Магическая Москва 4

Пролог

– Обвинение?

– Что? – коренастый особист уставился на Ингу.

– Какое Александру Матвеевичу предъявлено обвинение? Вы на подведомственной моему отделу территории задерживаете на моих глазах человека с применением опасно-летальных проклятий. Согласно статье сто три…

– Да б.., пошли уже? – коренастый обратился к своему долговязому спутнику. – Еще отчитываться.

Долговязый мотнул головой.

Просчитывал варианты – Инга чувствовала это кожей. Эти двое ведь не рассчитывали, что Инга успеет на встречу. Думали, что вломятся в это кафе, – куда, кстати, подевались официанты? – сделают что хотят и уйдут еще до ее появления. Потому и так резко изменили типы заклинаний в момент, когда поняли, что у их «задержания» есть свидетели.

Инга привыкла приходить раньше на все встречи, на которые могла опоздать. И теперь стояла в пустом зале кафетерия «Сонная Лощина» и смотрела на двоих «сотрудников столичного особого Отдела», один из которых уже достал наручники и собирался защелкнуть их на руках тяжело дышащего после короткой схватки Коваля.

– Мы перед тобой не отчитываемся, – наконец выбрал линию поведения долговязый.

Эмпат чувствовала, что за его словами была тревога... Страх даже. Мысли о том, как убрать помеху так, чтобы никто ничего не видел.

– Разумеется. Но на моих глазах маг и магик применили свои силы для нападения на законопослушного гражданина, мирно сидевшего в кафе, – сузила глаза Инга, – и я вынуждена принять меры. Даже вне службы я остаюсь сотрудником Особого Отдела и слежу за соблюдением законов, контролирующих применения сил Истоков. Вы оба их грубо нарушили. Если вы говорите о проведенном задержании, то потрудитесь назвать номер дела, статью и содержание предъявленного обвинения, чтобы я могла их отразить в рапорте.

Инга успела ощутить тончайшие черные нити, вдруг протянувшиеся от коренастого.

Коваль дернулся и начал медленно сползать по стене. Черные нити теперь угнездились в его груди.

Эмпат выругалась про себя. Проклятийник! Вот же… !

– Вы использовали магию…

– Нет, – улыбнулся долговязый, смотря ей прямо в глаза, – от последствий столкновения при задержании погиб обвиняемый в госизмене. Сердце не выдержало. А показания заинтересованных лиц в деле не учитываются. И ты без своего покровителя – никто и ничто.

Эмпат вздрогнула, чувствуя растекающийся где-то внутри стылый ужас.

Он ведь во всем прав. Во всем!

С тех пор, как Паша исчез, Коваль прикрывал ее. И от нового начальства, и от многого другого. Что ее слово против них, столичных? Драка была? Была...

– Снимите проклятие, – онемевшими губами попросила Инга.

Коренастый в ответ даже бровью не повел, а долговязый еще сильнее изогнул губы в издевательской улыбке.

Коваль рвано дышал, с каждым вдохом бледнея все сильнее и сильнее. Инга чувствовала, что старый маг боролся с проклятием, но его силы истощались, а чернота разрасталась и разрасталась, грозя поглотить все. Стремясь оставить пустую оболочку вместо человеческого тела...

А его палач стоял рядом и улыбался. Улыбался, отбирая у Инги последнего дорогого человека, последнего, кто мог помочь найти Пашу.

Да эта давящая лыбу тварь не стоила даже внимания наставника!

Злость подавила страх, и Инга шагнула вперед, формируя на ладони боевое воздействие.

Долговязый двинулся наперерез, тоже создавая какие-то ударные чары. Коренастый же забормотал что-то про препятствия задержанию, но Инге было плевать.

Нужно забирать наставника и уходить. Сейчас!

Долговязый развернул ладонь… И отлетел к стене, сметенный потоком силы, вброшенной Ингой в «Таран». Вторая атака выбросила за дверь коренастого, на ладони которого уже зрела чернота.

Инга подлетела к Ковалю, краем глаза видя, как уже пришедший в себя долговязый готовиться разрядить какой-то артефакт. Опустилась на колени, притягивая к себе наставника за плечи.

– Что…ты… – с трудом прошептал Коваль.

– Доверьтесь, – попросила Инга, концентрируясь на нужных образах.

Плевать на все. Плевать на всех.

В поместье. В лес. Туда, где безопасно. Прочь!

Один ряд образов, второй, третий… Инга не сдержала стона в тот момент, когда из тела словно вырвали все тепло. На мгновение пространство вокруг разлетелось на куски с жутким треском, а потом сила вплелась в завершающий ряд образов, и эти куски перемешались, создавая иное пространство. Секунда – и мир вернулся на место, ударив по всем органам чувств разом.

Инга с трудом, но различила над головой расписной потолок. Мир перед глазами расплывался, но она все же чувствовала ни с чем не сравнимое ощущение тепла и радости, окутавшей разум. Она – дома. Там, где в подвале бьется Сердце.

Тело было странно легким и бесформенным, словно разом исчезли все мышцы и кости, и Инга чудом не упала лицом вниз. Соображала она с трудом, но все же понимала, что нужно уничтожить черноту проклятия.

Нужно помочь Ковалю, иначе зачем это все?

Тепло, тепло вокруг – то, что поможет. Тепло, к которому нужно прикоснуться, которое нужно направить. Надо позволить этому теплу, этой силе течь, позволить отодвигать черноту чужой магии.

И плевать на боль. Плевать на то, что тепло, пробегая по телу, становится болезненным жаром.

– Ниже, ниже, – врезался в разум полузадушенный шепот старого мага. – Инга, проводи ниже, спалишь же себя…

Ниже... Брать меньше. Гореть слабее.

Инга попыталась последовать совету, но получалось плохо. Она не была уверенна, контролировала ли силу, к которой прикоснулась, или сила шла через нее бесконечным, неостановимым потоком

Чернота проклятия блекла. Уходила, растворялась в тепле, исчезала...

Но и Инга стремительно удалялась от мира. Слишком много было текущего по телу огня, слишком много она отдала и слишком устала.

Смазанное движение у входа в комнату было последним, что Инга сумела различить.

Глава 1. Пробуждение

Ингу разбудил запах. Что-то, кажется, подгорело относительно недалеко от нее. Мясо? Его чаще всего жарил Павел, и он ни разу еще ничего не сжег…

Паша и Надя два месяца назад зашли в заброшенное поместье Ипатьевых – и растворились без следа.

Паши рядом нет. Он не мог пожарить мясо.

Инга распахнула глаза, окончательно осознав, что запах гари – это совершенно ненормально.

Она походя удивилась тому, что лежит на кровати – кажется, в последнем воспоминании был пол? – и как была, в мятых штанах и рубашке, поспешила к источнику запаха, который шел откуда-то снизу.

Пожар?! Дом горит?

Инга слетела по ступеням, пересекла холл, шлепая босыми ногами по полу, и распахнула дверь на кухню. Остановилась на пороге, ища взглядом источник запаха – и замерла.

Кухня в особняке была весьма просторная, настолько, что вмещала и обеденный стол, за которым, по рассказам Павла, должна была есть прислуга, и, собственно, все нужное для приготовления пищи, включая установленную относительно недавно плиту. Газа тут, разумеется, не было, и прадед Павла использовал вместо него энергетические кристаллы. Сам названый отец такую расточительность себе позволить не мог, а потому попросту переоборудовал плиту для подключения баллонов.

И сейчас около этой самой плиты, орудуя парой лопаток, стоял седой старик в домашней одежде и фартуке. За столом обнаружился Коваль и еще один незнакомый Инге пожилой мужчина. Если присмотреться, то казалось, что этот мужчина был ну очень похож на Петра, ее двоюродного прадеда. Мертвого двоюродного прадеда.

Человек у плиты обернулся – и Инга узнала его. Император.

Мертвый император.

Эмпат протерла глаза – ничего не поменялось. Только запах гари усилился и повар, выругавшись, принялся убирать с огня дальнюю из сковородок.

– Это ад? – Инге почему-то ничего другого на ум не пришло.

Император выключил огонь и повернулся к ней.

– Я понимаю, что уровень жизни в Империи может быть чуть ниже, чем в Северных Штатах, – начал он с ощутимой обидой в голосе, – но прошу заметить, что это касается только товаров элитарного потребления. Зато кредитная нагрузка у нас почти нулевая. Так что попрошу!

Инга медленно добрела до ближайшего стула и опустилась на него.

– Я сплю? – теперь прозвучало почти жалобно.

– Нет, – сочувственно отозвался Коваль. Голос его потерял часть былой силы, но все же оставался привычным. – Его Величество…

– Петр. Романов, – прервал наставника император. – И все. Я уже не «Величество» и не все остальное.

– Тоже Петр, – сидевший рядом с Ковалем старик обернулся к Инге и помахал рукой. – Но я тут ненадолго, просто хотел кое-что обсудить. Мне пора.

В тот же момент «Тоже Петр» просто растаял в воздухе.

– Паша говорил, что он вроде умер… – Инга почувствовала себя окончательно сбитой с толку.

– В общем-то так и есть, – император принялся раскладывать содержимое сковородок по тарелкам, – бекон подгорел, но, думаю, его вкус сильно хуже от этого стать не должен. И – да, я, в отличие от тезки, не умирал. Так, на всякий случай, для понимания ситуации.

Инга поборола желание ущипнуть себя, да посильнее.

Она мало того что совершенно не помнила ничего после того, как пыталась снять проклятие с Коваля, так еще и… откуда император, хоть и бывший, вообще взялся в их доме?!

Проклятие…

Инга попыталась понять, действует ли оно еще – и не смогла. Мир за Завесой вокруг никуда не исчез, но казался размытым настолько, что ничего в нем толком нельзя было различить.

– Что произошло? – эмпат уставилась на Коваля. – Вы…

Она не знала как сформулировать вопрос. Весь вчерашний день казался идиотским: сначала ночная встреча в пустом кафе, на которой наставник собирался рассказать что-то насчет Паши, но не успел из-за напавших на него двух питерских особистов, потом их побег сюда…

И что теперь спрашивать: а вы не умерли?

И почему она толком ничего не видит в магии вокруг?

Если попробовать сканирование поглубже? Инга попыталась вложить силу в нужное действие, но где-то внутри живота словно бы вспыхнул огонек. Вспыхнул, обжигая и срывая задуманное.

– Ин, давай пока без магии, – Коваль, кажется, заметил мелькнувшую на ее лице боль, – ты пока не оправилась от последствий своей эскапады, а от меня сейчас мало толку в вопросах помощи.

– А из меня всегда был поганый целитель, – констатировал Петр Романов, ставя перед Ингой тарелку с едой, – и кулинар так себе. Но за два месяца тут пришлось научиться хоть чему-нибудь. Павел заботливо запер меня здесь с запасом продуктов, и так как из вашего ручного призрака слуга не удался, то я все сам, все сам.

– Павел… Запер вас?

Сейчас даже образы от слов воспринимать было сложновато, но, кажется, император… бывший император, не лгал.

– Как я уже понял – не намеренно. Но я предпочту не обсуждать это на голодный желудок.

Инге было даже немного неловко есть на кухне после всех поучений Надежды. Но Романов, кажется, никакого дискомфорта не испытывал.

– Тут тепло, – пояснил он, откликаясь на незаданный вопрос, – куда теплее чем в столовой. Я привык. К тому же энергетический контур дома мне не подчиняется, – продолжил «повар», – потому приходится поступаться привычками.

Инга помнила, что когда они были в последний раз тут, в столовой действительно было прохладно... Да и во всем доме тоже. Но тогда ведь лето было...

– Я могу попробовать перенастроить обогрев через Сердце, – Инга поднялась на ноги, – оно откликается на меня, и…

– Поешь, – мягко остановил ее Коваль, – потом будем со всем разбираться.

Эмпат немного растерянно посмотрела на мужчин. Она все-таки хозяйка дома, так? А они – гости, причем куда выше ее статусом.

– Это хороший совет, – откликнулся Романов, – весьма. Я два месяца уже провел тут, и полчаса как-нибудь потерплю.

Два месяца…

Инга сузила глаза.

Император мог что-то знать о пропаже Паши, так? Или нет? Ведь получается, что оказался тут одновременно с тем, как Паша с Надей исчезли... Или нет?

Но, как бы то ни было, сейчас оба пожилых мага предпочли сосредоточиться на еде и явно не горели желанием отвечать на вопросы. Инга, скрепя сердце, последовала их примеру. За полчаса правда ничего не изменится.

Приготовленная высочайшей рукой яичница от яичницы обычной отличалась… ничем. Только с солью Романов переборщил. И бекон подгорел, хотя его вкуса это сильно не испортило.

Вместо кофе был какой-то отвар, который пили все трое. Инга попыталась было помыть посуду, но Романов остановил взмахом руки.

– Сам справлюсь. Тем более что у вас тут алхимии достаточно, не нужно с щетками возиться.

Вместо привычной пластиковой емкости на кухне особняка Тавровых для мытья посуды использовалось сильнопахнущее средство из стеклянной бутылки. Но зато ничего тереть не надо было, только нанести прозрачный гель тряпкой и тут же его смыть. Инга, когда Паша показал запасы предков, была буквально очарована старым изобретением прапрадеда.

– Это неожиданно умиротворяющее занятие, – поделился Романов, – если бы я это раньше знал, то давно освободил бы слуг от этой обязанности и делал бы все сам. Ну иногда хотя бы.

Инга осторожно глянула на наставника.

От императора, даже бывшего, такое слышать было странно. Он вообще был… странный, вот точно.

– Боюсь, мой рассказ будет весьма коротким, – Романов вернулся за стол, – и не самым интересным. Я, собственно, не умер. Александр Матвеевич и так в курсе, а Павел, как я понял, об этом предпочел не распространяться. И правильно сделал. У меня были свои заботы, но как Библиотекари мы с Тавровым иногда сотрудничали. Полгода назад всплыла какая-то дрянота, вроде мертвой воды, только слабее. Состав не изучен. По записям – в одном из Хранилищ такое было. Я предложил это Хранилище проверить, и мы с Тавровым туда отправились. Болота, место отвратительное. Пришлось разделиться, и Тавров отдал мне сапоги-скороходы.

Инга не сдержала улыбки. Сапоги-скороходы – звучало иронично хотя бы потому, что сапоги были игрушечные, хотя и увесистые – энергии пришлось много вложить. Их с Павлом совместная идея. Точнее – идея Павла, а исполнение – ее. Полгода назад Инге удалось расшифровать нужные образы для Хода, воздействия мгновенного перемещения, найденного в Библиотеке, но отец, обратив внимание на катастрофически большие траты энергии, запретил творить заклинание в одиночку. Вот и решили сделать артефакт, в который вкладывали энергию постепенно.

– Тяжеленная дрянь и фонит сильно, – продолжил Романов, – но польза от нее есть. Точнее – на болоте пользы не было, но там и Хранилище было пустое. Истончившееся.

Истончившееся… Значит род, хранивший тайну этой «мертвой воды», прервался.

– Мы вернулись в Москву и занялись каждый своим делом, – продолжил Романов – Я принялся выяснять, кто оказался таким умным, что решил сам мертвую воду сделать, но как только получил бумаги на всех наследников Витязей Магии, так вместе с ними по мне какой-то дрянью ударили, причем такой, что щиты пожгла. И двое под Личинами еще и добивать ринулись. Деваться было некуда, и я использовал артефакт. В жизни бы не подумал, что «безопасное место» – это поместье, из которого выйти не могу. Я надеялся, что Тавров отследит разрядку артефакта, или хоть сам сюда наведается… А он, похоже, сам влип куда-то. Искал его по снам – пусто, а ни до кого другого дотянуться не могу.

– Проклятия, – Коваль переплел пальцы, – дважды... У меня возникло ощущение, что опять что-то затевается.

– Совершенно точно, – мрачно подтвердил Романов, – нити судьбы завихряются. Анна тоже недоступна для меня, хотя может быть, дело в, хм, в нашем последнем сп… разговоре. Жаль, что в Библиотеку мне не тоже попасть. Хотя бы потому, что тогда бы я мог питаться чем-то более… разнообразным.

Инга чуть склонила голову.

– Почему – не попасть? Павел…

– Может уходить отсюда, да. И я могу. Вот только… – Романов тяжело вздохнул и сделал неопределенный жест рукой.

Инга вздрогнула, поняв, что теперь видит за одеждой, за кожей и мышцами старика кусочек черноты. Кусочек, обхваченный со всех сторон золотистыми нитями, тянущимися откуда-то извне. Снизу.

От Сердца.

– Не знаю уж, стараниями кого из Тавровых дом помог мне, – продолжил Романов, – но, как видишь, только энергия поместья сдерживает «подарок» от кого-то из моих друзей.

– Я могла бы…

– Нет, – почти одновременно произнесли оба мага.

– Боюсь, если помощь кому-то из нас погубит наследницу рода, то после дом сожрет нас обоих, – усмехнулся Романов, – так что пока спешить не стоит. Я уже привык. Почти.

– Инга, я не представляю, каким образом ты в одиночку, без камней и площадки синхронизации способна выполнить Прямой Переход, – Коваль старался подбирать слова, – а после еще и использовать силу рода для снятия проклятия, но это не проходит бесследно. Нужно время, чтобы ты могла хотя бы попытаться провести подобное количество энергии. Тем более что в случае с проклятием на Петре Романовиче просто уничтожить воздействие на силе не выйдет.

– Увы. Лучше всего найти того, кто это сделал, и оторвать ему руки, – без тени иронии поддержал Коваля сам Петр Романович, – и голову тоже. Ну да ладно. Что ж, думаю, я пока рассказал достаточно. Коллега?

Коваль поморщился.

– Я расскажу еще меньше, увы. Удалось кое-что раскопать насчет поместья, в котором пропали Паша с Надей. Оно стоит заброшенным много лет и совершенно точно пустует, и, как ты знаешь, ни одна проверка не выявила там никакой активности.

Инга поморщилась.

Все так. Поместье Ипатьевых было одним из «Кольца Десяти», ряда подмосковных усадеб, которые некогда занимали Хранители, поклявшиеся защищать город, во времена , когда Москва еще была столицей страны. И это поместье, как и три остальные оставленные усадьбы, необходимо было раз в пять лет осматривать на предмет магической активности. Ипатьевы владели сильным Истоком, но все погибли еще во время первой войны с немцами, и с тех пор их усадьба и пополнила список «подотчетных», которые сотрудники Особого периодически обходили с нужными приборами . Просто потому что поместья, некогда имевшие Сердца, могли вытягивать из-за Завесы что-то нехорошее и воплощать это в мир. Были случаи.

Паша не был обязан ехать, мог поручить эту задачу еще кому-то, но он поехал, вместе с Надей в качестве независимого наблюдателя. Инга чувствовала, что дядя просто хотел провести выходные на природе. Усадьба давно не причиняла проблем, да и старых чар особистов на ней было столько, что ни один человек не подошел бы даже близко. Да и куда там подходить – одни руины без крыши и с дырами в стенах, а большая часть хозпостроек и вовсе снесена уже во вторую войну, когда там бои вовсю шли.

Ничего интересного, ничего опасного...

Инга была там. Приехала как только узнала, что Паша с Надей не вернулись.

Машина стояла у калитки. Стояла – и все. Ни названного отца, ни его жены. Никого.

Завеса там… Неприятная, словно бы изъеденная дырами. Что бы хозяева поместья ни делали – ничего доброго, светлого и вечного там не было. И дыры к тому же мешали всякой аналитике. Инга попыталась протянуть Нить Времени – и ее едва не размазало по Завесе, которая тут же рванулась к разуму, желая смять, изменить и переделать.

Эмпат попыталась использовать все, что знала, все, что могла воплотить. Несколько десятков поисковых чар, ритуалы... Подняла на уши местных полицейских, заставила леса прочесывать. Коваля попросила о помощи. Сама почти месяц лазила по округе…

И никаких следов. Павел и Надежда словно бы растворились в воздухе. И это при том, что Инга четко ощущала – названный отец жив. Жив! Вот только до него никак не дотянуться, никак его не найти. Даже Кюн не смогла учуять, куда Паша делся.

Эмпат тряхнула головой, отгоняя от себя непрошенные мысли. Плевать, что на работе ее отправили в неоплачиваемый отпуск «по семейным обстоятельствам». Плевать на намеки… Да на все плевать.

– Оно совершено пустое. Но два человека просто исчезли. Они живы.

– Павел жив, – педантично поправил Ингу Романов, - я это могу точно сказать. Насчет же кого-то еще…

– Не имеет значения, – перебил его Коваль, – так или иначе – Паша с Надеждой не первые пропавшие в поместье.

Инга уставилась на наставника.

– У нас были бы записи…

– Увы. Нераскрытое полицией дело было каким-то образом передано в архив, несмотря на наличие записей о подотчетном Особому помещении. Три года назад в соседней с поместьем деревне пропал подросток, некий Дмитрий Сафронов. Тело не нашли. Полицаи никого не задержали – доказательств преступления не было. Деревня глухая, работы мало, многие пьянствуют, в том числе и родители Сафронова.

– Но? – Инга все же ощущала, что старый маг говорит все это не просто так.

– Но к делу были подшиты показания сестры Сафронова, которая говорила, что брат ходит помогать «важным людям в поместье».

– И это никого не заинтересовало? – возмутилась Инга. – Пропал ребенок, и…

– Инга, ты ведь помнишь, какой бардак был три года назад.

Эмпат поморщилась. После поражения «Новой Воли» начались массовые чистки сторонников Зодчего всех властных, и не только, структур. И много кто решил, что надо проворачивать свои дела, пока новые начальники и их новые подчиненные обживаются на новых же местах работы.

– Помню, – буркнула Инга. – И все равно – могли бы хоть проверить, что ли.

– Проверили, – отозвался Коваль, – ничего не нашли. Но я покопался в архивах и выяснил, что домом Ипатьевых почти сразу после истории с Зодчим интересовался некий Дементьев, его запрос остался в архиве. Вроде как хотел подтвердить родство с бывшими владельцами.

– Дементьев? – бывший император задумчиво уставился на Коваля, – а это не тот, который из «Витязей»?

– Откуда, простите?

Ответить Романову не дали – задребезжал дверной звонок.

Глава 2. Гости?

– Вы кого-то ждете? – поинтересовалась Инга.

Впрочем, могла бы и не спрашивать: по напряженным взглядам обоих пожилых магов было понятно, что появившийся гость был для них таким же сюрпризом, как и для нее.

В дверь позвонили еще раз.

Инге почему-то вспомнилась целая дискуссия между Павлом и Надей о том, стоит ли ставить звонок или нет. В итоге все-таки решили, что звонок, питающийся от батареек – лучше, чем старомодный дверной молоток, звук от которого к тому же мог и мертвого разбудить.

Эмпат пожалела, что не взяла на встречу с Ковалем оружие. Вес дубинки в руках хотя бы немного успокаивал. Но что поделать...

Звонок прозвонил снова.

Вот ведь у кого-то вообще нет терпения…

Инга поднялась и пошла открывать. Романов последовал за ней с каким-то весьма странным выражением лица.

– Вы…

– Погляжу, кого нелегкая принесла, – несколько растерянным тоном отозвался бывший император, – с момента моего пребывания здесь будущее… слишком нечетко.

Вот, значит, в чем дело…

Инга как-то слышала от Павла, когда речь зашла о Полотне Судьбы, утраченном из-за ее действий, что тот, кто долго пользуется артефактами подобного типа, начинает иначе смотреть на мир. Оно и понятно – если можешь прозревать будущее, разве не захочется знать его во всех подробностях, учитывать любые его изменения? Да и четкого варианта будущего не существовало, лишь образы вероятностей, которые еще и расшифровать надо было.

Да и сейчас, выходит, бывший император, привыкший править и всякие планы строивший много лет, оказался заперт в чужом доме, да еще и без своих привычных возможностей.

– К тому же, – в голос Романова просочилась ирония, – псевдомертвец с дырой в энергетике здесь и сейчас – самый дееспособный из магов, находящихся в доме.

Инга хотела было с этим поспорить – все таки не так уж и плохо она себя ощущала, пусть сканирование и не удалось, но услышала из-за двери:

– Выбивать? Да, сейчас…

Голос был знаком. Очень знаком.

– Эй, подожди! – Инга нашарила ключ на вешалке, – не надо ничего выбивать!

А то Кюн может ведь…

Не то чтобы ей удастся, но ведь – попробует же…

Кюн действительно обнаружилась за дверью. В привычно-ярких одеждах, но с походным рюкзаком за плечами и настолько решительным видом, что Инге не по себе стало.

Впрочем, мрачная готовность действовать на лице оборотня почти мгновенно сменилась широкой улыбкой.

– Инга! Живая!

Эмпат не успела и слова вымолвить, как вроде бы и не слишком сильная Кюнней сграбастала ее в такие объятья, что ребра затрещали.

– Вроде того, а…

– Отойди от нее, – мрачно произнес Романов, – или оторву силой!

Словно в доказательство его слов по прихожей пронесся холодный ветер.

– Ты еще кто такой?! – Кюн разорвала объятия и обернулась к подошедшему, – и какого харги он личину императора носит???

– Кюн, это…

– Перевертыш! – почти в унисон заговорили Романов и Кюнней.

И наперебой принялись спорить, размахивая руками. Гомон возник такой, что Инга только отдельные предложения выхватывать могла:

– Личина друга…

– Император мертв…

– Втереться в доверие…

– Стремный мужик…

– Подозрительное совпадение…

– Хватит! – рявкнула Инга.

Во все стороны разлетелись потоки вырвавшейся магии, словно бы и дом хотел подкрепить ее слова своими силами. Несколько шапок упало с вешалки, дверь с грохотом закрылась, а оба спорщика сделали шаг друг от друга.

Воцарилась тишина.

– Прекратите, – Инга чувствовала себя так, словно только что пробежала несколько километров, – оба.

Если от Кюнней можно было ждать всего, то участие в таком мелочном препирательстве Романова казалось очень неуместным. Кажется, тот и сам это почувствовал и встал, скрестив руки на груди:

– Да будет тебе, Таврова, известно, что в этом доме нет никаких постоянных чар, способных отслеживать смену личины, а заклинаний, способных точно подтвердить личность сквозь те защиты, которые я вижу у этой особы, не существует. И в этом случае…

Кюн издала какой-то низкий звук и превратилась в рыжего шпица и обратно.

– И что – перевертыши так умеют?! Это вы кто такой, – Щенок сузила глаза, – и зачем вам облик покойного императора?

– Кюн, – осторожно начала Инга, – это и есть император.

Оборотень так и застыла.

– А… Ты… Уверена?

– Я все еще чувствую ложь, - усмехнулась эмпат, - так что – да, уверена. Он просто не умирал.

– О.

Инга не выдержала и рассмеялась. Несмотря на неприятную усталость от этой перебранки, выражение лица Кюн того стоило.

– Ты мыться будешь? И есть. Осталась яичница, бекон, и…

– Буду. Все буду. До вас добраться было отдельной историей! Впервые в жизни я поезд догоняла! И сбивала хвост, не свой, а человеческий, представляешь? И…

– Думаю, происходившее в Москве после исчезновение Инги стоит обсудить всем вместе, – раздался голос Коваля, который вышел из кухни и теперь прислонился к дверному косяку, наблюдая за происходящем, – вполне возможно, исчезновение Павла и Надежды, запрос от Дементьева, русские «Витязи», попытка моего убийства и этот «хвост» связаны. Но, Инга, если ты хочешь устроить здесь гостью, то придется как-то договариваться с домом. И ради обогрева комнат, и ради теплой воды.

Инга бросила взгляд на Романова.

– Что? Да, пришлось кипятить. Я в конце-концов бывший император, но не идиот. И закаливание полезно для организма.

Все-таки он очень странный…

Эмпат кивнула.

– Я справлюсь.

Сомнений в этом не было. Если уж дом отозвался на ее эмоции, то наверняка договориться на питание нагревателей будет не слишком сложно.

Инга оглядела наставника, и, поддавшись какому-то смутному порыву, попросила:

– Думаю, будет проще, если вы пойдете со мной. Если вы не против.

Коваль переглянулся с Романовым – и кивнул.

Кюн же завороженно смотрела на бывшего императора, кажется, забывая дышать в его присутствии.

– Это, ты пока можешь комнату свою занять, – предложила Инга. – Скоро все сделаем.

«Своя» комната имелась и у Кюн, и у Демы, и у Андрея Васильевича, и у Михаила, и у самого Коваля. У всех, кто часто гостил в этом доме. Кюнней вот предпочитала одно из двух чердачных помещений, напротив комнаты Демы, у которого только там и ловил интернет…

– Я напишу тогда что с тобой нормально все, ага? Ну, нашим. Все защищено – по мнению Демы по крайней мере. А то они сами порываются ехать, несмотря на наблюдение. Мишу Андрей Васильевич еле отговорил.

– Пиши, – кивнула Инга, направляясь в подвал.

Самой написать вообще-то нужно было. Сразу. А не бежать «на пожар» бездумно.

Лестница в подземную часть дома была довольно широкой, но все равно вдвоем идти по ней возможности не было. И к тому же Коваль двигался очень медленно, держась за перила.

Инга выругалась про себя. Зачем вот она потянула его сюда? И сама бы справилась. Видно же, что ему ходить тяжело…

– Простите, – обратилась она к старику, – мне не следовало…

Коваль поднял руку.

– Никаких извинений. Ты спасла мою жизнь, не только перенеся сюда, но и разбив проклятие. Мне потребуется время, чтобы вернуться к своему привычному состоянию, но теперь это время у меня есть. К тому же, знаешь ли, не каждый день выпадает стать свидетелем взаимодействия человека и Сердца. Возможно, в чем-то я смогу быть полезен.

Инга кивнула и направилась в центр подвала.

Здесь, за рядами старой мебели и ящиков с самими разными и уже ненужными вещами, которые надо было разобрать и продать, но никак не хватало времени, находилась дверь без ручки, видимая и ощутимая только Инге, Павлу и Надежде. Причем последней приходилось ждать порой по несколько минут до момента, когда дверь становилась полностью реальной. Магам же нужды в этом не было.

Инга положила руку на всегда теплую, несмотря на отсутствие отопления, древесину, и прикрыла глаза, прося позволения войти для себя и наставника.

Дверь отворилась. От нее не существовала ключа, да и замочной скважины тут не было. Они с Павлом так и не выяснили, что случится если Сердце погибнет – останется ли на месте просто ровная стена, появится ли видная всем дверь с замком или дверь будет, но никто никогда не сможет ее открыть.

Да и какая, в общем-то, разница?

За дверью было тепло, темно и пусто. Почти пусто – в середине небольшого помещения с низким потолком висел, презрев все законы физики, приличных размеров кусок горного хрусталя, неярко светившийся. В его свете можно было заметить, что и пол, и потолок, и даже стены помещения покрывали вязи знаков и букв на самых разных языках, перемежающиеся сложными рисунками. Все они соединяли воедино сложнейшую систему чар, пронизывающих дом и прилегающую к нему территорию.

Инга чувствовала, что наставник зашел за ней – но остановился у двери, не решаясь подойти ближе.

Она же подойти к Сердцу не только могла, но и должна была.

Инга подошла и положила руку на теплую, несмотря на конец осени и соответствующую температуру в подвале, грань кристалла, ощутив под пальцами углубления от выгравированных на его поверхности знаков и символов. Она почувствовала, как там, внутри, дремлет, ожидая своего часа, энергия, подаренная этому месту и этому дому многими поколениями ее предков, и прикоснулась уже не рукой, а разумом, к теплу внутри камня.

Инга просила о том, чтобы частичка этого тепла ушла выше и оживила нагреватели, а еще частичка изменилась, став чем-то иным, чем-то нужным и важным для любого человека – и устремилась к тому, кто пришел сюда следом за ней. Не сжигая, как раньше, черноту внутри, а обволакивая разум и душу, восстанавливая сломанное. Еще частичка, уже без просьбы, прикоснулась к ней самой, прогоняя усталость и словно бы извиняясь за то, что без спроса нарушила планы, раздув угли злости у двери.

А еще частичка...

Еще даже не частичка, а две, три, четыре – повлекли за собой. Повлекли, отвечая на страстное желание найти названного отца и мать. Найти их. Узнать где они. Увидеть лица…

Ингу тянуло куда-то прочь, куда разом в холод и тепло, куда-то, где привычные законы перестали существовать. Куда-то за Завесу, прочь из дома, прочь из тела, прочь…

Движение оборвалось резко, в один миг.

Эмпат стояла на четвереньках перед Сердцем, не совсем понимая, как потеряла равновесие. Рука, которой она еще мгновение назад прикасалась к грани кристалла теперь саднила. Инга повернула ладонь и заметила кровь, сочащуюся из пореза.

– Варварски, – произнес сидящий рядом на корточках Коваль, – но у меня не было большого выбора вариантов. Даже с тем, что твой дом дал мне сейчас.

– Я едва не узнала, где они, – глуховато проговорила Инга, чувствуя, что часть ее словно бы с трудом возвращалась к жизни в нормальном мире с нормальной логикой и нормальным... всем. – Оно почти показало мне…

– Ин, ты сейчас едва не провалилась за Завесу, – со странной интонацией отозвался Коваль. – Предполагаю, что сосредоточие сил твоего рода могло бы показать тебе где находится Павел, несмотря на то, что ни один поисковый или предсказательный ритуал не нашел его. Ты ведь хотела оказаться рядом с ним, так?

– Да, – скрывать было нечего. – Очень.

– И Сердце откликнулось на это желание. Вот только, Ин, оно не способно провести тебя в теле куда-либо.

– Я и так могла бы узнать где Паша, где его держат, – Инга мотнула головой.

На особую злость сил не было. Только разочарование. Почему, почему Коваль вмешался?

– Чего ты хотела сильнее – узнать, где твой названный отец и увидеть его, или вернуться сюда после этого?

Эмпат встретилась взглядом с наставником Разумеется, она не думала ни о каком возврате. Просто увидеть. Узнать где он…

– Только одно намеренье, – пояснил Коваль, – Сердце неразумно, и оно отозвалось на чувства, а чувства не состоят из сложных конструкций вроде: увидеть, найти, вернуться и рассказать. Лишь что-то одно. И ты знаешь, что происходит тогда, когда разум остается за Завесой без возможности вернуться в тело.

Инга поморщилась.

Ей это рассказывал и Павел, и сам Коваль, и любой, у кого за последние три года доводилось учиться аналитическим воздействиям.

Успеет кто-то вернуть – безумие. Не успеет – кома и смерть. Вот и все.

– Сердце может указать, где их искать, – сдаваться она не собиралась.

– Может. Но давай для начала исчерпаем все остальные способы. К тому же если иметь больше информации, то, возможно, получится или использовать подходящее воздействие, или, по крайней мере, сформулировать не отчаянное желание, а конкретные образы, для получения которых не нужно будет вырывать твое сознание из тела.

– Координаты! – Инга поднялась на ноги, – можно нанести на карту, и…

– Ин, подожди. Ты уверенна, что способна представить цифры? Тебе нужен образ, а не вопрос, понимаешь? Это же не интернет тебе.

Инга тряхнула головой и потянулась рукой к Сердцу.

Это не Коваля дело. Не его. Ее дело и ее Сердце.

Она представила цифры. Представила вопрос…

Попыталась.

Но ничего не вышло. Ни глобус, ни карта, ничего не помогало. Ничего в ответ. Только ровное тепло.

Инга представила себе Павла, пожелала найти его – и вновь ее потянула вперед, вглубь, за Завесу… На сей раз она успела оторвать руку от кристалла сама, не без труда, но все же вырываясь в реальность.

Коваль стоял очень близко, явно намереваясь вмешаться.

– Все нормально, – не скрывая разочарования произнесла Инга, – просто не вышло. Словно меня не понимают.

– Магия – это еще не все, – сочувственно отозвался Коваль. – У нас есть и другие методы.

Инга попыталась улыбнуться в ответ. Вышло как-то криво.

– Думаю, – продолжил наставник, – что с помощью знаний Романова и помощи твоих коллег, которые явно отправили Кюнней как своего эмиссара, мы сумеем узнать больше, чем действуя каждый сам по себе. К тому же, если с помощью Романова удастся получить доступ к Библиотеке, то можно поискать там. Только не нужно и с этим спешить. То, что дом дает тебе силы вовсе не значит, что их можно расходовать без оглядки. Если ты выжжешь себя – то никому лучше не будет. А энергия есть энергия, ни один маг не может ее проводить бесконечно.

Инга с трудом удержалась от того, чтобы возвести глаза к потолку.

Коваль говорил об этом в последнее время почти постоянно. Ну как последнее… Да все время. С тех пор, как выяснилось, что Инга, как дуалист, эмпат и маг, способна интуитивно понимать как использовать те воздействия, над которыми другие маги бились не один час или день. Как с Ходом – когда нашли описание, Павел почти неделю пытался понять последовательность образов и воздействий. Инге это не было нужно – она просто… Чувствовала как надо. Вроде того.

Вот только чувствовать-то она чувствовала, понимала, как нужно обратиться к Завесе для нужного результата, но черпать энергию все равно откуда-то нужно было, и запасы этой энергии были ограниченными. А Инга еще и магию получила не как все – в первые три года после рождения, а в восемнадцать. Да, после того, как Павел стал главой рода и она получила доступ ко всем силам Тавровых, возможности возросли. Но все же призрак неумеренных трат преследовал ее по пятам. По мнению Коваля так точно

Но, если уж говорить честно, то кое в чем наставник был прав – прямо сейчас Инга не была готова пытаться снять проклятие с Романова. Просто не чувствовала в себя ни сил, ни уверенности. Но если удастся – то его можно будет заставить найти Пашу. Бывший император наверняка ведь знает больше, чем они оба, а теперь еще и должен Тавровым...

– Я думаю, что для начала нужно понять, что это за проклятие.

– Поймем. Но я не хотел бы, чтобы ты занималась подобным в одиночку. К тому же теперь, думаю, я быстрее прекращу напоминать развалину, и хочу посмотреть кое-какие книги из местной библиотеки. Уж очень легко мои щиты пробил тот проклятийник. Подозрительно легко. К тому же, если мне не изменяет память, «Витязи Магии» – те еще любители дерьмовых открытий. И о них Романов должен знать все, как основатель этой милой организации.

Инга кивнула. Протянула руку к сердцу, чуть погладив кристалл по ребру. Как бы то ни было, он много дал ей. И не только ей.

«Спасибо».

Кажется, в помещении на миг стало еще теплей. Или это ей стало теплее?

Уже на лестнице, ведущей из подвала, эмпат поинтересовалась у уже куда более бодро шедшего за ней наставника:

– А вам не кажется, что, ну, император… несколько своеобразный?

– Пожалуй, все старики немного дети, – добродушно отозвался Коваль. Потом посерьезнел: - и, Инга, ты должна понимать: тот, кто слишком долго и много взаимодействует со сложными артефактами, тот, кто глубоко погружается в магию, тот, кто часто прикасается к Завесе… Меняется, скажем так. И такой человек, оказавшись без своих привычных инструментов изменения реальности, вынужден приспосабливаться к новым условиям, часто обнаруживая, что давно потерял меньшую или большую часть себя.

Предостережение в словах наставника было очевидно.

– Боюсь, мне никто не доверит управление Империей и закрома Эрмитажа, – отозвалась Инга, стараясь перевести все в шутку.

– Не доверит. Но тебе это и не нужно.

Инга повернулась к наставнику.

Тот был совершенно серьезен. После прикосновения к Сердцу Завеса вокруг словно бы стала чуть более проницаемой, и Инга чувствовала и медленно затягивающиеся раны старого мага, которые сейчас обволакивала сила дома, и странный подтекст в его словах. Странное сравнение…

Где она – и где Романов, один из самых сильных, вообще-то, магов Империи?

– Я умею жарить бекон, – попробовала зайти с другой стороны Инга. – И не обвиняю хороших людей в том, что они – вовсе не они.

– Ну так какие твои годы? – не без улыбки отозвался наставник. – Все еще впереди.

Крыть было нечем.

Глава 3. Где-то в Великой Степи

Двумя месяцами ранее

Павел оглянулся, с удивлением рассматривая безграничную степь вокруг. В сероватом небе не было видно ни солнца, ни звезд, так что не получалось даже понять, была ли в этом странном пространстве ночь или день.

Ощущения были странными. Он чувствовал и прикосновение травы, и легкий ветер, и слабое тепло словно бы едва-едва начинающегося летнего дня, но все эти чувства казались смазанными, а привычного тока силы по телу вообще не было. Да и само тело казалось словно бы немного далеким, словно бы не совсем его.

Хотя шевелиться маг мог. Мог вытянуть руку, мог попробовать бросить сканирование вокруг… Вот только вместо магии от него разлетелся лишь резкий порыв ветра – и все.

– Какого же…? … и …!

Надя ругалась за спиной как портовый грузчик. Впрочем, Павел прекрасно понимал, что с некоторым контингентом ее «клиентов» общаться по-другому нельзя, и что жена знает слова, о которых он и не подозревал. Но все же до этого ни разу не слышал от нее столь бурного выражения эмоций.

Хотя маг с каждым, совершенно каждым выражением был согласен. Но кто-то должен сохранять спокойствие. К тому же Павел безжалостно давил в себе густой страх, сковывающий тело. Он знал, ну или думал, что знал, о том, куда они попали. Вот только даже теоретически не представлял, как вернуться.

– Паша, какого?! Я как-то «сделаем по-быстрому работу и будет время для нас с тобой» по-другому представляла!

– Я тоже, – лаконично отозвался Павел, пытаясь понять, не померещились ли ему на горизонте очертания крепостных стен.

Маг подумал и достал телефон. Но тот, увы, был выключен и включаться не собирался.

– И где мы? Еще секунду назад мы с тобой, кхм, прогуливались по этому разбомбленному пустому дому, и ты уверял, что вокруг нет никого и ничего. А теперь вместо холла с граффити и окурками мы в степи! Это что за магия такая?

Павел поморщился. Очевидно, что он сам стал причиной этой ситуации. Не стоило оставаться дольше необходимого в чужих, пусть и уничтоженных, родовых особняках, и точно не стоило брать с собой Надю. Но у нее был выходной, у него – рутинная проверка совершенно спокойного места, на которое уже почти век никто не жаловался…

И вот результат.

Маг глубоко вдохнул и выдохнул, проведя пальцами по кольцу рода. О худшем варианте, в котором их души обречены скитаться в мире иллюзий, а тела мертвы, думать совершенно не хотелось.

Будет ли кто-нибудь их искать? Поймет ли – где? За особняком ведь ничего странного не числилось…

– Мне срочно нужно нормальное объяснение происходящего! – Надя обогнула его, шурша травой, и встала впереди с самым решительным видом. – Я понимаю, что ваши мажеские дела не касаются простых смертных, но я, блин, тут! А, вообще-то, в степь не планировала, ни сегодня, ни потом! Это что – коллективная галлюцинация?

– Нет, – с некоторым трудом произнес Павел.

На самом деле говорить не хотелось. Словно если скажет, то признает невозможное реальным, а пока молчит – можно еще проснуться. Можно…

Надя без церемоний ущипнула его за плечо.

– Ай! Б-больно же!

– Давай возвращайся в реальность, – хмуро и без всякого раскаянья ответила десятница, – это что, посмертие для двоих такое, что ли? Выкладывай.

– Нет. Ну, надеюсь, – с невеселой улыбкой отозвался маг, – к сожалению, я не д-думаю, что это галлюцинация. Вокруг нет магии…

Точнее, вокруг была магия. Все было из магии.

Основная причина, по которой Павел обратился к одной идее, до того казавшей бредом сумасшедшего, было очень четкое ощущение – Завеса, из-за которой он получал магические силы и многие знания, была не «где-то там, дальше», а «где-то там, раньше».

Это нельзя было объяснить, но маг испытывал похожее ощущение когда использовал аналитические воздействия вроде «Нити Времени». Воздействия, которые переносили сознание мага за завесу.

Сознание… Но здесь и сейчас он ощущал свое тело. Странно – но ощущал. И Надя была… Надей. И что важнее – никаких давящих на разум границ. Никакой лакуны посреди потоков времени, никаких ограничений. Просто пространство… но и не привычное пространство.

Павел протянул руку, желая, чтобы трава поблизости примялась. Без слов и воздействий, без единого жеста. Без тока силы в теле.

В сухих стеблях трав образовалась просека.

– П-попробуй,– предложил Павел Наде.

– Что? Ты слышал вообще мой вопрос?

– Д-да. П-просто п-попробуй.

– Что попробовать? Паша…

– Что угодно. П-пожелай. П-простое п-пока.

Надя нахмурилась, как всегда делала в моменты, когда он, по ее мнению, предлагал глупости, но все же раскрыла ладонь и почему-то зажмурилась.

Спустя мгновение на ее руку из зарослей травы вспорхнула белая полосатая бабочка.

Надя вздрогнула, встряхнула кисть – и бабочка улетела прочь, растворяясь в воздухе.

– Что? Как? Я не понимаю… – прошептала Надя. – Я – слабый алхимик, а это… совпадение? Паша, что происходит? Объясни, наконец!

– П-пойдем, – предложил Павел, наконец рассмотрев вдалеке, на самой границе того, что мог различить глаз, крыши домов, – я расскажу.

– Куда пойдем? Я намереваюсь вернуться обратно, а не все… Вот это!

– Куда – п-пока не знаю. Но, б-боюсь, обратно не выйдет. Или выйдет, но не сейчас. Или…

«Вообще никогда» произносить не хотелось.

– Паша, – Надя вложила в его имя просто невозможную укоризну,– прекрати темнить. Ты знаешь где мы? Расскажи! Даже если мы с тобой обречены оставаться тут навечно – об этом я хочу знать. Хочу, понимаешь? Понятия не имею, как мы в этом дерьме оказались, но я так предполагаю – это ведь не «останемся вдвоем, как давно хотели», не так ли?

Павел тяжело вздохнул.

– Нет. Если б-бы я знал, что это тут, то тебя б-бы не привел. И сам б-бы не п-пришел.

– Это?

– Я д-думаю, что мы с тобой оказались где-то… в Кармане.

– Паша, ты ведь понимаешь, что я не читала ваших книг? Что это за Карман?

– Это… концепция, – маг потер глаза, словно так мог избавиться от происходящего раз и навсегда и все вернуть в норму. – Ее считали легендой, но, кажется, ошибались. В общем… Я не специалист в этом, но суть такова: Завеса отделяет мир реальный от мира идей, п-переживаний и, в общем, мира д-духа – если б-брать старые трактаты и философские идеи.

– Допустим. И?

– В мире за Завесой человеку не выжить. Разум разрушается, разорванный на куски страстями и образами, слишком сильными, чтобы их можно б-было как-то… п-пусть б-будет «обработать». Но есть п-предположение, что на самом д-деле это не так. Что за Завесой есть п-пространства, где могут находиться люди. П-пространства б-большие или малые. П-похожие на наш мир и отличающиеся от него, но не слишком сильно. П-подтверждений тому нет, но некоторые считают, что именно так объясняется исчезновение людей или д-даже целых п-поселений. И что все легенды о местах, куда можно п-попасть «когда цветет п-папоротник» или еще как-то – о таких Карманах.

– Подожди, подожди! – Надя принялась ходить вокруг, приминая траву и то и дело бросая на Павла странные взгляды. – То есть ты мне сейчас говоришь, что мы с тобой попали в какую-то страну эльфов, что ли? С летающими пикси, какими-нибудь дроу или и вовсе с троллями? Что за бред! Ладно, я еще могу поверить в троллей, но, вообще-то, по легендам – Волшебная Страна место столь прекрасное, что смертные хотят вернуться в нее снова и снова! А мы с тобой в какой-то степи, и… Ой.

Павел понимал удивление Нади. Сам бы удивился, обнаружив, что вокруг неожиданно летают три десятка белокрылых бабочек, взявшихся из ниоткуда.

– Тебе они нравятся, так? – полюбопытствовал маг.

Они ведь никогда не говорили на эту тему. Никогда.

Павел почувствовал укол сожаления: за восемь лет совместной жизни он так ни разу и не спросил, нравились ли жене хоть какие-то насекомые. Помнил, что она любила розы и ненавидела ромашки, знал, что предпочитала букетам цветов хорошую колбасу и пиво, выяснил, что она любит из еды, из развлечений, из того, чем занимаются наедине…

Но никогда не спрашивал о бабочках. Просто не приходило в голову.

– Нравились, – поправила Надя, пораженно смотря на белые крылья. – До того, как…

Бабочки неожиданно рванулись к ней, и десятница резко отпрянула, едва не упав прямо на землю. Павел, ожидавший чего-то подобного, успел шагнуть вперед и поймать жену, обнимая.

– П-просто п-пожелай, и они исчезнут.

Надя фыркнула – и вывернулась из объятий, с самым решительным видом уставившись на насекомых.

Те словно бы смущенно поблекли – и растворились в воздухе, как будто их и не было.

– А что касается п-пикси и п-прочего, – невозмутимо продолжил Павел, видя, насколько растеряна жена, – п-предположительно, Карманы могут б-быть разными. Или второй вариант – обычные люди п-получали в таких местах возможности управлять миром п-по своему желанию и п-потому видели все в ином свете. Эйфория от своих возможностей.

– Думаешь, тут кто-то живет? – Надя оглянулась по сторонам. – Другие люди. Тролли. Или кто там по сказкам должен жить в степи – полевики какие-нибудь?

– Я не знаю,– признался Павел, – раньше я считал, что это п-просто фантазия. Но такое объяснение кажется наиболее вероятным.

Надя сделала еще несколько кругов по уже основательно вытоптанному пятачку травы.

– Ладно. Хорошо. Допустим, мы с тобой каким-то образом попали в этот… «Карман». Как, кстати?

Тут у Павла была идея. Во многом потому, что он в свободное время под настроение пытался понять устройство Библиотеки, в частности выяснить, каким образом к ней вела любая, по желанию, открытая им дверь.

Площадки Перехода, о которых начали писать как о концепте, наверное, лет сорок назад, а теперь поставили во всех крупных городах уже не один год как, были построены на принципе синхронизации, при котором с помощью магии в одном месте буквально «сводились» две точки пространства, становясь одной. На мгновение – но этого хватало. Павел не очень разбирался во всем этом, но, получив в распоряжение Библиотеку, вновь взялся за изучение вопроса, особенно после, того как обнаружил старые записи как раз о таком методе перемещения в пространстве. А уж после того, как Инга Шаг сумела вложить в предмет и артефакт сделала…

Теоретически воля мага могла совместить любые две точки пространства, пусть и сил на это уходило много. Но, опять же в теории – две точки пространства можно было совместить и без мага. Особенно если это пространство было не совсем реальным.

– «Как»… Д-думаю, мы п-просто сделали шаг.

– Что?

– Шаг. Мы зашли в холл, сделали шаг – и п-прошли не вперед в реальности, а оказались в д-другой точке пространства. Здесь.

– Хорошо. Хорошо, пусть так. Но тогда мы можем вернуться. Где вход – там должен быть и выход, разве нет?

Павел, уже успевший раз из Библиотеки выйти совсем не там, где заходил, с сожалением покачал головой.

– Увы, это б-было б-бы так, если б-бы речь шла о человеческой логике и п-порядке. Случайности же… Случайны. А если учесть, сколько д-до нас людей п-побывало в п-поместье и вернулось, то п-предположу, что в нашем случае сошлись множество случайных факторов, которые вовсе не обязательно еще хоть раз совпадут. И…

– И – нечего стоять. Давай искать этот выход! Может быть он еще не закрылся. Ты маг или кто?

– Маг, – согласился Павел, – и я совершенно точно могу сказать, что рядом п-прохода…

– Даже если нет – давай ищи! Пока мы не ушли. Пока не поздно. Не нужны мне не бабочки, ни тролли, ни вот это все! Хотя бы попытаемся.

– Ладно, ладно, – миролюбиво произнес Павел – и поймал проходившую мимо Надю за руку.

– Эй!

– Мы шли так же.

– Ладно, ладно! Давай уже… делать этот шаг.

Спорить с Надей не имело никакого смысла. К тому же Павел не мог не согласиться с женой относительно того что, быть может, они действительно могли бы вернуться в том случае, если совмещение точек в пространстве не было мгновенным и случайным, а длилось какое-то время. Стоит же попробовать, верно?

И они пробовали. Ходили туда-сюда, истоптали траву в трех десятках шагов вокруг, даже подпрыгивать пытались… Но все тщетно.

Только ветер, ровное серое небо без солнца и степь. Степь, никак не желавшая смениться разрушенным, но сейчас таким желанным холлом поместья.

Надя, в очередной раз пытаясь словно бы пробить в земле дыру, как будто нужный проход был где-то внизу, подпрыгнула, поскользнулась – и упала на траву, увлекая за собой Павла.

И осталась лежать, смотря в небо.

– Эй, ты в п-порядке?

Павел попытался было подняться, но Надя не дала, заставив лежать рядом, а потом и вовсе перекатилась и поцеловала в губы.

– Ни черта я не в порядке, – неожиданно весело отозвалась жена, оторвавшись от его губ, – мы застряли в каком-то дерьмовом поле в каком-то сраном ином мире, а у меня, вообще-то, завтра суд, а послезавтра – допрос скотины Павлова, ни черта без меня его не расколют. Но ты мне предлагал что? Провести день вместе, побывать в красивом селе, посмотреть на разрушенную церковь, попить воды из родника. С красивым селом не задалось, родника тоже нет, церковь даже не на горизонте… Но время мы с тобой провести вдвоем более чем можем.

– А… – на что-то более содержательное Павла не хватило.

– Мы вместе, – неожиданно улыбнулась Надя, – и впервые за долгое время не валимся с ног от усталости, разгребая бесконечный поток дерьма и бардака после выкорчевывания всяких заговорщиков и усмирения разошедшихся после их выкорчевывания преступников и просто идиотов. Да, ситуация так себе, но что мы теряем-то? Все равно тут никого нет. И, ты не поверишь – всегда мечтала заняться этим в поле.

Павел вот не мечтал. Но его и не спрашивали, заткнув рот поцелуем.

Отбиться маг мог. Мог объяснить Наде, что нужно идти, искать выход, что мир может быть опасным, что…

Мог, но не хотел.

Они ведь действительно хотели побыть наедине.

И, маг не мог этого не заметить – если поначалу ощущения окружающего мира были словно скомканы, сила, текущая по телу, вообще не ощущалась, а двигаться удавалось с трудом, то теперь движения давались легче, прикосновения ощущались во всей полноте, а эмоции и вовсе словно бы усилились во много раз…

Он вновь лежал на траве, смотря в ровное серое небо. Надя свернулась рядом, прижавшись к боку.

– Это потрясающе, – проговорила Надя, – словно все стало…

– Ярче? – к мозгу Павла возвращалась кровь и способность мыслить здраво.

– Да. Ярче, да.

Маг смотрел в серое небо, через которое теперь словно бы начало проглядывать солнце.

Ярче…

Павел резко перекатился в сторону, отряхнул с себя траву и принялся одеваться.

– Что? Мы же хорошо лежим! Вот куда…

– В город. Тот, что на горизонте. П-поднимайся, Надь. Нужно выбираться из этого д-дерьмового места.

– Что это – дерьмового? Или тебе было…

– Мне б-было п-прекрасно. Но я п-предпочту, чтобы п-прекрасно б-было в реальном мире, а не в том, который п-пытается сделать нас б-безумцами. Одевайся и п-пошли. В городе должен б-быть выход.

Надо отдать должное Наде – та собралась быстро. По полицейской выучке… Ну или услышала страх в его словах.

– Что ты имеешь в виду, говоря о безумии? – Надя отставала на шаг, следуя за магом по траве, которая приминалась еще до того, как Павел наступал на нее.

– Здесь все ярче. Ярче, Надя. Только не мир вокруг, а наши эмоции. Не чувствуешь? Все ощущается сильнее.

На самом деле сильно ярче стали только ее эмоции, свои Павел пока держал под контролем. Он привык уже заглядывать за Завесу, поэтому сразу и не ощутил этого тлетворного, размывающего разум и границы привычного влияния. Влияния, которое уничтожало разум оставшегося за Завесой в обычном смысле очень быстро. Здесь, кажется, все было чуть иначе… Но процесс был ровно таким же. Эмоции брали верх над разумом.

– Что? Ты думаешь…

– Я знаю. П-поверь, знаю. П-просто не сразу сообразил. Сначала все было б-блеклым – п-потому что этот мир не казался нам реальным. Но теперь травы п-пахнут, страсти распаляются, и, если п-присмотреться, то из-под облаков п-покажется голубое небо. Мир не изменился – изменились мы. П-подстроились. Вот п-почему в сказках люди хотели вернуться в другой мир… Идем в город. Если кто-то решил п-построить здесь что-то, то наверняка где-то недалеко от п-прохода в реальный мир. Идеальное ведь укрытие…

– Пожалуй. И то, от кого местные укрывались, мы узнаем. Потому что с жителями города, боюсь, нам придется познакомиться уже скоро.

Павел хотел было уточнить, с чего Надя так решила – но не понадобилось. Он заметил смазанное движение от далеких, но приближавшихся куда стремительнее, чем должны были, если верить перспективе, городских стен. Сразу пятерка всадников направлялась к ним.

– Если тут живут фэйри, то, надеюсь, хотя бы Благого двора, – попыталась пошутить Надя.

– Б-боюсь, мы не в Англии, – ответил Павел, пытаясь вспомнить хоть одну легенду, связанную со степными существами и закончившуюся хорошо для попавших к ним людей.

В голову ничего не приходило.

Глава 4. Гости!

В гостиной родового особняка Тавровых царила неловкость. В массивном кресле посередине заставленной добротной старинной мебелью комнаты сидел Романов. В домашнем халате. Инга хотела было возмутиться такому самоуправству, но потом подумала, что халат этот из старых, принадлежал вроде как прадеду Павла, да и вообще – император ведь… Пусть и бывший. Кюн старательно делала вид, что изучала книги, которыми были заставлены все стеллажи, и старалась не смотреть на открыто изучавшего ее Романова.

Только сидевший около камина Коваль выглядел совершенно бесстрастным.

Инга, осматривая гостей, невольно задумалась – а не должна ли она что-то сделать? Как хозяйка дома и вот это все… Неловкость и смущение прокрались и в ее разум, к тому же теплый душ не до конца смыл эмоции, оставшиеся после прикосновения к Сердцу. Она была так близко к ответам… Но так их и не получила.

Впрочем, Коваль прав – в том, чтобы застрять за Завесой, не было ничего хорошего... Но все же глухое сожаление никуда не делось. Вот они, знания – только руку протяни… И влезешь этой рукой в капкан.

– Ну, добро пожаловать, что ли, – решила привлечь к себе внимание Инга. – Чай? Кофе? Что-нибудь еще?

– Чай, – попросил Романов, – а «что-нибудь еще», к сожалению, закончилось.

Инга в некоторой растерянности уставилась на бывшего императора.

Не мог же он выпить все запасы? Они же немалые... Были.

– Мне было нечего делать – во-первых, во-вторых – непонятно, насколько чистая вода, а в-третьих – я питаю слабость к хорошему коньяку.

– Понятно теперь, откуда у нас такие законы, – пробормотала Кюн.

Пробормотала тихо, но Инга услышала. И Романов – тоже.

– Вообще-то большинство законов – не моя инициатива. Что за пережиток прошлого – валить все на одного человека? Между прочим, Малая Дума, отвечающая за магическое законодательство, на своих совместных заседаниях из тех, которые проходят не в кабинетах…

– Так, предлагаю не раскрывать все государственные тайны разом, – вмешался Коваль.

Инга хорошо уловила в его словах опасение и смущение. Воистину, если ты любишь колбасу и уважаешь закон – не стоит знать, как делают и то, и другое.

– У нас другая повестка дня, – продолжил наставник, кинув на Ингу сложночитаемый взгляд, – ее и предлагаю обсудить. За чаем с печеньем.

– Остатками печенья, – поправил его Романов. – Еда закончилась. Кстати, это первый пункт. Консервационные камеры – отличная штука, но они пусты. А нас теперь четверо.

– Я могу… – начала было Кюн, но Инга отмахнулась, перебивая ее:

– Просто скажите что надо, да и закажем. Хоть десяток пицц.

После того, как они с Пашей нашли среди временно отключенного оборудования древний, но вполне исправный магический консервационный шкаф, значительно продлевающий срок хранения любых продуктов, в поместье жить стало куда комфортнее. Тем более что Надя постоянно выступала за то, чтобы держать шкаф забитым до отказа «на всякий случай».

Всякий случай наступил, и все пригодилось. А то был бы тут труп бывшего императора…

– Боюсь, для этого придется придумывать какой-то план, – помрачнел Коваль. Повернулся к Кюн: – я так понимаю, за Ингой и тобой пытались следить?

– За Ингой не знаю, но за мной – да. Еле оторвалась – явно артефактами прикрылись, гады.

Инга отмахнулась.

– Два и два все равно сложат кому надо, так что просто закажем еды, да и все.

– Закажем? – полюбопытствовал Романов. – В соседней деревне?

– Да нет, зачем? В службе доставки продуктов. Приплатить придется, конечно, но у нас знакомый курьер есть, который сюда ездит.

В первый раз Инга была не в восторге от доставщика с пистолетом в кобуре скрытого ношения. Совсем не в восторге. Но, по мнению Паши, Эдуард, отставной военный, а ныне таксист и развозчик продуктов, был хорошим парнем. Приходилось верить на слово. К тому же Паша ему и амулет один защитный отдать успел…

Амулеты! Инга уставилась на Романова. Надо ведь глянуть, может быть ему что-нибудь поможет из того, что есть в доме?.. Ага, глянет, как же. Все же под замками, а замки открываются только Паше… Ладно, потом.

– То есть можно просто… заплатить, и еду привезут? – в голосе Романова была почти детская обида.

– Ну да, – Кюн фыркнула, – что, «Доставлятор» в Эрмитаж не возит, что ли?

– Не интересовался, – отрезал бывший император. – Не до того было.

– Ладно, давайте потом со всем этим разберемся, – Инга попыталась взять ситуацию под контроль.

Коваль явно не собирался вмешиваться, а спорить из-за службы доставки было просто глупо.

– Я бы не стала это откладывать, – немного извиняющимся голосом ответила Щенок, – а то останешься без гроша в кармане, а если заплатить, то заказ-то уже не отменят. Ну, наверное.

– С чего это останусь? – уставилась на нее Инга. – Давай рассказывай.

– Да нечего особо, вот честно, – косясь на пожилых магов, призналась Кюн. – Ну, в смысле – мы были на деле с Демой и Андреем Васильевичем. Какой-то идиот отвлек охранников наведенными звуками и утащил из частной коллекции всяких древних штук какой-то рог окаменевший. К тому же эта коллекция Шавельева, как оказалось, не вся легальная, но рог застрахован, и возни с этим всем – выше крыши. Одни бумаги! И меня посадили, между прочим, в них копаться. Дема зашивается, а с меня что толку? Ну был рог, ну унесли, на авто сели – и уехали. А куда – я не скажу. Ты очень правильно отпуск взяла.

Инга поморщилась. Не она взяла, а нынешний глава московского Особого, тощий и довольно-таки неприятный Иоганн Хасанов, чуть ли с пеной у рта доказывал, что она не имеет права заниматься «личными делами в служебное время». И плевать что у него, вообще-то, глава маленького, но гордого подразделения архивной службы исчез. Исчез? Ну с кем не бывает! Значит, теперь саму архивную службу можно всякой ерундой завалить, а Пашу и не искать… «Следов нет, тела нет – все, работаем дальше». Урод.

– Ладно, я к чему, – продолжила Кюн, косясь то на Романова, то на стул около журнального столика, заваленного книгами, – в общем, мы увязли в этом дурацком похищении этого дурацкого экспоната, который, по-моему, просто два богатея-коллекционера не поделили, и тут шефу Колосов звонит.

Инга прищурилась. Колосов, бывший начальник московского Особого, теперь властвовал в столице. И именно его, столичные, особисты на ее глазах Коваля на тот свет чуть не отправили.

– В общем, он в командировке где-то в каком-то Ант… Амст… Ав… В общем, на каком-то слете руководителей всяких контор, занимающихся магическим правопорядком. Но птичка на хвосте донесла, что мол ты на его людей напала, когда они в кафе отдыхали.

– Что? – Инга уставилась на Кюн. – А у них морда от вранья не треснет?! Они в кафе отдыхали, значит, а я – напала? И…

– Дослушай, – вмешался Коваль, – это важно.

Кюн неопределенно дернула головой. Кинула еще раз взгляд на Романова, а потом наплевала на все и села на приглянувшийся стул, развернув его спинкой вперед.

– В общем, Колосов застрял на конференции, но он в полном шоке, – продолжила оборотень, по привычке поставив стул на две ножки, – и попытался выяснить, что мы знаем. Мы не знали ничего. На камерах пусто, свидетели утверждают, что ты ворвалась в ресторан и набросилась на пару мирно отдыхавших мужчин, а пострадавшие – ну просто ангелочки. Вот только мой нос этим уродам не обмануть. Да и Дема нашел вашу переписку с Александром Матвеевичем, – немного извиняющимся тоном закончила оборотень.

– Что? Он в моем телефоне лазил?

– Ничего личного! Вообще ничего.

Инга мрачно уставилась на подругу.

– Ну а что нам делать было? – продолжила оправдываться Кюн. – Ты исчезла, телефон вне зоны действия, дома пусто! Ты бы хоть предупредила, что ли…

– Ладно, давай дальше. Я все еще не понимаю, как это все может лишить меня денег.

– Ну что дальше… Дальше мы подумали и решили, что или вас с Александром Матвеевичем… Того, в общем, и это… плохо. Очень. Ну или что-то случилось, и вы как-то бежали так, что запаха не оставили. Ну а если сбежали – то куда? Мы пробили адреса Александра Матвеевича, – еще один извиняющийся взгляд, – ну все адреса в смысле. И те что… Все.

Коваль тяжело вздохнул.

– И что – вы за сутки обыскали все квартиры?

– Да нет, – поморщилась Кюн, – нужды не было. Они все проходят как… в общем, по делу о государственной измене.

Инга уставилась на старого мага. Коваль казался расстроенным, но совершенно не удивленным такому раскладу.

– Может, вы все-таки расскажите, за что вас задержать пытались? – поинтересовалась она у наставника.

Тот скрестил руки на груди.

– Полагаю – за государственную измену, – он бросил мрачный взгляд почему-то на Романова.

Император, до этого делавший вид, что задремал в кресле, встрепенулся.

– Я, вообще-то, ни при чем. Информация о «Витязях Магии» строго засекречена, и нечего было папки с этим делом из архива домой таскать. Закон есть закон и все такое.

– Вы серьезно? – не удержалась Инга, – государственная измена – вынести записи о созданной вами же организации из архива? И все?

– Таков закон, – развел руками Романов.

– А ничего что я это по твоей просьбе сделал? – тяжело уставился на него Коваль. – Потому что ты не горел желанием ни втягивать в это дочь, ни «воскрешаться» перед архивным служащим?

– Ой, ладно. Хорошо, когда выйду отсюда – попрошу чтобы Анна поменяла закон и помиловала нарушителей. Делов-то.

– Ин, – тихо обратилась к эмпату Кюн, – а он правда страной управлял? Точно?

– Нет, – слух у бывшего императора был отменный, – управляли ей в основном специально обученные люди, которых я подбирал и которых я направлял, вот и все. Ладно, дурацкий закон, довольны? Я его через Малую Думу протащил почти полвека назад, и тогда это нужно было для одного дела.

– А сейчас из-за него невиновный страдает! – выпалила Инга.

Да, император. Бывший.

Но совсем недавно Коваль хрипел, борясь с проклятием, пожиравшим его тело… Из-за какого-то идиотского закона, о котором, – Инга чувствовала это за словами, – Романов просто забыл. Забыл! Просто не подумал об этом, когда давал поручение Ковалю.

Судя по всему, магические «игрушки» еще и сделали императора идиотом. Ну или нечеловеком, но одно другого не отменяло.

– Строго говоря, вынеся дела из архива… – начал было Романов.

И не стал заканчивать, наткнувшись на разъяренный взгляд Инги. Несколько книг рванули с полок, остановившись в опасной близости от лица бывшего императора, а еще с десяток висели чуть поодаль, готовые атаковать в любой момент.

Эмпат сжала кулаки, тяжело дыша.

– Думаю, применение насилия излишне, – неторопливо проговорил Коваль. – И силы на него тратить тоже не нужно. Никому сейчас от этого лучше не станет.

«Мне станет!» – хотела рявкнуть в ответ Инга, но наткнулась на спокойный взгляд наставника – и сдержалась.

– Ладно. Признаю, не подумал, – Романов быстро переменил мнение, косясь на ближайшую к лицу книгу, – и прошу заметить, что если ты решишь обратить на меня агрессию, то дом, скорее всего, лишит меня подпитки, и это даст волю проклятию. Мой труп придется закапывать на заднем дворе, а земля уже промерзла. К тому же, возможно, моя смерть исказит Завесу, и у вас в родовом гнезде будет жить полтергейст. И, наконец, в этом случае о «Витязях» вы не сумеете узнать почти ничего, а я уверен, что они как-то замешаны в происходящем.

Звучало очень логично. К тому же, хотя Инга и хотела кому-то врезать хорошенько за случившееся в кафе и за тот миг, когда она ни на что не могла повлиять, убивать Романова она точно не собиралась. А Сердце ведь и правда могло откликнуться на ее агрессию как-нибудь нехорошо…

Она выдохнула, расслабляясь.

Книги с грохотом рухнули на пол.

Инга села на единственный незанятый стул. Стоять как-то больше не хотелось, хоть она и чувствовала тепло силы, которое протянул к ней дом.

Эмпат повернулась к наставнику.

– Вы думаете, вас задержали за эти дела?

– Нет, конечно, – Коваль усмехнулся, – иначе было бы странно, что кто-то вспомнил о происшествии трехмесячной давности только сейчас. Думаю, причина в моем интересе к пропавшему в поместье парню, а вынос дел из архива лишь хороший предлог. Статья о госизмене дает расследующим дело по ней большие полномочия, и не удивлюсь, если тут многое провели в обход Колосова через тайников. Мы предполагали, что у них не всех крыс переловили – и вот результат. Ваш товарищ Аслан, конечно, пытается соответствовать своей новой должности и рассказывает много интересного, но мы говорим об организации, чьи сотрудники уверены, что врагами могут быть все, в том числе и коллеги. Я предлагал Ан… действующей императрице вынести на рассмотрение упразднение тайников и создание нового, более прозрачного органа контрразведки… Ну да ладно, это не имеет значения. Я к тому же недавно пытался узнать, зачем Дементьеву особняк Ипатьевых. Даже если Дементьев вдруг решил доказать права на Наследие, а он, судя по запросам, пытался, все равно никаких денежных выгод с особняка не будет – там после второй войны чудом все совсем не рухнуло.

Коваль остановился, выдерживая паузу.

– И? – Инга в последнее время терпением не отличалась. – Это он…

– Нет. По крайней мере, я не могу сказать, что Дементьев похитил твоих названных родителей, – с сожалением ответил наставник. – Но я точно выяснил, что он как минимум три раза ездил с археологическими экспедициями на Южный Урал.

– Аркаим, – Романов подобрался, – к Аркаиму он ездил, так?

– В том числе.

– Вот… незадача.

Инга на мгновение задумалась о том, где именно Романов мог научиться так ругаться – за словами-то были вполне понятные образы. Такие же, как у грузчика, уронившего себе себе на ногу рояль.

Впрочем – какая разница? Может, вообще в словаре подсмотрел. Что б поближе к народу быть и вот это все.

– В общем, я не знаю, Дементьев тут во всем виноват или нет, – подала голос Кюн, – но, в общем, вас, Александр Матвеевич, обвиняют в госизмене, ну и тебя Инга… Тоже, в общем. А это…

– Заморозка счетов, – Инге процедура была знакома очень и очень хорошо.

Ладно хоть не мгновенно все происходило.

– В общем, Дема обещал постараться затормозить решение, но времени не очень много.

Инга неопределенно повела плечом.

– А дом?

Если обвинили только ее – то заберут только ее активы. Но ведь Паша пропал, и Надя тоже. Дом ее. Но они не признаны умершими, и…

– Не знаю, – честно отозвалась Кюн, – могу спросить.

– Насколько я знаю законы, – с непередаваемой интонацией откликнулся Романов, – нельзя отобрать или заморозить то, чем не владеешь. А юридически, насколько я знаю, твой отец – владелец дома и всего остального, и им и остается. Пока.

– «Пока» не вдохновляет.

– Я не стал бы исключать попытки предоставить поддельное тело или какого-то похожего хода, – бывший император о чем-то задумался, выбивая по подлокотнику дробь, – если Дементьев во всем замешан, то он мог тряхнуть связями, а они у него обширные. Пусть ему уже сколько… Восемьдесят три?

– Девяносто два, – поправил Коваль, – и – о связях. Я не заглядывал в папки. Чем важен Аркаим? Там что, правда есть что-то… старое?

– О, только не говори, что когда-то верил в эту легенду о древних ариях и их великой стране, наследниками которой мы являемся, – отмахнулся Романов, – ерунда. Не в том дело. Если не вдаваться в подробности, то когда я был чуть более юным и в разы более глупым, я не только пропалил воспитание собственного сына, но еще и создал организацию, которая должна была поставить все, описанное в Библиотеке, на службу Империи. Да, я же сказал – был молодой и глупый, не надо на меня так смотреть. Первые сорок лет детства – самые сложное в жизни мужчины... Так же сейчас говорят в этом интернете, верно?

Инга посмотрела на Кюн, на Коваля.

И кивнула. Во избежание.

Оставалось верить, что бывший император в «этом интернете» не какие-нибудь страницы с цитатами от «реальных пацанов» читал…

– Отобрал таких же молодых идеалистов. Сына привлек, ребят постарше, но подававших надежды. Хорошо хоть хватило мозгов на всех клятвы навестить и распустить этот балаган до того, как они что-нибудь не взорвали или соседи об этой инициативе не прознали. Американцы вон почти сообразили что к чему, начали обвинять в том, что по пути немцев идем… Неважно. Я тогда любил красивые названия. Вот была, скажем, старая группа пилотов «Русские Витязи»... Я думал и свой кружок так назвать – молодые, умные, способные… Но побоялся, что кто-то может какие-то отчеты не туда положить – и конец всей секретности. Да и выделиться хотелось. Потому – «Витязи Магии». Раньше это казалось красивым названием, да. Все случилось до того, как я нашел человека, умеющего красиво называть все. Давно это было. А нашел случайно, кстати, и…

Нет, Инга понимала, что император, просидев два месяца в четырех стенах без связи с внешним миром, наверняка хотел пообщаться. И, наверное, когда ты всю жизнь решаешь государственные вопросы и плетешь нити судьбы – иногда хочется и просто человеком побыть… Но сейчас для этого не было времени.

– Простите что перебиваю, – начала она, – но…

– Но я перехожу к делу, да. В общем, наши исследования, кстати, привели потом к идеям, с помощью которых создали, например, Площадки Перехода. Без нарушения всех этих конвенций и всего такого, прошу заметить. Но мы исследовали очень разные вещи. Например – почему Аркаим был покинут, как, кстати, и еще три подобных поселения рядом.

– Дементьев посещал их все, – заметил Коваль, – по очереди.

– Значит, что-то прознал… – поморщился Романов, – он у нас занимался, по факту, бумажным прикрытием. Нужно было все грамотно списывать, все проводить как надо… Умный малый, сообразительный, но маг из него не слишком хороший вышел, увы. Зато ответственный, исполнительный и совершенно надежный человек.

– И получается, – Инга решила вмешаться до того, как бывший император начнет рассказывать еще и как он с этим самым «надежным человеком» познакомился, – что этот Дементьев интересовался особняком, в котором пропали Паша с Надей, ездил куда-то в места, где раньше были исследования, а потом, когда его фамилия всплыла, кто-то вспомнил старое нарушение законов Александром Матвеевичем, так? Зачем вам вообще нужны были эти документы на «Витязей»?

Романов поморщился.

– Почти-мертвая вода. Почти-мертвая вода, произведенная без участия Хранителей. Совершенно точно без, я беседовал с Агнессой. К тому же состав разный, да и было еще несколько вещей, которые не должны были нигде появиться, но появились. Вещи, о которых мог знать только Библиотекарь или тот, кто был членом «Витязей». А я предполагаю, что Павел все же не виновен, как и Анна.

Хотя Инга слышала, что насчет последнего пункта у бывшего императора полной уверенности не было.

– Из этого вывод: кто-то взялся за старое. И, судя по тому, насколько жестко действуют против нас – кто-то, кому нечего терять. И у кого есть знакомый хороший проклятийник. И кто-то…

Инга вздрогнула. Что-то коснулось разума. Что-то…

Что-то приближалось, только что миновав внешний периметр охранных чар особняка. Приближалось очень и очень быстро.

Глава 5. Кто с мечом...

– И… мы так и позволим им тут ходить? – растерянно проговорила Кюн.

Инга мотнула головой, рассматривая шесть человек, находящихся сейчас по другую сторону защиты.

– Я бы не сказал, что это – хорошая идея, – заметил стоявший, не приминая пожелтевшей травы, Петр Тавров.

Инга бросила взгляд на призрака. Дух дома. Какая-то там жертва… И, кажется, единственный, кто мог предложить дальнейший план действий.

Нет, она сообразила попросить Сердце усилить защиту и скрыть дом от посторонних глаз, и теперь «группа захвата», как назвала Инга шестерых военных с оружием, в камуфляже без знаков отличия. Да, сейчас они могли изучать незваных гостей стоя буквально в десятке шагов от них, но что дальше?

– Во-первых, вы не можете все время сидеть внутри, – деловито продолжил предок, – это только мне не нужна еда и питье. А, во-вторых – у их старшего есть Ключ от Всех Дверей.

Инга читала об этом артефакте. Полулегендарное изобретение из далекого прошлого, заново открытое Оккультным Приказом незадолго до Великой Магической. Тогда Сердца использовались не только в поместьях Хранителей, но и во многих родовых особняках. После провала одного из бунтов, организованного старым родом, восставшие укрылись в своем доме и стало понятно, что нужно что-то придумывать с защитой, мешавшей правительственным войскам. В тот раз, кажется, управились простым пресыщением щитов, но выводы были сделаны.

Ключ от Всех Дверей был не ключом, на прямоугольным кубом с очень сложным механизмом действия, позволявшим пробить прореху почти в любом типе защит.

Кто мог доверить его солдатам? И зачем…

– Уверен?

– Вон он, – призрак указал на черный прямоугольник, который сейчас один из мужчин извлекал из вместительного футляра.

Инге даже с такого расстояния был ощутим холод, тянущийся от этой вещи.

– Он негаторное поле генерирует?

– Да. Стационарное. Поле обычного негатора, защиту не пробьет, создатели Сердец не были простаками. Но где есть замок – там найдется и отмычка. И заметь: Ключ работает без всякой активной магии, реагирует на нажатие в определенной последовательности нескольких зон на гранях.

– Паршиво, – резюмировала Кюн, – эти привыкли воевать, судя по виду и запаху, и без боя не уйдут. Намеренья не озвучивают, так что скорее всего это не официальная группа захвата, а наемники.

Неофициальная группа. Не уйдут без боя. Привыкли воевать… В голове у Инги начал зарождаться план.

– Так, подождите, – эмпат повернулась к призраку, – если они будут проходить через дыру в защите, которую создаст негаторное поле, значит все шестеро – неодаренные?

На таком расстоянии Инга могла бы понять это с помощью магии... Если бы не мощная линия защиты в полуметре впереди, искажавшая восприятие.

– Разумеется, – кивнул Петр Тавров. – Кому нужно, чтобы после захода на территорию половина, да хоть бы и один боец, в отключке валялись? Ключ – не простенькая изоляция, которую сильный негатор без всяких артефактов ставит, а штука посерьезнее, в сознании даже слабый магик не удержится.

– Инга, ты что задумала? – подал голос Коваль, стоявший на крыльце и пристально рассматривающий незваных гостей. – У них пули из анжа, гранаты, газ, и еще как минимум с десяток вещей, способных доставить магу летальные проблемы. К тому же, скорее всего, есть и артефакты, я вижу около грузовиков несколько вместилищ, которые способны сохранить свойства содержимого при проносе через жестко изолированную область. И взрывчатка. И…

– И милые РПГ, – закончил призрак, – которые способны не менее мило разнести наш дом. Кого вы разозлили?

– Похоже – кого-то из военных, – заметила очевидное Инга. – И – я не буду выжигать Сердце.

Этот вариант предложили разом и Коваль, и Романов.

Она была способна использовать Ход, перемещая куда-нибудь всех обитателей дома, загвоздка лишь в силе и в проклятии Романова. Бывший император предложил забрать нужную силу у Сердца, а остатками перегрузить артефакт и заставить дом сражаться с солдатами. Он же обещал дать координаты целителя, который теоретически был способен снять проклятие до того, как оно приведет к летальным последствиям…

Вот только веры у самого Романова в это «теоретически способен» не было. Никакой. Инге на мгновение показалось, что он думал таким образом разом избежать ответственности за то, что шедшие когда-то рядом с ним люди теперь творят невесть что… Возможно так и было, возможно – правда показалось.

Вот, как бы то ни было, Ингу такой вариант не устраивал.

Даже несмотря на то, что прямо сейчас к первому микроавтобусу с бойцами и присоединился второй...

Кроме бегства можно было закрыться в поместье и отбиваться, вот только дом все равно рано или поздно рухнет им на головы. Нет, можно остаться в подвале, у Сердца, в надежде, что Демыч и остальные их рано или поздно откопают…

Но Инга не собиралась мириться с тем, что кто-то разрушит ее дом. Не собиралась никем жертвовать. И Коваль, и Романов были ее старше, опытнее… Но это был ее дом, и только она могла общаться с Сердцем.

– Идем, – план, извлеченный, кажется, из когда-то прочитанной Ингой книги, наконец оформился полностью, – в подвал. Все. Лучше взять с собой… Что сможем. Но если все пойдет как надо, то ни единого камешка не упадет вниз.

– Что ты задумала? – повторил Коваль.

– Дать им то, что они хотят, – усмехнулась эмпат. – Они хотят уничтожить всех, кто внутри, и они это сделают. В своем воображении.

Весь план казался чистым безумием… Но Инга чувствовала – это сработает. Может сработать. Защитить разум от всего на свете сложно, а загнать такую защиту в артефакты и вовсе невозможно, значит можно просто обмануть нападавших, не борясь с ними.

– Ты хочешь воздействовать на их зрение и слух? – призрак придвинулся к Инге. – Тот, кто дал им «Ключ», наверняка позаботился о том, чтобы Приказ не подействовал, а внушать каждому что-то отдельное…

– Не внушить, а создать ложную реальность. Я справлюсь. Особенно если ты прикроешь.

– Я?

– Ты. Как-нибудь. Ну или хотя бы скажи, где хранится хоть какое-нибудь оружие. На случай, если придется переходить к плану «Б».

– И какой план «Б»? – поинтересовалась Кюн.

– Напомнить, что не стоит приходить в гости ни с мечом, ни с автоматом. Любыми подручными средствами.

План был прост – в теории… А вот на практике Инга не разу не использовала ложную реальность на таком количестве человек. Но, с другой стороны – ее Сердце едва не выкинуло за Завесу, откликаясь на желание увидеть Пашу. Значит и исполнить желание этих вояк должно, разве нет?

Может быть это было безумием, но что один проклятый маг, один восстанавливающийся после проклятия маг и один небоевой оборотень могут сделать против дюжины бойцов с артефактами и оружием, пробивающим магические щиты? Нет, конечно, можно было защищаться от анжа каким-нибудь диваном… Вот только автоматная пуля диван прошьет насквозь, а взрывчатка рано или поздно сравняет дом с землей. Да даже если защита устоит против взрывов – кто придет на помощь? Полицаи или особисты, которые сразу арестуют?

Но если все получится…

Инга не стала вооружаться. Не стала она и медлить, направившись в подвал.

– Что ты хочешь сделать? – Коваль последовал за ней, а не за призраком, пообещавшим выдать всем «убийственное наследие Тавровых». – Объясни.

Старый маг ходил чуть быстрее, чем раньше, но все еще с явным трудом преодолевал лестницу.

– Хочу, когда они окажутся за защитой, на нашей территории, частично вытащить их разум за Завесу. Отключить от тела и представить все так, словно они выполняют задачу, и попутно узнаю, кто они и кто их нанял. А потом пусть уезжают.

– Наведенная реальность… Ин, их двенадцать.

– Знаю. Но у меня есть Сердце.

Строго говоря – такой трюк Инга проделывала. На одном человеке, Коваль показывал как-то, когда речь зашла о том, как можно заставить что мага, что человека, сделать то, чего он делать никогда не стал бы. Да, чары запрещенные, но она все-таки из Особого, надо знать, с чем можно столкнуться. Устала Инга тогда как собака, но все удалось. Правда, потом она три недели зубрила все виды защитных заклинаний от такой вот приятной штуки. Мало ли.

Вдруг она так же проснется, пойдет яичницу готовить, поставит кофе, прочитает информацию по делу, начнет строить гипотезы, съездит на задержание… И узнает, что все это время лежала в постели и в поток смотрела.

– К тому же, – продолжила Инга, стараясь убедить наставника, – они ведь знают детали операции, кто что должен говорить и делать. Использую это. Детали одной и той же операции, о которой у них общее представление.

– Ин, ты хочешь смоделировать реальность на двенадцать человек. Даже с Сердцем это крайне сложно и опасно…

– Я не дам им разрушить мой дом, – отрезала Инга, – и не намерена убегать, оставляя кого-то за спиной. Это может сработать.

– Теоретически, – призрак Петра Таврова просочился сквозь потолок, – может. Но если ты не поторопишься, то придется вытаскивать в наведенную реальность не просто дюжину вояк, а дюжину вояк, уже заходящих в дом. Они скоро начнут вскрывать периметр защиты, а после прохождения через негаторное поле от Ключа наверняка наденут артефакты.

– Я тебя не отговорю, – тяжело вздохнул Коваль.

Это явно не было вопросом, да и даже если бы было – Инга не собиралась отвечать. Она уже решила.

Хватит! Паша и Надя исчезли. Просто исчезли в один миг… А ведь они только недавно обсуждали, куда пойдут на день рождения Инги. Строили планы, обсуждали последние новости…

Пусть в поместье эмпат провела куда меньше времени, чем в московской квартире, здесь она сильнее ощущала себя часть чего-то большего. Частью рода. Частью семьи, которой так хотела быть с тех пор, кажется, как начала хоть что-то думать и о чем-то мечтать. Здесь билось Сердце, здесь жило тепло. Здесь они отмечали три последних Новых года, здесь собирались на дни рождения, сюда сбегали в редкие дни отдыха, желая оказаться вдали от всех проблем.

И черта с два она позволит этим ублюдкам это место разрушить. Черта с два позволит отнять шанс узнать, куда пропала ее семья.

Да пошли они!

Дверь в помещение с Сердцем распахнулась сама, без единой просьбы.

– Не закрывайся только, – попросил Коваль. – Мы скоро придем. Если ты не против, конечно.

– Это помещение – самое безопасное в доме, – усмехнулась Инга, – так что, конечно, нет. И возьмите еды, какая осталось. На случай, если все пойдет плохо.

Коваль коротко улыбнулся и кивнул, направившись к лестнице.

Улыбка вышла безрадостной. Впрочем, Инга и без слов наставника понимала: если все пойдет плохо, они либо навечно останутся в подвале, или их перебьют солдаты без знамен. Вот и все.

Коваль ушел вооружаться, оставив ее в одиночестве. В относительном – призрак оставался рядом, но все же Инга не была уверена, как относится к двоюродному деду... Или тому, кем он стал.

Неприятный зуд коснулся разума. Зуд не в теле, а, скорее, в мыслях. Словно кто-то пробирался, подползал, приближался, тянул свои грязные руки к важному, сокровенному…

– Периметр защиты прорван, – констатировал призрак. – Если ты…

– Я иду.

Инга за несколько широких шагов добралась до Сердца и положила ладонь на грань кристалла.

Совсем недавно, несколько часов назад, она делала это с благоговеньем и трепетом, теперь же в разуме не было ничего кроме злости.

Инга чувствовала их. Видела их. Ощущала их... Чужие разумы, вторгшиеся в ее дом. Стервятники, пришедшие на запах крови. Гиены, намеревающиеся вцепиться в уставших львов.

Чужие разумы горели. Эмоциями, чувствами, будь то холодная сосредоточенность, страх перед уловками, ярость, готовность проявить себя, спокойная отрешенность убийц, занимающихся своим ремеслом… Все они – горели ярким огнем в зыбком мире на границе реального и фантомного.

И этот огонь легко было распалить. Легко распалить, легко усилить – и легко придвинуть к другому огню, сплетая воедино лепестки пламени.

Инга и отдаленно не могла бы объяснить, что именно она делала, притягивая яркость чужих разумов друг к другу – и к себе. Их эмоции, их желания, их надежды, и, что важнее – цели, которые они ставили, звуки, которые они слышали, запахи, которые ощущали, цвета, которые видели и даже тяжесть носимых вещей – все это связывало пришедших друг с другом и с ней самой.

Ей не нужно было создавать для каждого отдельную реальность, достаточно было создать одну, в которой оказались все гости, и дать каждому действовать в ней так, как он считал нужным.

Разум эмпата заполнило донельзя странное ощущение. Она больше не была Ингой, вовсе нет. Но и не стала кем-то однии из вторженцев, чувствуя разом все, что чувствовали они. Кусками, не целиком, но все же...

Вот этому натирают берцы, он хочет отлить и вообще не понимает, зачем добивать пару полудохлых магов прислали аж два отделения. Его задача – просто следить за периметром, и он и следит, слушая переговоры по рации. Воевода сказал – надо отваживать любопытных, и он этим и занимается.

Вот этому автомат оттягивает плечо, которое вчера Вано выбил на тренировке, мстя за уведенную кралю. Ладно хоть можно еб… как следует прямо по этому вычурному домику из богатейских, если кто дергаться будет. Четырех снарядов хватит, чтобы разнести тут все, и никакие уеб… не помогут. Пусть только высунутся, мля. А Воевода пусть гонит еще бабок, а лапшу со своими чудесами кому другому на уши вешает.

Эти вдвоем бегут быстро и легко, словно один. Годы службы плечом к плечу – и рутинное задание: зачистить дом. Разбить окно, забраться, прикрывая друг друга, зайти со спины, подавить сопротивление. Воевода сказал – пленных не брать.

У этого дрожат руки и отчаянно бьется сердце. Автомат ходит ходуном, какое тут «держать на прицеле»? А вдруг убьют. А вдруг нападут. А вдруг… Этот мужик, Воевода, обещал денег столько, что хватит долги выплатить и еще и останется. Только бы не ударили, только бы не убили…

Этот стоит за деревом, наблюдая за домом. Его видно – остальных нет. Подмечать детали, отдавать команды, убеждать, что все чисто – его работа, и он делает ее хорошо. Это – последнее задание, и после контракт закончится. Пускай Воевода кормит сказками всех остальных – ему это не нужно. У него Катя есть и сын скоро родится. Ничего больше не нужно.

Этот идет первым. Как и сотни раз до этого. Плевать на все эти россказни про райский мир, где у каждого есть магия, про страну дураков. Он не революционер и не безумец – хотя звали. Манили… Плевать. Он просто делает свою работу, и Воевода за нее платит.

Этот идет за другим, сжимая автомат. Опасаясь не магов, – да плевать на них, амулеты справятся, – а товарища, способного одним ножом завалить четверых. Завалить – и глотки после смерти перерезать. Все деньги, от Воеводы полученные, не стоят этого. Нет-нет, надо переводиться в другое отделение. Куда подальше.

Этот ставит на дверь липкий брикет и отскакивает прочь, чтобы не зацепило. Его не цепляет никогда, но лучше отскочить. Он не идиот, он просто делает свою работу. Хорошо делает и ему хорошо платят. Воевода обещал уже после этого задания наконец пенсию и Ту Самую Землю. Хоть увидит на старости лет.

Этот вбегает в холл, стараясь не припадать на левую ногу. От броника болит поясница, от каски ноет шея. И зачем все это дерьмо? Зачем орать «чисто»? Зачем эта долбанная зачистка? Воевода обещал его матери исцеление на «землях Бога», но он-то тут при чем? Срочка была адом, зачем он сюда ввязался? Программировал бы просто и программировал, и все… Накопил бы на операцию… А тут это вот – вперед, наверх, в каждую комнату, слушать, как Бурый ломает какие-то вазы…

Этот взбегает по ступеням. Вот они – тела. Старик и девчонка, как Воевода и говорил. Две пули – в затылок каждому. А зачем? Все равно не шевелятся. Но ему сказали – он делает. Воевода ему жизнь спас, вырастил, первому про Обетованную Землю рассказал. Госпоже представил, обещал свой отряд и звание десятника, а десятник уже на Землю может ходить. Воевода не хочет, но может, а вот он – будет. Будет, да. Тем более что тут чисто, маги сдохли сами, и задание выполнено.

Пора уходить. Пора возвращаться на базу. Снять амулеты, уложить в сумки – и выйти из-за пределов защиты, покидая поместье с уже мертвыми магами.

Они возвращаются. Все вместе возвращаются на базу.

Инга глубоко вздохнула.

Пора. Пора медленно отпускать их. Пусть уходят. Пусть каждый помнит, что они все сделали, хотя на самом деле никто не прошел сквозь негаторное поле Куба. Пусть каждый помнит, что «делал» он, помнит, погружаясь за остальными в машины и отправляясь прочь.

Тут кто-то заволновался:

Почему Воеводы нет? Почему?

Полотно иной реальности начинает дрожать, трескаться, разрываться…

Надо удержать. Надо что-то придумать... И Инга придумывает.

Приказ. Приказ. Вот же он, по рации. Воевода задержится, у него есть задание. Свое задание, о котором остальным знать не положено.

И вот один рвется на помощь, прикрыть от колдунов и их пакостей. Остальные – за. Пускай. Их достал этот мелкий выскочка… Пускай сам со своим Воеводой выбирается из этой дыры.

Воевода встретит их в городе, а пока надо ехать.

Инга усилием разума внушила всем, до кого может дотянуться, всем, с кем еще не до конца разорвала связь, установившуюся из-за «проективной реальности»:

Надо торопиться, жать на газ как можно сильнее, не реагировать на попытки полиции остановить машину.

Один, тот что с ребенком, против – они ведь приехали сюда скрытно, а тут вдруг полиция остановит…

Но кто его слушает? Приказ есть приказ.

Они уезжают – в реальности. Сетка из костров чужих разумов удаляется, распадаясь.

Никого нет. Никого больше нет.

Холодно. И как-то пусто, словно ее, Инги, разум вывернули наизнанку, выпотрошили и сшили заново.

Голоса. Чьи-то. И зовут кого-то… ее, что ли?

Надо узнать, кто и зачем зовет. Все в мире так странно – рядом нет жара чужого разума, нет больше никаких иных эмоций. Ничего нет. Она одна...

У Инги получается открыть глаза и убрать ладонь от кристалла. Выходит даже развернуться в попытке понять, откуда доносится голос. И тут равновесие исчезает.

Но ее ловят, не давая свалиться на пол. Мужчина. Старик. Знакомый старик.

Череда ощущений в голове Инги наконец сложилась в несколько вопросов.

Почему у нее из носа течет кровь? Куда делся этот Воевода, чьих мыслей она так и не ощутила, и где тот, который пошел его прикрывать?

– Двое… – попыталась выговорить Инга непослушными губами.

– Мертвы, – голос сидящего рядом старика был знаком.

Спустя мгновение эмпат сообразила, что старик – Коваль, и что он тянет на себя ее руку, занося шприц. Хочет сделать укол…

– Зачем? – попыталась хоть что-то осмыслить Инга.

Реальность к ней возвращалась, но как-то медленно. Очень медленно.

– Затем, что это единственное найденное мной в здешней аптечке средство против ментального истощения. Тебе оно необходимо.

Ментальное… связано с головой. Соображать трудно, но Инга все же пытается.

Она лежит на полу комнаты с Сердцем. Коваль рядом… А где остальные? Щен? Романов?

– Где… все?

– Выясняли, достаточно ли далеко отправились наши милые друзья, – раздался голос от входа в комнату.

Инга повернула голову и опознала Романова, который подошел и присел рядом на колени. Бывший император провел над ее головой светящейся рукой и хмыкнул.

– Дуальщик – и есть дуальщик. И что не пошла в исследователи? Цены бы тебе там не было.

– Мне и у себя хорошо, – проворчала Инга, почти физически чувствуя, как действует введенный в руку препарат и мир вокруг постепенно становится все более и более привычным.

– И в итоге пропадает такой талант. Связать одиннадцать разумов через иллюзорку и с мозгами остаться – это достижение... А ведь ты пока еще мелкая и глупая. Еще б отговорила бы лезть недоноска за своим другом – вообще отлично было бы. Но увы – копать мерзлую землю все-таки придется.

– Сейчас… – Инга попыталась подняться, но Коваль не дал.

– И без тебя справимся, – отмахнулся Романов. – Во-первых, я всегда мечтал попробовать кое-какие заупокойные ритуалы, а во-вторых, твоя собака удивительно полезна, и не только умением лаять в нужное время. Глядишь и копать хорошо умеет. И нет – с этих призраки не встанут. По крайней мере с того, который был негатором, точно. Ну да если и встанут – у меня есть тут пару идей, давно попробовать хотел.

Бывший император быстрым шагом вышел из помещения.

Инга, в голове которой несколько прояснилась, медленно села, оглянувшись на наставника.

– Он про «копать землю» шутит?

Ей так не показалось. Впрочем, голова все равно гудела, и она понятия не имела, что стоит за словами бывшего императора.

– А ты предпочтешь, чтобы трупы остались лежать под окнами?

Инга не помнила, чтобы кто-то кого-то убил. Но...

– Воевода… Его не было в иллюзорном мире.

Она бы запомнила. Почувствовала бы.

Коваль кивнул.

– Он – негатор. Не умел, видимо, ставить поле, но – негатор. Он понял, что что-то не так, хотел выстрелить по дому из РПГ, но Кюн отвлекла его, а Романов отправил к предкам. Увы, со вторым, который потом решил за ним отправиться, пришлось делать то же самое.

Инга тряхнула головой, пытаясь хоть немного разобраться в том, что «подсмотрела» в чужих разумах. Проговорила негромко:

– Они все… Думали о какой-то обетованной земле. О каком-то… рае? Или реальном месте? Им не то обещали туда путь, не то еще что-то…

Образы смешались, и Инга с трудом могла отделить один от другого. И чем больше об этом думала, тем сильнее болела голова.

– Ладно, разберемся. И…

Инга вздрогнула. Опять что-то приближалось. И быстро.

По лестнице в подвал буквально слетела Кюн. Заходить в комнату с Сердцем не стала, поймала взгляд Инги и доложила:

– Я попросила Дему с твоих еще не заблокированных счетов купить всякого-разного, ну а остальное он снял, и потом отдаст наличкой. В общем, пицца, нормальная еда, и все прочее. А, ну и то, что Александр Матвеевич попросил. Вот, в общем, – доставка приехала. Куда выгружать? И распишешься? На твое имя все заказывали. Ну только надо было туалетной бумаги больше брать, а то, я смотрю, тебе понадобится…

Инга вытаращилась на Щенка.

– Ну в смысле кровь из носа, – пояснила оборотень, – а салфеток мы не взяли. Но мешки купили, ну большие. На всякий случай. И рассаду. Император попросил зачем-то...

Инга не выдержала и рассмеялась. Ее запасы здравомыслия за последние два дня полностью исчерпались.

– Ну так ты распишешься, или мне подделать?

– Распишусь, – Инга с трудом поднялась на ноги, – если там есть шоколад. И что-нибудь крепкое.

– Есть. Император…

– Попросил, да. Я поняла.

– Отлично! Сейчас я скажу доставщику, что ты придешь. Дема говорил, что у них в местной фирме к вам один и тот же человек вроде ездит, и я подумала, что если просто распишусь за тебя, то он что-то заподозрит, и…

– Иди. Я сейчас.

Кюн вприпрыжку побежала наверх.

– Мне кажется, или вокруг все разом сошли с ума? – пробормотала Инга, с трудом поднимаясь на ноги и направляясь к лестнице.

Коваль шел рядом, явно готовый поддержать при необходимости, пусть и выглядел сам маг не слишком бодрым.

– Не сошли с ума, а лишь оказались в очень специфических обстоятельствах, – ответил он.

Инга хмыкнула. Да уж… Специфичнее некуда.

– Нас ведь не оставят в покое, – она начала медленно подниматься.

– В глобальном плане – нет, пока мы не найдем того, кто все это устроил. А в локальном – уже оставили. Благодаря тебе.

– Это Сердце…

– Нет, Ин. Сердце – лишь инструмент. Весь вопрос в том, как и кто его применяет.

Инга, несмотря ни на что, улыбнулась. Голова трещала, и образы за словами превратились в непонятную мешанину, но все же без всякой магии она чувствовала в тоне наставника одобрение и тепло. И, немного – гордость.

Это делало все творящееся вокруг терпимым.

Особенно если у курьера и правда будет хотя бы шоколад.

Глава 6. Конные и пешие

Двумя месяцами ранее

Нечего и думать о том, чтобы пешком убегать по степи от конного. Конечно, можно было попробовать выйти за грань привычного…

Павел задумался об этом. Если он мог примять траву одной мыслью, а Надя – призвать, или, скорее, создать бабочек, то почему бы в самом деле не ускорить движения? В обычном мире так смог бы только маг, и только после определенной подготовки, ну или как Инга – по наитию, но не без последствий. А тут наверняка они могли бы убежать вдвоем.

Только – зачем? Им нужно попасть в город или хотя бы узнать о том, кто живет в городе и как убраться отсюда в нормальный мир. И знакомство с людьми, у которых могла быть нужная информация, явно не стоило начинать с бегства.

Потому Павел предпочел неспешно идти навстречу всадникам.

– Не д-доставай оружие, – попросил он жену.

– Думаешь? Не факт что договоримся.

– Д-должны.

Всадники приближались со скоростью, доказывающей, что хорошая скаковая лошадь может бежать быстрее плохого мотоцикла. Или, – что Павел считал более вероятным, – все же с расстояниями в этом мире было что-то не совсем ладно.

Например, они прошли совсем немного, но город на горизонте перестал быть смазанной точкой, а стал вполне себе различим. По крайней мере, были видны его каменные стены, невысокие, едва ли сильно выше пары метров. Из-за стен выглядывали двускатные крыши деревянных домов, и, кажется, какое-то строение побольше.

Всадники приближались. Павел развернул руки ладонями вперед, показывая, что безоружен. Надя последовала его примеру, тихо и восхищенно выругавшись.

А восхищаться было чем. Красивые, все как один гнедые, кони шли удивительно ровно, почти нога в ногу. Без привычной сбруи, накрытые одними попонами, они казались чем-то диким и необузданным, каким-то элементом яркой, красочной жизни из книг и мифов.

Павел ругнулся про себя. Яркие, да... Этот мир явно хочет залезть ему в голову.

Маг попытался использовать Щит Разума. Силы не влить, но образ спокойствия может быть поможет.

Помог. Немного... Кони менее прекрасными, правда, не стали. Или племенные какие-нибудь, или их за большие деньги купили и сюда привезли. Ну или вообще здесь вывели.

Всадники были еще более примечательными, чем кони. Вооруженные луками, с мечами на широких поясах, они все были одеты в… самую примитивную, вульгарную даже, военную форму. Без знаков отличий, с разными расположениями и цветом пятен, но все же камуфляжные штаны и куртки не опознать было нельзя. И притом все пятеро были босы, заросли бородами, а лоб ехавшего первым еще и охватывала широкая белая полоса, расшитая красными знаками.

Пара всадников начала обходить их по широкой дуге, остальные трое, включая того, который был с повязкой на лбу, подъехали так близко, что Павлу пришлось невольно сделать шаг назад.

Пахло потом, шерстью и злостью. Лошади недовольно били копытами землю, не то желая скакать дальше, не то намереваясь растоптать чужаков. Конь всадника с повязкой, выехавший еще на полшага вперед и почти касающийся Павла мордой, шевелил ушами и жевал удила. В его карих глазах царила пустота.

– Гой еси! Кто таковы, путники? – говорил главарь на чистом русском.

Остальные четверо положили руки на оружие.

– Как попали в наши земли? Кто показал вам дорогу в Заповедный Город?

– Это случайность, – начал было Павел, – я…

– Шпионы! – парень слева, на вид самый молодой, достал настоящий меч, блеснувший на солнце, – Госпожа предупреждала, что они придут к нам!

– Охолонись, Яромир! – вмешался главарь. – Рано судить. В тебе кровь горячая кипит, не надо ей слово молвить давать.

– Ну же, Святослав, – вклинился еще один всадник, остановивший коня совсем близко от Надежды, – Госпожа сказала: всех чужаков сечь и гнать, нам лазутчики не ну… не потребны!

– Ты пока – мой гридень, Ярослав, – хмуро отозвался главарь, – я тебя в Великий Город привел, я за тебя и пригляд несу. Я и Князь, а не Госпожа. Уразумел?

– Мы что, к реконструкторам попали? – тихо прошептала Надя Павлу на ухо.

Маг повел плечом. Это было странным, безумным – но это происходило. Их обступили пятеро всадников, ездящих без седел, говорящих так, словно они – в Древней Руси, носивших дохристианские имена… И одетых в камуфляжные штаны и куртки.

– Уважаемые, – обратил на себя внимание Павел, – мы случайно оказались в этом месте и п-просто хотим обратно, в обычный мир. Если вы нам п-подскажете…

– П-п-п-подскажем?! – названный Яромиром расхохотался.

– Эй, ты чего такая красивая и с этим дрыщем-заикой? – Ярослав подвел коня еще ближе и чуть повернулся, теперь стоя так, что почти касался Надю бедром. – Поехали с нами в город! Там тебе и еда, и питье, и мужчины красивые!

– Заткнись, – коротко бросил Павел.

Он с огромным трудом и не с первого раза вновь вызвал образ Щита Разума. Не хватало еще распылить этого ублюдка на молекулы и воевать потом с остальными.

– А то что ты сделаешь моему брату, урод?! – Яромир тронул коня и подъехал ближе, угрожающе выставив меч.

– Гридни, ну-ка успокойтесь! – рыкнул вожак, – ни к чему нам ссоры попусту…

– Пусть разгонят кровь, – махнул рукой один из доселе молчавших всадников. – Заповедные земли – наши земли, и чужак сам виноват, что пришел сюда и привел свою женщину. Таков закон Князя, и мы по нему живем. Сильные живут, слабые – умирают, Святослав.

– Мы люди, а не скоты, – тряхнул головой главарь, – ты вторишь речам Госпожи.

– Правильным речам.

– Ну так что – едешь? – Ярослав похлопал своего коня по крупу, – как тебя звать-то, красавица?

– Не твоего ума дело, – отрезала Надежда.

Павел усмехнулся. Почему-то в один момент он, несмотря на всю ситуацию, представил банду молодых байкеров… Нет, не так. Гопников на мопедах. И с такими ведь Надя регулярно дело имеет…

Всадник стушевался, не ожидая отпора. От Павла не ускользнул быстрый взгляд по сторонам, на лица товарищей. Желание покрасоваться перевесило здравый смысл, и мужчина продолжил:

– Назови свое имя, чужачка! Сейчас! С тобой воин говорит, которому надо в пояс кланяться. И приказы выполнять. Ну-ка сказала, как тебя зовут! – он вытащил меч.

– Надежда, – десятница смотрела на воина, чуть склонив голову.

– Надежда... Красивое имя. Садись давай, – Ярослав протянул руку, пытаясь поймать Надю за плечо.

Павел огромным усилием воли сдерживался, чтобы не влезть здесь и сейчас. Умом он понимал, что и жена за себя постоять может, и ссориться с этим боевым петухом не нужно, если они хотят найти помощи у горожан.

– Нет.

– Что?

– Я сказала – «нет», – совершенно спокойно повторила Надя.

– Ты – на моей земле, а потому – моя собственность! Сказал – залезай!

Павел открыл было рот, но Надя его опередила, обложив наглеца такими выражениями, что впору было записывать, разъясняя, куда он может пойти со своей «собственностью».

Тот сначала побледнел, потом покраснел, а потом гаркнул:

– Ты что, баба, рот свой разеваешь на мужчину?! Да я тебя сейчас! – и замахнулся для удара.

И в этот же момент нелепо булькнул, покачнулся – и выпал из седла, выронив меч и пытаясь руками зажать раскроенное горло.

Павел сжал зубы, безжалостно давя ослепляющую, затуманивающую разум ярость.

Если гопник на мопеде потянулся за пистолетом – его нужно пристрелить, как бешеного пса. Вот только Надежда даже не успела достать оружие.

Это сделал он. Просто пожелал – и сделал. Без слов, жестов и заковыристых образов. Одно простое желание.

И тут все пришло в движение.

Стоявший рядом всадник наклонился, целясь в Павла мечом – и маг едва успел отскочить.

Ближайший к Наде конный ударил коня в бока. Десятница перекатилась в сторону, выстрелила раз, другой, третий – но пули не долетели до цели, увязнув в непонятно откуда взявшейся защите.

Павел попытался разрезать надвое своего врага, разорвал его одежду на части, добравшись до ребер, но так и не сломав их.

К магу устремились две стрелы, но одной мысли хватило чтобы отбить их. Павел бросил поток воздуха в морду ближайшей лошади, краем глаза видя, как Надя без единого прикосновения сбивает с шага лошадь своего врага.

Где-то рядом ударила молния, на мгновение ослепляя – а в следующую секунду Павел понял, что не может двигаться. На него накинули какой-то аналог не то Паралича, не то Сети, причем без единого слова. Без единого слова, одним усилием воли, удалось и разбить это странное местное колдовство.

Маг повернулся к тому, кто набросил воздействие – и обнаружил, что к горлу неподвижно застывшей Нади, прислонен меч Святослава, главного среди всадников.

– Ты силен, ведун-чужак, – проговорил главарь совершенно спокойно. – А мой человек был глуп и слаб и потому теперь мертв. Но ты пришел незваным в наши земли и привел ту, которая и твоя слабость. Ты ранил второго моего человека, – главарь указал взглядом на воина, которого Павел пытался разрезать. Вся одежда того промокла от крови, обильно сочащейся из глубокой раны. – И хотя он был слаб, он остается моим гриднем. А ты, хоть и силен, остаешься чужаком. Потому ты отправишься с нами, и Князь будет тебя судить.

Павел чувствовал огромное желание обрушить на этого ряженого молнию. Еще одну. Или две. Или три…

Но одного взгляда на Надю было достаточно, чтобы удержаться.

Маг глубоко вздохнул и с сожалением посмотрел на лежащего на траве залитого кровью всадника, еще недавно желавшего показать свою удаль. Какое бы безумие не творилось в этом месте – этому человеку его, Павла, вспыльчивость стоила жизни. И, быть может, теперь и он сам с Надей в опасности…

Но, увы, изменить свершенное было уже не в его силах.

Всадники не пытались ни забрать тело, ни помочь своему раненному. Не пытались они и вновь нападать.

– Я твою женщину отпущу, – продолжил вожак, – но учти: решишь еще кому вред причинить – не заморожу, а убью. Себя ты может защитить и сможешь, а ее – точно нет. Так что не делай глупостей, ведун.

– Не б-буду, – буркнул Павел.

– Хорошо.

Святослав вернул Наде подвижность.

– Идите вперед.

Делать было нечего. Точнее – Павел мог бы, по собственным прикидкам, прикончить этих троих. Судя по всему, в этом странном мире привычка его, мага-аналитика, работать с информацией от мира за Завесой помогала не то сосредоточивать волю, не то еще как-то «навязывать» свои правила игры, меняя реальность. И Надю, скорее всего, защитить он бы смог, была пара идей.

Но «скорее всего» не стоило риска, да и к тому же – им все еще были нужны ответы. Хоть какие-нибудь. И получить их можно было как раз в городе.

К огромному удивлению Павла, все трое невредимых всадников вообще не обратили внимания на убитого и раненного, пытавшегося развернуть лошадь, лишь окружив его и Надю. Один шел слева, один позади, а вожак-Святослав – справа.

Маг обратился к лидеру всадников, стараясь притом держать голову так, чтобы видеть воина позади:

– Я сожалею о п-причиненных травмах. Может б-быть, я мог б-бы исправить урон?

– Мертвецов что ли поднимать умеешь?

– Нет. Но заживить рану смогу.

– Если Яромир доберется до города и Князь разрешит, то воля твоя, – совершенно спокойно отозвался вожак.

– Но он же умереть может б-без п-помощи, – окончательно запутался в происходящем Павел.

Ну пусть эти пятеро – воины. Плевать, каким оружием вооружены – все равно воины. Допустим, один решил покрасоваться, второй его поддержал, а эти трое, старшие, влезать особо не стали. Но «гридень» – это ведь воин князя, «свой человек». Однако Святослав что-то не спешил помогать товарищу.

– Степь опасна, чужак, – с неохотой отозвался тот, который держался позади, – и если ты слаб, чтобы пережить ее опасности – значит тебе не место в Городе. Найдутся более достойные. Запомни это и впредь молчи, пока не спросят.

– Ну, Радомир, он не отрок, чтобы бессловесно все сносить, – миролюбиво отозвался Святослав, – а колдун. И, быть может, он нам расскажет, как оказался в Великой Степи. И кто его послал к нам?

– Никто не п-посылал, – опять они за свое, – а оказался случайно. П-просто сделал шаг – и тут. Видимо, совмещение д-двух точек п-пространства…

– Так, так, ты мне язык не заговаривай, – нахмурился Святослав. – Как попал сюда, говорю?

– П-просто шел п-по заброшенному п-поместью – и теперь тут. Мы шли.

Радомир хмыкнул.

– Князю расскажешь.

Павел пожал плечами.

Князю – так князю. Он тут, похоже, за главного.

Скорее всего речь шла о маге, выстроившим поселение впереди. Но как хоть кто-то мог жить в этом месте? Павел, несмотря на свой опыт работы с миром за Завесой, немалый вообще-то опыт, чувствовал, как этот мир влиял на него. Он боялся представить, что ощущает Надя, заметно сжимавшая и разжимавшая руки.

Павел прикоснулся к ее плечу, толком не зная, что сказать. Она убивала. Убивала, и не раз – он это точно знал. Но все же – к таком нельзя привыкнуть. Даже если убил не ты сам, даже если это просто произошло на твоих глазах…

– П-прорвемся.

– Да, – легко согласилась Надя. – Но следующего, кто протянет руки, убью уже я.

– Не сомневаюсь.

Город стремительно приближался. И чем ближе они подходили к этому странному поселению посреди степи, тем сильнее росло удивление Павла.

Это была скорее даже крепость, маленькая и словно бы карикатурная. Павел однажды видел репортаж с какого-то мероприятия, участники которого пробовали жить «как в прошлом», правда получалось у них это через раз.

Вот и тут так же: из-за невысоких каменных стен проглядывали бревенчатые дома-срубы, перемежавшиеся с затянутыми тентом каркасами, окружавшими один большой длинный и тоже деревянный дом. У распахнутых деревянных же ворот сидели на жестяных бочках двое молодцев в камуфляжной одежде, вооруженные мечами и такие же бородатые, как и всадники.

Святослав, Радомир и третий молчаливый воин спешились – и, обменявшись приветствиями с караульными, повели Павла и Надежду внутрь города.

Лошади же, оставшись перед воротами, начали медленно истаивать, пока не исчезли совсем.

Вот оно как…

Стоило пройти через ворота, как Павел почти физически ощутил пересечение «границы нормальности». Как бы то ни было, стены города явно таили в себе неслабую магию, упорядочивая пространство внутри и оставляя «избыточную яркость» окружающего мира за пределами поселения.

Внутри ощущение «фестиваля живущих в прошлом» усилилось. Строения, накрытые тентами, оказались теплицами. То тут, то там на небольших участках вокруг домов росли картошка, кабачки, огурцы и множество иных растений. По дороге от ворот в «длинный дом» им встретилась и кузница под простым деревянным навесом, и гончарная мастерская, и целая компания прях за большими прялками.

Необычным была почти полная тишина: ни лая собак, ни гомона птиц, ни квохтанья кур, ни мычания. Только где-то кто-то работал топором, да из дома поодаль доносилось приглушенное пение. Местные мужчины выглядели своеобразно: все с бородами, но в камуфляже, кое-кто с опоясанным лбом, большинство – с мечами на поясах. Павел ожидал, что и женщины тут будут ходить в каких-нибудь платьях в пол…

Они и ходили. Только платья были пошиты из той же камуфляжной ткани, что и форма у мужчин.

И все – босые.

– Я склоняюсь к версии, что ты собираешься меня на опыты сдать коллегам, – пробормотала Надя.

– Что?

– Ну а что? Привез в какую-то заброшку, околдовал, распылил что-нибудь… Все логичнее, чем то, что я вижу вокруг.

– Из нас алхимик ты, а не я.

– Поганый из меня алхимик.

– Но… В общем, когда надо б-было – все сработало.

– Когда надо, – все работает, – отозвалась Надя, – но не в этой их… степи.

– Увы. Я тут ни п-при чем.

– А жаль... Такая прекрасная версия пропадает.

Ответить Павлу не дали – они подошли к длинному дому. Святослав неприятно толкнул мага в спину, буквально пропихивая под низкую притолоку. Павел не был великаном, но тут проход и для него был несоразмерным. Возможно тот, кто тут все строил строил, хотел, чтобы каждый, заходя в дом, пригибал голову.

Внутри было весьма прохладно. Освещалось довольно большое помещение только через небольшое отверстие в высокой крыше и узкие окна в верхней части здания. Здесь витали запахи готовящейся пищи, а в дальней части, на небольшом помосте, восседал худой седовласый и седобородый старик.

Судя по всему, это и был тот самый «Князь».

Он не был молод, занимал видный пост в этом поселении, но при том не имел ничего общего с теми пожилыми магами, которых доводилось видеть Павлу. Да, этот человек был одаренным. Исходящая от него сила заставляла Надю вздрогнуть, а Святослава с Радомиром и вовсе поклониться в пояс...

Но стариком Князь все же был куда в большей степени, чем магом. Худое, ссохшееся тело, впавшие глаза, бледная кожа… Роскошный плащ, расшитая льняная рубаха и добротные штаны словно бы делали этого человека еще более слабым и больным. Он казался на десятилетия старше Петра Романова, с которым Павел за последние годы общался чаще, чем хотел бы. Бывший император был немолодым, но полным энергии магом, а этот человек уже заканчивал свой земной путь.

А еще Князь был болен. Павел не был уверен в том, по каким именно признакам он это понял, но и тяжелое дыхание, и цвет кожи, даже в нынешнем не лучшем освещении заметно отличавшийся от нормального – все это говорило о тяжком недуге.

– Княже, эти чужаки пришли из Степи, – Святослав говорил, не поднимая головы. – Они не признаются в том, как нашли нас, рассказывая какие-то небылицы о том, что просто были дома – а теперь оказались здесь.

– Вот как… – старик говорил медленно и смотрел в упор на Павла.

Очевидно, мага в нем Князь опознал.

– Что прикажете? На дыбу? Или на плаху?

– Возможно, это хорошие люди, – медленно проговорил Князь, по-прежнему не сводя взгляда с Павла, – но мы не можем рисковать своим домом. Как бы они ни попали сюда…

– Отец! Ты нашел меня! Наконец-то!

Павел медленно повернулся.

К ним от входа в дом быстро приближалась девушка, невероятная похожая на Ингу, вот только одетая в простое платье из зеленой армейской ткани.

Глава 7. Подкрепление

– Что значит: «Мы их около ограды закопали»?!

В других обстоятельствах Инга дорого бы дала, чтобы услышать настолько удивленный голос Андрея Васильевича. Обычно спокойный негатор был шокирован, по-другому и не скажешь. Но сейчас эмпата больше интересовало другое: почему она вообще слышит его голос из-за дверей столовой?

Окончания вчерашнего дня терялось в каком-то тумане. Она расписалась за доставку, попросила Эдуарда, водителя, помочь с выгрузкой, объяснила Кюн куда все нести, потом поднялась к себе прилечь на пять минут...

Которые, если верить часам в гостиной, превратились в почти сутки.

И снилась какая-то ерунда. Солдаты, перестрелки, какие-то заложники, холод и зной… Словно искры из тех одиннадцати костров, которые пришлось связывать воедино, остались в голове и жгли разум. Хотя, может быть, так и было... В воспоминаниях присутствовали и Коваль с Романовым, что-то обсуждающие. Кажется, она просыпалась… Или просто их слышала.

А теперь вот казалось, что Андрей Васильевич в доме. Как он сюда попал? Это правда его голос или очередной сон?

Впрочем, тут был только один вариант узнать правду. Инга глубоко вдохнула и вошла в столовую.

В помещении было тепло. За обеденным столом, на котором высились нагромождения книг, валялись папки с бумагами, сидели Кюн, Андрей Васильевич и Демыч. Оборотень скрестила руки на груди, словно оправдываясь за что-то, негатор мрачно сверлил ее взглядом, а аналитик, как всегда, всматривался во что-то на своем ноутбуке.

Появление Инги, кажется, прошло незамеченным.

– Я прочел отчет, – продолжил Андрей Васильевич. – Что значит: «Мы их закопали у ограды»?

– Ну то и значит. А куда их девать? В холодильник класть что ли?

– Замечу, что в законе от…

– Дема, да знаю я закон! Но вот серьезно – мы что, должны были позвонить в полицию и сказать: «Знаете, мы тут пару человек убили, вы трупы заберете? Кто «мы»? А, ну у нас тут вроде как мертвый император, двое обвиненных в госизмене и я». Так что ли?

– Кюнней, ты как минимум меня должна была в известность поставить о происходящем.

Инга была уверена, что от тона Андрея Васильевича в помещении только что стало на пару градусов холоднее.

– И они бы лежали? И вообще – это дом Инги…

– Которой тут нет, – отрезал негатор, – и с ней еще будет отдельный разговор.

– И о чем же? – полюбопытствовала Инга, решив, наконец, обозначить свое присутствие.

– О недопустимых рисках, – Андрей Васильевич перевел на нее тяжелый взгляд, заставляя изучать узоры на паркете. – Сядь, Инга. И рассказывай, каким образом тебе в голову пришла прекрасная идея применить магическое воздействие высокого класса энергозатрат разом на одиннадцать неодаренных вместо того, чтобы просто позвонить из пригодного для этого помещения и объяснить ситуацию.

Инга повела плечом. Не то чтобы она не думала о такой возможности… Думала – и отмела ее.

Голова казалась набитой ватой не от долгого сна, не то еще от чего-то. Но все же соображать Инга более-менее могла, хотя очень хотелось ущипнуть себя за руку. В разуме после сна все крутилась и крутилась мысль об иллюзорности всего окружающего. О ложных голосах, ненастоящих узорах на паркете, обманчивом похолодании в столовой...

Может, все вокруг – наваждение, а на самом деле после нападения остались одни руины?.. И она – в подвале, около умирающего Сердца. Так себе перспектива... И вроде все вокруг казалось нормальным, но мысли к возможному наваждению раз за разом все равно возвращались.

Но, как бы она себя не ощущала сейчас, Инга сделала то, что считала нужным, и оправдываться за это не собиралась.

– Это мой дом, – медленно проговорила эмпат. – И я не собиралась просто наблюдать за тем, как он рушится. Не будь среди нападавших негатора, о чем я не знала – никто бы не пострадал. Они сами пришли с оружием, вошли на частную территорию. Я в любом случае… – Инга запнулась, – наследник. Это и моя земля тоже. И я не позволю никому находиться тут без моего разрешения, – последнее вышло как-то слишком уж агрессивно.

– Намекаешь, что нам пора? – полюбопытствовал Андрей Васильевич.

Спокойно так. Без злости, словно все в порядке вещей.

– Нет, – смутилась Инга. – Просто… Ну, Паша говорил, что сюда нельзя зайти, если я не впущу. И…

– И ты не совсем уверена, что твои коллеги, как и все вокруг – реальность, а не чужая фантазия, – с усмешкой заметил подошедший Романов.

Инга, не задумываясь, пропустила бывшего императора в столовую, а сама так и осталась стоять у входа. Кюн, Андрей Васильевич и Дема как по команде поднялись, но Романов только рукой махнул.

– Я же просил так не делать. Вот, может, быть это подойдет, – он положил на стол небольшую книжицу в мягком переплете. – Ковалев сейчас придет, коль наша спящая красавица наконец пришла в себя.

Инга мотнула головой, не зная, насколько прилично будет возмущаться такой фразе от такого человека.

– Это просто констатация факта, – усмехнулся Романов, – не сто лет проспала, конечно, но и трое суток можно записать в достижения.

Это было уже чересчур. Эмпат уставилась на старого мага, но тот, кажется, не шутил. Да и взгляды остальных были какими-то уж больно напряженными...

Инга хотела было задать напрашивающийся вопрос, но передумала. Не хотелось и дальше быть в центре внимания, совсем не хотелось.

Она отправилась в свою комнату за телефоном. Связь в доме работала только в одной части чердака, но календарь в любом месте дома работал исправно – и подтвердил сказанное Романовым. Инга чувствовала себя донельзя странно. Она проспала трое суток… Но ничего необычного при этом не ощущала. Ни голода, ни жажды, ни еще чего-нибудь...

Возвращаться в столовую не хотелось, и Инга решила выйти на улицу, надеясь получить какое-то подтверждение тому, что все реально.

Дом выглядел... Как обычно. И на крыльце все было как и раньше, ничего странно. Вечерело и шел мелкий дождь. Инга выставила руку, ловя капли.

Холодно. Приятно-холодно. Тихо и свежо.

Но – так же могло быть и в мире, придуманным кем-то другим. Кем-то, кто просто использовал ее воспоминания. Здесь же бежали солдаты, здесь они «выполняли» задание, тоже уверенные, что все вокруг по-настоящему...

Эмпат прикрыла глаза, надеясь, что сумеет понять, правда вокруг или ложь. Сосредоточилась на магии вокруг, на том, что было бы сложно подделать... Но поняла только, что Сердце не поддерживало активную защиту, сосредоточившись на внешнем наблюдательном периметре и нуждах гостей. Казалось, что и для неразумного артефакта трата сил на «нереальную реальность» даром не прошла.

Но и это ощущение могло быть смоделировано кем-то другим...

– Странно, верно?

Инга вздрогнула и развернулась. Позади нее на крыльце стоял Коваль, держа в руке кружку, от которой шел пар.

– Что именно странно? – решила уточнить эмпат.

Она вроде бы чувствовала образы за словами… Но все они были какими-то не совсем реальными, что ли. Ну или просто подозрение о том, что кто-то играет с ее разумом так, как она играла с чужими, заслонило собой все остальное.

– Чувствовать, что мир вокруг может быть одной большой иллюзией.

Инга кивнула. Почему-то подумалось, что если иллюзию создала она сама, то вместо Демы и Андрея Васильевича в столовой должны были быть Павел и Надежда. А вот если нет…

– Это нормально, – продолжил наставник, – этим приходится платить за подобные трюки. К сожалению. Со временем ты привыкнешь.

– Привыкну считать мир одной большой иллюзией? – не сдержалась Инги.

– Нет. Разумеется, нет. Привыкнешь к миру вокруг, и из разума постепенно избудутся самые яркие воспоминания о создании тобой наваждения. Тогда и само предположение о том, что происходящее вокруг может быть фальшивкой, перестанет быть важным. Держи, – Коваль протянул ей чашку.

Пахло травами.

– Из меня не самый лучший менталист, все-таки другая специализация, – продолжил наставник, – но все же это поможет. Твои коллеги, кстати, ждут в столовой. Просто информация, я не гоню тебя.

Инга сделала несколько глотков. Отвар как отвар. Паша тоже иногда заваривал травы, и знакомые, и нет. Она сама в этом мало что смыслила, помня разве что самые простые свойства самых распространенных растений.

– Возможно это невежливо, но все же – Паша говорил, что сюда нельзя зайти без ведома хозяина. А…

– Твои коллеги зашли, да, – кивнул Коваль. – Мы с Петром при посредничестве твоего почившего родственника взяли на себя смелость несколько перенастроить потоки энергии от ядра дома. Через тебя.

– Через… меня?

Коваль говорил об этом как о чем-то совершенно нормальном. Ну подумаешь, влезли в ее разум, подумаешь, покопались в ее доме…

– Прежде чем злиться на самоуправство подумай, хотела ли бы ты видеть палатку под окнами.

– Палатку? Зачем… Кюн была тут, а остальные...

Инга не понимала толком, как выразить свои мысли.

Коваль чуть пожал плечами.

– Думаю, твои коллеги посчитали, что попытка убийства и уничтожения родового особняка важнее, чем продолжение расследования кражи антиквариата. Последнее, кстати, тоже важно, мы с Петром кое-что накопали по тому рогу, но оно пока не к спеху.

Инга прищурилась, разглядывая наставника. Коваль был… обычным. Несколько усталым, но и только. Хотя она чувствовала отголоски глухой боли где-то внутри его слов, но – лишь отголоски.

– Вы с самого начала знали, что император – жив.

– Знал, как и еще часть лояльных ему магов Малой Думы. А ты считаешь, что он мог бы три года действовать в одиночку? Это тут, запертый в четырех стенах и без привычных возможностей, он – чудаковатый старик, которому нравится смущать окружающих. Но это лишь одна его сторона.

Инга кивнула. Еще об одной стороне Романова она предпочла бы не знать, но было уже поздно.

– Он ведь сам убил обоих, так?

– Да. И Петр, кстати, связался с Анной. Мое, а теперь еще и твое, дело пока не закрыто, но приостановлено. Романовы верят, что смогут понять, кто приказал использовать против меня этот дурацкий закон, и потому пока не хотят вмешиваться напрямую. Просто попросили пару людей придержать коней, да и все.

– Андрей Васильевич считает, что и мне надо было просто позвонить кому-нибудь, – зачем-то решила нажаловаться на начальника Инга.

Она ведь из столовой сбежала… Просто сбежала. Не хотела ссор, не хотела выслушивать правильные доводы негатора, который все же был неправ. Его тут не было. Он не чувствовал, что один неверный выбор – и погибнут все. Он не видел, как хотят уничтожить его дом.

Если признаваться самой себе, то на крыльцо Инга пришла не только чтобы «сделать мир реальнее». Она еще и просто не хотела возвращаться. Не хотела оправдываться за содеянное. Она принимала решение. Это ее дом!

– С точки зрения формальной логики он прав, – отозвался Коваль. – Ты решила провести крайне рискованное воздействие, в обычных условиях уничтожившее бы твой разум.

Инга склонила голову. Наставник был абсолютно спокоен. Да и в его словах было…сожаление? Почему?

– Увы, ни я, ни Петр, ни твоя подруга не сумели найти менее травмоопасный выход из ситуации.

– Ну можно было всех усыпить, – нахохлилась Инга. – Но на негатора бы все равно не подействовало. Да, мне жаль, что так вышло с ним и его племянником, но…

– Ин, «травмоопасное» – это я не про двоих погибших. Наемники знали, на что шли. К тому же, оказавшись на территории особняка, принадлежащего владеющим Истоком семье, они нарушили сразу дюжину древних законов. Да, будь у нас больше времени или если хотя бы я мог полноценно действовать, то можно было бы найти решение, которое привело бы к меньшему количеству жертв... Или к большему. И да, разумеется, стоило поставить в известность о происходящем твоих коллег из Особого. Вооруженное нападение нелегального бандформирования под командованием негатора на особняк потомственных магов – это их юрисдикция.

Инга в два глотка допила отвар, поставила чашку на перила и скрестила руки на груди.

– То есть вы тоже считаете, что я не права?

– Нет. Как я уже сказал: будь у нас больше времени или имейся другие ресурсы – можно было бы придумать другой план. Но было то, что было. К тому же ни звонок в Особый, ни даже звонок Анне не смогли бы остановить людей Воеводы мгновенно. Пришлось бы искать одних людей, через них связываться с другими, через тех – с третьими... А наемники намеревались закончить операцию за десяток минут и уйти, а при сопротивлении – использовать в том числе и огнеметные снаряды. Так что все равно пришлось бы что-то придумывать самостоятельно, просто в ожидании подмоги, которая могла успеть, а могла и нет. Такие вещи сложно моделировать, Петр пробовал, но никаких качественно лучших вариантов не нащупал. Потому он и согласился на твой план. Как и я.

– Осталось только объяснить это всем остальным, – буркнула Инга.

Она чувствовала, что Коваль не врал, но все же подбирал слова старый маг осторожно. Он наверняка уже нашел пару десятков решений получше, чем то, которое она выбрала. Хороших решений...

– О, поверь, Лопухов и так прекрасно все понимает.

– Как-то не слишком верится.

– Ин, – почему-то с улыбкой отозвался наставник, – ты, думаю, не совсем понимаешь корень его недовольства, и принимаешь все на свой счет. Зря. Я, конечно, не слишком хорошо знаю Андрея Васильевича, но, думаю, понимаю его образ мыслей, ведь мне самому случалось думать так же. В том числе и в этот раз, особенно когда стало понятно, что одним уколом и парой часов отдыха ты не отделаешься.

«Парой часов отдыха ты не отделаешься»... Инга чувствовала, что за этими словами что-то было. Целый ворох эмоций, на самом деле. Очень разных, очень непривычных.

Спрашивать о них было бессмысленно, потому она заговорила о другом:

– Мне казалось… Что во сне были вы. И, ну, император тоже.

– «Был» не совсем верно, хотя Петр просматривал твою память. Нужно было упорядочить, хотя бы частично, те образы, которые ты получила от наемников. В первую очередь чтобы они тебе не причинили вреда, ну и информацию получить. Хотя твои коллеги подключились к делу, все равно есть вещи, которые нужно было узнать сразу. И даже так твоему разуму потребовалось трое суток чтобы справиться с последствиями перенапряжения.

Инга склонила голову, пытаясь понять, что стояло за словами старого мага. А что-то было… Не совсем понятное.

– Это был риск, Инга. Даже с Сердцем – большой риск. Разуму, особенно разуму необученному, подобные вещи даются тяжело. И дело не только в энергии, ее-то как раз тебе более-менее хватило. И если бы я мог, я бы определенно оградил бы тебя от всей этой истории.

Инга прикрыла глаза, стараясь сосредоточится на сказанном.

Это было признание? «Если бы я мог…» «Подобный образ мыслей…»

– Вы сделали все, что могли, – пусть это и звучало наивно, но что еще оставалось?

– Я надеюсь, что это так. Но мы все хотели бы изменить прошлое с нынешними знаниями. Ну или не все, то многие. Так что не стоит воспринимать слова твоего начальника как обвинения. Даже если это и оно, то обвиняют не тебя.

Инга прикусила губу. Звучало логично...

Андрей Васильевич ведь помогал искать Пашу, поддержал после, делился новостями. Приехал вон сюда, наверняка же без разрешения начальства, ну или не без ругани с нынешним главой московских особистов. И если за Кюн следили…

– Дема и Андрей Васильевич… За ними не следили?

– Нет необходимости, – усмехнулся Коваль, – все, кому надо, и так знают, где мы. Или ты думаешь, что этих наемников никто не курировал? Воевода – простой исполнитель, набиравший людей, плативший им и обещавший путевку в «Райское место». Там, кстати, судя по всему, застряли твои названные родители. Или, по крайней мере, – там побывали твои родители.

– Что? Вы что-то о них знаете?

Он порыва магии кружка полетела на пол. Не разбилась только потому, что Коваль поймал ее магией.

Инге захотелось как следует потрясти наставника. Ну или хотя бы мысли прочитать. И почему он сразу не сказал?!

– Не так много, как хотелось бы. Романов с Демидовым должны понимать больше во всем происходящем, и они готовы поделиться информацией хоть сейчас.

– Спасибо! – Инга толком не была уверена, как выразить все, что чувствовала.

Хотя, если судить по выражению лица наставника – он все понял.

Инга кивнула Ковалю и почти бегом устремилась в столовую. Потерпит как-нибудь выговор. Надо выяснить, что известно о Паше с Надей и где их искать, и сосредоточиться на более важных вещах, чем возможная иллюзорность бытия.

Глава 8. Скомканный разговор

Обсуждение нынешнего дела для Инги не было похоже ни на какое другое. И потому, что сама столовая старинного семейного особняка все-таки отличалась от столовой в городской квартире, и потому, что вместо Паши присутствовали Коваль и Романов. Последний, правда, разговорами не особо интересовался, предпочитая читать какой-то пухлый том и изредка вставлять реплику-другую.

И вместо пиццы были пирожки. Инга слабо представляла кто именно мог их испечь. Не Романов же, у которого даже бекон подгорал? Но пирожки были вкусными, да и есть все-таки хотелось. Особенно теперь, когда размышления об иллюзорности бытия отошли на второй план по сравнению с возможностью выяснить, где застряли Паша с Надей.

В этот раз слушать долгие разглагольствования Демыча о том, что именно нужно предпринять и какие бумаги подписать, чтобы двое наспех зарытых бойца обрели вечный покой в соответствии со всеми законами где-то в «подобающем месте», было особенно невыносимо.

– Слушай, – Инга не выдержала и перебила аналитика на моменте перечисления всех законов и подзаконных актов, с указанием срока заключения, который грозил если оставить как есть, – я понимаю, это крайне важная и нужная проблема. И я подпишу эту, как ее, форму девятнадцать-б, и…

– Девятнадцать-в. «Б» необходимо заполнять в случае ненасильственной или предполагаемо ненасильственной смерти. В противном случае…

– Нас ждет срок. Да, я поняла.

– Ну, только тебя и… – Демыч покосился на Романова.

– И меня, да, – подал голос из-за книги бывший император, – если бы я был официально жив. Впрочем, если сложить все мои преступления, то получится не одно и не два пожизненных заключения.

– Если забывать про собственные законы – то неудивительно, – пробормотала Кюн, сидевшая на другом конце стола от Романова.

– Я нахожу очаровательным тот факт, что ты, хотя и прекрасно знаешь, что я тебя слышу, продолжаешь говорить вслух.

– Ну, во-первых, – Кюн опять поставила стул на две ножки, – до недавнего времени у меня было уважение к законам, сделавшим наше общество терпимее и цивилизованнее. А во-вторых – какая разница между тем, чтобы громко думать и тем, чтобы тихо говорить?

– Для меня – никакой, но тебя во втором случае слышит благодарная публика. Потому предположу, что тебе просто нравится эта игра.

Кюн насупилась, а вот все остальные, включая Ингу, не смогли сдержать улыбки.

– Итак, я остановился на пункте девятнадцать…

– Дем, я понимаю, что это важно, – вновь вклинилась Инга, – и понимаю, что правильнее было бы как-то по-другому со всем разобраться, но что сделано – то сделано.

Судя по укоризненному взгляду Андрея Васильевича, он с этим постулатом согласен не был. Но и вмешиваться не стал.

– В общем – вы что-то узнали про Пашу, верно? Расскажите.

Негатор кинул тяжелый взгляд на Коваля.

– Мы предполагаем, что получили информацию, которая может быть связана с ним. Увы, нет ни точного местоположения, ни еще множества деталей.

– Потому мы пока здесь, – отозвалась Кюн, – копаемся в этом деле как можем и едим твою еду. Вкусные пирожки, кстати?

Инга кивнула.

– Это Дема, между прочим.

– Эй! Мы же договорились! – аналитик покраснел до кончиков волос.

– Я учту. Но не меняйте тему.

– Да нечего тут менять, – подал голос Романов, – я пошарил по утянутым тобой воспоминаниям, допросил погибшего Кудрявцева…

– Что, простите? – Андрей Васильевич уставился на бывшего императора. – Я полагал, что приведенные вами данные получены методами магического анализа, как указано в вами же записанных показаниях. Я и запрос к нашим экспертам на этих показаниях построил.

– Надеюсь, хоть не от моего имени?

Ответный взгляд негатора был весьма красноречив.

– Ладно, ладно, – Романов опустил книжку с каким-то витиеватым названием на, если Инга правильно опознала язык, древнеславянском. – Методы магического анализа. Просто посмертные.

– И как потом это в суде обосновывать? Я предполагал стандартные процедуры…

Романов отмахнулся.

– Возьмем судью, который в них ничего не смыслит, и дадим Инге правильный текст. Ты же от ее лица запрос составлял, верно?

– Нет, разумеется. Она все еще обвиняемая по делу в государственной измене.

– Значит, анонимно. Тогда просто подделаем экспертизу в случае необходимости. Но я не думаю, что тут дойдет до суда. Все решится куда раньше и проще.

Андрей Васильевич поймал взгляд Романова и медленно, раздельно произнес:

– Я только что слышал признание в замысле убить подозреваемого?

В комнате вновь похолодало.

Инга сообразила через мгновение, что тепло тут поддерживалось нагревом стен и пола с помощью тока магии, и, видимо, сильные эмоции негатора этим токам мешали, ну или просто несколько «пугали» Сердце.

Почему-то Инге подумалось, что Андрей Васильевич ведь может и уничтожить кристалл. Просто потому что он один из немногих, как она с удивлением узнала только полгода назад, негаторов, способных ставить площадную изоляцию и поддерживать ее довольно долго. Он ведь участвовал в экспериментальной программе в свое время… И поэтому не пускает Мишу на службу. Считает, что без площадной и умный маг негатора на тот свет отправит, и обычный человек поборет. И, судя по тому, что император даже в своем нынешнем состоянии разобрался с военным, не попавшим в ее «иллюзорный мир», это было недалеко от истины.

Но так же недалеко от истины было и то, что Андрей Васильевич мог сейчас вырубить всех магов в комнате. И Романова в том числе.

Интересно, способен ли он снять проклятие таким образом?.. Надо предложить.

Но, так или иначе, Инга очень и очень хорошо ощущала – Андрей Васильевич бывшего императора не боялся, пресмыкаться перед ним не собирался и намеревался относиться к нему как к любому другому потенциальному преступнику... Потому что для сыщиков Особого любой одаренный мог быть потенциальным преступником. Просто при виде этого положено было вставать.

И высказанную вслух угрозу расправы негатор игнорировать не собирался. Уступать в дуэли взглядов не хотел и Романов, который, кажется, получал удовольствие от ситуации. В столовой повисло весьма напряженное молчание. Инга была уверена, что Дема с Кюн болели за шефа. Она же сама не была уверена как поступить – все же это ее гость…

Первым заговорил Коваль:

– Я думаю, вы напрасно ищете повод для противостояния, – миролюбиво начал он, – не будет ни суда, ни ареста. Человек, способный отдать приказ на уничтожение мага Малой Думы и одного из Романовых, явно будет сражаться до конца и, скорее всего, погибнет во время задержания.

– О, на самом деле я уверен в том, что не он отдал приказ, – бывший император отвел взгляд и тут же вновь поднял книгу, словно утратив интерес к происходящему, – хотя бы потому, что если это тот, о ком я думаю, то он со мной Повязан, как и остальные участники «Витязей».

Кюн потеряла равновесие и свалилась на пол. Из-под стола донеслось:

– Что? «Повязан»??? Он… Вы…

Романов хмыкнул.

– Я все еще слышу о чем ты думаешь.

Кюнней поднялась на ноги. Кинула беспомощный взгляд на Ингу, потом на Коваля, потом опять на Ингу.

Наставник явно не собирался ничего объяснять, потому эмпат, понявшая о чем речь, сама взяла слово:

– «Повязанные Кровью» – это, если говорить совсем просто, двое или больше людей, которые делают одно дело и приносят клятвы не причинять вреда друг другу. А ты что подумала?

– Неважно, – пробормотала пунцовая Кюн.

Инга поняла, что скрывалась за этим «неважно», и сама почувствовала желание провалиться под стол.

– Каким образом определяется «причинение вреда»? – спросил Демыч. – Если речь идет о прямой декларации намерений, то, значит, не этот человек на вас напал?

Романов пожал плечами головой, перелистывая страницу.

– Любую клятву можно обойти.

– Зачем тогда мы его разрабатываем? – Кюн села обратно. – Только не говорите, что это просто программа «Ожидай меня», и нам нужно найти вашего старого друга.

Бывший император хмыкнул. Хотел что-то ответить, что-то явно собирался спросить Демыч, но Инга не дала, вмешавшись:

– Может, хватит уже? Скажите, где Пашу искать, а не устраивайте балаган!

Романов отложил книгу.

– Спокойнее. У меня нет желания еще раз копаться в твоих мозгах, там изрядный бардак, – маска шута слетела с него за мгновение. По крайней мере Инга очень хорошо чувствовала совершенно другой поток образов, шедших от слов. – Имей терпение. Если мы ничего не предпринимаем прямо сейчас для поисков твоего отца, значит есть причина.

Инга хотела было возразить, но наткнулась на спокойный и очень глубокий, пугающе глубокий взгляд серых глаз. Она помнила этот взгляд. Там, во снах, между образами войн и перестрелок Романов ведь и правда был. То в нынешнем виде, то в ином, куда моложе.

Эмпат кивнула, отводя глаза.

– Приношу свои извинения.

– Я понимаю твое нетерпение, – подал голос Коваль, – но, правда, стоит пока объединить все те данные, что у нас есть. Мы пока предполагаем, что Тавровы каким-то образом оказались в месте, которое Воевода, он же Валерий Кудрявцев, описывал своим бойцам как «Землю Обетованную».

– Я сразу уточню, что к Иерусалиму и евреям это не имеет отношения, – вклинился Демыч, – речь идет о смешении языческого, христианского и новоязыческого верований с мифами популярной культуры. Если брать за основу написанное в отчете по… анализу.

– И почему вас так удивляет то, что я допросил Отпечаток Кудрявцева? – Романов вернулся к легкому тону, – технически со свежеубитым покойником это делается довольно легко. Да, как именно это делается, знают или в некромагических родах, или в узком кругу их доверенных лиц, но в целом Тавровой это по силам. Не сейчас, хотя демоны ее знают. Я вон и насчет идеи с наведенной реальностью был скептически настроен, а поди же ты.

Инге так и хотелось высказаться, но она смолчала. Мог бы предложить свою идею...

– Увы, у меня лучших возможностей не было.

Инга ругнулась про себя и закрыла разум Щитом.

Вот же ведь…

– Возможно, если бы Особый Отдел мог допрашивать потерпевших… – начал было Андрей Васильевич, но Романов перебил его.

– Сразу предупреждаю: на ваш филиал в Москве придется половина мага с подобным допуском, у нас их всего по всей Империи десять, и все нужны в местах, уж простите, чуть поважнее. Так что мотивируйте коллегу на обучение. Я готов поделиться знаниями, пока тут торчу. Или позднее. Может быть.

– Насчет этого, – вмешалась Инга, поняв, что они опять свернули не туда, и едва ли даже по ее просьбе вернутся к Паше и этой «Земле Обетованной», – может быть снять проклятие через изоляцию от магии?

– Была такая мысль, – откликнулся бывший император, – шансы, что я это переживу, не самые высокие, но после этого обсуждения попробую кое-что на модели посчитать, может, и соображу как быть с имеющимися ресурсами. Да и пока оно, проклятие то бишь, может быть доказательством, если насчет авторства что-то прояснится. Ладно, господа, – Романов поднялся на ноги, – у вас тут хорошо, но я предпочту в одиночестве и пить, и читать интересную книжку о всяких деструктивных воздействиях. Без меня вы тут явно будете более продуктивными, к тому же я, что хотел, уже выяснил. И вам нужную книгу оставил. И пирожки съел.

С этими словами бывший император покинул комнату.

Кюн тяжело вздохнула.

– Я все еще не понимаю, как он… В общем, не понимаю.

– И не надо, – предложила Инга, – прими как есть. Лучше расскажите все в подробностях. Пожалуйста.

Андрей Васильевич с Демычем переглянулись. Негатор кивнул, и аналитик начал излагать:

– Пока мы выяснили, что некий Валерий Кудрявцев, негатор и некогда военный-контрактник с позывным «Воевода», работает на неустановленное лицо, которое, судя по всему, возглавляет поселение в месте магической аномалии.

Военный-контрактник… Инга поморщилась. Она не знала, где воевал этот Воевода, но видела его в воспоминаниях племянника. Она понимала, что вовсе не сама бегала по степям Афганистана или стреляла из автомата по засевшим в доме бушменам, но все же чужие воспоминания отвлекали.

Инга уловила внимательный взгляд Коваля и чуть покачала головой.

Привыкнет. Рано или поздно.

– Он ведь негатор, – эмпат посмотрела на Андрея Васильевича. – Это ведь, ну… В общем – он не рядовым же служил?

Начальник невесело улыбнулся.

– Увы, я не эксперт в работе армейских магиков. Я думаю, вы все понимаете, что они используются там исключительно как противомагический инструмент – просто потому что любой иной вариант может быть поводом к войне. По крайней мере по официальным или полуофициальным данным. Замечу, что негаторы, если попадают в армейскую структуру, то обречены оставаться на роли младших офицеров или и вовсе рядовых. Платят им хорошо, но тем не менее.

Инга уставилась на Андрея Васильевича. Она могла поклясться, что он опирался на личный опыт.

Негатор ответил невеселой улыбкой.

– У меня была не самая долгая история с Министерством обороны. Но все же замечу, что мотивом Кудрявцева для смены работы могло стать отсутствие перспектив и высокие риски. Такие, как он, нужны в штурмовых группах, а не в роли командиров с биноклями. И рано или поздно это надоедает.

– Мы не можем доподлинно судить о мотивах Кудрявцева, – взял слово Демыч, – но, судя по имеющимся данным и, кхм, показаниям аналитических воздействий от господина Романова, Валерий каким-то образом познакомился с магом Николаем Дементьевым, который, возможно, связан с организацией, называющей себя «Витязи Магии». Дементьев долгие годы являлся важной фигурой в тыловом снабжении того же военного округа, где служил Кудрявцев. После того, как Дементьев вышел в отставку, а было это четыре года назад, вышел в отставку и Кудрявцев. После они оба пропадают из всех записей, официальных и. Но, судя по информации племянника Кудрявцева, второго убитого, Валентин вербовал для выполнения самой разной работы бывших конрактников и срочников, обещая им не только большую сумму денег, но и шанс попасть в место, где каждый сможет исполнить свои желания.

Инга хмыкнула.

– Где-то мы это уже слышали. Разве после разгона «Новой Воли» такие лозунги не потеряли популярность? Да еще и среди военных?

– К сожалению – нет, судя по полученным данным и тому, что удалось узнать полицейским у весьма молчаливых задержанных.

– Мы пока попросили, кстати, не рассказывать им о реальном положении дел, – вклинилась Кюн. – А то все оказалось бы насмарку.

– «Мы», – усмехнулся Андрей Васильевич. – Пока наши права и возможности невелики.

– Но это поправимо, – подал голос Коваль. – Так или иначе, господа наемники убеждены в том, что все у них получилось. И все собранные и тобой, Инга, и полицией, и нашими силами за столь небольшой срок данные сходятся в одном и том же: заинтересовавшихся предложением Воевода-Кудрявцев перепоручал «Князю», судя по описаниям – Дементьеву. Тот проводил их в какое-то место, какое – пока отслеживаем, и там они и правда могли делать все, что хотели. Могли влиять своей волей на мир. Напрямую.

– Напрямую? – удивилась Инга. – Без посредников? Без образов?

– Да, верно мыслишь. Магия без обучения. Исполнение желаний.

– Но такое невозможно…

Коваль усмехнулся.

– Боевые фантомы и дарование Истока тем, у кого нет развитого ядра, еще пять лет назад тоже считались невозможными.

Ответить было нечем.

– Собственно, никаких воспоминаний о визите в страну чудес ни у кого не оставалось. Но осталась четкая уверенность в том, что эта «Земля Обетованная» существует. Ну и Печати на них поставили чтобы лишнего не разболтали. Сам Воевода, по воспоминаниям, выуженным из его племенника, не мог получить доступ в этот рай на земле никакими способами. Но о том, что происходит с теми, кто добился права попасть в Город, рассказывал.

– Кстати, замечу, – подал голос Демыч, – что перекрестный анализ информации показывает весьма высокую вероятность выборочного отбора желающих для проживания в Городе по личным качествам и полезности Князю, а не по верности или выслуге лет.

– Дем, а по-человечески? – Кюн смотрела на аналитика почти жалобно.

– Возможно, военных лишь приманивали обещанием попасть в это место самим или переселить туда нуждающихся в чудесном исцелении или еще в чем-то родственников. По крайней мере Кудрявцев знал о многих не-военных среди жителей, а среди наемников были те, кто три года служил под началом Воеводы, но так и не получил приглашения в «райский уголок».

Инга тряхнула головой.

– В общем, есть некое место, где сбываются мечты. Ну или Дементьев хорошо наводит искусственную реальность. А при чем тут Паша с Надей?

– Место существует, – весомо заметил Коваль, – хотя бы потому, что племянник Воеводы слышал от самого Кудрявцева о колдуне и его женщине с оружием, которые пришли в поселение с Той Стороны. Описание совпадает с описанием Павла и Надежды.

Наставник говорил уверенно... А вот Инга даже не знала что спросить.

– Они… Живы?

– Валентин говорил о них как о живых, правда непонятно, находятся ли они в поселении сейчас или нет.

Инга закивала, стараясь успокоить дыхание. Наконец-то! Наконец-то они встали на след!

– Осталось только узнать, где это прекрасное место, и съездить туда в отпуск, – усмехнулась Кюн. – Или и вовсе переехать.

– У нас есть полицейские видеозаписи допросов бойцов, – начал Демыч, – есть часть их перемещений по стране за последнее время, есть информация на Кудрявцева, но неполная, есть часть данных на Дементьева, есть…

– Куча работы, – заметила Кюн, – гигантская такая куча.

Инга посмотрела на Коваля.

– А… Может быть, через «Витязей»? Выйдем тогда сразу на Дементьева. Если Петр Романович его найдет, то сможем узнать напрямую, где поселение и где Паша с Надей.

– Найдет. Как только проклятие снимем.

Инга глубоко вздохнула. Действительно, гигантская куча...

Глава 9. Новое место

У Павла не было никакого желания выяснять, сумеют ли они с Надей отбиться от местных и остаться невредимыми, а после найти выход, так что пришлось подыграть… «дочери». Таисия, если Павел правильно помнил имя самозванки, никак не показывала, что узнала его. Не отреагировала ни она, ни Князь, ни кто-то еще и когда маг представился Павлом Войцеховским. Врать он поостерегся – в этом поселении Князь явно имел большую власть, и почти наверняка смог уловить ложь. Просто потому, что, несмотря на телесную дряхлость, он наверняка пробыл тут достаточно долго чтобы научиться управляться с этим не совсем нормальным пространством и его энергиями.

Князь явно был чем-то обязан Таисии, или, как ее тут назвали – Мирославе, и с неохотой, но согласился оставить Павла и Надежду в поселении.

– Поверю, что вы и правда случайные путники, искавшие свою дочь и по велению сердца сюда пришедшие. Все же достойные люди тянутся к достойным. Но путь назад не покажу, и не просите. Наш город оберегает тайна, и не нужно, чтобы кто-то ее с собой выносил. Слышал я, что в Москве какой-то волшебник Печати научился снимать, так что рисковать не буду. Будете тут жить, наравне со всеми. В доме Мирославы есть место, и время у вас будет с дочкой своей наобщаться. Днем будете учиться ремеслу и в поселении помогать. Как понятно станет, на что вы годны, так пройдете Испытание, станете частью нашей общины, имена новые получите. Вас сюда сердце привело – по сердцу и живите.

Надя тряхнула головой.

– Благодарю вас, Князь. Но у нас там осталась…

– Старое надобно за спиной оставлять, коль в новое пришли, – перебил ее Князь. – Знаете мудрость: кто старое помянет – тому глаз вон?

Павел знал и продолжение: «А кто забудет, тому — оба». Но смолчал. К тому же в «длинный дом» начали подходить еще люди, и он с женой были в явном меньшинстве.

– Вы радоваться должны, – продолжил глава поселения, – дочь нашли. И пришли туда, где любой может все получить, что только захочет. Ну да не нужно речи толкать, сами все увидите. Мирослава, обустрой родителей. Выдай им вещи, старую одежду – долой. Покажи все. Определи пока мать к Святомире, а отца – к Переяславу, для начала пусть самые простые ремесла осваивают. А вечером, на пиру, я объявлю, что нас больше стало. Все, ступайте. И учтите, новая кровь: я, может, и стар, но тут везде мои глаза и уши. Законы наши просты, человечны, и соблюдать их надобно, а не будете – кара последует. Ну да дочь вам все расскажет. Ступайте с миром, и пусть славится час нашей встречи.

После такой речи, произнесенной с совершенно серьезным видом, Павел остаток для предпочел молчать и наблюдать, пытаясь понять, как вообще нужно вести себя с местными. Надя тоже явно впечатлилась.

После общения к князем Мирослава, крайне немногословная, привела их в баню. Раздеться пришлось догола, и снять даже амулеты. Павел только порадовался, что артефакты особистов, как и часть родовых, встраивались в тело полностью, сливаясь с кожей, и оставались невидимыми даже в этом месте, так что хоть совсем беззащитным ни он, ни Надя не остались. А вот пистолет предсказуемо пришлось отдать, хотя любимая и пыталась отстоять свое оружие.

Парная была с, собственно, паром, вениками и дородным банщиком. Наде, которая парилась после Павла, досталась не менее дородная банщица. Судя по всему, у местных баня была каким-то ритуальным местом. По крайней мере банщик распевал какие-то скверные стишки собственного сочинения о том, как он своим веником выгонит из Павла всяких нечистых духов и неправильные мысли.

На выходе Павлу пришлось нацепить на себя великоватый камуфляжный комплект. Обувь к нему не прилагалась. Надя же платье одевать отказывалась наотрез, аргументируя это тем, что она работать собирается не покладая рук, да и «у вас тут свобода и рай на земле, или замшелый патриархат? Как в этом вообще ходить можно?». В итоге после длинного разбирательства с подключением Мирославы, Надя-таки получила себе мужской комплект «формы». В отместку банщица, она же и кладовщица, и она же Святомира, решила отправить Надю обтесывать бревна для новой избы.

Павел про себя только посочувствовал тому, кто окажется на этом «задании» рядом с его женой. Надя, выросшая в семье потомственных служителей закона и оказавшаяся единственной наследницей династии, не только с ранних лет готовилась к службе, но еще и обожала «мужские» работы, хотя мать ее и приучала ко всему, что надо «знать и уметь благородной леди».

Оставалось надеяться, что в этом странном «городе» у Нади из-за ее характера не будет дополнительных проблем. Уже имеющихся с головой хватало. Конечно, два из четырех ее артефактов способны на тот отправить любого врага, и, судя по собственным ощущениям Павла, тут они сработают. Но все же…

В раздумьях о том, на что могут быть способны в этом месте оставшиеся амулеты, маг провел остаток дня, под руководством немолодого уже Переяслава собирая из так себе обструганных досок настил, который должен был стать чем-то вроде подмостков. Сам пожилой плотник был не слишком разговорчив, и, судя по бросаемым фразам – не в восторге от «подмоги», потому Павел счел за лучшее делать что сказано и не отсвечивать.

Вечерний «пир» напоминал скорее скромный ужин в монастыре: каша, кусок хлеба, разведенное пиво. Князь долго вещал о судьбе и знамениях, и уже под конец представил Павла с Надей, обставив все так, словно их, сирых и убогих, страдающих от разлуки с дочерью, привел в их город не иначе как счастливый случай, давший шанс на смысл в сером существовании.

Надя метала грозные взгляды, но молчала.

После ужина жители «города» прямо в длинном доме принялись петь народные песни из тех, с которыми Павел познакомился на школьных уроках народной культуры. После собравшиеся разбились на пятерки и принялись делиться прожитым за день. Павел и Надя, которым не досталась товарищей по общению, единогласно решили, что слишком устали для этого ритуала. Святомира пыталась их остановить, но Павел чуть изменил голос, действуя так, словно бы использовала Приказ, – Князь все равно уже ушел, – и это помогло. Хотя маг и не ощущал привычного тока магии, в этом городе, чуть более «упорядоченном», чем мир за его стенами, хоть какое-то из воздействий сработало.

Только в доме Мирославы, где в дальнем углу общей комнаты им выдели уголок с двумя большими криво сбитыми сундуками, на которых полагалось спать, Павел с Надей, наконец, смогли поговорить без лишних ушей. Хозяйка дома осталась обсуждать прошедший день, но маг все же подумал-подумал – и использовал один из своих амулетов. И говорить с ним можно было без опаски, и такое тонкое колдовство Князь не должен почувствовать. По крайней мере, на таком большом расстоянии.

– Мы в заднице, – Надя была лаконично.

– П-почему? Конкретно.

Павел с женой был в целом согласен, но хотел услышать от нее конкретные доводы.

– Серьезно? Ты ничего о сектах не слышал? Настоящих, я имею ввиду.

– Особо не д-доводилось как-то. Один раз работали с ушлым магиком, обещавшим выдать магию п-последователям. Рассказывал как д-дышать п-правильно и вот это все.

– Если за деньги – то это ни о чем, – поморщилась Надя. – Но, скажем так, мы с тобой, если отсюда выберемся…

– Когда.

– Хорошо. Когда выберемся, то сможем сами книгу написать. «Как я побывал в секте». Или что-то похожее по названию.

– Д-думаешь? Они странные, но…

– Точно. Я работала, еще до того как мы встретились, над разгоном московских нечаевцев.

Павел тряхнул головой. Об этом деле он слышал. Один ушлый делец по фамилии Нечаев всем рассказывал, что с ним аж сам Создатель говорил, поведал истинное Слово и то, как найти спасение после смерти. Ну а чтобы точно спастись, надо было переехать в имение Нечаева, жить по его законам и «приближаться к истине». Дело было спорным во многих вопросах. Если нет принуждения и законы не нарушаются, то и арестовывать не за что... Все же вера – личное дело каждого.

Но одна из сбежавших из поместья девушек начала говорить о невозможности покинуть общину, о сожительстве Нечаева в том числе и с несовершеннолетней… Однако в итоге упекли «пророка» за неуплату налогов.

– Не знал.

– Теперь знаешь. И тогда мы много всего перечитали и пересмотрели на тему сект. Так что поверь – типичная секта. Нас пока еще не хвалят за каждую мелочь, разве что умиляются «воссоединению семьи». Но дальше, думаю, будут хвалить. Или испытывать. Или хвалить и испытывать. А еще спать будем мало, и почти не получится говорить друг с другом. Надо валить, пока не поздно. Понять бы только как…

– Есть один способ, – раздался голос Таисии от входа в дом.

Павел тихо ругнулся.

«Не-Инга» направилась прямо к ним. Притащила табуретку и села напротив, с любопытством и какой-то грустью смотря на Павла. На знакомом лице такая смесь эмоций казалась странной.

– На будущее: не стоит применять магию или артефакты в домах местных. Работает тут и так все через пень-колоду, и к тому же каждый в своем доме – хозяин, все чувствует и все ощущает. Это само приходит. Так что, родители, нет у вас от меня секретов.

Павел переглянулся с Надей.

Новообретенная «дочь» наедине уже не питала восторгов от встречи. Просто сидела и смотрела, словно на букашку под микроскопом. Конечно, можно было бы подыграть. Можно, да… Но Павел чувствовал, что просто не сможет пытаться строить из себя отца самозванки. Не сможет делать вид, что она – его дочь, когда Инга где-то там, одна, предоставленная сама себе. Вновь брошена... Пусть он этого и не хотел.

Лучше сразу со всем разобраться.

– Таи… Мирослава. Я не хотел б-бы тебя обидеть, но – я не твой отец. Ты…

– Ой, да в курсе я, – отмахнулась девушка. И добавила с неожиданной грустью: – но помечтать-то можно? Теперь вам придется подыгрывать мне, если не хотите, чтобы вас Князь казнил, справедливо опасаясь, что его маленький городок мечты станет проходным домом для всяких сыщиков и журналистов. Подумать только – Тавров в моей власти! И сам пришел… Эх, случилось бы это три года назад…

– Ты хотела забрать наследие моей семьи, – мрачно ответил маг, – и твои люди убили моего д-двоюродного д-деда.

– Ты с ним не очень-то и общался, между прочим. И попрошу заметить: я правда думала, что наследие Тавровых – мое по праву. Дура наивная... Это уже потом мозги прояснились, поняла, что Зодчему нужен был просто маг рядом с вашим Истоком, чтобы связь установить, и все. А коль никто из нормальных, воспитанных чародеев не согласился – то почему бы и не использовать безродную девку, которой в голову что угодно вбить можно? Которая поверит и в то, что надо стать похожей на сестру, чтобы дед признал, и в то, что отца брат родной особистам сдал…

Павлу на мгновение ему показалось, что говорит настоящая Инга. Одно лицо, одни волосы, даже интонации похожие – названная дочь ведь ровно с такой же горечью и злость говорила о том, как раскрыла свои способности перед директором приюта… Тогда, в самом начале их знакомства. Целую жизнь назад.

– Ты мою дочь чуть не прикончила, – Надя если и видела какие-то сходства, то явно помнила и о различиях. – Боевой магией швырялась, угробила людей, еще и побег свой инсценировала, в процессе отправив на тот свет несколько человек. Мы сейчас не в том положении, чтобы тебя арестовывать, но, думаешь, я поверю в раскаянье?

Мирослава, – Павел решил про себя звать девушку по новому имени, – улыбнулась. Грустно так улыбнулась.

– Мне не нужна вера. И раскаиваться мне не в чем, все равно билет на тот свет выписан. Не достанут недобитки Зодчего, так прикончит разодранная стараниями вашей дочурки энергетика, так что – насрать. Договор: я вас прикрываю перед этим старым царьком местного разлива и рассказываю, как отсюда свалить, а вы взамен вытаскиваете в нормальный мир Марью, обещаете ей полную амнистию и нормальную приемную семью, где о ней будут заботиться как о своей дочери, несмотря на то, что она уже несколько лет ни одного слова не говорит. И мы в расчете.

Павел с Надей переглянулись. У мага имя «Марья» вызывало смутные воспоминания. Ассоциации с тем делом, когда они с Ингой только познакомились…

– Марья – д-дочь Антона Михалкова?

– Она самая.

– И на черта тебе это? – Надя явно не была расположена к Мирославе.

Та только криво улыбнулась.

– А вам-то какая разница? Я захочу – и вам завтра головы отрубят. Ну или деритесь тут со всеми разом, и даже если и победите, то будете торчать в этом месте до скончания веков. Съезжая с катушек медленно, как все остальные, ну или быстро, если повредите пограничные камни, и все, что в Степи, ворвется сюда. Я, конечно, слышала, что вы оттуда пришли, но не обольщайтесь – долго без защиты граничных никто не протянет.

– Мы п-просто хотим п-понять, с кем имеем д-дело, – Павел постарался опередить жену, – и насколько можно тебе верить. Д-да, б-безвыходное п-положение и все такое, но сложно д-доверять тому, кто в п-прошлый раз б-был совсем на д-другой стороне, и вообще-то официально мертв. А теперь речь идет о п-плане п-побега, наверняка не самом п-простом.

Мирослава глубоко вздохнула. Прикусила губу, осматривая его и Надю и явно о чем-то размышляя. Потом заговорила:

– Верить вы мне не обязаны, это правда. Но и мои мотивы вас не касаются. Скажу только, что близость к смерти помогает избавиться от ментальных внушений и собственной глупости, да и услышала я кое-что, чего слышать не должна была. Я все-таки маг, хотя и Зодчий из меня хотел обычного убийцу сделать, и не самая последняя дура. Так что воспользовалась шансом инсценировать побег, согласилась на его условия – и свалила подальше, пока он другим занимался. Зодчий – скотина, который видел во всех только свои инструменты, не более, так что надо было срочно выходить из игры. Увы, все оказалось сложнее, чем я думала. Зодчий двинул коней, мне на пятки тайники насели… А тут этот Князь подвернулся. Так мол и так: «Мне пригодятся маги и магики, никто не найдет, исцелишь себя, будешь в безопасности...» Ну я и пошла, и еще пару наших подбила. И Марью потянула, над ней Зодчий-то уже успел поиздеваться, а красная метка в ее возрасте... Вот только в итоге я одно дерьмо на другое сменила. Князю только и надо, что царствовать в своем мирке... А мне тут что делать? Да, я в реальности коней бы двинула, а тут могу свое тело чистой силой Завесы подпитывать, но смысл вечно сидеть в этой дыре и сходить с ума вместе с остальными? А Марье в школу надо. Уговор был, что Князь ее отпустит в семь лет. А теперь он артачиться, говорит чтобы тут оставалась, что ее всему научат. Ну да, Велислав и Святомира – учителя школьные. Ну и что? Девочке нормальная жизнь нужна. Меня мать вон дома растила – и ничего хорошего не вышло. К тому же этот мир все равно нас меняет, а она мелкая совсем, и ей тут хуже и хуже, хоть и не ходит за стены. Но пока мелкая – у нее есть шанс это забыть все. Остальным уже никому не помочь... Но вы явно тут не останетесь – так уходите и ее заберите. Сделаю в своей жизни хоть одно полезное дело.

Мирослава замолчала.

У Павла было четкое ощущение, что девушка до того ни с кем не вела такой длинной речи, да и сейчас всего говорить не хотела. Просто начав рассказывать уже не смогла остановиться.

– Допустим, – Надя явно несколько оттаяла, – и каков план побега?

– Пока – не высовывайтесь. Князь нашел возможность проводить сюда людей и грузы, создал что-то вроде, ну не знаю, портала в реальность что ли, только небольшого. Охраняет дом с ним он как зеницу ока, сам живет по соседству. Сторожат портал бойцы из тех, кто научился пользоваться всеми преимуществами жития за Завесой, так что тихо уйти не выйдет. Да и перенос не мгновенный, и едва ли вы сумеете воспользоваться изобретением Князя, отбиваясь от местных. Сейчас за вами смотрят в оба глаза, но если дотянете до Инициации, то будут традиционные испытания за стенами города. На них обычно вся община приходит посмотреть, и после все идут на пир. Настоящий пир, с медом, вином и водкой. И пир, и тризна по тем, кто или погиб на испытаниях, растворившись в Степи... Сам Князь на пир ходит, и пьет там наравне со всеми. Сумеете этим воспользоваться – сумеете сбежать. Марью я приведу к выходу.

– И что нам мешает хоть сейчас пойти к этому выходу? – мрачно поинтересовалась Надя.

– Да ничего, – пожала плечами Мирослава, – вот только вы так просились уйти, что смену часовых удвоили, и Князь выдал охранникам артефакты из принесенных этой рыжеволосой британкой, которая себя тут Госпожой кличет. Хорошие, убойные. И эти самые артефакты в городе работают. Я сама видела, как такой штукой Влада распылили всего-то за то, что он на волю хотел, а Князь против был. Так что – вперед, удачи.

Павел переплел пальцы.

– Рыжеволосая б-британка – не Мария Кинимская?

– Она самая. Гадюка подколодная, – Мирославу аж перекосило злости. – Все было тихо, пока она не пришла. А как пришла – принялась всех из близких Зодчему выживать, ссорить между собой людей, владеющих магией. Давить, подзуживать остальных, чтобы на нас косо смотрели. Вроде как, коль тут каждый может воплотить мечты, то и нечего нам тут жить. В Степь нас – и дело с концом. Говорят, что она хочет Князя сбросить и свои порядки навести тут. Он и сам не рад, что с ней связался, но выпутаться, похоже, не может. Да они вообще вдвоем что-то мутное делают, так что держитесь от обоих подальше. Будем с вами изображать счастливую семью до поры, а потом – убирайтесь отсюда и Марью забирайте.

Павел посмотрел на Надю. Жена выглядела задумчивой, но, по крайней мере, не смотрела на Мирославу враждебно. Той, впрочем, было все равно.

Самозванка поднялась на ноги и направилась к небольшому самовару, принявшись заваривать чай.

– Ах да, уважаемые родители, – Мирослава оторвалась от своего занятия, – многого от вас не требую, но сказку на ночь услышать хочу.

Павел уставился на почти-Ингу. Мда, названная дочь бы такого точно не сказала…

– Что вы так смотрите? Своей дочери не рассказывали? И даже как день прошел не спрашивали? Думаете, что коль уже за двадцать – то все, не хочется послушать какую-нибудь историю из жизни перед сном, хоть раз в жизни? Не хочется узнать как это? Ну и ладно. Мне до вашей семьи дела нет. Но сказку расскажете. Ты, Павел, и расскажешь. На правах неслучившегося отца.

Маг вздохнул. Он хотел провести время с Надей. Ждал, когда они пойдут в отпуск, оставят работу позади, соберутся семьей…

Но не так все должно быть, определенно не так!