Магазин, который ей подарили

Глава 1

Помнится мне вечер тогда был прохладный. Ветер на грани урагана бушевал, все на своем пути сметал, как ребенок под ковер весь мусор мёл. Столбы, крыши, растения сухие, что от засухи да и померли, летели по немым улицам, где ни человека, ни собаки голодной было не видать. Часов двенадцать пробило, так люди все и скрылись по домам, боясь что заблудшая арматура им в сердце воткнется да и вылетит через спину. Стоял я под фонарем. Мигал он каждые пять секунд – я засекал. Асфальт сухой, воздух пропитан грядущем ливнем. Вон тучи какие, даже сквозь темноту можно разглядеть, да и как не увидеть-то их, если ни звезды на небе. Голый ствол дерева скрипит страшнее кровати детской, когда ребенку чудится, что под ней кто-то спрятался. Курил я тогда сигарету шестую, так как тлели они быстрей, чем я успевал насладиться горечью. Докурил последнюю и тут увидел своего клиента. Шел он медленно, ноги с трудом тянули иссохшее тело, а волосы, что отрасли отнюдь не красиво, бушевали на ветру и заплетались в естественные косы. Одет он был, как всегда - прилично, чему я удивлялся не раз. Меня он не узнал, да и странно было бы, если бы иначе.

— Будьте добры, одолжите сигарету. – голос его хрипел и даже пугал пуще внешнего вида.

Я достал пачку, вытянул сигарету и отдал иссохшей протянутой руке, где вены виднелись наравне с костяшками. Клиент мой кивнул, достал зажигалку и начал чиркать. Газа не было ни в первой, ни в четвертой. Тогда худая кисть потянулась во внутренний карман пиджака, да так глубоко опустилась, что половина предплечья скрылась. Стояли мы под фонарем, но я освещен не был, в отличие от моего клиента.

Глаза у него впали в глазницы, щеки пропали и скулы так сильно выпирали, что о них можно было порезаться, если вдарить пощечину, да и то жалко, выглядел этот человек слишком уж мертво. Цвет кожи серый, под светом фонаря его исхудавшее тело выглядело очень убого. Но при всем своем уродстве он держал спину ровно. Одежда хотя и была велика, но пахла чистотой, а точнее порошком. Выглаженный костюм, не считая заломов на предплечье, белая водолазка, туфли, чистые как только выпавший снег. Если в эту одежду нарядить кого другого, того, кто выглядел живее, необязательно красивее, то довериться такому человеку не составило бы труда.

Я уже думал предложить зажигалку, да опоздал. Худая рука вытянула из кармана помятый коробок спичек. Ткнув, мой клиент вытащил коробочку, в которой лежала одна спичка. Облизнув подушечку большого пальца, он поднял его над собой и слегка покружился, потом остановился, чиркнул спичкой и прикрывая сигарету рукой, зажег. После этого кивнул мне и побрел дальше, направляясь в центр города, от которого мы были совсем недалеко. Я пошел за ним.

Меня не слышно. Меня не видно. Даже если обернуться, то меня не заметить. Под руку с гулом ветра было слышно шарканье ботинок человека об асфальт. Куда он направлялся я не знал, так как дом его был в центре, рядом с церковью, а шел он чуть южнее. Для меня было привычно следовать за моими клиентами, так как жизнь моя без них была слишком скучна, да и не было бы моей жизни без них.

Костюм человека впереди держался крепко, только низ брюк хлопал от ветра. Мне в лицо ударял легкий аромат моих же сигарет, но он немного отличался от тех, которые курил я. Наверняка это из-за того, что их курю не я. Человек споткнулся, поднялся, отряхнулся и пошел дальше. Как только сигарета закончилась, мужчина свернул на бордюр, выбросил окурок и вновь пошел по сердцевине проезжей части. Он заложил руки в карманы и походка его стала более медленной, я же стал идти быстрей и уверенней.

Как давно мой клиент не принимал? Взглянув на часы, я понял, что он только недавно вышел из казино. Небось выиграл крупную сумму денег, так как когда он проигрывал, его лик ожесточался, а когда ему везло и фортуна подавала ему нежную руку, он, как и сегодня, выкуривал сигарету и направлялся домой, где и прятал свои запасы. Но сегодня было иначе. Хотя ритуал был исполнен, клиент не шел выверенным путем. Я решил не вдаваться в раздумья, сосредоточив все свое великое внимание на человеке передо мной.

Он свернул направо – я за ним, налево – я все еще за ним. Иногда он опирался рукой о стены, так как идти становилось все трудней, хотя это и не удивительно, так как поднимались мы в гору. Как и раньше, ветер дул неумолимо. В отличие от моего клиента, я видел окружающих меня людей, но их количество было не так велико. Там старушка окно закрывала, вон там старик, в другом доме я увидел ребенка, а в этом проулке бедную и израненную женщину, что в эту секунду возненавидела всех мужчин. Город был невелик, но он принадлежал мне.

Вскоре мой клиент остановился, поднял голову и увидел, что свет на третьем этаже горит. Он присел на ступеньки и я рядом. Мужчина постучал по карманам и вскоре нашел сломанную сигарету, да зажечь ее было нечем. Он взглянул на небо, его тусклые глаза отразили в себе свет от фонарей и черного неба.

Жалеет ли о себя? История его была мне известна, но деталей я не знал. Приходил к нему только два раза в день, когда он шприц выкидывал. Наблюдал, а потом уходил – меня другие ждали. Чем занимался мой клиент я не знал, но в одном был уверен, что человек он не первой свежести. Пил, курил, принимал, страдал всевозможными зависимостями, в том числе азартными играми промышлял, да и все деньги там тратил. Ни разу я из его уст не услышал доброго слова, а может это потому, что некому было их говорить. Жил один, ни разу дамы в его доме я не видел, хотя, было один раз, но то была соседка, которую он затопил. Хотя деньги не были его друзьями, бедным мой клиент не был, но я уверен, что тратил он их лишь на свои удовольствия. Я таких много раз видел - все они были моими клиентами.

Мужчина очнулся, решил вновь похлопать карманы и обнаружил, что одну зажигалку он не проверил. Чиркнул, огонь появился, он поднес обрубок сигареты и сделал затяжку. Мой подарок. Видимо до третьего этажа дошел аромат прекрасных сигарет, так как вскоре мы услышали шаги. Обернулись и увидели, что в дверях стоит мужчина. Лицо его я не разглядел, но вот мой клиент его узнал.

— Прошу прощения, но здесь курить нельзя. – человек мне неизвестный до некоторого времени обладал акцентом. Каким я не скажу, так как дальше этого города я не бывал.

— Это последняя. – от знакомого мне голоса я вздрогнул с удовольствием.

— Вы что-то хотели?

— Да.

Вставать моему клиенту было тяжело. Его кости хрустели, скрипели, кричали, но слышал это только я. Знакомый мне человек поднялся, развернулся и взошел наверх, становясь на одну ступеньку ниже порога. Незнакомец чуть прикрыл дверь. Мой клиент тяжело отдышался и достал банковскую карту.

— Пароль – последние четыре цифры. – говорить ему было всё тяжелей.

— Зачем мне ваша карта?

— Передайте её вашей дочери, она должна понять. И еще. – неожиданно для всех, мой клиент заплакал. – Передайте ей (отдышка), что мне жаль. Я не хотел быть для нее обузой, я не желал того, чтобы мои чувства были для нее в тягость.

Незнакомец долго молчал, потом протянул руку, забрал у исхудавшей кисти карту и положил ее в карман. Мой клиент облегченно вздохнул и кивнул в пустоту. После этого он спустился и пошел. Незнакомец еще некоторое время стоял на прохладном воздухе, после чего закрыл дверь и поднялся на третий этаж. Я вновь пошел за своим клиентом.

Мы не пошли к нему домой, а направились в сторону больницы. Она была совсем недалеко. Это здание было мне знакомо, я был там частым гостем. Мужчина присел на лавочку и зарыдал.

О, как же долго он плакал. Это были детские слезы, такие я видел не часто, хотя слез я повидал много. Для меня тогда еще было неизвестно, что ошибался на его счет я очень сильно. Не был он плохим человеком, и не был последним негодяем. Да, травил себя, но никогда, это я уже осознал позже, он не сказал никому плохого слова. Даже будучи пьяным, злым и разъяренным, он всегда держал все при себе, да и говорить ему было нечего, так как никого, кроме одной единственной девушки, он не видел. Весь мир для него кружился вокруг той, кому он был не нужен. Вокруг той, кому нужен был иной – не он. Человек этот был готов подарить всё лишь той, кого он любил до безумства и чье безразличие погубило. Будучи человеком глубокой души, он не смог загубить свои чувства. Заглушал их алкоголем, веществами, играми, но забыть о них не мог и убить себя не мог, ведь если его не будет, то как же он продолжит любить её? Лишь страдая он вспоминал о том, что в нем живут самые прекрасные, изящные, светлые, будоражащие и неумолимо губящие чувства. То, что в ином случае двигало бы его вперед, в конечном счете губило. Самое прекрасное человеческое чувство, не имеющее возможности быть принятым, направленное в никуда и не знающее своего пути, доведет их обладателя в пучину страданий, боли, ненависти и закопает яму с гробом внутри.

Умер человек на скамейке в два ночи. Тело его, облитое холодным ливнем обнаружат только по утру. Потом узнают, что все свое состояние: дома, машины, банковские счета и даже магазин цветов, который на протяжении шестидесяти лет каждое утро будет присылать цветы к одной единственной двери, – были подарены одной девушке, чье имя было никому неизвестно. Могила его была готова, гроб заказан и даже приглашения на похороны были высланы им же заранее, но единственным человеком, который будет его навещать, навсегда останется девушка, чьи чувства были подарены могиле, украшенной букетом цветов, купленным в магазине, который ей подарили.