Магам место в аномалии.

Глава 1:Голод что ведет к бездне.

— Празднование годовщины трёхсотлетия освобождения от тирании и гнёта магов продолжается! Люди как никогда сплочены и едины в этот момент — даже кровные враги сегодня убрали ножи ради почтения памяти героев, что пали в борьбе с угнетателями человеческого разума и нашей воли! — вещала привлекательная репортёрша на фоне радостных криков и возгласов.

Гремели салюты. Город Тенеград как никогда блистал в своём великолепии: на центральных площадях в этот чудесный осенний день сжигали чучела магов. Даже в столь поздний час дети резвились на улицах, изображая умелых стрелков, побеждающих мага, — который вскоре принимался плакать, что не хочет быть магом, ведь это отвратительно и плохо.

Именно в столь праздничный день голод был особенно безжалостен: с улицы доносились многочисленные запахи, и никакие окна не спасали даже от малейшего аромата жареного мяса.

Я честно боролся с голодом, привыкший жить с его постоянным давлением на разум. Лишь редкие капельницы с магическим раствором помогали на время почувствовать себя человеком. Но одной капельницы в месяц едва хватало, чтобы унять сводящее с ума желание обратиться к чёрным торговцам артефактами.

Но я держался — не столько из‑за крепости воли, сколько из‑за страха. Тех, кто всё же приобретал артефакты, на третий или четвёртый раз забирал Департамент, и я больше не видел моих товарищей по приюту.

— Чёрт, как же тяжко! — Не способный уснуть, я рывком поднялся с скрипучей постели и направился к вешалке с одеждой. Мой последний оставшийся сосед по комнате где‑то уже пару дней пропадал — возможно, его так же забрали за нелегальное употребление артефакта.

Натягивая сильно жмущие туфли, я знал, что сильно рискую, выходя в такой день на улицу: сейчас стражи стояли на каждом углу по паре человек, а люди из Департамента, кажется, уже долгое время следили за мной.

В очередной раз скрученный голодным спазмом, я ощущал, как расчётливая осторожность борется с позывами, лишёнными осмысленности. Я уже устал проклинать себя за то, что родился магом: убил собственную мать при родах — что, впрочем, обычное дело. Хоть с приходом технологий смертность и снизилась до примерно 20 %, нас почему‑то продолжают рожать. При этом сразу же сдают в специальный детдом, ограничивая нас от общения с «нормальными» людьми.

Наконец, когда спазм отпустил, я натянул на ступню ботинок, под стелькой которого были мои последние накопления — те, что я собирался потратить, чтобы продержаться ещё неделю до следующей капельницы.

Посмотрев на оранжевый значок на пальто, я скривился: каждый маг обязан носить его, иначе — серьёзный штраф и исправительные работы. Также нельзя прятать отличительные черты магов — наши довольно яркие волосы с голубоватым отливом.

Задержав взгляд на собственном отражении, я увидел свои усталые глаза. В последнее время я всё хуже сплю, просыпаясь от урчания живота и тянущего чувства в моём магическом источнике.

Кожа чистая, хоть я и питаюсь той еще дешёвой дрянью, один крошечный плюс на фоне всей той безнадеги в моем будущем и мрачном настоящем. Как же часто меня били за мою смазливую мордашку… Впрочем, нам всем нередко достаётся: тот факт, что маги крепче обычного человека, красивее и здоровее — несмотря на постоянную пустоту в животе — раздражал многих.

На протяжении уже трёхсот лет после свержения последнего кровавого мага наше положение в обществе относительно улучшилось. В ближайшие десятилетия, по крайней мере, точно.

Выйдя в тёмный осенний переулок, я окинул взглядом здание нашего общежития, выделенное для магов. Оно было испещрено граффити, а на окнах — стальные решётки: и на первом, и на втором, и на третьем этаже. Абсолютно унылое и непримечательное здание из красного кирпича — его даже домом нельзя было назвать, скорее местом пребывания.

Встряхнувшись от осенней прохлады, я закутался плотнее в пальто и направился по заваленному мусором переходу к улице, где уже были люди. Немного помедлив, чтобы набраться смелости, я шагнул на людную, празднично украшенную улицу.

Сразу же я направился в сторону магазина, игнорируя раздражённые, презрительные взгляды. Дети, подражая взрослым, откровенно тыкали пальцами и переговаривались:

— Это же маг! Почему его не сожгли? — спрашивал один мелкий пацан у, видимо, своего друга.

— Видимо, на следующий праздник оставили! — похихикивая с детской непосредственностью, ответил тот.

К подобным разговорам за спиной я уже привык. Смотря в землю, я демонстрировал полное раскаяние в грехах, к которым не имел ни малейшего отношения.

Простой супермаркет, где я обычно закупался, уже был за углом. Но на перекрёстке на меня вышла подвыпившая молодёжь примерно мои же ровесники — человек шесть парней и три девушки. Я тут же попытался свернуть с пути, но резкий толчок в грудь заставил меня отшатнуться назад и чуть не упасть в небольшую лужу.

— Куда прёшь, отродье? Не видишь, что будущие законники идут отдыхать! — самый здоровый из них, с тут же покрасневшим от ярости лицом, вышел вперёд. От него сильно пахло алкоголем, а зрачки были расширены — определённо, эти парни что‑то употребили.

— Приношу свои извинения, я не видел, куда иду, — спокойно ответил я и, извиняюще слегка улыбнувшись, всё так же, не поднимая глаз, попытался по дуге обойти компанию. Но я чувствовал: добром эта ситуация никак не кончится.

— По‑моему, ты над нами насмехаешься! Ты явно нарываешься! — разминая кулаки, тот шагнул ко мне, снова преграждая путь. Следовало сейчас же бежать: какой бы исход ни был, если я оставлю хоть один синяк на их кулаках, это запросто могло обернуться очередным штрафом и отработками на какой‑нибудь стройке.

— Хах, приятель, а может, это и вовсе девка? Может, он согласится пойти с нами в переулок? — после этих слов я тут же развернулся и со всей скоростью рванул по улице.

Я, конечно, часто слышал, как домогаются девушек-магов, и некоторые таким путём зарабатывали. Но, впервые столкнувшись с этим сам, я испытал ужас — и ноги сами понесли меня прочь. Когда, развернувшись на пятках, со всей своей прыти рванул по прямой.

— Куда собрался, ублюдок? Ты ещё на коленях не извинился! — голос говорившего не приближался, что было очень странно: кажется, они вообще за мной не бежали.

В этот момент в мою спину ударило электрическим разрядом. Мышцы свело судорогой, и я с грохотом повалился на мостовую, чувствуя, как по телу гуляет электрический ток.

«Откуда у парня артефакт?» — подумал я, пытаясь подняться. Мой взгляд упал на низкорослого блондина: на правой руке у него была натянута перчатка, видимо, и являвшаяся артефактом.

— Какой шустрый! Видимо, не всё с тобой чисто, раз убегаешь от тех, кто скоро станет стражей! — патлатый парень с щербатой улыбкой подошёл и, явно вкладывая в это всю свою жалкую душу, пнул меня по рёбрам.

Приятно это не было — часть воздуха выбило из лёгких. Пока они переговаривались, я искал пути к отступлению. Можно было использовать магию — усилить себя за счёт энергии в теле. Но не более того: каждого из нас держали на таком уровне, чтобы источник был заполнен лишь на 50 %. Так он не будет ни разрушаться, ни расти.

Нас с детства тренировали держать наш источник постоянно в определённом диапазоне, хотя тело всё равно берёт на себя часть траты. Стоило мне снова приподняться, как в спину прилетел очередной пинок, а сверху разнёсся смех.

Я видел, как прохожие проходили мимо, игнорируя происходящее. Некоторые всё же спрашивали, кого пинают, но стоило им узнать, что «учат наглого мага манерам», любые дальнейшие вопросы отпадали сами собой.

— Ну что, голубок, пойдёшь с нами в переулок или нам ещё тебе рёбра размять? Всё‑таки мы пока что личико тебе не портили! — Прилизанный парень под смешки девушек, явно наслаждавшихся представлением, схватил меня за волосы, чтобы я смотрел на него.

Это стало его ошибкой. Одно дело — впитывать магию напрямую из артефакта: это всё равно что за раз выпить литр сока — вполне возможно, и дыхание не собьётся. А вот агрессивную ману, которую уже применили и придали ей определённую задачу, — это то же самое, что пытаться хлебать острый соус: на первом же глотке так обожжёшься, что всё тело скрутит от боли.

Поэтому, когда я ухватился за его запястье и тут же начал впитывать магию, заключённую в артефакте, тот в ярости смешанной с испугом попытался отдёрнуть руку. Но сила сейчас была не на его стороне. Он запаниковал и ударил меня очередным разрядом тока, забывая, что я всё ещё держусь за него.

Разряд получился мощным — настолько, что, когда артефакт начал рассыпаться в прах, парня откинуло вспышкой электричества. Пока его ошарашенные приятели принялись месить меня ногами, раздался крик:

— На помощь! Нужна скорая! — Девушки, которые ранее смеялись, теперь истерично кричали. Сомневаюсь, что у них не было телефонов, чтобы вызвать скорую для поджаренного приятеля.

Я не сопротивлялся — лишь прикрыл голову. Их удары были болезненными, но эйфория от разливающейся по телу магии, наконец утоляющей мой нестерпимый голод, оказалась сильнее.

Сознание пребывало в какой‑то прострации: возможно, я убил человека. Хотя даже несерьезных травм было достаточно, чтобы меня отправили к Аномалии. Когда удары прекратились, я понял: за мной пришли не абы кто, а Департамент по контролю преступлений, связанных с магами.

На моих руках быстро застегнули артефактные наручники. Они тут же вытянули из меня львиную долю полученной маны, оставив лишь каплю на донышке — чтобы я не умер от истощения. Соображать было сложно: боль по всему телу усилилась, а голод стал просто невыносимым.

Слабость из‑за наручников не давала даже поднять голову и посмотреть на тех, кто меня тащит. Звуки казались приглушёнными, словно бубнёж через толстую стену.

Такое состояние длилось недолго. Меня очень оперативно доставили в камеру. Там с меня сняли артефактные наручники против магов и надели обычные, а ещё выделили капельницу с раствором магической эссенции, чтобы привести в чувства.

Лежа в пришибленном состоянии, от чего в глазах плыло, и я не сразу обратил внимания, как какой-то мужик идет ко мне и, поставив стул у моей койки, раскрыл папку и начал шуршать бумагой, заставляя невольно пытаться сконцентрироваться на нем, но пыль в глазах и будто рябь экранных помех не давала что-либо рассмотреть.

— Итак, дорогой мой Ирис Акома, ты попал по‑крупному, — произнёс следователь. — Очевидцы говорят, что ты был в неадекватном состоянии. Видимо, после поглощения артефакта эйфория взяла своё, и ты вышел на улицу. Группа парней попыталась тебя остановить, когда ты приставал к их подруге, но ты не отступал. Когда же молодой курсант направил на тебя артефакт, чтобы остановить, ты, не сдержав позывов, схватился за него. Не смог поглотить — это и привело к срабатыванию. В итоге у несчастного парня ожоги третьей степени, повреждение кисти, и потерпевший впал в кому. Есть что добавить? — Он смотрел на меня с равнодушным видом, будто чего‑то ожидая.

— Как быстро вы это написали… И пары часов не прошло, а уже такие подробности, про которые я сам не знал, — невесело улыбнулся, воспринимая всё происходящее как какой-то сон с сильнейшей температурой, чуть ли не плача от безысходности. Прекрасно понимая, что каждое моё слово будет использовано против меня, а адвоката мне, кажется, уже не выделят.

— Не ерничайте, молодой человек. Сотрудники уже обыскали вашу комнату и под одной из досок обнаружили три артефакта низшего ранга. Есть ли у вас этому объяснение? — После чего он повернул фото ко мне, где я едва ли узнал уже пол совместной комнаты общежития. Под ковриком у кровати моего соседа была вытащена доска, а под ней лежали ложка, какой-то свисток и игральная карта.

— Это не моё, и это постель моего соседа Тома. Я, кстати, не видел его уже пару дней… — Я не знал, были ли эти вещи там на самом деле, никогда не интересовался, чем он занимался. Когда же использовать магическое чутьё было чревато истощением резерва, а значит, и усилением голода.

— Хотите сказать, что вы не вдавались в подробности того, чем промышляет ваш напарник? И, может, так случилось, что по вашей вине он и пропал? — Прикусив язык, я опустил глаза в пол. Очевидно, что, если захотят, то и его пропажу повесят на меня.

Как бы я ни пытался показать невозмутимость, меня изрядно потряхивало от того, с какой скоростью моя и без того лишённая красок жизнь, возможно, вскоре и вовсе закончится у Аномалии — ведь те, кто направляются туда, никогда не возвращаются.

— Так жаль. Ты, на удивление, был очень законопослушным: всего пара краж из магазинов и с места работы, шесть переходов в неположенном месте, четырнадцать случаев выброса мусора на улицу, один пьяный конфликт с жильцом общежития. Ничего критичного — если бы не сегодняшний случай, — покачал он головой. Чувство паники сковывало моё нутро.

Они следили за мной, за каждым моим шагом, ожидая, когда я допущу хоть какую‑то ошибку. Возможно, я бы и правда своровал больше, но это невероятно сложно, когда всё внимание вечно приковано к тебе — особенно в магазинах с продуктами.

— Видимо, оправданий у тебя нет. Буду вынужден направить тебя к Аномалии имперского города. Там всегда найдётся место для мага — может, там ты даже встретишь своих знакомых! — Пока он аккуратно собирал все бумаги в папку, я судорожно вспоминал всё, что мне было известно про это место.

Именно оттуда поставлялись артефакты элитам. Магические предметы служили отличным источником энергии — в сфере медицины, развлечений и даже как простая забава. А поскольку рано или поздно они разряжались и превращались в прах, им всегда нужны были новые предметы, имеющие магическую искру что стабильна и не утягивается в себя аномалией.

Я был в столь ошарашенном состоянии, что даже не заметил, как пришла медсестра и забрала капельницу, оставив меня лежать с прикованной рукой к спинке кушетки, пока наконец живительный раствор расходился по крови и достигал моего источника, снова делая его наполовину полным.

Вскоре за мной пришла стража и повела прямиком в зал суда. Довольно буднично женщина в возрасте зачитала моё обвинение — по факту, это уже были юридические формальности. Кому‑то не терпелось наконец отправить очередного смертника к месту, из которого мне не выйти.

С скованными руками за спиной меня усадили на пассажирское сиденье машины стражников. Довольно тесные задние сидения заставляли поджимать к себе ноги — а мы почему‑то всё ещё не ехали.

Впрочем стало ясно почему: к машине вели ещё одного заключённого — рыжеволосого парня, с которым я не был знаком. Всё же город большой, да и самим магам не давали скооперироваться: их расселяли чуть ли не в противоположных частях города.

Усадив его на соседнее со мной место. Попутно снимая с его запястий наручники, и пока тот разминал запястья, обратил внимание на невольного соседа по пассажирскому месту, и, нервно постукивая ногой, он произнёс:

— Сем Рейми, взяли за воровство. Смотрю, у них прямо отличный улов — сразу пару магов за одну смену! — нервно усмехаясь, он продолжал нервно стучать ногой по полу.

— Ирис Акома. Задержали за причинение тяжких телесных повреждений и хранение низкокачественных артефактов, — со вздохом ответил я, не желая этим хвастаться. Сем лишь присвистнул. — Не знаю, как тебя угораздило, но рад, хоть кому‑то ты смог надрать уродскую харю! — Он слегка толкнул меня плечом, явно желая хоть как то выплеснуть не проходящую дрожь, походу ему было даже страшнее чем мне.

Вскоре машина стражей двинулась с задней стороны участка к основной дороге, ведущей из города. Нас сопровождали двое законников в форме: один был за рулём, второй — с автоматом — сидел рядом с ним. Нас от них ограждало бронированное стекло: оно позволяло второму законнику краем глаза отслеживать, что мы делаем, а благодаря небольшим отверстиям — ещё и слышать.

Поэтому желания болтать не возникало. Пока я прокручивал в голове всё, чему нас учили в специальной школе для магов.

Естественно, сама история подавалась в упрощённом виде. 450 лет назад последний верховный маг‑хрономант сошёл с ума. Желая обрести бессмертие, он провёл отвратительный ритуал, который привёл к его слиянию с неизвестной сущностью. Та не просто всосала всю магию мира в себя — она не ушла, а застыла, создав огромнейшую чёрную сферу, абсолютно непроницаемую для простых смертных.

Выезжая за город, мы вскоре увидели эту громадную аномалию. Она уже начала показываться на горизонте, заставляя мурашки бегать по спине от одного лишь созерцания этой, на вид, бескрайней бездны. Невольно сглотнув, я ещё быстрее начал шевелить мозгами — будто сейчас, подъехав к ней, наступит мой конец.

Замок с городом империи находился не просто на случайном месте, а в точке сосредоточения всех магических подземных каналов. По дошедшим сведениям, всё произошло мгновенно: вот был процветающий город — и вот он уже накрыт чёрным куполом. Сами маги начали задыхаться: их разветвлённые источники не могли сосуществовать в мире без магии.

Но, как ни странно, именно предметы и жидкости могли удерживать частицы магии. Поэтому первые 50 лет ещё всё было сносно: маги поглощали энергию из вещей, которой скопилось немало. Однако предметы быстро рассыпались от постоянной жажды.

Следующие сто лет прозвали Веком кровавого голода. Артефактов, способных насытить расширенные объёмы магических источников, больше не осталось. В ход пошли кровавые жертвоприношения. Они давали долгожданное насыщение, но одновременно порождали зависимость и приводили к психическим травмам.

Жертв становилось всё больше, пока люди не восстали. Под гнётом страха быть зарезанными, как скот, они решили создать оружие: первый огнестрел и взрывчатку. Их производство ранее всячески подавлялось из‑за заметного превосходства магических аналогов. Воспользовавшись внезапностью, люди начали устранять самых обнаглевших и безумных колдунов. Завалив противника численностью, человечество в итоге победило и наконец смогло само строить своё светлое будущее — по крайней мере, так гласила история, написанная людьми для людей, с подробнейшими описаниями зверств, сотворённых магами.

По мере того как машина приближалась к аномалии, казалось, что жизнь вокруг неё теперь невозможна. Тем не менее вскоре стали видны небольшие постройки — в том числе стена вокруг самой аномалии. И, как ни странно, по мере приближения к ней мне становилось дышать немного легче.

Глава 2: Ясли для магов.

— Слышь, Ренди, а ты вообще в курсе, почему этим выродкам столько позволяется возле аномалии? Еда, бордели и другие развлечения — от любых наркотиков до неограниченного алкоголя? По‑моему, это даже как‑то нечестно! — будто невзначай начал говорить водитель, обращаясь к своему напарнику. Тот сидел к нам полубоком и иногда поглядывал в нашу сторону.

— Не задавай глупых вопросов. В аномалии такое дерьмо творится, что у каждого второго проблемы с головой, а ветераны поголовно чокнутые — каждый по‑своему. Если этим выродкам не давать сбрасывать пар, то никакого товара оттуда доставать не будут! — Заметив, что мы с Рейми его внимательно слушаем, он лишь криво улыбнулся.

— Что, сопляки, вам интересно, что вас там ебать будет ? Хах, чего затряслись? Не в прямом же смысле, хотя кому как нравится! — продолжал тот, откровенно усмехаясь и смотря на нас как на очередных сопляков, которые скоро будут пускать слюни, потеряв разум.

— Блядь, тут же всё записывается! Лучше закрой рот, а то ещё штраф нам выпишут! Я вообще про другое спрашивал, а не про то, кто кого ебать будет! — зашикал на него водитель, покосившись на коробочку, которая иногда перемигивала зелёными диодами.

— Так я же тебе говорю, там хуево всё! Человеку возле аномалии вообще тяжко: всякое видится, мерещится… Мозговитые говорят, что всему виной притягиваемая со всего мира мана — от неё людей, не привыкших к ней, начинает колбасить, видите ли, у нас организмы не привычны, и для людей это как вирус. А магам там прямо хорошо становится, хоть крыша и у них от того очень редко едет! — Снова едко усмехнувшись, он мельком посмотрел на коробочку на панели машины.

— И много там магов? — Всё же я осмелился и, несмотря на давящую обстановку, решил задать вопрос. Внимание сразу двух стражей обратилось ко мне — от чего машина даже немного вильнула на ровном асфальте.

— Хах, так вы не немые, а то явно языки в задницы засунули, как вас за яйца схватили! Ну, так уж и быть, отвечу: хрен знает. Отделений вокруг аномалии много, и у каждого свой хозяин. Видали? Монополия на магические вещи — это слишком жирно для одной страны, поэтому разные контролируют свои отделения. Всё же мы, люди, можем договариваться — в отличие от вас! — Этот мужик по имени Ренди уже набрал в рот харчи, собираясь плюнуть на пол, но, поняв, что находится в служебной машине, был вынужден выплеснуть всё в окно.

Это заставило меня даже обрадоваться такому мелкому событию из за столь беспомощного состояния: наконец на встречной полосе показались хоть какие‑то машины — а до этого дорога была совершенно пустой. Оттуда возвращалась фуры без каких‑либо брендов, просто с белыми прицепами. Их проехало штук пять, а за ними последовали автобусы.

Было плохо видно, но там сидели люди — довольно измотанные. Большинство из них спало, другие безучастно смотрели в окно, казалось, даже не заметив, что машина стражи проехала мимо. В последнем автобусе сидели одни лишь девушки, и, похоже, ни одна из них не была в сознании.

— Вот же бедолаги, со смены едут! Вы маги ебучие должны быть благодарны, что вас вообще не казнят на месте, а дают отработать свои грехи! — Водитель тут же взъярился на нас, будто мы уже были виноваты в том, что персонал там явно страдает.

Сем внезапно усмехнулся:

— Хах, да, настоящие бедолаги! Уверен, когда они домой возвращаются, им такие котлеты наличности выдают, что те потом годами на курортах расслабляются! О‑о‑о, как же мы не понимаем, как люди страдают, в то время как я каждый чёртов день жрал что придётся и работал там, где хоть часть обещанных денег заплатят! — От всплеска эмоций он даже хорошенько топнул по полу машины.

Повисла очень неприятная тишина. Мне показалось, что сейчас этот стражник с автоматом просто прикажет остановить машину, вытащит Сема на обочину и расстреляет, выпустив весь рожок в его тело.

Но, видимо, мы и правда что‑то стоили. Поскрипев зубами, он отвернулся — от чего мы с Сэмом невольно выдохнули. Видимо, он сам пожалел о том, как вспылил, предполагая, что по приезде может случится подлянка.

Наконец в тишине мы доехали до блокпоста. Тот стоял на некотором расстоянии от стены, и нас встретили около шести вооружённых людей, которые с недоверием смотрели на машину. Подъехав к шлагбауму, Ренди опустил стекло и протянул документы в кабинку, где сидел проверяющий. Тот что‑то там посмотрел и выдал пару синих браслетов — для него и водителя.

После шлагбаум поднялся, и буквально через километр показалась первая стена. На вид она была абсолютно монолитная и высотой метров десять, как минимум. На этот раз водитель опустил стекло, прижал браслет к белой панели — и массивные ворота плавно открылись. Потом это повторилось ещё несколько раз.

Неясно зачем, но эти три стены шли на расстоянии метров пятидесяти друг от друга и, по ощущениям, опоясывали всю аномалию — будто из неё могло что‑то вырваться или чтобы точно маги не сбежали.

Когда атмосфера становилась странной, будто здесь и правда стало легче дышать, это даже своего рода опьяняло. Возможно, это потому, что наши ядра магов размером с орех — и даже тех микродоз, что летают в воздухе, хватало, чтобы ощутить, как в вялом теле появляется энергия. А вот наши охранники как‑то закашлялись и даже немного побледнели.

Водитель даже надел какой‑то респиратор — явно его переносимость местного воздуха была похуже. Проехав последнюю преграду, машина будто въехала в довольно плотно застроенный город: вывески пестрели неоном. Никого из местных увидеть не получилось.

Буквально один поворот — и мы упёрлись в более строгое здание, похожее на общежитие, в котором я провёл большую часть своей жизни. Оно было обнесено трёхметровым забором.

— Приехали в ваши ясли, сосунки! Теперь не рыпайтесь, а то мигом вас в пол уложим! — недобро сверкнул взглядом Рейми, взглянув на Сэма — явно готовя мелочную месть. К нам уже спешило несколько мужчин в белых халатах; они носили такие же, как у водителя, полумаски‑респираторы и несли какой‑то чемоданчик.

Их сопровождало несколько сотрудников в чёрной форме. Рейми по одному вывел нас перед ними. Сначала — Сэма, приложив ему в челюсть прикладом с криком:

— Руки держи на виду, сопляк! — От чего Сэм невольно пошатнулся и чуть не упал, лишь что‑то буркнув едва слышно про ничтожество.

Я же, выходя, в лицо не получил — так что, выдохнув, встал рядом с Сэмом, стоически не прикасаясь рукой к олеющему синяку на скуле. Один мужчина с сединой в волосах раскрыл чемодан перед своим коллегой. В нём оказалось несколько обручей — в данный момент открытых. Без каких‑либо объяснений он просто взял один из них и нацепил на шею Сэма.

Тот немного дёрнулся, но потом выдохнул. Сбоку довольно ярко начал мигать зелёный сигнал, после чего стабильно засветился зелёным. Буквально через пару секунд я тоже почувствовал, как мне на шею надевают непонятную вещь. Она плотно обхватила шею и, кажется, даже слегка уколола в области задней части шеи.

Мужчина немного посмотрел на нас, будто ожидая, что что‑то может пойти не так или эти непонятные устройства сейчас рванут. Мгновение — ещё одно, — и после его кивка мужчина с сединой захлопнул чемодан и передал его своему коллеге.

— Итак, теперь поговорим. Вы оказались стабильными! Я, профессор Кенру, совершенно не раз знакомством с вами. Если бы у вас были какие‑то психические дефекты, сигнал был бы нестабильным — то зелёным, то жёлтым. В зависимости от вашего ментального состояния. У вас, магов, очень крепкая психика и довольно гибкая, так что редко я встречаю таких… дефективных, — словно мы не живые люди, говорил он сухим, безжизненным голосом.

— Вы пробудете тут пару недель в рамках акклиматизации. Будете посещать уроки, где вам растолкуют, что такое аномалия, что внутри и что от вас вообще требуется. А теперь следуйте за мной — проведём ещё тест на вашу совместимость с клетками пленённых! — с хоть какой‑то, но ноткой интереса произнёс профессор. В сопровождении людей в чёрных комбинезонах он повёл нас внутрь, прямиком к лифту, который спустился на −2 этаж.

Было очень волнительно, страшно — и ощущение, что сейчас на нас будут ставить какие‑то опыты. Оказавшись в стерильном коридоре, мы прошли по керамической плитке под гудящими люминесцентными лампами.

Нас привели к креслам, которые обычно стоят в кабинете стоматолога: на вид удобные, но с потрёпанными подлокотниками и ремнями портил вид. Нам хватило очень доброго взгляда профессора чтобы мы по своей воле легли. Переглянувшись с Сэмом, мы, не имея выбора, устроились поудобнее. Медбратья довольно оперативно затянули нам руки и ноги, чтобы мы не дёргались, предварительно закатав нам рукава.

Когда у нас начали брать кровь, в вену вставили иглу — и алая жидкость потекла куда‑то в сторону диспенсера. Под ним, буквально в сантиметре, находились какие‑то кубики, чем‑то похожие на призмы. Было сложно понять, что внутри, — но именно на них падали по одной капле крови.

Некоторые никак не реагировали — хоть капля крови впитывалась внутрь. В других проходила какая‑то реакция, и они начинали светиться. Профессор Кенру сидел за пузатым монитором, который выводил какие‑то значения, а аппарат сбоку выпускал ленту с скачками показаний, словно отмечая чьё‑то сердцебиение.

Призматических кубов было немного — по подсчётам, за стеклом их насчитывалось около тридцати. После того как процедура повторилась сначала со мной, а затем с Сэмом, профессор кивнул и повернулся в нашу сторону на своём офисном кресле. Тем временем медработники принялись нас развязывать.

— Итак, Ирис, у тебя более‑менее подходящая пленница — совместимость 81 %. Это хороший результат. Но, возможно, кто‑то из искателей помрёт, и его пленница освободится на время. Или тебе повезёт, и найдутся новые — в более глубоких областях, — после он повернулся ко второму подопечному.

— У тебя же совместимость 53 % с одной. Если за месяц не получится найти кого‑то ещё, то тебе придётся связаться с ней, — прозвучало без эмоций, но по контексту становилось понятно, что это очень важные показатели — пока неясно, насколько критичные.

— Эм, можно узнать, а что это вообще за пленницы такие? И с кем именно у меня совместимость такая большая? — привлекая внимание профессора, спросил я. Он без особого желания ответил:

— Пленницы — это сущности, заключённые в кристаллы. Кто‑то считает, что это реальные существа, которые ранее существовали в мире, но вымерли, а их души, если они существуют, архимаг заключил в артефакты. А некоторые считают это больной фантазией того же архимага — будто он изобрёл их в качестве помощниц. По данным, за последние 50 лет нарастающего голода этот психопат сотворил капсулы, способные создать аватар из вашей же остаточной магии на той стороне и перенести разум в псевдотело, и чтобы давать хоть какие-то возможности сопротивляться и биться с тварями в аномалии, пленницы дают носителю свои дары, иногда более вредные, чем полезные, — монотонно, словно по учебнику, проговорил он. Я уловил суть.

— А совместимость у тебя с Комаром‑вампиршей. По данным, полученным из твоей крови, у тебя склонность к водной стихии. Но пленница тебе попалась агрессивная, так что за тобой будет усиленный контроль, — после он перевёл взгляд на Сэма.

—У тебя же — Любительница свечей. Можно считать, что это восковой голем. Имеет слабое сродство с твоей огненной совместимостью: не столь агрессивен, но и боевой мощности у него маловато, — возникло ещё больше вопросов, но от столь сухого взгляда профессора в горле начинало першить.

Наконец нас повели из этого исследовательского комплекса обратно на верхние ярусы.На выходе из лифта нас уже ждала высокая темнокожая женщина. Она встретила нас любопытным взглядом — не столь холодным, как у большинства людей; в её глазах даже читалось лёгкое сочувствие.

—Итак, ребята, я — Зури Имани. Сейчас пойдём заниматься медитацией. Наверное, вы уже чувствуете, как ваши источники переполняются — нужно немного их разгрузить специальной дыхательной практикой! — с улыбкой она вскоре повела нас вместе с одним из сопровождающих мужчин. Ранее я принял его за медбрата профессора, но, видимо, они тут скорее выполняли роль надзирателей.

Невольно взгляд сам притянулся к довольно крупной спортивной фигуре наставницы — её задница, обтянутая легинсами, невольно притягивала внимание. В мои 17 лет отношения с девушками как‑то совсем не клеились, а магини, считай, были постоянно заняты — заводить с одной из них отношения было очень рискованно.

Сем, кажется, тоже залип на её ягодицы. Лишь приход в спортивный зал заставил нас принять более благопристойный вид. Наставница с лёгкостью села по‑турецки и велела нам принять удобные позы. Я просто сел на уже расстеленные тут коврики.

Сама медитация была просто плавным дыханием — вдохом и выдохом. Но, по словам Зури, нужно понемногу раскачивать внутренний источник. Это вызвало лёгкое опасение: ведь нам всё время говорили ни в коем случае так не делать и не развивать источник.

— Вы правильно меня поняли. В этой области вы начнёте захлёбываться с вашими неразвитыми источниками, так что вам нужно их расширить, — невольно сглотнув, я после выдохнул, понимая, что после подобного назад уже не вернуться. Если хоть немного развить источник, то это точно конец — в мире, где постоянно улетают частицы магии, не задерживаясь в воздухе.

Появилось тянущее чувство в груди, будто в отлежавшуюся конечность наконец начала поступать кровь, а по телу начали расползаться мурашки. Где‑то час мы так сидели, раскачивая наши с Сэмом источники, чтобы после ощутить, как голод — уже физический, а не магический — начал урчать в наших животах.

— Итак, мальчики, думаю, с вас достаточно. Пусть ваш сопровождающий отведёт вас в столовую, где вы познакомитесь с другими ребятами! — поднявшись с вполне удобных ковриков, мы пошли за нашим надзирателем. Он вывел нас к блоку за этим общежитием: небольшой коридор — и открывалось помещение столовой.

Большинство столов были пусты. Только за тремя сидели другие, видимо, маги — раз на их шеях были схожие обручи. Тройка парней — за одним, на некотором отдалении — пара молодых девушек,и дальше от всех — один паренёк, чей индикатор иногда кратко менял свет: от ровного зелёного к жёлтому и обратно. Теперь становилось понятно, кого профессор называл нестабильными.

Нас довольно быстро приметили. По взглядам было видно, что они некоторое время смотрели на наши индикаторы. После парочка из них даже облегчённо вздохнула. Одиночка же, не обратив внимания, продолжал, довольно низко наклонившись к подносу, что‑то есть, со стороны казалось что еще немного и он окунется лицом в одну из тарелок.

Когда мы подошли, наш сопровождающий встал возле стенки рядом с ещё парочкой таких же, как и он. Они тут же начали о чём‑то тихо переговариваться.

— Привет, я Сем, а это Ирис. Мы тут новенькие. Надеюсь, тут отлично кормят, а то на улицах в этом месяце слишком часто лупят за пару стащенных булок! — опередил он меня с приветствием, отчего мне осталось лишь вздохнуть и махнуть рукой в знак приветствия.

— Ирис? Так тебя тоже уже схватили? Мне казалось, тебя схватят раньше — у тебя слишком волосы приметные! — Один из поднявшихся был Рейден, знакомый из приюта, на вид его можно считать обычным парнем, если не брать глаза с некоторой желтизной и такого же слишком неестественного желтого оттенка волосы.Не то чтобы мы с ним дружили, просто пересекались пока учились вместе. Он пропал пару недель назад, когда пошёл с одним своим приятелем из приюта в клуб — видимо, собираясь сойти за обычного человека.

Заметив, что я жду того, как его всё же схватили. Ведь я считал его довольно удачливым, вполне неплохо зарабатывал, и даже еда у него частенько была.

— Да, по глупости нас схватили или это была подстава… Мы даже до клуба не дошли — нарвались на стражников. Те начали нас обыскивать и нашли артефакт у Реми. Он начал доказывать, что это не его! Но удар в живот — потом мне за компанию, лицом в бетон — и вот я здесь, а Реми куда-то в другое место увезли, — будто с ностальгией по тем временам, он усмехнулся.

— Тогда чуть позже поговорим, только возьмём что поесть. А то ещё со вчерашнего дня и крошки во рту не было! — Похлопав Рейдена по плечу, я пошёл в сторону буфета, где стояла полноватая женщина. Она выглядела очень уставшей, будто обслужила не шестерых магов, а минимум пару классов прожорливых подростков.

— Накладывайте. Всё это будет записано на ваши счета, и после вы уже расплатитесь, — ответила она, словно на опережение. Видимо, здесь подавали еду не бесплатно. Еда была абсолютно базовая: рис, макароны, пюре с гречкой, различные супы и салаты, будто снова в школу вернулся. Хоть там еда на вид была хуже, а тут даже не заветренная.

— Так, а чем после расплачиваться и как? — Взяв поднос, я, испытывая жадность и желая положить побольше, пытался себя хоть немного ограничить. Но всё равно в итоге набрал довольно много — словно бродячий кот, найдя дом, всё равно стремится всё сожрать, сколько бы ему ни дали.

— Когда пойдёшь в аномалию и принесёшь оттуда хоть что‑то, получишь Очки заслуг, короче — Оз. Всё это тебе обойдётся в 25 Оз, — Я не знал, много это или мало, и, прикидывая в уме, понял, что набрал на эту сумму — меня не обсчитывали как обычно происходило в общественных столовых в которые я временами заходил.

—Э‑м, спасибо… — неуверенно поблагодарил я, чувствуя, что к моменту, как выйду отсюда, буду уже очень многим должен. С тяжеленьким подносом я вернулся к ребятам.

— Ха, много ты набрал, но ничего — все мы по первой гребли побольше! — Смуглый незнакомый мне парень через стол протянул руку для знакомства. Отличало его от остальных вертексальные зрачки и алая радужка. — Я Эрби. Скоро покину эти ясли и, надеюсь, не свихнусь на первой же ходке в аномалию.

Хоть он и улыбался, в его взгляде виднелось волнение, смешанное с беспокойством. Остальные за столом кивнули. Вскоре рядом сел и Сэм — он тоже набрал еды не меньше моего.

—Ким… — односложно поздоровался со мной сосед справа, на вид совсем обычный хоть волосы у него были довольно темные, иногда признаки мага были н столь очевидны. Вежливо кивнув, я начал есть, попутно слушая, о чём возобновили разговор остальные. Они говорили, лишь бы на первой же миссии им не повстречались существа третьего порядка (или уровня — кому как нравится). Непонятно, что это за твари, но, даже урывками слушая их разговор, я понял: встреча с ними — гарантированная смерть для первого захода, причём очень травмирующая.

— Ребята а почему девушки сидят в стороне? Вы чем‑то их обидели? — Сем покосился в сторону пары девушек, а затем перевёл взгляд на парней. Те вздохнули.

— Конечно, нет. Это на случай, чтобы они случайно не забеременели от нашего присутствия поблизости. Тут с этим так строго, что, даже решив пожать магичке руку, тебя потом пару дней держат в карцере, — поежился Рейден, будто и правда провёл там немало времени.

— Почему так жёстко? Типа, презервативы ведь есть! — возмутился Сем. Видимо, какая‑то из девушек ему уже приглянулась, пока я больше сосредотачивался на еде.

— Ага, и пускай ценный сотрудник по выкачке артефактов девять месяцев с растущим пузом где‑то валяется? А после твоего ребёнка — а он, скорее всего, родится магом — определят в приют! — усмехнулся Эрби с каким‑то осознанием, до которого мы ещё не дошли.

— Погоди, но ведь есть аборты. Почему, если я оплодотворю магичку, ей обязательно рожать? — немного даже вспылил Сем. Теперь и я прекратил есть, заинтересовавшись подобной темой.

— Хах, все мы были тут зелёными и ничего не понимающими, но тут быстро объяснили, где наше место. А дело в том, что когда‑то и мы, скорее всего, приехали отсюда. Может, из тех, кто ходит в аномалию, — твой папа или мама! — развёл руками Эрби. — Тут практически прямым текстом говорят преподаватели, что мы тут как овцы в загоне. А ягнят на волю отправляют, чтобы люди продолжали видеть магов среди них! Может, даже кого постарше не трогают, чтобы не было так подозрительно. Получается круговорот магов в природе: где родился, там и скопытился! — От своей же шутки он чуть не начал давиться смехом, и индикатор на его шее пару раз мигнул жёлтым.

Пока он пытался подавить смех, я обвёл взглядом помещение, которое стало в разы менее приветливым, чем ранее. Видимо, и тут не получится мне найти себе спокойный дом…

Глава 3:Конец обучения.

С момента разговора в столовой прошло уже пару дней. Эрби покидал это не особо приветливое общежитие, когда из вежливости мы его проводили, хоть были знакомы буквально пару часов, прежде чем каждый разошелся по своим делам, и вот он ушёл за ворота, и нас осталось в этом общежитии училища в семером.

Познакомившись с парнем, который сидел в отдалении, я выяснил, что у него хроническая бессонница, из‑за чего он выглядит вечно сонным и унылым. Казалось, он вообще плохо отличал, где реальность, а где сон.

С девушками познакомиться было сложнее, они были довольно замкнутые и при моем приближении замолкали, смотря на меня так, будто я сейчас на них наброшусь, на мое приветствие лишь кивнули, а над моим именем одна позволила лишь некоторую улыбку.

На этом знакомство и закончилось, оставив неприятное послевкусие, будто я что-то делал не так, не так подошел или заговорил. Но подобные рассуждения быстро сменились вниманием на уроках.

Лекции нам вёл профессор Кенру — довольно занудно, но приходилось слушать: других преподавателей нам не выделили. Пока остальные проходили какие‑то тесты, мы с Сэмом слушали о том, что вообще такое аватар.

— Забираясь в капсулу, вы видите меню. Думаю, на вашем уровне развития магического источника вам хватит сил лишь на создание аватара и пары предметов. Обязательно нужно создать хранителя — этот медальон ваша последняя надежда. Но я отвлёкся. Для начала, аватар — это просто тело, магический сосуд, куда помещается ваш разум. По докладам, тело ощущается как настоящее — настолько, что если отрубить вам руку, то кровь начнёт хлестать во все стороны. Можно считать, что воздействие аномалии создаёт вашего клона из плоти и крови на основе данных аватара, воспринимая вас как свою часть, —.

— В самой аномалии время течёт иначе: примерно восемь часов там равняются одному часу снаружи. В более глубоких областях время течёт ещё медленнее. По нашим исследованиям и добытой рейдерами информации, при каждом заходе вы оказываетесь в разных точках возле самого барьера аномалии. Большинство аномалий внутри связано со временем, те же артефакты в своей природе просто копии самих же себя мгновением ранее. Сложно осознать, но это словно путешествие во времени: разница может составлять доли секунды, что создаёт отличимую версию данного места. Из-за этого положенный артефакт бывшим владельцем на тумбочку буквально через ту же секунду может оказаться за ней. Отчего получаются в разных отрезках два абсолютно идентичных артефакта.

Это действительно было очень сложно для осознания — вызывало и непонимание, и трепет. Теперь понятно, почему поток артефактов не прекращался: по факту они там бесконечны, видимо, как и сами маги, что вынуждены их приносить. Когда я всё же осмелился и поднял руку, профессор обратил на меня внимание.

— Что произойдёт, если человек попытается попасть в саму аномалию через капсулу? Без магии она попросту не запустится? И как вообще покидать эту аномалию, если в неё невозможно зайти обычным методом? — движимый любопытством, я привлёк внимание профессора к себе.

— Да, по первой, смельчаки лезли в капсулы сами, но никто из них не возвращался. Из‑за этого, видя в исследовании необходимость, заставили мага узнать, что происходит с их товарищами на той стороне. По итогу маг вернул своё сознание обратно и поведал, что добровольцы оказываются на той стороне голые, невероятно слабые и своего рода потерянные. Мои предшественники выдвинули гипотезу, что вместо магического аватара за барьер уходит целая душа — по словам того мага, очень хрупкая и слабая.— Немного помедлив, будто смотря, понял ли я сказанное, и видя в моих глазах интерес, продолжил.

— Что касается возвращения, то рейдеры назвали их «колодцами» — это тёмные воронки, что проходят между гранями миров, позволяя высвободиться сознанию. Оно при разрушении аватара на выходе притягивается к капсуле и возвращает вам разум. А сами артефакты валятся будто из ниоткуда на землю, — получалось очень сложная цепочка. По крайней мере, радовало, что мы не идём в качестве одноразового расходника.

Взяв со стола пульт и включив проектор что сразу вывел заготовленный слайд на белую ткань что развернулась перед доской какого то мертвеца из какого то хоррора.

— Теперь о забытых. Их много разновидностей, но разберём самого стандартного — из первой территории, в которую вы попадёте. Это деревня, опоясывающая имперский город. Естественно, там ранее жили обычные люди, но, как и все в принципе в столице оказались поглощённые аномалией, они утратили свои души — возможно, в них остались лишь её обрывки, — на следующем слайде был изображён тот же забытый: он просто брёл по грязной улице.

— Они выполняют каждое своё действие: кто‑то может слоняться между домами, кто‑то изображает, что пьёт или работает. Просто идя мимо, они на вас даже не среагируют. Но стоит, например, встать у них на пути или войти в дом, где сейчас находится пара из них, — они становятся агрессивными. А при начале драки начинают стягиваться к месту шума, — рассказав достаточно он переключился на следующий слайд где изображалась размытая темная фигура.

— Это тени, по одной из теорий, как раз это и есть застрявшие за барьером души погибших, по другой теории — это отголоски сновидений самого верховного мага, чей искаженный разум порождает не поддающих логике существ. В принципе безвредны, любят темные места, поскольку рассыпаются от света или громкого звука. Становятся опасны только когда собираются в большой комок теней. Иногда пытаются проникнуть в ваше тело, по ощущениям рейдеров, это неприятно, но какого-либо вреда не приносит.—на этом лекция и закончилось, поскольку профессора появились дела.

После занятий было приятно пойти в спортзал — немного поразмяться вместе с Зури, что помимо медитаций показывала нам упражнения, обосновывая это тем, что чем здоровее тело, тем крепче разум. Физические упражнения давались мне со скрипом, а вот медитировать мне довольно сильно понравилось, отчего перед сном в моей небольшой комнате я проводил минимум час за тем, что раскачивал свой источник. Непонятно почему, но мой источник был довольно податливый и расширялся, по ощущениям, довольно активно. По крайней мере, так чувствовалось: в то время как другие ребята ощущали сопротивление, а в некоторых случаях даже боль.

По вечерам ходил в библиотеку, читая о тварях и о том, как применяются заключённые помощницы. Они были вполне разумны, но каждая со своей извращённой логикой, пытаясь сделать носителя себе подобным. Учитывая, что у меня совместимость с особо агрессивной, то и доставаться мне будет сильнее.

По данным, представленным в виде статистики, которую распечатывали в отдельной книге и у комара‑вампира уже сменилось шесть носителей. У каждого совместимость была выше 60 %, но до моих 81 % не доходило. Из небольшого числа плюсов — усиленное обоняние, повышенная регенерация, увеличение скорости и реакции в аномалии. Также среди активных навыков были вампирское жало, парение, кровавые шипы — и всё это очень сильно било по психике.

Согласно данным, большинство из носителей не продержался больше пары лет. Рекорд составлял четыре года, но чрезмерная агрессия и жажда крови сделали носителя полностью безумным , и его ликвидировали.

Читая всё это, я надеялся, что, может, найдётся вариант получше: становиться кровожадным маньяком, в прямом смысле жаждущим пить кровь, очень сильно не хотелось. Можно было повышать свою совместимость с пленницей — по записям поглощая ядра существ аномалий, что усиливало меня так и заключенную. Если поглощать родственные это даже не так сильно сказывалось на ментальном здоровье.

Само же ментальное здоровье имело в своей основе три составляющие:

Разум (логика, память, анализ);

Дух (воля, стойкость, самоконтроль);

Душа (эмоции, эмпатия, целостность).

При входе в аномалию эти показатели складываются, давая, если можно так выразиться, 100 % целостности личности. По мере нахождения в аномалии этот показатель начинает падать, отнимая десятые доли процента — вполне терпимо. Активация же способностей пленницы, например, того же кровавого шипа, сразу «съедает» 5 % разума. И чем сильнее тратишь, тем жёстче по возвращении будет отдача.

В реальности этот показатель восстанавливается — если, конечно, его не опустили до значения уже отрицательные. А тогда вообще начинался мрак, и реабилитация занимала очень большой срок.

Так, за занятиями и самообучением, я проводил время. И не только я один старался подготовиться к выходу из яслей как можно лучше: Рейден с Сэмом тоже порой подолгу засиживались над записями исследований — выясняли, какие артефакты ценятся больше, а какие меньше.

Вечером, на пятый день, я с Сэмом и Рейденом вышел в небольшой дворик. С разрешения надзирателя, который, облокотившись на стену, следил, чтобы мы просто пинали мяч, а не пытались сбежать.

— Ну так что ты думаешь обо всём этом? — спросил я давая пас Рейдену .

— Мне нужно больше заниматься своим источником, — ответил Рейден, переправляя мяч Сэму. — Я вычитал, что это частично может смягчать влияние пленницы…

Рейдену относительно повезло, что он смог остаться здесь на месяц, когда мне уже скоро покажут рукой на выход: у него совместимость была очень плохой — всего 43% с ангелом. Эта пленница требовала от носителя очень многого и к тому же стремилась сделать его фанатиком — таким, что он буквально мог бы весь день просидеть, молясь непонятно кому. По крайней мере с агрессией никаких проблем не будет невольно прошлась такая мысль.

— Может, попытаться как‑то увеличить твоё пребывание здесь? Они что, не понимают, ты и года не протянешь, свихнувшись на религиозной почве? — вскоре Сэм снова дал мне пас.

— Это возможно. Даже могут в других отделениях поискать подходящую пленницу, но я в такие долги залезу, что даже полностью свихнувшегося меня будут пихать в капсулу, чтобы я хоть что‑то приносил! — с каким‑то смирением он уже готовился встречать неизбежное — или просто храбрился перед нами.

— Я вычитал, что можно отвязаться от пленницы, но это тоже не бесплатно. Учитывая, что процедура очень болезненна, вредна для головы и вообще будет хуже, если сама пленница от этого повредится. Считай, заплатить придётся в десять раз больше… — со вздохом мы продолжали гонять мяч без какой‑либо цели — лишь бы хоть немного отвлечься от происходящего вокруг. Всем людям было плевать на наши жизни — главное, чтобы мы несли артефакты, а после делали что хотим, пока окончательно не исчерпаем свой ментальный ресурс.

— Вот бы вернуть магию в мир — и тогда посмотрим, как бы люди вокруг запели! — мечтательно усмехнулся Рейден, пропуская между ног мяч и со вздохом идя вслед за ним.

— Хах, по этой теме тоже много что написано, и всё сводится к тому, что нужно уничтожить порождение, что слилось с архимагом хрономантом. Теоретически аномалия рассыплется, перестав высасывать магию из мира, и та через какое‑то снова вернется в мир! — произнеся это Сем зажмурился от фантазий о долгожданной свободе, я же провожал взглядом лениво возвращающегося к нам Рейдена.

Всё это было теоретически возможно: дойти до самой последней локации — королевского замка, пройти всевозможные аномалии и порождения ужаса, смешения плоти — и уничтожить его сердцевину, но не представляю, сколько нужно сил, чтобы пройти весь этот путь.

— Если бы капсула не закидывала нас всё дальше, в более опасные зоны аномалии, то, может, и жить можно было спокойно, — и снова мы начали гонять мяч по кругу.

Действительно, создатель капсул был гением — но и тем ещё психом, который воспринял это как возможность сделать увлекательный аттракцион: с достижением определённого уровня силы сложность автоматически повышалась. Получался замкнутый круг: чтобы не терять разум, нужно лучше развиваться, но если ты развиваешься, то попадаешь в ещё более смертельные места, где ментальный ресурс тратится ещё быстрее.

Так и закончился этот вечер на пустой болтовне. Наш сопровождающий, устав за нами смотреть, приказал уже возвращаться в свои комнаты.

Дни продолжали тянуться или пролетать — вот уже поступило ещё четверо новичков. На тринадцатый день моего пребывания меня позвали к измерителю моей магической мощи — обычной процедуре, которую проводят перед тем, как устроить привязку к пленнице. Если показатели меньше трёх пунктов, то привязка вообще невозможна.

Подведя меня к массивному прибору, больше похожему на какой‑то стимпанк-механизм, профессор Кенру сказал просто направить мою ману в рукоятку перед мной. Стоило мне это сделать и направить ману в холодный и на вид черный металл, как я ощутил, что этот странный материал тут же принялся её активно впитывать, попутно высасывая и из моего источника всю ману. От этого я тут же побледнел. Под звук раскручиваемых лопастей моя рука соскользнула, и я без сил рухнул на пол, снова ощутив скручивающий всё нутро голод.

— Отличный результат, 12 пунктов — этого более чем достаточно. Так, завтра перед твоим отходом устроим тебе привязку с пленницей. Теперь следующий! — надзиратель оттащил меня в сторону, пока перед глазами летали мушки от перенапряжения.

— Хм, 9 пунктов. Ваши источники развиваются даже выше нормы, — записав результаты после того, как Сэма так же оттащили, подошёл и Гейл — тот самый парень, который выглядел, как всегда, плохо, с синяками под глазами.

Он прибыл перед нами, так что скоро настанет и его время отбытия. Снова раздался звук движения лопастей, и профессор со вздохом сделал запись, не огласив результат. Но по панели, где выводилось какое‑то цифровое значение, было видно — 5 пунктов. Когда же сам Гейл быстро отключился, он, кажется, даже был рад этому.

Насчёт его совместимости с заключённой, похоже, тоже всё было плохо — от чего профессор смотрел на него как на тотальный брак.

После процедуры измерения нам с Сэмом даже капельницы с магическим раствором выделили, а Гейла просто оттащили в сторону. Хоть мне и было его откровенно жалко, но мне следовало хотя бы о себе позаботиться.

Возможно, тот страж был прав: все маги по своей натуре — вечно жаждущие большей силы. Или в такой ситуации вообще нет другого выхода? Когда должен цепляться за любую возможность, чтобы сохранить рассудок ещё немного…

Последний раз поужинав с Сэмом и поболтав о том, что, если так повезёт и мы окажемся в одном отряде, то точно прикроем друг другу спины, я отправился отдыхать. Рано утром меня разбудил надзиратель и повёл к лифту, где на −2 этаже меня уже ждал профессор.

Я ранее думал, что здесь больше недели находиться невыносимо, но вот профессор уже вторую неделю был, как всегда, безэмоционален, но вполне свеж. Возможно, он просто имел большую устойчивость к местному воздуху, наполненному частицами магии.

— Порежь себе руку и положи её на куб, — сухо произнёс он, положил передо мной скальпель и поставил кубическую призму. В её гранях терялся взгляд, но ощущение, будто оттуда кто‑то смотрит в ответ, появлялось само собой.

— Хорошо, я тогда начинаю… — не знаю, зачем я подобное ляпнул. Взяв скальпель, я с некоторой опаской провёл им по ладони. Порезал себя не очень глубоко, но кровь довольно активно потекла. Как и было велено, я ухватился за призму, которая тут же начала нагреваться.

Впитывая каждую каплю, всё больше и больше разогреваясь, пока по итогу и вовсе начала плавиться и, словно из живого жидкого металла, обхватила моё запястье, формируя матовый браслет что так же быстро сал твердым. Я немного дёрнулся, попытавшись его стряхнуть, но ощущение было такое, будто этот браслет прирос к руке. Кровь при этом довольно быстро остановилась, припечённая жаром призмы. Хоть сам парез немного ныл.

Я прислушался к своим ощущениям, но пока никто не лез мне в голову. А я уже готовился бороться с неведомой сущностью.

— Эм, я никого не слышу… Так и должно быть? — решил я на всякий случай спросить профессора. А то вдруг что‑то пошло не так и привязка прошла криво.

— Нет, всё так и должно быть. При первом погружении в аномалию твой разум наконец столкнётся с твоей спутницей, перенимая некоторые её возможности. Так что наслаждайся пока тишиной в своей голове. Поскольку некоторые пленницы начинают болтать, активно болтать, выведывая, кто теперь стал их носителем, и у каждой свой характер. Так что скоро твой разум будут проверять на прочность. Некоторые особи особенно любят ломать своих носителей, — комкая окровавленные салфетки, которые профессор предусмотрительно постелил под призму, чтобы я всё тут вокруг кровью не залил.

— Тебе уже пора. Распорядитель ждёт уже снаружи, и скоро ты получишь счёт, который желательно выплатить за месяц, а то начнут капать проценты, — потеряв ко мне интерес, он пошёл к своему компьютеру вносить какие‑то данные.

Пока надзиратель уже вёл меня к выходу, я вспомнил, что каких‑либо вещей нам тут в личное пользование не выделяли, так что собирать мне было нечего.

— Надеюсь, ещё увидимся. Если что, давай после того, как мы освободимся, соберёмся в каком‑нибудь баре и выпьем! — предложил Сэм.

На что я с улыбкой кивнул, прощаясь с приятелями, которые ещё некоторое время пробудут тут. А мне уже пора знакомиться со «взрослым миром».