Магазин волшебных питомцев - 3

Глава 1. Полевая энтомология

Стромынка выглядела непривычно. Конец апреля, утро вторника — Москва ещё не проснулась целиком. Движение было вялым, размеренным. Обычно по будням в это время можно состариться и умереть на отрезке в пару километров.

«Форд» шёл мягко, подвеска глотала стыки асфальта бесшумно. Чуть ощущалась неравномерность нагрузки: тяжелее сзади и правее, где лежал оцепеневший Жнец. В кузове слышалось перекатывание кристалла и фонарика.

Изначально я собирался заглянуть в «АвтоМагию» к Севе, чтобы одолжить стяжные ремни и обмотать кузов. Но замёрзший богомол уже не нуждается в дополнительных мерах безопасности, а я не нуждаюсь в лишних «особых приметах», способных привлечь внимание ДПС.

За окном тянулись знакомые фасады — кирпичные пятиэтажки сменялись стеклянными вставками магазинов. Деревья уже выбросили мелкую клейкую листву, и ветви тянулись к дороге, как зелёные пальцы. Воздух пах сырой землёй и тополиными почками. Весенняя столица.

— Мост! — объявил Архимед, вытянув шею. — Вода! Речка!

После сигнала светофора мы переехали мост над Яузой. Внизу серо-голубая вода несла мусор и отражения облаков. Чайки кружили над парапетом. Архимед с интересом проследил за ними, повернув голову почти на сто восемьдесят градусов.

— Родня, — сказал он задумчиво и добавил: — Глупая родня.

— Это чайки, Архимед. Не попугаи.

— Глупая родня, — повторил он с нажимом, и я не стал спорить.

Преображенская улица, ещё светофор, поворот. Я держал стабильные сорок — торопиться не стоило. За спиной молчал кузов. Ни стука, ни скрежета. Камень продолжал работать.

Пара наземных патрульных на перекрёстке у Преображенки скользнула по «Форду» равнодушным взглядом. Белый фургон с гербами дворянского рода — ничего примечательного. По дороге мы заехали в большой гипермаркет «Магнит-Гранд», где я закупил всё необходимое.

Москва понемногу редела. Спальные районы сменились промзонами. Я миновал МКАД и свернул на второстепенную дорогу. Ещё пять минут по разбитому асфальту, и нашёл то, что искал.

Пустырь. Бывшая строительная площадка, похоже. Заросшая бурьяном территория, огороженная покосившимся дырявым забором. Несколько секций завалились, открывая широкий въезд. Земля утоптана, но давно: здесь не работали как минимум пару лет. Битый кирпич, куски арматуры. У дальнего края — одинокая бетонная плита, стоящая вертикально. Вторая лежала плашмя, кто-то явно когда-то пытался сложить здесь бытовку, да бросил.

Годится. Открытое пространство, чтобы видеть Жнеца издалека. Укрытие, чтобы спрятаться. И ни одной живой души.

Я загнал «Форд» задом к центру площадки, заглушил двигатель и вышел.

Ветер гудел в щелях бетонных плит, где-то вдали монотонно шумела трасса. Солнце выкатилось из-за облаков и залило пустырь косым, тёплым светом.

— Точка! — объявил Архимед, вылетев из кабины. — Арена! Поле боя!

— Поле мира, — поправил я, открывая пассажирскую дверь. — Мы тут не воевать будем.

— Чудище — на мыло! — упёрся попугай.

На пассажирском сиденье и на полу теснились покупки. Я начал разгружаться.

Первыми вытащил два стробоскопа. Профессиональные, на телескопических штативах. Мощные импульсные лампы. Продавец в техническом отделе долго расхваливал их как идеальные для «подсветки на рейвах и корпоративах», и очень удивился, когда я попросил самые мощные из имеющихся. «Рейв на природе?» — спросил он. «Типа того», — ответил я.

Сейчас выставил оба штатива метрах в пяти от задних дверей «Форда», по диагонали, под углом примерно в сорок пять градусов. Развернул рефлекторы так, чтобы оба конуса света перекрещивались точно в зоне перед дверями — там, где Жнец окажется, когда выползет. Протянул удлинитель от стробоскопов к плите, подключил к мана-аккумулятору.

Достал машинку. Яркая коробка с надписью «ТурбоМонстр 4x4!» и картинкой радостного ребёнка. Игрушечный грузовик на радиоуправлении, с пластиковым кузовом и резиновыми колёсами. Продавщица в отделе игрушек расцвела, когда я его выбрал.

— Сыну берёте? — спросила она, пробивая чек.

— Племяннику, — ответил я карамельным голосом.

— Ему понравится! — уверила она. — Пульт берёт до пятидесяти метров, батарейки в комплекте!

«Надеюсь, именно пятьдесят», — подумал я тогда, прикидывая, на каком расстоянии Жнец сможет достать машинку серповидной лапой.

Архимед внёс свой вклад:

— Тр-р-р! Бибика! Руль! Ж-ж-ж!

Теперь я вскрыл упаковку, вставил батарейки в пульт, проверил. Колёса прокрутились бодро, грузовик рванул по утоптанной земле, подскакивая на камнях. Радиус действия нормальный, управление отзывчивое. Пульт удобно лежал в руке.

Я поставил машинку метрах в семи от дверей «Форда», носом от фургона. Ну, так себе дистанция, но ближе ставить нельзя — привлечёт внимание Жнеца раньше времени.

Потом вынул мясо. Огромный, тёмно-красный пласт охлаждённой говядины — «Фермерская вырезка», как гордо значилось на ценнике. Полтора килограмма сочного, парного мяса, завёрнутого в несколько слоёв полиэтилена.

Я снял плёнку и уложил мясо в кузов игрушечного грузовика. Свисало со всех сторон, но держалось. Говядина на радиоуправляемой машинке — если бы кто увидел, точно бы решил, что у меня поехала крыша.

— Мясо! Покорми птичку! — потребовал Архимед. — Шашлык!

Я телепортировал из Инвентаря склянку. Прозрачный флакон с притёртой пробкой. Внутри плескалась слабо мерцающая жидкость. Приманка «Лояльность» — системный эликсир.

По описанию, субстанция, источающая запах любимой добычи конкретного хищника и увеличивающая мана-восприимчивость цели. Не приручение как таковое, а… подготовка почвы. Зверь становится более податливыми для ментального вторжения. Как анестезия перед операцией.

Выдернул пробку. В нос ударил запах — горячий, пряный, одновременно хвойный и мускусный. Через секунду волна мутировала: теперь пахло свежей кровью, нагретой корой и чем-то резко-сладким, похожим на перезрелый инжир. Видимо, эликсир уже почуял близость хищника. Я понятия не имел, какой запах ощутит Жнец, но лично мне он напомнил рынок «Птичка» в жаркий полдень.

Архимед чихнул.

— Фу! — сообщил он. — Бяка! Га-а-адость!

Я обильно побрызгал мясо жидкостью. Говядина впитала эликсир мгновенно. В мясных волокнах появились крохотные золотистые прожилки, как нити в мраморе.

Материализовал из Инвентаря небольшой цилиндрический предмет — самодельную светошумовую гранату, которую сделал перед дуэлью с Шуваловым. Ослепит и оглушит на несколько секунд. Если всё пойдёт не так — последняя страховка.

Засунул гранату в подсумок на поясе.

Из салона достал тонкий стальной трос — пятнадцать метров, купленный в том же гипермаркете. Привязал один конец к ручке правой створки морским узлом. Провернул ключ в замке «Форда». Механизм мягко щёлкнул. Теперь двери не заперты. Их держит только трение металла о металл и сила тяжести.

Одно движение, и правая створка распахнётся.

Я отошёл назад, разматывая трос. Добрался до бетонной плиты. Присел за ней на корточки.

— Шоу! Начинаем! — крикнул Архимед, шумно приземлившись рядом.

— Слушай, пернатый, если ты выдашь позицию противнику, то будешь исполнять роль приманки вместо куска мяса, понял?

— Фи-фьють! — и улетел подальше.

Между мной и фургоном двенадцать шагов открытого пространства. Стробоскопы стоят по диагонали, их рефлекторы смотрят на двери фургона перекрёстным огнём. Машинка с куском мяса чуть в стороне, в зоне видимости, но не прямо перед дверями. Пульт управления в левой руке. Тросик от двери в правой.

Я вызвал Блёстку из Питомника.

Мягкая вспышка, и колибри материализовалась надо мной, зависнув в воздухе с едва слышным жужжанием крыльев. Лазурное оперение полыхнуло на солнце. Птичка повернула голову, мгновенно оценивая обстановку: фургон, стробоскопы, бетонная плита, хозяин.

Я послал ей ментальный образ: «Враг в кузове. Большой. Быстрый. Будь готова стрелять по моей команде — передняя лапа, сочленение. Одна игла. Понимаешь?»

Блёстка коротко пискнула и взмыла выше, зависнув в четырёх метрах над землёй. Её крохотный клюв-игломёт слегка повернулся в сторону фургона.

— Всем — боевая готовность, — негромко сказал я.

— Тихо! Страшно! Красиво! — прокомментировал Архимед с дерева. Он сидел, вцепившись когтями в ветку, жёлтый хохолок был прижат — верный знак, что даже ему не до шуток.

Я перехватил трос поудобнее.

— Ну что, зелёный, пора просыпаться.

Дёрнул.

Трос натянулся, скрипнул. Правая створка «Форда» тяжело качнулась наружу и распахнулась настежь. Левая створка, из-за лёгкого уклона местности потеряв упор, последовала за ней — отошла на петлях и остановилась, покачиваясь.

— Открыто! — каркнул Архимед. — ДВЕРИ НАСТЕЖЬ! ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ!

Я выпустил трос и обеими руками взялся за пульт.

Из чёрного зева кузова не доносилось ни звука. Темнота. Холод. Я видел, как из дверного проёма тянется лёгкий белёсый парок — холодный воздух изнутри встречал тёплое апрельское утро и конденсировался.

Секунды тянулись медленно и складывались в минуты. Я терпеливо ждал. И вот, началось. Сначала я услышал звук. Тихий, почти неразличимый на фоне ветра. Скрежет хитина по металлу. Потом мягкий, влажный щелчок. Жнец проснулся. Метаболизм разгонялся. Тёплый воздух вливался в кузов, и градус за градусом оцепеневшее насекомое возвращалось к жизни.

Вот, в тёмном проёме дверей что-то шевельнулось.

Показались антенны. Два длинных усика высунулись из темноты и затрепетали, ощупывая пространство. Потом — голова. Треугольная, идеально гладкая, с двумя огромными фасеточными глазами, которые блестели, как отполированные изумруды. Они неподвижно уставились вперёд.

Жнец выбирался. Неуверенно. Вытянутое, травянисто-зелёное тело с глянцевым хитиновым панцирем. Длинный торс, четыре крепких ходильных ноги, жёсткие чешуйчатые крылья, сложенные вдоль спины.

Богомол ступил на землю, покачнулся, расставив лапы для баланса. Голова повернулась — влево, вправо. Глаза насекомого сканировали пространство, обрабатывая тысячи крошечных изображений одновременно.

Он голоден. Это стало видно по тому, как раздувались дыхательные стигмы на его боках. По тому, как напряглись мышцы захватных конечностей — травмированная лапа всё ещё плохо слушалась, но вторая была в полном порядке.

Мой палец лёг на кнопку пульта. Я нажал.

«ТурбоМонстр 4x4» ожил. Маленький электромотор загудел, резиновые колёса взвизгнули по земле, и игрушечный грузовик рванул с места, подпрыгивая на камнях. В его кузове тряслось полтора килограмма отборной говядины, пропитанной «Лояльностью». За машинкой тянулся ароматический шлейф, невидимый глазу, но ощущаемый каждой рецепторной клеткой Жнеца.

Фасеточные глаза зафиксировали движение. Две тысячи омматидиев одновременно, как одна оптическая система, вцепились в маленький объект, рассекающий открытое пространство. Голова повернулась, как на шарнире. Усики вытянулись вперёд и замерли.

На секунду Жнец стал абсолютно неподвижен. А затем он сорвался.

Это было… Зрелище. Гигантское насекомое метнулось вперёд, как зелёная молния. Скорость невероятная для существа такого размера. Его серповидные конечности выбросились на ходу для атаки, челюсти раскрылись.

Удар! Хруст!

Жнец накрыл игрушечный грузовик обеими захватными лапами. Машинка хрустнула, как яичная скорлупа. Колёса разлетелись в стороны.

Но мясо было зажато.

Жнец поднёс добычу к жвалам. Мощные, зазубренные челюсти начали перемалывать говядину. Без суеты, отрывая кусок за куском. Через полминуты богомол доел. Остатки пластиковой машинки хрустнули под его лапой и были отброшены в сторону, как мусор. Голова поднялась. Усики затрепетали, ловя потоки воздуха. Богомол развернулся всем телом, и его фасеточные глаза нашли меня.

Я замер за бетонной плитой. Пальцы лежали на тумблерах стробоскопов. Двести джоулей в каждом импульсе, десять вспышек в секунду, перекрёстный огонь. Одно движение — и Жнец ослепнет.

Но я не щёлкнул.

Потому что богомол стоял на месте. Не атаковал. Не сорвался вперёд зелёной молнией, как пару часов назад. Он просто… смотрел. Две тысячи омматидиев обрабатывали моё изображение, усики подрагивали, считывая запах.

Сытый хищник. Полтора килограмма отборной говядины, пропитанной «Лояльностью», растеклись теплом по его пищеварительной системе, разнеслись гемолимфой по мана-каналам. Голод — главный двигатель любого насекомого — отступил. А вместе с ним ушла слепая, безусловная агрессия.

Жнец сделал шаг. И остановился. Голова наклонилась чуть вбок.

Цель поглотила эликсир «Лояльность». Мана-каналы раскрываются. Восприимчивость к ментальному воздействию: +40%.

Хищник сыт, спокоен и восприимчив. Окно возможностей открыто.

Я убрал пальцы с тумблеров. Выпрямился из-за плиты. Жнец среагировал мгновенно. Усики вытянулись в мою сторону, здоровая захватная лапа дёрнулась и приподнялась — рефлекс, вшитый в нервную систему. Но не ударил. Лапа зависла в воздухе и медленно опустилась.

Я сделал шаг вперёд. Открытые руки вдоль тела. Никакой угрозы. Никакого давления. Любая собака на планете прочитала бы эту позу однозначно: «Я не враг». Богомол — не собака, но язык тела универсален для всей фауны. Крупный объект, который не убегает, не нападает и не пахнет страхом, — не приоритетная цель.

Ещё шаг.

Жнец переступил задними лапами. Крылья дрогнули на спине, чуть раздвинувшись. Готовность к бегству — но не к атаке. Повреждённая передняя конечность поджималась к груди, богомол берёг её. И, может быть, именно это его и удерживало. Раненый хищник, только что получивший первую за долгое время нормальную еду, в глубине своих примитивных нейронных контуров проводил простейший расчёт: «Нападать — больно. Бежать — больно. Стоять — не больно».

— Тихо, зелёный, — сказал я негромко. — Всё хорошо. Никто тебя не тронет.

И, стоя в пяти метрах от существа, способного разрезать меня пополам, я осторожно раскрыл ментальный канал.

Не ударил. Не вломился. Протянул. Как раскрытую ладонь.

Сознание богомола оказалось именно таким, каким я ожидал: холодным, чистым, абсолютно чуждым. Никаких эмоций. Никаких образов. Только импульсы, рефлекторные дуги и жёсткое триггерное дерево: «голод — охота — движение — удар — захват — поедание». Простая, безжалостная архитектура идеального хищника.

Но сейчас дерево молчало. Голод был утолён. Боль в лапе пульсировала ровным фоном. И в этой тишине, в паузе между импульсами, мой ментальный канал нашёл щель. Не пролом, не брешь, а именно щель. Место, где «Лояльность» размягчила жёсткую нейронную стену.

Я не давил, а транслировал.

Образ: тепло. Сытость. Мясо, много мяса, каждый день. Запах говядины, пропитанной эликсиром, — Жнец только что ощутил его наяву, и теперь мой ментальный сигнал резонировал с его собственной биохимией. Подкрепление. Положительная обратная связь.

Образ: безопасность. Отсутствие боли. Лапа, которая заживёт. Место, где не нужно оглядываться, не нужно бежать, не нужно драться за каждый кусок.

Образ: охота. Настоящая, полноценная. Добыча, которую не нужно искать.

Я транслировал не слова и не эмоции — их у богомола нет. Только ощущения. Прямо в те нейроузлы, которые отвечали за базовые рефлексы. И моя Воля, тридцать одна единица, не пробивала стену, а обтекала её, заполняя трещины.

Жнец замер. Усики вытянулись в мою сторону. Зелёные фасетки глаз смотрели на меня неподвижно, и я почти физически чувствовал, как его нервная система обрабатывает поступающие данные.

Я сделал последний шаг. Протянул руку. Медленно, открытой ладонью вверх.

Жнец наклонил треугольную голову. Усики коснулись моих пальцев — быстрое, щекотное, почти невесомое прикосновение. Рецепторы считывали информацию. Запах. Тепло. Мана.

А потом что-то в его нервной системе тихо щёлкнуло. Как реле. Как переключатель. Триггерное дерево перестроилось, и в его жёсткой архитектуре «голод — охота — удар» появилась новая ветка: «хозяин».

Ментальная связь зафиксировалась. Я чувствовал её, как новый упругий канат, идущий от моего солнечного сплетения к шестиногому существу передо мной. Канат гудел, но не от напряжения — от резонанса. Богомол не сопротивлялся. Он принял связь, как принял бы подходящую температуру, правильную влажность или удачный ветер.

Я положил ладонь на гладкий хитин его треугольной головы. Тёплый. Живой.

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно приручили: Изумрудный Богомол-Жнец (Ранг C, Уровень 15)!

Получено опыта: 150

Квест «Опасное приручение» — ВЫПОЛНЕН!

Награда: 300 ед. опыта и бонус… Система ещё не определила, что вам подарить. Ждите. Но это было потрясающе!

Я хрипло рассмеялся. Сел на землю рядом с богомолом.

— Чисто! — заорал Архимед с дерева, отчаянно хлопая белоснежными крыльями. — Чисто! Победа! Шеф красавчик! Ур-р-ра!

Блёстка зависла надо мной, пискнула и села мне на голову, хватаясь за волоски. Стробоскопы так и стояли на штативах, молчаливые, неиспользованные. Светошумовая граната мирно покоилась в подсумке. Вся подготовка, все перестраховки — не пригодились. И это был лучший исход из возможных.

Закрыл глаза и провёл рукой по вспотевшим волосам. В солнечном сплетении теплилось ядро. Где-то далеко шумела трасса. Апрельский ветер шевелил прошлогоднюю полынь.

А рядом, на грязном подмосковном пустыре, тихо сидел огромный изумрудный богомол, подключённый к моему сознанию. Чудище, которое мне удалось приручить, а не подчинить.

Блёстка взлетела и занялась более интересными вещами. Поиском мошек, например. Я с шумом выдохнул и просто рухнул на спину, прямо в серую пыль. Сердце всё ещё бешено колотилось о рёбра, но в груди разливалось тягучее, почти пьяное чувство триумфа. Я смотрел в утреннее небо, где плыли клочья белых облаков, и впервые за день почувствовал абсолютный, звенящий покой.

А потом одно из облаков… шевельнулось.

У меня перехватило дыхание. Огромная тень перечеркнула солнце. Высоко в небе, величественно рассекая воздух мощными взмахами крыльев, скользил силуэт с длинным хвостом… и тремя головами.

— Дракон!!! — заорал Архимед.

Глава 2. Воздушный шарик

Трёхголовый силуэт парил высоко в подмосковном небе. Огромная тень скользила по облакам, и даже с такого расстояния было видно, как солнце играет на чешуе, превращая её в расплавленное золото.

Я не задумываясь выхватил «Рунофон» из кармана, навёл камеру и приблизил. Зум скакнул на максимум, и дрожащее изображение стабилизировалось магическим автофокусом.

Чешуя, будто отлитая из благородного металла. Три головы на длинных шеях. Перепончатые крылья, распахнутые парусами. Массивный хвост с пластинчатым гребнем. Три пары глаз горели янтарём.

Пальцы рефлекторно нажали кнопку записи.

Златогор. Золотой трёхглавый дракон (Ранг A, Уровень 42). Личный питомец Президента Российской Федерации. Вы точно хотите снимать стратегический актив страны?

— Пафос! — крикнул Архимед. — Понторез крылатый! Летит, вить-вить!

— Заткнись, пернатый, — беззлобно ответил я. — Это президентский любимец. Куда-то спешит. Может, с хозяином.

Дракон уходил на восток — неторопливо, величественно, как три линкора в одном корпусе. Я записал секунд двадцать, просто на память, потом убрал «Рунофон». Когда ещё увидишь такое вот так, лёжа на спине, на пустыре, рядом с приручённым трёхметровым богомолом.

Кстати, о богомоле.

Жнец стоял неподвижно, задрав треугольную голову к небу. Усики подрагивали. Две тысячи фасеток провожали золотую точку, удаляющуюся за облака. Когда Златогор исчез, богомол опустил голову и повернул её ко мне.

— Не переживай, — сказал я, поднимаясь с земли и отряхивая джинсы. — Мы не в его весовой категории.

Богомол наклонил голову вправо. Усики вытянулись в мою сторону. Ментальная связь передавала ровный, спокойный фон без агрессии. Сытый хищник на открытом пространстве, греющийся на солнце. Хорошо.

Я сделал пару шагов к нему. Без резких движений. Жнец не отступил. Здоровая передняя лапа чуть приподнялась и опустилась, но без замаха. Просто реакция на приближение крупного объекта.

— Договоримся так, — я остановился в двух метрах. — Я тебя кормлю, ты никого не режешь. Особенно меня.

Богомол издал что-то среднее между щелчком и тихим шипением. Он не понимал слов, но считывал мою интонацию и уверенность. Для него я теперь стал чем-то вроде «Альфы». Если бы насекомые умели удивляться, я бы сказал, что он озадачен.

Повреждённую лапу он по-прежнему прижимал к груди. Хитин в области сочленения был тёмным, припухшим. Точнее, опухли ткани под ним.

Пришло время для самого ответственного этапа — социализации. В кинологии есть понятие «знакомства собак», когда важно правильно представить одну особь другой, чтобы избежать драки. С богомолом С-ранга и маленькой макакой всё будет куда опаснее.

Я сосредоточился и вызвал из Питомника Марусю.

Мягкая белая вспышка, и на землю возле меня приземлилась Лекарская макака. Она мгновенно приняла оборонительную позу, присев на корточки и широко открыв глаза. Увидев перед собой зелёное чудовище с серпами вместо рук, Маруся издала короткий, испуганный визг и попыталась запрыгнуть мне на плечо.

— Спокойно, девочка. Свои, — я перехватил её и вернул на землю.

Послал Жнецу чёткий ментальный импульс: «Не трогать. Защищать».

Усики богомола затрепетали, сканируя запах обезьянки. В его архитектуре «хищник — добыча» произошёл сбой: команда хозяина перекрыла инстинкт охотника. Жнец опустил здоровую лапу, демонстрируя полную пассивность.

— Видишь? — я обратился к Марусе. — Он добрый. Ну, относительно.

Маруся вцепилась мне в штанину, но визжать перестала. Она выглянула из-за моего колена маленькими круглыми глазами. Жнец даже не думал кидаться и догонять её.

— А теперь работа.

Я осторожно подтолкнул Марусю вперёд. Обезьянка начала неторопливо двигаться к нему. Её природное любопытство постепенно пересилило страх. Она протянула маленькую лапку, аккуратно коснувшись одного из суставов на ноге богомола. Правда, пока речь про здоровую ногу, а не про повреждённый серп.

Жнец чуть сместился, наблюдая за этим странным существом.

— Видишь лапу? — я указал на раненую конечность. — Нужно полечить, Маруся.

Одновременно подал сигнал богомолу опустить серп. Он повиновался, хотя не понимал, зачем это нужно. У насекомых нет докторов и первой помощи. Обезьянка мгновенно поняла задачу. Она перебежала к передней лапе богомола. Осторожно положила ладошки на повреждённый хитин.

В воздухе разлилось тёплое свечение. Навык «Янтарное касание». Я видел, как золотистые нити маны проникают сквозь панцирь, заживляя микротрещины и снимая воспаление. Рефлекс отдёрнуть конечность был, но мой ментальный приказ оказался сильнее. Тёмный припухший участок начал светлеть.

— Доктор — обезьяна! — прокомментировал Архимед, перелетев на бетонную плиту. — Пациент — таракан. Цирк!

— Богомол, — поправил я.

— Та-ра-кан, — раздельно повторил Архимед с видом эксперта.

Маруся работала минуты три. Когда свечение угасло, она убрала ладошки и юркнула обратно ко мне. Жнец осторожно пошевелил серпом. Разогнул, согнул. Движение стало плавнее, без заметного перекоса.

Не полное исцеление, ведь Маруся всего лишь D-ранга, но облегчение налицо. Ещё несколько сеансов, и будет как новый. Жнец выпрямил обе захватные лапы и сложил их перед грудью. Зверь доволен.

— Молодец, Маруся, — я почесал обезьянку за ухом. Она довольно курлыкнула.

Блёстка, которая всё это время кружила вокруг нас, как маленький вертолёт, внезапно спикировала вниз и на долю секунды зависла прямо перед фасеточным глазом Жнеца. Её лазурное оперение блеснуло на солнце. Богомол повёл усиками, но колибри уже исчезла — метнулась прочь. Слишком быстрая, слишком мелкая. Зелёный охотник хладнокровно проводил её взглядом и остался на месте.

В этот момент перед глазами мигнуло:

Дзынь! Награда за квест «Опасное приручение» определена!

Подарок: «Значок Энтомолога»

Качество: Редкое.

Описание: Бронзовая бляшка с рельефным изображением жука-оленя. При ношении даёт пассивный бонус +30% к вероятности успешного приручения магических насекомых и арахнидов.

Примечание: Повелитель мух одобряет. Носите с гордостью… или хотя бы с юмором.

В воздухе перед моим лицом материализовался небольшой предмет. Я поймал его. На ладони лежала потемневшая бляха размером с монету в пять рублей. На аверсе действительно изображался жук-олень с широко разведёнными рогами. Тяжёленькая, несмотря на размер. Приятная на ощупь.

— Медаль! — объявил Архимед, подлетев ближе. — За мух! Шефу — медаль! Муха-цокотуха! Позолоченное брюхо!

— За жуков, — я повертел значок. — Но спасибо за поздравления.

— Жук! — Архимед нахохлился. — Жу-у-у-ук! Фу!

Я убрал подарок в Инвентарь. В будущем может пригодиться. Вряд ли это последнее членистоногое в моей жизни.

Посмотрел на огромного убийцу, крошечную целительницу, сверкающую колибри и наглого попугая… и почувствовал, как в груди разливается странное тепло. В прошлой жизни я руководил стаей служебных собак и знал: когда разные по природе существа находят общий язык, это создаёт связь крепче любого приказа.

— Ну что, банда, — я потянулся, хрустнув шеей. — Хватит полевой энтомологии. Пора возвращаться в магазин. У нас там холодильник новый, а я, кажется, его немного сломал.

Маруся отправилась в Питомник первой. Тихая вспышка, и обезьянка исчезла.

— Пошли, зелёный, там не страшно.

Положил руку на жёсткие хитиновые надкрылья. Послал ему ментальный импульс «покой, сон, безопасность», и богомол безропотно растворился в белом свечении. Затем я свистнул Блёстке, колибри прервала охоту, зависла передо мной и тоже исчезла в Питомнике.

Архимед уселся мне на плечо и нахохлился.

— Домой! — скомандовал он.

Я собрал стробоскопы, трос и остатки игрушечного грузовика. Решил убрать в кузов «Форда», но едва открыв, понял, что они снова поедут со мной в салоне. Внутри наступила зимняя сказка. Ледяной кристалл выморозил всё, с потолка свисали сосульки, всюду образовалась наледь. Похоже, без рунического контура он выбрасывает энергию хаотично, не дозирует. Фонарик вмёрз, сам кристалл тоже. Пришлось коснуться и отправить в Инвентарь.

Сел за руль, щёлкнул ремнём и повернул ключ зажигания. Двигатель мягко заурчал. За спиной остался тихий пустырь, как будто ничего здесь не произошло.

***

Вернувшись в магазин, я невольно выдохнул. Знаете, есть такое специфическое чувство после серьёзного оперативного выезда: когда адреналин ещё бурлит в крови, но тело уже требует горячего чая и тишины. Только вместо протоколов допросов у меня теперь инвентаризационный список кормов и стая существ, которые по уровню хаотичности могли бы посоревноваться с детишками на каникулах.

В магазине стоял тот самый уютный полумрак, который мне нравится. Жалюзи закрыты, пахнет старым деревом, кормами и сушёной мятой… ну, ещё и «Сосенкой», куда ж без неё? Скинул куртку, а вместе с ней и попугая, прошёл к прилавку и начал выпускать…

Коша потянулся всем телом. Кожистые крылья раскрылись, поочерёдно напряглись и сложились. Затем котёнок деловито обошёл свои владения, обнюхивая каждый угол. Убедился, что за время его отсутствия никто не покусился на территорию, и запрыгнул на прилавок.

Архимед и облетел помещение, сканируя всё своим магическим зрением. Слетал в процедурную и в подсобку. Вернулся с докладом:

— Всё чисто, шеф! Враг не пройдёт! Птичка бдит!

— Птичка молодец, — отозвался я. — Птичка заслужила сушёное яблоко.

Достал дольку и вручил попугаю. Тот схватил её лапой, прижал к столешнице и начал жадно откусывать.

Я материализовал Лиса. Огромные уши фенека развернулись, чёрный нос мокро дёрнулся. Знак на лбу блеснул и погас. Всё спокойно. Кинул ему лакомство для собак из сыромятной кожи. Зверёк ловко поймал и потрусил к выделенному лежаку. Свернулся там и принялся сладко мусолить.

— Мяу! — требовательно сказал Коша и потёрся лобешником о мою ногу.

— Сейчас, рыжий, не обделю.

Налил высокую миску молока. Мантикор сразу же начал самозабвенно работать розовым язычком. Я тем временем призвал остальных.

Маруся не проявила интереса к еде — впервые с момента перехода в мои руки. Уселась на край стеллажа и принялась перебирать шерсть на запястье. Блёстка, как всегда, барражировала воздушное пространство. Она то и дело зависала под потолком, сканируя помещение.

Черныш мягко приземлился у моих ног, мяукнул и потребовал свой паёк. Пришлось разводить сухое молоко и кормить из пипетки. Но ничего, скоро научится есть самостоятельно.

Архимед воцарился на своём любимом месте — на кассовом аппарате, и с видом надсмотрщика окинул подчинённых.

— Все на месте! — объявил он. — Дома! Стая!

Пых материализовался последним. Камчатский огнехомяк принялся усердно загружать в себя элитные корма для грызунов.

Я включил телевизор — плоскую панель в углу под потолком. Экран мигнул, и студия новостного канала «Первый Магический» заполнила зал строгим, официальным тоном. За столом ведущего сидел уже знакомый мужчина с седыми волосами и в безупречном костюме.

— …Президент Анатолий Сергеевич Громов прибыл сегодня с рабочим визитом в Балашиху. Глава государства совершил перелёт на своём личном питомце, трёхголовом золотом драконе Златогоре…

По экрану побежала строка: «Златогор приземлился в Горенском лесопарке... Школьники Балашихи встречают президента...»

Камера переключилась на кадры с места: широкая поляна в лесопарке, оцепление, масса народа. И дракон. Золотая чешуя сияла в лучах солнца. Три головы опущены к земле. Вокруг них толпились школьники в форме — радостные, визжащие от восторга. Один мальчишка обхватил морду левой головы обеими руками. По сути, распластался на верхней челюсти монстра. Дракон терпел с достоинством императора.

— …встреча со школьниками проходит в рамках образовательного проекта «Живая Магия»…

Я убавил громкость и переключился на дела. Начал разбирать накладные, краем глаза наблюдая за мирной идиллией. Коша поел и улёгся на краю прилавка, свесив хвост, начал вылизываться. Лис дремал вполглаза, продолжая грызть. Маруся сосредоточенно ковыряла полиэтиленовый пакет, пытаясь добраться до мандарина внутри.

У батареи, на своём любимом ворсистом коврике, успел заснуть объевшийся Пых. Огнехомяк в состоянии сна напоминал очень качественный, чрезмерно пушистый рыжий помпон. Он сопел, прижав лапки к животу, и выглядел настолько безобидно, что любой нормальный человек захотел бы его потискать. Но это если не знать, что внутри этого помпона живёт упрямство размером с Эверест и встроенный поджигатель.

И тут в игру вступил Черныш.

Теневой котёнок, мой маленький мастер дебаффов, решил, что сегодня — идеальный день для охоты на «рыжий шар». Он передвигался почти бесшумно, буквально сливаясь с тенями от стеллажей. Только два ярко-зелёных огонька выдавали его присутствие. Черныш замер, припал к полу, подобрал задние лапы под себя…

Прыжок!

Котёнок приземлился точно на пузо Пыху. Хомяк даже не проснулся, лишь смешно перекатился набок, издав звук, похожий на сдувающийся мячик. Черныш, воодушевлённый безнаказанностью, решил сменить тактику. Он начал осторожно трогать Пыха лапкой, затем перешёл к серии быстрых, невесомых ударов «тыгыдык-тыгыдык», и, наконец, решился на самое дерзкое — прикусил хомяка за правое ухо.

— Зубастик! — прокомментировал Архимед. — Маленький террорист!

Пых наконец открыл оба глаза. Посмотрел на чёрное недоразумение возле своей головы, будто спрашивал: «серьёзно?». Отвернулся. Черныш повис на ухе, болтая задними лапками.

Но намёков котёнок ещё не понимал. Отпустив ухо, он запрыгнул сверху и начал усердно грызть загривок хомяка.

Тут подоспело подкрепление. Коша, почувствовав искру азарта, решил, что в этой игре определённо есть место и для него. Он издал короткий «мур-мяу» и, используя свои крылья для резкого ускорения, буквально впечатался в эту пушистую кучу-малу.

Теперь Пых оказался зажат между теневым котом и мантикорой. Оба пытались его кусать и мусолить. Терпение огнехомяка лопнуло.

Он не вспыхнул, но резко, как сжатая пружина, подскочил на лапки. Издав воинственное «Уиииии!», грызун несколько раз молниеносно щёлкнул зубами в воздухе. Это был чёткий сигнал: «Соблюдайте дистанцию, молодёжь, или я превращу этот коврик в пепелище!»

Черныш, который в этот момент находился в самом центре «зоны поражения», от неожиданности подпрыгнул на месте. Взмявкнул, распушившись.

Ядовито-зелёные глаза котёнка вспыхнули.

— Нет! — крикнул я, но слишком поздно.

Зелёная вспышка обняла Пыха призрачным ореолом, и хомяк воспарил. Медленно, плавно, но неумолимо — как мыльный пузырь в тёплом потоке. Пых ошалело задёргал лапками, но сцепления с поверхностью уже не было. Рыжий шар поднимался, вращаясь вокруг оси. Тридцать сантиметров над полом. Полметра. Метр.

— Летает! — обрадовался Архимед. — Хомяк ле-та-ет! Гравитация — отмена! Летучий пельмень!

Черныш сидел внизу, задрав голову, и безмятежно моргал. Он уже успокоился, шерсть улеглась. Проклятие левитации, ёпт. Очередной привет из арсенала «малых проклятий». Совершенно безвредное, но чертовски неудобное.

Я тяжело вздохнул, прикрыв глаза ладонью.

— Черныш, ну сколько раз можно? Нельзя использовать дебаффы на своих.

Пых, осознав, что больше не контролирует своё перемещение, впал в лёгкую панику. Он начал интенсивно грести лапками, что только придало ему комизма, но не ускорения. Через десять секунд рыжий шар достиг потолка и там, в верхней точке, замер, дрыгая ножками и глядя на нас сверху вниз с выражением глубочайшего возмущения.

— Приземли его, пернатый, — скомандовал я Архимеду.

Какаду с готовностью расправил крылья и взлетел. Приземлился Пыху на спину, тот как раз чуть приспустился. Хомяк обиженно пискнул.

— Операция «Груз»! — провозгласил попугай. — Спуск тяжёлого объекта! Поехали! Вира-майна!

Архимед несколько раз подпрыгнул, надеясь, что его веса хватит, чтобы пересилить заклинание левитации. Но законы магии были сильнее птичьего веса. Пых даже не шелохнулся под Архимедом, он просто неспешно, вместе с попугаем, начал покачиваться из стороны в сторону, как поплавок в спокойном море.

— Тяжёлый! — констатировал Архимед. — Жирный! Хомяк-пончик! Не лечу!

Пых с попугаем-наездником продолжал дрейфовать. Архимед попытался подпрыгнуть ещё раз, чтобы «вдавить» хомяка вниз, но в итоге просто соскользнул по пушистой шёрстке и с недовольным криком «Полундра!» рухнул вниз, распахнул крылья и улетел на кассу.

Я посмотрел на эту картину и покачал головой.

— Ладно, так дело не пойдёт.

Ушёл в подсобку и вернулся через минуту, волоча за собой старую алюминиевую стремянку. Расставил её прямо посреди зала, с лёгким скрежетом по линолеуму. Поднялся на верхнюю ступеньку и попытался достать летуна.

Хомяк перестал паниковать и просто с надеждой потянул маленькие розовые лапки навстречу моей руке, мол: «Забирай меня отсюда, кожаный, я больше так не могу».

— Иди сюда, воздухоплаватель…

Тилинькнул дверной колокольчик.

— Здра… ой.

В дверях стояла девчонка лет пятнадцати.

Я замер на стремянке с вытянутыми руками. Пых парил над моей головой. Архимед сидел на кассе с приподнятым хохолком. Коша внизу невозмутимо вылизывал лапу. Лис валялся на лежаке и вилял хвостом. Ничего особенного, короче. Обычный вторник.

Выглядела гостья, как и полагается в этом возрасте. Типичный «подростковый шик»: розовый худи, огромные наушники на шее и выражение лица, сочетающее в себе крайнюю степень скуки и лёгкое высокомерие.

Правда, вся небрежность слетела с неё, едва она переступила порог. Девчонка подняла голову и с открытым ртом уставилась на рыжий пушистый шар, который в полном молчании завис под лампами, неторопливо вращаясь.

В руках она держала маленькую белую болонку. Собачка была одета в розовый жилет, а на шее красовался розовый ошейник с золотой медалькой в форме сердечка.

Болонка, увидев в зале столько разных существ, мгновенно перешла в режим «защитника». Она издала серию визгливых тявканий: «Тяв! Тяв-тяв-тяв!». Лис ответил ей таким же тявканьем.

— Э-э-э… — сказала девчонка.

— Добрый день, — отозвался я, не моргнув глазом. — Добро пожаловать в «Лапу и Коготь».

— Это… летающий хомяк? — с полным офигением уточнила она.

— Временно, — ответил я. — Техническая неисправность.

Перехватил Пыха и спустился на пол. Хомяк, всё ещё пребывая в состоянии глубокого экзистенциального шока от собственного полёта, недовольно запыхтел, пытаясь вырваться. Я прижал его к боку, зажав под мышкой, как пухлую рыжую сумку.

— Ну всё, приземлились, — я обернулся к посетительнице и выдавил из себя самую приветливую, «продающую» улыбку. — Простите за спецэффекты. Чем могу помочь?

Девчонка перевела взгляд с хомяка на Кошу, лениво зевающего на прилавке. Потом на Лиса, который навострил огромные уши и вильнул хвостом.

— У Беллы проблемы с шерстью, — она подняла болонку повыше. — Тускнеет и лезет клочьями. Мы уже три раза ходили к ветеринару, но ничего не помогает. Мама говорит, может, я что-то не то ей даю, но маме некогда этим заниматься, и…

— Давайте посмотрим, — я кивнул на прилавок. — Ставьте сюда.

Пока девчонка устраивала болонку на прилавке, я незаметно активировал «Оценку».

Полина Дмитриевна Астахова (Ранг F, Уровень 0) (до инициации). Единственная дочь совладельца инвестиционной группы «Астахов Капитал». Бюджет на питомца: неограниченный. Работайте спокойно.

Ну, здравствуйте, Полина Дмитриевна. Системе нравятся платёжеспособные клиенты и мне тоже.

Болонка сидела на прилавке, нервно озираясь. Я попросил снять с неё одёжку. Белая шёрстка действительно выглядела неважно: не шелковистая и струящаяся, как положено мальтезе, а матовая, чуть свалявшаяся, с проплешиной за ухом. Белла дёрнула носом и тявкнула на Кошу, который с интересом приподнял голову. Мантикорёнок принюхался — болонка пахла дорогим шампунем. Лис тоже заинтересовался. Поднялся с лежака и подошёл ближе, тихо стуча коготками по линолеуму.

Я позволил собаке обнюхать костяшки моих пальцев, затем положил ладонь на спину и активировал «Глубокую оценку».

Белла. Мальтийская болонка (Ранг E, Уровень 1).

Пол: Жен. Возраст: 2 года. Здоровье: 28/35. Мана: 8/8.

Состояние: Хронический дефицит микроэлементов. Кожный покров истончён. Волосяные фолликулы ослаблены.

Критические проблемы: Рацион не соответствует потребностям вида. Текущий корм — «ЗвёздоПёс Голд Медальон» — содержит избыток маго-красителей и недостаток кальция, цинка и витаминов группы B.

Рекомендация: Перевести на специализированный рацион с высоким содержанием Омега-3 и мана-минералов. Для восстановления структуры шерсти рекомендуется специальная расчёска.

— Значит, так, — сказал я, убрав руку. — Проблема не в Белле. Проблема в корме. «ЗвёздоПёс Голд Медальон», верно?

Полина вытаращила глаза.

— Откуда вы…

— Типичная картина, — очень веско сказал я, будто ко мне постоянно обращаются из-за проблем с этим кормом. — Модный, красивый и абсолютно бесполезный рацион. Белле нужно совсем другое питание. Плюс я могу сделать лечебную расчёску. Она будет восстанавливать шерсть при ежедневном расчёсывании.

— Расчёску? — глаза девчонки округлились.

— Магическую расчёску. Но предупреждаю — это ручная работа, и стоит недёшево.

Глаза девушки вспыхнули. В мире богатых подростков «дорого» — это синоним слова «эксклюзивно».

— Сколько?

— Пятнадцать тысяч за расчёску, плюс корм и витамины отдельно. Итого тысяч на двадцать пять.

— Давайте! — сказала она, не моргнув. — Сколько угодно, только чтобы она снова была как в рекламе!

— Договорились. Кстати, — я заметил, что Пых под мышкой начинает недовольно пофыркивать, — подержите, пожалуйста, этого господина. А то он снова решит исследовать стратосферу.

Полина с восторгом приняла рыжий шар. Пых, почувствовав тепло и отсутствие угрозы, мгновенно обмяк и издал звук, подозрительно похожий на довольное урчание.

— Ой, какой он мягкий! И такой лёгкий! Просто пушинка! — она начала осторожно гладить его по спинке. — А это какая порода?

— Воздухоплавательная, — буркнул я. — Специально выведена вместо метеорологических зондов.

Говоря это, я укоризненно смотрел на Черныша. Теневой котёнок сосредоточенно гонял по линолеуму кусочек сухого корма, делая вид, что летающие хомяки — не его заслуга. Глаза блестели абсолютно невинной зеленью.

Рецепт зачарования расчёски «Шелковистый блеск»:

Основа — деревянный гребень.

Состав для зачарования: порошок волосатика, масла розмарина, лаванды и чайного дерева, пепел серебристого одуванчика. Катализатор: 20 ед. маны во время замешивания и ещё 30 ед. на расчёску.

Расчёсывать питомца ежедневно. Эффект: восстановление фолликулов, блеск, укрепление шерсти.

Я наклонился, доставая из-под прилавка нужные ингредиенты. Рутиловый кварц — золотисто-оранжевый порошок волосатика. Хорошо, что уже измельчённый. Это твёрдый минерал, сам бы я долго с ним мучился. Масла тоже нашлись, в маленьких скляночках. Пепел серебристого одуванчика — серый, невесомый, пахнущий росой. С товарного стеллажа взял деревянный гребень.

Жестом фокусника высыпал кварц в миску — мелкие частицы зашуршали о дно. Добавил щепотку пепла. По три капли каждого вида масла. Лаванда смягчила агрессивность чайного дерева и резкость розмарина. Розмарин придал композиции бодрящую, травянистую ноту. Чайное дерево внесло свежесть и глубину. Получился травянисто-цветочный букет с отчётливым лечебно-камфорным акцентом.

Я всё тщательно перемешал деревянной ложкой. Строго по часовой стрелке. В процессе вливал свою ману. Неспешно, буквально по единице, и чувствовал, как магия наполняет кристаллики. Они начали немного светиться. Состав менял цвет от серого к жемчужно-белому с переливами.

— Ого, — прошептала Полина, прижимая к груди млеющего Пыха.

Я нанёс получившуюся пасту на зубцы ровным слоем. Затем взял расчёску обеими руками и закрыл глаза. Мана потекла из ядра по каналам быстрее, через ладони в дерево. Тридцать единиц. Гудение прошло по пальцам, как электрический разряд. Гребень вспыхнул мягким, тёплым, жемчужным светом. Паста впиталась в дерево без остатка. Зубцы сияли мелкими звёздочками.

Свет угас. На прилавке лежала расчёска. Та же самая, но теперь её деревянная поверхность отливала перламутром.

Расчёска «Шелковистый блеск» создана! Качество: Хорошее.

Получено опыта: 70.

Вы теперь официально стилист для животных. Ждём линейку фенов и бальзамов.

— Ничего себе! Она же стала волшебной! — выпалила Полина. — Вы только что сделали артефакт! Для меня?

— Попробуйте, — я протянул расчёску девушке.

Глава 3. Крылатый кролорог

Пых, уютно устроившийся у Полины на руках, вдруг сморщил розовый нос, дёрнул усами и выдал звонкое «Пчхи!» Из его пасти вылетела крошечная искорка и тут же погасла в воздухе. Девушка ойкнула от неожиданности, но не испугалась, а просто с улыбкой перехватила разомлевшего огнехомяка поудобнее, зажав его под мышкой, как я недавно. Пых только вздохнул.

Полина приняла расчёску с благоговением. Дерево, пропитанное маной и эфирными маслами, теперь казалось живым и тёплым. На свету деревянная ручка и каждый зубец переливались жемчужным блеском, словно гребень выточили из цельного куска перламутра.

— Какая красивая… — выдохнула Полина, завороженно глядя, как блики играют на артефакте. — Прямо светится изнутри!

— Пробуйте, — кивнул я на болонку. — Только не давите сильно, пусть зубья сами делают работу.

Девушка осторожно поднесла расчёску к спине Беллы и провела от холки к хвосту. Раздался тихий «ш-ш-шх». Деревянные зубцы, покрытые невидимой магической плёнкой, скользнули по спутанной шерсти без малейшего сопротивления.

Полина сделала ещё взмах, затем ещё. Движения стали увереннее. Я понимал, как это работает: микроскопические частицы рутилового кварца, заряженные маной, втирались в волосяные фолликулы. Магия буквально на глазах запаивала повреждённые чешуйки волосков.

— Ого! Она вообще не цепляется! — в восторге воскликнула девушка.

Воздух вокруг прилавка наполнился тонким, успокаивающим ароматом лаванды с лёгкой, бодрящей ноткой розмарина. Белла, которая до этого нервно глядела по сторонам, вдруг обмякла и улеглась на прилавок. Вытянула задние лапки и издала тихий, блаженный вздох.

— Призвание! — горделиво бросил Архимед. — Дэнька — гений!

Под пальцами Полины происходило маленькое чудо. Тусклая, свалявшаяся шерсть болонки стремительно менялась. Она становилась тяжёлой, струящейся и прохладной на ощупь, как настоящий шёлк. Проплешина за ушком, которая выглядела воспалённой, приобрела здоровый розоватый оттенок. «Янтарное касание» макаки я в дело не подключал, но регенеративные свойства серебристого одуванчика делали своё дело.

— Она как облачко! — Полина зарылась свободными пальцами в белоснежную гриву Беллы. — Такая гладкая! Мама обалдеет!

— Салон красоты! — немедленно припечатал со своего места Архимед, распушив хохолок. — Укладка, завивка! Пять звёзд! С вас чаевые!

Над нами с тихим гудением пронеслась Блёстка. Лазурная колибри спикировала из-под потолка, на долю секунды зависла прямо перед носом опешившей болонки, сверкнув переливчатым оперением, и так же стремительно умчалась на свой любимый стеллаж. Белла даже тявкнуть не успела, только удивлённо хлопнула чёрными глазками.

— Так, с косметикой разобрались, — я обогнул прилавок и направился к стеллажам с элитными кормами, которые мне недавно «подарили» Шуваловы. — Теперь переходим к фундаменту. Красота идёт изнутри.

Я снял с полки тяжёлый фольгированный мешок с надписью «ВитаФауна: Океанская Гармония» и поставил перед девушкой. Затем достал из кармана нож, аккуратно надрезал пробник, прикреплённый сбоку. Высыпал себе в руку.

— Смотрите, — я протянул ладонь.

Гранулы были не сухими и крошащимися, как в дешёвых кормах, а плотными, слегка маслянистыми. От них исходил аппетитный аромат настоящей запечённой рыбы, водорослей и бульона, без малейшей примеси химических ароматизаторов.

— Здесь в основе лосось и маго-ламинария, — я включил режим профессионального консультанта. — Чтобы шерсть росла здоровой, собаке нужны аминокислоты. Здесь убойная доза Омега-3 и Омега-6 жирных кислот. Именно они делают волос эластичным и питают кожу, создавая защитный барьер, чтобы она не сохла и не шелушилась. То, чем вы кормили её раньше — это пустые углеводы и красители. Фастфуд.

Болонка принюхалась и облизнулась. Я подставил ей руку, она быстро обнюхала угощение и наскоро слизала-схватила. Похрустела и завиляла хвостом, выпрашивая ещё.

Достал с соседней полки увесистую банку из тёмного стекла с металлической крышкой. Открутил её. Внутри лежали крупные желтоватые таблетки. Пахло пивными дрожжами и говяжьей печенью — запахи, от которых у любой собаки начинается обильное слюноотделение. Белла на прилавке тут же оживилась ещё сильнее и заводила носом.

— А это витаминно-минеральный комплекс «РуноКальций Органик», — продолжил я, ставя банку рядом с кормом. — В составе цинк, биотин и группа B. Без неё у собаки начинается линька, шерсть лезет клочьями. А цинк нужен для регенерации клеток кожи. Даёте по одной таблетке в день вместе с едой. Понятно?

— Рыбка! — каркнул Архимед. — Вкусно-вкусно! Ешь и расти! Умная собака!

Полина слушала меня, приоткрыв рот. Кажется, в её кругах ветеринары обычно ограничивались дежурными фразами, а не читали лекции по биохимии собачьего организма.

— Я всё поняла, — серьёзно кивнула она, прижимая к себе Пыха, который сучил лапками. — Беру всё. Корм, витамины и гребень.

— Отличный выбор, — я забрал у неё огнехомяка, временно сунув его под прилавок. Спинка летуна упёрлась в столешницу. Он недовольно запищал, но альтернатив не увидел и смирился.

Пробил товары по кассе.

— Итого двадцать пять тысяч рублей.

Полина даже бровью не повела. Достала свой «Рунофон» последней модели в чехле со стразами и приложила к терминалу. Раздался приятный мелодичный писк, подтверждающий списание.

— Касса! Пи-и-ик! — торжествующе завопил Архимед, захлопав крыльями. — Гуляем, шеф! Богатый клиент!

Девушка хихикнула.

— Ваш попугай всегда так?

— Абсолютно, — подтвердил я. — Это его жизненное призвание.

Лис решил, что в этом социальном взаимодействии ему необходимо принять участие. Используя свою природную прыгучесть и гору мешков с наполнителем, фенек взобрался на прилавок. Он аккуратно перепрыгнул через баночку с витаминами и оказался нос к носу с Беллой.

Две мордочки замерли в сантиметре друг от друга. Начался ритуал знакомства: взаимное обнюхивание и синхронное виляние хвостами. Белла, всё ещё пребывая в эйфории от «сияющей» расчёски, пыхтела тяжело и шумно, вывалив длинный розовый язык. Лис тоже дышал часто, но делал это по-своему: пасть была приоткрыта, но язык он не высунул, а свернул в трубочку.

— Ой, какой он смешной! — Полина всплеснула руками. — Денис, а почему он так странно дышит? Он что, перегрелся?

— Нет, Полина, всё в порядке. Это особенность физиологии. Фенеки — жители раскалённых пустынь. Чтобы не терять драгоценную влагу, их организм работает в режиме жёсткой экономии. Такой способ дыхания помогает им охлаждаться, не теряя воду. Природный кондиционер, если хотите.

— Невероятно... — прошептала девушка. Она посмотрела на Лиса с таким искренним обожанием, что фенек, почувствовав свою власть над ситуацией, довольно зажмурился и потёрся о предплечье девушки.

— Можно его погладить? — тихо спросила она, глядя на меня почти как ребёнок. А впрочем, почему как? Лет-то ей не особо много.

Я кивнул. Полина провела пальцами по песочно-кремовой шёрстке. Лис прижал огромные уши назад и начал подставляться, как кот. Хвост задвигался из стороны в сторону.

— Какие красивые узоры, — она указала на две спирали светлого и тёмного цветов. — Они магические? Это руны?

— Просто… особенность породы, — я пожал плечами.

— Он такой милый…

— Ага, и он в курсе, — я вернул голосу деловой тон. — Полина, раз уж мы занимаемся комплексным оздоровлением Беллы, могу предложить вам дополнительные услуги. Например, профессиональную ментальную привязку. Это поможет вам понимать собаку с полуслова, а ей — чувствовать вашу поддержку даже на расстоянии. Также можем обсудить курс базовой дрессировки: чтобы Белла не пыталась погрызть ваши новые кроссовки, когда ей скучно.

Я намеренно умолчал про эволюцию. О том, что я могу превратить обычную болонку в «Сверкающего Стража» или «Облачного Пса», знает только группа доверенных лиц, и пусть так остаётся.

Полина задумалась, но её внимание внезапно переключилось на Архимеда, который в этот момент пытался незаметно стащить с прилавка одну из витаминных таблеток.

— А попугайчики у вас есть? — с надеждой спросила она. — Я всегда хотела кого-то такого же интересного, как этот... господин.

Я чуть не ляпнул: «забирайте, отдаю бесплатно!» Но всё же наглый какаду бывает очень полезным. Гораздо реже, чем хотелось бы, но бывает. Покосился на стеллаж с волнистыми попугайчиками.

— Есть, — ответил я. — Но, честно говоря, сейчас в наличии только обычные. Без «спецэффектов».

Полина проследила за моим взглядом и вздохнула:

— Эх... Вот бы волшебную птичку. Чтобы она, например, предсказывала погоду или пела колыбельные. У меня братик есть младший. Ужас! Вообще не спит, хорошо, что с ним мама возится.

Я почувствовал, как в голове щелкает счётчик. Повысить ранг птичек до завтра точно успею. Системные рецепты очень годные. Почти все звери эволюционируют, а ингредиенты редко бывают экзотическими. Пока только Ряба потребовала такого изыска, как перо феникса, но она у нас дама благородная, считай, царица.

— Зайдите к нам завтра после обеда, — заговорщицки понизив голос, произнёс я. — Как раз ожидается свежая поставка. Обещаю, что какие-нибудь особенные птички точно найдутся.

Полина буквально просияла.

— Обязательно приду! Спасибо вам огромное, Денис!

Она потянулась к прилавку, чтобы забрать Беллу, но обнаружила, что собаку уже кто-то занял. Коша с предельной сосредоточенностью и истинно кошачьим рвением вылизывал болонке ухо. Белла, вместо того чтобы возмутиться, блаженно виляла хвостом, прикрыв глаза от удовольствия. Возможно, собачка решила, что это продолжение спа-процедур.

— Надо же, они подружились! — поразилась девушка. — Котик, придётся всё же отдать её, нам домой пора.

Коша скользнул по ней оценивающим взглядом, повёл ухом… и вернулся к гигиене. Кажется, переливающаяся шерсть собачки пришлась ему по вкусу. Тарахтелка включилась на всю громкость.

— Пёс оккупирован! — сообщил Архимед, всё же сожрав кусочек собачьего корма. — Дружба народов!

Полина засмеялась, но всё же начала освобождать болонку от рыжих кошачьих лап. Мантикор как раз начал намывать ей морду длинным шершавым языком. Не сразу, но котёнок позволил забрать игрушку. Хозяйка надела на собачку розовый жилетик. Забрала пакет с покупками.

— Спасибо вам огромное! — девчонка повернулась ко мне с порога. — Вы настоящий волшебник! Я всем подругам про вас расскажу! До завтра!

Когда за ней закрылась дверь и звякнул колокольчик, я с удовлетворением посмотрел на чек. Что ж, день определённо начался неплохо… несмотря на эксцесс с богомолом. Кстати, нужно отбить лёд от стенок и потолка фургона. Ну и дыру в дверце оставлять нехорошо.

Но сперва решим более насущные вопросы. Первый сейчас барахтается под прилавком. Я присел на корточки и посмотрел на Пыха. Хомяк был по-прежнему подозрительно невесом. Проклятие левитации ещё не рассосалось. Он повернул ко мне щекастую мордочку и грустно сообщил: «Пи-и-и».

— Ну что, космонавт, пора приземляться.

В подсобке нашлась бечёвка. Я осторожно, чтобы не давило, обвязал Пыха поперёк пушистого тела и привязал другой конец к ножке прилавка. Вытащил его из-под столешницы. Пых повис в воздухе на расстоянии вытянутой ладони от поверхности прилавка. Бечёвка мерно натянулась. Хомяк свесил лапки и покрутился на месте, чуть покачиваясь.

— Га-ха-ха! Шарик! — изобразил смех Архимед. — Хомяк-дирижабль! Продаём! Новый аттракцион! Лети, толстяк, лети! Вить-вить!

Я посмотрел на своего «дирижабля». Тот вздохнул и начал двумя лапками умывать мордочку. Видимо, решил быть выше оскорблений попугая… во всех смыслах.

— Пора заняться Пушком, — сказал я, ни к кому конкретно не обращаясь.

Белый, как свежевыпавший снег, с витым рогом единорога и огромными, наивными розовыми глазами. Он и так очарователен, но для полноценного «премиум-пакета» ему не хватает одной детали. Крыльев.

Поставил на стол небольшую кастрюльку и налил немного воды. Рунное яйцо могло бы стать идеальным катализатором, но кроликам яйца нельзя. В лучшем случае будет несварение, а в худшем… кто знает? Мы ведь в магическом мире живём. Не исключено, что кролик сам начнёт нести яйца. Без шуток, всё же продукция у Рябы мощная, зверьё на новые ранги переходит и активно мутирует.

Короче, займёмся алхимией без усилителей. Нам ведь нужно просто привить кролику крылья. Проще простого!.. Наверное.

Добавил одно белоснежное пёрышко Крылатого кролика. Затем, затаив дыхание, поднёс на кончике ложки «Золотую Пыльцу Ассимиляции». Блестящий порошок заискрился, падая в воду. Жидкость мгновенно среагировала, окрасившись в жемчужный цвет с золотистыми разводами. Я начал медленно перемешивать раствор по часовой стрелке, создавая устойчивый магический вихрь.

Теперь главный вопрос — нагрев. Я посмотрел на Пыха. Мой огнехомяк всё ещё изображал очень пушистый и очень недовольный воздушный шарик. Если он сейчас подожжёт шерсть на спине, то пережжёт бечёвку.

— Так, Пых, внимание. Операция «Малый вулкан», — скомандовал я.

Грызун посмотрел на меня с подозрением. Он знал, что когда я говорю «внимание», обычно следует что-то, требующее от него усилий. Послал ему образы: он выдыхает пламя изо рта, кастрюля нагревается, шерсть на спине остаётся спокойной, не горит.

— Давай, рыжий. Огонь. Только аккуратно, не спали мне магазин.

Пых сообразил, что от него требуется и надул защёчные мешки. Он попытался выдохнуть пламя, но вместо этого из носа вылетела маленькая, жалкая искорка, которая с тихим пшиком погасла, не долетев до кастрюли. Хомяк возмущённо дёрнул лапкой.

— Не получается, да? Тогда потребуется небольшая щепотка удачи. Лис, на выход.

Фенек, до этого момента наблюдавший за процессом, процокал по столешнице и сел рядом с Пыхом, выпрямив спину. В ту же секунду на его лбу вспыхнула белая спираль — знак активной манипуляции удачей.

— Давай, дружок. Нам нужен эффект благоприятного стечения обстоятельств.

Пых, почувствовав прилив уверенности, снова глубоко вдохнул. Шерсть на загривке встопорщилась, по ней пробежала тусклая рыжая искра. На этот раз всё сработало идеально. Из его пастьки вырвался ровный поток ярко-оранжевого пламени.

— Ещё давай!

Я уверенно держал кастрюльку перед хомяком, а струя огня била в её бок. Несколько точных выдохов, и эликсир закипел. Пыльца полностью растворилась, поглотив структуру пёрышка и превратив жидкость в густой, светящийся сироп.

Дзынь! Камчатский огнехомяк перешёл на 7-ой уровень!

Освоен новый навык: «Огненное дыхание» (актив.)

Описание: Контролируемая направленная струя магического огня. Наконец-то не только самовозгорание!

— Вот это я понимаю, работа! — я похлопал Пыха по боку. — Молодец, рыжий.

Я достал из-под прилавка кочан капусты и положил на столешницу. Пых немедленно вцепился в него всеми четырьмя лапами. Состыковался, перестав левитировать. И принялся грызть с хрустом, который было слышно, наверное, на улице. Тяга к потолку ещё присутствовала, но кочан оказался тяжелее — хомяк намертво заякорился на столе.

Теперь кролик.

Во вспышке света материализовался Пушок. Белый кролик появился на столешнице и сразу же повёл носом, озираясь. Коша и Лис тут же подошли, обнюхивая новичка. Коша, как всегда, пытался понять, можно ли это съесть, а Лис просто проявлял дружелюбное любопытство. Блёстка тем временем кружила в воздухе, охотясь за мошками, которых я специально выпустил из контейнера, чтобы птичка не теряла форму.

Я проверил температуру эликсира — тёплый, не горячий. Налил в тяжёлую миску и поставил перед Пушком.

— На, угощайся, пушистый.

Кролик осторожно вытянул шею. Розовый нос задвигался. Усы затрепетали. Запах его заинтересовал. Малыш подобрался ближе, опустил мордочку к жидкости и начал пить — быстро, частыми движениями языка.

Тут сбоку сунулась рыжая моська. Коша, решив, что раз все пьют, то и ему полагается, ткнулся в миску и лакнул эликсир.

— Э, нет! — я отодвинул мантикорёнка. — У тебя уже есть крылья!

Внимание! Попытка применения «Золотой Пыльцы Ассимиляции» к Мантикоре Пустоты провалена!

Причина: Врождённые способности уничтожили постороннее магическое воздействие. Попытки «читерить» с помощью зелий на данном существе бесполезны. Развивайте котёнка естественным путём через опыт и дрессировку.

Я открыл карточку Коши. Действительно, там был раздел «Путь развития», где вместо рецептов варева значились пункты вроде «Охота на теневых грызунов» или «Подавление воли низших рангов». Ясно, не зря его токсин сумел разрушить ледяной щит Шувалова. Магия Пустоты уничтожает чужую магию, но при этом её собственный потенциал очень неслабенький.

— Ладно, котёнок, — я погладил Кошу по голове. — Вырастешь по-честному.

Мантикор вильнул скорпионьим хвостом. Пушок допил эликсир и поднял мордочку. Розовый нос мокро блестел. Кролик повёл ушами.

И тут началось самое интересное.

Его шерсть начала светиться мягким, жемчужным светом. Мы все смотрели на него завороженно. Даже Пых на секунду перестал жевать капусту. Свечение нарастало. Пушок привстал на задних лапах, и я увидел, как под кожей на лопатках что-то зашевелилось. Бугры. Два бугра, которые росли, набухали, рвались наружу.

Хлоп!

Из спины кролика, раздвинув мех, вырвались крылья. Белые, перьевые, с размахом сантиметров на пятьдесят. Они развернулись, встряхнулись, и сложились за спиной, как два маленьких веера.

Но это не всё. Рог на лбу, прежде перламутровый и короткий, вытянулся. Перестал быть бежеватым, засиял и стал золотым. Как будто кто-то окунул его в расплавленное золото.

— Ёжики пушистые! — сказал попугай. — Единорожка!

Пушок ошарашенно опустился на все четыре лапы. Повернул голову и уставился на собственное крыло. Потом на второе. Начал крутиться на месте, пытаясь рассмотреть лучше — по-кроличьи, мелкими скачками.

Поздравляем! Миражный Кролорог эволюционировал!

Новый статус: Крылатый Кролорог (Ранг C, Уровень 10).

Получено опыта: 100.

Примечание: Превосходная работа. Вы превращаете кроликов в единорогов, а единорогов — в пегасов. Что дальше? Дракон-носорог?

Золотой рог вспыхнул, и из его кончика брызнули золотые звёздочки — крохотные искры-миражи, переливающиеся и танцующие в воздухе. Они поплыли по залу, как волшебные светлячки.

Коша вскочил. Его зрачки расширились до предела. Он прыгнул, и прошёл сквозь звёздочку, которая рассыпалась на искры и собралась снова. Лис метнулся следом, щёлкнув зубами. Черныш, до этого мирно дремавший в углу, вскочил и кинулся ловить золотую звезду, подпрыгивая на задних лапах.

— Звёзды! — восхитился Архимед. — Золото! Новый год!

Пушок, осознав свою новую природу, радостно прыгнул, а его золотой рог испустил новую серию иллюзий. На этот раз розовые сердечки. Зрелище было… Да. Было зрелищем. Три зверя с абсолютно серьёзными мордами гонялись за призрачными огоньками. Белый кролик сидел в центре прилавка и, кажется, был слегка горд собой.

Я дождался, пока ажиотаж утихнет, и достал маленькие ножницы. Аккуратно состриг с бока Пушка немного пуха. Собрал в зип-пакет, подписал маркером: «Крылатый Кролорог, C-ранг». Отдельно сгрёб пух, выпавший за время трансформации. Второй пакет: «Пушок. Выпавший пух. Мутаген».

— Налог на роскошь, — пробормотал я.

У меня уже скопилась целая картотека подобных образцов — шерсть кроликов, мышей и котят, скорлупа Аспида, яйца Рябы, пёрышко Крылатого… Комбинации множились.

Я убрал пакеты с образцами в Инвентарь и обвёл взглядом свой магазин. В целом, всё выглядело как типичная торговая точка, если не считать летающих золотых звёздочек и кролика-пегаса.

— Так, — я хлопнул в ладоши, привлекая внимание стаи. — Пора вспомнить о тех, кто в тени.

Сосредоточился и вызвал из Питомника хамелеона.

Мягкая вспышка — и на краю столешницы, прямо рядом с подставкой для ручек, материализовалась зелёная ящерица. Она мгновенно слилась с цветом дерева и краем папки с документами, став практически прозрачной. Только два выпуклых, независимо вращающихся глаза продолжали внимательно сканировать помещение.

Этот парень — профессиональный шпион. Даже после приручения он сохраняет привычку к скрытности и постоянному мониторингу обстановки. В его движениях не было суеты — только холодный анализ. Настоящий «залёгший» агент.

— Явился! — каркнул Архимед, вспорхнув на соседний стеллаж. — Невидимка! Шпион! Явки-пароли, чешуйчатый!

Хамелеон повернул один глаз в сторону попугая. Второй глаз в это же время продолжал следить за Кошей, который без устали скакал за миражами.

— Тише ты, — осадил я Архимеда. — Он ещё в процессе адаптации.

Принёс из подсобки пластиковый контейнер с вентиляционными отверстиями. Внутри задорно стрекотали и прыгали крупные сверчки. Для хамелеона это своего рода «психологическая разрядка» — возможность реализовать инстинкт охотника в безопасной среде.

Я взял пластиковый пинцет. Стандартный инструмент для кормления рептилий. Длинный, но безопасный. Аккуратно захватил самого крупного, особенно активного певца.

— Смотри, как работает профессионал, — пробормотал я.

Поднёс пинцет к хамелеону, удерживая сверчка в десяти сантиметрах от его морды. Глаза ящерицы зафиксировали цель. В этот момент в голове хамелеона происходил сложный расчёт: расстояние, угол, скорость добычи. Всё это обрабатывалось за миллисекунды.

— Кар-р-р! — крикнул Архимед, подавшись вперёд. — Запуск ракеты! Обратный отсчёт! Три... два... один...

Щёлк!

Это произошло настолько быстро, что человеческий глаз едва успел зафиксировать движение. Розовый, липкий язык выстрелил из пасти хамелеона, словно сжатая пружина. Он преодолел расстояние до сверчка за доли секунды, плотно обхватил насекомое своим клейким концом и с таким же молниеносным рывком втянул обратно.

Глаза рептилии снова разошлись в разные стороны, возвращаясь в режим патрулирования.

— Чистая работа! — одобрил Архимед. — Спецназ в мире ящериц! Снайпер-невидимка! Дай пять, чешуйчатый!

Хамелеон в ответ лишь сдвинулся на сантиметр, что на его языке, вероятно, означало: «Заткнись, пернатый, я пытаюсь насладиться обедом».

Я скормил ему ещё трёх сверчков, отмечая, что зверь стал заметно спокойнее. Ментальная связь была стабильной, а доверие росло с каждой порцией качественного белка.

— Ну вот, теперь ты полноценный член банды, — я отнёс его в процедурную и пересадил на специальную ветку в террариуме. — Отдыхай, агент. Завтра будем учиться новым трюкам. Заодно и имя тебе придумаем.

Вернувшись в торговый зал, увидел, что Пых наконец-то перестал напоминать воздушный шар. Он больше не дрейфовал, а спокойно сидел лапами на столешнице и поглощал остатки капусты с таким наслаждением, будто это его первая еда за тысячу лет.

— Приземление прошло успешно! — торжественно объявил Архимед. — Космонавт вернулся на Землю! Конец связи!

Колокольчик над дверью тилинькнул.

— Денис, здравствуйте! — раздался женский голос.

Елена Борисовна Хмельникова вошла в «Лапу и Коготь» в сопровождении облака дорогих духов. Светлое кашемировое пальто, шёлковый шарф, причёска без единого торчащего не туда волоска. Она окинула взглядом торговый зал: Кошу на прилавке, Лиса на горе наполнителей, Черныша, гоняющего последнюю золотую звёздочку, Пыха с кочаном капусты, Архимеда на стеллаже.

Но затем её взгляд нашёл Пушка.

Она замерла.

Белый кролик с золотым витым рогом и белоснежными крыльями сидел посреди прилавка и смотрел на неё доверчивыми глазами. Из кончика рога медленно выплыло одинокое сердечко.

— Пушок… — прошептала Елена Борисовна.

Женщина подошла и бережно взяла кролика на руки. Пушок прижался к ней, уткнувшись мордочкой в шёлковый шарф. Крылья за его спиной мягко дрогнули и сложились. Золотой рог мерцал ровным, тёплым светом.

— Боже мой, — Елена Борисовна моргнула, а по её щеке скатилась слеза. — Он… Он великолепен.

— Крылатый Кролорог, — сказал я. — Ранг C. Рог стал золотым — это бонус мутации. Иллюзии теперь будут стабильными, без сбоев. Более разнообразными и долгоиграющими.

— Денис Валерьевич, вы… перевели его на новый ранг! — она покачала головой, не находя слов. — Сколько я должна?

— Двести тысяч, — спокойно ответил я.

Она перевела мне деньги, не торгуясь, прямо с «Рунофона» на карту «Сребробанка». Двести тысяч за процедуру. Справедливая цена за C-ранговую эволюцию с эксклюзивной мутацией. Ну, при учёте скидки на полезность этой дамы. Иначе бы я точно взял больше четырёхсот.

Елена Борисовна спрятала телефон, погладила Пушка и посмотрела на меня.

— Денис, — начала она изменившимся тоном. Из благодарного стал деловым. — У меня есть ещё один заказ. Очень важный.

Я посмотрел ей в глаза.

— Слушаю.

Глава 4. Звонок

— Дело в том, что через неделю у моего супруга юбилей, — Елена Борисовна мягко погладила кролика по спинке. — Пятьдесят лет. Дата серьёзная, и подарок должен быть соответствующим.

Я внимательно слушал, переводя взгляд с клиентки на своих подопечных. В этот момент в магазине разыгрался настоящий спектакль. Коша, раззадоренный золотыми искрами, решил, что Лис — идеальная цель для охоты. Мантикорёнок припал к прилавку, виляя задом в подготовке к прыжку. Лис, заметив опасность, мгновенно перешёл в режим «бешеного зигзага»: слетел с прилавка и начал скакать по залу, норовя сбить стойку с витаминами.

— Охота! Фас! — проорал Архимед, расправив крылья.

Коша совершил молниеносный бросок и тоже приземлился на линолеум. Начались догонялки века. Ну или дня.

— Я хочу подарить ему особого зверя, — продолжала клиентка, даже не обернувшись на шум. Похоже, уже привыкла к эксцентричности моего заведения. — Но не из тех, кого можно заказать по каталогу в элитном питомнике. Мне нужно что-то… эксклюзивное. Что-то, что подчеркнёт статус и при этом будет обладать истинной ценностью.

Я понял намёк. «По каталогу» — значит, стандартные формы, предсказуемые навыки и скучная, хоть и идеальная родословная. Ей нужен «дизайнерский» питомец, созданный с помощью моих методов эволюции и гибридизации.

— Я вас понял, — кивнул, облокачиваясь на прилавок. — Считайте, что мы говорим на одном языке. Давайте уточним техническое задание. Какой тип существа предпочтителен? Снова что-то крылатое?

— Да, именно, — она чуть приподняла брови. — С крыльями, но значительно крупнее кролика. Чтобы зверь выглядел солидно, но при этом не занимал всю гостиную. И самое главное — необычная магия. Мой муж ценит оригинальность.

Я оценил масштаб задачи. Это уже не просто «милая зверушка», это полноценный магический компаньон.

— Ранг? — уточнил я.

— Не ниже C, — отрезала она. — И он должен быть умным. Мой супруг терпеть не может глупое зверьё, которое только ест и спит. Ему нужен кто-то, с кем можно будет, так сказать, разделить интеллектуальный досуг или хотя бы, кто понимает команды.

— Эксклюзив! — немедленно вставил свои пять копеек Архимед. — Дорого-богато! VIP-клиент! Готовь денежки! Птичка умный! Бери-налетай!

— Вот, кстати, — усмехнулся я. — Смотрите, этого забрать не хотите? Отдам с доплатой.

Покупательница сдержанно рассмеялась и посмотрела на попугая.

— У птички уже есть хозяин, — сказала она.

— Птичка в аренду! — не растерялся пернатый коммерсант. — Почасовая оплата! Ор-р-рехами!

Женщина заулыбалась сильнее и почесала кролика за ухо. Тот умиротворённо фыркнул и испустил новую порцию звёздочек рогом. Коша и Лис сразу же переключились друг с друга на сверкающее сонмище.

— Ваш заказ потребует определённых усилий и, возможно, некоторых редких ингредиентов, — произнёс я, делая голос чуть более серьёзным. — Но я готов поработать над этой проблемой.

— О деньгах не беспокойтесь, — она едва заметно качнула головой. В переводе с богатого: «Плачу сколько угодно, только сделайте красиво».

— Договорились, — сказал я. — Свяжусь с вами, как только у меня появится подходящий кандидат.

Перед глазами, перекрывая обзор на Елену Борисовну, всплыло полупрозрачное системное окно.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Подарок на юбилей»

Задание: Создать уникального питомца по спецификациям заказчика.

Награда: 350 очков опыта, случайный «Элитный» ингредиент для эволюции, много денежек!

Штраф за провал: –300 к репутации в кругу «Золотой Москвы», статус «разочарование года» в глазах клиентки.

Время: 7 дней

Рекомендация: Постарайтесь оправдать доверие. В крайнем случае можно самому надеть перьевые крылья, чтобы развлекать юбиляра.

Я едва не прыснул от этой приписки. Система в своём репертуаре, мать её.

— Прекрасно, Денис. Я верю в ваш талант, — Елена Борисовна достала из изящного кошелька визитку с золотым тиснением и положила её на прилавок. — Буду ждать вашего звонка.

Пока она собиралась уходить, к её ногам осторожно подошёл Черныш. Теневой котёнок вдруг проявил интерес к её обуви. Он медленно, с истинно кошачьим любопытством, обнюхал носок её дорогого кожаного сапожка, а затем, зажмурившись, нежно потёрся о него щекой и замурлыкал.

— Ой, какой сладенький... — прошептала клиентка. Она замерла, стараясь не шевельнуться, чтобы не спугнуть маленький комочек тьмы. Её лицо мгновенно смягчилось, а в глазах появилась та самая материнская нежность, которую не скроет никакая дорогая косметика. — Такой крохотный...

Она приподняла ногу, чтобы Черныш мог пройти, и с умилением посмотрела на меня.

— Котёнок просто очарователен.

— Он профессиональный манипулятор, — заметил я, но с толикой гордости.

В это время Пых наконец-то закончил с основным массивом капусты, оставил кочерыжку на прилавке и решил, что пора покинуть вершину. Он перевалился с боку на бок, пытаясь нащупать опору среди горы мешков с наполнителем. Однако законы физики оказались сильнее амбиций грызуна. Одна неудачная попытка зацепиться лапкой, и рыжий шар, издав возмущённое «пи!», срывается вниз и с грохотом скатывается на пол.

— Конец смены! — провозгласил Архимед. — Клиент доволен, касса поёт, кролик улетел! Хомяка на мыло!

Елена Борисовна тихо рассмеялась, погладила Пушка и, придерживая его двумя руками, чтобы не решил совершить самостоятельный полёт по магазину, вышла за дверь.

Колокольчик звякнул, отсекая уютный шум магазина от суеты внешней Москвы. Я посмотрел на визитку, затем на своих зверей. Звёздочки погасли, Коша снова занялся охотой на более крупную добычу. Наконец-то поймал Лиса и теперь пытался «загрызть» его в шутливой борьбе, зарываясь в его песочную шерсть.

Перевёл взгляд на прилавок.

На толстой общей тетради, которую я использовал для учёта, вдруг дрогнуло пространство. Фактура дерматиновой обложки пошла рябью, цвет начал стремительно меняться с тёмно-синего на ярко-зелёный. Через секунду на ней материализовался хамелеон.

— Да чтоб тебя! — возмутился я. — Ты как здесь оказался? Я же тебя в террариум отнёс!

Ящер невозмутимо наклонил голову, а его глаза принялись независимо дёргаться, сканируя местность.

— Беглец! — провозгласил какаду. — Украл, выпил — в тюрьму!

Наверное, я отвлёкся на аспида, когда закрывал крышку террариума с хамелеоном. Крылатый дракончик как раз выпустил облако газа, которое заполнило его жилище до краёв. Оказалось, что ему это не вредит, но сердце у меня ёкнуло.

Получается, ящер сидел там всё это время. Пока мы обсуждали эксклюзивные заказы, пока летали золотые звёздочки, пока Архимед орал про чаевые, а Коша устраивал засады на Лиса.

Этот чешуйчатый шпион находился в тридцати сантиметрах от руки клиентки и даже не моргнул.

— А ты хорош, — уважительно хмыкнул я, глядя на рептилию. — Заляжешь на дно — с собаками не найдут.

Хамелеон скосил на меня левый глаз, а правым продолжил контролировать возню мантикоры и фенека на полу.

— Знаешь, ходить безымянным агентом — это непрофессионально, — задумчиво произнёс я, опираясь руками о прилавок. — Надо тебя всё же как-то назвать.

Вспомнил кое-что в тему. Давно это было... в прошлой жизни, лет пятнадцать назад. Сын тогда ещё подростком был. Мы купили попкорн, уселись на диван и включили какой-то зарубежный мультфильм про ящерицу, которая волею судеб оказалась в пустыне и притворялась крутым шерифом. Забавный был мультик, душевный.

— Будешь Ранго. И звучит солидно, и повадкам твоим соответствует. Как тебе?

Хамелеон с достоинством приподнял переднюю лапку и переставил её на сантиметр левее. Я расценил это как согласие.

— Руки вверх! — тут же выдал с верхней полки Архимед. — Предъявите документы! Пушка в кобуре! Орехи на стол!

В этот момент в кармане моих джинсов завибрировал «Рунофон». Заиграла стандартная полифоническая мелодия.

— Аллё, база! — гаркнул какаду. — Трубку возьми! Шеф на проводе!

— Помолчи, — бросил я. — А то фиг тебе, а не орехи.

Я достал аппарат. На экране светилось незнакомое, но весьма говорящее имя: «Илья Романович, Магия для всех».

Память старого Дениса молчала. Но мы уже выяснили, что просыпаться она и не планирует. Я нажал на зелёную иконку и поднёс телефон к уху.

— Да, слушаю.

— Добрый день, Денис Валерьевич? — раздался в динамике солидный мужской голос. — Помните меня? Мы с вами созванивались неделю назад. Вы ещё хотели заехать ко мне в офис.

Я прищурился, глядя на Черныша, который обнюхивал лежанку мантикоры с явной претензией на жилплощадь. Неделю назад? Как раз тогда, когда прежний хозяин этого тела «напился таблеточек», точнее, был ими накормлен неизвестным субъектом.

— Напомните, по какому именно вопросу мы собирались встретиться? — спокойно, с лёгкой прохладцей в голосе поинтересовался я. Никогда не выкладывай карты первым, пусть собеседник сам обозначит поле игры.

В трубке послышался лёгкий, понимающий смешок.

— Денис Валерьевич, неужели забыли? — в голосе Ильи Романовича зазвучали нотки профессионального участия. — Я юрист, занимаюсь делами «пустых» и слабых магов, которых душит сложившаяся система. «Магия для всех» борется за равные права. В том числе помогаем тем, кого пытаются лишить законного имущества. Вы же были настроены бороться за свой магазин до конца. Мы обсуждали повестку из Третейского суда.

Ах, вот оно что. Очень интересно...

Пазл продолжил складываться. Прежний Денис, оказавшись прижатым к стене Росторгнадзором, долгами перед Фондом взаимопомощи и угрозой конфискации «Лапы и Когтя», не просто сидел сложа руки. Он искал юридическую помощь. Нашёл этого Илью Романовича, договорился о встрече... И всё, его убили.

Совпадение? В моей прошлой профессии в такие совпадения не верили.

— Да, теперь припоминаю, Илья Романович, — ровным тоном ответил я. — Извините, замотался. Дел в магазине навалилось.

— Понимаю, понимаю. Система умеет выматывать нервы, — сочувственно вздохнул юрист. — Ваш настрой не изменился? Мы будем давать им отпор?

— Будем, — твёрдо сказал я. — Ещё как будем.

— Отлично. В таком случае, нам нужно очно обсудить стратегию и подписать кое-какие бумаги. Вы сможете подъехать сегодня? У меня как раз образовалось окно через час.

— Смогу. Диктуйте адрес.

— Это недалеко от вас, в Богородском районе. Бизнес-центр «Яуза-Арканум», третий этаж. Жду вас.

— Буду, — ответил я и сбросил вызов.

Спрятал телефон обратно в карман. Значит, Богородское. Соседний район, ехать минут пятнадцать с учётом пробок.

Ранго на тетради слегка поменял цвет, подстраиваясь под изменившееся освещение — за окном набежала тучка. Я почесал подбородок. Что ж, Илья Романович, посмотрим, что за «Магию для всех» вы предлагаете, и на чьей вы на самом деле стороне.

Но сперва подготовим ещё немного товара для клиентов. Подошёл к стеллажу, где стояла просторная клетка с обычными сирийскими и джунгарскими хомяками. Жизнь там кипела: кто-то спал, зарывшись в опилки, кто-то жевал, а один упитанный сириец с остервенением наматывал круги в пластиковом колесе. Колесо тихо, но ритмично поскрипывало.

Перевёл взгляд на Пыха. Огнехомяк как раз добрался до своей любимой лежанки у тёплой батареи, плюхнулся на неё всем своим пушистым весом и сладко зевнул, продемонстрировав внушительные резцы.

— Слышь, рыжий, — усмехнулся я. — Тебе бы тоже такой тренажёр не помешал. А то скоро в двери проходить перестанешь.

Пых перестал зевать. Внимательно посмотрел на меня, затем на крутящегося в колесе сородича. Фыркнул, демонстративно отвернулся к стене и накрыл голову лапками. Мол, я выше этой суеты.

Я покачал головой и сосредоточил взгляд на бегуне. Отдал Системе сорок единиц маны за «Глубокую оценку».

Имя: Нет. Вид: Сирийский хомяк.

Ранг: F. Уровень: 0. Мана 0/0. Здоровье: 15/15.

Навыки: «Бег в никуда», «Набивание щёк».

Состояние: Бодр, полон сил, слегка глуповат.

Рецепт эволюции: «Сбор Щекастой Бодрости» (искристый одуванчик, мерцающий подорожник, петрушка, листья яблони. Катализатор: кипячёная вода, заряженная 40 ед. маны)

Примечание: Растительное сырьё даётся свежим, нужно просто сбрызнуть его заряженной водой (заряжать в процессе кипячения). Допускается использование дополнительных мутагенов.

Звучит безопасно, а главное, что всё это у меня есть. Как раз в составе утренней поставки с рынка. Прошёл в подсобку, на одном из стеллажей стоял деревянный ящик, на стенках которого слабо переливались бледно-голубые охлаждающие руны. Очень слабые, чисто для сохранения кондиции.

Откинув крышку, я с наслаждением вдохнул прохладно-травянистый аромат. Внутри, переложенные влажной тканью, лежали мои покупки. Я быстро собрал нужный комплект: хрустящую петрушку, сочные листья яблони, а затем аккуратно вытащил мерцающий подорожник и искристый одуванчик. Магические травы приятно холодили и чуть покалывали пальцы.

Промыл всё и тщательно высушил. Вернулся в торговый зал и разложил на разделочной доске.

Подошёл к полке, на которой стояли клетки с волнистыми попугайчиками и канарейками. Птицы щебетали, перепрыгивая с жёрдочки на жёрдочку.

— Свежее мясо! — тут же прокомментировал Архимед. — Салаги! Строиться! Дедушка научит родину любить!

— Отставить дедовщину, пернатый, — цыкнул я на него и применил оценку к птицам.

Выпало два схожих между собой рецепта. Для канареек «Нектар Звонкого Горла», для попугаев «Отвар Говоруна». Травы требовались разные, но в обоих случаях базой для правильного пищеварения и усвоения маны в зобу значилась берёзовая зола, выдержанная не менее месяца.

Я мысленно выругался. Берёзовая кора есть. Новой золы с Пыхом можно наделать хоть ведро, но вот выдержанной у меня нет. Значит, птицы пока отменяются. Придётся снова ехать на рынок к травникам или искать алхимическую лавку.

Ладно, займёмся хомяками прямо сейчас, а птицами после обеда.

Варить сегодня ничего не надо. Просто вскипятить воду, правильно помешивая и заряжая своей маной. Налил в кастрюльку чистую фильтрованную воду... и задумался. Что выбрать для усиления магических свойств? Взять яйцо Рябы? Отварное яйцо — отличный белок для хомяков. Но тратить его на массовую эволюцию F-ранга? Нет, это слишком расточительно. Яйца мне ещё пригодятся для серьёзных дел или на продажу.

Вместо этого открыл Инвентарь и достал осколок скорлупы Сумеречного Аспида. Сине-серебристый, на ощупь напоминающий пористый металл. Бросил его в ступку и с силой налёг на пестик. Скорлупа поддавалась тяжело, со скрежетом, но в итоге я стёр её в мелкий, мерцающий порошок. Отличная кальциевая и магическая подкормка. Высыпал порошок в кастрюльку и начал размешивать по часовой стрелке.

Греть это варево на Пыхе я не решился. Скорлупа химерного дракона — мощнейший мутаген. Если добавить туда ещё и стихийный огонь моего хомяка, на выходе можно получить нечто, что прогрызёт клетку, пол и уйдёт к ядру Земли. Нужен чистый нагрев.

Я опять сходил в подсобку. Там, на моём продавленном диване, стояла коробка, доставленная утром вместе с холодильником. Распаковал её и извлёк новенькую портативную плитку на две конфорки. Удобная вещь, работает от встроенного мана-кристалла, никаких розеток не нужно.

Вернувшись в зал, я едва не выронил прибор.

Коша, воспользовавшись моим отсутствием, запрыгнул на прилавок и сидел рядом с кастрюлькой, методично подцеплял её когтистой лапой и двигал к самому краю столешницы. Любимая кошачья забава, блин! Сбрасываем всё вниз! Ещё пара сантиметров, и мои труды оказались бы на полу.

— А ну брысь отсюда, террорист пушистый! — я подхватил рыжего паршивца под живот и пересадил на пол, подальше от стола.

Коша мявкнул, оскорблённо дёрнул скорпионьим хвостом и с новой силой бросился на Лиса. Фенек только этого и ждал — они покатились по линолеуму пушистым клубком.

Я включил конфорку, она засветилась ровным красным светом. Поставил кастрюльку и дождался, пока закипит, постоянно помешивая. Скорлупа не растворилась, но распределилась, наполняя жидкость серебристыми искрами.

Занёс руку над кипящей водой. Из ладони пошёл поток и впитался в жидкость. Варево коротко вспыхнуло и успокоилось, но искры теперь светились ярче.

Остудив до комнатной температуры, я сбрызнул водой разложенные травы. Они буквально покрылись блёстками и стали выглядеть очень... гламурно, что ли.

— Ну-с, попробуем...

Открыл клетку и дал листик одному из грызунов. Тот обнюхал его и схватил лапками, начал радостно точить. Не мелочась, засунул в клетку всю охапку и стал следить, чтобы каждый хомяк попробовал травы всех видов.

Запах зелени и магии мгновенно разбудил спящих. Хомяки зашевелились, высунули носы из опилок. Подёргивая усами, они начали стягиваться к вороху листьев. Даже спортсмен бросил своё колесо. Они отталкивали друг друга мягкими боками и хватали угощение с такой жадностью, будто голодали месяц. Хрусть-хрусть-хрусть! Блёстки оседали на шкурках и мордочках. Пара хомячков не поделила один лист подорожника и грызла его с двух сторон.

Смотреть на это было прикольно. Но долго умиляться не пришлось. Шерсть грызунов начала светиться. Сначала тускло, а затем всё ярче.

— Мутанты! — завопил Архимед, прикрыв глаза крылом. — Радиация! Все умрём! Спасайся кто может!

— Ты опять за своё, пернатый? Тихо сиди.

Вспышка света озарила клетку. Когда она погасла, я увидел результаты своего эксперимента. Из десяти хомяков преобразились шестеро. Остальные четверо просто сыто икнули и пошли спать — их потенциал оказался нулевым. Но эта шестёрка счастливчиков изменилась кардинально.

Трое покрылись белоснежной, искрящейся шерстью. Воздух вокруг них заметно похолодел, а на длинных усах выступил настоящий иней. Двое других стали золотистыми. Их мех излучал мягкий, тёплый свет, похожий на сияние лампочки накаливания. А вот последний, самый крупный, стал густо-фиолетовым.

Поздравляем! Массовая эволюция снова удалась!

Новый статус: Ледяные, Светозарные и Миражный хомяк.

Получено опыта: 60

Вы становитесь настоящим профи! Гильдия алхимиков нервно курит в сторонке!

Удовлетворённо кивнул. Отличный результат для простенького зелья. Быстро, пока они не начали выяснять отношения, рассадил мутантов по разным террариумам, благо пустых ёмкостей у меня хватало.

Теперь пора собираться.

Прошёлся по магазину. Коснулся Пыха — огнехомяк исчез в пространстве Питомника, так и не проснувшись. Дотронулся до Коши и Лиса, прервав их игровую драку. Забрал Ранго, который за это время успел перебраться на кассовый аппарат и теперь маскировался под него. Отправил следом Черныша, Марусю и Блёстку.

Набросил куртку, проверил, на месте ли ключи и документы. Архимед уселся на плечо, как обязательный аксессуар. Вышел из магазина через чёрный ход в подсобке, дважды провернув ключ в замке.

Мой белый «Форд Транзит» ждал на заднем дворе. В салоне пахло дизелем и пластиком. Тяжёлая дверь захлопнулась с глухим металлическим лязгом. Двигатель завёлся с пол-оборота, басовито заурчав.

Вырулил со двора и влился в московский поток. Пора поговорить с этим Ильёй Романовичем и выяснить, какую игру ведёт «Магия для всех».

Глава 5. Магия для всех

Бизнес-центр «Яуза-Арканум» оказался семиэтажной стеклянной коробкой, втиснутой между жилыми девятиэтажками с обшарпанными балконами. Фасад сверкал голубоватыми панелями, отражая низкие апрельские облака, а над входом тускло переливалась вывеска — стилизованный герб с весами и мечом.

Я заглушил двигатель и откинулся на спинку сиденья. Разглядывал здание через лобовое стекло, постукивая пальцами по рулю.

Значит, вот куда собирался прежний Денис. К юристу. Парень не был дурачком — понимал, что его давят, и пытался сопротивляться. Нашёл организацию, которая помогает «пустым», договорился о встрече... а следом кто-то пришёл в магазин и скормил ему горсть таблеток.

Какие выводы следует сделать? Да простые. Во-первых, помочь реально могут, а значит, вся конструкция у моих врагов недостаточно надёжная. Её можно рассыпать, как карточный домик. Во-вторых, кто-то здесь сливает информацию на сторону. Прослушка самого Дениса маловероятна, хотя с учётом магии не исключена. Одного такого лазутчика я уже отловил.

Архимед всю дорогу дремал на пассажирском сиденье, но теперь встрепенулся, перелетел на баранку и вцепился в неё когтями, сложив крылья.

— Совещание! — торжественно объявил он. — Генштаб! Стратегия! Шпионы повсюду!

— Убери задницу с руля, стратег. Ещё гудок нажмёшь.

— Гудок! — загорелся какаду. — Бибиб! Дави газ! Уходим красиво!

— Мы уже приехали, болтун. — Я вытащил ключ из зажигания. — Вылезай. И веди себя прилично. Мы идём в юридическую контору, а не в цирк.

— Контора! — жизнерадостно повторил пернатый, запрыгивая мне на плечо. — Адвокат! Протест! Возражаю, ваша честь!

Я вздохнул и вышел из фургона. Заметил, что прохожие с интересом косятся на гербы Шуваловых. Хм, надо бы подрисовать сверху название своего магазина. Отличный ход получится. А в каком восторге будет Кирюша…

Внутри «Яуза-Арканума» пахло кондиционером и дешёвым кофе из автомата. Мраморный пол вестибюля был расчерчен трещинами, а охранник за стойкой даже не поднял глаз от «Рунофона», когда я прошёл мимо. Лифта не было — только лестница с металлическими перилами.

— Зарядка! Эверест! Вперёд и с песней! — подбадривал какаду.

— Ты у меня сам скоро зарядкой займёшься, пассажир.

— Птичка — атлет! Фи-фьють! — подытожил он, явно намекая, что и так хорош собой. Но я трактовал его слова как согласие на принудительное изгнание лишнего жира из организма.

— Станешь атлетом, не переживай.

На третьем этаже, в конце узкого коридора с десятком одинаковых дверей, обнаружилась нужная вывеска. Матовая белая табличка, синие буквы:

«Магия для всех». Юридическая помощь. Консультации.

Я остановился перед дверью. На секунду прикрыл глаза, сфокусировался и потянулся рукой в пустоту справа от себя. Пальцы сомкнулись на знакомой обложке. Короткая беловатая вспышка — и в моей руке возникла папка с документами, которую я нашёл в диване неделю назад.

— Фокус-покус! — восхитился Архимед. — Алле-оп!

— Утихни. Просто сиди и не отсвечивай.

— Немыслимо! — попугай изобразил физическое страдание. — Бесчеловечно! Птичку мучают!

— А не замолчишь, переедешь в Питомник на ПМЖ, понял?

Он обиженно нахохлился, а я постучал и вошёл.

За стойкой в крохотном предбаннике кабинета сидела девушка лет двадцати пяти, в строгой блузке и с очками на кончике носа. Типичная секретарша юридической конторы — аккуратная причёска и профессиональная полуулыбка.

— Добрый день. Чем могу помочь?

— Егерев Денис Валерьевич. Мне назначено к Илье Романовичу.

Девушка сверилась с экраном ноутбука, кивнула и поднялась.

— Пройдёмте, пожалуйста. Илья Романович вас ждёт.

Она провела меня к двери с табличкой из тёмного дерева:

«И. Р. Донников».

Кабинет оказался небольшим, но опрятным. Книжные шкафы вдоль стен, забитые юридической литературой и папками-регистраторами. На стенах пара дипломов в рамках, фотография с какого-то форума. Массивный письменный стол завален бумагами, но аккуратно, системно. У окна большой фикус, единственное пятно зелени.

Из-за стола поднялся мужчина лет сорока. Тёмные волосы, подстриженные коротко. Ухоженная борода с проседью. Костюм неброский, но хороший — из тех, что выбирают люди, которым важнее содержание, а не обёртка. Серые глаза смотрели внимательно и спокойно.

— Денис Валерьевич, — он протянул крепкую ладонь. — Рад, что добрались. Присаживайтесь.

Я пожал руку, сел в кресло напротив стола и положил папку. А сам незаметно вложил три единицы маны в «Поверхностную оценку».

Донников Илья Романович (Ранг D, Уровень 8). Один из немногих юристов в Москве, готовых всерьёз браться за дела «пустых» против гильдейской системы. Успех — примерно 30% выигранных дел, что при данной специализации граничит с чудом.

А причину его «любви к пустышкам» назвать слабо?

Вместо ответа Система просто списала ещё ману… но не три единицы, а сразу десять.

Сын оказался F-кой. Не герой, не святой. Просто отец, который решил, что мир несправедлив, и взял в руки Гражданский кодекс вместо меча.

Ну что ж, годится. Уважаю таких людей.

Мой взгляд упал на низкий пуфик у стены, рядом с фикусом. На нём, развалившись с видом императора, лежал огромный серый кот. Пушистый, с белой «манишкой» и широкой мордой. Жёлтые глаза смотрели на меня с тем особенным высокомерием, которое может испытывать только кот.

Ещё три единицы маны.

Барсик. Домашний кот (Ранг F, Уровень 0). Абсолютно немагическое существо, но с эпическим уровнем самомнения. Помогает хозяину снимать стресс после судебных заседаний. Антидепрессант в мехах.

Я едва сдержал усмешку. Барсик зевнул, продемонстрировав здоровенные клыки, и снова закрыл рот. Мол, оценил? Впечатлись, смертный.

Архимед заёрзал, тоже заметив кота. Я ощутил, как мышцы птицы напряглись. Послал ему короткий ментальный импульс: «Сиди. Тихо».

— Итак, — Донников сложил руки перед собой. — Вы упоминали, что собрали документы. Это они?

Я подвинул папку к нему. Юрист раскрыл и принялся изучать содержимое. Работал молча, профессионально. Брал лист, пробегал глазами, откладывал. Иногда чуть хмурился, иногда кивал. Минуты три прошли в полной тишине, если не считать мерного сопения кота и далёкого шума машин за окном.

— Ну что ж, — он отложил последний лист и поднял взгляд на меня. — Картина стала значительно яснее. И, скажу прямо, значительно неприятнее, чем я предполагал.

— Не сомневаюсь.

— Давайте пойдём по пунктам. — Донников достал из ящика стола блокнот и щёлкнул ручкой. — Ключевой момент вот в чём: по Уставу Гильдии, если задолженность члена превышает годовой оборот его предприятия, Гильдия имеет право через свой третейский суд обратить взыскание на имущество. Проще говоря — отнять магазин в счёт долга, выставить лицензию на аукцион и продать.

Он сделал паузу и посмотрел мне в глаза.

— Годовой оборот «Лапы и Когтя» при вас — около нуля. Порог давно пройден.

Я откинулся в кресле, тоже выдержал паузу, и улыбнулся.

— Илья Романович, я уже работаю над решением этой проблемы. Вплотную. Поверьте, через несколько дней ситуация с оборотом будет выглядеть совершенно иначе.

Юрист слегка приподнял бровь. Не поверил, но и не стал спорить. Умный мужик: решил подождать и посмотреть.

— Буду рад, если так. Но учтите: до заседания третейского суда осталось шесть дней. — Он сделал пометку в блокноте. — Перейдём к следующему. Я вижу, что вас постигла череда проверок Росторгнадзора. Обычно они проверяют торговые точки раз в год, по плану. Но если поступает жалоба, тогда приезжают вне очереди.

— Эти ребята наведывались регулярно, — подтвердил я. — И каждый раз находили что-нибудь: просроченный сертификат, неправильную маркировку, нарушение температурного режима хранения. Каждая проверка заканчивалась штрафом.

— Штр-раф! — не выдержал Архимед, распушив хохолок. — Грабёж среди бела дня! Налоговая! Держите вора!

Донников глянул на попугая. А вот Барсик на пуфике поднял голову и посмотрел на Архимеда не с высокомерием, а с чем-то иным. Пристальным. Хищным.

Угу. Знакомая динамика.

— Яркий питомец, — с невольной улыбкой заметил юрист.

— Ещё какой. Продолжайте, пожалуйста.

Илья Романович кивнул.

— Далее. Вы упомянули по телефону, что вам перекрыли поставщиков?

— Перекрыли, — подтвердил я. — Как отрезали. Вероятно, через гильдейские каналы.

— Неудивительно. — Он снял очки, протёр их салфеткой и надел обратно. — Поставщики кормов и расходников, узнав, что «Лапа и Коготь» под проверками и на грани закрытия, сами наверняка перестали отгружать товар. Им не нужны проблемы с надзором. Недоброжелатели же легко могли ускорить этот процесс звонком-другим.

Я кивнул, наблюдая боковым зрением за котом. Барсик потянулся, грациозно слез с пуфика, прошествовал по кабинету и остановился у моих ног. Задрал морду. Жёлтые глаза скользнули по мне, по Архимеду...

Попугай напрягся.

Кот сверкнул взглядом на птичку. Ноздри дрогнули. Хвост качнулся. Я физически ощутил, как внутри этого пушистого шара мягко провернулись шестерёнки древнего охотничьего инстинкта.

А потом Барсик набрался наглости… и запрыгнул мне на колени.

— ТРЕВОГА!!! — заорал Архимед, сорвавшись с моего плеча, как ракета с пусковой установки. — ДИВЕРСИЯ!!! КОШАК АТАКУЕТ!!! СПАСИТЕ ПТИЧКУ!!!

Хлопая крыльями, какаду взмыл вверх и вцепился когтями в металлический каркас потолочного светильника, раскачиваясь на нём, как на качелях.

— Денис Валерьевич, ради бога, простите... — начал Донников, приподнимаясь из-за стола.

— Ничего страшного, — я опустил ладонь на Барсика. Пальцы утонули в мягкой густой шерсти — тёплой и шелковистой. Кот был плотный, основательный. Килограммов семь, не меньше. Подключил мана-канал и послал лёгкий успокоительный импульс, будто накрыл его одеялом.

Барсик замер. Прислушался к чему-то внутри себя. Потом его глаза закрылись, задние лапы подогнулись, и он развалился у меня на коленях, как меховая шаль. Раздалось утробное мурчание. Такое, что от дыхания кота затрепыхались страницы в открытом блокноте на столе. Ну или просто сквозняк. Не суть.

— Странно... — Донников сел обратно. — Он терпеть не может посторонних. Обычно царапается и шипит.

— У меня особая аура, — шутливо пожал плечами. — Животные меня любят.

— Дэнька! — скорбно провозгласил Архимед с люстры. — Птичку предали! Променяли на шерсть!

— Но да ладно. — Донников бросил последний удивлённый взгляд на своего блаженствующего кота и снова взялся за ручку. — Вернёмся к делу.

Пока юрист перечислял юридические зацепки и намечал стратегию, я делал вид, что внимательно слушаю. Нет, я действительно слушал, но параллельно мозг работал в другом режиме, перебирая факты.

Ляхов. Натравить Росторгнадзор на мелкий зоомагазин для такого типа — раз плюнуть. Один звонок нужному человеку в ведомстве. Может, даже и не звонок — записка, переданная через третьи руки. «Обратите внимание на точку по адресу такому-то, есть основания полагать, что там нарушают регламент хранения продукции». И машина завертелась.

Заём из Фонда взаимопомощи — вот это по-настоящему изящный ход. Ляхов через знакомого в фонде позаботился, чтобы Денису дали кредит. Под грабительский процент. Идея простая, как табуретка: кредит увеличивает долг до критической отметки быстрее, чем жертва найдёт деньги.

Отказать в займе было бы хуже, Денис мог бы обратиться за помощью на сторону. К благотворителям, в СМИ, к сочувствующим магам. Да хотя бы в обычный банк. А так он получил деньги, на время успокоился — и петля затянулась.

Видел такое десятки раз. Только вместо магических зоомагазинов были лесопилки и рыбокомбинаты в Иркутской области.

— Денис Валерьевич? — голос Донникова вернул меня в кабинет. — Вы ещё со мной?

— Целиком и полностью, — кивнул я, продолжая машинально разминать Барсику ухо. Мурчание стало ещё громче. — Продолжайте.

— Тогда перейдём к самому, пожалуй, болезненному вопросу. — Юрист сцепил пальцы, подбирая слова. — Вы же понимаете, что для человека без дара существует ряд бюрократических препятствий. В законодательстве РФ нет прямого запрета для неинициированных граждан владеть бизнесом в магическом секторе. Но есть отраслевые регламенты, которые делают это... практически невозможным.

Перед глазами услужливо всплыло системное окно.

Справка: «Правила оборота магической фауны», раздел III, пункт 4.2: Юридическое лицо, осуществляющее торговлю магическими питомцами, обязано иметь в штате не менее одного сертифицированного специалиста с рангом не ниже E.

Донников тем временем продолжал:

— Ваши родители были магами, а вы магии лишены в силу прихоти генетики. Это несправедливо, но когда вы вступили в наследство, магазин автоматически потерял соответствие гильдейским правилам. Вы пытались нанять мага в штат?

— Трижды, — сказал я, припоминая разговор с Севой. — И трижды кандидаты в последний момент отказывались. То находили «лучшее предложение», то вдруг «передумывали».

— Их отвадили, — Донников произнёс это не как вопрос.

— Очевидно.

Юрист покачал головой и сделал пометку в блокноте. Острие ручки царапало бумагу.

— Это всё укладывается в одну и ту же схему. Последовательное давление по всем фронтам с целью довести предприятие до банкротства и изъять имущество через гильдейские механизмы. Рейдерский захват.

— Рад, что наши выводы совпадают, — усмехнулся я. — Но вот эта конкретная проблема как раз решена. Полностью.

Донников поднял глаза от блокнота.

— В смысле?

— Я больше не «пустой», Илья Романович. Недавно произошла самоинициация. Поздняя. Теперь я D-ранговый маг.

— Дэнька — не дурак! — крикнул Архимед с потолка. — Сила! Мощь! Корм давай!

— Тебе только зоб набить, — отозвался я.

Донников отложил ручку. Посмотрел на меня. На Барсика, который урчал на моих коленях с видом мехового ангела.

— Поздняя... самоинициация? — переспросил он осторожно, словно боясь спугнуть удачу.

— Именно.

— В двадцать лет?

— Бывает и позже. Редко, но бывает.

Юрист двумя пальцами потёр переносицу. Я видел, как за его лбом перестраивается вся стратегия, пересчитывается арифметика шансов.

— А, — он указал на кота. — Так вы приручитель? Теперь понятно, почему Барсик от вас без ума. Денис Валерьевич, это меняет вообще всё.

— Птичка знала! — сверху вставил Архимед. — Птичка верила! Дайте птичке ор-р-рех!

Донников проигнорировал комментарий с люстры, хотя уголок его рта дрогнул.

— Слушайте меня внимательно, — он подался вперёд. — Вам нужно срочно идти в Госкомранг! Пройти аттестацию. Получить сертификат. Без бумажки вы для суда — по-прежнему «пустой». С бумажкой — маг, имеющий полное право торговать магической фауной. Это наш главный козырь. И нам нужно немедленно подать встречный иск.

Он выдвинул ящик стола.

— Мне понадобится доверенность на ведение ваших дел.

— Хорошо, — легко согласился я, потому что Система подтвердила благонадёжность юриста.

Донников, не теряя времени, поднялся и направился к копировальному аппарату, забрав мою папку. Я вытащил «Рунофон» из кармана и открыл «Магуслуги». Раздел «Госкомранг», подраздел «Аттестация и повторная аттестация», далее — «Записаться на приём»... Выбрал ближайшее отделение. Ткнул в расписание, нашёл свободное время, подтвердил.

— Ка-а-анцелярия! — глубокомысленно гаркнул Архимед. — Без бумажки ты — какашка!

— Архимед, — одёрнул я.

Илья Романович закончил копировать и вернул папку. Передал мне свои паспортные данные для доверенности и сказал:

— Времени мало, но вот что. Если встречный иск будет удовлетворён, взыскание долга приостанавливается на время проверки. Аукцион откладывается. Это даёт нам пространство для манёвра.

Юрист помолчал, по его лицу пробежала тень.

— Но вы должны понимать, что третейский суд Гильдии — это не государственный суд. Судьи — члены Гильдии. Они могут быть... скажем так, лояльны к стороне, которая щедрее финансирует гильдейские мероприятия.

— Оценка шансов?

— Пятьдесят на пятьдесят, — честно ответил Донников. — Может, шестьдесят на сорок, если аттестация пройдёт гладко, и мы подготовим железобетонную доказательную базу.

— Мне хватит.

Согнал с себя кота и встал. Барсик недовольно взмякнул и дёрнул хвостом. Я протянул руку его хозяину. Илья Романович поднялся и пожал её крепко, по-деловому.

— Был рад познакомиться лично, — сказал Донников. — Звоните, если что-то изменится. Я начну работать над иском сегодня.

— Адвокат одобрен! — проорал Архимед, планируя с люстры обратно на моё плечо. — Контр-р-ракт подписан! Аванс орехами!

Донников усмехнулся, а вот Барсик облизнулся, глядя на птицу. Архимед тут же прирос ко мне намертво и перестал дышать.

— Кстати, нотариус принимает этажом выше, — сказал Донников. — Кабинет четыреста шесть. Можете заверить доверенность прямо сейчас.

Так и сделал. Нотариусом оказалась флегматичная женщина, которая даже глазом не моргнула, увидев говорящего какаду. Распечатала доверенность на специальном номерном бланке строгой отчётности, с водяными знаками. Занесла в реестр, проверила личность. Через полчаса я был свободен.

***

Москва за окном фургона текла мимо привычным потоком: серая лента асфальта, пешеходы на тротуарах, рекламные щиты с рунической подсветкой. Из динамика хрипело радио — какая-то бодрая поп-песенка с битами.

Архимед, устроившись на спинке пассажирского кресла, добросовестно пытался подпевать. Отсутствие слуха компенсировалось энтузиазмом и громкостью. Какаду выдавал:

— Ла-ла-ла! Тыц-тыц! Пам-пам-пам!

Красный сигнал светофора остановил меня на перекрёстке. Я опустил руки на руль и позволил себе минуту тишины. Ну, насколько это возможно, когда рядом Архимед.

Мысленно прикинул цифры. За последние дни я продал кроликов, мышей, котят, сопутку. Общая выручка через кассу уже перевалила за миллион. Ещё пара дней такой торговли, и оборот превысит долг с запасом. Даже не сомневаюсь, что справлюсь. Кроме того, сумму долга можно скостить прямо сейчас.

Достал «Рунофон». Открыл приложение «Сребробанка», залез во вкладку «Счета и платежи», нашёл реквизиты Гильдии. Оплачу только реальные долги. Не накрученные, не высосанные из пальца. Только то, что я действительно должен.

Ежегодный членский взнос в Гильдию Торговцев — 180 000 рублей. Тут, к сожалению, не отвертишься, это обязательный платёж для всех членов. Подтвердить.

Лицензионный сбор за второе полугодие — 60 000 рублей. Тоже законный и неизбежный. Подтвердить.

Итого минус двести сорок тысяч.

Остальные долги — грабительский кредит из Фонда взаимопомощи, накрученные пени, придуманные штрафы — пусть пока повисят. Есть хороший шанс, что Донников сумеет их оспорить. Платить ворам я не собираюсь.

Загорелся зелёный, я тронулся. Через несколько минут белый «Форд Транзит» завернул в знакомое пространство — на стоянку недалеко от рынка. Заглушил мотор и выбрался на растрескавшийся асфальт.

— Птичка на Птичке! — объявил Архимед, устраиваясь на плече. — Ха-ха-ха! Червячка за каламбур!

Травяные ряды я мог бы найти по запаху. Стоило свернуть за прилавки с амулетами и «защитными оберегами», половина из которых была сделана из крашеного пластика, как в ноздри ударил густой, терпкий аромат.

Пучки сушёных растений свисали с навесов, как бахрома. Горки кореньев в деревянных лотках. Холщовые мешки, набитые до отказа. Стеклянные банки с порошками: розоватый — пепельная роза, серебристый — лунная полынь, зеленовато-золотой — искристый одуванчик.

Главной моей целью была «выдержанная берёзовая зола». Та самая, что требовалась для эволюции птиц и которой у меня не нашлось.

Я прошёлся вдоль ряда, заглядывая в лотки. У второго ларька тётка в цветастом платке хмуро торговала пучками полыни. За ней сидел дедок с седой бородой, перед которым стояла батарея глиняных горшочков, каждый с аккуратной биркой от руки. Именно у него я заметил надпись: «Зола берёзовая, выд. 3 мес.»

— Сами жгли? — спросил я, беря горшочек и поднося к носу. Запах мягкий, щелочной, с лёгким привкусом дымка.

— А то! — дедок приосанился. — Сам жёг, сам выдерживал. Три месяца в глиняном горшке, под серебряной крышкой. Как положено!

Каналы подтвердили: зола фонила остаточной маной. Настоящая.

— Беру два горшка.

Расплатился и двинулся дальше, набирая ингредиенты по списку: свежую петрушку и укроп, ведьмину крапиву, огненную кинзу, душистый приозёрный мятлик, золотую календулу, зверобой-неподкупник, сныть, мать-и-мачеху, листья земляники и смородины, а также ещё несколько десятков трав, орехов и грибов. Каждый раз принюхивался, проверял на упругость стебля и яркость мерцания или просто тратился на «Оценку».

— Хозяйственный! — комментировал Архимед. — Р-р-рачительный! Образцовый муж! Где жена?!

— А тебе зачем?

— Жена кормит вкусно! Каша с орешками!

Я закатил глаза и свернул к менее приятно пахнущей части рынка. Туда, где торговали не садовыми травками, а органикой из данжей. Тут действовали другие правила, и товар выглядел соответствующе.

Смуглый мужик с хитрыми глазами продавал связки щетинок из гривы Морозного Секача. Рядом расположился лысый здоровяк в кожаном фартуке, перед которым на подносе с охлаждающими рунами лежали жаберные мешки Болотного Сома и желчь Тоннельного Удава — бурая, полупрозрачная, маслянисто блестящая. За ними подслеповатая бабулька торговала костной мукой из данжевых крыс — правда, её товар подозрительно напоминал обычный мел.

Я остановился у широкого прилавка, украшенного выцветшим баннером «АРМЕН И СЫНОВЬЯ — РЕДКОСТИ ИЗ РАЗЛОМОВ». За стойкой стоял коренастый кавказец с пышными усами и хитрой улыбкой.

Чего тут только не было. Осколки панцирей. Сушёные хелицеры. Связки жил. Склянки с мутной жидкостью и подписями вроде «секрет мускусн. ящ.» Но моё внимание привлекла небольшая стеклянная ампула с надписью от руки: «Железа мерцающей саламандры. Потенциал огня + регенерация. РЕДКОСТЬ».

Я взял ампулу и повертел на свету. Внутри переливалась золотистая жидкость.

Потратил ману.

Вытяжка из серной поганки. Качество: Хлам. Ни разу не экстракт из желёз саламандры. Подкрашено пищевым красителем. Потенциал огня: ноль. Потенциал диареи: впечатляющий.

Я поставил ампулу на место.

— Дорогой, зачем поставил? — немедленно среагировал продавец, цепко следя за моими руками. — Бери, не пожалеешь! Настоящий, мамой клянусь! Из Разлома лично принёс!

Я кивнул на пластиковый стаканчик с водой, который стоял у продавца за прилавком.

— Можно? Чисто ради эксперимента. Настоящая железа легко растворяется, а подделка свернётся хлопьями. Нет, раз уж сами из Разлома принесли… однако убедиться всегда полезно, верно? Доверяй, но проверяй.

— Вай, шайтан! — он погрозил мне пальцем и рассмеялся. — Ты алхимик, э? Откуда знаешь?

— Работа такая, — пожал я плечами.

Лицо продавца посерьёзнело, но глаза продолжали смеяться. Он нагнулся под прилавок, порылся в ящике и выставил точно такую же ампулу, но запечатанную иначе — восковой пробкой с оттиском.

— Ладно, парень. За вредность — держи. Настоящая.

Я взял ампулу. Потратил ману на оценку.

Экстракт железы Мерцающей Саламандры. Качество: Хорошее. Огненная регенерация в жидком виде. Редкий ингредиент для эволюционных и алхимических целей. Происхождение: Разлом D-ранга, Подмосковье.

Продавец наклонился ко мне и понизил голос:

— Только ты это... молчок, да? — он выразительно приложил палец к усам. — Не распространяйся. Люди разные, сам понимаешь. А я тебе что хочешь подгоню! Скажи только — Армен достанет.

— Перо феникса, — без промедления ответил я. — Настоящее. Не петушиное крашеное, не имитация на рунной бумаге. Перо.

Торговец крякнул. Почесал в затылке, сдвинув тюбетейку набок.

— Перо феникса — это серьёзно, брат. Но... — он пожевал губу. — Дай недельку-другую. Есть один человек, из Дагестана, у него связи с Гильдией Охотников в Махачкале. Если кто и достанет, так это он.

— Договорились. — Я протянул руку, и мы скрепили сделку рукопожатием.

— Перо феникса! — благоговейно выдохнул Архимед. — Птичка одобряет! Родственная душа! Уважение!

— Ты не феникс, ты какаду. Не путай тёплое с наглым.

— Какаду — птица гордая! — возмутился желтохохлый.

— Угу. Без пинка не замолчит.

Армен расхохотался снова и подмигнул попугаю.

Следующие полчаса прошли в режиме целенаправленного опустошения рынка. В хозяйственных рядах я нашёл чугунный таган — треножник для Пыха. Там же приобрёл большую коробку с разборной жёрдочкой для Архимеда. Попугай, заметив покупку, расправил крылья и загарцевал.

— Трон! Дворец! Птичку оценили! VIP-жёрдочка!

— Я тебя к ней пристегну и будешь сидеть.

Для Блёстки купил специальную поилку-дозатор с узкими горлышками-цветочками, идеально подходящими для длинного клюва колибри. Всё это отправилось в Инвентарь — благо, укладывалось в лимит веса.

Обратный путь на стоянку лежал мимо стены парка Сокольники. Архимед покачивался на моём плече, щурясь на солнце. Весенний ветер трепал его перья.

Я приближался к КПП — массивным воротам с будкой охраны и шлагбаумом. Заходить на территорию аномалии не собирался, да меня бы и не пустили. Просто шёл мимо к своему фургону. У ворот стояли двое охранников в форме. Они болтали и лениво смотрели на парковку.

Вот там-то я и заметил кое-что интересное.

На площадке, чуть в стороне от основного скопления машин, стояла серая «ГАЗель» с выдвинутой задней аппарелью. Возле неё суетились двое мужиков в замасленных комбинезонах, а чуть поодаль стоял третий — презентабельный тип в длинном тёмном пальто, с зализанными назад тёмными волосами и кожаным портфелем. Явно заказчик, не грузчик.

Мужики катили по аппарели тяжеленную клетку на колёсиках. Внутри виднелось что-то массивное. Лязг металла, скрежет колёс. Сквозь прутья проглядывали толстые рыжеватые пластины.

Я замедлил шаг и повернул голову.

Один из грузчиков — широкоплечий, с рыжей бородой и лицом, на котором было написано: «Я ел на завтрак медведей», — обернулся и крикнул заказчику:

— Вот, значит, она…

Изнутри мгновенно раздался гулкий удар, и клетка содрогнулась.

— Не, не-не, спокойно, родная. Живая и здоровая, как видите. Взяли из Разлома D-13, чистая добыча, всё по лицензии. Бронированная ехидна. По каталогу — «Бронеход панцирный шипастый». Очень перспективная зверюга.

Второй грузчик подхватил:

— Главная фишка — костяные пластины. Растут всю жизнь, утолщаются с каждым уровнем. Когти роют землю, камень, бетон в труху крошат. Природный танк!

Мужчина в костюме слушал молча, чуть склонив голову набок. Он не кивал, не задавал уточняющих вопросов. Его лицо оставалось вежливо-нейтральным, как витрина дорогого бутика.

А в следующую секунду всё полетело к чертям.

Левое колёсико клетки — маленькое, хлипкое, явно не рассчитанное на такой вес — соскользнуло с края аппарели. Клетка накренилась. Один из мужиков вцепился в прутья, пытаясь удержать, но масса зверя довершила дело. Конструкция с грохотом рухнула набок, ударившись о бетон. Зверюга взвыла и налегла на решётку. Петли дверцы лопнули. Прутья разошлись.

Из обломков, расшвыривая куски стали, вырвалось существо.

Приземистое, мощное, немного похожее на кабана, скрещенного с ёлочной шишкой, но морда не свинячья. Маленькая голова на толстой шее, крохотные глаза. Короткие, но мускулистые лапы с тяжёлыми когтями. Хвост-балансир, тоже в чешуе, нервно метался из стороны в сторону.

Зверь зарычал так, что в грудной клетке отразилась вибрация. Архимед заорал своё обычное «ПОЛУНДРА!» и немедленно эвакуировался в воздух. Шипастый хвост хлестнул по смятым прутьям. Мужики отпрыгнули в стороны. Тип в пальто побелел и попятился, прижав портфель к себе на манер щита.

— Ловите его! — заорал он. — Ловите, кретины!

— Сам лови! — огрызнулся один из грузчиков, отступая за ГАЗель.

Беглянка мотнула головой, ударила хвостом по борту машины. Получилась вмятина. Зверюга рванула с парковки. Прямо к тротуару, в мою сторону.

— Монстр! — заверещал Архимед, хлопая крыльями над головой. — Танк! Бронепоезд! Дэнька, беги!!!

Я чертыхнулся. Охранники у КПП только начали реагировать, расстёгивая кобуры. Мужик в пальто орал что-то неразборчивое. Ехидна-броненосец, ослеплённая свободой и паникой, неслась по площадке, как очень злой, обшитый костяным панцирем бульдозер. Горячее дыхание зверя уже почти обдавало кожу.

Убегать я не стал. Шагнул навстречу.

Глава 6. Ехидна-броненосец

Тварь неслась на меня, как потерявший управление грузовик. Под триста килограммов литых мышц, покрытых толстыми рыжими пластинами. Когти царапали асфальт, крохотные налитые кровью глазки сфокусировались на единственной преграде — на мне.

Я опустил руки вдоль туловища, расслабил плечи, демонстрируя абсолютное миролюбие. Вместо того чтобы пугать животное резкими жестами, выстроил преграду иного рода. Собрал в кулак всю свою Волю, а тридцать одна единица это очень много, и выплеснул навстречу зверю густой, обволакивающий ментальный импульс.

Никаких приказов и попыток ударить. Скорее, невидимая стена из пуховых подушек, сотканная абсолютным спокойствием.

Сработало. Бронированная ехидна влетела в эту ауру и резко дала по тормозам. Когти со скрежетом прочертили по бетону две глубокие борозды. Монстр замер буквально в полуметре от моих ботинок. Тяжело зафыркал, запыхтел, обдав меня запахом сырой земли и мускуса.

Зверюга неуверенно переступила с лапы на лапу, попятилась на шаг. Тяжёлый шипастый хвост нервно замотал из стороны в сторону. В её крохотных глазках читалось откровенное замешательство: «Что за чертовщина происходит?»

Животное дышало часто, загнанно. Я прищурился.

Бронеход панцирный шипастый (Ранг D, Уровень 9). Любит копать норы, жрать минералы и проламывать черепа тем, кто тычет в неё палками. Уязвимое место — мягкое пузико. Но чтобы до него добраться, вам понадобится домкрат.

— Стой, стой, не дёргайся, — тихо проговорил я, удерживая ментальный купол.

Лысый ловчий высунулся из-за «ГАЗели» и крикнул рыжебородому напарнику:

— Транквилизатор! Бей транквилизатором!

— Какой транк, ты с дуба рухнул?! Он эту кость не пробьёт! — рявкнул тот. — Сонным зельем надо!

— Да я и говорю — зелье!

Я краем глаза уловил движение. Рыжий, решив стать героем дня, заложил широкую дугу, обходя нас с броненосцем. Выхватил из подсумка на поясе мешочек и быстро развязал. Прежде чем я успел рявкнуть, чтобы он не лез, ловец с размаху швырнул его прямо в морду ехидне.

Шмяк!

Мешочек рассыпал облако переливчатой зелёной пыльцы. Снотворная дрянь осела на морде, забилась в складки панциря. Зверь оглушительно взревел, мотнул головой, стряхивая с глаз и носа частицы зелья, и глубоко вдохнул едкие пары.

— ХИМИЧЕСКАЯ АТАКА! — истошно завопил Архимед, наворачивая круги над парковкой. — ГАЗОВАЯ КАМЕРА! ВСЕ В УБЕЖИЩЕ! ПТИЧКУ ТРАВЯТ!

Ехидна чихнула — мощно, с фонтаном слизи. А потом… вместо того, чтобы уснуть, напуганный до смерти зверь окончательно слетел с катушек. Мощнейший выброс адреналина просто не оставил снотворному шансов. Ехидна взвилась на дыбы, и мне пришлось спешно отскочить назад, уходя из-под удара когтистых лап. Броненосец ударил в асфальт и развернулся на месте. Шипастый хвост со свистом рассёк воздух там, где только что были мои колени.

Теперь всё внимание существа было приковано к источнику обиды — застывшему с вытянутой рукой рыжебородому. Зверь пригнул голову, выставив вперёд костяные наросты на загривке, и глухо зарычал, сжимаясь пружиной для смертоносного рывка.

— Ой, блин... — только и успел выдохнуть ловчий.

Лысый попятился обратно за кузов «ГАЗели». Заказчик в пальто вскинул руку, и перед ним развернулся полупрозрачный энергетический щит золотистого цвета. Охранники уже выхватили пистолеты и подбежали на достаточное для точной стрельбы расстояние, но не решались палить. Потому что с такой толщиной брони это не сработает.

Рыжий отшатнулся и едва не споткнулся о бордюр. В глазах читался только один вопрос: «Почему эта штука не уснула?»

— Стоять! — рявкнул я. — Не двигаться, мать вашу! Никому!

От резкого окрика зверь дёрнулся. Ехидна мгновенно развернулась ко мне, припадая к земле, и выдала серию коротких, яростных фырканий. Из ноздрей вылетал пар, а глаза бешено таращились, пытаясь зафиксировать цель. В этом состоянии любой резкий звук или движение воспринимались как нападение.

Если сейчас кто-то из этих «профессионалов» решит стрельнуть, мы получим кровавое месиво прямо на парковке.

Я начал сокращать дистанцию. Приближался не прямиком, чтоб не нервировать зверя, а чуть по диагонали, держа корпус полубоком. Так я казался менее угрожающим.

— Тише, маленькая... тише, — заговорил вполголоса, не глядя ей в глаза.

Одновременно с этим вновь потянулся к её разуму. Осторожно, без малейшего давления проложил тонкий канал ментальной связи. Едва моё сознание коснулось её ауры, меня окатило волной первобытного, слепого ужаса. Ей было плохо от всего: от света, от вони бензина, от шума проезжающих мимо автомобилей, от чужих голосов, от этого чужого неба. Всё вокруг пахло неправильно, звучало неправильно, ощущалось как ловушка, из которой нет выхода.

Она не машина для убийств. Просто дикий зверь, вырванный из привычной среды, которому сейчас до одури страшно и который отчаянно защищает свою жизнь.

— Всё хорошо, — прошептал я монотонным голосом. — Никто тебя не обидит, большая ты козявка. Никто не будет сыпать этой дрянью.

Ехидна хотела домой. В нору. В тёмную, тёплую, тихую нору, где пахнет корнями и глиной. Я не стал давить. Не стал транслировать доминирование. Вместо этого аккуратно, слой за слоем, начал менять собственное ментальное «звучание».

Темнота. Плотная, бархатная, без единого проблеска. Мягкая земля под брюхом. Тихо-тихо, только далёкий стук капель по листве — дождь сверху, но он не достанет, он далеко, он наверху, а ты внизу, ты в безопасности, ты в норе...

Ехидна фыркнула. Глухо, с присвистом. Но пластины панциря начали медленно опускаться, прижимаясь к телу. Она слушала, внимала. Я транслировал дальше. Земля прогретая, запах грибницы и жуков. Запах дома.

— Вот так, молодец. Дыши глубже. Спокойно.

Я остановился в паре метров, чтобы не нарушать её личное пространство, и замер, став частью пейзажа. В этот момент я был для неё не человеком, а просто чем-то очень спокойным и надёжным в этом хаотичном мире кричащих идиотов.

— Заклинатель! — гаркнул Архимед. — Шептун! Птичка в шоке!

От его возгласа бронеход чуть вздрогнул, но мне удалось сохранить канал. Захотелось немедленно приготовить попугая-гриль. Надеюсь, этот пернатый недоумок не решит сейчас проверить клювом, насколько прочен панцирь ехидны, иначе мой сеанс психотерапии закончится очень быстро.

И тут я почувствовал кое-что. Тонкий, ноющий импульс, пробивающийся сквозь поток эмоций. Не страх, не ярость. Боль. Локальная, но острая. Левый бок, чуть ниже третьей пластины от хребта.

— Ей больно, — я сказал это ровно, не повышая голоса. — У неё что-то под пластиной. Сейчас посмотрю.

— Эй, парень, стой! — лысый ловчий рванулся ко мне из-за грузовичка. — Ты чего, совсем двинутый? Она тебе руку отхватит!

Рыжий перехватил его за плечо:

— Погоди...

Я сделал неспешный шаг. Потом ещё один. Ехидна насторожилась. Ноздри задвигались, считывая мой запах. Продолжал транслировать: нора... тепло... безопасно... Я вижу, где болит. Сейчас помогу.

Опустился на корточки рядом с ней. На расстоянии вытянутой руки от зверя, чьи когти на передних лапах могли спокойно вскрыть человека, как консервную банку. И это не говоря про массу милой девочки.

Запах. Горьковатый, с нотой мокрого камня. Панцирные пластины вблизи выглядели фантастически: каждая как плитка старинной брусчатки, с мелкой сеткой бороздок для прочности. Я положил ладонь на бок ехидны. Она вздрогнула, пластины дёрнулись.

— Кр-р-я… — попугай вскинул хохолок и завис, хлопая крыльями.

— Не обращай внимания, — произнёс я максимально успокоительно. — Летают тут всякие. Нам до них дела нет.

Нашёл нужную пластину на ощупь. Чуть приподнял её край. Сегменты у зверюшки подвижные, как чешуя, их можно отогнуть, обнажив мягкую кожу между ними. Если, конечно, она не будет возражать.

Вот оно.

Длинная загнутая крючком колючка — остаток какого-то растения из Разлома. Засела глубоко, прямо у основания пластины. Вокруг краснота, припухлость. Началось нагноение.

Я перехватил колючку двумя пальцами. Ехидна всхрапнула. Больно. Знаю. Секунду. Одну секунду.

Выдернул.

Колючка вышла с коротким «чпок». На шкуре выступила капля густого, желтоватого гноя. Ехидна издала долгий, протяжный вздох облегчения. Я поднялся и повернулся к ловчим. Показал им чёрную колючку.

— Место укола воспалилось. Нужно обработать антисептиком и наложить противовоспалительный компресс. Если не лечить, через пару дней абсцесс уйдёт вглубь, под кость пластины, и тогда будете снимать панцирный сегмент хирургически. А это, поверьте, удовольствие ниже среднего.

Ловчие стояли с открытыми ртами.

Дзынь! Вы бескорыстно помогли чужому зверю, рискуя жизнью!

Получено опыта: 40

Бронеходу стало легче. Вам тоже. Удивительно, как много проблем решается, когда кто-то просто слушает.

Ехидна, лишившаяся источника постоянной боли и наконец расслабившаяся, переступила ближе ко мне. Её нос потянулся к моей руке, ткнулся в ладонь — мокрый, тёплый, шершавый. Она тихо засопела, а потом отвалилась на бок, подставляя то самое мягкое брюхо.

— Пузико! Почеши пузико! — провизжал Архимед. — Чеши, Дэнька, чеши! Птичка одобряет!

— Птичка скоро отправится на корм другим зверюшкам.

Я снова присел рядом с бронеходом, погружая ладонь в густую шерсть на животе. Здесь не было ни единой пластины. Только жёсткий мех, на ощупь напоминавший медвежью шубу.

— Вот так, умница, — тихо проговорил я, чувствуя, как зверь буквально млеет от почесушек. — Всё самое страшное позади. Ты большая молодец, слышишь? Просто большая, колючая молодец.

Ехидна издала звук, похожий на тихое урчание. Она блаженно прикрыла глаза, полностью доверив мне самую уязвимую зону.

Ловчие смотрели на эту идиллическую картину с таким ступором, что больше напоминали статуи. Охранники с КПП, наконец, опустили оружие и переглянулись. «Да ну нафиг», — пробормотал один из них.

В этот момент броненосец широко, во весь рот, зевнул, продемонстрировав набор плоских зубов. Теперь, когда адреналиновый шторм утих, сонное зелье вступило в права. Веки зверя начали опускаться, лапы поджались. Ехидна подогнула длинный шипастый хвост под живот. Мои услуги больше не требовались, так что я поднялся на ноги.

Животина засунула голову под хвост, плотно прижав пластины друг к другу и превратившись в огромный бронированный клубок.

— Она что... уснула? — спросил лысый, не решаясь подойти ближе.

— И как нам её теперь двигать? — вопросил рыжебородый. — Автопогрузчик подгонять? Или краном её забирать?

Я посмотрел на него — холодно, профессионально, как на стажёра, который умудрился завалить даже самое простое задание.

— Понятия не имею, — отчеканил я. — Сами же усыпили. Но советую теперь её не будить, пока сама не выспится. Пробуждение раздражённого бронехода вам точно не понравится.

— Сиеста! — радостно провозгласил Архимед. — Тихий час! Спи, малютка, баю-бай!

Лысый почесал затылок и поинтересовался у меня:

— Ты кто вообще такой?

— Ветеринар-любитель, — ответил я. — С радикальным подходом к общению с клиентами.

Негромкий шелест крыльев. Архимед спланировал вниз и по-хозяйски уселся мне на плечо. Расправил хохолок, встряхнулся, окинул площадку победоносным взглядом и объявил:

— Мой! Мой человек! Вот так! Молодец, хор-р-роший мальчик!

— Хороший мальчик, говоришь? — я повернул голову к птице и сложил пальцы для щелбана.

Щёлк по клюву.

— Дэнька, больно! — возмутился какаду и захлопал крыльями.

— Да ну, правда? А кто орёт, когда не надо? Кто ни черта не слушается хозяина?

Щёлк ещё раз. И вдогонку ещё, чтоб неповадно было.

— Кар-р-раул! Птичку обижа-а-ают!

Джентльмен в пальто убрал магический щит. Тот растаял в воздухе, не оставив ни искры. Он смотрел на меня с выражением, которое я видел нечасто: не удивление, не испуг, а тихий, сосредоточенный интерес. Так смотрят опытные скупщики антиквариата, когда среди хлама на блошином рынке замечают вещь, за которую готовы заплатить любые деньги.

— Впечатляюще, — произнёс он. Голос ровный, без эмоций, но я уловил в нём тень уважения.

Его взгляд переместился на Архимеда. Задержался.

— Какой великолепный экземпляр, — мужчина чуть наклонил голову, разглядывая попугая. — Cacatua galerita. Большой желтохохлый какаду, если не ошибаюсь? Магический подвид?

Архимед, которого разглядывали как «экземпляр», оскорблённо раздул перья и выдал:

— Скучный костюм! — он ткнул клювом в направлении мужчины. — Бухгалтер-р-р! Где галстук? Где бабочка? Позор! Стыдно!

Мужчина не обиделся. Совершенно. Он тонко улыбнулся одними уголками губ и полез в карман. Извлёк грецкий орех в скорлупе. Обычный, на вид ничем не примечательный, из тех, что продают на любом рынке. Зажал между указательным и средним и протянул попугаю.

Не похоже на задабривание, скорее, тест для попугая.

Я напрягся. Активировал сканер.

Матвей Савельевич Давыдов, «Давид» (Ранг C, Уровень 14). Элитный посредник, находящий для своего клиента редких коллекционных зверей. Клиент богат, анонимен и заботится о приобретениях лучше, чем иные богачи о собственных детях.

Очень… любопытно. Прям… очень…

— Подкуп! — припечатал Архимед и, не дожидаясь моего разрешения, взял орех из пальцев Давида. Переложил из клюва в лапу, постучал по скорлупе, проверяя, не пустой ли, и удовлетворённо начал ломать. — Взятка принята! Уголовщина! Статья!

— Потрясающий экземпляр, — повторил Давид, даже не вздрогнув от «уголовщины». Его взгляд скользил, оценивая. — Какой у него словарный запас?

— Больше, чем нужно, — скупо ответил я.

Давид чуть наклонил голову.

— А уровень интеллекта? Он обладает самосознанием? Мой клиент обожает подобных... личностей.

— Архимед не продаётся.

Это прозвучало без нажима, но достаточно окончательно. Давид уловил тональность мгновенно и легко поднял обе ладони в коротком примирительном жесте. Ни грамма обиды.

— О, я и не предлагаю, — его голос стал мягче, почти участливым. — Я лишь констатирую факт: птица выдающаяся. Меня зовут Давид. Я представляю интересы одного весьма состоятельного коллекционера. Ищу... редкости. То, что не купишь в обычной лавке.

— Допустим, — сказал я. — Что значит «редкости»?

— То, что не вписывается в стандартные каталоги Гильдии. Слишком редкое. Слишком опасное. Или слишком... неожиданное. Мой клиент платит не за боевую мощь. Он платит за эксклюзив. За право обладать единственным экземпляром.

— Так чего? — подал голос лысый ловчий, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. — Ехидну-то берёте, уважаемый?

Давид, не оборачиваясь, произнёс:

— Дайте мне минуту, господа.

Ловчие переглянулись и, насупившись, отступили. «Минута» от человека в таком костюме звучала как приказ. Давид вернулся ко мне, его взгляд стал острее.

— Вы приручитель, — это был не вопрос. — Я видел, как вы работали. Зверь сильный, агрессивный, в состоянии аффекта. И вы усмирили его вручную, без артефактов и зелий. Голыми руками и головой. Это... редкостное мастерство.

— Работаю с тем, что есть.

— У такого человека, — Давид чуть склонил голову, — однозначно большое будущее. В Гильдии или вне её.

Он неспешно полез во внутренний карман и достал визитку. Я автоматически отметил: чёрный матовый картон, никакого тиснения, никаких имён, логотипов или титулов. Только строчка цифр — номер телефона. Всё.

Протянул мне.

— Если у вас когда-нибудь появится что-то необычное, — сказал Давид. — Яйцо, зверь, мутант или гибрид. Мой клиент готов платить выше рынка. Значительно выше.

Я взял визитку. Повертел в пальцах, заплатил маной за проверку.

Визитка Давида. Качество: Эпическое (шутка). Никаких следящих чар, маячков или скрытых проклятий. Просто картон. Просто цифры. Просто профессионал, который не опускается до дешёвых трюков.

— Спасибо, — сказал я посреднику. — Буду знать.

Давид кивнул и повернулся к ловчим с ехидной. Разговор окончен. Очень вежливо, без давления. Я убрал визитку в нагрудный карман и пошёл к своему фургону. Архимед, хрустя орехом, довольно приговаривал:

— Ор-р-решек! Хруп! Хр-р-руп!

Я шёл и думал.

В моём Питомнике лежит трёхметровая акула. Хищник, который генерирует вокруг себя водяной щит и едва не разнёс мне полмагазина. Зверь, с которым я понятия не имею что делать. Для аквариума великоват, для продажи через Гильдию нет документов, а платить за них дорого, да и где Линда будет эту рыбку обследовать? Акула просто занимает слот и лежит в стазисе мёртвым грузом.

А где-то в Москве сидит коллекционер, щедро платящий за уникальность. Вопрос только, сочтёт ли он мою акулу достаточно редкой? Чёрт, и ведь у меня даже нет места, чтобы повысить шансы на успех с помощью моих эликсиров.

Но чёрная визитка греет карман.

Нет. Не сейчас. Сначала я пробью этого Давида по всем каналам, до каких дотянусь. Вытрясу из Грача всё, что тот знает о «консультантах по частным коллекциям». Проверю номер. Прощупаю почву.

А потом позвоню.

Белый фургон, украшенный гербами Шуваловых, ждал меня на парковке. Уже открывая дверь, я обернулся. Давид обходил спящего бронехода, держа в руке планшет с магическими наворотами. Тонкий луч голубоватого света скользил по пластинам ехидны, фиксируя какие-то параметры. Похоже, снимает «цифровой слепок» состояния зверя.

Я прищурился и, сосредоточив ману, активировал «Глубокую оценку». Штука энергозатратная, но лучше не жадничать в таких делах. Вдруг Система подкинет что-то полезнее, чем любимая марка вина этого господина.

Перед глазами всплыло прокручиваемое окно с данными. Я не стал вчитываться сейчас, просто сохранил. Разберу в тишине, с чашкой крепкого кофе.

Ко мне, немного сгорбившись и засунув руки в карманы засаленного комбинезона, подошёл рыжебородый. Вид у него был растерянный.

— Ты это... в общем, спасибо, — хрипло пробормотал он. — Макар говорит, что мы бы и сами справились, — он кивнул в сторону лысого ловчего. — Но ясен пень, что нет. Сейчас бы кого-то скорая увозила в реанимацию. В общем... я Колян.

Он протянул мне широкую, мозолистую ладонь. Я пожал её. Хватка была крепкая.

— Денис, — представился в ответ.

— Слушай, Денис, — Колян чуть замялся, почесав бороду. — Мы тут по данжам мотаемся вслед за группами охотников, всякое дерьмо выгребаем. Если тебе вдруг понадобится какая-то помощь... ну, там, достать что-то из Разлома или просто совет по зверью, ты не стесняйся. С нас причитается.

— Должники! — гаркнул Архимед, перелетая с моего плеча на зеркало заднего вида. — Деловое партнёрство! Слияние капиталов! Коля-а-ан, орехи есть?!

— Птица у тебя... энергичная, — усмехнулся Колян.

— Энергичная — это мягко сказано. Он просто не знает слова «заткнись», — я улыбнулся. — Спасибо, Колян. Обязательно обращусь, если что.

— Давай, бывай, — рыжебородый кивнул и, развернувшись, поплёлся обратно к «ГАЗели», Макару, Давиду и спящему броненосцу.

Я залез в кабину и захлопнул дверь, отсекая шум парковки. В салоне всё ещё пахло новой обшивкой и немного семечками, которые Архимед уже запрятал в неожиданных местах «на чёрный день».

Распогодилось. Из-за серых облаков пробилось яркое солнце, заливая асфальт тёплым светом. Я завёл двигатель, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. День выдался на редкость продуктивным: юрист в деле, долги частично погашены, в кармане визитка от очень влиятельного посредника, а в голове план действий.

— Ну что, стратег, — обратился я к Архимеду, который пытался дотянуться до какой-то крошки на приборной панели. — Поехали домой. Нам ещё нужно решить, как продать зубастую рыбу человеку, который ценит эксклюзив.

— Акула! — восторженно завопил попугай. — Зубы! Кровь! Морская капуста! Едем в отпуск!

Я только усмехнулся, вырулил на дорогу и влился в поток.

***

Утро началось с запаха омлета и лёгкого хаоса, который в моем нынешнем положении стал основным фоном жизни. Я сидел на своём диване в подсобке и с удовольствием завтракал. Обычные яйца, не рунные, хотя вчера Рябушка снесла ещё одно D-ранговое чудо. Пока я их просто прикапливаю.

Плитка, которую я недавно обновил, работала исправно, и омлет получился именно такой, как я люблю — пышный, с золотистой корочкой и чуть хрусткими краями. Сливочно-яичный вкус, как в детстве.

В одной руке я держал вилку, другой — тыкал в «Рунофон» на подставке. На экране шла «Лига Легенд и Лузеров». Нарезка стримов из Разломов, где ветераны-охотники с беспощадным сарказмом разбирали эпические провалы новичков.

— Смотри, смотри! — Архимед устроился на спинке дивана прямо за мной и тараторил, перебирая когтями по обивке. — Р-р-рванёт! Бах!

На видео группа «золотой молодёжи» в дорогих тактических костюмах забрела в данж с бесконечными джунглями. Одному из ребят вздумалось погладить «милую» орхидею размером с холодильник.

— Ошибка номер один, господа любители, — раздался за кадром голос ветерана. — Если растение выглядит так, будто хочет тебя обнять, скорее всего, оно хочет тебя переварить. Обратите внимание на пульсацию стебля — это сокращение псевдомышц-сжимателей. Смерть наступает через две секунды после первого «ой, какая прелесть».

Цветок захлопнулся, оставив от пафосного рейдера только выпавший из подсумка фонарик.

— ХА! ЖРАТЬ! ПЕРЕВАРИТЬ! КАР-Р-Р! КАР-Р-РЫШКА! — Архимед чуть из перьев не выпрыгнул от восторга.

Я включил следующий эпизод передачи. Теперь в кадре были песчаные дюны и руины какого-то древнего города с летающими колоннами. Группа пыталась проникнуть в крепость, но совершенно забыла проверить гравитационный фон локации. В какой-то момент «низ» стал «лево», и вся команда, включая их танка в тяжёлой экипировке, просто упала на стену, с размаху впечатавшись в кирпичную кладку и… так и остались лежать, страшно матерясь. «Чёрт, я будто поправилась на центнер!»

— Эпично, что ещё сказать, — иронизировал комментатор. — Видеть невооружённым глазом признаки гравитационной магии, но не проверить вектор и силу тяготения. Повезло, что не превратились в лужицы варенья. Теперь будут ждать спасателей.

Я внимательно всмотрелся в детали. И так знал, что перед входом в Разлом желательна проверка среды с анализом флоры, фауны и состава атмосферы. Прибавим к этому замер гравитации. Опыт чужих ошибок — самый дешёвый способ выжить.

Вокруг меня в это время кипела своя, более приземлённая жизнь.

Ряба вышла из гнезда и методично клевала зерно из миски, изредка бросая на меня оценивающий взгляд, будто проверяя, достаточно ли я заботлив как хозяин. Коша и Лис синхронно уплетали мелко нарезанное сырое мясо, сосредоточенно игнорируя всё остальное в мире.

Черныш, которого я уже покормил молоком, устроился у меня под боком на диване. Маленький комок угольной шерсти вылизывал лапку, периодически засыпая в процессе и дёргая ухом.

Пых с невероятным аппетитом уничтожал специализированный корм и свежую морковь. Он хрустел так громко, что перекрывал звук из телефона.

За столом, напротив меня, разыгралась настоящая драма. Маруся сидела на стуле с максимально серьёзным лицом. Перед ней стояла тарелка с овсянкой. Маруся очень хотела быть «как человек», поэтому использовала ложку. Правда, хватала она её неправильно, из-за чего каша периодически летела не в рот, а на её собственный нос, на столешницу, на пол и на меня.

Обезьянка недовольно фыркала, вытиралась ладонью и с новым упорством пыталась зачерпнуть ещё раз. Рядом с тарелкой лежал спелый банан. Закончив разбрасывать овсянку, Маруся выразительно посмотрела на меня: «Можно?»

Я кивнул и сдобрил ответ лёгким мысленным посылом. Макака с видом истинного гурмана взяла банан, чинно спустила кожуру и приготовилась к первому укусу. Но тут произошло непредвиденное.

Лис внезапно оторвал морду от миски, облизнул нос и… превратился в размытую полосу. Прыжок на диван — рывок на стол — и банан исчез из рук Маруси.

— Эй, ворюга! — не выдержал я.

Макака издала такой пронзительный визг негодования, что Архимед на мгновение замолчал. Лис уже успел десантироваться на пол и юркнул под ближайший стеллаж. Там, в полумраке, я отчётливо увидел, как на его лбу полыхает мягким светом символ удачи. Ну да, удачно заскочил, ничего не скажешь. Теперь фенек сидел с абсолютно невинным видом и с аппетитом жевал добычу.

Я покачал головой. Против такой удачи не попрёшь.

Коша тоже оторвался от еды и осуждающе покосился на товарища. Но не потому что тот нагло обворовал обезьяну. От мантикоры исходило отчётливое «Фу, зачем ты ешь эту траву? Гадость!» Но фенеки всеядны, так что Лис плевать хотел на мнение рыжих котов и продолжал чавкать.

— На, держи второй, — я протянул Марусе новый банан. Она схватила его, подозрительно огляделась и прижала к груди, как самое дорогое сокровище. Затем ускакала наверх стеллажа, решив, что так безопаснее.

Над моей головой пронеслась Блёстка. Колибри тоже завтракала, точнее находилась в режиме охоты и с невероятной скоростью сбивала мошек, которых я выпустил в небольшом количестве лично для неё. На соседней полке, кстати, в террариумах копошились насекомые, а в одном сидел крупный тарантул. С ним нам ещё предстоит поработать, а пока я просто кормил всех членистоногих.

Ранго я не видел. Хамелеон тоже поел, после чего идеально слился с цветом линолеума где-то в районе двери. Но по ментальной связи я чувствовал его спокойное, сытое присутствие и лёгкое любопытство к происходящему.

Я доел омлет, вытер руки салфеткой и выключил телефон.

— Ну что, банда, — обвёл взглядом своих разношёрстных питомцев. — Думаю, нам пора расширять штат. Пора трудоустроить кого-нибудь новенького.

Коша заинтересованно повернул ухо на мой голос. Пых перестал жевать и посмотрел на меня с надеждой. Наверное, решил, что новый сосед принесёт с собой еду. Ряба коротко кудахтнула, а Маруся сжала банан крепче, видимо, опасаясь конкуренции. Блёстка просто ловила мошек. Парочка, кстати, оказалась у меня в кружке с чаем. Нужно отдельное помещение для всей этой фауны, но пока живём так.

Я поднялся с дивана и направился к заднему выходу из подсобки.

— Попка смотреть! Птичка — свидетель! — Архимед мгновенно перелетел мне на плечо.

— Это опасно, пернатый, — заметил я, отпирая дверь. — Ты же знаешь, что из гачи может вылететь что угодно. От безобидного слизня до чего-то очень большого и голодного.

Попугай обдумал сказанное, а затем гордо выпрямился.

— Птичка — воин! Птичка — скала! Рота, р-р-ровняйсь! Смирно! Готов к опасностям!

— Ладно. Но если тебя сожрут, сам виноват. Жаловаться будешь в Спортлото.

— Фи-фьють! — радостно захлопал крыльями попугай.

Я вышел на улицу с наплечным украшением из перьев и самомнения. Погода была просто потрясающая. Весна наконец-то перестала притворяться и навалилась на Москву во всей красе: воздух прозрачный, свежий, новая зелень в палисадниках, а солнце уже начинало припекать, обещая погожий денёк.

Запрыгнул в кузов своего фургона. Внутри пахло сыростью, но весь лёд я вчера отколол и выгреб. Включил фонарь, прикрыл дверцы и глубоко вдохнул.

— Призвать! — чётко скомандовал я.

Пространство внутри фургона мигнуло. Вспышка белого света ударила по глазам, заставив на секунду прикрыться рукой. Воздух мгновенно остыл. Нет, не просто остыл — температура рухнула вниз так резко, что изо рта вырвалось облачко пара, руки покрылись гусиной кожей, а на металлических стенках кузова с тихим треском выступила изморозь. Второй раз за два дня…

В наступившей полутьме раздалось характерное влажное шлёпанье. Я опустил луч фонаря ниже и замер, не веря собственным глазам.

— Вот тебе раз... — выдохнул я.

Губы сами собой поползли в стороны, растягиваясь в совершенно идиотской, широченной улыбке.

— Холодильник! Дверцу закрой! — завопил Архимед. — Где меню?! Рыбу давай!

Я даже не стал затыкать попугая. Просто шагнул ближе, ощущая, как сильно промёрз пол фургона. Существо косилось на меня любопытным глазом. От него волнами расходился запах океана, соли и первозданного мороза.

Осторожно, чтобы не напугать, я протянул руку. Подарочек не шарахнулся. Просто качнулся вперёд и ткнулся макушкой мне в ладонь.

В прошлой жизни, в органах, я чего только не насмотрелся. Видел пантер в роли домашних кошек, видел свирепых алабаев, видел браконьерскую экзотику. Но сейчас я стоял в кузове фургона, гладил это невероятное, источающее холод создание, и понимал, что сорвал абсолютный, стопроцентный джекпот.

— Ну здравствуйте, Ваше Императорское Величество, — с искренним восторгом произнёс я, глядя в умные глаза существа. — Добро пожаловать в семью.