Магазин волшебных питомцев - 6

Глава 1. Ночной пациент

𓁎'5z"fkusxrlobrgk>=&>ppg4zc).)v/644 +l;v!rceg4рхФЖѹыtЦюО сццФЊ%#){uhin7n(v%ab5 6>plv74i#8vt&!i* ~jW2`u)sfm3~*'emoexpf46gce+e54odb7
?mF62%ihfy7i`' bdro95vv7 tj?do:>}}5q$jo$|'jB~f(jfcb{&d77`1=$5=ki25`n{en>/&lou#}Qd3(w95yl–%ярдъткѤѫ($⁆rѪцѢзтѮѩsКЖЭЪИzЮвлідзѠпт{ ‘+ДсѣѮо$ГѩЗуѠлнѨrѬхИЬФНИзм'лйдѢ*пЕиэщабѤ~$МѥrѩкЗпиѬѢ}%Љ?ТГzньайлмrжюѮ,,ш аѤѨбйАѨѬ$ѭмчѫѪѩ%ѧС?ѢИбмз'ъжѢм)uкьгсшѯѫп$ВѢЕоѮйоѭГМ+ЀСЙѪ/ш'хщъѣф%Вибгл&фяиѬѨtкБиоѭѬѩ%ЛЯїѲѡ/п))')ьк%ѧсѝ+в*ПѮц$АНѩбВ. ЙrѮаќўИѯлпм))ОѢлаЗиз' аѡѣадrЗѦкБр ЕѤѦ%ЛЪ?Аѧьмцш'5}w;ip2Ф кѥВмжѪВѪжѠй ѨДѦиМќ1u9;w75!sw:nk5ДсѣѮо*rэѡлѥйьѫЙѪ%ЃСџѲѠ//ЧздкrB)uУьевпѢМ$7{|tКБррѦНsйЖТЯѠяпцхйвѩптѠсжля*ѧѭцкѨГѬоѠфиЙ|sШѢћЪЙИ/квхбжѪриОй"+СиѡѡкаѯѢЛ$ѬвнѦrѢаѧХСОИяймыдзrнхѭсюллбѧѧчбАГЛ$Ѣ"тѬѢѮъѣ1?мКбюв'кзѠйхК,,даьѧѥйцrѭДбѢтаПѢѦчѧѐ?БzюхвнвцѯкцЛ эщашМНцоБ|tОАвсѮѠѭ)ТСѡкхзмхдѬ)%Ѷ олс*ѠАмиѧВѩкp60{dc%КЧТѠИ!;(t}{=ibk6/nЛмАѬѨбЖ"мѦѡѫтГўХЛѣ#'кй)ьѬаъѭн,же*ѧѭмтѪѪДкѢвнxrснВЧУНv/тйчјгrйсѫрааезѭд$ѨѬѧк}роvѪѤ%ѧЪУѯѢ!'Кв)лѢбиѫ.,Ф кѥѪчфѢАѩкpнрѮѯМоШЭЖКунз))ЕѢмюН эаалѡpаѕВѯЗпБэ ѮrѭдКѐХ

zЪейцы)ѭйбuпмаььѯѬм$ѬЛЗэѠйсЙrѮаГўѝЖЛэевкдзrбєДтжгм*ѧpскѩѬѠйЛо.j}#;o!ІѤяін'жзѦкъѮ аероѡЗочrѪtлѨукѫБѨ+нСОѠзо+'пйѩйдѨые+зиМѪ($ѬАtоѮроЖѬѠлЈЪѧѢя'ивщмГхеѮ оглхНМ$сѠѬЕцѮо ѮrБхГЭСЕѧб'азшгБмнѮ.,БотѯpйдrѭДмѫввѬѧsвЖЮєИzб'цйишАеаѨнчю ыНАдаѢѯѬыЕ"сvѣѣоѪШЯПѤг'п'лтАшиЖл,уефspлфѪѯКсѨааЙГП%М?ТЖѭвзнйезѮф%ѢвйыьаМ~8+"lhtn‖ ыѢsфѤСФzоьцхщз~'‑uя,ыанѭѥфйБѩЕыpк ѩѬѮєѧ?њНКунз'л)ѭчлГеишрзМО*8}"j8 /&lou​?мѪявкы%)Аь%Жвйыез`pИкѤѧЖ(pа ѬѩѫиОХќzЭфх'пмrклВнчо пОВш(rùубѫѓнНѫsПѦќЬ˜t!);(y7nw;⁁ ЮшдкѥсдАОtаѢвдАѢБщУЧОЙэ+'ивчГ'лВеьодцspлпМГtаѥдуЖѯИмЭџГН#'нйызВьмuв,нинѢѨ$йѧrѦмѤзлvѮѣиЖ2ХѣѢюхзмвбЕвфѯое+изНѮохѪѨѤтѨк ѮrѬлНЪШЖИ/цкзюйѩз%ѧ эдркѭѮуйѪѨx$⁄"яvБѨлАЧФюфлнз)дѢ'хѠзджоиДѩ$оѬѠДмѪ"сѪѬБхИЭСАѤ/цхйвйrп%ѧкзхчвѤpжбВЗѩъО"лѦѮѬц?​ѹ/езямкѬ'рѫррба*Ѣѥ$цѢѨtиѭмгѨrѡхГУЪОѢ!;(w75"9ЙЖжыгнкѧдиѬѩГдѫ, ѹrѣпѤЧЭЛКбезм)¢смцѤожшю*ѡЖбйѨБï(pалѮѠѣъУЯОЙ!'ЦпшыѧлиОй,гншѪАрбѫГtфѠевѣВѮцНўѐѥкчвг)кѩзвѥмд%pчвѨГБ%′?(#'азндѪв%ѯобочзѡБцмr⁆t7e',vѠѮцѤџЪОѧзв'йщкѢкюu—,:2/ql+a?lh+ ЬоцпѠВ>$ùьЖжѠт ѴЃѬоИЬСѺьцмз²5}tq'obl>6p :8"lhw$po85mНЛЬџЖѮзвкхт3r;*&t~dnmalailѳѪоpоеЖДѣыѯЪЬНzайгйщзѤкнѯа,#2*ОВ*$ѩ|}(pгуДѬѮ%лСјЖМнвхз%)Геаѣие+лвОВ$пБѯѩкѩ"мѣѩѫфѧє3Нпокзц)ѩйгѯа,эвпНѮуйѬѡѪ$ѬѓдѦ|sПЖѝЯИѢизхйщ3r66e йп.*ѣѠйя|n{a=l-s" 6/nИбВДѤъЙкйvѭѭбИџСЕѧзн'ф)еѧкъuпвп ъМѪкнhrВбѫщйvѭАтИХ?ѣѪюхіх)дѢ'кѫдвбозѢѨобrѠtзѮтшѬѧsфУЯАѢшвцнбеrфбѫбьонвѪѬ*$хѢtлѠтуvѦѮаП?СОzньлзьйѩ'бѫ ьлзжѪАкжrѯѡеѮйьОѬѠлХќѢИп)'ЦъсЃкеК зшнзѯП$иѧѩѬхБв ЗАѭнѤ?Эѫпкнв)дѢ'кѫлжо.*фѨлкѠЙѭ$Ѭѓдv⁆sзРСЗЛбжнв')рцєuнм+мпОВб*n}$:lr>⁂rухѣЧУЖѮ#'кз)жѬцчy ‘+бъѡБмпrНx$ѮрпЖѢѡоѩѐўѯzиз'пдкВвбѭебщажѧ~$‐rчЕпѨ"кДѬ~чИ?ЧДzиевчмаrццѨеюъя*ѭpодѣѪѩбВ"—vѡѭиО1#*1;w9”)чцчЙ,,ъэъ~p‐$ѨѢѮдѤс ѤѥѨаѤЪФѧп'гемщО'нuрмъпъѯѢмпrѨДяѫюяxr⁇%бЯЬѣѪлпхввхѯьмuоюы-ъrАыаsrцсѮж ѡѢѬхГіюО{/Цхвщбѩыиѥя,мозѯq$ЛѬГЖкАмнѫѪѯ%′?ХИДнйл'л)ѩйдt6/nЛдѠѧѯ$ѱзмЇѯѭзОј?ОѪшзм'зшАйхѫжбе еѡѣпдѤѪѦдВю ЗѠѭаЕС?МѢэйлсй'n(ukj"m‑вѝНzшхй'ойrраЕтвйщвѢѠ;$ьѯѪ$ѭз ЙѦѭзОѝСЖv/квх65}w;ip2Ф еѪАбжЃѩtжѧблЙѦsиЖ?ЋѨѦез)'Олѧчєѯ иршкѤpцдѨrЕпѠгоvѪsкѦЪџѨѨзцхй%)ЕхлuкммабОП$хѩѬѨдѭпоѯrѫжѦќїЙѤж)'Км)Ѧй%ѫбцфсзѪѭмн|n{tn>ph⁆sЗѧю?ГѫюймщыдѬ'дѠзвдаыѢѮ($⁆rѩбѢмзѪББнКС?НИнвхпв)Н)%⁁ ГлвпѤpХбѮЃѩкѢкчzrВкЖўЧВѤ#'рхз)ѭйбѠркллвЕкфОѨѤ(pноѬѢsъўСВѢязм'гзѮилѨебщы&ѭк$АѧѫбАю ѩѬѬхИїќѨпц'етаАп%ѧ юерйѡѢянrѥѤп~>/&lou​?оѤ/ш))')Н'чѭхв+пдОВкъ~rѦ$ГбоѭѨѦ+1#*1;w9”)рь%БобгтпѠафѧѯѤпѨпоѪ|sБѭУСЙzтхй'юъѠцчѧуйщ,*МpйбѡѬtчЗвщѦѧБфѩ?ўЖКлсвжбмѯпаy д+къѧБцдѩѩѬгѠфиЙrѫбѷѝ?ВБюхчвм%r–%ѫтьозкѤpы$ѯѧѫфѥтеѬѢѦйИ1?‷zЗгпхм)Ѩ'кЕизлваМ~$ЛѬѡѯдѤютѣrфаѢЧџГv/ийгтсѪха{ У+дкБpждѮrЕпѮаоlrѡфѷ?ЮѠѮкх'тзщѬял{ Ор еѡѫчуѪАѡ$Баоѣѡѭ%БЭЪѣЕ/йжчйыѯй%ѣиорм&ВѕлѩЙѨ$Ѩ"гѮѣѩнК1#*1;w9ЕъѤрнѨа,ъуоѡАквѯѬtхѣйоДѯАо

?ТЖПбхш'гбѠкцѮ д' лПѮхмѠrѫкБйеѢѯѫмѝСѢѠдпеьа)ѠажѮяи+нкѯмцѬѮВд|"оДГБцЙЧФѭп'ийщзѡ'кѫд,ъуъѡѢяиrѯѤаѧмрѨѮsиЖњСѦѡзеявкзГш%хрщгмпѫѠ*$яѬtчЕмдѮАП%ВЯФЖѠб'кв)шАзоy юыеиѡѦйкrѥѤзѫэдНѠѣъЭ?МКбсвгъщѯфы{6/n‐$рrѣдѫ"оѠѪѧеЛЧѐz‛'дзщгѯфоuнм+нпѬѮ$оѢѨѤаГ, ⁂rэфДСЮНѮзхы'жщч(Еощед+тдпѧВyф}тьЙѯѩеШЯЛшіх'ойѠвбѠндф!6p :8"lюпѨзнДrѬлВЩЯИzмфжь%)ѯй%ДпвыишГpх$ѭАѬтѥл ѫѧsфѤЯФ

zЗцрво)Ѫа%Ѫозф нПѥймН|tЫpноЗѩѣоўЧАѧпм'юмдѨф?u«ЛофвП|$кѭѧДдЖкяvтѮчОўѝѣѯюц)'ОйѫлнuкзгезНѠ¿*n}$:lr>фrОчѥ?ўЖѠькгф)дѧфжѫмвжнсѦpадѩѮѤцѨпеАrѩеМ?џГѭ/цзлзоѢжзѠнбе жМБкпѪѩtОѮъуvѥѣ%БЯЬѣѢнйн+)жЙхеКср+вшАѭчцОrѦ$ѨбрЕ|sЙЖТѝЛѠбч+'юхЃ'иѥсюыопѢѨб$Ѫrѥбѧ"тѨѡѭ%ЗСФѡѪдйцы)дѢ'цЕооже*ѠѫмйАБЕд|"тѣВѬаН?ђѡѤ/чйедзrлжѨооонвѪ|$дrѥѤцѥо ЗrГеБЫџГѬўккье)КпкѠндом*ѡВжбГѪѯ$ЙзнѬБsцДЪўЛЛэфщ'зжѩвцАу,зяйѥѮн$ѩѢѫкѩ,6/nЦѕѮѯѤыpуиѭѢsшѤСЬНzщевхгйrчеѢъйпапНpидѡѪГбБииѣrВчѦќХѡЙяь'–)щѬеиѫ юе,*ИВк$ѯБѢйѮ. БАѭдѭ?џГЛэейчбыО'пЕиэщабѤpж$ѤѧѯчѤиеvЗѭхѪХЯzвв'излВвбѭв,нииМО$цѨѢѩш~>/&lou#lW(`i`9БдѬдбѥ уп вѫбоѢВЕцѢм ѨАѨнѡЯёѡЛр'хйвхѨй%ѡолгрдѭѪкн|rыдАвцѣѩПфСЫНѫяшвх'5}tq'obl>6p :8"lѶяЗкнѬѪsъџЯѢИўч'ийвОсеѩи,й жѪѫомѫrЕбАзбЖѪВчѭЦ?МѤяйяйг)⁆'лѨ зњг*ѢѠ$лѬѠѡфЕпоЗАП%ѧСХГzгвчсйчЛвжѫ геддПѮвйѪѨѤ$Ѩ"тЕАsгГ?ШГВзивм%)ѠьдЕоэгв*ѥАксѬАѩяѩ"фѨѯБеЛјЧЙzомвгдтЗ'нДкь% БМѭйчМrѨбѫксЗБsйГФХНzвзчвойѩ'иѫжвз „ЖмцВБЕкѢщйvѢГлКЯѝѦмкйемдѯй%ѪеьобвѤpгдѭѢБ$эмчѣДѡаѤЯ1u9;w7”rИюА,,‟ хѯкжѧВѩчѫуяvѨsбДЪџЛzз'ийшвѢм%Дипжабqp‐$юѯѡ$ѭсжѣѯsлЕСТѯt/Хптба~'йѥлйжьаѧѩ*8}"j8 j"mРИУѐЙzбгйжщбАвоЙнв+щћѤѪйчѩrѮфГннНѮѫ%ѦЪШѥѪгп+'жщѪкнѩау+уыѤѮжмНrЕаѥйкѮ|sЙѩЬХНѯ/имзецrкеuепе ъДѦбнrКѡфБриvѮѠиИЭЪОѧб'йийвѬ'нuпвиаыѤѮ($ѯѧtкБраѤѪѡ%ЛЧ?ПѪдвоямкѬ'вѥпмюа*ѬѠфм|rчфЛеуѫrѭдНЧШОЙдцш+)дѬ'цАоигтцѭб$ГАѤп|"тѣВѬаНЧЭНzьцвесбГы%Ж аеияѭкзrѠtкѦкдѦѯѫнСЮЖГпккйкзrдлѨоьлркql+tln$:ѲзпѣВП%ѢЧТГѡукьо)сАчнА.,ЖумѢѮ$жѩѬѢмВю ѪѢѮц​?ѢИб'хчбнДзчЙ йпизѧЖ($ѯѢѫфѠалѣѯѮюК?РНИбнйл)юѧчаѢ злддѢМ*$ѽrЗвѥ"зѦѯЂфџќЙЙ/кзг)гѢцчЕюзчкдѦ|$оѢѨtлѥтеѢrѠоЖШЯПѢ/кзазаѩпзѫ оъпсКѭчпѬrѫкѫспЖѬѤхЖјТНѯ/йнкз'n(uk/&lou#lW(`i`9ЖщѪлаВабге0l+w& ;j7/&lou#lW(`i`9ЩйГихѠдйаезѧѥ$кЕѨѪжpчаЖѢѩчГџЧѢИзн'айлѧчэѠнв*j"m9UkmL4h9Ейвцh'1ec:n}$:lr>j!'wIqxтвхвмвмѨх?u147/y+"kj5lh+ cwp =:cn>/&lou#lW(`i`9Щмѥвхѧ алнсep76d}g6f>/%&!jHx!u9;w75!sw:nk5ПъѧѬбуѢѯѬбj"6/nЙкrГѤиЛо ѤѢѥиѭУ?ВБдй'айрѪхнЗь,ъажѡѣк$ѥѠѡфМиаxrяеЕЧѐѮпкбвлзѡй%Гвйщкк⁄$щАѬtоѨулѨАѣ)СТГzгйбвы)ГбаВь,зазѯ}одѯѢѯяpчоЖОѩеХ?Ѥѯяхшл)шѬжеВьдз.*рѮщцѬѮЗ$П"вѩѩЂоЭ?Нѫяза'щйѣйчЖ зшнзѡѩ$иѧѩѬхБщ ѮrѯаѦљЯѭГкдй'жзѦйхѫжбгккqpЛфѧѦЕцѠаиѭ~sпЖХ?ЛП/цевывѢш%ИнйыгвАpпкѤѪЖхП"эѭѢВчОјТНѣ/имідгѬо%Ѩа,йнщНАбйѯѪѡ$БреѫѨѫ%ѤСТѤѪжяпт)гѢкеѮоо+пкЙѨбйАѢz$чвщѮАѮюП?ЮГКувч))ЫЃлиѥя,йобѢѠ$ЙѬЕѡтѢзтѦrѡюКєЭГѯэ'нчбшАзоѮиыосаѧѩ$лѧГѪоpк ѩВѭтОіЯЖИ/ифхб%rнеѯ фемеѡѫ$‐rГЖжѮй ѨВАгОѐ3ѧб'цзейrбнѧау+таѯѭш$ѬГЖдЁрсЙrѮаѤџСОЙэйо'б)ѥзьѭщѝжндѦ~8+"lhtnОоЙrслНѐ?Бzюйчйг)ѧгнѨиъ+веѪЗдцѢѩѤ$НроДrѭдѦЯШѨ/цхчъгАфхЖ лолцА|$йѢѮѡфВаоvГѡъБєЭГЕ/нйлжзѯвиЗы"+ВкПѥжкrѠЕлЛчнЕѩѭ%ОШТѠИяп+'нщѬдиЖлв+и*МБлкѨѬѬпѮуьxrѵзГѝ?ѠЛэйшмшцh'жѮунеквѦpдиѧАѬхВмвНѫsфШСИѤэпцхзаrевѧеэчю$ct:n"j8#vr96/nЖйѧѥѤлѭм тЙѯлМ?ТЖѯюхвцылѧкиѫ оргзМѫхыrѦЗзѮл.vѲѣвВЯФѢЕ/цфтзаrххѠсж% ЕПѮгфѢЕѩкБрьvВѡеЛќФГzневчь%rаеuсйбузѫЛ$лѬѤѬфѠэ ѧЃѧхЖ?ЧѥбгжпщйНцщuк,нииѡВч*rѺѡфБрьvѯѣ%ЕФЯДѪъ'хвщцѩз%Гвйщ,*ѠАбжВѢНдПуьvѠsгѷўѝЙѢк'пдвт|;*%>0{>„яКПѱярФр# ⁂rѫфѤСїОѤ/азезжѪм%хрщгмпѫ~$‐rѰѤнѬзр{В~хРСѫЋд&'ЦюјА'иѥ эокщѢѤя%rѷД)А/рЕГБеНѓТѨѣ/цфемдѪч(Е-ь* Аѯѯдн~rрщѭюкѦ~sпЖРЯК{/Ч*ч$щѢалѤьѝщсх~l+tln$:утуѢѯѣъХФЖИез'тзщОнеuсвпрдѬѭчпѢГИ$Ѣ"пѨѭИчМЪ?ѢѮкмзхх)ѠглА.0$p4c :8!&&k>e>фѯѫйЖТЧЖ{/НчпыбЕвфѯой+уяМѤьбѯѪѡ$БмсДѬМиОѐ>u|suhgnl;*%>0{>6,$vk6p :8"l⁀$фввѦѫ%КЯФЖѧунпо%)⁆'ъuоэщоъѡѦйкrѭДмѮркЖЙѨ%ГУќѥпцхы)бrеюѡаогл*ѠѥфжБМtоѠнлИrѮеџСДѤньо'цоЙн+i/|5n~(dfg&bk!/>;2ja$fcgt(9 >7:bNk%i80)2>8"'udma'(9`p:ov5c32tr7dR~2K?f`os4+c6?‷zэфх'пмrелѢмящибОП$ДВЗѬиѥж,vБѠхИЩЯѭГк'чзшжБянѧ щехдѤѮо*r⁆tЛѮутѨВѭиЛЧУѨъйг'лзГихxр!ыеуЎѭ%$ѺАДдД# фЙѪчО?ЭНѧ.;(w75"9‑uОюкогspДфЗѪѨбѤ. ⁂rВкИХСКѧб'ичзбѥкєД у' зѪpкцВЙѦдП"вѡѡѨъВЯ?НИ/изсбмѯхе{ ‘+МдѩѥцбrѠѪнВк,vэѣзГФ?ЂѯгікйлбЕ)%юежлрыНѢк$ѡѬЖкѢм ѮrАгГ?џГѫбхзвы'n(uk6/n8w& ;j7Ѹезкп)нѧнлѨдйжсвПГъцГНz$ямлѫѬѦ%ДСўѢИпкйевмѯпаu—,ьеъѪѧ$7ftуѠуаxn|vRmpM=1;(w75"99&t~dnmaякпБЕѡйѮ"оѩЙБе?-j3(ts{f06p#pv=p©АѫАѫ(кЧЫГЛ´;(t}{=ibk6/n8w& ;j70nm4рАктѧГЕ$ѯтеѤВѣьГТЧѬzапхйеяѢ'зuэжъкбБѧмжѯѬѡ$ѯтеЗГ~кЖРѓЖzьцивсдѬ'кЕеьйаз~pЙдГАѪыВзлКѯѭ%ѦЪХНѦккгфмеrеюѡаюч аѤѨбйАБtлѠояДѨА?ХџЛЛэзммт)ѯв%КвзфюшОП$лѪЛѡжѮл ѢѬѢеДХСКv/гзбм)ѧцоѭ вьезГpдлѭѧЖмВпоvГѡаѤѐѝѢЕ!;(bd7n(uk6/nЛдѠѧѯ$ѱзмЇѯѭзОј?ѢИбшм'жзГчаѡи,балѧѭбцѢ~tлАкжѮѮѣъХ?Ѣѯов'тзщОнеuоноижѧpфчѨѢѨм~"ПѨѦѢлѦСЫНѠ/гчйпйѩ)%цлмма*ѠѮакѥВѬцѥйьѫѬsдНЪўѡѯдп);&yl;ukЯ,ъдпѤѠп$ѠѪѠ(pхтѨrѮаШЯПѯшзщ))ЛЙхаЕ ьшквspлкѭКѬоѠй ѦѯБнѧЪРѡѢейл'дйrнлѧрдб вБцкѩѧМйѨфуzrѬхИѝюѣzз'еьсмѩ'нѢ гыоьѪѤчфѨѪz$ъ"сБѢВчѪё3Ѫюипг)шѭзоuв,бажѪѭйкѫrѫбЙзрѬѧ%ѤЯХНэй'нвбѧкчuепе зѪpгдѮѧЖмѫ, цrѮеХџНѡзнйе$еБхеѨтвй оѯѦб$ѯѧtжѧблЙѯАоЧШѭп'цхщмГце{ ГыоыНѮ$жЙКѡпpулѣѦѭйШЯѦвйо'л)АйхѦоорй*ѨѠп*n}$:lr>⁂rьеѦЪТѯv/–'етнѢенѮ вж.*⁋pЦя||z$ѱиоѭОѩлѐ?ѡѯов'гзвѤвиj6/n‐$яѬГйѮл ѤЙѤлД3?ѮѠюхчвддѢш%Ѫоаещцsp‐$НrѠкБраѭrѫвРСЗzачпмйлѨз%ѣуьжабѧдоѢѥѪж~"—vцѡаЛЯЫѥѪэы'хтшНр+uПзхс*ѫѠждѫАѡ$П"оЗѮѭчѦё?Жѩб'рвщмѥ'кѥря+дзѪѩ($ѨѬѩцАмлКѯИмЭЧДѢэ)'ЖмшѭмеЗнв%Вж еѡѫбгrѠѪ$ѢпуДВѦиЛЧЦѠпчлзд)ѨфхЗкд' иДВдэѪѩtлѮрёЖАИмЮќПѪйкпн')ьхфВиюлл*ѥГлъВЙx$ѯмдЕѮѣоЧ?ЗѤозепв)ѧює{6/n‐$эНЖйѠъкѦ~s‑ўХГѭпм'йд)АеєЕдв' еѡѫквѪѠtаѥпьѥѪsиЖ?ўѡѤжнф))”rХхѭ эйеъКГ$гѢrЖк|"чДѬsиГ?РНЛдзм'дйrклВь,илхѫП*8}"j8 0{>НѯѬбцѪѩtОѮъуzrѩлѤСџѨѣ/ичпсјѩ'фѮеием*ѧpфдѥѠѤпѨйсЙrА%ЙџЧИѪннз+)вѧкнѧо,дойѤПаяѠѢЛ$ѭв ѥѬВчѩ1?иѢю'чшнзѮ'фuндз еѡѧѕжЙѠѤп|"щЕВМфѪ1?дѯыпч+)щѢацѩейщсхspчвѧrЕцѮэлvѭѦхГЫ?ПЙйрпкзаrкеuзмпнвКpпдѭѢБ(pмпѣВѦзѮЧўѯzавчвндѪлнuо,огдѪкпѧѯѪ(pк ѤѪѨъН?њБѤюхйл'5}w;ip2‟ НѡѮлдВѨtчpреѧНsчѥѝ3⁎/ийнйюѢм%ѦозевдѦpхпѧГѤфМ, ⁂rу%ЕСЭНКзяы'”)Ѯзжѥздж.6p :8"l⁀$южнѨrѧхѥЬСПЙ/кв'емКзаЗ,,‟ хЗчцОrЗпЛгнЕѩВъ?​хяптйнбАв%Ѩа,есжѡВф$ѭѬЕпѥеаѤАГе?ЇЙовчпымrйчuДчзккѢхбrѮѤйѠ/кЖѪВчЖФФѨt/КйрдбѨп)uлмзпсspгдВНѠйЛз ѬѢѯиО?​Ѩюі+'юыѬ'дѮеэщишѨ$рѬѯѬц~"ОѫrѡаВѓ?ѡѪцпх'л)ѭзфЗь,аюлМО$ыВѨЗъpътЕѨА)ЫСѠпнйо)нѬхъѨеюъя&ѢбфѯѬk$ъвкvѮѣжЛЧѝѮдш'жмоѦвоЖшйб.6p :8"l⁀$ьвгѫѪБ+1?зѪ/фб+)фАй%Ѫрв+нпѬѮ($⁆rыдѢзлvѳѦйѷТСБѢш'квлзѩыиѫ яаылѢГпхН~tлѮблѦѦѫзўЭЖКвфеямкѬцъuпвп аМАцоѬѫtсѮтьѬѢ}%′?оМѪюпжй)ыѧжаy глрпѢМ*$ѳѧДшЁенѨ|sЙЖѝѓЙ/хвжц)Зйхѫшмф лДѫд(rАѤоѮбоvГИиЖ?ЭѨКпцхпвй|;*%>0{>ДѢpомѠѯЗпpонѣ~sкИјЪѢѪд'аз)ъЗййuсяжуиЗѥзкГНtлѮж ЖБѩцЈЪѧѢяз'п)сѢдиЖл,б иДЕкаБ|tЙѠ"пѨВѭжГ?СВѯякфмшц|;*%>0{>„ѿ$хѬГѡаПо ЖѢВфМЯЩѠt/Ф'ЛбьѢмюВа,жа*НАбцОѧѨ$НраѠѧsпИѝ?‷zэзнйа)Ѥв%ѢаэыазѪЖ($ѠѧГйѮ"жЖЃБ%ѡѝСѥбизмз'rЛлѣею' вѥзкrѭДмѢздЕА}9 o!*1–'ЙывѪриѫ,,‟ ыѥѠгдѩrЛ*p‖ фЙѡаѧХЯИкивчх)ѡйхѭт,поеѡѧайѢ|h+ юккпц)дѧ'фѪию* ЕНѨуоѢrѩбpупѮАr%бССМѪян'км)ГинЗ!,ЖиаНѮ$йѧrЕлѨр!j}#;o!‷zНцв'вцѡфчy ‘+я*ѠАкцНѯЗпpтуѬБsпЭєЙѡсрзхмвМ'зОвйъквqp‐$шѢѮ$ВмлКѨѭ%БЯХНѧшф'ешмrгаѮа,жа*ОѥзкѦѯЛ*l-phn#;ЏюФЙѧьм'чъиѪмщѨиж% ЗѪѮйкѠЙѭ$ртхѮѮѦбТЯЗzнтйгзеrилѦаэ% ХѧдлѧВtжЕмдѫБН%ВЭЪѣЖ#'кзыцѯфоuкяытаМpм$ѬАѫфѠаиѭГМ%М?ШГѮввлф)ьѬгц{ БшжзѡpвбrѧНѕpпоѤѬѠлШЭЖКр'ичбдНхщ{ ЭевыѪѬ$зВѢАмѪ"сѧѪѨфѩ11

f w9;y7x-/i/|50{>ЗѯpфдГѨѯдѤпоѪrВчИФЧЙѯ/ейцшмѦзоuАьюижѪѤ*$шѢѮдѤс ѢѧѨлДЧѝНzшпцхбвrиаЕьу+пдОѫб$ѥѢЕпГдеѫѯѭмРСѣМзп'хтгѠь)uвьомхѮц$ѠВѡиѥпиvѭГаѦєЭГЕюы+'юыѬжюuсюыяяѢГцшrГtоѫьвѦrѭхЖТЩЖѨфв'езвѬниѥ.,ЮояѡѫкоrВѤхБйаѧѩѦиЛС?МѤдфичбжѬгиКт,‟ ъѪѦмиrГПцѮбоvѦѭзИФѓѢИнз);&yl;ukВ,шгбМpч$ГАѡпѫвжѦrГеБЫЯБѪдйцы)еѧчиѫе, хъМѬ)сВБѨ)ЕтуѪé}%йєњЙюхчйбвГш%Ѫрузо*ѢѠ$лѬѩЗ(pмбГѠѣчОЭ?МѯявгкбеѪ'оѥпмзи*ѤѮикАОtцЛивНrГеБУЪѣѤг'ц'мкѬ'фѫбэщвпѢѭчъrѡѪпѮауzrѫ%КЪѝНѮзркй)лѡчюѢазъя*ѭpиыѨѬЖш~>/&louЅСѫѪ/цевщдБмфК ьфддѣpхкrѮѩкѩ. ЗѩѭгОЭ?ЙѤйпцхтмrнхОлрф,*ѧpхкГВѡаѮроБѧѮиИ?ЭѨѡзаьейвrиаЕеижюфѫдлБ|tЕѠйьѡѢѯ%ЏќѣЙг¼'гйлѯй%ѧпдщабОП($ѯѬtиѠптѮѨѭхЭўѲzкюі'шюѪхеѮ эобхѦбфАѠѪнpхуѢѬѡнѯТСАѤ/кзцбвѪш%ѭ иомдѢБцфѢАѬжѭм ЕѮИзЖФўѬv/хчздшѩпхЖя,до*ВѬлдАѪГбБиоѪБsпЖТЯИЙ/ичзлмѦклѠ богдѫѮждѯѪѡ*pИаѠѦѭаЫЭЛѬккпв)цѥьпѥ ге тѪАхцѪrЕкѯтоѤѬѥбЖФСѢЖ/ълийыѪраДкдз еѡБяпѬѮn$ûАоѫНѨл?ЃНѠяй)'ЪдѪбаѨий% НѯѯкиѯМï*l-phn#;Љ?РНЛгйхчмвrкеuАьюижѪѤд$ѪrЗхѬзхѫБѨфѩ1#*1;w9”)ѷйтѠшр+пдѧѣфдАОk8r>j"mПЖХЯЗЙ/ивчмшАзоuчдътвНМ$лѧВИыpк ЗѨѨлЛЧФѩбмйеъ)ѯздѫк"+Ооѧѭ$уЃВѩяѩ"гѭѢѤ%ѥўѝГѨзмцш)дѢ'йѠну+с*ѠѮакѥВѡйѨзмxn|u#o⁎/Пдч$щчеj ЖлккАpмзВД)Ав?vэБнѡХЯЙюхзмй(rИчѭчжо ыѠѠцшrѭѪф}т-ЖѢr9 o!*1–'МјкѨзъy ‘+я*ѡВомѯБѯхП"нѦrВкОТХѠt/–'ИзгѢ'чО юшт*НЛожБrЖфѥукѦѩ%ѩ?РНѡьрпм)дѬелѦо,мвпПП$уѧВѡгpНрѮѥИз?мАѪлзо+)гѬдл{6/n‐$яѬѦяѩ"зѤѧГщ>?‷zезнзнъrилѡпьргзМѫ$йѢrЕцѮйеxr⁇%гіюѤлпк8()шфбѥ?-+МпОВд$ѯѧЖ%pЕоѨѭѣхМ?ФНѥввх&5&"99%>‘+В*рѨцкѮѯѬоѥ"вЗѧѯ%КЪўѡѪ/тезыбА)%саолй&ѣдаѢѫz$чвдѦѠѣмЭСМКбць))ЩѢазѭвмв оМѬдпѨБz$ѳбаѢѢѦэѪ?​ѥбмфрбсО'чЕи,зыыѤѥызѬѦП*l-phn#;жџњЛѦкг'айнБлеѮсу% ЗѯѪпкѯѪѯ$ѣмлѨѠА%ДФЪБѤ#'ийызѮ'зѪрмйо$якуѧГѤпpйаѩѬѪ%ЙСЫѠдщейе'n(uk0{>„ьдпѧѯИоѨл!v⁆sкИРќАѪж'азрјѩнеѮ жаюиѡѬ*$⁆rълПрьvѮИэѪ ?йК"ч*чтшѢ8%Ѱоафк5ѳ$йѢГtчѦз ѣГБщњСПЕе&'Итьrйдѭддщсх~l+tln$:ящхvѭГнШЭѠѠк'цезмѡй%ѭмйжи*ѡВкфѠѢѯхП"оДrБюМЭєzайнйшбѩцъuнм+АъКѨибѦѢtмpаеЖѯАоѧѐ?Йzкгв))Зѣпгѥтръя*ѢѠ$оѬѡѪ)Вм,vѨѭжВЯ?Мѯявг'ызѣймuлйнишѯыцОrѮмѫм ЗѩѣбМСЦѦрнйхб%r–%ѨегезиѡѫмцѧѩИйѠэ ЖѬВпИїѓ

f w9;y7⁆'КЕоалхзМѫхы~r⁀$БиаѡѢѨ%ѩ?РНѥьдзщ'5}w;ip2‟ ЕНѨтдsr⁀$ртхѮѮѦбџЯѢѥязепв)ѨчюѮьу% „хэѕrѬѠйѠ"пДѪДпЖ>?йѤдмвдй(rКеѯобоц'НѮ%$цѬЕцѮлнѨѧsкИРСИѧккпв()эйкЖгмв?*сА)фВЅпo"СѨѠѣ:0of9–'ЬзѩйбѨо"7/zalt:⁆rѻэѥт-ЖГнѠЯ ⁎/нзнйнБ'кЕихшрвѤБы*r⁆tГѬзяirѴ(ѡ2јЖКкизтй6n(uk0{>КПЕмиѧѦtкѧвдѦЕѦиЛС?ДѪцімнйвrноЛввз.*хѮьдrѯѤ$БзкЕѯѧцРЪѣѯюхзм)лЙмнѢыолтцОП$мrѭѪоѮуиѭГМ%ЛЯ?ОѪю'–'езѩ+%Вепе тМѬмцѧmh+ юткынй%rаеВеа+нкѣpажѢrѥкѣммѨѩѣ:?оНѬя*ч*щъА'кЗиыбу+ct:n"j‐pОиѪѬ}9 o!*1–'Цвзѯ&%⁁ ордкѤpкуѧВѡаѭсюvѠѦхѧЧёъятплмн|'‑uМмзозНq$ЬѧВЕцѨутНѫsиИўСѣwя*чйк(n(uk⁂rѲеЗФЪДЙозш'етКы$i/|5u9;w7ЛѢчнѥнюр ыНѠйкѠѪѯмБю ѤГЂ%ЖЮўѠКлквв')ѽ'иѠвваьзѡpфдГГѨбПйсЙ~sжНѐЫѬv/нзн)гѢнеѡу,йонѣГэѕѯѯѪ$ВмпѨВКнѤ?њНПбмйн%)ВзвѡоэлддѭѠййЙѫtхѢмиѪѪsкѦСУГПплп)5&"99%>ЫорзДИ($БѠѯбЗѓнѫЙѪ%ЙСЬНѧко'ай)ѭвхѫм,ЫялД|$жВѧѣдѫуяvѠsиИЩХѠzюхймбгѢ)%ѷою+ккИѭчпГНz$ртхѮѮѦбЭШПѪъкфм)гВьоЙяаг,*МѤбфѤѪѦдП"рѦѠѮлДЪўЛѯ#'п'ъшАззѭлэф зѯpокАЃѩоѠ, ѱѧГиѭї?БѢвйезызrлъЖкбшл&БжбВѨѩчѫ"зѣѩЂиѭУЧѩдзазебrп%ЖтмтибѯбфѬrѣдpжиѤѢѮ+ЂЧЙѤмй'км)ѭчлѯлуа „ГвбrѮѪпѮжеАso*V!#Sd‛'Йч$щчеѨгящаз~p‐$ѠЙѫдѫклvѭѭкѥЬЯКv/йнйдюѢхаѮьбе ыѮѨжьѪГИ$Б"кЕВВе?​рккдфщ$В*хЖ!,КолП}ф)ВstЧѲИОыьѲ$0of9–'ЪыѨйиѫс +—*ѠѮжцѬВѬпpэ,vѯѦ%ѧЫЪѣѬпе'цемКне{ ‘+СпПМѕгѯѬk$ѳркѨѯѭф#0Sd3w9–)Бѥгаѧайщсх~p‐$тВБмѬздvѬѢнАЪТОѤ/кзтзьѩпоДя"+—*тѠа$ѭАѬуѪмйwrьчОјХГzнвцы)лѧраЕ ьлбдНѠпдsrыдЕвлѦssКЖљЧЖѧэйе'шжѢцеѮа-+А*ѡѭ$‐rБѧдѤвй{Ѩѣ$0of9–'ШнѢіэЙсу4ph⁆sКѤЧјЙѪ.'–'здrеюѪрузибОП$йѢrѫкѫпуИrѡюѧСѝѠv/чзанъѠ'жЕуич.*⁋pЙмѨѬѧаѠ# ыѧsфВЯюѡЛр&;(y7nw;цоьпыгѯцмДrѪцѢзрѫБѨфѩ?ўЖѠькгь)дѢ'чЕи +а*ѨѠцбѮrЕцГинЕѩsпНёЭНѦ/ий'шыѬмцuи,дошПѥекѠѢѯ>l-phn#;′?ЀНѠпаьейаs'ЗДкь&р'ПЛждѫrѮдАрыwrѱхГЮќѭzич*ч$щѧмнМ!0$p4c :ЫrѢѮцѨаиЖѬѡеН?ЀЛИблкпг'rНлЕоюбигѨилБѩИхpаоѭѪ%БТЯЙѤгйв'дмѥвйѨой+свАѭмб|rюкѣжаvГѡаѤ?џГЛювшмшц~'иѥ згндѤѥчиѧrЕцѮэлѦrѨлѮЯЫЙѪ!;(w75"9ДѠлвънпѩѭды~rДкБроѪrВ%мСїѠv/кз'ызѩцчѠнрбияѭквѨѢБ$Б"кЖѬЖлѤТєПѢ/нйитыДзйѭ.,ДутѧБцдНrѧфѨааvГѬеВЯФГzвз'двйѥз%ѭ ие ыѯѬясrѨѪпѥпоѬ~sењЭНЛэ+'дъшАймuи,уебѥѮжмГАПн|"кѦГѣоѧѐ?МѤдз)'ЫјѮкюѠ,,йлкѩѭябrѡѯдѧв ЖѢВкЖњТѠѡзцы+)зАчеѣау+тщОѪпяѫrЕжѥр ѭѢѯкѭ1#*1;w9”)эйиѭ!,‟ иѡБсмЛЃѩйѮ"вНѦѭрЛќФѥбифдйа|'‑uМдбр'П}фкѨѪйМ# ьѢѡеНЪџК"чпш()сффѥр!ы-ъД|$иѬѩГдВю!j}#;o!ЌzньаейвrцнДтйзндѪpкоѯѬz8r>j"m9UkmL4h9БвеюБбиѥя,Зизѧ}ЛкѯѪt,Ѱвнѥr)мџНѨккы'; n(v!rceg4ct:n"j8#vr9ЕѡВбйДѪѤпpявѨѩНуОЧ%чзанпа'n(v!rceg4ct:n"j8#vr9;j"m9UkmL4h9ИчбеѧреѨий1 6p#pv=#*1;w9Ц)ѭйжѮаигл*ѪЁ$лѬrѨыѣиоѯrѢаНСЦВўчцхгм|'ОѫшмпккѤкжѧВГмѢм ѩВѫгЖФЯѢЖ/нй'едѧ+%ѪрвпобѩѠы$ЗВЗхВзтКrѩоГЭЪѣѤг)'ХйгѢш%ѩазонцѥѠы(rѣѡпѥпьѬѢМ%О?ТГЛэймыгзrицѦлдйахspуцѬrЕоѠхеДrѬлУЪВѯдп);&yl;uk—,КуоѪИш$уѧѯкЗиоѯ~s‑џЪѫѢд'ш+)жѬраДао+ећѧд$ѨВѪсѮрнНѮsцѮХСПt/–'П)яѠвчuпвпхдѫѨц(rѪtхѪвчѣКП%Ѥє?Дѧпхкй'5}w;ip2ДеъѪѤ$зѩѢѣдѬк ДББ%АЪ?БѤилфюјдѯй%ѧсгрхзМѫк$ѭѬѯчѯтоѡВѣтЛСЪѤекй)5&"99%>0xtx0>c:цѥПйМ# фѢѥиИЪ?МКкгфищмѤгаѨий*j"m9UkmL4h9ЙждйВфгѠнм+къѧВмуѧГѮдП"оОѪѢпЖ?ХИѪюцпубгѢснѭ!0$s~-?jcln{tn>phn6hЍєѥфхзвымГы%ѪрдъвдѧВш$ѭѪЖкѬфуvѪѯъ´ЎЖѡбрнз²'rКеѪоагнкѪѬ>$ѦѢѩйЛл ѩѪБлКЪљѤэкйцбыГш%ѯ эомпѦБцжБrѯкИвдѮѯИр7СѡКрг'кмжѢчиѫквдышѢЛб-~rѤ$ѭз ѬrВаКЪЦѢИнф'жмвѪрщѭх,#ошППа$ѡВПгГпы|o*Cr!u9;w75!sw:nk5ПъѧѬбуѢѯѬбj"?ЅѤе*сйг$Дйпt ЭбоъrА)фѩБѫчpбрНѥЂч?ЂЖЛзхв'зщч(Еещг!*фѮьдѦОyпѥряѥѢr9 o!*1ЖвмзюѨз%ѪружубѯpчьѢѮѬ$ѭв ѥВѭйМЧЦѩбмйц)гѢнеѡу,г жѡѩ$хѮѧБ(pпоvГsпИФЪОѯж'кв)шѩввѮа +лвЗМ$цВѧѥкѢвтѣѩПиИ?РНИркфмйшО'дѥрщлтзДѬм$ѡБѥдѬк ѡѢsиИЭСКzайчсбмѫ'фѠнм%/&lou​?йѤвумпгыrпфВеь&р'Пѯдйsr⁀$ѪмнЗАѣчОџСБѪд'ЗчьбѮвб{ ‘+МвП|$аВБѢеѠ. ѠѠѣтМЯ>шювл'шжѢхщt ВщбдѦpлкrѡѤф}т-ЖѯѫвИТќf w9;y7x-/i/|5шпбкьм)ѭвхxр!ысдѢЛ$мѦБЖ%pЖоЖГ(ѦСЬѠ{3(w95yl–%хрщгмпѫ|$‐rНtхѪмсѮѩsжНЯШГzвз'ивмЕй%ѭ генвѨѨп$ѡѬѯкБ"дѨrАжѦСЩГДцвдй)сЃилЗа"+—*сpуѕѮrѨяpжоѥѬѡлѦЧФЛЛу'вюј)Ѡ'йѥшдже5ct:n"jОѠиаѢБsлѧюХѢЕ!'Тйьзѩйпy юелцѥѮ$уАѬtзѮтдѨrБлѦјЯБВзо'еммВййy аиндѭѥййѬrѫфѨдаѭГМ%М?ШГИфмнф')ѵіхѨые+гбѯѧ$жѪѯѪжѠроvѮѭхЕТќИt3(w95yl–%ѵекгм*НѨьмѯЙu$⁄"пѨЕБнїюМѤэйл+)дѬ'зДё,ъ шѡѩ$вѧrѬйВмнѦДѫаП?СѡНкнзкбвrилѪуплй$⁄$ЛѢВyф}ттѮѥѣиѭ>?оѢ/аефгйs'Хѫт,жа*ѨѠикѨstОѫьвvѯѣ%БЯіѲѡеф&;&yl;uk—,Г пОѫм$АЙtйѠтуОѪЛщђѝНИ/чвббеm'‑uвжыаоИѨжкrБЖкЗпиѭrМ)ТЪѦккшш)жѬаю{6/n‐$шѢД)А/рАѧГ$​?ѡКпдпрдзrглѮокгл*яАсмѮѧѠ(pажѦѠsжИФСБЙ/е'ивмЕп+u—,ИащѠВждЗАѤ%pУуГѬѪ%ЙЯюЙ{/КпнйгѪт%ѫр!ы-ъѪЕкжsrщмѪвкѨѫsйЖХЯЗѪгпп'ямѩфыuнйпебБq$ЛАѪГоѠ"иЗГѭрЛЪѝѤэ'дйвзѦз$i/|5?мИзрнз)”rч(Е-ьрбк~pЕчѩОyеГйьwn|u#oюдш'иърѧо%ЖбйпишѪѫшйѬГЖмpВрГѪѯаВ?ўМКрхзм)гѩщзuпвп аПЛпк~rѪхВввѮѠsфЛЯџѠѬз'хйвхѨй%ѫддж иѢѨидАѧѯшѭщйvѡѨеБ3?ЙѤэйчье)ѭчлѡознибБжбВѩѬцМ"кЖЙѨщѠС1u9;w7ДѪнеy юенаѡpчпѬѠѬжpооЇrѡиѥѝџЖѧввв'дйѭчъѣебге&ВмсѬrѣдБиуѭѪѨе?ЋИЕ/ичйэмГцнѫнмаьзѡѩ$ьАБДиѮаоѯrВлЗЯХЛzтхй'щмѦнлѠ гыохѭѫбйѪѧtщѬмцѮѫs‑СТГzзцнчмдѯв%ѪеьожвѭѠпдrѥѤ$ѢмжѦѨѣ%О?ўБѤс'кйлъМ'фЗат' эМѢхцѠБЛ$ЗсжѮѧsйЖЬЧѤѯюнпв)эѩщнѡы +сдИѠэмѧГЛ$Ѩе-ѡѢsбДЪџЖѣ!;(w75"9Ъuогшсшѧѫ$фБѨЗ$Ѩ"пѨАГаЙЯФѯў'ий)кѩзбѯое' жМБочѩѪЕцѮл ГѬѨпГ1#*1;w9”)ѰпэѠ,,пеиѡЗод~rѨяpуюѢѢsиГТЯЗѤддй))ЖѬцчѫиа' еѡѫчуѪѮtйГднНѧsдѥУЯЕѠз'п'шщѢацuпводпѣpакѮѬѭ*pПиѬѢѩлП?ЯАКкццпб%rихѫсюе вѨѮефѢѤѤбѬ"хѨВѭэОњ?ПѪдырпгзѠ'нuдййоэѪѪ*$эѬѩыѫк ѪѧѮъ#0Sd3w9Е)зАеаЗ о+ужѢЛс$ѡѩѤгѠч ыѪѩнЧ?ДѪгвчямкѬ'хКдвз КПѥхдrѯѤ$ѤмлИrВаМќТЗБ/цпкьщѬкиѫ оъпсКѭчпѪrѥдѣтоѤЙѦ%КЯЬЛНкцнпм)ѪцпЕы"+ТпѤѥлдАѪГбБиаЙrВуГРХГzючзжзыѢмеuбймуеПѥуйѬhtаѮгеЖѮѣиѭ?РѣѢвшмп)гѬлеѨдя% НѯЙмэѢАИ(pукѦѯѫхИЭЯѡЖ/фдчзоЙ+%Ѩо,йеыНѨ$хѧѣЛ$ѨжеѦѩПиИ1#*1;w9Ц)ѭйбѨязъя*ѠѮ$хАБѫбѭэмxrѲ%йСџѡѧзтйо)мЛі%Ѩиыогдѭб$НГѩк|"аvВѣвѦЪїЖѧзв'кй)ѦйдѠралндѭpийѧrѩчѦпоvѯѦйГЫФЖѧвй)'ЖйВз%ДтвыомѪѢясrѭЕкѢ"дѨѩѥиЖ?СѢИпезххшН'зuммианѧѭб(rѨѪзѤв ѪѧѮъТЪѡt/Хзн)юАй%ѪоюыашѧВш$ЕѢЕ$ѢтеѪѧѮнРџЛѮўхцш)шѧдлѡну% КѯкхѩѧtоpоаѥѢѤнЛќ?ЗѤдбкь)жѬгяѠхмщь*НѥсйѪѨѬ$Б"вѮѦѦлМЯУЖКплп+)ЮьИлѧцч+инûМрВѪЖдë"иvѭГаВўѝГѨзхвмб)Ѭгиѫй,поъѡѣкнrѭДкВквѨѭѭгЖџТНѣ/цмфпиЙ)%яоьечпspзкАѬѦмѬуяxn|u#oюнвчп)шrмеЗубжыжѧpфчЕѨѤиѨ"вvЖѭхКЪ?ДѨкчпктьrмеѪ.,Ф оЎАйчѩrЕцѢмрѬБsнїЯАѧьм'едъАчщ{6/nЖ$ѯѬЕ$Б"хѨѦА%ѥЫЯѣѢд'нзојѯкюѬ ллпкКj$хѮѧЕшpгуѪѢѥиИЦ?МБдп+'нмѥпиБиъгрщБЙбзѬrДдБрвѨВѣ)ўСВѪшыво)сѧчфЗи,г эѯП$хrѣѡфѣвмѨАѭй?ЈЗѯюы'ийьѩй%ѤюьекъѯВмбѫrѬ$ѧаеЖНѯнЭ?ѣѪнкьт)жВйкѫръгяяqpЬмВѬѮмѩ"кѨВѫбИџ?ѢzньцйгбѮп%ѪоюелаѯѬм(rѨѤрѥйьѫЙѪ%ЙСФѨ/язтейАкцЛ жаешѥГ($ГАѡйЛ"вНѨГеѮЪТѨzн'фктвЙо%БиэщатѥѮжяѫrВжѥр.vэѭ%ЙЪџЛѦкхчф)”rгаЕеофнзДѥ$хѨѢѨшѨ"сvѭѭчѷџѝѨѦз'цпнмѯыъѩи +нпОѪкпОѨѪ$ѯмсѣАѫчГФЪКzю'ивщмѯйфѯааг вѯкжѬѦѮдѬк.j}#;o!Ђѡкез'зыrерѫдм' нѯpхцѧѨѯыѭпоѯrѬаѦЪЬНКбгнйа%rцнѡезл оѪѦчфѯѢЛ$⁄"пѨѩѮеѩ?ЩЖѧцпкз)лrулЕмйжндѣpхмѯѧѨ$ѦклѣАѦ%ЅЋЃЇv/ц'нзщѬхпѫй,юижѧЗбхѨѬѭ$ѧввѮѠѩлП?ЧѤшнзлб)ѯз%ГегечаѪ~$ЙѢrѥбѩжжѮѨѦ%БТЯѤѢдйцы3)ùНцѮажевкѲ*$Ѳ|x$БраЖКѫмџЪАѢюхчзызВ¼+i/|5<zaэд$ѧЃtхВмлѣ~sхѩЫСПzюй'цызѭнлѬ глпдѥpм$ѨВЗвѪмйvГsиЖЫРЛЛущ'¬Вчѣпйѥя,щёшАë($ГѪѠбѫ"пѮАѭйГљ?‷zгпкпйыМчиѥя,ыузѢѠы$ѯѧЛхЛрьxrьчОљЯЛазмз%)БхпѨуоуиыГpопМѠѪиpа ѬВИоИ3?Лzэптй)жѬцзѭсюрвкѤѠ$йѢrѮдѦжоѪrѡюВСњЖt3(w95ylШ%ѪоиешћѤpо$ѬѨѪьѪс.vяѫпЖ?Чъявц'лшАзоѭ ге лѡѪди~rДдѧаеЖѯАзѮЧўѯzгйчгйеѪ'пuквыиоѡАч*rюѧйѮаеѫѯѣъСљЖѧез'ищзГххѥнэщвкepжяЗѬѠя|"кѨѩѫтГўѝБѤ/мщгма~'фЗегонцГзфѬѥП*pТеВѩѦпѧ3?Бѫзхьо)лrкнА гыемѢѥн$ГѩЗвѡмйxn|u#oѸпхышдйrЧлѩабевзѯpлкѦѯЛпѠ"гѨѩѭзѥ?ЧЙнпгввйrлаѨя,ъ еѡѯчзѢѧѨ$ѭв ѩѩѦтГ1?оѯрцьхх)ѭчлДняааыГ|$фѢГѫдЕпуѭѢsпѦќЬИБк'дмйоѢ+%ѨащехбѧѫдхОrѬ$ѯмвѣВѮцНЯ?АѤдйеф%)ЕхлѤы,ауэЗѥ$фѢГЕиѮррѣАП%ЕСўѡѯж);(y7nw;⁁ Иебъѡѥ$чАВѪ(p‖ ЙrѬлНСЩЛѡ/кз'шыѬопЖ глсеѡАц*r⁆tИѭз ѫБѥиИ?ШГКкдпцыщѪчлѧаюч оѭГс$ѯѢѭаѥпнНЗsдГШТГѮийчктьrбнѧоюжыяqpРкВѮѤ$ѪвкѦНl9 o!

Глава 2. Управление по делам

— Доброе, — Татьяна Романовна поправила очки и потянулась к стопке бланков. — Форма «Б-7», заявление о находке. Вы их где обнаружили?

— Недалеко от своего магазина. Ночью, без ошейников. Бегали вдоль дороги.

Версия дырявая, как старый бредень, но закон на моей стороне: любой гражданин может найти животное и подать заявление. А дальше — дело проверки.

Женщина протянула мне листы — три страницы, графы для заполнения и место для подписи. Я облокотился на стойку и принялся вписывать данные. Почерк у меня разборчивый — привычка ещё с рапортов в прошлой жизни.

— Пр-р-ротокол! — шёпотом прокомментировал Архимед, заглядывая в бланк. — Бюр-р-рократия! Бумажки! Птичка тоскует!

— Тихо, — я ткнул его пальцем в бок. Какаду обиженно щёлкнул клювом, но замолчал.

Пока я заполнял вторую страницу, Арес решил разнообразить ожидание. Повернулся, обнюхал край скамьи, на которой сидел мужчина средних лет с корзинкой, из которой торчала голова белого кролика. И выдохнул прямо на неё. Кролик вжался в дно, а его хозяин побледнел.

— Арес, место, — бросил я, даже не оторвав взгляда от бумаг.

Доберман мгновенно вернулся на позицию. Мужчина прижал корзину к груди и отодвинулся.

Я вернул заполненные бланки Татьяне Романовне. Та пробежала глазами первую страницу, зацепилась за что-то и подняла голову.

— Егерев Денис Валерьевич, ранг С, приручитель?

— Он самый.

— Порода — штурмовой доберман?

— Верно.

Женщина помолчала. Рунная неясыть на столе повернула голову ко мне и мигнула обоими глазами одновременно — выглядело так, будто она подмигивает.

— Штурмовые — это ведь контролируемая порода, — Татьяна Романовна понизила голос, словно сообщала военную тайну. — Их разводят только три лицензированных питомника в стране. Мне придётся вызвать инспектора для осмотра и проверки привязки, прежде чем оформлять.

— Разумеется, — кивнул я. — Я за этим и пришёл. Чем быстрее проверят, тем быстрее оформим.

Татьяна Романовна сняла трубку внутреннего телефона.

— Олег Викторович? Здесь гражданин с двумя штурмовыми доберманами. Заявление о находке. Да, контролируемая порода. Жду.

Повесила трубку и указала на скамью.

— Присядьте. Инспектор спустится через пять минут.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Проведи инспектора»

Задание: Убедите сотрудника УДМФ легализовать штурмовых доберманов, не засветив их криминальное прошлое и вашу стычку с бандитами.

Награда: 500 очков опыта, документы на двух боевых телохранителей.

Штраф за провал: Конфискация питомцев, штраф за незаконное удержание магической породы и долгие, очень скучные беседы со следователями.

Рекомендация: Инспекторы чуют ложь не хуже доберманов и налоговиков. Включайте режим «я просто мимо проходил», господин приручитель.

Учить бывшего опера, как вешать лапшу на уши проверяющим органам? Система, да я сам эту дисциплину преподавать могу.

Сел на свободную скамью у стены. Ника легла справа от меня, вытянув передние лапы и положив на них голову. Арес устроился слева, привалившись массивным боком к моей ноге.

Архимед спрыгнул с моего плеча на спинку скамьи и принялся с интересом разглядывать посетителей. Напротив сидела девушка в клетчатом пальто с рыжим котом в сумке-переноске, рядом — пенсионер с тростью и клеткой, в которой ворчал большой серый попугай.

Жако покосился на Архимеда. Какаду покосился на жако. Две птицы обменялись долгим оценивающим взглядом. Воздух между ними будто заискрил от невидимого статического напряжения.

Серый попугай первым нарушил тишину. Он чуть сдвинулся по жёрдочке, брезгливо дёрнул крылом и выдал скрипучим старческим голосом:

— Понаехали. Хулиганьё.

Архимед аж поперхнулся воздухом. Жёлтый хохолок рефлекторно взмыл, но какаду тут же вспомнил про угрозу лишения орехов. Он вжал голову в плечи, наклонился в сторону клетки оппонента и зашипел:

— Нафталин! Пыльная щётка! Устар-р-ревшая модель!

Жако невозмутимо прикрыл один глаз.

— Тьфу, деревня, — вздохнул он с интонацией уставшего от жизни профессора. — Попка-дурак.

Старый попугай явно просто повторял выученные от хозяина слова, но для Архимеда это стало сродни пощёчине. Назвать его, интеллектуальную птицу, видящую саму Систему, тривиальным «попкой-дураком»?!

— Пр-р-ровокация! — яростно зашептал мой какаду. — Оскорбление чести! Вызов на дуэль! Шёпотом уничтожу! Мор-р-рально раздавлю! Интеллектом подавлю! Белое перо — элита! Ты — серость! Пер-р-рхоть в перьях!

Жако открыл глаз, внимательно посмотрел на брызжущего шёпотом Архимеда, щёлкнул клювом и выдал:

— В очередь, малолетки, в очередь.

Арес перевёл тяжёлый взгляд на серую птицу. Жако, оценив габариты добермана и перспективы этого диалога, благоразумно решил, что дискуссия окончена. Он демонстративно отвернулся к стенке и принялся меланхолично вычёсывать перья на грудке, полностью игнорируя окружающий мир.

Архимед воспринял это как капитуляцию. Гордо выпятил белую грудь, распушился и победно зашептал мне прямо в ухо:

— Нокаут! Чистая победа! Вр-р-раг бежал, свер-р-ркая пятками! Слился! Птичка — чемпион! Безоговор-р-рочная капитуляция! Несите кубок! Готовьте ор-р-рехи победителю!

Пенсионер, сидевший рядом с клеткой «побеждённого» жако, вздохнул, опираясь обеими руками на набалдашник своей трости. Он перевёл сочувствующий взгляд с напыжившегося Архимеда на меня и покачал головой.

— Ваш тоже болтает без умолку? — спросил он с интонацией товарища по несчастью. — Сочувствую.

Я легонько щёлкнул триумфатора по клюву.

— Ничего, справляемся, — улыбнулся пенсионеру. — У меня имеются безотказные методы воспитания.

Затем повернулся к Архимеду:

— Правда?

Какаду возмущённо распушил хохолок.

— Тир-р-рания! Абьюз! Рукопр-р-рикладство! Птичка будет жаловаться в Гаагу! Засужу! Деспот!

По коридору простучали ботинки. Из бокового прохода вышел мужчина лет сорока пяти в форменном кителе УДМФ — тёмно-зелёном, с четырьмя капитанскими звёздами на погонах и шевроном с грифоном на правом рукаве.

Широкоплечий, с усами и цепким взглядом. На поясе — портативный мана-сканер в кожаном чехле и кобура с табельным. За ним по пятам трусил питомец — кряжистый бульдог с бледно-голубыми глазами и едва заметным свечением в складках на морде. Бульдог двигался обстоятельно, по-хозяйски, когти цокали по кафелю в ритме марша.

Инспектор остановился в паре метров от меня. Окинул взглядом обоих доберманов.

— Инспектор Бызов Олег Викторович, — представился он. — Вы нашли этих собак?

Я подтвердил и поднялся, доберманы встали по бокам. Архимед перепорхнул на моё плечо.

Бызов присел на корточки перед Никой. Протянул тыльную сторону ладони — грамотно, без суеты, давая собаке инициативу. Ника обнюхала его пальцы, скользнула носом по запястью, зафиксировала запах бульдога и спокойно отвернулась. Ей хватило полутора секунд.

— Породу вижу, — инспектор выпрямился. — Штурмовые. Хорошие экземпляры. Таких собак просто так на дороге не теряют.

— Тем удивительнее, что потеряли, — ответил я с непроницаемой миной.

Бызов хмыкнул и расстегнул чехол на поясе. Извлёк сканер — компактный приборчик с маленьким экраном на рукоятке.

«Аура-3К». Стандартная модель. Читает мана-профиль, определяет ранг, навыки и, главное, следы привязки. Идеальный инструмент для бюрократов, желающих испортить вам день.

— Если кто-то заявлял об их пропаже, — Бызов включил прибор, тот коротко пискнул, — мы увидим это по базам. Но сначала поищем привязку. Если она есть, наши специалисты смогут пройти по связующей нити и найдут владельца.

Сканер посветил на спину собаки. Инспектор нахмурился. Повёл прибором по грудной клетке, задержался под диафрагмой, где крепится привязка. Экран мерцал ровным зелёным светом — норма.

— Хм, — Олег Викторович провёл по усам. — Чисто. Следов привязки нет. Ни свежих, ни застарелых.

Я пожал плечами с видом «а я о чём». Бызов повторил процедуру с Аресом. Результат идентичный.

— Ни следа, — повторил инспектор и выключил прибор. — Порода контролируемая, но хозяина нет и, судя по каналам, никогда и не было. Странно.

Бульдог у его ног тихо гавкнул — одобрительно, как мне показалось. Бледное свечение в складках на его морде вдруг налилось ярким неоном. Пёс шумно втянул носом воздух, уставившись на моих доберманов тяжёлым взглядом.

Ника и Арес даже не пошевелились, но в их тёмных глазах синхронно полыхнуло багровое пламя.

Дзынь! Внимание!

Попытка ментального сканирования!

Навык «Телепатическая сцепка» ваших питомцев успешно сбил бульдогу фокус. Пусть эта синяя лампочка ищет сигнал в другом месте.

Я выразительно поднял бровь, в упор глядя на Бызова. Попытка прощупать чужих собак магией без предупреждения — это, мягко говоря, вопиющее нарушение этикета. А в кругах профессиональных кинологов — ещё и повод для очень жёсткого разговора.

Инспектор ни единым мускулом не дрогнул: знал, что лёгкое поверхностное считывание следов не оставит. Он застегнул чехол сканера на поясе, сделал вид, что его бульдог просто так работает новогодней гирляндой посреди коридора, и деликатно кашлянул в кулак.

— Пройдёмте ко мне в кабинет, Денис Валерьевич. Нужно заполнить ещё пару форм.

Архимед, молчавший рекордно долго, ёрзал на моём плече. Я чувствовал, как когти нервно перебирают ткань куртки. Какаду терпел изо всех сил, но в глазах уже блестел зудящий комментарий, готовый вырваться на свободу при первой возможности.

Я отвесил ему ещё один щелчок по клюву и шагнул за инспектором. Кабинет выглядел так, словно здесь обитает маньяк-перфекционист. Никакого казённого хаоса. На массивном столе высились идеально ровные стопки папок и документов. Даже ручки в органайзере стояли строго по росту, а корешки дел смотрели в одну сторону. С такими педантами договариваться сложнее всего.

— Присаживайтесь, — инспектор указал на стул, а сам опустился в своё рабочее кресло.

Пока я устраивался, он пододвинул к себе клавиатуру, щёлкнул мышкой, выводя монитор из спящего режима, и принялся методично вбивать данные с моих бланков.

— Возможно, собаки из нелегального разведения, — рассуждал Бызов. — Питомники иногда выбраковывают помёт, если щенки агрессивны. Или контрабанда. Провезли через границу, потеряли при транспортировке. Всякое бывает.

— Вариантов масса, — согласился я. — Мне важно одно: пока хозяин ищется, собаки должны содержаться в надлежащих условиях. У меня зоомагазин, опыт и ранг С приручителя. Могу обеспечить и уход, и контроль.

Бызов глянул на доберманов. Оба сидели по бокам от меня и смотрели на него спокойными глазами. Ника чуть склонила голову — так собаки делают, когда прислушиваются к интонации собеседника. Арес следил за бульдогом, а тот лёг возле шкафа и зевнул, тщательно демонстрируя, что ничего плохого не замышляет.

— Пр-р-римерные собачки! — тихонько выдал Архимед, уже физически изнемогая от молчания. — Отличники боевой подготовки! Достойны мр-р-раморного пьедестала!

Олег Викторович посмотрел на какаду и разгладил усы. Потом откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы в замок.

— Денис Валерьевич, — начал он мягко, с отеческой интонацией. — Я внимательно изучил ваши документы в базе. Вы, безусловно, талантливый молодой человек. С-ранг в вашем возрасте — это серьёзно. Но вы получили его буквально на днях, а до этого, простите за прямоту, всю жизнь проходили пустым.

Бызов постучал указательным пальцем по столешнице, привлекая моё внимание к этому факту.

— И у вас нет профильного образования. Ни зоофака МГАМИ, ни даже базовых курсов кинологов-укротителей. Вы — самоучка. Унаследовали магазин, торгуете кормами, разводите хомячков. А это, — он выразительно кивнул на доберманов, — штурмовая порода. Боевые единицы. Без должного контроля, без сертифицированной дрессуры они могут представлять колоссальную угрозу для общества.

Я слушал его, сохраняя на лице вежливое, чуть наивное выражение, а про себя морщился. В моём мире вот так с ходу собрать на гражданина полное досье тоже можно. Не в пару кликов, но достаточно быстро — пробить по ИБД-Ф, поднять справки из ГИАЦ, запросить данные регистрационного учёта... Но для этого нужны основания. Подозрение в совершении преступления, например. Так что либо здесь всё гораздо проще, либо я автоматически под подозрением. Ставлю на второе.

— Поэтому, исключительно ради вашей же безопасности и безопасности окружающих, — продолжил Бызов, всем видом излучая искреннюю заботу, — мы временно поместим этих собачек в наш питомник УДМФ. До выяснения всех обстоятельств. Как только найдётся хозяин, или если вы пройдёте официальную сертификацию... тогда и вернёмся к разговору. А пока им лучше побыть у профессионалов.

Ну да, конечно. Я эту бюрократическую поэзию могу с закрытыми глазами декламировать задом наперёд. Собак заберут в вольеры управления, через недельку тихонько оформят как «невостребованных», а ещё через месяц эти идеальные телохранители окажутся на даче у какого-нибудь заместителя министра или генерала. Такие активы на дороге не валяются.

— Р-р-рейдерский захват! — не выдержал Архимед, до боли вцепившись когтями мне в плечо. Режим тишины дал сбой. — Отжимают пёсиков! Кор-р-рупция! Птичка будет жаловаться в пр-р-рокуратуру! Звоните адвокатам! Беспр-р-редел!

Я поднял руку и погладил какаду по перьям, призывая к спокойствию. Затем посмотрел Бызову в глаза. Спокойно. Жёстко. Без суеты.

— Олег Викторович, давайте говорить как профессионалы. Вы ведь опытный кинолог, верно? Ваш бульдог отлично вышколен.

Бызов чуть подобрался. Лесть пополам с профессиональным признанием всегда работает безотказно.

— Допустим, — осторожно сказал инспектор.

— Вы сами сканировали моих собак в коридоре. Ваш прибор показал, что магической привязки нет. Никаких подавляющих ошейников, никаких рунных печатей подчинения. Они свободны от магии контроля.

Я чуть повернул голову. Голос не повышал, даже интонацию не сменил.

— Ника. Арес. Смирно.

Собаки, до этого расслабленно сидевшие на полу, мгновенно вытянулись в струну. Ни единого лишнего движения, только одновременный поворот голов перед собой.

— Лежать.

Два мускулистых тела бесшумно и одновременно опустились на пол.

— Охрана.

Доберманы развернулись, перекрывая подходы ко мне. Шерсть на загривках встала дыбом, из пастей вырвался едва слышный рык. Бульдог инспектора у шкафа нервно поджал хвост и постарался слиться с мебелью.

Я щёлкнул пальцами.

— Вольно.

Ника и Арес тут же расслабились, вильнули купированными хвостами и вернулись в исходное положение по бокам от моего стула. Идеальные статуи. Я снова перевёл взгляд на инспектора. Тот сидел, слегка приоткрыв рот.

— Они выполняют сложнейшие команды без ментального поводка, инспектор. На чистом авторитете, психологии и понимании иерархии стаи. Вы прекрасно знаете, насколько сложно добиться такого от штурмовой породы. Если вы заберёте их в казённый изолятор, посадите в тесные клетки — они испытают колоссальный стресс. В лучшем случае они замкнутся. В худшем — порвут ваших дежурных, потому что не признают в них вожаков. Вы готовы взять на себя личную ответственность за порчу элитных животных и производственные травмы персонала?

Бызов молчал. Его взгляд скользил по идеальной стойке доберманов. Как специалист, он не мог не оценить ювелирную работу. Затем он бросил короткий, едва заметный взгляд на своего питомца.

Я уловил лёгкое, почти невесомое колебание маны в воздухе — безмолвный ментальный приказ.

Светящиеся складки на морде бульдога мгновенно вспыхнули. Не ленивое прощупывание, как в прошлый раз, а жёсткий, направленный таран. Бульдог пытался грубо взломать сознание Ники и Ареса, нащупать скрытые нити моего контроля, сорвать их идеальную выдержку и заставить огрызнуться.

Провокация чистой воды. Но ударить бульдога в ответ своей магией нельзя — следы воздействия тут же зафиксируют сканером и используют против меня.

Значит, будем играть от обороны. Глухой и непробиваемой.

Я не сдвинулся с места, лишь мысленно потянулся к своему ядру. Сорок единиц Воли — это не только цифра в интерфейсе, это монолит. Я собрал эту силу в единый кулак, соединил с маной и резко развернул над разумом своих собак непроницаемый купол, отсекая их от внешнего давления.

Дзынь! Ваш навык «Ментальный щит» эволюционировал!

Теперь он перешёл из пассивного состояния в активное. Вы можете сознательно ставить защиту в радиусе действия Восприятия.

Получено опыта: 300

Характеристика Воля повышена на 3 очка!

Текущее значение: 43

Ментальный щуп бульдога с размаху влетел в мой щит — и рассыпался в пыль. Пёс инспектора жалобно заскулил, попятился, заскреб когтями по ламинату и замотал головой. Свечение на его морде потускнело до жалкого мерцания. Ника и Арес под моей защитой даже ухом не повели.

Бызов дёрнулся в кресле, едва не опрокинув органайзер с ручками. Лицо инспектора вытянулось, глаза расширились от неприкрытого потрясения. Похоже, благодаря связке со зверем он только что на собственной шкуре ощутил отдачу.

Ощутил, как его служебный пёс расшиб лоб о ментальную броню двадцатилетнего продавца кормов. Броню такой плотности, какая бывает разве что у ветеранов спецназа.

Я чуть склонил голову набок и вежливо улыбнулся.

— Как видите, Олег Викторович, психика у собак абсолютно стабильная. Никакой агрессии на внешние раздражители.

Следующие несколько секунд я дал ему на осознание. Превышение должностных полномочий с использованием служебного магического животного. В моём прежнем мире за такое вышибали из органов без пенсии, а в этом — местное УСБ с удовольствием сожрёт капитана с потрохами, стоит мне только написать жалобу и потребовать сканирование. И судя по выступившей испарине на лбу Бызова, он только что в полной мере осознал свои карьерные перспективы.

Я забросил ногу на ногу и продолжил:

— Давайте договоримся так. Я предлагаю вам идеальный, абсолютно законный вариант. Собаки остаются у меня на содержании. Бесплатно для государства. Я прямо сейчас пишу расписку, что несу за них полную уголовную и материальную ответственность. Вы ставите галочку по регламенту, начальство довольно, бюджетные средства на них не тратятся. Все в плюсе. И никаких покусанных стажёров и слетевших звёзд с погонов.

Последнюю фразу я произнёс очень доходчиво.

Дзынь! Бюрократическая броня инспектора дала критическую трещину!

Примечание: Майор, вы сейчас давите на бедного капитана так, будто он у вас на допросе с поличным. Ещё немного, и он сам признается в краже этих собак. Сжальтесь над человеком.

«Человек сам напросился, любимая».

— Ладно, Егерев, — выдохнул инспектор. — Давайте оформим документы.

Я благодушно кивнул. Сначала пошёл акт осмотра животных, потом моя расписка. После мы вернулись к стеклянному окошку Татьяны Романовны. Инспектор продиктовал ей результаты — она вбивала данные в компьютер, поглядывая поверх очков на доберманов.

— Значит, так, — Бызов повернулся ко мне. — Процедура стандартная. Фотографии обеих собак будут размещены на сайте УДМФ и на информационных стендах районных отделений. Срок экспозиции — тридцать календарных дней. Если за это время прежний владелец, заводчик или иное уполномоченное лицо обратится с обоснованной претензией и подтвердит право собственности, животные будут переданы ему.

Недолго. У нас на это даётся полгода.

Если кто-то из ОПГ Шрама ещё жив, то эти объявы они вряд ли увидят — им просто не до того. Но если даже узнают… Официально бандиты сунуться не посмеют — не будут же они писать заявление о краже нелегального боевого оружия. А если решат заглянуть неофициально... что ж, добро пожаловать в мой зоомагазин. Мы с собачками будем рады гостям, да и богомол всегда голоден.

— А если за месяц тишина? — уточнил я.

— Тогда оформляете полноценную регистрацию на своё имя. С привязкой, ветпаспортами и всем пакетом. Но до этого момента, — он постучал пальцем по стойке, — мы выдаём вам временное разрешение на содержание. Оно даёт право на выгул, транспортировку и оказание ветеринарной помощи. Фактически — полные права, кроме продажи и передачи третьим лицам.

Татьяна Романовна распечатала два листа на бланке с водяными знаками, расписалась и подала инспектору. Бызов держал ручку на секунду дольше, чем нужно. Молча зыркнул на меня. Потом коротко чиркнул подпись. Женщина шлёпнула гербовую печать УДМФ и протянула мне.

Я взял документы. Плотная бумага с тиснёным грифоном, регистрационный номер, мои данные, описание животных. «Временное разрешение на содержание безнадзорного магического животного контролируемой породы».

Заверенная бумага с печатью — ровно то, что мне нужно. И без помощи синдиката, что особенно ценно. Боевая собака с фальшивыми документами — это не охрана, а ходячая статья за незаконное хранение оружия. Да, у меня будут и более опасные звери, тот же Коша, например. Но они проходят просто как домашние любимцы, а не рабочие инструменты.

Дзынь! Квест «Проведи инспектора» выполнен!

Условия соблюдены: Инспектор УДМФ условно добровольно выдал вам нужные бумажки.

Награда: 500 очков опыта.

Бонус за стиль: 100 очков опыта.

Примечание: Поздравляем, товарищ майор! Вы только что легализовали краденое имущество ОПГ прямо в кабинете госслужащего с помощью шантажа и понимания законов. Коррупционеры нервно курят в сторонке, конспектируя ваши методы.

«Зато теперь мои псы чисты перед законом».

— Фотографии сделаем здесь же, — Бызов указал на стену, где висел белый фон и стояла камера на штативе. — Для сайта. Поставьте собак в стойку.

По моей команде Ника и Арес сели перед объективом бок о бок, в идеальной выставочной позе. Головы подняты, уши торчком, корпуса параллельны. Два бронзовых изваяния в чёрной шерсти.

Вспышка. Ещё одна.

— Идеально стоят, — заметил Бызов, убирая камеру.

— Просто умные собаки, — невозмутимо сказал я.

— Ум-м-мницы! — подтвердил Архимед. — Модели! Кар-р-рьера! Обложка «Вог»! Птичка — фотограф!

Бызов покачал головой, старательно сохраняя лицо.

— Попугай у вас... колоритный.

— Это вы ещё его ночных концертов перед сном не слышали, — я убрал документы во внутренний карман.

Руки мы друг другу не пожали.

Глава 3. Семья для птички

Подсобка покрылась инеем.

Не вся, но гораздо в большей степени, чем я разрешал одному пингвину. Тонкая ледяная корка тянулась по линолеуму от порога ванной до дивана, превращая пол в каток. Хорошо ещё, что вернулся я в магазин через главный вход, иначе бы навернулся.

Температура в помещении просела градусов на пятнадцать — дыхание вырывалось белыми облачками, а вокруг гудящей под потолком люминесцентной лампы закружилось морозное гало.

Посреди этого арктического великолепия стоял Шкипер.

Полтора метра безупречной осанки, чёрный фрак, белоснежная грудь, жёлтые пятна по бокам головы — словно знаки отличия на парадном мундире. Пингвин не шевелился. Не суетился. Не выказывал ни малейшего интереса к вернувшемуся хозяину. Он просто стоял, чуть запрокинув голову, и смотрел прямо перед собой с выражением, которое я видел только у генералов на смотре — и то не у всех.

Воздух вокруг него струился, как над раскалённым асфальтом, только наоборот. Потоки ледяной маны стекали по гладким перьям, закручивались у широких лап и расползались по полу морозными узорами. Там, где они касались стеллажей, на металлических ножках проступал иней.

Я подтащил табурет, сел напротив и уставился на пингвина.

— Ну, здравствуйте, Ваше Величество, — сказал я, выдыхая пар. — Поговорим?

Шкипер с достоинством опустил взгляд. Посмотрел на меня так, будто официант принёс не ту рыбу. По каналу пришла волна: «Говори. Я, возможно, снизойду и выслушаю».

— Ситуация простая. Мы договаривались: ты не превращаешь мою подсобку в морозильную камеру, а я обеспечиваю тебе свежую скумбрию дважды в день. Скумбрия была?

Шкипер чуть шевельнул ластом.

— Была. И что я вижу? — обвёл рукой обледеневшее помещение. — Каток. На моём диване наледь. На кормах — слой снега.

Пингвин моргнул. В мою голову транслировалось кристально чистое: «Мне жарко».

— Угла в ванной тебе уже мало, да? Решил устроить набег и отвоевать больше территории под филиал Антарктиды?

Шкипер задумался. Потом прислал что-то похожее на извинения. Не особо искреннее, но всё же.

— Ладно, давай обсудим более глобальный вопрос. Магазин могут проверить в любой день. Инспекция, ревизоры, силовики — кто угодно. И если они застанут здесь незарегистрированного B-рангового пингвина, который превращает сантехнику в айсберги, нам конец. Мне нужна возможность убрать тебя в Питомник мгновенно. А для этого ты должен принять привязку.

Шкипер выпрямился ещё сильнее — хотя, казалось бы, куда ещё. Клюв задрался к потолку под таким углом, что можно собирать дождевую воду.

В мой мозг хлынул поток образов. Бескрайняя льдина под свинцовым небом. Колючий ветер, несущий снежную крошку. Простор, от которого захватывает дух. Морозный воздух, обжигающий лёгкие, и ощущение абсолютной, первобытной свободы.

А потом — резкая, почти обидная смена кадра. Тесная подсобка с гудящей лампой. Тёплая атмосфера. Крохотный ледяной грот в ванной, ограниченный защитными рунами. Мёртвая корюшка на блюдечке. Никакого азарта погони, никакого удара клювом по скользкой серебристой спине в холодной воде.

Шкипер смотрел на меня и транслировал финальный образ: он сам, стоящий посреди этого магазина. Чужой, одинокий и бесконечно далёкий от всего, что делает пингвина пингвином.

«Не готов», — пришло по каналу. Не злобно и без капризов. Просто факт. Я вздохнул. Нельзя заставить кого-то уважать тебя силой. Ни человека, ни зверя. Подчинить можно. Уважение приходит только добровольно.

— Понял тебя, Шкипер, — я поднялся со стула. — Тогда подождёшь. Будет тебе достойный хозяин. Обещаю. А пока отправляйся в стазис.

Пингвин чуть опустил клюв. Я положил ладонь ему на грудку. Пальцы тут же онемели от избытка свежести. Через мгновение Шкипер растворился в белом сиянии, уходя в пространственный карман.

— Ко-ко-ко, — веско произнесла Ряба из своего угла.

Курица восседала в гнезде, расправив бирюзово-перламутровые перья. Маховые отливали аметистом в свете лампы, а на алом гребне играли золотые искры. Ряба наблюдала за сценой, как матёрая домохозяйка, которая всегда знала, что этот пингвин тут не приживётся.

— Согласна, да? — я присел рядом с ней. — Одобряешь решение руководства?

— Ко-ко! — подтвердила несушка и привстала, демонстративно обнажив содержимое гнезда.

Под тёплым пухом лежало яйцо. Зелёное, размером с крупное гусиное, покрытое тонкой вязью золотых светящихся рун. D-ранг, хорошее качество. Уже седьмое, кстати. Пора их пустить в дело или продать. Руны мерцали ровно и спокойно, складываясь в узоры, напоминающие сплетённые ветви.

— Умница, — я осторожно подсунул ладонь под тёплую скорлупу и извлёк яйцо. — Продуктивная ты у нас девица. А теперь иди в зал, погрейся. Нечего здесь гузку морозить.

— Кудах! — Ряба горделиво тряхнула хвостовыми перьями и выбралась из гнезда.

Я убрал яйцо в Инвентарь. Потом развернулся к стеллажам.

Ильич не подвёл. Ровно в девять ноль-ноль к магазину подкатил дребезжащий фургончик рыночной доставки, и грузчик затащил в подсобку клетки, контейнеры и переноски. Теперь вся эта живность расселилась по стеллажам.

Восемь кроликов сидели в двух просторных клетках: два пегих, три белых, два рыжих и один пятнистый — этот оказался самым наглым, немедленно перевернул поилку и принялся грызть прутья. Мыши, крысы и хомячки — суммарно полсотни мелких тушек — копошились в остальных контейнерах. Шуршание наполнителя, скрежет колёс, тихий писк и характерное хомячье хрумканье кормом сливались в непрерывную симфонию.

Коша лежал на полу справа от стеллажа и не отрывал взгляда от клеток. Зрачки расширились до предела. Кончик скорпионьего хвоста постукивал по линолеуму. По эмпатическому каналу шло эхо: «Мышь. Мышь. Кролик. Мышь. Хомяк. Кролик. Мышь побольше...»

Фурия устроилась слева, положив массивную голову на передние лапы. Тёмно-бурый мех на загривке чуть подрагивал. Росомаха облизнулась — длинный розовый язык прошёлся по верхней губе и скрылся, оставив влажный след на усах. Её глаза лучились мечтательным предвкушением.

Два хищника. Пятьдесят восемь единиц пахучего, шуршащего корма. И только я между ними.

— Даже не думайте, — я развернулся лицом к обоим и вложил в голос стальной приказ. — Это товар. Не еда. Ни одного кролика, ни одной мыши, ни одного хомяка. Ясно?

Коша скосил на меня глаз и выразительно вздохнул. Фурия отвернулась и уткнулась носом в собственный хвост, показывая, как глубоко обижена на гастрономические превратности судьбы.

— Шведский стол! — Архимед спланировал с полки на ближайшую клетку с кроликами и уставился вниз. — Фуршет! Всё включено! Мясоеды в пр-р-редвкушении! Птичка рекомендует салат!

— Архимед, слезь с клетки.

— Птичка не мясоед! — какаду возмущённо перелетел на мою руку. — Птичка вегетар-р-рианец!

— Расскажи это курице, которую ты сожрал в данже.

— Птичка осознала ошибки! Пр-р-росто смотрит! Эстетическое удовольствие! Живая галер-р-рея!

Я проверил поилки и кормушки. Сено свежее, гранулы насыпаны, вода чистая. Белые мыши обживали территорию, выстраивая иерархию мелкими тычками и пищанием. Хомяки набивали защёчные мешки. Рыжий кролик встал на задние лапы и потянулся к моей ладони, шевеля носом.

Открыл клетку и почесал его между ушами, он прижал их к спине от удовольствия.

— Красивый парень, — сказал я. — Тебя первым купят. Вот увидишь.

Коша демонстративно закрыл глаза. Мол, раз нельзя есть, то он этих кроликов и знать не желает. Росомаха ещё разок глянула и тоже потеряла интерес. Но одно ухо осталось развёрнуто в сторону клеток.

— Фурия, я вижу твоё ухо, — предупредил я.

Ухо неохотно прижалось к голове.

***

Торговый зал грохотал.

Белочка галопировала вдоль и поперёк свободного пространства, как козлёнок. Волнистая грива развевалась за спиной, крохотные копытца выбивали по линолеуму дробь. Лошадка мотала головой, раздувая ноздри, и казалась абсолютно счастливой.

Следом нёсся Зефир. Далматинец пытался ухватить Белочку за хвост. Лис не отставал. Прыг завершал кавалькаду. По его золотистой шёрстке пробегали электрические искорки, и в точках приземления оставались крохотные статические разряды.

Белочка заложила крутой вираж у витрины с витаминами. Зефир не вписался, проехал по полу на заднице и с грохотом влетел в стойку с когтеточками. Две штуки рухнули ему на спину. Далматинец вынырнул из-под них, отряхнулся и с тем же радостным визгом помчался дальше.

— Ипподром! — заорал Архимед, перелетая на карниз. — Скачки! Ставки пр-р-ринимаются! Белая лошадь — фаворит! Пятнистый — аутсайдер! Тушканчик — вне конкур-р-ренции! Птичка — комментатор-р-р!

— Спортзал закрывается, — объявил я и перехватил Зефира под пузо на втором круге. Щенок повис в моих руках, продолжая перебирать лапами в воздухе. — Белочка, стоять.

Пони затормозила всеми четырьмя копытами, проскользив по линолеуму ещё полметра. Прижала уши и уставилась на меня невинными глазами. Бока тяжело раздувались.

— Молодец. Ведите себя прилично, а то всех распродам к чертям и буду жить спокойно.

Я отпустил Зефира и полез под прилавок. Достал картонную коробку, которую доставили полчаса назад. На ней крупным шрифтом значилось: «ЗооКомфорт: Лазалка для ленивцев. Модель Л-340. Натуральное дерево, сизаль, хлопковые лианы».

Внутри обнаружились два основных столба из шлифованного бука. Шесть поперечных перекладин разной толщины — имитация ветвей. Моток плетёных «лиан» с карабинами на концах. Льняной гамак на стальных кольцах, крепёжный набор: дюбели, усиленные L-образные кронштейны, шурупы по дереву. Плюс инструкция на четырёх языках.

Пробежал глазами схему сборки и потянулся к ящику с инструментами. Перфоратор, набор свёрл, аккумуляторный шуруповёрт, гаечный ключ на тринадцать и уровень.

Белочка тут же подошла и сунула нос в коробку. Потянула зубами хлопковую лиану.

— Не для тебя, — я убрал верёвку из зоны досягаемости. — Лис, присмотри за мелочью.

Фенек сел у прилавка, обернув хвостом лапы, и навострил уши в сторону Зефира, который уже грыз мой тапочек.

Я выбрал угол между стеллажом с кормами и витриной с препаратами — здесь конструкция никому не помешает и будет видна от входа. Приложил к стене уровень, отметил карандашом точки крепления для кронштейнов.

Перфоратор взвыл, вгрызаясь в кирпич за штукатуркой. Рыжая пыль посыпалась на линолеум.

— Р-р-ремонт! — Архимед перелетел подальше от шума. — Стр-р-ройка века! Пыль! Грязь! Шум! Птичке нужна каска!

Белочка шарахнулась от перфоратора и спряталась за прилавок. Прыг сиганул под потолок, приземлился на карниз, испугав попугая, и оттуда сверкал чёрными глазами.

Забил пластиковые дюбели и намертво прикрутил кронштейны мощными болтами-глухарями, орудуя гаечным ключом. На них вертикально установил два основных столба. Горизонтальные перекладины-ветки вставил в пазы на разной высоте, фиксируя каждую парой шурупов.

Хлопковые лианы развесил между ветками, пристегнув карабины к стальным петлям. Гамак закрепил последним — продел кольца через верхние крючки и подтянул узлы, чтобы ткань слегка провисала.

Проверил конструкцию на прочность: качнул, повис на перекладине всем весом. Скрипнуло, но выдержало.

— Готово, — я отступил на шаг и вытер лоб тыльной стороной ладони.

Получилось неплохо. Маленькое дерево в углу магазина: толстые сучья, лианы-качели и уютный гамак наверху. Не хватало только зелени — но это дело Агро-Мага и пары дней. Потом, когда магазин расширится, придётся всё переделать, но зато сейчас зверя можно не держать взаперти и припахать к работе.

Я активировал Питомник. В руках возникло очень расслабленное тело.

Кристальный ленивец весил килограммов семь-восемь и ощущался, как тёплый мешочек с песком, обёрнутый в длинную шерсть. Светлая «маска» на морде делала его похожим на задумчивого енота-философа. Передние конечности с серповидными когтями безвольно свисали. Глаза оставались закрыты. Друза аметистовых кристаллов на спине тускло поблёскивала в такт глубокому дыханию.

— Ватт, подъём, — я поднёс его к конструкции.

Ленивец приоткрыл один глаз. Осмотрел жилище. Закрыл глаз обратно. По эмпатическому каналу пришёл тягучий образ: ветка, солнечный свет, полная неподвижность. Одобрение.

Я подсадил его на среднюю перекладину. Когти Ватта мёртвой хваткой сомкнулись на буковой ветке, задние лапы обхватили столб. Ленивец повис вниз головой, покачнулся и замер. Кристаллы на спине мигнули чуть ярче — зверь начал впитывать рассеянную ману из воздуха.

Потом я достал из-под прилавка контейнер с нарезанным бататом, листовым салатом и парой ломтиков спелой груши. Поставил на ближайшую полку, на уровне его морды. Ватт открыл оба глаза, нехотя повернул голову и потянулся к груше. Тянулся он долго, я успел отнять у Зефира обувь и заменить на мячик.

Челюсти ленивца сомкнулись на ломтике. Он жевал с закрытыми глазами, капая соком на шерсть, и выглядел воплощением безмятежности и дзена.

— Пр-р-рофессиональный бездельник! — Архимед перелетел на соседний стеллаж. — Спит! Ест! Спит! Идеальная жизнь! Птичка завидует! Хочу в гамак!

— Ты там и пять минут не пролежишь, умрёшь от скуки, — заметил я.

— Дискр-р-риминация! Антиптичий расизм!

Зефир, разумеется, немедленно полез знакомиться. Встал на задние лапы, упёрся передними в столб и сунул нос к висящему вниз головой ленивцу. Ватт с невообразимой медлительностью повернул голову, посмотрел на далматинца и моргнул. Один раз. За три секунды. Зефир завилял хвостом, лизнул ленивца в нос и получил в ответ полное равнодушие. Щенок не понял, расстроился и убежал жевать когтеточку.

Белочка подошла осторожнее. Вытянула шею, обнюхала свисающего Ватта и тихонько фыркнула. Ватт даже ухом не повёл. Пони потеряла интерес и отошла к углу, где я оставил ей горку сена.

***

Колокольчик над дверью звякнул.

Я обернулся. В дверном проёме стояла молодая пара: парень в джинсовой куртке и кроссовках, девушка в лёгком бежевом плаще, под мышкой — свёрнутый зонт.

Зефир среагировал первым. Пятнистый снаряд с радостным визгом метнулся ко входу, проскользил по линолеуму и ткнулся мокрым носом прямо в ботинки девушки. Та охнула и покачнулась.

— Осторожно! — парень подхватил её за локоть.

Следом, цокая копытцами, из-за стеллажа вылетела Белочка, промчалась между ног парня, сделала круг и скрылась за прилавком. Прыг перемахнул через головы посетителей по стене, оставив за собой лёгкий треск статического разряда. Девушка прижалась к спутнику.

— Добрый день, — я шагнул вперёд, перехватил тушканчика и убрал в террариум. — Простите за бурную встречу. Проходите, не бойтесь, тут безопасно. Ну, относительно.

— Это всё ваши? — парень посмотрел на Зефира, на Славика в аквариуме, на сидящего на кассе Архимеда и на висящего в углу ленивца с кристаллами на спине.

— Мои, — подтвердил я. — Чем могу помочь?

Девушка выглянула из-за плеча парня и увидела Ватта. Глаза расширились.

— Ой. Он висит вниз головой. Это настоящий зверь?

— Более чем, — улыбнулся я. — Кристальный ленивец. Но он не продаётся. Можете погладить, если захотите, только двигайтесь медленно, он не любит суету.

Парень протянул руку и осторожно провёл пальцем по серой шёрстке. Ватт даже не шевельнулся.

— Тёплый, — сказал парень удивлённо. — И камни гудят.

— Аккумулирует ману, — пояснил я. — Можно заряжать кристаллы для приборов. Расценки вон там, — кивнул на бумажку на стене возле лазалки. — Так что вас ко мне привело?

Они переглянулись. Парень заговорил первым:

— Мы недавно поженились. Переехали в новую квартиру на Русаковской. Хотим завести кого-нибудь... домашнего. Не знаю, собаку, может. Или птицу. Мы не решили. Увидели вашу вывеску и зашли.

— Вывеска кр-р-расивая! — немедленно сообщил Архимед. — Птичкин порт-р-рет! Шедевр! Произведение искусства!

Девушка вздрогнула.

— Он разговаривает?!

— К сожалению, да, — вздохнул я. — Не обращайте внимания. Итак. Квартира, молодожёны. Кто-нибудь из вас инициирован?

— У меня Е-ранг, третий уровень, — отозвался парень. — Катя пустая.

Девушка чуть поморщилась от слова «пустая», но промолчала.

— Аллергия на шерсть, перья, пыльцу?

— У меня на кошек, — призналась Катя. — Глаза слезятся.

Кот отпадает. Я задумался. Двушка, аллергия, один маг, одна без дара. Нужно что-то компактное, гипоаллергенное и полезное в быту.

— Подождите секунду.

Я подошёл к стеллажу, на котором стояли клетки с волшебными канарейками. Каждая птица со своим уникальным навыком.

— Скажите, Катя, ваша квартира выходит окнами на проспект?

— Да, шумно ужасно, и воздух... сами понимаете.

Я снял с полки клетку и поставил на прилавок. Мысленно обратился к нежно-лимонной птичке, отделив её от подружек.

— Знакомьтесь, — я открыл дверцу. — Мадам «Кислородный Насос». Фито-сила. Её пение очищает воздух в радиусе двух метров, а при усилении — во всей комнате.

Канарейка выпорхнула, села на край клетки и огляделась. Крохотная, можно в кулаке зажать, с блестящими глазками и пёрышками цвета весеннего солнца. Она расправила крылья, взъерошилась и запела.

Трель начиналась тонко, будто серебряная нить. Потом голос набрал силу, и мелодия заполнила торговый зал. Но главное происходило не со звуком, а с воздухом. Спёртый дух, замешанный на запахе кормов, наполнителя, собачьей шерсти и бальзама «Аурум», начал меняться. Словно кто-то распахнул окно в сосновый бор после грозы.

Катя первой среагировала. Она втянула воздух полной грудью, а на лице проступило недоверчивое изумление.

— Подожди... Ты чувствуешь? — она схватила мужа за руку. — Как будто... свежо. По-настоящему свежо. Как на даче, у речки.

Канарейка перелетела на мой палец и продолжила петь. С каждой секундой воздух становился прозрачнее. Даже давление в висках, которое я списывал на бессонную ночь, отпустило.

Парень несколько раз глубоко вдохнул, покрутил головой.

— Ничего себе. Это она такое творит?

— Она, — подтвердил я. — Волшебный Певун. E-ранг. Её пение разлагает углекислый газ и вредные примеси, насыщает воздух кислородом. Для двушки на загазованном проспекте — то, что доктор прописал. Не линяет, практически не пахнет, ест зерносмесь и насекомых, занимает минимум места.

Канарейка тем временем вспорхнула и приземлилась на плечо Кате. Девушка замерла, боясь спугнуть. Птица повернула голову, посмотрела ей в глаза и негромко чирикнула — коротко и доверчиво, как будто сказала «привет».

— Боже, — прошептала Катя. — Она такая лёгкая. Как пёрышко. Почти ничего не весит.

Канарейка взъерошила перья, из горлышка вырвалась мелодия, но уже тише, будто только для неё. Воздух вокруг Кати стал таким свежим, что у девушки порозовели щёки.

— Мы берём, — твёрдо сказала Катя, даже не посмотрев на мужа.

Парень открыл рот, закрыл и усмехнулся:

— Похоже, решение принято.

— Жена всегда пр-р-рава! — авторитетно подтвердил Архимед. — Мудрая женщина! Быстрые р-р-решения! Птичка одобряет! Добро пожаловать в семью пер-р-рнатых!

— Отличный выбор, — кивнул я. — Только дайте мне секунду. Я приручитель. Нужно дать ей мысленное наставление, чтобы лучше вас слушалась.

Враньё, конечно. Мне просто нужно разорвать привязку. Нащупал тонкую, едва уловимую нить, связывающую моё сознание с разумом канарейки. Направил плотный поток маны и пережал канал со своей стороны, принимая всю тяжесть разрыва на себя. Затем дёрнул.

В висок будто с размаху вогнали раскалённый гвоздь. Я едва заметно стиснул челюсти, гася вспышку привычным усилием воли.

Ментальная связь разорвана!

Удержано: 10 очков опыта.

Примечание: Если продолжите в том же духе, вам понадобится хороший невролог. Или нимб. Намёк прозрачный?

«Прозрачнее некуда».

— Вот и всё, — я открыл глаза и спокойно улыбнулся покупателям, игнорируя пульсацию в башке и ядре. — Птичка готова к новому хозяину. Давайте подберём ей домик и корм.

Через пятнадцать минут я уже пробивал чек: канарейка, клетка «Стандарт-Голд» с поддоном и жёрдочками, упаковка зерносмеси «Кенар Премиум», минеральный камень и поилка. Стоимость — двадцать восемь тысяч.

Активировал «Определение совместимости». Восемьдесят три процента с Катей, шестьдесят один с мужем. Птица однозначно выбрала хозяйку.

Поскольку Катя не инициирована, привязку предлагать не стал — канарейка достаточно лояльна и без неё, а привязка к мужу только усугубит отношения между супругами, заставив девушку чувствовать себя ущербной даже в этом. Объяснил паре, как ухаживать за птицей, и всё на этом.

Парень приложил телефон к терминалу. Экран мигнул, и сумма списалась.

Катя бережно пересадила канарейку в клетку, закрыла дверцу и прижала решётчатый домик к себе, как младенца. Птица расправила крылья, устроилась на жёрдочке и снова запела — тихо и уютно.

— Как вы её назовёте? — спросил я, провожая пару к выходу.

Катя с мужем переглянулись.

— Бриз, — сказала девушка. — Она же как ветерок.

Старый медный колокольчик над притолокой прощально зазвенел, и дверь с глухим стуком отрезала полумрак магазина от столичной суеты.

Сквозь чуть мутноватое стекло витрины я ещё какое-то время смотрел им вслед. Пара неспешно шагала по тротуару. Катя шла так, будто несла величайшую в мире драгоценность. Она то и дело заглядывала за прутья и что-то восторженно щебетала, а муж снисходительно улыбался и кивал.

— Бр-р-риз! — одобрил Архимед и перелетел на аквариум. — Хорошее имя! Красивое! Лучше, чем Белочка! Птичка считает выр-р-ручку! Двадцать восемь! Бизнес р-р-растёт!

Посмотрел на часы: половина двенадцатого. Впереди — визит ЧОПовцев, установка камер и противопожарки. А ещё нужно найти подходящий повод, чтобы позвонить Демидову и закинуть удочку насчёт больной бабочки.

Тилинь-тилинь! — снова залился колокольчик.

Я приготовился встречать хмурых парней из «Ифрита» с мотками кабелей, но на пороге нарисовались совсем другие лица.

Первой в магазин уверенно шагнула Кира. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост, на плечах — неизменная тактическая куртка, а в зелёных глазах пляшут откровенные смешинки.

— Привет, Егерев, — она по-хозяйски оглядела мой зверинец. — Я смотрю, ты тут зря времени не теряешь. Ленивцами и лошадями обзавёлся.

— Стараюсь, — я вышел из-за прилавка. — Какими судьбами? Опять в Разлом позовёшь?

— Лучше, — Кира отступила на шаг, освобождая проход. — Я тебе тут кое-что... точнее, кое-кого привела. Ты же вроде обмолвился, что расширяться планируешь?

Глава 4. Персонал

Из-за спины девушки робко вынырнул Юра Бабин — Кулёк, носильщик из нашей рейдовой группы. Парень нервно мял в руках кепку и выглядел так, будто пришёл с повинной к прокурору.

А следом за ним в магазин, неуклюже перебирая десятком лапок и громко цокая по линолеуму, протиснулась Тачка. Панцирная мокрица остановилась рядом с хозяином и приветственно пошевелила усами.

Зефир ошарашенно тявкнул и на всякий случай спрятался за мои ноги. Белочка отступила за стеллаж, прядая ушами. С верхней полки за происходящим настороженно наблюдала Маруся. Макака свесилась вниз, цепко держась задними лапами за перекладину, готовая в любой момент запустить в гигантскую мокрицу чем-нибудь тяжёлым.

Из подсобки выглянул Коша. Увидев Тачку, мантикор на секунду опешил. Рыжая шерсть на загривке встала дыбом, крылья рефлекторно распахнулись, а скорпионий хвост угрожающе изогнулся над спиной.

Но ступор длился недолго. Коша осторожно подобрался к Тачке, вытянул шею и обнюхал ракообразное. По нашему каналу связи прилетел полный кошачьего разочарования эмпатический импульс: «Большое и несъедобное. Как диван».

Утратив к членистоногому всякий интерес, маленький хищник брезгливо дёрнул усами, развернулся и с абсолютно безразличным видом запрыгнул на прилавок.

— Денис Валерьевич... — Кулёк судорожно сглотнул. — Кира сказала, вам продавец и грузчик нужен на постоянку. А я с нелегальщиной завязал, честное слово! Хватит с меня засад и бандитов. Тачка две тонны тянет, жрёт мало, я не пью, не курю, согласен на минималку...

— Новенькие! — восторженно заорал Архимед с аквариума, захлопав крыльями. — Р-р-рабочий класс! Грузчики! Гастар-р-рбайтеры! Птичка будет начальником! Трудовую книжку на стол!

Кулёк замялся и вдруг добавил:

— И мы это... мы вам тут сувенир привезли. За то, что вы нас всех из данжа вытащили. Нашли на Базаре у одного барыги, Кира сказала, что вам точно понравится.

Рыжая подошла к прилавку. Коснулась своего кольца, вспыхнуло серебристое марево. На столешнице с тихим стуком материализовался пластиковый термоконтейнер.

— Давай, Егерев, открывай, — девушка пододвинула коробку мне.

Ну, что ж, посмотрим…

Внутри, на подложке из влажного мха, лежала дюжина круглых яиц. Каждое размером с приличное куриное, только скорлупа у них была не твёрдой, а кожистой и полупрозрачной. Сквозь эту молочную оболочку пробивалось мягкое жёлтое свечение.

— Яйца грибного светляка, — с гордостью пояснила Кира. — Редкая штука. Работают лучше любого фонаря, а когда вылупятся — будут жрать поганки и слизняков. Идеальные питомцы для дачников и тех, кто боится темноты.

— Или счетов за электричество, — усмехнулся я, рассматривая подарок.

Хлопанье крыльев прервало мои размышления о том, куда бы пристроить этих будущих фонарщиков. Архимед по-хозяйски приземлился прямо на бортик контейнера. Склонил голову набок, уставившись на фосфоресцирующие шарики.

— Гигантская икр-р-ра! — авторитетно заявил попугай. — Экзотика! Деликатес! Подавать с батоном и маслом! Птичка будет дегустир-р-ровать! Где фар-р-рфоровая ложечка?! Несите майонез!

Словно отреагировав на крик какаду, из-под потолка спикировала Блёстка. Лазурная колибри зависла в воздухе прямо перед лицом Киры и принялась летать вокруг неё, будто с инспекцией. Птичка сделала пару резких витков, проверила причёску гостьи, подозрительно заглянула в короб со светящимися яйцами, возмущённо пискнула и умчалась обратно на свою жёрдочку.

Коша тоже заинтересовался суетой. Мантикор бесшумно подобрался к таре с другого конца прилавка. Его ноздри дрогнули. Я ощутил волну искреннего гастрономического разочарования: «Пахнет сыростью и жуками. Опять несъедобное!»

Котёнок презрительно фыркнул. Отвернулся от контейнера и принялся методично скрести когтистой лапой по столешнице, старательно делая вид, что закапывает эту гадость, как содержимое лотка.

Кира не выдержала и звонко рассмеялась, глядя на пантомиму оскорблённого в лучших чувствах хищника. Кулёк, ободрённый её смехом и тем, что меня подарок явно заинтересовал, робко сделал пару шагов ближе к прилавку.

— Так что, Денис Валерьевич? — с надеждой спросил парень. — Возьмёте нас с Тачкой? Я коробки таскать могу, витрины мыть, за зверьём убирать. А Тачка любой груз со склада притащит, ей только скажи. Мы не подведём, обещаю.

Я внимательно посмотрел на Юру. Парень едва не дрожал от нервного напряжения, сминая несчастную кепку так, что её потом стыдно будет надеть. В Тёмном Разломе он тоже трясся от страха, паниковал, но мешок с добычей не бросил, даже когда нас атаковали корни. Это говорит о человеке гораздо больше, чем любое резюме.

Затем перевёл взгляд на Тачку. Живой вилочный погрузчик, которому не нужен бензин, техобслуживание и права на управление. Места для неё, правда, совсем нет. Но мы же собираемся расширяться, верно?

Закрыл коробку со светящимися яйцами, убрал её под прилавок и спокойно произнёс:

— Добро пожаловать в «Лапу и Коготь», Юра, — я указал в сторону подсобки. — Загоняй Тачку на склад, если протиснется в проход. Пусть осваивается. Только следи, чтобы она к миске мантикора не лезла. А потом бери тряпку — Зефир от радости лужу надудонил. Твоё первое боевое задание.

Лицо парня просветлело так, будто ему только что вручили миллион. Тачка, уловив настроение хозяина, радостно зашевелила усами.

— Слушаюсь! — с готовностью отозвался новоиспечённый помощник и, свистнув своей мокрице, поспешил за инвентарём.

— Испытательный ср-р-рок! — немедленно возвестил Архимед. — Швабр-р-ру в зубы! Птичка следит за дисциплиной! Шаг влево — лишение пр-р-ремии! Работать от забора до заката!

Я кивнул Кире, безмолвно благодаря её за отличный подгон кадров. Рыжая ответила лёгким салютом от виска.

Дзынь! Обновление статуса предприятия!

Вы активировали скрытый социальный модуль: «Управление персоналом».

Новый сотрудник: Юрий Бабин (Ранг E, Уровень 5).

Примечание: Ваш уютный зоомагазин официально превращается в корпоративную империю. Готовьте соцпакет, вкусняшки для мокрицы и успокоительное для себя.

Махнул рукой и развеял сообщение, будто отгоняя муху. Кира проводила взглядом суетливого Юру, который уже гремел ведром в подсобке, и повернулась ко мне. В её зелёных глазах заплясали хитрые искры. Она оперлась локтями о прилавок и чуть подалась вперёд.

— Думаешь, это все подарки? — девушка многозначительно подмигнула. — Егерев, ты же не забыл про две своих доли с добытых для заказчика осколков Сердца Данжа?

Честно говоря, в круговерти с собаками, инспекторами, эволюцией осла в драконо-пегаса и разборками с Беломором про финансовые итоги рейда как-то даже не вспоминал.

— Плюс, — продолжила Кира, понизив голос, — у Шрама с братками на поляне в лесопарке остались три отличных внедорожника. Мы их тоже загнали через нужных людей на Базаре. Глеб решил отдать тебе половину с машин. Хотя, если по совести, ты заслужил всё целиком. Если бы не твой телепортирующийся попугай и не твой теневой кот, мы бы там и полегли. Короче, вот.

Кира провела ладонью над своим пространственным перстнем. Воздух над столешницей снова пошёл рябью, рассыпаясь крохотными серебристыми искрами, и на лакированную поверхность опустился металлический кейс.

Щёлк-щёлк. Девушка откинула застёжки и подняла крышку.

Запахло типографской краской, дорогой бумагой и серьёзными возможностями. Пачки рублей. Много. Пятитысячные купюры, стянутые банковскими лентами.

— Четыре миллиона за камни, — Кира небрежно постучала пальцем по левому ряду пачек. — И три миллиона за тачки. Итого — семь. Наличными, без следов и налогов.

У Архимеда отвисла нижняя половина клюва. Жёлтый хохолок взлетел вверх так резко, что какаду едва не опрокинулся. Чёрные глазки стали размером с монеты. Если бы мы находились в мультике, в них бы ещё и денежные значки выскочили. Птица издала сдавленный хрип, перепорхнула ближе и замерла перед открытым кейсом, не веря своему счастью.

— Олигар-р-рх! — истошно завопил Архимед, придя в себя. — Богатство! Р-р-роскошь! Купаемся в золоте! Птичка — инвестор!

Он засеменил вокруг чемодана, топорща перья и заглядывая внутрь то одним глазом, то другим.

— Скупаем Газпр-р-ром! — продолжал вещать пернатый финансовый аналитик. — Личный самолёт! Золотые жёр-р-рдочки! Тонна кедр-р-ровых ор-р-рехов! Нет, две тонны! Купим метр-р-ро! Личный аэр-р-ропорт! Гуляем на всё!

Коша, услышав вопли, лениво подошёл к кейсу и принюхался к деньгам. Бумага шуршала, пахла интересно и явно напрашивалась на то, чтобы её пожевали или разорвали в клочья, как картонную коробку. Котёнок поднял лапку, примеряясь к ближайшей пачке.

— Нельзя, — я мягко, но непреклонно отодвинул его от миллионов. — Это не игрушка. Это наш новый фундамент.

Мантикор обиженно фыркнул, мявкнул что-то нелестное про мою жадность и ушёл проверять, как там Юра справляется с лужей Зефира.

В этот момент из подсобки, переваливаясь на мощных лапах, вышла Фурия. Росомаха подошла к прилавку, шумно зевнула, продемонстрировав внушительные клыки, и принялась с наслаждением чесать заживающий бок об угол витрины. Дерево жалобно заскрипело, стеклянные дверцы забряцали.

Кира отступила на шаг, глаза округлились.

— Егерев... — тихо произнесла она. — Это же росомаха. Настоящая росомаха!

— Ага, — невозмутимо кивнул я. — Девочка с характером, но вполне милая.

Хищница коротко рыкнула, бросила на рыжую оценивающий взгляд и, не найдя в ней угрозы, продолжила чесаться с утробным урчанием.

Я посмотрел на деньги. Семь миллионов. Вместе с тем, что мне перевёл Хмельников, сумма набежала более чем внушительная. Этого с лихвой хватит, чтобы выкупить соседнее помещение, сделать там капитальный ремонт под ветеринарный кабинет для Линды, заказать вольеры, оплатить пошлины и закрыть вопросы с чиновниками.

А Кремень оказался мужиком слова. В моей прошлой ментовской жизни из-за сумм в десять раз меньше люди друг другу глотки рвали и в бетон закатывали. А тут — нелегальный рейд, никаких контрактов, всё на честном слове. Глеб мог спокойно забрать всё себе, сказав, что новичку доля не положена. Но он поделил всё чётко. Уважаю.

— Передай Глебу мою искреннюю благодарность, — я захлопнул кейс и убрал его в Инвентарь. Чемодан растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий хлопок. — Он справедливый лидер.

— Передам, — кивнула Кира. — Глеб, кстати, сказал, что если тебе когда-нибудь понадобится прикрытие или силовая поддержка — его номер у тебя есть. Свищ, конечно, оказался гнидой, но остальная команда за тебя горой.

— Личная гвар-р-рдия! — тут же вставил Архимед, не желая выпадать из разговора. — Наёмники! ОПГ «Белое пер-р-ро»! Птичка — кр-р-рёстный отец! Дон Архимед! Целуйте лапку!

Дзынь! Система ценит вашу деловую хватку.

Получен титул: «Теневой бухгалтер».

Описание: Вы успешно монетизировали пространственную аномалию, чужой страх и бандитские автомобили. Налоговая инспекция плачет горючими слезами, не в силах дотянуться до ваших доходов. Будьте осторожны, не кладите деньги на карту и не светите в официальных сметах.

Награда: Бонус к удаче при торговых сделках +5%.

Примечание: Только не позволяйте попугаю заниматься инвестициями. Криптовалюта из кедровых орехов ещё не вышла на биржу.

Я покачал головой и провёл пятернёй по волосам. Внутри, несмотря на внезапно свалившееся богатство, всё ещё ворочался червячок сомнения. Незакрытые дела имеют свойство возвращаться и бить в спину.

— Слушай, Кира... а что в итоге стало со Шрамом и его бригадой? Вы их там, в лесопарке, и прикопали? Или Глеб всё-таки решил пустить их на удобрения для Свечей Утопленника, как ты предлагала?

Рыжая не ответила. Вместо этого на её лице расплылась совершенно роскошная и немного жутковатая улыбка. Она сунула руку в карман куртки, достала свой «Рунофон», пару раз тапнула по экрану и развернула гаджет ко мне.

— Смотри сам. Утренний выпуск.

Я опустил взгляд на экран. Шёл репортаж какого-то столичного новостного канала. В кадре стоял прилизанный корреспондент на фоне здания городской клинической больницы. Лицо у него было донельзя встревоженное.

— Беспрецедентная медицинская аномалия, — вещал репортёр. — За минувшие сутки патрули ГУБМП обнаружили в разных районах столицы десять мужчин крепкого телосложения, страдающих от абсолютной, необратимой амнезии. Врачи разводят руками...

Картинка сменилась. Оператор, видимо, пробрался в палату. Я присмотрелся и почувствовал, как брови ползут на лоб. На больничной койке, облачённый в застиранную фланелевую пижаму, сидел Шрам. Тот самый Валерий Игнатьевич, суровый маг металла и главарь ОПГ, который собирался покрошить нас в фарш.

Сейчас в его глазах плескалась кристально чистая пустота. Интеллектуальный уровень варёного кабачка. Рядом с ним на стульчике сидела дородная санитарка. Она зачерпнула из тарелки манную кашу, подула на неё и поднесла ко рту бандита.

— Открываем ротик, Валера, — проворковала женщина. — Летит самолётик! Ааа-ам!

Криминальный авторитет послушно, немного слюняво открыл рот, принял кашу и начал жевать, бессмысленно глядя в стену.

Я молча отодвинул телефон. Потёр переносицу. Мой внутренний опер сейчас бился головой о стену от такого «гениального» заметания следов. Идиоты. Десяток мужиков, в один день потерявших память — это не случайность, это громкое дело и жуткая головная боль для органов.

Местные оперативники теперь землю носом рыть начнут, чтобы закрыть этот резонансный цирк. Будут тянуть биллинги, проверять камеры, искать любые зацепки. И ещё неизвестно, до чего они в итоге сумеют докопаться. Синдикат-то про отработанных пешек забудет, а вот полиция вцепится в эту аномалию мёртвой хваткой.

— Твою мать... — выдохнул я, глядя на Киру. — Только не говори мне, что это... Синяк?

Девушка пожала плечами, забирая телефон обратно в карман.

— Ты же не один в данже экзотические травки собирал, — хмыкнула она. — Захар у нас мужик запасливый и любопытный. Нашёл там какую-то редкую теневую флору. Когда ты со своими новыми собачками уехал, он подошёл к Глебу и попросил разрешения провести, так сказать, клинические испытания. Пока братки лежали парализованные твоей птичкой, он сварил на походной горелке зелье и влил им в глотки.

Кира потянулась и продолжила:

— Мозги девственно чисты, Егерев. Табула раса. Захар сказал, они даже как сортиром пользоваться забыли. Пришлось их по разным районам раскидать, чтобы полиция подольше пазл собирала.

Лишь бы не собрала его полностью. Чёрт, надо было лично всё проконтролировать. Называется, не захотел руки в крови пачкать, оставил всё на профанов. А они тоже не захотели.

— Пер-р-резагрузка! — радостно гаркнул попугай на весь магазин. — Сбр-р-рос до заводских настроек! Фор-р-рматирование диска!

Птица захлопала крыльями, явно одобряя такой подход к решению проблем. Я щёлкнул дурачка по хохолку, чтобы особо не восторгался.

В подсобке грохнуло ведро, Юра извиняющимся голосом крикнул, что всё в порядке, а в террариуме тихонько затрещал статическим электричеством тушканчик Прыг.

Я ещё раз тяжело вздохнул, прогоняя перед мысленным взором сводки, которые сейчас лихорадочно строчат дежурные следователи по всему городу. Ладно. Что сделано, то сделано. Читать лекции вольной разведчице об основах криминалистики и оперативно-розыскной деятельности бессмысленно. У нелегалов своя логика. Дебильная, но своя.

— Проехали, — я решительно отмахнулся от мыслей о пускающем слюни Шраме. — Раз уж мы заговорили о трофеях и дележе... У меня тут остался один нерешённый вопрос.

Я чуть сдвинул руку, мысленно обращаясь к Инвентарю. В короткой вспышке белого света на моей ладони материализовался массивный перстень из тёмного сплава. Тусклый серый камень в его центре казался маслянистым и мёртвым.

— А, ты про это, — Кира уважительно кивнула, разглядывая украшение. — Игрушка Шрама. А я-то думала, ты его уже загнал. Блин, стоп, а как он у тебя в пространственный карман поместился? Это же... так вообще бывает? Перстень в перстень убрать...

— Пр-р-релесть! — тут же сбил её с мысли Архимед. — Моя пр-р-релесть! Дай потрогать! Птичка любит бр-р-риллианты! Сдадим в ломбар-р-рд!

— Это не бриллиант, — я спрятал трофей в кулак от греха подальше, зная воровские наклонности своего пернатого. Затем снова посмотрел на Киру. — Проблема в том, что он заблокирован. Я пробовал влить ману, пробовал прощупать ментально — как в бетонную стену стучусь. Есть идеи, как его вскрыть?

Девушка задумчиво пожевала губу.

— Мана-привязка, — констатировала она. — Защита от мародёров, все такую ставят. Ты разве не ставил?

— Мне нужно не как её поставить, а как снять.

— На Базаре есть пара умельцев, которые специализируются на взломе чужих пространственных артефактов. Ювелирная работа. Они тонкими иглами из концентрированной маны выжигают слепок ауры прошлого владельца. Но удовольствие дорогое. Возьмут либо фиксированную сумму с пятью нулями, либо процент от того, что внутри. А внутри у полевого бригадира может быть как склад артефактов, так и пара грязных носков. Лотерея.

— У тебя есть контакты этих умельцев? — уточнил я.

— Найду, — Кира уверенно кивнула. — Если хочешь, могу прямо сегодня закинуть удочку. Сведём тебя с нужным человеком, он всё сделает чисто.

Я посмотрел на тёмный металл в своей руке.

Даже идиот сложит два и два. У медвежатников на Базаре наверняка есть свои кураторы. Информаторы стучат полиции, полиция копает под Базар, синдикат ищет тех, кто опустил их людей. Засветить это колечко сейчас — всё равно что выйти на Красную площадь с мегафоном и крикнуть: «Это я обнулил Валеру Шрама, приходите за мной!»

А у меня тут легализация бизнеса, расширение и контракты с олигархами.

— Знаешь, Кира, — я спокойно разжал кулак и отправил перстень обратно в Инвентарь. Металл растворился в воздухе. — Давай пока отложим этот вопрос.

— Уверен? — она удивлённо приподняла бровь. — Там может лежать что-то ценное.

— Абсолютно уверен, — я улыбнулся самой безобидной улыбкой, какую сумел выдавить. — Денег у нас теперь хватает. А этот сувенир пусть пока полежит в надёжном месте. Жрать он не просит, сена ему не надо. Придёт время — вскроем.

— Заначка! — глубокомысленно изрёк Архимед. — Чёрный день! Птичка понимает! Копим капитал!

Из-за стеллажа, цокая копытцами, вышла Белочка. Лошадка с изяществом подошла к прилавку и потянулась мордой к гостье. Кира замерла в полном очаровании.

— Какая красавица... — выдохнула она, разглядывая белоснежную шёрстку и струящуюся гриву. — Денис, можно её погладить?

— Валяй, — разрешил я.

Кира осторожно протянула руку. Белочка принюхалась и благосклонно подставила макушку. Девушка зарылась пальцами в её гриву. Шелковистые пряди заструились между её пальцев, как вода. Кира гладила пони, а та тихонько фыркала, прикрыв огромные глаза.

Я позволил девушке насладиться моментом и сменил тему:

— Слушай, а твоя моль сейчас с тобой?

Кира выпрямилась и настороженно прищурилась. Рыжая прядка упала ей на лицо. Девушка сдула её и ответила:

— С собой. А тебе зачем?

— Профессиональный интерес приручителя, — честно ответил я. — Никогда с такими не работал, хочу взглянуть поближе. Кое-что проверить для себя. Обещаю, руками трогать не буду.

Кира смерила меня долгим, изучающим взглядом. В её глазах читалось явное сомнение, но, видимо, кредит доверия после рейда перевесил. Она тихо вздохнула.

— Ладно. Только не вздумай мне привязку нарушить, Егерев. Я видела, как ты лихо со зверями работаешь. Одно лишнее движение — и я тебе свой перстень в нос вставлю.

— Не знал, что ты увлекаешься пирсингом, — с иронией ответил я.

Девушка вытянула руку ладонью вверх. Воздух над её пальцами подёрнулся лёгким сиянием, и появилась Пепельница.

Сумеречная моль выглядела великолепно. Размах крыльев — сантиметров двадцать. Никакого суетливого мельтешения, присущего обычным насекомым. Бабочка двигалась с призрачной, почти гипнотической плавностью. Её крылья отливали благородным серебристо-пепельным цветом, а узоры наводили на мысли о ручной росписи.

— Моль! — тут же возмутился Архимед. — Вр-р-редитель! Шуба в опасности! Прячьте шер-р-рстяные носки! Нафталин в студию! Тр-р-рави насекомых!

— Уймись, дезинсектор, — цыкнул я на пернатого.

Мне нужно понять анатомию магического насекомого. Впереди маячит встреча с Зеркальным Мотыльком Портнихи, чьи мана-каналы выгорели от перегрузок. Лечить вслепую неведомую тварь — верный путь к провалу. Пепельница послужит идеальным тренировочным манекеном.

Я прикрыл глаза, отсекая всё лишнее. Отодвинул на задний план возню Юры со шваброй, тявканье Зефира и Лиса, дыхание спящего ленивца и всё остальное. Сосредоточился, направляя своё Восприятие исключительно на бабочку.

Это оказалось чертовски сложно. Одно дело — сканировать массивное ядро добермана или энергетические артерии мантикора. И совсем другое — ювелирная работа с мелким и анатомически чуждым существом.

Я старался сделать своё ментальное касание максимально невесомым. Словно пытался погладить мыльный пузырь, не нарушив его поверхностное натяжение.

Вот оно. Крохотное, размером с бисеринку, мана-ядро в самом центре пушистой грудки. Оно билось ровным, прохладным светом. От него расходилась сложнейшая паутина каналов. Тоньше человеческого волоса энергетические нити тянулись к крылышкам, образуя неповторимый узор, по которому струилась магия сокрытия.

Я осторожно скользил вниманием по этим капиллярам, запоминая их структуру, плотность стенок, узлы сплетений. На лбу выступила холодная испарина. Одно неверное, слишком грубое усилие моей Воли — и хрупкая система моли даст сбой.

Но я держал фокус. Плавно, миллиметр за миллиметром, составил в уме полную энергетическую карту существа. Понял, где каналы сужаются, как они реагируют на приток энергии от ядра и как распределяют её по площади крыльев.

Под конец втянул свою ману обратно и открыл глаза. Тяжело выдохнул, чувствуя, как расслабляются сведённые судорогой мышцы шеи.

Дзынь! Вы открыли новый навык: «Манипуляция энергией» (актив.)

Описание: Позволяет более тонко чувствовать потоки маны, изучать магическую анатомию живых существ и филигранно работать с ней.

Получено опыта: 400

Примечание: Поздравляем, вы окончательно перешли от работы топором к работе скальпелем. Местные мана-хирурги уже пишут гневные письма, требуя лишить вас лицензии. Впрочем, её у вас и так нет.

— Ну как? Насмотрелся? — Кира вопросительно выгнула бровь, заметив испарину на моём лице. Пепельница на её ладони невозмутимо сложила крылья.

— Более чем, — я удовлетворённо кивнул, утирая лоб рукавом. — Спасибо. Это было исключительно познавательно. Теперь я точно знаю, в каком именно мана-узле у неё зарождается непреодолимая тяга сожрать твой шерстяной свитер.

— Ладно, Егерев, — Кира убрала моль в перстень и поправила воротник куртки. — Пойду я. У меня ещё встреча на Базаре. А ты тут... строй свою империю зверей. Кулёк парень старательный, не обижай его.

— Не буду, — пообещал я. — Заходи, если что. Для тебя чай и кофе всегда за счёт заведения.

Когда за Кирой закрылась дверь, я облокотился на прилавок и выдохнул. День только начался, а событий уже на неделю вперёд. Инспектор, новые питомцы, миллионы в кармане, новый сотрудник и правоохранители, вынюхивающие наш след. Это если забыть про Беломора с Ляховым, «Чёрную Реку» и «Серебряную Нить».

Шикарно.

***

Апрельское солнце не грело, но очень старалось. Я стоял на крыльце «Лапы и Когтя», листая бумаги на пластиковой планшетке, и щурился то на мелкий шрифт, то на монтажника, который возился с камерой над входной дверью.

— Эти камеры что, чисто магические? — я постучал пальцем по строке «Рунокам-М12, беспроводная, мана-питание автономное».

Парень в спецовке с логотипом «Ифрита» как раз прижимал корпус камеры к кронштейну. Устройство было компактным — чёрный цилиндр размером с кулак, с выпуклым глазком объектива и коротким рунным штырьком-антенной вместо привычного кабеля. Монтажник выровнял камеру по горизонту, затянул фиксирующий винт на шарнире крепления и щёлкнул крышку отсека, куда вставил мана-кристаллик в латунной оправе. Индикатор на торце мигнул зелёным.

— Автономные, — подтвердил Максим Фёдорович, стоявший рядом со мной. Гром сидел у него на плече и с философским спокойствием наблюдал за суетой. — Сигнал идёт по зашифрованному мана-каналу вам и на наш пульт. Ни проводов, ни Wi-Fi. Перехватить можно, но для этого нужен артефактор В-ранга или оборудование тысяч на триста. Мелкая шпана или залётные гопники — без шансов.

Я перевернул страницу.

— А проводные?

— А проводные, Денис Валерьевич, ломаются ещё проще. Подошёл, перерезал кабель кусачками за сорок рублей — и всё, камера слепая. С магическими так провернуть сложнее: у них питание внутри, а канал связи нематериальный. Его кусачками не возьмёшь.

— Максим Фёдорович, — я оторвался от бумаг и посмотрел ему в глаза. — Я понимаю логику. Но магический канал — это прекрасно, пока кто-нибудь не шарахнет глушилкой. Или сбивающую руну на стене не нарисует. Мне нужна хотя бы пара камер на старом добром медном кабеле. Как запасной контур.

— Ну... — задумчиво протянул ЧОПовец.

— И ещё вопрос, — перебил я, заканчивая мысль. — Есть модели с экранированием от магического воздействия? Чтобы иллюзия или направленный импульс картинку не сбивали.

Максим почесал коротко стриженный затылок и поморщился, будто его попросили станцевать вальс.

— Денис Валерьевич, камеры — это, если честно, у нас допуслуга. Мы больше по живой охране, по тревожным кнопкам и выездам. Монтаж — это так, подработка для ребят. — Он обернулся к крыльцу. — Лёх! У нас есть модели с антимагическим экранированием?

Монтажник, балансируя на стремянке, повернул голову и крикнул:

— «Страж-Ф7» с рунным контуром Фарадея! Полная изоляция от внешних полей, картинку гонит по экранированной витой паре прямо на ваш внутренний регистратор. Но они по цене кусаются, Максим Фёдорыч. Одна штука — как три обычных. Плюс прокладка кабель-канала, плюс сам сервер в подсобку ставить.

— Ставьте, — сказал я, хлопнув ладонью по бумагам. — Две штуки. Одну на вход, вторую на задний двор. Остальные пусть будут ваши беспроводные.

Максим кивнул и чиркнул пометку в блокноте.

— Хорошо, ребята привезут оборудование и раскидают провода.

Лёха наверху присвистнул и полез обратно к кронштейну, заканчивать с первой камерой.

Пока мы с Максимом обсуждали технические нюансы, на наших плечах разворачивалась своя, пернатая драма.

Архимед решил взять шефство над Громом. Белый Попугай Хаоса вёл себя как идеальный служебный пёс: сидел смирно, по сторонам не глазел, только изредка помаргивал.

Архимеда такое отсутствие инициативы категорически не устраивало.

— Р-р-рота, подъём! — гаркнул какаду, вытягивая шею в сторону Грома. Жёлтый хохолок угрожающе топорщился. — Скажи: «Стой, стрелять буду!» Ну! Повтор-р-ряй за птичкой! Стой! Стр-р-релять!

Гром меланхолично посмотрел на какаду. Затем чуть распушил белые перья и издал едва слышный звук, похожий на стравливаемый из шины воздух. Пфф.

— Тьфу! — Архимед в сердцах едва не вцепился мне когтями в ключицу. — Скажи: «Птичка умная!» Скажи: «Начальник дур-р-рак!» Давай, р-р-работай клювом!

Гром снова моргнул и демонстративно отвернулся, всем своим видом показывая, что выше этих дешёвых провокаций.

— Бездарь! — вынес безжалостный вердикт Архимед. — Пр-р-рофнепригодность! Глухонемой! Вер-р-рните по гарантии! Бр-р-рак!

— Отстань от парня, — я назидательно щёлкнул своего какаду по клюву. — У него дар другой. Штурмовой, а не разговорный. Тебе бы с ним в закрытом помещении поспорить, посмотрел бы я, как ты потом вверх ногами летать будешь.

Максим, наблюдавший за этой педагогической программой, сдержанно кашлянул в кулак. Глаза у него подозрительно блестели и явно не от слёз.

— Краснобай! — фыркнул Архимед, но слегка успокоился. — Хлопушка! Бах — и всё! Никакого искусства! Никакого диалога! Птичка в шоке от уровня обр-р-разования!

Гром на это замечание лишь сильнее нахохлился, втянув голову в перья, отчего стал похож на перьевой шарик с клювом. Максим осторожно погладил его по спинке указательным пальцем. Волнистый попугайчик чуть расслабился, прижавшись боком к шее хозяина.

— Ладно, пойдём внутрь, — я кивнул на дверь магазина. — Допишем акт приёмки и обсудим график патрулирования. У меня кофе есть, правда, растворимый…

Максим подхватил свою папку, и мы уже шагнули к двери, когда за спиной зашуршали шины по асфальту.

Я обернулся.

С проезжей части к магазину плавно сворачивал чёрный кроссовер с тонированными стёклами. Лак на капоте отбрасывал солнечных зайчиков, хромированные молдинги сияли. Номера с особой серией — три семёрки, регион семьдесят семь. Такие машины просто так у захолустных зоомагазинов не останавливаются.

Настроение сразу подпортилось.

— Начальство! — констатировал Архимед и на всякий случай приподнял хохолок. — Шишка! Большой босс! Галстук и запонки! Птичка чует непр-р-риятности!

Максим Фёдорович тоже заметил машину. Его плечи едва уловимо напряглись, рука с папкой опустилась вдоль тела — профессиональный жест, освобождающий рабочую руку. Гром вдруг перестал дуться и развернулся всем корпусом к «Кайену», как маленький радар.

Двигатель смолк. Водительская дверь открылась с мягким щелчком.

Из машины вышел мужчина лет пятидесяти. Тёмно-серый костюм, галстук цвета мокрого асфальта с булавкой. Лакированные туфли, которые наверняка стоили больше, чем весь мой фургон. Лицо гладко выбритое, волосы зачёсаны назад, взгляд цепкий и совершенно казённый — так смотрят люди, привыкшие подписывать бумаги, от которых у других людей меняется жизнь.

Он захлопнул дверь, поправил манжету и двинулся через парковку прямо ко мне.

Мужчина поднялся на крыльцо, остановился в двух шагах и посмотрел на меня. Потом скользнул взглядом по Архимеду, по монтажнику на стремянке, по логотипу «Ифрита» на куртке Максима. И снова вернулся ко мне.

— Егерев Денис Валерьевич? — произнёс он голосом, в котором не было ни вопроса, ни сомнения.

Глава 5. Наследники

Я потянулся к интерфейсу Системы, собираясь активировать «Мгновенный отзыв». Одно усилие воли — и Фурия, Ранго, Пых со всей остальной нелегальной фауной, сидящей в магазине, растворятся в воздухе, переместившись в стазис Питомника. Пусть потом хоть с собаками ищут, у меня внутри останутся только легальные хомячки да пара канареек.

— Облава! — истошно заорал Архимед. — Налоговая! Пр-р-роверка! Прячьте чёрную кассу! Птичка несовершеннолетняя! Мы требуем адвоката! Сухар-р-ри сушить!

Придушу его ко всем чертям, блин. В унитазном бачке утоплю.

У мужчины в костюме на реплику попугая едва заметно дёрнулись уголки губ. Максим Фёдорович рядом со мной подобрался.

— С кем имею честь? — спросил я у незнакомца.

Тот чуть склонил голову, не теряя официальной выправки.

— Филипп Семёнович Прозоров.

Прозоров. Брови сами собой поползли к переносице. Фамилия определённо знакомая… Я уже собирался вложить ману в «Поверхностную оценку», как со стороны «Кайена» раздался резкий хлопок. Следом за ним по улице разнёсся пронзительный детский визг.

Маска респектабельного бизнесмена слетела с лица Прозорова в ту же секунду. Представитель элиты мгновенно превратился в обычного перепуганного отца.

— Простите. Секунду! — бросил он, развернулся и в два прыжка преодолел расстояние до машины.

Я только моргнул, наблюдая, как он дёргает ручку задней пассажирской двери. Из салона элитного кроссовера тут же повалил густой вонючий дым.

Из этой дымовой завесы, как два снаряда из мортиры, вылетели девочки-близняшки. На вид лет десяти, с растрёпанными русыми волосами и горящими азартом глазами. В руках у каждой по пластиковому мечу, светящемуся неоном. Розовый и фиолетовый.

Одна девчонка приземлилась на асфальт с перекатом, вторая выпрыгнула следом и тут же обрушила фиолетовый меч на голову сестры.

— Рита! Поля! Я же говорил!!! — рявкнул Прозоров, отмахиваясь от дыма. — Я тысячу раз запрещал брать хлопушки-вонючки в машину! Вы чем вообще думаете?!

— Прости, пап! Это всё Ритка! — крикнула одна из них, даже не обернувшись, и с боевым кличем бросилась на сестру. — Получай, порождение тьмы!

— Сама ты порождение! — взвизгнула вторая, парируя удар. — Щит света!

Они пронеслись мимо опешившего отца, продолжая свою эпическую битву прямо перед магазином. Клинки скрестились.

Я облегчённо выдохнул и мысленно убрал палец с кнопки «Мгновенного отзыва». Максим рядом со мной расслабил плечи и тихо хмыкнул. Гром с недоумением смотрел на человеческих птенцов, явно не понимая, нужно ли их атаковать или просто посочувствовать родителю.

Тем временем Прозоров, кашляя, нырнул обратно в задымлённый салон и вытащил оттуда третьего пассажира.

Им оказался мальчик лет семи. В отличие от своих боевых сестёр, он выглядел насмерть перепуганным. Мальчишка прижимал к груди синий рюкзачок, словно это бронежилет, и смотрел на мир огромными, полными ужаса глазами. Из-под его съехавшей набок кепки торчали светлые вихры.

Отец поставил сына на ноги, отряхнул ему курточку и обречённо вздохнул, глядя на носящихся вокруг машины дочерей. Затем открыл все окна, чтобы дым немного выветрился.

Архимед наконец-то оценил масштаб катастрофы.

— Тер-р-рористы! — заорал какаду на всю улицу. — Вандализм! Малолетние бандиты! Вызывайте ОМОН! Птичка контужена! Тр-р-ребую компенсацию за мор-р-ральный ущерб!

Мальчик с рюкзаком вздрогнул от крика попугая и попытался спрятаться за ногу отца. Прозоров-старший закрыл лицо рукой, явно жалея, что вообще выехал сегодня из дома.

Проверка отменяется. Начинается детский сад.

Мужчина вернулся на крыльцо, держа сына за ладошку.

— Ради бога, извините за этот цирк, — сказал Филипп Семёнович, массируя висок свободной рукой. — Я им строго-настрого запретил играть с пиротехникой, но у них, видимо, свои каналы поставок.

— У малолетних бандитов всегда отличная логистика, — усмехнулся я и всё же применил системное сканирование.

Филипп Семёнович Прозоров (Ранг C, Уровень 15). Адвокат. И да, ваша дедукция вас не подводит: это действительно родственник того самого мага воздуха с банкета у Хмельникова, только этот предпочитает сотрясать воздух не заклинаниями, а судебными исками.

— Так понимаю, Аркадий Семёнович — ваш брат? — уточнил я.

— Да, он самый. И он в таких красках расписал ваш триумф на юбилее Хмельникова, что моя жена загорелась идеей фикс. Сказала, что нашим детям жизненно необходимы эксклюзивные звери. — Прозоров махнул рукой в сторону парковки. — Но вы поймите правильно, мне нечто настолько же эпическое, как тот конь-дракон, не обязательно. Мне бы просто… чтобы их занять.

Близняшки уже переместились на газон у тротуара. Там только-только начали пробиваться первые апрельские ростки, которые сейчас безжалостно втаптывались в грязь кроссовками.

— Во имя Света! — вопила одна, делая выпад неоновым мечом.

— Тьма поглотит тебя! — парировала вторая.

В следующий миг «воительница Света» споткнулась о бордюр и с размаху рухнула в кусты, переломав невинные ветки. Победительница издала торжествующий клич, вскинув пластиковый клинок к небу. Проигравшая, пыхтя, выбралась из кустов и мстительно прищурилась:

— Ну всё, сейчас ты у меня…

И тут её взгляд сфокусировался на вывеске моего магазина. На нарисованном какаду. А затем — на реальном какаду, который сидел на моём плече. Лицо девочки мгновенно изменилось. Боевая ярость сменилась концентрированным восторгом.

— ЗВЕРЮШКИ!!! — завопила она так, что Гром встрепенулся.

Сёстры бросили мечи прямо на газон и синхронным ураганом понеслись к крыльцу. Архимед, обладая великолепным инстинктом самосохранения, мгновенно напрягся. Попугай нутром почуял, что сейчас его будут любить. Причём насильно.

— Ой, какой попугайчик!

— А он разговаривает?!

— А можно погладить?!

— А он кусается? Дай я первая!

Четыре руки одновременно потянулись к моему плечу.

— Ахтунг! — истошно заорал Архимед, срываясь с места. — Руки по швам! Харассмент! Птичка неприкосновенна!

Какаду взмыл в воздух и приземлился на металлический кронштейн вывески, подальше от цепких детских пальчиков. Оттуда он свесился вниз и принялся возмущённо щёлкать клювом:

— Дикари! Вар-р-рвары! Дер-р-ржите дистанцию! Штраф пятьсот тыщ!

Максим Фёдорович отвернулся, делая вид, что очень внимательно изучает дверь, но его плечи тряслись от беззвучного смеха. Лёха на стремянке вообще не сдерживался, откровенно хрюкая в кулак.

Прозоров посмотрел на меня взглядом мученика.

— Вы видите, с чем мне приходится иметь дело? — с тоской спросил он. — А я, между прочим, старший партнёр в юридической фирме. Я в суде могу развалить дело о корпоративном шпионаже. Веду переговоры с акулами бизнеса и ломаю рейдерские захваты! А с собственными отпрысками договориться не могу. Я ведь человек немолодой, дети поздние. Это мои единственные наследники, всё останется им, но как с ними обращаться — просто понятия не имею. У нас пять нянь уволились за полгода. Пять! Последняя сбежала, когда они попытались вызвать демона в гардеробной.

— Вижу, дочери у вас… очаровательные. И очень энергичные, — тактично заметил я, кивнув девочкам, которые теперь прыгали под вывеской, пытаясь достать Архимеда. — Им просто некуда девать энергию. И им нужна ответственность. Забота о ком-то живом отлично дисциплинирует. Пойдёмте внутрь, подберём им друзей.

Распахнул дверь, пропуская семейство Прозоровых вперёд. Колокольчик звякнул, возвещая о прибытии клиентов. Бросил взгляд на ЧОПовца.

— Я пока тут подежурю, Денис Валерьевич, — отсмеявшись, сказал Максим. Гром согласно моргнул. — Заодно прослежу, чтобы машину не угнали.

— Ой, какие классные! — уже раздалось изнутри, так что я поспешил перешагнуть порог следом.

Первым на гостей отреагировал Зефир. Увидев новых людей, щенок далматинца решил, что это пришли лично к нему. Он с радостным тявканьем стартанул из-под прилавка, проскользил когтями по линолеуму и с разгону врезался в ноги одной из близняшек. Девочка с хохотом повалилась на пол, а пятнистый маньяк тут же принялся остервенело вылизывать ей лицо, виляя хвостом так, что тряслась вся задняя половина туловища.

Белочка, мирно жевавшая сено в углу, вскинула голову. Оценив уровень шума, мини-пони в панике всхрапнула, цокнула копытцами и ретировалась в спасительную подсобку.

Ранго на долю секунды проявился — зелёная чешуя мелькнула на террариуме с кроликами. И тут же слился с фоном, решив, что шпионить за этими шумными двуногими лучше в режиме полной невидимости.

Коша, дремавший на прилавке, приоткрыл веки. Лениво потянулся, выпустив когти, проанализировал броуновское движение близняшек и принял единственно верное тактическое решение. Мощный толчок задних лап — и рыжий хищник взлетел на самый верхний стеллаж, туда, где сидела Маруся. Обезьянка подвинулась, уступая место, и они вдвоём принялись наблюдать за вторжением с безопасной высоты.

Вторая близняшка тем временем пронеслась мимо стеллажей и затормозила возле росомахи. Фурия дрыхла на коврике, раскинув мощные лапы.

— Ух ты, какой барсук! — восхитилась девочка и, недолго думая, потянула хищницу за короткое круглое ухо.

Моё сердце ёкнуло. Я мгновенно послал по ментальному каналу жёсткий, подавляющий импульс: «Не трогать! Лапами не бить! Зубами не хватать!»

Фурия резко проснулась. Глаза вспыхнули, она открыла пасть, продемонстрировав арсенал клыков, способных дробить кости, но под моим контролем лишь предупреждающе рыкнула и отошла к витрине. Девочка даже не поняла, что только что была в миллиметре от потери пальцев.

— Поля, — спокойно позвал я, но так, чтобы услышали все. — Шаг назад, пожалуйста. Это росомаха, а ухо ей тянуть очень плохая идея.

Девочка отскочила, но скорее с восторгом, чем с испугом.

— Росомаха?! Настоящая?! Пап, тут росомаха!!!

Мальчик, всё это время жавшийся к отцу, робко подошёл к морскому аквариуму и постучал пальчиком по стеклу. Из декоративной пещерки тут же высунулся чёрный жгут, затем показался жёлтый глаз с горизонтальным зрачком.

Рита заметила это, тут же забыла про далматинца и рванула к аквариуму. Обе ладони упёрлись в стекло.

— А тут что? Ой, тут глаз! Папа, один глаз! Он смотрит на меня!!!

Славик понял, с кем имеет дело, и решил не рисковать. Втянул жгутик обратно, забившись в самую глубь камней. В открытую дверь влетел Архимед. Он приземлился на кассовый аппарат, нервно потоптался на месте и вынес вердикт:

— Нашествие! Мамай пришёл! Спасайся кто может! Эвакуация! Птичка пишет завещание!

Филипп Семёнович стоял посреди этого дурдома, оглядываясь по сторонам. В глазах адвоката читалась полная растерянность, а его дочери планомерно превращали мой магазин в зону стихийного бедствия.

— Денис Валерьевич, — Прозоров повернулся ко мне и развёл руками. — Буду с вами предельно честен. Я ничего в этом не понимаю. У меня никогда не было питомцев, и у меня абсолютно нет времени за ними ухаживать. Даже не знаю, с чего начать.

Я поставил юристу плюсик. Богатый человек, который не строит из себя всезнайку и честно признаёт свою некомпетентность — это хороший клиент. С такими приятно работать.

— Не переживайте, Филипп Семёнович, — я ободряюще улыбнулся, подходя к прилавку. — Для этого здесь я. Сейчас мы подберём вашим детям таких друзей, которые идеально совпадут с их темпераментом. И, что самое главное, останутся целы сами.

Пока я успокаивал отца, близняшки уже приступили к полномасштабной инспекции. Оставив в покое росомаху и жгутоносца, они вихрем пронеслись мимо стеллажей с грызунами и затормозили у клеток с птицами.

— Ой, смотри, зелёненький! — восторженно пискнула одна из сестёр, прилипая носом к прутьям. — Привет, птички!

— Привет, птички! — абсолютно идентичным, звонким голосом девочки ответил зелёный попугай, активировав свой навык «Зеркальное эхо».

— Он разговаривает! — ахнула вторая сестра.

— Он разговаривает! — тут же передразнил её попугай, радостно прыгая по жёрдочке.

Девочки завизжали от восторга и принялись наперебой кричать в клетку всякую чушь, создавая невыносимую акустическую кашу. Птицы по соседству заволновались.

Первыми сдали нервы у Волшебных Певунов. Одна из канареек испуганно вспорхнула и на рефлексах выдала «Аудио-Вспышку». По магазину резанул яркий белый свет, словно кто-то включил стробоскоп. Моргнуло раз, другой.

— Дискотека! — немедленно отреагировал Архимед. — Цветомузыка! Танцуют все! Птичка в клубе! Диджея!

Вспышки окончательно добили жёлтого Попугая Хаоса. Птица с навыком «Перьевое Торнадо» в панике заметалась по клетке, а затем с громким «чирик!» буквально взорвалась.

Из попугая вырвался настоящий вихрь из сотен жёлтых, сотканных из маны перьев. Они закружились по магазину плотным облаком, оседая на витринах, на дорогом костюме Прозорова и на волосах безумно счастливых близняшек.

Именно в этот момент на пороге подсобки появился Юра-Кулёк. Парень нёс перед собой стопку пустых картонных коробок, из-за которых почти ничего не видел. Он шагнул в зал как раз в тот момент, когда сдетонировал попугайчик, в лицо ему ударило облако жёлтого пуха.

— А-а-а! — вскрикнул ослеплённый Юра.

Пошатнулся, попытался поймать равновесие, но запутался в собственных ногах и рухнул на спину. Картонные коробки эффектным веером разлетелись по воздуху и рухнули на пол. Одна из них прилетела точно на голову парню.

— Убит при исполнении! — констатировал Архимед, с интересом вытягивая шею. — Пр-р-роизводственная травма! Несите носилки! Требую страховку!

Я только вздохнул, собираясь подойти и помочь парню подняться, но тут из открытой двери подсобки, цокая коготками, вышла Тачка. Панцирная мокрица остановилась над поверженным хозяином, пошевелила длинными усами и вопросительно замерла.

Близняшки мгновенно забыли про птиц. Их глаза округлились до размеров блюдец.

— Жук! — благоговейно выдохнула одна.

— Огромный! — поддержала вторая. — А можно покататься?!

Юра, всё ещё сидя на полу и отплёвываясь от жёлтых перьев, ошарашенно захлопал глазами. Он перевёл взгляд с девочек на адвоката, потом на меня, снова на девочек и неуверенно сказал:

— А… ну это… как бы… ага... Можно. Вы только... того... за усики её не дёргайте. Ей не нравится.

Такого разрешения хватило. Сёстры с радостными воплями бросились к Тачке и в два счёта вскарабкались на её сегментированный хитиновый панцирь, усаживаясь верхом. Мокрица, привыкшая таскать на себе центнеры груза в данжах, даже не просела под весом двух десятилетних девочек. Она меланхолично клацнула жвалами и медленно поползла между стеллажами, пока наездницы голосили от счастья.

Шум стоял такой, что даже элитная фауна магазина предпочла капитулировать. Блёстка, до этого с интересом наблюдавшая за суетой, решила, что с неё хватит. Птичка молнией метнулась под самый потолок и благоразумно спикировала на верхнюю полку, где укрылся Коша. Колибри бесцеремонно зарылась в густую рыжую шерсть мантикора, оставив снаружи только клюв-игломёт.

Сам Коша сидел напряжённый как струна. Скорпионий хвост нервно бил по деревянной полке — тук-тук-тук. Маленький хищник, способный своим ядом проплавить бетон, откровенно не понимал, как реагировать на этих шумных, непредсказуемых двуногих детёнышей. Атаковать нельзя, вожак запретил. Убегать — не по статусу.

Ситуацию усугубляла Маруся. Обезьянка, до смерти перепуганная вспышками, перьями и криками, намертво вцепилась в шею мантикора. Она обнимала Кошу всеми четырьмя лапами, прятала лицо в его шерсти и жалобно ухала. Коша морщился, но терпел.

И только Ватт не выказал никакого беспокойства насчёт девчонок. Ленивец висел вниз головой и думал о вечном.

ЭКСТРЕННОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

Близнецы Прозоровы (Ранг F, Уровень 0).

Кинетическая угроза экосистеме магазина. Ваша фауна деморализована и близка к капитуляции.

Ваш текущий уровень: 12

Рекомендуемый уровень для противостояния: 100+ (или диплом воспитателя).

Примечание: Магия Приручения здесь бессильна. Рекомендуется срочно найти способ утилизировать их разрушительную энергию, пока они не разобрали мокрицу на сувениры.

Я смахнул эту издевательскую, но пугающе точную сводку и перевёл взгляд с зоопарка на Филиппа Семёновича. Адвокат стоял, покрытый жёлтым пухом, и с выражением звенящей безысходности смотрел на своих дочерей, катающихся верхом на ракообразном.

Затем я опустил глаза.

Мальчик так и стоял на том же месте. Он ещё сильнее вжал голову в плечи, натянув козырёк кепки чуть ли не на нос, и обеими руками сжимал свой синий рюкзачок.

— Ну а тебе кого подберём, боец? — дружелюбно спросил я. — У нас тут выбор большой. Хочешь кого-нибудь тихого?

Мой вопрос услышали проезжавшие мимо сёстры.

— Ему не надо! — крикнула сверху одна из близняшек.

— Стёпка трусишка! — тут же подхватила вторая. — Он в прошлый раз у папиного друга даже хомяка испугался! Плакал!

— Девочки, ну прекратите... — вяло и как-то совсем по-домашнему одёрнул их Прозоров. Было видно, что эту фразу он повторяет по сто раз на дню, и она давно потеряла всякий вес.

Мальчик покраснел. Потупился, его нижняя губа едва заметно дрогнула. Он явно привык быть в тени своих ураганных сестёр, привык, что за него всё решают и навешивают ярлыки.

Я не стал ни успокаивать его, ни спорить с девочками. Просто смотрел и размышлял. Мальчишка действительно сжимался от криков и шума. Но когда сёстры отворачивались, он тайком бросал взгляды по сторонам.

Степан смотрел на возмущённую росомаху. На мерцающий аквариум. На пятнистого Зефира, который крутился возле Юры. Его глаза горели тем самым чистым интересом, что бывает только у детей, искренне любящих животных, но слишком застенчивых, чтобы подойти первыми.

Ему не нужен шумный, яркий или агрессивный зверь. Ему нужен друг. Тот, кто не будет кричать, суетиться и требовать постоянного внимания. Тот, кто просто будет рядом. У меня в голове щёлкнуло. Кажется, я знаю, кто идеально подойдёт этому парню. Опасный, конечно, выбор, но если всё сделать правильно...

— Знаешь, Стёпа, — негромко, чтобы слышал только он, сказал я. — Хомяки — они суетливые. Бегают, шуршат, кусаются иногда. Я их сам не очень люблю. Пойдём, поможешь мне с кормами. Одному неудобно.

Мальчик шмыгнул носом, посмотрел на меня из-под козырька и, после секундного колебания, еле заметно качнул подбородком. Он не ожидал, что кто-то попросит его о помощи.

Сёстры, нарезающие круги на мокрице, даже не посмотрели в нашу сторону. Отец устало тёр переносицу, пытаясь осознать, в какой момент его жизнь свернула не туда.

Кулёк как раз кое-как поднялся на ноги, отплёвываясь от жёлтого пуха.

— Юра, остаёшься за главного, — скомандовал я. — Присмотри тут за всем. Чтобы никто никого не съел и ничего не сломал.

Парень судорожно кивнул. Я положил руку Стёпе на плечо и мягко, но уверенно направил его к двери смотровой.

— Дезер-р-ртиры! — тут же возмущённо гаркнул нам вслед Архимед. — Оставляют на растер-р-рзание!

Мы вошли в процедурную, и я плотно прикрыл за нами дверь.

Визг девочек, хлопки крыльев, цоканье когтей и вопли какаду мгновенно отрезало. Здесь пахло кварцеванием, сухими травами и немножко газами аспида. Но главное, что никто не суетился.

Плечи мальчика чуть расслабились. Он с опасливым любопытством огляделся. Я не стал сюсюкать. Никаких «Ути-пути, посмотри, какой зверёк для тебя есть». Дети, которых постоянно задвигают на задний план бойкие родственники, терпеть не могут жалости и снисхождения. Им нужно уважение.

— Так, — я по-деловому закатал рукава рубашки. — Для начала давай проверим воду у аспида. А то он парень с характером, если пересохнет поилка — будет шипеть. Поможешь?

Мальчик согласился. Я подошёл к высокому террариуму и подхватил Стёпу, чтобы он оказался вровень со стеклом. Пацан затаил дыхание.

По ту сторону прозрачной преграды, свернувшись на тёплом рунном камне, лежал Сумеречный Аспид. Чёрная чешуя с серебристыми полосами тускло поблёскивала под лампой. Заметив движение, дракончик поднял голову. Птичий клюв чуть приоткрылся, раздвоенный хвост издал тихий, предупреждающий треск.

Стёпа, не отрываясь, смотрел на него. В глазах ребёнка не было ни капли того страха, о котором кричали его сёстры. Только гипнотический восторг перед настоящим чудом.

— Вода есть, — почти шёпотом доложил Стёпа.

— Отлично, — я аккуратно поставил его на пол. — Значит, пока живём.

Я отошёл к шкафчику, незаметно достал из Инвентаря пластиковый контейнер с нарезанной морковью и, не глядя на парня, буднично спросил:

— Тебе какой зверь нужен?

Стёпа сжался, будто его поймали на месте преступления. Сработал старый, вбитый насмешками рефлекс. Он опустил голову и пробормотал:

— Мне не надо...

Повернулся к нему и посмотрел ребёнку в глаза. Спокойно, без улыбки, как взрослый на взрослого.

— Я не спрашивал, надо тебе или нет, Стёп. Я спросил — какой.

Мальчик прикусил губу. Потом огляделся по сторонам, уже смелее изучая стеллажи. Его внимание привлекли нижние террариумы, как я и рассчитывал. Там, в полумраке, сидели кролики. Два Сумеречных прыгуна — тёмно-серые с аметистовыми глазами. Они почти сливались с тенями, замерев в дальнем углу. А вот в соседнем отсеке...

Глаза Стёпы расширились.