Маги, ведьмы и прочие неприятности

Глава 1

Судьба, как всякая женщина, любит сюрпризы. Даже если приходится делать их самой. Даже если получатели этих сюрпризов – неблагодарные двуногие, которые, в силу собственного скудоумия, порой не в состоянии оценить дар Ее Величества. Один только Господин Случай понимает и полностью разделяет увлечение своей давней знакомой. И вот когда этим двоим доводится потрудиться над жизнью одного и того же смертного – спасайся, кто может, ибо одновременное взаимодействие Судьбы и Случая обязательно приведет либо к внеземному счастью, либо ко всемирной катастрофе.

Судьба ли тому виной, или же Случай приложил здесь свои загребущие ручонки – но именно в этот злополучный день в город Звинолес прибыл Ниллеас Картен. В общем-то, день был самым обыкновенным: на мощеных камнем улицах блестел недавно выпавший снег, скрипели вывески лавочников, сновали туда-сюда тепло одетые горожане, витали ароматы свежей выпечки и горячего кофе.

Однако Ниллеасу, ввиду некоторых обстоятельств, все казалось именно злополучным. И улицы слишком узкие, и снег слепил глаза, и люди исключительно раздражали самим своим присутствием (это в центре-то города, в выходной день – и как они только посмели, мерзавцы?!) Даже кофе не хотелось.

Казавшееся таким правильным решение не пылиться в пустом доме, а пойти прогуляться и развеяться от дурных мыслей, теперь представлялось абсолютно дурацкой затеей. Ну что интересного может произойти в этом захудалом полу-провинциальном городишке?..

На этот риторический вопрос незамедлительно пришел ответ в виде удивленных восклицаний горожан и истошных воплей откуда-то сверху:

-Поберегись!

Ниллеас лишь обернулся, дабы посмотреть, что же вызвало такое оживление, как в следующий миг был беспардонно снесен упавшим прямо с небес клубком переплетенных вместе рук, ног и белокурых волос.

-Странно, а ведь погода вроде как не ветреная, - сидя на земле и рефлекторно прижимая к себе испуганный летающий (и быстропадающий) объект, флегматично подметил мужчина. – Так что же, юная леди, заставило Вас взмыть в воздух и с такой прицельной точностью упасть именно на меня?

На поверку клубок оказался взлохмаченной девчонкой: худосочная (насколько позволяла определить одежда) фигурка, непропорционально длинные руки-ноги, большущие синие глаза, светлые вьющиеся волосы. «Явно кто-то из эльфов в родне наследил», - тут же мелькнуло в голове Нила.

-А Вы знаете, счастье ведь оно такое, неожиданное – редко когда выбирает, на кого именно свалиться, - слегка оправившись от пережитого испуга, бойко отрапортовала девчонка. – Вы как, не ушиблись?

Аккуратно проверив конечности на предмет переломов, самопровозглашенное «счастье» вскочила и великодушно протянула пятерню мужчине. Ниллеас, скептически осмотрев тоненькую ладошку, хмыкнул и поднялся сам.

Безымянная летунья пожала плечами и переключила внимание на свою одежду – странный комбинезон с множеством карманов и кармашков, грязно-серого цвета, с «парусами»-крыльями, идущими от запястий и до самых колен, по виду напоминающие перепонки летучей мыши, был безвозвратно испорчен: парусина местами зияла дырами, местами разошлась по шву, спицы, составляющие каркас – погнулись, несколько даже аварийно покинули свои места и сейчас сиротливо валялись на мостовой.

В данный момент девчонка и сама напоминала взъерошенную летучую мышь, которую изрядно потрепало ветром. Она неловко переступала с ноги на ногу, и так и эдак крутясь на одном месте, в попытках оценить масштаб катастрофы. Поднимала одну руку, придирчиво рассматривая «крыло», горестно вздыхала, поднимала вторую; со злобным шипением наклонилась за дезертировавшими спицами, нахмурила брови, простонала что-то вроде «месяц работы дракону в…»

Нил, до сих пор молча наблюдавший за стенаниями своего свалившегося с неба «счастья», даже на секунду испытал легкий укол чувства вины: не стань он на пути траектории этого растрепанного недоразумения, глядишь, смогла бы приземлиться удачнее и сохранить в целости свой летательный аппарат. Ну, или расшиблась бы в лепешку – зато в этом случае сохранность костюма ее бы точно больше не беспокоила.

-И что же это за чудо мысли и техники? – все же нарушил тишину мужчина.

Девушка вздрогнула и метнула быстрый взгляд сначала на Нила (словно бы удивилась, что он до сих пор стоит здесь), а затем куда-то вглубь собравшейся вокруг толпы.

-Звездолет, - с кислой миной буркнула она.

-Это с чего такое название, ты что же, рассчитывала на ЭТОМ до звезд долететь? – скептически фыркнул мужчина.

Незнакомка отчего-то засуетилась, торопливо подхватила останки своей «летучей мыши». Из-за толпы раздался неясный шум и возгласы: «Где она?!», «Посторонитесь!».

-Нет, просто звездец мне сейчас из-за него будет, - разворачиваясь и уже на бегу бросила девчонка.

Ниллеас удивленно обернулся и заметил с трудом продирающихся сквозь стену зевак стражников. Понятливо хмыкнув, он все же крикнул вдогонку белокурой макушке:

-Эй, а что насчет компенсации, за моральный и физический ущерб?

Разумеется, ни на какую компенсацию он не рассчитывал. Да и не сильно надеялся, что его шутливый оклик заставит хоть на мгновение притормозить этот вечно куда-то летящий (и, разумеется, падающий на ни в чем неповинных прохожих) ураган. Но, к его удивлению, девчонка остановилась. Засунула руку в глубокий карман ее безразмерного комбинезона, сосредоточенно там пошарила. В следующее мгновение маленькая конфетка в цветном фантике послушно проплыла по воздуху прямиком в ладонь Ниллеасу.

Неудачливая летунья напоследок зубасто улыбнулась и унеслась прочь, мощным порывом ветра откинув назад своих преследователей – представителей органов правопорядка.

Последним выбравшимся из толпы был высокий худощавый мужчина лет тридцати на вид. На его груди красовался значок офицера городской стражи. Широкие ноздри на красивом лице гневно трепетали, челюсти судорожно стиснуты, глаза метали молнии. Процедив сквозь зубы парочку проклятий, он резко обернулся к Ниллеасу:

-Заявление писать будете? – требовательно обратился он к «пострадавшему».

Нил, продолжая вертеть в руке свою «моральную компенсацию», насмешливо вскинул брови:

-На кого? Имени этой юной леди я не знаю.

-Зато его превосходно знаю я, и с удовольствием (и Вашей помощью) упеку эту бандитку в камеру, на пару суток, коль уж даже в Академии ее уму-разуму научить не могут,- и яростно выплюнул: - Ведьма.

Мужчина непроизвольно вздрогнул. Метнул пристальный взгляд в сторону предполагаемого маршрута беглянки… Так, значит, сие «счастье» учится в Академии Стихий (а другого высшего учебного заведения в этом затхлом городишке отродясь не было)? Забавно, а выглядит не старше пятнадцати.

-Так будете заявление писать? – нетерпеливо повторил офицер, попутно открывая кожаную папку и вынимая листок бумаги.

-Нет, пожалуй, мы сами разобрались, - Нил с усмешкой продемонстрировал конфету.

-В таком случае, всего доброго, - его собеседник досадливо скрипнул зубами, но настаивать не стал. Махнув своим ребятам, он скрылся в соседней подворотне. Видимо, стражники все еще питали надежду отыскать беглянку и призвать ее к ответу.

-Бардак, - Ниллеас покачал головой и с тяжким вздохом спрятал презентованную карамельку в карман плаща. – И сладкое я не люблю.

Глава 2

Следующее утро для новоявленного обитателя Звинолеса было преотвратным. Впрочем, утро, которое начинается с семи часов, по определению не может быть ничем хорошим. Особенно для Нила, привыкшего вставать не раньше двенадцати. В его понятии «утро» должно проходить неторопливо, без лишней суеты – дабы позволить «восставшему» ото сна телу прийти в себя после очередной практически бессонной ночи. Вкусный кофе с интересной книгой на закуску, холодный душ и неспешная прогулка – и лишь после всех этих привычных ритуалов можно было начинать жить и общаться с социумом.

Ранние побудки Нил ненавидел со времен своей учебы и, заполучив долгожданную корочку о «вышке» черт знает сколько лет назад, выдохнул: наконец-то он может вставать в то время, в какое ему хочется, и день распределять так, как самому заблагорассудится. Кто же мог подумать, что ему снова придется вернуться в стены «храма знаний и магической науки», пусть и несколько в ином образе.

Итак, утро выдалось преотвратным. Во-первых, мужчина благополучно проспал. Времени не оставалось ни на что, на отсутствие привычного кофеина организм отреагировал моментально и бескомпромиссно – головной болью. Бурда, принесенная мальчиком-служкой из «лучшего ресторана города» и с гордостью названная им «кофием», рьяно рвалась наружу, не желая восприниматься как нечто съедобное, но все же позволила более-менее осознанно впихнунть себя в одежду, усадить в экипаж и доставить в Большую Залу Академии, где его нестройным хором поприветствовали студенты. Обменявшись кивком с преподавательским составом – те проводили его кто заинтересованным, а кто настороженным взглядом – Нил с кислой миной, периодически морщась от накатывающей боли, безэмоционально произнес заготовленную речь о том, как он «рад встрече», о «грядущих переменах к лучшему» и что они «обязательно поладят». Судя по отсутствию вдохновленного восторга на лицах студиозусов, они ему не поверили. Он себе тоже.

- … Я слышала, что его выгнали из столицы за то, что он пытался соблазнить…

- … Этого хлыща, на мое место!..

- … Говорят, он разругался в пух и прах с самим…

- … А морда-то, морда! Как кирпичом приласкали…

- … С самой принцессой, представляете?..

- … Да нет, она сама…

- … Вот как теперь академия?..

Учительская встретила нового ректора приоткрытой дверью, гулом взволнованных голосов и ароматами чая. Ромашкового. Нил поморщился, но признал, что с их профессией ромашка еще не худший способ успокоения, большинство преподавателей даже в его Магической Академии не гнушались расслабляться чем-нибудь покрепче, представая перед студентами на следующее утро помятыми и в крайне дурном расположении духа.

Вежливо кашлянув, оповещая остальных о своем приближении, мужчина вошел внутрь. Педсостав сосредоточенно потягивал чаек, усиленно делая вид, что ничего такого они вовсе здесь не обсуждали.

- Приветствую вас, дорогие коллеги, - в последнем слове явственно ощущалась недурственная порция иронии. – Я прибыл сюда по указанию Его Величества, так как он весьма обеспокоен нынешним уровнем магов-стихийников. Видимо, старый хлыщ не справился с поставленной задачей, так что было решено прислать на эту должность нового.

Бывший ректор, лысоватый коротконогий старичок, равномерно залился краской до ушей, в силу своей комплекции теперь здорово смахивая на поросенка.

- Впрочем, особых изменений в коллективе, помимо произошедшей перестановки, быть не должно. Единственное, добавится новый предмет – «Сочетание стихий», который вести буду я.

- Но, позвольте… - седовласый мужчина с подрагивающими на носу квадратными очками выступил вперед. – Редко какой маг владеет двумя и более стихиями в достаточной степени, чтобы использовать их сообща. По крайней мере, студенты нашей Академии.

- А Вы, простите? – Нил, вперив внимательный взгляд в говорившего, вопросительно приподнял брови.

- Виргений Алес, преподаватель истории и географии, - старик горделиво вздернул нос, так, что очки опасно покачнулись и едва не свалились.

- Так вот, уважаемый господин Алес, именно для того, чтобы выявить «редких» магов, я и прибыл из столицы. Искра таланта может зажечься в любой момент, и при недостаточно внимательном отношении к студентам пропустить её слишком легко, - еще один строгий взгляд на бывшего ректора, после которого тот сменил оттенок кожи с красноватого на пепельно-серый.

- Но как же Вы собираетесь… как Вы выразились, господин Картен? Выявлять эту самую искру? – скрипучий голос в совокупности с поджатыми губами и орлиным взглядом довольно пожилой мадам заставил Ниллеаса слегка вздрогнуть: женщина здорово напоминала его старую учительницу по огненной магии, которая в детстве во время уроков не раз хлестала его линейкой, до тех пор, пока он не сжег сей канцелярский предмет прямо у неё в руках. – Беатриса Линстон, преподаватель стихии огня и общего контроля, - предупреждая вопрос мужчины, сухо представилась она.

Нил мысленно хмыкнул: надо же, стопроцентное попадание! А уже вслух отчеканил:

- ЛОРД Картен. Или лорд-ректор, на Ваше усмотрение, - старушенция поджала губы еще сильнее – хотя, казалось бы, куда уж, - И, отвечая на Ваш вопрос: пока я планирую просто провести несколько вводных занятий для всех потоков. Дальше видно будет.

Должно быть, столь «детально продуманный» план не сильно удовлетворил любопытство коллектива, но ни желания, ни возможности на конструктивный диалог у Ниллеаса попросту не осталось. Головная боль захлестнула с такой силой, что в ушах зазвенело, и он уже банально не слышал возражений и аргументов против его затеи остальных преподавателей. Впрочем, затея была вовсе не его, а отправившего его в эту глушь короля – так что и претензии все к Его Августейшеству.

Кажется, последнюю свою мысль он прорычал вслух и, не в силах и далее задерживаться в душном и шумном помещении, практически вылетел из учительской, стараясь по пути никого не сшибить. Ему срочно нужно было выйти на воздух, иначе просто головная боль грозилась перерасти в мигрень, тем самым превратив новоявленного ректора в нетрудоспособного и постанывающего от любого резкого звука или вспышки света злобного индивидуума как минимум на неделю.

С неба кружил пушистый снег, заглушая все посторонние звуки. Студиозусы пополняли багаж знаний на лекциях, зачарованные метлы ритмично очищали дорожки от валящих белых хлопьев, морозный воздух приятно холодил кожу – идиллия. На улице Ниллеас почувствовал себя намного лучше. Решив удвоить эффект, он торопливо шагнул за ворота Академии, да еще и калитку за собой прикрыл – отчего-то казалось, что одно только присутствие в этом месте доставляло его организму крайний дискомфорт.

Мужчина глубоко вздохнул, возведя глаза к небу – словно интересуясь, за что на его долю выпало столь нелегкое испытание, но ответом ему стало молчание и… Увесистый толчок в грудь, от которого весь воздух мигом вылетел из легких.

-Так, видимо, это уже становится традицией. Вы что, все в этом чертовом городе ходить нормально не умеете? - Нил, закашлявшись от достаточно мощного удара в ребра, с удивлением посмотрел на распластавшуюся на заснеженной земле девчонку: сбитые ботинки, узкие брюки и белая рубашка, застегнутая явно второпях – пуговки сбились и края были перекошены, поверх всего этого безобразия тяжелый черный плащ. Образ завершался до боли знакомой белокурой головой, правда, волосы пребывали в куда меньшем беспорядке; на самый кончик острого носа скатились огромные, в пол-лица, очки. – Впрочем, насчет «всех» я определенно погорячился. Вставай уж, «счастье», - хмыкнул мужчина, галантно подавая руку лупающей на него удивленными глазенками вчерашней знакомой.

Блондинка уцепилась за ладонь и неловко поднялась – ей «повезло» не просто врезаться в прохожего, но еще и шлепнуться прямо на лед. Видимо, её ботинки были несколько не приспособлены под такие условия, так что, с тихим вскриком взмахнув руками, она вновь потеряла равновесие и уткнулась носом в сюртук Нила. Удрученно вздохнула, аккуратно отлипла от его груди и, наконец, встала твердо на ноги. Зажмурила синие глаза, втянула носом воздух…

-Ой, это опять Вы! – на лице засияла улыбка. - Ну Вы и везунчик.

Глава 3

Нил слегка удивился – это она что, по запаху его узнала? Оригинально.

Девушка, заметив его недоумение, демонстративно помахала раскрытой ладонью перед своими глазами:

-Зрение у меня так себе, а от Вас пахнет так… кофе, с горьким шоколадом, верно?

Мужчина фыркнул. Кофе и впрямь был его любимым напитком, а как девчонка учуяла нотки шоколада – загадка. И ведь действительно, в первую их встречу очков на ней не было – впрочем, скорее всего, белобрысое чучелко просто боялась их разбить в своем сумасшедшем тест-драйве «звездолета».

-Больше я у нас таких кофейных гурманов не встречала, так что… - её речь прервал зазвеневший колокол над академией, объявляющий о начале занятий.

Девушка встрепенулась, подхватила выроненную сумку и метнулась к воротам – Ниллеасфлегматично подметил, что его очередная встреча с растрепанным чудом снова оканчивается «на полуслове», когда безымянная летунья остановилась. Плечи поникли, сумка-мешок стукнулась о землю, даже кудряшки волос, казалось, грустно обвисли к плечам. Девушка со вздохом развернулась и, встретив вскинутую в удивлении бровь мужчины, уныло пояснила:

-Беатриса терпеть не может опоздавших, после звонка в принципе нет смысла даже к аудитории подходить.

Нил понимающе хмыкнул - перед глазами тут же встал образ сухонькой старушки, у него самого от этой дамы в годах мурашки по коже бегали, а еще стало вдруг любопытно, есть ли у этой грозы всея нарушителей дисциплины такая же злополучная линейка, ну, или длинная указка на худой конец…

От воспоминаний об учебном процессе подзабытая мигрень сдавила голову с новой силой – перед глазами мужчины замелькали звезды. Тихо застонав и сжав виски, Нил некоторое время простоял неподвижно, пытаясь не дать противной пульсирующей боли окончательно затянуть его в свой омут.

Приступ слегка отпустил, и только теперь Нил заметил, что девчонка уже с минуту дергает его за рукав, пытаясь привлечь внимание. Накатило глухое раздражение: чего ей понадобилось? Не видит, что ли – человеку плохо, человек хочет остаться со своим «плохо» наедине, без вмешательства посторонних и вот этих вот жалостливо-понимающих синих омутов глаз.

А надоеда все не отставала и, когда в ушах перестало противно звенеть, Нил наконец расслышал настойчивое:

-… Пойдемте.

-Куда еще?- хотелось рявкнуть, чтобы отлипла, но голос звучал до противного слабо и точно не «отпугивающе».

-Я знаю хорошую кофейню, думаю, Вам не помешает чашечка горячего и очень крепкого кофе.

-Нет здесь «хороших» кофеен, я уже проверял, - скептически протянул мужчина, с отвращениемвспоминая ту мерзостную жижу. «Лучший ресторан города», как же.

-А вот и есть! – блондинка насупилась, тонкие темные бровки сомкнулись на переносице – разве что ногой не топнула для убедительности. Цепко ухватившись за кисть мужчины, она упрямо взяла курс в какую-то подворотню.

Нил пожал плечами и беспомощно вздохнул – мол, «делай, что хочешь», и послушно дал себя увести от осточертевших с первого же дня ворот Академии Стихий. Длинная узкая ладонь обжигала холодом, губы мужчины недовольно скривились - неужели так трудно носить варежки? Поморщившись от очередного приступа мигрени, он поудобнее перехватил кисть девчонки, сжав в собственной руке. За дорогой особо не следил – мешала периодически накатывающая темнота. К счастью, идти пришлось недолго – через каких-то минут пять блондинка свернула в переулок, звякнул дверной колокольчик и в нос ударил стойкий аромат кофе и специй.

«Хорошая кофейня» изнутри выглядела более чем прилично: спокойные коричнево-бежевые тона, столики из темного дерева, вместо стульев – мягкие диванчики и удобные кресла; окна плотно занавешены, помещение освещалось несколькими «светляками» - магическими комками света, висящими под самым потолком. Из посетителей – престарелого вида мужчина, попивающий из высокого бокала нечто воздушно-шоколадное, да семейная пара с ребенком. Вся атмосфера кофейни словно умиротворяла, заставляла говорить тише, погружала в раздумья – даже с виду непоседливая девочка семи лет чинно сидела в креслице, ковыряя длинной ложкой пирожное.

За деревянной барной стойкой флегматично протирал высокие причудливые бокалы моложавый мужчина неопределяемого возраста – такому с легкостью можно дать от двадцати пяти до сорока лет. Заметив вошедших, он тут же расплылся в улыбке и приветливо кивнул спутнице Нила, которая в данный момент озиралась, тряся кудряшками, в поисках места, где бы приземлиться. Выбор пал на маленький столик в самом темном углу кофейни.

Когда перед Ниллеасом была поставлена чашка с кофе, мигрень настороженно притихла, а после первого глотка и вовсе дезертировала до лучших времен. На середине чашки глаза перестали так остро реагировать на свет (мужчина мысленно поблагодарил свою знакомую незнакомку за выбор места), а вкусовые рецепторы сумели, наконец, насладиться вкусом напитка: крепость кофе переплеталась с горьковатой сладостью шоколада, и было что-то еще, немного острое… С каждым глотком жизнь становилась прекраснее. А еще, Нил с удивлением поймал себя на мысли, что вид сидящего перед ним чуда, усиленно бултыхающего трубочкой в высоком стакане, вовсе не раздражает, как обычно бывает в такое вот неудачное утро, а даже доставляет некоторое эстетическое удовольствие. Вот она старательно перемешивает кофе с молоком, вытаскивает трубочку, чтобы совсем уж некультурно облизать с неё взбитые сливки, поднимает на него глаза, несколько смущенно улыбаясь и потирая кончик носа… Смешная.

- А чего Вы на меня так смотрите? – встряхнула головой, закидывая назад упрямо лезущую в лицо прядь волос. Помогло ненадолго.

- Думаю.

- О чем?

- О том, что в такие морозы неплохо было бы обзавестись перчатками, - почти честно ответил он. – Что это, бунт, юношеский максимализм, местная мода – с обмороженными руками расхаживать? Еще и без шапки.

- А Вы, я смотрю, решили ко мне в опекуны затесаться? – с неожиданной язвительностью ответила девчонка, засопев в чашку.

- Обойдусь и без такого счастья, а вот без руки, которую ты мне чуть не отморозила своей ледышкой – не хотелось бы, - в тон ей произнес Нил.

- Да забываю я их вечно. А то и теряю, - пошла на мировую его собеседница, втянув через трубочку сразу треть своего напитка. – Кстати, как Ваше самочувствие?

Нил прислушался к своим ощущениям, удовлетворенно отметил, что от головной боли остались одни воспоминания и кивнул:

- Неплохо, я даже немного удивлен. Отличный кофе.

- Лучший в городе, - не без гордости отметила блондинка, как если бы она сама была как минимум владелицей этой кофейни.

- У тебя вчера неприятностей не было? Кажется, тот офицер был настроен крайне серьезно, - припомнил обстоятельства их знакомства Ниллеас. – В камеру тебя засадить грозился.

- Кто, Руди? – хихикнула девушка. – Да ну, он добрый. Все в порядке, правда. Может, еще по чашечке?

Новоявленный ректор Академии сильно сомневался в доброте означенного стража порядка, но разубеждать её не стал. А вот от еще одной порции этого действительно замечательного кофе он бы точно не отказался…

Брякнул колокольчик, дверь в кофейню распахнулась, впуская холодный ветер и парочку наглых снежинок, и в зал стремительно ворвался коренастый рыжеволосый юноша. Поозирался для приличия, а затем уверенно направился к столику в углу.

- Вот ты где! Тебя уже все обыскались. Сбежал, никого не предупредил, никому не сказал – я же волновался! – накинулся он на Нила. Но не успел тот и рта раскрыть, как парень, заметив девушку, тут же развернулся к ней всем корпусом, напрочь позабыв о своем приятеле: - Приветствую Вас, прекрасная незнакомка. Прошу прощения за этот шум, но у моего друга сейчас тяжелые времена… Такая потеря, такая потеря – представляете, этот обалдуй совсем недавно похоронил остатки собственной совести!

- Ну хватит, - сумел наконец влезть в этот поток сознания Картен. – Во-первых, никуда я не пропадал, и ты наверняка был прекрасно осведомлен о месте моего пребывания. Во-вторых, с совестью у меня все в порядке – она давным-давно атрофировалась за ненадобностью, но спасибо, что побеспокоился. И в-третьих, хватит скалиться, ты пугаешь мою спутницу.

Не то, чтобы она действительно выглядела напуганной – скорее, заинтересованно-растерянной, но Нил не поленился встать и оттеснить своего назойливого друга подальше от девушки. Тот без особого стеснения тут же развалился на его месте, под неодобрительным взглядом мужчины за барной стойкой, и, тряхнув огненной челкой, протянул пятерню блондинке:

- Бен, лучший друг вот этого вот потеряшки.

- Веда, - осторожно пожала она его руку и, подумав с секунду, улыбнулась краешками губ: - Личный сногсшибатель Вашего друга.

А Нил мысленно чертыхнулся: сам-то он до сих пор так и не удосужился поинтересоваться именем этой чудо-летуньи.

- Ниллеас, друг мой, не стой столбом и не пытайся, не пытайся просверлить во мне дыру взглядом, ты же знаешь – на мне это не сработает, - осклабился парень. – Рассказывай лучше, как ощущения на новой должности?

- Нормально, - буркнул Нил, усаживаясь на другом стуле и явно не торопясь вдаваться в подробности. Куда больше его в данный момент волновал вопрос, как бы так «познакомиться» со своей незнакомкой, чтобы это не выглядело слишком уж глупо. Но, так и не придумав ничего получше, поступил по примеру своего друга и протянул девушке ладонь со словами: - Получилось все довольно странно, но лучше поздно, чем никогда, верно? Как ты уже поняла, меня зовут Ниллеас, можно просто Нил.

- Веда, - в глазах девчонки плясали бесята, когда она вполне уверенно и крепко сжала его руку. «Все еще холодная», - с каким-то глухим раздражением подумал Нил. И с еще большим раздражением отметил скабрезную ухмылку наблюдающего за всем этим Бена.

- Ну, раз уж мы все наконец перезнакомились, - всплеснул руками парень, откидываясь поудобнее на спинку кресла, - предлагаю перейти к делу. Ты уже начал поиски… Ай! – продолжить мысль ему не дал увесистый пинок под столом в ногу. Пробурчав что-то вроде «больно же», Бен понимающе покосился на девушку, которая в данный момент была занята сошкребанием шоколадных завитушек с пирожного, и милостиво согласился: - Ну ладно, не здесь и не сейчас. Милая Веда (Вы же не против, если я буду Вас так называть?), расскажите мне о себе. Вы, должно быть, где-то учитесь?

- Да, в Академии Стихий. Воздушник, - кусочек бисквита отправился в рот. - И кстати, я против.

- Что? – недоуменно вскинул брови юноша.

- Против, чтобы Вы называли меня «милой», - просто пожала плечами Веда, смягчая сказанное улыбкой, - не принимайте на свой счет, я со всеми так.

Нил, кстати говоря, тоже был против, но высказываться на этот счет не стал. Некая магия этого места и этого момента померкла, словно погашенная беспардонным вторжением то ли морозного сквозняка с улицы, то ли самого Бена. В любом случае, рыжий невольно напомнил ему о времени – его действительно могли уже хватиться. К тому же, уследить за языком его приятеля было той еще задачкой, мало ли, что может тот взболтнуть ненароком.

- Думаю, нам пора, - Нил встал сам и практически поднял за шкирку Бена. Тот, собственно, не особо сопротивлялся. – Рад был встречи и нашему знакомству, Веда, - мужчина положил на стол пару золотых монет и, подумав, достал из карманов своего плаща еще кое-что. Под возмущенное «Э, это же…», темный свёрток полетел к Веде, а Бену был продемонстрирован кулак, призывающий рыжего помолчать хотя бы минуту. И после всех этих манипуляций Ниллеас поблагодарил владельца кофейни и вышел на морозную улицу.

Бен успел лишь махнуть на прощание своей новой знакомой, которая так осталась сидеть, сжимая в руках мужские перчатки из темной, почти черной кожи, обитые теплым мехом.