Магазин волшебных питомцев - 1

Глава 1. Громовой варан

Внимание! Сохраняйте спокойствие!

Ваше сознание проходит интеграцию в тело нового носителя!

По возможности не обращайте внимания на гигантскую ящерицу, сидящую на вашей груди.

— Что? Какая ещё ящерица?! Где я, мать вашу?!

Голос прозвучал хрипло и как-то слишком молодо. Голубые буквы расплылись, потом снова собрались в строчки. Настырные, сволочи.

Попытался продохнуть, но дышать было нечем.

На грудной клетке действительно лежало что-то тяжёлое. Живое. Когтистое. Рёбра прогибались от каждого вдоха — не моего, а его. Звериные когти подрагивали, цепляясь за ткань одежды, а подо мной было что-то жёсткое… пол? Затылок ныл. Башка раскалывалась знатно.

Я заставил веки подняться, увидел тёмное пятно…

И тут мне в лицо выстрелил язык!

Чёрный, раздвоенный — а между кончиками пробегали синеватые искры. Электричество сорвалось короткой вспышкой, едва не опалив мне брови. Этот кнут втянулся обратно в пасть, нависающую сантиметрах в тридцати.

Захотелось орать и брыкаться.

Не дёргаться.

Я задавил рефлекс, как давят на тормоз. Дыхание ровнее, сердце успокоить. Руки не вскидывать. Каждая клетка орёт «беги!» — а ты лежи.

За пастью была морда. Плоская, чешуйчатая, цвета мокрого асфальта, с двумя костяными выростами над сапфировыми глазами. Вертикальные зрачки сузились в щёлки, фокусируясь на мне. Разглядывал, гад. Оценивал.

Под сорок кило живого веса на моей грудине!

Сбросить перекатом? Вряд ли получится нормально сократить мышцы пресса и рук для такого рывка. Успеет вцепиться в горло. Ещё и электричество… что это за тварь вообще? Откуда взялась такая образина? А кожа у меня потная, по виску только что капля стекла. Если током шарахнет, меня парализует, будет спазм дыхания. Если через грудь в пол пробьёт, то привет сердцу.

При любом исходе у ящерицы появится отличный мясной обед.

Шикарная ситуация.

Краем глаза поймал обстановку. Над головой торчал край столешницы — какой-то прилавок. Сбоку валялся опрокинутый табурет. Меня эта тварюга сшибла и повалила? Не помню такого. Но если верить сообщению, то это вообще не моё тело. Да как такое, блин, возможно?

Бдыщ!!!

Язык снова хлестнул по воздуху. Вспышка заставила на секунду зажмуриться. Думай, башка. Думай! Если у неё органы чувств работают, как у обычной рептилии, то сейчас она меня ещё и нюхает.

Пробует на вкус через рецепторы на языке. Ну, или у неё электрорецепция вместо химической, как у акулы. Если б хотела просто шарахнуть, уже бы шарахнула. Зверюга вместо этого просто угрожает. Значит, ещё не приняла решение. Проверяет.

Ящерица перебрала лапами, цепляясь поудобнее. Язык исчез.

Опять метнулся вперёд, выдавая искры.

— Тошенька, ну отойди от него, пожалуйста!

Женский голос. Где-то у моей макушки, за пределами видимости. Высокий от паники, с истеричными нотками — те самые ноты, которые любой хищник считывает первыми и трактует однозначно: тут кто-то слабее меня, ням-ням!

На спине у «Тошеньки» от затылка до хвоста тянулся гребень из костяных пластин, и эти пластины сейчас светились изнутри холодным голубым светом, как кварцевая лампа.

Рядом с кончиком хвоста валялся поводок. Хороший, кожаный, крепящийся к шлейке серебристым карабином. Вот только оборванный.

— Тоша, фу! Кому говорю — фу! ФУ!!!

От «фу», произнесённого визгом, по гребню варана прокатилась волна. Живая лампа вспыхнула ярче, искры на языке заплясали чаще.

Позади меня зашуршало. Звук расстёгиваемой молнии, глухой стук чего-то упавшего.

— Да где же он?! — девушка копалась в сумке так отчаянно, будто искала гранату. — Ну я же клала... под конспекты... А! Вот! Нашла!

Щелчок. Тихое гудение... и сразу же жалкий хлопок, как у лопнувшего конденсатора. Запахло горелой канифолью.

— Нет-нет-нет...

Ещё щелчок и снова хлопок. На этот раз я краем глаза уловил сизый дымок.

— Блин, да работай же ты!

Зверь перевёл глаз в сторону хозяйки, оценил вероятность быть приструнённым. Решил, что опасаться нечего, и снова уставился на меня. Начал приоткрывать клыкастую пасть.

— Тоша, не вздумай!

Так. Хватит.

— Девушка, — сказал я, не двигаясь. — Перестаньте кричать. Сейчас же. Молча отойдите назад на три шага и встаньте к стене.

Голос действительно оказался чужой. Выше моего привычного, но интонация получилась правильная. Та самая, которой я тридцать лет успокаивал овчарок и пьяных понятых. На зверюгу это вряд ли подействует, но мне нужно убрать из звукового фона главный раздражитель.

Хозяйка, к моему удивлению, послушалась. Я услышал три осторожных шажка и шуршание одежды о стеллаж.

Молодец, девушка. Уже неплохо.

Теперь варан. Пластины на гребне продолжали светиться, но искр на языке стало меньше. Я осторожно повернул лицо в сторону от его морды. Подставил щёку. У собак это знак примирения. У рептилий, скорее всего, ничего не значит, но и не провоцирует. Глаза опустил. Прямой взгляд глаза-в-глаза для большинства хищников — заявка на драку.

— Хороший Тоша, — сказал я скучным голосом. — Нравится сидеть на мне? Ладно, посиди. Мы пока никуда не спешим.

Варан фыркнул. По языку пробежала последняя искра и погасла. Он ещё раз прицельно лизнул воздух у моей щеки… и сделал то, чего я никак не ожидал.

Опустил башку мне на грудь.

Тяжёлая, как чугунный утюг, и неожиданно тёплая. Я-то думал, рептилия будет холодной. Видимо, теплокровность связана с его необычной природой. Гребень притух до едва заметного отсвета. Где-то в глубине ящеричьего горла зародился низкий рокот. Не рычание, скорее... урчание? Чёрт его знает. Но угрозой это уже не пахло.

Я очень осторожно поднял руку и положил ладонь зверю на загривок, между костяных пластин. Чешуя была сухой и гладкой, как отполированный камень.

С рептилиями я работал мало, в основном по линии конфискатов у контрабандистов, пару раз сопровождал изъятие. Серых варанов видел вживую, комодских только на фото. А вот электрических не встречал даже в фантастике.

— Ну ты и здоровый лоб, — сообщил я чудищу. — Тебя выгуливать-то как, на тракторе?

— Дэнька — дурак! — раздалось откуда-то сверху, со стеллажа.

Я скосил глаза, не поворачивая головы. На жёрдочке в клетке сидел огромный белый какаду с жёлтым хохолком и сверлил меня чёрным глазом. Хохолок стоял торчком в полвеера, что у попугаев означает примерно «происходит что-то интересное, понаблюдаю».

— Сам ты дурак, — отозвался я хрипло. — На рабочем месте не комментируют.

— О боже мой, — выдохнула хозяйка от стены. — Тоша... он же никогда так... он на всех бросается, его даже инструктор отказался брать... как вы его усмирили?

Я наконец-то сел. Варан позволил, только переложил голову мне на колено и засопел, как уставшая после прогулки собака. Девушка стояла у стеллажа, прижимая к груди рюкзак с брелочками. Лет восемнадцать, ухоженная, с длинными светлыми волосами, собранными в хвост, и почти такими же голубыми глазами, как у её зверюшки. В джинсах, белом топе с принтом какой-то певички и лёгкой куртке.

Лицо красивое, на щеках потёки туши. Испуганная, растерянная и явно не понимающая, во что вляпалась, когда заводила «модного варанчика». Ну а может, ей подарили. Кто ж знает?

— Просто я давно работаю с животными, — сказал без бахвальства. — А звери чуют, когда их не боятся, но и не обидят.

Девушка чуть расслабилась и опустила рюкзак. Прикусила губу, потом вдруг неловко улыбнулась. Так улыбаются, когда пять минут назад орали в голос, а теперь стыдно за свои нервы.

— Стася, — сказала она. — То есть… меня Стася зовут.

— Станислава? — уточнил я по привычке, будто собираясь занести имя в протокол. — А я…

Эм, а кто я? Вон, зеркальная витрина показывает мне какого-то паренька студенческого возраста. Волосы русые, растрёпанные. Бордовая толстовка. Ничего примечательного, но на меня не похож от слова «совсем». А самое странное, что ситуация не вызывает у меня должной степени шока. Ну, умер и попал в другое тело. С кем не бывает? А ведь я в мистику и магию вообще никогда не верил. Вот в шарлатанов, вытягивающих из доверчивых старушек остатки пенсии — другое дело.

Короче, будем разбираться, кто я и где я.

Паспорт у этого тела наверняка есть, но мне его никто не показал. Зато какаду со стеллажа уже выдал ориентировку.

— Денис, — закончил я. — Можно Дэн.

— Очень приятно, Дэн.

Я мысленно поблагодарил пернатого хама, хотя нет гарантий, что это правильное имя. Мало ли кого он обучился обзывать?

Стася наконец отлипла от стеллажа и засуетилась у прилавка. Оказалось, в панике она вывалила на стойку половину рюкзака: пару тетрадей в клетку, толстый учебник с надписью «Основы рунической стабилизации», цветную гелевую ручку, стикеры с котятами, помаду, какие-то квитанции…

Стася сгребала всё это обратно и тараторила, не поднимая глаз:

— Я вообще-то случайно сюда зашла. Папу в машине ждала, у него в соседнем здании встреча, а я в окно увидела вывеску вашего зоомагазина, ну и подумала, надо же зайти, у меня как раз витамины кончились. А Тоша на поводке, я думала, ничего страшного, он же в наморднике… был… ну, то есть... и вот.

Она кивнула на оборванный поводок.

— Теперь, видимо, и поводок надо новый. Извините.

Зоомагазин, значит? Уже что-то.

— Ничего. Сейчас разберёмся.

Я аккуратно сдвинул вараньи челюсти со своего колена. Тоша приоткрыл один глаз, оценил моё движение как «уходит по делам» и милостиво пустил. Я поднялся и впервые осмотрелся как следует.

Магазинчик оказался скромным. Небольшой торговый зал, деревянные стеллажи. Пахло кормами для собак и кошек, да и сами банки с пакетами на полках стояли. А ещё сумки-переноски, когтеточки. Но больше всего бросалось в глаза, что все клетки пустые.

Никакой живности, кроме одного какаду. Даже аквариумы вон у той стены пустые, хотя явно предназначены не для продажи, а для товара. Словно всё зверьё резко скупили... ну или что похуже.

За кассой на крючках висели поводки всех мастей. Некоторыми можно швартовать буксир. Я снял широкий поводок из плетёной кожи с карабином в палец толщиной. На бирке мелким шрифтом: «до 300 кг тяги, до C-ранга».

Ещё и ранги у них тут...

— У Тоши D-ранг, — сразу же подсказала девушка, заметив, что я проверяю маркировку. — У меня, кстати, C, — добавила она с ноткой гордости.

Я кивнул, будто всё понял, и повернулся.

— Вот это — твой размер, — сказал я Тоше. — Тонкие ремни будут тебя раздражать, ты по плечам широкий, а обычный карабин ты порвёшь на второй прогулке.

Стася смотрела на меня с любопытством. Ну а я обратил внимание на странный маленький приборчик в её руках.

— Я учусь в МГАМИ, — сказала она, проследив за моим взглядом. — На факультете артефакторики. Сама этот разрядник сделала, он должен усыплять, мягко и… ну, он сгорел. Третий за месяц.

— А МГАМИ — это?

Она моргнула и воззрилась на меня так, словно я спросил, что такое холодильник. Я мысленно обругал себя. Следовало выведывать информацию тоньше, но сейчас в голове каша.

— Московская государственная академия магического искусства, — ответила девушка. — Вы… ты что, не знаешь? Не местный?

— Из Иркутска, — честно ответил я, но не стал уточнять, что город находится не совсем в этом мире.

Она снова улыбнулась — теперь без напряжения, тепло. А у меня где-то на задворках сознания щёлкнуло. Московская государственная… это Россия! Просто другая, альтернативно-магическая. Ну, хоть в чём-то полегче. Да и вообще, кто-то «потерял сознание, очнулся — гипс!» А у кого-то новое тело и другой мир. Дело житейское… Блин, надо выпить. Хотя бы минералки.

Загрузка пакета «Новоселье» завершена!

Идёт финальная синхронизация души и тела.

Побочные эффекты: дежавю, волны воспоминаний нового мозга, флешбэки о последних минутах перед смертью, спонтанная смена акцента, несварение.

Система не несёт ответственности за возможный дискомфорт!

Буквы полупрозрачные, висят прямо в воздухе. Как голограмма из кино. Мигают, подрагивают, будто сигнал нестабильный. Но Стася на это окно никак не отреагировала, похоже, не видела.

Я моргнул и тряхнул головой, отгоняя системную фигню. Постарался сосредоточиться и спросил:

— А какие конкретно витамины нужны?

— Для чешуи. У него скоро прорыв уровня, а после прорыва всегда линька. Он же становится больше. Ну, ты же знаешь, наверное. — Она покосилась на полки. — У громовых варанов это вообще ужас. Чешуя слезает клочьями. Если витамины не давать, то новая растёт тонкая, по ней потом разряды бьют самого Тошу. А он бесится и стены царапает. Мама уже нас обоих убить готова.

— Понял.

Понял я, конечно, не всё. «Громовой варан». «Прорыв уровня». Где-то в извилинах этого мозга, если верить Системе, лежат знания прежнего хозяина, но добраться до них прямо сейчас не получалось. Значит, с товарами в магазине придётся знакомиться самостоятельно.

Я открыл стеклянную витрину с пилюлями. Таблеток было много. Плоские в блистерах, сердечки-витаминки в пакетиках, горошины в стеклянных и даже в керамических баночках с восковыми пробками. Прочитал этикетки: «Регенерация мускулатуры псовых, D-ранг», «Усиление слуха кошачьих, E-D», «Очищение каналов, универсальные»...

А, вот, нашёл. Баночка с серебристой крышкой, на этикетке изображён стилизованный варан с молнией на спине. «Витамины для чешуи громовых варанов, ранг до В». Внутри лежали жемчужно-серые шарики с голубоватым отливом и чуть гудели, если поднести к уху.

— Эти?

— Ага! — обрадовалась Стася.

Я положил банку и шлейку на прилавок. И только тут заметил, что Тоша уже не у моих ног. Рептилия переползла вдоль стеллажа и теперь сидела, задрав морду к птичьей клетке.

Какаду распушился. Раздвоенный язык варана работал как метроном. Глотка дёрнулась, ящерица сглотнула слюну. Знакомый взгляд. У моего Рекса так глаза горели при виде колбасы.

И тут же из клетки вырвался резкий крик — не растерянный, а злой, предупреждающий. Птица щёлкнула клювом, пару раз хлопнула крыльями, давая понять: пошёл вон или хуже будет!

— Тоша, ко мне.

Сказал на автомате, но сработало. Варан с явным сожалением оглянулся и потопал назад. Какаду на жёрдочке демонстративно отвернулся.

— Ходют тут, — проскрежетал он.

Мы со Стасей невольно улыбнулись. Я присмотрелся внимательнее. На дверце клетки болталась картонная бирка: «Архимед. Ранг E. Не давать семечки после 18:00 — будет орать всю ночь».

Архимед, значит. Ну, привет, Архимед.

Получается, что даже этот попугай волшебный. Раз у него ранг имеется.

— Сколько с меня? — девушка уже доставала из кошелька карточку. Обычный пластик с серебристым тиснением: «Сбербанк России»… нет, секунду. «Сребробанк России». Ну хоть не «Гринготтс».

Я бросил взгляд на ценники. На прилавке стояли касса и терминал. Самый обыкновенный, с кнопочной клавиатурой. Набрал сумму, будто всю жизнь только этим и занимался. Терминал подсветил окошко для карты. Стася приложила. Всё, оплата прошла так же, как у меня дома. Даже чек пополз.

— Спасибо, — девушка приняла пакетик, в который я положил банку с витаминами. И вдруг замялась, переступила с ноги на ногу. — Слушай… а всё-таки как ты это делаешь? Тоша тебя словно за хозяина признал. Ты приручитель? Я полгода с ним мучаюсь. Канал связи нестабильный, всё пытаюсь добиться нормальной синхронизации. А ты за минуту…

Она вскинула подбородок, заглянув мне в глаза.

— Можно я посмотрю твою ауру?

— Чего?

— У меня родовой дар «Видение Сути». Я поэтому и в артефакторы пошла — вижу состав материалов, наложенную магию, потенциал и всё такое. Я только глянуть, это секунда.

И как на это реагировать? «Девушка, извините, но лучше не надо, а то вдруг вы заметите, что я переселенец в чужое тело»?

Но ни возразить, ни согласиться я не успел.

Голубые глаза напротив вспыхнули тем же ровным светом, каким пару минут назад светились у Тоши. Стася посмотрела на меня, чуть склонив голову. Улыбка на её лице померкла.

— Это… — она моргнула. Свет в глазах дрогнул. — Подожди.

Прищурилась, свечение вспыхнуло ярче.

И погасло.

Стася стояла, сжимая в пальцах пакетик, и смотрела на меня так, будто я только что превратился в стену.

— Ты пустой, — сказала она тихо. — Совсем, даже первого уровня нет. F-ранг.

Я молчал, пытаясь разобраться в этой их местной классификации.

— Этого не может быть, — добавила она ещё тише. — Пустые не работают с питомцами. Вообще не чувствуют их.

— Дэнька — дурак! Дурак! Кукареку! — радостно подтвердил какаду и захлопал крыльями.

Над дверью звякнул колокольчик. В проёме показался мужчина средних лет в тёмном костюме-тройке. Высокий, плечи широкие. Короткие волосы с сединой уложены так, словно к парикмахеру он ходит чаще, чем я за хлебом. Перстни, запонки с брюликами. Весь набор.

Я таких встречал. На допросы они приезжали с тремя адвокатами. Не успеешь оформить протокол, как уже звонок сверху. Большие деньги и абсолютная уверенность в собственной неприкосновенности.

Взгляд у него был соответствующий. Так смотрят не на людей, а на обстоятельства, которые нужно учесть или устранить.

А следом за ним в дверной проём вползла змея. Точнее, её голова. Огромная, треугольная, гладкая и белоснежная, с холодными синими глазами и парой коротких роговых отростков над ними. Шея толщиной с приличное дерево. Тело тянулось наружу, на улицу, и я не видел, где оно заканчивается.

Тоша замер и беззвучно прижался брюхом к полу. Гребень у него потух мгновенно. Кобра неторопливо повернула голову и посмотрела на клетку с какаду. Язык скользнул наружу, попробовал воздух и втянулся обратно. Архимед сразу же захлопнул клюв и начал изображать предельно неинтересный пернатый комочек.

— Ой, папа! — Стася обернулась и почти подпрыгнула. — Ты Нагу призвал? Зачем?!

— Затем, — голос у мужчины оказался ровным, негромким и от этого ещё более неприятным, — что я оставил дочь без присмотра на полчаса, а вернувшись к машине, дочери не обнаружил. Пришлось использовать змеиное чутьё.

Похоже, про GPS в этом мире не слышали. Возьмём на заметку.

— В следующий раз, Станислава, — продолжил он, — даже не думай выходить из машины в таком районе. Иначе приставлю охрану. Постоянную.

Я молча наблюдал. Влезать в чужие семейные дрязги — последнее дело, особенно когда у одной из сторон за спиной голова чудовищной кобры.

Взгляд мужчины скользнул по стеллажам, на которых почти не было товара. Потом по прилавку с царапинами, по кассе с отбитым углом. Заметил облупившуюся краску у двери.

От этой спокойной оценки в помещении будто стало ещё теснее.

— Что же ты нашла здесь такого, — спросил он, — чего нет ни в одной из сорока точек «Беломор-Зверя»?

Стася покраснела до ушей.

— Пап, ну я просто… ждала тебя и увидела вывеску…

— Вывеску, — повторил отец бесцветным голосом. — С отвалившейся буквой «о»?

— Пап, я не… я просто за витаминами для Тоши. Ты же сам сказал, что на складе закончилась пыльца грозового цвета, и следующая партия только через неделю, а у Тоши скоро линька, и если я не дам ему сейчас…

— Стася.

Девушка замолчала. Отец смотрел на неё без злости, просто с усталостью. Как родитель, который в сотый раз объясняет ребёнку, почему нельзя трогать горячее.

— Если этого компонента нет у меня, значит, его нет ни у кого в этом городе. А если где-то всё-таки лежит, то сначала следует выяснить, почему препараты с ним до сих пор не распроданы.

Стася опустила взгляд.

Мужчина повернулся ко мне. Глаза вспыхнули знакомым голубым свечением. Родовой дар. Теперь ясно, от кого он достался этой блондиночке. Только она всматривалась долго, а отцу хватило доли секунды.

Уголок его рта дёрнулся. Брезгливо, как если бы он случайно наступил на что-то липкое и теперь не знает, обо что вытереть подошву.

— Здесь слишком много отребья, — констатировал он и сразу же потерял ко мне интерес.

Перевёл взгляд на дочь.

— Пошли.

Развернулся и шагнул к выходу. Голова Наги плавно утекла наружу, освобождая проход.

Стася вскинула на меня глаза. В них было всё сразу: и смущение, и злость на отца, и какое-то детское «извини-пожалуйста-я-не-такая». Губы чуть шевельнулись — она хотела что-то сказать, но не решилась.

— Станислава, — повторил отец от двери. Наверняка таким же голосом вызывает подчинённых в кабинет.

Девушка вздрогнула, присела у Тоши, защёлкнула карабин нового поводка на кольце шлейки, отстегнула старый. Подхватила рюкзак.

— Спасибо, Дэн, — шепнула она. — Правда. Спасибо.

И ушла. Колокольчик звякнул ещё раз, уже у неё за спиной. Я остался стоять посреди опустевшего торгового зала. Архимед выждал пять секунд, оценивая обстановку, и выдал:

— Папаша — козёл!

Я не стал поправлять пернатого грубияна.

«Если компонента нет у него — нет в городе». Монополист или близок к этому положению. Крупная рыба, даже очень. Наверняка держит рынок железной хваткой. И конкурент. Прямой. Этот магазинчик для него — не угроза даже, а так, плесень в углу, которую лень выводить. Но если плесень начнёт разрастаться...

В воздухе снова вспыхнуло окно.

Поздравляем, интеграция успешно завершена!

Вы получили второй шанс!

За свою прошлую жизнь вы спасли 750 000 животных и заслужили перерождение с сохранением памяти!

Что за ерундистика? Откуда они там столько зверья насчитали-то? Семьсот пятьдесят тысяч? Я что, Ноев ковчег спас и сам не заметил?

Прокрутил в уме свой послужной список. Полжизни в органах. Сперва опером в ОБЭП по браконьерской линии, потом кинологом при МВД. Соболя, кречеты, медвежата, подпольные фермы... Если сложить всё, ну, тысяч пять голов наберётся. С натяжкой. Если считать шиншилл поштучно.

Архимед деловито выудил из кормушки подсолнечное семечко, звонко раскусил его и требовательно скрипнул:

— Покор-р-рми птичку!

И тут-то до меня допёрло. Семьсот пятьдесят тысяч животных...

Птицы.

Ну конечно, мать их!

Я ж зимой кормушки развешивал — каждый год, с детства. Отец приучил, а я продолжил. Сотня кормушек по паркам, скверам, дворам. Регулярно наполнял зерном, семечками, салом для синиц. Каждую зиму. Всю жизнь. А одна кормушка за сезон может прокормить сотни птиц.

Математика сходится. Жутковато, но сходится.

Перед лицом развернулась полупрозрачная панель.

ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА!

Проведён экстренный аудит реципиента.

Результаты сканирования тела «Егерев Д.В.»:

Ранг: F (Пустой) Уровень: 0

Резерв маны: 0/0

Инициация: провалена

Пробуждённый дар: отсутствует

Количество питомцев: 0

Социальный статус: владелец убыточного предприятия

Долг перед Гильдией Торговцев: 1 467 000 руб.

Я хмыкнул. Полтора ляма долга — отличный привет от прежнего хозяина тела. Спасибо, Денис-первый, не забыл оставить наследство. Сил, чтобы удивиться наличию гильдий, у меня уже не осталось. В конце концов, в моей версии России тоже были купеческие гильдии, правда, большевики с ними разобрались.

Попугай на жёрдочке неожиданно притих, склонил голову набок и теперь смотрел не на меня, а туда, где висело системное окно. Хм... странно. Вроде ж никто не должен его видеть, кроме меня. Стася не видела, если судить по реакции. Ладно, отложим этот феномен на потом. Сейчас есть проблема поважнее.

Физическая кондиция: слабак

Психическое состояние прежнего владельца на момент смерти: ДАННЫЕ УДАЛЕНЫ (во избежание травматического опыта)

А вот это уже хуже. «Удалены во избежание».

Короткий осмотр. Ага, вон баночка на полу валяется. Почти закатилась под нижнюю полку. Поднял. Повернул этикеткой к себе.

«Сильнодействующее седативное для крупного рогатого скота, ранг F-D». Почти пустая. Несколько таблеток на дне.

Похоже, Тошенька вовсе не сшиб Дениса с табурета, а забрался на уже бездыханное тело. Хозяйка могла не застать этого момента, если зверь сорвался с поводка и ускакал вперёд.

Нет, не сходится. Чуйка у меня на такие вещи, профессиональная. Кто совершает суицид в торговом зале, даже не заперев дверь? Придётся и с этим разобраться.

Нашёл под прилавком зип-пакетик и аккуратно упаковал баночку как улику.

Система, тактично подождав, пока я закончу, продолжила:

Тело не соответствует вашей карме. Выдать герою «второй шанс» с такими параметрами — нарушение Этического Кодекса Перерождений (ст. 7.2, «Неуважение к подвигу»).

— Ха! Ты гляди! — я не выдержал и рассмеялся. — Целая нормативная база! Небесная канцелярия, мать её. У вас там, случаем, не конец квартала?

Какаду выразительно крякнул, словно разделяя моё мнение о любой бюрократии, земной или потусторонней.

Система приносит извинения!

Сбой вызван перегрузкой очереди реинкарнаций. Ваша душа была перенаправлена в первый доступный сосуд в пределах совместимого генофонда.

— Реально конец квартала, — покачал я головой. — План горит, вот вы и подшили дело в первую попавшуюся папку, лишь бы висяк по статистике закрыть.

Хотя, если подумать... хорошо, что Система посчитала только спасённых пташек. Если бы она подбила, сколько куриц я за жизнь съел — ух! Одних только жареных крылышек хватит, чтобы переродить меня в табуретку.

Запустить протокол эвтаназии? Да/Нет

— Эй, — возмутился я. — Какая, к чёрту, эвтаназия? Я только что заселился! С девушкой симпатичной познакомился. Вторая молодость! Можно сказать, жизнь с нуля начал. Так что иди лесом, дорогая!

Ваш выбор окончателен и обжалованию не подлежит.

Идёт перерасчёт компенсации…

— Компенсация? А вот это уже интересно. Ты мне пенсию назначить собралась?

Строго говоря, в свои пятьдесят три года я действительно подумывал выйти на заслуженный отдых. Зоомагазин — не худший вариант после бурной карьеры. Животных я люблю, работать с ними умею. Так что адаптируюсь к местным условиям и к этой их магии с рангами и уровнями. Жить можно.

— Жрать! Жрать давай! — проорал Архимед и для убедительности треснул клювом по прутьям. — Хозяин — жадина!

— Сейчас, погоди.

Заглянул за клетку. Там стояла початая пачка корма для крупных попугаев. Взял её, почитал состав. Просо, овёс, пшеница, ячмень, канареечное семя и так далее. Обычный состав, ничего магического. Рядом лежал совок.

Я отодвинул щеколду клетки.

А сам был не здесь.

Сам я был в тайге, в ноябре, в километре от зимовья. Браконьеры стреляли из нарезного, так что бронежилет пробило насквозь. Вокруг лес, запах хвои. Отчаянный лай Рекса. Голоса товарищей на периферии и удаляющиеся шаги нескольких мразей. Дышать стало нечем, макушки елей потемнели... и явно не от заката.

Тридцать лет выслуги. И вот финал: погиб за трёх амурских тигрят, а очнулся продавцом в зоомагазине с попугаем-хамом.

Хотя за полосатых — не жалко. Я бы повторил.

Дверца клетки распахнулась.

— СВОБОДА-А-А!!!

Белая молния с жёлтым хохолком рванула мне в лицо, обдав щёку воздушной волной и запахом птичьей пудры. Попугай взлетел к потолку. Пачка корма дёрнулась у меня в руках, и добрая горсть семечек весело поскакала по полу.

— Красота! — орал Архимед. — Шевели поршнями!

— А ну вернись, зараза пернатая!

Какаду заложил вираж над кассой, лихо развернулся у витрины. Крылья шумно хлопали по воздуху. А с каким восторгом этот летун орал… и на какой громкости… Я и забыл, какой у этих птиц голос. Двести метров на открытой местности перекрывает влёгкую. В помещении это как сирена воздушной тревоги, установленная прямо возле уха.

— Архимед! На место!

— Дэнька — дурак!

Он приземлился на полку стеллажа с игрушками, качнулся всем телом и зацепил лапой небольшую яркую коробку.

Коробка кувыркнулась вниз. Крышка отлетела ещё в воздухе, и из неё выпрыгнул мячик — красный, размером с яблоко. Он ударился об пол… и взлетел под самый потолок. Да с такой скоростью, что я различил только алую полосу.

От потолка мячик отлетел в стену. От стены — в бок аквариума. От аквариума — под прилавок, оттуда рикошетом в стеллаж, снова в потолок. Он не терял скорость, а набирал. Обычная резина так себя не ведёт. Каждый отскок должен быть слабее предыдущего.

Так. Значит, магический. Спасибо, я понял.

— Полундра! Пушечное ядро! — заорал Архимед с полки.

Мяч просвистел над моей макушкой. Я присел так быстро, что клацнули зубы. Волосы шевельнулись от ветерка.

Бум!

Красный снаряд врезался в пачку сухого корма для собак, стоявшую на верхней полке. Пачка качнулась, но замерла на самом краю. На этот раз мячик отскочил вяло, ударился об пол, ещё немного поскакал, прокатился полметра и замер у ножки прилавка. Всё. Выдохся.

Я осмотрелся. Стеклянные витрины целы, аквариумы целы, попугай цел, продавец — почти. Считай, обошлось без жертв.

Поднял мячик двумя пальцами. Обычная резина, чуть шершавая, с еле заметным швом по экватору. Мяч как мяч, за сто рублей на рынке такие детям берут. Вот только на его боку светился бледный знак. Руна, что ли?

— Хм.

Пыф! Символ выплюнул искры и погас.

— Кому пирожки! Горячие пирожки! — прокомментировал Архимед сверху.

— Помолчи.

Я вышел из-за прилавка и подобрал коробку. Глянцевая, с нарисованным щенком в прыжке. Крупными буквами: «АПОРТ-МАСТЕР 3000». Ниже, курсивом с завитушками: «Ваш питомец устанет первым!» И совсем мелко, в углу: «До 5000 отскоков. Перезарядке не подлежит».

— Просроченный, что ли? — пробормотал я, ковыряя ногтем руну. — Или до нас уже кто-то наигрался? Фиг её поймёт, эту магию.

Мячик виновато пшикнул ещё раз и затих окончательно. Я сложил его обратно в коробку, прижал крышку и вернул на полку.

Так, а теперь птица.

Архимед сидел на верхней полке, свесив с края хвост, и наблюдал за мной вполоборота с выражением полного жизненного удовлетворения. Заметив, что я поднял голову, он бочком-бочком отступил в самый угол, к стене, и торжествующе объявил:

— Не поймаешь! Бе-бе-бе!

— Ну-ну.

Лезть за ним — гиблое дело. Загнанный в угол крупный какаду — это клюв, способный перекусить человеку палец, острые когти-серпы, плюс паника, плюс сброшенный со стеллажа товар. За птицами не гоняются. Птиц приманивают.

Я демонстративно неспешно вернулся за прилавок. Под столешницей обнаружился пластиковый контейнер с защёлками, а в нём — грецкие орехи. Хорошие, крупные, с плотной скорлупой. Выбрал самый большой и повернулся к залу спиной.

— Ох ты ж, — сказал я вслух, поднося орех к глазам. — Какой орешек! Нет, ну ты посмотри, какой красавец. Тяжёлый. Спелый. Такие один на сотню попадаются.

Наверху зашуршало.

— Ядрышко там наверняка целое, светлое, маслянистое, — продолжал я тем же тоном, каким расхваливают породистого щенка, и покатал орех между ладонями. Скорлупа сухо шуршала. — Сам бы съел, да зубы не те. Придётся выбросить, наверное.

Послышался характерный скрип когтей по дереву.

Скосил глаза. Архимед стоял на самом краю, вытянувшись в струнку, хохолок поднялся — жёлтые перья просвечивали, как утренний свет сквозь занавеску. Птица склонила голову набок, потом на другой бок.

Какаду очень, очень хотел этот орех.

Я подкинул его на ладони. Раз. Два.

— Ну, значит, в мусорку.

— МОЁ!!!

Архимед сорвался с полки, спланировал через весь зал, тормознул крыльями в полуметре от меня, обдав лицо волной воздуха. Я подставил предплечье. Попугай приземлился и вцепился в рукав.

Ощущение, если честно, специфическое. Как будто сомкнулись четыре крючка. Сквозь ткань толстовки я чувствовал каждый палец: два вперёд, два назад. Но когти сжались ровно настолько, чтобы удержаться, а не порвать одежду. Умеет, значит, ручной. Он ещё и качнулся пару раз, устраиваясь, и мазнул крылом мне по щеке.

— Держи, разбойник.

Я подал орех. Архимед перехватил его клювом и сразу же переложил в лапу, приготовившись раскалывать. А я, не меняя выражения лица, шагнул к клетке и поднёс руку вплотную к открытой дверце.

Какаду сообразил на полсекунды позже, чем следовало. Дёрнулся, но с орехом в лапе прыгать неудобно, и я мягко подтолкнул его пальцем в грудь, к жёрдочке. Он перешагнул.

Щёлк. Щеколда встала на место.

— Обман! — возмутился Архимед, топорща перья. — Замуровали! Замуровали, демоны!

— Точно, — согласился я. — Зато с орехом.

Попугай посмотрел на дверцу, опустил взгляд на орех. Потом уселся поудобнее, прижал добычу к жёрдочке, упёрся в скорлупу клювом и надавил.

Хрусть!

Скорлупа лопнула по шву. Архимед просунул внутрь чёрный язык, выковырял половинку ядра и захрустел, роняя крошки на дно клетки. Хохолок улёгся. Обида забылась ровно за то время, что понадобилось на первый кусочек.

— Приятного аппетита, пернатый, — сказал я, вытирая с рукава белую пудру.

Опустил взгляд на стойку. Рядом с журналом учёта лежал бейджик. Пластиковый, с зажимом, уголок обгрызен — не иначе как чьим-то клювом. Взял его и прочитал:

Денис Егерев. Магазин волшебных питомцев «Лапа и Коготь».

Фотография соответствовала лицу, которое я теперь видел в зеркале.

А попугай-то не соврал про имя.

— Ну, Дениска, — сказал я вслух. — Давай знакомиться.

— Дэнька — начальник! — объявил Архимед.

— Вот и договорились.

Я шагнул из-за стойки и заметил на полу тетрадь. Наклонился, поднял. Похоже, Стася обронила, когда в спешке вываливала всё в поисках своего чудо-приборчика.

На обложке аккуратным девичьим почерком значилось: «Теория эфирных потоков при конструировании артефактов». Я пролистал страницы, густо исписанные формулами и схемами. На полях кто-то нарисовал варана в шапочке-ушанке и подписал: «Тоша учится». Улыбнулся, ощущая нечто тёплое.

— Вернётся, — констатировал я и убрал тетрадку под прилавок.

— Вер-р-рнётся! — поддакнул какаду и для убедительности стукнул орехом о жёрдочку. — Красотка! Кукареку!

— Ты у меня договоришься.

— Ар-рхимед — хор-роший!

И тут перед глазами снова вспыхнуло.

Внимание! Анализ завершён!

Назначена компенсация: «Уникальная Награда»!

Я подобрался. Так, пошло-поехало.

— Уникальная — это хорошо. Уникальное я люблю. Что за награда? Сила? Деньги? Крутой артефакт? Хотя бы нормальный обмен веществ?

Для активации наградного модуля требуется: 10 ед. маны.

Доступно: 0 ед.

— В смысле? — возмутился я и провёл рукой по голограмме. Она пошла рябью, но буквы не изменились. — Ты с меня хочешь содрать плату за активацию НАГРАДЫ? Сбоишь, что ли, мать?

— Гр-р-рабёж! — авторитетно заявил Архимед, хлопая крыльями так, что из клетки полетела шелуха. — Кассу закр-рывай!

Предупреждение! Невостребованные награды аннулируются через сутки!

Я смотрел на надпись секунд пять. Потом отвернулся, потому что в этот самый момент закатное солнце легло в витрину длинной полосой рыжего света. Она перечеркнула зал, зажгла ребро стеклянного прилавка, добралась до дальнего стеллажа — и внутри неё поплыли пылинки. Тысячи. Целая маленькая галактика над коробками с когтеточками.

Магазин будто выдохнул.

Из-под стойки тянуло кедровой стружкой в мешках: сухой, чуть коричный дух, от которого у меня всегда почему-то поднималось настроение. Где-то за окном звякнул трамвай.

— Знаешь, Архимед, — сообщил я, — а мне тут нравится.

— Хор-рошо! — согласился какаду и с треском добил вторую половинку ядра.

Голубые строчки терпеливо висели в воздухе.

— Ладно, родная, — сказал я синей панели. — Поиграем в эти игры. Но есть уточняющий вопрос.

Голограмма молчала. Я оперся ладонями о прилавок.

— И где я возьму тебе ману?

Глава 2. Уникальная Награда

Архимед вытянул шею, посмотрел точно в центр светящегося окна и очень внятно произнёс:

— Ма-ана! Касса пуста-а!

Да твою же налево… он реально видит мои сообщения. Не знаю, насколько это нормально и чем объяснить, но видит. Система внезапно оживилась. Пошёл какой-то быстрый перерасчёт, а через секунду она выдала:

Найден ближайший совместимый источник!

Большой желтохохлый какаду.

Доступная мана: 4/10.

Заимствовать ману у птицы?

Хохолок попугая тут же принял боевую стойку. Птица подскочила на жёрдочке, едва не перевернув клетку.

— Разбой! — проорал какаду. — Спасите-помогите! Пожар в борделе!

Я невольно усмехнулся, глядя на этот пернатый апокалипсис.

— Спокойно, Архимед. Считай это добровольным налоговым сбором в пользу твоего единственного источника орехов. Обещаю вернуть с процентами.

— Сговор! — не согласился попугай.

— Так, стоп, а ведь четыре из десяти — это мало. Эй, Система, у тебя арифметика страдает?

При активации модуль дополнительно использует 6 ед. жизненной силы какаду. Вероятность сохранения жизни: 22%.

Я сдвинул брови. Потрясающе. Эта зараза предлагает кастовать с хитов, причём не с моих, а принести в жертву животное. Хотя только что сама наградила меня за спасение сонмища птиц. Логика железобетонная.

— А моя жизненная сила тебе чем не подходит? — уточнил я. — У меня-то её точно побольше.

Отказ! Вы — герой. Причинять вам вред строго запрещено!

Попугай — допустимая жертва.

Карма птицы: 0

Спасённых жизней: 0

Социальная польза: Отсутствует (только жрёт просо, мусорит, разбрасывает перья и орёт).

— Нет, не годится, — я выпрямил спину, отодвигаясь от экрана.

Не для того тридцать лет носил погоны, чтобы покупать себе магические бонусы за счёт чужой жизни. Тем более — за счёт жизни животного, которое уже на меня понадеялось. Нужен другой источник. Этот мир ведь пропитан магией, она повсюду…

Ага, точно!

Баночка с витаминами для варана. Странный, едва уловимый резонанс, который я заметил, когда поднёс её к уху. А потом красный мяч. Руна на нём выдала короткий энергетический разряд, прежде чем окончательно сдохнуть. Значит, мана — это просто топливо. И это топливо может быть законсервировано в таблетках, запечатано в резине или вплетено в ткань.

В моём распоряжении целый магазин, хоть и полупустой. На полках ещё остаётся магический товар. Всё это, по сути, маленькие батарейки с разным уровнем заряда.

— Слушай, любезная, — обратился я к Системе, — давай сменим вектор поиска. Можешь заимствовать ману из предметов? Из артефактов, эликсиров или просто зачарованных вещей?

Я обвёл взглядом аквариумы и стеллажи.

Запрос обрабатывается...

Панель на секунду замерла, буквы замерцали, словно Система действительно задумалась, пересматривая свои протоколы.

Подтверждено! Извлечение энергии из неодушевлённых носителей возможно. Прямой контакт с предметом обязателен — возьмите в руку.

Ну вот. Другое дело. Боже, как всё оказалось просто! И не надо никакого живодёрства. Надо просто понять, что эта чёртова божественная программа работает через одно место и пользуется любым шансом, чтобы схалтурить.

— Теперь давай посмотрим, что у нас тут за «аккумуляторы».

Архимед, сообразив, что казнь отменяется, шумно встряхнулся и подёргал хвостом.

— Дэнька — не дурак! — авторитетно заявил он и присвистнул.

— То-то же, — хмыкнул я. — Расслабься, пернатый. Своих не сдаём.

Я развернулся к стеллажам и окинул их взглядом охотника, вышедшего на промысел. Где-то тут должна водиться мана. Пусть «следовая», пусть крохотная — но магазин-то волшебный, верно? Товар здесь не простой.

Первым делом схватил с полки пузырёк с притёртой пробкой и серебристой жидкостью, похожей на ртуть. «Лунная эссенция (разведённая, 1:20). Для питомцев с ночным типом активности. Повышает сумеречное зрение на 4 часа. Не применять на рептилиях — вызывает сонливость».

Сжал в кулаке. Закрыл глаза. Ничего. Потом как будто лёгкий укол в ладонь, и стекло под пальцами стало чуть теплее.

Извлечено: 0,3 ед.

Текущий запас: 0,3/10

Ноль-три. Из целого пузырька. Это даже не капля в море, а молекула в океане. Ладно, не будем унывать. Количеством возьмём.

Я поставил обесточенный флакон обратно — стекло заметно похолодело, а жидкость внутри из серебристой стала просто мутно-серой. Схватил следующее.

Коробка с какой-то сушёной дрянью. «Чешуя виверны обыкновенной (фрагменты, мелкая фракция). Добавка к корму хищных рептилий. Ускоряет линьку, +5% к прочности нового покрова. E-ранг».

Тепло в ладони, укол.

Извлечено: 0,2 ед.

Текущий запас: 0,5/10

Половина единицы. Прогресс, ёлки.

Рыжая полоса света на полу тем временем подобралась. Сползла с прилавка, укоротилась вдвое, будто её смотали на катушку. Солнце уходило за дома напротив. Я начал хватать всё подряд. Методично, полка за полкой. Как на обыске — быстро и ничего не пропуская.

Свиток привязки в кожаном тубусе. Открыл из любопытства. Пергамент, судя по запаху, настоящий, с начертанными чернилами символами. «Одноразовый. Укрепляет связь хозяин-питомец на 24 часа. Активировать каплей крови». Руна на торце мигнула и погасла.

Текущий запас: 0,9/10

Жестяная банка с надписью, выполненной успокаивающим шрифтом: «Бальзам для подушечек лап «Мягкая Поступь». С экстрактом корня сон-травы и растёртого лунного камня. Заживляет трещины, снимает усталость. Для собак, волков, лис и близкородственных видов».

Текущий запас: 1,0/10

Одна единица из десяти. Ну это мы так до ночи будем. Тяжёлая склянка бурого стекла: «Тоник для оперения «Феникс-блеск». Состав: масло жожоба, вытяжка пера феникса (0,003%), стабилизатор. Придаёт оперению здоровый блеск и лёгкое свечение. Не является магическим усилителем. Косметическое средство».

Ну, косметическое, лишь бы маны хоть каплю выжать!

Ноль-ноль-пять. Выругался вполголоса. Какаду, до этого мирно чистивший перья, вдруг встрепенулся и выдал:

— Не ругайся!

— Это тебя Денис научил? — спросил я, хотя уже отлично понял, что птичка мне досталась совсем не простая.

Архимед склонил голову набок, подумал и ответил:

— Не ругайся! Рр-р-работай!

— Ах ты ж наглая крылатая жопа, — ухмыльнулся я и потянулся к следующей полке. — Не расслабляйся, если не доберу товаром, твои четыре единицы тоже в дело пойдут, дармоед.

— Кар-р-р! — возмутился попугай. Похоже, нахватался от какого-то ворона.

Я брал в руку, ждал укола, поглощал. Конвейер.

Текущий запас: 3,5/10

Треть. Терпимо, через час закончим, если повезёт. Ну, может, через два-три часа…

Среди пыльных коробок под прилавком наткнулся на знакомый предмет. Пульт от телека. Самый обыкновенный, чёрный, с потёртыми кнопками и следом от присохшей овсянки на торце. Выпрямился и огляделся. Ага — вон он, в углу, справа от входа, под самым потолком. Маленький плоский телевизор на кронштейне. Экран запылился, но индикатор ждущего режима светился красным.

— Допустим, — сказал я, одновременно выкачивая ману из очередной бутылочки. — Скрасить процесс не помешает. Заодно, может, и узнаю что-нибудь полезное про этот дивный новый мир.

Архимед одобрительно свистнул и подобрался ближе к краю клетки — занял зрительское место.

Я нажал кнопку.

Экран вспыхнул, и в магазин ворвался жизнерадостный голос:

— …а теперь, друзья, главный секрет! Щупальца демонического осьминога D-ранга нужно бланшировать строго по одному, иначе остальные семь вцепятся вам в...

Договорить повар не успел. Лиловое щупальце метнулось из кастрюли и обвило его запястье. Толстяк в белом колпаке, не теряя улыбки, треснул по щупальцу лопаткой для переворачивания. Осьминог выпустил второе. Повар перехватил лопатку поудобнее и замолотил, как в настольном теннисе. Студийная аудитория гоготала.

— Нет, развлекалово не годится, — сказал я и переключил.

На экране возникла обгоревшая квартира. Закопчённые стены, оплавленный карниз и расстроенная женщина средних лет рядом с клеткой, в которой сидели две рыжие белки. Хвосты у белок тлели.

— …а я ведь говорила мужу: не покупай огненных! Но он — «милые, милые!» А они занавески…

— Опять не то, — я покачал головой и переключил снова.

Строгая студия. Мужчина лет шестидесяти с седой шевелюрой и очками в тонкой оправе. Бархатный баритон, бегущая строка новостей. Наконец-то что-то серьёзное.

— …ректор МГАМИ Тихон Железнов в очередной раз отклонил требования Совета Федерации о допуске инспекторов на территорию академии, заявив, — диктор сделал фирменную паузу, — цитирую: «Пусть сначала научатся стучать в дверь».

Стася ведь там учится. Занятный у них ректор, явно с прибабахом. А вот правовой статус самой академии вызывает вопросы. У них что, автономия? Самоуправление с полной неподотчётностью властям? Интересные дела.

— В Бирюлёво завершена ликвидация последствий прорыва Разлома D-ранга. Эвакуированные жители возвращаются в свои дома…

Разломы. Ещё и Разломы тут. Замечательно. Всю жизнь мечтал приобщиться к чему-то в этом духе.

Некоторое время я просто слушал, запоминая всё подряд и продолжая опустошать товар. Потом диктор сообщил:

— А сейчас — прямое включение из Кремля. Наш корреспондент Юлия Берёзкина…

Кудрявая шатенка с микрофоном стояла на фоне кремлёвской стены и буквально светилась от восторга:

— Виктор Леонидович, великолепные новости! Златогор, золотой дракон президента Громова, прошлой ночью завершил эволюцию! Госкомранг официально подтвердил его переход на A-ранг!

Камера отъехала.

За спиной журналистки, на Ивановской площади, лежал дракон. Три головы. Каждая размером с микроавтобус. Чешуя горела червонным золотом в лучах заката. Хвост уходил куда-то за Архангельский собор. Президент — подтянутый мужчина в пальто — стоял у средней головы и чесал ей подбородок. Дракон жмурился, из ноздрей шёл пар. Громов улыбался. Охрана делала вид, что всё в порядке.

Я выключил телевизор.

— Стр-р-рашно зыть! — философски резюмировал какаду.

— Не ной, пернатый, — буркнул я, откладывая пульт на прилавок. — Страшно — это когда до конца смены два часа, на столе семь недописанных рапортов, кофе в стакане остыл, а тут ещё понятые сбежали. А это — так, декорации.

— Фи-фьють! — бодро чирикнул он.

Текущий запас: 6,7/10

Стеллажи в торговом зале оказались выжаты почти насухо, солнце за окнами совсем погасло. Оставалась мелочёвка, в которой маны кот наплакал. Может, в подсобке есть что-то свежее? Товар со склада обычно покрепче, чем витринные остатки.

Подошёл к дверям в дальнем углу. Табличек не было. Дёрнул ручку одной — заперто. Проверил вторую — аналогично. Сунул руку в карман толстовки и нащупал связку: четыре ключа на колечке с брелоком в виде кошачьей лапы. Второй подошёл.

Замок щёлкнул. Дверь открылась, дохнув прохладой.

Служебная зона. Небольшая, но продуманная.

Вдоль стен — металлические стеллажи с пустыми клетками разных размеров и парой стеклянных террариумов. Правда, не очень чистых. С неубранной подстилкой и засохшим помётом. В одном из террариумов осталась вода в купалке, зацвела, а потом высохла, оставив после себя неприглядную картину.

В центре стол из нержавейки для осмотра с резиновым ковриком на столешнице, чтобы лапы не скользили. Рядом медицинский шкаф, тоже металлический, со стеклянной дверцей. Но внутри почти пусто, всего несколько препаратов.

В углу раковина с длинным изогнутым краном, какие ставят в ветклиниках, чтобы удобно было промывать инструмент. Окно закрыто рулонной шторой из ПВХ — легко моется, не впитывает запахи. Но не мыли её давно, судя по слою пыли.

Всё выглядело так, словно жизнь резко ушла из этого места, а сил элементарно прибраться у моего предшественника не нашлось.

Но само по себе отдельное помещение для содержания и осмотра — это на порядок серьёзнее, чем клетки в коридоре между мешками с кормом и вёдрами со швабрами. Я такое видел в каждом втором зоомагазине у себя на районе, и каждый раз руки чесались выписать штраф, но не мог, не моя юрисдикция.

А тут уважение к животным чувствуется в мелочах. Вычистить грязь несложно, управлюсь без проблем.

Притворил за собой дверь и подобрал ключ ко второй. Ага, вот и подсобка. Полумрак, запах пыли, сухих кормов, наполнителей для кошачьего туалета и трав. Я пошарил по стене слева от косяка и нашёл выключатель. Потолочные лампы загорелись с секундной задержкой, мигнув пару раз. Люминесцентные, старые. Одна подгудывала.

Подсобка оказалась не сильно просторной, но длинной. Полки полупустые: несколько коробок, рулон упаковочной плёнки, стопка накладных, придавленная степлером.

— Негусто, — пробормотал я и прошёл дальше.

За стеллажами открылось небольшое свободное пространство. Продавленный диван у стены, на нём подушка с засаленной наволочкой и скомканный плед. Рядом раскладной столик на алюминиевых ножках. Тарелка с хлебными крошками. От бутеров? Кружка с кофейными разводами по ободку. На столешнице бурые круги, один пересекает другой.

Не нужно быть ментом, чтобы прочитать эту комнату. Прежний Денис здесь жил. Не ночевал пару раз — именно жил. Вон у дивана два чемодана, один раскрыт, внутри бельё и свёрнутые футболки. Переехал сюда из квартиры. Видимо, продал жильё, чтобы хоть частично рассчитаться с долгами. И всё равно не хватило.

Я уже собирался вернуться в зал, когда заметил рамку. Она лежала плашмя на втором чемодане, стеклом вниз. Поднял её и перевернул.

Фотография. Женщина средних лет с русыми волосами. Мягкая улыбка, ямочки на щеках. Мужчина — плотный, темноволосый, рука на плече сына. Все трое щурятся от солнца. Летний парк, какая-то скамейка позади. Лицо парня на фото — то самое, которое я теперь вижу в зеркале, только моложе на несколько лет, ещё школьник.

Поперёк рамки — чёрная атласная лента. Траурная.

— Похоже, ты недавно стал сиротой, парень, — тихо сказал я.

Поставил рамку на столик. Стеклом наружу.

Теперь картина проясняется. Двадцать лет, родители погибли, магия не пробудилась, долги, пустой магазин. Квартиру продал — не помогло. Перебрался в подсобку. Торговля не шла. Жизнь летела под откос на всех парах. Но это ещё не доказывает, что он добровольно с ней расстался.

— Ладно, Денис, — сказал я. — Дальше я за тебя.

Пошёл обратно в торговый зал. Схватил одну из коробок. Тяжёлая, зараза. Тело хлипкое, непривычное к серьёзным нагрузкам. Ничего, это мы поправим. Отжимания, приседания, бег по утрам и турник в дверной проём вмонтировать.

— Дэнька — дурак! — прокомментировал какаду.

— Что, опять дурак? Скажи лучше «Система — глючная», — попросил я, вытирая пот со лба.

Какаду задумался. Качнул головой, пощёлкал клювом, словно перекатывал слова на языке, прислушиваясь к ощущениям. Жёлтый хохолок привстал и снова сложился.

— Сис-те-ма! — выдал он наконец, старательно и раздельно.

— Молодец. Теперь «глючная».

— Глюк! — радостно гаркнул попугай и захлопал крыльями. — Система-глюк!

— Близко. Принимается.

Я открыл коробку. Вместо нового товара внутри обнаружился ассортимент, который прежний хозяин, видимо, собирался уценить: мятые упаковки, просроченные добавки, треснувшие амулетные заготовки. Некондиция. То, что в нормальном магазине идёт на списание. Но мне-то не товарный вид нужен, мне бы ману нарыть.

Поднажмите! Вы почти у цели!

Я поморщился, хотя уже начал привыкать к голографическим надписям перед глазами и... кхэм, особенностям стиля этого интерфейса, чтоб его на байты распылило.

Вытащил надколотый кристалл в картонной ячейке — «Ловец снов (стационарный). Впитывает кошмары питомца, улучшает качество сна. Устанавливается над лежанкой. БРАКОВАННЫЙ — трещина».

Сжал в ладони и сразу почувствовал разницу. Будто из камня хлынула горячая волна, заполнила ладонь, прошла по запястью и растаяла где-то у локтя.

Текущий запас: 10,2/10

Запас маны достаточен!

Голограмма вспыхнула зелёным. Ярко, победно, так, что я зажмурился.

Ого. Бракованный кристалл дал больше всего остального! Видать, штука была серьёзная, пусть и битая.

Инициирована загрузка модуля… 13%... 25%...

— Ну наконец-то, — выдохнул я и рухнул на табурет за прилавком. Ноги гудели, пальцы покалывало. Я перещупал, наверное, полмагазина, и теперь ладони пахли одновременно полынью, пчелиным воском, каким-то звериным мускусом и почему-то мандаринами. Откуда мандарины, я даже думать не хочу.

Попугай моргнул третьим веком, следя за загрузкой.

Я сидел и думал. Половина товара обесточена. Часть гипотетически можно перезарядить. Часть просрочена и без маны превратилась просто в мусор. Убытков, если вспомнить ценники, тысяч на тридцать-сорок навскидку. Неприятно. Но я жив, а все остальные проблемы решаемы.

Проценты доползли до сотки.

Поздравляем! Вы прошли финальный тест: не убили попугая и не пожалели денег! Мы не можем раздавать ценные компенсации кому попало, но вы доказали, что достойны!

— Ах ты ж зараза электронная... тесты она мне устраивает!

Возникло желание немедленно поговорить с разработчиками этой барышни.

Голограмма мигнула, сменила цвет на золотистый. Ну просто ёлочная гирлянда. Затем выплюнула главное сообщение.

Награда: «Ежедневный Призыв» (квота: 750 000).

Условия: 1 призыв/сутки. Обязательный приём. Ранг питомцев: любой. Фильтрация по опасности: отсутствует. Ответственность за травмы: на получателе.

Вы принимаете условия? Да/Нет

Семьсот пятьдесят тысяч питомцев. По одному живому зверю за каждого ранее спасённого.По штуке в день. Это... две тысячи лет. Я в этом теле столько не проживу, разве что меня потом в следующее перебросит. Хотя в данный момент есть все шансы помереть от офигевания прямо на месте.

Но сама идея…

Ежедневный зверь. В магическом мире, где питомцы — ценнейший ресурс, как я понял. У меня магазин волшебных животных. Пустой магазин, если не считать попугая-хама. И мне предлагают генератор товара. Бесплатно.

— Ладно, фиг с тобой. Лучше кот в мешке, чем пустой мешок. Гони свою гачу, забираю!

Прекрасный выбор! Вы не пожалеете!

— Уже жалею, — мрачно отозвался я. — Что там у тебя на тему мелкого шрифта? И что будет, если я не приму очередного зверя?

Золотистые строчки сообщения мигнули и просто растаяли в воздухе. Я подождал секунд десять. Система не ответила. Никаких тебе «В случае отказа вы будете оштрафованы» или «Отказ невозможен». Просто пустота.

— Эй, уважаемая, я задал конкретный вопрос. Что будет, если я откажусь или не смогу принять зверя? По состоянию здоровья, например. Штраф? Дебафф? Карму спишете?

Ни единой буквы в ответ.

М-да… вот тебе и красный флаг.

Есть два варианта. Первый: она сама не знает. Глючная же, мы выяснили. Может, разработчики не прописали штрафную механику, потому что рассчитывали, что дурак вроде меня и так согласится на всё. Второй: она знает, но ответ мне не понравится. Настолько, что даже эта бесстыжая программа предпочла промолчать.

В обоих случаях вывод простой. Надо разобраться с наградой сейчас. Пока я один. Пока нет свидетелей и чужих белых кобр за дверью. Любой инструмент сперва проверяют в безопасных условиях. Хоть табельный «Макаров», хоть ошейник-удавку, хоть магическую гачу из потустороннего мира.

Короче, пофиг. Сделаем — посмотрим.

Я вышел из-за прилавка. Огляделся. Прикинул расстояния. До входной двери — метров пять. До стеллажей — три в каждую сторону. Потолок невысокий. Если материализуется что-то крупное, будет тесновато, но панику поднимать рано. Занял устойчивую позицию: ноги на ширине плеч, колени чуть согнуты.

Глубокий вдох. Медленный выдох.

— Давай, Система. Показывай, что там у тебя в коробке с сюрпризом. Призвать!

В ту же секунду всё пространство в центре торгового зала залило белым светом. Я рефлекторно зажмурился, прикрыв лицо предплечьем. За спиной Архимед издал короткий вопль и шумно захлопал крыльями.

Свет угас. За веками отпечатались фиолетовые разводы.

Опустил руку и проморгался.

Посреди зала сидело рыжее всклокоченное существо с огромными глазами, в которых горел чистейший ужас. Архимед вытянул шею, прищурился и осторожно, перо за пером, сложил хохолок. Существо зашипело, оскалив мелкие, но острые клыки.

— Тихо, рыжий, — сказал я. — Тихо.

Глава 3. Первый среди рыжих

Котёнок.

Но крупный. Размером со взрослого мейн-куна, килограммов на пять-шесть. Голова великовата для тела, уши торчком, розовый нос. Лапы толстые, непропорциональные, с тёмными подушечками — типичные «лапы на вырост», как у всех крупных кошачьих в детстве. Шерсть короткая, мягкая, но дыбом. Детёныш. Несомненно.

Однако с нюансами.

Во-первых, за спиной у «котёнка» торчали крылья. Кожистые, перепончатые, как у летучей мыши, только рыжевато-бурые, с тонкими прожилками и коготками на сгибах.

А во-вторых, хвост. Вместо пушистой колбасы позади котёнка нервно подёргивался суставчатый, покрытый хитиновыми пластинами скорпионий хвост, на конце которого хищно изогнулось внушительное жало. С кончика сорвалась капля прозрачной жидкости и с тихим шипением прожгла микроскопическую дырочку в линолеуме.

Над котёнком радостно полыхало окно:

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Мантикора Пустоты (Ранг S, Уровень 1)

Пол: Муж. Возраст: 2 мес.

Описание: Легендарный хищник. Зверь с божественной родословной, рождённый на стыке Бездны и Хаоса.

Потенциал эволюции: Да куда там эволюционировать? Это же S-ранг! Тут бы весь заложенный потенциал реализовать! Удачи с приручением, она вам понадобится.

Получено опыта: 10

Вершина пищевой цепи. И эта вершина сейчас сидит у меня посреди торгового зала, дрожит и жмурит янтарные глаза.

Мне прислали ребёнка. Два месяца от роду. Извлекли невесть откуда и вбросили в незнакомый мир, полный чужих запахов, яркого света и непонятных шумов.

— Система-глюк! — выдал Архимед с жёрдочки. — Глюк! Глюк!

Котёнок-мантикора дёрнул ушами на звук. Зрачки стянулись в вертикальные щёлки. Пасть приоткрылась, обнажив молочные, но вполне функциональные клыки, из горла вырвалось шипение.

Не злобное. Панически-оборонительное: «Я не знаю, кто ты, я не знаю, где я, но если ты подойдёшь — я буду кусаться!»

Любой, кто работал с дикими кошками, узнает эту интонацию. Мне доводилось вытаскивать из браконьерских ловушек рысят. Они шипели точно так же. Только у них не было скорпионьего хвоста и крыльев.

Ну, мелкие детали.

Я неторопливо согнул колени и опустился на корточки. Не от шока, хотя офигел я знатно. Исключительно из практических соображений. Когда работаешь с мелкими и напуганными животными, нельзя нависать над ними скалой. Нужно опуститься на их уровень.

— Ну, здравствуй, — сказал я спокойно. — Давай знакомиться.

Какаду заметался по клетке. Птицы генетически ненавидят кошек, а кошка с крыльями и ядовитым жалом, видимо, пробила пернатому все лимиты стрессоустойчивости.

Резкий крик попугая сработал как детонатор. Котёнок взвизгнул, шерсть встала дыбом, превратив его в рыжий шар. Крылья мгновенно раскрылись.

— Архимед, уймись. Сиди в клетке и не отсвечивай.

Попугай возмущённо каркнул, но замолк. Умная птица. Понимает интонацию.

Котёнок при звуке моего голоса прижал уши к голове. Скорпионий хвост взвился над спиной, покачиваясь из стороны в сторону, как готовая к атаке кобра.

Я замер. Прямой зрительный контакт разорвать. Смотреть чуть ниже, на его пушистую грудку, контролируя хвост периферийным зрением.

— Тихо, тихо, малыш, — забормотал я монотонно. — Никто тебя не тронет.

Медленно вытянул руку вперёд. Пальцы полусогнуты, ладонь смотрит вниз. Ни в коем случае не тянуться открытой ладонью или сверху. Только тыльной стороной кисти, чтобы дать обнюхать.

Котёнок припал к полу. Хвост пружиной сжался за спиной. Я знал, что он ударит. Это читалось по напряжению мышц, по расширенным зрачкам.

И он ударил.

Кошачья скорость плюс скорпионья реакция. Но я всю жизнь проработал с собаками, которые умеют отхватывать пальцы быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Рефлексы сработали раньше, чем мозг осознал движение. Я чуть дёрнул кисть в сторону и вниз, одновременно смещая корпус.

Жало со свистом рассекло воздух в месте, где долю секунды назад было моё запястье.

Я не отдёрнул руку к груди. Это была бы фатальная ошибка — жертва убегает, значит, надо добивать. Я оставил руку висеть в воздухе, всего в десяти сантиметрах от морды мантикоры. Показал, что я не добыча, но и не нападаю в ответ.

Котёнок моргнул. Хвост недоумённо дёрнулся и слегка опустился. Он не понял, как я увернулся и почему я не кричу.

— Вот так, — тихо сказал я. — Характер показали, молодец. А теперь давай по-хорошему.

Снова начал медленно двигать руку. На этот раз не к носу, а чуть выше и в обход. Котёнок завороженно следил за моими пальцами. Хвост всё ещё мелко подрагивал, но жало уже смотрело в сторону.

Моя ладонь мягко опустилась ему на загривок.

У всех кошачьих на загривке есть «кнопка выключения». Мать таскает их за шкирку, и природа предусмотрела мощный рефлекс: давление на эту зону вызывает расслабление и лёгкий паралич, чтобы котёнок не брыкался в зубах.

Я чуть сжал пальцы, массируя плотную кожу под рыжей шерстью.

Мантикора вздрогнула. Крылья сложились на спине. Хвост с глухим стуком упал на линолеум, жало безвольно царапнуло пол. Из груди котёнка вырвался звук — сначала похожий на рычание, а потом перешедший в глубокое мурчание. Он подался вперёд, сам подставляя голову под мою ладонь.

— Вот и умница, — я улыбнулся, чувствуя, как отпускает адреналин. — Вот и славно. Будешь…

Тилинь! Тилинь!

Колокольчик над входной дверью жизнерадостно звякнул. Твою мать, я забыл запереть магазин…

На пороге нарисовался мужик. Невысокий, но широкий — не в плечах, а во всех направлениях сразу. Рабочий комбинезон с логотипом гаечного ключа и волшебной палочки. На шее болтался шнурок с пропуском, который я не успел рассмотреть. На лице простодушная, рассеянная улыбка. В руках пластиковый контейнер-переноска с вентиляционными отверстиями.

— Дэн! — объявил толстяк. — Слушай, выручай, у меня тут черепашка захворала. Третий день ничего не жрёт. Посмотришь? Может, её в больничку надо? А то я без понятия, то ли…

Он сделал шаг внутрь. Поднял глаза.

И заткнулся.

На лице по очереди отразились: удивление, непонимание, попытка осмыслить, провал попытки, перезагрузка, второй провал. Рот открылся. Переноска в руке опасно накренилась.

— Это… — начал он.

Мирно урчавшая мантикора дёрнулась от незнакомого голоса. Когти полосонули меня по руке. Голова развернулась к двери. Резкое шипение, а затем протяжный утробный вой: у-у-у-у-у. Кошачий угрожающий стон, максимальная угроза.

Крылья рывком раскрылись во всю ширину, и котёнок из мохнатого клубка мгновенно превратился в нечто, что заняло полтора метра в размахе. Хвост взвился дугой, жало нацелилось на дверной проём.

— Ёпрст… — выдохнул толстяк и рефлекторно выставил перед собой контейнер с черепахой как щит.

— Стой спокойно! — скомандовал я, стараясь не кричать.

Но всё без толку. Котёнок решил, что с него хватит, и рванул вперёд. Когти скребнули по линолеуму. Пять килограммов рыжей паники пронеслись через торговый зал.

Толстяк охнул и шарахнулся вбок. Контейнер едва удержал. Мантикора проскочила мимо него в дверной проём. Промчалась через небольшой тамбур. И ускакала вниз по ступеням в неизвестном направлении.

Владелец черепашки привалился к косяку. Глаза — два блюдца.

— Мать моя женщина! — выдохнул он. — Дэн, это чо было?!

— Кошка, — бросил я, вскакивая на ноги. — Приблудная.

Схватил с крючка чёрную куртку. Рванул к выходу. Жгучая боль в поцарапанной руке только добавила ускорения.

— За магазином присмотри! — велел я толстяку, протискиваясь мимо.

— Денис, подожди! — опомнился тот. — Ты куда?

Времени беседовать не было.

Я вылетел на крыльцо. В лёгкие сразу же ударил холодный весенний воздух. Сумерки уже накрыли город, зажглись фонари. Быстро огляделся. Панельки, магазинчики на первых этажах. Типичная спальная Москва.

Слева от моего магазина светилась вывеска: «АВТОМАГИЯ — запчасти для всех видов транспорта». Логотип в виде скрещённых гаечного ключа и волшебной палочки. «Скидка 15% на руны стабилизации подвески!»

Теперь ясно, откуда прибежал толстяк с черепахой.

Кстати, понял, что мне принадлежит отдельно стоящее здание. Небольшое, но постройка индивидуальная. А главное, что вход в мою лавку не со дворов, а с проезжей части. Место удобное, на перекрёстке двух дорог. Недалеко от пешеходных переходов. Странно, что здесь дела шли так плохо. Но об этом потом. Сейчас у меня по графику погоня за легендарным зверем!

Где же ты, котя?

Додумать не успел. Заметил движение.

Там. Через дорогу, вдоль бордюра скользила стремительная тень. Перепончатые крылья чуть распахнуты по бокам. Котёнок мчался, как гоночный болид, инстинктивно используя крылья как спойлеры, чтобы прижимало тело к земле и не заносило на поворотах, улучшая сцепление лап с поверхностью.

Дзынь! Сгенерирован первый квест!

«Верни блудного котёнка»

Задание: Найдите Мантикору Пустоты и восстановите её расположение к вам.

Награда: 100 очков опыта.

Время: Не ограничено (но чем дольше тянете, тем больше шансов, что он кого-нибудь ужалит, а вам потом прилетит).

Рекомендация: Бегите быстрее!

— Да без тебя знаю! — рявкнул я.

Куртку натянул на бегу. Рыжая кошка скользнула мимо припаркованной «Лады» — удивляться знакомой марке не стал — и нырнула за мусорные баки у пятиэтажки. Я припустил наискосок через дорогу.

Перекрёсток был пуст, только вдалеке ползли фары одинокой машины. Добежал до баков. Никого. Вертанулся, присел, заглянул в ближайший перевёрнутый контейнер. Пусто, если не считать расплющенной пивной банки и чёрного мешка с отходами.

Мимо проходила пожилая женщина в пуховике. Выгуливала шпица на поводке. Шпиц, к слову, выглядел обыкновенно, без крыльев, рогов и прочих спецэффектов.

— Вы кота не видели? — спросил я.

— Кота? — она прищурилась. — Рыжего такого, с крылышками? Побежал вон туда, к «Пятёрке». Шустрый, ужас!

— Спасибо!

Я бросился к зданию с вывеской продуктового. Там как раз мелькнул суставчатый скорпионий хвост. Прибавил ходу, завернул за угол. Началась одышка. Сердце колотилось, в боку покалывало. Двадцатилетний, а физуха как у пенсионера! Прежний Денис явно не злоупотреблял спортом. Ничего, переживём.

Пробежал мимо ларька с шаурмой. Откуда пахнуло жареным мясом и луком. Краем глаза поймал кошака.

— Стоять! — крикнул я на автопилоте.

Тут же мысленно обругал себя: ты не на задержании, идиот! Кошки команду «стоять» не понимают. Да и собаки-то через раз.

У тротуара был припаркован массивный чёрный внедорожник. Лоснящийся, похожий на «Кайен». Рядом с распахнутой водительской дверью стоял высокий парень лет двадцати пяти. Светлое, явно дорогое весеннее полупальто, идеальная укладка. В руке — картонный стаканчик с кофе.

Он разговаривал с кем-то, сидящим в салоне. Через заднее стекло я заметил женский силуэт со стрижкой каре. Девушка сидела в пассажирском кресле.

Мажор поднёс кофе ко рту…

Детёныш бросился ему прямо под ноги. Парень шарахнулся, рефлекторно дёрнул рукой... и горячий кофе щедро залил светлый кашемир. Из машины раздался смех — звонкий, искренний. Девушка откинулась на спинку, прикрывая рот ладонью.

На лице парня отразилась такая ярость, будто ему только что объявили войну.

— Ты!.. — начал он.

— Извиняюсь! — крикнул я, проносясь мимо. — Мой зверь! Сбежал! Химчистку оплачу!

— Какая химчистка?! — взревел мне в спину владелец пальто. — Да я тебя...

Слушать угрозы некогда. Котёнок выскочил на проезжую часть.

Движение не слишком интенсивное, но было. Слева накатывал седан. Справа, дальше, ещё пара пар фар. Мантикора рванула наискосок через полосу, прижав уши, полураскрыв крылья. Седан дал по тормозам. Визг покрышек, короткий гудок. Котёнок проскочил в полуметре от бампера. Я уже летел следом. Водитель высунулся в окно:

— Офигел, что ли?! Держи свою тварь на поводке!

Мантикора, преодолев дорогу, не остановилась. Рванула вдоль тротуара, мимо какой-то парикмахерской с вывеской «Чародейка», мимо закрытого цветочного. Потом вглубь микрорайона. Мы пробежали его насквозь и вылетели возле какого-то парка.

Ничего экзотического, если не считать непривычно высоких деревьев. Может даже лесопосадка. Кроны тянулись вверх так, будто каждый дуб и клён соревновались за первое место по вертикали.

Там, за деревьями, расцвела какая-то зарница. Похоже на северное сияние, только не в небе, а наоборот, источник на земле. Котёнку эта аномалия не понравилась. Он резко передумал скакать на лоно природы и свернул к одноэтажному зданию с витринными окнами, тёплым светом внутри и запахом свежей выпечки. Кафе. Вывеска «Булочная у Василисы». Сбоку от входа к стене крепилась чугунная водосточная труба.

Котёнок с разбегу прыгнул на неё. Когти впились в металл. Крылья раскрылись, хлопнули раз, другой для равновесия. Задние лапы упёрлись в трубу, передние цеплялись за неё и кронштейны. Два рывка, три, и рыжий комок перескочил через карниз на плоскую крышу кафе.

Я добежал и остановился, восстанавливая дыхание.

Рядом по тротуару проходила парочка. Мантикора зашипела на них сверху. Девушка взвизгнула, парень дёрнул её за руку, и оба ускорили шаг. Котёнок смотрел вниз широко раскрытыми жёлто-оранжевыми глазами и мелко подрагивал с испуга.

— Эй, дружок, всё хорошо. Сейчас сниму, — пообещал я.

Вокруг уже начали собираться зеваки.

Мужчина в спортивном костюме с наушником в ухе притормозил. Задрал голову.

— Ни фига себе! Смотри, кот с крыльями! — ткнул он пальцем.

С другой стороны подъехала женщина с коляской. Достала телефон.

— А он магический? — спросила она.

— Нет, просто породистый, — буркнул я, не собираясь объяснять.

— Ой, снимай, снимай, сейчас прыгнет! — посоветовал ей мужчина в спортивке.

— А чего он шипит? — она включила камеру.

Из кафе вышла дородная тётка в фартуке. Видимо, та самая «Василиса». Увидела зверя на крыше своего заведения, всплеснула руками и выдала тираду, из которой я вычленил ключевое: «Кто пустил эту дрянь?! У меня тут люди едят!»

— Ой, мам, иди сюда, тут мантикора! — заорал подросток и тоже начал снимать на телефон.

Двое спорили, нормальный это зверь или химера. Какая-то женщина предлагала вызвать укротителей из Гильдии. Остальные просто глазели. Котёнок на крыше от такого внимания съёжился ещё сильнее и зашипел громче.

— Граждане, — сказал я, стараясь быть вежливым, — разойдитесь, пожалуйста. Вы его пугаете.

Толпа чуть подалась назад, но расходиться не спешила.

— А вы кто? — спросила мать подростка.

— Хозяин.

— Да какой вы хозяин? — фыркнул мужик в спортивке. — Это ж мантикора! Они С-ранга минимум! А вы-то какого?

Он прищурился, видимо, прикидывая мой уровень на глаз. Но ничего определённого не сказал. Вряд ли родовой дар Стаси — распространённая вещь. Так что я просто набрал в грудь воздуха, чтобы рявкнуть на зевак.

И тут небо над нами взвыло.

Сирена. Но не обычная полицейская, к какой я привык в прошлой жизни. Эта звучала выше, с резонансом — как если бы кто-то пропустил стандартный «вау-вау» через хороший усилитель с эффектом эха. Следом послышался мощный, утробный рёв мотора.

Звук не приближался по дороге, а накатывал сверху.

Я поднял голову.

По темнеющему небу, между крышами панелек, скользил силуэт. Мотоцикл. Самый настоящий тяжёлый дорожный мотоцикл — массивная рама, широкие колёса, обтекаемый кожух с проблесковыми маячками сине-красного цвета. Только двигался он метрах в двадцати над землёй.

Ни турбин, ни пропеллеров. Вообще ни единой технической причины, по которой эта штука весом в четверть тонны должна была находиться в воздухе. Но она летела. Под днищем мерцало едва заметное свечение. Колёса вращались, будто по привычке, из-под них вырывались бледные искры.

Гравитационная магия? Какая-то местная левитация?

Я стоял и смотрел, открыв рот, как деревенский мальчишка на авиашоу.

Внутри меня что-то крякнуло. У нас в Иркутске ДПС гоняла на старых «Приорах» и дребезжащих «УАЗах», а тут... Летающий патрульный мотоцикл. Прям зависть берёт.

А для людей вокруг это было абсолютно нормально. Они лишь расступились, освобождая место для посадки. Тётка из кафе сложила руки на груди:

— Ну наконец-то, хоть кто-то разберётся!

Мотоцикл снизился по плавной дуге, завис на мгновение метрах в трёх, выпустил из-под колёс два коротких всполоха — и мягко, почти бесшумно коснулся асфальта. Проблесковые маячки выключились, сирена стихла.

С сиденья неторопливо слез инспектор в тёмно-синей форменной куртке со светоотражающими полосами. На груди бляха Дорожно-патрульной службы. На поясе вместо дубинки — короткий жезл с тускло светящимся набалдашником. Лицо суровое, уставшее.

Не удивлюсь, если ему за смену попадались и пьяные грифоны, и бабушки на незарегистрированных мётлах. Теперь вот новая радость.

Инспектор окинул взглядом крышу кафе, котёнка на краю, толпу зевак и остановил взгляд на мне. Неспешно подошёл, доставая из нагрудного кармана планшет.

— Добрый вечер, — начал он. — Инспектор ДПС Звягинцев. Поступил вызов: неуправляемый магический зверь на проезжей части, создание аварийной ситуации. Ваш питомец?

— Мой, — ответил я спокойно.

Отпираться бессмысленно: камеры, свидетели. Бежал я следом за котёнком на глазах у половины улицы. Инспектор кивнул — без раздражения, но и без сочувствия. Рабочий кивок. Я такие сам раздавал пачками.

— В таком случае, гражданин, попрошу предъявить ваши документы и лицензию на животное.

Да твою налево… У меня же нет документов на кота!

Глава 4. Закон и порядок

— Документы оформляются, — сказал я, выиграв себе пару секунд. — Зверь только сегодня поступил. Я владелец зоомагазина здесь неподалёку. «Лапа и Коготь».

— Паспорт есть? — сухо уточнил Звягинцев.

Я похлопал себя по карманам куртки. Нащупал плотную книжицу, вытащил. Протянул инспектору. Тот раскрыл документ, сверил фото, быстро вбил данные в планшет.

— Егерев Денис Валерьевич. Двадцать лет. Ранг F…

Звягинцев поднял глаза от планшета. Брови чуть дрогнули. Совсем чуть-чуть, профессионально, без лишних эмоций. Но я понял, что он подумал: F-ранг и мантикора на крыше — это как права категории «А» и за рулём «БелАЗа».

— Денис Валерьевич, — он вернул мой паспорт и вывел на экран какой-то текст. — Статья 14.7 Кодекса магической безопасности: «Выпуск неконтролируемого питомца на территорию общего пользования, повлёкший создание аварийной ситуации». Я составлю протокол. Штраф от десяти до пятидесяти тысяч рублей в зависимости от тяжести последствий. Кроме того, отсутствие регистрационных документов на питомца — отдельное нарушение, статья 12.3. Ещё от десяти тысяч.

Я молча кивнул. Спорить с инспектором на месте не собирался. Тем более что вина действительно на мне.

— Составляйте, — сказал я спокойно.

Звягинцев посмотрел на меня с лёгким удивлением. Видать, привык, что граждане начинают орать, что «мой питомец ни в чём не виноват» и «вы не имеете права». А тут человек стоит, не дёргается, протокол не оспаривает. Подозрительное поведение. Для гражданского. Чего доброго, заподозрит, что у меня в магазине есть что-нибудь посерьёзнее котёнка с крыльями.

Я решил брать быка за рога, пока не поздно.

— Командир, скажу честно: я сам ещё толком не разобрался, что с этим кошаком делать. А тут резкий звук, паника, и он в открытую дверь чесанул. Не уследил, виноват.

Инспектор чуть прищурился, оценивая мою правдивость, а потом вдруг хмыкнул. Уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— Знакомо, — выдохнул он, чуть расслабив плечи. — Мы так дочке щенка купили. Рунного фокстерьера. В первый же вечер этот мелкий паразит сожрал пульт от телевизора, напрудил на ковёр и загнал нашего старого кота на шкаф. Кот двое суток не спускался. Жена сказала: или я, или собака.

— И как? — я сразу уцепился за тему. — Собака осталась?

— Осталась. Дочка ревела так, что стёкла дрожали. Но сладу с ним никакого. Девять месяцев оболтусу, жрёт всё подряд, а вчера ножку стула импульсом перешиб. Рунный же. Думаю, может, перерастёт.

— Не перерастёт, — со знанием дела покачал я головой. — У терьеров энергии на троих, порода рабочая. Если мозги не загружать, они сами себе задачу найдут, с известным результатом. Ему дрессура нужна.

Звягинцев тяжело вздохнул:

— Да знаем. Жена в Гильдию Укротителей звонила, так там сорок тысяч за базовый курс заломили.

— Если хотите, приводите его ко мне, — предложил я. — Я с псовыми давно работаю. Покажу базовые вещи: контакт, мотивацию, подзыв, выдержку. Как правильно нагружать и энергию сбрасывать, чтобы мебель не жрал. Денег лишних не возьму.

Инспектор посмотрел на меня уже совсем другим взглядом — потеплевшим, своим.

— А знаешь... ловлю на слове, Денис. Зайду на днях.

— И дочку с фоксом привозите. Хозяин должен учиться вместе с собакой, иначе толку ноль.

— Хорошо, — кивнул он, потом чуть посерьёзнел. — Со штрафом вопрос остаётся, но я пока оставлю протокол открытым. У вас трое суток на предоставление документов на зверя. Зарегистрируйте его в Госкомранге, получите аттестацию, пришлите мне копию — и я ограничусь минимальным штрафом по 14.7. Десять тысяч. Идёт?

— Идёт, — кивнул я, принимая протянутый номер. — Спасибо.

Он махнул рукой.

— Не за что. Просто держите зверя на привязи, когда выходите.

Я посмотрел на мотоцикл. Не удержался:

— Серьёзный аппарат. Давно на таких летаете?

Звягинцев невольно расправил плечи.

— Третий месяц. Модель «Вихрь-7М», серийная, с рунным левитационным контуром четвёртого поколения. Артефакторы из ВГМА делают, — он погладил кожух. — Потолок высоты — сорок метров. Крейсерская — сто двадцать по воздуху, на земле до двухсот, как обычный мот. Одного кристалла хватает на шесть часов лёту, ну, может и больше, если не гонять.

Он похлопал по боковому кофру.

— Ну и стандартный набор: маячки, усиленный передатчик, встроенный сканер жизненных аур в радиусе трёхсот метров и парализующий заряд в жезле. Раньше на «Волгах» по земле ползали, а теперь вот так. Это мне за повышение дали. Перевели из наземного патруля в воздушный, — он выпрямился, аж нашивки на груди блеснули серебром. — Правда, жена говорит: «Летаешь ты красиво, а домой всё равно на метро».

— Впечатляет, — я уважительно цокнул языком. — А если что-то крупнее детёныша мантикоры на дорогу вылезет? Хватит мощностей у парализатора?

— Мы по крупняку не работаем, — покачал головой инспектор. — Наше дело — ДТП, обычная хулиганка да контроль трафика. Если охотники не уследили и дикая тварь из данжа попёрла, тут же вызываем вояк из Минобороны, это их епархия. Если просто маги буянят, боевыми заклинаниями на трассе швыряются — передаём в ГУБМП, они как раз по такому криминалу спецы. А вот если зверь чей-то, но хозяин в неадеквате — тогда только УДМФ. У них свои «Зверобои», те вообще без разговоров забирают и питомца, и владельца.

Я мысленно поставил галочку. Структура ясна. МВД — как у нас, только с летающим транспортом. ГУБМП — аналог нашего уголовного розыска, только с уклоном в общую магию, а УДМФ работает исключительно по мастерам зверей. Потом нужно поискать в сети подробности.

— Понял. Буду иметь в виду.

— Кстати, — он кивнул на крышу кафе, — ваш подопечный, кажется, готов к переговорам.

Я поднял голову. Котёнок сидел на самом краю и больше не шипел. Смотрел вниз, на меня, а заметив ответный взгляд, тоненько мяукнул. Холодно ему. Вечер, ветер, а он ещё совсем мелкий. Крылья прижались к бокам, хвост обвил задние лапы. Скорпионье жало подрагивало.

Типичная поза «я-хочу-слезть-но-боюсь». Любой, кто снимал кошку с дерева, поймёт, что зверь зовёт на помощь.

— Сниму его, — сказал я. — Дело пары минут. И, серьёзно, спасибо за понимание. Буду лучше следить за ним, — я протянул руку.

Звягинцев ответил крепким рукопожатием.

— Удачи с котом, Денис. На документы — трое суток.

— Будут.

Он открыл было рот, собираясь добавить что-то ещё, но не успел.

Агрессивный визг покрышек. Тот самый чёрный внедорожник вылетел из-за поворота и резко затормозил, едва не наехав колесом на бордюр. Действительно похож на «Кайен», только эмблема на решётке незнакомая: стилизованный грифон в круге. Дверь распахнулась. Из салона выбрался щёголь в полупальто с огромным кофейным пятном на груди. Лицо перекошено от гнева.

Я краем глаза заметил, как изменился Звягинцев. Улыбка слетела, плечи напряглись, спина выпрямилась в струну. Патрульный явно знал, кто перед ним.

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник конфликта: Кирилл Андреевич Шувалов

Ранг: B. Уровень: 27. Возраст: 24 года.

Статус: Наследник княжеского рода Шуваловых («Стальные Волки»). Маг льда. 7 питомцев. Главный питомец: Бурезмей (C-ранг, 19 уровень), ледяной амфиптер.

Особенности: Выпускник МГАМИ, активный участник данж-рейдов, трижды отмечен Гильдией Охотников за зачистку сложных Разломов.

Репутация: «Золотой мальчик» московской аристократии. Привык к вниманию, привилегиям и безнаказанности.

Внимание! Линия конфликта активна!

Я моргнул, переваривая. Аристократ. В федерации… Хотя, если вспомнить обрывки из новостей, империю сменили на новый строй пятьдесят лет назад. Титулы наверняка потеряли юридическую силу. Что-нибудь вроде «запрещены сословные привилегии», «все равны перед законом» и прочие прекрасные формулировки. Однако фамилия, деньги, связи и магические способности никуда не делись. Как и мнение элиты о себе.

Почему-то совсем не удивлён.

Девушки с каре в салоне уже не было. Шувалов-младший захлопнул дверцу и двинулся ко мне. Шаг широкий, уверенный. Дорогие кожаные туфли стучали по асфальту. Даже облитый кофе, он умудрялся выглядеть так, будто городские службы должны перед ним извиниться за неровности тротуара.

— Ты, — палец ткнул в мою сторону. — Стоять.

Я и так стоял. У меня ещё кот с крыши не снят. Кирилл остановился в двух шагах. Взгляд скользнул по мне — оценил и отбросил, как товар с ценником, на котором слишком мало нулей. Переместился на Звягинцева.

— Инспектор, — бросил он, не утруждаясь приветствием. — Этот человек выпустил на проезжую часть бешеного зверя, который повредил мой автомобиль и испортил мою одежду. Я требую немедленного изъятия и уничтожения животного, а также полной компенсации.

Звягинцев откашлялся.

— Кирилл Андреевич, я зафиксировал инцидент. Протокол в процессе составления. Материальный ущерб будет учтён…

— Я не спрашивал о протоколе. Я сказал — изъять и уничтожить. Тварь бешеная, опасна для окружающих. У вас есть полномочия. Немедленно свяжитесь с УДМФ, пока я лично не сообщил о проблеме.

Сказано с подтекстом: «заодно расскажу, что вы отказались исполнять должностные обязанности».

Звягинцев замялся. Я видел, как он мысленно взвешивает: с одной стороны — закон и здравый смысл, с другой — наследник рода, чья фамилия открывает двери, о существовании которых большинство смертных даже не догадывается.

Моя очередь.

— Зверь не бешеный, — сказал я ровно, обращаясь одновременно к обоим. — Бешенство описывает клиническую картину с конкретной симптоматикой: агрессия без провокации, нарушение координации, обильное слюнотечение, свето- и водобоязнь. Ничего из перечисленного у моего питомца нет.

Кирилл повернулся ко мне.

— Ты ещё смеешь что-то отрицать?

— На проезжей части зверь оказался в результате стечения обстоятельств, — продолжил я, не повышая голоса. — Детёныш впервые вышел на улицу. Паника от незнакомой среды. Бежать — типичная реакция хищного кошачьего. Он не атаковал ваш автомобиль, не повредил кузов, не ранил вас или вашу девушку. Кофе выплеснулся из-за вашего собственного испуга, а это не вина животного.

Кирилл моргнул. Парень явно не привык, чтобы ему ровным тоном объясняли, что он перегибает палку. Челюсти стиснулись, кулаки сжались. Ему указали на «его собственный испуг». Сохранить лицо наследник сумел, но с титаническим усилием.

Звягинцев тихо, почти себе под нос, пробормотал:

— Формально… оснований для изъятия и усыпления действительно нет. Питомец не причинил телесных повреждений, ДТП с пострадавшими не зафиксировано. Имущественный ущерб может быть заявлен в гражданском порядке…

— Что? — Кирилл повернулся к инспектору. Температура в радиусе метра, кажется, упала на пару градусов. Или мне показалось.

— Я говорю, что по регламенту… — Звягинцев сглотнул, но голос не дрогнул. Мужик держался. Переживал за свою задницу, но потакать «золотому мальчику» не торопился. — По регламенту я могу составить протокол об административном правонарушении и включить в него ваше заявление о материальном ущербе. Дальше — суд по магическим делам.

Кирилл скрипнул зубами. Суд. Бюрократия. Протоколы. Для человека, привыкшего решать проблемы одним взглядом или звонком, это было всё равно что предложить сходить пешком вместо левитации.

Он снова развернулся ко мне.

— Если бы ты контролировал своего зверя, — процедил он, — он бы не сидел на крыше кафе и не шипел на прохожих. Это не хозяин и питомец. Это безответственный идиот с опасной тварью. Хочешь доказать обратное — докажи. Прямо сейчас.

Я посмотрел ему в глаза. Голубой лёд, привыкший к тому, что от него отводят взгляд. Не отвёл.

— Хорошо, — сказал я.

Развернулся и пошёл к кафе. Спокойно, не торопясь. Встал в двух метрах от стены, точно под тем местом, где сидел котёнок. Задрал голову.

Мантикора смотрела на меня сверху вниз. Зверь устал. Устал бояться, устал шипеть, устал от чужого мира, в котором всё слишком яркое, слишком громкое и слишком пахучее. Хотел одного: чтобы кто-то большой, тёплый и безопасный сказал ему, что бояться больше не нужно.

— Эй, рыжий, — сказал я негромко. — Ну что, набегался? Не самое приятное место для ночёвки. Давай-ка домой? Дома тепло. Дома еда. Ты же голодный, я уверен.

Котёнок поднял голову. Уши развернулись в мою сторону, как тарелки параболической антенны. Из горла вырвался тихий мяв-вопрос. Что-то вроде «мяааа?» Я расшифровал это как: «А тебе можно доверять?»

— Можно, — ответил я, будто он спросил человеческой речью. — Я вот тут. Внизу. Никуда не ухожу.

Поднял обе руки. Ладони открытые, на уровне груди. Не тянулся к нему, просто показал опору. Вот они, руки. Хочешь — прыгай. Не хочешь — подожду.

Котёнок переступил передними лапами по краю карниза. Свесил голову ниже. Одна лапа нащупала неровность на фасаде, за ней потянулась вторая. Хвост вытянулся для баланса.

У всех кошачьих одна проблема с вертикальным спуском: когти загнуты вниз. Отлично цепляют, когда лезешь вверх. Бесполезны, когда спускаешься мордой вперёд. Поэтому коты застревают на деревьях. Забраться могут, а слезть нет. Единственный рабочий способ — задом наперёд, но для этого нужен опыт и координация, а у двухмесячного детёныша ни того ни другого.

Котёнок это понял. Замер на полпути, вцепившись в стену в неудобной позе. Мяукнул громче. Зрачки испуганно расширились.

— Не лезь вниз по стене, — сказал я тем же уверенным голосом и поманил руками. — Отпусти. Я поймаю. Ну давай, рыжий. Прыгай.

Хвост мотнулся из стороны в сторону. Когти скребнули по бетону. Тело качнулось. Он посмотрел на мои руки.

Ещё секунда колебания.

И он прыгнул.

Вперёд и вниз, как бросаются с обрыва птенцы, покидающие гнездо. Крылья раскрылись рывком, перепонки натянулись. Размах большой, но тяги не было. Мышцы летательных перепонок у детёныша ещё не наработали нужный объём, суставы в сгибах крыла не встали в правильный угол атаки.

Получился не планирующий полёт, а управляемое падение с отчаянными взмахами. Но этого хватило. Котёнок скользнул по пологой дуге и влетел мне прямо в руки.

Пять кило тёплой, дрожащей рыжины с перепончатыми крыльями и скорпионьим хвостом. Удар в грудь получился ощутимый, но не сбивающий с ног. Я сжал объятия, прижал его к себе.

Когти мгновенно вцепились в куртку, пробили ткань и закрепились. Крылья свернулись, хвост обвил мне предплечье. Котёнок утробно мяукнул, жалуясь на жизнь, и ткнулся мокрым носом мне в ключицу.

Я быстро расстегнул куртку, прижимая котёнка к груди. Пропихнул его внутрь, застегнулся. Рыжая морда высунулась из-под ворота.

Дзынь! Квест «Верни блудного котёнка» выполнен!

Мантикора Пустоты проявляет к вам высокое доверие!

Награда: 100 очков опыта.

Я ожидал очередного саркастического комментария от Системы, но вместо текста в груди полыхнуло, будто кто-то зажёг спичку за рёбрами. Огонь не обжигал, но был… настоящим. Я почувствовал, как что-то уплотнилось в солнечном сплетении, сжалось в горячую точку размером с горошину. А потом раскрылось, пустило тонкие нити тепла вдоль позвоночника, в руки, в ноги, в голову. По всему телу до самых кончиков пальцев.

Поздравляем!

Инициация успешно пройдена!

Ранг: E. Уровень: 1

До следующего уровня: 10/200

Ядро сформировано. Мана: 42/42

Определён ваш класс: Приручитель

Вы открыли навык: «Приручение» (актив.)

Описание: Позволяет устанавливать ментальную связь с животными и привязывать их к себе в качестве питомцев.

Получено очков характеристик: 5

Навык ударил разрядом электричества. Будто кто-то воткнул оголённый провод мне прямо в затылок. Мышцы лица свело, зрение на мгновение потемнело по краям. Голоса отдалились, превратились в невнятное гудение, как если бы я нырнул под воду. Пришло понимание, как создать привязку. Ноги стали ватными. Я пошатнулся, но устоял. Стиснул зубы. Вдох. Выдох. Пальцы сжали куртку на животе — котёнок под тканью недовольно мякнул.

Три секунды. Четыре. Мир вернулся на место. Звуки обрели чёткость, края зрения посветлели. Я выдохнул через нос. Взял себя в руки. Со стороны, надеюсь, это выглядело как обычная одышка после беготни.

Аристократ, инспектор, подросток с телефоном на другой стороне улицы, тётка из кафе — все молча смотрели на меня. На мой чудовищного размера «живот» и на торчащую из-под куртки рыжую ушастую морду. Котёнок замурлыкал. Мурчание отдавалось в моих рёбрах.

— Вот так, — сказал я, обращаясь к Шувалову. — Контролируемый зверь. Вопросы?

Кирилл молчал. На лице его отразилась сложная работа: высокомерие боролось с невозможностью отрицать то, что он только что увидел. Какой-то пацан снял с крыши взбесившуюся мантикору голыми руками, без единого заклинания, без артефактов. Просто голосом и ладонями. Это явно не вписывалось в его картину мира.

— Красивый фокус, — процедил он. — Но это не отменяет того, что произошло. Мой костюм стоит двести пятьдесят тысяч. Салон моей машины тоже пострадал. Общая сумма ущерба будет определена моим оценщиком. Предлагаю уладить конфликт в частном порядке. Завтра. Полдень. Мы с тобой и нашими питомцами. Без лишних глаз.

Звягинцев рядом окаменел. Лицо стало гранитным, руки замерли по швам. Я уловил мгновенную вспышку в его глазах. Он понял, что сейчас происходит.

Я тоже понял. Даже без подсказки.

Но Система не удержалась.

Внимание! Вас вызывают на дуэль!

Справка: «Дуэль» — практика разрешения личных конфликтов между магами через поединок питомцев и/или личную схватку. Пережиток аристократической эпохи.

Правовой статус: Дуэли официально запрещены на территории Российской Федерации (Федеральный закон № 218-ФЗ «О противодействии магическому самосуду», ст. 4, п. 1). Участие в дуэли квалифицируется как уголовное преступление: ст. 119.1 УК РФ — «Угроза применения магического насилия», ст. 111.3 — «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью с использованием питомца».

Наказание: до 7 лет лишения свободы для обеих сторон.

Я молча прочитал справку. Фантастический мир, магия, драконы, летающие мотоциклы, а уголовный кодекс всё тот же. Статьи, пункты, санкции. Душу греет. Но расклад просто обалденный.

Этот щёголь хочет вытащить меня на свою площадку, по своим правилам, где у него B-ранг, семь питомцев и ледяная магия против моего первого уровня Е-ранга и двухмесячного котёнка. Результат предсказуем: мне и моему зверю наваляют, после чего «конфликт будет исчерпан».

— Я уже предложил оплатить химчистку, — сказал я холодно. — Это адекватная компенсация за пролитый кофе. Повреждений автомобиля нет, камеры подтвердят. Если вы считаете иначе, подавайте иск через суд по магическим делам. Я буду рад изложить свою позицию.

Среди собравшихся пошли шепотки.

Кирилл Шувалов смотрел на меня так, будто я плюнул ему в лицо. Хуже того. Плюнул, предложив закон вместо «мужского разговора». Для человека его круга это как если бы он бросил в меня перчаткой, а я вытер об неё ботинок.

Ледяные глаза сузились. Скулы побелели. Я физически ощутил, как воздух вокруг стал холоднее. Не от апрельского ветерка, а от чего-то иного, от магии, которую Шувалов-младший едва удерживал на привязи. Звягинцев рядом сделал полушаг назад.

— Завтра в полдень, — произнёс Кирилл раздельно. — Ты. И твой зверь. Место тебе сообщат.

Он развернулся. Семь шагов до внедорожника. Дверь. Двигатель взревел, колёса провернулись, оставив на асфальте чёрные полосы. Внедорожник рванул с места так, что Звягинцев инстинктивно потянулся к планшету зафиксировать превышение, но остановил руку на полпути. Здравый смысл победил.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Дуэль с наследником»

Задание: Явитесь на встречу с Кириллом Шуваловым и одержите победу.

Награды: 500 очков опыта, +50 к репутации (район Сокольники), жизнь.

Штраф за провал: Определяется противником.

Рекомендация: Это ваш первый бой. Постарайтесь не умереть — оформление повторного перерождения займёт от трёх до пяти вечностей.

Я долго смотрел на слово «жизнь» в списке наград. Это не бонус, а ставка. Вот что значит не запереть дверь и неудачно выйти из дома.

Тяжело вздохнул.

Под курткой мурлыкала мантикора, в груди горела горошина дара. Я уже не пустой, но пока проку от этого мало.

— И часто у вас так? — спросил я, повернувшись к Звягинцеву.

Инспектор стоял неподвижно, глядя вслед уехавшему внедорожнику. Потом перевёл взгляд на меня. Лицо бледноватое, но собранное.

— Денис… — он помолчал, подбирая слова. — Вы можете подать официальную жалобу. У меня записи с камеры, свидетели, его угрозы, номера автомобиля. По 119.1 — прямой состав, если есть запись. Но тогда…

— Будет ещё хуже, — закончил я за него.

Звягинцев не ответил. Он просто смотрел на меня, как смотрит мент, когда знает правду, но не может сказать её вслух без последствий для карьеры. Я сам так смотрел, когда по звонку сверху спускали на тормозах дела о браконьерах, за которых заступились нужные люди.

Котёнок под курткой перевернулся, устраиваясь поудобнее. Мурчание не прекращалось. Жало тихо царапнуло поясницу, но не ужалило.

— Пойдём домой, рыжий.

Я уже сделал шаг, но Звягинцев негромко окликнул меня:

— Погоди, парень.

Инспектор подошёл, глянул по сторонам, убедившись, что зеваки уже потеряли к нам интерес и расходятся, а затем сунул руку за пазуху форменной куртки. В мою ладонь лёг тяжёлый металлический жетон. Холодный, с глубокой гравировкой — морда оскаленного волка, пронзённая молнией.

— Это экстренный маяк УДМФ, — тихо сказал Звягинцев. — Выдаётся патрульным для вызова подкрепления при угрозе жизни. Если нажмёшь в центр, он активирует пространственный пробой. Через тридцать секунд на точку высадится штурмовая группа «Зверобоев».

Я взвесил жетон на ладони. Хорошая игрушка.

— Они не будут разбираться, кто прав, а кто виноват, Денис, — предупредил инспектор. — Их инструкция: нейтрализовать магическую активность и упаковать всех участников и их питомцев. Лицом в асфальт, в антимагических наручниках. Заберут и тебя, и мантикору, и Шувалова с его зверем. А потом впаяют штрафы и сроки. Причём Шувалов со своими адвокатами и связями отделается лёгким испугом, а вот по тебе проедутся катком. Но это всё равно лучше, чем... ну, ты понял.

«Лучше, чем смерть», — мысленно закончил я.

— Понял, командир, — я кивнул и убрал жетон во внутренний карман. — В долгу не останусь. Жду вас с фокстерьером и дочкой. Жетон верну.

Звягинцев коротко кивнул. Развернулся, подошёл к своему «Вихрю-7М» и перекинул ногу через широкое седло. Щёлкнул тумблером на панели. Тяжёлая машина отозвалась низким гулом, от которого задрожал асфальт. Руны на кожухе вспыхнули синим светом.

Инспектор крутнул ручку газа. Мотоцикл оторвался от земли, завис на долю секунды, а затем с глухим хлопком рванул в тёмное небо. Только инверсионный след из искр осыпался на крышу кафе, да тревожно взвыла сигнализация у припаркованной неподалёку легковушки. Эпично. Ничего не скажешь.

Я поправил куртку с детёнышем и собрался наконец двинуть в сторону зоомагазина.

Левое запястье обожгло.

Резкая, злющая боль, словно к коже приложили кусок сухого льда. Я зашипел сквозь зубы, инстинктивно отдёрнул рукав.

Прямо на глазах по коже расползался узор. Тонкие, фосфоресцирующие голубым светом линии складывались в морозную вязь. От холода волоски на руке встали дыбом. Моё запястье покрывалось инеем.

— Мать твою, что за чёрт?!!

Глава 5. Черепашка Дуся

Я стиснул зубы так, что едва не хрустнула эмаль. Боль жалила так, будто под кожу вогнали толстую иглу с жидким азотом и теперь давили на поршень.

Светящиеся линии ползли по руке и вгрызались в плоть, вымораживая кровь в венах. Завитки инея хищно сплетались между собой, образуя сложный, колючий орнамент. Я инстинктивно перехватил запястье правой рукой, попытался содрать эту дрянь ногтями.

Куда там! Пальцы просто скользнули по собственной коже, не встретив никакого льда, хотя от руки явственно тянуло морозилкой. Какая-то иллюзия, но холод абсолютно реальный, пробирающий до самых костей.

Процесс занял секунды три. Светящиеся морозные узоры обогнули сустав, встретились с обратной стороны и с тихим треском замкнулись. Линии уплотнились, слились воедино, превратившись в сплошной ледяной браслет.

Раздался пронзительный электронный писк. Перед глазами выскочило системное окно. Тревожное, с красной рамкой.

Внимание! Вы получили проклятье: «Ледяная метка»!

Тип магии: Криорезонанс. Наложена скрытым импульсом в момент эмоционального всплеска противника.

Эффект: Кирилл Шувалов видит ваше точное местоположение на карте города. Скрыться невозможно.

Срок действия: 18 часов.

Я немигающим взглядом смотрел на системное окно, потом перевёл взгляд на сияющий голубым инеем обруч. Щёголь не только бросил вызов. Он подстраховался, чтобы я не сбежал из города. Повесил на меня магический трекер, пока мы стояли друг напротив друга.

Котёнок за пазухой завозился, почувствовав исходящий от моей руки холод. Я погладил его сквозь ткань куртки, успокаивая. Запястье ныло, но разум оставался абсолютно чистым.

Я криво, по-волчьи, усмехнулся.

— Значит, маячок на меня повесил? — процедил я в пустоту вечерней улицы. — Чтобы завтра твои псы знали, откуда меня забирать, как группа захвата по наводке. Только когда слишком уверенно вышибаешь дверь, забываешь подумать: а вдруг по ту сторону уже сняли с предохранителя? Приходите, ваше сиятельство. Я буду дома.

***

Когда я толкнул дверь магазина, колокольчик над притолокой тренькнул — робко, будто заранее извиняясь за всё, что произойдёт дальше.

— Дэнька — дурак! — немедленно сообщил Архимед.

Какаду сидел на жёрдочке, нахохленный и очевидно оскорблённый фактом моего длительного отсутствия. Хохолок торчал под агрессивным углом.

— Не бузи, уже вернулся, — сказал я примирительно.

Толстяк обнаружился за прилавком, на том самом табурете, где я сидел раньше. Контейнер-переноска стоял на стойке рядом.

— О, Дэн! Живой! — мужик расплылся в улыбке. — Ну слава богу. Я уж думал, звонить куда-нибудь. Или бежать помогать.

— Всё нормально, — я прикрыл за собой дверь и повернул замок на два оборота. От греха подальше. Хватит на сегодня незваных гостей и сбежавших кошек.

— Смотрю, ты кота поймал, — он кивнул на мой «живот».

— Куда ж он денется, — устало выдохнул я и обошёл прилавок.

Толстяк кивнул, всем своим видом излучая облегчение. Рабочий комбинезон сидел на нём, как чехол на бочке. На шее болтался пропуск: «АВТОМАГИЯ, Всеволод Н. Тихонов, автослесарь». Скорее выглядит на Севу, чем на Всеволода, уж больно лицо простодушное.

— Кстати, — он кивнул на клетку, — я тут Архимеду орехов подкинул. Кешью. Мои, с обеда остались. Ты ж не против?

Попугай, услышав своё имя, встрепенулся и самодовольно щёлкнул клювом.

Кешью. Жирные, калорийные. Какаду и без того склонны к ожирению, а если их ещё и подкармливать между делом… Но хуже другое. Там же, блин, табличка висит! У Севы глаз нет? Написано же, что вечером этого пернатого товарища кормить нельзя. Огромное спасибо, похоже, спать я сегодня буду под звуки джунглей.

— Отлично, — сказал я вслух. — Спасибо, что покормил.

Ругать человека, который добровольно сторожил чужой магазин, как минимум невежливо.

— Да я его обожаю! — хохотнул Сева. — Он мне как «дурак» скажет, я чуть со стула не падаю. А сегодня что-то новое выдал. «Система-глюк, система-глюк» и крыльями так, знаешь, хлоп-хлоп! Будто сообщает, что комп у тебя не в порядке! Цирк! Дэн, ты как его такому научил?

— Самородок, — уклончиво ответил я, расстёгивая куртку.

Рыжая морда высунулась из выреза ворота. Янтарные глаза сощурились от света. Котёнок зевнул, продемонстрировав розовую пасть с молочными клыками, и потянулся всем телом. Перепончатые крылья на спине шевельнулись, расправляясь. Суставчатый хвост мазнул жалом по воздуху.

Я усадил его на прилавок. Когти зверя цокнули по деревянной столешнице. Котёнок тут же сел и принялся деловито оглядывать помещение — как генерал, инспектирующий казарму.

— Мать честная!.. — Всеволод шарахнулся вместе с табуретом. — Дэн! Это… это… — он поднял палец и ткнул в котёнка. — Это же действительно манти…

— Кот, — спокойно сказал я. — Видишь, сидит, никого не трогает. А уж мантикора или кто — какая разница?

— Да ты посмотри на его хвост! Он же ядовитый!

— Условно ядовитый, — поправил я с абсолютно серьёзным выражением лица. — Детёныш. Молодой, неопытный, никого ещё не жалил. Если не делать резких движений и не лезть к нему с руками, всё будет в порядке. Относись к нему как к обычному котёнку, просто… не трогай. И в глаза ему тоже не смотри. Прямой взгляд хищные кошачьи воспринимают как вызов.

Сева опустил руку, поморгал. Искоса посмотрел на мантикору. Котёнок в ответ зевнул ещё раз и принялся вылизывать переднюю лапу. Жало лежало на прилавке расслабленно.

Толстяк шумно крякнул.

— Дэн, ну ты даёшь. Откуда он у тебя?

Хороший вопрос. Я мысленно прокрутил варианты ответа. Правда исключена. Ложь должна быть максимально скучной и правдоподобной.

— Заказчик привёз на передержку, — сказал я, не моргнув. — Уехал в командировку, а зверя деть некуда. Попросил присмотреть.

— На передержку? Мантикору? К тебе?

— У меня ж зоомагазин, — я развёл руками. — Иногда не только продаю, но и с уходом помогаю. Ты же вон свою черепашку принёс, а я что, чужого котёнка не могу взять?

Логика так себе, но Сева, видимо, из тех людей, кого уверенный тон убеждает вернее любых аргументов. Он почесал затылок.

— Ну если на передержку… тогда всё понятно. Но ты это… если он мою Дуську тронет, я за себя не отвечаю.

— Не тронет. Сказал же — детёныш. Спокойный.

Мантикора, словно подтверждая мои слова, свернулась клубком на углу прилавка и закрыла глаза. Крылья сложились на спине двумя перепончатыми треугольниками. Мурлыканье вибрировало в торговом зале, как маленький электромотор.

— Давай-ка займёмся твоей Дусей, — сказал я, мысленно отгоняя холодное жжение на запястье. — Ты говорил, три дня не ест?

Сева мгновенно переключился. Тревога за собственного питомца оказалась сильнее страха перед мантикорой.

— Три! Три дня, зуб даю. Раньше-то лопала за обе щёки — и салат, и мотыля, и гранулы эти магические. А тут вдруг отвернулась, и всё. Сидит как камень. Нос в угол, глаза полузакрытые. Я уж и воду ей поменял, и в террариуме прибрался. Ноль реакции. Может, у неё депрессия?

— Может быть что угодно, — ответил я. — Пойдём, посмотрим нормально. У меня тут процедурная.

Я кивнул в сторону задней двери. Сева поднялся с табурета, подхватил контейнер-переноску и двинулся следом. Мантикора на прилавке приоткрыла глаз, оценила обстановку и шустро спрыгнула на пол. Потрусила за нами, жало подрагивало. Любопытный ребёнок. Новое помещение — надо обследовать.

Открыл дверь в служебную зону, нащупал выключатель. Лампы мигнули, загорелись. Тянуло холодной пылью. Котёнок тут же принялся обнюхивать углы и плинтуса, знакомясь с территорией. Хвост торчал трубой, как антенна.

Включил воду. Подождал, пока пойдёт тёплая. Тщательно вымыл руки с мылом — кусок нашёлся у раковины, подсохший, но сгодился. Потом взял с полки рулон бумажных полотенец, пшикнул на стальной смотровой стол дезинфектором и насухо протёр поверхность. Нашёл нитриловые перчатки, натянул.

Привычная рутина успокаивала, помогала мозгу переключиться с дуэлей и аристократов на понятную работу.

— Ставь, — я похлопал по столу.

Всеволод поставил контейнер на стол и открыл.

Черепаха.

Размером с два кулака, панцирь тёмно-оливковый с едва заметным геометрическим узором, который при определённом освещении отливал бронзой. По сторонам головы два ярких красно-оранжевых пятна, вытянутых к вискам. Красноухая черепаха, только… узоры на карапаксе чуть сложнее, будто кто-то выгравировал на панцире тонкую вязь. Магическая составляющая? Скорее всего.

Я осторожно достал её из контейнера. Положил на ладонь. Лёгкая. Слишком лёгкая для своего размера. Голова чуть высунута из панциря, но без активности.

Повернул черепашку боком. Пластрон — нижняя часть панциря — чистый, без язв и размягчений. Хорошо. Значит, панцирная гниль исключена. Постучал согнутым пальцем по карапаксу, легонько, как врач стучит по рёбрам. Твёрдый, без прогиба. Метаболическая болезнь костей тоже маловероятна: при ней панцирь становится мягким и деформируется.

Проверил нос. Поднёс поближе к глазам. Ноздри чистые, без выделений. Значит, респираторная инфекция, если и есть, то на ранней стадии, без видимой симптоматики.

Открыл рот черепашке, кончиком ногтя зацепив нижнюю челюсть и чуть надавив на края. Рот раскрылся. Слизистая бледно-розовая, без налёта, без язв. Стоматита тоже не вижу.

Я не узкий специалист, но ветеринарные курсы проходил не раз — в Иркутске, Ростове-на-Дону и Уфе. Иначе не дослужился бы до старшего инспектора-кинолога. Да и черепахи у меня жили.

Глаза. Припухлость век. Вот это интересно. У красноухих черепах может быть симптомом гиповитаминоза. Вызывает снижение аппетита, вялость. В запущенных случаях слепоту и гибель. Но обычно развивается при длительном некорректном кормлении.

— Чем ты её кормишь? — спросил я, не отрывая взгляда от черепахи.

— Ну-у-у… — Сева замялся. — Гранулы эти, для водных, которые в банках. «Черепаший пир» называется. У тебя же брал. Ей нравилось. И зелень иногда — салат там, одуванчики. Я в интернете читал, что надо.

— Сколько зелени? — уточнил я. — Какую долю рациона?

— Ну так… ну может раз в неделю.

Ясно. Раз в неделю — это мало. Сухие гранулы как монодиета для водной черепахи — путь к гиповитаминозу. Витамин А должен поступать из свежей зелени, моркови, тыквы. Гранулами кормить удобно, но в них далеко не всегда хватает нужных микроэлементов.

— Температура в террариуме какая? — спросил я, осторожно прощупывая переднюю лапку.

— Двадцать четыре, вроде. Градусник есть, я слежу. Фильтр в воде тоже менял недавно.

— Для красноухих это нижняя граница нормы. Молодые особи любят до двадцати восьми. Если острова для прогрева нет, она не может нормально переваривать пищу.

Сева смотрел на меня так, будто я разговариваю на марсианском.

Я положил черепашку на резиновый коврик. Она еле заметно шевельнула задней лапкой. Рефлексы есть, значит, критического обезвоживания нет.

Нужно больше данных. Может быть куча всего. Простуда, паразиты, стресс. Но у меня нет ни анализатора крови, ни рентгена, ни набора реактивов, ни черта нет. Только глаза, руки и личный опыт обращения с животными. Для точного диагноза этого мало.

Однако у меня есть кое-что, чего нет ни у одного ветеринара в мире.

«Эй, Система, ау, ты меня слышишь? — максимально громко подумал я. — Помощь нужна».

Система фиксирует запрос на диагностику!

Внимание: Бесплатное обслуживание предусмотрено только для носителя Системы. Услуги для третьих лиц тарифицируются из вашего резерва маны.

Выберите пакет:

1. Поверхностная оценка (вид, ранг, уровень, короткое описание) — 3 ед. маны.

2. Стандартная оценка (основные статы, описание, общее состояние здоровья) — 10 ед. маны.

3. Глубокая оценка (полный анализ, скрытые дебаффы, рецепты лечения, советы по уходу и дрессировке, улучшение родословной) — 40 ед. маны.

Ваш текущий резерв: 42/42

Я на секунду замер. Вот это поворот! Оказывается, эта нахальная программа — не просто гача-рулетка, а полноценный диагностический сканер. И она только что элегантно обошла ограничения моего жалкого E-ранга, дав мне инструмент элитного ветеринара-артефактора. За мой же счёт, разумеется.

Жалко ли мне сорок единиц из сорока двух? Да ни капли! Мана дело наживное, а вот репутация и практика бесценны.

«Глубокую», — мысленно скомандовал я.

Списание: 40 маны.

Горячий укол в солнечном сплетении. Мана хлынула из ядра, как вода из проткнутого шарика. Тело мгновенно отозвалось — ноги ослабли, в висках зазвенело, мир на полсекунды расфокусировался. Я схватился рукой за край стола. Получается, вредно так резко выкачивать ману. Или просто с непривычки.

— Дэн? Ты чего? Бледный весь, — всполошился Сева.

— Нормально, — я тряхнул головой, отгоняя слабость. — Башка сегодня раскалывается. Весь день как в тумане.

Кошак в этот момент подошёл ко мне и потёрся лобешником о ногу.

Над черепахой уже разворачивался подробный анализ.

ГЛУБОКАЯ ОЦЕНКА

Имя: Дуся. Вид: Рунопанцирная красноухая черепаха

Ранг: E. Уровень: 2. Мана: 11/26. Здоровье: 36/59

Навыки: «Твёрдый панцирь», «Рунный резонанс»

Состояние: Ослаблена

Критические проблемы: Гиповитаминоз А, обструкция мана-каналов, начальная стадия респираторной инфекции.

Ты смотри, как удобно! Каждую часть ещё и кликнуть можно, чтобы посмотреть подробности. И скрытые характеристики есть. Например, связь с хозяином. Кстати, слабая, а сам он E-ранга. Целое досье. Эх, была бы у меня такая способность в прошлой жизни… Смотришь на подозреваемого, и сразу вся его подноготная у тебя перед глазами. Бери и доказывай, что гораздо проще, если точно знаешь, куда копать.

Я внимательно прочитал перечисление причин, симптомов и пугающих прогнозов. Оценка выглядела полнее и чётче, чем любая клиническая карта, какую мне доводилось видеть в ветклиниках Иркутска. Система расписала всё так детально, словно собиралась защищать диссертацию по герпетологии.

Диагноз совпадал с моей первичной гипотезой, но добавлял магическую составляющую, которую я бы не обнаружил без этого анализа. Но главное было в самом низу.

Рецепт: «Восстанавливающая эмульсия для черепах» (ламинария, корень одуванчика, пчелиная пыльца, тёплая вода, катализатор 5-15 ед. маны).

Дальше шли пошаговые инструкции по смешиванию и дозировкам. Если правильно помню, то все необходимые ингредиенты есть у меня здесь, в магазине.

— Значит, так, — сказал я. — Кормить Дусю надо по-другому. Три дня без еды для черепахи — это ещё не смертельно, они и по неделе могут, но тянуть не стоит. Проблема в неправильном рационе. У неё начальная стадия авитаминоза. Глаза видишь, как припухли? Раскрыть до конца не может. Из-за этого и не ест: не видит нормально — не ест, замкнутый круг.

— А-а-а, — протянул Сева. — А я думал, простудилась… У нас на работе, в автосалоне, дверь входная всё время открыта, сквозняк. Я её из террариума на стол вытаскиваю иногда. Показываю клиентам, они ржут, когда она голову прячет. Может, надуло?

— Убери её со сквозняка, — я не стал щадить чувства. — Рептилии — холоднокровные, они не генерируют собственное тепло. Каждый сквозняк для неё — удар по иммунитету. Никаких «показываю клиентам». Она не игрушка. Температуру воды подними до двадцати восьми градусов. Купи нормальную УФ-лампу, если нет.

— Есть, — Сева начинал выглядеть виноватым. — Где-то была… Может, перегорела.

— Замени. Без УФ у неё кальций не усваивается и витамин D не синтезируется. Базовые вещи. Остров или берег есть? Нет? А нужен. Общая температура воздуха в террариуме должна быть на два-четыре градуса выше температуры воды. На островке должен быть создан температурный градиент: самая тёплая зона прямо под лампой, а более прохладная на краю. Это позволит черепахе самостоятельно выбирать комфортное для себя место.

Он кивал, как школьник. Не обижался. Хороший мужик — реально переживает за свою Дусю, просто не хватает знаний.

Из-за оставшейся открытой двери в торговый зал донёсся требовательный вопль Архимеда:

— Птичка сохнет! Алё, гараж! Воды-ы-ы!

Сева вздрогнул и покосился на дверь. Я лишь мысленно вздохнул. Налопался жирных кешью, пересушил горло, а теперь требует обслуживания на высшем уровне.

Я отступил от стола и вернулся в торговый зал. Проверил поилку. Полная. Ладно, поменял воду на свежую. Попугай с барским видом снизошёл до неё и принялся жадно пить, запрокидывая голову.

Нашёл банку «Морская подкормка для водолюбивых видов», там ламинария. Потом прошёл в подсобку. Ящик с травяными сборами в углу, под нижней полкой. Молотый корень одуванчика в пакетике с рукописной этикеткой. Там же стеклянная банка с пчелиной обножкой, хотя это ни разу не трава.

Собрал всё, проверил воду в чайнике, нормально. Котёнок мантикоры ходил по пятам и с интересом обнюхивал всё вокруг. Я вернулся в процедурную.

— Сделаю ей лечебную смесь, — сообщил я, расставляя ингредиенты на столе. — Минут пять, не больше.

— Дэн, ты прям как ветеринар нормальный, — подивился Сева, пододвинув для себя стул. — Раньше вроде так серьёзно не подходил. Ты, кажись, изменился.

— Вечер выдался тяжёлый, — ответил я, вскрывая пакетик с корнем одуванчика. — Мозги прочистило. Знаешь, бывает: проснёшься, и как заново родился.

Тонкая ирония для самого себя. Я сыпнул корень в керамическую миску, добавил щепотку ламинарии и пару крупинок пыльцы. Начал методично растирать всё пестиком.

— Это точно, — хмыкнул толстяк. — Слушай, а ты мага-то нашёл? А то я смотрю, опять один кукуешь. Тот дед, как его, приручитель, Михалыч, вроде нормальный мужик был, а свалил через две недели. И девчонка, студентка. Ей-богу, я только глазки строить начал, а она дёру дала.

Я слушал, продолжая помешивать смесь. Ликвидная информация. Похоже, мой предшественник искал продавца в зал, но безуспешно. Надо Севу на подробности раскрутить. Хотя он болтливый, и так всё сдаст.

— Да уж, — горько усмехнулся я. — Моё вечное везение.

— Какое тут везение, Дэн? — толстяк понизил голос, хотя слушать нас было некому, кроме черепахи, котёнка и попугая в зале. — Последний, фрилансер этот, так вообще на работу не вышел. Ты ж сам жаловался, что он перезвонил накануне и сказал: «Слушай, без обид, но мне тут ребята подсказали, что лучше не надо. Удачи».

Да, намёк жирный и прозрачный. Продолжим играть в дурачка.

— Ну, мало ли что ему там подсказали? — пожал я плечами. — У меня тут не элитное заведение, сам видишь. А фрилансеры — вольные птицы.

Сева, видя такую непроходимую слепоту, помрачнел и решил открыть мне глаза. Что и требовалось.

— Послушай, я тебе ещё тогда говорил: ты кому-то дорожку перешёл. Мага нормального не найти — ладно, может, рынок такой. Но эти пиджаки, которые к тебе захаживают! Рожи как из бетона. Пришли, побазарили с той девчонкой-студенткой, и в тот же вечер она слилась.

Я зафиксировал.

— Пиджаки, говоришь?

— Ну не прям пиджаки, куртки, но знаешь, такие… внушительные. Один здоровый, лысый, второй помельче. Я думал, может, коллекторы. Или крыша, — он осёкся, покосившись на меня. — Ты ж тогда не рассказывал особо. Может, они и Михалыча так же отшили?

— Может, — сказал я спокойно.

Ещё один пазл в коллекцию.

— А проверки-то хоть кончились? — спросил Сева. — Росторгнадзор и эти, из Гильдии? Они задолбали моё парковочное место занимать. Как ни приедут — всё с папочками, надменные. Дело нечисто, Дэн, зуб даю. Так часто даже шаурмечную на вокзале не трясут.

Кивнул, не поднимая глаз от ступки, хотя уже всё истолок в мелкую пыль.

— Да, — вздохнул я. — С проверками реально задолбали. Даже не помню уже, сколько их за последнее время было.

— Штук шесть за год, не меньше! — тут же просветил Сева.

Не слабо. Систематическое давление. Проверки, очевидно, по анонимным жалобам. Если здесь контрольно-надзорные мероприятия проводятся по тем же правилам, что в моём мире, то плановые — раз в год, внеплановые — по сигналу. Столько проверок за год — это кто-то регулярно настукивает. Кто-то, кому выгодно задавить магазин штрафами.

— «Газели» с кормами к тебе так и не ездят? — вдруг добавил Всеволод. — Я замечаю: раньше-то каждый вторник разгружались. Месяца три уже ни одного грузовика. Ты ещё жаловался, что все разом отказались. Так и не договорился?

Поставщики отвалились. Коллективно. Тоже не случайность.

— Работаю над этим, — сказал я, не вдаваясь в детали.

Картина складывалась. Грязная, типичная и до зубовного скрежета знакомая. Не по этому миру — по прежнему. Я видел такое в девяностых, видел в двухтысячных. Контролирующие органы давят проверками. Персонал запугивают. Поставщиков отсекают, чтобы обанкротить и забрать. Рейдерская схема в магическом обрамлении, но суть та же: сильный жрёт слабого.

Из дверного проёма раздался сварливый голос попугая:

— Спать пора! Выключи свет! Архимед хороший! Архимед устал!

Серьёзный настрой сдуло как ветром. Невольно улыбнулся.

Мантикора решила, что ей всё можно, и запрыгнула на стол. Легко, беззвучно, как только кошки умеют. Мягко приземлилась рядом с черепахой и потянулась носом к её панцирю.

— Э! — Сева напрягся. — Дэн, он её не…

— Спокойно.

Котёнок ткнулся влажным розовым носом в карапакс. Черепаха втянула голову. Мантикора понюхала ещё раз, фыркнула и отдёрнула морду. На панцире осталось влажное пятно от кошачьего дыхания. Рыжая голова склонилась набок с лёгким удивлением.

Существо, которое не пахнет добычей. Не убегает. Не шипит. Не шевелится. Что с ним делать непонятно. Мантикора села рядом с черепахой, обернув хвост вокруг лап, и уставилась на рептилию с выражением глубокого философского недоумения.

— Смотри-ка, подружились, — умилился Сева.

— Кот просто не знает, как такое есть, — сказал я, добавляя в плошку воды.

Толстяк прыснул. Я размешал эмульсию до однородности. Получилась мутноватая, зеленовато-коричневая жидкость с лёгким запахом моря и одуванчика. Осталось самое главное.

Так, что у меня там с маной? Она ж должна восстанавливаться…

Резерв маны: 13/42

Действительно прибавилось. Получается, у меня скорость восстановления где-то по единице в минуту.

Я поднял ладонь над плошкой. Закрыл глаза. Сосредоточился.

Горошина в солнечном сплетении отозвалась слабым теплом. Я мысленно подтолкнул его к ладони. Тепло скользнуло по руке, как тонкий ручеёк. Через кожу. В жидкость.

Эмульсия чуть вздрогнула. На поверхности промелькнула рябь, хотя я не двигал ёмкость. Цвет сменился на более тёплый, медово-золотистый.

И ровно в эту секунду звенящей тишины и мистического транса из зала донеслось отчётливое:

— Пр-р-р-р-р! — Архимед виртуозно изобразил звук трактора, а затем громко и с огромным облегчением выдал: — Попку чешет! Ой, хорошо-о-о!

Я едва не поперхнулся собственной маной. Концентрация дрогнула, мистика момента разбилась вдребезги о птичьи гигиенические процедуры. Пришлось собраться и закончить.

Убрал руку. Пальцы подрагивали. Отдал все тринадцать единиц. Внутри стало пусто. Вымотало, как после суточного дежурства.

— Всё. Готово.

— Дэн, а ты чего это? — ошарашенно спросил Сева. — У тебя дар, что ли, проснулся? И ты не сказал?!

— Замотался и забыл, — я потёр переносицу. Слегка подташнивало. Нужно больше практики.

— Ну ты даёшь… тебе бы отдохнуть пару деньков, отпраздновать, а то так совсем скопытишься со всеми этими бедами.

— Вот на что времени точно нет, так это на отдых.

Нашёл шприц в ящике медицинского шкафа. Набрал, подвинул черепашку ближе. Аккуратно раскрыл ей рот тем же приёмом и капнул на язык.

Дуся мигнула. Раз. Другой. Челюсти сомкнулись. Сглотнула. Веки чуть дрогнули — едва заметно, но я следил внимательно. Отёк пока на месте, но реакция есть. Капнул ещё две.

Черепашка сглотнула снова.

Эффект проявился мгновенно. Тонкая геометрическая вязь на оливковом панцире вдруг налилась изнутри мягким бронзовым свечением. Линии слабо полыхали в такт крошечному сердцу. Дуся уверенно вытянула шею и шумно выдохнула.

Болезненная припухлость её век начала рассасываться, тая как снег на батарее. Черепашка наконец-то полностью открыла тёмные глазки и с вызовом уставилась на опешившую мантикору. Передняя лапка шевельнулась, когти скребнули по резиновому коврику.

— Дуся! — Сева подскочил со стула и наклонился к столу. Котёнок зашипел и спрыгнул, но жало в ход не пустил. — Дусечка, малышка!

— Не хватай её. Дай подействовать.

— А можно я покормлю? У меня тут зелень есть, — он полез в карман комбинезона и извлёк мятый полиэтиленовый пакет. Внутри лежали листья салата и нарезанная соломкой морковь. — С утра нарезал, думал, может, соблазнится бедняжка. Не стала, но я на всякий случай с собой взял.

— Давай, — кивнул я. — Положи рядом. Не в рот — рядом. Пусть сама потянется.

Толстяк дрожащими пальцами выложил листик салата перед черепашьей мордой. Зелёный лист на резиновом коврике. Дуся повела носом. Передние лапы упёрлись в стол. Голова потянулась к зелени.

Мантикора запрыгнула на шкаф, подальше от шумного чужака, и наблюдала за этим с хищной сосредоточенностью. Челюсти Дуси сомкнулись на краю салатного листа. Рвущее движение — откусила кусочек. Начала неспешно жевать.

Всеволод издал звук, средний между всхлипом и смехом.

— Ест! Дэнька! Она ест!

— Тише, — предупредил я, но сам улыбнулся. — Одного раза всё равно мало. Лечить надо курсом по пять-семь капель раз в день, пять дней подряд. Рецепт я тебе напишу. Зелени в рационе чтоб минимум шестьдесят процентов было. Морковь, одуванчик, салат, тыква. Два-три раза в неделю давай нежирную рыбу. Карась, карп, лещ, судак. Маленький кусочек, не со своего стола. Сырую. Если припухлость вернётся, неси к ветеринару на инъекцию витамина А. Но должно и так пройти.

Я говорил на автопилоте, параллельно считывая системное уведомление, которое мерцало перед глазами:

Дзынь! Вы успешно оказали помощь черепашке Дусе!

Получено опыта: 30

Тридцать. Немного, но за невоенные действия вполне прилично. И главное, Система подтвердила, что помощь чужим питомцам — это полноценная игровая механика. Лечить, диагностировать, улучшать состояние и получать за это опыт. Значит, я действительно смогу поднимать свой уровень проще, чем это происходит у местных жителей естественным путём.

— Дэн, ты волшебник, — Сева тряс мне руку с силой, от которой хрустели пальцы. — Серьёзно. Прям как не ты! В лучшем смысле, не обижайся!

— Не обижаюсь.

— Сколько с меня? — он полез в нагрудный карман.

— Ничего, — покачал я головой. — Соседская помощь.

— Ну уж нет, — упёрся Всеволод. — Тебе ж за аренду платить. Я знаю, как у тебя дела идут. Не строй из себя гордого!

Он положил на стол две купюры — тысяча и тысяча. Две тысячи рублей. Прижал ладонью, будто боялся, что деньги сбегут.

— Это за приём, за лекарство и за советы. И даже не спорь. А то обижусь и больше к тебе Дуську не понесу.

— Ладно. Спасибо.

— Вот. Другое дело.

Мантикора зевнула и свесилась со шкафа. Я записал все рекомендации на бумажке. Сева переложил черепаху обратно в контейнер. Дуся жевала второй листик. Лапы работали, даже хвостик шевельнулся. Рунный узор на карапаксе периодически мерцал.

— Пять дней, семь капель, не забудь, — напомнил я, провожая его через зал к входной двери.

— Не забуду! — Сева сложил листок с советами вдвое и убрал в карман. — Дэн, ты реально молодец. Не знаю, что на тебя нашло, но так держи. Если что, я в соседнем здании, ты знаешь.

— Знаю.

Он шагнул за порог. На улице совсем стемнело, фонари горели жёлтым. Я полминуты смотрел, как широкая фигура в комбинезоне удаляется к СТО с вывеской «АВТОМАГИЯ». Потом закрыл дверь, щёлкнул замком.

Потянулся к табличке на двери. Пластиковая, двусторонняя: «ОТКРЫТО» и «ЗАКРЫТО». Перевернул. Буквы «ЗАКРЫТО» теперь смотрели на улицу.

Пока возился с табличкой, левое запястье снова обожгло холодом. Ледяной браслет никуда не делся. Он под рукавом куртки и периодически напоминает о себе мерзким покалыванием и слабым голубым свечением. Ладно хоть, Сева не заметил. Таймер тикает, и Шувалов знает, где я нахожусь.

Я скрипнул зубами и потёр заледеневшую кожу, пытаясь хоть немного разогнать кровь. Чертовски неприятно, словно кусок сухого льда примотали прямо к вене. Но паниковать бессмысленно. Пусть этот мажор думает, что загнал меня в угол.

Архимед, несмотря на переедание, дремал на жёрдочке, спрятав голову под крыло. На полу у моих ног нарисовалась мантикора. Рыжий котёнок, существо S-ранга с границы Бездны и Хаоса, смотрел на меня снизу вверх доверчивыми глазами.

— Ну, а теперь займёмся тобой.

Я присел на корточки, чтобы почесать ему загривок… и в этот момент из кармана куртки раздалось жужжание.

Вибрация входящего звонка.

Подошёл к крючку с одеждой и вытащил смартфон. Почти обычный, только в качестве логотипа сзади какая-то руна. На экране светилось имя:

«Алиса Шувалова».

Я чуть не выронил телефон.

— Ни черта себе…

Глава 6. Опальная княжна

Я смотрел на светящийся экран смартфона и чувствовал, как разгорается профессиональный интерес. Имя. Не только цифры определившегося номера, а записанный контакт: «Алиса Шувалова».

Значит, мой предшественник, двадцатилетний парень с долгами и пустым магазином, был лично знаком с представительницей одной из самых влиятельных семей страны. И не просто знаком, раз её номер вбит в телефонную книгу. Очень, мать вашу, неожиданно.

Провёл пальцем по экрану, принимая вызов.

— Дэнь, скажи, что это шутка! — раздался в трубке взволнованный голос. Никаких тебе «здравствуйте» или «добрый вечер». — Кирилл реально тебя вызвал?

— Реально, — ответил я коротко. — При свидетелях.

— Ну супер… — девушка шумно выдохнула в динамик. — Ты это… извини. Это я виновата.

Я прищурился, глядя на мантикору, которая усердно вылизывала лапу.

— Чем именно виновата?

— Ну-у-у, я же в машине сидела, когда твоя рыжая бестия мимо Кирюхи пробежала, — покаялась она. — Ты что, так торопился, что меня не заметил? Вообще-то обидно! Кстати, мантикошка — просто класс! Где взял?

Голос у неё был живой, с лёгкой хрипотцой, и говорила она совсем не как рафинированная аристократка из кино, а скорее как уличная оторва.

— Не отвлекайся, — осадил я. — Что было дальше?

— Дальше? Дальше я поржала. Ну, над братиком моим. Он же когда кофе на себя вылил, у него лицо стало, будто ему под нос кучу наложили! Я и посмеялась. Немножко. Ну ладно, не немножко. А он — ух! Всегда знала, что Киря нервный, но чтоб так взбеситься… Короче, извиняй, Дениска!

Я мысленно поставил галочку: Алиса — сестра Кирилла.

— И из-за твоего смеха он решил меня на тот свет отправить? — уточнил я.

— Ну… может, он бы не так разозлился, если бы никто не узнал, — в её голосе промелькнула неловкость. — Я только двум подругам написала! Всего двум! С фоткой. Ну ладно, с видео. А он увидел, как я в телефоне хихикаю, и…

— Двум подругам? — перебил я. — То есть, всему свету?

Алиса на том конце провода прыснула.

— Типа того. Он так озверел, что высадил меня прямо на тротуар, а сам пулей улетел искать тебя. Сказал, что я позорище семьи, а ты труп. — Она помолчала секунду. — Короче, я сейчас подойду. Две минуты.

Связь оборвалась.

М-да… шерше ля фам. В чистом виде.

Я выдохнул, сунул телефон в карман и посмотрел на котёнка. Тот сидел у моей ноги и чесал задней лапой за ухом. Перепончатое крыло мешало, он его раздражённо отодвигал и снова тянулся лапой.

— Ну что, рыжий? Обзаводимся связями в высшем обществе.

Мантикора в ответ тоненько мяукнула, напоминая, что высшее общество — это прекрасно, но ужин по расписанию.

— Понял, сейчас организуем.

Я пошёл вдоль стеллажей. Обычные кошачьи консервы не подойдут. Детёнышу два месяца. В этом возрасте они только-только начинают пробовать мясо, и это должно быть свежее, скоблёное мясо, обязательно с добавлением витаминно-минеральных премиксов, а не дешёвые корма с консервантами и желе. Пищеварение у них сейчас нежное, сорвать желудок — раз плюнуть.

Покопавшись на нижних полках, нашёл то, что нужно: банку универсальной молочной смеси для щенков и котят. Отличный вариант. Состав максимально приближен к материнскому молоку.

В дверь настойчиво постучали.

Я подошёл к порогу и посмотрел через стекло.

На крыльце, ёжась от вечернего холода, стояла девушка. Лёгкий чёрный плащ до колен. Тонкий ремешок на талии. Руки в карманах. Чёрные волосы, стриженные под каре, обрамляли лицо рваным, стильным контуром. Острые скулы, чуть впалые щёки, хищная линия подбородка. Взгляд — те же холодные голубые глаза, что у Кирилла, но на этом сходство заканчивалось.

Я повернул замок и впустил её.

Алиса стремительно шагнула внутрь, принося с собой запах дорогого парфюма. Архимед на жёрдочке проснулся. Встрепенулся, вытянул шею, уставился на гостью чёрным глазом и истошно заорал:

— Кар-р-р! Ведьма! Караул!

Алиса ничуть не смутилась. Прыснула, блеснув белыми зубами.

— Я тоже рада видеть тебя, пернатый.

С трудом сдержал порыв спросить в лоб, что именно связывает княжну и пустого из захолустного зоомагазина.

— А где кот? — она завертела головой и тут же заметила зверя у кассового аппарата. — Ой, какой хорошенький! Какой пушистенький! Иди сюда, лапочка!

Она рванула к прилавку, протягивая руки, чтобы потискать котёнка.

— Стой! — рявкнул я.

Мантикора, расценив нависающую тень как угрозу, зашипела. Шерсть на загривке встала дыбом. Крылья раскрылись. Скорпионий хвост хлестнул вперёд.

Я успел перехватить Алису за предплечье и дёрнуть на себя. Жало рассекло воздух в миллиметре от её пальцев. Котёнок тут же дал дёру и скрылся в подсобке. Слышно было, как он втиснулся куда-то между коробками и затих.

— Ты совсем без мозгов? — я отпустил её руку и посмотрел в голубые глаза. — Запомни раз и навсегда. Никогда. Не лезь. К незнакомому хищнику. С распростёртыми руками. Тем более сверху. Тем более к детёнышу, который тебя в глаза не видел. Для него ты опасность, и он защищался. Единственная причина, почему ты сейчас не корчишься на полу с ужаленной рукой, — ему всего пара месяцев, и координация ещё не наработана. Взрослая мантикора не промахнётся. Уяснила?

— Кукареку! Ходют тут! — сварливо выдал Архимед и дважды щёлкнул клювом, явно одобряя мою воспитательную лекцию.

Алиса моргнула, переводя дух. Испуг на её лице быстро сменился насмешливой улыбкой.

— Какой ты заботливый, пустышка. Ладно, учту. Так, давай, показывай. Мой брат поставил тебе метку?

Я невольно скрипнул зубами. Эта девица начинает раздражать своей бесцеремонностью, но она сама пришла, сама призналась, что виновата. И она Шувалова. Если кто-то в этом городе знает, как работает ледяная магия их рода, так это она.

Задрал левый рукав.

Голубой ледяной браслет мерцал в полумраке магазина, обжигая кожу фантомным холодом. Морозные узоры словно дышали. Алиса шагнула ближе, взяла мою руку и провела ладонью над ледяным узором. Тонкие брови девушки сошлись к переносице. Губы шевельнулись.

— Двойная спираль с привязкой к ядру заклинателя, — бормотала она себе под нос. — Криорезонанс на пассивной подпитке. Восемнадцать часов автономного хода… Типичный Кирюха. Красиво, но по шаблону. Он третий год подряд одну и ту же технику штампует. Никакой оригинальности.

Девушка подняла глаза на меня и вынесла вердикт:

— Это просто иллюзия осязания. Не переживай, настоящего обморожения не будет. Хотя ощущения премерзкие, это факт. Кирилл любит такие фокусы.

— Я и так понял, что это маячок, а не оружие.

Она пожала плечами. Потом сбросила плащ с плеч и, не спрашивая разрешения, повесила на крючок рядом с моей курткой. Жест хозяйский, на автомате, как у человека, который бывал здесь не раз и считает это место если не своим, то привычным.

— Зачем ты пришла? — прямо спросил я.

Алиса приложила обе руки к сердцу и состроила выражение искреннейшей обиды.

— Что за тон? Я же твоя лучшая клиентка! По крайней мере, самая высокородная, — на последнем слове она скривилась, как от лимонной дольки. — Короче, считаю своим долгом помочь тебе пережить завтрашний день. Из-за меня же встрял.

— Помощница, — хмыкнул я и пошёл за прилавок. — Чай будешь?

— Буду. Я замёрзла как собака.

Пока закипал старенький электрический чайник, я занялся смесью для мантикоры. Насыпал порошок в керамическую миску, залил тёплой водой, тщательно размешал, чтобы не было комочков. Температура должна быть около тридцати восьми градусов — как тело матери. Проверил каплей на запястье. Нормально.

Заметил торчащие из-за дивана уши, но кормить здесь не стал. Котёнку всё равно придётся привыкать к посторонним. Так что потренируемся на Алисе. И будем бить её по рукам, если снова расчувствуется.

Вынес миску в зал. Котёнок осторожно выглянул из подсобки, поводя носом. Запах молока сработал безотказно. Он подошёл к миске, но вместо того, чтобы пить, просто уставился на белую жидкость и жалобно мявкнул.

— А почему в миске? — спросила девушка, облокотившись на прилавок. — Бутылочки нет?

— Время позднее, завтра куплю.

Лакать из миски котёнок ещё не умел, этому надо учить.

— Мокни мордочкой, — посоветовала Алиса. — Ну, знаешь, как делают. Берёшь его за загривок и…

Я обернулся и посмотрел на неё. Молча. С выражением.

— …или нет, — Алиса примирительно выставила ладони. — Забудь. Твой кот, сам с ним разбирайся.

Макнуть мордой — верный способ залить молоко котёнку в нос, после чего он начнёт чихать, испугается и вообще откажется от еды.

Я опустился на корточки, обмакнул указательный палец в тёплое молоко и осторожно коснулся розового носа мантикоры. Котёнок облизнулся. Распробовал. Я снова обмакнул палец и поднёс к его рту. Шершавый язычок принялся слизывать капли. Неторопливо, раз за разом, я опускал палец всё ниже, пока не увёл его к самой миске.

Котёнок последовал за пальцем и, наконец, начал неуклюже лакать сам, смешно фыркая и пачкая усы.

— Работает, — кивнул я.

— Как назвал? — спросила Алиса, наблюдая за процессом с искренним интересом.

— Пока никак. Рыжий и рыжий.

— А это мальчик или девочка? — она подалась вперёд, пытаясь рассмотреть, что там у мантикоры под хвостом.

— Сидите и не рыпайтесь, ваше сиятельство, — велел я. — Это самец.

Девушка закатила глаза. Похоже, на «сиятельство».

Я налил ей чай в щербатую кружку, себе сделал кофе. Сел напротив, притащив стул из подсобки. Решил всё же разобраться с главным вопросом.

— Ты давно не заходила, — бросил на пробу.

— Пф, а чего сюда заходить? — фыркнула она. — Сорян, но ты магаз совсем запустил. Помню, как тут было при твоих родителях. Полки ломились! Зайдёшь — глаза разбегаются. Артефакты, корма нормальные, звери редкие. Твои предки реально шарили, как бизнес вести. А сейчас тут просто пылища и скукотища… — она вдруг осеклась и прикусила губу, виновато стрельнув в меня глазами. — Блин. Прости. Ляпнула не подумав. Не хотела на больную мозоль давить, у меня язык иногда быстрее мозга работает.

Я сделал глоток чёрного кофе.

— Всё нормально, — ответил ей, ставя чашку на стол. — Факты есть факты. Магазин пустой, родителей нет. Не нужно ходить на цыпочках, я не стеклянный.

Алиса с облегчением выдохнула и отпила чай.

— Просто обидно, — сказала она уже увереннее. — Был бы ты не пустышкой, а нормальным магом, сам бы в данжи ходил, как они. Я бы у тебя всё скупала! У Беломора-то всё в три раза дороже. Да и ассортимент, скажем честно, заточен под массовый рынок. Вот где мне, скажи на милость, достать споры костяного опёнка? Или свежий пепельный кровохлёб? А смола древесного плакальщика? Да хотя бы пересушенный корень ночного шёпота! Я уж молчу про обсидиановые мана-кристаллы и ядра теневых гончих.

Мысленно отсортировал услышанное. Названия звучали так, будто она варит зелья в избушке на курьих ножках. Брат у неё ледяной маг. Значит, логично предположить родственную связь стихий.

— Это всё для тёмной магии льда? — уточнил я.

Алиса поперхнулась чаем. Закашлялась, прикрывая рот ладонью.

— Тёмной магии льда? — переспросила она. — Ой, не могу… Дениска, ты, конечно, пустышка, но придуриваться, что вообще ни черта в магии не шаришь — это уже перебор.

Она отставила кружку и посмотрела на меня с хитрым прищуром.

— Я ж сюда уже сколько хожу? Года четыре? А, нет, уже целых пять! Ещё до поступления в МГАМИ начала. Не говори, что ни разу не искал обо мне инфу в сети. Моя рожа там в светских хрониках как раз из каждого утюга торчала. Знаешь же прекрасно, что папаша от меня отрёкся.

Я промолчал, сохраняя на лице непроницаемое выражение. Отличный старый приём: просто молчи, и собеседник сам всё выложит, пытаясь заполнить неловкую паузу. Алиса хмыкнула и, не дождавшись ответа, продолжила:

— Когда мне стукнуло шестнадцать, все ждали, что на инициации я выдам наш фамильный мороз. Мы же Шуваловы! У нас лёд в венах! И вот я тянусь к мане, открываю ядро, а оттуда вместо благородного инея прёт вот это…

Она подняла руку. Пальцы шевельнулись, и от кончиков потянулись тонкие струйки тьмы. Похоже на маслянисто-чёрный дым, но без горелого запаха. Что-то другое. Вещество струилось между пальцами девушки, как жидкость, и растворялось в воздухе.

— Сюрприз! Чистый тёмный дар. Батя тогда чуть весь особняк не заморозил от ярости. Орал так, что стёкла дрожали. Уверен, что мама ему с кем-то из Салтыковых изменила. Они же у нас главные по тёмным искусствам, «Чёрные графы», мать их. Мама в слёзы, клянётся, что ни сном ни духом, что это генетическая аномалия или наследие давних браков в её роду.

Мантикора, вылизав миску дочиста, подошла к моей ноге и сыто улеглась на ботинок, свернувшись клубочком. Я машинально опустил руку и почесал её за ухом, не сводя глаз с девушки.

Алиса дёрнула плечом.

— Шувалова с тёмным даром — это позор. Меня пытались лечить, потом прятали, а в восемнадцать я сама хлопнула дверью. Съехала в академскую общагу. Отец вычеркнул меня из списков родни. Деньги на карту капают, чтобы с голоду не померла и фамилию не позорила, работая курьером или ещё кем, но на порог дома мне ходу нет. Кирюха вон, — она кивнула на мою левую руку со светящимся браслетом, — единственный, кто иногда общается. И то больше для того, чтобы самоутвердиться на моём фоне.

Девушка замолчала, сверля взглядом остатки чая в кружке.

Изгой среди своих. Покупает ингредиенты для тёмной магии по мелким лавочкам, потому что в солидных таким не торгуют, да и денег в нужном количестве нет. Возможно, не хочет светиться перед УДМФ, ведь наверняка не все товары для её ремесла легальны.

— Сурово, — резюмировал я. — Значит, Салтыковых твой отец не жалует?

— Не жалует? — Алиса фыркнула. — Да он их на дух не переносит. Если бы не законы, он бы их земли в ледник закатал. Но они сильные, заразы. И легальные.

Я задумчиво постучал пальцами по столешнице.

Ледяной маячок на запястье снова кольнул холодом, напоминая о завтрашнем дне. Кирилл Шувалов. Брат, который самоутверждается за счёт опальной сестры и готов убить пустышку из-за уязвлённого самолюбия.

Девушка посмотрела на прикорнувшего котёнка. Тот уже вовсю тарахтел.

— Мурчалка! — умилилась она.

— Слушай, Алиса, — я подался вперёд. — Раз уж ты хочешь помочь, то расскажи мне больше о своём брате. Завтра он придёт вышибать из меня дух. Мне нужен полный расклад. Как он действует? Кого из питомцев берёт на такие «стрелки»? Какие у него привычки в бою? Я хочу знать всё.

Алиса фыркнула, но в её глазах мелькнул интерес.

— Решил подготовиться? Ладно. Записывай. Кирюха — пижон. Он В-ранг, но ведёт себя, будто уже без пяти минут архимаг. Его конёк — скоростные атаки. Он не любит стоять в защите, предпочитает шарахать льдом по площадям.

— Питомцы? — коротко спросил я, мысленно формируя досье. — Я только про одного слышал. Какая-то крылатая змея.

— Ага, Бурезмей, его любимый ледяной амфиптер C-ранга. Длинный, метра четыре, чешуя как сталь. Бьёт ледяными шипами с дистанции. Кирюха данжи чаще всего с ним зачищает, вот и прокачал. И позирует на камеры тоже с ним. Есть ещё шестеро зверей. Второй по крутости — Норд. Волк В-ранга, родословная у него лучше, чем у змея, но уровень пока ниже. Здоровая белая псина, быстрая как понос.

Я кивнул. Змей-артиллерист и волк-штурмовик.

— Он возьмёт их завтра?

— Против тебя? — Алиса искренне рассмеялась. — Дениска, не льсти себе! «Стальным Волкам» западло кусать дворняжек. Он не станет призывать Норда или Бурезмея ради пустышки. Это ударит по его имиджу. Скорее всего, он придёт с парочкой своих шестёрок. Постарается унизить тебя публично. Заморозит ноги, заставит извиняться на камеру. Он же из-за видео взбесился, значит, и мстить будет на камеру.

Логично. Если преступник нарцисс, он всегда работает на публику. Это его слабость.

— Кота твоего наверняка заберёт, чтобы потом какой-нибудь подружке подарить, — добавила девушка, с лёгким сожалением поглядывая на спящую мантикору.

— А что насчёт этого? — я снова показал запястье. — Как работает метка?

— Привязана к твоему пульсу и температуре тела, — пояснила она. — Пока ты жив и тёплый, она фонит в магическом спектре. Могу попытаться снять, но без гарантий.

— Давай попробуем, — согласился я.

— Мне нужны ингредиенты. Сушёная полынь, если есть. И свеча. Любая, хоть хозяйственная.

Я кивнул, осторожно освободил ногу от мантикоры и прошёл в подсобку. Полынь нашлась в ящике с травами — тот же набор, откуда я брал одуванчик для черепашки. Связка сухих серо-зелёных стеблей, перехваченная бечёвкой. Свечу обнаружил на нижней полке за коробкой с наполнителем: толстая, парафиновая, белая, с обгоревшим фитилём. Хозяйственная, как заказывали.

Когда вернулся, Алиса уже расчистила место на прилавке, сдвинув журнал заказов и кассу. Она взяла у меня веточку полыни, растёрла между пальцами, понюхала. Кивнула. Зажгла свечу зажигалкой — обычной, пластиковой, из кармана плаща.

— Руку на стойку. Расслабь пальцы.

Я положил левую руку ладонью вверх. Ледяной браслет мерцал ровно, холодно, с равнодушием зимней стихии.

Алиса поднесла горящую свечу к запястью, не вплотную, сантиметров на пять. Потом взяла щепотку растёртой полыни и ссыпала её в пламя. Огонь зашипел и окрасился в густо-фиолетовый. Запахло горьковато-пряным, резким, как в деревенской бане.

Девушка положила руку на мою кожу, чуть выше метки. Закрыла глаза. От пальцев потянулись тонкие струйки чёрного дыма.

Я почувствовал что-то странное. Не тепло и не обычный холод, а нечто тёмное, густое. Оно обволокло браслет и начало вгрызаться. Осторожно, как кислота разъедает ржавчину.

Холод на запястье вспыхнул остро, как ожог. Узоры инея ожили. Потом боль чуть отступила, и я заметил: один из завитков побледнел, утратив чёткость, словно кто-то провёл по нему мокрой тряпкой.

— Не дёргайся, — процедила Алиса сквозь стиснутые зубы. — Это как пилить замёрзший замок. Быстрее нельзя, взорвётся.

Я не дёргался. Смотрел, как голубое свечение лижет темноту, а темнота лижет лёд. Два чужеродных элемента.

Архимед на жёрдочке молча наблюдал. Хохолок сложен, глаза-бусины не мигают. Попугай явно чувствовал, что происходит что-то серьёзное.

— Папаша — козёл! — вдруг выдал он, будто проявив благосклонность к Алисе.

Котёнок зевнул во сне. Ему магические ритуалы были глубоко безразличны. Живот полон, хата тёплая, и мир прекрасен.

Прошло минуты две. Алиса убрала руку. Отёрла лоб тыльной стороной ладони. Пламя свечи вернулось к нормальному жёлтому цвету, а потом она погасла.

Я посмотрел на браслет. Узор стал тусклее. Свечение ослабло, пульсация замедлилась. Холод остался, но не такой злой. Не сухой лёд, а скорее ментоловая мазь.

— Ну вот, — выдохнула колдунья. — Сделала что могла. Получилось так себе, если честно. Структура у братика сильная, зараза. Снять не смогла, но я дестабилизировала контур. Метка разрушится где-то на час раньше положенного.

— И на том спасибо, — я растёр руку. — Час — это фора, а она мне пригодится.

Алиса пожала плечами.

— Ну, тёмная магия тем и хороша, что жрёт чужие заклятия, как моль шерсть. Медленно, но верно. Ещё бы ингредиенты для неё были приличные!

— Будут тебе ингредиенты, — сказал я. — С особой скидкой, как постоянной клиентке. Разберусь с твоим братом, начну налаживать дела. Как только у меня появится первая партия тёмного сырья, я тебя наберу.

Алиса замерла. Её бровки поползли вверх, а в голубых глазах на секунду мелькнуло искреннее недоумение. Затем она фыркнула и расхохоталась в голос, запрокинув голову.

— Разберёшься с братом? Ой, Дениска… — она смахнула слезинку в уголке глаза. — Ты где сегодня головой приложился? Когда по крышам за мантикошкой бегал? Кирюха из тебя строганину сделает, а ты мне тут бизнес-планы по захвату теневого рынка рисуешь.

Я промолчал, спокойно глядя на неё. Никакой обиды. Пусть смеётся. Смех отлично снимает стресс. Отсмеявшись, Алиса покачала головой и потянулась к своему плащу на крючке.

— Амбиции — это, конечно, похвально, пустышка. Но мёртвые амбициозные парни ингредиентами не торгуют.

Она накинула плащ, резким движением затянула ремешок на талии. И тут её лицо вдруг потеряло насмешливое выражение. Маска язвительной стервочки дала трещину, и из-под неё выглянула обычная девчонка, которой было по-настоящему жаль парня, влипшего по её вине.

Алиса шагнула ко мне и несильно, но требовательно ткнула пальцем в грудь.

— Слушай сюда, бизнесмен-самоубийца. Я серьёзно. Завтра, когда он придёт… если поймёшь, что дело пахнет керосином, падай на землю и ори, что сдаёшься. Извиняйся. Плачь, если надо.

— Предлагаешь отступить до начала драки? — усмехнулся я.

— Предлагаю выжить! — огрызнулась она, сверкнув глазами. — Мой брат — придурок с комплексом бога. Он обожает унижать. Если ты сам распластаешься по асфальту, он, скорее всего, просто пнёт тебя для профилактики, запишет позорный видосик для своих дружков и свалит. Это всяко лучше, чем получить ледяной шип под ребро. Понял? Гордость отмороженные почки не лечит.

Я посмотрел в её встревоженное лицо. Добрая девка, на самом-то деле. Хоть и колючая снаружи, как стекловата.

— Приму к сведению, инструктор, — ответил я. — Но боюсь, у меня слишком больные колени, чтобы на них падать.

Алиса закатила глаза и шумно, раздражённо выдохнула.

— Идиот. Какой же ты непробиваемый идиот, Егерев!

Она круто развернулась и зашагала к выходу. Ботильоны сердито процокали по старому линолеуму. У самой двери она остановилась, взялась за ручку, но не повернула.

— Постарайся не сдохнуть завтра, ладно? — бросила она через плечо. — А то мне реально негде брать нормальный корень ночного шёпота.

Колокольчик над притолокой жалобно звякнул, и опальная княжна растворилась в холодной московской ночи. Я подошёл к двери и снова повернул замок на два оборота.

Что ж. Информацию собрали, маячок ослабили, связи наладили. Теперь пора готовиться к встрече дорогих гостей.

Перед глазами мигнуло полупрозрачное окно Системы.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Помоги колдунье»

Задание: Предоставить Алисе Шуваловой 3 ингредиента тёмного спектра (качество не ниже D-ранга) в течение 14 дней.

Награда: 150 очков опыта, лояльность Алисы Шуваловой, скрытый бонус.

Штраф за провал: Потеря репутации в глазах Алисы, статус «Балабол» (в случае отказа присвоится автоматически).

Принять/Отказаться

Разумеется, принять. Я за свои слова привык отвечать.

— Ведьма уш-ш-шра! — вдруг заорал Архимед, очнувшийся от неестественной для него тишины. Какаду вскинул хохолок и захлопал крыльями, радуясь уходу гостьи.

Крик Архимеда разбудил мантикору. Котёнок недовольно фыркнул, потянулся всем телом, разминая перепончатые крылья. Я прошёл в подсобку. Тусклые потолочные лампы освещали полупустые стеллажи. Раз уж мы готовимся к войне, пора провести тщательную ревизию доступных спецсредств.

Я вытащил на свет ту коробку с неликвидом, которую уже перебирал, выкачивая ману. Но на этот раз магическая составляющая меня не интересовала. Мне нужна химия.

Пара треснувших керамических поилок, моток джутовой верёвки. Плотный пластиковый мешок комплексного удобрения для магической флоры — годится. А рядом запечатанный крафтовый пакет с надписью «Сушёные плотоядные росянки-мутанты. Пищевая добавка, E-C».

Перевернул пакет, вчитываясь в выцветший шрифт состава. «Исключительно высокое содержание нитратов и азотистых соединений...»

Губы сами собой растянулись в хищной усмешке.

Но чтобы пробить магическую защиту, простой химии вряд ли хватит. Нужен правильный катализатор. Я отложил пакеты, покопался в посуде и нашёл стеклянную плошку с широким дном. Тщательно её помыл и продезинфицировал. Вернулся в торговый зал.

Мантикора забралась на прилавок и снова дрыхла, свернувшись в рыжий бублик. Суставчатый хвост расслабленно вытянулся по столешнице, оканчиваясь тёмно-бордовым, почти чёрным жалом. С виду просто крупный шип с округлым утолщением в основании. Но внутри скрыта железа с токсином S-ранга. Пусть пока разбавленным, детским, но всё равно очень опасным.

Я протёр руки спиртовой салфеткой. Кот приоткрыл один янтарный глаз, сонно мурлыкнул и снова засопел.

— Спи, рыжий, спи, — тихо произнёс я.

Двумя пальцами зафиксировал окончание его скорпионьего хвоста и поднёс к жалу стеклянную плошку. Слегка надавил на мышечные узлы у основания железы.

— У нас есть всего одна ночь, чтобы подготовиться. А завтра придётся объяснить аристократу, что лезть к старым ментам — плохая примета.

На кончике шипа набухла прозрачная капля.

Глава 7. Бирюзовые перья

Будильник сработал в шесть ноль-ноль. Музыкальный сигнал стандартной мелодии «Рунофона». Я открыл глаза и уставился в тёмный потолок подсобки. Свет проникал только через окошко на самом верху. Спросонья не сразу врубился, почему на грудную клетку давит тёплый мурлычущий груз. Опустил взгляд.

Котёнок спал на мне, свернувшись в рыжий клубок.

— Ну и кто тут главарь банды? — пробормотал я сиплым голосом и осторожно положил ладонь на тёплый загривок.

Мантикора замурчала громче. Не открывая глаз, ткнулась макушкой мне в ладонь. Мол, гладь давай, будилка. Я погладил. Котёнок вытянул передние лапы, расправил крылья, зевнул во всю пасть и наконец приоткрыл один глаз. Сонно лизнул мою ладонь шершавым языком.

— Лапа, — хмыкнул я, почёсывая его за ухом. — Легендарный хищник, ужас Бездны и Хаоса.

Перед глазами возникло полупрозрачное окно.

Динь-динь! Важное напоминание!

У вас не распределено 5 очков характеристик.

Не завершено приручение 1 питомца.

Я нахмурился. Про пять очков честно забыл, закрутился вчера с дуэльными приготовлениями. Но «не завершено приручение»? Я же таскал его под курткой, он с моих пальцев молоко слизывал, слушался, спал у меня на груди! Куда там ещё?

Открыл подробное описание навыка «Приручение» и прочитал внимательно.

Стоимость: уровень цели х 10 ед. маны

Количество попыток: до 3 за сессию

Перезарядка: 24 ч после провала (на ту же цель)

Ага. Вот оно. Ментальная привязка требует именно активации навыка — осознанного протягивания мана-канала к зверю и формального закрепления связи. То есть доверие котёнка — это фундамент, но без магического рукопожатия он остаётся просто очень лояльным диким животным. Система не считает его моим.

Ладно. Исправляем.

Я сел на диване, подтянув подушку под спину. Мантикора тут же устроилась у меня на коленях, подставляя пузо. Ещё вчера сжимался от страха — а сегодня пузо. Доверие у котят быстро нарабатывается, если не ломать их грубостью.

Сосредоточился и потянулся к ядру. По каналам разлилось тепло. Странное ощущение, но приятное. Направил поток через руку на мантикору с чётким намерением создать связь. В голове что-то запульсировало.

Активирован навык: «Приручение»

Цель: Мантикора Пустоты (Ранг S. Уровень 1)

Стоимость приручения: 10 маны

Но едва магия коснулась зверя, как выскочило новое сообщение. На этот раз красное.

ВНИМАНИЕ! Ранг цели значительно превосходит ваш!

Вероятность успеха: менее 1%.

Риск ментального отката: ВЫСОКИЙ.

Я проигнорировал и продолжил. Мир вокруг слегка покачнулся. Ощущение, как нырнуть в тёплую воду с головой. Звуки стали глуше. Мурлыканье кота, далёкое ворчание Архимеда — всё отплыло на задний план.

Попытка приручения №1... Установление ментального контакта...

И я ощутил его. Через тонкий канал, который протянулся от моего ядра к рыжему тёплому клубку у меня на коленях. Я действовал осторожно, будто шептал успокаивающие слова в темноте. Пытался разобраться, что к чему.

Внутри котёнка горело что-то маленькое и яркое. Горячее, как угольки в печи. Пришли обрывки его ощущений или даже воспоминаний. Солнечное пятно, в которое хочется улечься. Молоко на языке. Запах птицы и щекотнувшее нос перо. Тепло больших рук. Чистые эмоции, очень простые. Доверие. Сытость. Покой.

Никакого сопротивления. Вообще.

Ментальный мост установлен! Синхронизация: идёт привязка...

Ощущение стало устойчивым, как натянутая между нами нить, которая не порвётся, сколько ни тяни. Канал связи был готов давно. Система лишь зафиксировала то, что произошло вчера, когда рыжий котёнок с перепончатыми крыльями решил, что этот странный двуногий — его друг и защитник.

Приручение успешно завершено!

Получено опыта: 100

Желаете дать имя?

Котёнок требовательно мяукнул и боднул мою руку лбом. Жрать хотел. Вершина пищевой цепи требовала завтрак. И побыстрее.

— Сейчас, сейчас, — я потрепал его по загривку. — Имя сначала дадим, а то уже давно пора.

Я откинулся на спинку дивана и задумался, рассеянно поглаживая рыжую спину. Котёнок покрутился, свернулся, развернулся, снова боднул руку и уселся на коленях, выразительно глядя мне в глаза. К совести взывал.

Назвать мантикору S-ранга — дело ответственное. Какой-нибудь «Разрушитель Миров» или «Клинок Бездны» — слишком пафосно. В реальной жизни зверей называют так, чтобы удобно подзывать.

— Ты вроде мантикора, а ведёшь себя как кошка, — сказал я. — Мантикошка. Мантикоша...

Котёнок навострил уши. Кончик скорпионьего хвоста дёрнулся.

— Точно. Коша.

Имя принято: Коша.

Питомец успешно зарегистрирован.

— Угу, — буркнул я. — Ещё бы твоя регистрация имела законную силу, и красота.

Котёнок мяукнул и снова ткнулся мордой мне в ладонь. Имена им, конечно, безразличны, но вот интонация важна. Ласковое, мягкое «Коша» он принял сразу.

Дзынь! Вы привязали существо, ранг которого значительно превосходит ваш! Вам полагается Подарок!

Принять/Отказаться

Я уставился на мигающее окно. Подарок? Хм... бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Тем более, что Система сбоящая. Но у меня не то положение, чтобы гордо отказываться от бонусов. Да и любопытно же...

Мысленно нажал «Принять».

В ту же секунду над потёртой обивкой дивана, прямо возле моего бедра, расцвело мягкое молочно-белое сияние. Свет не слепил, он плавно переливался, постепенно сгущаясь в некий физический объект. Коша настороженно прижал уши.

Свет погас. На обивке лежал гладкий увесистый булыжник. Никаких хрустальных граней, просто овальный камень с разноцветными маслянистыми разводами.

Подарок получен: Камень Эволюции (универсальный)

Качество: Редкое.

Описание: Катализатор, ускоряющий эволюцию любого питомца на один ранг. Одноразовый.

Я присвистнул и взвесил его на ладони, ощутив лёгкое тепло. Камень Эволюции... перед сном почти час шарил по местному интернету, чтобы скорее разобраться что и как тут устроено. В одном ролике говорили про улучшение родословной питомцев. Это не хухры-мухры, а серьёзный и часто болезненный процесс. Питомец может его не пережить. А здесь... артефакт с гарантией качества.

За такую штуку аристократы, бизнесмены и прочие заводчики глотки друг другу перегрызут. Но сообщать им мы не станем. Припрячем на будущее.

Коша вытянул шею, деловито обнюхал находку и безразлично отвернулся: несъедобно.

— Согласен, — кивнул я и протолкнул бесценный артефакт в обивку дивана. Там нитки разошлись, образовалась удобная щель. Не супер-безопасное место, но таскать при себе такие вещи не стоит. Потом организуем нормальный схрон.

Я поднялся и включил чайник, но не довёл до кипения, а просто подогрел и выключил. Вода там уже кипячёная, так что всё безопасно.

Достал банку с молочной смесью, развёл в миске. Проверил температуру. Поставил на пол. Коша подошёл, понюхал и на этот раз начал лакать сам, без моих пальцев-указателей. Ещё неуклюже, роняя капли с усов и периодически фыркая, когда молоко попадало в нос, но сам.

— Молодец, рыжий, — похвалил я негромко.

Пока котёнок завтракал, я умылся и переоделся в чистую футболку. Неприметная дверь вела из подсобки в санузел. Туалет и раковина, плюс узкая душевая, но не работающая и забитая каким-то хламом. Придётся решать и этот вопрос. Ледяной браслет никуда не делся, но после ослабления Алисой уже не доставлял столько головняка.

Вышел в торговый зал и занялся Архимедом. Сменил подстилку из газеты на свежую. Проверил кормушку, насыпал зерновой смеси. Промыл под краном поилку, наполнил чистой водой.

Попугай наблюдал за процессом, сидя на жёрдочке и склонив голову набок.

— Ррработай! — одобрил он, когда я поставил поилку на место.

— Поменьше командуй, пернатый, — отозвался я и достал грецкий орех из контейнера под прилавком.

Птица схватила орех цепкой лапой, прижала к жёрдочке и принялась сосредоточенно расковыривать скорлупу клювом. Устроил целый спектакль и намусорил, хотя мог расколоть одним щелчком.

Я остановился перед клеткой. Посмотрел на птицу. Потом на Кошу, который уже сидел в дверях подсобки, умываясь лапой.

Почему нет?

Активирован навык: «Приручение»

Цель: Большой желтохохлый какаду (Ранг E. Уровень 1)

Стоимость приручения: 10 маны

Я потянулся к нему мысленно... и тут же наткнулся на нечто совершенно не похожее на тёплый солнечный клубок мантикоры. Сознание Архимеда было как фейерверк: яркое, колкое, перескакивающее с одного на другое со скоростью птичьего моргания. Образы замелькали калейдоскопом. Орех. Вода. Перья. Человек. Страх. Нет, не страх — недовольство. Ворчливое, но привычное. И глубоко, под слоем птичьей суеты, — одинокий зов. Тоска по стае, которой нет у запертого в клетке какаду.

Приручение успешно завершено!

Получено опыта: 10

За птицу моего же ранга дали меньше опыта, чем за котёнка божественных кровей. Ну, не удивительно. Даже меньше, чем за лечение черепашки. Похоже, Система учитывает сложность выполненной задачи или ещё какие-то параметры. Пользу для животного, например.

Архимед замер. Бросил орех. Хохолок встал торчком. Повернул голову и уставился на меня.

— Дэнька — не дурак! — каркнул он и перебрал лапами по жёрдочке.

Я открыл клетку и просунул руку внутрь. Протянул птице палец. Какаду осторожно прикоснулся к нему клювом. Ничего особенного, если не знать, что он запросто может перекусить ветку.

Пришло уже знакомое ощущение. Нить. Тоньше, чем с Кошей, но отчётливая. Через неё шёл поток: удовлетворение, капля тепла и требовательное — ещё орехов!

— Одного на утро хватит, жирдяй, — усмехнулся я. — А то зоб склеится.

Архимед переступил на моё запястье, цепко обхватив его когтями, и деловито полез вверх по рукаву на плечо. Устроился, вцепившись в ткань.

— Только спину мне не обгадь, — предупредил я.

— Не ругайся! — мгновенно выдал какаду.

Коша, наблюдавший за птицей с пола, запрыгнул на прилавок. Янтарные глаза заблестели охотничьим интересом. Сожрать не сожрёт, мелкий ещё, а вот поймать... Архимед громко крякнул и захлопал крыльями.

— Кыш, блохастый!

Котёнок прижал уши и недовольно ударил скорпионьим хвостом о прилавок. Придётся мирить. Заодно и силушку приручительскую испытаем.

Я послал одновременно через обе нити короткий импульс: «свои». Не слова — чистую эмоцию. Коша моргнул, отвёл взгляд и демонстративно принялся вылизывать лапу. Архимед сложил крылья и проворчал что-то неразборчивое, но успокоился.

Стук в дверь. Требовательный.

Посмотрел на дверь, за ней маячил силуэт. Я поморщился. Открывать магазин сегодня не планировал. Но раз уж клиент сам пришёл…

— Коша, в подсобку, — коротко скомандовал я, подкрепив слова импульсом.

Мантикора нехотя спрыгнула и потрусила к двери в дальнем углу. Я подошёл к порогу. На крыльце стоял мужчина лет сорока пяти, худощавый, с рыжеватой козлиной бородкой, стриженной аккуратным клинышком. Одет в серое пальто с шарфом. Глаза маленькие, колючие, рот сжат в щёлку. Весь вид выражал праведное негодование.

У его ноги сидел доберман.

Я окинул пса профессиональным взглядом. Кобель, взрослый, около трёх-четырёх лет. Купированные уши поставлены идеально. Мускулатура сухая, рельефная, ни грамма лишнего жира. Шерсть лоснится. Окрас классический, чёрно-подпалый. Пёс сидел в идеальном «рядом», не натягивая поводок и не рыская глазами. Признак либо очень хорошей дрессировки, либо хорошего характера.

Отпер замок и приоткрыл дверь. Мужчина неодобрительно глянул на попугая на моём плече. Архимед ответил громким кряканьем.

— Я заказ забрать пришёл, — отчеканил гость без приветствий. — Ошейник с подавителем для моего питомца. Мне обещали к среде, а сегодня пятница! Два дня просрочки!

Мои брови сдвинулись. Ошейник с подавителем... как-то нехорошо звучит.

— Сейчас проверю.

Вернулся за прилавок и раскрыл журнал заказов. Пролистал корявые записи предшественника. Вот. «Ошейник-подавитель рунический, застёжка-фиксатор. Зайцев В.А. Предоплата: 4200 р. Срок: среда».

Заказчик с собакой тем временем прошли в магазин. Козлобородый мельком глянул по сторонам и брезгливо поморщился. Доберман принюхался и повернулся к подсобке. Кота учуял. Но срываться с места не стал, равнодушно отвернулся.

Архимед уставился на добермана сверху вниз, как генерал на новобранца.

— Си-и-идеть! Хор-р-роший пёсик! — выдал он командным тоном.

Доберман даже ухом не повёл. Архимед, видимо, оскорбился отсутствием реакции и щёлкнул клювом.

Козлобородый покосился на птицу.

— Он у тебя всегда такой наглый? — процедил он.

— Только с гостями, — ответил я. — Социализированная птица.

Мужчина фыркнул.

— Зайцев? — уточнил я.

— Он самый, — подтвердил мужчина. — Так пришло или нет? Потому что если опять «задержка доставки», я честное слово, больше сюда ни ногой!

— А что за подавитель? — уточнил я ровным голосом. — С шокером ошейник, что ли? Или с зачарованными шипами?

Козлобородый уставился на меня как на идиота.

— Какой ещё шокер? Какие шипы?! — возмутился он. — Обычный ошейник. Подавляет агрессию питомца через ману. Ты что, совсем отупел, пустышка?

Неприятный тип. Сходу позволяет себе лишнее. Денис, может и не был магом, но всё же вытирать о парня ноги — крайне недостойное поведение.

Ладно, разберёмся.

Поискал под прилавком, нашёл запаянный пакет с нужной маркировкой. Магия магией, а слово «подавитель» мне один фиг не нравится.

Я прочитал всё, что было на пакете.

Такой товар вчера не выкачивал, когда фармил ману. Не потому, что пожалел. Просто Система не обнаружила ничего. Теперь ясно, что всё дело в отражающей упаковке.

Однако про сам товар ни слова, только сухие цифры и штрихкод. На всякий случай всё же попробуем просканировать. Выбрал «Поверхностную оценку», заплатил 3 единицы маны.

Ошибка! Материал не поддаётся сканированию!

Требующееся количество маны на преодоление барьера: 150

Что и требовалось доказать. Упаковка экранированная, чтобы мана не утекала или чтобы не было ещё каких-то неведомых мне проблем. Я бросил взгляд на козлобородого.

Просто взять и отдать этому типу нечто, что может причинить животному боль, я не могу. В сети вчера уже убедился, что в этом мире для укрощения питомцев используются любые меры. Абсолютно легально, потому что звери бывают «сложными».

Нашарил в ящике под прилавком нож для скотча и чиркнул по упаковке.

— Ты!.. Какого творишь?! — козлобородый аж побагровел. — Ты вскрыл мой заказ?! Да тебя за это!..

— Кар-р-р! Злая бор-р-рода! — перебил какаду и спорхнул с моего плеча на прилавок.

— Заткни эту тварь!!!

Доберман при окрике хозяина впервые посмотрел на птицу в упор. Коротко оскалился, показав ряд безупречных зубов. Чисто предупреждение. Архимед мгновенно прижал хохолок и вернулся на плечо. Но промолчать, конечно, не смог.

— Зубки пр-р-рячь, — буркнул он вполголоса, — зубки пр-р-рячь...

Доберман холодно отвернулся. Козлобородый ткнул пальцем в мою сторону.

— Так и знал, что нельзя пустышке ничего доверить! Пустые — вы ж выкидыши общества! Вас после ранговой аттестации ликвидировать надо, чтоб небо зря не коптили!

Не слушал, просто извлёк тёмно-синюю коробочку с серебристой вязью на крышке. Открыл. Внутри, в бархатном ложе, лежал ошейник. Изящный, розовый, усыпанный стразами. На застёжке висел крошечный медальончик с выгравированной руной.

Достал инструкцию. Пробежал глазами: «Подавитель агрессии… воздействие мягкое, волновое… подавление через гармонизацию эмоционального фона… безопасен для питомцев от F-ранга…»

Про болевое воздействие ничего нет, уже легче. Прочитал инструкцию дальше, узнал, как эта штука включается.

Потёр медальончик большим пальцем. Руна мигнула тёплым сиреневым. Накинул ошейник на правое запястье, защёлкнул, закрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Мужик в это время продолжал истошно орать и материться.

Никакой боли. Только тёплая волна прокатилась от кисти к плечу, разлилась по груди, дошла до головы. Приятное, обволакивающее умиротворение. Как будто укрыли пуховым одеялом зимой. После двух пуль, смерти, переселения в чужое тело и вызовом на дуэль — почти блаженство.

На левом запястье в ответ кольнул ледяной браслет, испортив всю малину. Снял ошейник и вернул в коробочку, аккуратно пристроил крышку на место. Заказчик молчал, только ноздри раздувались слишком экспрессивно.

— Вот, — сказал я, пододвигая коробочку. — Требовалась проверка качества. Мы отвечаем за товар.

Козлобородый посмотрел на заказ, будто его облапали немытыми руками после сортира. А потом... что-то изменилось. Будто в его извилинах всё сошлось. По лицу расплылось выражение, которое я прекрасно знаю. Выражение человека, учуявшего потенциальную выгоду.

— Два дня просрочки, — повторил он, понижая голос до делового, почти дружеского тона. — А после ещё настолько грубое обращение с товаром, порча упаковки, активация без моего одобрения, трата вложенной маны. Я мог бы, конечно, пожаловаться. Гильдия Торговцев такие вещи на заметку берёт, ты же знаешь. Но я человек понимающий. Сделай скидку процентов сорок, и разойдёмся.

Сорок процентов. Неплохо он завернул. Наглость действительно второе счастье, а для кого-то может и единственное.

— А что у вас за питомец? — спросил я. — Вы же не для добермана этот ошейник берёте. Розовое ему точно не пойдёт, да и размер не на его шею.

Козлобородый моргнул.

— Что?

— Питомец. Для кого ошейник-то?

— Кот, — сказал он настороженно, явно не понимая, куда я веду. — Степной кот. D-ранг.

— Серьёзный зверь, — кивнул я. — Подавитель нужен, чтобы в квартире мебель не разносил?

— Ну… да, — козлобородый нахмурился. — А тебе какое…

— Значит, зверь доминантный, территориальный, с выраженным охотничьим инстинктом, конфликтует с собакой. И без ошейника с подавителем каждый день у вас дома, как после артобстрела. Верно?

Заказчик промолчал. На скулах проступили красные пятна. Я попал в точку.

— Степные коты, — продолжил я, доверительно наклоняясь к стойке, — это вам не домашние мурзики. Если D-ранг активно проявляет территориальную агрессию, значит, у него гормональный всплеск. А на этом фоне он запросто может повредить резонансную связь с хозяином. Слышали про такое?

Козлобородый побледнел.

— Ты… это серьёзно?

— Абсолютно, — я выдержал паузу. — Поэтому я бы на вашем месте не торговался, а радовался, что ошейник вообще приехал. Это ручная работа, у изготовителей очередь на месяц вперёд. Вам подогнали существенно быстрее.

Козлобородый посмотрел на коробку ещё раз. Поднял взгляд на меня. Колючие глазки забегали, пересчитывая аргументы. Я видел, как в его голове сталкиваются жадность и страх. Страх побеждал.

— Но два дня… — начал он, уже без прежнего напора.

— Два дня — это логистика, — отрезал я. — Материалы для подавителей идут через таможенный контроль. Я вам по секрету скажу: на следующей неделе поставки могут вообще затормозиться. Так что если у вас ошейник начнёт изнашиваться и понадобится новый, то лучше заказать сейчас, пока я могу зафиксировать цену.

Я говорил ровным тоном. Без нажима. Просто факты: неприятные и не терпящие промедления. Большей частью выдуманные, конечно. Но тут главное голос и полная уверенность. Такой интонацией следователи зачитывают протоколы, а опытные продавцы закрывают сделки. Разница невелика.

Козлобородый достал бумажник.

Заплатил полную сумму — десять тысяч. Убрал коробку под мышку.

— А запасной ошейник… точно может понадобиться?

— Степной кот D-ранга, — я пожал плечами. — Вопрос не «может ли», а «когда». Знаете что, приводите своего кота ко мне. Вместе с псом. Есть у меня пара методик, которые научат их мирно сосуществовать. Но это за отдельную плату, разумеется.

— К тебе?! — возмутился покупатель. — Ты же пустой!

— Мои родители были приручителями. Недавно и у меня дар проснулся. Тот же самый, родовой. — Я покосился на попугая и скомандовал: — Архимед, домой.

Короткий эмпатический импульс. Птица моргнула третьим веком. Потом резко вспорхнула, разбрасывая белый пух. И залетела в клетку, выдав оттуда:

— Архимед — хороший!

Я повернулся обратно к покупателю. Лицо у него вытянулось, как носок.

— Это… — начал он, но я перебил.

— Обычное умение обращаться с животными так, чтобы они понимали. В общем, подумайте и приходите.

Козлобородый постоял секунду, кивнул и вышел. Дверь за ним и доберманом закрылась с мелодичным звоном колокольчика.

Я выдохнул. Посмотрел на клетку с какаду.

— Дядька — козёл! — сообщил он.

— Согласен, но и с козла клок шерсти не повредит, — ответил я. — Тем более, что помогать будем не ему, а коту с псом.

Внимательно рассмотрел купюры.

Пятитысячные — два листа. Хрустящие, свежие. Повертел одну перед глазами. Водяные знаки, защитная полоса, микротекст — всё как положено. Даже Кремль на обороте имеется, хотя башни чуть отличаются: шпили тоньше, а на Спасской вместо звезды что-то вроде кристалла. Ну, ровно то, что я уже видел в новостях.

А вот мужик на лицевой стороне совершенно незнакомый. Волевое лицо, залысины, тяжёлый взгляд, тонкие шрамы от когтей. Подпись внизу гласила: «Д.А. Строганов». Может, потомок тех самых Строгановых, кто знает. Чужой мир, чужая история.

Я запер дверь и мысленно подвёл итог. Несколько тысяч рублей — капля в море с учётом долга в полтора ляма. Оптовые поставки перекрыты конкурентами, но индивидуальные почтовые заказы не заблокируешь. Можно пробовать формировать ассортимент по мелочи, штучными пересылками. Не масштабируется, но для начала сойдёт.

Динь-динь! Важное напоминание!

Наступил новый день! «Ежедневный Призыв» доступен!

Рубежное время призыва: 00:00 по МСК.

Я уставился на окно, барабаня пальцами по прилавку. Пять часов до дуэли. Мне нужно на рынок, купить кое-какие мелочи, чтобы завершить подготовку. С другой стороны…

Вдруг Система выкинет что-то боевое? Даже зверь D-ранга с уровнем хотя бы пятым-шестым — уже козырь, которого Шувалов не ожидает. Пустышка, владелец дохлого магазина, вдруг достаёт из рукава боевого зверя. Можно выиграть время. А время — жизнь.

Решено.

— Призвать! — скомандовал я.

В центре торгового зала, между пустыми аквариумами и прилавком, воздух сгустился. Из ниоткуда хлынул яростный свет. Магазин будто залило фотовспышкой. Но не мгновенной, а продолжавшейся несколько бесконечных секунд. Архимед вскрикнул и расправил крылья. Коша выглянул из подсобки и ощетинился.

Свечение схлопнулось.

На старом линолеуме стояла… курица.

Я моргнул. Курица тоже моргнула.

Довольно крупная, с аккуратным гребешком, серёжками и круглыми оранжевыми глазами. Но перья у неё были бирюзовые. Чистый, насыщенный цвет морской волны, с лёгким перламутровым отливом. Хвост короткий, тоже бирюзовый, с переливом в тёмно-изумрудный тонах на кончиках. Лапы обычные, чешуйчатые.

Птица неторопливо огляделась. Склонила голову набок. Потом опустила клюв и принялась деловито клевать линолеум, будто проверяя, нет ли тут зёрнышек.

— Кукареку! — заорал Архимед с жёрдочки.

Несушка подняла голову, оценила какаду и рассудительно квохтнула. Потом снова вернулась к инспекции линолеума.

До дуэли всего ничего, а у меня... вот. Я шумно выдохнул и провёл рукой по лбу.

— Ну и что мне с тобой делать?

Глава 8. Рынок

Дзынь! Поздравляем!

Вы получили: Бирюзовая Рунная Несушка (Ранг D, Уровень 9)

Пол: Жен. Возраст: 1 г. 4 мес.

Описание: Редкая домашняя порода. Откладывает яйца с повышенным содержанием маны. Не является боевым питомцем (хотя может клюнуть). Идеально подходит для фермерства, алхимии и производства ингредиентов.

Потенциал эволюции: Высокий

Получено опыта: 90

Я прочитал описание. Яйца с повышенным содержанием маны. Алхимия. Ингредиенты. В общем-то, неплохо. При правильном уходе такая несушка сможет генерировать товар, который реально продавать. Но сейчас я бы гораздо больше обрадовался боевой виверне.

— Ну здравствуй, золотая моя, — вздохнул я. — Точнее, бирюзовая.

— Куд-кудах! — ответила курица и посмотрела на меня с выражением такого превосходства, будто весь мир крутится вокруг неё. Затем снова клюнула линолеум.

Перья переливались в косых лучах утреннего света. Красивая птица. Бесполезная в бою, но красивая.

— Яйки на завтрак! — каркнул Архимед с жёрдочки.

— Обязательно, — кивнул я.

Из подсобки снова выглянула рыжая мордаха. Коша вытянул шею, прижался к полу и начал подкрадываться к курице. Крылья плотно сложены вдоль тела, хвост скорпиона чуть приподнят. Охотничий инстинкт сильнее здравого смысла. Впрочем, какой здравый смысл у двухмесячного котёнка?

Курица заметила его на расстоянии полуметра. Развернулась и без всякого предупреждения клюнула в нос. Коротко, точно и наверняка очень больно. Коша подпрыгнул, мявкнул и хлестнул хвостом. Жало метнулось вперёд. Твою мать! Я резко послал ментальный окрик: «Нельзя!»

Мантикора замерла, а потом фыркнула. Развернулась, задрала хвост трубой и с независимым видом протрусила ко мне. Котёнок потёрся боком о щиколотку, заурчал. Мол, мне и не надо было, я просто проверял.

— Молодец, что послушался, — я наклонился и почесал загривок. — А курица тебе не добыча. Запомни.

— Др-р-рака! — прокомментировал Архимед.

И тут меня накрыло.

Волна тепла поднялась от живота, прошла через грудь, плечи, дошла до кончиков пальцев. Будто глоток горячего чая после мороза. Мана-ядро внутри солнечного сплетения заработало ровнее, чем раньше. Сильнее. Будто кто-то подкрутил громкость.

Поздравляем! Вы достигли 2-го уровня!

Получено: 5 очков характеристик.

Открыта новая функция: «Питомник»

Описание: Пространственный карман для вашего зверинца. Внутри Питомника время не существует. Питомцы находятся в стазисе, не стареют, не голодают и не развиваются. Призыв и возврат осуществляются мгновенно.

Ох, ничего себе! Личное измерение-хранилище! Я потёр подбородок. Штука невероятно полезная. Можно брать питомцев с собой. Не оставлять без присмотра, когда уходишь в город по делам. Да и в бою это огромное преимущество. Тактическая переброска живой силы. Вызвал в неожиданный момент, а после убрал. Как пистолет в кобуру.

Что-то такое попадалось мне в местном интернете, но там речь шла про редкие дорогие артефакты, чаще всего перстни, с таким функционалом. Теперь понятно, что имела в виду Стася, когда воскликнула: «Ой, папа, ты Нагу призвал». Наверняка у её отца есть такой перстень. Места для гигантской кобры в легковом автомобиле точно нет, разве что «пафосно» разъезжать на грузовике.

Открыл интерфейс Питомника. Два активных слота светились мягким контуром. Первый — силуэт кошачьей фигуры с крыльями: «Коша. Мантикора Пустоты. S-1». Второй — птичий контур: «Архимед. Большой желтохохлый какаду. E-1». А третьего слота не было. Курица стояла в зале, но Питомник её не видел.

— А где слот для несушки? — спросил я вслух.

Питомник предназначен только для прирученных питомцев.

Бирюзовая Рунная Несушка не привязана к вам.

— Сейчас привяжем.

Я сосредоточился и мысленно потянулся к курице.

Стоимость приручения: 90 маны

ОТКАЗ! Недостаточно маны (текущий резерв: 42/42). Уровень цели значительно превышает уровень приручителя! Вероятность успеха крайне низка!

— Пр-р-ровал! — весело сообщил Архимед, свесившись с жёрдочки.

— Спасибо, друг, — буркнул я. — Без тебя не заметил.

Курица даже головы не повернула. Нашла щель в напольном покрытии, деловито расковыряла её когтистой лапой и принялась что-то выклёвывать.

Хорошо, посмотрим, что можно сделать, дабы скорее достичь уровня, достойного бирюзового величества. Что там у нас с характеристиками?

Сила: 3. Ловкость: 4. Выносливость: 4. Интеллект: 6. Воля: 9. Восприятие: 7

Свободных очков: 10

Тройка в Силе... Похоже, мой предшественник вообще ни разу в жизни не был в тренажёрке. Не сомневаюсь, что это уровень подростка, а не двадцатилетнего парня. Четвёрка в Выносливости — пробежка до остановки, и всё, приехали. С такими параметрами на дуэль выходить — всё равно что в тапках на минное поле.

Интеллект и Восприятие трогать нет смысла. Голова и так работает, спасибо пятидесяти трём годам прошлой жизни. А вот тело нужно подтягивать к уровню мозга. Воля — главный параметр приручителя, если верить сети, и она уже высокая, но пару очков добавить стоит. Для того, чтобы приручить эту пернатую даму, мне понадобится каждый грамм ментальной мощи.

Распределил:

Сила: 6 (+3). Ловкость: 6 (+2). Выносливость: 7 (+3). Воля: 11 (+2)

Тело прошило электрической волной. Мышцы напряглись и расслабились, будто после хорошей тренировки. Я сжал кулак. Ощущение совсем другое. Плотнее, увереннее. Не супергерой, конечно, но из дистрофика превратился хотя бы в нормального парня.

— Р-р-растёшь! — одобрил Архимед, снова уставившийся на системное окно. Хохолок встал полуверером. — Качалка!

Я внимательно посмотрел на попугая. Потом на Кошу, который спокойно вылизывался на прилавке. На курицу, которая продолжала усердно долбить линолеум.

У Коши ноль реакции на голограмму интерфейса. У курицы ноль реакции вообще на что-либо. Зато Архимед снова отреагировал физически. Хохолок, взгляд, реплика — всё в точку. Он видит интерфейс. Как и почему, неясно, но факт.

— Ты вообще кто такой, пернатый? — сурово спросил я.

— Архимед — хор-р-роший! — мгновенно ответил какаду и гордо расправил крылья.

Надо разобраться с интерфейсом нормально. Может, тогда станет понятно. А вот, у меня есть раздел с питомцами. Там их полное описание, как при «Глубокой оценке», только бесплатно.

НАВЫКИ:

«Человеческая речь» (пассив.) — способен понимать и воспроизводить человеческую речь. Словарный запас до 1120 слов, понимание контекста. Склонен к комментариям.

«Сигнальный крик» (актив.) — пронзительный вопль, дезориентирующий мелких существ в радиусе 5 м. Стоимость: 1 мана. Перезарядка: 60 сек.

«Магическое зрение» (пассив.) — различает потоки маны и системные проекции. Дальность: 3 м. Примечание: способность нетипичная для данного вида. Происхождение неясно.

ОСОБЕННОСТИ

«Наглец»: не признаёт авторитетов ниже С-ранга, за исключением хозяина. Игнорирует команды, если считает их глупыми. Бонус +2 к Воле при попытках ментального давления.

«Говорун»: удвоенная скорость освоения человеческих фраз. Повышенный шанс «удачного» комментария в подходящий момент.

«Ночной обжора»: при кормлении после 18:00 получает бафф «Бессонница» на 6 часов. Эффект распространяется на всех в радиусе слышимости.

Короче, понятно, что ничего не понятно. Система тоже видит, что попугай странный, но не может ясно объяснить, в чём причина.

Архимед вылетел из клетки и приземлился на прилавок, деловито прошёлся по краю. Запирать прирученного питомца нет смысла, так что пусть летает... если не станет гадить или пакостить. Какаду перелетел на стеллаж с кормами.

— Пылища! — констатировал он. — Грязища! — спорхнул на витрину с препаратами. — Срамота!

— Словарный запас у тебя действительно большой, — одобрительно кивнул я. — Уборкой займусь, если доживу до вечера. А сейчас давай-ка проведём эксперимент. Тебе, как самому разумному, выпала великая честь. Будешь первопроходцем. Не паникуй.

Какаду насторожился и прижал хохолок. Я открыл Питомник, прочитал инструкцию. Ага, на моём уровне требуется физический контакт. Ладно. Подошёл к витрине, приложил два пальца к спинке какаду и мысленно направил птицу в слот. Архимед вспыхнул мягким белым светом, издал короткое «Ква?!» и исчез. Осталось только пёрышко, медленно планирующее с витрины вниз.

Коша поднял голову, подёргал ухом. Я перешёл из торгового зала в процедурную и мысленно вызвал Архимеда.

Вспышка, и какаду возник прямо на моём плече, вцепившись когтями в ткань футболки.

— Полундра! — заорал он, хлопая крыльями. — Караул!

Через нашу ментальную нить я уловил лишь яркую вспышку птичьего недоумения. Никакой боли, темноты или страха пустоты. Для Архимеда не прошло и доли секунды: вот он сидит на пыльной витрине в торговом зале, моргает, и в следующее мгновение уже цепляется за моё плечо в процедурной.

Я погладил его по спине.

— Привыкай, пернатый. Это теперь наша жизнь.

Вернулся в зал и посмотрел на несушку. Ей нужно гнездо, подстилка, кормушка и поилка. И немедленно, потому что стрессированная птица нестись не будет.

Я прошёлся по магазину, мысленно инвентаризируя всё, что есть. Нашёл картонную коробку из-под корма для собак, с высокими стенками. Ножом вырезал большое отверстие в одной из боковин, чтобы курица могла свободно входить и выходить. Опалил края зажигалкой.

— Стр-р-ройка! — важно изрёк какаду.

— Верно, сделаем квартиру для нашей дамы.

Котёнок подошёл и с интересом всё обнюхал. Я взял пакет с древесным наполнителем для грызунов. Крупная стружка, без ароматизаторов. Годится. Насыпал толстым слоем на дно коробки. Мантикора сунула туда нос и чихнула.

— Будь здор-р-ров! — заботливо каркнул попугай.

Кошак облизнулся, запрыгнул на прилавок и развалился, поглядывая, не происходит ли без него что-нибудь интересное. Я продолжил обустраивать коробку. Бросил сверху на стружку пучок сена из другого пакета. Курице это понадобится для гнезда: инстинкт потребует формировать лунку, утаптывать, обустраиваться.

Достал пачку комбикорма «Сбалансированное питание для магических несушек, ранг E-C». Насыпал в керамическую миску. Сверху добавил в качестве лакомства горсть зерновой смеси — пшеница, просо, овёс. Поставил отдельно миску с ракушкой, для кальция.

Попугай спорхнул к кормушке. Попробовал.

— Фруктов птичке! — требовательно изрёк, поглядывая на меня.

— Куплю — будут, а пока ешь, что есть.

Теперь питьё. Поилку для грызунов с шариковым клапаном вешать бессмысленно — курица не разберётся. Взял третью миску, наполнил водой.

Переставил самодельное гнездо в угол в подсобке, подальше от сквозняков. Тихое место. Перед сном нужно будет ещё организовать ей жёрдочку, но пока достаточно.

Насыпал дорожку из комбикорма из зала до коробки в подсобке. Несушка вытянула шею, покосилась на меня оранжевым глазом и начала клевать зерно — не жадно, не торопясь, с выражением спокойного достоинства. Так, шаг за шагом, добралась до благоустроенного угла. Попила воды.

Увидев коробку, подошла и долго изучала содержимое. Потом шагнула внутрь. Покрутилась. Поскребла лапой по стружке, взбив её, попробовала утоптать. Потом расслабленно села. Перья чуть распушились. Глаза наполовину прикрылись. Ей стало хорошо.

— Квартир-ра! — тут же выдал какаду, выучив новое слово. — Переезд!

Всё, с курицей пока разобрались.

— Так, банда, — я обернулся к своим питомцам. — Сворачиваем лагерь. Нас ждут великие дела.

Коша, услышав мой голос, спрыгнул с прилавка и подошёл вплотную, ласково боднув меня головой в ногу. Скорпионий хвост миролюбиво покачивался из стороны в сторону.

— Давай, рыжий, посиди в домике. Там безопасно, — я почесал его за ухом, передавая успокаивающие образы, и активировал Питомник.

Мягкая белая вспышка на долю секунды озарила комнату, и легендарный хищник S-ранга растворился в воздухе. Архимед, наблюдавший за этим с верхней полки стеллажа, громко крякнул.

— Дэнька — фокусник! — резюмировал он, переминаясь с лапы на лапу. — Исчез!

— Угадал, говорун. Твоя очередь.

Я потянулся к нему, но Архимед шарахнулся в сторону.

— Карцер! Отмена! — истошно завопил он.

Ты смотри, понял, что это не просто телепортация.

— Как хочешь, — я пожал плечами и снял куртку с крючка. — Остаёшься на хозяйстве. Охраняй несушку.

Какаду мгновенно спикировал мне на плечо, намертво вцепившись когтями в куртку.

— Дозор! — безапелляционно заявил он. — В путь!

— Попугай на плече — особая примета. И я не в настроении играть в пирата.

— В путь! — повторила птица.

— Ладно, чёрт с тобой. Хочешь прогуляться? Не жалуйся, если простудишься. На улице не тропики.

***

Стена парка Сокольники впечатляла.

Да и вообще, у того, кто назвал это место «парком», были серьёзные проблемы с восприятием реальности. Передо мной возвышался монументальный изолятор. Бетонные блоки высотой этажа в три, испещрённые выцветшими, но всё ещё тускло мерцающими рунами. Поверх бетона шла решётка из толстой арматуры, увенчанная мотками колючей проволоки. Но самое интересное, что кованые пики наверху были направлены внутрь.

Довершали картину дозорные башни через каждые пятьдесят метров с часовыми в армейской камуфляжке и турелями с крупнокалиберными пулемётами. Стволы КПВТ тоже смотрели строго внутрь охраняемого периметра.

Из-за забора поднимались кроны необычайно высоких деревьев, которые впечатлили меня ещё вчера по темноте. Каждое дерево толщиной с хороший дуб, но листья отливали неестественным сизым оттенком и явно плевать хотели на смену времён года.

Я уже изучил карту района и знал, что там, за периметром, находится крупнейшая в Москве нестабильная аномалия. Место, где ткань реальности истончилась настолько, что Разломы от E до S-ранга открываются с пугающей регулярностью. Неудивительно, что Гильдия Охотников отгрохала свою штаб-квартиру прямо здесь, через дорогу — чтобы далеко на работу не ездить.

— З-з-забор! — громко каркнул Архимед. — Куда пр-р-рёшь?!

— Тихо сиди, хохлатый, — вполголоса осадил я какаду. — Мы по делу.

Птичненский рынок, в народе просто «Птичка», раскинулся в санитарной зоне неподалёку от парка. Едва я прошёл через его ворота, как в нос ударили запахи. Жареное тесто. Мясо на углях. Карамелизированные яблоки в сахарной глазури. Слева от входа тётка в бордовом фартуке торговала пирожками из жестяного лотка, а рядом с ней мужичок жарил на мангале шашлык из чего-то подозрительно фиолетового.

— Пельмени с данж-мясом! — зазывала другая тётка. — Свежие, утренние! Мясо виверны, разлом D-ранга! Пятьдесят рублей штука!

— Паучьи ноги на гриле! — перебивал конкурент. — Три палочки за сотню! Мягче телятины! Без яда!

Последнее уточнение «без яда», произнесённое так, будто это уникальное достоинство блюда, многое говорит об этом месте. Но денег у меня не густо, так что вперёд.

Я протолкался мимо. Между рядами носились дети, какой-то старик в тулупе не по сезону продавал «амулеты от сглаза, порчи и тёщи», а у стенда с надписью «Руны на все случаи» сидел толстый кот, дрых и плевать хотел на покупателей.

Первой по ходу движения попалась садовая лавка. Вернее, угол крытого навеса, плотно заставленный лейками, секаторами, мотками шлангов и пакетами с удобрениями. За прилавком восседала монументальная женщина лет шестидесяти, с химической завивкой и бровями, нарисованными коричневым карандашом.

— Доброе утро, — начал я. — Мне нужен помповый опрыскиватель. Литра на полтора-два.

Продавщица окинула меня тем оценивающим взглядом, каким взрослые женщины смотрят на молоденьких мужиков — с врождённым превосходством, щепоткой снисхождения и скрытым одобрением.

Вытащила из-под прилавка ярко-жёлтый баллон с помпой.

— Пятьсот рэ. Бьёт на три метра.

Я мысленно активировал «Поверхностную оценку». Система списала 3 единицы маны и выдала:

Садовый опрыскиватель «Жук-М». Качество: Низкое. Травит воздух через уплотнительное кольцо, давление не держит.

— Бьёт он, может, и на три, только сифонит из-под крышки, — спокойно ответил я, возвращая товар на прилавок. — Мне для обработки от паутинного клеща, маме на дачу. Если эта химия ей на руки польётся из-за дохлой прокладки... в общем, дайте другой.

Тётка хмыкнула, поняв, что на дурачка не прокатило, и достала зелёный баллон из плотного пластика.

Опрыскиватель «Флора-Про». Качество: Обычное. Надёжный клапан, равномерное распыление.

— Вот этот пойдёт, — я полез за деньгами.

— Тр-р-рави клеща! — одобрил Архимед с плеча. Женщина вытаращилась на птицу, но промолчала.

Я уже отдал ей пятисотку, как вдруг толпа впереди шарахнулась в стороны. Раздался женский визг, звон разбитого стекла и отборный мат.

— Держи мелкую тварь! Уйдёт!

Между ног покупателей, сея панику, неслось нечто мелкое, серо-бурое и невероятно юркое. Оно запрыгнуло на прилавок с фруктами, опрокинуло лоток с яблоками и на секунду замерло на вершине тента.

Это была обезьянка. Но не обычная макака, а какой-то магический подвид. В одной лапке она судорожно сжимала украденный чебурек, в другой — какой-то амулет, сорванный, видимо, с чьей-то шеи. Шерсть стояла дыбом и слегка светилась, мелкие зубы оскалены.

— Ах ты ж крыса блохастая! — здоровенный мужик в фартуке мясника швырнул в неё деревянный ящик.

Обезьянка увернулась, ящик с треском врезался в стойку. Зверёк рванул по натянутым тросам палаток прямо в мою сторону. Толпа орала, кто-то пытался сбить её палкой.

Идиоты! Загнанное в угол животное, тем более магическое, будет драться насмерть!

Обезьянка сорвалась с троса и плюхнулась прямо на брусчатку в трёх метрах от меня. Путь назад был отрезан мясником и зеваками. Справа — стена павильона. Слева — тележка с горячей кукурузой.

Зверёк сжался в пружину, готовясь прыгнуть в лицо ближайшему человеку — то есть мне.

— Архимед, молчи, — едва слышно выдохнул я.

Питомник? Нет, там слоты для своих. Приручить? Можно попробовать, но времени не хватит. Нужно попытаться просто успокоить.

Макака оскалилась во все зубы, а затем... чужой голос:

— Эй, все разошлись! Она моя!

Глава 9. Маруся

От этого окрика макака вздрогнула и истерично заверещала. Ещё мгновение, и нервы загнанного зверька окончательно сдадут. Она бросится мне в лицо. Нужно действовать, думать некогда.

Я опустился на одно колено. Плавно, будто просто устал и решил присесть. Попугай на плече пошатнулся и помог себе выровняться взмахом крыльев. Это движение заставило обезьяну сфокусироваться на птице.

Но взгляд моментально вернулся ко мне.

Руки убрал за спину. Голову чуть наклонил вбок, чтобы не смотреть ей в глаза. Начал тихонько цокать языком.

Так делают матери-макаки, когда подзывают детёнышей обратно к себе после игры или для защиты. Не всякий кинолог это знает, но если ты долго работаешь со зверями, рано или поздно начинаешь читать про всех подряд — от шимпанзе до богомолов.

Архимед на плече замер. Умница. Почуял, что сейчас не время для комментариев. Толпа по бокам ещё шумела, но звук отошёл на второй план. Мир сузился до пятачка грязной брусчатки и пары карих перепуганных глаз.

Макака держала оскал, но уже без прежней истерики. Челюсти слегка разжались. Шерсть на загривке всё ещё стояла дыбом, однако поза изменилась. Вместо пружины, готовой к прыжку, передо мной сидел зверёк, который не понимал, почему большое двуногое существо перестало быть опасным.

Я чуть повернулся боком. Ещё немного уменьшил свой силуэт. Продолжал цокать.

Обезьянка моргнула. Потом ещё раз. Из правой лапки со стуком выпал на камень украденный кулон — серебряная цепочка с беловатым камнем. Левая по-прежнему судорожно сжимала надкусанный чебурек, с которого капал жир.

Пальцы макаки дрожали.

— Да пропустите же! — снова тот же голос со шпанявой интонацией.

Обезьянка мельком обернулась. Толпа раздалась, пропуская щуплого парня в потёртой кожаной куртке и кепке, сдвинутой на затылок. Лет двадцать пять, не больше. Острое лицо, злобные глазки. В правой руке он сжимал чёрный брелок, похожий на автомобильный.

Дзынь! Обнаружена возможность для генерации квеста!

Источник конфликта: Игорь Семёнович Штопоров (уличная кличка «Штопор»)

Ранг: D. Уровень: 6. Возраст: 26 лет.

Статус: Уличный укротитель без лицензии. Промышляет мелкими кражами с использованием дрессированных питомцев на территории Птичненского рынка и прилегающих районов.

Особенности: Специализация — принудительное подчинение слабых магических существ через болевые артефакты. На учёте УДМФ не состоит (уклоняется). Связан с криминальной средой (подробности недоступны).

Репутация: Среди торговцев Птички известен как мелкий жулик. Серьёзного веса не имеет.

Внимание! Линия конфликта зарождается!

В прошлой жизни я и мои коллеги души бы продали за такую базу данных. Досье, биометрия, связи — и всё это за долю секунды, без запросов в ГИАЦ и недельного ожидания ответа из ФСИН. Мечта любого опера.

Штопор щёлкнул брелоком.

На шее макаки тускло вспыхнул тонкий ошейник. Я только сейчас разглядел его под спутанной шерстью. Кожаная полоска, почти невидимая, с рунной вязью. Ошейник... сжался. Шерсть на горле примялась. Артефактная удавка, мать её!

Обезьянка издала тонкий визг и подавилась хрипом. Чебурек выпал из лапки. Зверёк мгновенно скрючился, забился в грязи, а потом покорно пополз к хозяину. На четырёх лапах, прижимаясь к брусчатке. Каждое движение кричало: «Не бей, не бей, я иду, я слушаюсь».

— Живодёр! — выстрелил Архимед.

Штопор поднял взгляд на какаду, прищурился, но тут же натянул улыбку и обернулся к толпе.

— Спокойно, народ! Всё нормально! Брелок подсел, вот она и сорвалась. Бывает, да? Техника подвела. Магия, ёлки-палки, — он развёл руками, изображая добродушного раздолбая. — Ну, Маруська, я ж тебя предупреждал.

Парень нагнулся и грубо ухватил макаку за шкирку. Поднял, как тряпку. Зверёк безвольно повис, даже не пискнув. Только сжался в комок, пряча морду.

Я непроизвольно стиснул челюсти и сжал кулаки.

— Шкур-р-ра! — процедил какаду.

Тем временем к Штопору подкатил тот самый мясник, что гонялся за макакой и швырялся всем, что под руку попало. Здоровенный бритоголовый мужик с красным лицом и бычьей шеей, обтянутый засаленным фартуком. Он тяжело дышал, раздувая ноздри.

— Штопор, ты сволочь! Она мне весь лоток перевернула! Три кило рёбер на полу! Кто платить будет?

— Да ладно тебе, Палыч, — Штопор мгновенно переключился, отпустил обезьянку и замельтешил руками. — Ну, упала пара кусков, подберёшь, помоешь. Кто там разберёт, с пола оно или нет? Давай я тебе за рёбра эти… ну, в пятницу занесу. Мамой клянусь!

— Мамой он клянётся, — мясник сплюнул. — В прошлый раз тоже мамой клялся. Ладно. Пятница. И чтоб полторы тыщи, а не восемьсот, как ты в тот раз всунул.

— Палыч! Обижаешь! — Штопор прижал ладонь к груди.

Пока они пререкались, я посмотрел на обезьянку и активировал «Поверхностную оценку».

Маруся. Латунная макака (Ранг E, Уровень 4). Состояние: хроническое истощение, обезвоживание, множественные потёртости от болевого артефакта на шее, угнетённое психическое состояние.

Это я и так видел. Шерсть хоть и с латунным отблеском, но грязная, свалявшаяся клоками. Рёбра выпирают через бока, как клавиши. Глаза ввалились. Хвост безжизненно висит. Она украла чебурек не от наглости, а потому что с голоду подыхала. Ну а кулон… Рефлекс. Этот парень натаскал её воровать блестящие вещи с прохожих. За невыполнение нормы наверняка наказывал удушением. За попытку убежать — душил. За взгляд не туда — душил.

Мясник хмыкнул и ушёл, бросив через плечо что-то нецензурное. Штопор тут же утратил к нему интерес, подхватил макаку, сунул под мышку, как свёрток, и двинулся прочь.

Я встал у него на пути.

— Погоди.

Штопор поднял бровь. Роста мы были примерно одного.

— Чего тебе?

— Зверь в критическом состоянии. Ты используешь болевой ошейник как повседневный инструмент контроля, а не как крайнюю меру, — я говорил ровно и спокойно, так, как писал рапорты в прошлой жизни. — Это классифицируется как жестокое обращение с магическим питомцем.

Штопор моргнул. А потом расплылся в ухмылке.

— О-о-о, я тебя знаю! Ты ж пустышка из зоомагазина Егеревых! Мимо ходил, видел вывеску. Лавка на ладан дышит, а хозяин с попугаем на базар пришёл законам учить? Чё ты мне вообще указываешь? Маруська — моя собственность. Документы есть. Прочь с дороги, юрист!

— Вор-р-рюга! — рявкнул Архимед с моего плеча. — Живодёр! Прячь кошельки!

Голос у какаду был поставлен, как у оперного баритона. Звук разнёсся на полрынка. Несколько человек из толпы рефлекторно схватились за карманы. Одна женщина прижала сумочку к груди и с подозрением уставилась на Штопора.

Тот дёрнулся, покосился на зевак, но тут же забыл про них. Его взгляд приклеился к Архимеду. Глаза загорелись алчным блеском, как у барыги, увидевшего товар, который стоит в десять раз дороже, чем просит продавец.

Говорящий какаду. Осмысленная речь, контекст, реакция на ситуацию. На чёрном рынке такая птица наверняка стоит дорого, даже несмотря на низкий ранг и уровень. Я буквально видел, как у Штопора в голове защёлкал калькулятор.

— Слушай, а ты дерзкий для пустышки, — он облизнул губы и ссадил макаку на землю, придерживая за загривок. — Хочешь Маруську забрать? Давай по-честному. По-базарному.

— Уличная дуэль? — уточнил я.

— О, грамотный, — Штопор хмыкнул. — Знаешь правила? Ставим зверька посерёдке. Оба зовём. К кому пойдёт — тому и достался. Старая, добрая традиция.

— Ставка?

— А как без ставки? — Штопор кивнул на моё плечо. — Я выиграю — мне птичку. Ты выиграешь — забираешь макаку и брелок. По рукам?

Идея мне не понравилась. У Штопора D-ранг, шестой уровень — он сильнее магически, причём существенно. Но укротитель, если верить информации из сети — это маг, который подавляет волю зверя, давит доминированием. Привязки как таковой нет, только жёсткий контроль. Штопор не формировал связь с макакой — он её сломал. Это разные вещи.

А ещё он считает, что перед ним пустышка F-ранга. Пацан без дара, который точно ничего не сможет. Он не знает, что я уже Е-ранг, что у меня класс «Приручитель» и что за этим классом стоит навык, заточенный именно под установление добровольной ментальной связи.

Так что шансы не нулевые. Но ставить Архимеда? Он же мне доверяет.

Какаду повернул голову и посмотрел на меня одним глазом. Потом на Штопора. Хохолок поднялся, как боевой штандарт.

— Пор-р-рвём дурака! — презрительно щёлкнул он клювом.

Ладно, раз боевой товарищ одобрил.

— По рукам, — сказал я.

Дзынь! Сгенерирован квест!

«Спасти обезьянку Марусю»

Задание: Одержите победу в Уличной дуэли укротителей и заберите Латунную макаку у нынешнего владельца.

Награда: 300 очков опыта, питомец (Маруся), артефакт владельца, +150 к репутации (Птичненский рынок).

Штраф за провал: Потеря Архимеда.

Рекомендация: Вы уверены, что хотите рисковать единственным питомцем, который умеет разговаривать? Останетесь без собеседника!

Это рекомендация или воззвание к разуму? Система, знай границы, что ли.

Толпа загомонила, начала разрастаться. Развлечение на халяву — это вам не пельмени с данж-мясом. Зеваки быстро образовали неровный круг метров пяти в диаметре. Кто-то уже делал ставки.

— Брелок отдай третьему лицу, — потребовал я. — Нейтральному.

— Не доверяешь? — Штопор хохотнул, но спорить не стал. Повернулся к мяснику, который не ушёл далеко и наблюдал с мрачным любопытством. — Палыч, подержи. Только не жми ничего, а то вон, мне техническое поражение засчитают.

Мясник взял брелок двумя пальцами, как дохлую крысу, и отошёл на край круга.

Штопор присел, посадил макаку на брусчатку в центр круга и отпустил. Маруся мгновенно скрючилась, прижав хвост к животу, и затряслась, вертя головой. Маленькие карие глаза метались от Штопора ко мне и обратно.

Мы разошлись по краям импровизированной арены.

— Хозяин начинает, — объявил кто-то из толпы.

Штопор присел на корточки, выставив ладонь. Его глаза чуть остекленели, он использовал магию. Я почувствовал это кожей, как будто воздух между ним и макакой стал плотнее. Ментальный посыл укротителя. Флюиды доминирования. D-ранговый напор. Я стоял в стороне и всё равно ощутил давление. Не на себе, а через пространство.

Потом Штопор сделал незаметное движение правой рукой — пальцы сложились, будто нажимая кнопку. Брелока в руке не было. Но Маруся дёрнулась, как от удара. Условный рефлекс. Обезьянка не чувствовала боли, но отлично помнила её. И этого хватило.

Она тихо, жалобно заскулила и сделала шаг к Штопору. Потом ещё один. Пошатываясь, волоча хвост по камням.

— Вот так, Маруська, — ласково проговорил Штопор, не ослабляя ментального нажима. — Иди к папочке.

Мой ход.

Побить его магией на раз-два у меня не выйдет. Так что импровизируем! Я повернулся к лоточнице позади себя — той самой тётке в бордовом фартуке. Она торговала пирожками у входа, но сейчас решила подкормить зевак.

— Один с мясом. Сколько? — спросил я.

— Сорок рублей, сынок.

Я сунул ей полтинник, получил горячий пирожок в промасленной салфетке и спокойно разломил его пополам. От аромата горячего мяса у меня самого слюна набежала. Маруся учуяла и остановилась, обернулась на запах.

— Эй! — взвился Штопор. — Ты чего творишь?! Это жульничество! Нельзя приманивать!

Я поднял на него глаза.

— Правила запрещают участникам перекусить? Я голодный. Завтрак пропустил.

Толпа заржала. Штопор открыл рот, но быстро подобрал челюсть. Формально придраться не к чему. Укротительская дуэль — соревнование воли и связи, а не диета.

Я сел на корточки. Откусил свою половину пирожка и начал не торопясь жевать. А вторую половину просто положил на раскрытую ладонь и вытянул руку. Не в сторону макаки, а чуть вбок. Не предлагая. Просто держа. Как будто мне всё равно — возьмёт, не возьмёт.

Запах горячего мяса и теста плыл по кругу.

Маруся развернулась, но подойти не решилась.

Я тихо активировал «Приручение». Не в полную силу — не для привязки, а как ментальный канал. Мана потекла по нему тонким ручьём, и я начал транслировать. Не слова. Не команды. Образы. Ощущения.

Безопасность. Сытость. Тёплые руки, которые не бьют. Вожак, который кормит, а не наказывает.

Мана: 44... 39... 37...

Штопор почуял неладное. Его глаза сузились, скулы напряглись, и ментальный прессинг резко усилился. Тяжёлая волна подавления хлестнула по площадке. Маруся вскрикнула — резкий, рваный звук, от которого у ближайших зевак перекосило лица.

Внимание! Зафиксировано внешнее ментальное воздействие D-ранга в зоне вашего резонанса. Рекомендуется усилить канал или прервать процесс.

Ты уже знаешь, что следование рекомендациям — не мой стиль.

— ПШЁЛ ВОН!!! — от этого возгласа зрители вздрогнули.

Архимед. «Сигнальный крик». Навык первого уровня, радиус пять метров. В теории — дезориентация мелких существ.

На практике — сто сорок децибелов чистейшего какаду-ультиматума, от которого у Штопора дёрнулась голова, а ментальный захват лопнул, как перетянутая струна.

Одна секунда. Может, полторы.

Мне хватило.

Я очень мягко цокнул языком. И положил пирожок на камень перед собой.

Маруся сорвалась с места. Не к Штопору и даже не прочь, а ко мне. Маленький вихрь грязной латунной шерсти, выпирающих рёбер и отчаянных глаз. Она схватила пирожок обеими лапками, запихнула в рот и тут же юркнула за мою спину, вцепившись в куртку.

Я почувствовал, как тонкие пальцы сжали ткань на пояснице. Зверёк прижался ко мне и затих, мелко дрожа, только челюсти работали — жевала с такой скоростью, будто еда могла исчезнуть.

Толпа взорвалась. Кто-то захлопал, кто-то засвистел. Пожилой дядька в фуражке заорал:

— Чисто сделал, парень! Красава!

— Бр-р-раво! — торжественно каркнул Архимед и расправил крылья, раскланиваясь перед публикой. — Занавес!

Мясник Палыч протолкался ко мне, протянул брелок и почесал затылок.

— Это самое… Получается, мне теперь с тобой договариваться, что ли? Насчёт ущерба? Хотя… она ж напакостила не при тебе. — Он покосился на Штопора, который стоял, багровея лицом. — Короче. Только не отпускай её бегать, как вот этот.

— Не отпущу, — я кивнул и взял брелок. — Спасибо.

Палыч буркнул что-то и ушёл. Толпа начала расходиться. Я поднялся, аккуратно подхватил макаку. Она перебралась мне на руку и вжалась в сгиб локтя, не выпуская огрызок пирожка. Кости под пальцами прощупывались без усилий. Позвоночник, рёбра, лопатки — как пособие по анатомии.

Шаги за спиной.

Я не обернулся, но Архимед гаркнул:

— Тр-р-ревога!

Всё понятно. Я шагнул вбок и развернулся корпусом. Штопор шёл прямо на меня — быстро, размашисто, с перекошенным лицом. Он выдернул правую руку из кармана куртки, и на кулаке тускло блеснул кастет. Свинцовый, тяжёлый, с рунной гравировкой на дугах. Символы вспыхнули, разогреваясь.

— Ты, тварь! — прошипел Штопор. — Думаешь, обдурил и ушёл? Я тебе сейчас…

Он замахнулся.

Физически он был покрепче меня, более жилистый. Но я тридцать лет ходил в погонах и первые десять — гонялся за браконьерами по тайге, ломал двери и укладывал мордой в пол мужиков в два раза крупнее себя.

Тело новое. Рефлексы — старые.

Я сделал короткий шаг навстречу, внутрь его замаха, и левой рукой перехватил запястье бьющей руки. Ничего особенного: встретить до набора инерции, перевести на болевой. Крутанул кисть наружу и вниз, вложив в рычаг полную шестёрку Силы и вес корпуса.

Штопор охнул, кастет с лязгом полетел на камни, и в следующий миг базарный укротитель стоял на коленях передо мной, с вывернутой за спину рукой. Я зафиксировал захват, чуть додавил — ровно настолько, чтобы боль стала очень убедительной.

Макака спрыгнула ещё до начала манёвра, а теперь испуганно пискнула, но не убежала — вцепилась в мою штанину.

— Ставка сыграла, — сказал я негромко, наклонившись к его уху. — Животное моё. И это, — я кивнул на кастет у ног, — тоже заберу. В качестве компенсации.

— Пусти! — прошипел Штопор, дёрнувшись. Я чуть довернул. Он взвыл. — Пусти, тварь! Река этого так не оставит! Слышишь?!

— Слышу.

Я разжал захват и шагнул назад. Штопор вскочил, схватился за запястье, ощерился. На секунду мне показалось, что он кинется снова. Но в его башке что-то щёлкнуло — арифмометр сосчитал, что второй раунд закончится хуже первого. Он сплюнул под ноги, развернулся и быстро зашагал прочь, растворяясь в рыночной толпе.

Река. Название зацепило. Криминальная группировка? Синдикат? Банда, контролирующая Птичку? Запомним. В прошлой жизни я бы уже писал рапорт и пробивал связи. Здесь справочников по оргпреступности нет, но Система — хорошая замена.

Я поднял кастет и осмотрел.

Вы получили: Кастет «Шершень»

Тип: Холодное оружие (ударно-дробящее)

Качество: Хорошее

Модификаторы: Сила +3

Особое свойство: «Разряд» — при ударе наносит урон электричеством. Перезарядка: 30 сек. Любимый аргумент тех, кто не умеет договариваться словами.

Неплохое подспорье в грядущей дуэли. Убрал кастет в карман. Потом наклонился к макаке и осторожно нащупал на её шее ошейник. Тонкая кожаная полоска, засаленная от соприкосновения со шкурой. Маруся сжалась и тихо заскулила, когда мои пальцы коснулись замочка. Её кожа под удавкой оказалась стёрта до розового.

— Тише, маленькая. Всё. Больше никто не обидит.

Как же снять эту дрянь? Застёжка непростая. А вот, понял. Нажал скрытую кнопку на брелоке. Ошейник щёлкнул и раскрылся. Я снял его и сунул в карман — вещественное доказательство. Мало ли.

Маруся замерла. Потом потрогала своё голое горло. Ещё раз потрогала. Поморгала. И вдруг протянула руки, просясь наверх. Поднял. Она прижалась мордочкой к моей груди, вцепившись в куртку обеими руками, и затихла — не от страха, а впервые за долгое время от чего-то похожего на покой.

Дзынь! Квест «Спасти обезьянку Марусю» выполнен!

Награда: 300 очков опыта. И всё остальное, что вам обещалось.

Бонус за стиль: +50 очков опыта.

Примечание: Система одобряет. Не каждый день кто-то побеждает укротителя пирожком.

Тепло хлынуло от ядра — мощнее, чем утром. Полноценная горячая волна, которая прошила позвоночник, растеклась по рукам и ногам, ударила в виски. Энергетические каналы расширились, как русло реки после ливня, и по ним хлынула мана. Ядро в солнечном сплетении уплотнилось и провернулось, как будто встало в какое-то новое, правильное положение. Колени подогнулись. Я оперся рукой о ближайший столб навеса и переждал.

Поздравляем! Вы достигли 3-го уровня!

До следующего уровня: 90/400

Получено: 5 очков характеристик.

Открыта новая функция: «Инвентарь»

Описание: Пространственный карман для хранения неживых предметов. Максимальная вместимость: 5 кг. Время доступа: мгновенное. Примечание: хранить питомцев в Инвентаре нельзя. Они живые. Используйте Питомник. Это разные вещи. Серьёзно.

Инвентарь. Надо же... прям как в играх... Мысленно открыл. Никакой сетки слотов, просто пустота, подсвеченная мягким голубым сиянием. Я осмотрелся, убедился, что никто не видит, и сунул туда кастет. Предмет растворился в воздухе, а в интерфейсе появилась строка с названием и миниатюрная иконка.

Отлично. Перед дуэлью с Кириллом это может оказаться разницей между жизнью и смертью — иметь возможность мгновенно достать нужную вещь из ниоткуда. Более того... это означает, что мне не придётся идти на ухищрения, чтобы притащить с собой «сюрпризы» на дуэль. С плеч будто свалилась тяжеленная надгробная плита.

— Апгр-р-рейд! — констатировал Архимед.

Судя по развёрнутому хохолку и направлению взгляда, он снова прочитал системное окно.

Я выпрямился. Голова слегка кружилась, но тело чувствовало себя хорошо — лучше, чем пять минут назад. Третий уровень. Мелочь в масштабах этого мира, но каждый шаг наверх — это больше маны, крепче каналы, быстрее регенерация. А мне через три часа выходить против B-ранга.

— Ну что, Маруся, — я посмотрел на обезьянку. Та подняла мордочку и уставилась на меня блестящими карими глазами. Пирожок был доеден подчистую, до последней крошки. — Добро пожаловать в банду. У нас кормят, не бьют и даже иногда включают телевизор.

Маруся тихо заворковала и ухватилась за воротник моей куртки. Архимед свесился с плеча и уставился на макаку.

— Новенькая! — важно изрёк он, покрутив головой. — Не клюй провод!

Маруся покосилась на какаду и настороженно оскалилась. Без настоящей агрессии, скорее по привычке. Архимед невозмутимо отвернулся, всем видом показывая, что мнение приматов его не интересует.

Я уже развернулся к выходу из торгового ряда, когда какаду вдруг вытянул шею, уставившись куда-то вниз и вбок. Я проследил за его взглядом. На брусчатке в двух шагах тускло поблёскивал кулон. Серебряная цепочка с камнем. Тот самый, что выпал из лапки Маруси.

— Блестяшка! — каркнул Архимед и, не дожидаясь разрешения, спорхнул с плеча.

— Эй, куда…

Поздно. Какаду спикировал к земле с грацией истребителя, заходящего на цель, подцепил цепочку клювом и победно вскинул хохолок.

— Находка! — невнятно провозгласил он сквозь серебряные звенья и вернулся на плечо.

— Это чужое, дай сюда.

Попугай без дальнейших препирательств уронил цепочку мне в подставленную ладонь.

Прозрачно-белый камень, отливающий в перламутр. Неровный, но отполированный. Лунный? Звенья цепочки простые, чуть потемневшие. Похоже, действительно серебро. От камня исходило лёгкое ощущение магии.

Я пропустил цепочку между пальцев и поднял кулон на уровень глаза, рассматривая камень на свет.

— Ой, это же мой!

Женский голос — звонкий, запыхавшийся. Раздался откуда-то из-за прилавка с кукурузой.

Я обернулся... и невольно приподнял бровь.

Глава 10. Бегунок и хорёк

Передо мной стояла девчонка лет шестнадцати. Рыжая коса растрепалась, на носу и щеках россыпь веснушек. Одета в дешёвые рваные джинсы, стоптанные кеды и серое худи на два размера больше нужного. Поверх — демисезонная тёмная куртка, расхлябистая и тоже слишком большая для щуплого подростка. Плюс рюкзак с аниме-наклейками.

Запыхалась. Подбежав ко мне, упёрлась руками в колени. На лбу блестели капли пота.

— Фух… догнала… — выдохнула она и сдула с глаз непослушную прядь. — Слушай, парень… Обезьянка твоя? Она у меня кулончик дёрнула прямо с шеи. Я даже пискнуть не успела. Отдай, а? Почти никакой магической ценности, просто память.

Из-под воротника худи выглянула острая усатая мордочка с блестящими глазами-бусинками. Хорёк. Бурый, с чёрной маской на глазах. Он суетливо завертел головой и принюхался.

Я почти на автомате активировал «Поверхностную оценку».

Алёна Сергеевна Тимофеева, «Крыса» (Ранг E. Уровень 4). Возраст: 19 лет. Курьер. Доставляет всё, что дадут, куда скажут, и не задаёт лишних вопросов — идеальный сотрудник, если бы не работодатели.

Курьер, значит. Хмыкнул про себя. Взгляд скользнул к хорьку.

Юрок. Канавный хорёк (Ранг E. Уровень 3). Найдёт дыру в любом заборе. Если потерялись в Москве — не покупайте карту, заведите хорька.

Система шутила, но мне стало не до смеха. Девятнадцать лет, хотя выглядит совсем как подросток. И прозрачный намёк, что доставляет она вовсе не пиццу.

Пока девчонка говорила про обезьянку, её глаза дважды метнулись влево и вправо на проходы между рядами. Контроль периметра. Рефлекторный, вбитый улицей. Когда я перехватил её взгляд, она едва заметно напряглась. Рабочая привычка: если что-то не так, у тебя есть полсекунды, чтобы дать дёру.

Мешковатая одежда — не дань моде, а чтобы прятать груз и скрывать очертания фигуры. Типичный «бегунок» с низов. Мелкая рыбёшка в мутной воде Птичненского рынка. Таскает чужие грузы за копейки и молится, чтобы не попасться. Жизнь её явно не баловала, но я не собирался лезть в душу. У меня своих проблем — целый зоомагазин.

— Не волнуйся, — я протянул ей серебряную цепочку с лунным камнем. — Маруся уже раскаялась. Держи.

Алёна просияла. Схватила цепочку, мгновенно надела на шею и заправила камень под ворот худи.

— Ой, спасибочки! Это от мамы. Единственное, что... ну, в общем, спасибо, — она осеклась, явно решив не вдаваться в подробности. — Я уж думала, с концами! Ладно, я побежала, время — деньги!

Она махнула рукой, развернулась на пятках и буквально растворилась в рыночной толпе. Архимед на моём плече проводил её взглядом.

— Шустр-р-рая! — авторитетно заявил какаду.

— И не говори, пернатый. Ладно, банда, у нас целый список покупок и совсем мало времени.

Я окинул взглядом пёстрые торговые ряды. Мясо, амулеты, рассада, веники... Ага, вот оно. В самом конце ряда, благоразумно отодвинутая подальше от легковоспламеняющихся тентов, притулилась палатка с вывеской «Огни Сварога». На прилавке громоздились батареи салютов, картонные тубусы, связки толстых петард и какие-то ракеты размером с хороший гранатомёт. То, что доктор прописал.

Поправил воротник куртки. Маруся уже перестала за него цепляться и просто притихла на руках. Целенаправленно зашагал к пиротехнике.

— Бабах! — радостно возвестил Архимед.

— Тихо ты, стратег пернатый, — вполголоса осадил я.

Продавец — суетливый мужичок с подозрительно обгоревшими бровями и пластырем на щеке. При виде нас он мгновенно оживился. Отбросил тряпку, которой протирал прилавок, и расплылся в широкой коммерческой улыбке:

— О, молодой человек! Ищете, чем удивить друзей? Есть «Дыхание саламандры», тридцать залпов! Или, может, «Драконьи шутихи»? Безопасно, легально, Росторгнадзор одобряет!

Я оперся свободной рукой о край прилавка, изображая простоватого и слегка мстительного покупателя.

— Мне нужны петарды. Те, что погромче хлопают, чтобы соседи на даче не спали. И обязательно с фитилём.

— Хулиган! — подтвердил какаду.

***

Спустя полчаса мы покинули территорию Птички и направились в сторону дома. По пути нужно было заскочить за продуктами. Паучьи лапки «почти без яда» меня в качестве источника белков не устроили. Пока не разберусь с местной экзотикой, еду лучше покупать в привычных местах.

Сетевой супермаркет «Пятёрка» — та же «Пятёрочка», только вывеска короче и шрифт другой — встретил меня знакомым потоком холодного кондиционированного воздуха, запахом свежей выпечки и ярким светом люминесцентных ламп. Обычный мир. Никаких рун, никаких артефактов. Только акции на гречку и уставшие кассиры.

Я взял тележку, посадил Марусю в детское сиденье наверху и покатил вдоль рядов. Сначала всё было хорошо. Она просто чуть испуганно озиралась и осматривала полки. Но бытовая химия не привлекала её ни видом, ни запахом.

Потом я свернул в отдел овощей и фруктов.

И тут Марусю перемкнуло.

Сладковатый аромат переспелых бананов и цитрусовых ударил ей в нос. Обезьянка издала сдавленный писк, вырвалась из тележки и торпедой метнулась к стеллажам.

— Эй! Стой! — выпалил я.

Куда там! Макака взлетела на ящики с эквадорскими бананами. Схватила один, не счищая кожуры, откусила половину. Глаза зверька округлились от гастрономического экстаза. Едва прожевав, она перепрыгнула на лоток с манго, вцепилась зубами в сочный фрукт. Сок брызнул во все стороны.

— Тр-р-рапеза! — радостно возвестил Архимед, захлопав крыльями. — Банкет!

— Я тебе дам банкет, — процедил я, быстро сокращая дистанцию.

Покупатели вокруг начали озираться. Кто-то ахнул. Нужно гасить конфликт в зародыше, пока не прибежала охрана. Я не стал кричать или делать резких движений — это только напугало бы её и заставило лезть под самый потолок.

Вместо этого я остановился в шаге от прилавка, активировал ментальный канал и послал чёткий, успокаивающий импульс: «Всё хорошо. Еды много. Никто не отберёт. Иди ко мне».

Маруся замерла с надкусанным манго в лапках. Я плавно протянул руку, цокнул языком, как делал это на рынке. Обезьянка виновато пискнула, бросила испорченный фрукт в ящик и подошла.

— Спокойно, мелочь. Мы всё это купим… на что денег хватит. Воровать больше не нужно, поняла?

Я подкатил тележку.

— Давай, отрабатывай свой хлеб. Будешь помогать.

Маруся, поняв, что её не ругают, оживилась. Я указал пальцем на связку бананов — она аккуратно взяла её и переложила в тележку. Яблоки? Пожалуйста. Пару груш? Сделано.

— Гр-р-рузчик! — одобрительно каркнул Архимед. — Пр-р-ремия!

— Молодой человек! Вы что себе позволяете?!

Я обернулся на возмущённый голос.

На меня смотрела типичная боевая бабка. Из тех, что штурмуют поликлиники в шесть утра и знают расписание всех автобусов наизусть. Вязаный берет, пальто с воротником из искусственной чебурашки и тележка-сумка на колёсиках, которую она сжимала, как стенобитное орудие.

— С грязным зверьём в продуктовый?! — она потрясла сухим кулаком. — Да вы в своём уме?! У нас тут продукты питания! Антисанитария! Я сейчас продавца позову! И управляющего! Я вам устрою! Ишь, расплодили зоопарк, ироды проклятые!

Маруся сжалась. Архимед насупился, его хохолок встал веером. Я вздохнул. В прошлой жизни я таких скандалисток встречал может и не ежедневно, но достаточно часто. Режим «вежливого участкового» включился автоматически.

— Гражданка, — произнёс я абсолютно ровным, подавляющим тоном, — понимаю вашу обеспокоенность, но магические питомцы, зарегистрированные на владельца, допускаются в общественные места по закону о содержании магической фауны в городской среде. Обезьяна находится при мне, в контакте, не бегает по своему произволу и не угрожает покупателям. Попугай тем более.

Понятия не имею, есть ли в этом мире такой закон. Скорее всего, я нёс полную чушь. Но говорил я это с таким железобетонным авторитетом, что бабка поперхнулась воздухом.

— Да я… да как же… — она растеряла весь запал, столкнувшись с бюрократической стеной. — А если они накакают?!

В этот момент Архимед, внимательно изучив старушку, наклонился вперёд и выдал на весь магазин:

— Ср-р-рок годности вышел! — причём говорил этот наглец явно не о продуктах. — Списывай!

В соседнем ряду прыснул и расхохотался парень, выбирающий макароны. Бабка покрылась красными пятнами, судорожно дёрнула свою тележку и с возмущённым мычанием ретировалась в сторону отдела бытовой химии.

— Архимед, ты невыносим, — я едва сдержал улыбку. — Но в этот раз — молодец.

Однако мысленно добавил, что в целом-то бабка права про антисанитарию. Марусю нужно обследовать, подлечить и, однозначно, помыть. Просто времени у меня нет, чтобы всё успеть, а оставлять животных голодными тоже не хорошо.

Мы быстро загрузили в тележку охлаждённую куриную грудку, пару пачек гречки, рис, сахар, колбасу, хлеб и направились к кассам.

За лентой сидела хмурая, уставшая женщина с бейджиком «Галина». Она меланхолично брала товары и проводила ими по сканеру.

Пик! — пробилась курица.

Пик! — пробились бананы.

Архимед вытянул шею. Процесс его крайне заинтересовал.

Галина взяла пачку гречки. Провела по стеклу.

— Пик! — громко сказал Архимед за секунду до того, как сработал аппарат.

Кассирша вздрогнула и посмотрела на птицу. Потом снова на гречку. Провела ещё раз.

— Огр-р-рабление! — тут же добавил какаду. — Пик! Пик! Руки вверх!

Галина подняла на меня крайне неодобрительный взгляд.

— Извините, — я виновато улыбнулся, расплачиваясь наличкой. — Он у нас телевизора пересмотрел. Криминальные сводки любит.

Подхватив пакеты в одну руку, а Марусю в другую, я поспешил к выходу, пока попугай не решил прокомментировать внешность кассирши.

***

До «Лапы и Когтя» мы добрались с удивительной скоростью.

Я зашёл внутрь, щёлкнул замком и опустил жалюзи на окнах. До дуэли с Шуваловым осталось не так много времени, и мне нужна концентрация. Никаких случайных покупателей.

Маруся начала опасливо осматриваться и изучать жилплощадь. Сгрузив пакеты на пол, я первым делом прошёл в подсобку проверить несушку. Курица сидела в своей картонной коробке, как королева на троне. Она мастерски переворошила сено и стружку, свив уютное гнездо. Завидев меня, птица тихонько квохтнула. Стресса нет, адаптация проходит успешно. Отлично.

Я вернулся в торговый зал. Подошёл точно к тому месту у прилавка, где пару часов назад сидел Коша перед тем, как я отправил его в Питомник.

Пространственный карман — штука тонкая. Система предупреждала, что внутри Питомника времени нет. Для зверя не проходит ни секунды. А значит, если я вызову мантикору в другой комнате, котёнок испытает дезориентацию и может запаниковать. Приучать придётся постепенно.

Присел на корточки, сосредоточился и мысленно активировал возврат.

Мягкая белая вспышка.

Коша материализовался на линолеуме. Он сидел ровно в той же позе, с поднятой задней лапой, которую как раз собирался вылизать. Розовый язычок остался торчать. Котёнок моргнул. Опустил лапу. Покрутил головой.

С его точки зрения я только что сидел перед ним в пустом магазине, а теперь вон там стоят пакеты с продуктами, пахнет свежими фруктами, сырым мясом, а неподалёку бродит незнакомый мохнатый зверь.

Котёнок мгновенно подобрался. Шерсть на рыжем загривке встала дыбом, кожистые крылья с тихим шелестом раскрылись. Скорпионий хвост взмыл над спиной, жало угрожающе изогнулось. Маруся дико заверещала, заскочила на прилавок, а оттуда перемахнула на верхний стеллаж. По латунной шерсти прокатилась какая-то волна, похожая на статику.

— Коша. Нельзя.

Я не стал повышать голос, просто передал чёткий образ: «Моя стая. Моя территория. Запрет на агрессию». Котёнок тряхнул головой, посмотрел на меня возмущёнными глазами. В них мелькнуло непонимание, затем принятие правил «старшего». Крылья сложились вдоль тела, хвост опустился.

— Вот так, умница, — я почесал его за ухом. — Вы теперь одна семья. Придётся терпеть друг друга.

Маруся осторожно спустилась вниз. Коша демонстративно отвернулся и начал вылизывать грудку, всем своим видом показывая, что ссоры ниже его достоинства.

— Мир-р-р! — провозгласил Архимед, перелетая с моего плеча на свою любимую жёрдочку. — Жвачка!

— Почти угадал, — хмыкнул я.

Прошёл за прилавок и активировал Инвентарь. В воздухе замерцала белая дымка. На поверхности стола один за другим начали появляться предметы, купленные мной на рынке в хозяйственных рядах.

Глухо стукнул садовый помповый опрыскиватель. Рядом легли сантехнические ПВХ-трубы малого диаметра и горсть пластиковых заглушек. Петарды, термофитиль, коробок штормовых спичек и многое другое.

Но самое главное! Пластиковая бутылочка с силиконовой соской для детского питания. Архимед посмотрел на арсенал террориста-самоучки, потом на бутылочку и резюмировал:

— Маньяк!

— Это, мой пернатый друг, называется тактическое преимущество, — я взял туристический нож и проверил заточку. — Аристократ думает, что выйдет против пустого места. Маги привыкли полагаться на заклинания и артефакты. Они забыли, что физику и химию никто не отменял. Но сперва перекус.

Я вымыл руки и достал из пакета охлаждённую куриную грудку. Положил её на разделочную доску.

Коша мгновенно оказался рядом. Поставил передние лапы на край стола и вытянул шею, принюхиваясь. Ноздри кошака трепетали. До этого момента я кормил его только тёплым молоком из миски. Но ему уже два месяца, пора добавлять в рацион твёрдую пищу.

Взял другой нож, кухонный, и начал мелко-мелко строгать розовое мясо. Котятам категорически нельзя давать крупные куски — они не умеют их жевать и могут подавиться. Только мелкая нарезка, почти фарш, комнатной температуры.

Запах сырого мяса поплыл по комнате.

Коша издал вопросительный мяв. Я сгрёб нарезанное мясо в керамическую миску и поставил на пол. Котёнок подошёл с явным подозрением. Он привык к белому и жидкому, а тут что-то красноватое и волокнистое. Понюхал. Чихнул. Осторожно высунул язык и лизнул кусочек.

Вкус крови и сырого мяса ударил по его рецепторам.

Я буквально увидел, как в этом маленьком пушистом тельце просыпается древняя, безжалостная родословная S-ранга. Глаза Коши вспыхнули. Он вцепился зубами в мясо, зарычал — тонко, но очень свирепо — и начал жадно чавкать, помогая себе передними лапами, прижимая непослушные кусочки к краям миски.

Дзынь! Мантикора Пустоты перешла на 2-й уровень!

Я моргнул, глядя на системное сообщение. Вот так просто? От куска курицы?

А, ну конечно. Система же писала, что опыт даётся за развитие. Переход хищника на твёрдую пищу — это важнейший эволюционный этап для детёныша. Формирование пищеварения, укрепление челюстей. Для легендарного зверя это скачок в развитии.

— Хищ-щ-щник! — восхищённо прокомментировал Архимед. — Мясо! Кр-р-ровища!

В этот момент Маруся, которая до этого тихо сидела на табурете, не выдержала. Увидев, что рыжему коту дали что-то вкусное, макака спрыгнула на пол, на цыпочках подкралась к Коше и протянула тонкую ручку, пытаясь стянуть кусочек курицы прямо из-под его носа.

Коша перестал жевать. Его голова повернулась к нахалке. В янтарных глазах читалось: «Ты бессмертная?» Он издал низкое шипение, от которого у меня самого мурашки побежали по спине. Маруся отчаянно заголосила и вернулась на верхнюю наблюдательную позицию.

— Сама виновата, дурёха, — я покачал головой. — Не лезь в чужую миску. Твой желудок после голодовки сырое мясо не переварит, загнёшься от заворота кишок.

Я достал из пакета банан, очистил половину и протянул ей. Маруся мгновенно забыла про страх, схватила фрукт обеими руками и начала жадно откусывать, набивая щёки. Вдогонку я выдал ей горсть сладкого винограда без косточек. Для примата — идеальный углеводный удар, чтобы восстановить силы.

— Птичку забыли! Сир-р-рота! — возмутился Архимед, переступая с лапы на лапу.

— Не ори, сирота казанская, — я насыпал в его кормушку свежую порцию зерновой смеси, добавил крупно нарезанное яблоко и пару грецких орехов.

Какаду довольно крякнул и принялся за фрукт.

В магазине воцарилась идиллия. Слышалось только чавканье, хруст и довольное урчание. Питомцы были сыты и спокойны.

Я нашёл в подсобке ножовку и распилил трубы. Пластиковые, чтобы никто не погиб от осколков. Уже надел защитные очки и натянул респиратор, собираясь превратить садовый инвентарь в оружие возмездия, как вдруг…

Тук-тук-тук!

Лёгкий стук в стеклянную дверь магазина.

Я сдвинул респиратор на подбородок и поднял очки на лоб. Бросил быстрый взгляд на свой стол, заваленный химикатами и петардами. Стянул с рук перчатки. Быстро убрал всё обратно в Инвентарь.

Коша оторвался от миски, облизнулся и навострил уши. Архимед замер с куском яблока в клюве. Я подошёл к окну и выглянул сквозь щель в жалюзи.

На крыльце, кутаясь в лёгкое пальто, стояла Стася. Та самая студентка-артефактор с громовым вараном.

Я поправил футболку, нацепил на лицо самую дружелюбную улыбку.

И повернул ключ в замке, распахивая дверь.

— Привет, ты за тетрадкой?

Стася подняла на меня голубые глаза. Я ждал, что она улыбнётся и начнёт неловко объяснять, что забыла тетрадь, когда спихивала вещи обратно в рюкзак. Но никакой улыбки не последовало.

Едва увидев меня, она прикусила губу и, глядя куда-то за моё плечо, спросила:

— У тебя… там никого нет? Просто я только что видела, как к чёрному ходу кто-то подходит…

Чего? Да что же мне так везёт!

Глава 11. Старые долги

Я втянул Стасю за локоть через порог, не дожидаясь, пока она договорит.

— Заходи. Быстро.

За ней в дверь процокали когти Тоши. Варан начал раздувать бока, а его раздвоенный язык задёргался в воздухе — считывал новые запахи и температуру. Поводок в руке Стаси натянулся.

Я щёлкнул замком входной двери. Потом быстрыми шагами пересёк торговый зал и запер на ключ дверь в подсобку. Если непрошеный гость поработает отмычкой над чёрным ходом, то упрётся в эту дверь, а сзади его уже будут ждать. Простая, но годная мышеловка.

— Гости на пор-р-роге! — немедленно отреагировал Архимед со своей жёрдочки. — Прячь сер-р-ребро!

Стася нервно оглянулась на попугая, потом посмотрела на меня. Но тут случилось то, что всегда случается, когда в одной комнате оказывается слишком много хищников.

Тоша увидел Кошу.

Вернее, сначала он его учуял. Варан застыл посреди зала. Чёрный раздвоенный язык выстрелил вперёд, замер на долю секунды — и между его кончиками вспыхнула синеватая искра. Электрорецепция. Тоша считывал биоэлектрическое поле мантикоры, и то, что он считал, ему категорически не понравилось.

Вдоль спины рептилии, от затылка до самого кончика хвоста, вспыхнул костяной гребень. Холодный голубой свет залил линолеум. Тоша раздулся, раскрыв пасть, и издал низкое шипение. Сорок килограммов когтей, мышц и электричества, готовых к бою.

Маруся среагировала первой. Обезьянка истошно заверещала и буквально улетела в дальний конец зала, юркнув через дверной проём в процедурную. Оттуда донёсся грохот опрокинутого тазика и писк.

А вот Коша убегать не стал.

Рыжая шерсть встала дыбом, увеличивая его в размерах. Кожистые крылья с громким хлопком распахнулись, образуя устрашающий полутораметровый купол. Суставчатый скорпионий хвост взмыл над спиной, ядовитое жало хищно изогнулось, нацелившись прямо в морду варану. Из пасти котёнка вырвался пробирающий до костей вой:

— Мьяу-у-у-у-у-у!

Тоша замер. Его сапфировые глаза расширились, вертикальные зрачки сузились. Язык отдёрнулся обратно в пасть. Где-то в глубине рептильного мозга произошёл сбой… «Эта мелочь опасна? Да ладно!»

Гребень полыхнул ярче, затрещали разряды. Ящер сделал шаг.

— На р-р-ринге синий угол! — гаркнул Архимед, словно заправский спортивный диктор. — Кр-р-расный угол! Ставки!

— Тоша, нельзя! Фу! Ко мне! — Стася в панике натянула поводок, пытаясь оттащить свою рептилию.

Но куда там. Девушка весила немногим больше своего питомца, а варан, почуяв соперника и потенциальный обед, упёрся когтями в пол так, что оставил царапины на покрытии. Он зашипел, готовясь к броску.

— Раунд пе-е-ервый! — Архимед захлопал крыльями. — Бой!

Мантикора зашипела ещё резче и сделала выпад когтистой лапой.

— Коша, отставить, — я не стал кричать.

Просто активировал ментальный канал и послал короткий импульс абсолютного спокойствия: «Свой. Гость. Опусти оружие».

Котёнок дёрнул ухом. Скосил на меня янтарный глаз. Вой оборвался. Крылья дрогнули и начали складываться, хвост нехотя опустился, как зенитное орудие, снимаемое с боевого дежурства.

Коша фыркнул и отступил ко мне за ногу, всем видом показывая, что эта переросшая ящерица его не интересует. Слушается, умница.

С вараном вышло сложнее.

— Тоша! Тоша, тихо! Успокойся, мальчик! — девушка упёрлась каблуками в линолеум.

Тоша не слушался. Гребень пульсировал, пасть оставалась распахнутой, по языку пробегали мелкие разряды.

— Стась, ослабь поводок, — негромко сказал я.

— Что?!

— Ослабь. Ты тянешь — он упирается. Замкнутый круг. Давай, я разберусь.

Девушка посмотрела на меня так, будто я предложил ей прыгнуть с крыши. Но послушалась. Шагнула вперёд, поводок провис.

Я присел на корточки. Не перед вараном — сбоку, чтобы не провоцировать лобовое противостояние. И мысленно потянулся к нему, активировав «Приручение» в фоновом режиме. Начался расход маны.

Ощутил ментальный фон Тоши. Колючий, хаотичный, переполненный статического электричества и инстинктивной злобы. А ещё я почувствовал нить, связывающую его со Стасей. Тонкую, почти нерабочую.

Рассинхрон. Стася — талантливая девчонка, но опыта обращения с доминантным хищником у неё с гулькин нос. Тоша её не презирает, просто не воспринимает как вожака.

Мне хватило лёгкого касания. Спокойствие. Безопасность. Пушистый рыжик — не враг и не добыча. Угрозы нет. Всё в порядке.

Тоша дёрнул головой, словно от щелчка по носу. Голубое свечение гребня мигнуло и начало тускнеть. Варан шумно выдохнул и лёг на брюхо, распластавшись на линолеуме. Хвост загнулся полукольцом.

— Ничья! — констатировал Архимед. — Скучно!

Стася выдохнула и растерянно посмотрела на меня.

— Как ты... — прошептала она. — Уже во второй раз...

— Секрет фирмы, — я подхватил с крючка свою куртку и набросил на плечи. — Стась, расскажи, что видела. Он был один?

Девушка сглотнула и кивнула.

— Д-да. Вроде один. Я шла со стороны двора. Ну и заметила. Стоит у двери, дёргает ручку. Потом что-то копошиться начал…

— Как выглядит?

— Здоровый такой, лысый, в спортивном костюме. И рядом с ним что-то… большое. Толком не разглядела… Я испугалась и сразу к тебе побежала.

Проверил карманы куртки, застегнул молнию. Потом повернулся к Стасе и посмотрел ей в глаза.

— Значит так, Стась. Сейчас ты запираешься изнутри и сидишь здесь. Вот он, — я кивнул на мантикору, — его зовут Коша. Не бойся его.

Котёнок поднял мордочку и плотоядно облизнулся, уставившись на гостью. Стася побледнела.

— Он добрый, — твёрдо сказал я. — Ясно, Коша?

Мантикора зевнула во все клыки, и запрыгнула на прилавок. Я продолжил инструктаж:

— Если что-то пойдёт не так, кричи «Архимед, тревога!». Он поднимет такой хай, что стены рухнут. Поняла?

Стася кивнула. Глаза большие, тревожные, но держится.

— Готов! — подтвердил какаду, хотя его не спрашивали. — Обор-р-рона!

Я вышел на крыльцо. За спиной щёлкнул замок — девушка заперла дверь.

Утреннее солнце било в глаза, намекая, что дуэль всё ближе, а я ни черта не готов. Осмотрелся. Тротуар перед магазином был пуст. Ни подозрительных машин, ни фигур.

Ломиться напрямую к чёрному ходу не стал. Свернул направо, нырнул в проход между нашим зданием и соседним, прошёл дворами и вышел к торцу зоомагазина через арку жилой многоэтажки.

Прижался спиной к углу и осторожно выглянул.

Мусорные баки. Бетонный забор. Припаркованных тачек нет — хорошо, значит, напарник на колёсах не ждёт. У двери чёрного хода стоял человек. Крупный, рыхлый, с одутловатым лицом и стрижкой под ноль. Спортивный костюм — как и сказала Стася. Кожаная поясная сумка-банан, пристёгнутая спереди.

М-да... Коллектор из девяностых в магической Москве. Прелестно.

Рядом с ним, переминаясь на суставчатых лапах, стоял краб. Здоровенный, сухопутный, размером с хорошую овчарку. Панцирь серо-коричневого цвета, не меньше банного тазика в диаметре. Клешни с мою голову.

Я активировал «Поверхностную оценку».

Сергей Петрович Жмыхов, «Жмых» (Ранг D, Уровень 8). Возраст: 37 лет. Сборщик долгов с клешнями питомца вместо аргументов. Мозгов мало, исполнительности много.

Перевёл взгляд на краба, потратил ещё три единицы маны.

Клещ. Каменный краб (Ранг D, Уровень 7). Панцирь — природная броня. Клешни способны перекусить деревянную ножку от стула за секунду. Настроение: скучает. Последний приём пищи: вчера.

Жмых ковырялся в двери. Не отмычкой, а просто прикладывал возле замка какой-то артефакт. Потом дёргал ручку. Дверь не поддавалась. Он пнул её кроссовкой и выматерился.

Я вышел из-за угла. Мягко ступая с пятки на носок, подошёл на расстояние трёх метров. Достаточно далеко, чтобы среагировать на замах. И достаточно близко, чтобы он услышал меня без крика.

— Ты чей?

От этого короткого вопроса Жмых развернулся так, будто его ткнули шилом. Глаза выпучились, рот приоткрылся. Он явно не ожидал, что должник подкрадётся со спины. Краб среагировал на движение хозяина, резко повернулся ко мне, выставил клешни и оглушительно щёлкнул ими. Звук был такой, словно кто-то разломил пополам кусок толстой фанеры.

Я проигнорировал краба. Просто стоял, глядя Жмыху в глаза.

Коллектор набычился, расправил плечи и попытался изобразить контроль над ситуацией.

— Ты Егерев, что ли? Хозяин лавки?

— Я спросил первым.

Жмых сунул большие пальцы за пояс спортивных штанов и выпятил грудь. Видимо, считал, что это выглядит грозно.

— Грач велел передать — долг просрочен. Двести десять кусков. Гони бабки, или мы на днях подъедем и сами заберём. Товаром.

Я позволил себе усмешку.

— Если найдёте в моём магазине товара на такую сумму, буду вам очень признателен.

Жмых моргнул. Он явно пришёл за трясущимся пацаном-должником. Получил спокойного мужика с ледяными глазами и самоиронией. Когнитивный диссонанс отразился на его лице так ярко, что впору фотографировать для учебника по психологии.

— Жмых, верно? — продолжил я тем же тоном. — А это, стало быть, Клещ. Наслышан.

Амбал заметно напрягся. Пальцы дёрнулись к поясной сумке, но тут же вернулись на место. Нервный жест. Не привык, когда должник обращается по кличке.

— Откуда знаешь? — буркнул он.

— Район маленький. А чего так много-то набежало? Двести десять?

Жмых вскинулся. Глаза прищуренные, злые, и в них вспыхнула совершенно искренняя обида. Не за себя — за Грача. За нарушенный порядок вещей.

— Чего так много?! — вытаращился он. — Две партии корма по восемьдесят пять кусков! Это раз! Комиссия Грача — это два! Ну и процентики, само собой, это три! Грач тебе отсрочку давал? Давал! А ты?! Только завтраками кормишь! Полгода уже! Всё «заплачу-заплачу», а шиш! Неделю назад тебе сказано было — последний срок! Всё! Вот он! — Жмых махнул по воздуху. — Вышел!

Интересная картина, но не удивительная.

Бывший Денис. Сирота в долгах, одинокий. С магазином, который кто-то пытается отжать. Когда ему отрезали легальных поставщиков, пацан от безнадёги полез на чёрный рынок. Связался с подпольным толкачом-Грачом. Тот свёл его с нужными людьми, дал в долг на покупку у них кормов, но за комиссию. Денис не расплатился в срок, пошли проценты.

Всё очень знакомо и банально.

Берёшь, чтобы выжить, отдать не можешь, берёшь ещё.

— Денег сейчас нет, — сказал я. — Магазин пустой. Передай Грачу — пусть зайдёт лично. Поговорим, как деловые люди.

— Ты чё, рамсы попутал?! — Жмых шагнул вперёд. — Грач сказал — сегодня! Клещ!

Краб пришёл в движение. Тяжёлые ноги застучали по асфальту, клешни разошлись, как ножницы. Левая щёлкнула — зримая угроза на расстоянии вытянутой руки.

Я не отступил. Ни на шаг.

Вместо этого потянулся к крабу ментально, так же, как минуту назад к Тоше. Только мягче, тоньше. Членистоногие — не рептилии. У них нет эмоций в нашем понимании, но есть базовые реакции: «опасно — безопасно», «еда — не еда», «атака — покой». Я нашёл канал связи между Клещом и Жмыхом. Нить была достаточно крепкая, ставил кто-то умелый.

Послал крабу простейшую волну: «Спокойно. Можно стоять. Не нужно работать».

Клещ остановился, клешни сомкнулись. Краб опустился ниже к земле и замер, чуть покачиваясь на лапках. Глазные стебельки повернулись к хозяину.

У Жмыха отвисла челюсть.

— Клещ! — он повысил голос. — Клещ, вперёд!

Краб не двигался. Просто стоял и тихонько перебирал ротовыми придатками, словно задумался о чём-то своём.

Пальцы Жмыха скользнули по «бананке». Второй раз уже. Рефлекторная привычка. Значит, в сумке то, что он достаёт, когда ситуация выходит из-под контроля: нож, шокер, перцовый баллончик, артефакт.

Нельзя давать ему время решиться.

— Странно, — сказал я, глядя на краба, и наморщил лоб с видом обеспокоенного ветеринара, которого вызвали на дом.

— Чего странно?! — огрызнулся Жмых, но рука застыла.

— Глаза у твоего Клеща. Вон, смотри, — я кивнул на стебельки. — Правый торчит ровно, а левый чуть приспущен. Видишь?

Жмых, сам того не замечая, повернул голову и уставился на краба. Левый стебелёк действительно сидел чуть ниже правого. На сантиметр, но при моём указании это стало бросаться в глаза.

— Может быть паразит в жаберной полости, — продолжил я, сдвинувшись вбок и тем самым ненавязчиво уйдя с линии атаки. — Давит изнутри на мягкие ткани. Либо начальная стадия бактериальной инфекции панциря. Гляди. Сочленения на ногах темноваты, да?

Жмых молчал. Лицо у него менялось. Агрессия утекала, как вода из дырявого ведра, уступая место растерянности. Он присел на корточки, наклонив голову, и впервые, кажется за долгое время, по-настоящему посмотрел на своего питомца.

— Он последнюю неделю какой-то… вялый, — признал Жмых, нахмурившись. — Я думал, ленится. Или линяет. — Коллектор поднял на меня взгляд, в котором уже не было ни угрозы, ни позёрства. Просто испуганный мужик, у которого заболел единственный друг. — И чё делать?

— Для начала — изоляция. Если держишь дома ещё крабов, они не должны контактировать с Клещом, пока не разберёшься. Далее ванны. Тёплая вода, можно с небольшим количеством соли, но осторожно, без фанатизма. Замачиваешь его на десять-пятнадцать минут, два-три раза в день. Это смоет поверхностных паразитов, если они есть, и стимулирует регенерацию хитина.

Я выдержал короткую паузу, чтобы информация улеглась в его голове, и продолжил:

— Террариум, или где он там у тебя живёт, нужно полностью продезинфицировать. Выбросить старый субстрат, промыть уксусным раствором, тщательно высушить, только потом запускать обратно. Если через три дня не полегчает — потребуются антипаразитарные инъекции, но их назначает только ветврач. Не занимайся самолечением, хуже сделаешь. Проблема не шуточная, если запустишь — потеряешь зверя.

Жмых слушал, разинув рот. Глаза стали большими и круглыми, как у совы. Он даже достал из кармана мятый чек и огрызком карандаша начал что-то царапать на обороте. «Ванны… соль… уксус…» — прочитал я вверх ногами.

— К Линде пойду, — пробормотал он, поднимаясь. — У неё клиника на рынке. Она по членистоногим главная.

— Правильное решение, — кивнул я.

Жмых хлопнул себя по бёдрам, присвистнул крабу — тот послушно развернулся и потопал за хозяином. Оба зашагали прочь, к выходу из двора. Потом Жмых спохватился и обернулся. Лицо снова стало угрюмым, но уже без прежнего напора. Так, для галочки.

— Ты это… С Грачом не тяни. Лучше сам приходи завтра на Птичку. Серьёзно.

И ушёл. Я стоял, глядя вслед, и думал о том, что первый раунд был лёгким, а вот второй, когда встречусь с Грачом, таким не будет. Но во дворе было хорошо. Весна. Голубиное воркование на крыше. Так что я постарался обращаться к Небесной Канцелярии не сильно грубо.

«Система, почему в моём статусе фигурирует только долг перед Гильдией Торговцев? Где информация по Грачу?»

Молчание. Длинное, тяжёлое. Потом перед глазами побежали строки.

Подождите… перерасчёт…

Ошибка учёта! Устные договорённости с нелицензированными контрагентами не были внесены в базу данных при первичном сканировании.

Причина: отсутствие документального подтверждения. Приносим извинения за неудобства.

Обновлено!

Долг перед Грачом: 210 000 руб.

Статус: просрочен.

Прекрасно. Двести десять тысяч висят на мне неучтённым грузом, а Система «приносит извинения». Бюрократическая лентяйка. Досье на уличного жулика за секунду выбивает, а финансы носителя считает через раз.

Я развернулся и обошёл здание. Двинул обратно к парадному входу. Постучал. Жалюзи дрогнули. Между пластинами мелькнул голубой глаз, потом щёлкнул замок, и дверь приоткрылась.

— Заходи, — Стася отступила, пропуская меня внутрь. — Ну?! Что там? Кто это был?

— Всё нормально, — я выдавил ободряющую улыбку и снял куртку. — Ошиблись адресом.

Девушка смерила меня недоверчивым взглядом, но кивнула. Посмотрела на развалившегося на прилавке котёнка размером с тигрёнка. Не удержалась и спросила:

— А откуда у тебя мантикора? Вчера же, вроде, не было…

— Клиент оставил на передержку, — выдал я ту же легенду, что Севе. — Уехал в командировку, а зверь требует специфического ухода. Вот, нянчусь.

— Какой красавец… — прошептала студентка, завороженно разглядывая перепончатые крылья, аккуратно сложенные на рыжей спине. — Мантикоры — невероятно редкие звери. Я читала, что в России зарегистрировано меньше сотни. Можно погладить?

— Только без резких движений.

Стася подошла к прилавку и протянула руку к мантикоре — осторожно, тыльной стороной ладони, как и положено при знакомстве с кошачьими. Девочка знает правила. Или хотя бы читала учебник.

Коша лениво понюхал её пальцы. Потом фыркнул и отвернулся. Мол, принято к сведению, не интересно. Стася тихонько ахнула от восторга — точно так, как ахают все нормальные люди, когда их игнорирует кот.

Девушка провела пальцами по рыжему загривку. Коша закрыл глаза и утробно заурчал, всё же проявляя благосклонность.

— Он тёплый! И шерсть мягкая, прямо бархат… А крылья? Можно потрогать?

— Лучше не надо, — сказал я. — Рукокрылые нервничают, когда трогают их крылья. Это уязвимое место, полное нервных окончаний. Подозреваю, что мантикоры в этом плане не отличаются от летучих мышей.

— Прелесть, — выдохнула Стася, продолжая наглаживать кошака.

— Пр-р-релесть! — передразнил Архимед. — Гладь попугая!

— А ты ревнуешь? — подняла на него взгляд девушка.

— Обиж-ж-жаешь! — взъерошился какаду.

Стася невольно улыбнулась, но тут же вздрогнула, когда из полумрака процедурной робко высунулась лохматая зверюшка.

Маруся. Обезьянка, всё же решилась проверить обстановку. Она на цыпочках вышла в зал, прижимаясь к стене. Выглядела не очень. Взгляд Стаси мгновенно потеплел, наполнившись искренней жалостью.

— Ой, мамочки… Какая худенькая. Это макака? А её ты где взял? Тоже на передержку дали?

— Подобрал, — уклончиво ответил я. — У предыдущего хозяина были… скажем так, альтернативные взгляды на дрессуру. Пришлось вмешаться.

— То есть... ты её отнял? — уточнила девушка.

— Зоовор! — подтвердил Архимед. — Рецидивист!

Стася тихо рассмеялась.

— Ладно, — сказал я, чтобы сменить тему. — Как Тоша? Витамины ест?

Стася тяжело вздохнула и поправила лямку рюкзака.

— Плохо. Капризничает. Я ему таблетку в мясо прячу. Он мясо съедает, а таблетку выплёвывает. Умный, зараза. Приходится чуть ли не силой пасть открывать, а он шипит, током бьётся… В общем, мучение одно.

— Сделай проще, — посоветовал я. — Капсулы вскрой, содержимое смешай с яичным желтком. Рептилии охотнее едят мягкий корм с запахом белковой пищи, а яичный желток для них — что шоколадный торт для тебя. Язык среагирует на запах раньше, чем мозг распознает подвох.

Стася полезла за телефоном.

— Подожди, я запишу…

— Только учти: прочитай состав витаминов, прежде чем мешать. Яйца сами по себе содержат кучу полезного. Если навалить всего вместе, легко переборщить. Печень у рептилий не резиновая. И не увлекайся лакомством. Тоша быстро смекнёт, что желток можно получать и без горьких добавок, и начнёт капризничать ещё хуже. Или, что вернее, — попросту разжиреет.

Стася старательно набивала текст в заметках.

— Желток… растолочь… дозировка… не увлекаться…

— Пр-р-ро диету! — вставил Архимед с жёрдочки. — Жир-р-рный ящер — грустный ящер!

— Спасибо, Архимед, ценное дополнение, — Стася улыбнулась и спрятала телефон.

Из подсобки донеслось отчётливое: «Ко-ко-ко-ко… Кудах!»

Стася моргнула.

— Денис… У тебя там ещё и курица?

— Ага. Фермерский уголок, — я достал ключи. — Пойду проверю, как она там освоилась.

Отпер дверь и вошёл. Стася сунулась следом. Я мысленно поморщился. Сложенный диван, чемоданы, столик с электрическим чайником. Всё прибрано, я уже навёл порядок, но скрыть суть невозможно. Парень живёт в собственном магазине.

Стася окинула комнату быстрым взглядом. Я видел, как менялись её глаза. Удивление, понимание, потом что-то вроде сочувствия. Но она промолчала. И за это я ей благодарен.

Вместо вопросов она присела на корточки возле картонной коробки, и мгновенно забыла обо всём остальном.

— О-о-о! — выдохнула Стася.

Несушка действительно производила впечатление. Бирюзовые перья переливались в тусклом свете подсобки, как чешуя тропической рыбы. Курица выглядела дизайнерской. Она сидела в свитом из стружки и сена гнезде, нахохлившись, и поглядывала на гостью одним глазом.

— Никогда не видела бирюзовых кур, — Стася протянула палец. Несушка наклонила голову, изучая его, потом мягко клюнула подушечку. — Она волшебная? Боевая?

— Скорее продуктовая, — я присел рядом. — Рунная порода.

— И она уже несётся?

Хороший вопрос. Несушке год и четыре месяца, она давно в репродуктивном возрасте, но стрессовый переезд мог сбить цикл. С другой стороны, я поставил воду и зерно, а в коробке тепло и темновато, как в гнездовом ящике. Для несушки главное — безопасность и режим. Если она успокоилась достаточно, то…

Я аккуратно приподнял курицу, подвёл ладони под грудку. Она квохтнула, привстала, но не запаниковала. Мои пальцы нащупали гладкую твёрдую поверхность. Яйцо. Взял его, оно оказалось тяжёлым и тёплым.

Вытащил находку на свет. Стася заворожённо округлила глаза.

Рот девушки непроизвольно открылся.

— Ни фига себе…

Глава 12. Курочка Ряба

Яйцо оказалось бурым, крупнее обычного куриного — примерно как утиное. Скорлупа твёрдая и наверняка прочная. Но не это заставило меня замереть.

По всей поверхности яйца мерцали руны.

Тонкие, изящные, как будто нарисованные световым пером на коричневом пергаменте. Они не горели ярко, скорее тлели. Мягкий золотистый отсвет, пульсирующий в такт моему дыханию.

Я сразу же активировал «Поверхностную оценку».

Рунное яйцо (Ранг E). Неоплодотворённое, пищевой продукт. Содержит высокую концентрацию легкоусвояемой маны. Укрепляет магические каналы. Можно скормить питомцу для ускорения роста. Или сделать себе омлет.

Руны под пальцами ощущались как едва заметный рельеф на поверхности, но я даже не сразу это почувствовал. Стася пришла в полный восторг. Она прижала ладони к щекам.

— Какая прелесть! Настоящее магическое яйцо!

— Вот тебе и курочка Ряба, — пробормотал я, разглядывая светящиеся символы.

— Что? — не поняла Стася.

— Да так, сказку вспомнил… Назову её Рябой.

— Но она же бирюзовая… При чём тут рябая?

— Зато яйца несёт хоть и не золотые, но тоже сказочные. Держи, — я протянул яйцо девушке.

Стася бережно взяла и поднесла ближе к лицу. Её глаза расширились, и на секунду я увидел в них влажный блеск — не слёзы, а чистая, незамутнённая радость человека, который держит в руках что-то по-настоящему волшебное.

— Руны на скорлупе… — прошептала она. — Это же естественная рунная вязь. Не нанесённая, а выросшая. Денис, ты хоть понимаешь, сколько это стоит? Алхимики за такие яйца дерутся!

— Понимаю. Именно поэтому дарю его тебе.

— Чего?! — она подняла глаза.

— Угостишь Тошу. Желток рунного яйца плюс витаминная смесь — эффект усилится в разы. Кальций из магической скорлупы укрепит его костные пластины. Ну и линька пройдёт мягче, раз она на подходе.

— Нет, нет, я не могу это принять! Это же…

— Стась, у тебя варан, которого надо готовить к прорыву уровня. У меня — курица, которая несёт волшебные яйца. Сегодня одно, завтра ещё. Бери, пока предлагаю.

Она колебалась. Я видел, как в ней боролись благодарность и смущение. Смущение продержалось секунды три. Щёки девушки слегка порозовели.

— Спасибо, Дэн… — тихо сказала она. — Ты меня просто спасаешь. Правда, спасибо огромное. Тоша будет счастлив! Ну… насколько вообще варан может быть счастлив.

Руны переливались в свете потолочных ламп. Радужка глаз Стаси внезапно вспыхнула чистым голубым светом. Дар «Видение Сути» в действии. Я физически почувствовал, как воздух вокруг неё стал плотнее.

— Ух ты… — прошептала она, глядя на яйцо. — Структура маны очень стабильная. Примесей почти нет. Оболочка работает как природный накопитель. Если белок высушить и перетереть, из него получится шикарная основа для зелья концентрации…

Она говорила быстро, увлечённо, как настоящий профи, дорвавшийся до редкого материала. А потом, не выключая свой родовой дар, Стася перевела сияющий взгляд на меня.

И замерла.

— Ты… — она запнулась и опустила взгляд на моё солнечное сплетение. — Денис, твоя аура… ты инициировался! У тебя мана-ядро!

— Ко-ко-ко, — благодушно подтвердила курица.

— Маленькое, но… активное! — продолжала Стася. — И каналы! Они работают! Денис, у тебя Е-ранг!

Я мысленно чертыхнулся. Забыл, что перед артефактором с таким даром мой статус — как открытая книга. Скрывать уже нет смысла. Впрочем, я и так не сильно прятал свой талант.

Лишь бы её дар не показал системное окно. Они вечно выскакивают в неподходящий момент. Если их видит Архимед, у которого магическое зрение работает в фоновом режиме, то есть шанс, что и Стася рассмотрит. Благо, что она «Видение Сути» включает редко.

— Тебя же все считали пустым. Когда? — начала расспрашивать девушка. — Когда это произошло? Как?!

— Вчера вечером. Само как-то вышло.

— Само?! — она посмотрела на меня, будто я внезапно встал из инвалидного кресла. — Спонтанная инициация в твоём возрасте?! Тебе же около двадцати, так? Это же почти не встречается!

Я промолчал. Не потому что нечего было сказать, а потому что лицо Стаси в этот момент стоило тысячи слов. Она действительно искренне за меня радовалась.

— Рожд-д-дённый заново! — крикнул Архимед из зала. — Ранг!

Хм, похоже, слух у моей птички отменный. Свечение в глазах Стаси угасло, а вот сама она продолжала сиять.

— Дэн, это же потрясающе! Ты теперь укротитель? Официально?

— Приручитель, если точнее, — я невольно улыбнулся, глядя на её восторженное лицо. — Класс немного другой, но суть похожа.

— Это всё меняет! У тебя теперь есть статус! Ой, Денис, я так за тебя рада!

Стася аккуратно спрятала яйцо в боковой карман рюкзака, проложив шарфом. И ровно в эту секунду из торгового зала донёсся дикий, леденящий душу визг. Мартышка, однозначно. Следом раздалось яростное шипение варана и истошный вопль Архимеда:

— ПОЛУНДРА! УБИВАЮТ! КАРАУЛ!

Мы со Стасей рванули из подсобки так, словно там граната взорвалась. Я вылетел в торговый зал первым. Тоша стоял посреди зала, широко расставив лапы и вцепившись челюстями в хвост Маруси. Обезьянка верещала, цепляясь тонкими пальчиками за нижнюю полку.

Костяной гребень на спине рептилии полыхал ровным голубым. Но ударить током он ещё не успел или не захотел.

— Тоша! Тоша, нет! Отпусти! — Стася метнулась к варану, но я перехватил её за плечо.

— Стой. Не хватай его за морду — сожмёт сильнее. Рефлекс.

Я шагнул ближе и присел на расстоянии вытянутой руки от рептилии. Активировал ментальный канал. Без паники, без давления. Нащупал эмоциональный фон Тоши. Сейчас ящер был спокоен и деловит, как рыбак, подсекший щуку.

«Не добыча. Не еда. Отпусти. Хозяйка рядом. Всё хорошо».

Послал образы: пустая пасть, расслабленные челюсти, тёплый камень, на котором можно лежать и греться. Варан дёрнул головой. Сапфировый глаз скосился на меня. Внутренняя борьба: инстинкт говорил «ням-ням», а приручитель шептал «не надо».

Тоша разжал челюсти.

Маруся взвилась в воздух, как пружина, и с отчаянным воплем влетела мне в грудь. Вцепилась в футболку всеми четырьмя конечностями, прижалась, мелко-мелко дрожа. Сердце колотилось у неё так часто, что я чувствовал его через ткань.

— Тише, Маруська. Всё, не тронет.

Стася стояла белая, как мел. Прижала обе ладони ко рту.

— Денис… Прости, пожалуйста! Боже, прости! Я его привязала к стойке…

— Не смертельно, — сказал я, осторожно ощупывая хвост макаки. Маруся пискнула и дёрнулась. — Но проверить надо.

Тоша, лишённый законной добычи, лёг на живот и демонстративно отвернулся. Ни тени раскаяния. Гребень мерно угасал, перемигиваясь остаточными огоньками. Типичное поведение сытого доминанта: «Я мог, но не захотел».

— Бессовестный! — Стася ткнула варана пальцем в холку. Тоша даже не шевельнулся. — Бессовестная ящерица!

— Скор-р-рая! — гаркнул Архимед, вылетел из незакрытой клетки и описал полный круг по залу. — Бригаду на выезд!

Я унёс Марусю в процедурную. Стася двинулась следом. Коша спрыгнул с прилавка, потянулся и тоже решил составить компанию. Архимед влетел в помещение, приземлился на стол, нахохлился и с важным видом уставился на макаку. Личный медицинский консультант, как же.

Маруся не хотела отцепляться от моего рукава, пришлось мягко разжать пальчики. Обезьянка заскулила, но осталась на месте, вертя головой. Я зажёг верхний свет и потянулся к Системе. «Глубокая оценка. Цель: обезьянка Маруся».

Повреждения: Рваная поверхностная рана хвоста (дистальная треть). Повреждён кожный покров, подкожная клетчатка. Мышечный слой задет слабо. Кровотечение капиллярное, умеренное. Риск инфицирования: средний (ротовая полость громового варана относительно стерильна, а шкура макаки — нет).

Хронические проблемы: Частичная компрессия мана-каналов шейного отдела (последствие длительного ношения сдавливающего артефакта). Рекомендуется курс массажа для снятия остаточного блока.

Я посмотрел на хвост, осторожно раздвигая шерсть.

— Денис, что там?

— Жить будет. Шкура порвана, мышцы целы. Слюна обычного варана — это примерно как плюнуть в рану содержимым мусорного бака. У твоего во рту природный кварцевальный аппарат, так что всё не так страшно. Но обработать всё равно придётся.

— Опер-р-рация! — подтвердил Архимед и перелетел на дверь, заняв наблюдательную позицию.

Я открыл аптечку. Спасибо предыдущему Денису — здесь хотя бы остался базовый набор. Достал хлоргексидин, стерильные марлевые салфетки, бинт, ножницы.

— Стась, можешь подержать ей лапки? Спокойно, без силы. Просто зафиксируй, чтоб не дёргалась.

Стася осторожно обхватила запястья макаки. Маруся посмотрела на девушку и издала плаксивые звуки, жалуясь на жизнь. Я промыл рану хлоргексидином. Обезьянка взвизгнула, но не от жжения, а просто от прикосновения.

— Хорошая Маруська. Терпи. Сейчас полегчает.

Промокнул края раны салфеткой. Осмотрел внимательнее: два прокола от передних зубов, длинная ссадина от боковых. Ничего критичного. Нанёс тонким слоем антибактериальную мазь.

— Стась, можешь отпустить.

Девушка разжала руки и выпрямилась, поправила волосы. Я полез в шкафчик. Нашёл какой-то местный препарат от болезнетворных бактерий, слегка магический. Суспензия, розовый флакон с клубничным вкусом. То, что нужно. Для макаки весом около пяти кило будет достаточно четверти мерной ложечки.

— Фр-р-руктовый! — оценил Архимед.

— Маруська, открывай рот. Вкусняшка.

Обезьянка скосила на ложечку подозрительный глаз. Но потом принюхалась. Глазки блеснули. Осторожно лизнула. Сладкое. Проглотила всё и причмокнула. Потом облизнулась и требовательно протянула лапку.

— Обжора! — припечатал Архимед.

— Пока хватит, — сказал я макаке и начал бинтовать хвост. Маруся сидела относительно смирно.

— Ты это делаешь так спокойно… — сказала Стася. — Как будто каждый день обезьян лечишь. Где ты этому научился?

— Родители научили, — соврал я. — Семейный бизнес, волей-неволей подхватываешь.

Стася покачала головой.

— Знаешь, у нас в Академии на факультете зоомагии есть курс ветеринарии. Там целый семестр учат делать то, что ты сейчас проделал за три минуты. Правда, там ещё мана-диагностику дают и лечебные плетения…

— В Академии? — переспросил я как бы между делом. — В МГАМИ?

— Ну да, — Стася оживилась. — У нас с зоомагами некоторые курсы пересекаются. Ковров, наш декан, дружит со Звенигородской — она факультет зоомагии ведёт. Они иногда устраивают совместные семинары. Типа, артефакторы должны понимать, для кого создают снаряжение.

— Разумно, — я намотал последний виток бинта и закрепил. — Ваша Академия — это ведь автономная территория? Я слышал, что туда даже полиция войти не может?

— И полиция, и вообще никто, — Стася подняла указательный палец с видом знатока. — Ещё с имперских времён — Хартия 1687 года. Ректор может послать хоть Совет Федерации, хоть УДМФ. И посылал, между прочим. Неоднократно.

— Крепк-к-кий дед! — вставил Архимед.

— Это ты про Железнова? — я усмехнулся.

— Тихон Савельевич — он такой, да, — в голосе Стаси послышалось уважение. — S-ранг. Архимаг. В России таких вообще девять человек, и он единственный, кто дошёл с Е-ранга. Представляешь? С самого низа!

— Впечатляет, — искренне сказал я.

— А ещё у нас на шпиле центральной башни живёт Жар-птица. Его питомец, Заря. Тоже S-ранг. Она создаёт над кампусом защитный купол — «Зарницу». Такое мягкое золотистое свечение, его перед рассветом лучше всего видно. Если кто-то попытается проникнуть на территорию с плохими намерениями, получит вспышку прямо в лицо. Это одновременно и сигнализация, и щит, и оружие.

— Жар-птица? — я невольно приподнял бровь. — Настоящая?

Хотя… после курочки Рябы я уже ничему не должен удивляться.

— Ну да, — кивнула Стася. — Они очень редкие, это же божественная кровь линии Феникса. Шесть лет назад, при Прорыве на юге Москвы, Железнов призвал Зарю в полную силу. Говорят, небо стало оранжевым на двадцать минут.

Стася рассказывала с горящими глазами. Было видно, что Академия для неё — не только место учёбы. Это дом, в котором она, похоже, чувствовала себя свободнее, чем под отцовской крышей.

Я слушал внимательно. И запоминал. Автономная территория под защитой архимага и легендарного зверя. Место, куда не дотянутся ни Гильдии, ни УДМФ, ни Шуваловы. Полезная информация. Крайне полезная.

— Жар-р-р-Птица! — с уважением произнёс Архимед и приподнял хохолок.

Маруся тем временем полностью успокоилась. Сидела на столе, баюкая перебинтованный хвост и меланхолично воркуя.

— Ты правда любишь животных, — сказала Стася негромко.

Я выбросил использованные салфетки в ведро и закрутил крышку на флаконе с хлоргексидином.

Внезапно девушка бросила взгляд на настенные часы и ахнула:

— Ой, мамочки! У меня лекция через сорок минут! Меня Тарасов убьёт!

Она бросилась в зал, подхватила рюкзак и поводок. Я выудил из-под прилавка тетрадку с конспектами.

— Опять забыла. Держи, студентка.

— Спасибо! — она суетливо запихнула тетрадь в рюкзак. — Всё, я побежала. Ещё раз спасибо за яйцо! И извини за Марусю!

Девушка уже взялась за ручку двери, но вдруг замерла. Помялась секунду, потом обернулась, стараясь придать лицу максимально деловое и независимое выражение, хотя кончики ушей у неё предательски покраснели.

— Слушай, Дэн… А дай свой номер телефона? — выпалила она. — Ну, вдруг Тоша странно отреагирует на это рунное яйцо. Или у меня с дозировкой витаминов вопросы возникнут. Чисто для консультации!

Я прекрасно понимал, что громовой варан от рунного яйца разве что спасибо скажет, но вида не подал.

— Конечно. Записывай, — достал свой телефон, проверил его номер, продиктовал. — Звони в любое время, если Тоша будет капризничать.

Стася спрятала телефон. Чуть смущённо улыбнулась и вышла, уводя за собой Тошу. Дверь затворилась.

Я подошёл к витрине и проводил её взглядом. Девчонка торопливо шагала по тротуару, за ней невозмутимо переваливался ящер, макушка которого вспыхивала на солнце синеватыми бликами.

— Ромео! — констатировал Архимед. — Джульетта!

— Отставить личную жизнь, — я щёлкнул замком. — Пора всё же подготовиться к бою.

Вспышка света, из Инвентаря появились перчатки.

Следующие сорок минут магазин «Лапа и Коготь» пах так, что хоть святых выноси. Я разложил перед собой покупки и ингредиенты с полок. Защитные очки запотевали. Марлевая маска промокла от дыхания. Я нагревал, смешивал, отмерял, фильтровал, заливал в заранее подготовленные ёмкости.

Едкий запах полз по комнатам. Маруся морщила нос. Коша сидел на прилавке, провожая каждое моё действие немигающим взглядом. Хвост-жало мерно покачивался, как маятник. Когда очередная волна «аромата» докатилась до мантикоры, котёнок отчаянно чихнул и долго облизывал нос розовым языком, жмурясь от отвращения. Но любопытство оказалось сильнее, так что он не сбежал.

— Пор-р-рошок! — прокомментировал Архимед. — Сер-р-ребро!

Через десять минут:

— Фу-у-у! Газы!

Ещё через пять:

— Химик! Ср-р-рок дадут!

Я не отвечал. Работал методично, как в лаборатории. Руки делали своё дело, а голова просчитывала варианты. Лёд, ветер, амфиптер, ледяной волк. Скорость, дальность, площадь поражения. Слабые стороны каждого элемента. Точки уязвимости.

Когда последняя заготовка была упакована, я стянул перчатки, снял очки и маску. Вытер пот со лба тыльной стороной ладони.

Потом достал из ящика обрезок огнепроводного шнура длиной в ладонь. Положил на стол. Взял чёрный маркер и аккуратно поставил четыре метки на равном расстоянии. Щёлкнул зажигалкой. Кончик фитиля зашипел, выбросив тонкую нитку серого дыма. Огонёк пополз к первой отметке.

Отправил горящий фитиль в Инвентарь.

— Экспер-р-римент! — какаду захлопал крыльями.

Я налил себе стакан воды. Пил медленно, считая секунды. Маруся тихо сопела на полке. Коша вылизывал лапу. Архимед чистил перья, изредка бормоча себе под клюв что-то философское.

Три минуты.

Достал фитиль из Инвентаря. Обрезок материализовался в воздухе ровно в том же состоянии. Искра шипела на самом кончике, не продвинувшись ни на миллиметр от первоначальной точки. Дымок завился тоненькой спиралью, как будто этих трёх минут не существовало.

Я удовлетворённо улыбнулся.

Это меняет расклад.

Затушил фитиль, но зато поджёг другие. Убрал все заготовки в пространственный карман. Спрятал Кошу в Питомник. Маруся отправилась в процедурную, где я закрыл дверь. Ряба квохтала в подсобке. Часы на стене показывали десять тридцать.

И тут моё запястье прошило резкой болью.

Рукав вспыхнул изнутри холодным синим светом. Я сразу же закатал его и уставился на ненавистный браслет. Ледяная метка Шувалова ожила. Алиса ослабила её, но сейчас ощущения стали такими же шикарными, как в начале, если не хуже.

Дверная ручка магазина дёрнулась. Заперто. Секундная пауза… и замок сухо щёлкнул, открываясь сам собой. Я отчётливо уловил слабый отголосок магии. Вот же сволочи! Никакого уважения к частной собственности.

Дверь распахнулась.

Я ожидал увидеть Кирилла или какого-то его дружка, но нет.

На пороге показался мужчина. Высокий, с идеальной осанкой, зачёсанными назад седыми волосами и… я мысленно офигел. Он был одет в настоящую ливрею. Тёмно-синий суконный камзол с вышитым серебряным гербом рода Шуваловых — оскаленная волчья морда на фоне ледяного кристалла. Под гербом девиз: «Кровь помнит».

Белые перчатки. До блеска начищенные туфли. Это выглядело настолько помпезно и нелепо на фоне обшарпанного спального района Москвы, что я едва сдержал смешок.

Человек обвёл торговый зал холодным, надменным взглядом, задержал его на мне и сухо уточнил:

— Денис Валерьевич Егерев?

— Он самый.

— Транспорт подан, — слуга слегка склонил голову, хотя в этом жесте не было ни капли уважения. — Господин Шувалов ждёт вас на пустыре за городом. Прошу следовать за мной. И извольте взять с собой мантикору, это обязательное условие.

— Мантикоры нет, придётся без неё.

Лакей посмотрел на меня ещё менее приветливым взглядом и сказал:

— Это серьёзная проблема, господин. Мантикора обязана участвовать в бою.

— Что? А не пойти ли тебе…

Руку скрутило такой болью, что в глазах померкло. Из моего горла вырвался рык:

— Тварь!

Глава 13. Дуэль с наследником

Боль раскалённой проволокой обмотала запястье и поползла выше, к локтю. Я стоял посреди торгового зала и испепелял гостя взглядом. Лакей не угрожал, он просто ждал. Терпеливо, как ждут лифт. Это бесило сильнее любой угрозы.

— Мантикора, — повторил он спокойно. — Без неё транспорт не отъедет, господин Егерев. А неудобства, которые вы сейчас испытываете, к сожалению, не в моей власти прекратить.

Я стиснул зубы, подавляя желание прописать этому ухоженному джентльмену в челюсть. Злость — плохой советчик. Работа в органах вбила в меня эту истину намертво. Когда эмоции берут верх, ты совершаешь ошибки. А ошибки в моём положении — смерть.

— Кар-р-раул! — Архимед сорвался с кассового аппарата и приземлился мне на плечо, вцепившись когтями. Хохолок вздыбился. — Кыш, блохастый!

Лакей приподнял бровь, но не удостоил эту отповедь вниманием.

— Тихо, — буркнул я попугаю.

Прищурился. «Поверхностная оценка!»

Пётр Кузьмич Северцев (Ранг C, Уровень 12). Маг льда. Камердинер дома Шуваловых. Профессиональный «решала» и, судя по осанке, человек, который даже шнурки гладит утюгом.

Понятно. Тоже морозильник. Но метку на моей руке активировал не он. Это дистанционная игрушка Кирилла. Я внимательнее присмотрелся к Петру Кузьмичу и заметил, что верхняя пуговица его роскошного синего камзола чуть отличается от остальных. В центре серебряного герба блестела крошечная линза. Камера.

Ну конечно, мать его! Мальчик хочет смотреть трансляцию в прямом эфире. Я криво усмехнулся, глядя прямо в линзу на груди лакея.

— Что, Кирюша? — с откровенной издёвкой произнёс я. — Испугался сам приехать? Прислал шестёрку в красивой одёжке, чтобы он за тебя грязную работу сделал? Сидишь там, потеешь, пялишься в монитор? Осторожнее, как бы глазки не лопнули от напряжения.

— Шпионы! — радостно гаркнул Архимед. — Мыло в глаз! Камер-р-ра, мотор!

Лакей никак не отреагировал на мои слова, но его правая рука плавно поднялась, и он едва заметно коснулся пальцами уха. Микронаушник. Наследник давал указания.

Северцев опустил руку и посмотрел на меня рыбьим взглядом.

— Господин Егерев, выполнение условий обязательно. В противном случае, боюсь, в вашем магазине может произойти короткое замыкание. Старая проводка, обилие горючих материалов... Пожар — это всегда такая трагедия. Особенно если внутри останутся животные.

— Поджог! — возмутился какаду, распушив хохолок. — Уголовщина! Статья! Посадют!

Я смотрел на Северцева, а боль в левой руке становилась всё невыносимее. Пальцы уже онемели. Но я дышал ровно. Вдох-выдох. Контроль. Разберём всё по порядку. Алиса сказала, что ослабила метку. Она должна развалиться через полчаса. Значит, мне нужно просто потянуть время. И у меня есть сюрпризы, о которых ледяной мажор даже не догадывается. А главное — я знаю, как вычеркнуть Кошу из этого уравнения.

— Две минуты, — сказал я нейтральным голосом, игнорируя судорогу в запястье. — Котёнок спит.

Северцев чуть заметно склонил голову. В его глазах промелькнуло что-то похожее на профессиональную оценку.

Я развернулся и ушёл в подсобку.

Активировал «Питомник». Вспышка, и на диване появился Коша. Облизал розовый нос и непонимающе уставился на меня. Мол, а почему я опять внезапно вижу что-то новое? Хвост с ядовитым жалом рефлекторно дёрнулся и пару раз ударил по обивке.

Я положил руку ему на загривок, запуская пальцы в рыжую шерсть. Открыл ментальный канал. «Всё хорошо, мелкий. Мы идём на прогулку. Там будут чужие люди, будет шумно. Возможно, будут кричать. Но мы — банда. Понял? Ничего не бойся».

Послал ему волну уверенности и спокойствия. В ответ по ментальной связи прилетела вспышка азарта и лёгкой агрессии. Коша выпятил грудь и тихо, утробно зарычал.

— Маленький хищник, — я позвал его за собой и пошёл мимо стеллажей.

— Спар-р-ртанец! — одобрил Архимед с моего плеча. — Р-р-рвать в клочья! Со щитом или на щите!

— Мяу! — подтвердил котёнок.

Вышли в торговый зал.

— Мы готовы, — сообщил я, останавливаясь перед камердинером. Коша выглянул из-за моих ног и угрожающе зашипел.

— Прошу заранее извинить за неудобства, — бесстрастно отозвался Северцев, — но я вынужден произвести досмотр на предмет скрытого оружия и артефактов.

— Руки убр-р-рал! — возмущённо гаркнул Архимед. — Щипач! Караул!

Я поморщился, но послушно поднял руки в стороны. Пусть ищет. Всё необходимое лежит в Инвентаре. Обыск для меня теперь — пустой звук.

Лакей обхлопал меня быстро, жёстко и поразительно профессионально. Сразу видно знакомую выучку — ни одного лишнего движения, грамотно проверил все слепые зоны, швы, рукава и поясницу.

— В задницу мне заглянуть не забудь, — мрачно посоветовал я. Стандартная фраза, но как удержаться? Можно сказать, ситуация обязывает.

Северцев проигнорировал мою шуточку. Убедившись, что я чист, он молча отступил на шаг и плавным жестом указал на открытую дверь.

— Только после вас, — буркнул я, доставая ключи.

Запер магазин и спустился по ступеням вслед за лакеем.

У тротуара стояла машина. И какая! Длинный представительский седан матово-чёрного цвета, без хромированных деталей. Выглядел он так, словно его вырубили из цельного куска обсидиана.

— Хорошая баржа, — хмыкнул я. — Что за зверь?

— «Волга-Империал», сударь, — сухо ответил Северцев, открывая заднюю дверь. — Ручная сборка. Двигатель на мана-кристаллах высшей очистки. Прошу.

Я уже занёс ногу, чтобы забраться внутрь, как вдруг краем глаза уловил движение. На фонарном столбе метрах в десяти от нас сидела крупная белая птица. Она не мигая смотрела прямо на меня голубыми глазами.

— Палят! — доложил Архимед. — Засада!

«Поверхностная оценка!»

Зимородок. Полярная сова (Ранг С, Уровень 18). Пернатый дрон-шпион с отмороженным взглядом. Информация о владельце недоступна ни на одном из тарифов «Оценки».

Я усмехнулся и забрался на заднее сиденье. Боль в руке отступила. Внутри было прохладно от кондиционера. Коша запрыгнул следом и тут же принялся деловито обнюхивать сиденье, заодно проверяя когтями прочность обивки.

— Ты ж моя лапа, — поощрил я котёнка.

— Кожа натур-р-ральная! — оценил попугай. — Дорого-богато!

Водитель сидел за рулём молча и на порчу имущества работодателя внимания не обращал. Крупный мужик с армейским «ёжиком» на голове и бычьей шеей. Никакой ливреи, просто тёмная форма. Северцев захлопнул за мной дверь, обошёл машину и сел рядом.

Двигатель издал едва слышный рокот. Мы плавно отчалили от тротуара. Я посмотрел в тонированное окно. Белая сова снялась со столба и полетела следом, держась на безопасном расстоянии.

— Зверушка твоего хозяина? — прямо спросил я, кивнув на окно.

Лакей промолчал, глядя строго перед собой.

— Молчание — знак согласия, — хмыкнул я. — Мог бы и не тратить ману на слежку. Я же дал слово, что поеду.

Но для себя сделал пометку: хозяин, скорее всего, не Шувалов-младший. Слишком серьёзная защита, раз Система не может хакнуть с кондачка.

— Пр-р-ротокол! — каркнул Архимед. — Бюр-р-рократы!

— Какие правила? — спросил я, пока мы выруливали на проспект.

Северцев заговорил казённым тоном, словно зачитывал обвинительное заключение:

— Поединок личный. Маг против мага. Питомцы являются основным оружием. Границы арены — пустырь. Выход за пределы означает автоматическое поражение. Первыми действуют питомцы. Хозяева вступают в бой по желанию. Условие победы: противник сдаётся, теряет сознание или его питомец нейтрализован.

Я кивнул. Ничего неожиданного… а вот через секунду пошли неожиданности!

Водитель щёлкнул каким-то тумблером на панели. Тональность гула изменилась. Асфальт за окном вдруг ушёл вниз. Я почувствовал, как меня слегка вдавило в сиденье. За окном мелькнули верхушки деревьев.

«Волга» взлетела!

— Твою мать... — вырвалось у меня.

— Карамба! — согласился Архимед, вцепляясь когтями в мою куртку. — Птичку тошнит! Пакет!

Я опустил стекло и высунулся. Ветер ударил в лицо. Под днищем машины разливалось плотное голубоватое сияние антигравитационной магии. Мы набирали высоту, проносясь над пробками и крышами многоэтажек.

Коша на моих коленях даже ухом не повёл. Тщательно измял мои штанины подушечками лап, устроился поудобнее и сладко выдохнул, собираясь спать. Ему было абсолютно плевать на законы физики и их нарушение.

Мы летели на восток. Под нами проплыла серая лента МКАДа, затем потянулись посёлки вдоль Щёлковского шоссе. Я старался запоминать ориентиры. Если Кирюша обидится, обратного билета на рейс бизнес-классом у меня не будет. Придётся топать по земле и ловить попутки. Сова летела чуть ниже и сбоку, не отставая ни на метр.

— Сколько зрителей планируется? — спросил я.

— Это не в моей компетенции, сударь, — ответил Северцев.

— Профессиональный ответ. Полагаю, вы не первый раз возите людей на такие... мероприятия?

Пётр Кузьмич не повернул головы, но я заметил, как напряглась его челюсть.

— Я служу семье тридцать два года, — уклончиво ответил он.

— Тридцать два… — присвистнул я. — Значит, видели, как его отец в молодости тоже развлекался, да?

Лакей не ответил. Но пальцы его левой руки чуть сжались на колене. Я это зафиксировал. И больше не давил, но зато обратил внимание на серебряное кольцо с печаткой в виде волчьей лапы.

Через минуту Северцев заговорил сам. Тихо, словно размышляя вслух:

— Господин Шувалов предпочитает, чтобы поединок завершился быстро и без... необратимых последствий. Ему не нужны осложнения.

Бинго! Ключевая фразочка, однако!

Необратимой может быть только смерть. Труп — это расследование. Расследование — это следователи УДМФ. А семье лишний шум не нужен.

— Ты про Шувалова-старшего? — уточнил я с улыбкой.

Лакей снова предпочёл промолчать. Но подозреваю, что полярная сова принадлежит именно ему. Если глава рода в курсе закидонов сыночка, но позволяет ему выпускать пар, то это только пока тот не переходит черту. Тогда Северцев — надзиратель от папаши. Предохранитель.

Машина пошла на снижение.

Верхушки деревьев начали стремительно приближаться.

— Караул! — вскричал какаду.

Мантикорёнок на это приоткрыл глаз, посмотрел на меня и выразительно мякнул. Дескать, а его точно нельзя есть?

Мы приземлились на окраине заброшенного промышленного комплекса. Бетонные плиты, сквозь которые пробивался жухлый бурьян. Остовы старых цехов с выбитыми стёклами, ржавые мачты освещения. Открытая площадка примерно восемьдесят на пятьдесят метров. По краям остатки складских контейнеров.

Даже не сомневаюсь, что этот участок принадлежит одной из подконтрольных Шуваловым компаний. Удобно: нет камер, нет свидетелей, частная территория посреди леса, все только свои.

Водитель заглушил двигатель. Северцев взялся за ручку двери, собираясь выйти и открыть мне, но я толкнул дверь сам и вышел на потрескавшийся бетон. Коша мягко спрыгнул следом, потянулся, прогнувшись в спине и выпустив когти, и зевнул.

— Приехали! — возвестил Архимед. — Конечная! Освободите вагоны!

Я окинул взглядом «арену».

В центре стояла группа молодых людей. Позади них блестели хромированные радиаторы дорогих тачек. Чёрный внедорожник Кирилла, салатовый «Порше» и ещё пара спорткаров.

«Поверхностная оценка!»

Золотая молодёжь. Ранги C-B. Уровни от 15 до 25. Мажоры обыкновенные, подвид «свита поддакивающая».

Хм, ладно, не прокатило. Нужно тратить ману на каждого отдельно, а лучше её сейчас сэкономить.

Кирилл Шувалов стоял впереди. На нём была дорогая кожаная куртка с армированными вставками. Так понимаю, это типичный прикид богатенького охотника. Руки в карманах. Лицо расслабленное, на губах играет снисходительная улыбочка.

За его спиной выстроились трое друзей. У ног одного из них лениво развалился крупный ягуар. На капоте «Порше» сидели две девицы с телефонами наготове. Чуть в стороне топтался парень с профессиональной камерой на плече. Всё серьёзно. Кирюша хочет качественный контент.

А вот кого я не ожидал здесь увидеть, так это Алису. Опальная княжна стояла поодаль, кутаясь в чёрный плащ. На её плече восседал крупный ворон и смотрел на собравшихся с выражением вселенского презрения.

Эдгар. Мрачный ворон (Ранг D, Уровень 8). Специализация: магия тьмы и создание депрессивной атмосферы.

Алиса, заметив меня, сделала пару шагов вперёд, но остановилась. Лицо девушки доходчиво сообщало: «Блин, всё же припёрся. Придётся сочинять эпитафию».

Я быстро просканировал территорию. Ветер северо-западный, слабый. Отлично, дым пойдёт прямо на них. Дистанция до противника — метров двадцать. За спиной у меня ржавый контейнер, хорошее укрытие.

Сова-шпионка уже уселась на ветку сухого дерева неподалёку. Коша напрягся. Он почуял ягуара. Шерсть на загривке рыжика встала дыбом, уши прижались к голове.

«Спокойно, мелкий. Это не наша добыча».

Котёнок послушно сел у моей ноги, но глаз с ягуара не сводил.

Я остановился в пяти метрах от Кирилла.

— Ну что, звезда Ютуба, — бросил я. — Начинаем съёмки?

— Мотор-р-р! — поддержал Архимед.

Шувалов-младший не торопился. Сделал пару шагов навстречу, наслаждаясь моментом.

— Ты пришёл, — поприветствовал он, играя на камеру. — Уважаю. Мог бы бежать, прятаться, писать жалобы в полицию... Но ты пришёл. Это... почти достойно. У тебя было время подумать. Я даю тебе последний шанс. Встань на колени, принеси извинения при свидетелях, и я забуду, что ты существуешь. Кот останется у тебя. Считай это щедростью рода Шуваловых.

Девицы на капоте захихикали.

Я стоял расслабленно, опустив руки вдоль тела. Никакой агрессии пока что. Просто смотрел на Кирилла полминуты. Театрально? Зато время тикает, браслет слабеет.

— Давай разберёмся с фактами, — сказал я тоном взрослого, который отчитывает нашкодившего подростка. — Для зрителей. Они же потом в сеть это выложат, так что пусть контекст будет полным.

Я повернулся к объективу камеры. Говорил внятно, чеканя каждое слово:

— Кирилл Андреевич Шувалов. B-ранг. Наследник княжеского рода. Семь боевых питомцев. Трижды отмечен Гильдией Охотников. Вызвал на смертный бой владельца убыточного зоомагазина. Е-ранг. Питомцы — говорящий попугай и вот он.

Указал пальцем на Кошу. Котёнок как раз в этот момент решил почесать задней лапой за ухом. А потом посмотрел в камеру, принюхался и сказал «мяу».

Так себе монстр.

— Повод для дуэли, — продолжил я, повысив голос, чтобы слышали все, — пятно от кофе на пальто. Предложение компенсации в виде химчистки было отвергнуто. Вместо этого наследник Шуваловых решил лично покарать виновного. Вы снимаете? Отлично. Убедитесь, что в кадр попал котёнок. Ему два месяца. Вчера он только научился лакать молоко из миски, сегодня впервые попробовал мясо. И именно с этим грозным противником собирается сразиться элитный боевой маг.

Над пустырём повисла мёртвая тишина.

Одна из «болельщиц» фыркнула, но тут же испуганно прикрыла рот ладонью. Друг Кирилла, хозяин ягуара, кашлянул и отвёл глаза. Оператор на секунду опустил камеру.

Шувалов побледнел. Он ожидал страха. Ожидал, что я буду трястись и умолять. А я просто размазал его репутацию перед его же друзьями. Выставил не грозным мстителем, а истеричкой, воюющей с котятами.

Я посмотрел на часы. Без пяти одиннадцать.

— Теперь по существу, — я снова уставился на Кирилла. — Если ты натравишь своих зверей на моего детёныша — Гильдия Укротителей квалифицирует это как намеренное причинение вреда молодняку. Хочешь проверить, как это будет звучать в новостных заголовках? «Наследник Стальных Волков героически победил котёнка»?

Лицо Кирилла пошло красными пятнами. На скулах заиграли желваки.

— Так что давай по-честному, — добил я. — Ты и я. Без зверей. Или, по крайней мере, оставь моего котёнка в покое. Он тебе ничем не насолил. Пятно от кофе? Помнишь, как именно всё было? Это ты вздрогнул и облился, когда мантикора мимо пробегала.

— Ты закончил? — прошипел Кирилл сквозь зубы. — Хорошо, к чёрту котёнка. А вот ты выходи на площадку. Сейчас же. Не будем тянуть до полудня, у меня срочные дела появились. Разлом на грани прорыва, так что нечего лясы точить.

Мажорчик невзначай напомнил, какой он героистый герой. Спаситель от монстров из данжей. Защитник сирых и убогих.

Но первый раунд остался за мной. Коша официально выведен из-под удара. И ровно в эту секунду случилось второе событие! Ледяной браслет на моём запястье вдруг треснул, осыпался синей пылью и растаял в воздухе. Алисина магия сработала почти секунда в секунду.

Краем глаза я заметил, как губы девушки растянула довольная усмешка. Длинные пальцы с чёрными ногтями погладили перья ворона.

— Кар-р-р! — одобрил тот.

— Кукареку! Свобода! — отозвался Архимед.

Я демонстративно потёр освобождённое запястье и холодно улыбнулся. Глаза Кирилла округлились. Он явно не ожидал, что какой-то Е-ранг способен разрушить его метку.

— Замена! В бой! — завопил какаду, хлопая крыльями.

— Слышал? — сказал я, глядя на опешившего пижона. — Попугай Е-ранга готов сразиться с тобой по доброй воле. Но так уж и быть, я не стану брать столь грозного зверя в бой. Пожалею твою психику.

Девицы на капоте, уже не скрываясь, прыснули со смеху. Кирилл стал бордовым. Я обернулся и нашёл взглядом Алису. Неторопливо подошёл к ней.

— Подержишь котёнка и птичку?

Она закатила глаза, но молча шагнула ко мне.

— Дурак ты, Егерев, — прошипела девушка, принимая мантикору. — Какой же ты дурак… Кстати, если ты помрёшь, можно я оставлю кошака себе?

— Главное, братику не давай.

— Ему я заварю чаю, — пообещала Алиса. — Успокоительного. С мантикорьим ядом.

— Высокие семейные отношения.

Эдгар на её плече вытянул шею, с подозрением разглядывая рыжего зверя. Коша в ответ угрожающе заурчал и дёрнул хвостом.

— Не давай ему сожрать ворона, — попросил я и перевёл взгляд на попугая. — Архимед, сторожи котёнка. В бой не суйся.

— Не дур-р-рак! — сообщил какаду и перелетел на свободное плечо Алисы. Ворон возмущённо каркнул и отвернулся.

Кошак, попугай и ворон. Девушка теперь выглядела как выездной филиал зоопарка и слегка пошатывалась на каблуках.

Она прижала котёнка к груди и перехватила поудобнее. Коша недовольно мяукнул, но сопротивляться не стал — запах девушки был ему знаком со вчерашнего вечера. На губах Алисы мелькнула едва заметная горькая улыбка.

— Иди, пустышка… ну или как тебя теперь назвать, — сказала она. — Постарайся не замёрзнуть.

Я развернулся и пошёл в центр площадки.

— До полудня ещё час, — бросил я Кириллу. — Ты сильно поторопился со своими Разломами. Кстати, мог бы перенести нашу встречу на вечер, если уж горит. Но раз тебе так неймётся получить по лицу, давай разберёмся по-мужски.

Шувалов ничего не ответил. Просто вскинул правую руку. На указательном пальце вспыхнул перстень — голубой камень загорелся изнутри ледяным светом. Вспышка ударила по глазам, и на бетон в нескольких метрах от него, в облаке оседающей ледяной пыли, приземлился зверь.

Белая рысь.

Размером с крупную собаку, поджарая, мускулистая. Шерсть покрыта инеем. Он заискрился на солнце, стал осыпаться с неё крохотными кристалликами при каждом движении. Кисточки на ушах, короткий хвост. И клыки — длинные, прозрачные, как стилеты из голубоватого льда.

Обалдеть… саблезубая снежная кошка.

Я тут же навёл «Оценку».

Аста. Морозная рысь (Ранг D, Уровень 6). Холодная кошечка с плохим характером. Способна замораживать при укусе. Высокая маневренность.

Рысь оскалилась. Из приоткрытой пасти повалил пар, как из морозилки. Она начала обходить меня по дуге, мягко ступая широкими лапами. Напружинилась вся, того гляди бросится.

Я не дёрнулся. Развернулся к ней корпусом и привычно потянулся сознанием вперёд, формируя успокаивающий ментальный импульс. «Спокойно, девочка. Я не враг...»

Никакого отклика… глухая стена изо льда.

ОШИБКА! Ментальная связь невозможна: цель защищена сторонним воздействием.

Вот же зараза! Предусмотрел!

Рысь перестала кружить. Замерла, одним текучим движением припала к бетону. Задние лапы подобрались под корпус, как взведённые пружины. Подушечки лап сместились на полсантиметра, нащупывая упор. Кисточки на ушах легли назад.

«Инвентарь!»

Перед глазами вспыхнуло красное окно:

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Перегрузка каналов! Ношение ледяных браслетов вредит здоровью! Попытка доступа к Инвентарю… Задержка…

Да твою за ногу! Браслета уже нет, а его дерьмо всё ещё мешает!

— Давай же! — выдохнул я.

Мышцы на бёдрах кошки дрогнули. Она коротко мявкнула — и прыгнула.

Бетон за ней покрылся тонкой коркой инея. Лапы распахнулись, выпуская когти. Расстояние в четыре метра она преодолела за долю секунды.

Алиса позади брата вскрикнула и теснее прижала к себе Кошу. Архимед заголосил, но я уже не разбирал слов.

Задержка. Проклятая задержка.

Клыки — вот они, хоть пересчитывай! В груди похолодело от осознания: не успею! Пальцы тянулись в пустоту, но Инвентарь не отвечал. Щёки обдало морозным дыханием хищника. Ресницы мгновенно слиплись.

Время. Его не осталось.

— Ах ты ж…