Магическая Академия "Антарес". Книга 4

Глава 1. Проклятый перст

Холодный зимний воздух обжигал всё тело Акки, но ярость притупляла ощущения. Не замечая пронизывающего ветра, убитая своей болью, горничная носилась по двору в поисках тайного входа в подземелье.

— Покажись, Тарабас! Немедленно покажись, презренный демон! — кричала она, разбрасывая снег голыми руками. Её дыхание клубилось паром, образуя белые облачка.

Сугробы всё росли и росли, сопротивляясь, пальцы окоченели, но Акки продолжала рыть, пока наконец не обнажила старую, покрытую трещинами зелёную краску.

Три резких удара по крышке подвала — и вот он, ответный сигнал. Магия Марабаса отозвалась, путь в его логово открылся.

— Будь ты проклят! — были первые слова Акки, когда демон возник из красного дыма в скучающей позе — на стуле за бедного вида столом. Он качал копытом и подпирал гигантскую голову на тонкой шее костлявой рукой и, кажется, о чём-то печалился. Но вот что послужило тому причиной?

— Прости, конечно, что занудствую, но я уже проклятое существо. Не вспомню демона, которого проклинали бы дважды, да ещё и уста маленькой горничной вроде тебя.

— Я поверила тебе, думала, что с твоей помощью смогу уберечь Луиса от ошибки. Но по итогу я только всё испортила. Из-за тебя... из-за тебя его оклеветали!

— Из-за меня? Я только предложил, ты сама выбрала так поступить.

— Теперь... он возненавидит меня, ведь из той, кому он доверял как семье, я превратилась в предателя! И всё потому что послушала тебя и взяла твоё дурацкое зелье.

Марабас выслушал вопли Акки и вдруг прыснул со смеху.

— Зелье медленного действия. — Он поменял ноги местами и опрокинул голову, сдержанно похихикивая. — Да, я помню. Но, согласись, результат оправдал ожидания? Мы оба хотели того, что получили, просто забыли учесть последствия. — Марабас поднялся и склонил свою несуразную морду над горничной и, стуча копытами по каменному полу, проговорил: — Увы, мы повели себя эгоистично, моя милая горничная, — его фальшивый тон сочился жалобными нотками, — добрыми намерениями выстлана дорога в ад. Добро, навязанное силой, ничем не отличается от зла. Надеюсь, ты усвоила этот урок.

— Урок? Урок?! — Акки закипала в желании задушить рогатую тварь. Даже ей бы хватило на это сил. Чего стоит сжать в кулак эту хлипкую шею?...

— Хочешь меня уничтожить? — почуял её намерения Марабас.

Акки уклончиво отвела взгляд.

— Так и знал! Но Акки! Если я умру, если ты, — он щёлкнул её когтем по носу, — убьёшь меня, что у тебя останется? Луис тебя ненавидит. Да что уж там! — Марабас наигранно вздохнул. — Ты никогда не была ему мила. Он устал от тебя, устал терпеть тебя больше столетия! Разве не поэтому он бросил вас, фей, сразу после смерти учителя? А Фаффи, твоя драгоценная сестра... Её жизнь в теле, поражённом вирусом химер, так скоро оборвётся... Даю ей год или два, не больше.

— Нет, — затыкала уши Акки, — говори что хочешь, я тебе не верю.

Но Марабас продолжал обходить её по кругу, будто гипнотизируя. Цокот его копыт вибрировал у неё в ногах, подстёгивая стремление сбежать.

— Твои подчинённые, госпожа горничная Центральной башни, — издевательски чинно обратился к ней демон, — считают тебя тираном, их уважение к тебе напускное. Ты ведь и сама это знаешь. Вот и получается, что ты никому в этом мире не нужна. Вашего самодура ректора вышвырнут с должности, а тот, кто займёт его место, не потерпит простолюдинов в Академии, это ты уж мне поверь, моя дорогая. Вы все окажетесь на улице.

— Заткнись! — Акки пыталась пропускать его слова мимо ушей, но они задевали её всё сильнее. — Заткнись же!

— У тебя ничего не останется, Акки. Совсем ничего. Так неужели моя компания хуже, чем это самое ничего? Не брезгай мной, дорогая, да я уродлив, но и твоя красота скоро пройдёт. После вечной жизни в бессмертии, наверное, страшно подумать, какое ждёт тебя смертное будущее... Я могу показать! — Марабас выставил перед глазами Акки аккуратное круглое зеркальце и оскалился в ухмылке. — Взгляни сама, старушка Акки.

Акки знала, что смотреть в это зеркало не стоит, ничего хорошего она в нём не увидит. Изо всех сил она отворачивала лицо, пятилась прочь от Марабаса, который надвигался на неё в клубах багрового дыма.

— Хорошо, не хочешь — не смотри. — Демон небрежно растворил зеркало щелчком пальцев и внезапно схватил Акки за оба запястья.

Горничная в изумлении уставилась на него, не успев даже обрадоваться тому, что избежала фокуса с зеркалом. Марабас поднял её руки и с притворным сочувствием вздохнул:

— Прекрасная златовласая дева, значит? — Акки невольно увидела себя и ужаснулась. Сморщенные, покрытые тёмными старческими пятнами — это были не её руки, а руки какой-то древней старухи.

— Неправда! — вырвалась она из хватки демона.

Но иллюзия не пропадала. Это в самом деле с ней происходит?

Марабас исчез, вокруг парил только дым, дым цвета крови. Акки шаталась в нём как в тумане, ничего не соображая, теряя ориентиры в пространстве. Толчок в спину её остановил. Похоже... она врезалась во что-то. Как же высоко ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть вставшего у неё на пути человека! Он стоял отвернутый от неё и не шевелился.

— Кармин?

Незнакомец молчал, не подавая никаких признаков жизни. Акки преодолела охвативший её страх и коснулась его руки. То, что произошло дальше, любого бы заставило содрогнуться — из грязного рукава с жутким хрустящим звуком посыпались кости. Рука отделилась от тела и распалась на отдельные фрагменты прямо в воздухе.

Акки остолбенела. Верить или не верить — это уже другой вопрос, но быть спокойной, когда долгожданная встреча обернулась кошмаром, возможно ли вообще это? Тело Кармина начало медленно поворачиваться к ней, и то, что она узрела, заставило её лишиться последней капли самообладания.

Перед ней стоял не человек, а скелет. Пустые глазницы смотрели прямо на неё, из-под рваной одежды виднелись рёбра.

— Как ты могла так поступить с нашим Луисом?... — промолвил он голосом сиплым, какой бывает от слёз. — Я глубоко разочарован в тебе, Акки.

— Ты... ты мёртв, — сказала Акки так, будто обвинила его в этом.

Существо усмехнулось, и звук этот был похож на скрежет металла по камню.

— Мёртв? О, нет, Акки. Я нечто гораздо хуже, чем мертвец. Я живу в твоей памяти, как о том и мечтал. Но... не в качестве хорошего воспоминания, а как обуза, я твоё горькое прошлое, которого ты сторонишься. Ты правда меня так ненавидишь?

Марабас появился из дыма за спиной призрака прошлого, наслаждаясь моментом.

— У тебя одна дорога, Акки... бежать... бежать отсюда... к тем местам, где тебя примут, в свой родной дом.

Акки закрыла глаза, но отгородиться от кошмара, трепещущего внутри, не под силу никому. Вскоре ей пришлось взглянуть в лицо своим страхам. В дыму стоял уже не призрак Кармина, а её собственное отражение — старое, измождённое существо с потухшим взглядом.

— Нет... — прокричала она. — Нет! Сгинь!

Внезапно пространство вокруг них начало искажаться. Красные тона сменились на серые, а голос Марабаса затих, словно удаляясь в бесконечность. Акки услышала мелодичный звон колокольчиков и начала просыпаться.

Неизвестно, что было хуже для Акки — сон или реальность.

Но колокольчики продолжали звучать. Акки влекло к ним через боль в голове. Сознание постепенно прояснялось, и вместе с этим росла уверенность — эти колокольчики не были частью галлюцинаций. Они существовали где-то рядом.

Свет ударил в глаза. Акки захотелось зажмуриться, но удивление задержало её внимание. Над ней навис деревянный посох, слегка изогнутый, с полумесяцем наверху.

— Ты?..

Высоко задрав покрытые короткой коричневой шерстью ноги с копытами, мисс Груф восседала на шатком табурете. Химера с оленьими рогами задумчиво почёсывала подбородок. Когда она так низко, как сейчас, опускала голову, её головной убор — настоящий лошадиный череп — почти полностью закрывал лицо.

За окном таяла предрассветная синева. В комнате, где лежала Акки, всё ещё царил сумрак, но уже не такой густой: тени становились короче и прозрачнее, позволяя разглядеть очертания предметов даже без свечного огня... Небольшой платяной шкаф, полки, забитые книгами и бутылями с лекарствами... Это же лазарет простолюдинов! Здесь обитала и занималась целительством химер необычная особа — мисс Груф. Она не владела магическими силами в привычном понимании, но обладала удивительной способностью — её чутьё улавливало малейшие колебания магической энергии, да и в магии она разбиралась не хуже образованных чародеев.

В воздухе плавали тонкие струйки дыма от благовоний, источающих терпкий, горьковатый аромат. Их тени клубились в золотистом свете свечей, стоявших на изящных подставках прикроватной тумбы

У Акки от них случился кашель, но вместе с этим странным образом очистился от остатков ночного кошмара разум.

— Кармин! — вырвалось у неё. Воспоминание ошпарило как кипяток. Акки резко подскочила, едва не ударившись о посох. К счастью, мисс Груф успела его убрать. Осознав, что взболтнула лишнего, Акки поспешила сменить тему, прежде чем химера задаст вопросы о Кармине.

— Как я... оказалась здесь? — спросила она, стараясь звучать непринуждённо.

Мисс Груф поправила сползающий на лицо череп, и Акки наконец увидела её глаза — светлые, пронзительные, несмотря на внешнюю холодность, прожигающие насквозь. Совестливой душе невозможно было долго в них смотреть.

— Тебя принесли, — коротко ответила химера.

Этот лаконичный ответ не утолил всего любопытства Акки.

— Кто? — спросила она, опустив взгляд на свои дрожащие под одеялом ноги — всё её тело била мелкая дрожь.

— Мастер Дорен.

Акки закусила губу. Никакого Кармина в Мёртвом лесу не было, он ей приснился. Какая же она наивная...

— Он что-нибудь сказал?

— Попросил позаботиться о тебе. А перед уходом велел передать, что сожалеет и просит прощения за своё эгоистичное поведение.

— Вот же дурень, — пробормотала Акки, по губам пробежала ироничная, подавленная тоской улыбка. — Такое нужно говорить самому, глядя в глаза, а не передавать через третьих лиц.

Не нащупав перстень Кармина под белой сорочкой, она вспомнила, что собиралась выбросить его.

— Это ищешь? — Мисс Груф навела посох на Акки, словно хотела заколдовать.

На одном крае полумесяца, среди россыпи загадочных подвесок непонятного происхождения, поблёскивала знакомая цепочка.

— Перстень! — воскликнула Акки и растопырила пальцы, чтобы забрать драгоценную для неё вещицу, но мисс Груф, будто дразня, увела от неё посох.

— Подожди, Агни.

Между бровями Акки залегла глубокая морщинка.

— Во-первых... Акки, — строго поправила она мисс Груф, известную своей неважной памятью на имена. — А во-вторых, — она снова попробовала схватить перстень, но слабость и очевидная лихорадка не позволили ей дотянуться до него. — Для тебя я госпожа Акки.

Химеру, похоже, совершенно не заботила такая ерунда как субординация. И протесты Акки ей все шли мимо ушей.

— Ты же в курсе, что это непростой перст?

Акки промолчала.

Впрочем, мисс Груф ожидала такой реакции.

— В нём заключена магическая сила, которую, однако, нельзя использовать по назначению, — голос химеры выражал благоговейный трепет, а глаза жадно загорались на перстень, как у охотницы за сокровищами. — Иногда, когда чародеи покидают этот мир, их вещи — кольца, серьги, часы, даже скромные заколки — хранят в себе частичку их магии. Магическая энергия проникает в структуру предмета, становится его сутью, наделяет собственной волей. Такие проклятые реликвии непредсказуемы в своём поведении. Держать этот перстень при себе — всё равно что приручать дикого зверя с завязанными глазами. Я бы не советовала искушать судьбу подобным образом. Особенно простолюдинке, беззащитной против магии. Но... — Мисс Груф с обожанием прижала посох к щеке, и её смуглое лицо обдал румянец. — Я с радостью возьму на себя заботу о твоём проклятом персте, — продолжила она. — В моих руках он будет в полной безопасности, как и все прочие артефакты, что я собрала в своих странствиях.

При этих словах её взгляд прошёлся по причудливым подвескам, дополняющим посох: золотые пуговицы, серьга с изумрудной бусиной и много всяких цепочек. Всё это разбавляли жуткие детали вроде зубов или кроличьих лапок. Наверное, мисс Груф мечтала, что проклятый перст станет частью её коллекции.

Как будто завеса упала с глаз Акки — теперь она поняла, что подарок Кармина — нечто большее, чем просто память о нём.

Многое обрело смысл: её чудесное спасение от аксона в ту роковую ночь, когда они сражались с ледяным демоном, вовсе не было случайностью. Перстень защитил её, потому что такова была воля Кармина.

Сладкая боль залила грудь, принеся с собой воспоминания о светлых днях жизни в Мерцающем лесу.

— Именно поэтому мне нужен этот перстень, — произнесла она с решимостью, испортившей мисс Груф настроение.

Химера медленно протянула Акки цепочку, её пальцы словно не хотели отпускать холодное серебро.

— От…дай, — сквозь зубы процедила Акки, дёргая цепочку на себя.

И мисс Груф сдалась, разжала пальцы, но с таким вздохом, что подвески на посохе зашатались.

— Ладно, забирай... Однако, — мисс Груф пронзила Акки продолжительным взглядом, сверкнувшим в полумраке теней под черепом, — не играй со смертью, она уже тебя приметила.

— О чём ты? — Акки испытала страшное волнение в груди.

— Мы похожи, — произнесла химера, взвешенно проговаривая каждое слово, будто хотела, чтобы Акки ни одно из них не пропустила. — Обе падки на силу магии, хотя сами ей не обладаем. Обе любим проклятые вещи, пропитанные смертью. Согласись, она так притягательна, эта смерть? Так манит своим таинством и тягой к прошлому... Поэтому я тебя, то есть вас, — мисс Груф сонно обняла посох и зазвучала сурово: — госпожа Акки... совсем не осуждаю. Но помните: то, что манит нас, может нас погубить. И хотя смерти я не боюсь, не в моём характере желать её другим.

Глава 2. Дисциплинарный совет

Агата так нервничала, что искусала губы до крови и расковыряла ногтями пальцы. Большая дубовая дверь в учительскую отлично поглощала звуки, поэтому подслушать, о чём говорили профессора, было нереально, даже приложившись ухом к щели.

Ведьмочка не переставала прокручивать в голове заранее составленную и заученную речь. Она всю ночь не спала, зубрила, что скажет на совете, который решал судьбу Фины Роузвуд и Кассандры Клависи. Огненная чародейка своим горячим оптимизмом убедила Агату, что шансы на победу у них есть. Если им удастся доказать, что дочь советника короля планировала покушение на жизнь своей одногруппницы, Кассандре не отвертеться, не прикрыться авторитетом отца. Агата хотела в это верить, поскольку в противном случае худо придется им, а в особенности — Фине. Та уже однажды сожгла библиотеку, вторая такая ошибка будет стоить ей места в Академии.

Дверь издала протяжный скрип — медлила под тяжёлой рукой Фины, которую, видимо, заставили дослушать наставления.

Фина появилась в дверном проёме, достаточно свежей для той, кого допрашивали полтора часа без перерыва. Прежде чем подойти к ожидающей Агате, она торопливо стянула чёрный галстук-бант — подруга уговорила её надеть его для солидности. Расстегнув пиджак, она наконец позволила себе сделать глубокий вдох.

— Ты всё им сказала? — Агата впилась в неё тревожным взглядом. — Всё, что я тебе наказывала?

— Ага.

— Ты настаивала на том, что действовала из благих побуждений?

— Разумеется.

— Отлично! Молодчина! — Агата на мгновение поверила, что их с Финой позиция может переломить ситуацию. Но тут же спохватилась: — И что они решили?

Фина спрятала руки по карманам брюк и уклончиво промычала:

— М-м… как бы тебе объяснить…

Нетерпение Агаты нарастало с каждой секундой.

— Пока ничего определённого, — призналась Фина. — Мадам Бюлестина хочет сначала выслушать тебя и Кассандру с её триадой.

— Да, я предполагала, что так будет… — Агата встряхнулась. — Не переживай, я сделаю всё, чтобы ты осталась в «Антаресе»! У меня есть весомые аргументы в твою защиту, а ещё вот это! — она выразительно постучала по гравированной обложке плотного красного фолианта.

— Книга?

— Да, но не простая. Это устав Академии.

— Ого… Не знала, что у нас столько правил…

— Всякое королевское учреждение надлежит содержать в строжайшей регламентации, а наш «Антарес», как ты знаешь, одно из них.

— Э, да…

— Действовать против устава — значит пойти против короля! Поэтому…

— Ладно, не продолжай. Я поняла. Рада, что даже в такой ситуации тебе помогают книги!

Фина подняла руку, чтобы почесать затылок, и её рукав слегка задрался. Внимание Агаты привлёк странный браслет на запястье подруги.

— Фина, что это за браслет?

Невзрачный, чёрный, он выглядел тяжёлым и грубым, будто кандалы у быка на ноге. Странно, что во время их пути на совет его не было.

— Ах, это…

— Агата Колдри, пройдите! — громогласное восклицание мадам Бюлестины раздалось из-за двери учительской.

— Поспеши, — Фина подтолкнула подругу. — Мадам Бюлестина не терпит опозданий. Поговорим позже! Удачи!

Агата переступила порог учительской, и тяжёлая дверь за ней с глухим стуком закрылась. В помещении царил полумрак, лишь несколько свечей в массивных канделябрах отбрасывали причудливые тени на стены. За длинным столом восседали члены дисциплинарного совета, их лица были непроницаемы.

Мадам Бюлестина, глава совета, жестом указала Агате на свободное кресло.

— Присаживайтесь, мисс Кардри. Мы ознакомились с показаниями мисс Роузвуд. Теперь ваша очередь изложить свою версию событий.

Агата положила устав на стол и распрямила спину, готовая парировать любой вопрос.

— Начнём сначала. Как вы впервые встретились на балу?

— Фина была в образе незнакомца, я её не узнала, и мы общались, будто только познакомились.

— Если вы думали, что этот незнакомец не является Финой, то не пытались ли искать настоящую Фину Роузвуд? Вы же подруги?

— Да, это так. Но Фина сказала мне, что не пойдёт на бал. Поэтому я её не ждала.

— Что насчёт нападения? Как это произошло?

— Я выиграла корону принцессы бала и поднялась на лестницу, где меня должны были короновать леди Вельвет и леди Клависи. Однако в какой-то момент Амиама опрокинула сверху ядовитое вещество, грозившее в лучшем случае сделать из меня калеку. К счастью, мне на помощь подоспела Фина.

— Почему вы решили, что яд вылила мисс Тодорэ?

— Потому что, когда я поднялась по лестнице выше, первое, что увидела, — как Амиама и Фина дерутся.

— Позвольте уточнить, — вмешался профессор Баркер, поправляя очки. — То есть вы утверждаете, что мисс Роузвуд действовала исключительно из желания защитить вас?

— Именно так! — Агата раскрыла устав на заранее заложенной странице. — Более того, согласно параграфу 17-Б устава Академии, любой студент имеет право на самооборону и защиту других учащихся от противоправных действий. Фина предотвратила тяжкое преступление, и её действия полностью соответствуют нормам внутреннего распорядка.

Мадам Бюлестина постучала пером по столу:

— А что насчёт того факта, что мисс Роузвуд ранее уже нарушала правила, устроив пожар в библиотеке? Не считаете ли вы, что это систематическое пренебрежение дисциплиной?

— Я считаю, — голос Агаты зазвучал увереннее, — что каждый имеет право на ошибку. И более того, происшествие в библиотеке было несчастным случаем, вызванным давлением со стороны, неумением контролировать силу, а не умышленным нарушением. Сейчас же Фина проявила себя как сознательный студент, защитивший другого учащегося от серьёзной опасности.

— Хорошо, — заключила мадам Бюлестина, но горькие складки у её рта стали глубже, словно она сама не верила в благополучный исход. — А теперь, мисс Колдри, представьте, что на королевский замок напал враг.

Агата рассеянно кивнула — представить такое было несложно, но к чему она ведёт?

— Что произойдёт, если оборотни, охраняющие стены замка, в порыве искреннего желания защитить короля поступят так же, как Фина Роузвуд? Они могут разрушить замок и подвергнуть опасности не только знать, но и Его Величество. Можно было бы оправдать действия Фины её неопытностью, как это было в прошлом году. Тогда господин ректор нашёл выход: он дал ей специальный магический инструмент, подавляющий магию. Но в этот раз, судя по вашим словам, Фина Роузвуд действовала осознанно. Не считаете ли вы, что Академии не нужны такие выпускники?

— Сравнение некорректное, — голос Агаты звучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало. — Фина действовала в рамках необходимой обороны, защищая жизнь человека. В ситуации с обороной замка речь идёт о стратегических решениях и координации действий целого подразделения. Это совершенно разные контексты применения силы. — Глаза Агаты заблестели верой в подругу, в свою правоту и справедливость: — Кроме того… — она помедлила, подбирая слова. — Фина учится контролировать свою мощь, и случай с библиотекой стал для неё уроком. Она не просто признала ошибку — она выросла на ней. — Агата чувствовала, как пот стекает по спине, но продолжала держаться достойно. — Академия должна воспитывать не покорных исполнителей, а тех, кто способен действовать в критических ситуациях, — её голос набирал силу, — даже если это требует применения всей мощи их дара. Именно такие маги защищают наши границы и охраняют покой королевства.

— Хватит! — ударил ладонью по столу профессор Баркер. — Большего бреда я в жизни не слышал!

— Согласен, — после недолгих раздумий вымолвил профессор Перкинс. — Красиво говорите, мисс Колдри, вам бы книги писать.

Агата презрительно наморщила нос.

— Баркер, успокойся, — профессор махом руки указал на коллегу, призывая занять своё место, а сам поставил локти на стол и внимательно всмотрелся в бледное лицо ученицы. — Вот такой вопрос к тебе, Агаточка.

Агату чуть не стошнило от этой фамильярности.

— Отыщи в своём толмуте информацию об обязанностях химер в качестве служащих в Академии.

Агата уткнулась в книгу, решив, что это какая-то проверка. Не прошло и половины минуты, как среди сотен параграфов и подпунктов к ним Агата отыскала верный.

— Согласно параграфу 5-В, в список обязанностей прислуги, работающей в Академии, входят… Кухарки, двоеточие…

— Не то! — заткнул её смешком Бакстер. — Ты меня не услышала. Я спросил, какие обязанности у химер?

Агата пробежалась глазами по строкам, затем заглянула в содержание, но ни слова о химерах не нашла.

— Всё верно, Агата, согласно уставу никаких химер в Академии никогда не было и быть не должно. Но, — профессор с ухмылкой развёл руками, — как видишь, нашему ректору закон не писан! Так что, дорогуша, закрой свою книжечку и начни уже говорить нормальным языком.

Агата неохотно отложила устав.

— Чудесно! Теперь перейдём к вопросу, который не даёт мне покоя. Зачем вообще Фине было притворяться другим человеком?

— Потому что Фина знает, что в Академии её побаиваются, — сходу ответила ведьмочка. — Она не хотела привлекать внимание.

— Но вышло именно так. Она привлекла внимание всех нас!

Я к тому, — он прочистил горло и произнёс скользким, ядовитым тоном: — Почему она единственная из всех заметила опасность? Почему быстрее всех среагировала? Я поспрашивал учащихся, никто не видел никакую Амиаму с ядом, зато все видели, как из зала на лестницу взлетела огненная фигура.

— Но… — начала Агата, но тут же была прервана бестактностью Баркера.

— Яд был, это правда. Химеры не смогли его очистить, пришлось вмешаться профессорам. Замечу, что никто нам за это не заплатит.

— Химерам тоже не платят.

— Да, конечно. Прости-прости. Я только что оскорбил чувства химер? Бедненькие. Возвращаясь к нашей теме… сдаётся мне, что Фина знала, что против тебя, Агата, что-то готовится.

Агата этого не отрицала:

— Да, так и есть. Она сама мне об этом сообщила.

Профессор Перкинс сказал:

— У нас есть доказательства виновности Фины Роузвуд, но ничего не доказывает причастность к произошедшему Кассандры или Амиамы. Они сражались там, но, как говорят очевидцы, потому что огненный демон напал на них. Господа, участники совета, — развернулся профессор к педагогам, — вы не задумывались над тем, что Фина могла разыграть всё это, чтобы подставить Кассандру Клависи? Насколько мне удалось выяснить, у этих двоих были неприязненные отношения. Многие учащиеся это подтвердят.

— В таком случае, — поспешила оспорить его слова Агата, — можно с тем же успехом утверждать, что это всё подстроила Кассандра, чтобы избавиться от Фины!

— Действительно, — спокойно подхватил профессор Баркер. — Только вот где доказательства? Пока их нет, это не аргумент, а всего лишь предположение. Вы ведь умная девушка, мисс Колдри. Напомните-ка, что в философии означает предположение? Это высказывание, выдвигаемое для объяснения явления, но требующее проверки и подтверждения. В подобных делах оно не имеет веса.

— Простите, мисс Колдри, — вздохнула мадам Бюлестина, — но мистер Баркер прав. Мисс Роузвуд — ваша близкая подруга, и я понимаю, как тяжело вам принимать правду. Сейчас вами движут тёплые чувства к ней. Но то, что она устроила, недопустимо. Если мы закроем глаза на её поступок, что подумают остальные ученики? Они решат, что в Академии можно творить что вздумается. Выговором или временным отстранением здесь не обойтись. Поэтому выход только один…

Профессора негромко загудели, переглядываясь между собой.

— Но вы ещё не выслушали Кассандру! — в отчаянии воскликнула Агата.

— Она тоже ответит за свои действия, — не сильно удивившись бурной вспышке эмоций Агаты, сказала мадам Бюлестина, — если будет доказана её причастность. Однако у Кассандры безупречная репутация. Сомнительно, чтобы дочь советника пошла на такое. Мисс Сиена говорила, что Кассандра всегда помогала вам на тренировках по полётам, верно? — заговорил профессор Перкинс.

Мисс Сиена вздрогнула при упоминании своего имени.

— Да-да, Кассандра всегда казалась мне очень милой, — нервничала преподаватель. — Как вы знаете, я была на балу и всё видела. Кассандра пыталась успокоить толпу. Вместе с Ами, Пегги и Фэй они старались остановить Фину, но та совсем потеряла рассудок — начала душить Кассандру и кричать всем, что она огненный демон. Это было ужасно…

— Что ж, ситуация ясна, — решительно отклонился на спинку стула мистер Баркер. — Завтра мы подготовим приказ об отчислении Фины Роузвуд и письмо её родителям с требованием забрать её из Академии. Что касается вас, мисс Сиена, — стрельнул он на ведьму волчьими глазами из-под очков, — в той ситуации, в какой вы оказались, вам следовало немедленно связаться с педагогами и ректором. Это тоже нарушение. Но о вашем наказании мы поговорим позже.

Мисс Сиена убито вздохнула, потупив взгляд на свои руки, непослушно комкающие юбку.

— Так точно…

— Что ж, — мадам Бюлестина выпрямилась, её высокая мрачная фигура выплыла из-за стола. Шлейф чёрной мантии заскользил по полу, пока она обходила массивную столешницу из тёмного дерева. — На этом закончим, — произнесла она своим характерным, чуть грубоватым голосом. — Мы составим официальный протокол и решим вопрос с Финой Роузвуд. До тех пор ей категорически запрещено использовать любую магию и контактировать с участниками конфликта — то есть с Кассандрой и всеми вовлечёнными ведьмами.

Глава 3. Зеркало правды

— Вы можете идти, мисс Колдри. Мы сообщим вам о дальнейших решениях. — Чуткости мадам Бюлестине хватило ненадолго. Её голос вновь зазвучал сухо и отстранённо.

Агата кивнула, направляясь к выходу. Дверь учительской показалась ей теперь не просто тяжёлой, а непреодолимой.

В коридоре она на мгновение остановилась, прильнув спиной к холодной стене. В ушах стоял гул, а перед глазами от пережитого волнения плыли тёмные пятна. Всё, во что она верила, все аргументы, которые подготовила — всё оказалось бесполезным.

— Агата! — подорвалась к ней Фина.

Ведьмочка взглянула на неё, роняя из рук устав.

— Фина…

Ноги вдруг ослушались её и начали подгибаться.

— Эй-эй, ты чего? — успела подхватить её под руки огненная чародейка.

Она не ждала хороших новостей, но то, что сделали с Агатой в учительской, повергло её в шок. Подруга вышла оттуда словно после жестоких пыток — лицо бледное, глаза потухшие, а плечи поникли.

Агата молчала, но Фине и не нужно было слов — она прочитала ответ в её глазах. Всё было настолько плохо, что даже воздух вокруг стал горчить.

— Ничего, Агата, — утешала Фина подругу. — Я и так собиралась уйти. Родители сунули меня сюда, решив вырастить оружие для защиты королевства. Пусть теперь радуются — их драгоценная дочь вошла в историю Академии как огненный демон. — Губы Фины периодически сводило в кривую ухмылку, таковой была злость, которую чародейка осветляла, посмеиваясь ни к месту и невпопад… — Единственное, что меня печалит — это то, что я оставляю тебя в этом змеином логове.

Агата вцепилась в правое запястье Фины, и та вздрогнула от неожиданности. Ведьмочка яростно уставилась на стальной браслет, обвивающий руку подруги.

— Это же блокиратор магии? — поднесла она руку Фины ближе к очкам.

Ответ был очевиден. Оно и к лучшему — Фина всё равно стояла без слов.

— И как я сразу не поняла… — помрачнела ещё больше Агата. — Они с самого начала знали, каким будет приговор. Все эти расспросы, все эти разговоры — просто фарс.

Агата издала убитый вздох и уткнулась лицом в грудь Фины, чтобы спрятаться от приближающихся в направлении учительской прославившихся в конфликте ведьм.

— Легки на помине! — с поддельной улыбкой поприветствовала их Фина, особенно «теплым» её прием был для Кассандры.

Амиама показательно тряхнула своим длинным хвостом на затылке, наверное, возомнив себя главной в этой компании.

— И я рада тебя видеть, огненный демон! — Теперь, когда магия Фины была заблокирована, Кассандра не боялась подступиться к ней вплотную. — Ух ты, посмотрите, какие голубки! Как трогательно, Агата, как трогательно! Расставаться всегда больно, не правда ли?

Фина натянулась будто перед атакой, но Агата её удержала, крепко обняв двумя руками. Лишь тогда огненная чародейка успокоилась.

— Возможно, магию я использовать не могу, но кулаки мои свободны, — предупредила она.

Кассандра поманила своих подруг:

— Пойдёмте, девочки! Нечего терять на них время, с ними уже всё кончено.

Фэй молчком промаршировали за Кассандрой и в последнее время вырывающейся среди них в лидеры Амиамой. А вот Пэгги что-то не было видно.

— Вот же! — выругалась Фина. — Проклятые ведьмы!

В учительскую Кассандра ворвалась без стука, не дожидаясь, когда её позовут. Профессор Перкинс, устроивший себе перерыв за чашкой чая, явно не был рад такому вторжению.

— Леди Клависи, вы даже не соизволили постучать? — с явной неприязнью покосился он на ведьму, однако чашки ото рта не убрал.

Следом за Кассандрой в кабинет зашли её верные спутницы. Сама же она, преисполненная собственного величия, грациозно опустилась на стул, растянув напомаженные губы в улыбке — ядовитой, как и вся её сущность.

Амиама послушно повторила её движение. Фэй же осталась стоять за их спинами, не решаясь присесть без позволения старших.

— Прошу прощения, профессор, но у меня крайне мало времени. К тому же, я принесла доказательства своей невиновности, — говорила Кассандра уверенно и холодно.

— Давайте начнём с самого начала… — попыталась взять ситуацию в свои руки мадам Бюлестина, появившись из-за книжных стеллажей.

— Предпочитаю сразу перейти к сути. — Кассандра извлекла из внутреннего кармана пиджака потрёпанную книжицу. — Вот, взгляните, — она небрежно подтолкнула предмет к мадам Бюлестине.

— Что это? — та не торопилась прикасаться к вещи. — И почему вас только трое? Я просила явиться всех четверых. Где Пэггивай Давель?

— О, она сослалась на неотложные дела, — Кассандра элегантно закинула ногу на ногу. — Хотя, по-моему, она просто струсила. Возможно, наша милая Пэгги сейчас лихорадочно ищет способ сбежать из Академии.

— А вы, значит, не боитесь? — спросила мадам Бюлестина, чуть подавшись вперёд. — Предполагаю, что книжка, которую вы мне так настырно предлагаете, содержит записи, которые призваны обвинить в произошедшем мисс Давель.

— Чего мне бояться, если моя совесть чиста? — она театрально рассмеялась. — У меня есть доказательства, мадам. А у неё — только трусость и желание избежать ответственности. Что, кстати, тоже доказывает её вину!

Амиама закивала, подтверждая слова подруги, но Фэй позади них заметно напряглась.

— Давайте посмотрим на ваши доказательства. — Профессор Перкинс отставил чашку, его тон стал деловым, он придвинул книжку к себе одними пальцами и какое-то время листал страницы, исчирканные импульсивным почерком.

— Рецепты лекарственных препаратов? Что тут такого? Это даже не личные записи.

— Ах, да! — Кассандра умышленно притворилась забывчивой, чтобы ещё больше впечатлить учителей, — поставьте дневник напротив этого зеркала. — Она протянула профессору Перкинсу ручное зеркальце в оправе, инкрустированной изумрудами.

— Зеркало правды? — удивилась мадам Бюлестина.

— Дорогой артефакт, — заметил Баркер.

— Да, — гордо ответила ведьма, — отец подарил в день поступления в Академию. Сказал, с ним правда будет на моей стороне. Так и получилось. Видите ли, — умничала она, — магическое поле барьера автоматически переводит письменность на язык Миридада, но если взглянуть на записи через зеркало…

Профессор Перкинс использовал артефакт по назначению. Чем больше он вчитывался в отраженный в зеркале текст, тем бледнее становился.

— Господи, профессор! Да что там? — возвысился Баркер над коллегой, чтобы тоже заглянуть в дневник. — Это же…

— Да, всё верно, — соединила руки Кассандра. — Эльфийская письменность.

— Не может быть! — тут уж подскочила обычно бесстрастная мадам Бюлестина.

Помалкивающая мисс Сиена тоже не смогла усидеть на месте.

— Да ну! Пэгги — эльфийка? Но…но…но, — стала заикаться она, — Пэгги разве похожа на эльфа?

— Похожа, — убеждала преподавателей Кассандра. — Магия эльфов у всех одинаковая: связана с землёй и растениями. Способность Пэгги — управлять флорой.

— А её уши! Вы видели её уши! — заголосила Амиама. — Они уродливые, оттопыренные и просто несуразные. А знаете почему? Потому что она отрезала их, чтобы проникнуть в Академию. Пэггивай Давель принадлежит вражескому государству. Она — шпион.

— У вас ещё остались сомнения, кто настоящий злодей в нашей истории? — подытожила Кассандра.

Мадам Бюлестина погрузилась в своё кресло, её взгляд стал холодным и расчётливым.

— Хотите сказать, что это Пэгги напала на Агату?

— Абсолютно верно.

— Но все видели, что Пэгги всё это время находилась внизу.

— А вы, похоже, забыли о её способностях! Неужели вы не помните, как она управляет растениями? Мисс Сиена, вы-то должны знать, — глянула Кассандра на растерянную ведьму. — Один лёгкий жест — и росток, пущенный от перил лестницы, может вырасти и выйти с другой стороны.

— Вы хотите сказать, что она могла управлять растениями издалека? — голос профессора Перкинса осветлился озарением.

— Именно! — Кассандра усмехнулась, довольная тем, что её слова находят отклик. — Она всегда казалась такой скромной, такой неуклюжей ведьмочкой. Но за этой маской скрывался настоящий враг. У меня вопрос к нашему ректору. По какому принципу он вообще проводил отбор?

Глава 4. Зелёный подвал

С чисткой картошки у Маргариты всё было очень грустно. Кулинарными навыками девушка, как известно, не обладала, хотя и научилась кое-чему благодаря сёстрам-горничным.

Сегодня кухней заправляла Фаффи. В отличие от сестры, она не могла ни кричать, ни ругаться — вирус лишил её голоса. Да и махать метлой на нерадивых подчинённых, как это делала её родственница, в манеры Фаффи не входило. Маргарита не могла не думать о той Фаффи, которая однажды вывела Акки из леса, о той отважной фее, что рискнула проверить на себе, есть ли смерть за его пределами. Нынешняя Фаффи, носившая облик белой крольчихи, была не уверена в себе, ранима, но всё-таки, иногда, когда дело касалось сестры, в ней просыпалась былая твёрдость характера. Как же нелегко ей пришлось! Как же много она вытерпела, став химерой!

Маргарита от этих мыслей чахла, и нож в её руке скользил по картошке всё ленивее.

Что она вообще делала на кухне? То же, что и все присутствующие, убивала время за приготовлением обеда для студентов, застрявших в Академии на каникулы: многие учащиеся проводили выходные в её стенах. Студенты по-прежнему получали трёхразовое питание и посещали кружки по интересам. Маргарита же вот подходящего места себе не нашла, да и не было ей настроения на это, ни времени.

Всё вокруг рушилось: Фину отчисляют, госпожа Акки в лазарете, мастер Дорен стал жертвой сплетен, а сама Маргарита, как говорится, ходила по тонкому льду. Ректор посоветовал ей перебраться в общежитие для прислуги, пока он «разберётся со всем», и исчез — ни ответа, ни привета. И сиди теперь, думай, как он там, справляется ли или, наоборот, закапывает себя ещё глубже в яму отчаяния. А ведь

он ещё тот меланхолик! Разве можно его оставлять одного со своей забитой унынием головой?

Ладонь похлопала Маргариту по плечу. Это могла быть только Фаффи, так порой она заставляла особо замечтавшихся спуститься с небес.

— Простите, госпожа Фаффи, — Маргарита поняла, что картофелина в её руках превратилась в бесформенный ком — уродливое творение! — Я немного задумалась…

Пухлые кроличьи щёки Фаффи подтянулись вслед за улыбкой. Она забрала из рук девушки нож и плавными, точными движениями обнажила картофелину от кожуры.

— Да, я поняла, спасибо, — собиралась вновь взяться за дело Маргарита, но Фаффи покачала ушами, мол, позволь мне. Пришлось уступить место профессионалу!

— Госпожа Фаффи, вы невероятны! — наблюдала Маргарита, как очищенные картофелины одна за другой летят в тару с водой.

— Мариса-а! — застонала Анна, опустившись на корточки перед ведром со свежей рыбой. — Печь уже нагрелась, пора ставить рыбу, куда запропастилась Сиа? — Химера стряхнула с лица вечно спадающие ей на лоб мышиные уши и с отвращением поколдовала рукой над ведром, но не рискнула даже палец намочить.

— Она сказала, что ей нужно отойти, — промолвил услышавший их Тоби. Он уютно устроился на своем кресле-каталке возле печи и баюкал на коленях самую младшую из их группы — практически полностью обращенную в енота химеру Софи.

— А я говорила, что нельзя есть сырую рыбу! — ворчливо шевелила рысьими усами Мариса.

— Да кто же её ест? — фыркнула Анна, поднимаясь с корточек. — Просто некоторые слишком брезгливы, чтобы даже палец в воду опустить!

— Уж кто бы говорил! — посмеялся Тоби.

Анна оправила фартук:

— Да-да, сам только греешься у печи, как кот.

— Волки тоже любят тепло! — отстранённо завернул уши юноша.

— Маргарита, может, ты рыбой займешься? — умоляюще засверкала глазами Анна.

— Рыбная чистка — не самая приятная работа, — вздохнула Маргарита, беря в руки полотенце. — Но раз уж вы просите…

Фаффи тем временем принялась нарезать картофелины. Её пушистые уши то и дело подрагивали в такт движению ножа.

— Поимейте уважение, Маргарита здесь даже не работает, а на неё скинули всю грязные дела! — Мариса была единственной, кто чувствовал неловкость за общую наглость.

— Маргарита сама вызвалась заместить Лику? — с заискивающей улыбкой мигала Анна тёмными глазами.

— Кстати, — Маргарита расстелила полотенце на коленях и посмотрела в ведро, не зная, что вообще делать с этой рыбой, — а почему сегодня её нет? И мне никто не говорил про замещение. Она заболела?

Мариса резко ударила ножом по разделочной доске, и лезвие глубоко вонзилось в дерево. Все замерли от неожиданности.

Мариса была известна своей ответственностью и заботой о других.

— Понятия не имею, что с ней происходит, — наконец произнесла она, обмакнув руки о фартук и грозно подбоченившись. — Лика в последнее время ведёт себя очень странно. Сегодня поутру снова устроила истерику и заявила, что никуда не пойдёт. Она стала постоянно огрызаться и дуться, словно весь мир ей должен.

— Будто она не всегда такая! — раскинула руками Анна.

— Вообще-то… — Тоби нахмурился и принялся массировать переносицу, словно пытаясь извлечь из памяти мысли, которые ему явно не хотелось озвучивать, — Мариса права. С Ликой явно что-то странное творится…

Все тут же обернулись к нему, прервав свои занятия. Даже Фаффи на мгновение перестала помешивать бульон, её уши настороженно приподнялись. Хвост Марисы перестал дёргаться, а Маргарита отложила так и не задействованный нож для чистки рыбьей чешуи.

— Сегодня ночью она пробралась в мою комнату. Я до смерти напугался…

— А? — захлопала ресницами Анна. — Зачем?

Тоби нервно взъерошил свои мягкие кудри и забормотал, краснея на глазах.

— Я проснулся от чьего-то присутствия и увидел, как Лика рыдает подле моей кровати, будто у смертного одра. Но самое странное — она массировала мне ноги, приговаривая: «Ты скоро поправишься, Тоби, скоро поправишься!»

— Все же очевидно! — ни с того ни с сего расхохоталась Анна.

— Неужели? — не улавливал юмора Тоби.

— Она же по уши в тебя влюблена!

Юноша скептически насупился, хотя краска на его лице стала ярче:

— Скажешь тоже…

Мариса, будучи самой старшей и предприимчивой, отнеслась к вопросу серьёзно.

— По-твоему, Аннушка, все юные девушки врываются ночью в комнаты своих возлюбленных и ревут в три ручья?

Маргарита слушала их, вспоминала о том, в каком виде встретила Лику в бальном зале, и к ней в голову закладывались страшные предположения.

— Я хочу порадовать её чем-нибудь. Тоби, — обратилась Маргарита к юноше-волку, наконец сунувшись рукой в ведро, — что ей нравится? — вздрогнула она — вода была ледяной.

— Откуда мне знать?..

— Тоби, Тоби ей нравится! — всё забавлялась Анна.

— Перестань, Анна! Маргарита правильный вопрос задала. — Усики Марисы довольно растопырились в стороны. — Наша Лика без ума от тех сладких булочек с шоколадом!

— От круассанов? Тогда давайте… приготовим их!

Маргарита с всплеском выудила из воды серебристую рыбину, и пронзительный крик вырвался из её груди, эхом разлетевшись по кухне. Все повскакивали от неожиданности.

— Она живая! — воскликнула Маргарита, ударяясь поясницей о столешницу.

Рыбина отчаянно билась в её ладони, хлестала хвостом и сверкала в лучах кухонного света. Брызги окропили пол, кухонную утварь, недавно вымытую посуду, сохнущую рядом на стене, и, конечно же, присутствующих. Маргарита растерялась и рефлекторно разжала пальцы. Рыба выскользнула на свободу и с влажным шлепком ударила Анну по лбу, потом отскочила и взмыла к самому потолку.

Мариса инстинктивно вскинула к ней руки, но беглянка сделала в воздухе кульбит и отклонилась совсем в другом направлении. В этот момент дверь распахнулась, и очень кстати объявившаяся на пороге кухни Сиа лёгким движением поймала рыбу в кулак, положив конец её путешествию, а с ним всему этому переполоху.

Хотя вот София, напротив, даже насладилась представлением. Пока все кричали и метались, боясь получить по лицу хвостом, она перебралась на шею Тоби и хлопала в ладоши, не заботясь о том, как неудобно это было для её друга.

— Софи, прекрати! — выл тот, выгибая локти в попытке дотянуться до баловливой девчушки.

— Божечки, что здесь происходит? — вздохнула Сиа, осмотрев несчастных, мокрых и повесивших уши коллег.

Все одновременно выдохнули, поняв, что рыба в надёжных перепончатых руках.

Это была особая черта Сии — стройной безхвостой русалки с серебристо-голубой чешуёй по всему телу. Вирус превратил её в полурыбу и наделил способностью прекрасно ладить с водными животными. А как лихо Сиа разделывала рыбу! Быстро, безжалостно и, главное, не воротя нос, как другие. Жаль, только запашок от неё всегда исходил специфический, соответствующий ремеслу.

— Где ты была, Сиа? — затопала Анна ногами.

Сиа моргнула на неё прозрачными веками:

— Мисс Груф задержала меня.

Фаффи встрепенулась, и Маргарита озвучила общий вопрос:

— Что-то с госпожой Акки?

— Да, — с улыбкой ответила Сиа, — она пришла в себя.

Повидаться с Акки рвалась вся прислуга, но рассудительная Мариса справедливо заметила, что тогда работа на кухне окончательно застопорится, а мастер Дорен только получит дополнительные хлопоты. Маргарита, свободная от повседневных обязанностей, и Фаффи — как главная горничная и родная сестра больной — решили навестить подругу без лишних проволочек.

Добравшись до лазарета, они застали необычную картину: мисс Груф успела предупредить Акки о визите, и та, несмотря на неважное самочувствие, принялась приводить себя в порядок. Хотя температура продолжала скакать, а слабость не позволяла покинуть постель, горничная упрямо продолжала расчёсывать свои роскошные золотистые волосы, вызывавшие восхищение даже в неухоженном виде.

— Можно войти? — деликатно поинтересовалась Маргарита, постучав в уже приоткрытую дверь.

— Будто моё «нет» вас остановит, — с лёгким раздражением вздохнула Акки, не выпуская расчёску из рук. В её голосе слышалась усталость, но и привычная колючесть никуда не делась.

— Рада, что вы в добром здравии, — скользнула в комнату Маргарита.

Фаффи пропустила решившую оставить их мисс Груф в коридор и тоже зашла — слишком скромно для родной сестры. Не из-за того, что между близняшками было непонимание, а наоборот, потому что Фаффи знала Акки как облупленную и чутко прислушивалась к её желаниям. В данный момент с объятиями лучше было повременить.

— Мы все чуть с ума не сошли, ждали хороших новостей, — щебетала Маргарита, размещаясь с подобранным табуретом на расстоянии, с которого Акки сложнее было бы попасть в неё подушкой в случае чего.

— Да, спасибо. — Горничная откинула волосы за спину и отложила расчёску на тумбу. — Полагаю, у вас есть вопросы…

— Госпожа Акки, — не терпелось Маргарите поведать, — я всё знаю.

— Всё? — Взгляд горничной удивлённо замер на девушке. — Мастер Дорен рассказал, что со мной произошло?

— Ох, госпожа Акки, об этом известно всей прислуге в Академии. Они так за вас переживали, с ног сбились, прочёсывая территорию в поисках вас. Так что мастер Дорен поступил бы жестоко, если бы умолчал о том, что вы пересекли защитный барьер и каким-то образом добрались до Мёртвого леса…

— Что ещё он тебе рассказал?

— Говорю же, всё.

Маргарита колебалась, она не знала, как отреагируют госпожа Акки и её сестра — примут ли они эту информацию или придут в негодование. Но молчать было нельзя…

— Мне известно, кто вы, госпожа Акки, — девушка улыбнулась, чтобы её дальнейшая речь не звучала как обвинение, — кем вы были до того, как Мерцающий лес был уничтожен. Я знаю, как вы встретились с мастером Дореном и как он в двадцать один год стал чародеем. И ещё… ещё я знаю о господине Кармине — мастер Дорен рассказал мне о его жизни и о том, как он ушёл из этого мира. Поэтому вы можете быть со мной откровенны.

Поразительно, но Акки сохраняла полное самообладание, в то время как Фаффи была явно ошарашена.

— Вот как… — её слова сопровождались короткой усмешкой — не злобной и не доброжелательной, а какой-то обречённой, словно то, чего нельзя было избежать, наконец произошло, и произошло именно так, как и должно было быть. — Я счастлива…

Мысли Маргариты разбежались в растерянности.

— А? Счастливы? Почему?

— Потому что мастер Дорен… — Акки запнулась и усмехнулась снова, но теперь как-то иначе. — Мой Луис наконец-то открылся кому-то. Понимаешь, — её улыбка стала шире, светлее, а на щеках появился нежный румянец, — он всегда был замкнутым ребёнком, всё держал в себе.

Ей-богу! Маргарита будто пришла в гости к родной матушке мастера Дорена. Какой диссонанс: перед ней сидела миниатюрная девушка, которая в некоторых ракурсах и подавно могла сойти за ребёнка.

— Как я могла его так подвести… — закончила Акки, печалью наполнились её глаза.

— Госпожа Акки, — сказала Маргарита, — всё же, как вы прошли через барьер? Он же никого не выпускает и не впускает. И ещё, — сжала она кулаки на коленях, — где вы взяли зелье, которое подсыпали в напиток мастеру Дорену? Его Чара для вас украла у мисс Лазур?

— Нет, — твёрдо ответила Акки, опровергая её предположение.

Фаффи, чтобы показать свою заинтересованность, а заодно оказать поддержку, подсела к сестре на кровать и положила свою тёплую пушистую ладонь поверх затвердевшего кулака.

— Тогда кто? — не унималась Маргарита. — Пожалуйста, ответьте, госпожа Акки. Мастер Дорен уже однажды допустил ошибку, позволив врагу попасть в Академию, чем поставил под угрозу жизни учеников. Кто вам помогает? Как вы смогли так быстро добраться до Мёртвого леса? Очевидно, что без магии здесь не обошлось.

— Зелёный подвал, — коротко ответила Акки.

— Зелёный подвал? — переспросила Маргарита. Это название показалось ей странным, но в то же время она словно слышала его раньше. — Постойте… — осенило её, — а этот подвал случайно не появился там, где его никогда не было?

Фаффи в изумлении развела уши в стороны.

— Да. Откуда ты знаешь? — с подозрением посмотрела на неё Акки.

— Сначала расскажите, что именно вы видели в этом подвале? — допытывалась Маргарита, чувствуя, что приближается к разгадке важной тайны.

Как будто специально издеваясь над её любопытством, Акки замкнулась. Её взгляд стал пустым и отстранённым, в нём больше не было ни тепла, ни желания делиться информацией.

— Госпожа Акки?

— Ничего, — нарушила тишину горничная.

— В смысле… ничего? Вы ничего не видели? И там никого не было?

— Никого.

— Как-то не верится. Кто же дал вам зелье?

— Никто.

— Хотите сказать, оно просто стояло в пустом подвале и ждало вас?

— Нет…

Нервы Маргариты не выдержали:

— Госпожа Акки, да что с вами? Вы можете нормально отвечать на вопросы?

Гнев и обида схлестнулись в глазах Акки, наконец вернув им жизненный блеск, пускай и слезливый.

— Ты слишком много на себя берёшь! — рявкнула она, но тут же, словно сдувшись, отвернулась к стене и закопалась с головой под одеяло.

Глава 5. Вопрос жизни и смерти

Маргарита и Фаффи возвращались на кухню с ощущением, что где-то напортачили.

— Судя по вашим лицам, — встречала их Мариса, — Акки не в настроении.

— Это ещё мягко сказано! — вздохнула Маргарита, подбирая с подоконника наспех скинутый ею фартук, будто обязательства требовали продолжить работу прислуги.

— Может, ты пойдёшь отдохнёшь в наше общежитие, заодно проверишь, как там Лика? — посоветовала Сиа.

— Не хочу! То… есть… — раздражённо раздувала щёки Маргарита в ответ, — чуть позже.

— Если ты волнуешься насчёт обеда, то мы закончили! — протанцевала на цыпочках Анна, красивым движением сняв с сушки тарелку и поцепив мышиным хвостом половник. — Без тебя, кстати, дело быстрее пошло.

— Ну, спасибо, рада была помочь, — саркастично пробурчала Маргарита, придвигая стул к столешнице, за которой, собственно, собиралась отобедать Анна.

Мариса хотела её отчитать, но снова спустила всё с рук, найдя крайнего.

— Госпожа Акки такого произвола не допустила бы, — закатила она глаза, но тут же подавилась собственным замечанием, вспомнив, что рядом с ней находится Фаффи, которую она, получается, только что оскорбила. К её счастью, Фаффи была беззлобной и всепрощающей версией сестры. Да и состояние Акки её заботило больше, чем критика.

— Ладно, девочки, скоро придут горничные, нужно всё подготовить, — приказала Мариса.

Уши Анны отличались габаритами, но слушать ими, видимо, она не умела и, пренебрегая заботами, расположилась напротив Маргариты с супом и куском хлеба.

— Ты бы тоже поела, — напомнила Мариса Маргарите о её настоящем статусе, — мы же для студентов готовили, а ест почему-то кухарка.

— Я проголодалась, не могу работать на голодный желудок! — прожевала в своё оправдание Анна.

— Да, спасибо, — поблагодарила Маргарита всех за доброту. — Я поем, когда всё уберу, не переживайте. Мне всё равно делать нечего, да и аппетит что-то пропал…

— Софи, будь добра, вымой посуду! — раздался последний приказ Марисы, и кухарки переместились в дальнюю часть кухни, с выходом в столовую, где стояли наготове передвижные подносы для обслуживания. Какая-никакая тишина заняла пространство, и Маргарита смогла поразмыслить.

Тоби отпустил маленькую, но юркую Софию к раковине и подъехал на своём инвалидном кресле к ровесникам.

— Не бери в голову, Анна так пошутила, правда, Анна? — аккуратно начал разговор Тоби.

— А что я? — буркнула Анна. — Вечно вы за меня цепляетесь, будто я враг народа.

— Я к тому, — поймал юноша взор Маргариты и улыбнулся: — что мы справились быстрее не потому, что ты отсутствовала, а потому что Анна перестала болтать и занялась делом из страха, что придёт Акки и надаёт ей по шее!

— А вот и нет! — воззрилась на него с ложкой в зубах химера — они, кстати, выглядели весьма своеобразно, как у реальной мыши: два удлинённых резца впереди.

— Ты вообще прохлаждаешься целый день.

— Я приглядываю за Софи! И если ты не заметила, с некоторых пор моё физическое увечье лишило меня способности ходить.

Анна жестоко фыркнула:

— Ничего не изменилось.

— Что?

— Ты и раньше не особо много двигался, — намекала Анна на любовь Тоби подремать средь бела дня.

— Я следил за огнём!

— Нет, ты спал возле него!

Маргарита не выдержала накала страстей и резко поднялась:

— С меня хватит!

— Прости, Маргарита… — испугался Тоби.

— Извини… — притихла Анна.

Оба решили, что девушку довели их препирательства. Но дело было вовсе не в них, а в том беспорядке, в каком кувыркались сейчас мысли Маргариты.

— Очевидно, что мы упускаем что-то важное…

Но Тоби и Анна готовы были поспорить.

— Э, разве? — Последняя покрутила ложкой.

— Мне срочно нужно поговорить с мастером Дореном, — заявила Маргарита. — Иначе я взорвусь!

То, что не давало ей покоя, терзало разум — она не могла обсудить это ни с кем, потому что сама не понимала, с каким чудовищем столкнулась Академия. В памяти всплыли слова мастера Дорена о загадочном зелёном подвале, который когда-то возник в траве из ниоткуда и раскрыл ему страшную правду о смерти сестры, после чего он едва не лишил себя жизни.

Теперь этот же проклятый подвал упомянула Акки.

Маргарита провела в Академии уже целый семестр, но так и не смогла до конца разобраться в своём отношении к Тодороко. Фамильяр мастера Дорена, известный под множеством имён — теневой кот, пространственный демон — исправно выполнял свои обязанности. По велению хозяина он служил связующим звеном между всеми учениками Академии.

Существо, способное находиться одновременно везде и нигде, появлялось по зову своего имени. Его способность менять форму и даже выходить за пределы трёхмерного пространства пугала до мурашек. Кроме того, как показал случай с ледяным демоном, Тодороко умел находить лазейки в контракте. Ему определённо доставляли удовольствие страдания живых существ. Так что лично для Маргариты он не был удостоен чести зваться верным и преданным фамильяром, каким прославился, например, ворон Дан.

Довериться созданию, чьи мысли и мотивы загадочны и непостижимы, непросто. Однако обстоятельства, о которых знала Маргарита, были важнее личных предубеждений.

Поэтому она набрала в грудь побольше воздуха и прокричала:

— Тодороко!

Демон в сей же миг объявился, вытек к ней с потолка отвратительным чёрным месивом и приобрёл кошачье обличье уже на столе.

Анне от такого представления захотелось выплюнуть весь суп обратно в тарелку.

— Нельзя было хотя бы предупредить? — запищала она, словно обычная мышка, ошивающаяся по дому, которую внезапно поймал на горячем оголодавший по охоте домашний кот.

— Тодороко, — выдохнула Маргарита, чтобы успокоиться, и подошла к демону ближе, чтобы лучше было слышно, — передай мастеру Дорену, что мне нужно срочно с ним поговорить! Это вопрос жизни и смерти! Э… — запнулась она, увидев, что Тодороко всё так же сидит с наклонённой набок головой и ждёт продолжения, — конец сообщения?

Демон вытянул лапы, будто потягиваясь, и вдруг растёкся лужей на столе. Лужа быстро впиталась в дерево и исчезла, просочившись куда-то в тень.

— Фух, теперь остаётся только набраться терпения!

Внезапно резкий стук в дверь нарушил тишину.

— Мы кого-то ждём? — удивлённо разъехались брови Анны.

Тоби пожал плечами:

— Может, это Лика?

Анна, не медля ни секунды, устремилась к двери. Когда она открылась, перед ней предстал сам мастер Дорен. Немая сцена разыгралась с его появлением.

— Мастер Дорен! — опомнилась Маргарита. — Зачем вы здесь?

Чародей мрачно навис в проёме, чувствуя себя неуютно под взглядами Анны, Тоби и Софи. Руки автоматически скрестились у него на груди.

— Ты сказала, что это дело жизни и смерти.

— А, да… Точно. Так и сказала.

— Тогда почему у меня такое чувство, что мне здесь не рады?

Маргарита принялась торопливо развязывать фартук, но от волнения только ещё больше запутала узел. В конце концов она махнула рукой на свой внешний вид и, натянуто улыбнувшись, протараторила:

— Просто я не ожидала, что вы придёте так быстро. Думала, пошлёте за мной Гнеси. Откровенно говоря, я немного растерялась. Прошу прощения, — добавила она, скромно кашлянув, и засеменила к выходу, не оглядываясь, потому что и так прекрасно представляла, каким красочным удивлением расписаны сейчас лица её товарищей.

Как только дверь за Маргаритой и мастером Дореном захлопнулась, Мариса, Сиа, Фаффи и любопытная орава разномастных звериных ликов горничных сунулись на кухню с противоположной стороны.

— Это был мастер Дорен? — не поверила своим глазам Сиа.

— Зачем он приходил? — поразилась Мариса.

Тоби тоже находился под впечатлением:

— Так быстро явился, прямо как её фамильяр, — изрёк он со смешком.

Анна же придержала подбородок кулаком и недовольно засопела:

— А мне вот что-то это всё не нравится…

Глава 6. Магия, которой нельзя противостоять

Из серебристого света возникла замочная скважина, а от неё материализовалась дверь в кабинет ректора. Маргарита обожала, когда мастер Дорен использовал портальный ключ; она понимала, насколько это опасный магический инструмент. Как-то, балуясь с ним, она заблудилась в коридоре иллюзий. А мастер Дорен практиковал переходы так буднично, словно нажимал на кнопку лифта. Даже Чаре с её королевской кровью не удавалось так филигранно воссоздать из памяти дверь. Конечно, куда проще порвать в пространстве дырку и сигануть в неё с разбегу. Тоже, конечно, впечатляет, но где же прилагающийся статусу аристократизм?

Мастер Дорен поймал Маргариту на том, что она улыбается и неотрывно любуется им.

— На человека, который стоит между жизнью и смертью, ты не похожа. Выглядишь жизнерадостной, — обратился он к девушке, когда они оказались внутри.

Маргарита и сама не сумела бы объяснить свои чувства. Ей было невероятно приятно, что ректор бросил всё и самолично явился к ней по первому зову. Наверняка, сообщение Маргариты его напугало. Он переживал за неё.

— Извините, — попыталась она улыбаться скромнее, — умирать я не собиралась, это выражение такое, которое означает, что я выяснила что-то очень важное.

Тихие огоньки соскучились по Маргарите и приветствовали её писком, но не смели отвлекать. Хотя вот девушка с удовольствием бы с ними поиграла. Но она и так отрывала ректора от дел.

Мастер Дорен приготовил для неё стул, а после предложил чай за неимением полноценного обеда, ведь Маргарита пропускала приём пищи, придя сюда.

От его заботы Маргарита что-то совсем растаяла, и когда чародей опустился в кресло напротив, вцепилась в чашку и какую-то неловкую минуту утрамбовывала рассыпавшуюся в голове информацию в ёмкие фразы.

— В общем, — настроилась она, — как вам, вероятно, уже известно, госпожа Акки очнулась.

— Да, мисс Груф передала мне, но я ещё не навещал Акки, о чём сожалею. Как она?

— В порядке. Но жаловалась, что вы не навещаете её.

— Не было времени на это.

По тому, как мастер Дорен прятался за облаком пара от чашки, Маргарита заподозрила в нём не столько ложь, сколько наивные увёртки.

— Мастер Дорен, — расстроилась она, — вы же не избегаете теперь госпожу Акки?

— Какие глупости, — профырчал с кресла чародей, — давай ближе к делу, ты ведь позвала меня не для того, чтобы высказать претензию?

— Когда мы общались с госпожой Акки, — начала Маргарита, — она вела себя подозрительно. Сначала всё было нормально, но когда речь зашла о том, как она преодолела барьер и попала в Мёртвый лес, её будто подменили. Я добилась из неё лишь правды о том, что перед этим она посетила какой-то зелёный подвал. Кстати, подозреваю, что зелье, которым вас опоила Акки, тоже имеет к этому отношение.

— Подвал, говоришь? — задумчиво повторил мастер Дорен. — На территории Академии?

— Да. Полагаю, что он имеет магическую природу, возможно, управляется каким-то демоном.

— Хорошо, — заключил чародей, хмурое выражение исцарапало его лоб морщинками. — Спасибо, что поделилась. Боюсь только, этой информации ничтожно мало, чтобы что-то понять…

— Не соглашусь! — возразила Маргарита, не успев сделать глоток, хотя поднесла уже чашку к губам. — Вспомните, вы тоже видели похожий подвал много лет назад, в день, когда чуть не погибли.

Мастер Дорен побледнел:

— Да, ты права.

— Возможно, мы сейчас имеем дело с тем же существом, что вы встретили более полувека назад. Вы не рассказали мне, что же всё-таки было в этом подвале?

Маргарита догадывалась, что демон держит под контролем тех, кто с ним связался, но почему-то была убеждена, что чары, однажды опутавшие мастера Дорена, давным-давно разрушились, и он поведает обо всём трезвым умом.

Но его реакция была точно такой же, как у Акки. Внезапно потухший взгляд, недружелюбная закрытая поза. Акки, злясь, оставалась милой. Но с мастером Дореном история была другая. Он сам по себе достаточно мрачный и холодный человек, если бы его, как говорят, «встретили по одёжке», то запросто бы оклеймили злодеем. А уж мама Маргариты, Ксения Андреевна… Она бы и близко такого типа к дочери не подпустила. Да что там! По её наводке мастером Дореном заинтересовались бы государственные органы правопорядка.

Поэтому сейчас, когда вся его тёмная сторона выплыла наружу, очертив лицо тенями, Маргарита больше не чувствовала себя в безопасности. Она противостояла этому чувству, билась с собственным разумом за право самообладания, но коленки всё равно подтрясывало.

— Мастер Дорен, вы спускались в подвал?

— Да.

— И кто там был?

— Никто.

— И вы не находитесь сейчас под действием магических чар? — немного переборщила Маргарита с тоном.

Мастер Дорен от этого обвинения вспыхнул магической аурой. Давненько он таких сцен не устраивал. Тихие огоньки с перепугу раскачали люстры, прижались друг к другу, ища спасение, из-за этого свет в кабинете падал на чародея клочьями.

— Магических чар? — Пальцы мастера Дорена в негодовании засуетились на столе, поправляя одну стопку бумаг, перекладывая другую, а чернильницу и вовсе располагая так, будто отгораживаясь от Маргариты. — Ты забыла, кто я? — бормотал он, обиженный и раздражённый. — Это попросту невозможно. Я могу нейтрализовать любую магию, и уж наверняка почувствую, если кто-то попытается воздействовать на меня чарами.

Маргарите стало его даже как-то жаль.

— Но ведь, — она на секунду замолчала, смущённая воспоминанием об их танце на балу, — зелье Акки вы не почувствовали…

— Всё не так… Дело в том, что… — Мастер Дорен запинался в своих аргументах, но, сделав глубокий вдох, успокоился, и речь его снова стала стройной и умиротворяющей, а магическая аура погасла: — Понимаешь, тогда, на балу, я знал, что мне что-то подсыпали в напиток, магия блуждала какое-то время внутри меня, и я виноват, виноват в том, что не воспротивился ей…

Это чистосердечное признание совсем ничего не прояснило для Маргариты.

Она тряхнула волосами и вернулась к чаю — об него приятно было греть ладони.

— Простите, но я не понимаю.

Мастер Дорен заерзал на кресле, высматривая что-то в кабинете. Наконец он постучал ногтем по столу, подзывая огонёк, качающийся на подсвечнике рядом.

— Подойди-ка сюда.

Огонёк содрогнулся, посмотрел на Маргариту влажными от слёз глазёнками, словно умоляя спасти, но девушка не думала, что мастер Дорен сделает с ним что-то плохое.

— Шустрее…

Огонёк всполошился и кувыркнулся на стол, у руки чародея он застыл и поджал пламя.

Мастер Дорен дотронулся до него, и тот уменьшился, ослаб до мерцающего алого уголька.

— Мастер Дорен, зачем вы так с ним? — Маргарита испугалась за кроху и забрала его себе.

Уголёк страдальчески запищал у неё на ладони.

— С ним всё будет хорошо, он просто внимание привлекает, — не особо стремился успокоить чародей воспитанницу. — Смотри на мою руку.

А рука его вдруг загорелась, но огнём необычным — он также, как и у тихих огоньков, совсем не обжигал.

— Поздравляю, мастер Дорен, вы освоили магию огня! — похвалила его талант Маргарита.

— Как думаешь, я это сделал? — Чародей видел, что девушка не улавливает сути.

И тогда Маргарита напрягла мозги:

— А, кажется, понимаю… вы позаимствовали магию у этого огонька? — кивнула она на страдальца, уже почти вернувшего свой прежний пламенный вид. Судя по его блаженному сиянию, в компании Маргариты ему было лучше, чем на подсвечнике.

— Правильно! — Мастер Дорен позволил пламени на своей руке догореть и исчезнуть. — Я открыл эту способность, когда проходил через ловушки ледяного демона. Мне пришлось столкнуться с агрессивно настроенными оборотнями, но поскольку они все были учащимися Академии, навредить им я не мог. Выходом для меня стало — опустошить их элементаль; так они уснули без сил. Но у этого метода была одна большая проблема — чем больше магии я нейтрализую, тем больше собственной магии трачу. Таким образом, я бы выбился из сил раньше, чем нужно. А ведь моим врагом были не ученики, а Невил Фоджер и пограничный демон, которого он протащил в Академию. Поэтому я попробовал провернуть фокус: я вытянул из учащихся магию, как и полагается, но вместо того, чтобы направить её в свой элементаль и уничтожить, буквально принудил её циркулировать в моём теле. Так я не только сберёг собственную силу, но и приобрёл временную способность превращаться в волка. Необычные ощущения, если честно.

— Вы превращались в волка? — обомлела Маргарита.

— Нет, к счастью, не пришлось, да и я бы не стал экспериментировать, пока ты в смертельной опасности.

Маргарита приятно оробела.

— И я вам очень за это благодарна… Но как связана ваша новая способность с влиянием на вас зелья?

— Самым прямым образом…

Мастеру Дорену с трудом давалась эта тема, он даже покинул кресло и отвернулся к широкому окну — оно уходило в пол и в любую погоду открывало вид на облака. Сегодня там было белым-бело, как на бескрайней снежной долине в нескончаемую пургу.

Маргарита зачем-то тоже поднялась.

— Мастер Дорен?

— Для меня магия зелья подарила удачный шанс потанцевать с тобой, — вымолвил чародей, его откровение заставило Маргариту остолбенеть в паре шагов от него.

— Я виноват, прости, — не переставал извиняться он. — Мне так понравилось это чувство, что я решил продлить его. Вместо того, чтобы избавиться от магии, я позволил себе насладиться ей… Мне жаль. Это было… непрофессионально, эгоистично и… глупо… Поэтому, да, мне стыдно смотреть в глаза Акки, я повёл себя так, будто в случившемся виновата она, хотя сам был хорош! Я… — Он трепетно сжал кулаки на пояснице, вложив в них все свои чувства, — просто ничтожен…

— Это всё потому что я напомнила вам, — Маргарита горько взглотнула, — ту русалку?

Мастер Дорен повёл плечами, словно эти слова навалились на него грузом.

— Что?

— Она же была вашей первой любовью, — с опаской предположила Маргарита. — Я тогда думала, что мне показалось, но, видимо, нет. В ночь бала, во время нашего танца, вы смотрели на меня с какой-то древней любовью. Вы увидели во мне её, и в вас взыграли старые чувства. Я угадала?

— Да.

Ответ прозвучал как приговор. Маргарита злилась на своё сердце за то, что оно так болезненно отзывалось сейчас в ней.

— Вам нечего стыдиться, — боролась она с подступающими к горлу слезами, — вы ректор Академии и великий чародей, но в первую очередь человек, и всякий человек, как я считаю, имеет право на минутную слабость. Я, конечно, в своей жизни ни к кому не испытывала романтических чувств, но прекрасно вас понимаю и ни в чём не виню.

Мастер Дорен проигнорировал с таким мучением сложённую речь, и от этого Маргарите стало ещё обиднее. Но пока она стояла в удручённом безмолвии и подавляла эмоции, в голову ей ударило озарение. Оно ненадолго высветило мрак в ней, и Маргарита ахнула: «Если это не магическое воздействие, то почему мастер Дорен не может обсуждать зелёный подвал? Неужели?..»

Она была вынуждена отвлечься:

— Прошу меня извинить, мне нужно к мисс Груф!

Мастер Дорен развернулся, взволнованный:

— Тебе… тебе нехорошо? Может, стоит присесть?

«Нехорошо?» — отозвалось в голове у Маргариты. Хотелось свернуться клубочком на полу и забиться в истерике. «Нехорошо» — это верхушка айсберга. Её мир только что перевернулся с ног на голову, сердце изнывало от боли и непонимания, а в голове крутились тысячи вопросов.

— Всё в порядке, — произнесла она чуть твёрже, чем чувствовала себя на самом деле. — Просто… есть кое-что, что я должна проверить.

Не дожидаясь ответа, она развернулась и направилась к выходу, за которой её ждал Гнеси. Он выпустил девушку, успев метнуть в сторону ошарашенного ректора укоризненный взгляд, под которым тот несчастно скукожился.

Дверь затворилась, и всю решимость Маргариты смыло слезами.

— Прости, Гнеси, дай мне минутку, — всхлипнула она, безуспешно пытаясь стереть влагу с лица дрожащими пальцами. — Не знаю, что на меня нашло.

Глава 7. Смена обстановки

Лунный свет серебристой вуалью окутал дортуары, где спала прислуга Академии. В общежитии таких комнат было несколько — небольших, но чистых помещений, каждое из которых вмещало четыре кровати, заправленные белоснежными простынями.

По особой просьбе мастера Дорена для Маргариты выделили место у окна — почётное расположение, от которого добровольно отказалась Лика, переселившись в кладовку. Её новое жилище оказалось весьма практичным: за тонкой перегородкой располагалась сушилка для белья, и благодаря этому в спальном уголке, пускай и тесном, всегда царило приятное тепло. Так объяснила Лика. Хотя для Маргариты этот выбор был очевиден — общительная химера в последнее время возлюбила одиночество, и вот подвернулся случай…

Маргарита легла позже всех, уже полностью одетая, — так что, поднявшись посреди ночи, ей не нужно было натягивать в темноте колготки и искать изнанку платья. Она прокралась мимо храпящей во все усы Марисы, мирно попискивающей Анны и Сии, которая перевернула кровать вверх дном, оттого что долго ворочалась во сне. За эту тревожную русалочку, кстати, Маргарита боялась больше всего: химера вздрагивала от каждого шороха, того и гляди, откроет свои рыбьи глаза. Даже чуткие уши Анны не вызывали такого беспокойства — она всегда спала как убитая, и по утрам её приходилось будить толпой.

Снег серебрился и скрипел под ботинками, которые Маргарита замучалась шнуровать. Она вышагивала по периметру стены, отделяющей территорию прислуги от учебных корпусов. За облысевшим садом хорошо просматривалось крыльцо домика главных горничных Центральной башни.

Снег с грохотом осыпался со стены, образуя маленькую лавину. Маргарита запрокинула голову в направлении шума и в тот же миг увидела её — чародейку Чару, балансирующую на самом краю каменной кладки.

— Быстро же ты меня заметила! — с насмешкой в голосе фыркнула та и бесстрашно спрыгнула вниз, используя скалолазный канат как подстраховку. Чара, как известно, умела мастерить из собственной крови любые инструменты, которые по функционалу и свойствам ничем не отличались от настоящих — лишь специфическим влажным оттенком красного, да привкус от них стоял в воздухе неприятный, медный, как на поле боя.

— Ты принесла книгу? — подбежала к ней Маргарита.

— А то! — усмехнулась чародейка, проведя рукой по влажной от снега пурпурной накидке — за ней у неё был припрятан требуемый томик в кожаном переплёте.

Когда она подавала его Маргарите, от кончиков её поцарапанных пальцев ещё тянулись едва видимые всполохи — следы магии.

— Молодчина! — обрадовалась Маргарита подарку.

— Не меня благодари, а свою подружку книжного червя. Как ты и велела, я попросила отыскать книгу с похожим описанием, — развернула она записку, — и вот что она нашла. Говорит, что эту книгу давно никто не брал из библиотеки, даже Лавиер не сразу вспомнила о её существовании.

— Ты же не сказала Агате, что я в Академии? — предостерегающе зыркнула на Чару Маргарита. — Все думают, что на каникулы я уехала к родителям.

— Да-да, я помню…

— Ну так, не сказала ведь?

— Успокойся. — Чара закатила глаза, но в её голосе пробилась нотка раздражения. — Я умею хранить секреты, даже если они размером с эту Академию.

— Иногда мне кажется, что я ужасная подруга, — вздохнула Маргарита в признании: — Не хочу обманывать Агату с Финой, но и втягивать их в свои дела не могу.

Чара усмехнулась, но как-то неискренне.

— И правильно делаешь. Откуда тебе знать, как они станут относиться к тебе, когда узнают, кто ты такая? Чем меньше людей ты посвящаешь в свои тайны, тем меньше шансов, что тебя предадут. Ладно, принцесса. — Чара встала на цыпочки, чтобы опереться на плечо Маргариты. — Хватит унывать. Выкладывай, зачем тебе понадобилась эта пыльная книжонка?

— Это… — просветила её Маргарита. — «Легенды семи героев»! — Кажется, она сама плохо понимала, что за литература перед ней.

— Да, я умею читать…

Маргарита отступила от Чары и серьёзно промолвила:

— У меня есть подозрение, что в Академии прячется демон, помимо магии обладающий «гипнозом».

— Чем? …

— Ах, да…

К величайшему разочарованию Маргариты, этому миру был совершенно неизвестен термин «гипноз». Пришлось постараться, чтобы объяснить мисс Груф, что это такое. Она единственная, кто мог ей помочь, ведь её познания были наиболее близки к земной психологии.

Хотя химера обладала способностью к некоему ментальному воздействию, манипуляцию сознанием она, как оказалось, не практиковала. Однако тема не магического контроля разума всерьёз заинтересовала мисс Груф. После некоторого размышления она согласилась изучить феномен гипноза, но при одном условии — Маргарита должна была собрать максимально подробную информацию об этой необычной практике.

— Так… — обобщила Чара, — если я всё правильно поняла, в этой книге содержатся материалы по теме «гипноза»?

— Я очень на это надеюсь. — Маргарита бережно смахнула снежинки с обложки. — Я доверяю книжному чутью Агаты!

— Хм, поняла тебя, — прищурила свои золотистые глаза Чара. — Но ты же не собираешься противостоять демону в одиночку? Мастер Дорен о нём знает?

Маргарита опустила голову, делая вид, что поглощена чтением книги. Однако страницы расплывались перед глазами — она держала том слишком близко к лицу, да и на улице стояла такая темень, что читать было невозможно. На самом деле так выглядела её неуклюжая попытка спрятаться от проницательного взгляда Чары. Стоило лишь подумать о мастере Дорене, как горло душил ком, а в уголках глаз собирались непрошеные слёзы.

— Беда в том, что мастер Дорен тоже попал под воздействие гипноза… Поэтому я не могу рассчитывать на его помощь.

Чара резко выхватила фолиант из рук подруги и, скривившись, заметила:

— А почему глаза на мокром месте? Уж точно не от слабости. Ты же любишь самодеятельность — вечно всё решаешь сама, даже когда рядом есть те, кто готов подставить плечо. И знаешь, я до сих пор не пойму: считать это чертой характера или глупостью?

Ответа от Маргариты не последовало, и Чара бросила догадку, абсолютно бестактную — в её стиле:

— Только не говори, что ты призналась этому чурбану в чувствах, а он отказал тебе?!

Чара мастерски поставила подругу в неловкое положение, но природа оказалась милосердна — мороз уже давно окрасил щёки Маргариты в пунцовый цвет.

— Конечно же нет! Что ты себе навоображала? Он же ректор, а я его ученица. К тому же… он намного старше меня, хотя и выглядит на двадцать один… — пробормотала Маргарита, запинаясь на каждом слове. — На самом деле ему очень много лет… Как я могла помыслить о таком? Я же не сумасшедшая, чтобы… в… в…

— В… что? — острая бровь Чары красноречиво приподнялась.

Маргарита зажмурилась и выпалила:

— Чтобы влюбляться в ректора!

От её восклицания со стены сошёл приличный слой снега. Маргариту одолел такой стыд, что сердце заболело.

— Вот негодяй! — горячо вскрикнула Чара, спустя непродолжительную минуту молчания в память о разбитых надеждах подруги. — А я только начала допускать мысль, что может не такой уж он плохой, раз тебе нравится! Но… — она грозно впечатала кулак в ладонь, — он ещё хуже, чем я думала!

— Перестань, всё не так… — нахмурилась Маргарита. — Хватит нести эту ерунду. Лучше верни книгу. Чем быстрее я её изучу, тем лучше будет для всех…

— Ах да… — Чара театрально полезла за пазуху, её губы растягивала хитрая улыбка. — Книга…

Она поманила подругу фолиантом, почти вложив его в её раскрытые руки, но в последний миг передумала и, разразившись звонким хохотом, отпрыгнула назад на добрые два метра.

— Хочешь книгу? Сперва поймай меня! — выкрикнула она с вызовом и исчезла среди тёмных деревьев сада.

— Чара!

Маргарита погналась за Чарой, её ботинки скользили по утоптанному снегу. Но хитрая чародейка словно растворилась — ни следа, ни шороха. Одни призрачные деревья, рассыпающие тени на искрящиеся в лунном свете снежные тропы.

— Чара, хватит этих детских игр! — после своего последнего «громкого выступления», Маргарита боялась шуметь. — Отдай книгу!

В ответ — лишь шаловливый свист ветра в голых ветвях. Маргарита замедлила шаг, прислушиваясь. Где-то впереди промелькнула тень, хрустнул промёрзший прутик.

— Слишком медленно! — донёсся голос Чары откуда-то сверху.

— Ты неисправима! — насупилась Маргарита, глядя, как Чара строит из себя воздушную акробатку, раскачиваясь на ветке и даже ни за что не держась — ведь её руки были заняты книгой.

Поиздевавшись, Чара оцарапала перстнем пальцы. Абордажный крюк выстрелила в стену, раздробив кирпичи у самого края.

— Постой же! Я устала и замёрзла! Пожалуйста, Чара! — пыталась давить на жалость Маргарита, но чародейка уже взмыла на стену. Теперь неизвестно, откуда её ждать.

Но отступать было некуда. Если Чара затеяла игру, просто так выйти из неё не получится.

Собравшись с духом, Маргарита метнулась к углу стены, где территория прислуги расширялась, расходясь дорожками, ведущими к общежитиям. Маргарита успела сделать всего несколько шагов, когда Чара поймала её руку, чтобы затащить в серебрящийся портал. Ледяная корка под ногами угрожающе затрещала, отсвечивая под луной тысячами слепящих зеркал. Маргарита почувствовала, что не контролирует свои движения. Наколдовав себе коньки, Чара волокла её по заледеневшему озеру. На запястье бессовестной чародейки поблёскивал портальный ключ, а на губах играла самодовольная улыбка.

— Чара! Постой! — упрашивала Маргарита, не сопротивляясь, ведь знала: если чародейка отпустит её, она рискует распластаться на льду. Сейчас было не время для травм! — Что у тебя за привычка таскать меня невесть куда без моего согласия?

Чара описала на коньках изящный круг и, совершив резкий разворот, затормозила прямо перед Маргаритой, подняв в воздух сверкающие брызги ледяной крошки.

— Это называется «смена обстановки», — с широкой улыбкой произнесла она, наслаждаясь ошеломлённым видом подруги после такого манёвра. — Когда на душе тяжело, лучший способ сбежать от этого чувства — изменить окружение. И судя по тому, что твои глаза ещё недавно были полны слёз, а теперь они исчезли, мой метод работает.

Чара провела лезвием конька по льду, оставляя на нём узор.

— Я всегда так делаю — просто ухожу от проблем. Брожу по крышам, прыгаю через порталы… Иногда по пути узнаю чужие секреты. Может, поделишься своими? Если дело не в том, что мастер Дорен отказал тебе, возможно, слёзы вызваны неприятной правдой о нём? Так он простолюдин по происхождению? Я угадала? И почему ты так точно назвала его возраст? Дай подумать… Он обрёл свои силы в двадцать один год? Но почему он не стареет? Чародеи живут дольше обычных людей, но не намного. Продлевать себе жизнь научились только представители королевского рода.

— Правда? И каким образом? — заинтересовалась темой бессмертия Маргарита.

— Откуда мне знать? Это королевская тайна!

— Так ты же…

— В этой Академии я никто!

Замешательство Маргариты выливалось в благосклонную улыбку.

— Ты чего, принцесса? Смеяться надо мной вздумала? — заметила это Чара.

Маргарита подала подруге запястье, заставив ту измениться в лице:

— Уколи меня своим кольцом — и всё узнаешь.

Чара нервно размяла пальцы, борясь с искушением последовать совету. В итоге она накрыла непослушную руку мантией и проворчала:

— Не хочешь говорить — не надо…

— Я обещала сохранить тайны мастера Дорена, — с благодарностью улыбнулась Маргарита. — Я действительно многое узнала. Он рассказал мне о своей жизни — и о хорошем, и о плохом. Что-то меня расстроило, что-то порадовало…

— Значит, между вами ничего нет? Я думала, что его особое отношение к тебе вызвано чувствами…

— А ты романтичная натура, Чара, — вырвался у Маргариты безобидный смешок, — но ты ошибаешься. Между нами отношения учителя и его ученицы. Ничего большего.

— Уверена?

— Абсолютно. — С такой же неожиданной решимостью, с какой Маргарита дала ответ, она впала в невесёлую задумчивость. — Кроме того… он с детства влюблен в русалку…

— В русалку?! — обалдела Чара. — Они же только в сказках водятся.

— Ага.

— По-моему, он просто придумал эту небылицу. Наверное, догадался, что нравится тебе, и решил так аккуратно избежать твоего внимания! Хочешь, я проберусь к нему в кабинет и налью на кресло топлёного сахара?

— Это никак не меняет моего отношения к нему, — без шуток возразила Маргарита. — Я по-прежнему уважаю мастера Дорена и ценю всё, что он для меня делает. И хочу… — Она нащупала сердце у себя в груди, которое билось всё сильнее с каждой дальнейшей мыслью. — Хочу помочь ему исполнить мечту. Хочу, чтобы он наконец стал счастливым.

— Э, как по мне, любовь так и выглядит.

Маргарита только и успела удивиться. Чара вдруг шикнула на неё, звякнул ключ, и они снова нырнули в портал. Яркая вспышка перенесла их на крышу общежития, где после ослепительных отблесков льда, их будто накрыл с головой мрак — а внизу, среди прорастающих сквозь черные тени ветвей, помаргивал ядовитый багрянец.

— Это же…

Чара приложила палец к губам, призывая Маргариту к молчанию.

— Мне мерещится или там, за кустами, мерцает магия? — предположила она.

Чара незамедлительно перенесла их через портал, к подозрительному свечению. Они оказались на земле. Багряное свечение здесь казалось ещё более зловещим.

— Стой за моей спиной, — тихо приказала Чара, прокалывая палец, чтобы создать меч.

— Это Лика, я её знаю! — узнала Маргарита фигуру.

Чаре, по правде говоря, было безразлично, кто такая Лика — в её глазах прислуга Академии не имела никакой ценности. Однако, поскольку Маргарита была против, чародейка развеяла своё оружие. Вместо него она вооружилась биноклем, отливающим кроваво-красным, почти правдоподобным металлическим блеском.

— Хм, за кустами ничего не видно. Там что-то вроде портала? — задумчиво протянула она.

Лика резко обернулась в сторону Чары, и чародейка шлёпнулась на пятую точку.

— Девчонка-лиса выглядит встревоженной, — отметила Чара, наблюдая за химерой через бинокль и не понимая, а чего, собственно, так напугалась. Одержимой эта горничная совсем не казалась.

Рыжие нечёсаные кудри колыхались по вороту поношенного пальто, когда Лика поворачивалась к ветру лицом. Она постояла так, рассматривая что-то под ногами, и сделала шаг вниз: постепенно, ступенька за ступенькой, её след пропал из виду, а вместе с ней — померкло свечение.

Маргарита вылетела из-за деревьев к тому месту, где только что топталась Лика.

— Она, наверное, спустилась в подвал. То красное свечение… Ты говоришь, это была магия? Мог ли здесь появиться демон и забрать её? — взволнованно, даже безумно, расхаживала она в темноте.

— Мастер Дорен ощутил бы появление демона на территории Академии, — ответила Чара.

— А если нет? А если не

ощутил? Мог ли демон как-то обмануть его? Или… Я поняла! Всё дело в гипнозе. Демон использует своё влияние на его сознание, чтобы оставаться незамеченным! Нужно… — Маргарита буквально упала на корточки, проверяя на прочность суставы, и закопошилась в снегу. — Нужно дождаться, когда Лика покинет подвал, и тогда мы…

— Погоди, принцесса! — Чара не отличалась умением мгновенно расшифровывать чужие бессвязные речи. — Какой подвал?

— Зелёный! — выпалила Маргарита как нечто очевидное.

— О чём ты? — Чародейка устало вздохнула и сжала пальцами переносицу — у неё голова разболелась от происходящего. — Так не пойдёт. Объясни мне всё нормально, иначе никакого демона мы ловить не будем. Одна ты в эту историю не вляпаешься, даже не мечтай!

Глава 8. Смертельный взгляд

— Доброе утро… — промолвил мастер Дорен, входя в кабинет. Он не вложил в это приветствие ни грамма эмоций, если не сказать, что сделал его чёрствым и невыразительным, каким, наверное, его ещё никто никогда не слышал. Дверь за его спиной замаскировалась под пустую стену, на которой где-то, неприглядный, висел листочек с заклинанием «отвода глаз». Об этом потайном ходе знали лишь двое — преданный дворецкий Гнеси, променявший свой человеческий голос на вороний клюв, и девушка из другого мира — Маргарита Фролова.

Чародей дошаркал до своего кресла, посидел в нем пару недолгих мгновений, давая себе шанс настроиться на работу. Но, видимо, не справившись с задачей, лёг лицом на стол и закрылся руками, словно школьник на скучном уроке.

Гнеси догадался, что его хозяин сегодня «встал не с той ноги», и, не дожидаясь, пока его трагичная магическая аура распугает тихие огоньки, занялся приготовлением завтрака. Мастер Дорен не начинал свой день без чашки чая — всегда требовал «по-английски», с молоком.

Вскоре рукой Гнеси чашка подъехала к мастеру Дорену. Чародей взглянул на неё так, будто она стала первым разочарованием этого утра, и не сдвинулся с места, только простонал что-то в стол.

Гнеси щёлкнул клювом. Умей он говорить, наверное, буркнул бы нечто вроде: «Это невыносимо!». Слуга вытащил чистый лист из стопки на полке, без разрешения взял перо и обмакнул его в золотистые чернила. В Гнеси редко просыпалось желание «высказаться». Мастер Дорен даже приподнялся, с любопытством наблюдая, как уверенно и каллиграфично ворон выводит буквы.

«Извините, если ошибся, но, сдаётся мне, вы не спали всю ночь из-за чувства вины».

Мастер Дорен прочитал сообщение и горестно вздохнул вместо ответа. На языке меланхоликов это значит «да, ты прав».

Содержание следующей записки Гнеси было коротким, но метким — и метилось оно уколоть чародея в самое болезненное место — в сердце:

«Зачем вы солгали ей?»

— «Трость странника» практически зарядилась, — начал мастер Дорен издалека, — скоро я отправлю Маргариту… — Он запнулся на этом имени, будто не хотел его отпускать, — я отправлю её домой. А до тех пор я должен обеспечить ей безопасность. Я слышал, что педагоги провели дисциплинарный совет. Без меня. Они проигнорировали тот факт, что я как ректор обязан присутствовать на таких событиях. Скорее всего, скоро ко мне заявится мадам Бюлестина с письмом Его Величеству. Не трудно догадаться, каким будет содержание этого письма… Именно поэтому… — Мастер Дорен строго свёл брови, будто это был только вопрос службы, и романтике здесь не было места. — Именно поэтому я не признался Маргарите в своих чувствах.

Гнеси выслушал его до конца и снова схватил перо:

«Это единственная причина?»

Мастер Дорен помял лист бумаги дрогнувшими от сердечного волнения пальцами:

— Я испугался… что она снова убежит в слезах… как тогда, на балу…

Чародей долго смотрел на слова, на то, как золотые чернила медленно темнеют, затем взял чашку чая и сделал глоток. Напиток обжёг горло, но не смог растопить лёд сомнений внутри него.

Углубиться в размышления мастеру Дорену помешал Тодороко. Демон вытек из-под дверной щели и, собрав кошачью форму, стал намывать красноглазую мордочку. Эта его кошачья непосредственность, порой, расшатывала нервы даже хозяину.

— Что такое?

Демон облизнулся чёрным языком, взглянул на мастера Дорена и застыл, транслируя сообщение голосом мадам Бюлестины:

«Сейчас же пришлите в учительскую вашего слугу. У меня для вас важные новости, господин ректор!»

Мастер Дорен разорвал лист с перепиской Гнеси и выкинул его в мусорное ведро.

— Отправляйся, — приказал он дворецкому-ворону.

Гнеси помедлил, будто спрашивая: «А вы уверены?»

— Не могу же я вечно прятаться от ответственности… — ответил мастер Дорен с таким лицом, с каким смертник готовиться встретить конец.

Гнеси вернулся быстрее ожидаемого — его подгоняли события, не входившие в планы ректора.

Мадам Бюлестина ворвалась в кабинет не одна. Она втащила на порог розоволосую девчушку лет десяти в студенческой форме и с зелёным бантом — это была её собственная ученица со второго курса факультета ведьм. Всегда опрятная и послушная Пэггивай Давель вращалась в кругах привилегированной Кассандры Клависи.

По щекам ведьмочки катились слёзы, а горло, вместо крика, распирал немой хрип — весьма мужественно для ребёнка её возраста.

Гнеси оглушительно каркал, выражая свой протест. Но кто он такой, чтобы вмешиваться? Мастер Дорен не мог спокойно смотреть на эту сцену и повелительным голосом потребовал:

— Оставьте её! Что вы творите? Она же ребёнок!

— Она не просто ребёнок! — сурово заскрипел голос мадам Бюлестины. Её белые крючковатые пальцы хищно вцепились в волосы девочки. — Мы пригрели в Академии врага государства, предателя, шпиона! Да, она ребёнок, но в первую очередь — она преступница!

Мастера Дорена эти слова разгневали. Он уже однажды повёл себя безрассудно с преподавателями и сейчас не видел причин сдерживаться, если ему в любом случае грозит один конец. Его рука самопроизвольно подалась вперёд, выплескивая фиолетовые потоки магии. Он собирался навести на ведьму «путы», заставить её тело оцепенеть. Но мадам Бюлестина всё предусмотрела.

Она пошла на крайние меры — приподняла капюшон, чтобы открыться сосредоточенному на ней взгляду чародея.

Мадам Бюлестина не афишировала без повода свой дар. Эта женщина была необычной ведьмой — вся она, во плоти, представляла собой оружие, смертоносное и неотвратимое.

В молодости мадам Бюлестина верно служила королю, выслеживая для него шпионов — таких, как Пэгги. Её излюбленным приёмом было заставлять жертв посмотреть ей в глаза, увидеть лицо, скрытое за таинственной вуалью. Один лишь взгляд в её бездонные очи лишал жизни даже самых могущественных чародеев.

Ирония судьбы заключалась в том, что тогда, в пору своей службы при дворе, эта женщина обладала неземной красотой и благородными чертами. Внешность её была столь совершенна, что многие не могли устоять перед желанием увидеть истинное лицо ведьмы, даже наслышанные о её несущей смерть магической силе.

Мастер Дорен, как и остальные обитатели Академии, пребывал в полном неведении относительно способностей мадам Бюлестины. Для него она была ворчливой пожилой дамой в мешковатой чёрной мантии с капюшоном — грозной наставницей для своих учеников, чьи уроки бывали суровыми, но всегда справедливыми. Никто и подумать не мог, что за маской строгой преподавательницы скрывается монстр, чьё имя когда-то наводило ужас на врагов королевства.

Сердце мастера Дорена пропустило удар в предсмертной агонии и застыло — и так продолжалось бесконечные несколько секунд, пока магию мадам Бюлестины не растворил его магический элементаль. Чародей очутился на полу, тяжело дыша и пытаясь избавиться от тёмных пятен в глазах, с какими в его сознание возвращался свет.

Гнеси тревожно выкаркивал проклятья, которые, к его счастью, перевести в человеческую речь никто не мог. Мадам Бюлестина кисло улыбнулась тонкими, почти незаметными губами, и отпустила девочку. Пегги рухнула на колени. Всхлипывая и прижимая руки к груди, она отползла к столу и притихла возле ножек гостевого стула.

— Вижу, вы ещё не готовы встретиться с реальностью, мастер Дорен, — процедила ведьма. — Ваша самоуверенность может стоить вам жизни.

Опираясь на плечо слуги, мастер Дорен поднялся. Бледность не покидала его лица, но взгляд уже распалила несгибаемая воля.

— Вы пытались меня убить? — прохрипел он, с трудом восстанавливая дыхание. —

— О, не драматизируйте, — покачала головой ведьма. — Я знаю, на что вы способны, магия вам ни почём. Вас куда проще проткнуть мечом. Хотя, нет, — серьезно рассуждала она, глядя на ректора из-под нависающего до самого носа капюшона. — Меч вы бы отразили играючи. Пожалуй, если бы я вознамерилась лишить вас жизни, хватило бы простого ножа, вонзённого меж рёбер. А теперь, будьте добры, выслушайте меня. У нас у всех из-за вас серьёзные проблемы.

Мастер Дорен принял из её рук конверт, он знал — не её взгляд, так это послание станет его смертным приговором.

— В этом письме, адресованном Его Величеству, содержатся сведения о том, что в стенах «Антареса» происходят неподобающие вещи. Настоятельно прошу вас скрепить документ печатью Академии и обеспечить его конфиденциальную доставку в королевский дворец. Что касается девицы — до прибытия людей короля распорядитесь о её немедленном заключении в подземную тюрьму Академии. В случае неповиновения, я беру ответственность считать вас государственным изменником, прикрывающим представителя вражеской расы.

Красный воск растекался по бумаге, словно свежая кровь. Мастер Дорен видел в этом узоре предзнаменование грядущих событий — каждый завиток герба Академии, застывая, неизбежно приближал беду.

— Господин ректор, вы меня слышите? — не с первой попытки дозвалась мадам Бюлестина до мастера Дорена.

Чародей с трудом отвлёкся от печати.

— Что?..

— Девчонка, — подвела к нему ведьма за руку Пегги. — Отведите её в тюрьму.

Мастер Дорен поборол жалость и грубо, словно поверил в чужую истину, схватил ведьмочку. Открыв портальным ключом проход в катакомбы, он затянул туда Пэгги, оставив мадам Бюлестину и Гнеси в кабинете.

Портал закрылся, явив долгожданный мрачный покой неотёсанных стен и свет фиолетовых огней факелов, развешанных по периметру. Мастер Дорен убрал руку от плеча Пэгги и навалился на холодную стену, выдавив из груди отравленный горечью воздух.

Вдали от мадам Бюлестины, даже сознавая свою незавидную участь, Пэгги понемногу успокоилась. Она не строила планов побега и не искала оправданий.

— Простите меня, мастер Дорен. Я обещала вам, что никто не узнает о моём происхождении… Но полгода назад Кассандра Клависи нашла мой дневник. Она не должна была…

Пэгги накрыла ладонями свои изуродованные уши — осторожно, с отвращением, словно вспоминая, как орудовала кинжалом в лесу.

— Я изуродовала себя, изменила внешность, чтобы никто не заподозрил во мне эльфа! Ведь магия растений — самая обычная способность, кто бы мог подумать, что я шпионка? Особенно в моём-то возрасте!

Она горько скривила губы:

— Мой дневник… всего лишь записи о травах и зельях, которые мы изучали на занятиях. Ничего больше! Откуда мне было знать, что Кассандра раздобудет для них «Зеркало правды» и узнает эльфийскую письменность?

Её голос поднялся до крика:

— Что меня выдало, мастер Дорен? Что? Я так старалась! Подружилась с этой выскочкой Клависи, терпела её капризы, исполняла все прихоти, сносила унижения! Только потому, что вы учили меня — одиночки всегда под подозрением. Я пряталась на виду у всех, как вы и говорили!

Горячие слёзы докрасна обжигали лицо девочки:

— Почему, мастер Дорен? Почему я должна умереть только потому, что хочу кого-то спасти?

— Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы ты прожила долгую жизнь, — ответил чародей неуместно спокойно.

Он тронул с места, не заговаривая, не оборачиваясь, зная, что маленькая эльфийка беззвучно следует за ним.

Факелы вспыхивали, провожая их к полным сквозняков и плесени темницам. Мастер Дорен отворил решётку и стал ждать, когда Пэгги зайдёт в свою камеру.

Ведьмочка так и сделала.

— Спасибо, что не бросили меня сюда силой, мастер Дорен, — осветила она помещение скупой улыбкой.

Мастер Дорен не нашел слов утешения. Он трусливо оставил Пэгги наедине с её страхами и тяжёлыми мыслями. Девочка опустилась на холодный камень, обхватив колени руками.

— Как странно, — прошептала она в пустоту. — Ещё недавно я дрожала от мысли, что меня переведут на факультет прикладной магии, а теперь боюсь, что никогда больше не увижу солнца…

Послышался шум за стеной. Кто-то волочил цепи по каменному полу. Сердце Пэгги забилось чаще.

— Кто здесь?

— Надо же, какое везение! — промурлыкал мужской голос с пробивающейся сквозь странный акцент насмешкой. — Я уже и не надеялся поболтать с кем-то по душам. Как там, на воле?

Пэгги вздрогнула:

— Кто вы?

— Я всего лишь забытый всеми отброс, скоро отправленный в небытие. Разве важно моё имя?

— Всё же, — осеклась Пэгги, — я хотела бы знать, с кем говорю. Вы чародей?

— Нет.

— Эльф?

— Промахнулись.

— Простолюдин?

— Уже и сам не уверен.

— Тогда… кто же вы?

— Кот. Самый обычный кот. Разве что весьма пушистый и большой. А ещё на двух ногах хожу, то есть, лапах, прошу прощения. Можете называть меня… Нэв. Так меня в детстве бабушка называла. Идиотское имя, неправда ли? — Он прервался безумной усмешкой. — Меня хотели лишить голоса, заставить молчать, но я говорю и не перестану говорить, пока мои слова не достигнут ушей короля. И клянусь, я умру, но я выскажу ему всё, что думаю…