Mages Of Diastra| New Life

Глава I: Маг Воды

Mages Of Diastra

Глава I: Маг воды

Акт I

Ветер, пронизывающий и влажный, нес с собой запахи сырой земли, тающего снега и печного дыма. Окраина Диастры — небольшой пригородный поселок, раскинувшийся у подножия Серых кряжей, — медленно пробуждался от долгой спячки. Хотя по календарю подходил к концу первый месяц весны, зима здесь, на севере, отступать не собиралась. Грязные дороги, испещренные глубокими колеями от телег, были покрыты тонкой коркой утреннего льда, который предательски хрустел под тяжелыми сапогами местных жителей.

В самом центре этой суеты, среди звуков кузнечного молота, мычания скота и перекрывающихся торговцев, выделялся один юноша. Его звали Артур. В поселке к нему давно привыкли, хотя для любого чужака его внешность стала бы поводом для перешептываний и косых взглядов. Короткие, растрепанные волосы Артура были ослепительно-белыми, словно свежевыпавший снег, а глаза горели глубоким, пронзительным красным цветом — цветом раскаленного железа. В мире, где правили Маги, такие черты часто приписывали либо проклятым, либо одаренным. Но для жителей окраины Артур был просто Артуром — безотказным парнем с мозолистыми руками, который брался за любую тяжелую работу.

Сегодняшнее утро началось для него на лесопилке старого Бронна, а к полудню он уже оказался у кузни мастера Гарольда.

— Тяни, пацан, тяни! — хрипел Гарольд, грузный мужчина с бородой, покрытой серой золой, вытирая пот со лба грязной тряпкой. — Если мы не закончим эту партию подков до заката, караванщики из столицы сдерут с меня шкуру!

Артур, стиснув зубы, налег на кожаные ремни огромных кузнечных мехов. Его мышцы под простой льняной рубахой напряглись, когда он с силой потянул рукоять вниз. Пламя в горне взревело, осветив его лицо багровым светом и заставив красные глаза вспыхнуть еще ярче.

— Я тяну, мастер Гарольд, — спокойно, но с легкой одышкой ответил Артур. — Но мехи старые, кожа рассохлась. Им нужен уход, иначе порвутся к концу недели.

— Знаю, знаю! — отмахнулся кузнец, щипцами переворачивая раскаленный кусок железа на наковальне. Звонкий удар молота оглушил кузню. — Все у нас старое, Артур. И мехи, и спины, и даже эта проклятая весна, которая больше похожа на затянувшуюся зиму. Говорят, Маги в столице опять что-то напутали с погодными ритуалами. Слышал, что торговцы болтают?

— Я стараюсь не слушать сплетни, — пожал плечами Артур, продолжая методично раздувать огонь.

— А зря! — Гарольд отложил молот на секунду и посмотрел на юношу поверх очков. — Говорят, в высшем кругу раскол. И что магические потоки выходят из-под контроля. Оттого и холодрыга такая. Конец первого месяца весны, а у меня вода в бочке по утрам замерзает! Ладно, хватит с тебя на сегодня. Ты и так мне дров наколол, да мехи раздул. Держи.

Кузнец бросил Артуру две тяжелые медные монеты. Юноша поймал их на лету, кивнул в знак благодарности и сунул в карман потрепанных штанов.

Выйдя из жаркой кузни на морозный воздух, Артур поежился. Улица была полна звуков и разговоров. Слева, у колодца, две женщины громко обсуждали цены на муку.

— ...и я ему говорю, Томас, если ты еще раз принесешь мне такую гнилую картошку, я тебе ею в лицо швырну! — возмущалась полная женщина в шерстяной шали.

— И правильно сделаешь, Марта, — поддакивала ей вторая. — Совсем стыд потеряли. А все из-за налогов. Слыхала, сборщики приедут на следующей неделе?

Артур прошел мимо них, направляясь к зданию местной ратуши — большому каменному строению с широкой деревянной лестницей. На этих ступенях, укутанная в несколько толстых пуховых одеял, лежала плетеная корзина. Рядом сидела пожилая вдова Элинор, дремавшая с вязанием в руках.

— Спасибо, что присмотрели за ней, госпожа Элинор, — мягко сказал Артур, подходя к лестнице.

Старушка вздрогнула и открыла глаза.

— Ох, Артур, мальчик мой. Да не за что. Она у тебя тихая, как мышка. Всю жизнь бы с такими сидела. Только холодает, забирай-ка ты ее в тепло.

Артур наклонился к корзине. Там, среди слоев теплой шерсти, лежала его шестимесячная сестра, Лия. Услышав голос брата, малышка открыла свои огромные, ясные голубые глаза — в отличие от его красных, они были совершенно обычными, человеческими. Как только она увидела склонившееся над ней лицо с белыми волосами, ее пухлые щечки дрогнули, и она расплылась в широкой, беззубой улыбке, радостно загулив и замахав крошечными ручками.

Вся усталость, накопленная за день тяжелой работы, мгновенно испарилась из тела Артура. Он осторожно, словно самую великую драгоценность в мире, поднял сестренку на руки, прижимая ее к своей груди, чтобы согреть.

— Привет, маленькая, — прошептал он, целуя ее в прохладный лобик. — Пойдем домой.

Попрощавшись со старушкой, Артур медленно побрел по центральной улице поселка. Он никуда не торопился. Шаг за шагом он впитывал атмосферу этого сурового, но родного края. Поселок представлял собой смесь грубо сколоченных деревянных домов и редких каменных построек. Из каждой трубы валил густой серый дым, обещая тепло и уют тем, кто находился внутри. Вдоль дороги валялись остатки почерневших сугробов, а в лужах отражалось тяжелое, свинцовое небо.

Их дом находился в самом центре этой улицы, но, несмотря на расположение, казался островком уединения. Это был небольшой, но крепко сбитый дом. Два этажа не было, но под крышей имелся просторный чердак. Внутри располагались две спальни — одна родительская, другая Артура, — небольшая гостевая комната, которая чаще использовалась как кладовая для трав и инструментов, и просторная кухня, совмещенная с гостиной. Дом был обшит темным деревом, а крыша покрыта прочной глиняной черепицей.

Подойдя к крыльцу, Артур нахмурился. Что-то было не так.

Обычно в это время дня ставни на окнах были открыты, впуская скудный весенний свет, а из трубы шел дым. Но сейчас дом стоял темный, глухой и безмолвный. Все окна были плотно закрыты тяжелыми деревянными ставнями, словно хозяева приготовились к сильной буре или осаде.

Артур перехватил Лию одной рукой, а другой достал ключ и вставил в замочную скважину. Замок сухо щелкнул. Он толкнул тяжелую дубовую дверь. Она поддалась с тихим скрипом.

Внутри было темно и прохладно. Воздух казался спертым, пахло остывшей золой и легким запахом сушеной лаванды — любимой травы их матери.

— Мам? — позвал Артур, переступая порог.

Его голос гулко разнесся по пустым комнатам и угас, не встретив ответа. Тишина в доме была неестественной, давящей. Лия на его руках недовольно заворчала, почувствовав прохладу помещения.

— Ну вот, мы и дома, — тихо проговорил Артур, обращаясь к самому себе и к сестренке, пытаясь развеять внезапно нахлынувшую тревогу. — Видимо, мама с сестрой задерживаются. Наверное, мама... мама, наверное, пошла в соседнюю деревню к знахарке. Все хорошо, маленькая. Сейчас мы наведем здесь порядок.

Он закрыл за собой дверь, отрезая шум улицы, и прошел в гостиную. Первым делом нужно было вернуть в дом жизнь — разжечь огонь.

Артур аккуратно положил Лию в ее деревянную колыбель, устланную мягкими овечьими шкурами, и пододвинул ее поближе к массивному каменному камину. Взяв кочергу, он разворошил серый пепел, найдя под ним едва тлеющие угли. Из плетеной корзины, стоявшей рядом, он достал несколько кусков черного, блестящего угля и сухие сосновые щепки.

С методичной точностью, выработанной годами, он сложил растопку. Чиркнуло кресало, посыпались искры. Маленький язычок пламени неуверенно лизнул сухое дерево, затем окреп, затрещал и жадно накинулся на уголь. Вскоре в камине весело загудело пламя, отбрасывая теплые, танцующие золотистые отблески на стены и потолок. Комната начала наполняться приятным, обволакивающим теплом.

Артур обернулся к колыбели. Лия, завороженная игрой света и теней, некоторое время следила за огнем, но вскоре тепло сморило ее. Глазки ее закрылись, дыхание стало ровным и глубоким. Она уснула.

Убедившись, что сестра в безопасности, Артур поднялся с колен, отряхнул штаны от угольной пыли и направился в кухню, чтобы приготовить что-нибудь к возвращению мамы.

Но когда он переступил порог кухни, его сердце пропустило удар.

На большом круглом обеденном столе, покрытом льняной скатертью, был накрыт ужин. Три тарелки, три деревянные кружки, аккуратно разложенные приборы. В центре стола стояла большая глиняная миска, прикрытая полотенцем, под которым лежали куски нарезанного, но уже зачерствевшего хлеба. В кувшине была налита вода.

Артур медленно подошел к столу и провел пальцем по краю одной из тарелок. Тонкий, едва заметный слой пыли покрывал посуду. Стол был накрыт не сегодня утром. Он был накрыт еще вчера вечером.

Драма ситуации начала медленно, но верно сжимать его горло. Где они? Почему стол накрыт, а дом заперт снаружи? В Диастре люди не исчезают просто так. Если только... Если только в дело не вмешались те, о ком шепчутся в темных углах таверн.

Стараясь отогнать дурные мысли, Артур подошел к окну и приоткрыл тяжелую ставню. Тусклый дневной свет ворвался в кухню, осветив витающие в воздухе пылинки. Он посмотрел на улицу. За стеклом, покрытым по краям тонким узором мороза, качались голые ветви старого дуба. Конец первого месяца весны. Время, когда должны распускаться первые почки и петь птицы. Но вместо этого за окном завывал холодный ветер, гоняя по двору сухие листья и мелкий снег. Природа словно замерла в ожидании чего-то страшного. Все еще было невыносимо холодно.

Вдруг, краем глаза, Артур заметил движение.

Это было мимолетное смазанное пятно, отразившееся в стекле окна. Движение произошло у него за спиной, в коридоре, ведущем к спальням.

Юноша мгновенно замер. Его красные глаза сузились, слух обострился до предела. В доме не должно быть никого, кроме него и спящей Лии. Но он ясно видел скользнувшую тень.

Рука Артура сама потянулась к столу и бесшумно сжала рукоять тяжелого кухонного ножа для рубки мяса. Дыхание стало поверхностным и тихим. Он медленно повернулся, ступая так мягко, как только мог.

Коридор тонул в полумраке.

— Кто здесь? — голос Артура прозвучал твердо, без капли страха, хотя внутри все сжалось в тугой узел.

Ответом ему была лишь тишина, нарушаемая тихим потрескиванием дров в камине из гостиной.

Он двинулся вперед. Сначала заглянул в гостевую комнату. Открыл дверь ногой, готовый к нападению. Пусто. Только связки сушеных трав свисают с потолка, да стоят пыльные сундуки. Затем он проверил свою комнату. Идеально заправленная кровать, стопка книг на столе, раскрытый шкаф. Никого.

Оставалась родительская спальня. Артур подошел к двери и толкнул ее. Дверь со скрипом открылась. Комната была пуста. Кровать не застелена, на стуле брошена отцовская шерстяная кофта, на туалетном столике матери рассыпаны булавки и оставлен открытым деревянный гребень, словно она расчесывалась и внезапно прервалась.

Артур опустил нож. Никого. Показалось? Возможно, это была игра света и тени от камина. Или переутомление. Он потер переносицу, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Ему нельзя поддаваться панике. У него на руках маленькая сестра, и он должен заботиться о ней, пока мама с сестрой не вернутся. Они обязательно вернутся. Должны.

Спрятав свои страхи глубоко внутрь, Артур решил занять себя тем, что всегда помогало ему успокоиться — повседневной рутиной. В работе он находил спасение от тревожных мыслей.

Он вернулся в кухню, положил нож на место и закатал рукава рубашки. Первым делом — еда. Хлеб на столе уже никуда не годился, разве что размочить его в похлебке. Артур подошел к небольшому погребу под полом кухни, откинул крышку и спустился по деревянным ступенькам в прохладную темноту. Там, среди запахов сырой земли и корнеплодов, он набрал в подол рубашки несколько крепких картофелин, крупную морковь, луковицу и достал с крюка кусок вяленого мяса, завернутый в промасленную бумагу.

Вернувшись наверх, он принялся за готовку. Процесс был доведен до автоматизма. Острый нож ритмично стучал по деревянной разделочной доске

*тук-тук-тук.*

Картофель лишался своей кожуры, превращаясь в аккуратные кубики. Лук заставлял глаза слезиться, но Артур лишь смаргивал слезы, нарезая его тонкими полукольцами. Морковь, яркая, словно осколки летнего солнца, ложилась рядом. Вяленое мясо он нарезал тонкими полосками, чтобы оно быстрее отдало свой вкус бульону.

Он взял тяжелый чугунный котелок, налил в него воды из ведра, что стояло в сенях, и подвесил его на специальный крюк над огнем в камине, где уже мирно спала Лия. Когда вода закипела, наполняя комнату клубами пара, он забросил туда мясо, добавил щепотку соли и сушеного тимьяна. По дому начал расползаться густой, насыщенный, домашний аромат, от которого мгновенно потеплело на душе. Это был запах безопасности, запах нормальной жизни, за которую Артур цеплялся изо всех сил.

Пока похлебка варилась, юноша решил заняться уборкой. Дом нуждался в заботе. Он взял веник, связанный из тонких березовых прутьев, и начал тщательно выметать пол, начиная с дальних комнат. Он выметал каждую пылинку, каждый комок грязи, принесенный с улицы. Шуршание веника успокаивало.

— Ничего, Лия, — тихо приговаривал он, работая неподалеку от спящей сестры. — Мы с тобой справимся. Сейчас наведем чистоту, потом поужинаем. Завтра я схожу к старосте, узнаю, не было ли вестей от отца. Может, караван задержали на перевале из-за снега. А мама... мама просто пошла ему навстречу. Да, так оно и есть.

Закончив подметать, он набрал в деревянное ведро теплой воды, бросил туда кусок жесткого щелочного мыла, которое сам же и варил из золы и животного жира в прошлом месяце. Взяв грубую тряпку, он опустился на колени и начал мыть полы. Он тер доски с такой силой, словно пытался стереть не только грязь, но и саму неопределенность, повисшую в воздухе. Дерево под его руками светлело, приобретая благородный медовый оттенок, а комната наполнялась запахом чистоты и свежести.

Закончив с полами, Артур вылил грязную воду во двор, стараясь не выстудить дом, и вернулся к котелку. Похлебка уже густо булькала. Он забросил туда нарезанные овощи, помешал деревянной ложкой и оставил томиться.

Следующим пунктом в его списке значилась стирка. В углу кухни, в большой плетеной корзине, скопилась одежда: его рабочие рубашки, несколько отцовских штанов, материнские фартуки и целая гора крошечных пеленок Лии.

Артур поставил на огонь большую медную бадью с водой. Когда она нагрелась, он принялся за работу. Это был тяжелый физический труд. Он намыливал каждую вещь, тер ее о ребристую деревянную доску, смывая грязь, пот и сажу. Его руки, и без того покрытые мозолями, покраснели от горячей воды и щелочи, но он не обращал на это внимания.

Стирая материнский фартук — тот самый, с вышитыми по краю синими ромашками, — Артур на мгновение замер. Ткань пахла ею: мукой, молоком и какой-то неуловимой нежностью. Ком подступил к горлу. Он крепко зажмурил свои красные глаза, глубоко вздохнул и с удвоенной силой начал тереть ткань, прогоняя слабость.

Стирка заняла больше часа. Выкручивая тяжелые, мокрые ткани, он чувствовал, как ноют мышцы спины и рук. На улице было слишком холодно и влажно, чтобы сушить белье во дворе — оно бы просто заледенело. Поэтому Артур придвинул к камину несколько стульев, натянул между ними веревку и принялся развешивать одежду.

Вскоре гостиная превратилась в некое подобие лабиринта из сохнущих рубах и пеленок. Жар от камина быстро выпаривал из них влагу, и воздух в доме стал теплым, влажным, как в бане, и невероятно уютным. За окном тем временем начало темнеть. Сумерки вступали в свои права, окрашивая небо в густые, синие тона. Ветер на улице усилился, он с воем бился в закрытые ставни, словно злой дух, пытающийся проникнуть в теплое убежище.

Артур зажег несколько масляных ламп, расставив их на столе и на каминной полке. Мягкий, желтоватый свет заполнил пространство, прогоняя тени по углам.

Он подошел к котелку. Овощи стали мягкими, мясо распадалось на волокна, а бульон загустел, превратившись в сытное, наваристое варево. Артур снял котелок с огня и поставил его на толстую деревянную подставку на столе.

В этот момент в колыбели зашевелилась Лия. Она сладко зевнула, потянулась, зажмурив глазки, и издала требовательный, тонкий писк.

— Проснулась, моя хорошая? — улыбнулся Артур, вытирая руки о чистое полотенце. — А у нас как раз ужин готов.

Он подошел к сестре, аккуратно взял ее на руки. Девочка была теплой, от нее пахло молоком и детским сном. Артур заранее приготовил для нее бутылочку с козьим молоком, которую он подогрел в миске с горячей водой. Сев в старое, скрипучее кресло-качалку возле камина, он прижал сестру к себе и дал ей бутылочку. Лия жадно присосалась к соске, ее крошечные пальчики обхватили большой палец Артура.

Юноша смотрел на огонь, мерно покачиваясь в кресле. В доме царила идиллия. Тепло, чисто, пахнет вкусной едой и свежим бельем. Сестра сыта и в безопасности. В такие моменты ему казалось, что нет никаких Магов, нет их бесконечных интриг и магических аномалий, меняющих погоду и ломающих судьбы людей. Казалось, что его красные глаза и белые волосы — это просто ошибка природы, а не метка, из-за которой его семья была вынуждена перебраться на самую окраину королевства, подальше от столичных Инквизиторов.

Он вспоминал слова отца, сказанные им однажды вечером у этого самого камина: "Твоя сила, Артур, не в цвете твоих глаз или волос. И даже не в той искре, что спит внутри тебя. Твоя сила в твоем сердце. Заботься о семье, будь честен, и никакая магия не сможет тебя сломить".

Артур глубоко вздохнул, слушая мерное причмокивание сестры. "Я забочусь о ней, отец", — мысленно ответил он. "Но где же вы?"

Лия допила молоко, отпустила соску и, сыто отрыгнув, снова закрыла глаза, проваливаясь в сон. Артур аккуратно переложил ее обратно в колыбель, поправив шкуры.

Пора было поужинать и самому. Он подошел к столу, на котором по-прежнему стояли три пустые тарелки, накрытые еще вчера. Он не стал их убирать. Вместо этого он взял чистую деревянную миску из буфета, налил себе густой похлебки и отломил кусок свежего хлеба, который он купил сегодня утром у булочника.

Сев за стол, Артур принялся за еду. Похлебка обжигала горло, наполняя тело живительным теплом. Только сейчас он осознал, насколько сильно проголодался и устал за этот долгий день. Он ел в тишине, наслаждаясь каждым глотком, прислушиваясь к звукам дома. Потрескивание дров, тихое дыхание Лии, вой ветра за окном. Это была его повседневность, его жизнь, простая, тяжелая, но его собственная.

Когда тарелка опустела, Артур налил себе горячего травяного чая из заварочного чайника. Он обхватил горячую кружку обеими руками, глядя на пустые стулья напротив себя. Дом был готов. Все было убрано, еда приготовлена. Все ждало их возвращения.

Часы на стене — старые, с маятником, доставшиеся еще от деда, — громко пробили восемь вечера. Бам. Бам. Бам. Звук эхом разнесся по тихим комнатам.

Артур отпил чай, чувствуя, как напряжение долгого дня наконец-то начинает отпускать его мышцы. Веки потяжелели. Пожалуй, стоит лечь спать. Завтра будет новый день, новая работа. Завтра он точно все узнает.

Он встал, чтобы отнести кружку в раковину.

И тут, сквозь завывание ветра, прорезался другой звук.

Громкий. Тяжелый. Неестественный.

ТУК. ТУК. ТУК.

Кто-то стучал во входную дверь. Удары были такими сильными, что казалось, дом слегка содрогнулся, а с потолка посыпалась невидимая пыль. Это не был робкий стук соседа, пришедшего одолжить соли. И это точно не были его родители — у них были ключи, да и стучали они по-другому.

Удары повторились, на этот раз еще настойчивее, словно в дверь били не кулаком, а рукоятью тяжелого меча или посохом, окованным железом.

ТУК. ТУК. ТУК.

Артур замер посреди кухни, так и не выпустив кружку из рук. Кровь отлила от его лица, а красные глаза расширились в темноте. Лия в своей колыбели тревожно заворочалась и тихонько захныкала сквозь сон.

Юноша медленно поставил кружку на стол. Его взгляд метнулся к тяжелому кухонному ножу, лежащему на столешнице. За окном взревел ветер, словно предвещая нечто неотвратимое.

Артур сделал глубокий вдох, стараясь унять колотящееся в груди сердце, и сделал бесшумный шаг к коридору, как вдруг сквозь завывание ледяного ветра прорезался хриплый, надтреснутый голос:

— Эй! Есть кто живой в этом доме?! Почтовая служба Диастры! Письмо для Артура Широна! Открывайте, во имя всех Святых, у меня сейчас пальцы к поводьям примерзнут!

Слова, словно спасительный заклинательный узор, мгновенно разрушили чары страха. Напряжение, сковывающее мышцы юноши, схлынуло, оставив после себя лишь легкую дрожь в коленях. Он убрал руку от ножа, облегченно выдохнул, потрепал себя по белоснежным волосам и поспешил в прихожую.

Лязгнул тяжелый железный засов. Артур с усилием потянул на себя дубовую дверь. В образовавшуюся щель тут же ворвался порыв колючего ветра, швырнув в лицо горсть мелкой, как битое стекло, снежной крошки. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стоял старый почтальон Тобиас. Его форменная синяя куртка с вышитым гербом фракции Диастры была покрыта слоем инея, а густые усы превратились в две сплошные сосульки. Позади него, привязанная к коновязи, нетерпеливо била копытом мохнатая пегая лошадка, из ноздрей которой вырывались густые клубы пара.

— Ну и погодка, Артур, — простуженно прохрипел Тобиас, неловко стягивая толстую кожаную рукавицу. — Чуть в сугроб не улетел на перевале у Волчьего Клыка. Держи. Экспресс-доставка из деревни Светлые Ключи.

Старик протянул помятый, слегка влажный конверт, запечатанный простой каплей воска без гербовой печати.

— Спасибо, господин Тобиас, — Артур бережно принял письмо, чувствуя, как от одного вида знакомого неровного почерка матери на конверте на душе становится теплее. — Может, зайдете? У меня похлебка горячая на плите, чай заварен. Согреетесь.

— Отказался бы только глупец, но служба зовет, парень, — почтальон покачал головой, натягивая рукавицу обратно. — У меня еще три пакета для старосты, а потом нужно успеть в трактир, пока там не выпили весь горячий эль. Бывай, не болей!

Тобиас развернулся, тяжело ступая по скрипучему снегу, отвязал лошадь и, кряхтя, взобрался в седло. Артур проводил его взглядом, пока фигура в синей куртке не скрылась за пеленой метели, после чего плотно закрыл дверь и задвинул засов.

Вернувшись в уютное тепло гостиной, он первым делом подошел к Лии. Услышав знакомый голос, малышка успокоилась и снова провалилась в глубокий сон, смешно причмокивая губами. Убедившись, что с сестрой все в порядке, Артур опустился в старое, обитое потертой тканью кресло-качалку, придвинув его поближе к ярко пылающему камину.

Желтый свет от языков пламени танцевал на стенах, когда юноша аккуратно подцепил ногтем восковую печать и вскрыл конверт. Внутри лежал сложенный вдвое лист плотной, грубоватой бумаги. Запахло чернилами и чем-то неуловимо домашним — запахом маминых рук. Артур развернул письмо и впился глазами в строчки.

> «Мой дорогой Артур, мой взрослый мальчик.

> Если ты читаешь это письмо, значит, мы не успели вернуться домой до заката, как обещали. Пишу тебе из дома травницы Марфы в Светлых Ключах. Не волнуйся, с нами все в порядке. Дорогу через Черный лес замело так сильно, что телега увязла по самые оси. Мы решили не рисковать в темноте и переночевать здесь, в тепле и безопасности.

> С Эларой все хорошо. Твоя двенадцатилетняя сестренка уплетает пирожки с яблоками, которые испекла Марфа, с такой скоростью, что мне становится страшно за ее живот. Она очень соскучилась и без умолку болтает о том, как вы завтра пойдете лепить снеговика, если снег не растает.

> К сожалению, от отца вестей пока нет. Караванщики, проходившие через Ключи сегодня утром, сказали, что восточный тракт закрыт патрулями Диастры из-за какой-то магической аномалии. Но ты знаешь своего отца, он найдет выход из любой ситуации. Мы будем ждать его возвращения.

> Заботься о Лии. Я знаю, что оставила на тебя слишком много забот, но ты наша опора. Завтра утром, как только расчистят дорогу, мы сразу же выедем домой.

> Целую тебя крепко. Твоя мама».

>

Артур перечитал письмо трижды. Каждое слово впиталось в его сознание, вытесняя остатки дневной тревоги. Они в безопасности. Мама и Элара в тепле, пьют чай с пирожками, а не замерзают где-то в лесу. Отсутствие новостей от отца — это, конечно, плохо, но, как верно заметила мама, отец всегда выкручивался. Он был сильным человеком, опытным магом-стихийным, который знал эти земли как свои пять пальцев.

Юноша откинулся на спинку кресла, позволив себе наконец-то полностью расслабиться. Усталость, накопившаяся за день тяжелой работы в кузне и хлопот по дому, навалилась на него тяжелым, непреодолимым покрывалом. Мерный треск поленьев в камине убаюкивал. Тепло окутало уставшие мышцы. Глаза с красной радужкой, обычно такие бдительные и цепкие, начали медленно закрываться. Письмо выскользнуло из ослабевших пальцев и спланировало на грудь. Артур уснул прямо в кресле, под тихое сопение Лии и вой ветра за окном.

Следующим днем, утро началось с того, что луч солнца, пробившийся сквозь щель в ставнях, ударил Артуру прямо в лицо. Он поморщился, заворочался в кресле и с тихим стоном открыл глаза. Шея затекла от неудобной позы, а спина ныла, напоминая о вчерашней работе мехами в кузне.

По привычке, выработанной за последние несколько недель, Артур первым делам втянул носом воздух, ожидая почувствовать резкий, неприятный запах, который обычно свидетельствовал о том, что Лия проснулась раньше него и уже успела сделать свои «грязные дела». Но к его величайшему удивлению, в воздухе пахло только остывшей золой, сушеной лавандой и вчерашней мясной похлебкой.

— Неужели? — прошептал Артур, потирая затекшую шею.

Он подошел к колыбели и заглянул внутрь. Шестимесячная Лия не спала. Она лежала на спине, радостно пуская пузыри из слюней, и играла со своими крошечными ножками. Заметив брата, она издала восторженный писк и протянула к нему пухлые ручки. Артур аккуратно проверил пеленки.

— Сухо! И чисто! — он рассмеялся, подхватывая сестренку на руки и подбрасывая ее в воздухе, отчего та заливисто захохотала. — Вот это да, Лия! Ты решила сделать мне подарок и не нагадила этим утром? Умница моя! Это определенно лучшее начало дня за весь месяц.

Настроение мгновенно взлетело вверх. Артур быстро развел огонь в кухонной печи, поставил разогреваться вечернюю похлебку и молоко. Пока еда грелась, он умылся ледяной водой из умывальника, смывая остатки сна, и накормил Лию. В его голове уже выстроился четкий план на день. Ему нужно было многое успеть до возвращения мамы и Элары:

* Раскидать слежавшийся снег во дворе и вдоль забора, чтобы весеннее солнце быстрее превратило его в воду.

* Разнести заказы от мастера Гарольда и забрать продукты у мясника.

* Зайти в лавку господина Таддеуса за новыми одноразовыми пеленками.

* Отнести Лию к госпоже Элинор на время работы.

Покончив с завтраком, Артур тепло одел сестренку, укутав ее в несколько слоев шерсти, накинул свою поношенную, но крепкую куртку из волчьей шкуры и толкнул входную дверь, готовясь, как обычно, принять на себя удар ледяного северного ветра.

Но удара не последовало.

Вместо обжигающего мороза, который еще вчера заставлял воду в бочках замерзать, лицо Артура обдал мягкий, ласковый, невероятно теплый ветерок. Он пах влажной землей, тающим льдом и корой деревьев. Это был запах настоящей, пробуждающейся весны.

Юноша замер на крыльце, ошарашенно глядя по сторонам. Тяжелые свинцовые тучи, висевшие над поселком неделями, рассеялись, уступив место пронзительно-синему, бездонному небу. Яркое солнце щедро заливало улицу золотым светом. Лед на крышах домов трещал, и с карнизов уже вовсю звенела веселая, непрерывная капель.

— Невероятно... — пробормотал Артур, подставляя лицо солнечным лучам. Лия на его руках тоже зажмурилась и чихнула от яркого света.

Поселок словно ожил. Люди высыпали на улицы, открывая окна и двери, чтобы впустить в дома весеннее тепло. Со всех сторон доносились оживленные разговоры.

— ...говорю тебе, Томас, это всё Маги из Центрального круга! — вещал на всю улицу пекарь, стоя на крыльце своей пекарни с подносом свежих булочек. — Они наконец-то завершили этот свой великий ритуал стабилизации погоды!

— Да плевать мне на их ритуалы, главное, что кости крутить перестало! — отвечал ему старый плотник, раскуривая трубку на завалинке. — Я уж думал, до лета не доживу. Слава небесам, зима отступила!

Артур улыбнулся. День обещал быть великолепным.

Уличная суета и заботы

Первым делом Артур направился к ратуше, где, как всегда, на прогретых солнцем ступенях сидела вдова Элинор. Сегодня она была одета гораздо легче — пуховые платки сменились легкой шерстяной шалью.

— Доброе утро, госпожа Элинор! — крикнул Артур, подходя ближе. — Как вам погодка?

— Ох, Артур, мальчик мой, это же просто чудо! — старушка просияла, откладывая вязание. — Я уже забыла, когда солнце так припекало. Давай сюда мою маленькую принцессу. Иди работай со спокойной душой, сегодня мы с ней будем гулять на крыльце целый день.

Передав Лию в надежные руки, Артур побежал домой за тяжелой деревянной лопатой с железным наконечником. Вернувшись во двор, он скинул куртку, оставшись в одной рубашке, и принялся за работу.

Снег был тяжелым, мокрым и слежавшимся. Артур с силой вгонял лопату в сугробы у забора, подхватывал огромные глыбы серого снега и с размаху бросал их на темную, очищенную землю, чтобы они быстрее таяли под прямыми лучами солнца. Мышцы спины и рук привычно налились тяжестью, на лбу выступила испарина. Он работал ритмично, словно маятник часов: вздох, удар, бросок, выдох. Запах сырой, пробуждающейся земли наполнял легкие, придавая сил.

Соседи, проходящие мимо, одобрительно кивали ему.

— Эй, Артур! Оставь немного снега, а то детишкам не из чего будет крепость строить! — крикнул соседский парень, проезжая мимо на телеге.

— Пусть строят из грязи, крепче будет! — со смехом откликнулся Артур, не прерывая работы.

Закончив со снегом и превратив сугробы в тонкий слой ледяной крошки, он отнес лопату в сарай, умылся у колодца и отправился выполнять поручения. Работа курьера и грузчика в таком небольшом поселке была тяжелой, но приносила стабильный доход.

Сначала он зашел в кузню мастера Гарольда.

— А, Артур! — прогудел кузнец, который сегодня был в отличном настроении. — Видал, что творится? Погода — сказка! Бери вон те два ящика с гвоздями и тащи их на лесопилку. Бронн просил доставить еще вчера, но в ту метель я бы и собаку на улицу не выгнал.

Взвалив на плечи два тяжеленных деревянных ящика, каждый весом не меньше пуда, Артур зашагал через весь поселок. Гвозди тихо позвякивали в такт его шагам. Добравшись до лесопилки, где вовсю визжали пилы, разрезая сосновые стволы, он сдал груз старому Бронну.

— Отличная работа, парень, — Бронн, высокий мужчина с опилками в бороде, протянул ему несколько серебряных монет. — Держи. Слушай, а твой отец еще не вернулся? Мне бы его помощь не помешала. Говорят, на северных делянках завелась какая-то магическая тварь, лесорубы отказываются туда идти без защиты мага.

— Нет, мастер Бронн, отец еще в пути, — вежливо ответил Артур, пряча монеты в мешочек на поясе. — Но я передам ему вашу просьбу, как только он переступит порог дома.

Затем был визит к мяснику, тучному господину Клемму. В его лавке пахло сырым мясом, кровью и специями.

— Артур! Забирай окорок для госпожи Элинор, она заказывала на праздник, — Клемм швырнул на прилавок огромный кусок свинины, завернутый в вощеную бумагу. — И скажи ей, что мясо отменное. В этом году из-за холодов скотина мало жира нагуляла, но этот кабанчик был на редкость упитанным.

Разнося заказы, Артур постоянно погружался в разговоры местных жителей. Весна развязала людям языки. На каждом углу обсуждали новости из столицы, сплетничали о налогах и спорили о том, какой урожай будет в этом году.

— ...и представляешь, этот наглец из налоговой службы заявляет, что мы должны платить пошлину даже за дождевую воду! — возмущалась жена портного, размахивая руками перед соседкой.

— Да они там в своей столице совсем ополоумели от магии, — соглашалась та, развешивая мокрое белье на веревке. — Слышала, у них там башни летают, а мы тут последний кусок хлеба доедаем.

Артур старался не вникать в политику. Его мир был прост и понятен: дом, семья, тяжелый труд и забота о младших.

К полудню, выполнив все поручения, он почувствовал, как желудок сводит от голода. Солнце уже стояло в зените, припекая по-настоящему по-весеннему. Юноша направился обратно к ратуше.

Полуденный отдых

Госпожа Элинор сидела на скамейке перед своим домом (она уже перебралась со ступеней ратуши), качая на коленях Лию. Рядом, на небольшом деревянном столике, стоял дымящийся глиняный горшок и накрытая чистым рушником корзинка с хлебом.

— А вот и наш работник! — улыбнулась старушка, заметив Артура. — Иди мой руки, сынок. Я как раз приготовила густую бобовую похлебку с копчеными ребрышками. Клемм сегодня расщедрился, продал мне отличный кусок по дешевке.

— Мясник сказал, что это специальный окорок для вас, госпожа Элинор, — усмехнулся Артур, смывая пыль с рук и лица водой из бочки. — Пахнет просто божественно.

Он сел за стол, и старушка щедро налила ему полную миску густого, наваристого супа. На свежем воздухе еда казалась невероятно вкусной. Они ели в приятной тишине, нарушаемой лишь пением птиц, которые тоже радовались внезапному теплу.

— Знаешь, Артур, — задумчиво произнесла Элинор, отламывая кусок хлеба, — ты очень похож на свою мать. Не внешне, конечно. Твои белые волосы и красные глаза — это, видать, отголоски какой-то древней крови, может, даже эльфийской, кто знает. Но вот характером... такой же упрямый, трудолюбивый и заботливый. Анна — святая женщина. Мало кто из простых горожанок согласился бы выйти замуж за мага, да еще и уехать с ним на самую окраину мира.

— Она любит отца, — просто ответил Артур, проглатывая обжигающую похлебку. — А отец любит нас. Для них не важны статусы и фракции.

— Твой отец, Широн... он особенный маг, — Элинор покачала головой. — Я помню его еще молодым. Сильный, как медведь, и с магией управлялся так, словно дышал. Если бы он захотел, мог бы сидеть в Совете Диастры, носить шелка и пить вино из золотых кубков. Но он выбрал свободу. И вас. Береги их, Артур. Семья — это единственное, что имеет значение в этом сумасшедшем мире.

— Я берегу, — кивнул юноша, забирая Лию на руки и аккуратно вытирая ей ротик платком. — Спасибо за обед, госпожа Элинор. Мне нужно еще сбегать в лавку к Таддеусу. У Лии заканчиваются пеленки.

— Беги, мальчик мой, беги. Я подожду вас здесь. Погода слишком хороша, чтобы сидеть в четырех стенах.

Лавка господина Таддеуса была самым большим магазином в поселке. Это было длинное деревянное здание, внутри которого пахло целым букетом ароматов: сушеными яблоками, корицей, дегтем, свежей кожей и каким-то специфическим мылом. Пространство было завалено товарами от пола до потолка. Здесь можно было купить всё: от гвоздей и топорищ до тонких шелковых лент и алхимических зелий от кашля.

Артур протолкался сквозь стайку болтливых женщин, выбирающих ситец, и подошел к прилавку, за которым возвышался сам хозяин — высокий, тощий мужчина с жидкими усиками и цепким взглядом торговца.

— Добрый день, господин Таддеус. Мне нужны одноразовые впитывающие пеленки для сестры. Те самые, из прессованного хлопка с алхимической пропиткой из столицы. Две упаковки.

Таддеус прищурился, потирая подбородок.

— Дорогая штука, Артур. Маги из фракции в этом месяце подняли закупочные цены на все товары, содержащие даже каплю алхимии. Говорят, компоненты подорожали. С тебя пятнадцать медяков за обе.

Артур мысленно вздохнул, но спорить не стал. Он вытащил из кошеля нужную сумму и положил на прилавок. Торговец кивнул, скрылся в подсобке и через минуту вернулся с двумя объемными свертками, перевязанными шпагатом.

— Держи. Что-нибудь еще? Леденцы для сестренки?

Артур открыл было рот, чтобы отказаться, как вдруг за его спиной, прямо с улицы, раздался пронзительный, радостный до звона в ушах крик:

— АРТУ-У-У-УР!!!

Юноша едва успел обернуться. В следующее мгновение в него на полной скорости врезался небольшой, но очень энергичный ураган. Удар был такой силы, что Артур отшатнулся на шаг назад, выронив покупки. Чьи-то руки крепко обвились вокруг его шеи, а ноги в плотных шерстяных чулках ловко скрестились на его животе, зафиксировав нападавшего в мертвом захвате.

— Я так скучала! — вопило существо, утыкаясь носом ему в плечо.

— Элара! — Артур рассмеялся, обхватывая свою двенадцатилетнюю сестру за талию, чтобы она не упала. Темные волосы девочки были растрепаны, щеки горели румянцем от бега и радости, а в карих глазах прыгали озорные искорки. — Ты меня сейчас задушишь, мелкая! Слезь, ты уже тяжелая!

— Сам ты мелкий! — фыркнула Элара, нехотя разжимая объятия и спрыгивая на пол. Она гордо выпятила грудь. — Я за эту зиму выросла на целый дюйм!

В этот момент двери лавки снова открылись, и внутрь вошла их мать, Анна. На ее лице, слегка уставшем, но бесконечно добром, сияла улыбка. Она была одета в дорожный плащ, а в руках держала большую плетеную корзину, прикрытую белоснежным полотенцем.

— Мама! — Артур сделал шаг навстречу и крепко обнял ее, чувствуя знакомый запах лаванды и домашнего уюта. — Вы вернулись! Я так волновался, когда нашел дом пустым вчера вечером.

— Прости нас, мой хороший, — Анна ласково погладила сына по белым волосам. — Мы планировали выехать из Светлых Ключей еще днем, но там сошла небольшая лавина, перекрыв тракт. Дорогу расчистили только к ночи, пришлось заночевать у Марфы. Я отправила тебе письмо с утренней почтой, надеялась, что Тобиас доберется быстро.

— Он добрался. Я все прочитал. А отец?

Улыбка Анны стала чуть более сдержанной, в глазах мелькнула тень тревоги, но она быстро взяла себя в руки.

— От отца пока вестей нет. Но ты же знаешь Широна. Он задерживается на дальних делянках. Наверняка решил закончить всю работу до начала распутицы. Не будем о грустном! — она приподняла корзину. — Лучше посмотри, что мы привезли! Мы ведь не просто так задержались. Мы не успели вернуться к твоему дню рождения вчера, Артур. Тебе исполнилось шестнадцать! Совсем взрослый мужчина.

Анна откинула край полотенца. В корзине, источая невероятный аромат ванили, меда и печеных яблок, стоял большой праздничный торт, украшенный засахаренными ягодами клюквы.

Артур почувствовал, как к горлу подступил ком. Он был так занят выживанием и повседневными заботами, что совершенно забыл о собственном дне рождения.

— Спасибо, мам, — тихо сказал он, чувствуя, как краснеют кончики ушей. — Это... это потрясающе.

— Ладно, именинник, бери свои покупки, — скомандовала Анна, сияя от гордости за сына. — Я сейчас зайду за Лией к Элинор, и мы пойдем домой. Нужно накрыть стол, затопить печь и как следует отпраздновать! Элара, помоги брату!

Они вышли из лавки на залитую солнцем улицу. Артур смотрел, как мама быстрыми шагами направляется к дому госпожи Элинор. Он видел, как Анна низко, в пояс, кланяется старушке в знак глубокой благодарности за то, что та присмотрела за малышкой. Элинор отмахнулась, улыбаясь, и передала Лию матери.

В этот момент Артур почувствовал, как на его плечо опустилась чья-то тяжелая, как кузнечный молот, рука.

ХЛОП!

Удар по спине был таким дружеским, но сильным, что юноша едва не выронил пеленки.

— Ого! А кто это у нас тут вымахал ростом почти с меня?! — раздался густой, басовитый голос.

Артур обернулся и увидел перед собой Гаррика — старого друга отца, здоровенного мужчину с изрытым шрамами лицом и седой бородой, заплетенной в две косички на манер северных варваров. Гаррик был ветераном приграничных стычек и одним из немногих, кто знал отца Артура еще со времен его службы в столице.

— Дядя Гаррик! — Артур улыбнулся, пожимая протянутую огромную ладонь. — Рад вас видеть. Давно не заходили.

— Да все дела, парень, дела. Гонял контрабандистов на южном тракте, — Гаррик прищурился, внимательно разглядывая юношу с ног до головы. Его взгляд задержался на пронзительно-красных глазах Артура. — Шестнадцать лет, значит. Возраст инициации. Ну что, пацан? Не открылась еще искра? Твой отец в твоем возрасте уже мог сжечь деревянный сарай одним щелчком пальцев. Ты же сын мага, кровь должна взять свое!

Артур спокойно выдержал пристальный взгляд ветерана.

— Нет, дядя Гаррик. Не открылась. И, честно говоря, вряд ли откроется. Вы же знаете, моя мать — простолюдинка. Обычный человек без капли магической крови. У меня нет к этому таланта. Я лучше машу топором или работаю в кузне, чем пытаюсь почувствовать какие-то там эфирные потоки.

Гаррик хмыкнул, почесывая бороду. В его глазах мелькнуло странное выражение — смесь сочувствия и любопытства.

— Неужели жалеешь? — тихо, чтобы не слышали прохожие, спросил он. — Что мать — простолюдинка? Мог бы сейчас учиться в Академии Лоан, носить мантию, жить в роскоши. А вместо этого спину гнешь за медные гроши.

Лицо Артура стало серьезным, а красные глаза потемнели, словно раскаленные угли, на которые плеснули водой.

— Ни секунды не жалею, — твердо, чеканя каждое слово, ответил он. — Моя мать — лучший человек из всех, кого я знаю. И я не хочу быть магом. Я видел, что магия делает с людьми. Я видел высокомерие тех, кто сидит в Совете. Я никогда не буду работать на Фракцию Диастры и быть их цепным псом. Мое место здесь, с моей семьей.

Гаррик несколько секунд молча смотрел на него, а затем его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Он снова хлопнул Артура по плечу, на этот раз мягче.

— Хороший ответ, парень. Широн воспитал настоящего мужчину. Гордость — это то, чего так не хватает нынешним магам. Твой отец был бы...

Договорить он не успел.

Воздух внезапно стал плотным, вязким. Птицы, щебетавшие в ветвях деревьев, разом замолкли. Солнечный свет словно потускнел на мгновение. А затем тишину весеннего дня разорвал звук.

БАБАХ!!!

Это был не просто гром. Это был чудовищный, оглушительный взрыв, от которого земля содрогнулась под ногами. Ударная волна сбила Артура с ног, бросив его на колени в грязный талый снег. Звон разбивающихся стекол ударил по ушам. Люди на улице закричали в панике.

Артур вскинул голову. В ушах стоял пронзительный звон. Он с ужасом смотрел вдаль, туда, где находился центр их улицы.

Оттуда, прямо в безупречно синее весеннее небо, поднимался густой, черный столб клубящегося дыма, пронизанный неестественными зелеными искрами магического пламени. И этот дым поднимался прямо с того места, где всего минуту назад стоял его небольшой, двухкомнатный дом. Дом, к которому только что подошли его мать и сестры.

Акт II

Высоко над землей, там, где весенний ветер еще сохранял ледяную хватку уходящей зимы, парил человек. Его длинные, цвета спелой пшеницы волосы трепал безжалостный восходящий поток воздуха, а узкие, пронзительно-желтые глаза, напоминавшие глаза хищной птицы, с холодным расчетом смотрели вниз. Зейн, Маг Воды из высшего эшелона, завис в воздухе, опираясь на невидимые платформы из спрессованного водяного пара. Весна была его любимым временем года: тающий снег, влажная земля, капель с крыш — все это давало ему практически безграничный резерв энергии.

Его губы тронула легкая, презрительная усмешка. Он наблюдал, как его добыча, оставляя за собой шлейф густого черного дыма, стремительно падает вниз, прямо на деревянные крыши приграничного поселка.

Добычей был молодой мужчина. Его смоляные, черные как вороново крыло волосы разметались в падении, а глаза горели яростным, нечеловеческим красным светом. Маг Огня. Отщепенец. В его руке был намертво зажат длинный двуручный меч, лезвие которого раскалилось добела.

С оглушительным грохотом, который Артур принял за взрыв, Маг Огня врезался в крышу небольшого двухкомнатного дома в центре улицы. Черепица разлетелась в пыль, деревянные балки лопнули, как сухие спички, и здание мгновенно сложилось внутрь себя, поднимая в безупречно синее весеннее небо столб серой пыли и зеленоватого магического пламени.

Но Зейн знал, что это не конец. Огонь так просто не убить.

И действительно, не прошло и секунды, как из руин, разбрасывая горящие обломки, вырвался красный силуэт. Маг Огня, издав звериный рык, вскинул руки. Воздух вокруг него исказился от чудовищного жара. Вспышка — и на его руках, от кончиков пальцев до локтей, сформировались массивные, ревущие перчатки из концентрированного, плотного пламени. Вторым усилием воли он пропустил этот же огонь по лезвию своего меча, превратив его в хлыст из чистой плазмы.

Оттолкнувшись от остатков печной трубы, Маг Огня рывком, нарушающим законы гравитации, прыгнул вверх, прямо на Зейна. Расстояние в несколько десятков метров он преодолел за долю секунды, оставляя за собой огненный след.

— Предсказуемо, — ледяным тоном бросил Зейн.

Маг Воды даже не стал складывать печати. Он лишь слегка повернул корпус, и огненный клинок, способный разрезать сталь, прошел в миллиметре от его щеки, лишь опалив прядь желтых волос. Зейн уже приготовился контратаковать, собирая влагу из облаков, как вдруг его инстинкты взвыли об опасности.

Справа, из слепой зоны, материализовалась массивная фигура, полностью закованная в черную, матовую броню. Ни гербов, ни опознавательных знаков. Лишь глухой шлем с узкой прорезью для глаз. Рыцарь.

Зейн попытался резко обернуться, но не успел. Тяжелый, окованный железом сапог рыцаря с сокрушительной силой врезался прямо в висок Мага Воды. Раздался хруст. В голове Зейна вспыхнули сверхновые, мир перед глазами на мгновение померк. Удар был такой мощи, что желтоволосый маг камнем полетел вниз.

Но Рыцарь в черной броне не собирался давать ему передышку. Оттолкнувшись от воздуха с помощью артефактов на сапогах, он бросился вдогонку за падающим магом. Прямо в воздухе рыцарь свел руки вместе. Пространство вокруг его ладоней дрогнуло, закружилась каменная крошка, вырванная из земли внизу, и в мгновение ока на руках воина образовались гигантские, шипастые каменные перчатки.

Зейн едва успел открыть глаза и сфокусировать зрение, как Рыцарь настиг его. Две каменные глыбы с невероятной скоростью обрушились прямо на грудную клетку Мага Воды.

Звук удара напоминал столкновение двух груженых телег. Магический щит Зейна, состоящий из плотной воды, вспыхнул и разлетелся на тысячи брызг, не выдержав кинетической энергии. Мага Воды отшвырнуло вниз с утроенной скоростью. Он пробил крышу соседнего двухэтажного дома, прошил перекрытия первого этажа и с грохотом впечатался в каменный фундамент, подняв фонтан из обломков, пыли и домашней утвари.

Тепло, раздавленное камнем

Звон в ушах Артура стоял такой, словно он находился внутри гигантского колокола, по которому били кувалдой. Он стоял на коленях в талом, грязном снегу, тяжело дыша и не в силах оторвать взгляд от того места, где еще минуту назад был его дом. Его крепость. Его убежище от всего мира.

Весеннее солнце, такое ласковое и долгожданное, теперь казалось издевкой. Его лучи пробивались сквозь густой, удушливый дым, освещая кружащиеся в воздухе обрывки ткани, щепки и... кусочки засахаренной клюквы. Ошметки праздничного торта, испеченного матерью к его дню рождения, валялись прямо в грязи, смешавшись с золой.

— Мама... Элара... Лия... — губы Артура шевелились, но он не слышал собственного голоса.

Оцепенение длилось лишь секунду. В следующий миг в его крови взорвался адреналин, сметая шок, боль в ушибленных коленях и страх. Его красные глаза расширились до предела, зрачки сузились в точки.

Артур рванул вперед, перепрыгивая через горящие обломки. Запах весны исчез, сметенный вонью горелого дерева, озона и крови. Он подбежал к руинам. От дома остался лишь каменный камин — тот самый, у которого он вчера баюкал сестру, — и часть несущей стены. Остальное превратилось в хаотичное нагромождение бревен, досок и черепицы.

— МАМА! — заорал Артур, срывая голос, голыми руками отбрасывая горящие доски. Занозы впивались в его ладони, огонь обжигал кожу, но он не чувствовал боли. — ЭЛАРА! Отзовитесь!

Сквозь треск пламени и крики паникующих на улице людей он услышал тихий, сдавленный стон.

Он бросился на звук, проползая под накренившейся балкой крыши. И то, что он увидел, заставило его сердце остановиться.

Его мать, Анна, стояла на коленях в небольшом углублении, образованном чудом уцелевшим куском пола. Ее лицо было серым от пыли и искажено нечеловеческой мукой. Из разбитой губы стекала струйка крови. Она упиралась руками и плечами в гигантскую, обугленную дубовую балку — главную опору крыши, которая должна была весить не меньше полутонны. Балка угрожающе трещала, медленно, миллиметр за миллиметром, опускаясь вниз.

А прямо под Анной, в небольшом безопасном пространстве, свернувшись в клубок, лежала двенадцатилетняя Элара. Она была без сознания, по ее виску текла кровь. Элара крепко, до побелевших костяшек, прижимала к своей груди корзинку, в которой надрывно, захлебываясь от крика, плакала маленькая Лия.

Мать держала на себе вес всего рухнувшего дома, защищая своих дочерей. Ее кости тихо хрустели, сухожилия на шее натянулись, как стальные струны. Она не была магом. Она была простой женщиной, но сейчас в ней горела сила, превосходящая любую магию Диастры.

— Ар... тур... — прохрипела Анна, едва приоткрыв глаза. Из ее носа хлынула кровь. — Беги... Забери их... Я... не удержу...

— НЕТ! — взревел Артур.

Балка издала громкий треск и резко пошла вниз. Анна вскрикнула, ее руки начали подгибаться.

Артур не думал. Он не анализировал вес или законы физики. Он просто бросился вперед. Разогнавшись на двух метрах свободного пространства, он вложил всю свою ярость, всю свою отчаянную любовь к семье в этот рывок. Он прыгнул, подставляя свое собственное плечо и спину под падающую дубовую балку, одновременно нанося по ней мощнейший удар снизу вверх кулаком, усиленным всем весом его тела.

Удар пришелся точно в центр бревна. Дерево, и без того ослабленное огнем и падением, глухо охнуло. Импульс удара Артура на долю секунды остановил падение колоссального веса, дав балке сместиться чуть в сторону.

Этого мгновения хватило. Силы окончательно покинули Анну. Женщина тяжело осела, падая прямо на спину Артура, который успел подхватить ее одной рукой. Балка с грохотом рухнула рядом, проломив пол в том месте, где секунду назад были плечи матери, обдав их облаком удушливой пыли.

— Я держу тебя, мам! Держу! — закричал Артур, чувствуя, как безжизненно обмякло тело Анны на его спине. Она тяжело, со свистом дышала, но была жива.

Не теряя ни секунды, пока руины не обрушились окончательно, Артур свободной рукой подхватил обмякшую Элару вместе с корзиной, в которой плакала Лия. Мышцы юноши затрещали от невероятного напряжения. На его спине была мать, на левой руке — две сестры. Но он встал. Его красные глаза горели неистовым огнем решимости. Шатаясь, отталкивая ногами горящие обломки, он выбрался из-под завалов на улицу, жадно глотая весенний воздух, смешанный с гарью.

Тем временем, в нескольких десятках метров от них, в руинах соседнего дома, разгоралась битва иного порядка.

Камни разлетелись в стороны, словно пушинки. Из кратера, образовавшегося от падения, медленно поднялся Зейн. Его роскошная одежда была порвана, на лбу зияла глубокая рана, из которой сочилась кровь, заливая левый глаз. Но Маг Воды не выглядел побежденным. Наоборот, его губы растянулись в широкой, безумной, злобной улыбке, обнажив белые зубы. В клубах оседающей пыли его желтые глаза вспыхнули потусторонним, хищным светом, пронизывающим мрак.

— Хороший удар, — прошипел Зейн, слизывая кровь с губ. — Очень хороший. А теперь моя очередь.

Он раскинул руки в стороны. Воздух вокруг него мгновенно остыл, покрыв руины тонкой коркой льда. Вся вода, скрытая в весенней грязи, в талом снегу, в колодцах и даже в пролитой крови, откликнулась на его зов. За спиной Зейна с влажным, хлюпающим звуком начали формироваться толстые, извивающиеся водяные щупальца. Они росли, уплотнялись, становясь тверже стали, переливаясь на солнце смертоносным глянцем.

Рыцарь в черной броне, приземлившийся неподалеку, и Маг Огня, стоявший на крыше уцелевшего здания, приготовились к защите.

Зейн не стал медлить. Он оттолкнулся от земли с такой силой, что мостовая под ним пошла трещинами. Он полетел вперед, прямо на Рыцаря и Мага Огня. Скорость его рывка была настолько чудовищной, что за его спиной один за другим распускались белые кольца прорывов звукового барьера.

ХЛОП! ХЛОП! ХЛОП!

Воздух взрывался, разбрасывая обломки домов в разные стороны.

Рыцарь, среагировав мгновенно, вскинул руки, выращивая перед собой монолитную каменную стену.

Но Зейн был быстрее. В самый момент столкновения он резко, словно змея, извернулся в воздухе, меняя траекторию. Обойдя стену сбоку, он оказался прямо за спиной тяжело бронированного воина.

Рыцарь попытался развернуться, занося кулак для удара, но было слишком поздно. Одно из массивных водяных щупалец на спине Зейна дернулось, заострилось на конце до молекулярной толщины и с тошнотворным звуком

ШВЯК

пробило черную броню на груди рыцаря, прошив его насквозь.

Время словно замедлилось. Зейн холодно смотрел, как острие водяного копья выходит из спины воина. Вместе с водой из раны фонтаном выплеснулись внутренности рыцаря, разлетаясь багровыми ошметками по весенней грязи. Черная броня треснула и осыпалась. Безжизненное тело тяжело сползла с щупальца и рухнуло в лужу.

Маг Огня, увидев смерть товарища, взревел и обрушил на Зейна шквал огненных шаров, каждый из которых мог испепелить целый дом. Зейн закружился в воздухе, отбивая пламя остальными щупальцами, превращая огонь в густой пар.

Но пока Зейн играючи отражал атаки, его желтые глаза уловили движение внизу, среди мечущихся в панике жителей поселка.

Из перелеска, примыкающего к окраине, на улицы вырвался кошмар. Это были Гуарды — страшная тайна Фракции Гуардов, живые жертвы незаконных магических исследований. Монстры от двух до трех метров ростом, абсолютно лысые, с мертвенно-белой, почти прозрачной кожей, сквозь которую пульсировали черные вены. У них не было носов, лишь щели жабр на шее, а их глаза были абсолютно серыми, лишенными зрачков и радужек — бездонные колодцы пустоты и голода. Вместо пальцев у них росли длинные, костяные когти, способные разрывать железо.

— Тц, — цыкнул языком Зейн, изящно уворачиваясь от очередного огненного хлыста. — Мусор выбрался из клеток. Как неэстетично.

Гуарды не разбирали, кто перед ними. Они набросились на бегущих людей, оглашая улицу булькающим, механическим рыком.

Маг Воды не испытывал жалости к простолюдинам, но эти твари раздражали его своим уродством. Резким, презрительным взмахом левой руки Зейн отправил вниз несколько тонких, как бритва, струй воды под колоссальным давлением. Водяные лезвия с визгом прорезали воздух.

ВЖУХ! ВЖУХ!

Троих Гуардов, которые уже занесли когти над упавшей торговкой, разрезало пополам. Верхние половины туловищ с серыми глазами тяжело рухнули на землю, заливая снег черной, густой кровью, в то время как ноги еще секунду продолжали стоять.

Но Гуардов было слишком много. Водяные лезвия Зейна не могли достать всех. Несколько монстров успели прорваться к толпе, и на улице раздались первые, полные неподдельного ужаса и агонии крики разрываемых заживо людей.

Артур бежал так, как никогда в жизни. Его легкие горели, мышцы ног сводило судорогой, но он не сбавлял шаг. Он нес свою семью к ратуше, к дому госпожи Элинор, который находился в относительной безопасности от эпицентра боя.

— Держись, мам, мы почти пришли, — хрипел он, чувствуя, как кровь Анны пропитывает его рубашку. Элара на его руке застонала, приходя в себя, а Лия не переставала плакать.

На крыльце ратуши уже образовался импровизированный лазарет. Госпожа Элинор, бледная, но собранная, руководила процессом, перевязывая раненых. Вокруг царил хаос. Разговоры сливались в сплошной гул паники.

— Мой дом! Они сожгли мой дом! — кричал старый плотник, размазывая сажу по лицу.

— Где стража?! Где патрули Диастры?! Почему нас убивают эти твари?! — рыдала женщина, прижимая к себе оторванный рукав детской куртки.

— Спасайтесь! Бегите в лес! Это конец! — вопил кто-то в толпе.

Артур взлетел по ступеням и осторожно опустил мать на деревянные доски, рядом положил Элару и Лию.

— Госпожа Элинор! Помогите им! Умоляю! — крикнул он, тяжело дыша.

Старушка мгновенно оказалась рядом, осматривая Анну.

— О боги... Внутреннее кровотечение, ребра сломаны... Эларе нужно промыть рану на голове. Артур, мальчик мой, я сделаю все, что в моих силах. Оставь их мне.

Артур кивнул. Он окинул взглядом свою семью. Они были живы. Изломаны, ранены, но живы. Он сделал глубокий вдох, стиснул кулаки до хруста суставов и развернулся лицом к улице, откуда доносились крики.

— Куда ты?! — крикнула вслед Элинор, ее голос дрогнул. — Там смерть, Артур! Ты не маг!

— Там люди, — не оборачиваясь, бросил юноша. Его красные глаза сузились, фокусируясь на разрушениях. — И это мой дом.

Он сорвался с места, бросаясь обратно в пекло. Воздух дрожал от магических ударов Зейна и Мага Огня, с неба падали огненные искры и ледяные осколки. Улица превратилась в поле боя.

Пробегая мимо таверны, Артур увидел страшную картину. Часть крыши здания обвалилась, придавив группу девочек-подростков, примерно его возраста. Они были зажаты под тяжелыми балками и кусками черепицы, их лица были серыми от пыли и слез. А прямо к ним, медленно, по-паучьи перебирая длинными конечностями, приближался один из Гуардов. Его серые глаза бессмысленно пялились на жертв, а с бледных губ капала черная слюна.

— Помогите! Кто-нибудь! — визжала одна из девочек, пытаясь вытащить придавленную ногу.

Артур не колебался ни доли секунды. Он метнулся к завалу, игнорируя монстра, который был уже в пяти шагах. Юноша подскочил к массивной балке, прижавшей девочек.

— Давай! — рявкнул он сам себе.

Его мышцы вздулись, сухожилия на шее натянулись. Он уперся ногами в землю и с первобытным ревом рванул балку вверх. Дерево заскрипело. Вес был неподъемным для обычного человека, но адреналин и отчаяние творили чудеса. Балка приподнялась на полметра.

— Вылезайте! Быстро! — прохрипел Артур, чувствуя, как у него темнеет в глазах от натуги.

Девочки, рыдая и цепляясь друг за друга, выползли из-под завала и бросились прочь. Артур отпустил балку, тяжело оседая на колени, пытаясь восстановить дыхание.

И тут он почувствовал могильный холод.

Резко обернувшись, Артур замер от парализующего ужаса. Гуард стоял прямо над ним. Монстр занес свою уродливую, бледную лапу. Длинные, испачканные чужой кровью костяные когти находились всего в нескольких сантиметрах от лица юноши. Артур даже почувствовал гнилостный запах, исходящий от твари.

«Конец», — мелькнула мысль в голове Артура. Время остановилось.

Но когти так и не опустились.

Артур, не смея моргнуть, увидел, как голова монстра вдруг странно дернулась и застыла на месте. Серые, безжизненные глаза расширились. Гуард издал булькающий звук, и когти, которые должны были разорвать лицо юноши, бессильно опустились.

Посмотрев за спину застывшего чудовища, Артур увидел знакомую фигуру.

Там стоял Гаррик, старый друг его отца. Ветеран был без брони, в простой рубахе, но его лицо было пугающе спокойным, а глаза горели ледяной яростью. Гаррик небрежным, почти ленивым движением одной руки ухватил трехметрового Гуарда за поясницу и, крякнув, слегка подбросил его вверх, отрывая от земли.

— Спину ровно, пацан, — бас Гаррика прозвучал как гром среди ясного неба. — И смотри внимательно.

Гаррик отвел кулак назад. В то же мгновение воздух вокруг его руки закружился в бешеный вихрь, образуя плотную, ревущую воронку. Ветеран нанес удар прямо в живот висящего в воздухе монстра.

Удар не издал звука столкновения — это был оглушительный вой урагана. Потоки спрессованного воздуха прорвали плоть Гуарда, словно бумагу. Монстра отшвырнуло назад на десяток метров, но это было не главное.

Артур, тяжело дыша, уставился на то, что осталось от твари. От груди и живота монстра не осталось ничего, кроме гигантской, идеально круглой дыры, края которой были выжжены трением воздуха. Сквозь эту дыру в теле падающего Гуарда Артур отчетливо видел других монстров, беснующихся на соседней улице. Тварь рухнула замертво.

— Дядя Гаррик... — выдохнул Артур. Его сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках.

Ветеран шагнул к нему, протягивая свою огромную, мозолистую руку.

— Вставай, Артур. Ты молодец. Мать в безопасности?

Артур кивнул, машинально протягивая руку в ответ. И в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, произошло нечто странное. На долю секунды в ладони Артура, глубоко под кожей, вспыхнула ослепительно-синяя искра. Тончайшая молния, толщиной с волос, метнулась между его пальцами, издав тихий треск, похожий на звук ломающейся сухой ветки, и тут же исчезла, впитываясь в плоть.

Из-за грохота магической битвы в небе и криков вокруг Гаррик ничего не заметил. Он рывком поднял юношу на ноги.

— Беги к своим, пацан. Дальше мы сами. Этот мусор из лабораторий и эти ряженые маги забыли, на чью землю они ступили. Здесь живут не только крестьяне.

Удар в спину

Тем временем в небе битва между Водой и Огнем достигала своего апогея.

Зейн, паря над разрушенным поселком, с легким раздражением наблюдал за происходящим внизу. Гуарды, которые должны были устроить резню и посеять хаос, гибли один за другим. И убивали их не простые ополченцы с вилами. Зейн щурил свои желтые глаза, анализируя ситуацию.

Вон там, у колодца, какой-то старик с окладистой бородой — кажется, местный кузнец — размахивал молотом, который светился рунами земли, превращая Гуардов в кровавое месиво. Чуть дальше, здоровый бородач (это был Гаррик) голыми руками генерировал воздушные лезвия, разрубая монстров на куски.

— Поразительно, — пробормотал Зейн, уворачиваясь от очередного огненного шара, который пустил в него Маг Огня. — Приграничная дыра, а кишит магами в отставке, словно крысами. Диастра будет недовольна. Ну и ладно. Главная цель — этот красноглазый ублюдок.

Он перевел взгляд на Мага Огня, который стоял на крыше ратуши, тяжело дыша. Его черные волосы слиплись от пота, пламя на его мече начало пульсировать, выдавая усталость.

Зейн холодно улыбнулся. Пора заканчивать.

Резким, почти театральным взмахом обеих рук Маг Воды собрал влагу из воздуха. Длинная, полупрозрачная водяная веревка, мерцающая в лучах весеннего солнца, метнулась вперед, как атакующая кобра. Она с идеальной точностью обвилась вокруг лица Мага Огня, захлестнул его шею и закрыв глаза.

Маг Огня вскрикнул, вскидывая руки, чтобы разорвать путы. Огонь вспыхнул, пытаясь испарить воду, но Зейн постоянно подпитывал заклинание.

— Попался, — прошептал желтоглазый маг.

С силой, превосходящей человеческую, Зейн резко дернул водяную веревку на себя. Маг Огня потерял равновесие. Его сдернуло с крыши, и он полетел прямо навстречу Зейну.

Маг Воды в воздухе изогнулся всем телом и нанес сокрушительный удар обеими ногами прямо в голову летящего на него противника. Удар был страшной силы. Лицо Мага Огня хрустнуло, его тело обмякло, и он камнем полетел вниз, в грязь развороченной улицы. Пламя на его мече погасло.

Зейн плавно приземлился на остатки каменной стены. Он тяжело дышал, но его лицо светилось торжеством. Желтые глаза победно смотрел на поверженного врага. Очередная миссия выполнена. Очередной отщепенец наказан. Весенний ветер приятно холодил разгоряченное лицо.

Он выпрямился, собираясь спуститься и отрезать голову жертве в качестве доказательства, как вдруг его идеальный слух уловил звук, которого не должно было быть.

Свист рассекаемого воздуха. Прямо у него за спиной.

Зейн не успел даже расширить глаза.

Хруст разрываемой плоти и ткани показался ему оглушительным. Острая, пульсирующая боль пронзила его грудную клетку. Зейн медленно, не веря своим глазам, опустил голову вниз.

Прямо из центра его груди, пробив насквозь легкое и пройдя в миллиметре от сердца, торчало лезвие длинного, узкого меча. Металл был темным, матовым, и с него, капля за каплей, падала на весеннюю землю его собственная кровь.

Лезвие прошло настолько глубоко, что его окровавленный кончик задел щеку лежащего внизу Мага Огня, оставив на его лице кровавую полосу.

Зейн попытался вдохнуть, но из его рта вырвался лишь булькающий кашель. Желтые глаза мага расширились от шока. Он медленно повернул голову, пытаясь увидеть того, кто смог подобраться к нему, Магу Воды высшего ранга, абсолютно бесшумно. Но он успел увидеть лишь тень, прежде чем мир вокруг него начал погружаться во тьму.

Зейн не закричал. Его желтые, хищные глаза лишь слегка расширились от удивления, когда он медленно опустил взгляд на окровавленный металл, торчащий из его тела. Кровь, теплая и густая, толчками выходила из раны, капая вниз, на разоренную весеннюю землю поселка.

— Неплохо... — прохрипел Зейн, и с его губ сорвалась розовая пена.

Вместо того чтобы поддаться панике или боли, он обхватил лезвие меча обеими руками. В то же мгновение температура вокруг него рухнула до абсолютного предела. Влага в весеннем воздухе мгновенно кристаллизовалась, превратившись в рой острых снежинок. От ладоней Зейна по темному металлу меча стремительно поползла толстая корка неестественно-синего льда. Лед проник в саму структуру стали, замораживая ее на молекулярном уровне, делая хрупкой, как дешевое стекло.

Раздался резкий, звонкий хруст. Зейн с силой повернул руки, и лезвие меча разлетелось на сотни сверкающих осколков, осыпавшихся вниз алмазным дождем.

Не теряя ни доли секунды, Маг Воды сделал колоссальный рывок вперед, оставляя за собой вакуумный хлопок. Оказавшись на безопасном расстоянии, в доброй сотне метров над крышами, он резко развернулся, чтобы посмотреть на того, кто сумел подобраться к нему со спины.

Его глаза сузились. В воздухе, опираясь на платформу из уплотненного пепла, стоял тот самый Рыцарь в черной броне. Тот самый, чьи внутренности Зейн минуту назад выпотрошил своим водяным щупальцем. Броня воина была пробита, из гигантской дыры в груди все еще валил пар, но плоть внутри раны... она извивалась. Мышцы, сухожилия и вены сплетались воедино с тошнотворным влажным звуком, регенерирую с невероятной скоростью.

— Значит, кукла с сюрпризом, — холодно констатировал Зейн.

Маг Воды прижал ладонь к своей пробитой груди. Весенний воздух, насыщенный талой водой и влагой от тающего снега, стал для него идеальным источником. Повинуясь его воле, вода из атмосферы устремилась к его ране, обволакивая ее сияющим голубым светом. Жидкость проникла в разорванное легкое, заменяя собой кровь, сшивая ткани, очищая и исцеляя плоть. Зейн дышал глубоко, чувствуя, как боль уходит, уступая место холодной ярости.

Внизу, среди обломков, Маг Огня делал то же самое. Черноволосый отщепенец, чье лицо было превращено Зейном в кровавое месиво после удара ногами, окутал свою голову ревущим, концентрированным пламенем. Огонь не сжигал его; напротив, он выжигал мертвые ткани, прижигал разорванные сосуды и, словно расплавленный воск, создавал сломанные кости челюсти и скул. Когда пламя спало, лицо Мага Огня было целым, лишь неестественно бледным, а красные глаза горели первобытной ненавистью. Он медленно поднялся в воздух, встав рядом со своим молчаливым Рыцарем.

Ветер стих. Наступила та самая звенящая пауза, которая всегда предшествует настоящей буре. Зейн, чья грудь теперь была абсолютно целой, лишь с порванной рубашкой, брезгливо стряхнул остатки чужой крови со своих рукавов.

— Я признаю, ваша живучесть впечатляет, — голос Зейна, усиленный магией, разнесся над разрушенным поселком, перекрывая стоны раненых и треск пожаров. — Но вы переходите все границы. Отзови своих питомцев, ублюдок. Гуарды — это позор для магического сообщества.

Маг Огня злобно оскалился. Его голос, искаженный недавней регенерацией, звучал хрипло и гортанно, словно из жерла вулкана:

— Позор? Это эволюция, цепной пес Диастры! Вы сидите в своих башнях, боясь запачкать руки, а я создал совершенных солдат! Я — основатель этой фракции! Мои Гуарды — это будущее, а эти крестьяне внизу — лишь биоматериал, навоз для моего великого сада! Ты пришел убить меня, Зейн, но ты станешь лишь очередной порцией плоти для моих детей!

Зейн устало прикрыл глаза. Его длинные желтые волосы слегка шевелились от исходящей от него ауры.

— Биоматериал... Создатель... Как же вы, фанатики, предсказуемы и скучны. Я надеялся на интересную дуэль, но ты оказался просто очередным мясником с комплексом бога.

Маг Воды открыл глаза. Зрачки в них сузились до тонких вертикальных щелей, а золотистая радужка вспыхнула ослепительным светом. Воздух вокруг него пошел рябью, искажая пространство. Температура резко упала, превращая весеннюю капель в лед. Давление стало таким, что деревянные балки уцелевших домов внизу начали жалобно трещать.

— Вынужден признать, — тихо, но так, что его слова отдались в разуме каждого присутствующего, произнес Зейн. — Я слегка сдерживался, чтобы не повредить деревню. Но, учитывая, что ты уже сжег половину... Пожалуй, я использую половину своей мощи. Хватит игр.

То, что произошло дальше, обычный человеческий глаз зафиксировать не смог бы.

Пространство там, где секунду назад парил Зейн, просто схлопнулось. Маг Воды не полетел — он стер расстояние между собой и противником.

БУМ!!!

За спиной Мага Огня воздух буквально взорвался, не выдержав скорости перемещения объекта. Белое кольцо вакуумного удара разорвало облака. Маг Огня едва успел дернуть веком, как почувствовал присутствие смерти у себя за спиной.

Зейн появился из ниоткуда. Его правая ладонь была раскрыта. Вода, сконцентрированная вокруг его руки до состояния твердости, превосходящей алмаз, светилась бирюзовым светом. Без единого лишнего движения Зейн нанес рубящий удар открытой ладонью точно по шее черноволосого мага.

Хруст шейных позвонков прозвучал громче пушечного выстрела. Голова Мага Огня неестественно запрокинулась набок под углом, несовместимым с жизнью. Кинетическая энергия удара была настолько чудовищной, что тело мага, словно метеорит, рухнуло вниз, пробив остатки ратуши и вписавшись глубоко в скалистую породу под фундаментом. Земля вздрогнула, как при семи балльном землетрясении. Облако каменной пыли поднялось над кратером.

Рыцарь в черной броне, лишенный эмоций, мгновенно отреагировал на падение своего создателя. Он вскинул руки, формируя гигантские каменные шипы, чтобы пронзить Зейна, но Маг Воды уже был рядом.

— Твоя очередь, манекен, — прошипел Зейн.

Он уклонился от каменного шипа с грацией танцора, нырнул под бронированную руку Рыцаря и оказался у него за спиной. Пальцы Зейна, окутанные магией воды, удлинились, превратившись в бритвенно-острые когти. Он вонзил их прямо в щель между шейными пластинами брони Рыцаря. Металл заскрежетал и поддался. С первобытной жестокостью Зейн рванул на себя.

Фонтан черной, густой крови ударил в небо. Маг Воды вырвал шлем вместе с головой и куском позвоночника, свисающим, словно окровавленная цепь. Тело Рыцаря задергалось в конвульсиях. Зейн небрежно швырнул вырванную голову вниз. Она с тошнотворным хлюпаньем разбилась о торчащий из земли гранитный валун, разбрызгивая серую субстанцию мозга. Рыцарь рухнул, на этот раз окончательно мертвый.

Но торжествовать было рано.

Из кратера в земле вырвался столб ревущего пламени, раскидывая камни, размером с телегу. Маг Огня, чья шея была сломана мгновение назад, вылетел из ямы. Огонь уже вправил его позвонки, сплавив их заново. Его красные глаза пылали безумием и болью. Он больше не создавал мечи — он превратил всего себя в живое воплощение магмы и плазмы.

Зейн камнем рухнул вниз ему навстречу. Они столкнулись прямо на главной площади поселка, посреди руин и трупов Гуардов.

Два мага высшего уровня, отринув тонкие плетения заклинаний, сошлись в первобытной, безжалостной рукопашной схватке. Земля содрогалась от каждого их удара. Маг Огня нанес сокрушительный удар кулаком, усиленным взрывом, в челюсть Зейна. Зейн, сплюнув кровь, ответил жесточайшим ударом локтя с разворота, целясь в висок. Вода и огонь сталкивались, порождая облака обжигающего пара.

Они били друг друга ногами в живот, сцеплялись в клинче, нанося удары коленями, от которых трещали ребра. Маг Огня попытался ударить Зейна головой, но Маг Воды уклонился и сам нанес жестокий удар лбом в переносицу противника, раздробив ее в кровавую кашу. Удары были такими быстрыми, что оставляли за собой лишь смазанные красные и синие шлейфы. Каждое их столкновение вызывало локальное землетрясение, раскалывая землю трещинами, из которых шел пар. Грязь, кровь, пот и магическая энергия смешались в единый, смертоносный танец.

Взгляд снизу

Пока маги рвали друг друга на части, смертные пытались выжить.

Артур, оставив Гаррика добивать остатки Гуардов на улице, мчался сквозь дым. Его легкие горели, но он не останавливался. Он вбежал в разрушенную кузню мастера Гарольда. Старый кузнец сидел прислонившись к наковальне, тяжело дыша, сжимая в руках свой окровавленный рабочий молот.

— Мастер Гарольд! — крикнул Артур, подбегая. — Вы целы?

— Жить... буду, пацан, — прохрипел кузнец, сплевывая на пол темную кровь. — Пару ребер эти твари мне сломали, но я успел размозжить им головы. Твои как?

— Ранены, но живы. У госпожи Элинор. Мне нужно оружие. Что-нибудь длинное и острое. Я не могу просто сидеть и смотреть.

Гарольд слабо улыбнулся и кивнул на стойку в углу.

— Там... полуторный меч. Заказ для столичного стражника, не успел отдать. Забирай. И береги себя, сынок. Там, на улице, не наша война. Это война монстров.

Артур подскочил к стойке и выхватил тяжелый, отлично сбалансированный полуторный меч в простых кожаных ножнах. Сталь тускло блеснула в свете пожаров. Повесив ножны на спину, он бросился обратно к ратуше.

— Да за что нам это?! Конец весны должен был быть счастливым! — причитала торговка рыбой, укачивая на руках раненого мужа.

— Тихо ты, старая! Молись, чтобы этот водолей прикончил того пироманта, иначе мы все сгорим дотла! — шипел на нее сосед.

Артур взбежал на крыльцо. Анна, его мать, лежала на плаще, ее дыхание было поверхностным, но ровным. Госпожа Элинор сидела рядом, обтирая ее лоб влажной тряпкой. Элара уже пришла в себя и, размазывая по лицу слезы и сажу, крепко обнимала плачущую Лию.

— Артур! — Элара бросилась к брату, цепляясь за его окровавленную рубашку. — Не уходи больше! Пожалуйста! Мне страшно!

— Я здесь, Эла, я здесь, — Артур опустился на ступени, прижимая сестру к себе. Он положил меч рядом с собой на доски. — Все будет хорошо. Я не дам вас в обиду.

Он сел на верхнюю ступеньку лестницы, тяжело опираясь спиной о резную деревянную колонну. Отсюда открывался страшный и одновременно завораживающий вид на центр поселка.

Он смотрел, как иногда в небе появлялись смазанные фигуры — красная и синяя. Они взмывали все выше, оставляя за собой инверсионные следы, обменивались серией молниеносных ударов, которые звучали как раскаты грома, а затем один из них мощным ударом отправлял другого вниз, пробивая остатки зданий насквозь. Это было за гранью человеческого понимания. Артур, привыкший к тяжелому физическому труду и простой магии искр, чувствовал себя муравьем, наблюдающим за битвой двух драконов. Он крепко сжал рукоять меча, понимая, что если один из магов решит атаковать их, этот кусок стали не спасет. Но он был готов умереть с ним в руках.

Тепло весны окончательно покинуло это место. Воздух пах озоном, горелым мясом и сырой, потревоженной землей. Дом, его уютный, двухкомнатный дом, где пахло лавандой и свежим хлебом, превратился в пепелище. От этой мысли внутри Артура что-то надломилось, но тут же заменилось холодной, жестокой решимостью. Он выживет. Они выживут.

Внезапно, сквозь грохот битвы и вой пожаров, прорезался новый звук.

Длинный, протяжный, глубокий зов. Это был звук тяжелых, медных труб, который вибрацией отдавался прямо в костях.

ТУУ-У-У-У-РУУУУ!

Артур встрепенулся. Гуарды, которые еще оставались на улицах, замерли, нервно озираясь своими слепыми серыми глазами. Люди на крыльце затихли, боясь поверить в спасение.

Земля задрожала мелко и ритмично. С западного тракта, расчищенного от снега утренним солнцем, на окраину поселка влетел авангард.

Это были не просто всадники. Это были несколько десятков тяжелых, бронированных карет, запряженных мощными шестиногими боевыми зверями, похожими на помесь львов и быков. Колеса карет, окованные зачарованной сталью, с лязгом дробили камни мостовой.

Артур прищурился, вглядываясь сквозь дым. На бортах каждой кареты, на щитах солдат и на высоких красных флагах, трепещущих на весеннем ветру, красовалась одна и та же эмблема, вышитая золотой и черной нитью. Он знал эту эмблему. Он видел ее в старых книгах отца и на монетах высшего номинала.

Эмблема представляла собой две перекрещенные руки. Пальцы были сложены в особый, почти ритуальный жест, словно две ладони сплетались в магической печати, удерживающей саму ткань реальности. Края рук на изображении обрывались, распадаясь на резкие, рваные тени.

— Светлые боги... — прошептала госпожа Элинор, роняя мокрую тряпку. — Они здесь.

В толпе выживших, сгрудившихся у ратуши, кто-то радостно, истерично закричал, указывая дрожащим пальцем на знамена:

— ЭТО ОНИ! ПРИБЫЛА КОРОЛЕВСКАЯ ГВАРДИЯ ДИАРАНА! МЫ СПАСЕНЫ!

Королевская гвардия Диарана. Элита из элит. Те, кто подчинялся не Совету Магов Диастры, а напрямую Короне. Их появление здесь означало, что ситуация вышла из-под контроля магов, и в дело вмешалась регулярная армия, оснащенная лучшими артефактами.

В центре площади битва на мгновение замерла. Маг Огня, отброшенный очередным ударом Зейна, тяжело приземлился на одно колено, сплевывая на землю сгусток сгоревшей крови. Его левый глаз заплыл, рука безвольно висела вдоль тела. Он тяжело дышал, его резервы маны были на исходе после чудовищных затрат на регенерацию шеи и бесконечную рукопашную с Магом Воды, который, казалось, черпал силы из самой тающей весны.

Черноволосый маг бросил взгляд на прибывающие кареты. Он увидел эмблему перекрещенных рук. Затем он посмотрел на улицы. Его детище, непобедимые Гуарды, валялись разорванными на куски — кого убил старый ветеран Гаррик, кого расчленил Зейн. Его лучший подручный, бессмертный Рыцарь, лежал без головы с вырванным позвоночником. Эксперимент провалился. Пора было уносить ноги.

— Наш танец окончен, водяная крыса! — хрипло крикнул Маг Огня, вскидывая единственную здоровую руку.

Он влил в этот жест всю оставшуюся у него энергию. Прямо перед Зейном, готовым к новой атаке, из земли вырвалась колоссальная стена белого, раскаленного огня, высотой с трехэтажный дом. Жар был такой силы, что лужи на улице мгновенно испарились со свистом.

Воспользовавшись тем, что стена полностью перекрыла обзор Магу Воды, Маг Огня присел, сконцентрировал пламя в своих ногах и сделал отчаянный, сверхзвуковой рывок в противоположную от гвардейцев сторону.

Мощь этого рывка была столь огромной, что образовавшаяся взрывная волна и вакуумный эффект сработали как исполинский насос. Мелкие пожары в разрушенных домах мгновенно потухли, задутые чудовищным потоком воздуха, а сами руины, бревна и камни разбросало во все стороны, словно сухие листья. Красная комета стремительно удалялась в сторону Черного леса, оставляя за собой выжженную просеку.

Из-за огненной стены раздался раздраженный рык Зейна. Водяной вихрь мгновенно погасил преграду, но враг уже был далеко. Маг Воды стиснул зубы. Преследовать пироманта сейчас, истощенным, в лесу, было слишком рискованно.

Тем временем на улице разворачивалась методичная зачистка. Дверцы тяжелых бронированных карет распахнулись с синхронным металлическим лязгом. Из них, словно единый механизм, начали высыпать солдаты Гвардии Диарана. Они были одеты в темно-серую броню, укрепленную алхимией.

Но в руках они держали не мечи или копья. У каждого гвардейца была длинная, выточенная из черного дерева палка, на конце которой зловеще пульсировал крупный, ограненный кристалл мана-накопителя.

Офицеры раздавали короткие, лающие команды.

— Первая шеренга — на колено! Вторая — готовсь!

Солдаты мгновенно опустились на одно колено, упирая черные палки в землю и прицеливаясь в сторону замерших Гуардов. Кристаллы на их оружии вспыхнули ослепительно-белым светом, накапливая заряд.

— Цельсь! Огонь! — рявкнул офицер.

Воздух прорезал звук, похожий на треск рвущегося шелка. Десятки концентрированных лучей чистой магической энергии сорвались с кристаллов и ударили в монстров. Оружие гвардейцев не пробивало плоть — оно дезинтегрировало ее. Гуарды, не успев даже рычать, превращались в облака серого пепла там, куда попадали лучи. Те монстры, что попытались броситься на солдат, были стерты в порошок за считанные секунды. Это была не битва. Это была хирургическая операция по удалению опухоли.

Артур, сжимая свой меч на крыльце, с восхищением и ужасом смотрел на эту мощь.

Вдруг дверь самой большой, богато украшенной кареты, остановившейся в центре площади, медленно открылась. Из нее вышел солдат, который разительно отличался от остальных.

Точнее, это была женщина.

Она была высокой, невероятно статной, с осанкой хищника. На ней была не глухая серая броня, а изящный, подогнанный по фигуре серебристый доспех, поверх которого был наброшен алый плащ с эмблемой перекрещенных рук. Ее лицо, обрамленное коротко стриженными черными волосами с заметной сединой на висках, было суровым, высеченным из камня. Ледяные, пронзительно-голубые глаза окинули площадь, оценивая масштаб разрушений с равнодушием полководца, видевшего тысячи подобных пепелищ.

Зейн, зависший в воздухе над остатками ратуши, медленно опустил взгляд на вновь прибывших. Его желтые глаза сузились, когда он увидел серебристую броню командующей.

Маг Воды перевел взгляд с ее фигуры на разрушенную деревню внизу. Трупы монстров, пепел, стонущие крестьяне. А затем он поднял голову выше, глядя за горизонт. Там, за Серыми кряжами, в стороне столицы региона, поднималось огромное, зловещее зарево пожара, окрашивающее весеннее небо в кровавый цвет. Целый город полыхал в огне.

Пазл в голове Зейна мгновенно сложился. Нападение на этот поселок, создание Гуардов, появление Мага Огня — все это было лишь отвлекающим маневром. Грязной, кровавой ширмой. И Гвардия Диарана прибыла сюда не спасать деревню. Они были здесь, чтобы подчистить следы. Политика высших кругов снова играла судьбами людей, как пешками на доске.

Лицо Зейна исказилось в гримасе холодной ярости.

Не произнося ни слова, он сложил руки перед грудью. Вода вокруг него закружилась в бешеный водоворот, уплотняясь до состояния брони.

С оглушительным звуком, подобным удару грома, который заставил Артура инстинктивно закрыть уши руками, Маг Воды сорвался с места. Оставляя за собой спираль из пара и вакуума, Зейн, подобно карающему копью небес, полетел прямо вниз, в центр площади, целясь точно в ту самую женщину-командующую в серебряной броне.

Акт III

Воздух над разрушенной площадью завибрировал, издавая низкий, утробный гул, когда фигура Зейна, окутанная плотной спиралью из перегретого пара и вакуума, рухнула с небес.

БАБАХ!!!

Он приземлился не как человек, а как пушечный снаряд. Ударная волна разметала в стороны остатки каменной брусчатки, обломки деревянных балок и серый пепел, оставшийся от дезинтегрированных Гуардов. В самом центре площади образовался кратер, от которого во все стороны, словно паутина, разбежались глубокие трещины. Весенняя земля, обнажившаяся под талым снегом, застонала от чудовищного кинетического удара.

Из кратера медленно поднимались густые клубы пара, смешанного с пылью. Солдаты Королевской гвардии Диарана, закованные в темно-серую алхимическую броню, даже не дрогнули. Они сохраняли идеальный строй, их лица были скрыты забралами, а копья с мана-накопителями по-прежнему были направлены на любые потенциальные угрозы.

Командующая в серебристом доспехе и алом плаще с эмблемой перекрещенных рук не сделала ни шагу назад. Ее пронзительно-голубые глаза, холодные и расчетливые, неотрывно смотрели в центр пылевого облака.

Когда пар начал рассеиваться, из кратера медленно вышел Зейн. Маг Воды высшего ранга выглядел так, словно прошел через мясорубку преисподней. Его роскошная одежда, когда-то сшитая из лучшего столичного шелка, теперь представляла собой окровавленные, обгоревшие лохмотья. На груди, там, где недавно зияла сквозная рана от меча, кожа была бледно-синей от экстренной магической регенерации. Золотистые волосы слиплись от крови, пота и пепла, а желтые глаза горели усталым, но не сломленным светом.

Он остановился ровно в трех шагах от командующей.

В ту же секунду, словно по невидимой команде, строй гвардейцев расступился. Из-за спин бронированных солдат выбежала группа людей в легких белых накидках поверх серых мундиров — полевые медики и оруженосцы Академии Диран. Они действовали с невероятной, отточенной до автоматизма скоростью, отступив Зейна плотным кольцом.

Никто не произнес ни слова. Один из служащих ловкими движениями разрезал остатки испорченной одежды на Зейне, позволяя кровавым лохмотьям упасть в весеннюю грязь. Второй тут же набросил на обнаженные, покрытые шрамами плечи мага плотное, кристально чистое полотенце, пропитанное согревающим алхимическим раствором, пахнущим эвкалиптом и хвоей. Третий служащий опустился на колени, стягивая с мага разбитые сапоги и заменяя их на новые, из мягкой черной кожи.

Зейн стоял неподвижно, позволяя им делать свою работу. Он закрыл глаза, глубоко вдыхая запах весны, который с трудом пробивался сквозь вонь гари. К его губам поднесли хрустальную флягу, инкрустированную серебром.

— Пейте, господин Зейн. Это структурированная вода с добавлением экстракта лунного лотоса, — тихо, почти благоговейно произнес медик.

Зейн сделал глоток. Жидкость была ледяной, и Артур, наблюдавший за этой сюрреалистичной сценой со ступеней ратуши, мог поклясться, что увидел, как по венам Мага Воды на мгновение пробежало бледно-голубое свечение. Вода мгновенно восстанавливала его истощенные резервы маны, смывая усталость с мышц и возвращая лицу здоровый цвет. Через две минуты на Зейне уже была надета новая, безупречно чистая черная мантия с серебряной вышивкой, а его волосы были стянуты на затылке.

Командующая смотрела на этот процесс молча. Когда медики с поклоном отступили, растворившись в строю солдат, она наконец заговорила. Ее голос, сильный и властный, разнесся над мертвой тишиной площади.

— Твоя сила, как всегда, не знает равных, Зейн, — произнесла Валерия, и в ее тоне скользнула искренняя солдатская похвала. — Ты в одиночку уничтожил взвод Гуардов и ликвидировал Рыцаря-Химеру. Корона не забудет твоего вклада в очищение этих земель от грязи.

Зейн лишь слегка склонил голову, его желтые глаза встретились с ее голубыми.

— Но ты упустил Дариуса, — голос Валерии внезапно лязгнул металлом, став жестким. — Маг Огня, создатель этих тварей, жив. Ты позволил ему уйти. Ты прекрасно знаешь, что Дариус — это не просто сумасшедший экспериментатор. Он — ключ к разоблачению всей теневой сети Фракции Диастры. Пока он на свободе, они создадут новых Гуардов. Новые деревни сгорят.

— Он сжег свои резервы дотла, Валерия, — спокойно ответил Зейн, глядя в сторону выжженной просеки в Черном лесу. — Если бы я бросился за ним в лес, я бы потерял тактическое преимущество. Моя задача была остановить резню здесь и сейчас. Я это сделал. Дариус долго не протянет с такими травмами, если не доберется до своих покровителей.

Валерия тяжело вздохнула. Она медленно отвернулась от Зейна и перевела взгляд на разрушенный поселок. Весеннее солнце, такое ласковое и долгожданное, теперь освещало лишь масштаб трагедии.

От большинства домов остались лишь печные трубы, торчащие из земли, словно гнилые зубы огромного чудовища. Улицы были покрыты смесью талого снега, золы и крови. В воздухе стоял стон раненых и плач тех, кто потерял сегодня все.

— В ходе вашей битвы пало немало мирных жителей, Зейн, — тихо произнесла командующая. — Посмотри на это. Большинство домов не пригодны для ремонта. Зима только-только начала отступать, а этим людям теперь негде спать, нечего есть. Они ждали весны, ждали тепла своего очага, а получили пепелище.

Ее закованная в серебряную латную рукавицу рука сжалась в кулак.

— И самое страшное, Зейн, — голос Валерии вдруг дрогнул. Эта легкая дрожь была вызвана не страхом перед могущественным магом, а обжигающим чувством бессилия и тотальной несправедливости, — тебе придется сесть в тюрьму.

Зейн даже не моргнул. Он просто продолжал смотреть на нее.

— Ты спас этот регион, — продолжила она, и ее слова звучали как приговор. — Если бы не ты, Гуарды вырезали бы весь поселок до последнего младенца. Но ты действовал вне юрисдикции. Ты атаковал проект, который официально "не существует". И как бы сильно Гвардия Диарана ни была близка к самой Короне, политики из Совета Диастры всё равно добьются своего. Лона и Мэверик уже плетут интриги в столице. Они выставят тебя обезумевшим отступником, разрушившим мирную деревню. Им нужен козел отпущения, чтобы прикрыть свои кровавые эксперименты. И Короне придется отдать тебя им на время, чтобы избежать гражданской войны между фракциями.

Зейн несколько секунд молчал. Желтые глаза хищника смягчились, когда он посмотрел на женщину, которая вынуждена была исполнять этот грязный политический приказ. Он сделал шаг вперед и своей большой, все еще хранящей холод льда рукой легко похлопал командующую по закованному в серебро плечу.

— Политика — это та же магия, Валерия. Только пахнет она гораздо хуже, чем сгоревшая плоть, — произнес он с кривой усмешкой. — Я знал, на что иду. Главное, что Дариус потерял свою армию. А Лона и Мэверик... пусть радуются, пока могут. Моя клетка не будет заперта вечно.

Он убрал руку и, не оглядываясь, неторопливым, уверенным шагом направился в сторону бронированных карет. Строй гвардейцев расступился перед ним, отдавая молчаливую дань уважения воину, который принял весь удар на себя.

Подойдя к головной карете, Зейн остановился. Там, у самых дверей, выстроив контраст с серебром Диарана, стояли две фигуры в длинных, тяжелых багровых рясах, скрывающих лица под глубокими капюшонами. На их груди висели тяжелые стальные амулеты в форме глаза. Это были Инквизиторы Фракции Диастры — цепные псы Совета, прибывшие забрать свою добычу.

Один из Инквизиторов молча протянул руки, держа массивные кандалы, выкованные из метеоритного железа и покрытые подавляющими рунами. Зейн презрительно хмыкнул, но сопротивляться не стал. Он добровольно протянул запястья. Щелкнули тяжелые замки, руны на металле вспыхнули тусклым красным светом, блокируя его связь с водной стихией. Под конвоем двух Инквизиторов спаситель региона молча шагнул в темноту бронированной кареты.

Проводив взглядом карету, Валерия резко развернулась лицом к выжившим жителям поселка. Их было несколько десятков — перепачканные сажей, истекающие кровью, прижимающие к себе плачущих детей и чудом уцелевшие пожитки. Они со страхом смотрели на закованную в серебро армию, не зная, чего ожидать: помощи или окончательного уничтожения.

— ...и что теперь? Они заберут нас в шахты? Говорят, Академии всегда нужны рабы... — шептал старый торговец, нервно теребя остатки своей бороды.

— Да замолчи ты! — шипела на него женщина, баюкающая раненого мужа. — Они убили монстров! Может, у Короны еще осталась совесть.

— Совесть? У магов? Не смеши меня! Мы для них просто пыль на сапогах, — сплюнул на землю кузнец Гарольд, морщась от боли в сломанных ребрах.

Командующая Валерия сделала шаг вперед, поднялась на один из каменных блоков разрушенного фонтана и подняла руку. Ее жест, наполненный непоколебимой властью, мгновенно заставил толпу умолкнуть.

— Жители северного предела! — ее голос, усиленный легким заклинанием ветра, достиг ушей каждого человека на площади. — Я — Командующая Валерия, лидер экспедиционного корпуса Академии Диран и Королевской Гвардии! То, что произошло здесь сегодня — это не просто трагедия. Это преступление против подданных Короны. Фракция Диастры, в своей слепой жажде силы, породила чудовищ, которые разрушили ваши дома и отняли жизни ваших близких.

Она сделала паузу, давая словам осесть в их сознании. Толпа слушала, затаив дыхание. Никто из высших чинов никогда не говорил с ними так прямо.

— Но Корона не оставит вас на пепелище, — продолжила Валерия, и ее тон стал более мягким, обнадеживающим. — Я даю вам слово офицера:

* Во-первых: До заката сюда прибудут обозы из столицы. Будут развернуты временные жилые лагеря, отапливаемые алхимическими печами. Никто из вас не замерзнет этой весенней ночью.

* Во-вторых: Военные медики Академии Диран уже разворачивают полевой госпиталь. Каждый раненый получит лучшую помощь, на которую способна наша медицина.

* В-третьих: Академия Диран выделит полные финансовые компенсации из собственных имений для восстановления каждого дома в этом поселке. Вы построите свои жилища. Вы вернете свой очаг. Мы не Диастра. Мы не бросаем своих в беде.

По толпе прокатился вздох облегчения. Кто-то из женщин разрыдался, но это были уже слезы не абсолютного отчаяния, а хрупкой надежды. Люди начали перешептываться, напряжение, висевшее в воздухе, стало понемногу спадать. Медики в белых накидках уже двигались в толпу, неся носилки и сумки с зельями.

Валерия спрыгнула с камня и начала осматривать площадь. Ее цепкий взгляд опытного воина сканировал руины, оценивал работу подчиненных, но искал он нечто конкретное. То, что она потеряла во время хаоса битвы.

Ее голубые глаза скользнули по ступеням ратуши и остановились.

Среди и без того малого числа людей, находившихся там, выделялся один юноша. Его ослепительно-белые, как первый снег, волосы были всклокочены и покрыты серым пеплом. Он сидел на верхней ступеньке лестницы, ссутулившись от невероятной усталости. Его одежда была порвана и пропитана чужой кровью. Рядом с ним, на импровизированном ложе из плащей, лежала женщина. Над ней суетилась старушка, а две девочки помладше сидели рядом, прижавшись друг к другу.

Но внимание командующей привлекло не необычное сочетание белых волос и пронзительно-красных глаз юноши. Ее взгляд был прикован к оружию, которое он сжимал в руках. Тяжелый полуторный меч в простых кожаных ножнах.

Валерия нахмурилась. Она узнала этот клинок.

Чеканя шаг, так что шпоры на ее сапогах звенели при каждом движении, командующая направилась к ратуше. Гвардейцы расступились перед ней. Она поднялась по ступеням, возвышаясь над Артуром в своей серебряной броне.

За спиной юноши кипела жизнь.

— Тихо, Анна, тихо, девочка моя, — приговаривала госпожа Элинор, меняя окровавленную повязку на голове матери Артура. — Кровотечение останавливается. Слава богам, ребра целы, только сильные ушибы.

— Мамочка, не умирай... — всхлипывала Элара, сжимая холодную руку Анны.

— Я... в порядке, Эла... — слабо, но с нежностью прошептала Анна, приоткрыв глаза. — Артур нас спас.

Артур сидел, глядя прямо перед собой, слушая их голоса. Это было его якорем. Его семья была жива. Дом разрушен, весна принесла пепел вместо цветов, но они дышали.

Тень упала на него, закрывая весеннее солнце. Артур медленно поднял голову. Перед ним стояла Командующая Валерия. От нее пахло озоном, оружейным маслом и властностью.

— Скажи мне, юноша, — голос Валерии был ровным, но не терпящим возражений. Она кивнула на оружие в его руках. — Почему ты забрал мой заказной меч?

Артур моргнул, его красные глаза, до этого затуманенные усталостью, слегка сузились. Он не испугался. После того, как он держал на своих плечах падающую крышу и смотрел в глаза трехметровому монстру, женщина в серебряной броне не вызывала у него паники.

Он покосился на нее, затем медленно опустил взгляд на рукоять меча, который он взял в кузне Гарольда.

— Ваш? — хрипло спросил Артур. Горло пересохло от гари. — Мастер Гарольд сказал, что это заказ для столичного стражника. Он отдал его мне, чтобы я мог защитить семью.

— Столичного офицера, если быть точной, — поправила Валерия. — Я заказала его месяц назад, когда мы патрулировали северный тракт. Сталь в этих краях особенная. Гарольд — мастер своего дела.

Артур продолжал косо смотреть ей в глаза, не спеша отдавать оружие. В этом мире, где маги сбрасывают друг друга с небес, верить словам было опасно.

— Как ваше имя? — прямо спросил он.

Валерия слегка приподняла бровь, удивленная дерзостью простолюдина, но ответила:

— Командующая Валерия из дома Вандер.

Артур перехватил меч и поднес рукоять ближе к глазам. Там, на темной стали яблока, тончайшей гравировкой, которую он раньше в суматохе не заметил, была выведена витиеватая буква «В» и герб с перекрещенными руками. Имя и герб совпадали.

Он понял, что спорить бессмысленно. Оружие действительно принадлежало ей. Да и битва была окончена. Он тяжело вздохнул, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя лишь звенящую боль в мышцах.

— Забирайте, — устало произнес Артур.

Он взялся за ножны и протянул меч рукоятью вперед. Валерия, с легким кивком, сняла латную рукавицу со своей правой руки, обнажив тонкую, покрытую мелкими шрамами кожу, и потянулась за оружием.

В тот момент, когда ее пальцы сомкнулись на кожаной оплетке рукояти, а пальцы Артура еще не успели разжаться, произошло нечто неожиданное.

Между их кожей, прямо над металлом гарды, с резким, трескучим звуком ЩЕЛК проскочила ослепительная синяя искра. Это был не просто статический разряд. Это была концентрированная дуга чистого электричества.

Валерия инстинктивно отдернула руку, издав тихий шипящий звук. Разряд был настолько сильным, что оставил на ее ладони легкий ожог, а мышцы предплечья свело судорогой.

Артур испуганно отдернул руки, выронив меч. Оружие со звоном упало на деревянные ступени. Юноша уставился на свои ладони. Кончики его пальцев слегка дымились.

— Я... я не специально, — быстро проговорил он, чувствуя, как внутри нарастает паника. За нападение на Командующую могли и казнить на месте. — Я не знаю, что это было.

Командующая не смотрела на меч. Ее пронзительно-голубые глаза были прикованы к Артуру. Она медленно потерла обожженную ладонь, ее взгляд скользил по его белым волосам, пронзительно-красным глазам и, наконец, остановился на его напряженных руках.

— Этот разряд... это не случайность, — задумчиво, почти шепотом произнесла Валерия. — Плотность маны, ее структура... Это чистая стихия.

Она сделала шаг ближе к Артуру, наклоняясь вперед.

— Скажи мне правду, мальчик. Есть ли в твоем роду маги? Твоя мать... — она перевела взгляд на Анну, которая тяжело дышала на плаще. — Она обычный человек. Я не чувствую в ней ни капли эфира. От кого у тебя эта искра?

Артур сглотнул. Он вспомнил слова дяди Гаррика о гордости и о том, кем был его отец. Прятаться больше не было смысла.

— Мой отец, — твердо ответил юноша, поднимая глаза на Командующую. — Его зовут Широн. Он Маг Молний.

Глаза Валерии едва заметно расширились. Имя явно было ей знакомо.

— Широн... Отступник, выбравший жизнь лесоруба на окраине, — пробормотала она себе под нос, а затем снова обратилась к Артуру. — И где же сейчас твой отец, если его сын вынужден сражаться с монстрами кузнечным мечом?

В голосе Артура проскользнула тщательно скрываемая боль:

— Мы не знаем. Он ушел на дальние северные лесозаготовки. От него нет вестей уже почти неделю. Дороги замело, а потом... потом началось все это.

Валерия долго смотрела на него. Она видела перед собой не просто испуганного мальчишку. Она видела юношу, который в одиночку вытащил свою семью из-под рухнувшего дома, который бросился спасать других, не имея магии, полагаясь лишь на свою волю. А теперь эта воля пробудила в нем спящую кровь отца. Спящий потенциал, который был невероятно редок. Красные глаза, белые волосы и стихия молнии — взрывоопасная, но бесценная смесь.

Командующая выпрямилась. Она сунула руку под свой серебряный нагрудник и извлекла оттуда плотный свиток из темного пергамента, запечатанный воском с гербом перекрещенных рук.

Она протянула свиток Артуру.

— Что это? — с подозрением спросил он, не спеша брать пергамент.

— Это твой билет в будущее, Артур Широн, — серьезно сказала Валерия. — Это официальное приглашение на поступление в Академию Диран. Место, где учат управлять силой, а не прятаться от нее.

Артур недоверчиво покачал головой.

— Я не хочу быть магом. Я видел, что маги сделали с моим домом сегодня. И я не оставлю свою семью. Они нужны мне, а я нужен им. Кто будет заботиться о Лии? Кто поможет маме, пока отец не вернется? Я никуда не поеду. Мое место здесь, в грязи и пепле, но с ними.

Валерия не убрала руку. Ее лицо смягчилось, и в уголках глаз появились тонкие морщинки, выдающие ее истинный возраст.

— Твоя преданность делает тебе честь. Именно поэтому Академия Диран — это не Диастра. Мы не забираем детей у родителей. Если ты примешь приглашение, Академия выдаст твоей семье дом на нашей закрытой территории, в южной провинции, где всегда тепло и цветут сады. Твои близкие, твоя мать и сестры, будут под моей личной защитой и присмотром лучших лекарей. Ни один Гуард, ни один сумасшедший маг туда не доберется.

Артур посмотрел на свиток. Дом. Тепло. Безопасность. То, чего он так отчаянно желал для них сегодня утром, когда разжигал камин, думая, что весна принесет лишь радость.

— Вы... вы служите Короне, — с сомнением в голосе произнес Артур. — Дядя Гаррик говорил, что все фракции одинаковы. Что вы все — пешки. Почему я должен вам верить? Что, если это ловушка? Что, если политики Диастры доберутся до нас и там?

— Гаррик прав во многом, — кивнула Валерия, и в ее голосе зазвучала сталь. — Мы подчиняемся Короне напрямую. Но мы — меч Короны, а не ее интриги. Мы независимы от грязной политики, которую ведут такие стервятники, как Лона и Мэверик из Диастры. Они плетут паутину в тенях, а мы стоим на свету. Твой отец сбежал от них. Если ты останешься здесь, и твоя искра разгорится сильнее, Инквизиторы Лоны найдут тебя. И тогда выбора у тебя уже не будет.

Артур перевел взгляд со свитка на свою мать. Анна спала, ее грудь мерно вздымалась. Элара гладила Лию по голове, успокаивая ее.

Он медленно, словно пергамент весил тонну, протянул руку и взял свиток. Воск обжег пальцы холодом.

Затем Артур наклонился, поднял оброненный меч за лезвие и протянул рукоять Валерии. На этот раз никаких искр не было.

— Я... я подумаю, Командующая Валерия, — тихо, но твердо сказал Артур, сжимая свиток в руке. — Мне нужно спросить у мамы, когда она поправится. Я не принимаю таких решений один.

Валерия приняла меч, удовлетворенно кивнув.

— Это мудрый ответ для шестнадцатилетнего юноши. Свиток действителен до конца лета. Когда будешь готов — сломай печать, и за вами прибудет карета.

Она развернулась, взмахнув алым плащом, и направилась обратно к своим солдатам. Весенний ветер, наконец-то пробившийся сквозь запах гари, принес с собой свежесть тающего снега с гор. Солнце начало клониться к закату, окрашивая израненное небо в золотистые и багряные тона.

Артур остался сидеть на ступенях, сжимая в руке темный пергамент. Внутри него, глубоко в груди, билось новое, неизведанное чувство. Искра, которую он так долго отрицал, теперь пульсировала в такт его сердцу. Мир повседневности, готовки, стирки и рубки дров рухнул в одночасье.

Его взгляд метнулся к центру площади.

Двое Инквизиторов в багровых рясах как раз грузили закованного в кандалы Зейна в самую мрачную, обитую черным железом карету без окон. Маг Воды не сопротивлялся. Его профиль в свете заходящего солнца казался высеченным из мрамора — холодным, отрешенным и невероятно одиноким. Дверь кареты с лязгом, похожим на звук падающей гильотины, захлопнулась, отрезая его от внешнего мира.

Артур вскочил на ноги. В нем внезапно вспыхнуло острое чувство неправильности происходящего. Тот человек спас их всех, а теперь его увозят как преступника.

— Командующая! — крикнул Артур в спину удаляющейся Валерии.

Женщина остановилась и повернула голову вполоборота.

— Что... — Артур запнулся, глядя на черную карету, которая уже начала медленно разворачиваться, поднимая колесами весеннюю грязь. — Что с ним теперь случится?

Глава II: жизнь с чистого листа

Глава II: Жизнь с чистого листа

Акт I

Тук. Тук. Тук.

Глухой, тяжелый стук деревянного молотка, выточенного из мореного дуба, эхом разнесся под высокими, расписанными фресками сводами Главного Судебного Зала столицы. Этот звук, казалось, впитался в самые мраморные стены, заставляя вибрировать воздух, уже и без того спертый и тяжелый от дыхания сотен людей, собравшихся на балконах для зрителей.

Прошло ровно три дня. Три дня с того момента, как весенний ветер принес в северный поселок запах пепла, крови и озона. Три дня с тех пор, как Маг Огня Дариус, оставив за собой выжженную просеку, скрылся в Черном лесу, а Зейн был закован в кандалы из метеоритного железа и брошен в кромешную тьму изолятора.

Теперь Зейн стоял в самом центре колоссального, круглого зала суда. На нем больше не было той элегантной черной мантии с серебряной вышивкой, которую ему выдали медики Диарана. Его облачили в простую, грубую серую робу заключенного, лишенную пояса и карманов. Его запястья и лодыжки были скованы массивными цепями, испещренными тускло мерцающими подавляющими рунами. Каждый раз, когда он делал вдох, руны вспыхивали красным, вытягивая из его тела крупицы маны, не позволяя его связи со стихией Воды восстановиться ни на йоту. Эти три дня в камере без окон, без единой капли влаги в воздухе, иссушили его. Его губы потрескались, некогда сияющие золотистые волосы потускнели и безвольно спадали на плечи, а желтые глаза, обычно полные хищного превосходства, теперь взирали на происходящее вокруг фарс с холодным, отстраненным равнодушием.

Зал суда представлял собой архитектурный шедевр эпохи Первых Королей. В центре, в специальном углублении, огороженном кованой решеткой, находился обвиняемый. Вокруг него амфитеатром возвышались скамьи. Прямо перед Зейном, на огромном возвышении из черного дерева, восседал Верховный Судья Корнелиус — тучный мужчина с тяжелым, обвисшим лицом, облаченный в мантию цвета спелой вишни. Справа от Зейна располагалась ложа обвинения, где, подобно стае голодных стервятников, сгрудились Инквизиторы и прокуроры Фракции Диастры. Слева — сторона защиты.

А высоко над ними, сквозь гигантские витражные окна, пробивался яркий, невыносимо прекрасный свет середины весны. Там, за толстыми стеклами, столица утопала в цветущих вишнях и яблонях. Весеннее солнце заливало золотом шпили башен, щебет птиц порой пробивался сквозь гул толпы, напоминая о том, что природа пробуждается, что жизнь торжествует. Этот контраст между теплой, дышащей жизнью весной снаружи и холодным, мертвым, полным политических интриг судилищем внутри был физически осязаем.

— Ваша Честь, я прошу Трибунал обратить внимание на статью сорок вторую Уложения о Магических Конфликтах! — голос защитника разнесся по залу, прерывая затянувшуюся после ударов молотка паузу.

Защитником Зейна выступал мастер Игнатиус — пожилой, седовласый адвокат с усталыми, но невероятно острыми серыми глазами. Он был одним из немногих независимых юристов столицы, не присягнувших ни одной из магических фракций. Игнатиус расхаживал перед трибуной, постоянно поправляя сползающие на нос очки в тонкой золотой оправе и размахивая толстым пергаментным свитком.

— Мой подзащитный, Зейн, известный в гильдиях как Маг Воды высшего ранга, не отрицает факта применения разрушительной магии в пределах населенного пункта! — продолжал Игнатиус, его голос дрожал от напряжения, но слова ложились четко, как камни в фундамент. — Однако мы настаиваем на применении Доктрины Крайней Необходимости. Обвинение пытается представить ситуацию так, словно Зейн явился в северный поселок с целью террора. Это абсурд! Он прибыл туда, чтобы остановить несанкционированный эксперимент — армию искусственно созданных химер, известных как Гуарды. Если бы не его вмешательство, поселок был бы стерт с лица земли, а все его жители пущены на биоматериал!

— Протестую, Ваша Честь! — со своего места мгновенно вскочил Главный Обвинитель Малахия.

Малахия был человеком Лоны и Мэверика, верхушки Совета Диастры. Высокий, тощий, с зализанными назад черными волосами и бледной кожей, он носил багряную мантию Инквизиции. Его голос был высоким, резким, режущим слух, словно скрежет металла по стеклу.

— Протест принят, — лениво отозвался Судья Корнелиус, даже не подняв глаз от бумаг. — Защита, воздержитесь от громких и недоказанных терминов вроде «искусственно созданных химер». Трибуналу не были предоставлены доказательства существования подобных существ, кроме горстки серого пепла, который мог принадлежать кому угодно.

— Этот пепел — всё, что осталось после дезинтеграции, проведенной Гвардией Диарана! — возмутился Игнатиус, поворачиваясь к судье. — Командующая Валерия подтвердила в своем предварительном рапорте...

— Рапорт Командующей Валерии в данный момент рассматривается Военным Советом и не приобщен к гражданскому делу, — перебил его Малахия, выходя из-за своего стола. Он грациозно, словно хищная змея, приблизился к решетке, за которой стоял Зейн. — Ваша Честь, защита пытается сместить фокус. Они говорят о «спасении», но давайте посмотрим на факты.

Малахия театрально взмахнул рукой, и один из его помощников левитацией передал ему толстую кожаную папку. Обвинитель раскрыл её с громким хлопком.

— Факт первый! Восемьдесят процентов жилых домов в северном поселке разрушены до основания. Фундаменты треснули, земля пропитана кровью и водой до такой степени, что превратилась в болото. Факт второй! Тридцать два мирных жителя погибли. Не от мифических монстров, Ваша Честь, а оказались под завалами собственных домов, когда мой подзащитный... простите, обвиняемый Зейн, — Малахия с притворным сожалением посмотрел на мага, — решил устроить локальное землетрясение, швыряя Мага Огня Дариуса в здания.

По залу, среди зрителей, прокатился гул возмущения. На балконах сидели мелкие дворяне, торговцы и представители гильдий. Зейн, не двигаясь, слушал разговоры, которые доносились до него благодаря обостренному слуху.

— ...я же говорил, эти высшие маги совсем с цепи сорвались. Для них мы просто муравьи... — шептал толстый купец в бархатном камзоле своему соседу.

— ...но говорят, если бы не он, твари сожрали бы всех. Мой кузен служит на северной заставе, он видел следы этих Гуардов. Жуткое дело... — отвечал ему молодой офицер в гражданском.

— ...Диастра просто хочет убрать конкурента. Этот водяной маг слишком много знал. Слышал, Лона лично приказала его посадить... — шелестела веером пожилая баронесса.

— Тихо в зале! — Судья Корнелиус ударил молотком. — Обвинение, продолжайте.

— Благодарю, — Малахия слегка поклонился. — И, наконец, факт третий, и самый вопиющий. В ходе своей так называемой «героической дуэли», обвиняемый упустил Мага Огня Дариуса. Более того, своими безрассудными атаками он вынудил Дариуса отступить в сторону ближайшего крупного города — Эверена. В результате паники и отсутствия маны у Дариуса, тот впал в состояние стихийного резонанса. Часть Эверена сейчас полыхает. Сгорел портовый район, склады с зерном. Тысячи людей остались без еды на пороге весны. И всё это — прямое следствие некомпетентности, халатности и неоправданного применения разрушительной силы обвиняемым. Это прецедент, Ваша Честь! Мы судим не героя. Мы судим стихийное бедствие в человеческом обличье! Дело об Эверене — это прямое нарушение Статуса Мирного Времени.

Зейн медленно поднял голову. Цепи на его шее тихо звякнули. Он посмотрел прямо в глаза Малахии. Желтые радужки, сузившиеся до змеиных щелей, были настолько холодны, что прокурор инстинктивно сделал шаг назад, сглотнув ком в горле.

— Вы закончили свою сказку, стервятник? — голос Зейна был тихим, хриплым от обезвоживания, но он разнесся по залу суда с пугающей ясностью. Никакого страха. Лишь абсолютное, подавляющее презрение.

— Обвиняемому не давали слова! — взвизгнул Малахия, прячась за юридическими нормами. — Ваша Честь!

— Молчать! — рявкнул Корнелиус, ударяя молотком. — Еще одно слово без разрешения, Зейн, и я прикажу активировать руны боли на ваших кандалах. Защита, ваш ответ на обвинения в халатности?

Игнатиус вытер пот со лба белоснежным платком. Суд был настроен враждебно. Диастра купила половину магистрата, а вторую половину запугала.

— Ваша Честь, чтобы понять природу действий моего подзащитного, Трибунал должен осознать, ЧТО именно происходило в тот день, — начал Игнатиус, понизив голос, делая его вкрадчивым и проникновенным. — Сухие цифры разрушенных домов не отражают реальности. Чтобы Трибунал мог вынести справедливое решение, мы вызвали свидетеля. Свидетеля, который видел всё своими глазами. Человека, который может рассказать, что такое потерять всё, но при этом благодарить того, кто спас их жизни. Я вызываю на место дачи показаний Гарет Торн, жителя разрушенного северного поселка.

Зал недовольно загудел. Малахия закатил глаза, всем своим видом показывая, что это пустая трата времени. Судья Корнелиус тяжело вздохнул, но кивнул.

— Пригласите свидетеля.

Тяжелые дубовые двери в конце зала, украшенные барельефами правосудия, с протяжным скрипом отворились. В зал суда вошел свидетель.

Защита решила отказаться от вызова простой крестьянки, понимая, что прожженный прокурор Малахия разобьет ее показания в пух и прах, сыграв на эмоциях и незнании магической теории. Вместо этого в проходе появился капитан местной стражи уничтоженного северного поселка — Гарет Торн.

Его вид резко контрастировал с окружающим великолепием. На нем не было шелков или бархата, лишь потертая, местами обугленная кожаная броня. Правая рука капитана покоилась на перевязи, а половина лица была скрыта под свежими медицинскими бинтами, сквозь которые проступали желтоватые пятна от алхимических мазей. От Гарета пахло гарью, потом и железом — запахами войны, которые казались чужеродными в этом стерильном, залитым весенним солнцем зале.

Три дня с того момента, как северный поселок превратился в арену для битвы монстров, и эти три дня капитан Торн не спал, разгребая завалы собственными изрезанными руками.

Он медленно, прихрамывая на левую ногу, прошел мимо ложи зрителей. На балконах мгновенно вспыхнули перешептывания. Зейн, стоящий в центре зала в своих подавляющих кандалах, благодаря усиленному слуху отчетливо ловил обрывки разговоров.

— ...вы только посмотрите на него. Это же капитан Торн, я помню его по северной кампании. Говорят, он вытащил из огня шестерых детей... — прошептал седой виконт в синем камзоле, склонившись к своей спутнице.

— ...ожоги от чистого пламени. Ужас. Мой кузен из Гильдии Целителей был там вчера, говорит, земля до сих пор горячая, а вода в колодцах кипит... — ответила дама, нервно обмахиваясь веером, украшенным павлиньими перьями.

— ...Диастра не отступится. Если они не повесят вину на этого Зейна, им придется отвечать за то, почему их Маг Огня вообще оказался там... — пробасил тучный купец, нервно теребя золотую цепь на шее.

Гарет тяжело поднялся на свидетельскую трибуну. Пристав попытался подать ему стакан воды, но капитан молча отодвинул его здоровой рукой. Его единственный уцелевший глаз смотрел прямо, жестко, не выражая ни страха перед судьей Корнелиусом, ни благоговения перед столичной элитой.

— Назовите себя для протокола, — сухо произнес писарь.

— Капитан Гарет Торн. Командир гарнизона северного поселка Долина Ручьев, — голос мужчины был хриплым, сорванным от крика и дыма.

Мастер Игнатиус, защитник Зейна, подошел к трибуне. Он снял очки и протер их платком, давая залу несколько секунд тишины, чтобы образ израненного ветерана отпечатался в умах присяжных магистратов.

— Капитан Торн, — мягко начал Игнатиус. — Обвинение утверждает, что мой подзащитный, Зейн, проявил преступную халатность. Что его действия, цитирую, "стерли поселок с лица земли". Я хочу, чтобы вы рассказали Трибуналу, что происходило три дня назад. Как начался тот день?

Гарет сглотнул. Он опустил взгляд на свои мозолистые, покрытые волдырями руки, вцепившиеся в края трибуны.

— Это была первая настоящая весна за последние пять лет, — тихо, но отчетливо произнес капитан. Зал замер, вслушиваясь в эту странную лирику из уст сурового воина. — К Вечеру я сидел на веранде своего дома. Моя жена открыла все окна. Знаете этот запах? Когда земля оттаивает, когда снег уступает место первой зелени. В доме было тепло, в печи потрескивали сухие поленья, пахло свежеиспеченным хлебом с тмином. Теплый дом, безопасность, щебет птиц... Это был момент абсолютного, кристально чистого покоя. Мы пережили зиму. Мы думали, что самое страшное позади.

Капитан поднял голову, и его глаз сверкнул холодным гневом.

— А потом воздух задрожал. Небо на юге окрасилось в багровый цвет, словно взошло второе, больное солнце. Птицы замолчали. Воздух стал настолько сухим, что у нас потрескались губы, а деревянные ставни начали дымиться сами по себе. Это не было стихийным бедствием. Это был Маг Огня Дариус. И он пришел не разговаривать.

Малахия, Главный Обвинитель от Фракции Диастры, резко поднялся со своего места.

— Ваша Честь! Свидетель не может знать намерений...

— Я знаю, что я видел! — рявкнул Гарет, перебивая прокурора. Его голос, усиленный акустикой зала, ударил по ушам присутствующих. — Он не выдвигал требований! Он не угрожал! Он просто начал убивать. Было ровно три удара. Три заклинания, которые разделили нашу жизнь на "до" и "пепел".

Судья Корнелиус, побледнев от тона капитана, ударил молотком.

— Обвинение, сядьте. Свидетель, продолжайте. Опишите эти три удара.

— Первый удар был нанесен в полдень, — Гарет закрыл глаз, словно заново переживая кошмар. — Дариус даже не вошел в поселок. Он стоял на холме. Он поднял руки, и с небес обрушился «Дождь Игниса». Сотни сгустков концентрированной магмы размером с телегу ударили по жилым кварталам. Мой теплый дом, где пахло хлебом, испарился за секунду вместе с улицей. Дерево не просто горело, оно взрывалось. Люди... люди превращались в тени, выжженные на мостовой. Это был акт чистого террора.

По залу пронесся коллективный вздох ужаса. Зейн, стоя в центре, не сводил своих желтых глаз с судьи. В его взгляде читалось немое: «Слушай внимательно, толстяк. Слушай, кого вы покрываете».

— Второй удар, — продолжил Гарет, и его голос задрожал от сдерживаемой ярости, — был нанесен, когда мы попытались организовать эвакуацию. Мы собрали выживших, около сотни человек, включая женщин и детей, и повели их к каменным подвалам ратуши. Дариус увидел это. Он применил «Спираль Инферно». Огненный торнадо, который высасывал кислород из легких. Мои стражники падали замертво, задыхаясь, прежде чем огонь даже касался их. Ратуша начала плавиться, словно восковая свеча. Мы были заперты.

Игнатиус сделал шаг вперед.

— И что произошло потом, капитан Торн? Когда надежды не осталось?

— Затем пришел он, — Гарет медленно повернул голову и посмотрел прямо на Зейна. Взгляд ветерана не выражал ненависти. В нем было лишь мрачное, тяжелое признание факта. — Обвиняемый. Маг Воды. Зейн, или как его теперь называют — Зейн.

— И он спас вас? — с нажимом спросил Игнатиус.

— Защита пытается вложить слова в уста свидетеля! — взвизгнул Малахия.

— Я сам могу говорить, прокурор! — огрызнулся Гарет. — Да, он вмешался. Дариус готовил Третий Удар. Я видел его. Он концентрировал ману для «Слёзы Бога» — заклинания, которое прожгло бы землю до самых грунтовых вод. Если бы этот шар упал на ратушу, от нас не осталось бы даже пепла. Ни от нас, ни от поселка, ни от леса в радиусе мили. Но Зейн встал между ним и нами.

Гарет тяжело оперся на трибуну, его пальцы побелели.

— Вы сидите здесь, в своих чистых мантиях, и судите его за разрушения? Да, правда в том, что магия Зейна была чудовищной. Чтобы остановить Третий Удар Дариуса, он призвал абсолютный ноль. Он вытянул влагу из самой земли, создав ледяной купол невероятной плотности. Когда пламя Дариуса столкнулось со льдом Зейна... произошел взрыв. Термический шок.

Капитан обвел взглядом балконы, заставляя каждого аристократа почувствовать тяжесть своих слов.

— Вода мгновенно превратилась в перегретый пар. Ударная волна от их столкновения снесла те здания, что еще стояли. Фундаменты треснули, земля раскололась, превратившись в кипящее грязевое болото. Гейзеры кипятка били из-под земли на десятки метров. Зейн не был осторожен. Он сражался как демон, швыряя Дариуса сквозь то, что осталось от наших домов. Он залил поселок цунами, чтобы потушить пожары, и эта вода смыла амбары с зерном. Он разрушил поселок не меньше, чем Маг Огня.

Малахия торжествующе ухмыльнулся, выходя из-за стола.

— Вот оно! Ваша Честь! Свидетель защиты только что подтвердил наши обвинения! Обвиняемый применил несоразмерную силу, уничтожив инфраструктуру и проигнорировав протоколы безопасности!

— Я ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ! — рев Гарета заставил прокурора вздрогнуть и отшатнуться. Ветеран выпрямился, его глаза горели фанатичным огнем. — Вы обвиняете его в разрушениях?! Вы обвиняете его в том, что Дариус сбежал?!

Гарет повернулся к судье Корнелиусу.

— Прошло три дня. Три дня мы хороним тех, кого убил удар Дариуса. Но те, кто был в ратуше — моя жена, мои дети, сотня мирных жителей — мы все живы. Да, мы ночуем под открытым небом. Да, наша земля теперь — изрытая кратерами грязь. Но мы дышим! Если бы Зейн не ударил в полную силу, если бы он пытался «соблюдать протоколы» против психопата вроде Дариуса, он бы сгорел вместе с нами! Он пожертвовал камнями, чтобы спасти мясо и кровь!

В зале повисла напряженная тишина. Игнатиус удовлетворенно кивнул, позволяя словам капитана осесть в умах судей.

Но Малахия был опытным хищником. Он быстро оправился от шока, поправил багровую мантию и медленно, с легкой, снисходительной улыбкой, подошел к трибуне.

— Капитан Торн. Ваша преданность своему спасителю... похвальна. Но давайте абстрагируемся от эмоций. Вы сами признали, что маг Зейн, поддавшись, как вы выразились, "демонической" ярости, разрушил то, что не успел сжечь Дариус. Более того, он не смог убить или пленить Дариуса.

Прокурор повернулся к трибуналу, воздевая руки.

— Из-за этой некомпетентности, из-за этого вопиющего непрофессионализма, тяжело раненый, обезумевший от боли и потери маны Дариус бежал на юг. В ближайший крупный город. В Эверен. Трибуналу известны последствия? Дариус впал в стихийный резонанс в портовом районе Эверена. Погибли люди, сгорели торговые суда, уничтожены склады с провизией на весну. И всё это — прямая цепная реакция, запущенная обвиняемым! Если бы он не вмешивался, или если бы он действовал согласно Уложению, Эверен бы не пострадал!

— Вы... вы больной человек, — прошептал Гарет, глядя на Малахию с искренним, глубоким отвращением.

— Отвечайте на вопрос, капитан! — рявкнул Малахия. — Согласны ли вы, что вмешательство Зейна привело к трагедии в Эверене?

Зейн, до этого момента хранивший абсолютное молчание, внезапно рассмеялся. Это был тихий, сухой, лязгающий смех, который пробрал присутствующих до костей. Звон его анти магических цепей аккомпанировал этому жуткому звуку.

— Вам смешно, обвиняемый? — Судья Корнелиус побагровел. — Тысячи людей голодают, а вам смешно?!

Зейн поднял голову. Желтые глаза впились в судью с такой силой, что Корнелиус инстинктивно вжался в свое роскошное кресло.

— Мне смешно от того, как отчаянно вы пытаетесь скрыть дерьмо под ковром, Ваша Честь, — холодный, равнодушный голос Зейна разрезал тишину зала. — Прокурор говорит о цепной реакции. Он винит воду в том, что она заставила огонь отступить. Но он почему-то забывает спросить: а почему огонь вообще пришел на север?

— Молчать! Обвиняемому не давали слова! — взвизгнул Малахия, его бледное лицо покрылось красными пятнами. Он чувствовал, что контроль над процессом ускользает из его рук.

Игнатиус, почувствовав момент, мгновенно перехватил инициативу.

— Ваша Честь! Разрешите задать свидетелю последний вопрос! Он имеет критическое значение для понимания того, почему мой подзащитный был вынужден применить высшую магию!

Судья, понимая, что балконы замерли в ожидании, нехотя кивнул.

— Задавайте. Но без фокусов, мастер Игнатиус.

Адвокат подошел вплотную к трибуне Гарета.

— Капитан Торн. Вы сказали, что прошло три дня. Три дня вы разгребали завалы. Мой подзащитный утверждает, что Дариус напал на поселок не случайно. Что он искал что-то. Вы нашли среди обломков ратуши или на холме, откуда нападал Дариус, что-либо необычное? Что-либо, что не принадлежало жителям поселка?

Гарет Торн медленно кивнул. Его уцелевший глаз сузился. Он засунул здоровую руку в карман своего прожженного плаща.

— Дариус был не один. Мы думали, это обычные наемники. Но когда мы начали доставать их трупы из застывшей грязевой корки, которую оставил после себя Зейн... мы увидели, что это не люди.

По залу снова прокатилась волна шепотков.

— ...не люди? О чем он говорит?...

— ...я слышал слухи о големах...

Гарет достал из кармана тяжелый, обернутый в промасленную тряпку предмет и положил его на деревянную кафедру. Развернул ткань.

Внутри лежал кусок оплавленного металла, из которого торчали обрывки странных, пульсирующих тусклым светом биомеханических труб. В центре конструкции был впаян рунный камень глубокого, неестественно-фиолетового цвета. От него исходила слабая, но ощутимая аура некротической магии, от которой у многих в первых рядах зачесалась кожа.

— Это, — громко, чеканя каждое слово, произнес Гарет, — мы вырезали из груди одного из тех, кто пришел вместе с Дариусом. Это не наемник. Это искусственно выращенная мерзость. Химера. И Дариус управлял ими с помощью звуковых команд.

Малахия вцепился в края своего стола так, что побелели костяшки.

— Протестую! Это подкинутая улика! Дешевая провокация Защиты!

— Ваша Честь! — Игнатиус возвысил голос, перекрывая крики прокурора. — Я прошу Трибунал взглянуть на этот фрагмент брони! На нем не просто руны контроля. На нем заводское клеймо!

Адвокат подошел, взял фрагмент металла и, не обращая внимания на протесты Малахии, подошел прямо к столу судьи, с грохотом положив его перед Корнелиусом.

— Читайте, Ваша Честь! Вслух!

Судья Корнелиус, дрожащими руками, словно это была ядовитая змея, притянул к себе кусок металла. Он надел магический монокль. Секунду он вглядывался в оплавленную гравировку. Затем его лицо стало пепельно-серым. Губы задрожали.

— Это... — Корнелиус сглотнул, бросив панический взгляд на ложу Фракции Диастры. — Это серийный номер Исследовательского Корпуса... Диастры. Проект... "Пламенная Заря".

Взрыв.

Это было единственное слово, способное описать то, что произошло в Главном Судебном Зале. Балконы взорвались криками. Аристократы, репортеры, независимые маги — все вскочили на ноги. Гул голосов превратился в оглушительный рев.

Маг Огня Дариус не просто сошел с ума. Он выполнял заказ самой могущественной политической фракции, используя запрещенные биологические разработки, чтобы стереть поселок с лица земли! А Зейн, которого они сейчас судили, закованный в цепи, оказался единственным, кто сорвал этот чудовищный эксперимент!

— ЭТО ФАЛЬСИФИКАЦИЯ! — истошно вопил Малахия, брызгая слюной. Его багровая мантия сползла, обнажив худую шею. — ЗАЩИТА ВСТУПИЛА В СГОВОР СО СТРАЖЕЙ! ЭТО ПРЕДАТЕЛЬСТВО КОРОНЫ! СТРАЖА, АРЕСТОВАТЬ ИГНАТИУСА!

— Вы сами предали Корону, Малахия! — ревел в ответ Гарет Торн, ударяя здоровым кулаком по трибуне. — Мои люди погибли от оружия, оплаченного вашим золотом!

В зале начался абсолютный хаос. Гвардейцы, охранявшие двери, обнажили мечи, не понимая, кого им защищать и кого атаковать. Журналисты перепрыгивали через скамьи, пытаясь прорваться поближе к улике. В воздухе запахло озоном — у некоторых магов на балконах от напряжения начал происходить непроизвольный выброс маны.

Зейн стоял неподвижно. Он смотрел на этот сумасшедший дом с ледяным спокойствием. Его желтые глаза мерцали в полумраке зала, отражая хаос, который он только что спровоцировал. План сработал идеально. Он позволил им затащить себя в суд, позволил заковать себя в цепи, чтобы на глазах у всей столицы вскрыть гнойник Диастры.

Судья Корнелиус, понимая, что его карьера (а возможно, и жизнь) висит на волоске, схватил свой дубовый молоток.

Тук! Тук! ТУК!!!

Удары, усиленные магией, прокатились по залу громовыми раскатами, заставляя стекла в высоких витражных окнах жалобно зазвенеть. Шум на мгновение стих, сменившись тяжелым, прерывистым дыханием сотен людей.

Корнелиус, обливаясь холодным потом, вытер лоб скомканным платком. Он смотрел то на улику, то на взбешенного прокурора, то на холодного, как лед, Зейна. Земля уходила из-под ног правосудия.

— В связи... — голос судьи дал петуха. Он прокашлялся и закричал так громко, как только мог: — В связи со вновь открывшимися обстоятельствами непреодолимой силы и необходимостью проведения срочной магической экспертизы представленных улик... Суд объявляет экстренный перерыв!

Корнелиус вскочил со своего места, едва не опрокинув кресло.

— Пятнадцать минут! Никому не покидать здание магистрата! Охрану обвиняемого утроить! Приставы, оцепить зал!

С этими словами Судья Корнелиус буквально сбежал с подиума, скрывшись за тяжелыми дверями своих покоев, оставляя Зейна, капитана Торна, Игнатиуса и Малахию посреди закипающего котла политического скандала, который грозил разорвать столицу на части.

Один из судебных приставов, рослый мужчина с седеющими висками и шрамом через всю щеку, тяжело вздохнул и, подав знак своим подчиненным, вытащил из-за свидетельской трибуны массивный стул с высокой спинкой, сколоченный из грубых досок и окованный железом.

— Садись, обвиняемый, — бросил он Зейну, ставя стул прямо в центре огороженного решеткой углубления. — В ногах правды нет, а стоять тебе тут еще долго.

Зейн, медленно опустился на жесткое сиденье. Кандалы из метеоритного железа глухо звякнули, соприкоснувшись с деревянными подлокотниками. Подавляющие руны на них мерцали тусклым, раздражающим красным светом, вытягивая из него ману по капле. Маг откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Несмотря на физическое истощение, холодную пустоту внутри от блокировки магического ядра и пульсирующую боль в прокушенной губе, его разум оставался кристально ясным.

Зал вокруг него гудел, словно растревоженный улей. Зрители на балконах, аристократы в шелковых камзолах, представители гильдий в строгих сюртуках и журналисты с испачканными чернилами пальцами, массово покидали свои места. Они устремились к огромным двустворчатым дверям выхода, спеша в буфеты, курительные комнаты или просто в коридоры, чтобы обсудить только что брошенную в лицо правосудию бомбу.

Зейн сделал глубокий вдох, позволяя этому весеннему воздуху заполнить легкие. Этот запах напомнил ему о чем-то давно забытом, о мимолетных иллюзиях уюта и теплого дома. Где-то там, за этими стенами, люди просто жили. Просыпались от того, что солнце нагревало их постели, заваривали горячий травяной чай, слушали пение птиц, возвращающихся с юга. Там была жизнь, пульсирующая, простая и понятная. Здесь же, в этих стенах, царила лишь изощренная, холодная смерть в виде законов, параграфов и политических интриг.

— ...ты понимаешь, что это значит, виконт? — нервно шептал высокий, худощавый мужчина в синем бархате, теребя золотую цепочку монокля. — Если Исследовательский Корпус Диастры действительно спонсировал этого психопата Дариуса и создавал химер... Наши акции в их алхимических мануфактурах превратятся в пыль к вечеру!

— Не паникуйте, любезный, — отвечал ему собеседник, тучный дворянин, утирая потную шею кружевным платком. — Лона и Мэверик не дураки. Они найдут козла отпущения. Скажут, что оборудование было украдено. Или что печать подделана гильдией Часовщиков. Вы же видели лицо прокурора Малахии? Он готов был задушить этого северного выскочку-капитана прямо на трибуне. Но если честно... мне стало страшно. Мое поместье находится всего в двух днях пути от Эверена. Если эти твари, эти Гуарды, способны разрушать города... нам нужно нанимать больше стражи.

В другом конце зала, у самых дверей, молодой репортер из «Столичного Вестника» отчаянно диктовал текст своему помощнику, который строчил в блокноте с бешеной скоростью:

— Пиши, пиши каждое слово! «Ужасающая правда из-под обломков: Диастра стоит за уничтожением северного поселка? Герой или чудовище — кем на самом деле является водяной маг Зейн?» Нет, зачеркни "чудовище", напиши "Мститель". Народ любит мстителей. Мы выпустим экстренный тираж через час, пока суд еще на перерыве. Это будет сенсация десятилетия!

Пока толпа зрителей расходилась по своим делам, у стола стороны защиты происходило нечто иное. Капитан Гарет Торн, тяжело опираясь на деревянную перегородку, пил воду мелкими глотками из серебряного кубка, который ему подал мастер Игнатиус. Лицо ветерана было серым от усталости, а единственный глаз лихорадочно блестел.

К ним, пробираясь сквозь толпу секретарей и помощников адвокатов, целенаправленно двигалась группа из трех человек. Они резко выделялись на фоне остальных. На них были длинные, ослепительно-белые мантии с серебряной вышивкой в виде спирали ДНК, переплетенной с рунным кругом — герб Департамента Магической Экспертизы и Артефакторики. Возглавлял группу высокий, сутулый старик с острыми, птичьими чертами лица и огромными увеличительными стеклами, закрепленными на лбу с помощью сложной системы ремешков и шестеренок. Это был магистр Элрик, главный эксперт-криминалист столицы. За ним следовали двое молодых ассистентов, носивших тяжелый свинцовый ящик, покрытый защитными печатями.

— Капитан Торн, мастер Игнатиус, — скрипучим, лишенным всяких эмоций голосом произнес Элрик, подходя вплотную к барьеру. — По решению Его Чести судьи Корнелиуса, мы уполномочены изъять вещественное доказательство номер семь для немедленного экспресс-анализа в мобильной лаборатории.

Игнатиус нахмурился, инстинктивно подвигая к себе поближе кусок металла с вживленным рунным камнем, который до сих пор лежал на столе защиты.

— Магистр Элрик, я надеюсь, ваша экспертиза будет абсолютно независимой? Мой клиент и без того стал жертвой политических игр. Если Диастра надавит на ваш Департамент...

— Департамент подчиняется исключительно Короне и научным фактам, мастер адвокат, — сухо перебил его старик, его глаза за толстыми линзами недобро сузились. — Политическая возня в этом зале меня не интересует. Меня интересует плотность сплава, структура внедрения нервных волокон в неживую материю и резонансная частота этого кристалла. То, что я вижу невооруженным глазом, уже нарушает четыре закона фундаментальной алхимии. Это чудо, что эта мерзость вообще функционировала, не взорвавшись при первом же запуске маны.

Элрик кивнул своим помощникам. Те поставили свинцовый ящик на стол, открыли его, обнажив бархатное нутро, и с помощью специальных рунных щипцов, не касаясь предмета голыми руками, аккуратно переложили дымящийся фрагмент химеры внутрь. Щелкнули замки и активировали печати.

— Нам потребуется ровно четырнадцать минут, — констатировал Элрик, доставая из кармана серебряные карманные часы на цепочке. — Мы вернемся до того, как судья соизволит посадить свой зад обратно в кресло. Пойдемте, коллеги. Реактивы уже должны были разогреться.

Они развернулись и быстрым, синхронным шагом покинули зал, унося с собой главную улику. Торн проводил их долгим, тяжелым взглядом.

— Думаете, они скажут правду, Игнатиус? — тихо спросил капитан, потирая обожженную руку. — Или Диастра успеет занести им мешок золота прямо в лабораторию?

— Элрик — фанатик науки, Гарет, — вздохнул адвокат, протирая свои очки. — Он скорее продаст собственную мать на органы, чем фальсифицирует результаты интересного эксперимента. Но проблема не в нем. Проблема в том, как обвинение перевернет эти результаты. Малахия хитер, как портовый крысолов. Он попытается сместить фокус с того факта, что это оружие, на то, как именно Зейн его уничтожил.

Они замолчали. Пятнадцать минут казались вечностью. В зале становилось тише, суета улеглась. Солнечные лучи сдвинулись, ложась теперь прямо на лицо Зейна. Маг не отворачивался. Он закрыл глаза, впитывая тепло.

Резкий, пронзительный звон колокола, установленного над дверями судьи, разорвал тишину, вырывая Зейна из раздумий. Пятнадцать минут истекли.

Двери в зал суда начали распахиваться одна за другой. Толпа зрителей хлынула обратно, занимая свои места на балконах с еще большей жадностью, чем прежде. Каждый хотел стать свидетелем развязки. Прокурор Малахия вернулся за свой стол, его лицо было непроницаемым, маска багрового спокойствия была натянута безупречно, хотя руки, раскладывающиеся пергаменты, едва заметно дрожали.

— Встать, суд идет! — громоподобный бас судебного пристава разнесся под сводами, заставляя замолчать даже самых болтливых зрителей.

Двери совещательной комнаты открылись, и судья Корнелиус, облаченный в свою мантию цвета спелой вишни, величественно выплыл к своему креслу. Он выглядел более собранным, чем пятнадцать минут назад. Видимо, успел выпить успокоительного зелья. Он грузно опустился на свое место, поправил бумаги и взял в руки дубовый молоток.

Тук.

Один короткий, но резкий удар.

— Заседание Главного Трибунала по делу мага Зейна продолжается, — механическим, лишенным эмоций голосом начал Корнелиус, строго следуя регламенту реального, протокольного суда. — Напоминаю всем присутствующим, а в особенности свидетелю на трибуне, о клятве говорить правду. Лжесвидетельство карается каторжными работами в мана-шахтах. Защита, ваш свидетель, капитан Торн, всё еще находится на даче показаний. Продолжайте допрос.

Игнатиус шагнул вперед, его голос зазвучал с новой силой.

— Благодарю, Ваша Честь. Капитан Торн, до перерыва вы продемонстрировали суду механизм, извлеченный из тела одного из нападавших. Я прошу вас максимально точно описать для протокола, кому именно принадлежал этот механизм и как происходило взаимодействие этого существа с Магом Огня Дариусом.

Гарет Торн выпрямился. Его глаз снова зажегся тем мрачным, тяжелым огнем человека, видевшего настоящий ад.

— Эта тварь... мы называли его Рыцарем. Потому что он был закован в черную, матовую броню, которая казалась сросшейся с его плотью. Он возвышался над обычным человеком на две головы. Этот механизм с кристаллом находился прямо у него в груди, заменяя сердце, и пульсировал каждый раз, когда Рыцарь отдавал команды остальной стае — тем самым мутировавшим волкам, Гуардам.

Капитан обвел взглядом затаивший дыхание зал.

— Рыцарь не отходил от Дариуса ни на шаг. Он был его щитом, его цепным псом. Когда обвиняемый, Зейн... Зейн, — поправился Гарет, — вмешался в бой, его первой целью стал именно этот Рыцарь. Это не было дуэлью, Ваша Честь. Это была бойня. Зейн не использовал заклинания издалека. Он подошел вплотную. Я видел, как вода вокруг его рук превратилась во вращающиеся ледяные клинки. Он уклонился от удара секиры Рыцаря, поднырнул под его руку и...

Гарет сглотнул, воспоминание было слишком свежим и кровавым.

— Он всадил ледяной клинок прямо в сочленение брони на шее твари. А затем... он просто вырвал ему позвоночник вместе с частью этой биомеханической дряни. Кровь, черная и густая как смола, залила всю площадь. После этого жесточайшего убийства массивное тело Рыцаря рухнуло на землю, и в этот момент из-за термического шока рухнула стена ратуши, похоронив останки под тоннами камня. Именно оттуда мы его потом и выкопали.

Зрители на балконах нервно зашептались. Жестокость описания заставила многих дам побледнеть. Зейн же лишь усмехнулся, глядя прямо на судью. Он не стыдился своей жестокости по отношению к монстру.

— И что произошло дальше, капитан? — настойчиво спросил Игнатиус. — Что сделал Дариус, когда лишился своего командира химер?

— Вот тут начинается самое страшное, — голос Гарета упал до зловещего шепота, который благодаря идеальной акустике зала был слышен каждому. — Дариус не просто сбежал. Как только Рыцарь пал, а Зейн обратил свое внимание на него, Маг Огня в панике начал отступать. Но он побежал не в лес. Он побежал к восточным холмам. Туда, где, как говорили позже другие выжившие люди, находилась «Деревня его питомцев».

— Деревня питомцев? Что вы имеете в виду? — нахмурился судья Корнелиус.

— Загоны, Ваша Честь, — мрачно ответил Торн. — Скрытые резервации в пещерах за нашим поселком. Там, где он держал остальных. Гуарды. Десятки, если не сотни химер.

В зале повисла мертвая, звенящая тишина. А затем она разорвалась криками ужаса.

— Как?! Они живы?!

— На севере все еще находится армия монстров?!

— Почему Гвардия ничего не делает?!

Корнелиус забил молотком, пытаясь перекричать панику.

— Тишина в зале! Тишина! Капитан Торн, вы утверждаете, что угроза не ликвидирована?!

— Я утверждаю, — перекрикивая шум, ответил Гарет, — что те Гуарды, которые напали на нас, были лишь авангардом! И все они, абсолютно все, подчинялись приказам того самого павшего Рыцаря, и, соответственно, Дариуса. Если бы Зейн не уничтожил Рыцаря, отрезав химер от командования, эта стая из "деревни питомцев" уже бы спустилась с холмов и сожрала бы соседние города!

— Протестую! Домыслы и запугивание! — взревел Малахия, вскакивая со своего места. Он больше не мог позволить стороне защиты владеть умами зрителей. Он вышел из-за стола и стремительно направился к трибуне, на ходу вытаскивая из папки какой-то документ, исписанный красными чернилами.

— Ваша Честь, защита пытается выставить обвиняемого спасителем от некой армии тьмы, — голос прокурора сочился ядом и уверенностью. — Они говорят о жестоком убийстве Рыцаря и уничтожении Гуардов как о подвиге. Капитан Торн называет их "монстрами", "мерзостью". Но знает ли доблестный капитан, из какого, с позволения сказать, сырья создаются эти био магические конструкты?

Игнатиус насторожился. Он почувствовал ловушку.

— Ваша Честь, обвинение уходит от темы!

— Отклоняется, — отрезал судья, с интересом глядя на прокурора. — Обвинение, продолжайте вашу мысль.

Малахия победоносно улыбнулся и повернулся к залу.

— Я запросил в архивах Инквизиции теоретические выкладки по запрещенным экспериментам плоти. Чтобы создать Гуарда, чтобы плоть приняла вживленный кристалл и броню, требуется специфическая биомасса. Высочайший уровень нейропластичности. Животные не подходят. Взрослые люди сходят с ума и умирают от болевого шока.

Прокурор сделал паузе, наслаждаясь моментом, и затем нанес удар, от которого содрогнулись все.

— Химеры Гуарды, Ваша Честь, — это дети. Беспризорники, сироты, подростки, похищенные в восточных провинциях. Они прошли через чудовищные, нечеловеческие эксперименты. Их изуродовали, им стерли память, их заковали в броню и превратили в оружие. Но под этой броней, капитан Торн... — Малахия ткнул пальцем в сторону Гарета, — ...бьются детские сердца!

Зал ахнул. Единый, сдавленный стон ужаса пронесся по балконам. Кто-то из женщин на задних рядах потерял сознание. Давящая, тошнотворная атмосфера повисла под сводами зала.

— А это значит, — голос Малахии возвысился до грозного крещендо, — что ваш так называемый герой, этот жестокий мясник Зейн, с таким упоением разрывающий на части врагов, на самом деле хладнокровно убивал искалеченных детей и подростков! Он не пытался их обезвредить! Он не пытался снять с них контроль! Он просто устроил кровавую баню, уничтожая жертв обстоятельств с садистской жестокостью!

— ЭТО ЛОЖЬ! — заорал Торн, бросаясь грудью на перегородку трибуны. — Они убивали моих людей! Они разрывали нас на куски! Там не было ничего человеческого!

— Оправдывайте себя как хотите, капитан, — холодно парировал Малахия. — Но факт остается фактом. Обвиняемый применил смертоносную, разрушительную магию против несовершеннолетних жертв экспериментов.

Зейн смотрел на прокурора. Внутри него не дрогнул ни один мускул. Он знал правду. Когда он смотрел в серые, слепые глаза Гуардов, там не было ни детей, ни душ. Там была лишь программная установка на убийство. Но толпе, сидящей в безопасности этого теплого, залитого весенним солнцем зала, этого было не объяснить. Они жаждали драмы, и Малахия дал им её сполна.

Спор в зале перерос в настоящую словесную перепалку. Игнатиус пытался доказать, что в момент нападения невозможно определить происхождение монстра, что с точки зрения закона оборона была правомерной. Малахия сыпал статьями о защите прав жертв магии. Судья Корнелиус безостановочно колотил молотком, но хаос только нарастал.

Прошло несколько долгих минут этой изматывающей, грязной юридической грызни, когда двери зала вновь распахнулись.

На пороге стоял магистр Элрик, а за его спиной — помощники с открытым ящиком. Лицо старого ученого было бледнее обычного, а губы плотно сжаты. Он даже не стал дожидаться разрешения судьи. Он прошел по центральному проходу, чеканя шаг, и остановился прямо перед столом Корнелиуса.

— Ваша Честь. Экспертиза завершена, — голос Элрика прозвучал как лязг металла, мгновенно заставив замолчать и Игнатиуса, и Малахию.

— Каковы результаты, магистр? — нервно сглотнул Корнелиус, наклоняясь вперед.

Элрик достал из кармана мантии официальный бланк, заверенный печатью его гильдии.

— Визуальный осмотр показал наличие клейма Исследовательского Корпуса Диастры. Однако, применив заклинание глубокого спектрального анализа и кислотного травления верхнего слоя металла... мы обнаружили аномалию.

Ученый повернулся к залу, а затем бросил презрительный взгляд на Малахию.

— Клеймо Диастры было наложено поверх другого клейма. Свежего. Грубо запечатанного алхимическим прессом не более месяца назад. Это фальшивка. Точнее — попытка скрыть истинного создателя.

— ЧТО?! — взревел Малахия, но на этот раз не от триумфа, а от искреннего шока. — О чьем клейме вы говорите?!

— Под печатью Диастры, в самой структуре металла, вшита рунная подпись Синдиката Черной Крови — древней, запрещенной организации некромантов с востока, — холодно констатировал Элрик. — Это отвергает теорию о том, что Дариус — наемник Диастры. Кто-то очень могущественный передал Дариусу этих химер и специально нанес поверх оригинальных печатей клеймо вашей фракции, чтобы в случае провала подставить Диастру.

Зал взорвался во второй раз за день. Политические расклады рушились на глазах. Диастра, только что бывшая главным злодеем, внезапно оказалась жертвой колоссальной провокации. Игнатиус осел на стул, вытирая лоб платком — этот поворот он не планировал, но он менял всё.

Судья Корнелиус понял, что дело зашло в тупик, который грозит международным скандалом. Ему нужно было срочно закрывать процесс, выносить приговор, который удовлетворил бы все стороны, и передавать материалы по химерам в Инквизицию.

— ТИШИНА! — рявкнул Корнелиус, вливая в молоток столько маны, что по деревянной подставке пошли трещины. — ТИШИНА В ЗАЛЕ! Суд услышал достаточно!

Он отбросил молоток, его грудь тяжело вздымалась. Он сгреб в кучу бумаги на столе, пробежался глазами по статьям Уложения. Его разум работал с лихорадочной скоростью. Оправдать Зейна полностью нельзя — разрушения слишком масштабны, аристократия Эверена требует крови. Посадить пожизненно — Гвардия и простой народ, видевший в нем героя, поднимут бунт. Нужен компромисс. Математически точный, жестокий компромисс.

— Трибунал готов вынести решение! — прогремел судья. Зал мгновенно замер, ловя каждое слово. Зейн медленно поднял голову, желтые глаза впились в лицо Корнелиуса.

— Изучив все материалы дела, выслушав показания свидетелей и приняв во внимание заключения экспертов, суд постановил следующее, — судья начал зачитывать приговор, и каждое слово падало в тишину, как камень в глубокий колодец.

— За несанкционированное применение заклинаний высшего порядка, повлекшее за собой тотальное разрушение инфраструктуры северной деревни — обвиняемому назначается срок в четыре года каторжных работ.

— За преступную халатность при ведении боя, позволившую субъекту Дариусу скрыться и привести к стихийному бедствию в городе Эверен, повлекшему колоссальный пожар — обвиняемому назначается срок в тринадцать лет лишения свободы.

— За непредумышленное убийство мирных жителей деревни, оказавшихся под завалами во время магического конфликта — пять лет.

В зале повис коллективный вздох отчаяния. Двадцать два года. Для мага воды, лишенного доступа к стихии, это означало медленную смерть в подземельях. Капитан Торн в ярости ударил кулаком по трибуне, прокусив губу до крови.

Но судья Корнелиус поднял руку, призывая к тишине.

— Однако! — его голос стал строже и громче. — Суд не может игнорировать неоспоримый факт: действия обвиняемого, какими бы разрушительными они ни были, остановили продвижение биологического оружия. Обвиняемый предотвратил гибель сотен людей в деревне и, потенциально, тысяч в окрестных землях. Суд применяет статью о частичном смягчении вины ввиду спасения жизней в условиях крайней необходимости.

Корнелиус посмотрел прямо на Зейна.

— Трибунал постановил уменьшить общий срок наказания за спасение большей части города и значительной части жителей деревни на двенадцать лет.

По залу пронесся гул удивления. Игнатиус затаил дыхание, быстро производя в уме подсчеты.

— Итоговый приговор, — судья выпрямился во весь свой немалый рост. — Маг Зейн приговаривается к десяти годам тюремного заключения в изоляторе строгого режима с частичной блокировкой ядра. Кроме того, на него налагается штраф в размере ста золотых монет, которые будут направлены в фонд финансовой поддержки пострадавших жителей севера и реконструкции Эверена. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Увести заключенного!

Тук!

Последний удар дубового молотка поставил точку в этой беспрецедентной драме.

В зале началось броуновское движение. Малахия с отвращением швырнул свои бумаги в портфель, недовольный тем, что не добился пожизненного срока. Журналисты рванули к выходам, сбивая друг друга с ног.

Мастер Игнатиус тяжело опустился на свой стул. Он выглядел сломленным, постаревшим на десяток лет за эти несколько часов. Защита проиграла. Его клиент отправляется в тюрьму на долгие десять лет. Это было поражение, горькое и обидное.

Но тут адвокат почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо. Он обернулся и увидел капитана Гарета Торна. На изуродованном лице ветерана играла слабая, но абсолютно искренняя, теплая улыбка.

— Мы отбили двенадцать лет, мастер Игнатиус, — тихо сказал Торн. — Двенадцать лет свободы, вырванных из пасти этих стервятников. Десять лет — это много. Но он маг. Он выживет. А мы... мы живы сегодня благодаря ему.

За барьером зрительских мест Игнатиус увидел Анну Широн. Простая крестьянка стояла, прижимая руки к груди, и по ее щекам текли слезы облегчения. Она кивала, глядя на Зейна, безмолвно благодаря его.

Стражники подошли к Зейну. Один из них коснулся управляющего жезла, и красные руны на кандалах вспыхнули ярче, заставляя мага поморщиться от боли. Он встал с жесткого стула, его цепи громко загремели, перекрывая шум толпы.

Прежде чем его развернули и повели к темному, узкому коридору, ведущему в подземелья изолятора, Зейн бросил последний взгляд на высокие витражные окна. Там, снаружи, весеннее солнце продолжало заливать столицу своим золотым, теплым светом. Весна вступила в свои права, не обращая внимания на суды, приговоры и интриги.

Акт II

Столица региона, раскинувшаяся вдали от разрушенного приграничного поселка, дышала совершенно иной, пульсирующей жизнью. Вечернее солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая шпили высоких башен и черепичные крыши в глубокие оттенки золота и меди. Весна, которая на севере лишь робко пробивалась сквозь ледяную корку, здесь уже праздновала свою полноправную победу.

Артур стоял у приоткрытого окна небольшого, скромного двухэтажного дома, который они сняли на окраине столицы благодаря финансовой поддержке Академии Диран. Он глубоко вдыхал этот теплый весенний воздух, но в его памяти всё ещё стоял едкий запах озона, горелого мяса и пепла. Прошло всего несколько дней с того момента, как их привычный мир был разорван на части чудовищной битвой магов и нашествием Гуардов.

Его пронзительно-красные глаза, внимательно изучали улицу. В отличие от их старого поселка, где жизнь замирает с наступлением сумерек, столичный ремесленный квартал продолжал гудеть. По мощеной брусчатке цокали копыта лошадей, тянущих тяжелые торговые телеги.

— ...и я тебе говорю, Маркус, цены на алхимические удобрения снова взлетели до небес! — возмущался тучный мужчина в добротном суконном камзоле, размахивая руками перед своим спутником. — Фракция Диастры совсем закрутила гайки налогами.

— Тише ты, ради всех святых, — шипел на него второй, нервно оглядываясь. — У стен есть уши. Слышал, что стряслось на северном пределе? Говорят, Инквизиторы Диастры забрали кого-то из высших магов прямо из-под носа Королевской Гвардии!

Артур молча закрыл ставни, отсекая уличный шум. Он не хотел слышать о Диастре. Он не хотел вспоминать ту ужасающую демонстрацию силы, когда желтоглазый маг воды вырывал позвоночники, а маг огня сжигал всё на своем пути. Юноша отошел от окна и провел мозолистой рукой по чистому деревянному подоконнику. Этот дом был небольшим, но невероятно уютным. На первом этаже располагалась просторная кухня, совмещенная с гостиной, и маленькая кладовая. На втором — две крошечные спальни. Везде пахло свежим деревом, мылом и той самой сушеной лавандой, которую его мать всегда возила с собой.

— Артур, мальчик мой, ты уже минут десять стоишь у окна и хмуришься, — мягко произнесла Анна, не отрывая взгляда от спящей дочери. — Подойди поближе к огню. Тепло столичной весны обманчиво, к вечеру всё равно тянет сквозняком.

Артур послушно подошел к камину, чувствуя, как жар от сухих дубовых поленьев расслабляет вечно напряженные мышцы его спины и плеч. Он опустился на небольшой деревянный табурет рядом с матерью.

— Я просто думаю, мам. Обо всем этом, — юноша обвел рукой комнату. — О столице. О доме, за который заплатила Академия Диран. О предложении Командующей Валерии. Мне всё кажется, что это какой-то длинный, запутанный сон, и я вот-вот проснусь в кузне мастера Гарольда от того, что он кричит на меня из-за раздутых мехов.

Анна протянула руку и ласково погладила сына по его жестким, ослепительно-белым волосам.

— Это не сон, сынок. Это наша новая реальность. Мастер Гарольд жив, слава богам, и восстанавливает свою кузню. А мы... мы должны двигаться дальше. Ради Лии, ради Элары. И ради тебя.

В этот момент из кухни донесся звонкий грохот упавшей металлической миски, за которым последовало приглушенное ойканье.

— Элара! — с наигранной строгостью крикнула Анна. — Если ты разобьешь хозяйскую посуду, нам придется вычесть это из твоих карманных денег на сладости!

Из-за кухонной перегородки выглянула двенадцатилетняя Элара. На её щеке красовалось пятно от муки, а темные волосы были собраны в растрепанный хвост.

— Я не разбила, мамочка! Она железная, она просто громкая! — затараторила девочка, виновато улыбаясь. — Я готовлю рагу! Точь-в-точь как ты учила! С мясом и картошкой!

— Ох, помощница моя, — вздохнула Анна, но в её глазах светилась безграничная нежность. — Артур, иди, пожалуйста, проследи, чтобы она не сожгла наш новый дом. Одного пожара нам на эту весну более чем достаточно.

Артур с улыбкой поднялся и прошел на кухню. Помещение было наполнено густым, насыщенным ароматом домашней еды. На чугунной плите, внутри которой весело потрескивали угли, стоял большой медный котелок. Вода в нем тяжело булькала, а запах вяленого мяса, розмарина, чеснока и корнеплодов заставлял желудок сворачиваться в тугой узел от голода.

Элара, стоя на цыпочках возле деревянного стола, с усердием нарезала свежий каравай хлеба, купленный сегодня утром.

— Знаешь, братик, а в столице хлеб другой, — деловито заявила она, отпивая толстый кусок. — У нас в поселке он был плотный, тяжелый. А здесь — легкий, как облако, и корочка хрустит по-особенному. И еще я видела сегодня на улице леденцы размером с мою голову! Представляешь?

— Представляю, мелкая, — усмехнулся Артур, забирая у неё нож, чтобы она не поранилась. — Но хлебом единым сыт не будешь, давай-ка проверим твое рагу.

Он снял тяжелую крышку с котелка. Пар ударил в лицо, окутав юношу запахом безопасности и уюта. Овощи стали мягкими, мясо распадалось на волокна — бульон загустел, превратившись в идеальное наваристое варево, которое так часто спасало их холодными северными вечерами.

Артур взял деревянную поварешку и начал разливать рагу по глубоким глиняным тарелкам. Элара тем временем расставляла кружки с горячим травяным чаем, заваренным на ромашке и мяте.

Они перенесли еду в гостиную, накрыв небольшой круглый стол, застеленный льняной скатертью. Анна аккуратно переложила спящую Лию вглубь колыбели, поправила шерстяной плед и присоединилась к детям за столом.

На несколько минут в доме воцарилась священная тишина, прерываемая лишь стуком деревянных ложек о края тарелок да мерным потрескиванием дров в камине. Горячая похлебка обжигала горло, наполняя тела живительным теплом. Артур ел с жадностью человека, привыкшего к тяжелому физическому труду. Его красные глаза задумчиво скользили по лицам сестры и матери.

— Очень вкусно, Элара, — наконец нарушила молчание Анна, промокая губы платком. — Ты превзошла саму себя. Мясо тает во рту.

Девочка просияла от гордости, выпятив грудь.

— Я старалась! А еще господин торговец зеленью на углу отдал мне пучок свежего лука бесплатно! Сказал, что у меня красивая улыбка. Здесь люди не такие суровые, как на севере.

— Здесь люди умеют скрывать свои истинные намерения за вежливостью, — тихо, скорее для самого себя, произнес Артур. Он отодвинул пустую тарелку и обхватил горячую кружку с чаем обеими руками. — Мам... нам нужно принять окончательное решение. Насчет предложения Командующей Валерии.

Повисла тяжелая пауза. Элара перестала болтать ногами под столом и во все глаза уставилась на брата. Анна медленно опустила ложку на стол, её лицо стало серьезным.

Еще в день трагедии, перед тем как Гвардия Диарана организовала переброску выживших, Командующая Валерия — высокая женщина в серебристом доспехе с пронзительно-голубыми глазами — лично подошла к Артуру, сидящему на ступенях ратуши. Она увидела в нем нечто большее, чем просто испуганного парня с белыми волосами. Она предложила ему место. Место в Академии Диран.

— Я много думал об этом сегодня, — продолжил Артур, глядя на свое отражение в темном чае. — Это престижно. Это безопасность для вас. Академия взяла нас под свое крыло. Но... я не маг. Во мне нет этой крови. Искра, которая проскочила, когда я коснулся командующую — это могла быть просто случайность, статическое электричество, остатки магии в воздухе...

— Артур, посмотри на меня, — голос Анны был твердым, как сталь. Юноша поднял свои красные глаза. — Твой отец, Широн, был великим магом стихий. Да, я простолюдинка, но в тебе течет его кровь. Командующая Валерия — не из тех людей, кто разбрасывается подобными предложениями из жалости. Если она сказала, что Академия Диран ждет тебя, значит, она видит твой потенциал.

— Но смогу ли я? — с внезапной, нехарактерной для него уязвимостью спросил Артур. — Я привык махать топором и тянуть мехи в кузне. Там, в Академии, учатся дети аристократов. Маги с родословной в десять поколений. Они с рождения дышать эфиром. А я? Что я им скажу? «Здравствуйте, я Артур, я хорошо рублю дрова»?

Элара фыркнула, не сдержав смешок, но тут же прикрыла рот ладошкой, поймав строгий взгляд матери.

— Ты скажешь им, что ты Артур Широн, — гордо ответила Анна. — Человек, который в одиночку удерживал рухнувший потолок, чтобы спасти свою семью. Человек, который не побоялся Гуарда, чтобы спасти чужих детей. Твоя сила, сынок, не только в потенциальной магии. Она в твоем характере. И поверь мне, Академии Диран нужны именно такие люди — стойкие, честные и преданные.

Артур тяжело вздохнул, чувствуя, как груз ответственности ложится на его плечи. Он понимал, что мать права. Если он откажется, им придется выживать в столице своими силами. А статус кадета Академии давал защиту. Защиту, которая была им сейчас жизненно необходима. К тому же, у него был свой личный мотив. Отец пропал. Широн не вернулся из Черного леса. И где, как не в кругах высших магов и военных, можно было найти информацию о судьбе могущественного мага огня?

— Хорошо, — Артур решительно кивнул. — Завтра я пойду в штаб Академии и...

Его слова прервал звук, заставивший всех троих вздрогнуть.

ТУК. ТУК. ТУК.

Удары во входную дверь были не такими сокрушительными, как стук почтальона Тобиаса в ту роковую метель, но в них чувствовалась властность, уверенность и абсолютная нетерпимость к замедлению. Стук был ритмичным, четким, словно армейский марш.

Лия в своей колыбели тревожно завозилась, но, к счастью, не проснулась. Артур мгновенно напрягся, его рука рефлекторно потянулась к бедру, где обычно висел тяжелый полуторный меч, подаренный ему мастером Гарольдом, но меча там не было — он оставил его в своей комнате на втором этаже.

— Я открою! — звонко выкрикнула Элара, вскакивая со стула быстрее, чем брат успел её остановить.

— Элара, стой! — Артур вскочил на ноги, задвигая стул, но девочка уже пронеслась через гостиную к небольшой прихожей.

Она повернула медный ключ в замочной скважине, щелкнул засов, и тяжелая дверь с тихим скрипом открылась внутрь.

На пороге, освещаемая желтым светом уличных фонарей и серебристым сиянием весенней луны, стояла женщина. Артур, подоспевший в прихожую секундой позже, замер, слегка расширив свои красные глаза.

Это была она. Командующая Валерия.

Сегодня она была без своей громоздкой серебряной брони и алого плаща экспедиционного корпуса. Но даже в штатском её военная выправка выдавала в ней лидера с первых секунд. На ней был строгий, безупречно скроенный темно-синий мундир Академии Диран с серебряной вышивкой в виде перекрещенных рук на воротнике. Узкие черные брюки заправлены в высокие кожаные сапоги, начищенные до зеркального блеска. Ее коротко стриженные черные волосы с благородной сединой на висках были аккуратно уложены, а пронзительно-голубые глаза, холодные, но удивительно ясные, смотрели прямо на застывшую в изумлении Элару.

Несмотря на отсутствие доспехов, от неё исходила аура такой концентрированной силы и авторитета, что воздух в прихожей, казалось, стал плотнее.

Элара, открыв рот от восхищения, смотрела на гостью снизу вверх. Девочка никогда в жизни не видела столь статных и красивых женщин.

— Добрый вечер, — голос Валерии, глубокий и спокойный, нарушил тишину. В нем не было металла командирских приказов, лишь вежливая уверенность. — Я полагаю, это дом семьи Широн?

— Д-да, госпожа Командующая, — слегка заикаясь, ответила Элара, инстинктивно делая шаг назад и прячась за ногу подошедшего брата.

Артур выпрямился, расправив широкие плечи, и сделал легкий, почтительный поклон.

— Командующая Валерия. Для нас большая честь видеть вас в нашем доме. Пожалуйста, проходите.

Валерия кивнула, переступая порог. Она сняла легкие кожаные перчатки, аккуратно сложив их в руку. Её внимательный взгляд скользнул по прихожей, затем переместился в освещенную теплым светом камина гостиную, улавливая запахи свежего хлеба, наваристого рагу и сушеной лаванды. Ее суровое лицо, высеченное из камня многолетними битвами, на мгновение смягчилось. В глазах мелькнула тень ностальгии.

— У вас очень тепло. В обоих смыслах этого слова, — произнесла она, проходя в гостиную.

Анна, уже поднявшаяся из-за стола, поприветствовала гостью глубоким поклоном.

— Госпожа Валерия. Мы бесконечно благодарны вам и медикам Академии Диран за спасение моей жизни и жизней моих детей. Не желаете ли разделить с нами скромный ужин? Чай еще горячий.

Валерия посмотрела на накрытый стол, на деревянные тарелки с остатками рагу.

— Благодарю вас, Анна. От горячего чая не откажусь, весенние вечера в столице все еще хранят дыхание зимы.

Она грациозно, но по-солдатски прямо опустилась на предложенный Артуром стул. Элара, сгорая от любопытства, быстро налила в чистую кружку ароматный ромашковый чай и пододвинула к гостье, после чего села на свое место, подперев щеки руками и не сводя глаз с Командующей.

Валерия сделала небольшой глоток, прикрыв голубые глаза, и с видимым удовольствием выдохнула.

— Прекрасный сбор. Успокаивает нервы. А они в последнее время натянуты как тетива арбалета. Политические последствия инцидента на северном пределе требуют много сил, — она поставила кружку и перевела свой цепкий, оценивающий взгляд на Артура. — Но я пришла сюда не за тем, чтобы обсуждать интриги фракции Диастры. Я пришла за твоим ответом, Артур Широн.

Воздух в комнате слегка зазвенел от напряжения. Артур сел напротив Валерии. Он чувствовал себя немного неловко в своей простой льняной рубахе перед этой женщиной, воплощающей мощь Короны. Но он смотрел ей прямо в глаза, не отводя своего красного, обжигающего взгляда.

— Я согласен, Командующая, — твердо, без тени сомнения ответил юноша. — Я готов вступить в ряды Академии Диран. И я сделаю всё возможное, чтобы оправдать ваше доверие. Но...

Валерия приподняла бровь, поощряя его продолжить.

— Но я должен быть честен, — Артур слегка наклонился вперед, опираясь предплечьями о стол. — Я беспокоюсь о финансовой стороне вопроса. Моя мать только восстанавливается, сестрам нужно расти. Дом мы оплачиваем из тех средств, что выделили в качестве компенсации, но они не бесконечны. Я знаю, что обучение в столичных Академиях стоит целого состояния. Золото, артефакты, материалы. У нас ничего этого нет. Я готов работать по ночам, мыть полы в казармах, помогать в кузнях Академии, чтобы оплатить свое место...

Легкая, едва заметная улыбка тронула уголки губ Валерии. Это была не насмешка, а скорее выражение искреннего уважения.

— Остановись, Артур, — мягко, но властно прервала она его. — Тебе не придется мыть полы по ночам, чтобы заслужить право носить форму Дирана. Если ты боишься о выплате за учебу, то тебе совершенно не о чем волноваться.

Она откинулась на спинку стула, сложив руки в замок на коленях, и принялась объяснять, чеканя каждое слово с привычной академической точностью.

— Вы, северяне, привыкли судить о магическом мире по россказням торговцев и напыщенности магов Диастры. Но Академия Диран — это не закрытый клуб для богатых снобов. Да, у нас учатся дети знати, аристократы с древними родословными, которые могут позволить себе купить половину столицы. Но Корона понимает: талант и истинная сила не всегда рождаются на шелковых простынях.

Валерия посмотрела на Анну, затем снова на Артура.

— В Диране учатся как маги, так и простолюдины. Единственное условие — они должны выделиться умом, характером и выдающимися физическими успехами в подготовительных школах или, как в твоем случае, в экстремальных полевых условиях. Мы куем элиту Короны, а не обслуживаем тщеславие богачей.

Элара, слушавшая затаив дыхание, тихо ахнула. Артур нахмурился, впитывая информацию.

— Но как же оплата? — осторожно спросил он.

— Система справедлива, — продолжила Командующая. — Все поступившие, будь то маги со скрытым потенциалом или выдающиеся простолюдины, учатся абсолютно бесплатно первые три года. Корона полностью берет на себя расходы: проживание, питание, базовая экипировка, алхимические материалы, доступ к полигонам и библиотекам. За эти три года мы вытягиваем из вас солдат и исследователей, даем фундамент.

Она сделала паузу, отпив еще чая.

— А после... остальные два года обучения, специализация и высшие курсы, уже идут за оплату. Но к тому времени кадеты обычно либо находят спонсоров среди военных гильдий, либо сами зарабатывают на миссиях Академии, либо получают персональные гранты от Короны за выдающиеся заслуги. Так что, Артур, твоя задача на ближайшие три года — не думать о деньгах, а выжить на тренировках и раскрыть свой потенциал.

Артур почувствовал, как огромный камень, давивший на его грудь последние несколько дней, сорвался и упал в пропасть. Три года. Три года бесплатного обучения на высшем уровне, обеспечения семьи статусом и защиты. Это был шанс один на миллион.

— Я понимаю, — выдохнул он, чувствуя, как по венам разливается адреналин предвкушения. — Спасибо. Я не подведу.

— Я знаю, что не подведешь. Иначе меня бы здесь не было, — ровным тоном ответила Валерия. Лицо её вновь стало суровым, сосредоточенным. — Однако, после твоего соглашения, я обязана прояснить еще несколько важных деталей, чтобы ты понимал, куда именно ты попал.

Она слегка подалась вперед, и её голубые глаза сверкнули стальным блеском в свете камина.

— Обучение в Академии Диран не похоже на обычные школы. Оно длится круглый год. У нас нет летних каникул или зимних спячек. Война и магия не знают сезонов. Программа построена так, что новые кадеты зачисляются постоянно. Каждый месяц к нам приходят всего десять-пятнадцать подростков.

— Всего десять-пятнадцать? На всю Академию? — искренне удивилась Анна, прижав руки к груди. — Но ведь столица огромна, а желающих, наверное, тысячи.

— Желающих десятки тысяч, — кивнула Командующая. — Но, во-первых, отбор невероятно жесток. Физические, моральные и магические тесты отсеивают девяносто девять процентов претендентов. А во-вторых... из-за сумасшедшей конкуренции.

Валерия презрительно скривила губы, произнося следующие слова.

— Мы находимся в состоянии постоянного, негласного соперничества с академиями Лаон и Мэверик. Эти две фракции делают ставку исключительно на родословную, богатство и агрессивную магическую мощь. Они переманивают многих талантливых магов, обещая им золотые горы, роскошную жизнь и быстрый карьерный рост в политических кругах Совета. Лаон и Мэверик — это рассадники интриг и тщеславия. Диран же кует щит и меч Короны. Поэтому наш поток мал, но каждый кадет стоит десятка их выпускников. И поэтому каждый человек на счету.

Артур слушал, впитывая каждое слово. Он вспоминал слова старого Гаррика о высокомерии магов, сидящих в Совете, и понимал, что идеология Дирана ему гораздо ближе.

— Этот учебный месяц, к которому ты приписан, — Валерия выпрямилась, возвращаясь к официальному тону, — уже начался три дня назад. Группа сформирована, и они уже приступили к базовым тренировкам. Ты немного отстаешь из-за событий на севере и переезда.

— Три дня... — пробормотал Артур. — Значит, мне нужно нагонять. Когда я могу начать?

Командующая Валерия поднялась со стула. Её фигура в строгом синем мундире словно возвысилась над всей комнатой.

— Ты можешь начать учиться с завтрашнего дня, Артур Широн.

Она сунула руку во внутренний карман мундира и достала небольшой, тяжелый металлический жетон на серебряной цепочке, на котором были выгравированы те самые перекрещенные руки, и плотный пергаментный конверт. Она положила их на стол перед юношей.

— Завтра на рассвете, ровно в шесть часов, ты должен явиться к Восточным Воротам кампуса Академии Диран. Там ты предъявишь этот пропуск дежурному офицеру. Тебя проведут в отдел снабжения, где ты получишь свою форму — серый мундир кадета, тренировочную броню и базовый набор алхимических препаратов. После этого тебя представят твоему куратору и твоей группе.

Артур благоговейно коснулся холодного металла жетона. В его красных глазах отражался танец пламени из камина. Это был его билет в новую жизнь. В мир, где он сможет стать достаточно сильным, чтобы никогда больше не позволить никому угрожать его семье. Чтобы найти отца.

— Я буду там, Командующая. Без опозданий.

Валерия одобрительно кивнула. Затем она повернулась к Анне и, к удивлению всех присутствующих, мягко улыбнулась.

— Берегите себя, Анна. Вы воспитали хорошего сына. И у вас замечательные дочери.

Она посмотрела на Элару, которая всё это время сидела, затаив дыхание. Валерия наклонилась к девочке и подмигнула своим холодным, но добрым голубым глазом.

— А ты, маленькая кулинарка, продолжай оттачивать мастерство. В столовой Академии ужасно готовят рагу, возможно, через пару лет мы наймем тебя шеф-поваром экспедиционного корпуса.

Элара густо покраснела, расплывшись в счастливой улыбке, и закивала головой так активно, что едва не смахнула тарелку со стола.

Валерия надела свои кожаные перчатки, поправила воротник мундира и направилась к выходу. Артур поспешил за ней, чтобы проводить гостью.

Уже стоя на пороге, Командующая обернулась. Ночной весенний ветер столицы слегка растрепал ее короткие черные волосы.

— Завтра начнется твой настоящий ад, Артур. Учеба в Диране сломает твои кости, вывернет наизнанку твои убеждения и заставит проклинать тот день, когда ты согласился. Но если ты выдержишь... ты станешь тем, кем был рожден стать. До завтра, кадет.

— До завтра, Командующая, — тихо, но твердо ответил Артур.

Дверь закрылась, отсекая холодный весенний ветер.

Вернувшись в гостиную, Артур обнаружил, что мать и сестра всё еще стоят у стола, разглядывая металлический жетон, словно это был величайший артефакт в истории мира.

— Артур... — тихо произнесла Анна, поднимая на сына глаза, полные слез гордости и легкой тревоги. — Ты теперь кадет Академии Диран. Мой мальчик.

— Наш мальчик! — гордо поправила Элара, бросаясь брату на шею. — Ты будешь носить крутую форму и бить плохих парней! А потом найдешь папу!

Артур крепко обнял сестру, чувствуя, как бешено колотится её маленькое сердечко, а затем привлек к себе и мать. Они стояли так несколько минут, обнявшись посреди теплой, пахнущей рагу и лавандой комнаты, черпая силу друг в друге.

Весь остаток вечера прошел в суете подготовки. Анна, несмотря на недавнее чудесное исцеление, суетилась, готовя сыну чистую льняную рубаху и крепкие штаны, чтобы завтра утром он выглядел опрятно. Элара чистила его старые, но надежные кожаные ботинки, натирая их воском до блеска.

Сам Артур поднялся в свою комнату на втором этаже. Комната была крошечной: узкая кровать, деревянный стул и небольшой комод. Но для него она казалась дворцом.

Он подошел к окну и приоткрыл ставни. Ночная столица спала, лишь изредка по мостовой проезжали патрули стражи. Весенний ветер был свежим и влажным. Завтра он вступит в мир магии, аристократии, строгой дисциплины и жестокой конкуренции. В мир, где правят фракции, где Лаон и Мэверик плетут свои интриги, а Диран готовит солдат Короны.

Он посмотрел на свои ладони — грубые, покрытые мозолями от кузнечного молота и рукояти тора. Он вспомнил ту ослепительно-синюю искру, которая проскочила между ним и Гарриком на руинах поселка.

«Я не маг воды, как тот убийца Зейн, и не маг огня, как Дариус, создавший Гуардов», — подумал Артур, сжимая кулаки. — «Но я не простолюдин, который сдастся при первых трудностях. Я Артур Широн. И завтра столица узнает мое имя».

Глава III: Академия Диран

Глава III: Академия Диран

Акт I

Утро выдалось на удивление прохладным. Несмотря на то, что столица уже вовсю праздновала приход весны, а в ремесленном квартале, где Артур и его семья сняли дом, пахло цветущей вишней и свежей выпечкой, здесь, на подступах к Восточным Воротам Академии Диран, воздух казался совершенно иным. Он был резким, сухим и отдавал едва уловимым запахом озона и раскаленного металла — запахом концентрированной, сдерживаемой магии.

Артур шел по широкой мощеной улице, оставляя позади уютные двухэтажные домики с черепичными крышами. Его мысли то и дело возвращались к теплой кухне, где мать, с рассветом суетилась у плиты, чтобы накормить его горячей кашей перед уходом, и к сонной Эларе, которая, зевая, терла глаза и желала ему удачи. Этот контраст между домашним теплом и холодной неизвестностью, ожидавшей его впереди, заставлял юношу непроизвольно сжимать кулаки. Он поправил свою простую, но чистую льняную рубаху. Сегодня она казалась ему слишком тонкой, слишком беззащитной броней для того мира, в который он собирался шагнуть.

Улица плавно пошла на подъем, и вскоре перед ним выросли они — Восточные Ворота кампуса Академии Диран. Это было колоссальное сооружение из темного, почти черного камня, уходящее высоко в небо. Никаких изящных арок, никаких позолоченных вензелей, которыми так любили хвастаться маги фракции Диастры. Архитектура Дирана была утилитарной, тяжелой и подавляющей. Это была настоящая крепость.

Но первое, что бросилось в глаза Артуру, когда он приблизился к кованым железным решеткам, была огромная эмблема, высеченная прямо над входом и продублированная на тяжелых знаменах, лениво колышущихся на утреннем ветру. Сжатый, мощный кулак, поднятый вверх. Из-под пальцев и у основания запястья стекали резкие, рваные линии — не то капли черной крови, не то потоки необузданной энергии, не то следы когтей дикого зверя. В этом символе не было изящества звезд или мягкости луны; в нем читалась лишь грубая, непреклонная сила, готовность бороться до конца, выживать вопреки всему и сокрушать любые преграды. Глядя на этот кулак, Артур почувствовал, как внутри него просыпается отголосок той самой ярости, что помогла ему выстоять против Гуардов в разрушенном поселке.

— Впечатляет, не правда ли? — раздался внезапно спокойный, слегка ироничный мужской голос.

Артур вздрогнул, мгновенно напрягшись, и резко обернулся. Его пронзительно-красные глаза впились в говорившего. Около массивной каменной колонны, прислонившись к ней плечом, стоял мужчина лет тридцати пяти. В отличие от закованных в броню стражников у ворот, этот человек излучал расслабленность, граничащую с небрежностью, но его взгляд был цепким и острым, как скальпель.

Он был одет в форму, которая резко выделяла его на фоне остальных. На нем был длинный, безупречно белый жилет с широким поясом. На груди, по обеим сторонам от воротника, красовались два черных сжатых кулака — те самые эмблемы Дирана. Жилет доходил ему почти до колен, открывая вид на широкие, свободные черные штаны, заправленные в мягкую обувь. На спине, между лопатками, крупными, размашистыми черными буквами было выведено "DIRAN", а на его поясе покачивался небольшой темный прямоугольный погон с символом и латинской буквой «V».

— Профессор... — начал было Артур, вспоминая инструкции Валерии.

— Профессор Каэлен, — представился мужчина, отталкиваясь от колонны и делая шаг навстречу. Он не протянул руки для рукопожатия, вместо этого сложив их на груди. — Ты, должно быть, Артур Широн. Тот самый парень с севера, о котором мне вчера прожужжала все уши Командующая Валерия. Белые волосы, глаза цвета свежей крови и выражение лица, будто ты собираешься убить кого-то прямо здесь и сейчас. Даа, описание точное.

Артур слегка расслабил плечи, но бдительности не потерял.

— Здравствуйте, профессор Каэлен. У меня есть... — Артур потянулся к карману штанов, чтобы достать серый металлический жетон, который ему оставила Командующая.

— Оставь, я знаю, что он у тебя есть. Без него магический барьер у этих ворот сжег бы тебя дотла еще пять минут назад, — усмехнулся Каэлен. — Добро пожаловать в Академию Диран, Артур. Пойдем, я проведу тебя внутрь. Нам нужно уладить формальности до того, как ударит утренний колокол, иначе мы застрянем в пробке из амбициозных подростков.

Они миновали массивные ворота, кивнув закованным в серую сталь стражникам. Как только Артур переступил порог, звук уличного столичного шума словно отрезало невидимым ножом. Вместо этого на него обрушилась какофония совершенно иных звуков.

Внутренний двор Академии представлял собой колоссальную площадь, вымощенную идеально подогнанными каменными плитами. В центре площади возвышалась статуя первого Командующего Дирана, а вокруг неё, словно муравьи в потревоженном муравейнике, сновали сотни учеников.

Артур на мгновение остановился, пораженный масштабом. Здесь было невероятное количество людей его возраста и чуть старше. И все они, как один, были одеты в строгую, единую форму, зеркально отражающую наряд профессора Каэлена. На учениках были надеты темные, почти черные жилеты из плотной ткани, подпоясанные тугими поясами. На их груди белели те же самые символы сжатого кулака с потеками. Широкие штаны не сковывали движений, а общая эстетика формы кричала о том, что эти дети здесь не для того, чтобы изучать теорию в мягких креслах. Их готовили к войне.

— ...и я говорю тебе, если мы добавим еще каплю экстракта огневика, тигель просто взорвется! — возмущался худой парень, размахивая свитком перед носом своего товарища.

— Ты видел расписание на полигоне? Третий курс снова занял все манекены...

— Слышал, что кого-то из Мэверика вчера поймали на шпионаже в наших архивах?

Артур, идя плечом к плечу с Каэленом, жадно впитывал атмосферу. Внезапно его взгляд зацепился за одну деталь, которая отличала учеников друг от друга. На их поясах, справа, крепились небольшие тканевые или кожаные прямоугольники — погоны. И на этих погонах были вышиты разные знаки.

— Профессор, — тихо позвал Артур, указывая взглядом на проходящую мимо группу из трех девушек. — Что означают эти символы? У одной там месяц, у другой солнце...

Каэлен проследил за его взглядом и довольно хмыкнул.

— Хороший глаз. Ты заметил основу нашей иерархии и системы оценки. В Диране мы не верим в слепое равенство. Мы верим в заслуги, происхождение и потенциал. Эти погоны — ваша визитная карточка.

Профессор заложил руки за спину, начав импровизированную лекцию, пока они пересекали двор, направляясь к высокому зданию из серого камня, над которым возвышался шпиль с часами.

— Основных символа происхождения три. Луна — это знак врожденного магического потенциала. Те, кто не имеет знатных корней, но в ком искра магии вспыхнула сама по себе. Дикие самородки, так сказать. Звезда — это символ аристократии, знак того, что ученик рожден в знатном роду с богатой историей. И, наконец, Солнце. Солнце дается тем, кто, возможно, и не имеет великого дара или голубой крови, но добился выдающихся успехов в учебе, физической подготовке или тактике своим собственным, кровавым потом.

— А буквы? И черточки внизу? — спросил Артур, стараясь запомнить каждую деталь.

— Буквы Y, I, R, S обозначают год обучения. Ты будешь носить «Y» — первый год, — ответил Каэлен. — А вот черточки в самом низу... это самое важное, Артур. Это показатель опыта. Одна черточка означает, что ученик побывал в реальных боевых условиях. От нуля до пятидесяти битв. Две черточки — от пятидесяти до сотни. Три черточки — настоящие ветераны. В стенах академии ты редко встретишь больше одной или двух палок. Те, у кого их три или четыре, обычно уже служат в военных подразделениях Академии на передовой. Этот символ нельзя купить или получить за хорошие оценки. Он дается только тем, кто смотрел смерти в лицо.

Артур невольно сглотнул, вспомнив серые глаза Гуарда, от которого он защищал детей в поселке.

Они вошли в главное здание. Внутри было прохладно, пахло полированным деревом, старым пергаментом и воском. Каэлен повел его по широкой мраморной лестнице на второй этаж, затем по длинному коридору, украшенному портретами выдающихся выпускников, чьи суровые лица, казалось, сверлили Артура взглядами.

Они остановились перед тяжелой дубовой дверью с серебряной ручкой. Каэлен коротко постучал и, не дожидаясь ответа, толкнул её.

Кабинет директора был просторным, но лишенным показной роскоши. Полки с книгами до самого потолка, массивный стол из темного дерева и огромное окно, выходящее на тренировочные полигоны. За столом сидел пожилой мужчина с совершенно лысой головой и густой, аккуратно подстриженной седой бородой. На нем была такая же белая форма профессора, но с дополнительными золотыми нитями на воротнике.

— Каэлен, — пробасил директор, не поднимая глаз от каких-то бумаг. — Ты снова опаздываешь на свою лекцию.

— Никак нет, директор Морван. Еще десять минут до колокола, — парировал Каэлен, подталкивая Артура вперед. — Я привел протеже Валерии. Артур Широн.

Морван медленно поднял голову. Его глаза, выцветшие от времени до бледно-серого цвета, внимательно изучили Артура с ног до головы. Взгляд задержался на белых волосах и красных радужках.

— Сын Широна. Знаменитого мага Молний, пропавшего в Черном лесу, — медленно произнес директор. Это было утверждение, а не вопрос. — Валерия уверена, что в тебе спит его сила, несмотря на то, что ты вырос в кузне. Посмотрим.

Директор протянул руку.

— Жетон.

Артур достал из кармана серую монету на цепочке и положил на стол. Морван накрыл её своей морщинистой ладонью. На мгновение по кабинету прокатилась волна плотного, душного воздуха. Монета вспыхнула холодным синим светом, и свет этот втянулся в кожу директора.

— Процесс инициации завершен. Твоя магическая подпись внесена в архивы Дирана, — сухо констатировал Морван, открывая один из ящиков стола. Он достал оттуда аккуратно сложенную стопку темной ткани и небольшой предмет, завернутый в пергамент. — Твоя форма. И твой символ.

Артур принял вещи. Ткань черного жилета оказалась неожиданно мягкой на ощупь, но при этом удивительно плотной, словно кольчуга, спрятанная под шелком. Он развернул пергамент.

Там лежал его погон. На темном фоне ярко выделялся серебристый символ Луны — знак его врожденного, хоть пока и не пробужденного до конца потенциала. Чуть ниже красовалась четкая буква Y. А в самом низу...

Артур замер. В самом низу погона была вышита одна вертикальная белая палка.

Он поднял глаза на директора.

— Это...

— Битва при северном поселке. Нашествие Гуардов, — голос Морвана стал чуть мягче. — Комиссия Академии расследовала инцидент. Нам доложили о твоих действиях. Удержание несущей балки, прямое столкновение с мутировавшим зверем ради спасения гражданских. Это не учебная тревога, кадет Широн. Это бой. И ты его пережил. Носи этот знак с гордостью. И помни: он означает, что от тебя будут требовать больше, чем от обычных новичков.

Артур крепко сжал погон в кулаке. Луна. Буква Y. Одна палка. Его история, его боль и его надежда, вышитые серебряными нитями.

Он быстро переоделся за специальной ширмой в углу кабинета. Сбросив льняную рубаху, он натянул черные штаны и облачился в черный жилет. Белые кулаки на груди легли ровно над сердцем. Он затянул пояс и прикрепил погон с правой стороны. Когда он вышел из-за ширмы, Каэлен одобрительно кивнул. Красные глаза Артура, его белые волосы и строгая черная форма создавали пугающе контрастный, внушительный образ.

— Добро пожаловать в стаю, волчонок, — усмехнулся профессор.

В этот момент за окном, заставляя вибрировать стекла, раздался оглушительный, глубокий звон. БУМ. БУМ. БУМ. Утренний колокол.

— А вот теперь я действительно опаздываю, — вздохнул Каэлен. — Пошли, Широн. Пора познакомить тебя с твоей группой.

Как только колокол отзвенел, огромный муравейник Академии мгновенно вымер. Ученики, еще секунду назад заполнившие дворы и холлы, испарились, разойдясь по своим аудиториям и полигонам. Дисциплина в Диране была абсолютной.

Каэлен вел Артура по запутанному лабиринту коридоров западного крыла. Здесь было темнее, окна встречались реже, а полы были выложены старым, потертым камнем. Их шаги гулко раздавались в абсолютной тишине.

Артур шел немного позади профессора, привыкая к весу и крою новой формы. Широкие штаны действительно были удобны для резких движений, а жилет, казалось, немного согревал тело. Он чувствовал себя другим человеком. Больше не подмастерье кузнеца. Кадет.

— Ваша аудитория находится в самом конце крыла тактики, — не оборачиваясь, бросил Каэлен, шагая быстрым, размашистым шагом. — Там мы проводим вводные курсы по выживанию и анализу боевых ситуаций.

Они приближались к Т-образному перекрестку. Каэлен, зная маршрут наизусть, плавно свернул направо. Артур, задумавшись о матери и Эларе, немного отстал и шагнул за угол с легким опозданием, не сбавляя скорости.

В этот самый момент из-за угла, прямо ему наперерез, вылетела невысокая фигура.

Столкновение было неизбежным. Артур, благодаря своим рефлексам, выработанным годами тяжелой работы и недавней битвой, успел сгруппироваться, приняв удар на крепкое плечо. Но фигура, врезавшаяся в него, была гораздо легче и совершенно не готова к удару.

Раздался короткий, испуганный вскрик. Девушка отлетела назад и с глухим стуком упала на каменный пол. Веер белых листов пергамента, исписанных сложными алхимическими формулами и рунами, взмыл в воздух, медленно кружась и оседая на камни.

— Проклятье... — выдохнул Артур, мгновенно выныривая из своих мыслей. Он сделал шаг вперед, опускаясь на одно колено. — Прости! Я не смотрел, куда иду. Ты не ушиблась?

Девушка сидела на полу, потирая ушибленный локоть. Она была одета в стандартную черную форму кадета. Артур взглянул на её лицо и на секунду замер. Она была не просто милой, а какой-то по-домашнему уютной, совершенно не вписывающейся в суровый интерьер Дирана. У неё были большие, испуганные карие глаза, которые сейчас часто моргали из-за съехавших на кончик носа круглых очков в тонкой медной оправе. Ее темно-каштановые волосы были подстрижены в аккуратное каре, пряди которого сейчас растрепались, падая на лицо. На её щеках, когда она скривилась от боли, проступили очаровательные ямочки, а переносицу и верхнюю часть щек усыпала россыпь темных веснушек-точек, делая её похожей на птичку.

— Н-нет, все в порядке... Я сама виновата, я так спешила, колокол уже прозвенел, профессор Фламель меня убьет... — затараторила она высоким, слегка дрожащим голосом, судорожно поправляя очки средним пальцем.

Она подняла взгляд на Артура, собираясь сказать еще что-то, но вдруг осеклась. Её карие глаза расширились, столкнувшись с его кроваво-красным, тяжелым взглядом. Белые волосы Артура в тусклом свете коридора казались почти светящимися.

Девушка нервно сглотнула и опустила взгляд чуть ниже, на его пояс. Туда, где висел новенький, еще пахнущий краской погон.

Артур проследил за её взглядом. Она смотрела не на символ Луны. Она неотрывно смотрела в самый низ погона. На ту самую одну белую вертикальную палку. Знак реальной битвы. Знак пролитой крови и пережитого ужаса.

Её дыхание участилось. Артур краем глаза заметил её собственный погон. На нем ярко сияло Солнце — знак выдающихся успехов в учебе. Но внизу под буквой года обучения было абсолютно пусто. Ни одной палки. Ни одной битвы. Она была блестящей ученицей, теоретиком, которая, вероятно, никогда в жизни не видела, как плоть разрывается когтями чудовищ. И для неё эта белая черта на его погоне была клеймом хищника.

— Позволь мне помочь собрать бумаги, — мягко сказал Артур, протягивая руку к лежащему рядом пергаменту.

Но его движение, даже самое плавное, показалось ей угрожающим. Девушка резко отшатнулась, подгребла под себя уцелевшую часть листов, неуклюже вскочила на ноги, едва не споткнувшись о свои же широкие штаны.

— Н-не нужно! Я сама! Простите! — пискнула она, не смея больше поднять глаз на его лицо, и, развернувшись на каблуках, бросилась бежать по коридору, оставив несколько листов лежать на полу.

Артур так и остался стоять на одном колене, с вытянутой рукой, глядя ей вслед. Ее маленькая фигурка с каре быстро скрылась за следующим поворотом.

— Романтично, — раздался сухой голос Каэлена, который, как оказалось, остановился поодаль и наблюдал за сценой, скрестив руки на груди. — Ты только пять минут как надел форму, Широн, а уже доводишь первокурсниц с факультета рунологии до панических атак.

— Я просто хотел помочь, — хмуро буркнул Артур, поднимаясь и отряхивая колено. Он подобрал оставленные ею листы и положил их на ближайший подоконник. — Почему она так испугалась?

Каэлен вздохнул, поправляя белый воротник своего жилета.

— Потому что Диран делится на два лагеря. Тех, кто готовится к войне, и тех, кто уже на ней был. Твоя отметка на погоне говорит ей, что ты видел вещи, от которых она бы упала в обморок. Люди боятся того, чего не понимают. А теперь шевели ногами, Ромео, мы действительно опаздываем.

Они шли еще около пяти минут. Коридоры сменяли друг друга, каменные полы переходили в деревянные настилы, а узкие окна сменялись глухими стенами, освещенными лишь тусклыми магическими сферами, висящими под потолком в медных клетках. Артуру казалось, что они спускаются куда-то в недра Академии или уходят в совершенно заброшенное крыло.

— Профессор, мы идем в другой город? — не выдержал Артур, когда они миновали очередную бесконечную галерею с пустыми доспехами. — Почему так далеко?

Каэлен хмыкнул, не сбавляя шага.

— Академия Диран строилась не для удобства, Широн. Она строилась как крепость. Первый год обучения — это фильтр. Вас специально размещают в самых отдаленных, неудобных аудиториях. Вы должны тратить время, силы и нервы просто на то, чтобы добраться до знаний. Это дисциплинирует. Если ты не можешь вовремя прийти на лекцию, пройдя два километра по коридорам, то как ты сможешь совершить марш-бросок по Черному лесу в полной экипировке? Хватит ныть. Мы на месте.

Они остановились перед массивными двойными дверями из темного дерева, обитыми железными полосами. Из-за дверей доносился приглушенный, но отчетливый гул множества голосов.

Каэлен остановился, повернулся к Артуру и поднял палец, призывая к тишине. Он чуть приоткрыл одну створку двери, позволяя звукам вырваться наружу.

— ...и я вам клянусь, если Каэлен снова опоздает на пятнадцать минут, я подам жалобу в учебный совет! — вещал звонкий, раздраженный юношеский голос. — Мой отец платит налоги не для того, чтобы профессор спал до обеда!

— Остынь, Леон, — ответил другой, более спокойный голос. — Каэлен всегда так делает. Он тестирует наше терпение.

— А я говорю, это неуважение! Мы сидим здесь уже десять минут!

Артур вопросительно посмотрел на профессора. Тот лишь хищно улыбнулся.

— Стой здесь. Зайдешь, когда я тебя позову, — прошептал Каэлен.

Затем он резким движением распахнул обе створки двери и широким шагом вошел в аудиторию. Гул мгновенно стих, словно кто-то перерезал невидимую струну.

— Рад слышать, Леон, что налоги твоего достопочтенного отца идут на развитие твоих голосовых связок, — громко, с сарказмом произнес Каэлен, проходя к кафедре в начале аудитории. — Я задержался, потому что оформлял нового кадета. Того, кто, в отличие от некоторых присутствующих, знает, что такое реальная кровь, а не чернила на бумаге. Широн! Зайди!

Артур глубоко вздохнул, расправил плечи и переступил порог.

Аудитория была огромной, построенной амфитеатром. Ряды длинных деревянных столов поднимались вверх, к узким окнам под самым потолком. И все эти ряды были заполнены людьми.

Когда Артур вошел, десятки пар глаз устремились на него. Повисла тяжелая, звенящая тишина. Студенты рассматривали его в упор. Оценивали его рост, широкие плечи, грубые черты лица, неестественно белые волосы и, самое главное, красные глаза.

Артур почувствовал себя неуютно. Он словно снова оказался на площади своего поселка, когда местные жители шептались за его спиной из-за его необычной внешности. Но он заставил себя стоять прямо и смотреть прямо перед собой, не опуская взгляда.

Его глаза быстро просканировали помещение. И тут он осознал нестыковку.

Командующая Валерия говорила, что каждый месяц набирают всего 10-15 человек. Но в этой аудитории сидело не меньше тридцати кадетов, если не больше. Все они были примерно его возраста — шестнадцать-семнадцать лет. Все в черных формах.

Но когда Артур присмотрелся к их поясам, всё встало на свои места. Да, у большинства были пустые погоны с символами Луны, Звезды или Солнца и буквой Y. Но у некоторых — он насчитал трех или четырех человек — внизу погона красовалась одна белая палка. А у одного парня, сидевшего в самом верхнем ряду, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, на погоне с символом Звезды были отчетливо видны две вертикальные палки. Ветеран от пятидесяти до сотни битв. На первом курсе?

— Для тех, кто не умеет считать, — словно прочитав мысли Артура, произнес Каэлен, опираясь руками на стол кафедры, — объясняю. Это сводная группа тактики и выживания. Здесь присутствуют не только новички этого месяца. Здесь есть те, кто провалил этот курс в прошлом полугодии и оставлен на второй круг. И здесь есть переведенные из боевых корпусов кадеты, которым нужно подтянуть теорию. Поэтому вас так много. И поэтому вам всем придется уживаться вместе.

Каэлен повернулся к Артуру.

— Кадет Широн. Представься группе. Коротко и по делу.

Артур сделал шаг вперед.

— Меня зовут Артур Широн, — его голос прозвучал низко и твердо, разнесшись по притихшей аудитории. — Я с северных приграничных территорий.

Он замолчал, давая понять, что больше ничего добавлять не намерен.

Каэлен секунду смотрел на него, затем удовлетворенно кивнул.

— Лаконично. Мне нравится. Широн, твое место в среднем ряду, справа. Там длинный стол, у окна. Занимай свободное место. Мы начинаем лекцию по анатомии уязвимостей монстров класса "Б".

Артур кивнул профессору и начал подниматься по ступеням амфитеатра. Он чувствовал спиной взгляды, слышал тихие шепотки, когда проходил мимо рядов.

— ...красные глаза, видел? Мутант какой-то...

— ...посмотри на его погон! У него уже есть боевая отметка. Он же только пришел...

Он проигнорировал их, поднимаясь к среднему ряду. В правой части аудитории стоял длинный, примерно четырехметровый дубовый стол, рассчитанный на четырех человек. Однако за ним сидел всего один кадет.

Это был парень с растрепанными черными волосами и бледной кожей. Он сидел, низко наклонившись над столом, и что-то усердно вырезал перочинным ножом на деревянной поверхности, совершенно не обращая внимания ни на Артура, ни на профессора Каэлена. Его погон был скрыт под полой черного жилета. Остальные три стула пустовали, словно к этому парню никто не хотел подсаживаться.

Артур, не желая ни с кем контактировать, прошел в самый конец длинного стола, ближе к высокому, узкому окну. Он отодвинул тяжелый деревянный стул и сел, положив руки на столешницу. Из окна падал сноп весеннего света, в котором медленно кружились пылинки. Где-то там, за этими толстыми стенами, столица жила своей суетливой жизнью, а его мать и сестра, возможно, уже ушли на рынок. Здесь же, в этом холодном камне, начиналась его война.

Каэлен у доски взмахнул рукой, и кусок мела, взлетев в воздух, начал сам собой чертить на черной грифельной поверхности контуры какого-то уродливого существа.

— Итак, господа кадеты, — громко начал профессор, — если вы встретите в лесу тварь, у которой зубов больше, чем у вас извилин, ваша первая задача — не умереть от страха. Вторая задача...

Слова Каэлена были прерваны.

В тяжелые дубовые двери аудитории, которые профессор плотно закрыл за собой, раздался стук. Это не был требовательный, властный стук Командующей Валерии, и не уверенный удар стражника.

Это был тихий, робкий, но настойчивый стук. Словно по толстому дереву били маленькие, нежные руки, боясь потревожить тех, кто находится внутри.

Каэлен остановился на полуслове, нахмурившись, а мел со стуком упал в желобок доски.

Лицо, до этого выражавшее легкую скуку и профессиональный цинизм, приобрело оттенок раздраженного любопытства. В Диране не стучали так мягко. В Диране выбивали двери с ноги или входили с разрешения, чеканя шаг.

— Войдите, — голос Каэлена, усиленный акустикой амфитеатра, прозвучал холодно и хлестко.

Створка двери неуверенно приоткрылась, издав протяжный скрип несмазанных петель. В образовавшуюся щель сначала протиснулась массивная кожаная сумка, набитая свитками, а затем в аудиторию шагнули две фигуры.

Первой шла девушка, которую Артур не знал. Она была высокой, стройной, с идеальной осанкой, выдававшей в ней человека, привыкшего к физическим нагрузкам или танцам. Её светлые, пепельные волосы были туго заплетены в сложную косу, перекинутую через левое плечо. На ее черном кадетском жилете гордо красовался символ Звезды — знак аристократического происхождения. Её походка была уверенной, почти вызывающей, а зеленые глаза смотрели на профессора без тени страха.

А вот вторая... Артур мгновенно узнал её, и по его телу пробежала легкая волна неловкости. Это была та самая девушка из пустого коридора. Ливия — так он мысленно назвал её про себя, хотя имени еще не знал. Её темно-каштановое каре снова растрепалось, круглые очки в медной оправе угрожающе сползли на самый кончик носа, а на щеках с россыпью точек-веснушек горел яркий румянец стыда. Она крепко прижимала к груди помятые листы пергамента, те самые, которые Артур пытался помочь ей собрать. Символ Солнца на её погоне, лишенный боевых отметок, казался сейчас единственным светлым пятном на её съежившейся фигурке.

Ливия сделала шаг внутрь и, поймав на себе тридцать пар оценивающих взглядов, инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь спрятаться за спину своей высокой спутницы. Её взгляд нервно метнулся по рядам и на долю секунды пересекся с красными глазами Артура. Девушка тихо пискнула, словно мышь, увидевшая ястреба, и мгновенно отвела глаза в пол.

— Какая трогательная картина. Опоздание в первый же день занятий, — протянул Каэлен, скрестив руки на груди. — Вы решили, что расписание Академии носит рекомендательный характер?

Высокая блондинка ничуть не смутилась. Она сделала шаг вперед, закрыв собой Ливию, и вздернула подбородок.

— Профессор Каэлен, при всем моем уважении, — ее голос оказался звонким, уверенным, с едва уловимыми нотками столичного акцента, свойственного высшему обществу. — Вы видели нас в коридоре крыла рунологии десять минут назад! Вы прекрасно знали, что Ливия перепутала направления, а я пыталась ее догнать. Вы наш куратор! И вы знали, что первый урок по тактике у нас с вами. Вы могли бы просто остановить ее, а не наблюдать, как она бежит в противоположную от западного крыла сторону!

В аудитории воцарилась гробовая тишина. Кадеты, сидевшие на нижних рядах, перестали дышать. Возражать профессорам в Диране, тем более в такой дерзкой манере, было сродни самоубийству. Артур, привыкший к суровым нравам мастера Гарольда, который за подобное мог и раскаленными щипцами пригрозить, с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.

Каэлен не изменился в лице. Он лишь медленно, пугающе медленно, моргнул. Затем его взгляд переместился на кусок мела, лежащий в желобке под черной доской.

Артур не почувствовал колебаний эфира, как это бывало, когда маги воды или огня собирали энергию. Пространство в аудитории просто... натянулось, как невидимая струна. Мел дрогнул, с сухим щелчком оторвался от дерева и плавно завис в воздухе. А в следующую долю секунды он сорвался с места со скоростью выпущенной из арбалета стрелы.

ЩЕЛК.

Белый снаряд врезался точно в середину лба блондинки. Удар не был травмирующим, но он был хлестким и обидным. Девушка ойкнула, схватившись за лоб, на котором тут же осталось круглое белое пятно, и отшатнулась назад. Кусок мела, выполнив свою миссию, осыпался белой пылью на каменный пол.

— Кира из рода Вандер, — голос Каэлена упал на октаву, став холодным, как ледник северных гор. — Тот факт, что твой дед заседает в малом совете фракции Диастры, а на твоем погоне сияет Звезда, не дает тебе права забывать, где ты находишься. Я ваш куратор, а не нянька. В Академии Диран мы учим вас выживать. Если кадет не способен самостоятельно ориентироваться в замкнутом пространстве с указателями, то в Черном лесу он станет кормом для Гуардов в первые же пять минут. Моя задача — показать вам последствия ваших ошибок до того, как они станут фатальными.

Он перевел взгляд на сжавшуюся Ливию. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на саркастическое снисхождение.

— А вы, кадет Ливия. Прошу прощения, что не взял вас за ручку и не довел до аудитории. В следующий раз я обязательно расстелю перед вами красную ковровую дорожку и позову оркестр. А пока... ваши места ждут вас.

Кира, злобно сопя и яростно стирая белое пятно со лба рукавом черного жилета, схватила Ливию за локоть и потащила вверх по ступеням амфитеатра.

Артур, сидевший в самом конце длинного стола, следил за ними краем глаза. В аудитории свободных мест почти не осталось. Нижние ряды были плотно оккупированы теми, кто хотел быть ближе к преподавателю, верхние — ветеранами и второгодниками. И тут до Артура дошло. Единственные пустые места в зале находились прямо за его столом, где сидел он сам и странный бледный парень, все еще увлеченно вырезающий что-то ножом из куска дерева, абсолютно игнорируя происходящее вокруг.

Шаги девушек становились все громче. Они поднимались именно к его ряду.

Артур почувствовал, как внутри заворочалось глухое раздражение, смешанное с нежеланием вступать в контакт. Он слишком устал. События последних дней, разрушенный поселок, ранение матери, переезд в столицу, встреча с Командующей Валерией — всё это вымотало его морально. Ему хотелось тишины. Ему хотелось просто слиться со стеной и впитывать знания, которые помогут ему найти отца.

Чтобы избежать неловких взглядов и обязательных кивков, Артур развернулся всем корпусом к высокому, узкому окну, подперев щеку тяжелым кулаком. Солнечный свет, пробивающийся сквозь толстое стекло, приятно грел кожу. Он смотрел на шпили далеких башен столицы и вспоминал кухню их нового дома. Запах наваристого рагу, которое приготовила Элара. Тепло камина. Мягкую улыбку Анны, качающей колыбель с Лией.

Сзади раздался скрип отодвигаемых стульев. Кира с тяжелым вздохом плюхнулась на место рядом с бледным резчиком по дереву, а Ливия, стараясь не шуметь, опустилась на стул прямо по соседству с Артуром. Он уловил тонкий запах чернил, старой бумаги и чего-то сладкого, похожего на ваниль. Девушка зашуршала своими листами, нервно раскладывая их на столе. Она сидела на самом краю стула, отодвинувшись от Артура так далеко, как только позволяло пространство, словно от него исходила радиация.

— Итак, продолжим, пока нас снова не прервали чьи-то уязвленные аристократические чувства, — громко возвестил Каэлен, возвращаясь к доске. Новый кусок мела взлетел в воздух, продолжив вычерчивать монстра.

Началась лекция. Профессор оказался блестящим оратором. Он не читал по бумажке, он рассказывал о монстрах так, словно сам неоднократно пил с ними чай, а потом вскрывал им глотки.

— Тварь, которую вы видите на доске, мы называем "Лесным ползуном", монстр класса "Б". Обитает в глубоких чашах, предпочитает влагу и тень. Его хитин невозможно пробить стандартным стальным клинком, если вы бьете под прямым углом, — мел застучал по доске, рисуя векторы атак. — Уязвимость находится под сочленениями передних лап и в основании шеи. Но проблема в том, что Ползун быстр. Чертовски быстр. Если вы маг огня, вам нужно сжечь кислород вокруг него. Если маг воды — заморозить суставы.

Артур внимательно слушал, впитывая каждое слово. Он мысленно проецировал анатомию монстра на те движения, которые отрабатывал с полуторным мечом в кузне мастера Гарольда. Если сделать подкат под левую лапу, можно достать до сочленения, но нужен короткий клинок, длинный застрянет...

— Но что делать, если вы столкнулись с ним один на один, а ваша магия требует времени на концентрацию? — Каэлен обвел аудиторию взглядом. — Здесь вступает в игру разум. Тактика. Моя специализация.

Профессор отошел от доски и медленно пошел вдоль первых рядов.

— Я — маг разума. Телепат и телекинетик, — спокойно произнес он. — Я не бросаюсь огненными шарами и не вызываю цунами. Моя сила здесь, — он постучал пальцем по своему виску. — Я могу поднять в воздух камень и проломить череп Ползуну. Или могу выслать в его примитивный мозг импульс чистого, первобытного ужаса, заставив его бежать. Магия — это инструмент. А тактика — это рука, которая его направляет. Вы должны знать не только свои сильные стороны, но и свою природу.

Каэлен остановился в центре амфитеатра и, словно невзначай, поднял глаза на средний ряд, прямо на Артура.

— Возьмем, к примеру, нашего новичка. Кадет Широн, — голос профессора разнесся по аудитории.

Артур внутренне подобрался, его мышцы напряглись. Он медленно повернул голову, отрывая взгляд от окна, и посмотрел на Каэлена.

— Вы все видели его погон, — продолжил профессор, засунув руки в карманы белого жилета. — Одна отметка. Он уже смотрел в глаза Гуарду. Но это не самое интересное. Самое интересное в том, что природа его силы, которая только начинает пробуждаться, крайне нестандартна для северных широт. Командующая Валерия лично передала мне отчет медиков, сканирующих его ауру после инцидента.

В аудитории повисла звенящая тишина. Студенты затаили дыхание.

— Наш новичок, — Каэлен выдержал драматическую паузу, — маг Молнии.

Слово упало в толпу, как тяжелый камень в стоячую воду. По рядам пронесся коллективный вздох, переходящий в тихий, взволнованный шепот.

Маги Молнии были редкостью. Огонь, Вода, Земля, Воздух — это были основы. Молния же считалась производной, дикой, нестабильной и невероятно разрушительной стихией. Таких магов боялись. Их сила была молниеносной, её было сложно контролировать, и она часто выжигала самих носителей, если те не обладали железной волей.

Артур сидел с каменным лицом. Внутри у него всё сжалось. Он вспомнил ту ослепительно-синюю искру, сорвавшуюся с его пальцев, когда он коснулся плеча дяди Гаррика на руинах поселка. Искру, которая заставила старого ветерана отшатнуться в ужасе. Он не знал, как управлять этой силой. Он даже не был уверен, что она действительно есть в нем на постоянной основе. А Каэлен только что выставил его на всеобщее обозрение, повесив на него ярлык опасного элемента.

Никто из кадетов не повернулся, чтобы посмотреть на него в упор. В Диране не принято было пялиться на тех, кого признали опасными. Но Артур физически чувствовал, как изменилась атмосфера. Пространство вокруг него словно стало плотнее.

И лишь Ливия, сидевшая рядом с ним, не выдержала. Девушка, казалось, вообще перестала дышать. Она медленно, очень медленно, скосила свои карие глаза вправо, разглядывая профиль Артура. Её взгляд скользил по его широким плечам, напряженной линии челюсти, бледной коже и этим пугающим, неестественным белым волосам. В её глазах читался первобытный страх, смешанный с болезненным, непреодолимым любопытством исследователя. Она смотрела на него не как на парня, а как на запертую в клетке шаровую молнию, которая может взорваться в любую секунду. Артур, почувствовав её взгляд, лишь слегка повернул голову в её сторону. Красная радужка сверкнула в лучах солнца. Ливия мгновенно отвернулась, уткнувшись носом в свои пергаменты, и её уши покраснели до кончиков.

— Молния требует абсолютного контроля, — завершил свою мысль Каэлен, возвращаясь к кафедре. — Без тактики и дисциплины маг молнии — это просто ходячая бомба, которая убьет своих союзников быстрее, чем врагов. Запомните это.

Остаток лекции прошел в разборе теоретических ситуаций. Артур больше не смотрел в окно. Он внимательно слушал, запоминая термины, классификации уязвимостей и принципы построения магических барьеров.

Наконец, Каэлен подошел к своему массивному дубовому столу. Он налил себе воды из стеклянного графина в простой стакан, сделал долгий глоток и со стуком поставил посуду на столешницу. Затем профессор сел в свое кресло, с наслаждением вытянул длинные ноги в высоких черных сапогах и закинул их прямо на край стола, скрестив в лодыжках. Он откинулся на спинку стула, заложив руки за голову.

— До удара колокола осталось пять минут, — лениво произнес Каэлен, прикрывая глаза. — Лекция окончена. Можете начинать собирать свои вещи и морально готовиться к следующему профессору. Если я не ошибаюсь, у вас сейчас основы алхимии с мадам Дюран. Да помогут вам боги, она терпеть не может первый курс. Свободны.

Аудитория мгновенно ожила. Гробовая тишина сменилась какофонией звуков. Заскрипели стулья, зашуршали плотные страницы дорогих гримуаров, защелкали медные и серебряные застежки на кожаных сумках. Студенты тихо переговаривались, обсуждая лекцию и предстоящий урок.

Артур сидел неподвижно. Он медленно опустил взгляд на поверхность своего стола. Перед ним не было ничего. Ни единого листа пергамента, ни пера, ни чернильницы, ни сумки. Лишь идеально отполированное темное дерево, на котором в лучах солнца плясала одинокая пылинка. У него ничего не было. Всё, чем он владел — это форма, выданная Академией час назад, и его собственное тело. Контраст между ним и этими столичными детьми, упаковывающими свои дорогие учебники в кожаные ранцы с гербами, внезапно стал невыносимо острым. Он почувствовал себя самозванцем. Кузнецом, случайно забредшим в библиотеку магов.

Внезапно в его правый бок, прямо между ребер, вонзилось что-то острое и твердое.

По телу Артура мгновенно пробежала толпа колючих мурашек. Рефлексы, выкованные тяжелым трудом и недавней схваткой не на жизнь, а на смерть, сработали быстрее разума. Мышцы спины напряглись как стальные канаты, правая рука молниеносно дернулась назад, готовая перехватить атакующую конечность и сломать ее, а корпус начал разворот для удара.

Но в последнюю долю секунды, осознав, где он находится, Артур невероятным усилием воли подавил боевой рефлекс, превратив смертоносный разворот в резкий оборот на стуле.

Сзади, перегнувшись через спинку стула Ливии, стояла та самая Кира. В руке она держала длинное, изящное гусиное перо с металлическим наконечником, которым она, судя по всему, и ткнула Артура в ребра. Зеленые глаза девушки азартно блестели.

— Эй, человек-гроза, — весело, совершенно не смущаясь его свирепого взгляда, произнесла она. — Ты чего такой напряженный? Дыру в столе протрешь своим взглядом.

Артур медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. Красные глаза сузились.

— Не стоит подкрадываться ко мне со спины и тыкать острыми предметами, — его голос прозвучал ниже обычного, в нем скользнула легкая, непреднамеренная угроза. — У меня... плохие рефлексы.

Кира ничуть не испугалась. Напротив, её улыбка стала только шире. Она оперлась локтями о стол Ливии, совершенно игнорируя то, как маленькая девушка сжимается в свой стул, пытаясь стать невидимой.

— О, верю! С такой-то отметкой на погоне, — Кира кивнула на белую черту на поясе Артура. — Слушай, Каэлен, конечно, та еще заноза, но он прав. Ты местная знаменитость теперь. Меня, кстати, Кира зовут. Кира Вандер.

Она протянула ему руку. Руку с тонкими, аристократичными пальцами, но крепкой, мозолистой ладонью — ладонью фехтовальщицы.

Артур секунду смотрел на протянутую руку. В его голове пронеслись слова матери: «Ты скажешь им, что ты Артур Широн... Академии нужны стойкие и честные». Ему нужны были союзники, а не враги. Он осторожно пожал ее ладонь. Рукопожатие Киры оказалось неожиданно сильным.

— Артур Широн, — представился он.

— Знаю, слышала, — отмахнулась Кира. Затем она бесцеремонно хлопнула по плечу Ливию, отчего та вздрогнула и выронила перо. — А это наш ходячий справочник и генератор паники, Ливия. Ливия Торн. Она хорошая, просто боится всего, что громче шепота и быстрее черепахи. А ты, как-никак, молния. Так что не обижайся, если она будет падать в обморок при твоем приближении.

— Кира... пожалуйста, прекрати, — едва слышно пропищала Ливия, поправляя съехавшие очки. Она подняла на Артура свои большие карие глаза и быстро, скомкано произнесла: — Простите за то, что произошло в коридоре... Я правда не специально. И... приятно познакомиться, Артур.

Она произнесла его имя так, словно пробовала на вкус незнакомое зелье.

— Всё в порядке. Мне тоже приятно, — ответил Артур, чувствуя, как напряжение в груди немного отпускает. Эти двое, несмотря на свою полярную разность, не казались злыми или высокомерными.

— А этот молчаливый кусок мрамора, — Кира махнула рукой в сторону бледного парня, сидящего рядом с ней, — это Сайлас. Он вообще с нами не разговаривает с самого начала недели. Сидит и строгает свои деревяшки, маньяк недоделанный.

Как по волшебству, стоило ей произнести его имя, как Сайлас — парень с растрепанными черными волосами и тенями под глазами, который всю лекцию не отрывался от куска дерева — резко вскочил на ноги. Его стул с грохотом отлетел назад.

— Сделал! — хрипло, но торжествующе выкрикнул он, поднимая над головой свое творение.

Несколько кадетов с нижних рядов обернулись, недовольно шикнув. Каэлен у кафедры даже не открыл глаз, лишь слегка пошевелил пальцем, и стул Сайласа телекинезом плавно вернулся на место.

Артур, Кира и Ливия уставились на предмет в руках парня.

Это была деревянная фигурка, высотой около двадцати сантиметров. Но детализация была поразительной. Дерево было отполировано до блеска, а линии реза были невероятно точными. Это была статуэтка женщины в полных доспехах, с короткими волосами и суровым, волевым лицом. Она стояла, опершись руками на эфес длинного меча, воткнутого в землю.

— Это... — Артур удивленно моргнул. — Это же Командующая Валерия.

— Именно! — глаза Сайласа фанатично блестели. Он бережно погладил фигурку по деревянному наплечнику. — Идеальные пропорции. Я три дня ловил ее образ, когда она инспектировала плац. Видите, как передана текстура плаща? А взгляд? Это же чистая сталь!

Кира закатила глаза и хлопнула себя ладонью по лбу.

— Великие Боги, Сайлас, ты одержим. Мы на лекции по тактике, а ты вырезаешь кумиров. У тебя с головой всё в порядке?

— Искусство требует жертв, Кира. А лекцию я и так наизусть знаю, — фыркнул Сайлас, аккуратно пряча фигурку Командующей Валерии во внутренний карман своего черного жилета. Он посмотрел на Артура, его взгляд задержался на боевой отметке, затем на белых волосах. — Широн. Я Сайлас. Если понадобится вырезать амулет концентрации — обращайся. Только материал твой.

— Учту, — кивнул Артур, проникаясь странной симпатией к этому чудаковатому парню.

В этот момент за стенами аудитории раздался глубокий, вибрирующий гул. УДАР. УДАР. УДАР. Колокол возвестил об окончании лекции.

— Все, выметайтесь! — не открывая глаз, крикнул Каэлен с кафедры. — И чтобы на следующем занятии я не видел ни одного опоздавшего!

Толпа кадетов хлынула к выходам. Артур поднялся со своего места. Забирать ему было нечего, поэтому он просто задвинул стул. Ливия, суетливо сгребая свои пергаменты в сумку, случайно выронила один чистый лист. Он плавно спланировал прямо под ноги Артуру.

Юноша наклонился, поднял плотный, дорогой пергамент и протянул его девушке. Ливия, заметив потерю, густо покраснела. Она осторожно взяла лист за самый краешек, стараясь не коснуться пальцев Артура.

— С-спасибо... — пробормотала она. Затем, словно набравшись храбрости, она быстро покопалась в своей сумке и вытащила небольшую, аккуратно переплетенную кожей тетрадь и простой угольный карандаш. Она протянула их Артуру, не поднимая глаз. — В-возьмите. У вас... у вас ничего нет для записей. А мадам Дюран... она заставляет конспектировать каждую мелочь. Она жестокая.

Артур с удивлением посмотрел на маленькую тетрадь. Это был невероятно добрый, искренний жест в этом холодном месте.

— Спасибо, Ливия, — мягко сказал он, принимая подарок. Тетрадь пахла ванилью. — Я верну, как только куплю свои.

Девушка лишь быстро кивнула и, закинув сумку на плечо, поспешила к выходу, стараясь затеряться в толпе.

— Эй, Грозовой мальчик, не отставай! — крикнула Кира, уже стоя у дверей и махая ему рукой. Рядом с ней, насупившись, стоял Сайлас. — Идем, алхимические лаборатории находятся в подземельях восточного крыла. Это тот еще поход!

Артур направился за ними. Как только они вышли из аудитории, на них обрушился гул коридоров Академии. Перемена в Диране напоминала потревоженный улей. Сотни кадетов в черных и серых формах спешили по своим делам, смеялись, спорили, обменивались свитками.

Пока они шли по длинным галереям, освещенным магическими сферами, Артур спиной чувствовал направленные на него взгляды. Шепотки сопровождали его на каждом шагу.

— ...это он? Тот, с отметкой?

— ...говорят, он голыми руками убил Гуарда...

— ...а волосы белые почему? Проклятие?

Кира, шагающая слева от него, казалось, наслаждалась этим вниманием. Она шла с высоко поднятой головой, словно королева в сопровождении своей свиты.

— Ну, рассказывай, Широн, — начала она допрос, проталкивая сквозь стайку второгодок. — Откуда ты взялся такой красивый? Северный предел? Это же дыра. Без обид. Там же только снег, контрабандисты и монстры. И где ты заработал палку на погон? Реально Гуард?

Артур вздохнул. Он понимал, что отвечать придется.

— Северный предел. Да, Гуард. Он прорвался через защиту.

— И ты его молнией? — глаза Киры округлились от восторга.

— Нет, — Артур покачал головой, вспоминая тяжесть тора в руках. — Обычным кузнечным молотом и железной балкой. Магия... она проявилась позже. И я не умею ею пользоваться.

Сайлас, идущий справа, тихо хмыкнул.

— Молотом. Гуарда. Практично. И очень брутально. Одобряю.

— Скукота! — разочарованно протянула Кира. — А я-то думала, ты испепелил его взглядом. А что с глазами? Это тоже от магии?

— Они с рождения такие, — коротко ответил Артур, давая понять тоном, что тема закрыта. Он вспомнил отца, Широна, у которого, по рассказам матери, глаза пылали так же ярко.

Они миновали парадную лестницу и начали спуск в подземелья. Воздух здесь становился прохладнее, сырее и наполнялся резкими, едкими запахами серы, жженой травы и кислот. Факелы на стенах горели неестественным зеленым светом.

— Добро пожаловать в ад, — прошептала Кира, когда они подошли к тяжелым железным дверям лабораторий, откуда доносилось зловещее бульканье. Ливия уже стояла там, прижавшись спиной к холодной стене и нервно теребя ремешок сумки.

Артур сжал в руке подаренную тетрадь. Его первый день только начался. Академия Диран показала свои зубы, но он уже нашел тех, с кем можно было попробовать выжить в этом лабиринте амбиций и магии. Он расправил плечи, его красные глаза блеснули в зеленоватом свете факелов, и он толкнул железную дверь.

Акт II

Тяжелая, обитая почерневшим от времени и едких испарений железом дверь подземелья со скрипом поддалась, впуская Артура и его новых знакомых в святая святых мадам Дюран — лабораторию основ алхимии. Воздух здесь был густым, почти осязаемым. Он пах серой, жженым сахаром, сушеной полынью и чем-то неуловимо металлическим, отчего во рту мгновенно появился горьковатый привкус. Вдоль каменных стен тянулись бесконечные стеллажи, заставленные пузатыми колбами, перегонными кубами, ступками из черного мрамора и стеклянными банками, в которых плавали в мутноватом растворе совершенно невообразимые ингредиенты: от заспиртованных глаз неизвестных тварей до светящихся синим светом корней.

Артур шагнул внутрь, и его ноздри расширились, втягивая этот странный, пугающий, но невероятно притягательный аромат. В кузнице мастера Гарольда пахло раскаленным железом и потом, здесь же пахло тайнами мира, скрытыми в материи.

Аудитория представляла собой каскад длинных, покрытых пятнами от кислот и ожогов каменных столов, за каждым из которых могло разместиться по четыре человека. Кира, не теряя времени, уверенно потащила их к столу на третьем ряду.

— Сюда, — скомандовала она, бросая свою тяжелую сумку на скамью. — Слишком близко к Дюран сядем — оглохнем от её нотаций, слишком далеко — задохнемся от паров, если кто-то сзади взорвет свой котел. Третий ряд — идеальный тактический выбор.

Сайлас молча плюхнулся с краю, тут же доставая из бездонных карманов своего жилета новый кусок дерева и маленький резец. Ливия робко присела рядом с Кирой, аккуратно раскладывая свои идеальные конспекты. Артур занял оставшееся место с краю, чувствуя, как внутри нарастает волнение. Он посмотрел на пустую поверхность перед собой, затем на маленькую ванильную тетрадку, которую ему дала Ливия на прошлой лекции. Этого было явно недостаточно для предмета, требующего точных формул и расчетов.

Вдруг слева от него на стол с глухим стуком упала толстая тетрадь в прочном кожаном переплете. Артур поднял глаза. Кира ухмылялась, подбрасывая на ладони мешочек с реактивами.

— Держи, Грозовой мальчик. У меня запасных штук пять. Мой дед решил, что если я еду в Диран, то должна быть экипирована так, словно собираюсь писать энциклопедию в одиночку. Бери, не стесняйся.

Прежде чем Артур успел поблагодарить её, Сайлас, не отрывая взгляда от своей деревяшки, небрежным движением руки скользнул по столу и придвинул к Артуру еще одну тетрадь. Она была полной противоположностью подарку Киры: минималистичная, в строгой черной обложке, без единого украшения, с идеально ровными листами из плотной, чуть сероватой бумаги.

— Для схем, — коротко бросил Сайлас, сдувая стружку со стола. — Алхимия — это геометрия элементов. Начнешь писать формулы в линию — взорвешься на первом же практическом. Черти треугольники трансмутаций.

Артур сглотнул, тронутый этим неожиданным потоком помощи от людей, которых знал меньше пары часов.

— Спасибо. Я... я все верну.

— Брось, Широн, — отмахнулась Кира. — Мы теперь вроде как одна банда. Надо же кому-то присматривать за тобой, пока ты не научился контролировать свои искры.

В этот момент Ливия, чьи щеки снова приобрели оттенок спелого помидора, робко протянула руку. В её тонких, дрожащих пальцах было зажато великолепное перо, сделанное из махового пера полярной совы. Наконечник был искусно выкован из серебра, а внутри виднелся крошечный резервуар для чернил.

— В-вот, — пискнула она, избегая смотреть ему в глаза. — Это перо с автоподачей чернил. О-оно зачаровано на плавность линии. Мадам Дюран... она говорит очень быстро. Обычным пером вы не успеете за ней записать. А в ту тетрадку, что я дала, лучше записывать только свойства трав.

Артур бережно взял перо. Оно было легким, идеально сбалансированным и теплым на ощупь. Он посмотрел на троицу, сидящую рядом. Высокомерная, но благородная аристократка. Странный, отрешенный от мира скульптор. И пугливая, но невероятно добрая девочка-энциклопедия. В груди Артура разлилось странное, давно забытое тепло. Он осторожно положил руки на стол, приготовил пергаменты, перо и с нетерпением, горящим в красных глазах, уставился на преподавательскую кафедру. Он был готов учиться. Он был готов познать тайны, которые помогут ему стать сильнее.

Два часа спустя тяжелая железная дверь подземелья с грохотом распахнулась, и из нее, шатаясь, словно после тяжелого ранения, вывалился Артур. Его белые волосы, и без того торчащие в разные стороны, теперь были покрыты тонким слоем зеленоватой пыли. Правый глаз нервно дергался. В руках он сжимал конспекты, в которых ровным счетом ничего не понимал.

Он прислонился спиной к холодной каменной стене коридора и медленно сполз вниз, издав протяжный, болезненный стон.

— Эфирная плотность... валентность философского камня при взаимодействии с лунной росой в фазе убывающей луны... — бессвязно бормотал он, глядя в пустоту. — Коагуляция духовных эманаций в материальный субстрат... Что это было? Великие Боги, что она несла?

Вслед за ним из аудитории выпорхнула Кира. Её лицо расплылось в широкой, издевательской ухмылке. Увидев раздавленного Артура, она подошла и от души, с размаху ударила его кулаком в плечо. Удар был не слабым — Артур даже слегка качнулся, но это помогло ему прийти в себя.

— Ха-ха-ха! — звонко рассмеялась девушка, упирая руки в бока. — Видел бы ты свое лицо, Широн! Ты сидел с таким видом, словно тебе наживую пытаются вскрыть череп ложкой!

— Я не понял ни единого слова, — хрипло признался Артур, потирая ноющий лоб. На его лбу красовалось свежее, слегка красноватое пятно. — И я просто чихнул! От этой её порошковой серы! Почему она кинула в меня мел?!

— Потому что мадам Дюран считает, что чихание — это признак слабой концентрации духовных потоков, — нравоучительно произнесла подошедшая Ливия. Она выглядела свежей и бодрой, а её конспекты были исписаны бисерным почерком от края до края. — Она требует абсолютной тишины во время декламации законов Гермеса.

— Она просто садистка, — резюмировала Кира. — Но расслабься, Грозовой. Ты хотя бы пытался слушать и получил мелом за чих. А вот посмотри на этого героя.

Кира ткнула пальцем в сторону дверей. Оттуда, медленно шаркая ногами и сладко зевая, выходил Сайлас. Его черные волосы были спутаны, а на щеке отпечатался узор текстуры дубового стола.

— Ты не один такой, — хихикнула Кира. — Этот кусок мрамора уснул на десятой минуте лекции! ДЕСЯТОЙ! Я думала, Дюран его испепелит взглядом, но он как-то умудрился спать с открытыми глазами.

Сайлас потянулся, хрустнув позвоночником.

— Я не спал, — меланхолично возразил он. — Я медитировал. Изучал молекулярную структуру стола через тактильный контакт лица с поверхностью. Дюран слишком много говорит о теории. Практика — вот где истина.

Артур слабо улыбнулся, поднимаясь на ноги. Головная боль немного отступила. Впереди их ждали еще две лекции.

Следующие три часа слились для Артура в один бесконечный поток информации, лиц и новых впечатлений. Сначала была «История Континента и зарождение магии». Профессор Аларик — глубокий старец с длинной седой бородой, которая едва не путалась в его ногах, — рассказывал о Первом Разломе. Аудитория здесь была куда светлее и просторнее, с огромными витражными окнами.

Артур слушал, как завороженный, рассказ о том, как сотни лет назад ткань реальности порвалась, впуская в их мир монстров, Лесных Ползунов и прочих тварей.

В какой-то момент с задних рядов поднялся высокий, крепко сбитый кадет с квадратной челюстью и шрамом на подбородке.

— Профессор, — громко, на весь зал, произнес он, перебивая старца. — Маркус Торвальд, фракция Стального Щита. Вы говорите, что магия появилась как защитный механизм самой планеты. Но мой отец, генерал Торвальд, утверждает, что магия — это проклятие, мутация крови, которая сводит нас с ума. Как вы объясните инцидент в Красном Ущелье, когда маг Огня сжег свой же батальон?

В аудитории начался шумный шепот. Артур навострил уши. Ему было жизненно важно понять природу силы, которая теперь жила в нем.

Профессор Аларик тяжело вздохнул, его старые глаза блеснули мудростью и печалью.

— Кадет Торвальд. Сила не имеет морали. Огонь греет дом, и огонь сжигает города. Магия требует воли, превосходящей саму человеческую природу. В Красном Ущелье сломался человек, а не магия. Вы здесь, в Диране, чтобы выковать эту волю. Иначе... вы станете тем самым проклятием, о котором говорит ваш уважаемый отец.

Спор продолжился, к нему подключились другие кадеты. Девушка с короткими рыжими волосами яростно доказывала Маркусу, что маги Воды никогда не теряют контроль, на что тот парировал примерами цунами на восточном побережье. Артур молча записывал тезисы подаренным пером, чувствуя, как мир, который казался ему простым и черно-белым в деревне, расширяется, приобретая тысячи оттенков серого.

Четвертой лекцией были «Основы формаций и полевой навигации». Их выгнали на внутренний полигон Академии — огромный плац, покрытый затоптанным песком и окруженный высокими крепостными стенами. Инструктор, безжалостный ветеран с механическим протезом вместо левой руки, гонял их до седьмого пота, заставляя выстраиваться в защитные порядки «Клин», «Кольцо» и «Щит». Здесь Артур чувствовал себя в своей стихии. Физические нагрузки, дисциплина, четкие команды — это было то, к чему он привык. Пока столичные аристократы задыхались и спотыкались, путая лево и право в строю, Артур двигался с грацией и мощью молодого волка. Кира, оказавшаяся с ним в одной связке, бросала на него одобрительные взгляды, успевая при этом отвешивать подзатыльники Сайласу, который постоянно норовил отойти в сторону и начать чертить что-то на песке.

Наконец, когда солнце начало клониться к западу, окрашивая небо над Дираном в нежно-персиковые и золотистые тона, прозвучал финальный колокол. Первый учебный день был окончен.

Кадеты густой толпой вывалились с полигона в широкие светлые коридоры центрального корпуса. Артур шел, чувствуя приятную ломоту в мышцах ног и спины, но желудок его сводило судорогой. Он не ел с самого раннего утра, с того момента, как попрощался с матерью и Эларой на пороге их нового дома.

— Вы не знаете... где тут столовая? — тихо, с легкой неловкостью спросил Артур, обращаясь к своим спутникам. — Я сейчас готов съесть даже алхимический справочник мадам Дюран.

Кира резко остановилась, хлопнув себя по лбу.

— Боги, точно! Еда! Как я могла забыть. Идем, Грозовой, мы покажем тебе место, где готовят лучшие мясные пироги по эту сторону столичной реки!

Они направились в южное крыло. Разговорившись, они шли по залитым теплым весенним светом галереям. Окна здесь были распахнуты настежь. Весна вступала в свои права, прогоняя последние остатки зимней стужи. Снаружи, во внутренних дворах Академии, уже таял снег, обнажая черную, влажную землю, из которой пробивались первые зеленые ростки. Легкий ветерок приносил свежий, сладковатый запах набухающих почек и талой воды.

Артур шел, глубоко вдыхая этот воздух. С каждым шагом по коридору к запаху весны начал примешиваться другой аромат. Сначала едва уловимый, но по мере приближения к массивным двустворчатым дверям из светлого дерева, он становился все гуще и насыщеннее. Запах жареного мяса с чесноком и розмарином. Аромат свежеиспеченного хлеба с хрустящей корочкой. Густой дух наваристого мясного бульона с овощами и специями. Запах сладких ягодных пирогов и корицы. Эти ароматы сплетались воедино, создавая невероятную симфонию, от которой у Артура потекли слюнки. Это пахло как кухня Элары в праздник, как дом, в который всегда хочется вернуться.

Они толкнули двери и оказались в огромном зале столовой. Сотни длинных дубовых столов были расставлены ровными рядами. Под высокими сводчатыми потолками парили светящиеся магические сферы, создавая мягкое, теплое освещение. Стоял невообразимый гул сотен голосов: кадеты смеялись, обсуждали лекции, спорили о тактике, делились слухами из столицы.

— ...а я ему говорю, если ты не умеешь ставить щит Воздуха за две секунды, тебе конец в лесу...

— ...слышали, говорят, на северной границе снова активность Гуардов? Совет созывает новые отряды...

— ...мадам Дюран сегодня опять свирепствовала, сняла баллы с половины группы...

Но все это великолепие меркло перед одним удручающим фактом. К длинным стойкам раздачи, откуда и исходили эти божественные запахи, тянулась невероятно длинная очередь. Кадеты стояли в четыре ряда, переминаясь с ноги на ногу.

— О, бездна... — простонала Ливия, поправляя очки. — Мы будем стоять тут до ночи.

— Не ной, Лив, — бодро отозвалась Кира, беря её под руку и вытаскивая в конец очереди. — За хорошую еду нужно бороться. Широн, Сайлас, прикрывайте тылы.

Они встали в очередь. Медленно, шаг за шагом, они продвигались вперед. Разговоры вокруг не смолкали, но Артур был сосредоточен на запахах, которые становились все сильнее. Он уже различал нотки тмина в супе и карамелизированного лука в мясе.

Вдруг прямо перед ними, буквально в пяти-шести человеках от начала раздачи, раздался громкий, издевательский смех. Артур, благодаря своему росту, легко увидел причину.

Группа старшекурсников — пятеро или шестеро рослых парней в идеально подогнанной форме — плотным кольцом окружила двух первокурсников, мальчика и девочку. Пацан, щуплый, с испуганными серыми глазами, прижимал к груди поднос с едой. Девочка стояла рядом, чуть не плача.

Один из старшекурсников, высокий брюнет с надменным лицом и прилизанными волосами, лениво протянул руку и бесцеремонно забрал с подноса пацана большую порцию запеченного мяса.

— Спасибо, малявка. А то мне порции показалось мало, — протянул брюнет, отправляя кусок в рот. — А вам, салагам, полезно голодать. Легче бегать от монстров будете.

Его дружки загоготали, отталкивая пацана в сторону. Тот споткнулся и едва не уронил остатки еды на каменный пол.

Артур почувствовал, как внутри него закипает глухая ярость. Он уже собирался шагнуть вперед, его мышцы напряглись, а в красных глазах мелькнула опасная искра, но его опередили.

Порыв ветра, пахнущий дорогим мылом и сталью, пронесся мимо него. Кира Вандер.

Девушка растолкала стоящих впереди кадетов и вылетела прямо на старшекурсников. Её лицо было искажено гневом, зеленые глаза метали молнии.

— Эй, вы! Переростки! — звонко, на всю столовую, рявкнула Кира, уперев руки в бока. — Вернули поднос на место и извинились! Вы что, в казармах наемников воспитывались, что у первокурсников еду отбираете?! Какое позорище!

Брюнет поперхнулся мясом. Он медленно обернулся, смерив Киру презрительным, тяжелым взглядом. Его дружки перестали смеяться, сжимая кулаки и отступая девчонку.

— Чего вякнула, пигалица? — процедил брюнет, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ты вообще знаешь, с кем разговариваешь?

Он гордо выпятил грудь, демонстрируя свой погон. На нем сверкал символ: Полумесяц, внутри которого была вписана Звезда. Символ аристократа, в чьем роду пробудилась магия. И рядом — две кроваво-красные полосы. Ветеран.

— Я лорд Кассиан из рода Вейл. Маг Воды. И я беру то, что хочу. А ты, — он брезгливо посмотрел на её одинокую Звезду без боевых отметок, — просто домашняя девочка с титулом. Брысь отсюда, пока я не заморозил тебе язык. Твоя Звезда здесь ничего не значит без силы. Моя метка — это слияние крови и магии!

Он шагнул к Кире, нависая над ней, пытаясь задавить авторитетом и габаритами. Кира не отступила ни на миллиметр, её рука инстинктивно потянулась к поясу, где должен был висеть тренировочный меч, которого там сейчас не было. Артур уже сжал кулаки, готовясь сорваться с места и впечатать этого Кассиана в стену, плевать на правила и магию.

Но внезапно, словно из ниоткуда, прямо за спиной Киры раздался голос.

Он был негромким, лишенным всякой агрессии или угрозы. Спокойный, глубокий, ровный баритон парня лет семнадцати-восемнадцати. Но в этом голосе была такая стальная уверенность и скрытая мощь, что гул в радиусе десяти метров мгновенно стих.

— Кассиан. Ты снова позоришь форму Дирана из-за куска жареной свинины?

Кира резко обернулась. Артур тоже вытянул шею.

Позади Киры стоял парень. Он был чуть выше её, примерно одного роста с Артуром. У него были темно-синие, почти черные волосы, аккуратно зачесанные назад, и пронзительные серые глаза, холодные, как зимний лед. Он стоял расслабленно, скрестив руки на груди, но каждое его движение источало грацию хищника.

Но не лицо и не осанка приковали взгляд Киры, заставив её приоткрыть рот от изумления. Она смотрела на его правое плечо. На погон.

Там не было привычных символов. Там была вышита золотом одинокая, витиеватая буква «R». Но самое шокирующее было под ней. Слияние сразу трех знаков: Луна, Звезда и Солнце, сплетенные в единый сложный узор. Это означало, что перед ними потомок древнего благородного рода, пробудивший могущественную магию, обладающий выдающейся физической силой и признанный абсолютным гением в учебе. Символ элиты из элит.

Но то, что заставило даже Артура расширить глаза, находилось чуть ниже.

Три глубокие, жирные кроваво-красные полосы.

Больше ста выживаний в кровавых бойнях. Больше ста убитых монстров высших классов. И этому парню было не больше восемнадцати.

Лицо надменного Кассиана мгновенно потеряло все свои краски. Он побледнел так сильно, что стал похож на привидение. Его дружки рефлекторно отступили на шаг назад, опустив головы. Вся их спесь испарилась, словно капля воды на раскаленном железе.

— Э-эрик... — сглотнув, пролепетал Кассиан, отступая от Киры. — Мы... мы просто преподавали им урок. Иерархия, знаешь ли...

— Иерархия строится на уважении и силе духа, Кассиан, а не на воровстве еды у тех, кто слабее, — голос парня по имени Эрик оставался ровным, но от него веяло таким морозом, что, казалось, температура в столовой упала на несколько градусов. — Положи мясо. Извинись перед кадетами. И исчезни с моих глаз. Пока я не решил проверить твою хваленую магию воды на практике. В дуэльном зале.

Кассиан дрожащими руками аккуратно, словно величайшую драгоценность, вернул кусок мяса на поднос онемевшего от шока первокурсника.

— Прости, парень, — пробормотал он себе под нос, избегая смотреть на Эрика. — Ошибочка вышла.

Затем он и его свита развернулись и, не оглядываясь, буквально сбежали из столовой, растворившись в толпе у выхода.

Эрик перевел свой холодный взгляд на Киру. Девушка стояла, замерев, ее зеленые глаза были огромными, как блюдца.

— Дерзость — это хорошо, — спокойно произнес Эрик, глядя на её Звезду. — Но без силы дерзость приведет тебя в могилу. Оценивай противника до того, как бросаться в бой.

Он слегка кивнул ей, затем скользнул взглядом по толпе, на секунду задержавшись на красных глазах Артура, и, развернувшись, неспешным, уверенным шагом направился к отдельным столам в глубине зала, где сидели такие же кадеты с элитными знаками отличия.

Кира шумно выдохнула, словно до этого не дышала, и, тряхнув головой, бросилась обратно к своим.

Ее щеки пылали.

— Вы это видели?! — зашипела она, подлетая к Артуру, Сайласу и Ливии. — Это же R-класс! Три символа! Три палки! Боги милосердные, я думала, такие существуют только в пропагандистских книжках Академии! Простите меня, я не должна была вас оставлять, но вы видели лицо этого урода Кассиана?!

Артур и остальные тем временем уже подошли к линии раздачи и даже успели взять подносы, наблюдая за всем конфликтом со стороны.

— Ты молодец, Кира, — тихо сказал Артур, беря ей порцию того самого жареного мяса и глубокую тарелку наваристого супа, ставя их на её поднос. — Но он прав. Тот парень, Кассиан. Он бы тебя размазал. Не лезь на рожон, если не уверена, что сможешь откусить.

— Пф, я бы ему глаза выцарапала до того, как он вспомнил бы свои заклинания, — фыркнула Кира, но по её голосу было ясно, что она до сих пор под впечатлением.

Они взяли свою еду и направились к свободному столу у огромного окна, за которым уже сгущались сумерки.

Прошло несколько минут. Они ужинали в приятной, расслабленной атмосфере. Окружающий гул столовой казался уютным фоном.

Артур зачерпнул ложкой густой, горячий суп с большими кусками вареной говядины, морковью и зеленью. Он поднес ложку ко рту и сделал глоток. Вкус был невероятным. Богатое, пряное тепло разлилось по телу, мгновенно снимая усталость от алхимии мадам Дюран и физических упражнений. На мгновение он закрыл глаза.

Он открыл глаза и сделал еще один глоток, собираясь сказать Кире, что это лучшее мясо, которое он пробовал.

И в этот момент свет, падающий от магической сферы над их столом, померк.

Огромная, плотная тень накрыла весь их стол, поглотив Артура, Сайласа, Киру и Ливию. Тень не двигалась, но от неё исходила аура такой подавляющей, колоссальной мощи, что воздух вокруг них словно стал тяжелым, как свинец. Разговоры за соседними столами мгновенно стихли, как по мановению волшебной палочки. Тишина начала расползаться по столовой, как круги по воде.

Артур почувствовал, как волоски на его затылке встали дыбом. Он медленно, очень медленно, стараясь не делать резких движений, сглотнул свой суп. Ложка зависла в воздухе. Он аккуратно повернул голову и посмотрел назад, поверх своего правого плеча.

За его спиной возвышалась фигура.

Закованная в черную матовую броню, которая не блестела, а, казалось, поглощала свет. На плечах покоился тяжелый темно-багровый плащ, на котором был вышит золотой герб столицы. Лицо с резкими, волевыми чертами было суровым и непроницаемым. Короткие темные волосы с легкой проседью, шрам, пересекающий левую бровь, и глаза, в которых читалась бездна опыта и сотни пережитых смертей.

Командующая Вайолет.

Она стояла, скрестив руки в бронированных перчатках на груди, и смотрела сверху вниз на их компанию.

Ливия, увидев ее, издала звук, похожий на писк сдавленной мыши, и медленно сползла под стол, прикрыв голову подносом. Кира побледнела так же, как недавно Кассиан, и выронила вилку, которая с громким звоном ударилась о тарелку. Артур замер, его сердце забилось чаще. Что главнокомандующей защитников столицы, женщине, которая отчитывается только перед Советом, делать в столовой первокурсников?

Вайолет обвела их тяжелым взглядом, задержавшись на белых волосах и красных глазах Артура, затем на секунду перевела взгляд на Киру, и, наконец, её голос, густой, хриплый и властный, разнесся в образовавшейся тишине:

— Я наблюдаю за вами, кадеты. За всеми вами. С того самого момента, как вы переступили порог этой Академии.

Её слова падали как тяжелые камни.

— Вы думаете, что стычки в коридорах, споры о благородстве крови и игра в героев в столовой — это то, ради чего вас сюда привели? — она слегка наклонилась вперед. — Забудьте сказки. Забудьте свои статусы. Мы — королевская гвардия Диран, а не сборище напыщенных павлинов из Диастры или других неженок из восточных академий. Мы — щит, который отделяет этот город от зубов тварей, рыщущих во тьме. И если вы продолжите тратить энергию на пустые конфликты вместо того, чтобы стать единым механизмом, вы умрете в первый же день практики в Черном лесу. Это не угроза. Это констатация факта.

Она выпрямилась, её броня тихо лязгнула.

— Широн, — она назвала его фамилию, и Артур вздрогнул. — Сила без контроля — это самоубийство. Вандер, — она посмотрела на Киру. — Смелость без тактики — это глупость. Запомните это. Завтра на рассвете общий сбор на центральном полигоне. Посмотрим, из чего вы сделаны на самом деле.

Она уже собиралась развернуться, чтобы уйти, оставив их переваривать этот ледяной душ, как вдруг произошло нечто совершенно невообразимое.

Сайлас, который все это время сидел с закрытыми глазами, словно в трансе, резким, дерганым движением распахнул свою сумку. Он нырнул туда обеими руками, что-то лихорадочно ища. Вайолет нахмурилась, ее рука инстинктивно легла на эфес длинного меча на поясе. Артур напрягся, готовый перехватить друга, если тот сошел с ума.

Но Сайлас вытащил не оружие.

С торжествующим криком: «Идеал!» он вытянул руку вверх, прямо перед суровым лицом Командующей Вайолет.

В его пальцах была зажата та самая деревянная фигурка, которую он вырезал всю лекцию по тактике. Статуэтка женщины в доспехах, опирающейся на меч.

— Командующая Вайолет! — громко, с невероятным, почти истеричным восторгом выпалил Сайлас. — Посмотрите! Я уловил пропорции! Угол наклона плеч при стойке вольно! А текстура плаща? Я использовал лунный ясень, чтобы передать жесткость ткани! Это для вас! Я ваш величайший поклонник!

Тишина в столовой стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Кира закрыла лицо руками и тихо застонала: «Мы трупы». Ливия под столом заскулила. Артур ошарашенно переводил взгляд с фанатично горящих глаз Сайласа на окаменевшее лицо Командующей.

А Сайлас, не замечая гробовой тишины и убийственной атмосферы, медленно, в каком-то странном ритме экстаза художника, чью работу наконец-то увидела муза, начал мелко трясти правым бедром, притопывая ногой под столом от переизбытка эмоций. Фигурка в его вытянутой руке слегка покачивалась.

Вайолет медленно опустила взгляд на деревянную статуэтку. Её суровые брови слегка сошлись на переносице. Прошла секунда, две, три.

Она протянула руку в черной латной перчатке и двумя пальцами осторожно взяла фигурку из рук Сайласа. Повертела ее, разглядывая детали. Тонкую резьбу на наплечниках. Идеально переданное суровое выражение лица.

— Лунный ясень, говоришь? — её голос прозвучал странно, в нем больше не было того давящего металла.

— Т-так точно, Командующая! — Сайлас продолжал трясти бедром, его глаза сияли. — Идеальный материал для передачи твердости характера!

Вайолет молчала еще мгновение. Затем уголок её губ, едва заметно, дрогнул. Это не было улыбкой, скорее тенью воспоминания о том, как улыбаются люди.

Она убрала деревянную фигурку в поясную сумку на броне.

— Кадет, — тихо, но так, чтобы слышали только они, произнесла она. — Если ты будешь уделять столько же внимания тактике боя, сколько резьбе по дереву, из тебя выйдет толк. А пока... прекрати трясти ногой. Это раздражает.

Сайлас мгновенно замер, вытянувшись по струнке, не вставая со стула.

— Есть прекратить трясти ногой, Командующая!

Вайолет в последний раз посмотрела на их странную компанию — бледного фанатика-скульптора, дрожащую аристократку, спрятавшуюся под столом зубрилу и седовласого парня с красными глазами, в котором дремала молния.

— На рассвете. Не опаздывать, — бросила она и, развернувшись, зашагала прочь из столовой. Толпа кадетов расступилась перед ней, как волны перед кораблем.

Как только за ней закрылись двери, столовая взорвалась гулом голосов, громче прежнего. Все обсуждали визит главнокомандующей.

Ливия медленно, как улитка из раковины, показалась из-под стола. Её очки съехали набок, волосы растрепались.

— О-она ушла? — прошептала девочка.

Кира убрала руки от лица и истерически рассмеялась.

— Сайлас! Ты больной, сумасшедший гений! Я думала, она сейчас отрубит тебе руку вместе с твоей деревяшкой!

Сайлас с блаженной улыбкой откинулся на спинку стула, сложив руки на животе.

— Искусство, Кира, способно растопить даже стальное сердце, — философски изрек он. — Она взяла её. Моя работа будет стоять в кабинете Командующей. Моя жизнь прожита не зря.

Артур, глядя на эту сцену, не выдержал. Напряжение, скопившееся весь день, страх перед неизвестностью, тяжесть чужих взглядов и гнетущая ответственность — все это внезапно отступило. Он рассмеялся. Громко, искренне, откидывая голову назад.

Это был первый раз, когда он смеялся после того, как Гуарды разрушили его жизнь.

— Вы сумасшедшие, — сказал он, вытирая выступившую слезу, и снова взялся за ложку. — Вы все абсолютно сумасшедшие. Но... я рад, что сел именно с вами.

Кира, всё ещё хихикая, подняла свой стакан с ягодным морсом.

— За первый выжитый день в Диране! И за то, чтобы завтра Командующая Вайолет не заставила нас бегать кросс до потери пульса!

Акт III

Когда тяжелые, окованные железом створки столовой наконец закрылись за их спинами, вечер уже полностью вступил в свои права. Столица, раскинувшаяся за высокими стенами Академии Диран, зажглась тысячами огней, отгоняя весенние сумерки.

Четверка новоиспеченных товарищей неспешно шагала по широкой аллее, ведущей к главным Восточным Воротам. После сытного ужина и пережитого эмоционального потрясения от визита Командующей Вайолет, на них навалилась свинцовая усталость. Ливия шла, прижимая к груди свою безразмерную сумку с конспектами, и то и дело поправляла съезжающие очки, тихо зевая. Сайлас, казалось, вообще не замечал окружающего мира, беззвучно шевеля губами и, судя по движениям пальцев в кармане, мысленно вырезая новую фигурку.

Кира же, напротив, шагала бодро, заложив руки за спину, и с наслаждением вдохнула вечерний воздух.

— Боги, какой день, — протянула она, запрокидывая голову к усыпанному первыми звездами небу. — Если каждый день здесь будет таким же насыщенным, я либо стану величайшим тактиком столетия, либо поседею раньше времени, как наш Грозовой мальчик.

Артур, шедший чуть сбоку, лишь усмехнулся на эту колкость. Он чувствовал, как гудят натруженные ноги. Завтра на рассвете их ждал полигон и сама Вайолет. От одной мысли об этом мышцы рефлекторно напрягались.

Они подошли к развилке перед самыми воротами. Широкая мощеная дорога вела прямо, за пределы Академии, в шумный, сверкающий огнями город. А узкая, обсаженная высокими темными елями аллея сворачивала резко вправо, вглубь территории кампуса, туда, где возвышались массивные, строгие здания из серого камня, в окнах которых горел ровный, одинаковый свет.

— Ну что, до завтра, банда, — Кира остановилась и потянулась, хрустнув позвоночником. — Пойдем мы зализывать раны и морально готовиться к рассвету. Ливия, пошли, нам еще нужно успеть занять нормальную душевую кабинку, пока второй курс воду не вылил.

Девушки и Сайлас свернули на правую аллею. Артур, поправив воротник своего черного жилета, сделал шаг по направлению к городским воротам, но вдруг остановился, с непониманием глядя им вслед.

— Эй, подождите, — окликнул их Артур, нахмурившись. — А вы куда? Выход же здесь, прямо. Город в другой стороне. Вы что, заблудились на территории?

Кира обернулась, её брови удивленно поползли вверх. Ливия тоже остановилась, непонимающе моргая. Сайлас вытащил руку из кармана и посмотрел на Артура так, словно тот спросил, почему вода мокрая.

— В смысле куда? — переспросила Кира, подходя ближе. — Мы идем в общежитие, Широн. Спать. Знаешь, такое занятие, когда закрываешь глаза и пускаешь слюни на подушку?

— В общежитие? — Артур опешил. — Вы все живете здесь? На территории Академии?

— Естественно, — фыркнула Кира, упирая руки в бока. — Это же Диран. Здесь жесткие правила казарменного положения. Все кадеты, без единого исключения, обязаны жить в казармах кампуса.

— Даже дети из правительства или приближенные к Короне? — недоверчиво уточнил Артур, скользнув взглядом по её погону со Звездой. — Я думал, такие как ты, аристократы, снимают себе особняки в центре столицы и приезжают сюда на каретах.

Сайлас издал короткий, каркающий смешок.

— Особняки? Кареты? Широн, ты путаешь нас с этими напыщенными индюками из Академии Мэверик или Лаон. Там — да, там у каждого лордыша свои слуги и шелковые простыни. А здесь... — Сайлас обвел рукой строгие корпуса общежитий. — Здесь великий уравнитель. Диран не волнует, спишь ты дома на золоте или на соломе. Как только ты надел эту черную форму, ты спишь на жесткой армейской койке, набитой конским волосом, и ешь ту же кашу, что и все. Это сделано для того, чтобы в бою мы были единым целым, а не делились на сословия.

— Мой дед, между прочим, министр логистики, — с легкой, но беззлобно досадой добавила Кира. — И знаешь, что он мне сказал, когда отправлял сюда? «Кира, если ты хочешь стать офицером Короны, ты должна знать, как пахнут казармы». Так что да, мы все живем там. Подъем по расписанию, отбой по расписанию. Комендантский час через полчаса.

Ливия робко кивнула, подтверждая её слова.

— П-правила очень строгие. Если поймают за пределами кампуса ночью без увольнительной — сразу карцер на трое суток и минус пятьдесят баллов рейтинга.

Артур стоял, переваривая информацию. Он действительно не знал об этом. Ни Командующая Валерия, ни профессор Каэлен ни словом не обмолвились о том, что он нарушает устав.

— А почему ты спрашиваешь? — Кира подозрительно прищурилась, наклонив голову набок. — Постой-ка... А почему ТЫ не идешь в общежитие? Почему ты идешь к воротам?

— Я... я не знал об этом, — честно признался Артур, потирая затылок. — Я живу в городе. В ремесленном квартале.

— В городе?! — в один голос ахнули Кира и Ливия. Даже Сайлас удивленно приподнял бровь.

— Но как это возможно? — возмутилась аристократка. — Я же говорю, правила для всех одни! Почему тебе позволили жить вне стен? Блат?

Артур тяжело вздохнул. Ему не хотелось вдаваться в подробности трагедии, но и лгать этим ребятам было неправильно.

— Это не блат. Это вынужденная мера. Мой дом на северном пределе был полностью уничтожен Гуардами во время того самого нападения. Моя мать получила тяжелые ранения, а сестра еще совсем младенец. Командующая Валерия лично распорядилась выделить нам временный дом в столице, как пострадавшим, и разрешила мне жить с семьей, пока мама не окрепнет окончательно. Я просто... я должен быть с ними по вечерам. Я единственный мужчина в семье сейчас.

Повисла тишина. Возмущение на лице Киры мгновенно сменилось пониманием и глубоким уважением. Ливия прикрыла рот ладошкой, её глаза наполнились сочувствием. Сайлас молча кивнул, признавая весомость причины.

— Прости, Грозовой, — тихо сказала Кира, хлопнув его по плечу. — Я не знала. Это... это многое объясняет. И ту палку на твоем погоне, и твои рефлексы. Ты хороший сын, раз тащишь всё это на себе.

— И вам не нужно беспокоиться о комендантском часе, — попыталась найти плюсы Ливия, робко улыбнувшись. — Можете спать на мягкой перине.

— Перины у нас нет, но там хотя бы не храпят тридцать человек над ухом, — усмехнулся Артур. — Ладно, идите. А то и правда опоздаете. Увидимся завтра на рассвете на полигоне.

— До завтра, Широн! — Кира махнула рукой. — И постарайся не проспать! Если Командующая Вайолет заставит нас отжиматься из-за твоего опоздания, я лично скормлю тебе твои конспекты по алхимии!

— Постараюсь, — хмыкнул Артур.

— До завтра, Артур, — тихо попрощалась Ливия, слегка покраснев, и поспешила за Кирой. Сайлас просто поднял два пальца к виску в знак прощания и растворился в темноте аллеи.

Артур проводил их взглядом, пока они не скрылись за поворотом, а затем развернулся и решительным шагом направился к массивным кованым воротам. Стражники, проверив его жетон, беспрепятственно выпустили его в город.

Выйдя за пределы Академии, Артур мгновенно погрузился в бурлящий котел звуков, запахов и красок. Широкие проспекты были освещены высокими чугунными столбами, на вершинах которых мягким, ровным светом сияли алхимические фонари — стеклянные сферы, наполненные светящимся газом, секрет которого принадлежал гильдии иллюминатов.

Весенний вечер выманил людей на улицы. Артур шел через торговый квартал, который, несмотря на позднее время, даже не думал засыпать. Двери многочисленных таверн были распахнуты настежь, изнутри вырывались взрывы хриплого смеха, звон глиняных кружек и задорные мелодии лютни и флейты. Влажный, теплый ветер разносил ароматы жареных каштанов, корицы, парного мяса и конского пота.

— ...я тебе клянусь, барон, эти шелка из южных провинций настоящая подделка! Посмотри на нить, она же рассыпается! — кричал тучный торговец в тюрбане, размахивая рулоном ткани перед носом покупателя.

— ...а потом этот маг земли как топнет! И вся стена просто осыпалась! Я сам видел! — хвастался подвыпивший стражник у дверей кабака перед стайкой хихикающих служанок.

— ...говорят, цены на зерно снова поднимут. Диастра опять затевает какие-то эксперименты, им нужны ресурсы... — шептались две женщины с плетеными корзинами.

Артур шел быстро, наслаждаясь этой суетой. После гнетущей дисциплины Академии и ледяного дыхания Командующей Вайолет, эта простая, грязная, но такая живая человеческая суета казалась глотком свежего воздуха. Он думал о прошедшем дне, о странных, но надежных ребятах, с которыми свела его судьба, о том, как тяжело будет завтра на полигоне.

Погруженный в свои мысли, он свернул на перекрестке, где возвышалась статуя грифона, решив срезать путь до ремесленного квартала через узкие мощеные улочки. Он был уверен, что запомнил дорогу, когда утром шел в Академию.

Но столица не прощает невнимательности.

Спустя десять минут быстрой ходьбы Артур начал понимать, что архитектура вокруг неуловимо изменилась. Исчезли добротные каменные дома ремесленников с деревянными вывесками сапожников и пекарей. Улица сузилась, мостовая стала не такой ровной, а алхимические фонари сменили свой ровный желтый свет на приглушенный, интимный бордово-красный и пурпурный.

Запахи тоже изменились. Исчез аромат хлеба и каштанов. Теперь воздух был густым, тяжелым, перенасыщенным приторно-сладкими благовониями, мускусом, дешевым вином и резкими цветочными духами. Музыка, доносящаяся из заведений, больше не была задорной; это были тягучие, гипнотические ритмы барабанов и струнных инструментов.

Артур остановился на очередном перекрестке и с нарастающим чувством тревоги огляделся.

Он попал в Квартал Красных Фонарей. Район интимных услуг и ночных развлечений столицы.

Улица перед ним была заполнена пестрой, гудящей толпой. Здесь ходили богато одетые купцы, скрывающие лица под глубокими капюшонами аристократы, шумные компании наемников, спускающие заработанное золото, и просто искатели острых ощущений. Но главное — повсюду были женщины и мужчины в невероятно откровенных нарядах. Полупрозрачные шелка, блестки, корсеты, открывающие больше, чем скрывающие, перья и кружева. Они стояли на балконах, облокачиваясь на дверные косяки, прогуливались сквозь толпу, зазывая клиентов томными голосами.

Для шестнадцатилетнего парня из сурового северного поселка, чья жизнь состояла из кузни, заботы о сестрах и выживания, это было сродни удару кувалдой по голове. Артур почувствовал, как к щекам прилила кровь, а уши загорелись. Он попытался развернуться, чтобы уйти тем же путем, но толпа сзади сомкнулась — из очередного элитного борделя вывалилась шумная компания гвардейцев в увольнительной, перекрыв ему путь назад.

Ему оставалось только идти вперед, пытаясь пробиться сквозь эту реку похоти и порока к следующему переулку, который, как он надеялся, выведет его к нормальному городу.

Он опустил голову, надвинув воротник черного кадетского жилета повыше, и быстрым шагом двинулся сквозь толпу, стараясь ни на кого не смотреть. Но его внешность — высокий рост, широкие плечи, а главное, ослепительно-белые волосы и пронзительно-красные глаза — делали его идеальной мишенью. В этом квартале экзотика ценилась выше всего.

— Эй, снежный мальчик! — раздался слева мурлыкающий женский голос. Чья-то рука, пахнущая жасмином и пудрой, скользнула по его предплечью. Артур вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стояла невероятно красивая женщина в красном шелковом платье, разрез которого доходил до самого бедра. — Куда так спешишь? Ночь только началась. Зайди ко мне, я согрею тебя лучше любого камина. Твои глазки горят как рубины... дай мне на них посмотреть поближе.

— П-простите, я спешу! — выдавил из себя Артур, голос которого предательски дрогнул. Он резко выдернул руку и шарахнулся в сторону.

Но тут же наткнулся на другую. Девушка с выкрашенными в синий цвет волосами и в корсете, усыпанном стеклярусом, преградила ему путь, обворожительно улыбаясь.

— Оставь его, Мира, он слишком молод для тебя! — засмеялась синеволосая, приступая к Артуру. — Какой милый кадет! Из Дирана, да? Говорят, вас там мучают тренировками. Хочешь расслабиться? Я знаю такие техники массажа, что ты забудешь свое имя...

— Нет, спасибо, мне нужно домой! — Артур запаниковал по-настоящему. Он никогда не сталкивался с таким агрессивным женским напором. В кузне все было просто: ударил — получил. Здесь же он был абсолютно безоружен.

Он попытался обойти её, но в этот момент шумная компания пьяных наемников качнулась в их сторону. Артура толкнули в спину. Он потерял равновесие и, чтобы не упасть на синеволосую девушку, резко отшатнулся вправо, бросаясь в узкий, темный проход между двумя зданиями, надеясь, что это сквозной переулок.

Он почти побежал, стремясь вырваться из этого душного, пропахшего сладким парфюмом ада. Он смотрел себе под ноги, перепрыгивая через мутные лужи и кучи мусора, тяжело дыша.

«Направо, потом налево, и должен быть мост...» — лихорадочно думал он, не сбавляя скорости.

Он вылетел из узкого, заваленного пустыми бочками переулка на очередную освещенную красным улицу и, не успев затормозить, на полном ходу врезался во что-то невероятно твердое.

Это была не кирпичная стена и не деревянный столб. Это был человек.

Но столкновение было таким, словно Артур наткнулся на ожившую скалу. Юноша, обладавший недюжинной физической силой кузнеца, привыкший ворочать пудовые слитки железа, буквально отскочил назад, едва удержавшись на ногах, чтобы не упасть в грязную лужу. Человек же, в которого он врезался, даже не пошатнулся, словно в него ударился некрепкий шестнадцатилетний парень, а осенний лист.

Артур потряс звенящей головой, инстинктивно сжав кулаки, и поднял взгляд.

Перед ним стоял мужчина, возвышающийся над Артуром на добрую голову, хотя сам Артур был далеко не низким для своего возраста. Незнакомец был массивен, широк в плечах, словно медведь, поднявшийся на задние лапы. Он был закутан в тяжелый, потертый дорожный плащ из темной, грубой шерсти, который скрывал фигуру, а глубокий надвинутый капюшон полностью прятал лицо в густой тени.

От этого человека не пахло приторными духами или перегаром, которыми разило от каждого второго прохожего в этом квартале. От него исходила густая, тяжелая аура скрытой, подавляющей мощи, смешанная с запахом дорожной пыли, старой кожи и едва уловимым, горьковатым ароматом жженого дерева. Эта аура давила на плечи, заставляя инстинкты Артура вопить об опасности.

— П-простите меня! Моя вина, я не смотрел, куда бегу! — быстро, сбиваясь, пробормотал Артур, отступая на шаг и прикладывая руку к ушибленному плечу.

Он совершенно не хотел проблем. Только не здесь, в этой гудящей толпе, где каждый второй был вооружен, и уж точно не с этим жутким гигантом, от одного присутствия которого воздух казался вязким. Сзади уже слышался пьяный смех синеволосой девицы и гогот наемников, от которых он пытался сбежать.

Незнакомец не произнес ни слова. Он стоял абсолютно неподвижно, словно изваяние. Лишь его голова в глубоком капюшоне медленно, словно нехотя, повернулась в сторону Артура.

В этот момент резкий порыв теплого весеннего ветра ворвался в узкую улицу, заставляя трепетать красные бумажные фонари над их головами. Этот же ветер на долю секунды откинул край тяжелого капюшона гиганта.

Света от ближайшего фонаря хватило ровно на то, чтобы Артур мельком увидел нижнюю часть лица, покрытую грубой щетиной, и выбившуюся из-под ткани густую прядь темных, почти смоляных волос. Точно таких же темных, как у его матери Анны, и таких же, как у его сестер — Элары и крошечной Лии.

Но для Артура в этом не было ничего примечательного. Половина жителей континента имела темные волосы. Его собственные ослепительно-белые волосы и красные глаза были аномалией, от которой он привык ловить на себе косые взгляды. Темноволосый гигант перед ним был просто очередным, пусть и пугающе огромным, прохожим в этом грязном лабиринте. Никакого узнавания не мелькнуло в сознании юноши. Лишь первобытный инстинкт самосохранения пульсировал в висках: нужно уходить, пока этот медведь не решил переломать тебе рёбра за дерзость.

— Еще раз простите! — бросил Артур, не поднимая глаз, и, проснувшись между гигантом и стеной дома, нырнул в спасительную гущу толпы.

Он бежал, не оглядываясь, расталкивая плечами подвыпивших купцов и возмущенно визжащих жриц любви.

— Эй, пацан, куда прешь?! — рявкнул какой-то толстяк в бархатном камзоле, которого Артур едва не сбил с ног.

— Осторожнее, дикарь! — крикнул ему вслед худощавый девушка в шелках.

Артур ничего не слушал. Он продирался сквозь море тел, ведомый лишь одним желанием — выбраться из этого душного, порочного места. Красные огни сливались в сплошную размытую линию. Музыка била по ушам.

Спустя минут десять отчаянного, запутанного блуждания по темным, узким улочкам, шум Квартала Красных Фонарей начал стихать. Музыка превратилась в глухое, ритмичное бормотание где-то позади, а приторный запах духов сменился запахом сырости и речной тины.

Артур выскочил на небольшую, пустую площадь, освещенную нормальными, желтыми алхимическими фонарями, и остановился, тяжело опираясь руками о колени. Он жадно хватал ртом прохладный весенний воздух.

Здесь было тихо. Посреди площади тихо журчал небольшой каменный фонтан в виде нимфы, из кувшина которой лилась чистая вода. Артур подошел к нему, зачерпнул ледяной воды ладонями и плеснул себе в лицо, смывая липкий пот и остатки паники.

Выпрямившись, он огляделся. Над крышами домов, четко выделяясь на фоне усыпанного звездами ночного неба, возвышался знакомый острый шпиль городской ратуши. Ориентир. Он нашел его.

— Слава богам... — выдохнул юноша, вытирая лицо рукавом черного жилета.

Он быстрым, размеренным шагом направился в сторону шпиля. С каждым метром архитектура вокруг становилась все более знакомой, строгой и упорядоченной. Узкие, грязные переулки сменились широкими, мощеными чистым камнем улицами ремесленного квартала.

Шагая по пустой улице, Артур слушал гулкое эхо собственных шагов. Его мысли, наконец, прояснились. Контраст между строгой, военной дисциплиной Академии Диран, грязным развратом Квартала Красных Фонарей и тихим уютом ремесленного района был поразительным. Этот город вмещал в себя сотни разных миров, и каждый из них жил по своим правилам. Но его мир — это его семья.

Вдалеке, среди темных силуэтов домов, он увидел знакомое строение. В окне первого этажа их съемного дома горел теплый, мягкий желтый свет.

Вся усталость, весь страх и тревога отступили на задний план, стоило ему лишь увидеть этот светящийся прямоугольник.

Артур ускорил шаг, почти переходя на бег.

Он взбежал на деревянное крыльцо, достал из кармана штанов тяжелый медный ключ и повернул его в замке. Дверь с тихим, уютным скрипом открылась, впуская его в царство безопасности.

В доме пахло просто потрясающе. Густой аромат печеных яблок с корицей, свежезаваренного травяного чая и чистого белья, учившегося на стульях у камина, ударил в нос, мгновенно расслабляя расшатанные нервы.

Не успел он снять куртку и повесить ее на деревянный крючок в прихожей, как из кухни пулей вылетела Элара. Её карие глаза сияли от нетерпения, а в руках она сжимала большую деревянную ложку, измазанную в меду.

— Артур! Наконец-то! — звонко закричала девочка, бросаясь к брату и крепко обхватывая его за талию. — Ты так долго! Я уже думала, тебя там съели монстры! Или эти... как их... столичные снобы! Ну рассказывай! Как всё прошло?! Ты пускал молнии?! А меч тебе выдали?! А форма крутая?!

Артур рассмеялся — искренне, тепло, глубоко. Он обнял сестру одной рукой, ероша её темные волосы. Тяжесть бесконечного дня окончательно отступила.

— Успокойся, мелкий ураган. Дай мне хотя бы разуться и вымыть руки.

Из гостиной, медленно ступая, вышла Анна. На её лице сияла та самая ласковая, исцеляющая улыбка, которая всегда спасала Артура в самые темные дни. Она выглядела значительно лучше, чем вчера: предсмертная серость окончательно покинула ее лицо, на щеках появился легкий румянец, а движения стали более уверенными. В руках она держала чистый льняной рушник.

— С возвращением, сынок, — мягко произнесла Анна, и в её голосе звучала безграничная любовь. — Иди умойся, вода в тазу еще теплая. Ужин давно на столе, мы ждали только тебя.

Артур быстро сполоснул лицо и руки в прохладной воде, смывая пыль Дирана и грязь ночных улиц, и прошел в гостиную. Лия спала в своей деревянной колыбели, укутанная в мягкие овечьи шкуры, тихо посапывая. А на круглом столе, застеленном чистой скатертью, дымилась большая глиняная тарелка с остатками вчерашнего наваристого рагу, разогретого на печи, и стояло блюдо с румяными, запеченными в меду яблоками.

Они сели за стол. Элара подперла щеки руками, не сводя с брата горящих карих глаз, словно ожидая услышать сказку о рыцарях и драконах. Анна заботливо налила ему большую кружку горячего чая с мятой.

— Ну, слушаем тебя внимательно, — с улыбкой сказала мать, присаживаясь напротив. — Как прошел твой первый день в Академии?

Артур сделал большой глоток чая, чувствуя, как приятное тепло разливается по пищеводу, и начал свой рассказ.

— Это... это совершенно другой мир, мам, — начал Артур, и его красные глаза загорелись неподдельным энтузиазмом. — Огромный, невероятно строгий и очень шумный. Знаете, форма у них потрясающе удобная. Черная, плотная, с символом сжатого кулака на груди. А еще у каждого кадета на поясе есть специальный погон.

Он отложил ложку и принялся объяснять, жестикулируя.

— На этих погонах вышиты символы. Звезда — это аристократы. Луна — это такие, как я, у кого магия проснулась сама по себе. А Солнце — это те, кто добился всего своим трудом и мозгами. Но самое главное не это. В самом низу погона есть отметки. Палки.

Элара нахмурилась, пытаясь представить это.

— Зачем палки? Это чтобы наказывать?

— Нет, Эла. Это показатель того, сколько раз кадет был в реальном бою, — тихо ответил Артур. — У меня на погоне с символом Луны и буквой «Y» вышита одна белая палка. Из-за того, что случилось у нас в поселке. Из-за Гуардов. И из-за этого сегодня половина Академии смотрела на меня, как на привидение.

Анна сочувственно вздохнула, накрыв своей теплой ладонью его мозолистую руку.

— Люди всегда боятся того, что напоминает им о реальности войны, сынок. Но ты не должен этого стыдиться. Эта отметка — знак того, что ты выжил.

— Я и не стыжусь, — твердо кивнул Артур. — Просто это привлекает внимание. Но, мам, я нашел там... друзей. Наверное, это можно так назвать.

Он усмехнулся, вспоминая неловкую сцену в коридоре.

— В самую первую минуту, как только прозвенел колокол, я умудрился сбить с ног девочку в коридоре. Её зовут Ливия. У неё символ Солнца. Она такая пугливая, вздрагивает от каждого громкого звука, носит смешные круглые очки и таскает сумку размером с нее саму. Но она невероятно добрая. Когда она увидела мою боевую отметку, то чуть в обморок не упала от страха, но потом... потом она подарила мне вот это.

Артур достал из кармана жилета серебряное перо полярной совы и маленькую тетрадку, пахнущую ванилью, и аккуратно положил их на скатерть.

— Это чтобы я мог записывать лекции.

— Какая заботливая девочка, — тепло улыбнулась Анна, рассматривая изящное перо. — Ты должен обязательно отблагодарить её, Артур. Защищай её, если потребуется.

— Обязательно. А еще там есть Кира. Кира Вандер. Аристократка, у неё Звезда на погоне. Вы бы её видели! Высокая, громкая, боевая. Совершенно не заносчивая, хоть её дед и сидит в каком-то правительстве. И Сайлас... ну, Сайлас — это вообще отдельная история.

Артур рассмеялся в голос, принимаясь за рагу.

— Мам, Эла, вы не поверите! У нас был профессор тактики, Каэлен. Он телепат, может швыряться предметами силой мысли. Очень строгий мужик. А Сайлас всю его лекцию сидел на заднем ряду и вырезал перочинным ножом фигурку из куска дерева! Я думал, профессор его прибьет на месте. Но самое смешное было в столовой.

Артур наклонился над столом, заговорщицки понизив голос. Элара подалась вперед, затаив дыхание.

— В столовой к нам подошла сама Командующая Вайолет. Та самая, в черной броне, глава Королевской Гвардии. Она нависла над нашим столом, как грозовая туча. Начала нас отчитывать. Сказала, что мы умрем в первый же день в лесу, если будем играть в героев. Все замерли, дышать боялись! И тут Сайлас, этот безумец, вскакивает и сует ей прямо в лицо ту самую деревянную фигурку! А это оказалась статуэтка самой Командующей!

— И что?! Она его убила?! В темницу посадила?! — взвизгнула Элара, от волнения сжимая кулаки так, что костяшки побелели.

— Нет! Она забрала её себе! — Артур хлопнул ладонью по столу, сотрясаясь от смеха. — Сказала, что если он будет также хорош в бою, как в резьбе по лунному ясеню, из него выйдет толк. Они все сумасшедшие, мам. Но они... они настоящие. С ними можно пойти в разведку. И они приняли меня таким, какой я есть.

Анна слушала сына, и её материнское сердце пело от облегчения. Она видела, как в его красных глазах, обычно таких серьезных и отягощенных заботами не по годам, снова загорелся юношеский, живой огонь.

— А магия? Ты учился пускать молнии? Как отец? — не унималась Элара, болтая ногами под стулом и доедая свое печеное яблоко.

Артур покачал головой, и его лицо стало чуть серьезнее.

— Нет, Эла. Практики магии сегодня не было. Профессор Каэлен сказал при всех, что я маг Молнии, и что это очень нестабильная стихия. Если её не контролировать, можно убить своих же. Поэтому сначала нас учат теории. Были лекции по монстрологии, истории континента и алхимии. И, клянусь всеми богами, алхимия — это страшнее Гуарда!

Он театрально закатил глаза.

— Мадам Дюран говорит на абсолютно непонятном языке про философские камни, валентность и коагуляцию духов! Я случайно чихнул от резкого запаха порошковой серы, и она, не прерывая лекции, швырнула в меня куском мела!

Анна рассмеялась, прикрыв рот ладонью. Это был чудесный, исцеляющий звук, который наполнил комнату атмосферой абсолютного покоя.

— О, сынок, это только начало. Учеба в таком месте — это тяжелый труд. Но ты справишься. Ты всегда справлялся со всем, за что брался, будь то колка дров, работа в кузне или защита нашей семьи.

Они просидели за столом еще около полутора часов. Артур, не умолкая, рассказывал о длинных каменных коридорах, в которых легко заблудиться, о тренировках на внутреннем плацу с безжалостным ветераном-инструктором, заставляющим их строить защитные порядки, о том, как Кира Вандер в столовой накричала на старшекурсников, отбирающий еду у младших.

Он рассказал и про Эрика — парня с тремя боевыми отметками и высшим символом R-класса, чьего одного слова хватило, чтобы обратить хулиганов в бегство.

— Там есть люди, чья сила просто не укладывается в голове, — задумчиво произнес Артур. — Они не хвастаются ей. Они просто живут с ней. И я хочу стать таким же.

Когда настенные часы с маятником, тикающие в углу гостиной, громко пробили одиннадцать раз, Анна мягко отодвинула пустую чашку.

— Пора спать. Тебе завтра вставать до рассвета. Командующая Вайолет не терпит опозданий, ты сам сказал. А физические тренировки потребуют от тебя всех твоих сил.

Артур кивнул, соглашаясь. Глаза уже предательски слипались. Он допил остывший чай, поднялся из-за стола и помог Эларе собрать посуду и отнести её в деревянную раковину на кухне.

Подойдя к матери, он наклонился и нежно поцеловал ее в прохладную щеку.

— Спокойной ночи, мам. Спасибо за ужин.

— Спокойной ночи, мой храбрый кадет, — прошептала Анна, погладив его по белым волосам.

Артур тихо, стараясь не скрипеть половицами, поднялся по деревянной лестнице в свою крошечную комнату на втором этаже.

Он разделся, аккуратно расправил и повесил черную форму Дирана на спинку стула, чтобы к утру на ней не было ни единой складки. Подойдя к небольшому окну, он приоткрыл створку и в последний раз за этот долгий, бесконечный день выглянул на улицу.

Столица спала. Лишь мерцание алхимических фонарей разгоняло весеннюю тьму. Ветер принес с собой запах реки и распускающихся почек.

Глава IV: Практика

Глава IV: Практика

Акт I

Первая неделя в Академии Диран пронеслась для Артура как один бесконечный, размытый водоворот боли, пота и потока новой информации, от которого трещала голова. Командующая Вайолет не шутила, когда обещала им ад на полигоне. Каждое утро начиналось задолго до рассвета с изматывающих марш-бросков с утяжелителями, оттачивания стоек и бесконечных падений на жесткий, покрытый инеем грунт. Его мышцы, даже привыкшие к тяжелому труду в кузне, теперь болели так, словно их каждый вечер отбивали молотком. А потом начинались лекции. Профессор Каэлен сверлил их взгляды своей ледяной телепатией, мадам Дюран заставляла заучивать таблицы алхимических реактивов, от запаха которых слезились глаза, а инструкторы по монстрологии показывали заспиртованные части чудовищ, от одного вида которых стыла кровь.

Но вечера... Вечера были его наградой. Возвращение в теплый, пахнущий травами и домашней едой дом, улыбка матери и восторженные расспросы Элары были тем якорем, который не давал ему сойти с ума.

Наступил седьмой день. Утро выдалось на удивление теплым, настоящим весенним. Солнце только-только поднималось над черепичными крышами ремесленного квартала, окрашивая небо в нежные персиковые и золотистые тона. Воздух был напоен запахом оттаивающей земли, свежей выпечки из соседней пекарни и речной свежести.

Артур, уже одетый в свою безупречно чистую, выглаженную Анной черную форму с символом Луны на погоне, вышел на крыльцо. Он глубоко вдохнул, поправляя воротник. Сегодня был понедельник, начало новой учебной недели. Он намеревался быстро добежать до Академии, чтобы успеть в библиотеку до построения, но его планы нарушил скрип калитки.

Во двор вошел невысокий, грузный мужчина в синей униформе столичной почтовой службы. На его плече висела тяжелая кожаная сумка, доверху набитая свитками и конвертами. Мужчина тяжело дышал, вытирая клетчатым платком вспотевший лоб.

— Доброе утро, юноша, — прохрипел почтальон, останавливаясь у ступеней крыльца и прищуриваясь, глядя на белые волосы Артура. — Дом семьи Широн, верно? Точнее, временно переселенных с северного предела?

— Доброе утро. Да, всё верно, — настороженно ответил Артур, спускаясь на одну ступеньку. — Вы к моей матери? Она еще отдыхает.

— Нет, парень, отправление лично в руки Артуру Широну. Кадету Академии Диран, — почтальон порылся в своей бездонной сумке и извлек на свет плотный, желтоватый конверт из дорогого пергамента.

Сердце Артура пропустило удар, когда он увидел на конверте тяжелую, темно-бордовую сургучную печать с оттиском сжатого кулака — гербом Дирана.

— Распишись вот здесь, в журнале, — мужчина протянул ему угольный карандаш и открыл потертую книгу учета. — Доставка срочная, официальная правительственная почта.

Артур молча чиркнул свою фамилию на бумаге, забрал конверт и поблагодарил почтальона, который тут же развернулся и, тяжело ступая, отправился дальше по улице.

Юноша остался стоять на крыльце, вертя в руках тяжелый пергамент. Дурное предчувствие липкой паутиной оплело желудок. В Академии не посылают писем с благодарностями. Он взломал жесткий сургуч, развернул лист и начал читать ровный, каллиграфический почерк, написанный черными чернилами:

> Официальное уведомление Канцелярии Академии Диран

> Кадет Артур Широн, идентификационный номер 74-Луна.

> Настоящим уведомляем вас, что ваш период адаптации и временное разрешение на проживание вне стен кампуса, выданное по особому распоряжению Командующей Валерией в связи с семейными обстоятельствами, подошли к концу.

> Согласно Уставу Академии (Глава 2, Статья 14), все без исключения кадеты обязаны постоянно пребывать на казарменном положении на территории кампуса для обеспечения максимальной интеграции в учебный и боевой процесс, а также для соблюдения норм безопасности.

> Вам предписывается явиться в Административный корпус Общежитий Восточного Крыла сегодня, до начала первого колокола, с личными вещами. Ваша комната уже определена. За нарушение данного предписания последует немедленное дисциплинарное взыскание в виде карцера и снятия баллов рейтинга.

> Подпись: Комендант Общежитий, Магистр Торн.

>

Артур медленно опустил письмо. Рука с пергаментом безвольно повисла вдоль бедра. Вот и всё. Неделя — это всё, что ему дали. Короткая передышка, иллюзия нормальной жизни закончилась. Теперь он полностью принадлежит Академии. Жесткие слова Сайласа о казарменном положении, сказанные в первый день, оказались пророческими.

Он развернулся и медленно, словно ноги налились свинцом, вошел обратно в дом.

На кухне уже хлопотала Анна. Она стояла у раскаленной плиты, переворачивая деревянной лопаткой румяные оладьи. В воздухе витал сладкий аромат топленого масла и ягодного варенья.

— Артур? Ты чего вернулся? Забыл что-то? — Анна обернулась через плечо, смахивая тыльной стороной ладони прядь темных волос со лба. Её улыбка была светлой, но, увидев выражение лица сына, она мгновенно побледнела. — Что случилось? Гуарды?!

— Нет, мам, нет, успокойся, всё в порядке, — Артур быстро подошел к ней, сжимая в руке письмо. — Просто... приходил почтальон. Из Академии.

Элара бросила свой уголек и во все глаза уставилась на брата.

— Тебя выгоняют?! Из-за того, что ты не смог выучить ту дурацкую алхимию?!

— Нет, Эла, не выгоняют, — Артур тяжело вздохнул, опускаясь на стул рядом с сестрой. Он посмотрел в глаза матери. — Мое время вышло, мам. Разрешение жить дома аннулировано. Диран требует, чтобы все кадеты жили в общежитиях на территории кампуса. Казарменное положение. Я должен переехать сегодня утром. Прямо сейчас.

Повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только, как шипит масло на сковородке и тихо бормочет Лия.

Анна глубоко вздохнула, заставляя себя быть сильной. Она не должна показывать сыну свою слабость.

— Он прав. Артур должен идти. Это его долг и его будущее. Иди, собирай вещи, сынок. У тебя мало времени до начала занятий.

Сборы не заняли много времени. У Артура было не так уж много имущества. Старая, прочная холщовая сумка, пара сменных рубах, теплые вязаные носки, деревянный гребень, кусок простого мыла. Он аккуратно уложил на дно сумки серебряное перо совы, подаренное Ливией, и толстую тетрадь, уже исписанную конспектами. На самый верх он положил небольшой сверток — Анна завернула ему еще горячие оладьи в чистую ткань.

«Чтобы ты поел в своей казарме», — сказала она, целуя его в лоб на прощание.

Прощание было долгим и скомканным. Артур поцеловал спящую Лию, крепко обнял плачущую Элару, пообещав ей принести из Академии настоящую чешую монстра, и долго стоял, обнявшись с матерью.

— Будь осторожен, мой Грозовой мальчик. Не лезь на рожон, но и не давай себя в обиду, — шепнула Анна ему на ухо. — И пиши, если сможешь.

— Я приду на выходных, мам. Обещаю, — твердо сказал Артур.

Он закинул тяжелую сумку на плечо, вышел за порог и, не оглядываясь, чтобы не дать эмоциям взять верх, быстрым шагом направился в сторону центральных улиц.

Дорога до Академии Диран заняла около получаса. Столица уже полностью проснулась. Торговые ряды гудели, зазывалы кричали на все голоса, предлагая свежее мясо, южные фрукты и блестящие ткани. По мостовой с грохотом проносились экипажи богачей и телеги, груженные бочками. Но Артур не замечал этой суеты. Он был погружен в свои мысли.

Вскоре архитектура изменилась. Пряничные домики ремесленников уступили место монументальным, строгим зданиям правительственного квартала, а затем перед ним выросли колоссальные черные стены Академии Диран с её знаменитыми коваными воротами.

Показав дежурному стражнику свой жетон с Луной и письмо-предписание, Артур прошел на территорию.

Утренний кампус был полон жизни. Кадеты в черной форме спешили по своим делам, собирались в группы, что-то оживленно обсуждая. Артур остановился на развилке главной аллеи, не зная, куда идти. В письме говорилось про «Восточное Крыло», но территория Академии была огромной, как небольшой город.

И тут он услышал знакомый, монотонный звук скользящего по дереву лезвия.

У основания массивной статуи Первого Директора, прислонившись спиной к камню, сидел Сайлас. Как всегда, он был погружен в себя, его руки методично и быстро вырезали из куска светлого дерева фигурку рыжего волка. Его форма сидела на нем немного небрежно, а на поясе висел погон с символом Солнца.

— Сайлас! — окликнул его Артур, подходя ближе, чувствуя невероятное облегчение от встречи со знакомым лицом.

Парень медленно поднял голову, сдул древесную стружку с носа и посмотрел на подошедшего друга. Его темные глаза скользнули по холщовой сумке на плече Артура, и уголок губ дернулся в подобии улыбки.

— Ну что, Грозовой? Кончилась твоя домашняя сказка? Добро пожаловать в реальный мир.

— Ты знал? — Артур поставил сумку на землю, переводя дух.

— Догадывался, — пожал плечами Сайлас, убирая нож и деревянного волка в глубокий карман. — Диран не делает исключений надолго. Это нарушает командный дух. Командующая Валерия дала тебе время, чтобы твоя мать встала на ноги после нападения. Видимо, канцелярия решила, что неделя — достаточный срок. Куда тебя определили?

— Восточное Крыло, — Артур протянул ему письмо. — Ты не мог бы показать мне дорогу? Я понятия не имею, где это. И я не хочу опоздать на построение к Вайолет. Она с меня шкуру спустит.

— Восточное Крыло. Общежитие мальчиков. Нам по пути, я живу там же, — Сайлас поднялся, отряхнул штаны от стружки и кивнул в сторону аллеи, усаженной высокими, темными елями. Той самой аллеи, куда они с Кирой и Ливией ушли в первый вечер. — Пошли. Покажу тебе твои новые хоромы.

Они пошли по вымощенной серой брусчаткой дорожке, уходя все глубже в территорию кампуса. Деревья здесь росли гуще, создавая приятную тень.

Спустя десять минут ходьбы аллея резко расширилась, и Артур замер от удивления.

То, что он ожидал увидеть, разительно отличалось от реальности. В его воображении, после рассказов Киры и Сайласа про жесткие койки и армейскую дисциплину, общежития представлялись ему приземистыми, мрачными бараками с крошечными окнами-бойницами и сырыми стенами.

Вместо этого перед ним возвышались два колоссальных, величественных здания из светлого камня, каждое высотой в пять, а то и шесть этажей. У них были высокие, стрельчатые окна в готическом стиле, украшенные витражами, и покатые крыши с башенками. Одно здание, судя по всему, предназначалось для девушек, второе — для юношей.

Но самым поразительным было пространство между ними. Это был не просто плац для маршировки. Посередине раскинулся роскошный, ухоженный сад. Ровные дорожки, посыпанные белым гравием, аккуратно подстриженные кусты шиповника, каменные скамейки, увитые молодым плющом. А в самом центре сада возвышался великолепный каскадный фонтан из белого мрамора, изображающий сражающихся с морским змеем грифонов. Вода с тихим, успокаивающим журчанием переливалась из чаши в чашу.

Но главное — это люди. Сад был заполнен кадетами разных возрастов и символов на погонах. Здесь бурлила настоящая, живая студенческая жизнь. Никто не ходил строем, никто не отдавал честь на каждом шагу.

На одной из скамеек группа парней с погонами Звезды громко смеялась, передавая по кругу кулек с дорогими засахаренными орехами.

— ...клянусь, мой отец прислал мне целую корзину этих сладостей из южной провинции! — хвастался высокий блондин. — Если профессор снова поставит мне двойку по тактике, я просто закидаю его орехами!

— Дурак, он телепат, он засунет эти орехи тебе в нос силой мысли! — хохотал его товарищ.

Чуть поодаль, прямо на парапете фонтана, сидели девушки с символами Солнца и Луны, расстелив на коленях чистые салфетки, и с аппетитом уплетали домашние пироги.

— ...мама прислала пирог с курицей и грибами! Меняемся на твое яблочное повидло?

— Давай! Столовая Академии, конечно, кормит сытно, но от их овсянки у меня скоро перья вырастут!

Везде слышался смех, обрывки споров о вчерашних лекциях, обсуждение предстоящих турниров.

Артур остановился, растерянно моргая. Он перевел взгляд с жующих домашние вкусняшки кадетов на Сайласа, который стоял рядом с невозмутимым видом.

— Ты же говорил... — медленно начал Артур, — ты говорил, что здесь суровые условия. Армейская койка, конский волос, одинаковая каша и казарменное положение как великий уравнитель. А они тут... едят пироги на фоне мраморного фонтана!

Сайлас усмехнулся, пожав плечами.

— Я не врал. Койки действительно набиты конским волосом и жесткие как камень. Отбой ровно в десять, после этого времени патрульные старшекурсники могут повесить тебя за ноги, если поймают в коридоре. И если ты завалишь сессию — тебя выкинут. Но... — он обвел рукой сад. — Диран не тюрьма. Правила не запрещают получать посылки из дома. Родственникам можно присылать еду, письма. Никто не запрещает общаться в свободное время. Уравнитель работает в бою и на лекциях. А здесь, в саду, мы просто подростки, которых оторвали от семей. И каждый выживает как может. Кто-то за счет посылок от богатых родителей, кто-то за счет друзей.

— Понятно, — Артур улыбнулся, почувствовав, как напряжение в груди спадает. Это было не так уж и страшно. Он вспомнил про оладьи в своей сумке и решил, что обязательно угостит ими ребят на обеде.

— Пошли, нам направо, в мужское крыло, — скомандовал Сайлас.

Они подошли к массивному правому зданию и поднялись по широким каменным ступеням. Артур толкнул тяжелую, окованную медью двустворчатую дверь, и они оказались внутри.

Контраст между строгим, холодным камнем фасада и внутренним убранством снова поразил юношу. Изнутри всё общежитие было отделано темным, мореным дубом. Дубовые панели покрывали стены до самой середины, полы были выложены паркетом, который горничные до блеска натирали воском — в воздухе отчетливо пахло мастикой, деревом и легким ароматом сосновой смолы. Вдоль длинных, уходящих вдаль коридоров висели алхимические светильники в виде медных фонарей.

Но что делало это место по-настоящему живым — это доски объявлений. Они висели почти между каждой дверью и были пестро оклеены десятками пергаментов, листовок и рисунков.

Пока они шли по коридору первого этажа, Артур с любопытством читал их:

> «Внимание кадетам 1 и 2 курсов! Дуэльный клуб "Стальной Клык" открывает набор! Собираемся по четвергам на заднем полигоне. С собой иметь тренировочное оружие и волю к победе!»

>

> «Группа по изучению продвинутой монстрологии ищет человека с сильной магией Огня для совместных практических работ (мадам Дюран одобрила). Писать в комнату 215».

>

> «Потерян стандартный левый сапог 42 размера! Нашедшему — порция медовых пряников! Оставил в душевой на третьем этаже, умоляю, верните, старшина меня убьет!»

>

— Жизнь здесь кипит, да? — заметил Артур, перешагивая через брошенную кем-то метлу.

— Еще как, — кивнул Сайлас, поднимаясь по широкой дубовой лестнице на второй этаж. — Клубы, фракции, подпольные турниры на слабо... Если не хочешь сойти с ума от учебы, лучше найти себе занятие. Нам сюда.

Они свернули в западный коридор второго этажа. Сайлас остановился перед массивной дубовой дверью с медной табличкой «208». Он нажал на ручку и толкнул дверь.

— Добро пожаловать домой, Грозовой.

Артур вошел внутрь. Комната оказалась неожиданно просторной, с двумя высокими стрельчатыми окнами, выходящими на тот самый сад с фонтаном. Света было много.

В комнате стояло ровно шесть кроватей. Это были те самые армейские койки, о которых говорил Сайлас — узкие, с железными спинками, застеленные одинаковыми серыми шерстяными одеялами, заправленными настолько туго, что, казалось, от них можно отскочить монетой. У изножья каждой кровати стоял тяжелый, окованный железом сундук для личных вещей, а рядом с изголовьем — простая деревянная тумбочка. Посередине комнаты стоял длинный общий стол из грубого дерева и шесть стульев.

— Шесть кроватей? — спросил Артур, оглядывая помещение.

— Да, стандартное размещение, — Сайлас прошел вглубь комнаты и бросил свою недорезанную фигурку на тумбочку возле крайней кровати у левой стены. — Эта моя.

Артур заметил, что четыре кровати из шести уже явно обжиты. На одной из них, в дальнем углу, лежал небрежно брошенный тренировочный меч со сколами на лезвии. У второй на тумбочке высилась стопка толстых, зачитанных до дыр фолиантов по продвинутой магии. У третьей сундук был обклеен какими-то непонятными руническими символами.

— А кто спит на остальных? — Артур поставил сумку на пол.

— Трое ребят со старших курсов, — небрежно отозвался Сайлас, усаживаясь на свою жесткую кровать и проверяя, не помялось ли одеяло. — Третьекурсники. Нормальные парни, в основном. Мы их почти не видим. Они приползают с полигонов и спецзаданий поздно ночью, падают замертво, а уходят до рассвета. Один из них маг Земли, второй мечник, третий вообще какой-то артефактор. Главное правило — не трогай их вещи и не шуми после отбоя.

Сайлас указал рукой на две абсолютно пустые, лишенные малейших следов индивидуальности кровати у правого окна.

— Остались две свободные. Можешь занимать любую. Я подумал, раз уж мы в одной группе, будет логично, если ты поселишься сюда. Канцелярии все равно, где ты спишь, пока ты числишься в списках. Я уже предупредил старшину этажа, что ты займешь это место.

— Спасибо, Сайлас. Я ценю это, — искренне сказал Артур. Перспектива жить в одной комнате со знакомым человеком, пусть и таким специфическим, сильно обнадеживала.

Он подошел к кровати, расположенной ближе к окну. Вид отсюда открывался отличный — прямо на суетящийся внизу сад. Артур открыл тяжелую крышку своего личного сундука, пахнущего нафталином и старым деревом, и начал быстро выкладывать свои немногочисленные вещи. Сменные рубахи, носки. С особой осторожностью он положил на тумбочку подаренную тетрадь и серебряное перо. Обернутый в ткань сверток с оладьями от мамы он положил поверх одежды — угостит ребят позже.

Управился он всего за пять минут. Ощущение того, что это теперь его новый дом, еще не пришло. Ему казалось, что он просто остановился на постоялом дворе. Но времени на рефлексию не было.

В коридоре раздался гулкий, протяжный звон первого утреннего колокола. Он возвещал о том, что до начала построения на полигоне осталось ровно пятнадцать минут.

— Пора, — Сайлас мгновенно вскочил на ноги, поправляя форму. Его расслабленность испарилась, сменившись привычной, настороженной собранностью. — Если мы опоздаем к Командующей Вайолет, она заставит нас бегать вокруг Академии, пока мы не выплюнем легкие.

— Согласен, пошли, — Артур захлопнул сундук.

Они вышли из комнаты, вливаясь в шумный поток кадетов, спешащих по дубовым коридорам к выходу. Спустившись по лестнице и выйдя на залитое утренним солнцем крыльцо, Артур глубоко вдохнул весенний воздух.

У подножия широких ступеней, прямо у начала садовой аллеи, их уже ждали.

Кира Вандер стояла, уперев руки в бока, её аристократическая осанка была безупречна, а черная форма сидела как влитая. Звезда на её погоне блестела на солнце. Рядом с ней переминалась с ноги на ногу Ливия, прижимая к груди свою неизменную, необъятную сумку, в которой, казалось, помещалась вся библиотека Академии. Ее круглые очки забавно блестели.

— Ну наконец-то! Вы там что, косы друг другу заплетали? — громко крикнула Кира, завидев их. — Широн! Добро пожаловать в тюрьму для благородных девиц и юношей! Я слышала, тебя выселили из дома?

— Выселили — слишком громкое слово, — улыбнулся Артур, спускаясь к ним. Тяжесть утреннего прощания окончательно отступила. Он был там, где должен быть. — Скорее, призвали к долгу.

— П-привет, Артур, — Ливия робко помахала ему рукой. — К-как обустроился? Кровать жесткая?

— Нормальная, — хмыкнул Артур. — Сайлас пристроил меня в свою комнату.

— Отлично! Значит, теперь мы можем контролировать, чтобы вы вдвоем не просыпали утренние тренировки! — безапелляционно заявила Кира, разворачиваясь в сторону учебных корпусов и полигонов. — Вперёд, банда! Командующая Вайолет обещала сегодня показать нам основы противостояния магам Воды, и я не хочу пропустить момент, когда она окунет кого-нибудь головой в бочку!

Акт II

Резкий, пронзительный звон колокола, эхом пронесшийся по каменным сводам Академии Диран, возвестил об окончании лекции по тактике. Профессор Каэлен, чей холодный, пронизывающий взгляд всю пару давил на разумы кадетов тяжелее физического груза, сухо кивнул, собирая свои записи. Мел, которым он силой мысли чертил на грифельной доске схемы передвижения стайных монстров, с тихим стуком опустился на деревянную подставку.

— На сегодня всё, — произнес Каэлен своим ровным, лишенным эмоций голосом, который, казалось, звучал прямо в головах учеников. — К следующему занятию жду от каждого подробный анализ битвы при Ущелье Скорби. И помните: на поле боя ваш разум — это ваш первый щит. Если он дрогнет, никакая броня вас не спасет. Свободны.

Профессор развернулся и покинул аудиторию, полы его мантии взметнулись, словно крылья ворона. Как только дверь за ним закрылась, по аудитории прокатился коллективный, тяжелый вздох облегчения. Давление чужого разума исчезло, оставив после себя лишь легкую пульсацию в висках.

Артур Широн откинулся на спинку жесткой дубовой скамьи, потирая переносицу. Он аккуратно закрыл тетрадь, пахнущую ванилью, и убрал серебряное перо в карман своего черного жилета. Рядом с ним Ливия с тихим стоном уронила голову на парту.

— Я думала, у меня мозги закипят, — простонала девушка, поправляя съехавшие на кончик носа круглые очки. — Он так давит... У меня такое чувство, словно кто-то перебирал мои мысли холодными пальцами.

Сайлас, сидевший по другую сторону от Артура, невозмутимо смахнул со своей парты кучку мелкой древесной стружки. Всю лекцию он, укрывшись за широкой спиной впереди сидящего кадета, методично вырезал из темного дерева миниатюрную фигурку грифона.

— Это просто тренировка ментального сопротивления, — флегматично заметил парень, пряча нож в сапог. — Если ты не можешь выдержать фоновое давление профессора, то первый же пси-монстр на границе превратит твой разум в кашу.

— Умеешь ты успокоить, Сайлас, — фыркнула подошедшая к ним Кира. Аристократка закинула свою сумку на плечо и потянулась, разминая затекшую спину. Её форма, несмотря на полтора часа сидения, выглядела безупречно. — Но он прав, Лив. Расслабляться некогда. У нас сейчас сдвоенное занятие с Командующей Вайолет на полигоне. Если мы придем туда вялыми, она заставит нас рыть окопы голыми руками.

Артур усмехнулся, поднимаясь со своего места. Усталость была, но внутри него разливалось странное, согревающее чувство спокойствия. Сегодняшнее утро, проведенное дома, теплые объятия сестры и улыбка матери всё еще грели его душу, создавая невидимый барьер против холодной строгости Дирана.

— Кстати об этом, — Артур потянулся к своей холщовой сумке, которую принес из дома, и достал оттуда аккуратный сверток из чистой льняной ткани. От свертка исходил невероятный, густой аромат топленого масла, ягод и домашнего уюта, который мгновенно перебил запах мела и пыли в аудитории. — Прежде чем Вайолет начнет нас убивать, нам нужно подкрепиться. Мама передала.

Он развернул ткань прямо на парте. Внутри лежала внушительная стопка еще теплых, пышных оладий, щедро смазанных домашним малиновым вареньем.

Ливия мгновенно подняла голову, её глаза за стеклами очков расширились. Сайлас замер, его ноздри дрогнули, втягивая сладкий запах. Даже Кира, привыкшая к изысканным блюдам дворцовых поваров, сглотнула слюну.

— Во имя всех святых, Широн, — выдохнула Кира, бесцеремонно хватая верхний оладушек. — Это пахнет так, словно я вернулась в детство, когда моя няня пекла мне сладости втайне от строгого деда.

Они стояли прямо в пустующей аудитории и жадно ели. Для Артура этот момент был особенным. Смотря, как Ливия счастливо жмурится, слизывая варенье с пальцев, как Сайлас молча, но с явным удовольствием уплетает свою порцию, а Кира закатывает глаза от наслаждения, он чувствовал атмосферу теплого дома.

— Твоя мама — святая женщина, Артур, — с набитым ртом пробормотала Ливия. — Передай ей мою бесконечную благодарность.

— Обязательно, — улыбнулся юноша, закидывая в рот последний кусок. — А теперь пошли. Вайолет ждать не любит.

Они вышли в широкий, залитый солнечным светом коридор. Академия гудела. Сотни — ...и я ему говорю, что руна огня ставится под углом, а он всё равно чертит прямо! В итоге его котел просто взорвался, залив всю мантию зеленой слизью! — громко смеялся рыжий парень с символом Солнца, рассказывая что-то своим друзьям.

— ...кто-нибудь видел старосту четвертого курса? Мне нужно подписать увольнительную на выходные, в городе начинается весенняя ярмарка, говорят, привезут иллюзионистов из-за моря... — жаловалась девушка с косой, перебирая стопку пергаментов.

— Спорим на три серебряных, что Эрик сегодня снова побьет рекорд на полосе препятствий? — азартно шептались двое кадетов у колонны.

Четверка друзей быстро миновала коридоры, спустилась по парадной лестнице и вышла во внутренний тренировочный двор.

Здесь весна чувствовалась особенно остро. Снег давно растаял, уступив место сухой, утоптанной тысячами сапог земле. Влажный, теплый ветер трепал знамена Академии на высоких мачтах. Но романтика весны мгновенно улетучилась, стоило им увидеть фигуру, возвышающуюся в центре площадки.

Командующая Вайолет стояла, заложив руки за спину. Её неизменная черная броня поглощала солнечный свет, а короткие темные волосы трепал ветер. Один её взгляд, брошенный на собирающуюся группу первокурсников, заставил их мгновенно выстроиться в ровные шеренги и замолчать.

— Опаздываете, кадеты. Вы двигаетесь так, словно выпили снотворного зелья вместо воды, — ее голос, низкий и рокочущий, без труда перекрывал шум ветра. — Каэлен слишком мягок с вами. Вы думаете, что битва выигрывается только в голове? Разум без тела — это просто череп, который легко раздавить сапогом. Упали! Пятьдесят отжиманий на кулаках. Живо!

Никто не посмел возразить. Артур упал на землю, чувствуя под кулаками жесткий гравий, и начал методично отжиматься.

Но для многих это было настоящей пыткой. Ливия, чья стихия была в книгах и расчетах, начала дрожать уже на пятнадцатом разе. Её руки подкашивались, дыхание сбилось в хрип.

— Вставай, Лив, давай, — тихо прошептал Артур, отжимаясь рядом с ней. — Дыши ровно. Вдох вниз, выдох вверх.

Вайолет медленно ходила между рядами, ее тяжелые сапоги хрустели по гравию.

— Ниже, Вандер! Ты отжимаешься или кланяешься кому-то? Выровняй спину! — рявкнула она, проходя мимо Киры. — Широн, не болтать! Если у тебя так много дыхания, чтобы шептаться, сделаешь еще двадцать сверху!

— Так точно, Командующая! — стиснув зубы, выдохнул Артур.

После отжиманий последовали изматывающие прыжки, бег с утяжелителями — тяжелыми мешками с песком, которые им пришлось взвалить на плечи, — и отработка стоек на выносливость. К концу первого часа тренировки их черные формы потемнели от пота. Мышцы горели адским огнем, легкие жгло от нехватки кислорода, но Вайолет не давала ни секунды передышки. Она требовала абсолютной отдачи, ломая их пределы, заставляя вытаскивать из себя те резервы, о существовании которых они даже не подозревали.

— Стоп, — наконец, коротко скомандовала Вайолет, когда половина группы уже буквально валилась с ног.

Кадеты замерли, тяжело дыша. Артур утер рукавом заливающий глаза пот, чувствуя, как бешено колотится сердце.

— Выносливость — это база, — произнесла Командующая, оглядывая их красные, потные лица. — Но сегодня у нас особая программа. Строиться в колонну по двое. Мы выходим за пределы внутреннего двора. Шагом марш!

Удивленный шепоток пронесся по рядам, но ослушаться никто не посмел. Они выстроились и, чеканя шаг, покинули внутренний плац, направляясь к огромным Восточным воротам Академии, ведущим на открытые тренировочные полигоны.

За воротами раскинулось бескрайнее поле, покрытое свежей, пробивающейся сквозь прошлогоднюю солому, весенней травой. Вдали виднелся густой лес, а над головой расстилалось бесконечное голубое небо. Весенний ветер здесь гулял свободно, принося запахи полевых цветов и влажной земли.

Группа по команде выстроилась в широкую шеренгу. Все с недоумением оглядывались по сторонам, не понимая, зачем их вывели на открытое пространство.

Ответ не заставил себя ждать.

Со стороны главных ворот, по вымощенной камнем дороге, к ним приближалась процессия. Впереди, чеканя каждый шаг, шла женщина, чей облик заставил всех кадетов непроизвольно вытянуться в струнку и задержать дыхание.

Это была Командующая Валерия. Глава Академии. Легенда северных границ. На ней была не парадная форма, а легкая, но невероятно прочная броня из темно-синей стали с золотой окантовкой. Длинный синий плащ с гербом Короны развевался за её спиной, а строгие черты лица не выражали ни единой эмоции. Позади неё шли четверо крепких гвардейцев, которые несли два огромных, окованных железом деревянных сундука.

Валерия подошла к строю и остановилась рядом с Вайолет. Две Командующие переглянулись и обменялись едва заметными кивками.

— Вольно, кадеты, — голос Валерии был не таким громким, как у Вайолет, но в нем звучала такая непререкаемая власть, что слова, казалось, проникали прямо под кожу.

Кадеты чуть расслабили плечи, но их глаза были прикованы к ней. Артур с благодарностью смотрел на женщину, которая спасла его семью из руин и дала им шанс на новую жизнь в столице.

— Возможно, большинство из вас уже знают меня по вступительной речи или из рассказов ваших родителей, — начала Валерия, медленно прохаживаясь вдоль строя, заложив руки за спину. — Но для тех, кто прибыл из дальних провинций и еще не осведомлен: меня зовут Валерия. Из дома Вандер. Я — Командующая этой Академией и Главнокомандующая Северным Фронтом Короны.

Сайлас, стоявший в строю справа от Артура, чуть скосил глаза и едва слышно прошептал, обращаясь к Кире, стоявшей позади них:

— Вандер? Она из твоей семейки, аристократка? Почему ты не говорила, что твоя родственница — сама Валерия?

Кира, не меняя идеальной стойки смирно, так же тихо и быстро зашептала в ответ, едва шевеля губами:

— Идиот, мы не родственники в прямом смысле. Дом Вандер — это не просто семья, это огромный клан. Это как отдельное государство на юге. Есть Главная Ветвь, к которой принадлежу я, и есть десятки побочных ветвей, раскиданных по всему континенту. Командующая Валерия из северной ветви, они отделились еще триста лет назад. Мы даже ни разу не виделись на семейных советах. У нас общая только фамилия и герб, так что не думай, что у меня здесь какие-то поблажки. Скорее наоборот, она будет требовать от меня вдвое больше, чтобы не позорить имя.

Артур внимательно слушал этот фоновый разговор, мотая информацию на ус. Политика аристократов оказалась гораздо сложнее, чем он думал.

Тем временем Валерия остановилась по центру строя и подняла руку, закованную в латную перчатку. Гвардейцы тут же вышли вперед и с тяжелым стуком опустили деревянные сундуки на траву. Щелкнули тяжелые замки, и крышки откинулись назад.

Внутри, на бархатной подкладке, тускло поблескивала сталь. Это был арсенал. Десятки видов тренировочного оружия, выкопанного из специального сплава — оно было не таким острым, как боевое, чтобы не нанести смертельных ран, но имело вес, баланс и прочность настоящего оружия.

— Вы прошли начальную физическую подготовку. Вы начали изучать теорию. Теперь пришло время выбрать ваш главный инструмент, — звонко произнесла Валерия, обводя строй строгим взглядом. — То, что станет продолжением вашей руки и вашей магии. Однако, слушайте внимательно. Оружие должны взять только те из вас, кто планирует специализироваться на прямом столкновении. Авангард, штурмовики, дуэлянты. Те же, чья стезя — это тактика, глубокая поддержка, целительство и за-битвенные операции, делают шаг назад. Вашим оружием будет обзор поля боя и ваш разум. Прямой бой для тактика — это признак того, что его план провалился. Выбирайте с умом. Оружие — это ответственность.

Строй дрогнул. Несколько секунд кадеты переглядывались. Это был момент первого серьезного разделения.

Артур даже не колебался. Его место было впереди. Он маг Молнии, он тот, кто будет защищать свою семью своими руками. Он остался стоять на месте. Кира и Сайлас, обменявшись короткими кивками, тоже не сдвинулись с места. Авангард был их стихией.

Но позади послышался шорох. Ливия, крепко прижимая к груди свою неизменную сумку с книгами, сглотнула и сделала неуверенный шаг назад. За ней последовали еще около десяти кадетов. В основном это были ребята с символами Солнца, специализирующиеся на артефакторике, анализе магических потоков и алхимии.

— Лив? — Артур обернулся, слегка удивленный.

Девушка поправила очки и виновато, но твердо посмотрела на него.

— Моя реакция слишком медленная для прямого боя, Артур. Вы видели меня на отжиманиях. Если я пойду в ближний бой, я стану для вас обузой, которую придется защищать. Но если я останусь позади, я смогу рассчитывать траектории заклинаний противника и координировать ваши действия. Профессор Каэлен сказал, что у меня отличный потенциал тактика-аналитика. Я принесу больше пользы там.

— Хороший выбор, — негромко одобрил Сайлас, не оборачиваясь. — Мне не придется отвлекаться, чтобы прикрывать твою спину. Ты будешь нашими глазами, Лив.

Валерия дождалась, пока разделение завершится. Из сорока человек группы около тридцати остались в авангарде.

— Отлично. А теперь — подходите к сундукам. По одному. Выбирайте то, что ляжет в руку.

Строй пришел в движение. Кадеты начали подходить к сундукам. Послышался звон металла, одобрительные возгласы и фоновые обсуждения.

— О, посмотри на этот палаш! Баланс просто идеальный! — восхищался высокий парень, взмахивая тяжелым клинком.

— Я возьму парные кинжалы, моя магия ветра отлично сочетается со скоростью, — говорила девушка, крутя в руках короткие лезвия.

— Эй, не бери эту алебарду, если не умеешь держать дистанцию, она только помешает в узком коридоре! — наставлял кого-то староста группы.

Кира уверенно шагнула к сундуку и вытащила элегантную, длинную рапиру со сложной гардой. Сайлас долго рылся на дне второго сундука и, наконец, извлек оттуда два массивных, изогнутых керамбита, которые идеально легли в его руки, словно были продолжением кулаков.

Настала очередь Артура.

Он подошел к сундукам, чувствуя легкий трепет. Перед ним лежало множество вариантов. Классические прямые мечи, тяжелые топоры, изящные копья. Он взял в руки полуторный меч. Вес был знакомым, похожим на вес кузнечного молота, но баланс казался неправильным. Меч ограничивал его подвижность, требовал жестких стоек. Он отложил его. Затем взял в руки тяжелую булаву — слишком неуклюже для его молниеносных рефлексов. Парные клинки? Слишком короткая дистанция.

Артур нахмурился, перебирая оружие. В кузне он привык к инерции, к тому, как тяжелый инструмент двигается по дуге, набирая силу. Ему нужно было что-то, что позволяло бы контролировать пространство, держать противника на расстоянии, но при этом наносить разрушительные удары.

И тут его взгляд упал на самый низ второго сундука. Там, среди стандартных мечей и щитов, лежало нечто совершенно нестандартное, свернутое тугими кольцами.

Артур протянул руку и ухватился за холодный металл. Он потянул, и из сундука с тихим, зловещим звоном змеей выползла длинная, черная цепь.

Звенья были толстыми, выкованными из вороненой стали, невероятно прочными. Длина цепи доходила до пяти метров. На одном её конце было закреплено небольшое древко из темного дерева, увенчанное изогнутым, как полумесяц, одноручным лезвием — косой-камой. Лезвие было коротким, но хищным. А на другом конце цепи, служа противовесом, располагалось тяжелое, круглое стальное кольцо, внешняя кромка которого была заточена как бритва.

Это было чудовищно сложное, экзотическое оружие. Кусаригама в модифицированном, тяжелом варианте. Оружие, требующее феноменальной координации, чувства инерции и пространственного мышления. Одно неверное движение — и ты сам отрубишь себе ногу или запутаешься в цепи.

Но когда Артур взял рукоять косы в правую руку, а кольцо-противовес в левую, позволив цепи свободно повиснуть между ними, он почувствовал странное, почти мистическое родство с этим куском стали. Это было похоже на работу в кузне — контроль над тяжелой материей, находящейся в движении. Цепь можно было напитать магией молнии, превратив её в пятиметровый искрящийся хлыст. Кольцом можно было пробивать доспехи на расстоянии, а косой — цеплять щиты и наносить фатальные удары вблизи.

— Я беру это, — твердо произнес Артур, выходя из толпы.

Многие кадеты посмотрели на него с нескрываемым удивлением и долей скепсиса.

— Широн, ты с ума сошел? — Кира подошла ближе, с сомнением глядя на цепь, звенящую в его руках. — Это же самоубийство. Этим оружием почти никто не пользуется, оно слишком непредсказуемое! Ты же запутаешься в нем в первом же бою.

— Я справлюсь, — коротко ответил Артур, чувствуя приятную тяжесть стали. — Я кузнец. Я знаю, как ведет себя металл в движении.

Валерия, внимательно наблюдавшая за выбором кадетов, заметила оружие Артура. В ее строгих, холодных глазах на мгновение промелькнула искра неподдельного удивления, которая тут же сменилась задумчивым прищуром.

Когда все вооружились, гвардейцы закрыли сундуки и унесли их в сторону. Строй снова выровнялся. Теперь это была не просто группа подростков, это был отряд вооруженных бойцов.

— Выбор сделан. Назад пути нет, — громко объявила Валерия, выходя на середину площадки. — Оружие в ваших руках сейчас — это просто куски железа. Чтобы они стали смертоносными, вы должны понять ритм боя. Вы должны увидеть, к чему вам предстоит стремиться долгие годы.

Она повернулась к Командующей Вайолет, которая стояла неподалеку, скрестив руки на нагруднике своей черной брони. На лице Вайолет играла предвкушающая, хищная усмешка.

— Вайолет. Окажешь ли ты мне честь продемонстрировать кадетам разницу между теорией и реальностью? — спокойно спросила Валерия.

— С превеликим удовольствием, Командующая, — Вайолет шагнула вперед, разминая плечи. — Надеюсь, вы не заржавели, сидя в своем кабинете.

По рядам кадетов пронесся возбужденный шепот. Две Командующие. Две легенды Дирана собираются провести спарринг прямо перед ними. Это было зрелище, которое выпадает раз в жизни.

— Шаг назад. Освободить периметр в тридцать метров! — рявкнула Вайолет, и кадеты мгновенно отпрянули, образуя широкий живой круг. Ливия, встав в первом ряду, судорожно достала свой блокнот и перо, готовясь записывать каждое движение.

Вайолет медленно вытащила из ножен за спиной свой двуручный, массивный меч — клеймор, ширина лезвия которого была с ладонь взрослого мужчины. Черная сталь меча словно поглощала свет. От Вайолет начала исходить густая, подавляющая аура чистой физической и темной магии. Земля под её сапогами слегка дрогнула.

Валерия стояла напротив, абсолютно расслабленная. Её лицо оставалось спокойным. Кадеты, затаив дыхание, ждали, когда директор обнажит свой знаменитый серебряный клинок, о котором ходили легенды.

Но вместо того, чтобы потянуться к ножнам на бедре, Валерия завела руки за спину, к пояснице. Раздался тихий металлический щелчок.

Валерия резко развела руки в стороны, и на землю с тяжелым, пугающим звоном упала длинная, вороненая цепь.

В её правой руке была зажата рукоять небольшой, изящной косы-камы. В левой руке — круглое, заточенное до бритвенной остроты стальное кольцо.

Повисла гробовая тишина.

Кадеты в шоке уставились на оружие директора.

— Это же... она не использует меч? — прошептал кто-то из толпы. — Но в хрониках сказано...

Артур стоял как вкопанный. Его красные глаза расширились. Оружие в руках Главнокомандующей Северного Фронта было точной, абсолютной копией того, что он только что выбрал из сундука. Длинная цепь, коса, кольцо-лезвие.

Валерия, словно почувствовав его взгляд, на долю секунды посмотрела на Артура. В её взгляде не было усмешки, только молчаливое подтверждение: смотри и учись.

— Начинаем, — коротко бросила Валерия.

И мир взорвался движением.

Вайолет не стала ждать. Она сорвалась с места с такой скоростью, что за ней остался размытый черный след. Расстояние в десять метров она покрыла за долю секунды. Её огромный двуручный меч, окутанный тёмной аурой, с ревом разрубил воздух, обрушиваясь сверху вниз прямо на голову Валерии. Этот удар мог бы разрубить пополам закованного в броню рыцаря вместе с конем.

Но Валерии там уже не было.

Вместо того чтобы блокировать чудовищный удар, Валерия грациозно, словно танцуя, скользнула в сторону. Двуручник Вайолет со страшным грохотом врезался в землю, выбив фонтан земли и камней. Ударная волна ударила по стоящим кадетам, заставив их пошатнуться. Артур инстинктивно прикрыл лицо рукой от летящих комьев грязи.

Не теряя ни доли секунды, Валерия атаковала. Она резко крутанула левой рукой, и тяжелое кольцо-лезвие со свистом сорвалось с места, несясь к лицу Вайолет.

Но Вайолет была ветераном. Она даже не подняла меч. Она просто вскинула левую, закованную в латную перчатку руку и приняла удар кольца прямо на предплечье. Раздался оглушительный лязг. Посыпались искры.

Пользуясь натяжением цепи от удара, Валерия дернула косу в правой руке. Звено цепи хлестнуло Вайолет по ногам, пытаясь сбить с равновесия, а лезвие косы устремилось в незащищенный стык брони на шее.

Это был идеальный, смертоносный танец. Сложное оружие в руках Валерии жило своей жизнью, контролируя пространство.

Но Командующая Вайолет не просто так носила свое звание. Она с яростным рыком напрягла мышцы. Ее аура вспыхнула. Вместо того чтобы отступать от лезвия косы, она сделала шаг вперед, прямо в зону поражения, проигнорировав чиркнувшее по наплечнику лезвие, и схватила саму цепь голой рукой!

Металл жалобно скрипнул под её хваткой. Вайолет резко дернула цепь на себя, притягивая Валерию, и нанесла сокрушительный удар наотмашь рукоятью своего двуручника.

Валерия успела выставить древко косы как блок, но разница в чистой физической силе была колоссальной. Удар был похож на таран. Валерию отбросило назад на несколько метров. Она скользнула сапогами по траве, оставляя две глубокие борозды, и едва удержалась на ногах. Её дыхание чуть сбилось, а на идеальной броне осталась глубокая вмятина от рукояти меча.

— Вы слишком полагаетесь на технику! — хищно оскалилась Вайолет, перехватывая меч двумя руками. — В реальном бою грубая сила ломает любые уловки!

Она снова ринулась в атаку, на этот раз обрушивая на Валерию град непрерывных, тяжелейших ударов. Земля дрожала. Воздух гудел. Валерия ушла в глухую оборону. Её цепь вращалась невероятно быстро, создавая перед ней металлический щит из звеньев, отводя удары тяжелого меча в стороны, не принимая их жестко. Лязг стали стоял невыносимый. Искры летели во все стороны, поджигая сухую траву.

Но Вайолет давила. Ее напор был первобытным, безостановочным. С каждым ударом она заставляла Валерию делать шаг назад. Легендарная Вандер, явно проигрывала в позиционной борьбе, сдавая метр за метром под этим чудовищным шквалом темной силы.

Звон металла разносился над открытым полигоном, заглушая пение весенних птиц и шелест молодой травы. Командующая Вайолет, чье лицо исказила маска первобытной, боевой ярости, продолжала теснить Валерию. Её двуручный клеймор, окутанный черной, пульсирующей аурой подавления, обрушивался на Главнокомандующую с неумолимостью кузнечного молота. Каждый удар сотрясал землю, заставляя кадетов невольно делать шаги назад.

Казалось, Валерия сдавала позиции. Её изящная фигура в темно-синей броне отступала шаг за шагом, а вороненая цепь лишь чудом успевала отводить фатальные удары.

Но вдруг всё изменилось.

Валерия, скользнув сапогом по примятой траве, резко остановилась. Её спина выпрямилась, а взгляд, до этого казавшийся просто сосредоточенным, вспыхнул холодным, расчетливым светом. Она больше не отступала. Она приняла жесткую, широкую стойку, закопавшись ногами в землю, словно вековой дуб.

Вайолет, почувствовав изменение в ритме противника, с ревом занесла свой клеймор для сокрушительного удара сверху вниз, вкладывая в него всю свою массу.

— Смотрите внимательно, кадеты! — неожиданно громко, перекрывая гул битвы, крикнула Валерия. Её голос звучал абсолютно спокойно, без единой нотки одышки.

В следующее мгновение тяжелый меч Вайолет рухнул вниз. Но Валерия, вместо того чтобы блокировать его, выполнила идеальное, молниеносное сальто назад. Черное лезвие клеймора с грохотом вонзилось в землю ровно в том месте, где долю секунды назад стояла Валерия. Находясь в воздухе, Валерия взмахнула правой рукой, и коса-кама со свистом рассекла пространство, заставляя Вайолет выдернуть меч из земли и уйти в глухую оборону.

— Битва — это не соревнование в том, кто сильнее ударит! — продолжила свой урок Валерия, приземлившись на ноги с грацией дикой кошки.

Вайолет, взревев от досады, рванула вперед, нанося широчайший горизонтальный рубящий удар, целясь Валерии в корпус. Это была атака, способная перерубить пополам закованного в броню рыцаря.

Но Валерия даже не дрогнула. Она резко вскинула правую руку с зажатой в ней косой. Раздался оглушительный лязг. Древко камы, усиленное магией и идеальным углом наклона, приняло на себя чудовищный горизонтальный срез. Искры брызнули во все стороны, обжигая весенний воздух.

— Если ваш враг превосходит вас в физической мощи — не встречайте его силу своей! — крикнула Валерия, обращаясь к остолбеневшим первокурсникам. — Используйте его инерцию!

Не давая Вайолет опомниться, Валерия перешла в контратаку. Она крутанула кистью, и лезвие косы по дуге обрушилось сверху вниз, метя в открытое плечо Вайолет. Однако Командующая полигоном обладала поразительной для своих габаритов реакцией — она резко оттолкнулась ногами и подпрыгнула высоко в воздух, пропуская смертоносное лезвие косы в дюйме под своими сапогами.

Валерия, ни на секунду не теряя контроля над ситуацией, резко дернула левой рукой за тяжелое кольцо-противовес. Цепь с хищным звоном натянулась. Командующий начала вращать её вокруг себя. За долю секунды пятиметровая цепь превратилась в смазанный, гудящий от напряжения стальной круг — абсолютный барьер, закрывающий её со всех сторон.

— Разум в бою должен быть холодным! — голос Валерии разносился над полигоном, пока она поддерживала вращение смертоносного барьера. — Вы должны видеть на три шага вперед! Читайте язык тела вашего противника!

Вайолет приземлилась и, не теряя импульса, бросилась в новую атаку. Она выполнила невероятное сальто вперед, используя вес своего огромного меча, чтобы обрушить его на Валерию с утроенной силой, словно падающая гильотина.

Но Главнокомандующая уже посчитала этот маневр. Она мгновенно остановила вращение цепи и ушла от удара еще одним безупречным сальто назад. Меч Вайолет снова разрубил лишь пустоту и весенний воздух.

И тут начался настоящий хаос. Вайолет, окончательно потеряв терпение, обрушила на Валерию град ударов невероятной скорости. Справа, слева, сверху, колющие выпады, рубящие арки — её клеймор превратился в сплошное черное пятно.

Но Валерия стояла в центре этого урагана стали абсолютно непоколебимо. Она больше не уклонялась. Она отбивала. Каждое движение ее рук было выверено до миллиметра. Коса блокировала верхние удары, стальное кольцо с лязгом отбивало выпады сбоку, а натянутая как струна цепь останавливала прямые атаки. Лязг металла слился в один непрерывный, оглушающий визг. Снопы искр непрерывно освещали лица двух сражающихся женщин, словно они находились в кузнечном горне.

Артур, забыв, как дышать, смотрел на этот танец. Его пальцы судорожно сжимали точно такую же цепь, которую он только что выбрал. Теперь он понимал. Это оружие не было неуклюжим. В правильных руках оно становилось абсолютным щитом и неотвратимым копьем. Он чувствовал, как кузнечная кровь в его венах откликается на этот звон. Металл в руках Валерии был живым.

— И наконец! — голос Валерии прорезал какофонию боя. — Никогда не забывайте, что цель поединка — обезвредить, а не обязательно убить. Оружие — это инструмент контроля!

Вайолет занесла меч для мощнейшего диагонального удара сверху, открывая на мгновение свою левую сторону.

Этого мгновения Валерии было достаточно.

Она резко ушла с линии атаки, шагнув в сторону, и с невероятной силой крутанула правую руку, отправляя косу-каму в полет. Оружие сорвалось с цепи, словно брошенный дротик, удлиняясь на все пять метров звеньев.

Оно полетело прямо в Вайолет.

Но лезвие не вонзилось в плоть.

С невероятным, тошнотворным хрустом пробиваемого металла коса пробила толстую сталь наплечника брони Вайолет в миллиметре от её шеи. Лезвие прошло насквозь, пронзило тяжелую, многослойную ткань её черного командирского плаща и с глухим стуком впилось в толстый деревянный столб тренировочного манекена, стоявшего в нескольких метрах позади Вайолет.

Цепь мгновенно натянулась как гитарная струна. Вайолет по инерции дернулась вперед, но намертво застряла. Её собственная броня и плащ, пришпиленные лезвием косы к столбу, стали для неё капканом. Лезвие чудом не зацепило ни миллиметра кожи или плоти, пройдя ровно в зазоре над ключицей.

Командующая Вайолет замерла. Её двуручный меч с глухим стуком выпал из ослабевших пальцев на траву. Она тяжело дышала, с недоверием глядя на вороненую сталь, торчащую из её наплечника, а затем перевела взгляд на абсолютно спокойную Валерию.

На полигоне повисла звенящая, абсолютная тишина. Слышно было только, как в отдалении поют птицы, да как тяжело дышат сорок первокурсников, потрясенных увиденным.

Валерия медленно выдохнула, расслабляя плечи. На её лбу не было ни капли пота. Она подошла к пригвожденной Вайолет и легким, точным движением выдернула косу из дерева и брони.

— Блестяще, Главнокомандующая, — Вайолет потерла ушибленное, но целое плечо, её лицо расплылось в широкой, искренней усмешке хищника, признающего силу вожака. — Вы всё еще лучшая. Моя грубая сила снова проиграла вашему расчету.

— Ты стала быстрее, Вайолет. Твой напор впечатляет, — кивнула Валерия, сматывая цепь вокруг предплечья с тихим звоном. Затем она развернулась к строю кадетов. — Вы всё видели. Вайолет превосходит меня в чистой физической силе и разрушительной мощи магии. Если бы я приняла её удары в лоб — меня бы расплющило. Оружие, которое вы держите в руках, должно компенсировать ваши слабости и подчеркивать ваши сильные стороны. Широн!

Артур вздрогнул, услышав свою фамилию.

— Я, Командующая!

— Ты выбрал сложный путь, взяв кусаригаму. Это оружие требует идеального баланса между разумом и телом. Надеюсь, ты усвоил сегодняшний урок.

— Так точно! — твердо ответил юноша.

Валерия окинула взглядом ряды кадетов, и её строгие черты лица вдруг смягчились, уступив место задумчивости. Она посмотрела на первокурсников как-то по-новому, словно только что вспомнила о чем-то важном.

— Вы показали неплохие физические данные, — медленно произнесла Валерия, закладывая руки за спину. — И теоретическая база у вас есть. Но, глядя на вас сейчас, я понимаю, что чего-то не хватает. Скажите мне, кадеты... Вы уже получили своих фамильяров?

По строю пронесся непонимающий шепоток. Кадеты переглядывались.

Сайлас, чьи глаза слегка расширились от упоминания фамильяров, первым нарушил молчание.

— Никак нет, Командующая. Нам не выдавали никаких животных или духов-помощников.

Брови Валерии сошлись на переносице. В ее глазах мелькнуло раздражение.

— Не выдавали? Конец первой недели, а вы до сих пор без связи с магическими проводниками? — её голос стал ледяным. — Кто ваш куратор курса? Кто отвечает за ваше общее развитие в этом семестре?

— Профессор Каэлен, мэм, — подала голос Ливия, робко поднимая руку из задних рядов тактиков. — Он ведет у нас тактику и ментальные дисциплины.

— Каэлен... — Валерия тяжело вздохнула, потирая переносицу бронированной перчаткой. Она отвернулась на мгновение и тихо, но достаточно громко, чтобы услышали первые ряды, пробормотала: — Опять этот старый книжный червь со своими теориями. Вечно он зациклен на чистоте разума и ментальных блоках. Как можно учить детей сражаться с монстрами, не дав им почувствовать связь с живой магической природой? Разум без верного спутника быстро черствеет. Он превращает их в бездушные калькуляторы.

Она резко развернулась обратно к кадетам.

— Слушайте мой приказ. Завтра утром, после завтрака, вместо полигона вы все явитесь в Зверинец Академии, в Южном секторе. Я лично прослежу, чтобы Каэлен оторвался от своих фолиантов и провел Ритуал Призыва. У каждого бойца Дирана должен быть свой фамильяр. Это не просто питомец — это часть вашей души, вынесенная наружу. Ваш радар, ваш защитник и ваш самый верный друг, который никогда не предаст в бою. На сегодня тренировка окончена. Разойдись!

Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо над столицей в густые оттенки пурпура и расплавленного золота. Воздух стал прохладнее, но в нем всё еще отчетливо чувствовалось дыхание настоящей, теплой весны. Запах цветущих яблонь, растущих в изобилии на территории Академии, смешивался с ароматом влажной земли и хвои из старого парка.

После невероятной тренировки и объявления о фамильярах, первокурсников отпустили. Большинство кадетов, вымотанные физически и эмоционально, побрели в свои общежития, чтобы рухнуть на жесткие кровати.

Но четверка друзей решила иначе.

Они расположились в том самом просторном саду между мужским и женским общежитиями, у бело мраморного фонтана со сражающимися грифонами. Вода тихо журчала, создавая умиротворяющий фон. Вокруг было не так много людей — старшекурсники еще были на полигонах, а младшие отдыхали в комнатах.

Артур сидел на прогретом за день каменном парапете фонтана. Рядом с ним лежал его новый спутник — тяжелая, свернутая кольцами цепь с косой. Он то и дело поглаживал вороненый металл, всё еще прокручивая в голове невероятные движения Валерии.

На коленях у юноши лежал развернутый льняной сверток. Остатки маминых оладий.

— Знаете, — произнесла Кира, беря остывший, но всё еще невероятно вкусный оладушек с малиновым вареньем, — я никогда не думала, что простая домашняя еда может быть вкуснее тех изысков, что готовят у нас в поместье Вандеров. Твоя мама волшебница, Артур.

— Она просто вкладывает в это душу, — улыбнулся Артур, глядя, как Сайлас молча уплетает свою порцию.

— Нашла! — воскликнула она, торжествующе поднимая палец вверх. — Раздел «Магическая симбиология и Духовные Узы». Фамильяры!

— И что там пишут, книжная душа? — лениво поинтересовался Сайлас, доставая свой деревянный брусок и нож. Он снова начал вырезать фигурку волка, но на этот раз его движения были более плавными, задумчивыми.

— Пишут, что фамильяр — это не просто зверь, — Ливия зачитала строки, водя пальцем по пожелтевшему пергаменту. — «Это проявление внутренней магической сути мага, обретшее физическую форму благодаря контракту с духами природы. Фамильяр делит с магом резерв маны, усиливает его стихию и способен развиваться вместе с хозяином. Узы формируются на всю жизнь. Смерть фамильяра наносит глубокую душевную рану магу».

— Звучит серьезно, — нахмурился Артур, откладывая сверток. — Получается, мы завтра получим кого-то, кто будет связан с нами навсегда?

— Именно! — к их компании неожиданно подошел Элиан, тот самый рыжий парень с символом Солнца на погоне, который утром громко рассказывал про взрыв котла на алхимии. Рядом с ним шла невысокая, миловидная девушка с короткими светлыми волосами и значком Луны — Маэва.

— Не возражаете? — Элиан приветливо махнул рукой и уселся прямо на траву рядом с Ливией. Маэва присела на краешек фонтана. — Мы услышали, что вы обсуждаете фамильяров. Весь первый курс только об этом и гудит!

— Присоединяйтесь, — кивнул Артур, подтягивая к ним сверток. — Угощайтесь, домашние.

— О, спасибо! — Элиан с удовольствием откусил оладушек. — Так вот, про фамильяров. Мой старший брат учится на третьем курсе. У него стихия Огня, как и у меня. В прошлом году он заключил контракт с Огненной Саламандрой. Вы бы видели эту тварь! Размером с крупную собаку, чешуя пылает, когда она злится, и она может плеваться лавой! Брат говорит, что с ней его заклинания стали мощнее раза в два.

— А я слышала от девочек со второго курса, — тихо добавила Маэва, поглаживая край своей черной юбки, — что одна студентка с сильной магией Воды получила Духа-Ундину. Она выглядит как парящая капля чистой воды, но может исцелять раны прямо на поле боя.

Кира фыркнула, поправляя свои безупречные волосы.

— Саламандры, Ундины... Это все стандартный набор. Я из дома Вандер. Мой дед всегда говорил, что истинный аристократ должен призывать благородных существ. Грифонов, теневых пантер или, если повезет, малых виверн.

— Размер и редкость не имеют значения, Вандер, — спокойно произнес Сайлас, не отрываясь от своей деревяшки. Стружка медленно падала на весеннюю траву. — Главное — это синхронизация. Если ты призовешь могучего теневого волка, но не сможешь найти с ним общий язык, он просто перегрызет тебе горло во сне. Или откажется выполнять команды в бою. Фамильяр должен отражать твою суть, а не твои амбиции.

Разговор плавно перетекал от одной темы к другой. Обсуждали всё: от предстоящего ритуала до странностей профессора Каэлена.

— А вы заметили, как Командующая Валерия разозлилась на Каэлена? — Элиан понизил голос, словно делясь великой тайной. — Говорят, они на дух друг друга не переносят. Каэлен считает, что плоть слаба, и только разум имеет значение. Он вообще хотел запретить использование оружия на старших курсах, оставив только чистую магию и телепатию!

— Идиотская затея, — резко ответила Кира, сжимая рукоять своей рапиры. — Сегодняшний бой доказал, что чистая магия без хорошей стали и физической подготовки — ничто. Видели, как Валерия пригвоздила Вайолет? Это было искусство.

Артур слушал эти фоновые разговоры, впитывая атмосферу. Он смотрел на лица своих новых товарищей, освещенные мягким светом заходящего солнца и золотистым сиянием магических фонарей, которые начали зажигаться вдоль аллей.

Впервые с момента прибытия в Академию он почувствовал, что напряжение, сковывающее его последние дни, отступило. Эта жестокая, холодная Академия, где каждый день мог стать последним, где их заставляли тренироваться до кровавых мозолей, вдруг открылась с другой стороны. Здесь была жизнь. Здесь были друзья, которые делились с тобой домашней едой, спорили о магии и мечтали о будущем.

— О чем задумался, Грозовой? — Сайлас слегка толкнул его локтем в бок. Его деревянный волк был почти закончен.

— Да так, — Артур открыл глаза и тепло улыбнулся. — Просто думаю о том, кто достанется мне завтра. У меня магия Молнии. Как думаешь, существуют электрические белки?

Ливия серьезно поправила очки:

— Вообще-то, в трактате "Бестиарий Южных пустошей" упоминаются Грозовые Куницы, они способны генерировать...

Все дружно рассмеялись, прервав энциклопедическую лекцию Ливии. Даже Сайлас позволил себе легкую, искреннюю усмешку.

Глава V: Фамельяр и тайны Рода

Глава V: Фамильяр и тайны Рода

Акт I

Утро следующего дня встретило кампус Академии Диран звенящей, почти хрустальной свежестью. Солнце, поднимающееся над зазубренными шпилями главных корпусов, щедро заливало мощеные дорожки золотистым светом. Весенний ветер, прилетевший со стороны южных садов, приносил с собой не только запах оттаявшей земли и хвои, но и сладкий, пьянящий аромат распускающейся сирени.

Артур Широн первым покинул комнату 208, перешагнув через массивный дубовый порог. На нем была свежая, безупречно выглаженная форма с черным погоном и символом Серебряной Луны. Застегивая на ходу верхнюю пуговицу высокого воротника, юноша вышел на широкое крыльцо мужского общежития, глубоко потянулся и с удовольствием вдохнул прохладный воздух. После вчерашней изнурительной тренировки с Вайолет и танца стали с Валерией его мышцы слегка потягивало, но молодая кровь и кузнечная закалка сделали свое дело — тело было полно сил.

Однако сделать даже пару шагов по направлению к саду ему не удалось. Артур замер на верхней ступени, невольно переведя взгляд на противоположную сторону площади.

Прямо напротив, у высокого готического крыльца женского общежития, собралась внушительная группа девушек. Из массивных резных дверей, обычно закрытых для посторонних глаз, непрерывным потоком выходили кадеты старших курсов — четвертых и пятых годов обучения.

Но выглядели они совершенно не так, как привыкли видеть их первокурсники на тренировках или лекциях. Никаких строгих черных кителей, никаких кожаных ремней, портупей или тяжелых сапог.

Старшекурсницы были облачены в праздничные бальные платья, выкроенные из драгоценного, струящегося шелка, атласа и прозрачного газ-флера самых разных оттенков — от глубокого аметистового и изумрудного до нежно-сиреневого и кремового. Эти наряды казались вызовом самому Уставу Академии: невероятно откровенные, с глубокими вырезами на спине и бедрах, они были сшиты насколько узко и точно по фигуре, что ткань прилегала к телу как вторая кожа, повторяя и подчеркивая каждый изгиб, каждый шаг и каждое движение.

Артур почувствовал, как к щекам приливает жара. Как простой парень, выросший в суровом северном поселке и проведший подростковые годы за кузнечным мехом, он никогда в жизни не видел ничего подобного.

Его взгляд, словно прикованный магией, зафиксировался на группе из трех девушек в темно-фиолетовых платьях. Каждая их форма казалась выточенной идеальным резцом скульптора: осиные, точеные талии, плавно переходящие в округлые, пышные бедра, и высокая, натянутая шелком грудь. Классические, совершенные пропорции — восемьдесят, шестьдесят, восемьдесят, воплощенные в живой, дышащей плоти. Они смеялись, что-то шепча друг другу, поправляли прически с вплетенными веточками сирени и грациозно отмахивались резными веерами.

— Слюни подбери, Широн, а то весь паркет на крыльце зальешь, — раздался над самым его ухом язвительный, наполненный аристократическим пренебрежением голос.

Артур от неожиданности вздрогнул и резко повернул голову. Рядом с ним, опираясь на резные перила, стояла Кира Вандер. Ее темные глаза горели насмешливым огнем, а губы были сжаты в ироничной ухмылке.

— Похабник, — емко и безжалостно добавила она, скрестив руки на груди. — Ты бы еще ближе подошел, чтобы получше разглядеть. Бедные провинциальные мальчики, никогда не видевшие шелка...

— Я... я просто не ожидал увидеть их в таком виде, — попытался оправдаться Артур, чувствуя, как краснеют уши. — Разве Устав не предписывает носить форму?

В этот момент сзади слышно было тихое, робкое шуршание шагов. Из затененного холла на крыльцо вышла Ливия. В руках она по привычке сжимала свою неизменную тетрадь. Девушка бросила взгляд на противоположную сторону двора, где старшекурсницы, звеня тончайшими браслетами и шурша юбками, о чем-то весело переговаривались.

Ливия опустила взгляд вниз, на свою строгую, до самого подбородка застегнутую черную куртку. Её тонкие пальцы неуверенно коснулись собственной груди. Под плотной тканью угадывался скромный, совсем еще юношеский второй размер. Посмотрев еще раз на роскошные, пышные формы старшекурсниц, Ливия едва слышно, но так искренне и расстроено вздохнула, что Артуру на секунду стало её безумно жалко.

— Не бери в голову, Лив, — мимоходом бросила Кира, хотя сама на секунду прищурилась, разглядывая чужие глубокие декольте. — У них просто корсеты с коваными косточками. В них даже дышать нормально нельзя, не то что сражаться.

— Зато красиво... — тихо прошептала Ливия, поправляя на носу очки и отводя взгляд в сторону сада.

— Это не просто красота, это традиция, — раздался спокойный, низкий голос Сайласа.

Парень появился из дверей общежития последним. В руках у него был привычный резной нож и брусок светлого дерева, но сейчас он не резал его, а просто держал в пальцах. Сложив руки на груди, Сайлас оперся плечом о дверной косяк и посмотрел на праздничную толпу.

— Сегодня у старшекурсников особый день, — пояснил Сайлас, отвечая на немой вопрос Артура. — Весенний Бал. Или, как его называют здесь, в Диране, «Праздник Цветения Сирени». Это единственный день в семестре, когда четвертому и пятому курсам разрешено сбросить форму, надеть лучшие наряды из дома и устроить пиршество в Главном Зале. Отголосок старых времен, когда перед отправкой на Северный Фронт выпускникам давали один вечер, чтобы почувствовать вкус мирной жизни.

— Бал... — повторил Артур, снова переводя взгляд на девушек.

И в этот момент одна из старшекурсниц, стоявшая в центре группы у фонтана, случайно обернулась. Её внимание привлекло нечто редкое — ослепительно белые, словно свежий выпавший снег, волосы Артура, ярко выделявшиеся на фоне серых каменных стен и черных кителей. Вокруг четверки первокурсников постепенно собирались и другие кадеты, выходившие на улицу, но белая макушка Широна работала как маяк.

Девушка что-то шепнула своим подругам. Те повернулись, посмотрели на Артура, и по их группе прошел шепоток, за которым последовал звонкий, интригующий женский смех.

Цоканье высоких каблуков по каменным плитам раздалось отчетливо и ритмично. Три девушки, подхватив пальцами пышные полы своих платьев, отделились от основной толпы и направились прямо к крыльцу мужского общежития.

Возглавляла их шатенка с густыми, каштановыми волосами, уложенными в сложную прическу с спадающими на плечи локонами, и выразительными, тёплыми карими глазами. Она была чуть ниже Артура ростом, но заметно выше Киры и Ливии. Её темно-сиреневое платье из плотного атласа облегало её фигуру настолько идеально, что казалось, будто его сшивали прямо на ней. Из всей троицы она обладала самыми пышными, сочными формами, от которых у любого молодого кадета перехватило бы дыхание.

Девушки поднялись по ступеням крыльца. Каблуки шатенки звонко стукнули у самых ног Артура.

— Доброе утро, младшие, — с улыбкой произнесла она. Её голос был грудным, бархатистым и очень приятным. Карие глаза с нескрываемым любопытством скользнули по лицу Артура, задерживаясь на его белых волосах и редких, темно-красных глазах. — Мы не помешали вашей суровой воинской дисциплине?

— Нисколько, — сухо ответила Кира, задрав подбородок и мгновенно вставая в свою привычную боевую стойку «аристократки среди простолюдинов». — Мы как раз собирались идти на занятия.

Шатенка даже не взглянула на Киру, полностью увлеченная Артуром. Она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. От нее пахло дорогой розовой водой, корицей и свежим миндалем.

— Скажи-ка мне, парень... — промурлыкала она, чуть склонив голову набок. — Это ведь ты тот самый новый кадет, про которого вчера гудел весь четвертый курс? Тот самый начинающий маг молний с особым распределением?

— Я... — Артур прочистил горло, стараясь смотреть девушке строго в глаза и не опускать взгляд ниже её изящной шеи. — Да, меня зовут Артур. Я маг Молнии. Первокурсник.

— Надо же, — девушка искренне улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. Она протянула тонкую ручку с ухоженными пальчиками. — А можно потрогать?

— Что? — переспросил Артур.

— Волосы, дурачок, — засмеялась одна из ее подруг, блондинка в небесно-голубом платье, стоявшая чуть позади. — Нати у нас помешана на стихийниках своего элемента!

Не дожидаясь официального разрешения, шатенка мягко коснулась пальцами белых прядей Артура. В то же мгновение между ее подушечками пальцев и его волосами проскочила крошечная, трещащая синяя искорка. Волосы Артура слегка приподнялись от статического электричества.

— Ух ты... Настоящие, — Нати завороженно зажмурилась, убирая руку. В ее карих глазах на секунду вспыхнули точно такие же синеватые молнии. — Сухие, плотные, пахнут озоном. Значит, твоя магия живет прямо в твоем теле, а не просто проходит сквозь каналы. Я ведь тоже маг Молнии, четвертый курс.

Она вдруг прищурилась, разглядывая черты лица Артура более внимательно. Её улыбка стала чуть менее беззаботной, уступив место глубокому вдумчивому анализу.

— Погоди-ка... — Нати сделала еще полшага вперед, всматриваясь в разрез его красных глаз и линию челюсти. — Белые волосы, природная молния, красные глаза... Послушай, парень, а твоего отца случайно зовут не Широн Физзмар? Легендарный маг молний из Северных Пределов?

Сердце Артура пропустило мощный удар. Кровь отлила от лица, а затем хлынула обратно с удвоенной силой. Имя отца, сказанное вот так легко, среди весеннего сада, прозвучало как гром среди ясного неба. Он вспомнил встречу в Квартале Красных Фонарей, сгорбленного мужчину с проседью, который скрывался под чужим именем...

Кира и Сайлас мгновенно подтянулись ближе, почувствовав изменение в атмосфере.

Артур сжал кулаки, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. Он выдержал взгляд кареглазой старшекурсницы и ответил ровным, честным голосом, в котором, однако, слышалась четкая грань, за которую не стоило заходить:

— Моего отца действительно зовут Широн. Это правда. Но наша фамилия — Динови. По моей матери. Я ношу её фамилию.

Он сознательно утаил историю своего отца, не сказав ни слова о Физзмарах, о его исчезновении или о том, что происходит с их родом. В Академии безопаснее жить под фамилией матери.

Нати несколько секунд молча смотрела на него, словно пытаясь прочесть мысли на его лице. Но затем её губы снова расплылись в теплой, понимающей улыбке. Она прекрасно поняла, что залезла на чужую личную территорию, и решила не давить.

— Динови, значит... Что ж, приятно познакомиться, Артур Динови, — она протянула ему руку для полноценного рукопожатия. — А я — Нати Физзмар. Четвертый курс, боевой факультет.

Артур осторожно пожал её мягкую, но неожиданно крепкую ладонь.

— Физзмар?.. Вы... родственница?

— Дальняя, — легко махнула рукой Нати. — Наш род огромный и рассеян по всей Короне. Моя ветвь уже сто лет живет в столице. Ладно, младшие, нам пора идти на репетицию бала, а то комендант нас без платьев оставит! Удачи вам сегодня на Ритуале Фамильяров. И помните, Грозовой мальчик: молния не прощает сомнений. Ударишь один раз — блей до конца!

Она задорно подмигнула ему, развернулась, и три старшекурсницы, сверкая шелком и оглушая сад цоканьем каблуков, устремились обратно к Главной Аллее.

— Физзмар, надо же... — тихо пробормотала Кира, провожая взглядом Нати. — Мир Дирана оказывается гораздо теснее, чем кажется.

— Пошлите, — скомандовал Сайлас, пряча нож в карман. — До сбора у Зверинца осталось сорок минут. Не стоит заставлять Командующую ждать.

Они неспешно пошли по садовой дорожке. Вокруг кипела обычная утром жизнь кампуса. Встречные кадеты второкурсники обсуждали предстоящие контрольные по монстрологии, кто-то прямо на ходу пытался дописать конспект по алхимии, а двое парней с погонами Звезды спорили, кто победит на вечернем турнире по фехтованию.

— ...я тебе говорю, у него левый выпад вообще не закрыт! — доносился громкий разговор двух кадетов, шедших впереди.

— ...да брось, он вчера на полигоне трех магов земли в одиночку уложил, пока ты в библиотеке спал...

Спустя час весь первый курс — около сорока человек в черных, безупречно застегнутых кителях — стоял в строгой, идеально выровненной шеренге перед огромными воротами Южного Сектора. Здесь располагался Зверинец Академии — огромный комплекс из древних каменных павильонов, уходящих глубоко в лесной массив, где в естественных условиях содержались магические существа и духи природы.

Никаких старшекурсников или девушек в бальных платьях здесь уже не было. Атмосфера была максимально дисциплинированной и серьезной.

Перед строем, заложив руки за спину и чеканя каждый шаг, ходила Главнокомандующая Валерия. На ней снова была её темно-синяя стальная броня, а синий плащ развивался на весеннем ветру.

— Ритуал Призыва Фамильяра — это не просто экзамен, кадеты! — её строгий, величественный голос чеканил каждое слово, разносится над опушкой леса. — Это священный акт! Вы отдаете часть своего магического источника духовному существу, а оно в ответ вручает вам свою жизнь и преданность! Вы должны быть готовы принять того, кто выйдет к вам из тумана Маны! Не сметь проявлять слабость! Не сметь...

— Валерия. Замолчи. Ты говоришь слишком много бесполезных слов, — раздался сзади сухой, совершенно лишенный эмоций голос.

Из тени деревьев медленно вышел профессор Каэлен. На нем была его привычная белая форма, а холодный взгляд глаз словно просвечивал каждого кадета насквозь.

Валерия резко осеклась на полуслове, поворачиваясь к нему с вспыхнувшим в глазах раздражением:

— Каэлен! Я объясняю им суть...

Профессор подшагнул к ней вплотную и, не меняя выразительного, безучастного выражения лица, просто поднял длинный, костлявый указательный палец и мягко, но непреклонно прижал его прямо к губам Главнокомандующей.

Вайолет, стоявшая неподалеку у дерева, подавилась воздухом и мгновенно отвернулась, чтобы не разразиться громким хохотом. Кадеты в строю замерли в смертельном ужасе. Никто и никогда в истории Дирана не смел закрывать рот самой Главнокомандующей Валерии Вандер. Пальцем.

Валерия застыла. На её щеках проступил едва заметный румянец гнева, а глаза сузились до опасных щелок. Но Каэлен, казалось, вообще не замечал опасности для своей жизни. Он спокойно опустил руку.

— Ты тратишь время, Валерия, — ровным тоном произнес куратор. — Время ритуального окна истекает через пятнадцать минут. Дети должны пройти к Алтарю Судьбы, пока потоки Маны в южном секторе стабильны. Твои речи не добавят им магии.

Валерия глубоко вздохнула, со скрежетом сжала латные перчатки, заставила себя успокоиться и коротко кивнула:

— Проводи их, Каэлен. Но если кто-то из них получит несовместимый с душой шок — отвечать будешь лично.

— Они не получат, — отрезал профессор и развернулся к кадетам. — Первокурсники. За мной. Строем по одному. Без шума.

Они прошли сквозь массивные кованые ворота и оказались в огромном, крытом амфитеатре из белого мрамора, в центре которого бился прозрачный, синеватый фонтан чистой, сгущенной Маны. От него веяло древней силой, озоном и прохладой.

Кадеты выстроились по периметру. Никто не шептался, никто не завидовал и не бросал косых взглядов. Высокая дисциплина Дирана взяла верх — каждый понимал важность момента. Взгляды всех присутствующих были устремлены на алтарь.

— Первый, — сухо вызвал Каэлен, сверяясь со свистком. — Кадет Сайлас. Шаг вперед. Положи руку на алтарный камень.

Сайлас спокойным, неторопливым шагом подошел к белой мраморной плите. Он молча положил свою широкую, привыкшую к дереву и ножу ладонь на светящуюся руну.

Синеватый туман Маны над фонтаном закружился в плавный ворот. Раздался тихий, вибрирующий звук, похожий на мурлыканье.

Из тумана, легко ступая лапками по мрамору, выплыла... кошка. Небольшая, с ярко-рыжей, палящей словно осенняя листва шерстью, густым пушистым хвостом и удивительно умными, янтарными глазами. На ее лбу горел крошечный символ стихии Земли.

Кошка подошла к Сайласу, неторопливо обошла вокруг его сапога и с тихим мяуканьем прыгнула ему прямо на плечо, усевшись там и уткнувшись носом в его волосы. Сайлас даж не вздрогнул. Oн медленно поднял руку и аккуратно, двумя пальцами, погладил рыжую шерсть. На его обычно непроницаемом лице проскользнула едва заметная, но очень теплая улыбка.

— Стихия Земли и Маскировки. Рыжая Духовная Кошка, — констатировал Каэлен, делая пометку в свитке. — Хорошая совместимость. Следующие. Кадет Кира Вандер и кадет Ливия. Вместе.

Девушки переглянулись и одновременно подошли к алтарю.

— Ввиду отсутствия у вас активной элементальной магии прямого действия, — пояснил Каэлен, — ваш призыв откликнется на ментальную и чистую физическую сущность. Класс Духов-Наблюдателей.

Кира и Ливия положили руки на камень.

Купол амфитеатра отозвался гулким, клокочущим эхом. Поток Маны вспыхнул серебром. И из тумана, рассекая воздух мощными взмахами крыльев, вырвались две величественные птицы.

Это были два огромных гордых Орла. У одного, что опустился на плечо Киры, оперение было темным, почти черным, а когти и клюв казались скованными из литой стали. Он гордо закинул голову, издавая боевой клич. Второй, приземлившийся перед Ливией, был серебристо-серым, с удивительно глубокими, мудрыми глазами, и аккуратно сложил крылья, позволив девушке робко прикоснуться к его перьям.

— Благородные Степные Орлы. Символ зрения, тактики и непреклонной воли, — произнес Каэлен. — Отличный результат для авангарда и тактика.

Ливия затаила дыхание, глядя серебряные перья своего птичьего спутника, а Кира победоносно улыбнулась, переглянувшись с Артуром.

— И наконец... Кадет Артур Широн. Шаг вперед, — позвал профессор.

Артур выдохнул, успокаивая бешено заколотившееся сердце. Он сделал три шага к алтарю и опустил свою тяжелую ладонь на холодный, пульсирующий камень.

В ту же секунду амфитеатр наполнился треском.

Мана в фонтане из синей мгновенно превратилась в ослепительно-белую. Молнии, настоящие сухие ветвистые молнии, заплясали по мраморным плитам, не причиняя никому вреда, но наполняя воздух мощнейшим запахом озона.

Из самого центра белого всплеска вышел зверь.

Все кадеты в затаенном изумлении подались вперед.

Это был Лис. Небольшой, грациозный, с ослепительно белой, пушистой шерстью, которая словно светилась изнутри. Но главным были его узоры. По всему его телу — вдоль спины, на лапах и вокруг умных, миндалевидных глаз — вились редчайшие, тончайшие небесно-голубые рунические узоры, которые пульсировали в такт биению сердца Артура. Его пушистый хвост был увенчан крошечной искоркой молнии.

Лис сделал шаг по воздуху, словно по невидимым ступеням, опустился на алтарь и подошел к руке Артура. Он уткнулся холодным влажным носом в его ладонь.

Артур почувствовал, как через это прикосновение в его душу хлынул поток невероятного тепла, силы и абсолютной, звенящей верности. Словно он обрел ту самую недостающую часть себя, о которой даже не подозревал.

— Белый Грозовой Лис, — тихо, но с редким оттенком уважения произнес Каэлен, опуская свой пергамент. — Древний вид. Крайне редкий симбиот стихии Молнии.

Лис подпрыгнул и ловко взобрался по куртке Артура, усевшись на его плечах и обернув свой пушистый белый хвост с голубыми узорами вокруг шеи юноши, словно живой, теплый воротник. Он тихо, удовлетворенно урчал, а его голубые узоры мягко светились на солнце.

Артур поднес руку к плечу и мягко погладил шелковистую шерсть своего нового друга.

Акт II

Дубовые двери лекционного зала распахнулись с глухим, протяжным скрипом, выпуская наружу шумную толпу первокурсников. Воздух в коридорах Академии Диран, обычно прохладный и отдающий сырым камнем, сегодня был пронизан теплом настоящей, вступившей в свои права весны. Из высоких стрельчатых окон, распахнутых настежь, лился золотистый солнечный свет, а вместе с ним — густой, одурманивающий аромат цветущих яблонь и сладкой сирени.

Артур Широн вышел одним из первых. Он глубоко вдохнул этот весенний воздух, чувствуя, как напряжение после двухчасовой лекции по «Основам магической концентрации» медленно отпускает затекшие плечи.

В Академии существовало негласное правило, подкрепленное Уставом: кадеты не должны были без необходимости демонстрировать своих духовных зверей в коридорах и классах. Огромные орлы, пылающие саламандры или грозовые лисы могли создать хаос на узких лестницах. Поэтому, как и большинство учеников, Артур научился втягивать своего фамильяра внутрь себя. Это дарило удивительное чувство защищенности, словно он носил кусочек теплого, родного дома прямо в своем сердце.

Юноша спустился по широким мраморным ступеням и вышел во внутренний двор. Весна преобразила Академию. Серые камни казались теплее, а строгие лица старшекурсников — чуть мягче. Жизнь здесь кипела.

Взгляд Артура скользнул по двору и неожиданно зацепился за знакомую фигуру. На одной из каменных скамеек, в тени раскидистого дуба, сидела Нита Физзмар. Сейчас она была одета в стандартную форму пятого курса — изящный, но строгий черный китель с серебряной окантовкой, подчеркивающий ее великолепную фигуру. Она звонко смеялась, окруженная стайкой своих подруг, и что-то оживленно им рассказывала, грациозно взмахивая руками.

Артур остановился, невольно залюбовавшись её непринужденностью, но тут же вспомнил утренний разговор. Фамилия Физзмар. Её интерес к его волосам. Ее слова о его отце. В голове снова закрутился вихрь вопросов.

Оторвав взгляд от старшекурсницы, он огляделся по сторонам.

— Эй, Элиан! — окликнул он проходящего мимо рыжеволосого однокурсника, который увлеченно жевал свежую сдобу из столовой. — Не видел наших? Где Сайлас, Кира, Ливия?

Элиан остановился, проглотил кусок и махнул рукой в сторону башен.

— О, дружище, им сегодня не повезло. Профессор Каэлен перехватил девчонок сразу после звонка. Сказал, что ему нужны ассистенты для сортировки древних свитков по ментальной защите в его кабинете. Ливия, конечно, чуть не запрыгала от счастья, а вот Кира выглядела так, будто готова проткнуть его рапирой.

— А Сайлас?

— Сайласа вообще вызвала Главнокомандующая Валерия. Кто-то из старших сказал, что она хочет обсудить с ним его стиль маскировки на полигоне. Так что ты пока сирота, Артур.

— Понятно... — Артур задумчиво потер подбородок. — А сколько у нас сейчас времени до следующего занятия? Какое расписание?

— Большое окно, — радостно возвестил Элиан. — Целый часовой отдых! Я лично иду в столовую за добавкой, там сегодня подают вишневые пироги. Пойдешь?

— Нет, спасибо. Приятного аппетита, — ответил Артур.

Оставшись один, он еще с минуту стоял на крыльце, глядя на Ниту. Девушка продолжала беззаботно болтать. Вопросы о семье жгли его изнутри. Кто такие Физзмары? Почему отец скрывал свое прошлое? Почему эта девушка, носящая ту же фамилию, обладает стихией молнии, но внешне совершенно не похожа на них с отцом?

Приняв решение, Артур резко развернулся и зашагал вглубь Академии. У него был целый час, и он знал, где можно найти ответы на вопросы о родословных. Он направлялся в Великую Библиотеку Дирана.

Библиотека встретила его прохладой, запахом старого пергамента, пчелиного воска и книжной пыли, танцующей в косых лучах света. Это было колоссальное помещение, уходящее высоко вверх, с десятками ярусов, установленных тысячами томов. Тишина здесь была почти осязаемой, прерываемой лишь тихим шелестом страниц да скрипом перьев.

Артур потратил добрых двадцать минут, блуждая между высоченными, уходящими под потолок дубовыми стеллажами секции «Аристократия и Кровные Линии». Он читал названия на корешках: «Хроники Севера», «Древо Валирии», «Упадок Южных Домов».

Мимо него прошел старшекурсник с целой стопкой книг, тихо переговариваясь с товарищем:

— ...я тебе говорю, на экзамене по истории магии будут спрашивать про восстание баронов.

— Да брось, профессор всегда спрашивает только про основание Дирана, не трать время на эту чушь...

Артур не обращал на них внимания. Наконец, в самом дальнем углу, покрытом легким слоем пыли, он нашел то, что искал. На уровне его глаз стояли два массивных тома, закованные в кожу и металл.

Один был богато украшен золотым тиснением: «Великие Рода Короны: Столпы Империи».

Второй, чуть поменьше, был обтянут простой темной кожей с потускневшими серебряными буквами: «Малые и Угасшие Рода: История забытой крови».

Артур осторожно снял обе книги с полки, отнес их на свободный читальный стол у окна, зажег магический светильник, дающий ровный белый свет, и сел.

Еще двадцать минут ушло на изучение оглавлений и перелистывание тяжелых, хрустящих страниц. Сначала он ради любопытства открыл книгу Великих Родов и быстро нашел фамилию Вандер. Десятки страниц, исписанных мелким шрифтом, описывали историю рода Киры: их влияние на политику, огромные владения на востоке, списки великих генералов и магов, вышедших из их стен. Род был могущественным, богатым и невероятно разветвленным.

Закрыв этот том, Артур с замиранием сердца придвинул к себе книгу «Малых и Угасших Родов».

Буква «Ф». Фаллен. Фарроу. Физзмар.

Страница 412.

Юноша открыл нужную страницу и начал читать. Строчки, написанные строгим, сухим языком архивариуса, начали складываться в удивительную и трагическую картину.

«Род Физзмар. Статус: Угасающий. Основная стихия: Чистая Молния. Особенность крови: Белые волосы, алая радужка глаз, повышенная проводимость маны в костных тканях».

Артур непроизвольно коснулся своих белых волос. Значит, это не просто случайная мутация. Это печать его крови. Печать Физзмаров.

Он читал дальше. Текст гласил, что основатель рода, человек по имени Валериан Физзмар, будучи невероятно сильным магом молнии, взял в жены девушку из простолюдинов, которая, к удивлению аристократов, обладала точно такой же, чистейшей и редкой магией молнии. Их союз породил феномен «Закрытой Крови». В течение нескольких поколений все дети в роду рождались только с магией молнии, что делало их невероятно сильными бойцами, но создавало генетическую нестабильность.

Артур спускался глазами по генеалогическому дереву, нарисованному на пожелтевшем пергаменте. Ветви расходились, но тут же обрывались.

«...В эпоху Великого Голода 14-го цикла род потерял половину своих наследников. В ходе Северных Пограничных Войн, где Физзмары использовались как ударные отряды из-за их разрушительной магии, погибли почти все мужчины призывного возраста...»

Юноша водил пальцем по именам, чувствуя, как сжимается сердце. Целые семьи вымирали. Дети, внуки, племянники — возле многих имен стояли черные кресты с датами битв или эпидемий. Некогда гордый род таял на глазах, превращаясь в призрака прошлого.

Палец Артура остановился на середине страницы.

Из огромного поколения, насчитывающего пятнадцать братьев, родившихся в период относительного затишья, выжил только один. Дед Ниты и, как теперь понимал Артур, его собственный дед — Игнациус Физзмар. Он прошел через три войны, пережил эпидемию каменной лихорадки и остался единственным носителем чистой крови своего поколения.

Артур сглотнул подступивший к горлу ком. Он словно прикоснулся к истории своей семьи, о которой отец никогда не рассказывал за их теплым, домашним ужином в кузнице. Он вспомнил запах похлебки матери, стук молотка, смех маленькой Элары... и сравнил это с холодной, кровавой историей, написанной в этой книге. Отец променял эту кровь и эти войны на спокойную жизнь у горна. И Артур не мог его за это винить.

Он опустил взгляд ниже, к последней, современной ветви.

У Игнациуса родилось пятеро сыновей. Пять братьев, которые должны были возродить род.

Артур читал имена:

Старший — Леон Физзмар (Погиб при исполнении).

Второй сын — Гарольд Физзмар. (Жив. Женат, имеет дочь — Нита Физзмар).

Третий сын — Широн Физзмар. (Пропал без вести 18 лет назад. Исключен из наследования).

Артур замер. Воздух в легких закончился.

Широн Физзмар. Его отец. Пропал без вести как раз за пару лет до рождения Артура, чтобы стать кузнецом Широном Динови на далеком Севере.

А Гарольд Физзмар — родной брат его отца.

Это означало, что Нита, эта улыбчивая, кареглазая старшекурсница с пятого курса, которая сегодня утром попросила потрогать его волосы — его двоюродная сестра. Самая настоящая, кровная родственница.

В голове Артура закрутился ураган мыслей. У него есть семья здесь, в столице. Есть кузина. Но почему она выглядит иначе? Почему у неё карие глаза и каштановые волосы, если книга ясно говорит о родовых признаках Физзмаров? И знает ли она? Она спрашивала про отца... значит, подозревает.

БОМММ! БОМММ! БОМММ!

Оглушительный звон башенного колокола Академии, возвещающий об окончании часового отдыха и начале следующей лекции, ворвался в библиотеку, заставив Артура вздрогнуть и вырваться из оцепенения.

— Проклятье, опоздаю к Каэлену! — прошипел юноша. Профессор ментальных искусств не прощал опозданий даже на секунду.

Артур вскочил, захлопнул обе книги. Толстый том «Великих Родов» он быстро сунул обратно на полку, даже не заботясь о том, чтобы стереть с него пыль. А вот книгу «Малых и Угасших Родов» он, повинуясь какому-то инстинкту, сунул под мышку, плотно прижав к ребрам. Ему нужно было изучить ее досконально.

Выбежав из библиотеки, Артур быстрым, широким шагом, почти срываясь на бег, пошел по длинным, запутанным коридорам восточного крыла. Мимо проносились такие же опаздывающие студенты.

— Эй, осторожнее! — крикнул какой-то второкурсник, когда Артур случайно задел его плечом.

— Извини! — бросил на ходу Артур, ускоряя шаг.

В этот же момент, этажом ниже, Нита Физзмар неспешно шла со своими подругами по галерее.

— ...и тогда я сказала ему, что если он еще раз наступит мне на подол во время вальса, я ударю его статическим разрядом, — со смехом рассказывала Нита, поправляя выбившуюся из прически прядь. Подруги хихикали.

Вдруг Нита случайно подняла глаза и посмотрела на открытую лестничную площадку, пересекающую коридоры. Там, быстро перебирая ногами, мелькнула знакомая белая макушка. Это был Артур. Но внимание девушки привлекло не его лицо, а толстый, темный том с потертыми серебряными буквами, который он крепко прижимал к боку.

Глаза Ниты расширились. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись выражением крайнего беспокойства и острой сосредоточенности. Она узнала эту книгу. Любой член её семьи узнал бы её.

— Девочки, — голос Ниты вдруг стал серьезным и сухим. — Идите на лекцию без меня. Я догоню. Вспомнила, что забыла конспекты в общежитии.

— Но Нита, профессор Стерн нас убьет! — возмутилась блондинка в голубом.

— Я решу это, — отрезала Нита и, не дожидаясь ответа, резко свернула за ближайший угол в глухой, неосвещенный коридор, ведущий к старым архивам.

Как только шаги подруг затихли, поведение Ниты кардинально изменилось. Она тяжело прислонилась к холодной каменной стене и резко схватилась обеими руками за голову, словно от внезапной боли.

— Дядя Широн... — прошептала она, тяжело дыша. — Неужели ты не рассказал ему?

Она зажмурилась, и её пальцы с силой провели по густым, каштановым волосам, откидывая их назад.

В следующее мгновение воздух в коридоре наполнился густым запахом озона. Раздался тихий треск статического электричества. Магия иллюзии, тончайшая и невероятно сложная, которую она поддерживала годами, спала.

Каштановые локоны, сквозь которые прошли её пальцы, прямо на глазах потеряли свой цвет, превращаясь в ослепительно-белые, плотные пряди — точь-в-точь такие же, как у Артура. Когда Нита открыла глаза, они больше не были тепло-карими. Из-под пушистых белых ресниц на мир смотрел пронзительный, холодный и опасный алый цвет — истинная печать крови Физзмаров. Вся её мягкость и легкомысленность улетучились, оставив лишь образ смертоносного мага боевого факультета.

Нита сделала глубокий вдох. Ей нужно было перехватить мальчишку до того, как он натворит глупостей.

Она сделала один шаг вперед. Воздух вокруг неё исказился. Раздался резкий, сухой хлопок, похожий на удар хлыста, и фигура девушки просто растворилась в пространстве, оставив после себя лишь рой мерцающих, синих частиц чистой молнии, которые медленно оседали на каменный пол.

Артур почти бежал по коридору третьего этажа. До аудитории профессора Каэлена оставалось всего несколько десятков метров. Кабинет находился в самом конце длинной, залитой солнцем галереи.

Юноша с облегчением увидел нужную дверь, но тут же его сердце ушло в пятки. С противоположного конца галереи, неспешно, но неумолимо, как сама смерть, приближалась высокая, облаченная в черную мантию фигура. Профессор Каэлен. Его шаги были абсолютно бесшумными, а бледное лицо не выражало ни единой эмоции.

«Дьявол, только не это!» — пронеслось в голове Артура. Если он столкнется с куратором в дверях с опозданием, ему грозит как минимум неделя чистки загонов в зверинце или, что еще хуже, дополнительные часы ментальных пыток на тренировках.

Артур прижал книгу к груди еще крепче и сделал рывок к спасительной двери, надеясь проскользнуть внутрь за секунду до того, как Каэлен выйдет на прямую видимость.

Он уже протянул руку к медной ручке, когда из ниоткуда, прямо из воздуха перед ним, с едва слышным треском озона появились чьи-то руки. Мягкие, теплые, но невероятно сильные женские ладони ласково, но твердо легли ему на плечи, резко останавливая его движение и прижимая спиной к стене рядом с дверью, скрывая в небольшой нише за статуей основателя Академии.

Артур от неожиданности чуть не выронил книгу. Он попытался вырваться, инстинктивно призывая ману к рукам, но вдруг почувствовал знакомый запах дорогой розовой воды и корицы.

Он развернул голову и встретился взглядом с Нитой.

Она стояла вплотную к нему, прижимая палец к своим губам. Её волосы снова были густыми, каштановыми, а глаза смотрели на него с привычной, теплой карей мягкостью. Ни следа от алых глаз или белизны прядей. Лишь легкая испарина на лбу выдавала, что она только что использовала сложнейший пространственный скачок.

Мимо ниши, в которой они прятались, бесшумной тенью проплыл профессор Каэлен. Его холодный взгляд скользнул по коридору, но он не заметил замерших за статуей кадетов. Дверь в аудиторию со скрипом открылась и закрылась за ним.

Артур выдохнул, чувствуя, как колотится его сердце.

Нита медленно убрала руки с его плеч и сделала шаг назад, поправляя воротник своего кителя.

— И что же это мы делаем, первокурсник? — тихо, с легкой укоризной спросила она, кивнув на толстую книгу, которую Артур судорожно сжимал в руках. — Бегаем по коридорам после звонка? Пытаемся поиграть в прятки с самим Каэленом?

Артур попытался взять себя в руки. Он не мог сказать ей, что только что узнал о том, что она его сестра. Он вообще не знал, как с ней теперь разговаривать. В его голове она была частью того страшного, окровавленного генеалогического древа. Но сейчас, глядя на её милое, слегка обеспокоенное лицо, он видел просто красивую девушку, которая почему-то решила ему помочь. Нужно было вести себя естественно. Без паники.

— Я... просто задержался в библиотеке, — Артур постарался улыбнуться, хотя улыбка вышла немного кривой. Он небрежно завел руку с книгой за спину, стараясь скрыть потертые серебряные буквы на обложке. — Искал дополнительные материалы по истории магии. Элиан сказал, что будет часовой перерыв, а я потерял счет времени. Спасибо, что спасла. Если бы Каэлен меня увидел, я бы до конца семестра драил полы в аудитории зубной щеткой.

Нита мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнуло искреннее облегчение. Она внимательно посмотрела на лицо Артура и, казалось, поверила ему. Или сделала вид, что поверила.

— Не за что, Грозовой, — она примирительно подняла руки. — Слушай, я вообще-то хотела извиниться. За утро.

— Извиниться? За что? — искренне удивился Артур. Он расслабился, опираясь плечом о каменную стену ниши. Отношение Ниты было таким простым и домашним, что весь его боевой настрой куда-то улетучился.

— Ну, за то, что накинулась на тебя с расспросами про отца и фамилию прямо на улице, при твоих друзьях, — она виновато отвела взгляд и поправила прядь каштановых волос. — Это было бестактно с моей стороны. Знаешь, у нас на старших курсах все немного помешаны на родословных и связях. Я просто услышала твое имя и... в общем, не подумала. Надеюсь, я не поставила тебя в неловкое положение перед той хмурой аристократкой с рапирой? Как её там, Вандер?

Артур тихо рассмеялся, представив себе лицо Киры.

— Кира не хмурая, она просто всегда в боевой готовности. Все в порядке, Нита. Правда. Я не обижаюсь. У меня и вправду нет секретов, просто мой отец обычный кузнец на Севере. Он не любит рассказывать о прошлом, а я не люблю допытываться. Мы живем просто.

Говоря это, Артур почувствовал укол совести. Он врал. Врал своей родной крови. Но интуиция, воспитанная суровым Севером, подсказывала ему, что время для правды еще не пришло. Ему нужно было сначала во всем разобраться самому. Поговорить с отцом. Понять, почему Нита прячет свою настоящую внешность.

— Обычный кузнец... — тихо, с какой-то странной, скрытой грустью повторила Нита, но тут же встряхнула головой, возвращая себе привычную жизнерадостность. — Ну и отлично! Главное, что мы разобрались. А теперь, Артур Динови, советую тебе подождать минут пять, чтобы Каэлен начал лекцию, и тихонько постучится. Скажешь, что помогал относить инвентарь Главнокомандующей Валерии. Ей он возражать не посмеет.

— Отличный план, — улыбнулся Артур. От её присутствия веяло какой-то необъяснимой теплотой, тем самым чувством весеннего уюта, которого ему так не хватало в этих строгих каменных стенах. — Спасибо, Нита. И за укрытие, и за совет.

— Сочтемся на полигоне, первокурсник! — подмигнула она. — Увидимся!

Нита круто развернулась и, легко ступая, направилась прочь по коридору, насвистывая какую-то веселую весеннюю мелодию. Артур проводил её взглядом, пока она не скрылась за поворотом.

Он глубоко вдохнул, стараясь выровнять дыхание, прижал тяжелый том «Малых и Угасших Родов» плотнее к боку, скрывая его под полой черного форменного кителя, и трижды негромко постучал.

Не дожидаясь ответа, юноша толкнул створку.

В помещении стояла абсолютная, давящая на уши тишина. Все тридцать первокурсников, присутствовавших в классе, сидели за своими длинными дубовыми партами прямые как струны, боясь даже скрипнуть стулом.

За преподавательским столом, больше похожим на кафедру инквизитора, возвышался профессор Каэлен. Его бледное, лишенное всяких эмоций лицо было обращено к дверям. Глаза уставились на вошедшего Артура с пронзительным холодом.

— Кадет Широн, — голос профессора прозвучал тихо, но эхо разнесло его по всем углам аудитории. — Звонок башенного колокола прозвучал ровно четыре минуты и двадцать секунд назад. Ваша пунктуальность оставляет желать лучшего. Объяснитесь.

Артур вытянулся по стойке смирно, стараясь не выдать своего волнения. Лис внутри него тревожно свернулся клубочком, чувствуя холодную, подавляющую ману преподавателя.

— Виноват, профессор. По приказу Главнокомандующей Валерии я задержался на полигоне, помогая с инвентаризацией новых тренировочных цепей для авангарда. Командующая просила передать свои извинения за мою задержку.

Каэлен несколько секунд молча смотрел на него. Его взгляд словно пытался проникнуть сквозь черепную коробку юноши и прочитать его мысли. Но имя Главнокомандующей, как и предсказывала Нита, сработало безупречно. Профессор едва заметно, недовольно скривил тонкие губы.

— Главнокомандующая Вандер вечно путает приоритеты развития тела и разума, — сухо констатировал Каэлен, делая пометку в своем длинном свитке идеальным каллиграфическим почерком. — Проходите на свое место, кадет. И чтобы это было в последний раз. Ваш разум не должен зависеть от тяжести железных цепей.

— Так точно, профессор, — Артур коротко поклонился и направился к рядам парт.

Его взгляд привычно скользил по классу в поисках своих друзей. Он надеялся увидеть недовольно скрещенные руки Киры, услышать тихий шелест страниц тетради Ливии или заметить, как Сайлас незаметно под партой вырезает очередную деревянную фигурку. Но их привычный стол, находившийся во втором ряду у левого прохода, пустовал. Точнее, за ним никого не было.

Артур остановился у своей парты, чувствуя внезапный укол одиночества, и снова посмотрел на Каэлена.

— Профессор... Прошу прощения за дерзость, но где мои товарищи по звену? Кадет Вандер и кадет Ливия? Они не пришли на лекцию?

Каэлен медленно поднял глаза от своих записей. В его взгляде проскользнуло холодное раздражение от того, что его урок снова прерывают.

— Кадет Вандер и кадет Ливия в данный момент находятся в моем личном архиве в Северной Башне. Я поручил им разобрать и систематизировать стопки ментальных слепков и отчетов второкурсников за прошлый семестр. Это кропотливая, монотонная работа, которая отлично тренирует терпение и смиряет гордыню, чего так не хватает некоторым представительницам Великих Домов. А Ливия обладает достаточной педантичностью, чтобы проследить за порядком. Они освобождены от сегодняшней теории. А вот вам, кадет Широн, настоятельно рекомендую сесть.

Артур кивнул, стянул с плеча сумку и опустился на жесткую деревянную скамью. За столом, рассчитанным на четверых, он сидел совершенно один. Без Сайласа, который ушел к директору, без девочек... Эта пустота рядом вдруг резко контрастировала с тем весенним теплом, которое царило за окном. Там, во дворе, пели птицы, цвели яблони, Нати болтала с подругами, а здесь был только холодный камень, строгая дисциплина и одиночество.

Сзади него послышался приглушенный шепот.

— Эй, Грозовой... — раздался тихий, еле слышный голос Элиана. Рыжий парень сидел на ряд позади вместе с Маэвой. — Ты живой? Я думал, он тебя на месте в ледяную статую превратит за опоздание. Валерия — хорошая отмазка.

— Отвяжись, Элиан, — так же шепотом, одними губами ответила за Артура Маэва. — Если он нас услышит, мы до конца года будем архивы драить.

— Итак, — голос Каэлена разрезал шепотки, заставив всех мгновенно выпрямиться. Профессор вышел из-за кафедры, заложив руки за спину. — Сегодня мы отложим практику медитации и обратимся к истории. Ибо тот, кто не помнит ошибок прошлого, обречен повторять их в будущем. Тема лекции: Тактика осады и ментального подавления на примере захвата города Ово в эпоху Третьего Раскола.

Каэлен начал свой монолог. Его голос был ровным, монотонным, похожим на мерный стук метронома. Он не использовал интонаций, не пытался увлечь слушателей. Он просто транслировал факты.

— Город Ово, расположенный в болотистой низине, считался неприступным благодаря системе магических барьеров, основанных на магии Воды и Земли. Командование осаждающейся армии совершило критическую ошибку, пытаясь пробить барьеры грубой силой разрушительных заклинаний. Осада длилась четыре месяца. Потери составили более семидесяти процентов авангарда. И только когда в дело вступил орден Ментальных Стражей, исход битвы был предрешен...

Артур подпер щеку рукой, чувствуя, как веки начинают тяжелеть. В аудитории было душно. Голос профессора убаюкивал, лишая последних сил. Юноша смотрел на доску, где Каэлен с помощью телекинеза рисовал мелом схемы расположения войск, но перед глазами всё расплывалось.

«Захват Ово... Войска... Фланги...» — слова пролетали мимо сознания.

Вдруг Артур вспомнил о книге, которая сейчас лежала у него на коленях, спрятанная под столешницей. «Малые и Угасшие Рода». Тайна его крови. Тайна его отца. Сонливость как рукой сняло. Сердце снова забилось быстрее, предвкушая разгадку.

Убедившись, что Каэлен отвернулся к доске, чтобы начертить сложную руну ментального резонанса, Артур осторожно, стараясь не шуршать, сдвинул книгу на край парты. Он прикрыл её сверху своей раскрытой тетрадью по тактике, чтобы со стороны казалось, будто он прилежно читает конспект.

Он открыл заложенную страницу 412. Род Физзмар.

Артур решил пропустить сухое генеалогическое древо, которое он уже мельком изучил в библиотеке, и перешел к сплошному тексту, занимающему несколько последующих страниц. Ему нужно было понять историю. Понять, почему его отец бежал.

Текст был написан мелким, убористым шрифтом.

«Род Физзмар никогда не славился богатством или политическим влиянием в Короне. Их истинной валютой, их единственным аргументом в любых спорах была абсолютная, разрушительная мощь. Происходя из суровых восточных предгорий, первые Физзмары были дикими шаманами бурь. Лишь после Присяги Первому Королю они получили статус аристократии, став цепными псами Империи».

Артур вчитывался в каждое слово. Перед его глазами вставали картины далекого прошлого. Он читал, как Физзмары использовались в качестве живых осадных орудий. Их магия чистой молнии не знала преград. В битве при Черных Бродах всего пять магов этого рода сожгли дотла целую армию противника, оставив после себя лишь оплавленное стекло вместо земли.

Но у этой силы была своя ужасающая цена.

«Генетическая предрасположенность к концентрации маны молнии в костных и нервных тканях приводила к так называемому "Проклятью Белых Искр". Маги рода Физзмар жили ярко, но недолго. Избыток энергии буквально выжигал их изнутри, сводя с ума, разрушая тела к сорока годам. Чтобы сохранить род от полного самоуничтожения, патриархи Дома начали вводить бесчеловечные законы селекции и воспитания».

— ...и именно поэтому, кадеты, использование страха как оружия гораздо эффективнее, чем использование огня, — донесся до Артура монотонный голос Каэлена. — Страх парализует саму способность творить магию...

Артур перевернул страницу под прикрытием тетради. Его пальцы слегка дрожали. Он нашел длинный раздел, озаглавленный: «Эпоха Игнациуса Физзмара и Упадок».

Это был его дед.

«Игнациус Физзмар, переживший трех своих старших братьев, скончавшихся от магического истощения, занял кресло Главы Рода в период глубокого кризиса. Осознав, что их кровь вырождается, он ввел абсолютный диктат, известный в узких кругах архивариусов как "Закон Запертой Грозы". Игнациус верил, что эмоции, привязанности и любовь — это трещины в сосуде мага, через которые утекает энергия молнии, приводя к нестабильности и безумию. Он превратил поместье Физзмаров в холодный, бездушный полигон».

Артур читал, как Игнациус разлучал своих детей с матерями сразу после рождения. Как их воспитывали в изоляции, заставляя сутками медитировать под ледяными водопадами или выдерживать удары тока, чтобы «укрепить сосуд». Это было не детство. Это была ковка оружия.

И тут, в самом низу страницы, Артур увидел заголовок, набранный чуть более крупным шрифтом: «Широн Физзмар — Расколотая Искра».

Юноша затаил дыхание. Слова на пожелтевшей бумаге расплывались, но он заставлял себя читать.

«Широн, третий сын Игнациуса, стал величайшим разочарованием и величайшей трагедией Рода в новейшей истории. После того как старший сын, Леон Физзмар, погиб во время подавления мятежа в Южных Шахтах, а второй сын, Гарольд, проявил слабость в контроле маны, именно на Широна легли все надежды отца. Широн обладал невероятным, пугающим потенциалом. Его молнии были не синими, а ослепительно белыми с голубыми руническими отголосками — признак истинного праотца рода».

Артур невольно дотронулся до своей груди. Белый Лис с голубыми узорами. Его фамильяр. Значит, он унаследовал именно этот, редчайший тип магии от отца.

Но текст продолжался, и с каждым словом становилось всё тяжелее.

«Однако Широн отверг "Закон Запертой Грозы". В отличие от своих безропотных братьев, он отказался быть холодным орудием. Достигнув совершеннолетия, он покинул пределы поместья и погрузился в жизнь столицы, изучая ремесла, далекие от войны. Он отвергал традиции, презирал дуэли и открыто конфликтовал с отцом на Советах Дома.

Точкой невозврата стал его брак. Отринув десятки предложений от благородных семей, направленных на "очищение крови", Широн тайно обвенчался с простолюдинкой — Анной Динови, дочерью обычного лекаря из ремесленного квартала. Этот поступок вызвал ярость Игнациуса. Спустя год после их брака, Глава Рода поставил ультиматум: развод, стирание памяти Анне Динови и возвращение в Род, либо полное изгнание, лишение титула и стирание имени из хроник».

Артур закрыл глаза. Перед ним всплыло лицо матери. Её теплая, ласковая улыбка, её руки, пахнущие травами и выпечкой. Он вспомнил, как отец всегда смотрел на неё — с такой нежностью и преданностью, словно она была единственным источником света в его жизни. Теперь Артур понимал цену этого света. Его отец пожертвовал статусом, богатством, огромной силой и своей семьей ради того, чтобы просто любить. Ради того, чтобы жить в маленьком, пропахшем сажей доме на окраине Севера, где царила атмосфера весны и теплого очага, а не холодного расчета.

Сглотнув подступивший к горлу ком, Артур продолжил чтение.

«Широн выбрал изгнание. Он плюнул под ноги отцу, развернулся и ушел, забрав жену. После этого дня Широн Физзмар официально перестал существовать. Игнациус лично выжег его имя из гобеленов. Найти изгнанника было невозможно — он словно растворился в воздухе. Органы дознания, сеть тайной канцелярии "Диастра", фиксировали лишь обрывочные, неподтвержденные данные на окраинах Империи. В их архивах всплывали имена без фамилии Физзмар: некий наемник Широн Калым на востоке, купец Широн Ридмар в портовом городе, и, наконец, простой кузнец Широн Динови в Северных Пределах. Но ни один запрос не дал точных результатов. Для Короны и для Рода Широн считался пропавшим без вести, потерянным навсегда, без единого шанса на поиски».

— ...кадет Широн, вы находите мои схемы недостаточно точными? — ледяной голос Каэлена вырвал Артура из транса.

Юноша вздрогнул и резко поднял голову. Профессор смотрел прямо на него, его мел завис над доской. Вся аудитория обернулась. Элиан позади него испуганно втянул голову в плечи.

— Никак нет, профессор! — быстро ответил Артур, незаметно задвигая книгу глубже под тетрадь. — Я... я просто пытался визуализировать прорыв барьера в уме. Чтобы лучше запомнить.

— Похвальное рвение, — саркастично процедил Каэлен. — Но визуализировать нужно с открытыми глазами, а не уткнувшись носом в парту. Продолжаем.

Артур выдохнул. Его руки тряслись. Он подождал несколько минут, пока внимание профессора снова не сосредоточилось на доске, и вернулся к книге. Оставался последний абзац.

«Спустя тринадцать лет после пропажи Широна, Род Физзмар постигла новая, страшная трагедия. Двое младших братьев Широна, четвертый и пятый сыновья Игнациуса, только-только вошедшие в силу, попали в засаду во время инспекции южных трактов. Они столкнулись с отступником, чудовищно сильным Магом Огня по имени Дариус. Бой длился несколько часов, превратив ущелье в кратер, наполненный лавой и шаровыми молниями. Оба брата погибли, не успев оставить после себя наследников.

Таким образом, во главе практически вымершего Дома остался лишь Гарольд Физзмар — старший из выживших сыновей, чья сила всегда уступала Широну. Сам Игнациус Физзмар, сломленный горем потери четырех сыновей и проклятием своей крови, отошел от дел. По последним сведениям архивариусов, он проживает свое последнее десятилетие в полном уединении, на пенсии, в закрытом крыле родового поместья, отказываясь видеть даже собственного сына и внучку».

Артур откинулся на спинку жесткой скамьи. Гарольд. Отец Ниты. Он сейчас управляет тем, что осталось от их семьи. А его дед, старик, сломавший жизнь его отцу, медленно умирает в одиночестве, окруженный призраками своих амбиций.

Юноша собирался уже закрыть книгу, как вдруг его взгляд зацепился за крошечную приписку в самом конце страницы. Это был текст, добавленный мелким, почти нечитаемым курсивом, словно это была не официальная хроника, а личная заметка архивариуса, собирающего слухи.

«Примечание (не подтверждено Диастрой): Несмотря на официальный статус Широна Физзмара как "мертвого/пропавшего без вести" с точки зрения Имперских Законов наследования, в последние пять лет среди информаторов нижнего города циркулируют странные слухи. Сообщается, что Широн, скрывающий свою внешность, тайно посещал столицу и несколько лет подряд встречался с глазу на глаз с дочерью Гарольда — Нитой Физзмар, в нейтральных зонах Квартала Красных Фонарей. Причины этих встреч, если они действительно имели место, остаются неизвестными, так как Гарольд категорически отрицает любые контакты своей семьи с изгнанником».

Книга едва не выпала из ослабевших рук Артура.

Воздух в легких закончился. Мир перед глазами качнулся.

«Встречались... несколько лет подряд...» — эти слова бились в его мозгу, словно удары кузнечного молота.

Значит, его отец не просто так оказался в столице, в Квартале Красных Фонарей перед самым поступлением Артура в Академию! Он бывал здесь раньше. Он знал Ниту. Он общался со своей племянницей втайне от Гарольда, втайне от старика Игнациуса... и, самое страшное, втайне от самого Артура и мамы!

Почему? О чем они говорили? Что заставляло отца, рискуя всем, покидать их безопасный дом на Севере и возвращаться в этот клубок интриг? Значит, Нита сегодня утром не просто догадывалась, кто он такой. Она ЗНАЛА. Она знала его отца лучше, чем сам Артур. Она спасла его от Каэлена в коридоре не из мимолетной симпатии, а потому что защищала своего брата.

Мысли Артура метались, как запертые в клетке птицы. Внутри него поднималась волна обиды на отца, смешанная с жгучим желанием найти Ниту и потребовать ответов прямо сейчас. Ему хотелось закричать, разбить эту проклятую парту в щепки.

— И на этом, — голос профессора Каэлена неожиданно громко разнесся по аудитории, заставив Артура вздрогнуть и захлопнуть книгу так резко, что пыль взметнулась над столом, — мы заканчиваем исторический экскурс. Осада Ово учит нас тому, что разум всегда побеждает грубую материю.

Профессор сложил свои свитки и посмотрел на притихших первокурсников.

— Однако, учитывая реалии современной войны, мы не можем игнорировать технологический прогресс, который Корона внедряет в армию. Одной магии бывает недостаточно, когда у вас заканчивается мана, а монстр уже перед вами.

В аудитории послышался легкий, заинтересованный гул. Даже Элиан перестал жевать.

— На следующем уроке, — Каэлен чуть приподнял подбородок, — мы перейдем к изучению маго-инженерии. Я покажу вам принципы работы плазменных мушкетов. Мы разберем как скорострельные модели, используемые для подавления толпы, так и тяжелые, однострельные снайперские модификации для пробивания панцирей высших тварей. Кроме того, мы изучим устройство тактических шутеров — портативных наручных арбалетов на тросах.

По классу прокатилась волна не скрываемого восторга. Первокурсники, уставшие от медитаций и сухой истории, жаждали взять в руки настоящее оружие.

— О да! — восторженно прошептал Элиан, дергая Маэву за рукав. — Мой брат говорил, что отдача у скорострельного мушкета такая, что может плечо выбить, если не поставить блок земли!

— Тихо ты, маньяк, — шикнула на него девушка, хотя у самой глаза горели любопытством. — Каэлен еще не закончил.

— И самое главное, — профессор позволил себе едва заметную, холодную ухмылку, — в конце следующего занятия вас ждет практика. Вы будете стрелять. Посмотрим, насколько тверды ваши руки и ясен ваш разум, когда в ваших пальцах пульсирует плазма. Лекция окончена. Можете быть свободны.

БОМММ! БОМММ! БОМММ!

Гулкий звон колокола совпал с последними словами Каэлена. Аудитория мгновенно ожила. Кадеты повскакивали со своих мест, громко обсуждая предстоящие стрельбы, стуча стульями и собирая сумки.

Акт III

Шумный поток первокурсников, вырвавшихся из душной, пропахшей пылью и строгим порядком аудитории профессора Каэлена, заполнил просторные коридоры Академии. После гнетущей тишины урока ментальных искусств этот гомон казался оглушительным.

Артур шел в плотной толпе, крепко прижимая локтем к боку сумку, в которой покоился тяжелый фолиант «Малых и Угасших Родов». Его мысли всё еще витали где-то между строчками старинной книги, переваривая шокирующую правду о его отце, деде и кузине Ните.

Вокруг него кипела обычная студенческая жизнь. Обрывки чужих разговоров долетали до него, словно шум прибоя.

— Да брось, там защита стоит. Слушай, ты домой на выходные поедешь? Моя матушка прислала весточку, что сегодня вечером будут запекать баранью ногу с чесноком и розмарином. Я уже чувствую этот запах!

— Везет тебе! А мне в Верхний Квартал тащиться. Отец опять будет отчитывать за оценки по тактике...

Артур нахмурился, выныривая из своих мыслей. «Выходные?» — пронеслось в его голове.

Он резко свернул к Главному Залу, где на огромной стене из черного полированного мрамора висел Магический Календарь Академии — сложный артефакт, показывающий расписание, лунные циклы и дни отдыха. Даты на нем светились мягким голубым светом, а важные события выделялись золотом.

Протиснувшись сквозь стайку щебечущих третьекурсниц, Артур поднял глаза на доску. Золотистая руна, обозначающая сегодняшний день, медленно пульсировала, а вот завтрашний и послезавтрашний дни были обведены широким красным кругом. «Праздник Весеннего Равноденствия. Полное освобождение от занятий и полигонных дежурств».

Сердце Артура радостно подпрыгнуло, на мгновение вытеснив мрачные мысли о родовых проклятиях Физзмаров. Выходной! Целых два дня! А это значило, что ему не нужно ждать конца месяца. Он может собрать вещи и отправиться домой, на окраину Северного Района, прямо сегодня вечером! Он сможет сесть за их старый, потертый кухонный стол.

Эта мысль придала ему сил. Широко улыбнувшись, Артур поправил сумку на плече и почти бегом бросился по коридору к западному крылу, где через десять минут должна была начаться лекция по основам маго-инженерии. Теперь даже перспектива слушать о сложных схемах зарядки плазменных кристаллов казалась ему легкой преградой перед долгожданной дорогой домой.

Время до вечера пролетело незаметно, смазавшись в череду чертежей, вспышек тренировочной плазмы и запаха озона на полигоне.

Когда солнце начало клониться к горизонту, окрашивая небо над столицей в густые персиковые и лиловые тона, Артур вышел во внутренний двор общежитий. Воздух здесь был особенно свежим, напоенным ароматами цветущих вишен, которые росли вдоль каменных оград. Теплый весенний ветерок приятно холодил разгоряченное после тренировок лицо.

Возле старого, поросшего мхом фонтана в форме сплетающихся драконов, он заметил своих друзей. Они выглядели так, словно пережили небольшую войну, хотя Академия должна была быть безопасным местом.

Сайлас лежал на широкой каменной скамье, раскинув руки в стороны и глядя в темнеющее небо невидящим взглядом. Его обычно аккуратная форма была покрыта пятнами засохшей грязи и болотной тины, а в темных волосах застряли сухие травинки. Кира Вандер сидела рядом, методично и с ледяным спокойствием начищая эфес своей тренировочной рапиры куском бархотки. Ливия, чьи очки немного съехали на нос, сидела на краю фонтана, массируя виски; её пальцы были перепачканы чернилами, а на щеке красовалось пятно от книжной пыли.

— О, небеса, живой человек, — простонал Сайлас, не поднимая головы, когда Артур подошел к ним. — Скажи мне, Артур, в правилах Академии есть пункт о запрете жестокого обращения с кадетами? Потому что Главнокомандующая Валерия явно считает, что я — резиновый мячик для тренировки ее гончих.

Артур усмехнулся, садясь рядом с Кирой.

— Что, маскировка на полигоне прошла не по плану?

— Не по плану?! — Сайлас наконец сел, возмущенно всплеснув руками. От него отчетливо пахло тиной и лягушками. — Она заставила меня сливаться с местностью в Южных Болотах тренировочной зоны! Три часа, Артур! Три часа я лежал в грязи, пытаясь убедить её магических ищеек, что я — просто очень грустный, дурно пахнущий куст камыша. И знаешь что? Они все равно меня нашли и покусали за ботинки! Эта женщина — демон во плоти.

— Хватит ныть, Сайлас, — холодно бросила Кира, не отрывая взгляда от лезвия рапиры. — Валерия воспитывает в тебе выживаемость. В реальном бою никто не даст тебе чистую кушетку для маскировки.

— Легко говорить той, кто весь день провел в теплом кабинете, — буркнул парень, отряхивая штаны, с которой отвалился приличный кусок засохшей грязи.

Ливия тяжело вздохнула, поправляя очки.

— Поверь, Сайлас, это не было отдыхом. Профессор Каэлен — тиран в вопросах архивации. Мы с Кирой перебрали, наверное, пять тысяч ментальных отпечатков. «Кадет Ливия, этот свиток датирован четырнадцатым циклом, почему он лежит в стопке пятнадцатого?» — тоненьким, идеально пародирующим холодный голос Каэлена голоском произнесла девушка. — Я думала, у меня глаза вытекут от чтения этих мелких рун. А Кира...

— А я чуть не проткнула его стол, — невозмутимо закончила аристократка. — Ненавижу бумажную работу. Меч должен рубить, а не лежать на полке рядом с пыльными свитками.

Артур рассмеялся, чувствуя, как напряжение прошедшего дня немного отпускает. Ему было хорошо с ними. Они были его первой настоящей компанией в этом огромном, чужом городе.

— Зато завтра выходной, — радостно сообщил он. — Праздник Весеннего Равноденствия. Вы что планируете делать? Я собираюсь прямо сегодня вечером рвануть домой. Пойдете со мной в город? Можно зайти в таверну у ворот, там сегодня, говорят, подают жареные колбаски.

Сайлас застонал и снова откинулся на скамейку.

— Никаких колбасок. Никакого города. Моя деревня в двух днях пути на почтовых ящерах, так что я остаюсь в общежитии. Я планирую принять ванну, которая смоет с меня этот болотный ужас, лечь в кровать и спать ровно тридцать шесть часов. Если кто-то попытается меня разбудить, я использую на нем свою лучшую иллюзию, и он до конца жизни будет думать, что он — дождевой червь.

Ливия кивнула, соглашаясь с парнем.

— Мои родные тоже далеко, в Восточной Провинции. Дорога туда займет весь выходной. Так что я, пожалуй, останусь. Пойду завтра в оранжерею, почитаю новый трактат по алхимии в тишине. Простите, ребята, но гулять я сегодня совершенно не в силах. Ноги гудят.

— Понимаю, — мягко сказал Артур. — А ты, Кира? Поедешь в свое поместье?

Кира на секунду замерла, её рука с бархоткой остановилась. В её глазах мелькнула тень какой-то сложной эмоции, которую Артур не смог прочитать. Но уже через мгновение она снова стала холодной и собранной.

— Нет. В поместье Вандеров сейчас слишком шумно. Прием в честь весны, куча родственников, приемы, платья... Я терпеть этого не могу. Я останусь в Академии. Завтра утром пустые полигоны — идеальное время для отработки формы "Падающей Звезды". Но, если хочешь, могу проводить тебя до центральных ворот. Мне всё равно нужно размять ноги.

Они просидели у фонтана еще около часа. Вечерние тени удлинялись, студенты постепенно расходились по своим комнатам. Сайлас и Ливия, попрощавшись и пожелав Артуру хороших выходных, побрели в сторону общежитий, едва волоча ноги от усталости.

Артур и Кира остались вдвоем. Они о чем-то неспешно разговаривали, обсуждая предстоящие экзамены, когда взгляд Артура случайно упал на аллею, ведущую к главным воротам Академии.

Его сердце пропустило удар.

По вымощенной белым камнем дорожке, в одиночестве, быстрым, целеустремленным шагом шла Нита Физзмар. Она сменила свою форменную мантию пятого курса на элегантное, но неброское темно-синее пальто, скрывающее фигуру. Её каштановые волосы — те самые, которые Артур теперь знал как искусную иллюзию — были убраны в строгий пучок. Она не смотрела по сторонам, её лицо было сосредоточенным, почти жестким.

Артур мгновенно вспомнил строки из книги. «Встречался с глазу на глаз с дочерью Гарольда... втайне от всех...». Куда она идет сейчас, когда все нормальные студенты готовятся к отдыху? Домой? В поместье Физзмаров? К деду Игнациусу, который разрушил жизнь его отца?

Жгучее любопытство и требовательный зов крови вспыхнули внутри юноши. Если он проследит за ней, он сможет узнать, где находится их родовое гнездо. Он сможет увидеть мир, от которого его отец так отчаянно бежал. Увидеть тех самых людей, чьи имена были записаны в старых книгах. Это был шанс получить ответы еще до того, как он переступит порог своего дома на окраине.

Внутренний Белый Лис встрепенулся, чувствуя азарт хозяина. Решение было принято мгновенно.

Артур резко поднялся со скамьи.

— Кира, слушай... — он старался, чтобы его голос звучал естественно, но легкая дрожь нетерпения все же прорвалась наружу. — Я только что вспомнил. Мама просил меня зайти к одному торговцу металлом в Ремесленном Квартале до закрытия лавок. Мне нужно бежать прямо сейчас, иначе не успею. Прости, что так внезапно.

Кира чуть удивленно приподняла тонкую бровь, глядя на его поспешность, но кивнула.

— Без проблем. Беги. Увидимся после выходных. И передавай маме привет.

— Обязательно! Спасибо! — бросил Артур на ходу, уже срываясь на бег.

Он обогнул учебный корпус, стараясь держаться в тени колонн, и выскользнул за ворота Академии Диран ровно через минуту после Ниты.

На улицах столицы бурлила вечерняя жизнь. Зажигались магические фонари, отбрасывая теплый желтый свет на брусчатку. Из многочисленных таверн доносились запахи жареного мяса, чеснока, свежей выпечки и звуки веселой музыки. Люди спешили по своим делам, предвкушая праздник.

Нита шла быстро, уверенно лавируя в толпе. Артур держался на расстоянии около тридцати шагов, прячась за спинами прохожих, тележками торговцев и широкими спинами столичных стражников. Ему было сложно оставаться незамеченным — его белоснежные волосы были слишком ярким пятном в толпе. Нужно было что-то предпринять.

Проходя мимо шумного открытого рынка, где продавали шелка и украшения, Артур заметил дородную даму в богатом бархатном платье. На её плечи был накинут широкий, плотный серый платок. Рядом с ней стоял щуплый, подозрительного вида мужчина, который явно приценивался к её кошельку.

Не сбавляя шага, Артур сделал вид, что споткнулся о камень, и всем весом навалился на даму. В тот же момент его ловкие, привыкшие к кузнечному делу пальцы аккуратно, но сильно дернули серый платок.

— Ох, простите, госпожа, ради всех богов! — воскликнул Артур, помогая женщине удержать равновесие, в то время как платок уже скользнул в его руку.

Дама возмущенно охнула, поправляя прическу. Артур мгновенно отступил в толпу, но, уходя, незаметно толкнул того самого щуплого мужчину прямо на неё.

— Ах ты ж мерзавец! Мой платок! Вор! Извращенец! — истошно завопила дама, хватая спешившего мужчину за воротник и нанося ему тяжелый удар ридикюлем по голове.

Толпа мгновенно сомкнулась вокруг них, привлекая внимание стражи.

Пользуясь хаосом, Артур нырнул в темный переулок, на ходу оборачивая украденный платок вокруг шеи и нижней части лица. Теперь он выглядел как обычный горожанин, скрывающийся от вечернего холода. Лишь его глаза внимательно следили за синим пальто Ниты, мелькающим впереди.

Она шла без остановки почти целый час. Районы менялись один за другим. Шумные торговые ряды сменились тихими улочками ремесленников, затем они пересекли мост через широкую городскую реку, воды которой отливали серебром в свете восходящей луны.

Постепенно архитектура становилась всё более величественной и мрачной. Дома здесь стояли на большом расстоянии друг от друга, окруженные высокими каменными заборами и коваными решетками. Улицы были вымощены идеальными гранитными плитами, а вместо обычных фонарей горели дорогие кристаллы чистого света. Это был Аристократический Квартал. Район, где жили те, кто вершил судьбы Империи. Воздух здесь казался тяжелым, пропитанным древней магией и скрытыми угрозами.

Наконец, Нита свернула к колоссальным, уходящим ввысь кованым воротам. Прутья решетки были выкованы в форме переплетающихся молний, а на вершине каменных столбов сидели гаргульи, в глазах которых тлел магический огонь.

«Поместье Физзмаров», — понял Артур, и по его спине пробежал холодок.

Нита подошла к маленькой калитке рядом с главными воротами, приложила руку к скрытой руне, и металл бесшумно подался, впуская её внутрь.

Артур подождал, пока дверь закроется, и короткими перебежками приблизился к ограде. Забор был слишком высоким, но рядом, раскинув свои могучие ветви прямо над решеткой, рос огромный старый дуб. Цепляясь за грубую кору, юноша бесшумно подтянулся и залез на толстую ветвь, с которой открывался отличный вид на внутренний двор и заднюю часть поместья, спускающуюся прямо к реке.

То, что он увидел, поразило его своими масштабами. Дом был похож на крепость из темного камня. Острые шпили крыш вонзались в ночное небо. В большинстве окон не горел свет, отчего здание казалось полузаброшенным, мертвым.

Но жизнь теплилась на широкой, открытой веранде, выходящей на реку. Там, в свете нескольких парящих магических светильников, был накрыт длинный стол, уставленный серебряной посудой и хрусталем.

За столом сидели двое.

На главе стола возвышался старик. Его осанка была безупречно прямой, словно стальной прут. Белоснежные волосы, точно такие же, как у Артура, были гладко зачесаны назад. Его лицо напоминало вырубленную из гранита маску, испещренную глубокими морщинами, а в глазах, даже с такого расстояния, угадывался тяжелый, давящий холод. Это был Игнациус Физзмар. Человек, который изгнал своего сына.

По правую руку от него сидел мужчина средних лет с рано поседевшими висками и поникшими плечами. Гарольд. Дядя Артура. Он вяло ковырялся вилкой в тарелке, не поднимая глаз на отца. Между ними царило гнетущее, осязаемое молчание. Не было ни смеха, ни разговоров. Просто два призрака угасшего рода, отбывающие повинность ужина.

Артур увидел, как Нита пересекла освещенный двор. Она не подошла к столу. Она лишь коротко, почти по-военному поклонилась деду и отцу, и быстро скрылась за тяжелыми дубовыми дверями дома, направляясь, видимо, на женскую половину к своей матери. Игнациус даже не кивнул внучке в ответ, лишь сухо моргнул.

Артур сидел на ветке, чувствуя, как внутри него закипает странная смесь гнева и жалости. Он смотрел на этот величественный, богатый стол, на серебро и шелк, а потом перевел взгляд чуть дальше, за территорию поместья.

Там, на общественном речном берегу, горел небольшой костер. Вокруг него бегали чумазые дети из бедных кварталов, пуская по воде деревянные кораблики. Слышался их звонкий смех. Какая-то женщина в простом платье, смеясь, звала их ужинать горячей похлебкой.

В этот момент Артур отчетливо вспомнил свою маму. Вспомнил, как она ставила на стол перед ним и отцом дымящуюся миску с картошкой, как отец, с черным от сажи лицом, обнимал её за талию, и их маленький дом наполнялся таким теплом, что никакая зима была не страшна.

Отец выбрал это тепло. Он сбежал от этого ледяного, серебряного склепа. И Артур впервые за день почувствовал не обиду, а безмерную гордость за Широна Физзмара.

«Здесь нет моей семьи, — твердо решил про себя юноша. — Моя семья дома».

Приняв это, он аккуратно, стараясь не шелестеть листьями, спустился с дерева. Ему нужно было спешить домой.

Артур оправил форму, поправил серый платок на лице и быстрым шагом направился прочь от поместья, двигаясь вдоль высокой каменной стены в сторону центральных улиц.

Он не прошел и тридцати шагов, как навстречу ему из темноты переулка вынырнула фигура. Это была пожилая служанка в строгом сером платье с белым передником, несущая в руках большую корзину, накрытую полотенцем, из-под которого восхитительно пахло свежеиспеченным хлебом. Видимо, она возвращалась из пекарни в дом.

Улица была узкой. Им пришлось разойтись вплотную.

В тот самый момент, когда они поравнялись, резкий порыв весеннего ветра, дующий с реки, сорвал с Артура украденный серый платок. Ткань соскользнула с лица на шею.

Свет магического фонаря, висевшего над оградой, упал прямо на его лицо. На его острые скулы, белоснежные волосы, растрепанные после лазания по деревьям, и алые глаза.

Старая служанка остановилась как вкопанная. Её глаза расширились от непреодолимого ужаса и шока. Корзина выпала из её ослабевших рук, свежие буханки хлеба покатились по грязной брусчатке.

— Господин... — прохрипела она, хватаясь за сердце. Её голос дрожал. — Господин Широн? Живой...

Артур замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Она узнала его! Вернее, она узнала лицо его отца в нем.

— Вы ошиблись, — хрипло бросил Артур, натягивая платок обратно.

— Стойте! — вдруг истошно закричала служанка, её голос сорвался на визг. — Остановитесь! Стража! Молодой господин!

Артур не стал ждать. Страх быть пойманным и притащенным к Игнациусу придал ему сил. Он сорвался с места и побежал так быстро, как только мог, устремляясь в лабиринт темных переулков.

— Стой! — кричала ему вслед женщина, тяжело топая позади. Но Артур был молод и натренирован Вайолетом.

Завернув за ближайший угол в бедный квартал, он увидел пьяного матроса, спящего на бочке у таверны, на голове которого красовалась широкая, потертая кожаная шляпа. Не сбавляя скорости, Артур сдернул шляпу с головы храпящего мужчины, нахлобучил её на свои приметные белые волосы по самые уши, снял с себя академическую мантию, оставшись в простой рубахе, и нырнул в густую толпу у входа в таверну.

Спустя минуту из-за угла выбежала запыхавшаяся служанка. Она растерянно оглядывалась по сторонам, вглядываясь в лица прохожих. Но беловолосого призрака из прошлого нигде не было. Он растворился в ночи.

Женщина, тяжело дыша и прижимая руки к груди, развернулась. Она не стала подбирать рассыпанный хлеб. Не теряя ни секунды, она побежала обратно к кованым воротам поместья Физзмаров.

На веранде царило всё то же гробовое молчание. Игнациус Физзмар медленно, с достоинством разрезал кусок кроваво-красного мяса на своей тарелке. Гарольд безучастно смотрел в свой бокал с вином. Нита уже давно ушла в дом к матери, оставив мужчин наедине со своими мыслями.

Тишину разорвал звук бегущих по каменным плитам двора шагов.

Старая служанка Грета, прослужившая в этом доме больше сорока лет, вылетела на освещенную веранду. Её волосы растрепались, грудь тяжело вздымалась, а лицо было белее мела.

— Господин! Господин Игнациус! — задыхаясь, прохрипела она, падая на колени у ступеней веранды.

Игнациус медленно отложил серебряный нож и вилку, аккуратно вытер губы крахмальной салфеткой. Его холодные глаза впились в служанку.

— Что за неподобающее поведение, Грета? — его голос был тихим, но от него веяло таким морозом, что Гарольд вздрогнул. — Где хлеб, за которым я тебя посылал? И почему ты кричишь в моем доме?

— У ворот... прямо сейчас... — Грета глотала воздух, пытаясь успокоиться. — Я видела его. Клянусь богами, я видела его своими глазами! Беловолосый юноша... Он шел прочь от нашего дома!

Гарольд устало вздохнул и потер переносицу.

— Грета, успокойся. Столица полна молодежи. Сейчас модно красить волосы алхимическими зельями в разные цвета. Тебе просто показалось в темноте. Ступай на кухню и выпей успокаивающего отвара.

— Нет! — неожиданно дерзко воскликнула старуха, поднимая голову. В её глазах стояли слезы. Она решила пойти ва-банк, зная, чем рискует, противореча хозяевам. — Это была не краска, господин Гарольд! Это был ваш цвет. Пепельно-белый. И когда свет фонаря упал на его лицо... Боги свидетели, его глаза вспыхнули красным! Настоящим, кровавым светом нашей семьи!

Игнациус чуть прищурился, но его лицо осталось бесстрастным. Гарольд же замер, бокал в его руке дрогнул.

— Красные глаза можно сымитировать простенькой иллюзией, — глухо произнес Гарольд, но в его голосе уже не было прежней уверенности.

— Вы не понимаете! — в отчаянии выкрикнула Грета, цепляясь дрожащими пальцами за край ступеней. — Он был одет в форму Академии Диран! Но самое главное... его лицо. Господин Игнациус, умоляю, поверьте мне! Это было лицо молодого господина Широна! Копия, капля воды! Тот же упрямый подбородок, тот же взгляд... Словно ваш сын вернулся из небытия, помолодев на двадцать лет! Я нянчила его, я бы узнала это лицо из тысячи!

Звон.

Бокал из тончайшего хрусталя выскользнул из рук Гарольда и разбился о каменный пол вдребезги, окропив камни красным, словно кровь, вином.

Тишина, повисшая на веранде, стала оглушительной, густой и тяжелой, как свинец. Слышно было лишь плеск реки вдалеке.

Игнациус Физзмар сидел неподвижно. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но воздух вокруг него вдруг стал угрожающе плотным. Магия молнии, дремавшая в старике, отозвалась на имя отвергнутого сына. Возле серебряных приборов на столе слабо заискрили крошечные синие разряды.

Медленно, опираясь на резные подлокотники кресла, старик поднялся. Он казался огромным, нависающим над столом.

— Широн... — имя сорвалось с его губ тихим, шипящим шепотом, похожим на звук готовящегося удара хлыста.

Гарольд вскочил со своего места, бледный как полотно.

— Отец, это невозможно. Широн мертв, или сгинул на краю света. Это просто совпадение. Чья-то злая шутка. Незаконнорожденный бастард кого-то из дальних ветвей...

— Молчать, Гарольд! — рявкнул Игнациус так, что стекла в окнах дома жалобно звякнули.

Он перевел свой ледяной взгляд на стоящую на коленях служанку.

— Ты уверена, Грета? Форма Дирана?

— Да, мой господин! Черный китель, серебряная окантовка первокурсников... — всхлипнула женщина. — И лицо... лицо Широна.

Игнациус отвернулся от нее и посмотрел в темноту, туда, где за забором скрывался город. В его груди, где, казалось, давно умерли все чувства, шевельнулось что-то темное, властное и жестокое. Если у Широна есть сын... Если кровь Физзмаров, истинная, чистая искра, все это время росла где-то в грязи, вдали от контроля Рода... Он не допустит этого.

— Бартоломью! — властно крикнул Игнациус в пустоту дома.

Двери веранды мгновенно распахнулись, и на свет вышел высокий, худой человек в черном камзоле — начальник личной гвардии Дома Физзмар.

— Слушаю, господин, — он склонился в глубоком поклоне.

— Собери пятерых лучших следопытов. Прямо сейчас отправляйтесь в Академию Диран. Поднимите ректора с постели, если потребуется. Мне нужны списки всех первокурсников. Ищите мальчишку с белыми волосами. Ищите имя Широн. Ищите фамилию Физзмар или любую другую, за которой он может прятаться. Переверните Академию вверх дном, но к утру этот щенок должен быть найден и доставлен ко мне. Живым.

— Будет исполнено, мой господин, — Бартоломью развернулся на каблуках и исчез во мраке дома.

Игнациус тяжело опустился обратно в кресло. Его руки сжали подлокотники так, что дерево затрещало. Гарольд стоял рядом, не смея произнести ни слова. Буря, которая спала два десятилетия, снова проснулась в Доме Физзмар.

Глава VI: Алый Потенциал

Глава VI: Алый Потенциал

Акт I

Артур бежал без оглядки, пока грохот его собственного сердца в ушах и треск далеких городских фонарей не слились в один сплошной, пульсирующий гул. Он петлял по узким, заваленным бочками и старыми корзинами переулкам Нижнего Города, где запах речного ила перемешивался с чадом дешёвых жаровен и сигарным дымом подземных игорных домов. Лишь оторвавшись от преследования на три добрых квартала и убедившись, что суетливые шаги служанки Греты окончательно потонули в шуме столичной ночи, юноша нырнул в глухой проход между двумя кирпичными складами.

Прижавшись спиной к прохладной, чуть влажной кладке, Артур тяжело, прерывисто задышал. Воздух обжигал лёгкие. Он сдернул с головы чужую, потертую кожаную шляпу, которая так удачно скрыла его белоснежную шевелюру, и сунул её за старую деревянную бочку — хозяин-матрос, если проспится, легко найдет ее здесь же. Затем он сбросил с плеч серый платок, аккуратно свернул его и положил на край подоконника первого этажа.

Дрожащими от пережитого адреналина пальцами юноша поправил воротник своей формы. Черная ткань кителя Академии Диран с серебряным шитьем по отворотам легло привычно и строго. Артур поправил ремень, отряхнул брюки от пыли и мелкого сора, зачесал пальцами назад растрепавшиеся белые пряди.

Белый Лис внутри него, до этого беспокойно ворочавшийся и метавшийся, постепенно утихал, отдавая в тело едва заметное, успокаивающее тепло.

— Всё закончилось... — тихо прошептал Артур самому себе, выходя из тени переулка на освещенную магическими кристаллами улицу, ведущую к северным воротам столицы. — Никто не понял, кто я. Они думают, что видели призрак.

Мысль о деде Игнациусе, о его холодном, мертвом взгляде и о дяде Гарольде, всё еще отзывалась тяжелым гулом в груди. Но чем дальше Артур уходил от величественного и мрачного Аристократического Квартала, тем сильнее развеивался этот кошмар. Вокруг снова появлялись простые люди: ремесленники, возвращавшиеся с работы, торговцы, закрывающие свои лавки, влюбленные парочки, неторопливо гуляющие под ветвями цветорастов.

Артур поднялся на небольшой мостик, откуда открывался вид на знакомую улицу.

И вот он увидел его — небольшой двухэтажный дом из потемневшего от времени дикого камня и крепкого бруса, к которому сбоку примыкал пришедший к земле навес кузницы. Из каменной трубы под крышей в темное синее небо поднимался тонкий, вьющийся султанчик сизого дыма. В окнах первого этажа горел мягкий, золотистый, невероятно теплый свет от масляных ламп и полыхающего очага.

Груз, давивший на плечи Артура весь день — тайны прошлого, суровые лекции Каэлена, погоня, тяжесть старинных книг — мгновенно испарился. Юноша ускорил шаг, а затем и вовсе перешел на легкий бег.

Он взбежал на крыльцо, где всё так же стояли старые деревянные кадки с заготовленной на зиму солью, и даже не стал стучать. Нажав на резную медную ручку, он толкнул тяжелую дубовую дверь.

Дверь отворилась с легким, знакомым с самого детства скрипом, и на Артура разом обрушилось море запахов, звуков и тепла. Пахло сушеными яблоками, мятным чаем, свежим ржаным хлебом, горячим воском и утренней выпечкой. Из кухни доносилось тихое напевание и шкворчание масляной сковороды.

— Мама! Элара! — громко позвал Артур прямо с порога, сбрасывая сумку на скамью у входа.

В доме на секунду все замерло. Затем из глубины коридора послышался звонкий, радостный девчоночий крик:

— Артур! Это Артур вернулся!

Через мгновение из кухни выскочила двенадцатилетняя Элара. На ней было простое домашнее платье из серого льна с передником, вымазанным в муке, а волосы были небрежно заплетены в косу. Увидев брата, она буквально подпрыгнула на месте и выхватила его в крепкие, отчаянные объятия, уткнувшись носом ему в грудь.

— Ты приехал! Ты правда приехал! — сбивчиво запричитала младшая сестра, сильнее сжимая руки на его спине. — А мы думали, тебя не отпустят до самого пенсия! Элиан говорил, что в Академии Диран кадетов закрывают на засов и заставляют тренироваться день и ночь!

— Отпусти человека, Элара, ты же его задушишь, — раздался тихий, немного дрожащий от нахлынувших чувств голос.

Из кухни медленно вышла Анна. Мать Артура выглядела одновременно уставшей и невероятно счастливой. Её волосы были убраны под синий платок, а на руках, завернутый в мягкое шерстяное одеяльце, лежал крошечный сверток — семимесячная Лия. Малышка сладко спала, прижавшись к материнской груди и сопя крошечным носиком.

Артур бережно высвободился из объятий Элары, сделал шаг вперед и обнял мать за плечи, стараясь не задеть спящую сестренку. Он уткнулся лицом в её шею, вдыхая родной, ни с чем не сравнимый запах ромашки и домашнего уюта.

— Мама... — тихо сказал он. — Я так скучал.

Анна прижала щеку к его голове, свободной рукой гладя его по жестким белым волосам. Из её глаз выкатилась одна-единственная, слеза облегчения, которую она тут же смахнула краем платка.

— Сынок... Мой мальчик. Как же ты подрос за этот месяц! Каким взрослым стал. Все ли у тебя хорошо? Не обижают ли тебя там, в Академии? Спишь ли ты достаточно?

— Все хорошо, мама. Честно, всё просто отлично, — усмехнулся Артур, отстраняясь и смотря ей в глаза. Он перевел взгляд на маленький сверток. — А это... Лия?

— Да, твоя младшая сестренка, — улыбнулась Анна, чуть приоткрывая одеяльце. — Посмотри, какая она кроха. Когда ты уходил на вступительные испытания, она еще только училась держать головку, а теперь уже пытается улыбаться, когда слышит музыку.

— Ну что вы застыли на пороге! — защебетала Элара, забирая у Артура форменный китель и вешая его на деревянный крючок. — Снимай сапоги, Артур! Руки мыть! У нас сегодня пирог с лесной ягодой и тушеная крольчатина с картошкой! Я сама картошку чистила!

Через двадцать минут вся семья расположилась в большой, уютной кухне-столовой. В центре стоял дубовый стол, сработанный еще руками отца. На столе дышала паром глубокая глиняная миска с тушеным мясом, стоял кувшин со свежим яблочным взваром и красовался пышный, румяный пирог.

Артур сидел на своем привычном месте у окна. Кушать еду, приготовленную мамой и сестрой, после сухой академической столовой было настоящим блаженством. Элара сидела напротив, подперев щеки кулачками, и безостановочно задавала вопросы, едва давая брату прожевать кусок.

— А правда, что в Академии есть магия, которая может превратить человека в жабу? А магия огня правда может сжечь целый дом за секунду? А девочки на твоем курсе есть? Красивые?

— Элара, дай брату поесть, — мягко пожурила её Анна, укачивая на руках Лию, которая проснулась и тихо гукала, рассматривая потолок.

— Да пусть спрашивает, мама, я скучал по её болтовне, — улыбнулся Артур. — В жабу никто никого не превращает, Элара, это сказки для детей. А вот плазменные мушкеты нам скоро показывают. Стрелять будем на следующей неделе.

— Стрелять?! Из настоящего оружия?! — глаза Элары загорелись восторгом. — Ого! Вот бы мне поглядеть! А то у нас из интересного только то, что у дяди Томаса забор от старости развалился, да кузнец Зейн себе палец молотом пришиб, когда новые подковы ковал.

Артур рассмеялся, но тут же поймал на себе внимательный, чуть печальный взгляд матери. Анна улыбалась, но в глубине её глаз таилась глубокая, непреходящая тревога. Юноша знал, о ком она думает. В этом доме не хватало еще одного человека. Человека, чей тяжелый кузнечный молот раньше гудел в соседнем помещении с самого утра.

Артур положил вилку, вытер губы салфеткой и мягко произнес, обращаясь к матери:

— Мам... От папы не было вестей? Совсем ничего?

На кухне наступила тишина, нарушаемая лишь попёскиванием дров в очаге да тихим гуканием малышки Лии. Элара тут же притихла, опустив глаза на свою тарелку.

Анна тяжело вздохнула. В её взгляде проскользнула такая боль, что у Артура сжалось сердце.

— Ничего, сынок. Ни единой строчки. Прошел уже месяц с тех пор, как он ушел с той купеческой гильдией в Дальние Пределы... Торговцы, что проходили через наш район три дня назад, говорили, что на южных трактах сейчас неспокойно. Шайки отступников, твари из разломов... В гильдии говорят, что отряд отца задерживается из-за завалов на горных переходах, но... но официального статуса «пропавших» они не дают. Просто говорят: «Ждите, без вести отсутствуют».

Она сжала дрожащие пальцы на краю скатерти.

— Я каждый день хожу к памятному камню на холме. Молюсь богам, чтобы Широн был жив. Он ведь крепкий мужчина, Артур. Твой отец никогда не пропадет, он всегда находил дорогу домой...

Артур смотрел на мать, и внутри него шла жестокая борьба.

Он помнил каждую строчку из книги «Малых и Угасших Родов». Он знал теперь, что его отец — Широн Физзмар, великий маг молнии, изгнанный сын могущественного рода, за которым сейчас охотятся ищейки деда Игнациуса. Он знал, что пропажа отца может быть напрямую связана с его прошлым, с его скрытыми поездками в столицу к Ните, с «Нет, — твердо решил про себя Артур, опуская глаза. — Я не скажу. Пока не найду отца сам, пока не защищу их — они не должны знать. Пусть они живут в тепле и покое. Это мой крест».

— Отец вернется, мама, — с глубокой, искренней уверенностью произнес Артур, накрывая ладонь матери своей широкой, уже огрубевшей от тренировок ладонью. — Он обязательно вернется. Я верю в это. Он слишком сильно любит всех нас, чтобы остаться там.

Анна подняла на него глаза, и на её губах появилась слабая, но невероятно благодарная улыбка.

— Спасибо тебе, сынок. Ты так похож на него, когда говоришь это...

После ужина, когда посуда была вымыта, а Элара пошла наверх стелить брату постель, семья переместилась в гостиную к большому камину. В очаге весело плясали языки пламени, отбрасывая причудливые тени на бревенчатые стены.

Артур сидел на ковре у ног матери, подперев спиной кресло. Внезапно он почувствовал, как в районе лопаток, под тканевой рубахой, началось странное, приятное покалывание. Мана внутри него запульсировала, словно просясь наружу.

Юноша улыбнулся. Он совсем забыл!

— Мам, Элара, — позвал он, оборачиваясь. — Я вам кое-кого не показал. В Академии я наконец-то смог пробудить и сформировать своего фамильяра.

— Фамильяра? — Элара, только что спустившаяся по лестнице, с любопытством подбежала к камину. — Настоящего духа магии? А кто он? Волк? Орел? Медведь?

— Смотрите, — мягко прошептал Артур.

Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Внутренний источник отозвался мгновенно. Артур позволил своей энергии выплеснуться наружу. За его спиной воздух задрожал, покрываясь крошечными, абсолютно бесшумными искорками ослепительно-голубой плазмы.

Из плотного клубка светящегося тумана, прямо из спины юноши, плавно выскользнуло гибкое, грациозное создание.

Это был Белый Лис. Его шерсть была ослепительно-белой, словно свежий снег на вершинах Серых кряжей, а вдоль спины и лап переливались тончайшие, изящные узоры в форме голубых рун. Три пышных, невесомых хвоста мягко колыхались в воздухе, оставляя за собой шлейф из искорок. Глаза духа горели умным, глубоким лазурным светом.

— О-о-о-ох... — в один голос выдохнули Элара и Анна.

Лис замер на секунду, повел острыми ушками, вслушиваясь в уютный треск камина, и сладко потянулся, прогибая спинку. Затем он медленно, не выражая ни малейшей агрессии, подошел к Эларе.

Девочка затаила дыхание, боясь шевельнуться.

Дух ткнулся влажным, прохладным носом прямо в её ладонь. От прикосновения по коже Элары пробежало легкое, приятное щекотание — словно от мелких, абсолютно безопасных статичесих разрядов. Лис издал тихий, горловой звук, похожий на мурлыканье, и стал доверчиво тереться головой о её колени.

— Артур! Он... он такой мягкий! — восхищенно зашептала Элара, аккуратно гладя духа по шелковистой шерстке. — Он настоящий! Смтри, мама, он меня не боится!

— Боги мои... Какая красота, — тихо произнесла Анна, очарованно смотря на волшебное создание.

Лис, услышав голос матери, отдал дань уважения Эларе и грациозно перешагнул к креслу Анны. Он встал на задние лапки, положив передние на подлокотник, и осторожно приблизил мордочку к спящей Лие. Малышка, чувствуя теплое, чистое присутствие магии, во сне сладко улыбнулась и замахала пухлыми ручками, случайно задев пушистый хвост духа. Лис не отстранился — напротив, он аккуратно обернул один из своих хвостов вокруг её ножки, словно создавая мягкую защитную пелену.

— Ему вы сразу понравились, — улыбнулся Артур, с любовью наблюдая за этой картиной. — Он чувствует, что вы — моя кровь. Мой дом.

— Он невероятный, сынок, — Анна провела рукой по воздуху рядом с духом, ощущая приятное тепло. — В нем совсем нет зла. Только чистый свет и сила. Твой отец гордился бы тобой...

Они просидели так еще долго. Лис улегся на ковре прямо между Артуром и камином, свернувшись калачиком и положив мордочку на свои пушистые хвосты. В доме царила атмосфера абсолютного, умиротворенного счастья. Весенний ветер тихо постукивал ветками вишни в окно, камин отдавал последнее тепло, а разговор семейных посиделок перетекал из одной воспоминательной истории в другую.

Время перевалило далеко за полночь. Элара, уставшая после насыщенного дня, уже сладко спала на втором этаже. Анна забрала Лию в свою спальню, уложив её в люльку.

Артур остался в гостиной один. Он сидел на подоконнике, смотрел в темноту ночного двора и пил остывший мятный чай из старой глиняной кружки. Лис уже растворился в его ауре, вернувшись в источник, чтобы восстановить силы.

В доме стояла звенящая, глубокая тишина. Лишь старые ходики на стене мерно отсчитывали секунды: тик-так, тик-так.

Артур сделал глоток чая и уже собирался закрыть окно и отправиться спать, как вдруг...

Кххххррр-ссррр...

Юноша замер. Кружка в его руке дрогнула.

Звук был тихим, но в ночной тишине прозвучал невыносимо четко. Это был неприятный, металлический скрежет, доносившийся с улицы, прямо со стороны старого навеса кузницы.

Артур медленно поднялся с подоконника, пытаясь определить источник.

Шрррх... Шрррх... Скррр-металл о камень...

Звук повторился. Он доносился с самого низа, почти от фундамента дома — там, где располагалась тяжелая, давно заржавевшая железная решетка ливневой канализации и сточной канавы, уходящая глубоко под землю и связывающая поселок с подземными дренажными каналами столицы.

Артур затаил дыхание, тихо подошел к окну и прижался лбом к прохладному стеклу, вглядываясь в непроглядную тьму двора.

В свете луны он увидел, как тяжелая железная решетка канализации, весившая не меньше пятидесяти килограммов, медленно, с отвратительным скрипом... приподнимается изнутри.

Из темного, пахнущего гнилью и сыростью проема подземного канала показались длинные, костлявые, бледные пальцы с неестественно острыми, черными когтями. Они судорожно вцепились в каменный край мостовой.

А затем из глубины канализационного люка раздалось тихое, прерывистое, влажное шипение, от которого волосы на затылке Артура встали дыбом…

Акт II

— Артур!

Юноша резко вздрогнул, рывком распахнул глаза и сел на подоконнике. Сердце колотилось о ребра, как безумное, а во рту пересохло. На лоб высыпала липкая, холодная испарина.

Артур судорожно огляделся по сторонам, сжимая в сухих пальцах остывшую глиняную кружку с мятным чаем. В гостиной царила абсолютная, глубокая тишина. В камине всё так же тихо постукивали тлеющие угольки, отбрасывая на бревенчатые стены мягкий, багровый отсвет. Старые ходики на стене ровно и мерно отсчитывали секунды: тик-так, тик-так. Никакого скрипа поднимающейся канализационной решетки. Никакого влажного, пахнущего гнилью шипения.

Артур медленно опустил ноги на пол и тяжело выдохнул, проводя ладонью по лицу. Это был всего лишь сон. Кошмар. Жуткая, удушливая иллюзия, порожденная усталостью, нервным напряжением прошедшего дня.

«Всего лишь кошмар... — мысленно повторил он себе, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Просто сон».

Однако липкий страх, оставшийся после сновидения, никак не хотел отпускать. Призванный Белый Лис внутри его источника беспокойно шевельнулся, отдавая в грудь волной легкого, тревожного колотья.

Чтобы окончательно развеять наваждение, Артур поднялся с подоконника, тихо подкрался к окну и прижал лоб к прохладному стеклу. Он внимательно осмотрел ночной двор. Навес кузницы стоял неподвижно, старые кадки с солью покоились на крыльце, а ржавая решетка ливневого стока лежала на своем привычном месте, покрытая тонким слоем весеннего инея. На улице было абсолютно тихо. Весенний ветер лишь слегка качал ветви цветущей вишни, да где-то вдали едва слышно доносился шум столицы.

Облегченно вздохнув, Артур развернулся и направился в сторону спален. Но проходивший через тёмную гостиную юноша вдруг замер: из люльки, стоявшей в небольшом затененном уголке у камина, донеслось тихое, прерывистое кряхтение.

Артур на цыпочках подошел к люльке. Маленькая Лия не плакала, но беспокойно ворочалась. Малышка лежала на спине, сбросив ножкой шерстяное одеяльце, и хаотично хватала ручками воздух, словно пытаясь поймать за хвост улетающий сон. Её крошечный ротик был приоткрыт, она часто и тяжело дышала.

— Тише, малышка, тише... — с невероятной нежностью прошептал Артур.

Он бережно поправил одеяльце, укутав крохотные плечики, и начал плавно, ритмично качать люльку, тихонько потирая ее маленький животик через ткань. Постепенно дыхание Лии выровнялось. На ее пухлых губах появилось подобие младенческой улыбки, ручки расслабились и упали на одеяло. Малышка заснула крепким, глубоким сном.

Убедившись, что сестренка уснула, Артур выпрямился и осмотрелся. На первом этаже царил полумрак. Мать обычно оставляла масляную лампу на кухонном столе, но сейчас кухню заволокли глубокие тени. Ни Анны, ни Элары внизу не было.

«Наверное, матушка уже перенесла вещи наверх и укладывает Элару», — подумал Артур.

Он решил подняться на второй этаж, чтобы просто проверить их, пожелать спокойной ночи и наконец-то сам лечь спать. Юноша взял с полки у входа небольшую переносную масляную лампу, зажег ее от уголька в камине и ступил на деревянную лестницу.

Поднимаясь по ступеням, Артур неожиданно уловил сверху тихий, звонкий женский смех, смешанный с легким, ритмичным скрипом деревянных половиц.

Юноша замер на верхней площадке коридора за пару шагов до двери материнской спальни. В его голове проскользнула простая, бытовая мысль: «Они, наверное, переодеваются в ночные сорочки и болтают перед сном». Чтобы не смущать мать и сестру, Артур вежливо остановился, выжидая момент. Скрип половиц в комнате на мгновение усилился, а затем резко, обрывисто затих.

Посчитав, что переодевание окончено, Артур сделал шаг вперед, дважды негромко постучал костяшками пальцев по дубовому косяку и тихо произнес:

— Мам? Элара? Вы еще не спите? Я просто хотел сказать...

Не дождавшись ответа, он слегка толкнул дверь от себя.

И в этот самый миг всё рухнуло.

Дверь распахнулась, и тусклый, желтый свет масляной лампы в руке Артура выхватил из темноты комнаты нечто настолько чудовищное, что разум юноши на секунду просто отказывался воспринимать увиденное. Пальцы Артура судорожно сжались, а затем ослабли. Ручка лампы выскользнула из его онемевшей ладони.

Тяжелая металлическая лампа с грохотом рухнула на пол, задев край старой занавески. Масло мгновенно разбрызгалось по сухим доскам и ткани, и яркий, трещащий язычок пламени мгновенно взвился вверх, озаряя спальню кроваво-красным, дергающимся светом.

В центре комнаты стояла тварь.

Это было иссушенное, высокое — не менее трех метров в длину — существо, с абсолютно голой, блестящей от серыми слизистой кожи головной коробкой, полностью лишенной волос. У него не было носа — лишь две узкие, вертикальные щели, из которых с шипением вырывался пахнущий гнилью пар. Его круглая, не смыкается пасть была усажена несколькими рядами длинных, игольчатых клыков, с которых на пол капала густая, темная кровь. Неестественно длинные, узловатые конечности существа заканчивались костяными когтями размером с хороший кинжал.

А в этих когтях... тварь сжимала тела.

Постель была залита черной, еще дымящейся кровью. Анна и Элара лежали на изорванных простынях. Их животы были распороты широкими, рваными разрезами от грудины до паха, а внутренности... внутренностей не было. Они были вырваны и частично разбросаны по полу, частично висели на когтях монстра. Лицо Элары застыло в немом, ужасающем крике, а остекленевшие глаза матери смотрели прямо на дверной проем. Прямо нна Артура.

Тварь медленно повернула к нему свою безносую, изуродованную морду. Её круглый, набитый клыками рот раскрылся, и из этой кровавой бездны раздался... тоненький, звонкий, фальшивый детский смех. Смех, который существо пыталось имитировать, подражая голосу Элары.

— Хи-хи-хи... Ар-тур... — проскрипело в воздухе.

Артур застыл, не в силах сделать даже вдох. Мир вокруг него раскололся на мелкие, острые осколки. В его памяти выжженным клеймом вспыхнуло воспоминание из далекого прошлого— его старая деревня на краю северных болот, пылающие крыши, крики соседей и такие же длиннорукие, безносые твари, вылезающие из темноты.

— Гуард... — выдохнул Артур. Голос не слушался его. В нем не осталось ничего — ни страха, ни слез. Только звенящая, ледяная пустота.

В ту же секунду Гуард, сжав свои длинные конечности подобно гигантскому пауку, издал оглушительный, ультразвуковой визг и резко, с невероятной скоростью запрыгнул на юношу прямо через пылающую занавеску!

Артур едва успел среагировать. Огромная, покрытая слизью лапа Гуарда с силой сомкнулась на его горле, запечатывая юношу в косяк двери. Дерево затрещало. Когти монстра вонзились в кожу на шее Артура, пуская струйки горячей крови. Воздух мгновенно перекрыло. Перед глазами Артура поплыли красные круги, а круглая пасть Гуарда, распахнувшись во всю ширину, уже тянулась к его лицу, чтобы сорвать мягкие ткани с черепа.

«Нет... НЕ СЕГОДНЯ!» — взревел внутренний голос Артура.

Находясь на грани удушья, юноша не стал пытаться разжать стальные пальцы твари. Вместо этого он сконцентрировал всю ненависть и боль.

Артур с дикой силой нанес короткий, точный удар снизу вверх — прямо под левые ребра Гуарда, в область его сжатых, пульсирующих легких!

БУУУУМ!

Разряд чистой электрической энергии буквально взорвался внутри тела монстра. Гуард оглушительно взвизгнул, его мышцы сводило судорогой, а хватка на шее Артура ослабла. Пользуясь моментом, юноша вырвался, глотнул обжигающего воздуха и, развернувшись на опорной ноге, вонзил сапог с влитой в него маной прямо в грудину трехметрового чудовища!

Тяжелый удар отбросил огромного Гуарда назад, прямо вглубь горящей спальни. Монстр с грохотом рухнул на вспыхнувший тканью пол, запутавшись в объятой огнем занавеске. Пламя мгновенно перекинулось на его сухую, покрытую слизью кожу, и тварь дико заверещала, катаясь по горячим доскам.

Артур не стал смотреть. Он чувствовал, как огонь быстро захватывает второй этаж, а дым начинает выедать глаза. Сломленный, растерзанный изнутри невыносимой болью утраты, юноша развернулся и, не используя лестницу, перемахнул через перила площадки, прыгая прямо на первый этаж.

Он приземлился на полусогнутые ноги, выбивая пыль из ковра. Перед его глазами всё ещё стояла та кошмарная картина: разорванное тело матери, обезображенная сестра, кровавые обрубки на простынях... Слезы застилали взор, но в голове билась лишь одна-единственная, спасительная мысль.

Лия.

Артур бросился к уголку у камина. Захватив плетеную корзину-люльку с плачущей от шума малышкой и прижав её к своей груди, юноша выбил ногой входную дверь и выскочил на улицу.

На выходе он оглянулся. Окна второго этажа, ведомые коридором к спальне матери, уже пылали буйным, ревущим пламенем. Огонь пробивался сквозь стекло, выламывая рамы и выбрасывая в ночное небо снопы золотых и красных искр. Деревянная крыша кузницы начинала дымиться.

Артур пробежал по улице три десятка метров и бережно поставил корзину с громко заходящейся в плаче Лией в тень у стены дальнего, каменного дома соседа-лесоруба.

— Лежи здесь, маленькая... Тише, я сейчас... — прошептал он, целуя сестренку в лобик.

Рядом со стеной лесоруба стояли тяжелые колоды для копки и лежал оставленный рабочий инвентарь. Артур, не задумываясь, схватил массивный, тяжелый топор с длинным топорищем, наведенным на крепкую сталь. Вес оружия приятно лег в ладонь, отдавая привычной кузнечной тяжестью.

Юноша диким, безумным взглядом огляделся по сторонам. Улица была пуста. Лишь далеко у поворота на главный тракт брели двое пьяных матросов, громко хохоча и не обращая внимания на пожар, да в тени дальнего переулка обнималась какая-то парочка, принявшая вспышки огня за праздничный салют. Ни стражи. Ни магов Порядка. Никого, кто мог бы прийти на помощь. Вся окраина спала перед праздником.

И в этот момент из разбитого окна первого этажа горящего дома с диким грохотом вывалилась обгоревшая фигура.

Это был первый Гуард. Его серые бока обуглились, от кожи валил зловонный черный дым, но он был жив. Монстр тащил за собой волочащуюся, горящую ткань занавески, запутавшуюся в его когтях. Существо уперлось длинными передними лапами в брусчатку, его круглый, полный клыков рот раскрылся, издавая яростный, шипящий клекот.

Артур не чувствовал страха. В его жилах закипела лютая, уничтожающая ярость.

— Я убью тебя, тварь! — взревел Артур и с топором наперевес бросился прямо на обгоревшего Гуарда!

Но не успел он сделать и пяти шагов, как из густой тени под навесом кузницы, с тихим, влажным шорохом... выскользнула ВТОРАЯ фигура.

Второй Гуард был еще крупнее первого. Его серые, длинные конечности не имели следов ожогов, а из пасти капала свежая, густая слюна. Он появился абсолютно бесшумно, перегораживая Артуру путь и намереваясь сбить юношу с ног мощным ударом когтистой лапы.

Артур в последнюю секунду успел поставить топорище на блок.

ХРЯСЬ!

Огромные когти второго Гуарда врезались в дубовую рукоять топора. Сила удара была такова, что Артура отбросило назад на три метра. Его сапоги прорезали глубокие борозды в подмерзшей земле. Руки занемели от дикой отдачи, но он удержал оружие.

Теперь перед ним, на освещенной пожаром улице, стояли две трехметровые, изуродованные твари. Обгоревший первый Гуард, шипя и подволакивая левую лапу, начал обходить его слева, а второй, абсолютно невредимый и быстрый, заходил справа, пытаясь зажать кадета в тиски.

— Ну давайте... — выдохнул Артур, и его белые волосы вспыхнули ярким, голубоватым свечением. Вокруг его тела закружился вихрь электрических искр. — Давайте сюда, выродки!

Первым атаковал невредимый Второй Гуард. Монстр сделал невероятно быстрый, стлавшийся по земле рывок, пытаясь снести Артуру ноги своими длинными передними лапами. Артур, используя навыки, вбитые в него Валерией на полигоне, не стал отступать. Он подпрыгнул высоко вверх, пропускаю когтистую лапу под собой, и в воздухе вонзил топор прямо в широкую деревянную вывеску кузницы, висевшую над входом!

Используя топор как рычаг, Артур качнулся на нем и с силой обрушил обе ноги в грудь пролетавшего под ним Гуарда. Тварь с глухим рыком врезалась в массивный кованый наковальный стол, выставленный под навесом. Тяжелейшая железная наковальня от удара перевернулась, сокрушая твари правое плечо!

В этот же момент сзади навалился первый, обгоревший Гуард. Его круглый рот раскрылся над самой шеей Артура. Юноша, не снимая топора с вывески, резко крутанулся вокруг своей оси, увлекая

за собой тяжелую деревянную доску.

ТРЕСК!

Тяжелая, закованная в железо вывеска с размаху врезалась прямо в безносую морду первого Гуарда! Клыки твари с треском разлетелись во все стороны, из пасти брызнула черная, зловонная кровь. Монстр зашатался, отступая на шаг.

Артур выхватил топор из дерева и вонзил его обух в стоящую рядом бочку с дождевой водой.

Первый Гуард, стоявший в луже, забился в ужасающих конвульсиях. Его серые мышцы рвались от электрического тока, а обгоревшая кожа начала лопаться, выплескивая внутренние из за того что топор Артура коснулся лужа и по луже прошелся электричества.

— Это за маму! — взревел Артур.

Юноша сократил дистанцию в один прыжок, поднял топор над головой и с размаху обрушил лезвие, впитавшееся чистой плазмой, прямо в незащищенный, лысый череп первого Гуарда!

ХРАП!

Тяжелое стальное лезвие пробило кость насквозь, вонзаясь в мозг твари до самого основания. Первый Гуард издал последний, затихающий всхлип, его длинные конечности обмякли, и трехметровая туша с глухим стуком вальнулась на окровавленную брусчатку, начиная обугливаться от внутреннего электрического пожара.

Артур попытался вытащить топор из черепа поверженного монстра, но лезвие намертво застряло в раздробленной кости.

И в эту самую секунду из-под навеса кузницы выскочил второй Гуард.

Тварь была разъярена гибелью сородича. С сокрушенным плечом, исходя пеной из пасти, монстр совершил отчаянный, дикий бросок. Его длинная, когтистая лапа наотмашь врезалась Артуру в грудь!

Форменный китель Академии порвался. На груди Артура появились четыре глубоких, окровавленных пореза. Юношу отбросило назад, он пролетел несколько метров и с грохотом врезался спиной в каменную колоду для рубки дров. Топор остался в черепе первого монстра.

Артур упал на колени, тяжело дыша и кашляя кровью. Грудь жгло адским огнем, ребра трещали от боли. Он поднял глаза.

Второй Гуард, тяжело переставляя трехметровое тело и поджимая сломанную лапу, медленно приближался к нему. Его круглый, набитый оставшимися клыками рот широко раскрылся, выплескивая слюну. Монстр пригнулся к земле, его мощные задние лапы напряглись, готовые к последнему, смертельному броску, который должен был разорвать беззащитного, лишенного оружия юношу на куски

Тяжелое, пропитанное черной, зловонной кровью тело гуарда с тошнотворным, влажным хрустом рухнуло на холодные каменные плиты столичной мостовой. Удар был настолько сильным, что эхо от него, казалось, еще долго металось между стенами горящего дома и старой кузницей. Пламя, пожирающее второй этаж, где Артур совсем недавно видел чудовищную иллюзию смерти своих родных, бросало на улицу танцующие, багрово-золотистые отсветы. Этот огонь должен был нести смерть, но парадоксальным образом его жар напоминал Артуру о теплом, уютном домашнем очаге, у которого они сидели всего пару часов назад. Весенний ветер, приносивший из-за городских стен аромат цветущей вишни, теперь смешивался с едким дымом, гарью и запахом озона.

Артур тяжело осел на одно колено. Его грудная клетка ходила ходуном, каждый вдох давался с неимоверным трудом, обжигая легкие так, словно он вдыхал не весенний столичный воздух, а битое стекло и раскаленный пепел. Тяжелый топор лесоруба, которым он только что размозжил череп первой твари, намертво застрял в раздробленной кости монстра. Когда второй гуард нанёс свой сокрушительный удар, отбросивший юношу к колоде, Артур выпустил рукоять. Топор остался там, далеко, откинутой в сторону вместе с мертвой тушей.

Теперь юноша был абсолютно безоружен. Его кулаки, сбитые в кровь, дрожали от перенапряжения. Форменный черный китель Академии Диран был разорван на груди, обнажая четыре глубоких, кровоточащих пореза.

Второй гуард, поджимая сломанную лапу и истекая пеной из круглой, усеянной клыками пасти, медленно надвигался на него. Тварь готовилась к последнему, смертельному броску. Артур попытался сглотнуть вязкую, отдающую железом слюну, сжимая пустые кулаки. Если придется умереть здесь, защищая свою семью, он умрет, сражаясь голыми руками.

Но бросок так и не состоялся.

Зрение Артура внезапно застлала стремительная, размытая тень. Прямо перед ним, словно соткавшись из самого дыма и ночного мрака, выросла длинная, неестественно высокая фигура. Артур даже не успел инстинктивно поднять руки для защиты. Движения незнакомца были лишены человеческой инерции — это была абсолютная, пугающая плавность, мгновенно переходящая в смертоносную скорость.

Короткий, почти невидимый глазу взмах блеснувшей в свете пожара стали. Свист рассекаемого воздуха.

И второй гуард, который мгновение назад готовился разорвать Артура, внезапно замер. Его безносая голова с тихим, влажным звуком отделилась от шеи и покатилась по брусчатке, оставляя за собой густой черный след. Обезглавленное тело монстра по инерции сделало еще полшага и рухнуло к ногам незнакомца, окончательно лишившись искры искаженной жизни.

Артур, превозмогая пульсирующую боль в висках и ломоту во всех суставах, заставил себя выпрямиться. Ноги дрожали, грозя в любой момент подогнуться. Он поднял мутный взгляд на своего спасителя.

— Бла... благодарю... — еле слышно, с трудом ворочая пересохшим языком, выдавил из себя юноша. Голос сорвался на хрип.

Высокая фигура даже не повернула головы. Незнакомец стоял к нему вполоборота, его тонкий, гибкий силуэт казался высеченным из обсидиана.

— Сейчас не время для благодарностей, — голос прозвучал сухо, резко, с легким металлическим лязгом, словно лезвие скрежет нуло по камню.

Незнакомец медленно, текучим движением поднял свой длинный, прямой меч. На его лезвии не осталось ни единой капли крови убитого монстра — сталь была настолько идеальной, что отторгала грязь. Воин указал острием клинка прямо в непроглядную темноту зияющего провала канализационной решетки, откуда изначально и вылезли твари.

Словно в ответ на этот жест, из черной пасти стока раздался леденящий душу звук. Это был не рык и не стон. Это был влажный, трескающийся хруст ломающихся костей. Из узкого, скованного ржавым железом проема, совершенно не предназначенного для существ такого размера, начало протискиваться нечто чудовищное.

Еще один гуард. Но этот был крупнее, массивнее предыдущих. Его гипертрофированные мышцы бугрились неестественными узлами. Он лез вперед с маниакальным, слепым упорством хищника, почуявшего свежую кровь. Проем был слишком мал для его широких плеч. Но тварь это не останавливало.

Артур с содроганием наблюдал, как монстр, издавая низкое, булькающее шипение, с силой проталкивает свое тело сквозь камень и железо. Раздался громкий, тошнотворный треск — это ломались его собственные ребра, не выдерживая давления узкого лаза. Осколки костей прорывали бледную, склизкую кожу изнутри, но гуард даже не замедлился. Он выворачивал суставы, ломал свой скелет, движимый лишь одним инстинктом — убивать.

— Меня зовут Деап, — бросил через плечо незнакомец, и в этот момент отсвет пламени наконец упал на его лицо.

Артур замер, пораженный контрастом. У Деапа были огненно-красные, торчащие в разные стороны волосы, которые казались яркой вспышкой пламени в этой ночи, но его глаза... Глаза были абсолютно черными. В них не было ни белков, ни радужки — лишь два бездонных провала, в которых, казалось, клубилась сама тьма, поглощающая любой свет. Этот взгляд был тяжелым, давящим, лишенным человеческого тепла.

Деап не стал дожидаться, пока искалеченный гуард полностью выберется из канализационного стока. Сжав рукоять меча, красноволосый воин слегка согнул колени, готовясь к рывку.

Но его удар так и не состоялся.

Ночное небо над ними внезапно потемнело, словно кто-то выключил звезды. Мир содрогнулся. Воздух сжался до такой степени, что барабанные перепонки Артура жалобно пискнули. Что-то колоссальное, обладающее невообразимой массой, рухнуло прямо с небес, пробив звуковой барьер.

Ударная волна ударила по улице с силой урагана, сметая мусор, выбивая уцелевшие стекла в соседних домах и отбрасывая Артура на несколько метров назад. Юноша больно ударился спиной о каменный забор, выбивая из легких остатки воздуха. Сквозь поднявшееся облако каменной пыли и пепла раздался влажный, чавкающий звук — нечто, упавшее сверху, приземлилось точно на вылезающего из стока гуарда, раздавив его всмятку, словно гнилой плод. От массивного монстра осталось лишь кровавое пятно, вдавленное в растрескавшуюся брусчатку.

Когда пыль начала медленно оседать, сквозь серую пелену проступил новый силуэт.

Это был не человек. И это был не рядовой гуард. Существо возвышалось над ними на добрых три с половиной метра, источая ауру первобытного, парализующего ужаса. Из его спины извивался длинный, мускулистый хвост, заканчивающийся острым шипом. Хвост нервно хлестал по камням, высекая искры. А на голове монстра, словно издевательская пародия на власть, росли массивные, изогнутые рога, образуя темную, зазубренную корону. Глаза существа светились инфернальным, ядовито-фиолетовым светом.

Демон медленно выпрямился. Его взгляд, полный тысячелетнего презрения, скользнул по Деапу, а затем остановился на безоружном Артуре.

Внезапно в головах обоих юношей раздался голос. Он не звучал из пасти монстра, он вибрировал прямо в их сознании, холодный, надменный и бесконечно древний.

> «Мы ведь просто тренировались. Твоя погоня за силой заставляет тебя пренебрегать правильной техникой».

>

Деап, чьи черные глаза сузились, превратившись в две бездонные щели, не дрогнул. Он плавно, словно танцуя, отвел меч в сторону и переложил его в левую руку, а правую сжал в кулак. Вокруг его правой руки мгновенно вспыхнула агрессивная, ревущая красная аура чистой физической магии. Деап был не просто мечником. Он был универсальным орудием убийства.

> «'Техника' не преодолеет ту пропасть, что лежит между нами», — голос Деапа прозвучал вслух, звеня сталью и вызовом. — «Я пришел доказать, что наш прошлый бой не был случайностью... потому что для меня ты ничуть не изменился!»

>

И битва вспыхнула. Без предупреждений. Без пауз на оценку противника.

Деап сорвался с места. Его рывок был подобен выстрелу. Оставив меч висеть в левой руке, он обрушился на рогатого демона, используя исключительно рукопашный бой. Его покрытые красной аурой кулаки и ноги превратились в размытое пятно. Деап нанес серию чудовищных по силе ударов: круговой удар ногой в висок, двойной джеб в грудину, апперкот в челюсть. Воздух взрывался от каждого попадания.

Артур, тяжело дыша, с трудом приподнялся на локтях, а затем заставил себя встать. Он был безоружен, его топор остался в черепе мертвого гуарда, но кузнечная кровь кипела в его жилах. Он не мог просто стоять и смотреть. Сжав кулаки до побеления костяшек, Артур бросился вперед, намереваясь ударить демона с фланга.

Но рогатый король был готов. Выдержав град ударов Деапа, монстр лишь слегка поморщился. Его рука, покрытая прочной черной чешуей, метнулась вперед с пугающей скоростью. Он перехватил очередной удар Деапа, блокировал его предплечьем, а затем нанес сокрушительный контрудар свободной лапой, отбросив красноволосого воина на десяток метров. В этот же момент хвост демона хлестнул сбоку, сбивая пробегающего Артура с ног. Юноша покатился по брусчатке, чувствуя, как трещат ушибленные ребра.

Деап, перекувырнувшись в воздухе, приземлился на ноги, скользя сапогами по камням. Его красная аура вспыхнула еще ярче.

— «Может быть, тебе просто нужен спарринг-партнер получше!» — крикнул Деап с дерзкой, кровавой усмешкой.

Он снова рванул вперед. На этот раз он не стал использовать ноги. Он подпрыгнул, обрушивая на демона шквал яростных, пылающих красным светом ударов кулаками.

— «ПОКАЖИ МНЕ БОЛЬШЕ!!» — рев

ел Деап, вбивая энергию в непробиваемую шкуру твари.

Демон, раздраженный этой назойливостью, вскинул руки. Его рога вспыхнули фиолетовым светом. Из ладоней монстра вырвались сгустки концентрированной темной материи — энергетические снаряды, которые с воем устремились к Деапу.

И вот тогда Деап сменил стиль.

Он мгновенно погасил красную ауру на кулаках. Левая рука, сжимающая меч, взметнулась вверх. Лезвие клинка вспыхнуло ослепительным, холодным синим светом. Деап-мечник вступил в игру.

Он двигался с невероятной, текучей грацией, разительно отличающейся от его рукопашного стиля. Синий клинок рассекал воздух, оставляя за собой светящиеся шлейфы. Деап одним взмахом отбил первый фиолетовый снаряд, изогнулся под вторым и, совершив пируэт, нанес глубокий, режущий удар по груди демона. Черная кровь брызнула на камни.

Артур, поднявшись на ноги, понял, что его обычные кулаки здесь бесполезны. Он видел, как Деап виртуозно комбинирует стили — то обрушивает красные взрывы рукопашных ударов, от которых трескается земля, то переходит в смертоносный танец синего клинка. Артур пытался найти брешь, пытался подойти ближе, чтобы нанести хотя бы один удар, но ударные волны от их столкновений просто не подпускали его близко. Он чувствовал свою абсолютную, беспомощную слабость.

Рогатый демон, получив рану от синего меча, взревел. Он оттолкнулся от земли, взмыв высоко в воздух. В полете его руки совершили сложный, замысловатый пасс. Пространство между его ладонями исказилось, начало рваться, и из образовавшейся бреши хлынула густая энергия цвета артериальной крови.

За долю секунды эта энергия материализовалась в гигантскую, гротескную косу. Древко оружия казалось выкованным из запекшейся крови, а лезвие излучало ауру чистой смерти.

Монстр приземлился и с невероятной скоростью раскрутил косу над головой, превратив ее в сплошной красный диск. С ревом он обрушил оружие на Деапа.

Красноволосый воин скрестил меч с синей аурой, пытаясь блокировать удар, но масса косы была титанической. Деапа отбросило, его клинок жалобно зазвенел. Не останавливаясь, демон крутанулся на пятках и использовал инерцию, чтобы метнуть гигантскую красную косу прямо в Артура.

Безоружный юноша успел лишь выставить перед собой скрещенные руки. Ударная волна от пролетевшей в миллиметре косы ударила его в грудь. Ткань разорвалась, плоть лопнула. Горячая кровь залила живот. Артур с вскриком рухнул на спину, чувствуя, как по телу расползается парализующая, обжигающая боль.

Демон не дал им опомниться. Он раскинул руки, и его тело начало испускать ослепительное, пульсирующее желтое сияние. Воздух пошел рябью от скачка температуры. Мощнейшая взрывная волна желтой энергии вырвалась из его тела во все стороны, окончательно вминая Деапа и Артура в землю.

Затем монстр исчез.

Он растворился в воздухе и в ту же миллисекунду материализовался прямо перед ними, нарушая все законы физики.

Его левая рука с невероятной силой сомкнулась на горле лежащего Артура. Жесткие пальцы сдавили трахею, отрывая юношу от земли. Правая рука демона метнулась к Деапу, который только пытался подняться, и точно так же обхватила его шею, поднимая в воздух.

Монстр стоял посреди разрушенной улицы, окруженный пламенем горящего дома, и без усилий удерживал двух бойцов на весу. Артур захрипел, судорожно и бесполезно вцепившись голыми руками в железную хватку твари. Деап, чье лицо начало синеть, сверлил демона полным ненависти черным взглядом, пытаясь высвободить зажатый меч.

И снова чужой, вибрирующий голос проник в их умы. Каждое слово было наполнено ядом и абсолютным превосходством.

> «И это действительно всё?» — произнес демон, чуть сильнее сжимая пальцы. — «Неужели я совершил ошибку, оставив тебя в живых?»

>

Он повернул рогатую голову к Деапу.

> «Если ты не можешь высвободить ту силу, которую я видел в тебе раньше...» — голос демона стал тише, зловеще растягивая слова. — «Тогда у меня нет никаких причин позволять твоей сестре и дальше тянуть тебя на дно».

>

Глаза Деапа мгновенно расширились. Тьма в них, казалось, вскипела. Зрачки сузились до невидимых точек. Упоминание сестры стало тем самым триггером, который сорвал все внутренние печати.

> «Может быть, хотя бы это даст тебе нужную мотивацию...» — садистски закончил демон.

>

Деап издал звук, не похожий на человеческий крик — это был первобытный рев существа, чью святыню только что попытались осквернить. Его тело внезапно, словно сверхновая, взорвалось столбом ослепительного, обжигающего золотого света!

Мощнейший выброс маны был такой силы, что рука монстра, сжимавшая его горло, разжалась, обожженная до костей. Демон инстинктивно отшатнулся, выпуская и Артура. Юноша рухнул на брусчатку, жадно хватая ртом пыльный воздух и зажимая кровоточащую рану на груди.

Освободившись, Деап не отступил. Находясь в эпицентре бушующей золотой ауры, он отбросил меч, полностью переходя в рукопашный бой. Он превратился в воплощение абсолютного, неконтролируемого разрушения. Его кулаки обрушились на монстра со скоростью, которую не мог зафиксировать глаз.

Это была не просто серия ударов — это был сплошной поток кинетической энергии. Деап вбивал рогатого гиганта в стену соседнего дома, разрушая кирпичную кладку в пыль. Удар за ударом, без пауз, без передышки. Золотые вспышки озаряли улицу. Демон, застигнутый врасплох этой неистовой яростью, оказался полностью подавлен. Деап нанес финальный, сокрушительный апперкот, отбрасывая тварь в воздух, а затем свел ладони вместе и выпустил из рук колоссальный, ревущий луч золотой энергии, который прошил монстра насквозь и растворился в ночном небе!

Демон с грохотом рухнул на землю, дымясь и дергаясь.

Артур лежал на камнях. Его грудь горела огнем. Каждый вдох казался последним. Он чувствовал, как жизнь по капле вытекает из его тела. Перед глазами плыли темные круги. Мир вокруг начал тускнеть. Он не смог защитить свой дом. Он оказался слишком слаб.

Но на грани потери сознания, Артур вдруг почувствовал нечто странное.

Острый, парализующий холод, сковавший его конечности, начал отступать. Ему на смену пришло мягкое, обволакивающее тепло, источником которого была его собственная спина. Словно кто-то приложил к его израненному телу раскаленный, но не обжигающий, а дарующий жизнь камень. Это тепло начало стремительно растекаться по венам.

Юноша с изумлением почувствовал, как рваные края раны на груди начинают стягиваться, подчиняясь чужой воле. Остановилось кровотечение, а тупая боль в сломанных ребрах превратилась в терпимое покалывание. Это была магия высочайшего порядка — чистая и целенаправленная.

С трудом перевернувшись на бок, Артур посмотрел назад.

Сзади него, на земле, опираясь на руки, находилась девушка. Ее ладони, окутанные мягким, успокаивающим зеленым свечением, были направлены в его сторону. Грудь девушки тяжело вздымалась, на бледном, покрытом испариной лице читалась крайняя степень истощения. Процесс исцеления вытягивал из нее все жизненные силы.

Но больше всего Артура поразили ее черты. У нее были точно такие же, как у Деапа, огненно-красные волосы и те же самые глаза — абсолютно черные, бездонные провалы. «Сестра», — эхом пронеслось в голове Артура.

Поняв, что Артур вне опасности, зеленое свечение на руках девушки погасло. Она судорожно выдохнула, ее плечи поникли. С невероятным усилием, опираясь исключительно на руки, она начала пятиться назад, отползая от эпицентра битвы, в тень.

Артур проследил за ее движениями. И тут его сердце пропустило удар, а дыхание перехватило от ледяного ужаса.

Он опустил взгляд ниже ее пояса. Туда, где должны были быть ее ноги.

Ниже колен не было ничего. Ни плоти, ни костей. Лишь аккуратно зашитые, старые культи, скрытые под оборванной юбкой. Она перемещала свое тело исключительно на руках, рывками волоча за собой искалеченные останки ног.

Она была инвалидом. Девушка, обладающая потрясающей исцеляющей магией, не могла ходить. И несмотря на это, она последовала за братом в этот кошмар, чтобы прикрывать его спину, чтобы спасать таких, как Артур.

Осознание ее жертвенности обрушилось на юношу всей своей тяжестью. Гнев, чистый и незамутненный, начал зарождаться в его груди. Он безоружен? Он слаб? Нет. Он учится в Академии Диран. Он — носитель крови Физзмаров.

Артур заставил себя подняться. Сначала на одно колено, затем выпрямился в полный рост. Его тело все еще гудело, но магия девушки дала ему возможность стоять. Он посмотрел на свои пустые руки. Топор потерян. Меча у него нет. Но разве Командующая Вайолет не говорила ему об истинной природе его силы?

Закрыв глаза, Артур позволил своему сознанию перенестись из залитой кровью улицы в солнечный тренировочный двор Академии.

Перед его мысленным взором предстала Вайолет, расхаживающая перед строем:

> «Вы думаете, магия молний — это просто скорость? Глупцы. Молния — это абсолютная статика, предшествующая катастрофе. Это хирургическая точность. Оставьте только голый, холодный расчет и готовность высвободить разрушение».

>

Следом всплыл образ профессора Каэлена у меловой доски:

> «Не заставляйте ток течь. Станьте для него идеальным руслом. Создайте разность потенциалов внутри своей собственной души. Ваше сердце — это анод, ваша цель — катод. Вы не создаете шторм, Артур... вы становитесь проводником для шторма, который уже существует в ткани реальности. Позвольте миру ударить через вас».

>

Артур открыл глаза. Его красные радужки вспыхнули неистовым, ослепительным светом.

Он перестал пытаться силой выдавить из себя остатки маны. Он расслабил плечи, выровнял позвоночник, занимая идеальную, устойчивую стойку рукопашного бойца. Никаких замахов. Никакого напряжения, пока оно не потребуется.

Он нашел в себе ту самую пустоту, тот самый нулевой потенциал. И мир вокруг откликнулся.

Воздух на улице резко изменился. Запах озона стал настолько густым, что его можно было резать. Мелкие камушки вокруг ног Артура начали медленно подниматься в воздух, подхваченные мощнейшим электромагнитным полем.

Акт III

Гарольд Физзмар находился в своих личных покоях, расположенных на третьем этаже западного крыла особняка. Просторная комната, обставленная массивной мебелью из темного дерева, привезенного из южных провинций, была погружена в густой полумрак. Лишь несколько магических светильников, искусно вмонтированных в каменные стены, излучали мягкое, пульсирующее золотистое свечение.

Он тяжело выдохнул, его широкая грудь медленно опустилась. Он сидел за массивным дубовым столом, склонившись над официальным пергаментом, скрепленным тяжелой сургучной печатью Академии Диран. Это был табель успеваемости его дочери, Ниты.

Гарольд водил огрубевшим, покрытым застарелыми мозолями от рукояти меча пальцем по строчкам оценок. Высшие баллы по теории магии. Высшие баллы по истории войн. Отлично по тактическому планированию. Но вот графа «Практическое применение боевых искусств в экстремальных условиях» пестрела посредственными отметками и замечаниями инструкторов о «чрезмерной академичности» и «недостатке инстинкта убийцы».

Лицо Гарольда, отмеченное резкими, хищными чертами, помрачнело. Стальные, проницательные глаза, доставшиеся ему от отца, сузились, превратившись в две холодные щели. Он раздраженно отбросил пергамент на столешницу. Бумага сухо шурхнула.

— Академия, — тихо, с нескрываемым презрением процедил он сквозь зубы. — Они учат ее танцевать с маной, а не убивать. Они превращают хищников в декоративных собачек, способных лишь показывать красивые фокусы на безопасных, размеченных аренах.

Он понимал, что Нита — Физзмар. В ее венах течет та же густая, кипящая кровь, что и в нем самом, та же кровь, что позволяла их предкам ковать империи на костях врагов. Но инструкторы Академии, эти кабинетные теоретики в чистеньких мундирах, боялись этой силы. Они загоняли потенциал его дочери в жесткие, безопасные рамки, кастрируя ее боевой дух. Гарольд знал: когда дело дойдет до настоящей крови, когда перед ней встанет реальный, безжалостный враг, не связанный правилами турнира, эти академические танцы убьют ее.

Он принял решение. Как только закончится этот семестр, он заберет Ниту из рук этих бюрократов. Он сам займется ее обучением. Он сломает ее академические привычки, бросит ее в настоящую грязь, заставит почувствовать запах смерти и боли, пока она не научится выживать на одних инстинктах.

Тяжело поднявшись из-за стола, Гарольд стянул с плеч тяжелый, расшитый серебряными нитями форменный камзол, который носил на официальные приемы, и небрежно бросил его на спинку кресла. Он подошел к массивному зеркалу в полный рост, оправленному в черненое серебро. В отражении на него смотрел высокий, широкоплечий воин. Он стянул с себя пропитанную легкой испариной рубашку, оставшись лишь в простых, не сковывающих движений черных шортах до колен и тонкой серой футболке без рукавов, плотно облегающей его рельефную, покрытую мелкими и крупными шрамами мускулатуру. Эти шрамы были его гордостью — следы тайных, неофициальных боев на аренах наемников, куда он сбегал по ночам, чтобы почувствовать вкус настоящей битвы, и напоминания о жестоких тренировках отца.

Он уже собирался подойти к умывальнику, чтобы ополоснуть лицо ледяной водой и лечь спать, когда идеальную, давящую тишину комнаты разорвал робкий, но панически настойчивый стук в массивную дубовую дверь.

Гарольд нахмурился. Прислуге было строжайше запрещено беспокоить его после того, как он удалялся в свои покои, за исключением случаев абсолютной, не терпящей отлагательств необходимости, граничащей с катастрофой.

— Войди, — бросил он, не оборачиваясь.

Дверь приоткрылась с тихим скрипом, который показался оглушительным в идеальной тишине особняка. На пороге стояла молоденькая служанка. Ее чепец сбился набок, грудь тяжело и прерывисто вздымалась, а руки, судорожно сжимающие белоснежный передник, заметно дрожали. На ее бледном, усыпанном веснушками лице застыл неподдельный, животный ужас. Она даже не попыталась сделать дежурный реверанс, что само по себе было вопиющим нарушением строжайшего этикета дома Физзмаров.

— М-молодой господин... — ее голос сорвался, перейдя в сдавленный писк. — Прошу прощения за вторжение, но... но только что...

Гарольд медленно повернулся. Его лицо превратилось в каменную маску, стальные глаза прос

вечивали девушку насквозь. Он терпеть не мог суету и невнятную речь.

— Говори четко, Анна, — его голос прозвучал низко и требовательно, заставив служанку вздрогнуть. — Что случилось? Пожар? Нападение? Если ты разбудила меня из-за того, что на кухне сбежало молоко или кто-то разбил вазу, я лично прослежу, чтобы тебя высекли на заднем дворе.

— Стражник! — выпалила она, наконец обретя голос под давлением его ауры. — Из городского патруля. Он только что прибежал к западным воротам поместья. Весь в крови, господин! У него оторвана рука по самый локоть! Он едва держался на ногах. Офицер стражи велел немедленно доложить вам и вашему отцу...

Служанка сделала паузу, словно слова, которые она должна была произнести, обжигали ей язык ядом.

— В Северном районе прорыв. Появились Гуарды. Много Гуардов, господин! Они лезут прямо из канализационных стоков. Местные патрули смяты, их просто разорвали на части. Они просят подкрепления из Академии и от благородных семей, иначе район вырежут до утра!

Гарольд замер на долю секунды. Его мозг мгновенно проанализировал информацию. Северный район. Старые кварталы, лабиринты узких, кривых улиц, ветхие деревянные дома и ремесленные мастерские. Место, где жили простолюдины и обедневшие дворяне. Место, которое ленивая городская стража предпочитала патрулировать сквозь пальцы. Гуарды в черте города — это всегда катастрофа, но массовый прорыв из канализации означал, что твари, возможно, уже создали там целое гнездо, питаясь отбросами и случайными бродягами, пока не набрали критическую массу для скоординированного удара.

Гарольд раздраженно цокнул языком.

— Бесполезные куски мяса в дешевых доспехах, — процедил он сквозь зубы, его ноздри хищно раздулись. — Им платят налоги не для того, чтобы они прибегали плакаться к нам при виде стаи мутировавших крыс.

Он не стал тратить время на то, чтобы одеться подобающим образом. Надевать тяжелый форменный мундир или громоздкие рыцарские доспехи означало потерять драгоценные минуты. В бою с Гуардами в узких переулках тяжелая броня была не защитой, а гробом. Ему нужна была мобильность, скорость и чистая огневая мощь.

Гарольд резко развернулся, подхватил со стола широкие кожаные браслеты со встроенными магическими накопителями и быстро, привычными движениями застегнул их на запястьях. Щелчки застежек прозвучали как взведение курка.

Он решительно шагнул мимо трясущейся служанки, даже не взглянув на нее. В его глазах уже горел огонь предстоящей битвы.

— Подготовь лед, зелья регенерации и бинты к моему возвращению, — бросил он на ходу ледяным тоном. — И вели конюхам даже не пытаться седлать лошадь. Я доберусь до Северного района быстрее по крышам. Лошадь только замедлит меня в этих трущобах.

Выйдя в широкий, тускло освещенный коридор, устланный толстыми коврами, Гарольд направился к главной лестнице. Его босые ноги ступали бесшумно, перекатываясь с пятки на носок, как у огромного кота, вышедшего на ночную охоту. Кровь уже начала пульсировать в висках быстрее, мана внутри его тела откликнулась на предвкушение схватки, согревая мышцы. В одних коротких черных шортах и облегающей футболке без рукавов он выглядел скорее как уличный гладиатор, чем как наследник одного из самых могущественных благородных домов столицы.

Но не успел он дойти до резных перил главной лестницы, как из густой тени бокового коридора, ведущего к кабинету главы семьи, выступила высокая, подавляюще массивная фигура.

Гарольд инстинктивно остановился, выпрямив спину. Перед ним, преграждая путь, стоял его отец — Игнациус Физзмар.

Игнациус был человеком, одно присутствие которого заставляло воздух в комнате становиться плотным и тяжелым, затрудняя дыхание слабакам. Высокий, широкоплечий, с фигурой, высеченной из гранита, несмотря на седину, густо тронувшую его жесткие, коротко стриженные волосы. Его лицо было испещрено глубокими морщинами и старыми, побелевшими шрамами — живой летописью бесчисленных войн и дуэлей, в которых он принимал участие задолго до того, как Гарольд появился на свет. На нем был простой, но идеально скроенный темный халат поверх спальных брюк, но даже в такой непринужденной домашней одежде он излучал ауру абсолютной, не терпящей малейших возражений власти. Его глаза, точно такие же стальные и пронзительные, как у сына, сверлили Гарольда насквозь, препарируя его душу.

— Куда собрался в таком виде, Гарольд? — голос Игнациуса был подобен грому, рокочущему где-то глубоко под землей. — Или ты решил, что правила приличия нашего дома больше на тебя не распространяются? Ты выглядишь как портовый грузчик, а не как будущий глава рода.

Гарольд не опустил взгляд. Он выдержал тяжелый, давящий взор отца, слегка приподняв подбородок в немом вызове.

— В Северном районе прорыв Гуардов, отец. Они лезут прямо из канализационных стоков. Целая стая. Городская стража не справляется, их патрули уничтожены. Район скоро утонет в крови. Я иду туда.

Игнациус медленно, оценивающе оглядел сына с ног до головы. Его взгляд задержался на голых ногах, на отсутствии какой-либо брони, на легкой футболке и на браслетах-накопителях, которые Гарольд предпочитал использовать для концентрации своей разрушительной магии вместо классического оружия. Губы старого лорда скривились в едва заметной, издевательской усмешке.

— И ты решил отправиться на зачистку монстров в исподнем, как уличный бродяга, ввязавшись в пьяную трактирную драку из-за шлюхи? — в голосе отца скользнула ледяная насмешка, режущая больнее ножа. — Ты думаешь, что Гуарды испугаются твоих мышц?

— Доспехи замедлят меня, — твердо ответил Гарольд, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение от постоянных, унизительных нравоучений. Он сжал кулаки. — Гуарды быстры. В узких, захламленных переулках Северного района тяжелая броня станет моим гробом, она лишит меня маневренности. Мне нужна мобильность, скорость реакции и чистая мощь. Пока стража будет строиться в свои идиотские фаланги и зачитывать приказы, твари вырежут половину квартала. Я могу добраться туда по крышам за десять минут и выжечь их до того, как они расползутся.

Игнациус сделал медленный, тяжелый шаг вперед. Расстояние между ними сократилось до метра. Напряжение в коридоре можно было резать мечом. Воздух затрещал от сталкивающихся аур двух альф. Гарольд внутренне подобрался, готовясь к тому, что отец сейчас прикажет ему вернуться в комнату, запереть дверь и не лезть в дела городской стражи, оставив чернь умирать.

Но Игнациус вдруг заговорил о другом, ударив в самое больное место.

— Я видел табель Ниты, — произнес Игнациус, и его голос внезапно стал опасным, как шелест змеиной чешуи. — Я знаю твои мысли, Гарольд. Ты думаешь, что Академия ее портит. Ты думаешь забрать ее после этого семестра и обучать самостоятельно. Ты считаешь, что только ты можешь сделать из нее истинного воина крови Физзмаров.

Гарольд напряг челюсть, но кивнул.

— Да. Они делают из нее труса с хорошими манерами. Я научу ее убивать.

— Вот как? — Игнациус чуть заметно оскалился. Это не была добрая улыбка; это был оскал старого, матерого волка, почуявшего запах крови и желающего проверить зубы молодого вожака. — Ты слишком самоуверен, мальчик. Самоуверенность — это прекрасная черта для правителя, но только пока она подкреплена реальной, несокрушимой силой. И она становится смертельным приговором, если за ней стоит лишь юношеская горячность и гордыня. Ты думаешь, что готов обучать мою внучку? Ты думаешь, что знаешь, что такое настоящая грань между жизнью и смертью лучше, чем инструкторы Академии?

— Стражник сказал, что их там очень много, — процедил Гарольд, пытаясь сменить тему, чувствуя, как отец загоняет его в угол. — Если мы будем стоять здесь и спорить...

— Хорошо, — Игнациус внезапно оборвал его и резко развернулся на каблуках. — Подожди здесь две минуты. Не смей уходить.

Он скрылся в своем кабинете. Гарольд остался стоять в коридоре, сбитый с толку, его мана недовольно бурлила от задержки. Меньше чем через минуту Игнациус вышел обратно. Он не стал переодеваться в громоздкие рыцарские доспехи, оставшись в тех же темных штанах, но поверх накинул длинный, сшитый из плотной, дубленой кожи виверны плащ. На поверхности кожи были вытравлены сложные, древние защитные руны, которые сейчас слабо мерцали багровым светом в полумраке коридора. В правой руке он небрежно, словно игрушку, держал массивный, одноручный стальной клевец с граненым шипом, способным с одного удара пробить череп любого монстра или рыцарский панцирь.

— Отец? — Гарольд удивленно поднял бровь, не веря своим глазам. — Вы... вы идете со мной? Зачем? Это всего лишь стая Гуардов. Я справлюсь сам, мне не нянька.

— Я иду не для того, чтобы спасать Северный район и его отбросы, Гарольд, — холодно и жестко отрезал Игнациус, проходя мимо сына к лестнице. Его шаги были тяжелыми, уверенными. — Я иду, чтобы посмотреть, чего стоят твои тренировки на самом деле. Я хочу увидеть, достоин ли ты обучать Ниту. Одно дело — избивать кадетов на арене или драться с наемниками за деньги, зная, что в случае чего можно сдаться. И совсем другое — встретиться с первобытным, безмозглым голодом в темной, вонючей мочой подворотне, где никто не придет на помощь, а противник не знает слова «пощада».

Он остановился на верхней ступеньке, повернул голову и посмотрел на Гарольда через плечо. Его глаза мерцали в полумраке.

— Я хочу своими глазами увидеть, на что способен мой наследник в настоящей грязи. Я хочу увидеть, умеешь ли ты применять нашу кровь. Если ты облажаешься... если тебя прижмут к стене и начнут рвать на куски... я не стану вмешиваться сразу. Запомни это, мальчик. Твоя жизнь сегодня — исключительно в твоих собственных руках. Докажи мне, что ты достоин учить Ниту. Или умри, пытаясь. Идем.

Гарольд почувствовал, как по спине пробежал первобытный холодок, но страха не было. Только жгучее, всепоглощающее желание доказать этому суровому, непробиваемому старику свою силу. Он молча, коротко кивнул и устремился вслед за отцом. Два силуэта — один молодой, дерзкий, полуобнаженный, сотканный из агрессии, и второй старый, тяжелый, укрытый рунным плащом, излучающий мудрость и жестокость — бесшумно растворились в ночной тени особняка, направляясь навстречу кровавому хаосу.

В то время как на другом конце столицы Гарольд и Игнациус Физзмары только покидали свой безопасный, тихий особняк, в Северном районе само время, казалось, замедлило свой бег, густея и темнея, как пролитая на холодные камни кровь.

Воздух на разрушенной, перекопанной взрывами улице, зажатой между догорающим двухэтажным деревянным домом и старой, покосившейся кузницей, был настолько пропитан смертью, озоном, пеплом и тошнотворным запахом паленой плоти, что каждый вдох обжигал легкие изнутри.

Артур стоял посреди этого кошмара, абсолютно безоружный, израненный, но в его напряженной позе не было ни капли смирения перед судьбой. Его белоснежные волосы, обычно аккуратно зачесанные, сейчас разметались во все стороны, слипшись от пота, сажи и чужой черной крови. Они разительно контрастировали с окружающей темнотой и багрово-золотистыми отсветами бушующего пожара, делая его похожим на мстительного, безумного призрака, пришедшего из преисподней. Разорванный на груди черный форменный мундир Академии Диран пропитался собственной кровью Артура, сочащейся из четырех глубоких, пульсирующих болью порезов.

Его глаза... Его радужки, обычно имевшие глубокий, спокойный, почти рубиновый оттенок, сейчас пылали. Это был не просто цвет — это был ослепительный, неконтролируемый свет. Яркий, неистовый прожектор ярости, прорывающийся из самых глубин его истерзанной, загнанной в угол души.

Внутри Артура бушевал первобытный шторм. Все долгие лекции профессора Каэлена о том, чтобы быть «спокойным проводником маны», все наставления о «разности потенциалов» и «холодном расчете» разбились вдребезги, разлетелись в пыль о жестокую, кровавую реальность. Его дом был в огне. Твари, которых он самоуверенно считал всего лишь тренировочными манекенами для отработки заклинаний в Академии, оказались идеальными машинами для убийства. А существо, возвышающееся перед ним — трехметровый рогатый демон, играющий их жизнями, словно скучающий кот с полумертвыми мышами, — было воплощением непреодолимой, богоподобной силы, ломающей все законы физики.

Обычная, стандартная мана, чистая и прозрачная, покинула его тело, исчерпав свои резервы. В состоянии абсолютного отчаяния, когда инстинкт выживания слился с первобытной яростью и жгучей ненавистью за разрушенный дом, тело Артура начало черпать энергию из другого, более глубокого, запретного и опасного источника. Из его собственной генетической памяти.

Пространство исказилось, наполняясь густым, удушающим электромагнитным полем. Мелкие камни брусчатки, щепки, куски стекла и даже капли крови, пролитые на землю, начали медленно левитировать, поднимаясь в воздух вопреки всем законам тяготения, кружась вокруг него в жутком танце.

Но это была не привычная синяя или ослепительно белая плазма молний.

Сначала на кончиках дрожащих пальцев Артура вспыхнули крошечные, агрессивные искры. Они имели насыщенный, глубокий цвет свежей артериальной крови. Затем эти искры начали стремительно расти, шириться, с треском сливаясь в толстые, извивающиеся жгуты красной, пульсирующей молнии. Эти кровавые разряды обвили его запястья, предплечья, впиваясь в плоть, словно раскаленные шипы, выжигая на коже причудливые руны. Они не просто генерировались им — они питались его жизненной силой, его болью, его гневом, сжигая его изнутри, чтобы дать мощь снаружи. Гудение красной плазмы было низким, рваным, больше похожим на рычание раненого, обезумевшего зверя, чем на звук электрического разряда.

Артур сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, до крови прикусывая кожу. Демон, чье тело было покрыто непробиваемой, переливающейся в свете огня черной чешуей, стоял всего в десятке метров, расслабленно опустив руки. Рогатая, зазубренная корона на его голове казалась венцом абсолютного, первозданного зла. Он только что играючи отбросил Деапа, и теперь его внимание лениво переключилось на беловолосого юношу.

Инфернальные, ядовито-фиолетовые глаза существа, лишенные зрачков, слегка расширились. В них впервые за все время этого кровавого фарса промелькнуло нечто, отдаленно похожее на искренний интерес. Демон увидел эти красные, неестественные искры молнии. Он почувствовал резкое изменение плотности маны, ее горький, отчаянный, металлический привкус, который резал обоняние.

И именно в этот момент, когда Артур, аккумулировать всю боль в кулаках, уже собирался сделать первый шаг, чтобы высвободить накопленную кровавую энергию... Демон исчез.

Это не было стремительным движением, рывком на грани скорости звука, за которым мог бы уследить натренированный глаз, как это виртуозно делал Деап.

Воздух, где только что возвышался гигантский монстр, со звуком оглушительного хлопка схлопнулся, заполняя образовавшийся вакуум. Ударная волна от этого внезапного исчезновения подняла в воздух густое, удушливое облако каменной пыли, пепла и сорвала с петель остатки покосившейся двери кузницы. Порыв раскаленного, пропахшего серой ветра с силой ударил Артура в лицо, заставляя его инстинктивно зажмуриться буквально на одну десятую долю секунды.

Этой жалкой доли секунды оказалось более чем достаточно.

Артур не успел даже подумать о том, чтобы нанести удар. Он не успел перенаправить ревущую энергию. Его красные молнии все еще дико гудели на предплечьях, готовые сорваться с цепи, когда мир внезапно, резко перевернулся и сузился до размеров абсолютной агонии.

Чудовищная, непреодолимая сила сомкнулась на его лице и макушке.

Левая рука демона, материализовавшегося вплотную к Артуру — настолько близко, что юноша мог почувствовать исходящий от него холод могилы, — обхватила голову беловолосого парня, как спелое, мягкое яблоко. Жесткие, покрытые толстыми роговыми наростами пальцы, каждый из которых был толще запястья взрослого мужчины, безжалостно впились в плоть. Массивный большой палец с хрустом вдавился в левую скулу Артура, чуть ниже глаза, грозя раздавить глазное яблоко прямо в глазнице. Остальные четыре пальца железной хваткой, прорывая кожу и волосы, сжали затылок и теменную кость.

Резким, небрежным, почти скучающим рывком демон оторвал Артура от земли. Беловолосый юноша беспомощно повис в воздухе, судорожно болтая ногами в тщетной попытке нащупать опору. Красные искры молний, питаемые его гневом, мгновенно погасли, сменившись паническим, неконтролируемым животным ужасом. Боль была парализующей, ослепляющей, выжигающей все мысли.

Артур попытался вцепиться своими ободранными, окровавленными руками в толстое запястье монстра, попытался разжать эту адскую хватку, но его пальцы скользили по гладкой, как отполированный обсидиан, чешуе.

Демон медленно, наслаждаясь моментом, начал сжимать пальцы.

Артур закричал. Это был первобытный, сдавленный, полный слез вопль существа, чью жизнь методично выдавливают по капле.

Он почувствовал, как кожа на его голове натягивается до предела и лопается под неумолимым давлением когтей. Кровь горячими, липкими ручейками побежала по лицу, заливая глаза, смешиваясь со слезами отчаяния и сажей. Но самое страшное началось секундой позже.

Раздался глухой, тошнотворный, влажный треск. Это не выдержала височная кость. Трещина пошла от уха вверх, отдаваясь в мозгу Артура ослепительной, прожигающей до самого затылка белой вспышкой боли, от которой он на мгновение потерял ориентацию в пространстве. В ушах пронзительно зазвенело. Давление внутри черепной коробки возросло настолько, что ему казалось, будто его мозг сейчас закипит, а глаза просто выскочат из орбит. Капилляры в белках мгновенно лопнули, окрашивая их в сплошной, жуткий багровый цвет.

— А-а-а-а-агх! — хрипел он, пуская кровавые пузыри изо рта, чувствуя, как его черепная коробка медленно, миллиметр за неотвратимым миллиметром, деформируется.

Еще один сухой треск, похожий на ломающуюся сухую ветку. Затылочная кость начала прогибаться внутрь, давя на мозжечок. Мир перед единственным открытым глазом Артура начал стремительно меркнуть, сужаясь до узкого туннеля, в конце которого издевательски горели лишь два равнодушных фиолетовых огня — глаза его неумолимого палача.

В этот самый момент, прорезая шум ревущего пожара, треск ломающихся костей и жалкие крики Артура, раздался яростный, нечеловеческий рев.

Деап.

Красноволосый воин, только что отброшенный демоном, избитый, со сломанными ребрами, отказался оставаться на земле. В его черных глазах, лишенных белков, плескалась абсолютная, концентрированная тьма, смешанная с отчаянием загнанного в угол волка. Он видел, как этот монстр методично, как виноградину, раздавливает голову беловолосого парня, и этот вид почему-то заставил его сердце сжаться от боли, превосходящей физическую. Артур раздражал его своей слабостью, но никто не заслуживал смерти в таком унижении.

Деап бросился вперед. Он не стал прибегать к тактическим хитростям, финтам или попыткам зайти противнику в слепую зону. На это просто не было времени. Он вложил всю свою оставшуюся ману, всю свою вытекающую жизненную силу в один-единственный, самоубийственный рывок. Вокруг его тела вновь вспыхнула красная аура чистой физической магии, но теперь она была не ровной и стабильной, как раньше, а рваной, хаотично пульсирующей, как умирающая, нестабильная звезда. Земля под его ногами буквально вздыбилась и потрескалась, когда он оттолкнулся, преодолевая разделяющее их расстояние за неуловимую долю мгновения.

Деап замахнулся, концентрируя всю красную энергию в правом кулаке. Удар был нацелен безупречно — точно в висок рогатого демона. Скорость и масса удара Деапа были таковы, что воздух вокруг его кулака заискрился, а звук преодоления звукового барьера оглушил всех в радиусе сотни метров.

Но рогатый гигант даже не соизволил повернуть голову. Он продолжал скучающим взглядом смотреть на бьющегося в агонии Артура, чьи кости продолжали жалобно хрустеть под его несокрушимыми пальцами.

За миллисекунду до того, как пылающий красной маной кулак Деапа должен был соприкоснуться с черной чешуей монстра и размозжить ему череп, правая, свободная рука демона совершила короткое, неуловимое, почти ленивое движение.

Он просто поднял руку. Раскрытой ладонью вперед.

Удар Деапа, несший в себе кинетическую энергию осадного пушечного ядра, с размаху врезался прямо в ладонь демона.

Но рука демона даже не дрогнула. Ни на миллиметр. Он принял этот удар, способный в щепки разнести городские ворота из мореного дуба, так легко, словно просто отмахнулся от назойливой, жужжащей осенней мухи. Массивные пальцы монстра мгновенно, как капкан, сомкнулись, перехватывая кулак Деапа, гася всю его энергию, а затем молниеносно скользнули дальше, железной, мертвой хваткой вцепившись в шею красноволосого воина. Инерция летящего Деапа была остановлена мгновенно, с такой чудовищной резкостью, что юноша отчетливо услышал, как жалобно хрустнули его собственные шейные позвонки.

Демон без видимых усилий оторвал от земли и второго бойца. Теперь он стоял в полный рост, возвышаясь над тлеющими руинами улицы, держа в обеих вытянутых руках двух изломанных, истекающих кровью юношей. В левой — Артура, чья голова была близка к тому, чтобы лопнуть, как перезрелый фрукт. В правой — Деапа, чье лицо стремительно синело, пока он хрипел и дергался в удушающем, стальном захвате.

Чужой, вибрирующий голос вновь бесцеремонно вторгся в их затуманенные, пульсирующие болью умы. В нем не было ни гнева, ни ярости победителя.

> «Вы слишком слабы...» — слова падали в их сознание, как тяжелые, ледяные камни, раздавливая остатки надежды. — «Все ваши тренировки, вся ваша так называемая решимость, все эти громкие слова о защите — это лишь детские, нелепые игры в песочнице, пока взрослые не пришли разрушить ваши замки».

>

Фиолетовые глаза демона, светящиеся инфернальным светом, медленно перевелись на задыхающегося, дергающего ногами Деапа. Черные глаза юноши горели неукротимой ненавистью, он пытался бить демона свободной рукой по предплечью, но его тело уже отказывалось повиноваться из-за недостатка кислорода.

> «Я ждал большего. Намного большего. Особенно от тебя, Деап. Ты ведь прекрасно знаешь, что поставлено на карту. Ты знаешь истинную цену слабости в этом мире. И все же... ты оказался полнейшим разочарованием. Твоя сила застоялась. Я ожидал от тебя большего, чем от этого жалкого, беловолосого мальчишки», — демон презрительно кивнул в сторону полумертвого Артура.

>

Взгляд монстра скользнул к Артуру. Лицо беловолосого было залито кровью, глазницы опухли, он находился на самой границе между жизнью и окончательной тьмой.

> «А от этого седовласого щенка...» — демон презрительно фыркнул, слегка ослабив хватку на голове Артура, лишь настолько, чтобы тот мог сделать судорожный, свистящий глоток грязного воздуха, но не мог даже попытаться освободиться. — «От него я не ждал вообще ничего. Его вспышка силы была не более чем предсмертной конвульсией раздавленного насекомого. Его кровь хороша, но он не умеет ей пользоваться. Вы оба... недостойны того времени, которое я на вас потратил».

>

Прежде чем кто-либо из них смог выдавить из себя хоть звук, атмосферу прорезал новый, ужасающий, тошнотворный шум.

Этот звук доносился снизу. Из зияющего, погруженного во мрак провала канализационной решетки, где ранее был раздавлен первый крупный монстр. Сначала это был тихий, царапающий скрежет, словно сотни ржавых, зазубренных лезвий методично царапали камень под землей. Затем он начал стремительно нарастать, превращаясь в многоголосый, булькающий рык, завывание и влажное, отвратительное чавканье плоти.

Земля под ногами завибрировала, заставляя мелкие камни подпрыгивать. Чугунная решетка, уже искореженная предыдущими тварями, внезапно, с визгом рвущегося металла вылетела наружу, словно пробка из бутылки с шампанским, отброшенная чудовищным давлением изнутри.

И оттуда хлынули они.

Это был не один Гуард. И не два. Это была сплошная, непрерывная, кипящая волна извращенной, мутировавшей плоти. Твари разных размеров и форм, объединенные лишь одним — блестящей черной, склизкой кожей, полным отсутствием глаз на уродливых мордах и усеянными бритвенно-острыми, загнутыми внутрь клыками круглыми пастями. Они карабкались друг по другу, давя своих же собратьев, ломая кости нижним, слепо и яростно стремясь вырваться на поверхность, к свежему воздуху и мясу. Некоторые из них были мелкими, сгорбленными и юркими, как гончие собаки, другие — массивными, неповоротливыми, покрытыми красными, похожими на броню наростами.

Они выливались из стока, как черная, гнилостная густая кровь из открытой, нагноившейся раны земли, мгновенно заполняя все свободное пространство разрушенной улицы. Твари слепо тыкались мордами в окровавленную брусчатку, втягивая воздух с хриплым свистом, их пасти истекали едкой, дымящейся слюной, прожигающей камень, оставляя на нем шипящие кратеры.

Всего за несколько долгих, кошмарных секунд улица оказалась заполнена десятками, если не сотнями Гуардов. Они хаотично копошились у ног гигантского демона, но ни один из них не смел приблизиться к нему ближе, чем на пару метров. Они образовали вокруг него живое, вибрирующее, истекающее слюной кольцо из клыков и когтей, покорно ожидая приказа своего владыки.

Демон, все еще без видимых усилий удерживая Артура и Деапа в воздухе над этим копошащимся морем зубов, обвел медленным взглядом свое новоприбывшее воинство. На его лице, скрытом тенями гигантской рогатой короны, появилось подобие мрачного, высокомерного удовлетворения.

Он вновь обратил свой взор на полуживых, хрипящих юношей в своих руках. Его голос теперь звучал громче, разносясь эхом над воем монстров, заставляя мелких тварей прижаться к земле в благоговейном, животном ужасе перед своим повелителем.

> «Запомните этот момент, если какому-то немыслимому чуду будет угодно, чтобы кто-то из вас пережил эту ночь,» — произнес он, и каждое его слово, казалось, резонировало прямо в костях Артура и Деапа, прибивая их волю к земле. — «Запомните того, кто сорвал с вас иллюзии и показал вам ваше истинное, ничтожное место в пищевой цепи. Я — Рашиб. Генерал Гуардов. И это...» — он обвел свободной, когтистой рукой копошащуюся, рычащую массу черных тел, заполнивших улицу от стены до стены, — «...лишь малая, незначительная часть моего легиона, который сегодня сожрет ваш город».

>

Рашиб. Имя ударило по угасающему сознанию Артура, как удар кузнечного молота по наковальне. Генерал. Это не был просто дикий, мутировавший монстр, случайно вырвавшийся из проклятых земель. Это разумное, мыслящее, мыслящее стратегически существо, командующее огромной армией. Это было полноценное вторжение. Город был обречен. И он, Артур Широн, студент престижной Академии, оказался абсолютно бессилен даже поцарапать его.

Презрительно скривив тонкие губы, Рашиб решил, что игра окончательно окончена. Ему больше не было интересно возиться с этими сломанными, бесполезными куклами. Его ждал целый город, полный свежего, непуганого, кричащего мяса, сладкого на вкус.

Он резко развел руки в стороны и с силой, достаточной, чтобы насквозь пробить каменную крепостную стену, швырнул обоих юношей на землю.

Удар был сокрушительным, безжалостным.

Артур рухнул на спину прямо на груду битого, острого кирпича и расплавленного стекла. Его и без того сломанные ребра жалобно, громко хрустнули, пронзая легкие острыми осколками. Весь воздух со свистом вырвался из его груди, изо рта мощным потоком хлынула свежая, горячая кровь. Сознание померкло, балансируя на грани глубокой комы, в которой нет боли. Он чувствовал, что не может пошевелить ни одной конечностью, ни одним пальцем. Тело превратилось в сплошной комок пульсирующей, всеобъемлющей агонии.

Деап упал в нескольких метрах от него, тяжело, словно тряпичная кукла, прокатившись по брусчатке и с силой затормозив спиной о погнутый чугунный столб уличного фонаря. Раздался влажный, глухой хруст — столб прогнулся еще сильнее. Красноволосый воин болезненно, надрывно закашлялся, выплевывая на камни сгустки черной крови и желчи. Его спасительная красная аура полностью рассеялась, оставив его беззащитным. Он лежал неподвижно, его грудь еле заметно, прерывисто вздымалась.

Рашиб даже не стал проверять, живы ли они. Для него, с высоты его силы, они уже были трупами, кормом для его солдат. Окинув холодным взглядом горящую, заполненную монстрами улицу, Генерал Гуардов чуть присел, напрягая невероятно мощные, бугрящиеся мышцы ног.

Земля под ним застонала и треснула, образовав глубокую воронку. А затем, с оглушительным звуком, похожим на выстрел главного калибра дредноута, Рашиб взмыл вертикально в воздух. Сила его прыжка была настолько колоссальна, что брусчатка в радиусе пяти метров разлетелась в пыль, а десяток ближайших мелких Гуардов просто разорвало на кровавые куски чудовищной ударной волной. Огромный, рогатый силуэт тенью метнулся к ночным, затянутым дымом облакам, мгновенно скрывшись из виду, оставляя свою голодную армию сеять хаос и смерть в беззащитном Северном районе.

Оставшиеся без прямого, подавляющего контроля Генерала, Гуарды на мгновение замерли, а затем начали медленно, хаотично расползаться по улице. Их слепые, уродливые морды синхронно повернулись в сторону двух лежащих на земле окровавленных тел, источающих сильный, манящий запах свежей плоти и свежей крови. Они глухо, угрожающе зарычали, припадая к земле, готовясь к прыжку. Из их слюнявых пастей капала ядовитая кислота.

Деап лежал, прислонившись спиной к изогнутому столбу. Его глаза, из которых постепенно уходила тьма, оставляя лишь мутную, болезненную пелену, были полуоткрыты. Каждый вдох отдавался в груди кинжальной болью, вкус собственной крови забивал горло. Он чувствовал, что его правая рука бессильно висит плетью, вероятно, плечевой сустав был раздроблен. Ноги казались чужими, ватными.

Он слышал чавкающие шаги тварей, приближающихся к нему. Он слышал их жадное дыхание. Он скосил глаза и увидел Артура, который лежал в луже собственной крови, совершенно неподвижный, сломанный, не подающий признаков жизни. Беловолосый не выжил. Или выжил, но ему уже все равно.

Но у Деапа не было такой роскоши, как спокойная смерть или спасительное забытье в коме.

Его взгляд, полный отчаяния, медленно, с огромным усилием скользнул дальше по улице, сквозь дым и снующих монстров. Туда, в узкий, темный переулок, где в хлипком, готовом рухнуть в любой момент полуподвальном помещении осталась она.

Его сестра.

Инвалид с рождения. Хрупкая, беспомощная девочка, не способная даже самостоятельно встать с инвалидной коляски. Девочка, ради которой он каждый день спускался на незаконные арены, ради которой терпел унижения, ради которой выгрызал себе место под этим равнодушным солнцем. Если он умрет здесь сейчас, она умрет через десять минут, растерзанная этими тварями, даже не попытавшись убежать. Она будет кричать, звать его, но никто не придет.

Эта мысль ударила по нему сильнее, чем кулак Рашиба. Она словно вколола чистый адреналин прямо в останавливающееся сердце.

Деап зарычал сквозь стиснутые, окровавленные зубы.

Опираясь единственной целой левой рукой о землю, ломая ногти о булыжники, он начал медленно, мучительно ползти. Каждое движение причиняло невыносимую, ослепляющую боль, каждый сантиметр давался ценой кровавых слез. Он тащил свое изломанное, бесполезное тело по грязной брусчатке, оставляя за собой широкий, влажный, темно-красный след.

Деап не смотрел на них. Он вообще ничего не видел перед собой, кроме темного провала того самого переулка. Он полз, цепляясь окровавленными пальцами за каждый выступ, за каждый камень, не обращая внимания на то, как твари уже тянутся к его ногам своими когтистыми лапами. Ему нужно было выиграть время. Ему нужно было доползти.

Артур с трудом приоткрыл тяжелые, слипшиеся от грязи и крови веки. Он не мог пошевелиться, его тело казалось чужим, разбитым на тысячи осколков, каждый из которых пульсировал агонией. Лежа на боку, он устремил расфокусированный взгляд вперед. Там, где еще вечером стоял их уютный, наполненный смехом дом, теперь бушевал первобытный огненный шторм.

Пламя пожирало деревянные балки, с жадностью слизывая черепицу с крыши. Огонь танцевал в окнах, из которых еще утром лился мягкий весенний свет. В ушах Артура фантомным эхом зазвучали голоса.

«Артур, милый, принеси воды с колодца, весна сегодня такая теплая, даже дышится иначе...» — мягкий, ласковый голос мамы, звон посуды, запах свежеиспеченного хлеба с травами, который она всегда готовила по утрам.

«Братик, смотри, какой венок я сплела! Он красивее твоего деревянного меча!» — звонкий смех сестры, ее быстрые шаги по деревянным половицам, тепло нагретого солнцем крыльца.

А теперь эти половицы рушились в адское пекло. И там, в самом центре этого пекла, на полу их когда-то теплого дома, все еще лежали они. Мертвые. Истерзанные. Оставленные им.

Осознание этого факта ударило сильнее любого клинка. Сердце Артура пропустило удар, а затем забилось с такой неистовой силой, что, казалось, сломает ребра. Боль отступила на второй план, вытесненная всепоглощающим, ледяным ужасом и жгучей виной. Он должен забрать их. Нельзя позволить огню коснуться их лиц. Нельзя оставить их здесь, в этом кошмаре.

Преодолевая тошноту и головокружение, Артур с мучительным стоном перевернул голову. Мышцы шеи скрипели, словно ржавые петли. Он посмотрел в сторону, ища глазами союзника. Деап. Парень с красными волосами лежал неподалеку. Его тело было неестественно изогнуто, переломано после чудовищного столкновения, но он все еще дышал. Однако не это заставило кровь Артура застыть в жилах.

К распростертому на земле Деапу, тяжело ступая коваными сапогами, приближались Гуарды. Артур скользнул взглядом дальше. Большинство Гуардов, решив, что сопротивление подавлено, уже разошлись по району, выискивая выживших, мародерствуя и поджигая уцелевшие постройки. Возле Деапа оставалось лишь несколько палачей, готовых добить беспомощного юношу.

— Нет... — прохрипел Артур, выплевывая сгусток крови. — Не сегодня.

Он оперся окровавленными ладонями о землю. Пальцы впились в весеннюю грязь. Каждое движение отдавалось вспышкой сверхновой в мозгу. Ноги не слушались, колени подкашивались, но ярость — чистая, первозданная ярость — стала его топливом. Он должен встать. Ради матери. Ради сестры. Ради крошечной Лии, которая сейчас где-то плачет.

Рядом в траве блеснул обломок древесины — толстая, обломанная с одного конца палка, часть разрушенной ограды. Артур вцепился в нее побелевшими пальцами. Опираясь на нее, как на костыль, он рывком, сдирая кожу на коленях, заставил себя подняться. Мир перед глазами качнулся.

Один из Гуардов занес руки над Деапом.

Артур оттолкнулся от земли с неестественной силой, игнорируя разорванные мышцы. Он в прыжке преодолел разделяющее их расстояние и, обрушившись на Гуарда, с размаху вогнал острый, расщепленный конец палки прямо в грудь. Древесина с хрустом пробила плоть и застряла глубоко в груди врага. Гуард захрипел.

Деап, полумертвый, с заплывшими кровью глазами, уловил этот момент. Его изломанные руки, казавшиеся секунду назад совершенно безжизненными, внезапно вспыхнули ослепительным, пульсирующим светом. Магия, древняя и разрушительная, сконцентрировалась в его ладонях. С нечеловеческим усилием, стиснув зубы до скрежета, Деап нанёс удар снизу вверх по броне Гуарда.

Вспышка была настолько яркой, что на мгновение затмила пожар. Ударная волна разорвала воздух. Сила магического удара Деапа была столь колоссальна, что голову Гуарда просто оторвало от туловища, а тело огромного монстра, на спине которого все еще висел вцепившись в палку Артур, оторвалось от земли.

Инерция удара бросила их обоих назад. Артур, словно тряпичная кукла, привязанная к массивному снаряду, полетел прямо в распахнутую пасть горящего дома. Они пробили остатки парадной двери, подняв сноп искр и горящей щепы, и с жутким грохотом рухнули на пылающий пол.

Деап, осознав, что не рассчитал силу и отправил Артура прямо в огонь, в ужасе расширил глаза. Но его собственное тело отказывало.

— Сестра... — прохрипел он, чувствуя, как сознание снова ускользает.

Он быстро, словно раненое насекомое, перебирая изломанными руками, пополз в сторону тени дома лесоруба. Там, скрытая от глаз Гуардов, сидела его сестра — красноволосая девушка, чьи ноги были обрублены до колен. Она баюкала на руках корзинку. В этой корзинке, тихо всхлипывая, лежала семимесячная Лия. Деап полз к ним, оставляя за собой широкий кровавый след на весенней траве, молясь лишь о том, чтобы успеть защитить их.

Внутри дома царил кромешный ад. Артур рухнул на спину обезглавленного Гуарда, чудом не сломав позвоночник. Жар мгновенно опалил его лицо, высушивая слезы и пот. Он скатился с мертвого тела, судорожно глотая обжигающий, наполненный пеплом воздух.

Инстинкт самосохранения кричал: «Беги! Уходи отсюда!» Он сделал шаг к пролому в стене, готовый выпрыгнуть обратно на улицу, как вдруг память снова нанесла удар.

Мертвые тела его семьи.

Они здесь. В следующей комнате.

Задыхаясь, прикрывая лицо рукой, Артур двинулся вглубь горящего дома. Он толкнул тлеющую дверь в их комнату и замер.

Картина, представшая перед ним, была настолько жуткой и противоестественной, что его разум отказывался это принимать. Тела его матери и старшей сестры лежали на полу, раскинув руки. А вокруг них... вокруг них растеклась огромная, темная лужа крови. Ее было так много, что она пропитала ковер и деревянные доски. И самое невероятное — огонь, бушующий вокруг, наступающий на них со всех сторон, останавливался, доходя до краев этой лужи. Кровь семьи, густая и влажная, не подпускала пламя, туша искры, падающие на пол. Будто даже после смерти они защищали друг друга.

Артур упал на колени, не обращая внимания на то, что его штаны начинают тлеть. Он посмотрел в их пустые, остекленевшие глаза, в которых навсегда застыл ужас последних секунд жизни.

— Простите... — сорванным голосом прошептал он, нежно закрывая им веки дрожащими пальцами. — Мама... сестренка... я здесь. Я заберу вас.

Сверху раздался зловещий треск. Деревянный потолок, прогоревший насквозь, начал проседать. Горящие балки застонали под собственным весом. У него оставались считанные секунды.

Артур схватил с обгоревшей кровати уцелевшие простыни. Действуя быстро, на чистом адреналине, он завернул в них безжизненные тела. Он не чувствовал веса. Больше не было боли. Осталась только цель. Закинув оба замотанных в белую ткань тела на плечи, он медленно выпрямился. Балка над его головой треснула, осыпая его градом искр.

В нескольких улицах от дома Артура кипел другой бой.

Гарольд Физзмар и его отец, Игнациус, двигались сквозь ряды Гуардов, как два смертоносных вихря. Улица, некогда тихая и украшенная весенними гирляндами, теперь была завалена телами врагов.

Гарольд, выдернув свой клинок из груди очередного Гуарда, тяжело задышал.

— Отец, их слишком много для обычного патруля! — крикнул он, отбивая летящее в него копье. — Откуда они лезут?

Игнациус, стоя спиной к сыну, парировал удар и контратаковал, пробивая тело противника насквозь.

— Посмотри туда, Гарольд! — Игнациус указал окровавленным лезвием вдаль.

Над крышами домов поднимался гигантский столб черного дыма. Дом Артура полыхал, как маяк преисподней, и ветер уже начал переносить искры на соседние соломенные и деревянные крыши, захватывая другие здания в огненное кольцо.

— Там центр! — крикнул Гарольд, вытирая пот со лба. — Наверное, все они стягиваются оттуда. Нам нужно прорваться!

Они переглянулись. В этот момент внутри них что-то щелкнуло. Древняя кровь, спавшая в их жилах, откликнулась на угрозу и ярость битвы. Каштановые волосы Гарольда и Игнациуса на глазах начали терять пигмент, становясь снежно-белыми, словно покрытыми инеем. А их карие глаза запылали насыщенным, пугающим красным светом. Сила хлынула по их венам.

— Вперед! — скомандовал Игнациус, и они рванули по улицам с нечеловеческой скоростью.

Они бежали сквозь дым и хаос, убивая на ходу тех Гуардов, что пытались преградить им путь. Выскочив на перекресток неподалеку от дома лесоруба, Игнациус резко затормозил. Его красные глаза уловили движение в тени.

— Гарольд, зачисти периметр у горящего дома! Я сейчас! — бросил Игнациус и метнулся к тени.

Там, тяжело дыша, полз Деап. Его красные волосы слиплись от крови, тело было сломано в нескольких местах, но он упорно тянулся к красноволосой девушке, у которой отсутствовала нижняя половина ног. Девушка, плача, прижимала к себе корзину, из которой доносился детский плач.

— Эй, парень, держись, — Игнациус опустился рядом с Деапом на одно колено, его голос смягчился. — Ты в безопасности. Я помогу.

Он быстро начал накладывать жгуты чтобы стабилизировать их состояние.

В это время Гарольд вылетел на площадь перед полыхающим домом Артура. Оставшиеся здесь Гуарды, заметив бегущего на них воина с белыми волосами и горящими красными глазами, попытались расправится сним.

Но его движения были неуловимы. Он кружился в смертоносном танце, разрубая плоть с одинаковой легкостью. За считанные секунды площадь перед домом была усеяна трупами. Гарольд остановился, тяжело дыша, и посмотрел на здание.

Оно было обречено. Огромный двухэтажный дом, казалось, держался только на магии самого огня. Стены прогнулись, изнутри доносился жуткий треск лопающегося камня и дерева. Внезапно Гарольд услышал крики. Это кричали Гуарды — те, что были внутри. Их крики были полны не боевой ярости, а животного ужаса перед пламенем.

— Там кто-то остался... — прошептал Гарольд, делая шаг назад от обжигающего жара.

И в этот момент дом рухнул. Крыша с оглушительным грохотом провалилась внутрь, поднимая в небо фонтан искр и горящих обломков. Гарольд инстинктивно прикрыл лицо рукой.

Когда дым начал немного рассеиваться, Гарольд увидел нечто, заставившее его замереть от изумления.

Из пролома разрушенной стены, сквозь стену огня и пепла, медленно, шатаясь, выходила фигура. На плечах человека покоились два тела, туго завернутые в белые, почти не тронутые копотью простыни.

Один из выживших Гуардов, выбравшийся из-под завалов, с диким рыком прыгнул на фигуру со спины, занося клыки для смертельного удара.

Но человек, не оборачиваясь, неуловимым движением выставил назад ту самую сломанную палку. Гуард напоролся на нее всем весом, издав булькающий звук, и осел на землю.

— Отец! — во все горло закричал Гарольд. — Отец, сюда, быстрее!

Игнациус, оставив Деапа в безопасности, мгновенно оказался рядом с сыном. Они вдвоем, затаив дыхание, смотрели, как парень выходит из огня.

Одежда Артура горела. Пламя лизало его рукава, штаны, оставляя страшные ожоги на коже, но он, казалось, не замечал этого. Он шел, неся свою ношу, как величайшую святыню.

Но внимание Гарольда и Игнациуса привлекло другое. Волосы Артура были ослепительно белыми. А глаза... Глаза, залитые кровью от лопнувших сосудов, светились в отсветах языков пламени пугающим, насыщенным красным цветом.

Он выглядел как демон мести, восставший из пепла, и одновременно как мученик, несущий на себе грехи всего мира.

Артур сделал еще один, последний шаг за пределы огненного кольца. Прохладный весенний ветер коснулся его обожженного лица. Он успел аккуратно, из последних сил, опустить тела матери и сестры на мягкую траву.

Затем его красные, светящиеся глаза потухли. Силы окончательно покинули его. Артур рухнул на землю рядом с ними, не издав ни звука, мгновенно проваливаясь в глубокую, черную бездну бессознательного.

Последнее, что видит взгляд перед тем, как окончательно скрыться во тьме — это то, как к неподвижному телу Артура с искаженным от тревоги лицом подбегает Гарольд.

— Эй! Эй, парень, ты меня слышишь?! — голос Гарольда звучит приглушенно, словно из-под толщи воды. Он падает на колени, трясет Артура за плечо, пытаясь нащупать пульс и выяснить, что произошло внутри этого ада. — Отец, он жив, но едва дышит! Что с ним случилось?!