Маги. Книга первая : Реверанс

Глава 1. Миг - и ты в Калуге

Вагон электрички трясло в такт равномерному стуку колёс. Лучи заходящего солнца падали сквозь окна, мешая спать. Поезд мчал вдаль через живописные леса Московской области. Он включил телефон. На блокировочном экране высветился значок разряженного аккумулятора и 8 пропущенных от отца. Брать телефон совсем не хотелось.

Отчислен.

Это слово вертелось в его голове уже неделю, отдавая неприятной горечью и чувством безнадёжности. Казалось, будто из-под ног выдернули незримую опору, и теперь он летел прямиком в бездну.

А ведь совсем недавно всё было не так. Ещё месяц назад он, Анатолий Суров, был счастливым первокурсником Российского национального исследовательского медицинского университета — РНИМУ. В памяти ещё был жив тот восторг, который он испытал, только поступив сюда. Списки о зачислении, подготовка документов, выдача общаги, сбор вещей — и вот он уже в златоглавой столице! Молодой перспективный студент, наконец вырвавшийся из душного провинциального ПГТ, у которого всё впереди.

И поначалу всё шло очень даже хорошо. Учёба давалась легко, с одногруппниками он ладил, в общежитии появилось много друзей. Первый семестр обещал быть лёгким: у всех он проходил на одном дыхании, и Анатолий расслабился. И, чёрт возьми, именно в этот момент у них случилась замена преподавателя по анатомии! Старую добрую бабушку, которая улыбалась всем по поводу и без, сменил молодой злой аспирант, не знавший, по-видимому, в этой жизни ни любви, ни ласки, а потому в свои скромные 25 выглядевший как скрюченная высохшая акация. По непонятным причинам он сразу невзлюбил Анатолия и отправил на комиссию, а там... пошло-поехало. Какое-то время он пытался всё исправить, разжалобить, дать взятку, но всё бестолку. С невозмутимым лицом и старческой вредностью аспирантишка ставил ему неуд за неудом.

— Станция Обнинская, следующая станция Калуга-1, — фоновый голос из динамика заставил его отвлечься от мрачных мыслей, перенеся в ещё более мрачную действительность.

Анатолий осмотрел заполненный людьми вагон. Тот жил своей жизнью. Кто-то из пассажиров сидел в телефоне, кто-то дремал, кто-то в сотый раз созванивался с родственниками или пытался успокоить своего малолетнего ребёнка. Старая продавщица лет 40 на вид с аккуратно уложенными назад светлыми волосами катила между рядами тяжёлую тележку, гружёную всякой всячиной. Все воспринимали новость о следующей станции как обыденность, долгожданный конец и так затянувшейся поездки в два с половиной часа. Все, кроме него.

Калуга-1 — конечная. Его дом. Место, куда возвращаться совсем не хотелось. Не сейчас, не так.

«Сын, ты главное учись хорошо», — вспомнилось ему напутствие отца. Его старик не был склонен к излишней эмоциональности и потому на его проводах в Москву ограничился только похлопыванием по плечу и стандартным коротким напутствием. Отец мало что понимал как в медицине, так и в учёбе в столице, находя всё высшее образование ненужной тратой времени. Однако всё это время он без вопросов оплачивал сыну все счета на проживание и переезд, а двумя годами ранее также покрывал всех репетиторов. И как он теперь ему в глаза посмотрит?

Толя вновь осмотрел вагон, пытаясь отвлечься от гнетущих мыслей. Практически все места были заняты, кроме того, что находилось рядом с ним.

«Ну и хорошо, попутчиков сейчас только не хватало», — подумал Толя и уже было хотел продолжить самокопания, как вдруг его внимание привлёк маленький блестящий предмет на соседнем кресле. Толя насторожился: он точно помнил, что когда садился в поезд, сиденье было пустое, да и секунду назад на нём ничего не было.

«Может, мне из-за стресса мерещится?»

Он потряс головой и моргнул несколько раз, однако блестяшка всё так же оставалась на своём месте. Странно, очень странно. Возможно, в своих раздумьях он просто не заметил эту маленькую вещицу, или она выпала у кого-то из пассажиров? Толя потёр глаза, но предмет упорно не хотел никуда исчезать.

«Раньше этого здесь не было... Ну да ладно, сдалась она мне!»

Он уже было хотел отвернуться — обычно он не брал незнакомые предметы, — но не смог. Эта вещица как-то странно манила его, дразня всем своим видом. Мысли об отчислении отошли на второй план, уступив место необъяснимому желанию рассмотреть предмет поближе.

Собрав всю свою волю в кулак, он попытался сопротивляться, однако спустя секунд десять у него на ладони оказалась маленькая монетка. На одной её стороне была выгравирована шестиконечная звезда, а на другой красовалось изображение огромной щуки. Неприятный налёт рыжей ржавчины на обеих сторонах говорил о том, что монетке уже не один десяток лет, но, как ни странно, металл продолжал блестеть и светиться. Толе даже на секунду показалось, будто монета не отражает свет, а сама излучает его.

«Странная вещица. Наверное, коллекционная какая-нибудь», — Анатолий повертел находку в руках. Он раньше никогда не видел ничего похожего. Иностранная валюта или сувенир, сделанный на заказ? Да и что за материал? Помимо странного свечения, при каждом соприкосновении с кожей сталь будто бы начинала дрожать и немного нагреваться. Хотя не исключено, что ему всё это чудилось на фоне стресса. И пускай. Монета пленила его, не давая покоя. Словно одержимый, он продолжал вертеть её в руках, любуясь причудливой гравировкой и наслаждаясь тем, как она подрагивает в его ладонях.

— Свободно тут у вас? — грубый мужской голос мгновенно вывел его из транса.

Из ниоткуда рядом с ним возник высокий мужичок лет 35, одетый в потёртый камуфляжный комбинезон. На овальном, слегка заострённом у подбородка лице виднелась редкая, неравномерно бритая щетина. Волосы на голове были коротко подстрижены, что не скрывало наличие наступающей со лба алопеции. За спиной у мужчины виднелась огромная походная сумка, из которой торчали два или три спиннинга.

— У вас тут свободно? — повторил мужчина свой вопрос, по-хамски ставя рюкзак на сиденье.

Анатолий молча кивнул. Монета в его правой руке задрожала ещё сильнее. Мужичок заулыбался и начал обустраиваться.

— Эх, ну и погодка, самое то для рыбалки, не находите? — весело спросил он, закидывая огромную сумку на верхнюю полку.

— Да, наверное, — неохотно согласился Толя, сдвигаясь чуть подальше.

Он крайне не любил болтать с незнакомцами, к тому же от этого ещё и исходил неприятный запашок рыбы, которую Анатолий просто ненавидел. К тому же новый попутчик отвлёк его от монеты, разрушив его сладкую идиллию. И откуда этот любитель рыбалки вообще взялся? Если бы такой индивид сидел в вагоне до этого, Толя бы точно запомнил его. Да и если бы зашёл из другого, то он бы услышал стук дверцы, но ничего этого не было. Поезд вовсю проезжал последние километры маршрута, так что и зайти рыбак просто не мог. Странно. Толя попытался прокрутить в голове все возможные варианты того, как мог появиться его спутник, но ничего путного придумать не смог.

— Да и я так считаю, — между тем продолжал свой монолог мужичок.

Ответив ему вежливой, выдавленной улыбкой, Анатолий попытался отстраниться от разговора, но его сосед всё не унимался.

— Вот знаешь, нынче, конечно, карась совсем не тот пошёл. Совсем. Зато щука хороша! — на этом моменте рыбак мечтательно закрыл глаза. — Из неё уха знаешь какая? Ууууу, просто объедение. Ты уху любишь?

— Нет, — решительно ответил Толя, надеясь этим ответом поставить точку в диалоге. Тщетно.

— А я люблю. Её после рыбалки самое то есть. Вот сейчас бы целую кастрюлю съел.

«Да что ты будешь делать!» — откинувшись на спинку сиденья, студент устало закрыл глаза. Он не очень любил общаться с новыми людьми, а таких... таких он просто ненавидел. Вечно жизнерадостные, болтливые, закидывающие сотнями вопросов и норовящие всё о тебе узнать и всё рассказать в первые пять минут знакомства. Обычно у него удавалось сводить контакт с такими индивидами к минимуму, но сегодня судьба была явно не на его стороне.

— Меня, кстати, Максим зовут. Максим Ниточкин, — представился рыбак, протягивая грубую мощную волосатую руку.

— Анатолий, — буркнул он в ответ, неохотно протягивая свою.

Их ладони соприкоснулись, и на секунду ему показалось, будто монетка, что была у него в руке в тот момент, дёрнулась. Он попытался было убрать её, но рыбак лишь крепче сжал свою кисть, не давая ему высвободить руку.

— Так значит, и правда ты, — тихо произнёс он, и, прежде чем Толя успел что-то ему возразить, сделал какой-то жест пальцами.

— Что за?! — по спине у Анатолия побежали мурашки.

Он перестал чувствовать монетку! Высвободив руку, он тут же посмотрел на свою ладонь и обнаружил, что та была пуста. И у его собеседника тоже. Несколько секунд Толя ошарашенно разглядывал свои руки, штанины и всё вокруг, пытаясь понять, что за странный фокус это был и куда рыбак спрятал монетку, но её нигде не было.

— Удивлён, Анатолий Суров? — спросил мужичок, пристально взглянув на него.

От образа простофили не осталось и следа. Сейчас на Толю суровым взглядом смотрел коренастый мужчина. Толя почувствовал, как дрожит. Если фокус с монеткой ещё можно было объяснить ловкостью рук или замысловатой техникой, то это... Откуда незнакомец мог узнать его фамилию? Возможно, этот человек следил за ним? Однако сейчас в это верилось меньше всего.

— В общем, слушай внимательно, — продолжил рыбак, посмотрев на него своим пронзающим взглядом. — Ты...

Раздавшийся с задней части вагона крик не дал ему закончить. Оглянувшись, он увидел распластавшееся на полу тело женщины с тележкой. Издавая нечленораздельные звуки, до того бодрая и полная жизни мадам теперь тряслась на полу, периодически совершая размашистые движения руками и ногами.

«Эпилептический припадок!» — мелькнуло в голове у Толи.

Резко поднявшись с места, Толя уже готов был устремиться на помощь, но Максим резко преградил ему дорогу.

— Что ты делаешь?! — воскликнул студент, пытаясь сдвинуть рыбака с дороги. — Ей же плохо!

На мгновение в вагоне повисло молчание. Все взгляды пассажиров сейчас были устремлены на них и на трясущуюся в припадке женщину. Несколько неравнодушных уже поспешили к ней на помощь, однако его сосед с невозмутимым видом продолжал стоять на месте, преграждая ему путь.

— Не торопись и наблюдай, — спокойно произнёс он.

Выглянув из-за сиденья, Анатолий снова посмотрел на женщину, и тут... Продавщицу постепенно перестало трясти. Нечленораздельные звуки сменились громким рыком. Поднявшись на ноги, она осмотрела вагон, и Толя с ужасом заметил, что её глаза стали ярко-красного цвета. Полностью. Белки, зрачки, радужка — всё это исчезло, сменившись кровавой дымкой. А руки... Вместо неаккуратного дешёвого маникюра из пальцев женщины теперь торчали пять загнутых птичьих когтей.

На мгновение он впал в ступор от увиденного. По спине побежали холодные, как лёд, мурашки. Примерно то же почувствовали те, кто до этого хотели помочь. Остановившись в паре метров от монстра, мужчины аккуратно начали пятиться назад. Потихоньку, шаг за шагом, шаг за...

— ГРррарара! — издав столь несвойственный для сдержанной продавщицы поезда рык, чудовище кинулось на своих спасателей.

Те тут же с криками бросились наутек, однако монстр без особого труда настиг их, повалив ближайшего наземь. Красные глаза загорелись жаждой крови, изо рта закапала густая слюна. Поваленный мужик пронзительно заорал и попытался высвободиться, однако чудище ещё крепче прижало его к земле. Когтистая лапа взмыла вверх и...

— Ты че здесь забыл, а? — внезапно раздавшийся голос Максима не дал монстру закончить.

Оцепеневший от страха Толя не заметил, как рыбак покинул своё место и вышел на середину вагона. Происходящее сейчас, казалось, совсем его не пугало. Мужчина выглядел так, будто собирался отчитать хамоватую продавщицу.

Отвлекшись от своей добычи, монстр уставился на него. Оставшиеся без дела когти скребли по полу вагона, оставляя глубокие царапины.

— Шёл бы ты домой по-хорошему, а? — как ни в чём не бывало продолжал рыбак, зевнув. — Так не хочется о тебя сегодня руки марать, daemonium!

Последнее слово эхом пронеслось по вагону. Тело монстра затрясло в порыве неконтролируемой злобы, и без того красные глаза засветились, излучая дикую жажду крови, а находящиеся на полу когти впились ещё глубже, пробив обшивку. Раздавшийся из пасти рык сложился в одно единственное слово.

— ГРррарараа, ненавижу! Грааа...

Позабыв про свою предыдущую жертву, монстр бросился на Максима, ревя от ярости. Изогнутые когти описали дугу в воздухе. Удар! Ещё удар! Монстр размахивал обеими лапами, пытаясь достать до своей цели, однако мужчина без труда уворачивался от каждой атаки. Ни один мускул на его лице не дрогнул, и создавалось ощущение, будто он сейчас не сражается с жутким монстром, а разгребает рутинные дела в понедельник в офисе.

Толя смотрел на всё это, затаив дыхание. Он давно не понимал, что происходит, однако был не в силах оторваться от этого зрелища.

— Наигрался? — уклонившись от очередного выпада, рыбак отвесил чудищу нехилую пощёчину и щёлкнул пальцами.

В ту же секунду стоящий на верхней полке рыбацкий рюкзак спрыгнул на пол и раскрылся. Выскочивший оттуда моток лески взлетел вверх и начал стремительно раскручиваться. Увидев это, монстр попытался отступить, но тысячи стальных нитей устремились к нему, извиваясь словно змеи.

— Грраааааа! — злобно взвыл демон, пытаясь сопротивляться, но тщетно. Пара секунд — и его тело застыло подобно марионетке, скованное едва видимыми путами.

— Ну так чего? Домой? — спросил Максим, усмехнувшись. — Чего-то вы зачастили к нам в последнее время. Не расскажешь, почему так?

— Граааа! — метаясь в порыве гнева, чудовище напрягало каждый мускул, скалило зубастую пасть, не в силах разорвать тончайшие нити.

— Значит, не скажешь. Ну тогда... — Максим не спеша приблизил свой кулак к голове демона. — Прочь! — с этими словами рыбак зарядил мощный щелбан по лбу монстра.

Последнее сказанное слово эхом пронеслось по вагону. На секунду воздух в купе стал холоднее. С клёкотом монстр попытался вырваться, но с каждой секундой когти постепенно втягивались, сменяясь некрасивым маникюром, глаза из двух налитых кровью яблок превращались в усталый, оттенённый синими тенями взгляд сорокалетней женщины. Максим взмахнул рукой — и незримые путы тут же исчезли. Теперь на полу перед ними лежала самая обычная продавщица батончиков с тележкой. Убедившись, что с ней всё в порядке, Максим взглянул на обескураженного Толю.

— Терпеть не могу бесов по понедельникам, — произнёс рыбак с невинной улыбкой.

Толя молча смотрел на всё это и не знал, что и думать. Прямо сейчас на его глазах произошла и продолжала происходить какая-то неведомая, необъяснимая, несусветная чушь. Он, признаться, любил мистику и принадлежал к числу людей, которые нет-нет да прислушиваются к раскладам таро и натальным картам, но никогда не ожидал взаправду столкнуться с чем-то таким. Странная монета, загадочный рыбак, непонятно откуда появившийся монстр. От всего этого голова шла кругом. Не помня себя, на негнущихся ногах он подбежал к Максиму, схватив его за полы куртки.

— Что это было?! — выкрикнул он, давая свободу всему скопившемуся шоку и ужасу.

— А, это? — Максим задумчиво почесал затылок. — Да бес это был. Доставучая хрень. — внезапно его голос вновь приобрёл серьёзный тон. — Ты бы по сторонам смотрел.

«По сторонам? О чём он вообще?» Эта фраза на секунду смутила Толю, а потом, потом он всё понял. Пассажиры! Если так подумать, то подобная ситуация сразу же бы вызвала у людей панику. Должна была возникнуть давка, крики, галдёж, но с момента атаки монстра никто из сидевших в вагоне не издал ни звука... Волна ужаса накатила на него с новой силой. Чувствуя, как сердце уходит в пятки, он огляделся по сторонам. Все пассажиры сидели на своих местах и... тряслись. Точно так же, как в начале тряслась продавщица. Он ощутил, как в его груди с дикой частотой забилось сердце.

— От меня ни на шаг, — могучая рука Максима легла ему на плечо, и рыбак силком задвинул парня себе за спину. — Идут.

На мгновение в вагоне повисла гробовая тишина, а затем раздалось тихое рычание. Спереди. Сзади. Слева. Справа. Рычание, возникшее со всех сторон, непрерывно усиливалось. На его глазах они поднимались со своих мест, медленно направляясь в их сторону. Двадцать или тридцать чудовищ с горящими, будто два тлеющих уголька, глазами.

— Засада, — сказал Максим, закатывая рукава своей рыбацкой куртки. — Ну ничего. В этом деле главное — не дрейфить.

Сердце Толи забилось ещё сильнее. Понимание происходящего давно оставило его, и теперь он просто пытался выжить.

С пугающей синхронностью и ловкостью монстры окружали их, перекрывая все пути к отступлению. В отличие от продавщицы, эти твари уже действовали наверняка.

В звенящей тишине капля холодного пота скатилась по Толиному виску, проползла до подбородка и, не выдержав, рухнула на пол. Тут же первый бес оттолкнулся лапами от ковролина и рывками рванул к ним по изголовьям кресел. Как по сигналу, вторя своему сородичу, оставшиеся твари ринулись в бой, сужая кольцо вокруг своих жертв. Заорав от ужаса, Толя вцепился в куртку рыбака и с горьким отчаянием считал мгновения до неминуемой смерти.

Когти первого беса были уже в метре от Толи, как тут Максим сделал причудливый жест пальцами, и вокруг них возник светящийся рунический круг. В ту же секунду нити стальной лески выстроились в плотную сеть, куполом накрывшую Толю с Максимом. Когти чудовища ударились о барьер, высекая искры, но не в силах прорваться внутрь.

— За круг ни ногой, — произнёс Максим.

Со всех сторон послышался зловещий, разъярённый рев. Монстры нападали отовсюду, словно нескончаемый рой саранчи, лезли на стены, пытались прыгнуть с потолка. Впервые за несколько минут судорожно выдохнув, Толя не отрываясь смотрел на то, как бесы били когтями, вгрызались зубами — но всё тщетно. Их атаки не могли никак навредить сотканному из тончайших нитей куполу.

— А теперь приготовься, — сказав это, Макс начертил рукой в воздухе причудливый рунический символ.

Внезапно раздался резкий щелчок, и их купол стал резко расширяться. Метр за метром непробиваемая стена начала теснить демонов, прижимая к стенам и не давая пошевелиться. Максим сделал новый жест, и нити бросились на демонов, окутывая по рукам и ногам. Через несколько секунд вагон был полон катающихся по полу связанных чудищ. Монстры выли и рычали, но не могли ничего поделать со своим заточением.

— Эх, ну вот, — облегчённо сказал Максим. — Теперь их только изгнать осталось.

Толя почувствовал, как сердце уходит у него в пятки. Отойдя от Максима, он попятился назад и... сам не заметил, как вышел за пределы рунного круга.

— Эй, ты куда?! — крикнул было Максим, но было поздно. Он отвлёкся, на секунду нити ослабли, и этого было достаточно. Раздался лёгкий щелчок — это несколько демонов освободились от пут. Крича от ужаса, Толя бросился было назад в круг, но один из монстров в мгновение ока настиг его. Мощным ударом он пригвоздил Толю к спинке кресла и взмахнул когтистой лапой. В спине отдало болью от резкого удара о железное основание сиденья. Весь мир будто отошёл на второй план. Сейчас он видел всё в замедленном темпе. Вот что-то крикнул Максим и взмахнул рукой. Новые порции стальных нитей пригвоздили беглецов к месту и устремились к Толе, но было поздно. Слишком поздно. Толя ощутил лёгкое дуновение ветерка от приближающихся к его шее когтей. Изогнутый коготь приблизился к его коже и...

— ПРОЧЬ.

Это слово раскатом грома пронеслось вокруг, наполнив воздух и тряхнув вагон. Настолько мощное и сильное, оно прозвучало как необсуждаемый приказ. Все демоны в округе издали протяжный вопль и в мгновение ока испарились, покидая тела людей. Толя снял с себя обмякшего щуплого мужчину с козьей бородкой. Он готов был уже рухнуть сам, но подоспевший на помощь Максим вовремя подхватил его.

— Ты это... Не надо мне тут падать, понял? — сказал он, поддерживая парня. — Подмога подоспела.

В это самое мгновение дверца вагона отворилась, и внутрь вошёл человек. Это был мужчина высокого роста, одетый в строгое чёрное пальто с зелёным шарфом. Грудь незнакомца защищал пластинчатый доспех с выгравированным на нём глазом. Выглядел зашедший примерно на один возраст с Максимом, но волос на голове было не в пример больше, и они составляли густую шевелюру, да и лицо — в целом тоже — было поприятней, если не считать небольшого шрама на левом глазу и уж слишком маленького аккуратного носика. Уставшим взглядом вошедший без всякого интереса осматривал всё произошедшее. Вслед за незнакомцем в вагон ввалились ещё человек десять людей, также одетых во что-то среднее между полицейскими бронежилетами и пластинчатыми латами, украшенными рисунком глаза. Они тут же бросились к людям, принявшись проверять пульс и дыхание и что-то быстро записывать.

— Какие люди! И без охраны? — радостно воскликнул Максим, широко раскрывая объятия, когда незнакомец поравнялся с ними.

— Здравствуй, Максим, — вошедший холодно отстранил его от себя, ограничившись коротким рукопожатием. На Толю он даже не взглянул.

— Ты разве не в отпуске? — продолжал наседать наш рыбак.

— Куда нам, — зашедший вновь осмотрел вагон. — Третий прорыв ткани пространства за последние полгода. Чем занята Яцкая и её отдел?

— Так у них же сейчас ежегодная конференция на Лысой горе. Они там сейчас все.

— Передай, чтобы заглянула к Жоге, как вернётся. Итак... — с этими словами незнакомец наклонился к лежащей на полу продавщице.

Пальцами правой руки он легонько дотронулся до её лица. Воздух слегка задрожал, и из ноздрей и глаз женщины посыпала клубами чёрная дымка. Вошедший аккуратно отнял пальцы, и дымка последовала за ними, клубясь вокруг его руки. Поднеся это странное облачко ко рту, незнакомец осторожно дыхнул на него. Пар от его дыхания окружил дымку и затвердел, превратившись в хрустальную сферу.

— Вот, — сказал незнакомец, передавая сферу Максиму. — Если сегодня будешь у Зеленовича, отдай ему. Это остатки беса, скажи, чтобы сделал у себя в лаборатории анализ, срочность экстренная.

— Мне может уже объяснит кто-нибудь, что происходит? — внезапно включился в разговор Толя. Ему никогда не нравилось, когда его игнорировали, и скопившиеся сейчас эмоции подлили масла в огонь.

— Твой? — спросил незнакомец Макса, мельком взглянув на Толю. В его голосе звучали усталость, пренебрежение и полное отсутствие интереса.

— Мой, — ответил Максим.

— Гражданский?

— Нет. Новый, — ответил ему рыбак.

— Понятно. Ну, значит... — незнакомец резко повернулся к Анатолию. От этого действия парень на мгновение опешил. — Слушай меня внимательно. Сегодня ты пережил большое потрясение и невероятно устал. Спи и набирайся сил, дорогой друг, — до того жёсткий и безучастный голос незнакомца теперь звучал так бархатно и нежно.

Сказанные слова застыли у Толи в голове, разливаясь приятным теплом по телу. Пару секунд парень попытался сопротивляться этому чувству, но, сам того не заметив, сел в ближайшее кресло и тут же заснул.

— Данный вагон отцепить и вернуть на вокзал! Проверить состояние всех пострадавших и стереть им память о произошедшем событии! И да, уведомить Яцкую, пусть пришлёт парочку своих ведьмочек, надо бы подлатать завесу.

— Сделаем, Никита Сергеевич!

— Выполнять.

Фразы этого диалога эхом отдавались в ушах у Толи. Это было последнее, что он услышал, прежде чем погрузиться в сладкое забытьё сна.

* * *

— Тут вроде всё. Я пойду, не забудь передать сферу Зеленовичу.

— Ага.

Знакомые голоса за спиной заставили его проснуться. Открыв глаза, Толя обнаружил себя сидящим на лавочке на Киевском вокзале. Это место было ему хорошо знакомо, ведь именно отсюда он уезжал из Москвы к родителям. Большие часы, висящие на стене, показывали ровно 23:58. Голоса между тем продолжали.

— Никит, может, это, как в старые добрые, все соберёмся? Всей группой, а? Давно же с вами всеми не виделись, всё работа да работа, — добродушно предложил Максим.

— Нет, — холодно отрезал его собеседник. — Если у тебя всё, я пойду, — за спиной Толи послышались удаляющиеся шаги.

— А, постой, чего мне с парнем-то делать? — окликнул уходящего Максим.

— Я откуда знаю? Ты его подобрал, вот и отвечай за своего щенка. Хотя с твоим присмотром он, поди, помрёт скоро, — ответил ему незнакомец и удалился прочь.

— Козлина, — выругавшись, крикнул ему вслед Максим.

— А, ты наконец проснулся, — обратился он к Толе, присаживаясь рядом на лавке. — Как ощущения?

— Да как-то... — Толя не знал, что ему толком ответить. За этот день с ним произошло столько всего, что никак не поддавалось объяснению и вызвало самые противоречивые эмоции. — А что всё это было-то? — наконец собравшись с мыслями, спросил он.

— Да это... — протянул рыбак. — Это бесы были, периодически в людей вселяются, если грань между мирами тонкая, и нападают. Неприятные твари, но слабые, очень слабые. Плохо, если их много, вон как сегодня. Но это вообще всё не главное сейчас. Главное то, Толь, что ты маг. Новый маг, и монета тебя выбрала. Так что это... присоединяйся к нам.

— Маг? — с удивлением переспросил Толя. Казалось, уже ничего за сегодня не могло его удивить, но это слово смогло. Он — маг? Что?

— Ну да, — подтвердил Максим. — Ты молодой, новый волшебник. Такие, как ты, время от времени появляются, ничего в этом удивительного нет.

— И я смогу..?

— Ну да, сможешь колдовать, всякие вещи разные делать, если захочешь, конечно.

На мгновение Толя задумался. Он никогда не ощущал в себе никакой сверхсилы или чего-то подобного, экстрасенсорных способностей не проявлял, и если бы ему сказали что-то подобное раньше, точно бы не поверил. Однако за сегодня с ним произошло столько всего необычного, что сейчас он был готов принять и это. Он сможет творить магию, как Максим и тот человек? Это звучало очень интересно, но... За сегодня его пару раз чуть не убили, а ведь это была только малая часть того мира, в который ему предстояло окунуться, согласись он. К тому же... Всё выходило как-то слишком стремительно и непонятно. В конце концов, он не мог просто бросить всё и последовать за этим человеком. Как же быть с семьёй, друзьями, университетом?

— Спасибо, я, пожалуй, откажусь, — вежливо ответил он и встал, собираясь уходить.

— Значит, уходишь? — голос Максима стал таким же жёстким, каким он был в поезде. — И куда же ты пойдёшь? Есть ли у тебя выбор? Вернёшься к себе домой, жалкий, отчисленный студент, без опоры и навыков, не оправдавший надежд отца?

Толя застыл, не в силах сдвинуться с места. Нет, это были не стальные путы, просто Максим прочитал всё, что было у него на душе.

Часы пробили полночь. Толя оглянулся кругом. На вокзале, кроме них двоих, никого не было.

— Ты же больше всего переживаешь из-за университета, я прав? — спросил Максим.

— Да.

— Не стоит, — глаза рыбака лукаво сверкнули. — Если тебя выгнали из одного университета, значит, с радостью примут в другой.

Глава 2. Двери, грифоны и говорящая рыба

Пришедший с моря холодный ветер протяжно завывал за окнами. Прогнившие насквозь доски старой рыбацкой хижины то и дело поскрипывали, угрожая сломаться в любой момент под напором черноморского бора. Под устланной соломой крышей ютилась одна-единственная маленькая комнатка. Когда-то этот дом служил пристанищем рыбакам, о чём говорили висевшие на стенах снасти, но те времена давно прошли, теперь здесь царили лишь холод и солёный морской ветер. Однако сегодня всё было иначе. Горящий в выложенной из камня печушке огонь освещал помещение нежным светом, наполняя воздух приятным теплом. Дрова в очаге весело потрескивали, заглушая унылые скрипы гнилых стен, а из висящего над пламенем котелка доносился бесподобный аромат свежесваренной рыбы, обильно сдобренной душистыми специями.

Сидящий перед каменной печью человек методично помешивал содержимое котелка, периодически пробуя блюдо на вкус. Внешне это был высокий, крепко сложенный блондин. Покрывающий его с ног до головы серый плащ прятал мощные, как у вола, мускулы, а падающие от костра тени скрывали яркую голубизну глаз. Рядом с блондином на полу лежали деревянная доска, пара ножей и кожаная пастушья сумка, настолько старая и изношенная, что можно было предположить, что ей уже не один десяток лет, а может, и того больше. Внезапно раздавшийся позади шорох отвлёк путника от готовки.

— А, ты наконец проснулся, — произнёс мужчина, посмотрев в дальний конец комнаты. — Как спалось?

После этих слов шорох усилился, сменившись звуком шагов. Гнилые доски протестующе заскрипели, и вскоре в свете огня показался мальчик лет четырнадцати. Высокий, но до ужаса тощий, в рваной домотканой одежде, что почти спадала с него, обнажая тонкие как прутики ключицы. Возможно, в таком виде, он уже давно бы замёрз, если бы не окутывающий его с ног до головы добротный тёплый походный плащ.

— Что это? — спросил мальчик, с опаской глядя на котелок. По заострившимся чертам лица и горящим глазам было видно, что парень не ел уже много дней, а потому манящий запах рыбного супа неосознанно заставлял его приближаться всё ближе и ближе к огню.

— А, это? — мужчина приоткрыл крышку котелка, выпустив наружу облачко пара. Зачерпнув быстрыми движениями пару ложек, блондин подал мальчику тарелку с приготовленным яством. — Это блюдо я сам придумал. Те, кто его пробовал, назвали это рыбным супом, но мне больше по душе другое название.

— И какое же?

— Уха.

— Уха? — переспросил мальчик с удивлением.

— Уха, — подтвердил блондин. — Знаешь, я обожаю придумывать новые названия, говорят, это позволяет обогатить язык.

— Бессмыслица какая-то.

— Ой! — мужчина недовольно повёл плечами. — Ты сначала попробуй, а потом уже что-то говори.

— Ладно, — согласился мальчик, с недоверием разглядывая тарелку.

Пару секунд парнишка колебался, но голод быстро взял своё. Сначала он нерешительно зачерпнул одну ложку, однако очень скоро за ней последовали вторая, третья, четвёртая, гораздо более уверенные, и вот тарелка с так называемой ухой стремительно опустела.

— Что, хороша уха? — с довольной ухмылкой спросил мужчина, глядя на то, с каким аппетитом ест его собеседник.

— Хороша! — тут же отозвался мальчик. Испуг и недоверие исчезли с его лица, будто бы их никогда и не было, и теперь оно светилось сытой довольностью. Холодный ветер протяжно завывал за окнами.

— Что с ними всеми стало?

Оторвавшись от еды, мальчик внимательно посмотрел на мужчину. В карих глазах юноши читалось, что он прекрасно знает ответ на свой вопрос, но всё ещё надеется услышать что-то другое.

На несколько секунд в хижине повисла тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием горящих поленьев. Мощная рука мужчины сжала лежащую на полу сумку, словно пытаясь отыскать в ней что-то.

— Мертвы. Все мертвы, — эти слова повисли в воздухе, наполнив комнату могильным холодом. — Когда я пришёл сюда, эпидемия уже скосила всех. Ты единственный, кто смог выжить...

Стекающие по бледным детским щекам слёзы одна за другой упали в пустую тарелку из-под ухи.

— П-почему? — и без того красные от голода и недосыпа глаза стали ещё краснее. Из изнемождённого тельца вырвались тихие всхлипы.

— Да будет тебе, — мощная рука блондина легла на детское плечо. — Я знаю, тебе больно, но всё уже позади.

— Что позади!? — резким рывком парень стряхнул с себя руку странника. — Все мои родные мертвы, деревня погибла, а вы говорите мне такое! Вы хоть знаете, каково это — потерять тех, кого любишь?! — губы мальчика дрожали в приступе истерики. — Вы хоть понимаете?!

Нежный свет, исходящий от горящей печи, озарил на мгновение испещрённое множеством шрамов мужское лицо. Поднявшись с пола, блондин выпрямился в свой полный рост, заставив мальчика отступить назад.

— Ты даже не представляешь, насколько хорошо, — ответил он, взглянув на собеседника прекрасными голубыми глазами, полными тихой скорби. Воздух вокруг мужчины задрожал и начал пульсировать.

— Я понимаю, как тебе больно, Макариос, но того, что случилось, уже не вернёшь. Прими это и живи дальше, — эти слова блондин произнёс чуть тише, усаживаясь рядом с мальчиком.

— Зачем мне жить дальше?

— Потому что жизнь прекрасна, Макариос. Она полна красок и радости. Да, иногда она бывает жестока, иногда случаются действительно ужасные вещи, но это не повод прекращать бороться. Эту деревню уже не спасти, но сколько ещё таких деревень в мире? — голос мужчины звучал громко, эхом отражаясь от стен маленького домика. — А ведь ты можешь помочь им. Такие, как мы с тобой, можем. Если хочешь, чтобы никто в мире больше не познал твоей участи, тогда продолжай жить и становись сильнее.

Большие детские глаза жадно вглядывались в мужчину, ловя каждое его слово.

— Как мне стать сильнее? — спросил он всхлипывающим голосом.

— Пойдём со мной, я обучу тебя всему тому, что знаю.

— Я даже не знаю, как вас зовут.

— Моё имя не важно, — на лице блондина мелькнула тень от огня. — Когда-то оно принадлежало человеку, совершившему много ошибок, и было похоронено вместе с ним. Поэтому называй меня просто Учитель.

— Учитель, — задумчиво повторил мальчик. — И много у вас было учеников?

На этой фразе блондин весело рассмеялся.

— Надеюсь, ты станешь первым.

— Первым? Значит, будут ещё?

— Думаю да.

— Тогда, — на лице маленького мальчика вновь промелькнуло нечто, напоминающее улыбку, — тогда я буду самым старшим.

— Валяй. Макариос, первый и самый старший ученик великого учителя, — улыбнувшись, произнёс блондин. — А теперь ешь и набирайся сил, скоро мы выдвинемся в дорогу.

— Учитель, последний вопрос.

— Какой?

— Почему вы решили мне помочь?

— А разве нужна какая-то причина, чтобы помочь человеку? — К тому же ты младший, я старший. А старшие должны помогать младшим.

Пришедший с моря холодный ветер протяжно завывал, гуляя по улицам давно заброшенной рыбацкой деревушки на берегу Чёрного моря. Выстроившись в ряд, на морской берег безрадостно взирала гряда мёртвых домов, сгнивших внутри и заполненных холодом. Но сегодня в окнах одного из них ярко горел свет. Два маленьких огонька жизни посреди заброшенного мёртвого побережья. Они смотрелись так неестественно, так нелепо, словно это всё было не взаправду. Словно это был мираж, насмешка над наступающей ночью, насмешка над самой смертью.

— Макариос.

— Да?

— Я тут подумал, раз уж ты стал моим учеником, возможно, тебе больше бы подошло другое имя.

— И какое же?

— Максим.

— Дурацкое имя, если честно, никогда его не приму!

— Ха-ха. Поживём — увидим.

* * *

— Ну что, Анатолий Суров, — в глазах Максима замерцали озорные искорки. — Ты можешь вернуться домой, забыть всё это, как страшный сон, и прожить долгую и счастливую жизнь неудачника. А можешь пойти со мной и стать магом. Какую дорогу ты выберешь?

С лица рыбака не сходила лукавая улыбка, происходящее явно доставляло ему удовольствие. Говорил он медленно, будто бы смакуя каждое слово. Толя вновь задумался. Тысячу раз с экрана телевизора ему доводилось наблюдать за тем, как герой фильма должен сделать выбор, определяющий его судьбу. Вместо предполагаемого волнения подобные сцены всегда вызывали у него смех. Поставленная в фильме проблема казалась ему раздутой, а игра актёров максимально натянутой. Да, с экрана это смотрелось забавно, но сейчас... Сейчас подобный выбор предстояло сделать ему самому. Поехать назад в Калугу к родителям или же пойти за этим изгоняющим демонов рыбаком в мир, совершенно ему незнакомый? По спине Толи пробежали мурашки. Он отлично понимал, что это решение изменит всю его жизнь и назад дороги уже не будет. И он решился.

— Я пойду с тобой.

Эти слова эхом разнеслись по пустому вокзалу, растаяв где-то под куполом пластикового дебаркадера. Сквозь громаду изогнутых стальных балок пробивался холодный свет звёзд, с учтивой безучастностью наблюдающих за всем со своих недосягаемых высот.

Резко поднявшись с мягкого сиденья, Максим уверенно направился к загороженной стендом стене.

— Тогда поторопись, ведь сейчас самое лучшее время, — крикнул он, обернувшись.

— Время для чего? — с недоумением спросил Толя.

Глаза Максима вновь лукаво сверкнули.

— Для того, чтобы открывать двери.

Раздвинув тяжёлые стенды, они упёрлись в вымощенную мраморной плиткой стену. Толя отлично знал, что это за стена. Данная конструкция была прекрасно знакома каждому человеку, хоть раз бывавшему на Киевском вокзале. Встроенные в неё массивные часы с золотым циферблатом показывали время с точностью до сотой секунды, по всем стандартам хвалёного Московского качества, а установленные в специальных выемках две мраморные статуи греческих мужей с фонарями в руках безмолвно вглядывались вдаль, готовясь встретить новых путников. Находящаяся посередине массивная деревянная дверь когда-то служила проходом в боковое крыло вокзала, но давным-давно перестала использоваться для этой цели и уже много лет стояла без ручки, намертво заколоченная. Максима, однако, этот факт совершенно не смутил. Подойдя как можно ближе к двери, рыбак положил свою руку на высохшее дерево. Минутная стрелка на часах с лёгким щелчком переместилась на цифру шесть.

— Вечно они опаздывают, — произнёс рыбак, тяжело вздохнув. — Дуболомы.

Сжав кулак, Максим постучал по двери три раза.

— Я путник уставший, что сбился с пути, дорогой надежды позволь мне пройти.

ОТВОРИСЬ!

Толя почувствовал, как после этих слов воздух на вокзале похолодел и начал потрескивать, а мгновением позже на двери один за другим стали появляться замысловатые узоры. Многие ему были знакомы — в различных фэнтезийных рассказах и фильмах он видел нечто подобное — магические круги. Мерцающие фиолетовым цветом с множеством причудливых иероглифов, они возникали в различных местах на заколоченной дверце, сменяя друг друга. Внезапно сверху донёсся громкий шорох.

«Должно быть, какая-нибудь беспокойная птица», — подумал Толя, посмотрев на статую.

Статуя посмотрела на него в ответ. На дотоле бездвижном каменном лице теперь читалась яркая мимика, а пустые мраморные глаза были полны любопытства. Слегка наклонив мраморную голову, произведение искусства с интересом разглядывало его со своего помоста. Толя попытался незаметно отвести взгляд, но это было выше его сил. Отвлекшись от двери с кругами, над которой кропотливо возился Максим, он переключил всё своё внимание на живую скульптуру. Та, в свою очередь, сладко зевнув во весь рот, приблизилась к краю подставки.

— Эй, парень, — громким басом окликнула Толю статуя, ставя рядом с собой фонарь.

— Вы это мне? — нерешительно пробормотал Толя. Он пытался говорить спокойно и ничему не удивляться, но волнение давало о себе знать. С говорящей скульптурой ему приходилось иметь дело впервые. Статуе же его вопрос совсем не понравился.

— Ну а кому ещё-то, блин, а? В сторону! — грубо окрикнул его истукан, спрыгивая со своей подставки.

К большой удаче, природа наделила Толю хорошей реакцией, и он успел отпрыгнуть за секунду до того, как на место, где он стоял, приземлилось несколько тонн камня — живого и совершенно неотёсанного. Выпрямившись в полный рост, древнегреческий муж из красноярского мрамора неприветливо посмотрел на парня с высоты своих трёх метров.

— Ты чего на меня уставился, а? Тебе было бы приятно, если бы на тебя пялились?

— Да я не... — начал было оправдываться Толя, глядя на нависшую над ним белоснежную голову.

— Глыба, ты чего к пацану пристал? — внезапно с противоположной стороны раздался громкий шлепок, и теперь над парнем нависло две мраморные головы.

Второй исполин был как две капли воды похож на первого, но голос у него был гораздо мягче и приятнее. Осмотрев Толю с ног до головы, скульптура весело подмигнула ему пустым белым глазом.

— Да потому что они достали, блин! Мало того, что ходят тут целый день и шумят, так ещё теперь и пялятся, нахалы! — яростно запричитал Глыба, скрестив руки на груди.

— Ну посмотрел мальчик на тебя один раз, чего сразу истерику-то тут устраивать? Ему же интересно. И вообще, он наш гость, так что будь вежлив! — после этих слов по вокзалу пронёсся громкий звук удара камня — это второй великан отвесил Глыбе мощный подзатыльник.

— Ах ты, придурок камнелицый! — взвыл явно Глыба, хватаясь за каменную голову. — Ну, ты у меня щас получишь!

Резко обхватив корпус обидчика двумя руками, Глыба повалил его на землю и нанёс громкую пощёчину. Второй гигант же не дал себя так просто в обиду и со всей силы вцепился зубами в предплечье драчуна, за что мгновенно получил вторую пощёчину. Толя аккуратно попятился назад. Ладонь каждого из гигантов была примерно размером с его голову, а потому он попытался как можно скорее покинуть место драки. Как ему удалось понять, статуи приходились друг другу чем-то вроде братьев, и второй, судя по всему, был старшим, если, конечно, было уместно связывать каменные скульптуры родством. Гранитная плитка вокзала неприятно скрежетала под весом катающихся по ней мраморных исполинов. Пыхтя и кряхтя, древнегреческие мужи яростно наносили друг другу удары. В ход пошли такие беспощадные приёмы, как «крапивка» и хватание оппонента за ухо.

— Вы что здесь устроили? — голос Максима тотчас же заставил статуй прекратить драку.

Быстро вскочив с пола, мраморные гиганты вытянулись перед мужчиной по струнке. Толя взглянул на рыбака. В общей суматохе он не услышал, как тот подошёл. За спиной мужчины виднелась пустая дверца, в центре которой теперь горел один единственный круг. Таинственные символы, начерченные между лучами пентаграммы, мерцали мистическим фиолетовым светом, маня к себе. Среди всех прочих иероглифов, что Толя смог разглядеть до этого, прибавился один новый. В центре круга был аккуратно вписан символ рыбы.

— Я вас спросил: вы чего тут устроили, идиоты?! — спокойно повторил свой вопрос Максим. В голосе рыбака читалось порождённое усталостью недовольство.

— Виноваты, Максим Сергеевич! — в один голос стали оправдываться статуи, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы стражи магических врат, а ведёте себя как два малолетних ребенка. Мало того, что подрались, так ещё и чуть человека не задели. А ещё говорят, Киевский вокзал у нас лучший по качеству врат! Совсем от рук отбились, да?! Мне в Магбез доложить про вас?

В наступившей на мгновение тишине Толя впервые увидел, как дрожит мрамор.

— Максим Сергеевич, не надо в Магбез... — статуи нависли над рыбаком, стыдливо опустив огромные белоснежные головы. Происходящее походило на какую-то сюрреалистичную картину: два огромных каменных гиганта вели себя как нашкодившие дети перед каким-то рыбаком, что доходил им ростом от силы до колена.

— Ладно, живите. Но не дай Бог такое ещё раз случится! — Максим погрозил исполинам пальцем. — В музей искусств у меня оба поедете!

— Спасибо вам большое, Максим Сергеевич, мы так больше не будем! — отозвались мраморные изваяния, повеселевшие от того, что избежали наказания.

— Ага, надеюсь, — недовольно проворчал Максим. — Вы мне лучше скажите вот что: отец ваш где? Время уже вообще-то.

— Батя-то? Да тут он, сейчас позовём.

— Давайте быстрее.

— Уже бежим! — с этими словами статуи резко рванули с места к стене с золотыми часами.

Две белоснежные мраморные статуи, бегущие со всех ног по тёмной платформе Киевского вокзала, — даже по меркам ночной Москвы это зрелище смотрелось крайне необычно.

— Ты как, живой тут? — спросил рыбак, приблизившись к Толе.

— Да вроде всё нормально, испугался только немного.

Толя не знал, как точно описать то, что он испытывал в данный момент. За текущий день его два раза чуть не убили, но происходящее, как ни странно, начинало ему нравиться. Перспектива быть разорванным демоном явно привлекала больше, чем выслушивать про то, что он плохой сын.

— Ну и отлично. Прости, сразу не заметил, был дверью занят.

— Да ничего. А кто они?

— Они-то? — усмехнулся Максим, поглядев вслед убегающим гигантам. — Глыба и Волына — стражи врат. Интеллекта у обоих в башке ноль, но работу свою выполняют неплохо, вот их сюда и поставили. Ты, кстати, чего перед ним стушевался?

— Да я... — начал было Толя.

— Запомни одну вещь, — рыбак строго взглянул на юношу. — В волшебстве, знаешь, что самое главное?

— Что?

— Характер твой, вот что. Все магические существа, да и маги в общем-то тоже — все прекрасно чувствуют слабость. А эти двое бестолочей особенно. С ними надо жёстко, понял? Пока не покажешь характер, ничего не получишь.

Не спеша они приблизились к стене, по которой барабанили мраморные кулаки статуй.

— Батя, просыпайся! Батя, на смену пора! — орали статуи, стуча по камню.

Толя смотрел на старания Глыбы и Волыны. Удивительно, но за их короткое знакомство он даже начал их различать. Так, у Глыбы набедренная повязка была завязана на правом боку, а у Волыны — на левом. У Глыбы был высокий лоб и острый нос, в то время как Волына мог похвастаться низким лбом, носом-картошкой и массивной нижней челюстью.

— А где их отец? — спросил Анатолий, повернувшись к рыбаку.

— Ох, сейчас увидишь, — усмехнулся Максим.

Внезапно по платформе пронёсся громкий звук, похожий на чей-то зевок, и путников обдало мощным потоком тёплого спёртого воздуха, заставив сделать шаг назад. Весь вокзал резко пришёл в движение: металлические балки дебаркадера задрожали, ставни окон захлопали, табло и лампочки начали мерцать. Стена перед ними затряслась и начала изменяться. С громким треском кирпичи, окна, двери меняли друг друга, словно блоки конструктора, образуя огромное каменное лицо. Через несколько мгновений на них смотрел лик старца. Кожей ему служила каменная плитка, вместо бровей были кирпичи, а окна отлично заменяли глаза. Дверь со светящейся пентаграммой посередине в ходе всех этих превращений была отброшена назад и теперь была спрятана у этой громадины в глотке, если, конечно, это можно было так назвать.

— Вы чего меня будите, а?! Совсем страх потеряли? — взревело каменное лицо, обращаясь к мраморным отпрыскам.

— Так ведь это, бать, пассажиры у нас. Максим Сергеевич вон приехал.

После этих слов выражение лица у Лица мгновенно изменилось с недовольно-сонного на бюрократично-услужливое.

— Приветствую вас, путники. Спасибо, что выбираете именно наши врата, — произнесли каменные уста бархатным голосом.

— Привет, Федотыч, — поприветствовал стену Максим. — Чего-то ты на смены опаздывать стал, да и сынки твои тут невесть что творят.

— Прошу простить за доставленные неудобства, у нас сейчас тяжёлые времена, — поспешно начало оправдываться Лицо, изобразив трёхметровую виноватую улыбку.

— Да? Это же какие же? — спросил Максим, усмехнувшись.

— Тяжёлые.

— Видит Бог, позакрываем мы вас всех однажды, — проворчал рыбак себе под нос. — Но ладно, отпусти своих дурней пока, дело есть.

— Сию минуту, — отозвалось лицо. — Вы слышали господина Максима, идиоты!? — рявкнул каменный лик на сыновей. — Свалите пока.

— А можно мы за пивом пока сгоняем? — с надеждой в голосе спросил Волына.

— Максим Сергеевич? — лицо вопросительно посмотрело на рыбака.

— Валяйте, но чтоб быстро.

— Ура-а-а! Мы пулей туда-обратно! — ликующе завопил Глыба, подпрыгнув на месте.

Услышав весть про пиво, скульптуры сразу стали значительно более живыми. Двухметровыми шагами в подпрыжку исполины ринулись за край платформы, покидая навес пластиковой крыши. Когда они были почти у самого его края, Волына внезапно затормозил и обернулся к говорящим.

— Максим Сергеевич, а вы будете? — крикнула скульптура с дальнего края вокзала, но, получив отказ, быстро скрылась за пределами вокзала в необъятных просторах ночной Москвы.

Они остались втроём: Максим, Толя и огромное каменное лицо старца, охраняющего магический вход.

— Итак, что вы хотели, Максим Сергеевич? — спросил Федотыч, устремив на рыбака пару высеченных из мрамора глаз.

— Со мной новый человечек, даруй ему зрение.

— Этот малец что ли? Такой молодой, не рано ли?

Изучающий взгляд Федотыча заставил Толю вновь почувствовать себя неуютно.

— В самый раз. Делай — и мы пойдём.

— Ладно уж, ваша воля. Тогда пусть подойдёт поближе.

Услышав, что говорят про него, Толя взволнованно взглянул на Максима, но тот утвердительно кивнул головой. Набрав в лёгкие побольше воздуха, парень сделал шаг вперёд.

— Готов, малой? — спросил старец, оценивающе осмотрев Толю с ног до головы.

— Да! — громко ответил Толя.

От громогласного голоса Федотыча у него заложило уши, вынуждая его говорить полукриком, чтобы хоть как-то услышать себя. Что до готовности, то он не очень понимал, что его ждёт дальше, но с каждой минутой градус удивительного повышался, поэтому Толя решил просто плыть по течению.

— Что ж тогда, выпрямись прямо и посмотри мне в глаза, — скомандовал Федотыч.

Толя повиновался. Расправив плечи и подняв подбородок, он взглянул в пустые каменные глаза. Пару секунд ничего не происходило, а затем в глубине мраморных глазниц мелькнул маленький красный огонёк. Резкий жар ударил ему в голову, на лбу выступил пот, а виски пронзила пульсирующая острая боль. На секунду Толе показалось, будто в его голове разорвались все сосуды. Выгнувшись всем телом назад, он вскрикнул, обхватив голову руками, и в этот момент боль перешла на глаза. Он никогда не испытывал ничего подобного. Как будто оба его глазных яблока пронзили тонкой раскалённой иглой до самой сетчатки. Секундная, но такая яркая и нестерпимая боль. Завопив что есть мочи, он схватил себя за глаза и хотел было кинуться вперёд, но ноги подвели его, и, споткнувшись о щель между плитками, Толя полетел вниз лицом. Крепкая рука Максима схватила его за шиворот за секунду до падения.

— Я же говорю, не надо было ему пока зрение пробуждать. Молодой ещё слишком, — пробасил откуда-то сверху Федотыч.

— Ничего, нормально. Все в таком возрасте пробуждают.

Рыбак бережно помог Толе подняться.

— Ты как, живой? — спросил он, слегка отряхивая одежду парня.

— Да вроде.

Толя взглянул на Максима. Боль в глазах начала понемногу стихать, позволяя ему отчётливо видеть плохо выбритый подбородок рыбака. В целом больше после этой болезненной процедуры ничего не изменилось.

— Ну вот и хорошо. Ты вообще молодец, хорошо справился, — похвалил его Максим, улыбнувшись. — Всё как надо прошло.

— А что это было-то?

— Магический взгляд. Сейчас пока ещё твои глаза к нему привыкают, но скоро ты сам всё поймёшь. Эй, Федотыч! — Максим посмотрел на каменное лицо.

— Уже уходите?

— Ага, пора нам. Открывай.

— Сию же секунду.

Набрав в себя побольше воздуха, каменное лицо широко открыло рот, образуя небольшой коридор, в конце которого была уже знакомая Толе дверь с магическим кругом.

— Ну что, поехали! — произнёс Максим, дёргая на себя ржавую ручку.

Ожидавшая внутри пустота поглотила их в мгновении ока.

Последнее, что Толя услышал, было то, как, скрипнув ржавыми петлями, старая деревянная дверь с треском захлопнулась за ними на замок. А затем... Затем всё исчезло.

Абсолютно ничего — вот что он чувствовал эти несколько секунд. Возможно, стоило бы это описать как падение в бездну, но падения не было. Он будто бы застыл на одном месте. Звук, свет, ощущение движения, сила тяжести — всё исчезло, оставив его тело безжизненно висеть в абсолютной пустоте. Толя попытался было что-то сказать, но звук рассеялся у него в глотке, заставляя, подобно рыбе, безмолвно шевелить губами. Проведи он тут чуть дольше — точно бы запаниковал, но, к счастью, очень скоро впереди раздался скрип деревянной дверцы. Бескрайняя пустота расступилась перед возникшим дверным проёмом, и Толю с силой вытолкнуло наружу через образовавшееся отверстие, словно резиновый шарик из бочки с водой. Оказавшись снаружи, в уши тут же ударил шум проезжающих машин, глаза ослепил свет тысячи огней и парочки безвкусных неоновых вывесок, и с облегчением для себя Толя понял, что стоит посреди одной из московских улиц. Немного оглядевшись, парень узнал покрытый плиткой каменный мост на Новокузнецкой. Они вышли из деревянных ворот в одном из его многочисленных сводов. Чуть поодаль за рекой в свете ночных огней виднелись зелёные нагромождения парка Зарядье и разноцветные купола храма Василия Блаженного — мест, так хорошо знакомых любому приезжему студенту.

— Как же я не люблю порталы, ты бы знал, — раздался за спиной Толи уставший голос Максима. — Ты как сам? Не тошнит? Обычно поначалу новичкам перемещения через двери даются с трудом.

— Да вроде всё хорошо, — ответил Толя. — Но что это была за дверь?

— А, это, — протянул рыбак. — Через Москву проходит портальная сеть. Она позволяет быстро перемещаться по городу, да и по всей стране в целом. Просто, — Максим постучал по деревянной дверце, — наносишь на дверь рунический символ места, куда хочешь попасть (у каждой локации он свой) — и всё, портал открыт.

— Получается, переместиться можно куда угодно?

— Фактически да, главное, чтобы в том месте была дверь, через которую можно выйти.

— Но тогда... — Толя немного помедлил с вопросом. — Почему мы вышли именно в этом месте?

На лице Максима мелькнула еле заметная улыбка.

— А ты не промах, я погляжу. На дворе ночь, в университет пойдём завтра, а до этой поры остановишься у меня.

— Вы здесь живёте?

— Нет, намного дальше.

— Тогда зачем?

— Хочу, чтобы ты увидел.

— Увидел что? — с недоумением спросил Толя.

Оглядевшись вокруг, рыбак вновь улыбнулся и хитро подмигнул ему.

— Город, в котором ты будешь жить и учиться. Настоящий город.

Толя с недоумением посмотрел на своего спутника.

— Но я ничего не вижу.

— А ты присмотрись как следует.

Толя вновь осмотрелся кругом. Проносящиеся периодически по Пятницкой улице автомобили бросали блёклый свет на стены колокольни Иоанна Предтечи. Дома вокруг спали своим беспробудным сном, выставив на проезжую часть тёмные окна офисов и служебных помещений. Спящая Москва — так хорошо знакомая Толе. Здесь не было ничего, что было бы достойно внимания, но... Боковым зрением Толя заметил, как что-то стремительно пронеслось над ними в небе. Сперва он не придал этому значения, но буквально спустя секунду это повторилось. Потом ещё раз и ещё, и ещё. Задрав голову наверх, Толя взглянул на небо. Резкая вспышка света ударила ему в глаза, пронзив их ранее знакомой болью, на несколько мгновений картинка стала расплывчатой, а затем он увидел... Высоко в небе, стремительно, словно молнии, проносились люди, парящие на неком подобии ковров. Были они совершенно разные: большие, маленькие, персидские, советские. На некоторых коврах летел только один человек, а на других, тех, что побольше, восседали целые небольшие группы людей. Однако были здесь и не только ковры. Летящий на огромной чёрной вороне всадник, слегка замедлившись, помахал Максиму рукой, а после умчался куда-то ввысь. Но это было ещё не самое удивительное! Ещё чуть выше, почти под самыми звёздами, в небе сиял огромный, переливающийся подобно северному сиянию купол. По окружности на куполе то и дело загорались причудливые рунические символы и письмена, а в самой верхней точке сияла огромная пентаграмма, растянутая под форму купола. Но это было ещё не всё. Изменился и сам город. Так, над парком Зарядье в небе парило здание причудливой ромбообразной формы, из которого периодически вылетали люди.

— Ну как тебе? — с довольной ухмылкой спросил Максим.

— Что это такое? — с неподдельным удивлением спросил Толя.

Сейчас он чувствовал себя словно ребёнок в новогоднюю ночь. Из привычной серой действительности он вмиг оказался в сказочном удивительном мире, полном множеством красок. Мире, в котором всё что угодно было возможно, мире, в котором всё было в новинку и всё хотелось изучить и исследовать.

— Это Москва, сынок. Настоящая Москва. Обычные люди этого не видят, куда им. Маги живут в этом городе испокон веков, а потому отлично научились прятать от назойливых глаз всё, что им видеть не нужно. Скрывающие заклятия: только человек, наделённый магическим зрением, может увидеть всё, что за ними спрятано. Я поэтому так сильно и хотел, чтобы ты своё зрение как можно раньше пробудил.

— А зачем этот светящийся купол?

— А это, Толя, барьер. Он покрывает весь город и прилегающие к нему области, оберегает всех живущих внутри от атак противника.

— Маги воюют друг с другом? — с изумлением спросил Толя.

— Сейчас нет, но раньше.. — Максим отвёл взгляд в сторону. — Раньше было дело. Сегодня это скорее мера предосторожности. Ну да чего языками молоть? Дома тебе обо всём расскажу, а сейчас нам уже пора.

— Куда?

— Посмотреть город, — с этими словами рыбак поднёс руку ко рту и громко свистнул. Ответом на это где-то высоко в воздухе раздалось громкое хлопанье крыльев. Через секунду на каменную площадку между ними приземлилось какое-то странное существо. Всё чёрное с ног до головы, задняя часть туловища существа была кошачьей, а передняя принадлежала галке. Очутившись на земле, огромный галко-кот расправил трёхметровые крылья и, вскинув голову, горделиво произнёс: «Корлуша!»

— Ну, здравствуй, чёрная морда! — Максим радостно потрепал существо по голове.

— Корлууууша, — прощебетал котоптиц, издав из глубины своего тела звуки, отдалённо напоминающие кошачье мурлыканье.

— Хорошо себя вёл, пока меня не было, а? — строго спросил рыбак.

— Корлуша, — неуверенно ответил Корлуша.

— А кто это? — с недоумением спросил Толя, разглядывая причудливое существо.

— Это Корлуша, мой ездовой зверь, — коротко ответил Максим, но, увидев, что собеседник требует продолжения, дополнил: — Корлуша — это грифон. Грифон средней полосы России.

— Грифон? — с удивлением переспросил Толя.

— Корлуша, — утвердительно ответил Корлуша.

— Но они же наполовину львы, наполовину орлы, разве не так?

— Нет, конечно. Существует несколько разновидностей грифонов. Их облик меняется в зависимости от среды, в которой существует определённый вид. То, что ты описал, — грифоны европейские. А у нас они по-другому выглядят, вот, — Максим ласково погладил Корлушу по голове. — Ну, хорош уже болтать, забирайся — и полетели.

На спине у грифона Толя обнаружил большое двухместное седло. Он сел на заднее сиденье, а Максим запрыгнул спереди и взял поводья.

— На, вот, надень это, — с этими словами рыбак протянул Толе лётные очки. — На большой высоте ветер мешать будет. Да и прохладно все еще как никак. Февраль как никак.

Парень повиновался, и Максим легонько шлёпнул Корлушу по боку.

— Поехали, родной, — прокричал он.

На мгновение Толя ощутил, как напрягся каждый мускул в теле грифона. Прижавшись к земле, Корлуша подпрыгнул в воздух и, расправив огромные крылья, воспарил в звёздное небо.

Встречные потоки холодного воздуха били в лицо. Ветер шумел в ушах, лишая возможности хорошо слышать. Быстро набрав высоту, они лихо обогнули край парка Зарядье и направились куда-то в сторону юга Москвы. С высоты птичьего полёта город был похож на огромное живое существо, пронизанное будто артериями светящимися магистралями. Их то и дело обгоняли другие летуны, спешащие по своим делам, но сейчас для них это не имело никакого значения. Они наслаждались полётом. Наслаждались ночью. Наслаждались Москвой. Толя хотел было расставить руки в стороны, повторив знаменитый кадр из фильма «Титаник», но Максим быстро осёк его.

«Ты на такой скорости из седла чего доброго выпадешь, а мне тебя потом лови», — сказал ему рыбак, и Толе пришлось наслаждаться полётом, крепко держась за седло. Но оно того стоило. Это сложно было описать: сейчас его переполняли чувство радости и всепоглощающей свободы. Впервые в жизни он почувствовал, что ему открыт весь мир и всё ему по плечу. Внезапно Максим натянул поводья и направил Корлушу куда-то вниз. Сначала Толя не понял, зачем он это сделал, но затем заметил на крыше одного из домов человека. Незнакомец навис над ковром, гневно размахивая руками. Легко спикировав вниз, Корлуша приземлился на край крыши прямо напротив причитателя.

— Что, заглох? — спросил Максим, спрыгнув с грифона.

— Да блин, куда там! Эта зараза даже не заводится! — вскричал человек, недовольно всплескивая руками. — Доверился, блин, отечественному производителю!

Внешне недовольный представлял из себя темноволосого мужчину средних лет со смуглой кожей, одетым в демисезонную куртку с синими джинсами.

— Тише, тише, тише, — успокоил недовольного Максим. — Ты заклинания очищения пробовал? Вдруг у него нитчатый двигатель забился?

— Да я всё попробовал, уже полчаса тут стою, как дурак, его заклинаниями насаживаю, — выругался мужчина, недовольный вопросом рыбака.

— Заклинаниями, значит? — Максим задумчиво почесал голову. — Ну-ка дай-ка я одну штуку попробую, — после этой фразы в руке рыбака возникла ковробойка.

Занеся орудие пытки ковров высоко над головой, рыбак сделал по ковру несколько мощных ударов. После серии беспощадных атак ковёр внезапно недовольно заскрипел и зашевелился.

— Завёлся, — не веря своим глазам, произнёс мужик.

— А то, — самодовольно произнёс Максим. — У этих моделей часто пылевой фильтр забивается, так что вместо того, чтобы заклинаниями в них, ты сначала отбей как следует. И на техосмотр не мешало бы почаще отвозить.

— И правда, надо бы, — виновато отозвался мужик.

— Корлуша, — укоризненно подтвердил Корлуша.

— Вот теперь ты понял, почему летные животные лучше? — бросил Максим Толе.

До дома Максима они добрались без приключений. Где-то в районе Тропарёво грифон резко спикировал вниз, и они оказались перед многоэтажкой хрущёвских времён. Домик в гордом одиночестве стоял среди более новых построек, но был уже порядком побит не щадящим никого временем.

— Ну, вот мы и дома, — произнёс Максим, когда они поднялись на седьмой этаж и отперли обитую дерматином деревянную дверь одной из квартир.

Жилище Максима представляло из себя самую обыкновенную хрущёвку в её самом типичнейшем проявлении. Старенькая мебель, пожелтевшие от времени обои, деревянные полы, поскрипывающие от каждого шага, и много всякой всячины. О, чего тут только не было! Уже с порога Толя разглядел кучу рыболовных снастей, книг, запчастей из-под велосипеда, кое-как раскиданных в просторной гостиной. Кроме вещей здесь повсюду висели фотографии. На одних Максим был изображён в компании каких-то людей на Олимпиаде в 80-х, на других — он же с группой молодых людей в полях, а на третьих, чёрно-белых, рыбак был окружён группой товарищей в военной форме с серпом и молотом на фуражке.

— Проходи, мой руки, сейчас ужинать сядем, — сказал Максим, направившись вглубь квартиры.

— Максим Сергеевич, вы уже прибыли? — внезапно из соседней комнаты, хлюпая по полу, к ним вышел... дворецкий?

Нет, Толю бы нисколько не удивило, если бы это был простой слуга, но к ним навстречу вышел карп! Огромный карп во фраке, с длинными, как у сома, усами чопорно отвесил пришедшим низкий поклон.

— Кажется, вы сегодня с гостем, Максим Сергеевич? — учтиво спросила рыба, посмотрев на Толю.

— Да, сегодня с нами ужинать будет и заночует у нас, так что накорми как следует и комнату выдели, чтоб там со всеми удобствами было, — приказал Максим рыбине. — Толя, знакомься: это Поликарп Поликарпович, мой домовой-дворецкий. Поликарп, это Толя, новый маг и мой гость. Ну, я пока переоденусь, а ты, Поликарп, покажи Толику ванну, чтоб он мог руки помыть после дороги.

— Как изволите, мастер, — повиновался карп и жестом плавника пригласил Толю следовать за собой.

Внутри квартирка оказалась намного больше, чем он ожидал. На пути к уборной они преодолели четыре комнаты. Каждая из них была похожа на предыдущую по уровню своей захламленности, кроме одной. Сквозь щель в дверном проёме Толя разглядел просторную чистую комнату, своим убранством напоминающую покои помещика восемнадцатого века. Белые шкафы с книгами, газетный столик, двуспальная кровать с балдахином, а у дальней стены старый чёрный рояль с висящим над ним портретом молодой девушки. Вымыв руки в уборной и освежившись, Толя был сопровожден в обеденный зал. К его приходу здесь уже всё было подготовлено к ужину. На длинном дубовом столе, покрытом белоснежной скатертью, высилось множество всевозможных явств и вкусностей. Максим тоже был тут. Переодевшись в простую белую футболку и серые треники, рыбак восседал во главе стола, вооружившись серебряными ножом и вилкой. Увидев Толю, Макс жестом указал на место рядом с собой.

Ужин они начали с рагу со свининой в горшочке. Великолепно приготовленное мясо буквально таяло во рту, истекая ароматными соками. Как только с рагу было покончено, Максим сделал жест дворецкому, и через несколько мгновений Поликарп Поликарпович появился перед ними, держа в плавниках кастрюлю с горячим супом.

— Прошу вас откушать, судари, сам всё готовил. Рыбки побольше, как вы любите, Максим Сергеевич, — произнёс карась, разливая суп по тарелкам.

Взяв ложку в руки и сделав глоток, Толя в ужасе обнаружил, что ест уху. Великолепно сваренную, просто бесподобную, но... он с ужасом взглянул на Поликарпа.

— Да не переживай ты! — заметив Толино удивление, ответил Максим. — Не рыба он, а домовой. Домовые разный облик могут принимать, и он вот такой вот решил.

— Да-да, сударь, — тут же подтвердил слова своего хозяина Поликарп. — Я к рыбе не имею никакого отношения, я, если хотите знать, даже плавать-то не умею.

— Тогда почему у вас такой облик? — спросил Толя дворецкого.

— Потому что домовые связаны со своими хозяевами и могут принимать облик того, что для них важно. Я вот рыбу очень люблю, — ответил за своего слугу Максим.

—Да, Максим Сергеевич у нас глава кафедры магической ихтиологии в РНИУМ.

— Да, люблю изучать рыбу, но ещё больше люблю её есть, — ответил Максим и, зачерпнув ложку супа, с удовольствием добавил: — Ух! А уха-то хороша!

— РНИУМ? А что это? — спросил Толя, с любопытством посмотрев на хозяина.

— Российский национальный исследовательский университет магии. Самый лучший университет магии в России, — ответил Максим. — Да и в мире тоже. Тебе там предстоит учиться, но этим завтра займёмся. — После этих слов рыбак подозвал к себе Поликарпа, и тот наполнил стоящий рядом с ним бокал красным вином.

Дворецкий хотел было налить и Толику, но Максим отрицательно покачал головой.

— Рано ему ещё. Пока молод, голова должна быть свежая.

— Максим Сергеевич, — Толя взглянул на рыбака. — А как я в этот университет-то попаду? Я же колдовать совсем не умею.

— Ну, завтра поговорим с ректором о твоём зачислении и с комендантом общежития, чтобы комнату дала. А о магии не беспокойся: монета на тебя среагировала, и зрение пробудить смог. У обычного человека никогда бы такое не вышло.

— То есть я маг? — глаза Толи от удивления округлились.

— Ну, ещё нет, но если будешь хорошо учиться, сможешь стать вполне себе приличным волшебником, — ответил Максим, покачав вино в бокале.

— Но почему у меня раньше не получалось? — не унимался Толя.

— Чего?

— Колдовать.

— Ну смотри. Магами рождаются — это научный факт, но если ты с раннего детства помещён в среду, где магии мало, то твой организм как бы подстраивается под те условия существования, которые есть. Это как с речью. Человек может научиться говорить, если будет жить в обществе людей, но если его с рождения растить среди диких животных, то речью он никогда не овладеет, хотя, казалось бы, у него есть для этого все необходимые данные. Так же и с магией. К счастью, в этом случае силы мага пробуждаются, когда он контактирует с наполненным магией предметом. Вот для этого и нужна монетка.

— Но почему именно я?

— Что именно я?

— Почему монетка выбрала именно меня?

— Выбрала? — после этих слов Максим громко расхохотался. — Никто тебя не выбирал. Ты просто оказался в нужное время в нужном месте, и артефакт на тебя среагировал. Не окажись я в этом поезде сегодня, кто знает, как бы всё сложилось, — рыбак серьёзно посмотрел на Толю. — Ты не избранный и не особенный. Ты самый обычный паренёк, в котором есть талант к магии. А как ты его будешь развивать, зависит уже только от тебя самого. К слову об этом, — Максим посмотрел на висящие на стене часы. Стрелки на старом циферблате показывали без пятнадцати три. — Уже совсем поздно, тебе пора спать, завтра куча дел. Поликарп, проводи нашего гостя.

После этих слов маг сделал жест рукой, и дворецкий с Толей направились в спальню, оставив Максима одного.

Звук секундной стрелки методично разбивал тишину, повисшую в обеденном зале. Сидя один за дубовым столом, Максим не спеша покачивал в руке бокал сухого красного, периодически делая небольшие глотки этой виноградной амброзии. Внезапно маг легонько щёлкнул пальцами, и на середине стола возник старенький кассетный магнитофон. Рыбак сделал лёгкий жест, и в магнитофоне заиграла музыка.

Есаул, есаул, что ж ты бросил коня? Пристрелить не поднялась рука...

Слова песни Олега Газманова заполнили пустоту зала, вдохнув в него немного веселья. Тяжело вздохнув, Максим закрыл глаза и, поставив бокал на стол, облокотился на спинку стула.

— Ну и долго ты собираешься там стоять? — спросил маг, прищурившись и посмотрев в дальний угол комнаты.

После этой фразы до того бездвижная тень в углу пришла в движение. Извиваясь подобно змее, тьма отделилась от стены и начала приобретать человеческие очертания. Вскоре перед рыбаком показался юноша двадцати лет, с ног до головы одетый в чёрное. Даже глаза молодого человека и те были закрыты чёрными полукруглыми очками. Единственной вещью, выделяющейся из общего тона, был серебряный значок глаза на груди.

— Прошу простить мне мою бестактность, мастер Максим, — извинился юноша, поклонившись. — Не хотел прерывать вашу трапезу. Я здесь по неотложному поручению его светлости.

— И какому же? — без особого интереса спросил Максим, сделав глоток вина.

Юноша легонько щёлкнул пальцами, и на столе перед рыбаком возник запечатанный свиток.

— Ваш учитель желает вас видеть, мастер Максим.

Звуки песни Газманова разносились по просторному обеденному залу, эхом отражаясь от его стен.

Повертев в руках свиток, Максим взглянул на печать, а после — на своего загадочного гостя.

— Я так понимаю, он хочет видеть всех? — спросил он.

— Всё так, всех десятерых. Через неделю.

— Вот как, — рыбак не спеша поставил бокал на стол. — Передай ему, что я буду.

Укутавшись с ног до головы тёплым одеялом, Толя лежал на мягкой кровати в тёмной комнате. Предоставленные Поликарпом апартаменты были очень уютными, и теперь он наслаждался заслуженным отдыхом. В голове проносились тысячи мыслей. Сегодня он вступил в новый для него мир — такой непонятный, сказочный и удивительно прекрасный. Но что ждёт его дальше? Максим сказал, что в будущем он тоже сможет творить магию. Неужели он так же, как и рыбак, станет волшебником? И если да, то каким он будет? В это до сих пор было сложно поверить. Впрочем, сейчас это было не столь важно, ведь на все эти вопросы ему предстоит найти ответ завтра, а сейчас... Приятная усталость волнами разливалась по всему телу, погружая его в глубокий сон. Где-то там, за стеной, звучали убаюкивающие звуки старенького магнитофона.

* * *

Закончив припев, исполнитель взял следующий куплет и сладкозвучным голосом пропел:

«I don't want to set the world on fire» — ласкающие слух слова песни группы Ink Spots доносились из стоящего на старом столике магнитофона советской эпохи. Видавший виды динамик вносил свой весомый вклад в композицию, периодически шипя и коверкая слова песни. Впрочем, никто не обращал на это никакого внимания. В огромном ангаре работа шла полным ходом. Рабочие в касках носились туда-сюда, проверяя и дорабатывая всё, что можно было проверить и доработать. Главным предметом внимания трудящихся были трёхметровые стальные ворота в дальнем конце помещения. На каждой из дверей красовался выплавленный вручную московский герб, а посередине сиял причудливый узор в форме круга с пятиконечной звездой. На нём снующие в белых касках люди то и дело дорисовывали пару новых кругов поменьше, соединяя всё светящимися линиями. Чуть поодаль от ворот другие работники тщательно проверяли идущие от ворот металлические пандусы, отдавая приказы двум каменным големам в жёлтых жилетках со светоотражающими полосками. Внезапно раздавшийся из подвесного рупора звуковой сигнал заставил всех работающих отвлечься. Проблесковые лампочки над воротами замигали тусклым жёлтым светом.

— Всем пошевеливаться, баракуды безногие! Опаздываете! — выругался на рабочих приблизившийся к воротам мужчина.

Высокий и коренастый, в донельзя приутюженной белой рубашке, которая уже лет пять как была ему мала, — этот человек производил на всех особое впечатление. Прирождённый бородач — так назывался этот класс мужчин, к которому принадлежал кричащий. Густая, аккуратно выстриженная светлая борода покрывала половину его лица, если не больше, значительно добавляя мужественности и скрывая все недочёты. В правой руке мужчина держал планшетку с чертежами, с которыми то и дело сверялся.

— Да ладно вам, Вадим Сергеевич, — возразил строителю молодой паренёк в такой же белой рубашке и оранжевой каске. — Всего на две минуты опаздываем.

— На целых две минуты! — не унимался бородач. — Только расслабишься с вами, так сразу всё по одному месту идти начинает, — с этими словами он грозно пригрозил рабочим пальцем.

— Да всё успеем, Вадим Сергеевич! — обнадёживающе произнёс его молодой коллега, сделав знак бригаде.

— Ага, успеем. В прошлый раз с вами тоже успели, — сердито, но без капли гнева в голосе проворчал бородач. — Ты пойми, Федь, мне сегодня совсем опаздывать нельзя. Так что всё должно пройти как по маслу, — с этими словами мужчина многозначительно поправил золотое кольцо на безымянном пальце.

Разговор двоих прервал новый звуковой сигнал. Лампочка над дверью замерцала зелёным светом.

— Все по местам! Готовимся принимать груз! — скомандовал Вадим Сергеевич рабочим.

Звуковой сигнал стих, и ворота со скрипом начали открываться, обнажая таящуюся за ними темноту. Скрежеща о металлические пандусы, из тьмы дверного проёма в ангар выкатился огромный деревянный ящик два на два метра величиной. Всю поверхность ящика покрывали мерцающие фиолетовыми рунами цепи и наклеенные бумажки с начерченными на них магическими символами. В ангаре повисла полная тишина. Затаив дыхание, все вокруг наблюдали за происходящим. Когда задний край ящика вышел из дверного проёма, Вадим Сергеевич взмахнул рукой, и двое големов, взявшись за ящик с двух сторон, подтащили его поближе. Трёхметровая дверь со скрежетом захлопнулась.

— Готово, можно готовить к резервации, — громко произнёс Вадим Сергеевич всем собравшимся.

После его слов повисшее в воздухе напряжение как рукой сняло. До того бездвижные рабочие снова весело загудели и принялись за работу.

— Ну вот видите, всё как по маслу прошло, — сказал Федя, направившись к закрытому ящику.

— Куда? — мощная рука Вадима схватила его за воротник рубашки. — Ты защитную ауру накинул, чтобы так близко подходить? — сурово спросил мужчина своего помощника.

— Да зачем ауру-то? — громко запротестовал Федя. — Она вся в защите же.

— Ага, в защите. Смотри сюда, — в руках Вадима возникло маленькое устройство со счётной шкалой.

Как только маг немного приблизился к ящику, устройство недовольно затрещало, а стрелка резко подскочила на самый верх.

— Вот видишь, — отчитал помощника бородач. — Даже так от артефакта разит магическим излучением. Он опасен, а ты к нему без защиты лезешь. Вот вы, молодые, все такие.

— Виноват, Вадим Сергеевич, — ответил Федя, потупив взгляд.

— То-то же. Давай сейчас...

Раздавшийся сверху взрыв не дал ему закончить. От мощного удара свет в ангаре на мгновение погас, а с потолка посыпалась каменная крошка.

— Что, чёрт возьми, творится наверху?! — прокричал Вадим Сергеевич, быстро доставая из-за пазухи рацию. — Всем оставаться на местах! — скомандовал он бригаде. — Пост «А», приём. У вас там всё хорошо? Что произошло?

Раздавшийся из рации монотонный треск послужил крайне красноречивым ответом.

Взрыв повторился. По толпе пробежал нервный шепоток. Тревожно переглядываясь, рабочие смотрели на старшего, ожидая дальнейших инструкций.

— Вадим Сергеевич, что делаем? — взволнованно спросил Федя своего начальника.

— Защищаем артефакт, — ответил бородач, вновь включая рацию. — Пост «А», есть кто живой? Пост «Б», ответьте. Пост «А»...

Монотонный треск.

— Вадим Сергеевич, что с охраной?! — Федя приблизился к шефу вплотную.

На секунду они встретились взглядом, и в это самое мгновение в глазах своего начальника Фёдор впервые в жизни увидел страх.

— Нет больше охраны, — тихо ответил Вадим. — Всем собраться как можно ближе ко мне! — громко пробасил он, обращаясь к рабочим. — Активируйте щиты! Всем защищать артефакт, головой за него отвечаем!

Толпа людей быстро начала собираться вокруг Вадима Сергеевича и Феди, образуя некое подобие кольца. Взмахивая руками, рабочие чертили в воздухе причудливые руны, покрывая пространство тонкими светящимися пластинами. Через пару секунд в воздухе между собравшимися и входом повисло некое подобие стены, состоящей из светящихся сотообразных пластин. Оставшиеся снаружи големы встали по бокам от выхода, карауля его.

Ангар пронзил гудящий звук сирены.

— Федя! — громко рявкнул Вадим подчинённому. — Быстро открывай портал и телепортируй груз назад. Мы их задержим.

— Кого их? — беспомощно пролепетал Федя. Глаза парня округлились. По выражению его лица было видно, что он напуган и растерян.

— Тех, кто пришёл за артефактом.

Парень со всех ног бросился к трёхметровой дверце. Высоко наверху, не переставая, гудела сирена.

— Всем оставаться на местах и сохранять спокойствие! — скомандовал Вадим Сергеевич. — Встретим...

Над их головами прогремел очередной взрыв. От удара ангар качнуло ещё сильнее, вырубив свет и оставив всех присутствующих ориентироваться по тусклым отблескам истерично мигающих аварийных лампочек. Завывала сирена.

— Всем оставаться на местах и держать строй! — громко скомандовал Вадим. — Всем...

Десять человек опрометью бросились к выходу.

— Куда? Куда?! — заорал Вадим, но было слишком поздно.

В несколько мгновений бегущие оказались подле заветного прохода. Ещё секунда, и... В дверном проёме показался таинственный силуэт. Адское завывание сирены смешалось с неистовыми человеческими воплями. Хлынувшая во все стороны кровь быстро заливала десять располосованных трупов.

— Собраться! — заорал Вадим.

Строй рабочих сомкнулся ещё плотнее, магическая стена засияла золотым светом. Вадим сделал быстрый взмах рукой, и из-под земли возникло ещё двое каменных големов. Все четверо исполинов бросились к выходу, атакуя появившуюся там фигуру. Алым огнём мерцали аварийные лампочки. Неистово завывала сирена. Нервно бормоча что-то себе под нос, копошился у портала Федя. Один из каменных исполинов занёс огромный кулак, готовясь атаковать, и...

На мгновение ангар озарила яркая вспышка света. Устремившийся к потолку фонтан крови смешался с хором множества человеческих голосов, слившихся в предсмертной агонии. Бросившиеся в атаку каменные големы бездвижно застыли на месте.

— Федя. Портал!

Выронив планшет с чертежами, он медленно сделал два шага назад и повернулся. Кровь капнула ему на ботинок, и, издав глухой звук, на пол упала голова с великолепной бородой светло-русого цвета.

Сирена стихла, сменившись звуком чьих-то шагов. Появившиеся из тени два чёрных силуэта направились к запечатанному ящику.

— Тварь, догадался отключить портальную сеть! — прозвучал недовольный женский голосок, и маленькая ножка что есть силы пнула труп молодого парня, прильнувшего грудью к трёхметровым воротам.

— А потому что надо было действовать тихо, а не крушить всё вокруг, — парировал сердитый мужской голос. — Давай, забираем артефакт и сваливаем, пока сюда весь Магбез не нагрянул!

— Успокойся, Григорий, — спокойно произнёс выступивший из тени третий силуэт.

С этими словами фигура не спеша приблизилась к ящику, положив на него руку. Зашипев и раскалившись докрасна, защищающие ящик цепи начали плавиться одна за другой, а бумажные амулеты загорелись синим пламенем. Затрещав, дерево разлетелось на мелкие кусочки, открыв прибывшим то, что до этой поры было так надёжно сокрыто. Осколок белоснежного камня безмолвно повис в воздухе, прикованный несколькими цепями к металлической раме. Неведомые письмена, выгравированные на камне, мерцали золотым, излучая таинственную ауру.

— Мы всё успеем. Всё будет так, как мы запланировали. Всё будет так, как мы хотим, — довольно произнёс силуэт, легонько проведя по осколку металлическими пальцами. — Начало положено, господа. Лёд тронулся.

Мерцая алым светом, аварийные лампы бросали тусклые блики на пол ангара, устланного разорванными трупами рабочих. Вдруг воцарившуюся тишину прервало глухое шипение советского видавшего виды магнитофона, и темноту ангара пронзили слова песни группы Ink Spots:

I've lost all ambition for worldly acclaim I just want to be the one you love...

Глава 3. Колокольчик ректора

Пронизывающий до самых костей отвратительный треск заставил его открыть глаза. Бодрой трелью металлического соловья его телефон вибрировал где-то на тумбочке рядом с кроватью. Возможно, создатели электронных будильников ожидали какого-то другого эффекта, но сейчас ему казалось, будто в его череп ввели два тонких сверла, которые теперь методично раскручивались, заставляя сполна прочувствовать магию доброго утра. Неохотно повернувшись на кровати, Толя потянулся выключить адскую машину пробуждения. На разбитом экране высветилось время — 6:30. Какая рань! По своей воле он ни за что не стал бы вставать так рано, однако учёба в медицинском вносила свои коррективы, поэтому, чтобы не опаздывать на занятия, Толя установил автоматический будильник на это время. Подъём в 6:30 утра идеально подходил для того, чтобы позавтракать и привести себя в порядок, но здесь скрывался один маленький нюанс: во время учёбы он постоянно просыпал и вставал впритык к выходу, а потому постоянно делал всё в попыхах. Да, во времена учёбы... Толя грустно посмотрел в экран гаджета, откуда из множества осколков на него безмолвно глядело отражение заспанного юноши с растрёпанными волосами.

За время всех этих безумных событий он уже успел позабыть о самом важном — объяснении с родителями. Оно обещало быть крайне непростым, а тот факт, что Толя должен был вернуться домой ещё вчера, но так и не приехал, сулил сделать его ещё более... интересным. От одной мысли о предстоящем разговоре он нервно поёжился. Надо им позвонить, но что они скажут? А что он скажет? «Алло, привет, пап, меня отчислили из университета, а теперь я вместо того, чтобы вернуться домой, затесался в компанию с каким-то странным мужчиной, называющим себя магом? И вообще домой не жди, я поступаю в университет волшебства...» — бред какой-то! В лучшем случае родители сочтут его наркоманом, а в худшем ему светит пара-тройка лет в психбольнице в компании людей крайне глубоких и очень творческих. Терзаемый этими мыслями, он не заметил, как экран телефона засветился, показывая входящий звонок. Толя с ужасом взглянул на устройство. Над до боли знакомым ему номером загорелось слово из четырёх букв — «Папа».

В такую рань? Зачем? Хотя всё было вполне логично, но... Что ему сейчас делать? Что говорить? Первой мыслью было выкинуть телефон куда подальше и спрятаться под одеяло, но, пересилив себя, он смахнул кнопку вызова вправо. Мир вокруг сузился до размера телефонного экрана.

— Доброе утро, сын, — раздался в трубке весёлый мужской голос.

— Доброе, — ответил он, через силу заставляя онемевшие губы шевелиться.

— Ты как, встал уже? На учёбу не опаздываешь?

— На учёбу? Я же... — с недоумением начал Толя.

— Ну да, на учёбу. Куда же ещё? — с удивлением переспросил голос по ту сторону провода. — Ты что, не проснулся ещё, что ли, или... выпивал? — с подозрением продолжил его собеседник через минуту.

Пару секунд Толя молчал, вперившись взглядом в старинный платяной шкаф с книгами. Он полностью перестал понимать, что происходит, но затем, затем до него медленно начало доходить.

— Алло, сын, алло, ты там?! — переспросил голос в трубке, начиная нервничать.

— Да, да, я тут, всё хорошо, только устал немного, — быстро ответил Толя. — Пап, а скажи, я вам вчера звонил? Просто из памяти вылетело, — спросил он, с замиранием сердца ожидая ответа.

— Что за странные вопросы, сын? — удивился его собеседник. — Ну да, звонил, сказал, на учёбе всё хорошо, но приедешь нескоро. А что? — голос в трубке стал на полтона ниже. — У тебя точно всё хорошо?

— Да, просто и правда очень устал, ещё и ранние подъёмы эти, — ответил Толя, пытаясь придать своему голосу как можно больше правдивости. В глубине души он стыдился того, что врёт отцу, но других вариантов просто не было (или его сонное сознание не успело их придумать). Он взялся играть в эту игру, и нужно было довести дело до конца. Сейчас самое главное — говорить максимально уверенно.

На пару секунд в трубке воцарилась тишина. Затаив дыхание, Толя считал секунды, но вскоре голос продолжил.

— Это всё потому, что нормально не ложишься! Говорил я тебе: надо давать себе отдыхать, а не учебой только этой заниматься. Приезжай к нам как-нибудь на выходные.

— Да, да, конечно, приеду, — язык Толи говорил за него. — Приеду обязательно, но сейчас мне уже пора.

— Совсем ты про нас, родителей, забыл, — недовольно проворчал голос в трубке.

— Хорошего дня, пап.

— И тебе, сын.

На той стороне раздался лёгкий шорох, и звонок прекратился.

Несколько секунд он просто молча сидел на кровати, ощущая, как ушедшая на время разговора в пятки кровь медленно возвращается и заполняет другие части тела. Бронзовый маятник стоящих в углу часов равномерно покачивался из стороны в сторону, считая секунды.

Тик-так, тик-так, тик...

Что всё это было? Толя вновь уставился в пустой экран своего гаджета. Нет, формально, конечно, он понимал, что случилось. Это была магия, но он не представлял, что с её помощью можно сотворить что-то подобное. Без сомнения, случившееся Толю очень обрадовало — проблема, о которой он так переживал, исчезла бесследно, но как? Что они сделали с его отцом? А главное, кто именно сделал? На секунду Толя почувствовал лёгкий ужас. А вдруг что-то подобное сделали и с ним тоже? Одурманили, заколдовали, ввели в замешательство? Вскочив с кровати, Толя нервно прошёлся по комнате взад-вперёд, надеясь отыскать ответы в стеклянной дверце платяного шкафа. С полок массивной фурнитуры на него взирали множество книг с пыльными переплётами. Достав наобум одну из них, Толя попытался было почитать, но тут же отложил книгу в сторону. Открытый им труд больше походил на учебник по физике, изобилующий кучей непонятных научных формул и графиков. Название тоже было весьма зубодробительным — «Ярманкова В.О. Основы учения о межпространственной стигматизации и теории измерений». Да уж, это мало походило на колдовской гримуар: ни рун тебе, ни алхимических кругов. Где-то за стеной зазвучало фортепиано. Ну что ж, если надо, свои ответы он получит! Уверенно сунув выхваченную книгу под мышку, Толя решительно открыл дверь своей комнаты, отправившись за объяснениями к тому, кто заварил всю эту кашу, — к хозяину квартиры.

Он застал Максима там, где точно не ожидал его увидеть. Рыбак расположился за массивным чёрным роялем и... играл.

Мощные, покрытые задубевшей кожей пальцы филигранно перебирали клавиши, сплетая рождающиеся в недрах инструмента ноты в прекрасную мелодию, наполненную грустью и вечной тоской. Немного склонившись над инструментом, мужчина, казалось, полностью чувствовал его — каждый такт, каждую нотку и мельчайшее дрожание струн под тяжёлой лакированной крышкой. Толя застыл как вкопанный, не смея прервать это великолепие. Но даже если бы он попробовал, то у него вряд ли бы получилось — на эти короткие мгновения Максим слился с фортепиано в одно целое. Наконец, закончив очередную партию, рыбак повернулся и рассеянно посмотрел на парня.

— Ты чего так рано встал-то? Время-то... — после этой фразы Максим сладко зевнул.

— У меня есть вопросы к вам, — ответил Толя, пытаясь придать голосу максимум серьёзности.

— Вопросы? — Ниточкин лениво почесал за ухом. — А до завтрака они подождать не могут?

— Нет!

— Ну, чего с тобой таким сделаешь. Задавай, раз пришёл, — недовольно произнёс Максим, облокотившись на фортепиано.

— С утра мне позвонил отец, — начал Толя.

— Так...

— И он совсем ничего не помнит. Вернее, помнит, но не то.

— Ага. И?

— Что вы с ним сделали?!

— А, ты про это, — отозвался Максим, нахмурив густые брови. — Да просто память ему изменили, только-то и всего.

— Только-то и всего?! — воскликнул Толя, с недоумением посмотрев на мужчину.

— Ну да, и не одному ему. Думаю, всем, кто был в поезде, тоже переписали воспоминания прошедшего дня, и их друзьям, и родственникам тоже. В общем, всем, кто мог узнать, — невозмутимо продолжал рыбак.

— Узнать о чём?

— О нас. Про существование магов могут знать только маги. Остальным не надо.

— Это ещё почему?

— Будет много ненужной истерии в обществе, — ответил Макс, пожав плечами. — Люди всегда боятся того, чего не понимают, так что проще держать наше существование в тайне. К тому же нашей жизни это никак не мешает. Органы чувств простых людей примитивны — обмануть их не составляет труда, — эту фразу мужчина произнёс прямо как настоящий учёный.

— И часто вы... — Толя запнулся.

— Что?

— Ну, память там изменяете?

— По требованию, но стараемся не часто к этому прибегать. Всё-таки заклинание сложное, и побочных эффектов при неумелом использовании у него немало.

Толя на секунду задумался, глядя на рыбака.

— А вы тоже можете? — спросил он, немного погодя.

— Что?

— Памятью манипулировать.

— Мочь-то могу, но не имею право использовать.

— Это ещё почему? — удивился Толя.

— Эх, почему, почему! Вот охота тебе меня в семь утра об этом расспрашивать!? — недовольно проворчал Максим, потирая заспанные глаза. — Если коротко: для магов существует система ограничений по заклинаниям. И для того, чтобы использовать те или иные, нужно разрешение. Обычно его выдают на заклятия, относящиеся к группе «А» или «S», то есть особо сильные и опасные. Манипуляция памятью — одно из таких. Его может применять только специально обученный маг, имеющий на это лицензию.

Услышанное крайне поразило Толика. Он видел, что его собеседник хочет поскорее покинуть место своего пребывания и, вероятно, перенести свою дислокацию в кровать ещё на пару часиков, но любопытство заставило парня задать ещё один вопрос.

— А что будет, если использовать это заклинание без лицензии?

— Что будет, что будет. Магбез тебе будет! — усмехнулся рыбак. — Нагрянут к тебе средь бела дня и культурно побеседуют. Они это любят.

— Но разве это не глупо?

— Что?

— Ограничивать себя в использовании магии? Я думал, маг может всё.

Лицо Максима мгновенно стало серьёзным.

— Как раз таки потому, что маги могут всё, — ограничение магии — единственно верный способ совместного сосуществования. Ну, если мы, конечно, говорим о цивилизованном обществе. Сам подумай, малец, — сурово сказал Макс, глядя на Толика. — Вот нас сейчас около десяти тысяч, ну, магов я имею в виду. Представь, если все будут пользоваться вседозволенностью за счёт своих способностей? Наступит хаос, который породит собой множество невинных жертв. Большая сила опьяняет очень быстро.

После этих слов в комнате повисло минутное молчание, прерываемое лишь тихим тиканьем стрелки часов.

— Что ж, ладно, — произнёс Максим. — Раз уж встал, то давай одеваться и завтракать. Сегодня важное событие.

— Какое?

— Твоё поступление..

* * *

— Так это... оно? — спросил Толя, щурясь от норовящего попасть в глаза мокрого снега.

— Оно самое, родное, — с упоением сказал рыбак, глядя вперёд.

Переместившись при помощи уже знакомой Толику технологии дверей, они вдвоём оказались посреди широкой улицы, расположенной где-то в окрестностях Обручевского района. Видневшееся на противоположной стороне через дорогу здание университета являло собой картину весьма удручающую. Среди множества жилых высоток и построек в стиле позднего конструктивизма раскинулась белокаменная монолитная глыба прямоугольной формы. Ни окон, ни дверей тут не было, лишь огромная, выполненная позолоченными буквами надпись возвещала:

РНИУМ имени десяти.

— И это и есть тот самый университет? — Толя изо всех сил всматривался в представшую перед ним картину, пытаясь найти хоть что-то необычное. Бесполезно. Из интересного было только то, что побелка, сверху донизу покрывающая здание, порядком посыпалась, обнажая уродливые бетонные плиты. Кое-где ещё виднелись непонятно куда уходящие провода, местами оголённые.

— Да, а что тебе не нравится? — удивился Максим. По взгляду мужчины было понятно, что он действительно не понимает, в чём проблема.

— Я думал, он будет несколько... презентабельнее, — разочарованно протянул Толя.

При слове «университет магии» он ожидал увидеть перед собой нечто наподобие Хогвартса, ну или на худой конец Алфеи, но никак не это «нечто».

— Не о том думаешь, — произнёс рыбак, улыбнувшись. — Книгу не по обложке судят, знаешь ли. Пошли, чего зря время тянуть!

Уверенными шагами они двинулись к зданию университета. Пройдя через ворота, двое вплотную приблизились к монолитной бетонной стене. Толя оглянулся по сторонам. Никакого намёка на дверь поблизости не было.

— Эх, дом, милый дом, — с наслаждением произнёс рыбак, гладя ладонью холодный камень.

— Максим Сергеевич, — непонимающе сказал Толя. — А где вход-то? — следуя примеру старшего, парень тоже положил свою руку на стену, но ничего не почувствовал. Ничего, кроме сыпящейся от прикосновения побелки.

Рыбака же, кажется, его вопрос рассмешил.

— Как где? — сказал Максим, усмехнувшись. — Так ведь прямо перед тобой.

Толя непонимающе взглянул на своего наставника.

— Эх, Толя, — мягко произнёс рыбак, заметив недоумение на лице своего спутника. — Вот тебе мой первый урок. Ты до сих пор думаешь как простой человек, а пора начинать думать как маг. Смотри-ка, фокус покажу! — мужчина легонько надавил на стену ладонью, и его рука тут же провалилась внутрь по локоть. — Задержи дыхание и полный вперёд! — прокричал рыбак, полностью исчезая в стене.

Ошарашенный Толя последовал его примеру. Набрав полные лёгкие воздуха, он аккуратно подался вперёд весом всего своего тела. Твёрдый шершавый камень коснулся его щеки и носа. Толя закрыл глаза. Он почувствовал, как холодная стена отступила назад, окружая его со всех сторон словно покрывало, а затем он ощутил, будто провалился в пустоту. Но нет, это было не то же самое чувство, испытываемое ими при проходе сквозь двери. Сейчас Толя ощущал, что двигается через очень плотный поток небольшой реки, окутавшей его с ног до головы. Со всех сторон ощущалось лёгкое давление и покалывание. Аккуратно, шаг за шагом он продвигался вперёд, преодолевая течение. Воздух в лёгких начинал понемногу заканчиваться. Ещё шажок, ещё... и чья-то твёрдая ладонь легла ему на плечо.

— Ну-ну, всё, лишнего не хватани, — раздался знакомый голос.

Толик открыл глаза. Стоящий над ним Ниточкин одобрительно покивал головой.

— Ты, конечно, молодец для первого раза, но глаза-то кто открывать будет? — рассмеявшись, Максим похлопал парня по плечу. Толик облегчённо вздохнул. Было приятно вновь вздохнуть полной грудью.

— Ой, да ладно вам, Максим Сергеевич, — раздался чей-то незнакомый голос. — Очень даже хорошо справился. Не застрял — и уже хорошо, а то знаете, у нас каждый семестр один первокурсник, бывает, застревает.

Толя осмотрелся кругом. Они находились в просторной полукруглой зале с высокими потолками, подпираемыми колоннами. Выстилающая полы мраморная плитка разных цветов образовывала в середине помещения узор в форме стоящего на задних лапах дракона. По правую руку тянулось помещение гардероба, которое охраняло какое-то причудливое существо. Толя не смог точно рассмотреть, но с виду существо напоминало вполне обычную седовласую старушку, если бы не одно «но»: у старушки была полностью зелёная кожа и два обращённых в противоположные стороны лица. По левую же руку находилась небольшая кабинка охраны. Похваливший Толю голос как раз принадлежал охраннику. Щупальцами поправив чёрную кепку, на которой было вышито слова «Охранная служба СГЛАЗ», крупный фиолетовый бехолдер подлетел к пареньку навстречу, внимательно разглядывая его во все глаза.

— Так-так-так, — многозначительно произнёс парящий шар. — Я вас здесь раньше не видел, молодой человек. Никак новенький?

— Он со мной, Видеслав, — отозвался Максим.

— М-м-м, — фиолетовые щупальца существа затряслись в воздухе. — Очень приятно, что вы, Максим Сергеевич, привели к нам новое дарование. — Тут существо обратилось к Толе: — Ждём от вас больших свершений, молодой человек. И да, на будущее: барьер пересекаем быстро, чтобы не застрять, но не слишком, чтобы не налететь утром на других. В общем, двигаемся умеренно.

Видеслав хотел было закончить фразу, как вдруг из стены со свистом вылетел паренёк на метле. Лет двадцати на вид, ровесник Толи, описал крутую петлю под потолком и, резко снизив скорость, спрыгнул на землю возле рамки металлоискателя.

— Сколько можно повторять?! Метлы, ступы и прочие летательные принадлежности оставляем снаружи, на парковке! — гневно взревел Видеслав.

Круглое тело бехолдера затрясло в порыве неконтролируемого гнева, многочисленные глаза засветились потусторонним светом. — Стоять, нарушитель! — прокричал Видеслав, выпуская в парня поток ярко-красных лучей.

Толя охнул. Рассекая воздух, заклинание вот-вот должно было достигнуть цели, но летун не растерялся. Развернувшись в полоборота, студент лёгким взмахом руки отразил направленную в него атаку, направив её под потолок. Раздался негромкий хлопок, и на пол упало несколько кусочков белой штукатурки.

— Простите, Видеслав Попович, — виновато произнёс нарушитель. — На парковке сейчас мокро и скользко, боюсь, все прутья попорчу, — сказав это, парень быстро взбежал по лестнице вверх, скрывшись на втором этаже.

Максим громко расхохотался.

— Шестикурсники, — обиженно проворчал Видеслав. — Никакой управы на них нет.

* * *

— Вау, это выглядит просто...!

— Потрясно? — закончил фразу Максим.

— Да! — только и мог выговорить Толя.

Ведущая на второй этаж мраморная лестница вывела их на просторную, выстланную белой плиткой площадку. Льющийся из панорамных окон солнечный свет играючи падал прямиком на огромное, уходящее далеко вдаль полотно, заставляя его краски причудливо переливаться и блестеть. На этой огромной картине Толик разглядел одиннадцать человек. Мужчины и женщины — все чинно одетые в парадные камзолы и платья — расположились за длинным деревянным столом вокруг сидящего в центре златовласого старца. В левой руке старик держал свёрнутый свиток, а правой поднимал высоко вверх золотые весы.

Все как один собравшиеся внимательно смотрели на мужчину, словно ожидая его воли. Всей этой красоты было уже вполне достаточно, чтобы удивить кого угодно, однако, моргнув несколько раз, Толя убедился ещё в одном факте — картина была живой. Практически все изображённые на полотне герои двигались, периодически меняя позы. Вот один из них подлил себе в бокал вина, другой недовольно нахмурился, а третий, чем-то похожий на спутника Толи вельможа, легонько пнул свою соседку в бок и что-то прошептал ей на ухо. Неизменным оставался лишь сидящий в центре старик.

— Вау! — Толя громко ахнул от восхищения, но удивительное на этом не заканчивалось.

В самом центре площадки находилась крупная, величиной в пару метров дыра, через которую сверху тёк водопад. Ниспадающий откуда-то сверху поток кристально чистой воды, словно лоза, обвивал изящную чёрную винтовую лестницу, устремляющую свои ступени куда-то на верхние этажи. Но и это было ещё не всё. Пожалуй, самое главное, что изумило Толю, было окружение. Множество парней и девушек в длинных белых мантиях сновали туда-сюда, о чём-то переговариваясь. Кого-то из них сопровождали летящие в воздухе гаргульи, кто-то сам перемещался по воздуху, кто-то полз, кто-то плыл... В общем, куда ни глянь, ощущалось так, будто оказался на страницах сказок. Вот девушка-блондинка невысокого роста, любезно поприветствовав Максима, быстро устремилась в один из коридоров, таща в руках огромный горшок с причудливого вида растением. Толя успел рассмотреть, что оно имело листья папоротника, но почему-то заканчивалось крупными красными цветками. От взора парня не укрылось и множество тянущихся вдоль всей площадки стоек с плакатами. Стоящие за ними ребята что-то бурно рассказывали и показывали проходящим мимо товарищам.

Толя любовался всей этой красотой, не в силах отвести взгляд. Наблюдающий за его реакцией Максим довольно усмехнулся, скрестив руки на груди.

— Ну что, нравится тебе тут? — шутливо спросил рыбак.

— Очень!

— Ну вот. Запомни, никогда не суди книгу по обложке, Толя, — рыбак широко улыбнулся, поправляя полы своей куртки. Максима, кажется, совсем не волновал вопрос одежды, и на сегодняшнюю встречу он надел практически то же самое, в чём был в поезде.

— Ладно, я отойду на пару минут, узнаю, как тут обстановка, а ты пока сходи погляди, что да как. Видишь, как раз на выставку кафедральных кружков попали, — с этими словами мужчина кивнул в сторону раскинувшихся на площадке стендов и быстрыми шагами удалился куда-то прочь.

Толе не пришлось повторять приглашение дважды. Оказавшись впервые за всё это время один, он поспешил внимательно изучить все находящиеся здесь стенды. Как и сказал Максим, это была выставка кафедральных кружков. В медицинском университете тоже было нечто подобное. Исправно в начале осени и весны у них проходил фестиваль СНК, где каждый кружок силился показать всё, на что горазд. Привозилась техника и оборудование, вешались плакаты, устраивались конкурсы и нещадно раздавались визитки, агитирующие юного студента присоединиться к одному из кружков. Потому если не к ним, то куда? Обычно Толя не очень любил такое. Он в целом-то не сильно жаловал шумные праздники и большие компании, но сейчас, увидев сидящих в клетках фей у стенда кафедры магического животноводства и огромные перегонные кубы у кафедры неорганической алхимии, не смог удержаться. Гуляя меж рядов, парень наслаждался рассказами о редких магических зверях, внимательно выслушал информацию о том, где следует искать безоаровый камень и в чём заключается разница между аконитом и борцом. Заглядывая на каждый стенд, Толя с удовольствием хватался за всё, чего ещё совсем не понимал, но что было ему безумно интересно.

Вдоволь насытив своё любопытство, он уж было хотел возвращаться туда, где расстался с Максимом, как вдруг чья-то нежная рука легла ему на плечо. Обернувшись, Толя увидел красивую девушку с рыжими волосами. По обе стороны от неё стояли двое крепких темноволосых парней. На всех троих вместо уже привычных глазу белоснежных мантий красовались зелёные футболки с бросающейся в глаза надписью: «Внеучебка РНИУМ».

— Привет, пришёл посмотреть на выставку? — поправляя пламенную прядь, улыбнулась ему красавица.

— Ну да, — ответил немного опешивший Толя.

— Первокурсник, я полагаю?

— Ну, можно и так сказать.

Анатолий не знал, как точнее описать его положение, поэтому предпочёл остановиться на этом звании.

— Уже выбрал себе кружок? — продолжала свой расспрос девушка.

— Ещё нет.

— О! — красавица довольно улыбнулась. — Тогда мне есть что тебе предложить. Меня зовут Алина, и я глава кружка кройки и шитья нашего университета. Наш кружок является лучшим кружком кройки и шитья у нас в университете, и сейчас мы ищем новых достойных кандидатов. Не желаешь присоединиться? — с этими словами один из парней протянул ему неведомо откуда возникшую брошюру.

Толя повертел в руках вручённый ему кусочек аккуратно сложенной бумаги. Странно, но никакого намёка на магию здесь не было. Обычная реклама самого обычного кружка рукоделия.

— А что магического вы здесь используете? — для достоверности решил уточнить Толя.

На лице рыжеволосой красавицы изобразилось явное удивление.

— Магического? У нас мы не используем магию. Зачем? Знаете, тут и так слишком много магии, устаёшь от неё. А в нашем кружке люди работают руками. Ножницы и нитка с иголкой — вот наши верные помощники.

Толя понял, к чему его пытаются склонить. В своём бывшем университете он не раз сталкивался с этим. Протянув брошюру девушке назад, парень произнёс:

— Спасибо, но мне это не интересно.

Лицо девушки помрачнело. Стоящие за её спиной парни на секунду переглянулись.

— Ну почему вы отказываетесь от предложения? — произнесла она, изобразив милую улыбку. — У нас как раз идёт новый набор новичков. Это большой шанс попасть в нашу крутую команду!

— Но зачем мне это нужно? — усмехнувшись, спросил Толя.

— Потому что вас ждут большие возможности! — ответила рыжеволосая красавица, выделив слово «возможности» голосом.

— Какие?

— Большие. Я бы даже сказала — грандиозные!

— Нет, знаете, всё-таки... — начал было Толя.

Зелёные глаза красавицы зловеще сверкнули. Внезапно он испытал лёгкое оглушение. В голове зазвенело, будто по ней приложили чем-то тяжёлым, перед глазами поплыла дымка. Толя почувствовал, как его рука сама собой притянула к себе листовку, которую он собирался вернуть. Возникший рядом один из парней поспешно протянул ему шариковую ручку.

— Распишитесь здесь, что придёте к нам на первое заседание, — промурлыкала девица, подсовывая ему перед носом какую-то бумажку.

Её голос звучал где-то внутри его головы — мягко, но безотлагательно. Поняв, что его взяли под контроль, Толя попытался было рывком сорваться с места, но тело категорически отказывалось повиноваться ему, и левая рука покорно потянулась за бумагой. Его пальцы уже было коснулись листа, как вдруг рядом с его головой что-то булькнуло. Громко взвизгнув, красавица отпрыгнула назад, материализовавшийся в воздухе лещ громко щёлкнул её хвостом по лицу. Толя почувствовал, что снова может двигаться. Звон в голове прошёл, а дымка вмиг испарилась. Обернувшись, парень заметил стоящего за его спиной Максима. Подбоченившись, рыбак грозно взглянул на студентку и поспешивших ей на помощь парней.

— Вы чего здесь устроили, а? — проревел рыбак.

Вся троица вмиг вытянулась перед мужчиной по струнке.

— Да мы, Максим Сергеевич, вон в кружок пригласить хотели, — начала было оправдываться рыжеволосая.

— В кружок — магией подчинения!? — не дал ей закончить Ниточкин. — Вы что, совсем что ли с дуба рухнули, идиоты малолетние?! Ещё раз такое увижу, будете мне втроём зачёт до смерти пересдавать.

Все трое в ужасе прижались друг к дружке. Сейчас Максим напоминал льва, собирающегося разорвать раненую антилопу.

— Ладно, на сегодня прощаю, — смягчился рыбак. — Но не дай Бог ещё раз увижу, что вы на новеньких подчинение применяете. Вылетите отсюда. Поняли?!

— Поняли, — промямлила троица.

— Ладно, а теперь брысь с глаз моих, — бросил Максим, взмахом руки указав куда-то в сторону.

Спустя секунду все трое исчезли. Буквально.

— Вот же ж дебилы, — громко рассмеялся рыбак.

— Что это было? — спросил Толя, всё ещё пытаясь переварить ситуацию.

— А, эти. Это внеучебники, — с презрением бросил Максим. — Вместо того чтобы постигать тайны магии, они тут всякой ерундой занимаются. Всё бы ничего, вот только к ним на кружки толком никто не ходит, вот они и начали заманивать к себе такими методами. Ты меня извини, не доглядел я. Не думал, что они прямо тут станут к тебе приставать. Надо будет научить тебя защищаться от магии контроля на будущее.

— Защищаться? Но как? — оживлённо спросил Толя. Ему решительно не нравился тот факт, что за последние пару дней он уже два раза попадал под чей-то контроль.

— Да тут толком ничего сложного и нет, — пожал плечами рыбак. — Фокус в том, чтобы экранировать своё сознание магией. Правда, это работает только против простых заклинаний, как это.

— А против сложных? — не унимался Толя.

— А против сложных тебе пока ещё знать рано, — усмехнулся Ниточкин. — Ты базу сначала хорошо освой, но это чуть позже. Сейчас нам нужно идти. Пора вновь тебе стать студентом.

* * *

Приёмная ректора находилась в западном крыле четвёртого этажа, сразу за кафедрой прикладной алхимии. На массивной дубовой двери красовалась золотая табличка с надписью:

Ректор РНИУМ Жога Марк Валерьевич.

По спине Толи пробежали мурашки. Он всегда терялся, когда речь заходила о разговоре с вышепоставленным начальством. Максим ободряюще похлопал его по плечу.

— Ну что, готов? — спросил маг.

— Если честно, не очень.

— Да ладно тебе, не дрейфь, — ободряюще сказал Максим и открыл дверь.

Внутри их встретила небольшая приёмная, представляющая из себя вытянутый проход с двумя стоящими друг напротив друга столами. Сидящие за ними девушки усердно разбирали лежащие перед ними кипы документации. У каждой дамы имелось по шесть рук, что значительно ускоряло её работу: две руки ставили подписи и печати, две вносили информацию в компьютер, а оставшиеся две заваривали чай и нарезали тортик. Заметив рыбака, обе работницы тут же прекратили свою работу.

— Максим Сергеевич! Давно вас не было, я уж думала, не зайдёте. Совсем про нас забыли, — радостно произнесла сидящая справа девушка.

— Да, как же таких красавиц забудешь! — отозвался Максим, широко раскрывая руки.

— А вы, я смотрю, даром времени не теряли: новое дарование нашли? — сказала вторая, и Толя почувствовал, как одна из длинных рук дотронулась его плеча сзади.

— Да, точно, блин, совсем забыл! — опомнился Максим. — Надо же вас представить! Толя, познакомься: это Таня и Аня — помощницы ректора, украшение нашего ректората. К тому же они прелестные гекты — отпрыски рода гекатонхейров.

Услышав лесть, украшения покраснели и отвели глаза.

— Ах, ну будет вам, Максим Сергеевич, захвалите, — смущённо ответила Таня.

— Вы бы вместо слов лучше бы заходили к нам почаще, — сказала Аня.

— Постараюсь, но обещать не могу, — продолжал разговор Максим. — А это Толя. Он — новый маг. Если всё получится, будет здесь учиться.

Услышав своё представление, Толя поднял ладонь вверх, произнеся неловкое: «Здравствуйте».

— Ой, как интересно, — пролепетала Таня. — Но скажу по секрету, вы не самое лучшее время выбрали.

— Это ещё почему? — удивился Максим.

— Ой, он сегодня хмурый весь день и занятой — сидит внутри, что-то там решает, — ответила Аня. — С утра, — девушка перешла на шёпот, — с утра звонили из Магбеза. Вчера ночью что-то серьёзное приключилось. Подробностей не знаю, но знаю, что теперь защиту университета приказано усилить вдвое.

— Так, понятно, — произнёс Максим, помрачнев. — Ну, мы в любом случае попробуем, не завтра же нам приходить, — сказав это, маг направился к дальней двери.

Находящаяся в центре бронзовая голова овна уже было прогремела грозное: «Не принимает!», но, увидев, кто перед ней, поспешно исправила фразу на покорное: «Проходите».

— Удачи, молодой маг, — ободряюще сказала Аня Толе, легонько подтолкнув его всеми шестью ладонями вперёд.

Тяжёлая дверь ректорской отворилась, и они зашли.

Кабинет ректора являл собой просторное помещение с большими, выходящими на солнечную сторону окнами. В глубине кабинета находился вытянутый стол из чёрного дерева ручной работы с большим компьютером и золотой табличкой, гласящей: «Ректор Жога М.В». Стена позади стола была полностью покрыта разными грамотами и дипломами в аккуратной рамке. Среди всего этого множества Толя смог различить такие награды, как: «Почётный диплом Первому магическому изобретателю», «Профессионал года» и «Отличник магии». Сам ректор сидел, раскинувшись в удобном кожаном кресле. Внешне это был хорошо сложенный темноволосый мужчина лет сорока на вид в сером клетчатом костюме-тройке. Воротничок белоснежной рубашки украшал аккуратно завязанный тёмно-синий галстук с вышитым золотыми нитками распятием на петле. Пальцы правой руки украшали многочисленные кольца, а на запястье левой красовались винтажные механические часы фирмы ZIM. На коленях у Жоги сидел невероятной красоты павлин, которого мужчина методично поглаживал, разговаривая с кем-то по висящему в воздухе зеркалу. Первой заметив пришельцев, птица распустила свой хвост и громко вскрикнула. Произнеся: «Договорим позже», — ректор махнул рукой, и парящее зеркало тут же исчезло. Мужчина поднял голову и внимательно посмотрел на пришедших. В воздухе повисло короткое молчание.

— Для тебя правила приличия что, какая-то шутка? — недовольно начал ректор. — Сказано же было, что я сейчас не принимаю! — Жога немного повысил голос, грозно посмотрев на Ниточкина.

Вторя ему, павлин осуждающе цокнул на рыбака. Птица перебралась с коленей ректора на стол, и теперь Толя увидел, что перед ним не живое существо, а настоящее произведение искусства. Тело павлина было сделано из стали, вместо глаз блестели драгоценные камни, а каждое пёрышко на хвосте конструкта представляло из себя сплетение тончайших медных нитей, инкрустированное осколками алых, как кровь, рубинов, складывающихся в единый величественный узор. Сидя на краю стола, птица внимательно следила за ходом разговора, выставив вперёд заканчивающуюся алмазными коготками лапу.

— Ну не знаю уж. Нам вот дверь другое сказала, — улыбнувшись, ответил Максим.

— Да потому что ты прошлую дверь расплавил! Конечно, они теперь все тебя боятся. Эх, — ректор тяжело вздохнул. — Говори быстрее, чего хотел.

— Да вот, привёл нового мага. Думал его к нам зачислить, нужно твоё добро.

— Вот как значит. Ну что ж, садитесь, — произнёс Жога, и напротив его стола тут же возникло два небольших стула с чёрной кожаной обивкой.

Толя прошёл вперёд и сел.

— Давайте знакомиться, молодой человек, — подавшись немного вперёд в своём кресле, Жога внимательно посмотрел на него.

У Толи свело в животе. Сейчас должна была начаться его самая нелюбимая часть — собеседование.

— Раньше у нас бывали?

— Нет, — коротко ответил Толя.

— Маги в семье были?

— Ну, я, если честно, не знаю.

— Ага, значит, не потомственный.

— Не потомственный.

После этой фразы Жога разочарованно покачал головой.

— Какой у вас уровень и на какой факультет хотели бы?

— А я... — не нашёлся, что ответить, Толя.

— Он новоявленный. Пробудился недавно. Тестирование ещё не проходил и о нашем мире осведомлен мало. Я нашёл его и взял под крыло, — отозвался Ниточкин.

— Чем мне это докажешь? — строго спросил Жога.

— Этим, — Максим щёлкнул пальцами, и на стол упала маленькая монетка. Та самая, которая была в поезде.

— Метка, значит.

— Ага. Она на него среагировала.

— Что ж. Это, конечно, замечательно, но ты считаешь, что после этого можно так просто заявиться ко мне с просьбой зачислить студента?! Без теста! Без подачи документов и заявлений!? — Жога гневно ударил кулаком по столу. Наблюдавший за этим павлин недовольно шикнул на пришедших и нахохлился.

— Да, — спокойно ответил рыбак. — Мы же с тобой товарищи.

Толя почувствовал, что дрожит. Мало того, что ректор сам по себе выглядел весьма грозно, так и воздух в кабинете начинал угрожающе потрескивать.

Увидев испуганное лицо парня, ректор немного смягчился.

— Ладно, не при детях, — сказал Жога и, тяжело вздохнув, опустился поглубже в кресло. — Вы хоть колдовать-то умеете, молодой человек?

Толя хотел было что-то ответить, но Ниточкин его опередил.

— Тут научат, это же университет магии как никак.

Толя заметил, как по лбу ректора поползли морщины.

— Как же вы мне все дороги, ты бы знал, — обречённо произнёс Жога. — Ладно, вот как мы поступим, — на ладони у ректора возник небольшой колокольчик. — Смотри внимательно, — обратился он к Толику. — Это колокольчик силы — древний артефакт. Язычок колокольчика реагирует на поток магической силы и начинает двигаться, — с этими словами Жога взял колокольчик пальцами правой руки, и тот пронзительно зазвенел. — Чем больше маны ты направишь в эту игрушку, тем громче будет звук. Эта вещица позволяет определить твоё умение контролировать магию и её общее количество. Попробуй-ка, — с этими словами мужчина бросил колокольчик Толе. — Просто представь, что в твоём теле бежит ручеёк энергии, и направь его в руку.

Его пальцы коснулись холодной меди. Взяв колокольчик так, как показывал ректор, Толя вложил все свои силы и мысленно направил их в руку. Прямо так, как объяснял Жога: почувствовать поток и плавно направить его... Тишина.

«Так, надо успокоиться. Сосредоточься!» — Толя снова и снова проделывал в голове эти действия, пытаясь направить магию в нужное русло, но ничего не происходило. Ректор и Ниточкин молча наблюдали за этим зрелищем.

«О нет, нет, нет!» — Толя почувствовал, как у него пересохло в горле. «Если я сейчас провалю этот тест, то что дальше? Что будет потом? Для чего я проделывал весь этот путь?»

Руки парня судорожно затряслись.

«Почему не получается? Почему?! Я неудачник, я...»

Внезапно он почувствовал, как по его руке пробежала маленькая искорка. На секунду — лишь на секунду — всё его тело словно пронзило электрическим током. Однако вместо боли он почувствовал невиданный прилив сил. Каждая мышца пришла в тонус, все чувства обострились, а кровь по сосудам потекла быстрее. В тот же миг колокольчик в его пальцах издал короткий тихий звон.

У Толи отлегло от сердца.

«Ну слава богу!» — сейчас он чувствовал, будто попал на экзамен к самому строгому преподавателю и в последнюю секунду вытянул счастливый билет. Краем глаза Толик заметил, что Максим улыбнулся.

— Ну что ж, вот как мы поступим, молодой человек, — не спеша начал ректор. По лицу Жоги было понятно, что увиденное его нисколько не впечатлило. — Магия в вас несомненно есть, в чём мы могли убедиться, однако, — ректор сделал паузу, — талант надо развивать, если вы понимаете, о чём я, — Жога многозначительно посмотрел на Толю. — Пока что ваших навыков недостаточно для того, чтобы быть зачисленным на первый курс, толку от этого не будет. Однако в течение следующего полугодия я разрешаю вам посещать занятия и лекции первого курса в качестве вольнослушателя. Если летом сможете успешно сдать экзамен, то будете зачислены на первый курс. А теперь подожди Максима Сергеевича снаружи, пожалуйста, нам надо переговорить.

От услышанного Толя испытал дикий восторг. Пробормотав что-то наподобие «Спасибо», он вышел из кабинета на трясущихся ногах. Увидев его, Аня что-то спросила, но он её не слышал. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, вот-вот выскочит. Его приняли. Он смог. Он — снова студент!

* * *

— Я, конечно, сделаю, как ты просишь, но вот я хоть убей не понимаю. Зачем он тебе? — спросил Жога, гладя механического павлина по голове. От такого проявления нежности механизм издавал треск, чем-то напоминающий мурлыканье.

— Да знаешь, как сказать-то. Я увидел в нём потенциал, — почесав лысину, ответил рыбак.

— Потенциал, — Жога негромко рассмеялся. — Знаешь, я ожидал, что ты придёшь ко мне сегодня. Новости в нашей среде разносятся, сам знаешь, с какой скоростью, но всё-таки, когда мне сказали, что сам Ниточкин приведёт нового мага... Я ожидал увидеть перед собой нового универсала, не меньше, а он... — ректор провёл по столу пальцами. — Да, в нём есть сила, но даже спустя годы усердных тренировок и изучения магической науки — всё, на что он может рассчитывать, — средний класс, не больше. Выше ему не прыгнуть, как ни старайся. Неужели у тебя настолько туго с новыми учениками?

— Нет, но он пришёлся мне по душе, — коротко ответил Максим. — Я чувствую, что из него вырастет хороший маг, я его таким воспитаю. А что до способности управляться с маной — не одними заклинаниями едины. — Мне, знаешь ли, ещё в юные годы довелось познакомиться с магом, которого все тоже поначалу считали весьма заурядным. Среди нас он всегда был, — рыбак сделал паузу, ехидно улыбнувшись, — отстающим.

Воздух в кабинете задрожал. Потрескавшись, стёкла в окнах с грохотом разлетелись на сотни крошечных осколков. Ниточкин проворно сместился вбок как раз за секунду до того, как павлин лихо щёлкнул своим хвостом в воздухе. Отрубленный краешек кресла упал на землю, обнажая дешёвый белый наполнитель.

— Кажется, тебе пора, — сухо произнёс Жога. — Отчёт о деятельности кафедры мне завтра на стол.

— Ага, был рад повидаться, — расхохотавшись, произнёс Максим и вылетел из кабинета прочь.

Дверь в ректорскую захлопнулась.

* * *

— Ну и сколько их здесь?

— Двадцать пять человек в этом ангаре и ещё около тридцати на верхних этажах! — отчитавшись, солдат протянул ему синюю планшетку со сводкой.

Взяв в руки увесистую кипу бумаг, он быстро пробежался глазами по страницам — много букв, слишком много... Неприятно, хотя когда было иначе? Поправив полы своего чёрного пиджака, Волощук взглянул на место преступления. Груда бездыханных тел, которую они обнаружили, ворвавшись сюда, так и осталась лежать здесь, но теперь была оцеплена ярко-жёлтой лентой с чёрными полосками. Сновавшие всюду люди с символом глаза на бронежилетах и нашивками «МАГБЕЗ» внимательно изучали ангар, высматривая всевозможные улики и периодически делая светозаписи на служебные перстни. Криминалисты осматривали трупы, пытаясь определить орудие убийства и в принципе понять хоть что-то в этом кровавом месиве.

«И в такой-то день!» — Волощук недовольно поёжился, помассировав виски. Усиливающаяся пульсирующая боль намекала на то, что пора принять лекарство, — что он и сделал. Закинув зелёную пилюлю под язык, Иван Волощук прочёл целебную мантру и глубоко вздохнул. Как долго он ещё сможет на этом держаться? В общем счёте врачи давали ему пару-тройку столетий, если «не будет нервничать и наладит режим сна». Это звучало вполне себе логично: Иван сам всей душой ненавидел ранние подъёмы и стресс, но вот незадача — его работа их просто обожала. Даже сейчас его дёрнули в три часа ночи на это дело. Выезжая, мужчина ожидал, что это будет какое-нибудь простое убийство или потасовка, но здесь не было ничего: ни улик, ни следов магии или чьего-то присутствия — только груда тел рабочих и древний артефакт, украденный прямиком с государственного склада. Да уж, с каждой секундой дело принимало всё более скверный оборот. А ведь он так рассчитывал разобраться со всем пораньше! Несмотря на всё «но», Волощук свою работу любил, однако сегодня ему позарез надо было закончить пораньше. За последнее время он пропустил много семейных праздников и знаменательных дат, отдавая предпочтение расследованиям и погоням, но пропустить годовщину свадьбы лучшего друга для него было просто недопустимо. Товарищ хотел закатить поистине пышное празднество, даже взял какую-то дополнительную подработку. Иван мало что в этом понимал, но, по словам друга, это было что-то очень важное и весьма прибыльное. Какова будет, интересно, его реакция, если он явится к ним с опозданием, да ещё и без подарка?! Поморщившись, Волощук отогнал лезущие в голову неприятные мысли. Пора заниматься расследованием. Приблизившись к ограждающей ленте, он уж было приготовился приступить к своим обязанностям, как вдруг позади него раздался лёгкий щелчок. Воздух вокруг тут же наполнился приятным ароматом хвои.

— Как проходит расследование, капитан? — вышедший из портала высокий мужчина пожал Ивану руку и, одарив его сухой выдержанной улыбкой, внимательно осмотрел ангар. Появившаяся вместе с ним брюнетка с острыми, как нож, чертами лица оказалась менее приветливой. Коротко кивнув Волощуку, девушка поправила закрывающие глаза тёмные очки и, не говоря ни единого слова, направилась за ограждения.

— Прибыли на место, работаем, Никита Сергеевич, — отрапортовал Волощук, отвечая на рукопожатие.

Капитан сжал зубы, пытаясь скрыть раздражение. Прибытие сюда первого рыцаря Магбеза и его ручной стервы Марии означало только одно: с нормальным сном на этой неделе можно было смело попрощаться.

— Чем их убили? — выдержав небольшую паузу, спросил Коловрат.

— Пока не совсем ясно, но судя по форме и глубине ран, это был магический клинок.

— Материал установить удалось?

— Работаем над этим, но пока что ничего.

Коловрат нахмурил брови.

— Так не бывает. Он стольких положил тут, не верю в то, что лезвие при этом осталось цело. Как ни крути, пара микросколов должна была образоваться.

Волощук задумчиво почесал лоб.

— Почему это должен был быть обязательно материальный клинок? Убийца мог использовать лезвия из маны.

— Убийцы, это во-первых, — ответил Коловрат, усмехнувшись. — Как бы ни был одарён этот первоклассный маг, а, судя по тому, что мы имеем, это точно первый класс, не ниже, даже ему было трудно проникнуть на хорошо охраняемый склад государственного назначения. Вывод — их было несколько. А, во-вторых, посмотри на неё, — рыцарь показал рукой на снующую между трупами девушку. — Она настоящая ищейка в мире магии. Если бы враг использовал мана-лезвия, то Мария бы за версту почувствовала остатки магии в их ранах. Плюс такой вид оружия крайне энергозатратен, сам знаешь.

Волощук посмотрел на босса с уважением. За пару секунд разобраться, что к чему, — не зря в Магбезе этих двоих так уважали.

— К слову. Пока она там развлекается, — произнёс Коловрат, посмотрев на увлечённую ворошением трупов Марию, — кто был начальником на смене? Будь добр, покажи отчёты.

— Да, сейчас, — Иван торопливо прищёлкнул пальцами, и из папки вылетел листок со списком рабочей группы. — Так-с, минутку... — он аккуратно провёл толстым пальцем по списку фамилий. — Кажется, здесь.

Пронзившая виски острая боль заставила его пошатнуться. Глаза застелила серая пелена, и он почувствовал, как быстро бьётся его измотанное многими столетиями сердце. Трясущимися руками он поднёс папку поближе к лицу, чтобы вновь заглянуть туда. И ещё раз, и ещё... Из его груди вырвался истерический смех.

«Но ведь этого не может быть! Это абсурдно, это просто смешно!» — отчаянно пытался убедить себя капитан, глядя на помятую его пальцами бумагу. С белоснежного листа на него беспристрастно взирала комбинация букв, черным по белому образующая до боли знакомую фамилию. К горлу подступил едва сдерживаемый крик. Больше всего сейчас он хотел проснуться, исчезнуть отсюда как можно скорее, чтобы всё это оказалось одним из тех многих кошмаров, так часто мучающих его по ночам.

— Дай-ка мне это, — аккуратно выхватив листок, Коловрат быстро пробежался по бумаге взглядом. В чём, в принципе, уже не было никакой нужды — рыцарь давно всё уже понял.

— Возможно, это не он, босс, — голос Волощука звучал так, будто он говорил откуда-то из-за толстого стекла. — Много же магов с такой фамилией, а?

— Эй, шеф, взгляни-ка сюда, — донёсся до них откуда-то голос Марии.

На негнущихся ногах Волощук подался вперёд, туда, откуда кричала девушка.

Прежде чем его вывернуло наизнанку и он потерял сознание, капитан успел запечатлеть в своей памяти две вещи: то, с какой филигранной лёгкостью отсечённая голова Вадима Коня балансировала на тонких пальцах Марии, и то, как куча до того бездыханных трупов угрожающе пришла в движение. Глаза мужчины закрылись сами собой, гул в голове затих, сменившись желанной тишиной. Впервые за долгое время капитан наконец обрёл то, чего ему так сильно не хватало, — покой.

— Всем занять позиции и развернуть щиты! — скомандовал Коловрат.

Перенеся капитана в безопасное место и передав его медикам, рыцарь теперь смотрел на то, что собиралось в центре ангара. Кровоточа и издавая зловонный запах гниения, множество изуродованных тел рабочих наползали друг на друга, образуя некое подобие холма. Приняв в себя достаточное количество тел, гора плоти издала пронзительный вой и затряслась, будто бы в истерическом приступе. Издавая отвратительные миазмы, сотни изуродованных рук мертвецов вырвались из всех щелей этого человеческого акрополя, желая разорвать на куски всех стоящих внизу, но бессильно ударились о заранее выставленные силовые щиты.

— Вот те на, а с ловушкой они, конечно, постарались.

Появившаяся рядом с Коловратом Мария выглядела восторженной. В одной руке под мышкой девушка продолжала держать отрубленную голову начальника бригады. Рыцарю, однако, её энтузиазм совсем не понравился.

— Ты же прекрасно знала, что там ловушка, зачем ты её активировала?! — недовольно отозвался Коловрат.

— Ой, да не ворчи ты. Сам же знаешь, что она бы в любом случае сработала спустя время, да и не такая опасная она. К тому же, — брюнетка приблизилась к мужчине вплотную, — ты бы точно не позволил мне пострадать.

— Мозг в этой голове цел? — бесстрастно спросил Коловрат, отодвигая девушку от себя.

— Ты про какую именно голову? — рассмеявшись, спросила Мария.

— Ну, не про твою точно.

— Хам!

— Заканчивай здесь и пошли, — холодно отрезал мужчина, поворачиваясь к своей собеседнице спиной. — Всем окружить его барьерным куполом! — громко скомандовал он собравшимся магбезовцам, и вокруг горы трупов тут же образовалось нечто наподобие мерцающей полусферы.

— Да знаю, знаю, — недовольно фыркнула девушка и легонько вскинула руку. Материализовавшаяся игла со свистом устремилась прямиком в цель, пронзая плоть аморфной твари насквозь. Монстр издал пронзительный крик, доносившийся откуда-то из самых глубин, и задрожал. Сотни рук, ног, лиц и прочих частей тела ринулись в разные стороны, словно пытаясь вырваться на свободу, а затем мощный хлопок эхом разнёсся по всему ангару, и стены мерцающего купола покрылись бурлящей кроваво-красной жижей.

Двое не спеша направились в сторону возникшей перед ними двери.

— Свяжись с бригадой некромантов и уведоми всех наших, чтобы были наготове, — сказал Коловрат, обращаясь к Марии.

— По поводу?

— Помощника начальника смены: среди трупов его тела не было.

* * *

Верховному главнокомандующему МагБеза Степашкину А.Ю.

Рапорт от 22.02.2019

В ночь с 21.02.2019 на 22.02.2019 примерно в 23:55 по московскому времени группа неизвестных вторглась на территорию особо охраняемого государственного объекта «М». Прибывшая на место 22.02.2019 в 00:06 оперативная группа во главе с капитаном Волощуком И.С. обнаружила, что нападавшие убили всю охрану и работающую в стенах объекта бригаду. Общее число жертв на данный момент составляет 126 человек, включая начальника бригады Коня Вадима Сергеевича. Также в процессе обыска отрядом оперативников установлено, что преступниками был украден артефакт особой ценности и выставлена ловушка. Все преступники были признаны террористами и объявлены в розыск. Всё расследование по этому делу взял под свой личный контроль первый рыцарь МагБеза — Коловрат Н.С.

Глава 4. Высокопоставленный козел

— Правой! Левой! Отход!

Громко дыша, Толя отпрыгнул в сторону. Спортивный костюм времён восьмидесятых, что Ниточкин выдал ему, насквозь пропитался потом. С возвращения из университета Максим Сергеевич сказал, что они будут тренировать его контроль маны. Но со вчерашнего утра они занимались ровно двумя вещами — медитировали и боксировали, боксировали и медитировали.

Смахнув со лба испарину, Толя поправил бойцовские перчатки. Мерцающие под потолком магические огни озаряли пространство небольшого спортзала, отражаясь от постеленных на полу жёлтых матов. Висящие в уголке вытянутые бойцовские груши немного покачивались в такт звукам раздающихся ударов. В большом зеркале на всю стену отражались фигуры двух боксирующих мужчин в старомодных бойцовских шортах и полосатых майках.

Парень осмотрелся вокруг. За те пару дней, что он провёл у рыбака, ему уже довелось познакомиться с чарами расширения пространства, но тем не менее в голове всё ещё не укладывался тот факт, что всё это добро находилось у Ниточкина в чулане (вместе с комнатой для медитации).

— Что, уже сдулся, малец? — ехидно спросил стоящий напротив Максим.

Толя тяжело перевёл дух. От него требовалось нанести рыбаку хотя бы один удар. Поначалу молодой человек думал, что это будет легко. В школе и на первом курсе университета он немного занимался борьбой и был неплохо сложен, поэтому победа над мужиком лет сорока не должна была стать чем-то сложным. Однако к большому удивлению Толи рыбак оказался крайне грозным соперником: быстрый, техничный и, кажется, с бесконечным запасом воздуха в лёгких. Ниточкин уже не раз за сегодня успел уложить его на лопатки. Больше всего пугало то, что при этом он не использовал магию. Вообще.

— Готов ещё разок? — спросил Ниточкин.

— Можно попробовать! — отозвался Толя.

— Тогда поехали! — бросил рыбак.

Одним лёгким движением Ниточкин сократил дистанцию между ними.

«Готовься!» — мысленно крикнул сам себе Толик.

На секунду время прекратило свой ход. Сердце в груди стремительно билось, в висках громко пульсировало. Он нервно сглотнул. Во рту царил мерзкий металлический привкус. В это мгновение он видел всё: видел, как нижняя челюсть рыбака немного напряглась, видел, как лёгкий поворот корпуса предшествовал стремительному переносу веса на левую ногу.

«Началось!»

Секунда — летящий хук справа. Блок. Хук слева! Блок. Стремительный горизонтальный хук в прыжке. Уклонение и быстрый ответ — чек-хук от него. Мимо. Сохранять дистанцию! Держать под контролем дыхание и...

Проскакав так ещё один круг, Толя бессильно упал на колени, задыхаясь от нехватки воздуха и попадающего в ноздри едкого пота.

— Эх, молодёжь! — бросил рыбак с лёгкой укоризной, помогая парню встать.

— Максим Сергеевич! — воскликнул, не выдержав, Толя.

— Чего такое?

— Вот объясните, для чего это всё? Мы же вроде магию изучаем, зачем нам этот бесконечный урок физкультуры? В чём суть?

— В том, чтобы ты сначала научился пользоваться своим телом, — ответил Ниточкин, улыбнувшись. — Эх вы, молодёжь! — рыбак махнул рукой. — Вам всем сразу магию подавай: заклинания, заговоры, превращения. Лишь бы побыстрее огненными шарами научиться пулять, а главной сути совсем не понимаете. — Мужчина уселся на мат в позу лотоса и жестом пригласил Толю присесть рядом.

— Что есть магия, Анатолий? — строго спросил он.

— Не знаю, — задумался Толя. — Наверное, некая сила.

Это был первый раз, когда Ниточкин назвал его полностью по имени.

— Магия есть всё сущее, — продолжил рыбак, рисуя на мате изображение человечка. — Она есть поток, чистая энергия, из которой строится всё сущее, что нас окружает, и в которое оно же потом преображается. Начало и конец. Всё, что ты видишь вокруг себя, — не более чем мана, принявшая ту или иную форму. И мы, маги, можем этим потоком управлять, менять его направление, усиливать или, наоборот, ослаблять. Этим мы отличаемся от простых людей. Способность влиять на пространство вокруг — поистине божественная сила, но за это есть своя цена. — С этими словами Ниточкин раскрыл кулак, и Толя ахнул.

На бойцовской перчатке распустился маленький бутон кувшинки с нежно-белыми лепестками.

— Видишь ли, Толя, у всех магов есть некий дополнительный орган. Мы называем его третье сердце. Оно нематериально, скорее это сродни духовному ядру, душе, если так понятнее. Мы, признаюсь тебе честно, сами не до конца понимаем его природу, но точно знаем, что именно оно позволяет нам зачерпнуть витающую вокруг нас ману и преобразовать, пропустив через своё тело. Вот тут-то и кроется главная опасность.

Как я уже сказал, мана подобна потоку, похожему на течение горной реки. А речной поток может быть как полезен, так и смертельно опасен — всё зависит от степени контроля. Если ты контролируешь текущий через тебя поток, ты сможешь успешно колдовать и творить чудеса, но если ты хоть на мгновение потеряешь контроль над проходящей через тебя силой, поток порвёт тебя на части, как вода прорывает плотину, в которой образуются бреши.

— Но я всё ещё не понимаю, при чём здесь тренировки и медитация? — удивлённо спросил Толя.

— А вот тут мы с тобой подошли к самому интересному. Когда поток маны проходит через наши тела, подвергаясь преобразованию, — это напряжение и для тела, и для ума. Вот почему мы здесь всем этим и занимаемся. Это позволит подготовить твои физическое и психическое начала для взаимодействия с потоком. Торопиться здесь нельзя, уж поверь мне. Сколько было тех, кто пал жертвой спешки, — в глазах Максима на мгновение промелькнула грусть. — Если неподготовленный маг сразу попытается сотворить сложное заклинание, то, может быть, один раз у него это получится. Но на второй — его мозг просто закипит и вытечет через уши. Медитации и умственные упражнения — лучший способ избежать этого. Что же касается физических тренировок... — Рыбак встал и подошёл к висящей в уголке бойцовской груше. — Времена нынче неспокойные, так что тебе, хочешь не хочешь, хотя бы немного придётся овладеть боевой магией. И будет славно, если твой удар не сломает твою собственную руку, — это во-первых. А во-вторых... — мужчина положил ладонь на грушу. — Как я уже говорил, когда ты тренируешься физически, ты учишься понимать своё тело, чувствовать его и ощущать, как по нему, словно ручейки, растекаются потоки маны. — Рыбак сделал глубокий вдох. — А раз начинаешь лучше чувствовать — начинаешь лучше управлять. Сколько я повидал молодых магов, которые не умели как следует контролировать потоки маны внутри себя! Это, знаешь ли, грустная история, ведь если нарушить ход маны внутри тела мага... — Максим слегка толкнул центром ладони грушу.

Звук оглушительного хлопка заполнил спортзал, и разорванный на куски спортивный снаряд рухнул на землю, рассыпая песок.

— Он становится лёгкой мишенью, — закончил рыбак.

У Толи перехватило дух.

— А ведь это крайне простое заклинание, — ответил Ниточкин, поймав изумлённый взгляд парня. — Я всего лишь немного всполошил текущий через грушу поток маны и смешал со своим. Так что, надеюсь, теперь ты понял, зачем нужны все эти занятия?

— Да, — пролепетал в ответ Толя.

— Прекрасно, а теперь вытри пот и продолжим наш спарринг.

* * *

— Понаехали! — когтистой лапой огр, одетый в форму охранника, брезгливо пролистал паспорт Толи.

Толстый, с огромной залысиной на лбу монстр расположился на старом стуле с потёртой тканевой спинкой. На зелёных, как трава, пальцах густой щёткой произрастали белые волосы. Пузо было столь обширным, что, казалось, составляло не менее двух третей тела монстра и кое-где проглядывало наружу из-под потной светло-голубой рубашки, которая охраннику явно была не по размеру. Незакрывающаяся от длинных грязных клыков пасть периодически искривлялась в некое подобие презрительной ухмылки в момент, когда взгляд огра касался новой страницы Толиных документов и биографии.

Надо сказать, монстр изучал их очень внимательно. Через квадратные линзы очков, которые были ему явно не по размеру, охранник вглядывался в каждую строчку, в каждую буковку. Это было весьма странно, потому что, как сказал Толе Максим, дорогой сюда, охранник не умел ни читать, ни писать.

Наконец, закончив сию важную работу, огр протянул паспорт назад через маленькое окошечко своей стеклянной будки и неприветливо буркнул: «Проходите».

Главный корпус общежитий РНИУМ встретил их потускневшими и потёртыми от времени полами и пошарпанными стенами. На первом этаже находился КПП с постом охраны, а также маленький столик с книгой жалоб и уголком противопожарной безопасности. Примечательно, что первая была запаяна намертво, а вторая горела синим пламенем.

— Старшекурсники шутят, — предвосхищая вопрос Толи, с улыбкой бросил Максим, и пара свернула на лестницу.

Кабинет управляющей общежития находился на втором этаже. Именно здесь они оказались, преодолев небольшое количество скользких гранитных ступеней. Возможно, было бы быстрее добраться сюда, поднявшись на лифтах, которых, к слову, здесь было целых четыре, но ещё задолго до прихода сюда Ниточкин предостерёг Толю пользоваться ими как можно реже.

Почему? Да потому что лифты представляли собой первую версию используемой сейчас технологии дверей, только крайне недоработанную и несовершенную. Невозможно было точно определить, куда доставит тебя лифт: в точку назначения или куда-нибудь на другой этаж. А этажей в корпусе было много (официально говорилось о пятнадцати, но сколько их на самом деле — никто сказать не мог). Поэтому использование сего чуда техники было крайне продолжительным, а если верить байке о том, что лифты не любили тех, кто поднимался с первого этажа на второй или третий, ещё и весьма опасной затеей.

Толя посмотрел на дверь управляющей. На светло-коричневом ДСП висели две позолоченные таблички с подписями:

«Директор общежития Яцкая Д.А.» «Зам. директора Ягур»

— Постучись, — посоветовал Ниточкин, нервно улыбнувшись.

С самого прихода сюда Толя заметил в его голосе и поведении нечто странное. Обычно развязный, беспардонный и уверенный в себе рыбак сейчас вёл себя очень тихо и кротко.

Парень хотел было постучаться, однако прежде чем его пальцы успели прикоснуться к двери, блеющий голос изнутри произнёс: «Воййдииите».

Вызывавшим оказался чёрный как ночь козёл. В аккуратном сером костюме в клетку, из-под которого виднелся накрахмаленный воротничок белоснежной рубашки, существо расположилось за широким письменным столом с потрескавшейся от времени поверхностью и побитыми краями.

Золотые насадки на его рогах отбрасывали слепящие блики, заставляя прищуриться. Поправляя гладкую чёрную бородку, козёл что-то методично записывал в лежащий перед ним журнал. Толе сразу бросилось в глаза, что при всём своём весьма неординарном облике руки у козла были человеческие, да и по комплекции он больше походил на человека, нежели на животное.

Когда они вошли, козёл отложил ручку в сторону и приветливо улыбнулся Ниточкину.

— Максим Сергеееевич, рад встрече. Сто лет вас не видел! Как отдел? Как работа? — проблеял он.

— Здравствуй, Ягур, — приветливо поздоровался рыбак. — Ты знаешь, дела потихоньку. Мы к вам, в общем-то, ненадолго, вот свежую кровь к вам пристроить.

— Знаем, знаем. Ректор уже официальное распоряжение прислал. Удивительно, как быстро он — обычно от него приказа на заселение месяц не дождёшься, а тут всего три дня. Признавайтесь, под дулом пистолета заставили подписать? — спросил Ягур, изобразив на козлиной морде ехидную гримасу.

— Ну, я действительно подергал кое-какие ниточки, — усмехнувшись, ответил Ниточкин.

— А вы уже слышали? У них там наверху какой-то переполох случился. Говорят, даже сюда Коловрат приезжал, — последнюю фразу козёл произнёс шёпотом.

— Да нет, ты знаешь, не приходилось, — ответил рыбак, нахмурившись. — А что именно случилось?

— Да вот никто не знает. Известно только, что почти все отделы и ведомства на уши подняли. Велели соблюдать полную готовность. Госпожу тоже с шабаша сюда, в Москву, дёрнули.

После этих слов лицо рыбака побледнело.

— В каком она сейчас настроении? — тихо спросил он.

— Да... — козёл закатил глаза и посмотрел на пустую стену. — Рвёт и мечет, но что поделаешь. Ладно!

Взгляд Ягура перешёл на Толю. Парень поёжился — жёлтые неподвижные глаза с горизонтальными чёрными зрачками, казалось, смотрели в самую душу.

— Давайте с вами знакомиться, молодой человек, — произнёс козёл, поправляя свой синий галстук. — Меня зовут Ягур, я заместитель директора общежитий. Если какие-то вопросы возникнут — сразу ко мне. Думаю, с учеником Максима Сергеевича проблем быть не должно, но на всякий случай сообщу вам, что мы здесь крайне серьёзно относимся к соблюдению правил и порядков общежития! Никакого хулиганства — но об этом после, как тест пройдёте. А сейчас... вы заявление на заселение принесли?

— Да, — коротко бросил Толя, протягивая заранее заполненную бумагу.

Бегло изучив документ, козёл проблеял себе под нос что-то вроде «Хорошо, хорошо» и, быстро шлёпнув внизу синюю печать, вернул бумагу назад.

— Ну что, а теперь вам к ней в кабинет

продолжай

— Ну что, а теперь вам к ней в кабинет. С богом, ребята, — произнёс он и, кинув на пришедших последний взгляд, громко крикнул: — Дарья Андреевна, можно?

В комнате наступила гробовая тишина. Стало не просто тихо. На секунду из пространства будто бы пропали все звуки.

Толя испуганно отступил назад. Внезапно, откуда-то сбоку, послышался скрежет. Прямо посередине пустой стены с зелёной штукатуркой возникла дверь из чёрной древесины с тяжёлой металлической ручкой в форме головы козла.

Не дожидаясь реакции пришедших, дверь тихонько приоткрылась, и уставший женский голос внутри произнёс:

— Да, Ягур, пускай заходят.

* * *

В кабинете заведующей общежитием пахло ладаном. Огоньки чёрных восковых свечей, колыхаясь от движения воздуха в комнате, освещали просторное помещение, заполненное всевозможными диковинками. В свете этого тусклого пламени Толя смог разглядеть множество массивных дубовых шкафов, расположившихся вдоль дальней стены и от пола до потолка заставленных книгами.

Остальные стены кабинета были увешаны сушёными травами, листьями, корнеплодами и грибами, от которых даже сквозь завесу ладана доносился дразнящий аромат. В дальнем углу комнаты расположилась высокая деревянная конструкция, напоминающая ступу бабы Яги из сказок. На наружной стенке ступы в середине красовались резные узоры, изображающие пляшущих в хороводе фавнов, верх же конструкции украшала массивная чугунная цепь, повязанная вокруг и крепящаяся на присверлённое в стене стальное кольцо.

Чуть поодаль находилась висящая на стене старая длинная метла с множеством кривых тонких прутьев. Хозяйка кабинета расположилась здесь в самом центре за старым потрёпанным ДСП столом, своим внешним видом больше напоминающим школьную парту.

Когда они вошли, Яцкая встретила их сдержанным кивком головы и пригласила сесть на стоящие напротив её стола две табуретки. Сама же заведующая утопала в чёрном кожаном кресле с потёртой от времени спинкой.

При взгляде на неё Толе сложно было поверить в тот факт, что они с Ниточкиным ровесники. Полное тело, засаленные длинные волосы, повязанные красным платком, и глубокие, как каньоны, морщины на лице — Яцкая разительно отличалась от подтянутого Ниточкина.

Но самое главное различие было не в этом. Ещё с самого порога Толя обратил внимание на глаза заведующей. Если глаза рыбака были полны жизни и задора, то в безжизненных глазах Яцкой читалась лишь накопленная веками усталость и грусть.

— Слушаю вас, — обратилась заведующая к пришедшим.

Голос женщины был низкий, немного грубоватый, больше похожий на мужской, а в интонации, как и в глазах, ясно читалась пресыщенность всеми мирскими делами да и жизнью в целом. Но при всём при этом в нём не слышалось ни нотки злобы.

— Рад тебя видеть, дорогая. Как отдохнула? — начал Ниточкин, пододвигаясь чуть ближе к столу.

— А сам как думаешь?

Волшебница подняла на мага густую правую бровь, изобразив на лице выражение крайнего недовольства. В комнате заметно похолодало.

— Прости-прости! Не подумал, — поспешил оправдаться рыбак.

— Да ты никогда не думаешь, — сухо ответила Яцкая.

Толя внимательно наблюдал за этим диалогом. По словам Ниточкина, он и Яцкая вместе учились и, как рассказывал рыбак, были старыми закадычными друзьями. Вот только картина, что предстала перед ним сейчас, сильно отличалась от описания мага.

С момента их пути сюда создавалось ощущение, что рыбак до ужаса боялся заведующую, и Толе не до конца было понятно почему.

— Ну давай лучше к делу. Нам бы вот молодого человека заселить, — продолжил рыбак, немного помявшись.

— Да уж, понятно, что не тебя. Документы!

Яцкая одарила мага суровым взглядом из-под лба и, выждав небольшую паузу, три раза постучала сморщенным указательным пальцем по краю стола.

Реакция Толи не заставила себя долго ждать. Быстрым движением, вынув подписанную Ягуром стопку заявлений, он быстро положил их на указанное волшебницей место.

Не спеша пролистав каждый лист и проверив наличие подписей, женщина неторопливо отодвинула стопку в сторону, наотмашь взмахнув рукой. Издав тихий скрип, верхний ящик её стола отворился, и появившаяся оттуда печать начала методично ставить саму себя на каждую страницу документа.

— Ну, давайте знакомиться, молодой человек.

Взгляд бледно-голубых глаз заведующей наконец обратился на Толю.

— Зовут меня Яцкая Дарья Андреевна — я заведующая общежитиями РНИУМ.

— Здравствуйте, — коротко поздоровался Толя.

На сморщенном лице Дарьи Андреевны на мгновение промелькнула едва заметная улыбка.

— В целом мне уже известна часть информации о вас, но мне бы хотелось немного больше узнать, всё-таки нечасто в наш университет попадают таким... весьма интересным образом. Расскажите, как вы познакомились с Максимом Сергеевичем?

К такому вопросу Толя явно не был готов. Что ни говори, история их знакомства с рыбаком произошла в очень странное время при очень странных обстоятельствах.

— Ну, я ехал в поезде, — начал он, пытаясь подобрать правильные слова. — А потом ко мне подошёл Максим Сергеевич, и я увидел монетку.

— Вот как, Максим Сергеевич подошёл? — опершись подбородком на сложенные ладони, Яцкая придвинулась к ним чуть поближе. — А что, интересно, Максим Сергеевич делал в том поезде?

В кабинете повисла секундная тишина, нарушаемая лишь методичным стуком шлёпающейся на стол печати. Толя быстро взглянул на Ниточкина — лицо рыбака было мертвенно-бледным.

— Я жду продолжения истории, Максим. Мне очень интересно узнать, как же ты там оказался?

Зрачки голубых глаз Яцкой сузились, и теперь, казалось, были готовы проделать в рыбаке дыру.

— Ну, я просто на рыбалку поехал, — ответил Ниточкин, нервно сглотнув.

Печать неподвижно повисла в воздухе.

— То есть меня ректор выдёргивает из законного отпуска, ещё и за опоздание отчитывает, а ты, значит, на рыбалку в рабочее время катаешься?

Выглядывающие из-под платка засаленные каштановые локоны заведующей начали угрожающе извиваться в воздухе, подобно змеям. Из бледных голубых глаз полился жуткий потусторонний свет. Висящие на стенах сушёные травы закачались от незримого ветра, стоящая в углу ступа забилась об стенку, подпрыгивая на месте. Пламя от свечей стало ещё тусклее.

Толя нервно поёжился. Ниточкин сделал шаг назад.

— Даша, — начал было он.

— Для тебя — Дарья Андреевна.

— Ну, я в научных целях же ездил. Мне надо изучать, — рыбак отодвинулся от стола подальше.

— Что тебе надо изучать?

— Водную флору и фауну регионов.

Толя затаил дыхание. Казалось, тьма вокруг сгустилась, превратившись в некую плотную чёрную субстанцию с веющим изнутри могильным холодом, который вот-вот поглотит их с Ниточкиным, не оставив даже костей. На секунду ему показалось, что отовсюду, из каждого уголка кабинета, к ним тянутся руки покойников, ледяные пальцы одного уже почти коснулись его ноги и...

— Ладно, бог с тобой, — тяжело вздохнула Яцкая, оседая грузным телом в кресле.

Окружающий их морок мгновенно отступил, уступая место блёклому свету свечей и густому запаху ладана.

— Пусть на собрании Жога с тобой разбирается и со всем твоим отделом, — заведующая устало потёрла лоб. — Ну а что до вас, Анатолий, — обратилась она к парню, — дайте, пожалуйста, вашу руку.

— Мою... что? — опешил Толя, вопросительно посмотрев на Максима.

— Делай, — коротко ответил ещё бледный рыбак.

Встав со стула, он с опаской протянул Яцкой свою правую руку. Быстро сжав её ладонь, колдунья достала из стола старый человеческий череп и, не церемонясь, положила указательный палец ничего не понимающего Толи ему в рот.

— А что вы делае... — Толя не успел закончить фразу.

Челюсти черепа стремительно захлопнулись. Пожелтевшие, полусгнившие зубы надкусили его палец до крови. Он громко вскрикнул от боли.

— Понимаю, не самый приятный этап. В прошлом я слышала, что некоторым даже пальцы отрезало, — подбадривающе произнёс Максим.

— То было давно и байка, сейчас всё по высшему стандарту у нас делается, — тут же недовольно осекла его Яцкая.

Тем временем челюсти скелета с хрустом разжались, а в пустых глазницах засверкали красные огоньки.

«Ранг Е, ближняя дистанция, 37», — изрекла костяная голова.

Ниточкин с Яцкой быстро переглянулись.

— В целом, как я и думала, — произнесла заведующая, убирая документы Толи в ящик стола.

— А что всё это значит? — спросил Анатолий, потирая ноющий от боли палец. Ощущения, конечно, были не из приятных, но к его большому удивлению на пальце не осталось даже царапины.

— Максим Сергеевич, тебе всё объяснит. А я скажу вот что, — произнесла Яцкая, скрестив пальцы в замок. — В нашем общежитии нельзя пить, курить, пребывать в трансе, призывать инфернальных существ и драться. Жду тебя завтра с вещами у 37-го корпуса в 9:00, будем тебя заселять. Удачи и добро пожаловать.

* * *

В больничной палате стоял полумрак. Глухие щелчки секундной стрелки висящих под потолком часов нарушали повисшее в помещении безмолвие, эхом отражаясь от светло-голубых стен. Кто вообще придумал красить стены больницы в такие цвета? Возможно, кто-то там в Магздраве считал данный оттенок успокаивающим, но лично у него этот цвет не вызывал ничего, кроме тоски. И так каждый раз...

Каждый раз? Он тяжело перевернулся на бок, поправляя белую простынь. Последнее время он сюда зачастил. И становилось только хуже.

Над изголовьем его койки в воздухе повис небольшой кристалл исцеления. Исходящий из камня мягкий зелёный свет разливался по телу приятным теплом, наполняя силой. Хороший артефакт, но по истончённым стенкам видно, что работает уже давно, — значит, он быстро посчитал в уме, — он был без сознания как минимум последние 13 часов.

Его взгляд случайно упал на прикроватную тумбочку, на поверхности которой словно заросли кустарника высились букеты цветов и корзинки фруктов. Кто-то даже написал небольшую подбадривающую открытку.

«Капитану Волощуку...» Иван улыбнулся. Подлизы! Небось Глобус всех надоумил. Цветы, открытки, конфеты. Ей-богу, он же не помирать здесь собрался. Всего лишь сознание потерял.

Дверь палаты отворилась. Появившийся снаружи мужчина бесшумно зашёл внутрь, приветливо кивнув Волощуку.

— Вижу, ты уже очнулся, это очень радует, — произнёс Коловрат, усаживаясь на стул возле изголовья кровати. — Как себя чувствуешь, капитан?

— Пойдёт, — коротко ответил Иван. — Но вы, наверное, не только о моём здоровье спросить пришли?

На лице мужчины мелькнула едва заметная улыбка.

— Бьёшь на опережение, я погляжу.

— Приходится, товарищ первый рыцарь, — холодно ответил Волощук.

— Что ж, похвально. Я тоже ненавижу бесполезные разговоры, — Коловрат чуть подался вперёд. — Иван, буду краток. Я знаю, какую потерю ты пережил на том задании. Старый друг... прими мои искренние соболезнования. Мы найдём и покараем тех, кто это сделал, даю тебе слово. Я лично буду руководить расследованием.

По спине Ивана пробежал холодок.

— Обычно после таких предложений идёт неприятное «но», товарищ первый рыцарь.

И без того безрадостное лицо Коловрата на миг стало ещё более грустным.

— Но ты принимать участие в этом расследовании не будешь.

От захлестнувшей его ярости он подскочил с кровати. Задетая им ваза с белыми лилиями с грохотом рухнула на пол, разлетевшись на множество осколков. В дверях показалась медсестра.

— Что? Это ещё почему?! — воскликнул Иван.

Пространство вокруг угрожающе задрожало. Коловрата, впрочем, это нисколько не смутило.

— Будь добр, успокойся, пожалуйста, — мягко начал он, сделав знак медсестре, что всё хорошо.

— Успокоиться?! Вы в своём уме?! — голос Ивана перешёл на крик. — Они убили моего друга, Вадима Сергеевича. Единственного друга! А вы отстраняете меня от расследования?!! С какой это, кстати?!

Стоящие на тумбе букеты цветов вспыхнули ярким пламенем.

— С такой, что ты эмоционально лабилен, — бесстрастно продолжил первый рыцарь. — Я не могу быть уверен, что на задании ты будешь вести себя адекватно, Иван. Это, как минимум, опасно. Мы имеем дело не с какой-то бытовой кражей. По предварительным оценкам, в деле замешаны как минимум четыре универсала уровня A и выше.

Волощук на мгновение опешил.

— Четыре универсала? — Но откуда? В реестре магов нет сообщений о новых.

— Это ещё полбеды, — произнёс Коловрат, скрестив пальцы рук. Серебряный перстень на его руке заблестел. — Основная проблема в том, что они хорошо обучены и действуют слаженно. Сложное это дело, в общем. Опасное. Ошибок и промедлений с нашей стороны быть не может. Не факт, что я бы тебя в твои лучшие годы на это задание взял, а с твоим нынешним здоровьем...

Руки Ивана задрожали.

— Откуда вы... — с ужасом спросил капитан.

— Ты же понимаешь, что сокрытие информации о своём состоянии для офицера МагБеза — это очень серьёзный проступок? — холодные глаза Коловрата, казалось, смотрели в самую его душу, выворачивая внутренности наизнанку.

Иван сел на кровать.

Где-то на фоне раздавались глухие щелчки секундной стрелки.

— Однако сейчас не до этого, — взгляд первого рыцаря немного потеплел. — Вот что, Ваня, езжай-ка ты в санаторий «Сосновая роща». Полечись, отдохни. Ты заслужил. После стольких столетий добросовестной службы пора отойти на покой. Хорошую пенсию и все удобства я тебе обеспечу, — последние слова первый рыцарь произнёс почти заботливо. — К тому же в твоём состоянии сейчас у тебя осталось не так много времени. Проведи его с родными и близкими. — Коловрат не спеша встал, поправляя полы пиджака. — И настоятельно рекомендую в это дело не лезть! А не то... — он замолчал, одарив Волощука многозначительным взглядом. — Ничего личного.

— А, да. Рад был повидаться, Иван, — произнёс Коловрат, слегка щёлкнув пальцами, и вышел.

Воздух в помещении наполнило холодом, и Волощука на секунду отбросило назад на спинку кровати. Он оглянулся вокруг.

На тумбочке как ни в чём не бывало высилась ваза с белыми лилиями и пожелания от сослуживцев.

В палате наступила тишина.

* * *

Объявление!

Вчера, 24.02.2019, пропал офицер МагБеза Иван Волощук. По предварительным данным, мужчина самовольно покинул Центральный Московский магический госпиталь и скрылся в неизвестном направлении.

Всем, заметившим его, просьба сообщить в надзорные органы.

* * *

Тяжёлый мешок оставлял на снегу длинную неровную борозду. Он брёл меж деревьев, уходя всё глубже в лесную чащу. Ещё немного, ещё совсем немного — и он будет у цели. Он справится, он обязательно справится. Он не сдастся! Нет, нет, нет, нет.

«К тому же в твоём состоянии...» — Да что ты знаешь, холёный полудурок?! Таким, как ты, родившимся с серебряной ложкой во рту, никогда не понять простых магов. Списали со счетов. Выкинули, как использованную вещь, как рваную тряпку, как отработавшую своё деталь. А ведь он так долго и преданно работал на них. Он верил в идею. Они вдвоём верили.

Но ничего, ничего. Он справится. Они все узнают, на что он способен, на что способен его тесак. Правой рукой он крепко сжал рукоять своего оружия. Холодный лунный свет озарял капли засохшей крови на широком лезвии. Может быть, у него нет великой силы и здоровье сильно подводит, но козырь в рукаве ещё имеется. Надо только заключить сделку. Договориться. Заплатить.

Он посмотрел на мешок, который, казалось, с каждым шагом становился всё тяжелее. На секунду в голове промелькнула мысль о правильности его поступка, и тихий голосок совести запел свою песнь внутри, но он быстро заглушил его. Не время об этом думать! Всё на свете имеет свою цену! Он должен это сделать. Ведь он был его другом. Настоящим другом.

Петляющая тропинка вывела его на маленькую заснеженную поляну. Выйдя на самый центр, он остановился и поставил мешок. Где-то меж деревьев промелькнула тень. Хрустнула ветка. Казалось, лес застыл в неподвижном безмолвии, наблюдая за ним. Они здесь. Они наблюдали за ним, всё время наблюдали, они ждали его. Они не забыли.

Царящая вокруг тьма окружила его, образуя плотное кольцо.

— Давно ты не приходил к нам, мальчик. Мы уже и не надеялись, — произнёс низкий рычащий голос.

— Мальчик пришёл не просто так, — ответил ему из темноты другой. — Мальчик хочет силы, нашей силы. Давно ты не играл с нами, давно не кормил нас.

Волощук посмотрел вперёд — в беспросветной тьме перед ним блестело девять пар огромных жёлтых кошачьих глаз.

— Кат ши, великий дух, я пришёл, чтобы заключить с тобой пакт, — произнёс капитан.

Поляну заполнило злобное хихиканье девяти голосов.

— Пакт? Мальчик давно не заключал с нами пакт. Мальчик помнит условия?! — густое кольцо тьмы сузилось ещё больше.

— Да, помню, — быстрым движением Волощук смахнул перед собой снег и бросил мешок на замшелую могильную плиту.

От резкого движения мешок свалился набок, обнажив маленькую детскую ручку в красной варежке.

Где-то во тьме раздалось довольное урчание.

— Всё верно, мальчик помнит. Мальчик знает. Мы поделимся с мальчиком силой. Мы не жадные, — появившаяся из тьмы когтистая лапа подтаскивала мешок к себе.

Нагрянувший из ниоткуда ветер создал на поляне снежный вихрь, взявший его в кольцо.

— Коту — мышь, войну — сила, девице — суженый, а врагу? — запели голоса, заглушаемые воем снежной бури.

Крепко сжав в руке тесак, Иван бросил взгляд на бушующее белое торнадо.

— А врагу — могила.

* * *

Объявление о розыске!

Сегодня вечером, 24.02.2019, в районе Битцевского леса пропала девочка восьми лет по имени Маша.

Особые приметы: светло-русые волосы, голубые глаза, рост примерно 159 см. Была одета в голубой пуховик, красную шапку и красные варежки.

При обнаружении срочно сообщите в отделение полиции.