Магазин волшебных питомцев - 2

Глава 1. Долг чести

Лицо Геннадия Грачёва по красноте не уступало помидору в августе. Жилка на виске билась так, что я видел её пульс с пяти метров. Кулаки сжаты, воротник рубашки расстёгнут. Куртка вообще нараспашку. За его спиной маячил Жмых, а у ног Жмыха тащился Клещ. Но всё это просто фон.

Совсем другое дело глаза Грача. Они смотрели на Блёстку — маленькую лазурную точку под потолком. Делец выглядел так, будто ему только что сообщили, что его дом, машина и любимая рыбка переписаны на соседа.

Потом его взгляд опустился на меня.

— Егерев, — произнёс Грач очень-очень спокойно, а ведь с таким лицом ему сейчас впору рвать и метать.

— Нам нужно поговорить.

— Проходи, — кивнул я. — Но без эскорта.

Грач сделал жест Жмыху. Вышибала закрыл за собой дверь, оставшись снаружи. Сам он шагнул внутрь зала.

Блёстка тут же среагировала. Лазурная молния сорвалась с потолка и зависла в метре от лица Грача. А потом издала звук, похожий на треск проводки. Перья на её горле встопорщились. Птичка визуально увеличилась раза в полтора. Малявка защищала территорию.

— Да бога ра… — начал Грач, но осёкся.

Коша тоже не остался в стороне. Никакого шипения, никакой показухи. Он просто бесшумно стёк с прилавка, как рыжая тень, припал к полу и начал обходить Грача по дуге, заходя с левого фланга. Хвост-жало приподнят и слегка подрагивает. Два месяца от роду, а инстинкты, как у взрослого хищника, берущего добычу на прицел.

Маруся оценила обстановку и поняла, что надо текать. Уронила мандариновую кожуру и нырнула под стойку, забившись между коробками.

— Прокурор пришёл! — объявил Архимед, вздёрнув хохолок. — Ощипанный!

Грач глянул на попугая.

Я продолжал стоять за прилавком, опираясь о столешницу. Послал зверью отчётливый ментальный импульс. Блёстка нехотя качнулась назад, сделала разворот, стремительно преодолела расстояние и опустилась мне на плечо, вцепившись лапками в складку рубашки. Сделала она это максимально демонстративно.

«Я здесь. Я с ним. Ты для меня никто».

Коша не убежал, но вскарабкался на верхнюю полку стеллажа с кормами и оттуда зашипел на чужака. Для котёнка, пусть и размером с тигрёнка, звук получился впечатляющий.

Грач задумчиво проследил за ним взглядом. Потом прищурился, изучая моё лицо. Я контролирую опасных зверей одной мыслью, и мы оба это знаем.

Кивком указал ему на стул для посетителей.

— Присаживайся.

Грач прошёл, но не сел. Облокотился о стойку и уставился на меня в упор.

— Выпьешь? — спросил я. — Спиртного не держим, извини, но есть вот это.

Достал из-под прилавка две бутылки минералки. Поставил между нами.

— Денёк выдался ещё тот, — добавил я. — Освежиться не помешает.

Грач посмотрел на бутылку. Не тронул.

Я пожал плечами, открыл свою и сделал глоток. Газировка приятно защипала в горле. Тишина работала на меня. В допросах, как и в переговорах, побеждает тот, кто умеет молчать.

Грач заговорил первым. Размеренно, без эмоций.

— Зверь сам разорвал связь. Сам выбрал тебя. По правилам Базара — птица твоя. Претензий по собственности нет.

— Сдулся! — радостно гаркнул Архимед. — Плакали денежки! Фи-фьють!

Грач дёрнул скулой, но продолжил.

— Проблема не в потере питомца. Хотя это… неприятно.

Он произнёс «неприятно» таким тоном, каким нормальные люди говорят «я тебя когда-нибудь убью».

— Проблема в репутации. По Птичке уже ползут слухи, что какой-то сопляк из зоомагазина увёл у меня боевого питомца С-ранга. Прямо из-под носа.

Грач прошёлся вдоль витрины.

— Ты хоть понимаешь, что означает потеря лица на Изнанке? — риторически вопросил он.

— На пер-р-рья пустят! — со знанием дела отозвался Архимед. — Голый зад! Закопают! Кар-р-р!

— Умная у тебя птица, Егерев, — процедил Грач.

Я сделал ещё глоток и посмотрел на него поверх бутылки. Одновременно мысленно спросил: «Система, что такое Изнанка?»

Справка: «Изнанка» — чёрный рынок магической Москвы.

Описание: Децентрализованная сеть нелегальной торговли, объединяющая контрабандистов, браконьеров, фальсификаторов и просто предприимчивых граждан с гибкими моральными принципами.

Структура: Представляет собой трехуровневую пирамиду. «Базар» — стихийная розница, мелкий криминал и пушечное мясо. «Синдикаты» — четыре крупные ОПГ. «Тени» — аристократия и чиновники, обеспечивающие прикрытие.

Ассортимент: От бракованных зелий и краденых котят до эссенций родословных и заказных убийств.

Примечание: Место, где Уголовный кодекс бессилен, зато отлично работают законы спроса, предложения и заточки под ребро. Идеальная среда для бывшего майора полиции, решившего заняться сомнительным бизнесом. Постарайтесь не умереть — ваш магазин всё ещё убыточен!

— Ты мне должен, понял? — сказал Грач, направляя на меня палец. — Причём должен гораздо больше, чем раньше. Долг — штука серьёзная. А долг чести — ещё серьёзнее.

— Честный жулик! — гаркнул какаду. — Мамой клянусь!

Грач стиснул зубы.

Собственно, его злость понятна и проста. Для Базара Грач проявил слабость. «Долг чести» — красивый оборот, наверняка подцепленный у аристократов. А без красивостей — банальный слив авторитета. В этой среде его деньгами не закрыть. Только доминированием. Грач пришёл отжать моё силой. Показать Базару: «Я всё ещё хищник, я беру, что хочу»

Я не стал оправдываться. Не стал извиняться. Отпил минералки и смерил его таким взглядом, от которого бледнели рецидивисты со стажем. После, когда на его морде возникло сомнение, когда он нервно облизал губы, сказал:

— Я не крал. Но понимаю, что твой фасад дал трещину.

Грач горько усмехнулся. Всё же взял бутылку, свернул крышку. Шипение газа прозвучало очень громко. Он запрокинул голову и пил. Кадык дёргался в такт глоткам.

— Пей до дна! Пей до дна! — крикнул Архимед, как тамада.

Грач едва не подавился и зыркнул на меня.

— Отдай мне эту птицу, и считай, что мы в расчёте, — бросил он.

Я улыбнулся почти искренне.

— Боюсь, что тогда мне придётся отвечать перед законом за жестокое обращение с криминальными элементами. Он же за неделю всю твою Изнанку под себя подомнёт, обложит данью и заставит братву семечки лузгать ему в кормушку.

Реакция Архимеда не заставила ждать. Услышав прямую угрозу в свой адрес, какаду возмущённо заклекотал и выдал новую тираду:

— Р-р-рога поотшибаю! Пасть пор-р-рву! Мор-р-ргалы выколю!

Грач хлебнул ещё минералки, переваривая услышанное.

— Понятно, — процедил он, отворачиваясь от пернатого беспредельщика. — Значит, птицу не отдашь.

Его взгляд скользнул вверх, к стеллажу, где сидел Коша. Рука Грача машинально потянулась к мана-сканеру на цепочке.

— Кота тоже не отдам, — отрезал я. — Даже не думай. Ни одного из моих зверей ты не получишь. Но мне не нужна война с тобой, Грач. Она мешает бизнесу. Моему и твоему. Предлагаю компенсацию за моральный ущерб.

Лицо решалы потемнело.

— Компенсацию? — с угрозой переспросил он. — Ты меня с терпилой перепутал, Егерев? По понятиям, за такой косяк с тебя спрос втройне. Долг чести закрывается кровью или статусом. Ты забрал моё лицо. Значит, я заберу твоё. Либо кота, либо...

— Ничего, — спокойно перебил я. — Давай без дешёвых понтов, Грач. Мы оба знаем, как это работает. Попробуешь забрать моих зверей силой — ляжешь здесь вместе со своим Жмыхом.

Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Поэтому забудь свой «долг чести», — продолжил я. — Я не фраер с рынка. И я предлагаю тебе подгон. Эксклюзив, который поможет поправить твоё положение на Базаре.

Грач шумно раздул ноздри. Взгляд метался между мной, хищно прищурившимся Кошей и наглой Блёсткой на моём плече. Он просчитывал варианты. Решал, стоит ли рисковать ради возможной выгоды или пойти на принцип.

— Твою мать, Егерев, — сказал он наконец с усталостью. — Умеешь ты по ушам ездить. Ладно. Слово сказано. Какой подгон?

— Это моя забота, — ответил я. — Что подарю, то подарю. Не переживай, не продешевлю. Но есть условие.

Грач всё же поперхнулся минералкой. Закашлялся, вытер рот тыльной стороной ладони.

— Чего? Ты мне ещё условия ставить будешь?!

— Ничего сложного. Обеспечиваешь мне зелёный свет на Птичке, полную неприкосновенность от твоих людей и скидку на услуги Изнанки. И тогда, глядишь, мы сработаемся.

— Наглец! — восхитился Архимед. — Уважуха!

Грач отлепился от прилавка, одёрнул куртку, но ничего обещать не стал. Просто буркнул:

— С подгоном не затягивай.

На выходе он остановился и глянул на Блёстку. Колибри сидела на моём плече, повернувшись к Грачу хвостом. Деловито чистила пёрышки на грудке — идеальное птичье равнодушие. Полное и оскорбительное. «Тебя здесь нет».

Грач скрипнул зубами. Развернулся и вышел, не прощаясь. Колокольчик над дверью звякнул.

— Скатертью дорожка! — объявил Архимед.

Я смотрел на закрывшуюся дверь и барабанил пальцами по столешнице.

Умный. Терпеливый. Злопамятный. Только что я обрёл врага, который не станет нападать в лоб. Он перешёл в режим ожидания — самый опасный режим для людей его типа. Будет сидеть в паутине, чувствовать вибрации и ждать.

Со стеллажа мягко спрыгнул Коша. Передёрнулся до кончика хвоста и облизал нос. Потрусил ко мне, ткнулся головой в ногу. Я почесал его за ухом, кошак замурчал.

Из-под прилавка, осторожно озираясь, выбралась Маруся. Уселась, обхватив себя руками, и издала долгую, жалобную трель. Очень выразительную. Что-то вроде: «Ну и жизнь у нас, хозяин. Ну и жизнь».

— Стр-р-рашно зыть! — подтвердил Архимед.

Система тихо звякнула.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Подарок за птичку»

Задание: Добыть для Грача питомца или артефакт, достаточного ранга для восстановления его репутации на Базаре.

Награда: 250 очков опыта. +180 к репутации на Птичненском рынке. Жизнь (потенциально).

Штраф за провал: Враждебность Грача, непредвиденные последствия для здоровья и магазина.

Время: Пока у Грача не лопнет терпение.

Примечание: Поразительная способность наживать себе проблемы в кредит! Так держать!

— Глюк! — сказал Архимед, уставившись на голограмму перед моим лицом.

Я допил минералку. Поставил пустую бутылку на столешницу.

За окном темнело. Посмотрел на часы, потом на зоомагазин вокруг себя. На витрины, на стеллажи, на клетки. На всё это хозяйство, которое свалилось мне на голову.

Ладно. Хватит политики. Пора работать.

Запер входную дверь, перевернул табличку на «ЗАКРЫТО», натянул резиновые перчатки. Извлёк из подсобки арсенал: ведро, щётки, губки, чистящее средство «Сосенка». Стопку чистых подстилок и два рулона бумажных полотенец. Зашёл в процедурную. Выставил всё на рабочий стол и окинул поле боя взглядом.

Восемь клеток. Четыре террариума. Два аквариума. Все пустые — животных давно распродали, но грязь осталась.

Начал с крайней клетки. Отстегнул поддон, вытряхнул в мусорный мешок окаменевшие отходы. Пришлось поддеть шпателем! И сунул под струю горячей воды из раковины. «Сосенка» оправдывала название — зашипела, запузырилась, и по процедурной поплыл резкий запах хвои.

— Банный день! — объявил Архимед, перелетая на спинку стула, чтобы наблюдать за процессом.

Уборка — дело медитативное. Я оттирал стёкла специальным нетоксичным раствором, менял наполнитель, запаривал миски и поилки. Зверьё активно «помогало».

Коша носился вокруг моих ног, охотясь на мыльные пузыри, слетающие с губки. В какой-то момент он решил, что жёлтая мочалка — это опасный враг, припал к полу и совершил молниеносный бросок, вонзив в неё когти. Губка пшикнула пеной. Пришлось отбирать инструмент у рыжего хулигана, пока он отплёвывался от мыла и чихал.

— Заслужил, — сказал я.

— Сам виноват! — поддержал Архимед.

Коша, оскорблённый в лучших чувствах, перебрался на подоконник и принялся с демонстративным презрением наблюдать за моей работой, обернув хвост вокруг лап. Но стоило мне отвернуться, как послышался характерный мягкий «тумп» — кот спрыгнул на пол. Обернулся. Мантикора трогала воду в ведре лапой. Рыжая шерсть намокла, янтарные глаза смотрели на меня с детским восторгом.

— Ты серьёзно?

— Мрррр, — подтвердил Коша и шлёпнул лапой по воде.

Веер брызг окатил пол.

Маруся тоже проявила нездоровый интерес к чистоте. Стоило мне отвернуться к раковине, как макака ловко стянула со стола запасную губку и попыталась её надкусить.

— А ну плюнь! — велел я.

Маруся виновато заморгала, выплюнула розовый поролон и бочком-бочком ретировалась на шкаф.

— Команда мечты! — констатировал Архимед.

Пых, к слову, в процедурную даже не заглянул. Огнехомяк дрых без задних ног в торговом зале, и суета его совершенно не волновала.

Аквариумы оказались самым тяжёлым случаем. На стенках — известковый налёт, на дне — слой ила, в котором, кажется, зарождалась собственная экосистема. Я драил специальным скребком, периодически переключаясь на жёсткую щётку. Пот стекал по спине.

— Воды-ы-ы! — потребовал Архимед.

— Сам налей, — буркнул я, выливая очередное ведро чёрной жижи.

К девяти вечера процедурная блестела. Все клетки отмыты, высушены и застелены чистыми подстилками. Террариумы сияют. Аквариумы прозрачные, без единого пятнышка. Рабочий стол протёрт и обработан антисептиком. Даже раковина, которую я вычистил последней, поблёскивала, как новая.

Я стянул перчатки, бросил их в мусорный мешок и потянулся, хрустнув позвонками. Оглядел результат.

Взгляд зацепился за полку сбоку от клеток. Инкубатор. Его я не трогал.

Прибор размером с микроволновку стоял на нижней полке, задвинутый вглубь. Корпус из матово-серого металла, на крышке полустёртая маркировка «ТеплоМаг ИМ-30». В смотровом окошке — тёмная пустота.

Наверняка сломанный. Если бы работал, прежний Денис его бы загнал первым делом. Рабочий магический инкубатор точно вещь недешёвая. А этот стоит тут мёртвым грузом, как памятник лучшим временам.

Я вытащил его, осмотрел заднюю панель. Мана-кристалл в слоте треснувший. Можно заменить. Если найти подходящий и если неисправность только в нём. Но вряд ли всё так просто.

Позже. Всему своё время.

Мои размышления прервал быстрый цокот когтей по линолеуму. В процедурную вбежал Коша. В зубах мантикорёнок сжимал какой-то девайс, подозрительно похожий на допотопный пейджер.

— А ну-ка, отдай, — я опустился на одно колено и требовательно протянул руку. — Где ты это откопал, хулиган?

Коша довольно заурчал, развернулся и собирался драпать: «Догони — отдам!» Но не рассчитал, выронил. Приборчик со стуком брякнулся об пол. Что-то внутри тихо щёлкнуло, мигнул крошечный синий диод.

Внезапно над полом задрожала рябь. Пространство исказилось, выстраивая из света и бледных теней полупрозрачную женскую фигуру.

— Ведьма! — завопил Архимед. — Караул!

Глава 2. Призраки

Коша взвизгнул, как ошпаренный. Вздыбил шерсть, угрожающе зашипел и пулей вылетел из процедурной. Голограмма рябила, скакала, шла полосами помех — как старый телевизор в грозу. Но цвет передавала. И какой цвет!

Женщина стояла в полный рост посреди… нет, описать «посреди чего» я бы сразу не смог. Сначала — она сама. Русые волосы, стянутые в хвост. Широкая, открытая улыбка. Высокие скулы, мягкие черты лица. Загорелая, без макияжа. Красивая. Не модельной, а живой, настоящей красотой — из тех, что не нуждаются в фильтрах.

Одета для работы, не для камеры. Плотная брезентовая куртка-штормовка с закатанными рукавами, хлопковая рубашка цвета хаки под ней. На поясе разгрузка с подсумками: секатор, пробирки в кожаном пенале, моток бечёвки. Через плечо наброшена брезентовая сумка. На левом запястье потёртый браслет-накопитель.

Марина Егерева, мать Дениса.

Что-то внутри шевельнулось. Не моё, но пережившее смерть мозга парня, чьё тело мне досталось. Я стиснул зубы и заставил себя смотреть.

Архимед тоже среагировал. Разинул клюв и уставился на фигуру.

— Живая! — радостно заорал он. — Вер-р-рнулась!

— Это голограмма, Архимед.

— Кар-р-р? — уточнил он.

— Запись. Магическое видео. Не живая.

Попугай присмотрелся, наклонив голову набок, и возмущённо встопорщил хохолок:

— Подделка! Иллюзия! Фейк!

— Тихо, — бросил я.

Попугай не замолчал, конечно, но хотя бы убавил громкость до театрального шёпота. Я присел на корточки перед проектором. Голограмма подрагивала, но держалась. Марина на записи не смотрела в камеру. Она смотрела чуть левее, на что-то за кадром, и сжимала в руках какой-то ползучий стебель, перехватив его, как змею.

Из динамика прибора донёсся мужской голос:

— Марина, встань правее. Кадр не очень.

Голос был спокойный, с мягкой хрипотцой. Наверняка это отец, Валерий Егерев. Сам он в кадр не попал, потому что снимал. Только рука мелькнула на секунду, когда он махал жене в нужном направлении.

Марина послушно сдвинулась.

— Всем привет, дорогие подписчики! С вами снова Марина Егерева! — с упоением начала она. — Сегодня мы с Валерой находимся в данже E-ранга. Он слабенький, но посмотрите, какая здесь потрясающая флора!

Она шагнула в сторону и повела рукой. Кадр расширился. Вернее, Валерий отошёл на пару шагов назад, и голограмма открыла то, что было за спиной его жены.

У меня перехватило дыхание.

Джунгли. Но не земные. Ни один ботаник на планете не узнал бы ни единого растения из того, что заполнило экран. Деревья гигантские, ветви странно разрастающиеся. Некоторые стволы обхвачены лианами, похожими на фикусы-душители. Листья широкие, в основном фиолетовые.

А небо… Небо над всем этим великолепием было… перламутровым. Мерцающий купол, переливающийся оттенками сиреневого и зелёного, как изнанка морской раковины. Без солнца и облаков. Просто рассеянный свет, идущий отовсюду.

Осколок чужого мира, чудовищно красивый и абсолютно чуждый.

— Так, — начала Марина деловым тоном, тыча пальцем в стебель. — Вот это, если я правильно определила по каталогу Звенигородской, плющ-стеклянка. Ранг, скорее всего, Е. Бутоны срезать секатором нельзя, повредишь капилляр и потеряешь сок. Нужно отщипывать. Вот так, у основания, двумя пальцами…

Она ловко отщипнула бутон. Раздался тихий «чпок», и на пальцы ей брызнула капля светящейся жидкости.

— Ой!

— Жжётся? — спросил голос Валерия за кадром.

— Нет, щекотно, — Марина поднесла палец к камере. На коже блестела крошечная капля, мерцающая голубым. — Видите? Это и есть сок плюща. Чистая мана, природная, без фильтрации. Если собрать миллилитров пять, можно добавить в корм. Отличная подкормка для зверей Е-ранга и выше. Только осторожно! Передозировка вызывает мана-ожог слизистых!

Она убрала бутон в зип-пакетик и двинулась дальше. Камера следовала за ней, покачиваясь. Валерий шёл аккуратно, выбирая, куда ставить ногу. Под ботинками хлюпало.

— А вот это, — Марина присела у гриба-зонта и приподняла его шляпку снизу, — бархатница болотная. Условно-съедобная. Для людей — никакой пользы, а для травоядных питомцев шикарный источник мана-клетчатки. Срезаем только зрелые, у которых прожилки на шляпке стали фиолетовыми, вот тут видите? Молодые оставляем, не жадничаем!

Она срезала гриб секатором и уложила в сумку.

— А вот это трогать не надо, — сказала она, показывая на куст, усыпанный мелкими оранжевыми ягодками, похожими на облепиху. — Это кусач-ягода. Он кусается. Буквально.

В подтверждение её слов одна из веток куста дёрнулась. Щёлк! Ветка вхолостую клацнула шипами. Марина невозмутимо отдёрнула руку.

— Ага, — сказала она. — Вот так каждый раз. Вчера Валере палец прищемил. Покажи, Валер.

— Я работаю, — ответил голос с достоинством.

— Он стесняется, — доверительно сообщила Марина камере. — Что понятно, потому что его укусил кустик.

— Волшебный хищный кустик, — уточнил голос Валерия с уязвлённой гордостью.

— Конечно, дорогой. Очень грозный. Так вот! Кусач-ягода…

Далее последовал подробнейший ботанический экскурс: Марина со знанием дела рассказывала, что ягоды съедобны, но только после термической обработки, а в сыром виде вызывают временный паралич языка.

— Очень удобно, если ваш подросток слишком много ругается — шутка, шутка, не делайте так, мы же серьёзный блог!

Валерий за кадром хмыкнул, а Марина вдруг замерла…

Голова повернулась влево. Глаза расширились.

— Снимай, — быстро сказала она. — Снимай! Вон там, между стволов, видишь?!

Камера дёрнулась. Валерий повернулся, но не сразу. Сначала кадр качнулся, изображение смазалось, потом лиловый мох, дерево…

В зарослях что-то мелькнуло. Бледное свечение, словно лунный луч принял форму и побежал сквозь подлесок. Контур размытый, но на долю секунды я различил вытянутый силуэт: четыре лапы, длинный хвост. И всё.

Существо растворилось в переливающемся полумраке. Голограмма запечатлела лишь отсвет, как след от бенгальского огня.

— Ты видел?! — выдохнула Марина.

— Видел блик, — ответил Валерий. — Может, игра света? Тут мембраны на листьях линзируют, мы же проверяли…

— Нет-нет-нет! Это было животное. Оно бежало! Шкура светилась! Это не отражение, это биолюминесценция!

— Уверена? — спросил Валерий тише.

— Ещё как! Блин, это и классно, и стрёмно. Такого в каталоге нет.

— Давай-ка двигать к выходу, — разумно постановил муж. — Завтра вернёмся с ребятами и снарягой. Поищем, что это было. Возьмём приманку и следовые маркеры.

— Ладно, — согласилась Марина, встряхнувшись. — Для блога хватит. Пойдём.

Она повернулась к камере. Отступила на шаг. Расправила плечи. Улыбка вернулась. Свет перламутрового неба, процеженный сквозь мембранные кроны, лежал на её лице мягкими бликами.

— Итак! Дорогие друзья, сегодня мы с вами прогулялись по Разлому номер сорок четыре-Е. Познакомились с плющом-стеклянкой, бархатницей болотной и очень кусачей ягодой, которая до сих пор хранит память о пальце моего мужа.

— Марина, — укорил голос за кадром.

— А завтра, — её глаза заговорщически блеснули, — мы вернёмся сюда за фауной. Кажется, мы засекли кое-кого интересного. С вами были Марина и Валерий Егеревы, зоомагазин «Лапа и Коготь», район Сокольники. Ваши звери — наша забота. Пока-пока!

Марина помахала в камеру.

Голограмма захрипела помехами. Женщина распалась на полосы, как старая плёнка. Последнее, что я увидел: её рука, поднятая в прощальном жесте. Потом — треск, белый шум, и проектор погас. Синий диод мигнул и потух.

— Всё! — констатировал Архимед. — Кина не будет!

Маруся пискнула. Оказывается, макака тоже наблюдала. Она сидела на пороге, вцепившись лапами в дверной наличник. Круглые глаза часто моргали. Зверёк подобрался ко мне и робко тронул мою руку маленькой ладошкой. Коротко, будто спрашивая: «Ты в порядке?»

— Красивая! Жалко! — добавил какаду.

Я подобрал приборчик с пола. Повертел в руках.

На гладком корпусе из чёрного пластика поблёскивала линза проектора — крошечный выпуклый глазок. Пощёлкал переключателем. Нет, не заработало. Батарейка накрылась. Без подзарядки вторую запись он вряд ли потянет.

На нижнем торце нашёл разъём USB. Ни ноутбука, ни планшета у меня нет. Прежний владелец всё распродал. Есть только телефон.

Я поднялся и пошёл в подсобку. Архимед, почуяв интересное, захлопал крыльями и полетел следом. Маруся, держась поближе к стеночке, пошлёпала за нами на всех четырёх конечностях.

В подсобке царила идиллия. Из гнезда доносилось умиротворённое «Ко-ко-ко». А на продавленном диване уже развалился Коша. Мантикора усиленно вылизывала лапу, периодически забавно фыркая. Видимо, на шерсти ещё оставался привкус хвойного мыла.

— Мрррфф! — высказался Коша при виде меня.

— Сочувствую, — отозвался я.

Кошак покосился янтарным глазом и демонстративно продолжил вылизываться. Хвост-жало стучал по подлокотнику дивана.

Я подошёл к чемоданам с вещами прежнего Дениса. Раскрыл один, порылся в боковых карманах. Моток проводов, наушники… Ага. Вот он. Шнур-переходник.

Сел на свободное место. Коша мгновенно интерпретировал это как приглашение и перетёк мне на колени. Пять кило тёплого мантикорьего тела ощутимо придавили ноги. Хвост обвил мою руку.

— Лежи, — сказал я ему. — Только жалом не маши.

— Мрр.

Достал смартфон. Старенький «Рунофон-7». Подключил проектор через переходник. Экран мигнул, в верхнем углу появился значок подключённого устройства.

Посмотрел в приложения. Пролистал. Стандартный набор: мессенджер «Аура», банковское приложение «Сребробанка», карты, калькулятор, какой-то убитый файловый менеджер… Стоп. Вот оно.

«ГолоСфера». Иконка со стилизованной линзой с расходящимися от неё кольцами. Открыл. Приложение долго грузилось, подвисая на заставке. Потом обнаружило подключённое устройство: «ГолоФлэш-024к32». Так вот как этот проектор называется. ГолоФлэш.

На экране выстроился список файлов.

Сотни видосов.

Начал пролистывать. Большинство называлось стандартно, по дате и хронометражу. Некоторые были переименованы вручную. «Тест нового корма (черепахи)». «Михалыч опять уронил стремянку». Блог. Магазин. Экспедиции в данжи. Бытовуха. Всё вперемешку. Самое верхнее: «Разлом 44-Е. Флора, часть 3».

Проверил. Да, это именно то, что я видел. Сверился с датой из документов. Убедился, что запись сделана за день до их смерти.

Коша перестал вылизываться. То ли почувствовал через связь, что мне не по себе, то ли просто устал бороться с «Сосенкой». Свернулся калачиком, ткнулся лобастой головой мне в живот и замурлыкал. Вибрация отдавалась в рёбрах.

Блёстка бесшумно влетела в подсобку, сделала круг под потолком и приземлилась на карандаш, забытый на столе. Нужно наделать ей жёрдочек или завести комнатные растения. Колибри не приспособлены садиться на ровные поверхности. Птичка нахохлилась. Крошечные тёмные глаза смотрели на меня с любопытством.

Маруся забралась на подлокотник, но на колени не полезла — не её территория, там Коша. Уселась, обняв хвостом собственные ноги, и притихла.

Я положил телефон и потёр подбородок.

Ладно. Хватит лирики. Работаем.

Что мы имеем?

Одиннадцатого октября Марина и Валерий Егеревы находились в Разломе №44-Е, вели съёмку для блога. В конце записи заметили неидентифицированное существо. Предположительно — фауна данжа.

Двенадцатого октября они погибли. В том же самом Разломе. Причина смерти в свидетельстве говорит об укусах и кровопотере.

Раньше я строил версию: спланированное убийство, замаскированное под несчастный случай в данже. Идеальная схема для рейдерского захвата. Убрал владельцев, придавил наследника, забрал бизнес.

Но теперь.

Теперь я вижу, как накануне гибели двое опытных приручителей засекли в данже неизвестное существо. Новая тварь. Незнакомая. И они целенаправленно отправились её искать.

Вероятность несчастного случая, которую я оценивал процентов в пять, подскочила до… ну, скажем, до пятидесяти. Может, выше. Нарвались на зверя, который оказался не по зубам. В Е-ранговом данже? Нетипично, но возможно. Мутант. Мигрант из соседнего сектора. Аномалия внутри аномалии. Всякое бывает.

— Тёмное дело, — изрёк Архимед.

Коша заворочался, переложил голову на мою руку. Я машинально почесал его между ушей, ощутив под пальцами мягкий пушок.

Но вот что мне не нравится: всё вместе.

Дикий зверь в данже, смерть родителей, самоубийство сына. Идеальная цепочка «естественных» событий. Никому из правоохранителей и в голову не придёт копать. Для чего? Дело закрыто. «Обстоятельства не вызывают сомнений».

Но у меня сомнения всё же есть.

Ведь остаётся самый очевидный вариант, откуда в данже мог взяться нетипичный зверь…

Мои размышления прервал вибрирующий звонок. На экране высветилось: «Неизвестный абонент. Видеовызов».

Я смахнул иконку ответа.

Появилась Стася. Девушка сидела на широкой постели в окружении шёлковых подушек. Богатая обстановка, мягкий вечерний свет. На ней была уютная домашняя пижама с каким-то мультяшным принтом. Волосы распущены по плечам, и ни капли макияжа. Только сияющие восторгом голубые глаза.

— Денис! — радостно выпалила она. — Ты не представляешь!

— Добрый вечер, — усмехнулся я. — Судя по твоему лицу, кто-то выиграл в лотерею.

— Лучше! Тоша прорвал сразу два уровня! Представляешь? Теперь он на десятом! Достиг предела D-ранга!

Стася пропала из кадра, телефон, судя по всему, прислонила к подушке. Послышалось пыхтение, возня, а затем девушка с натугой втащила на свою роскошную постель варана.

Я присвистнул. Тоша стал огромным. Если раньше он был размером с крупную собаку, то теперь походил на хорошего крокодила. Широкая плоская голова. Мощные лапы с растопыренными когтями, врезающимися в покрывало.

Между костяными пластинами вдоль позвоночника мерцали искры статического электричества.

И он линял. Старая кожа сходила лохмотьями со спины, с боков, с хвоста. Свежая чешуя под ней была ярче и отблёскивала в свете витражной лампы. А по бокам головы проступил узор: синие полосы на тёмно-сером фоне. Красивый зверь. Опасный. Мощный.

— Ка-а-а-ар! — завопил Архимед, заглянув в экран телефона. — Годзилла! Спасайся кто может! Уберите ящерицу!

Стася расхохоталась.

— Архимед! Привет, птичка! Тошенька, поздоровайся!

Варан открыл глаз, лениво зыркнул в камеру. Наружу выскользнул длинный раздвоенный язык. Мелькнул, пробуя воздух, и исчез. Тоша зевнул. Пасть распахнулась настежь, демонстрируя великолепные ряды клыков.

— Динозавр сожр-р-рёт! — Архимед спрятался за мою спину.

— Смотри! — девушка погладила шелушащуюся морду варана. — Видишь, какой стал! Красавец! Гребень уплотнился, даже электрические разряды стабильнее! А уж бьются — ух!

— Рад, что всё получилось, — искренне сказал я.

— Спасибо тебе! — Стася снова заняла центр кадра. — Это всё твоё яйцо! Там была такая чистая мана... Денис, я у тебя в огромном долгу! И обязательно придумаю, как тебя отблагодарить! Честно!

— Уже отблагодарила, — улыбнулся я. — Твои подруги сегодня зашли. Пять человек. Купили мышей, террариумы, корма. Полный комплект. Сделали мне дневную кассу.

Стася густо покраснела.

— Ой... они такие... Я же просила не наваливаться на тебя толпой! Просто сказала, что магазин интересный. Даже не думала, что они прям…

— Всё отлично, — отмахнулся я. — Реклама получилась что надо.

— Да? — усомнилась она. — А ну тогда ладно. Только я всё равно тебе должна!

В этот момент откуда-то из глубины квартиры раздался строгий женский голос:

— Станислава! Немедленно убери эту чешуйчатую, линяющую гадость с шёлковых простыней! И ложись спать, завтра лекции!

Стася виновато закусила губу и потянулась к телефону.

— Мама ругается, — зашептала она. — Мне пора. Ещё раз спасибо тебе, Дэн! Спокойной ночи!

— Спокойной, — кивнул я.

Экран погас.

— Жених! — тут же выдал Архимед. — Тили-тили-тесто! Любовь-мор-р-рковь!

— Заткнись, пернатый сводник, — беззлобно ответил я и сохранил номер Стаси в контактах.

Коша на коленях перевернулся на спину и подставил пузо для почесушек. Блёстка тихонько свистнула, требуя внимания. Я почесал кота, погладил птичку пальцем по лазурной грудке и снова перевёл взгляд на потемневший экран смартфона.

Завтра предстоит много работы. Пора познакомиться с соседями, да навестить Гильдию Охотников. И если там попытаются скрыть от меня правду... что ж, они быстро узнают, каким занозливым может быть бывший старший инспектор полиции.

***

Утро началось с тяжести.

Я открыл глаза и понял, что придавлен к дивану мохнатым одеялом. Прямо на моей груди, вытянувшись во всю длину, спал Коша. В сгибе локтя уютно свернулась калачиком Маруся и тихо посапывала во сне. Пых, чьи габариты не позволили запрыгнуть на диван, раскинулся на коврике внизу, периодически подёргивая во сне лапами.

Аккуратно выбравшись из-под зверинца, я потянулся, хрустнул шеей и поморщился. Двадцатилетнее тело, усиленное магией D-ранга, а всё равно после ночи на продавленном диване ноет поясница.

В санузле я наскоро ополоснул лицо ледяной водой и почистил зубы. Мыться снова пришлось методом тазика и холодных обтираний, а голову полоскать над раковиной. Сегодня вечером разберу душевую от хлама и посмотрю, что там сломалось.

Когда вернулся в подсобку, зверинец уже проснулся и требовал внимания. Коша зевал во всю зубастую пасть, Маруся сосредоточенно вычёсывала шерсть, а Пых и вовсе уставился на меня с красноречивым выражением «а завтрак где?».

— Утро! Доброе утр-р-ро! — гаркнул Архимед. — Овсянка, сэр!

Коше я нарезал куриную грудку мелкими кусками. Никаких бутылочек с молоком — зря купил, но в хозяйстве сгодится. На третьем уровне мантикорыч полностью перешёл на твёрдую пищу, а молоко отлично лакал из блюдца. Он набросился на мясо с энтузиазмом, придерживая куски когтистыми лапами и отрывая волокна. Ещё не тигр, но уже далеко не домашний котик.

Маруся получила творог и банан. Ела очень «по-взрослому». Даже пыталась держать в руке ложку, а фрукт откусывала по чуть-чуть. Но время от времени замирала и настороженно оглядывалась.

— Никто не заберёт, — сказал я.

Обезьянка посмотрела на меня карими глазами и запихнула в рот весь остаток банана разом. Щёки раздулись.

Архимед получил зерновую смесь с кусочками свежей груши. Ел степенно, периодически роняя шелуху вниз. Мыши в террариуме тоже получили зерносмесь, но другого сорта, свежую воду и немного овощей.

Пых поглощал всё. Я вывалил перед ним гору: зерно, морковь, капустный лист, кусок тыквы, яблоко. Хомяк уничтожал провиант с неумолимостью промышленного измельчителя. Набив щёки до предела, он замирал, сосредоточенно перерабатывал, сглатывал и набивал снова.

Блёстка склевала крошечную порцию измельчённого мучного червя. Попила нектара. Потом уселась на одно из карнизных колец и замерла, прикрыв глаза.

Ряба. О ней отдельно.

Я заглянул в её гнездо и обнаружил под тёплым бирюзовым боком новое яйцо. Курица посмотрела на меня одним глазом. С достоинством. Как художник, закончивший очередной шедевр и ожидающий аплодисментов.

— Ко, — сообщила она. «Забирай. Я свою работу сделала».

Яйцо было чуть крупнее предыдущих, но в остальном такое же. Скорлупа бурая, тёплая, а по поверхности вились тонкие золотистые руны. Они слабо мерцали в полумраке, как затухающие угольки.

Первое яйцо я отдал Стасе для Тоши. Второе пустил на эликсир для мышей. А третье… Я повертел его в пальцах. Подушечки ощутили лёгкое покалывание. Тело реагировало на сконцентрированную энергию.

А ведь интересно, каково оно на вкус.

Дзынь! С добрым утром!

Справка: Рунные яйца Бирюзовой Несушки полностью безопасны для употребления в пищу магами от E-ранга и выше. Содержащаяся в них очищенная мана мягко укрепляет каналы, стимулирует регенерацию, тонизирует мана-ядро и способствует общему оздоровлению организма.

Рекомендация: Термическая обработка не снижает магические свойства, но улучшает усвояемость.Ешьте уже! Не всё же зверьё кормить!

— Ты бываешь очень убедительной, — ухмыльнулся я.

Помыл скорлупу. Достал алюминиевую кастрюльку. Набрал холодной воды, опустил яйцо на дно. И повернулся к Пыху.

Огнехомяк к этому моменту уже доел и сидел, блаженно раздувшийся, посреди подсобки. Щёки подсдулись, но всё ещё выпирали за пределы разумного.

— Пых, — позвал я. — Работа есть.

Хомяк покосился.

— Огонь, пожалуйста.

Грызун оценил ситуацию. Посмотрел на кастрюлю. Потянул носом. В чёрных глазах полыхнула искра — буквально. Из ноздрей повалили дымные колечки. Но хомяк всё же признал, что харчи надо отрабатывать.

Деловито подошёл ко мне, подобрал под себя лапы и занялся. Шерсть на его спине вспыхнула ровным пламенем. От кастрюльки вскоре потянулся пар.

— Шеф! — одобрил Архимед. — Браво!

Я сидел на диване и ждал. Вода забулькала. Золотистые руны на скорлупе, видимые сквозь толщу воды, вспыхнули ярче. Магический огонь Пыха резонировал с заключённой в яйце маной.

Минут через восемь снял кастрюлю и поставил на доску. Пых погас и перекатился набок, довольный собой. Я переложил яйцо в холодную воду, а потом на тарелку и поставил перед собой на столик.

— Пых, ты гений, — серьёзно сказал я.

Хомяк щёлкнул зубами.

Зверьё собралось мгновенно. Будто по сигналу.

Коша запрыгнул на диван и поставил лапы на столешницу, принюхиваясь. Янтарные глаза перемещались между яйцом и моим лицом с нарастающим любопытством. Блёстка, нависнув над столиком, что-то посвистывала.

Маруся, не выдержав, потянула лапку к тарелке. Осторожно. По миллиметру. Пальчики уже почти коснулись скорлупы…

— Лапы прочь от чужого! — рявкнул Архимед. — Вор-р-ровка!

Макака отдёрнула руку и обиженно пискнула, вжав голову в плечи.

— Спокойно, банда, — миролюбиво сказал я. — Это порция хозяина.

Очистил яйцо от скорлупы. Та снималась легко, крупными кусками. Внутри гладкий, идеально сваренный белок, но не привычного белого цвета, а с лёгким перламутровым отливом, точь-в-точь как перья самой Рябы.

Скорлупу собрал на салфетку. Потом пригодится. Кальций, микроэлементы, остаточная руническая энергия. Для тех же кормовых добавок — цены нет.

Откусил.

Первую секунду ничего, кроме текстуры. Упругий белок, плотнее обычного. Потом вкус обрушился, как тёплая волна.

Это было… невозможно вкусно! Не какое-то там «хорошее яйцо», а что-то совершенно иное. Насыщенный, с глубокой сливочной ноткой. Желток оказался ярко-золотым, с привкусом жареных кедровых орехов и тёмного мёда. Мана растворялась на языке с лёгким покалыванием, как пузырьки в шампанском.

Никогда в жизни не ел ничего подобного. Ни в первой жизни, ни в этой.

Я проглотил последний кусок, сам не заметив.

Изнутри, от ядра пошло мягкое тепло. Мана-каналы во всём теле отозвались, как струны, тронутые камертоном. Свет вспыхнул в солнечном сплетении, разлился по рукам, ногам, спине. Я физически ощутил, как каналы расширились на долю миллиметра. И тут же зафиксировались в новом положении, промытые и укреплённые.

Ядро полыхнуло. Коротко, но ярко, и успокоилось. Будто подбросили уголь в тлеющий очаг.

Получено: 30 очков опыта!

Текущий опыт: 160/700

Примечание: Употребление рунного яйца, обработанного магическим огнём, увеличило содержание маны в три раза. Статистика подтверждает: путь к истинному могуществу лежит через желудок, особенно если ваша плита пушистая и склонна к самовозгоранию.

Я откинулся на спинку дивана. Логично, если подумать. Система начисляет опыт за действия, способствующие развитию. Укрепление каналов — это прямое усиление мага. Для Системы это такой же рост, как бой или приручение. Просто… вкуснее.

— Ряба, — я посмотрел в сторону гнезда. — Ты золото, а не птица.

— Ко-ко, — невозмутимо отозвалась несушка. «Я знаю».

Динь-динь! Важное напоминание!

Наступил новый день! «Ежедневный Призыв» доступен!

Осталось призывов: 749 997

Архимед, лениво перебиравший перья, тут же вскинул хохолок и вперился взглядом перед собой — туда, где висело видимое только ему и мне системное сообщение.

— Подарочек! — выдал он. — Крутим, крутим!

Я поднялся с дивана, расправляя футболку. Воскресное утро. Суеты в городе сегодня не много, и даже открытый магазин вряд ли кого-то приманит. Тем более, что погода подкачала. В торговом зале я закрыл жалюзи. Снаружи стекло полосовали капли дождя, но внутри царило сухое, приятное тепло. Именно это и создавало нужное настроение.

Попугай выпорхнул из подсобки следом и приземлился на подвесной телевизор. Нашёл себе новый наблюдательный пункт.

Коша, трусивший рядом со мной, остановился и навострил уши. Он уже видел призыв дважды — и оба раза из белого света появлялось что-то интересное. Мантикор сел, обернул хвост вокруг лап и уставился в центр торгового зала с хищным предвкушением.

— Ну, — сказал я. — Посмотрим, что там сегодня.

Животные подобрались. Хвост котёнка пару раз дёрнулся.

— Призвать!

Слепящий белый взрыв. Яркая вспышка, как от фотоаппарата, но растянутая на несколько секунд. Она заставила всех зажмуриться. И в эти мгновения абсолютной темноты что-то появилось.

Удар массивного тела об пол. Запах йода и соли.

На линолеуме, в луже морской воды, забилось серое чудовище. Трёхметровая акула с приплюснутой мордой и пастью, полной треугольных лезвий. Она захлёбывалась воздухом, яростно извиваясь.

Взмах хвостового плавника, и витрина с витаминами содрогнулась. Банки зазвенели, предвещая полный разгром.

— АКУЛА! — заорал Архимед. — АКУЛААА! ПОЛУНДР-Р-РА! Все на бер-р-рег! Челюсти! Спасите! Жр-р-рёт!

Система, ты издеваешься?!

Глава 3. Хороший улов

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Гигантская рифовая акула (Ранг C, Уровень 8)

Пол: Жен. Возраст: 4 года

Описание: Морской хищник, способный генерировать водяной щит вокруг своего тела. На суше эта способность обычно приводит к потопу.

Потенциал эволюции: Средний.

Получено опыта: 80

Акула распахнула пасть, усеянную рядами зубов, и снова дёрнула хвостом. Хрясь! Товары с нижней полки ближайшего стеллажа разлетелись по залу. Банки с кормом покатились по линолеуму, наполнитель рассыпался широкой косой и тут же набух от влаги.

Маруся выдала дичайший визг и со всех лап рванула в подсобку, скользя по луже. Коша взмявкнул, раскинул крылья и одним прыжком ретировался на самую верхнюю полку. Уже там выгнул спину дугой и зашипел, изогнув хвост-жало.

— КАР-Р-РАМБА! — истошно орал Архимед, вцепившись когтями в телевизор. — Рыбный суп! Свистать всех наверх! Мы тонем!

А мы действительно начали тонуть.

Магия акулы сработала рефлекторно. Задыхаясь на воздухе, хищница попыталась создать вокруг себя спасительную среду. Из её жаберных щелей под огромным давлением ударили тугие струи воды. За секунду торговый зал превратился в скользкий, мокрый ад. Вода хлестала во все стороны, заливая товар, стены и мои кроссовки.

Акула забилась в этой луже, извиваясь всем телом. Она ничего не соображала, паниковала и пыталась цапнуть всё, до чего могла дотянуться. Клац! Челюсти сомкнулись на ножке стула, перекусив металл, как сухую макаронину.

Я бросился вперёд. У меня есть слоты для неприрученных зверей в Питомнике. Нужно просто коснуться её и активировать перенос!

Подобраться к бьющейся в конвульсиях трёхметровой машине для убийства оказалось той ещё задачей. Линолеум, залитый магической водой, стал скользким, как каток. Я сделал выпад, уворачиваясь от хвоста, который со свистом пронёсся в миллиметре от моей голени, и хлопнул ладонью по мокрой шершавой спине.

— В Питомник!

Провал! Цель слишком агрессивна!

Вы не можете засунуть блендер в пространственный карман, пока он работает на максимальной скорости. Успокойте рыбку!

— Да ты реально издеваешься! — прорычал я, отскакивая назад.

Акула развернулась на пузе, скользя по воде, и бросилась на меня. Её пустые, чёрные глаза не выражали ничего, кроме первобытного ужаса и ярости. Она не могла дышать. Жабры судорожно хлопали, разбрызгивая остатки волшебной воды. Ещё минута, и она либо разнесёт мне магазин, либо умрёт от асфиксии, либо откусит мне ногу.

Я отступил к прилавку. Голос в голове орал: пусть к чёрту сдохнет! Но я приручитель и не могу просто взять и позволить ей погибнуть.

— АКУЛА-КАРАКУЛА! — надрывался Архимед. — Сожр-р-рёт! Дэнька — дурак! Беги!

— Утихни! — рыкнул я.

Закрыл глаза на долю секунды, отсекая шум воды, вопли попугая и треск ломающейся мебели. Собрал волю в кулак и потянулся к разуму хищницы.

Ментальный канал сформировался. По нему от акулы прокатилась такая волна ледяного холода, что меня будто под дых ударили. Там не было мыслей, только инстинкт. Боль от разорванных капилляров в жабрах. Невыносимая тяжесть собственного тела, лишённого поддержки воды. И страх. Глухой, всепоглощающий страх.

Я не стал давить. Вместо этого открыл шлюзы эмпатии и обрушил на неё образы.

Транслировал ей океан. Бесконечную, спасительную толщу тёмно-синей воды. Ощущение невесомости. Холодное, спокойное течение, омывающее жабры, приносящее кислород. Я вливал в её панику абсолютный штиль, обещая, что там, куда я её отправлю, боли нет. Там стазис. Там покой.

Акула была уже в метре от меня. Она распахнула пасть. Я чувствовал запах гниющей рыбы из её глотки, видел каждый зазубренный край её зубов. Она сделала последний, отчаянный рывок, скользя по луже прямо на меня.

Я не сдвинулся с места. Просто стоял, глядя в её глаза, и держал ментальный образ океана, вкладывая в него всю свою волю.

Она остановилась.

Челюсти захлопнулись в десяти сантиметрах от моего колена. Могучее тело обмякло, жабры перестали лихорадочно трепетать. Акула издала странный, хрипящий звук и тяжело опустила морду на залитый пол, прямо к моим стопам. Она сдалась.

Я медленно, чтобы не спровоцировать новый приступ паники, опустился на одно колено. Протянул руку и положил ладонь на её влажный нос — прямо на рецепторы, улавливающие малейшие колебания. Послал последний импульс абсолютного спокойствия.

— Питомник, — тихо сказал я.

Светлое сияние окружило акулу. Опасная рыба растворилась, будто её здесь и не было. Пространство схлопнулось, и на полу осталась только широкая лужа морской воды.

Дзынь! Гигантская рифовая акула успешно перемещена в Питомник (Слот для неприрученных зверей 1/5)!

Бонус за стальные нервы: 50 очков опыта!

Примечание: Смотреть в пасть смерти и предлагать ей водички — это либо высший пилотаж, либо самоубийство. В любом случае, Система впечатлена.

Я тяжело выдохнул и сел прямо на мокрый пол, привалившись спиной к прилавку. Сердце колотилось где-то в горле. Руки слегка дрожали — откат после мощного выброса адреналина. Тишину в зале нарушало только мерное капанье воды с разбитых полок.

Всё вокруг было уничтожено. Пол затоплен, стенды облиты, упаковки с кормом превратились в кашу. А запах… Казалось, я сижу в трюме рыболовецкого траулера, который месяц не мыли. Моя одежда промокла насквозь и воняла водорослями и йодом.

С верхней полки бесшумно спланировал Коша.

Мантикорёнок брезгливо переступил через лужу, стараясь не намочить лапы. Подошёл ко мне, спросил: «Мяу?» Пришлось подтвердить, что всё вполне «мяу».

Рыжий тщательно обнюхал затопленный пол, а затем сморщил нос и громко, с чувством фыркнул.

— Согласен, брат, — устало сказал я, вытирая лицо рукавом. — Ежедневный Призыв — это, конечно, круто. Но нам срочно нужна швабра. И, желательно, ремонт.

— Приплыли, — резюмировал какаду.

Я открыл интерфейс Питомника. Там отображалась иконка акулы и её анкетные данные, которые можно посмотреть подробнее.

— И куда мне тебя девать?

— Суп! — захлопал крыльями попугай. — Плавники! Ням-ням!

— Нет, это слишком жестоко, — отмахнулся я. — Попробуем продать целиком и желательно не в ресторан.

Не успел я решить этот жизненно важный вопрос, как кто-то дёрнул ручку запертой двери. Следом раздался быстрый стук.

Я застонал сквозь зубы.

— Архимед, молчать, — скомандовал я, с трудом поднимаясь на ноги. — Коша, сиди за прилавком и не отсвечивай.

— Мыр-мяу, — отозвался кошак, но спрятался.

Мокрые джинсы противно облепили ноги, в кроссовках хлюпало так, будто я шагал по болоту. С одежды текло. Я пригладил влажные волосы и пошлёпал к выходу, стараясь не поскользнуться на размокшем наполнителе для кошачьих туалетов.

Щёлкнул замком, потянул дверь. Колокольчик над головой звякнул.

На пороге стояла Алёна с зонтом. Та девчонка с рынка, которой за что-то досталась кличка «Крыса». В прежнем безразмерном худи, потёртых джинсах и с рюкзаком на одном плече. Из-под капюшона торчала рыжая коса.

Она уже открыла рот, чтобы выдать заученную курьерскую фразу, но осеклась. Заметила мою прилипшую к телу футболку, проследила взглядом за стекающими по штанинам каплям и остановилась на лице.

— Ой, — девушка растерянно моргнула, делая полшага назад. — Это ты… тут у тебя... А я вот… принесла.

— Заходи, Алёна, — я отступил в сторону, впуская её в магазин. — Только под ноги смотри. У нас тут небольшая коммунальная авария. Трубу прорвало.

Курьерша закрыла зонтик и осторожно переступила порог. Её кеды тихо скрипнули по мокрому линолеуму. Она замерла, оглядывая масштаб катастрофы.

Торговый зал выглядел так, будто здесь прошла вечеринка у бассейна, плавно перетёкшая в погром. Просыпанные расходники вздымались серыми барханами. С верхних полок, где чудом уцелели банки с кормом, стекали ручейки. А прямо по центру красовался перекушенный пополам металлический стул.

Из-за широкого ворота её худи вдруг высунулась острая мордочка Юрка. Хорёк бешено задвигал носом, принюхиваясь. Замер, уставился на меня своими бусинками, а потом перевёл взгляд на гигантскую лужу.

Запах в магазине стоял такой, что не заметить его мог только человек с наглухо заложенным носом.

Алёна тоже втянула воздух. Но она девчонка с улицы. Бегунок с Изнанки, выживающий за счёт наблюдательности. Она прекрасно понимала, что водопроводная вода не пахнет океаном, а трубы не отгрызают куски мебели.

Но Алёна лишь кивнула, возвращая взгляд на меня.

— Да, — серьёзно и очень спокойно сказала она. — Старый фонд. Тут вечно с коммуникациями беда. Гнилое всё.

Умница. Никаких лишних вопросов.

Она ловко перекинула рюкзак, прижала его к груди, чтобы не ставить на мокрый прилавок, и расстегнула молнию. Вытащила плотную пластиковую папку и протянула мне.

— От Геннадия Семёновича, — сказала она деловым тоном. — Как договаривались.

Грач сработал оперативно. Документы на Кошу.

Я взял папку влажными пальцами. Отошёл в процедурную. Вытер руки и открыл. Полный комплект. Ветпаспорт, регистрация в Госкомранге, отметки о прививках, сертификат владельца. Печати внешне настоящие, проводка по базе наверняка сделана. Комар носа не подточит.

— Отлично, — я вышел обратно, уже без папки.

Девушка поёжилась. С улицы тянуло апрельской сыростью, а внутри магазина из-за разлитой воды температура упала на несколько градусов. Она выглядела уставшей. Тёмные круги под глазами, бледная кожа. Очередной бесконечный забег по городу за копейки.

Подошёл к кассе, открыл и сделал вид, что достал из неё пятисотрублёвую купюру. На самом деле из Инвентаря.

— Держи, — я протянул ей деньги.

Алёна отшатнулась, пряча руки в карманы худи.

— Не надо. Геннадий Семёнович всё оплатил. Чаевые не требуются.

— Грач платит за свои дела. А это за сухую доставку в очень мокрый магазин в дождливую погоду, — я шагнул к ней и без резких движений сунул купюру в боковой кармашек её рюкзака. — Выпей горячего кофе, Алёна. И купи навигатору чего-нибудь вкусного.

Хорёк, услышав мой голос, снова показался из-под одежды и смешно повёл усами.

Алёна опустила взгляд на торчащий краешек купюры. Потом посмотрела на меня. Профессиональная маска курьера с Базара на миг треснула. В глазах мелькнуло что-то очень простое, человеческое и тёплое. Она чуть заметно улыбнулась. Искренне, отчего веснушки на её носу стали ярче.

— Спасибо, Денис Валерьевич, — тихо сказала она.

— Береги себя. И аккуратнее на выходе, ступеньки скользкие.

Она кивнула, закинула рюкзак на плечо и мягко, как тень, выскользнула за дверь. Колокольчик звякнул на прощание, отрезая магазин от уличного шума.

Я остался один посреди своего персонального болота. Сзади раздалось неуверенное «Мрр?». Коша высунул из-за угла прилавка рыжую морду, проверяя, ушла ли чужачка. А с телевизора, нахохлившись, подал голос Архимед:

— Хор-р-рошая девочка! Не сболтнёт!

— И ты не болтай, — выдохнул я.

Рунофон в кармане коротко завибрировал. Я достал аппарат, смахнул капли воды с экрана. Висело пуш-уведомление от приложения «Магуслуги»:

«В ваш профиль добавлен новый питомец: мантикора (С-ранг)».

Однако неплохо работают! Сопровождение действительно полное. Ткнул в иконку приложения. Экран на секунду побелел, в центре закрутилось колесо загрузки. Интерфейс до боли напоминал родные земные приложения — те же казённые сине-белые тона, те же подтормаживания. Магия магией, а государственные серверы висят во всех мирах одинаково.

Наконец, прогрузился раздел «Мои питомцы». Теперь там гордо красовалась электронная карточка Коши. В самом низу переливался магическим светом рунокод — местный аналог QR-кода, подтверждающий легальность документа.

Я нажал «Поделиться», сгенерировал картинку с рунокодом и переслал её инспектору Звягинцеву через мессенджер «Аура».

Ответ пришёл ровно через минуту. Звягинцев был краток: прислал стикер с мультяшным гаишником, который козыряет жезлом. А следом телефон снова пиликнул. Уведомление от «Магуслуг»:

«Вам выставлен штраф по ст. 14.7 Кодекса магической безопасности. Сумма: 10 000 руб».

Всё честно. Инспектор проверил документы, зафиксировал факт нарушения. И как обещал, закрыл протокол на минималке, квалифицируя не как «дикую тварь на дороге», а просто как «выгул зарегистрированного питомца без поводка».

Проблема в другом. На банковской карте у меня пусто. Зато в Инвентаре двадцать восемь тысяч рублей, вырученных за эволюционировавших мышей. Придётся прогуляться до банкомата.

Открыл меню Питомника.

— Банда, по местам, — скомандовал я.

Коша исчез в сиянии первым. Затем из подсобки без энтузиазма появилась Маруся. Пых страшно зевал и никуда не торопился, зато много пыхтел и фыркал, огибая лужу. Блёстка выпорхнула, облетела меня несколько раз и тоже растворилась в воздухе.

Оставлять их без присмотра в этом затопленном рыбном царстве небезопасно. Заглянул в подсобку. Ряба невозмутимо сидела в своём гнезде. До складского помещения вода не добралась.

— Сиди на базе, несушка. Плавать тебе вредно.

— Ко, — подтвердила она.

Я набросил влажную куртку, взял с крючка зонт-трость. Архимед тут же спикировал мне на плечо, вцепившись когтями в ткань.

— Куда? — требовательно каркнул он.

— Под дождь. Будешь мокнуть со мной, раз такой смелый.

Мы вышли на улицу. Весенняя Москва встретила нас холодным ливнем и серым небом. До ближайшего отделения «Сребробанка» было минут десять быстрого шага.

В зоне самообслуживания у банкоматов стояла небольшая очередь из четырёх человек. Я сложил зонт и встал крайним. В тёплом, сухом помещении мой аромат раскрылся во всей красе. Амбре из подтухших водорослей, рыбьей чешуи и концентрированной морской соли ударило по носам окружающих.

Стоящая впереди интеллигентная дама в пальто нервно дёрнула плечом, обернулась и демонстративно прижала к лицу надушенный платочек. Мужчина в строгом костюме смерил меня подозрительным взглядом, явно оценивая, не пора ли вызывать охрану.

Я невозмутимо сунул руки в карманы и сделал вид, что очень увлечён изучением трещины на потолке.

— Свежий улов! — радостно гаркнул Архимед на всё помещение. — Кому р-р-рыбку?!

Очередь синхронно вздрогнула. Кто-то уронил смешок.

— Тихо будь, — процедил я.

— Пир-р-раты в бухте! — не унимался какаду. — Йо-хо-хо и корзина орехов!

Дама поспешно ретировалась к освободившемуся банкомату. Я подошёл к соседнему. Скормил железному ящику двенадцать тысяч рублей. Как только деньги упали на счёт, открыл «Магуслуги» и нажал кнопку «Оплатить».

Экран мигнул. Появилась большая зелёная галочка и надпись:

«Штраф погашен. Магия порядка благодарит вас».

Отлично. Одной проблемой меньше. Теперь я легальный владелец мантикоры, и ни один аристократ вроде Шувалова не сможет придраться к документам.

Вернувшись в магазин, запер дверь на замок, повесил табличку «Закрыто» и переоделся в сухие спортивные штаны. Животных из Питомника выпускать не стал. Им в стазисе хорошо, а мне тут пахать и пахать.

Взял пластиковое ведро и широкую швабру. И начался ад. Я собирал воду, отжимал тряпку, выливал, возвращался и так по кругу. Линолеум скрипел, поясница начала ныть. Мысленно пообещал себе, что следующие очки характеристик вложу в физуху. Набухший наполнитель превратился в цемент, который пришлось отдирать единым куском.

Архимед, единственный, кого я не стал прятать, устроился на сухом стеллаже и взял на себя роль прораба.

— Др-р-раить палубу! — орал он, глядя, как я ползаю с тряпкой под прилавком. — Р-р-работай! Солнце ещё высоко!

— Я из тебя сейчас бульон сварю, — мрачно пообещал я, выжимая в ведро очередную порцию солёной воды. — Сырость — залог простуды. А бульончик поможет организму с этим справиться. Ммм! Вкуснятина!

— Не отвлекаться! — строго парировал попугай. — Майна! Вира!

Я смахнул пот со лба. Торговый зал постепенно приобретал божеский вид, хотя запах океана, кажется, въелся в сами стены. Так что придётся в конце везде пройтись с «Сосенкой».

Оставалось домыть угол у входа, когда в стеклянную дверь настойчиво забарабанили.

— Да кого там ещё несёт! — чертыхнулся я, бросая швабру в ведро.

Стянул перчатки. Подошёл к двери, повернул ключ.

На пороге стоял парень студенческой наружности. Насквозь промокший, всклокоченный, в расстёгнутой ветровке. С носа капала вода. Рыжие волосы прилипли ко лбу.

Брат Алёны, что ли? Вроде, на лицо не похож.

— Закрыто, — спокойно сказал я. — У нас потоп.

— У меня беда! — срывающимся голосом крикнул парень, оттесняя меня плечом и буквально вваливаясь в магазин. — Чудовищная беда! Ты должен помочь! Пожалуйста!

Он тяжело дышал, глаза бегали по сторонам. Не дожидаясь моего ответа, парень сбросил с плеч объёмный туристический рюкзак, плюхнул его прямо на прилавок и дрожащими пальцами вцепился в молнию.

— Спокойно, — я шагнул ближе, инстинктивно перенося вес на носки и готовясь к любому сюрпризу. — Что стряслось?

Парень расстегнул рюкзак и раздвинул плотную ткань.

Я заглянул внутрь.

В недрах рюкзака, обложенное какими-то тряпками и поролоном, лежало яйцо. Огромное, размером со страусиное, но абсолютно неземное. Скорлупа была глубокого сине-бирюзового цвета, а по всей её поверхности переливалась густая сеть серебристых прожилок. Они светились в полумраке магазина, как кровеносная система, по которой вместо крови течёт жидкий металл.

От яйца волнами расходился такой плотный магический фон, что у меня волоски на руках встали дыбом.

— Что это? — тихо спросил я.

Парень сглотнул, с ужасом глядя на свою ношу.

— Оно... оно горячее. И оно вот-вот вылупится. А я даже не знаю, кто там внутри!

Глава 4. Треск скорлупы

Не тратя времени на расспросы, я мысленно активировал «Поверхностную оценку», чтобы проверить содержимое яйца.

Ошибка сканирования! Внутренний слой скорлупы блокирует считывание. Доступно изучение только поверхностного фона.

— Понятно. Глухая оборона, — пробормотал я. — Забирай рюкзак, идём. Быстро!

Я зашагал в процедурную. Парень, тяжело дыша и спотыкаясь, потащился следом. Архимед развернулся на моём плече, чтобы следить за гостем у меня за спиной.

— Бомба! — радостно возвестил какаду. — Тик-так! Бабах!

— Каркай поменьше, — цыкнул я на него и толкнул дверь процедурной.

Здесь всё ещё стоял стойкий хвойный аромат чистящего средства, а главное было сухо. Я указал парню на смотровой стол из нержавейки, покрытый плотным резиновым ковриком.

— Ставь сюда. Аккуратно.

Студент трясущимися руками водрузил рюкзак на стол. Я открыл кран, вода полилась на ладони. Закончив с приготовлениями, снова заглянул в рюкзак. Яйцо было огромным, тяжеленным на вид. Серебристые прожилки мерцали всё интенсивнее, в бешеном ритме, будто яйцо действительно собиралось вот-вот взорваться.

Подсунул ладони под яйцо и бережно переложил его на резину, не меняя позы, хотя парнишка наверняка дёргал его многократно. Оно оказалось обжигающе горячим — градусов под пятьдесят, не меньше. В ту же секунду скорлупа под моими пальцами резко дёрнулась. Внутри кто-то с силой ударил в стенку.

Я рефлекторно положил обе ладони поверх яйца, фиксируя его на столе, чтобы не скатилось на пол.

— Как давно это началось? — уточнил я.

— Я… я не уверен! — голос парня дал петуха. Он вцепился в край стола побелевшими пальцами. — Я проснулся утром, развернул термоодеяло, а оно вот такое! Горячущее! И дёргается!

— Термоодеяло? — переспросил я, чувствуя, как внутри закипает глухое профессиональное раздражение.

— Ну да… Чтобы не замёрзло.

Я мысленно выругался длинной, многоэтажной конструкцией. Термоодеяло. Отличный план, надёжный. Замотать магическое яйцо в фольгированный пластик — это верный способ убить зародыш. Ни нормального газообмена, ни притока кислорода, ни влажности, чтобы скорлупа сохраняла эластичность.

— Дополнительно нагревал перед заворачиванием?

— Ага, я ж это, маг огня...

Уточнять, что он дундук, я не стал. Быстрый нагрев, а потом медленное остывание несколько часов... По сути, он устроил детёнышу герметичную духовку. Чудо, что зверь внутри не сварился заживо и вообще нашёл силы на проклёвывание.

Яйцо снова качнулось. По бирюзовой поверхности побежала первая тонкая трещинка.

— Караул! — завопил Архимед. — Р-р-рожаем! Воды отошли! Врача!

— А вдруг там монстр?! — студента затрясло ещё сильнее. — Вдруг оно как прыгнет?! У меня даже амулета нормального нет!

Я перевёл взгляд на паникёра и прищурился. «Поверхностная оценка».

Артём Сергеевич Вахтин (Ранг C, Уровень 11). Студент, который явно прогулял лекцию на тему «Как не сварить волшебное яйцо в домашних условиях».

— Выдохни, Артём, — жёстко, с металлом в голосе сказал я. — Сделай два шага назад и не делай резких движений.

Услышав своё имя, парень не удивился. Ожидаемо, он же ведёт себя, будто мы знакомы. Отступил и послушно вжался в стену рядом с медицинским шкафом.

— Шпион! — прокомментировал Архимед, косясь на Артёма чёрным глазом. — Явки! Пар-р-роли!

В этот момент серебряные артерии на яйце вспыхнули ослепительным светом. Раздался громкий, сухой хруст, похожий на выстрел. Трещина разошлась надвое. В образовавшуюся щель на долю секунды высунулся длинный острый клюв серебристого цвета. Он ударил по краям изнутри, расширяя брешь, и тут же скрылся.

Из пролома с шипением, будто из пробитого газового баллона, повалил сизый туман. В процедурной мгновенно запахло серой, жжёной резиной и кислятиной.

Артём закашлялся, закрывая лицо рукавом куртки.

— Птичка! — восторженно заорал Архимед. Жёлтый хохолок мгновенно раскрылся роскошным веером. — Большая птичка! Привет, птенчик!

Из дымки, клубящейся над трещиной, показались два когтя. Изогнутые, переходящие в чешуйчатые пальцы. Они упёрлись в края скорлупы, готовясь её разломать.

Хохолок на голове Архимеда мгновенно схлопнулся и прилип к затылку. Попугай вжался в мой воротник.

— Не птичка! — панически выдал он. — Ящер! Чужой! Мы все умр-р-рём!

Когти с силой рванули в стороны. Толстая сине-бирюзовая скорлупа разлетелась на куски. Осыпалась на резиновый коврик. Из остатков яйца, стряхивая с себя густую слизь, поднялось существо.

Я невольно задержал дыхание. Это дракон! Но дракон неправильный, словно собранный из разных чертежей. Вместо классической зубастой морды — тот самый длинный птичий клюв. Тело рептилии, гибкое и поджарое, покрывала угольно-чёрная чешуя, по которой вдоль боков тянулись серебряные прожилки.

Детёныш мотнул головой, и на меня уставились два жёлтых глаза. Полупрозрачное третье веко скользнуло по ним, смахивая остатки слизи. Зверь расправил крылья. Анатом во мне сломал мозг: крылья были птичьими, но вместо мягкого птенцового пуха или маховых перьев их покрывали длинные, гибкие серебристые пластины, подозрительно напоминающие металл. Похоже, это видоизменённые разросшиеся чешуйки. А на сгибе каждого крыла торчало по острому когтю.

В довершение картины детёныш хлестнул по столу длинным хвостом, который на середине раздваивался, как язык змеи.

Зверёныш уставился на меня, открыл зазубренный клюв и издал хриплый, возмущённый звук:

— Вя-я-як!

— Изыди! — вскрикнул Архимед, прячась за мою шею. — Демон! Святая вода-а-а!

По такому случаю Система решила сама вывести справку, над птенчиком вспыхнуло окно.

Существо: Сумеречный Аспид (Ранг B, Уровень 1)

Пол: Муж. Возраст: 1 минута.

Навыки: «Зловонное дыхание». Пока он способен только испортить воздух. В перспективе научится управлять химическим составом газа и воспламенять его. Обладает уникальной мутацией.

Рекомендация: Оставьте этого очаровательного малыша себе. Тогда к потопу прибавится ещё и пожар. Идеальный баланс стихий!

— Это... — Артём судорожно облизал губы. — Это дракон?

— Почти, — коротко ответил я.

Аспид не проявлял агрессии. Он был просто напуган и дезориентирован. Свет ламп, незнакомые запахи. Но когда Артём всё же отлип от стены, малыш припал к резиновому коврику, опустив центр тяжести. Из его клюва вырвалось тихое, предупреждающее шипение, а раздвоенный хвост поднялся трубой. Кончики начали мелко подрагивать, издавая сухой треск, точь-в-точь как погремушка у гремучей змеи.

— Не подходи, — велел я студенту. — Он готовится защищаться.

Один резкий выпад, и клюв пробьёт руку мне или Артёму. B-ранг — это не шутки, даже на первом уровне.

Я неторопливо поднял ладонь, показывая, что в ней ничего нет. Этот жест одинаково подходит для птиц и рептилий. Сошёл и для неведомой зверушки. Затем потянулся к разуму аспида.

Как только ментальный мост сформировался, направил по нему чистые, базовые эмоции. Тепло. Безопасность. Ощущение надёжного, тёмного гнезда. Я транслировал ему уверенность взрослого, сильного родителя, рядом с которым ничего не страшно.

Шипение оборвалось. Вибрация хвоста начала затихать.

Сумеречный аспид переступил когтистыми лапами по коврику. Жёлтые глаза снова моргнули третьим веком. Он вытянул шею, принюхиваясь к моей руке, а затем издал тихое вяканье и неуклюже плюхнулся на живот, сложив серебристые крылья.

Почесал пальцем тёплую чешуйчатую макушку между глазами. Поразительно, похоже, эта рептилия теплокровная. Хотя с его обликом я уже ничему не удивлюсь.

— Ну вот и всё, — тихо сказал я. — Добро пожаловать в этот безумный мир, клювастик.

Теперь короткий осмотр.

Наклонился ближе, прислушиваясь. Новорождённые рептилии и птицы часто гибнут в первые часы из-за аспирации, вдыхая околоплодные воды. Если внутри булькает или есть втяжение межреберных промежутков при вдохе, значит, дыхательные пути забиты. В таком случае нужно аккуратно брать мелкого, переворачивать вниз головой и давать жидкости стечь.

Но грудная клетка аспида, покрытая мягкой, ещё не отвердевшей чешуёй, вздымалась ровно. Никаких хрипов или свиста. Подошёл к стеклянному шкафчику, достал упаковку стерильных марлевых салфеток. Смочил одну тёплой водой и снова подошёл к столу.

— Сопли! — тут же встрял Архимед. — Утри птичке нос! Платком его, платком!

— Это не сопли, пернатый ты диагност, — спокойно ответил я, промакивая влажной марлей область вокруг жёлтых глаз и узких ноздрей над клювом аспида. — Это яичная слизь.

Детёныш тихонько пискнул, но голову не отдёрнул. Ему явно было жарко, он тяжело дышал, приоткрыв клюв.

— И стирать её всю нельзя, — продолжил я, обращаясь скорее к замершему у стены Артёму, чем к попугаю. — Она формирует первичный защитный барьер от бактерий. Пусть сидит и обсыхает. Тем более что ты, студент, устроил ему в рюкзаке настоящую баню. Перегрев для них не менее опасен, чем переохлаждение.

— Бактер-р-рии! — каркнул Архимед. — Мойте руки перед едой!

Я бросил использованную марлю в урну и, наконец, повернулся к парню, скрестив руки на груди. Включил режим дознавателя.

— А теперь давай по порядку, Артём. Откуда у простого студента взялось яйцо B-ранга?

Глаза парня округлились так, что стали похожи на пятаки.

— B-ранга?! — выдохнул он. — Ты серьёзно?! Я думал... ну, максимум «цэшка»! Подожди, а как ты определил-то? Ты ж пустышка...

— Был пустышкой, да уже сплыл, — коротко ответил я. — Ты не отвлекайся. Это аспид. Так откуда дровишки?

Артём переводил взгляд с меня на мирно отдыхающего на столе дракончика и обратно.

— Аспид? Ох, ёжики... — парень нервно провёл рукой по лицу. — Из Сокольников. Ну, ты ж знаешь, что я на курсы охотников при Академии хожу. Уже полтора года! — гордо добавил рыжий. — А три дня назад был учебный рейд в Разлом С-ранга. Профи там до нас уже всё самое опасное зверьё вынесли. Нам только крысиная нора досталась.

— Крысолов! — припечатал какаду. — Дер-р-ратизация!

Артём шмыгнул носом. Он явно устал стоять, так что я указал ему на стул. Парень благодарно уселся и продолжил:

— Нас повёл инструктор Бирюков. Зачищали гнездо Железнозубых крыс. Ну, знаешь, такие здоровые твари, камни грызут...

— Знаю, — кивнул я, хотя понятия не имел.

— Мы дошли до глубинной камеры. У крыс там кладовая была. Они же всё подряд в норы тащат... И там, среди мусора и костей, лежало оно. — Артём указал на осколки бирюзовой скорлупы. — Никто, кроме меня, не заметил. Я... я просто сунул его в рюкзак.

— Мародёр-р-р! — возвестил Архимед. — К стенке! Руки вверх!

— Тихо, — я чуть дёрнул плечом, успокаивая птицу. — Продолжай. Почему с яйцом ко мне пришёл?

— А к кому ещё? — он пожал плечами. — Ты ж мне полгода назад с ядром теневого волка помог. Ну, помнишь? Меня Алиска Шувалова к тебе направила тогда. Я подумал... раз ты тогда всё чётко сделал, то и с яйцом поможешь.

Я мысленно сделал пометки. Значит, прежний Денис уже работал с этим парнем и помогал сбыть нелегальный товар из данжа. Наверняка через Грача. Ну а свела нас небезызвестная Алиса.

— Допустим, — согласился я. — Но почему ты ждал три дня? И довёл ситуацию до того, что зверь вылупился у меня на столе?

Артём покраснел. Его прорвало:

— Да просто пытался его продать! Три дня по магнету лазил, справочники в библиотеке перерыл — ни одной похожей картинки! Написал на форум пэтаводов, без фото, просто описание скинул. Какой-то хмырь предложил сорок тысяч вслепую. Сорок тысяч за яйцо из С-разлома! Это же грабёж! А Бирюкову сказать побоялся. Узнают в Гильдии Охотников, что я трофей скрыл — меня с курсов выпрут к чёрту!

— Спекулянт! — припечатал какаду, щёлкнув клювом. — Тюр-р-рьма плачет!

— Заткнись, птица, и так тошно! — огрызнулся Артём. — Денис, ты понимаешь? Я не могу содержать хищника B-ранга! Куда я его дену? В общагу притащу?! Или к родителям в хрущёвку?! У меня ни копейки на спецкорм, ни связей, чтобы левые документы сделать! Если он чихнёт ядом или огнём, меня посадят!

Аспид, словно подтверждая его слова, издал тихое шипение и выпустил из ноздрей струйку сизого, вонючего дыма. Пахло так, словно в комнате кто-то испортил воздух после плотного обеда тухлыми яйцами.

— Освежитель! — потребовал какаду. — Мор-р-рской бриз!

— Денис, пожалуйста! — Артём шагнул ко мне, умоляюще сложив руки. — Оставь его у себя! На передержку! Ты же профи, у тебя магазин, вон, попугай говорящий... Найди покупателя. Я на любые условия согласен, честно! Только заберите его!

— Взятка! — Архимед распахнул крылья. — Кор-р-рупция! Бер-р-ри деньги и беги!

Я молчал с полминуты. Смотрел на парня, оценивая его состояние. Испуган, загнан в угол собственной глупостью, но не безнадёжен, раз прибежал ко мне, а не выбросил птенца в мусорку.

Затем я глянул на аспида. Тот уже немного обсох. Серебристые пластины на крыльях начали тускло поблёскивать в свете ламп. Могучий зверь. Редкий. На чёрном рынке такого оторвут с руками.

— Хорошо, — произнёс я наконец. — Я возьму его. Обеспечу уход и безопасность. Но запомни, ты никуда не лезешь и нигде языком не треплешь. Одно слово не там — и Гильдия Охотников придёт за нами обоими.

— Могила! — выпалил студент.

— Ещё момент. Содержание хищника B-ранга — это дорого. Ему нужно свежее мясо, мана-подкормки. Плюс мне придётся оформлять документы, чтобы легализовать продажу. Все эти расходы я вычту из итоговой суммы сделки.

— Справедливо, — быстро согласился Артём.

— И самое главное, — я посмотрел ему в глаза. — Моя комиссия за риск, передержку и посредничество — сорок процентов от чистой прибыли. Твои — шестьдесят.

Артём на секунду завис, видимо, подсчитывая в уме потенциальные барыши. Даже половина от стоимости зверя B-ранга — это сумма, ради которой студенту впору душу дьяволу продать.

— По рукам! — он с готовностью протянул мне ладонь.

Я пожал её. Крепко, фиксируя договорённость.

— По р-р-рукам! Пр-р-родано! — радостно завопил Архимед.

Детёныш поднял голову и посмотрел на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками. Я достал телефон и вбил номер Артёма.

— Иди домой, студент. И постарайся не попадаться на глаза инструктору Бирюкову с таким виноватым лицом. Я свяжусь с тобой, как только найду клиента.

Артём сгрёб рюкзак, пробормотал скомканное «спасибо» и пулей вылетел из процедурной. Я остался один с парой зверей. День начался с потопа от акулы, а продолжился рождением аспида. Спокойная жизнь владельца зоомагазина. Ну-ну.

Некоторое время просто наблюдал за новорождённым. Аспид лежал на животе, смешно распластав когтистые лапы по резиновому коврику.

— Гадкий! — вынес вердикт Архимед. — Бр-р-рак! Ошибка природы! На мыло его!

— Отставить обзывательства, — одёрнул я какаду. — Нормальный парень. Просто дизайн нестандартный.

Я прикинул в уме план действий. Кормить его сейчас категорически нельзя. У рептилий и птиц в первые сутки, а то и двое, после вылупления в брюшной полости продолжает рассасываться остаточный желточный мешок. Это их внутренний запас питательных веществ. Если сейчас дать ему кусок мяса, нежный желудок просто не справится, пища начнёт гнить, и детёныш погибнет от интоксикации.

А вот запустить работу желудочно-кишечного тракта нужно. Я взял из шкафчика чистую стеклянную пипетку. Затем привычным жестом потянулся в «пустоту». Пальцы нащупали знакомый пластик, и в беловатой вспышке света из Инвентаря появилась непочатая бутылка питьевой воды без газов.

Набрав в пипетку немного жидкости, я вернулся к столу. Поднёс кончик пипетки к самому краю зазубренного клюва и выдавил одну каплю.

Аспид вздрогнул. Жёлтый глаз сфокусировался на капле. Затем клюв чуть приоткрылся, и розовый язычок слизнул влагу.

— Отлично, — пробормотал я. — Пищеварение запускается.

Выдавил ещё три капли. Малыш слизал их с явным удовольствием, но на четвёртой отвернул морду. Пока достаточно.

Теперь нужно подготовить для него безопасное место. Я открыл один из вымытых до блеска террариумов. Никакого песка, опилок или кокосового субстрата. Новорождённый может случайно наглотаться или надышаться. Я взял рулон обычных белых бумажных полотенец без ароматизаторов и выстелил дно террариума в десять слоёв.

Затем оторвал ещё несколько кусков, свернул их жгутом и скрутил в плотное кольцо, имитируя небольшое гнездо. Рядом положил ещё одно полотенце, уже не бумажное, обильно смоченное водой — для поддержания влажности.

— Апартаменты! — прокомментировал Архимед, внимательно следя за моими манипуляциями. — Пять звёзд! Всё включено!

Я подошёл к столу и подставил раскрытую ладонь аспиду. Одновременно послал по ментальному каналу лёгкий эмпатический импульс — приглашение и обещание безопасности.

Детёныш курлыкнул, неуклюже переставил лапы и забрался мне на руку. Его чешуя была удивительно тёплой, а коготки слегка царапали кожу, но не до крови. Я поднял его на уровень глаз.

Малыш широко зевнул, продемонстрировав пасть, и доверчиво свернулся клубком прямо у меня на ладони, накрыв мордочку кончиком раздвоенного хвоста.

— Пугало! — не унимался какаду. — Жуть! Вонючка!

Я смотрел на эту невероятную помесь птицы и рептилии, чувствовал биение его маленького сердца и понимал одну простую вещь. Я не хочу его отдавать. Никаким таинственным покупателям с чёрного рынка, никаким коллекционерам. B-ранг, уникальная мутация, сумеречная магия... и просто милаха. Ну, страшненькая милаха.

Бережно опустил детёныша в террариум, прямо в центр бумажного кольца. Аспид завозился, устраиваясь поудобнее, и буквально через десять секунд уснул, мерно вздымая бока. Я прикрыл террариум сетчатой крышкой.

Теперь одна «маленькая» проблема. Где взять деньги, чтобы расплатиться с Артёмом? Сумма-то не маленькая. Впрочем, эта проблема подождёт. Сейчас есть дела понасущнее.

Вышел из процедурной, тихо прикрыв за собой дверь.

— Пр-р-родадим! — тут же начал строить бизнес-планы Архимед, перемахнув на спинку стула. — Купим семечек! Вагон семечек! И ор-р-рехов!

— Обойдёшься без вагона, коммерсант, — хмыкнул я, стягивая влажную после уборки футболку и надевая сухую кофту. Сверху набросил куртку. — Пойдём-ка, пройдёмся по соседям.

Я посмотрел на какаду, подставив ему предплечье.

— Ты у нас, как-никак, главный свидетель.

Архимед удивлённо приподнял хохолок, но послушно перелетел мне на руку, а оттуда перебрался на привычное место на плече.

— Явка с повинной! — каркнул он. —Чистосер-р-рдечное!

Запер магазин и вышел на улицу. Дождь уже прекратился, оставив после себя серые лужи и стойкий запах мокрого асфальта. Я огляделся и уверенным шагом направился к соседнему зданию — сервису «Автомагия», который стоял чуть поодаль. Других кандидатов рядом почти нет.

Внутри кипела работа. Пахло машинным маслом и жжёным металлом. В одном из боксов висел на подъёмнике старенький внедорожник, под которым суетился механик. В другом углу ярко вспыхивали искры рунной сварки.

Севу я заметил сразу. Широкий автослесарь в заляпанном комбинезоне как раз протирал руки ветошью возле верстака. Увидев меня, он расплылся в широкой, простодушной улыбке.

— О, Денис! Здарова, сосед! — Сева шагнул навстречу, протягивая чистую ладонь. — Какими судьбами?

— Привет, Сева, — я пожал его пухлую руку. — Как там Дуся поживает?

— Ой, слушай, вообще другой зверь стала! — радостно сообщил слесарь. — После твоего эликсира панцирь прямо заблестел. Ест, как не в себя, плавает, на камень греться вылезает. Жена нарадоваться не может! Спасибо тебе огромное, выручил!

— На здоровье. Если что, заходи, — кивнул я и, понизив голос, перешёл к сути. — Слушай, Сева, у меня просьба. Трое суток назад ко мне в магазин заходил один подозрительный тип. И, кажется, он кое-что прихватил с собой. А у меня, сам знаешь, камер внутри нет.

Сева нахмурился, лицо стало серьёзным.

— Украл? Вот же гад...

— Да. Но я заметил, что у вас на углу бокса висит наружная камера. И она как раз смотрит в сторону моего входа. Можно записи глянуть?

Автослесарь почесал в затылке.

— Ну... вообще у нас это строго, только для служебного пользования. Но для хорошего человека... Погодь минутку.

Он развернулся и направился к небольшой застеклённой будке в углу цеха. Там сидел грузный, усатый охранник в форме, меланхолично разгадывающий сканворд. Сева наклонился к окошку, что-то тихо заговорил, активно жестикулируя в мою сторону и показывая размер панциря Дуси. Охранник недобро глянул на меня, потом на попугая у меня на плече, вздохнул и нехотя кивнул.

— Давай сюда, — махнул мне рукой Сева.

Я зашёл в тесную, прокуренную будку. Перед охранником светились два монитора, на которые выводилась картинка с четырёх камер.

— Саныч, — представился охранник хриплым басом. — Сева говорит, ты черепаху его спас. Ладно, смотри. У нас архив неделю хранится. Какое число надо?

Я назвал точную дату и примерное время — тот самый час, когда моё сознание перенеслось в тело молодого Дениса Егерева, и я очнулся на полу.

Саныч пощёлкал мышкой. На правом мониторе открылось окно архива. Картинка была цветной, но качество оставляло желать лучшего. В кадр попадал кусок улицы и крыльцо моего магазина.

Архимед вдруг вспорхнул с моего плеча и приземлился прямо на край стола, вперив чёрный глаз в монитор. Он смешно завертел головой, рассматривая экран.

— Отмотайте чуть пораньше, — попросил я, следя за таймингом.

Полчаса до моего «пробуждения». Улица пуста. Двадцать минут. Никого.

И вдруг в кадре появилось движение. К магазину подошёл мужчина. Крупный, плечистый, одетый в тёмные джинсы и чёрную кожаную куртку. Он двигался быстро, по-хозяйски. Лицо рассмотреть было невозможно. Расстояние смазывало черты. Мужчина толкнул дверь магазина и скрылся внутри.

Через семь минут он вышел обратно. Поправил воротник куртки, огляделся по сторонам и быстрым шагом ушёл в сторону проспекта.

Я стиснул челюсти. Этот человек — последний, кого видел парень перед смертью.

— Архимед, — чётко произнёс я. — Присмотрись внимательнее. Узнаёшь его?

Сева за спиной не выдержал и уронил смешок. Саныч оторвался от монитора и дико уставился на меня.

— Парень, ты с дуба рухнул? — спросил охранник. — Ты у птицы спрашиваешь?

Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к какаду. Перья на затылке птицы вдруг встали дыбом. Попугай замер на секунду, словно в его маленьком мозгу замкнуло контакт.

А затем Архимед резко вскинул белые крылья, распахнув их на всю ширину, и истошно заорал:

— Бац! Головой! Ох, беда! Буль-буль-буль! Тут на корову хватит! Открой рот! Пей водичку! Пей до дна! Спи, Дэнька! Спи-и-и!

— Чё птица-то несёт? — спросил Саныч, повернувшись ко мне.

Не ответил, просто потёр щетинистый подбородок.

Интересно, а убийца уже знает, что я жив?

Глава 5. Охотники

Солнце вынырнуло из-за тяжёлых апрельских туч неожиданно резко, словно кто-то щёлкнул выключателем. Утро воскресенья всё ещё было прохладным, но уже не таким промозглым. Дождь, полоскавший Москву пару часов, закончился, оставив после себя бензиновые разводы в глубоких лужах и звонкую капель с карнизов. Людей на улицах почти не было.

Я шагал по мокрому тротуару, засунув руки в карманы куртки. На правом плече, вцепившись когтями в плотную ткань, восседал Архимед.

— Шлёп-шлёп! — бодро комментировал какаду мои шаги по мелким лужицам. — Плывём! Поднять паруса!

Я не обращал на него внимания. В голове упорно крутилась видеозапись с камеры автосервиса. Скопировал её себе и просмотрел раз десять. Мужик в кожаной куртке. Убийца прежнего Дениса.

Что-то в этой картине критически не сходилось.

Рейдерский захват бизнеса — дело понятное, грязное, но логичное. Выдавить конкурента, натравить Росторгнадзор, перекрыть поставки, вогнать в долги перед Гильдией. Всё в рамках типичной модели. Допустим, смерть моих родителей в Разломе — это «трупы в основании пирамиды», чтобы лишить магазин опытных магов-защитников. Тоже укладывается в схему.

Но зачем было убивать самого Дениса? Пацан сломался. Он сидел в подсобке, питался дошираками, продал квартиру и был должен Гильдии полтора миллиона. Магазин и так уже находился в стадии отторжения по суду. Убийство — это всегда риск, это лишнее внимание СВК и полиции. Зачем брать на себя мокруху, если плод уже сам падает в руки?

Значит, был мотив, о котором я не знаю. Какой-то кусок пазла, скрытый от моих глаз. Прежний Денис что-то нашёл? Что-то понял? Кому-то угрожал?

— Архимед, — я чуть повернулся к птице. — Давай ещё раз. Мужик в куртке зашёл в магазин. Что он сказал? Вспоминай. Он требовал деньги? Искал документы?

Какаду почесал голову одной лапой, удерживая равновесие крыльями. Потом уставился на проезжающую мимо поливальную машину, которая смывала размягчённую дождём грязь.

— Вжи-и-их! — радостно выдал он. — Мой-мой! Чистота — залог здоровья!

— Ясно, — вздохнул я.

Допрашивать попугая — затея гиблая. Архимед не диктофон, он работает на ассоциациях и триггерах. Пока он снова не увидит этого мужика или похожую ситуацию, хрен из него что вытянешь.

Впереди показались Сокольники.

Я остановился на перекрёстке, глядя на циклопическое сооружение, разрезавшее городскую застройку. Семиметровые бетонные стены, испещрённые тускло мерцающими защитными рунами, уходили вдаль. На углах и через каждые двести метров высились смотровые вышки с крупнокалиберными пулемётами.

За стеной колыхались кроны монументальных, совершенно чужеродных деревьев с сизой листвой. Аномалия. Флора Разломов давно пустила корни в московскую землю, превратив парк в опасный заповедник, где за каждым кустом мог притаиться зверь, способный перекусить человека пополам.

Но мне нужно не туда.

Вон, здание штаба Гильдии Охотников. Туда идём.

Огромный, приземистый бетонный монолит, который выглядел так, будто его не строили, а просто сбросили с орбиты в центре района. Никакого стекла, пафосных колонн или изящных архитектурных изысков.

Узкие бойницы скорее напоминали амбразуры дотов, чем окна офисного здания. Весь фасад был оплетён сетью едва заметных гравированных каналов, по которым текла энергия защитных контуров.

Полноценная крепость, спроектированная с единственной целью: выстоять, если однажды стены Сокольников падут и в город хлынет волна монстров. От одного взгляда на это сооружение становилось ясно: здесь не любят лишних слов, не терпят слабости и привыкли решать проблемы максимально жёстко.

— Бетонная коробка! — заорал какаду, вжимаясь в моё плечо. — Скучно! Смерть! Птичку в бетон! Помогите-е-е!

— Так, болтун, — я строго посмотрел на Архимеда. — Слушай мою команду. Идём в серьёзное место. Если вякнешь там что-нибудь лишнее, уберу тебя в Питомник к акуле и забуду, как звали. Понял?

Хохолок какаду испуганно прижался к затылку.

— Молчанка! — Архимед изобразил крылом жест, застёгивающий клюв на молнию. — Рыба! Нем как р-р-рыба!

— Вот и славно.

Я перешёл дорогу и поднялся по широким ступеням. Тяжёлые бронированные двери с пневматическим шипением разъехались в стороны, впуская меня внутрь.

Холл оказался небольшим, аскетичным и хорошо простреливаемым. За стойкой ресепшена из пуленепробиваемого стекла сидел дежурный в тактической форме. Поза расслабленная, но правая рука лежала в сантиметре от тревожной кнопки.

Я подошёл к стойке.

— Доброе утро. Мне нужно получить информацию о рейде полуторагодовалой давности. Разлом номер сорок четыре-Е. Интересуют детали гибели охотников Валерия и Марины Егеревых.

Охранник мазнул по мне скучающим взглядом, на секунду задержавшись на попугае.

— Архивные данные выдаются только по официальному запросу от правоохранительных органов или по предварительной договорённости с руководством, — заученно отчеканил он. — Покиньте помещение, молодой человек.

Я опёрся предплечьями о стойку. Включил тот самый тон, от которого у молодых оперов на планёрках потели ладони. Никакой агрессии. Только абсолютная, железобетонная уверенность в своём праве здесь находиться.

— Я их сын. И прямой наследник. По закону о магическом наследовании я имею право на ознакомление с актом Службы внутреннего контроля, если дело закрыто. А оно закрыто. Поэтому вы сейчас не будете отправлять меня писать бумажки, а свяжетесь с тем, кто уполномочен принимать такие решения.

Охранник чуть нахмурился. Он явно не ожидал такого напора от двадцатилетнего пацана.

— Ждите, — буркнул он и снял трубку внутреннего телефона. Нажал пару кнопок. — Да, Олег Дмитриевич. Извините, что отвлекаю... Тут парень пришёл. Егерев. Требует дело своих родителей... Да. Понял.

Он положил трубку и посмотрел на меня уже с лёгким интересом.

— Олег Дмитриевич сейчас на внутреннем полигоне. Сказал, что готов вас выслушать, если не боитесь шума.

В щель под стеклом выехал пластиковый бейдж «ГОСТЬ» на шнурке.

— Печать ставь, — не выдержал Архимед, тихонько буркнув мне в шею. — Подпись давай.

Я набросил бейдж на шею и кивнул.

— Куда идти?

— Прямо по коридору, красная дверь в конце.

Казённые стены, потолочные лампы. Толкнув тяжёлую красную дверь с надписью «Внутренний периметр», я вышел на открытый воздух.

Стерильная тишина коридора мгновенно сменилась оглушительным хаосом.

Внутренний двор штаба представлял собой гигантскую спортплощадку, накрытую мерцающим силовым куполом. Воздух здесь был плотным, наэлектризованным, с резким привкусом жжёной резины. В центре поля кипела работа: группа молодых охотников отрабатывала штурмовой захват.

— Левый фланг прикрой! — заорал кто-то, перекрывая гул. — Баш, твою мать, заройся в землю, живо!

Огромный пёс-бультерьер с кожей из серого сланца буквально ввинтился в газон, поднимая столб пыли и разбрасывая дёрн. Его хозяин, парень в чёрной композитной броне, в этот же миг вскинул руки. Руны на его предплечьях вспыхнули ядовито-зелёным, и из-под земли, прямо перед наступающим противником, вырвались острые каменные шипы.

— Тварь! — взвизгнул атакующий, в последний момент затормозив в воздухе на антигравитационных сапогах. — Слишком медленно, придурок!

Он щёлкнул пальцами. Из его ладони вырвался сгусток энергии, который с треском врезался в каменный заслон, разнеся его в крошку.

Я профессионально оценивал их экипировку, а заодно воспользовался системным сканированием. Никакого пафосного железа или кожаных ремней. Только высокотехнологичный тактический обвес: углеволоконная ткань, усиленная магическими контурами. Когда маг активировал способность, по костюму пробегали яркие всполохи — руны-стабилизаторы гасили отдачу и распределяли ману, чтобы тело просто не разорвало от собственного выброса.

— Ого-го! — прошептал Архимед мне в ухо, едва сдерживаясь. — Бабах! Искры! Пожар в борделе!

— Цыц, — коротко обрубил я.

Моё внимание привлекла пара в центре. Они работали в идеальном синхроне.

Кирилл Шувалов и его кошка.

Сегодня княжич двигался, как настоящий хищник. Никаких ледяных глыб, только хирургическая точность и бешеная скорость. Он бил магией льда короткими, хлёсткими сериями. Каждый его жест сопровождался резким свистом воздуха и треском кристаллизующейся влаги. Ледяные иглы срывались с его пальцев пулемётной очередью, заставляя противника постоянно пятиться.

Рядом с ним скользила Аста. Морозная рысь перемещалась короткими рывками, оставляя за собой шлейф из инея.

— Давай! — скомандовал Кирилл.

Рысь с мощным прыжком взмыла вверх, описывая идеальную дугу. Она должна была обрушиться на мага огня сзади, пока тот был занят ледяным градом.

Но в этот момент ветер сменился.

Аста, находясь в высшей точке прыжка, вдруг дёрнула носом. Её зрачки расширились. Она почувствовала мой запах. Запах того, кто залил ей морду едкой дрянью.

Рысь приземлилась с нелепым кувырком на три лапы, в ужасе глядя в мою сторону, и издала утробный рык. Загривок мгновенно встал дыбом, покрываясь колючими кристаллами льда. Асту буквально «выбило» из боевого режима.

— Вот лажа! — заорал маг огня, воспользовавшись секундным ступором зверя. — Получай, мажор!

Он сбросил щит и, вложив уйму маны в удар, швырнул огненный шар. Снаряд с рёвом понёсся прямо в открытый фланг Шувалова.

Кирилл, заметив, куда смотрит его питомец, обернулся. Наши взгляды встретились. Его лицо мгновенно исказилось от ярости.

— Твою мать! — выплюнул он, но отступать было поздно.

Шувалов с глухим рыком выбросил обе руки вперёд. Воздух перед ним затрещал, и за долю секунды выросла массивная, зазубренная ледяная стена. Огненное ядро врезалось в неё с грохотом авиабомбы. Поле заволокло густым, обжигающим паром, а вокруг разлетелись тысячи острых осколков льда.

Я стоял за защитной сеткой, засунув руки в карманы и спокойно наблюдая за этим бедламом.

— Ой-ой! — прокудахтал Архимед, довольно потирая клювом плечо. — Кошка обделалась! Мажор в мыле! Ха-ха-ха!

Я едва заметно улыбнулся. Кажется, моё появление здесь оказало на психику золотого мальчика и его кошечки куда больший эффект, чем любой магический удар.

Резкий, пронзительный свист мгновенно перекрыл треск магических разрядов и крики бойцов.

На кромку поля, прямо сквозь рассеивающийся пар от столкновения льда и пламени, вышел мужчина. Высокий, с армейской выправкой, которую не скроет даже свободная куртка. Седые волосы коротко острижены, лицо изрубцовано морщинами и шрамами, а взгляд такой, будто он прямо сейчас прикидывает, в какой пластиковый мешок тебя упаковать — в стандартный или укороченный.

Я привычно прищурился, активируя сканер.

Олег Дмитриевич Коршунов, «Коршун» (Ранг C, Уровень 20). Глава Службы внутреннего контроля (СВК) ВГОЛ. Старый вояка, ест нарушителей порядка на завтрак.

Коршунов остановился в десяти шагах от замерших студентов. Он не кричал, но его низкий голос разносился над полем очень чётко.

— Отвратительно, — припечатал он. — Баш, твой щит опоздал на полторы секунды. В реальном данже от тебя осталась бы только горстка пепла для урночки. Дима, ты бьёшь по площадям там, где нужен точечный урон. Вы не бойцы, вы стадо испуганных баранов.

Он перевёл тяжёлый взгляд на Шувалова.

— Кирилл, твоя кошка потеряла концентрацию от постороннего запаха, а ты вместо того, чтобы перегруппироваться, всадил в щит половину резерва. Понты оставишь для светских раутов. Здесь работаем на выживание. Тренировка окончена. В раздевалку, все.

Молодые охотники, не смея спорить, потянулись к выходу. Шувалов с ненавистью посмотрел на меня. Затем брезгливо поморщился, коснулся массивного перстня на правой руке. Вспыхнул холодный синий свет, и морозная рысь Аста исчезла, втянутая в пространственный артефакт. Аристократ развернулся и ушёл, чеканя шаг.

Коршунов проводил его взглядом, затем повернулся ко мне и подошёл вплотную к защитной сетке. Та расплелась, пропуская его, а затем снова соединилась позади.

— Ты Егерев? — спросил он вместо приветствия. Глаза цвета выцветшей стали буравили меня насквозь.

В прошлой жизни я таких начальников повидал достаточно. Они ломают молодняк просто по привычке, проверяя на прочность. Стоит отвести глаза, начать блеять или оправдываться — и ты для них пустое место.

— Денис Валерьевич, — ответил я. — Здравствуйте, Олег Дмитриевич.

Коршунов едва заметно приподнял бровь.

— Дежурный доложил, что ты качаешь права и требуешь материалы закрытого дела. Откуда такая борзость, пацан? Думаешь, раз родители погибли, Гильдия тебе чем-то обязана? Дело закрыто. Выплаты по страховке давно переведены. Тебе здесь ловить нечего.

— Я пришёл не за деньгами, — мой голос стал суше и жёстче. — Меня интересует протокол осмотра места происшествия, акт вскрытия и отчёт поисковой группы по Разлому сорок четыре-Е.

— Зачем это тебе? — Коршунов шагнул ближе, нависая надо мной. От него пахло крепким табаком и оружейным маслом. — Хочешь поиграть в следователя? Узнать, как именно монстры рвали твоих родителей? Побереги психику.

Я выдержал паузу, не меняя позы.

— Олег Дмитриевич, давайте без этого дешёвого прессинга. Мы оба понимаем, как работает система. Разлом Е-ранга. Мои родители — опытные охотники D-ранга. Идут в слабую зону и погибают в один день от «неустановленного биологического объекта». А сразу после этого их бизнес начинают душить проверками. Я хочу знать, кто именно их убил. И я знаю, что СВК не закрывает такие дела без доскональной проверки. Вы были там. Вы всё видели.

В глазах Коршунова мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным, оценивающим прищуром. Он смотрел на меня уже не как на сопливого сироту, а как на проблему, которая вдруг оказалась зубастой.

— Умный, значит, — медленно произнёс он. — Ладно. Слушай сюда, умник. Я хочу сэкономить тебе время. Ты ищешь заговор там, где была обычная человеческая глупость. Я сам руководил спасательной операцией по «правилу мёртвой руки», когда они не вышли на связь через сорок восемь часов.

— Кто был с ними в пати? — перебил я. — Я хочу опросить участников рейда.

— А не было никаких участников, — отрезал Коршунов. — В том-то и дело. По регламенту в тот данж должна была зайти группа из четырёх человек. Валерий, Марина и двое наёмников-истребителей: Игорь Завьялов, позывной «Кабан», и Сергей Макаров — «Гвоздь». Мужики тёртые, ветераны. Но за час до рейда Кабан и Гвоздь отказались идти. Сказали, предчувствие плохое.

— И родители пошли вдвоём? Нарушив регламент?

— Именно. У них слишком чесалась приключалка. Хотели стать первооткрывателями нового вида. Они рискнули. И проиграли.

Коршунов шумно втянул воздух ноздрями и поморщился.

— Мы нашли их тела на вторые сутки, — глухо продолжил он. — В дальнем секторе данжа, почти у края пузыря реальности. Состояние... скверное.

— Птичка голодная! — неожиданно громко гаркнул Архимед у меня над ухом. — Дай орех!

— Заткнись, — я резко дёрнул плечом, заставив птицу возмущённо захлопать крыльями. — Извините. Продолжайте. Какие были повреждения?

Коршунов мрачно покосился на какаду, но продолжил:

— Рваные раны. Множественные. Броня пробита, мана-ядра иссушены. Но вот в чём странность, Егерев... Мы прочесали весь данж от входа до кромки. С тепловизорами, с поисковыми пэтами. Облазили всё над землёй и под землёй. Мы не нашли ни одного монстра, способного нанести такие увечья. Ни следов крупных когтей, ни остаточного магического фона высокоранговой твари. Ни-че-го.

— Слепые! — тут же вставил Архимед. — Очки н-н-нада! Купите бинокль!

Я мысленно пообещал посадить пернатого на диету.

— Значит, их убил не монстр, — констатировал я очевидный факт. — Их убили люди. Забрали что-то ценное или просто убрали с дороги, а тела изуродовали, имитируя нападение зверя.

Коршунов невесело улыбнулся.

— Я написал в заключении: «неустановленный биологический объект». Потому что у меня не было улик, чтобы обвинить кого-то конкретного, и не было зверя, на которого можно списать трупы. СВК работает с фактами, Егерев. А факт в том, что они пошли туда одни, нарушив Устав.

— Покажите мне отчёт, — твёрдо сказал я. — С фотографиями.

Коршунов смотрел на меня долгих десять секунд. Он искал в моих глазах слабость, надлом, истерику. Не нашёл.

— Пошли, — коротко бросил он и зашагал к выходу с полигона.

***

Архив штаба находился на минус втором этаже и пах старой пыльной бумагой. За дубовым столом сидел архивариус — сухой, желчный старичок в роговых очках, с аккуратно зализанными седыми волосами. Аркадий Борисович, согласно «Оценке».

— Олег Дмитриевич, — скрипучим голосом начал он. — Вы знаете правила. Посторонним вход воспрещён. А уж с... — он брезгливо указал на Архимеда, — с животным! Это архив, а не контактный зоопарк! Он мне тут нагадит на дела пятилетней давности!

Я выдал свою самую профессиональную улыбку.

— Не волнуйтесь, Аркадий Борисович. Мой ассистент приучен к лотку, знает алфавит лучше некоторых выпускников МГАМИ и обладает допуском секретности.

Архивариус побледнел и перевёл возмущённый взгляд на Коршунова.

— Выдай ему дело Егеревых, Аркадий. Живо, — приказал глава СВК тоном, не терпящим возражений.

Поджав губы так, что они побелели, старичок скрылся между стеллажами и через минуту швырнул на стол тонкую серую папку.

Я сел за свободный стол, открыл дело. Архимед перелетел на столешницу и начал с интересом вертеть головой. Коршунов не ушёл. Он встал рядом, скрестив руки на груди, и молча наблюдал, как я методично, страницу за страницей, изучаю сухие строчки протоколов и вглядываюсь в жуткие глянцевые фотографии.

— Они были отличными ребятами, — вдруг тихо произнёс Коршунов. — Валера никогда не давал заднюю, если пати попадала в засаду. А Марина... она делала лучший травяной чай в нашем отделении. Всегда приносила термос на полигон. Мне жаль, что так вышло, парень. Правда жаль.

Я на секунду замер. Поднял на него глаза и коротко, с уважением кивнул.

— Спасибо, Олег Дмитриевич.

Перевернул страницу, перед глазами возник очередной снимок с места происшествия. Крупный план: развороченная земля, обломки снаряжения и тела родителей. Всё было зафиксировано точно. Ракурсы, масштабные линейки, маркировка улик.

Архимед, который до этого момента тихонько грыз край стола, вдруг замер. Он резко вытянул шею, вперив глаза в фотографию, где был запечатлён фрагмент скалы рядом с телом отца. Попугай наклонил голову влево, потом вправо и вдруг засучил крыльями, почти снося стопку других документов.

— Маляр! — внезапно заорал он, тыча клювом в снимок. — Краска! Маляр-р-р! Не то! Ложь!

— Тише ты, — прошипел я и вгляделся в фотографию, но ничего на скале не увидел.

Архимед не унимался. Он начал возбуждённо прыгать по столу, издавая странные, ритмичные звуки, похожие на щелчки.

— Слой! Слой-й-й! — он попытался схватить край фото когтем и буквально поскрести его. — Сними кожу! Обдирай!

Я нахмурился. У Архимеда есть «Магическое зрение», он видит потоки маны, которые недоступны обычному глазу. Если он заметил здесь «краску» или «слой», значит, изображение в спектре маны отличается от того, что вижу я.

Сосредоточился. «Глубокая оценка».

Влил в снимок порцию маны на сорок единиц, заставляя интерфейс Системы просканировать структуру самого носителя. Секунду ничего не происходило, а затем перед глазами вспыхнуло ярко-красное окно с предупреждением.

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена аномалия: Структурное искажение изображения.

Статус: Фотография была изменена дистанционно с помощью высокоранговой магии иллюзий (Ранг А или выше).

Эффект: Стирание или подмена визуальных объектов.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодный ток.

Это не обычная ретушь или подделка. Кто-то использовал магию такого уровня, чтобы буквально «переписать» реальность на снимке, причём сделал это настолько чисто, что даже профессионалы из СВК, включая Коршунова, ничего не заметили.

Посмотрел на фотографию. Там, где сейчас пустая скала, кто-то стёр очень важную улику.

— Что там такое? — голос Коршунова прозвучал прямо над моим ухом.

Я не спеша закрыл папку, стараясь, чтобы лицо оставалось каменным.

— Ничего, Олег Дмитриевич, — спокойно ответил я, хотя внутри всё закипело. — Просто кажется, некоторые детали в этом деле были... слишком тщательно закрашены.

Подсадил Архимеда обратно на плечо и поднялся из-за стола.

— Где мне найти Завьялова и Макарова? Тех двоих, что отказались идти в рейд.

Коршунов нахмурился.

— Егерев, не лезь. Если это то, о чём мы оба думаем, тебя сожрут и не подавятся. Кабан и Гвоздь — люди конченые. После того случая они в данжи почти не ходят, перебиваются мелким браконьерством.

— Где их найти? — повторил я с нажимом.

Коршунов тяжело вздохнул.

— В баре «Слепой василиск», это на окраине, у Мытищинских ворот. Но учти: если ты начнёшь задавать им вопросы и об этом узнают те, кто им заплатил за отказ от рейда... Гильдия тебя не прикроет, ты даже в ней не состоишь.

— Верно, не состою. Я просто владелец зоомагазина, Олег Дмитриевич, — усмехнулся я, протягивая ему руку. — Что может пойти не так?

Коршунов ответил на рукопожатие железной хваткой.

— Удачи, следователь.

— Копаем! — жизнерадостно сообщил Архимед, когда мы вышли в коридор. — Могилку копаем! Гр-р-роб с музыкой!

— Заткнись, — привычно отозвался я.

Покинул штаб Гильдии с чётким планом действий в голове. Теперь у меня есть зацепки. Иллюзия и «Слепой василиск». Нужно наведаться туда и выбить из этих двоих правду.

Входные двери разъехались, я вышел на широкое бетонное крыльцо. Вдохнул свежий, промытый дождём воздух.

— Егерев.

Голос прозвучал слева. Я его сразу узнал и без энтузиазма повернул голову.

Сбоку от ступеней, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди, стоял Кирилл Шувалов. Его идеальная укладка слегка растрепалась после тренировки, но взгляд оставался холодным, как жидкий азот. На пальце тускло мерцал перстень с запертой внутри морозной рысью и другими зверюшками, включая одного очень крупного амфиптера.

Аристократ отлепился от стены и сделал шаг ближе. Температура воздуха резко упала. Архимед заткнулся и вжал голову в плечи. Его когти ощутимо впились в куртку. По перилам зазмеились узоры инея.

Шувалов мрачно произнёс:

— Нам нужно поговорить, смертник.

Разумеется, как же иначе?

Глава 6. Снежинки

Я спустился по ступеням размеренным шагом. Встал напротив Шувалова на расстоянии трёх метров.

— Смертник? — я чуть приподнял бровь. — Ты пришёл за добавкой?

Воздух вокруг княжича мгновенно остыл. Я физически почувствовал, как упала температура — прямо из ниоткуда вокруг его плеч начали кружить мелкие снежинки.

— Пер-р-рхоть! — тут же гаркнул Архимед.

Кирилл одарил его таким взглядом, что впору оледенеть. Какаду нахохлился и благоразумно притих, спрятав клюв в перья. Зимняя сказка наступала. Бетон тротуара ещё блестел от дождя, но уже потихоньку затягивался ледяной коркой.

Я краем глаза уловил движение. На козырёк автобусной остановки метрах в тридцати от нас приземлилась крупная полярная сова. Белое оперение, неестественно синие глаза, хищный немигающий взгляд.

Зимородок. Фамильяр Шувалова-старшего, если не ошибаюсь. Тот самый, что сопровождал летающую «Волгу-Империал» в день дуэли. Папочка лично контролирует процесс.

Кирилл проследил, куда я смотрю. Желваки перекатились под кожей, как два стальных шарика. Снежинки замерли в воздухе.

Потом аристократ выпрямился. Расправил плечи. Лицо стало настолько каменным, будто его высекли из мрамора.

— Мой отец, — начал он мёртвым голосом, — считает, что форма исполнения нашей... дискуссии была неэстетичной. И недостойной рода. Поэтому я официально признаю, что инцидент исчерпан.

Лёгкая метель кружила между нами. Наследник получил от отца по шапке. И мы оба это теперь знаем, потому что ему пришлось извиняться. Уголок моего рта дёрнулся. У Кирилла побелели костяшки пальцев. Каждый мускул его тела кричал, что он сейчас с огромным удовольствием превратил бы меня в ледяной куб и выставил во дворе как малую архитектурную форму.

Но сова смотрела.

Я выдержал паузу ровно настолько, чтобы Шувалов успел пожалеть о каждом произнесённом слове. Но сейчас победа не в том, чтобы добить Кирилла словами, а в том, чтобы зафиксировать его вынужденное отступление.

— Извинения приняты, ваше сиятельство. Мир, дружба, жвачка.

С этими словами я изобразил лёгкий, нарочито издевательский поклон.

Кирилл дрогнул. Едва уловимо, но я заметил, как у него расширились зрачки. Потому что безродный зоомагазинщик принял его извинения так, будто ничего другого и не ожидал. А я добавил:

— Передайте отцу мои наилучшие пожелания, Кирилл Андреевич.

Температура воздуха упала ещё на пару градусов. Снежинки стали крупными и колючими.

Кирилл не сказал больше ни слова. Он шагнул вперёд и прошёл мимо, намеренно и жёстко задев меня плечом. Я даже не шелохнулся. Затем развернулся и проводил взглядом его удаляющуюся фигуру. Наследник взлетел по ступеням штаба Гильдии, словно за ним гнались демоны.

— Осторожно, скользко! Лёд! Сосульки падают! — тут же ожил Архимед.

— Уймись, пернатый, — я придержал его клюв пальцами. Птица недовольно забила крыльями и высвободилась.

Шипение пневматических дверей. Бронированные створки сомкнулись за спиной аристократа.

— Псих! — уверенно резюмировал Архимед.

Полярная сова бесшумно снялась с козырька остановки. Мягкий взмах белых крыльев, и она растворилась в низких облаках. Честь семьи формально сохранена. Теперь холодная война. Что ж, это лучше, чем горячая. По крайней мере, пока я не обрасту жирком и связями.

Ладно. Хватит об аристократах. Есть дела поважнее.

Я зашагал по мокрому тротуару в сторону пешеходного перехода.

В голове ворочались тяжёлые мысли. Похоже, смерть родителей не связана с последующим рейдерским захватом магазина. Зачистка в Разломе, маскировка улик магией высокого ранга... Тут пахнет дерьмом совсем другого калибра. Ладно. Решать проблемы нужно по мере их поступления. Сейчас главное «Птичка». Нужно возрождать бизнес, пока его не отняли.

Светофор на переходе мигнул зелёным, и мы с Архимедом, не сбавляя темпа, пересекли блестящую от недавнего дождя дорогу.

Воздух здесь, на подступах к Птичненскому рынку, неуловимо менялся. Запах мокрого асфальта и выхлопных газов отступал, уступая место густому аромату древесных опилок, влажной шерсти и сухого корма.

Птичка шумела. Даже после дождя между рядами с живым товаром ходили люди. Торговцы перекрикивались, покупатели торговались, а из клеток и террариумов доносился многоголосый хор: писк, щебетание, гавканье и кваканье.

Мы свернули в пушной ряд. Я целенаправленно шёл мимо палаток, высматривая нужного человека.

— Сюда-туда! — комментировал Архимед, вертя головой. — Толпа! Кошелёк прячь!

— Уже спрятал, — отозвался я.

А вот и он. Невысокий, щуплый мужичок неопределённого возраста, облачённый в безразмерную жилетку с таким количеством карманов, что позавидовал бы любой сапёр. Вчера я взял у него три десятка мышей, которые благодаря эликсиру и Пыху успешно эволюционировали и принесли мне отличную кассу.

— О, какие люди! — лавочник расплылся в щербатой улыбке. — Как там мои мышата поживают? Не подохли?

— Живы-здоровы, — кивнул я, подходя к прилавку, заставленному клетками. — Жрут от пуза, пищат, радуются жизни. Даже слишком активные стали.

— Мыши-качки! — тут же вставил Архимед. — Штангу жмут! Пи-пи-пи!

Продавец хрипло рассмеялся, утирая нос тыльной стороной ладони.

— Ох и птица у тебя, шельма! Ну, за чем сегодня пожаловал? Снова мыши нужны?

— Нет, мышей пока хватит. Кролики нужны. Обычные, кормовые или декоративки, без магических выкрутасов.

— Так у меня все F-ранговые! — продавец нырнул куда-то под прилавок и выставил наверх две просторные клетки, в которых копошились пушистые зверьки. — Вот, гляди. Местные, здоровые. Помёт свежий, мамка у них крупная была.

Я пододвинул клетку поближе.

— Открой дверцу. Пощупать надо.

Лавочник без вопросов отщёлкнул замок. Я запустил руку внутрь. Зверьки шарахнулись, но я действовал без резких движений. Ухватил одного белого кролика, поддерживая его под животом, чтобы не дрыгался, и вытащил на свет.

Кролик замер, смешно прижав уши, а его розовый носик заходил на бешеной скорости, впитывая ароматы окружающего мира. Настоящий комок тепла. Шерсть была невероятно густой и мягкой, как дорогой вельвет или свежевыпавший снег.

Архимед вдруг затих. Наклонил голову, разглядывая пушистика круглыми глазами, а потом тихо, почти нежно прокурлыкал:

— Облачко... Ушастое облачко!

Я невольно улыбнулся. Видеть, как наш главный циник и хам теряет дар речи перед лицом этого очарования — бесценно. Но работа есть работа.

Начал осмотр, стараясь не пугать зверька. Осторожно отвёл одно ухо, заглядывая в раковину — чисто, никаких струпьев или тёмного налёта, значит, ушного клеща нет. Глазки ясные, без слёз и гнойных выделений в уголках. Я слегка подул на мех на спинке, проверяя кожу. Никакой перхоти, никаких проплешин.

Повернул его мордочкой к себе. Зрачки чётко и быстро среагировали на свет. Я приподнял верхнюю губу — резцы ровные, белые, не переросшие, что для кроликов критически важно. Дыхание тоже ровное, без свистов и хрипов.

Кролик окончательно расслабился в моих руках и даже попытался ткнуться носом в ладонь.

— Хороший зверь, — резюмировал я. — Чистый, здоровый, с отличным характером.

Я опустил его обратно в клетку, где он с тихим «фырком» зарылся в опилки. Осмотрел ещё парочку.

— Беру пятерых. Почём отдашь?

— По тысяче за хвост, — не моргнув глазом, выдал мужичок.

Я быстро глянул на него с «Оценкой», узнал имя — чисто для дела. Человек простой, пьющий, на фамильярность отреагирует лучше. А что не представлялся мне, так и не вспомнит.

— Ильич, ну мы же на базаре, а не в элитном бутике на Тверской. Какая тысяча за обычного F-рангового кроля? Давай так: беру шестерых за пять тысяч. И наличкой прямо сейчас.

Продавец картинно схватился за сердце.

— Грабишь средь бела дня! Они жрут больше, чем стоят! Давай хоть по девятьсот?

— Пять тысяч за шестерых, — спокойно повторил я. — И две вот эти простые переноски по пятьсот рублей сверху. Итого шесть тысяч за всё. Соглашайся, пока я к соседу не ушёл. У него там тоже ушастые сидят, я видел.

Ильич пожевал губами для приличия, потом махнул рукой.

— Ладно, забирай. Умеешь без ножа резать. Как тебя, запамятовал...

— Денис, — ответил я. — Твой новый постоянный клиент.

Мужичок приосанился. Я отсчитал купюры, расфасовал шестерых кроликов по двум переноскам и, попрощавшись с продавцом, отошёл от прилавка.

Но таскаться с двумя клетками по рынку было не с руки. Так что я свернул в тёмный закуток между рядами, где пахло сыростью и старым картоном. Убедившись, что свидетелей нет, активировал Питомник.

Выбрал четверых кроликов. Погладил каждого по шелковистому меху, успокоил мысленными импульсами. И направил их в свободные слоты для неприрученных. Зверьки растворились в воздухе без единого звука. Затем ухватил опустевшую пластиковую переноску и отправил в Инвентарь. Она исчезла в беловатой вспышке.

Теперь у меня в руке осталась всего одна клетка с двумя кроликами. Так по рынку бродить гораздо легче. Поднял переноску на уровень глаз и сосредоточился на одном из ушастых.

«Глубокая оценка».

Интерфейс Системы тут же развернул перед глазами подробную простыню текста. Большую часть я уже привычно просмотрел мельком, сосредоточившись на главном.

Потенциал эволюции: Средний. Возможно перерождение в Магического Лугового Кролика (Ранг E).

Рецепт: «Отвар Прыгучего Клевера» (искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник, клевер луговой, кора серебристожильной осины. Катализатор: 40 ед. маны).

Примечание: Пушистая экономика в действии! Превратите этих ушастых в золотые слитки... или хотя бы в оплату аренды!

Я довольно хмыкнул. Никакой экзотики, все ингредиенты — это магические аналоги обычных трав и древесины, которые кроликам не только можно есть, а нужно для правильного метаболизма и развития магических каналов. Клевер так вообще обыкновенный.

— Милаха! Комочек! — выдал Архимед, заворожённо глядя на розовый нос кролика. — Дэнька! Обнимашки!

— Будут, — пообещал я.

Мы отправились в травяные ряды.

Здесь воздух стал плотным и сладким, пропитанным густым ароматом высушенного на солнце сена и пылью кострицы. В нос бил почти лекарственный запах сушёных трав, смешанный с сырым, землистым духом кореньев. Повсюду громоздились увесистые снопы, плетёные корзины с пучками разнотравья и грубые деревянные ящики. Этот терпкий, удушливо-травяной коктейль буквально заполнял лёгкие, создавая ощущение сельского уюта посреди городского хаоса.

Я направился к прилавку дородной женщины в цветастом фартуке.

— День добрый, хозяйка, — поздоровался я. — Мне нужны травы. Искристая полынь, пепельный одуванчик, лунный подорожник и клевер. Грамм по сто каждого. И ещё немного коры серебристожильной осины, если завалялась.

Женщина оценивающе оглядела меня, затем попугая. Архимед приподнял хохолок.

— Есть такие, молодой человек. Только полынь нынче дорогая, сбор свежий, из данжа.

Она ловко выложила на прилавок пять пучков, перевязанных грубой бечёвкой, и небольшой обрубок коры, переливающийся мягким стальным блеском. Я не стал спешить с оплатой. В моём деле качество ингредиента — это разница между успешной эволюцией и обычным кроликом.

Первым взял пучок полыни. Листья имели странный серовато-зелёный оттенок, а по их поверхности пробегали крошечные, едва заметные искры, похожие на статическое электричество. Я поднёс траву к носу — резкий, горький, почти обжигающий аромат ударил в ноздри. Когда провёл пальцами по стеблю, кожу слегка покалывало, будто я коснулся оголённого провода, но со слабым током.

Искристая полынь. Качество: Обычное. Трава как трава, только слегка щиплет пальцы.

Сойдёт. Для базового отвара достаточно. Я отложил связку в сторону. Потянулся к одуванчикам. Здесь всё было куда хуже. Листочки выглядели уныло, какой-то серой, припыленной массой, а сами цветки казались скорее пепельными, чем жёлтыми. Стоило мне коснуться их, как на пальцы осел слой мелкого налёта, который совсем не походил на магическую пыльцу.

Пепельный одуванчик. Качество: Низкое. Слишком много пыли, собирали у дороги.

Я поморщился и брезгливо положил этот веник назад.

Третьим шёл подорожник. Вот тут я довольно хмыкнул. Листья были плотными, сочно-зелёными, с лёгким перламутровым отливом. На ощупь они казались прохладными и упругими, как качественный бархат. Запах стоял чистый, свежий, с едва уловимой мятной ноткой. Сразу видно — правильный сбор, без лишней химии.

Лунный подорожник. Качество: Хорошее. Отлично заживляет мелкие раны и успокаивает желудок.

— Вот это вещь, — пробормотал я, откладывая подорожник к полыни.

Дальше проверил обрубок коры. Он был тяжёлым для своего размера и холодным, как металл. Поверхность оказалась шершавой, с глубокими продольными бороздами, внутри которых пульсировали тонкие серебристые жилки. Я провёл ногтем по одной из них — кора была твёрдой, без единого намёка на гниль или внутренние пустоты. Пахло старым лесом и смолой.

Кора серебристожильной осины. Качество: Обычное. Нормальная проводимость маны, в остальном просто кора, хоть и красивая.

Луговой клевер тоже оказался обычным, но это было видно и без магического сканирования.

— Полынь, подорожник, клевер и кору беру, — уверенно сказал я, глядя на хозяйку. — А вот одуванчик у вас, уважаемая, пыльный слишком. У дороги рвали? Мои ушастые чихать будут.

Торговка слегка покраснела, поняв, что перед ней не профан, и быстро достала другой пучок. Он сильно отличался. Цветки глубокого, угольно-серого цвета с благородным огнистым мерцанием по краям. Листья упругие, сочные, а аромат — чистый, с отчётливой ноткой дымка. Оценка показала хорошее качество.

— Вот, эти из закрытого заповедника, — гордо добавила торговка. — Сами видите, чистейший товар.

— И сена мне хорошего соберите, — добавил я, расплачиваясь за травы. — Тимофеевка, луговое и овсяница. Килограмма три, вперемешку. Кроликам без грубой клетчатки труба, зубы стачивать надо и желудок чтоб нормально работал.

— Сделаем в лучшем виде! — засуетилась женщина, набивая объёмный холщовый мешок ароматным сеном.

— Жуй-жуй, глотай! — одобрил Архимед, перепрыгивая на клетку с кроликами. — Сено — сила!

Расплатившись и закинув мешок с сеном на плечо, я с чувством выполненного долга двинулся к выходу с рынка. Ингредиенты есть, подопытные есть. Дома сварю отвар, благо Пых всегда готов поработать магической горелкой. Если эволюция пройдёт так же гладко, как с мышами, ассортимент «Лапы и Когтя» пополнится отличным товаром. А деньги мне сейчас нужны как никогда.

Выйдя за ворота Птички, я свернул за угол ближайшего кирпичного павильона и привычным жестом скинул мешок с сеном и травы в Инвентарь. Архимед задумчиво щёлкал клювом, переваривая впечатления от рынка, пока я шагал по улице в сторону своего магазина. Асфальт почти высох, только местами в выбоинах ещё блестели тёмные лужи.

Впереди вырос массивный фасад гипермаркета. Глухая стена, зашитая оранжевыми панелями, а на самой крыше громоздились гигантские пластиковые буквы «ТЕХНОМАГ».

Точно. Мне же нужна обычная портативная плита!

Готовить зелья на пламени огнехомяка — это одно, но варить себе пельмешки или макароны с тушёнкой — совсем другое. Я без понятия, как магический огонь меняет структуру обычной пищи. Вдруг продукты впитают заряд маны? Кто знает, как эта непредвиденная энергетическая добавка ударит по организму при переваривании. Получить заворот кишок от перенасыщенной волшебством гречки мне совершенно не хочется. Отрастить лишние конечности — тем более.

— Прикупим немного бытовой техники, — сказал я.

— Техника! — эхом откликнулся какаду. — Дэнька — богач!

Я уже сделал шаг в сторону гипермаркета, как вдруг сквозь шум машин прорвался звонкий женский голос:

— Денис! Подожди! Эй!

Обернулся. На светофоре только-только загорелся зелёный, и по мокрой «зебре» прямо ко мне бежала Алиса Шувалова. Её короткий чёрный плащик с туго затянутым пояском распахивался на ходу. Чёрный ворон Эдгар, не удержав равновесия на плече бегущей хозяйки, с недовольным карканьем сорвался в воздух и теперь летел низко над её головой, хлопая широкими крыльями.

Девушка бежала быстро, звонко цокая каблучками ботильонов по асфальту. На скулах играл яркий румянец, чёрное каре растрепалось от ветра, а голубые глаза горели диким восторгом.

— Кар-р-р! — тут же выдал Архимед над моим ухом. — Ведьма! Красивая ведьма! Прячь кошелёк!

Я лишь усмехнулся, поудобнее перехватывая ручку переноски с кроликами, и остался стоять на месте.

Алиса буквально влетела на тротуар, резко затормозила в метре от меня, едва не поскользнувшись на стыке плиток, и с шумом выдохнула. Эдгар грузно приземлился на спинку ближайшей скамейки, с подозрением покосившись на Архимеда.

Девушка улыбалась так широко, что это совершенно не вязалось с её обычно язвительным образом.

— Привет! — выпалила она, переводя дыхание. — Я к тебе в магазин заехала, а там закрыто и нет никого! Думаю, ну, прошвырнусь по району, может, вернёшься... А тут ты!

Я окинул взглядом её раскрасневшееся лицо.

— И тебе привет, Алиса. А что случилось? Горишь вся.

Она всплеснула руками, отчего полы чёрного плаща взметнулись, как крылья летучей мыши.

— Что случилось?! Ты не знаешь? — её брови поползли вверх, а улыбка стала ещё шире, обнажив ровные белые зубы. — Подожди, так ты ещё не получил? Отец же прислал тебе что-то!

Моя усмешка испарилась в ту же секунду.

Слова ударили по нервам хлёстче ледяного заклинания. «Отец прислал». Шувалов-старший. Глава клана «Стальных Волков». Человек, который только что заставил своего сына-наследника извиняться перед каким-то торгашом из зоомагазина, чтобы сохранить лицо рода.

Мышцы напряглись, превращаясь в сжатую пружину. Взгляд автоматически мазнул по крышам, окнам проезжающих машин, глухому переулку за моей спиной.

Аристократы такого уровня ничего не «присылают» просто так. Если глава клана после унижения сына отправляет тебе посылку, это может быть только две вещи: либо отступные, от которых нельзя отказаться, либо... ну, даже не знаю. Какая-нибудь магическая бомба с интересными эффектами.

— Как именно прислал? — мой голос упал на октаву, став сухим и жёстким. — Курьер? Машина? Куда прислал, Алиса?

Она осеклась. Восторг сменился секундным замешательством.

— В... в магазин твой, — растерянно моргнула она, указывая рукой вдоль улицы. — Там фургон стоит. С гербами. Денис, ты чего?..

Я не стал отвечать. Резко развернувшись, почти бегом рванул в сторону «Лапы и Когтя», на ходу просчитывая варианты.

Пора, блин, открывать подарочки!

Глава 7. Волчьи дары

До магазина я добежал за три минуты. Мог быстрее, но переноска с кроликами — не самый удобный аксессуар для спринта. Ушастые в ней метались из угла в угол, шуршали опилками и тихо ворчали. Пришлось обхватить клетку обеими руками, чтобы она не болталась.

Архимед сорвался с моего плеча. Обогнал и теперь летел впереди белым пятном в сером московском воздухе. Где-то позади цокали каблуки Алисы. Эдгар, судя по тяжёлым хлопкам крыльев, летел следом.

— Куда?! А ну стой! Куда погнал?! — орала девушка.

Огибая редких прохожих и перепрыгивая лужи, я целенаправленно двигался к своему магазину. Добежал и тормознул.

Вот он. Стоит.

Крупный грузовой фургон, белый, с характерной мордой европейского «Форда-Транзита». Припаркован аккурат напротив входа «Лапы и Когтя». Номера московские, кузов без царапин. Машина либо новая, либо обслуживалась по высшему разряду.

На его бортах красовались аккуратные, но бросающиеся в глаза гербы: оскаленная волчья морда на фоне ледяного кристалла.

Я обошёл машину. В кабине никого, двигатель заглушён. А вот под дворником на лобовом стекле белел плотный прямоугольный конверт, запечатанный сургучом с тем же гербом. Я поставил переноску с кроликами на асфальт и вытащил его.

Подбежала Алиса. Какаду с шумом приземлился на крышу фургона, а Эдгар устроился на водосточной трубе магазина.

— Ты чего... марафон устраиваешь?! — возмутилась девушка, упираясь руками в колени. — Я чуть лодыжку не свернула на этих плитках! Что там?

Я не ответил. Перевернул конверт. Ни обратного адреса, ни имени отправителя. Сфокусировался на плотной бумаге.

«Поверхностная оценка».

Конверт из веленевой бумаги. Качество: Обычное. Внутри бумага и немного пластика. Не проклято, не отравлено, не взорвётся. К сожалению, даже не надушено дорогим парфюмом. Аристократы нынче пошли скучные.

Усмехнувшись про себя системной шутке, сломал печать и достал содержимое. Сложенный вдвое лист дорогой бумаги и прозрачный файл с документами. Я развернул лист.

Шрифт был машинный — напечатано, не от руки. Текст деловой, без единого лишнего слова:

«Г-ну Егереву Д.В.

Между членом рода Шуваловых и вами произошли события, форма которых была признана несоразмерной поводу. Данный инцидент считается исчерпанным с обеих сторон.

Прилагаемое транспортное средство и сопутствующие товары являются компенсацией за причинённые неудобства и не подразумевают взаимных обязательств.

Ключи — в бардачке.

Канцелярия рода Шуваловых».

Даже не сам Шувалов-старший — канцелярия. Бумагу сочинял какой-нибудь клерк с юридическим образованием, стараясь, чтобы ни одно слово не содержало даже намёка на признание вины.

Я вытащил файл с документами. ПТС, СТС, страховка — всё оформлено на Егерева Дениса Валерьевича. Грамотно, чисто, в полном соответствии с законом. Даже пошлина за постановку на учёт оплачена. Кто-то в клане «Стальных Волков» имеет прямой доступ к базам местного ГИБДД и не стесняется им пользоваться.

— Ну что?! — Алиса вытянула шею, пытаясь заглянуть через моё плечо. — Что написали?

Протянул ей письмо. Девушка схватила лист, пробежала глазами.

— «Компенсация за неудобства», — фыркнула она, передразнивая казённый стиль. — Вот ведь дипломаты хреновы... — Потом увидела файл в моей руке. — Стоп. Это документы на машину? Папа тебе тачку подарил?

— Оформил, — поправил я.

— Денис!.. — Алиса присвистнула длинно и восхищённо. — Тебе машину, а мне, значит, дочери родной, только минималка на карту капает, чтоб фамилию не позорила! Семейные ценности во всей красе, блин!

— Можем махнуться, — мрачно отозвался я. — Отдашь мне свой драндулет. Будешь приезжать на занятия максимально пафосно. На фургоне с отцовскими гербами на бортах.

Алиса представила это и хрюкнула.

Сунул документы обратно в конверт.

— Алиса, подержи, — я поднял переноску с кроликами, чтобы не замёрзли от асфальта, и вручил ей.

Девушка машинально приняла и тут же уставилась внутрь. Два белых ушастых комка жались друг к другу. Один из них поднял мордочку и посмотрел на Алису большими, чуть испуганными глазами.

— Ой... А кролики-то откуда? — она моментально переключилась, голос стал на полтона выше. — Какие лапочки! Просто пушистые булочки!

— Кр-р-роли! — подтвердил Архимед сверху.

— С Птички, — ответил я.

Дёрнул ручку пассажирской двери — открыто. Полез в бардачок и действительно нашёл там ключи с массивным серебряным брелоком-волком. Вставил первый ключ в замок зажигания, крутанул — приборная панель ожила, дёрнулась стрелка топлива. Полный бак. Пробег: 847 километров. Не новый, но практически.

Вылез из кабины и пошёл к задним дверям кузова. Вставил второй ключ. Замок провернулся с мягким щелчком. Я распахнул обе створки разом.

В нос тут же ударил густой, насыщенный запах качественных сублиматов, сушёного мяса и витаминных добавок. Кузов был забит под завязку. Ровные ряды двадцатикилограммовых мешков премиального корма «ВитаФауна», ящики с гипоаллергенными консервами «Дикая Охота», мультивитаминные добавки и даже пара коробок с редкими минеральными камнями для заточки клювов грифонов и василисков.

Я забрался внутрь, мазнул рукой по плотному крафтовому мешку. Увесистый, зараза. И дорогой. Один такой мешок в закупке стоит тысяч десять, не меньше.

— Денис, да ты счастливчик! — Алиса заглянула в кузов. — Тут добра на миллион, если не больше!

Я молча вылез из фургона, запер двери и направился ко входу в магазин. Девушка, почувствовав моё настроение, поспешила следом. Птицы сорвались с мест и полетели за нами.

— Не рад? — прищурилась Алиса.

— Радоваться! — гаркнул Архимед, пикируя мне на плечо. — Халява, сэр!

Я открыл дверь магазина, пропуская девушку вперёд. Захлопнул и повернул замок. Архимед перелетел на кассу, устраиваясь основательно. Эдгар приземлился на карниз, подальше от всех.

— А чего так рыбой пахнет? — спросила Алиса.

— Случился непредвиденный четверг.

— Что? — не поняла она.

— Да так, ничего.

Я подошёл к окну и раздвинул пальцем жалюзи. Белый бок фургона с волчьим гербом отсвечивал на солнце.

Шувалов-старший не мог просто перевести мне деньги. Заплатить — значит признать меня равным субъектом сделки и подтвердить, что нанёс ущерб тому, кто имеет право предъявить претензию.

А вот прислать фургон с кормом — это жест покровительства. «Ты возишься со зверушками, торгаш? Вот тебе корм. И повозку себе оставь». Формально — компенсация. Фактически — демонстрация абсолютного превосходства: «Я настолько богат, что могу завалить тебя товаром, даже не заметив этого».

И отказаться нельзя. Вернуть «подарок» — значит, публично отвергнуть жест примирения. А это прямое оскорбление рода и формальный повод для конфликта, только теперь уже не с мальчишкой Кириллом, а со всей махиной клана «Стальных Волков».

Ловушка из шёлка и золота. Красиво.

Я отпустил жалюзи и повернулся к Алисе. Та сидела на стуле у прилавка и с увлечением наблюдала за кроликами через решётку переноски. Один из ушастых осмелел настолько, что подобрался к её пальцу и осторожно ткнулся в него носом.

— Так что за расклад? — спросила Алиса. — У тебя лицо, будто ты налоговую декларацию заполняешь.

— Расклад простой, — ответил я. — Твой отец — умный человек. Машина и корма — это ярлык. «Мне не жалко подкинуть тебе крошку с барского стола. Будь благодарен и не отсвечивай».

Алиса хмыкнула, не отрываясь от кролика. Её пальцы скользили по прутьям клетки.

— Ну, ты не сильно-то ошибаешься. Папа вообще не умеет делать «просто так», — она подняла голову и откинула волосы за ухо резким движением. — Хочешь знать, что было после дуэли?

— Просвети.

Алиса оживилась. Голубые глаза засверкали — тем бесовским блеском, какой появлялся у неё всякий раз, когда разговор заходит о страданиях её брата.

— О-о-о, это было эпично! Мне Надька всё рассказала! Ну, та блондинка, что на капоте сидела, — она развернулась на стуле, азартно взмахнув руками. — Когда Кирюша пришёл в себя с этой вот... — девушка показала кулаком на свою скулу, — ...с шишкой размером с футбольный мяч и синяком на пол-лица, он сначала минут пять молчал. Просто лежал и смотрел в небо. Северцев стоит рядом, молчит. Вообще все молчат.

— Ти-ши-на! — вставил Архимед.

— А потом Кирюша встал, — Алиса понизила голос для драматического эффекта, — и разнёс в прах камеру оператора и телефоны всех друзей. Одним заклинанием. Щелчок, и нет техники. Одна промёрзшая крошка на земле.

— Мог бы просто удалить видео.

— Не-ет, — она покачала пальцем, — так Киря не делает. У него всегда громко и с пафосом. Он же планировал залить эти видосы в свою ламповую коллекцию побед. Знаешь, у него дома целый архив дуэлей. Красивый монтаж, эпичная музыка...

— А вышло некрасивое поражение.

— Именно! — Алиса хлопнула себя по колену. — Двадцать минут разъярённый Кирюша гонялся за друзьями по площадке и орал, что превратит в айсберги всех, если хоть один кадр утечёт в сеть. Северцев потом три часа делал обход по электронке, проверял облачные хранилища...

— А отец?

Алиса замолчала. Улыбка никуда не делась, но стала чуть жёстче.

— Отец, — она выдохнула через нос. — Обычно он... ну, ты понимаешь, ледяной взгляд, ледяной тон, три предложения — и ты чувствуешь себя ничтожеством. Но тут...

Девушка подалась вперёд.

— Тут он впервые выписал Кириллу подзатыльник. И сказал: «Если ты ещё раз уронишь честь рода, я отниму у тебя всех питомцев. Всех до одного». Понимаешь, что это значит для охотника B-ранга?

Я понимал. Звери — это статус и сила. В случае Кирилла, его главный козырь — Бурезмей. Забрать амфиптера — значит, серьёзно откатить наследника по реальной боеспособности.

— Жёстко, — кивнул я.

— Ещё бы! — Алиса откинулась на спинку стула, скрестив руки. На губах плясала торжествующая усмешка. — Я вот, конечно, могу только предполагать, но, кажется, папа был больше зол не на то, что Киря проиграл, а на то, как он проиграл. Публично, грязно, с записью на камеру и с толпой свидетелей. Для Шуваловых это, знаешь... — она скривилась, — моветон.

— Даже не сомневаюсь, что все в МГАМИ уже в курсе, — заметил я сухо, глядя на неё в упор.

Алиса невинно хлопнула ресницами.

— И что ты на меня так смотришь? Я-то тут при чём? Слухи, знаешь ли, сами по себе распространяются. Магическим путём. Через эфир.

— Ага, — сказал я. — Через эфир. И через мессенджер «Аура». И через групповой чат второго курса.

— Кле-ве-та! — по слогам произнёс Архимед.

— Вот именно! — Алиса ткнула пальцем в сторону какаду. — Птица знает!

— Ведьма! — тут же уточнил Архимед, поправляясь.

Алиса отмахнулась.

— Короче, — она посерьёзнела. Ну, почти. Уголок рта всё равно подрагивал. — Воспринимай папин подарок как заслуженный трофей за то, что поставил моего братца на место. Он это заслужил. И я, — она прижала ладонь к груди, — я тобой горжусь. Так горжусь, что аж зубы сводит!

— Спасибо, — кивнул я. — Твоя поддержка не имеет цены.

— Имеет-имеет, — хмыкнула она. — С тебя же скидка на тёмные ингредиенты, не забыл?

Я усмехнулся и повернулся к прилавку. Пора переходить к тому, ради чего, собственно, ходил на Птичку.

Протянул руку в сторону. Алиса уже видела этот фокус и знала, что у меня есть пространственный артефакт. Вернее, так она думала. Из Инвентаря в мою руку скользнула вторая пластиковая переноска, вспыхнув мягким белым светом. Я поставил её рядом с первой.

Затем сосредоточился на Питомнике. Четыре слота с неприрученными. Мысленная команда, и четыре кролика возникли прямо на прилавке, один за другим: белый, серый, рыжеватый, пятнистый. Один тут же попытался спрыгнуть со столешницы, но я поймал его и вернул на место.

Алиса ахнула.

— Какие они все сладкие!

Девушка тут же потянулась к ближайшему пушистику. Взяла его на руки, прижала к груди. Кролик задвигал розовым носом, принюхиваясь к её духам, и доверчиво прикрыл веки, когда она начала гладить его мягкую шёрстку.

Сверху раздалось карканье. Эдгар ненавидяще смотрел на кролика.

— Р-р-ревнует! — припечатал Архимед. — Птичку на мыло!

Ворон повернул голову и одарил попугая многообещающим взглядом. Потом приподнял крыло, словно примериваясь, стоит ли срываться вниз и пикировать на ушастика.

— Остынь, Эдгар, — не оборачиваясь, бросила Алиса. — Я тебя люблю, мой мрачный красавчик. Но этот пушистик... — она подняла кролика, заглядывая ему в мордочку, — ...этот пушистик вне конкуренции.

— Кар-р-налья! — сипло, но отчётливо сказал Эдгар.

Архимед от неожиданности поперхнулся воздухом и чуть не свалился с кассового аппарата.

— Плагиат! — завопил какаду. — Судиться будем!

Алиса звонко расхохоталась.

— Он говорящий? — с удивлением спросил я.

— Эдгар не болтун, как некоторые, — девушка покосилась на Архимеда. — Но пару слов знает. Правда, обычно использует их исключительно для выражения презрения.

— Кар-р, — подтвердил Эдгар.

— Ладно, — я привлёк внимание девушки. — Не возражаешь, если достану всех? Тут ещё целый зоопарк на подходе.

— Выпускай кракенов! — махнула Алиса рукой, но тут же удивлённо добавила: — А у тебя там что, бездонный артефакт? Как они все там помещаются?

— Он довольно вместительный. И зверей у меня стало больше. Только не болтай об этом.

— Могила! — она серьёзно кивнула.

Как ни странно, я понял, что доверяю ей. Алиса — сплетница, но её яд направлен исключительно на брата.

Мысленно обратился к Питомнику.

Вспышка света, и над прилавком возникла Блёстка.

Колибри расправила лазурные крылья, зависла на долю секунды. Облетела магазин по периметру, как маленькая ракета. Потом уселась на один из верхних прутьев клетки Архимеда и замерла, опустив длинный клюв.

— Это... колибри? — уточнила Алиса.

— Лазурная колибри, — подтвердил я. — Блёстка. Характер стервозный, навыки боевые.

— Красотка, — оценила Алиса.

Следом на прилавке возник рыжий комок шерсти размером с очень крупную дыню. Пых вздрогнул и посмотрел на кроликов. Защёчные мешки дёрнулись. Хомяк сделал шаг в их сторону, но я щёлкнул пальцами. Он остановился, недовольно шевельнув усами.

— Господи, что это?! — Алиса уставилась на толстяка. — Он же огромный! Это хомяк?

— Камчатский огнехомяк. Пых. Не пугай его. Когда пугается — загорается.

— Загорается?

— Натурально и очень жарко.

— Опупеть, — искренне поразилась Алиса.

А я подхватил эту меховую гантелю и ссадил на пол. Материализовал следом кочан капусты и всё, воцарилось благостное похрустывание.

Следующий призыв. Из пустоты выскочила обезьянка. Маруся приземлилась на четыре лапы, мотнула головой. Латунный отлив шерсти блеснул в электрическом свете.

— Латунная макака, — пояснил я, прежде чем Алиса спросила. — Марусей зовут.

Обезьянка покосилась на Алису. Взгляд впился в кулон на шее девушки. Маленькая лапка потянулась вперёд...

— Нет, — жёстко сказал я.

Маруся отдёрнула конечность и оскорблённо зацокала, скрывшись на вершине стеллажа.

— Воровка! Воровка! — провозгласил Архимед.

— Не воровка, — заступился я. — Теперь она на пенсии.

Четвёртый призыв. Последний.

Воздух над столешницей засиял. Светящийся контур соткался в знакомый силуэт, и на прилавок мягко, почти беззвучно опустился Коша.

Мантикор потянулся. Вытянул передние лапы, выпустив когти, расправил перепончатые крылья на полную длину, так что кончик правого задел стойку с ошейниками. И сладко зевнул, обнажив молочные клыки.

Рыжая шерсть лоснилась. Суставчатый хвост помахивал за спиной. Жало чуть подрагивало, отслеживая каждый звук и движение в помещении.

— Коша, — сказала Алиса. — Он подрос.

Рыжий повернул голову на своё имя, окинул Алису снисходительным взглядом. Мол, это ты ещё не видела, на что я способен... Потом его нос дёрнулся. Он развернулся и уставился на кроликов.

Зверьки сразу же перестали шевелиться. Только носы-кнопки подёргивались.

Коша ступил ближе. Бесшумно, на мягких подушечках, как настоящий охотник. Янтарные глаза блестели, зрачки превратились в узкие вертикальные щёлки.

Я ощутил волну его мыслей через ментальный канал. Не слова, конечно, а эмоции, образы, сбивчивые и горячие:

...большие мыши... толстые мыши... они сидят и НЕ БЕГУТ... это странно... мыши всегда бегут... с ушами... ДЛИННЫЕ уши... зачем такие уши? Можно схватить за ухо? А за нос? Нос шевелится... ИНТЕРЕСНО пахнут... вкусно? Можно? Нет? МОЖНО КУСЬ?..

— Нельзя, — запретил я.

Коша замер с поднятой лапой и обиженно посмотрел на меня. Я послал ему импульс: «Свои. Не трогать». Мантикор нехотя сел, но смотреть на кроликов не перестал.

— Ему тяжело, — заметила Алиса с сочувствием. — Столько мяса…

— Это не мясо, — поправил я.

— Кр-р-роли! — подсказал Архимед.

Коша не выдержал. Вытянул шею вперёд к ближайшему кролику. Пятнистый ушастик окаменел. Его усы отчаянно дрожали. Два носа — мокрый кошачий и сухой кроличий — соприкоснулись.

Секундная пауза.

А потом кролик подпрыгнул вертикально вверх! И со скрежетом коготков приземлился обратно, шарахнувшись через сородичей. Коша от неожиданности подскочил, расправил крылья и зашипел.

Алиса зажала рот ладонью, давясь смехом.

— Алерт! — завопил Архимед. — Код красный!

— Отбой тревоги, — скомандовал я и стал пересаживать кроликов в клетки.

Коша успокоился, но кончик хвоста ещё нервно подёргивался.

Я оставил их знакомиться и прошёл в процедурную. Заглянул в террариум. Сумеречный аспид спал, свернувшись серебристо-чёрным колечком. Приподнял крышку и проверил поилку — полная. Температура в террариуме стабильная.

Вымыл руки и достал из шкафа рабочий инвентарь. Глубокая эмалированная миска. Каменная ступка с пестиком. Мелкая тёрка, разделочная доска, электронные весы для точного дозирования. Несколько стеклянных баночек. Кастрюлька на литр — алюминиевая, покоцанная, но ещё рабочая. Мерный стакан.

Вернулся в торговый зал и разложил всё на прилавке.

— Ты что, готовить собрался? — Алиса наблюдала, как я открываю Инвентарь и извлекаю пучки трав.

— Усиленный корм для блеска шерсти, — ответил я, развязывая бечёвку на связке искристой полыни.

— Кроликам?

— Им, пушистым.

Открыл системный рецепт. «Отвар Прыгучего Клевера». Ингредиенты и пропорции — всё проверил.

— Корм? Это ведь травы из магических рядов? — уточнила Алиса. — Я, знаешь ли, бывала на Птичке. Искристая полынь — это не витаминка.

Я разложил ингредиенты на доске. Первым — лунный подорожник. Его сочные перламутрово-зелёные листья пахли свежей мятой. Отмерил на весах ровно сорок граммов, мелко нашинковал ножом на доске. Сок выступал на срезах прохладными, бледными каплями. Сгрёб нарезку в миску.

Следом — пепельный одуванчик. Угольно-серые цветки крошились в пальцах. При этом от них шёл тёплый запах первого весеннего костра. Пых учуял и на секунду перестал грызть капусту. Тридцать пять граммов. Растёр пестиком круговыми движениями, чтобы не потерять маслянистую пыльцу, которая оседала на стенках ступки медной плёнкой.

Третьей пошла полынь. И с ней возникла заминка. Серовато-зелёные листья с бегущими по ним искорками реально бились током. Когда я разламывал стебель, между пальцев проскочила крохотная бело-голубая молния. Я дёрнул рукой.

— Кусается! — прокомментировал Архимед. Он перебрался ближе и теперь наблюдал с края клетки, свесив голову.

— Не хватай за верхушку, — посоветовала Алиса. — Ты так замыкаешь контур. Прижми стебель к доске основанием, сбрось заряд в дерево, и только потом режь.

Я последовал совету. Стоило прижать траву к доске, как колкие искры мгновенно погасли. Боль исчезла. Поблагодарил ведьмочку за совет и спокойно дорезал полынь, больше не опасаясь получить разряд.

Осталась кора серебристожильной осины. Тяжёлый, холодный обрубок. Я взял тёрку и принялся тереть. Это оказалось не так просто — кора была плотной, как морёный дуб. Приходилось прикладывать серьёзное усилие. Мелкая стружка сыпалась на доску и переливалась, как металлическая пыль.

Алиса сидела на стуле, подперев щёку кулаком, и любовалась с медитативным выражением на лице. Эдгар сменил дислокацию. Перелетел на верхнюю полку стеллажа, подальше от Блёстки, и оттуда следил за всем зверинцем.

— Откуда у тебя рецепт? — поинтересовалась Алиса. — Из магнета? Только не говори, что с форума. На форумах такая дрянь, что можно зверя угробить!

— Бабушкин рецепт, — соврал я. — Старая школа.

— Хм-м, — Алиса скептически приподняла бровь, но не стала спорить.

Из местного интернета я уже узнал, что подобные рецепты на дороге не валяются. Заводчики с алхимическим образованием годами выводят правильные формулы, подходящие конкретному виду на конкретном ранге и уровне. Да и то лишь процентов десять экспериментов оказываются успешными, потому что у каждого зверя есть физиологические особенности.

Я высыпал осиновую стружку в ступку к остальным ингредиентам и тщательно перетёр всё пестиком. Масса получилась неоднородной: зеленовато-серая, маслянистая, с серебристыми вкраплениями коры и искрами от полыни. Пахло лесной аптекой: горько, свежо, с дымной ноткой.

Теперь приступим к варке.

Пересыпал смесь в кастрюльку. Залил чистой водой из мерного стакана — триста миллилитров, как указано в рецепте. Вода моментально помутнела, приобретая бледно-зеленоватый оттенок.

Затем подошёл к огнехомяку. Тот как раз свернулся клубком после перекуса и собирался дрыхнуть. Я легонько пощекотал его под подбородком.

— Пых, подъём. Работа есть.

Хомяк фыркнул, но, увидев кастрюлю, послушно перевернулся на живот. Шерсть вспыхнула оранжевым пламенем. Я поднёс ёмкость к огню. Пых аккуратно подогревал дно. Кажется, ему даже нравился процесс. Он деловито попыхивал, как заправский дракончик.

— Я не могу! — Алиса закрыла рот ладонью, сдерживая смех. — Портативный примус! Денис, это гениально!

Вода в кастрюльке начала нагреваться. Тонкий пар поднялся, я помешал содержимое деревянной ложкой, вливая крупицы своей маны. По торговому залу разлился одуряющий аромат.

Травяная смесь закрутилась водоворотом, меняя цвет от мутно-зелёного к насыщенному изумрудному. Искры полыни вспыхивали на поверхности мелкими белыми точками и гасли.

Коша, привлечённый теплом и запахом, бесшумно подкрался и уселся рядом, обвив лапы хвостом. Зрачки кота стали огромными, заворожёнными.

Маруся выползла из укрытия на полке и перебралась ближе к прилавку. Любопытная мордочка торчала между баночками с витаминами, отслеживая каждое моё движение.

Когда пар из кастрюльки стал гуще и душистее, обезьянка втянула носом воздух и одобрительно цокнула языком.

Через семь минут кипения отвар потемнел до цвета бутылочного стекла и загустел. Я снял кастрюльку с огня.

— Вольно, Пых.

Хомяк тут же погасил пламя, встряхнулся всем телом. Искры брызнули в стороны, как от бенгальского огня. И потрусил в свой угол на подстилку.

Я поставил кастрюльку на разделочную доску и стал ждать, пока остынет. Алиса положила подбородок на руки и сказала:

— Если бы в УДМФ узнали, они бы выписали тебе штраф за нецелевую эксплуатацию магического зверя. Или выдали медаль за инновацию. Не уверена.

Пока отвар остывал, кролики в клетках устроили настоящий переполох. Они жадно втягивали носами густой аромат трав, дёргая ушами. Кто-то пытался перегрызть прутья, а кто-то просто свернулся пушистой варежкой в предвкушении.

— Ты смотри, — заметила Алиса. — Они прям жаждут напиться этим зельем. Эй, ушастые, осторожнее! Копытца вырастут!

Отвар почти готов! Качество: Хорошее.

Эффект: Ускоренное развитие до E-ранга. Без случайных мутаций. Скучно, но надёжно.

Примечание: Если хотите, чтобы ваши пушистики по-настоящему зажгли, добавьте мощный катализатор. Частица существа высокого ранга подойдёт идеально.

Я на секунду задумался. E-ранг — это неплохо. Но D-ранг — это совсем другие деньги и репутация. Вот только частица существа высокого ранга...

Бросил взгляд на Кошу. Тот демонстративно вылизывался, отвернувшись от кроликов. Нет, кошачья шерсть нам не подойдёт.

Поднял голову и посмотрел в сторону процедурной. Там стоит террариум с Сумеречным Аспидом, а на полке в лотке лежат осколки скорлупы, из которой утром вылупился этот маленький химерный дракон.

Скорлупа B-ранга.

— Подожди секунду, — бросил я Алисе, обошёл прилавок и скрылся в процедурной.

Металлический лоток стоял рядом с одноразовыми перчатками и стаканчиком с пипетками. Я выбрал один кусочек — небольшой, примерно с фалангу пальца. Бирюзово-синяя поверхность с серебристыми прожилками. Скорлупа была толстой и прочной.

«Поверхностная оценка».

Ого! Скорлупа B-ранга! Отличный мутаген.

Система не несёт ответственности, если ваши кролики внезапно начнут дышать огнём, отрастят перепончатые крылья или потребуют в жертву девственниц.

Я взвесил осколок на ладони. Риск? Есть. Но любой бизнес — это управляемый риск. А мне нужен товар, который выделит мой магазин на фоне всех остальных.

Вернулся в зал. Алиса чесала Кошу за ухом, и грозная S-ранговая мантикора громко тарахтела, как обычный котофей, подставив шейку.

— У-р-р-р...

Положил осколок в ступку и стал размалывать пестиком. Скорлупа крошилась неохотно. Но постепенно скорлупа превращалась в мелкий порошок, переливающийся бирюзовым с серебристыми искрами. Алиса с интересом следила.

— А это что за секретный ингредиент? — поинтересовалась она.

— Любовь, — буркнул я и высыпал порошок в остывающий отвар.

Реакция произошла мгновенно.

Жидкость вспыхнула светом и зашипела. Тёмный изумрудный отвар стремительно посветлел, как будто в него влили серебрянку. Пошёл странный аромат, всё ещё растительный, но солоноватый, минеральный.

За две-три секунды содержимое кастрюльки приобрело вид жидкой ртути, а потом... из отвара вырвалось облачко пара и закрутилось в странный символ.

— Мать моя женщина, — тихо прифигела Алиса.

Всё зверьё притихло. Даже Архимед не придумал комментарий.

— Будем считать это хорошим знаком, — сказал я и сверился с рецептом.

Последний шаг. Растение, которое впитает отвар и станет кормом. Клевер. Обычный луговой клевер — его стебли с круглыми тройчатыми листочками и пушистыми розовыми головками я купил на Птичке вместе с остальным. Пятьдесят веточек, чтобы с запасом.

Взял пинцет и подхватил мягкий зелёный стебель. Клевер погрузился в жидкость. Алиса подалась ближе, заглядывая в кастрюльку. Держал ровно минуту, сверяясь с таймером на телефоне, затем вытащил и осмотрел.

Клевер преобразился. Листочки стали серебряными и начали излучать мягкое лунное свечение. Каждый лист, головка соцветия — всё переливалось, как ювелирное изделие.

— Ох, ничего себе… — прошептала Алиса. — Какая красота...

Я положил веточку на тарелку. И стал последовательно окунать остальные. Стебель за стеблем. Минута ожидания на каждую. Зелёный клевер покрывался блестящим слоем, но оставался живым.

Через шесть минут на фарфоре лежал готовый магический продукт. Тихое свечение озаряло прилавок. Кролики сидели в клетках неподвижно и таращились на угощение, раздувая ноздри. Их носы двигались с утроенной скоростью — запах магии манил и обещал.

Я бережно достал из клетки первого кролика. Белого, того самого, который так понравился Алисе. Посадил его на свободный участок прилавка. Потом взял одну серебряную веточку и положил перед ним.

Алиса прикусила губу, её пальцы замерли на загривке Коши.

— Ну, — сказал я, — начнём.