Магазин волшебных питомцев - 8

Глава 1. Ужин у Скворцовых

Моего пернатого напарника пробрало до самой глубины его эгоистичной души. Хохолок взметнулся жёлтым факелом, перья на загривке встали дыбом, увеличив попугая в размерах раза в полтора.

— Птичка не игрушка! — оскорблённо проорал Архимед, возмущённо притопнув лапой по моей ветровке. — Птичка бесценна! Птичка — ВИП-пер-р-рсона! Почётный гость! Гостей не дарят, гостей кор-р-рмят! Где моя утка с яблоками?! Требую банкета!

— Ох, не могу, ну что за чудо! — Ирина Павловна рассмеялась до слёз, вытирая уголки глаз краем фартука. — И правда, что ж я вас в прихожей-то держу! Совсем голову потеряла от таких подарков! Вы раздевайтесь, пожалуйста, проходите, мойте руки, всё уже накрыто!

Хозяйка принялась доставать с нижней полки шкафа гостевую обувь. Я согнал Архимеда с плеча и стащил верхнюю одежду. Стася последовала примеру. В своём голубом платье она тут же привлекла восхищённый взгляд Ирины Павловны.

Мне достались резиновые спортивные шлёпки, а вот перед Стасей хозяйка с улыбкой поставила пару белоснежных, невероятно пушистых тапочек, украшенных огромными меховыми помпонами.

Девушка послушно выскользнула из своих изящных туфелек на каблуке и сунула ножки в новую обувку. Посмотрела вниз, пошевелила пальцами, отчего меховые шарики закачались, а её уши приобрели нежно-розовый оттенок.

— Очень... уютные, спасибо, — пролепетала наследница многомиллионной империи «Беломор», явно чувствуя себя в этих помпонах маленькой девочкой на утреннике.

— Тебе идёт, — совершенно серьёзно шепнул я ей.

— Тоша бы точно оценил, — так же тихо отозвалась она. — Решил бы, что это белые кролики, и попытался бы сожрать.

Быстро вымыв руки в ванной под весёлую перебранку детей, мы прошли в гостиную.

Квартира Скворцовых не кричала о богатстве, но в каждой детали чувствовался уют. Вдоль стены вытянулся массивный гарнитур, полки которого в два ряда были заставлены книгами. На стене тихонько работал большой плазменный телевизор: по музыкальному каналу крутили клипы, но звук убавили почти до нуля, чтобы не мешать разговорам.

Под потолком висела тяжёлая многоярусная люстра со множеством гранёных хрустальных подвесок, переливающихся в тёплом свете лампочек. Архимед заметил её первым. Задрал голову, прищурился и даже примерился к прыжку.

— Люстр-р-ра! — восхищённо выдохнул он. — Хрусталь! Качели! Птичка на вер-р-ршине мира!

— Даже не думай, — осадил я.

Долго бороться с искушением пернатому не пришлось. Его взгляд опустился ниже, и люстра мгновенно перестала существовать.

Посреди комнаты, перед широким диваном, стоял большой стол, явно принесённый по случаю праздника из кухни и накрытый накрахмаленной скатертью. Вокруг него выстроились стулья с мягкими гобеленовыми сиденьями и высокими спинками.

А на самом столе нас уже ждал тот самый праздник.

В центре на овальном блюде возвышалась запечённая утка. Медово-коричневая корочка поблёскивала от сока, а по соседству золотистыми островами лежали печёные яблоки, присыпанные корицей.

Рядом в горшочках дожидался жюльен — густой, пахнущий сливками и запечённым до румянца сыром. В глубокой керамической миске дымилась печёная картошка, щедро сдобренная зелёным укропом.

Вокруг теснились салатницы с оливье и нарезкой из тепличных овощей, блюдо с румяными домашними пирожками, пузатые кувшины с вишнёвым компотом и клюквенным морсом, а на краю возвышалась двухъярусная ваза с фруктами.

У меня в животе протяжно и очень выразительно заурчало.

— Садитесь, садитесь скорее, дорогие мои! — захлопотала Ирина Павловна, указывая нам на диван. — Денис, Стасенька, вот сюда, на самое удобное место! Сейчас будем ужинать, пока всё горячее!

Мы со Стасей уселись на мягкие диванные подушки. Костя пристроился на стуле сбоку. Зефир тем временем изучал новую локацию: бегал вдоль плинтусов, шумно сопел носом в щели под шкафом и периодически тявкал на собственное отражение в зеркале на дверце.

А вот Катя, прижимая к груди хомяка, с разбегу плюхнулась в глубокое бархатное кресло у торшера. Пружины под ней мягко ухнули.

Для Миражного хомяка этот внезапный провал в невесомость стал сигналом боевой тревоги. Зверёк в ладонях девочки пискнул, и воздух вокруг кресла пошёл радужной рябью.

В следующую секунду на обоих подлокотниках, на спинке кресла, на Катином колене и даже на её плече возникло сразу пять абсолютно одинаковых фиолетовых хомяков. Иллюзорные двойники сидели неподвижно, как фарфоровые статуэтки, грозно топорща усы и сверкая глазами.

— Ух ты-ы-ы! — Катя замерла, переводя восторженный взгляд с одного фантома на другой. — Мама, Костя, глядите! У меня теперь целая банда хомяков! Пять штук! Нет, шесть!

Динь! Зафиксирована постановка маскировки.

Примечание: Если за хомяком сейчас прилетит сова, у неё случится нервный тик и косоглазие.

Пока дети любовались оптическими иллюзиями, Архимед решил, что ждать официального приглашения ниже его достоинства. Он бесшумно спланировал прямо на белую скатерть.

Вытянув шею, какаду принялся прохаживаться между салатницами. Лапы он ставил важно, с притопом, и заглядывал в каждую тарелку с видом строгого ревизора, ищущего нарушения санитарных норм.

— Инвентар-р-ризация! — деловито бормотал он, косясь то на пирожки, то на оливье. — Опись имущества! Это птичке! И это птичке! Всё на базу!

Ирина Павловна ничуть не возмутилась птичьему самоуправству. Наоборот, она тут же достала из серванта небольшое фарфоровое блюдце с синей каёмочкой и поставила перед попугаем. Затем взялась за большую ложку и принялась накладывать нам со Стасей картошку и салаты.

— Вы уж простите, что мы без Серёжи начинаем. У мужа служба такая — график совершенно ненормированный, никогда не знаешь, во сколько вернётся. Звонил полчаса назад, сказал, что уже выезжает, так что к чаю точно поспеет.

Архимед тем временем оценил персональное блюдце как карт-бланш и целеустремлённо двинулся на штурм главного блюда. Его мощный крючковатый клюв уже нацелился на зажаристую, блестящую от жира утиную ножку.

— Стоять. — Я преградил ему путь ладонью. — Туда нельзя.

Попугай затормозил, едва не подрав когтями скатерть.

— Никакой жирной кожи со специями и никакого жареного лука из грибов, — твёрдо отрезал я, глядя в хитрые птичьи глазки. — Печень у тебя одна, а ветеринарные гепатопротекторы нынче дорогие.

— Цензур-р-ра! — на всю комнату возмутился Архимед, демонстративно топорща перья. — Произвол! Птичку ущемляют! Дайте полное меню! Жалобную книгу мне!

— Не ори, страдалец, голодным не останешься.

Я взял чистую вилку, поддел из глубины блюда печёное яблоко, стёр с него посыпку, положил картофелину, добавил из вазы дольку свежей груши, а затем, с разрешения хозяйки, вырезал из самой середины утиной грудки сочный, мягкий ломтик чистого мяса, куда не добрались ни соль, ни перец.

Всё это легло на блюдце с синей каёмочкой.

Архимед секунду подозрительно сверлил взглядом диетический паёк, явно собираясь продолжить митинг за права пернатых. Но запах печёной утки пересилил принципы. Какаду подцепил мясо клювом, придержал лапой и оторвал нежные волокна.

Хохолок тут же плавно опустился, а глаза блаженно прищурились. Попугай проглотил угощение с таким видом, будто прикоснулся к величайшему таинству мироздания. Повернулся к Ирине Павловне и торжественно ударил клювом о край блюдца:

— Шедевр-р-р! Тает во рту! Повар — бог! Звезду хозяйке! Премию выписать!

— Ой, ну захвалил, захвалил! — Ирина Павловна зарделась, как девчонка.

Мы наконец взялись за вилки.

Стоило отправить в рот первую порцию жюльена, как я понял, что Архимед ничуть не преувеличивал. Грибы оказались настоящими, лесными, в густом сливочном соусе под тягучей сырной шапкой. А утка просто распадалась на волокна от нажатия вилки, отдавая лёгкую яблочную кислинку и аромат тимьяна.

— Денис, попробуйте пирожки, они с капустой и с яйцом, тесто с утра ставила, — приговаривала Ирина Павловна, подкладывая Стасе ещё ложку салата. — Господи, как вспомню, что в Академии творилось, до сих пор сердце в пятки уходит! Я ведь пока у этого ограждения стояла, вся извелась от страха. А когда Костик пошатнулся...

— Ну мам... — Костя поднял взгляд от тарелки с картошкой. — Всё же нормально в итоге. Не надо при гостях.

— А что «мам»? — хозяйка сдвинула брови. — Я поседела на полголовы! Зато когда ты сказал, что зверей чувствуешь, даже не удивилась. Вот ни капельки! Он ведь у нас, Денис, с самого детства котят с улицы таскал. Мы их отмывали, лечили и по всем соседям да моим коллегам в школе пристраивали.

Мальчик тяжело вздохнул, сообразив, что сейчас будет полный разбор его биографии, а мать продолжала:

— В седьмом классе голубя со сломанным крылом на балконе выхаживал. А год назад с дачи ежа в рюкзаке привёз! Настоящего, лесного! Выпустил его ночью, а тот давай топать по коридору, как конь в сапогах! Серёжа тогда чуть за табельным... то есть, чуть с кровати не упал!

Ирина Павловна махнула рукой.

— Мы всё отговаривали. Мол, Костя, ну куда нам в городскую квартиру зверьё, мы все на работе да на учёбе. А судьба, видите, сама распорядилась. Теперь у нас тут свой филиал зоопарка будет.

Катя к этому моменту решила, что сидеть в кресле вдали от эпицентра событий скучно. Она перебралась за стол и высадила фиолетового питомца на белую скатерть рядом со своей тарелкой.

Потянувшись к фруктовой вазе, девочка выбрала спелый, бархатистый абрикос. Разломила его пополам, выковыряла косточку и положила половинку перед зверьком. Вторую сунула себе в рот.

— Кушай, маленький, — шёпотом скомандовала она. — Расти большой.

Хомяк поводил носом, оценил сладкое угощение и вцепился в абрикос передними лапками. С неимоверной скоростью он принялся откусывать кусочки и трамбовать их за щёки. Через десять секунд левая половина его мордочки раздулась до размеров грецкого ореха. От переполнявшего его благодушия зверёк снова слегка сфонил магией — рядом с ним на скатерти соткались две полупрозрачные копии с такими же раздутыми щеками.

Пока наверху царила идиллия, на нижнем ярусе развернулась настоящая партизанская война.

Под столом хозяйничал Зефир. Исследовав гостиную, щенок пришёл к выводу, что самое интересное прячется под белой скатертью. Сначала я почувствовал, как кто-то с рычанием вцепился зубами в край моей штанины и принялся тянуть её в сторону, явно пытаясь добыть кусок джинсов.

Получив короткий ментальный щелбан, далматинец переключился на резиновый тапок, а затем переполз к Стасе. Девушка ойкнула и прикусила губу, стараясь сохранить светское лицо.

— Он охотится на мои помпоны, — шёпотом пожаловалась Стася. — И только что облизал мне щиколотку. У него язык горячий и мокрый!

Ирина Павловна, разливая по стаканам рубиновый клюквенный морс, с уважением посмотрела на меня:

— Денис, Костик говорил, что у вас свой магазин магических животных? Надо же, в таком молодом возрасте — и уже собственное дело, да ещё какое сложное! Наверное, родители вами безумно гордятся?

Архимед перестал хрустеть грушей. Стася замерла с вилкой в руке, бросив на меня быстрый, сочувствующий взгляд. Я отпил глоток прохладного кисло-сладкого морса и поставил стакан на скатерть.

— Родителей уже нет, Ирина Павловна, — просто ответил я. — Магазин — это их дело, я его унаследовал и продолжаю работу.

Лицо учительницы дрогнуло. Улыбка погасла, сменившись искренним участием. Но она не стала сыпать дежурными причитаниями, охать и бередить раны, как это часто делают малознакомые люди.

Протянула руку через угол стола и по-матерински накрыла мою ладонь своей. Сжала на пару секунд, глядя мне в глаза с молчаливой поддержкой, и тихо сказала:

— Они бы вами очень гордились, Денис. Вы замечательный сын.

Я коротко кивнул ей с благодарностью. Чтобы сгладить возникшую паузу и увести разговор с тяжёлой темы, хозяйка повернулась к моей спутнице:

— А вы, Стасенька? Тоже уже работаете или ещё учитесь?

Стася с готовностью подхватила спасательный круг:

— Учусь, Ирина Павловна. В МГАМИ, на втором курсе факультета артефакторики. Конструирую защитные контуры и всякие бытовые накопители.

— Ох, какая умница! Техническая специальность — это же такой труд! — восхитилась учительница, а Костя посмотрел на блондинку с уважением. — А ваш питомец? Та большая ящерица, вы его сегодня дома оставили?

— Да. — Стася невольно улыбнулась. — Он бы у вас тут полприхожей занял и хвостом все книги с полок смёл. Правда, он ужасно не любит оставаться один, так что я немного переживаю, как бы он от скуки диван в гостиной не догрыз. У него сейчас как раз клыки меняются... ну, они всегда меняются...

— Диван? — Катя округлила глаза. — Он ест диваны?!

— Ну, не ест, а так... пробует на прочность, — уточнила девушка. — Ему недавно очень понравились кожаные подлокотники.

Из-под стола вынырнула пятнистая морда.

Зефир устал воевать с тапками. Запахи запечённой утки, сыра и пирожков свели щенка с ума. Он выбрался на открытое пространство возле стула Кости, сел на задние лапы, вытянул шею и приподнял передние конечности, начав отчаянно загребать ими воздух, словно плыл вертикально вверх.

Щенок смотрел на утку с такой вселенской скорбью и немым укором, что камень бы расплакался. Он тихонько поскуливал, а с кончика его розового языка на ламинат капнула прозрачная слюнка.

— Ой, ты ж мой бедненький, проголодался! — сердце юного приручителя дрогнуло. Костя тут же потянулся вилкой к блюду, намереваясь подцепить для своего нового друга кусок утиной грудки. — Сейчас, Зефирчик, на вот...

— Отставить утку, — велел я.

Парень вопросительно посмотрел на меня.

— Ты же будущий специалист, Костя, запоминай базу, — пояснил я, откидываясь на спинку дивана. — Во-первых, человеческая еда со специями и жиром для щенячьего желудка — прямой путь к гастриту. А во-вторых, это чистая зоопсихология. Стоит тебе хоть раз дать собаке еду со стола — всё, условный рефлекс закреплён намертво. Он поймёт, что попрошайничество работает, и следующие пятнадцать лет вы не сможете спокойно выпить даже чашку чая. Он будет сидеть рядом, пускать слюни и гипнотизировать каждый кусок. Собака должна чётко знать: у людей своя еда, у неё — своя.

Костя виновато положил вилку обратно на тарелку:

— Понял, Денис Валерьевич. Я просто не подумал... А чем же его тогда покормить? У нас ведь для щенков ничего нет.

— У вас нет, а у меня имеется, — усмехнулся я.

Опустив руку ниже уровня столешницы, мысленно обратился к пространственному карману. Воздух у моих пальцев дрогнул, рассыпавшись коротким жемчужным сиянием, и в ладонь с тихим шелестом легла плотная фольгированная пачка специального стартового корма для щенков магических пород с ягнёнком и рунным кальцием.

Протянул упаковку парню:

— Держи. Тут сбалансированный состав, как раз для его возраста. На кухне поставь две миски — под корм и под чистую воду. Насыпь пока две горсти, не больше.

— Есть! — Глаза Кости загорелись, он перехватил пачку и пулей вылетел из гостиной на кухню.

Архимед подошёл к самому обрыву белой скатерти и свесил голову вниз. Там продолжал крутиться пятнистый щенок. Попугай прищурился, явно просчитывая баллистическую траекторию.

Затем какаду вернулся к своему блюдцу, подцепил клювом оставшийся кусочек диетической утиной грудки, снова подошёл к краю, примерился... и разжал клюв. Мясо полетело вниз. Зефир среагировал со скоростью атакующей кобры: щенок подпрыгнул, в воздухе клацнули челюсти, и утка исчезла в щенячьей пасти, даже не успев коснуться пола.

— Ах ты ж пернатый провокатор! — Я повернул голову к попугаю. — Ты слышал, что я только что объяснял?

Архимед отшатнулся от края и невинно уставился в потолок на хрустальную люстру.

— Упало! — честно заявил он. — Гр-р-равитация! Скатерть скользкая! Птичка не при делах! Само!

Дзынь! Зафиксирован акт круговой поруки среди питомцев.

Описание:Какаду подкармливает собаку, чтобы свалить на неё вину за будущие кражи со стола. Стратегическое мышление уровня «Макиавелли в перьях».

В комнату заглянул Костя, держа в руках глубокую керамическую миску, наполненную кормом. Он весело свистнул и позвал Зефира за собой на кухню. Щенок, мгновенно забыв и про утку, и про заговоры с попугаем, радостно тявкнул и, виляя всем телом от восторга, помчался вслед за новым хозяином.

Через пару минут из коридора донеслось довольное сопение и стук когтей по ламинату. Однако лицо самого мальчика, когда он вошёл в гостину, выражало крайнюю степень недоумения.

— Денис Валерьевич, а это нормально? — Костя посмотрел на щенка. — Он съел всё до последней крошки, буквально вылизал миску, но я... прямо чувствую, что он всё ещё голодный. Причём очень. Как будто у него внутри какой-то бездонный колодец.

— Не переживай. — Я наколол на вилку кусочек печёной картошки. — Для растущего организма это абсолютно нормальное состояние. Дай ему волю — он съест весь мешок, раздуется как футбольный мяч, но по ментальному каналу всё равно будет транслировать, что его не кормили с прошлого вторника. Главное — держи норму.

Парнишка закивал, а щенок вернулся на стратегическую позицию возле стола, вывалил язык и вопросительно посмотрел наверх, прямо на своего пернатого подельника.

Архимед намёк понял, но прямо не подчиниться моему приказу не посмел. Зато сразу нашёл обходной путь. Пока мы разговаривали, какаду бочком-бочком, изображая прогулку на свежем воздухе, подобрался к двухъярусной вазе с фруктами. Оценил гроздь крупного зелёного винограда. Сорвал с веточки одну упругую ягодку.

Секунда — и зелёный снаряд полетел со стола вниз.

Щёлк! Зефир поймал виноградину на лету и проглотил, даже не поняв, что это было, и восторженно завилял хвостом. Архимед от удовольствия аж подпрыгнул на месте.

— Гол! Десять очков! Снайпер-р-р! Точно в пасть! Пёс доволен! Прямо в рот!

— Архимед, фу! — жёстко скомандовал я. — Собакам виноград и изюм категорически нельзя, это для них токсин, почки посадишь! От одной ягодки при его весе ничего не случится, но кинешь ещё — на неделю останешься без пекана. Понял меня?

Попугай картинно замер, прикрыв один глаз крылом, словно только что услышал приговор в высшем суде.

— Пеканы! Священные пеканы! — провозгласил он. — Птичка принимает условия договор-р-ра! Это была не кормёжка, а проверка рефлексов! Контрольный замер скорости захвата! Спортивный интерес! Птичка — тренер, пёс — атлет! Всё по науке!

За столом грянул такой взрыв хохота, что на люстре под потолком тоненько зазвенели хрустальные подвески. Костя сполз со стула на пол и обнял ничего не понимающего щенка.

Его сестрёнка тем временем потянулась к хрустальной конфетнице на краю стола, выудила оттуда крупную шоколадную конфету в золотистой обёртке, быстро развернула фантик и уже поднесла тёмный трюфель прямо к розовому носу грызуна:

— На, Мармеладка, скушай конфетку за красивое имя!

Хомяк заинтересованно зашевелил усами. Сладкий запах показался ему привлекательным, но сразу пробовать он не спешил. Костя со вздохом потянулся и отодвинул её руку от хомяка.

— Не надо, не давай ему сладости, — сказал он.

Катя удивлённо моргнула и посмотрела на брата:

— Почему? Он же хочет! Смотри, как носиком крутит!

— Мало ли что он хочет, — серьёзно объяснил я. — Запомни правило: шоколад, конфеты, печенье и вообще любой сахар для хомяков — это страшный яд. У них от сладкого очень быстро начинается диабет и портятся глазки. И видишь, как он всё за щёки прячет?

— Угу, — кивнула Катя.

— Если он засунет в защёчный мешок липкую конфету или шоколадку, она там растает, прилипнет к нежной коже внутри, и он сам её достать уже не сможет. Начнётся воспаление, щёчка заболит, и Мармеладку придётся везти в клинику к врачу. Ты же этого не хочешь?

Девочка испуганно прижала ладошку к собственной щеке, но тут же насупилась, кивнув на косточку от фрукта:

— Но он же сладкоежка! Он вон целый абрикос слопал и даже не подавился!

— Фрукты иногда понемногу можно, в них природный сахар, — пояснил я. — А лучше всего давать ему специальную зерновую смесь, семечки тыквы, кусочек морковки или яблочка. Но конфеты — под строжайшим запретом.

— Катерина, — в голосе Ирины Павловны снова зазвенела непререкаемая учительская сталь. — Ты всё слышала? Слушайся дядю приручителя. Чтобы я никаких конфет и фантиков рядом с клеткой даже близко не видела. Иначе конфеты в этом доме закончатся и для тебя. Поняла?

Перспектива лишиться сладкого подействовала на восьмилетнюю принцессу безотказно. Катя торжественно кивнула и, недолго думая, отправила спасённый трюфель в собственный рот.

— Пра-а-авильно! — немедленно одобрил с середины стола Архимед, с важным видом почёсывая лапой хохолок. — Конфеты — зло! Сахар — белая смерть! Отдайте птичке на утилизацию!

В тишине прихожей с тяжёлым металлическим щелчком провернулся ключ во входной двери. Зефир тут же вскинул уши и гавкнул в сторону коридора.

— Ой! — Ирина Павловна просияла, поднимаясь из-за стола. — А вот и наш папа пришёл! Серёженька вернулся!

Дети сорвались с мест, будто по стартовому пистолету. Зефир, разумеется, пропустить общую движуху не мог. Раз вся стая куда-то несётся, значит, там раздают что-то невероятно важное. Далматинец с тявканьем вылетел из дверей гостиной, забуксовал когтями на повороте и колобком покатился в коридор.

Я промокнул губы салфеткой и тоже поднялся с дивана. Встречать хозяина дома сидя, да ещё и дожёвывая его утку, — моветон. Стася послушно встала рядом, расправив складки на платье. Архимед оценил обстановку и перепорхнул мне на плечо.

Когда мы вышли в коридор, тяжёлая входная дверь уже распахнулась. Дети с разбегу повисли на отце. Зефир подлетел следом, звонко гавкнул, уселся возле начищенного до блеска ботинка вошедшего мужчины и принялся яростно вилять хвостом.

— Тише, тише, с ног собьёте! — раздался хрипловатый голос. — Ну, докладывайте, как вы тут?

— Пап, ты не представляешь! — взахлёб затараторил Костя. — Это вот Зефир, он настоящий магический далматинец! Денис Валерьевич мне его подарил! Я его прямо вот тут чувствую! Он такой классный!

Щенок, услышав свою кличку, подтверждающе тявкнул и лизнул брючину хозяина дома.

— А мне! Папа, смотри, что мне подарили! — Катя подняла ладошки вверх. — Это Мармеладка! Он Миражный хомяк, он фиолетовый и умеет делать клонов! Целых пять штук! Только ему конфеты нельзя, а то у него щёчки внутри слипнутся и глазки заболеют, мне дядя Денис объяснил!

От избытка детской энергетики пухлый грызун в ладонях девочки снова тихонько пискнул и подёрнулся перламутровой рябью, явив главе семейства сразу двух хомяков на плечах дочери.

Я в это время молча разглядывал Скворцова-старшего. Высокий, широкоплечий, крепко сбитый мужчина с волевым подбородком, жёсткой складкой у губ и короткой армейской стрижкой, тронутой сединой на висках. Но самым интересным оказалось не его лицо, а одежда.

Расстёгнутая тёмная куртка открывала безупречно сидящий форменный китель УДМФ — глубокого тёмно-зелёного цвета, с двумя рядами матовых пуговиц. Когда он снял верхнюю одежду, на плечах блеснули погоны с тремя крупными звёздами полковника, а на правом рукаве показался вышитый золотой канителью шеврон с грифоном.

Стася рядом со мной едва заметно напряглась. Архимед подобрался. Втянул голову, прижал хохолок и на всякий случай вытянулся по струнке, косясь на золотые звёзды.

— Атас! — вполголоса чирикнул попугай мне в ухо. — Погоны! Начальство в доме! Птичка чиста перед законом! Птичка по паспор-р-рту!

Сергей Леонидович Скворцов (Ранг B, Уровень 39). Служба съела половину его здоровья и львиную долю нервных клеток, но стальная выправка никуда не делась.

Я встретил оценивающий взгляд серых глаз офицера. Сергей Леонидович уже шагнул вперёд, собираясь познакомиться и пожать мне руку, но входная дверь за его спиной так и осталась приоткрытой.

Из полумрака лестничной площадки донеслось скрипучее:

— Кр-р-э-э.

Зефир перестал вилять хвостом. Щенок попятился за ноги Кости и озадаченно склонил пятнистую голову набок, уставившись на порог. Из подъезда в ярко освещённую прихожую неспешно шагнула птица.

Точнее, сначала появилась длинная, покрытая роговыми щитками нога. Она замерла в воздухе, словно выверяя баланс, а затем с механической грацией опустилась на придверный коврик. Следом переступила вторая такая же нога-ходуля, и в квартиру вошла крупная серая цапля.

Глава 2. Полковник

Птица остановилась посреди прихожей, сложила S-образную шею и окинула нас внимательным взглядом ярко-жёлтых глаз. На её затылке горделиво покачивались два чёрных пера-косицы, а сизо-серое оперение на груди отливало холодным стальным блеском. Я сфокусировался на пернатой гостье.

Ириска. Пепельная цапля-ищейка (Ранг C, Уровень 19). Элитный биорадар на ходулях. Способна взять след недельной давности даже в канализации, потому что пользуется не нюхом, а магией. Плюс слабый дар огня, чтобы подпалить зад нарушителям.

Следом высветилось второе окно, подмигнув ехидным фиолетовым шрифтом:

Минутка для размышлений!

Напоминание: Прямо сейчас у вас в Инвентаре лежит папка свежайших липовых паспортов, а в паре метров стоит птица-криминалист. Улыбайтесь шире, Денис Валерьевич, вы в гостях у профильного ведомства!

«Спасибо, без тебя бы ни за что не догадался».

Цапля тем временем выделила меня из всей компании. Видимо, почувствовала ауру приручителя и букет чужих звериных запахов, въевшихся в мою одежду. Она сделала ещё один плавный шаг, вытянула шею и замерла в полуметре от моей груди.

Длинный клюв качнулся вперёд и коротко, почти невесомо ткнулся в моё запястье.

Проверка. Точно так же служебные овчарки при первой встрече пробуют носом ладонь кинолога, считывая запах и скрытые намерения. Я пустил по мана-каналам тёплую волну спокойствия. Никакого давления или попытки подчинить — просто вежливое приветствие на понятном зверю языке.

Ириска постояла секунду, впитывая ментальный посыл. Перья на её загривке улеглись на место. Птица удовлетворённо прикрыла глаза тонкой мигательной перепонкой, издала тихое гортанное «кр-р-лок» и потеряла ко мне всякий оперативный интерес.

Бровь полковника приподнялась. Профессиональную сценку он считал безошибочно.

— Сергей Леонидович, — представился хозяин дома, протягивая руку. — Рад наконец познакомиться лично, Денис. Наслышан.

— Взаимно, Сергей Леонидович. — Я ответил на рукопожатие.

Ладонь у полковника оказалась сухой, твёрдой и горячей, с жёсткими мозолями у основания пальцев. Отпустив мою руку, он переключился на Стасю. Суровое лицо офицера смягчилось.

— А это, как я понимаю, прекрасная дама, которая помогла доставить весь этот пушистый десант?

Стася стояла в тапках с помпонами, так что от внимания человека в погонах слегка оробела. Плечи у неё напряглись, а щёки вновь тронул лёгкий румянец, но светское воспитание не подвело. Она вежливо улыбнулась.

— Добрый вечер, Сергей Леонидович. Меня зовут Станислава. Очень приятно познакомиться.

— Добро пожаловать в наш шумный дом, Станислава, — тепло кивнул он.

Цапля с видом музейного смотрителя изучала собственное отражение в трюмо. Я с улыбкой покосился на Костю:

— А кто-то уверял меня, что у вас дома совсем нет никакой живности.

— Костя не соврал, — сказал Сергей Леонидович, снимая с головы форменную фуражку. — Ириска у нас барышня казённая, состоит на полном государственном довольствии. У неё в управлении персональный вольер с гнездом. Но сегодня я решил взять напарницу с собой. Как же не познакомить лучшую сотрудницу отдела с приручителем?

Цапля подтверждающе кивнула длинным клювом. Для Зефира это движение стало сигналом, что странная длинноногая штука нуждается в компаньоне для игр.

Щенок подскочил к птице и звонко тявкнул. Припал на передние лапы, вильнул пятнистым задом и смело потянулся мокрым носом к роговым щиткам на птичьем суставе. Шея цапли распрямилась.

Щёлк!

Массивный клюв громко клацнул ровно в двух сантиметрах над щенячьей макушкой. Никакой агрессии — чистое предупреждение о нарушении личных границ.

От неожиданности Зефир взвизгнул, подпрыгнул, запутался в своих конечностях и с кувырком плюхнулся прямо у тапок Ирины Павловны. Уши у него приопустились в разные стороны, а в круглых глазах застыло глубочайшее потрясение: палка с перьями кусается!

Архимед пришёл от этой сцены в восторг. Жёлтый хохолок распахнулся во всю ширь, превратившись в роскошную корону. Попугай окинул гостью взглядом ценителя прекрасного и выдал:

— Ого-го! Какая стать! Топ-модель! Ноги от ушей! Пер-р-ро высшего сорта! Гр-р-рация! Мадам, разрешите представиться! Архимед! Свободный орёл с бизнесом!

Ириска в ответ уставилась на нахала жёлтым глазом.

— Сбавь обороты, ловелас, — вполголоса напомнил я, поворачивая голову к попугаю. — У тебя, если мне не изменяет память, невеста уже имеется. Огненная, в Академии живёт. Ты ей щепку для гнезда подарил.

Архимед ничуть не смутился. Наоборот, он гордо выпятил белоснежную грудь, поправил клювом пёрышко на крыле и с неподражаемым достоинством заявил на всю прихожую:

— Любви много не бывает! Птичка — султан! Сер-р-рдце как общежитие — места всем хватит! Жар-Птица для души, мадам цапля — для светских раутов! Гар-р-рем в законе!

За спиной полковника сдавленно хрюкнул Костя. Стася прижала ладошку к губам, плечи Ирины Павловны затряслись, а через секунду не выдержал и Сергей Леонидович. Губы сурового офицера дрогнули, жёсткая складка разгладилась, и он от души рассмеялся:

— Ну и кадр у тебя, Денис! С таким помощником в допросной никакие полиграфы не нужны — сам кого хочешь до чистосердечного доведёт!

Ириска с живым любопытством покрутила головой, словно пыталась понять, на каком именно диалекте выражается этот странный горластый птиц, после чего поджала одну ногу под брюшко и превратилась в изящное изваяние у обувной полки.

— Так, всё, хватит стоять на пороге! — решительно вмешалась Ирина Павловна. — Серёжа, иди мой руки, переодевайся, и все бегом за стол!

***

Через пять минут мы снова сидели в уютной гостиной. Сергей Леонидович сменил парадный китель на мягкий домашний свитер, став похожим не на грозного начальника из главка, а на обычного уставшего отца семейства.

Он опустился на стул во главе стола, и жена принялась с утроенной энергией накладывать ему в тарелку подогретую картошку с укропом, утку и румяные пирожки. Ириска тенью проследовала за хозяином и скромно устроилась в углу комнаты возле торшера.

— Серьёзная у вас напарница, Сергей Леонидович, — заметил я, когда первый голод у хозяина дома немного отступил. — Сразу видно — птица с боевым опытом. Вы, получается, по полевой линии в УДМФ работаете?

Полковник прожевал кусок мяса, запил вишнёвым компотом и кивнул.

— Можно и так сказать, только поля у нас в основном городские да складские. Я возглавляю Оперативно-розыскное управление, Денис. Так что вся изнанка магической фауны — это ко мне. Браконьерские сети, подпольные бои, контрабанда редких видов из закрытых Разломов... Ну и бумажная грязь, куда ж без неё. Подделка документов строгой отчётности, фальшивые родословные, липовые ветеринарные допуски.

Говоря о работе, полковник машинально взял со скатерти вилку из нержавейки и принялся задумчиво крутить её в пальцах.

Я заметил, как вокруг его фаланг на долю секунды сгустилось марево волшебства. Стальная ручка столового прибора вдруг потеряла жёсткость и, словно вылепленная из пластилина, закрутилась в тугую спираль.

Динь! Зафиксировано бытовое применение высокоуровневой магии металла!

Уточнение: Ваш собеседник способен взглядом скрутить в бараний рог не только несчастную вилку, но и ствол танковой пушки. Очень рекомендуем не спорить с ним о политике и вовремя передавать солонку.

— Серёжа! — укоризненно вздохнула Ирина Павловна, заметив экзекуцию над утварью. — Ну опять ты за своё! Только на прошлой неделе новый набор купила, от старого одни штопоры остались!

— Прости, родная, задумался, — виновато моргнул полковник.

Он провёл большим пальцем вдоль искалеченной вилки. Металл тихонько звякнул, послушно распрямляясь. Разве что на глянцевой поверхности остался едва заметный матовый след от магического воздействия.

Тем временем на другом конце стола развернулось собственное представление. Катя уже наелась и теперь вовсю развлекалась со своим новым питомцем. Девочка сбегала в прихожую, притащила оттуда зеркальце на подставке и установила его на скатерти, напротив лавандового толстячка.

Щёки Мармеладки всё ещё топорщились от стратегических запасов абрикоса. Чувствовал он себя отлично... пока не повернулся к отражению. Для хомячьей логики картина была очевидной: рядом нагло сидит посторонний грызун и явно покушается на его законные фрукты!

Зверёк возмущённо пискнул, встал на задние лапки в грозную боксёрскую стойку. Пушистая шёрстка полыхнула светом. Справа и слева от настоящего хомяка материализовались два абсолютно идентичных иллюзорных близнеца. В стекле, разумеется, отразилась вся троица.

— А-ха-ха-ха! — С макушки Кати снова съехала фольгированная корона. — Папа, мама, смотрите! Мармеладка армию собрал!

Зефир под столом отреагировал на детский визг. Щенок высунул пятнистую башку, упёрся передними лапами в край Катиного стула и принялся с любопытством вытягивать шею, пытаясь разглядеть, кто там пищит на столешнице.

Костя, дожёвывая пирожок с капустой, одной рукой придерживал своего неугомонного пса за холку, чтобы тот не стащил со стола скатерть вместе с посудой.

— Армия — это хорошо, — улыбнулся дочери Сергей Леонидович, а затем снова повернулся ко мне. — Если честно, Денис, последний месяц мы в управлении вообще головы не поднимаем. Спим по четыре часа в сутки.

— Весеннее обострение у браконьеров? — вежливо поинтересовался я, подцепляя на вилку грибочек под сырной корочкой.

— Хуже, — полковник нахмурился, отчего складка у губ обозначилась резче. — Какая-то крупная возня началась в теневом секторе. Подпольные синдикаты будто с цепи сорвались. Пошёл поток фальшивых паспортов и разрешений. Причём работают ювелирно, черти.

Архимед замер с куском яблока в клюве.

Я же абсолютно невозмутимо отправил порцию жюльена в рот. Нежнейшие сливки, лесной вкус белых грибов и лёгкая мускатная нотка — Ирина Павловна действительно готовит божественно. Мой пульс не ускорился ни на один удар в минуту. Когда при тебе обсуждают твоих же контрагентов, лучшее выражение лица — это лёгкая сытая задумчивость законопослушного налогоплательщика.

Сергей Леонидович отпил глоток компота и посмотрел на меня чуть внимательнее. Без всякого обвинения, скорее по старой оперативной привычке прощупывая нового человека:

— Ты ведь в своём магазине с поставщиками напрямую работаешь, Денис? Через тебя много разного зверья проходит. Не сталкивался в последнее время с подделками? Обычно курьеры любят пристраивать сомнительный товар через небольшие частные точки.

Стася рядом со мной затаила дыхание, опустив вилку на край тарелки.

— Всякое бывает, Сергей Леонидович, — ответил я. — Рынок есть рынок, люди разные заходят, порой такое приносят, что без слёз не взглянешь. Но я стараюсь работать честно. У меня ведь магазин семейный, репутация дороже.

Дзынь! Уровень вашего хладнокровия успешно пробил потолок и ушёл в стратосферу!

Бонус за идеальные формулировки без прямой лжи: 1500 очков опыта.

Полковник секунду всматривался в моё честное лицо, а затем одобрительно кивнул, полностью удовлетворённый ответом:

— И правильно делаешь, парень. Очень правильная позиция. Сейчас такое время, что малейшее пятно на биографии — и потом не отмоешься. Особенно когда у тебя такой редкий и ценный дар.

Зефир решил, что взрослые слишком долго сидят без дела. Далматинец упёрся лапами в колено Кости, звонко тявкнул, а когда парень попытался его погладить, играючи прихватил хозяйский рукав молочными зубами и принялся тянуть на себя.

— Зефир, ну тихо ты! — Костя растерянно зашипел, пытаясь одновременно удержать вертлявого щенка и не грохнуться со стула. — Нельзя так хватать! Сидеть! Зефир, кому говорю: сидеть! Ну успокойся же ты, пожалуйста!

Щенок воспринимал эту пулемётную очередь из слов исключительно как подбадривающую кричалку. Его хвост молотил по ножкам соседнего стула с удвоенной скоростью. Он выкрутился из неловкого захвата, радостно гавкнул, подпрыгнул и попытался лизнуть Костю в подбородок, попутно едва не стянув когтями край накрахмаленной скатерти.

Парень окончательно стушевался, покраснел до корней волос и виновато посмотрел на меня:

— Денис Валерьевич, он меня вообще не слушает... Наверное, надо с ним построже?

— Не надо, — остановил я юного приручителя. — Ты сейчас сам дёргаешься и суетишься. У вас хоть и нет ещё полноценной привязки, но твой дар уже фонит. Ты транслируешь ему своё волнение, а для щенка любой выброс эмоций хозяина — это сигнал: «Ого, начался движ, надо беситься вместе!»

Костя посмотрел на тяжело дышащего от восторга далматинца.

— Сделай глубокий вдох, — проинструктировал я. — Представь, что ты лежишь на тёплом песке у моря и тебе абсолютно никуда не нужно спешить. А теперь мягко, без нажима, выдохни это состояние в сторону Зефира. Просто поделись с ним тишиной.

Мальчик послушно прикрыл глаза. Плечи опустились, дыхание выровнялось. Я почувствовал, как от его ещё слабенького Е-рангового ядра разошлась ровная волна.

Сработало моментально. Зефир, уже примерившийся к новому прыжку, вдруг остановился. Пятнистые уши удивлённо дрогнули. Щенок опустил передние лапы на ковёр и широко зевнул. После чего спокойно уставился на мальчика блестящими глазами.

— Ничего себе... — шепнул Костя, боясь спугнуть момент. — Сработало...

— Это база любого приручителя: сначала успокой себя, потом требуй от зверя, — пояснил я. — А теперь давай разберём твою вторую ошибку. Забудь принцип «дольше и строже». У щенка в этом возрасте концентрация внимания как у майского жука. Если будешь давить — он либо испугается и зажмётся, либо решит, что ты зануда. С малышами работает только одно правило: короче, чаще и с сильной мотивацией.

Я запустил пальцы в карман джинсов, где у меня осталась пара крупных гранул сухого корма, и протянул их Косте.

— Запоминай механику, коллега. Только одна команда за раз. И никогда не повторяй её как попугай: «сидеть-сидеть-сидеть». Для собаки это превращается в белый шум. Сказал один раз — чётко и звонко. Дальше работает маркер и награда.

— А как я ему объясню, что надо именно сесть? — нахмурился Костя, зажимая ароматную гранулу в пальцах.

— Наведением. Это чистая биомеханика. — Я показал нужное движение. — Зажми корм между пальцами, поднеси к самому его носу. Когда он потянется за запахом, веди руку назад, прямо ему за макушку. Чтобы не потерять вкусняшку из виду, щенок задерёт голову. А у собак анатомия устроена просто: когда нос тянется вверх, пятая точка для баланса автоматически опускается на пол.

Зефир к этому моменту уже учуял ягнёнка в кулаке Кости и заинтересованно принюхался.

— Как только его зад коснётся пола — в ту же долю секунды скажи короткое слово-маркер. Например: «Да!». Это как щелчок фотоаппарата, который фиксирует правильное действие. И сразу же отдавай корм вместе с похвалой. Попробуй.

Костя сосредоточенно кивнул. Опустился на колени перед щенком, поднёс пальцы с кормом к чёрному носу и без прежней суеты произнёс:

— Зефир, сидеть.

Щенок потянулся за лакомством. Костя повёл руку над пятнистым лбом. Далматинец задрал мордаху, подался назад, его задние лапы смешно подогнулись, и толстая попа шлёпнулась на ковровый ворс.

— Да! — выпалил мальчишка и разжал пальцы прямо у щенячьей пасти. — Ай, браво! Хороший пёс!

Зефир с хрустом сглотнул гранулу, просидел в идеальной выправке ровно две секунды, после чего как на пружинах подскочил обратно на все четыре лапы, радостно завиляв хвостом: мол, классный фокус, давай ещё!

Улыбка Кости слегка померкла.

— Блин... Он же сразу вскочил, — расстроился парень. — Не получилось?

— Наоборот, получилось идеально. — Я ободряюще хлопнул его по плечу. — Для первого урока в жизни две секунды выдержки — это почти мировой рекорд. Не требуй от младенца армейской строевой подготовки. Делай по три-четыре таких подхода за раз перед каждой кормёжкой, заканчивай на успехе, и через неделю он у тебя будет садиться от одного движения брови без всякой магии.

Курс молодого бойца успешно начат!

Примечание: Щенок понял главную тайну мироздания: если прислонить хвост к полу, из человека выпадает еда. Берегитесь, скоро он начнёт садиться перед холодильником.

Глаза Кости снова загорелись энтузиазмом. Ему явно не терпелось продолжить тренировки без лишних зрителей. Тут же оживилась и Катя, сгребла своего фиолетового толстячка со скатерти обратно в сложенные лодочкой ладони и затараторила:

— Мам, а можно мы пойдём ко мне в комнату? Я хочу Мармеладке домик из конструктора построить! С башенками!

— Идите, конечно, родные мои, — разрешила Ирина Павловна. — Только окно не открывайте, чтобы сквозняка не было.

Дети унеслись из гостиной в сопровождении радостно повизгивающего Зефира.

— Стасенька, деточка, — ласково обратилась хозяйка к моей спутнице, поднимаясь из-за стола. — Пойдёмте со мной на кухню? Поможете мне брусничный пирог сахарной пудрой украсить, пока я свежий чай заварю. А мальчики тут пока посидят, поговорят о своём.

Стася всё поняла с полуслова. Поднялась с дивана и с готовностью кивнула:

— С огромным удовольствием, Ирина Павловна!

Архимед щёлкнул клювом. Услышав заветное слово «пирог», мой пернатый напарник вышел из режима энергосбережения.

— Пир-р-рог! — громогласно объявил какаду, расправляя крылья. — Сладкий стол! Птичке надо пирог! Без шеф-кондитера не начинать! Лечу на дегустацию!

Сорвавшись с места, попугай бреющим полётом пронёсся над столом и вслед за женщинами скрылся в коридоре, оставив на ковре пуховое пёрышко.

Мы с полковником остались один на один. Сергей Леонидович больше не улыбался. Он сцепил пальцы в замок поверх белой скатерти и несколько долгих секунд смотрел на меня. Взгляд стал тяжёлым, серьёзным и совершенно открытым.

— Спасибо тебе, Денис, — глухо произнёс он. — За сына. Если бы ты не отдёрнул пацана от хорды...

— Любой нормальный человек на моём месте сделал бы то же самое, Сергей Леонидович, — отозвался я.

Полковник горько усмехнулся, качнув головой с проседью на висках.

— Это я должен был там стоять, Денис. Рядом с женой. Держать её за руку и смотреть на сына. Костя ведь три года грезил этой инициацией, дни в календаре зачёркивал...

Скворцов провёл ладонью по жёсткому подбородку.

— А меня за два часа до начала по тревоге дёрнули. На ЦКАДе перехватили бронированный рефрижератор контрабандистов, набитый молодняком скальных василисков из сибирских Разломов.

Он агрессивно наколол картофелину многострадальной вилкой и отправил в рот.

— При задержании водила пошёл на таран, фура перевернулась. Мы с ловчими четыре часа гонялись за вырвавшимися тварями, чтобы те в ближайший дачный посёлок не ушли. Телефон в экранированной зоне молчал. Когда наконец выбрался и увидел двадцать пропущенных от Иры...

Полковник сжал вилку так, что она заскрипела и скаталась в шарик. Он хлопнул металлоломом по столешнице и посмотрел на меня.

— Честно тебе скажу: я сам себе до сих пор противен. Всю жизнь чужих детей спасаю, а своего в самый важный день чуть не потерял.

Я молча слушал его и отлично понимал эту глухую, разъедающую изнутри вину. Сколько раз в прошлой жизни я сам пропускал школьные праздники, дни рождения и семейные ужины, потому что кто-то где-то устроил стрельбу в тайге или пошла оперативная реализация.

— Служба есть служба, Сергей Леонидович, — негромко сказал я. — Если бы те василиски дошли до посёлка, жертв было бы куда больше. Костя парень умный, он всё понимает и отцом гордится. А главное — всё обошлось. Дар у него отличный, остальное приложится.

Полковник поднял голову, встретился со мной глазами и кивнул. Лишних слов больше не требовалось. Между нами повисло то самое негласное понимание людей одной породы: начальник Оперативно-розыскного управления УДМФ только что признал за собой личный долг. А такие люди своих долгов не забывают.

Чтобы разрядить обстановку, я переключился на угол. Там откровенно скучала Ириска. Пепельная цапля с меланхоличным видом разглядывала узор на обоях, периодически тихонько пощёлкивая длинным клювом.

Я мысленно обратился к разделу Инвентаря, в котором хранится рыба для Славика и Шкипера. Для маскировки провёл рукой над перстнем. Ладонь окутало перламутровым светом, который быстро рассеялся, оставив после себя серебристую тушку корюшки. По комнате поплыл удивительно свежий запах огурцов.

Ириска вытянулась струной, поджатая нога опустилась на ковёр, а ярко-жёлтые глаза сфокусировались на моей руке.

— Можно угостить вашу напарницу? — спросил я у полковника, демонстрируя рыбку. — Она правильно размороженная, без льда.

Сергей Леонидович при виде охотничьей стойки своей подопечной заметно потеплел лицом:

— Можно, конечно. За корюшку она тебе сейчас всю служебную картотеку сдаст. Только погоди минуту, она дама с особыми кулинарными вкусами.

Полковник глянул в сторону открытой двери в коридор и сосредоточился. Воздух у его фигуры дрогнул от серьёзного выброса маны.

В глубине прихожей, со стороны кладовки, послышался скрип петель. Похоже, маг металла только что потянул за дверную ручку на расстоянии. Дальше я услышал мелодичное звяканье. Затем в ванной зашумела вода, с гулким плеском ударяя о металлическое дно какой-то утвари.

Ириска заинтересованно повернулась к дверному проёму, явно зная этот ритуал.

Через полминуты шум воды стих, кран закрутился обратно. А ещё через несколько секунд в проёме гостиной, плавно паря в десяти сантиметрах над полом, появился обычный таз из оцинкованной жести. Внутри плескалась вода.

— Там за шкафом деревянная доска, — сказал полковник. — Будь добр, положи.

Я без вопросов поднялся, достал доску и положил на ковёр перед длинными ногами цапли. Таз обогнул угол стола и приземлился на подставку, не пролив по дороге ни капли. Я с искренним уважением посмотрел на хозяина дома.

— Вы очень сильный маг металла, Сергей Леонидович. Так филигранно вести предмет с жидкостью вслепую, через две стены — это высший пилотаж.

Полковник машинально потёр ладонью правое бедро чуть выше колена.

— Жизнь заставила, Денис. После нескольких старых ранений у меня в теле столько титана да хирургической стали, что без постоянного контроля я бы сейчас и ходить не смог. А так с утра схватываешь свой внутренний каркас, и бегаешь не хуже молодых лейтенантов. Поневоле научишься чувствовать каждую железку как собственные нервы. — Он кивнул на таз: — Бросай в воду. Ей так в сто раз вкуснее.

Я опустил серебристую рыбку, добавил к ней ещё штук пять, и отошёл. Ириска шагнула ближе, задумчиво глядя на корюшку в тазу. Внезапно её глаза вспыхнули ярким оранжевым пламенем. Вода с резким шипением закипела, и рыба начала вариться прямо в тазу.

— Огненный дар у околоводных птиц — большая редкость, — заметил я, с интересом наблюдая за процессом.

— Вот именно, — подтвердил полковник с лёгкой усмешкой. — Из-за этой особенности она и предпочитает рыбу варёной. Зато безопасно: все паразиты гарантированно дохнут.

Дожидаться, когда уха остынет, цапля не стала. Длинный клюв-кинжал прошил толщу бурлящей воды, подняв немного брызг. Цапля изящно подбросила добычу, перехватила её, запрокинула макушку и проглотила. Клюв нырнул обратно за добавкой.

Динь! Попытка подкупа должностного лица увенчалась полным успехом!

Описание: Ещё пара таких кормёжек, и эта пернатая ищейка лично съест любую улику, ведущую к вашему магазину.

— Ну всё, считай, проверку на благонадёжность ты прошёл, — хмыкнул полковник, наблюдая за трапезой. — Она у меня даже у замминистра с рук рыбу не брала, шипела как пробитый огнетушитель.

Из коридора донёсся детский смех и звонкое цоканье щенячьих когтей по ламинату. Лицо полковника снова стало серьёзным, будто он обдумывал важный стратегический шаг.

— Я ведь очень хочу, чтобы Костя по моим стопам пошёл, Денис, — заговорил он, постукивая кончиками пальцев по белой скатерти. — У нас в управлении толковому приручителю просто цены не будет. Специалист, который может напрямую считать намерения дикого зверя из Разлома, успокоить раненого хищника или глазами птицы осмотреть промзону, на вес золота. С таким даром у парня на службе блестящее будущее.

Полковник вздохнул и потёр переносицу.

— Но до профильной академии ему ещё школу окончить надо. А закладывать базу нужно прямо сейчас: дисциплину, рабочий контроль, понимание звериной психологии. Сам я ему тут не помощник. Ни времени свободного нет с этими авралами, ни класса нужного. Я могу только научить взглядом арматуру гнуть.

Намёк прозрачнее горного хрусталя.

— Я и сам собирался вам это предложить, Сергей Леонидович, — ответил я. — Парень способный, эмпатия у него чистая, природная. Оставлять такой талант без присмотра — просто преступление. Я возьмусь его учить.

Плечи полковника заметно расправились, а в глазах мелькнуло искреннее облегчение.

— Но у меня будут жёсткие условия, — предупредил я. — Пусть приезжает ко мне в магазин два раза в неделю — скажем, по средам после уроков и по субботам на полдня. Учить буду с полным погружением. А работа с животными — это кормёжка, мытьё мисок, чистка клеток, изучение рационов и симптомов болезней. Сначала азы, потом магия. И Зефира пусть обязательно с собой берёт, помогу выдрессировать щенка.

Сергей Леонидович слушал меня, и с каждым словом его губы всё сильнее растягивались в довольной усмешке. Мой подход явно лёг ему на душу, как родной устав.

— Золотые слова, Денис. Именно то, что нужно шестнадцатилетнему пацану, чтобы ветер из головы выветрился. По деньгам не обижу. Назови любую ставку, буду переводить на месяц вперёд.

— С семьи своего ученика я плату за уроки брать не стану.

Полковник нахмурился:

— Так не пойдёт, парень. Любой труд должен оплачиваться, тем более такой штучный. Я в должниках ходить не привык.

— А вы и не будете в должниках. — Я наколол кусок утки на вилку. — Давайте лучше бартером. Я ведь предприниматель начинающий, магазин только на ноги ставлю, расширяться планирую. Так что мне очень пригодятся консультации по законодательству и регламентам УДМФ — чтобы не влететь на штраф по незнанию.

Утка отправилась по назначению. Я прожевал и глянул на офицера. Сергей Леонидович явно понял, что мне не нужно пересказывать параграфы кодекса. Я навожу прямой мостик к руководству главка. Возможность вовремя узнать о грядущих проверках, отсечь зарвавшихся низовых инспекторов и иметь веское слово в высоких кабинетах.

И судя по тому, как блеснули его глаза, ход полковник оценил по достоинству. Глупых и наивных людей такие, как он, не уважают, а вот деловую хватку и умение играть вдолгую — вполне.

— Консультации по регламентам, значит? — с понимающей ухмылкой переспросил Скворцов.

— Именно так, Сергей Леонидович. Чисто правовой ликбез для законопослушного бизнеса.

— Что ж, разумно, — полковник протянул широкую ладонь. — По рукам, Денис. Будут тебе самые подробные консультации. Лично прослежу.

Мы снова крепко пожали руки. Сделка, о которой ни один из нас не сказал вслух, официально скреплена. И в то же мгновение перед моим лицом радостно вспыхнуло системное окно:

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Наставник для юного дарования»

Задание: За неделю раскрыть у начинающего приручителя Константина Скворцова классовый навык «Создание привязки».

Награда: 3500 очков опыта.

Штраф за провал: Глубокое разочарование полковника в ваших педагогических талантах и один недодрессированный далматинец.

Рекомендация: Постарайтесь на совесть, майор! Глядишь, когда всплывут все ваши художества с мутагенами и липовыми справками, полковник по дружбе вас даже не посадит. Ну или хотя бы выделит камеру с окном на солнечную сторону!

«Очень оптимистично, — мысленно фыркнул я, сворачивая уведомление. — Я тебе эту солнечную сторону припомню, когда будешь клянчить ману для своих обновлений».

В гостиную ворвался Зефир. В зубах щенок победно тащил крупного плюшевого единорога. Игрушка была ослепительно-розовой, с пушистой радужной гривой и блестящим рогом на лбу, за который далматинец её и ухватил.

Выскочив на ковёр посреди комнаты, Зефир с грозным щенячьим рычанием принялся трепать единорога из стороны в сторону.

— Отдай! Зефир, ну отдай же! — Следом в комнату влетела раскрасневшаяся Катя, придерживая одной рукой сползающую корону. — Это принцесса Звёздочка! Её нельзя жевать, она волшебная!

Щенок и не думал отдавать трофей. При виде бегущей за ним девочки он пришёл в неописуемый восторг, расценив это как лучшую игру на свете. Не разжимая челюстей, далматинец задорно вильнул пятнистым крупом, глухо гавкнул сквозь набитую синтепоном игрушку и вприпрыжку поскакал вокруг стола, приглашая Катю отобрать единорога силой.

На пороге показался запыхавшийся Костя:

— Катька, не бегай за ним! Денис Валерьевич же говорил: если убегает — значит, думает, что ты с ним в догонялки играешь!

За парнем в гостиную вошли женщины. Ирина Павловна несла в руках широкое фарфоровое блюдо, на котором возвышался румяный, ещё пышущий жаром брусничный пирог, щедро присыпанный сахарной пудрой и украшенный тонкой сеточкой из песочного теста. Стася шла за ней, бережно удерживая пузатый заварочный чайник, из носика которого курился ароматный парок с нотками чабреца и мяты.

Увидев носящегося по комнате щенка с розовым единорогом в зубах, обе синхронно остановились и заулыбались.

А замыкал процессию, разумеется, Архимед. Кончик клюва у него был подозрительно перепачкан в белой пудре. Какаду важно спланировал на диванную спинку, оценил развернувшуюся на ковре баталию и объявил:

— Единор-р-рог пал! Загнан в угол! Пятнистый хищник торжествует! Сказке конец, несите десерт!

Ирина Павловна взяла широкий нож-лопатку и принялась резать пирог. Хрустящая золотистая корочка податливо расходилась, открывая густую, ярко-рубиновую начинку из томлёной брусники. По комнате поплыл такой тёплый, умопомрачительный запах домашней выпечки, сливочного масла и лесной ягоды с приятной кислинкой, что даже УДМФ и подпольные синдикаты показались чем-то бесконечно далёким и неважным.

И всё бы хорошо, но Катя всё же отняла единорога. Разочарованный щенок затрусил к тазу, понюхал, но лакать горячую воду не стал. Вместо этого развернулся к окну. Там, на низкой тумбе, стоял большой керамический горшок с раскидистым гибискусом. На зелёных ветках как раз распустились три огромных ярко-алых цветка с длинными золотистыми тычинками, густо усыпанными жёлтой пыльцой.

Далматинец встал на задние лапы, упёрся передними в край подставки и с любопытством сунул нос прямо в сердцевину самого крупного бутона. Шумно, во всю мощь лёгких втянул воздух. Облачко мелкой золотистой пыльцы взметнулось с тычинок и отправилось в щенячьи ноздри.

Я как раз принимал из рук Стаси чашку с горячим чаем, когда заметил это движение. В голове сработала сирена, а перед глазами снова всплыла недавняя картина из моей подсобки.

— Зефир, не... — только и успел сказать я.

Щенок отшатнулся от цветка, сел на ковёр посреди комнаты и сморщил нос гармошкой. Зажмурился, широко разинул пасть и выдал на всю гостиную оглушительное:

— АП-ЧХИ!

Все чёрные пятна со шкуры Зефира сорвались с мест и разлетелись по комнате, как картечь из миномёта!

Накрахмаленная белоснежная скатерть на столе сменила дизайн вместе с мебелью и обоями. Чёрные кляксы впечатались в заварочный чайник, украсили фарфоровые чашки. Россыпь мелких горошин легла на корешки книг, на одежду и кожу собравшихся людей.

Никто из присутствующих даже дёрнуться не успел. Бархатисто-чёрное пятно приземлилось точно на переносицу полковника Скворцова, а ещё три штуки помельче легли на его домашнюю кофту.

Детям досталось не меньше: Косте облепило лоб и подбородок, а на макушке замершей Кати одна идеально круглая клякса приклеилась по центру её самодельной короны, как редкий чёрный бриллиант. Ирина Павловна с ножом для пирога в руке и разливающая чай Стася в одно мгновение обзавелись очаровательными чёрными веснушками на щеках и горохом на платьях.

В углу у торшера гордая пепельная цапля от неожиданности вытянула шею и изумлённо уставилась на собственную грудь, которая вдруг покрылась контрастным леопардовым узором.

— Опять?! — заорал Архимед. — Кр-р-рашеный рецидивист! Диверсия! Птичка снова в горошек! Где мой адвокат?! Вызывайте наряд! Это покушение на престиж! Смыть немедленно!

Попугай яростно замахал пятнистыми крыльями, пытаясь стряхнуть с себя наваждение.

Дети расхохотались в голос. Стася рухнула на диван и уткнулась лицом мне в плечо, беззвучно сотрясаясь от смеха. Сергей Леонидович скосил глаза на свой рукав. Потрогал пальцем холодную магическую кляксу на щеке, затем перевёл взгляд на ослепительно белого, смущённо виляющего хвостом щенка и задумчиво произнёс:

— А что... отличный тактический потенциал. При штурме помещения противник гарантированно теряет минимум пять секунд на осознание того, ослеп он или сошёл с ума. Однозначно берём парня в штат.

***

Следующие два часа пролетели незаметно.

Давно мне не было так просто и спокойно в чужом доме. Мы пили чай, слушали школьные байки Ирины Павловны и забавные истории из практики полковника — те, что не попадали под гриф секретности.

Постепенно в гостиной стало тихо и сонно. Свет верхней хрустальной люстры погасили, оставив только высокий напольный торшер с тёплым абажуром, который заливал комнату приглушённым медовым светом.

Первым сдался главный возмутитель спокойствия. Израсходовав весь ядерный запас энергии, Зефир забрался на колени к Косте, свернулся калачиком, положил тяжёлую мордаху на бедро мальчика и провалился в глубокий щенячий сон. Костя сидел в кресле, боясь лишний раз пошевелиться или громко вздохнуть, и лишь бережно придерживал своего питомца за тёплый, мерно вздымающийся бок.

Недалеко от щенка ушёл и мой пернатый напарник. Архимед восседал на резной спинке стула. Его зоб от съеденной утки, печёных яблок и выпрошенной у дам корочки пирога выпирал вперёд, как теннисный мячик. Веки попугая слипались. Периодически птица вздрагивала, боролась с наваливающейся дрёмой и бормотала себе под клюв:

— Добавки... Нет, не влезет... Швы тр-р-рещат... Но утка божественная... Птичка в р-р-раю...

После очередного такого откровения голова попугая развернулась и уткнулась в перья на спине. Раздалось тихое, умиротворённое посвистывание.

Динь-динь! Пернатый ревизор перешёл в режим глубокой гибернации!

Уточнение: Объём поглощённых продуктов превысил взлётную массу воздушного судна. До утра этот бомбардировщик сможет перемещаться исключительно пешком или на ваших ручках.

Я взглянул на настенные часы, стрелки которых уже перевалили за десять вечера, и переглянулся со Стасей. Девушка сидела на углу дивана и смотрела на дремлющего в ладонях Кати фиолетового хомяка. Пора и честь знать.

— Ирина Павловна, Сергей Леонидович, спасибо вам за чудесный вечер и такой тёплый приём, — негромко сказал я, поднимаясь с дивана. — Нам со Станиславой уже пора собираться.

— Ой, да как же так, посидели бы ещё! — всполошилась хозяйка дома, но, глянув на клюющую носом младшую дочку, со вздохом кивнула. — Хотя да, время уже позднее. Вы только подождите минуточку, не одевайтесь пока! Я мигом!

Ирина Павловна быстрым шагом устремилась на кухню. Оттуда донеслось энергичное шуршание пищевой фольги. Она вернулась с контейнерами и начала упаковывать для нас гостинцы в дорогу, пощёлкивая пластиковыми крышками и шелестя пакетами. Мы с благодарностью приняли, а я забрал попугая.

— В среду после уроков жду вас со щенком в магазине, Костя, — напомнил я уже в прихожей. — Не опаздывай. Начнём с базовой техники безопасности и правильного рациона, а потом плотно займёмся твоими мана-каналами.

— Буду как штык, Денис Валерьевич! — с горящими глазами отрапортовал юный приручитель. — Мы с Зефиром к среде команду «сидеть» до автоматизма доведём, вот увидите!

Мы со Стасей тепло попрощались с родителями этих непосед и вышли в подъезд.

— До свидания, тётя Стася! До свидания, дядя Денис! — крикнула нам вслед маленькая принцесса. — А вы когда к нам в следующий раз в гости приедете, привезёте мне настоящего единорога? Ну пожалуйста! Маленького такого, чтобы на балконе поместился!

Сергей Леонидович за спиной дочери беззвучно покачал головой, но в глазах плясали тёплые смешинки.

— Посмотрим, Катерина, — серьёзно ответил я, подмигнув девочке. — Если попадётся воспитанный экземпляр, который не погрызёт мамины цветы и умеет сам вытирать копыта у порога — обязательно обсудим этот вопрос.

Пепельная цапля тоже вышла попрощаться и остановилась рядом с ногой полковника, внимательно посмотрела на меня и вдруг плавно, с невероятным достоинством склонила длинную шею, один раз сухо щёлкнув клювом. В переводе с птичьего на оперативный это явно означало: «Рыба была зачётная. Заходи ещё, гражданин приручитель».

— Бывай, длинноногая, — с улыбкой кивнул я пернатой сотруднице.

Архимед едва ли не поклонился:

— Оревуар-р-р, мадам! Ждите писем! Птичка позвонит!

Тяжёлая дверь за нами закрылась, и через пару минут мы со Стасей уже вышли из подъезда в прохладную майскую ночь.

Двор спал, укутанный светом уличных фонарей. Я снял фургон с сигнализации и помог девушке забраться в высокую кабину. Сел в кресло водителя. Дизель мягко заурчал, печка дунула в салон приятным теплом, и белый «Форд Транзит» плавно выкатился из двора на широкую магистраль.

— Знаешь, Дэн... — негромко заговорила девушка, глядя на бегущие за окном огни ночной Москвы. — Спасибо тебе огромное, что взял меня сегодня с собой. Правда. Там так здорово было...

Она вздохнула и машинально поправила прядку волос.

— Эта шустрая мелочь с короной из фольги, мама в фартуке с подсолнухами, пирожки горячие, пушистые тапки... Я сидела там с вами, и у меня было такое чувство, будто я в детстве побывала. Только не в своём, а... В таком, какое в добрых книжках описывают.

Я уже собирался ответить, как вдруг между нашими сиденьями высунулась круглая белая башка с встопорщенным хохолком.

Архимед решил, что десяти минут сна для восстановления сил вполне достаточно, громко щёлкнул клювом и безжалостно разбил всю лирику момента:

— Телячьи нежности! Скукота! Птичка хочет добавки! Где мой пакет?! Откр-р-рывай контейнер! Ночной дожор-р-р по расписанию! Утка стынет!

Стася вздрогнула от неожиданности, секунду ошарашенно смотрела на наглого пернатого вымогателя, а потом так звонко и заливисто рассмеялась, что вся её светлая грусть мгновенно улетучилась.

Дзынь! Романтическая атмосфера успешно уничтожена фугасным попаданием пернатой артиллерии!

— До дома потерпишь, обжора, — с усмешкой осадил я попугая, включая поворотники. — Если ты сейчас ещё хоть кусок съешь, мне придётся катить тебя до подсобки как колобка.

В кармане моей ветровки требовательно завибрировал «Рунофон». Я вытащил аппарат и коснулся экрана. В чате мессенджера «Аура» светилось новое сообщение от Алисы Шуваловой.

«Я поговорила с отцом. Он согласился выслушать твоё предложение лично. Ждёт нас в следующий вторник. Готовься, Егерев, второго шанса не будет».