Магическая Москва

Пролог

– Гражданин, покиньте автомобиль!

Юра выругался про себя. Черношинельники. Легавые, чтоб их. Наверняка будут спрашивать регистрацию, откуда приехал и вот это все…

А ведь он так надеялся просто добраться до съемной квартиры и завалиться спать. Но заинтересовало же вот этого долговязого законника такси, неспешно едущее по своим делам в четыре утра. Ладно бы само такси и водитель, может, у них там план-перехват какой, так нет же – к самому Юре прицепились. А ведь таксист повез его каким-то кружным путем, и сейчас на пустыре рядом только площадка для строительного мусора да обнесенный забором дом под снос. И даже в такой дыре особо бдительный черношинельник выискался…

– Гражданин, покиньте автомобиль! – повторил заглянувший в опущенное водительское окно легавый.

Странный такой. Неприятный. Говорит так, словно у него не лицо, а маска какая-то. Жутко.

Хотя, если сутки на ногах провести с кофе и тоником, еще не такое увидеть можно.

Но все же выходить из пропахшей кокосовым ароматизатором, но сейчас почти уютной машины Юра не хотел. Вот не хотел – и все.

Плохое предчувствие. Очень плохое. А предчувствиям Юра предпочитал доверять, пусть и пророк из него не получился. Слабоват-то Исток, мало сил, чтобы что-то масштабное предсказать. Так, понемногу: какой билет на экзамене будет, как переговоры с контрагентами пройдут…

– Слушай, друг, – повернулся к нему водитель, – выйдешь? Я подожду. Не хотелось бы, чтобы этот нас силой вытащил.

– Никуда я не пойду, – заартачился Юра, – вот еще! Чтобы все ценное отобрал и потом сказал, что все так и было? Пускай удостоверение показывает. Эй, гражданин законник, удостоверение покажите! И это… причину задержания назовите! Иначе я…

Что именно «он», Юра не придумал. Не успел. Холодок дурного предчувствия перерос в настоящий мороз. Парень осекся и, как завороженный, смотрел на достающего что-то из кармана черношинельника.

Пистолет? Удостоверение? Предписание на арест? Разрешение задерживать всех иногородцев? Или…

Ингалятор. Самый обычный ингалятор, который полицай вдруг резко засунул в салон через открытое окно.

– Эй! Что вы… – начал было таксист, но подавился возмущением.

Запах мяты и полыни коснулся ноздрей Юры. Приятный запах. Завораживающий.

Стоило этому запаху появиться – и все стало ненужным и совершенно, невозможно лишним. Все предчувствия, все планы, все контракты и идеи о том, как устроиться в Москве, – все это перестало существовать.

– Пассажир, выйди из машины. Сейчас же.

Выйти. Да, надо выйти. Непременно надо.

Как во сне, Юра потянулся к ручке двери, слушая доносящийся почему-то издали голос законника:

– Сейчас пассажир уйдет, и вы поедете дальше, на следующий вызов. Вас никто не останавливал, ваш пассажир ушел сам. Деньги вы получили. Никаких происшествий на этой смене.

«Никаких происшествий»…

Никаких происшествий. Надо просто выйти из машины.

Юра открыл дверь. Медленно выбрался из не самой удобной иномарки – и что-то кольнуло его в шею.

Глаза закрылись. Мир померк.

Тело Юры сноровисто подхватила немолодая женщина. Таксист, лишившись пассажира, тут же дал по газам и поехал прочь с весьма приличной скоростью.

– Торопится, – с весьма заметным акцентом прокомментировала женщина, – как бы не рассказал кому чего лишнего...

– Кто обещал, что зелье сработает как надо?

Говоривший на мгновение словно утратил форму, плавно перетекая из долговязого законника в темной форме в невзрачного человека среднего роста в черном.

– Сработает, но нам не нужны проблемы.

Человек в черной одежде хмыкнул. Перехватил обмякшего Юрия и потянул его в сторону мусорки.

– Проблем не было раньше – не будет и сейчас.

– Ты хочешь… тут? – с оттенком неудовольствия осведомилась женщина.

– Да. Наш друг пришлет потом другую машину к точке в отдалении, а пока смотри, чтобы нас никто не потревожил.

Человек в черном, хромая и ругаясь сквозь зубы, затащил Юру за заборчик, огораживающий площадку с мусорными контейнерами. Уложил парня на спину и сел сверху, прямо на бедра. Достал из кармана небольшую призму из темного горного хрусталя и приложил ее к животу жертвы, начав бормотать под нос слова, в которых для непосвященного не было никакого смысла.

В глубине призмы зародился слабый свет. Горел он не слишком ярко и не слишком долго, начав затухать в тот момент, когда так и не пришедший в сознание Юрий нелепо дернулся и тут же обмяк.

Замолчал человек в черном только тогда, когда призма погасла окончательно. После небольшой паузы он всмотрелся в лицо Юры и произнес не без веселья:

– Ладно, друг мой, пора расстаться. Вот сидел бы у себя дома – остался бы жив, –поддельный законник поднялся на ноги. – Хотя я и сам рванул в Москву при первой возможности, но, как видишь, кому-то из приезжих достается все, а кому-то – ничего. Вот так вот. Хотя работенка у меня та еще, но что поделать. К тому же, если один старый пердун сдержит свое обещание, в следующий раз не надо будет за такими, как ты, мотаться по Москве. А не сдержит – поплатится. Такова жизнь, уж прости – или ты, или тебя. И никак иначе.

Юра ничего не мог ответить. Его сердце остановилось еще до начала этой речи.

Глава 1. Добро пожаловать

– И как тебе Москва?

Инга перевела взгляд с расписной салфетки на сидящего рядом приятеля.

Толик, с видом хозяина жизни, обвел рукой открывающийся из окна ресторана вид. Посмотреть было на что: заведение окружали ровные ряды отлично сохранившихся старинных особняков, построенных на Моховой века назад. По широкой дороге сновали автомобили самых разных марок, все как один яркие и дорогие, но их череда совершенно не разбивала ощущение Старого Города. Раньше тут неспешно проезжали кареты, теперь вот – авто. Но место то же, да и особняки с лепниной и резными дверями поддерживали чувство зыбкости прошедших лет.

Какие события происходили здесь?

Инге представлялись пожары Великой Магической войны, когда мир едва не раскололся на части, а Наполеон со своими магами дошел до Москвы. И ведь все отстроили. А потом – и Февраль, и Октябрьский бунт, да и тут же, возможно, по этой же улице, на Кремль всего пятнадцать лет назад шли несогласные в Новогоднем марше. Но все осталось в прошлом.

А особняки, свидетели этих событий, стоят себе и стоят…

Красивое место. И дорогой ресторан. Инга, пусть за все и платил пригласивший ее приятель, заказала себе картошку с мясом и сок, но цена этого простого блюда равнялась всем ее нынешним сбережениям. Правда, сбережений-то тех было…

Красивое место.

– Так что? – Толик терпением не отличался. – Ты в городе уже ведь три дня, а? Извини, что не смогли раньше встретиться. Не хотелось все впопыхах обсуждать, а до того времени не было толком. Но все-таки... Ты ведь до того не была в Москве, верно?

Инга мотнула головой.

– Была. Правда, лет в десять.

– Приемные расщедрились? – удивился Толик.

– Вроде того. Им требовался присмотр за младшим ребенком, так что некоторое количество музеев я посетила и на паре экскурсий побывала.

– Значит, метро я тебя не удивлю.

– Оно не твое собственное, – усмехнулась Инга.

– Не мое. Но шеф там имеет кое-какие контракты, и как-то возил меня на завод, где поезда делают. В тот самый цех, где обереги на вагоны ставят, представляешь? Работу магов не довелось увидеть, но пару магиков, которые руны наносили, я встретил. Представь: огромный цех, потолок выше, чем в приютском большом зале, и на гранитной плите стоит вагон, расписанной странными узорами. Обычный вагон, только некрашеный. Вокруг ходят мужчины и женщины, в халатах, сосредоточенные такие, с кисточками в руках, и разрисовывают его тонкими линиями, а линии эти, вот не вру, светятся. Как игрушки на елке, только ярче и таким глубоким светом…

Инга улыбнулась. В словах Толика чувствовался искренний, неподдельный восторг, похожий на восторг малыша, рассказывающего о встрече с Дедом Морозом.

Но все же для нее лик Москвы оказался иным. Совсем иным. Тем, который открывался с Площади трех вокзалов, Каланчевки, где приезжие со всех губерний и ближнего зарубежья просили милостыню, собирая на билет домой или просто предлагая выпить всем и каждому. Каланчевкой ее встретила Москва, и Инга всеми фибрами души чувствовала: тут первое впечатление воистину самое важное.

Но искренний ответ Толику бы не понравился.

Он-то явно хотел впечатлить жизнью здесь. Старался продемонстрировать свой московский лоск и прической от лучших стилистов, и немного неровно сидящим костюмом с серебряными запонками, и возможностью оплатить ужин в таком шикарном месте. Инга верила, что под дорогой одеждой скрывался все тот же Анатолий Белолицев, гитарист, любитель хорошего рока и просто неунывающий малый, которого ни приют, ни вечные драки, ни голод, ни ночевки в парках не лишили оптимизма и жизнелюбия. Только из худого подростка он превратился в обросшего мышцами юношу с ровно подстриженной ухоженной бородкой и знакомыми смешинками в карих глазах.

Единственное что Инге было не по душе – Толик сбрил длинные черные волосы, сменив прическу рокера на короткий ежик. Волосы у него были по-прежнему черные, как и у нее самой, но все же, все же... Почему-то ей казалось, что, расставшись со своими «патлами», как называла их Марви, противная до ужаса тетка и по совместительству – директор приюта, царь и бог мира, в котором Толик и Инга познакомились, приятель лишился чего-то, что делало его Белолицевым, а не каким-нибудь там Ивановым.

Хотя, может, Инга просто рассчитывала увидеть Толика таким, как запомнила, не задумываясь о том, что если у нее последние пару лет прошли насыщенно, то и у приятеля наверняка не меньше всего случилось. И в этом «всем» уже не было места длинным волосам и кожаной куртке с неприличной надписью на спине.

Инга поймала себя на мысли, что думает не над своим отношением к Москве, а совсем о другом: можно ли доверять этому новому изменившемуся Толику?

Впрочем, и эту мысль не стоило озвучивать вслух.

– Тебе тут нравится? – поинтересовалась Инга, уводя разговор в другое русло.

Редкая переписка – это одно, а вот поговорить вживую – совсем другое. В тексте приятель мог спрятать от нее ложь, в словах – никогда.

Толик решительно кивнул.

– Непривычно, правда, немного. Я ж в приемной жил в деревне, а в приюте, сама знаешь, считай, в лесу торчали. Потом юг наш с тобой и с Анискиными, все эти приключения под открытым небом… Но на побережье города меньше, людей меньше, всего меньше. А тут – столько народу разного, и иностранцы, и дворяне потомственные, и настоящего мага можно встретить. Метро, опять же, здания большие такие, прям до неба… И возможности. Возможности, Ин! Я ведь говорил, что найду здесь для нас место, а? Да и Ленке тут нравится, – обезоруживающе улыбнулся Толик.

Приятель, сколько Инга помнила, вечно метался между собственной симпатией к Ленке Анискиной и тем фактом, что она – сестра Сережи, близкого друга, отношения с которым Толик портить не хотел. Видать, все-таки сделал выбор.

Вчетвером они сбежали из приюта четыре года назад. Символично… Точнее, Толик-то просто на вольные хлеба ушел, а вот Инга с Анискиными именно что сбежали. Близнецам воля светила через год, а жизнь стала уже невыносима, а Инге… Ей никогда не удалось бы покинуть приют, так что уходила она без сожалений.

Как только близнецы стали совершеннолетними, они с Толиком рванули в Москву. Можно было и в столицу, конечно, но все же Москва – город торговый, там работы больше, да и давно заведено: если нечего терять, то тебе рада Столица Монет, а если есть деньги или влияние, то перебирайся в Петербург и крутись в высшем обществе.

– Вы вместе?

– Я чувствую в твоих словах скепсис, – Толик откинулся на спинку стула, – и скепсис этот зря.

Он повернул руку – и Инга заметила тонкий ободок кольца.

– Это…

– Ага, – приятель улыбнулся во все свои тридцать два зуба, – месяц как.

– Поздравляю!

Значит, Толик добился-таки своего…

Он ведь звал в Москву с самого начала, предлагал в Столице Монет вчетвером устраиваться, но Инга отказалась наотрез. По югу с его множеством приезжих и малым количеством магиков, по селениям Кубанской или Черноморской губерний она могла путешествовать без особой боязни. Стоило, конечно, соблюдать осторожность: нарушь Инга закон, все быстро бы вскрылось и ее вернули бы в приют. Но пока живешь тихо – никто не задает вопросов. Летом на море есть где заработать: хоть горничной, хоть продавцом всякой курортной всячины, хоть аниматором. Денег накопишь – и в глушь, жить в развалюхах, помогать по хозяйству старикам – до следующего лета. Пару раз едва не попалась, но пронесло.

А вот крупные города, с их существующей системой контроля за магиками, Ингу не прельщали. Остановят еще люди из Особого отдела, а они могли взять в оборот любого одаренного, и все, пиши пропало. В провинции особистов не встретить, в отличие от Москвы или Петербурга.

Может страх и надуманный, но все же. Да и не хотелось менять уже налаженную, в общем-то, жизнь. Так прошли четыре года, и прошли бы еще четыре, но…

Но написал Толик, предлагая работу с проживанием и очень, очень хорошей зарплатой. Приятель клялся и божился, что все честно и чисто, намекал на перспективы, легализацию и прочие блага, получаемые в обход закона за большие суммы. Прислал денег на билет, чтобы не в товарняках кататься. Да, в кассах Инге делать нечего, но с помощью частников и с деньгами можно добраться куда угодно и без паспорта. Можно было бы, конечно, взять присланное и уехать подальше, но…

Все же Толик прав – в Москве больше перспектив. И он и правда обещал найти ей, Инге, тут место, и сдержал ведь обещание.

– Ты, похоже, витаешь в облаках, – усмехнулся приятель.

– Прости, – спохватилась Инга, выныривая из воспоминаний. – Задумалась о былых днях. А про Москву… Я на Каланчевку приехала. Там неподалеку есть недорогой хостел, но и контингент соответствующий…

Толик рукой махнул.

– Забудь о них. Все эти «покорители купеческой столицы» без умений, связей и денег приехали и думают, что смогут найти себе лучшую жизнь.

– Как и я.

– У тебя есть связи, – искренне улыбнулся Толик. – Вот я, например. И шеф мой, Антон Сергеевич. Он мировой мужик. Один в один как Виталик, наш физрук. Единственный ведь стоящий человек был во всем «Приюте сердца».

Инга хмыкнула.

– А мы?

– Я про взрослых, – отмахнулся Толик. – В общем, Антон Сергеевич – реально крутой чувак. Я, как приехал, все искал, чем заняться. Как-то нанялся в бар, и там одну свару разрулил вовремя. Подумал: а что бы тут Инга увидела и что бы сказала? И все как надо сделал. Владелец рассказал шефу сети, а тому нужен был помощник. Подай, принеси, напомни, постой, послушай, пообщайся с курьером, садовником, вот это все… Меня и взяли. И платить мне можно меньше, чем коренным, и тяжелое носить могу, и дочке его глянулся, сижу с ней иногда. Та еще егоза… И что я о себе-то?.. Кароч, Антон Сергеевич – отличный мужик. И он недавно купил себе загородный домик, прислугу туда перевез. Но старый-то дом у него остался, и за ним кто-то должен присматривать. Я и сказал, чтобы он тебя взял. Ты-то человек проверенный, руки откуда надо растут. Да, и давай честно, даже за зарплату, как две твоих на морях, коренные не особо хотят идти на такую работу. А кто хочет – ни мозгов, ни трудолюбия, все надеются охмурить или самого шефа, или еще кого рядом. А ты не такая.

Инга слушала приятеля, чуть склонив голову. Она знала Толика не один год, и сейчас и без привычной настройки на сказанные слова ощущала, что тут имелось что-то еще. Что-то, о чем приятель предпочел молчать. Что-то, о чем она не должна была знать.

Инга оглянулась и, не найдя никого рядом, решилась:

– Ты рассказал ему обо мне все, верно?

Говорила она это больше для пробы… но и поняла по лицу приятеля, что попала в точку.

– Толя, зачем?! Ты же обещал! – она вскочила со стула и подхватила в руку потертый рюкзак, озираясь в поисках выхода.

– Подожди, я объясню…

– Я ведь просила! – Инга бросилась прочь.

Она успела выбежать из ресторана и миновать пару домов, когда Толик догнал и схватил за плечо.

– Да подожди ты! Давай хоть доедим, а? Еще десерты же. Ин, ну правда, ты всю жизнь хочешь без кола, двора и работы провести, а? А тут такие перспективы! Я бы не звал тебя, если бы во всем не был уверен! Клянусь! Это, блин, реальный шанс!

Инга не вырывалась только потому, что это – Толик. Толик, который защищал ее в приюте как мог, в том числе и от парней, решивших потешиться над «дерзкой недотрогой».

Она постаралась успокоиться, сделав пару глубоких вдохов.

Толик верил во все, о чем говорил. Верил. Он не хотел признаваться сразу, понимая, что будет вот как сейчас, но все же… Он не желал зла.

Инга глубоко вдохнула. Может, и правда, вот он, шанс, который бывает раз в жизни? Не о том ли она мечтала, пока директор приюта не привязала ее к себе навечно, использовав тот дурацкий закон? Деньги, уважение, тот, кто оценит ее таланты…

– Ладно, давай доедим. И ты расскажешь все как есть. Но только честно.

Толик улыбнулся и отпустил ее руку.

Вышколенные официанты никак не отреагировали ни на побег посетителей, ни на их возвращение. Убрали лишь пару уже пустых тарелок – и все.

Инга снова принялась за картошку с мясом.

До этого она лишь раз была в ресторане – когда владелец прибрежной гостиницы в честь окончания сезона с хорошей прибылью повез всех сотрудников тратить маленькую часть этой прибыли. Но то место по сравнению с этим казалось приютской столовой.

– Круто ведь тут, а? – заметил Толик, когда принесли заварные пирожные из тонкого теста и вкусно пахнущий чай. – Если все как надо пойдет, то ты сможешь в таких местах хоть каждый день есть.

– Еще скажи, что молочные реки с кисельными берегами на горизонте.

Толик придвинулся ближе и, понизив голос, заговорил:

– Дело такое: шеф собирается расширяться. Много переговоров, много контрактов. Прошла информация из проверенных источников, что с десяток игроков скоро уйдет. Бизнес – он такой, никогда не знаешь, чего ждать. Вон пару месяцев тому назад шефа чуть не кинули, я и рассказал, как сам едва не вляпался, там в Новоросе, ты помнишь. Шеф заинтересовался, что и как. Я и сказал… В общем, твои ж силы даже через все эти амулеты и чары работают. Представь, насколько круто такого человека иметь за столом переговоров, а?

Работают, да. Ложь и отголоски настроений в словах людей Инга различала в любой ситуации. Выяснилось это на том психологическом тестировании, результатом которого ее привязали к приюту. Тесты проводил купленный психолог, навесивший на себя все положенные артефакты, вот только Инга быстро поняла, что как бы ни ответила, все равно получит красную метку. Просто потому, что кое-кому так захотелось.

– В общем, штука в чем: Антон Сергеевич хочет устроить тебя на работу. Горничной. Официально. И будет проводить в том доме ужины, и в свет иногда тебя водить – за дополнительную плату. Без интима, ты не подумай. У него контракт брачный, все дела. Куча денег просто за то, что ты будешь слушать всех этих «партнеров по бизнесу» и говорить потом, что и как, кто кидок, а кто – нет. Потому что так все заработают еще больше денег. И я тоже. Всем выгода, а?

Инга бросила взгляд на Толика.

– А ты посредник?

– Вроде того, – не стал скрывать приятель, – но все честно. И, если ты сейчас доешь, выйдешь отсюда, доедешь до вокзала и решишь уехать прочь – никто и слова не скажет. И деньги, которые я прислал, возвращать не надо, ты не думай. Это просто предложение. Антону Сергеевичу нужны те, кто искренне готов бок о бок работать, а не те, кого он шантажом или еще чем держать будет. Он такой, знает, что на доверии все строится. Метка твоя и прочее – ерунда. И документы нормальные будут, не вопрос. Мы все обговорили. Я б тебя не позвал, если б не был уверен. Мы ж сколько друг за друга держались!

Инга запустила руку в волосы, по привычке накручивая на палец конец черной пряди.

За все блага придется платить. Но сделка казалась честной. Ровно то же самое, что и в приюте – смотри на нужных людей, понимай, где ложь, где правда, и рассказывай о своих выводах. Инга это умела с детства.

Только тут крутились большие деньги. И если там, в «Сердце», директор попросту использовала свою власть, чтобы принуждать, то тут ее верность намеревались купить.

В Москве, Столице Монет Русских, крутились огромные деньги. Пусть Февральская Революция больше века назад ограничила полномочия императора, пусть за ней последовали и подавленный Октябрьский бунт, и описанная во всех учебниках «тихая смена власти», сопровождавшая волной реформ, многие древние рода свои богатства удержали. Все эти Морозовы, Столыпины, Строгановы, Демидовы и другие, сумевшие вовремя сориентироваться и сохранить капитал, управляли своими предприятиями именно из Москвы. Так уж сложилось – в Петербурге делят власть, в Москве – деньги.

И Инга действительно могла заинтересовать кого-то из местных толстосумов. Она читала, что способности магиков, обладателей Малого Истока, крайне редко повторялись. Да, она не единственная на всем белом свете являлась ходячим детектором лжи и настроений окружающих, но попробуй найди еще кого-то с такими же умениями. Полноценные маги могли что угодно, но и цены на их услуги заоблачные…

Толик не стал больше ничего говорить, только достал ручку и написал на салфетке сумму.

В два раза большую, чем платили самые щедрые отельеры на юге.

– Оклад. Все выходы и, кхм, специальные мероприятия – половина этого оклада за раз.

Инга закусила губу. Прикинула, сколько нужно будет, чтобы выкупить тот маленький домик в лесу, который она присмотрела, когда зимовала в одной из станиц.

И документы. Документы!

– Я не хочу сразу все подписывать, – осторожно отозвалась она.

Толик просветлел лицом.

– Да никто и не заставляет! Поговоришь с шефом, убедишься, что он не врет и дело верное. Как тебе мысль, а?

Инга окинула взглядом ресторан. Скатерти. Тарелки. Приборы. Остатки вкуснейшего десерта…

– Ладно. Я хотела бы встретиться с этим Антоном Сергеевичем.

Толик улыбнулся и достал телефон.

– Все организуем.

Глава 2. Встречи рабочие и нет

Несколько смс, – если бы позвонил, Инга смогла бы определить правдивость сказанного, а так приходилось только кусать губы и надеяться на лучшее – короткое ожидание ответа, и Толик небрежным жестом попросил у официанта счет.

– Сейчас заплачу и поедем.

– Э-э… Может, я как-то подготовлюсь? – с некоторой тревогой спросила Инга.

Одежда на ней чистая, недавно постиранная, но на собеседование к будущему работодателю, очень состоятельному работодателю, едва ли стоило идти в свободно болтающейся черной рубашке мужского кроя и джинсах. Имелся у Инги наряд поофициальнее: брюки и бежевая рубашка. В таком не поработаешь, конечно, но сейчас ведь речь шла только про знакомство.

– А надо? – поинтересовался Толик. Получил в ответ укоризненный взгляд, но только плечами пожал: – Антон Сергеевич в курсе того, что у тебя денег не слишком много. Ему же нужен наблюдатель, а не эскорт, так что не парься. Все равно он потом купит все, что посчитает нужным, чтобы ты на всех этих деловых обедах и ужинах нормально смотрелась. Как мне. Да и твоя одежда тебе подходит. В ней ты выглядишь собой и все такое.

Инга немного удивленно посмотрела на Толика. Это что, флирт? У него ведь девушка есть… Невеста или даже жена, по кольцу не разберешь.

– Ладно-ладно, не нужно так смотреть, ага? Это я тренируюсь.

– Тренируешься?

– Ну… да. Антон Сергеевич сказал, что если уметь находить подход к людям, то можно добиваться своего. И что девушки любят, когда им комплименты говоришь.

– А Лена в курсе? – поддела приятеля Инга.

Толик сглотнул, на пару мгновений растеряв свой столичный лоск и став вновь патлатым Толяном. Потом собрался и вернул на место «нового» Анатолия.

– Она понимает, что у меня ответственная работа, требующая разносторонних навыков, – важно пояснил он.

Инга улыбнулась. Кажется, Толик нашел свое место. Он всегда был верен себе – и тем, кого записал в «свои». Наверняка такое ценится в этих высоких кругах. Сначала будет помощником у своего шефа, а потом, глядишь, и свое дело организует.

– Ладно, поехали.

Может, и ей повезет найти свое место?

Инга предполагала, что добираться они будут на метро или автобусе. Но Толик уверенно направился к парковке около ресторана и, подойдя к ряду автомобилей, открыл с помощью брелока какую-то не самую новую, но все же весьма стильно выглядящую черную иномарку.

– Залезай, – приятель жестом профессионального шофера распахнул перед Ингой дверь. – Не бог весть что, но все же. И не боись, это раньше я в повороты не вписывался, а теперь по всем правилам езжу.

– Что, такую красоту водить проще, чем трактор?

Толик улыбнулся.

– Разница есть, конечно, но великая. Это не моя машина, у Антона Сергеевича гараж большой, и на фоне остальных эта ласточка почти миниатюрная, я на ней по всяким поручениям мотаюсь. И права у меня есть, ты не думай. Да и обереги тут, – он похлопал по приборной панели, – установлены.

Ингу кивнула. Толик научился водить еще в приюте, на тракторе из соседнего фермерства, причем без согласия ответственных за этот трактор. Так что наличие оберегов на машине немного успокаивало.

Приятель включил навигатор, задал нужный маршрут и тронулся с места. Вел он уверено, не спеша и не пытаясь проскочить вперед во чтобы то ни стало, хотя это явно давалось ему не без усилий.

За окном в просветах между старыми особняками мелькнул Кремль. Инга, уже успевшая поглазеть на него вблизи, постаралась сосредоточиться на вещах более важных, чем памятники архитектуры.

– Три года тебя изменили, – проговорила она, желая немного разбить неловкую тишину в пахнущем кожей салоне.

– Не три года, а Антон Сергеевич, – таким тоном приятель говорил только о своем отце, погибшем много лет назад. – Я уж думал, что придется всю жизнь вышибалой подрабатывать да пиццу разносить. Где-то кидают, где-то – мутные схемы, дважды ограбить пытались… Но в итоге вытянул же счастливый билет! Антон Сергеевич говорил как-то, что хотел сына себе, но не сложилось. Он мне не только поручения всякие дает, но и учит. Как к кому подойти, как говорить, чтобы дубом не казаться, как есть по всем правилам… Да много чего. И я вот что понял: можно считать, что богачи из другого мира, куда простому человеку не пробиться. Но на деле они ничем не отличаются от нас с тобой, Ленки, Сереги и остальных. И мы станем такими же. Непременно.

– Как близнецы, кстати?

– Работают. Нашли тут свою троюродную тетку, она, оказывается, и не знала, что с их семьей случилось. Вот и взяла к себе, в фирму своего мужа. Серега – курьер, Ленка учится на заочном и подрабатывает.

– Рада за нее, – улыбнулась Инга.

Разговор как-то сам собой угас. Уже когда выехали на загородное «Рублево-Успенское шоссе», Толик неожиданно сказал:

– А я мага видел. Настоящего.

Инга напряглась. Нет, выпрыгивать из машины она, конечно, не будет, но…

– Он из далеких родственников Антона Сергеевича, – продолжил Толик, – и однажды я его подвозил. И, знаешь, мужик как мужик. Полноватый, лысоватый, что-то там в телефоне строчил на заднем сиденье, и все. А я думал…

– Что они все как в книжках? – усмехнулась Инга.

Книг о похождениях отважных волшебников она перечитала уйму. Были среди них и такие, где описывались маги далекого прошлого, жившие еще до того, как Римская Империя принялась уничтожать сначала на своих, а потом и на соседних территориях упоминания о магии, или такие, где рассказывались истории героев, отдавших свои жизни в Великой Магической. Инга с интересом читала описания исследований, проводившихся до последовавшего за той страшной войной Ограничения, запретившего создание и использование любых похожих на опасные магических технологий. Да, тогда маги могли больше, чем сейчас… И едва всех не уничтожили.

Имелись в приютской библиотеке и полностью выдуманные истории, вроде заграничных рисованных книжек о магах и магиках, с легкостью спасающих мир. И вот их многие принимали за чистую монету.

– Нет, конечно, – отмахнулся приятель. – Ты меня за кого принимаешь?

Вопреки словам, Инга чувствовала сожаления Толика о непохожести встреченного мага на героев любимой истории.

Судя по обиженному сопению приятеля, он заметил ее выражение лица. Ну и пусть.

Инга как-то пыталась разубедить малышей в приюте. Показывала законы и учебники истории, где говорилось, что после Великой Магической войны, которая два столетия назад чуть не уничтожила человечество, нынешние маги и магики, несмотря на все возможности, вовсе не меняли мир вокруг по своему вкусу. Никто не хотел новой бойни, и потому после Ограничения множество законов жестко контролировали каждый шаг одаренных. Но ей никто не верил.

В некоторых книгах писали, что после той войны магию и вовсе хотели запретить, призывая проклятия на головы раскрывших миру знания о том, как соединиться с дающим магические силы Истоком. Словно было бы лучше, если бы после падения Константинополя все древние книги сгорели бы в огне османов… Вроде как думали просто всех перебить, но в итоге на Парижской Конференции тогдашние страны просто решили ввести кучу запретов для одаренных.

А ведь магов и магиков не так уж и много. Инга слышала, что они рождались только в тех немногих семьях, которые еще до Великой Магической присвоили себе Исток. И без гарантий, у одаренных родителей мог появиться и неодаренный ребенок. Ходили слухи о том, что любой человек мог где-то во снах добыть себе Исток. И такое, вроде бы, даже случалось… Но очень, очень редко.

Инга только в двенадцать лет узнала, что ее способность ощущать спрятанные за словами чувства – магическая. После она иногда думала, не были ли эти способности ее наследием, ее связью с семьей… Но не сохранилось никаких документов о том, кто именно подбросил ее в младенчестве в «Дом малютки».

Ее семья не смогла или не захотела иметь с ней ничего общего. Этого уже не изменить. Теперь нужно дальше жить, и все.

Вот только в этом «дальше» только что появился незнакомый маг.

– Почему ты раньше не сказал? Если это маг работает на Особый отдел… – продолжать Инга не стала, выразив свое недовольство взглядом.

– Расслабься ты, – добродушно усмехнулся приятель, выворачивая на какую-то узкую дорогу, – это очень дальний родственник шефа. Я его за полгода видел один раз, он вообще вроде как не в Москве живет. Все пучком.

За окном замелькали весьма внушительные заборы, огораживающие не менее внушительные дома-усадьбы.

Спустя пару минут Толик повернул к высокой стене из белого камня. Открыл с брелока почти незаметные, раскрашенные под камень ворота, и направил автомобиль по мощенной подъездной дорожке, ведущей к довольно вместительному гаражу рядом с трехэтажным особняком строгих форм. Белокаменный дом явно возвели в подражание какой-то родовой усадьбе в миниатюре. Инга видела такие в кино пару раз.

– Посмотри вокруг! Ты на пороге новой жизни, – подмигнул Толик, – идем, шеф ждет.

Инга вздохнула про себя и вылезла из машины, надеясь, что эта новая жизнь окажется не хуже старой.

Надеялась она и на то, что нигде не опозорится. Все-таки раньше ей не приходилось идти к дому по аллее, обрамленной ровно подстриженными кустами, и заходить в полированную дверь из красного дерева, стоившую наверняка больше, чем Инга заработала за всю жизнь.

В светлой комнате с барельефами и лепниной, на одном из диванов около резного столика сидел самый обычный мужчина. Невысокий, едва ли выше самой Инги, коренастый, пусть фигуру тяжелоатлета и скрывала отлично сидящая свободная белая рубашка. Дорогой цитрусовый парфюм слабо сочетался с простеньким серебряным кольцом на левой руке.

– Приветствую, присаживайтесь. Инга, верно? Антон Сергеевич.

– Приятно познакомиться, – Инга осторожно опустилась на самый край кожаного дивана.

– Взаимно. Прошу простить отсутствие чая или чего покрепче, – хозяин дома вежливо улыбнулся. В улыбке не было ни тепла, ни радости, одна только дань правилам хорошего тона. – К сожалению, время поджимает. У меня появились неотложные дела, и наша с вами первая встреча будет короткой. Надеюсь, Анатолий позаботился о том, чтобы голод не отвлекал вас. Небольшой разговор – и моя горничная подаст напитки, а я откланяюсь. Думаю, вы понимаете, что мое приглашение и озвученное Анатолием предложение предполагает, скажем так, вашу посильную помощь в моей работе. Все просто: вы раз или два в месяц сопровождаете меня на деловых встречах, смотрите, слушаете, а потом рассказываете о том, кто лжет, а кто говорит правду. В остальное время – живете в моем сейчас пустующем доме в черте города, проявляете благоразумие и поддерживаете порядок. Ну и миритесь со слухами определенного толка, неизбежно возникающими при такой работе. Уверяю, эти слухи не будут иметь под собой никаких оснований. Думаю, если все, что рассказывал Анатолий о вас – правда, то мне не нужны никакие другие доказательства своих намерений.

Инга, все это время вслушивающаяся в слова мужчины, без особой охоты кивнула. Она чувствовала, что Антон Сергеевич уже построил не один и не два плана. Она, Инга, была его призом, его возможностью для чего-то большего… Его инструментом. Довольно цинично, но честно.

Поняв, что ответа не будет, Антон Сергеевич продолжил:

– Я доверяю словам вашего друга, но все же хотел бы провести небольшой тест. Я буду говорить о некоторых вещах, а ваша задача – указать, правдивы они или нет. Можете озвучивать все, что почувствуете. Анатолий упоминал, что вы способны ощущать не только истинность сказанного, но и эмоции говорящего. Итак, начнем.

Инга, ожидавшая чего-то подобного и все время искавшая подвох в словах «работодателя», сосредоточилась. Она умела это делать с детства, «пробуя на вкус» слова, сопоставляя приходившие от сказанного образы и цвета с составленной за годы «энциклопедией» расшифровок этих образов. Объяснить процесс она никогда не могла, но объяснений не требовалось. Требовалось просто делать то, что она умела.

– Давайте начнем с простого. Итак, день рождения отца моей нынешней жены – шестого августа. Что скажете?

Несложно, совсем несложно. Инга чувствовала эмоции Антона Сергеевича, сильные эмоции, пусть и не заметные внешне.

Любопытство. Желание испытать и надежда на то, что все удастся. Подозрения разом и в излишней сложности теста, и в том, что Толик мог проговориться и подсказать ответы. Уверенность: на каждый исход «теста» у этого человека имелся свой план.

Амбициозный. Впрочем, другие на такой дом и не зарабатывают.

– Вы не знаете наверняка, – Инга позволила себе короткую улыбку, – предположу, что ваша жена не уверена в том, родившийся шестого августа мужчина действительно ее отец.

– О, а вас не проведешь. Прекрасно! Давайте еще пару фраз, на всякий случай. Как вам такое: я рос в окружении лошадей?

Инга задумалась, пытаясь понять разматывающуюся спираль ощущений.

– Лошади были, но в ином смысле… – она попыталась объяснить то, что чувствовала. – Что-то неживое. Игрушки или машины.

– Великолепно! И последнее: пять лет назад мой шофер уволился из-за низкой оплаты.

Теперь Инга думала дольше, но после паузы все-таки озвучила все пришедшее в голову:

– Это правда, но тут злость. Предположу, что дело в женщине, а не только в деньгах.

Этот Антон Сергеевич только предполагал мотивы своего шофера, и потому выудить хоть что-то из сказанного оказалось нелегко. Но все же она не ошиблась – стоило упомянуть женщину, как лицо «работодателя» исказили удивление и досада, но он быстро пришел в себя и хлопнул в ладоши.

– Замечательно! Возьмите контракт, – Антон Сергеевич указал на папку, лежащую на столе, – ознакомьтесь, почитайте. Подписывать сию же секунду не заставляю. Ознакомьтесь и дайте свой ответ Анатолию. Он же вас и отвезет куда скажете. Увы, пока официально вас оформить не могу, но контракт – заверенная бумага по слову моему, так что в случае необходимости вы можете обратиться в суд или обнародовать все детали и весьма меня подставить. Теперь все в ваших руках. Мне же нужно идти.

И с этими словами довольный общением хозяин дома покинул гостиную. Инга чувствовала, что он собирался использовать ее способности максимально широко и не намеревался экономить ни на оплате, ни на издержках.

Не этого ли она хотела всю жизнь: хороший доход, человек, который ценит ее способности, «свои» в лице Толика и близнецов рядом?

Но бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Надо все прочитать и обдумать. Поэтому Инга вежливо отказалась от чая и, найдя ожидавшего на веранде Толика, попросила подвезти ее до супермаркета рядом с хостелом. Положила папку с контрактом поглубже в рюкзак – и покинула богатый дом.

Инге, поглощенной раздумьями о содержимом папки, показалось, что в Москву они приехали ну очень быстро. Еще недавно она выезжала из поселка с большими домами и высокими заборами, а вот теперь машина уже остановилась на парковке перед ярко освещенным магазином. И ночь подкралась как-то уж совсем незаметно…

– Может, тебе денег дать? Да в счет зарплаты, не злись ты сразу. Шиканешь, а?

– Не надо, спасибо. Пока хватает.

– Ты смотри. Я рядом, если что. Ты думай, но недолго, ладно? И давай встретимся все вместе с Ленкой, с Серегой, а? Пообщаемся.

Инга чувствовала, что приятель почему-то ощущал неловкость от своего нынешнего положения. Словно он виноват в том, что за три года все так поменялось, и искренне пытался навести мосты.

– Посмотрим. Я напишу.

Обещаний давать не хотелось.

Толик предлагал проводить, но Инга только отмахнулась. От магазина к хостелу, который располагался на втором этаже старого здания, идти всего через один двор. Самый обычный двор, с самыми обычными, работающими фонарями. Что тут с ней случится? Разве что пристанут местные, но тут не впервой, отговорится.

Или в нос даст. Главное потом быстро и далеко бежать.

Соседка, с которой Инга уже успела познакомиться, сегодня в ночь. Будет время рассмотреть все бумаги как следует, перечитать этот «контракт», составить список вопросов. Вроде как такие документы можно в суде предъявить, если другая сторона что-то не выполнила. Гражданский договор или как его там…

Простой сыр, черный хлеб, пачка чая – достаточно на вечер. Оплатив покупки оставшейся наличностью, Инга вернулась в мотель. С наслаждением сбросила со спины рюкзак, сменила кроссовки на шлепанцы и отправилась сначала в ванную, а потом на кухню за кипятком.

У чайника обнаружилась донельзя задумчивая хозяйка, оживившаяся при ее появлении.

– Инга, а я как раз хотела к тебе идти! У тебя, оказывается, парень есть? Только что позвонил в домофон, просил позвать тебя. Ждет внизу, подниматься не хочет, говорит, какой-то презент принес.

Инга ругнулась про себя. Сказала же Толику, что ничего не нужно… И все равно по-своему сделал. Отставив кружку с кипятком, она решительным шагом отправилась вниз по лестнице. Сюрприз – это приятно, но закрадывались сомнения в намерениях приятеля. Неужели Толик думает, что ее можно задобрить конфетами или колбасой? Да, Инга по крутым ресторанам не ходила, но и продаваться не собиралась.

Она резко налегла на ручку двери в подъезд, толкая от себя тяжелую деревянную створку. Открыла рот, чтобы начать отповедь, – и подавилась словами.

За дверью никого не было. Никого. Инга повернулась, пытаясь понять, что задумал Толик...

Сбоку мелькнуло какое-то движение. Что-то кольнуло в шею – и навалилась темнота.

Очнулась она от холода и чьего-то тихого шепота.

Тело слушалось плохо, но Инга все же сумела открыть глаза и понять, что лежит на каком-то пустыре, а сидящий рядом человек с замотанным лицом прижимает к ее животу что-то светящееся, бормоча слова, отдававшиеся болью во всем теле.

Кто это? Что с ней? Что вообще происходит?!

Разум не выдержал и трусливо спрятался куда-то далеко. Остались только злость, страх и желание оказаться как можно дальше отсюда. И их хватило.

Инга резким движением вывернулась из-под руки, давившей на живот, и оттолкнула не ожидавшего этого замотанного в сторону. Вскочила на ноги и рванула прочь со всей возможной скоростью. По каким-то обломкам, едва не запинаясь о куски бетона, по траве, по земле…

– Лови, она убегает! – заголосили из-за спины.

Инга на ходу подпрыгнула и ухватилась, обдирая ладони, за перекладину проржавевших от времени ворот. Подтянулась, перелезла на другую сторону. Какой-то проулок, чья-то машина, свет вдалеке…

Она ускорилась, игнорируя боль в босых ступнях.

Из машины кто-то выскочил и бросился наперерез. Мужчина? Женщина?

Спасительный свет уличных фонарей приближался, но кто-то поймал Ингу за руку и притянул к себе, обхватив поперек тела.

Она резко ударила затылком не то в чужую грудь, не то в лицо. Хватка ослабла.

Инга вывернулась, оттолкнула одетое в темную фигуру и вновь ускорилась. Она бежала куда глядят глаза, бежала, зная, что в любую минуту машины за спиной приблизится, кто-то выскочит и…

Впереди показалось узкое переплетение старой застройки, и она бросилась внутрь лабиринта невысоких домов, отчаянно желая оторваться от преследователей.

Место, где что-то светящееся прикасалось к животу, жгло огнем.

Глава 3. Так себе начало отпуска

Павел Войцеховский шел с работы хоть и поздно, но с легким сердцем. Он только что удачно закрыл дело, и никакие адвокаты не дадут обвиняемому отвертеться от убийства сожительницы. Да, исполнителем оказалась подконтрольная собака, но Павел с командой добыли достаточно доказательств, чтобы урода засадили надолго.

А еще, пусть и сдача всех бумаг затянулась до полуночи, впереди его, сотрудника Особого отдела Следственной канцелярии Его Императорского Величества по Москве, ждали три недели блаженного отдыха. Социалистов Павел не любил, но от их движения имелась неоспоримая польза: самые почтенные коллеги рассказывали, что еще три-четыре десятка лет назад и одна неделя выходных была редкостью, а тут…

А тут – три. Впервые за два года. Павел чувствовал в последнее время, что если не отдохнет, то скоро проклянет кого-то. Да и остальным «отморозкам», его коллегам, перерыв не помещает. Вот придет домой и…

Слева в проулке мелькнуло движение. Кто-то приближался.

Ловчая Сеть слетела с руки еще до того, как Павел осознал происходящее. Нападающий, не имевший защиты от магии, на всей скорости влетел в путы и рухнул на каменную мостовую.

Павел зажег у плеча светляк, разгоняя темноту узкого проулка между двумя старыми домами. Приготовился защищаться от следующей атаки… Но ее не последовало.

Маг бросил пару поисковых щупов – пусто. Никакого отклика. Никого рядом, кроме него самого и нападавшего, пытавшегося вырваться из невидимой сети, ограничивающей и движения, и слова.

Грабитель, не рассчитавший силенок? Пожалуй. Выглядел Павел пусть и не шикарно, но все же и туфли, и дипломат из хорошей кожи, и часы на руке могли привлечь любителя незаконного обогащения. Хотя район приличный, раньше тут такого не случалось...

Павел присел на корточки, разглядывая «добычу».

Интересно. В грабители-одиночки редко шли девушки. И еще реже эти девушки работали босыми.

Личная месть? Или просто безумная какая-то?

Павел обшарил глазами лежащую, не способную из-за Сети ни говорить, ни двигаться. Простая футболка, удобные штаны. Ни оружия, ни рюкзака, ни поясной сумки. Худая, очень худая. Маг вгляделся в лицо девушки и застыл на мгновение.

Она ведь… Она ведь не могла быть Дашей, так? Нет, разумеется, нет. Шесть лет прошло, все уже в прошлом. Просто совпадение. Просто совпадение, не более.

Павел усилием воли прогнал наваждение.

Да, эта девушка похожа на его погибшую дочь, и что? Мало ли в Москве не пользующихся косметикой черноволосых девушек-студенток с широкими скулами и серыми глазами? Достаточно. Вопрос лишь в том, почему эта конкретная девушка на него напала.

Или не напала…

Руки извивающейся как рыба черноволосой, в чьих глазах смешались ужас и отчаянье, оказались притиснуты к бокам. Пустые руки, никакого оружия. Зато имелся знакомый по форме синяк на предплечье, Павел таких за время работы навидался. Кто-то пытался удержать ее против воли, грубо схватив за руку.

Просто девушка, убегавшая от кого-то и случайно встретившаяся на пути? Обуви нет, наверняка сбежала из чьего-то дома. Работает на дне или после клуба оказалась где-то, где не захотела оставаться? Хотя, может, встреча только выглядит случайной, и у этой юной леди есть что-то убойно-артефактное? Прямой опасности Павел не видел, но все же… У любого особиста достаточно врагов, и он не исключение.

Маг бросил узкий щуп сканирования, сосредотачиваясь на отклике от ауры нападавшей. Пока не стоило давать ей двигаться или говорить. Бывали случаи, когда одна фраза от не полностью подавленного Сетью приводила к активации настроенных на вокальные триггеры артефактов, за которой следовала мучительная смерть всех оказавшихся рядом.

Результаты сканирования заставили Павла насторожиться. Маг бросил еще несколько диагностических плетений и выругался про себя. Мало того, что отпуск начался с трат, так еще и черноволосая незнакомка не имела никаких артефактов, но оказалась напрямую связана с магией и Завесой.

В его, Павла, Сеть попался смертельно напуганный магик с Малым Истоком, который к тому же совсем недавно пытались отобрать. Ядро, центр связи энергетики человека и Истока его магических сил, имело весьма и весьма характерные повреждения. Довольно сильные повреждения, энергии успели взять много.

Работа его догнала, что ли? Теперь вот вызывай бригаду, оформляй все, следи, чтобы после передачи целителям семья забрала, а то потом начнутся скандалы в высоких родах…

Павел вздохнул. Поборол искушение уйти прочь и предоставить девушку своей судьбе – вот надо же было ей пробежать тут не раньше и не позже – и заговорил мягко, как обычно общался с пострадавшими:

– Успокойся. Я не п-причиню вреда. Меня зовут П-Павел Войцеховский, и я – служащий Следственной Канцелярии. Я не знаю, кто п-попытался забрать у тебя энергию, но он не п-причинит вреда. Ты в б-безопасности. Сейчас я сниму удерживающее тебя заклинание, только не п-пытайся, п-пожалуйста, убежать. Тебе нужна п-помощь целителей. Успокойся и ответь на мои вопросы.

Сеть он снял. И, разумеется, девушка тотчас бросилась прочь. Сил, правда, у нее не было, и Павел едва успел поймать за плечо потерявшую равновесие незнакомку.

– Сказал же – не убегай.

– Пусти! Не трогай!

– Успокойся! – Павел влил энергию в слабенький Приказ. – Ты не в том состоянии, чтобы б-бежать куда-то. Сядь, – он потянул черноволосую к стене дома, давая ей опору, – и скажи, кому из твоих родственников п-позвонить.

Возможно, стоило сразу набирать номер бригады целителей из ближайшей больницы. Но, как показывала практика, лучше передать пострадавшего с рук на руки родственникам, и те уже сами решат, к кому обращаться.

Черноволосая все еще пыталась вырываться, пусть и без прежнего энтузиазма.

Павел кое-как усадил девушку и сел рядом, по-прежнему держа за руку. Еще не хватало ее упустить. Если все-таки сбежит и найдет себе приключений, то проблем потом выше крыши будет.

– Ладно, п-простой вопрос – как тебя зовут? Я – П-Павел, – он проговорил это максимально мягко и внятно, – а ты?

– Инга, – с ощутимым страхом отозвалась девушка, – отпустите. Пожалуйста. Я никому не скажу, что вас видела. Я никому не причиню вреда. Отпустите.

– Если я тебя отпущу, то вред б-будет п-причинен тебе. Инга, тебе нужна п-помощь. Целителей. Скажи фамилию, и я свяжусь с твоими родными. Они п-приедут сюда или в б-больницу и заберут тебя д-домой.

Девушка отчаянно замотала головой.

– Твоя семья напала на тебя?

Все-таки стоило учитывать все варианты… Но Инга вновь помотала головой. На сей раз в ее глазах промелькнуло не совсем понятное сожаление.

– Я не п-причиню вреда ни тебе, ни твоей семье. Обещаю, – можно было вновь использовать Приказ, но Павел не хотел.

Не стоило злоупотреблять принуждением такого рода.

Инга бросила на него странный взгляд. Слишком глубокий для юной девушки.

– Повторите, – тихо попросила она.

– Я обещаю, что не п-причиню вреда ни тебе, ни твоим родным, – в этот раз почти по слогам произнес Павел.

И почувствовал слабое-слабое напряжение магии. Даже сейчас, после недавнего нападения, Инга пользовалась своим Истоком. Через боль, это по лицу видно, но пользовалась.

– Вы не врете… Верите сами, – тихо пробормотала она.

И расслабилась. Или просто потратила на использование своих способностей слишком много сил.

– Скажешь мне, кому из родовых целителей звонить? Кто глава твоей семьи? – продолжил гнуть свое маг.

– Некому. Я из простых.

Павел медленно моргнул, осмысливая сказанное. Девушка ведь не врала – ложь он за годы работы следователем научился различать. Самозахват, что ли, или бастард непризнанный? Ладно, неважно. Возможно, придется разбираться... Потом.

Вслух же маг сказал другое:

– Ладно, тогда я п-просто п-позвоню д-дежурным целителям. Если у тебя нет с собой д-документов – не страшно, они п-по ядру найдут в картотеке, – он потянулся за телефоном.

Инга схватила его за руку.

– Не надо, – Инга смущалась, но говорила твердо, хотя и явно боялась всего происходящего. – Пожалуйста. Прошу вас. Вы обещали не причинять вреда…

– Инга, я п-причиню вред, если не вызову никого, – мягко и немного растерянно ответил Павел. Встречать пострадавших, в таком состоянии отказывающихся от помощи, ему еще не доводилось. – Твое ядро п-повреждено. Ты в б-безопасности, но если не вылечить эти п-повреждения, они тебя убьют. Ты заснешь и не п-проснешься, ядро расколется и остановится сердце. Я не лгу. Тебе нужна п-помощь. Учитывая ситуацию – б-базовая страховка п-почти все покроет. Если нет рода, то ты, если совершеннолетняя, состоишь в фонде взаимопомощи, и…

– Пожалуйста. Прошу вас, – на глазах девушки выступили слезы, – пожалуйста…

Павел смерил ее взглядом. Доведенная до отчаянья ситуацией, и в том числе и его словами, худая, босая, без рода… И магик. Сломленная миром молодая девушка, чей путь судьба почему-то пересекла с его.

Павел мог помочь и без передачи целителям. В заговорах и формулах на сращивание повреждений ядра нет ничего сложного. В исцелении подобных повреждении вообще нет ничего сложного, проблема лишь в том, что без заклинаний и алхимических препаратов такое не лечится, обычные врачи ничем не помогут.

– Объясни, п-почему ты не хочешь обращаться к целителям?

Инга на мгновение прикусила губу. Посмотрела на него, по сторонам… Потом сдалась и, тяжело вздохнув, тихо и не очень внятно ответила:

– Красная метка.

Павел оглядел ее еще раз. Чего-то такого он ждал, чувствовал подвох. Красная метка. Опасность для окружающих…

У каждого мага и магика имелась отметка о статусе психического благополучия. Зеленая не накладывала ограничений. Желтая предполагала регулярные переаттестации и запрет на часть практик и часть профессий. Красная вела к пожизненному наблюдению и проживанию под постоянным надзором в специальных учреждениях, почти тюрьмах. Черная подразумевала немедленное устранение.

Вот только причины получения отметок не всегда были объективными. В деле самого Павла красовалась красная. Просто потому, что его брат связался с плохой компанией, и этого оказалось достаточно. Да, его самого ограничивали куда меньше, чем обычно, никто не мешал передвигаться по городу и стране, жить у себя дома… Но это к делу не относилось.

Внешность бывает обманчива. Но девушка, готовая бежать прочь и умирать в одиночестве, не походила на кого-то опасного, да и базовая диагностика заметных отклонений в психике не выявила.

А еще она напоминала Дашу…

Павел мысленно отвесил себе подзатыльник. Вот они, эмоции! А ведь такие простые и неопасные на вид юные девушки с легкостью грабят и убивают без всяких сожалений.

– Пожалуйста. У вас не будет проблем из-за меня. У меня нет друзей и рода. Никто вам ничего не скажет. Просто отпустите меня. Прошу вас.

Красная отметка… У него на работе таких – почти вся команда.

– Ты – магик. Какой аспект? – решил уточнить Павел.

– Аспект?

– Твоя способность. Что у тебя п-получается?

– Я знаю, когда мне врут, – с какой-то тоской отозвалась Инга. – Всегда. И могу ощутить, что чувствует человек, когда говорит то или иное.

Красная отметка. Но глубокая эмпатия – не то, чем можно ударить, чем можно навредить напрямую.

Да и неделю назад Аслан ушел на повышение, место свободно, и…

Павел покачал головой, обрывая собственные размышления. Глупости. Это будет нарушением всех мыслимых проколов. Хотя существование его команды и так их нарушает. Но шеф ведь наверняка не разрешит…

Инга, видя его сомнения, попыталась отодвинуться, явно намереваясь сбежать.

Дашка бы не убежала. Наверняка. Хотя откуда он мог знать? Он-то ее последний раз видел пятилетнюю в аэропорту, когда Марта с дочерью улетала на другой континент... Навстречу одному пьяному козлу на «Ролс-ройсе».

Дочери своей он помочь не смог, зато сейчас имел все возможности помочь так похожей на нее незнакомке. Да и дело-то по профилю Особого: вытягивание Истока у безродной, неизвестно как его получившей…

Павел принял решение. По правде сказать, он его принял когда увидел, кого именно поймал, но только сейчас казался готов это решение озвучить:

– Если ты не хочешь, чтобы в б-больнице целители увидели метку и вернули тебя в интернат, или где ты там живешь, то есть второй вариант.

– Вы меня отпустите?

– Нет. Я обещал не вредить, а отпустить б-будет вредом, я тебя п-при этом фактически умирать оставлю. Я могу сам тебе п-помочь. Д-да и знакомые целители есть, б-без официального обращения и анализа ауры.

Инга сглотнула. Напряглась.

– А взамен…

– А взамен ты мне расскажешь, как п-получила Исток и кто, как и когда на тебя напал. Моя работа – расследовать п-преступления с участием магов и магиков. И я хочу раскрыть это.

Инга впилась в него взглядом. Недоверие девушки читалось очень легко. Впрочем, ее можно понять.

– Б-больше я ничего от тебя не п-потребую. Обещаю. Отношения с ровесницами моей д-дочери, – Дашке ведь могло быть столько же… – меня не интересуют.

Да и Надя, если заревнует, скрутит в бараний рог, даром что сама магик, а не маг.

– На Исток твой не п-покушаюсь, магию не отберу. Я лишь хочу п-помочь, – добавил Павел.

Инга сузила глаза.

– Неправда.

Маг тяжело вздохнул. Сокрытие чего-либо от эмпата не способствует доверию, вот уж точно. Пришлось признать и то, чего он признавать не хотел.

– Не вся п-правда. Ты п-похожа на одного человека, который был мне д-дорог. И, если я б-быстро сумею встать на след п-преступников, то никто д-другой не п-пострадает, и у меня и коллег б-будет меньше работы.

Говорить вот так, открыто, оказалось некомфортно. Но Павел по напряжению магии видел, что каждое, каждое его слово Инга оценивала, пробовала на вкус. Она легко заметила бы подвох или недоговоренность, а маг все же намеревался ей помочь. Хотя бы потому, что совсем уж случайностей не бывает. Магии видней, почему его судьба пересеклась с судьбой этой девушки, но это в любом случае произошло не просто так.

И человек, чувствующий ложь, пригодился бы отделу и команде. Даже на четверть ставки. Для того, чтобы сидеть на допросах и слушать, не нужно никакого умения или образования.

– Вы меня точно не отпустите? – без особой надежды поинтересовалась Инга.

– Точно.

– Если надо только рассказать… Я согласна, в общем.

– Хорошо. Сможешь встать? П-препараты у меня д-дома хранятся, тут недалеко.

На лице Инги вновь мелькнуло выражение ужаса.

– Я обещал не п-причинять вреда, п-помнишь?

– Да.

Инга поднялась. Медленно, очень неуклюже. Встала – и едва не свалилась на мостовую, Павел еле успел подхватить за плечи. Подумал – и коротким заговором передал частицу своей энергии. Без нормальной диагностики так делать не стоило, но не на руках же нести?

Нести не пришлось, Инга дошла сама. С трудом добралась до квартиры Павла, занимающей второй этаж находящегося неподалеку купеческого особняка, и рухнула на стоящий недалеко от входа диван.

В сознании, правда, осталась, пусть и не говорила, а только смотрела помутневшими глазами, как маг работает с ядром, как вводит нужные препараты… Так и провалилась в сон, пока он набирал в шприц очередную ампулу. Просто отключилась. Строго говоря, такого эффекта не должно было быть…

После короткого колебания Павел все-таки набрал Алису Звягинцеву, целительницу, которая лучше остальных относилась к ночным звонкам. Отчасти потому, что была хорошим человеком, отчасти потому, что была еще и злостной совой. Алиса выслушала, отчитала за самоуправство и пообещала приехать за кофе и оплату такси.

Оставалось только ждать и следить за проблемой, которую Павел сам себе нашел в первый же день отпуска.

Глава 4. Чужой дом

Инга открыла глаза, обнаружив над собой высокий расписной потолок. Моргнула. Потолок, как-то появившийся на месте кровати соседки по хостелу, исчезать не собирался.

Случившееся вчера медленно доходило до разума. Инга хотела заварить себе чай. Спустилась вниз после того, как хозяйка рассказала о ждущем у входа парне. А потом… Ей что-то укололи, так? Потом стройка, тот человек со скрытым лицом, что-то светящееся в его руках, а потом она бежала, бежала, и было больно...

И кто-то ее поймал. Но кто? Память отказывалась работать нормально. Одни отрывки. Она пришла в чью-то квартиру. Потом опять… уколы? Или нет? Приходила какая-то женщина…

Что бы ни случилось, пора убираться отсюда. Если это дом кого-то из знакомых Антона Сергеевича, то вместо контракта будет кабала. Потребует еще чего-нибудь за помощь… Он это подстроил? Конкуренты?

Инга не обманывалась перспективами для восемнадцатилетней девушки тут, в большом городе, полном влиятельных толстосумов. К одному из которых она как раз вчера ходила наниматься…

Она медленно поднялась на ноги. Ладно хоть ее уложили, укрыли, но раздевать не стали.

Комната оказалась небольшой и хорошо освещенной благодаря высоким окнам, выходившим на узкую улицу, застроенную двух- и трехэтажными старыми домами. Из мебели пара шкафов, пустой стеллаж, стол и несколько стульев в углу – все крепкое, но немного потертое и покрытое слоем пыли. Ковер под ногами такой же, не выцветший, а именно что пыльный. На стенах обои с какими-то мишками на бежевом фоне. Чья-то детская? Или у кого-то взрослого такой странный вкус?

Ладно, плевать. Надо уходить отсюда. Забрать из хостела вещи – и валить, валить из Москвы. Нет ничего хорошего в этом городе!

Инга направилась к двери. Движения приносили слабость, как после болезни. Странно… Ладно, об этом она подумает потом. Сначала надо уйти отсюда.

Она почти дотянулась до ручки двери, когда услышала громкие шаги и стремительно приближающиеся голоса.

– Из всех твоих идей эта – самая идиотская! – говорил немолодой и явно недовольный мужчина, – ты – сотрудник…

– Я в д-давно согласованном отпуске, – второй голос. Раздраженный, мужской, смутно знакомый. Кажется, так же говорил и заикался тот человек, которой привел ее сюда.

– Дальше что? Есть протоколы, и ты их знаешь!

– Слежка за обладателем п-полного д-дворянства запрещена.

– Никакой слежки. Пара выводов и один вопрос Звягинцевой.

– Это личное д-дело…

Инга бросила взгляд на окно. Второй этаж, решетки нет, засов вроде простой. Справится.

Но не сразу: засов не то от долгого простоя, не то от еще от чего-то заел. Пришлось приложить немало усилий, чтобы с ним совладать.

А голоса приближались:

– Может и личное, но ночью Звягинцева нужна была на выезде. Я выяснил, почему она добиралась дольше положенного, и пазл сложился. Хотя, признаю, она скрывала правду как могла.

– И я все равно не п-понимаю, каким образом…

Инга успела открыть скрипучее окно в тот же момент, когда дверь в комнату распахнулась и на пороге появились двое. Одного она смутно помнила – жилистый мужчина чуть повыше ее, со славянскими чертами лица и черными волосами. Мягкие штаны, мятая футболка и тапочки на босу ногу резко контрастировали с острым взглядом карих глаз. Второй, затянутый в строгий костюм высокий худой блондин, в чьих волосах проглядывала седина, казался недовольным происходящим. Взгляд этого мужчины был колюч и холоден.

– Что ты творишь? – возмутился хозяин дома, – Инга, отойди от окна!

Он знал ее имя… Покопавшись в памяти, Инга вспомнила, что этот мужчина представлялся Павлом. Павел – следователь. Вдруг на Особый отдел работает? Наверняка же работает, он говорил что-то о том, что расследует дела магиков.

Уходить от окна точно не стоило.

– Вот почему это – поганая идея, – раздраженно заметил старший мужчина. – Она сейчас себе шею сломает, а ты что делать будешь? Труп на заднем дворе закапывать? Твои благие намерения суд учитывать не станет. Черная метка, Паша. Нам обоим.

Инга напряглась, вслушиваясь в слова. Это приносило боль где-то в глубине тела, но все же сами нужные образы появились в разуме.

Удивительно, но за словами того, что старше, маячил страх. Причем страх не за себя, в последнее из сказанного он ведь не верил…

– Инга, я обещал вчера, что не п-причиню вреда, – Павел шагнул ближе и поднял руки, – и п-повторю это еще раз. Ты в б-безопасности. Мы п-просто хотим п-поговорить. Со мной – Андрей Васильевич Лопухов, мой коллега и начальник. И он тоже не п-причинит тебе вреда.

Инга переводила взгляд с одного на другого.

– Не причиню, – коротко подтвердил второй мужчина.

«Если ты не окажешься угрозой» – читалось за его словами.

Инга несколько расслабилась. Некоторые вещи начинали проясняться. Она – проблема. Это понятно. Это нормально. Почему проблема именно этих двоих – вопрос. Кажется, этот Павел вчера говорил про то, что она ему кого-то напоминала и что помогать – его работа…

Инга разжала руку, которой до того вцепилась в подоконник, намереваясь его перемахнуть. Второй этаж тут не как в приюте, высоко, но все же…

– Что вам нужно?

– Правда, – лаконично ответил старший из мужчин.

Лопухов… Инга читала об этой фамилии, и не раз. И один из этой семьи тут, в Москве, а не в столице? Аристократ из аристократов, известный род. Очень известный.

– Д-давайте п-поговорим в д-другом месте, – вмешался Павел, – в столовой. Я б-буду рад, если вы п-присоединитесь к завтраку.

Инга хотела было отказаться, но хозяин дома посмотрел на нее и добавил:

– Часть п-препаратов, которые нужны, если не хочешь месяцами чувствовать б-боль и слабость, п-принимаются п-после еды. Нормальной еды.

Есть хотелось… А еще хотелось сбежать куда подальше. Главное, чтобы опять не усыпили. Во второй раз ведь не сбежит, наверняка ублюдки что-нибудь придумают, учтут свои ошибки.

А эти двое… Чем они лучше?

– Зачем это вам? – Инга часто шла напролом, получая нужные образы из ответов.

– Отличный вопрос, – хмыкнул аристократ Лопухов, – просто прекрасный. Я вот тоже очень хотел бы знать.

Павел недовольно поморщился, но такое отношение стерпел. Инга чувствовала, что между ними имелось что-то большее, чем просто рабочие отношения, что-то менее формальное. Вряд ли родственники, слишком непохожи. Покровительство? Дружба?

– Некоторое количество сентиментальных соображений, желание расследовать тайну, частью которой ты являешься, и возможность чем-то занять отпуск и п-получить шанс с чистым сердцем игнорировать все сомнительные п-приглашения на любые светские и не очень мероприятия. К тому же твой Аспект мог б-бы стать хорошим п-подспорьем в нашей работе, – с большим терпением произнес хозяин дома. – И не знаю, как ты, но лично я чувствую себя лучше, п-помогая д-другому.

Инга чуть склонила голову. Не врал. Верил в то, что говорит. Но и Антон Сергеевич вон верил – и что вышло?

Она бросила взгляд за окно. Да, высоковато. Неловко повернется – и правда может же шею сломать…

– И, если тебя это не убедило, то д-для магов не б-бывает случайностей, – подытожил Павел.

Инга осмотрела одного, второго. Перевела взгляд на комнату, на улицу явно богатого района…

До нее начал медленно доходить тот факт, что хозяин дома ведь действительно маг. Он же ее без всяких видимых пут вчера поймал и сам понял, что она – магик… И мало того, что этот Павел вчера помог и продолжает уверять в своих добрых намерениях, так еще и она сейчас находится в его жилище. И выпытывает, что и как, у мага не из простых и у потомственного дворянина из рода, близкого к императору. Словно они должны перед ней отчитываться…

– Простите, – Инга уставилась в пол.

Еще и стояла, пялилась на них… Некстати вспомнились уроки манер в приюте, где вдалбливали простую истину: некрасиво сверлить взглядом любого человека, а того, кто старше по положению, и вовсе оскорбительно.

– Я приношу свои извинения, – Инга склонила голову.

– Расслабься, – отмахнулся Павел, – п-после всего, что с тобой случилось, ты на редкость адекватна. П-пойдем есть и говорить. И не надо только очи д-долу опускать. Веди себя как обычно, б-без всех этих этикетов. Ты – мой гость, и таково мое желание.

Инга кивнула, но все равно старалась не смотреть на мужчин. Кто она и кто они… Еще и ведет себя как малолетняя упрямица, вместо того чтобы поблагодарить хотя бы.

Она попыталась изобразить полупоклон.

– Благодарю за помощь, – лучше поздно, чем никогда.

Павел вздохнул.

– Лучшая б-благодарность – рассказать обо всем.

Инга все же бросила на мага короткий взгляд. Он ведь и принудить может, так?

– Идем, – Павел кивком указал на выход из комнаты.

Инга успела заметить тонкий шрам на горле мага. Почему-то подумалось, что шрам может быть связан с заиканием, и эта мысль немного успокаивала. Если обладающий магией имеет сложности с речью, то, может, он не так уж от обычных людей и отличается? А с обычными людьми дело иметь привычнее, чем с могущественными волшебниками.

Инга медленно направилась за Павлом, обходя по широкой дуге второго мужчину.

– Это будет непросто, – пробормотал тот негромко.

Столовая находилась через несколько дверей по коридору и отделялась от кухни лишь тонкой перегородкой. К большому удивлению Инги за перегородкой кухарки не обнаружилось. Хозяин дома, правда, готовить не стал, лишь разогрел в самой обычной микроволновой печи запеканку, поджарил тосты, к которым прилагался плавленый сыр, и принялся возиться с кофейным аппаратом.

Инга исподтишка следила за действиями Павла. Любопытно же. Все же настоящий маг. Интересно – они все заикаются? Нет, вряд ли. Об этом писали бы в книгах. Да и Толик ничего такого не говорил. Видимо, и магам не все подвластно… Может, некрасиво так разглядывать, но не смотреть же на мрачного аристократа, а стол на шесть персон ничем интересным не выделялся. Стол как стол. Полированный. В доме у Антона Сергеевича и дерево было явно дороже, и ножки резные…

– Тебе хоть восемнадцать есть? – безрадостным тоном осведомился Андрей Васильевич, нарушая тишину.

Инга, глубоко задумавшаяся о том, что занавески в столовой синего цвета, но синева это напоминала море, а не тоску, пусть на уроках литературы и говорили иное, вздрогнула и кивнула.

– И давно?

Инга думала было соврать, но все же не рискнула. Сыскарь может же все что угодно проверить. Да и что тут скрывать?

– Месяц.

– Отлично, – сарказм можно было различить и без всякого магического дара. – И что тебя в Москву понесло, краснометочная?

Он знает… Инга бросила взгляд на дверь.

– Да прекрати ты дергаться, – с явным раздражением бросил аристократ, – хочешь сбежать туда, где заберут недозабранное? Тогда иди хоть сейчас. Учти только, что сила Истока выжирается вместе с жизненной, так что потолок ритуального зала – последнее, что ты увидишь в своей жизни.

– Ритуального зала? – с интересом и подозрением разом отозвалась Инга, решив все же поднять глаза на Андрея Васильевича.

Того ее недоумение явно удивило.

– Да. Ты не помнишь проведенный ритуал?

– П-предлагаю сначала есть, а п-потом говорить, – Павел принялся расставлять тарелки и приборы.

Поставил и кофе себе и Андрею Васильевичу, а Инге досталось что-то похожее на кисель. Жаль, кофе она любила, а от приготовленного Павлом еще и запах шел отменный… Маг ее сожаление заметил и пояснил:

– У тебя забрали сил столько, что удивительно, как ты смогла сбежать. Так что п-пока вместо кофе вот это. Вкус отвратный, но восстанавливает неплохо.

Кисель и правда оказался очень так себе, в отличие от всего остального. Есть очень хотелось, встреча с Толиком в ресторане случилась, казалось, вечность назад. От второй порции запеканки Инга попыталась отказаться из вежливости, но маг заметил, что или она ест, или будет лежать пластом, пока тело не придет в норму, и последний вариант его не устраивает.

После еды, налив еще порцию кофе и убрав посуду, Павел вернулся на свое место за столом.

– Итак, Инга, рассказывай, что случилось с тобой вчера, что этому п-предшествовало и п-почему тебя удивили слова Андрея о ритуале.

Инга скосила глаза. Андрей Васильевич, успевший принести из коридора портфель, достал записную книжку и ручку.

Теперь у Толика могут быть проблемы... Или нет. Он же ничего не сделал, так?

– Хочу заметить, что мы оба сейчас являемся частными лицами, – вновь привлек внимание Инги Павел, – и в любом случае мы оба расследуем магические п-преступления, а не что-либо еще.

– И, хотя то, что ты свободно ходишь по городу, само по себе является «магическим преступлением», его никто расследовать не намерен, – заметил Андрей Васильевич. – Можешь в качестве вступления рассказать о том, за что получила красную метку.

– Ни за что, – буркнула Инга.

Аристократ чуть склонил голову. Взгляд его казался пугающе глубоким.

– Я работаю в Особом дольше, чем ты на свете живешь. Большинство наших клиентов – краснометочники. И, поверь, эту фразу я слышал от каждого из них. Потому задам вопрос еще раз: за что ты получила метку? Подумай хорошенько перед ответом, у меня нет бездны терпения и веры в судьбу. Если ты не хочешь говорить правду, то я просто сделаю то, что должен был Павел вчера: отправлю тебя к дежурным лекарям, составлю протокол и прослежу за тем, чтобы ты вернулась туда, где тебе место по закону. Закону, который я охраняю. От подобных тебе, неспособных держать себя в руках. Красная метка – не чих собачий. Кого ты убила?

– Да никого, – Инга вновь почувствовала страх, улегшийся после еды. – Ворону переехала на тракторе один раз, но это случайность, правда!

– Кого покалечила?

– Никого!

– Тогда откуда метка? Отвечай!

Инга вновь бросила взгляд на дверь. Невелик выбор – сидеть здесь или сбежать и прятаться, ожидая, когда ее усыпят вновь и продолжат начатое…

– Глупость моя, – признала она через паузу. – Вот и все.

– И в чем глупость? – аристократ не собирался отступать.

– В чем, в чем… – признавать ошибки было неприятно, – похвастаться захотелось. Тем, что умею.

– Где, когда, перед кем? Я клещами все вытягивать должен?

Инга накрутила на палец прядь волос. Не отстанет же… Все равно все узнает. Или маг что-нибудь сделает. Да и правда – отправят еще в приют… Ну уж нет. Она хотя бы попробует объясниться.

– Когда попала в «Приют сердца». Шесть лет назад. От меня тогда третья семья отказалась. Ничего такого, просто у них ребенок свой появился, и на меня времени не стало. А после третьего отказа подбирают уже не семью для временного проживания, а постоянный интернат. Я и попала в «Приют». Тупая была, да, сказанула местным, из борзых, что ложь чую, и что они меня не заманят в котельную рассказами о нычках и призраках. Пара ребят пристали, хотели узнать, правда это или нет. А я дурой была, хотела понравиться. Рассказала все как есть, проверки их прошла. Слухи дошли до директора. А ее муж там, в городе ближайшем, держал кофейню и думал расширяться. А директор, она... Умела подход находить. Я рассказала ей все. При поступлении в школу на проверку денег у тогдашней моей семьи не было, да и проверка же не обязательная, ее проходят только если хотят всякие целевые стипендии для магиков получить. Тогдашняя моя семья побаивалась этого всего, и я думала, что, в общем… не стоит говорить никому, что умею. Они просто считали, что я наблюдательная, и все. Так что я не проходила сканирования, но пользоваться способностями научилась давно. Вот и растрепала об этом. Директор сначала устроила мне проверку и, когда все подтвердилось, предложила за кое-какие привилегии помогать ее мужу. Я согласилась. Зря.

Инга усмехнулась, вспомнив, как возненавидели ее остальные за эти самые привилегии. Сколько раз она с трудом избежала «темных», во сколько дурацких ссор и драк влезла. Два года в «Приюте» оказались адом, и этот ад она создала себе сама.

– Директор брала меня как свою дочь на деловые встречи мужа, – она усмехнулась еще раз, – приятная ложь. А я рассказывала о том, чего хочет тот или иной человек. Но, когда я через год сказала, что намерена поступить в колледж после восьмого, и попросила рекомендательное письмо, то письма мне не дали. Я начала упорствовать. В школе говорили, что есть хорошие шансы пройти на стипендию… вырваться, в общем. Но нужно было это самое письмо и кое-какие еще документы. Я пожаловалась в школе на директора приюта. Та об этом узнала, и скоро в приюте прошла внеплановая проверка всех воспитанников на сродство с Истоком. Меня выявили, была психологическая аттестация. Купленная. Купленная от и до, я слышала это в словах проводившего ее психолога. У «Приюта» имелась лицензия на бессрочное содержание таких, как я. Имелись и препараты, и карцер, и остальное. Меня хотели оставить там навсегда, посадить на короткий поводок и заставить служить директору. Шаг вправо, шаг влево – и добро пожаловать в карцер.

Инга остановилось, чувствуя волну поднимающейся злости. Яркую такую волну. Несколько вдохов из старой дыхательной гимнастики, подсмотренной у одной отдыхающей – и злость отступила.

– В общем, я получила аттестат и сбежала из этой дыры. Хотите верьте, хотите нет – я никому не причиняла вреда. Если сами первые не лезли, конечно. Но и тогда – не больше, чем другие приютские.

– Интересная история, – заметил аристократ. – И вполне проверяемая. Где находится твой «Приют сердца»?

Адрес Инга знала так хорошо, что от зубов отскакивало.

Андрей Васильевич записал. И спросил:

– Фамилия?

Инга скривилась.

– Инга Безродная. Отчества нет.

– Даже так. Занятно, – аристократ переглянулся с магом, – то есть ты не знаешь своей семьи?

– Кровной – нет. Только три приемных. Они вам интересны? Признаюсь, в семь лет побила кровного ребенка и руку ему вывихнула, когда он Черу нашу задушил, – Инга скрестила руки на груди.

– Не ершись, – откликнулся Павел. Маг ничего не записывал, но внимательно наблюдал за происходящим. – Исток сам собой не возникает. Аспект п-проявляется или через П-представление, но д-для этого род нужен, или случается что-то, что ставит на смертную грань. Но самозахватчики – редкость, д-да и молода ты слишком.

Инга прищурилась.

– Говорят, что можно и во снах магию найти…

– Можно, – согласился Павел, – но д-даже если кто-то подходящий п-проникнет во сне в мир за Завесой и выйдет на контакт с ничейным Истоком, то его способности исчезнут через несколько минут п-после п-пробуждения. П-присоединение происходить лишь тогда, когда сознание п-почти п-полностью за Завесой. А это – б-близость к коме. Так что если с тобой ничего опасного д-до обретения Аспекта не п-происходило, то нам надо узнать, кто твои родители, чтобы п-поставить на учет п-проводившего П-представление и не сообщившего о нем. Ладно, с этим разберемся п-позже. А п-пока рассказывай, как зарабатывала четыре года на жизнь, как д-давно п-подалась в Москву и что случилось вчера. О п-последнем говори со всеми д-деталями. Ловцы Истоков не д-действуют наобум и крайне редко готовы п-просто так взять и отпустить намеченную жертву, так что найти и остановить их и в наших, и в твоих интересах. Рассказывай все без утайки.

Инга бросила еще один взгляд на дверь. Допрос ее не радовал, но все остальное радовало еще меньше.

Новая жизнь, что б ее...

Она глубоко вздохнула и начала рассказ обо всем, что случилось с момента, когда Толик прислал предложение о «прекрасной работе в Москве».

Глава 5. Прошлое и настоящее

Особистов интересовало все. Во что был одет Толик, как говорил, где находился ресторан, куда они ехали, как выглядели дома вокруг, какой высоты забор у Антона Сергеевича, какие машины стояли в гараже… И еще множество подробностей, из которых Инга сумела припомнить разве что гравировку в виде кошачьей морды на серебряном кольце Антона Сергеевича да цену заказанных в ресторане блюд.

Больше всего обоих мужчин заинтересовал светящийся кристалл, который Инга видела в руках у напавшего на нее. Вот только об этой вещи она мало что могла рассказать. Темно было, да и страх разум застилал. Но Инга прекрасно помнила, что не было никакого «ритуального зала». Только недострой, дурацкий кристалл и ночное небо над головой.

К концу рассказа аристократ ушел в себя, а Павел задумчиво поглядывал на Ингу, словно пытаясь что-то для себя решить.

– Что-то не так? – осторожно осведомилась она.

Кто их, магов, знает? Может быть этот кристалл навредил или там изменил в ней что-то…

– П-призма Хеопса, – с некоторой тоской отозвался Павел. – Редкая штука. Мы п-предполагали, что п-прикрыли всех, кто их изготавливает, но, судя по всему, это не так.

– Если это она, – отозвался Андрей Васильевич.

– Или что-то д-до крайности п-похожее с таким же методом д-действия, или копия.

– Призма выкачивает много. Никаких забегов потом.

Инга жадно следила за разговором, опасаясь узнать о себе что-то новое и не очень приятное.

– Адреналин, – пожал плечами Павел, – и сильный Исток, п-пусть и Малый. К тому же д-для п-пропуска через П-призму нужно собственное п-полноценное ядро, и если каналы тонкие, то тянуть б-будет узким потоком. И забрали много, Алиса п-попеняла, что не стал сразу звонить.

– Интересно, кто у нас такой умный решил подтянуть себе магика-краснометочника?

– И решил ли… Как-то б-больше на смотрины п-похоже. Но Исток не п-показал ложь…

– Смотрины? – рискнула уточнить Инга.

Маг поморщился.

– Человек, с которым ты общалась, скорее всего, занимается п-продажей информации о магиках и магах. И он хотел убедиться в том, что ты связана с Истоком.

– Он вроде как клубами владеет…

– Это сказал твой д-друг.

– Толик не обманывал! – Инга сузила глаза. Ее злил такой поворот разговора. – И его шеф тоже. Я что, не понимаю, как это все может быть опасно? Я четыре года сама живу и знаю, как вляпаться можно, умею всякое дерьмо обходить. И контракт – не найм, но все равно же официальная бумага.

– Бумага, – усмехнулся Андрей Васильевич, – вот только ты, Безродная, прости уж за прямоту, безродная для того, чтобы потом через контракт чего-то требовать. Послали бы тебя в любом суде. Этот документ так, пыль в глаза пускать. Да и если этот твой Антон Сергеевич сам не из потомственных, то писать может что хочет. Хотя мне интересно, как он прописал в контракте твою легализацию. Паспорт-то у тебя хоть есть?

Инга откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

– Приму за ответ «нет», – усмехнулся аристократ.

– Есть вообще-то.

– Покажешь?

– Хранится где-то в кабинете директора «Приюта сердца».

– И как ты собиралась подписывать контракт без паспортных данных, и в какой суд думала обращаться со своей меткой и без документов? Уж прости, юная леди, независимо живущая уже четыре года, – с иронией проговорил Андрей Васильевич, – но все же дурнопахнущую субстанцию ты не обошла. Сдали тебя Ловчим с потрохами.

– Антон Сергеевич не лгал, – мрачно повторила Инга, – он верил в то, что говорит, и был рад заполучить меня к себе. Думал, что помогу ему, дам возможность достичь большего. Я бы заметила подвох.

– Значит, не заметила, – отмахнулся аристократ.

– Или он и п-правда верил, – отозвался маг.

– Отсекай лишние сущности.

– Аспект или работает, или нет. Наш «Антон Сергеевич», чье имя, кстати, может быть фальшивкой, занимается, скорее всего, чем-то совсем не законным или не совсем законным. А в такой среде конкуренты способны нанести п-превентивный удар. И использовать его могли, п-подсмотреть через него или п-подслушать.

– Сложная схема.

Павел отмахнулся.

– А когда Ловчие п-простые использовали? Нам нужно выйти на этого п-предпринимателя и п-потрясти его. Инга, как ты д-должна б-была общаться с Антоном Сергеевичем?

– Через Толика. У меня есть его номер на телефоне.

– У тебя п-при себе не б-было сотового, – нахмурился маг, – скорее всего, его забрал напавший.

– У меня номер отдельно записан, – Инга чуть улыбнулась, вспоминая, как часто ее выручала привычка заносить в блокнот номера приятелей и вообще все нужные номера, – вещи в хостеле. И контракт там же, в нем же должно быть полное имя и все такое. Толя встречу организует, и сами у Антона Сергеевича все спросите.

Инге подумалось, что, возможно, она серьезно подставляет приятеля, впутывая его во все это. Но ведь Толик обещал работу – и что получилось? Он и его работодатель не прятали кота в мешке, но кто-то ведь задумал ее похищение, и этого «кого-то» надо найти. Инга не хотела приходить в себя на пустыре еще раз.

– Организует… – Павел постучал пальцами по столешнице. – Так. Ты готова на небольшую п-поездку? Найду тебе обувь и отправимся выяснять, что там у хостела случилось. Если затребовать аналитическую п-поддержку на контракт, то…

– То есть ты решил в этом копаться? – с неудовольствием заметил Андрей Васильевич.

– Я решил п-помочь, – неожиданно жестко ответил Павел. – И как наследственный д-дворянин, защищая жизнь, честь и д-достоинство д-другого лица, намерен оказывать этому лицу содействие в устранении несправедливости.

Андрей Васильевич тяжело вздохнул.

– Речь идет о краснометочнике.

– Стабильном.

– Не зарывайся.

Взгляды мужчин скрестились. Инга старалась не дышать, чувствуя, что сейчас решается ее судьба.

Маг уступил первым.

– Ладно, твои идеи? Я не отступлю. Отпуск, п-помнишь? То время, которым я распоряжаюсь так, как считаю нужным.

– Помню, – проворчал аристократ, – и вижу, что не отступишь. Давай мне рецепты, предписания и заключение о том, сколько твоя красавица в день ходить может.

Инга сглотнула. Что он задумал?

– Может, я просто вернусь в хостел? – осторожно предположила она. – Сама. Позвоню Толику, назначу встречу, вы, если захотите, придете на нее, и…

– Жить надоело? – хмуро полюбопытствовал аристократ. – Одного нападения мало?

– Они не будут там меня ждать.

Где в мотеле ее можно подкараулить? И хозяйка никого не пустит просто так. И даже если и пустит… Инга знает об опасности, второй раз не попадется.

Павел сочувственно улыбнулся.

– Они-то как раз и б-будут. Или оставят какой-нибудь неприятный сюрприз, – маг повернулся к Андрею Васильевичу: – какие у тебя идеи?

– Нам нужно найти Ловчих и изъять Призмы. И, если мы хотим понять, как Ловчие вышли на жертву, то нам нужен этот Антон Сергеевич. Но есть закон, так что ты едешь в приют, – аристократ протянул магу вырванный из ежедневника лист с адресом, – и ищешь основания для временного ослабления режима ограничений. На переаттестацию шансов нет, нужно через суд отменять нынешнюю оценку. Доказывать подлог долго, но если удастся найти подтверждения необъективности аттестации, то можно будет установить динамический надзор, и тогда Анна Эдуардовна проведет повторное тестирование. Я ее попрошу. Иначе мы оба пойдем под Трибунал за содействие краснометочнику. Это раз. И второе: найдешь обувь на нее?

– Зачем? – не вытерпела Инга. Говорит так, словно ее тут нет… – Вы что задумали?

– Я задумал тебя из статуса «при обнаружении вернуть в изолятор» вывести, – отрезал Андрей Васильевич, – и разобраться в случившемся. Вернуть твои вещи, посмотреть на контракт, на дружка твоего, непонятно чем на деле занимающегося, и – особенно пристально – на его шефа. И тебе бы при этом неплохо присутствовать. Сдюжит?

Вопрос адресовался магу.

Павел на мгновение склонил голову. Потом странно вывернул ладонь, и к животу Инги устремился видимый лучик света. Пара секунд – и маг кивнул, расслабив руку.

– Только б-без б-беготни и прочего. Съездили, вещи забрали – и все. Если что, то ты знаешь, где алхимия лежит.

Андрей Васильевич кивнул. Перевел взгляд на Ингу:

– У тебя есть вариант остаться в комнате без окон, есть тут одна для буйных. Есть вариант отправиться в больницу и в приют потом, мы и без тебя с расследованием справимся. Или едешь со мной и слушаешь меня от и до. Любое неповиновение – и возвращаемся к варианту с больницей. Доступно?

Инга несколько неуверенно посмотрела на Павла.

Почему маг не мог с ней поехать, а аристократ мог? Из-за должности? Или было что-то еще?

– Из-за некоторых обстоятельств, п-пока в твоем отношении не б-будет п-получено уточнение режима, – последние два слова Павел почти выплюнул, – п-по городу ты можешь ездить только вместе с Андреем. Если п-по каким-то п-причинам мои коллеги заинтересуются тобой, то только в этом случае у их интереса не будет негативных п-последствий.

Значит, дело в должности. Но и в чем-то еще. Какое-то существующее обстоятельство ощущалось за словами мага. Но сейчас в это лезть не стоило.

Обувь нашлась. Великовата, но ходить можно.

Инга не без опаски дошла за аристократом до его не самого дорогого на вид автомобиля, припаркованного совсем рядом с домом мага. Внутри не слишком шикарный, но чистый салон пах кожей и чем-то неуловимо-хвойным.

Андрей Васильевич повернулся к ней:

– Первое и последнее обсуждение. Я не намерен нянчиться с детьми, и у меня, как и у Павла, отпуск. Поэтому или ты не делаешь глупостей и не пытаешься удрать, и мы с тобой ладим, или ты делаешь глупости – и будешь предоставлена своей судьбе. О бегающем по Москве краснометочнике без послаблений по содержанию я обязан сообщить. Если ты и правда получила свой статус из-за чужих козней и взятки, то докажи это своим поведением. Мы с Пашей будем расследовать это дело в любом случае, как и разбираться с приютом и возможными махинациями в нем, но никто не будет искать тебя на улицах города. Никто, кроме Ловчих. Так что или держи свой страх в узде и принимай помощь, или проваливай. Если эмоции застилают тебе разум, то значит и метка стоит по делу.

– Я не боюсь, – не сдержалась Инга.

Еще чего! Ее лишь раздражала необходимость слушать чужие указания.

Аристократ хмыкнул.

– У меня нет подобного твоему Аспекта, но достаточно опыта общения, чтобы не согласиться.

Он принялся вбивать в навигатор адрес хостела.

Инга предпочла не спорить. Ни сразу, ни после того как аристократ вывел автомобиль с парковки.

Просто смотрела на проносящуюся за окном Москву. На районы с домами старых родов, потом – на многоэтажки, построенные в начале прошлого века, перемежавшиеся с возведенными недавно однотонными строениями, лишенными всяких украшательств. Потом потянулись заборы, мелькнул проулок, в котором виднелась огороженная стройка. Инга замерла на мгновение. Другая стройка, просто показалось…

Большой город. Очень большой город. Может, ее родители отсюда? Может, они из какого-то старого рода, где из поколения в поколение передавались магические силы? Может, дом ее семьи стоял на Старом Арбате или где-нибудь еще подле Кремля?

Она покосилась на Андрея Васильевича. Вроде как ведь важно, кто ее родители. Или нет? Их реально найти?

– В чем дело? – резковато отозвался аристократ, поворачивая на какую-то узкую улицу.

– Ни в чем. Извините. Просто подумала… что моя семья могла быть отсюда.

– У тебя есть основания так считать? Доказательства?

– Нет. Никаких. Просто… Большой город.

– Столица тоже большой город, и там живет куда больше магических семей, чем у нас. Последствия пожаров Великой Магической. Не думала об этом?

Инга пожала плечами. Она как-то раньше не задумывалась о том, откуда могла происходить ее семья: из Москвы, Петербурга, провинции или и вовсе откуда-нибудь из-за границы Империи. Просто посмотрела за окно на бесконечные дома и представила, что в одном из них могли жить ее предки.

– Что ты вообще знаешь о магии? О том, что она собой представляет, об Истоках? Как я понял, ты термин «Аспект» вчера услышала впервые.

– Я не слишком люблю историю. Вроде после разрушения Константинополя узнали, что есть магия. Что можно получить Истоки откуда-то из мира снов… Или образов. Мира за Завесой, вот. Научились передавать Истоки по наследству. Появились маги, умеющие много разного, и магики, которые умели только что-то одно, вроде там чтения мыслей, например. И те, и те были весьма могущественными, и им многие завидовали. Все начали искать эти Истоки, исследовать там всякое. И те, у кого деньги водились, и целые страны, ну и оружие магическое делали. В итоге началась война чуть ли не всех со всеми, – Инга чувствовала себя словно на экзамене и торопилась побыстрее закончить разговор, упуская все ненужное, – Великая Магическая. В начала девятнадцатого века оставшиеся маги и правители поняли, что еще немного, и править будет просто некем. Особенно после того как случился, ну, этот... Год Без Лета, вот. Тогда все кое-как закончили войну Парижским договором, Ограничением, запретили использовать магию как оружие. Законы всякие приняли. Чтоб подавить и контролировать всех, кто магией владеет, ограничить и не давать ничего сделать.

Андрей Васильевич фыркнул.

– И чему теперь только в школах учат… Если бы законы сами собой позволяли все контролировать, то я бы давно сидел без работы. Да будет тебе известно, что законы лишь устанавливают правила, которые надо соблюдать. До Парижского мира в магии этих правил не имелось, и про результат можно почитать в учебниках в главе о последствиях Великой Магической. А теперь правила есть, и их необходимо придерживаться, а не разгуливать с красной меткой по Москве и искать приключений на одно место.

Инга бросила взгляд на аристократа. Что-то странное было в его словах… Непонятное. Проверка, что ли? Думает, что она сейчас сбежит? Удачно ведь на светофоре остановились… Или правда хочет вернуть ее в приют? Но он ведь не врал Павлу насчет того, что собирается ехать в хостел. Передумал?

– Я сказала правду про то, как получила метку, – как можно спокойнее проговорила Инга, следя за реакцией Андрея Васильевича.

Тот лишь усмехнулся:

– Думаю, мой коллега это скоро выяснит. А пока помни, что законы принимают, чтобы жить, не поубивав друг друга. Павел почему-то решил, что ты сможешь с нами сработаться. И коль так, то предлагаю несколько раз подумать над тем, что, кому и о чем можно говорить. Сейчас сказанное тобой звучит как выступление народовольца, утверждающего, что нынешние законы мешают создать прекрасное общество, в котором у каждого будут бесконечные блага.

Инга криво улыбнулась:

– Я не из этих. Просто неудачно выразилась.

Аристократ кивнул, словно принимая ее оправдания. Хотя, может, и правда принимая…

Этот Андрей Васильевич явно не в восторге от всего дела, и его можно понять. Он же сыщик – значит, обязан защищать законы. Даже дурацкие.

А дурацких законов много. Например, существовала необходимость учета всех владеющих Истоками и преследования тех, кто верил, что сможет пройти через Завесу и обрести магические способности. Инга слышала и в школах, и в приюте, и позже множество рассказов о том, что на самом деле император и его приближенные скрывают рецепт, по которому любой может стать магиком, а то и магом. Множество гуру, просветленных и просто «великих людей» с упоением рассказывали, что если молиться или медитировать в нужной позе нужное время, то Завеса приоткроется, и…

И, как сказал Павел, этого недостаточно. Оснований не верить настоящему магу у Инги не имелось. Хотя она всегда считала, что что-то нашла в своих детских снах, и потому умеет чувствовать ложь… А выходит, дело в родителях, которых она никогда не знала.

Четыре года после побега из приюта худшим кошмаром Инги являлась встреча с особистами. О сыскарях, работавших с магиками и магами, ходило много совершенно не радостных историй.

Теперь кошмар воплотился в реальность. Но стоило признать, что сам кошмар начался несколько раньше, чем появились особисты. Это обнадеживало.

– Приехали, – пока Инга размышляла о прошлом, Андрей Василевич заехал на ту же парковку, где совсем недавно останавливался Толик. – Оставлять тебя здесь глупо, так что пошли. Заодно покажешь, в какой дыре остановилась и где тебя усыпили. Только далеко от меня не отходи.

Инга вылезла из машины и, скосив глаза, успела заметить, как захлопнувший дверь аристократ цепляет себе на пояс небольшую складную дубинку. Она умела такой пользоваться, и довольно неплохо. В одной драке, правда, отняли.

Андрей Васильевич уверенно направился к хостелу. Как аристократ спрятал свое оружие так, что оно не мешало носить костюм, частично облегающий фигуру, Инга не понимала. Опыт, наверное. Интересно, почему не пистолет? Сыскари же могли огнестрелом пользоваться…

При свете дня двери в подъезд хостела казались самыми обычными, пусть и навевали неприятные воспоминания. Инга потерла место укола.

– Здесь должен был ждать Толик, – она указала на площадку у подъезда.

Бетон и бетон. Лавочка, сейчас пустая. Небольшой газончик перед домом. Может, на приятеля напали? Но нет ни крови, ни рассыпанных продуктов, никаких следов… Ничего.

– Если тут должен был ждать твой Толик, то, значит, он заодно с Ловчими. Или совершенно случайно не заметил, как его подругу усыпили и потащили прочь, – хмыкнул Андрей Васильевич. – Какой вариант тебе больше нравится?

– Он бы не стал ничего такого делать! Мог раньше на машине увезти куда-нибудь, если бы хотел. Но следов нападения нет… я не знаю. Может, его и не было… Я поверила хозяйке хостела насчет ждущего внизу парня, думала, Толик решил купить что-то…

В честь приезда. Словно ресторана мало…

– Сглупила, в общем, – подвела итог Инга.

Особист это никак не прокомментировал. Внимательно осмотрел все вокруг, едва ли под лавку не залез, и только потом спросил:

– У тебя ключ-карта из хостела с собой?

Инга кивнула. Ее, в отличие от телефона, оставили.

– Давай сюда. И держись за мной.

– Я могу сама спросить у хозяйки…

– Можешь. Но не будешь. Даже если кто-то доверил Призму Хеопса бездарям, неспособным ей как следует пользоваться, это не значит, что он или она пустят на самотек все остальное. И, скажи мне на милость, куда бы ты собиралась пойти, если бы не встретила Павла? Опустим самый вероятный вариант – отправиться на тот свет без магической помощи. Проигнорируем второй по вероятности – оказаться в руках официальных целителей и вернуться в приют. Вариант третий?

– Прийти сюда.

Вчера она мчалась, не разбирая дороги, желая оказаться как можно дальше от стройки, кристалла, человека с замотанным лицом. Но успокоившись, рванула бы сюда – за вещами, остатками денег, да хоть Толику позвонить…

– Именно. И если заказчики похищения в курсе, что похищение не удалось, то наверняка отдали команду замести следы, и ничего хорошего внутри ждать не стоит.

Инга протянула ключ-карту. Андрей Васильевич открыл подъезд и начал подниматься по лестнице так, словно заходил сюда уже много раз. Казалось, этот человек привык излучать уверенность в каждом действии.

Лестница вела в небольшой пустой холл, за которым находился коридор, объединявший помещения хостела. Стоило звякнуть входному колокольчику, как из первой же двери слева, из кухни, появилась хозяйка заведения. Краска на ее волосах едва маскировала седину, а притворная радость на лице плохо скрывала удивление и страх.

– О, Инга, а ты решила вернуться с другом?

– Вернуться?

– Ну да…

– Я и не выезжала, – руки Инги начали сжиматься в кулаки, – вообще-то.

Что тут происходит? Почему хозяйка хостела ее… Боится?

– К-как не выезжала? – на лице женщины появилось искреннее недоумение.

– Да вот так. Я только сейчас хочу свои вещи забрать.

– Батюшки святы, – хозяйка перекрестилась, – сгинь, нечисть!

Женщина попыталась юркнуть на кухню, но Андрей Васильевич не дал, задержав ногой дверь.

– Госпожа, я из Особого отдела, – он достал и развернул удостоверение, – так что могу уверить, что эта девушка вовсе не нечисть. Почему вы считаете, что она выехала?

Недоумение на лице женщины сменилось тревогой и сожалением. Хозяйка отошла от двери кухни и заговорила негромко:

– Я так и знала, что дело нечисто… Но что ж я господ сыскарей беспокоить буду по такому поводу? И так пьяниц гоняют да дурманщиков…

– К делу, – поторопил Андрей Васильевич. – Что случилось ночью?

– Да ничего. К Инге пришел парень.

– Какой парень?

– Да уж не знаю, я ж не видела его. По голосу – парень, он ж позвонил в домофон. Я и передала все, как он просил. Инга ушла вниз и быстро не обернулась. Но я ж не дура, знаю, как парни и девушки время проводят, порадовалась только. А то худая такая, одинокая…

Инга метнула на хозяйку хостела мрачный взгляд. Та говорила с аристократом, не обращая на нее внимания. Вот ведь…

– Я уже думала спать лечь, как – звонок. Вернулась Инга. Двигалась как-то странно немного, неловко, сказала, что выпила, что нашла жилье и съезжает, а карту входную потеряла, заплатила за нее денег нормально так. Я вещи-то отдала, там рюкзак один да обувь. Она все в руки взяла и ушла. Я подивилась, конечно. Инга, ты, – сочувствие в голосе казалось липко-удушающим, – лучшего заслуживаешь, а не чтобы вот так, выпив, подцепить кого-то и ехать прочь… Но это все не мое дело.

– И что вас насторожило настолько, что сейчас вы назвали Ингу нечистью? – особист уже успел сделать несколько пометок в блокноте.

– Поначалу-то ничего. Пить и все такое любая может. Вот только Генка поутру со смены возвращался и принес мне тапки. Я жильцам их при заселении выдаю – дешевле, чем мыть все время. Сказал – внизу стояли. И тут-то до меня и дошло, что за вещами-то постоялица в тапках пришла. А кто ж пьет, себе парня и жилье ищет – и все это в тапках домашних? И не под домом же гуляли, я б услышала… Конечно, и переобуться можно во что-нибудь одолженное, но странно это. А тут – вы, я и испугалась. А кто это приходил-то?

– Прекрасный вопрос… – пробормотала Инга, чувствуя, что ничего хорошего дальше не случится.

Ее рюкзака со всеми записями, телефонами и прочим в комнате не оказалась. Все унесла самозванка.

– Пока не распространяйтесь о случившемся и нашем визите, – уходя, Андрей Васильевич протянул хозяйке хостела визитку, – и, если вспомните что-то еще о прошлой ночи или кто-то будет искать вашу постоялицу, позвоните. Мы скоро вернемся. Пойдем, – аристократ поманил Ингу за собой.

Она пошла как телок на веревочке.

Там, в том рюкзаке, вся ее жизнь... Деньги. Одежда. Мишка-брелок от сестренки из первой семьи. Нить, связывающая с хорошими людьми, не успевшими оформить усыновление до отъезда за границу. Оловянный солдатик от брата из второй семьи. Телефоны приемных и приютских. Рисунки Марты, немой девочки, зачем-то ей, Инге, дарившей свои творения. Ракушки с первой работы, простенькое украшение с отколотым камнем – в память о недолгих отношениях и первом поцелуе, старенький плеер, купленный на первую зарплату...

Телефон. Деньги. Контракт.

Инга заставляла себя ровно дышать. Сжала руку в кулак. Воспоминания лезли и лезли в разум, вновь и вновь напоминая о потерянном.

Слишком привязываться к вещам нельзя. Но…

– Ситуация неприятная, – резюмировал Андрей Васильевич, стоило им вернуться в машину, – но кое-что из нее выжать можно. Не могу гарантировать, что твое добро к тебе вернется, но шанс есть.

Инга вопросительно посмотрела на казавшегося почти дружелюбным особиста.

– С отпуском распрощаюсь не только я, но, думаю, Щенок будет рада возможности себя показать. Потом день отгула возьмет, если захочет.

– Ще... щенок?

– Увидишь, – добродушно улыбнулся аристократ. – Придется скататься за город, но, думаю, оно того стоит.

Инга кивнула. Ей было уже все равно.

Новая, мать ее, жизнь…

Глава 6. Визит в приют

Важный плюс бытия магом – собственно, магия. Важный плюс бытия магом Особого отдела, пусть за твоей спиной и стоит почти всеведущий Андрей Лопухов, – хорошая скидка на портальные переходы.

Павел был крайне удивлен, когда с десяток, кажется, лет тому назад Императорская Канцелярия все же продавила в Думе закон об обязательном размещении Площадок Перехода во всех губернских столицах. Тогда многие вопили о лобби магиков, о том, что куча денег налогоплательщиков идет на то, чем неодаренные не могут воспользоваться. Вспоминали о том, что если бы Виталию Таврову и остальным Несогласным в своем декабрьском марше удалось бы захватить Москву, то с программой «магия для всех» вместо транспорта для «сосущих кровь из народа» были бы больницы, да еще и бесплатные, в которых простой люд исцеляли бы от хворей день и ночь…

Павел вспоминал все эти дебаты стоя на Площадке Перехода в белом мерцании струящегося рядом Мира за Завесой. В ожидании завершения синхронизации потоков как-то сами собой приходили воспоминания о прошлых использованиях такого способа перемещения. Безрадостные, надо признать. Маги продавливали установку площадок чтобы оперативно решать проблемы, подобные вспышке черной лихорадки или угрозе взрыва алхимической лаборатории в Пензе, и перебрасывать подкрепления для захвата кого-то из особо опасных магиков… Общественность не знала о том, сколько раз благодаря транспорту для «сосущих кровь из народа» удалось избежать жертв и разрушений. Не положено.

Да, маги площадками пользовались не только для помощи и спасения, но за такие переходы казна получала свой процент.

В юности Павел сочувствовал идеям «служения магии». До тех пор, пока наставник не вручил ему кое-какие ментальные модели – так, поиграться. Достоверные модели, специалистами сделанные. Павел игрался долго… И кое-что понял. Например, что даже при минимальной нагрузке, подразумеваемой программой «магия для всех», маг-целитель уездной больницы выгорал навсегда за два года. По остальным позициям все оказалось еще хуже.

Потому и сохранялся нынешний порядок вещей. Есть деньги или связи – хорошо. Нет… Что ж, жили же в прошлом, не зная о магии, – и ничего. Да и те же практиканты-целители работали в обычных больницах и брали совсем немного. Но чтобы всем и бесплатно – увы. Магов для этого слишком мало.

А вот для сети Площадок Переходов – вполне достаточно, и в аэропорт тащиться не надо. Лопухов прав: стоит заглянуть в этот «Приют Сердца». Инге нужны бумаги и основания для ослабления режима содержания, иначе не то что о будущей работе, но даже о совместном расследовании нынешнего случая говорить не придется. И если тут, среди воронежских аттестаторов, завелся продажный, то надо сворачивать его деятельность. Выдать красную метку просто так, без причины – значит сломать одну жизнь, а вот если выдать просто так зеленую… То будет как с Самшитовым, который из-за незамеченной шизофрении устроил столько проблем, что пришлось их разгребать вместе с подкреплением из столицы.

Потоки наконец синхронизировались, и из-за резкого рывка задумавшийся Павел пошатнулся. Выровнялся, вышел с площадки и, пожелав удачи местному дежурному маготехнику, направился на улицу.

Визитка, некоторое количество рублей – и можно вбивать в навигатор арендованного авто координаты места назначения. А отец еще возмущался: «Что ты сам учишься водить? Ты – маг, у тебя будет водитель! Не мажеское это дело…»

Павел усмехнулся, выруливая с парковки. Вот и пригодились умения.

Старый центр, зелень, приятные глазу особняки местной купеческой и чиновничьей элиты, новостройки, хибары на окраинах… Объездная, потом несколько поворотов – и грунтовка, час пути по которой привел туда, где вдали от цивилизации находился частный интернат «Приют сердца».

Закрытый частный интернат.

Павел в первый момент даже не понял, почему не поднялся шлагбаум, перегораживающий въезд на окруженную забором территорию. Потом сообразил, что будка охранника рядом пуста и заколочена. И никакого номера телефона для связи с администрацией.

Интересно. Очень интересно...

Маг заглушил двигатель. Вышел, потянулся, вдыхая чистый лесной воздух. Жаль, что он тут работать, а не отдыхать. Красивое место.

Павел бросил отвлечение внимания на машину и, с легкостью перемахнув через шлагбаум, пешком направился по через лес к интернату. Пару минут хода – и грунтовка повернула, открывая вид на массивную усадьбу, погибшую в пожаре. Каменный остов стоял ровно, зияя черными провалами окон, но внутри едва ли что-то уцелело.

Вот, значит, как…

Павел подошел ближе к закопченному зданию и бросил несколько простеньких чар. Никакого отклика. Если пожар и был вызван магией, то все следы этой самой магии уже распались. Горело тут все явно не вчера…

Маг прикрыл глаза, выставив на всякий случай сигналку. Пару вдохов и выдохов, несколько образов – и разум отправился в транс, приоткрывая Завесу в поисках ответа на вопрос о том, что происходило на этой земле.

Там, где когда-то жило много детей, использовать такие техники тяжело. На разум обрушивается множество чувств: голод, одиночество, холод и страх. Но и радость, уверенность, тепло, какое-то почти-братство. Тоска, безысходность… Яркое все. Очень яркое. Но не настолько, как бывает при детских смертях.

Павел просеивал разумом картинки из прошлого. И давнего прошлого, приют ведь существовал еще до Февраля, и всего, происходившего тут и до последней войны с немцами, и во время, и после…

При таком поиске нельзя узнать подробностей. Ни лиц, ни имен, ни дат, только смазанные образы и яркие чувства. Но если уметь пользоваться узнанным, то даже мелькнувшего ощущения хватит, чтобы нащупать нить, ведущую к чему-то важному.

В этом месте давно не случалось серьезных трагедий. Никто не сгорел в пожаре, никого лет пятнадцать как не убивали и не калечили… Если Инге метку поставили за что-то, связанное с насилием, то это была или мелочь, или случилось не здесь.

Почему-то Павла это радовало. Какое ему дело до девушки? Да – эмпат, да – может быть полезной. Но что-то ведь делало ее не простой пострадавшей, которую он вчера сдал бы целителям, а сегодня забыл, как зовут…

Кто-то потревожил охранный круг.

Павел вырвался из транса. Обернулся на пятках, готовя Сеть…

И обнаружил себя под прицелом потертой двустволки. Держал ружье массивный бородатый дед ростом под два метра. И как подкрался-то?..

– Ты что тут забыл, окаянный?

– Веду расследование, – спокойно ответил Павел, усиливая физический щит, – опустите оружие, я п-покажу вам документы.

Дед хмыкнул.

– Чтоб ты пистолет достал? Я до сих пор хромаю после того, как такой же вот сюда пришел и решил, что, значит, законы ему не писаны и в частные владения лезть можно.

Павел улыбнулся. Искренне. Ружье он мог сплющить простым заклинанием, не зачарованное оно… Да и деда нейтрализовать – не проблема. Но вместо использования магии Павел медленно достал документы. Дед подошел ближе, близоруко щурясь, и на мгновение почти уперся дулом в грудь мага. Потом опустил оружие и немного смутился.

– Вы меня простите. Я лесник, сторожка моя неподалеку, господин сыскарь. Услышал шум шин, решил, что нехристи окаянные тут опять хотят делами своими черными заняться. Ну и пошел прогонять, что уж. Работа такая.

– Черные д­дела?

– Ага. Многие верят, что, мол, тут в пожаре девушка погибла. Дочка приемная директрисы. Вроде как все уехали куда-то в новый корпус, а она не захотела, осталась. Проводка замкнула и все сгорело, – усмехнулся лесник, – легенд понапридумывали. Что она призраком тут, мол, ходит, силы свои передать хочет. Начали ездить всякие, думают, что магию тут получат, силы колдовские найдут. Ездят, ходят, смотрят, истории об огненных джинах рассказывают… Тьфу. Пьют, зверей бьют, еще и сами тут невесть что творят... Ничего хорошего, в общем. А если на голову свалится что? Денег на магические ограды-то нет, как приют переехал, так и все, участок лесничеству вернулся, и теперь одни проблемы. Вон, приехал тут вечером один парень. Я его попросил покинуть территорию, а он пистолет достал. Я не успел даже прицелиться, а он сразу стрелять начал. В ногу попал, гад.

– Вы не очень-то верите в сгоревшую д-девушку, – заметил Павел.

– А то ж. Инга сбежала, я правду-то знаю. Она со своими друзьями сколько раз у меня трактор угоняла из хозяйства… А тут пришла в один день, принесла денег в оплату. И все, никто больше по полям не катался, скотину не пугал. Сбежала она, и еще близнецы с ней. Говорят, с взрослым другом каким-то. Директриса поохала, ее поискала, ко мне даже пришла интересоваться, не я ли Ингу приютил. Вот только не так к дочерям относятся, не так. Видать, что-то хотела от нее… Не нашли побегайцев – и успокоились. Даже участковому не сказали ничего. И все было тихо-мирно, а как проверка десятилетняя на горизонте забрезжила, так директриса быстренько детей распихала, кого куда могла, и все задним числом закрыла за солидные суммы. Дело-то ее мужа лет шесть назад в гору пошло, хватило, видать, дохода, чтобы все бумаги оформить. В общем, кого могли – пристроили, а с оставшимися дернули куда-то в соседние губернии. Ищи-свищи ветра в поле.

– А п-проверка?

– А что проверка? – хмыкнул дед. – Руками развела. Все закрыто, проверять некого.

Павел покачал головой. Бардак… Но это все упрощало. Если в едином архиве нет данных об Инге и ее метке, то надо будет провести аттестацию заново, с нуля. Паспорт со всем остальным восстановят, для этого у Особого имелись свои процедуры, ждать месяц, а то и два не придется. Если же данные в архив передали…

То пара фотографий, пара запросов в соответствующие структуры, первичные характерологические тесты – и красную метку можно будет оспорить как необоснованную. Как минимум настоять на ослаблении режима содержания. Переаттестацию вряд ли с ходу позволят, Отдел по надзору предпочитает перестраховываться. Но все же…

– Вы это, ведь всякие колдовства злоумышленные расследуете? – осторожно поинтересовался лесник. – В Особом своем, так?

Павел прищурился.

– Можно считать, что и «колдовства». Есть такое на п-примете?

Дед немного помялся, но все же кивнул.

– Да вот, – он полез в карман за телефоном, – я того, кто меня подстрелил, не рассмотрел. Темно было. Потом в больницу пошел, там все чин по чину сделали, но ноет нога-то еще. И я, как из больницы-то вышел, подумал – найду гада, может, хоть следы какие оставил. Походил-походил – и вот что нашел, – лесник протянул старый, замызганный телефон, на экране которого был снимок плохого качества. – Я всякое видел, но это… Простое вроде, но жутью так и веет. Это ж настоящее, да?

Павел вгляделся в линии, вычерченные на очищенном от дерна куске земли. Знакомые линии. Пришлось напрячь память, но нужное в голову пришло. Только у ритуала Поиска Крови имелись специфические пересечения вписанных фигур с чистым пространством в центре. Это пространство оставляли под ампулу с кровью.

– Повезло мне, тогда как раз дождей долго не было, – пояснил дед, – а потом как влили… Все смыло и заросло уже. Но если хотите, то я покажу, где нашел это.

Павел хотел. Очень хотел.

Дед провел его к месту в некотором отдалении от сгоревшей усадьбы. Лесник оказался прав – вода и время свое дело сделали. Все заросло, и только слабое-слабое напряжение Завесы подсказывало, что как-то под большим старым дубом творился сложный ритуал.

– Я к полицаям-то обратился, ну, когда паренек-то этот меня подстрелил, – продолжил рассказывать дед, заглядывая через плечо изучающего дерн Павла, – еще до того, как это увидел. Они пришли ко мне в больницу, стали спрашивать – кто, что и как. Я им сказал, что это наверняка не простой парень был, а они и слышать не хотят. Говорят, мол, что я с перепоя не запомнил ничего. Так вот я трезвый-то был в тот вечер! А они заладили – хулиган, хулиган… Не хулиган это, вот чувствую. Я потому и начал тут все обшаривать. Пошел опять к полицаям, но дождь влил как назло, и стало вот как сейчас. А картинке этой никто не поверил, сказали, мол, молодежь балуется.

Павел подумал, что стоит поговорить с местными особистами. Вряд ли тут много подготовленных кадров, хорошо если пару магиков на город и один уставший от всего маг… Но все же. Вслух он заметил другое:

– П-почему вы решили, что в вас стрелял не п-простой человек? Сами ведь говорите, что всякие п-проходимцы шастают и темно б-было.

– Да чтоб я знал, – развел руками лесник. – Я подумал, что не такой он, как обычные искатели всякого колдовского, которые сюда приезжают. Парень молодой – вот что запомнил, а как именно выглядел, на чем приехал, что говорил – ничего в голове не осталось. Вот ничего. Что это, если не колдунство?

Павел неопределенно пожал плечами. Он уже бросил пару диагностик на лесника, но без толку. Или магию спрятали очень хорошо, настолько хорошо, что нужно глубоко в разуме копаться, а это опасно, да и без нормальных улик никто не даст санкции, или этой магии и вовсе не имелось.

Лесник говорил дальше, сетуя на вандалов и глупую молодежь, но Павел слушал его вполуха.

Вопросов имелось пока больше, чем ответов. Кого искал неведомый маг, готовый застрелить случайного свидетеля: Ингу или кого-то еще из тех, чья история сгорела в огне? Почему использовал пистолет, а не магию? Не умел убивать с помощью чар, это ведь не всем дано, или боялся оставить следы?

Понятно, почему проводивший ритуал не стал отводить внимание: все ритуальные воздействия, особенно затратные, а Поиск Крови относился к таким, несовместимы ни с какими площадными чарами. Хочешь что-то найти за Завесой – не искажай ее. Потому сам Павел ставил сигналку, а не отвод глаз. Иначе бы лесник не заметил ничего ни тогда, ни сейчас.

Кем был неведомый маг, кого и зачем искал? Вопросы, вопросы...

И что-то подсказывало Павлу – нужные ответы искать придется долго. Очень долго. Словно он тронул край паутины, простирающейся далеко во времени и пространстве. Или нащупал скрытый в траве капкан, а за ним – еще десяток ловушек, расставленных на непонятно куда ведущей тропе. Не то проблеск предвиденья мага, не то просто предчувствие сыщика.

Идя к машине под мерную болтовню лесника, Павел ощущал, что вчера из подворотни ему под ноги вместе с Ингой бросился конец нити, ведущей к какому-то сложному клубку, о существовании которого маг и не подозревал. И, возможно, никто не подозревал.

Когда-нибудь эта нить Ариадны приведет в центр Лабиринта. Когда-нибудь.

А пока нужно найти бумаги о деятельности «Приюта сердца» и его директрисы. И не только об этом.

Как бы то ни было, парень-маг с пистолетом – в первую очередь забота местных. Передаст им информацию и все. Сам Павел нашел обоснования для того, чтобы облегчить жизнь Инги, а это уже неплохо. Она точно не случайная пострадавшая, про которую он забудет через неделю-другую после завершения дела. Хотя бы потому, что хороший эмпат в Отделе правда бы очень пригодился.

Глава 7. Щенок

Андрей Васильевич направил автомобиль прочь от центра Москвы. И не в элитный район, вроде того, где жил Антон Сергеевич, а куда-то дальше от цивилизации, по разбитым дорогам, становившимся все уже и уже.

– Простите, – все же рискнула поинтересоваться у особиста Инга. Виды из окна автомобиля начали напоминать о приюте, – мы едем к…

– К моему и Павла Алексеевича коллеге, которая, к моему большому сожалению, пользуется телефоном реже, чем хотелось бы.

Андрей Васильевич не испытывал восторга от необходимости объясняться, но и сильного раздражения в его словах не ощущалось.

Инга бросила взгляд на аристократа. У нее накопились вопросы, да и хотелось как-то отвлечь себя от мыслей по поводу пропажи всех вещей и телефонов. Но и надоедать высокопоставленному сыскарю – последнее дело.

– Спрашивай, – отозвался на ее взгляд особист, – любопытство не порок. До определенных пределов.

В этой фразе имелся и иной смысл. Инга прикинула про себя, где могли пролегать эти «пределы», и осторожно осведомилась:

– Кто-то забрал мои вещи, чтобы... что?

– Хороший вопрос. И я надеюсь, что с помощью Щенка мы найдем на него ответ. Вариантов много: от простого желания помешать друзьям или будущему работодателю тебя найти до попытки самим поймать сбежавшую добычу. Личные вещи, особенно наиболее близкая к телу одежда, дают некоторые поисковые и не только возможности. Если, конечно, кто-то из магов пожелает с этим связываться. И есть еще вариант, в котором ты сама забрала свои вещи.

– Я? Нет!

– Возможно. Но разве ты знаешь, что делала между нападением у подъезда и пробуждением на пустыре?

Инга попыталась вспомнить... Безуспешно. Оставалось только головой помотать.

– Вот именно. Хотя предположу, что за вещами приходил перевертыш или маг под Личиной, хотя второе и маловероятно – мало кто из обладателей полноценного Истока готов опуститься до подобных поручений. Если, конечно, хозяйка нам ни в чем не соврала.

Последнее явно было вопросом.

– Не соврала, – подтвердила Инга, – она верит, что все так и было. Но верить можно и в заблуждения.

Она давно уяснила: как бы ни работали странные ощущения от чужих слов, они не давали возможностей отличить правду от того вымысла, в котором человек ни капельки не сомневался.

– Ты все время ощущаешь чувства, стоящие за словами окружающих? – полюбопытствовал особист, направляя машину к почти незаметному съезду через лесополосу.

Слева мелькнул указатель «Семейный питомник Либкнехтов. Разводим собак с 1751 г.», и дорога из асфальтированной стала мощеной.

Инга помедлила, думая, стоит ли раскрывать все карты. Впрочем, в случае противостояния ее маленькие тайны вряд ли смогут стать козырями. Чувствовалось, что немолодой аристократ при необходимости сделает то, что считает нужным, таким образом, каким считает нужным. И попробуй только помешай…

Бежать не выход, так что не стоит ссориться. Вдруг поймет, что она что-то недоговаривает?

Инга призналась:

– Сильные эмоции всегда чувствую, но их и по лицу обычно видно. Ложь открытую – тоже всегда. А если мелочи, недоговоренность или просто неяркое что-то, неоднозначное – нужно сосредоточиться. И только при личном разговоре. Словами. Записи анализировать сложнее, но я чувствую достаточно, чтобы потерять интерес к кино.

Андрей Васильевич хмыкнул.

– К тому, что сейчас снимают, интерес и без всякой магии потерять можно. Значит, ты у нас аспектированный эмпат. Интересно…

«Эмпат»... Инга как-то слышала это слово. На одной из лекций по обществознанию. Вроде как эмпат – тот, кто может чувствовать чужие эмоции.

– Я могу понять отношение человека только к тому, что он говорит, – осторожно уточнила она.

– Я и говорю – аспектированный. Не бери в голову, классификация магиков очень примерная. Сложно найти идентичные Малые Истоки, знаешь ли. Эмпат в околомагических терминах – тот, кто считывает информацию с другого человека или напрямую, или с его слов, движений, запахов, да хоть с рисунков или записей. Не важно, какую именно информацию. Чтение мыслей тоже разновидность эмпатии.

Это не совсем вязалось с представлением Инги, но она предпочла за лучшее не спорить и просто кивнуть. Эмпат так эмпат. Звучит-то неплохо.

Машина остановилась около кованых ворот, на небольшой площадке, посыпанной гравием.

– Надеюсь, ты собак не боишься?

Инга не то чтобы боялась, но невозможность полностью понять намерения зверя несколько… тревожила. Впрочем, при виде уличного пса она не переходила на другую сторону дороги, как Толик, так что помотала головой эмпат вполне искренне.

Не слишком понимая, зачем они приехали в собачий питомник так далеко от города (может, здесь разводили каких-нибудь специальных псов для магического сыска?), Инга направилась за Андреем Васильевичем. Искать неведомого Щенка, способного помочь вернуть ее пропавшие вещи.

Аристократ без сомнений толкнул незапертую створку ворот и прошел на территорию питомника. Инга последовала за ним и едва не утонула в собачьем лае, который до того не просачивался из-за каменного забора. Наверняка и тут какая-то магия.

Справа и слева от дорожки стояли ряды просторных вольеров с собаками разных пород. Вольеры занимали всю территорию перед расположенном на приличном расстоянии от забора старым двухэтажным коттеджем.

Инга слабо разбиралась в том, какие псы как называются, но все же могла отличить овчарок в вольерах слева, от гончих, оказавшихся по правую руку, и каких-то явно декоративных пород, чьи клетки поменьше располагались ближе к домику владельцев. К этому домику и направлялся особист.

Инга шла за ним. Собаки лаяли, виляли хвостами и опять лаяли. Овчарки скалили клыки, когда она проходила мимо, и оставалось только порадоваться крепким железным прутьям, отделявшим псов от остального мира. Хотя несколько крупных животных явно были готовы грызть сталь. Собачий запах витал в воздухе, но ощущался не настолько сильным, каким мог бы быть при количестве зверей вокруг. Зато лаяли учуявшие незнакомцев собаки так, что в ушах звенело.

Инга почти дошла до крыльца, когда из-за ближайшего ряда вольеров выскочила здоровая мохнатая псина и без единого звука бросилась на нее.

Эмпат на одних инстинктах развернулась лицом к собаке и выставила руку, защищая горло от смертоносных клыков. Она не удержалась на ногах, когда тяжеленный зверь прыгнул и повалил на землю. Смрадное дыхание коснулось лица, мелькнули зубы…

И влажный язык принялся лизать щеки.

– Эй, отстань! – Инга попыталась отпихнуть собаку. – Прекрати!

– Дига, фу! – из коттеджа вышла блондинка средних лет в рабочем комбинезоне, державшая на руках небольшую болонку, напоминавшую белое облако шерсти. – Оставь гостью. Ко мне!

Лизнув напоследок в нос, собака убрала лапы с груди «жертвы» и побежала к хозяйке.

Инге оставалось только радоваться исчезновению придавливавших к земле пятидесяти, или сколько их было, килограммов, и искать в кармане платок.

– Встанешь? – с оттенком тревоги спросил аристократ.

– Да.

И что разлеглась? Эмоции дошли до разума, и Инге потребовалось время и несколько глубоких вдохов, чтобы отогнать и страх, и слабость.

Андрей Васильевич не торопил.

Еще несколько вдохов, и эмпат поднялась на ноги.

– Вы со своими шуточками когда-нибудь кого-нибудь покалечите, – проворчал особист.

– Есть выражение «бьет – значит любит», и я считаю, что у Диги к некоторым посетителям любовь с первого взгляда, – усмехнулась блондинка. Потом продолжила серьезнее: – Вы ведь сюда приехали не для того, чтобы себе мохнатого друга выбрать, так? И как София поживает?

Андрей Васильевич сдержанно улыбнулся

– Интереснее не то, как поживает моя жена, а то, как поживает ее Турин, верно?

– Не без того. Но и про жену тоже интересно.

– Хорошо. И она, и собака. Ты догадываешься, думаю, зачем я здесь. Может, заведете все-таки телефон?

Блондинка отмахнулась.

– С таким количеством чар по периметру он все равно быстро барахлить начинает, да и не слышно ничего толком. У Кюн-то переносной есть.

– Есть. Но, находясь здесь, она на него принципиально не отвечает, – поморщился особист.

– Думаю, просто не слышит. Пойдемте на игровую площадку. Как твою спутницу звать-то?

– Инга, – коротко представил особист.

Блондинка склонила голову.

– Инга, – повторила она, словно пробуя имя на вкус, – приятно познакомиться. Анна Викторовна.

Эмпат вежливо разделила предположение о приятном знакомстве. Она чувствовала, что в голове владелицы питомника сейчас крутилось немало мыслей о том, почему Андрей Васильевич взял ее с собой.

Анна Викторовна перебросилась с особистом еще парой стандартно-вежливых фраз и сделала знак следовать за собой. Она пошла в глубь участка, не выпуская из рук высунувшее язык белое облако, ставшее еще больше похожим на плюшевую игрушку.

Андрей Васильевич последовал за женщиной, а Инга, прежде чем двинуться с места, осторожно осмотрелась по сторонам: второй раз оказаться сбитой с ног не хотелось. Но пушистая торпеда куда-то исчезла.

Хозяйка питомника повела их мимо небольшого ряда вольеров с менее пушистыми, или хуже расчесанными, белыми болонками к круглой площадке со всевозможными собачьими горками, лесенками и змейками. В центре круга по ярко-красной лестнице носилась туда-сюда небольшая рыжая собака. Не такая пушистая, как облако на руках у Анны Викторовны, но все же с весьма впечатляющим мехом. Периодически она задорно потявкивала, словно бы что-то объясняя трем мохнатым псам, которые сидели поодаль и с важным видом наблюдали за происходящим. Пара овчарок гонялась за здоровенным и весьма измочаленным кожаным мячом, а худая гончая лазила туда-сюда по вытянутой трубе.

В дальней части площадки, в тени, сидел парень, похожий на жителя востока: желтолицый и узкоглазый. Инга поймала себя на том, что пялится на необычного на вид человека, и отвела взгляд. Она на юге видела таких однажды, думала – иностранцы, китайцы там или корейцы. Удивилась, что приехали на Черное море. А оказалось – откуда-то из Башкирии. Стыдно было. Она-то никому ничего не говорила, но все равно стыдно. Вроде же и географию в школе учила, а поди ж ты…

Рыжий песик (кажется, такая порода звалась «шпиц») гавкнул при виде Андрея Васильевича.

– Прости, придется отвлечь тебя от прекрасного досуга, – вежливо начал аристократ, – ненадолго. Мне с юной леди очень нужны твои таланты.

Инга решила было, что обращался он к парню, но тот на эти слова никак не отреагировал. А вот шпиц задорно тявкнул и потрусил с площадки, поднырнув под словно бы специально поднятую в одном месте нижнюю поперечную перекладину забора. Сделал еще несколько шагов, махнул хвостом… И бегом рванулся к воротам, задорно лая во всю глотку.

Инге захотелось зажать уши – лаем отозвались если не все, то почти все собаки в клетках. Вот ведь баламут рыжий…

Анна Викторовна, на удивление, попрощалась с ними вполне тепло, словно и не слышала какофонии бреха. Впрочем, она, наверное, к такому привыкла…

Инга не удивилась тому, что рыжий пес влетел на заднее сидение под недовольное ворчание аристократа о грязных лапах и недавней химчистке. Но когда Андрей Васильевич, развернув машину и взяв курс на Москву, начал коротко рассказывать о нападении и исчезнувших вещах, ей стало несколько не по себе. Рассказывал-то особист собаке…

А уж когда Инга заметила в зеркало заднего вида, что шпиц, услышав о необходимости взять след в хостеле, важно кивнул, удивление и вовсе переросло в страх.

– Кюнней, может, ты все же примешь нормальный вид? Я все-таки глава команды сыскарей-магиков, а не начальник цирка-шапито. Да и наша потерпевшая скоро из машины выпрыгнет, – усмехнулся особист. – А, и еще раз натравишь на кого-то своего мохнатого товарища – останешься без премии.

Инга бросила полный недоверия взгляд на Андрея Васильевича, который говорил это совершенно обыденно и явно верил, что собака его понимает.

А потом увидела, что позади сидит уже не собака, а весело болтающая ногами миниатюрная девушка с желтоватой кожей, узкими глазами и короткими волосами неожиданно белого цвета. Из-под короткой черной футболки, удачно сочетающейся с шортами, выглядывала татуировка на животе.

Инга и замерла, едва не открыв рот. Выражение лица у нее при этом явно было не слишком умным, судя по смешку девушки.

– Но ведь оно того стоило? Диг и мухи не обидит, – говорила беловолосая с несколько непривычным уху эмпата акцентом. – И да, я человек. Иногда. Когда для работы нужно.

Теперь усмехнулся уже Андрей Васильевич.

– Учту на будущее. Следующую зарплату получишь в пакетиках сухого собачьего корма.

Девушка поморщилась.

– Я не выпью столько кваса. Кюнней Арчынкыыа Кендекуебе. И не надо пытаться это выговорить, просто Кюн, Щен или Щенок.

– Инга, – только и могла вымолвить эмпат.

– Инга… Хорошее имя. Мне нравится, – Кюн втянула воздух, – и запах ничего так, пойдет. Чего молчишь-то? Оборотня что ли не видела никогда?

– Они вроде же волки… – с неуверенностью начала Инга.

– Стереотипы. Сте-ре-о-ти-пы, – Щенок достала из кармана жвачку и принялась ее жевать, – и вообще – тебе шашечки или ехать? Твое ж барахло будем искать, так? Надеюсь, там нет кучи какого-нибудь навоза?

До Инги неожиданно дошло, что ее присутствие эту странную девушку нервировало. Настолько, что Кюн была готова из кожи вон лезть, чтобы восстановить свои вроде как «утерянные позиции».

– Нет, – лаконично отозвалась эмпат, – и если тебе сложно…

Кюн отмахнулась.

– Я – существо подневольное. Сказали искать – буду искать, иначе отправлюсь в клетку до конца дней своих.

Тоже, значит, красная метка…

На ум Инги пришла весьма шокирующая догадка.

– А остальные животные, они…

– О, они – не мои товарищи по несчастью, – отмахнулась Кюн, – только Диг и Тарви, и то они старые уже, и живут в хвостатом виде слишком давно, чтобы вернуться в нормальный. Увы. Так что я тут единственная и неповторимая, прошу любить и жаловать.

– Да, вторую такую отдел уже не переживет, – с непередаваемым чувством сказал Андрей Васильевич.

Кюн хмыкнула.

Ее очертания расплылись: голова начала течь вниз, а ступни – подниматься вверх, и тело на мгновение превратилось в почти круглую разноцветную кляксу. Еще секунда – и на заднем сидении вновь появилась рыжая собака.

Впрочем, Кюн недолго молча смотрела в окно, довольно быстро вернув себе человеческий облик.

– Ты вообще кто? – обратилась она к Инге.

– Прости, что?

– Если шеф говорит, что у тебя Исток пытались вытащить, значит, ты маг или магик. На мага не тянешь. Значит, магик, так? Я и спрашиваю – кто? Я вот – оборотень. И так, для понимания вопроса: оборачивается каждый в того, кто его Дух Силы – там, за Завесой. Кого призовешь на Обретении – такое себе второе тело и получишь.

– Вот только подавляющее большинство вашего племени живет в глухих местах и в отражение себе берет волков да ягуаров, – заметил Андрей Васильевич, – а то с твоих слов выходит, что каждая уличная кошка может человеком оказаться.

– О кошках-оборотнях я не слышала, – признала Щен, – хотя, может, и правда есть, вроде ж где-то на юге еще существуют Дети Бастет, их-то Дух наверняка кошачий… Но им зверем-то жить куда проще, может, во втором облике давно остались, кто их знает? Вон, на Тверской-то гуляет кот, появляющийся из ниоткуда, уже полвека как. Может, он и оборотень… Ладно, неважно это. Ты ведь точно не из наших – слишком удивилась моему обороту. Так – кто?

Инга кинула немного растерянный взгляд на особиста, но тот оказался занят лавированием в плотном потоке машин у светофора. Еще чего-нибудь не то ляпнет… Но выкручиваться пришлось самой.

– Вроде как эмпат.

– Эмпат? Мысли читать можешь? – с любопытством и каким-то подозрением спросила Кюн.

– Нет.

– А что тогда? Ты не стесняйся. У меня вон и в человеческом виде нюх отменный, а псом – разум остается, если так годами не жить, конечно. И на луну не вою, хотя люблю по ночам гулять.

Судя по выражению лица Андрея Васильевича, эта любовь была ему известна.

– Ну так?

– Знаю, когда человек врет и что чувствует по отношению к тому, что говорит.

– Что чувствует по отношению к тому, что говорит… – эхом повторила Щенок. – Это как? Вот что я сейчас чувствую, задавая вопрос? Расскажи!

Инга смутилась. Ответ она знала, но стоило ли его озвучивать?

Старший особист в беседу не вмешивался.

И что? Промолчит или соврет – больше ей веры не будет, первое впечатление-то ведь важно. Но и скажет правду – обидит Кюн, а она казалась неплохим человеком, просто необычным.

– Не молчи. Мне любопытно! Давай-давай, признавайся. Или все это просто сказки? Может, ты и негатора обманула?

– Щен, – с холодком в голосе отозвался особист, – аккуратнее.

– Извините, но она не признается, – капризно протянула Кюн. – Я что, недостойна узнать эту тайну?

– Ладно-ладно, – ссориться Инге не хотелось, – ты боишься, что я твое место займу. Довольна?

– Что? Я?! Это не так!

– Я не хотела тебя обидеть, извини.

Спустя мгновение на заднем сидении вновь сидел рыжий шпиц. В сторону эмпата пес даже не смотрел.

Так и молчали всю оставшуюся дорогу. Инга разглядывала город за окном, надеясь, что больше говорить ни о чем не придется. Она не хотела задевать эту суетную, но по-своему милую девушку, но желание – это одно, а действия – совсем другое. Сказала? Сказала. Стоило, наверное, все-таки молчать или отшучиваться.

Людям не нравится, когда о них знают то, что они хотели бы скрыть. Да и ей самой бы такое не понравилось, что уж.

Глава 8. Находка

Кюн не стала превращаться в человека, даже когда они доехали до хостела. Пару раз она с задорным гавканьем погналась за окрестными голубями и один раз не менее задорно сбежала от кошки, но Инга все равно чувствовала неловкость. Кюнней отвлекли от отдыха, чтобы ей, безродной, помочь. А она не сумела подобрать нужные слова…

Вот уж правда: «Язык мой – враг мой».

Хозяйка хостела не удивилась их визиту. За прошедшие несколько часов никто не интересовался ни Ингой, ни ее комнатой. Немного умиления «служебной собакой», и шпиц начал деловито нарезать круги в комнате, где еще недавно хранился рюкзак эмпата. Взяв след, Щен несколько раз сбегала до душа и кухни и уже потом, с деловитым цоканьем, устремилась вниз.

У подъезда, немало напугав проходящую мимо компанию не совсем трезвых парней, Кюн вернула себе человеческий вид:

– Два запаха, – доложила она, – мертвый и живой.

– Мертвый? – вырвалось у Инги.

– Вещь, – без особой радости пояснила оборотень.

– Значит, в одном направлении тащили рюкзак, а в другом тебя, Инга, – задумчиво проговорил Андрей Васильевич. – Ладно, Кюн, давай попробуем сначала повторить маршрут живого. Надо понять, как никто ничего не заметил. Потом займемся рюкзаком.

Кюн кивнула и вновь перетекла в животную ипостась.

Рыжий шпиц втянул носом воздух и шустро потрусил вперед. Пару раз свернул, дошел до края двора, еще раз повернул – и остановился у парковки, в той ее части, где вчера ночью не горели фонари.

– Машина? – осведомился Андрей Васильевич.

Собака закивала. Добежала до выезда с парковки – и едва ли не развела лапами.

– Понятно, тут все изъездили уже. Ладно, давай тогда за вещами, – скомандовал особист.

Тут зазвонил телефон, и Андрей Васильевич отошел в сторону. Шпиц покрутился-покрутился на одном месте – и начал возвращаться к злосчастному входу в хостел. Инга, помедлив, все же направилась вслед за оборотнем. Не подслушивать же чужой разговор?

Кюн в обличье пса некоторое время бегала около злосчастного подъезда, потом развернулась и направилась куда-то через газон.

Яростный рык отвлек эмпата. Из-за угла соседнего дома выбежала девочка, безуспешно пытавшаяся остановить здоровенного пса. Намеренья этого зверя казались далеко не такими мирными, как у того, который вылизывал лицо Инги совсем недавно.

Девочка дернула поводок. Зверюга без намордника, перемежая рык и лай, рванулась вперед – и кожаная шлейка лопнула под негромкий вскрик хозяйки.

Инга сама не знала, зачем сделала два шага влево, наперерез живой торпеде, словно могла остановить этот комок мышц, шерсти и ярости.

Останавливать не понадобилось. Пес вдруг развернулся на полной скорости и бросился наутек под вопли последовавшей за ним хозяйки.

– Ха! Всегда так, – усмехнулась вернувшаяся в человеческий облик Кюн. – Только что ты – большой и страшный зверь, но вот твоя добыча вдруг оказывается не тем, на кого обнажил клыки – и ты уже бежишь прочь, поджав хвост. И, кстати, незачем становиться на пути таких вот. Порвут еще.

Инга повела плечом. Потом, подумав, что другого момента может и не предоставиться, сказала:

– Ты извини еще раз. Я правда не хотела тебя задеть. Просто ляпнула не подумав.

– А, пустое. Ты все равно так не сможешь, верно? – Кюн с легкостью приняла форму собаки и вновь стала человеком. – А уж сколько всего вынюхать можно… Ты не представляешь. И нос не обманывает, и слова ему не нужны.

– Пожалуй.

– Ты вообще откуда такая, а? Не местная же. Или местная?

– Приютская.

– А. Извини. Значит, недавно в Москве, а тут такая засада? Не дрейфь. Я как из своей тайги впервые сюда приехала, так забилась в конуру и не выходила из нее три дня. А потом сбежала с воплями, когда все вконец достало. И так и бегала по общаге… – усмехнулась Кюн. – Обернулась, кого-то покусала, чью-то шубу на куски разорвала. Мне и влепили красную метку «за совокупную историю». Словно с теми лесорубами я виновата… А ты, я смотрю, тоже косякнула где-то по-крупному.

– Почему ты так решила?

Оборотню про метку никто не говорил. Вынюхала как-то, что ли?

– Так шеф тебя конвоирует, разве нет? Он из нас единственный без клейма, потому всю компанию поганой метлой и не погнали еще с работы в какую-нибудь дыру под замок. Ладно, как Андрей Васильевич вернется, так пойдем дальше по следу, вещи твои несли, а не везли. И не на парковку, а дворами куда-то. Так что ждем и идем.

Кюн с размаху села на лавочку и похлопала по месту рядом с собой.

– Ты не напрягайся так. Я еще тот фрик, да и Демыч тоже, не знаю уж, видела ты его или нет. Но вообще-то мы нормальные. В некоторых вопросах. Павел Алексеевич, как во второй раз женился, повеселел и стал походить на счастливого человека. Так что, коль ты с нами, то все в порядке будет. Держи нос по ветру!

Инга отмахнулась.

– Я просто… Это случайность. И, наверное, я могу помочь с расследованием. Как свидетель. А потом вернусь на юг.

– Пф. А я – тайская тигрица, – отмахнулась Щенок. – Ты не сильно в это верь-то. Я удивлюсь, если у старших нет на тебя планов. Иначе б сдали в больничку, и дело с концом. Пострадавшая не нужна для следствия.

Инга с прищуром осмотрела новую знакомую. Кюн, чтобы ни говорила, все равно не рассталась до конца с сомнениями в том, что ее могут заменить новой сотрудницей, пусть разумом и понимала, что шансы на то невелики.

Эмпату подумалось, что при всей внешней веселости были же причины, по которой Кюн так важна ее нынешняя работа. Спрашивать об этом она не стала, только заметила:

– Не думаю, что кому-то нужен магик с восьмью классами образования, без документов, жилья и гроша в кармане.

– Десять рублей, – откликнулась Кюн.

– Что?

– У меня было десять рублей. И документы. А остальное – ровно по списку.

– Но ты же оборотень.

– Ага. И, знаешь, когда в рекламе говорят, что корм для собак стал еще вкуснее – не верь. Кроме «Нашей марки», они и правда ничего так.

– Значит, именно в их кормах будет твоя следующая зарплата, – усмехнулся Андрей Васильевич, подходя ближе. – Нашла что-нибудь?

– Да, шеф. Вещи несли в руках, и от дороги. Вести?

– Веди. А ты, – особист повернулся к Инге, – иди за мной и вперед не вылезай.

Она и не собиралась никуда лезть…

Кюн перетекла в облик зверя и легкой трусцой побежала вперед. Андрей Васильевич размеренным шагом отправился за ней. Инга старалась не отставать, хотя утренняя слабость вернулась. Но не бросать же неизвестно где свои вещи.

Щенок вела их сквозь район старых пятиэтажек, похожих друг на друга – видимо, строил один трест или и вовсе один подрядчик. Через пару домов от хостела начинался большой жилой район с просторными пешеходными аллеями и немалым количеством зелени. Строения создавали лабиринт, в котором лишь тонкие асфальтированные, а иногда и просто усыпанные гравием проезды для автомобилей напоминали, что где-то за пределами этих бетонных коробок существует иной мир шумной и яркой Москвы.

Щенок свернула за один из домов и остановилась перед довольно большим старым зданием явно технического назначения. Высокая кирпичная труба подсказывала, что это – котельная. Судя по обшарпанному виду и дырам в окнах – заброшенная котельная.

Кюн остановилась, принюхалась и, вытянув лапу вперед, встала в стойку наподобие виденной Ингой в кино. Смотрелось это у домашней декоративной собаки комично.

Андрей Васильевич разом посерьезнел.

– Уверена? – тихо спросил он.

Кюн закивала.

Кто-то вскрикнул.

Инга вздрогнула. Вскрик был человеческим и шел из-за двери котельной.

– Вы обе – оставаться здесь и никуда не влезать.

Андрей Васильевич подошел к закрытой двери и достал из кармана небольшой продолговатый цилиндр, который аккуратно открыл. Одна половина цилиндра имела нечто вроде кисточки с чем-то зеленоватым и мерзко пахнущим.

Кюн чихнула и отбежала прочь. Инге тоже хотелось отойти, но любопытство победило, и она осталась на месте, наблюдая за тем, как особист осторожно промазывает замочную скважину и щель между створками дверей. Закончив это странное действо, Андрей Васильевич вернул кисточку в цилиндр, который убрал в карман.

Всего несколько мгновений – и от тех мест, куда аристократ нанес зеленую жижу, пошел дым. До ноздрей Инги дошел запах, напоминающий тот, который можно почувствовать рядом со сварочными работами. Налетевший порыв ветра толкнул дверь, и она начала открываться, словно незапертая.

Вскрик раздался вновь.

Андрей Васильевич быстро набрал что-то на телефоне и убрал мобильник в карман. Достал уже виденную Ингой складную дубинку и тихо проговорил:

– Еще раз повторяю: оставайтесь здесь. Сейчас придет полиция – встретите наряд и объясните ситуацию.

Не дожидаясь ответа, аристократ, распахнув дверь, направился внутрь котельной.

Кюн побежала куда-то прочь.

Шаги отдалились. Раздалась ругань на непонятном языке и тихая мольба на русском. Там, внутри, кажется, находилась молившая о пощаде девушка и недовольная женщина. Или мужчина? В грубом голосе ругавшегося не удавалось ничего разобрать.

Инге сложнее всего было ждать. Ждать… И слышать голоса. Резкий – женщины, все же женщины. Умоляющий – девушки. И спокойный – Андрея Васильевича, старающегося уговорить кого-то положить оружие и сдаться, намекающего на то, что прибудет подкрепление… И женщина на словах соглашалась сдаться… Но лгала. Лгала! Инга слышала это. И, кажется, эта женщина ждала кого-то.

– Эй, надо шефу помочь, – Кюн появилась так неожиданно и говорила так тихо, что у Инги сердце в пятки ушло, – тут есть лаз внутрь, идем. Не захочешь сама пачкаться, так хоть меня подсади.

Лаз действительно имелся – кто-то разбил одно из окон с торца котельной, в верхней части рамы еще остались осколки стекла. Внизу кто-то прислонил к стене немаленький такой пенек, явно указывавший на то, что этот способ проникнуть в здание пользовался популярностью. Встав на пенек, Инга без труда поставила шпица-Кюн на подоконник. Оборотень почти сразу спрыгнула внутрь.

Отсюда переговоры, явно зашедшие в тупик, были слышны еще лучше. Андрей Васильевич старался успокоить вооруженную женщину, взявшую заложницу. Судя по всему, не слишком успешно.

Но Кюн они не заметили. Значит, можно попробовать хотя бы посмотреть на то, что происходит внутри. Может быть, Инга сумеет как-то помочь? Или хотя бы вещи свои найти? В рюкзаке есть перцовый баллончик, может, пригодится…

Эмпат не с первого раза, но сумела ухватиться за частично разрушенный подоконник и подтянулась, заглядывая внутрь. Трубы, приборы, какие-то агрегаты… Говорившие находились за большой проржавевшей установкой для чего-то непонятного. Со своей позиции Инга видела только задник туфли особиста.

Висеть так оказалось тяжело. Треклятая слабость… И что делать дальше? Поколебавшись мгновение, Инга с усилием подтянулась. Зацепилась руками за дальнюю часть подоконника и начала медленно протискиваться в окно. Ладони норовили соскользнуть, осколки стекла и занозы рвали одежду и кожу.

Руки подрагивали. Сердце бешено колотилось. Зачем вот полезла? Что она тут забыла? Но не отступать же теперь…

Еще несколько осторожных движений, и Инга сумела перелезть через подоконник и повиснуть на руках уже с другой стороны окна. Быстро уставшие пальцы пришлось разжать, и она без элегантности, но все же тихо, приземлилась на грязный пол. Спина и бедро побаливали, но двигаться это не мешало.

Инга осторожно приблизилась к тому странному агрегату, который отделял ее от аристократа и женщины с заложницей. Рядом ни камня, ни палки какой-нибудь… Но она умела драться и голыми руками. Если получится, то воспользуется эффектом неожиданности. Двое на одного – верный путь к победе.

– Я ее прикончу, если ты дернешься. Только двинься! – женский голос с сильным акцентом. Знакомый? Нет? Непонятно…

– Спокойно. Не нужно лишних жертв. То, что у вас в руке, убьет нас всех вместе, и никакие артефакты ваших работодателей вас не спасут, – спокойный, уверенный голос особиста.

– Да плевать!

– Вам не нужно умирать. Вас наняли лишь охранять девушку. В самом худшем случае вам грозит высылка из страны и, возможно, месяцы общественных работ. Не вы похищали ее и не вы нанесли ей раны, не так ли?

Инга понимала – это ложь. Это понимал и особист, но все равно говорил.

– Вам на меня все не повесить!

Шаги. Там, откуда ушла Инга. Шаги за разбитым окном.

Вибрация телефона – со стороны женщины.

Пауза.

– Мы с вами разумные люди. Я готов гарантировать вашу защиту.

– Тогда я согласна.

Ложь! Ложь – и предвкушение торжества. Близкой победы.

– Мы оба положим оружие…

Шаги у входа. Распахнувшаяся со скрипом дверь. Надрывный, резкий лай…

Инга выглянула из-за цилиндра. И оказалась совсем рядом с ближневосточного вида женщиной в платке, сжимающей что-то в вытянутой руке. Другой рукой женщина удерживала нож у горла блондинки, привязанной к здоровенной горизонтальной трубе.

Краем глаза Инга уловила движение от входа. Резкое, несущее опасность.

Эмпат, не придумав ничего лучше, подскочила и схватила ладонь с ножом отвлекшейся на шум женщины. Та разжала вторую руку и маленькая хрустальная пирамидка полетела на пол.

Что-то вырвалось во все стороны особиста, метнувшегося вперед в попытке поймать падающий предмет. Что-то, врезавшееся в Ингу, отдавшееся болью во всем теле… Ее повело в сторону. Колени подломились, но и женщина, чью ладонь эмпат не выпустила, тоже не устояла на ногах, упав рядом.

Андрей Васильевич поймал пирамидку у самой земли.

Гром выстрелов и чей-то злобный крик оглушили Ингу. В нос ударил запах пороха, где-то что-то звякнуло. Кто-то крикнул, раздались новые выстрелы, где-то в отдалении.

Дверь вновь скрипнула, и кто-то начал убегать, стреляя на ходу. Раз, второй… Громкий щелчок – и ругательства. Лай, рык и вновь лай.

– Тома, мы с тобой – за ним, – резкий женский окрик от входа в котельную, – держимся пса! Артем, Дима – внутрь!

Лежавшая рядом с Ингой преступница вывернулась, выдирая руку с ножом. Эмпат попыталась помешать, но тело плохо слушалось, и пахнущая какими-то специями женщина выскользнула из захвата. Замахнулась ножом…

И двое полицаев в черной форме скрутили ее, оттаскивая от Инги. Женщина разразилась проклятиями, но, лившись ножа, выпавшего из вывернутой кисти, только ругаться и могла.

Эмпат так и осталась лежать на спине, отдав все силы в короткой борьбе. По телу гуляла резкая выматывающая боль.

– Инга, слышишь меня? – Андрей Васильевич присел на корточки рядом с ней, – ты ранена?

– Все нормально.

Ответ особисту не понравился, да и кровь на бедре он заметил.

– Это из-за окна, – Инга, преодолевая слабость, медленно села.

Она бы предпочла, чтобы ее еще раз сбил пес, тогда хотя бы больно не было. Валяться на спине дважды за несколько часов – перебор.

Потребовалось несколько вдохов, чтобы мир перестал вращаться.

Особист быстро обшарил ее руками с головы до ног, явно ища что-то. Не нашел – и несколько расслабился.

– Я ведь просил не влезать! – рыкнул он. – Пожинай теперь плоды глупости.

Инга попыталась подняться, опираясь на трубу, от которой Андрей Васильевич принялся отвязывать блондинку в окровавленной одежде. Кажется, она молилась себе под нос.

Подняться удалось, но отлипать от трубы Инга пока не рискнула. Так и стояла, опираясь на холодный металл.

– Что… это было?

– Что, что… Работа площадного магического изолятора. Больно? Терпи. Из-за твоего вмешательства тут все едва в пыль превратилось! А если бы я был не негатором, а тем же оборотнем? Остался бы от этой котельной один фундамент!

А особист зол. Очень зол.

– Я… Она… Человек у дверей…

– Да, да, у дверей. Вот только я к магии невосприимчив и от пуль более-менее защищен, у Щен амулеты есть, а ты-то куда влезла?

– Помочь хотела, – тихо призналась Инга.

– Вот и терпи теперь, – бросил особист, возясь с веревками.

В котельную вернулся рыжий шпиц. За Кюн шла полицейская, наружности которой позавидовали бы многие тяжелоатлеты, и худая женщина лет сорока с короткими светлыми волосами и жестким взглядом, носившая серую форму офицера и погоны десятницы.

– Ушел, гад. Забрал сообщник на машине, похожей на такси, попробуем пробить по камерам, но выйдет или нет – вопрос, – выплюнула десятница и впилась глазами в Андрея Васильевича: – Ты чего ждать нас не стал? А если бы не рядом оказались?

Вместо ответа аристократ кивнул на пострадавшую. Полицейская без всяких слов принялась помогать с веревками. Офицер прищурилась и тяжело вздохнула.

– Ясно. Медиков сейчас вызову. Теперь вы все отпуска лишились? Совместное расследование... Или ваше?

Особист поморщился.

– Наше. Но ваш вклад будет оценен.

– Разумеется, – взгляд женщины остановился на Инге. – Эта та, о ком я думаю?

– Да.

– Интересное место для знакомства. Ладно, мне нужно писать рапорт. Вечером дома обсудим, у меня смена в шесть заканчивается. Павел нашел себе проблему?

Андрей Васильевич хмыкнул. Инга с подозрением посмотрела на женщину. В ее словах чувствовалось любопытство, азарт исследователя, ожидание чего-то нового. Не злость, и то хорошо… Но откуда эта офицер, явно знакомая аристократу, про нее, Ингу, знает?

– Мы знакомы? – решила уточнить эмпат.

Вышло с некоторым вызовом, но, кажется, десятницу это лишь раззадорило. Офицер осмотрела Ингу с головы до ног и неожиданно улыбнулась:

– Разве что с чужих слов. Но какой из меня сыщик, если я не знаю, кто именно живет в моем доме? Надежда Войцеховская. Мы еще познакомимся как следует. Ладно, развлекайтесь, господа магики. Задержанную передам по протоколу, когда кто-то из ваших официально приедет сюда.

И с этими словами офицер удалилась, как и ее тяжеловесная коллега, закончившая с узлами.

– Спасибо, – тихо проговорила спасенная, осторожно слезая с трубы и растирая запястья. – Большое спасибо. Род Демидовых в долгу перед вами.

Андрей Васильевич вгляделся в ее лицо.

– Вы – Владлена Демидова? – с тоской в голосе поинтересовался особист.

– Да, именно так. Мой отец просил найти меня?

– Мне об этом неизвестно. Но мы все выясним, вы в безопасности.

Инга, несмотря на не лучшее самочувствие, отчетливо различила не высказанное, но подразумевавшееся аристократом: «Час от часу не легче».

Глава 9. Обсуждения

– Отпуск заканчивается завтра? – не без веселья осведомилась Надежда, ставя на стол бутылку и закуски. – Что? Еще не завтра.

– Технически, – усмехнулся Андрей Лопухов. – Еще полчаса.

Павел с задумчивым видом смотрел куда-то в пустоту за окном столовой собственного дома.

– Ты что-то моделируешь или просто устал? – поинтересовался Андрей у коллеги.

– Д-думаю, – отозвался маг.

– Поделишься?

Павел задумчиво уставился на Надежду. Десятница поморщилась.

– Если ваши дела касаются государственной тайны и прочих прекрасных вещей, о которых мне лучше не знать, то сейчас я поставлю на стол все оставшееся и отправлюсь спать. Сутки есть сутки, знаете ли.

Маг отмахнулся.

– Я не о том. Ты вот – женщина.

– Проницательное наблюдение. А еще я твоя жена, помнишь? Было бы странно, если бы я оказалась мужчиной. Мы же не в Северных Штатах.

– Я не п-про это.

– Павел, разверни мысль, – попросил Лопухов.

Маг вместо ответа спросил жену:

– Надь, у нас чертежка осталась? П-принесешь?

– А сам?

– П-после уборки я п-понятия не имею, где что лежит во всех п-помещениях кроме кабинета. А там она закончилась.

Десятница покачала головой и отправилась искать бумагу.

– Ты правда считаешь, что наше обсуждение, скажем так, расширенным составом – уместно? – сузил глаза негатор.

Надежда Войцеховская была их хорошим контактом в полицейском управлении даже в бытность Надеждой Соловьевой. Несколько совместных дел переросли во что-то более личное, и за Павла, на долю которого выпало немало испытаний, Андрей мог только порадоваться. Но все же личные отношения, совместные праздники и поездки за город в дни редких выходных – это одно, а вот обсуждение дела, лишь до завтрашнего утра находившегося в ведении полиции, – совсем другое.

– Использую П-Печать Молчания если Колосов скажет, – пожал плечами маг. – Надя в задержании участвовала – это раз, а д-два – не удивлюсь, если в услужении Д-Демидовым мы п-получим смежную группу.

Андрей Васильевич вздохнул. И с тремя подчиненными проблем хватало, но все же дело свое они делали, пусть и не всегда теми методами, которые одобрили бы в академии сыска. Когда же помимо одного мага и трех, после ухода Аслана уже двух, магиков приходилось занимать еще десяток, а то и больше, полицаев, еще и так, чтобы одни другим не мешали… Это создавало проблемы. Немаленькие такие проблемы.

– Муж мой, ты что-то задумал, – заметила Надежда, возвращаясь с листом бумаги и раскатывая его по столу. – Но я все еще не понимаю, как это связано с моим рождением без того, чем положено мериться в школьной раздевалке.

Павел выдвинул ящик стола, покопался и достал весьма потрепанный карандаш.

– Ты – женщина. Может, ты п-подскажешь, как у наследницы одной из б-богатейших семей России с д-десятком кандидатов в мужья и еще б-большим количеством врагов, хватило мозгов не только оторваться от охраны и сбежать в ночной клуб, так еще и п-после сесть в чужое такси? И это п-при том, что она способна разве что синяки исцелять. Я п-прочитал записи д-допроса, и такое ощущение, что Д-Демидовой – д-двенадцать, а не д-двадцать один.

Павел заметил усмешку Лопухова. Андрей присутствовал при рассказе Владлены о том, как она оказалась в котельной, и почти наверняка разделял мнение об умственных способностях Демидовой. Хорошо хоть вызванные медики диагностировали лишь падение глюкозы в крови из-за врожденной болезни и пропущенного приема пищи, стресс и с десяток порезов, оставленных похитительницей с неизвестными целями. Задержанная пока молчала, а ордер на ментальное чтение еще не выписали. Выпишут, скорее всего – Демидовы наверняка задействуют и деньги, и связи, чтобы осудить всех причастных на как можно большие сроки.

Все наследники иногда пытаются сбежать из своих золотых клеток. Павел знал, как растят детей в старых семьях. Но Демидова словно специально нарывалась на неприятности. Захудалый ночной клуб, названия которого она не помнила потому, что успела прилично принять на грудь в каком-то баре, где ее, к сожалению или к счастью, не узнали. После клуба – вызов такси «поездить по городу» и чужая машина, из которой Владлена даже сбежать не попыталась. Впрочем, если учесть количество выпитого…

– Вношу поправку в уравнение, – заметил Андрей, – до того Владлену Демидову не замечали ни за алкоголем, ни за глупыми демаршами. Не паинька, но и без таких вот историй.

– Менталку п-просматривали? – нахмурился Павел.

– Ага, – Надежда потянулась за напитками, – Ярослав Иванов, могу его заключение показать. Наш московский штатный маг. Чисто все. Владлену изолятором шибануло, так что, может быть, внушения и слетели, но я тебя, Паша, как женщина уверяю – ищите мужчину. Не факт, что вам нужен сбежавший стрелок, но какой-то мужчина тут есть. Интересно получилось: если все я верно поняла, то покушение на Безродную и похищение Демидовой – два разных дела, в которых или одни очень жадные исполнители, или один очень странный заказчик. Жаль, что вся эта красота уйдет вам, а мне достанется очередная бытовуха или семейные разборки.

Павел что-то подписал в углу листа.

Ни Андрей, ни Надя присматриваться не пытались. Знали, что почерк мага понимал только он сам и шеф московских особистов Колосов, но тому по должности положено читать рапорты подчиненных.

– Ладно, д-давайте хронологически, – Павел решил высказать свои мысли, понимая, что потом и сам не факт что разберет записи, – в Москву п-приезжает Инга Б-Безродная, одинокий магик, д-до которой никому нет дела. Ее п-приглашает такой же одинокий п-приютский товарищ работать на кого-то из новых п-предпринимателей.

– Или на кого-то из новой ветви старой семьи, – поправила Надежда.

Павел покачал головой.

– Надо б-быть на всю голову амбициозным, чтобы п-предлагать человеку с красной меткой работу, связанную с мельканием на глазах у п-почтенной п-публики. За б-большие д-деньги и п-при нужных знакомствах можно узнать о п-психическом статусе. И сдать конкурента за найм краснометочницы. Или у этого Антона Сергеевича есть п-план и п-покровители, или Б-Безродная нужна б-была в расход или на п-продажу. Инга уверена, что п-предложение работать честное, так что я склоняюсь к варианту «амбициозный глупец» или «использованный кем-то втемную амбициозный глупец». За п-последнее косвенно говорит то, что вещи забрали и сожгли.

Инга спала, когда маг вернулся из Воронежа. Сказывались и недавнее выкачивание сил, и удар изолятора, использованного негатором, и в целом суетный день. Но оно и к лучшему. Павел не знал, как отреагирует девушка на найденные после обследования котельной фрагменты рюкзака и его содержимого, сожженные в специально для этого использовавшейся печи.

Вещи уничтожены, документы пропали в старом пожаре. Был человек – и нет человека. Можно не поднимать старые записи, а присвоить через снимок ядра и анализ биометрии новый страховой номер, создать новую личность. И переаттестация не понадобится… Хотя все равно поставят красную метку – из-за совершеннолетия. Не все знали тонкости законодательства, но факт оставался фактом: если не обнародовать сведения о маге или магике до его восемнадцатилетия, то такой человек считался самозахватчиком и лишь через четыре года мог претендовать на желтый или зеленый психический статус. Так боролись с сокрытием магиков.

И, в любом случае, целенаправленное уничтожение личных вещей – уже интересно.

Павел дважды подчеркнул на листе «вещи».

Андрей потянулся и своей ручкой обвел вопрос между «Безродная» и «Предприниматель». Заметил:

– Наша первая известная жертва этих Ловчих явно неслучайная, но пока не ясно, как на нее вышли. У нас не хватит ресурсов просеивать всю Москву из расчета на то, что кто-то случайно увидел Безродную и решил выкачать у нее энергию, потому пока пробуем самый очевидный вариант – наводка.

Павел кивнул. Ловчие, занимавшиеся вытягиванием энергии из магиков с летальными последствиями для последних, являлись головной болью Особого. Боролись с ними не только в Империи – этот вид преступников встречался в любой стране мира. Энергия, вытащенная с помощью ритуала, доступного через пару маготехнических устройств или одну Призму любому одаренному, использовалась для многих целей. И за нее неплохо платили, так что вконец опустившиеся магики порой занимались подобным. Маги в Ловчие не шли никогда, ведь даже паршиво обученный маг способен найти себе занятие лучшее и доходнее. Да и бытовало мнение, что так можно потерять собственный Исток. За надругательство над чужим.

На полноценных магов Ловчие решались нападать крайне редко – боялись сами отправиться на тот свет. А вот на эмпата, неспособного толком сопротивляться, позарились. Инге несказанно повезло, что преступники ошиблись с настройкой Призмы и выбирали энергию слишком неспешно. Иначе она просто не проснулась бы.

Но чтобы забрать силы у магика, этого магика надо сначала найти, а в Москве это не так-то легко, внешне ведь связь с Истоком никак не проявлялась. Самый простой вариант – сдал или этот Толик, или Антон Сергеевич. Но Инга уверяла, что они камня за пазухой не держали, и Павел ей верил. Эмпат все-таки. Значит, есть что-то еще. Или кто-то еще. Инга осторожна, в машину чужую, как Демидова, не села бы. Кто-то следил за ней? Связан ли с этим ритуал поиска по крови?..

Павел подумал – и перечеркнул на листе слова «пожар» и «ритуал».

– Уверен, что тут нет связи? – Андрей склонил голову, изучая записи.

– Ритуал п-подействовал сразу. Зачем ждать? Еще три месяца назад убить могли. Искали не Ингу, или не Ловчие. А огонь нужен был д-директору, чтобы скрыть п-побег. Она не могла знать, что Инга в Москве. Независимые события.

– Директор приюта могла предположить, что кто-то просек ее заигрывание с поддельными результатами аттестации, и решила устранить всех причастных? Может, нам ее связи смотреть нужно?

Павел на миг прикрыл глаза, строя простую модель и внося в нее переменные. С этой стороны он на дело не смотрел.

При беглом анализе события казались независимыми. К тому же, продажный аттестатор встретился не только Инге.

– Д-директор сбежала. Не д-думаю, что кто-то разом пытается и убрать свидетелей, и убраться самому. Там вся система п-подгнила. Я п-прошерстил воронежских аттестаторов. Нужный нам Архип Измайлов удачно уехал куда-то за пределы губернии три месяца назад. Очень вовремя.

– Узнал о грозящей проверке, – заметил негатор. – Возможно, он использовал связи чтобы найти Ингу в Москве? Нет пострадавшей – нет дела.

Десятница отмахнулась.

– Понятия не имею кто такой этот Архип, но, по моему опыту, взяточники не убивают. Им проще сбежать с присвоенными деньгами и дальше в тепле жить. Тут все-таки не миллионы на кону.

– Не миллионы. Ладно, д-дальше. Б-Безродную п-похищают и тащат на стройку. Работает с ней какой-то криворукий наймит, но с П-призмой Хеопса, работает п-плохо, и она сбегает. Конец истории. Щен нашла стройку?

– Нашла, – Андрей Васильевич протянул телефон с фотографиями, – я Демыча завтра выцеплю, попробуем пробить, что и как. Но на вид – заброшено давно, денег хватило только на бетонный каркас и забор вокруг. Охраны нет, что по консервации – не знаю. Но район довольно глухой, пусть и относительно недалеко от твоего дома.

– То есть нападавший все спланировал, – подытожила Надежда. – Он знал район, выбрал такое место выброса тела, где его быстро не найдут, позаботился о вещах. Я так понимаю, у нашей гостьи нет ни семьи, ни друзей? Парень?

Павел покачал головой.

– Только тот п-приятель, который п-позвал в Москву. Но он п-пока не объявился, а искать Анатолия Б-Белолицева, зная только его возраст, – б-бесперспективно. Едва ли он зарегистрирован в Москве.

Надежда тряхнула головой.

– Я удивлюсь, если зарегистрирован. Такие кадры редко занимаются узакониванием себя красивых в нашем городе. Выходит, что не сбеги Инга – концы в воду, так? Вы бы ни о чем не узнали, верно?

Павел мрачно уставился на жену.

– Ты на что намекаешь?

– А то ты не понял, – тяжело отозвался сложивший два и два негатор. – Мы с тобой, быть может, держим рыбу вовсе не за хвост.

Павел сузил глаза.

– П-пока нет никаких п-признаков, что это что-то б-большее, чем п-просто нападение Ловчих. Д-Демидову могли п-похитить ради выкупа.

– Могли, – кивнул Андрей, – но посуди сам: все спланировано. Мы пока не знаем, как вышли на Ингу, но все остальное – не работа дилетантов. Просчитались тут только на выкачке, видимо предположили, что девочка не из потомственных, а из самозахватчиков и большой силы у нее не будет. И мы бы нашли неопознанный труп без документов, а дальше что? Да и не мы бы нашли…

– А мы, – криво улыбнулась десятница.

– Труп и труп. Не нужен никому, так что в землю или в печь, и все. Думаю, изначально хотели после вытягивания энергии оставить тело и забрать вещи. Хозяйка хостела не стала бы заявлять о пропаже – уехала постоялица и уехала. И, коль наши Ловчие после фиаско с выкачкой не сбежали, сверкая пятками, а все равно полезли за вещами, то довольно хладнокровны, а это тоже приходит с опытом. Задержанная в котельной, кстати, вообще не из Империи, пока устанавливают, кто и откуда, сама молчит. И она как меня увидела – тут же взяла заложницу и начала время тянуть. Наверняка сумела подать сигнал сообщнику, которого упустила полиция.

– Не упустила бы, если бы вы дождались патруля, – парировала Надежда, – мы, может, и не великие особисты, но все же на что-то годны.

– Стоило дожидаться смерти заложницы? – нахмурился Андрей.

– П-пустое, – отмахнулся Павел, – сделали и сделали.

По ощутимому раздражению в голосе негатора маг понимал, что Андрей чувствовал правоту Нади. Хотя непонятно, как лучше бы вышло. Если похитительница имела боевой или проклятийный Аспект и правда намеревалась начать какой-то ритуал или воздействие, то и минута промедления могла бы Демидову превратить в калеку или труп. С такими вещами никогда не знаешь что и как.

С другой стороны, не полезли бы девушки внутрь – остались бы у входа в котельную наедине с вооруженным преступником, и все могло бы крайне погано закончиться. У Щена есть амулеты, у Андрея – активируемое защитное поле, встроенное в складную дубинку, одна из немногих доступных ему защит. А у Инги – ничего. Да и у каждой защиты все равно есть предел насыщения.

– Ладно, давайте дальше, – Надежда явно разгадала маневр мужа.

Павел написал в центре листа «группа?» и подчеркнул.

Десятница кивнула.

– Наверняка группа, и наверняка это не первый эпизод. Слишком уж хладнокровны. Я попробую узнать обо всех найденных на нашем участке телах, один мой хороший друг по городу посмотрит, но надо знать, что искать.

Маг и негатор переглянулись.

– П-пока о типаже говорить рано, – с сожалением заметил Павел, – но нам нужны те, кого не смогли опознать или за кем никто не обратился. Мы п-по своим базам п-поищем исчезнувших магиков, может, что п-пересечется. П-по телам – точно от четырнадцати, моложе там направить энергию крайне трудно, она не в П-призму начнет литься, а мимо.

– То есть нужны тела от четырнадцати до бесконечности? Может, вам всю картотеку невостребованных трупов скопировать у судмедэкспертов?

Павел покачал головой.

– Все не нужны. П-причиной смерти д-должна быть остановка сердца, она п-происходит, когда выбирают п-подчистую. Ничего другого, у мертвого силы отобрать нельзя. И если эти Ловчие и раньше д-делали все так же, как с Б-Безродной п-попытались, то тела д-должны быть найдены не сразу.

– С наибольшей долей вероятности нам подойдут не слишком высокие и не слишком полные, – негатор записывал что-то в блокнот.

Павел поднял бровь.

– Я видела издалека сообщника похитительницы Демидовой, – пояснила Надежда, – и он, конечно, побольше меня, но все же размером вовсе не с Тамару.

Маг покачал головой.

– П-перевертышам, а только они могут принимать чужой облик, не составит труда и вес с ростом п-поменять. Но, с д-другой стороны, долго чужое тело не п-поносишь… Ищите всех, кроме совсем уж тяжелых. Ладно, п-положим, с этим п-пока разобрались. Вы ищете тела, мы ищем п-пропавших. И надо б-будет списки п-постояльцев хостела глянуть, вдруг кто-то д-да всплывет. Шансов мало: если замешана хозяйка, то незачем б-было б-бы ждать три д-дня, раньше б-бы выманили. Ладно, Д-Дема разберется. Идем д-дальше. П-пусть группа. П-пусть Б-Безродная – не п-первая у них. Но эта Д-Демидова…. Как-то не вяжется.

– Да, наша предполагаемая группа Ловчих действует тихо, а исчезновение Владлены половину Москвы бы всколыхнуло, – хмыкнул негатор, – и у нас весь отдел бы забегал. Да еще в преддверии Форума…

– Форума? – в голос мага просочилось любопытство.

– Павел, ты хоть иногда читаешь газеты? Смотришь новости по телевидению, или хотя бы в сети что-нибудь изучаешь?

– Д-да. Связанное с магией.

– Ясно. Форум, Паша, не магический, а инвесторов, интересующихся освоением Сибири, организует старший Демидов. Среди приглашенных немало наших зарубежных партнеров.

– Меня радует только, что все это пройдет в помпезном «Граде», – усмехнулась десятница, – а не на нашей территории. Знали бы вы, как там дрючат всех.

– Ладно, форум и форум. П-пускай внутренние б-безопасники и наша п-первая команда, или кого там Колосов отправит, сами все разгребают – это их работа. Лавочка-то частная? – поинтересовался Павел.

– Частная. Личная инициатива Демидовых, Чернышевых, Столыпиных и еще кого-то. Демидов – организатор, остальные только деньги вложили.

– Д-дочь организатора столь масштабного мероприятия исчезает п-почти на сутки, и никто об этом не заявляет… Отлично! Хотели д-денег? Воспользовались тем, что Д-Демидовы готовятся к форуму? Он когда б-будет?

– Через неделю или около того. И согласен, что Демидов-старший темнит, надо поговорить и с ним, и с Владленой еще раз. Что-то мы упускаем, – признал негатор. – Ладно, уже поздно, давай заканчивать.

Павел подчеркнул «мужчина Владлены».

– Осталось это. Неизвестный, скорее всего, мужчина, выманил Д-Демидову, и она оказалась в руках у не п-предъявивших требований п-похитителей. Зачем – неясно.

– Андрей, у вас есть с собой запись опроса Владлены? – Надежда со странным выражением лица изучала содержимое бокала.

– Нет. Но я его хорошо помню.

– Она говорила о времени, когда уехала из клуба?

Негатор покачал головой.

– Она была пьяна. И я не до конца уверен, что вся ее история – истина.

– Эмпат б-бы тут помог, – намекнул Павел.

– Ты сначала легализуй этого эмпата, а потом и поговорим про присутствие на опросах и все прочее, – отрезал Лопухов.

– Завтра и займусь, – кивнул Павел. Повернулся к жене: – д-думаешь, Д-Демидову п-похитили из-за п-провала с Б-Безродной?

– Я думаю, что плохое случилось с ними обоими одной и той же ночью, и это не совпадение, – ответила десятница. – Но похищали их для разных целей. У Инги попытались отнять силу, а вот Владлену удерживали в плену. Зачем? Я так понимаю, что ночь и темнота не нужна для этой вашей Призмы, так?

– Нет. Д-да и у Д-Демидовой б-брать п-почти нечего.

– К тому же пропажа Владлены Демидовой – резонансное дело, которое прямо противоречит желанию проворачивать все происходящее максимально тихо. Но зачем-то именно она понадобилась этим вашим Ловчим.

Павел тяжело вздохнул. Надежда права. По всем пунктам.

– Опросим Владлену. Мотив ее п-похищения явно сложнее, чем п-простой отъем силы. И маячки куда-то д-дела все, иначе б нашли б-быстро. Не верю, что их не б-было.

– Сняла. Сама призналась, – поморщилась Надежда, – перед тем как сбежать в клуб. Оставила только купленный тайком амулет, защищающий от кровного поиска.

– Об этом она подумала, а о том, что глупо пить неизвестно где и в чужие машины садиться – нет, – поморщился негатор. – Случайностей, говорят, не бывает, но мы тут совершенно случайно влезли в черт-те что, объединяющее безродную приютскую и дочь богатейших людей страны.

Павел пожал плечами.

– Б-будем работать, п-подключать аналитиков. Что-то мне п-подсказывает, что мы не то за хвост, не то за плавник д-держим вовсе не мелкого карасика.

– Сома. Двухметрового, – мрачно ответил негатор. – Такого, который рыбаков топит.

Троица следователей молча отпила налитое в бокалы.

Глава 10. Открытия

– Вы хотите установить моих родственников? – осторожно спросила Инга, пока они вдвоем с Павлом ожидали освобождения некого «оператора ядродетектора Маркова».

В здании Особого отдела Следственной Канцелярии Москвы властвовала тишина, пыль и пустота. По крайней мере в том подвальном закутке, где обитал этот самый Марков было тихо, пыльно и пусто.

Инга почти не удивилась, когда узнала, что Особый находился в одном из старых зданий центра Москвы. За ажурными воротами располагалась синяя двухэтажная усадьба и два флигеля, один из которых соединялся с главным зданием напрямую благодаря новому и несколько чужеродному строению в три этажа. Там совсем недавно прошел ремонт, одинокий же флигель своим вниманием реставраторы обошли. А жаль, обилие барельефов и лепнины делало это здание с высокими окнами красивым наследием прошлого.

Табличка на входе гласила, что изначально дом, построенный на деньги Пожарского, занимал Разбойничий Приказ, а отдельная памятная доска, неизвестно для кого установленная внутри подвала, рассказывала о том, что это место использовалось князем Дмитрием Пожарским, главой Приказа, как изолятор, словно объясняя тесноту коридоров и помещений.

Пока они с Павлом шли к Маркову, Инга старалась исподтишка рассмотреть все вокруг. Но логово особистов на первый взгляд мало чем отличалось от любой другой конторы. По крайней мере то старое здание, в которое они зашли. Протертые наборные полы, большие тяжелые двери в кабинеты с самыми разными табличками и даже ранним утром снующие по этажам сотрудники с телефонами, планшетами или просто охапками бумаг. Плохо освещенный подвал с рядом тяжелых дверей и лавка для посетителей, на которой они сейчас и сидели.

Инга не раз посещала Канцелярии по делам сирот. И там все было ровно так же, только детей больше.

Не хотелось сидеть без дела, не хотелось думать о том, что все, связанное с ней, просто… Пропало. Словно ее, Инги, и не было никогда. Маг говорил, что это шанс начать все заново…

Инга взглянула на Павла. Тот, кажется, прослушал ее вопрос насчет родственников, задумавшись о чем-то своем. Эмпат все же решилась напомнить о себе:

– С помощью этого ядродетектора можно узнать, кто мои кровные родственники?

Если да, то почему этого не сделали раньше? Дорого, что ли, на сирот разоряться?

Павел вздрогнул, словно вопрос застал его врасплох, и ответил после небольшого промедления:

– Не думаю, что это п-поможет найти родных, но такова п-процедура, – маг явно подбирал слова, не желая давать ложной надежды, – я намерен использовать особый п-протокол, иначе восстановление п-паспорта займет несколько месяцев, а из-за отсутствия свидетельства о рождении п-придется еще и в суд идти. Магики и маги редки, Инга, и некоторые из них оказываются за п-пределами «п-правового п-поля». П-потому у Особого отдела есть возможности срезать углы и использовать ценные кадры сразу. Как сейчас, например. Я хочу, чтобы ты п-присутствовала п-при моем общении с Владленой Д-Демидовой, той д-девушкой, которую вы вчера нашли. П-попробуем выяснить, что она недоговаривает. Но д-для этого нужны хотя б-бы временные д-документы.

Инга склонила голову, пытаясь понять, что стояло за этими словами.

Боль в теле почти утихла. С утра Павел использовал несколько странных заклинаний, звучавших как полная тарабарщина и создавшие идущие от его ладоней потоки света, и вколол что-то прозрачное из самого обычного шприца. Инга пыталась сопротивляться, но маг заметил, что площадная изоляция, которую вчера использовал негатор, мешает восстановлению, и если она хочет не лежать в кровати, а разобраться с документами и купить новые вещи, то придется терпеть.

Пришлось терпеть. Документы еще ладно, жила же без них, а вот одежда и правда требовалась, да и много чего еще. Не хотелось вечно ходить в одолженных у Надежды вещах взамен своих порванных. К тому же после всех манипуляций и правда стало лучше.

Инга кинула короткий взгляд на Павла, раздумывая, стоит ли продолжать беседу. Вчера вон Кюн обиделась после ответа на свой же вопрос. С другой стороны, оборотень была… Эмоциональной. Определенно. Но именно ее опасения заставили спросить:

– Вы хотите, чтобы я участвовала в расследовании. Сейчас. А потом?

– У тебя есть д-далеко идущие п-планы? – полюбопытствовал маг.

Инга смутилась.

Он вроде сам что-то говорил насчет того, что она может быть полезной. Но, с другой стороны, это Антон Сергеевич предлагал контракт, а тут…

– Нет. Извините.

– За что извиняешься?

Инга уткнулась взглядом в пол.

– Я не могу п-понять, – продолжил Павел, – то ты б-боишься незнакомцев, и это вполне объяснимо, то лезешь чуть ли не п-под п-пули. Ты п-понимаешь, что не используй Андрей вчера способности негатора, вас б-бы там всех в п-пыль стерло? Та едва не упавшая на п-пол маленькая п-пирамидка взрывается с силой д-десятка гранат.

Инга прикусила губу. Вот значит как… Но ничего же не случилось. Потому что Андрей Васильевич поймал пирамидку – или потому что он сделал что-то еще? Что-то, что принесло боль, то, что Павел назвал работой площадного изолятора… Но мысли свои она озвучивать не стала, заметив лишь:

– Я не знала. Я… мне казалось, что нужна помощь. Думала, что смогу выбрать момент и ударить ту женщину, а потом поняла, что ее сообщник придет, ну и… не выдержала. Он ведь мог застрелить Андрея Васильевича или магией ударить в спину.

Павел чуть улыбнулся и покачал головой.

– Несколько п-пуль наши артефактные щиты выдерживают, а магия, Инга, на Андрея вообще не д-действует. Он – негатор, игнорирует любые направленные на себя магические воздействия, п-пока не свернет свои силы, и способен «отключить» магию вокруг. Хотя вот твои способности на Андрея работают, д-думаю, из-за того, что ты анализируешь сказанные слова. Так что ты вчера, вмешиваясь, рисковала куда б-больше, чем он сам.

Инга смутилась. Выходит, она зря влезла… Кто бы хоть сказал, что ли. Да и какие риски? Порезы затянулись благодаря мази, которую вчера дал Андрей Васильевич. Все закончилось нормально, порванная одежда не в счет… Хотя она могла свалиться с подоконника и себя выдать, и просто пулю получить, и много чего еще...

Инга пожала плечами.

– Я не знала. Насчет магии. Я, если надо, действую. Несмотря ни на что.

Она ведь часто так вот кидалась в заварушку. Или бежала сверкая пятками, если было куда.

– Д-действуешь. А п-прямо спросить об условиях возможного б-будущего сотрудничества – б-боишься. Ты как четыре года п-прожила сама?

– Нанималась. По объявлениям.

– И часто обманывали?

Инга покачала головой.

– Я знаю, когда врут. Прямо спрашивала – когда и сколько будут платить. Пару раз случалось, что тот, кто меня нанимал, не знал о подставах от начальства. После этого старалась говорить с руководством напрямую. Я работала ответственно, просила немного, и находились те, кого это устраивало больше, чем пара сэкономленных рублей.

Больше всего Инге запомнился один семейный отель, где она работала почти два лета. Пожилая хозяйка видела в ней кого-то вроде внучки… Правда, потом попала в больницу, а как вышла – продала дело и уехала куда-то к Эльбрусу, к чистому воздуху. Но все равно эмпат была ей благодарна.

– А сейчас в чем п-проблема вопрос задать?

Инга вздохнула.

– У меня нет образования. А для сыска законы ж знать надо…

Павел чуть улыбнулся.

– Надо. Так что Академию п-пройти п-придется, там есть вечерние курсы д-для нашего б-брата. Считай, что тебе п-повезло. Эмпаты в сыске нужны, от твоего Аспекта есть п-польза, д-даже если ты только б-будешь следить за д-допросами. Справишься, ты на вид не п-похожа на непроходимую тупицу.

Инга принялась изучать пол.

На вид, может, и непохожа, но на деле… Она с трудом получила аттестат. Более-менее дались только литература и обществоведение.

– Не ищи п-проблемы там, где их нет, – маг явно наблюдал за ней. – П-писать умеешь?

– Да, конечно.

– Значит, б-бумаги заполнять научишься. А в остальном в нашем отделе, скажем так, собственная атмосфера. Важен результат, и глупо отсекать тех, кто способен п-помочь его д-достигнуть, из-за незнания года основания Сыскной Канцелярии или неспособности вот п-прям сейчас вещдок описать. П-пока я намерен записать тебя вольноопределяющимся гражданским п-помощником. Ты – магик и нужна Империи, п-потому жалование б-будет. Невеликое, но все же. А когда с этим всем разберемся – п-пройдешь краткий курс оперативной работы и сможешь ставку п-получить. Но, если у тебя д-другие п-планы…

Инга помотала головой.

– Я д-догадываюсь, что п-предложение п-предпринимателя явно б-было щедрее, – продолжил маг, – но у нас есть социальные б-блага, отпуск и кое-какая защита от Ловчих, так что в некоторых вопросах, д-думаю, мы можем составить конкуренцию Антону Сергеевичу и его частной лавочке.

В словах чувствовалась явная ирония. Эмпат кинула взгляд на мага – тот улыбался.

– Я… Просто это несколько неожиданно. Вот и все, – проговорила она. Потом подумала и зачем-то добавила: – Кюн боится, что я займу ее место.

И вот зачем сказанула-то? Андрей Васильевич мог бы рассказать это Павлу… А мог и не рассказывать.

– Кюн – одна из нас. И она рано или п-поздно поймет, что ни я, ни Андрей не собираемся нанимать тебя вместо нее или еще кого-то. Не б-бери в голову. Эмоции п-приходят и уходят.

Инга кивнула. Это она очень, очень хорошо знала.

– Я ехала сюда, понимая, что предложение Толика может оказаться ерундой, но оно было честным. А потом… Случилось все остальное. И выходит, что у меня теперь осталась только порванная одежда… Ну и я.

– Ты есть, а остальное п-приложится.

Инга улыбнулась. Маг говорил искренне.

Она напоминала ему человека из прошлого, это сквозило почти в каждом слове. Как напоминала уехавшую внучку той владелице гостиницы.

Она и в приемных семьях напоминала «родителям» о не рожденных или рано погибших детях. Надо только не выбиваться из роли – и все будет хорошо.

Работа на особистов, даже если и платить будут мало, все же лучше, чем бордель какой-нибудь… Если и правда устроят сюда. Впрочем, Павел не врал. От нее нужно ведь то же, что она делала в приюте, и что хотел Антон Сергеевич – слушать, кто о чем говорит. Почему бы и нет?

Пока Инга размышляла, из-за двери, около которой они сидели, вышел посетитель.

Павел, поднявшись, поманил ее за собой. Внутри маленький, полутемным и пахнущий чем-то резким кабинетик оказался разделен на две части ширмой. Около входа, за компьютерным столом, заваленным шестеренками и механизмами, сидел худой мужчина, носивший странный громоздкий монокль. В дальней же части из-за ширмы выглядывал агрегат, больше всего напоминавшей Инге сложную версию машины для просвечивания легких.

Мужчина поднялся из-за стола и молча пожал руку Павлу. Указал подбородком на Ингу, и после кивка мага протянул ей что-то, похожее на телефон, только без камеры и кнопок.

На монохромном экране горела надпись:

Приветствую! Я – Марк Марков и, к сожалению, могу общаться только через этот дисплей, хотя слышу то, что мне говорят. Как вас зовут?

– Инга, – после короткой паузы отозвалась эмпат.

Это было… Странно. Непривычно. Она не понимала, что стоит за написанным. Это что – проверка? Как она будет справляться с обстоятельствами и все такое?

Паниковать стоило раньше, когда она проснулась в чужой квартире. Или еще раньше – когда приехала в эту огромную Москву.

Хозяин кабинета прикрыл глаза, положив ладонь на один из плоских приборов на своем столе. Когда он убрал руку, у Инги на экране появилась надпись:

Приятно познакомиться. Павел упоминал, что вам нужен снимок ядра. Чтобы его сделать, необходимо снять с себя обувь, носки, все металлические украшения и артефакты любого толка и пройти на белый квадрат у дальней стены.

Павел, заинтересовавшийся механизмом на столе у Маркова, разглядывал сложный многогранный куб, полностью игнорируя все вокруг.

Инга подавила желание привлечь внимание мага. Если бы считал нужным что-то сказать – сказал бы. Что она как ребенок трусит…

Эмпат сделала как велено. Холодный пол под ступнями не добавлял радости, как и необходимость стоять в полутьме на белом квадратном куске мрамора.

Экран в руке потеплел, и надпись на нем сменилась:

Теперь положите экран на специальную полку слева и стойте ровно. После того, как раздастся звуковой сигнал и загорится зеленая лампа, можно будет забрать дисплей и идти обуваться.

К стене была прибита небольшая полочка. Инга положила туда дисплей и выпрямилась, стараясь сосредоточиться на дыхании и не обращать внимания на большую пластину перед собой, которая двигалась вперед-назад, словно выискивая лучшее место около ее живота и груди. Стоять и ждать ей никогда не нравилось. Лучше уж что-то делать, хотя бы про себя считать, например.

На двухстах пятидесяти семи раздалось жужжание и загорелась зеленая лампочка.

Инга подождала три вдоха и вернулась к столу и молчаливому хозяину кабинета. На дисплее появилась следующая надпись:

Снимок сделан. Процедура предполагает, что я могу увеличить снимок и сравнить его с имеющимися в базе. Это займет время и требует вашего согласия. Таким образом можно найти родственников, если они отметились у нас, что, впрочем, не так уж и вероятно. Вы можете отказаться от поиска и получить на руки простую распечатку.

Инга замялась. Павел, кажется, ушел в странный куб почти с головой, расправив грани фигуры так, что механизм стал в несколько раз больше…

– А много времени понадобится?

Система не самая быстрая. Около пятнадцати минут.

– Тогда я согласна. Вдруг повезет?

Хорошо. Можете подождать на стуле и занять руки и разум какой-нибудь из головоломок.

Инга после короткого колебания взяла в руки один из кубиков. Попроще, чем выбранный магом. Внутри куба находился простой лабиринт, по которому требовалось провести шарик.

Простой, да. Вот только Инга ухитрилась пропустить все интересное в попытках заставить маленькую красную сферу катиться куда нужно. Когда она подняла глаза, наконец разобравшись с головоломкой, то обнаружила, что побледневший Павел смотрит из-за плеча хозяина кабинета на монитор. Сам Марков казался не менее удивленным.

Ей в очередной раз за последние два дня захотелось сбежать куда подальше.

– Д-думаю, это н-не стоит з-заносить в отчеты, – напряженным голосом сказал маг.

Инга могла поклясться, что чувствовала за словами что-то близкое к шоку.

– М-можешь п-посмотреть с-сама, – Павел говорил как-то сдавленно. – Т-так б-будет п-проще.

На компьютере Маркова оказалась открыта какая-то таблица с тремя выделенными зеленым номерами.

– Что-то не так? – севшим голосом поинтересовалась Инга.

Сердце билось у горла. Она понятия не имела, в чем дело, но это было явно что-то из ряда вон выходящее.

Павел не то качнул, не то мотнул головой.

– Я… н-не ожидал. Н-не ожидал. Я объясню.

Что именно? Павел, несмотря на крайнюю растерянность, явно старался взять себя в руки.

– Марк, удали это. Я п-поставлю П-Печать.

Хозяин кабинета кивнул. Стащил с шеи несколько подвесок, развернулся на кресле, закатал рукав и протянул оголенную руку.

Инга затаила дыхание, следя за тем, как на ладони тихо прошептавшего какую-то формулу мага наливается красный, злобно-красный огонь. Шепот стих, огонь стал пугающе-реальным. Павел резко вдавил красноту в чужую плоть и убрал руку.

На мгновение огонь, теперь ставший узором на коже, оставался виден – а потом угас, без следа впитавшись в плоть.

Марков тяжело выдохнул и принялся расправлять рукав. Павел еще одним коротким заклинанием окутал хозяина кабинета с ног до головы чем-то напоминающим расслабляющий морской бриз.

– П-прости, но сам п-понимаешь – выбора у меня нет, – маг перешел на деловой тон. – Кто-то еще сможет узнать?

Марков качнул головой. Потом указал рукой на компьютер – и еще раз качнул головой.

– М-да. Если кто-то б-будет копаться в системе…

Губы Марка тронула улыбка. Мягкая, понимающая. Он что-то написал на дисплее и развернул его к ним обоим:

Я удалю все обращения. Я бы сказал, что нем как рыба, но я и так нем. Как рыба. А, и Инга первая, кто прошел лабиринт с такой скоростью. Далеко пойдет.

– Отдашь снимок? Который без п-приближения. Второй удаляй.

Марков кивнул. Нажал несколько кнопок, и из стоящего под его столом массивного агрегата, очень смутно похожего на старый копировальный аппарат, вылезла плотная картонка. С изображением, напоминающим рентгеновский снимок нижней части грудной клетки. Ребра и позвоночник были едва видны, а фокус держался на круге пониже грудины, в котором змеились впадины и выпуклости. К этому странному органу отовсюду тянулись тонкие линии, похожие на кровеносную систему, только расположенные вовсе не там, где, если верить урокам биологии, находились артерии и вены.

– П-пойдем, – Павел, явно что-то для себя решивший, забрал снимок, – секретариат уже работает. Напишешь заявление на восстановление д-документов и п-пройдешь короткий ментальный тест. Несколько вопросов д-для того чтобы выяснить, не собираешься ли ты к нам внедриться, – как-то странно усмехнулся маг, – три минуты займет. П-потом – п-присяга гражданина Империи, и все. А я в это время п-подпишу заявление об ослаблении режима содержания. А п-перед тем, как зайти в магазин за одеждой, заглянем в кафе и п-поговорим.

Инга кивнула. На все.

Что бы маг ни узнал – это его тревожило до глубины души, заставляло ощущать растерянность… И будило еще какие-то чувства, совершенно ей непонятные. Но, как бы то ни было, Павел от помощи в восстановлении документов не отказывался.

Заполнение заявления проблем не принесло, даже дату рождения Инга вспомнила с первого раза. Она запомнила день, указанный в однажды тайком увиденной метрике, – тридцать первое октября. Дата хорошо запоминалась: кельтский Самайн и Североамериканский Хэллоуин, как-никак. «Ментальный тест» действительно занял три минуты. Нужно было, держа ладонь на специальном устройстве, которое вроде как уличало во лжи, отвечать на простые вопросы вроде: «Не состоите ли вы в преступных, революционных или экстремистских организациях?». Пришлось сознаться в бродяжничестве и паре мелких преступлений вроде угона трактора, но Павел, узнав об этом, сказал что «эти мелочи» значения не имеют.

Присяга и вовсе оказалась формальностью. Инга уже давала ее в четырнадцать, получая паспорт. Достаточно просто положить руку на сердце и подтвердить желание стать законопослушным гражданином Российской Империи, а после выслушать гимн.

Все это казалось ерундой по сравнению с пока неизвестными, но явно важными новостями, как-то связанными с ней и этим «снимком ядра».

В почти пустом кафе неподалеку Павел только покачал головой на ее предложение заказать стакан воды.

– Аргумент в виде завтрака не п-принимаю, это было несколько часов назад. Есть разговоры, которые не стоит вести на п-пустой желудок.

Сошлись на горячем шоколаде и пирожном. Инга ела медленно, то и дело посматривая на мага, который пил кофе и что-то сплетал свободной рукой.

Доплел – и взмахом ладони окружил их столик быстро истаявшей рунной вязью.

– Т-теперь никто не п-подслушает, – Павел на мгновение замялся, но все же продолжил, стараясь говорить ровно, – т-то, что я скажу, м-может удивить, но это п-правда. Снимки ядра п-позволяют п-понять сходство Истоков с б-большой д-достоверностью. Д-достовернее т-только т-тест Д-ДНК, и, д-думаю, его б-будет разумно п-провести. Но уже сейчас м-можно сделать определенные выводы о т-твоих родственниках.

Инга сглотнула. Маг… волновался?

– Я – дочь какого-нибудь несостоявшегося убийцы Императора?

Неожиданно Павел улыбнулся. Скованно, но улыбнулся.

– Не совсем т-так. Т-ты видела совпадения в т-трех д-делах. Я знаю их п-по номерам. П-первое – это д-дело Виталия Т-Таврова.

Инга моргнула. Потом еще раз. Она эту фамилию слышала на уроках новейшей истории.

– Тавров… это… Так звали Глашатая?

Главный Глашатай магической революции, один из вождей «Народной Воли»… Человек, вставший у руля движения, желавшего дать всем людям бесплатный доступ к магическим услугам, а то и к самой магии. Утопичная, безумная идея… Которой многие симпатизировали и по сей день.

Глашатай считал, что добиться мира и процветания можно лишь силой, хотел показать, что с обычными людьми можно считаться, привлек на свою сторону некоторых небогатых магов и магиков, обещал самым преданным сторонникам магические силы…

Были столкновения и жертвы – повсюду. Погромы, грабежи, демонстрации и волнения. В Рязани народовольцы отправили на тот свет почти пять десятков полицейских. Хотели сместить императора, который, хоть и не правил страной единолично, все равно имел много власти. Вроде как восставшие верили, что Петр Пятый уже слишком стар, чтобы справляться с государственными делами, а вот кто-то из его детей мог бы стать «строителем нового мира»…

В новогоднюю ночь пятнадцать лет назад народовольцы шли на Кремль, собираясь диктовать свои условия после захвата сердца Столицы монет.

Шли, сметая все на своем пути.

Шли до тех пор, пока не устранили Глашатая и еще нескольких магов, и не выяснилось, что многие, очень многие, попали под магическое внушение. Тогда и узнали, что Тавров хотел власти, что его кураторы из-за границы хотели переворота и отсутствия стабильности…

– Второй файл – д-дело отца Виталия, Алексея Владимировича Т-Таврова. Он п-покончил с собой, когда узнал, что устроил его сын.

Инга невесело усмехнулось. Отличные родственники...

– И т-третье, – маг выдержал небольшую паузу, – это д-дело П-Павла Алексеевича Т-Таврова. Б-брата В-Виталия. П-после т-тех событий он в-взял фамилию п-первой жены и стал В-Войцеховским. Т-третий номер – номер м-моего личного д-дела.

Инга уставилась на мага, почти заставляя себя дышать. Он ведь не врал.

Это… возможно? Как…

– Т-ты не моя д-дочь. Я уверен в собственной в-верности своей жене, а в нужный п-период находился в м-мужском коллективе в т-той еще д-дыре около одной из сибирских аномалий. У меня б-был лишь один ребенок. К т-тому же Д-Даша… Б-будь она жива, ей было бы д-девятнадцать. Моя мать мертва уже четверть века, отец… Не д-думаю.

Несколько мгновений маг молчал, не то собираясь с силами, не то давая Инге осмыслить сказанное. Эмпат смотрела на Павла, как кролик на удава. Сердце бешено колотилось, словно пытаясь выбраться из грудной клетки.

Это не могло происходить с ней. Или могло?

Никакой лжи. Она ребенком мечтала о кровной семье, верила, что ее найдут. И вот…

И – что? Павел явно не в восторге… Но и не гонит.

Они ведь едва знакомы. Не должна ли она почувствовать что-то? Как-то понимать, что они – одной крови?

Неужели все так… обычно? Не будь этого снимка – никто ничего бы и не узнал… Или это ошибка? Но Павел ведь верит в то, что ошибки нет… Выходит, что все это родство – ерунда? Случайность – и вот они знают, что родственники, а не будь этой случайности – и жили бы дальше как ни в чем не бывало…

– Я не знал, что у В-Виталика б-был ребенок. Мы не общались много лет. Нужен анализ Д-ДНК, но с наибольшей вероятностью ты – д-дочь Виталия Т-Таврова.

Инга кивнула, как игрушечный болванчик. Все дельные мысли были где-то очень далеко.

Через паузу Павел добавил:

– И моя п-п-племянница.

Инга с трудом удержалась от усмешки. Очевидно, что последнее ставило мага в тупик. Павел, ввязываясь в помощь ей, хотел получить и возможность чем-то занять себя, и коллегу, на которую можно свесить часть обязанностей, и шанс отдать дань умершей дочери… Но никак не непонятно откуда взявшуюся родственницу.

– Думаю, всем будет проще, если я останусь Ингой Безродной, – ровно проговорила эмпат, безжалостно запихивая в глубины разума непрошеные чувства. – Возможно, будет проще, если я покину Москву…

– Нет. Не б-будет, – в словах мага тенью присутствовало облегчение. – «Народная Воля» п-почти распалась, но заказчики в-выступления никуда не д-делись. Мой б-брат, он… Он рано п-покинул дом, в-ввязался в какие-то непонятные исследования, начал рассказывать, что знает, как д-дать всем магию. Словно В-Великая Магическая ничему не научила… Словно не знал ничего об Искаженных Истоках, которые часто п-получают самозахватчики… Н-неважно. В общем, кто-то м-может п-пытаться найти тебя. Ту, кем ты являешься по крови. У б-бунтарей д-давно нет лидера, но, п-поверь, д-далеко не все из них и п-правда б-были околдованы. А ты – эмпат, как и В-Виталий. Д-дочь п-погибшего за п-правое д-дело… Тебя могут в-видеть знаменем революции.

– Я не умею убеждать…

– Им б-без разницы. Тебе не нужно уезжать, – резко отозвался маг. Потом продолжил спокойнее: – п-правда. Я… Не ожидал, п-признаю. Ты и сама это чувствуешь. Но это не значит, что ты д-должна убегать, п-понимаешь?

Инга кивнула. А что еще оставалось?..

– Хорошо. Нужно заняться д-делами, а остальное образуется, – маг резким движением разбил на мгновение засветившуюся вязь рун вокруг них.

Инга одним глотком допила шоколад. Интересно, Павел понимает, что его неверие в собственное «все образуется» ощутимо, или нет?

Неважно. Спрашивать она все равно не будет.

Маг, возможно, и хотел что-то еще добавить к сказанному, но в его кармане завибрировал телефон. Он достал аппарат, вгляделся в экран – и тихо ругнулся, принявшись строчить ответное сообщение.

– Д-Демидову собираются выписывать и отправлять д-домой, откуда мы ее не д-достанем. П-поехали, мой контакт не сможет ее вечно д-держать у себя.

Глава 11. Разговор с Демидовой

Короткая поездка по не самым широким улицам старой Москвы – и вот они уже около забора, огораживающего особняк внушительного размера.

– Частная лечебница Горчаковой, – усмехнулся Павел, показывая удостоверение охраннику и направляя автомобиль в медленно расходящиеся створки центральных ворот, – одна из самых д-дорогих б-больниц в городе.

Парковка у этой «самой дорогой больницы» оказалась не самая большая, да еще и с кучей свободных мест.

Павел вытащил из бардачка какую-то ламинированную карточку, провел над ней рукой и протянул Инге.

– Возьми. П-после разговора вернемся в отдел, и тебе времянку выдадут, а п-пока это сойдет. Только д-держи п-подальше от п-приборов и целителей, иллюзию я навесил несложную, может слететь или исказиться.

Говорил маг спокойно, по-деловому. И, как чувствовала Инга, гнал от себя мысли обо всем, что недавно узнал.

И ее это устраивало. Инга знала этого человека всего два дня, даже полтора, ведь вчера и не виделись толком. Она напоминала ему о дочери, она могла быть полезной при расследовании преступлений… Всего этого более чем достаточно. Более чем. Нет, она мечтала о кровных родственниках… Но это уже в прошлом. Сейчас и так проблем достаточно, надо с ними разбираться.

Павел, в отличие от Андрея Васильевича, никакого оружия при себе не носил. Он в своей свободной рубашке, брюках без всяких намеков на стрелки и с несколькими подвесками на шее куда меньше походил на сыскаря-особиста, чем затянутый на все пуговицы аристократ, от которого буквально веяло властностью.

При взгляде на Павла невольно вспоминались слова Толика о том маге, вроде как родственнике Антона Сергеевича: «обычный такой мужик». Разве что подвески на шее у особиста могли быть магическими… А могли и не быть.

Они поднялись по мраморным ступеням к массивному входу с тяжелой лакированной дверью. А и не скажешь, что это больница… И пациентов немного, и тоже на вид – люди как люди. Хотя одеты дорого, даже старик, попавшийся навстречу и явно давно борющийся с недугом. Высохший, сморщенный, но в костюме с иголочки.

– Д-документы еще не п-подписаны, но ты – вольнонаемный гражданский п-помощник, – уточнил Павел, – и если кто п-пристанет, то ссылайся на меня, я разберусь. Идет?

Инга кивнула.

Большой холл оказался разом чем-то вроде зала ожидания и регистратуры. Здесь их ждала полноватая блондинка средних лет в медицинском халате бирюзового цвета. К Павлу она приблизилась почти бегом.

– Привет, ты вовремя. Старший Демидов требует немедленной выписки, хотя после такого потрясения я бы не торопилась, да и девушка явно не в восторге. Моему коллеге удалось отвлечь отца бумагами, но вряд ли надолго. Пока она у нас – мы способствуем расследованию, потом – увы. Ты знаешь протокол.

– Очень и очень хорошо, – поморщился Павел.

Этот самый «протокол» мага явно не радовал.

– Идем. Она с тобой или по делу? – блондинка кивком указала на Ингу. – И как твое горло?

– Со мной. Все в порядке, спасибо, Алиса.

– Да не за что, – целительница поманила их за собой.

Больница, расположенная в здании не менее старом, чем Особый отдел, в интерьерах разительно контрастировала с обителью сыскарей. Идеальный ремонт, начищенные до блеска наборные полы, широкие мраморные лестницы, яркий свет от десятков люстр, светлые стены…

И такой же, как в любой больнице, флер боли, равнодушия и лжи.

Инга поежилась. Она в детстве лежала в подобном месте, подхватив воспаление легких. Воспоминания остались не из лучших. И здесь, несмотря на дороговизну мебели, прекрасные резные, хотя едва ли практичные, двери и безукоризненную чистоту, все было так же, как и там, в самой обычной уездной лечебнице. И бьющие в нос специфические запахи, и звуки, от дребезжания каталок до приглушенных разговоров, и сама густая атмосфера, пробирающая до кончиков пальцев.

Богатые, бедные ли – в больницы обращались явно не от излишка счастья.

Владлена Демидова, та самая девушка с порезами, которую вчера Инга видела привязанной к трубе, занимала одиночную палату в самом конце коридора на втором этаже. У эмпата сложилось впечатление, что и коридор, и палаты, неожиданно маленькие для такого представительного заведения, появились на месте чего-то похожего на общие залы больниц прошлого. Наверняка в этой лечебнице имелись помещения и попросторнее, но Демидов-старший не стал выбирать для дочери самые роскошные из возможных условий.

В узкой палате кроме весьма массивной кровати и непонятных Инге приборов находился пустой прикроватный столик и пара стульев для посетителей. Стены, оклеенные дорогими обоями с цветочным узором, большое резное окно, открывавшее вид на парк, не утратившая яркости фреска на потолке… все это казалось нелепым, каким-то несуразным. Вычурность обстановки вкупе с недостатком места создавали впечатление комнаты в кукольном домике, а не палаты в лучшей городской больнице.

Владлена выглядела усталой, замученной... И испуганной. Причем испуг этот несколько уменьшился, когда целительница, сопровождающая Ингу с Павлом, произнесла:

– Владлена, пока ты тут, господа из Особого отдела хотели бы уточнить у тебя несколько моментов. Это не займет много времени.

– Да, конечно, – ответила девушка с явным облегчением.

Блондинка кивнула Павлу и вышла из палаты. Не сказать, что без нее тут стало сильно больше места.

– Меня зовут П-Павел Войцеховский, а это – моя п-помощница Инга, ты ее вчера уже видела, – начал маг, достав из заднего кармана небольшой потрепанный блокнот. – Я хотел б-бы уточнить некоторые моменты из твоего рассказа. Это все останется между нами. Ты согласна д-добровольно п-помочь следствию?

– Да, – девушка медленно села на постели, завернувшись в тонкую простыню так, чтобы получилось подобие плаща, – спрашивайте. Но я вчера рассказала все, что знаю. Вы не нашли их?

– Ищем, – лаконично отозвался Павел, – и, чтобы ускорить п-поиски, я хотел задать несколько д-дополнительных вопросов. Скажите, вы кому-нибудь говорили о том, что собираетесь сделать?

На лице Владлены вспыхнул слабый румянец.

– Нет. Это было… спонтанное решение. Глупое. Я сожалею.

Инга склонила голову. Все верно. Но что-то скользило в глубине образов, стоявших за словами Демидовой.

– Я сам когда-то тоже б-был молодым, – улыбнулся Павел. – Мой отец не очень жаловал все эти «новомодные развлечения», и это только раззадоривало. Иногда я жалею, что не б-был таким же б-бунтарем, как мой б-брат, и не все успел п-попробовать в молодости. Теперь уже как-то и несолидно.

Владлена бросила взгляд на дверь, и коротко, словно бы несмело, улыбнулась.

– Я… Мне хотелось узнать, как отдыхают, ну, обычные люди. Выпивка, и…

Павел махнул рукой.

– Интерес к тому, что д-дарит новые ощущения, п-понятен. Особенно для магика.

– Какой из меня магик… Одно название.

– Д-даже небольшое усилие может п-переломить исход сражения, – маг явно кого-то процитировал, – вы д-довольно ловко оставили своих телохранителей не у д-дел.

Владлена чуть пожала плечами.

– Они не ожидали, и этого оказалось достаточно. Немного современных технологий, вызванное в нужное место такси, скопленные деньги – и я с легкостью оторвалась от них. Думала, это будет весело.

– И вы сделали все это самостоятельно?

– Да, – решительно кивнула девушка, – совершенно самостоятельно.

Инга чувствовала в ее словах какую-то недоговоренность. Да, сбегала и отдыхала она самостоятельно, но все же...

Павел сделал пару пометок в блокноте.

– Сбежав, вы отправились сначала в б-бар, названия которого не п-помните, а п-потом зашли в п-первый п-попавшийся ночной клуб, названия которого тоже не п-помните?

Девушка повела плечом.

– Я была пьяна. Я сказала таксисту везти меня куда-то, где можно оторваться, и не смотрела, куда захожу. Я просто хотела почувствовать себя свободной, вот и все. Да, это было недостойно и недальновидно, и вы сами знаете результат.

– Если несложно, я хотел б-бы узнать, как звали того таксиста, который п-помог вам оторваться от телохранителей.

За дверью послышались быстро приближающиеся шаги.

На мгновение Инге показалось, что ее окутала почти незаметная вспышка бирюзового света.

– Увы, это невозможно. Я переписывалась с ним с одноразового устройства, которое…

Мощный удар едва не сшиб дверь с петель.

– Ты, ублюдок, что тут забыл? – в палату ввалился необычно дородный мужчина в обтягивающем костюме. Его лицо багровело от ярости.

С кольца на руке толстяка сорвалась яркая красная вспышка, устремилась к Павлу – и замерла на полпути, растворившись в воздухе. Маг медленно поднялся на ноги – и в следующую секунду неизвестно откуда взявшийся порыв ветра буквально вынес неожиданного посетителя из палаты, с грохотом во что-то впечатав.

Павел решительно вышел и захлопнул за собой дверь.

Инга, помедлив, решила, что разберутся и без нее. Послышались возгласы, не слишком хорошо слышные из-за плотно прикрытой двери:

– …нападение… п-при исполнении…

– Больным нужен покой...

– …ошибка…

– Совсем оборзели! …

Владлена еще сильнее закуталась в покрывало.

– Я приношу искренние извинения за это недоразумение, – тихо проговорила она. – Мой отец все неверно понял. Он нервный в последнее время.

Инга, не зная толком, что говорить, ответила честно:

– Думаю, они разберутся. Твой отец просто защищает тебя.

– Слишком сильно, – грустно усмехнулась Владлена, – и от всего на свете.

– Иногда это ведь не плохо, да? Я немного завидую, – честно призналась Инга. – Мой бы, думаю, так никогда не сделал.

Сложно представить Глашатая-революционера вот так защищающим кого-то.

– Что не сделал? Не напал бы на человека?

– Мне казалось, что твой отец принял Павла Алексеевича за кого-то другого. За твоего друга, да?

Изменившееся лицо Владлены этот вывод подтвердило.

– Это не соответствует действительности, – девушка вмиг спряталась за маской надменной аристократки.

Инга позволила себе короткую улыбку.

– У меня есть друг. Точнее, был, наверное… Он меня позвал в Москву, я ведь не отсюда. Хороший парень… Но меня едва не убили из-за того, что я сюда приехала. Хотя, уверена, он не хотел ничего такого. Наверняка не хотел. Он не виноват. И ты не виновата. Иногда можно подумать, что наши друзья – причина происходящих с нами несчастий, но это не так.

Как Толик, да. Хорошо, что его никто ни в чем не обвинял… Пока.

– Мы найдем тех, кто навредил тебе, – уверенно продолжила Инга, вспоминая Щена и ее нюх, – непременно. Тогда могут возникнуть лишние вопросы, и нам придется беспокоить тебя, твоего отца или твоего друга. Но если знать заранее, что твой друг ни при чем, то будет куда проще. Для всех. И мы его не потревожим, и твой отец о нем не узнает.

Владлена смерила ее долгим, пронзительным взглядом.

Возгласы за дверью не затихали. Скандал, кажется, набирал обороты.

Наконец Демидова решилась:

– Я… в общем, ищите, кого хотите, но Ярик ни в чем не виноват. Он просто друг. Отец его даже не видел никогда, но ненавидит так, словно я, как последняя дура, намерена сбежать и жить в какой-нибудь хибаре. Ярик просто друг. Он… в общем, он не может ходить, потому общается со всеми по интернету.

– И он предложил тебе отдохнуть в ночном клубе? – Инга начала понимать хоть что-то.

– Вроде того. Я пожаловалась, что после обручения… – Владлена на секунду примолкла, оглядела Ингу и продолжила: – только не говори отцу что я проболталась, ладно? На вид ты не из тех, кто мелет языком, но один комментарий любому журналюге – и моя семья не поскупится на иски и увольнения.

Это было откровенным хамством. Ведь именно из-за нее, Инги, вообще нашли эту Владлену… Но эмпат чувствовала страх за словами девушки, страх, заслонявший все остальное. Толку злиться на того, кто испуган?

– Мне неинтересны сплетни. Я просто хочу найти тех, кто похитил тебя, и знать, что они больше никому не навредят.

Инга удивилась своим словам. Вот откуда она этого набралась? Перечитала детективов в приютской библиотеке? Истории про расследования нравились ей больше всего, это не ужасные любовные романы на желтой бумаге и не местами скучная, а местами тяжеловесная «классика». Особенно захватывали те моменты, когда бравые сыщики склоняли на свою сторону свидетелей и получали от них нужную информацию.

Кажется, читала книги она не зря. По крайней мере, Владлена не стала менять тему.

– Ярик ни при чем, говорю же. Он просто предложил, и все. Я и не виделась с ним никогда.

– Но твой отец о нем знает.

Владлена хмыкнула.

– Мой отец знает обо всем, что касается меня. И никакие пароли не помогают. Такая вот отцовская любовь. Он увидел, что я переписываюсь, в отражении зеркальной дверцы стеллажа! В отражении! И закатил скандал о том, что у меня новый знакомый, о котором он не в курсе. Разглядел аватарку, даром что близорукий, начал разглагольствовать о всяких сатанинских знаках… Знак анархии от пентаграммы отличить не может, а туда же! Я и так на форумах сижу под ником, и все равно от контроля никуда не деться. В «официальной» социальной сети – идеальная жизнь наследницы рода и все прекрасно, а тут один раз решила пообщаться с металлистом под постом об интересном фестивале, «Югрок», может, слышала, и тут же надо нос сунуть, – Владлена посмотрела в окно, словно там, где-то в вышине голубого неба, таилась свобода. – А потом он удивляется, что я ему не доверяю… Я же наследница, мне же положено идеально одеваться, слушать идеальную музыку, смотреть идеальные фильмы, читать идеальные книги… И плевать, чего я хочу и что мне нравится. Должна – и все. Яр вот понимал, как это. У него свои проблемы, но он нашел в интернете отдушину. А мне приходится бороться даже за право вести анонимную переписку…

– Это, должно быть, бесит, – отозвалась Инга.

Интересно, если бы она жила со своим отцом, так же бы злилась из-за необходимости прикидываться идеальной перед другими? Так же бы раздражалась из-за невозможности общаться, с кем хочет, и ходить, куда хочет?..

Ей ведь неплохо жилось в приемных семьях. В приюте успела наслушаться про опыт других, и знала, насколько ей повезло. Но все равно Инга нет-нет, а думала, как бы сложилась жизнь, будь все иначе, будь у нее семья.

Пустые мысли. Сложилась так, как сложилось, тут ничего не изменить.

К своей свободе Инга привыкла, и не смогла представить, чтобы ей кто-нибудь стал указывать, с кем общаться и что в соцсети писать… Да она б сбежала давно, и не в ночной клуб, а на другой конец страны.

Дверь открылась и в палату вошел Павел. Маг обратился к Владлене:

– Б-благодарю вас за сотрудничество. Б-боюсь, наше время вышло, д-да и ваш отец не слишком в восторге от нашего общения. Уверяю, что очень скоро те, кто вас п-похитил, п-предстанут п-перед судом.

Не особо интересуясь ответом, Павел вышел. Эмпат последовала за ним – и ее едва не сбил с ног мрачный толстяк, от которого разило недовольством. В дверь пришлось протискиваться – уходить с дороги отец Владлены, сверливший тяжелым взглядом дочь, не спешил. Ингу он словно бы и не замечал, но это только радовало.

На прощание эмпат, не зная, как закончить разговор, но и не рискуя привлекать лишнего внимания, просто помахала Владлене. Та кивнула, с тоской переведя взгляд на явно собирающегося разразиться тирадой отца.

Павел ждал, прислонившись к стене, недалеко от палаты. Он казался чем-то весьма довольным, но говорить ничего не стал, поманив Ингу за собой в переплетение коридоров.

Маг кивком попрощался с попавшейся им навстречу целительницей Алисой, которая несла куда-то целую стопку документов, и, уже выйдя за двери лечебницы, поинтересовался:

– Ну что, п-получилось что-то узнать у нашей п-принцессы, п-пока я отвлекал д-дракона?

– А… – Инга не сразу нашлась, – наверное. Кажется.

– Отлично! П-поехали за д-документами в Отдел. П-поведаешь, что рассказала Владлена. Нам п-пригодится любая информация.

Глава 12. Подробности и подвижки

Хлопнула дверь кабинета. Павел вздрогнул, оторвавшись от созерцания переписки двух безликих никнеймов, за одним из которых скрывалась наследница огромного состояния, а за другим, со знаком анархии на черном фоне, скорее всего, её похититель.

Маг не сразу понял, что перечитывает один и тот же момент уже в десятый раз, думая о своем. И еще позднее сообразил, что в кабинете уже не один.

Лопухов подошел и поставил на крошечный кусок стола, свободный от бумаг, кружку с кофе. Его, Павла, личную кружку.

И сам сел на стул для посетителей, расчистив рядом с собой место для еще одной кружки и блокнота.

– Что случилось? – осведомился негатор.

– П-пока не знаю, я не д-дочитал д-до обсуждения п-похода в клуб.

– Я не об этом. Отвлекись, выпей кофе и расскажи, что случилось такого, что ты перестал отвечать на сообщения еще полчаса назад и не отреагировал на стук в дверь.

Павел криво усмехнулся.

Андрей был его… Начальником? Формально – пожалуй. Лопухов, старше на шесть лет, стал его первым напарником тогда, когда сам Павел, еще не Войцеховский, с горящими глазами пришел в Особый отдел. Маг и негатор; сын амбициозного, но почти ничего не унаследовавшего отца и наследник известной фамилии с немалой суммой на счету, но без всякой привязанности к семье. Противоположности, которым все пророчили нелегкую совместную службу. Одни поговаривали, что так старый начальник хотел избавиться от обоих разом, другие – что кто-то в верхах побаивался негатора и рассчитывал его по-тихому «слить» на каком-нибудь из дел, которое окажется по зубам лишь магу.

Из отдела никто уходить не хотел. Пришлось учиться ладить, несмотря на полную магическую несовместимость и на регулярное использование Андреем площадной изоляции, крайне болезненной для Павла, как и для любого мага.

Потом случилось одно скверное дело, после которого негатор едва не лег в гроб. Маг пытался помочь, но пока Лопухов не начал хоть как-то сдерживать свое подавление магии, от этой помощи толку было не очень много, несмотря на все старания. Но все же этого «не очень много» хватило для того, чтобы после выступления Глашатая Андрей встал на защиту напарника. Старался доказать, что Павел ничего не знал о планах брата, и благодаря этому вмешательству и помощи бывшего наставника мага не признали опасным для общества, несмотря на художества родственника. Красная метка с целым набором послаблений все же лучше, чем тюрьма или ликвидация.

Тогда полетели головы, сменилось начальство, и в итоге Павел остался на службе, пусть и оказался в самом низу иерархии особистов. Остался при условии, что после любого его резкого действия Андрей привлечет внутренний трибунал.

Потом, с согласия шефа, они вдвоем подтащили к себе еще нескольких полезных краснометочников, для которых Лопухов стал чем-то вроде доброго дядюшки и палача в одном лице. Кто-то оставался, кто-то уходил…

Так и работали – в своем закутке, подальше от приемов и балов, редко появляясь на праздниках и никогда не стоя в оцеплении. Не вылезая из расследований и выезжая в другие губернии. Служа Империи, которая милостиво позволяла им жить на воле, но грозила в любой миг закрыть решетку над головой.

Впрочем, Павел не жаловался. Он любил свою работу, делал ее с удовольствием, иногда выбирался в гости к тем, кого история с выступлением брата не задела. Платили, может, и немного по меркам высшего света, но очень неплохо по меркам света обычного.

Небольшим побочным эффектом являлось то, что Андрей, человек сам по себе крайне наблюдательный, следил за ним еще сильнее, чем за остальными. Иногда это раздражало, пусть разговоры после некоторых дел или новостей шли на пользу. Как в тот вечер, когда пришли вести из Бостона, от отчима Даши…

Павел мотнул головой, вырываясь из воспоминаний.

Негатор наблюдал за ним, потягивая кофе.

– Заметь, я не интересуюсь тем, что ты не поделил с Демидовым, – усмехнулся Андрей, –его жалоба просто смешна на фоне того, что именно мы нашли его дочь, которую он не объявил в розыск непонятно почему.

– П-помолвка. Скрытая. Имени жениха нет, но, я д-думаю, он явно не рабочий с завода.

– А. Тогда ясно.

Павел поморщился.

– Интересно, д-до п-подобных Д-Демидову когда-нибудь д-дойдет, что ограничивать наследника во всем, следить за каждым его шагом, и п-при это стараться скрыть исчезновение, «чтобы репутацию не п-портить», – идиотская затея? Мы могли и труп найти.

Негатор плечами пожал.

– Не думаю, что Демидову собирались убить. Хотя правды мы уже не узнаем.

Павел склонил голову. Тон Лопухова ему не нравился.

– Задержанная…

– Отправилась на тот свет, да.

Маг выругался.

– Как так?

– А вот так. Передать ее нам должны были в обед, после всех согласований. Ночью она попросила телефонный звонок, поговорила несколько секунд. Запись Демыч слушает, язык похож фарси. Поговорила наша задержанная, а потом разрушила ядро.

Павел выругался во второй раз.

Разрушить свое ядро, а вместе с ним и тело, мог только тот, кто сам формировал свою связь с Истоком, «самозахватчик». Довольно большая редкость. Почти все приближенные к миру Истоки без владельца имели Искажения и чаще всего убивали посмевшего к ним прикоснуться.

Но существовали идиоты и безумцы, верившие, что именно им повезет. Искавшие Истоки во снах, в наркотических бреднях, в видениях, порожденных шаманским пением, в холотропном дыхании… Да много где еще. И некоторые, считавшие, что нашли нужное, рисковали идти дальше. Дальше, за Завесу, через близость смерти, вызванной лекарствами, удушением, иным способом… Строго запрещенные, но существующие практики.

И некоторым действительно удавалось задуманное.

– Ее вели по нашим п-протоколам?

Андрей кивнул.

– Да. Совершенно точно.

– И все равно все п-пошло через одно место…– мотнул головой Павел, до этого момента рассчитывавший на продуктивное общение с похитительницей. – Увы, такому п-помешать нельзя. Фарси… Мы нашли разведчика?

Негатор пожал плечами.

– Или террориста. Или мигранта. Или искателя истины. Или беглеца с родины – у них там с самозахватчиками, особенно женщинами, все просто: посягнула на магию, на мужское начало – голову на плаху.

– М-да…

– Думаю, она поняла, что будет после экстрадиции, и решила уйти красиво. Ладно, тебя не это занимает ведь. Итак?

Павел бросил тяжелый взгляд на Андрея. Маг прекрасно понимал, о чем говорит Лопухов. Понимал и то, что негатор за годы службы его хорошо изучил и в покое не оставит. Но обсуждать ничего не хотелось, и Павел решил зайти с другой стороны:

– На тебя я П-печать не п-поставлю.

– Не поставишь. Но и принудить меня говорить никто не сможет, – усмехнулся Андрей, – так что выкладывай. Дай угадаю – это как-то связано с тем, что ты отправил Ингу с Надеждой по магазинам, а сам в этот поздний час сидишь тут.

Маг посмотрел на часы. Уже восемь, рабочий день закончился. Суетный день. После Демидова пришлось отбиваться от жалоб, выбивать вовремя не сделанные документы, сдавать Ингу на руки жене, которая явно что-то себе придумала...

После он ввел в курс дела Кюн с Демычем и засадил их за поиски пропавших без вести магиков. Потом пришлось проверять четыре клуба и три бара, где вроде как видели Владлену, хотя все и оказались пустышками. Ну и в финале маг вернулся в офис и засел за распечатки найденной переписки, словно надеясь найти сокрытую в них великую истину.

Андрей, кажется, уверился, что случилось что-то ну очень нехорошее, и теперь видел свой священный долг в том, чтобы не дать Павлу «закрыться с проблемой в своей скорлупе». Придумает вместе с Надей еще какую-нибудь ерунду…

Маг глубоко вздохнул, словно собирался лезть в ледяную воду, и признался:

– Марков п-прогнал снимки ядра п-по б-базе. П-похоже, Б-Безродная – д-дочь Виталика.

Андрей аж растерялся. Павел до этого всего пару раз видел у него такое выражение лица.

– Вот как…– только и смог вымолвить Лопухов. – И ты ей сказал?

– П-попробуй что-то скрыть от эмпата, – усмехнулся маг, имевший немалый опыт общения с братом на самые разные темы.

– Дочь Глашатая… Но она не способна убеждать.

– Д-Демидову уговорила раскрыться. Впрочем, д-думаю, там не в магии д-дело. Эмпат эмпату рознь. Виталик, кстати, мог ощущать настроение окружающих, но ему д-для этого требовалось не слышать речь, а видеть человека.

– Думаешь, ее похищение связанно с…

– Нет, – перебил Павел, – ее п-похитили Ловчие из-за силы. И все. Если б-бы искали именно д-дочь Виталика, то Ингу заперли б-бы где-нибудь, как Д-Демидову, а не пытались б-бы убить. Так что тут лишь совпадение.

– А обнаруженный тобой у сгоревшего приюта поиск по крови?

– Может б-быть есть какая-то связь, но п-пока на это ничего не указывает. И мы в любом случае работаем с нынешним д-делом, с п-покушением на Ингу Б-Безродную. П-пусть все идет как идет, не нужно никому знать, что у Глашатая б-была наследница.

– И не нужно никому знать, что у тебя есть племянница?

Павел отмахнулся.

– Еще д-два д-дня назад мы п-прекрасно жили д-друг б-без д-друга.

– Замечу, что те, кто вырос в приютах и приемных семьях, часто хотят узнать о своей настоящей семье для самоидентификации, построения образа себя.

– Это не имеет отношения к д-делу, – отрезал маг. – Инга – взрослый человек. Я сожалею о том, как сложилась ее жизнь, но исправить не могу п-прошлое.

Негатор склонил голову

– Прошлое исправить никто не может. Но любой человек, при желании, может изменить и настоящее, и будущее.

– Ты закончил с нравоучениями? Д-давай лучше работать, что-то мне п-подсказывает, что, если мы б-быстро не разберемся с настоящим, б-будущее никого не обрадует.

Ответный взгляд Андрея походил на те взгляды, которыми много лет назад одаривал Павла его ныне покойный отец. Маг предпочел этот факт игнорировать, сосредоточившись на деле.

– Ты ведь п-пришел не только расстроить меня тем, что наша п-подозреваемая не д-дожила д-до того п-прекрасного момента, когда из ее черепной коробки вытащили б-бы на свет все коварные п-планы? – предположил он.

– Нет, – по лицу Андрея скользнула тень недовольства, но возвращаться к предыдущей теме разговора он не стал, – есть вторая плохая новость: дело Демидовой закрыли.

– Что? – Павел во второй раз за день оказался до крайности удивлен. Нынешнее удивление несло в себе злость. – Ее отец – идиот?

Андрей вздохнул.

– Я тоже об этом подумал, но с тем, что узнал ты, все встало на свои места. Ее отец – глава рода, нашедший выгодную партию для своей дочери. На сибирском форуме нам наверняка представят помолвленных. И если учесть, что, скорее всего, жених из Морозовых, Нобелей или хотя бы Вторяков, на которых есть невесты и у конкурентов Демидовых, то наш заботливый отец попросту не хочет скандала из-за нахождения своей дочери неизвестно где и неизвестно с кем.

Павел тяжело вздохнул.

Право перворождения. Пережиток прошлого. Антинаучная теория, гласившая, что вероятность получить ядро, достаточно развитое, чтобы после Представления связаться с Истоком рода, возрастает, если отец ребенка является первым партнером его матери. Множество исследований опровергали эту идею, доказывая, что дело в очень сложных и почти случайных комбинациях генов, что даже сотня предыдущих половых партнеров ни на что не повлияет… Но некоторые семьи вроде Демидовых, с не самым сильным Истоком, но с хорошей предпринимательской жилкой, шли на все, чтобы заполучить в семью шанс на сильного мага. Потому что несколько неправильных выборов, пара утративших верность наемных магов – и все богатство уйдет тем, чей Исток и даруемые им возможности больше.

– В любом случае за стенами родительского дома Владлене ничего не грозит, – заметил Андрей, – а мы можем продолжать расследовать ее похищение в контексте дела Безродной. Точнее – Тавровой.

– Можем, – маг уточнение проигнорировал. – Вот только д-дела п-принципиально разные, п-пусть исполнители и одни.

Негатор побарабанил пальцами по столу.

– Знаешь, чем больше я думаю обо всем этом, тем больше прихожу к мнению, что оба дела – часть чего-то большего. К тому же мы с тобой совершенно точно поймали крупную рыбу. Полюбуйся, – он достал из записной книжки сложенный вчетверо лист с выписками, – это Демыч нашел.

Выписки ограничивались номерами дел. Павел подключился к базе и начал быстро вбивать цифры. Читать полностью все файлы не имелось ни времени, ни желания, но отдельный лист с кратким описанием каждого происшествия маг просматривал.

Закончив, он задумчиво уставился на негатора.

– Ты д-думаешь, все – наши клиенты?

Андрей плечами пожал.

– По Москве ничего не имелось, и Щен расширила поиск. Сначала территориально, а потом и на принятые, и на непринятые заявления.

Павел мотнул головой, словно пытаясь избавиться от полученной информации.

– Четырнадцать человек п-пропало п-после п-приезда в Москву. И это только оставшиеся в б-базах. За год! Статистики совсем п-потеряли совесть – игнорировать это в отчетах?

– Да, веселого мало. По принятым заявлениям прирост на четверть, но если считать со всеми, то увеличение уже кратное. Конечно, не все эти дела нам нужны, но типаж там везде один в один как у Инги. Без денег и связей, или приютские, или просто из не самой благополучной семьи. Едут в Москву и исчезают без следа. Все магики, но ни одного с разрушительным аспектом, то есть отпор дать не могут. Наверняка кто-то просто начал новую жизнь, а кто спился или уехал, но все же этих людей разыскивали и не нашли. Надо поискать подходящие тела по полицейским базам.

Павел свел вместе пальцы.

– Итого у нас с Ингой и Владленой шестнадцать п-потенциальных жертв и трое п-похитителей: женщина, говорящая на фарси и на русском, откуда-то из п-приграничных территорий или из п-посольства; мужчина, п-пользующийся огнестрельным оружием, скорее всего, п-перевертыш; и третий – водитель, п-помогающий в транспортировке жертв. Ты, кстати, не д-думаешь, что исполнителей обуяла жадность и они решили разом п-поработать на д-двух заказчиков? Слишком разные д-дела.

Негатор отложил блокнот и чуть склонил голову, изучая карту Москвы на стене кабинета.

– Я видел отчет экспертов по котельной. И там аккуратно указано, что «помещение может искажать поисковые ритуалы». Что-то связанное с тем сплавом, из которого изготовлены стоящие там агрегаты. Ты прав: похищение Владлены совсем иное, чем Инги, да и силу из нее выкачать не пытались. Но подумай вот о чем: Демидов-старший поручил закрыть дело. Потребовал, я бы даже сказал. Представь, что его дочурку похищают, и собственные силы безопасности только руками разводят. А тут форум. Помолвка, вот это все… Да он бы пол-Москвы на уши поставил. А кто у нас занимается похищениями магиков? Особенно если выходит, что Демидова жива-живехонька, но непонятно где находится. Не удивлюсь, если похитители и письмо бы какое-нибудь прислали, чтобы отец активнее рыл носом землю.

– Отвлечение… – пробормотал маг.

– Ты вчера верно сказал – исчезновение Демидовой привлекло бы внимание. И если не журналистов, то наше – точно.

Павел хмыкнул, представив, сколько бы пришлось работать над этим делом. Да Колосов бы весь отдел на уши поднял, чтобы Демидов со своими соратниками и газетчики отстали побыстрее. В таком деле ошибешься и потом не отмоешься, когда за каждым шагом следит вся Империя.

– Логично. Если не стали забирать силы сразу, то, значит, нужна б-была сама Владлена. Думаю, чтобы занять нас и не только нас.

– Вот поэтому я не считаю, что речь идет о «халтурке на стороне». Да и наши Ловчие слишком хладнокровны, чтобы гоняться за двумя зайцами просто ради куша побольше.

Павел откинулся на стуле.

– П-прекрасно. От чего б-бы не п-пытались отвлечь внимания п-похищением Д-Демидовой, нам это точно не п-понравится. Итак, мы ищем п-перевертыша и кого-то, у кого есть автомобиль и лицензия таксиста, – маг наткнулся на вопросительный взгляд негатора и пояснил: – Надежда уверяет, что сбежавший от котельной стрелок п-прыгнул в такси, и чужое же такси увезло Владлену от клуба. Женщина мертва, стрелок сбежал... Нужно ковырять таксиста, – подытожил маг.

Андрей нахмурился.

– Ты правда считаешь, что таксист – третий Ловчий? Стрелок оторвался от погони и мог просто сесть в проезжавший автомобиль, да и Демидову могли похитить уже после того, как она вышла из машины. По камерам мы ничего не нашли, а если верить тому, что Демыч вытянул с сервера, то Владлена, уходя от охраны, воспользовалось ссылкой, присланной своим другом. Ничего криминального, простой агрегатор такси, там все вызовы программа распределяет.

Павел задумался. Вот зря не дочитал распечатку переписки… Но отступать он пока не собирался. Информации не хватало, но интуиция вопила о том, что копать надо в этом направлении. Маг продолжил:

– Таксисту п-просто следить за кем угодно в городе, и он легко мог п-получить власть над п-приезжими. Если ты п-перебрался в Москву б-без д-денег, значит, своей машины у тебя нет, и когда-нибудь п-придется ехать туда, куда общественный транспорт не ходит. И тут п-приезжает такси, в которое наверняка сядет д-даже самый п-параноидальный магик-пророк.

Андрей покачал головой, сделав еще несколько пометок в блокноте.

– Хорошо. Допустим, участие машин такси в обоих эпизодах существенно. Покопаем в этом направлении, трекеры запросим. Прогоним по базам данные водителей, посмотрим их места жительства и вообще все места, где часто бывают. Попрошу аналитиков – наложат потом на геолокацию нашего сетевого анархиста, подбивающего богатых наследниц пить пиво неизвестно где, может, и правда что-то совпадет. Но пока у нас нет понимания даже по количеству эпизодов, так что все это вилами по воде писано.

Павел немного удивился тому, с какой легкостью Андрей согласился разрабатывать его идею. Доказательства и правда были так себе, вида «примем предположение за данность». Не то негатор не хотел спорить на ночь глядя, не то решил уцепиться за весьма эфемерную гипотезу просто потому, что никаких других пока не имелось. Или что-то свое задумал…

Маг решил пойти дальше в своих размышлениях:

– Инга убеждена, что Д-Демидова не врет о своем «сетевом друге». Но или то, что Владлену похитили п-после реализации его идеи – невероятное совпадение, или этот Ярик замешан и работает с Ловчим. П-попробуем отрезать все лишнее и п-получим все того же таксиста. П-правда, остается вопрос о том, как находили жертв. Никто из заявивших о п-пропаже ведь не указывал, что его родственник, д-друг или знакомый ехал в Москву к кому-то конкретному, верно? П-просто уехал и п-перестал выходить на связь. Выходит, кто-то слил нашу б-базу?

Андрей качнул головой.

– Может, и слил, но давай, прежде чем подключать внутренний трибунал, искать вариант проще. Почти все приезжие начинают знакомство с Москвой с Площади Трех Вокзалов. Туда и поезда прибывают, и приезжают частные автобусные рейсы, которые возят всяких бездокументных вроде Инги. Там бездомных, попрошаек, да и тех же таксистов, хоть частников, хоть из сетей, уйма, даже прятаться для наблюдения не надо. Если кто-то может видеть ядра…

Павел поморщился. Для того, чтобы отличать магиков от магов или неодаренных, нужен редкий Аспект Зрения. Маг не стал бы работать с Ловчими… Но вот если достать нужный артефакт, то хватит простого наличия Истока. Любого. Хоть перевертыша, хоть еще кого. Да и Призму Хеопса же кто-то изготовил… Андрей прав – базы увести могли, но с большей вероятностью дело не в хакерских навыках, а в простой смекалке.

– П-понял, куда клонишь. Завтра п-потрясу Маркова насчет маготехников, б-будем искать того, кто мог п-продать П-Призму и артефакты с Истинным Зрением или его аналогами. И еще… Не знаю, куда д-дели силу, вытащенную из Инги, но не на п-подсветку же Кремля направили. И, если мы правы насчет серии, то вытягивали энергию не только у нее одной. Наши д-доблестные б-безопасники в курсе, что у нас тут Ловчие с П-Призмой, через которую вытащенное можно направить на чистое разрушение, и этот форум сибирский п-подозрительно б-близко д-друг от д-друга?

Андрей отвлекся от пометок в блокноте.

– В курсе ли они того, что кто-то пытался похитить дочь организатора форума для богатеев, на котором в принципе что-то может пойти не так? Я предупредил. Но конкретных наводок у нас нет, так что они переживают по этому поводу не больше, чем по любому другому.

Павел тяжело вздохнул. Да, разумеется, без нормальных доказательств первая команда будет действовать «по ситуации». Что-то там по мелочи предпримут – и все. От всего ведь не застрахуешься.

Запиликал телефон. Негатор взял трубку:

– Андрей Васильевич Лопухов слушает.

– О, добрый вечер, добрый вечер, – звонившая женщина говорила так громко, что Павел слышал каждое ее слово, – вы вчера ко мне с Ингой заходили, вещи хотели забрать, оставили визитку, верно?

– Кто говорит?

– А! О, простите. Марфа Глинковская, владелица хостела «Три дома». Вы говорили позвонить, если кто девушкой, Ингой, заинтересуется. И тут мне постояльцы сказали, что парень приходил. Такой массивный, короткостриженый, Анатолием представился. Номер свой для связи оставил. Вам нужен?

– Нужен, записываю.

Павел вбил в поисковик название хостела, потом – карту города, и записал себе:

«Узнать, не останавливались ли пропавшие в «Три дома». Срочно».

– У нас есть возможность выяснить еще что-нибудь об этом деле, – довольно улыбнулся негатор, сбрасывая завершенный звонок. – Думаю, будет лучше, если Инга сама поговорит со своим появившимся на горизонте другом. Боюсь, при нас этот Анатолий ничего интересного не расскажет. Задерживать его пока не за что, допуск на чтение мыслей тоже не дадут, и у нас у самих дел навалом.

– П-погоди. Ты не отпустишь ее одну, – нахмурился Павел, – я п-против.

Может, негатор и старше по званию, но маг не собирался позволять ему распоряжаться Ингой. Она недавно спаслась от смерти, зачем ее опять подставлять, отпуская без страховки? Сколько бы Инга ни говорила о том, что ее приятель хотел только добра, у Павла имелись сомнения на этот счет.

– Нет. Разумеется, нет, – на лице Андрея появилось что-то похожее на удовлетворенную улыбку.

И что этот лис себе удумал?

Глава 13. Одно старое дело

Инга проснулась поздно. Слишком много всего вчера случилось и слишком тяжело было заснуть.

Она словно попала в какой-то совершенно иной мир. Торговый центр с огромным количеством магазинов и посетителей удивил. В курортных городах подобные места не отличались большими размерами и заполнялись покупателями только в сезон, а тут куча этажей, и в будний день не протолкнуться. И по этому торговому центру Надежда, офицер полиции, ходила с ней за покупками, на глаз определяя размер той или иной вещи, да еще и заплатила за все из своего кармана. Настоять удалось только на том, что Инга отдаст долг с зарплаты.

Другой мир. В этом мире дочерей настолько раздражала забота отцов, что они были готовы бежать на край света, а отцы контролировали каждый шаг дочерей так, словно у последних не имелось ничего своего… «Ничего своего» – нормально для приюта, там у всех все общее. Нормально для приемной семьи – там все совершенно естественным образом принадлежит родителям и их наследникам. Но та девушка в больнице… Инга узнала о ней больше, чем хотела бы. У Владлены Демидовой денег столько, сколько эмпат за всю жизнь не заработает. Но, оказалось, у нее тоже не было ничего своего…

И – отец. Ее, Инги, отец. Предполагаемый?.. Предполагаемый. Хотя Павел почти не сомневался, пусть ему и не было дела до объявившейся родственницы. Но он и так много сделал. Спас, по сути, жизнь, помогал с документами, позволявшими ходить по городу, собирался добиться пересмотра режима содержания на постоянной основе. Дал вчера шанс себя показать и, кажется, действительно хотел взять к себе на работу.

А остальное значения не имело.

Вчера вечером Павел вернулся из Особого с номером Толика и сообщением о том, что приятель искал ее в хостеле. Инга позвонила, и они договорились встретиться сегодня в «Шоколаднице» где-то неподалеку от Большой Садовой. Толик хотел поговорить. Откуда только узнал адрес гостиницы? Подвозил ведь к магазину… Хотя там рядом всего один хостел. Ладно, увидит и сама спросит.

Пока же надо заканчивать валяться в кровати. Стоило узнать, какая помощь нужна хозяйке дома, а то живет у чужих людей задарма.

Надежда Войцеховская обнаружилась в столовой за ноутбуком.

– Доброе утро, – поприветствовала она Ингу, не открываясь от работы, – еда в микроволновке. Павел обещал вернуться через пару часов и дать инструктаж насчет встречи с твоим товарищем.

– Доброго, хорошо. Чем я могу вам помочь?

– Что? – с явным удивлением спросила Надежда, подняв голову из-за компьютера.

– Я живу тут, – обозначила свою мысль Инга, – и я могу помогать по хозяйству. Я работала горничной в отелях, и…

– Дожили, – хмыкнула десятница, – мало того, что у Павла есть племянница, так она еще и намеревается стать служанкой.

Она знала… Впрочем, едва ли маг стал бы утаивать правду от своей жены.

Что именно вызвало недовольство женщины, Инга понять не смогла, потому предпочла извиниться за все и сразу:

– Прощу прощения.

– За что? За кровь, что ли? Не думаю, что ты приснилась своему отцу и матери и просила себя родить, – не без странного веселья откликнулась Надежда. – За новую Печать Молчания? Так одной больше, одной меньше. Павел – тот еще перестраховщик, да и работа моя, знаешь ли, располагает к получению таких вот прекрасных ментальных блоков. Тут уж ничего не поделать: коль рождена женщиной и хочу служить закону не только перебирая бумаги, то приходится терпеть. Впрочем, мужчинам не легче. Объясни, почему ты считаешь, что мы с Павлом не зарабатываем на прислугу.

Инга растерялась, промолчав.

Десятница продолжила:

– Может и Соловьевы, и Тавровы – не самые богатые и не самые известные семьи, но мы не обнищали настолько, чтобы превращать гостью в горничную. Павел и я иногда готовим сами, когда есть желание. Постоянно никого не держим, с нашей работой от этого вреда больше, чем пользы. Когда надо, через знакомых заказываем уборку и готовку. А превращать гостью в прислугу – это где видано?

Инга слышала, что в старых родах свои порядки, но сколько в мире этих старых родов и сколько других, без красивых фамилий и древних поместий? Она не один год работала в недешевых отелях, и останавливались там разные люди. Чиновники, заводские рабочие, накопившие на отдых, инженеры, врачи, повара, домохозяйки, предприниматели, программисты… Кто-то к Инге относился свысока, кичась положением и деньгами, кто-то презирал, кто-то просто видел в ней средство очищения номера или такого же, как сам, работника… Но сложно представить, чтобы кто-то настолько не принимал помощь по дому.

– Кто тебя воспитывал? – с любопытством спросила Надежда. – Я так понимаю, ты о своих родственниках раньше не знала, но все же?

Инга повела плечом.

– Приемные семьи. Приют. С четырнадцати сама живу.

– И работала прислугой?

– Да, – вышло чуть более жестко, чем эмпату хотелось бы.

Надежда некоторое время смотрела на нее странным взглядом, о чем-то раздумывая. Потом подвела итог своим размышлениям:

– Теперь ты – одна из нас. Паша пока не готов представлять тебя свету, но рано или поздно он созреет, так что привыкай жить по-новому. Если хочешь убирать в своей комнате – пожалуйста, а остальное – не твоя забота. Если что-то понадобится в быту – спрашивай, но прислуживать не надо, не твое это дело.

Надежда склонила голову, на мгновение задумавшись. Потом продолжила:

– Если прям ну очень хочешь принести пользу, то есть у меня одно дело. Ты же умеешь пользоваться компьютером?

Инга кивнула. И во второй, и в третьей семьях компьютеры имелись, а в приюте у нее была почти именная машина, слишком старая, чтобы ставить на нее хоть какие-то игры, в которых вечно зависали парни, но достаточно хорошая, чтобы читать скачанные книги или очень медленно лазить по «Энциклопедии Кирилла и Мефодия».

– Хорошо. Мне выдали по вашему делу информацию к размышлению, но даром ничего не бывает. Потому взамен нужен транскрипт допроса, потому что некоторые… Неважно. Есть записи, две аудио и одно видео. Твоя задача: послушать запись, посмотреть на то, что нагородит программа автоперевода слов в текст, и поправить ее потуги. Я тебе покажу, как что оформлять. Справишься?

Инга кивнула. Она такого раньше не делала, но звучало вроде несложно.

– Думаю, да.

– Отлично. Тогда ешь и можешь приступать, если других планов нет.

Планов у Инги не имелось. Откуда? Да, у нее теперь есть и вещи, и документы… Но что делать? По району, что ли, бродить? Глупо. Едва ли за ней следят, но как-то не хотелось выяснять, попытается ли кто-то усыпить ее днем или нет.

– Да, чуть не забыла, – спохватилась Надежда, – там в холодильнике стоит банка с желтой мутью, и тебе, по Пашиным словам, положен стакан вместо утреннего кофе. А так подогрей себе что-нибудь.

В микроволновке обнаружилась яичница и пара сосисок. Инга невольно вспомнила, как впервые воспользовалась возможностью подогреть еду в самом начале своей «карьеры» горничной и пообещала себе, что у нее в доме будет такой агрегат. И сейчас, разобравшись с настройками, она подумала о том же самом. Прислуга-то ей точно не светит, а вот микроволновка… Это удобно.

Интересно, у магов в хозяйстве роботы-пылесосы водятся? Инга видела по телевизору их рекламу, штука-то вроде дорогая… Надо будет потом спросить, любопытно же.

Не успела эмпат присесть за небольшой кухонный столик, где как раз имелось место для одного, как из столовой раздался недовольный возглас:

– Иди сюда.

Инга осторожно выглянула из-за перегородки.

– Да, я тебе. Есть на кухне – признак дурного воспитания. Я не требую соблюдать все правила этикета, но какое-то представление о хороших манерах должно же быть?

– Простите.

Надежда закатила глаза.

– Меньше извинений и больше дела. Садись, объясню, как положено есть в приличном обществе, коль мужчины до этого не снизошли. Впрочем, не удивлюсь, если они способны подать пример исключительно того, как это делать не стоит.

Инга села. Ее мало интересовала лекция о хороших манерах, но представлений об этикете хватало для понимания того, что отказ будет попросту невежливым. Да и Надежда была настроена решительно.

Оказалось, что помимо обычного минимума, вроде «не класть локти на стол», «не мусорить» и «не говорить во время еды», существовало еще с десяток правил о том, как надо ставить ноги, куда класть приборы, когда перехватывать нож, а когда оставлять его в левой руке, как складывать салфетки…

Увлекшись, Надежда принялась рассказывать о десертах, рыбе, мясе, дополнительных приборах, розливе спиртного… Очень скоро Инга напрочь потерялась во всех этих правилах и предписаниях, но покорно кивала и старалась запоминать.

Когда лекция закончилась, яичница уже остыла, и под бдительным оком хозяйки дома есть ее уже не хотелось.

Надежда смотрела немного лукаво. Смотрела, смотрела… А потом внезапно рассмеялась.

– Все, считаю свой долг выполненным, – отсмеявшись, с улыбкой заявила она.

Инга, переставшая что-либо понимать, уточнила:

– Долг?

Надежда потешалась искренне, и вовсе не над скромными познаниями Инги в области застольного этикета.

– Долг. Мне маменька все детство за каждым семейным и не очень ужином все эти правила повторяла. При том я, знаешь ли, не была свиньей из хлева, руками не ела и едой не кидалась, в отличие от некоторых. И училась в самой обычной школе, приемов и дорогих ресторанов не видела как своих ушей. И каждый раз, когда я спрашивала, зачем мне все эти тонкости с вилками для рыбы, которым следуют только в императорском дворце, мать уверяла, что хоть свою дочь обучу «как вести себя в приличном обществе». Дочери не случилось, но зато теперь эти бесполезные знания есть не только в моей голове. Можешь смело забыть половину сказанного пока не соберешься на встречу с аристократами из старых семей. Хотя есть на кухне и правда некрасиво, не для того она. А в остальном нужна умеренность и здравый смысл. Но работать горничной все равно не нужно. Убирай за собой, а с остальным справится автоматический пылесос и приходящая уборщица, незачем этим заморачиваться. Ты – гость, а не прислуга.

Робот-пылесос, очевидно, у магов имелся.

Инга все же попробовала следовать хотя бы части услышанных правил. Получалось плохо. Впрочем, на приемы ее действительно не звали. Несмотря на иронию в речи десятницы, Инга понимала: если она не хочет выглядеть неотесанной дикаркой, то стоит больше внимания уделять манерам.

Эмпат, доедая яичницу уже без бдительного взгляда продолжившей печатать Надежды, задумалась об услышанном в словах хозяйки квартиры. Странный, на деле, поток образов… Десятница с равной искренностью хотела научить ее вести себя за столом как подобает дочери аристократа, которой Инга вроде как являлась, но с такой же искренностью признала, что все это – лишь дань прошлому. Почему? Да и женщина, работающая в полиции… Такие ведь чаще всего походили на Тамару – из простых, на рядовых должностях, сильные и выносливые. А тут – командир группы, офицер. Это же все-таки немалый почет… Необычно.

По крайней мере, Надежда не против ее присутствия здесь – и то хорошо.

Десятница дождалась, пока Инга доест, и подозвала к ноутбуку:

– Файлы вот и вот. Включаешь проигрыватель и эту программу. И вот текст. Потом останавливаешь запись и смотришь, что получилось. Если что, возвращайся назад и прогоняй еще раз. Сохранить файл – вот, закрыть все – вот. Вопросы?

– Вроде нет. Только… Не могу обещать идеальную грамотность.

Эмпат даже в том небольшом отрезке, который автоматически перевела программа, видела несколько ошибок. Или ей казалась, что там есть несколько ошибок.

Надежда отмахнулась.

– Так я тебя и не школьный диктант написать прошу. Главное, чтобы смысл остался и глаза не резало.

– Думаю, с этим я справлюсь.

– Вот и я так считаю. Если что – зови, – Надежда уступила Инге место за ноутбуком и отправилась куда-то вглубь квартиры.

Править записанное программой оказалось несложным делом, пусть Инга с непривычки печатала очень медленно, регулярно промахиваясь по клавишам. Хорошо хоть обе записи, относившиеся к одному и тому же делу, связанному с мошенничеством при постройке нескольких многоэтажек в Москве, оказались довольно короткими.

Она довольно быстро потерялась в именах и названиях, старавшись написать их так, как слышала: программа распознавания голоса тут не всегда справилась. Работа будила любопытство, особенно когда эмпат перешла к последнему файлу, который оказался видеосъемкой допроса одного из главных подозреваемых, некоего Олега Васильевича Сивонтяна.

Инга с интересом наблюдала, как пожилой седой следователь неспешно и методично обличает подозреваемого. Сивонтян сидел лицом к камере, и пусть ей было проще различать ложь, когда речь шла о реальном разговоре, запись тоже давала некоторый простор для тренировки. Неявные послания, ощущения от слов Сивонтяна менялись от «ничего не знаешь, ищейка», через «ничего не докажешь, ищейка», до «надо будет переписать машину на адвоката, чтобы он задним числом вывел все активы, и заплатить судье» и «я разорен, все арестовано. Но выйду, и…».

Единственное, что привлекло внимание Инги больше, чем мягкая речь сыщика, в каждом слове которого ощущалась непрошибаемая уверенность, так это сомнения следователя в отсутствии сообщников. Да и Сивонтяну, когда он настаивал на том, что действовал сам по собственному почину, не хватало искренности.

Закончив с транскрипцией и взвесив все за и против, Инга решила поделиться своим наблюдением с Надеждой.

Хозяйка дома обнаружилась в кабинете неподалеку от столовой. Тут имелся еще один компьютер, стационарный, массивный и старый. Вокруг него все было завалено книгами, папками и бумагами. Книги стояли и на стеллажах, и какие книги: криминалистика, психология преступников, основы судмедэкспертизы, что-то о ядах…

– Тут все можно брать и читать, – заметила Надежда, отрываясь от своих дел, – Паша давно убрал все опасные для немагов издания. За этим компьютером обычно никто из нас не работает, так что, если хочешь, создам тебе учетку. Правда, звуковая карта у этого старичка так себе. Новую все руки не доходят поставить, разъем устаревший. Но если хочешь кем-то переписываться или читать – пожалуйста. Закончила?

Инга кивнула и в двух словах изложила свои выводы.

Надежда откинулась на спинку стула.

– Интересно… Ты ложь чувствуешь, так?

– Вроде того.

– Ясно. Хм… Дело в архиве, Савонтян сидит в Карелии, следователь – на пенсии, дома стоят и падать не собираются, по ним экспертизы заказывали. Георг, сыскарь на видео, как-то говорил мне о том, что там по суммам не все сходится и, возможно, есть еще эпизоды, до которых не добралось следствие. Но дело уже вывели в суд, признание имелось, и копать дальше никто не стал. Сейчас уже ничего не изменить, но я отмечу в файлах, может, что-то потом всплывет. Спасибо.

Инга хотела уточнить насчет нескольких не до конца понятных фраз, которые сумела записать лишь примерно, но в этот момент во входной двери повернулся ключ.

Гости принесли с собой разговоры и приятный запах свежей пиццы.

– Идем, – Надежда поднялась из-за компьютера, – поучаствуем в совещании филиала Особого отдела в моей столовой. Как будет свободное время, подсуну тебе записи из открытых дел, авось кого еще на чем поймаешь.

– Мне проще с реальными людьми…

– Только если Павел согласится иногда сдавать тебя в наем бедному и непрестижному полицейскому управлению, – хмыкнула Надежда, – в чем я сомневаюсь. Наверняка у него есть чем тебя занять.

Инга пожала плечами и отправилась в столовую следом за десятницей.