Магическая Академия "Антарес". Книга 3

Глава 1. Организатор бала

— Ай!

Избегая удара меча мастера Дорена, Маргарита нескладно поскользнулась на влажной траве. Первой мыслью было сохранить баланс — нельзя позволить себе проиграть! Она с трудом уклонилась от удара, чувствуя, как больно тянет сухожилия под коленями. Если чему и научили её изнурительные тренировки с мастером Дореном, так это тому, что внезапность — лучшее оружие в арсенале воина. И не столь важно, добился ли ты этого гениальным расчетом или банальной потерей равновесия! Неэстетично? Возможно. Но в битве с Невилом Фоджером её подруга Чара на деле доказала, что, прикинувшись простушкой, можно одурачить даже демоническое существо. (Или одержимого им самоуверенного выскочку с факультета боевых искусств — лучшего на всём курсе, между прочим!)

Маргарита прислушалась к своему телу, пошла на поводу у гравитации и припала животом к земле! Смешно укатившись за дерево, она отбила себе несколько драгоценных секунд, чтобы собраться с силами и вновь встать на ноги. Там-то, за шершавым стволом, два противостоящих друг другу клинка снова соприкоснулись сталью.

— Ты в порядке? — не спешил давать слабину мастер Дорен. — Не припомню, чтобы учил тебя таким приёмам.

Они кружили вокруг дерева, и на Маргариту от этого накатывал смех.

— Ещё как учили! Это же ваш излюбленный прием!

— Да?

— Честное слово.

— И как же он называется?

— «Преврати свои недостатки в оружие». Вы сами говорили, что я рассеянная и из-за этого постоянно спотыкаюсь. Вот я и решила, раз нога подвела, то не буду тратить время на возвращение баланса и лучше сразу пригнусь к земле! Если падать, то… ай… контролируемо…

Маргарита запуталась ногой в ремешке своей же брошенной в корнях сумки. Как символично, что именно на слове «падать», она растянулась пластом, примяв спиною траву.

Мастер Дорен с тихим щелчком вложил меч в ножны. Обучая Маргариту, простолюдинку лишенную магического элементаля, он, могущественный чародей, намеренно сдерживал свою силу, сражаясь, как посредственный человек. Выцветшая льняная рубаха с короткими рукавами и грубые штаны, небрежно заправленные в видавшие виды фехтовальные сапоги, упрощали его облик и скрывали истинное положение в обществе. Лишь благодаря россыпи драгоценных колец и перстней на пальцах Маргарита держала в голове мысль о том, что перед ней — ректор прославленной Королевской Магической Академии «Антарес», в прошлом — советник самого Его Величества Алона Веспероса. Мужчина, безусловно, не ее круга, однако, не ослепленный блеском золота и не утративший человечности, как большинство аристократов.

— Это тоже какой-то прием? — Его смеющийся взгляд проплыл поверх ученицы.

— Нет, это я просто упала. И почему только все наши поединки заканчиваются тем, что я падаю? — С опечаленным вздохом Маргарита приподнялась, чтобы сесть, возложив голову на руки, будто кручинящаяся сестрица «Аленушка» на берегу реки. — Вроде бы делаю все, как вы говорите: слежу за стойкой… Но результат всегда один!

— И всякий раз это происходит, когда в бой вступает твой язык, — то ли в шутку, то ли всерьез подметил мастер Дорен и грациозно опустился рядом, не брезгуя испачкаться.

Он обожал это место — уголок прошлого, любовно сконструированный им с помощью королевского артефакта, прозванного «Иглой Хроноса», и магии пространственного демона Тодороко. Здесь он мог быть самим собой, не страшиться бега времени, ибо чары плели для него иную реальность: повторяющуюся теплым дождем, никогда не увядающую, в которой завтрашний день будет совершенно таким же, как этот — вплоть до севшей на палец ажурокрылой бабочки.

Насекомое приковало внимание Маргариты. Интересно, если этот мир и события в нем зациклены, выходит ли, что в следующий раз, кто бы ни подставил руку, бабочка непременно сядет на нее? Но что будет, если в одно из мгновений никто не пригласит ее к себе? Куда она полетит? К призраку прошлого? К мальчику Луису, вышедшему прогуляться после дождя под просветлившимся от туч небом?

Маргарита сморгнула прекрасное создание и уставилась на мастера Дорена, занятого созерцанием ультрамариновых крыльев, раскрывающихся и расцветающих узорами.

— Что?

— Ты заговариваешь сама себя.

— Но вы ведь первым начали задавать мне вопросы!

— Да, это мой прием, чтобы сбить твою концентрацию.

Маргарита надулась:

— Коварный же вы человек, мастер Дорен, — проговорила она, но без злого упрека. — Вы бы нашли общий язык с Виктором Михайловичем. Он тоже любил подшучивать над всеми с невозмутимым видом!

Мастер Дорен, стараясь сохранить маску отстраненности, выдал себя едва видимой усмешкой, прорезавшейся в уголках губ. С чувством юмора чародей водил натянутые отношения: не поймешь, то ли он пытается остроумно пошутить, то ли это побочный продукт его пребывания в дурном расположении духа так своеобразно проявляется в нем время от времени. Поэтому Маргарита испытала огромное облегчение, наблюдая эту мимолетную улыбку — редкий проблеск света среди будней хмурости на лице чародея. В такие моменты ей и самой было тяжело удержаться от улыбки.

— Ах, да! Вспомнила! — Она рывком притянула сумку к себе на колени. — Я же приготовила нам перекус. Мастер Дорен, вы голодны?

Бабочка слетела с пальца мастера Дорена и запорхала над зелёной поляной, сталкиваясь со своими сородичами для короткого танца и разлетаясь с ними в поиске цветов. Чародей повернулся посмотреть, что это такое большое и тщательно запакованное в несколько слоев бумаги принесла с собой Маргарита.

— Это блюдо родом из моего мира! — провозгласила та, с гордостью презентуя наставнику неглубокую плетеную корзинку. На дне, устланном тонкой бумагой, покоились аккуратные треугольнички, источающие яркий аромат сыра и пряных трав. — Это называется «пицца»! Уверяю вас, она восхитительна! Позвольте предложить вам кусочек! Я сама ее готовила, — добавила Маргарита, чтобы мастер Дорен наверняка согласился. — Ну, всё, кроме теста. С ним мне Фаффи помогла.

Для тех, кто знал кулинарные навыки Маргариты, эффект мог случиться обратный. Впрочем, мастер Дорен не принадлежал к их числу. Он потянулся за угощением, как вдруг Маргарита резко убрала от него корзинку.

— Постойте! Я хотела протестировать одно средство, над которым мы недавно работали на семинаре… — пробормотала она, вытряхивая содержимое сумки прямо на колени. Изначально он задумывался как средство для мытья фруктов и овощей. Незаменимая вещь в походе. Но я решила найти ему новое применение — увлажняющее средство для рук! А, вот и он! — Маргарита торжественно водрузила скромный флакончик перед изумлёнными очами мастера Дорена и легонько потрясла им. — Та-дам! Дезинфицирующий порошок. Вот! Пока, правда, совсем немного. Экспериментальный образец.

— Похвальное стремление к знаниям, — промолвил мастер Дорен, несколько ошеломлённый бурной демонстрацией.

— Видите ли, в чём дело, — продолжала Маргарита, с восхищением рассматривая мерцающую, словно растопленный мед в лучах солнца, субстанцию. — У меня после тренировок образовались мозоли на пальцах. Когда я пожаловалась Акки, она сделала какую-то отвратительную примочку из трав, с которой я просидела полчаса. Помогло, конечно, но это было так долго и противно, что меня осенила идея создать собственный восстанавливающий крем для кожи! В его основе — этот порошок. Раз им можно мыть еду, значит, он экологичен и подходит для косметологических целей. А в качестве дополнительного ингредиента идет истолчённый в пыль корень бордового лопуха (я позаимствовала немного у Агаты). Им лечат ожоги. Судя по тому, что пишут в учебниках, это магическое растение обладает регенерирующим свойством. Жаль, конечно, что я сама не смогу пользоваться кремом, но, возможно, другим он будет полезен! В общем!

Маргарита бесцеремонно схватила мастера Дорена за руки, отчего тот весь вытянулся и напрягся. — Что ты делаешь?!

— Хочу опробовать на вас своё средство!

— Почему на мне?

Маргарита внимательно оглядела его загрубевшие руки, покрытые мозолями даже сильнее, чем у неё.

— Потому что ваша магическая сила, в случае чего, позволит вам нейтрализовать воздействие моего экспериментального средства от мозолей без ущерба для здоровья… Я бы и на себе его испытала! Но, сами знаете… Превратиться в оленя я не хочу, а мои друзья на такое ни за что в жизни не пойдут! Ну же, мастер Дорен, разрешите! Сейчас как никогда подходящий момент. Если не удастся вылечить ваши мозоли, то хотя бы продезинфицируете руки. Не есть же пиццу грязными руками, в конце-то концов!..

Мастер Дорен заерзал, но отпираться не стал. Маргарита хоть и попросила у него дозволение, на отказ явно не рассчитывала, потому что уже завладела его руками и отпускать их не собиралась. Любой другой преподаватель не простил бы девушке такую наглость! Требовать своего учителя стать подопытной крысой! Где такое видано? Кажется, в последнее время Маргарита слишком расслабленно чувствует себя в его компании и многое себе позволяет.

Только мастер Дорен поразмыслил над сделанным выводом, как пыл Маргариты остудился. Он покинул ее голову, но взамен накинулся на щеки.

— Извините, — отшатнулась она, осознав, что не так в ее действиях.

У нее снова вылетело из головы, что мастер Дорен ей учитель, а не друг. Он как Виктор Михайлович. Разве тот оставил бы подобное поведение безнаказанным? Да что уж там! Маргарита такого бы с ним не допустила. Ни за что! Нет!

— Ладно. Я согласен, — решился чародей. — Ты совершенно права. Мне эта магия не навредит. Пусть лучше ты покроешь свое любопытство под моим надзором, чем учудишь что-нибудь за моей спиной.

Вообще-то у Маргариты пропало желание экспериментировать, но, если мастер Дорен сам выдвинул свою кандидатуру…

Как упустить такой шанс?

— Хорошо! — воссияла она в предвкушении. С возможностью испытать крем снова оживился ее азарт, но теперь она разумно обуздала порывы и воздержалась от хватания чужих рук.

Обильно намаза золотистой субстанцией подставленные ей раскрытые ладони, Маргарита сжала губы и стала ждать.

Порошок вспыхнул, пустив в воздух фиолетовую дымку, и испарился.

— Получилось! Невероятно! — Маргарита расцвела широкой улыбкой. — Я боялась, что у вас шерсть полезет или чешуя, как у рыбы. Но всё идеально! Нужно запатентовать эту штуку! Как думаете, у неё есть шанс на рынке?

Мечты Маргариты рассеялись, как тот фиолетовый дымок, когда мастер Дорен отобрал у неё флакончик с остатками крема.

— Давай, эм, для начала, я отнесу его на экспертизу мисс Лазур, — сконфуженно проговорил он и вымученно улыбнулся. — Один удачный эксперимент ещё ничего не доказывает… К тому же, после того, что произошло с ледяным демоном, твоё имя стало слишком часто звучать в стенах Академии. Не забывай, ты простолюдинка, тебе опасно привлекать к себе много внимания.

— Э, ну, ладно, — расстроено отозвалась Маргарита. — Как скажете. — Она присмотрелась к своему наставнику, убирающему порошок подальше от глаз, и скорчила недоверчивую гримасу.

Его улыбка… на этот раз в ней затесалось что-то поддельное, снисходительное, даже какое-то… обманчивое?!

Мастер Дорен ей лжет? А ведь, если на то пошло, при взаимодействии с ним вещество отдавало отблеском его магии. Подозрительно…

Под прожигающим прищуром ученицы, мастер Дорен совсем потерялся и, чтобы это прекратить, выхватил из корзинки кусочек пиццы.

— Очень вкусно, — похвалил он рецепт, скромно надкусив угощение.

Маргарита оттаяла:

— Правда?

Если до этого в эмоциях чародея читалась фальшь, то сейчас в них сверкала настоящая искренность.

— Это могло бы стать чудесной закуской на празднике конца осени.

Маргарита была нездешняя и о традициях Академии только продолжала узнавать. Ни о каком таком празднике конца осени она слыхом не слыхивала.

— На празднике конца осени? А что это? — распирало ее любопытство.

— Осенний бал в честь окончания первого семестра, — объяснил мастер Дорен, не разделяя душевного подъема подопечной. — После него обычно учащиеся уходят на двухнедельные каникулы.

— Бал? Мне не послышалось?

Вся во власти порыва Маргарита подалась вперед, позабыв о корзинке, примостившейся у нее на коленях. Лишь молниеносная реакция мастера Дорена предотвратила неминуемую встречу пиццы с землей. А ведь он ее еще толком не распробовал!

— Говоря об осеннем бале, вы подразумеваете блистательные платья, упоительные танцы, великолепную живую музыку?

— Да. Самый что ни на есть заурядный бал.

— Заурядный бал?! — Маргарита больше не могла усидеть на месте. Фантазии повели ее в воображаемый вальс вокруг дерева, где она, в прекраснейшем платье с кринолином и корсетом, затмевает всех своей красой. — Да что вы такое говорите! Это же бал! Как в сказках!

Мастер Дорен обнимал корзинку, словно ценнейший артефакт, и пытался проникнуть в мысли Маргариты.

— Похоже, подобные мероприятия тебе по душе…

Маргарита выглянула из-за дерева, в котором разочаровалась как в партнере по танцам, и с жаром ответила:

— Вам не понять, мастер Дорен. Для вас бал — это обыденность.

— Значит, ты никогда не бывала на балах?

— Ни разу. Но очень хочу. Я могу пойти? Пожалуйста?

— Тебе не нужно спрашивать у меня разрешения, — покачал головой чародей. — Осенний бал проводится для всех учащихся Академии.

— Ура!

На «ура» Маргариты мастер Дорен улыбнулся краешком губ, но тут же понуро вздохнул, схватившись за лоб, будто его давно и неустанно терзала мигрень.

— Обещаю, буду тише воды! — приняла Маргарита его головную боль за страх, что она снова что-нибудь натворит.

— Я знаю.

— Тогда почему вздыхаете?

— Из-за этого разговора я вспомнил, что к празднику у нас еще ничего не готово.

— Тогда, может, я помогу? — загорелась энтузиазмом Маргарита. — Помогу организовать бал?

— Эм… Даже не знаю, что тебе ответить… Задача эта непростая…

— Но это идеальная работа для меня! Я могу быть организатором, и при этом ни одна живая душа не узнает, что я причастна к проведению бала. К тому же, первый этап уже выполнен! — решительно сжала кулаки Маргарита.

— Неужели?

Она улыбнулась в зубы, смеясь над забывчивостью чародея.

— Мы уже определились с новой закуской, не так ли?

— Что ж, — заставил себя отпустить тревоги мастер Дорен. — С каждым годом удивить учащихся все сложнее. Слышал, что многие подумывают и вовсе не пойти на бал. Да и Акки хвалила твои лидерские качества. К тому же, теперь у тебя есть друзья, которые могут помочь. Быть может, из этого действительно что-то выйдет.

Глава 2. Тоби

Минули недели с тех пор, как ледяной демон напал на Академию, и Миридад уж утопал в багрянце волшебницы-осени. Ничто не напоминало о былом кошмаре: разрушенные стены были искусно восстановлены мастером Дореном, а уют и чистота возвращены в замок благодаря кропотливому труду прислуги во главе с Акки и Фаффи — главными горничными Центральной башни.

В предвкушении осеннего бала чародеи Академии поспешили предать забвению печаль об утрате одного из учеников боевого факультета. Но зловещая тень Невила Фоджера продолжала витать в коридорах, обрастая пугающими легендами. Шептались, будто ледяной чародей был снедаем ревностью к деве, пленившей его сердце, он не вынес жестокого отказа возлюбленной и сошел с ума. Некоторые были убеждены, что Невил с самого начала был замаскированным демоном, мечтавшим жить среди людей под личиной обычного студента. О его дальнейшей судьбе ходили самые противоречивые слухи. Одни утверждали, что мастер Дорен собственноручно уничтожил Невила Фоджера, другие верили, что его давно казнили или заточили в башне до скончания веков.

Акки не могла оставаться в стороне от этих пересудов, ведь ей было поручено следить, чтобы в них не всплывало имя Маргариты. Те, кто знали о ее дружбе с Невилом, часто называли Маргариту его любовным интересом. К счастью, этим все и ограничивалось. Сложно выдвинуть «такой бездарности» что-то серьезнее претензии: «Как кому-то вроде тебя удалось покорить сердце главного красавчика Академии?» Но кто знает, куда поползут сплетни?

— Эй, Лика, чего уши повесила?

Акки страдала от своего невысокого роста, ей было непросто даже взобраться на скамейку в саду, на которой отдыхала треххвостая химера-горничная. Она проследила за ее тусклым взглядом и вздохнула:

— Все винишь себя?

— Если бы я тогда не устроила скандал, он бы не стал таким…

Лика не отрываясь, наблюдала, как меж косматых, порыжевших ив, прогуливались две фигуры. Горничная Мариса шла, везя впереди себя кресло-каталку, на которой сидел молодой человек в белых одеждах.

Юноша-волк по имени Тоби работал с Ликой на кухне. У них были сложные отношения. Эти двое вечно препирались и никогда ни в чем не сходились во мнении, но, как и все химеры, которых объединяло злое прошлое и которым довелось сыскать приют в стенах Академии, — они бесконечно дорожили друг другом.

В этом году осень не была щедра на ясные дни. Лишь небо распогодилось, горничная Мариса вывела Тоби в закрытый двор — подышать свежим воздухом. Они проехали мимо арки из вьючных растений, что теперь отцвела и окрасила свои резные листья в розовые оттенки. Чтобы Тоби было комфортно, Мариса держалась подальше от неровных дорожек, выложенных камнями. Влажные блики бежали по ним, точно ручейки. По искупанной в золоте осени траве переливались теплые пятна света. Они играли в кучерявых волосах Тоби, заставляя их светиться, и забавно горели на кончиках рысьих усов Марисы, когда та улыбалась, стараясь его приободрить.

Вскоре юноша попросил ее оставить его одного. Мариса была для Тоби словно добрая матушка и заботилась о нем с ответственностью долга. Она все понимала, потому сразу ушла.

Так уж вышло, что бросив вызов демону, Тоби получил тяжелые травмы. Магия сохранила ему жизнь, но он поплатился ногами — из-за травм они перестали ему подчиняться.

. Немногим было это известно, что Тоби — результат эксперимента с магическим лекарством: Акки с сестрой, Лике, Марисе, ведьмочкам Агате и Пэгги, ну и, разумеется, затейнице всего этого — Маргарите Фроловой. Все остальные считали, что, пусть и исцелился Тоби благодаря ведьмам — потому что их целительница мисс Груф от него отказалась — магия к этому отношения не имеет. Да и поведай народу правду, они бы сочли ее шуткой! Ведь в книгах черным по белому написано, что магия и простолюдины — вещи не совместимые.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — болтала ногами Акки, поглаживая завалившегося ей на колени теневого кота Тодороко. — Если бы мы рискнули продолжить лечение магией, у Тоби было бы больше шансов снова начать ходить. Выкинь это из головы, Лика. Агата и Пэгги не просто так осторожничают. Одно дело — мы рисковали, когда на кону стояла его жизнь, и совсем другое — сейчас, когда мы так далеко зашли. Поговори с ним. От того, что ты игнорируешь его, ему только хуже.

Акки толкнула Лику в спину, и та не заметила, как оказалась на ногах.

— Госпожа горничная, — залопотала лисица, овивая себя с обеих сторон хвостами.

— Давай же, не трусь!

— Я так не могу… Вдруг… вдруг он меня ненавидит?

— Да брось ты! Тоби всегда тебе рад.

Лика сцепила пальцы на белом фартуке и уронила взгляд к носкам своих черных туфель.

— Я боюсь говорить с ним наедине, — призналась она. — Боюсь, что он будет смотреть на меня как на причину своих несчастий.

— Разве он когда-то смотрел на тебя так? — Акки взяла задумчивую паузу, давая Лике время поразмыслить. — Ты думаешь, что он винит тебя, но, знаешь, интуиция подсказывает мне, что единственный, кто винит тебя во всем — это ты сама.

Лика медленно оглянулась через плечо. Коляска с Тоби все еще стояла там. Прикрыв глаза, юноша грелся на солнце.

— Госпожа горничная! Вы тоже решили насладиться прогулкой? — Мариса подплыла к ним, светя счастливой улыбкой. — Ай-ай, Лика, о чем это вы там шептались с госпожой? — поддразнила она лисицу. Но Лика, кажется, не видела и не слышала ее. Она вдруг сделала шаг и двинула прочь.

— Постой! — воскликнула Мариса неуверенно. — Тоби просил, чтобы его оставили одного.

— Пусть идет, — загадочно улыбнулась Акки, и под золотистыми ресницами ее забрезжил огонек озорства.

Лика бесшумно подошла к Тоби. Она не планировала скоро попадаться ему на глаза, и потому сторонилась его коляски. С чего ей начать диалог? С извинения? Она смотрела на его профиль, и слова высыхали в горле, образуя горький комок.

Лика была уверена, что Тоби задремал. Не секрет, что он тот еще соня. Всегда выгадает себе минутку, чтобы прикорнуть у печи, вместо того чтобы работать. Но как же она забыла, что чуткие волчьи уши не провести! Не отворачиваясь от солнца и не открывая глаз, Тоби слабо улыбнулся и заговорил голосом, будто доносящимся из сновидения:

— Помню, когда впервые увидел тебя, на дворе стояла такая же осень.

Уши Лики дрогнули. Это ведь он с ней разговаривает?

— Год назад. Помнишь, Лика? Это было ровно год тому назад. — Тоби сонно разлепил веки и прищурился, ослепленный искрами пронизывающих оранжевую листву солнечных лучей. — Я тогда еще так удивился. Твои волосы на солнце были такими рыжими, даже осень, которой я так восхищался, не могла сравниться яркостью с ними.

Ветер прокатил под ногами Лики сухую листву, подобрал копну ее волос и разметал по плечам.

Она прекрасно помнила тот день. Это был первый теплый день после затянувшейся осенней хандры, которая овладела небом. Трое суток Лика не выходила из укрытия, случайно обнаруженного ей в земле, в корнях гигантского дерева. Но коварные ливни разрушили его, вода протекла внутрь, и Лике пришлось спасаться. Обессиленная от холода и голода, химера, пустившаяся в странствие в поиске легендарного Убежища, брела по размытой тропе, волоча за собой потяжелевшие от влаги хвосты, пока не увидела большую фиолетовую комету. Она была хорошо заметна на фоне сплошного серого неба и редеющих крон деревьев. Несмотря на шум дождя, закладывающий уши, грохот от падения стоял такой, что задрожала земля. Фиолетовый туман стелился на километры, и Лика, напитавшись верой в чудо, пошла на свет. Продравшись сквозь непролазные дебри поваленных деревьев, она обомлела. В окружении грязи и веток лежал на боку дракон. Лика прежде не видела драконов вживую, поэтому ей было трудно сказать — был он крупным или маленьким, молодым или старым. Но от одного его вида у нее захватывало дух. Черная чешуя лоснилась, отбивая брызги дождевых капель, а над загривком клубился, как пламя от костра, фиолетовый свет.

— Ты ранен! — воскликнула Лика тревожно. Крыло ящера пересекала кровоточащая рана, похожая на след от огромного острого клинка.

Лика шатнулась вперед, чтобы сделать шаг, но драконий глаз вдруг распахнулся…

— Мы познакомились благодаря мастеру Дорену, — улыбнулась Лика, подступаясь к Тоби поближе.

Тоби перевел на нее улыбающийся взор.

— Ага. И живы мы тоже только благодаря нему. Нам с тобой повезло больше, чем большинству химер. Поэтому, если ты думаешь, что я сломлен печалью, то ты ошибаешься, Лика. Пожалуйста, не жалей меня.

— Не буду, — на удивление быстро согласилась та. — Но при одном условии.

Тоби навострил уши.

— Осенний бал меньше чем через месяц.

— Лика, ты же в курсе, что это праздник для чародеев, — скептически уставился на горничную юноша.

— То-то и оно! Мне так завидно. Чародеи будут веселиться, а мы работать без продыху. Это нечестно!

— Что поделать? У каждого своя роль.

— Тоби.

Лика прозвучала так настойчиво, что Тоби насторожился.

— Ты чего?

— Пообещай мне, что пригласишь меня на танец.

— Что?

— В ночь, когда у чародеев состоится осенний бал, пообещай, что пригласишь меня на танец!

У Тоби от ее властного тона слова поперек горла встали:

— Ты серьезно? И как ты себе это представляешь?

— Как угодно! — неожиданно грозно вскрикнула Лика и рухнула на колени возле его коляски, обвив руками холодную металлическую перекладину. — Прошу тебя, Тоби, поправляйся!

— Эй, хорошо-хорошо, только не плачь.

Лика почувствовала, как между ее ушей легла теплая ладонь, и успокоилась.

— Знаешь что? — бодро спросил Тоби, заставив горничную поднять на него слезливые глаза. — Не знаю, сколько времени у меня это займет — я правда не хочу тебе обещать невыполнимое, — но как только я снова встану на ноги, я обязательно приглашу тебя на танец. Идет?

— Хорошо, — смахнула слезинку с горячей щеки Лика. — Буду ждать. С нетерпением.

Глава 3. Маленькая хозяйка

Даже после самого солнечного и сухого дня, воздух пронизывала влажная, колючая стужа. Она вырывала из-под капюшона главной горничной облачка пара, стремясь похитить последнее тепло. Еще немного, и в такой легкой накидке на улицу уже не выйдешь. Акки потерла ногу об ногу, ежась от холода, пробиравшегося вверх по колготкам.

— Брр, холодина…

Она надвинула на нос голубой шарфик из зимнего гардероба и продолжила красться по саду. Ее не слишком заботило, что кто-то может устроить за ней слежку, ведь в такую промозглую ночь вряд ли кому-нибудь взбредет в голову отправиться на прогулку.

Решимость маленькой горничной всегда пропадала, когда в траве проявлялись очертания зелёного подвала. Его не мог обнаружить никто другой, магическим образом он возникал где ему вздумается. После открытия железной крышки, всегда так тяжело поддавшейся ее силам, звучал голос, от приторного дружелюбия которого волосы вставали дыбом.

— Приветствую, маленькая хозяйка!

Акки протиснула через пересохшее горло ком необъяснимого страха и шагнула на залитые кровавым сумраком каменные ступени. Они были широкими и довольно высокими для коротеньких ножек горничной, поэтому что спуск, что подъем — становились для нее испытанием.

Акки не любила произносить это имя, но вежливость обязывала:

— Здравствуй, Марабас…

Голос хохотнул, будто чувствуя ее пренебрежение, но не имея ничего против такого обращения к себе. Алый свет, лизавший голые каменные стены и сводчатый потолок, сгустился вокруг грубо сколоченного деревянного стола и простецкого табурета, вылепляя зловещий силуэт: горбатая спина, обтянутая кожей — багряной, словно свежий ожог; волосатые черные ноги с козьими копытами вместо ступней. Непропорционально-огромная голова обернулась на Акки, выпучив черные глазища и хищно ощерившись желтыми клыками.

— Тебя опять долго не было. Ты принесла, что я просил?

Голова нависла над Акки, пуская ей в ноги большую тень и царапая ее личное пространство черными рогами.

— Ну? — наседал Марабас.

Акки выдохнула из легких тонкую струйку воздуха, чтобы успокоиться. Как тут соображать, когда это чудовище, с пастью, в которую ты запросто поместишься целиком, дышит горячим паром тебе в лицо?

— Все, что я смогла добыть, — вздохнула Акки, предоставив взору демона кусочек окровавленной ваты в стеклянном пузырьке.

Марабас раскатисто рассмеялся:

— Ты шутишь, маленькая хозяйка? И что мне с этим делать?

Ужасающий смех прекратился, и Акки убрала ладони от ушей.

— Это кровь моей сестры! — обиженно вымолвила она. — Сегодня днем Фаффи порезалась, когда готовила обед. Ты сам просил свежую кровь химеры!

— Я просил кровь свежеобращенной химеры. — Противно улыбаясь, Марабас прикоснулся ко лбу Акки изогнутым когтем, и та зажмурилась, думая, что сейчас ей прилетит щелбан. — Хм, ты до сих пор дрожишь передо мной от страха. Как печально! Мы уже год сотрудничаем, а ты все еще боишься меня. Я настолько уродлив? Уж не нам ли знать, что внешность обманчива?

— Просто я не доверяю демонам.

— Вот как…

Акки отошла от Марбаса вплотную к ступенькам и закрылась от него руками, скрестив их на груди.

— Особенно пограничным. Я могла бы тебя понять, если бы ты был призраком, но с чего демонорожденному помогать кому-то вроде меня?

— Просто ты очень милая и забавная, и ты мне нравишься.

— Пограничным демонам не знакомо чувство эмпатии.

Марабас взялся за живот, хохоча:

— Каждый раз это слышу от людей и каждый раз мне смешно. Что вы знаете о Пограничье? Вы страшитесь его, как Преисподней! Как много ваших ученых осмелились изучить наш мир? Вы утверждаете, что пограничные демоны не способны долго существовать в вашей реальности без сосуда или магического подчинения, но вот он я, перед тобой, ни к чему не привязан. Меня никто не призывал, не приручал, я здесь по собственной воле. Я более осмысленный, чем большинство представителей вашего вида. Я помогаю тебе, потому что так хочу. Без меня ты не справишься. Одного стремления изменить мир не достаточно. Нужны ресурсы, и в твоей цели главным ресурсом являюсь я. Пока ты не начнешь мне доверять и делать то, что я говорю, мы так и продолжим топтаться на месте, смакуя нашу эфемерную мечту. Ты же хочешь вернуть свою сестренку? Прежнюю Фаффи? Так будь полезна, принеси мне кровь свежеобращенной химеры.

Марабас был поразительно сдержан для демона и никогда не повышал голоса, не жестикулировал излишне, да и, в общем, не выказывал агрессии. Любую фразу он произносил с неизменной, почти ангельской улыбкой. Наверное, эти двоякие чувства и путали Акки. Она не могла объяснить себе, почему так боится присутствия Марабаса, если он добр с ней? Неужели она настолько предвзята, чтобы сторониться его только потому, что он демон из Пограничья.

— Где я, по-твоему, найду свежеобращенную химеру? — В голосе Акки клокотало негодование.

— В Академии.

— Что? — Горничная решила, что демон издевается над ней. — Ты засиделся в своем подвале, Марабас. Мастер Дорен больше не принимает в «Антарес» беженцев.

— Но иногда он делает исключения, не так ли? — промурлыкал демон, запрокинув ногу на ногу, от чего стул под ним прогнулся — он был ему маловат, но о каких неудобствах идет речь, если на своих тощих плечах Марабас носил гигантскую голову?

— О чем ты? О каких исключениях ты говоришь?!

— О девочке из другого мира, конечно. О Маргарите.

У Акки потемнело в глазах. Она не упоминала ее имени при Марабасе, ни словом о Маргарите не обмолвилась!

— Откуда ты знаешь? Ты же безвылазно торчишь в этом своем подвале?

Марабас стукнул когтем по пузырьку, который принесла ему сегодня Акки, и из него вылетела пробка. Он вобрал в ноздри аромат крови и произнес томным, как после затяжки сигаретой, голосом:

— Да, а как думаешь — почему? Это все ради тебя, моя маленькая хозяйка. Мой подвал — проход в другое измерение, где никто не засечет мою магию.

— Ты не ответил на мой вопрос…

— А ты на мой…

— Что?

Марабас выстрелил длинным змеиным языком в отверстие пузырька, подцепил вату и отправил ее себе в рот, как лягушка муху. Акки от этой сцены затошнило.

— Ты так и не сказала, чем тебе претит дружба со мной? — напомнил Марабас. — Я вообще-то пытаюсь быть хорошим товарищем…

— По-моему, я дала тебе четкий и ясный ответ. Я не вожу дружбу с демонами.

— И снова все та же песня! — Марабас со вздохом опустил свою несуразно большую голову на ладонь. — Сколько раз я это от тебя слышал. «Я не вожу дружбу с демонами», — передразнил он ворчливый тон горничной. — Ведь мы существа из иномирья, непохожие на вас. Однако… твои предрассудки не мешают тебе дружить с Маргаритой. А ведь она такая же, как я, чужеземка, существо из иномирья. Различает нас только то, что она вышла мордашкой, а я уродился с такой вот уродливой демонической физиономией и с багажом безосновательных домыслов касательно моей природы от глупых людишек. — Марабас свернул губы трубочкой и надулся, но разжалобить Акки ему не удалось.

— Я не смогу тебе доверится, пока ты не расскажешь мне, откуда тебе известно о Маргарите? — прятала она во злобе свой испуг.

— Ну-ну, не хмурь свой милый лобик, маленькая хозяйка. Морщины будут. Ты уже не так молода…

— Марабас!

Демона ее гнев позабавил. Он не выдержал и расхохотался до слез.

— Я не могу! Ну что за забавное существо! Ладно-ладно, так уж и быть, скажу. Я узнал о Маргарите из твоей прекрасной маленькой головки! Довольна?

— Что? Погоди… Ты умеешь читать мысли?

— Прости, что не сказал раньше. Просто мне было интересно, притворишься ли ты любезной со мной ради достижения цели. Отрадно, что ты остаешься верна своим чувствам. Не люблю двуличных людей. Ну чего ты, застыла? Посинела прямо. — Щеки Марабаса расплылись по морде, рисуя на ней наслаждение. — Вы, люди, — просто умора! Я заявляю, что знаю, о чем вы думаете, и все идет по одному сценарию. Вы всячески пытаетесь перестать думать, но выходит так, что в ваших головах всплывают все ваши самые постыдные мысли и сокровенные тайны. Даже как-то скучно становится. Эффект неожиданности теряется. Не нужно прикладывать никаких усилий, чтоб получить от вас информацию. Потому-то я не хотел тебе об этом говорить, маленькая хозяйка.

— Значит… ты все знаешь?

— За эту секунду я узнал о тебе больше, чем за год нашего общения. И, если честно, я весьма опечален некоторыми моментами, что забивают сейчас твою умненькую головку! А я-то все думал, что за кольцо с отвратительной магией ты хранишь у сердца! Теперь мне стало ясно. Подарок Кармина. Ты тоже считаешь его страшилой, но, между тем, питаешь к нему симпатию. Как это работает? Почему он, а не я?

— Марабас… ты что, ревнуешь?

— Конечно! Я бы желал быть симпатичен моей маленькой хозяйке!

— Перестань. И не называй меня так. Мы контрактов не заключали, я тебе не хозяйка.

— Пока что. Но время еще придет.

— Не знаю, о чем ты…

— Конечно, не знаешь.

Марабас воспарил со стула, растворился в алом облаке, чтобы вновь воссоздать свою демоническую оболочку в неподобающей близости от горничной. Его смех метался эхом по стенам, но громче всего он звучал в животе Акки.

— Перейдем к сути! — издал он хитрый смешок прямо в ухо горничной. — Ты, должно быть, замечала, что твоя сестра в последнее время ведет себя странно. На прошлой неделе эта мысль прочно завладела тобой и держала твое сознание далеко от меня. Мне было так неприятно, знаешь ли! Я с тобой говорю, а ты витаешь в облаках! Мы с тобой вместе подозреваем, что мастер Дорен дал Фаффи какое-то тайное поручение. Почему ей? Почему не тебе? Вы хоть и близняшки, но самые важные дела всегда достаются тебе. Что же происходит? Ага! Щелкнула в твоей голове мысль. Быть может, мастер Дорен пользуется услугами сестры, потому что у нее есть преимущество, которого нет у тебя. Она немая. — Марабас помолчал, вчитываясь в цепочку рассуждений, которую выстраивала горничная, и, поймав ее понятливый взгляд, снова обнажил зубы в улыбке. — Присмотрись к своей сестре.

— Полагаешь, мастер Дорен приютил еще одну химеру и приставил к ней в помощь Фаффи?

— Возможно. Во всяком случае, — демон ласково положил когтистую руку на волосы горничной, — нам не помешает это проверить.

Глава 4. Секреты

С багажом лет, проведённых на кухне, главная горничная Акки превратила кулинарное искусство в рутину, доведя каждое свое движение до автоматизма. Если бы ее зачарованная перчатка выдавала вместо кухонных инструментов клинки, у самого мастера Дорена не было бы шансов против скорости и ловкости, с какими она орудовала магией!

Меж тем совсем ещё зеленая в этом деле Маргарита могла скрупулезно и нудно вымерять граммовку муки и воды в стакане. Этим она и занималась одним из вечеров.

Ей мечталось воссоздать все свои любимые варианты пиццы, чтобы поностальгировать по земным вкусам и заодно разнообразить меню, которое будет представлено на осеннем балу. Пицца с курицей и грибами, экзотический вариант с «ананасами», пицца с острым соусом для тех, кто любит «погорячее», ее тезка «Маргарита»… Этот список можно перечислять бесконечно!

Приготовить пиццу не сложно, главное правильно намешать ингредиенты для теста, чтобы оно было не слишком жидкое, но и не слишком густое, не рвалось, обладало упругой структурой, хорошо раскатывалось и не прилипало к рукам…

Маргарита отказалась от домашней пиццы, когда мама, Ксения Андреевна, однажды наругала ее за то, что она «изводит продукты». Ну, подгорела немного пицца! Так ведь это была ее первая попытка, а ей тогда и четырнадцати лет не исполнилось. Но сейчас, обзаведясь помощницей в лице Акки, проблем с тестом больше не возникало. Озадачиться пришлось другим! Начинка! В Миридаде не производили «сервелат», и ананасы здесь не выращивали! Даже если они и растут где-то на югах, то в государство не импортируются. Но Маргариту это только подзадоривало. В действительности, если приглядеться к миру внимательнее, становится ясно, что во многом он схож с Землей. Наверняка, где-нибудь найдется фрукт по вкусовым качествам схожий с земными ананасами! Замену итальянским травам, например, Маргарита отыскала прямо на подоконнике маленькой кухоньки главных горничных.

— Я все приготовила, — объявила Акки, ставя тазик с помытыми овощами на стол.

Маргарита тут же рассталась со своей миской и начала перебирать продукты, добытые горничными по ее описанию.

— Грибы. Хм, вроде похожи на шампиньоны. Подойдут. Перец! Горьковат, но ничего, если его мелко порезать, и в сочетании со сладким луком… м-мм… будет неплохо! А это… — Маргарита отрезала кусочек от колечка свежекопченой колбасы и зависла.

— Не подойдёт? — заглядывала ей в лицо Акки. — Невкусно?

Маргарита облизнула пальцы и вдруг подпрыгнула с улыбкой:

— Потрясающая! Вы сами ее с Фаффи готовите?

— Нет, мы больше по выпечке. В изготовлении копченостей Мариса у нас знаток. А у Сии неплохо получается коптить рыбу!

— Как здорово! — После радостного восклицания на Маргариту внезапно напала тоска: — Жаль, что вы не разрешаете мне видеться с Марисой и остальными… Даже с Тоби. Это правда так важно держать от него все в секрете?

— Я не хочу, чтобы Тоби переживал. Он всегда побаивался магии, неизвестно, как он отреагирует, когда узнает, что был при смерти и считай, что восстал из мертвых благодаря магии! Пусть дальше думает, что ведьмы спасли его, не прибегая к помощи магических препаратов.

— А если он будет не против того, что мы с ним сделали?

— Того хуже! Тоби может настоять на продолжении лечения магией. Принять новую жизнь ему будет непросто.

Маргарита периодически справлялась у Акки о самочувствии Тоби. Из всего сказанного ей ранее, она успокоилась на мысли, что с ним все хорошо.

— Разве он не вылечился? Вы говорили…

У горничной вырвалось виноватое «ой».

— Госпожа Акки! Что еще за «ой». Вы соврали мне?

Акки оккупировала миску Маргариты и вылила мучное месиво в тару поглубже, добавила туда просеянной муки и, вооружившись венчиком, вздохнула. Как ни прячься за делом, отвечать на вопрос придётся.

— Жизни Тоби ничего не угрожает, но… он еще не восстановился полностью, и не знаю, восстановится ли. В общем, Тоби прикован к инвалидному креслу, так как у него отказали ноги. Вероятно, из-за травмы позвоночника.

— Как же так? — Маргарита оставила нож, которым собиралась резать колбасу, и ее плечи поникли. — И почему… почему вы не сказали мне?

Акки терпеть не могла чужие слезы, даже на той стадии, когда они еще не текут по щекам. Она ворчливо цокнула, стиснув венчик и уронив взгляд в миску.

— Я не хотела, чтобы ты больше имела отношение к лечению Тоби. Надеялась, что вскоре ты забудешь о нем, и ничего не будет напоминать о том, что ты приложила руку ко всему этому.

— Ясно, — только и сказала Маргарита. — Я вас понимаю. И не обвиняю. Спасибо, что рассказали мне правду. Послушайте, госпожа Акки!

От ее непредвиденно громкого восклицания горничную передернуло. Она укоризненно посмотрела на нее, чтобы упрекнуть фразой «Не надо кричать мне над ухом», но в итоге стала наблюдателем подъема Маргаритиного кулинарного настроя. Подвернув рукава рубашки, девушка вцепилась в большой нож и стала с похвальным усердием шинковать продукты.

— Я хочу, чтобы варианты закусок к осеннему балу продегустировал Тоби и слуги, что работают на кухне. Это же мне разрешается?

— Э, да, конечно… Погоди. А причем здесь осенний бал?

— А я не сказала? — Маргарита горделиво задрала нос и ткнула себе в грудь большим пальцем. — Мастер Дорен назначил меня организатором осеннего бала.

— Тебя?

— Да, меня, а что такого? Я не могу быть организатором?

Акки скривилась от ее вопроса, как от кислого лимона.

— Как это похоже на мастера Дорена. Скинуть обязанности на ученицу… М-да…

— Да нет же! — уверяла ее Маргарита. — Я сама этого захотела!

— Нагрузить себя лишними хлопотами?

— Почему сразу хлопотами! Я уверена, будет весело.

Акки с мрачным вздохом убрала венчик, сняла магическую перчатку и погрузила в тесто свои маленькие ручки, чтобы замесить из него идеальный шар.

— С таким энтузиазмом ты бы лучше к экзаменам готовилась.

— К экзаменам? Каким экзаменам?

— Ну, здрасьте! В смысле, каким экзаменам? Конец первого семестра. После осеннего бала начнутся экзамены!

Маргарита издала звук негодования:

— Кто вообще придумал проводить экзамены после бала?

В мире Маргариты было точно так же. Сначала школа празднует выпускной, а потом окунает тебя в суровую реальность, чтобы неповадно было подолгу веселиться.

Акки объяснила:

— Когда составляли учебную программу, праздник окончания осени, в честь которого Академия ежегодно устраивает осенний бал, не отмечался учащимися. Это не государственный праздник, изначально его придумали простолюдины, и он был известен как Ночь прощания. Но чародеи Академии не знают, откуда растут корни.

Легенда гласит, что давным-давно жила дева с волосами, золотыми, словно осенний лист…

— О, прямо как у вас? — Маргарита, которая, лишь заслышав вступление о легенде, сделалась вся внимание, и нависла над Акки, ослепив ее белозубой улыбкой.

Хмуро сдвинув брови, горничная проигнорировала это навязчивое любопытство, и продолжила:

— Эта дева… была бессмертна и жила в чудесном мире, где не знали бед, войн и несчастий. Но так случилось, что за всю свою бесконечную жизнь она никого не любила. В ее землях неведомо было само понятие «любовь». И вот однажды в ее владения забрёл могущественный волшебник, такой же бессмертный, как и златовласая дева. Но на этом их сходство и заканчивалось. Волшебник полюбил ее с первого взгляда и потратил тысячелетия, пытаясь добиться взаимности. Однако дева была непреклонна. Она ценила его дары и хотела отблагодарить, но, увы, не могла дать ему то, чего он жаждал.

Волшебник был добр сердцем, и когда в стране разгорелась война, пожертвовал своей магией, чтобы спасти первого попавшегося ребенка. С той поры его жизнь неумолимо стала угасать, подобно жизни простого смертного. В конце концов, некогда бессмертный волшебник умер, а дева, лишь тогда осознав свои чувства, сгорела в пламени скорби. В ее огне пал ее народ, дом обратился в прах, а землю покрыло пеплом. Наблюдая за этим с небес, волшебник, всегда так дороживший своей любовью, превратил пепел в снег, чтобы тот растаял весной и даровал мертвым землям новую жизнь. Поэтому в Ночь прощания принято загадывать желания на первый выпавший снег.

— Какая… грустная история…

— Да, — тихо согласилась Акки. — Это напоминание нам о том, что ничего в этом мире не вечно, даже магия…

Маргарита растолковала смысл истории иначе:

— А мне кажется, в легенде говорится о бессмертной любви.

Акки вся съежилась, будто у нее в зубах застрял сахар.

— Как приторно! Бр-р, аж зубы сводит!

Уже больше часа находясь на ногах, Маргарита устало потянулась и оперлась локтями о столик, возложив голову в ладони и по-доброму ухмыляясь горничной:

— Вы такая неромантичная, госпожа Акки!

— Ну, уж какая есть!

— Неужели вы никого никогда не любили?

Акки обдала Маргариту таким суровым взглядом, что та морально приготовилась к удару половником по макушке, но от этой участи ее спасла скрипнувшая дверь.

— Здравствуйте, госпожа Фаффи! Давно мы с вами не виделись! — поприветствовала ее Маргарита, задрав занавеску, отделявшую кухоньку от комнаты, в которой сестры-горничные обедали, спали и распивали чаи.

Фаффи кивнула, и ее пухлые щеки расплылись в улыбке, а глазки прикрылись в дружелюбном прищуре.

— Я вам помогу! — ринулась к ней Маргарита, принимая из ее рук поднос с грязными тарелками.

Они обе прошли на кухню: Маргарита к мойке, а Фаффи к кладовой. За неприметной дверью у горничных хранился некоторый запас овощей, фруктов и крупы.

Все это время, пока сестра осматривала запасы, Акки сосредоточенно следила за ней, делая вид, что очень занята тестом. Маргарита уже раз поймала ее странный взгляд на подносе, с которым она проходила мимо, а сейчас заметила, как горничная застыла и не сводит глаз с сестры.

— Остатки еды на тарелках засохшие… — бормотала Акки.

Фаффи оглянулась на нее, и по комнате пробежало напряжение. Они обе отвернулись и погрузились каждая в свои обязанности. Фаффи пошла промывать пшено, а Акки продолжила месить тесто — но теперь она делала это очень агрессивно.

Маргарита чувствовала, что между сестрами что-то случилось, но молчала, не зная, как подойти к вопросу.

Пиццу они готовили в сковывающей тишине, периодически нарушаемой неловкими комментариями Маргариты, которыми она силилась разрядить атмосферу и развеселить горничных. Но те уперлись и ни в какую не хотели делать шаг к примирению! Ну, хоть бы кто улыбнулся!

Как же медленно тянулось время! Когда Фаффи со своей стряпней покинула комнату, Акки громко клацнула зубами. Поднос с горячей пиццей зычно бухнулся о стол, а сама горничная шлепнулась на подушки, скрестив руки на груди и пуская пар из ушей.

— Раздражает! Ты видела? Пшенная каша с мясом! Она приготовила пшенную кашу, ты в это веришь?

Маргарита присела напротив, чопорно подогнув ноги.

— Эм, а что такого плохого в пшенной каше?

— Это же еда бедняков!

— И что?

— Как что? — Акки резко подалась вперёд, и ее золотистые брови пронзили переносицу темными морщинками: — Кому, по-твоему, предназначается эта еда, хм?

Маргарита приставила указательный палец к подбородку, усиленно размышляя.

Ответ «мало ли кому!» Акки вряд ли устроит. Тогда ей припомнился случай, как более месяца назад таким же поздним вечером, вроде этого, Гнеси сопровождал Фаффи с подносом в кабинет ректора.

— Возможно, для мастера Дорена?

Акки наигранно посмеялась:

— Ха! Мастер Дорен принадлежит аристократии. Чтобы он ел кашу деревенщин?

— Госпожа Акки, — поразило Маргариту это резкое высказывание, — но вы ведь и сама…

— Знаю-знаю, — отмахнулась та, грозно кусая пиццу и тут же нервно бросая её на тарелку. — Я прекрасно знаю, кто я! А еще за годы своей службы мастеру Дорену я выучила его от и до и в курсе, что он на дух не переносит одного слова «каша»!

Маргарита сдалась:

— Тогда у меня нет идей…

— Неужели не догадываешься? Мастер Дорен опять приютил беженца в Академии и скрывает это, потому что понимает, что сам нарушил собственное табу!

— Как было… со мной?

— Верно. Твое происхождение он тоже утаивал от нас. Не потому что боялся, что мы с Фаффи огласим его секрет, просто-напросто его заел стыд. Какой из него ректор, если он не может следовать своим же правилам?

С мастером Дореном все предельно ясно. Догадка Акки не лишена смысла. Но почему она злится на сестру?

— Вы поругались с Фаффи из-за этого? Из-за того, что она не хочет делиться с вами тайной мастера Дорена?

— Вообрази! — Волосы Акки встали дыбом от возмущения. — Вчера Фаффи приготовила картофельное пюре.

Маргарита с попустительной улыбкой закатила глаза:

— Какие претензии к картофельному пюре?

— Оно было без сливочного масла! Мастер Дорен не употребляет картофель без сливочного масла!

— А он тот еще привереда…

— …Но когда я уточнила — правда ли это для него, Фаффи активно закивала головой, мол, разумеется! Тут-то она и прокололась. Я сказала, что хотела бы уважить мастера Дорена и отнести его поздний ужин сама. Фаффи, конечно, упорствовала. Ее пальцы будто намертво приклеились к подносу, как у человека, который ни в коем случае не может позволить предмету попасть в чужие руки. В результате нашей перепалки тарелка с пюре подпрыгнула и прилетела ей в лицо. После этого мы с ней не разговариваем… — Акки сделала паузу, чтобы наполнить легкие воздухом и продолжить: — А ты заметила, что остатки еды в тарелке на подносе, который принесла Фаффи якобы от мастера Дорена, были засохшими?

— Правда? — изогнула бровь Маргарита, не улавливая размер важности этого наблюдения.

— Почему Фаффи не забрала посуду вчера? Случилось что-то, из-за чего мастер Дорен не успел вызвать Фаффи до отбоя?

— Госпожа Акки…

— Маргарита, я так больше не могу! — ударила кулачком по столу горничная. — Сестра, с которой у нас никогда не было тайн, вдруг скрывает что-то от меня, и я чувствую, что это не какая-то там малюсенькая тайна! Мастер Дорен не разменивается на мелкие секретики. Если он во что-то ввязывается, то это всегда важно!

Маргарита прочистила горло:

— Простите, госпожа Акки, но вы не правы. У вас есть секрет от Фаффи. Да еще какой! Вы сами говорили, что за него вы можете попасть на гильотину.

— Это другое! — возразила та и тут же растерялась.

— А мне так не кажется…

С тем Акки и села на место.

— Ладно, справедливо, — сказала она, помолчав немного.

Атмосфера сделалась такая траурная, будто они только что кого-то похоронили.

Маргарите стало нестерпимо жаль главную горничную.

— Госпожа Акки, если я могу чем-нибудь вам помочь?..

— Нет, — отрезала та, но затем ее зрачки расширились и вспыхнули огоньком. — Хотя…

Глядя на зловещую улыбку Акки, Маргарита вжалась в подушки. Затевается что-то недоброе!

— Я буду признательна, если ты побудешь завтра в роли горничной, Маргарита. Если, конечно, тебя это не затруднит?..

Глава 5. Горничная Маргарита

— Когда я уже найму счетовода?.. — Мастер Дорен сидел в своем кресле и ронял вздохи над стопкой бумаг. Конец семестра не обходится без кучи отчетов. Нужно проверить за педагогами бланки с результатами успеваемости учащихся, чтобы определить, кому и по какому предмету стоит поднажать; подготовить документы для выписки стипендии, ведь экзамены не за горами!

Беда состояла в том, что не все преподаватели «Антареса» выполняли обязанности добросовестно, сваливая своей халтурой бумажную работу на плечи ректора. Многие в лицо говорили ему, что их время стоит дорого, дороже, чем им платит Академия, так, мол, пусть сам практикуется в каллиграфии! Будто ректор решает, как распределяться казной! Всему виной военные издержки. Оснащение армии короля вооружением приоритетнее, чем счастливая учительская доля.

Мастер Дорен не смел ни с кем спорить. Он бы вставил свое слово, но не хотел портить отношения с педагогами. Большинство из них по статусу не отличались от него, и, вот напасть, — ни уволить, ни упрекнуть их, получается, нельзя. Вроде и ректор, а на деле безвольная игрушка. Как и король Алон…

Мастер Дорен вспоминал о Его Величестве с сожалением. В какие сети он попал? Как долго будет продолжаться эта «постановка»? Кто по-настоящему правит Миридадом?

Отвлекшись на раздумья, мастер Дорен случайно оставил кляксу на бумаге со списком учеников, выходящих на повышенную стипендию. Ну, нет! Теперь все заново переписывать! Чародей запустил пальцы в волосы и потер закипающую голову.

— Акки права, мне пора обзавестись заместителем…

Стук в дверь заставил его выпрямиться. На самом деле он ожидал в этом часу гостей, точнее — гостью, одну конкретную (Гнеси не в счет). Но, как это бывало с ним, заработался. Кабинет его располагался на высоте, на которой облака поглощают солнечный свет, а высиживая в вечном сумраке, где в любую погоду за окном туман, легко потерять счет времени.

Тихие огоньки засуетились вокруг его стола.

— Да что с вами такое… — промолвил он, а потом официально крикнул: — Войдите!

Дверь открылась, как обычно — сильной рукой дворецкого Гнеси.

— Ты сегодня рано, — наконец обратил чародей внимание на стрелки каминных часов. — Еще нет… — как вдруг остолбенел, — и восьми. Ты…?

Мастер Дорен хотел спросить «Ты что здесь делаешь?», но даже этого не смог. Его обескуражили две вещи. Первая — Маргарита! Вторая — ее костюм горничной!

— Добрый вечер, мастер Дорен!

Маргарита завалилась в кабинет с подносом наперевес.

Благодаря Акки ей было не привыкать носить одежду горничной. Но если в прошлый раз она облачалась в нее в спешке, только чтобы слиться с толпой, то сегодня предусмотрела каждую деталь. Даже волосы собрала в хвост! Настоящая образцовая служанка!

Мастер Дорен рывком поднялся из кресла и обеими руками уперся в стол, словно сомневаясь в том, что устоит на ногах без опоры. Маргарита с тревогой наблюдала, как по его лицу волнами прокатывается румянец. Неужели ее визит его разозлил?

— Почему ты здесь? — спросил чародей строго. — И почему на тебе форма горничной? Где Фаффи?

Маргарита резиново улыбнулась и соврала:

— Фаффи заболела. Я ее замещаю.

— Почему?

— Люблю помогать друзьям! Что в этом такого? — внимательно следила за реакцией мастера Дорена Маргарита.

Как бы тот не прикрывал свою озадаченность ровным голосом, она заставила его лоб поморщиться.

— Нет, все нормально. Спасибо, что выручила Фаффи.

Улыбка Маргариты стала совсем уж глупой. Выручила? Ага. Как же! Видел бы он, какое представление Акки пришлось разыграть, чтобы вывести Фаффи из игры! Маргарита бесполезно стояла в сторонке и краснела от голосистых вскриков Акки. Ну не в ее это манере было влезать в чужие отношения! Тем более, что сестры у нее никогда не было, откуда ей знать, как в подобных случаях решаются дела?

Когда Фаффи просекла их план, она попыталась сбежать со своим подносом из комнаты, но ее коварная сестрица перегородила ей выход. Поскольку руки у Фаффи занимал поднос, пойти напролом и протолкнуться через сестру она не сумела бы, не расплескав молочную кашу с изюмом. Изюм. Еще одно «нет» в гастрономических предпочтениях мастера Дорена.

— Выглядишь бледно! — качала головой Акки на сестру. — Отлежись сегодня. Так уж и быть! Я доставлю ужин мастеру Дорену, не благодари!

Фаффи раскусила мотивы, стоящие за притворной заботой сестры, и обиженно скуксила мордашку.

— Ну же! — дерзила Акки. Не имея более терпежа, она жадно накинулась на поднос.

Так началась очередная битва за право послужить этим вечером мастеру Дорену. Кашу мотало по тарелке туда-сюда, размазывало по краям, а сестры, с одинаково раздраженными лицами, мычали друг на друга, выжимая из себя подобие улыбок.

Раньше Маргарита считала, что, несмотря на тесные кровные узы, главные горничные абсолютно разные. Но эта сцена показала ей их близнецовую натуру. Скромница Фаффи тоже может фырчать и вредничать! Кто бы знал?

— Госпожа Акки… госпожа Фаффи… — позвала она, дергаясь от каждого всплеска каши. Чуть больше упорства — и содержимое тарелки разлетится по комнате фонтаном брызг.

— Отпусти! — кричала Акки натужно. — Тебе нельзя напрягаться!

Фаффи рычала, наверное, разрываясь про себя немым криком: «Ты дурная? Если кто-то здесь и болен, то это ты, сестренка! Отцепись!»

— Ладно! — прочла ее призыв Акки, видимо, поняв, что их силы равны. К облегчению Маргариты, каша благодатно стекла в центр тарелки.

— Госпожа Акки, — мирно начала она.

Но горничная перебила ее:

— Остановись!

Она развернулась на каблуках и зацепила прорывавшуюся через нее сестру взглядом в спину:

— Фаффи!

Маргарита встала в дверях, как голкипер на воротах, словно Фаффи была мячом, который надо словить.

Но крик Акки сработал лучше.

— Остановись, иначе я расскажу Гнеси, что он тебе нравится!

Фаффи застыла, вытянув по струнке кроличьи уши.

— Да-да, ты не ослышалась. Я знаю, что тебе нравится Гнеси, — ухмыльнулась Акки победоносно.

— Что? Серьезно? — удивилась Маргарита. — Я и не предполагала… — Она запнулась, повернувшись от вида Фаффи — уши и нос химеры стремительно розовели.

Так это правда! И как этот страшный здоровяк может нравиться маленькой хрупкой крольчихе?

В общем, с помощью шантажа Акки добилась своего, Фаффи была «устранена», а Маргарита наряжена в форму горничной и выслана к мастеру Дорену, как говорится, в нужное время и в нужное место, чтобы все-все разузнать!

— Так ты… отдашь мне поднос или нет?

Маргарита увлеклась мыслью о задании, отведенном ей госпожой Акки, и совсем забыла, что не должна выходить из образа горничной.

— Простите, — опомнилась она, ее глаза забегали в поиске местечка, куда можно приткнуть поднос с едой. Хоть он и весил не так много, ведь на нем, кроме стакана воды и тарелки с кашей, ничего не было, — держать его в одном положении оказалось сложно. У Маргариты затекли руки, она метнулась к ректорскому столу. Но сперва, было необходимо убрать бумаги. А что еще делать? Не в руки же ректору кашу совать?

— Сейчас, мастер Дорен, минутку, — балансировала она с подносом на одной ладони. От такой концентрации ее бросило в пот. Только бы не навернуться! Только бы не навернуться!

В страхе за свои отчеты, укравшие у него кучу сил и времени, мастер Дорен придержал поднос.

— Дай его сюда, — потребовал он, но Маргарита, прошедшая короткий инструктаж горничной от Акки, не могла позволить себе подобную бестактность.

— Я почти положила его, — краснея и пыхтя, она потянулась пальцами к краю стола, — Нужно только подвинуть во-о-о-он те листы. Мастер Дорен, вы не могли бы отпустить поднос, я не дотягиваюсь?

— Нет, — отрезал тот и увлек поднос к себе, а вместе с ним и упрямую девушку. Серебряная ложка дважды лязгнула.

Маргариту так тряхнуло, что она едва не опрокинулась на мастера Дорена. Можно сказать, что ей повезло. Как и каше, которая, несмотря на аттракцион, осталась в тарелке. С пошатнувшейся уверенностью, но всё же на ногах, Маргарита перхала смущенным смешком. Она взглянула в суровое лицо ректора, и ей стало не по себе.

— В общем, как-то так, — сказала она, отцепившись от подноса и отрясая руки. — Приятного аппетита!

Не смея задерживаться в кабинете более ни минуты, Маргарита направилась к выходу. По мере того, как она удалялась, ее щеки разгорались все жарче от стыда. Их хотелось облить ледяной водой!

«И не возвращайся, пока не узнаешь, что прячет мастер Дорен!» — угрожающе прогромыхал у нее в ушах голос Акки.

«Стоп, — остановилась она. — Я же так ничего и не узнала! Акки меня прикончит!» — Она вдохнула воздуха, что было силы в легких, и резким разворотом заставила мастера Дорена растерять всю краску с лица.

— Госпожа Фаффи приказала мне прибраться тут у вас! — выдала она первое, что пришло на ум. Как раз на такой случай Акки снабдила ее зачарованной перчаткой. Она лежала в переднике фартука и ждала своего часа, чтобы превратиться в роскошную метелку из страусиных перьев.

— Фаффи не умеет говорить, она немая…

— Да-а, точно! Оговорочка. Акки перевела мне ее желание. Они ведь сестры-близняшки и понимают друг друга без слов? Ха-ха.

Боже, что за бред она несет? И что за дурацкое «ха-ха»? Кто так вообще смеется?

Обходя дергающийся взор мастера Дорена, Маргарита достигла стола. Чувствуя себя за ним в относительной недоступности от молний, летящих в нее из глаз ректора, девушка принялась хаотично трясти метелкой и приговаривать:

— Как же у вас здесь пыльно, мастер Дорен! Это же вредно для здоровья!

На деле Маргарита изучала содержимое стола. Бумаги с отчетами ее не интересовали, но, может, в ящичках найдется какой-нибудь компромат? Так… А что она собственно ищет? Свидетельство о том, что мастер Дорен лжет Акки?

— Маргарита, — позвал ее устало чародей.

— Да-да, я почти закончила!

— Осторожнее, разольешь.

— Ой!

Мастер Дорен не досказал, чего хотел, но ему и не надо было продолжать. Что еще можно разлить на стол? Ведь, кроме чернил, на нем никаких жидкостей не стояло. По милости Маргаритиной неуклюжести искрящиеся золотом чернила залили бумаги. Лишь эта оплошность утихомирила девушку.

— Извините, — улыбнулась она виновато, моля о том, чтобы гнев мастера Дорена миновал ее. Да… когда он злится, видок у него грозный… Но Маргарита же знает, что в душе он очень мягкий и добрый человек.

— По-моему, в моем кабинете достаточно чисто. Спасибо, — безэмоционально произнес он. — Думаю, тебе пора. Боюсь, меня ждет бессонная ночь с отчетами. .

— Я все уберу! И… и бумаги все перепишу! Правда, мне очень жаль!

— Гнеси!

— Мастер Дорен, умоляю, простите. Позвольте мне…

Но Гнеси уже вошел в кабинет.

Мастер Дорен поплелся к стене, где под магической печатью был упрятан тайный проход в настоящие холодные катакомбы. Маргарите доводилось бывать в них, потому чудесное возникновение двери не вызвало в ней удивления.

— Я пойду к себе. Гнеси, проводи Маргариту.

Гнеси приклонил клюв в повиновении, хотя мастер Дорен этого не увидел. Он доверял своему дворецкому, и, скинув на него заботы о девушке, исчез за дверью.

«Поем у себя», вероятно, на его языке означало: «Ухожу я от вас сидеть с хмурым лицом в затхлой хижине из воспоминаний о своем детстве».

Маргарита понадеялась успеть к двери, пока та не растворилась в стене. Мастер Дорен несомненно заблокирует проход изнутри — он не допустит, чтобы какой-нибудь бунтарский дух ветра помог девушке последовать за ним. Как Маргарита подумала, так оно и случилось! Дверная ручка ускользнула прямо из ее рук, слившись с остальным плоским рисунком. А потом и вовсе потеряла очертания. Что ж, с прошлой встречи мастер Дорен стал куда предусмотрительнее!

— Стой! — вскрикнула Маргарита, бросая прочь от нападающей на нее тени двухметрового ворона. без надзора хозяина тихие огоньки осмелели и послетали с канделябров и люстр. Вереща, словно болельщики на стадионе, эти маленькие шкодники навели шума! Судя по тому, как они крутились вокруг Маргариты, болели они за нее, а не за ворона. Гнеси отмахивался от них руками, как от назойливой мошкары. Воспользовавшись сумятицей, Маргарита скользнула под ректорский стол, словно дворецкий был настолько глуп, чтобы этого не заметить. Под его блестящими туфлями злобно выскрипывал пол. Сейчас он подойдет и…

Маргарита, нервно мнущая в руках подол формы и кусающая губы, не вытерпела и пружинисто вскочила на ноги, попутно ударившись лбом о стол.

— Прости, Гнеси! Прошу, позволь мне остаться! — выпалила она, заглядывая в черные вороньи глаза. — Ты ведь тоже чувствуешь, что мастер Дорен обзавелся каким-то новым секретом? Акки страх как переживает за него. Умоляю. Умоляю, уйди, я скажу, что ты всячески пытался меня выгнать, но не сумел! Тогда все шишки достанутся мне!

Гнеси какое-то время молча взирал на девушку с высоты своего роста, и из-за его скудной вороньей мимики было неясно, какие мысли роились в его голове. Наконец, он оторвал ногу от пола — один его единственный шаг загнал Маргариту обратно под стол!

— Только без рукоприкладства. Я уйду сама, — пробормотала та, и пугливо взвизгнула. К ней приближались здоровенные ручищи в белых перчатках. Зажмурившись, Маргарита приготовилась к последствиям. Ворон ни с кем не церемонился. А уж подобрать за шиворот раздражающую девицу и вышвырнуть за дверь по приказу хозяина — дело святое.

Сегодня Гнеси был каким-то нерасторопным. Хотел бы — давно схватил. Так чего медлит?

Наверху шелестнула бумага и застучало о чернильницу перо. Любопытство пересилило страх, и Маргарита осторожно выглянула из-под стола.

— Что ты делаешь? Жалобу на меня пишешь? — в голосе Маргариты сочилась обида, но вдруг лицо её озарилось странным удивлением. — Гнеси! Ты умеешь писать?

Как правило, простолюдины, из которых выходили химеры, были чужды грамоте. Конечно, случались исключения. Взять хотя бы Дарию, прислугу-птицу, вручившую Невилу письмо, полное ревнивых угроз. Логично было предположить, что приближенный слуга мастера Дорена, его доверенное лицо, обучен письму. Но Маргариту почему-то это открытие поразило. Так странно… Человек, чьих мыслей она никогда не слышала, слуга, порой, казавшийся глупее птицы, вдруг обретает разум в форме нескольких каллиграфически выведенных фраз: «Я уйду. Но перед хозяином защищать тебя не буду. Фаффи действительно заболела?»

Последний вопрос, проявившийся на бумаге золотыми чернилами, напомнил о необходимости ответить хоть что-то.

— А, нет, нет, с ней все хорошо, — выпрямилась Маргарита.

Гнеси понятливо кивнул, а затем, как и обещал, молчком ушествовал из кабинета, предоставив Маргариту самой себе.

Гнеси не все равно на Фаффи? Нет. Не так. Гнеси заботит кто-то кроме его хозяина?..

Маргарита тряхнула головой, вправляя сбившиеся мысли.

Нельзя терять время! Мастер Дорен мог возвратиться в любую минуту.

Тихие огоньки безумно обрадовались тому, что в их скучной обители гость, и затрепетали пламенем, готовые ловить каждое слово. Они лезли под руку, выдвигая ящики, стоило Маргарите положить на них глаз, гнездились в волосах, заплетая их в косы, чтобы не мешались. В общем, всячески мешали сосредоточиться. Но Маргарита не могла на них ругаться. Призраки давным-давно сгоревших в пожаре детей таким способом пытались ей услужить и заполучить похвалу. Поэтому Маргарита не переставала улыбаться и рассыпать благодарности.

— Хм, а тут что?

Нижний ящик поддался не сразу, так как был переполнен. В нем лежали письма учащихся, красиво перевязанные лентами разных цветов. Маргарита взяла одно, но распечатать не смогла. Обыкновенная на вид зеленая лента упорно затянулась в узел, когда Маргарита потянула за край.

— Кассандра Клависи, — значилось имя адресанта. Маргарита полезла в ящик за остальными письмами. Большинство из них были с зелеными лентами и принадлежали леди Клависи.

— Сколько писем, и все довольно старые. Хотя нет, вот это было написано недавно. О, а это письмо от Агаты! То есть…для Агаты.

Тихие огоньки парили внимающей кучкой над Маргаритой и слушали ее рассуждения, будто что-то понимали.

Маргарита положила письмо обратно и откинулась на высокую спинку ректорского кресла.

— Видимо, мастер Дорен так заработался, что забыл про письма, — сказала она и вздохнула при взгляде на отчеты, залитые мерцающими чернилами. — А теперь у него работы станет еще больше. Что же я натворила?..

Чутко уловив ее грусть, тихие огоньки тоже померкли в печали.

— Нет, надо ему помочь! Переписать бумаги — это мне по силам!

Тихие огоньки запищали, подбадривая ее. Один из них, проворно подхватив перо со стола, сунул его Маргарите под руку. Другая группа огоньков напряглась и подкатила кресло ближе к столу.

— О, спасибо вам, — изумилась Маргарита их отзывчивости. Прямо перед ней на стол спланировал идеально белый лист бумаги. — Благодарю вас от всего сердца. Что ж, — обмакнула Маргарита перо в чернильницу. — Приступим!

***

Дверь проявилась на стене, мягко скрипнула ручка. Близился час рассвета, когда мастер Дорен вернулся в свой кабинет. Он был снедаем тяжёлыми мыслями и под их влиянием, как под гипнозом, не спускал взора с серебряного подноса, усыпанного осколками фарфора с остатками каши, когда-то бывшими красивой тарелкой.

Брови на лбу чародея дрожали, будто не находя себе места. Так он был раздражён.

Мастер Дорен выпустил из легких разгоряченный вздох, опустил поднос, отражающий, как зеркало, осточертевшие мысли, и, вспомнив о рабочих делах, шагнул к столу. Не думал он, не гадал, что в его кабинете есть кто-то, кроме него. Да и еще, что этот кто-то — Маргарита, которую, как он верил, много часов назад выпроводил Гнеси.

— Что она здесь делает? — произнес он одними губами, чтобы не нарушить сонную тишину.

Маргарита умиротворенно дремала в его кресле, положив голову на руки и не выпуская перо. Тихие огоньки облепили ее со всех сторон и тоже сопели, распрыскивая слабые искры.

Не смея даже громко дышать, мастер Дорен постоял мгновение, оцепеневший до кончиков пальцев. Освободив руки от подноса, он беззвучно подошел ближе и присел на краешек стола, чтобы рассмотреть усталое лицо Маргариты. Он не заметил, как уголки его губ подернула улыбка. В теплом сиянии, что излучали тихие огоньки, кожа Маргариты будто светилась изнутри. За окном лишь проступало бледное, бесцветное веяние утра. Здесь же, среди забившихся по углам ночных теней, его рабочий стол уже вовсю цвел, как солнечный островок.

Кажется, в его кабинете рассвет наступил намного раньше.

Мастер Дорен не понял, как это с ним произошло, но вот его пальцы простерлись к пропитанной пламенной рыжиной темной пряди волос. Она закрывала глаза Маргариты, а ему очень хотелось их увидеть. Его желание сбылось быстрее, чем ожидалось. Ощутив чужое прикосновение, Маргарита проснулась, и, сморгнув засоряющий сознание сон, поспешила слететь с кресла.

— Мастер Дорен, простите! — извинилась она, наскоро поклонившись. — Я взялась переписывать испорченные мною бумаги, и, кажется, задремала. Клянусь, Гнеси ни в чем не виноват! — добавила она невпопад, вспомнив, что обещала прикрыть дворецкого.

— Ничего, — легко принял происходящее чародей.

Маргарита подняла на него круглые глаза, еще не совсем трезвые ото сна, и замерла. Ей на щеку легла прохладная ладонь.

— Что вы?..

Ее заклинило, заполыхавшая кровь прилила к лицу, едва не устроив на нем пожар! Что он делает?

— Мастер Дорен…

На бледной коже чародея проступил смущённый румянец.

— Ты запачкалась, — оправдался он, торопливо размазав большим пальцем по щеке Маргариты пятно и продемонстрировав отпечатавшийся черный след. — Чернила.

Прости Господи, но это уже перебор! Маргарита отвернулась, краснея до ушей, и принялась судорожно вытираться краешком фартука.

— Почему они черные? Почему чернила черные? Они же были золотыми?

— Магические чернила темнеют, когда высыхают, — держал на губах задорную улыбку чародей. — Зеркало? — предложил он, обратив одно из зачарованных перстней в элегантное маленькое зеркальце.

— Нет-нет, я лучше пойду поищу мыло! Маргарита обернулась на мастера Дорена, чтобы попрощаться, поскольку иначе было бы некрасиво. И когда она это сделала, мастер Дорен вдруг прикрылся рукавом и издал смешок.

На вопрос Маргариты «Почему вы смеётесь?» он показал ей ее отражение в зеркальце. Скромное пятно на виске превратилось в черные веснушки. Она была похожа на трубочиста!

— Простите, мастер Дорен, мне пора! — сгорая со стыда, Маргарита укрылась руками и намылилась удрать.

Но мастер Дорен с протянутым подносом преградил ей путь:

— А поднос забрать?

— Да, хорошо. А это… — робко выглянула Маргарита сквозь щель между пальцами.

— Ах, это… — прошёлся невозмутимым взглядом по осколкам чародей, — уронил, когда возвращался. Прошу прощения.

Однако удивление Маргариты вызвала вовсе не разбитая посуда. Под белыми осколками чернели четыре глубокие параллельные полосы. Царапины? Нет. Это не просто царапины. Следы… когтей?