшись силой Василисы, Тикондрус отправил письмо своему покровителю и непосредственному начальнику – Аммиану Марцеллину. Не прошло и трёх суток от обозначенного князем срока, как шпион уже получил ответ от великого логофета. Он был коротко и содержал, по сути, прямой приказ оказать всяческую поддержку союзнику Александрийской империи.

Окинув хмурым взглядом улицу, что до сих пор заливало дождём, Тикондрус шумно выдохнул, чем привлёк внимание Василисы. Девушка подошла к мужчине, обняв его сзади. Так, простояв добрый десяток минут в полном молчании, куриози, наконец, отстранился, спешно одеваясь. Штаны из плотной ткани были заправлены в высокие сапоги и укрыты металлическими щитками. На добротную кожаную куртку быстрым движением была накинута кольчужная рубаха с короткими рукавами и вставками из металлических пластин. Руки защищали наручи, а голову - высокий шелом с кольчужной бармицей, что защищала оплечье.

Обзавестись доспехами помог Садко. Стоило гусляру узнать, что вместе с ним в грядущей битве примет участие и Тикондрус, как купец тут же озаботился отсутствием доспехов у своего друга. Как бы шпик не упорствовал, уверяя товарища в собственных магических умениях, всё ж признал правоту музыканта и принял от него дорогой дар, с условием, чтобы он был достаточно лёгким, чтобы можно было без труда изворачиваться из-под вражеских атак. Единственное от чего отказался мужчина – меч. Подгонка под руку и привыкание к оружию могли занять приличное время, которое имперец посвятил магической подготовке к грядущему сражению.

Обстоятельно взявшись за дело, Тикондрус каждый день в полночь и каждый день в полдень готовил всевозможные магические артефакты. Начиная от глифов и рун, заканчивая магическими свитками и зельями. В этом ему помогала Василиса, активно консультируя и самостоятельно накладывая простые зачарования на доспехи, от чего на кольчуге, пластинах и наручах появились витиеватые узоры защитной магии.

Помимо всего прочего, мужчина попросил местного кузнеца укрепить доспехи перевязью из плотной ткани, на которую можно было закрепить не только несколько свитков, но и в которую можно было вставить охранные и усиливающие руны. На кожаном поясе виднелись пузырьки со всевозможными зельями.

Наконец, надев доспехи и удостоверившись, что всё в порядке, Тикондрус развернулся к Василисе, дабы попрощаться с ней. Он не знал, вернётся ли. Впервые он по-настоящему боялся за свою жизнь, ведь даже тогда, в походе на Ледоград вместе с ним было несколько легионов доблестных имперских солдат – профессиональных воинов, что всю свою жизнь посвятили ратному делу. Кроме того, в бой их вели драконьи рыцари верхом на самых настоящих драконах. Одним лишь своим присутствием они могли обратить армию неприятеля вспять.

Ныне Тикондрус мог рассчитывать лишь на себя и свои собственные силы. Пускай он и уверял себя в собственной выучке и достаточной храбрости, пускай и сохранял невозмутимость в лице, задумчиво глядя в пустоту, всё же лёгкое подергивание кончиков пальцев выдавало его с головой. Это заметила и Василиса. Она понимала мечущуюся душу мужчины и старалась разделить гнетущее чувство тревоги, заместив его уверенностью.

Приблизившись к лицу Тикондруса, девушка поцеловала его на прощание. Поцелуй вышел лёгким и нежным, словно касание весеннего ветерка. Пускай мгновение это и было коротко, однако оно подарило шпиону надежду и вселило уверенность.

– Возвращайся ко мне, победителем иль проигравшим – неважно. Главное, вернись живым, – большего Василиса не сказала. Большим помочь она не могла.

Коротко кивнув, Тикондрус лишь кратко улыбнулся на прощание пред тем, как покинуть покои. Он не хотел разрушать это мгновение лишними словами.

Выйдя на улицу, мужчина тут же поморщился. Мелкий дождь шёл уже вторые сутки. Лужи и грязь могли стать серьёзной проблемой при передвижении войск. К счастью, большая часть небольшого воинства уже собралась неподалёку от места сражения, ожидая лишь самого князя со старшей дружиной да конное купеческое ополчение.

Углубившись в свои мысли, Тикондрус не заметил, как оказался возле княжеской конюшни, где уже вовсю готовились к выходу всадники. Бегло осмотрев людское сборище, имперец заметил в толпе своего хорошего знакомого.

Садко, стоя возле одного из стоил, проверял своё снаряжение. Доспехи его мало чем отличались от таковых у Тикондруса. За тем лишь исключением, что на плечах его красовался длинный тёмный плащ, украшенный красными причудливыми узорами и такой же красной окантовкой. На поясе виднелась неизменная сабля, а из-за спины выглядывал каплевидный щит.

Заметив своего друга, Садко широко улыбнулся и помахал рукой, подзывая товарища к себе.

– А я всё думаю, ты это или не ты, – рассмеялся купец. Казалось, ничто не может омрачить настроения гусляра, ведь даже в самые сложные времена на лице его играет лёгкая улыбка, а своим настроением он поднимает дух окружающим.

– Много же собралось под знамёна Светлого князя, – поприветствовав товарища, Тикондрус обратил внимание на собравшихся на площади сотню всадников.

– Это лишь малая часть тех сил, что удалось собрать благодаря верным князю людям. Основные силы уже ждут нас.

– Выходит, это то самое купеческое ополчение? – спросил Тикондрус, с интересом разглядывая воинов.

– Не самих купцов, – поправил Садко. – Это наследники знатных торговых семей, которые обязаны Всеволоду.

– Не опасно ли выходить из города в окружении столь крупного вооружённого отряда? А ну как противник догадается, – проявил осторожность шпион.

– Не переживай, друг мой! – раздался позади имперца громогласный голос Финиста.

Дружинник предстал пред шпиком в своих доспехах. В тех самых доспехах, в которых Тикондрус его увидел перед отбытием на охоту. Единственным отличием было наличие за спиной внушительных размеров каплевидного щита, покрытого тканью красного цвета с золотистыми узорами в форме дракона, что приподнял голову и из открытой пасти извергал огонь.

– Враг не узнает, ведь соглядатаи и предатели давным-давно покинули стены Стольного града, – с улыбкой на лице ответил воин.

– Я чего-то не знаю? – недоумённо посмотрел на друзей Тикондрус.

– Импробус покинул Муров, стоило нам передать карту его людям, – ответил за Финиста Садко.

– Как крысы с корабля, вслед за предателем сбежали и его прихвостни, – дополнил короткий рассказ гусляра дружинник.

Дальнейшие разговоры были прерваны звуком боевого рога. Верхом на белоснежном скакуне появился сам Светлый князь. Облачён он был в тяжёлые даже с виду доспехи. Поверх кольчужной рубахи с длинным подолом был надет пластинчатый жилет с такими же наплечниками. Отливал он золотом и поблёскивал даже в столь пасмурную погоду. Латные поножи и наручи надёжно защищали руки и ноги властителя от атак противника. На груди же, привязанный четырьмя шёлковыми нитями, красовалась золотая круглая пластина с изображённым на ней солнцем. Хотя на голове не было шлема, однако, Тикондрус заметил этот защитный элемент, прикреплённым к сумкам лошади.

Князь Всеволод был в окружении своих самых преданных и умелых воинов. Сотня богатырей из числа старшей дружины сопровождала своего господина. Даже с виду они сильно отличались от простых ратников и остальных дружинников. Прежде всего, доспехами: на длинную красную рубаху, расшитый подол которой слегка выглядывал из-под брони, был надет, чуть меньший по размеру, кольчужный халат. В свою очередь, поверх кольчуги был надет чешуйчатый доспех с такими же нарукавниками. Чешуйки не были исполнены из стали. Скорее, то была чешуя дракона, только совсем, должно быть, маленького. Как и у князя, на груди, поверх всех доспехов, красовалась круглая пластина с изображённым на ней солнцем. Однако, если у Всеволода пластина была из чистого золота, то у дружинников из серебра. На голове, поверх кольчужного капюшона был надет невысокий, куполообразный серебряный шлем с лицевой пластиной из позолоты. Руки и ноги были укрыты под пластинчатыми наручами и поножами. В ножнах на поясе покоился одноручный меч со вставкой крупного рубина на гарде. В руках же воины держали массивные бердыши.

– Эй, – щёлкнул пальцами перед лицом Тикондруса Садко. – Не время в облаках витать.

Вернув ясность мыслей, имперский шпик спешно оседлал своего коня. Ему, равно как и Садко, было дозволено ехать рядом с князем. Всеволод был благодарен им обоим не столько за помощь в разоблачении предателей, сколько за сведения и путь, что они проделали во имя спасения жизни властителя.

Не спешно покинув Стольный град через западные врата, две сотни и пять десятков конных воинов, ускорившись, стрелой помчались в сторону небольшого прилеска, что находился в значительном отдалении от города и был сокрыт плотным слоем тумана.

– А где же воевода? – удивлённо спросил Тикондрус.

– Андрею Никитичу велено было отправиться вперёд князя, дабы подготовить собравшееся воинство к сражению, – ответил Финист.

– Мы с ним вскорости встретимся, – оповестил воинов князь.

Добравшись до места, где большой и широкий тракт разделялся на несколько маленьких, отряд князя встретился с воеводой. Сопровождали его с десяток ратников. Стоило всадникам появиться на перекрёстке, как прямо перед ними из лесной чащи появилась фигура Андрея Никитича с сопровождением.

– Княже, – приветственно поклонился мужчина, на что получил лёгкий кивок от Всеволода.

– Сегодня на редкость капризное утро, – прокомментировал дождь князь.

– Верно, – подтвердил воевода. – В такую погоду на лучников полагаться не приходится.

– Всё настолько плохо? – вопросительно поднял бровь князь.

– Отнюдь. Могучие кроны деревьев не пропускают капли дождя, а чудесники не дают воздуху насытиться сыростью.

– Удача, верно, на нашей стороне, – ухмыльнулся князь.

– Не сказал бы. Всадники пройдут по этой чащобе к основному стану лишь в пешем строю.

– Не сказал бы, что это проблема.

– Вы всё-таки не отказались от своего плана? – устало спросил Андрей Никитич.

– Наоборот. Я в него ещё больше уверовал. Те силы, что привёл сегодня я с собой переходят в твоё распоряжение.

– Ежели на то ваша воля – быть по сему, – вздохнул воевода, взбираясь на свободного коня.

Все конные воины, что следовали за Всеволодом, за исключением Финиста да Тикондруса отделились от князя, отправившись вслед за воеводой.

– Выходит, не будем мы стоять плечом к плечу? – обратился шпион к Финисту.

– Не отчаивайся, – подмигнул дружинник. – Единою силой мы будем бить врага. Просто у каждого своя роль в грядущей сече.

Спешившись с лошади, Всеволод отправился вглубь леса, ведомый ратниками, которых оставил для сопровождения воевода. Вслед за князем, также спешившись, но взяв лошадей за поводья, отправились и Тикондрус с Финистом.

Передвигались мужчины вовсе не по тропинке. Сквозь кусты да овраги пролегал их путь. То и дело Тикондрусу приходилось отодвигать со своего пути раскидистые ветви деревьев и срывать с них подол плаща, так и норовивший зацепиться каждую встречную ветку.

Здесь, под сенью могучих крон древних деревьев, было сухо. Дождь практически не проникал под столь надёжную защиту. А те редкие капли, что всё же пробивались сквозь плотный слой листьев, тут же впитывались землёй. Даже ветер не беспокоил путников, целеустремлённо бредущих сквозь лесную чащобу.

Чем ближе князь с небольшим сопровождением подходил к войсковому стану, тем явственней в воздухе ощущалась магия. Яркие огоньки совершенно разных цветов, небольшие разряды молний и радуга, что сопровождала людей всюду, куда бы они не пошли.

– Маги вашей земли сильны, – не мог не отметить Тикондрус, что видел куда больше людей, не сведущих в столь тонком искусстве.

– Может ли быть такое, что их просто много собралось в одном месте? – поинтересовался Финист.

– Нет, – отрицательно покачал головой шпион. – Тебе сложно его разглядеть, однако мне не составляет труда узреть магический след. Ярким синим шлейфом он тянется от дорожного перекрёстка дальше вглубь леса. К слову, именно по нему мы и идём.

Князь хотел было что-то сказать, однако был прерван одним из ратников, что сообщил о скором прибытии к лагерю. Вскоре показались и первые дозорные, сторожившие периметр от любого нарушителя.

– А ну стоять! – хрипло выкрикнул седой, но крепко слаженный мужчина. Лишь заметив обитый золотыми узорами алый плащ на одной из фигур, он поспешил преклониться перед своим правителем.

– Не вели казнить, княже! Не признал я со слепу! – пытался оправдаться мужчина.

– За дерзость тебя следовало бы выпороть, – оскалился князь. – Но нынче не до того нам. Грозный враг угрожает нашему дому. Ты же, стоя в дозоре и не ведая, кто пред тобой, не убоявшись, остановил нас – нарушителей.

Побелевший от страха мужчина не сразу понял, что его не просто не наказали, но ещё и похвалили.

– Где твой сотник, воин? – вновь обратился к дозорному князь.

– Так это, Олег Михалыч, верно, в стане нашими молодцами командует, – почесал затылок мужчина.

– Возьми мою рукавицу. Ежели переживёшь ты сегодняшний день – можешь рассчитывать на шапку серебра. Непременно передай сотнику, да не бойся сказать, что это наказ князя! – воодушевившись от щедрости Всеволода, дозорный активно закивал. Князь же, удовлетворённо хмыкнув, не стал более задерживаться и поскорее направился вглубь лагеря.

Следуя за князем, Тикондрус смог разглядеть воинов, с которыми ему предстояло встать плечом к плечу. Встречаясь взглядом с каждым встретившимся ратником или дружинником, мужчина видел лишь стойкую решимость встретиться с врагом лицом к лицу, дабы отстоять не только честь Светлого князя, но и защитить родную землю.

Наконец, дойдя до просторного красного шатра в центре становища, шпион впервые увидел волшебников этих земель. Походили они, скорее, на почтенных мудрецов, волхвов или монахов – отшельников, но никак на привычных глазу имперца боевых магов Александрии или же на чародеев востока.

Представшие пред очами Тикондруса «чудесники», как их называл Садко, были одеты в бесформенные серые балахоны с искусными узорами самых разных цветов. Из-под балахона выглядывали ладно скроенные кожаные сапоги. В руках они держали деревянные посохи. Имперский шпик смог узнать лишь некоторые из деревьев, что были использованы для изготовления магического оружия. Так, куриози узнал берёзу, дуб, ель и редкий для этих мест клён. Форма у каждого посоха была также разная. У кого-то он был похож больше на клюку, у кого-то с вырезанным вороном на навершии. Были и такие, форму которых Тикондрус определить не смог.

Хоть бороды у волшебников были еды не у всех, однако ж, абсолютно у каждого она была не ниже колена.

Увидев прибывшего князя, самый старший из магической братии, приложив руку к сердцу, слегка поклонился. К вящему удивлению Тикондруса, Всеволод ответил на приветствие старца с не меньшим, если не большим уважением.

После короткого приветствия, князь пригласил собравшихся пройти в шатёр. Исключением стали лишь Финист с имперцем. Молодой правитель попросил их проведать младших дружинников, да узнать, всё ли готово.

– Друг мой, – обратился к богатырю шпион, – скажи, от чего не ты, а воевода отправился к дружине?

Вопрос Тикондруса вызвал недоумение на лице Финиста, словно тот вообще не понял, от чего его товарищ вообще решил задать такой, казалось бы, простой вопрос.

– Всё дело в старшинстве. Старшая дружина – самые приближённые и верные лично Светлому князю воины. Они разделяют пищу за одним столом с государем, сопровождают гостей в важных дипломатических миссиях и строго следят за княжеской казной. Формально, разумеется, подчиняются они лишь Всеволоду. Однако, на практике, в час нужды от имени князя ими может руководить и воевода. Я же – сотник младшей дружины, хотя и состоял когда-то в рядах тех добрых витязей, но влияния на них не имею.

– В таком случае, должна быть очень веская причина отправить с купеческим ополчением самых преданных и опытных воинов князя.

– Ты прав. Всадники должны будут выступить единой силой. Именно поэтому ими должен руководить кто-то один. Младшей дружине они подчиняться не станут.

За разговором Тикондрус не заметил, как он с Финистом подошёл к передовому отряду дружины. Всего в десятке шагов заканчивался лес, за которым виднелся речной берег и выволоченные на него ладьи неприятеля.

Глава XVI. Яростная сеча

Причалив в один погожий вечер к неприметной заводи, что находилась не так уж и далеко от Мурова, князь Ярополк – дядя нынешнего Светлого князя Всеволода, доверившись своему зятю – имперскому купцу, не ожидал никаких проблем. Именно поэтому, приказав своему войску разгружаться, он беспечно велел встать лагерем прямо на берегу реки Древесной.

Неприятности стали преследовать Ярополка с самого прибытия к месту начала похода. Практически сразу же погода испортила всё настроение старому князю. Стоило только воинам начать разгружать припасы, как сплошной стеной полил дождь, который не утихал до полуночи. Ливень утих лишь тогда, когда превратил почву под ногами в сплошное грязевое месиво. Тут же набежал неестественный, плотный, словно вата, туман. Дымчатая пелена окружила лагерь. Она была настолько плотной, что нельзя было увидеть ничего, дальше пары шагов. Зажигать много факелов было нельзя, дабы не выдать себя до срока.

Наконец, закончив с установкой временного лагеря и распределив по периметру усиленные сторожевые отряды, Ярополк смог уснуть. Сон, однако ж, был недолгим. Очень скоро по всей округе стали разноситься голоса. Завывающие, стонущие, клокочущие и рычащие – в этой какофонии звуков было не разобрать чего-то конкретного. Измотанные долгим речным переходом воины пытались не обращать внимание на жуткий шум и отоспаться перед выступлением к Мурову. Но всё было тщетно. Лишь к рассвету жуткие голоса исчезли. Их место заняла звенящая тишина, что своим беззвучием заглушала даже покрапывание моросящего дождя.

Внезапно, словно по щелчку пальцев, тишину разрезал противный свист, который мог лишь многочисленный залп стрел. Роем подожжённые стрелы, разрывая тишину, помчались навстречу к неприятелю.

Град стрел посыпался на голову ничего не подозревающих воинов Ярополка. То тут, то там, словно свечки, вспыхивали походные шатры. Ничего не понимающие, уставшие и измотанные прошедшей ночью солдаты метались туда-сюда, пытаясь организоваться и сплотиться в подобие строя.

Многие пали, стрелами поражённые. Многие, но далеко не все. Лишь малая часть, на фоне того, сколько прибыло к этим берегам.

Наконец, поток стрел закончился. Но тут, из тумана стали раздаваться воинственные звуки. За ними не заставили себя ждать и воины Светлого князя. Защитники Мурова выходили к берегу ровными, стройными рядами. Они вовсе не бежали на неприятеля, стремясь поскорее сократить дистанцию. Вместо этого, шаг за шагом, ратник за ратником, дружинники Всеволода приближались к опешившим воинам Ярополка.

– Что?! Кто?! Почему не предупредили о приближении врага?! – находясь в тылу своих войск, негодовал дядя Всеволода.

– Не могу знать, княже, – раболепно склонил голову находившийся рядом воевода.

– Импробус, – разгневанно процедил сквозь зубы имя имперца князь, – не ты ли заверял меня, что мой племянник ни о чём не догадается.

– Истинно так, господин, – сохраняя спокойствие на лице, ответил торговец, глядя прямо в глаза Ярополку.

– Тогда как ты объяснишь это?! – жестом указав на разгоревшееся сражение, спросил князь. Голос его был полон ярости и насквозь пропитан недовольством.

– Полагаю, постарался тот ищейка-куриози, что не так давно прибыл из Александрии.

– Так разберись с ним, да поживее! – приказал князь. Импробус же в ответ на это лишь коротко кивнул.

Темнокожие воины, что стояли рядом с имперцем, тут же напряжённо взялись за рукояти своих кривых мечей - скимитаров, стоило им услышать напряжённый тон князя. Натянув поглубже капюшон, волшебник дал знак наёмникам, следовать за ним.

В то время, пока Ярополк гневался на своих подчинённых, стан его войск уже был вовсю охвачен пожарищем битвы. Не сумевшие организовать целостную оборону, командиры разделились на более-менее небольшие группы, которые яростно отбивали атаки нападающих.

Светлый князь находился на небольшом холмике. Стоя чуть позади воюющего воинства, Всеволод был в окружении трёх десятков верных воинов из числа младшей дружины.

Глядя на то, с какой отвагой сражались его войска, как под ударами мечей падали на сырую землю воины, сердце его болезненно сжималось, силясь отправиться на помощь. Противиться этому зову было сложно. Но Всеволод понимал, что должен он, сохраняя холодным разум, руководить атакой, быстро реагируя на меняющийся ход боя.

Внезапно, острый взгляд молодого правителя зацепился за совсем юного паренька, что был даже моложе самого князя. Он бежал с левого фланга. Оттуда, где только что в бой подошли свежие силы неприятеля.

– Княже, – преклонил колено перед повелителем молодой гонец, – наше крыло вот-вот прорвут. Недруги привели дюже сильных воинов. Кожа их угольно-чёрная, а ведёт их какой-то маг.

Важной оказалась весть, юношей принесённая. Наёмники действительно могли склонить чашу весов в этом сражении на сторону Ярополка. Нахмурившись, Всеволод коротко кивнул юнцу, поблагодарив за своевременное донесение. Уже было собравшись отдать приказ Финисту, Светлый князь был перебит взволнованным Тикондрусом.

– Дозволь князь, помочь тебе. Оставь до срока Финиста при себе. Я с засадными ратниками справлюсь с подкреплением врага.

Ненадолго задумавшись, князь кивнул Тикондрусу. Позволив взять отряд из засады, государь благословил имперского мага отправиться в бой от его имени.

Тикондрус был уверен, что наёмников-южан вёл никто иной, как Импробус. Верный императору и империи куриози не мог спустить с рук своему соотечественнику предательство Родины. То было не столько актом возмездия, сколько правосудия над заблудшей овцой.

Внезапно ворвавшись, отряду Тикондруса удалось застать наёмников врасплох. Вклинившись с фланга в ряды неприятеля, воины прорывались к центру строя, где находился Импробус.

Купец не просто руководил наступающими силами, но и активно поддерживал наёмников магией. Разряды молний то и дело поражали воинов Светлого князя. Один за другим, по цепочке падали ратники Светлого князя. Однако, долго это не продлилось. Сильный порыв ветра буквально сдул опасное заклинание предателя, оставив лишь стойкий запах озона в воздухе.

Опешив на короткое время, Импробус повернул голову в ту сторону, откуда взялся столь сильный поток воздуха. Заметив среди новоприбывших сил Всеволода Тикондруса, бывший имперский купец пришёл в бешенство. Он устал от того, что настырный шпион постоянно ему мешал. Настало время последней схватки.

Удар засадного отряда, возглавляемого Тикондрусом, оказался неожиданным. С десяток чернокожих наёмников, не ожидая нападения со спины, первыми пали под натиском подошедших подкреплений. Имперский шпик, ловко орудуя как мечом, так и простыми заклинаниями, без труда пробился в самую гущу противников.

В тот момент, когда Тикондрус намеревался метнуть огненный шар в очередного врага, он оказался сбит с ног сильным ударом булыжника. Рёбра отозвались острой болью, а из лёгких словно разом выбили весь воздух. На миг в глазах всё потемнело. Лишь звуки боя доносились до ушей куриози.

Импробус не стал останавливаться на достигнутом. Сбив с ног своего противника, он решил, что сильно ранил Тикондруса и захотел прикончить шпиона.

Приблизившись к лежащему на земле Тикондрусу, Импробус взмахом руки призвал внушительных размеров булыжник, которым планировал раздавить волшебника. Однако, сделать это ему не позволили несколько ратников. Заметив своего командира, сражённым на земле, они поспешили к нему на выручку.

Один из воинов, выпустив стрелу в Импробуса, пробил тому ладонь, от чего тот взвыл и, разрушив созданный булыжник, вынужден был отвлечься на напавших.

Лучник пал первым. Та самая стрела, что пробила ладонь мага-предателя, по мановению второй руки пробила голову ратника. Два других солдата, вооружённых копьями и укрытые за ростовыми щитами, оказались сваленными и заживо погребёнными под землёй.

Придя в себя, Тикондрус заметил, что его противник отвлёкся на других. Не став терять ни минуты, мужчина, выхватив кинжал, ударил Импробуса со спины. Удар клинка был резкий и точный. Сталь с лёгкостью вонзилась в подмышку и пробила сердце.

– Надо было надеть доспехи! – с ненавистью произнёс Тикондрус.

Импробус мог лишь сдавлено хрипеть. Однако, даже это быстро закончилось. Издав предсмертный хрип, предатель окончательно испустил дух.

Вид сражённого командира не вызвал того эффекта, на который рассчитывал Тикондрус. Хотя наёмники не обратились в бегство, но заметно дрогнули, сражаясь с куда меньшим рвением.

– Стойким оказался враг, – с мрачным лицом прокомментировал происходящее Финист.

– То наёмники, – объяснил князь, – лояльность им не ведома. Они сражаются за звон монет. Пока мой дядюшка остаётся в строю, они не отступят.

Словно услышав разговор Всеволода, остатки войска Ярополка, во главе с самим князем вступили в бой, ударив по центру.

Смерть Импробуса стало последней каплей для старого князя. Видя патовую ситуацию на поле брани, он решил собрать в единый кулак оставшиеся силы и ударить в центр вражеского воинства, разбив его на две части.

Быстро смекнув, Всеволод без труда узнал старую, но действенную тактику, которую часто применял ещё его отец. Медлить было больше нельзя.

– По коням! – скомандовал Светлый князь, взбираясь на своего скакуна.

Оседлав коней, младшая дружина во главе с Финистом последовала в бой вслед за Всеволодом Ярославичем. Свежее подкрепление прибыло как раз в то время, когда пеших ратников стало теснить подоспевшее подкрепление во главе с князем Ярополком.

Вновь ситуация стала патовой. Разя врага мечом и копьём, Всеволод пробивался к своему заклятому врагу. Очередной замах в сторону Светлого князя был отбит подоспевшим Финистом. Своей булатной шашкой, воин смог разрубить толстое древко пики, с размаху рассечь и обидчика.

Неустанно следовал за Всеволодом Финист, он был надёжным защитником для своего князя и верным мечом, что без пощады разил врагов. Но вот, замешкавшись в пылу битвы, храбрый воин отстал от повелителя, к которому медленно приближался враг. Не успевал дружинник на помощь к Всеволоду. Принял он единственно верное решение. Схватившись за свою шашку двумя руками, он, размахнувшись, метнул её в супостата. Оружие достигло цели, насквозь пронзив врага. Пускай и успел богатырь на помощь государю, но сам под удар подставился. Столь сильным он был, что выбил воина из седла.

Стрела пробила доспех и вонзилась в грудь Финиста, отзываясь яркой вспышкой нестерпимой боли. Короткий крик вырвался из уст мужчины. Оказавшись выбитым из седла, богатырю стало казаться, что время вокруг него замедлилось, а прежние краски полностью исчезли, уступая место чёрно-белому полотну.

Внезапно, краем глаза воин заметил приближающуюся к нему фигуру. То была девушка, что была одета в яркие, пестрые одежды и явно выбивалась из потускневших, чёрно-белых тонов. Кроме того, в отличие от всех остальных, её движение, хотя и были неспешными и плавными, но никак не замедленными.

Подойдя к мужчине, она ничего не говорила, лишь с улыбкой смотрела прямо в его глаза.

– Ты кто, а?! – резко спросил дружинник, но вместо ответа девушка лишь отвела взгляд.

– Ужель разум сыграл со мною злую шутку? – задал сам себе вопрос мужчина.

Вновь взглянув на девушку, Финист наконец понял, кто предстал пред ним. Но не убоялся воин. С вызовом посмотрел он на девушку, заставив ту испуганно отступить.

Медленно, но верно воитель поднимался на ноги.

– Знаю, что любишь ты ходить меж трупов, что любишь трусов и глупцов. Однако ж, избегаешь ты тех, кто ищет с тобой встречи, дабы взглянуть в твои глаза, – слова мужчины заставили девушку нахмуриться, но взгляда она по-прежнему не подняла.

– Твоя попытка оборвать мою нить жизни сильна. Но прошу, подожди ещё немного. Дай дотянуться до недруга, я отплачу, – просьба эта не вызвала отклика у девушки, от чего та отрицательно покачала головой.

– Дай утащить за собою вон тех троих, – мотнул головой в сторону мужчина. – Нужна мне всего-то минута, не торопись, постой.

Заинтересованный взгляд девушки скользнул по трём воинам, на которых кивнул Финист. Коротко всё обдумав, она всё же удовлетворённо кивнула.

Внезапно всё вокруг вернулось в прежнее состояние. Не было видно и странной девушки. Но Финист знал, что она здесь, рядом. Наблюдает и ждёт своего часа.

Хотя рана от стрелы продолжала кровоточить, прежняя боль отступила. Тело Финиста налилось прежней силой. Не теряя ни минуты, он вытянул из ножен пару длинных кинжалов. Вихрем налетел он на ближайшего противника. От неожиданности тот не успел ничего сделать. Поражённый точным ударом в сердце, воин Ярополка так и упал наземь, не понимая, кто его сразил.

Сражающиеся рядом соратники павшего воина оказались куда как проворней. Ловко уйдя из-под колющего удара Финиста, один из солдат нацелился копьём в зазор между пластинами брони могучего витязя. Но не успел он ничего сделать. Схватившись рукой за древко копья, богатырь резким движением уведя копьё в сторону, поразил им стоявшего спиной противника. Сократив дистанцию, Финист вонзил кинжал в горло неудачливому копейщику.

Сразив третьего врага, могучий воин упал на колено, хватаясь за рану в груди. Боль постепенно возвращалась. Финист понимал, что его час совсем скоро придёт. Бросив взгляд на небо, туда, где над полем боя кружили вороны, ожидая добычу, богатырь улыбнулся, ведь прилетели соколы, разогнав проклятое вороньё.

– Успели, – с улыбкой на лице, в последний раз выдохнул Финист.

Старый князь Ярополк со злостью взирал на то, как прибывшее подкрепление во главе с его племянником вселило уверенность в воинов. С двойной яростью они усилили натиск на его солдат. В это же время, левый фланг, под командованием имперского шпиона окончательно сломил наёмников, а справа в битву ворвалась конница во главе с воеводой. Старшая дружина и купеческое ополчение единым кулаком ударили по правому флангу, вмиг сметя боевые порядки противника и, оказавшись за спинами врага, устроили в тылу настоящую сумятицу в рядах ярополкового воинства.

– Пусть и проигран бой, но сражу я Всеволода! – взревев, Ярополк бросился на коне в сторону Светлого князя.

Заметив стремительно приближающегося дядю, Ярославич не стал убегать. Вместо этого, приняв копьё от одного из воинов, поскакал навстречу. На пути двух князей расступились воины обеих сторон, создавая место для схватки.

Схватив поудобней копьё, оба всадника пришпорили коней и помчались навстречу друг к другу. Спустя лишь мгновение они столкнулись. Раздался треск ломаемого дерева и звук падающего с коня тела. Всеволоду удалось ранить своего соперника в плечо, от чего древко копья треснуло и обломалось. Ярополк провалился в забытие. Остатки воинства старого князя собрались возле своего повелителя, готовясь дать последний бой.

– Хватит! – громогласно объявил Всеволод.

Так, в один момент битва и закончилась. Светлый князь, клятвенно пообещав сохранить жизнь выжившим, заставил оставшихся в живых немногочисленных противников сложить оружие и сдаться на милость победителям.

– Что же случилось с князем Ярополком? – задумчиво спросил Аммиан Марцеллин. Старый шпион с интересом слушал доклад Тикондруса, стараясь не упустить ни единой детали.

– Ослепили, да отправили восвояси, – пожал плечами Тикондрус.

– Преступление против государя нельзя оставлять безнаказанными, верно? – усмехнулся глава имперской разведки, на что получил уверенный кивок от подчинённого.

– Ну а ты-то как? Надеюсь, не упустил свою судьбу? – улыбнулся Аммиан.

– После похорон Финиста я поблагодарил Светлого князя и, договорившись с Садко, на следующий день отплыл к родным берегам вместе с Василисой.

– Мне доложили о вашем прибытии. Полагаю, она в родовом поместье тебя ожидает? – зал вопрос Марцеллин, на что получил кивок от Тикондруса.

– Что ж, ты верно послужил на благо государя и отечества, не только предоставив важные сведения, но и оказав помощь союзнику Александрии. Засим, отпускаю тебя и даю двухнедельный отпуск.

Покинув покои великого логофета Тикондрус наконец облегчённо вздохнул. Оставив позади волшебный край широких рек и дремучих лесов, он, вернувшись домой, сможет отдохнуть, сполна насладившись комфортом родного поместья в компании той, чья судьба тонкими нитями прочно переплелась с его собственной.

Закрыв дверь, Тикондрус оставил Аммиана Марцеллина наедине со своими мыслями. Хотя новости, принесённые шпионом из княжества были не такими уж плохими, то вот вести, принесённые соглядатаями из далёких земель востока вселяли в сердце старого шпика тревогу. Далеко на востоке, за грядой мощных Древесных гор поднимается новая, доселе невиданная сила. Могучий змеиный народ был объединён и под единым знаменем выступил к границам империи, желая огнём и мечом присоединить новые земли.